Автор: Штраусъ Д.-Ф.  

Теги: биографии  

Год: 1896

Похожие

Чудеса Христа. Научно-критическое изслѣдованіе

Жизнь Iисуса. Книга I. Введеніе и историческій очеркъ жизни Iисуса

Жизнь Iисуса. Книга II. Мифическая исторія Iисуса

История немецкого гуманизма.

Текст 
                    /(ГА /4
Давидъ ^іітраусъ.
ь
/X
УЛЬРИХЪ ф о н ъ ГУТТЕНЪ.
ПЕРЕВОДЪ СЪ 2-го НѢМЕЦКАГО ИЗДАНІЯ
ПОДЪ РКДАКЦШЮ ,Э. JT, Р&ДЛОВЭ.
/.
//
С.-ПЕТЕРБУРГЪ.
Изданіе Л. Ф . Пантелѣева .
1896.


СОДЕРЖАНІЕ.
Книга первая.
Стр.
У п р а ж н е н ія и т у р н и р ы ..................................................................... 1
Глава первая. Пронсхожденіе Гуттена и жизнь его въ монастырѣ
.
.
3
Глава вторая. Университетскіе годы. Первые д р у з ь я ............................15
Глава третья. Страпствовапія и приключенія въ Германіи.................... 37
Глава четвертая. Первое пребываніе въ Италіи ц возвращеніе въ
Г е р м а н і ю ........................................ •
57
Глава пятая. Убійство Ганса Гуттена герцогомъ Ульрихомъ Вюр-
тембергскимъ и агятація Ульриха Гуттена иротивъ герцога. 73
Глава шестая. Вторая пѳѣздка Гуттена въ .Италію . ' ..... ...... ...... ...... . 95
Глава седьмая, ljiojftéa Рейхлина съ кёльнцами и участіе въ ней
Гуттена. $
.
ѵ
..................... ...
••’
* .................................... 121
Глава восьмая. Bjiïstolâe ôbscurorum virorum ; .................................... 151
Глава девятая. В$\чапіе Гуттена поэтомъ и онредѣлепіе на службу
въ Майнцѣ.
Гуі’?едо! обращается противъ Р и м а .......................... 181
Глава десятая. Гуттенъ въ^угсбургѣ во время и иослѣ сейма .
.
. 193
Глава одиннадцатая. Болѣзнь Гуттена и лѣченіе гуаякомъ................... 216
Глава двѣнадцатая. Походъ и брачные пр оэ кты .................................... 229
Книга вторая.
Гуттенъ въ борьбѣ съ Римомъ.
Глава первая. Гуттенъ, освободившись отъ придворной службы, от-
даетъ свой досугъ паукѣ.
Его надежды и планы ...................... 245
Глава вторая. Рѣшительнын протестъ противъ Рима. Отношеніе къ
Лютеру...............
256
Глава третья. Поѣздка Гуттена ко двору эрцгерцога Фердинанда. Разо-
чарованіе. Папское нреслѣдованіѳ................... ...... ...... ............. ..... . 286
Глава четвертая. ГуттенъвъЭберабургѣуФранцафонъСикингена 294


—
IV—
Стр.
Глава пятая. Гуттенъ начинаетъписать по-н ѣ м ец ки................................. 316-
Глава шестая. Францъ фонъ-Спкингенъ, ученикъ Гуттена и герой его
н о в ы х ъ діалоговъ ........................................................................................ 338
Глава седьмая. Вормскій имперскін сеимъ. Угрозы Гуттена
.
.
.
359
Глава восьмая. Гуттенъ занятъ мелкими распрями и хлоночетъ о союзѣ
между рыцарскпмъ союловіемъ и г о р о д а м и ...................
,
• 376..
Глава девятая. Походъ Сиішнгена на Триръ. Удалеиіе Гуттена изъ
Г е р м а н і и ...................................................................................................... 3 9 ч ®
Глава десятая. С с ор а Гуттена съ Э р а з м о м ъ . .......................................407
Глава одиннадцатая. Кончина Сикингена и Гуттена...............
441
Глава двѣиадцатая. Т олки о смерти Гуттена и судьба его старыхъ
д р у з е й ..................................................................................................
• 458
Списокъ с очиненій Г у т т е н а .............................................................................. 485
Обзоръ Б бк и н г о в с ки х ъ п зда ній Г у т т е п а ....................................................... 487
Ука зате ль и м е н ъ ........................................................................... ... ...................
Книга первая.
УПРАЖНЕНІЯ и ТУРНИРЫ.


Глава первая.
Происхожденіе Гуттена и жизнь въ монастырѣ,
(1488 — 1505).
Тамъ, гдѣ Франконія сходится съ Гессеномъ, между Спессартомъ,
Фогельсбергомъ и Рёиомъ, яа берегахъ Кинцига и Зальца, издавна
жилъ рыдарскій родъ Гуттенѳвъ. Этотъ родъ, восходяіцій по семей-
нымъ преданіямъ до 11-го вѣка, въ документахъ появляется во вто­
рой половипѣ 13-го вѣка, и сразу въ такомъ количествѣ, что дав­
нишнее существованіе его во всякомъ случаѣ вѣроятно.
Франконское рыцарство, къ которому причисляли себя Гуттены,
считалось самымъ сильнымъ и боевымъ, но и самымъ гордымъ въ
германскихъ земляхъ. Франконія, оставшаяся послѣ паденія дома
Гогенштауфеновъ безъ герцога,— хотя епископъ Вюрцбургскій и но­
силъ этотъ титулъ,— раздѣленная между всевозможными мелкими ду­
ховными и свѣтскими властителями, представляла самую подходящую
арену для дѣятелыюсти независимыхъ рыцарей. Они заставляли со-
сѣднихъ прелатовъ и графовъ укрѣплять за собой должности и лен-
ііыя владѣнія, приносили съ набѣговъ добычу, дававшую имъ сред­
ства выстраивать замки, покупать имѣнія и доходы, или добывать
себѣ залоговыя права; иногда же они жертвовали иа монастыри или
заказывали годовыя обѣдни за упокой умершихъ. При этомъ они съ
полной свободой переходили отъ службы одному властителю къ службѣ
другому и часто образовывали меяіду собой воинственные союзы про­
тивъ болѣе могущественныхъ властителей. Среди этихъ свободныхъ
отношеній къ сосѣднимъ владѣтельнымъ князьямъ, только императоръ


признавался дѣйствителыіымъ властителемъ; но всявій знаетъ, какъ
мало это значило во времена упадка среднихъ вѣковъ.
При такихъ-то условіяхъ возвысился родъ Гуттеновъ. Обладая
неболыпимъ аллодомъ, они поддерживали себя главнымъ образомъ
должностями и ленами, которыя они получали отъ Фульдскихъ абба-
товъ и графовъ фонъ-Ганау, епископовъ и архіепископовъ Вюрцоург-
скихъ и МаЙнцскихъ. Мы встрѣчаемъ ихъ въ услуженіи у названныхъ
владѣтелей въ качествѣ смотрителей замка и управителей, совѣтни-
ковъ, маршалковъ и гофмейстеровъ. Нѣкоторые изъ нихъ занимали
дѵховныя должности и попадаются намъ въ качествѣ канониковъ
франконскихъ монастырей, въ Вюрцбургѣ, Бамбергѣ и Эйхштадтѣ;
одинъ изъ Гуттеновъ даже упоминается, какъ аббатъ въ Герсфельд1
въ началѣ 14-го вѣка. Однакоже они чувствовали себя болѣе въ
своемъ элементѣ на турнирахъ и поляхъ битвы, чѣмъ при алтарѣ.
ІІѢкоторые изъ нихъ со славой участвовали въ большихъ иоходахъ,
но чаще всего мы видимъ и хъ въ распряхъ съ сосѣдями, такъ назы­
ваемыхъ стычкахъ, причемъ они не отставали отъ другихъ, когда
дѣло касалось онустошеиія огнемъ и мечомъ, разграбленія деревень
и угона стадовъ и разграбленія купцовъ.
Родъ Гуттеновъ рано раздѣлился на нѣсколько вѣтвей, именовав­
шихся обыкновенно по мѣсту жилища, которое выстраивали или до­
бывали себѣ его отпрыски, разселяясь во всѣ стороны. І а к ъ мы
встрѣчаемъ вѣтви въ Штольценбергѣ и Гаузенѣ, Гронау и Штекель-
бергѣ, Тримбсргѣ и Арнштейнѣ, Биркенфельдѣ и Франкенбергъ. Для
насъ же важны, кромѣ той вѣтви, которой принадлежалъ герой этой
исторіи, только тѣ, отдѣльные члены которыхъ встрѣчаются въ бю-
графіи Гуттена.
.
Въ концѣ 15-го и началѣ слѣдующаго вѣка, родъ Гуттеновъ имьлъ
многихъ вліятельныхъ представителей во Франконіи. Ульрихъ фонъ-
Гуттенъ перечисляетъ не менѣе 30-ти лицъ этой фамилш, служив-
шихъ императору Максимиліану во время войны, а его. двоюродны
братъ, Лудвигъ фонъ-Гуттенъ, говоритъ въ своемъ посланш противъ
Ульриха Вюртембергскаго, что этотъ герцогъ не въ состояши на­
брать себѣ въ союзники и въ половину столько рыцарей, сколько онъ,
простой дворянинъ. Этого Лудвига фонъ-Гуттена, совѣтника Вюрц-
бургскаго епископа и наслѣдственнаго амтманна Тримберга который,
благодаря покупкѣ замка — Фордерфранкенберга (при Уффенгеймѣ),
сдѣлался основателемъ Франкенбергской лиши, слѣдуетъ считать, на
—
5—
ряду съ Майнцскимъ маршалкомъ, Фровиномъ фонъ-Гуттеномъ, главою
фамиліи. Въ молодые годы онъ дѣлалъ далекія путешествія, видѣлъ
Италію и Грецію, посѣтилъ Іерусалимъ, и по возвращеніи былъ при-
иятъ императоромъ съ большимъ отличіемъ. Онъ былъ такъ богатъ,
что могъ дать взаймы расточительному герцогу Ульриху Вюртемберг­
скому 10.000 фл., 4 вліяиіе его на франконское рыцарство этотъ
князь исныталъ сначала къ своей выгодѣ, a затѣмъ, какъ было уже
упомянуто, на свою погибель. Мы узнаемъ въ своемъ мѣстѣ, какъ
пригодилось богатство Лудвига его молодому родственнику Ульриху,
и какимъ образомъ семейное несчастіе, обрушившееся на перваго,
сдѣлалось главнымъ рычагомъ, подвинувшимъ Ульриха къ писа­
тельству.
0 зъ линіи Гаузенъ, принадлежавшей къ Штольценберговской вѣтви,
жилъ въ то время пользовавшійся большимъ уваженіемъ при майнц-
скомъ дворѣ маршалкъ, впослѣдствіи гофмейстеръ, Фровинъ фонъ-
Гуттенъ. Пользуясь послѣдовательно довѣріемъ двухъ архіепископовъ,
онъ своею ловкостью въ дѣлахъ съумѣлъ пріобрѣсти любовь импера­
тора Максимиліана, который даровалъ ему нѣкоторыя льготы и сдѣ-
лалъ его своимъ совѣтникомъ и слугою дома. Не будучи самъ уче-
нымъ, онъ былъ покровителемъ ученыхъ, что онъ доказалъ на своемъ
родственникѣ Ульрихѣ, и способенъ къ воспріятію высоки хъ и смѣ-
лыхъ идей, что онъ доказалъ своими сношеніями съ Сикингеномъ и
своей склонностью къ Лютеру.
Въ концѣ XV и началѣ XVI вѣка въ Штекельбергѣ возсѣдалъ
Ульрихъ фонъ-Гуттенъ, отецъ сына съ тѣмъ же именемъ, которому
и посвящена наша біографія.
Замокъ, отъ котораго теперь остались только небольшія разва­
лины, лежалъ на крутой горѣ (откуда и имя) въ мѣстности, назы­
ваемой, благодаря ея буковымъ ' лѣсамъ, Букау или Буконія, невда-
лекѣ отъ истоковъ р. Кинцига, на разстояніи двухъ часовъ отъ гес-
сенскаго городка Шлюхтерна, 6-ти часовъ отъ Фульды и около 9-ти
отъ Майна. Въ началѣ XV вѣка Штекельбергъ, находясь въ ленной
зависимости отъ Вюрцбурга, былъ общимъ ганербнымъ -владѣніемъ
всѣхъ линій фамиліи Гуттенъ; въ серединѣ этого в ѣка эти послѣдніе
рѣшили принять, въ качествѣ какъ бы акціонеровъ, еще 32 ганерба
изъ лицъ, не принадлежавшихъ къ фамиліи, которые за единовремен­
ный взносъ и ежегодную плату получали право пользоваться, въ слу-
чаѣ надобности, замкомъ какъ сбориымъ мѣстомъ. Тотъ мало знакомъ


Snâéto««
=HSf^rb—»rx
U своихъ родственниковъ платить издержки на его
Описаніе того, какой видъ имѣш эти рнцарскш усадьбы, и как
въ нихъ жилось мы можемъ заимствовать у нашего рыцаря, которы
главныя черты » е г о разсказа ^ с п о р н о списалъ сг своеTMотцов-
Г.Г .ГГ
:;=
TM
“
“
”
rrrryr.'i'»
стоящіе бандиты. Снующіе слуги, лошади
Штшль.
ЭТО оживляло и наполняло шумомъ
2J^
^
бергѣ присоединялось еще, но описанію іу
СОТ»оТобстановй, при такихъусдовіяхъ,выросъ сильныйg
суровый и дикш родъ. Своему дѣду, Лоренцу, котораго онъ з в д ,
будучи ребенкомъ, Ульрихъ фонъ-Гуттенъ воздви.ъ в ь своихъ со
то"
Schritten ’ ’ 8'
201—203.
неніяхъ памятникъ за его старинную простоту и умѣренность. Про
стякъ не допускалъ въ домѣ ни перцу, ни шафрана, ни имбирю,
одѣвался только въ домашнюю шерстяную ткань и громко возставалъ
противъ распространявшейся роскоши своего времени. Онъ былъ сна­
чала управителемъ въ Ганау, затѣмъ совѣтникомъ въ Фульдѣ, а въ
послѣдніе годы принималъ горячее участіе въ насиліяхъ и разбояхъ,
учиняемыхъ ганербами Штекельберга
Отъ своей жены, урожденной фонъ-Тюнгенъ, Лоренцъ Гуттень
имѣлъ трехъ сыновей, между ними упомянутаго Ульриха, отца нашего
рыцаря. Этотъ старшій Ульрихъ состоялъ на службѣ Ганау и Гес­
сена, сражался въ императорскомъ войскѣ въ Венгріи, но часто при­
зывался и къ мирнымъ дѣламъ князьями и городами. Его супруга,
Оттилія фонъ-ЭберШтейнъ. родила ему четырехъ сыновей и двухъ до­
черей.
По своему характеру онъ былъ суровымъ, замкнутымъ человѣ-
комъ, упрямое упорство котораго въ разъ принятомъ рѣшеніи было
столь роковымъ для сына. Тогда какъ мать нашего героя, несмотря
на то, что ея братъ, Мангольдъ фонъ-Эберштейнъ, былъ образцомъ
жаднаго на разбой и распри рыцаря, является освѣщенной нѣжной
женственностью и материнской любовью, каждый разъ, какъ сынъ
вспоминаетъ о ней. Онъ скрываетъ отъ нея свои несчастья во время
своего юношескаго путешествія, чтобы не причинить ей еще болѣе
горя, чѣмъ онъ уже былъ къ тому вынужденъ, а при смѣломъ и
рискованномъ предпріятіи его зрѣлаго возраста слезы его набожной
матери тяжело ложатся ему на сердце *).
Достатки своего отца сынъ описываетъ въ одномъ юношескомъ
стихотвореніи, которое, правда, нарочно написано, чтобы выставить
контраста съ нищетой и бѣдствіями, въ которыхъ онъ самъ тогда
находился. Онъ говоритъ о многихъ замкахъ и деревняхъ, о много­
численной нрислугѣ,
поистинѣ княжескомъ имуществѣ а). Бѣд-
ность, въ которой онъ находился уже при жизни отца, не противо-
рѣчитъ этому, потому что она была слѣдствіемъ происшедшая между
ними разлада. Но впослѣдствіи Ульрихъ Гуттенъ сознается самъ, что
отцовскаго состоянія, которое, правда, ему пришлось раздѣлить съ
J ) Qucrelarum L. II, Eleg. 10, v. ИЗ — 118. Ulrich von Hutten’» Schriften,III.
S. 71. Reime zum Gesprächbüchlein, S ch riften I, S. 450.
2) Querei. I, 10, v. 17 — 24. Schriften III, S. 43 f.


пятью брать TM и сестрами, не хватило бы „а то, чтобы онъ могъ
“
йЖ
Г,"
1
L на выпавшую только „а него
1 РІ „ о Гуднѵіо починку ветхаго Штекельберга; однако въ
1509 году онъ выстроилъ башню, которая еще и теперь видна среди
пазвалинъ съ выбитыми надъ дверями его именемъ и годомъ.
р Т г о апрѣля 1488 года, въ половинѣ 10-го утра, у рыцаря Уль­
риха въ упошшутомъ замяі родился сынъ. Іеланхтонъ, со своимъ
поистрастіемъ въ астрологіи, о б ъ я сн ят впослѣдствіи физическую ела-
бость Гуттена положеніемъ созвѣздій въ часъ его рожденш, іора д
большее значеніе представляютъ историческія констеллащи группи-
повкГ вокругъ года его рожденія важныхъ событій и рожден,й, объяс­
нивши хъ его духовное и историческое положеніе. Гуттенъ появился
на свѣтъ въ послѣдніе годы царствования императора Фридриха
,
вL « движенія, имѣвшаго Цѣлью измѣненіе государственнаTM
устройства 33 годами позже Рейхлина, 21 годомъ позже Эразма,
18 годами позже Вилибальда Пиркхеймера, 16- Мутіана Руфа 8
Квота Рѵбіана 7 -Ф ранца фонъ-Сикингена, 5 позже Лютера, 4 го-
дами позже ^вингли, въ одномъ году съ Эобаномъ Гессомъ и 9 го-
дани раньше Меланхтона. Судьба привела его впомѣдсTMШ, В^ еСTM ъ
новеніе со всѣмн этими людьми; если бы онъ не был у
,
это конечно имѣло бы мало значенія; но и Гуттенъ безъ гакой
стеллаціи не былъ бы тѣмъ, чѣмъ онъ впослѣдствш, благодаря ей,
:г"
~
“-гTM
ï,»n“
»•»p.TM-»"
л—
“'*“■
“
Ульрихъ оылъ MdJib 1
сообразительность, то не -
іалеко^былоТо проекта'ДУ^вйой Карьеры, а пр'и сношешяхъ семьи
еъ фульдеммъ аббатством, и другими франконскими монастырями,
эта іар м р а, казалось, должна была привести его къ высокимъ поче-
■) Fortuna, Dial. Schriften IV. S. V f. Въ шемъ перевод* діалоговъ Гут-
теиа, стр. 15.
стямъ. Такимъ образомъ на 11-мъ году, т. е. въ 1499 г., родители
отвезли мальчика «съ набожнымъ, хорошимъ намѣреніемъ», какъ оііъ
самъ выражается, въ сосѣдній монастырь Фульды, и не только для
того, чтобы онъ тамъ проходилъ школу, но «съ предиоложеніемъ
оставить его тамъ и сдѣлать монахомъ» *).
Бенедиктинское аббатство Фульда, знаменитое учреясденіе нѣмец-
каго апостола, конечно, уже утратило свой прежній блескъ и богат­
ство; также и для его школы давно уже прошли времена Робана
Мавра, когда она была самой цвѣтущей во всей Германіи. Въ XV
вѣкѣ церковныя учрежденія подобнаго рода не могли уже быть на
высотѣ современная развитія. Учитель, юношей былъ въ то же время
инструкторомъ монаховъ, и эти обязанности необходимо стѣсняли его
въ его дѣятельности. A тогдашній аббатъ, Іоганнъ 11, изъ рода гра-
фовъ фонъ-Ганнебергъ, былъ строгимъ церковникомъ: онъ стремился
изгнать изъ стѣнъ своего монастыря всякія свѣтскія занятія и ста­
рался занять своихъ подчиненныхъ одними духовными упражненіями.
Какого былъ о немъ мнѣнія Гуттенъ, ясно видно изъ той манеры,
съ которой, онъ впослѣдствіи о немъ говоритъ и молчитъ. И кромѣ
него въ монастырѣ не было, новидимому, недостатка во враждебныхъ
образованію элементахъ; если впослѣдствіи Гуттенъ увѣіцеваетъ свою
странствующую музу остерегаться ея врага Тундала, то, безъ сомнѣ-
нія, ему пришлось испытать его непріятный нравъ во время своего
нребыванія въ монастырѣ.
Но, съ другой стороны, мы должны при­
знать, что и такихъ духовныхъ лицъ, какъ братья Морлинъ, а также
ІІетръ Аксунгія, уроки и доброе расположеніе которыхъ онъ превоз­
носить въ связи съ тѣмъ же упоминаніемъ Фульды, оиъ узналъ съ
этой стороны тоже во время своего пребыванія въ монастырѣ.
Зна-
токомъ и покровителемъ возникавшей лучшей литературы былъ Гарт-
маннъ, бурграфъ Кирхбергскій, котораго аббатъ Іоганнъ назначилъ
въ 1507 году своимъ коадъюторомъ, и который сдѣлался его преем-
пикомъ послѣ его смерти въ 1513 году; правда, въ то время, когда
Гуттенъ былъ въ Фульдѣ, онъ былъ каионикомъ въ Майнцѣ, но и
тогда онъ бывалъ проѣздомъ въ Фульдѣ, какъ явствуетъ изъ писемъ,
и могъ познакомиться съ любознательнымъ мальчикомъ и юношей,
который впослѣдствіе съ такой теплотой всиоминаетъ о немъ 2).
]) Entschuldigung etc., Schriften II, S. 145.
2) Querei. II, 10, v. 135—156. Schriften III, S. 72 Г.


—
10—
Когда Ульрихъ фонъ-Гуттенъ на 11-мъ году былъ привезенъ въ
Фульду съ тѣмъ, чтобы сдѣлаться монахомъ, онъ этому не проти­
вился ибо по его собственному выраженію, «онъ былъ слишкомъ
мало развита для того, чтобы знать, что ему полезно и хорошо и
къ чему онъ способен« . Но по мѣрѣ того, какъ онъ лучше узна-
валъ самого себя и жизнь, онъ началъ «подумывать, что онъ въ
другомъ положеніи поведетъ жизнь болѣе угодную Богу и полезную
Міру» М. Аббатъ старался изъ всѣхъ силъ склонить его къ дѣйстви-
тельному вступленію въ орденъ. Желал заручиться содѣйствіемъ ро­
дителей, онъ раскрывцлъ передъ ними самые блестящіе виды въ бу­
дущемъ для ихъ сына. Но одинъ прекраснѣйшій и пользовавшійся
большимъ значеніемъ человѣвъ нонялъ лучше назначеніе юноши, и
защитилъ его отъ такого насилія.
Это былъ рыцарь Эйтельвольфъ фомъ Штейнъ, и онъ не только
имѣлъ большое вліяніе на жизнь Гуттена, но и вообще представлялъ
для того времени и культурная состоянія такую типичную личность,
что мы должны подольше остановиться на немъ. Происходя изъ бла­
городная рода Швабіи, Эйтельвольфъ учился сначала въ Шлеттштадтѣ
у Крафта Уденгейма, затѣмъ, по тогдашней новой модѣ, отправился
въ Италію; въ Болоньѣ его учителемъ латинская языка былъ Фи­
липпъ Бероальдъ. Только что онъ затѣмъ принялся з а изучало гре­
че ск ая языка, какъ былъ отозванъ своей семьей, о чемъ жалѣлъ
всю свою жизнь. Вернувшись на родину, оиъ поступилъ на службу
курфюрста Іоганна Цицерона Бранденбургская, который, а также его
сынъ и иаслѣдникъ Іоахимъ I, пользовались услугами Эйтелыюльфа
въ самыхъ важныхъ государственныхъ дѣлахъ. Основаніе Іоахи-
момъ I университета во Франкфуртѣ на Одерѣ было преимущественно
его дѣломъ. Но особенно были богаты послѣдствіями его отношены
къ маркграфу Альбрехту,, младшему брату Іоахима; подъ его влія-
иіемъ преимущественно развилась въ Альбрехтѣ склонность къ гума-
нистическимъ наукамъ, въ которыхъ онъ впослѣдствіи, ставши архі-
епископомъ магдебургскимъ и майнцскимъ, пріобрѣлъ извѣстность;
вскорѣ оиъ перетянулъ къ себѣ на службу и своего стараго друга.
Эйтельвольфъ поставилъ задачей своей жизни нѣчто совершенно
для того времени новое, по крайней мѣрѣ въ Германіи: соединить
научныя занятія съ дѣятельностыо государственнаго человѣка, зани­
3) Ëndtschüldigung въ ук. м.
—
11—
маю щая высокій поетъ. Всѣмъ вліяніемъ своей личности и положе-
нія вооружился оиъ противъ грубыхъ, охотничьихъ нравовъ боль­
шинства дворянъ того времени и ихъ предубѣжденія противъ высшаго
образоваиія. Онъ былъ покровителемъ всѣхъ ученыхъ и великодушно
помогалъ многимъ изъ нихъ. Ученый никогда ему не въ тягость,
отвѣчалъ оиъ однажды одному изъ. нихъ, считавшему нужнымъ
извиниться за свой приходъ. Онъ чувствовалъ себя счастливымъ, по­
лучая письма и посвященія людей науки. Однажды оцъ заставилъ
ждать именитая придворнаго, принесшая ему важное извѣстіе, пока
не иеречелъ нѣсколько разъ только что попавшая ему въ руки сти-
хотворенія Германна фонъ-демъ-Буша. Когда Гуттенъ однажды гово­
рилъ съ нимъ о людяхъ нашего званія, — «какого»? спросилъ онъ,
« у ченая или рыцарская? ибо мы принадлежимъ къ обоимъ». Книги
онъ называлъ оружіемъ особаго рода и даже на лошади возилъ всегда
нѣсколько книгъ съ собой. Изъ древнихъ писателей онъ особенно
цѣнилъ Ливія, Виргилія и Лукана;, изъ современныхъ же великихъ
писателей ни одинъ не былъ ему чуждъ. Онъ принималъ живое участіе
въ борьбѣ Рейхлина съ кёльнскими обскурантами, которыхъ онъ на­
зывалъ Капніоновыми вшами. Когда ему попадалось новое сочиненіе
Эразма, въ немъ возникали новыя надежды для Германіи. Однажды
оиъ узналъ, что Эразмъ находится вмѣстѣ съ Рейхлиномъ и Герман-
номъ фонъ-демъ-Бушемъ во Франкфуртѣ на Майнѣ; онъ поспѣшилъ
туда, чтобы пригласить ихъ, вмѣстѣ съ другими приверженцами но­
ваго направленія, къ сократическому пиршеству: но его уложилъ при-
падокъ каменной болѣзни и помѣшалъ исполненію его плана. На
слѣдующее утро Эразмъ уѣхалъ, и Эйтельвольфъ долго не могъ про­
стить Гуттеиу, что онъ во-время не извѣстилъ его объ этомъ. Осо­
бенно дорожилъ Эйтельвольфъ поученіями исторіи, Одинъ маркскій
рыцарь думалъ сконфузить его передъ цѣлымъ собраніемъ замѣча-
ніемъ, что онъ недостаточно старъ, чтобы помнить то, о чемъ идетъ
рѣчь. «Старики,— сказалъ Эйтельвольфъ,— вы, конечно, можете помнить
то, что случилось 40 или нѣскольдео болѣе л ѣтъ тому назадъ, я же и
то, что случилось за двѣ и за три тысячи лѣтъ». Вообще онъ часто
говорилъ, подобир древііимъ, сентенціями и эпиграммами. Когда кто-то
замѣтилъ, что венеціанская война была превосходно описана, онъ
возразилъ: пускай бы лучше она была счастливо ведена. Добродѣ-
тель возвышаетъ; несчастіе — пробный камень человѣка; надо сообра-


—
12—
зеваться съ условіями времени и заботиться о славѣ въ потомствѣ
были часто употребляемый имъ поговорки *)■
а#те„ . ЯПпыІіѵ
Мы будемъ еще часто имѣть поводъ вернуться къ йтельвольфу
(Ьомъ-Штейнъ въ біографіи Гуттена : съ самаго начала онъ является
его добрымъ геніемъ. Во время своей службы въ Бранденбургѣ, ему
пришлось быть въ Фульдѣ и ея окрестностяхъ, гдѣ онъ и познако­
мился съ молодымъ Гуттеномъ и заинтересовался имъ. Старанія аббата
убѣжденіями и обѣщаніями, имѣвшими главнымъ образомъ въ в д у
родителей Гуттена, склонить его къ монашеству, возбудили въ Эйтель-
вольфѣ опасенія. Онъ убѣждалъ родителей, чтооы они не У10ваР“
сына къ такому ш агу.въ которомъ онъ впослѣдствш
’
аббату же онъ говорилъ: хочешь ты погубить такой талантъ.слова
которыя такъ же мало будутъ забыты исторіей, какъ никогда не были
\ забыты благодарнымъ Гутте.юмъ. На отца же Гуттена предупрежде-
Ііія Эйтельвольфа повліяли только настолько, что онъ не сталъ к и
попить сына съ требованіемъ принять монашескій обѣтъ. но упрямы
ГеГ ѣкъ не отказа», огь разъ принятаTM рѣшенія. Такъ что, сынъ
долженъбылъ самъ себѣпомочь. Въ немъ ^ иыашм‘ ° “ ” 1съ
Подобный шагъ ие можетъ быть выполненъ безъ совѣщашй съ
повѣрешшми и содѣйствія соучастниковъ. Въ біографіи Меланхтона
Камерарій упоминаеть въ этой роли Крота Рубіана, друга юност
Гуттена, о которомъ будетъ рѣчь впереди. Если онъ и не подалъ ему
первый совѣта бѣжать, то во всякомъ случаѣ помогалъ ему при вы-
полненіи его плана. Насколько намъ извѣстно, Кротъ жилъ въ
время въ Эрфуртѣ, в ъ качествѣ студента или только что кончившаго
университетъ, оттуда онъ, вѣроятно, время отъ времени>
Фульду съ монахами которой онъ былъ повидимому въ Я“ « TM “
отношеніяхъ- при этомъ онъ познакомился съ молодымъ Гуттеномъ
займъ набросал'Ь вмѣст* съ нимъ планъ бѣгства. О т о м ъ , TM ^
съ ранней юности былъ довѣреннымъ другомъ Гуттена, “ ВДѣтель-
ствуетъ этотъ послѣдній; при опиеавіи же своего бѣгства онъ
всѣмъ не упоминаетъ о немъ, вѣроятно, чтобы не навлечь на я
отвѣтственности, а только говоритъ: что, когда онъ приі »
взгляду, что не годится для монашеской жизни, «оиъ выбрался оттуда,
•) Ср. овъ Эйтельвольфѣ у Гуттсиа, въ посвящешюмъему
EpistoJa ad .lac. Fucl.s, Schriften I, S. 4 2 - 45 . Дадѣе посвящете ЭйтельвмьфУ
в ъ панегирикѣ архіеписиопу Альбрехту Майнцскому, там .
пока еще не былъ связанъ обѣтомъ пОслушанія, чтобы заняться
иными дѣлами, управлять которыми онъ считалъ себя болѣе способ-
и ы м ъ » 1). Онъ особенно иастаиваетъ на вопросѣ объ обѣтѣ, ибо впо-
слѣдствіи его противники клеймили его именемъ бѣглаго монаха, на­
рушившая данный обѣтъ. Это послѣднее Гуттенъ не только торже­
ственно отрицаетъ, но такъ настойчиво приглашаетъ своихъ враговъ
уличить его, если они могутъ, во лжи, указать ему того аббата,
пріора, пробста или декаиа, который прииялъ отъ него обѣтъ, или
который его посвятилъ, — что было возможно сдѣлать въ дѣлѣ, слу­
чившемся въ самой Германіи, — что мы не можемъ
сомнѣваться въ
истинности его увѣрсній. Къ тому же, если все происходило согласно
правиламъ, то онъ былъ еще слишкомъ молодъ для принесенія обѣта.
Время бѣгства Гуттена изъ Фульды можетъ быть опредѣлено
весьма точно двоякимъ путемъ. Съ одной стороны, онъ самъ говоритъ
въ одномъ своемъ сочиненіи, напечатанномъ въ 1515 году, о трудахъ
и заботахъ, которымъ онъ посвятилъ себя изъ любви къ иаукѣ, вотъ
уже десять лѣтъ, въ Германіи и Италіи, среди бурныхъ переворотовъ
судьбы. Эти перевороты судьбы начались для него съ бѣгства изъ
монастыря противъ воли отца. Съ другой стороны, лѣтомъ, 1505 года,
Кротъ еще былъ въ Эрфуртѣ, потому что 17-го іюля этого года имѣло
мѣсто вступлеиіе Лютера въ Августинскій монастырь, событіе, о ко­
торомъ Кротъ говоритъ какъ очевидецъ 2). А въ началѣ зимняго се
­
местра имена обоихъ друзей уже внесены въ списокъ кёльнская
университета, куда они отправились изъ Эрфурта и Фульды.
Подобныя бѣгства являются какъ бы провиденціальными въ юно­
сти различныхъ людей, иредназначеиныхъ къ свободному развитію и
освобожденію другихъ. Давленіе стѣсияющихъ условій нанрягаетъ и
усиливаетъ присущую имъ силу; сильная воля справляется съ судь­
бой; оковы разрываются: и все это накладываетъ несмываемый отпе-
чатокъ на ихъ характеръ и далыіѣйшую жизнь. Такъ у Шиллера,
такъ и у- Гуттена — родственныхъ душъ не только по этой чертѣ.
Но, съ другой стороны, совсѣмъ вблизи, какое поразительное совпа­
дете. Только спустя нѣсколько недѣль послѣ того, какъ Гуттенъ бѣ-
жалъ изъ Фульдская монастыря въ свѣтъ, Лютеръ скрылся отъ свѣта
—
13—
') ^11
Fuchs, Schriften I, S. 44. Entschuldigung, Schriften II, S. 145.
) 1 уттенъ въ посвяіценіи къ панегир ику; Кротъ въ одномъ иисьмѣ къ
Лютеру; въ Hutten’s Schriften I, S. 37. 311.


—
14—
въ Эрфуртскій монастырь. Какъ хорошо опредѣляетъ это противопо­
ставление характеръ и назначеніе обоихъ. Одинъ хочетъ вращаться
среди л ю д е й , другой-придти въ соглашеніе съ Богомъ. Правда,
этотъ послѣдній созналъ впослѣдствіи свою ошибку и оставилъ мо­
настырь, но никогда не могъ отдѣлаться въ поступкахъ и образѣ
мыслей отъ полученнаго тамъ отпечатка. При всейширинѣ и величш
своей позднѣйшей дѣятельности, Лютеръ остался строго замкнутой въ
себѣ и, благодаря этому, духовно связанной и омраченной натуро ;
тогда какъ Гуттенъ является свѣтской, рыцарской, свободной, весе­
лой даже въ несчастіи, личностью, но и непостоянной въ своей дѣя-
тельности и ісяйшкомъ много на себя берущей.
Глава вторая.
Университетскіе годы. Первые друзья.
(1505 — 1509).
Мы не имѣемъ свѣдѣній о томъ, по какой дорогѣ оба юноши
пришли въ Кёльнъ, Гуттенъ ли зашелъ за Кротомъ въ Эрфуртъ, или
этотъ послѣдній за нимъ въ Фульду; далее вообще о томъ, сдѣлали-
ли они дорогу вмѣстѣ, или же одинъ послѣдовалъ за другимъ уже много
позднѣе. На послѣднемъ предположеніи заставляетъ остановиться то
обстоятельство, что въ кёльнскихъ университетскихъ спискахъ вне­
сены Adelricus hotten, а это не кто иной, какъ нашъ Ульрихъ Гут­
тенъ, 28-го октября, его же другъ только 17-го ноября 1505 года
въ качествѣ слушателей артистическая факультета.
Цѣлью поѣздки Гуттена въ Кёлыіъ было, по словамъ Камерарія,
изученіе «лучшихъ искусствъ и наукъ». Такъ назывались въ то время
гуманистическія занятія въ противоположность схоластической наукѣ:
bonis literis operam dare называлось изучать латынь и греческій языки
по ихъ классическимъ писателямъ, и по нимъ образовывать вкусъ,
стиль и образъ мыслей, тогда какъ ранѣе греческій языкъ совсѣмъ
не изучался, a латинскій — по отцамъ церкви и схоластикамъ. Каза­
лось бы страннымъ однако,- какъ могли наши юноши искать эти луч-
шія науки именно въ Кёльнѣ,
гдѣ крѣпко еще сидѣли схоластика и
средневѣковой мракъ, что выяснилось черезъ нѣсколько лѣтъ въ
спорѣ съ Рейхлиномъ. Недаромъ здѣсь покоились Альбрехтъ Великій
въ церкви Св. Андрея и Дунсъ Скотъ у Миноритовъ: до сихъ поръ
еще на каѳедрахъ царилъ схоластическій способъ преподавания бла-


—
16—
годаря такимъ людямъ, какъ Арнольдъ фонъ Туигернъ, Коирадъ
Коллинъ, л а сторонѣ которыхъ была страшная власть инквизитора
Якова Гохштратена, и къ услугамъ которыхъ Ортуинъ Грацій нредо-
ставилъ свое, полученное въ Девентерѣ, филологическое образованіе.
Но даже въ Кёльнѣ, въ это единственное въ своемъ родѣ время, про­
будилась нован научная жизнь. Конечно она не могла процвѣтать
тамъ, гдѣ были такъ могущественны церковные интересы: послѣдо-
ватели гуманистическаго направленія были одинъ за другимъ изгоняемы,
какъ-то: Іоаннъ Цезарій, Германнъ фонъ демъ-Бушъ, Петръ Равеинскій,
Гагій Эстикампіанъ; но, по всей вѣроятностй, этотъ послѣдній дер­
жался еше въ то время въ университетѣ.
Впрочемъ, какъ ни странно,
ио и кёльнская схоластика привлекала старшаго, по крайнѣй мѣрѣ,
изъ товарищей ио учеиію, съ которымъ мы теперь и доляшы по­
ближе познакомиться, ибо съ этого времени его жизненный путь
связаиъ съ судьбою нашего героя.
Кротъ Рубіанъ х) назывался собственно Іоганномъ Егеромъ и
родился въ Тюрингенскомъ мѣстечкѣ Дорнгеймѣ, недалеко отъ Арн-
штата, по всей вѣроятности въ 1480 году. Онъ происходи» повиди­
мому отъ незначительныхъ родителей: но крайней мѣрѣ впослѣдствіи
онъ увѣрялъ, что въ дѣтствѣ пасъ козъ. Въ 1498 году оиъ посту­
пилъ въ Эрфуртскій университета, гдѣ черезъ два года получилъ
степень баккалавра. Прежде всего по тогдашнему обычаю онъ посвя­
тилъ себя занятіямъ схоластической философіей и теологіей. Пови­
димому добродушный его учитель, Матерній ІІисторій, вложилъ въ
его умъ первые зародыши гуманистическаго направленія, развившіеся
впослѣдствіи, благодаря сношеніямъ съ высокообразованнымъ каноии-
комъ сосѣдней Готы, Мутіаномъ Руфомъ. Съ этимъ связана и нере-
мѣна имени, и такъ какъ это первая среди подобныхъ перемѣнъ
имени, которыя намъ встрѣтятся еще въ нашемъ разсказѣ,
то не­
большое отступленіе по этому поводу будетъ тѣмъ болѣе умѣстнымъ,
чѣмъ знаменательиѣе этотъ обычай для того времени и направленія,
в которомъ здѣсь идетъ рѣчь.
Обычай латинизировать нѣмецкія имена появился еще въ средніе
вѣка; онъ былъ вызваиъ значеніемъ латинскаго языка какъ церков­
н а я ' и научнагѳ; a затѣмъ, когда многіе стали считать себя сильными
въ настоящей латыни и въ греческомъ языкѣ,
эта перемѣна стала
!) Ср. Kampschulte, Comm. De Jo. Croto Rnbian o, Boimae, 1862.
п]оизводиться въ большихъ размѣрахъ съ соблюденіемъ стиля и ме­
тода: хотя стиль не всегда былъ хорошъ, а методъ былъ часто не
лучше безумія. Гуманиста считалъ себя гражданиномъ стараго Рима
и Греціи, поэтому онъ претендовалъ на латинское или греческое
имя, и у него, какъ у знатока обоихъ языковъ, было достаточно
ловкости, чтобы состряпать себѣ его. При этомъ, какъ сказано, къ
дѣлу приступали методично. Придерживались то личныхъ именъ, то
названія мѣсторожденія или страны, то того и другого вмѣстѣ.
Имена
частью переводились по ихъ настоящему или предполагаемому зна-
ченію. Для этого были особенно пригодны многія нѣмецкія имена,
которыя происходили отъ ремесла или занятія. Фишеръ немедленно
превращался въ Piscator’a, Мюллеръ въ Molitor’a, Кюршнеръ въ Реі-
licanus’a. Однако не всѣ подобные переводы легко разгадать. Такъ,
мало кто догадается, что Foeniseca назывался по-нѣмецки Мадеромъ
(косарь). Но когда имена не происходили отъ званія и потому не
были легко переводимы, дѣло становилось еще запутаннѣе. Въ Capito
пожалуй еще можно признать Копфлина, въ Brassicanus’b и Cuspianus’b
Кольбургера и Шнисгаммера уже труднѣе, а въ Velocianus’t трудно
оудетъ, по крайней мѣрѣ въ настоящее время, отгадать Реша. Иногда
приходилось сильно растягивать и исковеркивать имена, чтобы можно
было изъ нихъ что-нибудь сдѣлать. Такъ, хотя фамилія Шварцертъ,
по ужасной орѳографіи того времени, и писалась Шварцердъ, тѣмъ
не менѣе она также мало имѣла дѣла съ землей, какъ и сродныя ей
цвѣтныя фамиліи Вейссертъ, Грунертъ, Гельбертъ; тѣмъ болѣе гор­
бился дѣдушка Рейхлинъ тѣмъ, что онъ придумалъ имя Меланхтонъ.
Къ тому же это было греческое имя, а таковыя конечно считались
болѣе важными; противники Рейхлина въ насмѣшку переводили его
имя черезъ Fumulus, почитатели лее его пользовались греческимъ
именемъ Сарпіоп, даннымъ ему въ Италіи веиеціанскимъ гумапистомъ,
Гермолаеиъ Барбаріемъ; онъ же самъ охотяѣе всего пользовался
своимъ нѣмецкимъ именемъ. Нерѣдко вмѣсто перевода удовольство­
вались просто такимъ измѣненіемъ нѣкоторыхъ буквъ имени, кото­
рое придавало ему отпечатокъ старины, особенно если на счастье
иѣмецкое имя звучало какъ латинское или греческое. Такъ, если кто
нибудь назывался Эмлеромъ, то ужъ недалеко было до благородная
римская Aemilius’a; Майеръ быстро превращался въ Marius’а; Іоахимъ
'{'онъ Ваттъ назывался Vadianus’oM^ имя ІогаинаРака, превращенное въ
Jihagius, принимало дал;е греческій оттѣнокъ. Казалось такое имя
Г уттенъ.
2


—
18—
какъ Крахенбергеръ не могло поддаться никакимъ гуманистическим!»
усиліямъ, поэтому обладатель его обратился съ просьбой о помощи нъ
гроссмейстеру Рейхлину, и въ непродолжителышмъ времени эта отвра­
тительная куколка превратилась въ сильфидообразную бабочку Grac­
chus Pierius. Для образованія классическихъ нрозвищъ пользовались
кромѣ собственныхъ именъ иазваніями мѣстъ рожденія или '•осѣднихъ
къ нимъ рѣкъ. И эти латинизированныя имена мѣстъ ставились
часто послѣ имени собственнаго, какъ напримѣръ выше упомянутый
Рагій назывался по мѣсту своего рожденія Зоммерфельдъ, Rhagius
Aesticampianus. Георгъ Таннштеттеръ изъ Райна въ верхней Баваріи —
Tannstetter Collimitius. Но еще чаще мы встрѣчаемъ собственное имя
вытѣсненнымъ именемъ родины; такъ Георгъ Буркардъ, изъ городка
Спалты, знаменитаго въ настоящее время своимъ хмѣлемъ, сталъ
извѣстенъ подъ именемъ Spalatiiius’a, Генрихъ Лорити изъ Моллиса,
близъ Гларуса, подъ именемъ Glareanus’a, Беатъ Бильдъ изъ Рейнау,
въ верхнемъ Эльзасѣ, Beatus Rhenanus, Петръ Шаде изъ Бруттига на
Мозелѣ—
подъ именемъ Petrus’a Mosellanus’a. У дворянъ, даже среди
городскихъ патриціевъ, которые дорожили своими именами въ ихъ
первоначальномъ видѣ,
мы рѣдко встрѣчаемъ подобную передѣлку
именъ. Друзья гуманиста графа Германна фомъ Нуэнара называли
его, говоря высокимъ слогомъ, cornes de nova aquila, или Neaetius,
а друзья добраго Эйтельвольфа фомъ Штейнъ заносились еще за
de Lapide и называли его Ololycus ('OUbxoc); но не только Гуттеиъ,
a таіше Пиркгеймеръ и Пейтингеръ оставили свои имена ие измѣ-
нениыми, прибавивъ къ нимъ только латипскія окончанія. Что ка­
сается лица, подавшаго поводъ къ этому отступленію, то его имя
представляетъ рѣдкій образецъ гуманистической передѣлки и наслое-
нія. Въ качествѣ Іогаина Егера изъ Дорнгейма оиъ еще въ 1506
году назывался Ioannes Dornheim Venatorius; но при этомъ мѣсто
рожденія совсѣмъ не было переведено, а имя совсѣмъ ординарно.
Правда, Егерь значило Venator или Venatorius, но егерь есть въ то
же время стрѣлокъ, a стрѣлка можно найти не только въ лѣсу,
ио и на небѣ среди звѣздъ, и этотъ стрѣлокъ-созвѣздіе носилъ имя
Крота. Онъ былъ сыпомъ папа и кормилицы музъ Эвфиміи; въ часы,
свободные отъ охоты, онъ игралъ на ГеликоиЬ со своими молочными
сестрами, которыя и выпросили ему у отца мѣсто среди звѣздъ. Вотъ
что нрочли товарищи-гуманисты у Гюгена ‘), и трудно было найти
3) Fab. 224 и Poet, astronom. II, 27.
болѣе подходящее имя для начинающая служителя музъ. Чтобы за-
тѣмъ и названіе родины не осталось въ своемъ первоначальномъ гру-
бомъ видѣ, оно было переведено (правда, нѣсколько вольно, потому
что rubus значитъ ежевика), въ Rubianus или Rubeanus и присоеди­
нено къ Joli. Crotus, и такимъ образомъ было удовлетворено требо-
ваніе архигуманиста Конрада Цельтиса, что всякій поэтъ какъ у
древнихъ римлянъ доляееиъ имѣть три имени.
Однако въ то время, какъ Гуттенъ продолжалъ свои заиятія въ
Кёльнѣ,
въ Кротѣ ие произошло еще перемѣны ни имени ни взгля-
довъ. Онъ оставался еще поклонникомъ Арнольда фонъ-Турнгерна и
своихъ учителей схоластиковъ, и учился вмѣстѣ со своимъ младшимъ
другомъ, о чемъ тотъ впослѣдствіи часто, смѣясь, вспоминалъ ему,
блистать силлогизмами, возражать, выводить, заключать, отвѣчать,
приводить доводы pro и contra, однимъ словомъ, всѣмъ діалектиче-
скимъ фокусамъ тогдашней философіи и теологіи. Но скоро все это
стало пустой забавой для Крота; онъ выучился прекрасно передраз­
нивать учителей и такимъ образомъ уже въ Кёльнѣ подготовился къ
письмамъ къ обскурантамъ.
Кротъ былъ очень способнымъ и пріятиымъ человѣкомъ. Глав­
нымъ его талантомъ было остроуміе. Любимымъ его занятіемъ на-
смѣшка иадъ людскими глупостями. Какъ воспламеняюще доляшо
было дѣйствовать это на молодого Гуттена, въ которомъ тоже таился
иѣмецкій Лукіанъ. Правда, что направленіе и нравственная подкладка
этого таланта были у нихъ различны, і Гуттена, какъ это сказалось
впослѣдствіи, неправда возбуждала въ концѣ концовъ гнѣвъ, а не
смѣхъ. Въ осмѣиваемыхъ имъ злоупотребленіяхъ онъ видѣлъ не
одну только тупость, но и развратъ. Свойственнымъ лее Кроту эле-
мептомъ бьглъ именно смѣхъ. Онъ не печалился о иедостаткахъ глуиаго
міра. Онъ не пренебрегалъ таюке плохими остротами. Благодаря своему
всегда веселому настроенію, онъ несомнѣнно былъ очень пріятнымъ
собѣсѣдиикомъ. Мутіанъ называетъ его человѣкомъ про всякое время.
Но этотъ же поліилой и серьезный человѣкъ говоритъ о Кротѣ съ
такой нѣяшостыо, i которая-показываетъ, что онъ зналъ за нимъ въ
то же время и весьма цѣнныя иравствениыя качества. Онъ описы­
ваетъ его какъ честнаго человѣка, откровенная и вѣрнаго друга,
^ иШ даюіцая чрезвычайно нѣлшымъ сердцемъ и такою привлекатель­
ностью, которая могла далее подагрика подвинуть на поѣздку , къ
нему. Никто не принялъ такъ близко къ сердцу дурного обращнія,
—
19—


—
20—
кёльнскихъ обскурантовъ съ Рейхлиномъ. Далее Лютеромъ онъ одно
время восхищался; ио тутъ достигалась граница его эстетической и
квіетистической натуры, черезъ которую онъ могъ разъ перешагнуть,
но отъ которой не могъ отказаться на продолжительное время.
Такъ какъ Кротъ былъ на 8 лѣтъ старше Гуттена и въ глав-
пыхъ чертахъ уже закончилъ свои академическія занятія въ то^время,
какъ Гуттенъ только началъ свои, то онъ могъ быть въ нѣкоторыхъ
вещахъ учителемъ и руководителемъ своего молодого друга. Гуттенъ
самъ разсказываетъ о томъ, что подобныя отношенія существовали
меледу ними позднѣе въ Эрфуртѣ; ио безъ сомнѣнія они стали тако­
выми еще въ Кёльнѣ.
Молено только догадываться о томъ, кто здѣсь
еще былъ учителемъ Гуттена. Онъ называлъ себя впослѣдствіи уче-
иикомъ Рагія. Но такъ какъ мы не знаемъ точно года изгнанія Рагія
изъ Кёльна, Гуттенъ лее встрѣтился съ нимъ еще нозднѣе, то нельзя
навѣрное утверледать, что Гуттенъ улее въ Кёльнѣ былъ его учени­
комъ. Іоганиъ Рагій родился въ 1460 году, въ Зоммерфельдѣ, въ
Оберлаузицѣ, и получилъ филологическое образованіе сначала въ Кра-
ковѣ,
потомъ въ Болопьѣ.
Нослѣ того какъ онъ въ Римѣ получилъ
отъ самого папы лавровый вѣноіеъ поэта, оиъ пролеилъ нѣкоторое
время въ ІІарилеѣ,
затѣмъ выступилъ въ качествѣ учителя въ раз­
личныхъ городахъ Германіи. Въ Кёльнѣ онъ меледу прочимъ читалъ
о Плиніи. Оиъ отличался какъ нравственными достоинствами, такъ и
ученостью; Мутіанъ называлъ его возстановителемъ угасшаго лати­
низма; Эйтельвольфъ фомъ Штейнъ — почтеннымъ отцомъ;аЭобанъ Гессе
не хотѣлъ промѣнять простой обѣдъ въ его обществѣ на пиръ бо­
говъ. Затѣмъ Гуттеиъ могъ слушать Якова Гоуда, который былъ одно­
временно теологомъ и поэтомъ, и элегическій талаптъ котораго Гут­
тенъ впослѣдстві и очень хвалилъ. Кромѣ того Гуттеиъ, калеется, былъ
друлеенъ съ Ремакліемъ изъ Флоренціи, авторомъ эпиграммъ и любов-
ныхъ куилетовъ, впослѣдствіи королевскимъ тайнымъ писцомъ, и съ
однимъ изъ трехъ братьевъ Кантеръ, вѣроятно съ младшимъ, Яко-
вомъ, который толее былъ поэтомъ. ІІѢсколько лѣтъ позднѣе, опорою
партіи гуманистовъ въ Кёльнѣ, во время споровъ Германна Буша и Рейх-
лина, является графъ Германнъ фонъ Нуэнаръ, или Неэнаръ, краси-
выя развалины замка котораго еще видны въ сосѣдней странѣ Ааръ;.
онъ былъ каионикомъ, a затѣмъ соборнымъ нробстомъ въ Кёль*іѣ,
и таклее въ друлеескихъ отношеиіяхъ съ Гуттеномъ. Будучи тремя го- :
дами моложе Гуттена, онъ годомъ раньше его поступилъ въ кёльнскій
—
21—
университета, и ихъ связь вѣроятно началась во время ихъ студенче­
ств а ; что Гуттенъ въ своей элегіи въ 1510 году, заставляя свою
музу обходить нѣмецкихъ гуманистовъ *), не упомииаетъ графа Нуэ-
нара, молено объяснить тѣмъ, что этотъ послѣдній вѣроятно былъ въ
то время въ Нталіи. Это элегическое путешествіе музы начинается
в ъ сѣверо-восточной Германіп, гдѣ въ то время находился нашъ
поэтъ, направляется къ Рейну въ Кёльнъ, затѣмъ черезъ Кобленцъ
и Майнцъ вверхъ по теченію; послѣдній путь, отчасти по крайней
мѣрѣ, тотъ лее, который сдѣлалъ Гуттенъ или въ обратномъ направ-
леніи при своей поѣздкѣ въ Кёльнъ, или въ томъ же при возвра-
щеніи оттуда. Отсюда само собою возникаетъ предпололееніе, что
лицъ, леивущихъ иа этомъ пути, и къ которымъ опъ посылаетъ свою
музу, онъ узналъ во время этой иоѣздки по Рейну. Это предполо-
лееніе подтверледается ио отношенію къ Кобленцу, главной станціл
послѣ Кёльна, гдѣ оиъ съ нѣжностыо вспомииаетъ объ Ульрихѣ Фа-
бриціи, котораго дружественная ІІаллада дала ему въ товарищи по
ученію, когда онъ ироходилъ эти страны. Работа и отдыхъ и далее
:вся жизнь были у нихъ сообща; наконецъ судьба, враледебная его
занятіямъ, разлучила ихъ, ио не могла разорвать связи ихъ сердецъ.
Хотя знакомство и завязалось въ Кобленцѣ,
но Гуттенъ вѣроятно
учился съ Фабриціемъ въ Кёльнѣ; оиъ былъ гуманистически образо-
ваннымъ юристомъ и воспользовался своимъ пололееніемъ при трир-
скомъ дворѣ для разысканія скрытыхъ рукописей классиковъ и отцовъ
церкви. Далѣе, вверхъ по Рейну, въ Майнцѣ,
упоминается о двухъ
Греземундахъ, юристѣ и поэтѣ, напротивъ такъ, что слѣдуетъ предполо­
жить знакомство съ ними по ихъ сочипеніямъ, а не личное. Далѣе гово­
рится, что недалеко отъ Шпейера обитаетъ въ своемъ тѣсномъ домѣ
Вимфелингъ, довольный малымъ. Онъ заботится только о святомъ, все,
что оиъ пишетъ, благотворно; нѣмецкая молоделеь, изъ которой онъ
многихъ привлекалъ своей учеиостыо, многимъ ему обязана; и ему,
Гуттену, часто были полезны его указанія. Такъ какъ при этомъ рѣчь
обращается къ самому Вимфелингу, то можно подумать, что авторъ
•самъ заглянулъ въ егѳ домашнюю леизнь; однако жизнь славнаго
учителя была хорошо извѣстна въ гуманистическихъ крулекахъ, а
сомнительно, чтобы Гуттенъ забрался въ то время такъ далеко
івверхъ по Рейну. Какъ разъ въ это время Вимфелингъ подалъ по-
‘) Querelav. L. II, Eleg. 10 Hutten’s Schriften III, S. 64— 81.


—
22—
водъ къ спору, который явился прелюдіей дѣятѳльности Рейхлина. Въ*
сочиненіи, вышедшимъ въ 1505 году, онъ, питавшій пристрастіѳ къ
отшельнической жизни, высказалъ положеніе, что мудрость не нераз-
дѣлыіа съ сутаной, что и въ свѣтскомъ сословіи были заслуженные
ученые, даже наиболѣе знаменитые ученые теологи принадлежали не
къ черпому, а къ бѣлому духовенству; такъ, напримѣръ: несправед­
ливо считаютъ Св. Августина отшельникомъ и монахомъ. Монахи,
особенно августинцы, сильно разсердились на это; они писали про­
тивъ Вимфелинга и обвинили его передъ папой. Онъ сталъ защищаться,
и, какъ это обыкновенно бываетъ, теперь ужъ доказалъ, что рѣчи къ
отшельникамъ, на которыя главнымъ образомъ ссылались его проти­
вники, совсѣмъ не принадлежатъ Августину. Въ то лее время, однако,,
онъ обратился къ папѣ Юлію II съ изъявленіями покорности, и съ
помощью значительныхъ ходатаевъ, меледу прочими Конрада Нейтин-
гера и др., удалось помѣшать вызову его въ Римъ. Въ той лее мѣст-
ности, продоллеаетъ Гуттеиъ въ своемъ поэтическомъ путеводителѣ,
пролеиваетъ также Вольфгангъ Ангстъ, принадлелеавшій когда-то къ
его кружку, т. е. съ которымъ оиъ заключилъ друлебу во время
поѣздки или при какомъ-либо иномъ случаѣ до 1510 года. Въ пись-
махъ обскурантов!» оиъ выведенъ леивущимъ въ Гагенау (Вимфелингъ
въ Шлеттштадтѣ), гдѣ онъ занималъ м
ѣсто ученаго корректора въ
типографіи Ѳомы Ансгельма, позднѣе въ Майнцѣ у ІІІОффера и впо-
слѣдствіи руководилъ печатаньемъ сочиненій своего друга Гуттена.
Намъ кажется совершенно невѣроятпымъ, чтобы этотъ послѣдній по­
знакомился бы тогда лее лично въ Страсбургѣ съ авторомъ знамени­
т а я «Корабля дураковъ», Себастіаиомъ Брантомъ; еще меиѣе мояеемъ
мы рѣшиться послѣдовать за нимъ внутрь страны, въ Штуттгартъ и
Тюбенгенъ, къіогапнѵ Рейхлииу и Генриху Бебелю; вмѣсто того мы
вернемся съ Гуттеномъ назадъ въ Кёльнъ, гдѣ впрочемъ его пребы-
ваніе приходило улее къ концу.
ІІреледе чѣмъ идти далѣе, мы доллены отвѣтить еще на одинъ
вопросъ, а именно: откуда Гуттенъ бралъ средства къ яеизни во­
время своего пребыванія въ университетѣ? ІІослѣ его бѣгства изъ
Фульды, отецъ отказался отъ него. Самовольный поступокъ сыпа раз-
рушалъ планы, которые онъ имѣлъ для него въ виду, и ставилъ его-
въ неловкое положеніе къ аббатству, съ которымъ его семья была,
связана многіе годы. Намъ неизвѣстно таклее, узналъ ли онъ тотчасъ
лее о мѣстопребываніи сына; можетъ быть этотъ послѣдній счелъ бла-
—
23—
горазумнымъ скрыться на нѣкоторое время, боясь, чтобы его не вер­
нули насильно. Но отецъ предполагал^ что скорѣе всего добьется
возвращенія сына, оставивъ его безъ всякой поддеряеки. Впослѣдствіи
Ульрихъ Гуттенъ хвалитъ своихъ двоюродиыхъ братьевъ, Фровина и
Людвига, за щедрость, съ которой они поддерлеивали его во время его
занятій ') , и они имѣли полный поводъ проявить ее.
Въ 1506 году происки домиииканцевъ, какъ полагаютъ, заста­
вили Рагія Эстикампіана покинуть Кёльнъ; а такъ какъ въ томъ лее
году Кротъ и Гуттенъ толее исчезаютъ изъ Кёльна и появляются
въ другомъ мѣстѣ, то неудивительно, если иоводомъ къ странствова-
нію учениковъ считаютъ изгнаніе учителя. Однако, они не послѣдо-
вали за нимъ, какъ молено было ояеидать, въ мѣсто его дѣятелыю-
сти; но въ то время какъ Рагій прииялъ предлолеенное ему мѣсто
учителя въ Франкфуртѣ иа Одерѣ въ открытомъ тамъ въ апрѣлѣ того
года уииверситетѣ, Кротъ увлекъ своего юнаго друга преледе всего
въ Эрфуртъ, куда его привлекали воспоминанія и связи преяеішхъ
студенческихъ лѣтъ.
Эрфуртскій университетъ 2), основанный въ концѣ XIV вѣка, поль­
зовался въ пачалѣ XVI вѣка такимъ значеніемъ въ Гермапіи, что
сравнительно съ нимъ другіе университеты казались мелкими школами,
какъ выразился одналеды Лютеръ. Возиикшій во времена великой
схизмы, онъ давно улее принялъ сторону Базельскаго собора и его
реформаторскихъ идей и впослѣдствіи отличался отъ прочихъ герман-
скихъ уииверситетовъ либералыіымъ духомъ. Благодаря такимъ учи-
телямъ, какъ Матерній ІІисторій и Николай Маршалкъ съ ихъ уче­
никами, онъ сдѣлался разсадникомъ гуманизма въ Германіи. Время
его расцвѣта продоллеалось съ середины XV вѣка до перваго десяти-
лѣтія слѣдующаго вѣка; граледанскіе безпорядки въ городѣ, a затѣмъ
церковпыя смуты были пагубны для него. Въ 1505 году универси­
тетъ только что оправился отъ перваго удара — предвѣстника буду­
щихъ силыіѣйшихъ столкновеній между граледанами и студентами;
лекціи пошли своимъ чередомъ; но для развитія Гуттена важнѣе
всѣхъ профессоровъ былъ Кротъ, продоляеавшій свое друлееское ру­
ководство, одинъ талантливый товарищъ по ученію и одинъ высоко­
образованный ученый, съ которымъ онъ познакомился тотчасъ но
пріѣздѣ.
An Maryuard von Hatstein und anEitehvolf vom Stein, Schriften, 1, S. 36, 39.
2) Cp. Kampfschulte. Die Universität E rfurt, Trier 1858, 1860.


