Введение в дескриптивную лингвистику - Глисон Г.

Глава 3. Система гласных английского языка

Глава 4. Ударение и интонация в английском языке

Глава 7. Классифмкация алломорф по моремам

Глава 8. Краткий обзор морфологии английского языка

Глава 11. Некоторые категории словоизменения

Глава 16. Анализ системы фонем английского языка

Глава 17. Системы фонем в различных языках

Глава 18. Фонематические проблемы, возникающие при изучении языка

Глава 24. Отдельные языки и языковые семьи

Автор: Глисон Г.

Теги: лингвистика иностранная литература переводная литература дескриптивная лингвистика

Год: 1959

Похожие

Новое в лингвистике

Новое в лингвистике. Выпуск 2

Новый лингвистический учебник. Введение в прикладную лингвистику

Новое в лингвистике

Текст

H. Aw GLEASON, Jr.
AN INTRODUCTION
TO DESCRIPTIVE
LINGUISTICS
New York, 1955

г. глисон
ВВЕДЕНИЕ
В ДЕСКРИПТИВНУЮ
ЛИНГВИСТИКУ
Перевод с английского
Е. С. КУБРЯКОВОЙ и В. П. МУРАТ
Редакция и вступительная статья
В А. ЗВЕГИНИЕВА
ИЗДАТЕЛЬСТВО
ИНОС Т Р А Н Н О Й Л И Т ERА Т У Р Ы
Москва, 1959

АННОТАЦИЯ
Книга Глисона представляет собой учебное
пособие по курсу „Введение в языкознание". Автор излагает
основные проблемы языкознания с позиций американской
школы дескриптивной лингвистики—наиболее
популярного направления в современной зарубежной науке о
языке.
Работа Глисона с большой ясностью вскрывает как
положительные, так и отрицательные стороны
дескриптивной лингвистики.
Русское издание книги Глисона имеет своей целью
общее ознакомление советских языковедов с основными
принципами этого направления; представляет также
практический интерес и для преподавателей английского
языка.
Редакция литературы по вопросам филологии

ДЕСКРИПТИВНАЯ ЛИНГВИСТИКА
История языкознания последних десятилетий
характеризуется чрезвычайно активными и разнонаправленными
поисками новых методов лингвистического исследования.
Представителей новых течений объединяет один общий
момент: все они одинаково критически относятся к
традиционным исследовательским методам
сравнительно-исторического языкознания, получившим свое наиболее
полное выражение в младограмматической концепции.
Некоторые из этих новых направлений^обычно включают
в единую группу структуральной лингбистики, различая
в ней несколько разветвлений: пражский структурализм
(Пражский лингвистический кружок), копенгагенский
структурализм и американский структурализм (дескриптивная
лингвистика). Однако такое объединение представляется
в значительной мере искусственным, хотя все указанные
течения исходят из общего понимания языка как
структурного образования и в соответствии с этим пониманием
формируют свои рабочие приемы. Объединение их в одно
направление на той основе, что все они исходят из
рабочего принципа структурального подхода к изучению
языка, в такой же мере правомерно, как и объединение
в единое направление натурализма, младограмматизма и
социологической школы (А. Мейе) на основании того, что
они осуществляют лингвистическое исследование, исходя из
сравнительно-исторического принципа. Общий рабочий
принцип (будь то структуральный подход или же
сравнительно-исторический), не являясь достоянием одной науки,
но, как правило, распространяясь на совокупность наук,
отнюдь не мешает различному его воплощению в
неоднородные системы рабочих приемов в пределах одной науки
и тем самым созданию нескольких, часто не сводимых к

Дескриптивная лингвистика
одному методическому и даже методологическому
потенциалу школ и направлений. Высказанные соображения
полностью применимы и к дескриптивной лингвистике,
которая обладает рядом особенностей, позволяющих
рассматривать ее как отдельное и достаточно
самостоятельное направление в современной науке о языке.
Эти особенности зависят от условий формирования
дескриптивной лингвистики и от того языкового
материала, с которым ей в первую очередь приходится иметь
дело.
В противоположность копенгагенскому структурализму
(глоссематике) и Пражскому лингвистическому кружку
(функциональной лингвистике) дескриптивная лингвистика,
которая по месту своего образования нередко именуется
американской L, не является прямым производным
теоретических положений, выдвинутых Ф. де Соссюром2. Она
выросла из практических потребностей изучения языков
американских индейцев и в дальнейшем, когда стала
применять свои методы к изучению сначала английского, а
затем и других индоевропейских, семитских и тюркских
языков, стремилась сохранить свою практическую
направленность, установив, в частности, тесные связи с
методикой преподавания языков. Уже эти факторы не могли
н? отграничить дескриптивную лингвистику от иных
исповедующих структуральный принцип языковедческих
направлений, в том числе и от глоссематики,
исходящей из абстрактных категорий и схем и сближающейся
этим своим качеством с нормативными построениями
А. Марти.
„Американский" путь развития языкознания связывают
обычно с именем выдающегося лингвиста и антрополога
Франца Боаса A858—1942). В ряде своих описательных
1 См. предисловие Мартина Джуза к составленной им
хрестоматии по дескриптивной лингвистике: „Readings in Linguistics, The
development of descriptive linguistics in America since 1925",
Washington, 1957.
- Она выражает, например, свое явно отрицательное отношение
к Пражскому кружку, где „разговоры о функциях, системах и
тому подобное, при отсутствии определения их в виде рабочих
приемов и отношений, могут ввести в заблуждение даже языковедов".
См. рецензию Хэрриса на книгу Трубецкого „Grundzuge der Phono-
logie" в журнале „Language", 1941, т. 17, стр. 345—349.

Дескриптивная лингвистика
грамматик индейских языков, и в особенности в большом
теоретическом введении к коллективному „Руководству
по языкам американских индейцев", Ф. Боас призывал к
отказу от единых для всех языков принципов описания и
к замене их описаниями на основе „логики данного
конкретного языка", „изнутри" языка, или путем индукции,
а не дедукции. Основываясь на своем опыте, Ф. Боас
стремился доказать непригодность выработанных
преимущественно на материале индоевропейских языков научных
приемов для изучения и описания индейских языков. Не
говоря уже о том, что в этих языках представлены иные
языковые категории, чем в языках индоевропейских, они
не имеют и исторической перспективы ввиду отсутствия
письменных памятников, свидетельствующих о прошлых
этапах развития, а внутренние генетические отношения
этих языков остаются во многом еще неясными. В связи
с этим к ним не применимы разработанные
индоевропеистами методы исторической и сравнительной
интерпретации. Отсюда, по мнению Ф. Боаса, возникает
необходимость создания объективных методов описания языков,
делающего упор на внешние формальные их качества.
Работу Ф. Боаса в двух разных направлениях
продолжили Э. Сепир и Л. Блумфилд, которых называют иногда
Лейбницем и Ньютоном американской лингвистики.
Интересы Э. Сепира сосредоточивались главным образом на
изучении языка в широком культуроведческом контексте,
во взаимосвязи со всякого рода иными формами „моделей
человеческого поведения"; он, несомненно, был более
близок традициям европейского лингвистического
исследования и нередко черпал свои идеи из арсенала того
направления в лингвистике, начало которого было
положено В. Гумбольдтом. Работы Э. Сепира подготовили
почву для формирования этнолингвистики; ею занимается
ныне значительная группа американских языковедов,
некоторые из них являются одновременно и антропологами
(в американском понимании этой науки) — Дж. Гринберг,
Г. Хойер, С. Фёгелин, Ф. Лаунсбери, А. Крёбер и др.
Свое крайнее выражение это направление находит в
работах Б. Уорфа1.
1 См. симпозиум „Language in Culture", Chicago, 1954, материалы
которого опубликованы под ред. Г. Хойера. '

8 Дескриптивная лингвистика
Выдвинутые Ф. Боасом объективные методы описания
языка Л. Блумфилд ориентировал на положения
„поведенческой" психологии (бихейвиоризм) и в своих работах
обосновывал принципы так называемой „механистической"
лингвистики, которая расчленяет процесс речевого
общения на ряд физиологических в своей основе стимулов и
реакций. Именно в идеях Л. Блумфилда заключены
источники формализации методов лингвистического описания,
которые составляют сущность дескриптивной лингвистики,
представляемой ныне трудами Б. Блока, Дж. Трейджера,
3. Хэрриса и др.
Надо, впрочем, с^тметить, что описанные два основных
направления в современной американской лингвистике не
всегда четко противопоставляются друг другу, и нередко
отдельные языковеды в своей научной практике стремятся
синтезировать теоретические принципы, восходящие как
к Э. Сепиру, так и к Л. Блумфилду. В качестве
примера можно сослаться на Ч. Хокетта, К. Пайка, Е. Найда
и пр.1
Дескриптивная лингвистика — молодое направление в
науке о языке. Фактически оно находится еще в процессе
становления, хотя в нем уже наметились кризисные
моменты, вскрывшиеся при обсуждении основных
положений дескриптивной лингвистики на 8-м международном
лингвистическом конгрессе в Осло A958). Как всякое
новое направление в науке, дескриптивная лингвистика
нередко оперирует не всегда четко определенными, а иногда
даже противоречиво истолковываемыми терминами и
понятиями. Вместе с тем она располагает уже более или
менее устоявшимися принципами и положениями. Она
разработала изощренную технику лингвистического
описания, ввела в научный оборот новую и сложную номенкла -
туру, новые категории и рабочие приемы. Все это невоз-
1 См. доклад Г. Хойера „Native Reaction as a Criterion in
Linguistic Analysis" на 8-м международном лингвистическом
конгрессе в Осло (Reports for the eight international congress of
Linguists, Oslo, 1957, стр. 112).

Дескриптивная лингвистика 9
можно обозреть, да в этом и нет надобности, поскольку
многое здесь относится, так сказать, к области
лингвистической технологии и с достаточной ясностью изложено
у автора настоящей книги — Глисона. Однако основные
положения, составляющие существо нового направления,
необходимо рассмотреть более внимательно. При этом
неизбежно придется выйти за пределы книги Глисона,
так как она намеренно (в силу своей целеустановки)
обходит критические моменты, не излагает путей
становления принципов дескриптивной лингвистики
(имеющих до сих пор разноречивое толкование) и во многих
случаях ищет компромисса с традиционной
лингвистикой.
Каковы основные черты дескриптивной лингвистики,
в чем сущность ее общих принципов? Языковеды данного
направления сосредоточивают свое внимание на описании
„внешних", формальных элементов структуры языка,
игнорируя его смысловую сторону,—все то, что имеет какое-
либо отношение к логике или психологии и что
объединяется ими под именем металингвистики/ Такой целеуста-
новке соответствует и „операционалистский" метод
лингвистического описания. Этот метод отграничивается
от традиционных языковедческих категорий и опирается
на такие структурные качества языка, которые даже можно
выражать во внелингвистических и отвлеченных от
языковой специфики терминах и понятиях. В этом отношении
дескриптивная лингвистика полностью укладывается в те
тенденции развития новейшего языкознания, которые
охарактеризованы Эйнаром Хайгеном в специально
посвященной этому вопросу статье: „Для современного
математического подхода (к изучению лингвистических
явлений— В. 3.) характерно, что упор ныне делается не на
конкретные элементы, а на их распределение (дистрибуцию).
Видимо, основное открытие современной лингвистики
заключается в том, что оказывается возможным путем
исследования дистрибуции элементов языка вскрыть их
отношения. Даже традиционная лингвистика констатировала
окружение по крайней мере некоторых лингвистических
элементов и, в частности морфем, вступающих в
синтаксические сочетания, но выделение этого аспекта в
качестве основы лингвистического исследования обязано

10 Дескриптивная лингвистика
своим происхождением, структуральной школе
лингвистики.
В соответствии с указанными предпосылками основной
методической (и методологической) категорией в
дескриптивной лингвистике является дистрибуция (именно
поэтому рассматриваемое направление именуется иногда
дистрибуционной лингвистикой). Но и эта основная
категория не одинаковым образом трактуется даже в
трудах тех американских языковедов, которых можно
назвать главными зодчими нового лингвистического
построения. Насколько можно проследить, первым употребил
„дистрибуцию" в специально терминологическом смысле
создатель нового метода датировки процессов языковой
дифференциации (так называемой глоттохронологии или
лексикостатистики) Морис Сводеш2. Но употребление
данного термина у М. Сводеша носит двойственный
характер. С одной стороны, он разумеет под ним
статистическое распределение элементов или их признаков
(Сводеш разбирает в своей статье фонологические принципы),
с другой — ограниченность позиций, в .которых
выступают эти элементы. Сводешом введен и принцип
дополнительной дистрибуции (complementary distribution),
который он определяет следующим образом: „Если в
отношении двух тождественных типов звуков можно
сказать, что один из них нормально встречается только
в одном фонетическом окружении, а второй — только
в другом, то они могут быть подтипами одной и той же
фонемы... Примером может служить р в английском
слове speech; дистрибуция р является дополнительной
как по отношению к дистрибуции звонкого лабиального Ь,
так и к дистрибуции глухих лабиальных взрывных
звуков в peak, keep, hapen, но примыкает скорее к
последним, чем к первому, вследствие своей фонетической
тождественности "8. Таким образом, у М. Сводеша
дистрибуция обладает только статистическим содержанием, а до-
1 Е. Haygen, Directions in Modern Linguistics, „Language",
1951, т. 27, стр. 216.
2 См. М. Swadesh, The Phonemic Principle, „Language", 1934,
т. 10, стр. 117—129.
3 См. там же, стр. 123.

Дескриптивная лингвистика 11
полнительная дистрибуция используется им как метод,
с помощью которого можно обнаружить фонемы.
Последние, по его мнению, даны говорящим, для которых
соответствующий язык является родным, в качестве постоянных
структурных элементов.
Б-. Блок и Дж. Трейджер в своей совместной работе,
посвященной принципам лингвистического анализа,
употребляют термин „дистрибуция" примерно в том
смысле, в каком М. Сводеш говорит о дополнительной
дистрибуции, причем особый упор они делают на
окружение.
Собственно дистрибуция определяется ими только через
окружение в соответствии с сформулированным ими
правилом: дистрибуция — это положение элемента
относительно тождественных или нетождественных окружений1.
Критерий окружения включается ими и в
дополнительную дистрибуцию, чем несколько пополняется и
уточняется определение, данное этому понятию М. Сводешом.
„Тождественность позиции,—пишут ори, — означает не
только тождественность положения в отношении начала
или конца формы..., но также тождественность
окружения, определяемого как предшествующие и последующие
звуки.
Как показывают уже приведенные высказывания,
понятие дистрибуции (так же как и дополнительной
дистрибуции) возникло и применялось первоначально лишь
в области фонологии и имело дело с элементами,
лишенными прямой связи с предметно-логическими или
психическими категориями. Но затем принцип дистрибуции стал
универсализироваться, переноситься в морфологию3,
1 См. В. В loch and G. T r age r, Outline of Linguistic Analysis,
Baltimore, 1942.
2 См. там же, стр. 45.
8 См. Е. Nida, Morphology, The Descriptive Analysis of Words,
изд.2-е, Ann. Arbor, 1949;' его же, The identification of morphemes,
«Language", 1948, т. 24, стр. 414—441; Ch. Hockett, Problems of
morphemic Analysis, „Language", 1947, т. 23, стр. 321—343; В. В loch,
English, verb inflection, „Language-, 1947, т. 23, стр. 399—418;
F.Lonnsbury, The method of descriptive morphology,
„Anthropology, 1953, № 48 и др.

12 Дескриптивная лингвистика
синтаксис1 и даже семасиологию2 и теперь в качестве
всеобщего принципа лингвистического исследования и
описания прилагается также и к языковым единицам,
которые всегда были наполнены „металингвистическим" со-
держанием. Подобного рода экспансионистские тенденции
нового исследовательского принципа потребовали такого
определения понятия дистрибуции, которое обладало бы
характером всеобщности и было бы способно охватить
качественно различные элементы структуры языка. Такое
универсальное определение и стремится дать 3. Хэррис
в своей книге, которая как бы подводит итог
определенному периоду в развитии дескриптивной лингвистики3.
Именно потому, что Хэррис стремится охватить все
виды „дистрибуции речевых признаков относительно
других признаков в пределах высказывания и таким
образом выявить все потенциальные возможности
дистрибутивного описания структуры языка, представляется
необходимым более подробно задержаться на высказываниях
Хэрриса. К этому надо добавить, что, поскольку Хэррис
во многих случаях доводит дистрибутивный принцип до
своего логического завершения, его книга с наибольшей
четкостью обнаруживает как положительные, так и
отрицательные стороны нового лингвистического направления.
В главе „Методологические предпосылки" Хэррис
следующим образом определяет сущность рассматриваемого
направления: „Дескриптивная лингвистика (в
терминологическом смысле) есть особая область исследования, име-
1 См. Z. Harris, From morpheme to utterance, „Language%
1946, t.22, стр. 161—183; R. W e 11 s, Immediate constituents, „Language",
1947, т. 23, стр. 81—117; В. В loch, Studies in colloquial Japanese,
II; Syntax, „Language", 1946, т. 22, стр. 200—248; M. A born and H.
Rubinstein, Word-class distribution in sentences of fixed lengths,
„Language", 1956, т. 32, стр. 666—674 и др.
2 Е. N i d a, A System for the Description of Semantic Elements,
„Word", 1951, т. 7, № 1; P. L. G ar vi n, A descriptive technique for
the treatment of meaning, „Language", 1958, т. 34, стр. 1—32 и др.
3 Z. Harris, Method in Structural Linguistics, Chicago, 1951.
Характерно, что уже в статье „Distributional Structure" („Word",
1954, т. 10, № 2—3), представляющей краткое резюме основных
положений его книги, 3. Хэррис дает ряд существенных коррективов
в своей теории.
4 Там же, стр. 6.

Дескриптивная лингвистика 13
кндего дело не с речевой деятельностью в целом, но с
регулярностями определенных черт речи. Эти
регулярности заключаются в дистрибуционных отношениях
определенных черт исследуемой речи, т. е. в повторяемости
этих черт относительно друг друга в пределах
высказываний. Разумеется, возможно изучение различных
отношений между частями или определенными чертами речи,
например отношений тождества (или других отношений)
в звуках или значениях или генетических отношений в
истории языка. Главная цель дескриптивной лингвистики
(а вместе с тем единственное отношение, которое будет
рассматриваться в настоящей работе) — это изучение
отношения распределения (дистрибуции) или порядка
расположения (аранжировки) отдельных частей, или черт, речи
относительно друг друга в процессе речи" \
Важно сразу же отметить, что в этом определении
представлены весьма существенные ограничения
возможностей применения дескриптивного метода, которые
никак не позволяют рассматривать ещ в качестве
универсального и пригодного для решения всех
лингвистических задач, что проскальзывает иногда в
утверждениях его адептов. Как явствует из приведенного
высказывания, дескриптивная лингвистика с самого начала
отказывается от рассмотрения многих проблем,
существующих в науке о языке в качестве ее обязательных
компонентов (проблем: формы и законов развития языка,
взаимоотношения языка с другими видами психической
деятельности и в первую очередь с мышлением, общественной
сущности языка, взаимодействия языка и культуры,
взаимоотношений и взаимовлияний языков и пр.), и
ограничивается только одной диахронической плоскостью языка.
Она фактически изучает не столько язык, сколько речь,
что многократно подчеркивается всей подробно
разработанной методикой дескриптивного исследования языка,
исходящего из речевых отрезков или высказываний.
Характерно при этом, что такое дескриптивное изучение
речи проводится вне учета ее динамических потенций,
обусловливающих формы развития языка.
Но и диахроническое изучение языка с помощью
методов дескриптивной лингвистики носит обедненный ха-
1 Там же, стр. 9.

14 Дескриптивная лингвистика
рактер. Рассмотрение разных структурных элементов
языка лишь через призму их дистрибутиьных признаков
приводит к нивелировке этих элементов, к отказу от
вскрытия их специфических качеств. Разработанные
дескриптивной лингвистикой методы обнаруживают полное
соответствие названию данного направления: оно
действительно занимается только чистым описанием, а не
изучением языка, если под этим последним понимать
стремление проникнуть во внутреннюю сущность языка.
Причем даже и такое описание в соответствии с
практикой дескриптивной лингвистики носит односторонний
характер, ориентирующийся лишь на,, внешний", т. е.
физический, доступный непосредственному наблюдению
костяк языка.
Вышеприведенное общее определение целей и методов
дескриптивной лингвистики Хэррис в дальнейшем уточняет,
характеризуя отдельные основные категории этого
направления. Обратимся к наиболее существенным из них.
Лингвистическое исследование начинается с
установления лингвистических элементов. Как же оно проводится?
„Лингвистические элементы, — пишет Хэррис, —
определяются для каждого языка посредством ассоциации их
с конкретными особенностями речи, или, точнее, с
различиями между частями или особенностями речи, которые
доступны наблюдению лингвиста... Принято говорить, что
элементы представляют, указывают или идентифицируют
соответствующие особенности, но не описывают их. Для
каждого языка устанавливается подробный список элементов.
Утверждение, что данный конкретный элемент
употребляется, например, в определенной позиции,
означает, что в этом случае имеет место высказывание,
особенности некоторой части которого в лингвистическом
отношении представлены этим элементом.
Можно говорить, что каждый элемент встречается в
определенном сегменте высказывания, т. е. в
части лингвистически выраженного и протекающего во
времени высказывания... Окружение, или позиция
элемента,—это соседство (в' пределах высказывания)
других элементов, установленных на базе той же самой
процедуры, которая использовалась при установлении данного
элемента. Под „соседством" разумеется позиция элемен-

Дескриптивная лингвистика 15
тов перед, после и одновременно с рассматриваемым
элементом... Дистрибуция элемента есть совокупность
всех окружений, в которых он встречается, т. е. сумма
всех (различных) позиций (или употреблений) элемента
по отношению к употреблениям других элементов.
П. Дидерихсен в своем докладе на 8-м
международном лингвистическом конгрессе2 справедливо отметил, что
данные определения содержат внутреннее противоречие.
В самом деле, уже из приведенной цитаты явствует, что,
с одной стороны, понятие дистрибуции выводится с
помощью понятия элемента, ас другой — понятие элемента
определяется через посредство дистрибуции. Получается
заколдованный круг. Определение понятия дистрибуции
не учитывает далее того, что конкретные элементы,
принадлежащие одному классу, распределяются
(осуществляют дистрибуцию) только по определенным положениям,
а конкретные элементы, принадлежащие другому классу,
могут употребляться как в том же самом положении, так и
в других положениях. Определение Хэрриса не уточняет
также, что разумеется под „совокупностью позиций" —
возможные позиции в пределах языка или же только
совокупность высказываний в том материале, в каком
данный элемент встречается. Что касается понятия
окружения, то, определяя его, автор ничего не говорит о том,
как устанавливать соответствующее „соседство", и не
проводит разграничения в отношениях между двумя
элементами в пределах одной и той же единицы (например,
Двух фонем в пределах слога) и в отношениях между
элементом и единицей, в которой он употребляется.
Важным недостатком понятия окружения является
расплывчатость его границ, особенно в применении к определению
дистрибутивных отношений морфологических и
синтаксических элементов. Ведь совершенно ясно, что „соседство"
звуковых последовательностей во многих случаях может
простираться очень далеко в обе стороны окружения,
теряя четкость своих пределов. Этот недостаток отчетливо
проступает в тех главах книги Глисона, где говорится
1 Z. Harris, Method in Structural Linguistics, стр. 14 — 15.
P. Diderichsen, The Importance of Distribution versus other
^nteria in Linguistic Analysis (Reports for the eight international
congress of linguists, Oslo, 1957, т. I, стр. 23 — 49).

16 Дескриптивная лингвистика
о морфологических и синтаксических категориях (гл. VI—
XI). Наконец, определение ряда категорий страдает
нечеткостью и неясностью границ. Например, такие термины,
как окружение (environment), позиция (position) и
употребление (occurence), являются фактически синонимами.
Подобного рода неувязки, недоговоренности и
противоречия нельзя, конечно, отнести к числу достоинств
рассматриваемого метода. Но вместе с тем их нельзя
считать органическими и неисправимыми. В значительной
мере они обусловлены недоработанностью метода, который
еще не имеет возможности опереться на более или менее
значительный и достаточно обширный опыт. Иной и уже
собственно методологический характер имеет другой
весьма серьезный недостаток, коренящийся в самом
подходе к изучению языковых явлений. Устранение его
совершенно переориентирует дескриптивную лингвистику
и во многом лишит ее качеств оригинальности, на которые
она, несомненно, претендует. Эта переориентация есть
одновременно единственный путь выхода из того кризиса,
в который попала дескриптивная лингвистика, не успев
еще расцвести полным цветом.
Речь в данном случае идет об отношении
дескриптивного исследования языка к значению. Выше уже
указывалось, что дескриптивная лингвистика сознательно и
намеренно отграничивается от значения — в этом и заключается
один из основных теоретических постулатов „американской,,
школы языкознания, истоки которого восходят
непосредственно к Л. Блумфилду.
Л. Блумфилд вынес значение за пределы собственно
лингвистических явлений посредством довольно нехитрой
манипуляции, включив его, в соответствии со своей би-
хейвиористской схемой, в физиологическую область
стимулов и реакций1. В своих „Постулатах" он набросал и
схему „объективного" описания языка2, что, как уже
указывалось выше, составило один из основных принципов
дескриптивной лингвистики. Сосредоточивая свое внимание
1 См. L. В 1 о о m f i e 1 d, Linguistic aspects of science, Chicago,
1939.
2 Cm. L. В 1 о о m f i e 1 d, A set of postulates for the science of
language, „Language", 1926, т. 2, № 3. . • <

Дескриптивная лингвистика 17
только на физической стороне языка и отказываясь от
обращения к металингвистическим факторам, дескриптивная
лингвистика, бо мысли ее адептов, обладает следующими
положительными качествами: с одной стороны, он%
выходит из-под влияния установившихся традиционных схем
и тем самым предоставляет возможность для более
адекватного описания структуры языка, а с другой
стороны — освобождается от груза нелингвистических
представлений, привносимых в результате стремления поставить
языковые факты в связь с психическими, логическими или
социальными явлениями, а иногда даже этими явлениями
подменить собственно лингвистические. В этой тенденции
есть, несомненно, здоровое начало, но, к сожалению, ее
представители — дескриптивисты, уклонившись от одной
крайности, угодили в другую и в конечном счете опять-
таки вышли за пределы лингвистики: отрешившись от
металингвистики, они вместе с водой выплеснули и
младенца, так как искусственно отсекли от языка то, ради
чего он вообще существует — его коммуникативное
содержание. Обращение лишь к физическому аспекту языка
также, хотя и с другой стороны, характеризует тот же
органический недостаток дескриптивных методов
исследования языка, поскольку язык отнюдь не исчерпывается
своими физическими качествами. Язык, разумеется,
включает в себя доступные наблюдению физические качества
(звуковые волны, артикуляция). Но звуки речи — не есть
чисто физическое явление, и защитники физических
теорий языка заблуждаются, полагая, что лингвистика может
ограничиться изучением звуковых волн, рассматривая их
как чисто физическое явление и исследуя чисто
физическими методами, которым, конечно, нельзя отказать в
большой „объективности". Однако язык, изучаемый как
чисто физический объект, — это уже не язык, как не
являются им графические способы его фиксации, тоже
доступные физическим методам непосредственного
наблюдения и описания.
Если быть последовательным до конца, то надо
признать, что при дескриптивном описании языка можно его
и не знать. Ведь „знание" языка в обязательном порядке
предполагает усвоение его значимой стороны, а
дескриптивисты отбрасывают эту сторону из принципиальных
* Г. Глисон

18 Дескриптивная лингвистика
соображений. Они имеют дело только с речевыми
отрезками как последовательностями физических явлений и
распределением элементов этих отрезков относительно друг
друга (дистрибуцией). И в плане теоретическом, правда,
применительно только к фонологии, Б. Блок, например, вполне
допускает такую возможность. „Располагая достаточным
количеством образцов того или иного языка, — пишет он,—
...лингвист, очевидно, в состоянии определить его
фонологическую систему, не зная, что означает каждая часть
образца, или даже обозначают ли любые его части, одну
и ту же вещь или разные. Однако в исследовательской
практике дескриптивистам никогда не удавалось быть
последовательными в этом отношении.
Непоследовательность проявляется уже в том, что в
дескриптивной лингвистике фактически сохраняется
традиционное деление на фонологию, морфологию и
синтаксис, которое было установлено отнюдь не на основе
чисто физических или дистрибутивных критериев. Это
приводит к ряду осложнений. Хотят ли того дескрипти-
висты или не хотят, но без металингвистических факторов
оказывается невозможным отнесение отдельных языковых
явлений к числу фонологических, морфологических или
синтаксических (см. об этом ниже). Характерно при этом и
то, что в применении, например, к фонологическим и
морфологическим явлениям техника дескриптивного
исследования (или, как говорит Хэррис, процедура исследования)
видоизменяется. В работах представителей дескриптивной
лингвистики деление лингвистических явлений на
указанные три раздела нередко принимается до известной
степени за само собой разумеющееся. Более того, в ряде
случаев дистрибутивные признаки подгоняются под
лингвистические категории, выделенные традиционным
языкознанием. Таково, например, „дистрибуционное" определение
корня, основы, суффиксов, префиксов и прочих
морфологических категорий в книге Глисона. Все это говорит о
том, что гонимое дескриптивистами значение в той или
иной форме всегда присутствует в их работах.
Неизбежность признания значения де юре становится
1 В. В loch, A Set of Postulates for Phonemic Analysis,
„Language", 1948, т. 24, стр. 5, прим. 8.

Дескриптивная лингвистика 19>
все более очевидной для дескриптивистов, хотя
относительно этого существуют различные точки зрения и среди
дескриптивистов. Наиболее ригористической позиции
придерживаются здесь Блок и Трейджер, которые пишут по
этому поводу: „Хотя важно проводить различие между
грамматическими и лексическими значениями, и при
систематическом описании языка приходится по
необходимости с возможной точностью учитывать по крайней
мере грамматические значения, однако все наши
классификации должны основываться исключительно на форме —
на различиях и сходствах в фонетической структуре основ,
и аффиксов или на функционировании слов в конкретных
типах словосочетаний и предложений. При
осуществлении классификаций не должно быть
никакого обращения к значению,абстрактной
логике или философии" (выделено мною.—В.3.)\
Сложнее с этим вопросом обстоит дело у 3. Хэрриса —
ортодокса „американской" школы лингвистики. В библии
этой школы — книге Хэрриса „Метфд в
структуральной лингвистике" значение и его роль в
дистрибутивном анализе трактуются в основном в плане бихей-
виористской формулы, состоящей из лингвистических:
стимулов и реакций воспринимающих их людей. Такт,
разбирая вопрос о методах установления фонологических
и морфологических элементов, Хэррис пишет:
„Эмпирически определено, что во всех описанных языках мы
можем обнаружить некоторую часть высказывания, котораяг
тождественна с частью какого-то другого высказывания..
„Тождественность" в данном случае.не следует
истолковывать как физическую идентичность, но только как;
способность заменяться без того, чтобы вызывать при этом:
изменение в реакции говорящего, слышавшего данное-
высказывание до и после замены... Привлекая критерий'
реакции слушателя, мы тем самым начинаем
ориентироваться на „значение", обычно требуемое лингвистами..
Нечто подобное, видимо, неизбежно, во всяком случае на»
Данной ступени развития лингвистики: в дополнение к
данным о звуках мы обращаемся к данным о реакции слушаю-
' 1 В. В 1 о с h and G. T r a g e r, Outline of Linguistic Analysis, 1942^
2*

20 Дескриптивная лингвистика
щего. Впрочем, данные о восприятии слушающим
высказывания или части высказывания как повторение
произносившегося ранее контролировать легче, чем данные о значении.
В дальнейшем, однако, оказалось, что вопрос о реакции
слушающих как критерии лингвистического анализа не
столь уже простая и однозначная вещь 2. Без „нечто
подобного ': вроде значения никак не удается обойтись, именно
поэтому определение роли его в дистрибутивном анализе
языка превратилось в одну из центральных тем дискуссий,
^которые активно ведутся ныне вокруг принципов
дескриптивной лингвистики. Этой проблемой вынужден был за-
шяться и Хэррис, посвятив ей большую часть своей статьи
>гДистрибуционная структура", которая вносит
значительные коррективы в его первоначальные теоретические
принципы. Основной корректив сводится к тому, что
дескриптивная лингвистика фактически капитулирует перед
значением, изгнание которого из лингвистики она так
торжественно прокламировала. Эта капитуляция
происходит, разумеется, в менее демонстративной форме.
Прежде всего Хэррис вносит дополнительные
ограничения универсалистских тенденций дескриптивной
лингвистики и делает при этом весьма знаменательные
допущения. „Здесь будет показано, — определяет он задачи
статьи, — как можно описать язык в терминах дистрибу-
ционной структуры, т. е. с точки зрения употребления
одних частей (в конечном счете звуков) относительно
других частей, и как можно осуществить подобное
описание, не обращаясь к другим факторам, таким, как
значение или история. Нет надобности говорить,
что возможно и иное изучение языка —
историческое, психологическое и т. д. — как в
связи с дис т рибуционной структурой, так
и независимо от нее" (выделено мною.—В. 3.)*.
Далее он пытается указать значению его место (конечно,
по возможности вне языка), хотя уже с меньшей уверен-
1 Z. H a r r i s, Method in Structural Linguistics, Chicago, 1951, стр. 17.
2 См. И. Н о i j e r, Native Reaction as a Criterion in Linguistics
Analysis. Reports for the eight international congress of linguists,
Oslo, 1957.
3 Z. Harris, Distributional Structure, „Word", 1954, т. 10,
.№ 2—3, стр. 146.

Дескриптивная лингвистика 21
ностью: „Значение не есть исключительная
принадлежность языка, но общая характерная черта человеческой
деятельности. Правда, язык проявляет особое отношение
к значению как в смысле классификации элементов%опыта,
так и в смысле коммуникаций. Но это. отношение отнюдь
не просто... Если кто станет утверждать, что язык
существует в двух планах — формы и значения, — мы, во
всяком случае, можем возразить, что структуры обоих
планов не идентичны, хотя в некоторых отношениях они
обнаруживают сходство.
Все сказанное относится к области общетеоретических
рассуждений. Но вот Хэррис переходит к изложению
практики дистрибутивного описания, и мы сразу же
наталкиваемся на особый раздел—„Значение как функция
дистрибуции", где говорится: „Если мы ... исследуем
области, в которых нет простых дистрибуционных регуляр-
ностей, мы часто обнаруживаем интересные дистрибу-
ционные отношения, которые кое-что говорят нам об
употреблении элементов и находятся в^корреляции с
некоторыми аспектами значения. В ряде , важных случаев
можно даже установить определенные аспекты значения
как функции измеримых дистрибуционных отношений
Например, тот факт, что не каждое прилагательное
употребляется с любым существительным, можно
использовать в качестве мерила различий в значении. Ведь все
не сводится к тому, что различные члены одного (дистри-
буционного) класса производят различный отбор членов
другого класса, в котором они были фактически обнарут
жены. Кроме того, если мы устанавливаем, что слова
или морфемы А и Б гораздо более отличны по своим
значениям, чем А и В, мы часто обнаруживаем, что
дистрибуция А и Б более различна по значению, чем
дистрибуция А и В. Иными словами, различие э
значении координируется с различием в
дистрибуции" (подчеркнуто мною.—В. З.J.
Приведенные цитаты с полной отчетливостью говорят
о важности значения также и для дистрибуционного
анализа и описания языка. И чрезвычайно характерно, что»
1 Там же, стр. 151—152.
2 Там же, стр. 156.

22 Дескриптивная лингвистика
первое написанное с дескриптивных позиций учебное
пособие по введению в языкознание, каковым является
книга Глисона, рассматривает первоначально преданное
анафеме значение уже как вполне равноправный член
лингвистического семейства. В языке он выделяет две
соотносимые друг с другом структуры: выражения и
содержания (см. стр. 33 наст. изд.). Описывая морфемы,
Глисон пишет: „Определяя морфему как наименьшую
значимую единицу в структуре языка, нужно попытаться
избежать неправильного понимания слов „значимый" и
„значение". „Значение" должно обозначать
отношения, которые существуют между морфемами как частями
системы выражения какого-либо языка и
соответствующими единицами в системе содержания того же языка.
Морфема — это наименьшая единица в системе
выражения, которая непосредственно соотносится с той или
иной частью системы содержания" (стр. 94 наст. изд.).
И даже в терминах дескриптивной лингвистики
определение морфемы у Глисона принимает такую форму:
„Морфема — это группа из одной или нескольких
алломорф, объединяемых по признаку общности (обычно легко
устанавливаемой) дистрибуции и значения. Так, /-z/, /-s/
и /-i-z/...1 являются тремя алломорфами одной морфемы,
потому что они имеют определенную установленную
дистрибуцию... и одинаковое значение" (стр. 103 наст. изд.).
Таким образом, значение все более легализируется и,
что следует отметить особо, перестает рассматриваться
как внелингвистическая категория, но входит обязательной
составной частью в структуру языка, вступая в
регулярные отношения с другими его частями.
В известной степени дескриптивная лингвистика в
настоящее время находится на распутье, в чем также
выражается ее кризисное состояние. Очень скоро
выяснились ее рабочие возможности, оказавшиеся довольно
ограниченными. Дальнейшее ее развитие намечается в
двух направлениях. Отказавшись от своей
принципиальной односторонности, она может пойти на сближение
1 Т. е., говоря языком традиционной лингвистики,
произносительные варианты суффикса множественного числа имен
существительных в английском языке.

Дескриптивная лингвистика 23
с традиционными методами лингвистической работы, войдя
постепенно в науку о языке в качестве системы
дополнительных рабочих приемов лингвистического описания,
сочетаясь с другими рабочими методами и употребляясь
там, где это представляется целесообразным с точки
зрения потенциальных возможностей дескриптивного
метода. Новая и чрезвычайно тонкая методика описания,
разработанная дескриптивистами, при указанных условиях,
несомненно, будет желательным и нужным обогащением
арсенала лингвистических приемов исследования.
Бесспорным достоинством методики дескриптивистов
является при этом то, что она исходит из понимания языка
как структурного образования; именно это и делает
возможным описание элементов языка в терминах их
взаимоотношений. Необходимо, чтобы развитие
дескриптивной лингвистики протекало именно в этом направлении,
поскольку это, собственно, единственный путь, следуя
которому она может выйти из постигшего ее на столь раннем
этапе кризиса. Свидетельством того, -<цто в указанном
направлении делаются уже реальные шаги, является и
книга Глисона. Нынешнее состояние дескриптивной
лингвистики в этом случае следует истолковывать только как
первый шаг к познанию структурных законов языка в целом
{а не только его физического облика) и языка как средства
общения и орудия мышления (а не только как „чистой"
системы дистрибутивных отношений его элементов).
Но дескриптивная лингвистика может пойти и по
другому пути — по пути предельной формализации языка,
полного отказа от изучения его специфики, широкого и
всепоглощающего и пользования математических методов
исчисления и сближения с символической логикой. В этом
направлении также предпринимаются определенные шаги \
1 Характерно в этом отношении определение М. Джузом
лингвистики как математики конечных чисел (linguists-discrete
mathematics), которое он дает в своей статье „Description of language
design, „Journal of the Acoustical Society of America", 1950, т. 22,
?тр 701708 П
y , , т 22,
р 701—708. Практическое применение это направление нашло в
работах: F. Н а г а г у and H. Paper, Toward a general calculus of
pnonemic distribution, „Language", 1957, т. 33, стр. 143—169;
^•Hockett, Two modelsof grammatical analysis, „Word", 1954, т. 10,
стр. 225—227; N. G h о m s k y, Systems of syntactic analysis,
„Journal of symbolic logic", 1953, т. 18, стр. 242—256 и др.

24 Дескриптивная лингвистика
Возможно, что исследования этого порядка содержат в
себе важные элементы и имеют, в частности,
прикладную значимость. Следует только иметь в виду, что
прикладные работы по самому своему характеру
неизбежно односторонни, они намеренно замыкаются в
тесных пределах исследования, обусловленных практической
целеустановкой, и никогда не направлены на вскрытие
сущности изучаемого явления. Не подлежит никакому
сомнению, что путь формализации языка в качестве
единственного, или главного, пути развития языкознания
(предпосылки ее наличествуют в чисто дескриптивном
описании физической природы языка операционалистическими
методами) может привести только к одной конечной
цели — уничтожению лингвистики как науки, имеющей
свой предмет изучения — язык, и свои методы
исследования, которые определяются спецификой изучаемого
предмета.
Подвергнув внимательному и последовательному
рассмотрению принципы дескриптивной лингвистики, П. Ди-
дерихсен приходит к такому выводу: „Несомненно,
европейские кабинетные лингвисты могут поучиться у своих
американских коллег их здоровому и эффективному one-
рационализму. Но если наш критический анализ дистри-
буционной теории не бьет мимо цели, он, быть может,
напомнит нетерпеливым лингвистам, ведущим „полевую"-
работу, что по другую сторону дороги есть также
канава. Физикалистские термины, содержащие привкус
логики или статистики, могут ввести в заблуждение
лингвиста, если он удовольствуется выводом, что они
оправдали себя в определенной области исследования и
могут быть выражены в ряде формул. Не приходится
возражать, что слепое преклонение перед традицией
нередко тормозило развитие лингвистики; но недостатки
Кэрриса вместе с тем показывают, как важно при
поисках новых методов не забывать о драгоценном опыте,
накопленном старой системой грамматики. Конечно,
необходимо выйти за жесткие рамки традиционной
лингвистической методики и выработать методы в соответствии
с опытом, полученным посредством различных и
нетрадиционных исследований языков, которые не
представляется возможным адекватно описать в терминах гречес-

Дескриптивная лингвистика 25
кой грамматики. Но если новая теория, построенная на
основе опыта идущей пока ощупью очень молодой
отрасли исследования, не способна включить в себя понятия,
необходимость которых доказана всеми предыдущими
исследованиями, то в этом случае мы просто заменяем
одни предрассудки другими, вместо того чтобы
объединять все совместимые рабочие приемы в едином и
обобщенном методе более высокого порядка" \
К приведенным словам мало что можно добавить.
Книга Г. Глисона „Введение в дескриптивную
лингвистику" не является оригинальной работой; она и не
претендует на научную оригинальность. Она
представляет собой учебное пособие по дисциплине, которая в-
вузах Советского Союза именуется обычно „введением в
языкознание". Во всяком случае, в пособии Глисона
рассматривается большинство проблем, входящих у нас в
программу по указанному курсу. УчебЙлй характер книги
подчеркивается и тем обстоятельством, что к ней
в виде приложения дается сборник упражнений,
ориентированных на содержание книги. В русском издании
работы Глисона этот сборник не воспроизводится по той
простой причине, что эта работа предназначается отнюдь
не для учебных целей.
Русское издание книги Глисона имеет своей целью
общее ознакомление советских языковедов с основными,
принципами дескриптивной лингвистики. Этой цели она,
как кажется, может служить лучше, чем перевод
какой-либо теоретической и оригинальной в научном
отношении работы (например, книги 3. Хэрриса „Метод в
структуральной лингвистике") или сборника статей (что,
впрочем, не исключается изданием книги Глисона). Во-
первых, Глисон дает систематическое изложение всех
основных проблем языкознания с дескриптивных позиций,
что не делает ни одна другая, хотя и более высокая по
своим научным качествам работа. Во-вторых, это
изложение избегает крайностей, которыми характеризуются мно-
1 P. Diderichsen, цит. работа, стр. 36—37.

26 Дескриптивная лингвистика
гие посвященные дескриптивной лингвистике работы.
Глисон излагает главным образом то, что более или
менее себя оправдало в исследовательской практике. И,
наконец, книгу Глисона положительно отличает еще весьма
существенное качество: она стремится слить достижения
нового метода с прошедшими вековую проверку
категориями традиционной лингвистики. Это, правда, не всегда
удается, поскольку в данном направлении работа только
начинается, но саму эту тенденцию нельзя не признать
плодотворной. Работа Глисона с большой ясностью
вскрывает как положительные, так и отрицательные стороны
дескриптивной лингвистики.
Особо следует отметить способ изложения, принятый
Глисоном в его книге. Он не дает перечисления
некоторой совокупности правил в сопровождении ряда
примеров, как это обычно принято в пособиях подобного рода,
но выводит правила в результате сплошного анализа
структуры языка. Это делает выводы автора более
доказательными, но требует знакомства со всей книгой, так
как части ее взаимосвязаны. Известное неудобство для
русского читателя представляет то, что изложение
ориентировано на английский материал. Но это неудобство
непреодолимо, так как сама сущность дескриптивного
метода не допускает замену у одного языка другим. Кроме
того, в этом заключается и известный положительный
момент — описание языка приобретает для русского
читателя качества большей объективности.
Книга Глисона прошла большую проверку в практике
преподавания, о чем говорит и сам автор.. Это помогло
ей „устояться". Изложение ее отличается ясностью,
избегает ненужных деталей, спорных и не получивших еще
четкого истолкования положений. Она, несомненно,
поможет советскому читателю разобраться в принципах
нового — американского — направления в современной
зарубежной лингвистике и составить о них правильное
представление.
В. Звегинцев

ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА
Язык — одна из наиболее важных и характерных для
человека форм поведения. Именно поэтому он всегда
привлекал внимание ученых. В последние годы, однако, в
области языкознания произошли значительные перемены:
если некогда изучение языка было почти полностью
ограничено изучением отдельных языков, в первую очередь
языков Западной Европы и классической древности, то в
последнее столетие наряду с исследованием отдельных
языков стали изучать язык и в боле ^широком аспекте.
В ходе развития каждая общественная наука
сталкивается в пределах своей области с проблемами языка.
И психология, и социология, и антропология1 исследовали
язык и как вид человеческой деятельности, и как
систему, взаимодействующую с человеческой личностью,
обществом и культурой. Язык вторгся даже в область
технических наук, и это заставило инженеров серьезно
заняться изучением человеческой речи. В результате мы
располагаем в настоящее время хорошо разработанными
приемами изучения языка с самых различных точек
зрения. Каждый из этих приемов дополняет все другие,
обогащая наши теоретические познания и способствуя
практическому решению многих актуальных проблем.
Существует, однако, такой аспект языка, который до
последнего времени привлекал мало внимания. Это —
внутренняя структура языков, изучаемая особой научной
дисциплиной— дескриптивной лингвистикой. Она отличается
от других дисциплин тем, что концентрирует свое вни-
1 В американской научной традиции под антропологией
разумеется комплекс наук, включающий наряду с собственно
антропологией также лингвистику, фольклор и этнографию. — Прим. ред.

28 Предисловие автора
мание на иных сторонах человеческой речи. Общий
предмет исследования, а также то, что дескриптивная
лингвистика занимается разрешением некоторых особых
проблем, приводит ее в тесное соприкосновение со
многими другими дисциплинами.
Одновременно с ростом интереса к исследованию языка
произошло коренное изменение и в преподавании
конкретных языков. Языки, которые предыдущие поколения не
сочли бы достойными серьезного внимания, изучаются
теперь по строго разработанным программам. Заметно
увеличилось число языковых систем, подлежащих
изучению, и возникла необходимость в более широкой теории.
Дескриптивная лингвистика стала, таким образом,
существенной частью новейших программ по языку. Об этом
свидетельствует введение курсов дескриптивной
лингвистики во многих американских колледжах и университетах.
Более того, эти курсы завоевывают Есе большую
популярность. В силу установившейся традиции антропологи и
раньше в процессе подготовки знакомились с методикой
лингвистических „полевых" работ, а специализирующиеся
в области языка нередко слушали курсы по романской
филологии и т. п. Однако эти и аналогичные им курсы весьма
различались по содержанию и установкам. В настоящее
время интересы обеих групп, по-видимому, сближаются,
и во многих учебных заведениях можно теперь читать
единые общие курсы по дескриптивной лингвистике.
Изучающие другие социальные науки также начинают
испытывать потребность в подобном курсе. Лингвистические
курсы перестают быть придатком отдельных
специализированных циклов и привлекают все новых и новых
слушателей.
С учетом всех этих изменений и был написан наш
учебник. Он предназначается не только для будущих
лингвистов, но и для читателей других специальностей
и научных интересов. Многие из тех, кто будет
пользоваться учебником, вероятно, заинтересуются
вопросом о месте дескриптивной лингвистики в ряду смежных
дисциплин, но будут лишены возможности прослушать
специальные курсы, посвященные этой проблеме. Вот
почему мы сочли правильным по возможности расширить
круг рассматриваемых проблем. Краткие экскурсы в об-

Предисловие автора 29
ласть исторического языкознания и диалектологии, в
теорию коммуникаций и акустическую фонетику включены
прежде всего для того, чтобы показать их тесную связь
с дескриптивной лингвистикой. В курсах, ставящих более
узкие задачи или более ограниченных по объему;
соответствующие главы можно опустить.
Эта книга создана на основе вводного курса,
прочитанного в Hartford Seminary Foundation, и предназначается
в первую очередь для подготовки слушателей к решению
тех языковых проблем, с которыми сталкиваются в
настоящее время миссионеры в чужих странах. Однако наш
курс слушали также и те, кто начинал готовиться к
специальной лингвистической деятельности — к анализу,
переводу, преподаванию и т. д. Подготовка и специализация
учащихся были в высшей степени различными — от
литературы и философии до медицины и ядерной физики. Среди
них были американцы, владеющие только своим родным
языком (для них этот курс был первым опытом изучения
языка), и люди, бегло говорящие на нескольких
экзотических языках. Книга родилась из конспекта, который
неоднократно пересматривался и является плодом
многолетнего опыта чтения вводных курсов по языкознанию.
Кроме того, первоначальный мимеографированный вариант
книги был проверен на практике в других учебных
заведениях при самых различных условиях — как в качестве
факультативного пособия для начинающих, так и в
качестве учебника для выпускников, специализирующихся по
английскому языку. В целом книга полностью себя
оправдала и значительно выиграла в результате проверки.
Опустив менее существенные, второстепенные главы,
наш учебник можно использовать и в полугодовом курсе
для выпускников или студентов старших курсов. При
условии введения некоторого дополнительного материала
он может быть полезен и для годового курса по общему
языкознанию.

ГЛ ABA I
ЯЗЫК
1. Речь на незнакомом языке воспринимается нами как
беспорядочный поток звуков, лишенных какого бы то ни
было значения. Однако для говорящего на этом языке
дело обстоит совершенно иначе. Он обращает мало
внимания на звуки, его занимает ситуация, лежащая за актом
речи и в этом акте *гак или иначе отраженная. Но ни в
том, ни в другом случае не удается понять природу
явления. Ни случайный наблюдатель, ни человек, говорящий
на своем родном языке, не располагающ подлинными
знаниями сущности языка. Несомненно, у многих народов —
а у американцев, возможно, в большей степени, чем у
других, — существуют сложившиеся взгляды на язык.
Однако эти взгляды, как общепринятые, так и
дискуссионные, не дают целостного представления о языке, а
иногда и не соответствуют фактам. Даже люди с
образованием часто бывают не в состоянии ответить на самые
простые вопросы, касающиеся их языка. Для большинства
людей язык — прежде всего орудие, которым надлежит
пользоваться, а не предмет специального и критического
изучения.
Возможно, это и так. Тем не менее существует целый
ряд важных для человечества проблем, с которыми язык
тесно связан и на которые он оказывает такое глубокое
воздействие, что понимание механизма языка во многом
способствует их разрешению. Кроме того, каждая область
человеческой деятельности представляет научный интерес.
Вот почему как с практической точки зрения, так и для
Удовлетворения естественной человеческой
любознательности язык заслуживает самого серьезного и вдумчивого
рассмотрения.

«42 Глава 1
ф I, -t -- -- ¦ ¦ — ¦ - ¦ __^^^^
2. У языка столько точек соприкосновения с
различными областями человеческой жизни, что его можно
изучать с самых разных сторон, и в каждом случае это
будет обоснованно, полезно и интересно. Лингвистика —
это наука, которая стремится понять язык с точки
зрения его внутренней структуры. Разумеется, она не
существует как нечто изолированное и полностью автономное,
но у нее есть отчетливо и строго отграниченная область
исследования и свой в высшей степени эффективный и
своеобразный метод. За некоторыми основными понятиями
и необходимыми данными ей приходится обращаться к
таким наукам, как акустика, теория информации,
физиология человека, психология и антропология. В свою
очередь и лингвистика вносит свой вклад в развитие этих
наук. Но как бы тесно языкознание ни было связано с
другими науками, оно является самостоятельной наукой,
поскольку его интересует прежде всего структура языка.
3. Что же такое структура языка? Язык оперирует
двумя рядами явлений. Это, во-первых, звуки. Почти все
виды звуков, которые способен произвести речевой
аппарат человека, используются так или иначе в том или
ином языке. С другой стороны, в языке мы имеем дело
с мыслями, социальными ситуациями, значениями — в
английском языке нет приемлемого термина, который
охватывал бы всю совокупность этих явлений,—с фактами и
вымыслами о жизни человека, со всем тем, на что
человек реагирует и что он стремится передать другим
людям. Эти два ряда явлений (в той мере, в какой они
интересуют лингвиста) можно для удобства обозначить
терминами выражение и содержание.
Иностранец, который воспринимает речь как простой
набор звуков, в действительности не слышит языка, не
слышит даже той его части, которую мы назвали
выражением. Он слышит только звуки — то материальное, что
язык использует для передачи сообщения. Однако это
область не лингвиста, а физика. Последний может
изучать речь как поток звуков и узнать о них много
интересного. Результаты его исследований имеют как
теоретическое, так и практическое значение; от них во многом
зависят конструирование и совершенствование телефона,
радио и различного электронного оборудования. Резуль-

Язык 33
таты эти важны также для лингвистики и целого ряда
других наук, в том числе для психологии, физиологии и
самой физики.
Лингвиста звук интересует как средство передачи
сообщения. Чтобы выполнять эту функцию, речь должна
быть чем-то совсем отличным от того беспорядочного
потока звуков, каким она представлялась иностранцу.
Речь и есть в действительности организованная система
или структура, и именно она является объектом изучения
лингвистики. Лингвист рассматривает речь как
упорядоченную последовательность определенных видов звуков
и их сочетаний. Речь можно назвать упорядоченной в том
смысле, что она представляет собой сложный набор
повторяющихся моделей, которые, по крайней мере частично,
можно заранее предсказать. Эти модели образуют
структуру выражения — одий из главных компонентов языка
в лингвистическом понимании этого термина.
Человек, говорящий на своем родном языке,
сосредоточивает все свое внимание на предмете разговора. Это
может быть и описанием ситуации, и изложением мысли,
и повторением какой-либо социальной формулы. И все это
не является языком, так же как и звуки, передающие
речь. Предмет речи — явление, противоположное звукам,
находится в таком же отношении к языку, как и звуки.
Говорящий осознает то, о чем он говорит, благодаря
организующей структуре языка. Именно она заставляет
его выбрать для описания те или иные детали и
предопределяет способы их соединения. Она также расчленяет
ситуацию на отдельные части определенным для данного
языка образом. Отобранные детали ситуации, как и звуки,
о которых говорилось выше, также образуют
повторяющиеся модели, и их также, по крайней мере частично,
можно предсказать. Эти повторяющиеся модели и
составляют структуру содержания — второй основной
компонент языка в лингвистическом его понимании.
Наконец, следует указать, что эти две структуры тесно
между собой связаны и взаимодействуют. Части
структуры выражения определенным образом соотносятся с
частями структуры содержания. Отношения между этими
сложными структурами также весьма сложны. В каждом
из языков они весьма своеобразны и не похожи на те,
3 Г. Глисон

34 Глава I
какие мы находим в любом другом языке. Эти различия
могут быть глубокими и далеко идущими, но могут быть
и сравнительно небольшими. Однако во всех случаях обе
структуры весьма сложны, а их связи весьма специфичны.
4. Говорящий на родном языке легко и бессознательно
использует весь этот сложный механизм, не задумываясь
над самим процессом речи, который кажется ему простым и
естественным. Но для говорящего на любом из трех
тысяч других языков, существующих в мире, чужой язык
может представляться в ином свете и производить
впечатление чего-то нелогичного, неудобного и даже
смешного. На самом же деле чужой язык просто своеобразен.
По-настоящему понять язык можно лишь рассматривая
его более объективно. Такой подход позволяет увидеть
не только необычайную сложность и условность языка,
но и то, насколько хорошо он приспособлен для
выполнения своих функций, — черты, которые присущи всем
языкам, несмотря на существующие между ними
различия.
5. Двойственный характер структуры языка лучше
всего пояснить на примере. В дальнейшем, при более
специальном изложении, будут даны и более
развернутые примеры. Пример же, приводимый здесь, отчасти
пояснит дело и без привлечения сложной терминологии и
специальных понятий.
Посмотрим на радугу или на спектр от призмы. Мы
увидим постепенный переход цветов от одного к другому.
Иными словами, в любом месте спектра разница между
двумя смежными цветами будет незначительной. И все'
же американец, описывая спектр, обозначит его цвета как
красный, оранжевый, желтый, зеленый, синий и
фиолетовый или что-либо в этом роде. Непрерывная
цветовая гамма, существующая в природе, в языке
представлена серией отдельных названий. Вот пример
систематизации содержания. Ни в спектре, ни в восприятии его
человеком нет ничего, что обусловливало бы подобное
членение спектра. Этот своеобразный метод членения —
часть структуры английского языка.
В отличие от этого люди, говорящие на других языках,
классифицируют цвета совершенно иначе. В прилагаемой
диаграмме показано (в грубых чертах) деление спектра у

Язык
35
говорящих на разных языках — английском, языке шона
(Родезия) и языке басса (Либерия).
Английский:
pufple
blue
Шона:
cipswuka
green
citema
Басса:
hui
yellow
orange
red
cicena
cipswuka
ziza
Говорящий на языке шона выделяет в спектре три
основных цвета. Cipswuka повторяется в диаграмме дважды;
это происходит потому, что красный и фиолетовый цвета,
классифицируемые говорящим на языке шона как
тождественные, на диаграмме разделены. Интересно, что citema
включает также черный цвет, a cicena—белый. Кроме
этих трех терминов, в языке, конечно, существует
большое число названий для других оттенков. Эти названия
можно сравнить с английскими crimson „малиновый",
scarlet „алый", vermilion „киноварь", которые обозначают
разновидности красного цвета (red). Принятое здесь
членение спектра на три части вместо шести не означает
никакого различия в физической способности различения
цветов и указывает лишь на различие в способе их
упорядочения или систематизации в данном языке.
Говорящий на языке басса делит спектр по-другому:
он выделяет в нем только два основных цвета. В этом
языке существуют многочисленные названия для различных
оттенков цвета, но лишь два—для более общих понятий.
Американцу легко заключить, что существующее в
английском языке деление спектра на шесть основных цветов
более совершенно. В каком-то смысле это, возможно, и
3*

36 Глава I
так, но есть целый ряд случаев, когда подобное деление
себя не оправдывает. Так, например, ботаники обнаружили,
что при определении окраски цветов английские цветовые
термины оказываются недостаточно обобщенными. Желтые,
оранжевые и многие красные тона, как это было
обнаружено, составляют один ряд, а синие, фиолетовые и
фиолетово-красные— другой. Именно коренное отличие,
существующее между этими двумя рядами, должно быть
положено в основу любого ботанического описания. Чтобы
выразить это различие в сжатой форме, потребовалось
образовать два новых и более общих термина — xanthic
и cyanic. Для ботаника, говорящего на языке басса, этого
бы не понадобилось. Терминов ziza и hui оказалось бы
вполне достаточно, поскольку они подразделяют спектр
приблизительно так, как это необходимо для данною
случая.
6. Обратимся теперь к фактам, позволяющим
обнаружить структурный характер другой части языка —
выражения. Звуки английского языка делятся на гласные,
согласные (и некоторые другие категории). Все они по
вполне четким и определенным правилам объединяются в
слоги. В каждом слоге должен быть один и только один
гласный звук. В нем также может быть один или
несколько согласных перед гласным и один согласный или
несколько после него. Возможности сочетаемости звуков
в каждом языке строго ограничены. Из всех
математически возможных сочетаний звуков английского языка
допустима лишь небольшая часть, которая соответствует
моделям, существующим в его структуре. Не все из них
действительно реализуются в языке, но неиспользуемые
сочетания могут быть пущены в ход как только в этом
появится необходимость. Вполне возможно, что когда-
либо, в связи с возникновением потребности, может
появиться слово типа ving. Совсем недавно из запаса
нереализованных возможностей было извлечено слово shmoo.
В то же время едва ли возможно появление слова ngvi;.
его даже потенциально нельзя назвать английским словом,
хотя оно и состоит из английских звуков.
Шесть из этих допустимых сочетаний звуков — уже
известные нам red, orange, yellow, green, blue, purple —
определенным образом ассоциируются с шестью цветами,

Язык 37
которые, в соответствии с английскими языковыми
традициями, различаются в спектре. Связь между
выражением и содержанием сугубо условна. Нет никаких причин,
которые препятствовали бы использованию в тех же
целях шести других сочетаний звуков или мешали бы
установлению иных связей между имеющимися шестью
названиями и цветами спектра. Никаких причин, если не
считать того, что именно так, а не иначе обстоит дело
в английском языке: таковы условности, которых мы
должны разумно придерживаться, если мы хотим, чтобы
нас понимали. Эти условные связи были установлены некогда
на предшествующих этапах истории языка, и они
сохранялись, подвергаясь лишь постепенным изменениям. В
конечном счете происхождение всех этих условных связей -—
результат более или менее случайного выбора. Не было
никакой необходимости, чтобы спектр был расчленен
именно таким образом, чтобы именно эти слова были
закреплены именно за данными цветами или чтобы звуки,
составляющие эти слова, были соединены именно таким
образом. Из подобных иррациональных фактов и многих
других, сходных с ними, и складывается английский язык.
Вообще, каждый язык, подобно английскому, представляет
собой произвольную систему.
7. Три главных .компонента языка (в той мере, в
какой он является объектом лингвистики) — это структура
выражения, структура содержания и словарь. Последний
охватывает все конкретные связи между выражением и
содержанием, или, по обычной терминологии, между
словами и их значениями.
Слова приходят и уходят. Лексика наименее
устойчива и даже наименее характерна из всех трех компонентов
языка. Та часть лексики, которая изменяется наиболее
свободно, иногда называется „слэнгом". Но и „почтенные"
и „добропорядочные" слова также постоянно создаются и
непрерывно выходят из активного употребления,
сохраняясь лишь в литературных произведениях, датировка
которых зависит именно от наличия в них этих слов.
Определенные типы слов более подвижны, чем другие,
но абсолютно стабильных слов не существует. Даже среди
наиболее простых и общеупотребительных слов, которые,
казалось, должны были бы быть наиболее устойчивыми,

38 Глава I
„смертность" достигает около 20 процентов в
тысячелетие.
Более того, на протяжении жизни одного человека
рождение и смерть слов наблюдаются еще чаще, чем в
речи языкового коллектива в целом. Каждый человек
узнает, по-видимому, не менее трех слов ежедневно, т. е.
свыше тысячи слов в год, и забывает старые слова в
значительном, хотя и меньшем количестве. Эти цифры
следует считать минимальными, поскольку у большинства
людей словарный запас настолько велик, что его можно
достигнуть только при условии еще более быстрого
накопления слов в течение по крайней мере части их жизни.
В нашем распоряжении нет метода, при помощи
которого мы могли бы установить темп изменений,
происходящих в структуре содержания. Усвоение новых слов,
особенно специальных терминов, связанное с усвоением
новых понятий, несомненно предполагает некоторые, хотя
и незначительные изменения. Но совершенно очевидно,
что изменения редко затрагивают' наиболее существенные
черты языка. Факты, относящиеся к структуре
выражения, более ясны. Лишь немногие люди, за исключением,
пожалуй, тех, кто изучает какой-либо иностранный язык,
по достижении зрелости увеличивают, сокращают или
меняют свои основные звуковые модели. Число
используемых грамматических конструкций может возрастать, но
гораздо медленнее, чем происходит рост словаря. Самой
подвижной частью языка является все же лексика.
8. Изучая какой-либо иностранный язык, можно
убедиться, что овладеть его словарным запасом сравнительно
легко, хотя именно это обычно больше всего страшит
учащихся. Более трудная задача — усвоение новых
структур как содержания, так и выражения. Может быть,
например, вам придется освободиться от укоренившейся
привычки мыслить в формах единственного или
множественного числа, поскольку в изучаемом языке содержание
осмысляется в формах единственного, двойственного и
множественного числа (под последним подразумевается
„три и больше"), а возможно, в изучаемом вами языке
число вообще не будет приниматься во внимание. Говоря
о чем-либо, пользующийся английским языком не может
не определить числа каждого из упоминаемых предметов.

Язык 39
Он вынужден сделать это независимо от того, вызывается
ли это прямой необходимостью или нет. В китайском
языке число предметов указывается только тогда, когда
самому говорящему это представляется необходимым.
На примере китайского языка видно, что такая
необходимость возникает довольно редко — ссылки на число
здесь носят нерегулярный характер.
Подобные же изменения вам придется внести в
привычный образ мысли и в описание ситуаций и во многих
других случаях. Может быть, придется, например,
научиться осмыслять каждое действие как завершенное или
незавершенное и не принимать во внимание время действия
без особого на то основания. Процесс перестройки
мышления и восприятия может идти гораздо дальше
указанных изменений. Так, в некоторых языках ситуация не
осмысляется с точки зрения действующего лица и
действия, как это имеет место в английском языке. Основное
деление здесь проходит в другом направлении, которое
трудно передать средствами английского языка.
Некоторые из таких различий между языками были описаны
Бенджамином Л. Уорфом в серии статей, переизданных
впоследствии (отдельной книгой) под названием „Четыре
статьи о металингвистике. Каждому изучающему
языкознание или языки полезно с ними познакомиться.
Придется также менять навыки произнесения и
восприятия звуков.Придется, скажем, дифференцировать звуки,
которые вы привыкли считать тождественными. И наоборот,
вы можете обнаружить, что разные звуки, в отличие от
соответствующих звуков английского языка,
функционируют здесь как один звук, и вам надо будет научиться
реагировать на них как на один звук. Сочетания,
кажущиеся невозможными, должны будут стать привычными и
легко произносимыми, а нескольких английских
сочетаний, которые, казалось, вошли вам в плоть и кровь,
нужно будет научиться избегать.
Но самое трудное — это так овладеть языком, чтобы
все глубокие преобразования перестали осознаваться, а
вновь приобретенные навыки стали автоматическими.
Необходимо научиться применять их без всякого усилия,
1 В. Whorf, Four Articles on Metalinguistics, Washington, 1950.

40 Глава I
бессознательно. В процессе обучения самым
существенным является постоянная тренировка. Наличие особых
способностей может облегчить дело, но, по-видимому, в
гораздо меньшей степени, чем принято думать.
Понимание основных принципов языковой структуры, т. е.
достижений современной лингвистики, также может во
многом помочь, хотя без этого и можно обойтись.
9. Слушая человека, говорящего на нашем родном
языке, мы не только понимаем, о чем он говорит, но и
получаем некоторое представление о самом говорящем.
Если это наш знакомый, мы узнаем его. Если нет, мы
определяем, мужчина это или женщина, а возможно,
даже получаем проставление о его возрасте,
образовании и социальной принадлежности. Голо: говорящего в
процессе общения выполняет по крайней мере две
функции— лингвистическую (в той мере, в какой голос является
средством передачи системы выражения) и
нелингвистическую (в той мере, в какой голос является источником
иного рода сведений о говорящем).
Различие двух этих функций в общих чертах
осознается даже людьми, не искушенными в языкознании. Если
нас попросят точно повторить то, что сказал кто-
либо другой, мы воспроизведем (если нас не подведет
память) каждую черту языковой системы выражения. Если
это наш родной язык, мы сможем сделать это, даже не
поняв содержания. Повторяя, мы не будем стараться
воспроизвести что-либо иное, кроме лингвистически
важных особенностей. Если, с другой стороны, нас попросят
подражать говорящему, мы постараемся
воспроизвести не только лингвистические особенности, но и все
отличительные признаки говорящего. Немногие способны
удачно имитировать, в то время как каждый говорящий
на данном языке сможет, по всей вероятности, после
некоторой практики повторить сказанное с точностью,
зависящей от его памяти.
10. Основными элементами в системе выражения
являются фонемы. Они представляют собой элементы
звучания, общие для всех говорящих на данной речевой форме
и точно воспроизводимые при повторении. В каждом
языке существует определенное, обычно небольшое число
фонем. В английском их 46. Они будут выявлены и опи-

Язык 41
саны в последующих трех главах. Из этого
ограниченного набора единиц и строится вся система выражения.
Во многих отношениях фонемы похожи на химические
элементы, которых насчитывается всего около 90 и из
которых состоят все вещества.
Фонема является одним из тех не поддающихся
точному определению понятий, какие встречаются в каждой
науке. И все же прежде чем перейти к дальнейшему
изложению, необходимо иметь хотя бы рабочее
определение фонемы. Определение, которое мы здесь
приводим, пригодно лишь для первых шагов в изучении
фонемы, но оно позволит проанализировать и перечислить
фонемы английского языка. Это определение будет
неоднократно углубляться и видоизменяться. Поправки будут
вноситься в определение уже в процессе применения его
в последующих трех главах.
Учитывая все сказанное, мы можем определить фонему
как минимальную единицу системы выражения звукового
языка, при помощи которой одно высказБшание отличается
от другого. Так, если два высказывания воспринимаются
слушающим как различные по содержанию, это должно
объясняться различием в их выражении. Само различие
может быть и незначительным, и очень большим.
Наименьшее различие, которое может дифференцировать
высказывания с различным содержанием, есть различие в
одной фонеме. Лучше всего это можно было бы
проиллюстрировать при полном описании фонематической
системы какого-либо языка, но поскольку в рамках краткого
обзора это невозможно, примеры будут даны только
после описания английских фонем во 2-й, 3-й и 4-й
главах.
11. Перед тем как приступить к описанию фонем,
необходимо указать на два обстоятельства.
Фонемы являются частью системы конкретного языка.
Фонемы различных языков различны, а часто и
несопоставимы. Именно поэтому чужая речь воспринимается
иностранцем как беспорядочный набор звуков, который
он не может повторить. Звуки чужого языка не совпадают
с системой фонем его собственного языка, и поэтому даже
простое высказывание кажется ему беспорядочным. Если
описание фонем одного языка приложимо к описанию

42 Глава I
фонем другого языка, то это следует рассматривать как
случайное совпадение.
Фонемы — единицы звукового языка. Письменный язык
имеет свою основную единицу — графему, о чем мы еще
скажем дальше. Если по необходимости в качестве
примера приводится написание слов, нужно постоянно
помнить, что написание не является и не может являться
иллюстрацией фонемы. Напротив, ту или иную
рассматриваемую фонему иллюстрирует именно звучание,
которое передается написанием. Это неизбежно и
составляет главную трудность при изложении. В качестве
примеров выбирались такие слова, которые произносились бы
по возможности одинаково всеми американцами. В ряде
случаев этот принцип отбора примеров, несомненно,
нарушается, так как из-за диалектных и индивидуальных
особенностей произношение автора книги и читателя не
совпадает. Это, однако, не опровергает общего принципа.
Для некоторых американцев, возможно, потребовались бы
другие примеры, но и для них можно найти примеры,
которые приведут к тем же самым результатам.
12. Если большинство американцев и задумывается
когда-либо над языком, то их занимает почти
исключительно письменная форма языка. Письменный язык, конечно,
является важным и заслуживающим внимания объектом
лингвистического исследования, но он тем не менее может
легко ввести в заблуждение неосторожных. Немало
недоразумений возникает как раз из-за непонимания
природы и ограниченного характера письменного языка.
Письменный язык, как правило, представляет собой
ограниченное в своих возможностях отражение звукового
языка. Он дает лишь неполное и несовершенное
представление о реальной речи. Чтобы понять структуру
письменного языка, надо постоянно обращаться к
сравнению его со звуковым языком или строить догадки. К
сожалению, чаще всего прибегают именно к последнему.
Более того, эти догадки основываются не столько на
подлинном знании особенностей языков вообще (результат
развития дескриптивной лингвистики), сколько на
априорных псевдологических построениях, на метафизике или
просто на предрассудках. Хотя и логика и психология —
важные науки, которые могут в значительной мере со-

Язык 43
действовать лучшему пониманию языка, их обычно
используют лишь во вред самим наукам и изучению структуры
языка. Языкознание должно начать с обстоятельного
исследования звукового языка и лишь потом уже переходить
к анализу письменной речи. Это относится как к языкам
с многовековой письменной традицией, например к
английскому, так, в неменьшей степени, и к языкам
изолированных племен, которые никогда не знали
письменности.
13. Вторая основная единица системы выражения —
морфема. Ей, как и фонеме, трудно дать точное
определение, и рассмотрению морфемы будет посвящено
несколько глав. Сейчас, однако, достаточно дать
следующее определение морфемы: это единица системы
выражения, которая вступает в связь с системой содержания
языка. Морфема обычно состоит из одной или нескольких
фонем. Морфема коренным образом отличается от фонемы,
которая не имеет связи с содержанием. Иными словами,
фонема не имеет значения, морфема же его имеет.
Более простые слова английского языка являются
морфемами. Другие слова состоят из двух и более морфем.
Как и фонемы, морфемы вступают в сочетания друг с
другом по определенным сложным моделям. Структура
выражения и представляет собой не что иное, как сумму
моделей аранжировки (расположения) этих двух
основных единиц.
14. Используя фонемы и морфемы в качестве
основных единиц, лингвисты смогли построить исчерпывающую
теорию о системе выражения языка и создать детальное,
и развернутое учение о системах выражения отдельных
языков. Это обычно и называют дескриптивной
лингвистикой. Дескриптивная лингвистика — основной раздел
лингвистической науки. Наряду с ним выделяются
историческое языкознание, которое занимается
проблемами изменения языков во времени, и сравнительное
языкознание, которое занимается вопросами родства
языков, связанных общностью происхождения.
Дескриптивная лингвистика обычно делится на две части: фонологию,
имеющую дело с фонемами и их последовательностями,
и грамматику, имеющую дело с морфемами и их
сочетаниями.

44 Глава I
Языкознание создало в известном смысле более точные
и строгие методы и добилось более определенных
результатов, чем какая-либо другая гуманитарная наука,
изучающая поведение человека. Эти достижения ни в коей мере
не свидетельствуют о каком-либо научном превосходстве
лингвистов над представителями других общественных
наук: лингвисты работали над материалом,
характеризующимся исключительно четкой структурой. Их успехи,
кроме того, являются прямым результатом открытия
фонемы — открытия, которое позволяет описать весь
фактический материал с помощью небольшого числа отдельных
единиц. В пределах того или иного языка данный звук
либо является фонемой, либо нет; других подразделений
вообще не существует. В языкознании это обстоятельство
позволяет во многих случаях избегнуть неопределенности
и неточности, которые типичны для большинства
исследований, посвященных изучению поведения человека. Было
бы самонадеянно утверждать, что это преимущество
полностью использовано лингвистами, но справедливо указать,
что кое в чем лингвисты достигли высокой степени
научной точности и в этом смысле заложили основу для
дальнейшего развития науки о языке.
Главным доказательством высокого развития
лингвистики как науки является воспроизводимость результатов
исследований: если два лингвиста, независимо друг от
друга, работают над фактами одного и того же языка,
они придут к очень близким выводам. Последние могут,
конечно, и различаться, причем некоторые из этих
различий можно предсказать. Очень редко, однако, мы
сталкиваемся с глубокими различиями. Обычно результаты
обоих исследований оказывается вполне возможным
согласовать и показать, что при помощи небольшого
изменения формулировки одно заключение может быть
сведено к другому. Иными словами, оба заключения разнятся
главным образом своей внешней формой, а не по существу.
15. Изучение системы содержания осуществлялось в
языкознании гораздо медленнее и с меньшей
эффективностью, чем изучение системы выражения. По существу,
его до сих пор нельзя с полным правом назвать научным.
Без сомнения, это пагубно сказывалось на лингвистике
в целом. Одним из самых больших недостатков в работе

Язык 45
дескриптивистов в области выражения языка было
непонимание связи между выражением и содержанием и
неспособность использовать анализ содержания при
рассмотрении соответствующих проблем в области выражения.
Здесь и лежит тот предел в лингвистических познаниях,
преодоление которого будет предпосылкой прогресса в
ближайшие десятилетия.
Недостаточная разработанность сферы содержания
объясняется тремя причинами. Во-первых, лингвисты
слишком поздно осознали подлинное значение
двусторонней природы языка. Их внимание было отвлечено от этой
важнейшей проблемы большими успехами в изучении
системы выражения.
Во-вторых, к структуре содержания можно было
подойти только через структуру выражения. Это требует
умозрительного метода, который не находил поддержки
у лингвистов, занятых разработкой точного и строгого
метода для обработки данных, более доступных
непосредственному наблюдению. Исследование содержания было
лоэтому в глазах лингвистов делом второстепенной
важности.
В-третьих, содержание, вне его структуры, не
поддается какому-либо обобщению. Субстанцию
содержания составляет, несомненно, вся совокупность
человеческого опыта. Тысячи ученых, каждый в своей области,
работали, чтобы пролить свет на эту огромную массу
материала." Однако единого подхода, который позволил бы
охватить весь материал в целом и таким образом
послужил бы отправным пунктом для сравнения различных
языковых структур, еще нет. Только отдельные части
системы содержания могут быть пока изучены как структуры,
наложенные на определенные области человеческого опыта.
Пример систематизации понятий цвета, рассмотренный
выше, показывает, какие перспективы существуют в этом
направлении, и делает еще более мучительным отсутствие
дальнейших возможностей сравнения.
16. В отличие от содержания сфера выражения имеет
дело с гораздо более простым материалом. Звуки,
производимые органами речи человека, можно изучать с
разных сторон. В двух случаях изучение звуков достигло
высокой степени точности и принесло большую пользу

46 Глава I
лингвистике: в случае артикуляторной фонетики —
раздела физиологии человека, и акустической фонетики —
раздела физики. Им посвящены гл. XIV и XV. Трудно
представить себе, чтобы научное изучение системы выражения
языка могло бы достичь современного уровня развития без
помощи фонетики. Структура выражения может быть
подвергнута систематизированному описанию только
благодаря тому, что лежащие в ее основе звуки могут быть
точно описаны и изучены.
При исследовании структуры содержания мы
вынуждены в настоящее время обходиться без аналогичного
средства упорядочения всей суммы основных данных. По
этой причине структура содержания относительно плохо
изучена. И несмотря на то, что она столь же важна, как
и сфера выражения, мы будем вынуждены уделять ей в
этой книге гораздо меньше внимания. То немногое, что
можно сказать о структуре содержания, часто носит, в
лучшем случае, полунаучный характер. Мы даже не имеем
ясного представления о ее основной единице или
единицах. Отсюда — отсутствие той высокой степени точности,
которая характеризует исследогания системы выражения
языка.

ГЛАВА II
СОГЛАСНЫЕ АНГЛИЙСКОГО ЯЗЫКА
1. Первый шаг в изучении любого живого языка
состоит в установлении его фонем. Для лингвиста,
изучающего родной язык, сделать это сравнительно легко. Он
привык пользоваться данной системой фонем, и это
оказывает ему существенную помощь. Для человека,
изучающего чужой язык, дело усложняется. Некоторые
обстоятельства, кажущиеся очевидными для говорящего на данном
языке, для иностранца потребуют дополнительных
разъяснений. Как бы то ни было полено попытаться
строго обосновать наши выводы, поскольку нам придется
столкнуться с целым рядом явлений, противоречащих
общепринятым представлениям. Нередко трудности
возникают от смешения написания и произношения.
На данном этапе анализа от нас еще не требуется
полного обоснования наших взглядов. Те доказательства,
которые мы здесь приведем, рассчитаны в первую очередь
на образованного американца. Для человека, чей родной
язык не английский, кое-что в них может показаться
неубедительным. Но мы могли бы прийти к тем же
результатам, пользуясь более объективными методами, в которых
влияние родного языка исследователя было бы сведено
на нет. Основные положения этого метода будут
изложены позже, в гл. XII и XIII. Они окажутся более по
нятными, если учащийся, прежде чем перейти к изучению
языка вообще, ознакомится сначала с системой фонем
какого-либо одного языка.
2. В этой главе наше внимание будет сосредоточено
на согласных. Иными словами, мы, довольствуясь пока
традиционным определением согласных, будем заниматься
теми звуками, которые обычно не рассматриваются как
гласные. Для удобства изложения мы ограничимся в этой

48 Глава II
и следующей главах односложными словами. Необходимо
также исходить из какой-то одной определенной формы
разговорного английского языка. Мы будем
придерживаться обычного для автора настоящей книги произношения
слов из его активного словаря. Хотя отдельные
использованные в качестве примеров слова могут встречаться и
в ином произношении, исследование речи другого человека
приведет к тем же или почти тем же результатам.
3. Чтобы выявить фонемы, мы должны сравнивать
такие отрезки разговорного английского языка, которые
различаются и по выражению и по содержанию. Мы
должны обязательно удостовериться в том, что оба эти
различия налицо. Вполне очевидно, что Bill (как имя
человека) и bill (со значением „счет") различны по
содержанию, но никакой разницы в их выражении нет. Если
одно из этих двух слов употребить вне контекста, никто
не сможет сказать, какое из них именно было
использовано. Различие в содержании не сопровождается различием
в выражении. Подобная пара слов не может быть
использована для установления фонем английского языка.
Если два разных человека произнесут bill, эти слова
могут прозвучать у них совершенно различно. Но само
это различие не есть различие в лингвистическом
выражении. Для англичанина это будет повторением одного и
того же, и то, что слова прозвучали по-разному, будет
вызвано не различием в высказываниях, а особенностями
произношения говорящих. С лингвистической точки
зрения эти два произношения тождественны, а потому и не
образуют противопоставления, необходимого для нашей
цели. В некоторых случаях нам придется при помощи
эксперимента доказывать, что два слова действительно
различны,— ведь два одинаково произносимых слова
могут встречаться в таких разных контекстах, что
говорящему на данном языке, возможно, никогда и не
приходило в голову устанавливать связь между произношениями
этих слов. Чтобы убедиться в том, различаются ли два
каких-либо слова или нет, нужно составить список, в
котором оба слова будут располагаться без всякой
последовательности. Если между ними существует различие в
выражении, другой говорящий на том же языке сможет
узнать их при чтении. Если такого различия между ними

Согласные английского языка 49
нет, слова можно правильно угадать только совершенно
случайно.
4. При рассмотрении двух таких слов, как bill „счет"
и pill „пилюля", мы замечаем различие как в
содержании, так и в выражении. Различие в выражении позволяет
слушающему узнать слово и ассоциировать его с
соответствующим содержанием. Вне зависимости от того, есть
ли контекст и каков он, американец может различить
данные слова, когда их произнесет любой другой
американец. Эти слова должны, следовательно, различаться по
крайней мере одной значащей единицей системы
выражения, т. е. по крайней мере одной фонемой. Это следует
из определения фонемы, данного в предыдущей главе.
Фонема — минимальная единица в системе выражения
звукового языка, с помощью которой в речи одно
высказывание отличается от другого. Мы обнаружили, что bill и
pill различаются лишь одной фонемой. Два эти слова
образуют, следовательно, минимальную пару.
5. Называя bill и pill минимальной, парой, мы
предполагаем тем самым, что они различаются лишь одной
фонемой. Можем ли мы доказать это? Если бы эти два
слова различались двумя фонемами, можно было бы найти
такое слово, которое отличалось бы и от bill и от pill,
причем отличалось бы от каждого из них в меньшей
степени, чем оба эти слова отличаются друг от друга.
Искомое слово должно было бы отвечать следующим
требованиям: оно должно было бы иметь одну общую с
bill фонему, которая в то же время отличала бы bill от
pill, а также и общую фонему с pill, которая в свою
очередь отличала бы pill от bill. Даже прибегнув к самым
тщательным поискам, мы не обнаружим в словаре
английского языка такого слова. Это, конечно, еще ничего не
доказывает, ибо мы знаем, что фактически используется
лишь небольшая часть всех возможных слов. Слово,
которое мы ищем, вполне может быть как раз одной из
таких неиспользуемых, но возможных форм. Но если
нельзя обнаружить слова, сопоставимого с pill и bill,
можно надеяться найти слово, сопоставимое с какой-
либо другой парой, различающейся сходным образом.
Такие же поиски можно предпринять и в отношении
слова, которое отличалось бы от bat и pat меньше,
4 Г. Глисон

50 Глава II
чем эти два слова различаются между собой. Можно
взять и другие многочисленные пары: tab и tap, but и
putt и т. д. И сколько бы таких пар мы ни рассмотрели,
мы не сможем найти доказательства существования в
английском языке разницы меньшей, чем разница между
bill и pill. Так устанавливается, что bill:pill являются
минимальной парой.
6. Чтобы составить полный перечень согласных фонем
английского языка, нам необходимо найти много
подобных минимальных пар. Поскольку можно ожидать, что
количество фонем будет значительным, поиски могут
потребовать большого труда. Чтобы сберечь и время и
труд, надо попытаться найти не просто пары, а целые
ряды слов, различия между которыми были бы
минимальными. Вот один из таких рядов:
pill bill till dill chill Jill
kill gill fill ville sill hill
mill nil rill Lil will
Для нас не имеет значения ни то, что многие из этих
слов имеют сходные написания, ни то, что часть из них
пишется по-разному. Нас интересует звуковой английский
язык: мы ищем ряды слов, близкие по звучанию. В
некоторых случаях слова такого ряда рифмуются.
7. Ряд из семнадцати слов, приведенных выше,
доказывает, что начальный согласный каждого слова
фонематически отличается от начальных согласных всех других
шестнадцати слов. У нас нет никаких оснований полагать,
что это—полный перечень согласных английского языка.
Попробуем ввести новые ряды такого же рода, которые
бы соответствующим образом дополняли ранее найденные:
pill
bill
till
dill
chill
Jill
pet
bet
debt
Chet
jet
kill
gill
fille
ville
sill
hill
get
vet
set
het
mill
nil
rill
Lil
will
met
net
let
wet
yet
Четырнадцать пар слов образуют два параллельных
ряда, причем в каждый ряд входят слова, не имеющие
соответствий в другом ряду. Нам необходимо доказать,

Согласные английского языка . 51
•
что начальный согласный слова yet фонематически
отличается от начальных звуков в till, kill, fill и rill. Может
быть, еще одна серия слов, которую мы подберем,
докажет это, а если нет, то можно найти пару для каждого
противопоставления отдельно. Так, ten:yen, tot:yacht или
two:you и т. д. доказывают, что t:y в этих словах
фонематически различны. Kelp:yelp, coo:you, call:yawl и
т. д.; fell:yell, fail:Yale, fen:yen и т. д. и rung:young,
rue:you, roar:your и т. д. доказывают то же самое
относительно фонем k:y, f:y и г:у.
Продолжая наш перечень, мы постепенно составим
более или менее полный список фонем. Чем дальше, тем
меньше можно внести в него новых добавлений, и, наконец,
он станет исчерпывающим. Большинство диалектов
английского языка насчитывает ровно двадцать четыре
согласных. Дальнейшие поиски новых фонем будут
бесплодными.
8. Говоря о фонемах, желательно и^еть какой-нибудь
менее громоздкий способ их обозначения; чем
описательное „начальный звук в bill" и т. п. Такими удобными
обозначениями могут быть, например, 24 условных знака,
каждый из которых по установлению будет
соответствовать одной и только одной согласной фоне!ме. Лучше
всего отвечают этой цели обычные буквы алфавита,
пополненного некоторыми добавочными знаками того же
типа. Но если использовать такую систему знаков,
условные обозначения фонем легко смешать с буквами в
обычном их употреблении. В тех случаях, когда буквы
выступают как представители фонем, их надо выделить как-
нибудь особо. Следуя общепринятой традиции, будем
давать условные обозначения фонем в косых скобках //.
Так, /р/ обозначает фонему, которую мы находим, в
частности, в начале слова pill при обычном его произнесении.
Знак в скобках всегда соответствует звуку, а не
написанию. Чтобы обозначить букву, мы будем писать
простор.
9. Ниже приводятся двадцать четыре выбранных нами
условных знака. Эти условные обозначения принимаются
почти всеми лингвистами, причем большинство знаков не
вызывает никаких возражений. В дальнейшем при
рассмотрении системы английского языка мы будем пользо-
4*

52 Глава II
ваться для записи фонем следующими условными
обозначениями:
/Ь/ bill tab /t/ till tat
/d/ dill Tadd /v/ ville have
/f/ fill taff /w/ will
/g/ gill tag /y/ yet
/h/ Лш /z/
/k/ ЛШ tack /6/
/1/ Lil till /3/ %
/m/ ш// tern /s/ ste// hash
/n/ /и/ ?a# /z/ rouge
/p/ /?/// fa/? /c/ chill hatch
/r/ n// r^r /J/ У/// d
/s/ s/// Tass /g/
Две фонемы — /g/ и /z/ — никогда не встречаются в
начальном положении. Как мы установили, /h/ никогда не
встречается в конце слова, a /w/ и /у/ не встречаются в
рассматриваемом здесь материале (т. е. в односложных
словах) в конечном положении. Этими обстоятельствами
объясняется наличие пустых мест в приведенной таблице.
10. Можно вычислить, что 24 фонемы образуют 276
парных сочетаний. Чтобы доказать существование каждой
из 24 фонем, необходимо для каждой из 276 пар фонем
найти по крайней мере одну минимальную пару. В
большинстве случаев это легко выполнимо. Для некоторых
звуков без труда можно найти сотни пар, но для других
согласных подходящих пар очень мало, и многие из них
включают сравнительно редкие слова. Чтобы найти такие
минимальные пары, надо предпринять длительные поиски.
Например, для противопоставления /6/:/3/ мне известно
только пять минимальных пар: thigh:thy; ether:either;
mouth (существительное):mouth (глагол); wreathvwreathe
и thistle:this*II (в последнем случае противопоставляются
слово и фраза). Для /s/ и /z/ минимальные пары еще
более редки, и мне известны (из моей речи) только
следующие: dilution: delusion; glacier: glazier и Aleutian: allusion.
Некоторые произносят azure так, что это слово
образует минимальную пару со словом Asher. Несомненно,
могут быть и другие пары, которых я еще не нашел, но
их наверняка немного. Чтобы установить эти две цары

Согласные английского языка 53
согласных, были произведены тщательные и
систематические поиски.
К моменту написания книги для 12 пар согласных в
рассматриваемом материале не нашлось минимальной пары.
Таковы:
/z/:/v s с j g у w h/
/ri/:/z б у w h/
Вполне понятно, что найти их невозможно, хотя это
и не доказывает фонематической самостоятельности данных
пар. В английском языке /z/—фонема, редко
встречающаяся, особенно в односложных словах. Автору известны
только три слова, содержащие эту фонему,— loge, beige
и rouge, а при наличии лишь трех слов маловероятно,
что такие противопоставления будут найдены, /б/ также
встречается сравнительно редко. Как /z/, так и /rj/
наблюдаются в односложных словах лишь после гласных, а
/у w h/ — только в начале слова. Это, конечно, исключает
возможность существования минимальных пар. Однако
дистрибуция /у/ и /w/, как мы увидим позже, более
широка, и минимальные пары для них могут быть
обнаружены. Они довольно многочисленны для /y/:/rj/, но
несколько более редки для /w/:/i)/.
Как было указано выше, для /s/:/z/ известно лишь
несколько минимальных пар, причем только в
трехсложных словах. Можно предположить, что при тщательном
исследовании всего запаса английских слов будут
обнаружены минимальные пары для всех английских согласных
фонем. Вместе с тем нет никаких гарантий, что все
они будут найдены; к тому же эта работа едва ли
выполнима. Особенно трудно было бы полагаться на
минимальные пары иностранцу, которому, быть может,
известна лишь небольшая часть английских слов. Существуют,
однако, другие, более эффективные методы установления
фонем, оставляющие меньше места случайностям.
11. Система выражения языка — это структура,
которая организует звуки, используемые в речи. Фонемы —
единицы этой системы. Их нельзя рассматривать как
чистые абстракции, далекие от реальных физиологических
и акустических свойств соответствующих звуков. Именно
поэтому дальнейшее рассмотрение английских согласных

54 Глава II
должно опираться на понимание фонетической природы
самих звуков.
Звуки можно успешно изучать и описывать с двух
точек зрения: наиболее старая и хорошо обоснованная
из них известна как артикуляторная фонетлка. Она
исходит из того, что свойства звуков речи определяются
способом их образования. Звуки можно соответственно
описать и классифицировать по положению и действию
различных органов речи. Физиологический подход был
одним из основных орудий лингвистики на протяжении
многих лет и оказался очень продуктивным.
Только с недавнего времени появилась возможность
изучать лингвистически значимые свойства звуков речи
с акустической точки зрения. Этот метод настолько нов,
что значение его для лингвистики еще полностью не
осознано. Нужно, однако, заметить, что акустическая
фонетика открывает большие возможности для
языкознания — ведь лингвист получает доступ к необходимому и
ценному оборудованию, знакомится с новыми методами
исследования и обработки результатов. К сожалению, на
сегодняшний день акустическая фонетика все еще
занимается лишь подтверждением или частичным пересмотром
некоторых старых взглядов, унаследованных от артику-
ляторной фонетики. Приводимая ниже классификация
строится по необходимости на старых принципах.
12. Механизм произнесения звуков, используемых в
английском языке, слагается из нескольких элементов,
сочетающихся различным образом. Один из наиболее
существенных из них — голос — регулярно, периодически
повторяющаяся вибрация, производимая действием
голосовых связок. Последние представляют собой два пучка
эластичной ткани в гортани. Они могут быть
разомкнутыми, и тогда воздух через них проходит свободно, или,
наоборот,— сближенными, тогда они производят разные
типы звуков, самым важным из которых является голос.
В этом случае связки сомкнуты, но не плотно. Воздух за
ними находится под умеренным давлением благодаря
сокращению грудной клетки. Под давлением воздуха
голосовые связки раскрываются; небольшое количество воздуха
проходит между ними, после чего связки, будучи
эластичными, опять смыкаются. Подобным образом дости-

Согласные английского языка 55
гается попеременное смыкание и размыкание голосовых
связок. Это и порождает звуковые волны, которые мы
называем голосом. Голос имеет определенную высоту или
частоту, которая зависит от того, сколько раз
раскрываются связки в одну секунду. Частота зависит также и
от ряда других моментов, например от напряжения связок.
При пении состояние голосовых связок тщательно
контролируется, и хороший певец весьма искусно регулирует
их напряженность.
13. Положение голосовых связок при прохождении
через них воздуха различным образом видоизменяет
качество голоса. Звуки, которые образуются при простом
прохождении воздуха через голосовые связки, называются
резонантами. Все английские гласные, а также /m n g 1
г у w/ — резонанты. Их можно разделить на три группы.
При произнесении /m n g/ цроход через полость рта
в каком-то месте полностью прегражден, но проход через
нос свободен. Такие звуки называются назальными
(носовыми) резонантами или просто назальными. Эти три
звука различаются между собою только местом преграды
в полости рта.
При произнесении /1/ проход в полость рта
преграждается кончиком языка, прижатым к середине десен, и
струя воздуха огибает язык с одной или с обеих
сторон языка. /1/ называется латеральным (боковым) ре-
зонантом или просто латеральным.
При /г w у/ проход для воздуха открывается через
среднюю часть полости рта, и они называются поэтому
медиальными (срединными) резонантами. Этот термин относится
также ко всем английским гласным. Ввиду большого
сходства с гласными звуки /г w у/ иногда называются
полугласными. Более детальное описание их будет дано в связи
с характеристикой гласных в следующей главе.
14. Если голосовые связки сближаются настолько, что
препятствуют проходу воздуха, но недостаточно плотно,
чтобы образовался голос, получаются звуки другого
рода — шумы гортанного трения. Шум трения
отличается от голоса отсутствием ясно выраженного основного
тона, в связи с чем возникает впечатление
немузыкальности. Так же как и голос, шум может модифицироваться
в зависимости от формы прохода воздушной струи в

56 Глава II
полости рта, поэтому при шепоте разные звуки различимы,
хотя и не так отчетливо, как это бывает при громком
их произнесении.
Фонема /h/ в обычной речи образуется в основном в
результате гортанного трения. Поскольку движение рта
обычно предвосхищает артикуляцию последующего
гласного, сам /h/ часто бывает похож на этот гласный,
произнесенный шепотом. Это значит, что в зависимости от
окружения качество звука /h/ может меняться: данный
звук может походить даже на произнесенный шепотом
носовой, как в утверждении /mhm/ „да".
15. Шум трения может возникать и в других точках
при прохождении воздушной струи через какие-либо
узкие щели. Звуки /f 6 s s/ являются в основном
звуками, образованными посредством трения при тесном
сближении органов в полости рта. Они поэтому
называются фрикативными. Звуки /v б z z/ отличаются от
них только тем, что в образовании их участвует
одновременно и голос. Они поэтому называются звонкими
фрикативными в отличие от /f в s s/, называемых
глухими. Фрикативные звуки различаются формой щели, в
которой они образуются. При /f v 0 б/ щель вытянута
вширь, но не вверх или вниз. Из-за такой формы щели
они и называются фрикативными с плоской щелью, или
плоскощелинными. В противоположность этому при
образовании /s z s z/ щель уже, чем при образовании
плоскощелинных, и напоминает по форме желобок. Такие
звуки называются поэтому фрикативными с круглой щелью,
или круглощелинными.
16. При произнесении звуков /р t k b d g/ проход для
воздушной струи полностью прегражден. При этом
может иметь место и смычка и размыкание или только смычка,
или только размыкание. Для английского языка эти
различия несущественны. Звуки/b d g/характеризуются, далее,
голосом в момент образования смычки или размыкания; они
называются звонкими взрывными, /р t k/ характеризуются
отсутствием голоса в момент образования смычки или
размыкания; они называются глухими взрывными.
Английские глухие взрывные /р t к/ произносятся с
сильным выдохом воздуха, происходящим в момент между
взрывом и началом произнесения последующего гласного.

Согласные английского языка 57
Это аспирация, или придыхание, откуда и термин — ас-
пирированные (придыхательные) взрывные. В разных
английских диалектах интенсивность аспирации в /р t k/
весьма различна, но это различие никогда не бывает
смыслоразличительным. В определенном окружении
аспирация может частично или полностью отсутствовать;
чаще всего это происходит в положении после /s/ в
таких, например, словах, как spill; их следует
противопоставлять pill и bill. Легче всего аспирацию можно
обнаружить, поднеся к губам тонкий листок бумаги — он
придет в движение при произнесении pill, но останется
неподвижным при произнесении bilL Он останется
неподвижным и при произнесении spill, что указывает на
отсутствие аспирации /р/ в данном случае.
17. Если нужно условно обозначить особенности
звука, не являющиеся фонематическими, транскрибируемый
звук заключается в квадратные скобки. Так, pill можно
передать как /pil/ или как [phil], a spill — как /spil/ или
[sp=il]. [Ph] обозначает аспирированный ^взрывной, [р=] —
неаспирированный. Подобный метод передачи произношения
называется фонетической транскрипцией; метод записи,
при котором фиксируются фонемы, называется
фонематической транскрипцией. Значение этого различия будет
пояснено в гл. XII, после того как фонема получит
всестороннее определение.
18. Аффрикаты — это взрывные, у которых
размыкание происходит сравнительно медленно. Их
артикуляция складывается из взрыва и преодоления щели, /с/
начинается со звука, похожего на /t/, и переходит в звук,
весьма напоминающий /s/; /J/ начинается со звука,
похожего на /d/, и переходит в звук, напоминающий /z/.
В ряде языков такое сочетание звуков выступает как
одна фонема, в других — как сочетание фонем. Хотя
некоторые лингвисты высказываются за рассмотрение
/с ]/ как /ts/ и /dz/, в английском языке более
соответствует фактам рассмотрение этих звуков как единых
фонем. Как бы то ни было, артикуляция их длится
сравнительно недолго, и фрикативный элемент в них краток.
; 19. Все согласные характеризуются смыканием или
сильным сужением в каком-то месте полости рта> в
связи с чем их можно классифицировать по месту обра-

58
Глава II
зования. В каждом случае в артикуляции принимают
участие два сближенных органа речи, называемых артй-
куляторами. Они служат для определения различных
артикуляций. В английском языке используются
следующие артикуляторы:
Нижний артику- Верхний артику-
Билабиальные
Лабиодентальные
Дентальные
Альвеолярные
Альвеопалатальные
Велярные
Гортанные
Билабиальный
взрывной
/р/или/Ь/
Альвеолярный
назальный
/п/
лятор
(нижняя) губа
(нижняя) губа
кончик языка
кончик языка
передняя часть
языка
задняя часть
языка
обе голосовые связки
лятор
верхняя губа
(верхние) зубы
(верхние) зубы
верхние десны
передняя часть
нёба
мягкое нёбо
Лабиодснтальный
фрикативный
/{/или/v/
Дентальный
фрикативный
/О/или
Альвеопалатальный
фрикативный
/й/или/z/
Артикуляции английского языка
Велярный
взрывной
/к/или /о-/
Нижняя губа — гораздо более важный артикулятор,
чем верхняя. Термин „губа", употребляемый без особого
уточнения, относится именно к нижней губе. Подобным

Согласные английского языка
59
же образом термин „зубы" без специальной оговорки
будет обозначать передние верхние зубы.
20. Если согласные английского языка классифицировать
по характеру звуков и месту их артикуляции, мы
получим следующую таблицу:
Таблица 1
Взрывные глухие
звонкие
Аффрикаты глухие
звонкие
Фрикативные

плоскощелинные
кругло-
щелинные
глухие
звонкие
глухие
звонкие
Латеральный звонкий
Назальные звонкие
Полугласные звонкие
Билабиальные
Р
b
m
w
Лабиодентальные
f
V
Дентальные
в
Э
Альвеолярные
t
#;
s
Z
1
п
г
Альвеопалатальные
с
V
j
V
, S
У
Велярные
к
g
Гортанные
h

60 Глава II
21. Изучение фонем английского языка как звуков,
а не как единиц лингвистической системы показывает,
что в действительности произношение некоторых из них
весьма изменчиво* Фонема — это класс звуков,
используемых в данном языке таким образом, что никакие два
члена этого класса никогда не могут находиться в
отношении противопоставления. Это первое изменение,
которое мы вносим в первоначальное определение фонем,
данное нами в § 10, гл. I. Все последствия этого
изменения будут рассмотрены позднее, в следующей главе.
Однако одно существенное замечание уместно сделать уже
сейчас. Все звуки одного класса должны быть в
известной мере фонетически сходными. Таковы, например,
звуки [р=] и [ph]—оба глухие билабиальные взрывные, или
упоминавшиеся ранее многочисленные разновидности /h/.
Все они образуются без участия голоса и
характеризуются гортанным трением. Подобное фонетическое сходство
существует для каждого класса звуков, составляющих
фонемы английского языка.
22. Если известную степень фонетического сходства
рассматривать как необходимое условие для признания
двух звуков одной фонемой, то из дальнейшего
рассмотрения можно сразу исключить несколько пар звуков,
для которых не удалось найти минимальных пар. Так,
у [д] с [5] нет ничего общего, кроме того, что оба эти
звука звонкие. Едва ли они могут составить одну
фонему. С другой стороны, поскольку [6] и [б] более похожи
друг на друга, стоит попытаться доказать, что они —
различные фонемы. Именно поэтому были предприняты
тщательные поиски минимальных пар, связанных с
противопоставлением [6] и [б]. В то же время таких попыток
не было предпринято в отношении других пар,
упомянутых в § 10, гл. II, хотя можно ожидать, что при
затрате таких же усилий результаты оказались бы столь же
успешными.
23. Вполне возможно тем не менее, что и после
длительных поисков нам все же не удастся обнаружить
минимальные пары для двух фонетически сходных звуков.
В некоторых языках найти минимальные пары гораздо
труднее, чем в английском языке, — настолько более
трудно, что исследователь не может себе позволить по-

Согласные английского языка 61
лагаться на них. Наличие минимальных пар вообще
отнюдь не необходимо, но когда их можно найти, они
представляют собой наиболее убедительное из
доказательств. Вполне надежных результатов . можно, впрочем,
добиться и другими методами.
Один из этих методов мы можем продемонстрировать,
предположив, например, что для[§]:[г] минимальные пары
неизвестны. Исследователь неангличанин, возможно, не
обнаружит пар dilution:delusion, glacier:glazier,
Aleutian : allusion, даже если они встретятся в речи собеседника.
А может быть, говорящий вообще не употребляет
некоторые из этих слов, так что в действительности он не
знает минимальных пар для данных звуков. Это не только
лредположение. Я преподавал языкознание в течение двух
лет и только тогда осознал, что данные пары существуют
в моей собственной речи. Поскольку [z] редко встречается
в английских односложных словах, необходимо для
иллюстрации сказанного отбросить введенные ;нами ограничения
и использовать двусложные слова.
Можно найти многочисленные пары, которые
различаются, кроме рассматриваемых звуков (/s/:/z/), еще одной
фонемой. Одна из таких пар — treasure [trezar]:pressure
[pres3r]. В ней мы обнаруживаем два противопоставления:
/t/:/p/ и [z]:[s]. Существование многочисленных
минимальных пар дает нам возможность заключить, что первое
противопоставление — фонематическое, и потому оно
записывается как /t/: /p/. Характер второго противопоставления
предстоит определить; используемая здесь фонетическая
транскрипция указывает, что фонематический характер этого
противопоставления еще не установлен.
Употребление [z] и [s] в этих словах не случайно. Если
попросить собеседника повторить данные слова несколько
раз, он всегда произнесет treasure с [z], a pressure с [s].
В этих словах, по-видимому, должно быть нечто такое,
что предопределяет употребление того или другого звука.
Есть только две возможности: либо эти звуки
употребляются регулярно потому, что они являются разными
фонемами, либо потому, что здесь сказывается наличие /t/
или /р/. Проверим вторую гипотезу. Предположим, что
•если в слове есть /t/, то в нем скорее будет [z],
чем [§], а если в нем есть /р/, то мы встретим в нем

62 Глава II
вероятнее всего [§], чем [z]. Это объяснит слова treasure
и pressure, но не подойдет к другим случаям: pleasure
имеет /р/ и [z], a trashy — /t/ и [§]. Нам придется или
отказаться от нашей гипотезы, или усложнить ее
некоторыми дополнительными условиями. По мере
исследования дополнительных фактов мы будем вынуждены прийти
к заключению, что предсказать наличие [z] и [s] исходя
из других звуков слова либо невозможно, либо невероятно
сложно. Таким образом, данные звуки следует
рассматривать как отдельные фонемы.
• Итак, мы пришли к выводу, что /s/ и /z/ — отдельные
фонемы, покольку они встречаются в сходных окружениях.
Еще более убедительным доказательством было бы
наличие минимальных пар, ибо они свидетельствуют о том,
что два звука встречаются в тождественных окружениях.
Чем больше похожи слова, на которых мы основывали
наши доказательства, тем более эти доказательства
убедительны.
24. Для американца совсем не новость, что /s/ и /z/ —
самостоятельные фонемы. Для установления этого он не
нуждается в особых доказательствах.Но для иностранца дело
может обстоять иначе. То, как люди воспринимают звуки,
обусловлено их языковыми навыками. Американцы
привыкли воспринимать /s/ и /z/ в сходных окружениях и
поэтому научились их различать. Однако они не привыкли
слышать в сходных окружениях [р"] и [ph], и им никогда
не приходилось их дифференцировать. У говорящего на
родном языке вырабатывается способность при осмыслении
услышанного опираться на фонемы языка и отбрасывать
все остальное как не относящееся к делу. Иными словами,
он усваивает систему фонем своего языка. Задачи
американца, изучающего языкознание, заключаются не в усвоении
системы фонем,— он их хорошо знает и так,— а в том,
чтобы научиться сознательно подходить к этой системе,
уметь правильно применять условные обозначения к
отдельным фонемам и заложить основы для понимания
отношений между системой фонем английского и других
языков.