—
.24
—
За два года до Гуттена въ 1504 году явился въ Эрфуртъ шест-
надцатилѣтній Эобанъ Гессе, прибывшій изъ Франкенберга, въ Гессенѣ,
гдѣ онъ пользовался уроками Якова Горлея; съ нимъ Гуттенъ закліо-
чилъ тѣсную юношескую дружбу, которая не прерывалась всю жизнь.
Кротъ былъ на восемь лѣтъ старше Гуттена, Эобанъ же родился въ
одномъ съ нимъ году, только тремя мѣсяцами раньше, въ Боккен-
дорфѣ, въ Гессенѣ.
Его отецъ былъ слуяеителемъ сосѣдняго монастыря
Гайна; имя его неизвѣстно; сыну же онъ далъ имя святого, весьма
чтимаго въ той мѣстности. Къ этому имени сынъ присоединилъ впо-
слѣдствіи вмѣето фамиліи назваиіе родины Hessus, а чтобы попол­
нить число три, необходимое для имени поэта, онъ прибавилъ еще
слово Helius, въ память того, что онъ родился въ воскресенье, а
также бога солнца и поэзіи, служителемъ котораго оиъ былъ. Поэти-
ческій талантъ высказался улее въ мальчикѣ замѣчательнымъ обра­
зомъ. Однаяѵды Горлей задалъ ему и иѣсколькимъ лучшимъ учени­
камъ написать въ латинскихъ стихахъ текстъ изъ евапгелія Іоанна:
Ego sum lux mundi, qui sequitur me, non ombulat in tenebris — юный
Эобанъ тотчасъ же замѣтилъ, что въ послѣднихъ словахъ полъ пента­
метра и быстро сдѣлалъ такую поэтическую перефразировку текста,
что привелъ въ удивленіе учителя, который съ тѣхъ поръ возлагалъ
большія паделеды на своего ученика. Этотъ иослѣдній продоллеалъ
писать стихи и мучилъ учителя и другихъ требованіемъ поправлять
ихъ. И въ Эрфуртѣ Эобанъ скоро сталъ извѣстенъ удачными стихо-
творепіями; онъ описалъ выселеніе студентовъ вслѣдствіе чумы 1505
года; студенческія волненія въ томъ же году; воспѣлъ хвалу Эрфурт­
скому университету и испробовалъ свои силы на пдилліяхъ, героиче-
скихъ поэмахъ, эпическихъ, элегическихъ и лирическихъ стихотво-
реніяхъ всякаго рода. Улее тогда Кротъ говорилъ о немъ, что оиъ
мальчикъ по годамъ и старикъ по поэтическому искусству; почтен­
ный Муцііі привѣтствовалъ его стихомъ, которымъ Эобанъ доролеилъ
всю жизнь, какъ оракуломъ:
„ Гессенскій мальчикъ, будешь ты гордостью святого источника“,
и вскорѣ его стали считать не только въ Германіи, но и заграницей,
первымъ изъ современныхъ поэтовъ. Въ Эразмѣ гуманистически
возобновленный латинизмъ имѣлъ своего прозаика, въ Эобанѣ— своего
поэта. Первый былъ совершенпымъ Цицерономъ; второй — Виргиліемъ
и Овидіемъ. Послѣднее сравненіе не есть только фраза, по крайней
—
25—
мѣрѣ въ томъ отношеніи, что Эобанъ сыпалъ стихами съ той же лег­
костью, какъ этотъ римлянинъ; поэтому о немъ говорили, что онъ
единственный поэтъ, одновременно сочиняющій и пишѵіцій свои стихи.
Но Эобанъ былъ не только удачнымъ поэтомъ, но и прилеяшымъ и
дѣльнымъ учеиымъ. Его лекціи въ высшихъ школахъ въ Эрфуртѣ, а
затѣмъ и Марбургѣ, пользовались
славой и привлекали къ нему ото­
всюду учениковъ; у Іоганна Ланга и Іоахима Камерарія онъ учился
греческому языку и впослѣдствіи перевелъ латинскими гекзаметрами
Теокрита и Илліаду и по внушенію Лютера и Меланхтона — псалмы
латинскими дистнхонами.
При этомъ Эобанъ обладалъ рѣдкимъ добросердечіемъ. Онъ былъ
высокимъ, красивымъ, хорошо сложеннымъ мулечиной, съ прекрасной
бородой и воинственнымъ выраженіемъ лица (Альбрехтъ Дюреръ го-
варивалъ, что еслибы онъ, не зная его, увидѣлъ его портретъ, то
прииялъ бы его за портретъ воина), превосходнымъ фехтовальщи-
комъ, танцоромъ, пловцомъ, а также, увы, и пьяницей—искусства, разт
вить которыя онъ могъ прекрасно во время продоллеительнаго пребы-
ванія своего при дворѣ епискона Іова изъ Ризенбурга на Вислѣ; хотя
онъ былъ вспыльчивъ и грубъ, но и •простодушенъ какъ ребенокъ.
Ничто не было ему такъ противно, какъ умаленіе другихъ, и онъ не
терпѣлъ, чтобы при немъ худо говорили объ отсутствующихъ. Ему
были чуяѵды ие только хитрость, по даже предусмотрительность; по­
этому ему вдвойнѣ было больно, когда онъ видѣлъ, что его обмаиы-
ваютъ, что случалось часто. При скудныхъ средствахъ, возрастающей
семьѣ (мы тутъ касаемся позднѣйшаго времени) и при его поэтиче­
ской беззаботности объ экономіи, ему часто приходилось очень туго,
временами лее ему случалось и бѣдствовать; но онъ никогда пе па-
далъ духомъ. Patentia! говаривалъ онъ при худыхъ обстоятельствахъ.
Съ яееной, противъ которой его предупреяедали друзья, которая не
принесла ему никакого приданаго, кромѣ невозмоленаго тестя и без-
путныхъ шѵриновъ, онъ скоро зажилъ мирно и счастливо.
Огъ Эобана осталось много ппсемъ: они принадлелеатъ къ самымъ
пріятнымъ, сердечнымъ и'полнымъ иастроенія письмамъ, оставшимся
отъ той эпохи. Вполнѣ письма
—
искреннія, ничего дѣланнаго, на-
писаниыя подъ вліяніемъ настроеиія и минутнаго вдохновенія. Между
ними мнолеество записочекъ друзьямъ, леившимъ въ одномъ съ нимъ
городѣ: приглашенія на купанье, на обѣдъ къ 10-ти часамъ, на
ужинъ къ 4 -мъ часамъ, на пару рыбъ съ чеснокомъ, на кусокъ дичи,


—
26—
полученной въ подарокъ, приправленной веселымъ разговоромъ. Слу­
чалось, что онъ въ одномъ и томъ лее письмѣ приглашалъ гостя иа
пиръ и просилъ у него взаймы 2 гульдена. Такъ какъ Эобанъ счи­
талъ пиво вреднымъ варевомъ, то тѣмъ болѣе оиъ придерлеивался
вина. Ничто не поощряло его такъ въ его набояшомъ занятіи— пере-
водѣ псалмовъ — какъ то, что его эрфуртскій меценатъ, богатый врачъ
и владѣтель копей, Георгъ Штурцъ, подносилъ ему кружку вина каж­
дый разъ, какъ онъ прииоснлъ новое стихотвореиіе. Часто онъ про­
ситъ у этого послѣдияго немножко его полынной настойки, чтобы
освѣленть свою королевскую голову послѣ вчерашняго пьянства. Ибо,
по случаю того, что Рейхлинъ назвалъ однажды Гессія saaŸjv, т. - е .
королемъ, ссылаясь на стихъ Каллимаха, онъ сталъ называться Rex
въ кругу друзей и съ тѣхъ поръ въ своихъ письмахъ самымъ смѣш-
нымъ образомъ драпировался въ королевскую мантію. Бъ качеств!’»
короля опъ отдаетъ приказанія друзьямъ; предупреждаетъ ихъ, чтобы
они не вынуяедали его проявить себя тираномъ; передаетъ имъ по­
клоны отъ своей королевы; сообщаетъ о принцахъ (reguli), помѣчаетъ
свои письма изъ бѣдиаго Конигсбурга; проситъ мази для своего ко-
ролевскаго носа, который вино начало слегка окрашивать въ крас­
ный цвѣтъ. Если лее ему приходится ходатайствовать за друга, за
нуледающагося, его письма полны сострадательнаго рвенія; письма къ
Рейхлину дышатъ искреннимъ уваяееніемъ и любовыо; всю свою
леизнь оиъ былъ всѣмъ сердцемъ преданъ Лютеру и его дѣлу, а также
Гуттену. Въ своей поэтической роли короля Эобаиъ приставнлъ къ себѣ
герцога (dux) въ лицѣ Петра Эбербаха, слабаго здоровьемъ, ио остроум­
н а я и пріятнаго молодого человѣка, который, будучи сыномъ эрфурт­
с к а я врача, изучалъ тамъ право, преимущественно лее словесныя
науки; затѣмъ одновременно съ Гуттеномъ путешествовалъ по Италіи; въ
тюрингенскомъ гуманистическомъ кружкѣ онъ игралъ видную роль х).
Собственно главою въ этомъ кружкѣ былъ не Эобанъ, а уже ни­
сколько разъ упомянутый Мутіанъ, который вообще не яшлъ въ
Эрфуртѣ, а за три мили отъ него — въ Готѣ.
Конрадъ Мудтъ или
') Ср. Hel. Eobani Hessi operum farragines duae, 1539. Его же Epistolae
familiäres, 1543. Joacli. Cam era rii Narratio de Eobano Ilesso, съ приложеніемъ
Сборника иисемх, 1553, з а которымъ послѣдовали еще три Сборника. — И в ъ
этомъ новомъ нзданіи упоминается, хотя в ъ д ву х ъ словахъ, о протеетѣ но
поводу оскорбленія Эобана Дейнхардштейном ъ в ъ его комедіи и подъ его
отвѣтственностыо Лорцингомъ въ его оперѣ «Гансъ Саксъ».
Мутъ, латинизировавшій свою фамилію въ Mutianus съ прибавкой
Rufus, можетъ быть, благодаря своимъ рыжимъ волосамъ, родился въ
1472 г. въ Гомбургѣ въ Гессеиѣ, гдѣ его отецъ занималъ какую-то
должность. Онъ прошелъ школу Александра Хегія въ Девентерѣ —
самаго плодовитая разсадника гуманистовъ того времени — потомъ
былъ студеитомъ въ Эрфуртѣ, a затѣмъ, по обычаю того времени,
отправился въ Италію для дальнѣйшаго образованія. Тамъ въ Болоньѣ
онъ получилъ степень доктора юридическихъ наукъ, завязалъ сноше-
нія съ различными итальянскими гуманистами и пріобрѣлъ себѣ по­
кровителей и друзей далее среди римски хъ кардиналовъ. Но возвра­
щены осенью 1502 г., онъ слулеилъ иѣкоторое время при гессепскомъ
дворѣ, гдѣ его братъ исиравлялъ должность канцлера. Но скоро ему
надоѣла придворная и служебная леизнь; его второй братъ, бывшій
чиновникомъ майнцская архіепискоиа въ Эрфуртѣ, досталъ ему кано-
никатъ въ Готѣ.
Здѣсь онъ и жилъ съ 1503 г., занимаясь наукой,
отъ которой не могли его отвлечь самыя соблазнительныя предложе-
нія. Меледу нимъ и его коллегами, на тупость которыхъ онъ часто
горько жаловался, было очень мало общаго; поэтому ему приходилось
довольствоваться сосѣднимъ Эрфуртскимъ университетомъ, наиболѣе
уваяеаемые учителя котораго были его друзьями, среди нихъ особенно
Матерній; а ихъ даровитѣйшіе ученики, какъ Кротъ, Эобанъ, Эбер-
бахъ, Спалатинъ, a затѣмъ вскорѣ Гуттенъ, сдѣлались и его учени­
ками. Мы читаемъ, что въ тѣ годы нѣкоторые студенты въ Эрфуртѣ
были освобождены отъ платы за имматрикуляцію «изъ уважепія къ
Д. Мутіану». Владѣтельный князь Готы, Фридрихъ Мудрый Саіесонскій,
толее скоро узналъ и оцѣнилъ его. По рекомендаціи Мутіана молодой
Спалатинъ получилъ въ 1508 г. важное мѣсто воспитателя принца
Іоганна Фридриха. По его просьбамъ миловали осуяеденныхъ преступ-
никовъ. Проекты законовъ посылались ему на обсуледеніе. Когда,
вслѣдствіе смерти Хеннинга Годэ, освободилось видное мѣсто пробста
въ церкви Всѣхъ Святыхъ въ Виттенбергѣ, курфюрстъ нредлолеилъ его
Мутіаиу. Мутіанъ рекомендовалъ вмѣсто себя Юста Іона, который и
получилъ это мѣсто. Онъ'взялъ только одинъ небольшой приходъ, не
доставлявшій ему хлопотъ, чтобы имѣть больше денегъ на покупку
книгъ. Ибо на это уходили его неболыніе доходы и на гостепріим-
ство, оказываемое литературнымъ друзьямъ. Въ то время только что
стали появляться печатныя изданія лагиискихъ и греческихъ іеласси-
ковъ у Альдуса въ Венеціи и въ другихъ городахъ Италіи; но они


—
28—
•были еще очень дороги, и Мутіанъ далеко не былъ въ состояніи прі-
•обрѣтать все, что ему хотѣлось; его друзья, особенно цистерціанег/ь
Генрихъ Урбанъ, правитель георгентальскаго двора въ Эрфургѣ, удѣ-
ляли ему изъ своихъ покупокъ. Когда однажды онъ получилъ отъ
одного такого друга сразу Цицерона, Лукреція, Курція и другихъ
авторовъ, онъ заплакалъ отъ радости. Объ итальянскихъ войнахъ
того времени онъ сожалѣлъ главнымъ образомъ потому, что онѣ
загрождали проходъ черезъ Альпы итальянскимъ изданіямъ.
Онъ проситъ Крота сообщить ему, еслп ужъ онъ не можетъ при­
слать самыя книги, хоть ихъ названія, и это улее доставитъ ему удо-
вольствіе. Ни на что не ліаловался онъ такъ горько, какъ на день,
проведенный безъ хорошихъ книгъ.
Мутіаиъ питалъ отвращеніе къ писательству, несмотря на все
богатство своихъ знаній и превосходство своего ума. Онъ охотно и
много писалъ писемъ, и до насъ дошло значительное количество ихъ —
часть ихъ еще не напечатана *). Письма Эобана самыя сердечныя
письма того времени; Эразма — самыя ученыя и изящныя; а. Мутіана —
самыя остроумныя. Иногда оии непонятны, вслѣдствіе своей кратко­
сти; но оии никогда не утомляютъ многорѣчивостью, далее въ науч­
ныхъ отступленіяхъ, въ которыя онъ мѣстами впадаетъ. Иногда Му-
тіанъ ие безъ самодовольства сообщаетъ друзьямъ эпиграмму или
какую-нибудь небольшую поэму; но онъ бывалъ очень недоволенъ,
если которому-нибудь изъ нихъ приходила мысль ихъ напечатать,
Когда его спрашивали о прнчинѣ такого отвращенія къ гласности,
онъ отвѣчалъ, что его произведенія калеутся ему недостаточно хоро­
шими для печати, и что онъ иредпочитаетъ забавляться надъ глу­
постью другихъ людей. Онъ считалъ знаменательнымъ то, что Сократъ
и Христосъ не оставили послѣ себя никакихъ сочиненій. Онъ былъ
убѣжденъ, что лучшія наши зианія непригодны для толпы. Поэтому
оиъ не пытался, подобно Эразму и Рейхлину, вліять на толпу черезъ
дечать, ио ограничивался вліяніемъ на небольшой кружокъ избран­
ныхъ, посредствомъ устныхъ и письменныхъ поученій. Ничто не до-
' ) Большинство въ руко писио мъ сводѣ Франкфуртской городской библіо-
■теки. Видерлііси в ъ T ent zelii Suppleine ntu m Histo riàe Gotlianae, 1701. Нѣ -
•сколько иисемъ также въ
выш енрив еденпыхъ сборникахъ ІСамерарія. А все,
что въ письмахъ Мутіана отпосится къ Гуттену, Bücking собралъ въ двухъ
иервыхъ томахъ своего изданія.
—
29—
ставляло ему большаго удовольствія, говоритъ Камерарій, какъ когда-
ему приходилось слышать о молодыхъ людяхъ, что они съ леаромъ
предаются занятіямъ гуманистическими науками; таковымъ онъ ока-
зывалъ всяческую посильную помощь и го.степріимно принималъ ихъ
у себя, хотя самъ и ие имѣлъ излишка .:Его домъ, устроенный по
его собственному вкусу, стоялъ позади Готскаго собора. Надъ входомъ
иа маленькой доіцечкѣ виднѣлась надпись: Beata tranquillitas. Въ до-
бавленіе къ этому, онъ написалъ на дверяхъ своей канцеляріи послѣ-
того, какъ ему удалсь освободиться отъ службы в ъ Гессенѣ, Valete
sollicitiidines. Когда дверь открывалась, вторая надпись — Bonis cuncta
patean t— приглашала провѣрить самого себя: достоинъ ли быть допу-
щеннымъ внутрь жилища. На стѣнахъ комнаты виднѣлись гербы испы-
танныхъ друзей: аистъ Сполатина; рога, обвязанные ремнемъ, Крота;
лебедь, украшенный лавровымъ вѣнкомъ и подымающійся къ обла-
камъ, Эобана. ІІріѣзяеаго встрѣчала въ лицѣ хозяина дома, благород­
ная фигура мулеа, впослѣдствіи старца; его обраіценіе было полно
достоинства и друлеелюбія; его разговоръ полонъ добросовѣстнаго зна -
нія, зрѣлаго ума и милой шутки.
Мутіанъ старался познакомить съ духомъ н смысломъ древнихъ
писателей тѣхъ молодыхъ людей, пріѣзлеавшихъ къ нему изъ Эрфурта,
которыхъ ихъ академическіе учителя успѣли улее познакомить съ фор­
мами древности, снабдивъ ихъ запасомъ фразъ и миѳологическихъ
картинъ для стилическихъ упраяененій. Таклее и в ъ религіи онъ за­
ботился о болѣе глубокомъ пониманіи ея; иногда оиъ предлагалъ
своимъ молодымъ друзьямъ — отчасти, чтобы ихъ подвинуть внередъ,
частью, чтобы ихъ проэкзаменовать — задачи, которыя они должны
были или тутъ лее рѣшить, или разобрать письменно, и которыя онъ
затѣмъ исправлялъ. Такъ однажды они доляшы были поочереди со­
чинить стихи на умершаго поэта Конрада Цѳльтиса. Въ другой разъ
онъ задалъ Генриху Урбану написать хвалу бѣдности; Спалатину лее
оиъ задалъ вопросъ: если одинъ Христосъ есть путь, истина и леизнь,
то что было съ людьми за многіе вѣка до его роледенія? или оии со-
всѣмъ не участвовали въ истинѣ и спасеніи? При этомъ оиъ-напи ­
салъ ему нѣкоторыя указанія для разрѣшенія вопроса. Религія Хри­
ста не началась съ его вочеловѣчеиія, но она такъ лее стара, какъ міръ,
какъ его роледеніе отъ Отца. Ибо истинный Христосъ, дѣйствитель-
ный сынъ Божій, есть нечто иное, какъ мудрость Божія, какъ гово­
ритъ ап. Павелъ, которая была присуща не только іудеямъ въ пхъ


—
30—
маленькой Сиріи, ио и грекамъ, римлянамъ и нѣмцамъ, несмотря на
различіе ихъ религіозныхъ обрядовъ.
Мутіанъ имѣлъ также правильныя воззрѣнія на библію, особенно
на евангеліе, къ которымъ, однако, примѣшивались причудливыя фан-
тазіи. Онъ иолагалъ, исходя изъ различія эксотерическаго и эсотери-
ческаго способа ученія, что писатели евангельской исторіи облекли
нѣкоторыя тайны въ загадки и притчи. Священное писаніе евреевъ
повѣствуетъ такія же басни, какъ Апулей и Эзопъ. Къ такимъ бас-
нямъ оиъ причисляетъ книгу Іова, исторію Іоны; происшедшее съ
нимъ чудо онъ объясняетъ такъ: китъ была купальня съ вывѣской
кита; тыква же означала купальный чепецъ. «Это смѣшно», прибав­
ляетъ онъ самъ. «Но есть и еще болѣе смѣшныя вещи, называемыя
по-латыни sacraraenta, а по-гречески мистеріями, о которыхъ я ни­
чего не говорю». Затѣмъ Мутіанъ говорилъ, что въ мнѣніи магоме­
танъ — будто не Христосъ былъ распятъ, a похожій на него чело-
вѣкъ
—
заключается скрытая мудрость. При этомъ онъ указываетъ на
молчаніе Христа передъ Пилатомъ, тогда какъ истинное я человѣка
есть душа, свидѣтельствующая о себѣ словомъ; но главное доказа­
тельство оиъ удерживаетъ про себя, прерывая словами, что онъ не
желаетъ высказывать того, что должно оставаться тайной.
Въ идеяхъ этихъ гуманистовъ было что-то пеоплатоновское, прі-
обрѣтениое ими вмѣстѣ съ знаніемъ языковъ въ Италіи, гдѣ Мутіанъ
сошелся также съ графомъ Пикомъ де-Мирандула, «Существуетъ только
одинъ Богъ и одна богиня,— пишетъ онъ своему Урбану;— но есть много
образовъ и много именъ: Юпитеръ, Солнце, Аполлонъ, Моисей, Хри­
стосъ, Луна, Церера, Прозерпина, Земля и Марія. Но берегись рас­
пространять это. Надо окутывать это молчаніемъ, какъ Элевзинскія
мистеріи. Въ дѣлѣ религіи приходится пользоваться покровомъ басенъ
и загадокъ. Презирай въ тишинѣ съ помощью Юпитера, т. е. луч­
шаго и высшаго Бога, маленькихъ боговъ. Говоря объ Юпитерѣ, я
подразумѣваю Христа и истиннаго Бога. Ио довольно объ этихъ слиш­
комъ высокихъ вещахъ».
Легко представить себѣ, какимъ съ этой нѣсколько туманной вы­
соты должно было представляться Мутіану тогдашнее состояніе церкви.
Я не почитаю, пишетъ онъ, ни платья, ни бороды, ни препуціи (Хри­
стовой): я чту живаго Бога, который не носитъ ни платья, ни бо­
роды, и не оставилъ на землѣ никакой препуціи. Постныя кушанья
онъ называлъ глупыми кушаньями, нищенствующихъ монаховъ — чу-
—
31—
довиіцами въ рясѣ; отвергалъ тайную исповѣдь и панихиды; онъ счи­
талъ часы, проведенные за церковной службой, потеряннымъ време­
немъ. Въ его домѣ Кротъ отпускалъ въ этомъ направленіи свои са­
мыя ѣдкія остроты, въ которыхъ оиъ обѣдшо называлъ комедіей,
мощи — частями лобнаго мѣста, хоровое пѣніе въ церкви — воемъ
собакъ, а въ домахъ священниковъ — яіужжаніемъ не пчелъ, a лѣ-
иивыхъ трутней. А въ день Магдалины Мутіанъ позволялъ себѣ все-
возможиыя остроты, совсѣмъ во вкусѣ Крота, объ этой magna Іепа.
Однако, Мутіанъ никоимъ образомъ не стремился передать своимъ
молодымъ друзьямъ одно это критическое или филологическое знаніе,
нли вообще только знаніе. «Мы странствуемъ, — пишетъ о н ъ, — по узкой
и крутой доролікѣ: по узкой — потому что только немногіе стремятся
вмѣст
ѣ
съ нами къ лучшему знанію и болѣе мягкимъ нравамъ, по
крутой — ибо никто не можетъ безъ труда достигнуть знанія латин-
! скаго языка и связанная съ нимъ истиннаго блага души. Мы стре­
мимся къ справедливости, умѣренности, терпѣнію, согласно, истииѣ и
единодушной дружбѣ». Поэтому нравственное вліяніе Мутіана на по­
сещавшую его молодежь было, пояіалуй, плодотворнѣе еще научная.
Его увѣщевательныя письма къ талантливому, знающему, ио тще­
славному, надменному и распутному молодому юристу Херборду фонъ-
деръ-Мартенъ полны зрѣлой нравственной мудрости, прикрывающейся
иерѣдко чисто сократической ироніей. Онъ не терпѣлъ раздоровъ между
молодыми, близкими ему людьми. Оии не должны были обижаться на
его порицанія. «Я умѣю васъ бранить, — пишетъ онъ, — и прощать. Вы
можете меня обидѣть только тѣмъ, что не захотите слушать меня,
когда я вамъ указываю истинный путь. Еслибы ваша мысль была
І іиста, вы были бы мнѣ только благодарны за то, что я васъ настав-
іяю на путь истины». Такой превосходный характеръ очаровывалъ
оношей. Если Мутіанъ чего либо хочетъ, пишетъ Петръ Эбербахъ
Рейхлину, то его люлаше есть для меня приказаніе. Въ гуманистиче-
жихъ крулекахъ говорилось о «Мутіановскомъ отрядѣ», который со-'
тавлялъ не незначительную часть «латинская войска».
Но друзья прогресса имѣли полное основаніе твердо сомкнуться
'.округъ приверягенцевъ старика. Ибо противъ нихъ уже было воз­
буждено подозрѣніе, какъ противъ опасныхъ вольнодумцевъ. Онъ
юэтъ, онъ говоритъ по-гречески, слѣдовательно, онъ плохой хри_
тіанинъ—' таково было ходячее мнѣніе. Поэтъ считалось въ церков-
іыхъ кружкахъ браннымъ словомъ, которое иепріятно было на себя


—
32—
навлечь; это было такимъ же клеймомъ, какъ въ наше время назва­
ние пантеистъ или матеріалистъ. Старики говорили, что поэты иор-
тятъ университеты; ихъ не считали даже добрыми нѣмцами, а назы­
вали богемцами и валонами. Ихъ называли еще философами, но в ъ
такомъ же бранномъ смыслѣ.
Само собою разумѣется, что набожные
люди всячески интриговали, чтобы не допустить никуда этихъ иена-
вистиыхъ и опасныхъ людей. Кто можетъ послѣ этого вѣрить, пишетъ
по этому поводу Мутіанъ, что эти попы имѣютъ истинную религію и
честную совѣсть. Бо сколько разъ святѣе поэты, которые по крайней
мѣрѣ никому не вредятъ изподтишка. Въ другомъ мѣстѣ онъ выра­
жается еще враждебнѣе: теологи призываютъ насъ къ терпѣнію, чтобы
обмануть насъ; въ то время какъ мы зкдемъ неба, которое они намъ
обѣщаюгъ, они присвоиваютъ себѣ земныя блага.
Что Мутіанъ произвелъ на молодого Ульриха Гуттена такое же
впечаглѣніе и имѣлъ на него такое же вліяніе, какъ на Эобана и
Спалатина, Петра Эбербаха, Эвриція Корда и др., это мы знаемъ изъ его
собственныхъ показаній. Въ своей пять лѣтъ спустя написанной элегіи
Гуттенъ говоритъ: недалеко отъ Эрфурта лшвета Руфъ, мирно и самъ
для себя, какъ если бы ему не приходилось никому уступать, нп съ
кѣмъ бороться.
«Кротъ спрашиваетъ его совѣта; Гессъ выбралъ его руководителемъ;
И мнѣ много разъ были полезны его уроки» ’).
Мутіанъ съ своей стороны удивлялся талаитливости Гуттена; но
ему, какъ любителю beata tranquillitas, были непріятны его раздра­
жительность и вспыльчивость. Поэтому-то Гуттену внослѣдствіи не-
рѣдко приходилось жаловаться на молчаніе уважаемаго друга, съ ко­
торымъ онъ такъ охотно переписывался. Вообще Мутіанъ все же
сторонился поэтовъ въ тѣсномъ смыслѣ слова, стихотворцевъ по ре­
меслу. Ему не нравилось ихъ самомнѣпіе и то, что имъ нельзя было
ничего замѣтить. Лучшимъ изъ нихъ онъ считалъ Эобана, который
бывалъ иногда неудобеиъ почтенному старику только благодаря своей
склонности къ пьяному разгулу.
Неизвѣстно съ достовѣрностью, кто еще принадлежалъ къ Эрфурт­
скому кружку Гуттена. Онъ говоритъ, что былъ въ сношеніи со
всѣми поэтами, проживавшими тамъ въ это время. Но кромѣ Крота
и Эобана онъ упоминаетъ (въ той же элегіи) только нѣкоего іемонія.
]) Querei. II, 10, v. 89 — 94. Schriften III, S. 70.
—
33—
который занимается тѣми же предметами съ удивительнымъ успѣхомъ
и одареиъ не малымъ талаитомъ. Къ нему, какъ къ прежнему това­
рищу по ученію, обращены три стихотворонія Эобана, изъ которыхъ
мы узпаемъ, что онъ родомъ изъ Тюрингіи и совершилъ впослѣд-
ствіи поѣздку въ Римъ. Естественно, что Гуттенъ не могъ, подобно
Кроту, познакомиться въ Эрфуртѣ съ Лютеромъ, ибо Лготеръ въ то
время былъ уже въ монастырѣ.
Къ тому же Гуттеиъ не долго оста­
вался въ Эрфуртѣ.
Зиму 15 05— 1506 г. онъ провелъ въ Кёльнѣ;
лѣто 1506 г. въ Эрфуртѣ,
a слѣдующую за симъ зиму мы встрѣ-
чаемъ его уже во вновь открытомъ во Франкфурт! на Одерѣ уни-
верситетѣ,
гдѣ его опередилъ Рагій Эстикампіанъ, цѣнимый имъ вѣ-
роятно еще съ Кёльна учитель. Въ стихотвореиіи, написаииомъ въ
1506 г. (ио напечатанномъ годомъ позже) Эобанъ жалуется на пред-
стояіцій отъѣздъ во Франкфурта его дорогого друга Гуттена, а Гут-
тсяъ присоединилъ къ вышедшему въ февралѣ 1507 года описанію
празднествъ при открытіи новаго университета стихотвореніе, на за-
главномъ листѣ котораго оиъ называетъ себя ученикомъ Іоганна
Рагія Эстикампіана.
Еще курфюрстъ Іоганнъ Цицеронъ собирался основать въ своей
странѣ университета; его сынъ и иаслѣдиикъ, Іоахимъ I, поощряемый
своимъ учителемъ Дидрихомъ ф. Бюловъ^ епископомъ Лебускимъ, и
своимъ совѣтникомъ Эйтельвольфомъ ф. Штейнъ, выполнилъ это на-
мѣреніе, и въ апрѣлѣ 1506 г. послѣдовало торжественное открытіе
новаго университета. Названный Дидрихъ ф. Бюловъ былъ его се-
кретаремъ и консерваторомъ; Конрадъ Вимпина, ставшій впослѣд-
ствіи извѣстнымъ какъ противникъ Лютера, былъ первымъ ректо-
ромъ въ немъ; Іогапнъ Линдхольцъ — первымъ деканомъ философскаго
факультета; Иублій Вигилантій Бацилларій Аксунгія упоминается* какъ
первый призванный или находившійся уже на мѣстѣ профессоръ. Онъ
былъ нризванъ вѣроятно ио настояпію Эйтельвольфа фомъ Штейнъ,
называвшая его краснорѣчивѣйшимъ нѣмцемъ, котораго никогда вдоволь
не наслушаешься; также доллшо быть и Рагій, толее высоко цѣнимый
Эйтельвольфомъ. Кромѣ н и іъ въ университетѣ преподавалъ еще Гер-
маиъ Требелій, котораго Гуттенъ называетъ своимъ землякомъ, онъ
лее самъ называетъ себя то Notianus (Surwind?), то ïsenacensis. Съ
нимъ Гуттенъ былъ связанъ дружбой, и Вигилантій толю относился
къ нему хорошо, о чемъ мы моліемъ судить по той теплотѣ,
съ ко­
торой оба эти человѣка нисколько лѣтъ снустя приняли .участіе въ
Q
Гуттенъ.


—
34—
ихъ бывшемъ ученикѣ, когда съ нимъ приключилось несчастіе. Тре-
белій былъ въ то же время руководителем* двухъ молодыхъ дворянъ
изъ Помераніи: Іоганна и Александра фонъ деръ Остенъ, которые,
подобно многимъ студентамъ того времени, соединяли изученіе гори-
дическихъ наукъ съ гуманистическими занятіями, вошли въ тѣсиую
связь съ эрфуртскимъ, a позднѣе съ виттенбергскимъ кружкомъ и
принимали дѣятелыюе участіе въ борьбѣ съ схоластическими обску­
рантами. Гуттенъ былъ въ дружеской и братской связи еще съ
другимъ иомеранскимъ жителемъ, Валеитиномъ Стойеитипомъ, кото­
рый былъ его товарищемъ по занятіямъ во Франкфуртѣ.
Во Франкфуртѣ Гуттену, кромѣ упомянутыхъ уже родственниковъ,
помогалъ вѣроятпо еще,молодой маркграфъ Альбрехта фонъ Бранден-
бургъ, можетъ быть по рекомендаціи Эйтельвольфа; ибо впослѣдствін
Гуттенъ хвалилъ его за то, что оиъ поддерживалъ его еще не бу­
дучи архіепископомъ и кардипаломъ. И епископъ Лебускій, по позд-
нѣйшему удостовѣренію Гуттена, отечески покровительствовалъ ему
и защищэлъ его отъ ненависти безразсудпой толпы (чѣмъ оиъ возбу-
дилъ эту ненависть — намъ иеизвѣстіто).
По обычаю, Гуттену пора было получить низшую степень арти­
стическая факультета — степень баккалавра. По впослѣдствіи онъ на­
стойчиво утверждалъ, что никогда ие былъ ни докторомъ, ни маги-
сгромъ, ни баккалавромъ. И все же во Франкфуртѣ онъ получилъ
степень баккалавра: опъ былъ четвертым*, возведеннымъ въ эту
степень во время деканства выше упомянутая Линдхольца *).
Позднѣйшее отрицаніе этого было тендепціозно. Гуманисты презирали
академическія степени, какъ остатки старой схоластики. Обвиненіе
поэтовъ въ томъ, что они отговариваютъ своихъ приверженцевъ среди
студентовъ отъ снискаиія степеней, занимаетъ въ письмахъ обскуран-
товъ не послѣднее мѣсто. И то, что Гуттенъ впослѣдствіи, какъ гу­
маниста, отклонялъ отъ себя даже малѣйшую изъ этихъ степеней,
указываетъ па глубокое презрѣніе, которое оиъ желалъ показать
всему старому строю.
Во Франкфуртѣ Гуттеиъ зажился нѣсколько дольше, чѣмъ въ
Кёльнѣ и Эрфуртѣ: именно цѣлый годъ. Для его учителя Рагія даль-
*) Гуттенъ въ предисловіи къ Nemo, Schriften I, S. ISO. Ср. Epist. obscu-
ror. viror. I, 14. ІГротиворѣчитъ этому показаніе изъ lîecmaiini Notit. univers.
Francof., Schriften I, S. 5 f.
нѣйшее пребываиіе тамъ оказалось неудобньтмъ. Новая высшая школа
на Одерѣ вскорѣ приняла такое направленіе, которое очень мало со-
отвѣтствовало цѣлямъ человека, такъ много способствовавшая ея
основаиію. Эйтельвольфъ фомъ Штейнъ не разъ впослѣдствіи призна­
вался, ио словамъ Гуттена, что онъ сожалѣетъ объ этомъ содѣйствіи,
ибо ему приходится видѣть, какъ новый университета вмѣсто т о я ,
чтобы, какъ онъ разсчитывалъ, привлекать гуманистически образоваи­
ныхъ людей, заполненъ невѣждами стараго направленія. Еще Требелій
и Вигилантій оставались тамъ; но Рагій перебрался въ Лейпцигъ, а за
нимъ послѣдовалъ и Гуттенъ. Мы встрѣчаемъ въ Лейпцигскомъ уни-
верситетскомъ спискѣ за зимиій семестръ 1507—1508 г. виесеннымъ
первымъ изъ Мейссиигеиской націи имя профессора реторики поэта
лауреата Эстикампіана, затѣмъ въ срединѣ баварской націи Ульриха
Гуттена изъ Букена. Оба внесли высшую плату въ 10 гр., чго до­
казывает^ что экономическое иоложеиіе Гуттена въ то время было
недурно х). Въ томъ же полугодіи сдѣлался магистромъ Вейтъ Вер-
леръ, имматрикулированный уже въ 1500 году; онъ впослѣдствіи
распространилъ о своемъ товарищѣ прекрасную молву, о которой
намъ достаточно скоро придется говорить. По его словамъ, молодой
баккалавръ читалъ въ Лейпцигѣ съ успѣхомъ, но въ университет-
скихъ актахъ ничего объ этомъ не упоминается.
Къ этому времени, когда Гуттену было 18 — 19 лѣтъ, относятся
его, врядъ ли первыя по времени, ио первыя дошедіпія до насъ, поэти-
ческія произведенія. Ихъ четыре: элегія Эобану, написанная Іу і-
теиомъ еще въ Эрфуртѣ; хвалебное стихотвореніе на марку, написан­
ное во Франкфуртѣ, вѣроятно въ 1506 г.; нѣсколько хвалебныхъ сти-
ховъ, приложенныхъ къ вышедшему въ 1507 г. собранно эпиграммъ
его учителя Рагія, и поэтическое воззвание къ добродѣтели, которое
оиъ присоедииилъ къ вышедшему въ томъ же году подъ руковод­
ствомъ Рагія же изданію таблицъ Кевета *). Въ общемъ, слѣдова-
тельно, неболыпія приложенія къ болѣе обширнымъ сочиненіямъ дру­
зей и учителей, что было въ обычаѣ того времени: первое стихотво-
реніе въ 18, второе въ 20, третіе въ 7, четвертое въ 28 дистиховъ.
Во всѣхъ латинскія выраженія и стнхосложеиіе отличают«! иѣкото-
J) Тамъ лее, S. S.
,
.
-) Первое изъ этихъ стнхотворепій напечатано въ издапш Boclung а
S.3f., три остальных'!» въ HI,S. 5 —10 и563.


рой бѣглостыо. Встрѣчаются и неровности и неловкости, но онѣ про­
падаютъ въ звучности и плавности цѣлаго. Понятно, что молодой
поэтъ имѣлъ въ своемъ распоряженіи порядочный запасъ классиче-
скихъ именъ и примѣровъ. Ходъ мыслей развивается прилично, хотя
и безъ строгаго плана. ІІо все же все это— учеиическія работы, со-
ставленныя болѣе или менѣе изъ чужихъ мыслей и оборотовъ; ии
одно изъ нихъ не носитъ отпечатка своеобразная духа Гуттена.
Юноша во всѣхъ отиошеніяхъ хорошо воспользовался годами уче-
нія; но чтобы стать мужемъ и учителемъ, онъ долженъ былъ перейти
къ годамъ странствія, долженъ былъ испытать жизненную борьбу,
сознать и привести къ дѣятельности всю силу своего ума и воли.
—
36—
Глава третья.
Отранствованія и приключенія въ Германіи.
(1509 — 1512).
Гуттеиъ, какъ мы могли уже замѣтить, имѣлъ безпокойный ха­
рактеръ. Любовь къ путешествіямъ была въ значительной степени
прирождена ему. Она была къ тому же принадлежностью того вре­
мени и особенно того умственнаго направлеиія, къ которому рано
примкнулъ Гуттенъ. Всѣмъ извѣстны «странствующіе ученики» конца
среднихъ вѣковъ. Среди нѣмецкихъ гуманистовъ того времени Цель-
тисъ, Рагій, Бушъ были собственно странствующими учителями. Въ
Гуттенѣ къ этому прибавлялась еще практическая черта его харак­
тера. У него была потребность узнать свѣтъ не только изъ книгъ.
Онъ чувствовалъ непреодолимое влеченіе видѣть разныя страны, на ­
блюдать всякого рода людей, вращаться между ними, мѣряться съ
ними силами. Даже затрудненія, тревоги и опасности такой жизни
подстрекали его, какъ смѣлая игра, выигрышъ которой его привле­
к ал ^ а возможная потеря ставки его не страшила. Сверхъ того онъ
былъ честолюбивъ. Оиъ хотѣлъ имѣть зиаченіе въ свѣтѣ и хорошо
поиималъ, что для этого ему слѣдуетъ окунуться въ него. То, что
представлялось счастливили» покоемъ для Мутіаиа, ему казалось тьмой
кромѣшной, о которой онъ ничего не хотѣлъ знать.
Гуттенъ не разъ съ чувствомъ самодовольства говоритъ объ этомъ
своемъ стремленіи. Тогда какъ многіе не желаютъ покидать милыхъ
родителей и иасиженныхъ мѣстъ, онъ жертвуегь удобной жизнью,
которую могъ бы вести дома, желанію иосѣтить чужія страны, чтобы


стать чѣмъ-нибудь и дѣлами своими доставить своему имени извѣст-
ность. Мудрѣйіпіе мужи древняго міра: Ниѳагоръ, Платонъ, служатъ
ему въ этомъ образцомъ. Да и что можетъ быть привлекателыіѣе
для бодраго, молодого человѣка? Нигдѣ, признается онъ, не живу я
охотнѣе, чѣмъ вездѣ; мое отечество всюду *). Въ Ульрихѣ Гуттенѣ
жила отчасти душа странствующаго рыцаря.
Такимъ образомъ онъ не могъ долго засидѣться на академиче­
ской скамьѣ, хотя и достаточно часто мѣнялъ ее. Какъ долго еще,
этого правда мы не знаемъ точно. Онъ записался въ Лейпцигѣ
иа зимній семестръ 1507 — 1508 г. Поздней осенью 1509 г. онъ
бродилъ больной и безъ средствъ по берегамъ Иомераніи. Въ стихо-
твореиіи, написанпомъ слѣдующей весной, онъ говоритъ, что про-
шелъ уже почти годъ, какъ онъ умолкъ для своихъ домашнихъ
друзей 2). Такъ что повидимому самое позднее весною 1509 г. оиъ
покииулъ Лейпцигъ и предприиялъ свою поѣздку иа сѣверъ. Относи­
тельно того, что его туда влекло, чего онъ искалъ на Балтійскомъ
морѣ,
существуютъ только предположепія, которыхъ мы лучше ие
будемъ касаться, разъ они не имѣютъ подъ собой твердой почвы.
Заключенное во Франкфуртѣ знакомство съ молодыми уроженцами
Помераиіи, изъ которыхъ двое еще оставались во Франкфуртѣ и мо
­
лсетъ быть только одинъ (Вал. Стойентипъ) вернулся или былъ па
пути на родину, врядъ ли было достаточно для того, чтобы дать
именно это направленіе страсти Гуттена къ путешествію.
'Гакъ яіе мало мы знаемъ и объ остаиовкахъ и случайностяхъ
этого несчастиаго путешествія, за исключеніемъ худого исхода его
поѣздки по Балтійскому морю. Ы странно, даже и объ этой морской
поѣздкѣ Гуттенъ ие всиоминаетъ отдѣлыю, а только гго поводу много­
численныхъ неудобствъ странствоваиія па сушѣ, послѣдовавшаго за
этой неудачей. Іоахимъ Вадіапъ сообщаетъ двумя годами позднѣе,
какъ Гуттенъ явился въ Вѣнѣ къ нему и другимъ друзьямъ и былъ
ими встрѣченъ съ почтеніемъ, какъ многострадальный Улиссъ. Усту­
пая ихъ желанію, онъ разсказалъ имъ ио порядку своп приключеиія
во время этой поѣздки: какъ оігь испыталъ ярость Сдиллы во время
*) Эти нр и зн анія встрѣч аются частью вт» ра зл ичныхъ мѣстахъ элегій,
частью в ъ длинномъ письмѣ Гуттена къ Ииркхеймеру, въ которомъ онъ ни-
ш етъ о своихъ пла нах ъ , пер выя въ 3-мъ, послѣднее в ъ 1-мъ томѣ из данія
Böcking’a. Объ обоихъ нпже н а своемъ мѣстѣ.
2) Quere!. II, Eleg. 6 ad. Crotum Rub. v. 9 f. Schriften III, S. 54.
плаванія на Нѣмецкомъ океанѣ; какъ затѣмъ тутъ же, на ближай-
шемъ берегу, попалъ въ руки циклоповъ и т. д. Хотя въ этомъ раз-
сказѣ и многое остальное очевидно вылилось въ форму Одиссеи, ио
изъ этого не слѣдуетъ, что и несчастный случай на морѣ есть вы­
мыселъ во вкусѣ пародіи Гомера; тѣмъ болѣе, что и самъ Гуттенъ,
хотя и поэтически и въ общихъ чертахъ, упоминаетъ иа ряду съ
опасностями на сушѣ и объ опасностях!» на водѣ, иснытаиныхъ имъ 1).
Но мы все же не знаемъ, въ чемъ состоялъ несчастный случай:
была ли то только буря, или судно потернѣло крушеніе и т. д.
Въ печалыюмъ видѣ появляется передъ нами на берегу Балтіii-
скаго моря нашъ юный рыцарь, безъ всякихъ средствъ и къ тому же
тяяіело больной. Опъ прошелъ страну, нищенствуя, стучась у дверей бѣд-
ныхъ крестьянъ, прося кусокъ хлѣба или ночлега, и часто, получивши
отказъ, приходилось ему ночевать на голой землѣ.
Постоянно возоб-
новлявшіеся припадки болѣзии не позволяли ему дѣлать обходовъ,
чтобы, по обычаю странствующихъ студентовъ, искать убѣжища и
проиитаиія у ученыхъ.
Такъ, вскорѣ спустя описалъ онъ свое тогдашнее положеніе въ
упомянутыхъ уже элегіяхъ; а къ тому времени относится пара сти­
хотворений къ Требелію, напечатанныхъ этимъ послѣднимъ весною
1509 г. въ книгѣ эпиграммъ. Въ нихъ особенно протипоставляется
безнокойная, жалкая жизнь, которую Гуттенъ велъ на чужбинѣ, его
борьба за иропитаніе, его бѣдствія отъ иевѣрной любви, домашней
пріятной жизни друга на родинѣ 2).
Въ слѣдующемъ году Гуттеиъ описываетъ свою все еще продол­
жавшуюся болѣзнь, какъ четырехдневную лихорадку, въ высшей сте­
пени обезеилившую и истощившую его, въ соединеніи съ одной или
нѣсколышми гнойными ранами. На нашъ вопросъ: откуда раны? Гут­
тенъ говоритъ объ отвратительной заразѣ, отъ
которой онъ (въ
1510 г.) страдаетъ уже два года, и которая вмѣсто того, чтобы ослаб­
нуть, все усиливается. Извѣстно отъ какой болѣзни впослѣдствіи стра-
далъ Гуттенъ. То, что онъ однимъ изъ первыхъ пострадалъ и по-
гибъ отъ своеобразной чумы того времени, является какъ бы обратной
стороной его вдохновенной дѣятельности на пользу идей новаго времени.
Мы ншке воспользуемся случаемъ подробнѣе потолковать объ этомъ.
—
39—
Письмо Вадіана къ Коллимитію см. Hutten’s Schriften I, S. 22 f. Сти-
хотворепіе Гуттена тамъ лее, I I I , S. 159.
2) Schriften I, S. 8 f.


•=— 40
Съ трудомъ добрался, наконецъ, безпомощный и больной путникъ
до Грейфсвальда, гдѣ оиъ надѣялся на помощь высшей школы. Онъ
обратился къ ся учителямъ (которые, правда, были всѣ скромными
свѣтилами), и дѣйствительно, въ виду иолнаго отсутствія средствъ,
опъ былъ безплатно внесеиъ въ университетскіе матрикулы ректо-
ромъ проф. jur. Генрихомъ Буковомъ. Число не выставлено; но такъ
какъ Гуттенъ записанъ четвертымъ съ конца въ лѣтнемъ полугодігі,
то ire безъ основанія молшо нредпололшть, что оиъ явился и былъ
внесеиъ приблизительно осеиыо (1509 г.) *).
Скоро ему помогли и въ дальнѣйпіихъ его нуждахъ. Одна изъ
знатнѣйшихъ фамнлій города приняла, повидимому, участіе въ несчаст-
ігонъ юиошѣ.
Его прииялъ въ свой домъ Хеннингъ Лотцъ, ординар­
ный ирофессоръ права и въ то лее время каиоиикъ церкви коллегіи
Св. Николая и генеральный представитель епископа Камиискаго между
Свиной и Одеромъ. Это былъ богатый человѣкъ; его отецъ, Ведегъ
Лотцъ, былъ бургомпстромъ и посѣіцалъ, вѣроятпо въ качествѣ купца,
Фрапкфуртскую ярмарку. ІІрофессоръ въ самомъ дѣлѣ интересовался
молодымъ человѣкомъ, или по крайней мѣрѣ дѣлалъ видъ, чго инте­
ресуется имъ. Онъ одѣлъ его, вѣроятно изъ запасовъ своего отца, и
ссудилъ его деньгами. Сначала и обраіценіе съ нимъ было такое дру-
яіеское, что лучшаго Гуттенъ ие могъ и желать. ІІо мало-по-малу
пастроеніе измѣнилось. Гость почувствовалъ отсутствіе въ домѣ преж­
ней любезности; хозяинъ дома затрудиялъ ему сблияіеніе съ нимъ,
говорилъ съ нимъ свысока или смѣялся надъ его запятіями поэзіей.
Другъ, котораго между тѣмъ Гуттеиъ тамъ пріобрѣлъ, Ульрихъ Ма-
иовъ, предостерегалъ его относительно этого человѣка, котораго
однако Гуттенъ, по его увѣренію, надѣялся обезоружить терпѣ-
ніемъ.
Если бы у насъ имѣлись и показанія Лотца, какъ мы имѣемъ
показаиія Гуттена 2), то сравненіе ихъ могло бы намъ многое объяс­
нить. Гуттенъ никогда въ жизни не велъ себя агнцемъ, какимъ оиъ
здѣсь себя выставляетъ. Намъ неизвѣстно, ие было ли въ поведе-
ніи молодого дворяиина-поэта чего-либо такого, что могло не нра­
виться профессору. Самъ Гуттенъ представляетъ гнѣвъ этого послѣд-
ияго какъ своего рода зависть къ превосходству его знаній. Какъ
1) Ср. Hntten’s Schriften I, S. 9.
2) Имен но въ Querelen или элегіяхъ, о которыхъ подробнее впереди.
юристу стараго покроя, Лбтцу, повидимому, было чулідо гуманисти­
ческое образоваиіе; тутъ-то и является вопросъ: всегда ли Гуттенъ
воздерживался отъ того, чтобы ие задѣть чувствительно открываемый
имъ слабыя стороны? Однимъ словомъ, дѣло дошло до того, что Гут­
тенъ увидѣлъ, что самымъ благоразумнымъ съ его стороны будетъ
j уйти. ІІо Лотцы требовали, чтобы сначала были возмѣщены ихъ
издерлши. Возможно, что безпомощный пришлецъ насказалъ имъ объ
достаткахъ своего отца и своихъ родственниковъ, что онъ охотно
дѣлалъ изъ понятиаго чувства честолюбія; въ такомъ случаѣ они съ
самаго начала могли разсчитывать иа возмѣщеиіе своихъ расходовъ
и даже на богатые подарки. А молсетъ быть возникшее потомъ озло-
оленіе побудило ихъ къ этимъ требованіямъ. Гуттенъ старался дать
имъ попять, что если они ліелаютъ быть вознагражденными, имъ
именно слѣдуетъ позволить ему уйти; можетъ быть, ему удастся въ
другомъ мѣстѣ найти счастье и тогда удовлетворить ихъ, чего онъ
никогда не будетъ въ состояніи сдѣлать, оставаясь здѣсь. Если пред­
положить, что только при зтомъ случаѣ обнаружилось то обстоятель­
ство, что Гуттенъ былъ отвергнута своимъ отцомъ и не могъ отъ
него ничего ждать, то такое открытіе не могло улучшить настроенія
его хозяина. Наконецъ, разсказываетъ опъ, тотъ впялъ его ѵбѣжде-
ніямъ, и опъ сталъ, съ его вѣдома и согласія, готовиться къ отъѣзду.
Но въ то лее время мы узнаемъ отъ пего, что Хеннингъ Лотцъ впо-
слѣдствіи отрицалъ то, что далъ свое согласіе.
Гуттенъ покинулъ Грейфсвальдъ въ серединѣ зимы, въ послѣд-
нихъ числахъ декабря 1509 г., и направился въ Ростокъ. Былъ силь­
ный морозъ; всѣ воды, даже море у береговъ, были замерзши. Для
далеко еще не оправившагося отъ своей болѣзни Гуттена не было
нустякомъ пройти пѣшкомъ 12 миль въ такое время года; но онъ
бодро шагалъ впередъ въ наделідѣ найти лучшій пріемъ при Меклсн-
бургскомъ университет'!,. Какъ разъ въ то время, когда онъ нерехо-
дилъ замерзшее болото среди ивовыхъ пасаліденій, изъ кустовъ вы­
скочили всадники и угролсающимъ голосомъ закричали ему, чтобы
онъ не сопротивлялся и огдалъ имъ все, что имѣетъ. Соиротивленіе
было немыслимо, просьбы и мольбы тщетны; они сняли съ него всю
теплую верхнюю оделсду, а одинъ изъ нихъ приставить ему къ груди
аллебарду на случай, если онъ ие будетъ молчать. Старый Ведегъ
желалъ получить обратно платья, на которыя оиъ далъ матеріалъ.
Но это еще не все. Бѣдный сынъ музъ несъ маленькій сверточекъ,


—
42—
—
43—
заключавшій въ себѣ вмѣстѣ съ нѣсколькими книгами и его собствен­
ныя стихотворенія. Это не молсетъ ихъ обогатить, сказалъ онъ, и хо-
тѣлъ его сохранить; но и это слуги отняли у него. И, прибавляя къ
пасилію еще и насмѣшку, они утѣшали его, говоря, что ему пода-
рятъ новыя платья тѣ, кому оиъ споетъ свои стнхотворенія. Таковъ
поэтическій разсказъ самого Гуттена.
ІІолуобнаясеиный побрелъ онъ далѣе; молшо себѣ представить, въ
какомъ видѣ оиъ пришелъ въ Ростокъ. Бъ какой-то несчастной хар-
чевнѣ онъ слегъ въ постель, такъ какъ холодъ и нагота усилили его
болѣзпь. Опъ не имѣлъ никакихъ средствъ, чтобы доставить себѣ
уходъ и иодкрѣпленіе. Мало-по-малу свѣдѣнія о его нулсдѣ,
пробы
его таланта дошли до профессоровъ университета и знатныхъ сту-
дентовъ. Вниманіе и участіе не замедлили проявиться. Экбертъ
Гарлемъ, названный такъ по своему нидерландскому мѣсторожденію,
бывшій профессоромъ университета и регентомъ семинаріи въ Хим-
мельсифортѣ,
отыскалъ его и прииялъ въ свой домъ. Онъ жилъ
холостякомъ, былъ ученымъ и прямодушнымъ человѣкомъ, оказав-
шимъ помощь не одному Гуттену. Это не былъ Лотцъ: гостя своего
онъ обставилъ такъ, что Вадіанъ могъ сравнить помѣіценіе Гуттена
съ помѣщеніемъ Улисса у Калипсо. Онъ позаботился объ лѣкарствѣ
и уходѣ и сиабдилъ его деньгами. Бъ его домѣ, за его столомъ, Гут­
тенъ началъ, наконецъ, олшвать. И другіе профессора отнеслись къ
нему благосклонно; около него собрался круліокъ студентовъ, кото­
рымъ оиъ читалъ лекціи но литературѣ.
Оиъ вошелъ въ моду въ
Ростокѣ, его называли
новымъ поэтомъ; казалось, ему молено было
завидовать.
И опъ почувствовалъ себя вновь полнымъ обладателемъ своего
таланта. Собственно, оиъ въ первый разъ чувствовалъ себя таковымъ.
Небольшой промежутокъ времени, нрошедшій съ начала его путеше-
ствія на сѣверъ, былъ для него богатъ опытомъ. Въ 22 года оиъ
превратился изъ юноши въ мулса. Рѣшающимъ лее было то, что этотъ
опытъ завершился возмутительной несправедливостью, открытымъ на-
силіемъ иротивъ него, которое доллшо было вызвать все его негодо-
ваніе, а въ то же время способствовало разрѣшеиію его таланта. По­
вивальной бабкой генія Гуттена былъ гиѣвъ. Его произведенія иолу-
чаютъ все большее значеніе ио мѣрѣ того, какъ предметы его гнѣва
становятся значительнѣе, а самъ гнѣвъ
—
чище. На этотъ разъ Гут­
тенъ наиисалъ элегію противъ Ведега и Хеннинга Лотцевъ или Лос-
еіевъ, какъ онъ ихъ называетъ въ латинскихъ стихахъ ‘). Это про­
изведете, хотя и запимастъ въ вышеуказанной скалѣ послѣднее мѣ-
сто, важно какъ первое, вполнѣ носящее печать генія Гуттена. Его
нредшествовавшіе опыты могъ написать и всякій другой способный
сынъ музъ того времени. Жалобы на Лоссіевъ могъ написать только
Ульрихъ Гуттенъ.
Произведете состоитъ изъ двухъ книгъ, заключающихъ калсдая
по десяти элегій, изъ которыхъ нѣкоторьш довольно длинны. Иреди-
еловіе, написанное прозой и помѣчепное 15 іюлемъ (1510 г.), нос hü-
щеио 16 профессорамъ Ростокскаго университета, которые кромѣ того
носхваляются калсдый въ отдѣлыюсти въ спеціалыю ему посвящси-
помъ тетрастихонѣ.
Затѣмъ, въ первой элегіи, представляющей какъ бы введепіе, авторъ
жалуется богамъ, особенно знакомому со страданіемъ Христу, на свое
песчастіе и взываетъ къ нимъ о мести тѣмъ, кто такъ безчеловѣчпо
поступилъ съ нимъ.— Вторая элегія содерлштъ и.”>ложеніе происшествія.
въ ней разсказано о беззакоииомъ постункѣ Лоссія (lacinus Lossiï),
главныя черты нашего предыдущая разсказа взяты преимущественно
отсюда—Третья и четвертая элегіи представляютъ воззваніе о помощи:
одна обращена къ молодому графу Эберштейиу изъ Наугартена, ко­
торый въ то время учился въ Ростокѣ; другая — къ коллегіату и
профессору философіи Іоахиму Нигеманну. Безъ сомнѣнія, оба эти
етихотворенія Гуттенъ нослалъ у помянутымъ личностямъ въ то время,
когда еще л ел ш ъ безпомощный въ гостиницѣ; хотя они въ цѣломъ
произведеніи моліетъ быть появились въ исправленномъ видѣ.
Изъ
иосвященнаго Нигеманну тетрастихона мы видимъ, что, по крайней
мѣрѣ къ нему, воззваніе не осталось безъ результата. Въ пятой эле-
rin Гуттенъ обвиняетъ Лотцовъ передъ ихъ правителемъ, герцогомъ
Г,уславомъ, какъ нарушителей тишины въ его государствѣ и можетъ
оыть подкупателей его слугъ; при этомъ онъ набрасываетъ далеко пе-
!) Ulriclii Ilutte ni eq u estris o rdinis poetae in Wedegmn Loetz Consulcm
Gripesualdensem in Pomerania et' filiu m eius Henningum Vfcr. J u ris doctorem
Qaerelarum libri duo pro insigni quadain iniuria sibi ab illis facta. Въ копцѣ
книги- Excussa s u n t haec F ra n c ophordii ois Oderam per Joannem Hanaw... 1510
Hutten’s Schriften 111, S. 1 9 -83 и I S. 10-15. Cp. Booking’s Index bibliogra­
phies lluttenianus No 1Y, S. 4. Этотъ Index ие будетъ уже упоминаться при
каждомъ сочипеніи Гуттена; что касается о глав лепія и изданія, мы будемъ
на него ссылаться.