ГЛАВА HI
СИСТЕМА ГЛАСНЫХ АНГЛИЙСКОГО ЯЗЫКА
1. При анализе гласных английского языка возникают
определенные трудности,, которые не встречались при
рассмотрении согласных. Это вызывает необходимость
изменить характер изложения по сравнению с предыдущей
главой. Следует указать прежде всего на две особенности
английского вокализма, ибо никакое плодотворное
обсуждение вопроса невозможно, если их постоянно не
принимать во внимание. ^
2. Все американские и большинство, если не все,
британских диалектов имеют в целом совершенно одинаковый
состав гласных. Однако одно и то же слово редко содержит
одинаковые гласные во всех диалектах. Например, к востоку
от Аллеганских гор такие слова, как marry, merry и Mary,
произносятся обычно по-разному; к западу от Аллеган
-'произношение merry и Магу совпадает, а в некоторых
районах совпадает произношение всех трех слов. Можно
привести бесчисленное количество подобных примеров и
, не только взятых из говоров Запада и Востока, но и
из более мелких подразделений в каждом из них. Состав
гласных в общем одинаков, но их распределение
(дистрибуция) значительно варьирует от диалекта к диалекту.
Вследствие этого невозможно подобрать слова, которые
иллюстрировали бы гласные фонемы для всех диалектов
одновременно. Пример, удачный для одной области страны,
может, совершенно не подходить для другой. Фонемы не
следует устанавливать только на основании слов, в
которых, как это утверждается, они содержатся.
Предпочтительно устанавливать фонемы на слух, фиксируя речь
преподавателя, который должен быть хорошо знаком
с системой гласных английского языка, и уметь ее
анализировать. При невозможности осуществить это надо

64 Глава III
полагаться больше на фонетическое описание, чем на
ключевые слова. В настоящей главе предметом
исследования является мое собственное произношение (если это
не будет особо оговорено), весьма отличное от
произношения большинства американцев с побережья
Атлантического океана или с юго-востока США.
3. Звуки, которые американцы обычно считают
гласными, часто представляют собой не отдельные фонемы, а
их последовательности. В таких случаях, однако, обе фонемы
бывают весьма тесно между собой связаны — гораздо
более тесно, чем гласный и сопровождающий его согласный.
Эти тесно спаянные последовательности фонем
приходится иногда рассматривать как единое целое. Мы будем
называть такую единицу слоговым ядром, поскольку
она служит центром слога. Слоговое ядро мы
определяем как гласный или как гласный и последующий
полугласный. ,
4. Ввиду тесной связи, существующей между частями
слогового ядра, проще сначала установить ядро целиком
как некое единство, а уже затем делить его на части.
Неполный перечень слоговых ядер можно получить
тем же методом, который мы применяли в отношении
согласных. В этом случае нам нужно составить списки
различаемых говорящими односложных слов с одинаковыми
согласными. Из этого следует, что каждое слово будет
содержать отчетливое слоговое ядро. Самый полный список
подобных слов, взятых из моей собственной речи, таков:
bait bet boat bought
bat bit boot bout
beat bite bot but
Ряд других возможных слов пришлось исключить: beet
не отличимо от beat, a bight — от bite. Кто-нибудь,
возможно, различает некоторые из этих слов или, наоборот,
не различает некоторых из тех слов, которые мне
представляются различными; а может быть, у него вообще
другой словарный запас. Например, весьма немногие
американцы могут считать bot „паразит лошадей"
элементом своего словаря.
Можно привести и другие списки слов и сопоставить
их, как мы делали это в отношении согласных. Таким

Система гласных английского языка 65
образом, наш перечень ядер постепенно увеличится.
Наибольшее число ядер, которые можно обнаружить,
колеблется в различных диалектах примерно от 15 до
более чем 30. Некоторые ядра окажутся весьма
редкими в речи того или иного человека. Например, в моей
речи по крайней мере два ядра встречаются значительно
реже, чем один раз на тысячу слов. Нет нужды в
утомительных поисках для установления полного списка ядер.
Сейчас для нашей цели достаточно набора из 12 ядер,
выявленных в первой серии сходных слов, и это позволит
перейти к следующему этапу анализа.
5. При сравнении ядер в bout и boat можно заметить
некоторые общие черты. В обоих случаях при
произнесении ядра можно увидеть или почувствовать, что губы
заметно округляются. Сам говорящий может обнаружить,
что его язык движется одновременно вверх и назад. Эти
сходные движения речевого аппарата создают
акустическое сходство в последней части ядер. ,,•
Аналогичное сравнение ядер в bite и bait дает подобные
же результаты. При произнесении обоих слов можно
почувствовать, как язык поднимается и движется несколько
вперед, но губы не округляются. Последние части ядер
сходны по звучанию.
Сравнение bout и bite показывает, что конечные части
этих ядер представляют собой две различные фонемы, то
есть по существу эти слова являются минимальной парой.
Два согласных и первые элементы ядер совпадают, и ядра
различаются только скользящими элементами, которыми
они заканчиваются. Мы затранскрибируем скользящий
элемент — глайд (звук скольжения) — в bout и boat как /w/,
а в bite и bait — как /у/. Правомерность использования
этих условных знаков будет рассмотрена ниже.
6. Только что при помощи минимальных пар мы
показали, что четыре ядра из нашего списка поддаются
членению, поскольку каждая половина ядер входит в
отдельный ряд противопоставлений. Помня это, мы можем
теперь исследовать оставшиеся ядра нашего списка,
сравнивая каждое из них с данными четырьмя ядрами. Мы
обнаружим еще одно ядро с /у/ — beat; движение языка
при произнесении этого слова медее заметно, чем при
произнесении других слов, но все же ясно различимо.
5 Г. Глисон

66 Глава III
Кроме того, мы обнаружим еще одно ядро с /у/ — boot;
здесь мы также наблюдаем, хотя и слабое, но все же
заметное движение языка, а наличие глайда можно ясно
видеть по округлению губ. Итак, остается шесть ядер,
не содержащих ни /у/, ни /w/. При анализе одного из
них — bought — возникает ряд новых проблем, которых
мы пока касаться не будем. Остальные пять ядер содержат
простые гласные без глайдов. За этими фонемами будут
закреплены-следующие условные знаки: bit /bit/, bet /bet/,
bat /bast/, but /bat/ и bot /bat/. Первые четыре фонемы
произносятся одинаково в большинстве диалектов.
7. Следующий этап — установление тождества
рассматриваемых простых гласных с первыми элементами
сложных ядер. Мы уже говорили, что первые элементы
в bite и bout совпадают. Именно с этого гласного мы и
начнем. Дальнейший анализ может идти в двух
направлениях. При замедленном произнесении bite можно так
протянуть гласный, что его качество будет выражено
более отчетливо. Разумеется, это может вызвать некоторое
искажение звука, но, вероятно, не настолько большое,
чтобы изменить фонему. Можно также попытаться
намеренно произносить /у/ после каждого из найденных нами
кратких гласных. И то и другое подскажет, что bite нужно
транскрибировать как /bayt/, то есть, что здесь такой
же гласный, как и в bot. (Ср. kite и cot, если в вашем
словарном запасе нет слова bot.)
В действительности же большинство американцев
произносит /а/ в /bayt/ и /bawt/ несколько иначе, чем в таких
словах, как /bat/. Мы и не можем ожидать точного
совпадения какой-либо одной фонемы в различных окружениях
или даже при повторении одного и того же слова. Но
здесь различие носит более регулярный характер, чем
случайная вариация. Как будет показано дальше, и /у/ и
/w/ постоянно оказывают значительное влияние на любой
предыдущий гласный. Когда тождественность всех
простых гласных будет установлена, обнаружится, что гласный
в bite ближе к гласному в bot, чем к какому-либо другому
гласному, и что здесь имеет место тот же вид отношений,
как и з случае со всеми другими гласными фонемами.
8. Принимая во внимание возможность подобных
различий и в других случаях, мы можем следующим образом

Система гласных английского языка 67
расположить ядра нашего ряда:
/Г/ bit /bit/ beat /biyt/
/e/ bet /bet/ ftatt /beyt/
/a/ fro? /bat/ Wfe /bayt/ boat /bawt/
"/o/ froa? /bowt/
/u/ fcoo^ /buwt/
/ae/ to* /baet/
. /9/ fotf /b9t/
Мы не находим ни простого ядра, соответствующего
гласным в boat или boot, ни каких-либо сложных ядер,
содержащих те же гласные, которые обнаруживаются
в bat и but. Конечно, наш ряд ограничен. По мере
нахождения дополнительных ядер можно ожидать, что
некоторые из них заполнят пустые места в нашей таблице.
Поиски таких ядер и следует вести, исходя из этой таблицы.
Нужно также посмотреть, нет ли еще каких-либо простых
гласных или других типов дифтонгов. *<
9. Некоторые из отсутствующих ядер очень легко
обнаружить при анализе новых рядов односложных слов.
Рассмотрим следующий ряд:
lack /laek/ lick /lik/ look
lake /leyk/ like /layk/ luck /1эк/
leak /liyk/ lock /lak/ Luke /luwk/
Говорящий на английском языке может легко
сопоставить многие из этих ядер с членами ранее
рассмотренного ряда. На это соответствие указывает и
транскрипция. Новым является только look* Оно не содержит
ни /у/, ни /w/, и гласный в нем представляется простым.
Гласный в слове look находится в том же отношении
к гласному слова Luke, какое наблюдалось нами, например,
в случае с bot и bout. Можно затранскрибировать look
как /luk/ и тем самым заполнить одно из пустых мест
на таблице, приведенной в § 8 настоящей главы.
10. Несколько труднее будет найти /о/. Большинство
американцев, в том числе и я, произносит этот звук
в очень немногих словах. Разговорное произношение going
to как /gona/ является наиболее обычным и наиболее
широко распространенным. Уроженцы Новой Англии часто
произносят это простое ядро в таких словах, как home
5*

68 Глава III
/hom/ или whole /hoi/. В других местах эти слова звучат
как /howm/ и /howl/.
11. Благодаря тщательным поискам можно обнаружить
также некоторые из недостающих составных ядер.
Большинство оставшихся ядер, однако, либо вообще не
встречается в некоторых диалектах, либо встречается там лишь
изредка. Например, я иногда произношу /9w/ в словах,
где у большинства говорящих на близких диалектах
звучало бы /ow/. Так, road произносится то как /rowd/, то
как /rswd/. Это — результат смешения диалектов; в
некоторых диалектах в данных словах обычно произносится
/9w/, a /ow/ встречается редко или спорадически. Двоякое
произношение распространено более широко, чем мы могли
бы предположить. Несколько реже наблюдается во всех
или некоторых из этих слов произношение /ew/.
Аналогичный случай представляет дифтонг / aew/. В
большинстве районов словэ house произносится как /haws/,
однако в ряде мест его регулярное произношение — /hsews/.
В таких диалектах /aw/ встречается редко. В еще менее
распространенных разновидностях английского языка house
может звучать /hews/ или /haws/. Говорят, что в Нью-
Йорке bird произносится как /boyd/. Однако такая запись
искажает звучание, и в действительности здесь
произносится /bsyd/, то есть нечто весьма отличное от того, что
подскажет большинству читателей написание данного
слова. Это недоразумение является результатом того, что
наш традиционный алфавит не способен передавать
произношение; к тому же наблюдатель-неспециалист не
знаком с произношением другого диалектного района.
Каждое из возможных сочетаний гласного и
полугласного можно обнаружить в каком-либо из американских
диалектов. Некоторые из сочетаний довольно широко
распространены и встречаются в английской речи везде
или почти везде, другие сравнительно редки.
12. На нашей таблице в § 8, гл. III приведено только
семь гласных фонем. В действительности в английском
языке их девять. Две фонемы, не включенные в таблицу,
трудно обозначить каким-либо значком. Они широко
варьируют в разных диалектах и даже в речи отдельных
индивидов в пределах более крупных диалектов. Обе
фонемы в виде простых гласных или в составе сложного

Система гласных английского языка 69
ядра встречаются, причем довольно часто, в большинстве
диалектов.
В ряде диалектов проводится различие между just,
как в a just judge, и just в Не just came. Если это
различие существует, первое just обычно звучит как /pst/,
а второе—/j*st/. Оба эти звучания противостоят gist
/jist/ к jest /jest/. Некоторые американцы произносят оба
слова одинаково, обычно как /pst/, однако это не
означает, что у них нет фонемы /*/. В самом деле, эта
фонема может быть вполне обычной в других словах.
Произношение /jist/ уже давно считается свидетельством
„плохого английского языка", и многие американцы, хотя
и с большим трудом, исключили /j-tst/ из своей речи,
заменив его более приемлемым /jast/. Другие, признавая,
что /j-tst/звучит некрасиво, тем не менее часто допускают
такое произношение в небрежной речи. Это произношение,
несомненно, гораздо более распространено, чем обычно
предполагают.
Слово pretty, как, например, в preUy good, звучит
обыкновенно с /-i/. Произношение этого слова варьирует:
часто наблюдается и /pr-Шу/ и /p-trtiy/, а нередко и /partiy/.
Но в указанном контексте оно почти никогда не звучит
как /pritiy/, хотя в таком случае, как a pretty girl, наиболее
обычной формой, вероятно, будет именно /pritiy/.
Произнесенные отдельно, и pretty и just почти всегда будут
звучать с каким-нибудь другим гласным. Чтобы
продемонстрировать произношение с /*/, надо произнести эти слова
в естественном контексте.
Слово children имеет два варианта произношения.
Первый слог может быть /cild/ или /сШ/. На Юге sister
обычно звучит как /sister/. Для большинства говорящих
имя Willie /w-Hiy/ противостоит will he /wiliy/ и wooly
/wuliy/. Все эти слова можно использовать в качестве
иллюстративного материала весьма осторожно, поскольку
многие, произносящие в каком-либо из этих слов звук /+/,
заменяют его звуком /i/ в более тщательной речи.
Приведенные здесь примеры не иллюстрируют
наиболее типичные случаи использования /+/ в безударных
слогах более длинных слов и в некоторых
словах, обычно не несущих ударения в предложении.
Так, второй слог в children может быть либо /г*п/

70 Глава III
либо /гэп/. Произнесенное отдельно сап звучит как
/kaen/, но в составе предложений оно чаще звучит
как /kin/. В таком положении /4-/ можно легко не
заметить или смешать с /i/ или /э/. Чтобы узнавать и
различать эти гласные в безударных слогах, требуется
небольшая тренировка. Можно убедиться, что в большинстве
диалектов /*/— один из наиболее часто встречающихся
гласных. Особенно часто он употребляется в живой
повседневной разговорной речи или в высказываниях,
содержащих много длинных слов.
13. Простое /э/ относительно широко распространено
в речи жителей восточной части Новой Англии в таких
словах, как cot /lot/. В других частях Америки эти слова
обычно произносятся как /kat/. /а/ обычно заменяет
также и „краткое о" в диалектах южной Англии, но не в
других английских диалектах. В тех диалектах, где
произносят /kat/, /э/ является одним из наиболее редких
слоговых ядер. Оно встречается только в немногих
словах и в несколько необычных условиях. Подобным же
образом /а/ — очень редкое ядро в тех диалектах, где
произносят /kot/.
Более часто гласный /э/ обнаруживается в составе
сложных ядер. Многие американцы используют этот
гласный в таких словах, как boy, произнося /Ьэу/.
Другие произносят подобные слова как /boy/. Гласный /э/
употребляется и в таких ядрах, как bought, хотя и здесь
в ряде диалектов встречается /о/:
14. Для некоторых говорящих cot и caught образуют
минимальную пару в отношении другого глайда. Мы
обозначим его как (н). Caught произносится или как /koHt/,
или как /koHt/, причем последнее звучание
противопоставляется в некоторых диалектах /kot/. К сожалению, на
большей части континента нельзя найти минимальные
пары для противопоставления простых ядер и дифтонгов.
Приведем некоторые из наиболее подходящих примеров.
Хорошую пару составляют bomb и balm. Оба слова
в различных местах произносятся различно. На Западе
их произношение чаще всего совпадает. В некоторых
восточных диалектах говорят /bam/ и /Ьант/, в других —
/Ьэт/ и /Ьант/. Некоторые южане говорят /Ьэт/ и /Ьант/,
а часть говорящих произносит balm с /1/.

Система гласных английского языка 71
Во многих восточных диалектах встречается и /ае/ и
/аен/. Это противопоставление часто можно услышать в
паре can /ksen/ в значении „быть в состоянии, мочь" и
сап /кагнп/ в значении tin can „жестянка, консервная
банка". Некоторые говорящие делают еще большее
различие и произносят их как /kaen/ и /кенп/. Таково
звучание данных слов, взятых изолированно. В контексте сап
„быть в состоянии" обычно звучит как /kin/. Другая часто
встречающаяся минимальная пара — have /haev/ : halve
/hseHV/.
Некоторые американцы противопоставляют в своем
произношении reel /riyl/ и real /пн1/. Для них можно
продолжить сравнение, сопоставив reel /riyl/ и real /rml/
с rill /ril/.
Полугласная /н/ сочетается с каждой из девяти
гласных фонем, но для большинства этих сочетаний
подходящие ключевые слова найти еще труднее, чем для уже
приведенных. Употребление этих дифтонгов значительно
варьирует от диалекта к диалекту. В большинстве
диалектов ядра с /н/ встречаются более часто перед /г/ и /1/,
чем в других позициях.
Некоторые диалекты обычно считаются „безэровыми".
Здесь /г/ после гласных или не произносится вообще или
употребляется особое /г/, которое настолько отличается
от /г/ у других говорящих, что в нем часто бывает
трудно узнать /г/. В таких диалектах, в словах, которые в
других диалектах произносились бы с /г/, регулярно
появляется /н/. Так, в различных местах here может
произноситься /hir/, /hmr/ или /Ъш/.
15. Итак, всего в английском языке имеется девять
простых гласных. Каждый из них может встречаться
отдельно, а также в сочетании с /у/, с /w/ или с /н/. Это
дает в итоге 36 возможных ядер. По всей вероятности,
все вместе они не встречаются ни в одном отдельном
диалекте, хотя в некоторых диалектах они представлены
почти полностью. Как бы то ни было, каждое из 36 ядер
обнаруживается в каком-либо из американских диалектов.
Указанные 36 ядер можно представить в виде
таблицы. Ключевые слова не приводятся из-за наличия
диалектных вариантов. Можно посоветовать учащимся самим
подобрать ключевые слова для всех тех ядер, которые

72 Глава III
встречаются в их собственной речи. Это принесет больше
пользы, чем рассмотрение уже любой готовой таблицы.
Названия гласных букв вызывают много
недоразумений, и введение четырех дополнительных знаков (они
называются иногда: /ае / — „диграфом", /+/ —
„перечеркнутым ia, /э/ — „открытым о" и /э/ — „шва" [sawaH]) еще
больше затрудняет дело. Для известных целей система цифр —
более удобный способ определения ядер на слух. По
этой системе десятками обозначают гласные, а
единицами— полугласные. Цифры при этом даются вместе с
транскрипцией.
10 /i/ —И /iy/ —12 /iw/ —13 /ш/ —
20 /е/ —21 /еу/ —22 /ew/ —23 /ен/ —
30 /ае/—31 /аеу/ —32 /aew/ — 33 /аен/ —
40 /4-/ —41 /4-у/ —42 /*w/ —43 /4-н/ —
50 /э/ —51 /эу/ —52 /aw/ —53 /эн/ —
60 /а/ —61 /ау/ —62 /aw/ —63 /ан/ —
70 /и/ —71 /иу/ —72 /uw/ —73 /ин/ —
80 /о/ —81 /оу/ —82 /ow/ —83 /он/ —
90 /э/ —91 /эу/ —92 /ow/ —93 /эн/ —
16. Учитывая изменения в произношении от диалекта
к диалекту, особенно важно понять способ образования
различных гласных звуков. Это позволит проверить,
насколько точно установлено тождество гласных при
анализе примеров.
Одного фонетического описания артикуляции гласных
еще недостаточно, поскольку произношение каждой из
девяти гласных фонем несколько видоизменяется. Диалектные
различия включают не только различия в гласных или
ядрах, используемых в тех или иных словах, но также
незначительные колебания в качестве самих гласных. Эти
видоизменения не выходят, однако, за определенные
рамки. Обращая внимание как на фонетическое качество
звуков, так и на их дистрибуцию, мы придем в общем к
более точному отождествлению гласных фонем и сложных
ядер.
17. При фонетическом описании гласных английского
языка особое значение имеют три момента в положении
органов речи.

Система гласных английского языка 73
Наиболее важным является положение верхней части
языка, которое изменяется по двум направлениям. Оно
может быть относительно высоким, средним или низким.
Оно может также быть относительно передним,
центральным или задним. Отметим различие в значении между
термином центральный (промежуточный между передним
и задним) и средний (промежуточный между высоким и
низким). На основе этого строится симметричная схема
гласных фонем английского языка:
Передний Центральный Задний
Верхний i i- u
Средний е э о
Нижний ае а э
Третий момент, необходимый для характеристики
английских гласных, — это округление губ (лабиализация).
При произнесении /и/ всегда наблюдается умеренное
округление губ, при /о/ оно обычно несколько меньше,
но всегда достаточно заметно. При /о/ лабиализация еще
слабее, причем в некоторых случаях она может быть
настолько слабой, что ее с трудом можно заметить, а
иногда она и совсем отсутствует. Передние и
центральные гласные не бывают лабиализованными.
18. /i/—звук не очень высокий и не очень передний. По
сравнению с ним высокие передние гласные многих
других языков одновременно и более высокие и более
передние. Поэтому звук /i/ часто труден для иностранцев,
обычно склонных произносить более высокий гласный,
который для большинства американцев звучит как /iy/.
На самом деле произносимый здесь гласный является
простым звуком, а не дифтонгом, подобным /iy/.
Сходным образом и /и/ — не такой высокий и не
такой задний звук, как соответствующие ему звуки во
многих других языках. Поэтому его произношение также
затруднительно для многих иностранцев. Определенная
степень лабиализации всегда налицо.
/4-/ характеризуется такой же степенью подъема, как
/i/ и /и/, а может быть, и более высокой, чем любой
из них. Его можно произнести начиная от положения /i/
и оттягивая затем язык назад к положению /и/.
Лабиализации нет. Язык находится в более высоком положении,

74 Глава III
чем при /э/. Для большинства учащихся самым трудным
оказывается научиться различать /4-/ и /i/. Это требует
длительных упражнений с такими парами, как gist /Jist/ \just
I]tstI и pretty /pritiy/: /prttiy/, или с
противопоставлением разных произношений таких слов, как children /cil-
dr-ki/: /сШгэп/ и s/s^r /sister/: /ststar/.
Произношение /а/ несколько варьирует не только у
разных говорящих, но и в речи одного человека в разных
контекстах. Более передние разновидности произносятся
обычно несколько ниже, чем /ае/, но редко продвинуты так
далеко вперед. Более задние разновидности могут весьма
близко подходить к /о/. Вообще люди, произносящие
более заднее /а/, значительно округляют губы при /э/.
У тех же, кто не лабиализует /э/, отсутствует такая
задняя разновидность /а/, которую можно было бы
смешать с /э/. Наибольшая трудность при попытке
затранскрибировать какой-нибудь другой английский диалект
заключается в большинстве случаев в установлении
низких гласных. Очевидно, в большинстве диалектов имеются
три фонемы нижнего ряда, но соотношения этих трех
фонем неодинаковы в различных диалектах. Во
избежание ошибок необходимо поэтому учитывать не только
фонетические свойства звуков, но также принимать во
внимание противопоставления, существующие между
данными фонемами.
/э/ иногда смешивают с* /а/, а иногда также и с /о/.
В большинстве диалектов трудно найти минимальные
пары для /о/ с каждой из этих фонем. В некоторых
диалектах имеется /о ow оу он/, но нет /э ow oy он/.
Далее, в ряде диалектов /оу он/ используются в тех же
самых словах, где в других диалектах мы находим /оу он/,
что еще более затрудняет дело. В результате для
многих американцев является более или менее привычным
приравнивать /эу/ к /оу/, а /он/ к /он/. Если при
произнесении ядра в boy язык первоначально находится в более
низком положении, чем в beau, то правильной будет,
очевидно, транскрипция /Ьэу/ и /bow/. Если же
произнесение обоих ядер начинается при более или менее
одинаковом положении языка, тогда более вероятны звучания
/boy/ и /bow/. Многие произносят boy без
лабиализации, которую можно наблюдать в beau или даже в going

Система гласных английского языка 75
to /gona/.B этом случае boy звучит, вероятно, как /boy/, a
/о/ и /э/ различаются не только по положению языка, но
также и по степени лабиализации.
19. Глайд или полугласный /w/ был определен в § 5,
гл. III как результат движения языка вверх и назад при
одновременном усилении лабиализации губ. При /uw/
губы вначале округлены умеренно, но потом лабиализация
заметно усиливается. При /aw/ губы сначала не
округлены, но затем слегка округляются, /uw/ заканчивается
гораздо большей лабиализацией, чем /aw/. Более того,
даже начало /uw/ может быть более сильно
лабиализованным, чем конец /aw/. Характерной чертой/w/
является не какая-то определенная степень лабиализации, но
заметное усиление лабиализации в процессе его произнесения.
Артикуляция /у/ и /w/ включает подъем языка. При
/у/ язык движется вверх и вперед, при /w/ — вверх и
назад. Ни одна из полугласных не связана с движением
к какому-то определенному положению, скорее каждая
из них характеризуется движением языка '% том или ином
направлении. При /ау/ язык обычно не поднимается так
высоко, как в начале артикуляции /iy/; точно так же при
/aw/ язык не поднимается так высоко, как в начале
произнесения /uw/. Более того, /у/ произносится в /ау/ при
более длительном подъеме языка, чем в /еу/, и при еще
менее длительном в /iy/. Подъем языка в /aw/ больше,
чем в /ow/, а в /uw/ меньше, чем в /ow/.
20. Условные знаки /у/ и /w/ были предложены в § 9,
гл. II для обозначения начальных согласных в словах yes
и would. Однако только что данное описание
артикуляции /у/ и /w/ для подобных случаев, очевидно, не
подходит. Фонематическая транскрипция, как мы ее
определили, требует, чтобы каждая фонема имела одно
определенное обозначение и чтобы каждый условный знак
обозначал только одну фонему. Употребление знака /у/
в транскрипциях yes /yes/ и say /sey/ или знака /w/ в
транскрипциях would /wud/ и do /duw/ подразумевает,
что мы считаем соответствующие звуки представителями
одной фонемы.
/у/ и /w/ перед гласными обозначают также и глайды.
На деле они образуются в результате движений,
совершенно противоположных тем, которые толь-

76 Глава III
ко что были нами описаны. При произнесении /yes/ язык
движется от положения более высокого и переднего, чем
при /е/, и быстро переходит к положению /е/. При
произнесении /sey/ язык исходит из положения /е/ и быстро
скользит к более высокому и переднему положению.
Если пленку с фонетической записью /yes/ запустить с
конца, результатом будет нечто очень похожее на /sey/.
Более того, артикуляция/у/ перед/i/ в ye
/уiy/'начинается с более высокого положения языка, чем перед /а/
в yacht /yat/. Перед /i/ глайд сравнительно краток, перед
/а/ он длится гораздо дольше. В этом смысле поведение
/у/ перед гласными аналогично рассмотренному выше
поведению /у/ в положении после гласных. То же
наблюдается и в отношении /w/.
Различия между начальным и конечным /у/ или
начальным и конечным /w/ возникают скорее как следствие
их позиций, а не в результате каких-либо значительных
различий их функций в языке. Вполне оправдано поэтому
рассматривать каждую пару как единую фонему. Вот еще
один пример того типа видоизменений внутри одной
фонемы, которые можно наблюдать во всех языках и в
пределах большинства фонем.
21. Глайд /н/ представляет собой иногда движение
языка к менее напряженному положению. Наивысшая
точка языка может двигаться к среднецентральному
положению, положению отдыха, но может наблюдаться
также только общая расслабленность языка. Пределы
каждого из этих движений различны для разных
говорящих и для разных ядер. Для многих, особенно в /ан/,
движение языка едва заметно, но /ан/ всегда четко
отличается от /а/. В тех случаях, когда изменения в
положении языка не различимы, разница между /ан/ и /а/
состоит прежде всего в их различной длительности.
Иными словами, /н/ представляет собой или глайд, или
удлинение предыдущего звука, или и то и другое. Нельзя
обнаружить никакого различия между ядрами,
оканчивающимися на глайд среднего ряда, и ядрами, просто
произнесенными более длительно.
22. Тот факт, что глайдам /у/ и /w/, стоящим после
гласных, соответствуют определенные варианты в
положении перед гласными, позволяет естественно предполо-

Система гласных английского языка 7?
жить, что подобное соответствие должно быть и у /н/.
Таким звуком может быть только /h/, поскольку это
единственный согласный, который не встречается после
гласных. Существующее между /н/ и /h/ сходство не так
значительно, как у вариантов /у/ и /w/. Поскольку
убедительных доказательств того, что /н/ является
вариантом /h/, нет, мнения лингвистов по данному вопросу
расходятся. Я считаю эти два звука отдельными фонемами
и поэтому употребляю два знака — /h/ и /н/. Многие
другие полагают, что факты доказывают иное и поэтому
используют /h/ для обоих звуков. В этом случае последний ряд
на схеме в § 15, гл. III примет следующий вид: 13 /ih/,
23 /eh/, 33 /aeh/ и т. д. Как бы то ни было, обе системы
вполне эквивалентны и легко преобразуются одна в другую.
23. В произношении многих американцев /г/ является
глайдом, во многом похожим на /у/ и /w/. Чаще всего
кончик языка загнут кверху, хотя многие говорящие
образуют очень похожие звуки и при ины^с видах
артикуляции. Вероятно, ни одна другая фонемй так не
варьирует от диалекта к диалекту, как /г/; иногда это
вибрирующий звук, а иногда — мгновенный (flap) или какой-нибудь
другой тип звука. В ряде американских диалектов /г/
после гласных произносится настолько слабо, что люди,
привыкшие к другим диалектам, его вовсе не слышат.
Наконец, некоторые обычно вообще не произносят /г/
в этом положении.
Фонема /г/ отличается от /у/ и /w/ тем, что она не
связана так тесно с предыдущей гласной. Иначе говоря,
в большинстве случаев /г/ не является частью слогового
ядра. Тем не менее связи между /г/ и предшествующей
гласной часто теснее, чем у других согласных.
В произношении многих американцев /эг/ звучит как
фонетически единый /г/-образный гласный. Иными словами,
характеризующее /г/ загибание кончика языка назад
(ретрофлексия) наблюдается и при произнесении /э/. Это,
по-видимому, общее явление в западных говорах. В
восточных говорах /эг/ может быть четко разделено на две
части: первая — неретрофлексный гласный /э/, вторая —
ретрофлексный глайд /г/. Эти два произношения
совершенно различны на слух, но очевидно, эквивалентны
фонематически.

ГЛАВА IV
УДАРЕНИЕ И ИНТОНАЦИЯ В АНГЛИЙСКОМ ЯЗЫКЕ
1. В предыдущих двух главах при обсуждении
материала мы ограничивались в основном сравнением
односложных слов, произносимых изолированно. Это позволило
нам сделать некоторые выводы относительно согласных
и гласных фонем английского языка. Однако
ограниченный характер использованного материала сделал
невозможным выявление целого ряда английских фонем. В
данной главе благодаря исследованию более широкого и
разнообразного материала мы сможем пополнить наш
список фонем.
2. Если взять для исследования двусложные слова,
обнаружится, что они составляют два класса. В одном из
них, включающем такие слова, как going, spoken,
phoneme, ударение падает на первый слог. Слова другого
класса имеют ударение на втором слоге; ср. obtain,
because, above. Установив это различие, правомерно задать
следующий вопрос: не является ли оно фонематическим?
Одним из способов доказательства этого является
нахождение минимальных пар. Можно обнаружить большое число
таких пар, в которых, кроме различия в ударении,
существуют и другие незначительные расхождения. Многие из
этих пар образуют существительные и глаголы, которые
в большинстве случаев, согласно традиционной
орфографии, имеют одинаковое написание. Например, present
звучит как [prez-kit], когда это существительное, но [pri-zent],—
когда это глагол. Большинство говорящих на английском
языке чувствует, что в подобных примерах различие
в ударении является более важным, чем различие в
гласных. Это впечатление еще не является доказательством,
но оно стимулирует дальнейшие поиски настоящих мини-

Ударение и интонация в английском языке 79
мальных пар. Можно найти несколько таких пар, которые
не различались бы гласными, по крайней мере для ряда
говорящих. Одна из них—permit. Как глагол оно
произносится /parmit/, но как существительное — /parmit/.
Однако, поскольку известны и другие произношения,
например /рэгт-И/, эти два слова составляют минимальную
пару не для всех говорящих. Другая пара—pervert:
/parv9rt/ и /pgrvart/.
Эти пары доказывают, что в английском языке
ударение фонематично, и, таким образом, мы устанавливаем
еще две фонемы. Мы назовем /'/ главным ударением,
а /"/— слабым ударением. Условимся, что слабое
ударение / " / не будет фиксироваться при транскрипции слов
или более длинных отрезков речи, если только на него
не требуется обратить особого внимания. В примерах,
где ударение фиксируется, любой гласный, ударение на
котором специально не обозначено, следует понимать как
гласный со слабым ударением.
3. Установив фонематический характера ударения, мы
должны теперь снова вернуться к односложным словам,
рассмотренным в гл. II и III, и определить, имеют ли*они
ударение. Это можно сделать, читая, например, вслух
список, в котором чередуются односложные и
двусложные слова — bill, permit, pill, present, beat и т. д. Слова
следует читать, разделяя их небольшими паузами так,
чтобы они были, в сущности, изолированными. Проделав
это, мы убедимся, что ударение в односложных словах
полностью соответствует ударению, которое несут
наиболее ударные слоги в более длинных словах. Из этого
мы и заключаем, что все односложные слова,
произнесенные изолированно, имеют главное ударение. Это
значит, что транскрипция bill как /bil/ не полна. Она должна
быть /bil/.
При первых наших сопоставлениях односложных слов
ударение не было обнаружено именно потому, что все
слова, произнесенные изолированно, имеют одно главное
ударение. Отсюда следует, что в односложных словах
в отношении ударения невозможны никакие
противопоставления— ни минимальные, ни какие-либо иные.
Система фонем английского языка не может считаться
полностью установленной до тех пор, пока мы не исследуем

80 Глава IV
все без исключения типы словесных выражений,
доступные лингвистическому анализу.
4. Далее следует рассмотреть слова, состоящие более
чем из двух слогов. Эти слова позволят нам обнаружить
третью степень ударности. Найти для них подходящие
минимальные пары труднее, но можно обнаружить много
случаев, представляющих для нас известный интерес.
Приемы, подобные тем, которые были применены в § 23,
гл. II для установления фонематического статуса /s/ и
/z/, доказывают, что эта третья степень ударения также
фонематична. Мы назовем ее третьестепенным ударением
и обозначим /'/. Его можно слышать в таких словах, как
dictionary /diksaneriy/ или animation /aeni-meystn/.
Установив различие между третьестепенным и слабым
ударением, необходимо снова вернуться к анализу
двусложных слов. Мы обнаружим, что менее ударные слоги
чаще всего несут /"/', но нередко и /'•/. Например,
contents обычно произносится /kantents/ и очень редко /kan-
ttnts/.
5. Эти два случая показывают, как важно бывает
заново пересмотреть все факты в свете каждого нового
открытия. Так, фонематические различия, которые трудно
было обнаружить при работе с ограниченным материалом,
оказалось легко установить, когда после привлечения
дополнительного материала другие факты подсказали их
наличие и сущность. Это частое явление в лингвистике.
Например, предположение о том, что ударение
фонематично только в многосложных словах, намного усложняет
дело. Как показал опыт, наиболее правильно,— если
вообще считать ударение в английском языке
фонематичным,— считать его фонематичным всегда. И наоборот.,
ни одну из черт, не являющуюся фонематической, нельзя
считать лингвистически значимой даже в самом
специальном контексте. Выявление какого-либо нового
фонематического противопоставления обязывает заново исследовать
весь материал с тем, чтобы определить полностью сферу
его распространения.
6. Различие иного рода можно обнаружить, сравнивая
такие случаи, как night rate с nitrate. Для американца
различие между ними заключается в том, что если при
произнесении night rate он слышит небольшой перерыв

Ударение и интонация в английском языке 81
между night и rate, то в nitrate такой паузы нет.
Поскольку эта пауза служит для различения звучаний, она
является фонемой. Ее можно назвать открытым
переходом (open transition) и обозначить /+/.
Обнаружив /+/, мы, в соответствии с
сформулированным выше принципом, должны вновь внимательно
исследовать язык, чтобы установить, насколько широко в нем
распространена эта фонема. Разумно предположить, что
открытый переход будет обнаружен в гораздо большем
числе случаев, чем в немногих минимальных ларах.
Поэтому удобно и полезно далее попытаться найти такие
пары, которые, не являясь минимальными, обнаруживали
бы различие в сходных окружениях. Одним из таких
случаев является для многих говорящих minus /mayni-s/:
-.slyness /slay+nts/. Подобные пары помогут нам установить
характерные признаки, позволяющие распознавать /+/
в разных контекстах. Тогда нам будет легче отождествлять
открытый переход при исследовании более полного
фактического материала. При этом окажемся, что / + / —
действительно часто встречающееся явление в
английском произношении.
Фонетическая природа / + / сложна, и многие из его
особенностей в данный момент рассмотрены быть не
могут. Когда /+/ следует непосредственно за слоговым
ядром, как в slyness, он проявляется частично в удлинении
слогового ядра. Это, несомненно, и составляет наиболее
заметное различие в такой паре, как minus'.slyness. После
ряда согласных, особенно после /m n g/, /+/ также
выражается в удлинении предшествующего согласного. После
некоторых других согласных открытый переход принимает
форму ослабления звонкости. После глухих взрывных он
обнаруживается в большей степени аспирации. /+/
оказывает также заметное воздействие и на последующий
гласный или согласный. Короче говоря, хотя в парах,
подобных night rate и nitrate, говорящий на английском
языке видит различие в перерыве или даже в очень
короткой паузе между night и rate, на самом деле это
различие заключается в особенностях произношения как
/t/, так и /г/.
7. Большинство отрезков высказывания, традиционно
определяемых как слова, отделяется от своих соседей
6 Г. Глисон

82 Глава IV
посредством /+/,— обстоятельство, которое привело
некоторых к неправильному отождествлению открытого
перехода с традиционными границами слов. Нет ничего более
ошибочного, чем это заблуждение. Деление на слова
является частью нашей орфографической системы с ее
условностями. Почему, например, cannot — одно слово,
в то время как must not — два? Как одна из
условностей орфографии членение на слова подчиняется своим
собственным, во многом произвольным правилам. Эти
правила, за исключением небольших отклонений, одинаковы
для всех образованных американцев. Произвольность и
есть цена единообразия.
/+/ имеет совершенно иную природу. Это особенность
звуковой речи и как таковая она меняется от говорящего
к говорящему, и даже один говорящий может быть в
известных случаях весьма непоследователен в
употреблении /+/. /+/ — черта фонематическая и в качестве
таковой она может быть зафиксирована в транскрипции только
тогда, когда она слышится в произношении говорящего,
речь которого мы изучаем.
Вообще говоря, /+/ действительно часто наблюдается
там, где обычно проходят границы слов. Однако эти
явления далеко не всегда совпадают. Границы между
некоторыми словами в их традиционном написании почти
никогда не совпадают с /+/ в живой речи. Некоторые слова
всегда произносятся с /+/ внутри. Одно из таких слов —
unknown, обычно /9n+n6wn/. В других случаях
произношение слова варьирует: Plato произносится как /playtow/,
но иногда и /play+t6w/. Как мы увидим дальше,
появление /+/ связано в известном отношении с ударением.
8. При переходе от слов к целым предложениям
возникает новая трудность. Не все можно передать
написанием. Одно и то же написанное предложение можно
прочитать по-разному. В реальной живой речи говорящий
нисколько не задумался бы над выбором определенной
интонации для того или иного предложения. Точно так
же американец всегда будет по-разному реагировать на
предложения, одинаковые по составляющим их словам,
но различные по интонации. Различия в интонации
соотносятся с различиями в содержании и поэтому,
несомненно, должны быть отнесены к области лингвистики.

Ударение и интонация в английском языке 83
Трудность письменной передачи высказываний
заключается именно в том, что у нас нет средств, чтобы
сообщить читателю, какая интонация подразумевается. То,
что мы называем „предложением" в письменном
английском языке, может представлять собой запись нескольких
совершенно различных словесных выражений, причем
различие между ними нельзя обозначить на письме так,
чтобы читатель знал точно, какое из предложений
приводится в качестве примера.
Вполне возможно, что предложение будет прочитано
неправильно. В таком случае пример не только не
принесет пользы при обсуждении какого-либо вопроса, но он
может даже показаться противоречащим изложению, и
читатель останется неубежденным. К сожалению, даже
опытные лингвисты-профессионалы не раз были введены
в заблуждение подобным образом и совершенно не понимали
приводимых фактов из области английской интонации,
которые были бы ясны, если бы автор передал их устно.
Необходимо поэтому применить в Настоящей главе
иной метод. Вместо того чтобы сначала приводить
доказательства, подтверждающие существование тех или иных
фонем, лучше вначале изложить выводы, а затем привести
подтверждающий или иллюстрирующий их материал. Ваш
преподаватель, несомненно, продемонстрирует все это
более подробно и, возможно, более убедительно, чем
любой печатный текст.
9. Сущность указанного затруднения находит
выражение в существовании особого искусства — устной
интерпретации литературных произведений. Оно развивает
способность выбирать тот или иной устный вариант,
который должен быть принят говорящими как наиболее
подходящий для данного контекста. То, что это скорее
искусство, чем наука, подтверждается отсутствием какого-
либо надежного метода, при помощи которого автор мог
бы сообщить читателям, как должно быть прочитано его
произведение. Если бы такой способ существовал,
выразительное чтение стало бы в значительной мере
механическим. При современном положении вещей механическое
чтение отнюдь не выразительно. Более того, если бы
люди не реагировали различным образом на разные :
варианты произнесения текста, не было бы нужды в вы-
:*

84 Глава IV
боре вариантов. Иными словами, это искусство было бы
ненужным, если бы оно не подразумевало работу над
некоторыми особенностями произношения (фонемами),
важными для системы языка.
10. Мы установили существование трех фэнематиче-
ских степеней ударения. Имеется еще одна степень
ударения, которую мы назовем второстепенным ударением
и обозначим /Л/. Его можно услышать при обычном
произнесении такого предложения, как Гт going home. Как
правило, в подобном предложении только одно /'/. Чаще
всего оно падает на home, но может стоять и на going,
то есть возможны два произношения (ударение
отмечается только на этих двух словах): Гт going home и
Гт going home. Эти два предложения имеют разный
смысл и, следовательно, образуют минимальную пару,
подтверждающую, что /А/ отличается от /'/.
Противопоставление /А / и /" / можно видеть на такой
паре, как black bird:blackbird. Первое обозначает птицу,
которая характеризуется как черная; второе — особый
вид птиц, которые, вообще говоря, могут быть, а могут
и не быть черными. Предложение That white bird is an
albino blackbird. „Эта белая птица — дрозд-альбинос.u
будет обладать смыслом только тогда, когда ударения
распределены так, как указано, но станет
бессмысленным при замене blackbird „дрозд" словами black bird
„черная птица" \
И. Четыре типа ударения /' Л *"/ и /+/ тесно связаны
и образуют особую систему внутри фонематической
структуры английского языка. Между каждой парой /Л / и /' /
имеется всегда по крайней мере один / + / или какая-либо
пауза иного рода. В black bird должен быть /+/ между
/'/ и /Л/. Любой американец, кроме разве виртуоза,
обязательно произнесет здесь /+/ либо изменит одно из
ударений. Возможны произношения и /blsek+b5rd/ и /Ыаек+-
b9rd/, но не /*blsekb5rd/. (Формы невозможные или
неизвестные отмечаются знаком *.) Из этого, однако, не
следует,- что между каждыми двумя /+/ должно быть
/'i/ или./*/. Так, возможны и /bl8ek+b5rd/ и /blaek+bard/.
1 That white bird is an albino black bird, в буквальном переводе
значит: „Эта белая птица — черная птица-альбинос."—Прим. перев.

Ударение и интонация в английском языке 85
Немногие слова, произнесенные изолированно, имеют и
/'/ и /Л/. Это объясняется тем, что лишь немногие слова
содержат /+/ и только в таких словах может быть
одновременно и /'/ и /*•/. Более того, те немногие слова,
внутри которых есть /+/, необязательно имеют /'/ и /Л/;
они могут иметь /'/'и /'/ или другие сочетания ударений.
12. Некоторые из пауз в длинных отрезках речи
заметно отличаются от /+/. Одна из таких пауз разделяет
каждую пару /'/, и мы всегда обнаружим ее там, где
в ином случае могли бы встретить /+/. Эти паузы
разделяют высказывания на части, характеризующиеся двумя
важными чертами: паузой в конце и наличием /-/. Такую
единицу можно назвать предложением (clause).
Используемый здесь термин относится к такой единице
разговорного языка, которая выявляется только при
произнесении. Часто это предложение эквивалентно предложению
в его обычном грамматическом смысле, но столь же часто
они не совпадают. Паузы, отмечающие <&онец
предложений, являются завершителями предложений (clause
terminals). Их фонематический характер можно легко
доказать благодаря наличию трех различных завершителей,
которые противопоставляются друг другу.
Завершители предложений обычно рассматриваются
как „паузы". Пауза же как таковая может иметь при этом
место, но не обязательно. Если имеется пауза, ее всегда
должен предварять один из характерных для английского
языка завершителей предложений. Строго говоря,
завершитель— это средство завершения предложения, а не
средство отделения одного предложения от другого.
Именно поэтому один из таких завершителей
обнаруживается в конце последнего предложения в высказывании.
Завершители предложений бывают трех типов:
/\/ нисходящий: быстрое затухание звука. И высота и
сила звука быстро уменьшаются.
\/\ восходящий: быстрое, но непродолжительное
повышение тона. Кажется, что сила звука не сходит
постепенно на нет, но как бы резко обрывается.
/—>/ ровный: сохранение высоты, сопровождаемое
удлинением последнего слога предложения и некоторым
уменьшением силы звука.

86 ..- . • Глава IV
13. Завершители предложений слышатся в конце
последнего слога предложения. В остальной части
предложения высота тона изменяется таким образом, что
можно установить четыре различных фонематических
уровня. Нормальная высота голоса говорящего,
обозначенная /2/, называется средней. Разумеется, она меняется
от говорящего к говорящему. Более того, у
большинства людей при более громкой речи и в некоторых
других случаях высота среднего тона несколько
повышается. Тон /2/ сравнительно обычен и служит
эталоном при сравнении других тонов. Тон /1/, называемый
низким (low), несколько ниже /2/, возможно на две или
три ноты, но разница между ними неодинакова у разных
говорящих и в разное время. Тон /3/, называемый
высоким (high), примерно настолько же выше, чем /2/,
насколько /2/ выше, чем /1/. Тон /4/, называемый
сверхвысоким (extra high), выше, чем /3/ примерно настолько
же или, может быть, даже немного больше. /4/
встречается гораздо реже, чем другие три тона. В любом
высказывании любой длины можно услышать все три тона
/1 2 3/. Говорящий без труда узнает и определит их,
сравнивая три обычно встречающиеся тона высказывания
по высоте.
Некоторые исследователи заметят небольшие
изменения тона в пределах всех четырех уровней. Другие (т. е.
говорящие на английском языке), возможно, лишь с
трудом поверят, что такое различие существует. Эти
различия не являются значащими, что доказывается приемами,
аналогичными изложенным в гл. XIII. Во всяком случае,
для других тонов нельзя найти минимальные
противопоставления, тогда как для всех четырех тонов,
рассматриваемых здесь как фонематические, такие
противопоставления найти можно.
14. К сожалению, для обозначения фонем тона
существуют две системы. Некоторые американские лингвисты
используют /1/—для сверхвысокого тона, /2/—для
высокого, /3/—для среднего и /4/ — для низкого (а не /1/
для низкого и т. д,; см. выше).
Предлагаемая графическая схема позволяет избегнуть
смешения этих конкурирующих систем, а к тому же
имеет определенные преимущества с педагогической точки

Ударение и интонация в английском языке 87
зрения. Но и она не совсем свободна от недостатков
например, она требует много места. Приводим эту схему-.
низкий тон средний тон высокий тон сверхвысокий тон
Завершители предложений могут быть указаны
стрелками, продолжающими линию. В некоторых приводимых ниже
примерах использованы обе системы: /1 2 3 4 \ / —>/
характеризует фонематическую транскрипцию, а
графическая схема — написание.
15. Часто при произнесении длинной
последовательности слогов сохраняется одна и та же высота тона (одна
и та же с фонематической точки зрения, то есть
изменения тона от слога к слогу возможны, но они обычно не
носят фонематического характера). Пожалуй, наиболее
правильно считать, что в большинстве та#их случаев мы
имеем дело лишь с одной соответствующей фонемой тона.
Транскрибируя разговорную английскую речь, достаточно,
следовательно, отмечать тон лишь в некоторых
критических точках. Одна из таких точек — начало слога,
имеющего /'/. Этот слог обладает обычно иным, как правило
более высоким, тоном по сравнению с предыдущими
слогами. Но и в тех примерах, где тон этого слога
совпадает с тоном соседних слогов, он все равно должен быть
так или иначе отмечен. В фонематической транскрипции
этот слог будет указан цифрой, стоящей непосредственно
перед ним.
Если в предложении имеются какие-либо слоги до /'/,
все они обычно произносятся с одним и тем же тоном;
наиболее часто, но далеко не всегда, это будет тон /2/.
Обозначение этого тона следует ставить в самом начале
предложения.
Другая критическая точка находится в конце
предложения непосредственно перед завершителем предложения.
Здесь тон указывается цифрой, стоящей сразу же перед,
условным знаком завершителя.
Как правило, противопоставления обнаруживаются
только в указанных трех точках. Необходимо, таким
образом, обозначать тоны э этих и только этих точках

88 Глава IV
Если /' / падает на первый слог, в предложении следует
указывать всегда два тона (которые, конечно, могут быть
одинаковыми). Если /'/ приходится не на первый слог,
должны быть указаны три тона. В речи некоторых
говорящих иногда наблюдается подъем тона в слоге с /Л/.
В этих случаях должны быть обозначены четыре тона.
16. Часто /'/ стоит на последнем слоге предложения.
В таком случае тон нередко скользит от одного уровня
к другому в пределах этого слога. Во многих примерах
тон понижается. Если главное ударение /'/ находится
дальше от конца, понижение тона может распространиться
на все слоги после ударного или на любой слог между
слогом с главным ударением и концом предложения.
Нельзя найти никаких противопоставлений по времени,
скорости и характеру понижения тона, а поэтому нет
необходимости фиксировать перечисленные особенности
в фонематической транскрипции.
17. Четыре тона и три завершителя предложений
(clause terminals) образуют еще одну подсистему внутри
всей фонематической системы английского языка. Каждое
предложение характеризуется и цементируется
определенным интонационным рисунком (contour), состоящим из
двух, трех или четырех фонем тона и одного
завершителя. Интонационные рисунки являются, конечно, не
фонемами, а морфемами. Упоминание о них в главе,,
посвященной фонемам английского языка, неуместно с
логической точки зрения, но введение этих понятий несколько
облегчит понимание приводимых примеров. Разумеется,
примеры, иллюстрирующие морфемы, являются в то же
время и примерами, иллюстрирующими те фонемы, из
которых данные морфемы состоят, но эти два явления
следует четко различать.
18. Наиболее обычный интонационный рисунок в
английском языке — /BK1 \/. Круглые скобки указывают,
что тон /2/ наблюдается только в том случае, если перед
главным ударением /'/ имеются какие-либо слоги. Иными
словами, /231 \/ и /31 \/ рассматриваются как варианты
той же самой морфемы, обусловленные контекстом. Этот
интонационный рисунок можно использовать для разных
целей с одним и тем же (если не считать изменений
ударения и интонации) высказыванием. Каждый из приводи-

Ударение и интонация в английском языке 89
мых ниже примеров имеет несколько отличное значение,
что очевидно для любого говорящего на английском языке.
/%yin+g6wir)^3h6wm1\/ Гт going {home. .
t
/2kym+3g6wq+h6wml\ / Гт | goingJiome.
V.
Гт going home.
i
„Я иду домой?"
Интонационный рисунок /BK1 \/ не обязательно
указывает на утверждение. Вполне обычен этот рисунок и
в вопросах
/ hwen+ary8+3g6wir)+hdwm1N*/ When are you going home?
„Когда выйдете домой?"
4 *
Столь же распространена интонационная кривая
/BK2—>/. Она обычно указывает на тесную связь,
которая существует между предложением,
характеризующимся такой интонацией, и непосредственно следующим
за ним предложением:
I was] goingjhome, but it grained.
„Я возвращался домой, но шел дождь»"
Различие между /\/ и \/\ можно видеть, например,
в вопросе: What are we having for dinner? „Что у нас на
обед?" Первое из этих высказываний несколько менее
вежливо и почтительно, чем второе, а третье обычно
значит нечто вроде „Вы спрашиваете: «Что у нас на обед?»".
/y)\/
/2hw9t+9r+wiy+hsevig+f9r+adfn9r1/f/
/2hw9t+9r+wiy+hsevio+f9r+3din9rV/

90 Глава IV
И /22/*7 и /П\/ используются для указания на лицо,
которому адресовано высказывание. Они различаются
прежде всего степенью вежливости. Интонация /23/*/,
как в приведенном ниже третьем примере, подразумевает
вопрос, требующий ответа „да" или „нет" и
повторяющий вопрос предшествующего предложения.
/y)
/2hw9t+9r+wiy+hsevir)+f9r+3din9r2^1m989r1\/
2h+++hi+f+M223^
Насколько ясным может быть противопоставление
между этими интонационными рисунками, можно видеть,
изменив их следующим образом:
Тон /4/ встречается гораздо реже, чем другие. Он
чаще всего характеризует высказывания, выражающие
удивление или содержащие хотя бы небольшую эмфазу.
Сопоставьте, например, Гт going home., произнесенное
как простое утверждение, и то же предложение,
произнесенное нетерпеливо человеком, который уже отправился
домой, но которого заставляют идти немного быстрее.
Он, возможно, сказал бы:
Гт
going home.
\
19. Мы можем теперь дать полный перечень фонем
английского языка в следующем виде:
24 согласных /pbtdkgcjfvOdszszmnglrw
ь
у/
9 гласных /ieae-i-9auoo/
3 полугласных /у w н/ (/у w/ приведены также в
списке согласных)
1 открытый переход /+/
4 ударения /'A>w/
4 тона /12 3 4/
3 завершителя предложений 1\/—
Итого 46 (не считая повторений в перечне).

ГЛАВА V
МОРФЕМА
1. В предыдущих трех главах было показано, что в
звуковой системе английского языка имеется 46 основных
элементов •— 46 фонем. Детально описав эти элементы (такой
задачи мы здесь не ставили) и проследив особенности
дистрибуции каждого из них (на это здесь только
указывалось), можно многое сказать об английском языке.
Зафиксировав встречающиеся здесь фонемы, любое
высказывание в английском языке можно будет точно
опознать на основе одной лишь письменной^фиксации.
Таковы те ценные результаты, которые дает
установление фонем, составляющее неотъемлемую часть любого
полного описания языка. Но для исчерпывающего анализа
языка этого совершенно недостаточно. Как бы далеко мы
ни вели исследование в этом направлении, мы ничего не
узнаем о значениях высказываний в языке. Однако
социальная функция любого языка заключается именно в
передаче сообщений от говорящего к слушающему. Без этого
речь была бы бесполезной и ее бы, вероятно, не
существовало. Фонологический анализ языка, даже самый
детальный, ничего не скажет нам о значении, поскольку
сами фонемы не имеют прямой связи с содержанием.
Фонемы— это всего лишь такие единицы, при помощи
которых говорящий и слушающий отождествляют морфемы,
не более того. Для любого дальнейшего изучения языка
надо рассмотреть морфемы и их сочетания. При этом
анализ- системы языка переходит в совершенно иную
плоскость.
2. Морфемы чаще всего представляют собой краткие
последовательности фонем. Эти последовательности фонем
повторяются, но не все повторяющиеся последовательности
являются морфемами. Например, последовательность /in/

92 Глава V
при чтении предыдущего параграфа встречается 13 раз1,
последовательность /qv/ —10 раз. Последовательности,
подобные /4-п/ и /ev/, можно с успехом изучать как
явления английской фонологии и сделать ряд важных
обобщений относительно этих и сходных с ними
сочетаний. В отношении последовательности /4-п/ этим
исчерпывается все, заслуживающее сколько-нибудь серьезного
внимания. Иначе обстоит дело в случае с /9v/; /9v/,
будучи последовательностью фонем, в каждом из этих
десяти случаев является еще, кроме того, и морфемой и
участвует тем самым в построениях другого, более высокого
типа, к которому /4-п/ не имеет никакого отношения. Тот
факт, что /4-п/ встречается чаще, чем /gv/, ничего не меняет.
3. Различие между /qv/ и /4п/ заключается в том, что
в каждом из упомянутых выше 10 случаев /э\г/ имеет
значение, то есть определенную связь с определенным
элементом структуры содержания языка. Напротив, /4-п/
значения не имеет, за исключением тех случаев, когда
оно образует часть некоторых последовательностей, таких,
как /kin/ сап.
Будучи морфемой, /qv/ также находится в
определенных отношениях с другими морфемами языка. Эти
отношения бывают двух типов: во фразе study of language
имеются некоторые значимые связи между /qv/ и
морфемами, предшествующими /qv/ и следующими за ним в
данном отрезке высказывания. Они характеризуют данный
отрезок как таковой. Помимо этого, морфеме of присущи
некоторые более общие связи, не ограниченные таким
образом и составляющие, следовательно, часть системы
языка в целом. К таким обобщениям мы приходим,
сравнивая study of language со многими другими сходными
сочетаниями. Так, например, за of обычно следует
существительное, но не глагол. В известных конструкциях of
можно заменить предлогом от ср. the hat of the man и
the hat on the man. В других случаях of можно заменить
Js; ср. the hat of the man и the man's hat. Эти более
широкие связи являются предметом изучения особого
раздела лингвистики — грамматики.
1 В данном случае автор, конечно, имеет в виду английский
текст.— Прим. ред.

Морфема 93
4. В § 13 гл. I мы говорили о морфеме как об одной
из двух основных единиц языкознания. Но никакого
определения дано не было, и мы указали на то, что дать
точное определение морфемы невозможно. Лучше всего,
пожалуй, было бы определить морфему как наименьшую
. единицу грамматики. Но тогда грамматику придется
определить как учение о морфемах и их сочетаниях, а такое
определение — явная тавтология и, следовательно, уже
не определение. Тем не менее оно все-таки помогает
выделить нечто существенное. Морфема как основное
понятие и не может быть определена иным, не
тавтологическим образом. Поэтому вместо определения мы должны
просто описать некоторые характерные черты морфем и
дать некоторые общие правила для их узнавания. Это и
будет сделано здесь и в последующих главах.
5. Некоторые морфемы можно охарактеризовать как
наименьшие значимые единицы в структуре языка. Более
точным было бы определение морфемы с точки зрения
соотношения выражения и содержания, но для настоящей
цели удобна менее точная формулировка. Под
„наименьшей значимой единицей" мы понимаем такую единицу,
которую нельзя расчленить, не разрушив или не изменив
коренным образом ее значения. Например, /streynj/ в strange
является морфемой; оно имеет значение только как целое.
Если /streynj/ разделить, мы получим либо такие части,
как /str/ и /eynj/, которые не имеют никакого значения,
либо /strey/, как в stray, или /streyn/, как в strain,
которые обладают значениями, логически несвязанными со
значением /streynj/. Любое членение /streynj/ разрушает
или коренным образом изменяет его значение.
Следовательно, /streynj/ подходит под наше определение морфемы
как наименьшей значимой единицы в структуре языка.
Однако /streynjvn4-s/, как в strangeness, хотя и имеет
значение,—это уже не одна морфема. Его можно
разделить на /streynj/ и /nis/. Каждая из этих частей значима,
и значение всего сочетания связано со значениями этих
двух частей. Следовательно, /streynJnts/ представляет
собой соединение двух морфем.
6. Морфема не равна слогу. Иногда, как в случае
/streynj/ и многих других, морфема является одновременно
и слогом. Но, например, /kgnetl-ki-t/, как в Connecticut,

94 Глава V
являясь одной морфемой, тем не менее содержит четыре
слога. С другой стороны, и /gow/ и \г\ в goes являются
морфемами, хотя вместе они составляют всего лишь один
слог. Морфемы могут состоять из одного или нескольких
полных слогов, из частей слога или даже из любых
сочетаний фонем, независимо от того, являются ли они
слогами или нет.
7. Морфема может состоять и из одной фонемы, как,
например, только что упомянутое /z/ в goes. Но фонема
\г\ и соответствующая ей морфема /z/ далеко не
тождественны. Фонема часто встречается там, где она не имеет
никакого отношения к морфеме. Примерами служат zoo
/zuw/ и rose /rowz/, каждое из которых содержит /z/, но
не имеет ничего общего по значению с /z/ в goes.
Большинство морфем английского языка по своей
протяженности колеблется от \ъ\ до /streynj/, т. е. примерно от
двух до шести фонем.
8. Часто два морфемных элемента бывают сходны по
выражению, но различаются содержанием. Такие пары
называются омонимичными (омофонами), что значит (букв.)
„звучащие одинаково". Так, /z/ является морфемой и в
goes /gowz/ и в goers /gowQrz/, но это не одна и та же
морфема, /z/, означающее „3-е лицо единственного числа",
и /z/, означающее „множественное число", являются
омофонами. Сочетания морфем могут быть, кроме того,
омонимичными как другим сочетаниям морфем, так и
отдельным морфемам. Ср., например, /rowz/ в Не rows the boat;
They stood in rows и That flower is a rose.
9. Определяя морфему как наименьшую значимую
единицу в структуре языка, нужно попытаться избежать
неправильного понимания слов meaningful „значимый" и
meaning „значение". Meaning „значение" должно
обозначать отношения, которые существуют между
морфемами как частями системы выражения какого-либо языка
и соответствующими единицами в системе содержания
того же языка. Морфема — это наименьшая единица в
системе выражения, которая непосредственно соотносится
с той или иной частью системы содержания.
Употребление термина meaning „значение" в его
общепринятом смысле часто приводит к недоразумениям.
Однако употребленный с осторожностью он послужит вполне

Морфема 95
приемлемым рабочим термином. Так, например, можно
сказать, что cat „кошка" имеет значение, поскольку оно
относится к определенному виду животных. Но оно
также может быть применено и к людям, обладающим
определенными индивидуальными характерными
особенностями. В подобном же смысле можно сказать, что и go
„ходить" обладает каким-то значением, поскольку оно
обозначает, в частности, движение предмета. Но трудно и даже
бесполезно пытаться точно установить, каково это
движение. Ср. Не goes home. „Он идет домой."; John goes
with Mary. „Джон сопровождает Мэри." и The watch
goes. „Часы идут." Go может относиться и к совершенно
неподвижному предмету, например This road goes to Weston.
„Эта дорога ведет в Уэстон." Эти различия в
соотнесенности с внешним миром можно отчасти объяснить,
предположив, что говорящий на английском языке научился
так систематизировать содержание, что эти различные
элементы опыта объединяются им в единую категорию.
Значение go — это взаимосвязь между морфемой /gow/ и
точкой в системе содержания, где все указанные явления
сводятся воедино.
10. Система содержания языка не поддается
непосредственному наблюдению, поэтому лишь с очень большим
трудом можно проверить утверждение, подобное только
что сделанному. Однако оно выполняет, по крайней мере,
следующую полезную функцию: оно служит серьезным
предостережением против попыток понять значение на
основе перевода. Если структура содержания образует
своеобразный фильтр между системой выражения и
человеческим опытом, то при переводе создается два таких
фильтра. Перевод может быть точным только тогда, когда
структуры содержания двух языков совпадают. Такие
случаи слишком редки, чтобы на них можно было
полагаться. Там, где приходится использовать перевод, а в
практической работе над языком это бывает довольно
часто, следует постоянно иметь в виду его
ограниченность.
11. У некоторых морфем значение в смысле
соотнесенности с явлениями человеческого опыта за
пределами языка полностью или в значительной мере
отсутствует. Рассмотрим to в I want to go. Элементы /, want и

96 Глава V
^соотносятся через посредство структуры содержания
английского языка с различными сторонами человеческого
опыта. Но невозможно найти какой-либо определенный
фактор в ситуации, который можно было бы
рассматривать как „значение" to. Вместе с тем to все же
выполняет какую-то функцию, поскольку без- него */ want go.
бессмысленно. (Знак* используется для указания,
что.приведенная форма или не засвидетельствована или
невозможна.) То просто отвечает существующему в структуре
английского языка требованию, согласно которому go не
может следовать за want без to. Подобную функцию
нельзя подвести под традиционное содержание, которое
обычно вкладывается в слово „значение", но в том смысле,
в каком мы используем его здесь (взаимосвязь между
выражением и содержанием), „значение", правда с
небольшой натяжкой, может включать и эту функцию.
12. Значение cat можно разъяснить (разумеется, лишь
частично) человеку, не говорящему на английском языке,
указав на животное, которое cat обозначает. Но
объяснить таким же способом значение to невозможно. Вместо
этого было бы необходимо привести ряд .случаев его
употребления и тем самым выделить контексты, в
которых to встречается регулярно, контексты, в которых оно
может встречаться, и те контексты, в которых оно
встречаться не может (например, */ can to go.). Иными словами,
to имеет характерную для него дистрибуцию
(распределение). Для иностранца именно дистрибуция является
наиболее бросающимся в глаза признаком подобной
морфемы и, следовательно, ключом к раскрытию ее значения.
Дистрибуция характеризует не только морфемы,
подобные to, но и все другие морфемы. Cat может
встречаться в / saw the —., но не в / will — home. Go,
напротив, может встречаться во втором, но не в первом
случае. Дистрибуция какой-либо морфемы — это сумма
всех контекстов, в которых она может встречаться, в
отличие от тех контекстов, в которых она встречаться
не может. Полное понимание какой-либо морфемы
подразумевает понимание как ее дистрибуции, так и ее
значения в обычном смысле. Отчасти именно по этой
причине в хорошем словаре всегда приводятся примеры,
иллюстрирующие употребление слов. Словари, лишенные

Морфема 97
иллюстративного материала, имеют весьма ограниченную
пригодность, а часто даже вводят в заблуждение.
13. Тождество морфем может быть установлено только
путем сравнения различных отрезков языка. Если можно
найти два или более отрезков, имеющих некоторые общие
для всех черты выражения и некоторые общие для всех
особенности содержания, тогда одно требование будет
выполнено, и эти отрезки можно предположительно
считать единой морфемой с определенным значением. Так,
boys /bbyz/, girls /gSrlz/, roads /rowdz/ и т. д. сходны
тем, что содержат s /z/ и имеют значение „два и более".
Мы, поэтому, определяем s /z/ как морфему, имеющую
значение множественного числа. Но для полного
доказательства этого еще недостаточно: должно существовать
еще какое-то различие между отрезками со сходным
значением и содержанием — отрезками, содержащими
гипотетические морфемы, и другими, не содержащими их.
Сравнение boys Ibbyzj'.boy /boy/ служит для
подтверждения только что рассмотренного примера^Необходимость
такого условия вытекает из наличия следующих слов: bug
/bag/, bee /biy/, beetle /biyti-1/, butterfly /batgrflay/. Смешно
было бы предполагать, что, поскольку все эти слова
включают /Ь/ и все обозначают определенный вид
насекомых, /Ь/ должно быть морфемой. Но это кажется
смешным только потому, .что английский язык для нас родной,
и мы знаем, что /9g/, /iy/, /iyt+1/ и /gtgrflay/ не
существуют как морфемы, которые можно ассоциировать с
данными словами. И, наконец, необходимо убедиться, что
нами вычленена действительно отдельная морфема, а не
сочетание морфем (см. § 5, гл. V). Методика проведения
такого анализа в общих чертах будет изложена в
последующих двух главах.
14. Когда имеешь дело с родным языком, многое из
того, о чем говорилось выше, кажется лишним. Это
происходит потому, что подобные сравнения неоднократно
производились в прошлом, если не сознательно, то
бессознательно. Мы можем устанавливать тождество морфем
английского языка без детального сравнения потому, что
большинство из них мы уже отождествили. О том, что это отног
сится даже к маленьким детям, свидетельствуют ошибки,
которые обычно встречаются в их речи. Ребенок слышит
7 Г. Глисон

98 Глава V
и учится ассоциировать show /sow/ с showed /sowd/, tow
/tow/ с towed /towd/ и т. д. и на основании этого
предполагает, что go /gow/ нужно таким же образом
ассоциировать с /gowd/. В данном конкретном случае он, конечно,
неправ, но он прав в принципе. Он явно проделал
морфемный анализ, и ему остается только узнать границы,
в пределах которых установленная им модель имеет
силу.
15. Некоторые конструкции, составленные из морфем,
имеют строго установленный порядок. Например,
обычным словом английского языка является re~con-vene
(дефисы проставлены для отделения одной морфемы от
другой), но не *con-re-vene или *re-vene-con. Последние не
только необычны по звучанию и виду, но также и бес-
* смысленны для говорящего на английском языке. Значение
слова зависит не только от состава наличных морфем, но
также и от порядка их следования.
Другие конструкции допускают некоторую, но только
частичную, свободу расположения. Так, возможны и Then
I went, и / went then., и между ними существует лишь
небольшое различие в значении. Но *Went then I. звучит
невразумительно, потому что это сочетание отходит от
установленной в английском языке структуры. В целом,
в тех построениях, элементы которых связаны более тесно
(как, например, в словах), порядок следования закреплен
более строго, а конструкции с меньшей спаянностью
элементов (как предложения) допускают большую свободу.
Но даже более длинные построения имеют некоторые
определенные ограничения, причем иногда весьма тонкие,
касающиеся порядка следования элементов. Например,
сочетания John came. He went away. „Джон пришел. Он
ушел." могут навести на мысль, что оба эти действия
совершил Джон. Но Не came. John went away. „Он
пришел. Джон ушел." не могло бы иметь этого значения.
Точная соотнесенность с лицом должна предшествовать
местоименной соотнесенности с тем же самым лицом, если нет
каких-либо особых уточнений. В этом своеобразие
структуры именно английского языка, но не логики и не общей
природы языка, поскольку некоторые другие языки имеют
совершенно иные правила.
16. Языку присущ фиксированный порядок морфем в

Морфема 99
определенных конструкциях и в то же время известная
степень свободы. В этом находит выражение системный
характер структуры языка, составляющий подлинную
сущность речи. Дело лингвистической науки описать эти
принципы расположения (аранжировки) возможно более
исчерпывающе и сжато. Такое описание и есть
грамматика языка. Этот термин среди некоторых лингвистов
имеет дурную славу как вследствие неточности его
употребления, так и потому, что за ним нередко скрываются
попытки регламентировать употребление языка, а отнюдь
не описание того, как язык фактически употребляется.
Все это, разумеется, не заключено в самом термине, но
это следует учитывать. В том смысле, в каком данный
термин использован в настоящей книге, грамматика
охватывает два удобных, но не вполне четко разграниченных
подраздела: морфологию — описание более тесно
спаянных соединений морфем, то есть, грубо говоря, того, что
обычно называется „ словами", и синтаксис — описание
более крупных соединений, включающих,в качестве
основных единиц соединения, охарактеризованные при
определении морфологии языка. В понимании некоторых
лингвистов термин морфология охватывает оба подразделения,
и в этом случае он эквивалентен употребляемому здесь
термину грамматика.
17. Грамматику какого-либо языка нельзя
сформулировать в виде правил аранжировки отдельных морфем.
Это неудобно, поскольку общее число морфем в любом
языке для этого слишком велико. Однако всегда
оказывается возможным сгруппировать морфемы в определенные
классы, каждому из которых присуща характерная для
него дистрибуция (распределение). Структуру
высказываний в языке можно охарактеризовать тогда при помощи
таких классов морфем. Тем самым материал, который
надлежит описать, должным образом ограничивается.
Например, walk, talk, follow, call и др. образуют
обширный класс морфем. Точно так же s (обозначающее
3-е лицо единственного числа), ed и ing составляют
менее обширный класс, причем они могут встречаться, лишь
непосредственно следуя за одной из морфем первой
группы (или за какой-либо эквивалентной конструкцией).
Морфемы первой группы могут непосредственно пред^
7*

100 Глава V
шествовать какой-либо из морфем второй группы, но
могут встречаться и отдельно. Иначе говоря, формы
walks, walked, walking и walk встречаются. Но в *swalk
или *ingwalk порядок нарушен, и формы эти,
следовательно, невозможны. Форма *walkeding непонятна, так
как ing не может следовать за ed. He встречается также
*shelfed, поскольку shelf принадлежит к другому классу,
морфемы которого никогда не предшествуют ed. Все эти
и многие другие подобные им факты можно подвести
под сравнительно небольшое число простых формул,
относящихся к определенным классам морфем. С другой
стороны, составить полный список всех возможных и
невозможных последовательностей морфем даже в пределах
какого-либо строго ограниченного отрезка английского
языка было бы затруднительно, а при увеличении числа
рассматриваемых морфем — абсолютно невозможно.
18. .Наиболее обширными и многочисленными классами
морфем в английском языке, классами, встречающимися
почти во всех языках мира, являются корни и аффиксы.
Walk, talk, follow и т.д. — это один из классов
корней; shelf, rag, road и т. д. — другой. Огромное
большинство морфем английского языка составляют корни;
число их достигает многих тысяч. Такие морфемы,
как — s, —ed, —ing и т. д.,— аффиксы. В дальнейшем
аффиксы приводятся с дефисом, указывающим на способ
их присоединения.
Определение этих двух классов, применимое для
всех языков, было бы чрезвычайно сложным, и здесь
в нем, пожалуй, нет особой необходимости. Гораздо
легче дать определение корней и аффиксов применительно
к одному какому-либо языку. Аффиксы, как правило,
лишь дополняют корни, которые являются центрами таких
образований, как слова. Корни часто длиннее аффиксов»
и превосходят их по численности.
19. В данном параграфе будут определены два
разных типа аффиксов, которые имеются в английском и
многих других языках. Префиксы — это аффиксы,
стоящие перед корнем, с которыми они связаны очень
тесно. Примеры: англ. /priy-/ в слове prefix, /riy-/ в
refill и /h)-/ в incomplete. Префиксы встречаются также
и во многих других языках. Ср. древнееврейское /Ьэ-/

Морфема 101
„в" в слове /ЬэЬауИ/ „в доме" и /hab-/ со значением
определенного артикля в /habbayit/ „определенный дом";
ср. /bayit/ „дом вообще". Суффиксы — это аффиксы,
следующие за корнем, с которым они весьма тесно
связаны. Ср. англ. /-4-z/ в слове suffixes, /-ig/ в gw/zg" и
/-is/ в boyish. Суффиксы также представляют собой обычное
явление во многих других языках. Ср. швед, -еп
(постпозитивный определенный артикль) в dagen
„определенный день" и швед, -аг (суффикс множественного числа)
в dagar „дни" (ср. dag „день").
Отметим, что в английском языке встречаются и
префикс /ig-/ и суффикс /-ig/, которые могут сочетаться
с одной и той же морфемой: incomplete /igkgmplfyt/ и
completing /kgmpliytig/. Положение этих аффиксов в
слове и обусловливает различие между ними.
20. Аффиксы могут присоединяться как
непосредственно к корню, так и к сочетанию корня с одной или
несколькими морфемами. Все это в целом составляет
основу слова. Основа — эта любая морфема или
сочетание морфем, к которым можно присоединить аффикс.
Английское слово friends /frendz/ содержит основу
/frend/, которая является одновременно корнем, и аффикс
/-z/; friendships /frendsips/ содержит аффикс /-s/ и
основу /frendsip/, которая, однако, не совпадает с корнем,
так как состоит из двух морфем. Основы или слова,
содержащие два или более корней, называются сложными.
Так, blackbird /blsekbgrd/— сложное слово, состоящее из
двух корней — /Ыаек/ и /Ьэгс1/, a blackbirds состоит из
сложной основы и аффикса.
21. В некоторых языках определенные аффиксы
служат прежде всего для основообразования и кроме этой
функции не имеют как таковые никакого иного
назначения в языке. Такие морфемы можно назвать
основообразующими. Гр. /thermos/ „теплый" состоит из корня
/therm-/, основообразующего /-о-/ и конечного аффикса
/-s/. Последний, показывая, в частности, что слово может
выступать в предложении в качестве подлежащего, не
может быть присоединен к корню непосредственно. Форма
/*therms/ невозможна. Подобные основообразующие
элементы весьма распространены в греческом языке.
Сложные слова в греческом языке образуются обычно

102 Глава V
путем сложения основ, а не корней. В английских
словах, построенных по образцу греческих или
образованных от греческих корней, суффиксы в конце слова или
утрачиваются или меняют свою форму, но
основообразующий элемент первой основы полностью сохраняется.
Thermometer составлен из основ thermo- и meter; первая
из них образована от корня therm- путем добавления
основообразующего элемента -о-. Отсюда ясно, почему в
словах этого типа столь часто встречается -о-: morph-o-
logy, ge-o-graphy, phil-o-sophy и т. д.
Здесь необходимо сделать следующую оговорку: -о-
является морфемой в английском языке не потому, что
оно было морфемой в греческом, но потому, что выделение
его обусловлено определенными фактами структуры
английского языка. Мы не можем согласиться с делением слова
thermometer на thermo-meter или therm-ometer\ ибо
сравнение с isotherm показывает, что морфема здесь therm-,
a meter может выступать в качестве отдельного слова.
Ни thermo-, ни -ometer поэтому не представляют собой
одну морфему. Знание того, что морфема -о- ведет свое
происхождение из греческого языка, может помочь при
знакомстве с историей этой английской морфемы, но и
только. Никакого другого значения для структуры
английского языка этот факт не имеет.
22. Некоторые морфемы имеют одну и ту же форму
во всех окружениях, например англ. /-ig/, как в coming,
walking и т. д. (Тот факт, что некоторые произносят
-ing как /-in/ или /-iyn-/, не меняет положения. Как бы
ни произносил эту морфему говорящий, он, как правило,
произносит ее одинаково во всех лингвистических
контекстах.) В других случаях морфема выступает в разных
вариантах. Так, окончание множественного числа -s
произносится обычно как /-z/ в boys /boyz/, как /-з/ в cats
/ksets/ и как /-tz/ в roses /rowztz/. Несмотря на различие
в форме, ни один Говорящий на английском языке не
усомнится в том, что это в известном смысле одно и то
же. Такое языковое восприятие подтверждается при
изучении употребления этих трех морфем. Анализ
обширного материала показывает, что /-tz/ встречается только
после /s z s z с }/ и что ни /-s/, ни /--i-z/ в этом
окружении не наблюдаются, /-s/ и только /-s/ встречается после

Морфема 103
ур t к f 6/. /-z/ зафиксировано после всех остальных
согласных и всех гласных. Выбор правильной морфемы
происходит автоматически и для говорящего на
английском языке почти безошибочно; более того, нарушение
этого правила может быть лишь сознательным, причем
не имеет никакого значения, было или нет данное слово
известно говорящему раньше: фразу two taxemes
большинство прочитает как /tuw+tseksiymz/. He все правильно
произнесут основу taxeme, но все без исключения
произнесут здесь s как /-z/.
При описании таких случаев (а они встречаются часто)
лингвисты разграничивают два понятия — понятие
морфемы и понятие алломорфы. Алломорфа — это вариант
морфемы, встречающийся в определенных окружениях.
Морфема — это группа из одной или нескольких
алломорф, объединяемых по признаку общности (обычно легко
устанавливаемой) дистрибуции и значения. Так, /-z/, /-s/
и /-*z/, о которых говорилось выше, являются тремя
алломорфами одной морфемы, потому что они имеют
определенную установленную дистрибуцию, указанную
выше, и одинаковое значение.
23. Понятие алломорф и морфем, как и других, „алло"-
и „-ем", является одним из основных понятий
дескриптивной лингвистики. Трудно переоценить их значение как
средства проникновения в тайны функционирования языка.
Эти понятия связаны с двумя основными единицами
лингвистического анализа — фонемой и морфемой — и с
другими, менее важными, понятиями, такими, как графема.
Именно благодаря разграничению морфемы и алломорфы
и пр. и стало возможным дальнейшее успешное развитие
теории и методов лингвистики. Неприменимость (насколько
нам известно) самого принципа разграничения подобных
единиц в некоторых связанных с языкознанием
дисциплинах составляет основное различие между языкознанием
и другими науками, изучающими поведение человека.
24. Всякое явление считается обусловленным, если оно
регулярно встречается в определенных устанавливаемых
условиях. Это не означает, что оно этими условиями вы-
зывается. Мы хотим лишь сказать, что они так или иначе
встречаются одновременно, и одно можно предсказать на
основании другого. Where there's smoke there's fire.

104 Глава V
„Где дым, там и огонь." и Where there's fire there's smoke•
„Где огонь, там и дым." — обе эти фразы выражают
причинную связь. Только одна из фраз может быть понята как
выражение причины, и нет никакой необходимости
предполагать, что каждая из них ее обязательно выражает.
Три алломорфы морфемы множественного числа /-z/, /-s/
и /-lz/ обусловлены, поскольку каждая из них
встречается в известных, строго определенных условиях.
В данном случае обусловливающим фактором является
фонетическая природа предшествующих фонем: \-ъ\
встречается только после звонких звуков, /-s/ — только после
глухих, a /-«/— после круглощелинных фрикативных и
аффрикат. Мы можем поэтому сказать, что они
обусловлены фонологически. Это значит, что если нам известны
условия дистрибуции, мы можем точно предсказать,
какая из трех алломорф будет использована в том или
ином месте. Поскольку английский язык является нашим
родным языком, выбор алломорф производится нами
автоматически и подсознательно. Как лингвисты мы можем
сформулировать наши языковые привычки в виде
дескриптивных правил и на их основе сознательно осуществить
выбор той или иной алломорфы. Правила же имеют значение
лишь постольку, поскольку они приводят к тем же
результатам, что и подсознательные привычки говорящего.
Этот автоматический выбор — часть структуры
английского языка, и им следует овладеть. Он отнюдь не
является „естественным", хотя и кажется таковым.
Иностранцу он может показаться совершенно неестественным.
Более того, указанная дистрибуция не является
единообразной для всего английского языка: в Виргинии, в
районе Голубых гор, /-lz/ употребляется не только после
/s z s z с J/, но также после /sp st sk/. Так, wasps, posts»
tasks произносятся как /wasplz/, /powstiz/, /tsesk+z/, а не
как /wasps/, /powsts/, /taesks/, что характерно для
большинства диалектов. И в том и в другом случаях форма
фонологически обусловлена, а выбор ее осуществляется
совершенно автоматически и закономерно. Речь идет
о разных правилах дистрибуции, и каждое из них
представляется говорящим вполне естественным.
25. Выбор алломорф может быть также обусловлен
морфологически. В таком случае выбор алломорфы опре-

Морфема 105
деляется конкретной морфемой или морфемами,
образующими контексты, а не какими-либо
фонологическими особенностями. Так, множественное число от
ох— oxen /akstn/, где /-in/— алломорфа морфемы
множественного числа, сочетающаяся лишь с одним этим
корнем /aks/. Для говорящих на английском языке и
знающих это слово (а если бы оно не употреблялось в
качестве примера в грамматике, оно было бы известно
лишь незначительному меньшинству!) /-in/ ставится после
/aks/ автоматически, а форма /*aksiz/ отвергается как
неправильная. Выбор /-in/ никак фойологически не
обусловлен: boxes, foxes, axes фонологически сходны, но в
них используется /-«/. Использование /-in/ связано со
своеобразием морфемы /aks/ как таковой, т. е. обусловлено
морфологически.
26. Разграничение понятий алломорфы и морфемы делает
необходимым введение некоторых дополнительных
условных обозначений, дающих возможность щбегнуть
ненужных длиннот в описаниях. Разные варианты морфемы
(алломорфы) обозначаются знаком ~, который следует
читать как „варьирует с...% „чередуется с ..." или просто
„или". Так /-z-^-s-^-iz/ означает, что эти три элемента
следует понимать как алломорфы одной морфемы. Такой
же условный знак может быть использован при
установлении тождества морфемы.
Если морфема имеет много алломорф, а это бывает
часто, неудобно каждый раз при упоминании о морфеме
перечислять их все. Вместо этого желательно иметь один
условный знак для обозначения морфемы как таковой,
охватывающий все вариантные формы, в которых эта
морфема может выступать. Для этой цели мы
используем фигурные скобки {}. Внутри скобок мы можем
поместить любое удобное для нас обозначение данной
морфемы* Разумеется, как только тот или иной знак
нами определен, мы уже больше не можем использовать
его произвольно. Так, например, мы могли бы выбрать
{-s} или {-z}, или другой знак для обозначения морфемы
множественного числа в английском языке. Однако, чтобы
не отклоняться от принятой системы обозначения, мы
выбираем знак {-ZJ. Если мы определим его как
эквивалент /-z^-s-^-iz-^-in--.../, нам больше не потребуется

106 Глава V
перечислять входящие сюда алломорфы. {-ZJ читается
как „морфема Z первое".
27. В данном параграфе уместно.подытожить все виды
используемых нами условных обозначений:
[] — служат для обозначения фонетической
транскрипции, фиксирующей произношение так, как
оно слышится, и не обязательно передающей
все его значимые черты.
// — служат для обозначения фонематической
транскрипции, при которой фиксируются только
смыслоразличительные особенности речи.
{}—служат для такого обозначения морфемы, при
котором один произвольно выбранный
условный знак используется как представитель
морфемы, охватывающий все ее алломорфы.
Никаких прямых сведений о произношении он не
передает.
Курсивом передается орфография, т. е. традиционное
написание, которое может приближаться к
звучанию, но может и не содержать никаких
указаний на произношение. Соотношение между
написанием и произношением различно в
различных языках.
„ " служат для обозначения глосс, переводов и
других указаний на значение единиц.
* служит для обозначения того, что та или иная
форма либо невозможна, либо незафиксирована.
Квадратные [ ] и косые / / скобки регулярно
используются огромным большинством американских
лингвистов; что касается фигурных скобок {}, то, хотя ими
пользуются многие, однако, кроме них, существуют и
другие обозначения. Нет никаких общепринятых правил
для обозначения написания или глосс, но знаки, которые
здесь употребляются, не являются чем-то необычным и
имеют довольно широкое распространение.

ГЛАВА VI
УСТАНОВЛЕНИЕ ТОЖДЕСТВА МОРФЕМ
1. Разыскания в области грамматики любого языка
начинаются с исследования всей совокупности словесных
выражений, собранных для этой цели. Выделить морфемы
во всем этом материале при простом наблюдении удается
редко. Задача исследователя заключается, таким образом,
в том, чтобы из всего материала выбрать наиболее
удобные для сравнения пары или ряды высказываний, а затем
сделать из сравнения наиболее логичные выводы,
объединив их в целостную и последовательную систему,
объясняющую все имеющиеся факты. Результаты такого
анализа проверяются затем на новом материале, и на
основе этого дополнительного материала в выводы
вносятся исправления и уточнения до тех пор, пока они не
покажутся применимыми ко всем фактам языка.
Необходимо прежде всего сегментировать всю
совокупность материала, иными словами, расчленить его на
такие части, каждая из которых представляла бы собой
одну морфему, а затем классифицировать эти сегменты
по морфемам. К сожалению, нет такого способа, который
механически привел бы нас к правильной сегментации и
классификации, если только мы не подберем специально
и не расположим искусственно материал, как это сделано
в хрестоматии, которая служит приложением к данной
книге1. На первых порах ошибки почти неизбежны.
Некоторые из казалось бы многообещающих примеров могут
не дать никаких полезных результатов и, напротив,
наиболее важные противопоставления могут сначала
оказаться незамеченными. Очень часто отдельные стороны
проблемы настолько тесно между собой переплетены,
1 Как уже указывалось в вводной статье, хрестоматия,
содержащая учебные упражнения, не воспроизводится в русском издании.
— Прим. ред.

108 Глава VI
что приходится выдвигать немало рабочих гипотез,
прежде чем хотя бы одну из них окажется возможным
подвергнуть окончательной проверке. Поэтому важно,
чтобы исследователь всегда имел в виду, что его
предположения носят гипотетический характер до тех пор,
пока они не подтверждены многочисленными
доказательствами и пока они не образуют стройной системы.
2. Структура языка имеет несколько уровней. В целях
наиболее успешного рассмотрения каждый из них должен
быть четко отграничен от всех других. Тем не менее они
не являются совершенно независимыми друг от друга»
При анализе каждого более высокого уровня структуры
следует исходить из единиц более низкого порядка. Так,
определяя морфему, лучше всего исходить из фонемы. С
другой стороны, при рассмотрении проблем фонологии не
следует прибегать к грамматике. Подобным же образом
синтаксические единицы должны быть определены через
понятие последовательности морфем, описанных в
морфологии, но изучение морфологии не должно зависеть от
изучения синтаксиса.
Однако осуществить анализ какого-либо одного уровня
вне его связи с другими обычно не удается. Напротив,
исследование почти всех уровней приходится вести более
или менее одновременно. Единственным требованием при
этом является такое проведение анализа, при котором
результаты можно было бы сформулировать с
соблюдением определенной иерархии уровней: каждый уровень
зависит от лежащих ниже, но описывается вне
зависимости от вышележащих.
Каждый из уровней структуры языка должен быть
описан отдельно, хотя лингвистический анализ их ведется
более или менее одновременно. В настоящей книге нам
казалось более целесообразным изложить грамматику до
фонологии. Мы должны, следовательно, предположить,
что проблемы фонологии получили по крайней мере
предварительное освещение: вот почему примеры в тексте
самой книги и хрестоматии даны либо в фонематической
транскрипции, либо в такой записи, которая к ней
приближается.
3. Установление тождества морфем производится почти
всегда при помощи одного основного метода, постоянно

Установление тождества морфем 109
уточняемого и совершенствуемого. Таким методом
является сопоставление пар или рядов высказываний,
отдельные части которых характеризуются частичными
различиями в выражении и содержании. Сравнение окажется
бесплодным, если сравниваемые высказывания не идентичны
хотя бы в каких-либо своих частях (то есть если они
различаются полностью) и если различие между ними не
обнаруживается одновременно в содержании и в выражении.
В основных чертах это и есть тот общий прием, который
мы применяли в гл. II, III и IV для установления
тождества фонем английского языка. Для установления
тождества фонем нам требовались примеры с наименьшим
возможным различием в выражении и с любым
различием в содержании. Для установления тождества морфем
нам нужны примеры с наименьшими различиями в
выражении при частичном различии в содержании. Эта раз-
лица связана с коренным отличием морфемы от фонемы.
Фонема — наименьшая значимая единица выражения,
которой может соответствовать любое различие в
структуре содержания. Морфема — наименьшая значимая
единица выражения, которую можно соотнести с каким-либо
одним конкретным фактом в структуре содержания.
Поскольку мы, собственно говоря, не можем
определить морфему до тех пор, пока анализ не будет
полностью завершен, мы позволим себе пользоваться этим
термином более свободно. По мере уточнения наших
знаний о структуре языка употребление термина
„морфема" должно становиться все более точным. Наконец,
очень важно помнить о гипотетическом характере всех
наших предварительных заключений и не давать ввести
себя в заблуждение их кажущейся убедительностью.
4. Процесс морфологического анализа лучше всего
продемонстрировать на детальном разборе какого-либо
конкретного примера. Для этой цели мы используем ряд
глагольных форм древнееврейского языка. Материал будет
вводиться нами постепенно. Уже это, конечно, несколько
искусственно. Предыдущая ступень анализа — выбор
удобных для сопоставления пар или рядов глагольных форм
из всего материала — лишь подразумевается. Принятый
здесь порядок изложения не обязательно наиболее
целесообразен для анализа материала, но он позволяет наибо-

ПО Глава VI
лее эффективно продемонстрировать используемый нами
метод исследования.
1. /z9kartiihuu/ „я помнил его"
2. /Z9kartiihaa/ „я помнил ее"
3. /zgkartiikaa/ „я помнил тебя"
Сравнение 1-го и 2-го примеров обнаруживает
противопоставление в выражении /-uu/: /-аа/ и, как показывает
перевод, противопоставление в значении, а следовательно,
по-видимому, в содержании „его":„ее". Эти части поэтому
(предположительно!) можно рассматривать как пару
морфем. Сопоставление 1-го, 2-го и 3-го примеров
показывает, однако, что наше предположение было ошибочным.
Как мы теперь видим, в данных примерах
противопоставляются /-huu/ „его":/-haa/ „ее":/-kaa/„тебя". Мы
можем с известной уверенностью полагать, что морфема
со значением „его" включает звуки /-uu/ или /-huu/. Но
полный звуковой состав этой морфемы можно установить
лишь после того, как будут подвергнуты анализу все
остальные части слова.
5. 4. /z9karnuuhuu/ „мы помнили его"
5. /Z9karnuuhaa/ „мы помнили ее"
6. /Z9karauukaa/ „мы помнили тебя"
Сравнение 4-го, 5-го и 6-го примеров с 1-м, 2-м и
3-м обнаруживает противопоставление и в выражении и. в
значении в частях /-til-/ „яа и /-nuu-/ „мы". И все же,
как и в предыдущем случае, до сравнения остальных
частей слов мы не можем утверждать, какие еще звуки
могут входить в предполагаемые морфемы. Можно,
например, предположить, что таковыми являются /-rtfi/ „я"
и /-rnuu-/ „мы". Между прочим, правильность
предположения, допущенного нами в § 4, гл. VI, подтверждается
сравнением 4-го, 5-го и 6-го примеров.
6. 7. /q9taltiihuu/ „я убил его"
8. /q9talniiuhuu/ „мы убили его"
Сравнение' 7-го и 8-го примеров с предыдущими
позволяет отождествить /гэкаг-/ „помнил" и /q9tal-/ „убил".
При этом мы допускаем, что выделенные части слов —
морфемы. И все же у нас нет никаких оснований для

Установление тождества морфем 111
утверждения, что каждая выделенная таким образом
часть слова состоит только из одной морфемы. С
другой стороны, мы не можем быть абсолютно уверены
в том, что, произведя расчленение любого из
приведенных выщ? слов по образцу /Z3kar-tii-huu/, мы выделили
в этом слове морфемы и что каждая такая часть состоит
из одной или нескольких полных морфем, т. е. каждый
выделенный здесь кусок — это или морфема или
последовательность морфем.
7. Проблема установления тождества морфем
несколько упрощается, если один из двух сравниваемых
примеров отличается от другого лишь одной чертой в
выражении и в значении:
/kooheen/ „священник"
/bkooheen/ „священнику"
Здесь вряд ли возможны колебания в вопросе о месте
членения, и мы можем с уверенностью констатировать
наличие таких морфем, как /kooheen/ „священник" и /1э-/ со
значением дательного падежа. Однако все же и в подобных
случаях возможность ошибки велика, поэтому указанное
членение следует считать пока предположительным.
Сравним такие английские примеры, как
/him/ „церковное песнопение"
/Ытпэ1/ „книга, содержащая эти песнопения /himz/"
Очевидным здесь кажется членение на две морфемы: /him/
и /-пэ1/. Однако если обратиться к написанию данных слов
(что, вообще говоря, конечно, не может считаться
достаточным доказательством, когда речь идет о звуковом
языке!), то последнее — hymn:hymnal — заставляет
предположить, что такое членение не совсем верно. И,
действительно, здесь обнаруживаются две следующие
морфемы: /him -^ himn-/ и /-91/, что подтверждается и
привлечением дополнительного материала: confession-.confessional,
hymnology:geology; hymnody -.psalmody.
8. 9. /zakaaruuhuu/ „они помнили его"
10. /z3kaarathuu/ „она помнила его"
Сравнивая 9-й и 10-й примеры с предыдущими, мы
обнаруживаем: /-huu/ „его", /-liu/ „они" и /-at/ „она". Но

112 Глава VI
там, где в 1-м — 6-м примерах было /zakar-/, в 9-м и 10-м
мы находим/zakaar-/. Эти части /zakar-/ и /zakaar-/,
сходные между собой по форме, кажутся одинаковыми и по
значению. Теперь мы можем предположить, что они
являются двумя различными алломорфами одной ^юрфемы,
и приступить к проверке правильности этой гипотезы.
Метод проверки будет изложен нами в гл. VII. Оставляя
пока данный вопрос без рассмотрения, предвосхитим здесь
результаты: как будет показано, /гэкаг-/ и /zakaar-/
являются вариантами одной (предположительно!) морфемы.
Однако, хотя мы и будем продолжать изложение,
считая нашу гипотезу доказанной, мы должны указать на
наличие других возможностей. Во-первых, /z9kar-/ и
/zakaar-/ могут быть разными морфемами. Такое
предположение вряд ли верно ввиду сходства значения, но мы
должны всегда помнить о том, что нас может вводить в
заблуждение перевод. Во-вторых, существует и такая
(еще менее вероятная) возможность, что и /zakar-/ и
/zakaar-/ — это сочетания нескольких морфем, т. е. что
каждая из них содержит по две различных морфемы.
Разрешить этот вопрос, имея в распоряжении только
данный материал, невозможно, ибо здесь нет доказательства
различия в значении, но вполне вероятно, что такого рода
различие нельзя обнаружить при переводе. В-третьих,
мы могли произвести неправильное членение в самом
начале и, может быть, „я" передается не /-tii/, a /-a-tii-/,
а „они", соответственно,—/-aa-uu-/. Тогда морфема со
значением „помнили" должна иметь форму /гэк-г-/.
Единственным опровержением такой возможности является то,
что прерываемые морфемы встречаются сравнительно
редко. Обычно считается, что морфемы представляют
собой непрерываемую последовательность фонем, если,
конечно, нет достаточных оснований предположить
обратное.
9. 11. /z9kartuunii/ „вы помнили меня"
Мы еще не привели примера, который можно было
бы сравнить с 11-м. Предположительно можно, однако,
разделить /zakartuunii/ на /гэкаг-/-f-/-tiiu-/ „вы" -|-/-nii/
„меня", поскольку на основании предыдущего опыта можно
ожидать, что подобные слова делятся на следующие три

Установление тождества морфем 113
¦части: основа -{- действующее лицо-{-лицо, на которое
направлено действие. Совершаемое с осторожностью,
такое членение вполне правомерно, хотя очевидно, что
подобное установление тождества морфем не столь надежно,
как если бы оно основывалось на подборе
противопоставлений для каждой морфемы отдельно.
10. 12. /samartuuhaa/ „вы стерегли его"
13. /bqaaxuunii/ „они схватили меняа
Даже без минимальных пар видно, что 12-й и 13-й
примеры подкрепляют заключение, сделанное относительно
членения 11-го примера в § 9 наст. гл. Они подтверждают,
таким образом, наличие двух морфем—/-tuu-/ „вы" и /-nii/
„меня". Начать анализ с примеров 11-го, 12-го и 13-го
было бы весьма неудобно, но, по мере развития анализа,
необходимость в подборе специальных примеров в какой-то
степени ослабевает. Это объясняется тем, что теперь мы
имеем возможность проводить наши сразнения уже на
основе вырисовывающейся модели. Наша модель включает
определенные классы элементов, основ, аффиксов со
значением действующего лица и со значением лица, на
которое действие направлено. Она включает также
некоторые повторяющиеся типы аранжировки (расположения)
этих элементов. Коротко говоря, устанавливаемая нами
модель — часть структуры языка, находящаяся на ином
уровне и являющаяся чем-то более сложным, нежели
просто элементы отдельных слов.
11, 14. /zakaaroo/ „он помнил его"
Это слово нельзя проанализировать, сопоставляя его
только с предыдущими примерами. Мы легко
устанавливаем основу слова /zakaar-/, тождественную по форме с
с основами 9-го и 10-го примеров. Остающаяся часть
/-00/ вряд ли состоит, как этого можно было бы ожидать,
из двух морфем (со значением действующего лица и
лица, на которое направлено действие), нет здесь и
морфемы /-huu/ „его", присутствие которой, казалось бы,
подсказано контекстом („он помнил его"). Поскольку
структура модели не помогает нам здесь, как в приме-
8 Г. Глисон

114 Глава VI
pell-м, мы должны попытаться найти какие-либо более
прямые доказательства этому.
12. 15. /zaakartii/ „я помнил"
16. /zaakarnuu/ „мы помнили"
17. /zaakar/ „он помнил"
Данные три формы отличаются от всех рассмотренных
выше тем, что они не выражают лицо, на которое
направлено действие. Сравнивая эти слова друг с другом,
а также сопоставляя 15-й и 16-й примеры с 1-м и 4-м,
мы можем легко отождествить аффиксы, выражающие
действующее лицо. Это /—til/ „я" и /-mm/ „мы",
тождественные установленным раньше, но отличающиеся
от них ударением. Однако в 17-м примере не содержится
аффикса со значением действующего лица. Предположим,
что наряду с другими морфемами, выражающими
действующее лицо, существует 0 (нулевая) морфема со
значением „он", ф служит лишь условным обозначением
того, что действующее лицо „он" передается
отсутствием какого бы то ни было аффикса, обозначающего
то или иное действующее лицо. Итак, приведенные три
формы обнаруживают еще один вариант основы — /zaakar-/.
Мы продолжим наш анализ далее, рассматривая
последнюю, как и формы /z9kar-/ и /zgkaar-/, в качестве еще
одного обусловленного варианта основы. Это
предположение необходимо подвергнуть тщательной проверке
методами, которые мы рассмотрим ниже.
13. Результаты анализа, проведенного в предыдущем
параграфе, позволяют предположить, что пример 14-й можно
расчленить на следующие части: /z9kaar-0-6o/. Нуль — это,
конечно, лишь фикция, но она позволяет указать на то,
что данная форма обнаруживает гораздо большее
сходство со всеми остальными формами, чем это кажется на
первый взгляд. Так, она содержит основу и суффикс,
обозначающий лицо, на которое направлено действие, и
тот же порядок следования этих частей, какой мы
встречали ранее. Итак, если сначала нам казалось, что данное
слово построено по другой модели, то при более
глубоком рассмотрении выясняется, что модель и здесь лишь
с незначительными видоизменениями та же. Модель,
следовательно, была установлена верно.

Установление тождества морфем 115
Одна из проблем, выдвинутых примером 14-м, таким
образом, разрешена, но это еще не все. Мы установили
две формы со значением „его" — /-huu/ и /-бо/.
Формальное сходство между ними не так очевидно, как между
/zgkar-/ и /гэкааг-/; поэтому гипотеза о том, что они
представляют собой алломорфы одной морфемы не
кажется столь заманчивой. И тем не менее сходство в
значении и ряд особенностей в дистрибуции, которые были
бы еще более заметны на более широкОхМ материале,
заставляют нас проверить и это предположение. Оно
подтверждается: /-huu^--6o/ —одна морфема.
14. В ходе рассуждения мы выявили четыре основы:
/zgkar-/ „помнили", /qatal-/ „убивали", /ээтаг-/ „стерегли"
и /taqaax-/ „схватили". Сравнение этих форм показывает,
что гласные в них одни и те же, а различаются они
лишь согласными, /taqaax-/ не является исключением,
поскольку оно сопоставимо непосредственно с /гэкааг-/.
С привлечением нового фактического материала число
подобных форм увеличилось бы еще больше. Сходство в
гласных могло бы быть совпадением, но э?о маловероятно.
Можно, далее, выдвинуть предположение, что каждая из
данных форм состоит из двух морфем. Эта гипотеза
весьма заманчива, но проверить ее, не прибегнув к
противопоставлениям, нельзя. Следующие примеры
предоставят нам эту возможность:
18. /soomeer/ „страж"
19. /zookeer/ „тот, кто помнит*
20. /qooteel/ „убийца"
Сравнивая их с приведенными выше основами, мы
можем установить следующие морфемы: /z-k-r/ „помнить",
/q-t-1/ „убивать", /s-m-r/ „охранять", /l-q-х/ „брать,
хватать", /-оо-ёе/ „тот, кто" и /-э-а-^-э-аа-^--аа-а-/, имеющие
значение прошедшего времени1. Четыре первых
морфемы— корни, две последних — аффиксы.
15. Отметим, что мы были неправы, рассматривая,
/гэкааг-/, /гэкаг-/ и /zaakar-/ как алломорфы одной мор--
1 Они подобны перегласовке в формах прошедшего времени
„сильных" глаголов германских языков, как, например, англ. take-
took „брать—брал".— Прим. ред.
8*

И 6 ¦ Глава VI
фемы. Однако это не причинило большого вреда,
поскольку перечисленные три формы, каждая из которых
состоит из двух морфем, распределяются совершенно так
же, как алломорфы. Фактор, по нашему предположению
обусловливающий появление одной из трех форм (/гэкаг-/
и т. д.), может с тем же основанием обусловливать и
.выбор одной из алломорф аффикса, содержащегося
~м этих основах. Конечно, неправильно
рассматривать большие единицы как морфемы; но на первых эта-
шах анализа такой подход не является серьезной ошибкой,
-если только эти большие единицы состоят из связанных
.между собою морфем. Окончательная ясность в случаях,
аналогичных приведенным выше, достигается, однако,
только тогда, когда их анализ завершен полностью.
16, Выявление таких морфем, как /z-k-r/ и /-оо-ёе-/ в
§ 14, наст, гл., на первый взгляд кажется несколько
странным. Ведь мы считали, что морфема—это
последовательность фонем. Здесь же она нарушена. Разумеется,
нет никаких причин, исключающих возможность
существования таких морфем, и наш пример как раз
свидетельствует о том, что они существуют. Они встречаются
гораздо реже, чем морфемы, представляющие собой не-
-лрерываемую последовательность фонем, но они характерны
для самых различных языков, а в некоторых языках
¦весьма распространены. Любая комбинация фонем,
регулярно встречающихся вместе и как целое ассоциируемых
с какой-либо точкой в структуре содержания, и есть
морфема. Нет необходимости специально оговаривать
какую-либо особенность в расположении фонем по отноше-
еию друг к другу и к другим фонемам. Иногда, хотя и
очень редко, морфемы состоят из отдельных частей, между
которыми вклиниваются другие элементы, но лингвиста
не должно смущать такое явление, каким бы редким оно
ни было.
Своеобразием древнееврейского и родственных с ним
языков является большое количество содержащихся в них
прерываемых морфем. Там, действительно, большинство
корней, подобно {z-k-r}, состоит из трех согласных. Их
алломорфы весьма различны:/г-к-г/ в /zaakar/ „он
помнил", /-zk-r/ в /yizkoor/ „он вспоминал" и /z-kr-/ в /zik-
rii/ „мое воспоминание". Три согласных никогда не

Установление тождества морфем 117
встречаются подряд ни в одном высказывании; во всех
случаях употребления корни такого рода прерываемы.
17. В некоторых языках встречаются прерываемые
алломорфы морфем, совершенно обычных в других
отношениях. Они возникают как следствие появления особого
типа аффикса — инфикса, о котором мы еще не говорили.
Инфикс—это морфема, включаемая в основу, с которой она
связана. По сравнению с суффиксами и префиксами инфиксы
относительно редки, и все же они встречаются настолько
часто, что рассмотрение их заслуживает внимания.
Примером инфикса является обычный для греческого языка
основообразующий элемент /-т-/ в /lambano'/ „я беру"
от корня /lab-/. Другой пример: килеутское (Орегон) /-е-/
„множественное число" в /hoekwat7 „белые люди" от
/hokwaf/ „белый человек". Подобные инфиксы, сочетаясь
с корневыми морфемами, образуют прерываемые
алломорфы /la-Ь-/ и /ho-kwat'/.
18. Аффикс нельзя рассматривать как инфикс без
достаточного на то основания. Разумеется, каждый аффикс,,
который действительно прерывает какую-либо другую»
морфему, является инфиксом. В языке тагалог ginulcty
„зеленовато-голубой" образуется от корпя galay „зеленые
овощи". Здесь -in-, несомненно, инфикс. В то же время
англ. -as- в reassign непозволительно рассматривать как
инфикс. Это слово образуется двумя префиксами. Сначала
as- и sign создают основу assign; затем к ней добавляется
re-. Можно было бы, правда, предположить, что re- и
sign образуют основу resign, к которой, затем,
добавляется инфикс -as-. Любой человек, говорящий на
английском языке, сразу отверг бы такое предположение: ohl
чувствует, что reassign гораздо теснее связано с assign^
чем с resign. При отсутствии достаточных оснований для
иных выводов слова всегда лучше рассматривать как
состоящие из аффиксов, последовательно располагаемых з.
направлении от корня.
19. Большинство английских глаголов имеют форму,,
образуемую прибавлением суффикса -ed /-cK-t-^-kl/. Ее
обычно называют формой прошедшего времени. И тем не
менее глаголы, у которых эта форма отсутствует, образуют
другую форму, используемую в тех самых синтаксических
окружениях, где мы ожидали бы форму на -ed, и в рав-

118 Глава VI
ноценных социальных и языковых контекстах. Например,
там, где можно использовать discover /disk^var/, можно
употребить и find /faynd/. Точно так же там, где можно
употребить discovered /di-skavard/, обычно можно
использовать и found /fawnd/. Found поэтому следует
рассматривать как прошедшее время от find в том же смысле,
в каком discovered является прошедшим временем от
discover.
Большинство форм прошедшего времени, образованных
без суффикса -edy четко отличается от основных форм
иным слоговым ядром. Эту мысль мы можем выразить в
следующем уравнении:
discovered = discover -f- суффикс -ed
found —find -\- разница в слоговом ядре
Из приведенной формулы ясно, что различие в
слоговых ядрах в известных случаях функционирует как
суффикс. Такую разницу в фонемах (она не обязательно
ограничена ядром; ср. send:sent) мы можем
рассматривать как особую разновидность морфемы, называемую
заместителем.
Для обозначения заместителя мы используем
следующий условный знак: /aw<—(ay)/, что означает „/aw/
замещает /ay/tt. Приведенное выше уравнение можно
изобразить в следующем виде:
found =find-{-ou<—(i)
/faund/ = /faynd/ -f- /aw <— (ay)/
Приняв все это, мы должны рассматривать /aw <— (ay)/
в качестве особой алломорфы морфемы, наиболее
обычной формой которой является -ed и которую в целях
удобства мы можем обозначить как {-DJ. Эта морфема
имеет целый ряд замещающих ее алломорф. Некоторые
из них будут перечислены в § 10, гл. VIII. Все они
морфологически обусловлены. {ZJ — аффикс множественного
числа английских существительных, также имеет
заместителей среди своих алломорф.
20. Язык, подобный английскому, можно, разумеется,
описать и не обращаясь к помощи заместителей. Так,
например, geese /giys/ можно описать как слово,
содержащее корень /g-s/. и инфикс — алломорфу морфемы мно-

Установление тождества морфем 119
жественного числа {-ZJ в форме /-iy-/. Тогда единственное
число этого слова описывается как содержащее инфикс
/-uw-/ — алломорфу морфемы единственного числа *{Х}.
Но за исключением подобных случаев, в английском языке
•больше нет ни инфиксов, ни прерывающихся морфем.
Рассмотрение множественного числа слов типа geese как
образованных с помощью инфикса влечет поэтому за
собой гораздо больше затруднений, чем описание этого
явления с помощью заместителей. Как нередко бывает,
более простое объяснение больше соответствует
языковому чутью говорящих на данном языке.
21. Пользуясь понятием заместителя, не всегда легко
разделить слово на составляющие его морфемы. Очевидно,
/giys/ состоит из двух морфем, но имеющиеся здесь
четыре фонемы не так-то легко распределить между ними.
Морфема не обязательно состоит из фонем, хотя все
морфемы определяются посредством фонем. Морфему-
заместитель надо описывать, используя два ряда фонем:
те, которые появляются при наличии сймого заместителя
(/iy/ в geese), и те, которые появляются при его
отсутствии (/uw/ в goose). Морфема может состоять из любой
повторяющейся единицы или единиц выражения,
которые — без каких бы то ни было ограничений — могут быть
•описаны как фонемы.
22. Еще один тип морфемы — в каком-то смысле
„предельный"— мы можем обнаружить в формах прошедшего
времени некоторых английских глаголов. Слова, подобные
cut и hit, соответствуют по своему значению и
употреблению таким формам, как walked. Между тем формы
прошедшего и непрошедшего времени абсолютно не
различаются по составу фонем. И все же в целях простоты
следует рассматривать все формы прошедшего времени
английских глаголов как состоящие из основы плюс
какой-либо аффикс. Более того, при описании необходимо
каким-то образом отметить отсутствие особого показателя
прошедшего времени. Всего этого можно достигнуть,
рассматривая cut (прошедшее время) как содержащее
корень /k9t/ плюс нулевой аффикс. (Нулевой аффикс обычно
обозначается как 0, чтобы избежать смешения с
буквой О.) 0 является, таким образом, еще одной из
многочисленных алломорф

120 Глава VI
У аффикса множественного числа {-ZJ тоже имеется
нулевая алломорфа в слове sheep. Причина, побуждающая
нас описывать эти формы таким образом, в конечном
счете коренится в структуре содержания английского
языка. Языковое чутье говорящего на английском языке
подсказывает ему, что деление на единственное и
множественное число — основная характерная черта имени
существительного. Любое существительное в каждом
конкретном случае его употребления должно стоять либо ва
множественном, либо в единственном числе. Форма sheep
двусмысленна, но она не безразлична по отношению к
числовой дифференциации. Иными словами, в любом
высказывании слово мыслится говорящим и слушающим
либо в единственном, либо во множественном числе.
Иногда они могут не понять друг друга, когда, например,
говорящий имеет в виду множественное число, а
слушающий воспринимает сказанное им в единственном, или,
наоборот. Человек, знакомый лишь с моделями
английского языка, вынужден сделать сознательное усилие,,
чтобы воспринять какое-либо явление, обозначаемое
существительным, безотносительно к его числу. Попытка
произвести это представляется многим как нечто
„чересчур абстрактное". Вместе с тем они не ощущают
необходимости различать точное количество предметов, если,
оно больше двух.
Иными словами, между sheep (единственное число) и
sheep (множественное число) существует, хотя и скрытое,
различие. Лингвистически оно весьма существенно,
поскольку оно определяет формы других слов: This sheep
is...: These sheep are... Выделение нулевой алломорфы
yj-ZJ является не чем иным, как средством введения
всего вышеизложенного в наше описание.
23. Понятие о нулевом элементе в морфологии можно-
было бы использовать и для введения понятия нулевой
морфемы, т. е. такой морфемы, которая не имеет
никакой материально выраженной алломорфы. Однако это не
является необходимостью и приводит обычно лишь ко все
большему усложнению объяснения, что явно
противоречит нашим целям. Более того, это не оправдано и
логически. Если пользоваться понятием нулевого элемента так
широко, становятся неясными границы его применениям

Установление тождества морфем 121
мы могли бы тогда легко вводить в наши описания нулевые
элементы всех видов, и каждый из них был бы одинакова
правомерен. Положение коренным образом меняется в тех
случаях, когда нулевой элемент является алломорфой
такой морфемы, которая обычно выступает в какой-то
определенной материальной форме. Вообще же понятием
нулевого элемента при описании структуры языка
злоупотреблять не следует.
Иногда условный знак 0 удобно использовать при
анализе в качестве вспомогательного средства, как была
сделано в § 12 наст. гл. Там 0 служило просто для
обозначения того, что никакой морфемы для третьего лица
единственного числа мужского рода обнаружено не было.
В ходе исследования этот факт требовалось как-то
зафиксировать. На следующем, более позднем этапе
анализа можно найти менее искусственный прием для
констатации этого факта. Если нулевой элемент будет
использоваться нами таким образом, то есть в качестве
временного обозначения,— это не принесет вреда, но не
надо поддаваться искушению и воспринимать о слишком
буквально. Если впоследствии нулевой элемент не
окажется алломорфой какой-либо морфемы, имеющей ту или
иную непосредственно выявляемую форму, от него в
конечном счете придется отказаться.
24. В § 5 наст. гл. мы установили, что, прежде чем
окончательно определить членение примера на
морфемы, надо сначала отождествить все части данного
высказывания. Некоторые морфемы, однако, встречаются
настолько редко, что осуществление этого принципа не
всегда возможно. Cranberry /krsenberiy/, казалось бы,
делится на две части — /kraen/ и /beriy/. Вторую часть
легко подтвердить наличием многочисленных слов с
berry у blueberry, blackberry; но первый элемент этого
слова, по всей видимости, в другом контексте не
встречается. Правомерность рассмотрения /kraen/ как
морфемы выясняется только после тщательного анализа
большей части системы английской морфологии. В
результате анализа обнаруживаются определенные, широко
распространенные модели словообразования,
подтверждающие членение cranberry на /kraen/ и /beriy/ даже при
отсутствии более прямых доказательств подобного чле-

122 Глава VI
нения. И все же нельзя считать, что морфема /кгаеп/
установлена столь же точно, как, скажем, морфема /beriy/,
отождествлению которой помогают и прямые
противопоставления и морфологические параллели.
25. Практически вряд ли возможно провести
морфологический анализ, игнорируя значение форм. Обычно
значения приходится выявлять при помощи перевода. Но
перевод может несколько затемнить значение или даже
исказить его. Разница в значении не существенна до тех
пор, пока ей не сопутствует разница в форме.
Рассмотрим, например, следующие дополнительные данные по
вопросу, который мы обсуждали выше:
21. /z9kartiihuu/ „я помню его"
22. j^kartiihuu/ „я буду помнить его"
Разницу в значении между этими двумя примерами и
первым примером не следует принимать во внимание, ибо
различия по форме здесь нет. И, действительно, различие
здесь привносится переводом. Перевод вводит такую
категорию (время действия), которая в формах
древнееврейского глагола не находит выражения. Но в английском
языке без указания на время действия невозможно
употребить ни одного глагольного оборота. Поэтому при
переводе данная категория по необходимости добавляется,
хотя в фактах древнееврейского языка она не находит
никакого соответствия.
26. В связи с той же проблемой рассмотрим еще
одно слово:
23. /'ezkgreehuu/ „я помню его"
Между 21-м и 23-м примерами существует огромная
разница в выражении, но, как показывает перевод, в
значении ее нет. До тех пор, пока мы не установили
различия в значении, мы не можем полностью
проанализировать данную форму. Различие в форме, однако, гораздо
более существенно, чем кажущееся тождество значений,
поскольку последнее может быть просто следствием
перевода. Находя эти или подобные им слова в реальном
контексте, мы сможем обнаружить различие в значении,
отсутствующее в переводе. Перевод — весьма
неадекватный способ передачи значений, и им следует пользоваться
с большой осторожностью.

ГЛАВА VII
КЛАССИФИКАЦИЯ АЛЛОМОРФ ПО МОРФЕМАМ
1. Пользуясь приемами анализа, описанными в гл. VI,
мы составили предварительный список выявленных
морфологических элементов. Еще до полного окончания
анализа необходимо начать систематизацию элементов,
чтобы уяснить существующие в языке структурные
отношения. Первый шаг в такой систематизации —
определение того, какие из этих элементов следует объединить
в одну группу как алломорфы единой морфемы.
В примере, рассмотренном в гл. VI, быйи выделены
два очень похожих элемента — /zakar-/ и /яэкааг-/. Как
отмечалось, они имеют сходную, но не
тождественную звуковую форму и, видимо, одно и то же значение.
Было выдвинуто предположение, что они являются
алломорфами одной морфемы, и это послужило отправным
пунктом нашего анализа. Разумеется, прежде чем
продолжать анализ на основе этой гипотезы, нужно было,
по крайней мере предварительно, ее проверить, и
на практике это так бы и было. Для ясности изложения
рассмотрение методов, используемых при такой проверке,
пришлось перенести в данную главу. Вот еще один
пример того, что различные ступени анализа не так-то легко
отделить друг от друга, хотя логически они и должны
были бы следовать одна за другой. Для плодотворной
работы как раз необходимо иногда забежать вперед,
иногда вернуться к предыдущим ступеням анализа, а
иногда и Совмещать приемы, характерные для разных его
этапов. Однако смешивать их не следует, поскольку это
чревато серьезными последствиями. Надо, чтобы после
завершения анализа можно было, вернувшись к исходным
данным, представить все выводы в строго
логической последовательности. Если это невозможно и разные

124 Глава VII
уровни структуры оказываются перепутанными и не
отделимыми друг от друга, выводы в целом следует
считать сомнительными.
2. Морфема — наименьший элемент выражения,
непосредственно связанный с какой-либо точкой в системе
содержания. Два элемента можно считать алломорфами
единой морфемы только в том случае, если оба они
находятся в одинаковых отношениях к одной и той же
точке структуры содержания. К сожалению, это не
поддается непосредственному наблюдению. Поэтому
группировка элементов в морфемы производится путем
выявления при помощи вспомогательных или даже случайных
критериев таких классов элементов, которые, как можно
предположить с достаточной степенью вероятности,
характеризуются указанными отношениями. Группировка
элементов по морфемам обусловливается прежде всего
двумя доступными наблюдению признаками — значением
(в его несколько расплывчатом и ненаучном смысле) и
дистрибуцией. Как и следовало ожидать, они
обнаруживают определенную связь с соотношением между
выражением и содержанием. Из двух указанных выше
признаков наиболее объективным является дистрибуция. Но
и здесь надо стараться выбирать наиболее показательные
черты. Особенно осторожным нужно быть при
различении существенных и случайных явлений, когда
количество примеров невелико. Со значением сопряжены другие
трудности. О значении нам обычно приходится судить
по переводам или по нелингвистическому контексту.
Последний представляет собой протяженность (continuum),
на которую произвольно накладывается структура
содержания. Мы не располагаем способами, позволяющими
судить о степени и природе этой произвольности, но
она, вне всякого сомнения, существует. Значения,
выявляемые при помощи перевода, также включают подобную
произвольную систематизацию, причем они отражают
структуру содержания не только рассматриваемого языка,
но и того языка, с которого мы переводим. Значение —
это, следовательно, переменная величина, не
поддающаяся точному контролю. Исходить из одного значения
ненадежно, его следует сочетать с некоторыми данными
о дистрибуции. С другой стороны,нельзя полагаться только

Классификация алломорф по морфемам 125
на них (за исключением, вероятно, некоторых особых
случаев), так как, для того чтобы определить, насколько
показательны дистрибутивные признаки, нам необходимо
прибегнуть к значению. Таким образом, в каждом
случае мы должны применять оба критерия. .
В связи с тем, что существуют различные типы
дистрибуции, данный критерий следует применять
по-разному. Поэтому мы рассмотрим по отдельности два
различных ряда критериев отнесения алломорф к одной
морфеме.
3. Два элемента могут считаться одной морфемой,
если они: 1) имеют какое-либо общее значение и 2) стоят
в отношении дополнительной дистрибуции,
обусловленной каким-либо фонологическим фактором.
(Морфологическая обусловленность будет рассмотрена ниже.)
О двух элементах можно сказать, что они находятся
в отношении дополнительной дистрибуции
(complementary distribution), если один из них встречается в таком
окружении, в каком никогда не встречается^другой, т. е.
если не существует контекстов, в которых .они
встречались бы оба. Под контекстом здесь подразумевается
окружение, определяемое фонемами, типами фонем или их
сочетаниями. Дополнительная дистрибуция — одно из
основных понятий лингвистической теории и ее метода.
Оно будет неоднократно встречаться в настоящей книге
и во всей лингвистической литературе. Часто она
обозначается сокращенно — ДР или ДД.
4. Отметим, что, определяя в §3 наст. гл. алломорфы
одной морфемы, мы не упоминали об их фонематическом
сходстве. Алломорфы и не должны совпадать по форме.
Иногда различие между ними может быть весьма
значительным, как, например, между go /gow/ и went /went/.
Гораздо чаще, однако, алломорфы бывают сходны по
составу фонем. Обычно различие между ними — наименьшее
возможное для данной звуковой системы. Поэтому
фонематическое сходство играет важную роль при анализе,
хотя оно и не является критерием для объединения
элементов в одну морфему. Оно служит скорее для
выделения тех пар элементов, которые необходимо подвергнуть
Дальнейшей проверке, как это и было в случае /гэкаг-/ и
/гэкааг-/ (см. гл. VI).

126 Глава VII
5. Чтобы определить, находятся ли два элемента
в отношении дополнительной дистрибуции, необходимо
построить таблицу, отражающую как можно больше
случаев употребления каждого из них. Затем нужно
проанализировать эти случаи и попытаться найти такие
особенности окружения одного элемента, которые никогда
не наблюдаются у другого. Продолжая разбор примеров,
начатый в § 8 гл. VI, и забыв на время о выводах,
сделанных при их анализе, мы можем представить все
имеющиеся формы в виде таблицы (дефисы отделяют
рассматриваемые элементы от их окружений):
С кратким гласным: С долгим гласным:
1. /zakar-tfihuu/ 5. /zakar-nuuhaa/ 9. /zakaar-uuhuu/
2. /zakar-tiihaa/ 6. /zakar-nuukaa/ 10. /zakaar-athuu/
3. /zakar-tfikaa/ 11. /zakar-tuunii/ 14./z9kaar-6o/
4. /zakar-nuuhuu/
Сравнив эти столбцы, мы обнаруживаем, что /гэкаг-/
встречается перед согласными, a /zakaar-/ пзред гласными.
К сожалению, поскольку приведенный материал довольно
скуден, выводы неизбежно носят предположительный
характер. Однако материала вполне достаточно, чтобы
продолжить наш анализ (аналогичное положение мы
наблюдали и в § 8 гл. VI).
6. Часто встречаются случаи, подобные только что
рассмотренному, когда имеющийся в наличии материал
слишком ограничен для тех или иных достоверных
выводов. Так, в примере с /гэкаг-/ и /гэкааг-/, даже если
проанализировать гораздо больше случаев их
употребления, все же остается много неясного. Однако по мере
продвижения работы сходные явления обнаружатся и
в других морфемах. Каждое из них пэдкрепит
правильность наших первоначальных выводов. В конце концов
станет возможным установить для древнееврейского
языка модель изменений долготы гласных, регулярно'
повторяющихся в языке. Эта общая модель дает
необходимое подтверждение нашему анализу, чего нельзя было
бы сделать, если бы мы ограничились исследованием
лишь одного какого-либо примера. Модель включает
следующие правила, применимые и к нашему примеру:
1) всякий гласный, за которым следует два согласных,.

Классификация алломорф по морфемам 127
является кратким, если на него не падает ударение,—
в противном случае он может быть как долгим, так и
кратким: /zgkartiihuu/; 2) обычно всякий гласный, за
которым следует один согласный, является долгим, если
ударение падает на последующий гласный: /zakaaruuhuu/.
Выводы, касающиеся отдельных морфем, часто
подтверждаются наиболее общими моделями языка и
нередко без них вообще не могут быть сделаны.
Язык — это не собрание разрозненных моделей, но в
высшей степени монолитная система. Отдельные модели
нельзя вывести до тех пор, пока не будет обнаружен
ряд более частных моделей. Необходимо поэтому
выдвигать предположительные заключения, быть может, иногда
и недостаточно обоснованные, чтобы создать
предпосылки для последующего их подтверждения. Нас не
должна обманывать кажущаяся логичность
подобных выводов, мы не вправе принимать их за полностью
доказанные до того, как будут исследованы вс^
относящиеся к делу факты.
7. Согласно только что выдвинутому предположению,
существуют широко распространенные модели,
определяющие выбор алломорф у большого числа морфем. Можно,
конечно, отдельно изложить факты, относящиеся к
каждой из таких морфем. Но это нецелесообразно, поскольку
в таком случае потребуется бесконечное повторение
одной и той же формулировки. Более того, это не оправдано
и теоретически, так как при таком подходе затемняется
общая модель. А общие модели составляют важную часть
структуры языка. Задача каждого исследователя —
сделать эти структурные модели возможно более ясными.
Задача каждого изучающего язык — возможно более
глубоко понять основные модели и в кратчайший срок
научиться свободно ими оперировать. То и другое может
быть достигнуто посредством одного и того же метода.
Желательно найти наиболее простые и широко
применимые методы для описания дистрибуции алломорф.
Одним из способов наиболее простого описания
разновидностей морфем является выбор одной из алломорф
каждой морфемы в качестве ее основной формы.
Другие алломорфы можно рассматривать тогда как
появляющиеся в результате известных изменений этой основной

128 Глава VII
формы при определенных условиях. Таким образом,
аналогичные изменения у целого ряда морфем можно
констатировать лишь один раз. Иногда необходимо еще
перечислить морфемы, к которым применимо данное описание
изменений.
Изменения такого рода называются морфо-фонемати-
ческими изменениями. В некоторых языках они сложны
и имеют большее распространение, в других — их
относительно немного и они сравнительно просты. Слово
„изменение" не следует понимать буквально, ибо под
ним подразумеваются только такие изменения, которые
происходят в других алломорфах, по сравнению с
формой, принятой за основную. К ним не относятся
изменения, которые имели место в ходе истории языка, если
только форма, принятая за основную, не совпадает
случайно с какой-либо древней формой.
8. Часто несущественно, какая из алломорф выбрана
в качестве основной формы. Морфема множественного
числа существительных английского языка {-ZJ имеет
три обычных алломорфы /-z^--s^--tz/, которые
обусловлены фонологически. Каждую из них можно выбрать в
качестве основной формы. Если мы выберем /-s/, можно
сказать, что после звонких звуков оно становится
звонким— \-ъ\\ после /s z И с J/ вводится /*/, и так как
гласный — звук звонкий, то появляется морфема /-tz/.
Если же мы выберем /-z/, то в этом случае нам
придется констатировать, что после глухих фонем (кроме
/s s с/) оно оглушается в /-s/. Если же мы будем
исходить из /-iz/, нам придется указать, при каких
условиях гласный Д/ опускается. Все эти возможности
в общем равноценны.
Можно предположить, что, поскольку все варианты
равноценны, мы должны были бы выбрать тот вариант,
который оправдан исторически. В этом случае наши
заключения о морфо-фонематических изменениях отражали
бы также и ход развития языка. К сожалению, это не
всегда целесообразно, так как фонологическая система
английского языка изменилась; было время, когда
й и И фонематически не различались. Любая попытка
описать современное положение, используя фонемы
древнеанглийского языка (или наоборот), неизбежно

Классификация алломорф по морфемам 129
приведет к фальсификации фактов. Более того,
историческое развитие языка, каким бы увлекательным оно
ни было, нас сейчас не интересует. Наша цель —
охарактеризовать существующую структуру языка. Если
впоследствии мы все же обратимся к истории языка, мы должны
будем основываться на результатах дескриптивного
анализа структуры языка в различные периоды его
развития. Обратное явление, т. е. попытка построить
дескриптивный анализ на данных истории языка, дает
гораздо менее удовлетворительные результаты и, как
правило, приводит к затемнению многих важных черт
структуры языка.
9. Одним из наиболее обычных типов морфо-фонема-
тических изменений является ассимиляция. Этот термин
служит для обозначения такого явления, при котором
какая-то из фонем оказывается более похожей на свое
окружение, чем фонема в основной форме, „Сходство"
определяется нами исходя из фонетического описания
звуков, намеченного в § 12 и ел. гл. II, и в § 17 и ел.
гл. III, или в плане классификации фонем, точно
соответствующей описываемому языку. Конкретные
особенности применения подобного определения
основываются на некоторых принципах фонологии, которые мы
рассмотрим позже. Понятие „сходство" можно
проиллюстрировать на примере англ. imperfect /imp^rfikt/,
которое содержит корень /pgrfikt/ и префикс, имеющий
основную форму {in-}. Изменение альвеолярного назального
/п/ в билабиальный назальный /ш/ приближает его к
билабиальному взрывному /р/. В таком случае говорят, что
ассимиляция /п/ вызвана /р/.
Между ассимилируемыми звуками и звуками,
вызывающими ассимиляцию, существуют самые разнообразные
отношения. Как и можно было ожидать, ассимилированный и
ассимилирующий звуки расположены обычно поблизости
друг от друга. Чаще всего они непосредственно примыкают
друг к другу в речевом потоке. Например, {in-} в
intemperate /intemparirt/: incalcitrant /igkselsltrint/ : impossible
/impasibll/ свидетельствует об ассимиляции, вызванной
непосредственно следующей за ним фонемой. Две наиболее
распространенные алломорфы морфемы {-DJ являются
примером ассимиляции, вызванной предшествующей фонемой:
9 Г. Глисон

130 Глава VII
после звонких звуков алломорфа содержит звонкий звук,
как, например, в buzzed /bazd/; после глухих звуков он
оглушается, как в wished /wist/. Различают иногда два
типа ассимиляции: прогрессивную, при которой
уподобляемый звук следует за звуком, вызывающим
ассимиляцию (как в турецком gitti „он ушел" от основной формы
git-{--di)f и регрессивную, при которой уподобляемый
звук стоит перед звуком, вызывающим ассимиляцию (как
в древнееврейском /mibbayit/ „из дому" от основной
формы /min/ „из" и /bayit/ „дом").
Ассимиляция, вызываемая соседним звуком, как в
греческом /phleps/ „вена" из /phleb-/-j-/-s/, иногда называется
контактной в отличие от дистактной, при которой
взаимодействующие звуки разделены одной или несколькими
фонемами. Последняя наблюдается гораздо реже.
Хорошим примером этого типа ассимиляции является скр.
/pu§pa*ni/ „цветы", в котором при отсутствии ассимиляции
можно было бы ожидать /*pu§pa*ni/. В определенных
условиях /п/ становится ретрофлексным /п/, что
обусловлено наличием ретрофлексного /§/ в предыдущем слоге.
Наиболее простым видом дистактной ассимиляции является,
очевидно, гармония гласных (или сингармонизм), при
которой гласные всех слогов должны быть так или иначе
сходными. В ограниченной степени это явление наблюдается
во многих языках, а в некоторых оно весьма
распространено и носит систематический характер. Так, в венгерском
языке большинство суффиксов имеет алломорфы,
обнаруживающие гармонию гласных. Например, /-hoz^--hez^--hoz/
„по направлению" принимает форму /-hoz/ после всех
гласных заднего ряда: /a pathoz/ „ к берегу"; форму /-hez/—
после нелабиализованных гласных переднего ряда:
/a kerthez/ „к саду"; форму /-hoz/ — после лабиализованных
гласных переднего ряда: /a folthoz/ „к земле".
Случаи ассимиляции могут различаться также по
степени и характеру сходства уподобляющихся звуков.
В арабском языке префикс /?а1-/, часто переводимый как
определенный артикль, полностью ассимилируется с
некоторыми последующими звуками. Так, /?assala#m/
соответствует англ. the peace „мир". Если
взаимодействующие звуки различаются более чем одним признаком,
между ними обычно происходит лишь частичная ассими-

Классификация алломорф по морфемам
131
ляция. Ассимиляция может затронуть любой признак
звуков (или совокупность этих признаков). Так, англ.
{-ZJ показывает ассимиляцию по звонкости; {in-} —
ассимиляцию по месту образования. О том же
свидетельствует и следующий пример: англ. /п/ и /р/ различаются
тремя признаками—альвеолярный : билабиальный, звонкий:
-.глухой и назальный: взрывной. Это можно представить
в виде трехмерной (объемной) диаграммы:
назальный -*-
>> взрывной
альвеолярный
билабиальный
звонкий
t ^ глухой
/п/ может уподобиться /р/, превращаясь в:
т, т. е. становясь билабиальным
d „ взрывным
п „ глухим
m „ глухим и билабиальным
b „ взрывным и билабиальным
t „ взрывным и глухим
р. „ глухим, билабиальным и взрывным.
Первый случай имеет место, как мы видели, в
английском языке; два следующих в английском языке
невозможны, так как в нем нет глухих носовых фонем —
таких, как */п/ и */тр/. Остальные случаи просто не
встречаются не потому, что они по своей природе менее
просты или естественны, а потому, что они не
соответствуют морфо-фонематическим моделям английского
языка, что само по себе в высшей степени произвольно.
В других языках могут быть представлены другие типы
ассимиляции.
Одним из наиболее широко распространенных видов
ассимиляции, который иногда причиняет немало
затруднений, является палатализация. При палатализации
велярные или дентальные согласные уподобляются гласным
верхнего подъема переднего ряда или полугласным, сход-
9*

132 Глава VII
ным по артикуляции с палатальными согласными,
например um. /monaci/ „монахи" из /*m5naki/, /lsjje/ „он читает"
из /*legge/ и /kueXXi/ „то" из /*kuelli/ (/X/— это
палатальный латеральный).
10. Ассимиляция ни в коей мере не исчерпывает всех
возможных морфо-фонематических изменений. Некоторые
из них настолько редко встречаются, что для них не
существует специальных названий. Между тем может встретиться
и действительно встречается почти любой вид изменений,
который только можно себе представить. Кроме
ассимиляции, существует еще ряд несложных по характеру
морфо-фонематических изменений, имеющих
общепринятые названия.
Одно из таких изменений — диссимиляция, при
которой подвергаемая воздействию фонема становится
менее похожей на звук, вызывающий изменение. В греческом
языке, например, корень слова „волосы" — /thrikh-/.
В именительном падеже (форме, которая используется
в качестве подлежащего) к корню добавляется суффикс
/-s/ и в результате закономерного морфо-фонематического
перехода /*khs/ в /ks/ слово принимает форму /thriks/.
Суффикс родительного падежа /-os/ не вызывает никаких
изменений в /kh/« Однако ни в одном греческом слове не
допускается двух придыхательных фонем в соседних
слогах, и /th/ поэтому изменяется в /t/, что и дает форму
/trikhos/ „волоса". Изменение /th/ в /t/ представляет
собой диссимиляцию.
Другой сравнительно редкий вид
морфо-фонематических изменений—-метатеза — изменение порядка
следования фонем. В системе глагольных основообразующих
элементов древнееврейского языка имеется префикс /hit-/.
При соединении с корнями, начинающимися на круглоще-
^инный фрикативный /s z s s/, конечный звук /t/ приставки
и начальный фрикативный корня меняются местами. Это
можно наблюдать в /histammeer/, где в противном случае
следовало бы ожидать /*hit&ammeer/.
Более обычными, чем каждый из перечисленных
видов изменений, являются изменения, связанные с
добавлением или утратой фонем. Они характерны для многих
языков, включая и английский. Алломорфу f-izj
морфемы {-ZJ в dishes /distz/ можно рассматривать как слу-

Классификация алломорф по морфемам 133
чай добавления фонемы. Аналогичные добавления фонем
мы находим в древнееврейском языке в таких словах,
как /sebet/ „сидящий" от /*sebt/. В английском языке
обычно опускаются согласные в громоздких и неудобных
(с точки зрения англичан) сочетаниях. Так, landgrant
принято произносить /Isengrsent/, а не /*l?ndgT2ent/, как
можно было бы предположить, исходя из написания
слова и его этимологии. Аналогичным случаем является
/graenmaSar/ для grandmother. В древнееврейском языке
некоторые согласные \>$ h x г/ никогда не произносятся
как удвоенные, даже если удвоение имеет
морфологическое значение. Так, /haa^fis/ „человек" произносится
с одним /?/, в то время как мы могли бы ожидать
/*ha??iis/ по образцу /hammelek/ „король", /hasseera/
„имя" и т. д. Удлинение предшествующего гласного
в этих случаях иногда называют компенсаторным
(заместительным). Термин этот не следует понимать как
свидетельство упрощенного толкования причин данного
явления,— он просто служит, [как и в случае других
морфо-фонематических изменений, удобным названием
для определенных подмеченных изменений. Фонемы
утрачиваются не только из определенных сочетаний. В
греческом языке, например, в конце слова встречаются
далеко не все согласные — многие из тех, которые можно
было бы ожидать, регулярно опускаются. Так, слово
/stoma/ „рот" образовано от корня /stomat-/, т. е.
конечное /t/ в этом слове утрачено.
Озвончение согласных между гласными и оглушение
конечных согласных—также обычное явление. В немецком
языке оглушению регулярно подвергаются все конечные
взрывные. Так, /tak/ „день" образовано от корня /tag-/.
Озвончение согласных часто обусловлено местом
ударения, как это видно из двух конкурирующих
произношений английского слова ехета /eksi-тэ/ и /i-gziyma/.
11. Во многих случаях выбор основных форм морфем
следует производить с большой осторожностью. Часто
выбор одной из форм делает возможным относительно
простое и удобное морфологическое и морфо-фонема-
тическое описание, в то время как выбор другой
формы делает изложение гораздо более сложным и
громоздким.

134 Глава VII
Это можно проиллюстрировать следующими
примерами из латыни:
/re'ks/ „король" /re*gis/ „короля" основа /re#k--^re#g-/
/greks/ „стадо" /gregis/ „стада" /grek-^greg-
/noks/ „ночь" /noktis/ „ночи" /nok-^nokt-/
/duks/ „вождь" /dukis/ „вождя" /duk-/
Суффиксами являются /-s/ в формах первого столбца
и /is/ — в формах второго. Основы, за исключением
/duk-/, встречаются в двух алломорфах, которые
приведены в третьем столбце. Задача заключается в выборе
таких основных форм, которые позволили бы по
возможности упростить описание. Алломорфы обнаруживают
различия двоякого рода — /k/: /g/ и простой согласный:
сочетание согласных.
Можно было бы выбрать основную форму отдельно
для каждой основы, но это привело бы к дополнительным
затруднениям. Желательно поэтому выбрать для каждой
основы форму, встречающуюся либо в первой колонке,
либо во второй. Это позволит нам подвести под единую
формулировку все примеры. Если за основную принять
форму из первого столбца, то происходящие изменения
(если таковые имеются) нужно будет констатировать для
каждого случая отдельно; если же выбрать форму из
второго столбца, то другую алломорфу можно в каждом
случае предсказать на основе следующего общего правила:
все конечные согласные корня оглушаются (если до этого
они не были глухими); все конечные сочетания согласных
превращаются в простой согласный вследствие утраты
второго согласного.
При наличии форм лишь четырех слов, как в нашем
примере, указанное правило может показаться сложнее
простого перечисления алломорф. Однако каждое из этих
слов является представителем целого ряда других. А
поэтому для совокупности всех аналогичных слов языка
гораздо проще использовать сформулированное выше
правило, чем прибегать к перечислению алломорф.
12. Даже непосвященному ясно, что анализ должен
базироваться на той серии форм, которая обнаруживает
наибольшее разнообразие. В только что приведенном
примере таковым является второй столбец. Тогда как

Классификация алломорф по морфемам 135
в первом столбце все формы имеют только одно
окончание основ — /к/, основы слов второго столбца
оканчиваются на /g k kt/. Часто гораздо легче установить, как
единообразие сменяется многообразием, чем описать все
те процессы, благодаря которым сглаживаются различия.
Из того же правила полезно исходить и при изучении
языка. При усвоении слов, подобных приведенным выше,
нужно выбрать для запоминания такой ряд форм, который
отличается наибольшей сложностью. Прочие формы слова
обычно легче ассоциируются с его основной формой, чем
с любой другой. Иначе говоря, /re#gis/ обладает теми же
структурными свойствами, что и /re*ks/, но, кроме того,
/ указывает еще и на морфо-фонематические изменения
\ основы, которые формой /re#ks/ не выявляются. Выбрав
для запоминания форму /re#ks/, мы должны запомнить
также, в результате каких изменений из нее получается
/re-gis/.
В тех случаях, когда нет одного ряда алломорф, на
основании которого можно было бы предсказать, как это
имело место для слова reks, все другие алломорфы (так
обстоит дело с некоторыми другими латинскими
существительными, не упомянутыми выше), необходимо или
выучить более чем одну форму для каждой основы, или
запомнить одну форму вместе с указанием на те
изменения, которых следует ожидать. Как показывает
практика изучения многих языков, чаще прибегают к первому
способу: ср. заучивание основных форм глаголов в
немецком, латинском или греческом языках, иными словами,
таких форм глаголов, которые содержат необходимые
сведения о морфологических и морфо-фонематических
изменениях каждого из глаголов.
13. В предыдущих параграфах мы говорили о
„правилах". Этот термин часто понимается настолько
неправильно, что многие лингвисты вообще его
старательно избегают. Вся беда в том, что многие
надеются, что „грамматика" научит их, как нужно
„правильно" говорить. Разумеется, не в этом задача
дескриптивной лингвистики. Но если отдавать себе отчет в том,
что „правило"—это всего лишь констатация того, что
есть на самом деле, а не того, что должно быть,
то данный термин совершенно безвреден. Нормативная

136 Глава VII
грамматика имеет весьма сомнительную ценность для
того, кто уже говорит на том или ином языке, и
абсолютно бесполезна для того, кто его изучает.
14. В § 3 наст. гл. и последующих разделах мы
выдвинули критерии для классификации алломорф по
морфемам. Применение их было умышленно ограничено теми
случаями, в которых алломорфы обусловливались
фонологически. Когда обусловленность носит морфологический
характер, следует применять другие критерии. Два
элемента можно рассматривать как алломорфы одной и той
же морфемы, если они отвечают следующим трем
требованиям: 1) имеют одно и то же значение, 2) находятся
в отношении дополнительной дистрибуции и 3)
встречаются в параллельных конструкциях. Отметим, что
каждое из трех перечисленных условий должно быть
удовлетворено. Третий критерий сформулирован недостаточно
ясно, но более четкая формулировка была бы сопряжена
с рядом новых сложных проблем. Некоторые из них, так
же как и другие возможные случаи морфологической
обусловленности, выходят за рамки вводного курса.
15. Значение указанного критерия лучше всего
показать на нескольких примерах. Три алломорфы английского
множественного числа /-z -^ -s -^ -4-z/ следует
рассматривать как члены одной и той же морфемы, поскольку они,
будучи обусловлены фонологически, отвечают
требованиям, сформулированным нами в § 3 наст. гл. /-in/ —
еще одна алломорфа, которая может быть объединена
с названными выше по следующим причинам: 1) значения
всех алломорф одинаковы — множественное число; 2) все
они находятся в отношении дополнительной дистрибуции:
/-in/ встречается только со словом ох, и никакой другой
алломорфы здесь быть не может; 3) конструкции, в
которых они встречаются, параллельны; /-in/ встречается
только в oxen /aksin/, в то время как cows /kawz/
является примером образований, в которых наблюдаются
/-z ^ -s ~- -iz/. Эти конструкции можно назвать
параллельными, поскольку /aks/ и /kaw/, так же как и /aksin/
и /kawz/, встречаются в некоторых тождественных и во
многих сходных окружениях. Таким образом, функции
/-in/ и /-z/ занимают в грамматической системе английского
языка одно и то же место.

Классификация алломорф по морфемам 137
16. Обратимся теперь к проблеме, поднятой в
§ 13 гл. VI. Нами были обнаружены два аффикса — /4ши/
и /-6о/ — со значением „его". Мы предположили, что
это — алломорфы одной и той же морфемы. Правильность
предположения зависит от того, отвечают ли данные
аффиксы перечисленным выше требованиям. 1) Их
значение, по-видимому, одинаково; 2) они стоят в отношении
дополнительной дистрибуции: /-6о/ встречается после 0
„он" и /-t-/ „ты" в /zakartoo/ „ты помнил егоц, в то
время как /-huu/ — после всех других суффиксов со
значением действующего лица. Поскольку дистрибуция
обусловлена здесь морфологически, необходимо рассмотреть
третье требование; 3) они встречаются в параллельных
образованиях. Яснее всего это можно наблюдать при
следующем вычленении морфем:
/2.k-r/ + /-э-аа-/ + /чш/ f /"huu
„они помнили его"
„он помнил его"
/z.k-r/ + /-э-а-/ + /;*
„я помнил его"
„ты помнил его"
Эти четыре формы обнаруживают параллелизм
внутренней структуры. К тому же они встречаются в весьма
сходных окружениях и поэтому обнаруживают еще и
параллелизм того же рода, что и в случае с /aksln/ и
/kawz/.
17. Третий пример взят также из древнееврейского
языка:
/zaakartii/ „я помнил" /Ш/ „я имею"
/zaakartaa/ „ты помнил" Дэкаа/ „ты имеешь"
Из этих форм (желательно, конечно, сравнить их и с
другими примерами) можно выделить два элемента со
значением „я" — /-til/ и /-Н/ и два элемента со значением
„ты" — /-taa/ и /-экаа/. Они не только сходны по
значению, но, по-видимому, стоят в отношении
дополнительной дистрибуции, хотя, разумеется, слишком прежде-

138 Глава VII
временно делать подобные выводы на основании столь
скудного материала. Однако они не входят в
параллельные образования: /1-/-J--/-и/ не параллельно /z-k-r/-j-
-f- /-аа-а-/ -f- /—til/. Нет никаких оснований рассматривать
ни /—til/ и /-ii/, ни /-taa/ и /-экаа/ в качестве членов
одной и той же морфемы. Отметим, что вывод
сформулирован как отрицание. Дальнейшее исследование,
возможно, покажет, что, несмотря на отсутствие параллелизма
в примерах, которые мы привели, эти элементы
действительно встречаются в сходных структурах. В данном
случае это не так, хотя имеющийся в нашем
распоряжении материал этого еще не доказывает.
18. Некоторые морфемы выступают во многих
разновидностях, в то время как другие имеют всего лишь
одну алломорфу во всех окружениях. Более того, сами
алломорфы могут быть как весьма сходными, так и весьма
различающимися. И то и другое можно продемонстрировать
на материале английского языка. Префикс в intolerant,
impossible, incoherent, [illegal и т. д. имеет формы
/in -^ im -^ irj—^- i-/. В отличие от этого морфема
множественного числа {-ZJ включает такие различные
алломорфы, как /-z -ч. -4-п -ч- -t9 -ч- -ау <— (aw) -ч- #/, как в
случаях cows, oxen, stomata, mice и deer,
19. Особым случаем аффиксов с широко
варьирующимися формами является редупликация, при которой
аффикс совпадает с какой-либо частью своего окружения.
Это можно увидеть на примере слов из языка тагалог:
/isa/
/dalawa/
/tatlo/
/piso/
Редуплицироваться могут префиксы, инфиксы и
суффиксы. Примером последнего могут служить слова из
языка мэм. Во всех приводимых словах из этого языка
имеется суффикс /-д-/, следующий за редуплицированной
частью:
/sp'ilirj/ „это глад- /sp'ililig/ „это скользко" Суффикс /-Н-/
ко"
„один"
„два"
„три"
„песо"
/lisa/
/dadaiawa/
/tatatlo/
/pipiso/
„только
„только
„только
„только
песо"
один"
два"
три"
один
Префикс Ii- ¦
/da-/
¦ Да-/
/Pi-/
и т. д.

Классификация алломорф по морфемам 139
/tolog/ „катить" /tololog/ „вода /-1о-/
(бревно) катится"
/tunug/ „задержка" /tununug/ „оно вышло /-пи-/
с
задержкой"
В качестве примеров редупликации было приведено
несколько различных слов. Если этого не сделать, то за
редупликацию можно иногда принять случайное
повторение аффиксов. Например, английское слово singing /sigig/
от/sig/ можно было бы рассматривать как редуплициро-
ванное, если бы нам не были известны другие факты.
Если же сравнить singing с другими словами: с riding
/raydig/ и going /gowig/, становится ясно, что такое
понимание его неверно. Существенным моментом при
редупликации является разнообразие алломорф; выявить
редупликацию можно лишь при наличии материала,
достаточно обширного, чтобы показать природу и границы этих
видоизменений. «* -

ГЛАВА VIII
КРАТКИЙ ОБЗОР МОРФОЛОГИИ
АНГЛИЙСКОГО ЯЗЫКА
1. В английской грамматике согласно традиции
выделяют восемь частей речи: существительное, местоимение,
прилагательное, глагол, наречие, предлог, союз и
междометие. Эти восемь классов носят совершенно различный
характер, и их выделение оправдано в разной степени.
Обычные определения частей речи перекрывают друг
друга, а иногда и противоречат друг другу или так
неопределенны, что их почти невозможно применять.
Некоторые части речи объединяют типы слов, очень
далекие друг от друга. В других случаях демаркационная
линия между частями речи весьма произвольна. Прежде
чем приступать к последовательному описанию морфологии
английского языка, необходимо уточнить определения
частей речи, установить различие в положении того или
иного класса и внести некоторые другие изменения.
2. Одним из источников трудностей, возникающих при
изучении частей речи в английском языке, является
традиция определения частей речи на основе их значения. Так,
существительные определяются как слова, которые
„называют лица, места или предметы". Многие существительные,
однако, не имеют такого значения: goodness „доброта",
home ran „убежавший из дому", fatherhood „отцовство"
и т. д. Чтобы охватить и эти слова, определение обычно
расширяется и в него включают также „качества, действия,
отношения и т. д." Это „и т. д.", разумеется, немедленно
обесценивает определение как таковое. Впрочем, такая
критика тривиальна. Гораздо хуже, что прилагательные
определяются как слова, „указывающие на качества",
а глаголы — как слова, „обозначающие действия,
состояния, чувства и т. д.". Поскольку и в том и в другом
определении упоминаются и „качества" и „действия", ни

Краткий обзор морфологии английского языка 141
одно из них не может служить основой для
разграничения частей речи. Предполагается, что слово, выражающее
качество, не может быть глаголом, если только качество
не подразумевается под „и т. д.". Но является ли слово
существительным или прилагательным, если оно
обозначает качество, установить нельзя. Однако если на
основании этих признаков как несущественных определение
частей речи невозможно, следует, видимо, искать выход
в четком разграничении терминов „называть",
„указывать" и „обозначать". Ведь это единственное различие
в трех приведенных выше определениях. Но у нас нет
никаких оснований считать, что этому различию между
данными словами (если оно в действительности
существует) можно придать какое-либо серьезное значение.
Короче говоря, традиционные определения частей речи
в основном непригодны. Практически же все недостатки
этих определений малосущественны. В конечном счете
мы всегда прибегаем к иным критериям. Отнесение tall-
ness к определенной части речи основывается не на том,
„называет" ли оно качество или „указывает" на него, но
на поведении этого слова в языке. Иными словами, tall-
ness употребляется как существительное. Каждый
американец знает это и, следовательно, предполагает, что
•оно должно скорее „называть", чем „указывать" (или
нечто в этом же роде, в зависимости от того, какую
конкретную систему определений он пытается применить).
Напротив, считается,. что tall скорее „указывает", чем
„называет", поскольку оно используется как прилагательное.
Решающим фактором всегда является употребление, а не
значение — и это обстоятельство получает все более
широкое признание среди исследователей английского языка.
3. Вторая трудность, связанная с подобными
определениями, более серьезна. Основным стимулом для
классификации слов по частям речи является наше стремление
упростить описание структуры языка. Чтобы достичь
этого, мы должны объединить воедино слова, которые
играют в структуре языка, в сущности, одинаковую роль.
Сделав это, мы сможем дать затем такие формулировки
относительно структурных связей класса в целом,
которые будут применимы с достаточной точностью к каждому
члену этого класса в отдельности. Но если слова не имеют

142 Глава VIII
никакой общей структурной функции, выделение
подобных классов становится бесполезным. И, действительно,
целесообразность классификации находится в прямой
зависимости от однотипности структурных отношений
охватываемых ею слов. Слова, имеющие сходные значения, не
обязательно выполняют одну и ту же функцию. Сравним
tall и tallness. Оба они, конечно, имеют отношение к
качеству, хотя, каково это отношение, четко
определить довольно трудно. Предположим, что нам нужно
выделить класс „качественных слов", в который вошли
бы эти и многие другие слова. Выделение такого класса
оказалось бы бесполезным, по крайней мере для
морфологического анализа. Ряд этих слов (например, tall)
встречался бы в таком окружении, как The — man came,
другие (например, tallness) в — is to be desired. Можно
указать лишь очень немного окружений, в которых
встречались бы все качественные слова, и еще меньше
окружений (возможно, их и совсем не существует), в которых
могли бы встретиться только качественные слова, но не
члены других классов. Иначе говоря, tall и tallness
имеют очень мало общих грамматических признаков,
специфичных для каждого класса, в которые они входят.
4. С грамматической точки зрения оправдано
выделение только тех классов, которые можно определить
грамматически. Несостоятельность других классификаций
в силу тех или иных случайных причин может, к
сожалению, и не быть столь очевидной. А это часто вводит
в заблуждение. Ведь большинство существительных
(определяемых грамматически) на самом деле имеет
отношение к „лицам, местам или вещам". Этот факт полезно
знать, и он не совсем случаен. Тем не менее
существительные являются таковыми не по этой причине, но
вследствие чего-то другого, с этим фактом только отдаленно
связанного, а именно вследствие особенностей
грамматической структуры английского языка. Классы,
выделенные на основе значений, и классы, выделенные на основе
грамматических признаков, различаются настолько, что
неразграничение их приводит к бесконечной путанице при
анализе языка.
5. В связи с изложенным совершенно закономерно
возникает следующий вопрос: если в языке нас интере-

Краткий обзор морфологии английского языка 143
сует прежде всего использование его в качестве средства
передачи значений, и изучение языка с этой точки зрения
представляется, конечно, вполне оправданным, почему же
мы тогда полностью игнорируем значение?
На этот вопрос мы должны ответить таким образом:
мы исключаем значение из нашего анализа как раз
потому, что в конечном итоге нас интересует именно
значение. Мы надеемся, что изучение структуры английского
или любого другого языка приведет в конце концов
к пониманию передаваемых языком значений в той мере,
в какой они вообще постижимы. Мы надеемся также,
что в результате такого изучения значения станут для
нас более доступными, чем они были до него. Но если
наше понимание структуры языка основывается на
значении, а понимание значения — на структуре, мы
оказываемся в заколдованном кругу. И если в ходе анализа
мы обратимся прежде всего к значениям, то можем
примыслить самые разные значения. Чтобы сделать анализ
значений возможно более эффективным, мы должны добиться
сначала объективного понимания структуры. Только
человек, совершенно не заинтересованный в предельно полном
понимании значения, может позволить себе производить
структурный анализ на основе значения в большей
степени, чем это неизбежно. .
6. Возвращаясь к рассмотрению частей речи
английского языка, мы обнаруживаем, что при попытке найти
определения, базирующиеся на грамматических признаках,
прибегают к двоякого рода критериям. Некоторые слова
(мы будем продолжать использовать „слово" в его
довольно широком обычном смысле без строгого
определения его) встречаются в виде небольшого ряда связанных
форм. Эти ряды форм можно распределить по четырем
моделям, каждая из которых является парадигмой. Типы
моделей могут быть представлены следующими
примерами:
man /maen/ / /ay/ ride /rayd/ fine /fayn/
men /men/ me /miy/ rides /raydz/ finer /fayrar/
man's /m?nz/ my /may/ rode /rowd/ finest /fayn+st/
men's /menz/ mine /mayn/ ridden /rid-tn/
riding /raydirj/

144 Глава VIII
Первая из этих моделей (по вертикали) является
представителем большого класса слов, каждое из которых
образует четыре формы, соответствующие четырем
формам слова man, например:
ox /aks/ child /cayld/
oxen /aks-i-n/ children /cildr-ki/
ox's /aksiz/ child's /cayldz/ v
oxen's /akstnz/ children's /cildrinz/
/Ьэу/ ta&Ze /teyb-H/
j /b5yz/ fafr/es /teyb-irlz/
boy's /boyz/ table's /teyb-irlz/
fc' /b5yz/ tables' /teyb-irlz/
Любое из тысяч слов, имеющих такую парадигму,
может быть определено как существительное. Подобным
же образом существует ряд таких слов, как /, которые
могут быть определены как личные местоимения. Очень
большое количество слов встречается в парадигме,
сходной с парадигмой слова ride, — они могут быть названы
глаголами. Не очень большое число слов подобно fine;
их называют прилагательными. Необходимо обратить
внимание на то, что beautiful в соответствии с нашим
определением нельзя отнести к прилагательным, так
как оно не встречается в парадигме: *beaatifuler, *beauti-
falestt По крайней мере эти формы не наблюдаются
в речи большинства американцев. Для тех немногих,
кто их использует, beautiful, разумеется,
прилагательное.
Четыре указанных парадигмы определяют четыре
парадигматических класса. Остальные части речи в той
мере, в какой они вообще имеют какое-либо право на
существование, значительно отличаются от названных
выше. Они встречаются в высказываниях английского
языка в аналогичных или близких окружениях. Это —
синтаксические классы. Синтаксические классы включают
иногда и парадигматические классы. Например, мы только
Что указали, что в большинстве диалектов beautiful не
является прилагательным. Однако оно встречается в том
типе окружений, в каком мы обычно находим прилага-

Краткий обзор морфологии английского языка 145
тельные. Поэтому beautiful принадлежит к более
широкому синтаксическому классу, который включает и
прилагательные. Этот класс мы назовем классом определителей
(adjectivals). Некоторые из особенностей синтаксических
классов будут упомянуты в гл. X.
7. Из каждой парадигмы можно абстрагировать ряд
морфем, которые участвуют в ее образовании. Оставляя
пока в стороне местоимения с их особыми трудностями,
мы можем схематически представить парадигмы в
следующем виде:
Субстантивная основа Глагольная основа
субстант. основа {-ZJ глаг. основа {-ZJ
субстант. основа {-ZJ глаг. основа {-DJ
субстант. основа {-ZjZJ глаг. основа {-DJ
глаг. основа {-ig}
Адъективная основа
адъект. основа {-эг}
адъект. основа {-tst} у.
Эти аффиксы представляют собой словоизменительные
суффиксы. Их можно противопоставить
словообразовательным аффиксам. Последний термин охватывает
все остальные суффиксы и все префиксы английского
языка. Они служат для образования основ, способных
функционировать в указанных парадигмах, или для
образования слов других классов. Так, например, /-ayz/ — это
глагольный словообразовательный суффикс, а каждое
слово, содержащее /-ayz/, — глагол и может быть
обнаружено в пяти формах глагольной парадигмы,
если только к нему не был присоединен другой
словообразовательный суффикс. Например, phonemicize —
глагол; phonemicization с еще одним, субстантивным,
основообразующим суффиксом /-eys-tn/—существительное.
Английские словоизменительные суффиксы, как
правило, не образуют основ. Это означает, что, как только
мы прибавили подобный суффикс, никакой другой
префикс или суффикс (за исключением {-Z2} после {-ZJ) уже
не может быть присоединен* Так, rereads — член
парадигмы reread, rereads, reread, reread, rereading,
построенной от глагольной основы /riyriyd/, а не образование от
reads, полученное прибавлением префикса /riy-/. Словоиз-
10
Г. Глисон

146 Глава VIII
менительные суффиксы — это внешнее наслоение при
формировании слова.
8. Сказанное позволяет нам выделить в английской
грамматике три раздела. Первый включает анализ
парадигм четырех частей речи: существительного,
местоимения, глагола и прилагательного. Он будет связан в
основном с рассмотрением словоизменительных суффиксов и
их алломорф. Второй раздел включает анализ
образования основ и слов без словоизменительных аффиксов.
В нашем кратком очерке мы можем сказать лищь очень
немногое об этом разделе грамматики. Два указанных
раздела вместе составляют морфологию. Третий раздел—
описание более крупных единиц, составленных из слов,—
именуется синтаксисом, который явится предметом
обсуждения главы X.
Разумеется, все три раздела не имеют строго
очерченных границ и не всегда отчетливо отделяются друг
от друга. Но в общем — это наиболее удачное деление
английской грамматики. В других языках, возможно,
существуют такие же разделы, а может быть, тот или иной
из разделов отсутствует; могут быть и другие разделы.
Целесообразность того или иного распределения
материала зависит от структуры языка. Так, указанное
выше деление диктуется структурой английского языка,
но может быть более чем бесполезным для иной формы
речи.
9. Как мы уже констатировали выше, английские
существительные имеют два словоизменительных
суффикса— {-ZJ и {-Z2}. Положение их, вообще говоря,
неодинаково. Многие слова соединяются только с {-ZJ,
но никогда не соединяются с {-Z2}. Еще больше слов
гораздо чаще сочетается с {-ZJ, чем с {-ZJ. Вообще,
существует лишь несколько слов, для которых
соединение с {-ZJ обычно. Именно поэтому гораздо
целесообразнее определить класс существительных как класс,
включающий слова, встречающиеся в формах как
единственного, так и множественного числа, т. е. имеющие две
первые формы парадигмы. Определив таким образом класс
существительных, необходимо указать и на то, что
многие из существительных встречаются еще в двух формах,
образуемых при помощи аффикса {-Z2}.

Краткий обзор морфологии английского языка 147
Причина сравнительно редкого использования {-ZJ
вполне ясна. Этот суффикс конкурирует с of, а
тенденция развития английского языка, по-видимому, такова,
что использование of все возрастает и тем самым
употребление {-Z2} все более ограничивается. Многие
субстантивные основы употребляются теперь только с of
для многих других основ of гораздо более
употребительно, чем {-Z2}. Более того, от диалекта к диалекту
и от говорящего к говорящему соотношение of и {-ZJ
значительно варьирует. Это почти неизбежно в эпоху,
когда в употреблении происходят относительно быстрые
изменения: Видимо, английский действительно утрачивает
{-ZJ, подобно тому как он уже утратил большое
количество других словоизменительных аффиксов в течение
последнего тысячелетия.
10. Аффикс множественного числа существительных
{-ZJ имеет большое количество алломорф. Вместо
перечисления отдельных алломорф мы опишем их, объединив
алломорфы по группам.
1. (-z^--s^-4-z). Эти три алломорфы едва ли не самые
распространенные. Они встречаются с большинством
субстантивных основ, включая и большую часть новых
слов, образуемых ежегодно. Хотя многие из наиболее
употребительных существительных английского языка
используют другие алломорфы, огромная часть всех
форм множественного числа образуется членами
именно этой группы алломорф. В пределах самой группы
выбор алломорфы обусловлен фонологически:
/-z/ встречается после основ, оканчивающихся на
/bdgvdmngrlsywH/
/kab kabz/ cub cubs /bfy bfyz/ bee bees
/-s/ встречается после основ, оканчивающихся на
/ptkf в/
/кэр kaps/ cup cups /kief kiefs/ clef clefs
I'izj встречается после основ, оканчивающихся на
/s z s z с j/
/glses glses-i-z/ glass glasses /wfc wic+z/ witch witches.
2. /-z^.-iz/ плюс изменение конечного согласного основы
встречается:
Ю*

148 Глава VIII
/z «— (s)/ — только в одном слове
/haws hawztz/ Ao^se houses
jv<—(f)/—примерно в двенадцати словах
/nayf nayvz/ ?я//е knives
jo<—(8)/ — примерно в восьми словах
/pse8 paedz/ path paths
3. /4n/ наряду с другими изменениями или без них
наблюдается в трех словах:
/aks aks-ki/ ox oxen
/cayld cildr-tn/ с/гШ children
/Ьгэдэг breSr+n/ brother brethren (только в узком
значении; как обычный термин родства используется
форма мн. ч. brothers /ЬгэЭэгг/)
4. Различные заместители встречаются в нескольких весьма
широко употребительных словах:
/е<—(ае)/ /msen men/ /тгшг /тгея
/i <— (u)/ /wumtn wfmtn/ woman women
/iy — (и)/ /fut ffyt/ /oo^ feet
Г—(uw)/ /g^ws giys/ goose geese
— (aw)/ /maws mays/ mouse mice.
5. /0/ находим в нескольких существительных,
обозначающих чаще всего животных. Некоторые говорящие
образуют множественное число для ряда таких слов
путем прибавления /0/, другие—путем прибавления
/-z^-s-^-tz/, а третьи используют обе эти формы
в зависимости от контекста,
/sfyp sfyp/ s/z?e/? s/гее/?
6. Некоторые слова, заимствованные из других языков,
особенно из латыни, сохранили свои исконные формы
множественного числа, по крайней мере в написании.
Существует, однако, сильная тенденция к их
перестройке в соответствии с английскими моделями* т. е.
к изменению их формы {-ZJ на /-z^--s^-fz
Из латыни:
: /эШппэ 9l9mniy/ alumna alumnae
/ksektas кжкйу/ cactus cacti
;: /krays-ts kraysiyz/ crisis crises .:
/fndeks indisiyz/ index indices

Краткий обзор морфологии английского языка 149
/diktam dfkta/ dictum dicta
Из греческого:
/stowma stowmata/ stoma stomata
/кгШпуэп кгШпуэ/ criterion criteria
Из древнееврейского:
/сёгэЬ cerabim/ cherub cherubim
11» Перечисленные способы образования
множественного числа существительных не исчерпывают всех
алломорф словоизменительной морфемы {-ZJ. Тем не менее
они указывают некоторые из этих алломорф. Важно, что
здесь показана сущность изменений. Первая группа,
несомненно, является самой употребительной. Она
характеризует тот подкласс существительных, который включает
большинство новых слов. Кроме того, этот тип
образования множественного числа является возможной заменой
любого другого во всех тех случаях, где существуют
варианты употребления. Такой подкласс, определяемый
одной алломорфой или рядом фонологически
обусловленных алломорф, может быть назван продуктивным
подклассом.
Группы 2—5 нашей таблицы представляют собой
остатки более старых моделей английского языка, которые
некогда были гораздо более распространенными, чем теперь.
В течение ряда столетий большое число
существительных, прежде образующих множественное число таким же
способом, как существительные 2-й — 5-й групп, изменило
свои парадигмы и стало использовать для образования
множественного числа /-z^--s^-+z/. Так, например,
древнеанглийская форма, давшая современное cow, имела
множественное число, которое, как можно ожидать,
если бы оно сохранилось до настоящего времени,
произносилась бы как /*kay/. Cow, следовательно, образовало бы
ту же парадигму, что и mouse. Вместо этого в какой-то
период истории языка эта форма множественного числа
была заменена той, которая развилась в /kaws/ cows.
Такой процесс изменения затрагивает первоначально
менее употребительные слова. В результате, некоторые
чаще всего наиболее употребительные слова продолжают
использовать менее употребительные алломорфы. Это
обстоятельство чрезвычайно показательно для многих

150 . Глава VIII
языков. „Неправильные" формы (т. е. принадлежащие
к более узким парадигматическим подклассам) относятся
обычно к самым употребительным словам в языке.
Группа 6 — случай несколько иного рода. В ней
приведены недавние заимствования из классических языков.
Они представляют собой большей частью технические
или научные слова, используемые людьми, получившими
классическое образование или связанными с классическими
традициями. Поэтому в их речи отчасти и сохраняются
неизмененные неассимилированные парадигмы, несмотря на то,
что они встречаются теперь сравнительно редко. Те
немногие слова, которые сделались частью обычного словаря
американцев, почти все получили новую форму
множественного числа. Иногда основой становилось латинское
единственное число, иногда — латинское множественное
число. Многие используют criteria как единственное число,
от которого они образуют множественное число /kraytf-
riyaz/ (произношение его широко варьируется!). Data
очень часто используется в качестве единственного числа,
от которого можно образовать множественное число /dae-
taz/. Вообще, многие употребляют и data и datum, но в
разных значениях и не ассоциируют их друг с другом.
Эти неправильные (для английского языка) формы
множественного числа сохраняются лишь благодаря
неусыпному бдению учителей-классицистов, издателей и
филологов, но даже оно оказывается тщетным в огромном,
все возрастающем числе случаев. Происходящий при
этом процесс можно проиллюстрировать на истории
слова shmoo. Аль Капп, создавший и пустивший в
обращение это слово в своих комических сценках,
неоднократно категорически заявлял, что множественное число
от shmoo должно быть shmoon, т. е. /smuwn/. Но усилия
его оказались абсолютно безуспешными. Shmoo было
охотно воспринято, shmoon — нет. Читатели американцы
немедленно образовали множественное число /smiiwz/,
причислив слово shmoo, как и вообще все новые слова,
к продуктивному подклассу. Образование новых слов —
непрекращающийся процесс в английском языке.
Каждый имеет право участвовать в этом процессе и даже
надеяться на успех. Вмешательство в морфологические
процессы языка является, вероятно, также конституцион-

Краткий обзор морфологии английского языка 151
ным правом американцев, но шансы на успешное внедрение
нововведений бесконечно малы. Морфология является
гораздо более органичной областью языка, чем словарный
состав.
12. У второго словоизменительного суффикса
существительных {-Z2} только четыре алломорфы, /-z^-s^-tz/
фонологически обусловлены, они имеют ту же
дистрибуцию, что и аналогичные алломорфы {-Zx} и {-Z3}: Rosa's
/rowzas/, Jack's /jseks/, Rose's /rowz-tz/. 0 используется
после {-ZJ, когда эта алломорфа оканчивается на /z/ или
/s/, но не после других алломорф: boy's /b5yz/, cats
/kaets/, men's /menz/. Помимо этого, алломорфа 0
встречается иногда после имен собственных, оканчивающихся
на /z/ 'или /s/: James' /Jeymz/ или /Jeymztz/. У
большинства именных основ {-Zx}, {-ZJ и {-1XZ2} совершенно
одинаковы. Это означает, что полная парадигма
существительного обычно похожа на парадигму boy boys boy's
boys' /boy boyzboyzboyz/. (Различение форм при написании,
разумеется, чисто условное.) Омонимичность формы {-ZJ
в столь большом количестве примеров является, быть
может, еще одной причиной ее все более редкого
употребления.
13. При рассмотрении глагольной парадигмы возникают
некоторые аналогичные проблемы, но в то же время и
ряд новых проблем. Из четырех словоизменительных
аффиксов лишь {-ig} имеет только одну алломорфу,
которая широко варьирует в разных диалектах. {-Z3} имеет
всего три алломорфы — /-z^--s^--+z/, которые всегда
фонологически обусловлены и потому не нуждаются в
специальных объяснениях. У трех глаголов, однако,
наблюдаются небольшие отклонения: do does /duw daz/, have
has /hsev haez/ и say says /sey sez/. Мы можем считать,
что эти формы образованы при помощи трех .особых
алломорф {-Z3}: /z/ плюс /э<— (uw)/, /z/ плюс j&<— (v)/
и /z/ плюс /е-*— (еу)/; но можно рассматривать эти
изменения и как особенности основы, и в этом случае каждая
основа представлена двумя алломорфами /duw^-da-/,
/haev-^-hae-/ и /sey-^se-/. Многое говорит в пользу
последнего, поскольку те же формы основы встречаются перед
{-DJ в done /dan/, had /h?d/ и said /sed/. Вообще
говоря, и то и другое объяснение приемлемо. Однако в

152 Глава VIII
следующем параграфе мы будем исходить из того, что
все изменения связаны с аффиксом.
14. И {-DJ и {-DJ имеют многочисленные алломорфы
разного типа. В большинстве случаев две эти формы
совпадают, но для некоторых глаголов они различны, и
их следует считать двумя разными морфемами. Как и
{-ZJ, обе эти морфемы имеют ряд фонологически
обусловленных алломорф: /-d -^—t ->—4-d/. Взятые вместе, они
характеризуют продуктивный подкласс глаголов. Все
остальные алломорфы обусловлены морфологически и
имеют довольно ограниченную дистрибуцию. В
приводимой ниже таблице даны статистические данные о
частоте их употребления. Эти статистические данные
отражают словоупотребление самого автора и могут
отличаться от тех, которые были бы установлены на
основе речи другого говорящего. Возможные различия
объясняются тремя причинами: 1. Некоторые глаголы,
обычно рассматриваемые как „неправильные", были
опущены, поскольку я употребляю их нерегулярно. Активный
запас слов другого человека может быть иным. 2.
Некоторые глаголы имеют две парадигмы, каждая из
которых допустима, а часто еще и другие парадигмы,
которые считаются нелитературными. Другой говорящий
может выбрать также и иную парадигму. 3. Так как наш
анализ основывается на фонематической транскрипции,
диалектные различия в произношении тоже сыграют свою
роль, хотя, как правило, и не столь существенную.
В зависимости от особенностей парадигмы глаголы
английского языка можно распределить по следующим
подклассам, которые мы назовем парадигматическими
подклассами. Мы расположим их по степени убывающей
величины, начав с самых обширных подклассов и кончая
подклассами, включающими всего один глагол.
1. {-DJ и {-D2} —/-d^--t^--4d/ при следующей
дистрибуции:
/-d/ после /bgJv5zzmnr)lr9ywH/
/гэЬ rabd rabd/ rub rubbed rubbed
/-t/ после /p k с i 0 s s/
/step stept stept/ step stepped stepped
/4d/ после /t d/
/sfyt sfyttd sfytid/ seat seated seated

Краткий обзор морфологии английского языка 153
2. {-DJ и {-D2}=0 в девятнадцати глаголах:
bet burst cast cost cut hit hurt let put quit rid set
shed shut spit split spread thrust wet
/kat kat kat/ cut cut cut
3. {-DJ и {-D2} = /9«—(i)/ в четырнадцати глаголах:
cling dig fling shrink sink (переходный глагол) sling
slink spin sting stink string swing win wring
/spin span span/ spin spun spun
4. {-DJ и {-D2} = /-t/плюс /е«— (iy)/ в девяти глаголах:
creep deal feel keep leap mean sleep sweep weep
/miyn ment ment/ mean meant meant
5. {-DJ и {-D2} = /e«—(iy)/ в восьми глаголах:
bleed breed feed lead meet plead read speed
/liyd led led/ lead led led
6. {-D1}==.-/ae<— (i)/ и {-D2} = /9«—(i)/ в семи глаголах:
begin drink ring sing sink (непереходный глагол)
spring swim
/drfrjk drserjk drarjk/ drink, drank drunk
} /—(ay)/ и {-D2} = /-+n/ плюс /S —(ay)/
в семи глаголах:
* dm>e ride rise smite strive thrive write
/rayd rowd rfcU-n/ n'flfe rode ridden
8. {-DJ и {-D2} = /t^— (d) в шести глаголах:
bend build lend rend send spend
/send sent sent/ send sent sent
9. {-DJ^/ow^-Oy)/ и {-D2} = /-tn/ плюс /ow —(iy)/
в четырех глаголах:
.. freeze speak steal weave
/spfyk spowk spowkin/ speak spoke spoken
10. {-DJ и {-D2} = /aw«—(ay)/ в четырех глаголах:
bind find grind wind
/baynd bawnd bawnd/ W/id йоал^ bound
11. {-Dx} = /uw^— (ow)/ и {-D2} = /-n/ в четырех глаголах:
й/о-ге; gro-ze; ^«ote; йго-ге;
/now nuw nown/ Аяо^ ^я^^ known
12. {-D1} = pH*-1- (e)/ и {-D2} = /-n/ плюс /эн<— (е)/ в
четырех глаголах:
йеяг swear tear wear
/ter tDHr toHrn/ ^ar for^ tora
13. {-D1} = ju<-- (ey)/ и {-D2} = /-4-n/ в трех глаголах:
forsake shake take

154 Глава VIII
/teyk tuk teyk+n/ take took taken
14—19. Шесть подклассов, каждый из которых содержит
по два глагола.
20—53. Тридцать четыре подкласса, каждый из которых
содержит только по одному глаголу.
15. Один из последних одночленных подклассов
представлен глаголом be. Он имеет в высшей степени
неправильные формы и к тому же обладает некоторыми
дополнительными формами, которые у других глаголов не
дифференцируются.
Зафиксируем эти формы (для сравнения приводим
формы глагола ride)'.
— ride /biy ar гега/ be are am
rides /iz/ ' is
rode /waz war/ was were
ridden /bin/ been
— {-ir)} riding /biyig/ being
Глагол be встречается очень часто и весьма
специализирован в своем употреблении. Эти два
обстоятельства в совокупности позволяют глаголу be постоянно
противостоять влиянию господствующих моделей. Такие
дополнительные особенности типичны для подобных в
высшей степени специализированных и широко
распространенных слов во всех языках.
16. К классу глаголов относят по традиции небольшую
группу слов: can could will would shall should may
might must. Исходя из принятого нами определения, мы
не можем причислить их к глаголам, поскольку они не
имеют никаких глагольных окончаний (за исключением,
может быть, {-DJ). Иными словами, некоторые
рассматривают could как сап плюс {-DJ и точно так же would
should might как формы прошедшего времени от will
shall may. Ценность такой точки зрения весьма
сомнительна, но как бы то ни было данный класс во многих
отношениях резко отличается от других глаголов и
как таковой весьма однороден по употреблению. Поэтому
его следует признать особым классом в структуре
английского языка. В сущности не имеет значения, как

Краткий обзор морфологии английского языка 155
рассматривать эти слова — как в высшей степени
специализированный подкласс глаголов (вспомогательные
глаголы) или как особый класс, тесно связанный с
глаголами (глагольные вспомогательные слова). Мы
присоединяемся к последнему. Определение глагольных
вспомогательных слов должно строиться в основном на
синтаксических признаках, а не на нескольких неясных,
сомнительных словоизменительных признаках. Глагольные
вспомогательные слова — синтаксический, а не
парадигматический класс.
17. Словоизменение прилагательных относительно
просто и закономерно, поскольку {-эг} и {-1st} постоянны
по форме для огромного большинства прилагательных.
Только у немногих прилагательных имеются некоторые
отклонения. В этих случаях видоизменяется не только
суффикс, но и основа прилагательного. Рассмотрим лишь
один из таких случаев:
/gud betar best/ good better best.
Вероятно, лучше всего анализировать этот пример,
исходя из наличия трех алломорф основы /gud->-bet--^be-/.
Суффикс {-эг} следует признать в таком случае обычным,
a /-st/ — алломорфой {-1st}. Полное изменение формы,
наблюдаемое в основе, получило название супплетивности.
Термин как таковой не столь важен, но само явление
заслуживает внимания в связи с тем, что оно может быть
источником излишних затруднений у учащихся. В конце
концов нет никаких оснований исключать возможность
Существования резко различающихся алломорф у основы.
Обратившись к разным языкам мира, мы обнаружим, что
это явление встречается весьма часто, хотя оно редко
имеет очень широкое распространение в каком-либо
конкретном языке. Другим примером супплетивности является
английский глагол go went gone /gow went gOHn/. Глагол
few tuli lotas „нести" — бич для изучающих латынь,
так же как и /phero* oisa hae*neka/ „нести" для изучающих
греческий.
18. Личных местоимений насчитывается восемь. Каждое
встречается в парадигме из четырех форм. Формы личных
местоимений можно, конечно, разложить на основы и
аффиксы, но практическая польза такого членения

156
Глава VIII
вызывает сомнение ввиду небольшого количества
элементов и сложности их анализа. Приведем парадигмы
личных местоимений:
ay
wiy
yuw
hiy
V r
siy
it
5ey
hiiw
miy
yuw
him
har
it
бет
hiiw
may
ar
уэнг
hiz
har
its
бег
hiiwz
mayn
arz
убнгг
hiz
h3rz
its
6erz
hiiwz/
I
we
you
he
she
it
they
who
me
us
you
him
her
it
them
whom
my
our
your
his
her
its
their
who's e
mine
ours
yours
his
hers
its
theirs
whose
Формы местоимений у разных говорящих
подвергаются значительным видоизменениям. Такие формы, как
/уэнгп hizi-n harn/, иногда заменяют /убнгг hiz h6rz/
(четвертая форма в нашей таблице), но поскольку они
считаются вульгарными, их обычно избегают. Что
касается старого различения who и whom, то оно часто
сохраняется на письме, но различение /huw/: /huwrn/ в живой
речи удерживается редко. Некоторые употребляют /huwm/
после предлогов, хотя и не пользуются им в других
случаях, где они используют, например, /miy/ и /him/. Более
того, /huwm/ имеет иногда оттенок педантизма и снобизма,
поэтому некоторые намеренно его избегают.
19. Следует добавить, что произношение личных
местоимений бывает различным даже в речи одного и
того же человека, который в разных контекстах пользуется
разными формами. В таблице приведено мое собственное
произношение местоимений, употребленных изолированно.
В связной речи они обычно несут ударение /ч/ или /"/, и
гласные и согласные часто отличаются от
соответствующих звуков в приведенных основных формах. Немногие
американцы отдают себе отчет в масштабах этих
видоизменений, что связано отчасти с тем, что в написании
они отражаются редко. Так, вместо them в написании
мы встречаем иногда 'ет, но далеко не так часто, как
реальное звучание /эт/. Это, как и некоторые другие
написания, например Чт вместо him, казалось бы в какой-
то мере свидетельствуют о том, что мы имеем дело с
нелитературной речью. В действительности же /4-т/
является самым обычным произношением him для больший-

Краткий обзор морфологии английского языка 157
ства американцев, как образованных, так и
необразованных, — все они в равной степени редко произносят him с /h/.
Следует иметь в виду, что каждая из форм в таблице
является представителем ряда произношений,
меняющихся в соответствии со сложными морфо-фонематическими
моделями.
20. У местоимений существует небольшое количество
пережиточных форм — как окончаний, так и отдельных
слов. Типичным примером является старое личное
местоимение thoa thee thy thine /Saw Siy Say Sayn/, которое
встречается теперь только при чтении древней литературы
или молитв. С thou связан еще один словоизменительный
суффикс — /--i-st/ или /-est/, присоединяемый к глагольным
основам. Произношение этого суффикса меняется — по
крайней мере частично из-за незнания большинством
говорящих этих форм,
У более консервативных членов „Общества друзей"
(„Society of Friends") это местоимение сохранилось в
„обыденной, речи" („plain speech") в формах /Siy Siy Say
Sayn/, причем глагол, согласуемый с ним, стоит в форме
{-Z3}* Такое употребление можно правильнее всего
объяснить как следствие частичной перестройки по
господствующим моделям, что, по-видимому, произошло под
влиянием аналогичного распространения старой второй
формы /yuw/ из парадигмы /yiy yuw уэнг уэнгг/,
вытеснившей старую 'первую форму /yiy/. „Обыденная речь"
квакеров возникла в результате сознательной попытки
противостоять развивающимся моделям английского
языка. По иронии судьбы принятая ими парадигма была об-
разрвана аналогично тем формам, которые они отвергали.
2Ь Остальные части речи приходится определять на
основе синтаксических признаков, что является гораздо
менее надежным. Возможные синтаксические функции
слов настолько многообразны и многочисленны, что очень
трудно определить, какие из них являются
существенными и доюгут быть положены в основу классификации*
Поэтому, хотя общие принципы классификации обычно
ясны, вероятность создания классификации, с которой
согласились бы все, мала. Так, например, группа слов,
традиционно называемых предлогами, образует
весьма определенный класс, имеющий своеобразные синтакси-

158 Глава VIII
ческие функции. Предлоги употребляются перед
существительными и в конце предложений,
характеризующихся определенными типами ударения. Это, конечно, нельзя
считать определением. Более удачное определение должно
строиться на понятиях, которые будут рассмотрены
только в гл. X.
Каждый из парадигматических классов
существительных, глаголов, прилагательных и местоимений имеет
характерное для него употребление. Так, существительное,
прилагательное или местоимение никогда не занимают
место глагола, который встречается обычно как
сказуемое предложения. И, наоборот, глагол или местоимение
никогда не стоят после артикля the, после которого
встречаются и существительное и прилагательное.
Подобные факты позволяют дифференцировать
существительное, прилагательное и глагол как в основных, так и
в любой другой форме, даже в тех случаях, когда
полная парадигма слова неизвестна.
Это очень важно, поскольку огромное количество
основ английского языка может быть использовано в двух
и более частях речи. Например, многие слова, подобные
run, walk, пар, breakfast, можно употреблять и в
качестве существительных, и в качестве глаголов. Иными
словами, встречается как парадигма run, runs, ran, run, running,
так и парадигма run, runs, run's, runs'. Run, взятое вне
контекста, невозможно отнести ни к тому, ни к другому
классу, но в таких контекстах, как / run a store, или
There's a run on the bank., это не вызовет
затруднений. Не все субстантивные основы можно
одновременно использовать и как глагольные основы, так же как не
все глагольные основы можно использовать как
субстантивные. Если бы дело обстояло иначе, эти две части
речи вообще нельзя было бы различить. Тем не менее все
возрастающая практика употребления слов одних классов
в качестве слов других классов (т. е. не тех, к которым
они первоначально относились) предвещает радикальные
преобразования в структуре английского языка, если
развитие будет идти и дальше в том же направлении.
22. В английском языке существуют два основных
способа основообразования: 1) прибавление
словообразовательных аффиксов к корням или основам, состоящим

Краткий обзор морфологии английского языка 159
из двух и более морфем; 2) соединение двух и более
основ в сложную основу. Подробное описание этих
процессов заняло бы слишком много места. Мы
ограничимся лишь несколькими примерами, иллюстрирующими те
проблемы, которые здесь возникают.
Основообразование первого типа обычно описывается
исходя из используемых аффиксов. Для каждого
аффикса важно отметить: 1) класс или классы основ
(включая корни), с которыми он употребляется, и все
ограничения в пределах этого класса или классов; 2) классы
образуемых этим аффиксом основ; 3) исе морфо-фонема-
тические изменения, происходящие как в самом аффиксе,
так и в основе. Так, /-0/ используется для образования
существительных от глагольных и адъективных корней:
/growO/ growth образовано от глагольного корня /grow-/,
a /dep6/ depth — от адъективного корня /diyp/.
Суффикс /Чу/ образует прилагательные от субстантивных
основ: /gluwmiy/ gloomy от /gluwm-/. Он употребляется
также с некоторыми основами, образованными при помощи
/О/; /filWy/ filthy от /filO/ от /fawl/, /heWiy/ healthy от
/tielO/ от /hiyl/.
Нет ни одного словообразовательного аффикса,
который совершенно свободно соединялся бы со всеми
основами даже в пределах какого-либо определенного
класса, хотя некоторые аффиксы и приближаются к этому.
Таков, например, /-эг/ со значением действующего лица,
образующий существительные от огромного числа
глагольных основ (ср. /duw9r/ doer, /raytar/ zvriter и т. д.). Это
продуктивная модель. Иными словами, /-эг/
свободно присоединяется к новым глагольным основам, как
только в этом возникает необходимость. Однако не ко всем
глагольным основам можно присоединить /-эг/, и такие
образования, как *meaner „тот, кто подразумевает" или
*seemer „тот, кто кажется", не встречаются. Многие
американцы отвергают их как невероятные или
невозможные. Другая крайность—суффикс /'-О/, который сочетается
не более, чем с двадцатью основами. Новообразования с
этим суффиксом в настоящее время встречаются редко, и
историческая связь между некоторыми из слов,
содержащими /-6/, и корнями, от которых эти слова были
образованы, сейчас почти полностью утрачена. Немногие уви-

160 Глава VIII
дят морфологическую связь между /de6/ death и /day/
die, еще труднее увидеть связь между /file/ /Ш/г и
/fawl/ /ой/.
23. На первой ступени анализа мы сможем выделить
большое число элементов с более или менее сходными
значениями и функциями, являющихся, по-видимому,
морфемами. Так, /-ih-s/ -ness, /--Hiy/ -ity и /-6/ -th имеют
очень близкие значения и равно используются для
образования существительных от основ прилагательных.
Возникает вопрос, — нельзя ли считать их алломорфами
одной морфемы. Что касается /-ш-s/ и /-6/, то вопрос о
них решается отрицательно ввиду существования
минимальной пары /woHrmO/ warmth: /woHrmn-i-s/ warmness*
Их явно следует различать. Но как обстоит дело с /-ш-s/
и /~ttiy/ или /-ttiy/ и /-9/?
Этот вопрос имеет скорее теоретическое, чем
практическое значение. Человеку, изучающему английский
язык, придется выучить, какие основы принимают /-ш-s/,
а какие — /--irtiy/, независимо от того, являются ли /-n-i-s/
и /--i-tiy/ алломорфами одной морфемы или разными
морфемами. В этом словообразовательные аффиксы
существенно отличаются от словоизменительных. Практически
очень важно знать, например, что /-4-п/ в oxen
представляет собой алломорфу {-ZJ, поскольку благодаря этому
мы узнаем, что oxen функционирует в языке аналогично
таким формам, как boys, tables и т. д., т. е. что мы
должны сказать The oxen are.., а не*The oxen is...
24. Если разложить слова английского языка на
составляющие их морфемы, перед нами встает вопрос об
ударении. Отдельное слово, как правило, имеет одно и
только одно первостепенное ударение. Место этого
ударения в слове не имеет прямого отношения к
составляющим слово корням и аффиксам, но характеризует
слово в целом. Оставить ударения на тех гласных, на
которых оно стояло, — значит неправильно расчленить слово.
Следуя другому методу, reading /riydiij/, например,
можно расчленить: /'w/ + /riyd/ + /-ig/; /riyd/, —
разумеется, корень слова, a /-irj/ — словоизменительный суффикс.
Остается объяснить только ударение /'"/. Такая
комбинация ударений структурно значима по следующим трем
причинам: 1. Reading никогда не произносится (по край-

Краткий обзор морфологии английского языка 161
ней мере в обычной речи) с другими типами ударения,
т. е. как /*riydfg/ или /*rfydtg/. 2. Тот же тип ударения
встречается и во многих других словах, например в
/riydgr/ reader, /gowig/ going. 3. С той же
последовательностью другие модели повторяются в других словах,
например /"'/ в /5b9V/ above, /Шэнг/ before и т. д.
Можно обнаружить даже минимальные пары для разных
моделей ударения, например для /"/ и /"'/'• /permit/
„разрешение" (существительное) и /permit/ „разрешать"
(глагол). Логически отсюда вытекает, что /'~/ и /"'/ (и
многие другие варианты) надо рассматривать как морфемы.
Имеют ли эти морфемы значение? В таких парах, как
глагол — существительное —permit, index, present и т. д. —
кажется, что они его имеют. Но в большинстве случаев
это не столь очевидно. Морфемы ударения можно
сравнить z to в предложении / want to go. В обоих случаях
(to и /"'/) появление этих элементов, на первый взгляд
казалось бы лишенных значения, вызывается
требованиями самой структуры. Их функция состоит в
характеристике внутренней структуры словесных выражений, в
которых они встречаются. То указывает на связь между
want и go;!'"I — на отношения между /riyd/ и /-ig/. Оба
являются морфемами по той причине, что они
составляют часть морфологической системы языка; без них
система (в том виде, в каком она сейчас существует) не
могла бы функционировать.
25. Значение морфемы ударения нигде не
проявляется так ярко, как в словосложении. На первый взгляд
этот тип основообразования является не чем иным, как
простым соположением двух основ; так, green и house
складываются вместе, образуя greenhouse „теплица". Но
это только полправды, поскольку те же единицы могут
образовать и green house „зеленый дом". Различие
между ними .лишь в различии ударения: /griyn+h&ws/
содержит морфемы, типичные для сложных слов — /'+'/»
/griyn+haws^griyn+h&ws/ содержат либо морфемы /'+л/
либо /Л+7, что характерно для таких конструкций, как
определительное слово плюс существительное или глагол
плюс дополнение. Можно привести и много других
аналогичных случаев: black-bird „дрозд": black bird „черная
птица", spiUfire „злючка" : spit fire „выбрасывать огонь,
1 1 Г. Глисон

162 Глава VIII
пламя" (как в It began to spit fire. „Оно стало
выбрасывать пламя."), grey hound „гончая• \grey hound „серая
собака". Существует также большое количество сложных
слов с морфемой //+w/, не имеющих минимальных пар:
bird-cage „клетка для птицы", bath tub „ванна".
Английское слово, как правило, состоит из корня и
морфемы ударения, а также словообразовательных и
словоизменительных аффиксов, которые, однако, могут и
отсутствовать. В исключительных случаях слово может
содержать два и более корней, но у него может быть
несколько словообразовательных аффиксов. Ни в одном
слове не встречается более одного словоизменительного
суффикса, за исключением лишь {-Z^}. Любое слово,
произнесенное отдельно, содержит одну и только одну
морфему ударения, хотя в контексте морфемы ударения
могут претерпевать вполне регулярные изменения.
К сожалению, эти формулировки не могут служить
определениями слова из-за ряда трудностей, которые
иногда осложняют дело. Понятие слова — одно из
наиболее трудно поддающихся определению понятий в
английской морфологии, хотя в подавляющем большинстве
случаев не возникает сомнений относительно того,
является ли та или иная последовательность морфем словом,
или нет.

ГЛАВА IX
НЕКОТОРЫЕ ТИПЫ СЛОВОИЗМЕНЕНИЯ
1. Учащийся, знакомый только с одним языком, знает,
что другой язык будет отличаться от его родного языка
во многих деталях, но он не ожидает, что новый язык
окажется, как это часто бывает, иным по самой своей
структуре. Большинство американцев, изучающих какой-
либо иностранный язык в школе или колледже, знает об
этом лишь немногим больше. Французский, испанский,
немецкий и латынь — все эти языки близко родственны
английскому и во многом с ним очень сходны. Более того,
при обучении этим языкам подчеркивается обычно их
сходство и обходятся различия. Если бы в наших' школах
преподавали китайский, суахили, астек или навахо, эти
языки гораздо больше способствовали бы расширению
лингвистического кругозора учащихся. Даже краткое
знакомство с этими или какими-либо другими
неиндоевропейскими языками покажет, что языки мира
обнаруживают поразительное разнообразие структур.
Различия между языками настолько велики, что,
казалось бы, вряд ли можно сказать что-либо о структуре
языков вообще. И хотя можно назвать лишь очень
немного черт, присущих всем языкам, существует гораздо
больше таких явлений, которые имеют в языках весьма
широкое распространение. На протяжении данной
главы нужно постоянно помнить о том, что описываемые
здесь особенности не носят обязательно
универсального характера. Они приводятся для того, чтобы
показать возможные границы видоизменений и
проиллюстрировать наиболее часто встречающиеся типы
структур.
2. Наиболее целесообразным методом определения
структуры слова является метод морфологического
анализа и описания способов сочетания морфем.
Возможности сочетания морфем всегда так или иначе ограничены.
11*

164 Глава IX
Ограничения могут касаться порядка расположения
(аранжировки) морфем; могут быть такие ряды морфем,
которые никогда не встречаются вместе в одном и том же
слове; в определенных условиях может потребоваться
определенный класс морфем. Кроме этого, существуют
еще и весьма сложные модели, обусловливающие выбор
алломорф.
В ряде случаев число аффиксов, используемых в
пределах одной парадигмы, бывает очень большим; иногда и
отдельное слово может состоять из длинной цепочки
морфем. Необходимо найти простой способ констатации всех
возможных сложных комбинаций. Часто этого можно
добиться, классифицируя морфемы по группам, известным
как порядки расположения, которые удобнее всего
обозначать цифрами. Так, порядок 1 включает все те суффиксы,
которые следуют непосредственно за корнем. Порядок 2
включает такие суффиксы, которые могут следовать
непосредственно за морфемой первого порядка или
непосредственно за корнем, когда морфема первого порядка
отсутствует, но не дальше от корня. Порядок 3 состоит из
суффиксов, следующих за корнем или за морфемами первого
или второго порядка. Подобным же образом можно
классифицировать по порядкам и префиксы. Если в слове
встречаются и суффиксы и префиксы, префиксы также можно
обозначать цифрами, но, в отличие от суффиксов,
цифрами со знаком минус. Так, порядок—1 будет включать
префиксы, которые встречаются непосредственно перед
корнем. Порядок — 2 будет состоять из таких префиксов,
которые могут встретиться непосредственно перед корнем
или перед морфемой порядка — 1.
В одном слове может встретиться только один аффикс
каждого порядка. Если бы, например, в слове
наличествовало два аффикса первого порядка, тогда один из них
должен был бы следовать за другим, но по нашему
определению член первого порядка может следовать лишь
за корнем. В таком случае вся наша классификация
оказалась бы несостоятельной и нам пришлось бы
пересмотреть ее, чтобы привести в соответствие с фактами
языка. Таким образом, порядки — это
взаимоисключающие классы морфем, которые занимают определенное место
в последовательности морфем, образующих слово.

Некоторые типы словоизменения
165
3. Действенность этого метода можно
продемонстрировать на кратком списании системы турецкого глагола. В
турецком языке очень мало префиксов, но имеется весьма
обширный ряд суффиксов. Приводимый здесь список
включает только наиболее важные из суффиксов,
употребляемых с глаголами. В таком виде он иллюстрирует наиболее
типичные черты глагольной системы турецкого языка.
]У1ожно было бы расширить наш список, но это было бы
связано с дополнительными трудностями и не сделало
бы его более наглядным.
Порядок 1
Порядок 2:
Порядок 3:
Порядок 4:
Порядок 5:
Порядок 6:
Порядок 7:
Порядок 8:
Порядок 9:
Порядок 10:
(-is-)
(-in-)
(-tir-)
(-ma-)
(-4-yor-)
(-ajak-)
(-mal4~)
(-dt-)
(-lar-)
(-sa-)
(-m-)
(-k-)
(-П-)
(-niz-)
(-mi-)
(-im)
(-iz)
(-sin)
(-siniz)
передает значение:
„пассивности"
„взаимности"
„возвратности"
„каузативности"
„отрицания"
„обычного действия•'
„продолженного действия"
„будущего действия"
„обязательного действия"
„прошедшего времени"
„деятеля 3 лица мн. ч."
„условности"
„деятеля 1 лица ед. ч."
„деятеля 1 лица мн. ч."
„деятеля 2 лица ед. ч."
„деятеля 2 лица мн. ч."
„вопросительности"
„деятеля 1 лица ед. ч."
„деятеля 1 лица мн. ч."
„деятеля 2 лица ед. ч."
„деятеля 2 лица мн. ч."
4. Помимо ограничений, отраженных в классификации
по порядкам, существуют и другие разнообразные
ограничения в употреблении этих аффиксов. О них необхо-

166 Глава IX
димо сказать следующее: из порядков 6, 8 и 10 в
глаголе может встретиться только один — эти три порядка
взаимоисключают друг друга. Считать их одним
порядком тем не менее нельзя из-за различных аранжировок
при наличии порядков 7 и 9. Порядок 10 не встречается
в сочетании с порядками 5 или 7. И наоборот,
порядок 8 встречается только в сочетании с порядком 5 или
7 или и с тем и с другим вместе.
В других языках существуют другие, весьма
многочисленные типы взаимосвязей между порядками морфем.
Нередко появление какой-либо морфемы или какого-либо
одного класса морфем непременно вызывает появление
члена какого-либо другого класса. Эти ограничения об-
ратны тем взаимоисключающим отношениям, которые
существуют в турецком глаголе между порядками б, 8 и
10. Ни один из порядков аффиксов не является
обязательным для турецкого глагола, и одно слово может либо
содержать аффиксы самых разных порядков, либо вообще
их не иметь.
5. Отсутствие какой-либо морфемы того или иного
порядка может передавать особый оттенок значения. Так,
в турецком языке в большинстве случаев отсутствие
члена порядка 8 или 10 указывает на „деятеля 3-го
лица". Это „третье лицо" может быть как единственного,
так и множественного числа, но если имеется /-lar-/
(порядок 6), оно будет обязательно относиться ко
множественному числу.
6. Приводимые в табл. (стр. 167) формы
иллюстрируют применение только что описанной системы.
Группировка аффиксов в ряды по вертикали указывает на
их принадлежность к разным порядкам. Сверху для
удобства дается общий перечень морфем в каждом
порядке.
Последние четыре формы, отмеченные в таблице
звездочками, невозможны. Они приводятся только для того,
чтобы проиллюстрировать действие упомянутых выше
ограничений. Поскольку они невозможны, они не передают
никакого значения, и потому глоссы для них не
приведены. Пример / содержит две морфемы одного и того же
порядка, которые по определению взаимно исключают
друг друга. Если бы слово, подобное приведенному, могло

¦ 9
a ktrdt
„оно разбилось"
b ki-rtlmadtlarmt
„разве они не были разбиты?"
с ki-rajaksan
„если вы собираетесь разбиться"
d caltsajakdtm
„я собирался работать"
е calt&ttrmaltstn
„вам следовало заставить (кого-то)
работать"
/*ki-rtl«dt
g *ktrajaklartm
h *ktrdi-stn
i *ktrsamalt
0
ktr
calt§
и т.д.
ki-r
ki-r
ki-r
calt§
calt§
ktr
ktr
ktr
ktr .
1
ts
irll
tl
( tl
\ *s
2
ti-r
ttr
3
ma
ma
4
tr
tyor
ajak
malt
ajak
ajak
malt
ajak
malt
5
dt
dt
dt
di-
di
dt
6
lar
lar
lar
7
sa
sa
sa
Таблица Mb 2
8
m
k
n
ntz
n
m
9
mt
mt
10
i-m
tz
stn
si-ntz
)
stn
i-m
stn

168 Глава IX
встретиться, морфемы /-4-1-/ и /4s-/ потребовалось бы
отнести к различным порядкам, но таких слов нет.
(Примечание: слово /*kirilfsdf/ считается невозможным не
потому, что /-И-/ и /-4-S-/ относятся к одному типу порядка,
скорее, наоборот, эти две морфемы характеризуются как
принадлежащие к одному и тому же порядку в
частности и потому, что такие формы, как /*kfrtl-i-sd-i-/, не
встречаются. Порядок — это способ констатации
существующих ограничений, а не правил, определяющих,
какие формы допустимы, а какие—нет.) Пример g
содержит две морфемы, которые также являются
взаимоисключающими, несмотря на их принадлежность к различным
порядкам. (Примечание: трудности здесь возникают не
потому, что по значению эти морфемы несовместимы,
но в силу особенностей структуры турецкого языка.
Пример d содержит аффиксы со значением и будущего и
прошедшего времени — на первый взгляд они могут
показаться несовместимыми, но формы, подобные /cali-sajak-
d-i-m/, тем не менее встречаются и являются значимыми.
Как бы то ни было, всецело полагаться на перевод в
нашем анализе опасно; он, разумеется, не дает полного
представления о значении этих аффиксов.) Пример h
невозможен, так как при наличии /;-d4-/ (порядок пятый)
действующее лицо выражается морфемой восьмого
порядка (вероятнее всего ,/-п-/), а не морфемой десятого
порядка (подобной /-sin-/). В примере i все морфемы
совместимы, но члены седьмого порядка предшествуют
морфеме четвертого порядка, что исключено. Те же морфемы
при другой аранжировке вполне возможны (ср. /k-i-rmal-i-sa/
со значением „если ему следовало сломать").
7. Даже при тех ограничениях, которые были
оговорены выше, от корня оказывается математически
возможным образовать свыше 3000 глагольных форм. Совершенно
очевидно, что попытки привести полную парадигму
бесполезны; более того, этого абсолютно не требуется,
поскольку это только затрудняет дело. Некоторые из
возможных форм весьма распространены, другие
употребляются очень редко, если вообще употребляются; но
несмотря на редкое употребление, эти формы все же
возможны и при использовании будут поняты. Когда
возникает необходимость в такой форме, турок образует

Некоторые типы словоизменения 169
эту нужную ему форму, не осознавая, что он, быть
может, ее никогда раньше не слышал. Слушающий
поймет эту форму столь же легко. Описание, подобное
приведенному выше, показывает схематично (в виде ряда
готовых формул), как говорящий на турецком языке
строит нужные ему глагольные формы. Парадигма из
созданных заранее глагольных форм для такого языка, как
турецкий, ничего не дает.
8. Приведенное выше описание форм турецкого
глагола имеет один серьезный недостаток: оно включает
только одну из многочисленных алломорф каждого
аффикса. При исчерпывающем описании надо было бы
перечислить все алломорфы и сформулировать правила их
выбора в любых возможных условиях. У многих морфем
есть параллельные ряды одинаково обусловленных
алломорф. Поэтому оказывается возможным сформулировать
некоторые общие морфо-фонематические положения,
которые имели бы универсальный характер для данной
системы. Так, например, аффиксы десятого порядка имеют
следующие алломорфы, обусловливаемые гласным
предыдущего слога:
1 eft. ч. 1 мн. ч. 2 ед. ч. 2 мн. ч.
после /i e/ /-im
после /fl 6/ -urn
после /4 a/ -im
после /и о/ -um
Аналогичные ряды алломорф встречаются во всех
других аффиксах с /i/, перечисленных в § 3, гл. IX.
(Некоторые из них имеют одновременно и другие типы
изменений.) Это — пример гармонии гласных. Сущность
данного явления можно подытожить в виде двух общих
правил:
Суффиксы, содержащие гласные верхнего подъема,
имеют:
/i/, если предыдущий слог имеет /i e/ (передний,
нелабиализованный)
/й/ » /fl б/ (передний,
лабиализованный)
-1Z
-fl?
-iz
-UZ
-sin
-sun
-Sin
-sun
-siniz
-sflnflz
-Siniz
-sunuz/

170 Глава IX
/4-/, если предыдущий слог имеет /4- а/ (задний,
нелабиализованный)
/и/ » /и о/ (задний,
лабиализованный)
Суффиксы, содержащие гласные нижнего подъема,
имеют:
/е/, если в предыдущем слоге
цредставлены /i ей о/ (передние)
'а/ » /4: а и о/ (задние).
Исключения немногочисленны. Одно из них указано
в таблице: аффикс четвертого порядка имеет алломорфы
/-iyor- -N- -uyor- -v. -4-уог- -^ -иуог-/, причем в результате
гармонии гласных изменяется только первая гласная этих
алломорф.
9. Глагольная система в других языках может быть
далеко не такой стройной, как в турецком. Так, при
описании даже небольшой части глагольной системы
языка кри (язык американских индейцев Канады)
вырисовывается гораздо более сложная картина. В этом языке
существует четыре класса глаголов. Ниже приводится
описание части словоизменительных форм
одушевленных переходных глаголов. И субъект и объект при
этих глаголах — одушевленные предметы.
(Одушевленность — это родовая категория существительных.
Каждое существительное в языке кри является либо
одушевленным, либо неодушевленным.) Глаголы в языке
кри имеют пятнадцать наклонений. Чаще всего
употребляются независимое изъявительное и связанное
изъявительное наклонения. Полные парадигмы окончаний этих
наклонений приведены в таблице на стр. 172—173.
В окончании каждого переходного глагола выражается
и субъект и объект действия. В парадигме значения
субъекта и объекта условно указываются цифрами, причем
тире, поставленное перед цифрой, указывает на объект,
а тире, поставленное после цифры,— на субъект. Так,
например, 1—3 обозначает „я, его", а 3—1 обозначает
„он, меня".
1 —первое лицо единственного числа: „я";

Некоторые типы словоизменения 171
2— второе лицо единственного числа: „ты";
3 — третье лицо, проксимальное, единственного числа;
указывает на лицо, о котором в основном идет речь,
или на первое упомянутое лицо: „он4*, „она", „оно";
'3' — третье лицо, обвиативное; указывает на лицо или
лица, о которых идет речь, но не на главные
объекты повествования и не на первое упомянутое лицо:
„он", „она", „оно", „они", „тот, другой";
Зр—третье лицо, проксимальное, множественного
числа: „они";
2р — второе лицо множественного числа: „все вы";
12—первое лицо множественного числа, инклюзивное,
т. е. включающее говорящего и собеседника: „мы
с вами", „вы и я";
1 р — первое лицо множественного числа эксклюзивное
(„исключающее"), т. е. говорящий и какое-либо лицо
или лица, но не собеседник(и): „мы", „он и я",
„они и я".
'А
Пустые места в приводимой ниже таблице (на стр.
172 — 173) соответствуют несуществующим сочетаниям
субъекта и объекта. Например, „он... его" может быть
либо 3—3', либо 3' — 3, но не 3—3, поскольку если
имеется два третьих лица, то они будут отличаться друг
от друга: одно из них должно быть проксимальным C),
а другое — обвиативным C').
10. Указанные парадигмы громоздки, но вся система
в целом показалась бы нам еще более сложной. Для
изучающего язык кри эти формы трудны, потому что их
приходится просто выучивать наизусть. Лингвист же не
может обнаружить никаких закономерностей в их
структуре. И с точки зрения изучающего, и с точки зрения
лингвиста желательны были бы некоторые упрощения и
систематизация. На первый взгляд совокупность всех
глагольных парадигм языка кри по сложности не
отличается существенно от парадигм турецкого языка. Однако
систему турецких глаголов можно представить в более
легком для усвоения и более наглядном для
характеристики самой структуры языка виде. Подобного же рода
анализ и организация материала, казалось бы,
требуются и в отношении глаголов языка кри.

Глагольные формы
1-
lp-
12-
2-
2р-
3-
Зр-
3'-
1-
1р-
12-
2-
2р-
3-
Зр-
3'-
1-
1р-
12-
2-
2р-
3-
Зр-
3'-
-1
-lp
Связанное изъявительное
-
-
-
•iyan
-iyek
-it
-icik
-iyit
Независимое
-
-
-in
-inawaw
-ik
-ikwak
-ikoyiwa
Реконструкция
-
¦
-0-in-w
ч— 1 2
-0-in-awaw
4—1 2p
-ikw-w
^ 1
-ikw-w-ak
^-1 3p
-ikw-ayi-wa
-
-
-iyahk
-iyek
-iyamiht
-iyamihcik
-iyiyamiht
изъявительное
-
-inan
-inawaw
-ikon an
-ikonanak
-ikonanawa
: независимого
У:
-
-0-in-an
^—2 lp
Bp - 1)
-ikw-anan
^ lp
-ikw-anan-ak
-<— lp 3p
-ikw-anan-awa
*- lp 3p'
-12
наклонение
_
-
-
-itahk
-itahkok
-iyitahk
; наклонение
_
_
-
-
-ikonaw
-ikonawak
-ikonanawa
-2
-itan
-itahk
-
-
-isk
-iskik
-iyisk
-itin
-itinan
_
-
-
-ik
-ikwak
-ikoyiwa
изъявительного наклонения
-
-
_
-
-ikw-anaw
ч— 12
-ikw-anaw-ak
«— 12 3p
C' - lp)
-it-in-w
i о
-it-in-an
—>2 lp
-
-
-ikw-w
4— 2
-ikw-w-ak
^— 2 3p
-ikw-ayi-wa
4— 2 3'
i

языка кри
- 4 J
*' *
i
r
<
t
1
:
,;
t
a ;;
1
I
V;
I
J
t
-2p
-itakok
-itakok
-itek
-itekok
-iyitek
-itinawaw
-itinawaw
-
-
-
-ikowaw
-ikowawak
-ikowaw awa
-it-in-awaw
— 1 2P
A - 2p)
-
-
-
-ikw-awaw
< 2p
-ikw-awaw-ak
4—2p 3p
-ikw-awaw-awa
^— 2p 3'
-3
-ak
-akiht
-ahk
-at
-ek
-
-
-ikot
-aw
-anan
-anaw
-aw
-aw aw
-
-
-ik
-a-w
—^ 1
-a-anan
—>-lp
-a-anaw
—^12
-a-w
—>2
-a-awaw
—^2p
-
-
-ikw-0
^— 3'
-3p
-akik
-akihcik
-ahkik
-acik
-ekok
-
-
-ikocik
-awak
-ananak
-anawak
-awak
-awawak
-
-
-ikwak
-a-w-ak
—vl 3p
-a-anan-ak
—>¦ lp 3p
-a-anaw-ak
—^12 3p
-a-w-ak
-^2 3p
a-awaw-ak
— 2p 3p
-
-
-ikw-0-ak
^— 3' 3p
-3'
-imak
-imakiht
-imahk
-imat
-imek
-at
-acik
••
-imawa
-imananawa
-imanawa
-imawa
-imawawa
-ewu
-ewak
-ima-w-wa
—* 1 3'
-ima-anan-awa
—>-lp 3'
-ima-anaW-wa
—П2 3'
-ima-w-wa
—>2 3'
-ima-awaw-wa
^2p 3'
-a-iw
-a-iw-ak
—^3' 3p

174 Глава IX
Первые же попытки убеждают нас в том, что
перед нами проблема совершенно иного рода. Формы
турецкого глагола можно легко проанализировать, предт
ставив их как серию аффиксов. Что касается языка
кри, то здесь окончания нельзя четко расчленить на
морфемы. Например, можно было бы ожидать, что мы
обнаружим морфему, обозначающую независимое
изъявительное наклонение или связанное изъявительное
наклонение или и ту и другую. Иными словами, между этими
наклонениями должно было бы существовать формальное
различие, а значит, должна была бы существовать
возможность установления этого различия путем
регулярного противопоставления каждой из сорока двух форм
одной парадигмы соответствующим формам другой. Тем
не менее при сравнении этих форм сами различия
оказываются в высшей степени многообразными.
Продемонстрируем это на одном примере.
Различия в одной фонеме: 3—1 -ik:-it
1—2 -itin:-itan
3 — 2 -ik:-isk
Различия в двух фонемах: 1 — 3 -aw: -ak
3' — 3 -ak: -ikot
Еще большие различия: 1р — 3 -anan:-akiht
и т. д.
Различия такого рода трудно обобщить и свести к
различию в одной морфеме или контрастирующей паре
морфем. Попытка такого обобщения потребовала бы
описания длинного и сложного ряда алломорф, и все равно
мы не достигли бы никакого упрощения.
11. Тем не менее можно все же заметить некоторые
повторяющиеся модели. Так, например, сравнение всех
форм третьего лица множественного числа со всеми
формами третьего лица единственного числа позволяет
предположить возможность установления одной морфемы с
гипотетическими алломорфами /-ak-^-wak^-ik-^-ok/. Сама
морфема остается „гипотетической" до тех пор, пока не
получат удовлетворительного объяснения остающиеся
части данных форм. К сожалению, произвести такой
анализ невозможно, поскольку большинство повторяющихся

Некоторые типы словоизменения 1715
сходных черт наблюдается лишь в ограниченной части
форм одного из наклонений, а другие формы настолько
сложны, что их трудно сопоставлять. Парадигмы в том
виде, в каком они существуют, не поддаются анализу.
Однако, если предварительно подвергнуть материал
некоторой перестройке, анализ можно продолжить
несколько дальше. Так, в языке кри, как известно, имеет
место ряд морфо-фонематических изменений, например
конечное /w/ после согласных опускается; конечное /w/
может быть присоединено к некоторым формам; /*wa/ и
/*wa/ иногда изменяются в /о/; некоторые из форм с /о/
можно, таким образом, реконструировать, восстановив в
них /*wa/ и /*wa/; /а/ может быть заменено /*аа/, из
которого, вероятно, и было образовано /а/; 1р — Зр
(независимое изъявительное наклонение) /-ananak/ можно
реконструировать, восстановив /*-aananak/, а Зр—lp /-iko-
nanak/ реконструировать в /*-ikwananak/; сделав это, мы
можем далее расчленить их на /*-a-ananak/ и /*-ikw-ana-
nak/. I-a-1 встречается во многих формах независимого
изъявительного наклонения, находящихся в правой верхней
части таблицы, и указывает, что из лиц, участвующих в
действии, ближайшее является субъектом, а более
далекое— объектом действия. „Ближайшее" в этом смысле
означает, что имеется в виду скорее первое лицо — 1,
чем второе — 2 или третье — 3; второе лицо — 2
скорее, чем третье — 3, и третье — 3 скорее, чем 3'. Точ-
йо так же /-ikw-/ встречается во многих формах,
приведенных в левой нижней части таблицы, и указывает
на то, что из двух лиц, участвующих в действии,
более далекое является субъектом, а более близкое —
объектом действия. Если бы мы изъяли /-а-/ и /-ikw-/, то
1р — Зр и Зр — 1р перестали бы различаться, /-ananak/,
очевидно, указывает, что в действии каким-то образом
принимают участие и 1р и Зр, но не уточняет их
взаимоотношения. Нашу форму можно подразделить далее на
/-апап/ „в действии участвует 1р" и /-ак/ „в действии
участвует Зр".
12. Таким же путем можно проанализировать почти
все окончания независимого изъявительного наклонения.
В результате получается следующий список морфемных
элементов:

176 Глава IX
/y/ „1 или 2 участвуют в действии"
/-апап-^-ап/ „1р участвует в действии"
/-anaw/ „12 участвует в действии"
/-awaw/ „2p участвует в действии"
/-wa-^-awa-^-iw^0/ „3' участвует в действии"
/-ак/ „Зр участвует в действии"
/-a-^-iW-ima/ „более близкое — субъект,
далекое — объект44
/-ikw-^-0/ „ более далекое — субъект,
близкое — объект"
Участие в действии 3 не находит себе специального
выражения, и поэтому мы не можем выделить особой
морфемы с этим значением. Можно считать, что участие
3 подразумевается в тех случаях, когда нет никаких
указаний на других участников действия. Мы исходили из
следующих морфо-фонематических изменений:
/*ww/ дает /w/
Конечное /*w/ после согласного отпадает
/*wa-^*wa/ » » дает jol
/*аа--*аа/ » » дает /
/*ai/ » » дает /ё/
При полном изложении следовало бы описать и
дистрибуцию алломорф. Все они морфологически обусловлены
и представить в виде простых формул их дистрибуцию
нелегко. Смысл проделанного становится ясным, если
сопоставить реконструированные формы, приведенные в
таблице (стр. 172—173), с непроанализированной парадигмой.
Реконструированная форма делится на морфемы, под
каждой из которых стоит цифра, указывающая на ее значение.
13. Перед нами три, еще не проанализированные
формы: 3'—12 тождественна 3' — 1р. Мы можем
предположить, что в данном контексте различие между ними
утрачено и что значение формы 3' — 1р расширилось.
Подобно этому, 1р — 2р и 2р—1р, видимо, возникли
как результат более широкого использования
соответственно 1 — 2р и 2р — 1. Иная их трактовка значительно
усложнила бы изложение.
14. Мы уже указали на один существенный
недостаток метода членения на морфемы. Очевидны и
некоторые другие. Так, мы включили в список /-ima/ со зна-

Некоторые типы словоизменения 177
чением „ ближайшее лицо — субъект". Такое понимание
данной морфемы является, несомненно, наиболее простым,
если ограничиться только независимым изъявительным
наклонением. Но при анализе связанного изъявительного
наклонения обнаруживается, что /-im-/ нужно понимать
как 3'. Сделанный нами вывод, следовательно, ошибочен,
поскольку он не охватывает всей совокупности фактов.
Анализ и без того достаточно сложен, но если его
распространить на формы обоих наклонений, возникнут новые,
еще более сложные проблемы. Разумеется, мы можем
предположить, что привлечение еще одного из пятнадцати
наклонений еще больше усложнит анализ.
Но еще более серьезным недостатком является
неубедительность результатов анализа. Даже при
рассмотрении небольшой части всей глагольной системы описание
во многих случаях строилось на весьма приблизительных
догадках. Так, /-ik/ „3—1" реконструировалось в /*-ikw-w/,
но никаких доказательств наличия обоих /w/ у нас не
было. Короче говоря, любая попытка анализа таких форм
неизбежно будет строиться на песке, и результаты
подобного анализа никого удовлетворить не смогут.
Членение глаголов языка кри на последовательности
морфем имеет иное значение, чем соответствующий
анализ турецких глаголов. Практическая польза его для
изучающего язык незначительна, поскольку запомнить все
формулы, полученные в ходе такого анализа, гораздо
труднее, чем выучить сами парадигмы глаголов. Тем не
менее отдельные этапы анализа могут быть весьма
полезны даже для начинающего, поскольку они помогают
ему понять парадигмы. Так, например, большую помощь
ему окажет знание наиболее ясно выделяющихся морфем,
таких, как /-ak-^-ik-^-ok/ со значением „Зр", или
понимание противопоставления между формами „более близкий —
более дальний" и „более дальний — более близкий". •
Что касается лингвиста, то для него важны и
интересны все этапы анализа. Последний дает ему
возможность глубже проникнуть в структуру языка, чем простое
знание форм. Анализ направляет мысль
исследователя на такие проблемы, которые требуют дальнейшей
разработки, и помогает понять некоторые особенности
истории языка. Иными словами, хотя сам анализ имеет
12 г. Глисон

178 Глава IX
больше теоретическое, чем практическое значение, он
важен и для теории и для практики.
15. Глаголы языка лома (Либерия) представляют иную
картину. Сама парадигма состоит только из четырех форм,
которые совершенно произвольно распределяются по двум
подклассам:
„рассказывать"
Основная форма
Длительная
Недавнее
прошедшее
Давнопрошедшее
Ь6
bosu
boga
boni
„считать"
dodo
do dosu
dodoga
dodoni
„ломать"
gale
galezu
galea
galenl
„гнуть"
kava
kavazu
kavaa
kavani
Формы длительности образуются при помощи
суффиксов /-su-^-zu/, а формы недавнего прошедшего при
помощи /-ga-^-a/. Поскольку те основы, которые
принимают /-su/, принимают также и /-ga/, а те, которые
принимают /-ZU/, принимают также и /-а/, то можно и
полезно выделить эти два парадигматических подкласса.
16. Хотя парадигма глагола в языке лома включает
сравнительно небольшое число форм, из этого не следует,
что на языке лома нельзя выразить те оттенки значения,
которые в турецком языке или в языке кри передавались
с помощью большего количества разнообразных
глагольных форм. Четыре глагольных формы языка лома
употребляются с различными служебными словами и с шестью
рядами личных местоимений. Некоторые из значений,
вопреки нашему ожиданию, выражаются не глагольными
формами, а местоимениями:
Настоящее
Будущее
Прогрессивное
Зависимое
Отрицательное
Обычное
я
ge
ga
ga
gis
ты
(ед. ч
е
уа
у*
8
ч
э
он
.)
ё
tow
to
уё
8
г
э
мы
мы
(эксклю- (инклю-
зивн.)
ge
аа ga
ga
gis
t
go
зивн.)
de
da
da
dis
di
d6
вы
(мн.
wo
wa
wa
wis
Ws
WD
они
ч.)
to
ta
ta
tis
ts
to
Лома, таким образом, в общих чертах похож на
английский язык тем, что развитое словоизменение заме-

Некоторые типы словоизменения
179
няется в нем длинной серией синтаксических
конструкций. Различные сочетания местоимений, служебных слов
и глагольных форм передают самые различные глагольные
значения. В английском языке подобные формы состоят
из глаголов в сочетании с различными вспомогательными
глаголами.
17. Французский язык имеет довольно богатую
парадигму глагольных форм. Структура многих форм такова,
что хотя расчленение их на морфемы и возможно,
сделать это не всегда просто. К тому же это не всегда
приносит пользу. Согласно традиции, выделяются четыре
подкласса „правильных" глаголов. Кроме того, имеется
большое количество „неправильных" глаголов. Некоторые
из них лишь незначительно отличаются от „правильных",
другие же — весьма существенно. „Неправильные"
глаголы тоже объединяются в небольшие группы с
одинаковыми формами. Если, начав с „правильных" четырех
подклассов, расположить все группы глаголов со входными
формами по их объему, своеобразие их дистрибуции
станет очевидным. Это показано на чертеже.
86 подклассов французских глаголов
(расположены в порядке убывающей
величины)
Такая дистрибуция совершенно аналогична
дистрибуции английских глаголов, описанной в гл. VIIL Самый
большой из подклассов французских глаголов включает
более половины всех глаголов этого языка; более трети
всех подклассов содержат каждый не более одного или
двух глаголов. С точки зрения словарного состава
12*

180 Глава IX
языка в целом подклассы „неправильных" глаголов
совершенно несущественны.
Но это, однако, далеко не полная картина. Многие
из „неправильных" глаголов очень распространены и,
наоборот, многие из широко употребительных глаголов
относятся к „неправильным". Почти треть самых
распространенных глаголов — „неправильные", причем большинство
этих глаголов обладает самыми неправильными формами.
Из числа среднеупотребительных глаголов „неправильные"
глаголы составляют приблизительно лишь одну десятую
часть. Среди не ,часто употребляемых или весьма редких
глаголов „неправильных" глаголов очень мало. Первый
подкласс французских глаголов продуктивен. Это означает,
что большинство новых глаголов спрягается по парадигме
первого подкласса и существует тенденция перестраивать
формы других глаголов по аналогии с этим подклассом.
Этот подкласс включает почти половину самых
употребительных глаголов, почти четыре пятых среднеупотре-
бительных глаголов и еще большее число редко
употребляемых глаголов.
Любой человек, изучающий французский язык,
сталкивается с этим на практике с первого же года обучения.
„Неправильные" глаголы возникают перед ним как
непреодолимое препятствие, и единственным утешением
служит то, что по мере овладения самыми
распространенными словами и совершенствования знаний языка эта
проблема уже не кажется столь трудной. Аналогичное
явление наблюдается и во многих других языках:
неправильные формы сравнительно немногочисленны, но к ним
нередко относятся самые распространенные слова языка.
Отчасти это объясняется тем, что самые
распространенные слова наиболее успешно сопротивляются тенденции
выравнивания по господствующим моделям.
18. Глагольные системы ряда языков, обрисованные
здесь в общих чертах, дают представление о возможном
многообразии типов словоизменения. Для их понимания
важны следующие три момента:
Первый —число форм в парадигме. Одна крайность —
турецкий язык, имеющий свыше трех тысяч форм, и
близкий ему в этом смысле язык кри; другая —
английский язык и язык лома, имеющие соответственно первый

Некоторые типы словоизменения 181
пять, а второй всего четыре формы. Для полноты
картины следует отметить, что некоторые языки вообще
лишены форм словоизменения, например малайский язык.
Большинство же языков имеет, однако, по крайней мере
один или два класса слов, которые обладают формами
словоизменения.
Второй момент — сложность построения форм. И здесь
турецкий язык представляет одну крайность — за
исключением некоторых специальных ограничений, формы
могут быть свободно образованы путем сочетания
аффиксов. Точно так же и язык лома характеризуется очень
простой системой словоизменения, хотя здесь это отчасти
объясняется, по-видимому, краткостью парадигмы. К
противоположному полюсу приближается глагольная система
языка кри — сочетания аффиксов здесь настолько сложны,
что описание их вряд ли может принести практическую
пользу. К счастью, деление слов на основу и
словоизменительные аффиксы в большинстве случаев несложно,
так что парадигма одного глагола может легко служить
моделью для образования форм другого глагола. Для
английского языка, хотя глагольная парадигма в нем и
небогата формами, характерна сравнительно высокая степень
сложности построения форм.
Третий момент —~ количество словоизменительных
подклассов. В турецком языке лишь один такой подкласс,
т. е. формы всех турецких глаголов могут быть
подведены под одну модель с ее аффиксами и морфо-фонема-
тическими правилами. В языке лома их только два; в
каждом из этих подклассов формы словоизменения весьма
просты, но необходимо знать, к какому из подклассов
принадлежит каждая данная основа. В английском и
французском языках подклассы глаголов более многочисленны
и представляют собой условно Еыделенные классы
глаголов, сходных морфологически. Подклассы языка кри иные.
Описанные нами глаголы — глаголы переходные
одушевленные, т. е. такие, которые могут и должны иметь
дополнение, причем дополнение, выраженное одушевленным
существительным. Но есть также и переходные
неодушевленные глаголы, дополнением при которых должно
быть неодушевленное существительное. Существуют
также непереходные одушевленные глаголы, при которых

182 Глава IX
нет дополнения,, а субъект выражен одушевленны^
существительным. Имеются, наконец, неодушевленные
непереходные глаголы, при которых нет дополнения, а
субъект выражен неодушевленным существительным.
Различаются эти классы не столько „значением", сколько
употреблением. Перевод с языка кри на такой язык, как
английский, часто противоречит этому и, конечно, не
может служить основой для дифференциации глагольных
классов. Подклассы в языке кри зависят от
синтаксических моделей языка, которые в значительной мере немр-
тивированы, и от двух подклассов существительных,
которые также в значительной мере условны.
19. При таком большом разнообразии в объеме и
сущности словоизменения в различных языках форму
анализа и описания следует видоизменять в зависимости от
особенностей исследуемого языка. Иногда наблюдается
тенденция подогнать описание языка под модели,
знакомые нам уже из прошлого опыта. В течение многих веков
такой моделью являлась латинская грамматика, и нередко
существующие в ней части речи навязывались другим
языкам, независимо от того, имелись они в этих языках
или нет, а формы этих языков втискивались в
парадигматические схемы латинского языка. До недавнего
времени от английских и американских школьников
требовали заучивания таких, например, форм (для сравнения
приведены соответствующие латинские формы):
Единственное число номинатив the boy рае г
генитив of the boy pueri
датив to the boy puero
аккузатив the boy paeram
аблатив from the boy puero
вокатив О boy! puer
и аналогичные формы для множественного числа.
Подобное изучение грамматики имеет дурные
последствия двоякого рода. С одной стороны, у учащихся
складывается представление о грамматике как об особом
типе формалистической чепухи, не имеющей никакого
практического значения и лишь по традиции включаемой
в школьную программу. Прямым следствием этого
является популярность курсов иностранных языков, обеща-

Некоторые типы словоизменения 183
ющих „обойтись без грамматики". Это, разумеется,
смехотворно. Язык — упорядоченная структура. Изучать
язык — значит изучать эту структуру, а любое описание
структуры и есть грамматика.
С другой стороны, от исследователя ускользают
многие особенности языка, по праву являющиеся
объектом грамматики, но обычно не рассматривавшиеся
традиционной латинской грамматикой. Стремление сделать
английскую грамматику возможно более похожей на
латинскую приводило к искажению и извращению фактов,
как это видно, например, из приведенной выше парадигмы,
и к полному пренебрежению теми явлениями, которые не
укладывались в определенные схемы и выходили за рамки
латинской грамматики. Из-за господства латинских
канонов грамматика английского языка до последнего времени
была изучена гораздо- хуже, чем грамматический строй
многих, гораздо менее распространенных языков.
Грамматики этих языков оказались превосходными .благодаря
тому, что их составителями были лингвисть*, чуждые
каких-либо предвзятых взглядов на грамматику.
Английская грамматика постепенно высвобождается от
своей зависимости от латинских образцов. Наступил
период быстрого прогресса наших знаний в области
грамматики. Частично заслуга принадлежит здесь современной
дескриптивной лингвистике, представители которой
подошли к английскому языку с более широкой точки
зрения, выработанной благодаря исследованию самых
разнообразных языковых структур. Но это в равной мере и
заслуга других исследователей английского языка,
которые в результате тщательного изучения материала более
или менее независимо пришли к тем же выводам.
При этом была допущена противоположная, но в
конечном счете аналогичная ошибка. Некоторые лингвисты
настолько увлеклись установленными приемами анализа,
возникшего как протест против латинских канонов, что стали
использовать его даже там, где он был неприменим.
„Традиционалисты" (представители традиционной школы)
злоупотребляли парадигмами, и это вызвало
справедливый протест, но в ряде языков именно группировка
форм по парадигмам является наиболее простым и
плодотворным приемом описания.