лестные портреты крючкотворцевъ и прелюбодѣевъ, отца и сына, и
требуетъ ихъ наказанія. — Шестаяэ легіясопровождаете предыдущую и
обращена къ товарищу Гуттена по Франкфуртскому университету,
Валентину Стойентину, ставшему между тѣмъ секретаремъ поммеран-
скаго герцога, котораго Гуттенъ, во имя старой дружбы и братства,
проситъ передать правителю его элегію и замолвить за него словечко.—
Въ седьмой элегіи авторъ посылаетъ свою музу къ своему двоюрод­
ному брату и благодѣтелю, Лудвигу фонъ Гуттенъ, извѣщая его о дур-
номъ обращеиіи, которому онъ подвергся. Гуттенъ указываетъ ей
дорогу, которая ее привсдстъ къ его замку близъ Майна, описываетъ
рыцарскія упражнеиія, за которыми она его застанетъ, участіе, съ
которымъ онъ приметь извѣстіе о несчастіи, приключившимся съ Уль-
рихомъ. Съ чувствомъ собственнаго достоинства онъ заставляетъ
своего родственника назвать его музу гордостью рода Гуттеновъ. Соб­
ственно же желаніе, которое онъ поручаетъ ей передать ему, вполнѣ
рыцарское и вполнѣ Гуттеновское. Она должна сказать франкфурт­
скому рыцарю:
«Ты, конечно, знаешь городъ, выстроенный давно, во время
войнъ фраиковъ, который нонынѣ носить имя строителей. Его
нересѣкаетъ Майнъ, протекаюіцій подъ мостомъ и впадающій затѣмъ
неподалеку въ могучій потокъ Рейна. Высоко подымаются его стѣны,
красуются величественныя зданія, и гордится городъ славой своихъ
жителей... Издалека посѣщаютъ его народы, и направляются къ нему
люди, ибо онъ — рынокъ, кишащій товарами всего свѣта».
Затѣмъ излагается просьба:
«Его посѣтитъ во время ярмарки и Лоссій — отецъ: заступи ему,
рыцарь, дорогу съ избраннымъ отрядомъ; схвати и держи его въ за-
точеніи, ибо его опасно умертвить, наказать же его предоставь
поэту».
Въ восьмой элегіи онъ обращается къ своему грейфсвальденскому
другу, Ульриху Манову, который предостерегалъ его противъ Хен­
нинга Лотца;— въ девятой — къ бывшему товарищу по университету,
мекленбургскому совѣтнику Николаю Маршалку, который отсовѣтовы-
валъ ему продолжать вражду, если противная сторона будетъ дер­
жать себя мирно. Но Лоссій продолжалъ его преслѣдовать, и охотно
лишилъ бы его жизни.
—
Десятая — заключительная элегія къ чита­
телю, — въ ней авторъ повѣствуетъ о своемъ происхояіденіи, о своей
личности и о своихъ планахъ. Онъ описываетъ благосостояніе своего
^
44—
отца, пріятную жизнь, которую оиъ покинулъ изъ любви къ ученію
и путешествію, и какъ противоположность къ этому
лѣность и
бражничапье Лоссія. Правда, въ настоящее время причудливое счастье
отняло у него все, кромѣ таланта и мужества; но Лоссііі и это же-
лаль бы видѣть уничтоженнымъ.
Во второй книгѣ предисловіе составляетъ первая элегія: оиъ ие
мояіетъ еще замолчать, потому что Лоссій, разсерліенный тѣмъ, что
Гуттенъ пользуется въ Ростокѣ уваясеніемъ, пытается затронуть его
талантъ и доброе имя и относится враясдебно ко всякому, кто хорошъ
съ нимъ. Особенно лее, говорится въ третьей элегіи, оиъ золь на тотъ
успѣхъ, которымъ Гуттенъ пользуется у своихъ слушателей, кото­
рымъ нечего объ этомъ безпокоиться, a слѣдуетъ прилелшо учиться.
Во второй элегіи Гуттенъ напоминаетъ о себѣ своему старому покро­
вителю, епископу Дитриху фонъ Бюловъ;— въ четвертой
онъ вы-
сказываетъ благодарность своему хозяину, Экбсрту Гарлему,
въ
пятой — онъ предостерегаетъ одного завистника и спорщика, котораго
оиъ называетъ Филопомпусомъ (вѣроятно, Тилеманнъ Хейерлингъ, за­
вистливый противникъ Германна фонъ-демъ-Буша), укоризненно ставя
ему въ примѣръ Лоссія; — въ седьмой — оиъ воздвигаетъ памятникъ
только что умершему благодѣтелю, Якову Иаверу (Бауеръ); — девя­
тая посвящена юристу Іоганну Лоберингу, адвокату, взявшемуся ве­
сти дѣло Гуттена. Въ шестой элегіи поэтъ обращается къ своему
старому учителю и повѣренному, Кроту Рубіану,
въ восьмой
къ
своему нѣжному другу Эобану Гессе: къ первому — съ легкимъ на-
мекомъ, ко второму — съ подробнымъ описаніемъ злодѣянія Лоссія,
иъ обоимъ — съ просьбой или тоже что нибудь написать иротивъ еі о
непримиримая врага и преслѣдователя, или по крайней мѣрѣ не по­
рицать того, что оиъ противъ него написалъ. Наконецъ, въ десятой
и послѣдней элегіи къ нѣмецкимъ иоэтамъ Гуттенъ придаетъ своему
недоразумѣиію съ Лоссіемъ значеніе общаго дѣла всѣхъ гуманистовъ.
Подъ конецъ оиъ посылаетъ свою элегическую музу въ круговую
поѣздку по отечеству (при случаѣ нами улее упомянутую), заставляя
ее заглянуть ко всѣмъ ученымъ новаго направленія, учителямъ и уче­
никамъ, чтобы возбудить въ нихъ сочувствіе, если не содѣйствіе,
къ члену ихъ ордена.
Эта общность, эта солидарность, были не только мечтой Гуттена,
по и дѣйствителыю имѣли мѣсто среди свободныхъ и славныхъ
мыслителей того времени. Нѣсколько лѣтъ спустя, она блестяще выка­
—
45—


залась въ спорѣ Рейхлина съ кёльнскими учеными. Въ то же время
элегія даетъ намъ какъ бы гуманистическую статистику современпоіі
Германіи. Въ Мекленбургѣ она намъ указываетъ на историка и поэта
Николая Маршалка; въ Данцигѣ
—
на ученыхъ Христофа Зухтена и
Эберхарда Бербера; во Франкфуртѣ на Одерѣ —
уже извѣстныхъ намъ
друзей Гуттена, Вигилантія и Требелія, съ двумя Остенами; въ Браіг-
денбургскомъ герцогствѣ кромѣ того — Эйтельвольфа фомъ Штейнъ; въ
Шлезвигѣ —
Лоренца Корвина и Сигизмунда Фагилука (Бухвальда);
въ Богеміи— весьма прославленная мецената Богуслава ф. Хассен-
штейна и его друга, поэта Іоганна Стуриа (Старъ); въ Виттенбергѣ —
Бальтазара Факха, Спалатина, вмѣстѣ съ двумя поэтами, Сибутомъ и
Сбруліемъ; въ Лейпцигѣ
—
Рагія Эстикампіана и Іеронима Эмзера;
близъ Магдебурга и въ самомъ Магдебургѣ— поэтессу Низа и покро­
вителя поэтовъ Каспара НІтейнбека; въ Эрфуртѣ —
Крота Рубіана.
Эобана Гессе и Темонія; въ Готѣ —
Мутіана Руфа; въ Вюрцбургѣ —
аббата Тритемія. Въ Спессартѣ муза посѣтила Капелла и Хопфа; въ
Фульдѣ привѣтствуются коадъюторъ Гартманнъ фонъ Кирхбергъ съ
братьями Морлииомъ и Петромъ Аксунгія; въ Гессенѣ —
Ривій; въ Всст-
фаленѣ— Рудольфъ Ланге и Германнъ фонъ демъ Бушъ— первый одинъ
изъ отцовъ, второй одинъ изъ пламеннѣйіпихъ апостоловъ гума­
низма — съ ихъ помощниками Мурмелліемъ и Монтаномъ; въ Кёльнѣ
Яковъ Говда, Ремаклъ и Кантеръ; въ Кобленцѣ и далѣе вверхъ по
Рейну упомянутые уже Греземунде, Фабрицій, Вимфелингъ, Ангстъ.
Себ. Брантъ и Як. Лохеръ (Филомузъ); въ НІвабіи, наконецъ, Ген-
рихъ Бебель и Іоганиъ Рейхлииъ. Какъ видимъ: ІІюрнбергъ, Ауг-
сбургъ, Вѣпа еще не вошли въ кругъ зрѣнія статистика; объ Эразмѣ
же онъ потому не могъ упомянуть, что тотъ, только что вернувшись
нзъ Италіи, отправился въ Аиглію.
Повидимому Гуттенъ послалъ рукопись этого нроизведеиія вн
Франкфурта на Одерѣ своимъ бывшимъ учителямъ: Вигилантію и Тре-
белію, которые позаботились о наиечатапіи его и, ио обычаю того
времени, прибавили собственныя пеболынія стихотворенія, въ кото­
рыхъ они высказывали самое горячее участіе къ дѣлу своего быв­
шаго ученика и теперешняя товарища, какъ къ своему собствен­
ному. Основная мысль ихъ приложеній заключается въ томъ, какъ
опасно оскорблять поэта, который можетъ призвать на защиту всѣхъ
боговъ и на помощь— всѣхъ поэтовъ. Но именно въ данномъ случаѣ
это оказалось совсѣмъ пе опаснымъ. Обоимъ Лотцамъ, которые если !
—
46—
даже и были такъ худы, какъ ихъ описываетъ Гуттенъ, держались
богатствомъ и семейными связями, поэтическія стрѣлы Гуттена по­
вредили такъ мало, что не помѣшали сыну возвыситься черезъ нѣ-
сколько лѣтъ изъ каноииковъ въ пробсты, а отцу — изъ второго бур­
гомистра въ первые. И даже безславія въ потомствѣ, которое имъ
пріуготовлялъ Гуттеиъ, они, казалось, доляшы были удивительнымъ
образомъ избѣгиуть. Было ли произведете Гуттена напечатано
только въ немногихъ экземплярахъ, или Лотцы скупили его: но
:іа исключеніемъ иѣсколькихъ упомиианій о немъ въ блияіайшее
кремя, всякія свѣдѣпія о немъ и его содеряшпп нсчезаютъ въ про-
долженіе 200 лѣтъ. Еще въ 1717 г. ученый и осмотрительный Бур-
іардъ писалъ о Гуттенѣ, не зная ничего ни объ этомъ произведеиіи,
ли обо всемъ грейфсвальдскомъ пребываніи своего героя. Только въ
1722 г. вновь всплываетъ вѣсть о немъ: въ Силезіи находятъ одииъ
лкземпляръ его, который однако все лее пе появляется въ печати,
пока не иопадаетъ въ концѣ столѣтія въ руки Мейперса; а въ 1816 г.
)Іонике даетъ новое изданіе по найденному имъ въ Вольгастѣ вто­
рому экземпляру съ дополненіемъ изъ гёттингенская. Съ тѣхъ поръ
иашли еще одинъ экземпляръ въ британскомъ музеѣ въ Лондонѣ,
пмѣющимъ то преимущество, что онъ исправленъ собственной рукой
автора и снабяш ъ поэтическимъ посвяіцепіемъ вигтеибергскому юри­
сту Киліану Рейтеру.
Въ то время какъ съ Гуттеномъ иа сѣверѣ происходили всѣ эти
нроисшествія, его друзья въ средней Гермапіи не имѣли о немъ ни
­
какихъ извѣстій. Письмо Крота Рубіана напрасно искало его въ
Саксоніи и Франкопіи, въ Маркѣ и ІІоммераніи. Однажды распростра­
нился слухъ, что оиъ, ограбленный, лшветъ въ Брауишвейгѣ.
Только
изъ напечатанныхъ «Жалобъ» узнали кое-что вѣриое о его судьбѣ.
Кротъ получилъ книліку въ подарокъ отъ Мутіана. Въ коицѣ 1510 г.
нрошелъ слухъ, что Гуттеиъ собирается выступить въ качествѣ пре­
подавателя во Франкфуртѣ иа Одсрѣ; чтобы слушать его, туда отпра­
вился молодой человѣкъ, по имени Іогаииъ Вейгеръ, которому Кротъ
передалъ второе письмо къ другу. Вѣрио было только то, что Гутуснъ
гѣмъ временемъ ушелъ изъ Ростока и его привлекала мысль пови-
іаться во Франкфуртѣ со своими друзьями; ио въ концѣ года онъ
очутился въ Витгеибергѣ и вскорѣ послалъ своимъ молодымъ почита-
іслямъ иа Одерѣ, обоимъ Остенамъ, вмѣсто себя стихи о «стихогвор-
ствѣ», написапныя по ихъ яісланію.
—
47—


Элегіи Гуттена противъ Лотца не были распространены, за то его
героическое, т. е. написанное одними гекзаметрами, стихотвореніе объ
искусств* дѣлать стихи х), получило обширное распрострапеніе. На­
сколько мало удовлетворяетъ нашему вкусу подобное стихотвореніс,
содержащее исключительно техиическія правила, настолько оно было
во вкусѣ того времени. Улее давно существовали разныя подобныя
произведепія Якова Вимфелинга, Генриха Бебеля и др. Гуттеновскос
стихотвореніе особенно всѣмъ понравилось. Оно пережило цѣлый рядъ
изданій въ Лейпцигѣ, Нюрнбергѣ и далее Парижѣ; пѣкоторыя съ ком-
ментаріями; оно сдѣлалось учебникомъ. Вслѣдъ за неболыпимъ ире-
дисловіемъ говорится прежде всего о буквахъ: гласныхъ, согласныхъ
и дифтонгахъ; затѣмъ о слогахъ: длинныхъ и короткихъ; затѣмъ о
стонахъ; далѣе о метрахъ, причемъ упоминается только о гекзаметрах-!,
и пентаметрахъ съ ихъ законами и вольностями. Впрочемъ, замѣчаетъ
Гуттеиъ, эти правила не могутъ всего обнять и должны быть допол­
няемы чтеніемъ поэтовъ. Вообще иачинающій поэтъ долженъ многом)
учиться: философіи, естествовѣдѣиію, исторіи и т. д. Особенно дол­
женъ онъ запечатлѣть въ себѣ законы реторики и уяснить себѣ раз-
личіе мелсду ноэтическимъ и ораторскимъ способами выражепія. ІІодъ
конецъ говорится о всякаго рода поэтическихъ фнгурахъ и украше-
ніяхъ: объ эпитетахъ и аиаоорѣ, метаоорѣ и металлагѣ, траиспозицін
и діэрезисѣ, аллегоріи и ироніи.
Прозаическое посвященіе братьямъ Остенъ для насъ привлекатель-
иѣе самого произведенія, которому оио предпослано. Они не доллсны
смущаться насмѣшками тѣхъ людей, которые, перешагнувъ черезъ
изученіе гуманистнческихъ наукъ, стремятся къ такъ называемымъ
высшимъ наукамъ: такъ какъ помимо тѣхъ нельзя сдѣлать ничего
порядочнаго и въ этихъ послѣдпихъ. Пусть дружелюбно примутъ оии
его, написанное иа скоро по ихъ желанію, учебное стихотворѳніе; бу­
дучи иемногимъ старше ихъ, онъ не поколебался приготовить его для
нихъ: къ молодымъ людямъ подходитъ и молодой учитель.
Гуттеиъ окончилъ это стихотвореніе 13-го февраля 1 5 1 1 г. въ
Виттенбергѣ въ домѣ Бальтазара Фаха (или Факха), у котораго оиъ
гостилъ. Бальтазаръ Фабрицій изъ Ваха на Веррѣ былъ, по словамъ
самого Гуттена, его старшимъ и вѣриымъ другомъ. Гуттенъ упоми-
J) Ulrici Hutteni de arte vcrsificandi liber unus lieroico carmine ad Io. et
Alex. Osthenios Pomeranos équités. (1511). Ilu tte u ’s S ch riften III , S. 89 — 10(i.
Досвященіе Остеламъ, I, S. 15 f.
—
48—
наетъ о немъ улее въ «Жалобахъ»; позлее изъ Италіи въ 1512 г.
онъ написалъ ему интимное письмо, а въ письмахъ къ Лютеру и Ме-
ланхтону посылаетъ ему поклоны. Онъ принадлелсалъ къ эрфурт-
гота-виттенбергскому кружку, былъ профессоромъ artium и одно время
ректоромъ Виттенбергскаго университета, но калсстся, подобно Петру
Эбербаху, былъ скорѣе созерцательной, чѣмъ дѣятельной натурой. Въ
Виттенбергѣ Гуттенъ еще иодрулсился съ Филиипомъ Энгельбрехтомъ,
называемымъ Engentinus, по его мѣсторолсденію Энгену въ Баденѣ;
въ своемъ додекастихоиѣ, прилолсенномъ къ «стихотворству» Гуттена,
Энгельбрехтъ называетъ себя его побратимомъ (conjuratus); виослѣд-
ствіи оиъ сдѣлался виднымъ учителемъ въ Фрейбургѣ въ Брейзгау.
Въ это время Гуттенъ вновь вступилъ въ переписку со своимъ
отцомъ. Изъ того обстоятельства, что Кротъ почти годъ тому назадъ
далъ ему письмо для передачи сыну, слѣдуетъ заключить, что отецъ
улее тогда посылалъ ему письма. Но содерлсаніе ихъ неласковое, и
условіемъ всѣхъ дальнѣйшихъ сношсній ставится возвращеніе Гуттена
въ монастырь. Тотъ обратился къ своему старому другу Кроту, прося
объясненія и посредничества. Кротъ, котораго мы потеряли изъ виду
со времени ухода Гуттена изъ Эрфурта, и о жизни котораго за это
время мы не имѣемъ никакихъ данныхъ, оставилъ мѣсто воспитателя
молодыхъ графовъ Геннебергъ, послѣднее, которое онъ занималъ, не-
извѣстно гдѣ, и вернулся въ 1509 или 1510 г. въ Эрфуртъ, куда
его привлекалъ кружокъ старыхъ товарищей по университету, лсив-
шихъ тамъ. Но туда оіі ъ иопалъ какъ разъ во время безпорядковъ,
происшедшихъ вслѣдствіе ссоры мелсду городскимъ совѣтомъ и горо­
жанами, приведшихъ въ разстройство городъ и разогнавшихъ также
тамошиій литературный кружокъ. При такихъ обстоятельствахъ для
любящаго тишину Крота было весьма кстати полученное имъ въ слѣ-
дуюіцую зиму изъ Фульды письмо, приглашавшее его туда. Ему пред-
іагалась двойная должность— учителя въ монастырской школѣ и
инструктора монаховъ. Онъ леелалъ раздѣленія должностей; но на это
не согласились; впрочемъ, обставили его не дурно; его покровитель
;оадыоторъ обѣщалъ ему въ будущемъ еще больше, и умѣренный
ГСротъ согласился. Отсюда оиъ написалъ 3-го февраля 1511 г. про­
странный отвѣтъ Гуттену *), который, не получивъ ни одного изъ
двухъ иисемъ Крота, писалъ ему изъ Виттенберга; въ этомъ письмѣ
*) Hutten’s Schriften I, S. 17 — 21.
Гуттенъ.
4


—
50—
Кротъ увѣряетъ своего друга, во-первыхъ, въ продолжении, даже воз­
растала своего дружескаго расположенія и уваженш и затѣмъ извѣ-
шаетъ его о состояніи дѣлъ на родинѣ.
Съ тѣхъ поръ, пишетъ Кротъ,
какъ онъ удалился въ Фульдское уединеніе, онъ не упустилъ ничего,
что по его мнѣнію могло принести пользу другу; онъ даже часто съ
иочтеніемъ говорилъ о немъ съ его отцомъ и съ черными братьями
( бенедиктинцами Фульды) и ходатайствовалъ у нихъ за него. Его
отца пишетъ Кротъ, трудно разгадать. Онъ говоритъ о сыиѣ всегда
въ презрительныхъ выраженіяхъ, насмѣхаясь надъ его занятіями,
какъ если бы онъ считалъ его ничего не стоющимъ человѣкомъ. 1/ь
другой стороны, однако, ему доставляетъ несомнѣнную радость слы­
шать отъ другихъ похвалы сыну. Поэтому онъ часто заводитъ раз­
говоръ о немъ и снова начинаетъ о немъ, когда другіе кончаютъ. Изъ
этого онъ Кротъ, рѣшается заключить, что отецъ не серьезно бра­
нить сына и настаиваетъ на его возвращении въ монастырь, что это
скорѣіі маска, которой онъ прикрывается, чтобы совершенно очистить
себя отъ подозрѣнія со стороны монаховъ въ сообществѣ съ сыномъ
пси его побѣгѣ.
Недавно за попойкой, когда ушли веѣ гости за исклю-
ченіемъ его, Крота, и еще двухъ лицъ, онъ высказался откровенно.
Во-первыхъ, онъ заявилъ, что готовъ Богъ знаетъ что дать за то, чтобы
его сынъ не провелъ столькихъ лѣтъ въ монастырѣ.
Далѣе оиъ сознался,
что сильно сомнѣвается въ томъ, чтобы изъ его Ульриха вышелъ
когда-либо хорошій монахъ. Въ-третьихъ, онъ упомянулъ объ одномъ
родственник, живущемъ въ Италіи и пробившемъ себѣ дорогу въ
качествѣ юриста; если его сынъ вернется, откажется отъ своихъ
глупостей (bonas literas} и захочетъ посвятить себя изученш права,
то онъ пошлетъ его къ этому родственнику; пусть лучше опъ ста­
нетъ извратителемъ правды (rabula forensis), полезнымъ для Гутте-
новской фамиліи, чѣмъ м о н а х о м ъ - н а худомъ счету у начальства.
Принимая въ соображеніе эти заявленія отца, другъ совѣтуетъ ly
тену какъ и раньше въ обоихъ не дошедшихъ до него письмахъ,
вернуться не для того, чтобы вновь поступить въ монастырь, но для
того, чтобы поглубже проникнуть въ намѣренія отца. Если онъ ему
не довѣряетъ, то можетъ временно остановиться у вѣрныхъ друзей
и родныхъ, заявить отцу о своемъ пріѣздѣ и просить «го открыть
ему свою волю. Если онъ не будетъ съ ней согласенъ, то можетт
поступить какъ ПомпонШ Летъ, написавшій своимъ, вызывавшей, еп
изъ Рима домой: «ПомпонШ Летъ своимъ роднымъ и друзьямъ по-
—
51—
клонъ. Чего вы требуете, не можетъ быть исполнено. Будьте здоровы».
И весь міръ передъ нимъ открыть. Но сначала ему слѣдуетъ сдѣ-
лать эту попытку, это совѣтуетъ и на этомъ настаивастъ его другъ.
Чтобы выйти изъ своего крайне бѣдствеииаго пололіенія, Гуттенъ,
зная упрямство своего отца, предпочелъ съ смѣлой самоувѣренностыо
обратиться въ монастырь, изъ котораго онъ бѣжалъ. Онъ послалъ
въ Фульду одного знакомаго молодого человѣка, по имени Занарій
(Гюртлеръ), съ письмами, въ которыхъ онъ, повидимому, обѣщаетъ
свое возвращеиіе въ монастырь, если ему будетъ оказана матеріальная
помощь. Монахи отвѣтили ему черезъ Крота весьма дружелюбно, и
отъ себя Кротъ заявлялъ, что монахи, особенно коадъюторъ и аббатъ,
очень расположены къ бѣглецу, доролсатъ имъ и возлагаютъ на него
болынія наделеды; но денегъ посланный не принесъ. Мудрые отцы не
поліелали быть обманутыми: пусть онъ сначала исполнить свое обѣ-
щаніе, послали они ему сказать, тогда они наилучшимъ образомъ по­
заботятся о его занятіяхъ.
Насколько духовные отцы Фульды мало были склонны исполнить
требованіе Гуттена, настолько этотъ — совѣтъ друга и вновь появиться
передъ отцомъ и своей семьей. ІІослѣ того какъ въ февралѣ онъ
окончилъ въ Виттеибергѣ свое стихотвореніе о «стихотворствѣ», мы
видимъ его лѣтомъ этого года на дорогѣ черезъ Богемію и Моравію
въ Вѣну. И вновь въ печальнѣйшемъ одѣяніи и сильнѣйшей нуледѣ,
слѣдовательно, не получившимъ помощи отъ отца. Повидимому, онъ
не согласился на требованіе посвятить себя изученію права, которое
не только ему, но и его другу Кроту представлялось печалыіымъ за-
нятіемъ. Впрочемъ, путешественнику пришлось очень худо только до
Ольмюца въ Моравіи. Здѣсь ученый пробстъ Августинъ, другъ Кон­
рада Дельтиса, ввелъ его въ домъ одного превосходная человѣка
—
-шископа Станислава Турца. Епископъ, бывшій подобно своему брату
оганну, епископу Бреславльскому, почитагелемъ Эразма и покровите-
іемъ возрождающихся наукъ, гостепріимно принялъ странствующая ры-
іаря въ своемъ замкѣ и подарилъ ему при отъѣздѣ лошадь и денегъ
іа дорогу, которыхъ доллшо было хватить до Вѣиы, а пробстъ присо-
■динилъ къ этому золотое кольцо съ дорогимъ драгоцѣииымъ камнемъ 1).
Въ Вѣнѣ гуманизмъ окрѣпъ особенно, благодаря Конраду Цель-
*) Источникомъ этого служитъ письмо Вадіана къТаннштеттеру, Hutten’s
Schriften I, S. 22
—
24.


—
52—
тису, который былъ призванъ императоромъ Максимиліаномъ въ 1497 г.
и оставался тамъ до своей смерти, послѣдовавшей въ 1508 г. Цель-
тисъ былъ основателемъ ученыхъ обществъ въ Германіи, и такимъ
образомъ въ Вѣиѣ жили свободными ассоціаціями приверженцы
новаго направленія. Такое contuberiiium соединяло какъ разъ въ то
время Іоахима фонъ-Ватта (Вадіана) изъ С. Галлена, нѣкоего Марія
(Майеръ) *) и эрфуртца Петра Эбербаха. Къ нимъ присоединился, ио
своемъ прибытіи въ Вѣну, Ульрихъ Гуттеиъ, который можетъ быть
уяіъ раньше зналъ Эбербаха. Уже въ первый вечеръ онъ разсказы-
валъ имъ о приключеніяхъ и злоключеніяхъ своихъ путешествій. Они
слушали его съ участіемъ и восхищеніемъ и имъ казалось, что оии
видятъ передъ собой второго міюгострадалыіаго Одиссея. Во время
такихъ разговоровъ Гуттеиъ вытащилъ изъ-за пазухи иѣсколько лист­
ковъ, исписанпыхъ стихами: это стихи къ императору Максимиліаиу,
сказалъ онъ, написанные имъ на этихъ дняхъ во время трудностей
пути; пусть они судятъ о нихъ. Друзьямъ, когда они прочли листки
Сивиллы, такъ понравилось это произведете, что они сняли копію съ
него и переплели ее какъ книгу, пока Вадіанъ не рѣшился напеча­
тать его послѣ отъѣзда Гуттена, въ началѣ слѣдующаго года. Онъ
посвятилъ ее Георгу Коллимитію (Таннштеттеръ), профессору матема­
тики и медицины и вице-канцлеру университета, который выказалъ
много расположенія молодому поэту во время его пребыванія въ Вѣнѣ -).
Это стихотвореиіе, призывающее императора Максимиліана къ войнѣ
противъ вепеціанцовъ, обозначаете важный моменте въ развитіи Гут-
тена. Отъ частью личныхъ, частью литературныхъ интересовъ, кото­
рымъ были посвящены его прежиія ироизведенія, онъ переходитъ къ
дѣламъ своей страны. Оиъ уже чувствуете и поступаете какъ членъ
не ученой республики, a нѣмецкаго народа; вмѣсто того, чтобы него­
довать на личныя обиды, нанесеииыя ему, а черезъ него и всему союзу
поэтовъ, Лотцами, онъ теперь негодуете на политическій позоръ, при­
чиненный венеціанцами Германіи и ея главѣ
—
Максимиліану, въ воз-
вышениомъ, но непостоянномъ умѣ котораго вновь вспыхнула старая
]) Здѣсь не мѣсто р ѣш ать: былъ л и то Іогаішт, ил и Авгус тинъ, ставші-'
впослѣдствіи из вѣстны ми в ъ р аз л ич ных ъ отношеніяхъ.
2) АД divum M aximilia nu m Caes. Aug. F . B. bello in Yeneios eu nte m Ulriei
H utteni eq. Exliortatio. Иа нослѣднемъ листѣ: Yieiinae P a nno niae apnd lli ero-
liymum Yietorem et Joaimem Si ngre niuin. Meuse J a n a a rio , Anno 1512. Вмѣст >
съ новой переработкой стихотворенія въ 1518 г., S ch riften III , S. 123 — 158.
—
53—
идея римской имперіи для иѣмецкой націи. Максимиліанъ хотѣлъ по
старому обычаю совершить вооруженный римскій походъ и короно­
ваться въ Римѣ императоромъ, ио венеціанцы отказали ему въ про-
пускѣ черезъ свои владѣнія (1508 г.) . Оиъ увеличилъ свои военный
силы, чтобы въ то же время вообще привести въ порядокъ отношенія
къ Италіи въ духѣ прежняго главенства имперіи; но послѣ обѣщав-
шаго удачу нападенія онъ былъ отбитъ. Ие получая достаточной под­
держки отъ имперскихъ сословій, одураченный измѣннической итальян­
ско-французской политикой (достаточно вспомнить перемѣиу союзовъ
съ заключения лиги при Камбрэ 10-го декабря 1508 г. до Ьлуасскаго
союза 24-го марта 1 5 1 3 г.); къ тому же и самъ колеблясь, Максими-
ліанъ продолжалъ войну съ венеціанцами съ поперемѣинымъ успѣхомъ,
но оиъ долженъ былъ отказаться отъ надежды возвратить государ­
ству часть его контииентальиыхъ владѣній. Богатая республика не
затруднялась уплатить контрибуцію, даже обѣщать ежегодную уплату
императору (1510), только бы получить миръ; сословные представители
стояли за то, чтобы принять это иредложеніе, о которомъ ничего еще
не хотѣлъ слышать рыцарскій императоръ, поддерживаемый въ этомъ
Людовикомъ XII французскимъ.
Этимъ начинается стихотвореніе Гуттена. Главная его мысль: не
слѣдуетъ соглашаться на миръ, котораго ищутъ венеціанцы, послѣ того
какъ они выказали себя заносчивыми въ счастьи и многократно
оскорбляли императора, потому что имъ нужна только отсрочка, чюбы
подкрѣпить свои силы. При этомъ образъ дѣйствія и успѣхъ вене-
ціанцевъ представлены въ самомъ враждебномъ свѣтѣ; въ эгомъ про­
является частью настроеиіе того времени, долго терпѣвшаго венеціан-
скую заносчивость; частью же антипатія нашего бѣднаго рыцаря къ
республикѣ разбогатѣвшихъ купцовъ; отвращеніе, отъ котораго онъ
не могъ избавиться во всю свою жизнь также и по отношеніи къ
иѣмецкимъ имперскимъ городамъ.
Иоэтъ-рыцарь обнимаете идею имперіи во всемъ ея средневѣко-
вомъ величіи, принимая однако въ расчете измѣнившіяся условія.
Собственно говоря, и тер атору по праву подчинеиъ весь міръ, и по­
этому ему болѣе бы пристало выступить противъ турокъ, завоевать
Азію и Египетъ и т. д. Ио такъ какъ судьба назначила ему болѣе
тѣсныя границы, то пусть онъ все же старается заслужить и ту не­
большую славу, которую ему обѣщаетъ побѣда надъ венеціанцами.


—
54—
Для этого ему не нужна чужая помощь: если къ нему примкнуть
германскія племена, то онъ можетъ поспорить со всякимъ врагомъ.
Поэтому онъ не долженъ позволять долѣе издѣваться надъ собой, но
начать наконецъ войну.
Стихотвореніе, которое Гуттенъ въ предпосланной ему эпиграммѣ
называетъ юношеской работой, за которой, надо надѣяться, послѣдуютъ
болѣе зрѣлые плоды (шесть лѣтъ спустя онъ самъ старательно обра-
боталъ его), очень растянуто и не лишено повтореній, но полно
любви къ отечеству и мѣстами удачно по формѣ.
Картина орла (на-
мекъ иа имперскій гербъ), который пытливо и какъ бы обдумывая
распускаетъ крылья и выпускаетъ когти прежде, чѣмъ броситься на
добычу, по истинѣ поэтична; вполнѣ краснорѣчивъ конецъ, когда послѣ
того какъ разобраны всѣ причины къ войнѣ и для прославленія бу­
дущей побѣды в ъ прозѣ и стихахъ уже заказаны перья Эразма и
Крота, Буша и Эобана, говорится въ заключеніе: пусть радуются всѣ:
«Смотрите ВІаксимиліанъ выступилъ противъ венеціанцевъ».
Когда Гуттенъ началъ заниматься политическими дѣлами, ему
должно было броситься въ глаза иротиворѣчіе между литературпымъ
состояніемъ нѣмецкой отчизны, бывшемъ до тѣхъ поръ предметомъ
его вниманія, и политическимъ положеніемъ ея. Въ первомъ отно-
шеніи опъ засталъ Германію въ періодъ быстраго расцвѣта, во вто­
ромъ— глубокаго упадка; тамъ молено было ожидать всего, здѣсь
опасаться многаго. Какимъ способомъ Гуттенъ пытался сгладить это
противорѣчіе, видно изъ его стихотворенія, написаннаго повидимому
около этого времени, такъ какъ Вадіанъ присоединилъ его къ своему
изданію воззванія къ императору Максимиліану. Въ этомъ стихотво-
реніи Гуттенъ пытается доказать, что современные ему германцы
никоимъ образомъ не могутъ быть названы выродившимися по срав-
неніи со славой ихъ предковъ *). Въ пользу этого онъ дѣлаетъ
ссылку на историческій законъ, по которому за періодомъ воинствен­
ной силы въ народѣ слѣдуетъ періодъ мирной культуры. Гермаиія
теперь находится въ послѣднемъ періодѣ: науки и искусства, тор­
говля и промышленность процвѣтаютъ; безплодная нѣкогда земля
всюду прекрасно обработана; при этомъ нравы, не считая нѣкотораго
Quod Germania нес virtiitibus пес ducibus al) primoribus degeneraverit
Heroicum. Нозднѣе обработашюе подъ заглавіемъ: Quod ab ilia antiquitus
Germanorum claritudine nondum degenerarint nostrates, Ulr. de Hutten eq.
Heroicum. Оба текста напечатаны для сравненія, Schriften III, S. 331 — 340.
—
55—
зараженія отъ Италіи и Рима, еще чисты и не испорчены. Нредше-
ствовавшій же періодъ германскаго могущества былъ по крайней
мѣрѣ очень одностороненъ. Не приходится ли жаждушимъ образова-
нія виукамъ читать о великихъ дѣлахъ своихъ предковъ у чужихъ
(римскихъ) историковъ; ибо наши воинственные предки умѣли дѣ-
лать, а не описывать дѣла. Если бы однако теперешніе германцы
умѣли бы только описывать чужія дѣла, — не будучи сами въ состоя­
л и сдѣлать чего либо великаго, то это конечно было бы только обрат­
ной односторонностью. Однако имъ далеко еще не приходится такъ;
худо. Если бы они при всемъ своемъ образовали не оставались бы
все-таки воинствениымъ народомъ, то почему же никто ие рѣшается
напасть на нихъ внутри ихъ границъ; отчего всѣ націи добиваются
имѣть германцевъ военными учителями и союзниками в ъ битвѣ? И
ужъ конечно нельзя считать признакомъ паденія и ослабленія то,
что за послѣднее время нѣмцы сдѣлали два открытія, равны хъ ьо
торымъ нѣтъ ни в ъ древнемъ мирѣ,
ни въ Италіи: это— порохъ
и книгопечатаніе.
Вадіанъ присоединилъ къ своему изданію «Воззванія къ Макси-
миліаиу» еще небольшое стихотвореніе: привѣтствіе Гуттена Вѣнѣ,
при его вступленіи въ этотъ городъ *). Не слѣдуетъ сердиться на него
за то, что оиъ посѣтилъ Вѣну только теперь, послѣ того какъ среди
многихъ опасностей исходилъ почти всю Германію; если бы это за­
в и с л о отъ него, онъ охотно прежде всего посѣтилъ бы Вѣну. Но
судьба, призыву которой онъ доллеенъ слѣдовать, предназначила его
къ странствованіямъ и страданію. Тѣмъ благодѣтельнѣе будетъ для
него теперь отдыхъ в ъ Вѣнѣ,
гдѣ онъ надѣется наконецъ найти по­
кой и довольство. Что Гуттенъ намѣревался продоляшть свое пребы-
ваніе въ Вѣиѣ, явствуетъ не только изъ этихъ словъ, н отаіж е изъ
одного разсказа въ письмахъ обскурантовъ — если только ею молшо,
что весьма вѣроятно, отнести къ Гуттену 2). Въ нихъ нѣкто м. Іоганиъ
Крабацій изъ Нюренберга вспоминаетъ, что когда онъ былъ въ Вѣиѣ,
изъ Моравіи пришелъ одинъ молодой человѣкъ, о которомъ говорили,
что онъ поэтъ; онъ дѣйствителыю писалъ стихи и хотѣлъ читать о
стихотворствѣ; а между тѣмъ онъ не былъ ии баккалавромъ, ни ма-
*) Hutteni Yiennam intra ntis carmen, номѣченное Ex contubernio Vadiani,
Marii et Aperbacchi. Schriften III, S. 150 f.
2)
Epist. obscurorum virorum, I, 14. У Böcking’a, U. Hutteni Орёгнш Sup-
plemantum I, S. 22, къ этому объясненія Böcking’a , Suppl. II, S. 388 i. o54 t.


гистромъ, вообще не имѣлъ никакой степени. Тогдашній ректоръ Хек-
маннъ изъ Франконіи, ревностный человѣкъ и врагъ всѣхъ поэтовъ,
протестовалъ противъ этого; но молодой человѣкъ былъ такъ высо-
комѣренъ, что не обратилъ на это вниманія. Тогда ректоръ запре-
тилъ студентамъ посѣщать лекціи поэта. Тогда молодой человѣкъ з а ­
брался къ нему въ комнату, наговорилъ ему заносчивыхъ рѣчей и
даже говорилъ съ нимъ на ты. Оиъ явился точно воинъ: со шляпой
на головѣ и съ длиннымъ мечомъ на боку. Ректоръ послалъ за по-
лиціей, чтобы отвести его в ъ карцеръ; но на помощь явились город-
скіе знакомые поэта. Дѣйствителыю, Іоганнъ Хекманнъ былъ какъ разъ
въ 1 5 1 1 г. ректоромъ Вѣнскаго университета; въ молодомъ же чело-
вѣкѣ, пришедшемъ изъ Моравіи, дѣлающемъ métra и желающемъ чи­
тать объ artein metrificandi, не имѣя ученой степени, врывающемся
какъ человѣкъ, собравшійся на войну, и обращающемся на ты къ
ректору, мы кажется можемъ признать нашего Гуттена.
Эти ли затрудненія, помѣшавшія его академической дѣятельности,
или что-либо другое сократило его пребываніе въ Вѣнѣ,
ио только
поздней осенью 1 5 1 1 г . Гуттенъ исчезаете изъ этого городах) и
весною слѣдующаго года появляется в ъ Италіи.
—
56—
*) Сравнись вышеупомянутыми, стр. 51, письмами Вадіапа и Петра Эбер­
баха отъ 5-го октября 1511 вт. Ilutteii’s Schriften 1, S. 22.
Глава четвертая.
Первое пребываніе въ Италіи и возвращеніе
въ Германію.
(1512 — 1513).
Гуттеиъ не могъ бы считать себя настоящимъ членомъ ордена
гуманистовъ, не совершивъ по примѣру многихъ предшественниковъ
Паломничества на родину гуманизма, гдѣ къ тому же молено было
найти наилучшія условія для изученія права, къ чему Гуттена поиу-
ждалъ отецъ.
Неизвѣстно, какую дорогу выбралъ Гуттенъ; но въ серединѣ
1апрѣля онъ очутился въ Павіи, гдѣ,
подчиняясь желаиію отца, дѣй-
ствителыю принялся за изученіе права. Оиъ слушалъ лекціи знаме­
нитая ученаго юриста Язона Майна; одновременно онъ бралъ уроки
греческая языка вмѣстѣ съ аугсбургцемъ Эгидомъ Ремомъ. Но здоровье
Гуттена было плохо: онъ хромалъ, такъ какъ вслѣдствіе болѣзни
его ноги были покрыты нарывами и наростами; особенно лѣвой ногой
онъ почти не могъ двигать. Французы еще держались въ Ломбардіи,
j по спустя нѣсколько дней по нрибытіи Гуттена палъ въ кровопро­
литной битвѣ при Равеннѣ незамѣнимый французскій военачальникъ
Гастонъ де-Фуа (11-го апрѣля 1512 г.) хотя и иобѣдителемъ, и тогда
проникли въ страну призванные папой и пропущенные императоромъ
20.000 швейцарцевъ. Въ іюлѣ,
когда Гуттенъ едва только четверть
года какъ принялся за занятія, они подступили къ ІІавіи. Старав-
шіеся удержать за собой городъ французы, которымъ молодой ры­
царь могъ показаться подозрительнымъ какъ подданный императора,


—
58—
—
59—
продержали его цѣлыхъ три дня в ъ заключсніи въ узкомъ помѣще-
ніи. Гуттенъ, страдавшій въ это время лихорадкой, счелъ себя по-
гибшимъ.
Въ это то-время онъ написалъ себѣ Эпитафію:
«Здѣсь покоятся останки Гуттена, родившагося на скорбь, влачив-
шаго печальную леизнь, преслѣдуемый несчастіями на сушѣ и на
морѣ.
У него, ни въ чемъ худомъ не провинившагося, галльскій мечъ
жестоко отнялъ жизнь. Если ужъ судьба предназначила ему видѣть
только печальные годы, то тѣмъ лучше для него, что оиъ такъ рано
погибъ.
Окруженный опасностями, оиъ не уклонялся отъ служенія
музамъ и, на сколько умѣлъ, высказывался въ пѣсняхъ *)».
Наконецъ французы принуждены были очистить городъ. Швей­
царцы вторглись в ъ него, ио положеиіе Гуттена отъ этого не улуч­
шилось. Швейцарцы, видѣвшіе въ немъ союзника французовъ, огра­
били его и таскали несчастная, пока наконецъ ему не удалось вы­
купиться, потерявъ часть того немногаго, что у него еще оставалось.
Онъ не могъ дольше оставаться въ Павіи, гдѣ свирѣпствовали смя-
теніе и кровопролитіе, голодъ и чума, поэтому еще въ іюлѣ оиъ на ­
правился въ Болонью, гдѣ иашелъ кружокъ превосходныхъ ученыхъ.
Но ему нуженъ былъ врачъ, на что и ушелъ остатокъ егосредствъ.
Разсказанное составляетъ печальное содержаніе милаго, мѣстами
юмористичная, письма Гуттена изъ Болоньи отъ 21-го августа къ
его виттенбергскому хозяину другу Вальтазару Фаху. То что оиъ пи­
шетъ ему такъ коротко не значитъ, что онъ и отъ друга желаетъ
получить только короткое письмо, а происходить отъ того, что пода­
тели затрудняются брать болыиія письма. Напротивъ, Фахъ долженъ
очень подробно написать ему обо всемъ, что можетъ, по его миѣнію
интересовать его. Что касается его, Гуттена, то онъ все еще подра-
жаетъ вулкану и далее чувствуетъ себя значительно хулее, чѣмъ не ­
давно, когда его видѣлъ его другъ; оиъ не знаетъ, доляеенъ ли онъ это
приписать судьбѣ или своей неосторожности, такъ какъ онъ въ дѣтств’1
мало берегся. Тѣмъ не менѣе оиъ считаетъ себя счастливымъ; ибо на
пути къ словеснымъ наукамъ нашелъ много такого, чего менѣе всеіч
искалъ. Какъ однако полсиваетъ его другъ? Что рѣшился онъ вы
’ ) Такъ въ нижеприводимом'!, письм ѣ Фаха, S ch riften I, S. 2<>. Распро
страненная, но, какъ обыкновенно случается, неулучшенная въ Эпиграммах^
Гуттена императору Максимиліану. Schriften III, S. 225, Л» 47.
Гірать: лсешітьбу или тоизуру? или лее оиъ продолжаете быть просто
І'ахомъ, какъ оиъ имѣлъ обыкновеиіе отвѣчать. Затѣмъ слѣдуетъ
только что излояссиный разсказъ о перелситомъ имъ въ Италіи; въ
шелюченіе выралеается надежда, что онъ скоро получитъ въ Болоньѣ
иъ друга письмо, но не въ три или четыре слова, какъ онъ пишетъ
ніыкновеннымъ знакомымъ.
Письма Гуттена (настоящее письмо есть въ сущности первое, встрѣ -
іающееся намъ; то что было раньше — это посвященія) составляютъ
уіцествеиную и въ высшей степени драгоцѣиную часть его литера-
турныхъ произведеній. Это настоящія письма; никогда они не пред-
тавляютъ, подобно многимъ Эразмовскимъ, а иногда и Мутіановскимъ,
іростыхъ уиражиеній въ стилѣ или образчиковъ учености. По иа-
{троенію и юмору они близки къ Эобановскимъ, которыхъ они, по
іѣр
ѣ
того какъ Гуттенъ становится старше, все болѣе превосходятъ
эиергіей и увлекательной убѣдителыюстыо.
Въ это время черезъ Болонью проѣзжалъ Матвѣй Лангъ, епископъ
уркскій и одинъ изъ довѣреннѣйшихъ совѣтниковъ императора, въ
ачествѣ его посла къ нанѣ Юлію II, леелавшему быть иосредникомъ
ъ мирѣ съ Венеціей. Итальянцы, по свойственной имъ манерѣ,
за-
ыпали предполагаемая вѣстника мира рѣчами и стихами. Тогда нѣмцы
Б лоньи ие полселали отстать отъ нихъ, чтобы не показалось будто
|іеди нихъ нѣтъ никого способная сдѣлать то лее самое, и попросили
уттена написать что-нибудь соотвѣтственное. Гуттеиъ согласился и
»чинилъ хвалебное стихотвореніе, которое, переписанное и великолѣино
^реплетенное, было вручено императорскому послу. Но этотъ прииялъ
о съ равнодушіемъ, обидѣвшимъ молодого поэта. Тѣмъ не менѣе онъ,
цддерлеиваемый значительными рекомендаціями, сдѣлалъ попытку по­
е с т ь въ свиту епископа (котораго вслѣдъ затѣмъ папа возвелъ въ
к; ідииалы), ио тщетно. Встрѣчаясь съ нимъ в ъ Болоньѣ,
епископъ
Д' іалъ видъ, что не замѣчаетъ его; хотя весь видъ бѣднаго питомца
м. і ъ былъ настойчивымъ напоминаніемъ высокопоставленному епис-
іу о необходимости выказать благодарность за оказанный ему по -
k. Гуттенъ никогда ие простилъ кардиналу Лангу этого иевщі-
іія.
Наконецъ крайняя нужда заставила Гуттена поступить въ воеп-
ю слулебу, хотя это едва ли могло ему помочь. Это былъ иелее-
гельный перерывъ въ его занятіяхъ, къ тому лее при его постояп-
йі болѣзни, особенно при боляхъ въ иогѣ,— леизнь— полная страданііі;


но для геніальнаго человѣка нѣтъ такого положенія (развѣ если оно
вполнѣ связываетъ его дѣятелыюсть), изъ котораго бы онъ не съ-
умѣлъ извлечь пользы для себя и своего потомства. Такимъ способом!
пріобрѣлъ Гуттенъ и пріобрѣло потомство, — я не хочу сказать бла­
годаря его военной службѣ, но благодаря военной смутѣ, съ которой
совпало его пребываніе въ Италіи — одно изъ его самыхъ свѣжихъ
и очаровательныхъ произведеній: его книгу «Эпиграммы къ импера
тору Максимиліану»1). Онѣ, какъ онъ самъ говоритъ въ написанном'],
позднѣе предисловіи, возникли в ъ различныхъ мѣстахъ и въ различ­
ное время, вызванныя происшествіями, изъ которыхъ одни соверша­
лись на его глазахъ, другія онъ узиалъ изъ вторыхъ рукъ; одиѣиз'.
нихъ представляются сходными и конечно одновременными съ напи-
саннымъ в ъ Германіи воззвапіемъ къ Максимиліану, другія сочинены
въ Павіи и Болоиіи до, во время и послѣ военной службы Гуттена:
a нѣкоторыя вещи прибавлены уже во время второго пребыванія вь
Италіи. Такимъ образомъ книжка слѣдитъ з а измѣнчивымъ ходом4)
продолжающейся войны и живо рисуетъ намъ побѣды и пораженіи.
надежды и опасенія, пріобрѣтенія и потери городовъ и областей, за-
ключеніе и нарушеніе союзовъ.
Послѣ двухъ вводныхъ стихотвореній о книгѣ и ея авторѣ, этот ь
послѣдній старается извинить продолжительную бездѣятелыюсть импе­
раторской власти и представить ее только кажущейся, подготовленіемь
къ будуіцимъ дѣламъ.
1
Объ орлѣ.
«Взгляните на моіцпаго орла, который, не жалсдая крови, мирно
покоится въ нолусиѣ дни и годы. Но попробуй кто-нибудь его за­
тронуть и нарушить его отдыхъ; пусть я умру, если онъ пе наклп-
четъ себѣ этимъ несчастія. Н ѣтъ, это не сонъ, отъ котораго нѣп
пробужденія; уже не разъ, разсерженный, оиъ подымался ото сна, і
когда онъ смѣло воспаряетъ отъ земли въ воздушныя пространства—
какой уліасъ и страхъ распространяетъ оиъ тогда вокругъ себя».
Во всякомъ случаѣ Максимиліанъ болѣе многихъ изъ своихъ воин
ственныхъ предшественниковъ украшенъ человѣчными, мирными до-
бродѣтелями; однако его миролюбіе есть только долготерпѣиіе, а Н'
отсутствіе мужества, что доказывается его рѣшительнымъ насп
пленіемъ.
i)
Ulrichi de Hutten eq. Genn. ad Caesarem Maximilitmum Epigrammat'ii
liber unus. Schriften III, S. 205 — 268. Предисловіе къ императору I, S. 231
—
60—
Затѣмъ оиъ переносить насъ подъ стѣны Павіи, въ самую битву.
Въ середииѣ веиеціанцы, кругомъ имперцы. Гуттеиъ, которому обидно,
что боль в ъ ногѣ д ѣлаетъ его неспособнымъ принять учас/гіе въ сра-
ясеніи, сначала шутливо увѣряетъ, что явился туда в ъ качествѣ лю-
бознателыіаго иутешественника, а не воина; ио затѣмъ ліслаетъ себѣ
смерти. Однако въ другой разъ, очутившись слишкомъ близко к ъ
стѣнамъ, такъ что пули осажденныхъ летали вокругъ него, оиъ пред-
почитаетъ удалиться такъ скоро, какъ только иозволястъ его хромая
нога. Венеціанцы слишкомъ рано радуются небольшому поралсенію,
ианесеиному ими имперцамъ; скоро орелъ воспарить вновь. При Кре­
мона оиъ сыгралъ плохую штуку съ лягушками.
Объ императорѣ и венеціанцахъ.
«Недавно лягушка отвалшлась вылезти изъ веиеціаискихъ болотъ
и, усѣвишсь на сушѣ, принялась квакать: эта земля моя. Но съ вы­
соты своей сторожевой башни ее завидѣла птица Зевеса, схватила ее
въ когти и грубо бросила пазадъ в ъ грязь».
Въ подлиниикѣ эти стихи иллюстрированы забавными ксиллогра-
фіями,- ташке
и еще нѣкоторыя изъ эпиграммъ. Всюду неиавидятъ
ліестокое, грабительское владычество Венеціи. Ея главнокомаидую-
щій, — Бартоломей д’Альвіаио, — образецъ вѣроломства и безболгія.
Въ иротивопололшость ему Гуттеиъ воздвигаетъ почетный памятникъ
полководцу Якову изъ Эмса, павшему въ кровопролитной битвѣ при
Равеннѣ; оиъ восхваляетъ также храбрость молодого саксонскаго дво­
рянина Іоахима фонъ-Мальцанъ, съ которымъ онъ въ то время по-
дружился. Гордой Венеціи придется хуліе, чѣмъ Тройѣ и Вавилону,
Карѳагену и Кориноу. Иеремѣнчивость счастья Венеціи и перемѣнчи-
вость счастья вообще составляетъ тему цѣлаго ряда эпиграммъ.
Затѣмъ авторъ нападаетъ иа фраицузовъ, бывшихъ въ началѣ войны
союзниками императора и ставшихъ затѣмъ его врагами. Уже въ началѣ
книги номѣщена эпиграмма, показывающая на замѣчательномъ при-
мѣрѣ, какъ иаціи столѣтіями сохраняютъ извѣстныя качества.
На Французовъ, выдумавшихъ, что императоръ бѣжалъ.
«Бѣдный французъ, ты въ утѣшеиіе себѣ выдумываешь радости, чтобы
народъ не думалъ, что тебѣ приходится такъ худо. Продолліан лгать
и утѣшайся небылицами; лишь бы только въ это время императоръ совер-
—
61—


—
62—
шалъ великія дѣла. Продолжай хвастать тѣмъ, что онъ неспособен!
къ войнѣ и начинаетъ отступать, въ то время какъ онъ съ могу­
ществомъ побѣдителя преслѣдуетъ тебя по пятамъ».
Высокомѣріе пѣтуха, возмнившаго себя выше орла, но который
потомъ ощипанный возвращается домой, осмѣивается различными спо
собами. И здѣсь эпиграммы слѣдятъ за перемѣнами военнаго счастья
Французы завладѣли Миланомъ, отбитые очищаютъ Ломбардію прі
ужасной погодѣ. Въ этомъ мѣстѣ встрѣчается эпиграмма, написанная
точно только вчера.
На бѣгство п ѣтуха изъ Италіи.
«Почему пѣтухъ, еще недавно нагонявшій страхъ на птицъ, теперь
бѣгаетъ съ окровавленнымъ гребнемъ и растрепанными перьями? По­
тому что онъ миру предпочелъ ссору и ратный шумъ и вздумалъ
дерзко вознестись надъ орломъ. Но тотъ примѣтилъ обмаиъ и, пере­
неся уже многое, разсердился наконецъ и пустилъ въ дѣло своп
острые когти. Кто изъ друзей дѣлаетъ себѣ враговъ, тому приходится
плохо, и всякій скажетъ: по дѣломъ ему».
Между тѣмъ приходится переживать удивительныя вещи: пѣтухъ
и лягушка (или левъ, т. е. Венеція), на смерть враждовавшіе до
сихъ поръ, соединились противъ орла (марта 15 1 3 г.) . Но союзъ
слишкомъ неестествеиъ, а противникъ слишкомъ силенъ, для того
чтобы они могли разсчитывать на счастливый исходъ.
Соискатели владычества надъ Италіей.
«Меня сватаютъ (жалуется Италія Аполлону) одновременно три
отвратительныхъ жениха: венеціанецъ, нѣмецъ и французъ: первый
полонъ обмана, второй — вина, третій — высокомѣрія. Если ужъ этому
суждено быть, то выбери для меня наиболѣе сносное иго. —
Веиецш
всегда вѣроломна, отвѣчаетъ ей богъ, французъ всегда высокомѣ
ренъ, но не всегда иьянъ нѣмецъ: выбирай же».
Для дальнѣйшаго развитія Гуттена замѣчателыю то, что подъ
конецъ эпиграммы обращаются противъ папы. Уже за годъ до при-
бытія Гуттена въ Италію, папа Юлій находился на мѣстѣ сраженіі
въ качествѣ воина, лично велъ осаду Мирандулы и взошелъ по
штурмовой лѣстницѣ съ мечомъ въ рукѣ въ завоеванный городъ. Онъ
направлялъ войны того времени, если и не былъ единственнымъ за
чинщикомъ ихъ; никогда противорѣчіе между духовнымъ назначе-
—
63—
чіемъ и свѣтскимъ положеніемъ папы не выступало такъ рѣзко. 1о,
что Гуттенъ такъ близко стоялъ къ театру войны, вызванной папою,
и узналъ изъ непосредственная опыта ея опустошителышя послѣд-
ствія, имѣло чрезвычайную важность. Благодаря Юлію I I и его образу
дѣйствія, открылись глаза Гуттена иа папство вообще. Вмѣсто па­
стуха — волкъ, вооруженный не ключами Петра, а мечомъ Павла, и не
для того,- чтобы пасть отъ него, но чтобы побить имъ другихъ. За-
тѣмъ Гуттенъ возстаетъ также и противъ нравовъ папы: противъ его
торговли индульгенціями и буллами, противъ ограбленія Гсрманіи
папскимъ дворомъ. Оиъ, покрывающій себя сталью,— такъ описы-
ііаетъ Гуттенъ папу, — на котораго страшно смотрѣть, благодаря его
бородѣ и волосамъ, съ дикими глазами подъ упрямымъ лбомъ, съ
страшнымъ грознымъ выраженіемъ, избивающій народы мечомъ и пу­
лями Hä супіѣ и на водѣ и подбивающій князей на войны, онъ ги­
бель міра, чума рода человѣческаго, работа котораго — смерть, отдыхъ—
нозориѣйшее распутство, онъ— ни въ чемъ не похояйй на Христа и
Петра — что оиъ дѣлаетъ и что въ немъ, достойнаго имени папы?
Объ индульгенціи Юлія.
«Какъ обманываетъ вѣрующихъ людей разносчикъ Юлій, который
продаетъ небо, самъ имъ не обладая. Предлагай мнѣ дешево то, что
ты имѣешь. Не безстыдство ли, Юлій, продавать то, въ чемъ ты самъ
больше всѣхъ нуждаешься? Если бы вернулись великаны, и погибъ
Юпитеръ, Юлій, право, продалъ бы имъ Олимпъ. Но пока иа небѣ
властвуетъ и правитъ другой, я никогда не выступлю покупателемъ
небеснаго блага».
Qтqмъ же
«Трижды покупалъ я себѣ блаженство вѣчной жизни и многое иное,
іа что я едва смѣлъ надѣяться. Трижды получилъ я свидѣтельство
ъ именемъ и восковой печатью, но только имя и свидѣтельство.
Трижды былъ я глупцомъ, ибо кто же можетъ мечтать купить то,
«его нельзя продавать, даже если обладаешь этимъ. Исбо можно ку-
пить только цѣиой честной жизни. Къ тому же, какъ смѣшно требо­
вать прп этомъ письма и печати; какъ будто небесная жизнь нуж­
дается въ земныхъ свидѣтеляхъ».
Сатира на времена Юлія, появившаяся при эішграммахъ только
въ 1519 г., вѣроятно также возникла въ связи съ ними1).
1) In tempora Julii Satyra. Schriften III, S. 209 i.