184 Глава IX
20. Большое разнообразие форм в парадигмах привело
некоторых к неправильным выводам о функциональной
адекватности различных языков. Из того, что в турецком
языке существует несколько тысяч глагольных форм, а
в малайском — только одна, вовсе не следует, что
турецкий язык может передать больше различных оттенков
значения. Существуют и другие способы, с помощью которых
язык может выразить тонкие различия в значении. Прежде
чём делать такое заключение, надо было бы исследовать
целиком всю систему одного и другого языка. И любое
сколько-нибудь подробное исследование языков сразу же
обнаружит полную несостоятельность такого
сопоставления: вполне возможно, что эти два языка, как, впрочем,
любые два языка, организуют содержание настолько
неодинаково, что прямое сравнение их бессмысленно.
Вполне правильно, однако, сделать следующее
обобщение: все языки приблизительно в равной мере
адекватны для выражения потребностей культуры, частью
которой они являются. Это особенно справедливо для
тех случаев, когда культуры относительно стабильны.
В противном случае развитие языка у всех народов,
очевидно, примерно одинаково отстает от развития культуры,
изменения в которой ставят перед языком как системой
коммуникации все новые требования.
Сравнение языков, производимое с целью их оценки,
часто представляет собой грубую форму этноцентризма,
и обычно оно абсолютно бесплодно. Совершенно
естественно, что какой-то из языков Африки окажется
неподходящим для описания олимпийских игр (World Series
game). Но нужно сказать, что и английский язык времен
Шекспира едва ли оказался бы для этого более
пригодным. В свою очередь и на современном английском языке
вряд ли удалось бы удовлетворительным образом описать
некоторые запутанные стороны африканской культуры.
Даже при наличии высоко развитой специальной
антропологической терминологии мы ощущаем трудности, и в
английский язык приходится вводить многочисленные специальные
термины из языка изучаемого народа. Правда, это еще
ничего не доказывает, поскольку прежде всего мы ощущаем
нехватку слов, а новые слова могут быстро создаваться в
любом языке, как только в них возникает необходимость.

ГЛАВА X
СИНТАКСИС
1. Грамматика в целях удобства подразделяется на
две части — морфологию и синтаксис. Синтаксис можно
в общем определить как принципы аранжировки
сочетаний, образованных в процессе словообразования и
словоизменения (слов), в более крупные сочетания различного
рода. Граница между морфологией и синтаксисом не
всегда отчетлива. Для некоторых языков приведенное
определение синтаксиса весьма удачно, для других — оно
вызывает серьезные затруднения. Но другого^ более
удовлетворительного определения, которое было бы
применимо ко всем языкам, нет. Тем не менее, несмотря на
расплывчатость границ синтаксиса, его принципы (они
будут изложены ниже) приложимы к самым различным
языкам, и знание их полезно даже тогда, когда
синтаксис менее четко отграничивается от остальной части
грамматики.
2. Как сущность проблемы, так и общий подход к
ее решению лучше всего продемонстрировать на каком-
либо примере. Мы начнем с примера, взятого из
письменного английского языка. На первых порах мы будем
действовать несколько кустарно, без проверки строго
научным методом. Такой подход послужит прежде всего
для выяснения сущности проблемы. При
предварительном обсуждении мы условимся не обращать внимания на
те языковые признаки, которые не отражены в написании:
ударение, тон, переходы, но мы используем принятое на
письме разграничение слов и обойдем, таким образом,
вопрос о том, что такое слово. В нашем конкретном
примере при этом ничего не искажается, но в других
случаях орфографические границы слов могут вводить в
заблуждение.

186 Глава X
3. The old man who lives there has gone to his son's
house. „Старик, который живет там, пошел к дому ^своего
сына".
В этом английском высказывании двенадцать слов.
Прежде всего мы можем предположить, что каждое из
слов находится в определенных отношениях с каждым
другим словом в отдельности и что эти отношения
можно сформулировать. Исчерпывающе охарактеризовав
взаимосвязи, мы тем самым охарактеризуем
синтаксическую структуру данного высказывания во всей ее полноте.
Попытавшись сделать это, мы обнаружим вскоре, что
отношения между каждой парой слов весьма различны.
Например, слова old и man находятся в такой прямой и
непосредственной связи, которую сравнительно легко
сформулировать. В то же время между словами old и house
подобной прямой и ясной связи нет, а существующие
между ними отношения весьма сложны и, очевидно,
менее интересны. Можно было бы заключить, что это
происходит просто потому, что old и man стоят в
высказывании поблизости друг от друга, a old и house—далеко.
Известная доля истины здесь есть, но, разумеется, свести
все к этому нельзя; так, мы не обнаруживаем тесной связи
между there и has, хотя они и расположены рядом.
В то же время между словами man и has ощущается
гораздо более тесная связь, хотя они и не являются
соседями. Поскольку степень близости между парами слов,
как ощущает говорящий, весьма различна, описание
взаимоотношений каждого слова со всеми другими
представляется нецелесообразным. Более того, оно оказалось
бы весьма громоздким: так, в высказывании из
двенадцати слов пришлось бы проанализировать шестьдесят
шесть отношений, а в высказывании из ста слов — четыре
тысячи девятьсот пятьдесят.
4. Другой возможный путь анализа — выделить такие
пары слов, между которыми ощущается наиболее тесная
связь. При этом мы ставим условие, что каждое слово
может быть членом только одной такой пары. В
результате может получиться нечто вроде:
The old man who lives there has gone to his son's house.

Синтаксис
187
Предцолржим теперь, что эти пары слов
функционируют в высказывании как единое целое. У нас есть
некоторые основания полагать, что это именно так,
поскольку мы можем заменить любое из этих сочетаний
одним словом, получив при этом предложение,
отличающееся от нашего по значению, но в известной мере, по-
видимому, аналогичное ему по структуре, например:
The
The
old man
woman
who
who
lives there
sews
has gone
went
to
to
his son's house.
] Mary's house.
5. Если этот путь .анализа верен, то ничто не
помешает повторить его столько раз, сколько это
понадобится. В таком случае может получиться нечто вроде:
The old man who lives there has qone to his son's house^
к у ч у i ° j \ у
V У V :J____/
v_ j v
J
В дополнение к проделанному можно привести
следующий ряд высказываний: ;.
The\
The
The
The
old \ man
graybeard
graybeard
who
who
lives] there
survives
surviving
survivor
He
has | gone
went
went
went
to
to
to
his | son's
that
house.
house.
Boston.
there.
went.
Таким способом мы постепенно сократили число
единиц в примере от двенадцати до восьми, затем до шести,
до четырех и, наконец, только до двух.
6. Почти те же результаты можно получить, идя
в обратном направлении. Можно попросить говорящего
выделить основные части высказывания, которыми,
видимо, будут The old man who lives there и has gone to
his son's house. (Что это именно так, вытекает из
наблюдения, сделанного нами раньше: между there и has,
несмотря на то/ что они стоят рядом, нет никакой явной
прямой связи.) Процесс членения можно продолжать для
каждой части до тех пор, пока в конечном итоге она не
будет состоять из одного слова. (Это предел лишь
синтаксического деления, которое интересует нас в данный
момент. Само деление можно было бы продолжить уже

188 Глава X
на другом, более глубоком уровне, расчленив, скажем»
lives на live и -s, что перенесло бы нас из области син*
таксиса в морфологию.) Тогда мы, вероятно, получим
нечто подобное:
The | old I man \ j who \ lives \ there f has \ gone | to \ \
his \ son's I house.
В данном случае результаты использования указанных
двух приемов совпадают. Однако при анализе ряда
других высказываний оба метода могут привести к сходным,
но не тождественным результатам.
7. Те приемы, которые мы только что
охарактеризовали в общих чертах, принесут пользу, если они
послужат основой для плодотворного и экономного описания
всех связей высказывания. Рассмотрим связь между
словами old и house. Мы чувствуем, что эта связь не
прямая. Наш анализ показывает, что действительно в
данном предложении эти слова стоят предельно далеко друг
от друга. Связь между ними существует лишь постольку,
поскольку каждое из них принимает участие в
формировании двух частей одного предложения, которые в
конечном счете связаны между собою определенным
образом.
Схематически это можно изобразить так:
^who lives there
The~* ^old man who lives there
The old man who lives there i \ )has gone to his son's house,
has gone-*—^to his son's house.
•his son's house»
fits son s^—chouse.
Жирная линия в этой схеме показывает, что^между
old и house все же существует самая прямая, хотя и
весьма сложная и отдаленная связь. Это подтверждает
наше первое впечатление, что о связи между данными

Синтаксис 189
словами вряд ли стоило бы и говорить, если бы мы не
ставили перед собой задачи исчерпывающе охарактеризовать
синтаксический строй рассматриваемого высказывания.
Диаграмма помогает также установить следующее важное
обстоятельство: связь между old и house, сама по себе
несущественная, может быть, тем не менее изображена
посредством такой цепи отношений, каждое из звеньев
которой в отдельности представляется значимым. Мы
можем достигнуть нашей цели — исчерпывающего
описания, синтаксического строя высказывания — при помощи
надлежащего отбора тех связей, которые надо описать.
8. При правильном использовании метод описания, при
котором структура высказывания характеризуется через
все более крупные сочетания и их связи, оказывается
широко применимым и полезным. Во многих случаях он
является наиболее простым способом эффективного и
действенного описания всех значимых связей. Если это иногда
и не удается, он все же помогает в общем с успехом
разобраться в самых существенных взаимосвязях, так
что нам приходится прибегать к другим методам
исследования лишь в редких случаях.
В том виде, в каком мы излагали материал выше,
объединение меньших единиц в большие производилось
зачастую наугад — оно основывалось на бессознательной
интуиции говорящего. Если бы мы попросили нескольких
американцев независимо друг от друга провести тот же
анализ, результаты не обязательно оказались бы
одинаковыми* Американец, анализирующий несколько
высказываний, может разобрать сходные высказывания различным
образом. И этот бессистемный анализ тоже может в
какой-то мере упростить описание, но он никогда не
достигнет такой степени эффективности, какая наблюдается
в том случае, когда исследование одного и того же
материала дает одинаковые результаты. Более того,
„интуитивный" метод бесполезен для лингвиста, изучающего
чужой- язык, потому что здесь он лишен языкового
„чутья", присущего лишь тем, кто говорит на своем
родном языке.
Но возможен и такой метод, который позволил бы
выявить наилучшую организацию любого данного
высказывания и получить сходные результаты при исследова-

190 Глава X
нии сходного материала. Это и является основной задачей
синтаксиса. В последующих параграфах мы обсудим
некоторые связанные с этим проблемы. К сожалению, до
сих пор еще не разработано полностью такой методики
исследования, которая была бы универсальной. Кроме
того, лучшие из существующих методов в силу своей
сложности выходят за пределы вводного курса.
9. Для дальнейшего изложения материала нам
понадобятся некоторые определения:
Конструкция — это любая значащая группа слов (или
морфем). Так, в рассмотренном нами примере все
высказывание в целом представляет собой конструкцию.
Конструкцией является и the old man who lives there и old
man. Однако there has — это не конструкция, поскольку
между данными словами нет прямой связи. Не является
конструкцией и одно слово, например man. На
синтаксическом уровне lives — не конструкция, но на другом
уровне, морфологическом, оно представляет собой
конструкцию, состоящую из двух морфем — live и -s.
Составляющими называются слова или конструкции
(или морфемы), входящие в какую-либо более крупную
конструкцию. Так, в нашем примере составляющими
являются все слова. Точно так же составляющими являются
old man и the old man who lives there. Однако there
has или man who нельзя назвать составляющими, как
нельзя назвать составляющим все высказывание в целом,
ибо оно не является частью более крупной конструкции.
Отметим, что все составляющие, за исключением
самых маленьких, являются конструкциями; с другой
стороны, все конструкции, за исключением самых больших,
являются составляющими. Огромное число языковых
явлений можно определить одновременно и как
конструкции и как составляющие. Выбор термина для
характеристики подобных языковых единиц определяется нашими
интересами: если нас интересует данная единица как
часть более крупного целого, она — составляющее; если
же она интересует нас как целое, составленное из более
мелких частей,—это конструкция.
Непосредственно составляющие (обычно
сокращенно они обозначаются НС) — это одно, два или
несколько составляющих, из которых непосредственно об-

Синтаксис 191
разована та или иная конструкция. Например,
непосредственно составляющими нашего высказывания будут the
old man who lives there и has gone to his son's house.
Old man — это НС конструкции old man who lives there,
но не всего высказывания в целом. Непосредственно
составляющие какой-либо конструкции являются
составляющими для следующего, нижележащего уровня, т. е.
на более низком уровне они будут просто
составляющими, а не НС.
Наиболее важными из этих понятий являются
непосредственно составляющие. •
Синтаксический анализ и состоит в основном из
выявления последовательных слоев НС и непосредственных
конструкций, из описания отношений,существующих между
непосредственно составляющими, и тех отношений,
которые нельзя свести к отношениям между ними.
Последнее обычно играет второстепенную роль; большая часть
важнейших значимых отношений — это отношения между
непосредственно составляющими.
10. Основным способом установления непосредственно
составляющих какой-либо конструкции служит сравнение
ее с другими. Попытаемся, например, определить, каковы
НС в his son's house. Мы будем и дальше оперировать
формами письменной речи, исходя из того, что слова —
это уже установленные составляющие. Возможны четыре
разных членения нашего примера:
his\son's housej his son's\house, his \ son's \ house
(с прерывающимся составляющим his... house) и his \ son's |
house (с тремя НС). Задача заключается в выборе
наиболее подходящего из членений и в установлении
правила, которое позволит получать одинаковые результаты
при анализе всех аналогичных примеров.
Если бы исследуемая конструкция имела только два
составляющих, был бы возможен только один способ
членения, и никаких трудностей не возникало бы (как в
случае old man). Попытаемся теперь найти такую
конструкцию из двух слов, которую можно было бы
приравнять к his son's house. Это должна быть такая
конструкция, которая встречалась бы в сходных окружениях и
совпадала бы с his son's house по всем признакам, кото-

192 Глава X
рые, как мы увидим ниже, характеризуют синтаксические
отношения. Такой конструкцией может быть John's
house, В этом случае вероятнее всего предположить,
что his son's первого примера эквивалентно John's house
второго примера. На основании этого мы проведем
следующее членение:
his son's
John's
house
house
Делать выводы, базируясь на одном таком сравнении,
было бы опасно, но можно найти и многие другие
аналогичные примеры, и под тяжестью доказательств
возможность любого другого членения придется отвергнуть.,
11. Другой возможный прием основывается на
сравнении следующих рядов:
The old man who lives there has gone
The old man who lives there gas gone
to his son's house,
home.
Если это сопоставление правильно, можно считать
установленным, что to his son's house — составляющее,
ибо таковым является home. Отсюда, однако, не следует,
что to his son's house — это непосредственно
составляющее, поскольку у нас нет оснований полагать, что home
является НС того предложения, в котором оно
встречается. Любое сочетание слов, которое можно
приравнять к отдельному слову, является составляющим,
поскольку мы исходим из того, что все отдельные слова —
составляющие. Если к тому же отдельное слово
представляет собой одну морфему (как в данном случае),
подобный вывод вполне правилен. Продолжая таким
образом, мы сможем отождествить все составляющие любого
высказывания, а после этого не представит труда
отождествление и непосредственно составляющих и
непосредственных конструкций.
12. Подобное членение структуры данного
высказывания еще не объясняет, почему говорящий на своем
родном языке сразу же узнает высказывания с
аналогичной структурой. При этом он, по-видимому, опирается
на какие-то признаки НС и высказывания. Что дело
обстоит именно так, подтверждается реакцией говорящего
на английском языке на такое высказывание, как:

Синтаксис 193
The iggle squigs trazed wombly in the harlish goop.
В этом высказывании нам знакомы только три слова из
девяти; других же высказываний, содержащих незнакомые
нам слова, нет, т. е. последние не с чем сопоставить.
.Тем не менее для англичанина, несмотря на всю
неопределенность значения данного высказывания, структура
высказывания совершенно ясна. Ее можно почти
безошибочно узнать по трем знакомым словам the и in the
и по четырем частицам -s, -ed, ~ly, -ish.
Эти элементы сами по себе не определяют структуру
высказывания как таковую, но они указывают на
некоторые особенности ее специфических составляющих. Так,
Ash является обычно (не всегда!) словообразовательным
суффиксом прилагательных или слов со сходными
синтаксическими функциями. То, что harlish —
прилагательное, подтверждается и тем, что оно встречается в
положении, типичном для данной категории слов. Это в
свою очередь в сочетании с положением группы i}n the
позволяет предположить, что goop, вероятнее всего,
существительное и что in the harlish goop — составляющее
вполне обычного типа. Таким образом, для говорящего
данное высказывание в определенном отношении
похоже на:
... in the harlish goop
» He lived in the red house.
I read it in the big book, и т. д.
В известном смысле, следовательно, подобные
признаки помогают отождествить другие высказывания, с
которыми наше высказывание сопоставимо. Однако это
можно сделать и с помощью некоторых других
факторов, связанных с составляющими высказываний. Поэтому
необходимо подробно остановиться на рассмотрении этих
факторов.
13. На первый из них исследователи иногда не
обращают должного внимания. Этим фактором является
порядок слов. Нам станет ясно, каково его значение, если
мы перемешаем слова следующим образом:
Goop harlish iggle in squigs the the trazed wombly.
Англичанин не увидит здесь никакой структуры. И это
13 г. Глисон

194 Глава X
не только потому, что НС больше не примыкают друг
к другу,— такое условие не обязательно. Ср.
высказывание:
What are you looking for?
Здесь What... for и are... looking — составляющие. Они
разъединены, но разъединены не случайно, а по вполне
установленным определенным правилам. Поставив их
рядом, мы с такой же неизбежностью разрушим смысл
высказывания, как если бы мы просто беспорядочно
смешали слова:
What for are looking you?
Порядок слов является, вероятно, одним из самых
основных синтаксических показателей в любом языке,
а также одним из наиболее сложных. Другие
способы, которые мы рассмотрим, будут так или иначе
связаны с порядком слов. Другие синтаксические
показатели редко удается охарактеризовать надлежащим
образом, игнорируя порядок слов или, наоборот, порядок
слов можно охарактеризовать только в составе всей
синтаксической структуры в целом.
14. Второй всеобщий синтаксический показатель — это
классы составляющих, понятие о которых является
развитием понятия о частях речи, кратко рассмотренных в
гл. VIII. Класс составляющих — это всякая группа
составляющих (слов или конструкций), которые выполняют
сходные или тождественные синтаксические функции.
В их основе часто лежат парадигматические классы слов
того или иного языка. В английском языке, например,
имеется четыре парадигматических класса:
существительное, местоимение, прилагательное и глагол. Каждый из
них обладает определенными синтаксическими
особенностями наряду с особенностями словоизменения, по
которым они были определены. Каждый, таким образом,
может служить основой для класса составляющих. Для
прилагательных типично следующее окружение:
The ... man ...
The good man ...
The tall man ... и т. д.

Синтаксис 195
Мы можем теперь попытаться определить класс со-
ставляющих, которые характеризуются указанным местом
в предложении. В этот класс войдут прилагательные, и
члены его могут быть названы определительными
словами. Этот класс определителей (adjectivals) включает все
прилагательные, а также некоторые слова, не имеющие
окончаний и похожие на прилагательные (такие, как
beautiful), и некоторые сочетания, в состав которых, как
правило, в качестве одного из составляющих входит
прилагательное
The generous man...
The most awkward man...
The intolerably ugly man...
The most exceptionally brilliant man ».. и т. д.
Подобным же образом мы можем определить класс
именных слов, включающий существительные и
различные эквивалентные им конструкции; класс местоименных
слов, включающий местоимения и некоторые
эквивалентные им составляющие, например the party of the first
part, — „одна из конфликтующих сторон" в языке юристов;
класс глагольных слов, включающий глаголы и
различные конструкции, встречающиеся в тех же окружениях,
что и глаголы. Синтаксические функции местоименных
слов в английском языке настолько близки к функциям
именных слов, что местоименные слова, вероятно,
правильнее считать подклассом именных*
Равным образом следует выделить и некоторые
другие классы составляющих, не базирующиеся на
словоизменительных классах. Среди них необходимо назвать
классы наречных и предложных слов. Они включают
традиционные части речи, известные как наречия и
предлоги, но шире, чем последние, поскольку к ним
относятся также и конструкции. In regard to, например,
предложное слово, хотя оно и не является предлогом,
если исходить из традиционного определения
предлога.
Аналогичные системы синтаксических классов
существуют и в других языках, хотя, как и следует ожидёть,
эти системы значительно отличаются своими
особенностями от английской.
13*

196 Глава X
15. При описании синтаксиса английского языка
желательно выделить некоторые классы конструкций. Это
такие типы конструкций, которые нельзя. причислить ни
к одному отдельному классу составляющих. Типичным
примером таких конструкций является предложное
словосочетание, которое состоит из предложного и именного
слов. Поскольку каждое из этих составляющих может
быть как единым словом, так и довольно сложной
конструкцией, предложные словосочетания на дервый взгляд
весьма различны: ср.: in truth и in regard to oar
wholesaler's last large shipment. Различие это, однако,
только внешнее, и все предложные фразы имеют в своей
основе одну й'ту же структуру. В качестве
составляющих более крупных конструкций предложные
словосочетания могут выполнять различные функции, поэтому они
и не образуют единого класса составляющих. Они могут
быть наречными словами, например: Не came in a big
hurry. „Он поспешна вошел.", или особым видом
определителей, как в The man in the car... „Человек в
машине..." и т. п. .
Другой класс конструкций составляет предложение
типа подлежащее — сказуемое. В таких конструкциях
непосредственно составляющими являются подлежащее
и сказуемое. Подлежащим может быть именное или
местоименное слово, некоторые виды фраз, а также и
предложение. Сказуемым может быть глагольное слово
и различные более крупные конструкции, включающие
глагольные слова. Ни одна из этих формулировок не является
определением, поскольку в них учитывается только то, что
подлежащее и сказуемое служат непосредственно
составляющими при построении предложения. Эти определения
являются, следовательно, тавтологическими и неточными.
Более точное определение можно было бы получить
путем обобщения длинного ряда определений
различных типов составляющих и конструкций,
встречающихся в английском языке. Но эта задача потребовала
бы "гораздо больше места, чем мы можем уделить ей
здесь. Важно, однако, то обстоятельство, что
предложения обладают определенной закономерностью построения,
выражаемой через НС, Следует отметить, что
предложения типа „подлежащее — сказуемое"—это не единст-

Синтаксис 197
венный тип предложения в английском языке, но просто
наиболее распространенный. Другие типы предложений,
например The more, the merrier., можно проанализировать
точно таким же образом, т. е. исходя из его
непосредственно составляющих и существующих между ними
формальных отношений.
16. Примеры, рассматривавшиеся до сих пор,
намеренно приводились в написании, а не в фонематической
транскрипции. Это свидетельствует о том, что и
письменный английский имеет достаточно средств, чтобы
сделать предложение понятным. Но это не всегда так.
В одном из ранних набросков настоящей книги я писал:
„What thinking Americans do about language is...u
Когда я перечитал данное предложение, оно
показалось мне неуместным, пока я наконец не пошл, что на
письме оно двусмысленно; я прочел его так: „What is
done about language by thinking Americans is..." „To,
что делается в отношении языка думающими
американцами, это...", в то время как оно должно было значить:
„What thinking about language is done by Americans is..."
„Взгляды американцев на язык таковы..." При чтении
вслух двусмысленность снимается: можно прочитать
предложение так, что оно будет передавать или одно,
или другое значение, но не оба одновременно.
Двусмысленность возникает из-за того, что слова
можно сгруппировать в составляющие по-разному. По
моей мысли, составляющим должно было являться
Americans do about language, а не thinking Americans (т. е.
не „думающие американцы", а „американцы о языке").
В написании это не находит отражения, но в речи
отношения между словами четко определены ударением и
интонацией. В любом случае при чтении данного
предложения интонация обычно складывается из двух частей,
первая из которых заканчивается / —> /. Положение / —* /
всегда обозначает основное членение в высказывании.
Если / —> / следует после thinking, предложение можно
понять только так, как оно было задумано; если / —>» /
поставить после Americans, предложение приобретет
другое значение.
Система ударения и интонационная система
английского языка в Америке служат для обозначения типа

198 Глава X
построения конструкций. В этом их основная функция.
Модели ударения функционируют обычно уже на уровне
слов, как это было отмечено в гл. VIII; они могут также
объединять тесно спаянные группы слов. Интонация
проявляется почти исключительно на синтаксическом уровне
и характеризует обычно относительно крупные
конструкции. И интонация и ударение составляют морфемы,
которые располагаются над последовательностями других
морфем (корней и обычных аффиксов) и служат для
обозначения того или иного объединения их в
конструкции. В разговорном английском языке ударение и
интонационно-мелодический рисунок являются
дополнительными непосредственно составляющими тех конструкций,
в которых они встречаются.
/25iy+owld+raaen+huw+3livz+8er2 - 2haz + goHntuw+4:z+3
sanz+haws1\/
В этом предложении три непосредственно составляющих:
подлежащее (субъект) — The old man who lives there,
сказуемое (предикат) — has gone to his sons house и
интонационная кривая, состоящая из двух частей —
/232—* 231/. Ударения определяют структуру и
подлежащего и сказуемого и потому не являются НС всего
предложения. Ударение и интонационный рисунок не
находят отражения в письменном английском, и их место
заступают два других- средства — промежутки,
показывающие условные границы между словами, и система
знаков препинания, выделяющая некоторые установленные
синтаксические единицы.
17. Синтаксис с давних пор является одним из
наименее удовлетворительно разработанных аспектов
структуры языка. Это объясняется, очевидно, тем, что на
ударение и интонацию или на эквивалентные им явления
в изучаемых языках обращалось недостаточно внимания.
(И ударение и интонация в других языках могут
выполнять совершенно иную функцию, чем та, которую они
выполняют в английском, но, вероятно, в любом языке
существуют какие-то средства, которые характеризуют
конструкции, подобно тому, как ударение и интонация
делают это в английском.) Благодаря тому что в послед-

Синтаксис 199
ние годы нам стали известны важнейшие черты
английской интонации, исследование синтаксиса шагнуло далеко
вперед. Строгое и точное описание структуры
предложения уже не кажется неосуществимым, как было
примерно лет десять назад. Предварительная работа,
проведенная в том же направлении в других языках, показала,
что подобных же результатов можно, несомненно,
достигнуть и здесь.
18. Следует упомянуть еще о двух синтаксических
явлениях. В английском языке значение их невелико, но
в ряде других языков они играют важную роль. Первое
из них — управление. Оно состоит в следующем:
определенные словоизменительные формы используются в
первую очередь для того, чтобы показать место данного
слова в синтаксической структуре. Применительно к
существительным, — а это наиболее обычный случай — такие
словоизменительные категории называются падежами.
Категория падежа присуща также местоимениящ
например, различие между / и те („я" — „мне") или he и him
(„ он" — „ ему") — это различие в падежах. Такое
противопоставление в английском языке находим только у
местоимений. Употребление тех или иных падежных
форм ограничено определенными положениями в
структуре. Так, те и him встречаются с предложными
словами, с большинством глагольных слов в сказуемом
и т. д. / и he в литературном английском языке в этих
случаях не употребляется. Дистрибуция данных падежных
форм подчиняется в некоторых других диалектах несколько
иным правилам, и в устной и письменной речи многих
американцев к величайшему ужасу пуристов их
употребление не слишком последовательно.
В силу того, что эти формы закреплены за
определенными синтаксическими позициями, они служат для
определения структуры высказывания. Так, в / saw him.
„Я увидел его." использование именно форм / „я" и him
„его", а не те „меня" и he „он" помогает установить
отношения в высказывании. Однако у большинства именных
слов в английском языке для этой цели используется только
порядок слов. Paul saw Mary. „Павел увидел Мери." в
такой же мере ясно, как и / saw him., хотя в данном
предложении на один структурный признак меньше.

200 Глава X
В связи с этим американцы мало полагаются на падежные
формы, даже когда они налицо. Если предложить группе
американцев исправить такие предложения, как *Ме saw
Paul, и *Mary saw he., большинство сделает из них
/ saw Paul, и Mary saw him. скорее, чем Paul saw me.
и Не saw Mary. Из этого можно заключить, что в тех
случаях, когда падежные формы и порядок слов приходят
в столкновение, говорящий на английском языке сочтет
порядок слов более важным.
19. В некоторых других языках дело обстоит иначе.
В латыни большинство существительных имеет
падежные формы, которые характеризуют структуру
предложения гораздо яснее, чем падежи английских местоимений.
Более того, падежные формы имеют в латинском языке
большее функциональное значение, чем в английском.
Например, англ. Paul saw Mary, можно перевести:
Paulus Mariam vidit. Mariam Paulus vidit.
Paulus vidit Mariam. Mariam vidit Paulus.
Vidit Paulus Mariam. Vidit Mariam Paulus.
Каждое из шести предложений понятно, поскольку
словоизменительный аффикс -us характеризует Paulus
как подлежащее, a -am показывает, что Mariam вместе
с vidit образует сказуемое. Но хотя все эти предложения
понятны, не все они равно „хороши". Одному из
вариантов оказывается явное предпочтение перед другими, но
в разные периоды истории языка предпочитались разные
варианты.
Иногда говорят, что из-за высокоразвитой системы
словоизменения латинского языка порядок слов в нем не
играл большой роли. Это несомненное преувеличение.
В любом языке порядок слов выполняет важную
синтаксическую функцию. Приведенный выше пример является
исключением в латыни в том смысле, что он допускает
почти полную свободу порядка слов. В каждом языке
имеются определенные случаи строго закрепленного
порядка слов, а наряду с ними существует и определенная
свобода порядка слов. Правильнее было бы сказать про-
рто, что в латыни порядок слов как синтаксический прием
менее важен, чем в английском языке. И все же он имеет
большое значение.

Синтаксис 201
20. Другим средством выявления структуры является
согласование. Это значит, что некоторые слова
принимают формы, соответствующие в известных отношениях,
другим словам. В современном английском языке
согласование встречается редко. Наиболее очевидным
примером его являются местоимения this и that; они обычно
согласуются в числе с тем существительным, к которому
относятся. Так, мы говорим that boy „тот мальчик", но
those boys „те мальчики*, а также this boy „этот
мальчик", но these boys „эти мальчики". Это, несомненно,
примеры согласования, но они имеют относительно
небольшое функциональное значение в английском языке,
потому что представляют собой единичные остаточные
явления.
В латинском языке система согласования между
прилагательным и существительным развита гораздо больше.
Каждое прилагательное должно согласоваться с
существительным по трем категориям: в роде, числе ,и падеже:
filias bonus „хороший сын" (номинатив ед. ч.,
м. р.)
filii boni „хорошего сына" (генитив,ед. ч., :
м. р.)
paella Ъопа „хорошая девочка" (номинатив ед. ч.,
ж. р.)
paellarum bonarum „хороших девочек" (генитив мн. ч.,
ж. р.).
Более того, согласование в латинском языке выполняет
и синтаксическую функцию, поскольку в некоторых
случаях только оно выделяет непосредственно составляющие.
Рассмотрим следующие примеры:
jdins domini bonus „хороший сын хозяина"
j'dius domini boni „сын хорошего хозяйка"
Согласование затрагивает различные
словоизменительные категории. В древнееврейском языке
существительные в приложении согласуются в роде, в числе и в
категории определенности. Последняя связана с наличием
или отсутствием приставки, которая переводится обычно

202 Глава X
как определенный артикль (англ. „the"), или с какими-
либо сходными условиями, например:
/melek gaadool/ „великий король" (ед. ч.,
м. р., неопред.)
/hammelek haggaadool/ „этот великий король" (ед. ч.,
м. р., опред.)
/malkaa gQdoolaa/ „великая королева" (ед. ч.,
ж. р., неопред.)
/malaakiim gadooliim/ „великие короли" (мн. ч.,
м. р., неопред.)
/haramalaakiim habbaruukiim/ „эти счастливые короли"
(мн. ч., м. р., опред.)
21. Обычным является также согласование между
главным существительным подлежащего и глаголом или
другим главным словом сказуемого. Под главным словом
понимается составляющее, которое служит центром какой-
либо конструкции. Как правило, оно принадлежит к тому
же синтаксическому классу, что и сама конструкция,
главным членом которой оно является. В английском
языке есть следы и такого типа согласования. Глагольная
форма {-Z3} представляет собой форму согласования,
показывающую, что подлежащим служит 3-е лицо
единственного числа. Эта форма встречается только в настоящем
времени.
Аналогичный тип согласования глагола с подлежащим
представлен в гораздо более развитом виде в латинском
языке:
Filius vidit. „Сын увидел." (ед. ч.)
Filii viderunt. „Сыновья увидели." (мн. ч.)
Этот тип согласования отличается в латинском языке
от согласования между существительным и
прилагательным тем, что не охватывает категории рода и падежа.
Подобный тип согласования имеется и в
древнееврейском языке, но здесь оно включает и род и число:
/zaakar hammelek/ „Король вспомнил", (м. р., ед. ч.)
/zaakaraa hammalkaa/ „Королева вспомнила", (ж. р.,
ед. ч.)
hammalaakiim/ „Короли вспомнили", (м. р., мн. ч.)

Синтаксис 203
В древнееврейском языке сказуемым мог быть глагол
или существительное, а также различные более крупные
конструкции. В тех случаях, когда сказуемым является^;
существительное, согласование носит такой же характер,
как при сказуемом, выраженном глаголом. Иначе говоря,
слова согласуются в числе и роде. Поскольку
подлежащее есть всегда нечто определенное, а сказуемое — нечто
неопределенное, предложение типа „подлежащее —
сказу емое" четко отличается от конструкции двух
существительных в приложении наличием особого типа
согласования.
/gaadool hammelek/ „Король велик/ (предложение)
/melek haggaadool/ „Великим является король."
(предложение)
/hammelek haggaadool/ „великий король" (не предложение)
22. Согласование — это особый вид связи, который
может существовать между составляющими высказывания,
но не между непосредственно составляющими. .Так, в
латинском предложении Filius bonus est. „Сын хорош."
Filius и bonus согласуются в роде, в то время как
непосредственно составляющими этого предложения являются
filius и bonus est. Данную связь можно изобразить в
виде схемы:
предложение
подлежащее сказуемое
Filius bonus est
I согласование j

ГЛАВА XI
НЕКОТОРЫЕ КАТЕГОРИИ СЛОВОИЗМЕНЕНИЯ
1. И выражение и содержание в равной мере являются
основными аспектами языка. В предыдущих шести главах
в общих чертах были рассмотрены некоторые явления
грамматики, т. е. той части системы выражения, которая
непосредственно связана с содержанием. В ходе
изложения мы время от времени ссылались на соответствующие
категории содержания. В этой главе мы рассмотрим
некоторые из них более подробно и попытаемся указать на
наиболее существенные особенности таких единиц в
структуре языка. Мы остановимся на таких проблемах;
которые обычно связывают с системами словоизменения
различных языков, и выбор примеров будет обусловлен
теми же соображениями. Из этого не следует делать
вывод, что любая упоминаемая категория обязательно должна
быть связана с системой словоизменения какого-либо
конкретного языка. Языки существенно различаются как тем,
какие категории выражены в них словоизменением, так и
тем, какие морфологические средства используются для
их выражения.
2. В некоторых языках полностью отсутствуют
словоизменительные категории, привычные для говорящих на
европейских языках. Так, например, во многих языках
существительные и подобные им слова характеризуются
флексиями, выражающими числовые различия. Этот факт
отнюдь не является ни универсальным, ни обязательным,
хотя для англичанина флексии числа кажутся настолько
необходимыми и естественными, что он не в состоянии
понять, как язык может обойтись без них. И все-таки
ряд языков обходится без числа, наиболее известный
пример такого языка — китайский. В нем существуют
слова, семантически эквивалентные числительным, а также

Некоторые категории словоизменения 205
другие количественные слова, которые используются, когда
в этом возникает необходимость. И в английском языке
имеются такого рода слова; их можно использовать, когда
числовые различия требуется подчеркнуть особо.
Различие между двумя языками заключается в том, что
выражение числа в английском языке обязательно, а в
китайском — нет. Согласно требованиям структуры английского
языка, каждое существительное в английском должно
стоять либо в единственном, либо во множественном числе.
Во многих случаях для передаваемого сообщения это
несущественно. Там же, где выражение числа важно,
дополнительно используются числительные или другие
средства передачи количественных значений, что делает
излишней дифференциацию единственного и
множественного числа в самом существительном.
Многие утверждали, что отсутствие форм числа в
китайском языке свидетельствует о неадекватности этого
языка. Но тогда, пожалуй, с большим основанием можно
было бы утверждать, что различие числа в. английском
бесполезно,, поскольку оно часто либо не имеет прямого
отношения к делу, либо излишне. Ни то ни другое
утверждение не выдерживает критики. Число выполняет
в английском языке важную функцию, а в грамматической
системе китайского оно не играет никакой роли. Оба языка
отвечают предъявляемым к ним требованиям, и в каждом
из них существует своя особая стройная структура,
состоящая из таких деталей, большинство которых не
может быть объяснено вне связи с другими. Когда
строится кирпичный дом, нужен кирпич. Неважно,
какой кирпич будет использован, но какой-то кирпич надо
иметь. Категория числа и является таким кирпичиком
в структуре английского языка. В китайском же языке
используются другие средства.
3. Число обычно понимается как противопоставление
двух категорий, из которых первая указывает на один
предмет, а вторая — на два или более. Эти категории
традиционно обозначаются как единственное и
множественное число, что должно подсказать „значение" этих
категорий.
Категория числа, вероятно, имеет более очевидную
и прямую связь с реальными различиями в окружающем

206 Глава XI
мире, чем любая другая словоизменительная категория
английского языка. Именно благодаря своему кажущемуся
объективному характеру категория числа является
идеальным примером того, что все подобные категории, по
крайней мере отчасти, условны. Некоторые другие
категории условны в еще большей степени и лишь отдаленно
связаны с явлениями действительности. Категория числа
в английском языке (как противопоставление единичности
множественности) — это систематизация опыта посредством
моделей английского языка. Категория числа—-явление»
свойственное языку, а не окружающему миру.
Существует старый анекдот о человеке, которого
спросил, по-видимому, грамматист, какого числа pants
„брюки"—единственного или множественного. Человек
ответил: „Мои брюки — множественного снизу и
единственного сверху". В конечном итоге затруднения, которые
испытывают также и многие другие люди, связаны не
столько с формой одежды, сколько с грамматикой
английского языка. Названный предмет, несомненно, такое же
единое целое, как, скажем, рубашка или пальто, но это,
оказывается, не имеет значения: с точки зрения
английского языка pants „брюки"—множественного числа.
Интересно отметить, что это явление не единичное; ср.
trousers „брюки", breeches „бриджи", shorts „трусы",
slacks „штаны" и т. д. Все эти слова с грамматической
точки зрения имеют форму множественного числа, что
совершенно не оправдано семантически.
4. Английские существительные делятся в зависимости
от семантики числа на два больших класса —
исчисляемые и вещественные. Без тщательного разграничения
этих классов нельзя правильно понять значение
единственного и множественного числа. Эти два класса являются
одновременно и синтаксическими подклассами
существительных, поскольку они заметно различаются по
употреблению артиклей. В целом можно сказать, что с
вещественными существительными единственного числа артикль
употребляется так же, как с исчисляемыми
существительными множественного. Например, перед исчисляемыми
существительными единственного числа свободно
употребляется неопределенный артикль а, который перед
существительными вещественными встречается только в спе-

Некоторые категории словоизменения 207
циальных контекстах. Слово /s9m/ some „некоторое
количество..." употребляется перед вещественными
существительными, стоящими в единственном числе, и перед
исчисляемыми существительными, стоящими только во
множественном числе. (/s3m/ some, хотя и имеет то же
написание, является совершенно другим словом и значит
„некоторый" или что-то в этом роде. Оно может
употребляться гораздо более свободно).
Согласование глаголов и местоимений this и that
с существительными имеет место исключительно по
линии числа, безотносительно к различию между
вещественными и исчисляемыми существительными. Само
различие между этими подклассами существительных носит
чисто условный характер. Возьмем слова rice „рис" и
beans „бобы"; оба они относятся к таким продуктам
питания, которые состоят из многочисленных маленьких
частиц и тем не менее одно из них — существительное
вещественное, другое — исчисляемое. Сходство и
различие в употреблении этих слов можно видеть $з
следующих примеров:
Вещественное существи- Исчисляемое
существительное: тельное:
Rice is good for you. Beans are good for you.
„Рис вам полезен," „Бобы вам полезны."
This rice is good. These beans are good.
„Этот рис хорош." „Эти бобы хороши."
/ choked on a grain of rice. I choked on a bean.
„Я подавился зернышком „Я подавился бобом."
риса."
*А rice... *A grain of beans...
„ Рис..." „Зерно бобов..,"
/sSm rays/. /sSm biynz/.
„Некоторое количество „Несколько бобов..."
риса..."
Само различие между такими словами, как rice и beans,
условно; более того, употребление их в разных диалектах
языка в известных отношениях различно. Molasses
„черная патока" в литературном американском является
вещественным существительным единственного числа, по-
побным rice, а в некоторых других диалектах — это

208 Глава XI
исчисляемое существительное множественного числа, как
beans. Ср.:
Molasses is good for you. Molasses are good for you.
(в литер, яз.) (в диалектах)
„Патока вам полезна."
Мне никогда не приходилось слышать *а molass в
единственном числе, но это не меняет дела. Мне кажется, что
если оно возникнет в какой-нибудь ситуации, говорящие
на определенных диалектах с готовностью его воспримут.
5. Во всех диалектах существует также ряд слов,
которые используются и как вещественные и как
исчисляемые существительные, но всегда с различным
значением, на которое часто указывает неопределенный артикль
а перед исчисляемым существительным; ср.:
a piece of iron a piece of an iron
„кусок железа" „часть утюга"
Вещественное существительное обозначает вещество,
а исчисляемое существительное — предмет. Разница между
ними яснее всего видна в следующем высказывании:
That piece of an iron is not a piece of iron; it's the
wooden handle.
„Эта часть утюга — не железная часть; это деревянная
ручка."
Семантическая связь между двумя такими словами
может быть довольно неясной; так, soldering irons
„паяльники" (букв, „паяльное железо") обычно изготовляются
из меди, coppers „медяки"—из сплава железа сцинком,
a nickels „никелевые монетки"—почти не содержат
никеля. Но даже в тех случаях, когда нам не приходится
сталкиваться с явными противоречиями, предсказать
значение одного слова, исходя из значения другого,
невозможно.
6. Единственное число вещественных существительных
чаще всего обозначает какое-то количество вещества,
обычно неопределенное, а иногда и не поддающееся
исчислению. Множественное число вещественных
существительных обозначает обычно разновидности или сорта
данного вещества; так, metals „металлы"—это не не-

Некоторые категории словоизменения 209
сколько различных металлических предметов, а несколько
видов металла. Для других случаев наша формулировка
не столь безупречна, но она ближе к истине, чем
традиционное определение значений единственного и
множественного числа. Рассмотрим, например, сочетание the
beauties of poetry „красоты поэзии". Оно не значит,
разумеется, „собрание отдельных прекрасных поэтических
произведений". Можно спорить, достаточно ли точно the
beauties передает значение различных видов красоты (т. е.
насколько beauties аналогично по своему значению
metals). Но такие мелочи не должны задерживать нашего
внимания. Подробное описание их или слишком сложно,
или вообще бесполезно, а может быть и то и другое.
Важно лишь отметить, что категория множественного
числа в английском языке охватывает весьма различный
круг понятий. Все эти понятия объединяет то, что они
противостоят другому кругу понятий, который мы
называем „единственным числом". Иными словами,
целостность данных категорий — не что иное, как особенность
именно языковой системы, которая условно
противопоставляет их друг другу и выдвигает требование, чтобы
каждое существительное относилось к одной из этих
11 категорий. Противопоставление единственного и
множественного числа — обычное явление для многих языков.
Однако, как и следует ожидать, между разными языками
существуют значительные частные расхождения или даже
более широкие расхождения в отнесении понятий к той
или иной категории.
7. Числовые различия не исчерпываются единственным
и множественным числом. В некоторых языках
различаются два и более множественных числа,
дифференцирующихся между собой по таким признакам, которые
в английском языке не находят формального выражения.
Так, в языке кру (Либерия) есть единственное число и
два множественных. Одно из них обозначает случайный
набор двух и более предметов, о которых идет речь,
другое множественное число обозначает группу предметов,
так или иначе между собой связанных. Например,
английскому слову теп в языке кру будут соответствовать две
разных формы — одна со значением случайной
совокупности людей, а другая со значением ряда людей одного
14 г. Глисон

210 Глава Xl
племени. Англ. books будут соответствовать две формы—
со значением набора различных книг и набора книг одного
собрания сочинений.
В других языках проводится числовая дифференциация
того же рода, что и в английском, но более дробная. Во
многих языках существует три числа — единственное,
двойственное и множественное. Двойственным числом
обозначают два однородных предмета. При такой системе
множественное число относится к трем и более
предметам. Реже встречается единственное, двойственное,
тройственное и множественное число.
Наконец, могут быть системы, сочетающие разные
принципы числовой дифференциации. На какой-то ступени
развития в древнееврейском языке существовало
единственное, двойственное и множественное число. Де-эйст-
венное число обозначало два предмета, составлявшие одну
пару \ Так, /yaadayim/ „руки" обозначало две руки одного
человека; /yaadiim/ „руки"—любые три и более рук или,
скажем, мою и вашу руки, но не мои две руки.
8. Другой обычной категорией существительных
является род. В английском языке эта категория развита
слабо. Род английского существительного определяется
только по заменяющему его местоимению he, she или it,
которое можно поставить вместо него. Как правило, род
связан не только с замещением, но также и с
согласованием. И, действительно, вернее всего определить род как
совокупность синтаксических подклассов
существительных, от которых в первую очередь зависит согласование.
Языки, в которых род выступает как грамматическая
категория, широко различаются по числу родов. Во
французском, древнееврейском и хинди только два рода; в
латыни, русском и немецком — три. В некоторых языках
их более двенадцати.
В европейских языках существует известная
соотнесенность между родом и полом, что находит отражение
в наших традиционных терминах — мужской, женский
и средний род. Эта соотнесенность может быть, однако,
1 Множественное число относилось к трем и более предметам или
к двум предметам, не являющимся членами одной пары.— Прим. ред.

Некоторые категории словоизменения 2П
весьма условной: названия многих неодушевленных
предметов подводятся либо под мужской, либо под женский
род даже в тех языках, в которых имеется средний род.
Естественно, что в таких языках, как французский, где
существует только два рода, каждое существительное
должно быть подведено под категорию или мужского, или
женского рода. Гораздо чаще, чем это обычно полагают,
существа женского и мужского пола обозначаются
существительными среднего рода, а существа мужского пола —
словами женского рода и наоборот. Род— это не более, как
лингвистическая классификация существительных для
синтаксических целей йо некоторым условным группам.
Однако такая классификация не всецело условна. Это
доказывается многочисленными совпадениями, которые
можно обнаружить, если попросить людей, владеющих,
например, только немецким языком, распределить
заимствованные слова по родам. Структура содержания
немецкого языка, очевидно, объединяет ряд самых
разрозненных семантических категорий и распределяет их по
трем родам. Этот процесс носит отчасти условный
характер, но отчасти он закономерен. Во всяком случае,
определение родовой принадлежности какого-либо нового
слова у разных говорящих оказывается одинаковым.
Во многих языках категория рода не имеет ничего
общего с полом. В таких случаях род часто связан с
различением одушевленности и неодушевленности. Так
обстоит дело в алгонкинских языках, например в кри. (Ср.
глагольное словоизменение, рассмотренное в § 9 и ел.
гл. IX) Класс одушевленных предметов включает в
основном всех людей, животных, духов и названия больших
деревьев, а также названия таких явлений, которые можно
назвать одушевленными лишь условно, например tobacco
„табак", corn „зерно", apple „яблоко", raspberry „малина"
(но не strawberry „крыжовник"), feather „перо", kettle
„чайник", snowshoe „лыжи", smoking pipe „трубка для
курения" и т. п.
Во многих африканских языках существуют широко
развитые родовые системы, от которых зависит
согласование. Примером такого языка может служить бариба
(Французская Западная Африка и Нигерия), где мы
находим следующие классы существительных (каждое суще-
14*

212 Глава XI
ствительное дается с прилагательным, чтобы показать
согласование):
1. /dum baka/ „большая лошадь"
2. /крёё bakaru/ „большой камень"
3. /boo Ьакэ/ „большой козел"
4. /d5n5n Ьакэ/ „большой огонь"
5. /yam bakam/ „большое пространство"
6. /tarn bakasu/ „большой батат"
7. /gaa bakanu/ „большая вещь"
Формы прилагательных, согласующихся с
существительными третьего и четвертого классов, одинаковы. Однако
сами эти классы четко различаются по формам
согласования местоимения „тот": /ge/ с третьим классом и /wf/ —
с четвертым.
Эти семь родов лишь весьма отдаленно связаны с
какими-либо различиями в значении. Например, в
четвертый класс входят все слова, обозначающие людей, но
кроме них сюда относятся и такие слова, как „огонь",
„язва", „рот".
9. Категория рода — это в первую очередь категория
синтаксическая, но она может быть связана также и со
словоизменением. В языке бариба аффикс
множественного числа имеет целый ряд различных алломорф. В ряде
случаев по роду, т. е. классу, вызывающему согласование,
можно предсказать форму множественного числа. Так, все
существительные второго класса образуют множественное
число добавлением /-пи/. Наоборот, если известно, что
множественное число образуется добавлением /-пи/, это
означает, что само существительное принадлежит ко
второму или третьему роду. Третий класг, однако,
включает существительные, которые образуют множественное
число добавлением /-пи/ или /-su/. Некоторые
существительные, принадлежащие главным образом к первому
классу, неправильны.
Подобные же явления знакомы изучающим латынь
или греческий. Например, в латинском языке к первому
склонению (парадигматический подкласс) относятся в
основном существительные женского рода, но есть, однако,
и несколько существительных мужского рода, в том числе:
agricola „хлебопашец", poet а „поэт", nauta „моряк"*

Некоторые категории словоизменения 213
Второе склонение включает в основном существительные
мужского и среднего рода, но содержит и несколько
существительных женского рода, в том числе: fagus „бук",
pinus „ель" и taxus „тисе". Иными словами, несмотря на
многочисленные исключения, существует Еполне
определенное и Егжнсе соотношение между родом
существительного и его словоизменением.
10* У существительных род — обычно неотъемлемый
признак самой основы, т. е. каждое существительное
является существительным определенного рода, хотя эта
категория у существительных и не находит особого
формального выражения. В языках с развитой системой
согласования категория рода прилагательных выражается обычно
в словоизменении, т. е. хотя прилагательным как
таковым категория рода не присуща, они могут изменяться
по родам, что и выражается аффиксацией. Во многих
случаях это является надежной основой для дифференциации
существительных и прилагательных как частей речи. Этот
принцип можно с успехом применить в латыни, суахили
и многих других языках.
Категории содержания не являются по своей природе
обязательно словоизменительными или
словообразовательными или присущими самим корням — даже в пределах
какого-либо одного языка; они могут быть по-разному
связаны с разными частями системы выражения языка.
11. Категория лица распространена в глаголах и
местоимениях. В английском категория лица у глагола носит
рудиментарный характер, поэтому мы начнем наше
изложение с форм местоименных корней. В § 18 гл. VIII
мы привели восемь рядов форм личных местоимений.
Из них who — случай особого рода, и здесь мы его
рассматривать не будем. Остальные семь рядов
причисляются обычно к одному из трех лиц, каждое из
которых, как часто считают, встречается как в
единственном, так и во множественном числе. На самом деле,
такая точка зрения вызывает ряд возражений.
Что касается третьего лица, то у него, действительно, в
английском языке есть формы единственного и
множественного числа. Эти формы как синтаксически, так и
семантически имеют много общего с аналогичными
формами существительных и часто могут заменять их. Упо-

214 Глава XI
требление местоимений характеризуется теми же
особенностями, что и употребление множественного числа
существительных. Where are ту pants? They were right
here.: Where is my shirt? It was right here. „Где мои
брюки? Они только что были здесь." : „Где моя рубашка?
Она только что была здесь". В ряде случаев, they „они"
может непосредственно заменять сочетание, состоящее из
местоимений третьего лица единственного числа: Не and
she came. They soon went. „Он и она пришли. Они скоро
ушли". Все подобные доводы говорят в пользу того, что
they „они" является множественным числом от he she it
„он она оно" в том же смысле, в каком dogs „собаки" —
множественное число от dog „собака".
Иначе обстоит дело со вторым лицом. В большинстве
диалектов нет абсолютно никакого различия между так
называемыми единственным и множественным числом. И
в том и в другом случаях употребляется you, причем
этому местоимению всегда сопутствует одна и та же
форма глагола. Это отличает you от местоимений 3-го
лица, где различия между местоимениями единственного
и множественного Ч4Сла связаны, кроме того, с
различиями согласующихся с ними форм глагола (в настоящем
времени). При отсутствии какого бы то ни было
структурного обоснования целесообразность использования двух
терминов—„второе лицо единственного числа" и „второе
лицо множественного числа"—весьма сомнительна.
Употребление данных двух терминов оправдано только для
тех диалектов, которые действительно имеют эти две
формы, часто нечто вроде /yuw/ : /yuwoHl/ (т. е.
соответственно русским вы, вы все).
Еще сложней обстоит дело с первым лицом. Две
формы 1-го лица встречаются во всех диалектах, однако
различие между ними редко можно приравнять к
различению единственного и множественного числа у
существительных или к различению чисел в местоимениях 3-го
лица. / „я", грубо говоря, означает „тот, кто говорит".
Если бы это слово имело множественное число, оно должно
было бы, очевидно, означать „те, кто говорит", но это,
разумеется, не есть обычное значение we „мы". Такое
значение могло бы возникнуть при хоровом чтении, но
оно было бы искусственным и необычным. Я не могу

Некоторые категории словоизменения 215
припомнить, чтобы мне когда-либо приходилось слышать
we в значении множественного числа от / в
непринужденной, простой и заранее неподготовленной ситуации.
И хотя в дальнейшем удобно придерживаться привычных
терминов, важно отдавать себе отчет в том, что
„множественное число первого лица"—не определение и не
может быть не чем иным, кроме как удобным способом
обозначения we.
12. Самое обычное значение we — „говорящий и еще
кто-либо". В английском языке „кем-либо" может быть
любой. В некоторых других языках в этом „ком-либо"
проводится различие, похожее на различие, существующее
в английском языке между вторым и третьим лицом.
В парадигме языка кри (см. § 9, гл. IX) одна категория
подразумевает говорящего и слушающего; ее обычно
называют инклюзивным первым лицом. Другая категория
относится к говорящему и кому-либо, помимо
слушающего,— ее именуют обычно эксклюзивным первым лицом.
Это различие мы встречаем в самых разнообразных,
расположенных далеко друг от друга языках, хотя, несомненно,
и в отдельных языках наблюдаются некоторые расхождения.
Так, в языке кри обе формы первого лица
множественного числа производны: они слагаются из следующих
категорий (Приведенные формы используются в
словоизменении существительных для указания на владельца.):
/ке-/ „чей-то, включая слушающего"
/пе-/ „чей-то, включая говорящего, но не слушающего"
/о-/ „чей-то, исключая и говорящего и слушающего"
Взятые отдельно, эти формы надо было бы перевести
как „твой", „мой" и „его". В последней форме не
проводится родовой дифференциации, хотя она и относится
скорее к одушевленным, чем к неодушевленным предметам.
/-епап/ „чей-то, включая говорящего и еще кого-либо"
waw/ „чей-то, принадлежащий двум и более, но не
говорящему"
Сочетания этих элементов передают следующие
значения:
/ке- -епап/ „наш (инклюзивно)"
/пе- -епап/ „наш (эксклюзивно)"

216 Глава XI
/ке- -waw/ „ваш (во множественном числе)"
/о- -waw/' „их"
13. Та же парадигма языка кри включает формы,
иллюстрирующие другой тип различения по лицам, а именно
деление 3-го лица на проксимальное и обвиативное. Оба
обозначают кого-то, кроме говорящего и слушающего, но
среди них различают проксимальное и обвиативное лица.
Проксимальное — это, скорее всего, ближайшее лицо,
основное действующее лицо повествования или лицо,
упомянутое первым. Обвиативное — лицо, имеющее меньшее
значение в повествовании, или лицо, упомянутое вторым.
Эта категория лица представляет собой
словоизменительную категорию и у существительных, и у глаголов, и ее
связи выявляются более или менее отчетливо при
помощи согласования, например:
/kitotew/ „он (проксим.) говорит ему (обв.)"
/kitotik/ „он (обв.) говорит ему (проксим.)"
/okimaw/ „вождь (проксим.)"
/okimawa/ „вождь (обв.)"
/iskew/ „женщина (проксим.)"
/iskewa/ „женщина (обв.)"
/okimaw iskewa kitotew/ „Вождь говорит женщине."
/okimawa iskew kitotik/ (перевод тот же)
/okimaw iskewa kitotik/ „Женщина говорит вождю."
/okimawa iskew kitotew/ (перевод тот же)
Предложения, переведенные одинаково, разумеется, не
тождественны по своему значению, ибо они указывают на
различие места, занимаемого обоими лицами в
повествовании в целом. Тем не менее основная функция этой
категории — установление связей между существительным и
глаголом. В приведенных предложениях это хорошо видно, и
хотя эти предложения в каком-то смысле искусственны,
они все же иллюстрируют способы выражения некоторых
синтаксических связей в языке кри. При употреблении
данной категории возникает множество трудностей и, хотя
указанные различия, по-видимому, ясны для народа кри,
они могут оказаться очень сложными для изучающего
этот язык.
14, В английском языке редко проводится различие,
подобно проводимому в языке кри разграничению прокси-

Некоторые категории словоизменения 2Г7
мального и обвиативного. Простым случаем такого
противопоставления является использование the former : the
latter „первый — последний". Часто употребление this: that
также в определенном смысле соответствует системе языка
кри. Оба приема используются довольно
непоследовательно, т. е. наблюдается как бы беспорядочный переход
от одной формы к другой. Но замечает эту, как ему
кажется, непоследовательность учащийся, только изучая
кри и начиная читать на этом языке. Американец же
обычно без труда следит за ходом повествования, не
путаясь в this и that, так как в английском языке
употребление их подчиняется определенным правилам.
Сущность различия между двумя указанными приемами
в английском языке и противопоставлением
проксимального и обвиативного в 3-м лице в языке кри
заключается в следующем: хотя англичанин и может тем или
иным способом дифференцировать два действующих лица
повествования, для него это не обязательно; в языке же
кри проведение разграничения проксимальный : ббвиатив-
ный необходимо. Подобные несоответствия между
категориями двух языков являются причиной одной из самых
больших трудностей при переводе. Рассмотрим такое
предложение:
James and John had a fight. He got a black eye.
„Джеймс и Джон подрались. Ему подбили глаза.
Чтобы перевести это на кри, надо обязательно
решить,— кто кому подбил глаз. Одно из лиц — Джеймс
или Джон — должно быть обозначено как обвиативное,
поскольку в одном и том же контексте не может быть двух
проксимальных лиц. Далее, уже в соответствии с нашим
выбором, надо будет определить и he либо как
проксимальное, либо как обвиативное. В языке кри трудно быть
двусмысленным или избежать точного ответа на этот
вопрос. В английском языке в данном случае вполне
возможна неясность, хотя при желании можно быть как
угодно точным. Если бы предложение выглядело как
James and Mary..., т. е. „Джеймс и Мэри...",
англичанину было бы нелегко быть двусмысленным, так как он
установил бы соотнесенность местоимения с тем или иным
лицом, употребив либо he „он", либо she „она". В языке

218 Глава XI
кри также пришлось бы провести это разграничение, но
с помощью приема, о котором говорилось выше. В
других контекстах неясности в языке кри возникают там, где
в английском их нет. Языки различаются не столько тем,
что они могут выразить, сколько тем, что они постоянно
и регулярно выражают и должны выражать. При переводе
часто возникают дополнительные значения именно за счет
тех различий, которые нужно передать и которые
требуются структурой одного языка, но не уточняются в
переводимом тексте.
15. В большинстве языков есть слова или аффиксы,
используемые для уточнения и конкретизации тех или
иных обстоятельств. Их называют иногда указательными
словами (demonstratives). В английском языке их два —
this и that „этот" и „тот". Основное различие между
ними — различие в степени близости: this указывает на
ближайший из предметов, a that — на тот, который
находится дальше. То же противопоставление обнаруживается и
в наречных словах here „здесь" и there „там" и в
выходящих из употребления hither : thither „сюда : туда" и
hence: thence „отсюда: оттуда". Разумеется,
применение данных слов осложняется всякого рода трудностями,
но когда эти пары противопоставляются, в них можно
обнаружить следы указанного различия.
В других языках имеются подобные же
противопоставления, но в большем числе. Так, например, в некоторых
английских диалектах наблюдается тройное
противопоставление: here, there и yonder (т. е. „здесь", „там" и „там,
еще дальше") и this, that,., there и that... yonder (т. е.
„этот", „тот"... „там" и „тот"... „там дальше").
Засвидетельствованы случаи с еще более тонкой градацией
подобного же рода. Так, в латинском языке, например,
есть три указательных слова, но различие между ними
связано еще с одним обстоятельством. Hie обычно
обозначает „вблизи от говорящего", iste может значить „вблизи
от слушающего" и Ше—„вдали от обоих". При
переводе, естественно, возникают затруднения. Hie обычно
переводится как this „этот", а Ше — как that „тот", но
iste надо переводить либо как this, либо как that в
зависимости от контекста. В дополнение к этому могут
возникнуть, разумеется, и другие трудности, связанные с

Некоторые категорий словоизменения 219
особенностями использования противопоставлений
указательных слов в двух языках.
Другим видом разграничения, который тоже
встречается часто, является деление предметов на видимые и
предметы, находящиеся вне поля зрения. Поскольку
видимые предметы находятся обычно ближе, чем невидимые,
это различие передается в переводе при помощи this и
that. Но такой перевод может значительно изменить смысл
или даже полностью исказить его.
Приведенные примеры помогают понять, что
указательные слова не могут быть удовлетворительно объяснены
посредством глосс, т. е. с помощью перевода. Это,
разумеется, справедливо и по отношению ко многим другим
языковым противопоставлениям, но особенно дает себя
знать в данных случаях. Только многочисленные примеры
на употребление этих слов или морфем могут дать
представление об их значении. Для большей наглядности
такие примеры должны отбираться с особой тщательностью
и по возможности должны включать
противопоставления.
16. С указательными словами сходны отчасти и артикли.
Они, однако, гораздо менее распространены, а во многих
языках вообще отсутствуют. Считается, что артикли в
английском языке выполняют выделительную функцию,
похожую на функцию указательных слов, но менее
точную и определенную. В действительности эта функция
артиклей гораздо менее важна и существенна, чем
предполагается. Употребление артиклей а или the
определяется почти полностью синтаксическими особенностями
высказывания, а не его значением. Артикли — важные
показатели структуры с многообразными и довольно
сложными функциями. Поскольку в первую очередь они
являются признаками структуры, не удивительно, что
в отношении артиклей языки обнаруживают огромное
разнообразие. Во многих языках их совсем нет, в других
существует лишь один артикль, в третьих их несколько.
Кроме того, различным может быть употребление
артиклей— и не только в частностях, но и по существу.
Рассмотрение артиклей одного языка как эквивалентов
артиклей другого приводит иногда к серьезным
недоразумениям. Мы уже говорили, что, например, в древнеев-

220 Глава XI
рейском языке мысль менее абстрактна, чем в английском,
ибо там, где американец может сказать Gold is good.
„Золото хорошо.", говорящий на древнееврейском должен
сказать /toob hazzaahaab/, которое можно перевести
примерно как „The gold is good.", то есть как „Это золото
хорошо.", что носит менее общий характер, чем
соответствующее обычное английское высказывание. Явная ошибка
здесь заключается именно в приравнивании префигирован-
ного артикля /haC-/ к английскому the, из чего вытекает,
что /hazzaahaab/ „The gold" „это золото" должно быть
противопоставлено /zaahaab/ „gold" „золото", а отсюда и
данные нами разные переводы. Отсутствие the в
предложении Gold is good объясняется тем, что gold
представляет собой вещественное существительное, и это
отмечается отсутствием the. The в сочетании с вещественным
существительным конкретизирует его. В древнееврейском
языке нет противопоставления, соответствующего
английскому существительное вещественное : существительное
исчисляемое. Потому-то утверждение о якобы менее
абстрактном характере древнееврейского языка
несостоятельно. Более того, в предложении типа /toob hazzaahaab/ /haC-/
используется в качестве формального показателя
подлежащего. В данном контексте он не имеет ничего общего ни с
абстрактностью, ни с конкретностью, хотя в каком-нибудь
ином контексте он может выполнять функции, несколько
приближающиеся к функциям английского the. Таким
образом, различие двух языков оказывается мнимым, ибо наличие
/haC-/ в высказываниях подобного типа диктуется
структурой древнееврейского языка, в то время как структура
английского языка требует для аналогичных высказываний
опущения the.
Другой пример, в котором артикль английского языка
служит признаком определенной структуры, можно видеть
на противопоставлении a bowl or vessel : a bowl or a
vessel. В первом случае bowl и vessel рассматриваются
как синонимы, и одно не противопоставляется другому
(в переводе на русский нечто вроде—„какой-либо кубок
или сосуд"). Во втором случае два предмета
противопоставляются, т. е. подразумевается, что если
bowl—„кубок", то это уже не vessel—„сосуд" (в переводе: „какой-
либо кубок или какой-либо сосуд"). Разница в значении

Некоторые категории словоизменения 221
связана не с самим артиклем как таковым, а с различными
структурными связями, которые характеризуются наличием
или, наоборот, отсутствием неопределенного артикля а.
В других языках эта разница может передаваться
совершенно иными средствами.
17. Другая категория, имеющая широкое
распространение в языках, определяется социальным положением лица
или лиц, принимающих участие в разговоре. Она может
выражаться по-разному. В тибетских языках, например,
существует много пар слов, значения которых близки или
одинаковы, за исключением только той разницы, что одна из форм
употребляется обычно в разговоре с лицом, занимающим
более высокое социальное положение (или при
упоминании о нем). Следующие примеры дадут известное
представление о круге значений таких слов и о пределах
звуковых различий между ними:
Почтительное Обычно е
u go „голова",;
gongpa sampa „мысль" .
chhab chhu „вода"
shumpa nguwa „плакать"
В европейских языках обычно проводятся подобные
же различия, но они, как правило, ограничены
местоименными словами. В английском языке, например, your honor
„Ваша честь"—это специальное местоименное слово,
употребляемое при обращении к судье. В немецком языке
различие идет гораздо дальше и захватывает местоимения
2-го лица. Du „ты" употребляется при обращении к
детям, слугам, родственникам, близким друзьям, богу (в
молитвах) и т. д. Sie „Вы" употребляется в официальной
обстановке, при обращении к чужим людям, случайным
знакомым, вышестоящим лицам и т. д. Это различие
находит отражение и в системе словоизменения, поскольку
с данными местоимениями согласуется глагол: da hist:
Sie sind.
Правила такого словоупотребления бывают
исключительно сложными. Они могут быть обусловлены
положением лица, к которому обращаются, положением
говорящего либо того лица, о котором идет речь, или
соотношением в статусе этих двух (или более) лиц. Иногда

222 Глава XI
различают несколько стеленей „вежливости", поэтому
число соответствующих форм может быть очень велико.
Американцы нередко негодуют по поводу
существования подобных форм, полагая, что условности такого
рода отражают социальные взгляды, которые американцы
не хотят ни разделять, ни поддерживать. Может быть,
это и так, но, вероятно, сами эти различия довольно
условны и не связаны с социальна; делением общества.
Как бы то ни было, американцу, изучающему подобный
язык, полезно научиться использовать формы вежливости
так, как они используются говорящим на данном языке,
чье социальное положение сходно с его собственным.
Пренебрежение формами вежливости будет расцениваться
как свидетельство плохих манер, незнания грамматики
или невежества, но отнюдь не как доказательство
стремления ко всеобщему равенству. Вообще, реформа языка,
если она действительно необходима, должна исходить от
самого языкового коллектива, а не от чужеземца с его
несовершенным знанием речевых особенностей данного
языка. Иностранцу следует быть очень осторожным при
введении каких-либо новшеств или при отклонениях от
общепринятых моделей.
18. При рассмотрении некоторых категорий
словоизменения в данной главе как бы подразумевалось, что эти
категории связаны в первую очередь с определенными
частями речи. Но хотя, может быть, и верно, что, например,
число — чаще всего категория имен существительных, это
не всегда обязательно так. В килеутском языке (Орегона)
множественное число имеют и существительные и
глаголы. /а? t'sit/ „вождь" — единственное число : /а? а? t'Sit/
„вожди" — множественное; /ela*xali/ „Я покидаю его" —
единственное число : /e?ela'xali/ „Я часто покидаю его"—
множественное; /6'xwal/ „Он носит воду"—единственное
число : /6*?o*xwal/ „Ончасто носит воду" — множественное.
Как показывают примеры, множественное число у
глаголов образуется совершенно так же, как у
существительных. Во всех трех случаях оно образуется инфиксом
/-?V-/. В последних двух примерах перед нами не глаголы
во множественном числе (в том смысле, что это не формы
глагола с указанием на множественное число деятеля), а
формы, означающие множественность самого действия.

Некоторые категории словоизменения 223
Нет таких грамматических категорий, которые были бы
обязательно связаны с каким-либо определенным типом
слов. В каждом языке есть свои модели. В близко
родственных языках (таких, как большинство европейских) эти
модели могут быть весьма сходными, причем впечатление
сходства может усиливаться благодаря правилам
традиционной грамматики. И в результате мы привыкаем к тому,
что определенные категории выражаются „всегда"
определенным образом. Но языки других языковых семей,
связанные с другими культурами, коренным образом
отличаются от наших языков не только тем, как они
выражают разные категории, но и тем, что они выражают
и как они соединяют разные понятия в структуре
предложения. Нет таких моделей, которые могли бы считаться
нормативными. Ни в коем случае не следует
рассматривать правила своего родного языка как логически
необходимые или более разумные и удобные, чем законы
другого языка.

ГЛАВА XII
ФОНЕМА
1. В главе II мы рассмотрели согласные английского
языка и установили, что число их равно 24. Среди них
был согласный, который мы решили обозначить
условным знаком /к/. Этот звук слышится, например, в таких
английских словах, как key, sky и caw. К установлению
данного звука мы пришли двумя путями: один из них
был освещен нами весьма подробно, а другой лишь
подразумевался. Первый путь заключался в отыскании
примеров, в которых звук /к/ в одном из его проявлений
был бы четко противопоставлен разным другим звукам.
Была приведена пара key и tea, которая позволила нам
установить, что /к/ и /t/ — это различные фонемы. Для
подтверждения того, что /к/ так же четко отличается
и от каждой из остальных двадцати трех согласных
английского языка, можно найти другие пары (не все они
были приведены в тексте).
При этом молчаливо подразумевалось, что звук,
обозначенный нами как /к/ в key /kiy/, в каком-то смысле
„тот же", что и звуки, которые мы обозначили как /к/
в ski /skiy/ и caw /кэн/. Американцу это кажется само
собой разумеющимся, но для говорящего на другом языке
это далеко не столь очевидно. Так, например, для араба
звуки /к/ в key и ski были бы, вероятно, одинаковыми,
но соответствующие звуки в key и caw показались бы
совершенно разными. Говорящему на хинди, напротив,
звуки /к/ в key и caw казались бы, по-видимому,
одинаковыми, но отождествление звуков в ski и key
вызвало бы у него возражение. Очевидно, на данной ступени
анализа исследователь во многом зависит от своих
языковых навыков. Если же лингвист хочет дать объективный
анализ фонем какого-либо языка, приемы его исследова-

Фонема 225
ния должны быть свободными от влияния моделей его
родного языка.
Метод, примененный нами в гл. II, базировался на
таком определении фонемы, какое в тот момент вполне
нас удовлетворяло. Однако это определение считалось
пригодным для установления фонемы лишь тогда, когда
два звука были различными, но оно оказывалось
абсолютно неприменимым в тех случаях, когда два звука
были сходными. В таких случаях мы полагались на
языковое чутье говорящего. Следует поэтому прежде всего
пересмотреть определение фонемы с более широкой точки
зрения. Мы разовьем здесь мысль, изложенную в § 21,
гл. II.
2. Фонема — это класс звуков. Легко
продемонстрировать, что, например, /к/ в key отличается от /к/ в ski и
caw и что /к/ в этих последних словах также различны.
Но возможности вариаций в пределах одной фонемы этим
далеко не исчерпываются. Некоторые другие фонемы
варьируют настолько широко, что никакое фонетическое
описание их невозможно без указания на это качество.
В английском языке нет ни одной фонемы, которая была
бы одинаковой во всех окружениях, хотя можно и не
заметить вариантов многих фонем (особенно легко
ускользают они из поля зрения у говорящего на своем родном
языке). С другой стороны, поскольку фонематические
модели разных языков неодинаковы, иностранца часто
поражают те различия, которых не слышит говорящий на
данном языке.
3. Легче всего понять эту особенность фонемы, кратко
(и, быть может, несколько поверхностно) описав, как
приобретает способность слышать и воспроизводить
фонемы своего родного языка ребенок. Речевой аппарат
человека способен производить огромное количество
разнообразных звуков, отличающихся друг от друга многими
признаками. Вначале ребенок не придает им никакого
значения и просто лепечет, произнося все возможные звуки,
которые он только способен выговорить. Постепенно он
начинает различать некоторые звуки из своего запаса и
понимать полезность ряда звуковых последовательностей.
Ни одна из них не произносится с большой точностью
или последовательностью, тем не менее некоторые
15 г. Глисон

226 Глава XII
различия им все же устанавливаются. Так ребенок начинает
говорить. Этот процесс заключается не в приобретении
способности произносить звуки, но в приобретении уме-,
ния их различать.
Моя дочь довольно рано научилась различать
лабиальные и нелабиальные взрывные. Позже она стала
различать глухие и звонкие взрывные. Различие же между
/к/ и /t/ пришло, однако, гораздо позднее. Эти звуки не
различались ею в течение довольно долгого периода,
хотя в то же время она различала уже столько других
фонем, что ее речь была понятна по крайней мере ее
родителям. Звуки, похожие на [t], встречались несколько
чаще, чем звуки, похожие на [kj, но встречались и
последние, как, впрочем, и различные промежуточные звуки.
Так, cake звучало обычно как /feyt/, а иногда как /keyt/,
/teyk/ или даже /keyk/. Эти звучания воспринимались
взрослыми как различные, но, по-видимому, для нее они были
одинаковыми. Иными словами, с ее точки зрения, во всех
этих случаях здесь произносился один глухой
нелабиальный взрывной /Т/, который мог звучать как [t] или [к]
или как разные другие звуки, и cake произносилось как
/ТёуТ/. Разумеется, take, Kate и Tate (все эти слова были
в ее словаре) произносились ею одинаково, т. е. с
одинаковыми видоизменениями, и поэтому смешивались. Через
некоторое время ребенок обнаружил различие между
данными звуками и со все возрастающей точностью стал
разграничивать эти четыре произношения, употребляя их
уже правильно. Когда разграничение стало таким же
регулярным и последовательным, как в речи взрослых (мы
все иногда оговариваемся!), ее старая фонема /Т/ уступила
место /к/ и /t/. Она совершила еще один шаг по пути к
овладению фонематической моделью английского языка
взрослых.
Отметим, что процесс заключался в простом делении
всех нелабиальных глухих взрывных на два звука. Каждый
из них продолжал свое существование в виде целого ряда
вариантов, то есть как класс звуков. Более крупные классы
звуков заменялись меньшими, но до отдельных звуков
дело не доходило. Уже по одной этой причине фонему
следует признать классом звуков, но, как мы увидим
дальше, для этого есть и другие бесспорные основания.

Фонема 227
4. Стимулом к усвоению различий между /к/ и /t/ была
прежде всего необходимость в различении таких слов, как
cake, take, Kate и late и многих других минимальных
пар или рядов. Если таких различий не проводить, язык
оказывается гораздо менее эффективным орудием, чем он
есть на самом деле. Достаточно частое повторение
„правильного" (с точки зрения взрослых) произношения
поможет закрепить различия между звуками в речи ребенка.
Тем не менее звук /к/ будет и в конечном итоге
представлен весьма широким рядом звуков, который, однако, уже
не будет делиться дальше, поскольку здесь отсутствует
стимул, вызвавший дифференциацию /t/ и /к/: в
английском языке нет минимальных пар для каких-либо двух
[к]-подобных звуков. Процесс деления на этом, таким
образом, прекращается; реакция говорящих на весь ряд
[к]-подобных звуков одинакова, т. е. эти звуки
продолжают составлять одну фонему.
Если бы ребенок усваивал арабский язык, результат
был бы иным. Арабский ребенок мог бы пройти все те же
ступени и дойти до фонемы /К/, которая охвативала бы
примерно тот же круг звуков, что и английское /к/, но
процесс бы на этом не закончился. В арабском языке имеется
большое количество минимальных пар, в которых
противопоставляются две разновидности [к]-подобных звуков. Их
можно изобразить как /к/ и /q/! /к/ — звук более передний,
/ч/— более задний. Наличие таких пар,!как /kalb/ „собака":
/galb/ „сердце", заставило бы ребенка рано или поздно
разделить его младенческую фонему /К/ на два ряда
звуков— /к/ и /q/. Хотя вариантность арабских /к/ и /q/ по
сравнению с английским /к/ более ограничена, оба эти
звука, как и все фонемы, представляют собой классы звуков.
Слушая английскую речь, араб, возможно,
отождествит звук /к/ в английском key, поскольку он более
передний, со своим звуком /к/, а звук /к/ в caw со своим
/q/, поскольку он более задний. (На самом деле арабские
/к/ и /q/ отнюдь не тождественны двум разновидностям
английского /к/.) А это приведет к тому, что араб
откажется признать тождественными начальные согласные этих
слов. Короче говоря, воспринимая английскую речь, ок
слышит, по крайней мере частично, фонемы арабского,
а не английского языка.
15*

228 Глава XII
Говорящий на хинди вряд ли услышит какое-либо
различие между согласными в key и caw, поскольку
модели его языка не вынуждают его проводить такое
различие. В хинди, однако, существует противопоставление
между аспирированными взрывными, например /kh/ и неас-
лирированными — /к/. Это можно видеть из таких пар,
как /khiil/ „пересохшее зерно": /kiil/ „ноготь" и многих
других. Поскольку начальное /к/ в key произносится
обычно с придыханием, говорящий на хинди приравняет
его к своему /kh/, в то время как в ski он услышит звук,
похожий на его /к/. Он может, следовательно, не
согласиться с тем, что эти два звука одинаковы.
5. В процессе изучения второго языка необходимо,
с одной стороны, научиться проводить различия (как в
речевой деятельности, так и в восприятии речи), которые
являются фонематическими в новом языке, а с другой
стороны,— не обращать внимания на те различия, которые
в новом языке несущественны, даже если они были
фонематическими в родном языке. Часто в двух языках
используются весьма близкие, но организованные в две
совершенно разные фонетические системы звуки. Научиться
по-новому использовать старые звуки гораздо труднее и
важнее, чем усвоить совершенно новые звуки. К
сожалению, эта часть работы зачастую недооценивается, и лишь
немногие изучающие иностранные языки отдают себе
отчет в ее значении и важности. Слишком часто учебники
усложняют дело, приводя такие описания звуков, которые
только сбивают О толку. Так, нередко утверждают, что
франц. /i/ произносится как / в machine, в то время как
для большинства американцев оно звучит как /iy/. В
действительности оно никогда не произносится так во
французском языке, хотя для большинства американцев франц.
/i/ очень похоже на их собственное /iy/. В лучшем случае
такое произношение сразу выдает иностранца, плохо
владеющего французеким языком, в худшем — оно совершенно
непонятно. Как правило, фонематические системы разных
•языков несопоставимы и несоизмеримы. Иными словами,
¦фонематическую систему одного языка нельзя точно
описать с помощью фонем другого языка, нельзя дать даже
первого чернового ее описания.
Определение фонемы, приведенное в § 10 гл. I, ока-

Фонема 229
зывается неудовлетворительным в тех случаях, когда
исследователь имеет дело с чужим языком. Для того чтобы
определение могло быть применимо и к таким случаям,
необходимо ввести в него какой-то объективный критерий для
установления ряда звуков, которые можно объединить в одну
фонему. Существует два таких критерия, и оба они
обязательны: 1) звуки должны быть фонетически сходными.
Артикуляторное описание звуков, изложенное в гл. II и III,
служит обычно достаточным основанием для того, чтобы
судить о сходстве звуков, если, конечно, это описание, с
одной стороны, вполне всеобъемлюще, т. е. включает все
интересующие нас звуки, а с другой — в достаточной мере
подробно и не упускает ничего существенного; 2) звуки
должны характеризоваться определенными моделями
дистрибуции в изучаемом языке или диалекте. Две такие
модели будут указаны ниже. В сущности, они
представляют собой такие типы дистрибуции, при которых
существование минимальных пар невозможно. Наличие
минимальных пар показало бы, что данные два звука являются
представителями разных фонем. Если два звука
встречаются в такой дистрибуции, которая вообще допускает
минимальные пары (независимо от того, существуют ли
они на самом деле или нет), уже это придает различению
данных звуков функциональный характер и служит
достаточным основанием для того, чтобы считать это
противопоставление фонематическим.
7. Фонема — это класс звуков, которые: 1)
фонетически сходны и 2) характеризуются определенными
моделями дистрибуции в изучаемом языке или диалекте.
Отметим, что данное определение применимо только к одному
языку или диалекту. Так, фонемы /р/ вообще не
существует. Существует, однако, фонема /р/ в английском языке.
Точно так же существует фонема /р/ в хинди и т. п. Эти
фонемы ни в коей мере не идентичны. Каждая из них —
элемент определенного языка и не имеет никакого
отношения к любому другому языку.
8. Простейшей моделью дистрибуции является
свободное варьирование. Работа органов речи человека
отличается поразительной точностью, но все же она далеко
не совершенна. Например, если один и тот же говорящий
произнесет слово key раз сто, то при сравнении звуков /к/

230 Глава XII
окажется, что среди них нет даже двух одинаковых.
Однако все они будут тяготеть к каким-то определенным
общим признакам. Иными словами, всем им будет присуща
какая-то средняя продолжительность затвора. В
большинстве случаев продолжительность затвора будет
приближаться к этой средней величине, но иногда и отклоняться
от нее. Звуки будут различаться также и по степени
аспирации; чаще всего преобладает средняя степень
аспирации, хотя некоторые из звуков могут быть более, а
другие менее аспирированными, чем основная масса звуков
и т. д. Каждый из таких признаков можно изобразить в
виде обычной конусообразной кривой. Кривые показывают
границы и природу видоизменений произношения /к/ в key
у одного говорящего.
Границы отклонений чаще всего незначительны,
собственно говоря, они в действительности настолько малы,
что их может установить лишь специальный прибор или
опытный фонетист, работающий в идеальных акустических
условиях. Но иногда степень отклонения настолько велика,
что она легко воспринимается на слух и ее необходимо
учитывать при фонематическом анализе.
Совершенно очевидно, что те фонетические различия,
которые не проводятся последовательно, не являются
лингвистически значимыми. Какие-либо два звука,
находящиеся всегда в отношении свободного варьирования,
не могут быть двумя фонемами, но лишь двумя разными
звуками в ряду звуков, образующих одну фонему.
9. Рассматривая свободное варьирование, мы
сознательно выбрали в качестве примера многочисленные
повторения одного и того же слова. Изучив сто случаев /к/
в key, мы можем проделать такой же опыт с /к/ в слове
ski, повторив его сто раз. При этом мы обнаружим, что
каждый из акустических признаков, присущих /к/, также
варьируется. Но границы отклонений, устанавливаемые
этими двумя опытами, не одинаковы. Некоторые из
признаков /к/ будут различаться не только средними
величинами, но и степенью отклонения от этих средних величин.
Более того, некоторые из этих различий без труда
будут обнаружены лингвистом (имеющим лишь обычную
фонетическую подготовку) или, как мы могли убедиться,
даже простым говорящим на хинди (не имеющим никакой

Фонема 231
специальной подготовки). Наиболее заметное различие —
различие в аспирации. При всем различии в степени
аспирации в key она всегда колеблется здесь от средней
до сильной; в ski она колеблется от слабой до полного
ее отсутствия. Есть все основания считать эти два
случая разными рядами вариантов. Почему же тогда мы не
встречаем минимальных пар с этими звуками?
Чтобы ответить на этот вопрос, достаточно хотя бы
приблизительно измерить аспирацию в большом числе
фонем /к/ в самых различных словах. Ограничившись для
простоты начальным положением /к/, мы обнаружим, что /к/,
следующее за /s/, бывает всегда либо лишенным аспирации,
либо слабо аспирированным. В то же время /к/, не
следующее за /s/, аспирировано всегда умеренно или сильно. Если
это так, то совершенно очевидно, что минимальные пары
невозможны. Два [к], следовательно, квалифицируются как
представители одной фонемы.
Дистрибуция, которую мы только что кратко
охарактеризовали, известна как дополнительная дистрибуция.
Это самый важный, по крайней мере практически, тип
дистрибуции, который служит вторым критерием для
определения фонемы (см. определение, приведенное в
данной главе). Мы говорим, что звуки находятся в отношении
дополнительной дистрибуции, когда каждый из них
встречается в определенных, закрепленных за ним окружениях,
в которых другие звуки не встречаются. В фонологии
следует учитывать только фонологические, но не
морфологические окружения. Так, англ. [к=] (неаспирированное)
и [kh ] (с аспирацией) стоят в отношении дополнительной
дистрибуции, поскольку [к=] встречается в группах
согласных с /s/, таких, как ski [sk=iy], в группе согласных
перед другим взрывным в середине и в конце слова,
как в act [aek=th ], а также не в начальном
положении перед гласным со слабым ударением, как в hiccup
[hik=9p]. (Примечание: Детали этой модели могут
варьироваться от диалекта к диалекту. У некоторых говорящих
могут встречаться дистрибуции несколько иного порядка,
но эти говорящие последовательно придерживаются своих
собственных моделей). [kh ] встречается в большинстве
других окружений, но никогда не появляется в
окружениях, установленных для [к=]. Этим, разумеется, не исчер-

232 Глава XII
пываются все возможные вариации /к,: для полноты
освещения, кроме аспирации, нам следовало бы учесть и
другие типы различий.
10. Любой звук или подкласс звуков, который
находится в отношении дополнительной дистрибуции с другим
звуком или подклассом звуков так, что вместе они
составляют одну фонему, называется аллофоном этой фонемы.
Фонема, следовательно,—это класс аллофонов. ^Ряды
звуков со свободным варьированием, подобные
рассмотренным в § 8 наст, гл., представляют собой аллофоны.
11. Говорящие на одном и том же диалекте проводят
обычно одни и те же фонематические различия и
одинаково распределяют аллофоны в пределах каждой фонемы.
В § 3 наст. гл. мы показали, как ребенок учится
различать необходимые фонематические признаки и только их.
Но это еще не объясняет, почему два говорящих имеют
одинаковую дистрибуцию аллофонов, и не объясняет даже
того, почему, собственно, один говорящий последователен
в использовании тех или иных аллофонов. Без этой
последовательности дополнительная дистрибуция была бы
просто фикцией. Поэтому, хотя данный вопрос и не
связан непосредственно с нашим изложением, необходимо
все-таки высказать некоторые соображения о
происхождении и значении аллофонов.
Прежде всего в ряде случаев дистрибуция аллофонов
обусловлена отчасти физиологическими факторами или, по
крайней мере, в значительной мере зависит от них. Так,
например, в английском языке передние аллофоны /к/
используются по соседству с гласными переднего ряда, как
в слове key, а задние аллофоны /к/ — по соседству с
гласными заднего ряда, как в слове caw. Вполне логично
предположить, что это диктуется экономией движений.
Вероятно, стремление к экономии может отчасти служить
объяснением, но, разумеется, не полностью. В языке лома,
например после /к g rj/, которые сами, видимо, редко
бывают настолько передними, как /к/ в англ. key,
встречаются средние или более задние аллоф • лы гласных
переднего ряда. Так, например /е/, которое обычно
произносится почти как англ. /i/, очень похоже на англ. /4-/ в
сочетании/ке/в языке лома. (Примечание: слово „похожий"
употребляется в значении „приблизительно такой же".)

Фонема 233
Два других гласных переднего ряда — /i/ (более закрытое,
чем /е/) и /s/ (очень похожее на английское ,'е/) — в языке
лома также имеют аллофоны среднего ряда. Таким образом,
в английском языке, вероятно, наблюдается аккомодация
положения языка при произнесении /k g 13/ в зависимости
от гласных, в языке лома — наоборот: положение языка при
произнесении гласных обусловливается согласными /k g д/.
Однако экономией движений нельзя объяснить всех
случаев появления аллофонов. Этим нельзя объяснить,
например, почему неаспирированные аллофоны /р t k/
встречаются после /s/. По всей вероятности, это связано в
основном просто с традиционными языковыми навыками
англичан. Подобному произношению один говорящий
учится у другого, и оно, по-видимому, передавалось
от поколения к поколению на протяжении всей
истории. Усвоение именно такого произношения /р t k/ после '
/s/ вызывается не тем, что оно помогает в использо- .
вании языка как орудия общения. В этом смысле значение
его в лучшем случае ничтожно. Все дело в единых для
общества традициях. Если произношение одного
человека отличается от произношения его соотечественников,
его поймут, но его общественная репутация пострадает.
Человек, который произносит key как [k^iy] или ski как
[skhiy], покажется „смешным". По крайней мере так
обстоит дело с произношением [skhiy]. [k=iy] же может даже
оказаться трудным для понимания, поскольку его легко
спутать с /giy/.
Правильное использование аллофонов более важно
в социальном плане, чем в языковом. Представляющие
несомненный интерес по многим практическим соображениям
и для лингвиста, аллофоны располагаются где-то на краю
области его исследования и в известной мере являются
чем-то внешним по отношению к языку.
Совершенно очевидно, что правильное использование
аллофонов обязательно для любого, кто изучает
иностранный язык с^ целью говорить на нем. Чтобы быть
понятым, он д#1жен научиться произносить все фонемы и
использовать такие аллофоны, которые достаточно близки
к общепринятым в этом языке и не вызовут
недоразумений. Если он стремится к тому, чтобы быть понятым
и только, ему больше нечего беспокоиться об аллофонах.

234 Глава XII
Но если он хочет произносить так, как произносят сами
говорящие на этом языке, он должен научиться
употреблять аллофоны так, как это принято в изучаемом им
языке. Несмотря на печальный опыт многих иностранцев,
достигнуть этого можно. Тем не менее нам
представляется, что без сознательного подхода к проблемам,
связанным с фонемой, такого умения может добиться
лишь человек, обладающий исключительными
способностями подражания. Понимание фонологического принципа
для большинства взрослых — условие sine qua поп
успешного овладения новым языком. Фонема,— без сомнения,
наиболее важное из всех понятий, которые учащийся
получает в процессе лингвистической подготовки.
12. Из двух критериев подведения аллофонов под одну
фонему (см. § 7 наст, гл.) первый, т. е. фонетическое
сходство, может быть применен (по крайней мере частично)
безотносительно к реальному использованию определенных
звуков в любом конкретном языке. Так, можно утверждать,
что звонкие и соответствующие им глухие звуки —
фонетически сходны, независимо от языка, в котором они
встречаются. Это еще не делает их одной фонемой, так
как необходимо учитывать оба критерия. Однако
сходство— понятие относительное. Нельзя сказать, что звуки
одинаковы или неодинаковы,— они могут быть лишь более
или менее сходными. Какая степень близости двух
звуков требуется для отнесения их к одной фонеме, можно
установить только исходя из фонологической системы
языка в целом. Если в каком-либо языке фонемы имеют
и глухие и звонкие аллофоны, тогда и любую другую пару
звонких и глухих звуков можно считать одной фонемой.
И наоборот, если в том или ином языке глухие и звонкие
обычно противопоставляются, есть все основания считать,
что и другие пары звонких и глухих также воспринимаются
в этом языке как различные фонемы. Подобная
относительность вносит в анализ звуков известную долю
субъективизма. Но субъективизм такого рода коренным образом
отличается от субъективизма, ограничивающего
применение метода, рассмотренного нами в гл. II, III и IV.
13. Второй критерий подведения аллофонов под одну
фонему —г- невзаимоисключающая дистрибуция — имеет
значение только применительно к определенному языку

Фонема 235
или диалекту. Этот критерий гораздо более объективен,
чем критерий фонетического сходства. Однако и тут
существуют свои трудности. Так, исчерпывающую картину
дистрибуции любого данного звука можно получить
только в результате исследования языка в целом.
Совершенно очевидно, что это невозможно. Практически мы
определяем дистрибуцию в пределах какого-нибудь
отрезка речи. И, таким образом, всегда можно ожидать,
что исследование дополнительного материала раскроет
новые черты дистрибуции, что в свою очередь вызовет
необходимость внести поправки в выводы, сделанные
раньше. •
Чем шире используемый материал, тем менее вероятно,
что новый материал опровергнет наши прежние выводы.
Вот почему необходимо работать с материалом достаточно
обширным, чтобы сделать вероятность ошибки возможно
меньшей. Или, другими словами: при наличии широкого
языкового материала можно прийти к таким заключениям,
которые и после привлечения дополнительных фактов
сохранят свою силу. Необходимо также, чтобы
используемый материал был показателен для исследуемой
языковой формы. Наконец, последнее — после того как
материал собран, его нужно надлежащим образом
использовать: ничто в нем не должно быть оставлено без
внимания, каким бы заманчивым это ни казалось.
Приемы отбора и оценки материала для
лингвистического анализа все еще не получили должного
освещения с точки зрения связанных с ними статистических
проблем. Вместо; этого лингвисты (в большинстве случаев)
считали необходимым привлекать возможно больше
речевых отрезков, вероятно, часто гораздо больше, чем это
было необходимо. Можно полагать, что за добросовестно
выполненным фонематическим анализом всегда стоит
обширный (разумеется, не исчерпывающий) материал.
Обычной ошибкой лингвистов в этой области являются
непонимание и недооценка того, что в конечном счете
результаты их исследований зависят от материала в чисто
статистическом отношении и что это всегда следует иметь
в виду, истолковывая результаты.
14. Описывая систему гласных английского языка с
точки зрения их артикуляции, мы обнаружили, что девять

236
Глава XII
гласных группируются в зависимости от двух основных
признаков следующим образом:
1
е
ае
9
а
и
0
0
Симметрия в их расположении затрагивает не только
фонетическую сторону данных фонем. Между фонемами
существуют и разносторонние функциональные
взаимосвязи, отражающие, видимо, ту же модель. Вот почему
мы можем рассматривать фонемы не только как
противостоящие друг другу единицы, но и как элементы системы.
В некоторых других языках функциональные связи в
фонематической системе выявляются более наглядно. Так,
например, гласные в турецком языке различаются по трем
признакам: они или относительно передние, или
относительно задние; относительно узкие или относительно
широкие; относительно лабиализованные или
относительно нелабиализованные. Возможны все комбинации
этих признаков, так что в общем система состоит из
восьми гласных, что удобно представить в виде куба с
гласной в каждом из его углов.
е
К такой аранжировке гласных мы можем прийти не
только исходя из артикуляции звуков, но и даже, более
точно, исходя из морфо-фонематических связей. Так,
/i (i i и/ сходны не только потому, что все они
сравнительно узкие, но и потому, что каждый суффикс,
содержащий один из этих гласных, имеет алломорфы,
содержащие и другие из этих четырех гласных. Такие аффиксы
называются поэтому (что очень удобно) аффиксами с
узкими гласными. Алломорфы таких суффиксов
видоизменяются в зависимости от гласного предыдущего слога: /i e/

Фонема 237
обусловливают/i/; /u о/ обусловливают /О/; /4- а/
обусловливают /4-/; /и о/ — /и/. В результате выделяются четыре
группы гласных: передние нелабиализованные, передние
лабиализованные, задние нелабиализованные и задние
лабиализованные. Вторая группа суффиксов содержит либо
/е/, либо /а/ — широкие нелабиализованные гласные, /е/
встречается после любого из передних гласных /i u e о/,
/а/--после любого гласного заднего ряда /4- и а о/. Таким
образом, расположение гласных турецкого языка (в
диаграмме) в виде куба отражает как структурные связи между
гласными, так и их фонетический характер. Диаграмма
наглядно показывает, что турецкие гласные — это такие
единицы системы, взаимосвязи которых имеют
первостепенное значение в языке.
Фонемы какого-либо языка — это не просто отдельные
единицы, выявляемые и описываемые каждая отдельно.
А если это так, то третье определение фонемы можно
сформулировать следующим образом: фонема — один из
элементов звуковой системы языка, находящийся в
определенных взаимосвязях с каждым из других элементов
этой системы. Эти взаимосвязи могут быть различными. Они
могут отражаться в морфо-фонематических чередованиях,
в возможности определенных последовательностей фонем
в пределах морфемы или в функциях данных единиц в
лределах отрезков речи. Сама система может быть
весьма четко очерченной или более расплывчатой и
неопределенной, но связи подобного рода в известной степени
всегда налицо.
15, Все три определения фонемы (по признаку
противопоставления фонем, по отсутствию противопоставлений
составляющих их классов звуков и по наличию
систематических связей между ними) дополняют друг друга. Ни одно из
чих не дает полного представления о сущности или значении
фонемы. Вместе взятые, они оказываются вполне
пригодными и для элементарного лингвистического курса и (с
небольшими уточнениями) для самых специальных исследований.
Тем не менее, формулируя все три определения фонемы, мы
молчаливо исходили из того, что некоторые моменты
разумеются сами собой. Но если мы хотим, чтобы наши
определения были правильно поняты, эти факты
необходимо подвергнуть серьезному обсуждению.

238 Глава XII
16. Все наше рассмотрение фонем строилось на
предположении, что поток речи делится на сегменты, каждый
из которых может быть соотнесен с какой-либо фонемой.
Такое членение можно осмыслить по-разному. Самым
обычным является представление, что согласные и
гласные английского языка следуют один за другим в такой
последовательности, что один звук начинается по
завершению предшествующего. Ударение более или менее
совпадает с гласными, а изменение тона сопровождает все
другие звуки. Это нас пока вполне удовлетворяет, но в
гл. XV мы укажем и на другую возможность.
Итак, оставляя на время в стороне ударение, тон и
другие аналогичные фонемы, мы рассматривали, например,
англ. bit как последовательность трех звуков. По всей
вероятности, большинство исследователей без особых
возражений согласилось бы с нашим анализом. Но в такОхМ
слове, как key, эта проблема практически предстанет в
совершенно ином свете. Некоторые услышат в этом слове
последовательность из трех единиц, как показывает и
фонематическая транскрипция /kiy/. Другие воспримут
в нем только два звука — [ki], а третьи могут услышать
даже четыре — [khiy]. Во всех трех определениях фонемы
мы обходили или не учитывали вопрос о том, сколько
фонем содержится в данном отрезке речи, хотя
совершенно очевидно, что для любого определения фонемы это
обстоятельство имеет первостепенное значение.
Восприятие и сегментирование (членение) высказывания зависят
отчасти от фонематических навыков самого исследователя.
В разных языках сходный фонетический материал
членится на разное число сегментов, и членение происходит
в разных местах. Модель сегментации — одна из
лингвистических моделей языка, и в каждом из трех
определений фонем подразумевалось, что речь сегментируется
в соответствии с этими моделями.
17. Ни одно из наших определений фонемы не дает
четкого ответа еще на один вопрос. Речевой процесс
включает деятельность человеческого мозга, артикулятор-
ной системы и органов чувств, и как таковая речь может
законно и с успехом изучаться психологией. Однако
фонема— не психологическое понятие; ее нельзя определить
в терминах психологии. Описание процесса овладения фо-

Фонема 239
нематическими различиями и было дано в этой главе не
для какого-нибудь нового определения фонемы, но как
вспомогательное и побочное замечание. Разумеется,
воспроизведение и узнавание фонем связано с некоторыми
психологическими процессами, но никакого приемлемого
психологического определения фонемы до сих пор дано не было.
Речь связана также и с определенными акустическими
явлениями, которые каким-то образом передают фонемы.
Однако фонемы не являются физической реальностью: они
не обнаруживаются экспериментальными методами или
непосредственным наблюдением. Фонему нельзя поэтому
определить и акустически.
Фонема—-это единица структуры языка. Это значит,
что фонема является понятием абстрагированным от
психологических и акустических моментов, понятием,
позволяющим лингвисту описать такие наблюдаемые им
повторяющиеся явления, которые, несмотря на явные различия,
функционируют одинаково в системе языка. Фонема,
короче говоря,— явление чисто лингвистическое. Это не
особенность отдельного высказывания, но констатация
сходства многочисленных высказываний. Высказывание,
в сущности,—это не последовательность фонем, а
последовательность определенных аллофонов соответствующих
фонем. Фонема — это не отдельное явление, но класс
явлений. Нельзя говорить о реальности фонем в том смысле,
в каком мы говорим о реальности конкретных частей
конкретных высказываний (аллофонов). В известной мере фонема —
создание творческой мысли лингвиста, исследующего эти
конкретные части конкретных высказываний. Но, хотя
фонема и является созданием мысли исследователя,
установление фонем акт не вполне произвольный. Фонемы
языка есть совокупность абстракций, которые помогут
более адекватно, чем какая-либо другая совокупность,
описать некоторые особенности высказываний данного
языка в прошлом, настоящем или будущем. Фонемы
представляют собой модели высказывания. Задача лингвиста —
найти такую модель, которая наиболее полно и точно
соответствует наблюдаемым фактам. Язык навязывает
лингвисту вполне реальные ограничения и часто строго
лимитирует его свободу в выборе той или иной модели.
Реальность фонемы и кроется в этих ограничениях.

ГЛАВА XIII
ФОНЕМАТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ
1. Исследователь-языковед, ставящий своей целью
дать научный анализ неизученного еще языка, и человек,
стремящийся научиться говорить на другом языке,
сталкиваются с одной и той же основной проблемой. Ни тот, ни
другой не смогут пойти дальше и приблизиться к своей цели,
пока они хотя бы в какой-то мере не овладеют
фонематической системой изучаемого языка. Без этого
фактический материал нового языка осмысливается неправильно,
т. е. ему навязываются привычные фонематические
модели родного языка. Без овладения системой нового языка
этот язык будет восприниматься и фиксироваться как
комплекс беспорядочных и сливающихся воедино звуков.
Неспециалист, если он обладает „способностью к языкам**,
может с течением времени активно овладеть
фонематической системой, придя к этому чисто эмпирически, но,
к сожалению, большинство людей так и не выходит за
пределы того минимума знаний, который необходим для
самого элементарного общения. Лингвист же сознательно
ставит своей целью овладеть фонематической системой
изучаемого им языка. Его методы строго продуманы.
Некоторые из них могут принести пользу любому
человеку, изучающему новый язык, помогая ему избежать
ряда трудностей, с которыми сталкиваются все
начинающие. Эти методы будут способствовать быстрейшему
прогрессу в овладении языком и помогут осмыслить
самый процесс обучения и некоторые „особенности"
изучаемого языка. В настоящей главе мы остановимся на
некоторых простейших сторонах аналитического метода,
который можно использовать для этих целей.
2. Первой ступенью при анализе фонематической
системы неродного языка является транскрипция какого-

Фонематический анализ 241
нибудь отрывка. Транскрибируется ряд высказываний,
произносимых человеком, говорящим на своем родном
языке. При этом большое внимание уделяется тому, чтобы
транскрипция была как можно более последовательной, т. е.
чтобы каждый звук изображался всегда одним и тем же
условным знаком. Надо попытаться зарегистрировать все
особенности речи как можно более подробно и точно.
Исследователь, получивший специальную подготовку в
области фонетики, зафиксирует очень большое количество
даже незначительно различающихся звуков, используя
для этого условные обозначения одной из принятых
систем транскрипции. Человек, менее подготовленный для
работы в этой области, зафиксирует гораздо меньше
отличительных черт и, быть может, ему придется тут
же, ad hoc, создавать свои условные обозначения для
многих из них. И в том и в другом случаях лишь
случайностью можно объяснить, если эта транскрипция
правильно выделит хотя бы несколько фонем. Такая запись
в известной степени отразит влияние фонематической
системы родного языка исследователя. Опытный лингвист
может как-то избежать этого влияния благодаря
широкому знакомству с различными языками и фонетической
подготовке. Транскрибируя речь, он не будет исходить из
фонематической системы родного языка, а будет опираться
на опыт, накопленный многими учеными при работе с
многочисленными языками. В его транскрипции найдут
отражение все те явления, которые он как полиглот
научился различать. Как можно ожидать, любая подобная
„предварительная" транскрипция отличается от чисто
фонематической записи тем, что она может быть:
1) Чрезмерно детализирована. Это означает, что
для двух и более вариантов одной и той же фонемы в
транскрипции используются разные условные знаки или
что в данной транскрипции зафиксированы различия,
лингвистически не существенные. Так, например, обстояло
бы дело, если бы араб, услышав английскую речь и
анализируя услышанное, записал бы английское /к/ с
помощью [к] и [q].
2) Недостаточно детализирована. Это означает, что
один и тот же условный знак используется в ней для
двух и более различных фонем или для сочетания алло-
16 Г. Глисон

242 Глава XIII
фонов, относящихся к двум различным фонемам, а иногда
и то, что некоторые лингвистически важные особенности
речи в транскрипции вовсе не фиксируются. Так,
например, обстояло бы дело, если бы американец, пы'та-
ясь анализировать арабский язык, обозначил бы /к/ и /q/
одним [к].
3) Неправильно сегментирована, т. е. один условный
знак может быть использован для записи сочетания
фонем или, наоборот, несколько условных знаков — для
записи одной фонемы. Так могло бы быть, например, если бы
американец, пытаясь анализировать немецкий язык,
зафиксировал бы /is/ через [с], или немец передал бы англ.
/с/ через [ts].
4) В транскрипции бывает немало грубых ошибок и
индивидуального порядка.
Далее задача исследователя состоит в выявлении всех
случаев отклонений и внесении необходимых исправлений.
Таким образом, транскрипция постепенно, шаг за шагом,
приближается к правильной фонематической записи речи.
Этот процесс может состоять из целого ряда ^последо-
вательных этапов.
3. Излишнюю детализацию в транскрипции можно
обнаружить и ликвидировать путем строгой проверки самой
транскрипции (если только грубые ошибки и
недостаточная детализация полностью не исказили фактов!).
Именно поэтому лингвист пытается транскрибировать речь
возможно более тщательным образом. Это сводит до
минимума недостаточную детализацию, но не исключает ее
возможности, т. е. не исключает возможности упущения
каких-то различий. Запись, произведенную хорошим
фонетистом, можно проанализировать довольно легко и быстро;
процесс сводится тогда к отбору из записи всего того,
что существенно, и к исключению того, что не важно.
Анализ записей, сделанных людьми, не имеющими опыта
фонетической транскрипции, бывает обычно более
сложным, поскольку эти записи, весьма вероятно, будут
недостаточно детализированы. В таком случае выделение
существенного и несущественного не может быть
успешным, поскольку некоторые важные различия не находят
в записи вообще никакого отражения. Недостаточную
детализацию и грубые ошибки, наличие и характер кото-

Фонематический анализ 243
рых нередко угадывается уже по самой записи, можно
обнаружить и устранить, лишь повторно записав речь
наблюдаемого. Некоторые из этих вопросов будут
рассмотрены в гл. XVIII. Неправильное членение можно
обнаружить также по хорошей записи, особенно по такой
транскрипции, которую скорее всего сделает опытный
лингвист. Помня об опасностях подобного рода, лингвист
будет особенно внимательным, фиксируя самые трудные
части соответствующего материала.
4. Не касаясь пока возможности недостаточной
детализации и грубых ошибок, предположим, что мы имеем
в своем распоряжении фонетическую запись,
отличающуюся от фонематической только излишней детализацией;
несколько позже мы рассмотрим и случаи неправильного
членения. Разумеется, такое допущение возможно только
в целях лучшего изложения метода анализа. Как и при
морфологическом анализе, обсуждавшемся в гл. VI—VII,
все различные процессы анализа должны и здесь
проводиться более или менее одновременно. Мало того, обычно
является удобным и даже необходимым совмещать
грамматический анализ с фонологическим, но это делается
только из практических соображений. Вообще же
грамматический и фонологический анализ смешивать не следует.
Прежде чем фонологический анализ того или иного
языка будет завершен, исследователь должен удостовериться
в том, что результаты его не зависят от грамматики.
Это означает, что он должен суметь описать
фонематическую систему и обосновать правильность анализа, не
прибегая к каким-либо морфологическим данным (за
исключением простой констатации того, что пары
высказываний действительно различаются). Обратное было бы
совершенно неправильным: адекватному грамматическому
описанию должно обязательно предшествовать адекватное
фонологическое описание. Морфологию следует описывать
с помощью морфем, которые в свою очередь следует
характеризовать, исходя из фонематической системы
языка. Другой удовлетворительной и адекватной основы для
сколько-нибудь научного описания языка нет.
Препятствием для дальнейшего, более правильного понимания
грамматики языка чаще всего является несовершенный и не
доведенный до конца фонематический анализ, т. е. обычно
16*

Глава XIII
о., .
такой, при котором адекватно проанализированы только
гласные и согласные.
5. В предыдущей главе мы рассмотрели три
взаимодополняющих определения фонемы. Каждое из них
подсказывает пути фонематического анализа. Метод,
предложенный в гл. II, III, IV, основывался лишь на одном из
данных определений и в этом смысле был несовершенным.
Теперь наиболее важным из трех нам представляется
определение, данное в § 7, гл. XII, но и два других имеют также
большое значение. Мы определили фонему как класс
звуков, причем выдвинули [два критерия для отнесения
каких-либо двух звуков к одной фонеме. Первым из них
было фонетическое сходство. Это ставит перед
исследователем требование не только транскрибировать в
предварительных записях одним условным знаком
одинаковые звуки, но и тщательно фиксировать
фонетическую природу каждого звука. Этого можно достичь,
используя условные знаки какой-нибудь общепринятой
системы, в которой каждый условный знак фонетически
однозначен, или тщательно регистрируя фонетические
особенности каждого звука, обозначая его условным
знаком, придуманным ad hoc, или каким-либо необычно
употребленным привычным знаком. В этой главе мы будем
пользоваться условными знаками, употребляя их так, как
будет указано в гл. XlV.f
. Вторым критерием для определения фонемы являются
модели дистрибуции: Дополнительная дистрибуция или
свободное варьирование. Каждое из этих явлений можно
продемонстрировать, но разными путями. Сначала мы
опишем метод, с помощью которого можно выявить группы
звуков, объединяемые в фонемы на основе
дополнительной дистрибуции. Этот метод складывается из трех
моментов: отыскания предположительных пар, выдвижения
той или иной гипотезы и ее проверки.
6. Прежде всего представим все звуки,
обнаруженные в примерах, в виде таблицы, используя для
этого определенную фонетическую классификацию.
Выделим предположительные пары, т. е. пары звуков,
которые кажутся фонетически сходными и, следовательно,
могут являться аллофонами одной фонемы. Один и тот
же звук может попасть в несколько таких пар. От-

Фонематический анализ 245
делим те пары звуков, которые настолько различны,
что не могут быть аллофонами одной и той же фонемы.
Так, например, если нам встретятся [m k kh], мы
можем предположить, что [ш] и [к] — разные фонемы, а
[к] и [kh] — аллофоны одной фонемы. Последние поэтому
можно считать предположительной парой.
Приведенные ниже пары звуков являются обычно
аллофонами одной и той же фонемы и могут поэтому дать
представление о звуках, которые следует включать в
предположительные пары. Примеры приводятся в
квадратных скобках [ ].
Звонкие и соответствующие им глухие [k g] [s z]
Взрывные и соответствующие фрикативные [к х]
Билабиальный и лабиодентальный взрывные,
фрикативные, носовые, или взрывные и фрикативные [b b]
[и v] [ш т] [р f]
Дентальный, альвеолярный и ретрофлексный взрывные,
фрикативные, латеральные, или Ьзрывйые и
фрикативные [ti] [t t] [d 1] [t в]
Альвеолярный и альвео-палатальный фрикативные [s s]
Палатальный и велярный взрывные или фрикативные
[к к] [к к,] [х х]
Аспирированный и соответствующий ему неаспириро-
ванный взрывные [th t]
Все назальные, за исключением [ш], который обычно
от них отличается: [п д] [п п]
Все виды r-образных и многие 1-образные звуки: [г г]
[f R] [Г 1]
Дентальный и альвеолярный мгновенные и взрывные
[d f]'[t r]
Увулярное [R] и велярный или увулярный фрикативные
ri.1 [TJ
[h] и все глухие велярные или палатальные
фрикативные: [h x]
Все пары смежных гласных: [i ti] [* i] [ae а] [о о]
Полугласный и лабиальный, палатальный, или велярные
фрикативные [w и]
Этот список не является исчерпывающим.
Существуют и другие пары звуков, которые иногда выступают
как аллофоны одной и той же фонемы.

246 Глава XIII
7. Исследуем дистрибуцию каждого члена каждой
предположительной пары. Попытаемся сформулировать
правила их дистрибуции. Наша гипотеза должна
основываться или на замеченных особенностях самих
звуков, или на имеющем место параллелизме в
особенностях данных звуков и какой-либо уже установленной
аналогичной пары. Если мы установили, например, что [р]
и [Ь] находятся в отношении дополнительной
дистрибуции и рассматриваем теперь [d] и [t], разумно
предположить, что отношение между ними аналогично отношению
между [р] и [Ь]. Совсем не обязательно, чтобы эти пары
оказались полностью аналогичными, но поскольку фонемы
являются элементами более или менее целостных систем,
это вполне вероятно.
Дистрибуция аллофонов может быть обусловлена
любой фонологической характеристикой языка. Чаще всего
это:
Фонемы, непосредственно предшествующие данному
звуку или следующие за ним.
I Фонемы, которые несколько дальше отстоят от
данного звука. Впрочем, вероятность влияния
уменьшается с увеличением расстояния между звуками.
Гласные соседних слогов нередко влияют друг на
друга.
Положение в слоге, слове, предложении и т. д. при
условии, если их можно определить фонологически.
Отношение к ударению, тону или другим подобным
явлениям.
Сочетание двух или более из этих факторов.
Действие указанных факторов, проявляющееся при
дополнительной дистрибуции, часто параллельно
ассимиляции и другим широко известным морфо-фонематическим
изменениям. Ит. /п/ имеет аллофоны [п] и [д]; последний
встречается, например, в /bianko/ „белый" [biagko]. Эта
дистрибуция соответствует ассимиляции /п/ в /д/ перед
/k g/ в английском языке. Существует, однако,
следующее принципиальное различие: в английском языке /п/ и
/д/—две разные фонемы, поскольку они
противопоставляются и в таких случаях, как sun jsBnl'.sung /sSg/.
В итальянском языке сходные с ними звуки являются

Фонематический анализ 247
двумя аллофонами, так как [п] никогда не
противопоставляется [д]. Можно привести много подобных примеров.
Выдвигая гипотезу относительно предположительности
какой-либо пары звуков, мы должны учитывать те типы
сочетаний звуков, которые возникают в результате мор-
фо-фонематических изменений. Иногда, даже если наше
предположение окажется неправильным, оно все же
может пролить свет на морфо-фонематические отношения,
которые придется проследить на другой ступени анализа.
В ряде случаев обусловленность дистрибуции может
показаться „необъяснимой". На самом деле не важно,
существует ли такое „объяснение" или нет, поскольку
любое подобное „объяснение" является не чем иным, как
новым описанием наблюдаемой дистрибуции. Имеется
немало типов отношений, в наименовании которых никогда
не ощущалось необходимости. Отсутствие специального
термина, разумеется, ни в коей мере не умаляет их
значения.
8. После того как гипотеза сформулирована, ее надо
проверить, представив дистрибуцию каждого
звука в виде схемы или таблицы в связи с
предполагаемым обусловливающим фактором или факторами.
Причем необходимо учесть все имеющиеся факты.
Именно на этом этапе следует позаботиться, чтобы
результаты исследования были статистически обоснованы.
Гипотеза должна объяснять все случаи появления каждого из
членов ^предположительной пары. Если схема выявляет связь
между дистрибуцией исследуемых звуков и
предполагаемым обусловливающим фактором, данную гипотезу можно
принять в качестве рабочей. Полученные выводы нужно
считать предварительными, пока они не будут проверены
достаточным количеством примеров. Совершенно очевидно,
что если в исследуемом материале каждый из двух
звуков, составляющих предположительную пару,
встречается лишь один раз, то почти всегда можно показать, что
эти звуки стоят в отношении дополнительной
дистрибуции, если только, конечно, они не составляют
минимальной пары. Чем сложнее выдвигаемая гипотеза, тем
больше фактов требуется для ее обоснования.
Если гипотеза оказывается несостоятельной, ее
следует или отвергнуть, или видоизменить. Если же она

248
Глава XIII
объясняет ряд фактов, но не все, исключения следует
подвергнуть строгому анализу. Возможно, они обнаружат
какую-либо общую черту, и это необходимо будет учесть
при изменении первоначальной гипотезы. При
выдвижении новой гипотезы следует создать новую схему
дистрибуции. Когда оказывается, что все гипотезы исчерпаны,
оба звука следует рассматривать в качестве
представителей различных фонем. Но и в этом случае не следует
упускать из виду, что, здесь, возможно, также имеет место
дополнительная дистрибуция, обусловленная фактором,
сущность которого еще не установлена. Все выводы
носят характер предположений до тех пор, пока они не
проверены на фактическом материале и пока анализ
полностью не завершен.
9. Указанный метод можно проиллюстрировать на
анализе тридцати испанских слов. Количество взятых нами
примеров здесь, как и в большинстве учебных пособий,
минимальное. В исследовательской „полевой" работе число
слов пришлось бы во много раз увеличить. Более того,
выбранные нами слова служат для иллюстрации лишь
отдельных сторон системы языка. Некоторые из фонем
вообще не представлены.
аи ana] „Гавана"
Ъа1а] „мяч"
Ъауа] „веревка"
beso] „поцелуй"
ЬоЭа] „свадьба"
bufo] „осел"
"damos] „мы даем"
'dios] „бог"
"deuef] „быть должным"
/ionde] „где"
*duraf] „терпеть"
"ganar ] „ зарабатывать"
gato] „кошка"
gola" „горло"
"gosaf] „ наслаждаться"
kasa]
"кии а]
layo]
naoa]
nuSo]
pero]
pero"
pipa]
pondefoso]
poggo]
siyafo]
;teggo]
to9o]
Чаиако]
[uua]
„дом"
„Куба"
„озеро"
„НИЧТО"
„узел"
„но"
„собака"
„трубка"
„тяжелый"
„я кладу"
„сигара"
„я имею"
„все"
„табак"
vвиноград"
Первый шаг состоит в том, чтобы все имеющиеся
здесь звуки расположить в виде схемы и установить

Фонематический анализ
24$
предположительные пары. Последние на схеме обведены
эллипсообразными окружностями.
Глухие неаспирированные
взрывные
обойные неаспирированные
взрывные
Звонкие фрикативные
Глухой круглощелинный фриктивный
Латеральный
Мгновенный и дрожащий
Назальные
Гласные
Рассмотрим первую пару [р] и [Ь]. Оба звука
встречаются в начальном положении, поэтому связать их
дистрибуцию с положением их в слове не удается. Но,
может быть, она зависит от окружающих фонем? Чтобы
проверить это, составим таблицу:
Перед
[р]/
И
Перед [е] Перед [а] Перед .[о] Перед [и]
и I,
i и
Как показывает таблица, эти звуки не находятся в
отношении дополнительной дистрибуции. Посмотрим, не
обусловлена ли дистрибуция [р] и [Ь] соседними
согласными. Представив это в виде таблицы, мы получим
следующие результаты:
Перед lysSffpng —
[Ч I I I I I
М /
Поскольку оба звука встречаются перед [г], это
предположение отпадает. Но даже если бы в числе взятых нами
слов не было [рего] и [bufo], таблица вряд ли дала бы
что-нибудь, поскольку при таком множестве
разнообразных положений звуков наших примеров явно
недостаточно. Мы должны, следовательно, сделать вывод, что
[р] и [Щ не стоят в отношении дополнительной дистри-

250 Глава XIII
буции или что имеющегося у нас материала недостаточно
для ее установления.
Обратимся ко второй паре [b] ~ и [и]. Сразу же
бросается в глаза, что в наших примерах [и] в начальном
положении не встречается. Предположим тогда, что [Ь]
встречается только в начале, а [и] — только в середине
слова. Проверим нашу гипотезу с помощью следующей
таблицы:
В начале слова В середине слова
Гипотеза оказывается правильной, и мы делаем вывод,
что [Ь] и [и] — аллофоны одной фонемы, которую мы
обозначим как /Ь/. Теперь можно заменить транскрипцию
[аиапа] транскрипцией [abana]. Она тоже заключена в
квадратные [ ], а не в косые // скобки, поскольку мы еще
не установили фонематического статуса других звуков.
Исходя из предположения, что [d] и [3] параллельны
[Ь] и [и], обратимся далее к этой паре и проверим, так
ли это, с помощью таблицы:
В начале слова В середине слова
[d] / / / / / / /
\р] ¦ /
Гипотеза не подтверждается. Тем не менее кажется
важным, что [5] встречается только в середине слова.
Поэтому рассмотрим такие случаи, когда [d] стоит в
середине слова. Эти случаи заставляют нас изменить нашу
гипотезу: [d] встречается в начале слова и после [п].
Составим новую таблицу:
В начале слова После [п] После гласных
и
[9]
Эта гипотеза оказывается правильной. Оба звука
являются аллофонами одной фонемы, которую мы будем
обозначать посредством /d/. Следовательно, [паба] можно
транскрибировать как [nada]. В связи с этим возникает

Фонематический анализ 251
вопрос, почему мы не обнаружили подобной же
дистрибуции для /Ь/. Это объясняется лишь недостаточной
полнотой материала. С привлечением большего количества.
примеров мы встретили бы такие слова, как [bomba]
„насос".
Между [g] и [у] существуют, по-видимому, те же
отношения. Можно оыло бы составить таблицы для анализа
этой и остальных, еще не проанализированных пар.
И). Отбирая из Материала случаи дополнительной
дистрибуции, позволяющие считать два звука аллофонами
одной фонемы, надо обращать внимание на факты,
которые могли бы свидетельствовать об обратном. Наиболее
ценными в этом отношении являются, несомненно,
минимальные пары. Следует обязательно удостовериться в
том, что данные пары являются действительно
минимальными, а не просто различаются каким-то признаком,
который не был еще должным образом отмечен. Однако
обнаружить минимальные пары иногда бывает очень
трудно, особенно при небольшом количестве материала,
как это обычно и бывает на ранних ступенях
исследования. Даже на примере английского языка, когда в нашем
распоряжении имеется большой запас слов, найти
минимальные пары далеко не так просто. А ведь в английском,
по-видимому, больше минимальных пар, чем во многих
других языках. В некоторых языках они чрезвычайно
редки. Неплохо, когда в нашем распоряжении имеются
минимальные пары, но они совсем не обязательны и при
анализе можно обойтись без них.
В § 23, гл. II мы предложили иной метод. Он
состоит в подыскивании частично-минимальных пар, т. е.
таких пар, которые различаются только двумя или тремя
признаками. Эти пары ценны тем, что они сразу же
уточняют нашу гипотезу о причинах, обусловливающих
дополнительную дистрибуцию. Когда число возможных
гипотез невелико, каждую из них можно подвергнуть
проверке. Если все гипотезы оказываются
несостоятельными, можно считать доказанным, что два звука не
являются аллофонами одной фонемы. Наличие
минимальных пар — это лишь крайний случай, когда никакая
гипотеза о факторе, обусловливающем дополнительную
дистрибуцию, уже явно невозможна.

252 Глава XIII
11. В связи со свободным варьированием возникают
проблемы иного рода. Когда два звука находятся в
отношении свободного варьирования, их всегда можно
обнаружить в сходных, а при достаточно полном
материале — ив одинаковых окружениях. Иными словами, они
встречаются в таких положениях, что на первый взгляд
их можно принять за минимальные пары. Такие пары
образуют морфемы или последовательности морфем,
которые встречаются то с одним, то с другим вариантом
какой-либо фонемы. Строго говоря, они не являются
минимальными парами, потому что, согласно нашему
определению, минимальные пары должны различаться и
содержанием и выражением.
Иначе говоря, если данные два высказывания
различаются лишь одним звуком, это может
свидетельствовать как о том, что эти два звука — разные фонемы, так
и о том, что они — варианты одной фонемы. Все зависит
от того, различаются ли данные два высказывания по
содержанию, а если и различаются, то постоянно ли
соотносится различие в содержании с различием в
выражении. Если соотнесенности между различиями в содержании
и выражении нет, перед нами свободное варьирование.
Этого, однако, недостаточно. В речи многих
американцев употребление [wi8] и [wiS] не обусловлено какими-
либо определенными причинами. Следовательно, это
случай свободного варьирования. Вместе с тем, в очень
многих словах всегда произносится [6], а во многих
других— [5]. Более того, можно найти минимальные пары,
показывающие, что [6] и [Э] различаются фонематически.
Случай же [wi6] и [wi5] — пример свободного
варьирования звуков в алломорфах одной морфемы, что с
фонологической точки зрения не существенно. Для
доказательства того, что два звука являются членами одной фонемы,
необходимо, чтобы свободное варьирование наблюдалось
не только в каких-то отдельных морфемах, но и в
определенном фонологическом ряду. Это значит, что для
использования данного критерия при фонематическом
анализе необходимо иметь большое число единиц, каждая
из которых была бы зафиксирована несколько раз.
Подобные сведения вряд ли можно получить при
первоначальной записи материала. Обычно, чтобы подтвердить

Фонематический анализ 253
или опровергнуть гипотезу о свободном варьировании,
приходится снова обращаться к опрашиваемому за
дополнительным материалом.
12. Анализа предположительных пар и решения в
каждом случае вопроса о том, обоснована ли гипотеза о
принадлежности звуков к одной и той же фонеме, еще
недостаточно. Фонемы — это не изолированные единицы.
В § 14 гл. XII указывалось, что третьим характерным
признаком фонемы является то, что фонема представляет
сабой элемент более или менее целостной звуковой
системы. Важно, поэтому, чтобы частные выводы
оценивались с точки зрения всей фонематической системы в
том виде, в каком она вырисовывается в процессе
функционирования.
В противном случае результаты исследования могут
быть противоречивыми. Можно показать, что, например,
[Р=] и [Ph] B английском языке отвечают всем
требованиям, необходимым для отнесения их к однрй фонеме.
Посредством того же метода можно доказать то же
самое и относительно [р=] и [Ь]. Это в свою очередь
позволяет, казалось бы, объединить [р~], [ph] и [Ь] в одну
фонему. Однако нетрудно обнаружить, что [ph] и [Ь] —
разные фонемы. [р=] следует причислить либо к /р/, либо
к /Ь/, но не к двум этим фонемам одновременно. Нельзя
также выделить [р=] в качестве особой третьей фонемы
(лабиальный взрывной), поскольку она не
противопоставляется ни одной из двух других. Следует решить, к
какой из этих двух фонем она относится.
По традиции [р=] относят к /р/. Это подкрепляется
некоторыми данными, но сами доказательства сложны и
их немного. Ни одно исследование, если оно не
базируется на всестороннем и тщательном изучении
дистрибуции (а это невозможно на первых этапах анализа), не
дает оснований для решения данного вопроса. Отнесение
[р=] к той или иной фонеме не может не быть
условным. Но часто нужны и решения, носящие условный
характер.
Согласившись с каким-то условным решением, мы
должны признать его для ряда аналогичных случаев в
процессе того же фонематического анализа. Так,
отнесение [t=] к /t/ либо /d/ и [к=] к /к/ или /g/ столь же

254 Глава XIII
условно, как и в случае [р~], и объясняется тем, что и
здесь материал не дает оснований для того или иного
определенного решения. Чтобы показать закономерный
характер отношений в пределах фонематической системы,
во всех трех случаях следует принять аналогичные
решения. Так, если [р=] причислить к /р/, то [t=] следует
отнести к /t/, a [k=] — к /к/.
13. До сих пор мы исходили из того, что
сегментирование материала в нашей первоначальной записи было
правильным. Но это не всегда так, и такое положение
нельзя считать само собой разумеющимся. Нет, однако,
необходимости в каждом случае подвергать сомнению
правильность членения; характерная черта некоторых типов
звуков или звуковых последовательностей состоит в том,
что в разных языках они членятся по-разному. К таким
звукам в ходе анализа надо подходить особенно
осторожно и внимательно.
Следующие звуки очень часто воспринимаются как
последовательности, хотя их необходимо рассматривать
как отдельные сегменты:
Взрывной -f- аспирация (аспирированный [th] [kh] [ph]
взрывной) и т. д.
Взрывной -\- фрикативный того же места
образования (аффриката) [ts] [t6] [kx]
Альвеолярный или дентальный взрывной ~\-
+ латеральный (латеральная аффриката) [tf] [dl]
Назальный того же места образования -\~
-f- взрывной [mb] [nt] [r)k]
Гортанная смычка -}- взрывной (глоттали-
зованный взрывной) рк] [к?]
Согласный + полугласный [kw] [ny] [1у]
Ударный гласный 4- глайд или
полугласный [ow] [iy] [e9]
Полугласный или глайд -f- ударный
гласный [уе] [*и] [wu]
14. Такие последовательности могут трактоваться как
единые сегменты, если число их ограничено и:
1. Если они находятся в отношениях дополнительной
дистрибуции или свободного варьирования с отдельными

/
Фонематический анализ 255
звуками. Например, в языке кикую (Кения) [mb] и [Ь]
фонематически не различаются. Это можно понять двояко:
или [mb] является аллофоном /Ь/ (одна фонема) или [Ь] —
вариантом такой последовательности фонем, как /mb/.
Обычно считают, что в какую [mb] и [Ь] — аллофоны
фонемы /Ь/, и осуществлять сегментацию между [т] и
[Ь] поэтому неправильно.
2, Если трактовка этих последовательностей как
единых фонем позволит в конечном итоге более просто
сформулировать правила дистрибуции. Так, в языке бан-
нок (Айдахо) фонемами являются следующие простые
согласные: /ptkbdgmngwsh?/. Кроме них имеются
следующие сочетания звуков [ts ts kw dz dz gw].
Характер этих сочетаний неясен, и каждое из них можно
рассматривать как одну отдельную фонему /с с kw j j gw/.
Преимущество такой интерпретации в устранении всех
сочетаний, т. е. в упрощении описания
последовательностей фонем.
3. Если указанные сочетания занимают в общей
фонематической системе языка такое же место, какое
занимают не вызывающие сомнений отдельные фонемы. Так,
в хинди [с ch j jh] во многих отношениях аналогичны
четырем рядам взрывных, благодаря чему система фонем
этого языка оказывается в высшей степени симметричной.
Разумеется, все названные критерии следует
использовать с большой осторожностью, но нередко два или три
из них подкрепляют друг друга и ясно указывают на
то, что определенные последовательности звуков надо
рассматривать как отдельные фонемы.
15, Напротив, то, что исследователь воспринимает как
единый сегмент, при указанных ниже условиях лучше
рассматривать как последовательность звуков:
1. Если звуки, которые кажутся едиными, находятся
в отношении дополнительной дистрибуции или не
отличаются фонематически в других отношениях от
последовательности звуков. Это — случай прямо
противоположный тому, о котором говорилось выше. Так, в английском
языке слово bottle произносится либо как [batl] ,co
слоговыми /1/, либо как [bati-1] с явным, хотя и кратким,
гласным. [1] и [4-1] находятся в отношении свободного
варьирования во всех сходных окружениях и, следова-

256 Глава XIII
тельно, фонематически не различаются. Мы сочли более
правильным произношение /ЬаШ/, рассматривая тем
самым единый сегмент [1] как вариант последовательности
фонем /4-1/.
2. Если звук, зафиксированный как единый,
встречается в дистрибуции, которая является типичной для
последовательности фонем. Например, в арабском языке
в Египте долгота и краткость гласных выполняют
фонематическую функцию, что можно видеть из
противопоставления /ba*rid/ „холодный": /barrd/ „почта". Краткие
согласные встречаются как после долгих, так и после
кратких гласных. Сочетания из двух согласных
встречаются обычно только после кратких гласных. Сочетания
из трех или более согласных не встречаются вообще.
Долгие согласные встречаются только после кратких
гласных. Сочетаний долгих согласных с другими
согласными не бывает. Иными словами, употребление долгих
согласных характеризуется теми же ограничениями, что
и употребление сочетаний из двух согласных.
Следовательно, их можно рассматривать как сочетания двух
одинаковых согласных: [barad] „охлаждать" можно
рассматривать как /barrad/ в отличие от /barad/ „подпиливать".
Таким образом, подобные слова попадают в один ряд со
словами типа /zikrin/ „упоминание" или /kursi/ „стул".
3. Если такая интерпретация поможет заполнить
пробелы в перечне сочетаний звуков. В суахили, например,
имеется целый ряд сочетаний типа /Cw/, но нет
сочетаний типа [bw]. Однако звук [и], представленный здесь,
можно рассматривать как /bw/.
Ниже мы приводим такие типы звуков, которые
правильнее интерпретировать как последовательность фонем:
Долгие гласные
Долгие согласные
Слоговые согласные
Назальные гласные
V] —/аа/
"nrl = /mm/
] /V/
///
=/an/-^/ag/
Аффрикаты и другие типы
звуков, перечисленные в
§ 13 наст. гл. [c] = /ts/
16. В некоторых языках дистрибуция фонем тона
находится в определенном соответствии с долготой гласных.

Фонематический анализ 257
Так, в языке лома краткий гласный характеризуется либо
низким /v / либо высоким /' / тоном. Долгие гласные и
дифтонги могут иметь низкий, высокий, восходящий и
нисходящий тон. Лучше всего можно объяснить это,
предположив, что долгие гласные и дифтонги представляют
собой последовательность двух кратких гласных, каждый
из которых связан с определенной фонемой тона. Так,
[а#] с высоким тоном можно рассматривать как /аа/; [а*] с
нисходящим тоном—как /аа/, а с восходящим — как /аа/.
Перед нами один из редчайших случаев, когда материал
бесспорно требует перерасчленения. Подобные модели
встречаются не во всех языках. Некоторые языки имеют
лишь одну тоновую фонему для любого гласного — и
краткого и долгого. В других языках гласная, независимо
от ее долготы, может произноситься с одним, двумя или
даже тремя тонами.
17. В данной главе мы уделили чрезмерное внимание
транскрипции. Процесс фонематического анализа, как мы
его изложили, начинался с нефонематической транскрипции,
отбора условных знаков и постепенно подходил к
фонематической записи. Таков наиболее простой путь
описания хода анализа. Одновременно это и тот путь, которым
идет лингвист-практик. Лингвиста, однако, интересуют не
условные знаки как таковые, но стоящие за ними классы
звуков. Его задача заключается в том, чтобы от первого
чувственного восприятия слышимых звуков перейти
постепенно к пониманию взаимосвязей между звуками и,
в конечном счете, в простых и общих формулировках
охарактеризовать звуковую систему того или иного языка.
Его цель — дать наиболее простое и обобщенное
описание, способное охватить всю совокупность лингвистически
важных черт. В ходе этого процесса происходит не только
отбор условных знаков, которые являются не чем иным,
как обозначениями для звуков или классов звуков; в ходе
этого процесса меняется сама сущность транскрипции.
Вначале за условными знаками стоят какие-то звуковые
явления, воспринимаемые как одинаковые, поскольку они,
как представляется наблюдателю, производят один и тот
же акустический эффект. К концу исследования
соотношение между условными знаками и звуками становится
гораздо менее непосредственным. Прямая связь между
17 Г. Глисон

258 Глава XIII
звуком и его обозначением оказывается замененной
непосредственной связью между условным знаком и
структурой. Такой фонематический условный знак, как /Ь/,— это
не прямое обозначение какой-либо фонетической единицы,
но обозначение определенного структурного элемента в
английской фонологии. То, что этот структурный элемент
обычно связывается с акустическим явлением, которое
может быть описано как звонкий билабиальный взрывной,
разумеется, очень важно, но не в этом заключается
основное значение /Ь/. Изменение сути транскрипции есть не что
иное, как внешнее выражение того процесса анализа,
который ставит своей целью вскрыть за акустическими или
фонетическими фактами лингвистическую структуру языка.

ГЛАВА XIV
АРТИКУЛЯТОРНАЯ ФОНЕТИКА
1. Некоторые основные понятия и методы наука о языке
заимствует у разных других наук. Большой вклад в
развитие языкознания внесла, в частности, фонетика, особенна
ее более старая отрасль — артикуляторная фонетика.
Эта отрасль занимается изучением используемых в речи
звуков с точки зрения механизма их произнесения
речевым аппаратом человека. Именно она дала
лингвистам большую часть терминов и приемов работы со
звуками.
Некогда фонетисты ставили своей целью точное и
детальное описание каждого звука. В процессе работы
вскоре выяснилось, что эта цель недостижима. Речевой
аппарат человека может производить бесчисленное
количество звуков, и число устанавливаемых звуков зависит
лишь от применяемой аппаратуры. Нельзя также
ограничить область исследования, исключив из рассмотрения
некоторые звуки на том основании, что они не фигурируют
в нашей речи. Конечно, некоторые из них используются!
нами редко, но в ряде языков встречаются такие звуки,
которые с нашей этноцентрической точки зрения кажутся-
весьма странными. Лингвист должен быть готов к тому,
что любой произносимый человеком звук может быть
использован в речи. Вот почему общая фонетика пришла,
к необходимости создания всестороннего описания классов,
звуков и общего механизма их произнесения. Одна из
задач общей фонетики заключается в том, чтобы найти;
способ, при помощи которого любой данный звук можно*
было бы классифицировать и описать с необходимой
степенью точности. Это дает в руки лингвистов средства
для изучения звуковых систем, с которыми они
сталкиваются в своей работе.

260 Глава XIV
2. Производство звуков является побочным
результатом работы дыхательной системы. Большую часть времени
воздух входит и выходит из легких более или менее
бесшумно, и только при наличии какого-либо препятствия
образуется слышимый звук. Необходимо далее, чтобы
лреградами, с помощью которых образуются звуки,
можно было легко и эффективно управлять, поэтому
лингвистов интересуют главным образом те движения,
которые имеют место в полости рта, в глотке и гортани.
Они всегда привлекали пристальное внимание фонетистов
т лингвистов, но не следует забывать, что движущая
сила для производства звуков возникает в основном в
результате деятельности грудной клетки, которая,
следовательно, играет важную, хотя и совершенно особую
роль в образовании звуков.
Традиционная фонетическая классификация звуков
речи строится на основе трех переменных величин,
каждая из которых будет рассмотрена отдельно. Это: 1)
работа, если таковая имеется, гортани, что чаще всего
находит выражение в противопоставлении глухих и звонких
звуков; 2) место максимального напряжения во рту или
гортани, обычно называемое местом артикуляции; 3)
характер производящих или изменяющих звуки движений
в полости рта или гортани, часто называемый способом
артикуляции. Хотя эти признаки и дают основу для
классификации, для точного определения звуков, необходимого
в лингвистической работе, одних этих трех признаков
недостаточно. Нередко приходится указывать также на
ту или иную вторичную артикуляцию, иными словами,—
на какую-то другую особенность или особенности,
которые можно понять как видоизменения основного звука
речи, получившего определение с точки зрения трех
классических фонетических переменных величин.
3. Гортань — это хрящевое образование, которым
заканчивается дыхательное горло. Ее основное значение в
том, что в ней находятся голосовые связки,
представляющие собой две горизонтальные складки эластичной ткани
по обе стороны прохода. Они могут быть раскрытыми,
не создающими никакой преграды (как при нормальном
дыхании), полностью сомкнутыми или частично
сомкнутыми, и тогда они производят различные виды слышимых

Артикуляторная фонетика 261
звуков. В силу своей эластичности голосовые связки
при смыкании способны вибрировать под напором
проходящего воздуха. Так образуется голос. Хотя голос может
быть произведен и другими эластичными органами, голос,
образованный голосовыми связками, является, несомненно,
наиболее важным, и именно его обычно называют,
специально это не оговаривая, „голосом". Голос характеризуется
определенным тоном, который в значительной мере
зависит от напряженности связок. Многие звуки речи
представляют собой по существу гортанный звук,
видоизменяемый различным образом, в зависимости от формы
воздушного прохода над гортанью.
Второй основной тип звуков, известный как трение,
образуется в результате прохождения воздуха через
узкую щель. Трение отличается от голоса тем, что не
имеет определенного тона. При неполном сближении
голосовых связок может образоваться гортанное
трение. Оно заменяет голос при шепоте. Качество шепота
определяется формой надгортанных проходов, т. е. точна
таким же образом, как и качество звуков, произносимых
при участии голоса. Все без исключения гортанные звуки
подвергаются модификации в зависимости от положения
органов речи во рту и в глотке.
Тем не менее при перечислении звуковых типов
принято различать по крайней мере три гортанных звука,
каждый из которых обозначается особым фонетическим
значком [hfi?]. Их можно принять в качестве общих
обозначений, применяемых прежде всего в тех случаях, когда
нет большой необходимости указывать на особенности в их
артикуляции.
Гортанный взрыв [?] образуется смыканием,
размыканием или смыканием и размыканием голосовых связок.
Именно поэтому, разумеется, звонкий гортанный взрыв,,
совпадающий по способу образования со звонким
взрывным, образоваться не может. Гортанный взрыв часто
сопровождает различные артикуляции, образуя глоттали-
зованные звуки. Наиболее обычными являются глотта-
лизованные взрывные, но встречаются также глоттализо-
ванные фрикативные и резонанты. [h] и [fi]
определяются обычно как „гортанные фрикативные" —
глухой и звонкий. В отношении [h] это определение в

262 Глава XIV
¦целом соответствует действительности, поскольку
механизм его произнесения вполне сопоставим с образованием
;[f 6 s х] и т. д. Но для [fi] — это лишь удобное обозначение
и только, поскольку параллелизм в артикуляции с [v Э z у]
совершенно невозможен. При образовании [В] происходит,
шо-видимому, быстрое изменение высоты голоса,
голосовые связки расслабляются или напрягаются при переходе
от голоса в позицию как при [h] или наоборот. Изменение
тона происходит настолько быстро, что, как таковое, его
нельзя уловить, но оно производит акустический эффект,
очень похожий на [h]..
Поскольку произнесение [h] и [fi] может
сопровождаться почти любой артикуляцией в полости рта, можно
считать, что эти два звука существуют во многих
разновидностях, каждую из которых допустимо в свою очередь
рассматривать в качестве варианта какого-либо гласного
или другого звука речи указанной артикуляции.
При других положениях голосовых связок образуются
фальцет, чревовещание и различные другие, менее
существенные явления. Механизм образования большинства
таких явлений малопонятен, и они только в редких
случаях представляют лингвистический интерес. Приводимые
ниже диаграммы иллюстрируют вид голосовых связок
сверху в четырех наиболее важных положениях:
Открыты Сомкнуты Голос Шепот
Голосовые связки (вид сверху и сзади).
4. Проход для воздуха может быть частично или
полностью прегражден, и форма его может быть изменена с
помощью различных органов, известных как артикуляторы.
Преграда часто образуется двумя органами, один из
которых подвижен и приближается к другому, неподвижному.
Нёбо делится на 4 части. Сразу же за передними зубами
расположен валик, или альвеолы — часть нёба, выпуклая

Артжуляторная фонетика
263
по своей форме. За альвеолами начинается твердое нёбо,
которое представляет собой костную пластинку,
покрытую тонким слоем ткани. Оно неподвижно. Задняя часть
нёба — мягкое нёбо — мускулиста и подвижна и может
приподниматься, закрывая проход в полость носа. Такое
смыкание отличается от смыкания, при котором язык,
Маленький
тычок
Носовая полость
'^Твёрдое Мягкое
нёбо Н60°
Передняя
часть языка
Кончик
языка.
Корень
языка
Надгортанник
.Альвеолы
Голосовые связки
прижимаясь к нижней поверхности мягкого нёба,
преграждает проход в полость рта. Язычок — это
небольшой гибкий придаток, свисающий с заднего края
мягкого нёба.
Альвеолы и нёбо окружены зубами. При многих
артикуляциях края языка прикасаются к коренным зубам,
закрывая с боков проход в ротовую полость. Однако
величина прохода изменяется не самопроизвольно, но
зависит, по-видимому, от степени поднятия языка, а
поэтому коренные зубы не представляют большого интереса
для фонетики. Термин зубы, если при этом не делается
никаких оговорок, относится только к верхним передним
зубам.' Нижние зубы, хотя они и играют известную роль
в образовании звуков, имеют меньшее значение.

264
Глава XIV
Язык удобно делить на 4 части. Часть языка,
находящаяся в спокойном состоянии против альвеол,
называется кончиком языка. Он может взаимодействовать с
зубами, альвеолами и твердым нёбом. Передней называется
часть языка, которая при покое лежит против передней
Твердое иёба
Мягкое нёбо
С"
г
Язычок
части твердого нёба и может взаимодействовать с
альвеолами, твердым и мягким нёбом. Задняя часть языка
находится в спокойном состоянии против мягкого нёба или
задней части твердого нёба; она может взаимодействовать
с задней частью твердого нёба, любой частью мягкого
нёба или с язычком. Корень языка образует переднюю
стенку глотки. Эту часть языка редко включают в число
артикуляторов, но и она принимает участие в образовании
звуков, изменяя величину и форму глотки.
Обе губы подвижны и играют важную роль в
речи. Однако нижняя губа обладает большей гибкостью
и используется более широко. Поэтому термин губа в
случае, если это особо не оговорено, относится к нижней
губе. Она может взаимодействовать с верхней губой или
с зубами. Округление губ, их растяжение или
выпячивание— важнейшие вторичные артикуляции. Движения губ

Артикуляторная фонетика
265
можно воспринимать зрительно, и в этом их
преимущество, которым не следует пренебрегать. Игнорирование
зрительно воспринимаемых особенностей образования
звуков— одна из наиболее обычных ошибок учащихся в их
фонетической работе.
5. Артикуляторы, взятые попарно, служат для
определения места образования звука. Следующие
основные подразделения, несомненно, дают возможность
классифицировать звуки с точностью, вполне достаточной для
лингвистики, хотя и встречаются звуки, промежуточные по
месту образования.
Лабиальные (губные)
Билабиальные
(губно-губные)
Лабиодентальные
(губно-зубные)
Апикальные
Дентальные
(зубные)
Альвеолярные
Ретрофлексные
Фронтальные
(передние)
Альвеопалаталь-
ные
Препалатальные
Дорсальные
Палатальные
Велярные
Увулярные
Нижний Верхний
артикулятор артикулятор
(Нижняя) губа Верхняя губа
(Нижняя) губа (Верхние) зубы
Кончик языка (Верхние) зубы
Кончик языка Альвеолы
Кончик языка Твердое нёбо
Передняя часть
языка
Передняя часть
языка
Задняя часть
языка
Задняя часть
языка
Задняя часть
языка
Альвеолы и
передняя часть
твердого нёба
Передняя часть
твердого нёба
Задняя часть
твердого нёба
Мягкое нёбо
Самая задняя
часть мягкого
нёба или язычок

266 Глава XIV
Наиболее типичные зубные звуки, при произнесении
которых кончик языка действительно помещается между
зубами, иногда выделяются особо как интердентальные
(межзубные).
При ретрофлексной артикуляции кончик языка
загибается назад, и преграда образуется в глубинной части
твердого нёба, причем иногда ее образует нижняя
поверхность кончика языка.
Альвеопалатальные звуки, как показывает сам термин,
являются промежуточными между альвеолярными и
палатальными. В артикуляции принимают участие и альвеолы
(или, возможно, только их задняя часть, скат) и передняя
часть твердого нёба, но кончик языка при произнесении
альвеопалатальных или палатальных звуков инертен и
должен быть опущен. Постоянно помня об этом, можно
избежать обычных ошибок, допускаемых американцами
при произнесении некоторых из этих звуков, то есть
тенденции заменять их альвеолярными звуками в сочетании
с последующим [у].
При произнесении увулярных звуков артикуляция
отодвинута возможно дальше назад. Велярные звуки
английского языка в Америке могут как приближаться к
палатальным, так и быть подлинно велярными. Препалатальные
и увулярные звуки можно рассматривать как находящиеся
по одну и другую сторону за пределами видоизменений
велярных звуков в обычной речи американцев.
При лабиовелярных взрывных наблюдается
одновременное смыкание в двух местах — в области мягкого нёба
и губ. Эти звуки часто обозначаются диграфами [kp] [gb].
Однако они не представляют собою [к], за которым следует
[р], или [g], за которым следует [Ь], но в известном
смысле это два взрывных звука, произносимых одновременно.
6. Существует три основных общих звуковых типа:
взрывные, фрикативные и резонанты. Огромное
большинство звуков речи попадает в одну из этих категорий.
Любой звук зависит от формы прохода воздушной
струи и открытых для нее полостей. Если, например,
голос образуется при участии голосовых связок, то
полученные звуки будут различаться в зависимости от того,
открыты для воздушной струи или нет полость рта или
носа, или и та и другая, а также в зависимости от формы

Артикуляторная фонетика 267
полости рта. (Изменения формы носовой полости не
поддаются проверке.) Так образуются самые разнообразные
звонкие резонанты — звуки, при произнесении которых
функция полости рта и носа сводится лишь к
видоизменению звуков, произведенных в гортани. Иными словами,
во рту не образуется никакого сужения, которое могло бы
вызвать трение или какой-либо другой слышимый звук.
Звонкие резонанты в целом более распространены, чем
глухие. При произнесении последних налицо должен быть
какой-либо иной звук, чем голос, производимый в гортани
или около нее,— чаще всего слабое трение о частично
сближенные голосовые связки. Глухие резонанты часто
фонематически не отличаются один от другого и поэтому
их объединяют обычно в одну группу — гортанных
фрикативных [h].
Если где-либо в полости рта имеет место сближение,
вызывающее трение, возникает фрикативный звук. Если
в произнесении звука одновременно принимают участие
и голосовые связки, образуются звонкие фрикативные,
в противном случае (голосовые связки неподвижны) —
глухие.
Взрывные звуки образуются при полной смычке.
Разумеется, при длительном смыкании звука не возникает.
Ведь звуки, называемые взрывными, образуются именно
в процессе смыкания или размыкания, или и смыкания и
размыкания, или в результате работы гортани при
смыкании (которая не может длиться долго). Взрывные звуки,
следовательно, в корне отличаются от резонантов и
фрикативных именно тем, что их нельзя протянуть.
7. Фрикативные звуки различаются не только местом
сближения (то есть местом образования), но также
формой щели. На таблице (см. стр. 276—277) представлены
три вида фрикативных. При плоскощелинных щель
относительно широка по горизонтали и узка по
вертикали. Язык, если он участвует в артикуляции, лежит
сравнительно плоско. При круглощелинных фрикативных
края языка приподнимаются, образуя желобок (или более
или менее круглую щель). Получившаяся в результате
этого щель гораздо более узка в горизонтальной
плоскости, чем при плоскощелинных, и может быть глубже в
вертикальной. Все круглощелинные согласные более или

268
Глава XIV
менее сходны с [s], и их поэтому иногда называют
сибилянтами (свистящими). И при плоскощелинных и при
круглощелинных щель имеет медиальный характер, то
есть расположена на средней линии полости рта.
Латеральные фрикативные характеризуются щелью либо
только по одну сторону языка либо с обеих сторон,1 но
смычка происходит посередине. Различия между этими
Дентальный
плоскощелинный
фрикативный [б]
Альвеолярный
круглощелинный
фрикативный [s]
Альвеолярный
латеральный
фрикативный [i]
типами звуков можно проиллюстрировать на диаграмме,
показывающей те части нёба, с которыми язык
соприкасается при произнесении [9], [s] и [I]. Возможны также
многочисленные промежуточные артикуляции или}, иные
типы артикуляции.
8. Существует немало разных типов взрывных
согласных, причем механизм образования некоторых из них
относительно сложен. Приводимое ниже описание взрывных
исходит из такой фонетической позиции, при которой за
тем или иным взрывным непосредственно следует
гласный [а] и которая, кроме того, ограничивается в основном
фазой размыкания (соответствующие особенности можно
обнаружить обычно и в фазе смыкания, но они реже
являются фонематически значимыми).
Звонкий взрывной — это звук, при произнесении
которого связки находятся в положении для голоса до
момента размыкания смычки. Голос образуется сразу же
как только приходит в движение воздушная струя и
может на короткий промежуток времени опередить
размыкание. И если размыкание продолжается недолго, голос
может длиться в течение всей артикуляции взрывного.
Глухой взрывной — это звук, при произнесении которого

Артту.шторная фонетика 269
голосовые связки в момент прохождения воздушной
струи расслаблены, так что вступление голоса
задерживается. Продолжительность задержки может существенно
влиять на качество согласного. Давление воздуха,
необходимое для производства голоса для последующего
гласного, вызывает сильный взрыв воздуха в промежутке
между размыканием преграды и смыканием голосовых
связок. Так образуется глухой аспирированный
(придыхательный) взрывной. Поскольку взрыв воздуха (аспирация)
сопровождается обычно трением в гортани, придыхание
можно изобразить знаком [h], а в последовательностях
как [tha] или [tha] и т. п.
Если голосовые связки сближаются для производства
голоса раньше, чем нагнетается давление воздушной струи,
сильного взрыва воздуха не происходит. Такой взрывной
согласный называется глухим неаспирированным
взрывным, или простым взрывным. Неаспирированные взрывные
можно обозначать — в тех случаях, когда нужно
подчеркнуть отсутствие аспирации — знаком =,как в [t^j и т. п.
Аспирация — понятие более или менее относительное,
допускающее самые различные промежуточные ступени.
Введение только двух терминов — аспирированный и не-
аспирированный — показывает, что важными признаются
только две ступени: наличие аспирации или отсутствие ее.
Для решения некоторых лингвистических задач может
потребоваться гораздо более тонкая дифференциация.
Аспирацию можно обнаружить, держа перед губами
тонкий лист бумаги. При наличии аспирации листок
заметно заколышется или отлетит, если, разумеется, он в
достаточной степени гибок и правильно поднесен ко рту.
Аспирацию можно также иногда почувствовать, поднеся
к губам тыльную сторону руки. Такими методами
аспирацию можно обнаружить потому, что она сопряжена
с сильным выдохом воздуха, но это обычно тесно
связано и с определенным акустическим впечатлением.
Звонкие аспирированные взрывные встречаются
гораздо реже, чем глухие аспираты. При их образовании
в момент размыкания преграды должен наличествовать
голос или какой-либо подобный ему звук, за которым
следует выдох воздуха, акустически похожий на [RJ.
Сочетание [dfia] отличается от [tha] наличием голоса или

270 Глава XIV
сравнительно сильного гортанного трения на протяжении
всей артикуляции.
9. Взрывные согласные, а реже и другие типы звуков
можно также классифицировать по силе артикуляции.
Сильными (fortis) являются звуки, произносимые при
сравнительно сильной артикуляции, слабыми (lenis) — прк
сравнительно слабой. Голос, аспирация и сила артикуляции,
часто сочетаются весьма различным образом. В
английском языке звуки /р t k/ — обычно сильные, глухие и
аспирированные, a /b d g/—слабые, звонкие и неаспири-
рованные. Все три переменные величины относительны и
допускают многочисленные переходные случаи. Более
того, для различных аллофонов каждого ряда звуков,
характерны различные сочетания этих признаков.
Произнесение взрывных может сопровождаться более
или менее одновременной гортанной смычкой. Такие звуки
называются глоттализованными. Глоттализованные
взрывные чаще всего характеризуются очень сильной
артикуляцией, а сам термин „глоттализованные" понимается иногда
лишь как обозначение наиболее сильных звуков, как
крайняя точка в противопоставлении сильные : слабые
звуки. Однако в ряде языков используются и слабые
глоттализованные звуки.
10. В то время как простые взрывные произносятся
при относительно быстром размыкании, при произнесении
аффрикативных взрывных, или аффрикат, размыкание
преграды происходит весьма медленно. Смычка,
раскрываясь, переходит в щель, и при условии длительного
прохождения воздуха через эту щель должны
получиться обычные фрикативные звуки. Когда артикуляторы
принимают описанное положение, образуется трение, что
оказывает влияние на общее акустическое впечатление от
звука, который воспринимается как взрывной. Аффрикаты
и дростые взрывные различаются относительной
величиной трения. В некотором смысле аффриката похожа на
взрывной -\- фрикативный того же места образования.
Будет ли он воспринят как один звук или как группа
звуков, зависит от фонематических моделей слушающего.
11. Существует столь же много типов аффрикат, как
и фрикативных звуков. На табл. (см. стр. 276—277) даны два
типа: срединный и латеральный (боковой). Дентальные,

Артикуляторная фонетика 271
альвеолярные и альвеопалатальные срединные аффрикаты
чаще всего бывают круглощелинными: [0] = [ts] [c] = [ts],
[j] = [dz]. Встречаются также и плоскощелинные
аффрикаты, например [Щ и [pf], хотя они и не приведены в
таблице. Самыми обычными латеральными аффрикатами
являются: [Х] = [Й] и [i] = [dl"|. Эти звуки можно также
определить как латеральные взрывные, поскольку
различие между [t] и [X] заключается как в том, что у [X]
смычка раскрывается сначала сбоку, а не в центре, так и в
различной скорости произнесения.
12. Ввиду того, что аффриката отличается от
сочетания звуков лишь с фонематической точки зрения, может
возникнуть вопрос — не является ли рассмотрение
аффрикат в разделе фонетики смешением фонематических и
фонетических явлений. В каком-то смысле это так, но в
данном случае не более, чем тогда, когда мы
рассматриваем звук как последовательность определенных
сегментов. Сегментация речи зависит в значительной степени
от фонематических моделей языка, и с фонетической
точки зрения та сегментация речи, которую мы обычно
производим, никак не обоснована.
Более того, особенность человеческого слуха, по-
видимому, такова, что наше восприятие речи как
последовательности сегментов не может не быть
фонематическим. Даже при самом медленном произнесении аффрикаты
фрикативный элемент настолько краток, что его нельзя
услышать отдельно. Акустически все сочетание
воспринимается как единое целое, и лишь на основе тех или
иных фонематических моделей, существующих в языке,
оно может быть истолковано либо как один, либо как
два звука. Это относится не только к аффрикатам,—
в такой же мере это справедливо и в отношении аспири-
рованных взрывных. Это правильно также и в отношении
большинства сочетаний согласных или даже сочетаний
согласных и гласных. Протяженность отдельного звука,
Даже самая краткая, является гораздо более длительной,
чем протяженность большинства сегментов, которые мы
воспринимаем в обычной речи как отдельные звуки. Мы
слышим обычно лишь последовательность звуков, каждый
из которых в большей или меньшей степени сливается
с соседними. Членение потока звуков на отдельные части

272 Глава XIV
является не чем иным, как процессом его истолкования.
Нет поэтому никакого принципиального различия между
такими явлениями, как аффрикаты, сегментация которых
весьма неодинакова в различных языках, и такими
звуковыми явлениями, которые во многих языках
рассматриваются в общем одинаково.
13. Различия в способе размыкания преграды могут
сочетаться параллельно с различиями в способе смыкания. В
некоторых языках существуют преаспирированные
взрывные, т. е. взрывные с предшествующим придыханием.
Более распространены, вероятно, взрывные преназализо-
ванные (взрывные с предыдущей назализацией). При их
произнесении преграда в полости рта несколько
опережает преграду, которую образует нёбная занавеска,
закрывающая проход в полость носа. На американцев
подобные звуки часто производят впечатление взрывных,
которым предшествует краткий назальный того же места
образования, например [тЬ], [Ч] и т. п. Как и в
отношении звуков, различающихся по способу размыкания
преграды, рассмотрение таких звуков как единых звуков или
групп звуков зависит от фонематических моделей того
или иного языка.
14. Имплозивные взрывные произносятся при
втягивании воздуха в глотку путем смыкания голосовых
связок и опускания гортани, в результате чего над гортанью
образуется небольшое безвоздушное пространство. При
размыкании преграды наблюдается легкое движение
воздуха внутрь, которое можно заметить, держа перед
губами листок бумаги; часто, однако, это движение совсем
незначительно. Звонкие имплозивные возникают в
результате неполного смыкания связок. В этом случае движения
воздуха внутрь может не наблюдаться, поскольку при
образовании голоса пустота в гортани и полости рта
оказывается заполненной.
15. Резонанты — это звуки, производимые в гортани,
но видоизменяемые резонаторными тонами, возникающими
в полости рта и носа. Иначе говоря, во рту не образуется
щели, достаточно узкой для возникновения трения. Воздух
свободно выходит из гортани через рот, через нос или
одновременно через рот и нос. Если проход открыт
только через нос, образуется назальный (носовой)

Артикуляторная фонетика 273
звук. Полость рта при этом замкнута, но от ее величины
и формы зависит резонанс. Поэтому назальные лучше
всего классифицировать по месту смычки во рту, причем
по месту образования назальные могут совпадать с
взрывными, если только смычка достаточно далеко продвинута
вперед и оставляет открытым проход в полость носа.
Если открыт проход и в полость рта и в полость
носа, получаются назализованные звуки. Эти звуки не
отмечены на таблице, поскольку их удобно рассматривать
как видоизменения соответствующих ротовых звуков. Их
можно обозначить знаком [~] над обозначением
соответствующего ротового звука. Любой ротовой резонант
может легко подвергнуться назализации; иногда
назализуются ротовые фрикативные, но с взрывными звуками
этого произойти не может, поскольку при наличии
свободного прохода через нос, звук немедленно терял бы
свое качество взрывного звука.
16. Если открыт только проход через рот„
образуются ротовые резонанты; их можно разделить на
срединные и латеральные. Латеральные резонанты
характеризуются смычкой на уровне средней линии
полости рта и обычно еще с какой-либо одной стороны.
Проход с другой стороны достаточно широк, чтобы
трения не возникало. Большинство боковых звуков
воспринимается американцами как [1]-образные звуки, хотя в ряде
языков существует несколько различных типов
латеральных согласных.
Срединные резонанты включают большинство гласных
и сходных с ними согласных. Последние называются
обычно полугласными. Причисление срединных резонан-
тов к согласным или к гласным зависит не от их
фонетической природы, а от их фонематической функции в том
или ином конкретном языке. Те три звука, которые
приведены в таблице согласных, встречаются в системе
английского консонантизма. Внесение их в общую таблицу
согласных оправдано лишь традицией и нашими языковыми
навыками. Англ. /у/ — это любой средний или высокий
палатальный резонант, функционирующий в качестве
согласного; /w/ — любой средний или высокий велярный
резонант, произносимый при сильной или умеренной
лабиализации и функционирующий как согласный; во многих
18 Г. Глисон

274 Глава XIV
диалектах /г/ — это любой срединный резонант,
характеризующийся ретрофлексной артикуляцией кончика языка.
Фонетически описать /у/, /w/ и /г/ довольно трудно как из-за
наличия у них многочисленных аллофонов, так и потому,
что при их рассмотрении мы всегда имеем в виду
проблему фонематического противопоставления согласных и
гласных (что с фонетической точки зрения несущественно).
17. Прежде чем продолжать рассмотрение срединных
резонантов в качестве гласных, удобно подытожить все,
что говорилось о согласных, в виде таблицы (см. стр. 276—
277), на которой показаны некоторые из наиболее
распространенных звуков. Звуки классифицируются на основе
двух признаков, разобранных в нескольких предыдущих
параграфах. Совершенно очевидно, что таблица отражает
не все согласные звуки, которые могут существовать,
даже не все звуки, которые используются в языках.
Составление полного перечня согласных звуков вряд ли
осуществимо, к тому же сомнительно, принесет ли оно большую
пользу. Приводимая здесь таблица представляет собой
остов полной таблицы согласных, и большинство пустот
в ней символизирует возможные звуки. (Не все!
некоторые звуки, как, например, гортанный назальный,
невозможны.) Таблица неполна также и в том смысле, что
в ней не отражены и многие другие возможные типы
звуков и другие артикуляции.
Например, в ней целиком опущена вся система
щелкающих звуков (кликсов). При произнесении этих звуков
в передней и задней части полости рта образуется
преграда, язык оттягивается вниз, создавая пустое
пространство, и преграда размыкается в какой-то определенной
точке. Наиболее распространены среди щелкающих звуков
дентальные, похожие на взрывные, альвеолярные,
похожие на аффрикаты, и латеральные. Включить их в
фонетическую таблицу не значило бы просто добавить еще
несколько рядов: щелкающие составляют целую систему
звуков, соотносящуюся с системой, представленной в
таблице. В некоторых языках щелкающие звуки являются
фонемами, но во многих других они используются в
ряде специальных слов, например при обращении к
животным, в восклицательных выражениях и т. д.
В таблице не нашло отражения и большинство типов

Артикуляторная фонетика 275
звуков с двойной артикуляцией. Кроме главной
артикуляции, на основе которой звуки классифицируются в данной
таблице, они часто характеризуются одной или
несколькими другими преградами, обычно менее полными,
заметно видоизменяющими звук в том или ином
отношении. Одна из наиболее важных — лабиализация (говорят,
что звук лабиализован), при которой добавляется
округление губ. Другой случай—палатализация; при ней
возникает дополнительная преграда между языком и нёбом.
Фонетисты считают эти типы звуков результатом
модификации какого-либо другого типа звуков и
транскрибируют их при помощи того или иного диакритического
знака. В данной книге лабиализованные звуки
обозначались посредством приподнятого маленького [w], ср. [kw],
а палатализованные — при помощи [у], ср. [ку].
Вместе с тем таблица включает два распространенных
типа звуков, которые нелегко подвести под основное
деление звуков на взрывные, фрикативные и резонанты.
Это — вибрирующие (trills) и хлопающие (flaps) звуки.
Вибрирующий звук — это быстрое чередование двух звуков
одного и того же места образования, причем один из
звуков более открытый, чем другой. Он образуется
вибрацией какого-либо гибкого подвижного органа (губ,
языка, маленького язычка), но вибрация происходит
слишком медленно для возникновения звука определенной
высоты. Хлопающий (мгновенный) звук образуется при
очень быстром движении артикулятора, и его часто
можно сравнить с отдельной вибрацией дрожащего звука.
Иногда же хлопающий звук удобнее всего
охарактеризовать как чрезвычайно краткий взрывной.
18. Срединные ротовые резонанты часто называются
общим термином гласные. Самый термин „гласный звук"
следовало бы использовать лишь при фонематическом
описании, но благодаря его краткости им удобно
пользоваться и в фонетике. Различное качество гласных
обусловлено различными видоизменениями следующих
переменных величин, в зависимости от которых гласные
определяются и описываются:
1) Высота (поднятия) языка;
2) Положение (переднее или заднее) более верхней
части языка;'
18*

Таблица согласных
Взрывные
Простые гл-
зв.
Аспирированные гл.
зв.
Глоттализованные гл.
зв.
Аффрикаты . гл.
зв.
Латеральные аффрикаты гл.
зв.
Преназализованные гл.
зв.
Имплозивные (мгновенные) гл.
зв.

Билабиальные
р
b
Ph
bh
р'
mp
mb
б
Лабиоден-
тальные
Р-.
b
•

Дентальные
t
d

Альвеолярные
:
t
d
dh
t'
<E
z
%
I
nt
«d
rf

Ретрофлексные
t
d
•
Альвеопа-
латальные
V
С
)

Палатальные
k
g
Велярные
k
g
kh
gh
k'
Увулярные
q
Лабиове-
лярные
kp
gb
•
0)
a
к
H
а
¦?

Фрикативные
Плоскощелинные гл.
зв.
Кругл ощелинные гл.
зв.
Латеральные' гл.
зв.
Резонанты
Латеральные гл.
зв.
Назальные гл.
зв.
Срединные гл.
зв.
Хлопающие гл.
зв.
Вибрирующие гл.
зв.
и
m
о
m
w
о
w
f
V
m
*
0
5
n
s
z
I
1
n
r
V
r
r
' ¦
s
z
n
У
о
У
D
X
T
0
p
R
h
fi
зв.— звонкие; гл.—глухие.
На данной таблице показаны только некоторые из наиболее важных мест артикуляции и типов согласных.
Лишь для небольшой части этих звуков имеются особые условные обозначения. Большинство пустых пространств
символизируют согласные с вполне возможной артикуляцией.

278 Глава XIV
3) Положение губ;
4) Степень открытости прохода в полость носа;
5) Форма верхней поверхности языка;
6) Напряженность мускулов языка;
7) Различные явления в глотке и гортани.
Первые два фактора играют, очевидно, важную роль
почти всегда и, следовательно, могут служить основой
для обычных элементарных классификаций гласных
звуков. Что касается других факторов, то считается, что
они вызывают видоизменения основных гласных. Это,
конечно, по крайней мере частично, является отражением
фонематической структуры европейских языков.
19. В пределах каждого из признаков, которые лежат
в основе классификации и характеристики гласных звуков,
существует тонкая и постепенная градация. По этой
причине невозможно добиться полного единства мнений при
выделении некоторых гласных в качестве кардинальных.
Классифицируя гласные, различные фонетисты и
языковеды исходят из разных принципов. Расхождения между
отдельными классификациями весьма заметны, но в
большинстве случаев не столь существенны, однако они могут
ввести в заблуждение учащихся. Как бы то ни было,
гласные можно четко определить, только сопоставив их
с каким-либо условно выбранным рядом гласных, взятых
за образец. Точно охарактеризовать их с помощью
описания нельзя, это достигается лишь посредством устной
передачи и воспроизведения гласных либо самим
фонетистом, либо посредством тщательно записанных и столь же
тщательно проигранных пластинок.
20. Одна из систем была предложена Даниэлем
Джоунзом. Она представляет собой ряд из восьми
кардинальных гласных. Гласный № 1 определяется как
нелабиализованный гласный переднего ряда наиболее высокого
подъема, № 4 — как нелабиализованный гласный
переднего ряда наиболее низкого подъема; № 2 и 3
располагаются между ними таким образом, что интервалы между
звуками с точки зрения акустического впечатления
кажутся „равными". Четыре кардинальных гласных заднего
ряда определяются аналогично, но все они лабиализованы.
Восемь кардинальных гласных изображаются в виде трг-

Артикуляторная фонетика
279
угольника гласных (в действительности он] изображается
обычно в форме трапеции).
На систему кардинальных гласных часто ссылаются
в своих трудах английские лингвисты. И хотя точно
применить ее может лишь человек, специально
натренированный, характеристика гласных с помощью кардинальных
гласных часто помогает и другим людям получить грубое,
з 1
г е
з е
И б .9 у
0 7 Ю 0
О 6
4 ае 9 9 as 12
Кардинальные гласные
п се
Ш 16
Y is
0 14
D 13
V.V
\*.ч
У.
ф»
0 ф
Гласные английского
языка
но верное представление о звуках. Системы гласных
различных языков часто изображаются в форме таких
треугольников гласных с обозначенными позициями1.-
На данной таблице приведены аллофоны американских
гласных, чаще воспринимаемые как простые гласные.
(Аллофоны перед /у w н/ в большинстве случаев иные.
Отметим, что американские гласные никогда не совпадают
с кардинальными.)
Нередко выделяют еще восемь кардинальных гласных.
Положение языка при их произнесении такое же, как при
произнесении гласных, охарактеризованных выше;
различие, однако, заключается в том, что гласные переднего
ряда (9—12) лабиализованы, а гласные заднего ряда
A3—16) — нет. Все гласные обозначены здесь условными
знаками, принятыми в Великобритании,—так называемыми
условными знаками МФА (Международного Фонетического
Алфавита).
21. Другая система, обычно применяемая в Америке,
использует большей частью те же самые условные знаки
с теми же почти значениями, но с меньшей претензией
на большую точность. Кроме того, в систему вводится
несколько дополнительных знаков, в том числе
обозначения для гласных среднего ряда, которых нет в английской
системе кардинальных гласных, хотя в других странах за
ними закреплены определенные условные знаки МФА.

280
Глава XIV
В приведенной ниже таблице даны лишь те условные
обозначения, которые используются в данной книге или
представляются важными по той или иной причине.
Гласные более низкой разновидности верхнего подъема,
средней разновидности среднего подъема и высокой
разновидности нижнего подъема определяются как
ненапряженные, то есть произносимые с меньшим напряжением
мускулов артикулирующих органов. Остальные гласные
определяются как напряженные.
Передние Средние Задние
(D
(D
Верхний подъем
Низкая разновидность
подъема
Высокая разновидность
подъема
Средняя разновидность
подъема
Низкая разновидность
подъема
Высокая разновидность
подъема
Нижний подъем
верхнего
среднего
среднего
среднего
нижнего
3
X
х
CQ
О
СО
Я
=5
КЗ
S
VO
КЗ
=5
<D
X
•
1
I
е
Е
s
3
X
X
«3
CQ
О
СО
S
«=:
\о
с;
и
•»
о
э
нны
КЗ
PQ
О
со
за
!=;
«3
S
\о
КЗ
<D
X
•
9
3
3
X
X
«3
PQ
О
СО
S
КЗ
S
\о
о
U
X
сз
о
со
S
с^
КЗ
S
VO
<D
X
ш
л
(D
3
X
X
«3
CQ
О
со
S
КЗ
S
\о
КЗ
U
и
О
а
0
а
a
22. Дифтонги можно рассматривать либо как гласные,
качество которых заметно меняется в процессе
произнесения, либо как последовательности гласных или гласных
и полугласных. Фонетически первое толкование в целом
более правильно; с точки зрения фонологии их часто
удобнее считать последовательностями фонем, а в
некоторых случаях — едиными фонемами. С фонетической и
фонематической точки зрения, таким образом, значение
термина дифтонг может быть весьма различным.

Артшуляторная фонетика 28.1
Если ударение распространяется в дифтонге
равномерно, то такой дифтонг называется ровным (level)
дифтонгом; однако чаще ударение при произнесении дифтонга
изменяется. Дифтонги, в которых наиболее сильное
ударение приходится на начало или близко от начала,
называются нисходящими дифтонгами. (Ударение падает.)
Те дифтонги, в которых основное ударение приходится на
конец или недалеко от конца, называются восходящими
дифтонгами. Английские /ay aw эу/ — нисходящие
дифтонги. Менее ударный элемент в них, с точки зрения
фонологии, трактуется как полугласный, /уи/— с точки
зрения фонетики — восходящий дифтонг, хотя
фонологически его далеко не всегда рассматривают в английском
языке как дифтонг. Чаще всего, но не всегда, наиболее
сильное ударение падает на гласные нижнего подъема,
а наиболее слабое — на гласные верхнего и среднего
подъема. В некоторых языках, однако, восходящие и
нисходящие дифтонги, совершенно одинаковые в других
отношениях, фонематически противопоставляются.
23. С фонетической точки зрения речь представляет
собой всегда нечто большее, чем линейная
последовательность звуков. Поскольку звуки образуются чаще
всего воздушной струей, выходящей из легких,
дыхательный аппарат в грудной клетке неизбежно разбивает
эту последовательность на части. Наиболее отчетливо
выделяющиеся части называются дыхательными
группами. Это цепи звуков, произносимые одним выдохом.
Максимальная продолжительность выдоха обусловливается
необходимостью регулярного дыхания, но, разумеется,
совершенно не обязательно, чтобы дыхательная группа
функционировала все то время, какое позволяет воздух,
находящийся в легких.
Процесс вдоха и выдоха регулируется двумя в
известной мере независимыми друг от друга видами движений.
Первое производится диафрагмой и мускулами брюшной
полости, изменяющими объем грудной клетки. Поднимая
и опуская ее нижнюю стенку (диафрагму), они изменяют
объем грудной клетки. Мускулы брюшной полости дви-
даются более или менее ритмично на протяжении каждой
гыхательной группы, а в промежутке между их
произнесением опускаются вниз, позволяя произвести вдох.

282 Глава XIV
Это и составляет физиологическую основу дыхательных
групп.
Второй частью дыхательного аппарата являются
межреберные мышцы. Они простираются между смежными
парами ребер и увеличивают или сокращают объем
грудной полости, двигая боковые стенки грудной клетки.
В процессе речи работа межреберных мышц не бывает
равномерной на протяжении функционирования
дыхательной группы, а подвергается быстрым изменениям. В
простейших случаях эти изменения соответствуют смене
гласных, требующих больше воздуха, согласными,
требующими меньшего количества воздуха. Речь поэтому
характеризуется рядом кратких пульсаций, вызываемых
движением межреберных мышц. Эти пульсации и есть
фонетические слоги. Как правило, слог концентрируется
вокруг гласного или какого-либо другого резонанта и
начинается и кончается каким-либо звуком относительно
открытой артикуляции.
Речь в целом состоит из последовательностей таких
слогов и дыхательных групп, которые составляют
основные фонетические единицы речи и наиболее четко
выражены сегментированием. Их статус с фонологической
точки зрения — совсем другой вопрос. Во многих языках слоги
вообще не имеют фонематического значения. Они
представляют собой просто составную часть артикуляционной
базы языка, влияющую на произношение. В других
языках соотношение между звуками и слоговыми импульсами
является фонематически значащим, и поэтому при
описании языка следует принимать во внимание членение на
слоги. Но даже в этих последних языках фонетически
и фонематически слоги не совпадают и предположить
обратное — значит допустить серьезную ошибку. В
данном, как и в других случаях, не следует смешивать
фонетику и фонологию, хотя во многих отношениях их
тесная связь совершенно очевидна.

ГЛАВА XV
АКУСТИЧЕСКАЯ ФОНЕТИКА
1. Теоретические основы музыки известны с очень
давних времен. Уже давно предполагали, что речь подчиняется
почти тем же основным законам, но до недавнего времени
связь между музыкой и речью не удавалось показать
сколько-нибудь ясно. Созданная в самые последние годы
новая аппаратура позволила записать и измерить
различные данные, характеризующие звуковые волны. При этом
стало возможным соотнести эти данные с известными
фактами, касающимися физических основ музыки. Оба
явления можно теперь объединить на основе единой
физической теории. Разумеется, подобная теория не способна
объяснить ни речь, ни музыку. Она может только
охарактеризовать физические свойства звука, которые
используются и в речи, и в музыке, и показать, что по
существу, и в том и в другом случае они сходны. Как
они используются,— это уже предмет изучения
специальных наук — музыковедения и языкознания.
Совершенно очевидно, что достижения последних лет
имеют огромное теоретическое значение для лингвистики
и особенно для фонологии. Вызванный ими переворот в
теоретической мысли обещает, по-видимому, привести к
серьезным последствиям. Но эти открытия имеют не только
теоретический интерес, поскольку они предоставили в
наше распоряжение новую и мощную аппаратуру для
изучения некоторых фонетических явлений, играющих в языке
важную роль,- Знакомство с основными принципами
акустической фонетики становится все более необходимым
Для понимания современного языкознания.
2. Для понимания сущности новейших достижений
необходимо понимание элементарных принципов физики,
лежащих в основе музыки. Хотя, быть может, многие из

284 Глава XV
учащихся, пользующихся этой книгой, в какой-то мере и
знакомы с ними, тем не менее нужно начать с изложения
некоторых элементарных сведений для тех, кто не знает
ни акустики, ни теории музыки.
С точки зрения физики простейшим является такой
звук, который приближается к звуку, производимому
камертоном. Он называется чистым тоном. Хорошо
настроенный камертон вибрирует с постоянной частотой.
Частоту удобнее всего выразить числом колебаний в
секунду, называемым герц (сокращенно гц). Колебание
представляет собой размах движения, совершаемого от
определенной точки в одну сторону, обратно через
исходную точку в противоположную сторону и опять к
исходной точке. Это движение продолжается с постепенно
уменьшающейся силой до тех пор, пока энергия,
сообщенная ударом, не будет исчерпана. Частота измеряется
числом колебаний, совершаемых в одну секунду. От нее
зависит высота звука. Поскольку камертон производит
лишь один тон, высота звука определяется иногда как
высота звука самого камертона. Физики предпочитают
измерять высоту звука числом колебаний в секунду.
Другим удобным и знакомым способом характеристики
звуков является музыкальная гамма. Тональности, обычно
используемые в западной музыке, обозначаются буквами
от А до G или буквами с добавлением диезов и бемолей.
В клавиатуре пианино восемь клавиш, обозначаемых А.
Согласно одной из систем тональностей они имеют
следующую частоту:
Первая клавиша в клавиатуре 27,5 гц
55
НО
А ниже среднего С 220
А выше среднего С 440
880
1760
3520
Каждый из этих звуков отличается от нижних и
верхних звуков одной октавой, а частота колебаний каждого из
них в два раза больше частоты предыдущего. Различие
в тональности на две октавы равно числу колебаний, умно-

Акустическая фонетика 285
ценному на 4 или на */4; на три октавы — числу
колебаний, умноженному на 8 или на х/8, и т. д. Все звуки,
обозначаемые одной буквой, различаются целым числом октав.
3» Если ноту А (с числом колебаний 220) и ноту А
{с числом колебаний 440) ударить одновременно,
получившееся сочетание будет гармоничным. Такое
акустическое впечатление возникает тогда, когда между
частотами звуков существует простое математическое
соотношение. В данном случае оно равно отношению 1:2. Если
А D40) и Е F59.2) берутся одновременно, то
получающийся звук тоже будет гармоничным, поскольку в этом
случае пропорция будет равна приблизительно 2:3.
Пропорция приблизительна ввиду компромисса, на который
приходится идти, чтобы на пианино можно было играть более
чем в одном ключе. Если, с другой стороны, взять
одновременно А D40) и А-бемоль D15,3), звук не будет
гармоничным. Между частотами этих звуков нет
простого математического соотношения.
Все звуки, частота которых в целое число рйз больше
или меньше частоты данного звука, называются его
гармониками. Исходный звук в такой серии гармоник
называется основным. Существуют разные способы
обозначения гармоник. Мы будем использовать числительные,
указывающие на множитель, например: А D40) — вторая
гармоника А B20).
4. Немногие инструменты, кроме камертона,
производят звук, приближающийся к чистому тону. Как правило,
музыкальный инструмент характеризуется частотой
основного тона и целым рядом гармоник. Относительная сила
гармоник и определяет качество звука инструмента. Это
можно продемонстрировать на электрическом органе. Он
способен производить звуки, приближающиеся к чистому
тону. Орган производит также и ряд гармоник. Органист
добивается эффекта, по-разному соединяя основной тон
с различными гармониками. Таким путем можно
подражать многим инструментам и производить новые и
необычные^ звуки. Музыкальные качества электрического органа
подвергаются критике отчасти потому, что он использует
лишь относительно небольшой ряд гармоник. В
действительности на качество звука оказывает влияние каждая
слышимая гармоника.

286
Глава XV
Гармоник может быть
высотой А (ПО). Этот бас
дующей' высоты:
Пропетая нота А
Одной
октавой выше
Двумя
октавами выше
Тремя
вами
окта-
выше
А
Е
А
С диез
Е
около G
А
Четырьмя ок- А
тавами
выше
Пятью окта- А
вами выше
Шестью окта- А
вами выше
Семью окта- А
вами выше
очень много. Рассмотрим бас с
будет производить звуки сле-
110 Щ основной тон
220 гц
330 гц
440 гц
550 гц
660 гц
770 гц
880 гц
990—
1650 гц
1760 гц
1870—
3410 гц
3520 гц
3630—
6930 гц
7040 гц
7150—
14080гч
вторая гармоника
третья гармоника
четвертая гармоника
пятая гармоника
шестая гармоника
седьмая гармоника
восьмая гармоника
девятая, десятая,
одиннадцатая,
двенадцатая, тринадцатая,
четырнадцатая,
пятнадцатая гармоники
шестнадцатая
гармоника
с семнадцатой по
тридцать первую
(всего пятнадцать
гармоник)
тридцать вторая
гармоника
с тридцать третьей
по шестьдесят
третью (всего
тридцать одна
гармоника)
шестьдесят
четвертая гармоника
с шестьдесят пятой
по сто двадцать
седьмую (всего
шестьдесят три
гармоники)
сто двадцать
восьмая гармоника

Акустическая фонетика 287
Где-то в пределах следующей октавы B0 000—25 000 гц)
человеческое ухо перестает воспринимать звуки. В нашем
примере это происходит где-то около двухсотой
гармоники, но вообще у разных людей предел слышимости
различен. Самые высокие звуки, то есть звуки
наибольшей частоты, играют в речи незначительную роль.
Обычные магнитофоны рассчитаны на запись звуков с частотой
колебаний, равной примерно 8000 гц, а диктофоны — до
4000 гц. Последний прибор записывает речь так, что она
понятна, хотя и не вполне естественна, но иногда он
несколько искажает ее смысл.
5. Второе свойство, которое следует учитывать при
описании вибрации камертона,— это величина движения
при каждом колебании. Наиболее обычная мера движения —
амплитуда. Мы не будем здесь пытаться дать точное
определение данному понятию — это уведет нас дальше,
чем необходимо, в область физики. Тем не менее
следует отметить, что амплитуда в какой-то мере связана
с громкостью звука. Возникнув после удара по камертону,
звук начинает постепенно затихать. Впечатление
ослабевания громкости — психологическая реакция на
уменьшение амплитуды колебаний.
При одновременном звучании двух звуков можно
вычислить частоту и амплитуду колебаний каждого из них.
Качество слышимого звука зависит от частот обоих
звуков и от относительной амплитуды колебаний, а громкость
звука — от абсолютных амплитуд. Лингвистов прежде всего
интересует качество звука; громкость же играет
второстепенную роль — только как сравнительная громкость
соседних звуков (например, в связи с ударением). Вот
почему амплитуда как таковая в отличие от относительной
амплитуды не представляет для нас большого
интереса.
Для характеристики сложных звуков физик ввел бы
понятие еще одной переменной величины — фазы. Подобно
абсолютной амплитуде, это понятие несущественно для
лингвистики, хотя оно и важно для изучения некоторых
нелингвистических аспектов слуха человека. Мы упоминаем
°б этом только ради тех учащихся, которые занимались
физикой, для нас же в определении данного явления нет
никакой необходимости.

288
Глава XV
Указанных двух величин — частоты и относительной
амплитуды — достаточно для характеристики качества
любого непрерывного звука. Подобные звуки не типичны
для речи, где качество звука, по-видимому, постоянно
меняется. Вот почему нужно указывать на изменение
частоты и относительных амплитуд во времени. Фактор
времени является основным во всякой лингвистической
работе.
6. Все, что существенно с лингвистической точки
зрения (и не только с лингвистической!) для какого-либо
СХЕМА СПЕКТРОГРАММЫ
„Подлинное"
Качество звука
Частота
гармоникой,
Шкала полос
частот,
использованных
при анализе
D5 гц)
Спектрограммы
Относительные Шкапа
амплитуды частот
\ 1
2420
2200
1980
1760
1540
1320
1100
880
660
440
220
ол
0.4
0,6
0,8
0,5
0,4
0,2
0,3
Ю
0,2
0.4
2000
1500
1000
1500
Узкополосная
линейная
1
Узкополосная
спектрограмма
интенсивности
Широкополосная
спектрограмма
интенсивности
I
:ii»niuiiiifmr
mmiiiiiuiiiiiniif
^ Второй
формант
|ДДЦг
\\}\ \\(
Первый
---~3' формант
[!ГТ1ПТ;и1-.-]|||||[и:1И1]И|М1
звука (скажем, для какой-либо более или менее
устойчивой части словесного выражения) можно передать,
констатируя характеризующие его частоты колебаний и
относительные амплитуды. Такой анализ звука в общем
удобнее всего представить графически, в виде так
называемой спектрограммы. Звуковые спектрограммы можно
получить с помощью электронного прибора, известного
как звуковой спектрограф. Этот прибор сыграл основную
роль в последних достижениях акустической фонетики,
хотя и многие другие приборы также способствовали этому.

Акустическая фонетика 289
В действительности спектрограф может дать лишь нечто
приближающееся к подлинной спектрограмме. Измерить
точно амплитуду при какой-либо одной частоте колебаний
невозможно. Приходится измерять амплитуду при всех
частотах, которые попадают в одну полосу частот. В
одном из обычных типов спектрографа ширина этой
полосы— 45 гц. Грубо говоря, одна полоса охватывает от
О до 45 гц, следующая — от 45 до 90 гц и т. д. на
протяжении всего диапазона частот, интересующих нас при
анализе речи. На диаграмме (стр. 288) изображена в
схематических чертах спектрограмма звука, приближающегося
к [е], произнесенному с высотой тона А B20 гц).
Наиболее сильной является третья гармоника, и амплитуда
колебаний при этой частоте принимается за 1,0. Амплитуды
других гармоник, до одиннадцатой включительно,
вычислены по отношению к амплитуде этой третьей гармоники.
Поскольку самая низкая частота 220 гц (основная
частота), то амплитуды в первой полосе (от 0 до 45 гц),
второй (от 45 до 90 гц), третьей (от 90 до Г35 гц) и
четвертой (от 135 до 180 гц) не зафиксированы. Пятая
полоса A80-Т-225 гц) включает основную частоту, и поэтому
амплитуда изображена в виде короткой линии. Затем
располагаются несколько полос с нулевой амплитудой, пока
не достигается полоса в 405—450 гц. Она включает
вторую гармонику, и поэтому фиксируется еще одна
короткая линия и т. д.—до наивысшей частоты, учитываемой
в диаграмме — 2500 гц. Таков один тип спектрограммы.
Как можно видеть, эта спектрограмма лишь
приблизительна. (На деле действие некоторых не учтенных нами
факторов вызвало бы и другие небольшие отклонения от
„действительности".) И все же, несмотря на все ее
недостатки, изображение на ней позволяет многое узнать
об анализируемых звуках.
7. Подобную спектрограмму можно создать только для
более или менее однородных звуков — в этом ее
существенный недостаток. Чтобы проследить изменения в
качестве звука, нужно получать такие спектрограммы через
каждые несколько сотых долей секунды. Однако
сопоставление этих спектрограмм сопряжено с большими
трудностями. Некоторые из недостатков спектрограммы
устранимы при иной настройке аппаратуры. В этом случае
^9 Г. Глисон

290 Глава XV
амплитуда в каждой полосе отражается на спектрограмме
в виде световой гаммы. Каждая из гармоник выглядит
как серое пятно, промежутки между ними остаются
белыми. Наиболее сильные гармоники почти черны,
наиболее слабые — окрашены очень бледно. Подобная
спектрограмма, в отличие от линейной, описанной выше,
называется спектрограммой интенсивности. На диаграмме
(см. стр. 288) в схематическом виде представлены
линейная спектрограмма и спектрограмма интенсивности
одного и того же звука.
Недостатки спектрограммы интенсивности отчетливо
видны на нашей диаграмме: точно определить по
различию в цвете величину амплитуды ьевозможно. Если
отрегулировать установку таким образом, чтобы сильно-
и среднеокрашенные части спектрограммы четко
различались, участки, окрашенные слабо, перестают выделяться
совсем. Если же отрегулировать аппаратуру так, чтобы
выделялись более слабые полосы, тогда сольются и
перестанут различаться средне- и сильноокрашенные
участки спектрограммы. Отсутствие точности и нечеткость
в записи амплитуды являются основным пороком
спектрограммы интенсивности.
Преимущество ее в том, что все изображение единого
краткого звучания представляется в виде узкой полоски.
Это даёт возможность зарегистрировать ряд спектров,
представив таким образом последовательные звуковые
элементы в виде определенной серии. Это позволяет
отразить в спектрограмме момент времени и
зарегистрировать не только качество звука, но и те изменения,
которые происходят с ним в речи.
На практике спектрограф не записывает
последовательные отрезки звучания по отдельности; напротив,
амплитуда в пределах каждой полосы измеряется на
протяжении всей записи. Двигаясь по бумаге, стило
записывает результат. Затем стило слегка приподымается и при
измерении амплитуды следующей полосы снова начинает
запись. Так получается непрерывная спектрограмма звука,
длящегося не более 2,4 сек. Таков обычный тип
спектрограммы, используемой при исследованиях в области
фонетики. Частота изображается, как в схеме (на стр. 288),
по вертикали, а время — по горизонтали. Амплитуда же

Акустическая фонетика 291
при определенной частоте и в какое-то определенное
время — интенсивностью окраски на данном участке
спектрограммы. Это сложное изображение может быть
получено с помощью спектрографа через несколько минут после
того, как звук был записан на барабан. Почти весь
процесс происходит автоматически.
8. Из такой спектрограммы можно извлечь много
сведений. Прежде всего легко устанавливается частота
каждой гармоники. На приведенной спектрограмме (стр. 288)
можно видеть одиннадцать гармоник. (В действительности;
спектрограмма обычно охватывает и большую частоту и:
фиксирует несколько большее количество гармоник.)
Нижняя из гармоник приходится на полосу 180—225 гц. (В
действительности на спектрограмме полосы разграничиваются
не столь резко, но принцип тот же.) Итак, нам известно,,
что частота основного тона располагается где-то* здесь.
Это не очень точно — где-то немного выше F и на
четверть тона выше А. Для музыканта такого определения:
совершенно недостаточно. Но, исследуя десятую
гармонику, мы обнаружим, что она приходится на полосу 2160 —
2205 гц. Частота основного тона равняется одной
десятой этой величины, т. е. составляет примерно ат 216>
до 220,5 гц. Этого уже достаточно для языковеда, а иногда'
и для музыканта. Измерение более высоких гармоник дает/
еще более точные результаты.
Спектрограмма, однако, позволяет измерить, не. только*
тон в какой-либо точке. Даже без измерения, повышения
и понижения более высоких гармоник она дает
графическое изображение интонации или других явлений,
связанных с тоном. На основании спектрограммы можем также-
часто определить, а если нужно и измерить, не
только фонемы тона, но и некоторые особенности
завершителей.
9. При чтении спектрограммы как приведенной на
стр. 288, так и подлинной, можно обнаружить, что в больт-
шинстве точек на шкале времени некоторые гармоники
или группы смежных гармоник проявляются как сильные,
а Другие как слабые. Если тон падает и поднимается:
быстро, становится очевидным, что эта сила является
свойством не столько самой гармоники, сколько
определенных отрезков спектра. Если произнести какой-либо
19*

292 Глава XV
гласный с повышающейся интонацией, на спектрограмме
возникнет ряд участков с сильными гармониками. Каждая
гармоника повышается с повышением тона. Попадая
в один из этих участков, гармоника становится
сильной, а по выходе из него снова ослабевает. Такой
участок спектра называется формантом. В пределах фор-
1манта может быть как одна, так и несколько гармоник.
Гармоники могут входить и выходить за пределы
форманта либо в результате изменений тона, либо из-за
изменений в положении форманта. Это можно изобразить
ув виде следующих диаграмм:
Восходящий Нисходящий Восходящий Нисходящий
тон тон формант формант
] 10. Положения формантов, особенно первого и второго,
связаны с качеством гласных. Любые два участка
спектрограммы с одинаково расположенными формантами
соответствуют, как можно обнаружить, гласным одного и того
же качества, и, наоборот, любые два отрезка
спектрограммы, в которых форманты занимают различное
положение, отвечают разным с фонетической точки зрения
качествам гласных. Характер гласного можно
конкретизировать, определив положение первых двух формантов. Это
делается обычно путем определения центров наивысшей
интенсивности. Так, можно установить, что формант
расположен при 600 гц. Наличие гармоники именно на этом
участке необязательно: она будет иметь место при высоте
голоса, говорящего в 120 гц (приблизительно В-бемоль),
но ее не будет при высоте в 110 гц (А). Как бы то
ни было, диапазон форманта достаточно широк. На не-
большом расстоянии по обе стороны от центра частоты
гармоники усиливаются. Формант, таким образом,
выявляется независимо от высоты основцого тона голоса.
11. Чтобы сделать форманты более наглядными, зву-

Акустическая фонетика
293
ковой спектрограф надо настроить на ширину полосы
не в 45 гц, а в 300 гц. Расстояния между полосами не
меняются, поэтому полосы сильно перекрываются.
Кривая амплитуды вследствие этого
сглаживается. Совершенно очевидно, что
в таком случае гармоники с
высотой основного тона меньше 300 гц
не могут быть зафиксированы и
даже если частота основного тона
составляет примерно 300 гц, то и в
таком случае они будут слабо
различимы. Форманты, однако, ясно
обрисуются на спектрограмме в виде
отчетливых темных полос. Такие
широкополосные спектрограммы
более удобны для непосредственной
расшифровки, но менее подходящи
для точных измерений. На
диаграмме на стр. 288 сопоставляются
широкополосная спектрограмма с
узкополосной и с линейной. В
опубликованной литературе гораздо чаще
встречаются широкополосные, а не
узкополосные спектрограммы.
12. Положение первых двух
формантов тесно связано с некоторыми
из важнейших фонетических
особенностей качества гласных. Это
можно видеть, сравнивая
спектрограммы для ряда определенных
гласных, подобные приведенным на Широкополосные спек-
этой странице. В таблице ниже приво- тР0ГРаммы английских
тта-г^гт гласных, выделенных
дягся примерные данные о положе- из контекста id — d/
нии форхмантов, характеризующие
английские гласные, произнесенные отдельно. Необходимо-
помнить, что эти цифры не дают представления о
возможных аллофонах.
й/.
[i] 400,2100
[е] 500,1800
Пае] 650,1700
[t] 300,1500
[э] 600,1300
[а] 700,1100
[и] 450,1000
[о] 550,900
[э] 650,800

294 Глава XV
Можно заметить, что в общем положение первого
форманта соотносится с высотой гласного, а положение
второго форманта — со степенью приближения гласного к
лереднему ряду.
13. Чтобы объяснить значение формантов, необходимо
-прибегнуть еще к одному основному понятию акустики —
резонансу. Если два камертона, обладающих одинаковой
частотой, поместить рядом и ударить по одному из них,
второй тоже начнет вибрировать. Звуковые волны первого
камертона вызывают колебания второго. Подобного же
эффекта можно добиться, ударив по камертону,
помещенному неподалеку от полого сосуда соответствующего
размера. Воздушный столб (так физики называют массу
воздуха, вибрирующего как единое целое) в сосуде вы-
брирует, усиливая звук камертона. Это и есть резонанс.
Если изменить величину воздушного столба, изменится и
чястота, при которой он резонирует. Это легко
продемонстрировать, добавляя в сосуд воду или удаляя ее.
Изменения формы сосуда также влияют на частоту, при
которой воздушный столб резонирует, хотя это и труднее
продемонстрировать.
Другую особенность резонирующего воздушного столба
можно продемонстрировать при помощи эксперимента с
камертоном и резонатором, настроенным на ту же
частоту. Их нужно установить таким образом, чтобы
получился сильный резонанс. Если частоту камертона (частоту,
которая вызывает колебания в резонаторе) или частоту
резонатора (частоту воздушного столба) слегка изменить,
нарушив их гармонию, то резонансные колебания хотя и
не прекратятся сразу, но станут несколько слабее.
По мере того как расхождения в частоте камертона и
резонатора возрастают, резонанс становится все слабее
и слабее и, наконец, прекращается. Любой воздушный
столб резонирует наиболее сильно при какой-то
определенной частоте, а при частотах, близких к этой частоте,
интенсивность колебаний уменьшается. Таким образом,
существует некая полоса резонанса, ширина которой
(т. е. то, насколько быстро затухает резонанс при
изменении тона в камертоне) зависит от многих обстоятельств,
в том числе от формы воздушного столба и свойств
сосуда, в котором он заключен.

Акустическая фонетика 295
Перейдем теперь к новому эксперименту: мы
наблюдаем, что какой-то источник звука производит сложный
Звук, состоящий из основного тона и ряда гармоник.
Вблизи этого источника помещается сосуд, заключающий
воздушный столб, настроенный так, чтобы он мог
резонировать в довольно широкой полосе частот. Все
гармоники, попадающие в эту полосу, усиливаются. Гармоники,
близкие к центру полосы, становятся особенно сильными,
а находящиеся по обе стороны от центра усиливаются в
меньшей степени. Спектрограмма полученного при этом
звука покажет формант в полосе резонирующего
воздушного столба.
14. Спектрограмма гласного показывает целую серию
формантов. По аналогии с только что описанным
экспериментом мы можем предположить, что каждый из
формантов соответствует полосе резонанса какого-то
воздушного столба в том или ином месте речевого аппарата.
Поскольку частота каждого форманта связана
определенным образом с положением языка, резонирующие'столбы
воздуха тоже так или иначе должны зависеть от положения
языка. При произнесении гласного, подобного [i], кончик
языка делит рот на две полости, которые, разумеется,
отделены друг от друга не полностью. Различные опыты
показали, что обе части полости рта связаны с двумя
нижними формантами. Первый формант производится,
очевидно, резонансом в гортани и задней части ротовой
полости, второй же — резонансом в передней части рта.
Такое представление является, несомненно, упрощенным,
поскольку форма этих полостей очень сложна и типы
резонансов поэтому также сложны.
Что в этом есть доля правды, можно убедиться,
изобразив положения гласных при помощи частот двух
формантов. Поскольку гласные верхнего подъема имеют
низкий первый формант, мы будем строить нашу схему
сверху вниз, начав с положения первого форманта.
Поскольку задние гласные имеют, как правило, более
низкие вторые форманты, мы будем строить схему для
положения второго форманта справа налево. Каждый из
гласных, таким образом, может быть указан на схеме
в точке пересечения двух соответствующих измерений.
В результате получается схема, поразительно похожая на

296
Глава XV
обычную схему гласных, исходящую из положения языка.
В приводимой здесь схеме так изображены девять
гласных английского языка. В некоторых случаях во внимание
принимались два или более аллофона,— отсюда большие
пространства, отводимые отдельным гласным.
2400
200
Частота второго форманта
1800 1200
S
а:
I
•в*
О
с:
о
I
15. Анализ различных согласных звуков является более
трудным, но, оказывается, и здесь те же самые приемы
помогут объяснить многие из наблюдаемых явлений.
Рассмотрим последовательность звуков, подобную [kaek],
произнесенную без аспирации. На спектрограмме
взрывные отразятся при любой частоте как определенные
отрезки без какой-либо амплитуды, т. е. будут
представлены неокрашенными участками, что вообще
соответствует отсутствию звука. Середина слога отразится в виде
формантов в положении, типичном для [ае]. При
произнесении [к] язык соприкасается с нёбом. Переходя к [ае],
язык быстро опускается и проходит через положения,
характерные для произношения других гласных.
Следовательно, мы можем ожидать, что при переходе от [к]

Акустическая фонетика 297
к [ае] форманты примут на спектрограмме форму
изогнутой кривой, отражающей позиции, характерные для
гласных верхнего подъема. При переходе от [ае] к [к]
(последний представлен на спектрограмме вторым неокрашенным
участком) положение формантов снова быстро меняется
по мере того, как язык движется к мягкому нёбу.
Полученные результаты типичны для всех велярных
звуков. В виде аналогичных неокрашенных участков
(отсутствие звука) будут изображаться все взрывные
[р t k]. Эти три звука будут различаться на
спектрограмме и, по-видимому, на слух только по их влиянию
на положение формантов соседних гласных или по
другим особенностям перехода от согласного к гласному или
от гласного к согласному.
Нет необходимости описывать здесь все эти случаи,—
они подробно описаны в специальной литературе и, кроме
того, их можно увидеть на любой хорошей спектрограмме.
16. Только что сказанное о взрывных справедливо и
в отношении других согласных. Акустические свойства,
которые можно наблюдать в тот краткий промежуток
времени, когда согласные артикулируются, лишь в
редких случаях позволяют точно определить согласный. Их
можно понять только на основании отражающегося на
спектрограмме влияния данного согласного на последующий
или предыдущий гласный. С фонетической точки зрения
не совсем правильно считать, что отдельные фонемы
следуют одна за другой и что одна фонема кончается до
того, как начинается следующая. На самом деле конец
одной фонемы совпадает с началом другой. Отрезок речи
в каждый момент можно рассматривать как совокупность
начально-конечных элементов, каждый из которых служит
в известном смысле для определения того или иного
звука. Некоторые из этих элементов в какой-то момент
могут принадлежать звуку, который уже был четко
определен с помощью конечных элементов в предыдущие
мгновения. Иными словами, эти элементы — последние
члены последовательности конечно-начальных элементов,
которые характеризуют звук. Другие из этих элементов
могут быть первыми членами последовательности,
определяющей последующий звук. Что это так, можно
продемонстрировать и без спектрографа, разрезав пленку

298 Глава XV
с записью пополам и проигрывая каждую часть отдельно.
Если разрезать пленку правильно, то окажется, что при
проигрывании каждой из частей можно ясно услышать
два или три звука. Начально-конечные элементы, вместе
составляющие один из таких звуков, делятся между
двумя частями пленки таким образом, что на каждом
куске остается достаточно элементов для установления
звука, хотя, очевидно, общее впечатление от этого звука
неизбежно будет весьма искаженным.
17. Возвращаясь на минуту к фонематической теории,
мы должны задать себе следующий вопрос: если звуки
находят друг на друга указанным образом, почему мы
слышим их как бы в линейной последовательности, как,
например, в том случае, когда мы имеем дело с
согласными и гласными? Для ответа на вопрос оказывается
недостаточным предположить, что центры ряда
конечно-начальных элементов следуют один за другим,— возможно,
это и так, но таково лишь наше предположение. Наши
ограниченные психо-физические возможности в любом
случае не позволили бы нам услышать звуки раздельно.
Даже если бы звуки не совпадали, наш слух все равно
воспринял бы их смазанными, и нам казалось бы, что они
совпадают и сливаются.
Вот ответ на поставленный вопрос: мы слышим весь
звуковой комплекс в целом, но устанавливаем в нем
различия в порядке следования по различию в общем
впечатлении. Мы приобретаем эту способность в основном
так же, как и способность различать отдельные фонехмы.
Это можно сделать только потому, что разные
последовательности фонем противопоставлены. Примером
является минимальная пара, подобная cat \k?e\\\act /aekt/.
С помощью ударения можно доказать, что порядок
следования фонем строится на противопоставлениях.
Вероятно, ни одному американцу не придет в голову задать
вопрос (даже в самой общей форме), что произносится
сначала в таком слове, как cat — /ае/ или /'/'? Вопрос этот
бессмыслен не потому, что /ае/ и /'/ одновременны (мы
не можем быть в этом вполне уверены!), и даже не
потому, что они совершенно явно совпадают, поскольку
/к/ и /ае/ также находят друг на друга, но просто потому,
что у нас нет данных, на основании которых мы могли бы

Акустическая фонетика 299
ответить на этот вопрос. Иными словами, в языке не
противопоставляются /*k'aet/ и /*кжЧ/. Если бы они
противопоставлялись, вопрос этот приобрел бы большое значение
и на него можно было бы дать ответ. Тогда для
американцев ответ на этот вопрос был бы столь же очевидным,
как то, что cat не произносится /*ktae/.
В последние годы широко дискутировался вопрос
о связи „сегментных" фонем (согласные и гласные) и
„суперсегментных" (ударение и тоны). Традиционное их
разграничение заключается в том, что „сегментные"
фонемы образуют линейную последовательность сегментов
в отличие от „суперсегментных" фонем, которые скорее
накладываются на сегменты. Но это совершенно неверно,
поскольку с фонетической точки зрения обе группы
фонем в равной мере характеризуются частичным
совпадением. Различие между ними является фонематическим.
Каждая из групп (а „суперсегментные" фонемы в
английском языке делятся на две группы) — согласными
гласные, //A\w+y' и /1 2 3 4\/*-*7 — образует
определенную последовательность. //х/ противопоставляется /ч//,
а /2 3/ противопоставляется /3 2/. Эти три
последовательности фонем нельзя соединить в одну из-за
отсутствия таких противопоставлений, как /'ж/:/ж'/> /3'/:/
или/3 ж/:/аеЗ/. Английская фонема / + / составляет исклю
чение, поскольку существует не только
противопоставление между /t +/ и /+ t/ (night-rate:pie trade), но и /+'/:/'+/.
/+/ является классическим примером совмещения фонем,
так как обычно мы не можем отождествить какой-либо
сегмент в потоке речи как/4"/, что возможно, скажем,
в случае с /t/. /+/ определяется только по некоторым
начально-конечным элементам, сопровождающим соседние
сегменты.
18. Остановимся еще на одной особенности
спектрограмм. На узкополосной спектрограмме есть такие
участки, на которых не видно прямых полос,
соответствующих гармоникам, — вместо них мы обнаруживаем
пятна. На широкополосной спектрограмме эти места будут
окрашены в ровный серый цвет. Они отражают звуки,
амплитуду которых можно измерить при любой частоте,
или звуки беспорядочные, а не организованные в
гармоники с определенной амплитудой и с чередованием ча-

300 Глава XV
стот. Это явление известно физикам под названием
белого шума. Оно характерно для фрикативных и пред-
ставляет собой тип звука, именуемый в артикуляторной
фонетике трением.
Глухой фрикативный и есть такой белый шум в чистом
виде. Разные фрикативные звуки различаются в
зависимости от того, в какой части спектра сосредоточен
белый шум, а также по тем изменениям, которые
происходят при переходе от фрикативных к соседним звукам.
При произнесении [s] белый шум наблюдается главным
образом при высокой частоте, при [6] — большей частью
при низкой. В звонких фрикативных к этому добавляются
еще гармоники.
Гласные, произнесенные шепотом, характеризуются
теми же формантами, что и произнесенные громко, но их
артикуляция усиливается за счет шума трения,
образованного в гортани.
19. Как было показано выше, в спектрограмме обычно
находят отражение различные звуковые явления,
воспринимаемые человеческим ухом. Правда, некоторые явления
мы до сих пор не можем установить по спектрограмме,
однако это объясняется лишь несовершенством нашей
аппаратуры или, что более вероятно, нашим неумением
правильно истолковать данные спектрограммы. Получаемые на
спектрограмме изображения тесно связаны с определенными
явлениями артикуляторной фонетики. Звуковой
спектрограф показывает, как человеческое ухо соотносит
слышимое со способами произнесения звуков. Мы узнаем не
только, как образуются звуки, но и устанавливаем еще,
что вносит в звук каждая из артикуляций. Тем самым
мы приближаемся к пониманию того, как человек
воспроизводит слышимое. Эта проблема является одной из основных
проблем языка, хотя она и выходит за пределы
лингвистики.

ГЛАВА XVI
АНАЛИЗ СИСТЕМЫ ФОНЕМ АНГЛИЙСКОГО ЯЗЫКА
1. Литература, посвященная вопросам фонетики
английского языка, обширна и разнообразна. Многие из
работ по фонетике не претендуют на научность, а потому
нет никакой необходимости их здесь обсуждать. Но
между авторами тех немногочисленных работ, которые
содержат описание фонологической системы английского
языка на научной основе, существуют значительные и
часто глубокие разногласия. Создается впечатление, что
ни один из авторов не согласен с другим и что1
отдельные точки зрения сближаются весьма редко. Практически
очень важно понять эти расхождения, поскольку в
противном случае большая часть имеющейся литературы
окажется недоступной.
Следует обратить серьезное внимание на эти
расхождения и по другой причине. Сравнивая результаты
различных исследований, мы можем лучше всего судить
о научной состоятельности дескриптивной лингвистики
при изучении фактов человеческой речи. До тех пор,
пока результаты исследований не будут повторяться, а
выводы, полученные разными лингвистами, не будут более
или менее одинаковыми, метод не может считаться научно-
состоятельным. Материал английского языка весьма
удобен для проведения такого сравнения, поскольку его
изучали многие исследователи — представители различных
направлений в дескриптивной лингвистике, работы
которых были опубликованы.
2. Изложение лучше всего начать с общего обзора, а
затем на этом фоне рассмотреть и более частные вопросы.
Наиболее существенные расхождения между лингвистами
в области анализа фонем и связанной с ним транскрипции
можно свести к пяти основным пунктам:

302 Глава XVI
1) Расхождения в выборе условных знаков.
Выбор условных знаков обусловливается традицией,
целесообразностью знака, задачами работы и прихотями
самого исследователя. Ни одно из этих обстоятельств
само по себе не может служить критерием для оценки
того или иного лингвистического направления. С другой
стороны, всякое изменение условных знаков может
явиться источником практических трудностей.
2) Расхождения в выборе исследуемого
материала. Английский язык состоит из ряда диалектов;
каждый из них обладает своей собственной системой фонем.
Анализ может проводиться на материале любого из
диалектов, и вследствие этого он будет отличаться от анализа,
основанного на материале другого диалекта. Поскольку
системы разных диалектов не являются соЕершенно
различными, можьо построить анализ на материале какой-
нибудь группы диалектов или всех диалектов в целом.
Такой анализ должен коренным образом отличаться от.
анализа, проведенного на материале какого-нибудь одного
диалекта.
3) Расхождения втрактовке материала. В
системе английского языка, как и большинства других языков,,
имеются явления, которые допускают различные
толкования. Когда два толкования кажутся в равной мере
убедительными, можно ожидать, что и у представителей
одной и у представителей другой точки зрения найдутся
свои последователи. Разногласия, вызываемые этой
причиной, менее важны для оценки того или иного
лингвистического направления, чем самый факт возможности
предсказать эти разногласия. Лингвист, исследующий
фонологическую систему какого-либо языка, сам может
указать на те явления, которые могут быть
интерпретированы по-разному.
4) Расхождения в понимании фонемы. К счастью,
в лингвистике не существует единой ортодоксальной
точки зрения на фонему, хотя в определенных
лингвистических кругах получили преимущественное
распространение те или иные более частные системы. В результате
сложилась возможность свободного выбора той или иной
теории, проверки разных методов и теоретических
положений. Это приводило к некоторой путанице, но в ко-

Анализ системы фонем английского языка 303
нечном счете способствовало прогрессу лингвистической
науки.
5) Различия в уровне развития лингвистики.
Дескриптивная лингвистика — наука сравнительно молодая
и очень быстро развивающаяся. (Можно считать, что
датой рождения американской лингвистики являются
1924—1933 гг.) Ряд особенностей английской фонологии
был понят лишь недавно, а многие проблемы вообще не
нашли еще своего разрешения. В позднейших
исследованиях содержатся важные факты, не известные создателяхМ
более ранних теорий.
3. Ниже в виде таблицы приводятся обозначения
согласных, используемые в десяти различных книгах * и в
данном „Введении". Согласные, не приведенные в данной
таблице, изображаются в основном всеми одинаково.
Автор этой книги,
а также Смит, Пайк, Блумфилд Блок и Джоунз,
Трейджер и Фриз Найда Трейджер Кеньо&Томас Уорд
3 Л 3 3 3 3 3
V
s
V
z
V
С
V
У
hw
hy
V
s
V
z
V
С
V
У
hw
hy
s
z
V
с
V
• j
hw
hj
V
s
V
z
ts
dz
j
hw
hj
X
3
tX
j
hw
hj
X
3
tX
d3
j
X
3
tX
ds
j
hj
1 Bernard В1 о с h, and George T r a g e r, L., Outline of Linguistic
Analysis, 1942.
Leonard Bloomfield, Language, 1933.
Charles Carpenter, Fries Teaching and Learning English as a
Foreign Language, 1948.
Daniel Jones, The Pronunciation of English, изд. 3-е, 1950.
John Samuel Kenyon, American Pronunciation, изд. 8-е, 1940.
Eugene*Albert Nida, Morphology, изд. 2-е, 1949.
Kenneth Lee Pike, Phonemics, 1947.
Henry Lee Smith, and George L. T r a g e r, Outline of English
Structure, 1951.
Charles Kenneth Thomas, An Introduction to the Phonetics of
American English, 1947.
Ida C. Ward, The Phonetics of English, изд. 4-е, 1945.

304 Глава XVI
4. Наименее существенные, но отнюдь не наименее
безвредные из всех различий, показанных в таблице, —
это различия в условных знаках. С собственно научной
точки зрения эта проблема не представляет интереса.
Условные знаки выбираются произвольно. Некоторые
лингвисты, несомненно, злоупотребили свободой выбора,
но в целом большинство лингвистов пыталось, насколько
это возможно, придерживаться установленных традиций.
Трудность заключается в том, что сами эти традиции
оказывались не всегда последовательными, а нужды
практики были весьма настоятельны.
Фонетисты Англии (в том числе Джоунз и Уорд), а
вслед за ними и американцы Кеньон и Томас, в общем
придерживались Международного Фонетического
Алфавита, известного как МФА. Этот алфавит был создан
в результате многолетней деятельности Международной
Фонетической Ассоциации („L'Association Phonetique
Internationale"), возникшей в 1888 г. Одной из первых задач
этой организации была задача создания алфавита,
который включал бы определенные условные обозначения для
каждого звука человеческой речи и был бы принят во всем
мире, благодаря чему был бы ликвидирован хаос,
царивший тогда в употреблении условных знаков. Это было,
разумеется, еще задолго до того, как теория фонем
оформилась в ее современном виде, и до того, как
европейскими лингвистами был накоплен большой опыт в
изучении „экзотических" языков. По мере расширения знаний
в области фонетики в алфавит вводились новые знаки. Их
выбор не был случайным: каждый из предложенных
знаков подвергался детальному обсуждению членами
Ассоциации и принимался или отвергался голосованием Совета.
Даже в наши дни на страницах почти каждого номера
журнала „Le Mattre Phonetique" — органа Ассоциации,
обсуждается то или иное предложение или публикуются
решения по поводу тех или иных условных знаков.
МФА имеет одно большое преимущество. Согласно
принципам, положенным в основу этого алфавита, были
отвергнуты все диакритические знаки (т. е. такие знаки,
которые, будучи добавленными к буквам, изменяют их
значение) и введены совершенно новые буквы,
образующие в целом единую систему. Со временем все же при-

Анализ системы фонем английского языка 305
шлось прибегнуть и к диакритике по той простой
причине, что члены Ассоциации оказались не в состоянии
придумать такое большое количество условных знаков,
которое было необходимо для обозначения всех
звуков. И тем не менее МФА представляет собой систему
простых по начертанию и удобных знаков. (Разумеется,
не все они одинаково удачны во всех отношениях!) Джоунз,
Кеньон, Томас и Уорд строго придерживаются условных
-знаков, рекомендуемых МФА. Правило МФА гласит:
„Аффрикаты изображаются обычно группой из двух
согласных (ts t J d з и т. д.), но если необходимо, можно
использовать и лигатуры (ts tf (I5 и т. д.)". Джоунз и Кеньон
выбирают первое, Уорд — второе. Томас, так же
как Джоунз и Кеньон, использует /с ]/, но по другой
причине.
5. Тем временем в среде американских антропологов
усилился интерес к языкам американских индейцев (америнд).
Они выработали систему условных знаков для записи своих
материалов, но уделяли большее внимание практической
„полевой работе", чем обсуждению принципов выбора и
начертания условных знаков. Материалы нужно было
публиковать, и исследователи стремились выбирать знаки,
которые имелись в любой сравнительно хорошо
оборудованной типографии. Курсив, поднятые буквы, знаки
препинания, греческие буквы, диакритические знаки—все,
что имелось в запасе, шло в ход. Если напечатанные
таким образом тексты и были далеки от совершенства
с эстетической точки зрения, они все же отвечали
поставленным задачам.
Со временем МФА получил распространение и среди
американских лингвистов, которые стали все чаще
придерживаться его правил. Некоторые из принятых ранее
условностей почти полностью исчезли, но американские
лингвисты все же сохранили известную независимость
от МФА. Это связано еще и с тем, что их интересовала
прежде всего фонология, а не фонетика.
В последние годы на выбор условных знаков стала
оказывать известное влияние и пишущая машинка. (Книги
Фриза, Найды, Пайка и Смита — Трейджера издавались
литографическим способом с текста, напечатанного на
машинке.) Этим и объясняется, например, что Пайк и
Г. Глисон

306 Глава XVI.
Найда употребляют в.1 для /0/. Использование пишущей
машинки явилось также причиной того, что
американские лингвисты предпочитают знаки s z с j принятым
в МФА X з t J ds.
Одним из самых серьезных расхождений между
разными системами транскрипции является использование у
и j для /у/. МФА применяет j, следуя правилам
правописания немецкого и скандинавских языков, а также
современной передачи классической латыни. Американские
лингвисты используют у согласно традициям английской
орфографии. Чтобы избежать, насколько возможно,
путаницы в употреблении этих знаков, нёбный аффрикат
изображается обычно в виде ] вместо более простого j. (МФА
использует у иначе — для обозначения лабиализованного
гласного переднего ряда верхнего подъема [й].)
6. Если не считать указанных различий в условных
знаках, система согласных английского языка понимается
лингвистами по существу одинаково. Исключения здесь
таковы.
Большинство рассматривает звуки /с ]/ как две
единые фонемы, и лишь немногие, в том числе Блок,
Трейджер и Томас, считают их сочетаниями звуков.
(Джоунз и Кеньон транскрибируют их двумя буквами —
t X и d 5, но приводят в числе других согласных, считая
их, по-видимому, едиными звуками.) Не существует
никаких простых и убедительных доводов в пользу той или
иной из этих двух точек зрения. Why choose?: white
shoes были предложены в качестве минимальной пары,
но в произношении большинства говорящих картина
затемняется наличием открытых переходов. И все-таки число
довольно сложных доводов, которые, не являясь, правда,
решающими, в целом подтверждают гипотезу об этих
звуках как единых фонемах, все более увеличивается.
Как бы то ни было, разное понимание этих звуков
отнюдь не свидетельствует о наличии глубоких расхожде-
1 В данной главе косые скобки используются для обозначения
фонем (см. гл. II, III и IV настоящей книги). Обсуждаемые условные
знаки даны без скобок. Из этою, разумеется, не следует, что они
не обозначают фонем — это значит лишь, что речь идет об
условных знаках и фонематическом анализе, а не о фонемах как таковых.