—
64—
—
65—
«Какъ? человѣческій духъ, искра божественнаго огня, часть самоі
Lora позволяетъ безумію такъ ослѣпить себя? Такъ помрачить себі
И небесный огонь не разрушилъ заблужденія? Юлій — этотъ бандит
замаранный всяческими пороками— по произволу замыкаете нес
передъ однимъ и открываетъ его другому? Но его знаку одинъ обре
кается иа блаженство, другой на мученіе?
Смѣлѣе, товарищи. Будемъ мужественны вѣрой, что царство Бол
достигается честной жизнью; что святыми насъ дѣлаютъ наши со
ственные поступки, а не святой отецъ; что одна добродѣтель откри
ваетъ намъ небо, а не сила ключей, которыми гремитъ римскій фи
ляръ и тащить за собой бѣдиый обманутый народъ».
И другіе прозрѣвали опасность, грозившую отъ этого Юлія, вош
сгвенное властолюбіе котораго не могло нравиться тѣмь, которые оці
нивали его со стороны его духовнаго назиаченія. Еще при его жизні
какъ говорить, появилась вь Германіи молитва за него ‘ ). Да превра
титъ Христосъ, который при своемъ всемогуществѣ можетъ изъ діа-
вола создать ангела свѣта, папу Юлія изъ самаго нечестиваго вт-
самаго святого, сообразно его сану; изъ тирана — въ отца; пусть сі
этихъ іторъ оиъ пьянѣетъ только отъ святого духа, стыдится толы;
того, что постыдно, любитъ только небесное и т. д. Открыто же на
пали на него въ сатирахъ послѣ его смерти, послѣдовавшей 31-го
февраля 15 1 3 г. Гуттеиъ посвятилъ эпитафію пастырю, который былъ
волкомъ, продавцу буллъ, который самъ былъ только пузырем*
(b u lla )2). Бъ одномъ разговорѣ мертвецовъ3) покойникъ приводится,
въ сопровожден^ генія, передъ врата неба. Онъ хочетъ открыть ихъ:
но при немъ только ключъ отъ шкатулки съ деньгами, а пе отъ не­
бесныхъ воротъ. На его стукъ и шумъ появляется Петръ. Притяза-
нія его миимаго наслѣдника такъ же мало каліутся ему основательным:!
какъ мало нравится ему его видъ, одежда и спутиикъ. Юлій само­
довольно перечисляете свои дѣянія; причемъ наглядно выступаете вся
противоположность между тѣмъ, чѣмъ были въ дѣйствительности папа
и церковь, и ихъ первоначальнымъ иазначеніемъ. Такъ какъ вслѣд-
*> °TMtio ^ Christum О. М. pro Julio И, Ligure Р. М. a quodam heue
(locto et Cliristiano perscripta. Напечатано пт, Hutton’s Schriften IV, S. 459—461.
-) Julii ii. Liguris P. M. Epitaphium Hutteno anctore. Schriften III, S. 27".
3)
V. A. F. Poetae Kegii libellus de ohitu Julii P. M. Anno Dni 1513. Bi>
Hutten’s Schriften IV, S. 421
—
457.
ствіе всего этого Петръ совсѣмъ ие распололіенъ открыть двери, то
Юлій объявляете небо въ осадномъ пололіеніи и высказываете на­
дежду вскорѣ покорить его при помощи 60.000 душъ воиновъ, кото­
рые вскорѣ отойдутъ въ вѣчность, благодаря войнамъ, которыя
оиъ затѣялъ. Изгнанный Юлій доставилъ много удовольствія Лютеру, а
Эразма, къ его большой досадѣ, считали его авторомъ. И Гуттену
также приписывали этотъ разговоръ и молитву за Юлія. Но обѣ
вещи отличаются болѣе гладкой и гибкой реторикой, чѣмъ подобныя
же произведенія Гуттена. И въ оглавлеиіи діалога указанъ вероятный
его авторъ: именно Фаусте Андрелииъ изъ Форли— поэтъ, которому
покровительствовалъ Людовикъ X I I фраицузскій; да и полемика про­
тивъ Юлія ведется въ діалогѣ скорѣй съ французской точки зрѣнія,
чѣмъ съ нѣмецкой.
Въ 1 5 1 3 г., вѣроятио еще во время пребыванія Гутгена въ Ита-
ліи, появилось, насколько намъ извѣстно въ первый разъ, его стихо-
твореніе подъ заглавіемъ «Благородный человѣкъ» *), снабженное стран­
ной аллегорической картиной, содорліаніе которой изложено въ стихо-
твореніи. Картина изобраліаетъ человѣка, голова котораго съ боль­
шими ушами сидитъ на длинной витой змѣиной или лебединой шеѣ;
это доллшо означать, что благородный человѣкъ охотнѣе слушаете,
чѣмъ говоритъ. Изъ его рта выступаете вѣтка лилій и мечъ: первое
указываетъ на благодѣтельное дѣйствіе его рѣчей, второе — иа спра­
ведливую строгость, которую онъ прилагаетъ тамъ, гдѣ не дѣйствуютъ
добрыя слова. Впереди, на груди, у него сидитъ голова льва— сим-
волъ мужества; одна нога замѣнена лапой медвѣдя— знакъ постоян­
ства; въ правой рукѣ— закрытый кошель, лѣвая сыплете золото: это
означаетъ берелшівость и щедрость — все въ свое время. Помимо
этихъ аллегорически хъ черте, стихотвореніе напоминаетъ юношеское
стихотвореніе Гуттена о добродѣтели, и если принять въ соображеніе
прибавленное к ъ заглавію adolescens, которое съ тѣхъ поръ уліе не
появляется больше въ произведеніяхъ Гуттена (ему было въ 1 5 1 3 г.
почти 25 лѣтъ), то становится весьма вѣроятнымъ, что мы здѣсь
пмѣемъ дѣло съ произведеніемъ юныхъ дней, которое вздумалось напеча­
тать эрфуртскимъ друзьямъ Гуттена.
*) Ulrici Hutteni, ex equestri ordine adolescentis, carmen em unctissim uni...
Vir bonus. 1513. Schriften III, S. 11—17.
Гуттенъ.
5


Немного раньше этого появился въ первый разъ въ печати «Никто» *);
намъ неизвѣстно, гдѣ авторъ написалъ этотъ удачный вызовъ: въ Гер-
маніи или во время своего иребыванія въ Италіи. Что онъ былъ уда-
ченъ, это хорошо зналъ самъ Гуттенъ; поэтому позднѣе онъ перерабо-
талъ его и вновь выпустилъ въ распространенномъ видѣ. Мы и отло-
жимъ подробное разсмотрѣніе его до того времени; сначала лее вер­
немся съ Гуттеномъ въ Гермаиію.
Мы не знаемъ подробностей этого обратнаго путешествія кромѣ
того, что его съ большей вѣроятностыо молено отнести къ 1 51 3 г. Мы
имѣемъ письмо Гуттена, написанное въ послѣдній день этого года
иѣмецкому князю, мояеетъ быть Альбрехту Бранденбургскому, безъ
обозначенія мѣста; но, судя по содерлеанію, написанное неподалеку
отъ мѣста жительства князя; кромѣ того, двѣ записки къ двоюродному
брату Ульриха, Дитриху фонъ Гуттеиъ, таклее безъ обозначанія мѣста:
одну, написанную въ среду гюслѣ Урбана ( = 2 5 - м у мая), годъ неразбор-
чивъ; другую— въ четвергъ нослѣ Invocavit anno zcxiij, т. e. 16-го фе­
враля 1 51 3 г.2). Мнѣ представляется все лее неосновательнымъ на этомъ
единственномъ документѣ, при весьма возмоленой ошибкѣ въ письмѣ
или чтеніи, основывать предпололееніе, что Гуттенъ вернулся изъ Ита-
ліи улее зимою 1512 на 1513 годъ. Но обѣ только что названный
записки указываюсь на Штекельбергъ, какъ на мѣстопребыванія
Гуттена, гдѣ оиъ былъ занять дѣлами семейными и дѣлами рыцар-
скаго сословія. Впрочемъ, онъ впослѣдствіи описываетъ далеко не
радостный пріемъ, оказанный ему семьею. Вмѣсто того, чтобы дру­
желюбно привѣтствовать вернувшагося иа родину послѣ многолѣтняго
отсутствія, далекихь путешествій и многочисленныхъ несчастій, его
близкіе, за небольшими исключеніями, меледу которыми мы во вся­
комъ случаѣ молеемъ считать его добрую мать, смотрѣли на него какъ
на блуднаго сына, который заслулеиваетъ мѣста среди свиней и помой.
Такъ какъ онъ не прииесъ съ собой никакого титула, то считали, что
онъ даромъ нотерялъ время. На вопросъ посторонияго, какъ слѣ-
дуетъ титуловать вернувшагося, его родственникъ отвѣчалъ, что онъ
еще ничто. Что ого до тѣхъ поръ оставляли бѣдствовать и ни­
сколько ие помогали ему и потомъ въ его стремленіяхъ, старались
J) Первое изданіе: Ulrici Ilutteni Nemo. Напечатано вмѣстѣ съ ноздиѣй -
шей переработкой, Schriften III, S. 107 — 118.
2)
Всѣ три документа у ßöeking’a, U. Hutteni Opp. Suppl. I, Addenda
S.3-5.
—
66—
—
67—
оправдать тѣмъ, что онъ до сихъ поръ ничему не научился и ничего
изъ себя не представляетъ х).
Но съ другой стороны, ему, повидимому, открывались благопріят-
ные виды. Выше упомянутый маркграфъ Альбрехтъ Брандеибургскій,
младшій братъ курфюрста Іоахима, только что избранный въ архі-
,епископы Магдебургскіе и въ администраторы Хальберштадта, былъ
кромѣ того возведенъ 9-го марта 1514 г. на архіепископшй престолъ
въ Майицѣ и перетянулъ к ъ с е б ѣс ъ бранденбургской службы рыцаря
Эйтельвольфа фомъ Штейна, покровителя Гуттена еще съ Фульды.
Эйтельвольфъ переселился въ Майнцъ въ іеачествѣ курархіепископ-
скаго гофмейстера, вице-каионика Гейигауза и майнцскаго городского
префекта и разечитывалъ воспользоваться своимъ иовымъ пололее-
иіемъ, главнымъ образомъ, на пользу возроледающихся наукъ. Оиъ
надѣялся, что то, что ие удалось ему на Одерѣ, удастся на берегахъ
Рейна при молодомъ князѣ, изъ котораго подъ его вліяніемъ развился
ириверлееиецъ новаго направленія. Онъ разечитывалъ такъ нередѣ-
лать майнцскую высшую школу, основанную въ 1 4 7 7 г. архіеписко-
помъ Дитеромъ Изенбургскимъ, чтобы она не имѣла себѣ подобной
во всей Европѣ. Негодные учителя доляшы были быть изгнаны, и со
всѣхъ сторонъ привлечены самые искусные люди. Въ средствахъ не
могло быть недостатка, благодаря вліянію Эйтельвольфа на щедраго
курфюрста; къ тому же оиъ намѣревался не яеалѣть и собственнаго
своего имущества. Онъ лелѣялъ такой планъ: Майнцъ съ его универ-
ситетомъ долженъ былъ стать мѣстопребываніемъ его ученаго досуга
въ старости, когда ему удастся, освободившись отъ всѣхъ придвор-
ныхъ обязанностей, жить только для науки и для ученыхъ. Его при-
влекалъ примѣръ Мутіана, о которомъ онъ говорилъ съ восхищеніемъ.
При этомъ съ самаго начала онъ особенно имѣлъ въ виду іу т -
тена. А если вышеупомянутое письмо Гуттена отъ конца декабря
151 3 г. дѣйствителыю иаписаио Альбрехту, то можно думать, что
этотъ послѣдній, еще не сдѣлавшись архіепископомъ майнцскимъ, п ы­
тался перетянуть на службу къ себѣ молодого человѣка, которому онъ
оказывалъ помощь еще во времена его студенчества. И дѣйствительно
въ слѣдующія лѣто и осень Гуттенъ появляется въ Эрфуртѣ и '1 аллѣ
въ качествѣ уполномоченнаго отъ курфюрста. На пего были возложены
i)
Ннст.мо Гуттена Кроту передъ вторымъ изданіемъ Nemo, Schriften 1,
S. 17ti.


—
68—
судебныя обязанности, въ исполненіи которыхъ онъ проявилъ себяу
по вьтраженію одного спеціалиста (Бокинга), «строгимъ юристомъ»,
далее болѣе того, если вѣрить, правда очень сбивчивому, сообщенію,
одной старой эрфуртской хроники. Когда одного обвиненнаго, разска-
зывается въ ней, вина котораго не была доказана, вели въ тюрьму,
то майнцскій коммиссаръ «Ульрихъ фонъ-Готтенъ» закричалъ ему,
скрежеща отъ гнѣва: «ты ио суду и по праву долженъ былъ бы уме­
реть, даже если бы ты былъ росгомъ съ башню» *). Въ самомъ дѣлѣ
Гуттену не хватало необходимая для слѣдователя темперамента, по­
этому онъ былъ правъ, когда ничего не хотѣлъ слышать объ изученіи
юриспруденціи. Въ то же лѣто имѣлъ мѣсто другой случай, при которомъ
Гуттеиъ таіше не стяжалъ лавровъ ни какъ судья, ни какъ поэтъ.
Въ Галлѣ онъ повидимому принималъ ѵчастіе въ судебныхъ засѣда-
ніяхъ по обвиненію одного крещенаго еврея, Іоганна Пфефферкорна,
въ результатѣ которыхъ было мученическое сожженіе его 1-го сен­
тября 1514 г. Преступникъ, не будучи посвящеиъ, игралъ роль свя­
щенника и кромѣ того доктора и подъ пыткой сознался во всемъ, въ
чемъ желали: въ возможномъ и невозможномъ. Онъ сознался не только
въ ограбленіи церквей и оскверненіи даровъ, въ отравленіи христіанъ
въ качествѣ доктора и убіеніи христіанскихъ дѣтей, но и въ томъ,
что онъ видѣлъ, какъ пронзенные дары истекали кровыо, и что
оиъ заставлялъ евреевъ платить ему за отравленіе всѣхъ крестьянъ
Магдебургскаго и Хальберштадтскаго монастырей. Нельзя въ концѣ
концовъ ставить въ вину, что Гуттенъ способствовалъ осужденію
этого человѣка, ибо по тогдашнимъ юридическимъ представле-
ніямъ Пфефферкорнъ безъ сомнѣнія заслулшвалъ смерти. Но Гуттенъ
написалъ еще воззваніе въ 118 гекзаметрахъ о безбожной жизни
Іоганна Пфефферкорна, въ которомъ онъ, между прочимъ, легковѣрно
повторяетъ объ истеченіи крови изъ даровъ, чтб при другихъ обстоя­
тельствахъ онъ подиялъ бы на смѣхъ какъ сказки поиовъ и черпи,
и поздравляетъ своего курфюрста съ тѣмъ, что онъ освободилъ міръ
отъ такого чудовища 2). Впослѣдствіи будетъ разсказано объ удиви­
тельной кутерьмѣ, къ которой подала поводъ одноименность этого
преступника съ другимъ ІІфефферкориомъ.
*) См. Schriften I, S. 33.
2)
In sceleratissimain Io. Pcpericorni vitain Ulrici ab Hutten eq. excla-
matio. Schriften III, S. 345 —348. При этомъ документальная исторія допроса
S. 349 — 352.
Въ самомъ дѣлѣ, давно уліе было пора направить только что прі-
обрѣтеннаго слугу на болѣе подходящій путь. Къ этому теперь
представился наилучшій случай, котораго и не упустилъ его прони­
цательный покровитель. 8 -го ноября предстояло торжественное всту-
пленіе новаго курфюрста-архіепископа въ его резиденцію, и, по мнѣ-
нію Эйтельвольфа, Гуттену слѣдовало воспользоваться этимъ случаемъ,
чтобы представить ему пробу своего таланта и заручиться его ми­
лостью. Онъ заставилъ своего любимца сочинить панегирикъ на это
событіе, чтб Гуттенъ и выполнилъ быстро, хотя и при неблагопріят-
ныхъ условіяхъ (о которыхъ мы не знаемъ подробностей) 1). Труднѣе
ему было рѣшиться тотчасъ напечатать его по настоянію своего по­
кровителя. Хотя въ посвященіи 2) онъ и объясияетъ свою нерѣ-
шительность недостатками своей работы, но очевидно, что онъ въ
то же время боялся упрека въ лести. Но онъ считалъ не только
дозволенным^ но и необходимымъ, чтобы представители новой лите­
ратуры привлекали на сторону своей партіи великихъ людей п охва­
лами которыхъ оии не столько заслужили, сколько должны были за­
служить впослѣдствіи. Гуттенъ считалъ особенной милостью боговъ
къ дѣлу просвящеиія то, что такому вліятельному князю, какъ
Альбрехтъ Майнцскій, помогалъ такой человѣкъ, какъ Эйтель­
вольфъ. Если бы, полагаетъ Гуттенъ, въ Германіи было много та­
кихъ людей, какъ онъ, то варварству наступилъ бы конецъ и намъ
нечего было бы стыдиться за себя передъ другими націями. Особенно
ставитъ онъ ученаго рыцаря въ примѣръ людямъ его званія. При
этомъ случаѣ онъ вполнѣ высказываетъ свое мнѣніе объ ихъ гру-
быхъ правахъ, ихъ глупой дворянской спѣси и ихъ грубомъ презрѣ-
ніи ко всякому образованно. Молодой, талантливый дворянинъ, зани-
мающійся свободными науками, презирается ими, какъ развращен­
ный недостойный своихъ предковъ, и подвергается осмѣянпо, что
запугало уже многихъ, почти ступившихъ иа лучшій путь. И несмо­
тря на свое невѣліество и необразованность, они считаютъ себя опо­
рой и надеяідой отечества и полагаютъ, что всѣ внутреннш и внѣшнш
дѣла должны проходить исключительно черезъ ихъ руки.
Самое стихотворение изобр'ая;аетъ праздничную радость маинцевъ
~
) Inländ ern reverendissimi Alberthi Archepiscopi Moguntini Ulrichi de
Hutten Panegyricus. Schriften III, S. 343, 353 - 400.
*) Ad clarissimum e x te rn Eytelvolfum de Lapide etc. Ulrichi de Hutten
eq. in Panegyricum Praefatio. Schriften I, fe- 34 37.


—
70—
при вступленіи ихъ новаго князя, ради котораго два архіепископа
должны были умереть быстро одинъ вслѣдъ за другимъ, чтобы очи­
стить ему мѣсто. Улее при кончинѣ стараго бранденбургскаго кур­
фюрста, Альбрехта Ахилла, печальная Германія была утѣшена Мар-
сомъ, указавшимъ на трехъ виу ковъ, долженствовавши хъ впослѣдствіи
замѣнить дѣда: Іоахима и нашего Альбрехта Бранденбургскаго и Ка-
зиміра Ансбахскаго, которые тотчасъ и изобралшются еще дѣтьми, по уже
съ признаками ихъ будущихъ отличительныхъ качествъ. Для чество-
ванія вступленія въ унравленіе Альбрехта, батюшка Рейнъ пригла­
сить на празднество всѣ германскія рѣки. Самъ оиъ плыветъ на
своемъ потокѣ въ праздничиомъ уборѣ на встрѣчу киязю; съ его
плечъ ниспадаетъ широкій, дорогой плащъ, въ который нимфы вплели
всю германскую исторію. Здѣсь дается только очеркъ этой послѣдней
и вполиѣ въ духѣ гибеллиновъ: Гогенштауфеиы восхваляются, пори­
цается, хотя и сдерлеанно, образъ дѣйствія паны относительно нихъ;
но то, что Карлъ допустилъ свое изгпаніе изъ Рима, представ­
ляется автору величайшимъ позоромъ. Слѣдующая за этимъ рѣчь
Рейна къ новому курфюрсту содерлшгь, кромѣ красивыхъ словъ, по­
лезные совѣты, которые принимаются юиошей-кияземъ съ краской
замѣшательства и возвышенными намѣреиіями. Затѣмъ авторъ набра-
сываетъ огшсаиіе личности Альбрехта, при чемъ заставляетъ его, по­
добно Геркулесу на перекресткѣ, выбрать добродѣтель и представляетъ
его епископамъ того времени, какъ образецъ вѣрной своимъ обязан-
ностямъ дѣятелыюсти на поприщѣ духовномъ и правительствешюмъ,.
умѣренности и скромности, милосердія и любви къ искусству и наукѣ.
Оба, воспѣтый князь и дворянииъ, которому было посвящено сти-
хотвореніе, друлеелюбио приняли его. A послѣдній не хотѣлъ смотрѣть
на него, какъ на благодарность за оказаиныя улее благодѣянія, а какъ
на обязательство къ новымъ; ибо то, что онъ до сихъ поръ для Гут­
тена сдѣлалъ, имѣло въ виду пріобрѣтеніе его друлебьт, и потому ею
почти и уплачено. Курфюрстъ же переслалъ Гуттену черезъ Эйтель­
вольфа 200 золотыхъ гульденовъ и предназначилъ для него мѣсто
при своемъ дворѣ, когда оиъ, при его ноддерлекѣ, окончить прерван­
ный занятія въ Италіи. Улее тогда Гуттенъ иробылъ нѣкоторое время
въ Майнцѣ, гдѣ у него кромѣ Эйтельвольфа былъ еще покровитель,
его родственникъ маршалкъ Фровинъ фонъ Гуттенъ. Оба нанерерывъ
старались завладѣть подававшимъ болынія наделеды молодымъ чело-
вѣкомъ. Когда Фровинъ представилъ одналеды Гуттена обществу уче-
nыхъ людей словами: «это мой Ульрихъ!» Эйтельвольфъ возразилъ
«и также мой!» Сношенія съ послѣднимъ были болѣе близки, потому
■по Фровинъ, хотя и былъ покровителемъ ученыхъ, но самъ не по­
лучилъ научнаго образованія. Съ Эйтельвольфомъ же Ульрихъ могъ
говорить о своей спеціалыюети, и часто, когда они встрѣчались, и
Ульрихъ боялся стѣснить сильно занятаго государственнаго человѣка,
этотъ звалъ его къ себѣ со словами: «идите, я хочу украсть пару
часовъ для нашихъ занятій». Правда, такіе люди являлись исішоче-
ніемъ изъ общаго правила. Особенно каноники капитула въ болыпин-
ствѣ предпочитали собакъ и соколовъ-книгамъ, деньги и пріятную
жизнь— учености. Если который-нибудь изъ нихъ п о б ы в а й въ I имѣ,
хотя бы даже въ конюшнѣ тамошняго прелата, то съ нимъ совер­
шенно уже было невозможно имѣть дѣла. Онъ претендовалъ на роль
знатока и въ научныхъ вещахъ, ничего въ нихъ не понимая. Л Іу т -
тенъ въ такихъ случаяхъ никакъ не могъ смолчать, что, какъ въ то
время, тали, и позже, впутывало его во многш непріятности ).
Въ Майнцѣ лее Гуттенъ впервые познакомился съ Вразмомъ, ко­
торый лѣтомъ 1514 г. пріѣхалъ изъ Аигліи въ Базель, а въ началѣ
весны слѣдующаго года вновь уѣхалъ оттуда въ Англпо; при чемъ
Гуттенъ имѣлъ случай вторично говорить съ нимъ во Франкфурт^ на
Майнѣ2). Какъ было уже раньше упомянуто, въ то время тамъ на­
ходились Рейхлинъ и Германнъ фонъ демъ-Бушъ, и Эйтельвольфъ по-
ѣхалъ туда, чтобы предложить именитымъ мулеамъ сократическое
угощеніе, чему помѣшалъ прнпадокъ болѣзни. Въ жизни Іу т -
тена знакомство съ Эразмомъ было такимъ же событіемъ, какъ и въ
леизни Эобана и всякаго гуманиста того времени, на долю котораго
оно выпадало. Иедаромъ онъ считался воледемъ и главою всего на-
правленія, къ которому Гуттенъ въ особенности, какъ онъ самъ вы­
ражался, чувствовалъ по истинѣ религіозиое почтеше. Иослѣ ихъ
встрѣчи Гуттенъ не могъ достаточно нахвалиться его любезностью и
очаровательностью его рѣчей. Рейхлинъ и Бушъ нѣмѣли передъ нимъ >
Между ними завязалась переписка, и учитель и ученикъ восторгались
1) Эти свѣдѣнія находятся л ъ нисьмѣ Гуттена Якову Фуксу, Schriften I
S. 43 — 45, и Михаилу ф. Зейнсгейму, S. 52 — 54.
2) Erasmi Spongia, въ Hutton’s Schriften II, S. 318. Ср. съ его письмами
1514 и 1515 года.
.
„
3) Кротъ Мутіану, который впрочемъ относить это событіе къ майнцу.
Въ Hutten’s Schriften III, S. 544.


—
72—
другъ друі омъ, ие подозрѣвая, какъ сильно впослѣдствіи имъ придется
столкнуться.
Между тѣмъ Гуттену слѣдовало обратить вниманіе на свое здо­
ровье. Весною 151 5 г. онъ отправился въ Эмсъ, и повидимому на-
мѣревался, если достаточно поправится при помощи теплыхъ источни­
ковъ, тотчасъ же предпринять поѣздку въ Италію, гдѣ онъ надѣялся
встрѣтиться со своимъ другомъ Яковомъ Фуксомъ, каноникомъ Бамберг-
скимъ и Вюрцбургскимъ. Но именно во время своего эмскаго лѣченія
Гуттена постигли два тяжелыхъ удара. Въ одинъ и тотъ яіе день,
мая мѣсяца, онъ узналъ о смерти своего покровителя Эйтельвольфа
фомъ Штейна и объ убійствѣ своего двоюроднаго брата Ганса фонъ
Гуттена герцогомъ Ульрихомъ Вюртембергскимъ.
Эйтельвольфъ уяіе нѣсколько лѣтъ страдалъ камнями. Доктора не
могли подать иного совѣта, какъ только 'такого, которому неутомимый
Эйтельвольфъ меньше всего могъ послѣдовать: поменьше работать.
Ему еще не было 50-ти лѣтЪ, коі^ца онъ умеръ. Гуттенъ, глубоко
чувствовалъ потерю покровителя, въ которомъ онъ въ то же время
уважалъ благородная и умнаго человѣка, и прекрасно увѣковѣчилъ
его въ посланіи къ Якову Фуксу, изъ котораго нами почерпнуты
большая часть свѣдѣній объ Эйтельвольфѣ.
Глава пятая.
Убійство Ганса Гуттена герцогомъ Ульрихомъ Вюр­
тембергскимъ и агитація Ульриха Гуттена противъ
герцога,
(1515 — 1517).
0 другомъ несчастіи, убійствѣ его двоюроднаго брата х), сооб-
щилъ своему другу и «зятю» Ульриху въ Эмсъ майнцскій каноникь
Маркардъ фонъ Гатштейнъ. Мы помнимъ того Лудвига фонъ-Гуттена,
о которомъ раньше говорили, какъ объ одномъ изъ главныхъ пред­
ставителей фамиліи и благодѣтелѣ отвергнутая отцомъ Ульриха. J
него самого кромѣ дочери было еще четыре сына; одного изъ млад-
шихъ, служившаго сначала императору иа полѣ битвы, онъ отдалъ ко
двору' герцога Ульриха Вюртембергская, съ которымъ онъ находился
въ друяеескихъ отношеніяхъ, и котораго, вскорѣ послѣ того, онъ еще
болѣе обязалъ, давъ ему взаймы денегъ и доставивъ конный отрядъ
въ помощь противъ «бѣднаго Конрада». Оиъ сиособствовалъ таіике, въ
качествѣ посланника вюрцбургская епископа, заключенію тюбинген­
с к а я трактата меяіду герцогомъ и его страной.
Гансъ былъ любимцемъ старика-отца, и неудивительно: онъ былъ
милымъ, яшвымъ юношей, красивымъ и хорошо слоліепнымь, пер­
вымъ среди товарищей въ No а х ъ и танцахъ, поединкахъ и плава-
піи, верховой ѣздѣ и метаніи копей; всегда въ хорошемъ располо-
*) Важнѣйшіе источники для этой главы находятся вт, изданіи Bockmg’a,
flutten’s Schriften I, S. 39 -101. Ill S. 401—412. IV, S. 1 -83 .


женіи духа, даже во время самыхъ серьезныхъ занятій. Таной моло­
дой рыцарь былъ находкой для молодого, жизнерадостнаго князя
какимъ былъ герцогъ Ульрихъ; онъ сдѣлалъ его своимъ шталмей­
стером!., постоянно
нмѣлъ его при себѣ: въ лѣсу и въ полѣ, дома
на пирушкахъ и играхъ; скоро они сдѣлались неразлучными друзьями
Но имъ пришлось столкнуться и соприкоснуться на такомъ поприщѣ
на которомъ встрѣча всегда опасна.
Казалось, счастье молодого франка достигло своей полноты когда
“
Г * Д0ЛЪ ЖеНГ’ УрСуЛу ТУ“ 6ъ- Ея оте«ъ ’ Конрадъ
У изъ Нейбурга, былъ первымъ человѣкомъ при Вюртембергском
дворѣ; для него герцогъ Ульрихъ придумалъ должность наслѣдствен-
наго маршала и пожаловалъ ему сначала домъ в ъ Штуттгартѣ, потомъ
замокъ Штеттепфельсъ съ деревнею Групненбахъ изъ своихъ пфальц-
скихъ завоеваній. Если герцогъ цѣнилъ отца, то и дочь не была ему
безразлична. Еще молодымъ человѣкомъ онъ часто ходилъ в ъ домъ
подаренный имъ своему маршалку, и особенно охотно просиживалъ
в ь женскихъ покояхъ, гдѣ шутилъ съ его дочерью. И послѣ своей
женитьбы онъ не прекращалъ этихъ посѣщепій; тѣмъ болѣе, что его
іордая и сварливая Сабина, навязанная ему в ъ супруги политикой,
ничего не дѣлала, или не умѣла сдѣлать, чтобы заслужить его рас-
положеше. И вотъ прелестная Тумбъ стала женой его шталмейстера
( 1 5 1 4 г., черезъ трпгода послѣ женитьбы герцога). Молодая пара
не вела еще своего собственнаго хозяйства, а жила сначала въ домѣ
родителей жены, куда по прежнему ходилъ герцогъ. Но это было не­
осторожно. Герцогъ сталъ назойливъ; молодой супругъ началъ дѣлать
ему упреки, и тогда пылкій князь забылся до того, что упалъ на колѣни
передъ своимъ шталмейстером, и, протянувъ руки, умолялъ его име­
немъ Бога позволить ему любить его законную супругу, потому что
онъ не можетъ, не хочетъ и пе въ состояніи отказаться о гь нея.
къ ТРУД"» князю простить того, передъ кѣмъ онъ унизился
особенно если униженіе носило печать смѣшного. Какая польза отъ
обѣщанія подчинсннаго молчать объ этой сценѣ; вскорѣ она стала
извѣстна всѣмъ придворнымъ, и герцогъ увидѣлъ себя посмѣшищемъ
всъхъ. Съ одной стороны, нельзя обвинять молодого Гуттена, если
онъ и разсказалъ кое-кому о случившемся. Онъ нуждался въ до’бромъ
совѣтѣ въ своемъ затрудиительномъ положеніи. Оиъ и обратился за
нимъ въ своему богатому опытомъ отцу. Этотъ полагалъ, что самымъ
разумнымъ будетъ, если сынъ откажется отъ своей службы, нрйдетъ.
—
75—
домой и поручитъ своему тестю прислать къ нему жену. Конечно,
это возбудитъ толки. Было бы хорошо, если бы его тесть могъ до­
стать ему мѣсто вдали отъ двора, тогда молшо было бы иадѣяться,
что страсть герцога понемногу иройдетъ. Однако, Урахъ, куда гер­
цогъ хотѣлъ назначить его главнымъ смотрителемъ, не годится для
этой цѣли, будучи почти второй резиденціей, и потому отецъ не ре-
комендуетъ ему принять это мѣсто. Молодой Гуттенъ по совѣтѵ тестя,
ж ел авш ая избѣжать разрыва, предпочелъ подолсдать, какъ будетъ
себя далѣе вести герцогъ; а мелсду тѣмъ наступила катастрофа.
Гансъ, какъ въ томъ позднѣе созналась сама его семья, говорилъ объ
этой исторіи не только съ отцомъ и тестемъ, ио и съ тестемъ гер­
цога Ульриха, герцогомъ Генрихомъ Брауншвейгскимъ, съ которымъ
тотъ былъ не въ очень хорошихъ отпошеніяхъ; затѣмъ — съ братьями,
двоюродными братьями и друзьями. Герцогъ потребовалъ у своего
подчиненная отчета въ такомъ предательств'!! и говорилъ о немъ,
кпязыімъ и господамъ, дворянамъ и не дворянамъ, какъ о вѣролом-
иомъ, прсдательскомъ злодѣѣ, который съ человѣческоіі точки зрѣнія
поступилъ съ нимъ такъ лее дурно, какъ Іуда съ нашимъ Господомъ
Богомъ. Тогда Гансъ Гуттенъ счелъ за лучшее просить у герцога
отпуска; но этотъ не далъ ему отпуска, иотому что Гаисъ, безъ сомнѣ-
иія, взялъ бы съ собою и жену; и къ тому лее онъ сказалъ, что
если онъ уйдетъ въ немилости, то разскажетъ, почему герцогъ не
достоинъ ии княлеества, ни почестей. Тогда отецъ Ганса послалъ
своего старшаго сына Лудвига съ просьбой къ герцогу отпустить
йрата во Франконію для семейныхъ переговоровъ. Герцогъ не сказалъ
ни да, ни иѣтъ, по увѣренію Гуттеновъ; онъ устно и письменно при-
ілашалъ Ганса спокойно оставаться; въ вечеръ передъ улеаснымъ
ироиспіествіемъ онъ ѣлъ съ нимъ за своимъ столомъ, надо полагать,
что то было за обыкновеннымъ придворнымъ столомъ.
На слѣдующій день, 7-го мая, была назначена поѣздка въ Боблин-
генъ, — Гуттены утверледаютъ, что Ульрихъ повидимому милостиво
иригласилъ Ганса ѣхать съ нимъ, чтобы обсудить сообща его даль­
нейшее пребываніе и дать ему отпускъ для поѣздки къ отцу; тогда
какъ герцогъ, напротивъ, утверледаетъ, что Гансъ безъ его приг^іа-
шенія и несмотря на предостерелееніе другихъ, поѣхалъ съ нимъ изъ
упрямства и чванства. Послѣднее тѣмъ менѣе вѣроятно, что онъ явился
безъ панцыря и безъ всякаго орулеія, кромѣ меча, на маленькой, не­
видной лошадкѣ; тогда какъ герцогъ былъ въ панцырѣ и хорошо


—
76—
вооруженъ. ІІо дорогѣ опъ послалъ впередъ провожатыхъ, а когда
въѣх алъ въ лѣсъ, то и слугѣ приказалъ отстать, и обратился затѣмъ
къ своему прежнему любимцу, a иынѣ предмету жесточайшей нена­
висти.
Бросился ли онъ тотчасъ же на него, не предупредивъ его, и
«затопталъ его конемъ, паицыремъ и вооруженіемъ», к ак ъ обвиняютъ
его уттены, или, какъ утверждалъ онъ сначала, окликнулъ его, чтобы
онъ защищалъ свое тѣло и жизнь, — составляетъ
очень небольшое
различіе при сопоставленіи хорошо во ору жен ная герцога съ его почти
оеззащитиымъ противникомъ. Во всякомъ случаѣ, это не могъ быть
настоящій поединокъ, поэтому атакованный и отступилъ (его шляпа
была потомъ найдена далеко отъ трупа), и изъ семи нанесенныхъ
ему ранъ пять были нанесены сзади. Къ убійству герцогъ присоеди-
нилъ глумленіе. Онъ обвилъ шею убитаго поясомъ, который прикрѣ-
пилъ къ воткнутому в ъ землю у его головы мечу. Это должно было
означать повѣшеніе, котораго умершій заслужилъ своими поступками,
ір уиъ былъ найденъ княжеской свитой; герцогъ Генрихъ Брауншвейг-
скій иодпялъ его, убѣдилъ брата убитаго немедля вернуться домой, и
позаботился о погребеніи. Родные пожелали потомъ вырыть трупъ
и перенести его въ семейный склепъ; герцогъ воспротивился этому.
I уттены почувствовали всю силу этого удара и какъ семья,
и какъ члены могущественная сословія. Князь убилъ и оскор-
билъ дворянина. Это воспламенило всю ненависть, накопившуюся въ
рыцарскомъ сословіи, вслѣдствіе угролеающаго возрастанія могуще­
ства князей. Восемнадцать графовъ и дворянъ, бывшихъ на службѣ
у герцога, отказались отъ нея. Схватились з а мечи и за перья, за
послѣднія впереди всѣхъ Ульрихъ Гуттенъ, котораго кромѣ семей­
наго и сословн ая интереса увлекала возможность отличиться въ
качествѣ писателя. Семья вскорѣ затѣмъ собралась на совѣтъ, иа ко ­
торый Ульрихъ не явился, можетъ быть, не леелая прерывать своего
лѣченія. Зато онъ написалъ, вѣроятно еще въ Эмсѣ, элегію иа пе­
чальную кончину своего родственника, a затѣмъ изъ Майнца онъ на-
печаталъ отъ 29-го іюня соболѣзновательное посланіе отцу убитаго *).
^ О б ѣ работы мы молсемъ назвать пробными вещами, которыми
3) Ulrichi de Hutten eq. Germ, in miserabilem Joannis Hutteni gentilis sui
intentum deploratio. Schriften III, S. 401 -412 , н Ulrichi de Hutten etc. ad
Ludovichum de Hutten eq. auratnm super interemptione filii consolatoria
Schriften I, S. 40
—
52.
—
77—
Гуттенъ закончилъ cum laude свой гуманистическій курсъ. Если пер­
вое доказываетъ, что онъ основательно изучилъ Цицерона, Сенеку и
Плутарха вмѣстѣ съ письмомъ соболѣзнованія Сервія Сульпиція къ
Цицерону, то второе указываетъ на такое лее основательное изученіе
поэта, воспѣвшаго слишкомъ рано погибшихъ Дефнисса и Марцелла.
Старому рыцарю Лудвигу молодой латинскій родственникъ преподаетъ
на языкѣ , котораго старикъ не поиимаетъ, рядъ утѣшеній, изъ которыхъ
пѣкоторыя правдивы и естественны, но встрѣчаются и схоластичныя
и холодныя. Указаніе на то, что э та смерть ие сдѣлала его одино-
ісимъ, такъ какъ у него еще осталось много цвѣтущихъ дѣтей, могло
быть настоящимъ утѣшеніемъ для отца; напротивъ, мало могло быть
проку отъ классическая напоминанія о томъ, что онъ родилъ смерт­
н а я ; отъ вопроса, хулее ли ему теперь, чѣмъ до роледенія сына,
когда онъ вѣдь не печалился? Отъ примѣровъ Пріама и Антигоны,
Перикла и Ксенофонта, Эмилія Павла и Ксенофонта Марція, утѣши-
тель переходитъ наконецъ къ болѣе близкому случаю: императору
Максу, потерявшему единственнаго сына Филиппа. Согласно съ этимъ
и религіозная точка зрѣнія автора письма— языческая . Конечно, мы,
какъ христіане, должны вѣрить тому, что души продоллеаютъ леить
послѣ смерти; но если бы даже онѣ и погибали, то смерть все лее
ие была бы зломъ, ибо она, прекращая ощущенія, прекращаетъ и
етраданія. И эта мысль развивается далѣе. ІІодъ конецъ, для подъема
духа удрученная горемъ старика, ему указывается на вооруженную
помощь, предоставленную въ его распорялееніе людьми его сословія;
хотя при всѣмъ извѣстной справедливости императора имъ нечего
бояться, что имъ придется требовать удовлетворенія съ оружіемъ въ
рукахъ.
Относительно элегіи молено сказать то же, что и о письмѣ соболѣз -
пованія. Рядомъ съ общими мѣстами и воспоминаніями она содер­
житъ много прекрасныхъ, прочувствованныхъ мѣстъ. Тогда какъ объ
убійцѣ,
или по крайней мѣрѣ объ его кормилицѣ, говорится, какъ это
кл ало сь обыкновенно, что она кормилась молокомъ гирканскихъ тигрицъ,
пороледена змѣями и роледена скалами и т . д . ; — печаль молодой жены
объ отиятомъ супругѣ описана-въ иоистинѣ трогателыіыхъ образахъ и
словахъ. И здѣсь приглашаются всѣ франки отмстить съ орулеіемъ
въ рукахъ за злодѣяніе, затрогивающее ие однихъ только Гуттеновъ;
душа убитаго не успокоится до тѣхъ поръ, пока кровь убійцы не
ороситъ его могилы.


Потребность тѣсно сплотиться всѣмъ членамъ фамиліи Гуттенъ и
особенная пригодность Ульриха, когда рядомъ и раньше меча требо­
валось перо, казалось , заставили его отца вполнѣ перемѣнить свое
мнѣиіе о немъ. Бъ іголѣ Ульрихъ ѣздитъ по родной землѣ, понуждай
къ уплатѣ долговъ своему старику. Во время этой поѣздки и затѣмъ
въ отцовскомъ замкѣ оиъ написалъ свою первую рѣчь противъ гер­
цога Вюртембергскаго. К,акъ разъ в ъ это время Гуттены обнародо­
вали посланіе къ засѣдавшему въ то время вюртембергскому ланд­
тагу, въ которомъ они приглашали его наказать поступокъ ихъ гер­
цога, иначе Гуттены будутъ вынуждены придать это дѣло гласности
и призвать всѣхъ къ себѣ на помощь. Чтобы на всякій случай при­
дать этому приглашеиію вынудительный характеръ, они предписали
вторичное собраніе всей фамиліи в ъ ея различныхъ развѣтвленіяхъ:
въ Шпейерѣ,
Виндсгеймѣ,
Фридбергѣ и Анспахѣ.
Мы ие знаемъ.
явился ли туда Ульрихъ, а также насколько онъ принималъ уча
стія въ составлении о т кр ы т а я послапія Лудвига Гуттена къ имперіи
которое хотя и было напечатано позднѣе, ио написано было въ это
время. Достовѣрпо только то, что его первая рѣчь противъ герцога
была стилистическимъ развитісмъ этого документа. Особенно разсказъ
о самомъ происшествіи, объ отношеніяхъ между герцогомъ и Гансомъ
Гуттеномъ, одинаковъ в ъ обоихъ трактатахъ. Предполагали, что гер­
цогъ Ульрихъ будетъ вызванъ императоромъ на судъ, и вотъ Гут­
тенъ составилъ свою рѣчь такъ , какъ если бы ему пришлось высту­
пить передъ императоромъ и имперіей въ качествѣ обвинителя г ер ­
цога. Онъ извинялся передъ однимъ изъ друзей, которому спустя
nï,которое время послалъ копію своей рѣчи, въ несовершенствѣ своего
труда тѣмъ, что никогда раньше не упражнялся в ъ обвинительны хъ
рѣчахъ, и къ тому же ему пришлось работать безъ книгъ и безъ
надлежащаго спокойствия; однако, какъ эта рѣчь, такъ и слѣдующая.
достаточно указываютъ на то, что оиъ основательно изучилъ катил-
линаріи и веррины и филиппики и переработалъ ихъ въ свою плоть
и кровь. Нѣтъ, Гуттенъ не нуждался въ книгахъ, чтобы писать обви­
нительный рѣчи. Когда оиъ сочинялъ письма соболѣзноваиія и элегіи.
оиъ былъ не на своемъ мѣстѣ и работалъ схоластично; въ сочиие-
ніи лее обвииеній ему помогалъ природный геній, и онъ давалъ нро-
изведенія,^ которыя молено поставить на ряду съ образцами, которымъ
о нъ, по собственному признанно, подражалъ. Римлянинъ, конечно,
превосходитъ въ чистотѣ языка и ораторской формѣ, но Гуттенъ въ
79—
своей рѣчи иротивъ Вюртембергскаго герцога выказалъ не меньше
души и полноты чувства, не меньше способности пользоваться всѣми
обстоятельствами, случаемъ побить, уничтолеить врага, тронуть и
увлечь слушателя (читателя), чѣмъ Цицеронъ въ рѣчи противъ Ка-
тилины и Клавдія.
Мы молеемъ далее прослѣдить, какъ тема развивалась понемногу
въ умѣ Гуттена. Улее въ самомъ первомъ письмѣ но этому дѣлу,
написаниомъ канонику Маркарду фонъ Гатштейиъ, отъ котораго
онъ получилъ первое извѣстіе о несчастіи, содержатся, хотя и в ъ
зачаточномъ видѣ, главные пункты дал ьнейш ая излолеенія. ІІреступ-
леніе ново, неслыханно, превыш аетъ всякую мѣру; убитый неви-
ненъ, образецъ добродѣтели, молеетъ ли удовлетворить какая-либо
месть? не возстапутъ ли иротивъ убійцы не только всѣ Гуттены,
не только всѣ фраиконскіе рыцари, ио и всо германское дворянство?
II что дѣлаетъ теперь убійца: раскаивается-ли онъ или и ѣтъ? На
что молено надѣяться со стороны императора: иакалеетъ онъ, поща­
дить онъ? Все это, вмѣстѣ съ солсалѣніемъ о иесчастномъ отцѣ
—
зародышъ элегіи и соболѣзновательнаго письма— все это содерлеится
улее вкратцѣ въ первомъ иосланіи. Затѣмъ это содерлеаніе является
болѣе распростраиеннымъ в ъ письмѣ къ Якову Фуксу. Здѣсь улее на­
ходятся главный черты историческая повѣствоваиія: образъ дѣйствія
преступника, поведеніе императора, общественное иастроеніе, любез­
ность погибш ая, заслуги отца передъ герцогомъ — все это описы ­
вается улее краснорѣчив ѣе; отсюда одинъ шагъ до:
Первой рѣ чи х). Послѣ нѣсколыео игривая вступлеиія о непри­
годности всякаго выраяеенія для обозиаченія преступленія, которое
оудетъ предметомъ его рѣчи, Гуттенъ сначала возбуледаетъ участіе
судей, рисуя имъ сѣдого отца, тоскующихъ братьевъ, плачущихъ се­
стеръ, покинутую супругу убитаго; за ними всю Гуттеновскую родню,
;се франкское рыцарство. Въ нротивопололеность къ этому онъ изо-
(іралеаетъ, толее какъ бы присутствующимъ, преступника, на рукахъ
и лицѣ котораго, казалось, молено еще было примѣтить безвинную
кровь его леертвы, по дикому и страшному выраженію лица котораго
можно судить, какой гнусный, -какой ие иохолеій на человѣческое лицо
видъ доляено было оно имѣть при совершеніи злодѣянія. Да, дѣло,
г) Ulrichi de Hutten eq. Germ, in Ulrichum Virtenpergensein oratio prim a.
Вмѣстѣ съ посл ѣдуюіцими рѣчами въ 1Yтомѣ Schriften въ указанномъ мѣст ѣ.


которое здѣсь судятъ, самое ужасное, самое жестокое, самое нечело-
вѣческое, какое только совершалось съ сотворенія человѣка; подсуди­
мый— самый развратный, самый отвратительный, самый злой человѣкъ
изо всѣхъ живущихъ на землѣ; для его пресгупленія — совокупности
всѣхъ нреступленій — и ѣтъ имени, могуіцаго его вполнѣ исчерпать.
Затѣмъ оиъ переходитъ къ историческому повѣствованію. Друже­
ское отношеніе стараго Лудвига Гуттена къ герцогу Ульриху; его
жертва, заключавшаяся въ томъ, что онъ предоставилъ ему своего
любимаго сына; его, признанныя герцогомъ, доброжелательство и вѣр -
ная слуяеба; довѣріе, существовавшее между ними; дальнѣйшія услуги
оказанныя герцогу отцомъ Ганса; довѣріе, выказавшееся въ том ъ ,
что оиъ позволилъ сыну взять себѣ жену изъ страны и при дворѣ
герцога. Но ту тъ въ разсказѣ является странный пробѣлъ. О томъ,
что герцогъ былъ въ связи съ этой женой или добивался этого и что
это разрушило хорошія отношенія между господиномъ и слугой, не
говорится ни слова. І о тъ ate пробѣлъ мы встрѣчаемъ и в ъ посланіи
Лудвига Гуттена. Вѣроятно считали благоразумнымъ, ради женщины5
интересы которой Гуттены еще не отдѣляли отъ своихъ собственных^
молчать объ этомъ щекотливомъ вопросѣ.
Правда, что при этомъ все
послѣдующее становится необъяснимыми Ораторъ, какъ и сочинитель
посланія, положились, вѣроятно, на всеобщую молву, благодаря кото­
рой слушатель или читатель могли заполнить нробѣлъ. И теперь, го­
ворится далѣе, герпогъ не далъ замѣтить Гуттену своей немилости
(по поводу чего?). Когда ему было отказано въ отпускѣ на пригла-
шеніе отца, его родные приняли это за знакъ расположенія, какъ
будто герцогъ былъ не в ъ состояніи разстаться съ пимъ. И Лудвигъ
Г у н енъ также дѣлаетъ въ своемъ посланіи это исторически ложное
показаніе; тогда какъ самъ позднѣе сознался, что в ъ то время онъ
уже поспѣлъ обмѣняться со своимъ сыпомъ письмами по поводу гроз­
ной страсти герцога. Сообразно съ этимъ и слѣдующія, живо изобра­
женный сцены— будто герцогъ сдѣлалъ видъ, что хочетъ отпустить
Ганса домой вмѣстѣ съ его братомъ, пусть онъ только раньше про-
ѣдетъ съ нимъ верхомъ часть дороги, пусть также онъ ѣдетъ безъ
оружія, іу іъ недалеко и дорога, безопасна и т. д .,
— намъ
слѣдуетъ
только постольку считать достовѣрными, что въ поведеніи герцога
не было ничего, что могло бы возбудить иодозрѣнія Ганса. Если, не
требуя исторической точности, разсматривать рѣчь как ъ реторическое
произведете, то по своей образности и трогательной силѣ образцомъ
—
81—
краснорѣчія является изображеніе того, какъ герцогъ дружескими сло­
вами успокоиваетъ и обезоруживаетъ юношу, самъ вооружаясь поти­
хоньку; ка къ онъ загЬмъ иа дорогѣ сначала отсылаетъ проволеатыхъ
одного з а другимъ, затѣмъ, выискивая мѣсго для своего нреступле-
нія, скачетъ по полямъ вдоль и поперекъ; наконецъ, выбираетъ ди-
кій лѣсъ, какъ вѣрное мѣсто для убійства, заставляетъ здѣсь своего
слугу крѣпче застегнуть ему подпругу, шпоры и уздечку, въ то время
какъ избранная имъ жертва доляша была деряеать лошадь слуги и
такимъ образомъ содѣйствовать собственной погибели; затѣмъ изобра-
яееніе нападенія, неравной борьбы, осквернеиія трупа; наконецъ, послѣ
убійства, страшный видъ преступника, словно гоиимаго фуріями, уди-
вленіе его свиты, когда онъ вновь очутился среди нихъ, пока имъ
наконецъ не разрѣшила загадки забрызганная кровыо, вернувшаяся
безъ сѣдока, лошадь убитаго.
Затѣмъ начинается вторая часть рѣчи, задача которой побудить
судей къ приговору подсудимаго на основаніи излолееннаго положе-
нія дѣла. Выходящее изъ ряду вонъ преступленіе заслулеиваетъ и
выходящаГо и зъ ряда вонъ наказанія; жизнь за леизнь, и такъ какъ
законъ долженъ быть равнымъ для всѣхъ , то не можетъ быть рѣчи
ни о какомъ исключеніи, ни о какомъ сословиомъ преимуіцествѣ.
ІІо
на ряду исъ закономъ надо принять въ соображеніе еіце и общее
благо. Помимо и ранѣе этого проступка герцогъ Ульрихъ Вюртем-
бергскій выказалъ себя низкимъ и вреднымъ правителемъ; только
что передъ тѣмъ онъ вызвалъ своею расточительностью народное
возстаніе (бѣднаго Конрада) и безчеловѣчно подавилъ его; храбрые
швабы заслуяшваютъ освобожденія отъ такого тирана. Если прой-
детъ безнаказаннымъ его иоступокъ съ Гансомъ Гуттеномъ, то по­
рядку и нравственности въ имперіи конецъ; пропало доброе имя гер­
манскаго народа за-границей. Огъ того, кто совершилъ нѣчго подоб­
ное, можно затѣмъ уже всегда ояеидать самаго худшаго, если онъ
не будетъ сдѣланъ безвреднымъ. Тутъ ораторъ пускается въ сильный
гиперболы противъ своего врага. Онъ могъ бы достаточно очернить
его и оставаясь вѣрнымъ дѣйствигельности, и сначала онъ берегъ для
его характеристики совершенно вѣрный тонъ. Когда онъ говоритъ о
герцогѣ Ульрихѣ, что онъ выбралъ страсть руководительницей своей
жизни, что его разсудокъ всегда уступаетъ яееланіямъ, что онъ ни­
когда не дерлеался середины ни в ъ словахъ, ни въ посгупкахъ, что
когда онъ за что-либо принимался, то всегда или переступалъ мѣру, или
Гуттенъ.
6


останавливался на полдорогѣ; никогда онъ не думалъ о своей сла­
бости, объ измѣнчивости счастья; никогда ни съ кѣмъ не совѣто-
вался; онъ слишкомъ низко цѣнилъ своихъ враговъ, убивалъ своихъ
друзей — онъ даетъ хотя и слишкомъ яркое, но не невѣрное изобра­
жено герцога. ІІо этого оратору мало. Онъ изображаетъ против­
ника, какъ кладезь всѣхъ гнусностей, какъ врага не только рода
человѣческаго, но и самой природы. « Т ы — позорное пятно'на име пи
швабовъ» , обращается оиъ къ нему, «вѣчный позоръ твоего народа,
чудовище, отмѣченное на вс ѣ в ѣка своею наглостью, безчинствомъ,
яростью, жестокостью, вѣроломствомъ, неблагодарностью, злостью,
безчеловѣчіемъ,— ты нарушилъ границы человѣческихъ нравовъ. Ты
превзошелъ всѣ ужасы. Ты стремился только къ тому, чтобы пере­
щеголять во всѣх ъ преступленіяхъ всѣхъ злодѣевъ, когда-либо суще-
ствовавшихъ» . Герцогъ 5'льрихъ былъ такимъ молодымъ княземъ,
какіе выходятъ обыкновенно при подобныхъ условіяхъ: буйный по
природѣ, получившій плохое воспитаніе, юноша принялъ бразды пра-
вленія на 16-мъ г о д у — грубымъ, сумасброднымъ, упрямымъ, мсти-
тельнымъ; ио онъ такъ же мало былъ настоящимъ чудовищемъ, какимъ
описываетъ его Гуттенъ, какъ и всякій другой человѣкъ; въ его
дикости однако заключалась сила воли; представить себѣ только, какъ
пораженъ былъ бы нашъ ораторъ, если бы онъ прожилъ 12-ю годами
дольше, найдя въ томъ самомъ князѣ, изгнанію котораго оиъ спо-
собствовалъ остріемъ своего языка, послѣ его возвращеиія, убѣжден-
иаго приверженца реформаціи, т. е. въ т ѣхъ же рядахъ, въ кото­
рыхъ сражался и Гуттенъ послѣдніе годы своей жизни.
Ьъ противоположность къ каррикатурѣ герцога, убитый Гансъ,
храбрый, веселый, беззаботный товарищъ, выставляется идеаломъ со­
вершенства. Въ немъ были данныя для всѣхъ добродѣтелей. Онъ не
только былъ первымъ во всѣхъ бояхъ, но и побѣдивши (говоря сло­
вами автора), «ни капли ие тщеславился»: неудивительно, что слава
о такомъ рѣдкомъ юношѣ распространилась вскорѣ, по увѣренію ора­
тора, ио всей Гермапіи; что каждый стремился видѣть его и заслужить
его дружбу; что соперничали изъ -за его похвалы . Особенно сильное
виечатлѣніе производитъ ораторъ, заставляя говорить самого убитаго:
мягкіе упреки убійцѣ,
котораго онъ такъ любилъ, просьба къ нему
выдать его трупъ горюющей семьѣ, прости дорогому отечеству, для
котораго жить и умереть было его высшей мечтой, отцу, братья мъ,
всему франкскому и нѣмецкому дворянству.
Здѣсь намъ слѣдуетъ сдѣлать одно замѣчаніе, — такъ ка къ глав ­
ный, т. е. ораторскія, произведенія Гуттена не разъ подадутъ по­
водъ къ нему, — что въ этой второй части, съ тѣхъ поръ какъ пре­
рвалась нить историческая повѣствованія, нѣтъ стр о гая плана. Уже
вполнѣ исчерпанныя темы вновь обсуждаются; примѣры, обороты по­
вторяются; не всегда чувствуешь себя подвигающимся впередъ; но
иногда вертишься въ кругу. Это зависитъ огъ того, какъ Гут­
теиъ работалъ. Въ его работѣ было всегда много страсти, много при­
родной мощи. Мысли и слова тѣснились и, хотя в ъ общемъ, и под­
чинялись извѣстному плану, в ъ частностяхъ переплетались съ боль­
шой свободой. Мышленіе Гуттена было риторическое, а не логиче­
ское; врядъ-ли онъ работалъ по заранѣе обдуманному плану, ио
увлекался теченіемъ своихъ чу вствъ и мыслей и, увлеченный самъ,
увлекалъ и другихъ. И онъ никогда не забываетъ во-время вновь
вернуться къ главному предмету, ввести въ подходя щемъ мѣстѣ не ­
обходимый вставки, а къ концу вновь собрать всю силу мыслей и
словъ. Такъ и здѣсь . Въ краткомъ обзорѣ вновь приводятся всѣ г лав ­
ные пункты рѣчи и, на основаніи ихъ, требуется отъ императора и
князей осужденіе в и н о в на я. Или, вѣрнѣе, осужденъ уже тотъ, кого
всѣ избѣгаютъ, кому никто не кланяется, съ кѣмъ никто не заго-
вариваетъ, кого всѣ ненавидятъ и презираютъ, даже низшіе, кого
никто не считаетъ достойнымъ прощеиія, но всѣ
—
достойнымъ на-
казанія; недостаетъ только, чтобы совершившійся улее на дѣл ѣ при­
говоръ былъ высказанъ на словахъ. Что касается требуемаго нака-
занія, то Гуттеиъ неоднократно намекаетъ н а смериую казнь; въ
другомъ мѣстѣ, впрочемъ, оиъ согласеиъ удовлетвориться пожизнен-
пымъ тюремнымъ заключеніемъ.
Эту рѣчь, a таклее и послѣдующія о томъ лее предметѣ, Гуттеиъ
не напечаталъ; но онъ и его товарищи-дворяне распространяли ее въ
копіяхъ. Тѣмъ не менѣе онѣ возымѣли дѣйствіе. Узналъ объ этомъ
п герцогъ, и оратору пришлось бы худо, если бы оиъ попалъ къ нему
пъ руки. Но едва ли молшо было ожидать со стороны императора
серьезная вмѣшательства въ дѣло провинившаяся князя. Извѣстно,
какъ слаба была в ъ то время императорская власть въ Германіи. Не
имѣя достаточно собственныхъ вспомогательныхъ источниковъ, свя­
занный доброй волей имперскихъ сословій, запутавшійся во внѣшнія
войны, Максимиліанъ принуледенъ былъ дерлеаться такой политики,
чтобы постоянно парализовать одно сословіе другимъ, не допуская
—
83—