Анализ системы фонем английского языка 307
ний между лингвистами. Все они считают эту проблему
довольно спорной независимо от того, на чью сторону
они склоняются перед лицом фактов.
Точно так же /hw/ с фонетической точки зрения
представляет собой иногда сочетание [hw], а иногда единый
звук [ж]. Фонологически его можно толковать либо как
единую фонему, либо как сочетание фонем. Лингвисты
почти единодушно предпочитают hw. Любые доводы
в пользу истолкования /hw/ как ж приводят, по-видимому,,
к необходимости истолкования и /hy/ как д.
Непоследовательность позиции Уорд в данном вопросе объясняется'
отчасти, возможно, тем, что оба эти звука довольно»
редко встречаются в той разновидности английского
языка, которой она занимается.
Иногда высказывается предположение, что /s. z с j/
следует понимать как sy zy ty dy. Оно не было никогда
убедительно обосновано и (если его вообще удастся
доказать), по-видимому, справедливо только в отношении
немногих диалектов и фактов определенного рода. Для
многих suit:shoot звучат как нечто подобное /syuwt/:/suwt/,.
а противопоставления /c/:/ty/ и /]/:/dy/ могут быть
обнаружены во многих диалектах: ср., например, June:dune:
/juwn/: /dyuwn/.
7. Если сравнить те же системы транскрипции в
отношении слоговых ядер, то можно констатировать, что они
отражают в основном два направления, которые расходятся*
главным образом в вопросе о так называемых „долгих"
гласных. Чтобы пояснить это расхождение, лучше всего
остановиться на подробном разборе одного из примеров..
Возьмем слова bit и beet. Обычное произношение данных
слов различается по крайней мере по четырем признакам::
Яцро в bit Ядро» в beet
Положение языка: Более низкое и зад- Более высокое и-
нее переднее
Напряженность: Менее напряжен- Более напряженное
ное
Длительность: Более краткое Более долгое
* лайд: Не заметен; если Обычно заметен;
наличествует, то очень краток, на-
направлен книзу правлен кверху
и назад и вперед.
20*

308 Глава XVI
Эти признаки можно разделить на две группы. Первый
и второй признаки связаны с различием в качестве
гласных. Если считать их основными, ядра в этих словах надо
транскрибировать двумя различными знаками — i и i.
Третий и четвертый связаны с различием между простым
кратким гласным и тем же гласным с дополнительным
элементом. Если считать основными эти признаки, ядра
в данных словах нужно обозначить как i и iy (или
другим аналогичным способом). В любом случае различия
т других указанных признаках становятся
несущественными. Если исходить из первого предположения, то за
шапряженным гласным должен следовать слабый глайд.
:Если исходить из второго, то перед /у/, очевидно, появится
йшее напряженный аллофон /i/ (или какого-либо другого
гласного). Употреблять в транскрипции одновременно и i
я iy — значит пытаться совместить несовместимое. При
фонематическом анализе это недопустимо, но
использование этих знаков в фонетической транскрипции вполне
возможно.
8. Данные на стр. 309 шесть систем транскрипции
исходят из понимания гласных как простых звуков. В ряде
случаев, из-за различия в условных обозначениях, они
не совпадают с системой гласных, приведенной в гл. III.
9. Первые Две из рассматриваемых нами систем
транскрипции отражают речь юга Англии, известную под
названием „общепринятого произношения" („Received
Pronunciation" или „RP"). Они созданы английскими
фонетистами, придерживающимися близких взглядов, и по существу
весьма сходны. Транскрипция Уорд — это так называемая
„детализованная транскрипция", т. е. такая, в которой
фиксируется большое число фонетических
особенностей. Транскрипция, предложенная Джоунзом,
приближается к так называемой „упрощенной транскрипции",
т. е. к такой, где фиксируются самые общие особенности
звуков. (В „упрощенной транскрипции" вместо е а о,
используемых Джоунзом, употреблялись бы е а о.) Эта
фонетическая школа (они не считают себя ни
фонологами, ни лингвистами) относительно мало занимается
проблемой фонемы. В книге Джоунза понятию фонемы
отводится лишь последняя глава (две неполных страницы),
<а в книге Уорд — немногим больше. Наиболее близкое де-

Анализ системы фонем английского языка
309
>-
со
Я
О
i:
i
ei
?
а
—
u:
u
OU
о:
0
О
i
i
ei
s
ae
—
u
и
ои
0
НОЧ
M
CD
i
I
e
s
ae
a
u
и
0
0
о
*g
о
H
i
i
e
s
ae
—
u
и
0
0
CO
s
Он
i
i
e
s
ae
—
u
и
0
0
эк
С
i /
е /
s
'еу/
/е/.
ае /ае/
- /аен/
u /uw/
и
0 ^
о 1
ow/
он/
/о/
>унз
\-^
я
а:
л
—
9
э:
—
—•
ai
аи
01
Он
о
>>
а
Л
—
9
3
—
—
ai
аи
01
ьон
я
CD
а
а
Л
9
3
ai
аи
01
о
о
Н
а
а
Л
9
3
ai
аи
01
со
S
Он
а
а
9
9
—
9Г
9Г
ai
аи
01
С
а
а
9
9
—
г
г
а1
аи
о1
/ан/
/э/
/ау/
/aw/
bv/
скриптивной лингвистике понимание фонемы мы находим-
в системе „упрощенной транскрипции". Однако она
представляет собой не столько более удобный способ
фиксации фонем, сколько способ более экономной, хотя и
менее точной, чем „детализованная транскрипция", записи.
Основы этой транскрипции — чисто фонетические. При:
обсуждении вариантов произношения (а их обычно сош>
ставляют с „общепринятым произношением", принимаемым
за норму) чрезвычайно трудно установить, являются ли
они фонематическими или аллофоническими (ни тот, ни
Другой термин этими лингвистами не употребляется).
Основное различие между данными системами
транскрипции и системами, которые будут рассмотрены ниже,
заключается, таким образом, не столько в частных
вопросах, сколько в основных теоретических предпосылках..
Следует указать на одну особенность „общепринятого*
произношения". Центральный гласный /э/ среднего
подъема встречается только в безударных положениях. Под.
Ударением он всегда заменяется /эн/ (у Джоунза — э:,,
У У°РД — з). В таких словах, как сир, dull, moter,
гласный под ударением, изображаемый Джоунзом как л,
представляет собой узкую разновидность /а/. Разграничивая

310 Глава XVI
э:, эил, системы транскрипции английских фонетистов
точно отражают фонетические факты.
10. Система транскрипции Кеньона (транскрипция
Томаса отличается от нее только деталями) представляет
особой по существу вариант системы Джоунза и Уорд,
щриспособленный к одному из среднезападных
американских диалектов. В нее введены три дополнительных знака,
облегчающих транскрибирование других диалектов.
Теоретические основы этой транскрипции по существу те же, а ее
исходные позиции в основном фонетические. Одна из
особенностей системы Кеньона является следствием рабского
подражания английским фонетистам. Кеньон, как Джоунз
и Уорд, для обозначения безударного центрального
гласного среднего подъема использует знак э. В Америке
гласный того же качества может встречаться и под
ударением, но, следуя английским традициям, Кеньон
изображает ударное 9 как л. Получается, что и Джоунз и
Кеньон транскрибируют сир как клр, несмотря на то, что
в английском „общепринятом произношении" и в
американском произношении эти слова совершенно различны
как с фонетической, так и с фонематической точек
зрения. Английский гласный — более низкий по подъему, чем
американский. Английский гласный представляет собой
обычно узкую разновидность /а/, в то время как
американский гласный — более широкую разновидность /э/. Так
за одной и той же транскрипцией клр у Джоунза
скрывается звучание /кар/, а у Кеньона — /кэр/. В результате
фонема /э/ изображается у Кеньона двумя разными
знаками: знаком 9 — только в безударном положении и
знаком л — лишь под ударением. Оба находятся в
отношении дополнительной дистрибуции, но сами собой
разумеющиеся фонологические выводы из этого Кеньоном не
делаются. Автор так и не выходит за пределы фонетики,
и вопросу о фонеме он уделяет меньше страницы.
Джоунз проводит четкое различие между /а/ л и /ан/
и:. В системе же Кеньона для двух этих звуков остается
лишь один знак, а поэтому и /а/ и /ан/ он обозначает
как а. Во многих среднезападных диалектах различие
между данными звуками невелико, и нет большого вреда
в том, что гласный и в слове father fad^ и в слове
bother baSg транскрибируется одинаково. Однако в некоторых

Анализ системы фонем английского языка 311
других диалектах эти слова звучат неодинаково*.
/йнЗэг/ и /Ьабег/. Это лишь один пример того, как
транскрипция Кеньона обходит важные звуковые различия.
Кеньон, кроме того, рассматривает /эг/ как некое
единство. Это оправдано в такой же мере, как и рассмотрение
feyl в качестве единого звука е. Но его Кеньон
изображает с помощью двух знаков з и ?, что аналогично ис-
подьзованию э и л и столь же мало обосновано.
11. Фриз и Пайк в основном повторяют Кеньона.
Однако более близкое знакомство с дескриптивной
лингвистикой и теорией фонем позволило им отбросить лишние
условные знаки, благодаря чему они стали меньше
зависеть от возможностей типографии, чем школа Кеньона.
Одна из проблем, возникающих в процессе
рассмотрения этих двух систем (которая, правда, в другой книге
была подробно освещена Пайком), заключается в том,
насколько оправдана трактовка /ay aw эу/ как дифтонгов,
a /iy ey uw ow/ как единых фонем. Перед нами снова
пример, когда сам материал позволяет двойное
истолкование. Мы имеем больше оснований считать дифтонгом
/ау/, чем, скажем, /iy/. Пайк полагает, что этого вполне
достаточно для отнесения одного ряда звуков к
дифтонгам, а другого — к простым гласным. Большинство же
лингвистов считает, что различие между этими звуками
не столь велико, чтобы рассматривать их по-разному, и
что все долгие гласные нужно относить либо к
дифтонгам, как это и делают некоторые (см. ниже), либо к
простым фонемам. Последняя точка зрения тоже нашла своих
последователей, но в большинстве случаев эти лингвисты
продолжали обозначать /ау/ через ai или нечто подобное,
т. е. передавать единую фонему с помощью диграфа,
как это делал Кеньон в отношении tj\
12. Одним из первых лингвистов, рассматривавших
долгие гласные как дифтонги, был Блумфилд A933). Он
строил свое исследование на материале собственной речи,
которая более или менее точно отражала особенности речи
района Чикаго. Естественно, что многие из 36 возможных
ядер в системе Блумфилда не нашли отражения, поскольку
их нелегко обнаружить в этом диалекте. Помимо
некоторых особенностей в употреблении условных знаков (j для
/у/ и s для /ае/), нужно отметить следующее. Блумфилд

312 Глава XVI
находил только одно противопоставление типа /V:Vh/
(где V — любой гласный), /а:ан/, как в bomb:balm. Он не
признавал дифтонгического характера второго звука и
изображал эти звуки как а и а. Это вполне естественно,
поскольку к определенным результатам можно прийти
только при наличии ряда подобных противопоставлений.
Более того, поскольку Блумфилд не находил /о/ (которое
он, вероятно, использовал, хотя и редко), он обозначал
знаком о ударный /э/. /э/ в безударном положении
транскрибировалось иногда как е, а иногда как о. Таким
образом, оказывалось, что дифтонгам типа /он/ и /эн/ не
противостоят никакие простые гласные. Вот почему он и
обозначал их одним знаком э. Приведем гласные,
выделенные Блумфилдом, вместе с его собственными примерами.
i bit ij see
e bet ej say
s bat /ae/
a sod /a/
a balm /ан/ aj sigh aw now
u put uw do
о so/z, sun /9/ ow go
э saw /эн/ oj froj/
13, Следующим важным этапом были исследовани
Блока и Трейджера A941). Они придерживались той же
традиции, но сделали шаг вперед, установив наличи
дифтонгов с /н/. Удлиняющий элемент в этих дифтонгах
в фонетическом отношении рассматривается как
тождественный прегласному /h/, с которым он, несомненно,
находится в отношении дополнительной дистрибуции, и
обозначается посредством h. Примечательно, что материал,
на котором проводилось их исследование, охватывал
восточный диалект, в котором дифтонги с /н/ весьма
распространены, и противопоставление их простым гласным
более заметно, чем в чикагском диалекте. Более того,
преимущество Блока и Трейджера заключалось также и
в том, что они могли взглянуть на язык глазами
иностранцев. Раскрыв дифтонгическую природу блумфилдов-
ских а и э, они отказались от использования двух условных
знаков. Введение 9 позволило освободиться еще от
одного недостатка, присущего системе Блумфилда. Поскольку

Анализ системы фонем английского языка 313
joj еще не было выявлено, знак о был использован для
звука /а/, который Блумфилд обозначал как а. Знак а
смог теперь в свою очередь заменить s, которым
Блумфилд пользовался для обозначения /ае/. Следует обратить
внимание на то, что в ряде случаев изменилось лишь
употребление условных знаков, однако введение h и э
было заметным шагом вперед. Вопрос об о продолжал
оставаться открытым. Блок и Трейджер выделяют
следующие ядра:
•
1
е
а
о
9
и
pit
pet
pat
pot
cut
put
/ae/
/a/
• •
ej
aJ
oj
beat .
bait
bite
boil
aw
ow
uw
bout
boat
boot
ih
eh
ah
oh
9h
uh
beer
bear
bar
bore
burr
boor
yeah
calm
law
14, В одном из своих более полных исследований
Блок и Трейджер1 указали, что все сочетания, йе
нашедшие отражения в таблице (9J, uj, iw и т. д.), встречаются
в других американских диалектах. В одном из
примечаний к этой работе указывалось:
Мы не утверждаем, что эта таблица включает все слоговые
фонемы всех диалектов английского языка, хотя и полагаем, что
исключения будут немногочисленны и для каждого диалекта
несущественны в количественном отношении. Так, Блок
произносит gonna {I'm not gonna do it) с кратким гласным в первом слоге,
фонетически очень близким гласному в немецком Sonne. Хотя этот
звук у него больше нигде не встречается, его следует, очевидно,
считать самостоятельной фонемой наряду с шестью другими
краткими гласными2.
В последующее десятилетие два положения этого
примечания получили дальнейшее развитие и были
обобщены в конечном счете в интересной работе Смита и
Трейджера A951). Система, предложенная этими
авторами, не нуждается в подробном освещении, поскольку она
тождественна системе, приведенной в гл. III (лишь с той
1 G. L. T r a g е г, В. В 1 о с h, The Syllabic Phonemes of E nglish,
• Language", 1941, т. 17, стр. 223 — 246.
2 Цит. соч., стр. 243.

314 Глава XVI
оговоркой, что они используют h для звука, который мы
предпочитаем обозначать как н).
15, Прежде всего внимание исследователей привлекли
случаи с /о/, подобные gonna Блока. В результате
удалось дифференцировать /о/, /а/ и /ае/, которые у Блока и
Трейджера иногда смешивались; было добавлено /э/ и,
что особенно важно, /4-/; так сложилась система из
девяти гласных.
Введение /4-/ необходимо пояснить. Эта фонема
отсутствует во всех охарактеризованных выше системах, за
исключением системы Смита и Трейджера. Вместе с тем
она чрезвычайно широко распространена. Она
встречается почти в 17 процентах ядер в моей речи при условии,
если в исследуемом отрезке речи слова не очень краткие.
(/4-/ чаще всего можно обнаружить в безударных слогах).
По-видимому, /4-/ довольно часто употребляется во всех
диалектах. И все же оно не было выделено до самого
недавнего времени. Это объясняется двумя причинами,
из которых одна связана с языком как таковым, а
другая зависит от самих лингвистов.
Несмотря на большую распространенность /4-/,
противопоставление /4- : э/ и /4-: i/ несет очень небольшую
функциональную нагрузку. Это означает, что подобные
минимальные пары встречаются сравнительно редко или,
точнее, что противопоставление этих звуков редко
используется для выражения различий между высказываниями.
Нулевая функциональная нагрузка (т. е. ее отсутствие)
означала бы, что различие между этими звуками не
фонематично. Функциональная нагрузка этих двух
противопоставлений, не будучи, разумеется, нулевой, является
одной из наименьших в английской фонологической
системе. Более того, реально встречающиеся минимальные
пары в большинстве случаев включают такие слоги,
которые под ударением в изолированном произношении
обычно звучат иначе. Так, большинство американцев
произносит /]4-st/ в Не just came,, но если их спросить,
как они произносят just, они ответят: ,,/pst/". Я
считаю, что примерно 10 процентов говорящих произносят
children изолированно как /сШг4-п/, но в контексте около
половины будет употреблять /4-/. В результате смешение
/4-/ с /i/, /9/ и даже /е/ — очень частое явление.

Анализ системы, фонем английского языка 315
Фонетисты придавали большое значение тому факту,
что безударные гласные, и это действительно так,
теряют то качество, которое было им присуще под
ударением, и становятся более средними и более центральными.
Это обстоятельство привело к возникновению совершенно
необоснованной теории, согласно которой все безударные
гласные превращаются в 9. Один из вариантов этой
теории допускает существование ограниченного числа и
других гласных под слабым ударением. Подобная теория
явно ошибочна. Любое слоговое ядро английского языка
может встречаться в безударном положении, хотя
следует признать, что для некоторых ядер это наблюдается
довольно редко. (Многие из них в свою очередь редко
встречаются и под ударением.) Данную теорию пытались
спасти другой теорией, утверждающей, что 9 (его обычно
отличают от л) крайне изменчиво. Это стало для многих
навязчивой идеей и привело к тому, что они проглядели
факт существования /+/. Такая теория оказалась
возможной только вследствие низкой функциональной нагрузки
всех гласных в безударном положении. Этого, однако,
недостаточно для подобных скороспелых обобщений.
Установление фонематического противопоставления /4-/ и
/э/ было связано с совершенно новым осмыслением
природы безударных гласных..
16, Дальнейшее развитие фонематического изучения
слоговых ядер английского языка сопровождалось также
расширением материала исследования. Система Блумфилда
строилась только на анализе его собственного диалекта.
Блок и Трейджер совместно разработали транскрипцию,
которая отражала уже речь их обоих, хотя они говорили
на двух разных диалектах. Другие лингвисты расширили
материал за счет привлечения фактов из других
диалектов. Смит и Трейджер смогли построить свое
исследование на чрезвычайно широком материале американских
Диалектов. В конце концов сущность и задачи изысканий
постепенно изменились. Тридцать шесть ядер, выделяемых
в настоящее время, в целом не соответствуют
фонематической структуре ни одного из реальных диалектов
английского языка. То, что создано Смитом и Трейдже-
ром, является результатом всестороннего изучения всех
Диалектов английского языка, взятых вместе. Разумеется,

316 Глава XVI
подобное исследование в корне отлично от
фонематического анализа одного отдельного диалекта.
При фонематическом анализе каждый элемент должен
противопоставляться каждому другому элементу. При
исчерпывающем анализе всех явлений это проявляется
весьма своеобразно: мы обнаруживаем, что каждая пара
звуков образует противопоставление в каком-нибудь из
диалектов, но не обязательно во всех. Так, например,
в некоторых диалектах употребляется /aw/, но не /aew/;
в других /aew/, но не /aw/; в третьих используются
и /aw./ и /aew/, но они стоят в отношении
дополнительной дистрибуции. В каждом из этих случаев /aw/
и /aew/ не образуют противопоставления. Но есть
диалекты, в которых эта пара противопоставлена. В одном из
таких диалектов lost, например, звучит /lawst/, a loused —
/lsewst/. При общем анализе, который должен охватить и
данный диалект, а это необходимо при описании
английского языка в Америке в целом, должны существовать
особые обозначения для /aw/ и /aew/, даже если в
большинстве диалектов они не противопоставляются, /ow/ и /gw/
обычно противопоставления не образуют. В ряде
диалектов слово road произносится как /rowd/, в других — /rawd/.
Большинство американцев не обращает внимания на это
различие и считает /rawd/ эквивалентом их собственного
/rowd/ или наоборот. Я использую и то и другое в
качестве более или менее свободных вариантов. В
некоторых диалектах, однако, они противопоставлены, поэтому
при общем описании всей системы /ow/ и /aw/ следует
различать. Более того, чтобы правильно определить
принадлежность моей собственной речи к тому или иному
американскому диалекту, необходимо учитывать и такие
варианты, как /rowd/ и /rawd/ (различия между ними
проводятся иногда весьма последовательно). Такое
всеобъемлющее системное описание приносит при
сравнении диалектов гораздо больше пользы, чем
исследование, учитывающее только те противопоставления, которые
реально используются в каком-либо одном диалекте.
17. Для некоторых практических целей транскрипцию,
подобную транскрипции, введенной Смитом и Трейдже-
ром, можно легко видоизменить, как это и было сделано
в предназначенных для иностранцев учебных пособиях

Анализ системы фонем английского языка 317
по английскому языку, издаваемых Американским советом
ученых обществ. Методы подобного видоизменения
представляют определенный интерес и заслуживают хотя
бы краткого описания.
Некоторые фонемы не вызывают затруднений даже
тогда, когда печатные материалы используются
учителями из различных диалектных областей. Например, /i/
произносится почти в одних и тех же словах во всех
диалектах. Такое слово, как pit, во всех диалектах прочтут
одинаково. С другой стороны, down транскрибируется
как dawn, и многие учителя произнесут его как /dawn/,
но в произношении многих других оно будет звучать как
/dsewn/. Поскольку учитель, произносящий /dsewn/,
будет, вероятно, также произносить /aew/ во всех словах,
которые транскрибируются как aw, это не собьет
учащихся с толку, и они приучатся ассоциировать
произношение /aew/, которое они слышат от учителя, с
транскрипцией aw в своем учебнике. Даже если они научатся
произносить /aew/, это будет вполне допустимо, хотя
такой вариант английского языка и будет несколько
отличаться от тех вариантов, которые другие учащиеся
усвоят от других учителей. Некоторые американцы
различают have и halve, произнося во втором случае
дифтонг. Эти слова транскрибируются как hsev и hsehv.
Такая транскрипция вполне удовлетворяет учителя,
дифференцирующего эти слова, независимо от того, какова
природа проводимого им различия. Другие могут просто
не обратить внимания на графическое различие между ае
и aeh, но и в этом случае учащийся усвоит вполне
приемлемый вариант английского языка, если только он будет
следовать примеру своего учителя.
Особенно сложно обстоит дело с группой таких слов,
как log, watch и т. д., произношение которых
совершенно меняется от диалекта к диалекту. В некоторых
Диалектах эти слова произносятся с тем же гласным, что
представлен в cot, транскрибируемым как а. В других
Диалектах гласный в этих словах совпадает с гласным в
caught и т. д., который в учебниках транскрибируется
к oh. Транскрибируя log, watch и т. д. либо с а, либо с
мы вызвали бы затруднения у многих учителей. Эти
слова транскрибируются поэтому с помощью особого

318 Глава XVI
знака — э. Ученики одного учителя должны запомнить,
что а и э произносятся одинаково, а ученики другого —
что одинаково произносятся oh и э. И в данном случае
и то и другое произношение представляет собой вполне
приемлемые варианты английского языка в Америке.
18. Транскрипция, используемая в учебных пособиях
по английскому языку, предназначенных для иностранцев,
является по существу компромиссной. Компромисс
необходим только потому, что данная транскрипция должна
выполнить задачу, которую не может выполнить
фонематическая транскрипция, — дать учителям практически
применимое средство записи произношения на любом из
диалектов. (Учителя, проходящие курс обучения,
приезжают из самых различных областей Америки.) Что такая
транскрипция не приводит к насилию над фактами,
объясняется двумя обстоятельствами. Одно из них —
небольшая функциональная нагрузка, которую несут многие
противопоставления. Действительно, иностранец,
стремящийся понять разговорную американскую речь, должен
научиться считать эквивалентным /aw/ и /aew/ и другие
аналогичные им пары. В противном случае он сможет
понимать только тот диалект, которому он научился
от своего учителя. Второе обстоятельство — тщательный
отбор вариантов произношения, распространенных на
большей части территории Америки. Если бы некоторые
местные особенности не были отброшены, результаты были
бы гораздо менее плодотворными.
19. Транскрипции, используемой в некоторых учебных
пособиях указанной серии, присуща еще одна особенность.
Так, например, в изданиях для турецких учащихся /с ]
s z/ изображаются знаками g с s j. Последние
представляют собой знаки, которые в турецком языке
соответствуют фонемам, похожим на английские /с ] s z/. Это
видоизменение значительно упрощает пользование данной
транскрипцией в турецких школах. В пособиях подобного
рода транскрипция служит средством облегчить
преподавание языка. Именно поэтому она и не должна
отражать всех тонкостей и деталей фонематической системы
того или иного языка; еше меньше она должна зависеть
от системы письма этого языка. Но несмотря на
отдельные изменения, внесенные в транскрипцию, последняя в

Анализ систеты фонем английского языка 319
конечном счете основывается на глубоком и детальном
анализе структуры английского языка. Эта транскрипция
носит совершенно иной характер, чем произвольные
кустарные способы фонетической записи.
20. Необходимо остановиться еще на одной системе
транскрипции — транскрипции Найды A949). Долгие
гласные трактуются в ней как дифтонги. Поскольку
транскрипция Найды была использована лишь для записи
ограниченного числа слов в его собственном
произношении, не было необходимости в обозначениях для многих
ядер. А так как в его речи встречался лишь один
дифтонг с /н/ — /эн/, как в bought, и не было
соответствующего ему простого гласного /э/, более удобно изображать
/он/ одним знаком о и не вводить отдельного знака для
глайда. Основным недостатком системы Найды является
использование 9 для обозначения и /э/ и /4-/. Эту
транскрипцию можно рассматривать как модификацию системы
Смита и Трейджера (хотя она и появилась раньше
последней), приспособленную к особенностям одного дталекта.
Как таковая она вполне удовлетворительна и может
считаться образцом транскрипции, которая, по-видимому,
получит большое распространение. Найда приводит
следующие ядра:
i //// iy feel
е pen ey pain
ае pan
a pot ay bite aw about
о bought oy coy ow boat
u put uw boot
9 but
21. Из-за недостатка места нам придется ограничиться
лишь беглым упоминанием о транскрипциях ударения и
тона. Согласно традиции МФА, обычно указываются
основное ударение /'/ и второстепенное (здесь называемое
третьестепенным) /v /, которые соответственно
обозначаются как ' и / и помещаются перед начальной
согласной слога. Так, /suwmeyk9r/ передается у Кеньона в виде
' Jtyk

320 Глава XVI
Отсутствие специального обозначения для
второстепенного ударения (как мы его пониманием — см. гл. IV)
связано с тем, что наибольшей единицей при
исследовании оказывалось слово. Слова же, произнесенные
отдельно, довольно редко имеют тип ударения /Л/, а
четкое противопоставление его /" / наблюдается еще реже.
Ограниченность исследуемого материала — еще одна
отличительная черта английской школы фонетистов,
возглавляемой Даниэлем Джоунзом, и это находит отражение в
его определении фонемы.
22, В большинстве транскрипций тон никак не
обозначается. Это в значительной мере объясняется
исторически, поскольку фонематическое исследование
английской интонации — достижение сравнительно недавнего
времени. Фриз и Пайк различают четыре фонематические
ступени тона, которые они, начиная с самого высокого,
обозначают 12 3 4 (см. § 14, гл. IV). В их системе
завершители предложений не обозначаются; исследование
и классификация завершителей относятся к еще более
позднему времени, и первое упоминание о них мы
находим у Смита и Трейджера. Более ранние попытки
фиксировать интонацию неизбежно носили
субъективный характер. Некоторые лингвисты, особенно Джоунз,
использовали для этого ряды черточек и точек над
гласными и согласными, что напоминало музыкальную
запись.
Неудача первых попыток изучения интонации привела
к мысли о том, что система интонации в каком-то смысле
в корне отличается от системы вокализма и консонантизма.
В результате некоторые лингвисты отказываются считать
интонацию „фонемой" даже сейчас, когда
контрастирующие явления могут быть выделены, что в свою
очередь препятствует дальнейшей работе. Интонация
совершенно не изучалась на том основании, что эта
часть системы якобы не поддается точному анализу. Как
это часто случается в науке, дальнейший прогресс стал
возможен только тогда, когда подобные догматические
утверждения были поставлены под сомнение и методы
исследования гласных и согласных были применены к
совершенно иной области — интонации. Не удивительно, что
для этого потребовалось много времени. Дескриптивная

Анализ системы фонем английского языка 321
лингвистика — наука все еще молодая, и нам еще не
известны полностью границы применения ее методов.
Вполне вероятно, что фонематический анализ
интонации английского языка явится одним из поворотных
пунктов в развитии языкознания. Фонематический анализ
системы консонантизма был впервые осуществлен
несколько тысячелетий тому назад неизвестными «создателями
семитского алфавита. Почти столь же древним является
и,применение этого принципа к системе гласных. Анализ
системы интонации — результат еще более широкого
применения этого древнейшего метода в современной
лингвистической науке. Анализ фонем тона английского языка
уже оказался весьма плодотворным не только для
понимания этого языка, но и при изучении других языков и
имеет, таким образом, весьма важное значение,
выходящее далеко за пределы английского языка.
Г. Глисон

ГЛАВА XVII
СИСТЕМЫ ФОНЕМ В РАЗЛИЧНЫХ ЯЗЫКАХ
1. Как было показано в гл. II, III и IV, в английском языке
в целом насчитывается сорок шесть фонем. Естественно
задать вопрос — насколько данное число приближается к
среднему? Ознакомление с литературой по этому вопросу
показывает, что в различных языках число фонем
колеблется от двенадцати (или немногим более), как в
некоторых полинезийских наречиях, до ста, как в некоторых
языках Кавказа. По размышлении, однако, становится
сомнительной правильность подобных сопоставлений. На
самом деле, во многих языках должным образом были
описаны только гласные и согласные; а у нас есть все
основания предполагать, что в каждом языке имеются
значимые противопоставления, и причем обычно не одно,
а несколько — по ударению, тону, переходам и
завершителям предложений. Во многих исследованиях — даже тех,
которые приводят якобы полный перечень фонем того
или иного языка,— эти категории абсолютно
игнорируются, что часто является результатом существовавшего
ранее более узкого понимания фонологических принципов и
методов. Приведенные минимальные цифры поэтому
слишком занижены.
Более того, число обнаруживаемых фонем зависит
отчасти от методов, примененных при анализе. Ведь
нередко встречаются случаи различного истолкования. Это
чаще всего связано с проблемой сегментирования, для
которого до сих пор не разработано общепринятого и
строгого метода. В результате мнения лингвистов в
отношении числа фонем того или иного языка часто
расходятся, причем в некоторых случаях эти разные мнения
равно обоснованны. В языках с очень большим
количеством фонем всегда имеется ряд фонем, которые с одинаковым

Системы фонем в различных языках 323
основанием можно рассматривать как последовательности
фонем; число фонем, таким образом, значительно
сокращается. Сопоставление количества фонем правомерно
только тогда, когда при выявлении их применяются
одинаковые приемы.
2. Если нельзя сравнить языки по общему числу
фонем, можно все же сопоставить их по наличию или
отсутствию некоторых фонем или типов фонем. Так обычна
и делается. Уже издавна различаются, например,
„тоновые языки", т. е. те, в которых тон играет смыслораз-
личительную роль, и языки, подобные английскому, в
которых, как утверждают, тон якобы несуществен. Более
тщательное исследование английского языка полностью
отвергло целесообразность такого разграничения. И
действительно, в настоящее время нет ни одного живого
языка, в котором отсутствие фонематических различий
тона было бы доказанным. Вместе с тем было бы в
высшей степени опрометчиво утверждать, что тон играет
существенную роль во всех языках, потому что эта область,
фонологии изучена глубоко пока только для немногих,
языков. Как мы увидим ниже, подлинной основой для)
отграничения „тоновых языков" от всех других является
наличие в них структурно значимой модели использования*
различий в тоне.
3. Сравнение языков по наличию или отсутствию в них
тех или иных фонем вызывает еще одно возражение. Что„
собственно, означает утверждение, что и в английском
языке и в языках лома, луганда и киова существует
фонема /Ь/? Почти ничего, если нельзя доказать, что /Ь/ во*
всех этих четырех языках в некотором отношении одно,
и то же. Но, как мы уже видели, фонему можно
определить лишь применительно к данной речевой форме..
Каждый из языков имеет свою собственную систему
фонем и свою систему противопоставлений фонем. В силу
ряда причин (частично нелингвистического порядка) получи-
лось так, что для обозначения определенного звука в,
каждой из этих систем был выбран знак /Ь/. Это
случайное совпадение — единственное связующее звено между
Данными четырьмя языками, и, таким образом,
приведенное выше сопоставление с лингвистической точки
зрения бессмысленно. Англ. /Ь/ — звонкий лабиальный
Q1*

324 Глава XVII
взрывной,— единственная подобная фонема в этом языке.
В языке лома /Ь/ — это один из четырех звонких
лабиальных взрывных, которые отличаются друг от друга еще
каким-нибудь дополнительным признаком. В языке луган-
да /Ь/ включает два аллофона — не только звонкий
лабиальный взрывной, но и звонкий фрикативный, который
встречается так же часто, как и первый. /Ь/ в языке киова
используется для обозначения звонкого лабиального
фрикативного, так как звонкого взрывного, обозначаемого
„данным условным знаком, в нем нет. Наше
утверждение, что английский язык, лома, луганда и киова
похожи, поскольку они имеют фонему /Ь/, равносильно
утверждению, что „эта шляпа, это платье и эта пара
туфель одинаковы по размеру, так как все они седьмого
размера".
4. Все это еще раз доказывает несопоставимость
фонематических систем, что является неизбежным бедствием
в любой работе, связанной с двумя языками. Тем не
менее сравнение фонологических систем все же
представляет известную ценность, если только попытаться
избежать тех поверхностных выводов, которые делаются на
основании наличия в этих системах одинаковых условных
знаков и общей терминологии. Итоги сравнения могут не
иметь теоретического значения. Однако они очень важны
практически, поскольку дают основу для лучшего
понимания языка. Опытный лингвист имеет огромное
преимущество по сравнению с начинающим, так как ему
присуще чувство возможного в языках. Хотя он и
сталкивается иногда с совершенно неожиданной для него
системой, его чутье все-таки руководит им в его работе и
подсказывает правильные решения. Сравнение языков в
известном смысле — кратчайший путь к формированию
языкового чутья.
5. Подвергнув критике поверхностные сравнения
фонологических систем (см. § 3 наст, гл.), мы предложили
оолее плодотворный метод — метод исследования типов
противопоставлений, существующих в том или ином языке,
благодаря которым выделяются фонемы. Для простоты
ограничимся пока либо фонемами, представляющими собой
взрывные, либо фонемами, имеющими аллофоны —
взрывные, либо функционирующими как взрывные.

Системы фонем в различных языках 32S
В английском языке существует два ряда взрывных „
традиционно называемых „глухими" и „звонкими". Эти.
названия в значительной мере условны, поскольку
реальные различия между звуками гораздо сложнее. Оба рядш
различаются по одному или более из трех признаков.
Первый ряд составляют звуки звонкие, неаспирированные,
и слабые; второй—глухие, аспирированные, сильные, /b d g/v
однако, часто произносятся глухо, а некоторые аллофоны
/р t к/ произносятся с голосом; встречаются также неаспи-
рированные аллофоны глухих взрывных, причем у разных,
аллофонов степень аспирации в разных позициях различна.
Различение сильных и слабых (fortis: lenis) может быт
весьма тонким. И хотя противопоставление сильные :
слабые очень сложно, оно выдерживается в большинстве
(не во всех!) позиций, где встречаются взрывные.
Фонематические системы с двумя рядами взрывных,
весьма обычны. Однако соотношение между рядами
может быть неодинаковым. Так, во французском языке она
сводится в основном к различиям в голосе. Оба ряда,
звуков неаспирированные. Оба ряда, по крайней мере с
точки зрения английского языка, состоят из сильных
звуков. Французские звонкие взрывные произносятся более
звонко, чем английские, и, как правило, сохраняют эту
звонкость во всех положениях. В английском же языке
взрывные в начальном положении характеризуются
постепенным нарастанием звонкости, а в конечном —
постепенным ее ослаблением. Использование одних и тех же
условных знаков /р t k b d g/ и терминов „звонкий" и
„глухой" затемняет существенные различия между этими двумя
системами.
Другое возможное различие заключается целиком или
почти целиком в различиях аспирации. Это различие
присуще многим китайским диалектам. В некоторых
отношениях они похожи на английский язык, где аспирация
является одним из нескольких дифференцирующих
признаков взрывных, но они не имеют ничего общего с
французским, где аспирация не играет никакой роли.
6. В языке не обязательно должно существовать два
ряда взрывных. Так, например, в языке кутенаи (Айдахо
и Британская Колумбия) имеется лишь один ряд
взрывных /р t k q/. Они обычно глухие, но изредка слегка аз-

326 Глава XVII
вончаются. В языке оджибве (район Великих озер) тоже
только один ряд взрывных, но у каждого из них есть и
глухие и звонкие аллофоны. Их транскрибируют как
/р t с к/, употребляя традиционные обозначения глухих
согласных, однако такой выбор знаков условен. Как
показывает обычное английское написание названия языка
оджибве, звучание этих взрывных больше напоминает
звучание английских /Ь d j g/.
7. Нередко встречаются и три ряда взрывных. Так,
например, в языке суто (Южная Африка) имеются
взрывные звонкие, взрывные глухие аспирированные и
взрывные глухие неаспирированные. В языке киова (Северная
Америка) все три ряда взрывных — глухие. Они делятся на
простые, аспирированные и глоттализованные. Как
показывают исследования, в корейском языке также три ряда
взрывных. Один ряд включает простые звуки с глухими и
звонкими аллофонами, второй—-аспирированные глухие. Что
касается третьего ряда, то разные лингвисты
характеризуют его по-разному; единого мнения между ними в
этом вопросе не существует. Звуки данного ряда
рассматриваются ими и как очень сильные, и как
глоттализованные, и просто как удвоенные. Если считать их
просто удвоенными, их удобно обозначать сочетанием двух
одинаковых взрывных, например /рр/. В таком случае
корейский язык имеет только два ряда взрывных. Можно
также рассматривать третий ряд как сочетание взрывного и
фонемы, условно обозначаемой посредством /q/, т. е. /pq/.
В хинди и многих других языках Индии находят
четыре ряда взрывных: глухие неаспирированные, глухие
аспирированные, звонкие неаспирированные и звонкие
аспирированные. Можно, конечно, данные четыре ряда
свести к двум, каждый из которых встречается в сочетании
с /h/. Однако большинство лингвистов, в соответствии с
национальной традицией, рассматривает каждый из
четырех рядов как серию отдельных фонем.
Даже если мы сократим число фонем за счет
сведения некоторых из них к сочетаниям фонем, это не снимет
различий, существующих между языками. Это только
заменит различия в составе фонем различиями в составе
сочетаний фонем. По существу безразлично, каким образом
определять отличие английского языка от хинди,— ска-

Системы фонем в различных языках 327
зать ли, что хинди отличается от английского наличием
четырех, а не двух рядов взрывных, или что хинди
отличается от английского наличием сочетаний взрывных
с /h/. Разные выводы, полученные при фонематическом
анализе,— следствие разных способов описания системы,
реально существующей в языке.
Наконец, в языке синдхи (Пакистан), как известно, пять
рядов взрывных, из которых четыре аналогичны
указанным для хинди. Пятый ряд — звонкие глоттализованные
или звонкие имплозивные взрывные. Их можно изобразить
как /р ph b bh 6/ и т. д.
8. Подобные же расхождения можно обнаружить,
сравнивая звуки по месту их образования в разных языках.
Мы опять-таки ограничимся взрывными.
Вероятно, чаще всего в английском языке наблюдается
три группы взрывных: губные, апикальные и дорсальные
/р b t d kg/. Во французском языке в основном
примерно те же звуки и те же традиционные условные
обозначения, однако существуют большие расхождения в
частностях. Так, апикальные звуки во французском языке
характеризуются, как правило, дентальной артикуляцией,
•а в английском — альвеолярной (дентальные аллофоны
встречаются реже). Внешнее сходство не должно вводить
нас в заблуждение и скрывать частные расхождения.
Противопоставление двух апикальных артикуляций,
вообще говоря, встречается нередко. Так, большинство
•языков Индии имеют и дентальные и ретрофлексные
взрывные. Они являются крайними точками в пределах
апикальной артикуляции и поэтому различаются яснее
других апикальных артикуляций. В языке динка (Судан)
отмечено различие между дентальными и альвеолярными
взрывными.
Во многих языках наблюдается противопоставление в
Дорсальной артикуляции, например в языке кутенаи (см.
пример, приведенный в § 6 наст. гл.). В языке мэм (Гватемала)
тоже используется такое противопоставление. Наряду с
противопоставлением между глоттализованными и неглотта-
«яизованными рядами взрывных это противопоставление
образует систему, совершенно отличную от английской.
Гораздо реже встречаются противопоставления в
пределах лабиальных. Наиболее распространено противопо-

328 Глава XVII
ставление билабиальных и лабиовелярных. Последние
характеризуются двойной артикуляцией: артикулируют
одновременно губы и спинка языка. Это противопоставление
можно обнаружить во многих языках Африки; оно часто
сопровождается некоторыми другими особенностями,
обычно более сильной артикуляцией лабиовелярных.
Крайний случай представляет язык лома (Либерия), в котором
различают три лабиальных артикуляции: билабиальная
/р b 6/, лабиовелярная /kp gb/ и лабиодентальная /v/
(последний звук — взрывной, он противопоставляется
звонкому лабиодентальному фрикативному).
Вместе с тем одна или более из числа самых обычных
артикуляций могут отсутствовать. Так обстоит дело в
языке тлинкит (Аляска), где, несмотря на довольно
большое число согласных фонем, лабиальных, за исключением
/w/, нет. В других языках могут отсутствовать и другие
звуки. В языке йоруба (Нигерия) находим четыре группы
взрывных, образующих два ряда /b kp gb td kg/. Этот
ряд несимметричен, поскольку в нем отсутствует глухой
лабиальный. Во многих африканских языках имеются
неполные ряды имплозивных взрывных. Например, в зулу
есть следующие взрывные: /р' ph b 6 t' th d k' kh g/.
Лабиальному имплозивному в этой системе соответствия
нет, что отличает его от глоттализованных, аспирирован-
ных и звонких, которые встречаются в лабиальной,
дорсальной и велярной артикуляциях.
9. Точно так же можно подвергнуть рассмотрению и
другие области фонематических систем; при этом
обнаружатся огромные различия между языками. Нет никакой
необходимости останавливаться на них подробно.
Достаточно сказать, что любое фонетическое различие можно
рассматривать как основу, по крайней мере
потенциальную, для фонематического противопоставления в каком-
либо языке. В некоторых случаях эти различия
представляются американцу в высшей степени незначительными
и не поддающимися точному разграничению. В суждениях
такого рода сказывается предвзятость, обусловленная
системой родного языка исследователя. Мы должны
помнить, как бесконечно трудны для иностранца некоторые
звуковые различия английского языка, особенно различие
между /t/ и /d/ в обычном произношении слов latter и

Системы фонем в различных языках 3291
ladder или различие между /п/ и /nt/ в обычном
произношении сап и can't. '
10. В нескольких предыдущих параграфах
рассмотрение систем взрывных велось в плане артикуляторной
фонетики. В данный момент, однако, нас в большей степени
интересует фонология, чем фонетика. Использование же
фонетической терминологии объясняется тем, что это
удобный и общепринятый способ обозначения звуков и
классов звуков. Использование данной терминологии может
быть оправдано еще и тем, что часто фонематические
связи параллельны фонетическим, как это можно видеть
на примере английского языка. Для установления и
определения различных категорий фонем английского языка
нет необходимости прибегать к их артикуляторной
характеристике. Так, например, /р t k f 0 s s с/ могут быть
противопоставлены всем остальным английским фонемам
на том основании, что они обусловливают алломорфу /-s/
морфемы {-Zj}, или алломорфу /-t/ морфемы {-Dj}, или и
ту и другую. Определив их таким образом, мр\ можем
для удобства назвать их „глухими" согласными! Подобно
этому /s z s z с ]/ могут быть определены как звуки,
обусловливающие алломорфу /-4-z/ морфемы {-ZJ. Группы
звуков, объединяемые по этому структурному признаку,
совпадают с группой круглощелинных фрикативных и
аффрикат, выделенных по фонетическому признаку. Каждый
класс английских фонем характеризуется многочисленными
особенностями дистрибуции или морфо-фонематических
чередований. Термины артикуляторной фонетики служат
лишь удобными названиями для многих классов фонем,
обнаруженных таким образом.
11. Аналогичное соотношение наблюдается и в других
языках. Фонематические структуры языков редко
противоречат фактам фонетики, напротив, они часто
подсказывают то или иное истолкование этих фонетических
фактов. Так, в английском языке имеются многочисленные
различия в дистрибуции между взрывными и
аффрикатами. В хинди указанные два фонетических класса
звуков функционируют во многих отношениях одинаково.
Целесообразно поэтому считать аффрикаты не
отдельным классом звуков, но особым фонетическим типом
взрывных. Фонетически это оправдано. В результате

330 Глава XVII
получается симметричная модель из двадцати взрывных
фонем:
/р
ph
b
bh
t
th
d
dh
t
th
d
dh
V
с
ch
V
]
к
kh
g
gh/
12. Яркий пример дистрибуции, параллельной
фонетической классификации звуков, можно обнаружить в языке
кутенаи. Фонемы /р t k q s t x (С/ могут встречаться как
первый член сочетания начальных согласных; /? h I m n
w у/ — как второй член сочетаний, состоящих из двух
согласных — СС*; как второй или третий член сочетания из
трех согласных — ССС, а также как третий или
четвертый член в сочетаниях из четырех согласных—СССС.
Аналогичные ограничения характеризуют и сочетания согласных,
которые встречаются в других положениях. Все звуки
/р t k q s J х С/ — глухие; все /? h m n w у/ — либо
звонкие, либо связаны с каким-либо иным видом работы
голосовых связок. Дистрибуция звуков в звукосочетаниях, таким
образом, соответствует основному фонетическому
членению звуков.
13. Как показывает пример, интересной стороной
фонологической структуры языка являются модели
последовательностей фонем. Превосходной иллюстрацией этого
служат сочетания согласных английского языка. Нетрудно
составить полный перечень согласных, которые
встречаются в начальном положении при отчетливом
произнесении. При небрежном произнесении наша задача весьма
усложняется. Исключив сочетания согласных,
наличествующие только в именах собственных, я насчитал тридцать
четыре сочетания из двух согласных и восемь сочетаний
из трех. У других американцев (например, у тех, кто
произносит /tyuwn/ tune) результаты были бы несколько
иными. Однако простое перечисление возможных
сочетаний звуков еще ничего не дает. Более важен анализ
состава этих сочетаний. Одним из возможных путей такого
анализа является классификация согласных фонем
английского языка по их способности встречаться в начальном
положении:
1 Где С обозначает „согласный" (ср. amvi.consonant).—Прим. перев.

/0
/v
/b
/У
/p
Z/
0
d
w
t 1
z
g
r
к
V
с
s
1
f/
J/
ShO/
ra n/
Cue теми фонем в различных языках 331
Никогда не встречаются в начале слова:
Встречаются в начале слова (но не в
сочетании с другими согласными):
Встречаются в начале слова как
изолированно, так и в сочетании с
другими согласными:
в качестве первого члена сочетания:
в качестве последнего члена
сочетания:
в качестве первого, среднего или
последнего члена сочетания:
Подобную классификацию можно было бы
продолжить, и тогда она показала бы, что среди английских
фонем нет ни одной, которая встречалась бы в тех же
окружениях, что и другая. Так, например, встречаются
/pr- tr- kr- pi- kl-/, но не /*tl-/. Эта же особенность
свойственна фонемам /t/ и /d/: /br- dr- kr- bl- gl-/ вЬзможны,
a /*dl-/— нет. Черты фонетического сходства /t/ и /d/
параллельны их фонологическим особенностям. Бросается
в глаза, насколько часты подобные параллели (что видно
даже из той небольшой таблицы, которая была
приведена выше).
14. Модели сочетаний звуков в других языках могут
быть совершенно иными, чем в английском языке. На
одном полюсе здесь находится ряд языков, в том числе
большинство языков полинезийской группы, в которых
сочетания согласных вообще не встречаются. На другом
полюсе — такие языки, в которых используются
последовательности согласных, кажущиеся говорящим на
английском языке совершенно невозможными. В языке кер
Д'алэн (Айдахо) насчитывают 81 начальное сочетание из
Двух согласных, 41 сочетание из трех согласных и 2 —
из четырех. Конечные сочетания согласных еще
более многочисленны: существует 192 сочетания из двух
согласных, 74 сочетания из трех, 13 из четырех и
MS'xstxw/. В языке бэлла кула (Британская Колумбия)
зафиксированы слова, целиком состоящие из согласных:
'tttik'mip/ „особый вид сосны", /sk'lxlxc/ „мне становится
холодно", /lkw'txw/ „сделай это большим!". Приведенные

332 Глава XVII
примеры свидетельствуют о возможности сочетаний фонем,
коренным образом отличающихся от тех, которые
привычны для говорящих на английском языке.
15, Языки различаются не только числом и величиной
сочетаний, но и рядом других особенностей. В системе
фонем английского и сербо-хорватского языков имеются,
например, звуки, которые в общем можно рассматривать
как одинаковые. Встречаются, однако, в обеих системах и
такие звуки, которые не находят себе никакого
соответствия в другом языке. Сравнивая эти две системы,
следует отметить, что вопрос о /у/ в английском и /у/
в сербском требует специального рассмотрения, поскольку
каждый из этих звуков имеет свои особенности. Вот
результаты сравнения начальных сочетаний согласных
в этих языках:
Число сочетаний в
английском сербо-хорват-
языке ском языке
Встречаются в обоих языках:
pr- pi- sp- br- bl- tr-
st- dr- kr- kl- sk- gr- gl-
fr- sf- si- sm- sm- sn- spr-
spl- str- skr- ski- 24 24
Только в английском: fl- §r- 2
Только в сербо-хорватском: pt- tk- •
bd- gd- sp- st- sk- zb- zd-
zg- zb- zd- zg- tm- km- pn-
kn- dm- gm- dn- gn- mr- ml-
mn- ps- ps- pc- tv- kv- gv-
cv- cl- cm- jb- sv- sh- sr-
sc- sv- si- tl- dl- zv- zr- hm-
zl- zv- zl- zm- zn- vr- vl-
zm- zn- ht- hv- hr- hi- svr-
smr- str- skr- zdr- zgr- zdr- stv-
skv- zdv- svl- zgl- 70
Исключая сочетания с /у/ 8 14
Сочетаний согласных в
сербохорватском языке,
содержащих фонемы, не имеющие
английских соответствий >30

Системы фонем в различных языках 333
Сочетаний согласных в
английском языке, содержащих
фонемы, не находящие
соответствия в сербо-хорватском
языке 8
42 Т38
Нельзя, разумеется, объяснить, почему в английском
"• языке есть /fl-/, но нет /vl-/ или почему в
сербо-хорватском встречается /vl-/, но нет /fl-/. Таковы особенности
структур этих двух языков.
Если подвергнуть подобному исследованию сочетания
согласных, находящиеся в конце слова, результаты будут
иными. В сербо-хорватском языке в этом положении
встречаются только /-st -st -zd -zd/, а в некоторых
заимствованных словах, подвергшихся частичной
ассимиляции,— также /-nt-nd-rC-ys-ps-lm/. Это резко отличает
сербо-хорватский язык от английского, где ^онечные
сочетания согласных многочисленны и разнообразны.
16. До сих пор мы ограничивались рассмотрением
структурных связей в пределах системы согласных.
Подобному анализу можно подвергнуть и гласные как
в английском, так и в большинстве других языков мира,
на что мы указывали, между прочим, в § 14, гл. XII.
Однако взаимосвязь гласных и согласных выдвигает уже
ряд новых проблем. В гл. II и III эти две части
фонематической системы английского языка рассматривались вне
зависимости друг от друга. Ни в этих, ни в
последующих главах нигде не делалось попытки доказать, что
каждая отдельная согласная и каждая отдельная гласная
фонематически противостоят друг другу. Сомнительно,
чтобы это можно было доказать на материале английского
языка и, разумеется, этого нельзя добиться методами,
использованными в гл. II и III. Самое большее, что мы
можем сделать, это противопоставить такие пары, как stone
/stown/: utone /Stown/. Строго говоря, это не
минимальные пары, потому что /э/ всегда ассоциируется здесь и
в любом другом слове с /"/ или с каким-либо другим
Ударением, в то время как /s/ никак с ударением не
связано. Это означает, что /s/ и /э/ находятся в
отношении дополнительной дистрибуции. Но их нельзя класси

334 Глава XVII
фицировать как аллофоны одной фонемы по следующим
причинам: во-первых, между ними нет фонетического
сходства, а во-вторых, можно показать, что почти любой
согласный находится в отношении дополнительной
дистрибуции с любым гласным.
Отдельные согласные и гласные не
противопоставляются друг другу, поскольку они занимают неодинаковое
место в общей структуре словесных выражений
английского языка. Это коренное различие функций является
достаточным основанием для того, чтобы рассматривать
каждый согласный как звук, фонематически отличный от
каждого гласного, а также для того, чтобы
рассматривать гласные и согласные как две различные части
фонематической системы языка. Любая другая их трактовка,
если бы даже она способствовала сокращению общего
числа фонем языка, значительно усложнила бы
формулировку выводов, касающихся структуры словесных
выражений. Быть может, наиболее очевидным структурным
отличием гласных от согласных является то, что
каждому гласному сопутствует ударение и, наоборот, всякое
ударение связано с гласными. Другое отличие: в
английском языке гласные редко образуют сочетания с другими
гласными и, за исключением /э/, почти никогда не
встречаются в конце слова.
17. Вопрос о дополнительной дистрибуции /s/ и /э/
представляется тривиальным. Между ними нет
фонетического сходства, и каждый говорящий ясно
осознает, что между ними нет никакой тесной связи; это
чувство отражает реальное структурное различие между
гласными и согласными. Но есть и такие пары, для
которых эта проблема приобретает особое значение. Так, /у/
обнаруживает реальное фонетическое сходство с /i/. Оба
звука фонетически сходны и находятся в отношении
дополнительной дистрибуции, а вместе с тем их считают
разными фонемами. Это вызвано фонематическими
моделями языка. Существует группа [i]- и [у]-образных
звуков, которые противопоставляются согласным: yell [yel] :
tell [tel] или lay [ley]: let [let]. Поэтому их следует
причислять к согласным английского языка. Есть и
другая группа [i]- и [у]-образных звуков, которые
противопоставляются гласным: bit [bit] : bet [bet]. Следователь-

Системы фонем в различных языках 335
но, они являются членами системы гласных
английского языка. Перед нами две возможности. Систему фонем
английского языка можно представить следующим образом:
или как: или как:
Согласные /t у. . ./ Согласные /t . . ./
Гласные /е i . . ./ Гласные /е . . ./
Двувалентные /i . . ./
Вторая точка зрения позволяет сократить общее число
фонем (/i/ заменяет и /i/ и /у/), но лишь за счет
дополнительного усложнения описания как фонематических,
так и морфо-фонематических явлений. В пользу первой
точки зрения говорит также и тот факт (который сам по
себе, конечно, решающего значения не имеет), что
„среднего американца" нелегко убедить в тождестве /i/ и /у/,
даже несмотря на их обычное смешение в традиционной
орфографии. Та же самая проблема возникает и
применительно к /V/ и /и/ и /н/ и /э/.
18. Может показаться, что все сказанное в
предыдущем параграфе само собой разумеется, но это далеко не
так. Во многих языках [у] как согласный и [i] как
гласный и т. д. не противопоставляются. В фонологических
структурах других языков в целом, возможно, не
требуется так четко разграничивать систему гласных и
систему согласных, как это делается в английском.
Американец, изучая подобные языки, может легко прийти
к неверным заключениям точно так же, как говорящий на
одном из таких языков при изучении английского.
Определение статуса [i]- или [у]-образных звуков, т. е. отнесение
их к гласным или согласным, или к тем и другим, или
же к звукам какой-то третьей категории,— это один из
тех вопросов, которые необходимо решить при
тщательном фонематическом анализе языка. Мы не можем
излагать здесь конкретные приемы, к которым приходится
прибегать для решения данного вопроса. Однако
совершенно очевидно, что необходимо попытаться выяснить,
существует ли в рассматриваемом языке такое же
различие между гласными и согласными, как в английском
языке, какова сущность этого различия и какое место
занимает в этой системе каждая из фонем. Существуют,
видимо, и такие языки, в которых противопоставление

336 Глава XVII
гласных и согласных либо вообще отсутствует, либо
имеет гораздо меньшее значение, чем в английском языке.
19. Это позволяет предположить, что различие между
гласными и согласными лежит в области фонологии, а не
фонетики. И это действительно так. Например, во
многих американских диалектах /г/ фонетически более
близок к гласным, чем к согласным. Тем не менее /г/ является
согласным. Чтобы избежать трудностей, которые здесь
возникают, термины гласный и согласный следовало бы
использовать только в фонологии, а термины „подобный
гласному" (vocoid) и „не-подобный гласному" (non-vocoid)
закрепить за фонетикой. Однако недифференцированное
употребление терминов „гласный" и „согласный" не
нанесло большого ущерба, что служит еще одним
подтверждением близости фонетических и фонологических
структурных категорий. Тем не менее такое соответствие
необязательно, и зачастую прямых параллелей между
ними в деталях не существует. В этих случаях
указанные термины необходимо применять с осторожностью.
20. Противопоставление согласных гласным является
основным для английского языка, но еще более важно
противопоставление гласных и согласных в целом
четырем типам ударения и /+/, а также четырем тонам
и трем завершителям. Непосредственно противопоставить
друг другу эти три подразделения так же трудно или,
вернее, невозможно, как невозможно противопоставить
гласные и согласные. Каждая из этих трех групп
характеризуется такими особенностями дистрибуции — в
пределах фонологической структуры словесных выражений
английского языка,— которые четко отграничивают ее от
двух других. Более того, этому делению в
фонематической системе соответствует деление в
морфологической системе, в результате чего все морфемы
распределяются по трем группахМ. Иными словами, некоторые
морфемы состоят из согласных и гласных (или их можно
охарактеризовать с помощью согласных и гласных). Эти
морфемы никогда не содержат фонем двух других
подразделений. Другой ряд морфем включает только
ударения и /+/. Третий ряд морфем состоит только из тонов
и завершителей. Эти три группы морфем занимают
различное место в грамматической структуре английского

Системы фонем в различных языках 337
языка. Разумеется, эти три ряда фонем, как и три ряда
морфем, не являются абсолютно независимыми друг от
друга, но различия между ними весьма существенны и
глубоки.
21. Такое деление, как и все более мелкие
подразделения, несомненно, является характерной особенностью
структуры английского языка. То же в общих чертах
наблюдается и в некоторых родственных языках, а
иногда, по случайному совпадению, и в других, более
далеких языках. Но это деление отнюдь не универсально.
Существует большое количество языков с совершенно
иной структурой. К сожалению, нам полностью известны
фонематические структуры лишь очень немногих языков,
а без этого невозможно сопоставление их с системой
английского языка в целом. Однако некоторые части системы
для многих языков изучены достаточно хорошо. Во
многих языках морфемы-корни состоят из сочетания
согласных, гласных и тонов, и, по-видимому, эти части
фонематической системы связаны между собой более тесно,
чем соответствующие фонемы в английском языке. У нас
есть все основания полагать, что во многих таких языках
(„тоновых языках") имеется еще одно подразделение,
включающее фонемы, которые можно сравнить с
завершителями в английском языке и которые играют ту же
грамматическую роль, что и английская интонация. Можно
предположить, что существуют и другие типы
фонематических систем, также отличающиеся, хотя и в других
отношениях, от системы английского языка.
Насколько распространено в других языках сочетание
трех основных фонематических подразделений (как
в английском языке), нам до сих пор неизвестно. Я
полагаю, что во всех языках можно выявить по крайней мере
два подразделения. Однако я совершенно уверен, что
в разных языках фонетически однородные элементы
занимают в этих, подразделениях неодинаковое место. Языки
различаются не только по составу имеющихся в них
фонем; еще более глубоко они различаются по тому,
они организуют их в систему.
Г. Глисон

ГЛАВА XV111
ФОНЕМАТИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ, ВОЗНИКАЮЩИЕ
ПРИ ИЗУЧЕНИИ ЯЗЫКА
1. Ни один человек не владеет всем словарным
составом языка, но лишь частью его, обычно весьма
небольшой. Как правило, люди усваивают новые слова ежедневно,
а в определенные периоды жизни их словарный запас
растет особенно быстро. Для учащегося американца он
увеличивается за счет слэнга, новых слов, порожденных
развитием техники, специальной терминологии изучаемых
им наук и за счет различного рода слов, усваиваемых по
мере расширения его опыта. В то же время некоторые
слова исчезают из его активного словаря. Лишь немногие
помнят слэнг, каким он был лет десять назад, а учащиеся
и преподаватели одинаково жалуются на то, что
специальные термины забываются очень быстро. Словарный
запас говорящего весьма подвижен и изменяется
сравнительно легко и быстро.
Любой говорящий знает грамматический строй языка
более полно, чем словарь. Разумеется, существует целый
ряд синтаксических конструкций, которые он, вероятно,
никогда не употребляет, причем некоторые из них могут
быть ему не совсем понятны, когда он услышит их или
прочтет. Возможно, ему неизвестны и многие
словообразовательные модели как таковые, хотя он и хорошо знает
слова, которые их содержат. Иногда еАму бывают
малоизвестны или совсем неизвестны и некоторые особенности
словоизменения. Короче говоря, немногие приближаются
к исчерпывающему знанию морфологии, но знание
морфологии всегда более полно и устойчиво, чем знание
словаря.
Фонологические требования еще более велики. Если
человек шепелявит, т. е. употребляет неправильные аллофоны
фонемы /s/, это немедленно воспринимается говорящим

Фонематические проблемы 339
на английском языке как отклонение от нормы.
вильное произношение даже очень редкой фонемы или
сочетания фонем может сделать речь крайне странной
или даже неприятной. Это может явиться серьезной
социальной преградой между говорящим и другими
членами речевого коллектива. Конечно, к некоторым
отступлениям от общепринятых норм относятся более терпимо,
чем к другим. Часто удается избежать употребления
трудных слов или оборотов, хотя редко оказывается
возможным избежать в разговоре употребления некоторых
фонем или фонематических сочетаний.
Следовательно, активное владение языком требует
почти стопроцентного знания фонологии, а знания
грамматики— хотя бы на пятьдесят — девяносто процентов.
В то же время часто можно вполне обойтись одним (или
даже меньше!) процентом словаря.
2. Овладение фонологической системой — основная
проблема при активном изучении языка. Более 'того,
именно она представляет наибольшую трудность при
изучении языка взрослыми. Правда, некоторые люди
приобретают способность хорошо и бегло говорить на втором
языке без особой подготовки, но это исключение. Во
многих иммигрантах, десятилетиями живущих в Америке, по
их речи все еще можно безошибочно узнать иностранцев.
Правильность произношения мало связана с образованием
человека—преподаватели колледжей и
неквалифицированные рабочие испытывают здесь одни и те же трудности.
Некоторые, не пользуясь в течение долгого времени
своим родным языком, забывают его совсем, не
овладевая, однако, и новым языком. Совершенно очевидно, что
если многолетняя практика не приводит к полному
усвоению языка, необходимо при изучении второго языка
°братить особое внимание на фонологию.
Дети, по-видимому, усваивают новый язык сравнительно
оыстрее и успешнее, чем взрослые. Это' объясняется
отчасти тем, что они меньше, чем взрослые, заняты
накоплением слов. Поэтому, они сосредоточивают
внимание главным образом на фонологических и морфологи-
еских моделях. Но что важнее всего — они подходят
изучению нового языка с менее глубоко
укоренившими навыками речи. В какой-то период в ранней юности
22*

340 Глава XVIII
фонологические модели оказываются закрепленными.
С этого времени усвоение новой системы навыков, без
обязательного приспособления к старым, становится
невозможным. В отношении словаря этого не наблюдается.
Нет здесь и таких непререкаемых правил, которые
вырабатываются в морфологии. Таким образом, основные
трудности, которые испытывают взрослые при изучении языка,
связаны прежде всего с фонологией.
3, Настоящая глава названа: „Фонематические
проблемы, возникающие при изучении языка"; следует,
очевидно, обосновать это заглавие. Мы считаем, что в
первую очередь нужно научиться говорить на том или ином
языке, а отнюдь не заниматься описанием его фонем. Эти
задачи совершенно различны. Из многих миллионов людей,
свободно и бегло говорящих на каком-либо языке, лишь
немногие тысячи вообще когда-либо задумывались над
фонологической системой своего языка, причем у многих
из них сложилось о ней совершенно превратное
представление. Понимание фонематической системы ни коим
образом не является необходимым условием для
овладения устной речью.
Необходимо научиться управлять речевым аппаратом
бессознательно, чтобы производить звуковые модели,
типичные для данного языка. Это связано с
определенными мускульными навыками и повторяющимися типами
движения. Описание фонематической системы и есть
в сущности описание этих моделей. Если мы хотим
овладеть фонологической системой нового языка сознательно
и систематически, мы должны опираться при этом на
определенные дескриптивные формулировки. Их и дает
фонематический анализ. Разумеется, это еще не все,
поскольку при усвоении языка мы должны основываться
также и на достаточно полноценной методической теории.
Совсем не обязательно, чтобы каждый взрослый,
изучающий язык, был компетентным фонетистом. Если им
руководит учитель, хорошо понимающий цели обучения,
указания учителя обеспечат учащемуся необходимую
помощь. Но и в этом случае ясное понимание сущности
проблемы в целом оказывается весьма плодотворным и
может способствовать как более эффективному, так и
более быстрому овладению языком. При отсутствии учи-

Фонематические проблемы 341
теля,— а именно так обычно обстоит дело при изучении
многих языков,— ученику приходится намечать план
работы самостоятельно. Без этого его усилия могут
оказаться бесплодными или, что хуже, могут привести
к закреплению неправильных речевых навыков. Как
минимум учащийся должен понимать суть проблемы в целом
и учитывать любые указания на отклонение от
правильного произношения. К этому желательно добавить
некоторые дополнительные сведения об особых проблемах,
возникающих в процессе изучения какого-либо
конкретного языка с его своеобразной структурой.
Элементарные познания в области лингвистики могут во многом
предопределить успех работы.
4. Необходимо всегда учитывать два важных
обстоятельства. Первое заключается в том, что фонематические
системы разных языков (или, более точно,
фонологические модели, которые в них существуют) несоизмеримы.
Ни одну из систем нельзя правильно описать с помощью
другой. Произнесение какого-либо высказывания
соответственно нормам другого языка почти неизбежно приводит
к плачевным результатам. Услышав высказывание,
произнесенное по правилам чужого языка, мы можем его не
понять вообще. Второе обстоятельство заключается в том,
что модели родного языка укореняются у взрослого так
глубоко, что ими обусловливается восприятие всех
звучаний, независимо от того, насколько новые модели ему
чужды. При изучении второго языка трудности связаны
почти в равной степени с влиянием как нового, так и
родного языка.
Хотя в данной главе нас интересует прежде всего
фонология, вскользь можно отметить, что при изучении
морфологии и синтаксиса возникают в основном те же
проблемы. Усвоение новых моделей — лишь часть работы.
В равной мере важно (а иногда и более трудно)
освободиться от старых привычных моделей. Сведения по
грамматике как СЕоего, так и изучаемого языка могут,
разумеется, принести пользу, хотя нужно учиться говорить,
опираясь на привычные модели и не прибегая к помощи
систематизированных формулировок.
5. Однако и знания фонематической системы второго
языка еще недостаточно. Учебники хинди всегда содержат

342 Глава XVIII
описание произношения, хотя редко используют для этого
фонематическую терминологию, /р/ и /ph/ часто описывают
как звуки, различающиеся лишь тем, что к последнему
добавляется „выдох воздуха" или что-то в этом роде.
Это в общем верное и ценное указание; однако взятое
само по себе оно может быть истолковано совершенно
неправильно. Учащийся делает отсюда вывод, что он
должен лишь добавить придыхание к уже знакомому звуку.
/р/ в языке хинди произносится как англ. /р/, т. е. обычно
как [ph]. Когда хотят произнести /ph/ на язые хинди,
пытаются еще более усилить придыхание. Результаты
попыток неодинаковы и почти всегда неправильны.
Нередко слышится нечто похожее на [phgh].
Более точно было бы сказать, что /р/ в хинди
напоминает английское р в spin, в то время как /ph/
похоже на р в pin. Однако и это мало чем поможет
среднему американцу, поскольку: 1) он не осознает
указанного различия, так как для него /р/ в spin и pin
одинаковы, что соответствует фонематическим моделям
английского языка; 2) он не может произнести р, как он
произносит его в англ. spin, в окружении, подобном /рэ1/
в хинди, поскольку, согласно моделям своего языка,
в таком окружении он обязательно произнесет [ph]. Таким
образом, он смешивает /рз1/ „мост" и /phal/ „фрукты";
3) эта формулировка является показательной (хотя взят
второстепенный и сравнительно безобидный пример) для
обычного смешения звука и условного знака, или
произношения и написания,— смешения, которое кажется американцу
совершенно естественным, но которое будет мешать ему,
если он не будет с ним бороться.
6. Следует отметить, что пример, приведенный в
предыдущем параграфе, имеет отношение к фонологии, а
не к фонетике. Речь идет не о новом звуке — и [р] и
[ph] хорошо знакомы американцу, как и ряд других
сходных звуков. Новым является только употребление звуков.
В одном языке /р/ и /ph/ — аллофоны одной фонемы; в
другом — две разных фонемы.
Фонологические проблемы, возникающие при изучении
второго языка, связаны главным образом не с усвоением
новых звуков, ас приобретением способности по-новому
использовать старые звуки. Даже в языках, имеющих

Фонематические проблемы 343
щелкающие звуки, которые признаются всеми в высшей
степени необычными, лишь немногое оказывается новым.
Каждому американцу известно по крайней мере несколько
таких звуков, и он произносит их, погоняя лошадь,
слушая сплетни и забавляя младенца. Новым и наиболее
трудным является совершенно новая сфера использования
щелкающих звуков, т. е. их место в лингвистической
системе, иначе говоря, их фонематический статус. Новые
звуки могут вызвать затруднения, но их роль отнюдь не
так велика, как это обычно представляется учащимся.
7. Следовательно, первым пожеланием является знание
системы фонем английского языка. Вот почему данному
вопросу в нашей книге были посвящены четыре главы.
Они должны были дать некоторое представление об
особенностях фонологической системы английского языка в
целом. Но этого еще недостаточно. Чтобы успешно
использовать приобретенные знания, учащийся должен уметь
применять их на практике. Он должен знать, где и какие
из тридцати шести слоговых ядер английского,; языка
можно использовать; он должен уметь распознавать звуки,
и хорошо, если он умеет их воспроизводить. Учащийся
должен уметь распознавать не только все фонемы, но и их
аллофоны. Как уже указывалось, сравнение двух
фонематических систем путем сопоставления существующих в
них рядов фонем может ввести в заблуждение. Точки
схождения двух систем относятся к области фонетики.
Задачу, следовательно, можно сформулировать так:
необходимо расчленить речевые модели учащегося на
аллофоны и перегруппировать их в новые единицы (причем в
ходе этого придется, вероятно, прибавить несколько
новых).
8. Вторым условием является знание фонематической
системы изучаемого языка. Это, вероятно, более трудная
задача. Здесь возможны четыре разных случая.
/. Язык может быть относительно хорошо изучен.
сожалению, таких языков пока немного. Некоторые из
°публикованных работ предназначены для учащихся,
другие — в первую очередь для лингвистов, а поэтому и-
изложение материала носит в них сугубо специальный
характер. В любом случае при наличии таких исследований
задачи, стоящие перед самостоятельно работающим уча-

344 Глава XVIII
щимся или перед учителем, направляющим его работу,
значительно упрощаются. Учитель может сопоставлять
данные исследований с фактами родного языка учащегося
и руководить его попытками говорить на новом языке.
Учитель должен указать учащемуся те моменты, на
которые необходимо обратить внимание, чтобы предотвратить
возможные ошибки.
Нам уже пришлось столкнуться с фактом
существования весьма различных точек зрения на систему гласных
английского языка. Любая из них может быть полезной
для того, кто изучает английский в качестве второго
языка. (Правда, некоторые из них оказались бы
применимыми только при изучении того диалекта, к которому
относится данное исследование.) Из этого не следует, что все
они полезны в равной степени. Многие исследователи не
разграничивают /±/, /э/, /i/ и /е/, однако безупречное
владение фонологической системой английского языка
подразумевает правильное использование /4-/. Ошибки такого
рода, однако, менее серьезны, чем ошибки, связанные с
неправильным употреблением многих других фонем.
Действительно, хотя j±j и является, несомненно, фонемой,
случаи противопоставления ее другим фонемам
немногочисленны и функционально несущественны. Этим и объясняется,
что на /4-/ так долго не обращали должного внимания.
Для большинства иностранцев, изучающих английский
язык, огромное значение с педагогической точки зрения
имеют исследования, подчеркивающие дифтонгический
характер английских „долгих гласных". Последнее — одна
из наиболее характерных особенностей английской
фонематической системы. Многие иностранцы, не умея
произносить долгие гласные как дифтонги, заменяют их чистыми
гласными, знакомыми им из прошлого опыта. Это
обычная ошибка иностранцев. Наоборот, англичанина,
говорящего на другом языке, очень часто выдает произнесение
дифтонгических ядер вместо чистых гласных. В связи с
этим небольшое, но несохмненное преимущество имеет та
транскрипция, которая подчеркивает указанное различие,
изображая английские гласные как дифтонги.
Разное понимание явлений возможно и во многих
других языках. Любое толкование может быть использовано
в той мере, в какой оно соответствует реальным фактам

Фонематические проблемы 345
языка. При наличии разных точек зрения на какое-либо
явление необходимо предпочесть исследование, наиболее
ясно демонстрирующее различие между изучаемым языком
и родным языком учащегося.
9. 2. Язык может быть изучен хорошо, но не
всесторонне. Один из обычных недостатков дескриптивных
исследований (с точки зрения их пригодности для
построения программы по изучению языка) заключается в их
неумении описывать тон, ударение и ритм, а особенно
переходы и завершители. Для многих языков существуют
отвечающие всем требованиям исследования согласных и
гласных, но другие части системы совершенно не описаны.
Опасность подобных работ в том, что, полезные сами по
себе, они могут принести вред, порождая и у учителей и
у учащихся пренебрежение к другим фактам
фонологии.
Вообще, типы интонации и ритма являются для
средних американцев источником величайших трудностей, хотя
многие из них этого не осознают. На интонацию и ритм
необходимо поэтому обращать особое внимание. Это
следует делать на ранних ступенях обучения, пока навыки
английской речи, и в том числе интонация, не перенесены
еще на изучаемый язык. Именно интонацию и ритм надо
изучать в первую очередь, раньше, чем какие-либо
другие явления языка. Их надо отработать самостоятельно,
если пособия, имеющиеся в распоряжении учащегося или
его учителя, не оказывают в этом отношении необходимой
помощи.
Другой пробел, снижающий ценность многих
фонологических работ, в остальном совершенно безупречных,—
отсутствие достаточно полного фонетического описания
аллофонов. Простой перечень фонем может, разумеется,
помочь предупредить многие из возможных ошибок
учащихся, но одного такого перечня недостаточно.
Руководствоваться только им учащийся в своей работе не
может, поскольку перечень фонем не выявляет отношений
между двумя фонематическими системами, с которыми
он сталкивается. Эти системы сопоставимы лишь в плане
фонетики. Таким образом, если достаточно полного описания
аллофонов не дано, его можно с большим или меньшим
успехом восполнить, слушая речь человека, говорящего

346 Глава XVIII
на своем родном языке, и определяя фонетические
особенности употребляемых им фонем.
1Q. 3. Язык может быть плохо изучен. В таком
случае разумнее всего подойти к языку так, как если бы
работ, посвященных данному языку, вообще не
существовало. Вся трудность в том, чтобы увидеть непригодность
имеющихся работ. Для этого необходимо сопоставить
исследования с речью человека, говорящего на свое!м
родном языке. Описания фонематической системы,
выполненные даже самыми опытными лингвистами, могут, с точки
зрения изучающего язык, иметь серьезные недостатки.
Во-первых, одни из них оказываются построенными на
данных какого-нибудь иного диалекта. Другие могут быть
построены на материале речи человека, отмеченной какими-
либо дефектами. (Это случалось!) Даже если такие
случаи и не слишком вероятны, с ними все же нельзя не
считаться. В конечном итоге решающая роль всегда
принадлежит речи самого говорящего на родном языке.
Плохое фонологическое исследование можно всегда
узнать по определенным внутренним признакам.
Некоторые из них, особенно если они наличествуют
одновременно, можно рассматривать как доказательство
недоброкачественности работы:
а) В ряде работ произношение какого-либо языка
объясняется посредством английских эквивалентов без всякой
оговорки. Даже выполненное со знанием дела (редкий
случай!), такое описание может ввести в заблуждение.
«Ит. bat a ... звучит очень сходно с англ. barter». Это в
общем неплохо (но и не очень хорошо), если вы
произносите последнее как /baHta/, как, по-видимому, это делает
и автор. Однако очень плохо, если вы произносите его
как /bartgr/ или /Ьанйэг/, как большинство американцев.
Поверхностные утверждения типа «гласные такие же, как
в итальянском» почти всегда бессмысленны, ибо они чаще
всего принадлежат людям, не знающим итальянского
языка.
б) Некоторые работы приучают студентов не обращать
внимания на отдельные особенности изучаемого языка.
«Некоторые согласные произносятся с аспирацией, и в
таком случае они изображаются как согласный -{- h; например,
dhunha „маленький холм". Но поскольку аспирированные

Фонематические проблемы 347
звуки не всегда различаются европейцами, мы решили не
учитывать аспирации, за исключением тех случаев, когда
это может вызвать недоразумение».
в) В некоторых работах пессимистически утверждается,
что правильное произношение вообще недостижимо.
Вероятно, оно оказалось недостижимым для самого автора.
Возможно, ему не удалось также и многое другое:
«TL совершенно не поддается описанию, воспроизвести
его почти невозможно, употребляется очень редко».
г)^Некоторые работы злоупотребляют ненаучными и в
целом бессмысленными определениями: «Произнесите
гласный как можно более полнозвучно».
д) В ряде работ лингвистические особенности
связываются с расовыми и другими не имеющими отношения
к делу признаками: «Ветреная и жадная до развлечений
натура — его наиболее характерная черта, и это особенно
ярко проявляется в его языке».
е) В некоторых работах особое внимание уделяется
тем звукам, которых в описываемом языке
нет1'«Согласные /, q, v, х, z отсутствуют».
ж) Некоторые постоянно смешивают написание и
произношение: «Ограниченное число знаков алфавита служит
объяснением сложности и многозначности указанных в
таблице звуков, обозначаемых буквами».
з) Авторы ряда работ оказались сбитыми с толку,
казалось бы, непостижимыми особенностями речи
говорящих на том или ином языке: «...ни один местный житель
не может даже на письме придать g чистое и твердое
звучание, какое наблюдается у g в английском go — ему
всегда предшествует носовой призвук».
и) В иных работах смешивается фонетика и фонология:
«Многие фонетисты утверждают, что ch и j—сложные
звуки, Они впали в эту ошибку, вероятно, потому, что
в немецком и французском таких звуков нет, и чтобы их
объяснить, ch и j пришлось рассматривать как сочетание
tsh и dzh. Всё народы, имеющие эти звуки, воспринимают
их как простые...» Последнее утверждение можно
перефразировать следующим образом: «Во всех языках, где
они встречаются как фонемы, они — фонемы».
к) В некоторых работах современное произношение
рассматривается как видоизменение известного или рекон-

348 Глава XVIII
струированного языка-основы:«Эта буква произносится...
в большинстве языков как а, или как ah либо а в
английском слове father. Нет никаких сомнений, что таким
был и первоначальный звук...»
л) Некоторые из работ явно противоречивы:
«...дифтонгов нет... Следующие пять английских слов дают довольно
точное представление о звучании пяти... гласных — а, е, i,
о, u: far fail feel foal fool».
м) Иные работы содержат смехотворные описания
артикуляций: «... лучше всего попытаться произносить feed
передней частью рта, a food — задней».
Отметим, однако, что не следует отвергать какие-либо
работы только на том основании, что в них не
употребляются такие термины, как „фонема", „аллофон" и т. д.,
или только потому, что они отличаются по форме от
дескриптивных исследований. Многие превосходные описания
языков были созданы авторами, не получившими
специальной подготовки или получившими ее до появления
современной фонологической терминологии. Некоторые же
работы были написаны лингвистами, признающими теорию
фонем, но намеренно не употреблявшими специальной
терминологии. И наоборот,— некоторые авторы
использовали специальные термины, не понимая их точного смысла.
W.4. Язык может быть совершенно не изучен. В этом
случае учащийся или учитель должен анализировать язык
самостоятельно. Это не значит, что он должен
представить исследование в таком законченном виде, в каком его
опубликовал бы лингвист, хотя это и было бы весьма
желательно. Однако он должен постоянно следить за
наличием или отсутствием значимых противопоставлений и
извлекать все возможные сведения из речи наблюдаемого,
из своих собственных ошибок, из поправок, вносимых
наблюдаемым, и из реакции окружающих. Пусть его
анализ и элементарен, но он должен направлять внимание
учащегося на трудные места. Учащимся рекомендуется завести
специальную тетрадь для упражнений и ведения записей.
Остальная часть главы будет посвящена некоторым
дополнительным соображениям относительно приемов,
описанных в гл. XIII. Мы будем учитывать прежде всего нужды
тех, кто изучает язык, но многое из сказанного окажется
применимым и в специальном лингвистическом исследовании.

Фонематические проблемы 349
12. В § 2 гл. XIII мы назвали четыре группы ошибок,
которые встречаются обычно в транскрипциях,
предваряющих фонематический анализ. Они типичны также и для
первых попыток учащегося овладеть новой системой
фонем. Не все эти ошибки одинаково серьезны. Так,
незначительная сверхдетализация в общем не представляет
большой опасности. Она лишь усложняет понимание морфологии
и увеличивает трудности, которые учащемуся
приходится преодолевать. Чрезмерная сверхдетализация
безнадежно запутает учащегося в излишних деталях, чего можно
избежать, правильно сгруппировав аллофоны в более
крупные единицы.
Гораздо большую опасность представляет
недостаточная детализация. Она может исказить речь до
неузнаваемости. К несчастью для учащихся, это имеет место лишь
в некоторых случаях. Обычно же их понимают и при
имеющихся дефектах в произношении, а тем временем
неправильное произношение укрепляется, что
впоследствии может привести к печальным результатам. Даже
когда непонимания не возникает, подобное
произношение режет слух. Такова, например, реакция
англичанина на обычное для иностранцев неумение отличить /6/
от /s/ или /t/, а /5/ от \ъ\ или /d/. Дело здесь не
столько в непонимании — такие случаи довольно редки,—
сколько в том, что такое произношение раздражает.
Нет такого приема, при помощи которого можно было
бы обнаружить и исправить ошибки, вызванные
недостаточной детализацией. Существуют, однако, определенные
признаки, заставляющие насторожиться и заново
тщательно пересмотреть материал. Как и во многих других
случаях, к окончательному выводу здесь можно прийти
лишь после повторного сличения произведенных записей
с речью наблюдаемого.
13. Одним из признаков недостаточной детализации
является большое количество мнимых омофонов, т. е.
слов, которые совпадают по произношению. Каждую пару
омофонов следует проверить, т. е. наблюдаемый должен
определить, считает ли он их действительно одинаковыми.
Если он найдет, что эти слова различны и особенно если
второй опрашиваехмый сможет правильно узнать слова,
произнесенные первым наблюдаемым, перед нами случай

350
Глава XVIII
недостаточной детализации. Задача тогда сводится к тому,
чтобы установить, какая из особенностей была упущена
или смешана с другой.
Это важно и в другом отношении. Многие из таких
пар окажутся минимальными. Они представляют собой в
высшей степени ценный материал для фонетических
упражнений, потому что ошибки при их произнесении легко
бросаются в глаза. Более того, если данные пары не были
сразу же разграничены, значит они содержат именно
такие противопоставления, над которыми нужно больше
всего работать.
14. Обнаружить недостаточную детализацию можно и
другим способом, обратив особое внимание на те
словесные выражения, которые обычно вызывают затруднения
при понимании. Если какие-то из них повторяются,
значит данные слова произносятся неправильно. Если
многие слова содержат один и тот же „звук", вполне
возможно, что именно в нем и заключается трудность. Нужно
аккуратно зафиксировать все слова и „звуки", которые могут
быть поняты неправильно. Ошибки важно учитывать как
для исправления произношения, так и для расширения
рамок анализа. Их следует фиксировать, имея в виду оба
обстоятельства.
15. В некоторых случаях отклонения от закономерных
морфо-фонематических изменений заставляют
предположить неправильное истолкование явлений фонологии. В
языке лома (Либерия) начальные фонемы изхменяются в
определенных условиях, которые нет необходимости здесь
объяснять. Условия таковы:
становится
pele
p6te
d6do]
"tan
sei]
blli] становится
гщ
jf^l остается
vele] и всякое
Vote] „ „
lodo] „ „
"ИИ] . .
zei] „ „
Vlli]> т- е- часто
WU] 9
"baft], т. e.
s
ъ
становится [v] перед [i e s a
~] перед [ц о о"
n
становится
У] перед [i e s a]
[V] перед [и о о]
часто сохраняется в любом
окружении

Фонематические проблемы 351
Эти изменения носят вполне регулярный характер.
(Таблица далеко не полна, и закономерности были бы
еще более очевидными, если бы мы рассмотрели все
начальные согласные.) Вызывает подозрение то, что [Ь]
ведет себя по-разному; в одних случаях оно изменяется
аналогично [р] (так же как [d] изменяется аналогично [t]),
а в других остается без изменений. При проверке
оказывается, что транскрипция [baf&] неправильна. Следовало
-бы транскрибировать это слово как [6af&], с другой
начальной фонемой — звонким имплозивным билабиальным
взрывным в отличие от простого звонкого билабиального
взрывного в других примерах. После такого исправления
транскрипция становится фонематической, и квадратные
скобки [] можно с полным правом заменить косыми //..
Модели изменений начальных согласных оказываются
вполне закономерными. Разумеется, в некоторых языках
морфо-фонематические модели гораздо менее симметричны,
так что наблюдаемые отклонения совсем не обязательно
объясняются именно указанными причинами.
16. Каковы бы ни были обстоятельства, побудившие
нас заподозрить недостаточную детализацию, необходимо
сделать новые записи. Затем их следует тщательно
проверить и убедиться, что зафиксированные в них различия
являются на этот раз действительно фонематическими.
Очень легко уловить различия там, где их ожидаешь
найти. Следовательно, нужно прежде всего убедиться,
что эти различия действительно существуют и что они
значимы.
17, При первом ознакомлении с новой фонематической
системой учащихся часто смущает кажущееся необъяс^
нимым различие в произношении некоторых слов. Иногда
это происходит потому, что в языке сосуществуют два
Разных произношения одной и той же морфемы (как,
например, в случае /ruf/ и /riiwf/ для ряда американцев). Но
это уже не имеет отношения к фонологии, что
подтверждают такие пары, как look jlukjiLuke /luwk/, где
никаких колебаний в произношении не наблюдается.
Совершенно очевидно, что возможны и случаи
другого рода.
Для того чтобы научиться понимать устную речь,
важно научиться слышать каждый звук как проявление

352
Глава XVIII
одной определенной фонемы данного языка. Разумеется,
в пределах каждого аллофона, как это было отмечено в
§ 8 гл. XII, возможны и какие-то случайные варианты. Но
в большинстве случаев проявления того или иного
аллофона имеют более.или менее одинаковое среднее
значение, которое отличается от среднего значения всех
других фонем. Иными словами, у каждого аллофона есть
свои присущие ему пределы вариантности.
Рассмотрим возможно большее число случаев
проявления каждой из двух фонем /X/ и /Y/ в каких-нибудь
простых окружениях, в которых они
противопоставляются. Их дистрибуцию (учитывается только один какой-
либо признак) можно изобразить примерно следующим
образом:
Среднее значение /X/
Среднее значение/Y/
Это большое количество случаев реализации
указанных фонем и есть, вероятно, итог индивидуального опыта
говорящего, под влиянием которого у него сложилась
данная фонематическая модель. Это заставит его считать
каждый звук, приближающийся к среднему значению /X/,
проявлением /X/, а каждый звук, приближающийся к
среднему значению /Y/, проявлением /Y/. Звук,
воспринимаемый как нечто среднее между /X/ и /Y/ (на
диаграмме он был бы помещен где-то между средними
величинами /X/ и /Y/), одними будет отнесен к /X/, а
другими— к /Y/. И только если звук будет сильно
отличаться от средних значений обоих звуков, он будет
воспринят как „нечто непонятное". Конечно, такие
промежуточные звуки в языке, на котором основывается опыт
нашего говорящего, редки. На диаграмме это
изображается падением кривой между двумя вершинами.
Предположим, что человек начинает изучать язык, в
котором нет фонем, подобных /X/ или /Y/, но есть
фонема /Z/, имеющая среднее значение, промежуточ-

Фонематические проблемы
353
ное между /X/ и /Y/. Изобразим все три фонемы на
диаграмме:
Среднее значение /X / Среднее значение /Z/ Среднее значение /Y/
До тех пор, пока говорящий не усвоит новую модель
и не выработает ряд новых правил для классификации
слышимых звуков, каждое /Z/ он будет воспринимать
либо как /X/, либо как /Y/. Что он произнесет, — будет
зависеть отчасти от особенностей его восприятия
(преимущественно, когда звучание /Z/ приближается к
своему среднему значению), а отчасти и от особенностей
произношения самого /Z/ (когда звучание /Z/ дальше от
его среднего значения). Если произнести несколько раз
подряд одно и то же слово, учащийся может воспринять
его по-разному, — то с /X/, то с /Y/, но человек, владеющий
данным языком, всегда будет слышать здесь /Z/. Первый
преувеличивает реальное различие между звуками, второй
преуменьшает его.
18. В американских школах проводят, например, такие
опыты. Произносится какой-нибудь не английский звук,
скажем [t], и учащихся просят определить его.
Некоторые принимают его за [t], другие — за [к]. Лишь
немногие скажут, что звук им совершенно не знаком, хотя они
и могут назвать его „странным [t]a или „необычным [к]а
и т. п. Большинство американцев будет отождествлять
[t] с одной или другой английской фонемой до тех пор,
пока их не научат воспринимать этот звук как
особую единицу. Многие будут все же продолжать
называть его [t], другие [к]. Некоторые будут слышать в нем
то [t], то [к], что частично зависит от степени
ретрофлексии. Различные реакции у разных учащихся —
результат различия их прошлого опыта.
Колебания в восприятии того, что опрашиваемому
представляется одинаковым, должны навести на мысль о
подобном же объяснении. Разногласия между
наблюдателями, если их два или более, заставляют предположить
такую же возможность. Иногда разногласия могут быть
Г. Глисон

354 Глава XVIII
устранены путем составления таблицы. Иногда они
вызывают значительные трудности при установлении моделей
дистрибуции других фонем. Обычно вопрос решается
просто: надо только обратить более пристальное внимание
на фонетику и еще раз сверить полученные результаты
с речью наблюдаемого.
19. Из сказанного выше не следует делать вывод, что
анализ фонематической системы языка, каким бы
глубоким и добросовестным он ни был, может сам по себе
гарантировать или в случае удачи обеспечить
совершенное овладение этой системой. Это не так. Такие
исследования могут лишь помочь при планировании работы и
в разъяснении возникающих проблем. А это, разумеется,
уже немало. Наряду с занятиями по фонетике, изучение
фонологии облегчит и ускорит первые шаги учащегося в
овладении новыми языками. Остаются еще две проблемы:
добиться безукоризненного произношения и сделать его
автоматическим. Окончательно отшлифовать произношение,
можно лишь внимательно прислушиваясь к речи человека,
владеющего данным языком, подражая ему во всех
мельчайших подробностях и постоянно тренируясь. Самое
основное заключается именно в этом. Без теоретического
обоснования, однако, все это было бы бесполезным и
утомительным. Простых путей к овладению языком не
существует. Но сознательный подход к изучению языка
может ускорить процесс и обеспечить наилучшие
результаты.

ГЛАВА XIX
ПРОЦЕСС КОММУНИКАЦИИ
1. Язык, как мы его понимаем, представляет собой
совокупность структур разного рода. Анализ языка и
следует начинать с выделения этих различных частей, но
если подходить к ним как к разрозненным и не
связанным между собой элементам, понять язык
по-настоящему невозможно. Различные элементы языка
интересны и важны прежде всего потому, что они образуют
одну целостную систему, которую люди используют
при общении. Именно благодаря этой функций, язык
можно рассматривать как более или менее единое
целое.
Такой подход к языку плодотворен потому, что
коммуникация (общение) — понятие гораздо более широкое,
чем язык. Оно охватывает множество явлений, которые,
будучи в своей основе похожими на язык, гораздо более
просты. Начав с самых элементарных форм коммуникации,
можно выработать определенные принципы, применимые
и к языку. Именно так и возникла в последние годы
совершенно новая область науки — теория связи. Хотя
значение этой теории для лингвистики только начинает
осознаваться, уже сейчас очевидно, что применение ее будет
иметь огромные последствия.
2. Неотъемлемой частью всякого процесса
коммуникации, в том числе и языкового, являются определенные
Цементы, из которых для нас представляют интерес
бедующие: *•• v
1. Код — произвольная система заранее установленных
Условных знаков. Язык — это только одна из особых
разновидностей кода; языкознание как наука, строго говоря*
ИзУчает лишь эту сторону коммуникации.
2. Канал — среда, по которой передаются знаки кода.
23*

356 Глава XIX
Ими могут быть слышимые звуки с частотой от 100 до
7000 гц (как, например, в человеческой речи), радиоволны
(ср., например, ставшее теперь обычным употребление
термина „канал" в телевидении), свет, электрические
импульсы, передаваемые по проводам, или различные
механические приспособления.
3. Процесс кодированя, посредством которого
выбираются и вводятся в канал определенные знаки кода.
Выбор знаков, как правило, осуществляется в ответ на
какие-либо внешние условия, т. е. мы сообщаем о том, что
наблюдаем. Способ, при помощи которого это
осуществляется, составляет самую сущность кода. И этот
способ предопределен.
4. Кодировщик — лицо или приспособление,
выполняющие процесс кодирования.
5. Процесс декодирования, посредством которого
опознаются условные знаки, что и предопределяет
дальнейший ход событий.
6. Декодировщик — лицо или приспособление,
осуществляющие процесс декодирования.
Следует отметить, что кодировщиком и
декодировщиком (или и тем и другим) могут быть как люди, так
и механизмы. Световые сигналы уличного движения —
часть системы связи; кто управляет ими — полицейский
или какой-либо механизм — неважно. Автоматическая
система регулировки температуры — тоже система связи,
в которой кодировщиком служит особое приспособление
в жилых помещениях, а декодировщиком — специальное
устройство в котельной. Участие человека может быть
существенным для языкового общения, но не для
коммуникации вообще.
3. Значение перечисленных выше элементов можно
показать на очень простом и знакомом примере — на
примере описания поэтом Лонгфелло основного события в
его иоэме „Скачка Поля Ревира". Принятый там код был
очень прост: „Один фонарь — если сушей, два — если
морем". Так было согласовано заранее между двумя
действующими лицами: кодировщиком был друг Поля,
остававшийся в Бостоне, а декодировщиком — сам Поль,
который переправился через реку в Чарльстон. Процесс
кодирования заключался в выборе соответствующего сиг-

Процесс коммуникации 357
нала (одного или двух фонарей, которые надо было
повесить на колокольне старой Северной церкви). Увидев
их, Поль оседлал коня и поскакал в Лексингтон. Процесс
декодировки заключался не только в осмыслении сигналов.
Этот процесс определял еще, какой из двух заранее
намеченных планов действия Поль должен избрать.
Подобный код имеет весьма явные ограничения. Он
может передать лишь очень небольшое количество ин-
фЪрмации. При помощи такого кода нельзя было ничего
сообщить ни о численности неприятеля, ни о времени
выступления, ни о маршруте противника, ни о многих
других обстоятельствах, какими бы важными они ни были
и которые друг Поля мог разузнать, бродя по Бостону.
Оба друга могли, разумеется, заблаговременно
договориться о таком коде, который позволил бы им передать
все необходимые сведения. Но было бы бесполезно
разрабатывать более сложный код, поскольку нельзя было
предвидеть, какие понадобятся подробности. Поэтому они,
по-видимому, считали, что для их цели достаточнб и
простого кода, который к тому же не подвергал их
излишней опасности. Код можно составить так, чтобы он
передавал любое количество требуемых обстановкой
сведений. Однако всегда имеются определенные ограничения
для любого данного кода.
4. Понятие передающей способности кода и близко
связанное с ним понятие фактического объема
передаваемой информации оказались особо важными тогда, когда
были установлены точные критерии для их измерения.
Мера количества информации, которую код может
передать, находится, без сомнения, в прямой зависимости
°т числа условных знаков. Код Поля Ревира,
состоящий из двух знаков, минимален. С увеличением числа
сигналов увеличивается и объем информации. Все это
йодводит нас к математическому определению
информации.
Согласно этому определению, под информацией
понимают не вполне то же самое, что понимают под
информацией в обычном смысле слова.
Информация измеряется специальными единицами, так
взываемыми бинитами (binits). (Термин „бинит"
употребляют обычно лингвисты, инженеры связи предпочитают

358 Глава XIX
термин „бит" — bit1). По определению, код с двумя
условными сигналами, которые равно вероятны, передает
одну двоичную единицу информации (при передаче
каждого символа). Код из четырех сигналов, по определению,
имеет передающую способность в две двоичных единицы
при передаче символа; код из восьми сигналов — три
двоичных единицы. Иными словами, передающая способность
кода этого типа, выраженная в двоичных единицах,
представляет собой логарифм по основанию 2 от числа
условных сигналов кода. Подобное определение строится на
некоторых математических соображениях, которые, как и
большинство математических выводов, вытекающих
непосредственно из определения информации, выходят за
пределы нашего рассмотрения.
5. Для учащихся, которые не обладают необходимыми
познаниями в математике, дадим краткое объяснение
логарифма по основанию 2.
Будем исходить от единицы и умножать ее повторно
на 2 до тех пор, пока не получим нужного числа
сигналов. Тогда число повторных умножений будет
логарифмом по основанию 2 от числа сигналов.
Log2l
1X2 =2 Log22 =1
1X2X2 =4 Log24 =2
1X2X2X2 =8 Log28 =3
1X2X2X2X2 =16 Log216 =4
1X2X2X2X2X2X2X2 =128 28 7
Такого определения, однако, для наших целей
недостаточно, поскольку нам, возможно, придется иметь дело с
кодом, состоящим из какого-либо другого количества
знаков, скажем из трех. Можно предположить, что Log23
будет лежать где-то между Log22=:l и Log24 = 2.
Трудно себе представить умножение на 2, выполненное
дробное число раз, не определив к тому же, какова эта
дробь. Ее величина немного меньше 1,585. (Большинство
логарифмов содержит бесконечное число десятичных знаков.)
1 Это сокращение английского оборота binary unit — двоичная
единица. Последний термин принят в русской литературе. — Пи**
ред. .;...'

Процесс коммуникации 359
Чтобы дать представление о таких логарифмах, приведем
<$яедующую таблицу.
1
2
3
4
5
6
7
8
0,000
1,000
1,585
2,000
2,322
2,585
2,807
3,000
Log2 9
10
11
12
13
14
15
16
3,170
3,322
3,459
3,585
3,700
3,807
3,907
4,000
6. Самую основную сторону этого определения
информации можно пояснить на примере другой очень простой
системы связи. Предположим, что для охраны от
грабителей на каком-то складе существует особая сигнальная
система. В этой системе кодировщик представляет собой
механическое или электрическое приспособление, а код
состоит только из двух сигналов: „спокойно" — „тревога".
Полицейский, обходя свой участок, где находится и этот
склад, действует в данной системе как декодировщик.
Ночь за ночью он ходит мимо склада, декодируя сигнал
„спокойно"; он продолжает обход, не думая ни о складе,
ни о системе связи, в которой он является действующим
лицом, Но однажды ночью, раздается сигнал тревоги, и
его спокойный обход оказывается внезапно и решительно
прерванным.
Поскольку, как мы определили, процесс
декодирования обусловливает дальнейший ход событий, мы
вынуждены заключить, что процесс коммуникации при сигнале
тревоги резко отличается от процесса коммуникации,
когда сигнала тревоги нет. По некотором размышлении
можно увидеть, что различие заключается в
неожиданности одного сигнала (тревоги), в то время как другой
вполне обычен и не представляет собой чего-либо
неожиданного. Это различие можно выразить, указав, что
сигнал тревоги передает больше информации, чем его
отсутствие.
7. Как мы уже установили, передающая способность
Кода из двух сигналов равна одной двоичной единице
информации. Это относилось к такой системе, где оба, знака

360 Глава XIX
равно вероятны. В системе, которую мы только что
описали, количество информации при тревоге гораздо больше
одной двоичной единицы, а количество информации при
отсутствии сигнала тревоги гораздо меньше двоичной
единицы. Это можно точно определить математически:
количество информации, передаваемое любым сигналом,
равно логарифму по основанию 2 от величины, обратной
вероятности сигнала, т. е. I = Log2 I/p1,'знаменателем
которой является число, показывающее вероятность
данного сигнала.
Для некоторых студентов эта формула нуждается в
известном пояснении. Вероятность сигнала можно
определить как отношение общего числа появлений данного
сигнала к числу всех сигналов. Предположим, что в
данном коде лишь два сигнала. Рассмотрев большое
количество сообщений, мы обнаружили, что в среднем на
каждые 15 появлений сигнала В приходится лишь один
сигнал А. Отсюда мы делаем вывод, что вероятность сигнала
А равна */16 или 0,0625, а вероятность сигнала В—15/16
или 0,9475. Вероятность — это число, меньшее 1, а сумма
вероятностей всех сигналов какого-либо кода всегда
равна 1. Обратная величина — это дробь, у которой
числитель и знаменатель поменялись местами. Обратные
величины вероятностей этих двух сигналов равны,
следовательно 16/j или 16,0 для А и 16/15 или 1,067 для В.
Количество информации, обозначаемое I, для сигнала А
равно Log2l G1в) или 4,00 двоичных единицы
информации. Для сигнала В оно равно 0,093 дв. ед. информации.
Сигнал В встречается в 15 раз чаще, чем сигнал А, но
передает в 43 раза меньше информации.
По количеству информации, передаваемой каждым
сигналом, можно вычислить среднее количество
информации, приходящейся на сигнал. Обратимся опять к нашему
примеру.
Одно появление сигнала А, передающее
4,00 дв.ед. = 4,00
15 появлений сигнала В, передающее каждое
0,09 дв. ед. = 1,39
Всего 16 появлений сигналов А и В, передающих
в целом 5,39
1 Где р = probability „вероятность".-—Прим. перев.

Процесс коммуникации 361
Чтобы получить среднее количество информации
на сигнал, разделим это число на 16... 0,34 дв. ед.
Подробности этого процесса вычислений гораздо
менее важны, чем принцип, который вычисления
иллюстрируют: передающая способность кода реализуется в
полной мере в определенный период времени лишь в том
случае, если вероятность появлений всех сигналов кода
одинакова. В нашем примере неодинаковая частотность
двух сигналов уменьшает эффективность кода почти в три
раза, поскольку если бы они были в равной степени
вероятны, передающая способность кода была бы равна
одной двоичной единице.
8. Предположим, что мы создали код с двумя
сигналами А и В, каждый из которых равно вероятен и
которые можно посылать со скоростью один сигнал в
секунду. Согласно нашему определению, передающая
способность такого кода равна одной двоичной единице в
секунду. Допустим далее, что мы посылали сигналы в
течение четырех секунд. За это время мы могли бы
послать с равной степенью вероятности любое из
следующих сообщений:
АААА АААВ ААВА ААВВ АВАА АВАВ АВВА АВВВ
ВААА ВААВ ВАВА ВАВВ ВВАА ВВАВ ВВВА ВВВВ
Шестнадцать равно вероятных сигналов соответствуют
передающей способности кода в 4 дв. ед. Поскольку
передача каждого из этих сообщений занимает 4 сек.у
получается, что передающая способность кода в 1 сек.
равна одной дв. ед. Это совпадает с нашими
первоначальными вычислениями. (Кстати говоря, именно возможность
такой проверки является одной из причин, почему
информация измеряется при помощи логарифмов, как это
было описано выше.)
^Предположим теперь, что мы решили повторять
каждый сигнал два раза. Если в эту систему не вносить
больше никаких изменений, в течение четырех секунд
Мож послать любое из следующих сообщений:
АААА ААВВ ВВАА ВВВВ

362 Глава XIX
Решение повторять сигналы снижает передающую
способность кода до 2 дв. ед. в 4 сек. или до 0,5 дв. ед.
в сек., т. е. эффективность кода уменьшается наполовину.
Нереализованная передающая способность кода
возникает как следствие того, что мы повторяли сигналы, и
ее можно назвать избыточной. Здесь опять мы
встречаемся с таким употреблением термина, которое отличается
от обычного. „Избыточность"—это специальный термин
в теории информации, и он требует такого специального
определения, которое могло бы согласовать его с термином
„информация". Мы определяем избыточность как разность
между теоретически возможной передающей способностью
какого-либо кода и средним количеством передаваемой
информации. Избыточность выражается в процентах к
общей передающей способности кода. Так, наше
решение повторять каждый сигнал дважды создает
избыточность в 50%.
Избыточность — не то же, что повторение, она совсем
не обязательно связана с повторением. В предыдущем
параграфе мы вычислили, что среднее количество
информации, передаваемой сигналами с вероятностями 2/1в и
15/16, равна 0, 34 дв. ед. Поскольку среднее количество
информации при равно вероятных сигналах (г/2 и 1j2)
составляло бы одну дв. ед., различие в вероятностях
создает избыточность, равную в среднем 66%.
9. В примере, приведенном в предыдущем параграфе,
мы определили избыточность, перечислив все возможные
сообщения A6) и все сообщения D), которые можно
использовать при специальном ограничении, вычислив
количество информации в обоих случаях. В подобном
примере этот прием вполне осуществим, но в некоторых
других случаях он был бы очень громоздким или даже
вообще невозможным, Так, например, если не вводить
каких-либо особых ограничений, то можно установить,
что теоретически возможны 205962976 комбинаций из пяти
фонем, отобранных из сорока шести английских фонем.
Довольно легко вычислить полную информацию, которую
можно передать посредством пяти фонем: Log2 46 = 5,52.
Таким образом, каждый случай появления одной фонемы
передает 5,52 дв. ед. информации, а последовательность
из пяти фонем передает 27,62 дв. ед. информации. Пере-

Процесс коммуникации 363
числить все последовательности пяти фонем, которые
фактически используются в английском языке, было бы
•чрезвычайно трудно, и вместе с тем это не дало бы нам
очень точной картины, поскольку вероятности появления
различных комбинаций неодинаковы. К счастью, этот
вопрос можно разрешить и другим способом.
Вернемся снова к примеру, приведенному в
предыдущем параграфе. Первым сигналом может быть как А,
так и В, и вероятность того и другого одинакова.
Первый сигнал поэтому передает одну двоичную единицу
информации. Предположим, что это сигнал А. Рассмотрим
вероятности второго сигнала. Поскольку мы договорились,
что каждый сигнал повторяется дважды, вероятность
сигналов А и В здесь уже не равна. Практически можно
быть уверенным, что вторым будет тоже сигнал А.
Количество информации, передаваемой этим сигналом,
будет, следовательно, равно нулю. Третьим сигналом
может быть А или В, поэтому третий сигнал передаст
одну двоичную единицу информации. Поскольку :
четвертый сигнал также должен являться повторением третьего,
он известен заранее. Никакой информации он не
передает. Подобным образом мы можем вычислить полную
информацию для каждого сигнала отдельно и, сложив
эти числа, получить общее количество информации для
всего сообщения в целом. Результаты обоих методов,
если только производить вычисления точно, совпадут.
Если расчеты настолько сложны, что вычисления нельзя
произвести полностью, вероятно, тем не менее, окажется
возможным произвести их с достаточной полнотой, т. е.
так, чтобы полученные результаты приближались к
правильным.
10. Используя указанный метод, исследуем
избыточность на. каком-либо языковом явлении. Для удобства
возьмем вначале пример из письменного английского
языка; разговорный язык можно исследовать, примерно,
таким же образом.
Предложение в английском языке может начинаться
с любой буквы. Тем не менее частотность различных букв
весьма неодинакова. Предложения, подобные Xerxes was
a Greek general, вполне возможны, но очень редки.
Предложения, начинающиеся на Г, весьма распространены;

364 Глава XIX
семь таких предложений встречаются в § 9 настоящей
главы, где приведено всего девятнадцать предложений.
Подсчет частотности начальных букв на небольшом
материале дал следующие результаты:
т
I
А
Н
S
0,23
0,13
0,10
0,08
0,08
В
м
F
N
О
0,06
0,04
0,04
0,03
0,02
Р
L
R
С
У
0,02
0,02
0,02
0,01
0,01
D
Е
G
J
и
0,01
0,00
0,00
0,00
0,00
V
Q
К
X
Z
0,00
0,00
0,00
0,00
0,00
W 0,07
Если бы частотность всех двадцати шести букв была
одинакова, она равнялась бы 0,038. Девять букв
превосходят это среднее число. Частотность Т, например, в
6,1 раза выше средней. С другой стороны, частотность
семнадцати букв ниже средней, причем у большинства
из них — намного ниже. При таком разнообразии можно
ожидать значительной избыточности. Первая буква в
английском предложении передает в среднем около
3,10 дв. ед. информации. Если бы все двадцать шесть
букв были равно вероятными, общее количество
информации было бы 4,70 дв. ед. Средний процент
избыточности при учете только первой буквы сообщения
составляет около 34%.
Предположим, что мы рассматриваем далее вторую
букву каждого предложения. Возьмем наиболее
распространенный случай, когда предложение начинается с -Т.
Свобода выбора второй буквы весьма ограничена. Так,
х и I здесь вообще не встречаются, а если и
встречаются, то очень редко, причем в предложениях,
начинающихся с иноязычных слов, например: Tlalocan is a
Mexican anthropological journal. В подавляющем
большинстве случаев после Т мы встретим А, частотность
которой приближается к 88%. Из других букв наиболее
вероятно о с частотностью около 6%. а, еу i, u, w, r
встречаются редко, на них приходится большая часть остающихся
6%. В очень редких случаях возможны все же и другие
буквы (Tschaikowsky was a musician и т. д.).
Избыточность здесь доходит до 83%.

Процесс коммуникации 365
Но это отнюдь не предел. Рассмотрим предложения,
начинающиеся с Q. Почти в каждом из них второй
буквой является и. Исключения составляют лишь такие
необычные предложения, как Qaraqalpaq is a Turkic
language. Избыточность достигает здесь почти 100%.
Этот процесс можно при желании продолжить и
дальше. После Th e имеет частотность около 83%,
i — 8%, а а — около 3% и т. д. Некоторых букв мы
'здесь вообще не найдем. Избыточность составляет 77%.
При дальнейшем анализе выясняется, что если
предложение начинается с The, за ним, вероятнее всего, следует
интервал E3%) или у A8%), п A4%), г A2%).
Совершенно ясно, что это объясняется как тем, что the, they,
then и there — очень распространенные слова в
английском языке, так и тем, что они чаще всего встречаются
именно в начале предложения.
11. Итак, мы рассмотрим один из источников высокой
•избыточности письменного английского языка. Наряду
с различной частотностью букв как таковых и наряду с
определенными ограничениями в последовательностях
<букв (как правило, за q следует и), существуют еще и
значительные ограничения, связанные с тем, что буквы
используются для написания слов, а слова как таковые
различаются и по употребительности и по их месту в
предложении.
В любом коде, подобном письменному английскому
языку, имеются различные уровни организации. На
каждом из этих уровней существуют свои ограничения,
налагаемые на сообщение. Они находят отражение в
избыточности языка как кода. Эти ограничения возникают
просто потому, что коды имеют структуру. Структура и
есть не что иное, как система ограничений, связывающих
свободу употребления и потому неизбежно
порождающих избыточность.
12, Прежде чем двигаться дальше, необходимо отойти
от письмешюгб языка с его особыми проблемами (на
которых мы еще остановимся—см. гл. XXI, XXII и XXIII),
хотя он и является материалом, удобным для анализа.
Обратившись к разговорному английскому языку, мы
получили бы, примерно, те же результаты. Так, мы
обнаружили бы, что фонема /5/ сравнительно часто ветре-

366 Глава XIX
чается в начале английских предложений (около 18%); /ijf
в этом положении вообще не встречается. Мы бы нашли,
что /э/ после /5/ распространен весьма широко (его
частотность приближается примерно к 50%), а за /бэ/ очень
часто следует открытый переход /+/. Все вышесказанное
является констатацией того факта, что морфема /Зэ/ the
встречается в английском в этом положении (в начале
предложения) очень часто. Таким образом к разговорному
языку мы применяем тот же метод анализа, каким
пользовались и при исследовании письменного языка, с той
лишь разницей что материал разговорного языка нужно
сначала затранскрибировать, а затем уточнить, какой
диалект он отражает.
13. Можно назвать следующие источники
избыточности в разговорном английском языке, представляющие
для нас особый интерес. Разумеется, мы перечисляем
далеко не все.
1. Различия в частотности фонем. Для
всякого языка характерно, что все его элементы различаются
по своей частотности. Тип дистрибуции, который мы
проиллюстрировали на примере английских начальных букв
или классов французских глаголов (см. гл. IX), можно
зафиксировать и с любым другим материалом. Так, в
моей собственной речи /4- i 9 е/ встречаются
сравнительно часто, а /о/ — довольно редко. Из согласных /t ns/ я
употребляю гораздо чаще, чем /6 z/. /4/ используется
мной гораздо реже других тонов.
2. Ограничения последовательностей
фонем как таковых. В моей речи /4- / встречается очень
часто, в то время как последовательность /4-w/— редко,
а /4-у/ и /4-н/ вообще не встречаются. Напротив, /ow/ я
использую гораздо чаще, чем /о/ без глайда. /ig/
употребляется сравнительно часто, a /iyg/ вообще не
встречается; /nk/, в отличие от /rjk/, используется редко. На
каждую гласную приходится одно и только одно
ударение. Все подобные ограничения — а их можно привести
очень много — увеличивают избыточность, делая
появление той или иной фонемы в определенных условиях более
вероятным, чем в других.
3. Неупотребление
потенциально-возможных морфем. Такие последовательности, как /Oast/ или

Процесс коммуникации 367
/siyg/, вполне соответствуют фонологическим моделям
английского языка, и их легко можно было бы
использовать в качестве морфем. Фактически, однако, по чисто
случайным причинам этого нет. Гораздо больше
половины подобных теоретически возможных морфем
английским языком не используется. Совершенно очевидно, что
неиспользование определенных моделей приводит к
увеличению избыточности. Следует отметить, что такой
резерв потенциальных морфем чрезвычайно важен для
пополнения словаря новыми словами, нужда в которых
возникает во всяком языке в связи с новыми потребностями.
4. Различия в частотности морфем. Яркой
иллюстрацией этого является английское /5/. Оно
встречается, по-видимому, в меньшем числе морфем, чем любая
другая английская согласная (за исключением, может быть,
/z/). Тем не менее многие из этих морфем, имеющих б,
особенно /бэ/, /Sey/, /Saet/, /Sat/, /Sen/, относятся к самым
употребительным морфемам английского языка. Этим,
главным образом, и объясняется, что /б/ принадлежит к
числу относительно распространенных фонем. Более того,
/о/ в начале слова отмечается гораздо чаще, чем в
других положениях, несмотря на то, что встречается она
в начале лишь нескольких, однако весьма
употребительных слов. То же обстоятельство объясняет и большую
частотность /э/ после /б/.
5. Ограничения, касающиеся
последовательностей морфем. Любое такое ограничение
неизбежно увеличивает избыточность. Однако ограничения,
связанные с дистрибуцией, важны именно потому, что
язык имеет определенную структуру. Язык, в котором
морфемы можно было бы по желанию располагать в
любом порядке, совершенно не мог бы функционировать.
В таком языке нельзя было бы выразить никаких отношений
между морфемами, и словесное выражение,
следовательно, представляло бы собой лишь простой перечень
словарных единиц, столь же мало понятный, как и слова,
выбранные наугад из словаря.
6. Семантические ограничения того, что
Может быть сказано. Хотя такое предложение,
как The green absolute signals the ineffable hypotenuse.
«Зеленый абсолют показывает невыразимую гипотенузу."

368 Глава XIX
вполне правильно с грамматической точки зрения
(т. е. оно соответствует распространенной
синтаксической модели), вряд ли кто-либо его произнесет, поскольку
трудно придумать для него подходящий контекст. Но и
здесь для функционирования языка очень важна
возможность появления таких высказываний, необходимость в
которых нельзя предсказать заранее. Что подумали бы
сто лет тому назад о таком предложении, как Light is
both particle and wave. „Свет — это и частица и волна"?
Все приведенные слова были известны и тогда,
синтаксическая модель — тоже, но само предложение было бы
столь же невразумительным, как и „Зеленый абсолют..."
Если бы в английском языке нельзя было построить такое
предложение, это серьезно задержало бы развитие
современной физики, вызвавшее потребность в подобных
высказываниях.
Факторы, сходные с перечисленными шестью
факторами, встречаются в каждом языке, но в разных языках
они весьма своеобразны. Избыточность — это не
недостаток языка, но важная черта, без которой язык не мог
бы функционировать.
14. Теория связи была первоначально разработана
инженерами, занимающимися проектированием
телефонных и телеграфных установок. Их задача заключалась в
создании оборудования, которое обеспечивало бы
максимально эффективное использование каналов. Это вызывало
необходимость в определенном методе для измерения
передающей способности канала как теоретически
возможной, так и используемой при передаче любого данного
кода. Огромное значение описанных выше вычислений для
решения подобных проблем представляется теперь
бесспорным. Этот метод в настоящее время усовершенствован
и получил довольно широкое применение.
После того как лингвистам стали известны результаты
этих вычислений, возникли еще две проблемы: каково
значение этих данных для языкознания и могут ли новые
методы чем-нибудь помочь в практической
лингвистической работе?
Что касается первой проблемы, то нет никаких
сомнений, что теория связи (коммуникации) найдет в языкознании
широкое применение, хотя реальные пути этого приме-

Процесс коммуникации 369
нения осознаются еще довольно смутно. Это объясняется
отчасти тем, что до сих пор лингвисты, за редким
исключением, были знакомы с теорией связи (коммуникации)
лишь очень поверхностно; кроме того, принципы
языкознания и теории коммуникации настолько различны, что
установление конкретных связей между этими двумя
науками потребует большого труда. Но несмотря на
отсутствие прямых доказательств, у нас есть все
основания предполагать, что теория связи внесет
значительный вклад в развитие лингвистической науки.
Лингвистическая теория, особенно в той форме, какую
она приняла у американских языковедов, тесно связана с
аналитическим методом. Вот почему вторая проблема
неотделима от первой. Основной вопрос заключается в
том, применимы ли методы теории информации для
решения конкретных лингвистических проблем. Иными
словами, есть ли такие вопросы, касающиеся структуры
языка, которые можно разрешить с помощью методов
теории связи, и если есть, то дадут ли методы^/теории
связи такие же или лучшие результаты по сравнению с
традиционными методами дескриптивной лингвистики?
Работа в этой области еще только начинается, но можно
надеяться, что лингвисты найдут способы плодотворного
применения новых методов для решения собственно
лингвистических проблем. Если это удастся, последствия
незамедлительно дадут себя знать.
15. В § 8 гл. IX мы кратко упомянули о
существующей в турецком языке гармонии гласных, которая
находит отражение в особых законах, ограничивающих
свободу выбора гласных в смежных слогах. Так,
например, ряд суффиксов имеет алломорфы с гласной /и/,
которые употребляются тогда и только тогда, когда в
предыдущем слоге представлено либо /и/, либо /б/. В
результате образуется огромная избыточность. На этом
примере очень удобно показать, какую пользу приносят
методы, основанные на теории связи, при анализе
отдельных явлений структуры языка.
Для исследования была использована тысяча
пятисложных слов, и последовательность гласных в каждом из них
была представлена в виде таблицы. Оказалось, что
последовательности /е i e i i/ и /е i e i e/ встретились каждая
24 Г. Глисон

370 Глава XIX
по 28 раз. Было обнаружено также 307 других
последовательностей, причем почти половина из них
встретилась лишь по одному разу. Если предположить, что
этого материала достаточно, общее количество
информации, передаваемое гласными в этих словах, составляет
примерно 7,62 дв. ед. Теоретически возможная средняя
передающая способность гласных в таких словах была
бы 15,00 дв. ед. информации. (В турецком языке 8
гласных фонем. Если бы все они были равно
вероятными, каждая из них в любом слоге передавала бы 3,00 дв. ед.
информации, а пять слогов передавали бы 15,00.)
Избыточность поэтому несколько ниже 50°/0. Эта цифра не
кажется слишком большой, но нашего материала
недостаточно для сравнения с другими языками, и мы по
существу не знаем, какой является эта цифра — высокой
или низкой.
Предположим, что гармония гласных проводится
регулярно на протяжении всех слогов. Максимальное
количество информации, передаваемое гласными в
пятисложных словах, было бы 7,00 дв. ед. (В первом слоге
могла бы стоять любая из восьми гласных. При равной
вероятности каждой из них максимальная передающая
способность гласной была бы 3,00. Каждой из
последующих гласных должна была бы быть либо одна из /i й 4- и/
либо одна из /е а/. Поэтому каждый последующий слог
будет передавать не более 1,00 дв. ед.). Если вычисленную
таким образом передающую способность гласной
сопоставить с реально существующей, мы увидим, что они
примерно одинаковы. Это позволяет сделать следующие
предположения: 1) если гармония гласных в
действительности не слишком существенно отличается от той,
из которой мы исходили в наших вычислениях, то
избыточности, вызываемой другими причинами, или не будет
совсем, или она будет сводиться к минимуму. Или:
2) если другие причины, вызывающие избыточность,
играют сколько-нибудь заметную роль, влияние гармонии
гласных соответственно сокращается. Наше
исследование оказалось особенно плодотворным в том смысле,
что оно предоставило возможность (при еще более
детальном анализе) с известной полнотой установить
настоящую причину наблюдаемой избыточности и определить

Процесс коммуникации 371
функциональное значение гармонии гласных в системе
языка в целом. Это, по-видимому, свидетельствует о
широкой сфере применения самого метода. Вероятно, лишь
немногие структурные проблемы можно разрешить
непосредственно с помощью данного метода, но зато во
многих случаях он поможет вскрыть функциональное
значение того или иного структурного явления для всей
системы языка.
16. К такому детальному анализу мы можем подойти,
вычислив избыточность для отдельных гласных в разных
положениях или даже для противопоставлений гласных
по отдельным признакам или для гласных в различных
последовательностях. Количество данных, которое
необходимо учесть, чрезвычайно велико, и привести их здесь
полностью невозможно. Примеры могут, однако, дать
некоторое представление о имеющихся возможностях.
Если мы рассмотрим гласные только первого слога,
мы получим следующие результаты о их частотности:
/i/ 129 /и/ 61 /4-/ 38 /и/ 96 *-
/е/ 267 /о/ 46 /а/ 294 /о/ 69 1 = 2,63
Избыточность, вызванная столь различной частотностью
восьми гласных в указанном положении, составляет
только 12% и кажется небольшой. Но на этом
останавливаться нельзя. Нужно отметить, что из всего числа
гласных — 503 гласных переднего ряда и 497 гласных
заднего ряда. Избыточность здесь приближается к 0,00.
Гласных верхнего подъема насчитывается 324,
нижнего— 676. Избыточность равна 10%. Нелабиализованных
гласных —728, лабиализованных —272, избыточность —
16%. Итак, большая часть общей избыточности,
наблюдаемой для гласных первого слога, связана с меньшим
использованием противопоставления лабиализованных и
нелабиализованных гласных, а не с противопоставлением
гласных переднего и заднего ряда, которое играет
весьма существенную роль.
Мы можем рассмотреть также гласные двух соседних
слогов. Так, например, анализируя гласные последнего и
предпоследнего слогов, мы обнаруживаем, что общее
количество информации равняется 3,42 дв. ед. при
максимальной передающей способности 6,00. Избыточность
24*

372 Глава XIX
составляет 43%. Из 3,42 дв. ед. на четвертый слог
приходится 2,31 дв. ед. информации (избыточность—23%),
а на гласную пятого слога — только 1,11 (избыточность
63%). Большая часть различий в избыточности
объясняется влиянием гармонии гласных.
Можно было бы привести и другие расчеты, которые
позволили бы более точно установить различные факторы,
вызывающие избыточность соседних гласных в турецком
языке. К сожалению, недостаточное количество
материала из других языков является общей трудностью при
истолковании этих факторов. Тем не менее подобные
вычисления свидетельствуют о том, что данный метод
при дальнейшем усовершенствовании может явиться
цолезным средством для понимания языковой системы.
17. В § 13 наст. гл. мы перечислили некоторые
источники избыточности в языке. Их рассмотрение показало,
что избыточность является неотъемлемой чертой любого
языка. Устранение избыточности могло бы произойти
только за счет уничтожения всей структуры, и код как
таковой оказался бы полностью разрушенным.
Избыточность— следствие структуры языка и, вероятно, именно
с этой точки зрения она прежде всего и интересует
лингвистов. Однако избыточность выполняет и другую
рольt в некоторых случаях весьма важную.
Всегда существует возможность, что в сложном
процессе у коммуникации произойдут какие-либо неполадки.
Трудности могут возникнуть как в процессе кодирования,
так и при декодировании; отдельные сигналы кода могут
затеряться при передаче; отдельные случайные сигналы
могут внедриться при передаче и смешаться с
элементами кода. Последнее — частый случай в повседневном
устном общении. Такими чужеродными сигналами
могут быть шумы, посторонние зву^и, сопровождающие
речь, которые нельзя полностью отделить от речи,
и т. д. Последствия всех этих моментов в конечном
счете одинаковы, и в теории связи все они были
объединены под особым термином — шум, который, так же, как
термины „информация" и „избыточность", приобретает
новое специальное значение. Шум — эта любая
непредвиденная помеха в системе связи „Непредвиденность"—
важный признак шума, поскольку, если бы помехи

Процесс коммуникации 373
можно было предвидеть, их можно было бы и
устранить.
Помехи потенциально возможны в любой системе
связи. Разумеется, одни системы больше подвержены
влиянию помех, чем другие. Величину помех иногда
можно предсказать по особенностям кодировщика, деко-
дировщика и канала передачи. Величину шума можно
выразить количественно.
18. Вне всякого сомнения, шум уменьшает
эффективность системы связи. Любой идеальный код (т. е.
использующий полностью передающую способность канала)
невозможно применять при наличии помех, поскольку
малейший шум исказит сообщение. Единственным
средством, позволяющим избежать этого, является
избыточность. Искажение сообщения можно предотвратить
повторением данного сообщения, а также и некоторыми
другими способами. Действенный код должен обладать
достаточной избыточностью, чтобы компенсировать 1цум в
системе. Поскольку в каждом языке обычно существует
избыточность, свойственная его структуре, его можно
использовать и при наличии умеренного количества шумов.
С увеличением шума может потребоваться
большая избыточность. Все это общеизвестно. При
плохой слышимости мы вынуждены диктовать по буквам
имена собственные (избыточность имен собственных в
английском языке, по-видимому, ниже средней). Для этого
можно использовать обычные названия букв /ёу biy sfy.../.
Поскольку названия букв различаются не очень четко,
можно использовать такие обороты, как /biy—*aez-ki+
bDHsti-n/, или называть буквы особым образом с
помощью имен, характеризующихся большей избыточностью,
например /eybi-1 Ьёукэг carliy.../. Все это только средства
увеличить избыточность, когда шумы велики.
19. Хотя избыточность в языке приносит прямую
пользу говорящим, она причиняет много неприятностей
лингвисту при анализе и описании языка. Пытаясь дать
Добросовестное описание какого-либо словесного
выражения, лингвист неизбежно тонет в массе деталей, не
имеющих в силу высокой избыточности никакого значения.
Основной метод в языкознании и заключается,
собственно, в разграничении явлений избыточных и неизбыточ-

374 Глава XIX
ных. Это делается для того, чтобы каждый из данных
типов явлений можно было в дальнейшем подвергнуть
рассмотрению, наиболее эффективному с точки зрения
дескриптивной лингвистики. Разграничение осуществляется
на различных уровнях и вызывает к жизни все те „алло-"
и ,,-емы", которые имеют принципиальное значение для
лингвистики.
Это можно проиллюстрировать на примере аллофонов
и фонем. Различия между аллофонами одной фонемы
представляют собой такие особенности речи, которым
свойственна избыточность, когда и фонема и ее
окружение известны. Охарактеризовав в общих чертах аллофоны
тех или иных фонем, мы сможем в дальнейшем уже не
принимать во внимание связанную с ними избыточность
и оперировать непосредственно фонемами.
Фонемам на данном уровне избыточность не присуща.
На каком-то более высоком уровне они, однако, могут
ее приобрести, и мы должны будем поэтому заново
повторить процесс отделения явлений избыточных от
неизбыточных. Так, в турецком языке в гармонии
гласных существует противопоставление между /i ti -5- и/, с
одной стороны, и /е а/ — с другой, но не внутри
указанных групп. (Фонематически же гласные в этих группах
противопоставлены, поскольку не все гласные
подчиняются правилам гармонии.) Если считать фонемы каждой
группы равноценными с морфо-фонематической точки
зрения и обозначить все гласные верхнего подъема через
Н (англ. high vowel), а гласные нижнего подъема — через
Ь(англ. low vowel), то такое слово, как /gostermektedir/
„например" можно изобразить посредством /gostLrmLktLdHr/.
С помощью такого приема мы устраним из нашей
транскрипции ту избыточность, которая была следствием
гармонии гласных, и значительно сократим среднюю
избыточность последовательностей гласных в подобных
словах.
20. Именно на уровне фонологии устраняется
наибольшая часть избыточности. Дополнительная дистрибуция —
это лишь особый случай избыточности. И действительно,
мы ставим вопрос: что появится в данном окружении — А
или В? Если это можно предсказать для любого
окружения, избыточность противопоставления является стопро-

Процесс коммуникации 375
центной, и мы говорим, что данные звуки находятся в
отношении дополнительной дистрибуции. Но группировка
¦ аллофоноз по фонемам — лишь одна сторона процесса.
Уже задолго до этого значительная часть избыточности
была снята. Так, уже наша первая фонетическая
транскрипция распределяет огромное разнообразие звуков
по сравнительно немногочисленным группам, каждая из
которых транскрибируется с помощью единого
условного знака.
21. Какова же избыточность речи на этом уровне?
Различные данные физики позволяют предположить, что
общая передающая способность используемого канала
(все частоты звука, которые органы речи человека могут
производить, а ухо воспринять) приближается к
величине 50000 дв. ед. информации в секунду. Если считать
фонемы сообщениями, которые нужно передать, то можно
установить, что в речи используется примерно 50 дв. ед.
информации в секунду (несколько меньше, если цринять
во внимание избыточность в использовании фонем). Иными
словами, избыточность речи на данном уровне
приближается к 99,9%.
Эта цифра кажется огромной, но на деле она не столь
велика, если учесть те шумы, которые приходится
преодолевать. Во-первых, речевой аппарат строго
ограничивает возможность сочетания производимых им сигналов.
Так, например, для каждого голоса имеется своеобразный
диапазон. Чтобы контролировать все 50 000 дв. ед. в
секунду, кодировщик должен был бы уметь использовать
любую воспринимаемую ухом частоту звуков независимо
от того, способен ли он сам их произвести или нет. Он
должен бы был также уметь воспроизводить и любое
сочетание тонов вне зависимости от того, гармонируют
они друг с другом или нет. Во-вторых, общение
происходит в самых различных условиях. Реверберация, резо-
нансы в окружающей среде и многочисленные другие
факторы — все это видоизменяет звуки речи. Иначе
говоря, даже в том, что мы называем „тишиной", физик мог
бы обнаружить „шумы". Чтобы передать все 50000 дв.
ВД. в секунду, необходимо умение управлять всеми
факторами, связанными с окружающей средой. В-третьих,
нужно научиться понимать речь всех членов данного

376 Глава XIX
коллектива. Речевой тракт ребенка, меньший по
величине и иной формы, чем у взрослого, не в состоянии
производить звуки, которые полностью совпадали бы со
звуками, производимыми взрослыми. Мы должны
научиться переходить с одного кода на другой и узнавать /i/,
/s/ и все другие звуки, несмотря на то, что их
по-разному произнесет маленький ребенок, взрослый, человек,
болеющий ларингитом, или запыхавшийся человек. Более
того, мы должны.уметь делать это как в тихой комнате,
так и при шуме, как на открытом воздухе, так и в
любой другой обстановке. Удивительно, что мы вообще в
состоянии это осуществлять. Только исключительно
высокая избыточность речи, существующая уже на
дофонемном уровне, делает это возможным.

Г Л А В А XX
ВАРИАНТНОСТЬ В ЯЗЫКЕ
1. Одной из наиболее очевидных особенностей речи
является ее вариантность. Если мы подвергнем анализу большое
число словесных выражений какого-нибудь языка, мы
обнаружим, что среди них нет и двух одинаковых,—
разумеется, если при этом будут использованы достаточно тонкие
методы исследования. Прежде чем приступить к
описанию языка, необходимо как-то упорядочить имеющиеся
факты. А этого можно достигнуть лишь одним путем —
сосредоточив внимание на каком-то определенном типе
изменений в языке и исключив из рассмотрения все
.другие. И поскольку для изучения можно выбрать много
разных аспектов, существует несколько различных
методов подхода к систематическому описанию языка; каждый
из них дополняет все другие и не может быть понят
полностью без знакомства с другими методами.
2. Столкнувшись с массой словесных выражений
какого-то языка, дескриптивист начинает с отбора
определенных фактов. Уже это неизбежно предопределяет характер
ожидаемых результатов. Так, лингвист может, например,
попытаться исключить из рассмотрения некоторые типы
изменений, представляющие для него меньший интерес,
ограничившись, насколько это возможно, высказываниями,
произнесенными одним говорящим в определенных
обстоятельствах. Из ограниченного подобным образом
материала он выбирает выражения, минимально различающиеся по
содержанию и выражению. Сравнивая эти словесные
выражения, он определяет те минимальные различия в
выражении, которые более или менее постоянно ассоциируются
с различиями в содержании. Таким путем исследователь
обнаруживает два ряда элементов, из которых строится
структура выражения языка — фонемы и морфемы. В тех
случаях, когда по необходимости или намеренно он рас-

378 Глава XX
ширяет изучаемый материал, привлекая, например,
высказывания других говорящих или высказывания одного и
того же говорящего в иных условиях, дескриптивист
стремится как можно меньше отвлекаться от этих
минимальных контрастирующих элементов и их
сочетаний.
3. Другой вполне правомерный, но по своему
существу совершенно иной подход состоит в выделении из всей
массы материала тех рядов высказываний, которые сходны
по своему содержанию. При таком подходе устраняется
одна из переменных величин, важных для дескриптивной
лингвистики,— выражение. Сходные по содержанию
высказывания можно сопоставить в пределах каждого ряда
и изучить содержащиеся в них различия, находя
соотношение данных высказываний с неязыковыми
факторами,— обычно такими, как говорящий и ситуация. Вполне
очевидно, что полученные при этом результаты
неизбежно будут коренным образом отличаться от результатов,
которые были бы получены при дескриптивном анализе;
ведь здесь рассматривались именно те изменения,
которые для дескриптивиста не представляли бы интереса
и которые он постарался бы обойти.
Предположим, например, что из большого числа
словесных выражений английского языка нам нужно
выделить такие высказывания, как Гт going home. Они будут
различаться между собой высотой тона, быстротой
произнесения, степенью назализации и рядом других
признаков, которыми бы пренебрег дескриптивист, поскольку
для него они не являются фонематическими. Однако они
будут различаться также и определенными
фонематическими особенностяхми; так, в некоторых примерах мы
встретим /howm/, в других — /hom/, или /hawm/.
Встретятся также и /gowig/ и /gowin/ и несколько других
вариантов. Аналогичные различия обнаружатся и в
других частях высказываний. Задача заключается в том,
чтобы все эти видоизменения, как фонематические, так
и нефонематические, привести в систему и дать
эмпирическое описание значения и границ вариантов в
высказываниях английского языка, которые так или иначе
эквивалентны. Помимо этого, желательно было бы сделать
некоторые обобщения относительно вариантности как

Вариантность в языке и 379
характерной черты языка. Вот основа для
лингвистической дисциплины другого типа. Однако, поскольку
большинство исследователей в этой области ограничивается
рассмотрением лишь отдельных сторон данной проблемы,
общего названия у нас для нее еще нет.
4. Языковые варианты лучше всего систематизировать
путем их сопоставления. Можно было бы, например,
попытаться определить, нет ли в приведенных
высказываниях какой-либо связи между употреблением /gowin/
и /hSwm/, с одной стороны, и /gowir)/ и /howra/ — с
другой. Мне неизвестно, каким оказался бы ответ, да и сам
такой подход даже исследователям в этой области
представляется малопривлекательным. Вторая возможность —
попытаться сопоставить варианты с какими-либо фактами
вне языка.
Опыт показал, что некоторые факты особенно важны
для изучения языка, а именно: социальный контекст
того или иного конкретного высказывания, социальное
положение говорящего, место рождения говорящего
и его возраст. Каждый из этих факторов дает полезный
материал для обобщений. Более того, каждое из
подобных сопоставлений представляет настолько широкий
интерес, что это привело к возникновению обширного
донаучного фольклора. Есть, наконец, видоизменения,
связанные с индивидуальными особенностями говорящего,—
факт, также достаточно хорошо известный и социально
значимый. Специальное научное изучение явлений
подобного рода не дало, однако, в целом полезных
результатов, за исключением исследований в области „дефектов
речи" (т. е. • таких индивидуальных особенностей,
которые затрудняют общение). Остаются еще
видоизменения, кажущиеся абсолютно случайными (не
соотнесенными с каким-либо известным фактором). Они
не представляют интереса для изучения проблемы
вариантности речи, поскольку лингвистически
необусловленные нефонематические изменения дескриптивиста не
интересуют. Конечно, они могут показаться интересными при
каком-либо ином подходе к языку; так, вполне возможно,
что некоторые из этих видоизменений можно, например,
связать с атмосферными условиями — давлением,
влажностью, температурой и т. д.,—и в этом случае они

380 Глава XX
представляют большой интерес для акустической
физики.
5. Для дескриптивной лингвистики характерен особый
подход к материалу. Как правило, данный сегмент либо
является данной фонемой, либо нет. Когда же, как в
случае с английским /с/, имеются почти равноценные
доказательства в пользу понимания его как /с/, так и
*/ts/, дескриптивист не производит никаких
статистических подсчетов. Он рассматривает /с/ либо как единую
фонему, либо как группу фонем. Для дескриптивной
лингвистики весьма характерно именно такое
недвусмысленное решение вопроса, и методы ее применимы только
там, где фактический материал позволяет подобные
решения.
Напротив, изучение других типов изменений в речи
требует тщательного статистического анализа.
Наблюдения над большей частью материала обнаруживают
непрерывные изменения, например в силе аспирации у
взрывных, в высоте тона, длительности высказывания и т. п.
Все это нужно соотносить с неязыковыми фактами, также
подверженными постоянным изменениям. У многих
народов нет резкого противопоставления между отдельными
социальными слоями общества, и между ними не
существует четких границ. Нет и четкого распределения
диалектов по отдельным территориям, но существует
постепенный переход от одной области к другой. Огромное
большинство явлений испытывает непрерывные изменения и
может быть подвергнуто анализу только после
предварительной статистической обработки.
Метод сопоставления, который здесь следует
применять, является статистическим по своей природе. Однако
необходимые нам статистические подсчеты часто бывают
чрезвычайно сложны. Не удивительно, что при
необходимости учитывать большое число факторов, каждый из
которых воздействует на один и тот же материал—речь,
выделить отдельные факторы и определить их роль
далеко не просто.
Именно это отличие в методе более глубоко, чем что-
либо другое, отличает исследования, относящиеся к
данной области лингвистики, от работ дескриптивистов.
Указанное отличие отнюдь не является внешним или случай-

Вариантность в языке 381
яым, оно — результат коренных различий в самом
исследуемом материале.
6., Сложность изучения проблемы вариантности языка
обусловлена сложностью самого процесса лингвистического
изменения, который представляет собой не единый акт, а
совокупный результат ряда совершенно различных
процессов, протекающих более или менее независимо друг от
друга. Из них мы рассмотрим только четыре:
фонетические изменения, фонематические изменения, изменения по
аналогии и заимствования.
7. Фонетическое изменение лучше всего
охарактеризовать на каком-нибудь конкретном и более или менее
искусственном примере. Предположим, что какой-нибудь
язык имеет следующие две фонемы: сильную /t/ и слабую
/d/. Слабый взрывной — это звук, при произнесении
которого нижний артикулятор (в данном случае язык)
сравнительно слабо соприкасается с верхним артикулято-
ром. Если измерить силу артикуляции целого ряда
апикальных взрывных, кривая дистрибуции этих звуков, по
частоте будет выглядеть примерно так:
/t/ Id!
Сильные У У\. V Слабые
^Нередко кривые, показывающие дистрибуцию, могут
частично накладываться друг на друга. Избыточность,
которая проявляется на различных уровнях языка,
обеспечивает дееспособность системы при условии, если
перекрещивание не заходит слишком далеко).
Говорящий поддерживает эту дистрибуцию, управляя
своей собственной речью. Иными словами, он сопоставляет
произносимые им звуки с определенными нормами.
Последние же представляют собой не что иное, как
результат приблизительных интуитивных статистических
подсчетов, произведенных им на основе его предыдущего опыта
над звуками языка. Предположим теперь, что по какой-
нибудь неизвестной причине (или, по крайней мере, по
причине, выходящей за рамки нашего исследования) не-

382 Глава XX
которые говорящие данного коллектива начинают
произносить /d/ более слабо. Случаи более слабого произнесения
/d/ скажутся на той сумме опыта, на основе которой
устанавливается норма. Старые границы видоизменения /d/
несколько передвинутся в направлении более слабой
артикуляции. Если это будет продолжаться, /d/ может стать
настолько слабым звуком, что будет произноситься при
неполном смыкании преграды, т. е. из взрывного [d]
превратится в фрикативный [5]. Такой сдвиг может
продолжаться до тех пор, пока это [б] не будет принято в
качестве наиболее обычного произношения /d/.
Описанное только что явление относится к
фонетическим, но не фонематическим изменениям, /d/,
по-прежнему, как и раньше, противопоставляется /t/. С
фонетической точки зрения звук изменился и перешел из
взрывного в фрикативный. Но если при этом не происходит
одновременно никаких сдвигов и в моделях
противопоставлений, фонематический статут данного звука остается
прежним.
8. Две важнейшие характерные черты подобного
изменения нужно пояснить. Прежде всего сдвиг происходит
не в произношении какого-нибудь конкретного звука в
каком-нибудь конкретном месте, скажем, в определенном
слове. Если бы это было так, можно было бы ожидать,
что изменение того же самого звука будет иным в каком-
нибудь другом месте. В действительности же сдвиг
отражается на статистической норме, которая выводится на
основе всех случаев употребления данной фонемы в
данных условиях, иначе говоря,—на основе всех случаев
употребления определенного аллофона. В свою очередь
эта норма регулирует произношение данного аллофона,
где бы он ни встречался. Фонетические изменения,
следовательно, затрагивают аллофоны в целом. Считая, что
фонетические изменения связаны именно с
количественными сдвигами, можно утверждать, что фонематические
изменения в аллофонах происходят весьма последора-
тельно. Это обычно и имеют в виду, когда
говорят, что фонетические изменения носят
регулярный характер. А это значит, что всякое
фонетическое изменение охватывает все случаи
употребления какого-либо звука в определенных положениях, т. е.

Вариантность в языке 383
в тех положениях, в каких данное изменение имеет место.
Фонетическое изменение может затронуть все аллофоны
какой-нибудь фонемы или только один из ее аллофонов,
Вторая важная характерная черта: фонетические
изменения — явление социальное. Статистическая
норма, регулирующая произношение каждого аллофона,
основана на произношении не одного человека, но до
известной степени на речи всех, кого слышит говорящий.
Однако не все оказывают одинаковое воздействие на
формирование нормы: как правило, люди более авторитетные
оказывают на Hopiwy большее влияние, чем другие. Очень
важную роль играет и то, как часто люди общаются: вполне
вероятно, что наибольшее распространение получат
фонетические изменения, встречающиеся в речи какой-нибудь
тесно связанной группы людей. При менее же тесном
контакте возможны большие различия в скорости или
даже направлении изменений.
9. Продолжим анализ примера, приведенного в § 7,
наст. гл. Предположим, что взрывное /d/ изменяется
©фрикативное /9/ только в положении между гласными. В итоге
мы получим следующую картину:
Сильные У У\^ \У \ Слабые
Здесь мы имеем три звука, но по-прежнему только
две фонемы, поскольку [d] и [9]—это аллофоны,
находящиеся в отношении дополнительной дистрибуции.
Теперь предположим, что в результате какого-то другого
процесса, протекавшего одновременно, некоторые гласные
исчезнут. Тогда:
/VdVCV/*[V3VCV] превращается в [V3CV]
/VdCV/ [VdCV] превращается в [VdCV].
[d] и [3] теперь противопоставляются. Отсюда следует,
что они являются отдельными фонемами — /d/ и /3/.
Фонетическое изменение привело к фонематическому изме-

384 Глава XX
нению. В этом случае, что вообще чаще всего бывает,
фонематическое изменение вызывается не фонетическим
изменением, затронувшим фонему, но изменением какого-
нибудь фактора, который обусловливает аллофоны. При
таких изменениях возникают новые модели
противопоставлений, и аллофоны становятся фонемами.
Приведем пример из английского языка. В английском
некогда была фонема /п/ с аллофонами [д] перед /к/ или
/g/ и [п] во всех остальных случаях. Так, sing „петь*
произносилось как нечто вроде /sing/ [sigg]. Затем в
определенных условиях конечное /g/ отпало. Таким образом,
[sigg] изменилось в [sir)], и последнее начало
противопоставляться слову sin [sin] „грех". В результате этого
процесса [ij] стало фонемой /д/; вместе с тем у нее
сохранилась весьма своеобразная дистрибуция: /д/
встречается чаще всего перед отпавшим /g/, перед /к/ или в
тех немногих случаях, где оно появилось в результате
других изменений.
Поскольку фонематические изменения являются обычно
конечным результатом целого ряда фонетических
изменений, они также носят регулярный характер. Иными
словами, при наличии соответствующих условий
фонематические изменения не знают исключений.
10. Совершенно иными являются механизм и
результаты изменений по аналогии. Этот процесс широко
известен. Предположим, например, что говорящий забыл
множественное число от mouse и, следуя преобладающей
в английском языке модели, произносит /mawslz/. По всей
вероятности, это явление не получит распространения и,
следовательно, не вызовет дальнейших изменений в языке.
Но при благоприятном стечении обстоятельств /mawslz/
в конце концов может закрепиться как правильная форма
множественного числа от mouse.
При изменениях по аналогии бросается в глаза, что
каждое конкретное изменение удерживается или исчезает
в силу своих особых качеств. Нет, например, никаких
оснований ожидать, что если указанная форма слова mouse
— /raawslz/ закрепится, то в том же направлении
изменится и louse. Форма множественного числа может остаться
/lays/ или измениться в /lawz+z/ по аналогии chouses или
какой-либо другой, менее ясной моделью. Изменения

Вариантность в языке 385
по аналогии не являются закономерными.
Они могут увеличить и действительно часто увеличивают
число отклонений от нормы, но могут оказать также и
упорядочивающее влияние.
11. Заимствование, как показывает само название,
представляет собой усвоение какого-нибудь языкового
явления, употребляемого говорящими на другом языке.
Наиболее отчетливыми заимствования бывают в тех
случаях, когда взаимодействующие речевые формы
совершенно различны. Иногда заимствованные слова сохраняют
такие особенности, которые позволяют легко распознать
их иноязычное происхождение. Таково, например, слово
bwana, недавно проникшее в английский язык Америки
из суахили, на что указывает своеобразная группа
согласных /bw/ в начале слова.-В других случаях заимствованные
слова перестраиваются по фонологическим и
морфологическим моделям нового языка, но и здесь факт заимствования
обычно легко установить: нужно только проследить
этимологию слова. Наиболее часто встречающимся случаем
заимствования является заимствование слов из одного
диалекта в другой, близко ему родственный. Установить
факт заимствования в таких случаях бывает очень трудно—
подобные заимствованные слова кажутся на первый взгляд
лишь исключениями из фонематических изменений, в
остальном вполне закономерных. Подобно изменениям по
аналогии, заимствование — процесс более или менее случайный
и нерегулярный, затрагивающий, как правило, отдельные
единицы и лишь изредка какие-либо определенные группы слов.
12. Ознакомившись с этими четырьмя типами изменений,
мы можем теперь кратко рассмотреть некоторые из
характерных особенностей варьирования в языке. Наиболее
яркими и лучше всего известными вариантами являются
территориальные варианты. Если различия между ними
невелики, они называются диалектами, при наличии более
существенных расхождений—они считаются языками.
Однако дать более точное определение названных двух
терминов невозможно: они так долго употреблялись в
совершенно различных значениях, что даже при наличии
критерия для разграничения языка и диалекта почти
безнадежно было бы попытаться ввести какое-то
единообразие в употребление соответствующих терминов.
25
Г. Глисон

386 Глава XX
Процесс образования диалектов можно лучше всего
понять, представив себе развитие однородного в
социальном отношении и живущего на компактной территории
населения, говорящего вначале на более или менее
единообразном языке. (Нет необходимости доказывать, что
такая ситуация является в высшей степени гипотетической!)
Посмотрим теперь, что произойдет, если где-либо на этой
территории зародится какое-нибудь значительное
фонетическое изменение. Как мы уже заметили, фонетическое
изменение — явление социальное, и поэтому оно проявится
в речи любого говорящего, с которым жители данной
области поддерживают тесный контакт; вполне вероятно
также, что оно до известной степени будет подхвачено
и теми говорящими, общение с которыми носит менее
регулярный характер. Затем нововведение либо
распространится на области, примыкающие к месту его
зарождения, либо исчезнет под влиянием речи окружающих
районов. Если нововведение получит распространение,
следует ожидать, что наиболее полно оно разовьется там,
где зародилось. По мере удаления от места зарождения
изменение становится все менее и менее заметным. Никаких
резких границ в распространении явления не наблюдается,
происходит лишь постепенное уменьшение его влияния.
Можно привести следующую аналогию. Представим
себе гибкую пластинку, скажем, из резины, натянутую
на рамку. Вообразим далее, что на пленку в какой-то
точке давит тело. Пленка не рвется, но положение ее
изменяется, причем чем дальше мы отходим от точки
давления, тем меньше смещение. На рисунке (стр. 387)
приводятся диаграммы, отражающие две последовательные
стадии этого процесса. Его результаты можно изобразить
схематически, отметив ряд точек, которые соответствуют
определенным степеням изменения. Линия, показывающая
границу распространения какого-либо языкового
изменения, называется изоглоссой. По мере того как
продолжается процесс изменения, изоглосса передвигается в
направлении от центра возникновения нововведения. На
диаграмме мы указали как положение изоглоссы на каждой
из двух стадий, так и ее видимое смещение (см. стр. 387).
13. Лингвистические изменения в более или менее
гомогенной группе населения легче всего охарактеризовать,

Вариантность в языке
387
фиксируя на карте изоглоссы и их движение. Изоглоссы-—
это не что иное, как статистические абстракции, не
поддающиеся непосредственному наблюдению. Установить,,
насколько точна наша аналогия и иллюстрирующие ее
диаграммы, невозможно. Нанесение такой линии на карту
Стадия А
Изоглосса
Стадия В
„Движение"
изоглоссы
Изоглосса,
стадия В
„Движение"
изоглоссы
указывает лишь на то, что составитель карты на
основании имеющихся в его распоряжении фактов пришел к
выводу, что по одну сторону этой линии более
распространено одно произношение, а за ее пределами — другое.
Даже при распространении какого-либо изменения одни
говорящие всегда сохраняют старую форму дольше, чем их
соседи, и, наоборот, за пределами той области, которую
мы ограничили изоглоссой, могут встречаться отдельные
лица, воспринявшие новое явление раньше своих соседей.
Изоглосса — это изображение статистических
возможностей и в качестве таковой является удобным средством
25*

388 Глава XX
описания. Но она может вводить в заблуждение, если не
учитывать, что отчетливость границ между районами весьма
условна. Нанесение изоглосс являет собой один из многих
случаев излишнего педантизма, который может привести
к неточности. Чтение изоглосс еще более опасно,
поскольку изучающие их не знакомы с массой запутанных
фактов, на основании которых строятся изоглоссы.
14. Описанную только что картину можно еще более
приблизить к реальной действительности, указав, что и
интенсивность общения не везде одинакова.
Предположим, например, что языковая зона разделена пополам
каким-либо барьером — широкой рекой, горной цепью или
политической границей. В результате общение между
людьми, разделенными преградой, будет менее
интенсивным, чем по каждую сторону преграды. Однако преграды
редко бывают совершенно непреодолимыми, поэтому, как
правило, общение происходит и здесь. Теперь представим
себе, что какое-то нововведение передается от человека
к человеку в процессе их общения. Это можно изобразить
на карте в виде подвижной изоглоссы. Когда данная
изоглосса дойдет до области с низкой интенсивностью общения
(барьера), ее продвижение замедлится. Можно ожидать,
что на преодоление j препятствия потребуется гораздо
больше времени, чем для прохождения равного расстояния
в каком-либо другом месте.
Если проследить движение не одной, а одновременно
нескольких изоглосс, можно обнаружить, что все они будут
замедлять ход у преграды и, следовательно, скопляться
около нее. В результате образуется так называемый узел
или пучок изоглосс. Судьба отдельных изоглосс в таком
пучке может быть неодинаковой. Некоторые из них,
возможно, уже давно стабилизировались в этом положении,
другие изоглоссы могут только подходить к преграде,
третьи в это время могут сравнительно быстро
преодолевать преграду. Некоторые изоглоссы могут двигаться
в одном направлении, а некоторые—в другом. Часто
невозможно проследить все факторы, обусловливающие
такое скопление изоглосс, обнаруживаемых в одном месте.
Тем не менее любой географический район с низкой
интенсивностью общения характеризуется, вероятно, именно
таким пучком изоглосс.

Вариантность в языке 389
15. Поскольку одна изоглосса — это графический
способ изображения изменений особенностей речи при
переходе из одной области в другую, пучок изоглосс
говорит об относительно больших речевых изменениях
данной зоны. Следовательно, можно считать, что пучок
изоглосс указывает на границу диалекта. Такая граница
почти никогда не бывает резкой. Во-первых, отдельные
изоглоссы изображают чаще всего постепенные переходы;
обычно по одну сторону или по обе стороны изоглоссы
имеются совершенно явные исключения. Во-вторых,
различные изоглоссы в пучке очень редко точно совпадают.
При переходе от одной диалектной области к другой
наблюдается и постепенное появление одной за другой
новых черт. Почти никогда нельзя обнаружить такого места,
где один диалект внезапно уступал бы место другому и
которое было бы обозначено на карте рядом
пересекающихся изоглосс первостепенной важности.
Нередко на каком-то участке изоглоссы плотно
прилегают друг к другу и образуют пучок, а потом
расходятся. Классическим примером подобного рода является
пучок изоглосс, проходящий по Германии и отделяющий
„северные" диалекты от „верхненемецких". На большом
протяжении граница выражена совершенно отчетливо,
иными словами, изоглоссы, определяющие диалектные
различия, пересекаясь и переплетаясь друг с другом в
сложный запутанный клубок, тем не менее весьма близко
подходят друг к другу. Но как только пучок изоглосс
приближается к долине Рейна, изоглоссы начинают
разветвляться. Одни из них продолжают идти в том же
направлении, другие поворачивают на юг, третьи — на север.
Иначе говоря, в Рейнской долине граница между
диалектами гораздо менее резка, чем к востоку.
16. Типичным примером охарактеризованной выше
диалектной границы является граница, пересекающая
Виргинию вдоль Голубых гор. От Потомака до Роанока
Голубые горы представляют собой сравнительно узкую и четко
очерченную гряду, круто возвышающуюся у Пидмонта,
с одной стороны, и у долины Шенандоа —с другой.
Перевалов относительно мало, и все они довольно трудны.
Верхние склоны гор не заселены и являются теперь
национальным заповедником. В эпоху же, предшествовавшую

390 Глава XX
развитию современных средств сообщения, обе половины
штата жили еще более обособленно друг от друга.
Неудивительно поэтому, что именно здесь проходит основная
диалектная граница, отделяющая центральную группу
диалектов от южных диалектов.
Однако естественная преграда не является
единственной причиной возникновения диалектных различий,
поскольку в других случаях естественные препятствия, столь же
затрудняющие общение, с точки зрения лингвистики имеют
гораздо меньшее значение. Таковы, например, Аппалачские
горы к западу от долины Шенандоа. Более того, некоторые
важные диалектные рубежи вообще не связаны с
природными. Такова, например, граница, проходящая с востока
на запад через среднюю часть Огайо, Индианы и
Иллинойса. Для удобства ее можно определить как идущую
приблизительно по U. S. Highway 40. Эта граница не столь
резка, как граница, проходящая вдоль Голубых гор, но
она вполне отчетлива, и различия в речи между жителями
северных и южных частей этих штатов вполне очевидны.
Поскольку значительного природного барьера, как мы
видим, здесь нет, причины возникновения данной
диалектной границы совершенно иные.
На востоке Соединенных Штатов выделяется три
основных диалектных района. Они развились из трех
основных центров поселений, существовавших на восточном
побережье. Поселенцы из Новой Англии двигались на
запад через северную часть Среднего Запада (Middle West).
Переселенцы из Пенсильвании пересекли горы, проникли
в южную часть Среднего Запада и двигались вдоль
долин на юго-запад к Аппалачскому нагорью. Колонисты
южного побережья проникли в глубь материка до гор и
на юг вдоль Пидмонта в штаты на побережье Мексиканского
залива (Gulf States). В результате этих миграций
сложились три основных диалектных района, границы которых
с приблизительной точностью обозначены на карте (стр. 391).
И хотя процесс образования диалектов представлен нами
в чрезвычайно упрощенном виде (например, в большинстве
центральных районов одинаково часто встречаются как
элементы южных диалектов, так и диалектов Пенсильвании),
данный пример ясно показывает, какую важную роль иногда
играют исторические факторы: в Соединенных Штатах

Вариантность в языке
391
одной из основных причин, вызывавших передвижение
изоглосс, было передвижение самих людей.
17. Из-за сложности рельефа и истории заселения,
из-за межрегиональных связей и возраставшего значения
отдельных областных центров и т. п. границы между
Центральные
диалекты
Северные
диалекты
Южные диалекты
Основные диалектные районы на востоке Соединенных
Штатов.
диалектами часто оказываются расплывчатыми, сложными и
трудно определимыми. Диалекты редко поддаются четкой
классификации; такая классификация была бы очень
желательна, но на деле она нередко носит дилетантский
характер. Так, Например, представители американской
этнолингвистики различают два основных диалектных
района— „Южный" и „Северный". Однако никакого видимого
языкового рубежа на или около линии Мейсон—Диксон
не существует. „Южные" же диалекты в высшей степени
разнообразны, причем наиболее резко очерченная диалект-

392 Глава XX
ная граница в Соединенных Штатах проходит через юг,
примерно вдоль Голубых гор. „Северный" диалект—такая
же фикция, как и „Южный", поскольку гораздо большее
языковое сходство наблюдается, например, между южной
частью Индианы и горным районом Голубых гор в
Виргинии, чем между южной и северной частями Индианы,
с одной стороны, и западной и восточной частью
Виргинии— с другой.
Почти столь же неправильно было бы говорить о трех
диалектах—Северном, Центральном и Южном. Необходимо
помнить, что каждый из этих диалектов является по
существу группой диалектов и что границы между
основными областями могут быть различными; в некоторых
местностях (так, например, в районе Голубых гор,
Виргиния) они довольно ясны, в других—неопределенны и
расплывчаты.
18. Если исследовать различия между какими-нибудь
двумя диалектами,—лучше всего далеко отстоящими
друг от друга,—можно обнаружить два рода таких
различий. Одни вполне регулярны в том смысле, что
повторяются снова и снова и их можно наблюдать почти во
всех без исключения словах определенного типа. В
основном— это фонетические и фонематические различия.
Например, слова, произносящиеся с /aw/ в Новой Англии и
в верхних средне-западных диалектах, в некоторых
диалектах тихоокеанского побережья Южных штатов
произносятся в большинстве случаев с /aew/. Те же самые
единицы на востоке Канады произносятся с /qw/ или с
/aw/, причем выбор того или другого варианта не
произволен: /9w/ встречается обычно перед глухими
звуками, /aw/ — перед звонкими.
Примером фонетического различия является
произношение некоторыми говорящими в районе города Нью-
Йорка звука /Э/ как дентального взрывного, а не
дентального фрикативного. Поскольку этот звук является скорее
дентальным, чем альвеолярным, он противопоставляется
звуку /d/, вследствие чего в этом отношении
фонематически данный диалект не отличается от других диалектов.
Однако не-нью-йоркцы обычно неправильно принимают это
/3/ за /d/, ибо фонетическая основа такого
противопоставления в их речи совершенно иная.

Вариантность в языке 393
19. Поскольку изменения по аналогии происходят
независимо друг от друга, трудно ожидать, чтобы диалектные
различия, являющиеся результатом этих изменений,
обнаруживали какую-либо закономерность. Так, форма
прошедшего времени holp /howp/ от глагола help сейчас широко
распространена только в Южных штатах и на юге
Центрального района. Она отражает более старую форму; в
большинстве других диалектов в результате изменения по
аналогии ее вытеснила форма helped /helpt/. Напротив,
именно на юге более распространено аналогическое
образование knowed /nowd/, хотя оно встречается иногда
и на востоке. Другое новообразование по аналогии —
drinked — весьма часто встречается в северной части
Новой Англии, в районе Чесапикского залива, в Северной и
Южной Каролине, а изредка — и в остальных районах
востока.
Таким образом, в отличие от фонетических и
фонематических изменений, изменения по аналогии не
поддаются обобщениям. Среди американских этнолингвистов
распространено мнение, что жители горных районов юга
говорят на „чистом английском языке времен королевы
Елизаветы". Это явно неверно. Язык их действительно
сохранил некоторое число архаических черт, как,
например, holp (эта форма встречается в речи многих южан и
не живущих в горах), но они уравновешиваются
многими нововведениями как характерными только для
данного района, так и встречающимися в других местах.
„Чистый английский язык елизаветинских времен" исчез
вместе с его носителями, хотя элементы его и
продолжают существовать, сочетаясь с различными
нововведениями, во всех диалектах английского языка. Нет
никаких оснований предполагать, что в горных районах
юга число таких пережитков будет иным, чем в других
местностях, но сами сохранившиеся черты в отдельных
областях будут, по-видимому, совершенно различными.
20. Вопрос о географических диалектах осложняется
еще тем обстоятельством, что и в пределах одного
коллектива не все люди говорят одинаково. В таком
обществе, как наше, где существуют известные
классовые различия, наиболее очевидны, вероятно,
языковые расхождения именно между классами. Нередко

394 Глава XX
между речью представителей высшего и среднего классов
одного языкового коллектива, с одной стороны, и
низшего класса того же коллектива — с другой,
обнаруживается больше расхождений, чем между речью
представителей высших и средних классов двух совершенно
различных языковых коллективов. Так, вообще довольно
широко распространенная на юге форма holp /howp/
редко используется образованной городской средней
буржуазией. Они скажут helped /helpt/, так же, как, например,
жители Новой Англии того же класса; больше того, они
склонны рассматривать /howp/ как форму
провинциальную и неправильную. Нельзя поэтому считать /howp/
типично южной формой, не делая при этом
соответствующей оговорки.
В каждом данном районе можно выделить и описать
систему социальных диалектов. Не следует думать, что
они резко отличаются друг от друга, но в целом
понятие социальных диалектов оказывается полезным. Обычно
называют три таких диалекта: литературную речь,
разговорную речь и просторечие. Литературная речь ти-
пичла для образованных горожан, чаще всего
принадлежащих к средним и высшим классам. Это речь, которой
обучают более или менее успешно в школах; ее можно
слышать по радио, она пользуется всеобщим признанием.
Просторечие характерно для жителей изолированных
сельских областей, и во многих районах оно быстро исчезает.
Повседневная разговорная речь — не что иное, как
удобное наименование для многочисленных промежуточных
форм между двумя первыми.
В целом, местные диалектные различия наиболее
заметны в просторечии и наименее ярко выражены в
литературной речи. Но и в последней, однако, можно
обнаружить территориальные особенности. Так, в горах
южных штатов осуждаются некоторые обороты центральных
диалектов, потому что они не соответствуют нормам
местной литературной речи, которая опирается в
основном на образцы речи равнинных районов юга. Вместе с
тем эти обороты лишь незначительно отличаются от
литературной речи более северных районов. С другой
стороны, некоторые черты литературной речи юга были бы
отвергнуты в других районах. И хотя литературная речь

Вариантность в языке 395
более единообразна, чем просторечие, в различных частях
Соединенных Штатов нормы ее различны, а иногда и
противоречивы.
21. Возможно, что в результате существующих
различий между социальными диалектами появляются также
различия и в уровнях речи. Под этим мы разумеем
следующее: в различных социальных ситуациях один и тот
же говорящий, не отступая от правил, принятых в его
местности, говорит по-разному. Официальное
выступление и непринужденный разговор различаются и
словарем, и конструкциями, и даже произношением.
Подобные различия обнаруживаются в речи всех
американцев. Вероятно, они несколько менее заметны у тех,
кто использует просторечие, чем у тех, кто использует
литературную речь (за исключением людей,
употребляющих официальный стиль во всех обстоятельствах, речь
которых кажется поэтому напыщенной и высокопарной).
В целом, официальная речь тяготеет больше к
литературной; непринужденная неофициальная речь более
соответствует народному употреблению. Примечательно,
что в речи образованных горожан, — и это бросается
в глаза, —официальный стиль особенно часто сближается
с нормами письменного употребления.
22. При любом, даже самом кратком, рассмотрении
диалектных различий нельзя не упомянуть об
использовании диалектизмов в письменной речи и на сцене.
Орфографическими диалектизмами мы называем
некоторые совершенно условные написания, используемые
в художественной литературе для указания на то, что
говорящий употребляет народную речь. К ним относятся
следующие случаи: hoss вместо horse, massa вместо
master, sez вместо says, wuz вместо was и т. д.
Некоторые из таких написаний отражают, хотя не всегда с
достаточной точностью, реальные различия в произношении,
существующие между просторечием и литературной
речью или между различными территориальными
диалектами. Однако очень большое число подобных написаний,
в том числе sez и wuz, с такими различиями не связано.
/sez/ и /wez/— обычное американское произношение этих
слов как в народной, так и в литературной речи, и
использование их для передачи просторечия является, еле-

396 Глава. XX
довательно, чисто условным. Орфографический диалектизм,
таким образом, не следует понимать как подлинное
отображение народной или местной речи. Это, скорее,
средство литературной стилизации, показывающее, что в виду
имелось просторечие. Его можно истолковать и как
отражение языкового фольклора американцев, позволяющее
воочию увидеть, как неверны, а зачастую тенденциозны,
наши обычные лингвистические воззрения.
В основном то же можно сказать и о сценической
передаче диалектов. Хотя среди актеров есть превосходные
имитаторы и тонкие знатоки тех или иных диалектов,
большинство актеров использует искусственный и
условный театральный диалект; ни один ирландец не говорит
так, как типичный „ирландец" на сцене или по радио.
Возросшая чувствительность публики заставила
отказаться от некоторых бестактных приемов изображения ряда
этнических и национальных меньшинств, но речь сельских
жителей представляет собой, вообще говоря,
удивительную смесь противоречивых элементов из различных
народных диалектов и из неизвестных источников.
Оба эти явления — свидетельство огромного интереса
всех слоев к разновидностям речи. Вероятно, никакой
другой аспект лингвистики не привлекает столь
пристального внимания в Америке, но, к сожалению, широкие круги
населения оказываются часто во многих отношениях
информированными неправильно. Необходим поэтому более
вдумчивый и дифференцированный подход к диалектам,
уровням речи и индивидуальным языковым особенностям.

ГЛАВА XXI
СИСТЕМЫ ПИСЬМА
1. Общение письменное следует строго отличать от
устного. Распространенная тенденция называть „языком"
как ту, так и другую форму общения очень часто
сбивает с толку не только неспециалистов, но и лингвистов.
Поэтому многие вообще неохотно применяют указанный
термин для обозначения какого-либо письменного кода,
даже если это оговаривается особо. Многие лингвисты
считают, что все типы письма полностью выходят за
пределы лингвистики и что эта наука должна ограничиться
изучением только звукового языка.
И тем не менее между речью и письмом существует
тесная неразрывная связь. При изучении и речи и письма
нередко применяются одни и те же методы, а их
структуры оказываются во многих отношениях сходными.
Однако если рассматривать речь и письмо в рамках одной
науки, их необходимо постоянно и четко разграничивать.
Термин язык, употребляемый без специальной оговорки,
следует закрепить исключительно за звуковым языком,
те есть общением посредством речи. Для обозначения же
системы общения, основанной на письме, в данной книге,
. за неимением другого более точного термина, будет
использован термин письменный язык.
2. Письменный язык, в качестве одной из составных
частей своей структуры, включает систему письма. Этим
термином мы называем систему правил использования тех
или иных условных знаков в качестве основных сигналов
кода, представляющего собой письменный язык.
Например, правила английской орфографии, понимаемые как
модели использования обычных букв алфавита, являются
частью английской письменной системы. Таким же
образом несколько иные правила голландской орфографии

398 Глава XXI
составляют другую систему письма, хотя и в голландском
и в английском языке используется один и тот же
алфавит. Различие указанных систем письма становится
очевидным, если обратиться к таким словам, как zijn, haar,
nieawe и др., неанглийский вид которых сразу же
бросается в глаза. Они содержат сочетания букв, необычные
для английской системы письма или совершенно ей
чуждые.
3. Система письма имеет свою собственную структуру,
которую можно исследовать. Но существуют, кроме
того, определенные соотношения между системой письма
и некоторыми структурами (обычно фонологическими)
соответствующего звукового языка. Их также необходимо
изучить, но их не следует смешивать с правилами,
внутренне присущими каждому коду в отдельности. Мы назовем
эти соотношения между структурами письменных языков
и структурами устных языков соответствием (fit). Ниже
нами будут рассмотрены различные системы письма и
соответствия между ними и звуковыми языками.
4. Система письма складывается из ряда графем и
определенных характерных особенностей их употребления.
Каждая графема может иметь один или более аллограф.
Графемы и аллографы занимают такое же место в
системе письма, какое фонемы и аллофоны занимают в
фонологии, а соотношение графем и аллографов аналогично
соотношению между фонемами и аллофонами.
Весьма показательный пример дает нам обычная
форма письменного греческого языка. В современных
печатных книгах буква сигма встречается в двух видах: в
конце слова она имеет форму с, в других случаях — а. Эти
два знака находятся в отношении дополнительной
дистрибуции и соотносятся с одной и той же фонемой
разговорного греческого языка. Следовательно, их можно
считать аллографами единой графемы <з>. (Условные
обозначения графем заключаются в < >, чтобы отличить их
от условных обозначений / / и { }, принятых для других
основных структурных единиц.) При помощи ряда
минимальных и субминимальных пар легко установить графем-
ное противопоставление, существующее между а и
большинством других условных знаков данной системы. Приемы
установления графем по существу те же, что и при опре-

Системы письма 399
делении фонем звукового языка, причем в ходе анализа
возникает много аналогичных проблем.
Например, из всех букв греческого языка только ц v
P#x?cb&s7jau)ou встречаются на конце слов
(то есть перед интервалом; при рассмотрении систем
письма слово приобретает совершенно особое значение:
оно выступает как отрезок текста, отделенный от других
отрезков интервалом или какими-нибудь другими
равноценными показателями. Таким образом удается избежать
трудностей, которые возникают в связи с звуковым
языком), с, следовательно, находится в отношении
дополнительной дистрибуции не только с а, но в равной степени
и с десятью другими знаками: pyS^Oi.jXTU'ucp.
Поэтому исследователю предстоит решить — с каким же
из всех этих знаков следует объединить в одну графему
знак с. Для всякого, кто знает греческий алфавит, ответ
совершенно очевиден, тем более, что это обусловлено в
значительной мере тем, что а и с, с самого начала предстают
перед ним как взаимоисключающие формы одной и той
же буквы с единым названием — сигма. В противном
случае решение этой проблемы должно было бы основываться
на выяснении соответствия между письменным и устным
греческим языком, на изучении внутренней структуры
системы графем и изменений графем в определенных
сочетаниях, то есть эта проблема должна решаться тем же
путем, что и соответствующие проблемы фонологии,
которые можно решить лишь в свете данных фонетики,
фонологической системы и морфо-фонологии.
В графике греческого языка используется, кроме того,
знак 2, который совершенно так же относится к с, как
А : а, В : р и т. д. Как мы увидим далее, правильнее всего
рассматривать 1, подобно всем другим заглавным буквам,
как сочетание двух графем <с> и <=> (показатель
прописной буквы). Аналогичным образом при фонематическом
анализе звукового языка обычно разделяются тон и
качество гласного. Иначе говоря, заглавность букв во
многих отношениях сходна с „суперсегментной" фонемой.
5. Каждая графема, как правило (и этого нам пока
достаточно), изображает какую-то часть структуры
связанного с письмом или лежащего в основе письма
звукового языка. Последний является референтом графемы.

400 Глава XXI
Ч'-'
Поскольку выражение в звуковом языке слагается
двух основных структурных систем, графемы, в
зависимости от того, что они обозначают, делятся на два
основных типа.
Самым обычным типом графемы является графема,
которой соответствует фонема (фонематический референт).
Три буквы в слове box являются разновидностями такого
типа графем английского языка. Буква b в слове box и
графема <Ь> передают обычно /Ь/. Существуют некоторые,
хотя и незначительные, отклонения. Например, х
обозначает здесь /ks/, т. е. сочетание фонем. Иначе говоря, за
графемой не обязательно должна стоять одна фонема,
но может стоять любая фонологически определяемая
структура. Буква о в нашем примере изображает фонему
/а/ (в некоторых диалектах /о/), но графема <о> имеет
очень большое число референтов, например: /ow/, /a ¦",
/э/, /о/ и др. Графемы, следовательно, могут быть
однозначными или многозначными. Эти примеры показывают,
какое сложное соответствие существует между
письменной системой и фонологической системой английского
языка. И все-таки, несмотря на это, большинство графем
передает чаще всего фонемы. Так, в языке суахили
написание ng обозначает /gg/, в то время как ng"
обозначает /д/. О выступает здесь в качестве фонематического
референта, хотя и весьма своеобразного, поскольку эта
графема указывает на отсутствие фонемы /g/, а не на ее
наличие.
6. Графемы второго типа имеют морфемные
референты. Такова, например, английская графема &,
представляющая собой референт морфемы {and}. Важно подчеркнуть,
что & соотносится именно с морфемой {and}, а не с
последовательностью фонем /^end/, и это подтверждается
доказательствами двоякого рода. Во-первых, & можно прочитать
как /aend/, /эп/, /1д/ или как любую другую из
многочисленных алломорф {and}, но не иначе (если не принимать
во внимание те редкие случаи, когда & читается как
/et/,— т. е. как другая морфема,— в особом контексте—-
&с). Во-вторых, если бы знак & символизировал
последовательность фонем, были бы возможны такие
написания, как *s& вместо sand, */z& вместо hand и *&rew вместо
Andrew и т. п. Однако подобных написаний не ветре-

Системы письма
401
чается. (Заметим, что дело не в том, чтобы обязательно
встретилось именно *s&, а в том, чтобы подобные
написания вообще могли встречаться. Английская орфография
достаточно непоследовательна, чтобы отсутствием того
или иного конкретного написания можно было бы что-
нибудь доказать.)
Другим, несколько отличающимся от приведенного
примером английской графемы с морфемным
референтом является англ. ' в слове boys'. Апостроф
указывает здесь на наличие морфемы, которая с
фонематической точки зрения равна 0. Апостроф в boy's также
обладает морфемным референтом, поскольку он
служит для обозначения морфемы {-Z2}, изображаемой здесь
как -'s, в отличие от {ZJ, которая была бы в данном
случае передана -s. Boys, boy's и boys9 тождественны по
составу фонем, но различаются морфологической
структурой. Любое графическое различие следует
рассматривать, таким образом, как отражение морфо-фонемати-
ческих различий.
7. Графемы с морфемными референтами называются
обычно идеограммами. Определяя идеограммы,
указывают, что они цередают понятие, и из этого
определения часто делают вывод, что идеограммы не имеют
прямой связи со звуковым выражением. В интересах
большей точности термин „идеограмма" следовало бы
закрепить за многозначными графемами в отличие от
графем, приближающихся к однозначности. Примером
английской графемы, приближающейся к идеограмме,
служит -j-, поскольку его можно прочитать как plus, and,
more и т. д. Все эти слова совершенно различны с
фонематической и морфологической точек зрения, но имеют
нечто общее в плоскости содержания. Можно было бы
сделать вывод, что референт -|- выражает общее
содержание plus, and, more и т. д., но такой вывод
является, вероятно, излишним, -j- отличается от & только
тем, что имеет несколько различных морфемных
референтов; иначе говоря, -[- морфологически многозначен,
в то время как & почти однозначно.
8. Типичным примером системы письма, которая
считается идеографической, служит китайское письмо.
Однако если под этим понимать отсутствие у иероглифов
ss
26
Г. Глисон

402 Глава XXI
точной соотнесенности, то это письмо нельзя назвать
идеографическим. Большинство графем (а их число,
естественно, очень велико) передает вполне определенные
морфемные референты. А какой-либо иероглиф в том или ином
диалекте китайского языка будет постоянно читаться
одинаково, то есть морфологически тождественно (причем
могут существовать различные алломорфы).
Обычно предполагают, что система китайского письма
развилась из рисуночных изображений. Некоторые из
знаков, прежде чем каждый из них закрепился за какой-то
конкретной морфемой, вероятно, прошли через такую
стадию, когда их связь с содержанием (с выражением
они были связаны еще слабее) была довольно
расплывчатой и неопределенной. Тем не менее в китайской
письменности с самого начала существования ее как систе-
м ы преобладали в основном морфемные референты.
(Ребус— это еще не письмо, но головоломка. До тех пор>
пока китайские иероглифы были не чем иным, как просто
довольно нечеткими рисуночными изображениями, они еще
не представляли собой системы письма, а были чем-то вроде
ребуса.) По мере увеличения состава иероглифов до его
современного объема (а в настоящее время почти для
каждой морфемы имеется своя графема) пришлось
прибегнуть к идеографическому и фонологическому способам
изображения. В популярных курсах, излагающих систему
китайского письма для европейцев, обычно подробно
останавливаются именно на этом. И это действительно
интересно. Но в конечном счете сложилась система
графем, каждая из которых (за незначительным исключением)
имеет определенную морфему в качестве своего
референта. Совершенно очевидно, что некоторые из графехМ
по своему происхождению являются сложными единицами,
но это имеет скорее исторический интерес, чем какое-либо
значение с точки зрения структуры языка. (В этой связи
можно привести аналогичный пример: w, называемое
/dSb-Hyuw/, по происхождению, несомненно, является
сложной единицей, что, однако, не оказывает
сколько-нибудь заметного влияния на его структурную значимость
в системе английского письма.)
9. Своеобразие китайской письменности столь сильно
повлияло на наши представления об этом языке, что

Системы письма 403
на ней необходимо остановиться подробнее, даже если
нам придется несколько отклониться в сторону. Многие
морфемы китайского языка состоят из одного слога.
Поскольку на письме они изображаются одной графемой,,
уже давно стало привычным считать, что каждый иероглиф
обозначает слог, и наоборот. В результате двусложные
морфемы стали изображать графемами из двух иероглифов,
а последние в свою очередь стали пониматься как символы
двух отдельных словарных единиц. Более того, поскольку
каждый иероглиф в тексте пишется раздельно, а группы
близко связанных иероглифов не отграничиваются на
письме промежутками от других групп, иероглифы стали
приравнивать к таким отрезкам текста, которые в
европейских языках пишутся отдельно. Поэтому обычно говог
рят, что каждый китайский иероглиф передает „слово"»
Отсюда и возникла легенда об „односложности"
китайского языка, то есть о том, что каждое китайское слово
состоит из одного слога. Нет ничего более превратного,
чем такое мнение. В китайском языке имеются
многочисленные примеры так называемых „слов", которые
встречаются только вместе с каким-либо другим
определенным „словом". Так, Щ встречается только с Щ, и
наоборот. Сочетание Щ Щ означает „коралл" и произносится:
shanhu. Поскольку указанные иероглифы не употребляются
раздельно, нет никаких оснований для их разъединения
ни при анализе звукового, ни при анализе письменного
языка, если, конечно, не исходить из априорного •
предположения, что иероглиф = слогу = слову. Каждый из;
этих двух слогов, взятый отдельно, не является ни
словом, ни морфемой, а каждый из двух иероглифов по
отдельности не является графемой. Напротив, они
представляют собой одну графему, традиционно
изображаемую двумя иероглифами, а их референтом являетст
двусложная морфема. Путаница возникает (а мы
указали лишь на одно из ее проявлений) из-за неумения;
четко дифференцировать звуковой и письменный
китайский язык как различные, хотя и связанные между собой
коды.
10. Систем письма, в которых, как в китайском,,
большинство графем имеет морфемные референты,,
сравнительно немного. Гораздо чаще графемы, имеют, ре-
26*

404 Глава XXI
ференты в пределах фонологической системы звукового
языка. Отдельные графемы могут обозначать отдельные
фонемы или последовательности фонем. В первом случае
письмо называется буквенным. Во втором — графемы
обычно служат изображением определенных типов
последовательностей звуков, которые можно назвать слогами,
а вся система письма в целом является разновидностью
слогового письма. Совокупность таких графем называется
слоговым алфавитом (syllabary) в отличие от обычного
^алфавита".
Применительно к силлабическому письму термин слог
щмеет особое техническое значение — он представляет
«собой такую часть потока фонем в речи, с которой
соотносится графема. Слог обычно определяется применительно
к данному языку и системе письма. Чаще всего слог
состоит из одной гласной и всех предшествующих
согласных. Членение на слоги для целей письма может не
совпадать с делением, подсказанным непосредственным
изучением звукового языка. Иначе говоря, с точки зрения
фонологии это членение может носить полностью или
в значительной степени условный характер.
11. Одним из наиболее интересных примеров
слогового письма является письменность, употреблявшаяся
в течение некоторого времени в языке чироки (cherokee).
Ее изобрел в 1821 г. Секвойя, в честь которого вполне
заслуженно были названы гигантские деревья, растущие
на тихоокеанском побережье. На протяжении многих лет
эта система письма приносила народу чироки огромную
пользу. В таблице на стр. 405 даны условные знаки этого
письма вместе с принятыми названиями их в латинской
транскрипции. Эти латинские названия знаков не
следует понимать как их фонематическое изображение, но
скорее как возможное письмо буквенного типа. Каждый
знак обозначает гласный и предшествующий согласный.
Между произношением и написанием наблюдается почти
полное соответствие. Некоторые отклонения, как,
например, наличие условного обозначения для ka наряду с
особым знаком для ga, следует считать результатом влияния
английского языка, где противопоставление звонкости :
глухости является фонематическим, что не наблюдается
в чироки.

Системы письма 40S
J) а R е Т f Л ° СР « X
g« У Si Д- go J
gu
ha p he J^ hi ^, ho p hu j^ Ьл ~
la ^ le p li Q lo ^ lu q 1л
\Г hna.
ma Oi me H mJ "? mo у mu
V7 nah
0 ла л ne Я ni Z no Q nu О- ПЛ ^
X Swa ^ gwe Op gwi Jvpgwo Г\ gwu ? gwA
>^Г ta
sa /L se H si ф so <v-> * su *p SA
de Л di A do S du IT3 ^ о
«L tla
dla L die Q dli %• dlo ^ dlu P
dza *V dze ITT dzi К dzo J
wa JJJ we Q wi gj wo ^ wu
У1 Fl У° GT У11
Слоговая азбука языка чироки.
12. Однако подлинно слоговое письмо встречается;
редко. Полагают, что силлабическими были некоторые
древние системы письма, в большинстве случаев еще
малопонятные. Недавно расшифрованное минойское В
представляло собой силлабическое письмо. В последнее время
некоторые другие народы, ранее не имевшие письменности,,
создали слоговые алфавиты в основном тем же путем,
что и чироки, заимствовав идею письма при помощи
условных знаков, изображающих звуки, из письменных языков>
связанных с западной цивилизацией. В ряде случаев, и.
прежде всего' у народов кри (Канада) и мяо (юго-западный
Китай), слоговой алфавит был создан миссионерами с
целью приспособления языков для письма. Все эти
алфавиты имеют, однако, лишь местное значение, и от
многих впоследствии отказались, заменив их буквенными
системами письма.

'406 Глава XXI
Исключение из этого общего правила представляет
японский слоговой алфавит. Поскольку японский язык—
зто богатый и развитый язык народа, обладающего
высокой культурой, система его письма имеет важное значе-
лие. Развитие слогового алфавита предшествовало эпохе
установления связей с западной цивилизацией и протекало
независимо от нее. Японский слоговой алфавит
образовался в конечном счете в результате приспособления
китайских иероглифов к японскому языку. Необходимо
поэтому вернуться к рассмотрению китайских иероглифов
и исследовать пути приспособления их к чужому языку.
13. В настоящее время Китай является и в течение
долгого времени являлся страной, где говорят на
нескольких языках (обычно, согласно местной традиции,
называемых „диалектами", хотя они различаются между
собой столь же резко, как, скажем, языки Европы).
Многие из них, однако, обнаруживают существенное сходство,
которое объясняется частично их общим происхождением,
а частично общей культурой. Вследствие этого состав
морфем в разных диалектах более или менее совпадает и,
за небольшим исключением, любую морфему любого из
китайских языков можно изобразить на письме при
помощи иероглифа, который и в соседнем языке
используется для морфемы, имеющей то же самое
значение. Так, графема А во всех этих языках
используется для обозначения особой морфемы, имеющей
значение „человек". Морфемный референт, разумеется,
произносится в разных языках совершенно
различно: в пекинском — [/гэп], в кантонском — [\jap], в
хакка — [ — jiin], в Сучжоу — [У пеп], в Фучжоу — [\ п]
в Амое — [ylag], а в тан-минь — [|/"tjin]. Иероглиф
„огонь" в тех же языках имеет референты, которые
произносятся как [/xwo'fDvfovhDU — hui,he,ho]. В результате,
в Китае сложилась своеобразная ситуация: письменный
документ, где бы он ни был создан, будет понят в любой
части Китая, в то время как разговорный язык одного
района абсолютно непонятен жителям других районов,
•если они не двуязычны.
Точно такое же положение часто наблюдается и в
языках Европы с теми графемами, которые имеют морфемные
>енты. Так, 2 -|- 3 = 5 можно прочитать по-английски

Системы письма 407
как two plus three is five, по-немецки как zwei und drei
ist funf, по-итальянски — due e tre fanno cinque и т. д.—
в каждом другом языке по-разному, в соответствии
со словарным составом и грамматикой этого языка.
14. При таком положении к системе письма
предъявляются некоторые особые требования. Поскольку состав
морфем в различных китайских языках не совпадает
полностью, система письма во всех языках, кроме
пекинского, нуждается в известных видоизменениях.
Например, в кантонском для написания „не имею"
необходима графема ,;ff которая не используется в пекинском
языке. Некоторые иероглифы употребляются по-разному
в разных языках. Так, в пекинском морфема „банан",
которая там двусложна, изображается ^?Ш> в то время
как кантонцу, в языке которого морфема с тем же
значением состоит только из одного слога, понадобится лишь Щ.
Наблюдаются также различия в стиле и в порядке
расположения,— следовательно, и письменный язык не
является абсолютно единообразным на всей территории'Китая.
15. Вместе с распространением китайской учености
китайское письмо получило распространение и за
пределами Китая и проникло в страны, где говорили на языках
совершенно других структур. Усвоению письма во всех
случаях способствовало влияние китайской культуры.
И аннамский, и корейский1, и японский языки одинаково
используют китайские иероглифы для слов,
заимствованных из китайского языка, или для тех морфем, которые
при переводе эквивалентны морфемам, изображаемым
данными иероглифами в китайском языке. Естественно,
что чем больше грамматическая структура какого-либо
языка отличается от структуры пекинского, тем труднее
приспособить для наго китайское письмо.
В частности, японский язык имеет чрезвычайно
развитую систему словоизменения с многочисленными и зачастую
очень сложными аффиксами. Напротив, большинство
китайских морфем представляют собой корни, хотя встреча-
1 Аннамский (вьетнамский) уже давно пользуется
латинизированной письменностью (с XIX в.); в корейском языке вся
художественная литература давно пэрешла на фонетическое письмо, а в
КНДР иероглифами не пользуются вообще.— Прим. ред.

408 Глава XXI
ются и некоторые аффиксы. Следовательно, для многих часто
встречающихся морфем японского языка нельзя найти
китайских эквивалентов. Для их передачи были испробованы
различные замены, пока, наконец, не выработался
удовлетворительный метод. Имеются, вообще говоря, две
возможности: для изображения аффиксов как таковых можно
придумать дополнительные морфемные знаки подобно тому, как
создавались новые иероглифы для обозначения
недостающих морфем в разговорных языках Китая. Другой путь
состоит в добавлении к системе письма знаков с
фонематическими референтами. Был выбран второй путь, и по
моделям, обнаруженным в системе китайского письма,
создали слоговой алфавит.
Японский слоговой алфавит возник в двух формах —
катакана и хирагана, которые представляют собой по
существу две письменные разновидности одной и той же
системы. В нижеследующей таблице приведены только
основные графемы японского письма (на некоторых
дополнительных особенностях системы останавливаться
здесь нет необходимости).
Г
-~
У
V
Ь
fa
3
И
±
ь
а
ка
sa
ta
па
ha
ma
уа
га
wa
* Ь
У Ь
1
ki
si
ti
ni
hi :
mi
ri
wi
* <
^ф
Катакана
11 ~t* ??
ku ^r y-
SU -fe-Й"
tu ^-C
nu ^;^a
hu —x
mu ^^>
yu
ru v frl
и хирагана
e
ke
se
te
ne
he
me
re
we ;
•
=» Z.
У Ь
ь h
у со
з J:
1 0
ко
so
to
по
ho
mo
У°
го
wo
1 Латинская транскрипция, данная автором, является чисто
условной, не отражающей ни современное произношение графем
японского письма, ни их произношение в какую-либо из предыдущих
исторических эпох; например, wi уже давно произносится, как i, и
даже сам знак сейчас уже не используется.— Прим. ред.

Системы письма 409
16. Японский слоговой алфавит возник первоначально
как дополнение к китайским иероглифам и играет в
основном ту же роль и сейчас. Как правило, корни
обозначаются китайскими иероглифами (известными в японском
языке как kanji), а аффиксы — хираганой или катаканой.
Произношение кандзи часто обозначается фуриганой, т. е.
более мелким шрифтом хираганы справа от иероглифов.
Однако японское письмо может быть построено и на основе
одних силлабических знаков. Возникающая при этом
трудность связана с тем, что в письме существует большое
число омонимов, затрудняющих понимание. Если же
придерживаться разговорного стиля, подобных недоразумений
не возникает. Иными словами, хирагана или катакана
вполне приемлемы для фиксации разговорного японского
языка, но не пригодны для высокоразвитого
литературного письменного языка.
17. Буквенное письмо — это письмо, в котором
графемы имеют, как правило, референты для каждой
отдельной фонемы. Следует подчеркнуть „как правило", Потому
что почти всегда наблюдаются большие или меньшие
отклонения от этого принципа. В идеале при буквенном
письме должно было бы быть точное соответствие между
фонемами и графемами, то есть каждая графема должна
была бы передавать одну фонему, а каждая фонема
должна передаваться одной графемой. К этому
приближаются (в некоторых случаях чрезвычайно близко)
фонематические транскрипции лингвистов, но в реальных
алфавитах указанный принцип выдерживается лишь до
известной степени. Почти всегда имеются и другие неязыковые
факторы, которые нужно учитывать при составлении
новых буквенных систем. Более старые системы могли с
самого начала и не быть фонематическими, но поскольку
в звуковом языке постоянно происходят изменения,
расхождение между письмом и разговорным языком все
более и более увеличивается. Принцип однозначного
соотношения графем и фонем полезен главным образом как
исходный пункт при оценке соответствия между какой-
либо системой письма и звуковым языком.
В дальнейшем, в настоящей главе мы сосредоточим
наше внимание на некоторых проблемах соответствия
буквенных систем определенным звуковым языкам.

410 Глава XXI
Многое из того, что будет сказано, в равной мере
применимо и к другим типам письма.
18. Как было показано в предыдущих главах, в
фонематической системе английского языка можно выделить
ряд подсистем. Такие фонематические подсистемы
имеются, вероятно, и в любом другом языке, хотя вряд ли
можно ожидать, что они будут соответствовать
подсистемам английского языка во всех деталях. При буквенном
письме, очевидно, всегда находят отражение лишь
отдельные подсистемы фонологической системы языка.
Например, несомненным предком большинства
буквенных алфавитов было письмо, созданное для финикийского
языка. Оно состояло из 22 графем. В то время в
финикийском языке существовали, по-видимому, 22 согласные
фонемы, составлявшие в его фонематической системе
сравнительно четко очерченную подсистему. Финикийское
письмо, ближе чем какое бы то ни было другое,
приближалось к фонематическому с той, конечно, оговоркой,
что в нем вообще была представлена только одна эта
подсистема и никак не обозначались ни гласные, ни
какие-либо другие фонематические подсистемы.
В древнейшей форме греческого алфавита
изображение гласных и согласных было также в основном
фонематическим. Однако в нем не нашла отражения система
тонов, которые, как мы знаем, имели в этом языке
фонологически важное значение. Система диакритических
знаков для обозначения тонов возникла гораздо позже,
но ее обычно переносят и на древнегреческое письмо.
19. На том основании, что в финикийском алфавите не
•было обозначений для гласных, его отказывались признать
настоящим алфавитом. Но тогда и классическую форму
письменного греческого языка нельзя считать алфавитной,
поскольку в ней не обозначались различия тонов. Тоны
в греческом языке, так же как гласные в финикийском,
представляли собой фонологические подсистемы, отличные
от подсистем, представленных на письме. Даже принятых
в настоящее время правил написания древнегреческого
оказалось бы недостаточно, поскольку есть все основания
предполагать, что фонематическая система
древнегреческого языка включала больше единиц, чем это
зафиксировано. Известно, в частности, что фонематическую роль

Системы письма 411
играла долгота гласных, хотя она лишь изредка
фиксируется на письме путем введения гласных /ае/ т] и /э/
40, обозначавших всегда только долгое качество.
Мы не знаем ни одного буквенного алфавита, который
содержал бы обозначения для передачи всех
фонематических подсистем звукового языка, легшего в основу
данного письма. Такой алфавит точно передавал бы все, что
только можно произнести членораздельно. Но, как мы
увидим далее, функция письма заключается не в этом,
.а в фиксации письменного языка, который в
определенных отношениях отличается от устного. Более того, вряд
ли вообще можно создать такой алфавит, который бы
точно фиксировал речь. Однако, поскольку в этой области
не было проделано почти никакой экспериментальной
работы, подобные выводы нельзя облекать в
категорическую форму.
20. Проблема составления алфавита, насколько
позволяет судить наш опыт, ставит перед нами следующие
задачи: необходимо установить, какова система фонем того
или иного языка, из каких подсистем она состоит и
какие из них следует отразить в орфографии. Этот
последний вопрос чаще всего возникает в связи с системами
тонов так называемых „тоновых языков" (то есть языков,
в которых фонемы тона являются компонентами самого
обычного типа морфем). В таких языках тоны обычно
образуют подсистему, но подсистему, гораздо менее четко
отграниченную от согласных и гласных, чем это
наблюдается, например, в языках, подобных английскому. В
некоторых из таких языков были сделаны попытки
применить системы письма как с обозначениями тона, так и без
них. Имеющиеся в нашем распоряжении результаты
противоречивы. В одних языках введение обозначений для
тонов привело, как нам представляется, к значительному
усовершенствованию орфографии. В других это, очевидно,
не имело большого практического значения — среди
местного населения принято опускать знаки тона на письме
и, по-видимому, не обращать на них внимания даже при
чтении. О причинах такого различия можно только
догадываться.
Что касается других частей фонематической системы,
то вопрос о том, следует ли их отражать в орфографии,

412 Глава XXI
возникает редко. Это, несомненно, объясняется влиянием
традиционных моделей европейских систем письма, в
которых обозначаются согласные и гласные, а в ряде
случаев, помимо этого, частично указывается еще и
ударение. Если бы в составлении систем письма участвовало
больше говорящих на семитских языках, то гораздо чаще,
чем сейчас, вставал бы, возможно, вопрос о
целесообразности фиксации гласных, и нельзя предсказать, как бы
он был решен. Письменность многих языков строилась по
образцу арабской и включала, как правило, лишь самые
общие указания на гласные. Трудно сказать, какая часть
из упоминаемых обычно недостатков этих систем письма
объясняется предрассудками наблюдателей-европейцев, а
какая связана с несовершенствами арабского письма или
вызвана отсутствием точных обозначений гласных.
Полезно, разумеется, было бы выяснить, какие типы
буквенного письма являются единственно целесообразными, •—
те, в которых обозначаются только согласные и гласные,
или только одни согласные и тоны, или согласные,
гласные и ударения.
21. Другой вид нарушений однозначного соотношения
между фонологической и письменной системами
объясняется воздействием других систем письма. Здесь возможны
различные случаи. Чаще всего нарушение является
результатом заимствования не только ряда условных знаков,
но также в большей или меньшей степени и правил их
соответствия. Кроме того, оно возникает вследствие
сознательного или бессознательного нежелания обращаться
с письмом слишком вольно. Одним из наиболее ранних
примеров является приспособление финикийского письма
к родственному древнееврейскому диалекту. Несмотря на
близкое родство этих языков, в древнееврейском языке
было больше согласных фонем, чем в финикийском.
Точного их числа мы не знаем, поскольку в то время
некоторые из них исчезали. Один из убедительно
засвидетельствованных согласных можно зафиксировать как /*s,\
хотя его точная фонетическая значимость неизвестна. Он
обозначался на письме той же буквой, которая
использовалась для финикийского и древнееврейского /*s/.
Вероятно, это был весьма приблизительный „ближайший
эквивалент". Как бы то ни было, письмо в древнееврейском

Системы письма 413
языке утратило былую однозначность, присущую
финикийскому прототипу, что привело к последствиям, которые
будут рассмотрены в § 25 настоящей главы.
22. Английская орфография имеет много недостатков,
порожденных разными причинами и в том числе слишком
рабским подражанием латинскому письму. Латинский
алфавит, довольно близко подходивший к однозначному
изображению согласных и гласных фонем, состоял в
определенную эпоху из 21 буквы. В период, когда латынь
была еще живым языком, к ним были добавлены еще две
буквы—у и z — для обозначения новых фонем,
вошедших в язык вместе со словами, заимствованными из
греческого языка. Три другие буквы—у, v и w — были
введены в эпоху средневековья или в новое время. J и v
встречаются уже в классических текстах, где мы читаем:
Vetii, vidi, vici вместо более раннего ueni, uidi, uici
{различение прописных и строчных букв — нововведение
более позднего времени). Никаких других добавлений
к латинскому алфавиту в английском языке допущено
не было, несмотря на то, что в более древней системе
английского письма (письменный древнеанглийский или
„англо-саксонский") использовалось еще несколько букв,
в том числе 5 и р @). Сохранение этих букв и введение
некоторых других обеспечило бы более совершенную
основу для современной английской орфографии. Другие
народы Европы были несколько менее консервативны,
чем англичане. Норвежцы пополнили алфавит буквами се
0 а; испанцы ввели п и считают // и гг особыми
единицами алфавита; аналогичные незначительные изменения
имели место и в других языках. Большинство алфавитов
европейских языков включает все 26 букв „латинского
алфавита", независимо от того, употребляются ли они
все или нет. Ведь в целом алфавит рассматривался как
явление, которое нельзя самовольно изменять. Такое
отношение к письму миссионеры распространили в
последние годы и за пределами Европы. (Подавляющее
большинство новых письменных систем было создано и
создается миссионерами.) Один из миссионеров заявлял даже,
что основное достоинство созданной им системы письма
в том, что в ней используются все двадцать шесть букв
и никаких других!

414 Глава XXI
23. В последние годы возникла тенденция более
свободного использования латинского алфавита, что явилось
одним из важных следствий нового понимания
лингвистики. Это сказывается в стремлении отбрасывать
ненужные условные знаки и добавлять другие, необходимые.
Ярким проявлением указанной тенденции является
создание «Письменности Африки» — серии гибких
рекомендаций к составлению новых письменных систем,
предназначенных для африканских языков. Правильное применение
этих рекомендаций помогло упростить алфавиты, сделать
их более удобочитаемыми, а часто и улучшить их
внешнюю форму.
24. Там, где распространено двуязычие, может иногда
оказаться желательным приспособление к какой-либо
другой письменности, даже ценой нарушения
однозначного соответствия между фонематической системой языка
и письмом. Так, часто признавалось необходимым или
желательным приспособить системы письма к письму
языка, преобладающего в данной области, или языка
государственного. При этом совсем не обязательно
приносилось в жертву однозначное соответствие фонем и
графем, даже если на первый взгляд казалось, что это
именно так. Например, в некоторых районах распространения
испанского языка, согласно правилу испанского языка,
фонему /к/ можно писать как с перед а о и и как qu
перед / е. Но поскольку с и qu находятся в
отношении дополнительной дистрибуции, их можно считать
аллографами одной графемы и, следовательно, однозначное
соответствие сохраняется на уровне графемы, хотя и не
на уровне аллографа.
25. Трудности, связанные только с орфографией, так
же как и более сложные явления, которые будут
рассмотрены в следующей главе, являются иногда
результатом исторических изменений в фонологической системе
языка. Обратимся опять к древнееврейскому письму, о
котором уже упоминалось в § 19 настоящей главы. Ко
времени появления письма в языке было три фонемы: /*s/,
/*s/ и /*s/. Они-то нас сейчас и интересуют. Первая
изображалась посредством <s>, вторая и третья—обе — как<?>.
С течением времени различие между /*s/ и /*s/ было
утрачено, и осталось лишь две фонемы — /s/ и /§/. Труд-

Системы письма 415
ность заключалась теперь в том, что одна фонема /s/
обозначалась двояко, как <s> и как <s>, а одна графема <s>
передавала две фонемы — /s/ и /s/. Положение, отнюдь
не удовлетворительное с самого начала, еще более
усложнилось.
Разумеется, изменения не всегда приводят к столь
нежелательным результатам. Так, есть некоторые
основания предполагать, что графема <^> использовалась для
изображения двух фонем —/*^/ и /*у/. Но в процессе
исторического развития (вероятно, совершенно
независимого от развития письма) обе эти фонемы слились в
одну — /с/. Таким образом, благодаря случайному
фонологическому изменению нарушение однозначного
соотношения было устранено.
Совсем не обязательно также, чтобы отправной
точкой было наличие такого смешения, какое наблюдалось
между /*s/ и /*s/. На наиболее ранней ступени развития
древнееврейского языка в нем имелась, по-видимому,
фонема /*Ь/, передаваемая как <Ь>. Несколько позднее из
нее образовалось два совершенно различных аллофона [Ь]
и [v], но поскольку они находились в отношении
дополнительной дистрибуции и, следовательно, оставались
аллофонами одной фонемы, их соотношение с графемой <Ь>
было по-прежнему однозначным. В современную эпоху
они больше не находятся в отношении дополнительной
дистрибуции. Старое /*Ь/ было заменено двумя
фонемами— /Ь/ и /v/, но письмо все еще содержит (в одной
из форм) только одну графему <Ь>, то есть соотношение
стало два к одному.
26. Если письменная система не отражает всей
фонематической системы (а как мы видели, ни один тип
письма не отражает ее полностью), то письменное
изображение разговорного материала может быть менее ясным,
чем сама речь, которую он фиксирует. Это, несомненно,
относится к английскому языку, как было указано в § 16
гл. X. Недостающие средства в письменных языках
компенсируются обычно другими способами. Многие из
них будут рассмотрены в следующей главе; некоторые
являются частью системы правописания или письменной
системы. Наиболее известное из таких
средств—членение на слова, нечто вроде прямого и грубого морфо-

416 Глава XXI
фонематического знака. Значение его можно понять,
попытавшись прочитать текст, записанный в так называемой
„фонематической транскрипции", но без указания
ударений, тона, переходов и завершителей. При наличии границ
между словами текст можно прочитать без особых
затруднений, но если границы между словами не даны, текст
становится совершенно невразумительным.
Другое средство — условные различия в написании,
при помощи которых можно дифференцировать слова,
ставшие омонимами в силу того, что часть
фонематической системы языка в орфографии не отражена. В латинхуа
(Lafinxua — буквенное письмо китайского языка на
латинской графической основе) не указываются тоны.
Создатели системы считали, что опасности смешения
подвергаются при этом лишь несколько пар слов.
Для различения их и были применены искусственные
условные написания, которые вообще в данной
системе не используются. Так, Hz „каштан", mat
„продавать u,yanz „двор" и Shansi „Шаньси" имеют написание,
соответствующее общим правилам, в то время как liiz
„слива", maai „покупать", yaanz „сад" и Shaansi „Шэньси"
получили условные написания, специально созданные для
того, чтобы отличить их от вышеприведенных слов.
Между прочим, последние два слова — названия провинций
Шаньси и Шэньси — различаются иногда при помощи того
же приема и в английском написании, и обычное
произношение их на Западе также обусловлено написанием.
Хотя и не столь последовательно, при помощи
условных различий в написании дифференцируются
многочисленные пары слов и в английском языке: hole „дыра"
: whole „целый", lead /led/ „свинец" : led „вел", boy
„мальчик" : buoy „буй" и т. п. Положительные
стороны подобного различения слов иногда совершенно
игнорируются сторонниками реформы письма. Вполне возможно,
однако, что без коренных изменений „исправление"
нескольких наиболее вопиющих случаев, выбранных наугад,
создаст для использования английского письма еще
большие трудности. Составление орфографии (а реформа
письма — лишь попытка осуществить это в небольшом
масштабе) — трудное и запутанное дело, о котором мы все еще
знаем слишком мало.

ГЛАВА XXII
ПИСЬМЕННЫЕ ЯЗЫКИ
1. Письменный язык является по существу
отображением звукового языка. Однако лишь в очень редких
случаях он отражает его точно. В предыдущей главе мы
приводили некоторые примеры, свидетельствующие о том,
что письменная система недостаточно полно и точно
отражает фонематическую систему языка. Но это были лишь
отдельные примеры из ряда многих других,
показывающие различия (часто более глубокие) между письмецным
и звуковым языком. Эти различия можно обнаружить на
всех уровнях структуры языка — в фонологии,
морфологии, синтаксисе, словарном составе и стиле.
2. Диалектные различия — весьма распространенное
явление в звуковых языках. Они наблюдаются и в
письменных языках, но здесь они обычно менее значительны и
далеко не столь очевидны. Несколько таких различий
известны в английском языке: colour : color, gaol :
jail,. corn : grain, the government are... : the
government is... и т. д. Различия между разговорным
английским языком Великобритании и Соединенных Штатов
Америки более многочисленны и часто более серьезны.
Такое положение наблюдается почти повсеместно.
Диалектные различия, встречающиеся в письменном языке,
почти всегда намного слабее, чем в соответствующем
звуковом языке. Иногда диалектные различия в
разговорном языке настолько значительны, что люди, живущие
в двух разных областях, не могут понять друг друга,
хотя имеют один и тот же письменный язык.
3. Яркий пример тому — немецкий язык. Почти на
всей территории Германии и Австрии, в большей части
Швейцарии и в небольших районах других европейских
27 Г. Глисон

418 Глава XXII
стран люди говорят на языке, который они считают
немецким. Они, разумеется, сознают, что разговорный
немецкий язык не везде одинаков и, возможно, замечают
существенные различия между их собственной речью и
языком других людей, также называемым немецким. Но
даже тогда, когда различия очень велики, они
рассматривают их как различия чисто диалектные. Многие из таких
„диалектов" совершенно непонятны говорящим на других
диалектах немецкого языка. Различия между ними гораздо
более существенны, чем между диалектами в
Соединенных Штатах или между более известными диалектами
Англии. Некоторые немецкие диалекты отличаются друг от
друга гораздо сильнее, чем, например, различные
скандинавские языки — шведский, датский и норвежский.
И тем не менее на всей этой территории, несмотря на
огромное речевое многообразие, используется один общий
письменный язык, в котором обнаруживаются лишь
незначительные диалектные отклонения. В результате любой
грамотный человек может общаться с любым другим
письменно или посредством устного воспроизведения
письменного немецкого языка, представляющего собой очень
важный диалект особого рода, статус которого
совершенно отличен от статуса местных диалектов. Его часто
называют „Schriftdeutsch" (письменный немецкий).
Каждого школьника учат читать, писать и говорить на этом
общем литературном языке. Для многих школьников
изучение этого языка равносильно изучению иностранного
языка. И если бы, например, американских детей учили
писать и говорить на письменном немецком, а
английский язык, на котором они говорят, считали просто
диалектом немецкого языка, их положение было бы лишь
немногим труднее положения детей в Германии и
Швейцарии.
Совершенно очевидно, что в районах распространения
немецкого языка устная речь многих людей может весьма
существенно отличаться от письменного языка, которым
они чаще всего пользуются. Так, в некоторых частях
Швейцарии в речи употребляется /ksiy/ — причастие
прошедшего времени от глагола be „быть" (ср. англ. „been").
В официальной обстановке, как, например, в школе или в
церкви, говорят на письменном немецком и употребляют

Письменные языка 419
форму /g9veHZ9ti/. При письменном же общении не только
в официальной, но и в самой неофициальной обстановке
было бы использовано gewesen. Иными словами, gewesen
пишут даже там, где говорят /ksiy/.
Нечто подобное наблюдается и в английском языке,
но в гораздо менее резко выраженных формах. Так,
например, в непринужденном разговоре в качестве место-
именин множественного числа я использую обычно форму
/yuwoHl/, противостоящую единственному числу /yuw/.
В официальной обстановке я употребляю только /yuw/ и
для единственного и для множественного числа. На
письме я почти без исключения употребляю местоимение you,
являющееся нормой в английском литературном языке,
точно так же как швейцарец использовал бы норму
литературного немецкого. Нередко, читая вслух, я вместо
написанного you произношу /yiiwDHl/ там, где этого требует
контекст. Отличие английского языка от немецкого состоит
в том, что подобные случаи сравнительно редки в
английском, но весьма распространены в некоторых немецких
диалектах.
4. Письменный немецкий язык прошел долгий и
постепенный путь развития. В его основу первоначально лег
один из средненемецких диалектов. В силу исторической
случайности его стали употреблять и в большинстве
районов распространения средне- и верхненемецких
диалектов и значительной части нижненемецких диалектов. Он
вытеснил и с успехом заменил большинство других
письменных языков, которые начали формироваться в этих
областях. Отсюда и поразительное единообразие
письменного языка на такой большой территории.
Двум другим письменным языкам удалось, однако,
устоять перед этим натиском, что объясняется главным
образом причинами политического характера. Каждый из
языков получил распространение на соответствующей
территории того государства, в котором он возник. Так
образовался голландский язык в Нидерландах (Голландия)
и фламандский язык в Бельгии. Не удивительно, что это
случилось именно так, поскольку общий письменный язык
является важным фактором политической консолидации
народа, а внутреннее единство способствует
распространению любого явления культуры в пределах более круп-
27*

420 Глава XXII
ного политического объединения. Беспрецедентным
является лишь то, что общий письменный язык в данном случае
вышел за пределы одного национального государства и
что это почти не вызвало движения за воссоединение с
Германией в тех областях, где говорят на немецком языке.
Разговорные основы голландского и фламандского
языков были очень близкими. Соответственно очень
сходными были и оба письменных языка, и каждый из них
развивался в сторону еще большего сближения с другим.
В итоге оба языка стали почти тождественными и
различаются немногим более, чем письменный английский язык
в Англии и Америке.
Разговорные диалекты Нидерландов и прилегающих к
ним областей Германии были, по существу, одинаковыми.
Однако письменные языки, используемые в этих двух
районах, резко отличны. Географические и социальные
границы письменных языков не обязательно совпадают с
границами разговорных языков. Мы привели лишь один
из многочисленных примеров подобных расхождений,
которые можно обнаружить как в Европе, так и в других
местах.
5. В некоторых случаях происхождение письменного
языка совершенно ясно, во многих других данный вопрос
оказывается чрезвычайно сложным и запутанным.
Предположим простейший случай: новый письменный язык
развился на основе какого-то одного диалекта А. После того
как он достаточно закрепился, его употребление
распространяется на соседние области, где говорят на
родственных диалектах. По мере расширения сферы употребления
этого языка он приходит в соприкосновение со все более
расходящимися диалектами и, наконец, сталкивается с
диалектом Б, который резко отличается от диалекта А.
Говорящие на Б учатся писать на данном письменном
языке и тем самым использовать определенную часть слов
и грамматических моделей диалекта А, многие из
которых им чужды. При этом они почти неизбежно вводят
в письменный язык ряд слов, а возможно, и ряд
грамматических явлений из своей собственной речи.
Следовательно, письменный язык, которым пользуются
говорящие на Б, не тождествен первоначальному
письменному языку. Напротив, он оказывается несколько прибли-

Письменные языки 421
женным к диалекту Б. Таким путем в письменном языке
появляются диалектные различия, хотя, вероятно, весьма
незначительные.
Некоторые из нововведений будут подхвачены
говорящими других диалектных районов, и тем самым
письменный диалект в районе Б утратит свои отчетливые границы.
Явления, связанные по своему происхождению с
диалектом Б, могут, таким образом, распространиться на весь
письменный язык. Часто они существуют параллельно и
наряду с явлениями, восходящими к диалекту А или
аналогичным образом проникшими из других диалектов.
В результате происходит обогащение словарного запаса
и грамматики письменного языка. Диалекты •¦—обычный
источник синонимов, которыми так богаты некоторые
письменные языки.
Второе и в конечном счете более важное следствие
указанного процесса — образование нового литературного
языка, который является отражением не просто какого-
либо одного из диалектов, но смешением многи$ из них.
Если бы этот процесс продолжался, существенные
различия между письменным и устным языком могли бы
возникнуть для всех диалектов.
6. Современный литературный итальянский язык
служит превосходной иллюстрацией такого процесса. Его
происхождение можно вполне определенно проследить
вплоть до истоков — речи Тосканы. „Божественная
комедия** Данте была первым крупным произведением на
итальянском языке. Она оказала глубокое и
непосредственное влияние на развитие письменного языка, и это
влияние было продолжительным. Данте использовал в
свеем произведении речь родной Тосканы. Большое число
других известных писателей этой эпохи также были
тосканцами, и область Тосканы долгое время являлась куль-
туркым центром Апеннинского полуострова.
Письменный ягык Тосканы был принят со временем на
всей территории, которая впоследствии стала называться
Италией, Его стали связывать с диалектами, резко
отличающимися от диалекта, на основе которого он сложился.
Некоторые писатели из отдаленных районов в своих сочи-^
нениях очень точно подражали тосканским образцам;
другие вводили многочисленные элементы из иных итальян-

422 Глава XXII
ских диалектов и у них в свою очередь находились
подражатели в Тоскане и в других местах. По мере возрастания
значения Рима как культурного центра Италии многие
языковые обычаи этой области неизбежно проникали в
письменный язык и получали большое распространение.
Однако свой вклад в письменный язык внес каждый из
итальянских диалектов. Современный письменный итальянский
язык — не местный язык, а общий язык всей страны. Во
многих отношениях он представляет собой нечто вроде
среднего арифметического всех территориальных диалектов.
?• Общий письменный язык, такой, как немецкий или
итальянский, является мощной объединяющей силой в
национальном или культурном развитии. Он также —
необходимое условие для расцвета литературы, поскольку
создание самостоятельной письменной литературы на каждом
из небольших местных диалектов экономически
неосуществимо. Во многих частях земного шара в настоящее время
испытывается острая нужда в адекватных письменных
языках, чтобы каждый народ мог занять подобающее ему
место в современном мире. Ни один народ не может в
настоящее время допустить, чтобы процесс развития его
письменного языка был таким же длительным и
медленным, каким он был у большинства письменных языков
Европы. Желательно поэтому каким-либо способом
ускорить процесс формирования письменного языка,
используемого тем или иным достаточно многочисленным
народом для создания богатой литературы. Одним из таких
способов является искусственное создание так назызаемых
„союзных" языков.
Группа диалектов языка шона распространена на
большой части Родезии и прилегающих областей
португальской восточной Африки. Здесь выделяется довольно
отчетливо шесть групп диалектов, каждый из которых
характеризуется определенными локальными особенностями.
Для пяти из этих групп письменность была создана
миссионерами/, и на языки четырех из них был переведен Новый
Завет. На каждом из диалектов появилась весьма
обширная литература. Однако на всех диалектах шона взятых
вместе говорит немногим более миллиона человек. Этого
вряд ли достаточно для того, чтобы обеспечить
соответствующий объем печатной продукции на пяти раз-

Письменные языки 423
личных письменных языках. И вот в 1929 г. на данной
территории начал работать комитет по изучению языковых
проблем. В результате был создан новый письменный язык,
известный под названием „язык союза племен шона".
К настоящему времени он почти полностью вытеснил все
более старые письменные языки и широко используется
в пяти (из шести) диалектных группах. Комитет счел
нецелесообразным по причинам как социального и
географического, так и лингвистического порядка распространять
этот язык на диалекты каланга. Для последних была
создана единая грамматика, основанная преимущественно на
диалектах каранга и зезуру. Словарный состав
заимствовался в основном из четырех диалектов и было решено
препятствовать проникновению новых слов из других
диалектов. Была введена новая усовершенствованная система
орфографии. Так, вместо более старого ch стали писать
с, а для передачи ранее не отраженных на письме
фонетических различий были предложены пять новых букв.
С того времени язык союза племен шона прочно вошел
в обиход. Он, конечно, вызывал возражения как в целом,
так и в отдельных частностях, но возражения эти не были
серьезными. На нем появилась литература, а также
была издана и вся Библия. Подобный опыт ценен во
многих отношениях. Он показывает не только то, как можно
значительно ускорить ход событий, но и каковы принципы
правильного отбора диалектов. Со временем
искусственность письменного языка сгладится, и можно ожидать, что
он станет в высшей степени приемлемым.
8. Однако не всегда „союзные" языки оказываются
удачными. Судьба языка союза ибо, созданного для
обширной и пестрой в лингвистическом отношении части
южной Нигерии, была совершенно иной, и от него
скоро отказались. Причиной, очевидно, явился
непродуманный отбор элементов, включенных в его систему, и
недостаточный учет социальных и политических различий,
существовавших в данном районе. Иными словами, для
обоснования предложенного проекта не было проделано
достаточной подготовительной работы ни с точки зрения
лингвистики, ни с точки зрения антропологии.
Этот и другие примеры показывают, что для
успешного создания письменного языка требуется тщательное

424 Глава XXII
изучение лингвистической, социальной, политической и
практической сторон проблемы. Необходимо,
следовательно, сотрудничество лингвистов, антропологов,
властей, педагогов, миссионеров и вождей племен. Это
один из тех сугубо практических вопросов, при решении
которых большую помощь могут оказать дескриптивисты
и диалектологи.
9. Письменные языки испытывают влияние не только
тех разговорных языков, с которыми они соотносятся, но
на них оказывают воздействие также и другие
письменные языки. Это особенно заметно на ранних ступенях их
развития. Как правило, первые писатели, творившие на
каком-либо младописьменном языке, были двуязычными.
Зачастую язык, для которого создавалась письменность, не
был их родным языком. Иногда они даже просто плохо
владели языком. Но и в тех случаях, когда язык был для
писателя родным, писатель обычно получал образование на
другом языке. Понимание сущности и возможностей
письменного языка складывалось у него на основе системы письма
и норм грамматики чужого языка. Почти неизбежно
некоторые из правил и моделей системы этого языка
переносились им на родной язык независимо от того,
подходили они для его родного языка или нет.
Влияние чужого литературного языка не прекращается
и после того, как литературные нормы нового языка
закрепились прочно. В среде писателей гораздо чаще, чем
где бы то ни было, можно встретить людей, владеющих
двумя языками. Иногда писатели вполне сознательно
стремятся подражать литературным образцам других
народов. Еще чаще это подражание бывает бессознательным.
Важную роль в данном процессе играют и переводы. При
переводе очень редко удается избежать иногда весьма
существенного и значительного влияния языка оригинала»
Проникающие таким образом модели могут получить
распространение и со временем прочно войти в письменный
язык. Одной из первых книг, которые переводились на
разные языки, была Библия; этим обстоятельством и
объясняется целый ряд общих явлений во многих письменных
языках.
10. Система письма английского языка состоит не только
из алфавита — одной из ее важных составных частей яв-

Письменные языки 425
ляется пунктуация. Рассмотрим, например, знаки конца
предложения: <•> <?> и т. д. Во-первых, „предложение"
понимается как „выражающее законченную мысль" или
что-то в этом роде. Правила письма требуют, чтобы
в конце предложения стоял какой-либо знак и чтобы оно
начиналось с прописной буквы. Во-вторых, „предложения"
классифицируются в зависимости от того, „констатируют
ли они что-либо", „выражают ли они вопрос" и т. п. Эти
различия определяют, какой из знаков препинания будет
использован. Сходные в определенных отношениях
единицы выделяются в разговорном английском языке особым
интонационным рисунком. Однако системы пунктуации и
интонации совершенно не зависят друг от друга.
Предложения, которые на письме заканчиваются <?>, в устной
речи четко делятся на две группы с резко
различающимися интонациями. В одной из этих групп используются
такие типы интонации, которые обычно встречаются в
предложениях, заканчивающихся на письме <•> (см. § 18
гл. IV). Между знаками препинания и различным^ типами
интонации существует, следовательно, более или менее
случайное соответствие. И действительно, интонационная
кривая часто заканчивается там, где знаки препинания не
ставятся, как, например, в некоторых случаях между
подлежащим и следующим за ним сказуемым.
Существует коренное различие в отношении к двум
указанным частям системы письма. Считают, что поскольку
алфавит передает звуки, вполне естественно, что системы
письма в различных языках различны. Что же касается
знаков препинания, то их обычно не связывают с
особенностями речи. Они выделяют на письме такие логические
единицы связной письменной речи, как „предложение",
„ утверждение", „ вопрос", „ придаточные предложения"
и т. п. И поскольку это единицы логические, они
обычно рассматриваются как универсальные, и люди
предполагают, что различий в пунктуации между
отдельными языками не существует. Их часто
раздражают даже те незначительные расхождения, которые
обнаруживаются между английским и, скажем, немецким
или французским языком. В связи с тем, что системы
пунктуации всех европейских языков складывались при
активном взаимодействии этих языков на основе общей

426 Глава XXII
„логической" грамматики, все они в общем сходны. Они,
несомненно, более сходны, чем интонационные системы
соответствующих разговорных языков.
11. В последние годы многочисленные языки Азии,
Африки и Америки получили письменность (обычно ее
создателями были европейцы и американцы). Как правило,
алфавит старались приспособить к звукам данного языка;
в то же время правила пунктуации и написания с
прописной буквы во многих случаях переносились в данный
язык без всяких изменений или с небольшими
изменениями. Так, имена собственные обычно пишутся с
прописной буквы независимо от того, играет ли это какую-
либо функциональную роль в данном языке или нет.
Первое слово предложения пишется с прописной буквы, хотя
это и излишне даже в английском языке, поскольку конец
предыдущего предложения уже обозначен. Хотя во
многих языках вопросительные предложения характеризуются
особыми словами, их, кроме того, старательно
отграничивают еще с помощью <?>.
Важным здесь является не столько то, что нормы
пунктуации переносятся из одного языка в другой, сколько то,
что это считается само собой разумеющимся и не вызывает
никаких сомнений. Это, разумеется, почти неизбежно, если
рассматривать данные нормы как связанные с логическими
категориями и потому более или менее универсальные.
Трудно сказать, каковы были бы результаты, если бы
подобные проблемы подверглись более тщательному
изучению. Вполне возможно, что существуют гораздо более
удачные способы выражения синтаксических
отношений на письме, чем известные до сих пор. Этот вопрос
не являлся еще предметом специального исследования,
хотя проблеме выбора алфавитов и норм правописания
для новописьменных языков уделялось гораздо больше
внимания. В нашем распоряжении чрезвычайно мало
дескриптивных данных о том, как система пунктуации реально
применяется в английском или каком-либо другом языке.
Подавляющая часть опубликованных работ носит в
большинстве случаев нормативный характер и почти
полностью строится на „логических" категориях.
12. Мы не должны подходить к проблеме пунктуации
для новых письменных языков как к проблеме несущест-

Письменные языки 427
венной. Знаки препинания характеризуют синтаксис. Они
отражают определенные типы синтаксической структуры.
Модели, используемые в устной речи, могут быть
совершенно иными. Перенося европейскую систему пунктуации
на другой язык, мы тем самым навязываем этому языку
синтаксические нормы европейских языков. В некоторых
случаях это приведет лишь к распространению одних
присущих данному языку конструкций за счет других; в иных
же — к появлению в языке неизвестных ранее моделей.
Разумеется, сама проблема гораздо шире, чем мы ее здесь
обрисовали. Пунктуация, правила написания с прописной
буквы и выделение слов — это лишь наиболее очевидные
явления среди многочисленных других синтаксических
моделей. В результате перенесения различных
синтаксических явлений из одного языка в другой письменный
язык часто значительно расходится с разговорным,
легшим в его основу.
13. Третьим фактором, который влияет на соотношение
письменного и разговорного языка, являются
лингвистические изменения. До сих пор мы рассматривали данный
вопрос в общем статично. В действительности устные
диалекты представляют собой явления, изменяющиеся
относительно быстро. Непрерывные изменения присущи
всем сторонам каждого диалекта, хотя, разумеется,
некоторые из изменений зависят от изменений в других
диалектах. Более того, письменные языки подвержены и
таким изменениям, которые выходят за пределы явлений,
охарактеризованных выше. Именно поэтому указанная
проблема может быть сформулирована как проблема
сравнительного исследования темпов и направления изменений
в письменном языке и в устных диалектах.
Наиболее наглядным примером служат изменения в
фонологии и более медленные по сравнению с ними
изменения в орфографии. Соответствие орфографии и
произношения почти неизбежно все более и более нарушается. В этом,
несомненно, основной источник трудностей, возникающих в
английской орфографии. Но хотя консерватизм
орфографии широко известен,считать ее неизменной не следует.
Сравнение первого издания текстов короля Джеймса
A611) и современного издания показывает реальный объем
этих изменений.