—
84—
ни одно стать слишкомъ могущественнымъ или совсѣмъ пасть, обя­
зы вать однихъ, чтобы пользоваться ими противъ другихъ. Такимъ
образомъ онъ и этого Ульриха приблизилъ къ себѣ, к а къ свою креа-
ТУРУ> согласился на сверяееніе его дяди, на отстраиеніе отъ правде-
нія его душевно-больного отца, призналъ его раньше времени совер-
шеннолѣтнимъ, закрѣпилъ за нимъ его завоеванія въ Ифальцской
войнѣ, нако нецъ, далъ ему в ъ яеены свою собственную племянницу,
Сабину Баварскую. Понятно, что онъ не хотѣлъ потерять этой ставки
рѣзкимъ вмѣшательствомъ противъ князя, иа благодарность котораго
онъ разечитывалъ. Поэтому, когда тотъ, тотчасъ послѣ совершеннаго
надъ Гансомъ Гуттеномъ злодѣянія, пріѣхалъ къ нему верхомъ въ
Аугсбургъ, онъ прииялъ его ие только съ утѣшительнымъ обѣщаніемъ
не оставить его въ бѣдѣ, но и пригласилъ его вскорѣ послѣ того въ
Вѣну на двойное обрученіе своихъ внуковъ Фердинанда и Маріи. Въ
дѣлѣ лее Гуттена оиъ предоставилъ Пфальцу и Вюрцбургу искать со-
глашенія. Доллшо было послѣдовать объясиеніе, в ъ которомъ Гансъ
фонъ Гуттенъ признавался невиииымъ и честнымъ, совершенное надъ
нимъ злодѣяніе представлялось какъ несчастіе, приключившееся съ
герцогомъ, благодаря его вспыльчивому характеру; герцогъ присуяеденъ
былъ выплатить старому Гуттену з а убитаго сына 10.000 фл. и на
поминальныя обѣдни 2000. Кто знаетъ, не пришлось ли бы Гутте-
намъ удовлетвориться этимъ или чѣмъ-либо подобнымъ, если бы, бла­
годаря дальнѣйшей иеудачѣ , постигшей герцога, нхъ иололееніе не
стало болѣе выгодиымъ.
Въ ночь на 2 4 -ое ноября у герцога убѣяеала яееиа, чтобы отдаться
подъ защиту своихъ братьевъ, Бавар ских ъ герцоговъ. Слабая уже и і
раньше суирулееская связь была окончательно порвана волненіями,
послѣдовавшими за убійствомъ Ганса Гуттена. Во время пребыванія
Ульриха на празднествахъ въ Вѣнѣ, Сабина попыталась обвинить его
передъ Вюртембергскимъ ландтагомъ. Легко было заподозрить, что
она вмѣстѣ со своимъ братомъ, герцогомъ Вильгельмомъ, который
давно улее былъ въ ссорѣ съ Ульрихомъ, добивалась сверлеенія его I
съ престола, чтобы самой стать во главѣ регентства онекуновъ ел I
полугодовалая сына Кристофа. Поэтому, вернувшись, Ульрихъ при- I
казалъ ей, по его увѣренію изъ экономіи, покинуть свой отдѣльный I
дворъ въ Урахѣ и переселиться къ нему въ Штуттгартъ. Она не до- I
вѣрилась ему (что и неудивительно, потому что приказаніе муяеа, |
как ъ потомъ писалъ ея дядя-императоръ, угрожало повѣшеніемъ и {
—
85—
четвертованіемъ), ио, оставивъ двойхъ дѣтей, у ѣхала изъ Шортинга,
гдѣ она останавливалась на полдорогѣ у вдовствующей герцогини
Елисаветы, и гдѣ ее пос ѣтилъ Ульрихъ, верхомъ, въ ночь и туманъ,
въ сопровояеденіи нѣсколыеихъ рыцарей, в ъ Эгингенъ, аветрійскій го ­
родъ, откуда она счастливо бѣжала въ Баварію. Это бѣгство было
счастливымъ событіемъ для Гуттеновъ по двумъ причинамъ; они могли
надѣяться, что баварскіе герцоги соединятся съ ними противъ герцога
вюртембергскаго и кромѣ того , что племянница императора возстано-
витъ его противъ мулеа.
И Ульрихъ фонъ Гуттенъ не упустилъ случая воспользоваться
’
этимъ обстоятельствомъ, чтобы, к ак ъ только явилось свободное время
(что, однако, случилось только черезъ годъ), вновь сдѣлать ораторское
нападеніе на герцога. Императоръ и князья теперь видятъ (вотъ крат­
кое содержаніе его второй рѣ чи ), къ чему ведетъ ихъ колебаніе:
къ одному злодѣянію преступникъ присоединилъ другое, къ убігіству
друга —
-
посягательство на жизнь супруги, и такъ онъ будетъ продол-
леать, пока они не сдѣлаютъ его безвреднымъ. Они еще доледутся
того, что онъ во глав ѣ могущественная войска будетъ смѣяться надъ
нхъ приговоромъ, потому что онъ улее находится в ъ переговорахъ
съ швейцарцами и съ Франціей. Такъ что они должны снѣшить произне-
сеніемъ приговора и его выполненіемъ. «Онъ еще не усилился: напа­
дите иа него немедля. Онъ упалъ въ яму: прикройте его. Онъ запу­
тался въ сѣтяхъ закона и правды: крѣпко дерлеите его, задушите
его. Не дайте ему выпутаться. Не давайте ему времени вздохнуть и
собраться съ силами». Правда, что преступникъ достаточно уже осу-
жденъ в ъ своей собственной душѣ .
«Ибо», гов оритъ ораторъ, « ка къ
хитро ни скрываетъ онъ это, онъ ведетъ иесчастнѣйшую жизнь, Ни­
какого довѣрія, одинъ страхъ. Онъ постоянно озабоченъ. Все кажется
ему подозрительиымъ. Друзей, если онъ тако вы хъ имѣетъ, оиъ счи­
таетъ лицемѣрами. Оиъ боится всякаго успѣха . Оиъ дрожитъ при
всякомъ шумѣ .
Всѣ предосторолености калеутся ему недостаточными.
Онъ прячется за ненависть своихъ близкихъ и выступаетъ при не­
довольств!^ вс ѣхъ . Онъ довѣрялъ бы самому себѣ, если бы могъ быть
одинъ. Но и в ъ этомъ отношеніи онъ не имѣетъ покоя. Во снѣ и
на яву слѣдуетъ за нимъ его наказаніе. Предъ его глазами мель-
каютъ образы его преступленія. Онъ терзается въ душѣ, робѣетъ
другихъ. Другіе его презираютъ, онъ самъ отчаивается въ себѣ.
Онъ
окруженъ полчищемъ уяеасовъ. Осаяеденъ ежедневнымъ воспомина-


—
86—
ніемъ своихъ злодѣяній. Волны заботъ гонятъ его, пожарища его
позориыхъ поступковъ пожираютъ его». Но это само собою совер­
шившееся надъ преступиикомъ наказаніе не освобождаетъ судей о тъ
нхъ обязанности. Ихъ задача— сдѣлать его безвреднымъ, а этого можно
достигнуть только его казнью. Если императоръ и князья колеблятся,
то доляшы возстать подданные злодѣя . «Возстаньте швабы, ловите
свободу, которой вы такъ яшкдете. Вы не потерпите кпяземъ раз-
оойника и предателя-убійцу, вы, предки которыхъ не хотѣли подчи­
няться далее императору. Такъ лишите господства кроволеадное чудо-
»
вище, освободите другихъ отъ страха, себя самихъ, во -первыхъ, отъ
гибели, затѣмъ и отъ позора, насъ лее обязуйте достойнымъ благо­
дарности благодѣяніемъ и избавьте отъ причины новыхъ волненій».
«Опъ», го воритъ Ульрихъ в ъ другомт> мѣстѣ, « онъ болѣе не князь ,
не дворянинъ, не нѣмецъ и не христіанинъ. Оиъ далее болѣе не че-
ловѣкъ . Ибо человѣкомъ дѣлаютъ нравственность и леитейскій тактъ,.
а не внѣшній образъ. Онъ сбросилъ съ себя человѣчность и облекся
въ дикость, свирѣпость, леестокость и безчеловѣчность . Отъ человѣка
въ немъ осталось только одно лицо, ио и оно такъ свирѣпо и отвра­
тительно, что его нельзя считать человѣческимъ . Все остальное в ъ
немъ обще съ самымъ дикимъ звѣремъ».
Въ предыдущей рѣчи св ѣтлымъ контрастомъ къ черному образу
герцога былъ выставлепъ убитый Гуттенъ; въ этой рѣчи въ той лее,
роли выстунаетъ изгнанная супруга. «Нѣтъ ничего превосходнѣе ея
вида, ничего кротче ея характера, ничего пріятнѣе ея обхоледекія.
Во всемъ, что она дѣлаетъ и говоритъ, сквозитъ благородство; чтобы
пріобрѣсти распололееиіе супруга, она выказывала всю свою ласко ­
вость и любезность». Если относительно Ганса Гуттена мы могли по-
дозрѣвать, что его образъ. сильно идеализироваиъ, то относительно
Сабины мы молеемъ это доказать. Е я слолееніе было дѣйствительно
превосходно, по крайней мѣрѣ, насколько
она ростомъ превосходила
многихъ мужчинъ; но характеръ ея никакъ уже не былъ любезенъ.
Она была мулеествеиной женщиной, леестокой, гордой и вспыльчивой.
Ульрихъ леалуется на нее, «что часто она сердила его своими невоз-
дерлеаиными, непристойными, гнѣвными, вспыльчивыми рѣчами такъ ,
что онъ для того, чтобы сдерлеать себя, нерѣдко доляеенъ былъ в ста­
вать съ постели и уходить»; причемъ онъ, впрочемъ, сознается, что
одналеды онъ все-таки не удерлеался и побилъ ее, и намъ прихо­
дится повѣрить леалобамъ мулеа на молодую лееиу, такъ какъ мы
знаемъ, что, достигши улее 53-хъ -л ѣтняго возраста, она такъ сви-
рѣпствовала противъ своего брата, что онъ велѣлъ запереть ее и
продерлеалъ такъ нѣсколько м ѣсяцевъ. Т ѣмъ обстоятельствомъ, что
герцогъ отказался выдать императору двух ъ слугъ, позволившихъ
себѣ оскорбительно выралеаться о Сабинѣ, и утверледепіемъ Сабины,
что она не была у вѣрена в ъ своей безопасности у Ульриха, ораторъ
пользуется для того, чтобы взвалить на герцога обвиненіе въ леела-
піи лишить жизни Сабину для того, чтобы, сдѣлавъ ее нѣмой, взва ­
лить на нее самыя позорныя вещи. Это обвиненіе неправдоподобно;
памекъ лее на то, что герцогъ предавался иноземнымъ порокамъ,
исторіей не подтверледается. Гуттенъ самъ сознается, что пользовался
въ своихъ рѣчахъ противъ Ульриха обычной ораторской свободой и
не всегда точно сообразовался съ исторической правдой в ъ отдѣль -
пыхъ чертахъ :).
Впрочемъ, Гуттеиъ было вынуледенъ рисовать свѣтлыми красками
Сабину Баварскую не только ради ораторскаго контраста, но также
вслѣдствіе пололеенія, в ъ которомъ, благодаря бѣгству Сабины, очути­
лись Гуттены по отношенію къ братьямъ герцогини. Соединеніе обѣ-
ихъ оскорбленныхъ герцогомъ Ульрихомъ сторонъ вскорѣ дѣйстви-
тельно воспослѣдовало: 1-го февраля 1516 г. Только тогда Гуттены
почувствовали за собой силу, поэтому ихъ ораторъ съ презрѣніемъ
отказывается отъ предлолееннаго искупленія; они требуютъ не золота
нечестиваго палача, а его головы и леизни. Такимъ образомъ Лу-
двигъ Гуттенъ, придя къ соглашеііію съ Баваріей, заявилъ на Пасху
иосредникамъ, что ие молеетъ согласиться н а предлолеенное искупле-
иіе; оиъ таклее не явился 7-го апрѣля въ Аугсбургъ въ назначенный
императоромъ день для соглашенія, и баварскіе герцоги толее не со­
гласились на полюбовную сдѣлку. По совѣту послѣднихъ, Лудвигъ
фонъ Гуттенъ выиустилъ наконецъ свое, давно улее напечатанное,
'»гкрытое посланіе объ убійствѣ своего сына, которое соответствовало
первой рѣчи Гуттена и было иллюстрировано ксилографіей, изобра­
жавшей убійство; въ то лее время Гуттены, въ союзѣ съ Баваріей,
начали готовиться к ъ самозащитѣ.
Бъ сентябрѣ они стояли, прибли­
зительно съ 1 200 всадниками, подъ Вемдингомъ въ Рисѣ .
Но гер­
цогъ Ульрихъ не бездѣііствовалъ. Оиъ поручилъ написать опровер-
женіе Гуттеновскаго посланія, созвалъ своихъ подданныхъ, обра-
*) Смотри письмо Лоренца Бегайма, Schriften I, S . 153, 154. Нризнаніе
правда, относилось собственно къ четвертой рѣчи .
—
87—


тился къ находившимся съ нимъ в ъ родствѣ князьямъ съ просьбою
о помощи и вступилъ въ переговоры съ союзниками. Такимъ обра­
зомъ всѣ приготовились къ войнѣ; къ этому времени относится
т р е т ья рѣчь Гуттена, которая, правда, какъ и вторая, написана
позднѣе въ Италіи, но составлена такъ , чтобы можно было предпо­
ложить, что она была произнесена въ началѣ сентября 1516 г.
Случилось то, что оиъ предсказывалъ князьямъ: недавно еще
всѣми покинутый, гонимый страхомъ, преступникъ вполнѣ готовъ
теперь къ войнѣ съ ними. Какъ наотоящій Каталина, оиъ собирается
потушить раздутый имъ пожаръ гибелью отечества. Еще во власти
императора и князей обезоружить его своимъ приговоромъ; когда они
произнесутъ надъ нимъ смертный приговоръ, разбойники, собравшіеся
вокругъ него, разбѣгутся; онъ будетъ пойманъ, связанъ и поведенъ
на казнь. Но время не терпитъ; необходимость настоятельная. Не то,
чтобы они, Гуттены, не отваживались расправиться в ъ случаѣ не ­
обходимости со своимъ врагомъ собственными силами. Всѣ они го -
рятъ местью, а что касается въ частности оратора, то стремленіе
преслѣдовать этого висѣльника покинетъ его только вмѣстѣ съ жизнью.
Но князья должны подумать объ общемъ вредѣ, который принесетъ
такая мелідоусобная война; позорѣ, который ляжетъ на весь нѣмецкііі
народъ, когда станетъ извѣстно, что въ Германіи нельзя добиться
правосудія иначе, какъ вооруженной силой. A дѣло дойдетъ до ору­
дия, если императоръ и князья не вступятся немедля. Для того только
Гуттены и обращаются еще р азъ къ нимъ, чтобы всякій видѣлъ, что
они неохотно и только потому приступили к ъ самозащитѣ, что не
могли добиться должнаго законнымъ путемъ.
Чтобы избѣжать угрожавшей войны, императоръ пригласилъ нако­
нецъ, в ъ серединѣ сентября, въ Аугсбургъ герцога къ себѣна судъ, какъ
по поводу его поступка съ Гансомъ Гуттеномъ, та къ и по поводу его
супружеской ссоры. Приглашенный старался отсрочить дѣло и выпу-
стилъ 6-го сентября 1516 г. посланіе къ имперіи, которое должно было
слуяштъ опроверлееиіемъ излолсеиію его дѣла Лудвигомъ Гуттеномъ.
Хотя тотчасъ послѣ убійства оиъ сообщилъ письменно пфальцграфу,
что ему «подобные поступки съ вѣрноподданными отвратительны и не-
пріятны», хо тя друлеественные ему князья пытались достигнуть со-
глашенія, ссылаясь на то, «что Вюртембергскій дошелъ до такого
поступка по несчастному случаю, вслѣдствіе вспыльчиваго нрава» —
теперь, спустя 16 мѣсяцевъ послѣ происшествія, Ульрихъ беретъ все
это назадъ и признаетъ свой поступокъ вполнѣ обдумаинымъ и спра­
ведливыми Это не было убійствомъ, но законной казныо злодѣя.
Среди злодѣяній молодого Гуттена болѣе всего напираютъ на то, что
онъ вѣроломно нарушилъ данную герцогу клятву въ вѣрности. Въ
чемъ и поскольку — не сказано . Далѣе онъ ліестоко и высокомѣрно
поносилъ герцога передъ высшими и низшими ио полояеенію лицами;
особенно же выдумалъ на него, будто бы онъ рѣшился поколебать
честь почтенной женщины изъ достойной, честной семьи, хорошаго
имени и происхоледенія, которая держала себя съ нимъ и со всѣми
похвально, честно и хорошо (это была жена Ганса), и хотѣлъ ее
принудить къ выполненію его непристойнаго желанія угрозами побоевъ
и дурны мъоб ращеніемъ. Таклее говорится о неоднократны хъ выго-
ворахъ, которые герцогъ дѣлалъ молодому рыцарю за его недостой­
ное поведеніе и о его то раскаивающимся, то упрямомъ поведеніи. Какъ
недостаточны были эти причины, чтобы извинить поступокъ герцога,
чувствовалъ самъ составитель этого посланія (по предполояеенію Гут­
тена — вюртембергскій канцлеръ Григорій Лампартъ), поэтому о нъ у ка­
зываетъ еще «на иные значительные [пункты, в ъ которыхъ Гансъ
фонъ Гуттенъ поступалъ позорно, злобно и вѣроломно ио отношенію
къ герцогу, но о которыхъ онъ умалчиваетъ, щадя честь нѣкоторыхъ
высокаго и низкаго пололеенія лицъ».
Но если даже допустить, что Гансъ былъ преступенъ, какимъ же
образомъ его убійство было казныо. Странная выдумка, кому бы она
ии принадлежала, помочь такимъ способомъ герцогу. Когда его ліертва
пала, онъ , какъ было разсказано, воткнулъ въ землю у подножія де­
рева мечъ и прикрѣпилъ къ нему обернутый вокругъ шеи убитаго
поясъ. Врядъ ли у него первоначально при этомъ было иное намѣ-
реніе, кромѣ какъ надругаться надъ нимъ, какъ надъ заслулшвшимъ
повѣшенія (что оиъ, по его словамъ, и заявилъ ему передъ убій-
ствомъ). И вотъ ему или одному изъ его совѣтниковъ пришло въ
голову, что, по обычаю Вестфальскаго суда, въ дерево, на которомъ
•былъ повѣшенъ виновный, втыкается ножъ въ знакъ того, что казнь
была совершена по судебному приговору. Ульрихъ былъ, подобно
многимъ князьямъ того времени, свободно выборнымъ тайнаго суда;
правда, что за шесть лѣтъ передъ тѣмъ, онъ , черезъ посредство импе­
ратора, освободилъ отъ него себя и своихъ подданныхъ; правда, что
но законамъ этого суда преступникъ долліенъ былъ быть пойманнымъ
на мѣстѣ преступленія, казни долженъ былъ предшествовать приго-
—
89—


—
90—
воръ суда, а при выполненіи его должны присутствовать трое выбор­
ныхъ, не говоря уже о томъ, что одинъ и тотъ нее человѣкъ не могъ
быть въ своемъ дѣлѣ и обвинителемъ, и судьей, и палачемъ. И все же
герцогъ Ульрихъ объявилъ теперь, что онъ поступилъ съ Гансомъ Гут­
теномъ какъ знающій свободновыборный, согласно правамъ свобод­
наго тайнаго суда.
Умалчиванія, увертки и несообразности этого герцогскаго защи-
тительнаго посланія были такъ грубы, такъ очевидны, что отвѣгъ со
стороны Гуттеновъ не заставилъ себя ждать. Онъ помѣчеиъ 22 сен-
тябремъ 1516 г. Они до сихъ поръ молчали объ отношеніяхъ герцога
къ женѣ убитаго; герцогъ въ своемъ послапіи затронулъ вопросъ
только таинственно-отрицательно. Теперь Гуттены высказались вполнѣ.
Оии опубликовали переписку Ганса съ его тестемъ и со старымъ Гут­
теномъ, которая не оставляла никакого сомнѣнія в ъ попыткахъ гер­
цога соблазнить жену Ганса; она изобличала знаменательную сцену
герцогскаго колѣиопреклоненія. Тиранъ, какъ называютъ его Гуттены,
не по какому иному поводу и убилъ «скромнаго, невиннаго человѣка
какъ только для того, чтобы безъ помѣхи имѣть возможность удо­
влетворить свои желанія относительно его законной супруги».
Между тѣмъ . и старый императоръ рѣшился наконецъ принять
строгія мѣры. Герцогъ, приглашенный на 20-е сентября въ Аугсбургъ.
не явился, а переговоры съ его посланными не привели ни къ чему;
ибо императоръ требовалъ 6-ти -л ѣтняго удаленія его отъ правленія
и изъ страны, герцогъ же не соглашался на это. Тогда 11-го октя ­
бря императоръ объявилъ герцога изгианнымъ, освободилъ его под­
данныхъ отъ данной ему присяги и запретилъ имъ помогать ему въ пред­
стоящей войнѣ.
Ибо таковая была уже на готовѣ, такъ какъ съ одной
стороны баварцы и Гуттены, съ другой— Вюртембергскій герцогъ были
в ъ нолномъ вооруженіи. Однако, по иастояиію пфальцскихъ и вюрц-
бургскихъ совѣтниковъ герцогъ, при условіи, что будетъ оставленъ
в ъ странѣ, уступилъ императору, котораго въ то же время старался
склонить в ъ пользу герцога кардиналъ Матвѣй Лангъ, епископъ Гурк-
скій. Такимъ образомъ 10 дней спустя послѣ объявленія объ изгна-
ніи, 21 -го октября состоялся въ Блауберенѣ договоръ, подтвержден­
ный затѣмъ въ Аугсбургѣ, по которому, подъ условіемъ прекращения
всякихъ враждебныхъ дѣйствій съ обѣихъ сторонъ, Ульрихъ долженъ
былъ предоставить на шесть лѣгъ управленіе своимъ герцогствомъ
выбранному императоромъ и имъ правительству, но за то не подвергался
изгнанію. Гуттенамъ лее была присуледена сумма в ъ 27000 гульд., .
—
91—
которую должна была выплатить Вюртембергская провинція импе-
ратору.
Молшо себѣ представить, какъ возмущенъ былъ этимъ договоромъ
Ульрихъ Гуттенъ. Въ своей третьей рѣчи, написанной послѣ постанов -
ленія приговора, оиъ совершенно игнорируетъ его. Также и в ъ четвер­
той рѣчи, составленной еще позлее въ Бамбергѣ,
по вторичномъ
иозвращеніи его изъ Италіи въ августѣ 1517 г. Эго было тѣмъ
удобнѣе, что договоръ, казалось, только на одно мгновеиіе измѣ-
иилъ нололееніе дѣла. Герцогъ тотчасъ лее нарушилъ его, напалъ иа
главнаго покровителя своей убѣлеавшей супруги, Дитриха Спета, и на
мулеа дочери Лудвига фоиъ-Гуттена, Цейзольфа фонъ-Розеибергъ, въ
ихъ замкахъ и деревняхъ; страна отказалась выплатить возиагражде-
ніе; императоръ возобновить указъ объ изгнаніи; иротивныя партіи
; вновь вооруяеились, и все опять стало, какъ было раньше.
Подобно тому, какъ первая рѣчь Гуттена параллельна первому
іюсланію Гуттеновъ, четвер тая— параллельна второму и является воз-
раженіемъ на оправдательное посланіе герцога. Это самая объемистая
нзъ рѣчей Гуттена противъ герцога, хотя и была написана наскоро
въ нѣсколыео дней. Герцогскій манифестъ какъ нельзя болѣе былъ
' пригодеиъ къ тому, чтобы быть критически и діалектически уиичто-
ікеннымъ Гуттеномъ. Оиъ называетъ его документомъ, въ кото­
ромъ все безъ связи и противорѣчиво. Во-первыхъ противорѣчиво
и невѣрно то, что онъ говоритъ о поведеніи молодого Гуттена.
Будто онъ такъ былъ подавленъ сознаніемъ своихъ злодѣяній, что
много разъ леелалъ умереть или отправиться въ изгнаніе, а въ то
же время чванился иередъ герцогомъ и насмѣхался надъ нимъ.
Передъ послѣдней поѣздкой верхомъ герцогъ будто бы предупре-
ждалъ его, онъ видѣлъ его угролеаюіцее лицо и все лее поѣхалъ
съ нимъ невоорулеенный и остался съ нимъ наединѣ.
Что-же касается
его проступка, то убійца все только иовторяетъ, что онъ нарушилъ
вѣрность и клятву. Но в ъ чемъ? Пусть онъ это наконецъ выска-
і к с т ъ . Таклее полно противорѣчій то, что герцогъ говоритъ о собствен-
номъ поведеніи. Если Гансъ Гуттенъ былъ престуиникомъ, почему
же не отдалъ онъ его публично на судъ и осуледеніе? Къ чему иу-
женъ былъ пустынный лѣсъ и къ чему собственное участіе? Если
это была казнь, зачѣмъ лее онъ закричалъ осуледенному, чтобы тотъ
'-ащищалъ свою леизнь? Казнь не есть поединокъ, а поедииокъ не есть
казнь. Наконецъ, если онъ ^считаетъ себя невиннымъ и полагаетъ,


—
92—
что имѣлъ право убить Ганса, почему же онъ предложилъ его отцу
черезъ посредниковъ денежное вознагражденіе вмѣстѣ съ удовле-
твореніемъ з а оскорбленіе чести. Ссылку на право Вестфальски хъ судовъ
было вообще не трудно опровергнуть.
Что касается участія женщины, то во второмъ посланіи Гут­
тены опровергали намеки герцога, ссылаясь на письма, и мотивомъ
убійства выставляли его желаніе скорѣе удовлетворить свою страсть:
но раздѣляла-ли она эти желанія — не говорится. Это дѣлаетъ Уль­
рихъ Гуттенъ въ своей четвертой рѣчи, намекнувъ раньше на это
во второй. Онъ назы ваетъ жену Ганса Еленой этой войны, даетъ еіі
самыя бранныя лрозвища и утверждаете, что она была заодно съ
герцогомъ еще до смерти ея мужа. Для ея обвиненія достаточно
одного того обстоятельства, что она послѣ убійства своего мужа
продолжаетъ оставаться при дворѣ и въ обіцествѣ убійцы. Е я отца,
оставшагося на службѣ у герцога, Гуттенъ называетъ сводникомъ, а
бр ата — любовникомъ убійцы. Слѣдовательно и съ этой стороны изло-
женіе дѣла Гуттеномъ уничтожаете самооправданіе герцога. Гансъ
Гуттенъ не клеветалъ, когда обвинялъ герцога въ нечестныхъ намѣ
реніяхъ по отношенію къ своей женѣ.
Со стороны злодѣя нужна большая степень наглости, даже н а­
стоящее сумасшествіе, чтобы явиться передъ императоромъ и князьями
съ такимъ не выдерживающимъ критики оправданіемъ, полагаетъ ора­
торъ. Впрочемъ, злодѣй и не полагается на силу своихъ доводовъ.
но на свое вооруженіе и на помощь друзей, на которую онъ на-
дѣется. Но пусть онъ только начиетъ войну. Онъ увидитъ, что ошибся
въ разсчетѣ.
ІНвабамъ достаточно надоѣло его правленіе, состоявшее
только въ притѣсненіяхъ и жестокостяхъ, во время котораго все
было продажно; вся остальная Германія презираетъ его. Въ устахъ
народа онъ носить прозвище палача; въ стихахъ говорится всюду
о его мерзости и его позорѣ.
Эта всеобщая ненависть вмѣстѣ съ
душевными ужасами угиетаетъ его сильнѣе, чѣмъ онъ даетъ замѣ-
тить. Онъ несчастнѣе, живя, чѣмъ его жертва, умеревъ. Оиъ такъ
терзается, что было бы жаль, если бы оиъ повѣсился. Въ то время
какъ его, среди его могущества, преслѣдуетъ постоянный страхъ,
Ульрихъ Гуттенъ, смерти котораго онъ жажд етъ, безстрашно стоитъ
передъ нимъ и громко объявляетъ себя его открытымъ и неприми­
римы мъ врагомъ. Тиранъ дѣлаетъ видъ, будто презираетъ его; ио
это не серьезно. Онъ боится его пера и много далъ бы з а то, чтобы
Гуттенъ ничему не учился. Благодаря Гуттену и его друзьямъ дѣяиія
герцога будутъ но заслугамъ оцѣнены потомствомъ. «Я завидую твоей
посмертной славѣ,
палачъ», обращается къ нему ораторъ, «твоимъ
именемъ назовутъ годъ; твоему злодѣянію посвятятъ день. Потомки
ирочтутъ: иѣкто родился в ъ томъ году, в ъ которомъ ты запятналъ
Германію несмываемымъ позоромъ. Ты попадешь въ календарь, иод-
лецъ. Ты обогатишь исторію. Твой поступокъ безсмертенъ; твое имя
знаменательно для грядущаго времени; ты достигъ того, чего хо-
тѣлъ». По истинѣ безсмертіе Герострата; но вполнѣ подходящая цѣль
для желаній чудовища.
Ко времени изготовлеиія четвертой рѣчи сіятельный противникъ
далъ оратору богатый новый матеріалъ для изображенія его р аз­
вращенности. Едва благодаря блауберовскому договору оиъ полу-
чнлъ увѣренность въ своей безопасности, раздраженный князь началъ
свирѣпствовать, подвергая пыткѣ и казни людей, хотѣвшихъ огра­
дить страну отъ вреда, наносимаго несдержаннымъ княземъ, учре-
жденіемъ правленія, которое бы на нѣкоторое время устранило и
навсегда бы ограничило герцога. Но Гуттеиъ не могъ прямо упоми­
нать объ этихъ жестокостяхъ, ибо перенесъ свою рѣчь в ъ болѣе
раннюю эпоху. Поэтому онъ только въ общихъ чертахъ описываетъ
душу своего противника, какъ лабиринте, изъ новоротовъ и изги-
бовъ котораго постоянно появляются новые ужасы. Когда онъ удер­
живается отъ какого-либо зла, это значитъ только, что онъ слиш­
комъ трусливъ, чтобы выполнить его. Если бы у него было столько
же мужества, сколько злой воли, онъ давно бы у жъ уиичтожилъ
всѣхъ вокругъ себя. «Ты, негоднѣйшее изъ всѣхъ двуногихъ созда­
ш ь , обращается онъ к ъ нему въ одномъ мѣстѣ: «У тебя есть стре-
мленіе ко всему злому и ни къ чему доброму. Ты золъ до мозга костей.
Какой бы изъ твоихъ членовъ ни двинуть, какую бы каплю крови
ни изслѣдовать, в ъ нихъ не найдется ничего добраго. Можно поду­
мать, природа хотѣла приготовить въ тебѣ мастерскую злодѣяній».
Въ высокопарномъ окончаніи рѣчи Гуттенъ приглашаете импера­
тора и князей выступить противъ такого опаснаго преступника: «Вы­
слушай насъ, императоръ», говоритъ оиъ: «выслушай насъ, защит-
иикъ невинности, столпъ правосудія, убѣжище свободы, приверженецъ
благочестія. Выслушай насъ, наслѣдникъ Августа, соперникъ Траяна,
властитель земного шара, правитель человѣческаго рода. Уничтожь
общій ужасъ. Спаси то, что еще осталось отъ Германіи. Оправдай
—
93—


свой вѣкъ , свое назначеніе, свою славу. Отомсти за добрыхъ, накажи
злыхъ. Жалобы сиротъ, кровь иевиииыхъ вопіетъ къ тебѣ.
Онъ,
умертвившій многихъ, предполагающій умертвить и остальныхъ, го-
товящій погибель всѣмъ, отнявиіій у женъ мужей, у отцовъ сыновеіі,
у друзей ихъ второе я, у всей Германіи ея надежду, ея ожиданіе,
грабитель святыни, наложившій злодѣйскую руку на священниковъ,
•обворовавшій храмы,— онъ , изобрѣтательный въ жестокости, дѣятель-
ный въ безчеловѣчиости, убійца, разбойникъ, палачъ добрыхъ, протии-
иикъ невинности, врагъ боговъ и людей: да будетъ онъ растерзанъ,
разодранъ, разгромленъ, убитъ, уничтоженъ, отданъ мечу, огню, кресту,
веревкѣ .
А вы, нѣмецкіе князья и мужи, выньте наконецъ мечъ право-
судія изъ ножеиъ колебанія. Пусть клинокъ вашей строгости не зату­
пится при наказаніи этого разбойника. Недостойно, позорно, преступно
и опасно дать ускользнуть такому преступнику. Ваши потомки будутъ
стыдиться своихъ прадѣдовъ, та къ непохожихъ на ихъ добродѣтельныхъ
предковъ. Поэтому или пусть потомство не у знаетъ (что невозможно),
какія были здѣсь совершены злодѣяиія, или (что зависитъ отъ вашоіі
воли), пусть оно въ то же время знаетъ, что они были наказаны»
Пока жилъ старый императоръ, оиъ позволялъ «обойти себя>.
какъ онъ самъ однажды съ негодованіемъ выразился, герцогу Ульриху
и своему новому канцлеру, Амброзію Фоллаиду: какъ Гуттенъ про-
должалъ борьбу противъ герцога и, наконецъ, дожилъ до дня мести,
мы сообіцимъ позлее.
—
94—
Глава шестая.
Вторая поѣздка Гуттена въ Италію,
(1515 — 1517).
Улее было упомянуто раньше, какъ обидѣлъ Гуттена пріемъ, ко­
торый онъ встрѣтилъ у большинства своихъ близкихъ при первомъ
своемъ возвраіценіи изъ Италіи.
Вмѣсто почести и увалееиія онъ встрѣтилъ презрѣніе и насмѣшку.
Кромѣ рыцарско-военной и духовной карьеры, тогдашнее дворянство
признавало еще (настолько то времена все лее перемѣнились) только
юридическую ка къ такую, которой членъ ихъ сословія не очень сильно
унижалъ себя. Дворяне изучали, рядомъ съ каноническимъ, и римское
или такъ называемое имдерское право, которое съ каждымъ годомъ
иаходило все больше доступа въ Германіи; становились докторами и
латѣмъ поступали ко двору императора, князя или властителя, въ ка -
■іествѣ сов ѣтниковъ, канцлеровъ и др. Эту-то карьеру имѣлъ въ виду
старый Гуттенъ для своего сына послѣ того, какъ тотъ отказался отъ ду ­
ховной. И в отъ Ульрихъ, только приступивъ къ изученію юриспруденціи
еще в ъ Италіи, принялся вновь за свои глупости (nugae), какъ вы ра­
жался старикъ, и вернулся не магистромъ или докторомъ, а ни-
чѣмъ и никѣмъ . Казалось, онъ только повредилъ своему дворянскому
достоинству ие рыцарскими занятіями и не пріобрѣлъ никакого
отличія. Услуги, которыя въ данный моментъ принесло его остроумное
перо въ спорѣ съ герцогомъ Вюртембергскимъ, принимались, не измѣ-
ияя въ общемъ взгляда на его занятія.
Это ничто и никто, которое теперь Гуттену приходилось часто
ды ш ать или по крайней мѣрѣ чувствовать, привело ему на память


—
96—
поэтическую шутку, которую онъ набросалъ до или во время своей
первой поѣздки въ Италію; онъ вновь отыскалъ своего Никто, разрабо-
талъ его и присоединилъ къ нему прозаическое предисловіе къ своему
другу Кроту. И то и другое было, какъ видно изъ письма къ Эразму
отъ 24-го октября 1515 года, улее тогда готово къ печати, но вышло
только тремя годами позже. Въ этотъ промежутокъ времени многое,
особенно в ъ предисловіи, могло быть еще измѣнено и дополнено; тѣмъ
не менѣе мы не будемъ далѣе откладывать разбора этой книжки.
Никто есть, во -первыхъ, какъ это показываетъ греческое слово въ
заглавіи х) и эпиграмма, появившаяся раньше перваго изданія, Гомеров­
ское OoTtc, которымъ Одиссей дразнилъ Циклопа. Поэтому оно и
является во второй части стихотворенія постоянной уверткой негод­
ной прислуги: что бы ии разбили или ни испортили, это всегда сдѣ-
лалъ Никто. Этой очень распространенной описательной части пред­
послана, уже въ первомъ изданіи, другая болѣе короткая и эпиграм­
матическая, остроуміе которой заключается въ двусмысленности. Никто
появляется сначала какъ дѣйствительная личность, о которой разска-
зываются удивительныя, невѣроятныя вещи, и вдругъ испаряется въ
простое отрицаніе. Никто 2) существовалъ до сотворенія міра. Никто
можетъ, Никто знаетъ все. Никто вѣчеиъ. Никто свободенъ отъ оши­
бокъ и заблужденій. Никто мудръ въ любви. Никто способенъ слу­
жить двумъ господамъ и т. д.
Набросанное такимъ образомъ стихогвореніе въ новомъ изданіи
значительно улучшено и возросло съ 48 до 78 дистихоновъ. Выра-
ікенія всюду болѣе удачны, вставлены связующія черты, мѣстами
наложены болѣе рѣзкія тѣни, и все отдѣлано болѣе тонко и болѣе
связно. Особенно въ первой части вставлены стихи, въ которыхъ
остроуміе не только просто логическое, состоящее въ превращеніи
предполагаемой личности въ простое отрицаніе, но имѣетъ и нрав­
ственное или политическое значеніе. Никто пробиваетъ себѣ дороіѵ
въ свѣтѣ чистотою нравовъ. Никто ставитъ общественное благо впе­
реди собственнаго. Никто въ одно и то же время скромный и свѣт-
скій человѣкъ. Никто соединяешь всѣхъ нѣмцевъ воедино. Никто
О Ou-nç. Nemo. Schriften III, S. 107 — 118. Посвященіе Кроту I, S. 175 — 187.
2)
Тутъ непереводимая игра словъ, потому что въ русскомъ языкѣ тре­
буются два отрицапія, въ то время какъ въ пѣмецкомъ достаточно одного.
Поэтому эта и нослѣдующія фразы, съ подлежащимъ Никто, имѣютъ двоя­
кое значеніе — положительное и отрицательное. Пер.
—
97—
отралсаетъ нападеніе турокъ. Никто приходитъ на помощь удрученной
Италіи и освобождаете городъ Квирина отъ господства поповъ. Никто
осмѣливается порицать роскошь и праздность духовенства, Никто осмѣ-
ливается порицать папу; это уяіе ие безобидныя остроты молодого
остроумца, но мысли мужа, видавшаго свѣтъ и раздумывавшая надъ
человѣческими отношеніями.
Ьъ самомъ сгихотвореніи, и то в ъ новомъ дополненномъ изданіи,
есть только одна фраза, касающаяся лично Гуттена. Никто воздаете
истинному знанію заслуженную награду. Этого Никто, говоритъ онъ,
въ посвященіи старому другу Кроту, онъ нашелъ, вернувшись на
родину. Въ то же время, шутливо соглашаясь съ мнѣніемъ. толпы, онъ
вдругъ превращаете здѣсь самого себя въ Никого, а то , что ’ онъ
говоритъ и пишетъ, въ ничто. Другъ жаловался (в ъ недошедшемъ до
иасъ письмѣ) на то, что Гуттенъ ие писалъ ему ничего цѣлый годъ;
однако можпо ли требовать чего-либо отъ ^ого , кто самъ есть ничто!
Ну вотъ оиъ и посылаете ему Ничто, а Никто будетъ передателемъ.
Если Кротъ хочетъ знать, откуда вдругъ эта фаптазія, пусть онъ
только вспомните объ ихъ недавнихъ испытаніяхъ. Оба они испытали
чего можно достигнуть при усерднѣйшихъ занятіяхъ благородными
науками. Они достигли только того, что про нихъ публично говорятъ,
что они не вы У^ л и сь ничему и суть ничто. Еще другу пришлось
лучше, чѣмъ ему, Гуттену, встрѣченному при своемъ возвращеніи иа
родину такъ, какъ было описано выше. Находится ли онъ среди своихъ
рыцарей — они не считаютъ его своимъ, и ученые тоже не признаютъ
его. Рыцари охотно считали бы его своей ровней, если бы онъ ничему
не учился. А ученые смотрятъ на тѣ науки, которыя они съ Кротомъ
изучали, съ величаншимъ презрѣніемъ.
Въ настоящее время, особенно двѣ касты: юристы и теологи, во-
"оражаютъ себя исключительными обладателями знанія. Одни клянутся
■іа Аккурсія, Бартола и Балда — толкователей и комментаторовъ Corpus
n is, другіе
иа Оому и Скота, Альберта и Бонавентѵра съ их ъ во­
просами и силлогизмами. ІГо тѣ и другіе-чума: одни-права и общаго
" іаіа, другіе религіи и теологіи. У обѣихъ сторонъ всякое простое
"оложеше завалено массой комментаріевъ, первоначально ясная наука
адернута непроницаемымъ тумаиомъ.
Бъ настоящее время при дворахъ юристы выростаютъ какъ грибы
» исключительно пользуются милостями князей, дѣля ихъ сокровища.
Гуттенъ.
;
.
.
.
j


—
98—
Князья поступают! безразсудно, покровительствуя этимъ яб е д н и к а м .
Какъ будто въ Германіи не жилось гораздо лучше до тѣхъ поръ,
пока не пришли эти люди съ многочисленными томами — в ъ r t еще
времена, когда, по словамъ Тацита, хорошіе нравы имѣли большее
значеніе, чѣмъ въ другихъ странахъ писанные законы. Да и те р»
общественное имущество управляется тѣмъ лучше, чѣмъ дальше о гь
него эти ябедники. Поглядите вотъ на саксовъ при Ъалтійсьомъ
морѣ, к а къ они судятъ безъ промедленія и безъ обмана, совѣтуясь,
правда, пе съ упомянутыми законниками, а съ стародавними обы­
чаями страны; тогда какъ у насъ дѣло можетъ тянуться 20 л іт ъ
нобывавъ у 36 докторовъ. Итакъ, в ъ возникшей в ъ то время борьбі
между старымъ вѣмецкимъ правомъ, состоявшемъ въ краткомъ устномъ
судопроизводствѣ, производимомъ неучеными, равными по происхож­
дение судьями на основании преданій, и римскимъ закономъ пере-
шедшемъ изъ Италіи, отправляемымъ ученымъ дехомъ, нѣмецы
рыцарь стоялъ на сторонѣ иерваго; тогда какъ гуманистъ въ Гутгенѣ
хотѣлъ видѣть римское право по крайней мѣрѣ не перетолкованньшъ,
к староримскіе источники очищенными отъ средневѣковыхъ толкова ­
телей, и въ этомъ отношеніи на его сторонѣ былъ не только Іу тан ъ ,
но и филологически образованные гористы, какъ Ульрихъ Цазій. един­
ственно изъ уваженія къ желанію своихъ родныхъ, продолжаетъ да-
лѣе Гѵттенъ (это мѣсто, вѣроятпо, вставлено позже, къ концу его
второго пребывайія въ Италіи), и изъ досады на высокомѣріе этихъ
ябедниковъ онъ было рѣшился выучиться у нихъ ихъ пріемамъ и
стать докторомъ для того, чтобы заставить ихъ выслушать его. Онъ
не бооится потерять при этомъ слишкомъ много времени, ибо д-ло
идетъ не о томъ, чтобы проникнуть въ самую суть науки, а о томъ,
чтобы пріобрѣсти способность щелкать пустыми костяшками. Отъ этого
плана, по совѣту друга (здѣсь, повидимому, намекается па сви­
данье съ Кротомъ въ Венеціи, о которомъ мы скоро будемъ говорить)
онъ теперь отказался и рѣшилъ не дѣлаться докторомъ и пренебречь
мнѣніемъ толпы.
Не лучшими рисуетъ Гуттенъ въ этомъ, богатомъ по содержанію,
предисловии и теологовъ своего времени. Онъ весело напоминаетъ
другу, какъ прекрасно онъ умѣлъ когда-то передразнивать ихъ схо-
ластическіе поединки. И онъ самъ, Гуттенъ, бывало часто ихъ сер-
дилъ и задиралъ ихъ высокомѣріе и стремленіе выслѣживать ереси,
но теперь ничего не значащій Никто считаетъ болѣе благоразумнымъ
—
99—
избѣгать ихъ гн ѣва. Подобно предвозвѣстиикамъ реформаціи и Гут­
тенъ отличаетъ отъ старой истинной теологіи схоластическую, суще­
ствующую улее 300 лѣтъ, которая заслонила ученіе Христа массой
суевѣрныхъ обычаевъ и дурныхъ книгъ. Вмѣсто примѣрной жизни
эти люди чванятся своими сутанамп и привилегіями; будучи самыми
црѣсными тварями они считаютъ себя солью земли; иотому что оии
выслушиваютъ исповѣдь князей и вывѣдываютъ тайны женщииъ,
они считаюіъ себя умнѣе вс ѣхъ людей. Хорошее и истинно христіан-
ское, какъ труды Эразма, имъ противно; прево сходная Рейхлина
спасло отъ ихъ ярости только покровительство императора Максими-
ліана. Если же имъ удается изловить какого-либо еретика, то нѣтъ
болѣе жестокихъ побѣдителей, чѣмъ они. Они ставятъ себя на мѣсто
Христа, только объ его милосердіи, важнѣйшимъ изъ его свойствъ,
оии не хотятъ ничего знать. И оии выказываютъ рвеніе только про­
тивъ слабыхъ, когда оно совсѣмъ не нужно; никому изъ нихъ не
приходитъ на умъ обращать турокъ или богемскихъ гусситовъ; тамъ,
гдѣ есть опасность, они предусмотрительно отступаютъ, прикрываясь
напускнымъ смиреніемъ. Такіе люди властвуютъ падъ толпой, которой
ихъ положеніе и титулъ внушаютъ уваженіе, и которая не енраши-
ваетъ о томъ, знаетъ ли человѣкъ что -нибудь, а только о томъ,
докторъ-ли и магистръ-ли онъ? Такому сужденію, заканчиваетъ Гут­
тенъ свое посвящеиіе, не можетъ покориться истинно свободомыслящей
человѣкъ; но крайней иѣрѣ онъ охотно останется навсегда Ничѣмъ,
будетъ время отъ времени подсмѣиваться надъ людскою глупостью
вмѣстѣ съ другомъ, о которомъ онъ предполагаетъ то же самое; но
не позволить честолюбію ни на одну іоту отклонить себя отъ своего
призванія.
Но съ, другой стороны и старикъ изъ Штекельберга тоже не
хотѣлъ отказаться отъ мысли увидѣть со временемъ своего сына
вліятельнымъ юристомъ. Онъ открылъ ему, кажется въ сообществѣ
съ другими членами семьи, свою кассу, съ условіемъ, что онъ еще
разъ отправится въ Нталію, и именно въ Римъ, и будетъ продол­
жать свои прерванныя занятія юриспруденцией. И архіепископъ АЛь-
брехтъ майнцскій содѣйствовалъ этой поѣздкѣ; въ день Магдалины
(22-г о іюля) 1516 года майнцскій маршалкъ, Фровинъ фонъ Гут­
тенъ, расписался в ъ получении, согласно прошенію, 50-ти гульденовъ
изъ тѣхъ 200 гульденовъ, которые курфюрстъ Альбрехтъ «милостиво
назначилъ славному Ульриху фонъ Гуттену, его двоюродному брату,


—
100 —
въ окладъ для окоичанія начатыхъ имъ занятій въ высшей школѣг
которые и были переданы упомянутому его двоюродному брату, когда
онъ отправился въ Италію *)». Такъ же за нѣсколько л ѣтъ передъ
тѣмъ поступилъ епископъ Іовъ Ризенбургскій съ другомъ юности
Гуттена, Эобаномъ Гессомъ; продержавъ его нисколько лѣтъ при
своемъ дворѣ и полюбивъ его, оиъ послалъ его въ Лейпцигъ для
изученія юриспруденціи, чтобы потомъ лучше и почетнѣе воспользо ­
ваться имъ въ дѣлахъ . Среди стараго поколѣнія гуманистовъ такое
соедииеіііе юридическихъ занятій съ филологическими не было рѣд-
кимъ. Послѣднее занятіе не давало средствъ къ сущсствованію, по­
этому и а помощь призывалось первое. Такъ Рейхлинъ былъ сначала
засѣдателемъ вюртембергскаго надворнаго суда, потомъ ііівабскимъ
союзнымъ судьей и именовался даже на заглавиыхъ листахъ своихъ
филолого-теологическихъ книгъ Legiim Doctor; а Вилибальдъ Пиркіей-
меръ считался такимъ же великимъ юристомъ, какъ и филологомъ.
Но младшіе послѣдователи гуманизма не соглашались па такое соеди­
н и те занятій. Они пытались посвящать свою жизнь исключительно-
гуманистическимъ занятіямъ, в ъ чемъ впослѣдствіи имъ иерѣдко при­
ходилось раскаиваться. Такъ въ одно прекрасное утро Эобанъ продалъ
свои юридическія книги, которыми его снабдилъ епископъ для занятій
в ъ Лейицигі, и вернулся въ Эрфуртъ, чтобы посвятить себя исклю­
чительно словеснымъ наукамъ. Но вскорѣ ему пришлось тамъ такъ
туго, что оиъ для того, чтобы добыть пропитаніе себѣ и своей семьѣ}
.
принялся изучать медицину.
■
::
И Гуттену было тяжело подчиниться желанію своей семьи, тѣмъ
не менѣе осенью 1515 года онъ отправился въ путь в ъ сопровожде-
иіи иѣсколькихъ провожатыхъ. Онъ охотно проѣхалъ бы черезъ Б а­
зель, чтобы повидаться съ Эразмомъ, который въ это время тамъ
находился; но его спутники предпочли другую дорогу, и поэтому въ
гостииицѣ в ъ Вормсѣ онъ, подъ шумъ пріѣзжающихъ, написалъ ему
письмо, въ которомъ въ вдохновенныхъ словахъ высказывалъ свое бла-
гоговѣніе къ благородному м у ж у 2). Оиъ считаетъ песчастьемъ для
себя то, что обстоятельства удерживаютъ его вдали отъ Эразма, съ
которымъ онъ хотѣлъ бы сойтись также тѣсно, какъ Алкивіадъ съ
Сократомъ; въ самомъ дѣлѣ Эразмъ — нѣмецкій Сократъ, — не меньше
]) Hutteii’s Schriften I, S. 105 .
's) Hntten’s Schriften, I, S. 102. Здѣсь же о складчинѣ фамиліи Гуттенрвъ
на ноѣздку Ульриха.
яослуяшлъ на пользу образования нѣмецкаго народа, чѣмъ Сократъ—
греческаго. Конечно, онъ не знаетъ , былъ ли бы онъ настолько
счастливъ, чтобы понравиться такому человѣку; но онъ былъ бы пе
совсѣмъ неДостоинъ слуяшть ему, а Эразму не послуяшло бы къ без-
честію, если бы иѣмецкій рыцарь поспятилъ свои силы иа служеніе
ему вѣрой и правдой. Особенно онъ хотѣлъ бы учиться подъ его р у­
ководствомъ греческому языку; онъ иамѣревался поѣхать къ нему,
мояіетъ быть даяге сопровождать его в ъ Аиглію, и это было бы для
него пріятнѣе не только придворной Я ій Зн и , к ъ которой опъ на
свою бѣду призваиъ, но и поѣздки въ Йталіго, куда посылаетъ его
для занятій юриснруденціей несносная щедрость его родпыхъ. Но
если Эразмъ пріѣдетъ въ Италію, то ничто ие удериштъ его, и оиъ
поспѣшитъ къ нему изъ юридической тюрьмы, въ которую засадили
его родиые. Упомянувъ затѣмъ о своемъ Никто, в ъ предисловіи къ
которому (т. е. въ письмѣ къ Кроту) онъ почтительно упоминаетъ объ
Эразмѣ и, сообщивъ о своемъ здоровьѣ
—
что онъ вполпѣ излѣчился отъ
судорогъ и боли въ ногѣ
—
оиъ подъ конецъ проситъ Эразма дать ему
рекомендацію къ одному ученому валшому лицу в ъ Римѣ не для того,
чтобы поступить къ нему въ конюхи, но чтобы получить отъ него
литературную ноддеряіку. Первое, именно, нерѣдко практиковалось
куртизанами, съ которыми впослѣдствіи такъ много боролся Гуттенъ,
т. е. иѣмецкими священниками, которые в ъ молодые годы отправля­
лись въ Римъ и тамъ соглашались на самыя презрѣнныя должности
при дворѣ, a затѣмъ возвращались съ правомъ на полученіе мѣста
въ гермаиСкихъ церквахъ и в ъ то же время, естественно, съ самымъ
ультрамонтаискимъ направленіемъ.
Какой дорогой поѣхалъ Гуттеиъ въ Римъ и что съ нимъ по
дорогѣ случилось, мы не знаемъ, развѣ только мы допустимъ, что
именно его путешествіе описано въ одномъ изъ иисемъ къ обску-
рантамъ, во второй части ихъ, главнымъ авторомъ которой, какъ
мы увидимъ ниже, былъ Гуттенъ. Кое-что мы все же знаемъ
объ его поѣздкѣ, и это поразительно совпадаетъ съ тѣмъ, что со­
общ аете о своей поѣздкѣ маг . Вильгельмъ Лампъ х). Изъ НІТекель-
берга Гуттенъ должно быть проѣхалъ въ Майнцъ, такъ же какъ и
магистръ изъ Кёльна; что затѣмъ онъ , какъ и этотъ послѣдиій, за-
ѣхалъ
въ Вормсъ и оттуда не поѣхалъ вверхъ по Рейну по направле-
Epist. obsc. viror. IT, 12. Hntteni Opp. Supplem. i, S. 206 ff.
—
101 —


—
102 —
ііію къ Базелю, а вы бралъ иную дорогу, объ этомъ мы узнаёмъ изъ
его письма къ Эразму, написаннаго въ гостиницѣ въ Вормсѣ; ма-
гистръ направился изъ Вормса въ Аугсбургъ, и это было единствен­
ной подходящей дорогой для нашего рыцаря, разъ онъ не хотѣлъ
ѣхать черезъ Базель; къ тому же дождь и снѣгъ, на которые тотъ
жалуется, вполнѣ подходятъ къ 24-му октября — числу вормскаго
письма Гуттена. Изъ Аугсбурга маг. Лампъ поѣхалъ черезъ Ландс-
бергъ и Шонгау по непроходимымъ дорогамъ въ Инспрукъ, гдѣ онъ
нашелъ императора, окруженнаго многочисленной свитой; затѣмъ по
почти уже занесенному снѣгомъ Бреннеру въ Тріентъ, гдѣ онъ былъ
свидѣтелемъ военныхъ приготовленій императора, которыя и Гуттенъ
видѣлъ въ Альпахъ, какъ онъ увѣряетъ въ написанной позднѣе въ
Римѣ эпиграммѣ *). Между Вероной и Мантуей магистръ былъ задер-
жанъ войсками венеціанцевъ. И Гуттенъ должно быть пріѣхалъ въ
Болоныо, если и не во время, какъ повѣствуетъ о себѣ магистръ, то
незадолго до или послѣ свиданія въ томъ городѣ папы съ королемъ
французскимъ (10-го — 12 -го декабря 1515 г.) , и также не покажется
намъ невѣроятнымъ, что оттуда онъ, подобно своему неизвѣстному
двойнику, направился далѣе черезъ Флоренцу и Сіену, и что при
въѣздѣ въ столицу міра въ Монтефіосконе, онъ угостился тѣмъ Же
подкрѣпительнымъ, которое такъ понравилось магистру; хотя съ дру­
гой стороны то, что авторъ письма смѣшиваетъ туземное Est-Est съ
Іасгуша C hristi Везувія, дѣлаетъ сомнительнымъ знакомство Гуттена
съ этою мѣстностыо. При такихъ плохихъ дорогахъ и вслѣдствіе раз­
личныхъ препятствій, магистръ Лампъ врядъ ли могъ добраться до
своей цѣли раньше весны, и это примѣнимо къ Гуттену, о которомъ
намъ извѣстно, что онъ нрибылъ въ Римъ въ посту и прожилъ
тамъ часть лѣта 1516 года '*).
Впечатлѣніе, произведенное на него папскимъ Римомъ; Гуттенъ
описалъ въ нѣсколькихъ эпиграммахъ, посланныхъ имъ изъ Рима въ
Германію Кроту Рубіану 3). Уже первое гласитъ:
«Наконецъ, я узрѣлъ полуразрушенныя стѣны Рима, въ которомъ
продаютъ не только святыни, но и самого Бога. Видѣлъ, другъ, вы­
сокаго пастыря со священнымъ совѣтомъ и толпу кардиналовъ въ
*) Schriften III, S. 215, Nr. 18 h.
2) Schriften I, S. 104, 105. IV, S. 186.
3) Ad Crotnm Rubianum de statu Romano Epigrammata ex Urbe missa>
Schriften III, S. 278— 283.
—
103 —
великолѣпныхъ длинныхъ одѣяніяхъ. Множество писарей и шайки
праздныхъ людей, покрытыхъ пурпуромъ вмѣстѣ съ лошадьми. Одни
заняты позорными дѣлами, другіе страдаютъ, потворствуя, подъ по­
кровомъ благочестія, самымъ дикимъ страстямъ. Иные я;е прикры­
ваются даже обликомъ добра и, высоко поднявъ голову, смѣются
надъ нравственностью и скромностью. Они безнравственны съ востор-
гомъ и считаютъ, что имѣютъ право на это; ахъ, и подъ такимъ
то игомъ охотно склоняется тевтонскій народъ. Въ ихъ рукахъ
запрещеніе и разрѣшеніе; они открываютъ и запираютъ небо и дѣ-
лятъ это, какъ имъ вздумается. Нѣтъ больше ни римлянъ, ни римля-
нокъ; куда ни взглянешь, все утопаетъ въ роскоши, развратѣ и
наслажденіяхъ,— и это происходить.въ Римѣ, гдѣ иѣкогда жили Ку-
рій и Метеллъ и Помпей; какъ измѣнились времена! Поэтому другъ,
откажись отъ мечты видѣть святой Римъ— Рима, котораго ты ищешь,
ты не найдешь въ Римѣ».
Но еще сильнѣе выражается Гуттенъ о продажности всего въ
Римѣ, и особенно объ индульгенціяхъ, въ другой эпиграммѣ:
«Воспряньте мужи! грабьте, живите разбоемъ, убивайте, свято­
татствуйте, оскорбляйте нравосудіе... Пусть ваши рѣчи будутъ мерзки,
ваши поступки преступны; купайтесь въ лужѣ порока, отвергайте
Бога на небѣ... Принесите только денегъ въ Римъ, и вы станете
самыми честными людьми: въ Римѣ покупаютъ и продаютъ добродѣ-
тель и небесную наіраду. Въ Римѣ можно даже купить право и
на будущее время поступать безбожно; поэтому, если вы неразумны, то
будьте добродѣтельны; если ate вы разсудительны— будьте порочны».
И вспоминая объ особенно удручавшемъ его случаѣ съ городомъ
Майнцемъ, финансы котораго были разстроеиы благодаря покупкѣ пал-
лій, вслѣдствіе нѣсколькихъ быстро слѣдовавшихъ одно за другимъ
унраздненій архіепископскихъ каѳедръ *), онъ восклицаетъ:
«Вашъ епископъ умеръ! Земляки, вы нуждаетесь въ новомъ пал-
ліѣ: заплатите только — римскій Симонъ даетъ его за деньги. Ты же,
римскій Симонъ, спокойно продавай палліи, пока у Германіи нѣт> ни
ума, ни глазъ».
Подобными же тяжкими словами заканчиваются разсмотрѣнныя нами
раньше эпиграммы къ императору Максимиліану; а такъ какъ онѣ
*) Бертольдъ фонъ Геннебергъ f 1504. Яковъ фонъ Либенштейнъ f 1508.
Уріэль фонъ Геммингенъ f 1514.