428
Глава XXII
Издание 1611 г.
And hee said, A certaine
man had two sonnes: And the
yonger of them said to his
father, Father giue me the
portion of goods that falleth to
me. And he diuideth vnto
them his liuing.
Современное издание
And he said, a certain man
had two^ sons: and the
younger of them said to his father,
Father, give me the portion
of thy substance that falleth
to me. And he divided unto
them his living.
14. Реформа правописания во многих языках, как и в
английском, была делом частных лиц. Некоторые люди,
пренебрегая общественным мнением, вносили свои
изменения в написание. Судьба таких нововведений зависела
от реакции общества; предсказать же заранее, удержатся
они или нет, было совершенно невозможно. Некоторые из
новшеств были восприняты все возрастающим кругом
людей, и, наконец, новое написание восторжествовало. Так,
слово jail „тюрьма" заменило в Америке слово gaol
„темница", „тюрьма", хотя в Англии последнее и сохранилось.
Однако многие другие нововведения не удержались. Ряд
нововведений конкурирует со старыми написаниями еще
и сейчас, порождая часто горячие споры, как в
случае nite: night. При такой неупорядоченности процесса
развития вряд ли можно ожидать какой-нибудь
последовательности в направлении изменений. Большинство
изменений идет, очевидно, по линии упрощения и большего
соответствия произношению, хотя и это не всегда так:
старое rime, например, было заменено rhyme.
В других странах, особенно скандинавских,
инициатива в осуществлении реформы правописания исходит, как
правило, от официальных кругов. Так, например,
Министерство просвещения Дании недавно издало постановление о
том, что все старые написания с аа следует заменять
написаниями с а, причем никого не заставляют подчиняться этому
указу вопреки его воле, но в школах будут обучать уже
новому написанию. Орфография шведского языка при
жизни почти каждого поколения подвергается некоторому
пересмотру. И все же это не гарантирует полного
соответствия между написанием и произношением, поскольку
часть фонематических различий все еще не нашла отра-

Письменные языки 429
жения в написании, а с другой стороны, все еще
сохраняются непроизносимые буквы, хотя их число и уменьшается.
15. Воздействие фонологических изменений на
систему письма весьма различно. Разумеется, фонетическое
изменение, не сопровождаемое фонематическим, на письмо
влияния не оказывает. Фонематические изменения
могут порождать условные, но не вызывающие
затруднений изменения в орфографии. Light, например, некогда
произносилось как /lixt/- gh было обычным обозначением
/х/. Подвергшись ряду изменений, /li'xt/ превратилось в
/layt/. Поскольку совершенно такие же изменения
произошли и во многих других словах, igh в результате этого
процесса стало одним из возможных обозначений для /ау/.
Таким образом, трудностей при чтении почти не
возникает; light может читаться только как /layt/. Однако
утверждать обратное, т. е. что /layt/ может изображаться
ла письме только как light, было бы неверно. Мы должны
выучить, что /layt/ „свет" пишется light, а не *lite. Фо-
лематические изменения в английском языке, начиная
примерно с 1400 г., были настолько сложны, а впоследствии
так часто переплетались с изменениями по аналогии, что
конечные результаты оказывались далеко не всегда такими
простыми, как в приведенном примере.
Некоторые написания, отклоняющиеся от обычных,
выполняют особую функцию в системе английского
письменного языка. Рассмотрим пару sight и site. На письме
предложения The sight is pleasing. „Приятный вид." или
The site is pleasing. „Приятное место." вполне ясны и
правильны. Омонимичность этих слов не препятствует
употреблению их в письменной речи. Однако ни одно из
таких предложений не используется в устной речи.
Гораздо вероятнее, что вместо них здесь будет употреблено
Jt's a nice view. „Приятный вид." или / like the location.
„Мне нравится это место." В конечном счете подобные
написания способствуют тому, что для языка создается
полуморфологическое письмо. Из возможных вариантов
написания для обозначения определенной морфемы
выбирается один. Различия в написании между sight и light
связаны с фонематическими референтами, а различия в
написании между sight, site и cite — с тем, что у них
разные морфемные референты. Система английского пись-

430 Глава XXII
ма, таким образом, является в своей основе лишь отчасти
фонологической.
16. Письменная и устная речь различаются по своему
словарному составу. На первый взгляд кажется, что
словарь развитого письменного языка гораздо более
обширен, чем словарный запас любого устного диалекта. В
известном отношении это впечатление обманчиво. Не только
неспециалисты, но даже и языковеды серьезно
недооценивают словарный запас разговорных языков. Например,
легко упустить коллоквиализмы, так как некоторые из
них табуируются, что полностью преграждает им доступ
в письменную речь, а частично и в официальную устную
речь. Тем не менее они могут иметь широкое хождение
в данном коллективе. Некоторые коллоквиализмы
употребляются только в таких ситуациях, для которых
письменное общение нетипично; таковы, например,
специальные названия в повседневном обиходе. (Немногие народы
имеют такую обширную литературу по кулинарии, как
американцы; она выпускается американскими
издательствами ежемесячно.) Другие коллоквиализмы не
зафиксированы потому, что в присутствии незнакомых людей при
общении предпочитают более литературные формы.
Словарному запасу литературного языка присущи две
характерные черты; они кажутся довольно общими,
почему и требуют особого рассмотрения. Это —
относительное богатство и обилие омонимов, с одной стороны,
и синонимов — с другой.
17. Во многих языках имеется большое число омонимов.
Это заключение не совсем точно отражает положение
вещей, поскольку многие из омонимов имеют совершенно
различное написание, хотя и произносятся одинаково.
Различие в написании объясняется консерватизмом
орфографии, о котором мы только что говорили. В английском
языке таких пар сравнительно немного, в литературном
китайском языке их гораздо больше. Здесь можно без
труда построить длинные отрывки, состоящие из слов,
которые понятны при чтении, но совершенно не ясны
на слух.
Иногда омонимы искусственно различаются
орфографически. Несколько необычным случаем подобного рода
является английское слово calorie. Было предложено не-

Письменные языки 431
сколько различных определений этого понятия, и,
согласно двум наиболее распространенным определениям,
малая калория составляет одну тысячную большой.
Условно калорию стали обозначать с большой буквы —
Calorie, а малую — calorie. Теперь этого разграничения
придерживаются редко, но оно сохранилось в
сокращениях— Cal. и cal. Аналогичный случай представляет и
слово species /spiysiys/, единственное и множественное
число которого совпадают и по написанию и по
произношению. При сокращении, однако, они различаются как
sp. и spp. (Удвоение конечной буквы является обычным
изображением на письме алломорфы множественного числа
{-Zj}.) Именно потому, что подобные сокращения менее
двусмысленны, чем полные формы, они иногда
используются в таких контекстах, где другие слова не
сокращаются. Более того, сокращения иногда употребляются как
глоссы в письменном английском: species (sp.):species
(spp.)
18. Второй особенностью словарного состава
письменных языков является обилие синонимов или слов;
^близких к ним. Часто это слова, происходящие из разных
диалектов. Иногда синонимами могут быть слова,
заимствованные из какого-нибудь другого языка. Как бы то
ни было, проникнув в литературный язык, слово
обнаруживает тенденцию сохраниться в нем, поскольку
письменная фиксация сообщает слову определенную
устойчивость, отсутствующую в устной речи. Более того,
согласно некоторым литературным традициям, повторение
одного и того же слова считается признаком плохого
стиля, за исключением тех случаев, когда это нужно для
создания определенного эффекта. Это придает синонимам
особую ценность. Однако указанная стилистическая
особенность не является универсальной. В некоторых языках
стремятся достичь как раз обратного — повторы, особенно
построенные по определенным образцам, считаются не
только приемлемыми, но и желательными.
Третьим фактором, способствующим образованию
обширных рядов синонимов, является в некоторых языках
отсутствие средств передачи интонации и других
особенностей голоса, связанных с эмоциями. Этот пробел
восполняется употреблением слов с тем же основным значе-

432 Глава XXII
нием, но с разными оттенками значений. Так, например,
устная передача какого-нибудь длинного диалога примет
форму: „...So he said... So he said..." „И он сказал... и
он сказал..." То, что „он сказал", будет передано с
интонациями, приближающимися к оригиналу, т. е. с
определенной эмоциональной окраской. В литературной
передаче said будет заменено такими глаголами, как asked
„спросил", exclaimed „воскликнул", schouted „закричал",
snapped „огрызнулся", growled „проворчал" и т. д. Как
можно установить, каждое из этих слов в
действительности выполняет две функции: первая (денотация)
заключается в замене said, вторая (коннотация) в передаче
эмоциональной окраски данного высказывания.
19. Все указанные факторы, взаимодействуя друг
с другом, создают очень сложные соотношения между
речью и письмом. Насколько они сложны, можно лучше
всего увидеть, когда два сосуществующих письменных
языка связаны с одним и тем же устным диалектом.
Пример этого можно встретить в Северной Индии. Один из
письменных языков этой страны — язык урду — развился
на почве мусульманской культуры и использует
персидскую форму арабского алфавита. Другой письменный
язык — хинди—сложился на основе иной культуры, и
в нем используется письмо деванагари, заимствованное
из санскрита. Урду и хинди не просто две формы письма
одного и того же языка. Если урду записать при помощи
деванагари, он все же сохранит особенности языка урду.
Между урду и хинди существует и много других
различий. Их следует рассматривать как более или менее
независимые письменные языки, каждый из которых имеет
свою особую структуру и словарь. Оба эти языка
различаются, в частности, и потому, что первоначально они
складывались на основе различных разговорных
диалектов. Каждый получил распространение на очень большой
и лингвистически пестрой территории. Есть области, где
урду используется редко даже мусульманами и где хинди
является господствующим письменным языком. Но есть
и такие области, где пользуются только языком урду*
Поскольку указанные два языка употреблялись на разных
территориях, они подверглись различным влияниям со
стороны разговорных диалектов. Внешние влияния были

Письменные языки 433
также не одинаковы. Урду подвергался воздействию
персидского языка, и это оставило след не только в
словарном составе, но и в других уровнях структуры языка.
В хинди персидское влияние было более слабым, но зато
очень сильной была тенденция подчинения санскритским
образцам. Наиболее важным фактом, однако, является
очевидно то, что эти языки развивались более или менее
независимо друг от друга. Исторические изменения,
неизбежно происходящие в любом языке — и разговорном
и письменном,— были неодинаковы. В результате хинди
и урду обнаруживают весьма важные и бросающиеся
в глаза различия, и оба значительно отличаются от
разговорных диалектов соответствующих территорий.
20. До сих пор наше внимание было сосредоточено
на вопросах, связанных со структурой письменных языков
и их зависимостью от разговорных языков. Однако
этим проблема не исчерпывается. Взаимодействие
письменного и разговорного языка во многих отношениях
является двусторонним. Как диалекты воздействуют на
литературный письменный язык, так и последний оказывает
влияние на диалекты, что также способствует сближению
письменного языка с диалектами. Воздействие
литературного языка на диалекты по двум причинам более
сложное явление, чем обратный процесс. Прежде всего обычно
лишь небольшое число говорящих на том или ином
диалекте бывает грамотным и потому подвержено прямому
влиянию литературного языка. В то же время почти все
пишущие говорят одновременно и на том или ином
диалекте. Более того, именно разговорному языку свойственна
сложная система уровней речи. В письменном языке также
имеется система литературных уровней, но они обычно
не столь существенны.
В результате формирования и закрепления
литературного письменного языка создается такая форма речи,
которая приближается к устной передаче литературного
языка. Это можно проиллюстрировать на примере
английского языка, где определенная разновидность
ораторской речи — теперь менее популярная, чем раньше,—
представляла собой не что иное, как устный вариант
письменного английского языка, в котором особая
интонация заменяла знаки препинания. Между этой разновид-
28 Г. Глисон

434 Глава XXII
ностью речи и обыкновенной разговорной речью
существует целый ряд промежуточных вариантов; они
характеризуются все меньшим использованием слов и структур
предложения литературного языка. В действительности
речь лишь немногих образованных американцев не
отражает в той или иной мере влияние литературного
языка.
21. Общее влияние литературного языка на речь,
вероятно, гораздо более значительно, чем влияние
отдельных его аспектов. Но частные случаи влияния
литературного языка легче установить и вместе взятые они
составляют целую группу изменений. Очевиднее всего это
воздействие проявляется в изменении произношения
слов под влиянием их написания. Так, например, я
произношу awry как /энпу/, хотя и знаю, что /эгау/
правильнее с этимологической точки зрения. Solder все чаще
произносится с /1/. Не все подобные произношения
нелитературны; некоторые приняты почти повсеместно. Так,
произношение soldier с /1/ является недавним
нововведением подобного рода: раньше это слово звучало как
/sowpr/. Очень большое число малоупотребительных
книжных слов произносится (если они только вообще
произносятся) так, как подсказывает их написание, независимо
от устной фонетической традиции. То же, чаще чем это
обычно предполагают, относится и ко многим
коллоквиализмам.
Наконец, имеются и случаи явного влияния написания
на произношение, как /yuwneskow/ UNESCO и /эпг&н/
UNRRA. Большинство форм множественного числа слов
латинского и греческого происхождения (см. § 6 и 10 гл. VIII)
сохраняются в речи или впервые появляются в ней под
влиянием их написания. Те немногие американцы, которые
постоянно используют форму /ay+sael.../, или те,
которые используют ее только в отдельных случаях,
находятся под влиянием письма, потому что такое
употребление восходит к письменному английскому языку.

Г Л А В А XXIII
КЛАССИФИКАЦИЯ ЯЗЫКОВ МИРА
1. Перед дескриптивной лингвистикой стоят две
совершенно различных, хотя и тесно между собой
связанных задачи. Первая заключается в описании отдельных
языков или диалектов как своеобразных структур.
Описание каждого отдельного языка — это самостоятельная
задача, поскольку структуры разных языков никогда
полностью не совпадают. Языковеды и все те, кто исцрльзует
данные лингвистики, естественно, заинтересованы* в том,
чтобы ?нать, насколько продвинулась работа в этом
направлении и что еще предстоит сделать. В связи с этим
возникает вопрос: сколько всего существует языков?
Вторая задача дескриптивной лингвистики —
развитие общей теории языковых структур, т. е.
создание такой системы понятий, которые могут помочь
исследователю в его работе над каким-либо отдельным
языком. Эта теория должна быть достаточно общей и
гибкой, чтобы предусмотреть любой из возможных типов
языковой структуры, и вместе с тем достаточно точной
и продуманной, чтобы оказать исследователю
действительную помощь. - Вторую задачу можно осуществить
только путем сравнения многочисленных языков или их
описаний и выявления таких моделей^ которые
представляют общий интерес и имеют большое значение.
Поскольку языков очень много, охватить всю массу
материала без какой-либо классификации невозможное
Классификация языков выходит за пределы дескриптивной
лингвистики, хотя многие дескриптивисты работают над
этой проблемой. Для дескриптивной лингвистики
классификация языков —лишь данные, предоставляемые другой
дисциплиной. Но обойтись без этих данных нельзя. н^
28*

436 Глава XXIII
В связи со сказанным выше, мы рассмотрим некоторые
из проблем, возникающих при перечислении и
классификации языков. В последней главе будет дан общий обзор
языков мира.
2. Основная трудность заключается в определении
языка. Слово „язык" использовалось как специалистами,
так и неспециалистами настолько широко, что у него
нет единого общепринятого значения. Однако все
сходятся на том, что языки различаются более четко, чем
диалекты: языки—это разные формы речи, диалекты —
только варианты языков. Конечно, такое расплывчатое
определение не может быть принято за основу при
перечислении языков в научных целях.
Было бы вполне оправданным, если бы именно
лингвисты взяли на себя пересмотр термина „язык" и дали
бы ему точное определение. К сожалению, указанная
проблема определением терминов далеко не исчерпывается.
Сама природа языка такова, что классификация по таким
категориям, как язык и диалект, исключительно сложна
или даже невозможна. Для разграничения этих категорий
можно предложить несколько критериев, но ни один из
них не является вполне удовлетворительным.
3. Быть может, наиболее очевидным является
критерий общепонятности языка. Мы ожидаем, что
говорящие на любом данном языке понимают друг друга.
Наоборот, говорящие на разных языках обычно не
понимают друг друга. Мы можем использовать этот критерий,
сформулировав его таким образом: если два человека
понимают друг друга, они говорят на одном и том же
языке; если нет —они говорят на разных языках.
. К сожалению, дело обстоит не так просто. Начать с
того, что общепонятность языка — явление весьма
относительное. При проверке могут получиться самые
неожиданные результаты — от 100 процентов до нуля. Какую
же часть сказанного должны понимать два человека,
чтобы можно было считать, что они говорят на одном
и том же языке? Дело еще больше осложняется
разными привходящими обстоятельствами. Так, например,
общепонятность зависит от предмета речи. Попробуйте
донять следующий отрывок: „Stamens dimorphic; anthers
oblong to subulate, truncate to attenuate or rostrate at the

Классификация языков мира 437
s uirnnit; connective of the larger anthers greatly prolonged
and bearing two long basal anterior appendages, that of the
smaller anthers much shorter, simple or merely bitubercu-
late". Общепонятность зависит также от интеллекта и
культурного уровня слушающего. Человек с более
широкими связями, даже если он находится в пределах
собственной среды, лучше понимает тексты сопредельных
областей.
4. Другим критерием, применить который оказывается
иногда значительно легче, является перечисление общих
элементов в языках. Мы можем, например, составить
список основных слов и сравнить какие-либо две речевые
формы. Этот список будет включать обычные
каждодневные слова с такими значениями, как „отец", „рука",
„пища", „ходить", „видеть" и т. д. Нужно взять не
менее ста таких слов (чем больше, тем лучше).
Сравнивая два таких списка, мы можем обнаружить от
100 процентов сходства до нуля. Количество сходных
элементов — мера близости двух форм речи. Но и здесь
перед нами встает та же дилемма, что и прежде: какой
процент общности словаря необходим, чтобы считать две
речевых формы вариантами одного и того же языка?
Возникает и новая проблема: как установить, что два
слова в двух различных речевых формах тождественны?
Поиски общих элементов не следует ограничивать
только словарем. Подобному же анализу можно
подвергнуть структурные элементы любого типа. По-видимому, у
каждого языка есть грамматический строй, и он должен
быть общим для всех форм данного языка. Известно, однако,
что грамматические различия существуют и между
диалектами. Следовательно, выдвинуть структурное тождество
в качестве критерия для различения языка и диалекта мы
не можем. Мы должны установить, какая степень
структурного сходства должна наблюдаться в пределах одного
языка, а какая в пределах одного диалекта.
5. И первый и второй критерии имеют один общий
недостаток. Предположим, что для исследования выбрано
несколько небольших коллективов (например, селений)
одной области. Возьмем ряд селений, расположенных по
прямой на небольшом расстоянии друг от друга. Вполне
возможно, что диалект А первого селения будет понятен

438 Глава XXIII
и в соседнем селении и будет иметь много общих черт
с диалектом В этого селения. Точно так же можно
показать близость диалектов В и С и каждой смежной пары
диалектов вплоть до Y и Z. Но если сравнить
непосредственно диалекты А и Z, находящиеся на известном
расстоянии друг от друга, можно обнаружить, что диалект А
непонятен говорящим на диалекте Z и что процент общих
элементов в этих диалектах сравнительно ничтожен.
Очевидно, нам придется заключить, что А и Z относятся
к двум разным языкам. Но где же проходит граница?
Ведь каждая пара исследованных соседних диалектов была
очень близкой. Мы оказываемся в затруднительном
положении, поскольку нам нужно провести границу между
Д и Z, нигде не разграничивая двух соседних диалектов.
Эти рассуждения носят не только теоретический
характер. Во многих местах земного шара сложилось именно
такое положение. Примером является обширная область
Африки, где говорят на языках банту. В этом районе
много таких мест, где взаимно непонятные речевые формы
связываются постепенными переходами. Конечно, это
характерно не для всех местных языков, но само явление
настолько распространено, что разделить указанный район
по языковому принципу по существу невозможно. Если
сравнить несколько имеющихся классификаций языков
банту, то выяснится, что они имеют мало общего. Хотя
это объясняется отчасти неполнотой материала, основная
причина разногласий во взглядах на языки банту
кроется в неопределенности самих фактов и особенно в
наличии большогр числа промежуточных случаев.
6. Другим возможным методом было бы отыскание
отчетливо очерченных пучков изоглосс или, при
отсутствии подробных карт, фиксирующих лингвистические
особенности (а именно, так чаще всего и бывает),
нахождение более резких переходов. Этот критерий отличается
от двух упомянутых выше тем, что наше внимание
направляется здесь не на сравнивание языков, а на
установление границ между ними. В некоторых случаях это может
принести большую пользу. Если перед нами встает
проблема, подобная доставленной в § 5 настоящей главы,
мы можем решить ее следующим образом: поскольку А
и Z—различные языки, между ними где-то должна про-

Классификация языков мира 439
ходить граница. Мы не можем провести ее так, чтобы
она не разделила две тесно связанные между собой
речевые формы, но мы можем провести ее там, где переход
от А к Z более заметен. Таким образом, граница пройдет
между теми местными диалектами, которые хотя и
являются взаимно понятными, но все же наименее близки, или,
при наличии указанных сведений,— в том месте, где
пучок изоглосс на карте наиболее заметен.
7. Метод установления общих элементов существует
и в другом, более усовершенствованном варианте. Как
было указано в гл. XVI, фонематический анализ
возможен на основе отдельного диалекта английского языка,
но можно вывести также и общую модель, основанную
на целом ряде диалектов. Для английской фонологической
системы под такую общую модель с достаточной
точностью подводятся факты любого из многочисленных
диалектов. В этом смысле можно было бы сказать, что
любая группа диалектов является единым языком в том
случае, если для них можно установить общую модель
какого-нибудь аспекта структуры, скажем,— фонологии. Хотя
это, очевидно, наилучший критерий, применить его очень
нелегко, и он не устраняет основной трудности.
Прежде всего, насколько точно общая модель должна
соответствовать фактам? Любая дескриптивная
формулировка носит в известной мере приблизительный характер.
По отношению к каждому отдельному диалекту общая
модель будет неизбежно менее точной, чем описание,
базирующееся исключительно на данном диалекте, если,
конечно, методологические установки были правильны,
а само описание было выполнено столь же
тщательно. Как велико может быть расхождение между
таким описанием и общей моделью, чтобы разные диалекты
можно было все же считать единым языком?
Этот критерий с точки зрения дескриптивиста обладает
большими преимуществами, поскольку при разграничении
языков лингвиста интересует прежде всего описание тех
систем, с которыми ему приходится иметь дело.
Определение языка, следовательно, можно в самом общем виде
сформулировать так: „Язык — это любая форма речи,
которую можно научно описать".
8. Все эти критерии и любые другие, которые можно

440 Глава XXIII
предложить, неизбежно оказываются несостоятельными,
если полагать, что они могут дать окончательный ответ
на вопрос о том, что такое язык, или что с их помощью
можно распределить речевые формы по языкам, диалектам
и другим категориям. В конечном счете решение вопроса
зависит от лингвиста, хотя все методы определения степени
близости речевых форм и являются очень ценными и
предоставляют данные, необходимые для решения вопроса.
Применительно к письменным языкам эта проблема
менее сложна. Письменные языки обычно на больших
территориях более или менее единообразны. Один язык резко
отличается от другого и, как правило, между ними нет
промежуточных форм. Различия между сходными
письменными языками могут варьировать от несущественных
до весьма значительных, поэтому проблема классификации
речевых форм, конечно, и здесь полностью не отпадает.
Вместе с тем здесь обычно имеется ряд таких отдельных
единиц, с которых можно начинать классификацию
письменных языков.
Очень часто считают, что письменный язык всегда
одинаков, а диалектные различия ограничены только устной
речью. Это можно перефразировать, определив язык как
такую форму общения, которая в письменном варианте
всегда одинакова, и диалект — как такую разновидность
языка, которая в устной форме отличается от всех других.
Это определение порождает бесчисленные трудности;
некоторые из них были указаны в гл. XXII. Тем не менее
именно данное определение обычно имеет в*виду
неспециалист, спрашивая у лингвиста, сколько языков на земле.
9. Если отказаться от попыток найти критерий для
разграничения языка и диалекта и поставить перед собой
более широкую задачу классификации языков, чтобы
отразить более широкие связи, окажется, что два из
упомянутых выше методов могут быть усовершенствованы и
стать весьма точным орудием в руках лингвиста.
Первый из них — общность словаря. Рассмотрим два
языка, настолько отличных друг от друга, что не
возникает и мысли о том, чтобы принять их за один язык.
В нашем распоряжении имеются более или менее надежные
данные о лексике каждого из этих языков. Их можно
сравнить и произвести подсчет тех слов, которые кажутся

Классификация языков мира 441
общими. На первых порах этот процесс окажется не очень
точным. Мы будем учитывать слова, более или менее
сходные по форме, значение которых наводит на мысль
о существовании связи между ними. Все это позволит
нам установить процент общих слов в словаре.
Теперь возникает вопрос: имеет ли это процентное
отношение какое-нибудь значение? Этот вопрос поставить
необходимо, поскольку всегда существует возможность,
что слова совпадают по чистой случайности. Мы должны
удостовериться в том, что случайностью нельзя
объяснить всех тех общих слов, которые мы обнаружили в
данных языках. Для этого нужно определить процент общих
слов, которые могут совпасть случайно. Мы можем
сделать это, выбрав пары таких языков, которые, судя по
всему, никак между собой не связаны, например один из
языков американских индейцев и один из языков
Центральной Африки. Любое совпадение между указанными
языками можно рассматривать как случайное. Один
исследователь подсчитал, что случайным совпадением можно
объяснить примерно 4 процента всех слов, которое он
считал „сходными". Предположим, что при подсчете мы
обнаружили 20 процентов, сходных с нашей точки
зрения слов. Намного ли это больше, чем 4 процента?
Только статистический подсчет, учитывающий объем
материала, может дать ответ на этот вопрос. Но если мы
проанализировали несколько сотен пар слов, то мы вправе
считать, что данное различие, по-видимому, все-таки
существенно.
10. В результате произведенных вычислений мы можем
лишь констатировать, что, по всей вероятности, наличие
такого количества общих слов, которое мы обнаружили
в языках А и В, нельзя объяснить простой случайностью.
Встает вопрос: как же тогда объяснить это? Возможны два
объяснения: заимствование (из одного языка в другой или
из какого-то общего источника) или происхождение от
одного источника путем обычных процессов
лингвистического изменения. Последний случай свидетельствовал бы,
что два сравниваемых языка связаны такой связью, с
какой лингвисты встречаются чаще всего. Уже наши
статистические подсчеты показали, что родство данных языков
вполне вероятно. Но это еще не доказательство. Чтобы

442 Глава XXIII
убедиться в родстве языков, необходимо доказать, что
по крайней мере некоторые из сходных слов являются
действительно родственными, т. е. восходящими к какому-
то общему языку-основе.
11. Такие доказательства основываются на том, что
некоторые из наблюдаемых нами типов лингвистических
изменений (фонетические и фонематические) носят
регулярный характер. Регулярность этих изменений дает
при благоприятных обстоятельствах возможность выявить
те явления, которые возникли при данном типе изменений.
Если изменения в обоих языках носили регулярный
характер, между формами одного языка и родственными формами
другого должно существовать строгое соответствие.
Иными словами, предположим, что в языке-основе
существует фонема /X/, которая в результате регулярного
изменения превращается в /Y/ в языке А, а в результате
другого, также регулярного процесса — в /Z/ в языке В.
Тогда можно ожидать, что многим словам с /Y/ в языке А
будут соответствовать слова с /Z/ в языке В.
И наоборот. Предположим, что язык А содержит много
слов с фонемой /Р/, которые кажутся похожими на слова,
содержащие /Q/ в языке В. Из этого можно сделать
вывод, что в языке-основе существовал звук (возможно,
фонема или аллофон), который в результате различных
процессов изменения дал /Р/ в языке А и /Q/ в языке В.
Мы не знаем, каков был этот звук, но мы можем
обозначить его каким-либо условным знаком, например [*R].
Можно обнаружить большое число подобных
соответствий. Если дело обстоит именно так, мы можем
постулировать значительное число аллофонов для данного
языка и таким образом реконструировать исходные формы
для многих родственных слов. На их основе можно
провести фонематический анализ, сгруппировав
постулированные аллофоны в реконструируемые фонемы.
12. В каком-то смысле мы произвели сейчас
фонематический анализ мертвого и, возможно, неизвестного языка;
при этом мы основывались на фактах, сохранившихся в
языках, которые к этому языку восходят. Но, с другой
стороны, точнее было бы сказать, что мы установили и
описали общую модель структуры, охватывающую
определенную часть словаря обоих языков. Мы не можем

Классификация языков мира 443
претендовать на то, чтобы наш анализ выявлял общую
модель для обоих языков в целом, поскольку он
строился на определенных соответствиях лишь отдельных
сторон каждого языка. Что касается слов, в которых
соответствия не обнаружены, то предполагают, что они
либо подверглись действию незакономерных языковых
изменений (например, изменений по аналогии и
заимствования), либо свидетельствуют о закономерных
фонетических или фонематических изменениях, которые нами еще
не установлены.
13. Иллюстрацией указанного метода может служить
реконструкция ряда согласных прото-центральноалгонкин-
ского языка. Реконструкция строится на сравнении,
охватывающем в первую очередь языки фокс, кри, меномини
и оджибве. Это четыре близкородственных языка, и
многие ряды слов обнаруживают в них большое сходство.
Возьмем следующие примеры:
Фокс Кри Меномини Оджибве
pematesiwa pimatisiw pematesew pimatisi „он живет"
posi wa posiw posew posi „ он садится в лодку"
newapamawa niwapamaw newapamaw niwapama „я смотрю на
него"
wapanwi wapan wapan wapan „рассвело"
niyawi nlyaw neyaw niyaw „мое тело"
kenosiwa kinosiw kenosew kinosi „он длинный"
В языке фокс слова обычно длиннее, чем в других
языках; в оджибве они зачастую короче. Можно
предположить, что в процессе развития языка фокс к словам
присоединялись конечные гласные или, наоборот, что
другие языки их утрачивали. Первое предположение
представляется менее вероятным, поскольку тогда пришлось бы
объяснить наличие /i/, /wi/ или /а/ в различных
контекстах. Легче предположить, что эти звуки языка фокс
исконны и что в других языках любая конечная гласная
отпадала. Имеются и другие дополнительные факты,
свидетельствующие о том, что более длинные формы
являются более древними. Мы будем исходить в нашей
реконструкции именно из этого предположения. Во всех наших
примерах формы, имеющие /р/ в одном языке, имеют /р/
во всех остальных. Предположив, что /р/ унаследовано

444 Глава XXIII
от общего языка-основы, мы таким образом
восстанавливаем прото-центральноалгонкинское [*р], которое
представлено соответствием /р р р р/. Подобным же образом можно
восстановить [*m], [*t], [*s], [*w], [*n], [*y] и [*k],
представляющие /m m m m/ и т. д. (Второе /w/ в слове /wapanwi/
из языка фокс, не имеющее соответствия в других языках,
получает объяснение в связи с установленной нами
утратой окончаний.) Шесть рядов форм восходят к [*pematesiwa
*posiwa *newapamawa *wapanwi *nlyawi *kenosiwa]. Это лишь
формулы, на основании которых мы можем предсказать
реально существующие формы в четырех исследованных
языках. Одновременно они дают некоторое представление
и о формах, реально существовавших в прото-центрально-
алгонкинском языке — языке-основе данной группы.
14. Привлечение более широкого материала потребует
внесения некоторых изменений в наши предварительные
выводы. Рассмотрим еще несколько рядов слов, обратив
особое внимание на фонемы, выделенные жирным шрифтом:
anemwa atim ansm anim „собака"
ninemwa nltim nenem ninim „моя невестка"
ineniwa iyiniw eneniw inini „человек"
nesewa yehyew nshnew nesse „он дышит"
В приведенных рядах примеров мы встречаем два новых
соответствия — /n t n п/ и/nyn п/, которые отличаются
от [*п] (/п п п п/) тем, что в языке кри на месте /п/
появляются /t/ и /у/. Такие расхождения не случайны,
поскольку они подтверждаются многочисленными рядами
слов, соответствия в которых во всех других отношениях
носят вполне регулярный характер. Следовательно, к
нашей системе реконструкции прото-центральноалгонкин-
ского языка нужно добавить еще два соответствия,
которые обозначаются обычно условными знаками [*б] и [*1].
Так, мы можем реконструировать: [*a6emwa *ni8emwa *ele-
nyiwa *lehlewa]. Выбор пал на условные знаки [*6] и [*1]
главным образом потому, что в арапахо соответствия
отражены как /6/ и /1/, а во многих других языках [*1]
соответствует /1/. Illinois „Иллинойс" восходит (через
французский язык) к слову „человек" в одном из таких
алгонкинских языков. Однако из сказанного вовсе не
следует, что мы действительно знаем, как произносились

Классификация языков мира 445
эти два звука в языке-основе. Мы не можем сказать
ничего с уверенностью даже о звучании [*р] или [*т].
Во всех случаях, и особенно в последнем, нам
приходилось использовать соответствия, о которых мы особо
не упоминали, например соответствия между гласными
и /n hy hn ss/, обозначаемые [*hl]. Ни одно соответствие
нельзя считать установленным до тех пор, пока не
найдено достаточное количество соответствий для
реконструкции целого ряда слов или морфем. Соответствия
согласных не имеют большого значения до тех пор, пока мы
не объясним также и соотношений между гласными. Это
•еще одно подтверждение того принципа, о котором мы
говорили в связи с другими обстоятельствами: мы не
можем установить фонему отдельно без учета ее места в
системе в целом; мы не можем считать морфему
установленной до тех пор, пока не объясним всех остальных
морфем в данном высказывании. Язык — это целостная
система, все части которой между собой тесно связаны
и которую нельзя изучать фрагментарно.
15. Следует рассмотреть еще один ряд слов:
osani ohtawiya ohnan ossan „его отеца
Если исключить язык кри, все приведенные формы
можно возвести к [*oh6ali]. По существу, к той же форме
возводится и первая часть формы ohtawiya из языка кри
поскольку, судя по реконструкции, здесь можно было бы
ожидать нечто вроде /*ohtan/. Можно предположить, что
в какой-то период истории данного слова в языке кри-
оно претерпело изменение по аналогии. Вряд ли можно
ожидать, что будет реконструирован весь словарный
состав каждого из сравниваемых языков. Нам встретятся
такие ряды слов, в которых частичные изменения по
аналогии обнаруживаются довольно легко и где реконструкция
на основе имеющихся фактов вполне осуществима. Но
встретятся и случаи, реконструкция которых вообще
невозможна, поскольку нет никаких данных,
свидетельствующих о том, что это слово унаследовано от языка-основы.
Нельзя утверждать, что реконструкции охватывают весь
словарный состав или структуру языков, на которых они
базируются. Восстанавливаются только те части, которые,
как можно доказать, восходят к одному источнику.

446 Глава XXIII
Метод, который мы только что описали,— один из
приемов сравнительного языкознания. Последнее, наряду с
дескриптивной лингвистикой, является важнейшим
разделом науки о языке. Методы обеих дисциплин в принципе
очень близки. Они различаются между собой в основном
отбором материала, подлежащим изучению. Точные методы
изучения языка были впервые разработаны именно
сравнительным языкознанием. Поэтому дескриптивная
лингвистика в области методики многим обязана
сравнительному языкознанию. В свою очередь, чтобы добиться
лучших результатов от применения метода, сравнительное
языкознание обращается к дескриптивной лингвистике за
фактическим материалом. Так, например, реконструкция
прото-центральноалгонкинского языка, о котором только
что шла речь, возможна лишь благодаря тому, что четыре
указанных языка были соответствующим образом
проанализированы дескриптивистами.
16. С помощью методов сравнительного языкознания
мы можем доказать, что два языка являются
родственными. Остается определить, какое это имеет значение
для классификации языков.
Неизбежным следствием языковых изменений является
бесследное исчезновение морфем. Есть доказательства,
что средняя скорость этого процесса для всех языков
примерно одинакова. Вычисления показали, что за тысячу
лет даже из основного словаря выпадает до 19 процентов
слов. Предположим, что два языка расходятся и
развиваются в дальнейшем сов ершенно независимо друг от друга.
Предположим далее, что за тысячелетие, последовавшее
за их разделением, каждый из языков утратил 19
процентов всего состава морфем, которые были общими, когда
языки представляли собой один язык. В каждом языке
сохраняется 81 процент исконных морфем. Допустим, что
исходный запас состоял из 200 морфем. Язык А, как и
язык В, сохранит из них 162 морфемы. Нет никаких
оснований полагать, что и тот и другой язык утратит
обязательно одни и те же слова. Вероятнее всего, язык В
сохранит 81 процент тех 162 морфем, которые сохранятся
и в языке А, и 81 процент тех 38 морфем, которые язык
А утратил. Это означает, что в языках А и В останется
лишь 132, т. е. 66 процентов общего запаса морфем.

Классификация языков мира 447
Наоборот, если мы обнаруживаем, что в двух языках
66 процентов состава основных морфем являются
родственными, то можно утверждать, что данные языки
разошлись не менее тысячи лет назад. Если родственные
морфемы составляют только 44 процента, значит разделение
языков, вероятнее всего, произошло две тысячи лет тому назад.
Этот метод, известный под названием
глоттохронологии и находящийся еще на ранних ступенях своего
развития, окажется, по-видимому, чрезвычайно ценным при
определении степени языкового родства. Он является
также средством датировки некоторых доисторических
событий. Датировка, подобная той, которая получается с
помощью Carbon-14, устанавливается путем соответству-
щих подсчетов. Они дают более или менее точную
датировку и определяют также вероятность отклонений
других датировок от данной.
17. Методы сравнительного языкознания очень
трудоемки и зависят от качества материала, предоставляемого
дескриптивной лингвистикой. До настоящего времени они
успешно применялись только для некоторых языковых
групп. Для правильного применения методов
глоттохронологии необходим предварительный сравнительный анализ,
поскольку их результаты зависят от точности
установления родственных элементов. А это возможно только после
систематического исследования соответствий.
На больших территориях языки можно
классифицировать лишь на основе прямых, часто непроверенных
сопоставлений слов, которые к тому же бывают
зафиксированы неправильно. Это означает, что наши представления
о классификации языков носят пока лишь эмпирический
характер. В целом следует указать на острую
необходимость в более совершенных методах для изучения языков,
которые связаны между собой менее тесно.
Близкородственные языки характеризуются обычно явными чертами
сходства, так что часто можно положиться на
интуитивные догадки, основанные на анализе любого имеющегося
под рукой материала. Между отдаленнородственными
языками внешнее сходство может отсутствовать, но
сравнительное исследование все же может обнаружить
достаточные, хотя и менее наглядные свидетельства родства
данных языков. Существует, однако, и такая степень род-

448 Глава XXIII
ства, при которой черты сходства настолько скудны, что
их трудно отграничить от случайного сходства, которое
может наблюдаться между любыми двумя языками. Говоря,
что два данных языка не являются родственными, мы
имеем в виду лишь то, что родство, если оно и
существует, настолько незначительно, что его пока не удалось
обнаружить с помощью даже самых эффективных методов.
Мы не можем категорически утверждать, что какие-либо
два языка не родственны, мы можем лишь сказать, что
на данном уровне развития они представляются
неродственными.
18. Рассмотрим некоторые проблемы, связанные
с классификацией языков. Для этого мы воспользуемся
материалом, который дают языки Африки. Языки банту —
языки близкородственные, они обнаруживают много ярко
выраженных общих черт в грамматике и словаре. Кроме
того, они занимают довольно компактную территорию
к югу от экватора почти до мыса Доброй Надежды. Их
родство было замечено уже на очень ранних этапах
изучения африканских языков и признается всеми.
Поскольку языков банту очень много, считалось, что они
образуют языковую семью (самая крупная единица,
выделяемая при классификации языков). Подобным же образом
признавалось также родство другой группы языков,
распространенных в северной и северо-восточной части
континента, хотя по вопросу о границах этой группы
единого мнения и не было. Эту группу языков назвали
хамитской семьей. Между языками банту и хамитскими
языками расположены многочисленные языки, не
связанные родством ни с одной из этих семей и не
родственные друг другу. Их назвали суданскими языками.
Некоторые исследователи правильно утверждали, что это
лишь удобный термин для обозначения ряда языков,
родственные связи которых не ясны (на определенной
стадии такой прием является очень полезным и
необходимым). Другие исследователи неверно считали, что
суданская группа языков — в известном смысле такая же
семья языков, как банту или хамитские языки. Это
приводило к серьезным ошибкам.
Указанные три „семьи" африканских языков
определялись обычно типологически. Так, языки банту описыва-

Классификация языков мира 449
лись как имеющие широкоразвитую систему именных
классов с префиксальными показателями и
разветвленную систему согласования. Хамитские языки определялись
как имеющие в числе других категорий ясно
выраженную категорию рода. Что касается суданских языков, то
эти языки считали односложными и тоновыми. На самом
деле ни одно из приведенных определений не
соответствует истине. Так, в некоторых диалектах банту
именные классы и системы согласования полностью или почти
полностью отсутствуют. В то же время во многих
суданских языках (например, бариба; см. § 8, гл. XI)
существуют столь же сложные системы именных классов
и системы согласования. Типологическая классификация
может быть полезной в определенных целях, но
классификация, подобная приведенной, в высшей степени
неудачна: группы языков, объединяемых по типологическому
признаку, часто считались родственными.
19. В последние годы изучение африканских языков
шагнуло далеко вперед. Классификация этих языков была
с течением времени во многом уточнена. Во-первйх, были
выделены различные группы суданских языков и
установлено их родство. Затем было доказано, что многие
из этих групп имеют общее происхождение. Были
обнаружены также многочисленные черты сходства между
самой большой группой суданских языков и языками банту.
Одновременно появлялись все новые доказательства
неправильности прежних типологических критериев. Так,
было опубликовано детальное исследование корневых
морфем ряда суданских языков Западной Африки,
которое убедительно показало, что по крайней мере
некоторые из этих языков далеко не односложны.
В результате в 1949—1950 гг. была предложена
новая схема классификации африканских языков, которая
быстро завоевывает общее признание. По этой
классификации большая часть языков, входивших раньше в
хамитскую семью, объединяется с семитскими языками
(сосредоточенными в Азии), а одну из групп, относившуюся
ранее к суданским языкам, теперь причисляют к
афроазиатской семье. Классификация объединяет
большинство суданских языков Западной Африки вместе с языками
банту в одну семью языков Нигерии — Конго. Остающиеся
29 Г. Глисон

450 Глава XXIII
суданские языки она распределяет по тринадцати более
мелким семьям. Нельзя утверждать, что эти языки не связаны
друг с другом; просто их родственные связи до сих пор
еще не установлены. Впоследствии четыре семьи из
тринадцати были объединены в семью, называемую
Чари-Нильской, в связи с тем, что были найдены
свидетельства их общего происхождения. Новая
классификация не может считаться окончательной во всех деталях,
но она все же помогла освободиться от недостатков
старой типологической классификации и заложила основы
для дальнейшего прогресса. В основном и главном она
представляется совершенно правильной.
20. Классификации языков других частей света
находятся на разных ступенях разработки, через которые
в свое время прошла классификация африканских языков.
Для языков Южной Америки до сих пор по существу
не создано настоящей классификации. В Новой Гвинее
языки распределяются по двум группам: одна из них —
малайско-полинезийская; как и семья банту, она
представляет собой ярко выраженную генетическую общность;
другая—папуасская, подобная суданским языкам; эта
таксономическая единица объединяет самые разные
языки, из которых нам в будущем предстоит выделить
группы родственных языков. Для некоторых территорий
созданы еще более точные классификации языков, чем
классификация языков Африки. В Европе, например,
большинство проблем, связанных с классификацией
языков, уже разрешено, и проделана огромная работа
в области сравнения языков.
21. Недостаточность знаний является второй причиной,
не позволяющей нам ответить на вопрос о количестве
языков на земном шаре. О многих больших территориях
у нас имеются лишь самые элементарные сведения.
Недавно появилась книга, в которой перечисляются языки
и диалекты Западной Африки. Судя по всему,—-это
весьма авторитетное издание, использующее все
достижения современной науки. Мы можем, таким образом,
использовать языки Западной Африки для иллюстрации
самых разнообразных проблем. Наши сведения о языках
других территорий более полны (Европа) или, наоборот,
менее удовлетворительны (Новая Гвинея).

Классификация языков мира 451
По крайней мере треть из перечисляемых обычно
языков выделяется с известной оговоркой. О многих
языках мы можем сказать лишь, что такой-то
путешественник в таком-то месте встретил язык под таким-то
названием. Во многих случаях мы не можем с
достоверностью судить о том, идет ли речь, действительно, о языке
или о нечетко отграниченном диалекте какого-либо
соседнего языка, который уже зафиксирован. Иногда такой
„язык" вообще не является речевой формой, поскольку
зачастую сообщения исходят от людей, очень мало
знакомых с лингвистикой и языками данной территории.
Более того, если некоторые языки известны нам только
по случайным упоминаниям, можем ли мы быть уверены,
что на рассматриваемых территориях не было и других
языков, о которых ничего не сообщено вообще?
В ряде случаев то, о чем сообщалось как об одном
языке, оказывается впоследствии двумя или более
языками, причем языками даже не близкородственными.
Ярким примером служит язык мими (Французская
Экваториальная Африка). Он известен из двух кратких
описаний путешественников. В действительности, однако, эти
описания относятся не к одному языку, а к двум языкам
различных языковых семей. А сколько других „языков"
представляют собой на самом деле целые языковые
группы?
22. Разумеется, на основе каждого языка можно
создать многочисленные дескриптивные исследования. Ни об
одном языке нельзя сказать, что он полностью описан.
Было бы утопией мечтать о том, чтобы все языки мира
были описаны исчерпывающим образом. Но для того,
чтобы дать необходимую характеристику каждого из
языков мира в справочнике, в нем должны быть
приведены по крайней мере следующие сведения:
Краткое описание фонологии и морфологии; словарь,
скажем, из нескольких тысяч слов; небольшое число
зафиксированных текстов с переводом их на какой-либо
хорошо известный язык; указания на то, где и кто
говорит на этом языке и как этот язык называют сами
говорящие и соседние народы. При наличии всех этих
сведений можно составить исчерпывающий перечень
языков и дать их классификацию.
29*

452 Глава XXIII
Кроме того^ часто возникает необходимость в более
полных данных. Языки, более значимые, и
отдельные представители каждой группы языков (независимо
от их значимости) должны быть описаны гораздо
более подробно. Поразительно, насколько мало
языков имеют, например, полные словари, т. е. словари,
которые охватывают десятки тысяч слов и
определяют их не только однословным переводом, но
включают и примеры употребления этих слов и указания
на" разные значения слов. Мы нуждаемся в гораздо
большем количестве таких словарей. Еще меньше языков
имеют хорошие грамматики. В слишком многих из
существующих грамматик строй языка произвольно подгоняется
под чуждые, а иногда и противоречащие структуре этого
языка модели. Серьезные исследования по синтаксису
чрезвычайно редки, а исследования в области интонации
или сходных явлений по существу почти полностью
отсутствуют. Основная задача дескриптивной лингвистики —
описание языков—еще очень далека от
осуществления.
23. Если бы усилия всех дескриптивистов мира
можно было направить при хорошо финансируемой и
тщательно продуманной программе на составление описаний
языков, адекватных хотя бы в минимальной степени, не
исключена возможность, что указанная задача была бы
вьхполнена в течение ближайшего десятилетия. Но даже
если оставить в стороне очевидные финансовые
трудности, это вряд ли осуществимо. Лингвисты вынуждены
уделять часть своего времени и другим важным
вопросам — продолжать традиции своей профессии и растить
будущую смену; способствовать распространению
общего образования и готовить специалистов в других
областях; двигать вперед теорию и методы языкознания
благодаря новым научным изысканиям; работать над
применением научных открытий к различным практическим
проблемам, например к преподаванию языков; знакомить
широкие круги с проводимой в этой области работой и
вербовать новых приверженцев. К тому же компетентных
дескриптивистов просто недостаточно, а их финансовые
и другие возможности весьма ограниченны.
Однако нужда в дескриптивных исследованиях весьма

Классификация языков мира 453
настоятельна. С научной точки зрения они крайне
необходимы, поскольку с изменением или исчезновением
языков утрачиваются многие факты. А ведь некоторые
из них могли бы способствовать созданию
всеобъемлющей теории. Исследования дескриптивистов важны и
с практической точки зрения. Почти ежедневно
принимаются решения, которым должно было бы
предшествовать глубокое изучение языков соответствующих народов;
устанавливаются нормы правописания; создаются новые
письменные языки; вводится образование на родном
языке — иногда без знания самих языков и без ясного
понимания своеобразия тех проблем, которые с этими языками
связаны; предпринимаются попытки способствовать
распространению государственных или торговых языков за счет
более мелких языков — более глубокие лингвистические
познания могли бы сделать этот процесс менее болезненным.
Возрастает потребность в специалистах по ряду
малоизвестных, но часто широкоупотребляемых языков. Зачастую
мы бываем плохо знакомы со структурой таких языков,
и это снижает эффективность их преподавания.
24, Все это говорит о том, сколь велика нужда
в специалистах по дескриптивной лингвистике-. Недавно
было подсчитано, что в Соединенных Штатах таких
специалистов всего около трехсот человек. Десять лет
назад их было гораздо меньше, и можно надеяться, что
ряды их будут расти. Вместе с тем нельзя быть
уверенным, что число лингвистов-профессионалов окажется
вполне достаточным для выполнения всей той полевой
работы, которую необходимо осуществить.
Вот почему здесь открывается широкое поле
деятельности для любителей-энтузиастов —
миссионеров, государственных служащих, предпринимателей и
др. Все они в прошлом оказывали большую помощь
лингвистам. Их работа часто оставляла желать много
лучшего, но ведь большая часть их работы была
осуществлена еще до появления современных методов, т. е. в то
время, когда и профессиональный лингвист вряд ли мог
бы добиться большего. В настоящее время одной из
самых насущных задач языкознания является
популяризация его основных понятий и методов с целью помочь
таким любителям достигнуть результатов, находящихся

454 Глава XXIII
на уровне современных требований. Это принесло бы
большую практическую пользу, поскольку многие из
людей непосредственно заинтересованы в изучении
соответствующих языков, а знакомство с понятиями и
приемами лингвистики способствует быстрейшему овладению
языком.
Событием огромной важности в области изучения
языка явилось издание нового (оксфордского) английско-
ро словаря („New English Dictionary"). Для него было
собрано несколько миллионов цитат из самых
разнообразных произведений английской литературы, причем в
этой работе приняло участие свыше 1300 человек,
большинство по собственному почину. Хотя, насколько мне
известно, такой организованной коллективной работы не
было проделано ни в области дескриптивной лингвистики,
ни, за немногими исключениями, в тесно с нею
связанных областях лингвистической географии и социальной
лингвистики, она вполне осуществима. На примере
таких наук, как астрономия (где в основном именно
горячие энтузиасты и любители ведут наблюдения за
кометами и метеоритами по хорошо продуманной
программе) или как метеорология (сведения о погоде она часто
получает от частных лиц), можно видеть, что
объединение и организация подобных сил принесли бы
неоценимую пользу. Но и помимо участия в таких грандиозных
мероприятиях, существует много других способов, при
помощи которых отдельные частные лица в часы досуга
и между делом могут собрать ценный материал. Эта
работа окажется плодотворной только при тесном
сотрудничестве профессиональных лингвистов и любителей. При
наличии такого сотрудничества можно ожидать, что в
ближайшие годы наши знания о языках мира
продвинутся далеко вперед.

ГЛАВА XXIV
ОТДЕЛЬНЫЕ ЯЗЫКИ И ЯЗЫКОВЫЕ СЕМЬИ1
1. Наиболее обширной и важной семьей языков по
интересу, который они представлают для лингвиста,
является индоевропейская семья языков. Именно к
изучению этой семьи впервые был применен сравнительный
метод, и в этом отношении она исследована лучше, чем
какая-либо другая семья языков. Таким образом, нам
хорошо известны многие особенности индоевропейских
языков. Однако, хотя вопрос о границах этой семьи и
основных группах, входящих в ее состав, представляется
почти бесспорным, разногласия по поводу взаимосвязей
между отдельными группами все еще существуют. Это
объясняется в основном тем, что классические методы
сравнительного языкознания не смогли дать
окончательного ответа на данный вопрос. Будем надеяться, что
новые методы окажутся более плодотворными. Ниже мы
опишем очень кратко основные ветви индоевропейской
семьи языков.
2. Германские языки включают три группы
важнейших языков: англо-фризскую, западногерманскую и
скандинавскую. В первую группу входят только английский
язык — самый распространенный из всех современных
языков, и фризский, на котором говорит сравнительно
немногочисленное население прибрежных районов Голландии
и Германии. Западногерманская группа на континенте
Европы охватывает три хорошо известных письменных
1 Следует иметь в виду, что классификацию языков ряда семей
автор нередко дает в слишком обобщенном виде, что иногда
приводит к некоторым отклонениям от принятых классификаций. Кроме
того, в ряде случаев автор сохраняет старые наименования языков.—
Прим. ред.

456 Глава XXIV
языка — немецкий, голландский и фламандский (см. § 10,
гл. XXII). Первые два вышли за пределы своих стран и
на них говорят в разных частях света. Африканс, один
из двух государственных языков Южно-Африканского
Союза, является ответвлением голландского. Идиш — это по
существу диалект немецкого языка с письменным языком,
использующим древнееврейский алфавит. Континентальные
скандинавские языки представлены четырьмя письменными
языками: датским в Дании, шведским в Швеции и
Финляндии, и риксмолом и лансмолом — двумя
конкурирующими письменными языковыми формами в Норвегии.
Исландский язык также принадлежит к скандинавской группе.
Древнейшим крупным памятником германских языков была
Библия, переведенная на готский язык Вульфилой в
IV в. н. э. К сожалению, сохранилась лишь часть этого
перевода. Наиболее древними памятниками скандинавских
языков являются древнеисландские памятники, датируемые
XII веком. Памятники западногерманской группы,
относящиеся к периоду, предшествующему формированию
современных литературных языков, представляют целый
ряд диалектов, из которых наиболее известны
древнесаксонский и древневерхненемецкий. Термин
древнеанглийский— лучшее название для германских диалектов
Британии до норманского завоевания, хотя часто используют
и менее удачный термин — англо-саксонский.
3. Из всех кельтских языков, имевших когда-то
более широкое распространение, живыми являются только
четыре: бретонский — язык, распространенный на крайнем
северо-западе Франции, он конкурирует с французским и
постепенно им вытесняется; уэльский (валлийский),
ирландский и гаэльский (Шотландия) противостоят
поглощению их английским благодаря их географической
изолированности и национальному самосознанию народов.
4. К романским языкам относятся пять важнейших
письменных языков: португальский — язык Португалии,
Бразилии и государственный язык португальских
владений в Африке и Азии; испанский — язык большей части
Испании и Латинской Америки, исключая Бразилию;
французский— государственный язык Франции и других
французских территорий за ее пределами и один из
государственных языков Бельгии, Бельгийского Конго, Швейцарии

Отдельные языка и языковые семьи 457
и Канады; итальянский — государственный язык Италии
и разговорный язык многих итальянских эмигрантов; /?у-
минский — государственный язык Румынии, В областях
распространения романских языков политические и
языковые границы редко совпадают. Так, на территории
Испании самостоятельным языком является каталанский
диалект, а галисийские диалекты относятся скорее к
португальскому, чем к испанскому языку. Местные
диалекты юга Франции известны под общим названием
провансальского, и, если бы не определенные политические
события, они легли бы в основу еще одного письменного
языка. Сардинский язык существенно отличается от
итальянского. В альпийских районах северо-восточной Италии
и прилегающих районах Швейцарии распространена группа
близкородственных диалектов, называемая лингвистами
рето-романской. Один из диалектов этой группы — Ro-
mansh — имеет письменную форму и наряду с немецким,
французским и итальянским является государственным
языком республики Швейцарии. Некоторые местные
языки, связанные по происхождению с романскими
языками, возникли за пределами Европы. Самым четко
очерченным и важным из них является, по-видимому, креольский
на о-ве Гаити.
Классическая латынь, известная нам по богатейшим
литературным памятникам, очень близка к общему предку
всех современных романских языков. Этот язык был,
несомненно, разговорным языком, иногда его называют
вульгарной латынью, но сам этот термин часто используется
весьма неточно. В древние времена в Италии говорили
еще на нескольких индоевропейских языках. Не все они
были близкородственными, а письменных свидетельств
о них сохранилось так мало, что установить точно их
родство не представляется возможным. Языки,
родственные латинскому, называются италийскими. К этой
группе вместе с латинским относятся оскский, умбрский
и венетский языки. Этрусский — язык одного из
наиболее значительных народов древней Италии, не является
индоевропейским, и его родственные связи до сих пор не
установлены.
5. Население большей части восточной Европы
говорит на славянских языках. Около половины этого насе-

458 Глава XXIV
ления пользуется русским языком, являвшимся
первоначально языком областей, расположенных вокруг Москвы,
а теперь распространившимся и на территорию северной
Азии, где он сосуществует наряду с многими местными
языками. Он также широко используется в качестве
второго языка в тех частях Советского Союза, где основными
являются другие языки. Это — один из ведущих языков
мира; по своему социальному и политическому значению
он уступает разве только английскому языку \ К востоку
и югу от области распространения русского языка в
Советском Союзе говорят на белорусском и украинском
языках, различия между которыми незначительны. Три
других славянских языка послужили тем ядром, вокруг
которого после первой мировой войны сложились
независимые государства. Это — польский, чешский и словацкий
и сербо-хорватский (с двумя его письменными
языками— сербским и хорватским). Подобную же роль, правда,
на протяжении несколько более длительного периода
времени, играл и болгарский язык. Древнецерковнославяп-
ский — это первый письменный язык всей славянской
группы, датируемый с IX века. Им пользуются и до сих
пор как языком богослужения в некоторых православных
христианских церквах.
6. Из всех языков балтийской ветви ныне сохранились
в живом употреблении лишь два — литовский и
латышский. Албанский язык, родственные связи которого до
сих пор неизвестны, представляет собой отдельную ветвь
индоевропейских языков. Еще одним обособленным
индоевропейским языком является армянский, на котором
говорят на юге Кавказа и в других местах Ближнего
Востока и т. п.
Новогреческий язык, вместе с различными древними
и средневековыми вариантами греческого, также образует
особую ветвь. Древнегреческий — это совокупность
индоевропейских диалектов, на которых говорили народности,
заселявшие в разное время район Эгейского моря.
Недавние дешифровки значительно расширили наше знание
истории греческого языка. На протяжении почти трехты-
1 Данную оценку английского языка следует целиком отнести
к личным воззрениям' автора. — Прим. ред.

Индоевропейские языки
Германские
Романские
Славянские
Прочие
Финно-угорские языки
Алтайские языки
Баскский язык
Кавказские языки
(две группы)
Афро-азиатские языки
Семитские
Берберские
Чадские
Кушитские
Языки сонгай
Языки Центральной Сахары
Чари-нильские языки
Языки Нигерии-Конго
Ванту
Прочие
Кой-санские языки
Малайско-полинезийские языки
Основные языковые группы Европы, Ближнего Востока и Африки

460 Глава XXIV
сячелетней истории восстановленный теперь по
памятникам греческий язык, разумеется, подвергался
существенным изменениям, так что разграничение отдельных стадий
в развитии этого языка приобретает особое значение.
К сожалению, обычно говорят просто о „ греческом", не
учитывая этих различий и не указывая точно, какая из форм
греческого языка имеется в виду.
7. Иранская ветвь языков объединяет четыре
разговорных языка или, быть может, четыре группы
близкородственных языков. В горах восточной Турции, в Ираке
и западном Иране говорят на курдском языке. В
большей части Ирана используют персидский язык, который
считается в то же время вторым по важности языком у
мусульман Индии и Пакистана. В отдельных частях
Афганистана и прилегающих к нему районах Пакистана
употребляют афганский язык или пушту. Белуджа —
основной язык Белуджистана (Пакистан). Большинство более
древних иранских языков известно нам благодаря
богатому литературному наследию. Древнейший из них —
древнеперсидский — известен с VI по III в. до н. э.
Авестийский язык — это язык заповедей Заратустры. Пехлеви
использовался в персидском государстве уже после н. э.
8, Индийская ветвь включает большинство языков
северной Индии и Пакистана. Число языков, входящих в
эту ветвь, весьма велико и на многих из них говорят
большие группы населения. Классификация, построенная
на разговорных языках, не совпадает с обычным делением
народов Индии и Пакистана, поскольку хинди и урду —
это два таких литературных языка, которые используются
при общении между людьми, говорящими на самых
различных языках. Хинди является в настоящее время
государственным языком республики Индии, а урду —
государственным языком Пакистана. Бенгали, ассамский язык,
урья, маратхи, гуджарати, синдхи, пенджаби,
кашмирский язык и непали — вот наиболее известные языки
данной группы. Основной язык острова Цейлона —
сингалезский,— хотя и удален от центральной территории
распространения индийских языков, также относится к
этой группе.
Индийские языки имеют многовековую литературную
историю. Значительная часть литературных произведений

Отдельные языки и языковые семьи 461
написана на санскрите, который до сих пор широко
используется в Индии в качестве языка литературы и
религии. Санскрит представляет большой интерес для
лингвистов как потому, что в трудах индийских грамматистов
и прежде всего Панини (IV в. до н. э.) техника
описательного анализа языка достигла высокого развития, так
и потому, что знакомство европейских ученых с
санскритом послужило толчком для развития современной
лингвистической науки. „В.ВДы", написанные на языке,
родственном санскриту, представляют собой древнейшие
памятники индоевропейских языков, хотя они дошли до
нас в гораздо более поздних записях. Разговорные
древние индийские языки известны под общим названием
пракритов.
Индийские и иранские языки объединяют иногда в
индо-иранскую общность.
9. Сохранились также некоторые свидетельства о
многочисленных мертвых индоевропейских языках. В одних
случаях — это весьма обширные собрания памятников, в
других — лишь отдельные краткие надписи. Языки,
засвидетельствованные более полно, можно классифицировать с
известной уверенностью. В то же время место других
языков, даже после исчерпывающего анализа всех
имеющихся в наличии фактов, до сих пор остается
невыясненным. Лучше других известны языки тохарской ветви —
два языка, на которых говорили в Средней Азии с VII по
X век. Они представляют интерес для сравнительного
изучения индоевропейских языков, поскольку они обогатили
науку совершенно новым фактическим материалом. Что
касается других индоевропейских языков, принадлежность
которых к той или иной из перечисленных выше групп
языков точно не установлена, то это в основном языки
Средиземноморья. Среди них наиболее часто называют
иллирийский и фригийский.
10. Хеттский язык известен по многочисленным
надписям и табличкам, восходящим к середине второго
тысячелетия до н. э. Вместе с рядом других древних языков
Малой Азии хеттский язык относят к анатолийской группе.
Связь анатолийских языков с индоевропейскими совершенно
очевидна, но подлинный характер этой связи точно не
выяснен. Некоторые лингвисты считают анатолийские языки

462 Глава XXIV
ветвью индоевропейских. Большинство же полагает, что
анатолийские языки отделились от индоевропейских раньше,
чем последние распались на современные ветви, то есть,
что анатолийские и индоевропейские языки составляют
более крупную группу, называемую иногда индо-хеттской.
11. В финно-угорскую семью входят три языка
Европы: финский, эстонский и венгерский. Кроме того, на
территории северной Европы и Азии разбросаны и другие
финно-угорские языки саамский, мордовский,
черемисский, вотяцкий и самодийские.
12. Алтайская семья языков состоит из трех ветвей.
Тюркские языки включают турецкий, азербайджанский,
на котором говорят в северо-западном Иране и на
Кавказе, и ряд языков Средней Азии, а именно: киргизский,
узбекский, туркменский и казахский. Монгольская
ветвь включает несколько близкородственных языков, не-
расчлененно называемых монгольскими. Третья ветвь
состоит из тунгусского и маньчжурского языков,
распространенных на восток от Монголии.
13. Кавказ представляет собой чрезвычайно пеструю
в языковом отношении область. Кроме армянского,
азербайджанского и иранских языков, а также русского и
украинского, о которых уже упоминалось, здесь имеется
большое число языков, часто объединяемых в одну
кавказскую семью. Это не вполне оправдано, поскольку
родство некоторых из них не доказано, в связи с чем данные
языки правильнее было бы разделить на две семьи.
Южнокавказская семья включает грузинский язык,
обладающий богатой и древней литературой, и мегрельский.
В северокавказскую семью входит очень много языков; из
них наиболее известны абхазский, аварский, чеченский
и кабардинский.
14. Небольшая группа населения западной части
Пиренеев во Франции и Испании говорит на баскском языке.
Вопрос о его родственных связях неизменно вызывает
споры, в ходе которых высказывались предположения
о родстве баскского языка почти с каждой семьей языков
Старого Света. Однако ни одно из этих предположений
не было доказано сколько-нибудь убедительно и, таким
образом, баскский язык по-прежнему остается особой
семьей.

Отдельные языки и языковые семьи 463
15. Афро-азиатская семья языков называется так
потому, что она распространена в северной Африке и на
юго-западе Азии. Она делится на пять ветвей: семитскую,
египетскую, берберскую, кушитскую и чадскую.
Последние четыре группы иногда называют хамитскими языками,
а всю семью в целом — хамито-семитской. Этот термин
неудачен, поскольку из него следует, что четыре
„хамитских" группы якобы более тесно связаны между собой, чем
с семитскими языками, что не соответствует
действительности.
16. Лучше всего изучена семитская ветвь. В
настоящее время только древнееврейский, арабский и
некоторые языки Эфиопии имеют значение как разговорные
языки. Однако арабский язык распадается на ряд весьма
различающихся между собой диалектов; они
объединяются в один язык лишь в силу традиции. Известно
несколько древних семитских языков, представленных
значительной литературой. Аккадский (также называемый
ассирийским или вавилонским) и шумерский —
неизвестного происхождения, но явно не афро-азиатского —
основные языки, засвидетельствованные обширной клинописной
литературой Месопотамии. Именно от этих двух языков
сохранились самые древние из всех дошедших до нас
исторических памятников. Арамейский и сирийский —
близкородственные диалекты. В древности арамейские
языки пришли на смену аккадскому в качестве языков
официального и делового общения на Ближнем Востоке.
Одна из форм арамейского языка сохраняет свое
значение и сейчас как язык обширной богословской
еврейской литературы, а сирийский является языком
богослужений некоторых восточных церквей и языком ранней
христианской литературы. Финикийский язык, лишь
несущественно отличающийся от древнееврейского, был
важным торговым языком Средиземноморья, и, вероятно,
именно для него был впервые создан алфавит. Более
поздняя форма этого языка — пунический, на котором
говорили в Карфагенской империи. Древнееврейский, язык
древних ханаан, важен в основном как язык большей
части Старого Завета (небольшая часть его написана по-
арамейски). В устном общении еще до нашей эры он был
вытеснен арамейским языком, но сохранился в качестве

464 Глава XXIV
культового и литературного языка, а в последнее время
возрождается как разговорный язык в Израиле. В
процессе длительного исторического развития
древнееврейский язык естественно претерпел различные изменения и
современная его форма во многих отношениях существенно
отличается от древней. В южной части Аравии
распространены языки, которые носят общее название
южноарабских, но значительно отличаются от классического
арабского и от более северных диалектов, несмотря на то,
что классический арабский является наиболее
употребительным письменным языком этого района. В Эфиопии
говорят на трех местных семитских языках. Амхарский
язык — государственный язык Эфиопии, на нем говорят
в центральных районах страны. Тигре и тигршья
распространены на севере. Гёз (обычно называемый также
эфиопским) — древнеэфиопский язык, родственный трем
вышеупомянутым, является культовым языком эфиопской
церкви.
17. Вторая ветвь афро-азиатских языков представлена
древнеегипетскими его потомком—коптским. В качестве
разговорного языка последний был вытеснен арабским,
но продолжает оставаться культовым языком коптских
христиан Египта.
Берберские языки рассеяны по северной Африке и
Сахаре. В ряде мест они были вытеснены арабским,
но все еще широко используются во многих районах как
местные языки. Наиболее известны из них — кабильский,
шилх, зенагский и туарегский.
Кушитские языки занимают большую часть восточного
мыса Африки. Наиболее многочисленные группы
населения говорят на сомали, галла и беджа.
К чадским языкам принадлежит огромное количество
языков, на которых говорят в центральной и северной
Нигерии и в районе озера Чад. Большинство этих языков
мало изучено, и лишь немногие из них имеют сколько-
нибудь широкое обращение. Однако хауса является
одним из важнейших языков Африки. Это основной язык
многочисленного населения и одновременно язык торговли,
которым широко пользуются в Западной Африке.
18. В Судане имеется ряд небольших семей языков,
включающих преимущественно лишь очень малоизучен-

Отдельные языки и языковые семьи 465
ные языки, но также и несколько крупных групп. Та-
ким образом, Судан, особенно отдельные его районы,
характеризуется большой пестротой в языковом
отношении.
Язык сонгай, в районе р. Нигер, около большой
излучины, является важнейшим из этих языков, поскольку
на нем говорит народ, сыгравший видную роль в
истории Западной Африки.;
19- На территории, простирающейся от верхней
части долины Нила на юг до Танганьики и на запад
к бассейну реки Чари почти до озера Чад,
распространена Чари-нильская семья языков. В центре этого района
расположена нилотская ветвь, к которой относятся языки
динка, нуэр и шиллук. Языки аколи в Уганде и масаи
и панда в Кении и Танганьике раньше ошибочно
назывались „нило-хамитскими". На самом же деле между ними
и афро-азиатскими языкара (к которым принадлежат
„хамитские" языки) нельзя обнаружить никакого родства.
В северном Судане языки этой группы сохранились как
островки, окруженные арабским языком. Самым известным
из них является язык чуба, на котором говорят в
областях, прилегающих к Нилу вблизи египетско-суданской
границы. Языки к западу от нуба весьма плохо
изучены, но, по-видимому, они образуют одну группу цен-
тральносуданских языков, из которых наиболее важны,
очевидно, багирми и мору.
20. На север и восток от озера Чад лежит
территория, занятая языками централыюсахарской семьи.
Единственный хорошо известный язык этой семьи—кану пи,
на котором говорят в северо-восточной Нигерии -я <Щ?Дг
них областях. ^v'v -\
21. Важнейшая языковая семья Африки — языки
Нигерии — Конго. На этих языках говорят в большей части
Западной Африки и в Африке к югу от экватора. Языки
Нигерии—Конго распадаются на несколько ветвей, но ввиду
недостаточности сведений их классификацию нельзя
считать окончательной.
Вполне четкие границы имеют группы западноатлан-
тических языков и языков мандинго. И те и другие
употребляются на западе Африки. Западноатлантические языки
распространены вдоль побережья от Либерии до Сене-
30 Г. Глисон

466 Глава XXIV
гала. Широко известны, например, темпе и булом
в Сьерра-Леоне и волоф в Сенегале. Наибольшее значение
из языков этой ветви имеет, однако, фу лани, на котором
говорит племя фула, рассеянное от Сенегала до
Камеруна. На востоке к западноатлантическим языкам
примыкают языки мандинго. В центре этой области — Либерии
и Сьерра-Леоне — большие группы населения говорят на
кпелле, лома и менде, а в несколько более северных
районах весьма широко употребляются языки малинке
и бамбара.
Побережье от Либерии до Камеруна занято в
основном языками ветви ква. Некоторые из них имеют
большое значение: язык акан с диалектами фанти и тви
(Золотой Берег), бауле (Слоновый Берег), эве в стране
Того, фон в Дагомее, йоруба, ибо и нупе в Нигерии.
К этой ветви обычно относят также языки басса и кру
(Либерия), но их родственные связи не вполне ясны.
К северу от этих языков находится большая территория,
занятая языками группы гур. Они гораздо менее изучены,
чем языки ква, и классификация их еще окончательно не
установлена. Вероятно, лучше всего изучен язык моей,
имеющий наибольшую значимость.
На восток от Камеруна через северную часть бассейна
Конго проходит область распространения некоторых ни-
геро-конгских языков, место которых в классификации не
выяснено. Мы не знаем, составляют ли все они одну
группу или несколько. Наиболее известен из них и
наиболее широко употребляется язык занде (Бельгийское
Конго и Судан). Сюда относится также санго — lingua
franca, бытующий на большей части Французской
Экваториальной Африки.
Центральная ветвь сосредоточена в восточной Нигерии
и Камеруне. Она распадается на многочисленные
подгруппы; в состав их входят главным образом языки,
о которых мы знаем сравнительно мало и на которых
говорят небольшие племена. Исключение составляют
эфик и тив, имеющие широкое распространение. Одна
из групп, далеко продвинувшись на юг и восток,
распространилась на обширной территории. Это группа языков
банту. Они хотя и занимают пространство большее, чем
все другие нигеро-конгские языки вместе взятые, но пред-

Отдельные языки и языковые семьи 467
ставляют не самостоятельную группу, La лишь особуку
подгруппу.
Группа банту включает, вероятно, больше языков и
диалектов, чем какая-либо другая аналогичная группа.
Классификация этих языков поэтому очень сложна,
а по многим вопросам до сих пор еще не достигнуто
единого мнения. Можно, однако, выделить ряд важных,
различных по своему характеру языков: некоторые из них
являются торговыми или государственными языками,
получившими в последнее время очень широкое хождение
за пределами той территории, на которой они
первоначально употреблялись. Самый значительный из них —
суахили. На нем говорят повсеместно в Восточной Африке
и в восточной части Бельгийского Конго, его можно
слышать также и во всех соседних странах. Три других
языка Конго прошли такой же путь развития: конго — на
востоке, луба — на юге и нгала — на севере. Эти
торговые языки используются наряду с племенными языками
и постепенно все больше вытесняют некоторые из них.
Другая группа важных языков — языки союзов. Язык шона
(Южная Родезия) был охарактеризован в § 7, гл. XXII.
Еще один пример — язык ниапья, развившийся на основе
ряда племенных диалектов в южном Ньяссаленде. И,
наконец, существует ряд племенных языков, которые либо
в силу многочисленности соответствующих племен и их
важной роли, либо в силу других более или менее
случайных обстоятельств приобрели большое значение и
известность. Среди них ганда в Уганде, кикуйю и камба
в Кении, чага и ньямвези в Танганьике, рунди и руанда
в Руанда-У рунди, бемба в Северной Родезии, умбунду и
кимбунду в Анголе, хереро в юго-западной Африке, зулу,
хоса, свази, южный сото, северный сото, тсвана и
венда в Южной Африке.
Языки банту имеют систему префиксов, показывающих
род и число. Названия языков указываются иногда с этими
префиксами, а иногда и без них. Так, язык конго иногда
называется киконго (kiKongo или Kikongo); а ганда —
— луганда и т. д. Более того, сходные названия имеют
обычно и сами племена. Так, на языке луганда говорит
племя баганда, живущее в Уганде.
22. Распространение языков банту в связи с расселе-
30*

Китайско-тибетские
языки
Тибето-бирманские
И!
Индоевропейские
языки
Иранские
Индийские
Дравидийские языки
Явстро-азиатские
языки
Кадайские языки
Малайско-полинезийские языки
(Индонезийские языки)
языковые группы Юго-ВосточтюГт Лзтттт.

Отдельные языки и языковые семьи . 469
нием народов, говорящих на них,— историческое событие
сравнительно недавнего прошлого. К моменту прихода
первых европейцев оно было еще в разгаре. Среди на-^
родов, вытесненных банту, оказались носители кой-санских:
языков. Два небольших племени, говорящих на языках,,
родственных этой группе, и сейчас обитают в Танганьике
в окружении языков банту — это сандаве и хатса. Гораздо
значительнее бушменские и готтентотские языки,
сохранившиеся на огромных пространствах малонаселенных
пустынь и зарослей Южной Африки.
23. Два важных языка Азии — корейский и японский —
представляются изолированными и, по-видимому, не имеют
родственных связей с другими языками. Каждый из них,
следовательно, нужно рассматривать как самостоятельную
языковую семью.
24. Наиболее обширная семья языков Восточной
Азии — китайско-тибетская. Ее можно разделить на две
группы — тибето-бирманскую и китайскую. Крупней-
щими языками тибето-бирманской группы являются
тибетский, на котором говорят не только в самом Тибете,
но и во многих пограничных районах, и бирманский —
основной язык народов Бирмы. В горных районах Индии,
Пакистана и Бирмы, лежащих между областями
распространения этих двух языков, живут народы, говорящие
на самых различных языках, примыкающих главным
образом к тибето-бирманским. В лингвистическом
отношении— это одна из самых пестрых областей на земном
шаре, вследствие чего получить ясную картину
взаимосвязей между существующими здесь многочисленными
языками и диалектами чрезвычайно трудно. К этой группе
принадлежат zap о, бодо, нага, а также языки куки-чин.
Родственные связи каренских языков южной Бирмы еще
точно не установлены, но обычно их также причисляют
к тибето-бирманским.
Китайские языки образуют вторую крупную группу
китайско-тибетской семьи/ Из них наиболее широко
употребляется так называемый пекинский. Это язык
северной половины Китая. На юго-востоке Китая
говорят на других языках. Вблизи устья Янцзы
распространены диалекты У, из которых чаще всего упоминают су-
чжоуский. К югу от диалектов У по побережью располага-

470 Глава XXIV
ются многочисленные диалекты, обычно называемые фу-
цзяньскими (согласно местной традиции, все китайские
языки считаются „диалектами"). Каждый из них носит то же
название, что и город, в пределах которого он
употребляется, например фучжоуский и т. д. В одном из
обширных внутренних районов Китая говорят на хакка,
а на большой территории к югу — на диалектах,
известных под общим названием кантонских. На юго-западе
Китая распространены преимущественно некитайские
языки различного происхождения, большей частью мало
изученные лингвистами. Их наиболее известными
представителями являются мяо и яо. Пекинский постепенно
проникает в эти районы и вытесняет некоторые из
местных языков.
25. Кадайская семья включает ряд небольших языков
юго-западного Китая и о-ва Хайнань, а кроме того, три
крупных языка или языковых группы: язык таи или
сиамский, лаотянский или лао в Индокитае и языки
шан в Бирме. В течение долгого времени
перечисленные языки считались особой группой в пределах
китайско-тибетской семьи, но, как теперь выяснилось,
сходство между ними и другими китайско-тибетскими
языками объясняется в основном заимствованиями из
китайского. С другой стороны, имеются некоторые
основания для объединения кадайской семьи с малайско-
полинезийской.
26. Языки малайско-полинезийской семьи занимают
наибольшее после индоевропейских языков пространство.
Они охватывают большинство островов Тихого океана и
на западе доходят до Мадагаскара. Малайско-полинезийская
семья распадается на две группы: западную и восточную.
К западной или индонезийской группе принадлежит
большинство языков густо населенной Ост-Индии.
Малайский язык, первоначально язык северного побережья
Суматры, получил широкое распространение повсеместно
в прибрежных районах Суматры, Малайи, Борнео и др.
Именно он лег в основу индонезийского языка,
государственного языка новой республики, который, однако,
вобрал в себя некоторые элементы и из других
близкородственных языков. Языками Явы следует считать
яванский, сунданский и мадура. Из многочисленных языков

Отдельные языки и языковые семьи 471
Суматры, помимо малайского, наиболее известен батак.
В числе других — йшг на Бали, дайак во внутренней
части Борнео, макассар на Целебесе. В районе
Филиппин повсюду говорят на индонезийских языках, среди
которых наиболее широко известны тагалог (тагальский),
бисайя и илокано. Индонезийская группа простирается
на восток до Гуама {чаморро) и на запад до Мадагаскара
(мальгашский).
Восточная ветвь подразделяется обычно на микроне-
зийские, полинезийские и меланезийские языки, но эти
ветви, несомненно, не равноценны. Полинезийские языки
представляют собой группу близкородственных языков,
распространенных на большом пространстве Тихого
океана от Гавайи до Новой Зеландии и острова Пасхи,
а также и на некоторых островах, расположенных гораздо
западнее. Наиболее известны гавайский язык, таити,
самоа и маори. К меланезийским языкам относится
большое число языков, имеющих между собой весьма
отдаленное родство. Наиболее известен язык фиджи.
27. Преобладающая часть Новой Гвинеи и внутренние
районы многих близлежащих островов заселены народами,
говорящими на языках неизвестного происхождения.
Условно их называют папуасскими. Родственные связи
этих языков и их классификацию еще предстоит
установить.
28. Коренное население Австралии говорит на
многочисленных языках, объединяемых в одну семью —
австралийскую. Языки Тасмании, в настоящее время вымершие,
составляли, по-видимому, особую семью.
29. Дравидийские языки ограничены в основном
южной Индией. На четырех из них — телугу, тамильском,
Канарском и малаялам — говорят большие группы
населения и имеется богатая литература. Немаловажную
роль для выяснения происхождения этой группы играет
язык брахуи, на котором говорят в Белуджистане,
довольно далеко отстоящем от основного центра
распространения дравидийской семьи. Много племен, говорящих
на дравидийских языках, обитает на плоскогорьях
центральной Индии. Важнейшие из них — гонди, курух и куй.
30. Австро-азиатская семья состоит из ряда языков,
которые встречаются в различных местах юго-восточной

472 Глава XXIV
Азии обычно в окружении языков других семей. На
возвышенностях центральной Индии говорят на языках мунда;
из них лучше всего исследован сантала. Ассамский (кхази)
является языком одного из крупных племен, живущего
в окружении носителей тибето-бирманских и индийских
языков в Ассаме. Никобар употребляется на
Никобарских островах в Бенгальском заливе. Языки палаунг и ва
образуют островки среди тибето-бирманских и кадайских
языков северной Бирмы. В южной Бирме говорят на языке
мон, однако доминирующая роль принадлежит
бирманскому языку. Только кхмер и вьетнамский язык в
Индокитае являются официальными языками, причем на
последнем говорит весьма многочисленное население.
31. Основные языки Америки — языки
индоевропейские, и о них уже упоминалось. На первом месте по числу
говорящих стоит английский, затем, в порядке убывания
числа говорящих, — испанский, португальский и
французский. Следует упомянуть также и об индоевропейском
языке, возникшем в западном полушарии,— о гаитянском
креольском языке. Креольский язык о-ва Гаити —
ответвление французского, но он настолько своеобразен, что
его нельзя считать просто диалектом французского языка.
Кроме перечисленных, и другие проникшие в Северную
и Южную Америку европейские языки, особенно
итальянский и немецкий, используются здесь гораздо более
широко, чем какой-либо, из туземных американских языков.
Однако некоторые из туземных языков оказались весьма
устойчивыми и остаются основным средством
общения больших групп людей. В Южной Америке
существует четыре таких языка. Гуарани — язык домашнего
общения большинства населения Парагвая и многих
жителей юго-западной Бразилии, хотя почти все они
двуязычны и в общественной жизни используют испанский
или португальский. На кечуа, древнем языке империи
инков, до настоящего времени говорит несколько
миллионов людей в Перу, Эквадоре и Боливии, и далеко не все
из них одновременно владеют также и испанским.
Аймара— язык многих индейцев южной части Перу и
Боливии. В прилегающих к Амазонке районах Бразилии в
прошлом широко употреблялся лингва франка,
основанный на тупи-гуарани и называемый Lingua Geral (букв.

Отдельные языка и языковые семьи 473
„общий язык"), но сейчас его все больше вытесняет
португальский.
В Центральной Америке существует несколько
индейских языков (отступающих, правда, под натиском
испанского языка). Число говорящих на них определяется
приблизительно. В Мексике и Гватамале на
перечисленных ниже языках говорит не менее ста тысяч человек:
нахуатл (почти миллион), киче, какчикел, мэм, юка-
тек, кекча, отоми, сапотек, михтек, тотонак.
Севернее Мексики к такой цифре приближается лишь навахо.
Некоторые малочисленные языки быстро вымирают; им
угрожает полное исчезновение — судьба, которая уже
постигла многие языки в течение трех последних столетий.
Однако некоторые из небольших языковых коллективов
сохраняются и иногда даже обнаруживают значительную
жизнеспособность. Число говорящих на нескольких из
них, например на навахо, заметно возросло.
32. Классификация языков Америки отражает, как
правило, положение, существовавшее к моменту прихода
первых европейцев или в эпоху, от которой сохранились
наиболее ранние документы. Они совершенно не соответствуют
современному распространению этих языков в Западном
полушарии и представляют собой лишь удобную фикцию.
В большинстве случаев с тех пор произошли огромные
перемены. Некоторые языки вообще исчезли; благодаря
перемещениям народов многие другие языки
употребляются теперь в местах, удаленных от областей их
первоначального распространения. Приводимая ниже карта и
сведения о языках исходят главным образом из
размещения языков к моменту появления первых европейцев.
В Северной Америке существовал целый ряд
языковых семей, количество которых зависит от того, как
трактуются связи языков в некоторых спорных случаях.
Классификация, принятая в данной книге, представляет
собой попытку выбрать некий средний путь: она отнюдь
не столь консервативна, как одни классификации, но
вместе с тем далеко не так радикальна, как другие.
33. Восточное побережье Северной Америки от
Каролины до Лабрадора на севере было занято
алгонкинскими языками. Именно с этими языками, естественно,
и столкнулись прежде всего англичане и французы. Зна-

Эскимосско-алеутская
Атабаскская
Алгонкинская
Мосская
Ирокезская
Натчез-Мускос
Хока
Уто-астекская
Майя
Области, занятые языками других семей,
незаселенные или неисследованные
Карта отражает распространение
языков к моменту первых
контактов с европейцами
Некоторые языковые группы Северной Америки.

Отдельные языки и языковые семьи 475
чительная часть слов, заимствованных в английский и
французский языки из языков американских индейцев,
пришла, следовательно, из данного источника.
Алгонкинское происхождение имеют многие географические
названия даже за пределами области, первоначально занятой
этими языками. Так, например, река Миссисипи, которая
была исследована с севера, несет алгонкинское название:
missi „ большой" -j- sipiy „ вода".
Язык Массачусетс, хотя и имеющий сравнительно
меньшее значение, известен благодаря Библии Элиота —
первому современному переводу Библии,
осуществленному миссионерами в Новое время, и первой Библии,
изданной в Соединенных Штатах. Другими племенами,
жившими на побережье, были поухатан, делавар, мохеган,
пенобскот, пасамакодди и микмак, говорившие на
языках того же названия. В средней части долины Св.
Лаврентия они были отрезаны от основной массы
алгонкинских языков ирокезами. Но к северу и западу от этой
области алгонкинские языки простирались до Скалистых
гор. На материале четырех из них — языков1 фокс
(Висконсин), кри (Гудзонов залив и западнее), меномини
(северный Мичиган) и оджибве (севернее побережья
Великих озер) — Леонард Блумфилд одним из первых
продемонстрировал применимость сравнительного метода к
языкам, не имеющим литературной истории (см. § 13,
гл. XXIII). Языки потаватоми (южный Мичиган), илли-
нойс и шауни (Теннесси) являются родственными.
Блэкфут, арапахо и шейенн, распространенные в западных
прериях, представляют собой более отдаленно
родственные ветви той же семьи.
; 34. Юго-восток Соединенных Штатов — область
лингвистически несколько более пестрая. Крупнейшей семьей
здесь была натчез-муског: языки кри, алабама
(включающий диалект коасати), чикасав, чоктав, натчез.
В горах был распространен чироки, который и до
настоящего времени является одним из важнейших
языков американских индейцев в Соединенных Штатах.
Чироки широко известен своим слоговым алфавитом (см.
§ 11, гл. XXI) и наряду с языком тускарора на
побережье Каролины является наиболее южным
представителем ирокезской семьи языков. Основная масса ирокез-

476 Глава XXIV
ских языков занимала среднюю часть долины Св.
Лаврентия и восточную Пенсильванию: хурон, эрие, онейда,
мохавк; язык, на котором говорили сенеки, онондаги и
кайюги; и конестога или сускеханна.
На юго-востоке встречались также балокси, офо, ту-
тело и катавба — представители семьи сиу. Эта семья
занимала большую часть северных великих прерий:
дакота, мандан, ваннебаго, чивере (с диалектами Нова и
Миссури), джегиха (с диалектами омаха, понка, осаге,
канса, капав или арканза), хидатса, кроу,
С юга к языкам сиу примыкала каддоская семья,
наиболее важными языками которой были каддо, вичита
и пауни. В нижней части долины Миссисипи туника,
атакапа й читимача объединялись в туникскую семью.
Особую семью составлял также язык ючи (Теннесси).
Вполне вероятно, что семьи натчез-муског, ирокезская,
каддо, туник и ючи родственны между собой, но их
родство нельзя считать доказанным. Вместе с языками хока
Западных Штатов они образуют общность, которую
обычно называют хокско—сиуской.
35. Население полярных и соседних прибрежных
районов от Лабрадора и Гренландии до Аляски говорит
на эскимосско-алеутских языках. Так, на Алеутских
островах распространен алеутский язык, на Аляске —
иннупик, а от Аляски до Гренландии — юпик. Последние
два часто называются эскимосским языком.
36. Северо-западное побережье Тихого океана от
долины р. Колумбия до южной Аляски занято языками,
которым присущи некоторые общие особенности и, в
частности, очень сложная фонологическая система.
Многие из них имеют весьма сложные модели сочетаний
звуков (см. § 14, гл. XVI). Американские лингвисты
проделали большую работу по изучению языков этой
области. Ряд языков исследовал Франц Боас (прежде всего
квакиутл). Многие его коллеги и ученики изучали
другие наречия. Большинство местных языков распределяется
по трем семьям, которые объединяются в одну общность,
называемую мосской. В салишскую семью входят бел-
лаку ла, кер дгален, чехалия и калиспел, в вакашскую —
нутка, квакиутл и белла белла, а в чимакускую —
чимакум и килеуте. Четыре языка каждый в отдельно-

Отдельные языки и языковые семьи 477
сти образуют самостоятельные семьи: хайда и тлингит
на Аляске, цимшиан — несколько южнее и кутенаи — на
крайнем востоке области. Иногда их присоединяют к
общности, включающей другие семьи (см. § 37, 42, гл. XXIV).
Одна из таких гипотетических общностей состоит из
четырех семей: алгонкинской, мосской, кутенаи и ритв.
К последней относятся два языка — юрок и вийот
(северная Калифорния).
37. Значительная часть территории Орегона и
Калифорнии характеризуется чрезвычайной пестротой в
языковом отношении. Согласно одной из последних
классификаций, здесь сосредоточено 25 семей языков, то есть
цочти треть всего числа языковых семей, расположенных
на американском континенте. За исключением семьи ритв,
все эти семьи, по-видимому, сближаются с двумя более
крупными общностями — пенути и хока. Все языки,
родственные связи которых с пенути неопровержимо
доказаны, находятся на данной территории. Однако есть
некоторые основания полагать, что язык цимшиан
(Британская Колумбия) также, возможно, принадлежит к этой
семье. Были высказаны и другие, еще менее
убедительные предположения о родстве между пенутийскими
языками и различными языками и семьями языков
Центральной Америки. Перечисленные ниже языки представляют
собой каждый отдельную семью: винтун, майду, мивок,
костаноан, йокутс, чинук, калапуйя, такельма, сиу-
слав, кус. Чинук лег в основу чинукского жаргона —
смешанного торгового языка, который некогда широко
использовался на всей территории многоязычного
северозападного побережья Тихого океана.
38. Хокское единство включает ряд языков
Калифорнии, которые, подобно языкам пенути, не очень близко
родственны, и поэтому их часто распределяют по
нескольким семьям: карок, шаста, чимарико, яна, пом о,
эсселен, салина, чумаш. Язык яна известен довольно
широко благодаря статье Эдуарда Сепира, посвященной
дифференциации между речью мужчин и женщин,
которая существует в этом языке. В Аризоне и нижней
Калифорнии распространена юмская группа; в состав ее
входит большое число языков. Хокские языки заходят
далеко на юг. Тлапанек и субтиаба являются диалек-

478 Глава XXIV
тами одного языка, на котором говорят соответственно
в южной части Мексики и Никарагуа. Текистлатек или
чонтал в Оахака также употребляется в южной
Мексике, а йикак — в Гондурасе. Что касается языков
северо-восточной Мексики, то предполагают, что они
относятся либо к хокским, либо к связанной с хокскими
языками коахуилтекской группе. Наиболее сохранившийся
язык комекрудо имеет, несомненно, хокское
происхождение, но о большинстве языков нам так мало известно,
что окончательно решить вопрос об их родственных
связях пока невозможно.
Тонкава — единственный из нескольких языков
восточного Техаса, о котором у нас есть сколько-нибудь
достоверные сведения. Вероятно, этот язык отдаленно
родственен хокским. Как уже было сказано выше,
несколько семей языков центральных и восточных районов
Соединенных Штатов иногда объединяют вместе с
хокскими в хокско-сиускую общность, однако родство этих
языков не доказано и, очевидно, не может быть
доказано, пока не будут гораздо лучше изучены отдельные
семьи.
39. Наиболее отчетливой и наиболее важной языковой
семьей Центральной Америки является семья языков
майя. Языки майя занимают компактную территорию от
Мексиканского перешейка до Гондураса. На плоскогорьях
Гватемалы встречаются языки: мэм, кекчи, киче, какчи-
кел, покомам, покончи, иксил и несколько менее
важных, образующих особую подгруппу. На запад от них
в Мексике распространены тпзелтал, тзотзил, тоджо-
лабал, чол и чонтал-табаско. К этой же группе
принадлежит и чорти в Гондурасе — самый восточный из
всех языков майя. К северу расположен юкатек. Эта
территория была центром древней империи майя,
существовавшей до завоевания. Предполагают, что язык
империи майя был очень близок современному языку юкатек.
Единственный язык группы майя, вышедший за пределы
основной территории,— хуакстек, на котором говорят
в центральной Мексике на побережье Мексиканского
залива.
40. Западнее области распространения языков майя
в южной Мексике языковые отношения также отличаются

Отдельные языки и языковые семьи 479
чрезвычайной сложностью. Многие местные языки до
самого последнего времени вообще были малоизвестны.
„Летний институт языкознания" („The Summer Institute
of Linguistics") ведет сейчас активную полевую работу
по изучению большинства языков и диалектов. Уже
появляются тщательно составленные грамматики и перечни
слов. Началась также и работа по сравнению языков,
благодаря чему установлено несколько небольших групп языков,
обнаруживающих несомненное родство. Раньше
классификация строилась обычно лишь на общих впечатлениях
от внешнего сходства языков.
Одну из таких групп образуют микс, зок и пополу-
ка в Веракрус. Другую, несколько севернее,— тото-
нак, распадающийся на несколько диалектов, и тепехуа.
Эти две группы, наряду с хуаве, родственны,
по-видимому, языкам майя и входят в состав более крупной
группы, которую называют иногда макромайяской
общностью.
Сапотек, в действительности представляющий собой
группу родственных языков, а не один язьй, и чатино
образуют еще одну группу, где вполне возможна
сравнительная реконструкция. Однако работ на эту тему
еще опубликовано не было.
Михтек, куикатек, трик и амусго составляют
особую группу, работа по реконструкции которой уже
ведется. Язык трик получает все большую известность
как первый из языков, где была обнаружена система
тонов, основывающаяся на пяти уровнях.
К северу от последней группы языков находится
группа, состоящая из языков мазатек, чочо, ихкатек
и пополокав Пуэбло. (Popoloca и Chontal — слова из языка
нахуатл, имеющие значение „варвары" и „чужестранцы".
Они относятся ко многим различным языкам, и поэтому
к ним всегда необходимо добавлять какое-либо
уточняющее обозначение.)
Еще дальше на север распространены отома и
родственные ему мазахуа и паже, а на запад — язык тараск.
Большинство указанных групп языков признавалось
родственными в ту или иную эпоху. Их обычно называют
отомангескими, но у различных авторов это название
относится к разным языкам. Не ясно, какие из всех этих

480 Глава XXIV
языков действительно связаны между собой узами родства.
Представляется вполне вероятным, что в отношениях
родства находятся языки отоми, мазатек и милтек
и что их родство вскоре будет убедительно
продемонстрировано. Родство языков сапотек и тараск,
по-видимому, более отдаленное, если оно вообще
существует.
41. Нахуатл, язык империи астеков в эпоху
завоевания, появился здесь позднее. Нахуа заселили
территорию Центральной Америки, по крайней мере до
Никарагуа. На их языке до сих пор говорят во многих местах,
разбросанных по этой территории. Нахуа были одним из
немногих индейских племен Америки, которые знали
письменность до прихода европейцев. Большинство
памятников языка нахуатл было утрачено, но сохранилось много
документов от периода, последовавшего за завоеванием.
Они написаны на языке, известном как классический
нахуатл. Этот язык явился крупнейшим источником
заимствований для европейских языков Америки.
""Нахуатл — наиболее южный представитель утоастек-
ской семьи. Центром области распространения этих
языков является, очевидно, великий бассейн (Great Basin) и
долина Колорадо, где сосредоточены языки шошоне,
паиуте, тубатулабал и хопи. От южной Аризоны до
северо-западной Мексики простирается вторая обширная
область, где распространены языки папаго, пиша, тара-
хумара, кора и хуичол. Язык команче употребляется
в южной части великих прерий.
42. На основную территорию уто-астекской семьи
проникают языки атабаскской семьи. Их носители,
по-видимому, пришли с севера; основная масса языков данной
семьи расположена на крайнем северо-западе Канады и
в центральной части Аляски. Наиболее известны здесь
языки cap си и чипеви. Что расселение шло отсюда,
подтверждается соседством языков хайда и тлингит,
видимо, родственных атабаскским и образующим вместе
с ними общность на-дене. Кроме того, южные языки
образуют компактную группу близкородственных языков,
известных под общим названием апаческих. Важнейшим
из них является навахо. Из всех языков американских
индейцев он изучен наиболее полно. В северной части

Отдельные языка а языковые семьи 481
*-••¦• ¦
Калифорнии имеется также небольшая группа атабаскских
языков: лупа, часта-коста и матоле.
43» На южноатабаскских языках говорят кочевые
народы, живущие по соседству с оседлыми племенами
пуэбло. Последние говорят на различных языках, многие
из которых ограничены пределами одного селения. Языки
пуэбло распределяются по трем семьям: таноской, ке-
ресской и зуни. Первая из них безусловно, а последняя
вероятно родственны уто-астекской семье и образуют
вместе с ней астеко-таноскую общность.
44. Точно так же, как небольшие группы
родственных языков часто объединяются в более крупные
группы, можно ожидать, что и некоторые крупные группы
сближаются друг с другом на более глубоком уровне.
Было высказано много гипотез о родстве различных
семей языков, но ни одна из них не подкреплена
убедительными доказательствами. Например, финно-угорскую
и алтайскую семьи часто объединяют в урало-алтайскую
семью, которая понимается иногда настолько широко,
что в нее включают японский, корейский и1 даже
эскимосский языки. Другие усматривали сходство между
финно-угорскими языками, с одной стороны, и
индоевропейскими, дравидийскими или австро-азиатскими — с
другой. Излюбленной гипотезой была также гипотеза о
родстве индоевропейских языков с семитскими. Самое
большее, что можно сказать о подобных гипотезах, это то, что
ни одна из них еще не доказана. Но в силу особенностей
данной проблемы ни одну из теорий нельзя опровергнуть.
Можно ожидать, что дальнейшая работа приведет к
выделению более широких категорий. Однако во многих
случаях предполагаемое родство относится к такой
далекой эпохе, что его, вероятно, не удастся доказать
путем непосредственного сравнения современных языков.
Может потребоваться более глубокое знание
реконструированных праязыковых форм различных семей языков,
Видимо, когда у нас будет ясное представление о
древних стадиях развития некоторых языковых семей, мы
сможем при помощи сравнения этих реконструированных
языков добиться важных результатов. А пока к более
широким группировкам языковых семей следует
подходить с осторожностью.
31 Г. Глисон

Г \
ПРИМЕЧАНИЯ АВТОРА
Использованные в книге примеры заимствованы наследующих
источников:
A'ndra.de M. J., Quileute, 9HA/LU, 1933, 3, 149—292.
Armstrong L. E., The Phonetic and Tonal Structure of Kikuyu,
1940.
Atwood E. В., A Survey of Verb Forms in the Eastern United
States, 1953.
Bell C. A., Grammar of Colloquial Tibetan, 1919.
Blake F. R., A Grammar of the Tagcilog Language, 1925.
BlootnfieJd U Algonquian, 9VFPA; 1946, 6, 85—129.
Crowe 11 E. E., A Preliminary Report of Kiowa Structure, JJALU,
1949, 15,163—167.
de Francis J., Nationalism and Language Reform in China,
1950.
Diringer D., Alphabet: A Key to the History of Mankind', 1948.
Forrest R. A. D.» The Chinese Language, 1948.
Garvin P. L, Kutenai I: Phonemics, JJAL\ 1948, 14,37—42.
Gleason H. A., „Melastomaceae" in Pulle A., Flora of Surinam*
1935.
Hall R. A., Hungarian Grammar, 1944.
Hall R. A., Descriptive Italian Grammar, 1948.
Hockett С. Т. (Class notes for Comparative Algonquian), 1952.
Hodge С. Т.; Serbo-Croatian Phonemes, „Language", 1946, 22
112—120.
Liljeblad S., Bannock I: Phonemes, JJAL", 1950, 16, 126—131.
Martin S. A., Korean Phonemics, „Language*;, 1951, 27, 519—533.
Newman S., Bella Coola I: Phonology, VIJAL% 1947, 13, 129—134
Reichard G. A., Cceur d'Alene, „HAIL*, 1933, 3, 519—707.
Rosey M., [n. d.] French Irregular Verbs.
Swan ton J. R., Tlingit, MAIL*, 1911, 1, 159—204.
V о e g e 1 i n C. F. and E 11 i n g h a u s с и М. E., Turkish Structure,
„JAOS*\ 1943, 63, 34—65.

Примечания автора 483
W е 1 т е г s W. E., Notes oa the Structure of Bariba, „Language"
1952, 28, 82—103.
W e s t e r m a n n D. and Ward I. C, Practical Phonetics for
Students of African Languages, 1933.
Гл. 6, § 4, стр. 109. Древнееврейские примеры здесь и
в других случаях отражают мазоретский древнееврейский,
то есть текст Ветхого Завета, в котором, согласно мазо-
ретской традиции, были представлены только согласные
с разметкой гласных и других знаков препинания.
Транскрипция указывается лля. педагогических целей. Она,
вероятно, отражает реально существовавшую
фонематическую систему и может послужить основой для
объяснения грамматики и постановки произношения, и ее поэтому
можно использовать на занятиях. Эта система не
обязательно должна совпадать с современным языком или
произношением той эпохи, когда был написан Ветхий
Завет. Некоторая непоследовательность в обозначениях
объясняется тем, что, очевидно, не все зафиксированные
особенности данного языка наблюдались одновременно и
что имеются, видимо, некоторые случаи условных правил
написания. Выделяются 11 гласных ядер: i ii e ее а аа о
оо u uu э. Ударения обозначаются "\
Гл. 6, § 19, стр. 118. Предлагаемые знаки /aw«—(ay)/
в основном совпадают с обозначениями Найды. Однако
я добавил скобки, чтобы яснее показать, что /ау/ не
встречается в форме, содержащей /aw^—(ау)/. Это
представляло трудность для учащихся.
Гл. 10, § 9, стр. 190. Принятая здесь терминология
неудовлетворительна. Другие термины, возможно, были
бы более удачными. (Можно было бы, например,
употребить термин „слагаемое" („constitute") вместо
используемого здесь термина „конструкция", а термин
„конструкция" („construction") закрепить за моделями соединения
составляющих в слагаемые.) Трудность, однако,
заключается в том, что термины „слагаемое" и „составляющее"
оказались весьма сходными, а это часто является причиной
недоразумений. Не желая вводить новых терминов (и не
будучи в состоянии предложить что-либо более удачное),
я использую старую систему терминов. Тем не менее
„слагаемое" действительно необходимо заменить
термином с более высокой избыточностью.
31*

484 Примечания автора
Гл. 16, § 8, стр. 309. „Срединные дифтонги" Джоунза
и Уорд не были рассмотрены, поскольку мне не ясна их
подлинная сущность. Представляется очевидным, что это
явление более сложное, чем сочетание гласных и
полугласных глайдов и, возможно, включает /+/ или даже
завершители.
Гл. 18, § 10, стр. 346. Источники, из которых взяты
приведенные примеры, не указаны. В мои намерения не
входило обсуждать отдельные конкретные работы, но
только показать общие недостатки, которые можно
обнаружить даже в книгах, вполне безупречных в других
отношениях. Приведенные цитаты были извлечены из самых
различных книг. Одни из этих книг были безнадежно плохи,
другие значительно выше среднего уровня. По крайней
мере для одной из них характерно такое глубокое
понимание проблем, связанных с изучением языка, которое
встречается весьма редко. Ошибка в этом случае, как и
во многих других, объяснялась недостаточным знанием
английской фонологической системы. Это еще раз
подчеркивает правильность положения, доказанного в § 5,
гл. XVIII, стр. 324.
Гл. 18, § 15, стр. 350. Нужно помнить, что подобная
проверка не является безошибочной. В языках
действительно существуют различные отклонения от нормы, но
очень часто эти „отклонения" — результат недостаточно
глубокого анализа. К сожалению, иногда бывает и обратное:
недостаточно глубокое понимание фонологии может
затушевать некоторые морфо-фонематические особенности.
Гл. 18, § 17, стр. 352—353. Конусовидную форму
кривых следует понимать лишь как условное изображение
рассеивания. Я не собираюсь утверждать, что дистрибуция
осуществляется во всех деталях именно так, как
показано здесь.
Гл. 19, § 3, стр. 356. Я твердо придерживаюсь версии
Лонгфелло независимо от того, насколько она
соответствует исторической правде.
Гл. 19, § 4, стр. 357. Я отнюдь не забываю, что о
передающей способности кода более привычно говорить
специалистам по теории связи. Однако мне
представляется, что понятие передающей способности кода
имеет гораздо большее значение для лингвистики и что

Примечания автора 485
именно с него удобнее начинать изложение элементарных
понятий теорий связи.
Гл. 24, § 19, стр. 465. Джозеф Гринберг, за которым
я следую при классификации языков Африки, предложил
объединить выделенные им группы восточносуданских й
центральносуданских языков в „макросуданскую"
общность. Однако, поскольку это название наводило бы на мысль,
что в состав данной группы входят суданские языки, оно
представляется неудачным. Я предлагаю вместо него
название „чари-нильская* группа по аналогии с „нигеро-
конгской" группой самого Гринберга. Я также
предпочитаю употреблять название „нилотские" вместо
встречающегося у него термина „восточносуданские".

ОГЛАВЛЕНИЕ
Дескрййтййная лингвистика 5
Предисловие afifopa , <,,,,./..* 27
Глава I. Язык *<*****<, 31
Глава II. Согласные английского языка .,,.,....,. 47
Глава IIL Система Гласных английского языка .,,.,,,. 63
Глава IV\ Ударение и интонация ё английском языке .... 78
Глава V. Морфема . 91
Глава VI. Установление тождества морфем - - * - * - - . - . 107
Глава VII. Классификация алломорф по морфемам 123
Глава VIIL Краткий обзор морфологии английского языка . . . 140
Глава IX, Некоторые типы словоизменения 163
Глава X. Синтаксис 185
Глава XI. Некоторые категории словоизменения 204
Глава XII. Фонема * .... 224
Глава XIII. Фонематический анализ 240
Глава XIV. Артикуляторная фонетика 259
Глава XV. Акустическая фонетика . 283
Глава XVI. Анализ системы фонем английского языка . . . .301
Глава XVII. Системы фонем в различных языках 322
Глава XVIII. Фонематические проблемы, возникающие при
изучении языка 338
Глава XIX. Процесс коммуникации ... 355
Глава XX. Вариантность в языке 377
Глава XXI. Системы письма 397
Глава XXIL Письменные языки . . , 417
Глава XXIII. Классификация языков мира : 435
Глава XXIV. Отдельные языки и языковые семьи 455
Примечанияавтора . , 482

Г. Г л и с о я
ВВЕДЕНИЕ
В ДЕСКРИПТИВНУЮ ЛИНГВИСТИКУ
Редактор М. Л. ОБОРИНА
Художник Г. Л. Дейч
Технический редактор Я. И. Смирнова
Корректор И. А. Свавщкая
Сдано в производство 31/VII 1958 г.
Подписано к печати 19'XI 195S г.
Бумага 84Х1081/з2=7,6 бум. л.
25,0 печ. л.
Уч.-изд. л. 24,8. Изд. Ш 13/3401
Цена 16 р. 90 к. За к. 2200.
ИЗДАТЕЛЬСТВО
ИНОСТРАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ.
Москва, Ново-Алексеевская, 52.
Первая Образцовая типография имени
- А. А. Жданова
Московского городского Совнархоза.
Москва, Ж-54, Валовая, 28.