—
104
появились въ печати послѣ второго пребыванія Гутте на въ Италіи,
то возможно, что конецъ ихъ написанъ въ это же время:
«Когда же, наконецъ, наступить время, что у Германіи откроются
глаза, и она пойметъ,. что стала вполнѣ добычей Рима! Когда же, на­
конецъ, наступить время, что свинцовыя буллы будутъ, можетъ быть,
продаваться за золото другимъ народамъ, но не нѣмецкому! Или
твоя Германія, могущественный императоръ, будетъ и впредь, какъ
теперь, только предметомъ насмѣшки для грабительскаго Рима? Нѣтъ,
скипетръ нмперіи и столица ея и всего м іра— Римъ принадлежитъ
тебѣ (я говорю истину и не могу говорить иначе)».
Мало-по-малу Гуттенъ составилъ себѣ въ Римѣ различныя лите­
ратурный знакомства. Правда, съ Павломъ Бомбазіемъ, къ которому
Эразмъ далъ ему рекомендательное письмо (онъ служилъ у одного кар­
динала въ качествѣ секретаря), не завязались болѣе тѣсныя отно-
шенія. Однако навѣрное не слѣдуетъ разсматривать какъ простой ком­
плимента то, что Гуттенъ потомъ писалъ Эразму: что почитаніе, вы­
казываемое Гуттеномъ Эразму и привезенныя имъ новыя издаиія его
сочиненій, которыя онъ многимъ показывалъ, доставили ему дружбу
иѣкоторыхъ ученыхъ въ Римѣ.
Своеобразнымъ мѣстомъ сборища римскихъ поэтовъ былъ въ то
время садъ, находившійся вблизи Квиринала и тарпейской скалы и
принадлежавшій одному нѣмцу, Іоганиу Коритію изъ Люксембурга.
Этотъ человѣкъ, имя котораго связали съ именемъ старца-садовода у
Виргилія, Georg. IV , 1 2 5 ff., уже при нѣсколькихъ папахъ занималъ
мѣсто въ папской кайцеляріи, гдѣ онъ занимался судебными дѣлами
и просьбами о помилованіи, и выказалъ себя честнымъ человѣкомъ и
покровителемъ наукъ и ученыхъ. Эразмъ дружелюбно вспомипаегъ о
немъ въ своихъ письмахъ; при его же носредствѣ удалось привести
къ благополучному концу дѣло Рейхлина съ доминиканцами. Его до­
статки были скромны, но, благодаря простому образу жизни, онъ
могъ дѣлать изъ нихъ благородное и оригинальное употребленіе.
Около 1 51 4 г. онъ поставилъ въ церкви святого Августина, святой
Анны и Маріи съ Христомъ часовню съ алтаремъ, съ утварыо и
устроилъ въ ней ежедневную обѣдню. Каждый годъ праздновался
день основанія часовни торжественнымъ богослуженіемъ въ ней, за
тѣмъ обѣдомъ въ вышеуномянутомъ саду, на который приглаша­
лись всѣ ученые и поэты, которые затѣмъ прикрѣпляли къ деревьямъ
и заборамъ, фонтанамъ и статуямъ, стихи въ честь хозяина и его
учреждеНія. Стихи собирались и внослѣдствіи были изданы однимъ
изъ друзей Коритія; но самъ добрякъ печально конЧилъ. Когда въ
1527 году императорскія войска завоевали Римъ, онъ попалъ къ
нимъ въ плѣнъ, потерялъ свое имущество, a затѣмъ и деньги, бла­
годаря измѣнѣ каменщика, помогавшаго ему зарыть ихъ. В ъ ве­
личайшей нуждѣ опъ перебрался въ Верону, гдѣ его одно время со-
держалъ епискогіскій коадъюторъ, и наконецъ умеръ, изнуренный
печалыо, по дорогѣ на свою родину.
И Гуттенъ посвятилъ алтарю Коритія пять эпиграммъ *), содер-
жаніе которыхъ главнымъ образомъ заключается въ хвалѣ прекрас­
ному учрежденію отца поэтовъ, Коритія, но многострадальный пут-
никъ умоляетъ также попутно бабушку, мать и сына, которымъ По­
священа часовня, объ излѣченіи своей больной ноги. Слѣдователыю
болѣзнь, которую Гуттенъ считалъ излѣченной передъ своимъ отъѣздомъ
изъ Германіи, обнаружилась вновь. Это подтверждается и в ь посланной
изъ Рима Кроту эпиграммѣ, содержаніе которой намъ должно показаться
страннымъ. Въ это время въ Римѣ находился испанскій епископъ, о ко­
торомъ шла молва, что онъ излѣчиваетъ сифилисъ, противъ котораго
въ то время тщетно искали радикальнаго средства. Къ нему-то обра­
щается Гуттеиъ и молитъ его о помощи ради связи, существующей
между Германіей и Иснаніей, ради общихъ боговъ и правъ го-
степріимства. Зараза исчезла уяш со всего тѣла и держится только
на пяткѣ, пусть прелать окончательно изгонитъ ее; такъ какъ для
него это возможно, такъ пусть онъ не заставляетъ нѣмецкаго юношу
напрасно просить себя.
Но у нашего рыцаря было довольно и другого рода тревогъ.
Судя по намеку въ его четвертой «рѣчи Ульриха», посланникъ вюртем­
бергскаго герцога въ Римѣ злоумышлялъ противъ него, a внослѣд-
ствіи, когда онъ жилъ въ Болоньѣ, Вилибальдъ Пиркгеймеръ считалъ
иужнымъ предостеречь его противъ убійцъ, которыхъ могъ нанять
герцогъ, чтобы убить его. Насколько эти опасенія были основательны,
теперь нельзя судить; действительная яге опасность явилась ему ,съ
другой стороны въ зависимости отъ иѣкоторой перемѣиы въ полити-
ческомъ мірѣ.
Съ тѣхъ норъ какъ противъ старѣюінаго Максимиліана вы­
ступиЛъ, вмѣсто пожилого же Людовика X II , Фраицъ I , француз-
—
105 —
2) Schriften III, S. 271 ff.


скій, молодой пылкій князь, ноложеніе дѣлъ въ Италіи вновь значи­
тельно измѣнилось. Въ первое же лѣто по вступленіи на престолъ,
Францъ перешелъ Альпы, чтобы вернуть о т н я т ы й у его предшествен­
ника миланскія владѣнія, что и удалось ему въ бигвѣ при Мариньано
(13-го и 14-го сентября 1515 г.), за нѣсколько недѣль до того, какъ
Гуттенъ предпринялъ свою вторую поѣздку въ Италію. Тогда импе­
раторъ началъ готовиться къ войнѣ; Гуттенъ (если считать иаправ-
леніе пути обскуранта за Гуттеиовскій) при своей поѣздкѣвъ Италію
черезъ Тріентъ и Верону видѣлъ всюду воинственное смятеніе, а близъ
Мантуи слышалъ выстрѣлы венеціанцевъ. Если и теперешній папа, по
примѣру своего предшественника, поможетъ раздуть воинственное пламя,
то Италія наканунѣ ужасныхъ дней. Вотъ содержаніе прогностикона
Гуттена на 151 6 годъ къ папѣ Льву X — небольшого стихотворенія
въ гекзаметрахъ ‘ ), написаниаго вѣроятно въ это время. Всѣ при­
знаки, говорится въ немъ, какъ астрологическіе, такъ и политиче-
скіе, указываютъ на войну и гибель Италіи; императоръ, Франція
и Венеція вновь вооружены: пусть папа молитъ боговъ о пощадѣ
мирѣ, о томъ, чтобы христіане направили свои силы противъ турокъ
и вновь завоевали святые землю и гробъ.
V
Весною 1516 года императоръ двинулся въ Ломбардію; но только
затѣмъ, чтобы, обманутый французами и за недостаткомъ по обыкно­
венно денегъ, вскорѣ вновь отступить. Тутъ на него посыпались на-
смѣшки со стороны итальянцевъ. Надъ нимъ насмѣхались въ театрахъ,
на него появились пасквили и каррикатуры. Его рисовали ѣдущимъ
верхог о на ракѣ съ подписью: Teiidiiiius in Latium. Зажигали огонь
среди бѣла дня и дѣлали видъ, что ишутъ императора.
Особенно я;е французы выказали всю свою надменность по случав-
военнаго счастья своего молодого императора. Гуттенъ посвяіилі
этимъ событіямъ нѣсколько эпиграммъ, которыя онъ повидимому по­
слалъ Эобану Гессе, который ихъ напечаталъ въ концѣ 1516 года
въ приложеиіи къ двумъ сочиненіямъ, о которыхъ мы поговорим!
ниже, a впослѣдствіи Гуттенъ включилъ ихъ въ свою книгу эпи­
граммъ къ императору;
Однако, французское чванство, съ одной стороны, и нѣмецкое сердщ
и горячая кровь Гуттена — съ другой, доляшы были вызвать столкно­
вение при первомъ же болѣе близкомъ соприкосновеніи. Однажды
—
106 —
]) Schriften III, S. 252 — 254.
—
107 —
Гуттенъ съ однимъ своимъ знакомымъ ѣхалъ верхомъ въ Витербо;
какъ разъ въ это время тамъ проѣзжалъ посланникъ французскаго
императора къ папѣ. Пять фраицузовъ, молсетъ быть изъ свиты по­
сланника, насмѣхались надъ Максимиліаномъ, который въ это время
сраліался за Милаиъ. Гуттенъ заступился за своего императора. Отъ
словъ перешли къ дѣлу; пятеро напали на Гуттена, котораго его
спутникъ покинулъ въ опасности. Гуттеиъ обиажилъ шпагу, закололъ
того, который больше всѣхъ къ нему приставалъ, и обратилъ въ
бѣгство остальныхъ четырехъ, самъ получивши только рану въ лѣвую
щеку. Не безъ основанія считалъ онъ это храбрымъ поступкомъ; оиъ
прославилъ его въ шести эпиграммахъ *), посланныхъ Кроту, хва­
лился имъ передъ императоромъ въ своей третьей «рѣчи Ульриха»
и разсказывалъ о немъ своимъ друзьямъ, вернувшись въ Германію,
і'дѣ уже знали объ этомъ дѣлѣ благодаря письмамъ и эпиграммамъ
Гуттена. Ибо чѣмъ больше Гуттенъ предавался наукамъ, тѣмъ больше
онъ ліелалъ имѣть зиачеиіе какъ рыцарь и воинъ; поэтому впослѣд-
ствіи ни одинъ изъ его портретовъ не былъ ему такъ дорогъ, какъ
тотъ, на которомъ оиъ былъ изображенъ въ воорулсеніи.
Понятно, что этой рыцарской доблестью онъ воорулшлъ противъ
себя все французское общество въ Римѣ и его окрестностяхъ и та­
кимъ образомъ оказался принуліденнымъ перемѣнить Римъ на Бо­
лонью, гдѣ онъ лшлъ иѣкоторое время, правда въ печальной обста-
новкѣ, въ свою первую итальянскую поѣздку, и гдѣ онъ пріобрѣлъ
полезныя знакомства. 31 -мъ іюля помѣчено письмо улее изъ Бо­
лоньи. Онъ жилъ здѣсь вмѣстѣ съ двумя вюрцбургскими канониками:
Яковомъ Фуксомъ и Фридрихомъ Фишеромъ. Первому онъ написалъ
годъ тому назадъ, когда Фуксъ уліе былъ въ Италіи, длинное письмо
<юъ Эйтельвольфѣ фомъ Штейнъ и убійствѣ Ганса Гуттена, въ кото­
ромъ онъ упомииаетъ о томъ, что хотѣлъ бы вскорѣ нослѣдовагь за
Фуксомъ. Фридрихъ Фишеръ принадлежалъ къ ближайщимъ друзьямъ
!уттена, оба были связаны съ нимъ одинаковымъ гуманистическимъ
направленіемъ.
Уже въ Римѣ Гуттенъ, какъ онъ объ этомъ пишетъ Вадіану въ Вѣгіу,
снимался преимущественно юриспруденціей, и въ Болоньѣ онъ про-
доллшъ эти занятія и отдавалъ имъ, хотя и очень неохотно, почти
ясе свое время; и въ позднѣйшихъ воспоминаніяхъ эти занятія пред-
Schriften III, S. 280 — 282.


—
108 —
ставлялпсь ему горькими, какъ полынь; онъ считалъ, что этими за­
нятыми ему было испорчено почти четыре года, соединяя вмѣстѣ оба
пребыванія въ Италіи *). Такъ какъ Гуттеиъ впослѣдствіи шлетъ изъ
Германіи въ Болоныо поклоны ученому юристу Іогапну Марію и ііілез-
вигцу Зауермаину, то надо предположить, что онъ слушалъ перваго
и былъ въ дружёскихъ отношеніяхъ со вторымъ — прекрасиымъ мо­
лодымъ челов'ёкомъ, по 1Свидетельству Эразма, бывшимъ сначала рек
торомъ въ Болоньѣ, a затѣмъ пробстомъ въ Бреславлѣ.
Но подчиняясь такимъ образомъ волѣ семьи, Іуттен ъ все лее іь
терялъ изъ виду своёй собственной цѣли. Особенно онъ находилъ не­
достаточными свои свѣдѣиія въ греческомъ языкѣ, такъ какъ зашг
тія этИмъ языкомъ, иачатыя въ Павіи во время его перваго пребы
ванія въ Италіи, были слишкомъ рано прерваны. Въ Болоиьѣ, ідѣ
въ это время учились подъ руководствомъ Іоганна Кохлэя три мо­
лодыхъ Гейдера изъ Нюрнберга, племянники ВилибаЛьда Ниркгёймера.
оиъ вмѣстѣ съ двумя изъ ни хъ и еще двумя другими пригласил'!,
учителемъ одного грека, по имени Трифона, который читалъ съ ними
Лукіаиа и Аристофана, Изъ любвй къ греческому языку Гуттенъ
началъ1 подражать дурной манерѣ римлянъ вставлять въ латински
письма, и дйже стихотворенія, гречсскія фразы и стихи, что прояви
лось у Гуттена уже пОсЛѢ первой поѣздки въ Италію. Но вскорѣ мы
увидимъ, какимъ образомъ именно изученіе Лукіаиа и Аристофана
составило эпоху во всей авторской дѣятельности Гуттепа.
Гуттенъ жилъ въ дружескихъ отношеніяхъ съ названными моло­
дыми* соотечественниками и ихъ руководителемъ. ѣдалъ иногда у нихъ,
h вошелъ даже въ переписку съ Вилибальдомъ Пиркгсймеромъ. Прп
этомъ замечательно, какое впечатлѣніе онъ произвелъ на такого че-
ловѣка, какъ Кохзйй, обладавшая достаточнымъ умомъ и обра-
зованіеіаъ, чтобы: быть въ состояиіи оцѣнить Гуттена, а въ то же
время различіе ихъ характеровъ поставило ііх ъ на такое разстояиіг
которой благопріятствовало паблюдёнію 2). Этотъ Іогаппъ Добнекъ изъ
Вендельштейна, латинизировавшій свое имя по мѣсту рожденія въ
Кохлэя, былъ изъ Числа Тѣхъ^ которые, принадлежа первоначальна
к ъ 1либеральной гуманистической ’1 партіи, относясь доброжелателыі"
, ’Ѵ гёрбелю отъ 31-14» ііоля 1510 г.; Инукгеймеру от* $5-го октября ,1518ь
Schriften I, S. 105. 210.
1) Ср. объ этомъ письма Кохлэя къ Ііиркгеимеру lluttcn s Schriften 1,
ß. 120 -153 .
даже къ Лютеру, когда оиъ впервые выступилъ, были вскорѣ охлаж­
дены споромъ и, — напуганные съ одной стороны 'опасностью, съ
ір у го й стороны привлеченные преимуществами, — они, по мѣрѣ того,
какъ разрывъ становился все глубже, все больше отвращались отъ
реформаціи и наконецъ стали самыми ревностными противниками еяг
не разрывая гуманистически хъ связей. А въ Италіи личность Гут-
тона произвела сильиѣйшее впечатлѣпіе на Кохлэя. Онъ порицалъ
Германію за то, что она пренебрегла чедовѣкомъ съ такимъ умомъ
и такою горячею любовыо къ отечеству. Особенно удивлялся Кохлэй
ого остроумно, его таланту къ сатирѣ; оиъ видѣлъ въ Гуттенѣ вто­
рого Лукіана, когда тотъ еще не написалъ ни одного изъ своихъ
діалоговъ. Но при этомъ многое въ рыцарѣ казалось ему чрезмѣр-
IIымъ. Его умъ казался ему слишкомъ острымъ и рѣзкимъ, ему не
хватало спокойствія и мягкости. Онъ боялся, что Гуттеновская н’Ь-
мецкая откровенность вовлечетъ его въ опасность и полагалъ, что
ішѣющіе на него вліяніе друзья доллсны постарагься сдержать его.
И въ личныхъ сношеніяхъ ему была тяжела запальчивость Гут-
тена. Онъ молча проглатывалъ иное оскорбительное слово рыцаря,
чтобы не нарушить мира; но иослѣ отъѣзда Гуттена оиъ признался
по секрету своему патрону Пиркгеймсру, что въ отдаленіи они оста­
нутся лучшими друзьями, чѣмъ это было бы при ежедневныхъ сно-
шеніяхъ. То же было, какъ мы видѣли, и въ сношеніяхъ Гуттена съ
Мутіаномъ; подобное лее, какъ мы увидимъ, случилось съ Эразмомъ;
ие иначе и съ Меланхтономъ, который цѣпилъ Гуттена, но боялся
его; это испытываютъ и въ настоящее время Эразмо-Меланхтоиовскія
натуры, когда онѣ изучаютъ Гуттена: они удивляются ему, но не любятъ
его, потому что онъ имъ непріятенъ. На это, правда, ие указываютъ
довольно посредственные портреты, оставшіеся намъ послѣ Гуттена х)
]) Различныя ксилографическія изображенія Гуттеиа въ различныхъ
ноложеніяхъ встрѣчатотся приложенными ко многимъ его сочинепіямъ, наир.,
къ фаларизму, къ Трактату о гуаяпѣ .
къ кпижкѣ діалоговъ, къ Coii({nestio-
ies, къ Expostnlatio; изъ нихъ, Приложеппый къ нослѣдиему сочиненію, мо-
ісетъ считаться однимъ изъ лучшйхъ. Боккингъ думалъ, что нашелъ настоя­
щий портретъ Гуттена въ выдаваемыхъ за Дюреровскія рнсункахъ берлнн-
каго музея, который онъ поэтому воспроизвелъ въ своемъ изданіи сочи-
иецій Гуттена; одпакр же этотъ портретъ, вмѣст ѣ со всей коллекціей, къ
которой онъ принадлежитъ, считается въ настоящее время поддѣлкой, см.
Я. Thausing, Die falschen Dürerzeichnuiigon in Berlin u. s. f . Zeitschrift, f. bildende
Kunst, herausgegeben von C. v. Lützow, 6 Jahrg. , 4 Heft, S. 115.
—
109 —


—
110 —
(но они не свидѣтельствуютъ и о его умѣ); однако, знавшіе его
современники свидѣтельствуютъ, что въ блѣдномъ лицѣ маленькаго,
слабаго, незамѣтнаго человѣка, съ свѣтлыми волосами и темной боро­
дой *), было что-то строгое, даже дикое; а его рѣчь была часто рѣзка,
далее отталкивающа. Этому не противорѣчитъ тотъ фактъ, что рядомъ
съ этимъ въ иные часы и въ извѣстномъ настроеніи онъ могъ в ы­
казывать очаровательную обходительность 2), но слѣдовало самому быть
такой сильной и воинственной натурой, какъ Эобанъ Гессе, чтобы
находить Гуттена въ высшей степени любезнымъ. Однако, вернемся
къ болонскимъ занятіямъ нашего рыцаря.
Если Гуттеиъ находилъ при обязательныхъ занятіяхъ юрис-
пруденціей время на изученіе греческаго языка, то и отъ сти­
хотворства онъ не могъ вполнѣ отказаться. В ъ концѣ іюля 1 516 г.
оиъ послалъ своему другу, юристу Николаю Гербелю, въ Страсбургъ
свое поэтическое «Посланіе Италіи Максимиліану»; въ началѣ сентября
Кохлэй сообщилъ дяди своихъ воспитанниковъ сатиру Гуттена «Маркъ»,
и къ этому же времени принадлежитъ стихотвореніе о рыболовствѣ
венеціанцевъ. Всѣ эти стихотворенія въ томъ лее родѣ, как ъ стихи,
приглашающіе императора къ продоллеенію войны противъ венеціан-
цевъ и эпиграммы къ нему, которыя улее были нами разсмотрѣпы.
А именно «Маркъ» и стихотвореніе о рыболовствѣ направлены больше
противъ Венеціи, которой они угрояшотъ могуществомъ императора,
тогда какъ посланіе обращено къ этому послѣднему съ приглашешемъ
возстановить въ Италіи нѣмецкую честь и главенство.
Собственно оба первыя стихотвореиія 3) трактуютъ объ одномъ и
томъ же предметѣ: о возрастаніи самомнѣнія Венеціи, — и были
вызваны, какъ сообщаетъ Кохлэй устами Гуттена, венеціанской по­
хвальбой въ одномъ стихотвореніи Сабеллика. Но они написаны въ
различныхъ формахъ и можно подумать, что послѣ того, какъ Гут­
тенъ излолеилъ предметъ въ настоящей серьезной формѣ, ему пришла
мысль, молеетъ быть при чтеніи Гомеровской Батрахоміомахіи, что
то лее самое молено еще убѣдительнѣе высказать въ формѣ аллегори-
') См. псевдогуттеиовскій діалогъ Huttenus captivus, Schriften 1\, S. 594
И сравни съ мнѣніемъ A. Франка ф. Каменцъ, там'ь же 1, S. 420.
2) 0 первомъ свидѣтельствуетъ Камерарій въ жизни Меланхтона, о по-
слѣднемъ Отто Брунфельсъ въ своей защитѣ Гуттена, о чемъ ниже.
л) De piscatura Venetorum, heroicum, и Marnes, heroicum. Schriften III,
S. 287 — 300.
— Ill
—
-ческой пародіи, образцомъ которой являлось это греческое произве­
дете. Въ стихотвореніи о рыболовствѣ венеціанцевъ разсказывается,
какъ они — первоначально сбродъ бѣглыхъ всѣхъ національностей —
были сначала несчастными рыбаками, затѣмъ, разбогатѣвъ при по-
ередствѣ мореплаванія и торговли, они начали удить города и прима­
нивать князей (что иллюстрировано ксилографіей); какъ они присоединяли
къ себѣ все бблыніе и болыніе участки материка Италіи, Далмаціи, Гре­
ши и острововъ; украсили свой городъ добычей, награбленной у дру­
гихъ городовъ, и предались безпримѣрнымъ роскоши и наслажденію.
Иослѣ того, к акъ они достаточно долго леили такимъ образомъ, съ
альпійскихъ высотъ спустился наконецъ нѣмецкій орелъ для битвы
съ ними; не за тѣмъ, чтобы получить добычу, но для того, чтобы воз­
становить миръ, право и справедливость, освободить міръ, и особенно
ІІталію, отъ ига венеціанцевъ и сдѣлать этихъ послѣднихъ вновь про­
стыми рыбаками, какими они первоначально были.
ІѴакъ улее сказано, ту же тему разрабатываетъ и стихотвореніе
«Маркъ», только пользуясь Батрахоміомахіей, изъ которой въ латин­
ское стихотвореніе включены на греческомъ я зыкѣ половины и цѣ-
лые гекзаметры и далее по нѣсколыеу строкъ. Раньше въ своихъ эпи-
граммахъ Гуттенъ изображалъ Венецію въ видѣ лягушки, здѣсь лее
ея геній выступаетъ еще опредѣленнѣе въ видѣ короля Иаусбаха
(Фиоіуѵа&о;) гомеровской пародіи, который, не удовлетворяясь болѣе
ягіізнью въ эвганейскихъ болотахъ, перебирается на твердую землю,
нарялеается въ шкуру льва, украшаетъ ее еще крыльями и, назвав­
шись Маркомъ, заставляетъ воздавать себѣ почести (къ этому прило­
жена ксилографія). В ъ качествѣ такового онъ считаетъ себя призван-
іымъ перенести въ Венецію римское владычество надъ міромъ и при-
ступаетъ къ этому подходящимъ образомъ — посредствомъ насилія,
^роломства и разбоя. Наконецъ, когда онъ въ своей надменности хочетъ
ю.шестись до самаго неба, Юпитеръ поручаетъ своему орлу унизить его
какъ улее раньше въ эпиграммѣ) и отбросить его въ его родныя болота.
Въ посвященіи Гербелю Гуттенъ сваливаетъ вину въ томъ, что
,,Г!‘ Для своего поэтическаго Пооіанія Италіи къ императору Макси-'
інліану ‘ ) укралъ три дня у начатыхъ имъ занятій юриспруденціей,
Іа своего болоньскаго сожителя, каноника Якова Фукса, который
1) Epistola ad Maximiliamim Caesarem Italiae fictitia etc. Schriften I, S„
Ш|—1Ï3. Отвѣтъ Эобана императору тамъ же, S. 113 — 123. Письмо къ Гер-
ел» тамъ же, S. 105 f.


—
112 —
побуждал его къ этому дѣлу. То, что оиъ при этомъ говоритъ,
Го—
шутить въ очень серьезной вещи, слѣдуетъ понимать
только по отношенію къ фабулѣ иформѣ; которыми онъ воспользовался
ибо во всемъ остальномъ настроеніе стихотворенш никакъ у ж ъ не
^ Г о с п о ж а Италія пишетъ доблестному Максу, какъ она недавно обра­
довалась, узнавъ, что онъ выстунилъ изъ Тріента и приближается
къ ней- ио вскорѣ затѣмъ она вновь облеклась въ трауръ, такъ какъ
до н е я ’ дошли слухи, что онъ снова отступилъ. Но она прододжаегь
надѣяться иа него, извиняетъ ему, насколько можетъ, его медлиіель-
о ть среди требований съ разныхъ сторонъ остается ему сердечно
в',.,.«!. »
.
*»-»«»f
■*, X
Z2Z
ложенія; напрасно цѣкто въ ея собственной землѣ ѵп д а )
отвратить ее отъ императора, -
она не хочетъ съ ними связыра'гмя ,
желаетъ только черезъ посредство императора, какъ это велось, изстари
быть свободной и великой. Однако онъ долго медлитъ, а она межді
тѣмъ нереживаетъ тяжелое время. Ей не даіотъ покоя, опустошають
ея селы и города; надъ Римомъ властвуютъ флорентинке раз -
„ „ о (Медичи въ лицѣ Льва X). Однако, если только опт, дѣйстви
тельно придетъ, то оиа не жалуется на то, что пришлось такъ доі
“
i
.ii
ïffb... ...... »
—
"
императору о прежнихъ великихъ дѣлахъ германцев* противъ Рима
кимврахъ и тевтонахъ и объ Арминіи, Карлѣ Великомъ и О т т о и а х ъ ^
еъ другой стороны также о нобѣдахъ и владычеств* надъ міромъ стараго
Рима которое Максимиліанъ уиаслѣдовалъ въ качествѣ римскаго импе­
ратора' какъ же можетъ онъ покинуть въ бѣдѣ государство и страну
принесшія ему это наследство? Вѣдь и она - Италш -
которой стоитъ труда домогаться съ оружіемъ въ рукахъ. Но какъ
нзѵвѣчили! И тутъ Гуттенъ, слѣдуя своей манерѣ не сдерживай
потока своего краснорѣчія какими-либо строгимъ планомъ, но предо
ставлять ему течь, какъ бы въ кругѣ, вновь возвращается къ бѣд
ствеиному ноложеиію и гибели Италіи, вслѣдствіе отсутствш въ не,,
истиннаго властелина; при чемъ опъ резкими чертами ри ^ от ъ ш о -
женіе Рима съ его тупымъ народомъ во власти трусливыѵь писцов і,
и безнравственных!, священниковъ. Если, увѣщеваетъ импNoа» ^ '
тія оиъ не сдѣлаетъ этого вскорѣ, то его нредупредятъ друпе князь
и приведугь въ порядокъ дѣла Италіи. А ему легче всѣхъ придти,
■гакъ такъ его дорога не лежитъ черезъ моря, а проходитъ р ■
его собственныя владѣнія. Съ каждымъ шагомъ къ нему на помощь
будутъ присоединяться новые отряды; ему даже нѣтъ необходимости
приводить съ собой нѣмцевъ, онъ могъ бы вести войну съ помощью
бѣглыхъ и высланныхъ итальяицевъ. Выгоды и честь велики: такъ же
велики, какъ позоръ и едва выносимая иасмѣшка, лежащіе въ настоя­
щее время на императорѣ. Она умоляетъ его, славой его рода, до-
етоинствомъ его государства, богами, поставившими его на высокое
иоложеиіе, прахомъ его отца, благоденствіемъ его внука Карла поло­
жить конецъ своей медлительности; его появлеиіе даруетъ новую
жизнь ей, полуубитой печалыо и несчастіемъ.
Это стихотвореніе Гуттенъ послалъ Гербелю, который его просилъ
подать ему признаки жизни и дружбы изъ Италіи; въ то же время
одинъ почитатель Гуттена въ Болопьѣ послалъ копію въ Виттен-
бергъ Бальтазару Фаху. Въ началѣ августа Гуттеиъ писалъ Ричарду
Ііроку, англичанину, учившемуся въ то время въ Лейпцигѣ греческому
языку, чтобы онъ досталъ себѣ экземпляръ этого стихотворенія, а
если у него есть время, отвѣтилъ бы отъ имени Максимиліана, потому
что отвѣтъ Гуттенъ желаетъ предоставить другимъ. Отвѣчать взялся
старый другъ и король поэтовъ, Эобанъ Гессе — въ то время учи­
тель Эрфуртскаго университета — и вскорѣ напечатал!» отвѣгъ вмѣстѣ
съ Гуттеновскимъ послаиіемъ.
Ваше письмо, отвѣчаетъ императоръ прекрасной Италіи, совсѣмъ
меня воспламенило :
«Перестань горевать, ржаніе моего коня почти уже привѣтствуетъ
тебя».
ІІо ему приходится нреодолѣть гораздо бблынія затруднеиія, чѣмъ
его предшествешшкамъ, которыхъ Италія приводитъ ему въ примѣръ.
«Не ставь мнѣ въ примѣръ блескъ обоихъ Оттоновъ, начинаніямъ
которыхъ благопріятствовали лучшія времена. Тогда еще не было въ
! ерманіи столькихъ властителей; тогда всякій не ставилъ себя выше
императора. Теперь всякій мнитъ себя императоромъ, такъ что импе­
ратору не осталось ничего, кромѣ имени и впѣшности. Я часто отдаю
ириказанія и созываю сеймъ- и бываю полонъ утѣшительньцъ
надеждъ, когда онъ расходится. Но постоянно я долженъ начинать
снова, вновь собирать собраніе; и такъ совѣщанія безконечно вра­
щаются въ кругу. А между тѣмъ, пока мы даромъ теряемъ время
въ совѣщаніяхъ, иѣмцы становятся добычей хитрыхъ враговъ».
ÏÏ тѣмъ не менѣе, продолжаетъ Максимиліанъ, я уже положилъ
—
113 —
Г УТ ТЕнъ.
8


—
114 —
начало при Веронѣ, и предполагаю въ самомъ скоромъ времени
придти. —
Однако, онъ не пришелъ, a вскорѣ ему пришлось и Верону
уступить венеціанцамъ въ уплату за деньги, давшія ему возможность
по крайней мѣрѣ заплатить жалованье отрядамъ, набраннымъ имъ для
своего неудачнаго предпріятія.
Три стихотворения, о которыхъ только что была рѣчь, были, внро
чемъ, не единственной побочной работой, для которой Гуттенъ на­
ходилъ время въ Болоньѣ среди своихъ занятій юриспруденціей. Выше
было замѣчено, что въ этотъ же промежутокъ времени онъ сочинилъ
вторую и третью изъ своихъ «рѣчей Ульриха». A затѣмъ и сочииеіші
Лукіана, которыя онъ читалъ со своимъ греческимъ учителемъ, дали
ему толчокъ къ дальнѣйшей работѣ. В ъ этихъ сочиненіяхъ нашъ
рыцарь, пользовавшиеся до сихъ поръ въ прозѣ только формами рѣчп
и письма, натолкнулся иа форму діалогическую. Этотъ способъ изложе-
нія долженъ былъ особенно поправиться его, склонной къ общитель­
ности и разговорчивости, натурѣ. Это должно было подстрекнуть его
воспроизвести что либо самому въ этой формѣ. В ъ ней было мѣсгп
всему, что было въ Гуттенѣ поэтическаго, а не просто ораторскаго.
а въ то же время в ъ ней не замѣтны были его недостатки, как ъ поэта
Какъ самая подходящая къ роду его ума, разговорная форма была
наивысшая, какую только могъ избрать Гуттеиъ для своей продуктивно­
сти,- поэтому онъ съ жаромъ присвоилъ ее себѣ, какъ только встрѣтилсл
съ ней въ классическомъ образпѣ и написалъ въ ней, какъ мы уви ­
димъ далѣе, свои л учшія и притомъ самыя сильныя сочиненія, такъ
какъ это была самая любимая форма того времени.
Отсюда мы можемъ, ио отношенію к ъ формѣ, подраздѣлить автор­
ство Гуттена на три періода. Первый— поэтическій, начиная съ его
самыхъ раннихъ эпиграмматическихъ и элегическихъ попытокъ вь
1 506 — 7 г. и кончая панегирикомъ архіеиископу Альбрехту и посла-
ніемъ Италіи въ 1514 и 1516 годахъ. Тяжба съ герцогомъ вюртем-
бергскимъ наталкиваетъ его на ораторскую форму съ 1 5 1 5 г., рл
домъ съ которой оиъ тщательно вырабатываетъ и форму иисемъ. Съ
1 5 1 7 г. онъ пишетъ преимущественно въ разговорной формѣ, ін»
пользуется случаями и къ эристическимъ рѣчамъ и продолжаетъ при­
лежно пользоваться формою писемъ; латинскія стихотворенія но падают ы
рѣдко; то же, что мы, напротивъ, нерѣдко встрѣчаемъ у него нѣ-
мецкія рифмы, находится въ связи съ его обратценіемъ къ иѣмецком'
языку, о чемъ мы скажемъ въ своемъ мѣстѣ.
—
115 —
Среди діалоговъ Лукіана разговоры мертвсцовъ болѣе всего пра­
вились и имъ чаще всего подражали. И матеріала именно для этой
формы Гуттен у 'не зачѣмъ было далеко искать. Убитый двоюродный
братъ; его недавно умершій отецъ, убійца-князь, который еще, къ
сожалѣнію, не попалъ въ преисподнюю, гдѣ уже давно ему слѣдуетъ
быть въ наказаніе за его поступки. Лукіанъ въ одномъ изъ сво­
ихъ діалоговъ (Соілествіе или тирань) иомѣщаетъ умершаго тирана
въ преисподнюю; у Гуттена же спускается живой тиранъ, чтобы по-
совѣтоваться съ Фаларисомъ. Вотъ планъ діалога «Фаларизмъ», ко­
торый Гуттенъ написалъ въ Болоньѣ, и который появился въ печати
въ мартѣ 1 51 7 г., въ то время, когда его рѣчи распространялись
еще только въ рукописяхъ 1).
Разговоръ состоитъ изъ двухъ сценъ, изъ которыхъ первая ра­
зыгрывается на берегу Стикса между Харономъ, Меркуріемъ и тира-
иомъ (такъ называетъ Ульрихъ герцога). Н а вопросъ Харона, что
это за живой человѣкъ, котораго онъ сюда привелъ?— провожатый
душъ, Меркурій, даетъ слѣдуюіцее объясиеиіе: давно умершій Фала-
рисъ, одушевленный желаніемъ видѣть тираиовъ въ Германіи, гдѣ
они до сихъ поръ не водились, явился во снѣ этому швабскому князю,
(именъ онъ не называетъ), чтобы дать ему нужные совѣты. Не тотъ
ли это тиранъ, спрашиваетъ Харонъ, иа котораго недавно жалова­
лась при переправѣ тѣнь молодого фраикскаго рыцаря, a вскорѣ за-
тѣмъ и тѣнь его стараго отца, и при этомъ разсказывали трагиче­
скую исторію убійства молодого рыцаря, тронувшую все общество на
суднѣ? Тотъ самый, отвѣчаетъ Меркурій; и вотъ завязывается ссора
между Харономъ и тирапомъ, такъ какъ этотъ съ своими обыч­
ными гордостью и упрямствомъ отказывается помочь грести Харону,
но въ коицѣ концовъ все же принужденъ это сдѣлать.
Руководимый Меркуріемъ, тиранъ приходптъ затѣмъ къ мѣсту
второй сцены, въ долину, окруженную скалами, которую обитаютъ
его предшественники-тираны. Фаларисъ, котораго онъ привѣтствуетъ
какъ своего учителя, очень обрадованъ при вндѣ своего у ч е п м а и
любимца, который прежде всего даетъ ему отчетъ, насколько опт.'з а
этотъ промежутокъ времени воспользовался его указаиіями. ІТодъ ко­
нецъ оиъ разсказываетъ ему объ убійствѣ Ганса Гуттена, и этотъ разсказъ
*) Phalarism us (lialogus Huttcnicus. Mouse Martio 1517. Schriften IV, S.
1-25 .
*


—
116 —
производить лестное для него впечатлѣиіе: Фаларисъ отдаетъ долж­
ное превосходству силъ своего ученика, та къ какъ даже онъ самъ
не дошелъ до того, чтобы умерщвлять своихъ друзей и благодѣтелей
и ограничивался тѣми, которыхъ онъ подозрѣвалъ какъ враговъ.
Мести за это убШство, разсказываетъ далѣе тиранъ, онъ избѣжалъ ,
благодаря договору (блауберовекому), который онъ однако пе выпол­
няет!.: онъ вооружается к ъ войн* подъ предлогомъ вернуть свою
ѵ бѣжавшую въ братьямъ, баварскимъ князьямъ, супругу. Ьъ случат,
побѣды онъ предполагаотъ удовлетворить всю свою жестокость; и
онъ сошелъ теперь сюда, чтобы просить у учителя указашй в ъ этомъ
дѣлѣ Фаларисъ рекомендуетъ ему своего мѣднаго быка и тому по­
добные классическіе снаряды; жалѣетъ , что его ученикъ не имѣетъ
достаточныхъ знаній, чтобы читать в ъ подлинник* исторш Тиберія,
Калигулы, Нерона; по пусть онъ велитъ пхъ перевести. Также не­
дурно четвертовать, стрѣлять людьми изъ пушекъ, ка къ поступали
недавно чехи; сдирать кожу, посыпать мясо солью и поливать уксусомъ:
отрѣзать руки и ноги, языки и носы; вырывать глаза и зубы. Ное-
что пзъ этого, возражаетъ ученикъ, онъ уже испробовалъ; кромѣ
того заставлялъ выжигать инымъ людямъ на щекахъ свой гербъ —
оленій рогъ. Затѣмъ, продолжаетъ Фаларисъ, надо не вѣрить въ бо­
говъ ревностно преследовать наилучшихъ людей; это онъ и безъ
того’ давно ужъ дѣлаетъ п ие нуждается для этого ни въ какомъ
ѵ чи тел ѣ возражаетъ тотъ. Иослѣ этихъ и тому подобныхъ рѣчвй
Фаларисъ представляетъ своему гостю всѣхъ тирановъ, состаюшо -
шихъ его свиту, начиная Астіагомъ и Камбизомъ и кончая Доми-
тіаномъ, и даетъ ему на дорогу совѣтъ: велѣть выжечь оленій рогъ
своему маршалку (Тумбу), и показываетъ ему еще его дядю Эбер-
х а м а I I который коротастъ время со своей любимой обезьяной,
а иногда и среди стада Плутона; послѣ этого Іеркурій выводить ти-
рана обратно на землю/).
Понятно, что такая
ѣ дкая сатира па все еще могущественнаго
князя должна была надѣлать шуму, и кое гдѣ вызвать неудоволь-
ствіе. Въ Вюрцбургѣ, епископъ котораго былъ друженъ съ герцогомъ
вюртембергскимъ, каноникъ Петръ изъ Ауфзесса разорвалъ Фаларизмъ
на открыто мъ рынкѣ, з а что оскорбленный авторъ призвалъ его къ
строгому отвѣту въ печатномъ посланіи.
>) Ulrichi Hutteni eq. Germ, ad Petrum de Aufsas Canonicum pro Pliala-
rismo ab illo discerpto Apologia. Schriften I, S. 288 — 299.
—
117 —
Сознаніе риска, лежавшаго въ издаиіи такой вещи, побудило Гут-
теиа измѣиить смиренный гуманистическій девизъ, которымъ онъ
до тѣхъ поръ пользовался со всевозможными варіаціями, на слова
Цезаря, которыя затѣмъ стали въ памяти людей постояннымъ аттри-
бутомъ Гуттена. До сихъ поръ въ сознаніи чистоты своихъ стремле-
ній онъ охотнѣе всего иодписывалъ подъ своими сочиненіями девизъ
«Честно и ненапыщенно» (Sinceriter citra pompam), прибавляя иногда
къ этому: «Изъ рвенія къ добродѣтели» (zelo virtutis). На заглавиомъ
листѣ Фаларизма въ первый разъ стоитъ: Jacta est alea. Сначала Гут­
тенъ еще возвращался нѣсколько разъ к ъ своему старому девизу,- но
когда съ 1520 г. онъ началъ свою великую борьбу противъ Рима,
смѣлое слово о брошенномъ жребіи получило свое настоящее значеніе
и осталось съ тѣхъ поръ постояннымъ мотто нашего рыцаря — то ла-
гинскимъ, то въ нѣмецкомъ переводѣ: «Я отважился», иногда еще
усиленное родственными девизами.
Однако, вернемся послѣ этого отступленія къ Гуттену, въ Бо­
лонью. И здѣсь его не пощадили его обычныя непріятности: болѣзни
и ссоры. За невыносимо жаркимъ лѣтомъ 151 6 г. послѣдовала не­
обыкновенно суровая зима, отъ которой особенно страдали нѣмцы,
вслѣдствіе дурного отопленія итальянскихъ домовъ; Гуттеиъ лее к ъ
концу года тяжело заболѣлъ. Только что онъ поправился, какъ въ на-
чалѣ весны слѣдующаго года начались безпорядки среди студентовъ.
Это были столкновенія ^іежду различными землячествами или, такъ
называемыми, національностями. Нѣмцы поссорились съ ломбардцами;
найдя поддержку въ тускеицахъ, пиценцахъ, испанцахъ, венгерцахъ
и полякахъ, они двинулись по улицамъ съ мечами и ружьями и оса­
лили дома, въ которыхъ заперлись ломбардцы. Два дня продолжался
бунтъ, во время котораго, правда, никто не былъ убитъ, но было
нѣсколько раненыхъ; пока наконецъ ие удалось возстановить по­
рядка. У жъ если Кохлэй (сообщеніямъ котораго Пиркгеймеру мы обя­
заны этими свѣдѣніями) не могъ удержать двухъ старшихъ по край­
ней мѣрѣ изъ своихъ воспитанниковъ, молодыхъ Гейдеровъ, отъ уча-
<тія въ этомъ дѣлѣ,— то можно себѣ представить, что у жъ Гуттенъ
іѣмъ менѣе оставался празднымъ. И вотъ, когда дѣло дошло до
сУДа, Гуттену пришлось выступить передъ нимъ въ качествѣ пред­
ставителя нѣмецкой націи. Онъ находилъ, что, принимая въ сообра-
ікеніе несправедливость, учиненную его землякамъ, и пристрастность,
выказанную по отношенію къ нимъ штатгальтеромъ, онъ выражался


—
118 —
еще очень снисходительно; однако, этотъ послѣдній — генуезецъ изъ
дома Фіеско— былъ противоположная мнѣиія и былъ такъ разсер-
женъ, что Гуттенъ счелъ за лучшее уѣхать г). И съ другой стороны
онъ навлекъ на себя непріятность однимъ нсосторожнымъ, хотя и
правдивымъ, словомъ. Оиъ говорилъ о Францѣ-Марія, котораго Левъ \
изгналъ изъ его владѣній въ пользу своего племянника, какъ о герцогѣ
урбинскомъ. Но это было запрещено папой, и такимъ образомъ Гут­
тенъ оказался дѣйствительно заслулшвшимъ изгнаніе.
Оиъ отправился сначала въ Феррару, гдѣ познакомился съ 89-ти -
лѣтнимъ Николаемъ Леоииденомъ, знамеиитымъ столько же своею
умѣренностыо, какъ и ученостыо, который училъ тамъ ораторскому
искусству, философіи и медицинѣ, и умеръ черезъ годъ послѣ Гут­
тена, послѣднимъ изъ великихъ итальянскихъ гуманистовъ XV вѣка.
Особеннымъ поводомъ къ сближепію съ нимъ, а также съ Целіемъ
Калькагнииомъ и однимъ учителемъ греческаго языка, Аитимахомъ,
было, помимо изящныхъ наукъ, знакомство обѣихъ сторонъ съ
Эразмомъ.
Гуттенъ провелъ въ Феррарѣ только нѣсколько дней, такъ какъ
его призывали въ Венецію два двоюродныхъ брата, которые готови­
лись отплыть въ святую землю. Здѣсь выказалось насколько чувство
общности гуманистовъ всѣхъ странъ было сильнѣе политико-національ-
ныхъ пререканій. В ъ своемъ приглашеніи императора къ воииѣ съ
Венеціей, въ своемъ посланіи къ нему Италіи— самыя силькыя,
какъ-то: Маркъ, рыболовство веиеціанцевъ и эпиграммы къ Максими-
ліаиу, правда, не были еще напечатаны — Гуттенъ высказался уже
чрезвычайно враждебно по отношеніи къ Венеціи. Тѣмъ не менѣс,
именно въ Венеціи— тогдашнемъ средоточіи гуманистическихъ стремлс-
„ і й ему былъ сдѣланъ такой дружескій и лестный пріемъ, какого
онъ не видѣлъ ни въ одну изъ своихъ поѣздокъ. Сначала онъ явилси
къ Баптисту Эгнатію, знаменитому государственному человѣку п
ученому, которому онъ принесъ поклоны отъ Эразма, и который обо­
шелся съ нимъ очень дружелюбно, сначала ради этой рекомендаціи,
a затѣмъ ради него самого, привлеченный его образованностью и лю­
безностью; онъ подарилъ Гуттену свое изданіе Горація и далъ ему дли
передачи Эразму письмо и экземпляръ своего Цезаря вмѣстѣ съ Ш-
ij Письмо Гуттена Эразму, Schriften 1, S. 146. Выше упомянутыя сообща
нія Кохлэя смотри тамъ же, S. 129. 132.
—
119 —
сколькими другими сочиненіями. При извѣстіи о прйбытіи Гуттена
собралось нѣсколько образоваиныхъ юношей изъ знатнѣйшихъ семей:
Контарини, Брагадини, даже племяиникъ знаменитаго Гермолая Бар-
барія, носившій то же имя, которые водили его по городу, показывали
своимъ знакомымъ и наконецъ привели въ домъ ученаго типограф­
щика Азѵлана. Этотъ послѣдній нѣсколько лѣтъ передъ тѣмъ поте-
рялъ своего знаменитаго зятя, Альда Мануччи, но онъ созвалъ своего
сына Іоганна Франца и остальиыхъ ученыхъ членовъ семьи, а его
внукъ, пятилѣтній Альдъ Мануччи, долженъ былъ встрѣтить поцѣ-
/іуемъ ученаго иностранца; библіотека лее его обогатилась изданіемъ
Светонія и поздиѣйшихъ историковъ римскихъ имгіераторовъ, Оффи-
ціями Цицерона и выше упомянутымъ ул*е сочииеніемъ Эгнатія de
Caesaribus.
Родственники, призвавшіе нашего рыцаря въ Венецію, уговари­
вали его совершить съ ними поѣздку на востокъ; подобныя паломни­
чества еще не вышли изъ моды; судя ио письмамъ Кохлэя къ Пирк­
геймеру, Гуттена удерлшъ отъ этого Кротъ Рубіанъ. Этотъ его
другъ нріѣхалъ въ это время такясе въ Италію. Его положеніе въ
Фульдѣ никоимъ образомъ не было блестяще, и к ъ тому еще онъ
потерялъ своего единственнаго защитника аббата Гартманна. Кур-
фюрстъ-меценатъ разорился по милости своихъ обширны хъ проектовъ
и широкой жизни, послѣдствіемъ чего было его изгнаніе въ 1 5 1 7 г.,
a затѣмъ отреченіе. Такъ что Кротъ вновь взялъ мѣсто воспитателя
.молодыхъ дворянъ, на этотъ разъ въ дружественной ему и Гуттену
семьѣ Фуксовъ, съ которыми онъ пріѣхалъ въ Италію и, повидимому,
встрѣтился здѣсь съ Гуттеномъ въ Венеціи. Удеряшшый благоразум­
нымъ другомъ отъ фантастической поѣздки, Гуттенъ вернулся сначала
въ Болонью, куда оиъ прибылъ вечеромъ 25-го іюия и, пробывъ
тамъ очень недолго инкогнито, чтобы избѣлшъ преслѣдованій, оиъ
'^7-го или 28-го іюня собрался обратно въ Германію.
Кохлэй, которому казалось, что въ послѣднее время Гуттенъ охла-
дѣлъ къ нему, далъ ему письма къ Пиркгеймеру въ Нюрнбергъ и къ
различиымъ знакомымъ въ АуГсбургъ и Ииголынтадтъ, къ которымъ
онъ хотѣлъ его ввести; перваго онъ просилъ, согласно желанію Гут-
тена, не принимать его съ обычной Нюрнберговской пышностью, ибо
Гуттенъ предполагаетъ сдѣлать крюкъ черезъ Нюрнбергъ не ради его
тонкихъ обѣдовъ, а ради его ученыхъ разговоровъ. Именно у Кохлэя
Гуттенъ видѣлъ за день до своего отъѣзда сочинепіе Лаврентія Валла


—
120 —
о вымышленномъ дарѣ Константина, изданіемъ котораго онъ и на­
чалъ, по возвращеніи на родину, свой походъ иротивъ Рима; удиви­
тельно, что Кохлэй, хотя тревожился ио поводу издаиія, но былъ
вполнѣ согласенъ съ содержаніемъ этого произведенія. Мы вернемся къ
этому въ свое время, теперь же мы ие моядемъ долѣе откладывать
изложенія Рейхлиновскаго спора, въ которомъ Гуттенъ уже и раньше,
и особенно теперь, въ Италіи, принималъ участіе.
и
ГЛАВА СЕЛЬМАЯ.
Борьба Рейхлина съ кёльнцами и участіе
въ ней Гуттена,
(1511 — 1517).
Среди мужей, способствовавшихъ освобожденію умовъ изъ душной
атмосферы среднихъ вѣковъ на свѣжій воздухъ тѣмъ, что они боро­
лись съ невѣжествомъ и схоластикой, открывъ источники истиннаго
зианія черезъ основательное изученіе древнихъ языковъ — одиимъ
словомъ, среди отцовъ гуманизма— одно изъ первыхъ мѣстъ занималъ
въ коицѣ XV и началѣ X V I вѣка Іоганнъ Рейхлинъ *) или Канніонъ,
какъ его гречизировалъ Гермолай Барбарій. Гуттенъ повторялъ общее
мнѣніе, называя его и Эразма двумя очами Гермапіи. Имъ обязанъ
германскій народъ тѣмъ, что иересталъ быть варварскимъ 2). Они •
удостоились почти сверхчеловѣческаго пошшенія; тѣ, кто ближе
зналъ негромкую дѣятельность Мутіаиа Руфа, полагали, что его слѣ-
дуетъ считать третьимъ въ этомъ союзѣ: онъ же самъ, со своей нѣ-
сколько иронической скромностью, отклонялъ это сопоставленіе.
Рейхлинъ, родившійся въ 1455 г., въ Пфорцгеймѣ, былъ 12 го­
дами старше Эразма и, ставъ, подобно ему, рано извѣстенъ своимъ
современникамъ, имѣлъ передъ нймъ старшинство не только въ нзвѣст-
ности, но и по полояіенію піонера или venerabilis inceptor. Въ Герма-
чіи онъ былъ первымъ ученымъ новаго направленія и въ то же время
') С|). о немъ L. Geiger, .loh. Reuchlin, его жизнь и произведена, Leipzig 1871.
2) Вт. ранѣе уиомянутомь письмѣ (стр. 111) къ Гербелю.


—
122 —
первымъ, овладѣвшимъ областью современной науки во всемъ ей
объемѣ, и въ этомъ отношеніи оиъ имѣлъ только немногихъ послѣ-
дователей среди превзошедшихъ его въ другихъ отношеніяхъ. Даже
Эразмъ былъ только двухъязычнымъ, тогда какъ Рейхлинъ былъ
трехъязычнымъ чудомъ. Кромѣ латыни, очищенію которой онъ спо-
собствовалъ, опъ выучился нзъ живого источника греческому я зыку —
отъ ученыхъ грековъ, которыхъ завоеваніе Константинополя привело
на западъ; a затѣмъ также отъ евреевъ — еврейскому языку. Оиъ
способствовалъ тому, что изученіе греческаго языка получило права
гражданства въ Гсрманіи, и положилъ начало изученію еврейскаго во
всей новой Европѣ. Его произведете de rudiinentis hebraicis 15üb г.,
словарь и грамматика вмѣстѣ, хотя и было но существу взято изъ
сочиненій старыхъ еврейекихъ грамматиковъ и лексикографовъ, но
было первымъ учебникомъ еврейскаго языка, возиикшимъ па хри­
стианской почвѣ, и оиъ съ полнымъ правомъ могъ поставить въ коицѣ
книги слова Горація Exegi moiiuraentimi etc. При этомъ всѣ эти уче-
иыя произведеиія были написаны въ часы досуга отъ оффищалыіыхъ
должностей, которыя онъ занималъ. Оиъ былъ филологомъ только
нзъ любви къ наукѣ, по профессіи же онъ былъ юристомъ. Лучше
бы правда обратное: юриспруденція была только средствомъ къ жизни,
о которомъ при случаѣ онъ говорилъ безъ большого уважешя. Его
любимыми занятіями были филологія и философія. Въ этомъ отноше-
ніи Эразмъ былъ въ лучшихъ условіяхъ. Находясь въ гораздо болѣе
многообразныхъ отношеніяхъ къ князьямъ и великимъ духовнаго и
свѣтскаго званія, чѣмъ Рейхлинъ, опъ все же съумѣлъ, и отчасти
именно благодаря этимъ связямъ, жить исключительно для своихъ
научныхъ и авторскихъ занятій, ие занимая собственно никакой
доляшости. Неудивительно, что оиъ превзошелъ плодовитостью своего
старшаго собрата, a впослѣдствіи перегналъ его вліяніемъ и славои,
послѣднее также и потому, что его труды въ обоихъ классическихъ
языкахъ совпали съ гуманистическими стремленіями времени, ^ ьъ
тому же онъ писалъ по-латыни съ такимъ изяществомъ, до кото-
раго было далеко безыскусственной манерѣ выралшъся Рейхлина
между тѣмъ Рейхлинъ былъ одинокъ въ своемъ пристрастіи къ вар­
варскому семитическому языку.
Вообще эти два человѣка, имена которыхъ привыкли соединять,
какъ имена представителей одного и того же принципа, являли со он
на этой общей почвѣ удивительный противоположности. Уже по внѣіп-
—
123 —
нему виду: слабый, невидный, постоянно заботящійся о своемъ шат-
комъ здоровьѣ Эразмъ и стройная, импонирующая фигура Рейхлина,
ііоторому, хотя онъ обыкновенно и жилъ очень скромно, было не по
чемъ при случаѣ до поздней ночи пробовать вина своего Іогаина
Ваккера (Вигилія) въ Гейдельбергѣ съ опасностью перепутать свою
одежду съ одеждой друга въ туманѣ пробуждеиія на слѣдующее утро.
]іъ связи съ этимъ и отличительной чертой образа дѣйствія Рейхлина
были прямота и откровенность, а Эразма— ловкость и сговорчивость.
Хотя первый могъ вспылить и разсердиться и въ возбуясденіи могъ
переступить границы справедливости и приличія— все же его удары
кулакомъ и глоткой кажутся невинными, сравнительно съ наносимыми
со всею вѣжливостыо булавочными уколами и царапинами кинжала
въ полнтикѣ другого. Что касается муяіества, то и Рейхлинъ не былъ,
собственно говоря, героемъ, — оиъ имѣлъ отъ природы мнительный
характеръ и ие разъ пугливо избѣгалъ угроліавшей опасности— тѣмъ
ие менѣе, въ существенномъ оиъ всегда твердо стоялъ на своемъ,
лотъ почему и разыгралась та ліестокая борьба, въ которой онъ подъ
конецъ играетъ по истииѣ трагическую роль. Для Эразма же не-
мыслимъ подобный трагическій конфликтъ: онъ, многоопытный, съумѣлъ
бы во время избѣясать этого. Къ этимъ различіямъ, заключавшимся
нъ нриродѣ и характерѣ ихъ, присоединилось еще различіе въ ихъ
умственномъ направленіи. У младшаго былъ спокойный, нроническій
умъ; его мышленіе, только не слѣдуетъ ложно толковать этого вы-
раженія,— было раціоналистическое; его дѣятельность— просвѣтнтельная;
старшій же, при той лее умственной силѣ и не меньшихъ зианіяхъ,
имѣлъ умъ мистическій, котораго неясное стремленіе влекло къ скры-
тымъ глубинамъ. Именно огъ этого и зависѣло его пристрастіе къ
еврейскому языку, его склонность къ еврейскимъ книгамъ, вовлекшая
его въ споръ, о которомъ мы теперь будемъ говорить.
Интересъ Рейхлина къ еврейскому языку былъ сначала филологи-
ческимъ интересомъ къ своеобразному и мало извѣстному строенію
іізыка. Необходимость знаиія его для пониманія Ветхаго Завѣта, т. е.
теологическій интересъ, присоединился позднѣе. Но кромѣтого еврей-
пай языкъ былъ для Рейхлина языкомъ, которымъ говорилъ самъ
Богъ и ангелы; такимъ священиымъ языкомъ, какъ ни одинъ другой.
II на этомъ языкѣ Богъ сказалъ пе только то, что изложено для
всѣхъ въ книгахъ Моисея и въ другихъ священныхъ пнсаніяхъ, но
и скрытое ученіе, переданное Адаму ангелами, которое постигли па-


—
124 —
тріархи и Моисей, которое сохранилось въ позднѣйшихъ еврейекихъ
сочиненіяхъ. Такимъ образомъ къ филологическому и теологическому
интересу присоединился еще мистнческій. Это мистическое направле-
ніе въ Рейхлинѣ было заложено еще и съ другой стороны. Оиъ изучала,
системы греческой философіи, и среди нихъ его привлекла особенно
пиѳагорейская система — само собою разумѣется, въ позднѣйшей пс-
реработкѣ. Въ одномъ своемъ сочиненіи отъ 1515 г. онъ высказы-
ваетъ намѣреніе: подобно тому, какъ въ Италіи Марсилій Фицинъ
основалъ платоническую философію, во Фраидіи Фаберъ фонъ Этаплг.
возобновилъ аристотелевскую, онъ, Капніонъ, предиолагаетъ съ по­
мощью ангеловъ подарить Германіи пиѳагорейскую философію, которая
всегда нравилась людямъ созерцательнымъ. Однако и въ этомь отно-
шеніи его опередилъ одинъ итальянецъ, именно графъ Іоганнъ Пшп,
де-ла Мирандула, который, несмотря на то, что ихъ личное сопри-
косновеніе было только мимолетнымъ, имѣлъ глубокое вліяніе на
развитіе Рейхлина. Пикъ былъ мистическимъ эклектикомъ, которыіі
пытался комбинировать въ неоплатоническомъ духѣ не только плато-
низмъ съ пиѳагореизмомъ, но и эти послѣдніе съ іудейскимъ тай-
нымъ ученіемъ, съ такъ называемой каббалой, и загЬмъ употре­
бить это соединеніе на пользу христіанства. Въ этомъ отношеніп
Рейхлинъ вполнѣ шелъ по стопамъ Пика. Въ его сочииеніи «О чудо-
творномъ словѣ» отъ 1494 г. встрѣчаются слѣдующія фразы: Богъ
есть любовь; человѣкъ — наделіда; связь между ними вѣра. Но по­
средствомъ невыразимаго сліянія они могутъ такъ соединиться, что
человѣческаго Бога и божественнаго человѣка придется разематривать
какъ единое существо. Это сліяніе совершается черезъ чудодѣйствен-
ное слово, т. е. таинственное имя Еговы и Іисуса. Отъ этихъ просто
мистическихъ началъ образъ мыслей Рейхлина вырабатывается вт>
запутаннѣйшую фантасмагорію. Большую роль играютъ у него вт.
пиѳагорейскомъ духѣ — числа, въ раввинистическомъ— буквы. Вт
каждомъ словѣ, каждой буквѣ, даже въ обозначеніи буквъ Ветхаго
Завѣта Рейхлинъ подозрѣвалъ тайну. Онъ выучилъ въ Римѣ Лавреи-
тія Бегайма, каноника бамбергскаго, выискивать въ одномъ стихѣ
второй книги Моисея 7 2 непроизносимыхъ имени Бога. Въ трехъ
буквахъ еврейскаго слова, которымъ въ 1 Моис. 1Д обозначено бо­
жественное творчество, онъ иашелъ троицу; тѣмъ же способомъ въ
изреченіи 30 ,31 предсказаніе (которое, правда, не сбылось), что послТ.
Максимиліаиа императоромъ будетъ Фридрихъ Саксоискій. Эразмъ
—
125 —
указалъ мѣсто иодобнымъ попыткамъ въ «ІІохвалѣ глупости». Какое
поэтому значеніе имѣли для Рейхлина поздпѣйшія еврейскія книги,
въ которыхъ молшо было найти эту премудрость, понятно само собой.
Что касается, независимо отъ этого, филологическихъ трудовъ
Рейхлина на иоприіцѣ изученія подлиннаго языка Ветхаго Завѣта, то,
съ одной стороны, это было сдѣлано съ скромнымъ намѣреніемъ про-
гиводѣйствовать пе только схоластикѣ, ио и тому нечестивому на­
правленно, которое прииялъ въ Италіи гумаиизмъ. Съ другой стороны
нельзя было избѣжать частыхъ столкновеній съ стариинымъ толкова-
ніемъ. Рейхлинъ уважалъ предшественниковъ, но не давалъ себя свя­
зать никакимъ авторитетомъ. Святого Іеронима, пишетъ онъ, я почитаю
какъ ангела, а Николая Лирскаго уважаю какъ учителя; но истину
я оболіаю какъ Бога. Легко себѣ представить, какъ долженъ былъ
при такихъ принципахъ судить Рейхлинъ о старомъ, основанномъ на
весьма недостаточномъ знаніи языка, латннскомъ переводѣ библіи, о
такъ называемой Вульгатѣ. Онъ порицаетъ его во многихъ мѣстахъ
своей книги о еврейскомъ языкѣ и противопоставляем ему вѣрный
переводъ. Ио въ западныхъ церквахъ Вульгата давно уже замѣнила
оригиналъ, понимаиіе котораго было потеряно въ средиіе вѣка вмѣстѣ
съ потерей знанія подлиннаго языка. Священники знали библію только
въ переводѣ Вульгаты; на ошибкахъ этого перевода основывались
церковные догматы и обряды. Такимъ образомъ, затрогивая Вульгату,
Рейхлинъ, казалось, затрогивалъ самою церковь, и такъ какъ къ
тому лее онъ черпалъ свои поправки изъ поученій и писаній іудеевъ,
то пе трудно было заподозрить его христіанскую вѣру, даже и по­
мимо той причины, о которой мы сейчасъ сообщимъ.
Рейхлинъ почти уже переступилъ за пятидесятый годъ своей жизни
и началъ уже мечтать о покоѣ. Онъ много нереяіилъ въ молодые
годы; былъ во Франціи и нѣсколько разъ путешествовалъ по Италіи;
призывался къ высокимъ государственнымъ дѣламъ; былъ возведенъ
вт. дворянство императоромъ Фридрихомъ I I I и удостоеиъ друяіескаго
довѣрія одного изъ прекраснѣйшихъ нѣмецкихъ князей, вюртемберг­
скаго графа, a впослѣдствіи герцога, Эбергарда Бородатаго; ему пришлось
бѣжать отъ его недостойнаго преемника, по низложеніи котораго оиъ,
правда, вернулся въ свой домъ въ Штуттгартѣ, но какъ другу умнаго
-'бергарда ему не должно было быть пріятно чванство и мотовство
молодого герцога Ульриха.
Такимъ образомъ онъ понемногу удалился отъ дѣлъ, такъ какъ


—
126 —
должность судьи швабскаго союза, которую онъ занималъ съ 1502 г.
только время отъ времени отвлекала его; охотнѣе всего онъ жилъ с
своей болѣзненной второй женой въ имѣньицѣ неподалеку отъ Штутт
гарта, гдѣ онъ предавался своимъ мапіямъ, напр., выводкѣ бѣлых
гіавлиновъ, и своимъ заиятіямъ.
Въ сентябрѣ 1509 г., повидимому въ Штуттгартѣ, къ Рейхлит
явился со страннымъ требованіемъ крещеный еврей изъ Кёльна. Этоп
человѣкъ, нослѣ того какъ ему пе удалось увѣщаніями обратить сво
ихъ бывшихъ едииовѣрцевъ, избралъ для этого иную дорогу. Въ цѣ
ломъ рядѣ сочиненій, изъ которыхъ латинскія, но меньшей мѣрѣ, еи\
помогали составлять кёльнскіе теологи и магистры, оиъ приглашал'
власти и иародъ къ насильственному обращенію въ христианство ;
изгнанію евреевъ и къ сожженію ихъ книгъ. Такъ какъ и это \и
подѣйствовало, то оиъ поѣхалъ лѣтомъ 1 5 0 9 г. къ императору Макси-
миліану, который какъ разъ въ это время шелъ войной на Веиецпо
и въ лагерѣ подъ Надуа исходатайствовалъ отъ него и его подкун-
ныхъ писарей указъ ко всѣмъ евреямъ имперіи, чтобы оии всѣ свои
книги, направленныя противъ христіанской вѣры или даже против ь
ихъ собственнаго закона, предъявили бы «вѣрномѵ намъ и имперн:
Іоганнсеиу Пфефферкорну (такъ назывался этотъ человѣкъ), какъ осно­
вательно знающему и опытному въ ихъ вѣрѣ», которому дается пол-
номочіе, въ присутствіи священника и двухъ властей каждаго се.н-
иія, отобрать у нихъ эти книги и уничтожить ихъ. Этотъ указъ
Пфефферкориъ иредъявилъ Рейхлину съ просьбой, чтобы онъ поѣхалъ
съ нимъ на Рейнъ и номогъ ему привести въ исполненіе это дѣло. И"
Рейхлину не пришелся по вкусу ни самъ Пфефферкориъ, ни его требо-
ваніе. Опъ отказался подъ предлогомъ дѣлъ; къ тому же въ указѣ бы.и:
нѣкоторые недостатки въ формѣ, на которые юристъ и указалъ евреш
сначала пальцемъ, затѣмъ, когда тотъ пожелалъ имѣть эти указана
на бумагѣ, опъ оторвалъ «кусочекъ бумаги» и написалъ на немъ.
Тогда подозрительный господинъ покинулъ его; но онъ еще не скоро
оставилъ Рейхлина въ иокоѣ. Въ слѣдующемъ году въ день Св. Варѳо-
ломея онъ получилъ черезъ курфюрста У ріеля изъ Майнца императорам!
приказъ сдѣлать докладъ «будетъ ли по-божески, похвально и по­
лезно для нашей святой вѣры вывести изъ употребленія такія книги,
употребляемыя евреями, какъ напр., книги о десяти заповѣдяхъ Моисея,
о пророкахъ и псалтырѣ Ветхаго Завѣта». Желали, слѣдователыю.
основательнѣе обдумать дѣло, за которое Пфефферкориъ, на основан"
—
127 —
перваго указа, принялся сразу слишкомъ горячо во Фраикфуртѣ и
его окрестностяхъ; но съ другой стороны подымался вопросъ объ
ѵничтожепіи не только дѣйствительно безнравственныхъ книгъ, но и
всѣхъ еврейекихъ книгъ, за исключеніемъ библейскихъ; такъ далеко
уже зашли происки Пфефферкорна и присоединившихся къ нему
кёльнскихъ доминикандевъ. Кромѣ Рейхлина были приглашены напи­
сать докладъ ио этому вопросу пріоръ доминиканцевъ и инквизиторъ
Лковъ Гохштратеиъ въ Кёльнѣ и Викторъ фонъ Карбенъ, бывшій
раввинъ, въ то время христіанинъ и священникъ, затѣмъ кёльискій,
майнцскій, эрфуртскій и гейдельбергскій университеты.
Докладъ Рейхлина или «совѣтъ слѣдуетъ-ли у евреевъ отнять,
истребить и сжечь всѣ ихъ книги», поданный въ ІІІтуттгартѣ 6-го
ноября 1510 г., представляетъ прекрасный образецъ ясности его ума.
честности его характера и мягкости его иаправленія, хотя и нельзя
отрицать, что сохраненіе еврейекихъ книгъ являлось для него благо­
разумнымъ и желательнымъ ие только вслѣдствіе литератѵрнаго зла­
ченія ихъ и права; такъ что, какъ это часто случается съ человѣ-
чесішми дѣлами, въ добромъ дѣлѣ принимали участіе не только истина,
но и заблужденіе.
О предложенном!» вопросѣ, полагаетъ Рейхлинъ, можно много спорить
за и противъ; но, чтобы придти къ вѣрпому выводу, слѣдуетъ иодраздѣ-
лить еврейскія книги на нѣсколько различныхъ классовъ. Тогда ока­
жутся: 1) священное писаиіе Ветхаго Завѣта, 24 книги, стоящія внѣ
спора; 2) талмудъ, т. е. собрапіе изложенігі закона Моисея въ различныя
времена. Что онъ заслуживаетъ сожжеиія не можетъ говорить тотъ,
кто не знаетъ языка, на которомъ онъ напиеанъ (прп этомъ Рейхлинъ
иодразумѣвалъ не только кёльнскихъ теологовъ, ио и Пфефферкорна,
въ которомъ онъ ие предполагалъ достаточныхъ познаній); онъ самъ до
сихъ поръ ие могъ получить ни одного экземпляра талмуда, хотя охотно
заплатилъ бы вдвойнѣ; поэтому оиъ знакомъ съ его содержаніемъ
только изъ сочиненій, опровергаюіцихъ его. Судя по пимъ, въ немъ
действительно содержится кое-что противъ христіаиства: однако то,
что евреи пе признаютъ Христа "Богомъ, есть дѣло ихъ вѣры, и этого
не слѣдуетъ считать оскорбленіемъ нашей; но рядомъ съ этимъ въ
талмудѣ заключается и много хорошаго, и было бы душеспаситель-
иымъ упражненіемъ для нашей вѣры выбрать это послѣдиее изъ дур­
ного; 3) у евреевъ есть «высокая тайна рѣчей и словъ Божіихъ, на­
зываемая ими Cabbalah». Это было любимое дѣтшце Рейхлина, отно­


—
128 —
сительно котораго оиъ былъ вполнѣ согласенъ съ тезисомъ граф;
Іоганна Пика де-ла Мирандула: не существуетъ «искусства, которое бы
болѣе удостовѣряло насъ въ божественности Христа, чѣмъ магія н
каббала». Четвертый классъ составляютъ пояснительные глоссы и
грамматическіе коммеіггаріи па отдѣлыіыя библейскія книги, Кимхи и
другихъ, также необходимые для правильнаго пошіманія Ветхаго Завѣта
какъ Сервій и Донатъ для пониманія Виргилія. 5) Книги проповѣдсіі
и чиноположепія относятся къ культу, который былъ разрѣшеиъ
евреямъ императорской и папской властью. 6) Ихъ книги о различ­
ныхъ наукахъ и искусствахъ постольку заслуживали бы уничтоже-
пія, поскольку они учатъ запрещеннымъ искусствамъ: какъ-то кол­
довство и исканіе кладовъ. Наконецъ, 7 ) среди ихъ книжекъ стихов і
басенъ и задачъ могутъ встретиться нѣкоторыя, хотя и немногія, ві
которыхъ содерліатся насмѣшки и иадруганія надъ Христомъ, Его
матерыо и апостолами. Автору «Доклада» извѣстны только двѣ тако­
выхъ: Nizahon и Tholdotli Jesclui, которыя однако большннствомъ
евреевъ считаются апокрифическими и выдуманными. «Если у какою
либо еврея будетъ, съ его вѣдома, находиться такая книга, которая
составлена ясно выраженными словами напрямикъ къ иоруганію, по­
зору и безчестію Господа нашего Іисуса Христа, Богомачсрн,
святыхъ и христіанскихъ постановленій, то таковую слѣдуетъ, ио
императорскому повелѣнію, сжечь, а того еврея наказать; но ие иначе
какъ нослѣ тщательнаго слѣдствія ио приговору, произнесенному со­
гласно съ закономъ». Уничтоженіе всѣхъ ихъ книгъ безъ разбора
евреи приняли бы за знакъ того, что христіане не увѣрены въ своемъ
собственномъ дѣлѣ; для этихъ же послѣднихъ можпо будетъ опасаться
того, что, когда у нихъ не будетъ матеріала для споровъ съ посто­
ронними противниками, ихъ внутреннее распаденіе еще увеличится.
Согласно съ этимъ докладъ Рейхлина заканчивается такъ: «слѣдуетъ
не сожигать еврейскія книги, а склонять евреевъ, при помощи Божьси,
кротко и снисходительно, къ нашей вѣрѣ разумными диспутами». А
чтобы, кромѣ того, извлечь изъ этого дѣла пользу для науки, оиъ
предлагастъ императору повелѣть всѣмъ нѣмецкимъ университетам ь
учредить на десять лѣтъ по двѣ каѳедры еврейскаго языка, для чего
евреи прежде всего доляшы ссудить книги.
Но остальные доклады гласили иначе. Всѣ, включая и гейдель-
бергскій университетъ, который предлагалъ созвать коммиссію, грь
бовали прелюде всего, чтобы у евреевъ были отобраны всѣ ихъ кпиы
—
129 —
съ цѣлыо изслѣдованія ихъ, за единственнымъ исключеиіемъ Ветхаго
Завѣта. Майнцы не хотѣли дѣлать исключенія дазке длящего, пока не бу­
детъ доказано, что онъ не поддѣланъ во враждебиомъ христіанству
духѣ. Рейхлинъ послалъ свое запечатанное мнѣніе съ вѣрнымъ пос-
ломъ къ курфюрсту майнцскому, который, согласно императорскому
указу, долженъ былъ всѣ доклады, вмѣстѣ съ еобственнымъ донесе-
ніемъ, послать императору черезъ Іогансена Пфефферкорна, соллиси-
татора въ этомъ дѣлѣ. Три человѣка, которымъ императоръ пере-
далъ дѣло, рѣшили въ пользу большинства мнѣній; но императоръ,
въ которомъ возникло сомиѣніе, подвергъ дѣло обсужденію импер-
скихъ сословій, а такъ какъ сеймъ запоздалъ, то дѣло отлолшли.
Меяіду тѣмъ евреи получили обратно почти всѣ отнятая у нихъ
Пфефферкориомъ книги, и это было невыносимо для иослѣдияго и
усилило его ярость противъ Рейхлина, докладу котораго оиъ при-
иисывалъ неудачу своего, такъ удачно начатаго, предпріятія. По
своему оффиціальному иоложенію онъ безъ сомпѣнія имѣлъ право
прочесть его докладъ; но никоимъ образомъ не имѣлъ права восполь­
зоваться въ своемъ сочииеніи дошедшими до него такимъ способомъ
свѣдѣніями. Тѣмъ не менѣе оиъ сдѣлалъ это -въ своемъ «Ручномъ
зеркалѣ», въ которомъ оиъ, на основаніи вышеупомянутая доку­
мента, прямо обвиняетъ Рейхлина въ томъ, что оиъ, подкупленный
евреями, составилъ докладъ въ ихъ пользу. Въ то же время онъ чрез­
вычайно презрительно говоритъ о знаиіи Рейхлиномъ еврейскаго языка.
Рейхлинъ гордится тѣмъ, что написалъ еврейскій словарь; но въ
этомъ словарѣ очень мало его собственнаго, все понабрано изъ еврей-
скихъ книгъ. Этотъ пасквиль Пфефферкориъ, по увѣренію Рейхлина,
на франкфуртской пасхальной ярмаркѣ «самъ разносилъ и продавалъ,
а его ясена выставила его на продажу на открьггомъ лоткѣ; частью же
онъ разослалъ и раздарилъ его».
Вскорѣ послѣ того императоръ прибылъ въ Швабію; въ Рейтлингѣ
1'ейхлинъ передалъ ему пасквиль Пфефферкорна съ жалобой на него,
императоръ высказалъ свое неудовольствіе; но такъ какъ онъ торо­
пился, то и отпустилъ доктора съ приказаніемъ поручить епископу
Аугсбургскому допросъ обѣихъ сторонъ. Но это, повидимому, позабыли
едѣлать; поэтому Рейхлинъ счелъ себя вынуяідеинымъ самому оправ­
даться въ слѣдующую осеннюю ярмарку, и, какъ онъ выражается,
«какъ раненый самъ себя лечить и вылечить».
Такъ возникло Рейхлиновское «Глазное зеркало» (т. е. очки, ко-
, Гуттенъ.
^


—
130 —
торыя и были нарисованы на заглавномъ листѣ), статья, вокругъ ко­
торой вертится весь дальнѣйшій споръ. В ъ ней онъ прежде всего
излагаетъ ходъ всего дѣла съ самаго начала; затѣмъ приводитъ до­
словно весь свой докладъ; прилагаетъ къ нему схоластическое опро­
вержение на латннскомъ языкѣ, въ которомъ приводится цѣлый рядъ
обвиненій противъ взглядовъ, высказанныхъ въ докладѣ, и каждое
изъ нихъ опровергается; наконецъ онъ старается доказать, что «кре­
щенный жидъ» налгалъ на него не менѣе 34 небылицъ. Главнымъ
же образомъ онъ, со всѣмъ негодованіемъ честнаго человѣка, откло-
няетъ отъ себя обвиненіе въ подкупѣ. Онъ клянется, что онъ «во
всѣ дни своей яшзни, съ дѣтскихъ лѣтъ до настоящаго часа, ни отъ
евреевъ, ни на пользу ихъ, ни хеллера, ни пфеннига, ни крейцера,
ни монеты, не получалъ, не бралъ и не доставалъ, и въ частности
относительно этого доклада ему ничего не было ни обѣщано, ни пред-
лояіено, а кто для оскорбленія его чести говоритъ или пишетъ
иначе, тотъ лживый, безчестный злодѣй». Самолюбіе основателыіаго
и заслуяіенаго ученаго было возмущено обвиненіемъ Пфеффер­
корна, что онъ, Рейхлинъ, не самъ составилъ еврейскую грамматику.
Правда, что другіе ,до него дали отдѣлыіыя правила, но никто не
привелъ въ порядокъ всего еврейскаго языка въ одной книгѣ, «и
хотя бы зависть» (восклицаетъ онъ о своемъ противникѣ), «разбила
ему сердце, все же я первый сдѣлалъ это'>. Весь поднятый шумъ
не что иное, какъ спекуляція крещенаго лшда «такъ какъ онъ черезъ
меня», говоритъ Рейхлинъ, «могъ заработать въ качествѣ писаки
много денегъ, продавши меня за моей спиной въ печатной кншкенкѣ,
и теперь онъ извлекъ нзъ меня больше гульденовъ, чѣмъ Іу д а - п ф е н -
пиговъ изъ нашего Господа Бога». Это была месть за подозрѣніе
ІІфефферкориомъ Рейхлина, и если послѣднее было безграничнымъ
безстыдствомъ относительно человѣка съ такими признанными до­
стоинствами характера, какъ Рейхлинъ, то и обвиненіе Пфефферкорна
Рейхлиномъ тояіе ие доказано. Его поведеніе достаточно моліетъ быть
объяснено фанатизмомъ обращенная, горячностью страстной натуры
въ соединеиіи съ старательностью еврея. Меяіду тѣмъ онъ мало
при этомъ выигрываетъ; онъ является злымъ и мстителыіымъ, наг-
лымъ и назойливымъ человѣкомъ и просто иевыносимымъ со своимъ
безконечио возобновляющимся тявканьемъ.
Въ осеннюю ярмарку Пфефферкориъ .вновь появился во Франк­
фурт!; и съумѣлъ (Рейхлинъ не помнилъ ужъ точно была ли при
—
131 —
этомъ пущена въ ходъ и красивая жена х) еврея) уговорить сварли-
ваго пастора Петра Мейера допустить его сказать проповѣдь, хотя
Оы только внѣ церкви, противъ евреевъ и ихъ покровителя, т. е.
Рейхлина. Пасторъ просмотрѣлъ «Глазное зеркало», обнародовали, за-
прещеиіе его и переслалъ его теологическому факультету въ Келыіѣ,
какъ опасную, достойную висѣлицы книгу. Факультетъ, состоявшій
главнымъ образомъ изъ членовъ доминиканскаго ордена, въ числѣ
которыхъ былъ и самъ инквизиторъ, передалъ книгу своему доктору
и профессору Арнольду (Луйде) фонъ Тунгерну для изслѣдовашя ея
правовѣрности.
Когда Рейхлинъ получилъ объ этомъ извѣстіе черезъ дружествен-
паго ему брата ордена, онъ счелъ благоразумнымъ попытаться по­
бороть, пока еще возможно, надвигавшуюся бурю. Одинъ изъ кёльн-
екихъ теологовъ, профессоръ Конрадъ Коллинъ (вѣроятно Колле),
изъ Ульма, проповѣдникъ ордена, былъ прежде его знакомымъ; оиъ и
обратился къ нему и къ самому Арнольду фонъ (Тунгерну, пославъ
имъ чрезвычайно вѣжливыя, даже нокорныя письма. Свой докладъ,
говоритъ онъ среди многихъ незаслуженныхъ комплиментовъ кёльн-
цамъ, онъ составилъ по высшему, обязательному для него повелѣ-
пію, при чемъ онъ неимѣлъ въ виду другихъ мнѣній, отличныхъ отъ
его;' особенно же не желалъ затронуть кёльнскій факультетъ. Такъ
какъ не существуетъ законовъ противъ еврейекихъ книгъ, ю онъ
считалъ себя въ правѣ свободно разеуягдать о нихъ, какъ ораюръ, и
высказался за болѣе снисходительный взглядъ. Теологическое онъ при-
мѣшалъ какъ профанъ, на подобіе того, какъ сельскій священникъ испол-
няетъ иногда обязанности доктора. Онъ настойчиво увѣряетъ въ сво­
емъ постоянномъ согласіи съ вѣрованіямицеркви и въ своей готовности,
въ случаѣ если онъ въ чемъ либо высказался несогласно съ ними
(чего оиъ однако не помнитъ), взять свои слова назадъ. «Имѣй со мной
терпѣніе», пишетъ онъ Тунгерну, намекая на пзвѣстное мѣсто писа-
пія, «я все тебѣ выплачу. Прикажи, и я спрячу свой мечъ; пусть
. шюетъ пѣтухъ, и я заплачу, только прогреми, прелюде чѣмъ свер­
кать молніей». Нѣсколько язъительнѣе онъ высказывается старрму
знакомому Коллину и открыто говоритъ о спекуляціи Пфефферкорна
на еврейскія деньги и о неблагодарности доминнканцевъ къ нему,
*) Bellula millier называетъ ее Рейхлинъ. Богатая тема для Epistolae
obscurorum virorum , какъ будетъ видно ниже.


—
132 —
тогда какъ о і і ъ изъ наслѣдственной привязанности къ ордену, въ ко­
торомъ служилъ его отецъ, былъ безвозмездно ихъ адвокатомъ въ иро-
долженіе многихъ лѣтъ.
Рейхлинъ, вѣроятно, считалъ благоразумнымъ отложить такимъ
образомъ на время въ сторону собственное достоинство; ио от­
носительно иоповъ уступчивость, хотя бы и кажущаяся, никогда
не благоразумна. Они начинаютъ воображать, что запугали против­
ника, и удвоиваютъ свое безстыдство. Это тотчасъ же и выказалось
въ отвѣтномъ письмѣ кёльнскаго теологическаго факультета, деканомъ
котораго въ это время какъ разъ былъ инквизиторъ Яковъ Гохштра-
тенъ. Результатъ изслѣдованія статьи Рейхлина оказался во всякомъ
случаѣ неблагопріятиымъ для него. Онъ яко бы пытался затормозить по­
хвально начатое императоромъ разслѣдованіе еврейекихъ книгъ, че­
резъ что онъ не только заслуживаетъ подозрѣнія въ покровительствѣ
еврейскому невѣрію, но и даетъ поводъ къ новому глумленію евреевъ
надъ христіанами. Кромѣ того, онъ воспользовался иевѣриыми дока­
зательствами, неправильно привелъ и исказилъ мѣста и тексты свя­
щеннаго писанія и обоихъ правъ, а также вставилъ нѣсколько не-
пристойныхъ, неблагозвучныхъ и неиріятныхъ для набожныхъ ушей,
утвержденій, и всѣмъ этимъ сдѣлалъ сомнительной свою правовѣр-
ІІОСТЬ.
Изъ состраданія къ больному члену, они раньше, чѣмъ принять
крайнія мѣры, посылаютъ ему списокъ неправильно приведенныхъ
имъ текстовъ писанія и закона, съ требованіемъ, чтобы онъ выска­
зался относительно нихъ, а также и относительно латнискихъ поло-
женій, прибавленныхъ къ его докладу, или, по примѣру смиреннаго
и мудраго Августина, отрекся бы отъ нихъ. Къ этому посланію фа­
культета Коллинъ присоединилъ частное, какъ бы дружеское, письмо,
въ дѣйствительности разечитанное на то, чтобы запугать Рейхлина и
загнать товарища въ западню; при этомъ оно написано варварской
латынью, съ теологически грубымъ самомнѣніемъ, надъ которымъ
впослѣдствіи смѣялись Epistolae obscuroram virorum.
Еще разъ Рейхлинъ сдержалъ себя, ио крайней мѣрѣ передъ фа-
культетомъ. Въ своемъ отвѣтѣ онъ хвалить ихъ благочестіе и чело-
вѣколюбіе и благодарить за снисходительное желаніе выслушать его,
прежде чѣмъ приговорить, подобно какъ Богъ — Адама. Онъ признаетъ
ограниченность своихъ умственныхъ способностей и не позволяетъ
себѣ, какъ дважды женатый мірянинъ, сужденій о тонкихъ теологи­
—
133 —
ческихъ вопросахъ, но предоставляетъ это высокому факультету и
охотно позволяетъ* вразумить себя въ томъ, въ чемъ заблуждается.
Латинскія поясненія, присоединенныя имъ къ его докладу въ «Глаз-
номъ зеркалѣ» факультетъ нашелъ недостаточными. Такъ какъ онъ
не знаетъ, что считаютъ они достаточнымъ, то пусть они, во избѣ-
жаніе недоразумѣній, составятъ письменно объясненіе, которое оии
огъ него требуютъ, и пришлютъ ему его съ еобственнымъ посломъ
на его счетъ; а до полученія его отвѣта воздержатся отъ дальнѣй-
шихъ шаговъ противъ него. И на этотъ разъ Рейхлинъ вознаградилъ
себя за сдержанность, которую онъ заставилъ себя выказать по о гно-
шенію къ факультету, въ сопровождавшемъ его отвѣтъ письмѣ къ
предполагаемому другу, который въ действительности былъ, кажется,
самымъ глупымъ и пошлымъ изъ всей кёльнской клики. Прежде всего
оиъ бранить его за его плохой латинскій слогъ. Что касается суще­
ства дѣла, то ему, Рейхлину, также мало извѣстно о похвально на-
чатомъ предпріятіи противъ еврейекихъ книгъ, которому онъ будто
бы помѣшалъ, какъ и о своемъ покровительствѣ еврейскому невѣрію;
напротивъ, онъ высказалъ свое мнѣніе согласно своему убѣжденію,
что отъ него и требовалось. Непріятности, если о нихъ можетъ быть
рѣчь, причинилъ не онъ, а измѣиники, которые незаконнымъ образомъ
предали гласности, и даже печатно, запечатанный докладъ, нред-
иазначавшійся для императора. За это полагается по гражданскимъ
законамъ висѣлица; да спасутъ отъ нея Богъ и люди того молодца.
Тогда-то кёльнцы высказали наконецъ свое настоящее желаніе.
Рейхлинъ долженъ, писали они, позаботиться о томъ, чтобы къ бли­
жайшей пасхальной ярмаркѣ не осталось въ продажѣ ни одного экзем­
пляра его статьи; далѣе, выданные уже — отобрать посредствомъ
iiубличиаго заявленія и просить обладателей ихъ вѣрнть, чю онъ во
всемъ согласенъ съ католической церковью и отрекается отъ евреевъ
съ ихъ безбожными книгами, особенно талмудомъ. Въ противномъ
случаѣ они вынуждены будутъ вызвать его на судъ. Требуя это, они
выказываютъ съ своей стороны любовь, съ его же стороны это бу­
детъ не только исполненіемъ долга, но и мудрымъ поступкомъ. И'бо
онъ легко можетъ себѣ представить, что, въ противномъ случаѣ,
послѣ его смерти ие будетъ недостатка въ людяхъ, которые, когда
инъ уже не будетъ въ состояніи оправдаться, будутъ лягать мертваю
іьва и говорить и писать о немъ, какъ о заслужившемъ самыхъ силь-
ныхъ мукъ ада. Еще разъ безсовѣстный Коллинъ приложилъ дружески


—
134 —
запугивающее письмо; но терпѣиіе Рейхлина истощилось, и онъ вы
ступилъ теперь противъ обскурантовъ такъ, какъ ему слѣдовало сдѣ-
лать это съ самаго начала.
Онъ ожидалъ отъ ихъ человѣческой и христіапской доброты, что
послѣ того, какъ оиъ своимъ объясненіемъ удовлетворилъ ученнѣй-
шихъ мужей, они дадутъ ему возможность удовлетворить и ихъ,
точно указавъ ему какого рода и вида должно быть требуемое отъ
него объясненіе. Ибо хотя бы въ немъ и вдвойнѣ присутствовали,
духъ Даніила, оиъ все же былъ бы не въ состояніи объяснять вся­
кому его сны. Но такъ какъ они не исполнили этой его просьбы, то
оиъ изъ любезности къ ихъ коллегіи издастъ къ слѣдующей мессѣ
на нѣмецкомъ языкѣ латинское объясиеиіе, присоединенное имъ къ
докладу въ его «Глазномъ зеркалѣ». Онъ не можетъ воспрепятство­
вать продажѣ своего «Глазного зеркала», ибо оно есть собственность
издателя. А другъ Коллинъ получилъ въ то же время коммеіггарій къ
этому посланію. Если оиъ дѣйствителыю, какъ онъ пишетъ, такъ
сильно хлопоталъ за Рейхлина, то этимъ онъ сдѣлалъ пріятное сво­
ему факультету столько же сколько и ему. Ибо онъ, Рейхлинъ, имѣетъ
въ этомъ дѣлѣ такихъ хорошихъ совѣтчиковъ и такихъ могуіцествен-
ныхъ покровителей, что какое либо насиліе противъ него имѣло бы
гораздо худшія послѣдствія для его противниковъ, чѣмъ для него.
Легко возбудить ссору, но трудно ее прекратить: объ этомъ слѣдуетъ
подумать не только ему, но также и имъ. «Ибо», пишетъ онъ, «какое
волненіе возбудитъ среди военныхъ, дворянъ и не дворянъ, а также и
среди тѣхъ, грудь которыхъ хотя и не покрыта панцыремъ, но испо­
лосована шрамами, когда авторъ съ искусствомъ Демосѳена изложить
передъ ними и укажетъ имъ начало, теченіе и конецъ этого дѣла,
кто при этомъ хлопоталъ о Христѣ, и кто о коиіелькѣ... И повѣрь,
къ этому отряду сильныхъ присоединятся также поэты и историки,
которыхъ много въ настоящее время, которые, какъ и слѣдуетъ ожи­
дать, почитаютъ меня какъ своего бывшаго учителя; они сдѣлаютъ
на вѣки памятной великую несправедливость, причиненную мнѣ моими
врагами, и опишутъ мою безупречную жизнь на вѣчный позоръ для
вашего университета» *).
На этомъ закончились переговоры; Рейхлинъ выпустилъ, какъ
') Эта переписка находится въ сборникѣ: Clarorum virorum Epistolae ad
Reuchliiium. о которомъ рѣчь впереди.
обѣщалъ, свое «Ясное пониманіе» (Clare Yerstentnus), т. e. свое не­
мецкое поясненіе,-
кёльнцы же издали результатъ Тунгерновскаго
изслѣдованія -«Глазного зеркала» (Articuli sive propositiones etc.).
Статьѣ предшествовало стихотвореніе Ортуина Грація, т. е. Ортвина
де Греса, который, будучи уроженцемъ мюнстерской епархіи, полу­
чилъ образоваиіе въ Девентерѣ подъ руководствомъ Александра Гегія
(дававшаго, впрочемъ, обыкновенно лучшихъ учениковъ) и въ то
время былъ доцентомъ bonas literas въ кёльнскомъ университетѣ; его-
то выставили теологи, чтобы показать Рейхлину, что и оии имѣютъ
на своей сторонѣ одного поэта. Трактатъ посвящается императору и
написанъ уже упомяиутымъ Арнольдомъ фонъ Тунгернъ со всѣмъ
чванствомъ теолога-схоластика, со всѣмъ инквизиторствомъ попа н
съ ограниченностью человѣка, рѣшившагося выступить, основываясь
на авторитетѣ Альберта и Ѳомы, противъ аргументацін Рейхлина,
покоющейся совсѣмъ иа иныхъ данныхъ. Въ то же время кёлытцамъ
удалось добиться императорскаго указа ко всѣмъ подданнымъ, осо­
бенно же къ франкфуртскому совѣту, о томъ, что гдѣ бы ни было
найдено «Глазное зеркало», оно должно быть конфисковано, а между
тѣмъ Пфефферкориъ выпустилъ противъ него пасквиль, который до­
статочно характеризуется уже однимъ своимъ заглавіемъ. «Зажига­
тельное зеркало».
Теперь уже и Рейхлинъ счелъ себя въправѣ поступать безъ вся ­
кой пощады и далъ полный ітросторъ своей холерической натурѣ,
смягченной, правда, свѣтскимъ воспитаніемъ и возрастомъ, но за по-
слѣдпее время сильно раздраженной. Онъ написалъ «Защиту противъ
своихъ кёльнскихъ клеветииковъ», которую тоже посвятилъ импера­
тору. Въ началѣ книги въ качествѣ ея summarium’a находится слѣ-
дующее объясиеніе: «Кто пишетъ или говоритъ будто я, вышеназван­
ный докгоръ, въ моемъ докладѣ касательно еврейекихъ книгъ, дан-
помъ по повелѣнію его императорскаго ; величества, поступилъ не
какъ набожный, честный, прямой христіанинъ, тотъ лжетъ, какъ не
стоющій довѣрія легкомысленный, безчестный злодѣй, и я готовъ
вступиться за свои честь и право». Если бы въ его докладѣ было
найдено дѣйствительно что либо предосудительное, то самымъ пря-
мымъ было бы обвинить его передъ всей церковью или передъ его
епископомъ. Инквизиторъ не имѣетъ полиомочія судить о спорныхъ
вопросахъ въ нѣдрахъ церкви, а также по одному только подозрѣнію
въ еретичествѣ, а можетъ только выступать противъ явнаго и рѣши-


—
13G —
телыю осужденнаго еретичества. Но и противъ вѣроятиыхъ ерети­
ковъ слѣдуетъ дѣйствовать осторожно и кротко, чтобы помочь имъ
вновь вернуться на путь истины. Но объ этомъ кёльнцы, конечно,
не заботятся, такъ какъ хотятъ только погубить его. Они и не суть
истинные теологи, а только теологисты, занимающіеся пустыми спо­
рами, а не изслѣдоваяіемъ истины. Оиъ настолько же покровитель
евреевъ, насколько папа и императоръ. Онъ желаетъ только, чтобы
они ие поступали несправедливо и не терпѣли бы отъ несправедли­
вости. Особенно въ статьѣ Тунгерна Рейхлинъ находитъ больше
брани, чѣмъ доказательствъ, да и тѣ, какія есть, взяты преимущественно
изъ его собственныхъ сочииеній. Въ своемъ латннскомъ дополненіи
къ «Глазному зеркалу», a затѣмъ въ «Ясномъ пониманіи» Рейхлинъ
приводитъ в о з м о ж н ы й возраженія противъ своего доклада и опровер-
женія ихъ: первыя-то и присвоилъ себѣ авторъ кёльнской статьи, но
выпустилъ опровержения, a вмѣсто нихъ вставилъ длинную теологи­
ческую болтовню. Въ этомъ случаѣ Рейхлину достаточно было со­
слаться на свои нредшествовавшія сочиненія. Его противникъ упре-
каетъ его главнымъ образомъ въ томъ, что онъ примѣняетъ слова
св. Нисанія въ чуждомъ имъ смыслѣ. Рейхлинъ отрицаетъ это, а
если бы даже опъ это и дѣлалъ, опъ ие соглашается съ тѣмъ, что
это не дозволено. Сама церковь примѣшіетъ нѣкоторыя изреченія,
Новый Завѣтъ — нѣкоторыя мѣста Стараго Завѣта, въ иномъ смыслѣ,
чѣмъ они понимались первоначально. Такъ полагаютъ, что въ Пѣснѣ
ІІѢсней подразумѣвается Христосъ и Церковь или душа человѣка; такъ
Павелъ приписываетъ алтарю въ Аоинахъ иную надпись, чѣмъ какая
на немъ была въ дѣііствителыюсти; такъ Матвѣй приводитъ мѣсто
изъ Іереміи совсѣмъ иначе, чѣмъ оно въ немъ находится. Если при
этомъ позднѣіішес примѣненіе и отступаетъ отъ буквальнаго смысла
Иисанія, за то оно этимъ самымъ пріобрѣтаетъ болѣе глубокій алле­
горически! смыслъ, что и имѣлъ ио настоящему въ виду Св. Духъ,
вдохновляя на писаніе этихъ мѣстъ.
Но Рейхлинъ не хотѣлъ нисколько уступить своимъ противни-
камъ не только въ доказательствахъ, но и въ ругательствахъ. Онъ
называетъ Пфефферкорна ядовитымъ животнымъ, пугаломъ, чудови-
щемъ; его теологическихъ покровителей — злыми собаками, лошадьми
и мулами, церберами и адскими фуріями. Помощникъ ихъ предводи­
теля, Арнольда ф. Тунгерна, полужидъ, полуязычпикъ, предпослав­
ши! его статьѣ плохіе с т и х и ; затѣмъ Рейхлинъ высыпаетъ цѣлыіі
„ «и, остротъ въ дурномъ вкусѣ того времени и читмтъ во вкусѣ
£ Л Г к в и ир^шоученія Ортуину, назвавшему Іа* п о JW. alma
narens упрекая его въ неслыханномъ ни на землѣ, ни въ аду
щунствѣ; заканчиваетъ онъ обвиненіемъ Арнольда въ клеветѣ
Эта полемическая статья произвела различное впечатлѣиіе на дру­
зей и послѣдователей Рейхлина. Объ его " Р О TM * " всѣ бьл „
одного мнѣнія; но Эразмъ и Пиркгеймеръ находили, что Р ев хш і
не слѣдовало увѣковѣчивать въ своихъ сочиненіяхъ таі
у
’
п к ъ Пфефферкориъ. Во всякомъ случаѣ ему слѣдовало э
I меньшей страстностью. Осмотрительному Мутіану
рожнымъ Рейхлиновское обвинение церкви вт> ложномъ и
Нисанія. Готскій каноникъ не онровергалъ Рейхлина по н м » » .
„то Рейхлину слѣдовало хранить про себя этотъ эсотеричешй взгляд .
Членъ церкви не долженъ противоречить ей даже и въ томъ случаѣ,
иогда видитъ, что опа ошибается. Многое выдумано мудрѣйшими Му
ими,-благочестивый обманъ необходимъ для о б щ а г о ^
*
стодушный читатель и ученый различно пошшаюгъ Св^ П и е а т H
,ш въ какомъ случаѣ мы не должны выбалтывать тайну' « и « я р я
сать вѣрованія толпы, безъ которыхъ императору не W F “ “
собой своей имперіи, папѣ -церкви, а намъ -нашего достоян ^
которыхъ все возвратится къ первоначальному хаосу. Поэтому ос ъвъ
намъ вѣру нашихъ отцовъ, мудрѣйшій Капніонъ, и ие П°КР°“ Т“ Ь-
ствуй евреямъ, нанося воедъ христіанамъ». Тѣмъ не менѣе Ыут
иолагалъ, что надо быть совсѣмъ грубымъ и безумнымъ чтооы
благожелать Рейхлину, нападки котораго онъ ставилъ р
СТй°х л СинГуД-ось передать свою оправдательную статью
тггаѵ въ іюнѣ 1513 г. въ Гейслингенѣ и выхлопотать у нею указъ,
ііринуждавшій обѣ стороны къ молчанію; но уже Ч « » «
іч.агамъ удалось такъ повліять н а императора, что онъ издалъ при
казъ рейнскимъ архіепископамъ и инквизиторамъ отбирать повсюду
1’ейхлиновскую защитительную статью и уничтожать ее Тогда, іподобно
гаму какъ раньше по поводу еврейекихъ книгъ, теперь
повед
Рейхлиновскихъ «Глазного зеркала» и «Защиты доклада» кельнцы
обратились къ извѣстн ѣйшимъ университетамъ, к ъ которымь они т
перь присоединили Левенъ и Парижъ, на мѣсто не согласившаго я ъ
ними въ мнѣніи Гейдельберга. Веѣ оии, съ большей или меньшей


снисходительностью по отношеиію къ автору, осудили «Глазное зер­
кало». Подъ конецъ обратилъ на себя вниманіе приговоръ паризк-
скихъ теологовъ, которые послѣ 44 засѣдапій почти единогласно вы­
сказались 2 августа 1514 г., что книгу Рейхлина слѣдѵетъ отобран,
и сжечь, а автора ея принудить къ отреченію отъ нея.
Такъ какъ кёльнскій теологическій факультетъ годъ передъ тѣмъ
поставилъ такое же точно рѣшеніе относительно «Глазного зеркала»,
то инквизиторъ Гохштратенъ пригласилъ 9-го сентября 1 51 3 т.
Рейхлина явиться въ Майнцъ передъ его судилище 15-го того ж»'
мѣсяца, т. е. на 6-й день послѣ приглашенія. По протесту послан*
наго Рейхлииомъ прокуратора и благодаря посредничеству майнцскагп
соборнаго капитула срокъ былъ продленъ и въ день Діонисія, 9 -ru
октября, Рейхлинъ явился въ Майицѣ въ сопровожденіи одного док­
тора теологіи и юриспрудеиціи и одного высшаго судьи, которыхъ
ему назначилъ въ помощь герцогъ Ульрихъ. Соборный капитулъ
предлагалъ благоразумное соглашеніе, архіепископъ требовалъ отсрочки:
Рейхлинъ обратился къ папѣ — но инквизитора, чуявшаго уже ко-
стеръ, нельзя было удержать. 13-го октября доминиканцы торже­
ственно выступили къ мѣсту казни; собралась громадная толпа на­
рода, привлеченная любопытствОмъ и обѣщаиіямп отпущенія; Гох­
штратенъ занялъ свое мѣсто въ судилищѣ; костеръ былъ уже сло-
женъ и должны уже были начать читать приговоръ, осуждавши!
«Глазное зеркало» на сожженіе, когда явился посланный изъ Ашаф-
фенбурга съ архіеиискоискимъ приказомъ, который онъ долженъ былгі.
прочесть тутъ ate на мѣстѣ и по которому прекращался судъ иикви-
зиціи; запрещалось дальнѣйшее производство дѣла, и папа принималъ
аппеляцію Рейхлина. Скрежеща отъ гнѣва, уѣхалъ Гохштратенъ съ
площади, но вскорѣ былъ удовлетворенъ тѣмъ, что въ Кёльнѣ,
по предложенію его коллеги ио инквизиціи «Глазное зеркало» было
публично сожжено (10-го февраля 1514 г.), какъ зараженная ересыо,
дружественная евреямъ, непочтительная къ святымъ отцамъ церкви,
дурная книга.
Между тѣмъ папа Левъ X, до котораго дошла аппелянія, пере-
далъ дѣло епископу Шпейерскому, молодому пфальцграфу Георгу, ко­
торый съ своей стороны назначилъ своими субделегатами своихъ ка-
ноииковъ: доктора Ѳому Трухзеса и Георга фонъ Швальбаха. Мелсду
29 мартомъ и 24 апрѣлемъ 1514 г. послѣдовалъ ихъ приговоръ, за-
ключавшійся въ томъ, что «Глазное зеркало» Рейхлина не заражено
—
139 —
песью не дурная, не непочтительная, не слишкомъ дружественная
евреямъ книга, поэтому можетъ быть продаваема и читаема, напро-
„ш ъ Гохштратенъ. былъ пеправъ, осудивъ ее, и принуждается къ
„олчанію и уплатЬ 111-ти фдориповъ рейнскимъ золотомъ, и е, у
приказывается, подъ угрозой ссылки, в ъ 30-ти -дневный срокъ поми-
РИ«
'
“
енъ, который съ самаго начала анпелир^ъ
„анѣ противъ Шпейеровскаго суда, не обратилъ вниманш на
р
шеніе и поэтому Рейхлинъ оказался вынужденнымъ послать доку
Г т ы въ Римъ съ просьбой к ъ папѣ рѣшить окончательно дѣло безъ
большого шума и расходовъ. Эту просьбу
различные курфюрсты, князья, епископы, аббаты, а также 53 шваб
скихъ города, которые всѣ свидетельствовали о назидательныхъ уч -
"
и ЖИЗНИ Рейхлина. На новаго папу Льва X, какъ при=
гуманитарнаго образованія, возлагались самыя б м ы ш я надежд .
Между тѣмъ кёльнцы, чтобы прикрыть себя на всякій му чай посп
шили выпустить въ печати благопріятнне для нихъ отзывы уни р
ситетовъ съ предисловіемъ своего Ортуина Грація.
Папа передалъ дѣла на разсмотрѣніе ученому “ P «
^
патріарху Аквиейскому, который пригласилъ Гохштратена в ъ
»
(о чемъ упоминалъ Рейхлинъ). Инквизиторъ прибылъ съ кр ош и м "
рекомендаціями, хорошо обставленный и, главное, хорошо'
;!0лотомъ: такимъ способомъ онъ разечитывалъ легко п»“ нTM гь
Рейхлииомъ, который, будучи лишенъ мѣста, жилъ « а свшо СІ^ Д У
ренту. Папа назначилъ для рѣшенія дѣла коммиссію изъ 1 8 прела
товъ и это было уступкой доминиканцамъ; но и эта коммиссія, пов
Z o M ^ склонялась І ь пользу Рейхлина, и самъ Левъ говорилъ у м ­
ному флорентинцу Поджіо: не тревожься, мы не допустимъ,
"
ходъ^дѣла ' привелъ въ движеніе всю заносчивость и страст-
»"•
*»•■“
-
Г“
гр—
отзывались о папѣ какъ о школьникѣ и грозили, въ слуіаѣ неб
п р " ДЛЯ „ихъ приговора, созваніемъ собора и даже открытымъ
"TïwÂHiSrW -
его «Зажигательнымъ стекломъ» послѣдовалъ «Н абатъ», »
его стали емѣшивать съ сожженнымъ въ Галлѣ
на заглавномъ листѣ своей книги онъ назвалъ сеоя «I. Пфеффер
корнъ, который не былъ сожжонъ».


—
140 —
Рейхлинъ же съ своей стороны выказывалъ въ обіцемъ много муже-
ства, хотя настроеніе его и было невсегда одинаково. Онъ сравнивала
себя съ благороднымъ конемъ, который, несмотря на старость, про­
должаешь быть смѣлымъ. У него въ Римѣ были дѣльиый повѣренныіі
и дѣятельные покровители; но что особенно должно было поддержан,
его, это извѣстіе о томъ, что всѣ просвѣщенные и честные люди въ
Германіи и Италіи сгруппировались вокругъ него, смотрятъ на его
дѣло какъ на свое собственное, увѣряютъ его въ своемъ уваженін
и пр ед л агать ему свои услуги. Чтобы сдѣлать извѣстнымъ, какія
превосходныя духовныя силы, какіе вліятельные мужи стоятъ на его
сторонѣ, онъ издалъ въ 1514 г. сборникъ «Писемъ зиаменитыхъ лю­
дей» къ нему, который было вновь изданъ въ 1519 г. съ прибавле-
ніемъ другой части, въ которой на второмъ листѣ былъ перечислепъ
«отрядъ Рейхлинистовъ» J). «Рейхлинисты и Арнольдисты» стало воен-
IIымъ кличемъ обоихъ враждующихъ лагерей: быть за одно съ пер­
выми и презирать вторыхъ считалось обязанностью всякаго честнаго
человѣка; рейхлинистъ — было обращеніе и подпись въ письмахъ;
лучшей рекомендаціей въ тогдашней ученой республикѣ было — онъ
хорошій рейхлинистъ. Поразительны были товарищество и дѣятель-
ность въ этомъ лагерѣ. ТихійМутіанъ устно и письменно стоялъ за
Рейхлина; ІІейтиигеръ, Вельзеръ и др. хлопотали за него при импе-
раторскомъ и римскомъ дворахъ; Эразмъ ходатайствовалъ за него
и за его дѣло у папы и кардиналовъ. Можно сказать, что въ этомъ
дѣлѣ партія прогресса впервые почувствовала себя сплоченной.
Между тѣмъ судебное разбирательство коммиссіи въ Римѣ тяну­
лось годы, благодаря все новымъ уловкамъ монашеской нартіи. На­
конецъ 2-го іюля 1516 г. было оффиціалыюе засѣданіе, на которомъ
долженъ былъ быть произиесенъ приговоръ. Председатель, достопочтен-
*) Первое изданіе было озаглавлепо:С1агогит virorum, второе расширенное—
Ulustrium virorum — Epistolae hebraicae graecae et latinae ad Jo. Reuchlinum
etc. Во главѣ перечня рейхлинистовъ стоялт» Эразмъ «какъ ученѣйшій мужъ
своего вѣка», за нимъ слѣдовали два дворянина Нуэнаръ и Гуттеиъ, затѣмъ
англійскій епископъ и т. д.,
далѣе Лейтингеръ и Ниркгеймеръ, Мутіаиъ
со своими юными друзьями Кротомъ, Эобаиомъ и Эбербахомъ, Гермаиъ ф.
демъ Буше, Вадіапъ и Глареанъ, Мелаихтоиъ съ Околампадомъ и Каиитомъ,
всего 43 имени, однако в ъ томъ числѣ и псевдонимы уже ноименованныхъ
однажды лицъ.
—
141 —
„ый архіепископъ Назаретскій, подалъ голосъ за «Глазное зеркало» и
противъ его обвинителей, его примѣру послѣдовали всѣ засѣдавшіе,
за исключеиіемъ Magister sacri Palatii, доминиканца Сильвестра Пріе-
рія, который началъ съ Рейхлина ту роль, которую онъ вскорѣ за-
тѣмъ игралъ по отношенію къ Лютеру.
Такимъ образомъ приговоръ былъ произнесенъ въ пользу Рейх-
лина; надо было только объявить его. Ио Левъ X все же боялся
’могущественнаTM ордена проповѣдниковъ. Онъ не желалъ ни встать
въ дурныя къ нему отношенія, ни поощрить нѣмецкихъ князей, ко­
торые, хлопоча за Рейхлина, въ то же время все настойчивѣе требо­
вали реформации папскаго двора. Въ результатѣ получился Mandatum
de supersedendo, т. е. споръ между Рейхлииомъ и кёльнцами не былъ
рѣшенъ, а только прекращенъ.
Но и это было побѣдой для партіи прогресса. Рейхлинъ вышелъ
нзъ 6-ти-лѣтней борьбы хотя и съ тяжелыми денежными потерями,
благодаря расходамъ по процессу, которые уже въ 1 5 15 г. по его
разчету доходили до 400 гульденовъ золотомъ, но съ ореоломъ спа-
сепнаго мученика. Гохштратенъ, проживши еще годъ въ Римѣ, ста­
раясь добиться рѣшенія въ свою пользу, вернулся домой, ие достиг-
нувъ ничего какъ только того, что сталъ предметомъ ненависти и
презрѣнія всѣхъ благомыслящихъ людей. Появились статьи, въ кото­
рыхъ прославлялся Рейхлинъ и подымались на смѣхъ его против­
ники. Знаменитый какъ своею ученостыо, такъ и богатствомъ и
общественнымъ положеніемъ, Вилибальдъ Ниркгеймеръ, нюрнбергский се-
иаторъ и пмнераторскій совѣтникъ, предпослалъ своему латинскому пе­
реводу «Рыбаковъ» Лукіана, появившемуся въ 15 17 г., письмо въ защиту
Рейхлина, въ которомъ онъ съ теплотой и достоинствомъ беретъ подъ
свою защиту достопочтеннаго мужа. «Ничто, казалось, дорогой и
уважаемый Капніонъ», обращается о і і ъ къ нему подъ конецъ, «не
могло увеличить полную мѣру твоихъ добродѣтелей. Ты занималъ
высшія должности. Ты велъ такую жизнь, какую только могли себЪ
пожелать лучшіе люди. Природа наградила тебя всѣми своими дарами:
ты отличался обширной ученостыо; ты снособствовадъ изучение ла-
гинскаго языка, ты ввелъ почти впервые въ Германіи греческій языкъ;
ты съ поразительнымъ прилежаніемъ, на удивлеиіе всѣмъ, изучилъ
сврейскій языкъ; ты воздвигнулъ много и немаловажныхъ памятни-
ііовъ своего ума; такими многочисленными и превышающими челове­
ческое пониманіе трудами з а ве ри ш ь ты свое поприще; не доставало


—
142 —
только одного: чтобы величіе твоей души было испытано особенными
превратностями и вышло бы изъ этихъ испытаиій цѣльнымъ, какъ
золото изъ огня. И вотъ тебѣ представился прекрасный случай дока­
зать неоспоримо свое мужество, твердость и честность».
V Съ самаго начала дѣло Рейхлина возбудило особенное участіе въ
тѣсномъ круяжѣ, къ которому принадлеяіалъ Ульрихъ ф. Гуттенъ.
Никто не принялъ такъ къ сердцу судьбы заслуженная мужа, какъ
блшкайшій другъ Гуттена, Кротъ Рубіаиъ. Никто не завѣрялъ его
такъ горячо въ своемъ уваженіи и любви какъ Эобанъ Гессе, обя­
занный ему своимъ возведеніемъ въ короли поэтовъ х). Никто ие
высказался болѣе рѣзко противъ враговъ Рейхлина, чѣмъ покровитель
Гуттена, Эйтельвольфъ фомъ Штейнъ. Какъ же могъ оставаться спо-
копнымъ Ульрихъ? Это была не случайная жестокость къ бѣдному
поэту двухъ полуобразоваиныхъ богачей на Балтійскомъ морѣ; не
убійство незначительная родственника и рыцаря всныльчивымъ кня-
земъ — это была обдуманная, поддерживаемая могущественной силон,
попытка партіи регресса задавить въ лицѣ одного изъ борцовъ за
образоваиіе и свободу духа все то, что было болѣе всего дорого
Гуттену.
Когда Гуттенъ познакомился впервые въ Майнцѣ съ Эразмомъ
(это было передъ его второй иоѣздкой въ Италію въ 1514 г.), оиъ
показалъ ему стихотвореиіе, озаглавленное «Тріумфъ Каииіона».
Эразмъ нашелъ его красивымъ, но посовѣтовалъ Гуттену подождать
печатать его, чтобы преждевремеинымъ торжествованіемъ побѣды не,
подать повода къ насмѣшкамъ и не повредить еще не рѣшешюму
дѣлу Рейхлина. Въ одномъ письмѣ Эразмъ прямо говоритъ, что пока­
занное ему Гуттеномъ стихотвореніе написано этимъ послѣднимъ. Но
въ другомъ мѣстѣ онъ пишетъ о немъ Гуттену такъ, что молено
предположить, что оно написано нѣсколькими людьми 2). Въ 1517 г.
оно, новидимому, начало печататься; вышло же только въ концѣ
слѣдующаго года подъ псевдоиимомъ Элевтерія Бизена 3).
Письма ихъ къ Рейхлину находятся въ Illustr. viror. epist. ad Ken-
clilinum.
2) Въ письмѣ отъ 23-го апрѣля 1510 г., Hutten’s Schriften I, S. 261. Дру-
rin заявленія встрѣчаются въ его Spongia, Hutten’s Schriften II, S. 274. 31N-
37(i ff.
3) Triumphus Doc. Reuchlini... «Encomion triumplianti illi... ab Eleutheri"
Byzeno decantatum. Hutten’s Schriften III, S. 413
— 4 47. Нредисловіе и
иослѣсловіе тамъ же I, Ь. 230 — 238.
—
143 —
Приблизительно около того же времени, когда Гуттенъ показывалъ
Эразму Triumphus Capiiionis, и Мутіанъ тоже получилъ стихотвореніе
ІІОдъ тѣмъ же заглавіемъ и написанное въ томъ же духѣ. Но авторъ
его назывался не Элевтеріемъ Бизеніемъ a Ацісмъ Необіемъ. Дѣй-
ствительнымъ же авторомъ его Мутіанъ называетъ ие Іуттена, а
Германна фонъ демъ Буша; Гуттенъ же будто бы сочинилъ только
одну эпиграмму
_
Германнъ фонъ демъ Буше, старшій Гуттена почти на 20 лѣтъ,
былъ по своей судьбѣ и образу жизни во многихъ отношеніяхъ прото-
тнномъ Гуттена. Онъ былъ изъ благородная вестфальскаго рода, учился
въ Девентерѣ у Александра Гегія, дальнѣйшее образованіе получилъ
въ Италіи, былъ въ близкихъ дружескихъ отношеніяхъ съ Рудоль-
фомъ Агриколо, Рудольфомъ Лаиге, графомъ Германомъ ф. Нуэнаръ
и ео всѣми приверженцами новаго направленія, a нозднѣе и съ 1 ут-
теномъ, и, путешествуя постоянно по Германіи, Францін и Англіи,
;»ылъ истиннымъ миссіонеромъ гуманизма. Когда изъ одного какого-
либо университета его изгоняла зависть профессоровъ стараго па-
правленія (что не разъ съ нимъ случалось въ Кельнѣ, Лейпцигѣ, Го-
сток!’.), онъ перекочевывалъ въ другой, читалъ о греческихъ и рим­
скихъ 1 писателяхъ и вводилъ лучшіе учебники. Его рекомендація
чтенія Доната, какъ чрезвычайно полезная хотя бы и для самыхъ
знаменитыхъ университетовъ, оскорбила профессорское тщеславіе.
53 эппиграммы его Oestrus’a также увѣковѣчили его ростокскаго
противника Тилеманна Гейерлинга, какъ Гуттеиовскія Querelen грейфс-
вальденовскихъ бургомистра и профессора. Странно, что при начал Ь
Гейхлиновскаго спора Бушъ далъ уговорить себя украсить сочиненіе
Арнольда фонъ Тунгерна эпиграммой противъ евреевъ и ихъ иокро-
вителей. Виослѣдствін онъ очень объ этомъ жалѣлъ. Мутіанъ пншеіъ
въ 1514 г., что Бушъ пронѣлъ палинадію и находится въ'дорошихъ
отношеніяхъ съ Рейхлииомъ. Это же видно и изъ одного изъ писемъ
Гейхлиновскаго сборника, писемъ изъ той эпохи, когда Гохштратенъ
біллъ въ Римѣ, въ которомъ Бушъ высказывается какъ самый горя-
чій приверженецъ Рейхлина. Была ли эта налинодія Triumphus Capnio-
IIis Ація ІІеобія? и былъ ли это'тотъ же Triumphus, который затѣмъ
былъ подписанъ именемъ Элевтерія Бизенія, или другой? Первый,
повидимому, сопровождался эпиграммой Гуттена; во второмь есть
J) Мѣсто изъ иисемъ Мутіана см. Hutten’s Schritten I, Ь. 31 t.


—
144 —
предисловіе и послѣсловіе въ прозѣ, совсѣмъ въ Гуттеновскомъ духі,
и стилѣ. Ихъ Мутіаиъ не могъ назвать эпиграммой; въ промежутка
между сочиненіемъ и напечатаніемъ, въ числѣ другихъ измѣнепій
могла и эпиграмма быть замѣнена двумя прозаическими статьями.
Эобанъ Гессе получилъ сначала отъ Мутіана рукописный Тгіііщ.
pluis Ація Необія, какъ сочиненіе Буша; однако, когда онъ черезъ
эрфуртскаго августинскаго монаха, Іоганна Ланге, получилъ напеча­
танный экземпляръ, онъ только одно мгновѳніе находился въ сомнѣ-
иіи относительно личности автора: какъ только онъ глубже вникиудъ
въ него, онъ узналъ манеру писать Гуттена и клялся, что стихотворе-
ніе написано имъ. Такъ что одно изъ двухъ: или это было не то
стихотвореніе, которое онъ читалъ раньше въ рукописи, или оиъ но
нѣкоторымъ внутреннимъ соображеніямъ считалъ, что Мутіанъ оши­
бается, полагая, что оно написано Германномъ Бушемъ. Также и Мс-
ланхтонъ послалъ Слалатину Triumphus, выражая мнѣніе, что это
стихотвореніе Гуттена,
Такимъ образомъ оно вошло и въ собраніе стихотвореиій Гут­
тена 1538 г.,
издаиіе котораго приписывают^» Эобаиу, a Іоахимъ
Камерарій, знавшій лично Гуттена и Буша, приписываетъ его Гут­
тену. Бъ перечнѣ рейхлинистовъ передъ «Письмами знаменитыхъ
людей къ Рейхлину», инкогнито автора не нарушается и Элевтерііі
Бизеній приводится какъ отдѣльная личность рядомъ съ Бушемъ и
Гуттеномъ.
Не подлеяштъ сомнѣнію, что прозаическія предисловіе и послѣ-
словіе стихотворенія принадлежатъ дѣйствительно Гуттену. Риторика
въ нихъ, при сравненіи съ подобными ate работами Гуттена, напр.,
съ рѣчами противъ герцога Ульриха, оказывается совершенно одина­
ковой. Попадаются миогія ходячія выраженія, встрѣчающіяся обык­
новенно у Гуттена, какъ-то: что Германія наконецъ нрозрѣла, что те­
перь теологамъ ничего ие остается какъ повѣситься, и особенно,
что ясребій брошенъ, оковы разбиты. Радость по поводу пробужденія
умовъ, по поводу оживленія во всѣхъ отрасляхъ науки, прочувство­
вана и выражена здѣсь вполнѣ по Гуттеновски; также и угроза
теологамъ болѣе чѣмъ двадцатью заговорщиками, среди которыхъ
онъ хотя и не наилучшій, за то наиболѣе нетерпѣливый. Но реши­
тельное иоказаніе въ пользу того, что Гуттеиъ авторъ этихъ при-
ложеній, заключается въ постоянномъ, мѣстами дословномъ, сходств!-
между предисловіемъ къ Triumphus Capnionis и однимъ посланіем ь
—
145 —
Гуттена къ графу Германну фонъ Нуэнару, написаннымъ по тому
же поводу *).
Въ самомъ же стихотвореніи, написанномъ гекзаметрами, постоянно
повторяюіційся припѣвъ: «Ликуй, такъ какъ познала самою себя, о,
ликуй, моя Германія!» свойственъ направленію мыслей Гуттена. Что
Гсрмаиіи недостаетъ только самопознанія, сознанія своей силы и
злоупотребленій, которымъ она подвергается со стороны иноземной
іерархіи, Гуттенъ высказываетъ во многихъ мѣстахъ, почти тѣми же
словами 2). И заслуги Рейхлина въ дѣлѣ нѣмецкаго образованія пе­
речисляются въ этомъ стихотвореиіи въ тѣхъ же выраженіяхъ, какъ
въ другихъ статьяхъ Гуттена 3); ликованіе тріумфалыюй процессіи
изобрагкено почти въ тѣхъ ate картинахъ, какъ въ одѣ на архіепи-
екопа Альбрехта; бѣдные грѣшники выступаютъ въ томъ же іторядкѣ
и отчасти съ той же характеристикой, какъ въ Гуттеновскомъ про-
шсніи къ кардиналу Адріану; священники: Петръ Мейеръ изъ Франк­
фурта и Варноломей Цегендеръ изъ Майнца, предметы особенной не­
нависти Гуттена, описываются отчасти въ тѣхъ же выражеиіяхъ,
какъ въ одномъ письмѣ Гуттена 4); отступленіе, въ которомъ гово­
рится о Венеціи и о томъ, какой это будетъ тріумфъ, когда импера­
тору удастся унизить ее, напоминаетъ автора «Воззванія противъ Ве-
неціи» и «Эпиграммъ къ Максимиліану». То, что фантазія нѣсколько
хромаетъ при описаніи заслуженныхъ мученій Пфефферкорна 5), не
даетъ еще намъ права отрицать авторство Гуттена; а высказанная
’) Ср. соотв ѣтственныя м ѣста въ Hutten’s Schriften I, S. 236 § 2 и 3 съ
8.105§2n3;S.237§5nбсъS.16(1§11и167§13.Затѣмъмѣстоо
иеревкѣ въ посл ѣсловіи къ Triumphus, Schriften I, S. 237 и 238 и въ иосла-
ііііі къ Пиркгеймеру, тамъ же ст. 217. Если, какъ было нами раньше пред­
положено, оиисаніе нутешествія маг. Вильгельма Лампа въ Epist. obscuioi.
vii’or., I I, 12 даетъ направлепіе дороги Гуттена при его второй иоѣздкѣ въ
ІІталію, то мы имѣемъ еще одииъ признакъ. Ибо какъ авторъ предисловія,
такъ и авторъ письма пишутъ, что встрѣтились съ Гохштратеномъ въ ІІта-
•іііі — носл ѣдній въ Болоиьѣ .
2) Ср.съ приведенным'!. нрипѣвомъ,стихотворенія мѣста въ письмахъ къ ІОл.
Нфлугку Hutten’s Schriften I. S. 185 § 4; ко Эренбергку тамъ же, S, 259 §10.'
3) Ср. съ ст . 965 f. стихотворенія письмо Гуттепа къ Гербелю, Schriften,
1.S.106§6.
4) Ср. со ст . 772 — 841 письмо Гуттена къ гр. Германну ф. Пуэнаръ
Schriften I, S. 165. 166.
5) Ст. 704 — 735.
г
10
1уттенъ.


—
14G —
Бушу похвала *) была Оы ужъ слишкомъ груба, если бы онъ самъ
себѣ ее преподиесъ. Большую часть погрѣшностей противъ просодіц
въ Triumphus Эобанъ ставитъ въ вину иаборщикамъ 2); а могущим,
быть отнесенными на долю автора, немного больше, чѣмъ обыкно­
венно встрѣчаются какъ у Гуттена, такъ и вообще у поэтовъ во.і-
рожденія. Поэтому очевидно, что стихотвореніе это слѣдуетъ считать
произведеніемъ Гуттена, но трудно рѣшить, слилъ ли онъ произвед :-
иіе Буша со своимъ или вовсе отбросилъ его, или даже существ*і-
вало ли таковое вообще.
'Согласно съ заглавіемъ (вотъ краткое содержаніе стихотворении
Рейхлину, возвращающемуся въ свой родной городъ побѣдителемъ
надъ софистами, т. е. надъ теологами - схоластиками, устраивает и
торжественный въѣздъ на подобіе древняго тріумфальнаго шествЬі.
Его слава — слава Германіи, особенно же Пфорцгейма и Швабіп.
которые поэтому и лризываются раньше другихъ для прославленіп
его побѣды. Иоводомъ къ этому празднеству является побѣда, одер­
жанная не матеріальнымъ, а духовнымъ орудіемъ — затѣмъ разма­
зываются обстоятельства спора между Рейхлииомъ и кёльнцами, опи­
сываются высокія качества и заслуги перваго и безразсудиость и по­
рочность послѣднихъ. Особенно сильно высказывается иеудовольствіе
на монаховъ-проповѣдииковъ, которое въ то время было очень ве­
лико, и вскорѣ еіце возросло благодаря Тетецелю и Пріерію; какъ
особенно тяжелые изъ ихъ грѣховъ приводятся здѣсь, а также и въ
цѣломъ рядѣ другихъ сочиненій Гуттена и иныхъ писателей той эпохи,
отравленіе императора Генриха Y I I причастіемъ, поддѣльныя явлен in
и чудеса въ монастырѣ доминикаицевъ въ Бернѣ и тому подобное.
Вотъ двигается процессія по усыпаннымъ зеленыо и цвѣтами улн-
цамъ промежъ празднично убранныхъ домовъ. Впереди иесутъ оружіе
и идоловъ побѣжденныхъ: первое — софистическія заключенія и до­
казательства., купленые титулы, изображенія костровъ и т. п .,
вто­
рое — четыре чудовища: суевѣріе, варварство, невѣжество и зависть,
которыя описаны въ оггалкивающихъ аллегоріяхъ. Затѣмъ слѣдуюгь
побѣжденные враги въ цѣпяхъ: впереди Гохштратенъ, огненный че-
ловѣкъ, второй Какей и Тиѳей, полшраюіцій огонь, нзрыгающій огонь
и кричащій нослѣ каждаго слова: «въ огонь!» затѣмъ пьяный, зави-
а) Ст. 578 сл.
2) Іоганну Ланге, Hutten’s Schriften I, S. 240.
стливый Ортуииъ, честолюбивый святоша Лриольдъ фонъ Тунгернъ,
еврей Пфефферкориъ, на котораго авторъ призываетъ палача, пусть
Оы оиъ изѵвѣчилъ .его и поволокъ бы за ноги; наконецъ майнцскіе
и франкфуртскіе враги Рейхлина. За плѣнными слѣдуютъ жертвенные
быки; затѣмъ музыка и пѣвцы, поющіе хвалебный гимнъ Капніону;
наконецъ въ убранномъ всевозможными благородными растеніями и
цвѣтами экипажѣ почтенная фигура самого тріумфатора, сѣдая го­
лова котораго увита лаврами и плющемъ; онъ держитъ въ правой
рукѣ очки, а въ лѣвой масличную вѣтвь; наконецъ въ заключеніе
толпа тоже увѣнчаниыхъ ученыхъ юристовъ и поэтовъ, освобож-
денныхъ имъ отъ погибели, грозившей и имъ со стороны обскуран-
товъ. Въ старѣйшемъ изданіи это тріумфальное шсствіе иллюстриро­
вано ксилографіей.
*
Каково бы ни было участіе Гуттена въ этомъ побѣдномъ пѣсно-
нѣніи, оно во всякомъ случаѣ соотвѣтствовало его настроенію. Во
время своего второго пребыванія въ Италіи онъ съ живѣйшимъ ѵча-
стіемъ, то падѣясь, то страшась, слѣдилъ за колеблющимся ходомъ
Рейхлииовскаго процесса. Мы не имѣемъ непосредственныхъ извѣстій
о немъ изъ самого Рима, если не считать за таковыя миогія замЬча-
пія во второй части писемъ обскурантовъ, о чемъ вскорѣ будетъ рѣчь.
По какія подробиыя свѣденія обо всемъ, касающемся дѣла Рейхлина,
онъ собралъ въ Римѣ, видно изъ того, что онъ, едва пріѣхавъ въ
Болоныо, сообщилъ Вадіану обо всемъ, что было рѣшено по дѣлу
Рейхлина за послѣдніе гЬсяцы въ Римѣ. Дѣло складывалось въ то
время благопріятно; Гуттенъ писалъ изъ Болоньи Николаю Гербелю
отъ 31-го іюля 1516 г., что спасеніе близко, Гохштратенъ не до­
бился ничего, истративъ громадный суммы; 9-го августа онъ писалъ
Ричарду Кроку въ Лейпцигъ, что коммиссія по дѣлу Рейхлина еще
продолжается, и со дня на день ожидаютъ приговора, который будетъ
рѣшителыіымъ не только для Рейхлина, но и для всего і уманисти-
ческаго направленія. Мѣсяцъ спустя, его римскіе друзья все еще по­
давали ему надежду; но онъ снова опасается вліяпія золола софистовъ,
ибо знаетъ жадность и подкупность римскихъ придворныхъ. Онъ бы
ліелалъ, чтобы дѣло было наконецъ рѣшено, чтобы перестать коле­
баться между страхомъ и надеждой *).
Эразмъ замолвилъ доброе слово за Рейхлина у папы и кардинала
г) См. эти письма въ Hutten’s Schriften I, S. 104, 100. 124 126.


Гримани, и Гуттенъ обратился повидимому въ это время, а можетъ
и во время своего пребыванія въ Римѣ, къ кардиналу Лдріану, впо-
слѣдствіи преемнику Льва на папскомъ престолѣ. Честный, но огра­
ниченный и получивиіій схоластическое образоваиіе, кардиналъ Адріаиъ
никакъ ужъ не былъ покровителемъ гуманистовъ; иѣсколько лѣтт
спустя въ одной сатирѣ, принадлежащей кружку гуманистовъ, о т ,
иазванъ прямо врагомъ всѣхъ ученыхъ; но Гуттенъ надѣялся скло­
нить его, какъ нѣмца (нидерландца), на защиту оскорблениаго нѣмец-
каго ученаго.
Часть элегіи, въ которой Гуттенъ къ нему обращается *), въ к о­
торой онъ описываетъ заслуги Рейхлина и развратъ его гонителей,
можно разсматривать какъ выдержку изъ Triumphus Capnionis. Ко­
нечно, элегія не могла подѣйствовать— она была обращена совсѣмі
не къ тому, къ кому слѣдовало.
Гуттенъ очень охотно писалъ бы почаще Рейхлину, чтобы со­
общать ему свѣдѣнія о ходѣ процесса и постоянно увѣрять его въ
своемъ неизмѣнномъ уваженіи и участіи. Но этого не позволяли
соображенія, касавшіяся самого же Рейхлина. Это было время по­
литической подозрительности въ Вюртембергѣ, процессовъ по госу­
дарственной измѣнѣ, и даже Рейхлинъ былъ нѣсколько въ подозрѣ-
ніи у герцога. Онъ участвовалъ въ совѣіцаиіяхъ въ ратушѣ въ Штутт-
гартѣ, имѣвшихъ цѣлыо обезопасить страну отъ вредныхъ послѣд-
ствій буйнаго поведенія Ульриха, хотя бы цѣною временнаго удале-
нія его отъ правленія. Если бы кромѣ того была еще открыта его
переписка съ заклятымъ врагомъ герцога, Гуттеномъ, то это могло
бы имѣть для Рейхлина наихудшія послѣдствія.
Какъ это ни было грустно Гуттену, но онъ покорился этому со-
ображенію, а ихъ общіе друзья взялись передавать его поклоны и
сообіценія уважаемому учителю 2). Но однажды, когда Рейхлинъ самъ
ему написалъ и притомъ въ угнетенномъ пастроеніи, оиъ счелъ нуж-
нымъ отвѣтить ему. На старика произвело тяжелое впечатлѣніе зло(
замѣчаніе кёльнцевъ, что они, и въ случаѣ его смерти до рѣшенія
дѣла, могутъ добиться осужденія его какъ еретика.
«Умоляю тебя», пишетъ ему Гуттенъ отъ 18-го января 1 517 г.
J) Schriften I, S. 138 — 141. Въ качествѣ н ѣмца это могъ быть толыс
этотъ, родившійся въ Утрехтѣ, кардипалъ, а не другой кардипалъ Гадріаігь
изъ Корпето, который, правда, былъ благосклоннѣе къ Рейхлину.
2) Письмо къ Пиркгеймеру, I, S. 135. Пиркгеймеръ Гуттену, тамъ же S. 13/.
—
148 —
—
149 —
нзъ Болоньи, «твоею жизнью и тѣмъ, что для насъ обоихъ еще до­
роже, отбрось отъ себя печальныя предчувствія. Что должно озна­
чать: если мнѣ придется скоро умереть? Пусть твоя собственная до-
бродѣтель отвѣтитъ тебѣ на это... Кто жилъ такъ, какъ ты, тотъ не
умираетъ. А то, что ты еще прибавишь къ твоей жизни, составить
чистую прибыль. Съ тебя довольно славы. Уже при жизни ты полу­
чилъ такіе отзывы, какіе рѣдко кому достаются послѣ смерти, такъ
что тебѣ извѣстно мнѣніе твоего потомства. Что касается меня, я
считаю себя давно у жъ вознагражденнымъ за свое рвеніе на пользу
твоего дѣла тѣмъ, что вижу себя публично зачислеинымъ въ число
Рейхлинистовъ. Поэтому мужайся, храбрѣйшій Капніонъ. Большая
часть твоей ноши перешла на наши плечи. Давно уже подготовляется
пожаръ, который, надѣюсь, вспыхнетъ въ должное время. Тебѣ же
совѣтую оставаться спокойнымъ. Я набираю такихъ товарищей, воз­
растъ и обстоятельства которыхъ соотвѣтствуютъ роду борьбы. Вскорѣ
ты увидишь, какъ печальная трагедія противниковъ будетъ освистана
смѣющейся публикой. Вотъ чѣмъ я занять, .между тѣмъ какъ ты по-
дозрѣваешь меня совсѣмъ въ иномъ. Ибо, еслибы ты правильно су-
дилъ обо мнѣ, ты не написалъ бы мнѣ: не покидай праведнаго дѣла!
Чтобы я покинулъ его или тебя, его вожака? Маловѣрный Капніонъ,
какъ худо знаешь ты Гуттена! Нѣтъ, еслибы ты далее отказался отъ
него, я бы (носколько это въ моихъ силахъ) вновь объявилъ бы
войну, и думаю, что мои сподвижники оказались бы пригодными для
моего предпріятія. Я выступаю, окруженный такими товарищами, изъ
которыхъ, повѣрь, каждый въ отдѣльности равенъ по силѣ тому сброду.
ІІризъ Капніона (въ Тріумфѣ?) облетитъ всѣхъ. Все это и многое
иное возвеличить тебя въ то время, какъ ты спокойно будешь дер­
жаться внѣ опасности. На это хотѣлъ я указать тебѣ. Будь счастливъ
и береги себя для насъ» *).
Пиркгеймеру же, въ которомъ направленіе Рейхлиновскаго про­
цесса начало возбуждать опасенія, Гуттенъ писалъ: «Мужественный
Вилибальдъ, почему ты такъ тревожишься по поводу дѣла нашего
Капніона, невинность котораго- предохранить его отъ всякихъ чедо-
вѣческихъ нападокъ? Многія тысячи дурныхъ людей преслѣдуютъ его:
іѣсколько хорошихъ (ибо хорошими я называю поступающихъ такъ),
защищаютъ его. Чему потомство придастъ больше значенія: тому ли,
*) Schriften I, S. 129 f.


—
150 —
что много дурныхъ его преследовали, или тому, что нѣсколько хоро-
шихъ его защищали? N. N. (папа), подкупленный деньгами монаховъ,
осудилъ его. Ио зато такіе люди какъ Эразмъ, Фаберъ (изъ Этапля).
Вилибальдъ, Мутіанъ и всѣ лучшіе люди считали себя обязанными
засвидѣтельствовать истину. И если бы ты сталъ далее пытать меня,
я все яге долженъ высказать правду: для меня дороже твое мнѣніе, чѣмъ
мнѣніе того человѣка, который легче соломы, подвижиѣѳ пуха. А также,
что бы ты ни говорилъ, стрѣла, пущенная Эразмомъ въ негодяя, ни­
когда ие будетъ имѣть для меня меньше значенія, чѣмъ 10 прокля-
тій того флорентинца, проклятій, которыя не цѣнятся больше никѣмъ,
въ комъ есть хоть немного мужества. Поэтому какъ бы тѣ ни ста­
рались: мы защишаемъ партію, невинность которой такъ лее извѣстна
всему свѣту, какъ нзвѣстна всякому, имѣющему разумъ, нечестивость
святого Льва, ибо тотъ, кто еще въ этомъ сомнѣвается, тотъ обла­
даетъ плохимъ соображепіемъ».
Но многоопытный Ниркгеймеръ отвѣчалъ, что много ужъ людей
погибло будучи невинными *).
]) Оба письма отъ лѣта 1517 г. въ Hutten’s Schriften I, S. 133 — 135 и
S. ISfi f.
Глава восьмая.
Epistolae obseurorum virorum.
(1515 — 1517).
За годъ до этой переписки въ началѣ августа 1516 г. Ульрихъ
Гуттенъ получилъ въ Болоньѣ извѣсгіе съ родины, что тамъ появи­
лась сатира на противниковъ Рейхлина, подъ заглавіемъ: Epistolae
obseurorum virorum и имѣетъ большой кругъ читателей. Ему еще не
удалось получить печатнаго экземпляра, но онъ очень желалъ бы
іімѣть его. Мѣсяцъ спустя, 11 -го сентября, онъ писалъ Ричарду
Кроку въ Лейпцигъ: «Я получилъ обекурантовъ. Богъ мой! какія
милыя шутки. И вотъ софисты не только подозрѣваютъ меня въ
томъ, что я авторъ, но даже открыто, какъ я слышалъ, выдаютъ
меня за такового. Защити отъ нихъ своего отсутствующаго друга и
не дай замарать меня этой грязью. Напиши мнѣ также подробно обо
всемъ этомъ и увѣдоми меня, что они имѣютъ въ виду» ’ )• И въ
Англіи письма уже заслужили одобреніе, въ Германіи же вышло вто­
рое изданіе ихъ.
То, что Гуттенъ пишетъ о грязи, въ которой онъ не хотѣлъ бы
замараться, касается не самихъ писемъ, о которыхъ онъ только что
«тозвался съ похвалой, но нападокъ осмѣянныхъ въ нихъ обекурантовъ
па предполагаемаго автора, которые его другъ долженъ былъ откло­
нить отъ него. Насколько письма понравились ему, видно изъ того,
что вскорѣ затѣмъ онъ читалъ своимъ землякамъ въ Болоньѣ такого
м рода письма, авторомъ которыхъ они сочли его, но онъ откло-
*) Schriften I, S. 125.
!


—
152 —
нилъ отъ себя это съ шутливымъ замѣчаніемъ, что это написалъ
«самъ Богъ» (est Deusmet) \). Такимъ образомъ появились одно sa
другимъ сначала прибавленіе къ третьему изданію первой части,
потомъ вторая часть писемъ, къ которой вскорѣ тоже было прило­
жено добавленіе. Epistolae obseurorum virorum, какими мы ихъ имѣещ
теперь, состоятъ: 1 ) изъ 41 письма перваго и второго изданія осени
1515 г. и начала 1516 г.; 2) изъ присоединеннаго къ третьему
изданію, тоже отъ 1516 г. Appendex’ a изъ семи писемъ; 3 ) изъ по­
явившейся въ 1 5 17 г. второй части, состоящей изъ 62 писемъ; і.ъ
которой 4) ко второму изданію было тоже прибавлено приложепіе
изъ 8 писемъ (ибо девятое или, вѣрнѣе, первое есть только повп-
реніе одного Номера изъ первой части). Восьмое письмо перваго
Appendex’a появилось въ первый разъ въ изданіи 1556 г. и пред­
ставляетъ грубую, позднѣйшую поддѣлку; а такъ называемая третья
часть Epistolae, напечатанная впервые въ 1689 г.—
собраніе подра-
жаній, написанныхъ къ тому лее въ различное время,— ие имѣеі ь
рѣшительно ничего общаго съ первоначальной книгой 2).
Какъ оглавленіе, такъ и вся идея сочиненія возникли въ проти­
воположность къ Epistolae clarorum virorum къ Рейхлину, изданными
имъ въ 1514 г. съ цѣлыо привести нѣчто въ свою пользу въ спорѣ
съ кёльнцами. Какъ важно было противопоставить этому дѣйстви-
тельному обмѣну писемъ изъ рейхлиновскаго кружка выдуманныіі,
изъ круга его противниковъ! Тогда какъ на его сторонѣ стояли
нользовавшіеся славой и извѣстностыо люди, приверженцами против­
ной партіи были темные, невѣжественные, никому иеизвѣстные люди.
Если посредствомъ перваго сборника разечитывали показать, какіе
благородные люди, какія похвальный стремленія къ образованно п
прогрессу сгруппировались вокругъ Рейхлина, то во второмъ дѣло
шло о томъ, чтобы показать, какое болото невѣжества, глупости и
пошлости составляли его противники. Первый сборникъ состоялъ
главнымъ образомъ изъ писемъ къ Рейхлину или отъ Рейхлина, адре-
сатомъ писемъ второго былъ выбранъ, очень тактично, не Пфеф-
феркорнъ (который былъ слишкомъ пошлъ), не Гохштратенъ или
Тунгернъ (которые были опасны), но ихъ латинскій прислужникъ я
М Кохлэй Пиркгеймеру въ Uutten’s Schriften I, S. 120.
2)
Epistolae obseurorum virorum ad venerabilem virum M. .Ortuinum Gra-
tium etc. Текстъ въ Booking’s Hutteni operum Suppl. I, S. 1 — 79. 181 — 800
Комментарій Ббккинга тамъ же И, S. 515 — 784. Библіографія II, S. 1
—
В<.
поэтическій щитодержатель — Ортуинъ Гратій. Благодаря тому про-
тиворѣчію, что, съ одной стороны, оиъ ліелалъ быть гуманистомъ и
„росвѣщеннымъ человѣкомъ, съ другой — елуліить старой схоластикѣ,
опъ улгь самъ по себѣ являлся комическимъ субъектомъ; тогда какъ
въ то же время человѣкъ, употребляющій образованіе, которымъ онъ
обязанъ новому принципу, на борьбу съ этимъ послѣднимъ въ
услугу старому, долліеиъ былъ быть, какъ измѣнникъ, предметомъ
особенной ненависти всѣхъ тѣхъ, которые питали искреннія чувства
къ новому принципу.
Письма обекурантовъ представляютъ, съ одной стороны, дополняю­
щую противоположность къ письмамъ зиаменитыхъ людей къ Рей­
хлину, съ другой — къ Triumphus Capuionis. Въ этомъ стихотвореиіи
противники Рейхлина и гуманизма побивались орулііемъ негодова-
нія, презрѣнія и ненависти, какъ бы трагически, въ письмахъ лее
обекурантовъ то лее дѣлается комически, орулйемъ сатиры. А то, что
объ обскурантахъ пишетъ не кто иной, какъ они лее сами, магистры
и баккалавры Uenselinus, Capriniulgius, Scherschleiferius, Dollenkopfius,
Mistladerius и др.,
а иногда и Ортуинъ, Гохштратенъ и Тунгернъ
собственной особой являются мнимыми сочинителями писемъ, облег-
чаетъ переходъ сатиры въ область чистаго комизма. Варварство, го­
воря словами Эразма, осмѣивается варварски, т. е. такимъ обра­
зомъ, что смѣло, не подозрѣвая своей нелѣпости, выставляетъ себя.
Для того, чтобы это изображеніе имѣло убѣдительную силу, оно
должно идеализировать свой предметъ, собрать въ одномъ фокусѣ
іразбросанныя въ дѣйствительности черты грубости, глупости и т. д.:
ртирическій идеалъ — по необходимости каррикатура. Но она только
рогда является произведеніемъ искусства, когда она умѣетъ удер­
жаться въ границахъ, перемѣшать преувеличеніе съ жизненной
рі авдой и ие разрушаетъ обманчиваго представленія, будто имѣешь
рло съ дѣйствительными существами, въ нашемъ случаѣ не съ на-
рѣшкой со стороны, но съ собственной распущенностью наивныхъ
ршеателей писемъ. Эту пробу, какъ извѣстно, письма обекурантовъ
рьідержали до такой степени, что при первомъ появленіи ихъ англій-
ІСі:іе нищенствующіе монахи возрадовались, вообразивъ, что у нихъ
L рукахъ сочиненіе, написанное въ ихъ пользу и направленное
риотивъ Рейхлина, а въ Брабаитѣ одинъ доминиканскій пріоръ
pi*купилъ множество экземпляровъ, чтобы подарить ихъ своему
[начальству. Только послѣднее письмо прибавленія ко второй части,


—
154 —
впадающее изъ ироническаго тона въ бранный, раскрыло гла:щ
простак амъ 1).
Уже первое письмо можетъ дать представлеиіе о родѣ этого про-
изведенія, опо съ искуснымъ расчетомъ предпослано всему въ виді;
какъ бы экспозиціи* Среди всевозможпыхъ цитатъ нзъ Аристотеля и
Свящ. Писанія, баккалавръ теологіи Ѳома Лапгпшейдеръ предлагаеть
своему бывшему учителю Ортуииу Гратію спорный вопросъ, который
недавно былъ поднятъ иа одной магистерской пирушкѣ въ Лейи-
цигѣ. Онъ не приминулъ предпослать вопросу описаніе того, какъ при
этомъ случаѣ доктора, магистры и лиценціаты иаѣлись на счетъ но­
ваго магистра жареныхъ куръ, каплуновъ и рыбъ, напились мальва-
зіей и рейнвейномъ, эйнбекерскимъ, торгаускимъ и нейбургсшгь
пивомъ. Развеселившись, магистры начали, по правиламъ схоластики,
говорить о важныхъ вещахъ, между прочимъ, какъ надо называть
того, кто готовится стать докторомъ теологіи, т. е. по тогдашнему
способу выраженія стать Magister noster: Magister nostrandus или же
noster Magistraiidns? Магистръ Вармземмель, тонкій скотистъ, утвер-
ягдаетъ послѣднее. Ибо, говоритъ онъ, magistrare есть глаголъ отъ
magistrum facerе, а отсюда ni agistrandus; тогда какъ nostro, nostrare
не употребительно и не встрѣчается въ лексиконахъ. На это возра­
жаетъ магистръ Деличъ, артистъ, медикъ и юристъ въ одно и то же
время (дѣйствительное лицо, профессоръ, бывшій нѣсколько разъ рек-
торомъ въ Лейпцигѣ). Совсѣмъ небезразлично, будетъ ли noster стоять
передъ или послѣ Magister: Magister noster означаетъ, по обычаю,
Dr. TlieoL; a noster Magister можно назвать, смотря по обстоятель­
ствамъ, всякаго мастера какого либо свободнаго илп несвободная
искусства; слѣдовательно, ' правильнымъ будетъ только Magister
nostrandus. Этому не мѣшаетъ, что глаголъ nostrare неупотребите-
ленъ, ибо согласно Горацію (Ars poetica) дозволительно составлять
новыя слова. Пусть Ортуинъ рѣшитъ, проситъ авторъ письма, кото­
рое изъ обоихъ мнѣній истинное, а также сообщитъ ему, въ какомъ
положеніи война между ними и Рейхлииомъ, такъ какъ онъ слышалъ,
что этотъ негодяй до сихъ поръ ие хочетъ отречься. Также пусть
онъ еще разъ пришлетъ ему книгу Арнольда ф. Тунгерна (протиш>
Рейхлина) и пусть не осудитъ его дружескаго посланія. Это первое
письмо съ его prandium magistrale такъ понравилось Эразму, которому
J) См. письмо Эразма, Hntten’s Schriften И, S. 442.
но было послано въ рукописи раньше напечатанія, и оиъ такъ часто
нталъ его друзьямъ, что почти выучилъ его наизусть 1).
Это письмо вполнѣ переноситъ иасъ въ жизиь и дѣятелыюсть, въ
мственный горизонтъ людей, съ которыми имѣетъ дѣло Epistolae
,l,sc. viror. Подобныя сцены, подобные спорные вопросы, одинъ схо-
астичнѣе другого, постоянно повторяются. Такъ Ортуинъ выразился
о б ъ одномъ Magister noster, что онъ членъ (memïmim) десяти уни-
ісрситетовъ. Но проницательный Dr. Клорбій 2) указываетъ ему, какъ
іеумѣстно говорить о членѣ нѣсколькихъ тѣлъ, ибо одно тѣло мо­
жетъ имѣть нѣсколько членовъ, но одинъ членъ не можетъ принадле­
жать иѣсколькимъ тѣламъ. Назвать же этого Magister nosier ие чле-
юмъ, a тѣломъ десяти университетовъ, т о я і о не годится, ибо тогда
университеты будутъ его членами, слѣдователыю, подчинены ему, и
онъ будетъ значить больше десяти университетовъ: что будетъ уии-
зительнымъ для этихъ послѣднихъ и слишкомъ много даже для Ma­
s ter noster, которые все же люди. Какой же остается вы ходъ?
Тотъ, кто имматрикулированъ въ десяти университетахъ, рѣшаетъ
Dr. ГСлорбій, изучившій эту премудрость въ Лёвенѣ, тотъ можетъ
сказать: я — члены (membra) десяти университетовъ; при чемъ грам­
матическое несогласованіе въ числѣ такъ яіе мало вредитъ, какъ
когда Виргилій одного Алексиса называетъ delicias своего господина.
II вопросы совѣсти часто даютъ поводъ къ подобнаго рода остроум-
нымъ замѣчаніямъ. Нѣкто ѣстъ яйцо, въ которомъ уяіе видеиъ заро-
дышъ цыпленка; потомъ онъ вспоминаетъ, что сегодня пятница, и на­
рушенный поетъ мучаетъ его совѣсть. Другъ утѣшаетъ его, что мо-
.іодой цыпленокъ, пока онъ не вылупится, можетъ быть разематри-
васмъ такъ яіе, какъ червяки въ сырѣ или вишияхъ, которыхъ иро-
глатываютъ во время поста безъ опасенія нарушить его.. Но авторъ
письма не успокаивается этимъ и обращается за справкой къ Ортуину,
ибо черви, какъ онъ слышалъ отъ одного доктора, хорошаго, кажется,
естествоиспытателя, принадлежатъ къ рыбамъ, слѣдовательно, они
постное кушанье, тогда какъ развившійся въ яйцѣ цыпленокъ дѣй-
стшітельно запрещенное мясо 3).
-
Упражняя, такимъ образомъ, свое остроуміе иа пустякахъ, наши
—
155 —
’) Erasmi Spongia. lh itten’s Schriften II, S. 277.
2) Epist. ol)sc. viror., II, 13.
3)Epist. o. v. II,26.


—
156 —
темные люди выказываютъ себя во всемъ, съ чѣмъ связанъ былъ
умственный ирогрессъ того времени,— въ знаніи языковъ и древно­
сти, — въ высшей степени невѣжественными. Они смѣшиваютъ грам­
матика Діомеда съ Гомеровскимъ героемъ. Они жалуются, что Pi-jj.
хлинъ (называемый по-еврейски Сариіои, говорится въ другомъ мѣсгѣ)
и другой, по имени Proverbia Erasmi (ссылка на изданныя Эразмтгь
Adagia), желаютъ ввести въ теологію новую латынь. Они считанчъ
греческій и еврейскій языки безполезными; ибо 1 ) Св. Писаніе уже
достаточно переведено, и 2) не слѣдуетъ давать поводъ невѣрующпмъ
іудеямъ и схизматикамъ-грекамъ гордиться тѣмъ, что ихъ языки
изучаются х). Подымается вопросъ, необходимо ли для вѣчнаго бла­
женства, чтобы школьники изучали грамматику по свѣтскимъ поэтамъ,
какъ Виргилій, Цицеронъ, Плиній? Отвѣтъ отрицательный, ибо по
Аристотелевской Metaph. I поэты много лгутъ, а кто лжетъ, тотъ
грѣшитъ, а кто основываетъ свое ученіе на лжи, тотъ основываетъ
его на грѣхѣ, а что основано на грѣхѣ, то нехорошо и противно
Богу, который враждебенъ грѣху 2).
И производство словъ, встрѣчающееся въ письмахъ обекурантовъ.
соотвѣтствуетъ этому состоянію языкознанія. Маворсъ, богъ войны,
есть пожиратель людей, mares vorans; Меркурій— тотъ, qui mercatoivs
curat; Magister производится или отъ magis и ter, ибо онъ долженъ
втрое больше знать, чѣмъ всякій другой, или отъ magis и terreo, ибо
онъ долженъ наводить ужасъ на своихъ учениковъ и т. п. 3).
При этомъ корреспонденты Ортуина такъ же мало, какъ онъ самъ,
отказываются отъ претензіи считаться поэтами и просвѣщенными
людьми. Они умѣютъ писать риторически и поэтически и гордятся
отчасти своимъ стилемъ. Они посылаютъ своему учителю свои поэти-
ческія переработки (dictamina) съ просьбой исправить и скандировать
ихъ: ибо они сознаютъ свою слабость въ стопахъ. Однако, чего имъ
безпокоиться о стопахъ? Они вѣдь не свѣтскіе, а теологи-поэты, ко­
торые должны обращать вниманіе на смыслъ, а не на форму. Совсѣмъ
иное добрая, старая поэзія, которую признаютъ и Magistri nostri въ
Парижѣ и Кёльнѣ, и совсѣмъ иное эта новомодная, изобрѣтенная и'ь
*)Epist. о. v. I, 18.II, 33.35.
2)I,7.
3) I, 28. II, 23. Въ этомъ отношеніи ни одна сторона не имѣла основашн
приходить въ ужасъ. Этимологія пе была сильна въ то время. Многія пр"'
изводства словъ Рейхлина ничѣмъ не лучше вышеприведепныхъ.
—
157 —
настоящее время не имѣющими степени молодцами, руководствующи­
мися Виргиліемъ, Плиніемъ и другими новыми авторами. Эти свѣтскіе
поэты сочиияютъ вздоръ, тогда какъ духовные поэты воспѣваютъ
хвалу святымъ; первые толкуютъ языческихъ писателей только бук­
вально, тогда какъ послѣдніе даже къ Овидіевымъ Метаморфозамъ
пріімѢняютъ четвероякое толкованіе и умѣютъ найти въ Семелѣ и
Баихѣ аллегорію на Марію и Христа *).
Особенно пагубно вліяютъ, если вѣрить жалобамъ нашихъ авто­
ровъ писемъ, эти poetae seculares на университеты. Съ торжествомъ
размазывается объ изгнаніи одного изъ нихъ, Рагія Эстикампіана,
пзъ Лейпцига и кёльнцы поощряются поступить также съ ихъ Гер-
манномъ Бушемъ. Магистръ Деличъ, знакомый намъ съ магистерской
пирушки, сказалъ о первомъ, что оиъ въ университетѣ то же, что
пятое колесо въ телѣгѣ и только мѣшаетъ другимъ факультетами И
это безчинсгво все больше и больше распространяется. Бъ его время,
пишетъ одинъ старый магистръ, былъ только одинъ поэтъ, по имени
Самуилъ (авторъ несчастныхъ стиховъ: Disce, bone Clerice etc.); те­
перь только тутъ (вѣроятно, въ Лейпцигѣ) ихъ, пожалуй, человѣкъ
двадцать, всячески подшучивающихъ надъ приверженцами старика.
II сколько бы старики ни посылали поэтовъ къ чорту на кулички:
имъ вскорѣ приходится убѣдиться, что если бы даже поэтъ и побы-
валъ у чорта на куличкахъ, онъ все же возвращается и получаетъ
права на ряду съ ними. Если такъ будетъ продолжаться, то универ­
ситеты, и особенно филосо|)Скій факультетъ, непремѣнно погибнутъ.
Г,се болѣе исчезаетъ блескъ и пустѣютъ аудиторіи Magistri artium, у
которыхъ прежде юноши учились дѣлать такія тонкія различенія, Ta­
nia остроумныя возраженія и рѣшенія, такія точныя заключенія. И
академическія степени, которыми они награждали, находятся въ пре­
небрежены: слушатели поэтовъ не желаютъ больше добиваться схо-
іаі гическихъ степеней баккалавра, магистра. Когда они затѣмъ воз­
вращаются домой, и родители спрашиваютъ ихъ: чѣмъ они стали? то
отпѣтомъ бываетъ: Ничѣмъ (какъ Гуттенъ); родители жалѣютъ о да­
ромъ брошенныхъ деньгахъ и предупреждаюсь другихъ не посылать
своихъ сыновей въ университеты 2).
Наши письма изобилуютъ такими столкновеніями между магистрами
ЧI,25.28.II,27.
-) I, 17. 25. IT. 40. 58.


—
158 —
и поэтами и онисаніями подобныхъ сценъ. То они спорятъ въ какомъ
нибудь трактирѣ (in uiia zeclia) по поводу трирскаго облаченія, кото-
рое нѣкій ученикъ поэтовъ называетъ вшивымъ, старымъ кафтаномъ,
то по поводу реликвій святыхъ трехъ королей въ ГСёльнѣ, о которілхъ
тотъ же вольподумецъ полагаетъ, что онѣ легко могутъ происходит!,
отъ трехъ вестфальскихъ крестьянъ; то но поводу стары хъ схола-
стическихъ учебииковъ, надъ которыми иасмѣхаются новаторы; заті.мъ
пишется по поводу злобы дня: Рейхлина и Гохштратена, изъ кото­
рыхъ послѣдняго поэты называютъ проклятой бестіей, и о томъ, какъ
унизился Парижскій университетъ своимъ приговоромъ надъ «Глаз-
нымъ зеркаломъ», промѣнявъ свое старое почетное имя mater ми-
<liorum на mater stultitiae *). Въ этихъ иисьмахъ нѣтъ также недо­
статка въ описаніи дракъ мея;ду обѣими партіями, мѣсто которымъ
въ фарсахъ. Поѣздка магистра ІІІлаураффа, которую оігь описываетъ
въ стихахъ, представляетъ непрерывную цѣпь ударовъ, тумаковл. іі
пощечинъ, получаемыхъ имъ, въ качествѣ вербовщика противник»»въ
Рейхлина, отъ поэтовъ и ихъ приверженцевъ, толкающихъ его отъ одного
университета къ другому черезъ полъ Гѳрманіи. Особенно гостиница
Короны въ Майнцѣ омерзительна для магистровъ, ибо она служитъ не-
пріятиымъ table d’hôte’Mb, мѣстомъ сборища поэтовъ и вольнодумщ пъ.
Эти люди ходятъ съ мечами и кинжалами на боку и разыгрывакнъ
въ кости Гохштратеновскую индульгенцію, ведутъ грѣховныя рѣчи
и не даютъ честному магистру спокойно поѣсть за свои же деньги.
Туда время отъ время ходитъ и Ульрихъ фонъ Гуттенъ; въ высшеіі
степени подлый человѣкъ, какъ описываетъ его одно письмо, кото­
рый однажды сказалъ, что если бы монахи-ироновѣдники поступили
бы съ нимъ такъ, какъ - они поступаютъ съ Рейхлииомъ, то онъ
объявилъ бы имъ войну, и каждому, попавшемуся въ его руки, отрѣ-
залъ бы носъ и уши. Авторъ письма радуется, что Гуттенъ въ на­
стоящее время уѣхалъ, чтобы іюлучить степепь доктора и вотъ ужь
годъ, какъ не показывается въ Майндѣ, онъ яіелаетъ, чтобы чо]пь
его побралъ а).
Подобные споры и являются способомъ, которымъ въ письма вно­
сится прямое, серьезное иорицаніе безобразій, за которыя вообще наши
корреспонденты заступаются. Простаки откровенно сообщаютъ др.'|Ъ
другу грубыя истины, которыя имъ приходится слышать. При про-
_1) I, 22.
2)I,И.И,9,12.55.
—
159 —
ѣздѣ черезъ императорскій придворный лагерь подъ Инспрукомъ ма­
гистръ Вильгельмъ Лампъ слышитъ громкія жалобы на придворныхъ
л ца то, что нѣмецкія деньги идутъ въ Римъ; другой магистръ во
время одного обѣда въ Вормсѣ слышитъ ѣдкія рѣчи противъ иакоиле-
нія бенефицій, привольной жизни и дурной нравственности высшаго
духовенства. Одинъ вюрцбургскій магистръ я шу е т ся на проиовѣднипа
тамошняго собора, Іоганна Рейса, который во всемъ идетъ своей соб­
ственной дорогой, не ліелаетъ нринадлежать никакой школѣ, кромѣ
школы Христа, мало придаетъ значенія монашескимъ обѣтамъ и одѣя-
нію, ибо Богъ ие смотритъ на платья. И проповѣдовать-то у него своя
особенная манера; онъ не нрилагаетъ искусства, остроумія въ вопро­
сахъ, возраженіяхъ и заключеніяхъ, а просто идетъ къ дѣлу, и
удивительно! — люди все же охотио слушаютъ его. Особенно опасныя
залвленія позволилъ онъ себѣ относительно нидульгендій. Брату Якову,
который сказалъ съ каѳедры, что то, что написано въ иидульгенціяхъ,
такъ же истинно, какъ евангеліе, и тотъ, кто получаетъ ихъ, такъ
же свободенъ отъ грѣховъ, какъ если ,бы самъ Христосъ далъ ему
разрѣшеніе ихъ, Рейссъ отвѣчалъ публично слѣдующими словами:
«Ничто ие сравнится съ евангеліемъ, а тотъ, кто поступаетъ праведно,
тотъ и блаженъ. Кто хотя-бы сто разъ получитъ отпущеніе, да не
живетъ хорошо, тотъ осуждеиъ, и индульгенція ему не поможетъ.
Напротивъ, тому, кто живетъ праведно, или въ случаѣ, если согрѣ-
шитъ, кается и исправляется, тому я объявляю, что онъ иопадетъ
въ царство небесное, не имѣя нужды въ иныхъ всномогателыіыхъ
средствахъ» ‘ ).
Такимъ образомъ здѣсь уже раньше Лютеровской борьбы противъ
иидульгенцій была высказана сущность содержанія его тезисовъ и дис-
сертацій, и другое мѣсто ясно указываетъ, какъ многое было сдѣлано
до него. Во Франкфуртѣ на Одерѣ магистру Клингезору нѣкто, «кто
всегда ему нротиворѣчнтъ», такъ излагалъ пророчество Софоніи 1 ,12.
II будетъ въ то время: Я со свѣтильникомъ осмотрю Іерусалимъ, и на-
наліу тѣхъ, которые сидятъ на дрояіжахъ своихъ и т. д.: «Я осмотрю
Ь|)усалимъ», говоритъ Господь, .это значитъ я хочу осмотрѣть мою
Церковь, чтобы реформировать ее и удалить заблуледенія, вкравшіяся
въ нее; и это я сдѣлаю «со свѣтильникомъ», т. е. при помощи уче-
Nыхъ мужей, каковые въ Германіи Эразмъ Роттердамскій, Іогапиъ
’) II, 43.


Рейхлинъ, Мутіанъ Руфъ и др.; «и накажу тѣхъ», т. е. теологовъ,
«которые сидятъ», т. е. упорствуютъ «на дрожяіахъ своихъ», т. г.
на грязной, мрачной и безсмысленной теологіи, которую они изобрѣліі
нѣсколько сотъ лѣтъ тому назадъ, отклонившись отъ тѣхъ истинныхт,
и ученыхъ теологовъ, которые жили въ истинномъ свѣтѣ Писаиія;
тогда какъ сами они не нонимаютъ ни латыни, ни греческаго, ни
еврейскаго на столько, чтобы быть въ состояніи излагать Писана,
Покинувъ такимъ образомъ истинную и первоначальную теологію,
они занимаются только тѣмъ, что спорятъ, доказываютъ и подымаютъ
безполезные вопросы. Поэтому Господь ихъ «накажетъ» и пошлеть
другихъ докторовъ,понимающихъ т ѣ языки,которые, изгнавъ «дрожжи >,
т. е. безвкусныя хитросплетенія ложной теологіи, принесутъ свои
«свѣтильники »^ т. е. освѣтятъ намъ Писаніе и возстановятъ старую,
истинную теологііо; подобно тому, какъ недавно (упомянутый Эразмъ
издалъ исправленный сочиненія Іеронима. Оиъ исправилъ также текстъ
Новаго Завѣта, а я считаю это полезнѣе, говоритъ нашъ коммента-
торъ, чѣмъ если бы 20.000 Скотистовъ и Ѳомистовъ спорили бы въ про-
долженіе 100 лѣтъ объ Ens и объ Essentia *).
Ио наши обскуранты не очень принимали къ сердцу всѣ эти фи­
липпики и иныя непріятности. Deo gratias, ѣда и питье имъ по преж­
нему по вкусу, а также сонъ и — радости любви. Правда, что закон­
ный имъ, если они принадлежатъ къ духовному званію, запрещены
произнесеннымъ обѣтомъ, а незаконный считаются грѣховными; это
они признаютъ: но они умѣютъ выпутаться, даже съ помощью Писа-
иія. Развѣ не говоритъ проповѣдникъ Соломонъ, гл. X I , ст. 9: Весе­
лись, юноша, въ юности твоей? и III , 12: нѣтъ ничего лучшаго, какъ
веселиться и дѣлать доброе-въ жизни своей? a IY , 11 . Если лежать
двое, то тепло имъ, а одному какъ согрѣться? Такъ извѣстны по,
хожденія Самсона съ Далилой и безчисленныя наложницы Соломона
и однако на перваго не разъ сходилъ святой духъ, а второй, по
общему признанію докторовъ, сталъ блаженнымъ; слѣдовательно, это і ь
грѣхъ не такъ ужъ великъ. « Я н е сильнѣе Самсона», пишетъ магистръ
Конрадъ фонъ Цвикау, авторъ по преимуществу «эротическихъ пи­
семъ первой части», и не мудрѣе Соломона (фраза Энея Сильвія, вію-
слѣдствіи папы І Іія II): слѣдовательно, надо время отъ времени до­
ставлять себѣ удовольствіе, ибо это, говорятъ доктора, полезно про-
—
160 —
») и, 50.
тивъ мелаихоліи. Потомъ мы каемся, а Богъ милосердъ, и мы смѣемъ
иадѣяться на его милость. Мы вѣдь не ангелы, а люди, a всякій че-
ловѣкъ грѣшитъ. Да, если Богъ есть любовь, то въ любви не мо­
жетъ быть ничего дурного, «опровергните это доказательство», до­
бавляешь самодовольно влюбленный магистръ *). Отсюда видно, что
хотя доводы у этого сорта счастливыхъ людей вообще очень дешевы,
они особенно еще становятся таковыми, когда дѣло касается благо-
видныхъ предлоговъ для нарушенія шестой заповѣди. Поэтому въ
книгѣ постоянно встрѣчаются неприличные анекдоты: какъ нѣкій до-
миниканецъ былъ принужденъ выскочить нагишемъ изъ окна своей
возлюбленной; какъ монахи-проповѣдники въ Страссбургѣ дерліатъ
въ своихъ кельяхъ женщинъ и посылаютъ ихъ, переодѣтыхъ мона­
хами, на базаръ за покупками; какъ одинъ магистръ проситъ у
Ортуина любовнаго напитка, а тотъ ему вмѣсто этого совѣтуетъ,
какъ противодѣйствіе соблазнамъ похоти, земные поклоны, святую
воду и освященную соль, а рядомъ съ этимъ пробуетъ излѣчить его,
с/іѣдуя ііредписанію Овидіевыхъ Remedia, тѣмъ, что указываетъ ему —
правда, въ весьма омерзительной формѣ — на тѣлесныя недостатки его
возлюбленной 2).
При этомъ въ книгѣ предполагаются несомнѣнными интимныя отно-
шенія самого Ортуина къ жеиѣ его іудейско-христіанскаго союзника,
къ bellula mulier, какъ ее назвалъ Рейхлинъ. Пфефферкориъ, по мнѣ-
нію автора письма, совсѣмъ не долженъ въ этомъ случаѣ ревновать,
ибо между друзьями все доллшо быть обще. Нѣкоторые предпола-
гаютъ, что жены должны составлять исключеніе, однако, дѣло въ
томъ, что Ортуинъ не имѣетъ жены, а съ неимущими мы должны
дѣлиться 3). Двухъ вормскихъ іудеевъ, дурно говорящихъ о Пфеффер-
корнѣ, магистръ побиваетъ тѣмъ доводомъ, что если бы этотъ чело-
вѣкъ не былъ хорошимъ христіаниномъ, то кёльнскіе теологи и бур­
гомистры не сдѣлали бы его своимъ смотрителемъ больницы и эко-
номомъ. Правда, злые языки говорятъ, что этой милостью господъ
оиъ обязанъ своей красивой женѣ. Ио это неправда, ибо: 1) у кёльн­
скихъ бургомистровъ у самихъ красивыя жены, a Magistri nostri не
заботятся, какъ извѣстно, о женщинахъ; 2) г-жа Пфефферкориъ чест-
—
161 —
’)I,о-
2)1,4.33.47,
3) II, 39.
Гуттенъ.
11


—
162 —
нѣйшая женщина въ Кёльнѣ, и авторъ письма часто отъ нее слы-
шалъ, что ей нерѣдко говорила ея мать, что обрѣзанные мужчины
faciunt feminis majorera voluptatem, чѣмъ не обрѣзаниые, и поэтому
она предполагаетъ, въ случаѣ смерти своего мужа, взять опять обрТ,-
заннаго; поэтому нельзя предположить, чтобы она захотѣла имѣті,
дѣло съ бургомистрами, которые вѣдь ие принадлежатъ къ этому
классу *). Такія грязныя вещи разсматриваются вполнѣ по прави­
ламъ "школы съ pro и contra, и это представляетъ язвительную на-
смѣшку надъ сущностью схоластики. Такъ, напр.,
вопросъ. когда
еврей становится христіаниномъ, renascitnr sibi praeputium или н ѣ тѵ
и если нѣтъ, то не слѣдуетъ ли опасаться недоразумѣній въ день
страшнаго суда? далѣе: въ качествѣ скрытаго ли еврея или бывшаго
мясника такъ дурно пахнетъ Пфефферкориъ?2) Этотъ родъ шутокъ былъ
внушенъ авторамъ Epistolae obseurorum v ir. оффиціальнымъ обычаемъ
того времени. Къ университетскимъ диспутамъ, особенно такъ назы­
ваемымъ Quodlibet амъ, присоединялись уже съ XV вѣка, благодари
различію quaestiones principales отъ minus principales, комическіе за­
ключительные эпизоды, въ которыхъ обсуждались въ традицюнныхъ
школьныхъ формахъ низкіе, преимущественно непристойные пред­
меты. До насъ дошли различныя произведшая такого рода 3), который
позволяютъ намъ нѣсколько лучше понять письма обекурантовъ, а
отчасти и выше оцѣнить ихъ, ибо, несмотря на все сродство, они (ы>
своихъ не поддѣлыіыхъ частяхъ) даже въ пошлостяхъ далеко пре­
восходить искусствомъ и тонкостью эти образцы.
Черезъ всѣ эти шутки и даже непристойности проходитъ, подобпо
красной нити, дѣло Рейхлина, благодаря чему, шутливыя при ио-
верхностномъ взглядѣ, онѣ имѣютъ мрачный, серьезный фонъ, воль
нал форма сборника писемъ связана одной фабулой, а въ цѣломь
сборникъ приближается къ роману. Уже въ первомъ иисьмѣ первой
части спрашивается, какъ обстоигъ борьба между Рейхлиномь
и кёльнцами? a послѣднее письмо прибавлеиія ко второй части
открыто упрекаетъ Ортуина и его помощниковъ въ низостяхъ но
отношенію къ прямодушному и ученому Рейхлину. Между этими двумя
») I, 36.
2\j jj 25.
3)
Эрфуртскій Quod libet De generibus ebriosorum, какъ полагаютъ оіь
1515 г. со стихами между прочимъ Эобана; Гейдельбергскій De lide mere i
cumит.п.
—
163 —
конечными пунктами встрѣчается очень мало писемъ, въ которыхъ бы
ие затрогивалась та же тема. Съ самаго начала упоминается Гох­
штратенъ, говорится о томъ, что оиъ находится въ Римѣ; неопредѣ-
ленный ходъ тяягбы его съ Рейхлииомъ, перемежающіеся страхъ и
надеікды, все, что мы узнаемъ изъ писемъ Гуттена, Мутіана и др.,
отраягается и въ письмахъ обекурантовъ только съ обратной стороны.
То они получаютъ или сообіцаютъ хорошія извѣстія изъ Рима: Гох­
штратенъ, иолучивъ деньги, задалъ кардиналамъ и авдиторамъ пыш­
ное угощеніе: и вотъ они полны надеждъ на благопріятный для нихъ
исходъ дѣла; особенно если въ то же время проносится слухъ, что
средства Рейхлина совсѣмъ исчерпаны расходами на процессъ. Въ
другой разъ значится: папа желаетъ утвердить шпейеровское рѣше-
ніе и позволить печатаніе «Глазного зеркала» въ Римѣ; оии вообще
не довѣряютъ Льву X, ибо онъ самъ поэтъ и не понимаетъ Contra
gentiles св. Ѳомы, и у Гохштратена деньги иа исходѣ; носѣтившій
его магистръ видѣлъ его капишонъ и нашелъ его полнымъ вшей,
это до слезъ растрогало добряка. Послѣдняя часть писемъ первона­
чально заканчивалась слухомъ, который автору письма кажется не-
вѣроятнымъ, что Рейхлинъ побѣдилъ; въ дополиенномъ изданіи
прибавлено письмо, будто бы отъ Гохштратена, изъ Рима, въ кото­
ромъ оиъ признается, что желалъ бы никогда ие начинать спора
съ Рейхлииомъ, ибо ему приходится плохо: онъ часто сидитъ безъ
хлѣба, а когда онъ гуляетъ съ Петромъ Мейеромъ изъ Франк­
фурта по Сашро Fiore, придворные смѣются надъ ними: вотъ идутъ
двое, желающихъ пожрать Рейхлина *). Къ концу второй части дѣло
въ Римѣ, правда, еще ие рѣшилось, но уже извѣстио, что большин­
ство членовъ назначенной по этому дѣлу коммиссіи на сторонѣ Рейх-
лнна, а обширный заговоръ Рейхлинистовъ, образовавшійся между
тѣмъ въ Гермаиіи и взявшій на себя защиту дѣла Рейхлина и сво­
боды мысли передъ судомъ общественной совѣсти 2), привлекаетъ вни-
маніе и возбулідаетъ надежды.
Такое частое упоминаніе имени Рейхлина возбуждаетъ напряжен­
ное ожидаиіе, что вотъ оиъ выступить самъ; одно изъ писемъ вто­
рой части открываетъ наконецъ нашимъ взорамъ кабинетъ почтен-
наго мужа, достигшаго уже 61-го года. «Когда я вошелъ въ его
*)I,48.
2)И,53.55.5!>.
*


—
164 —
домъ», разсказываетъ одинъ баккалавръ, и онъ сказалъ мнѣ: добро по­
жаловать, г-нъ баккалавръ, садитесь. У него были на носу очки
(iinurn brillum), а передъ нимъ лежала книга, мудрено написанная, и
я тотчасъ же увидѣлъ, что это было не по-нѣмецки, не по-чешски и
даже не по-латыни. И я сказалъ ему: превосходный [г-нъ докторъ,
какъ называется такая книга? Онъ отвѣчалъ: она называется гречс-
скій Плутархъ и въ ней говорится о философіи. Тогда я сказалъ:
такъ читайте же ее во имя Бога! и поэтому я думаю, чго ему
извѣстны чудесныя искусства. Потомъ я увидѣлъ подъ скамейкой
небольшую, недавно отпечатанную книжку и сказалъ ему: превосход-
нѣйшій г-нъ докторъ, что это тамъ лежитъ? Онъ отвѣчалъ: это не­
пристойная книга, присланная мнѣ недавно однимъ другомъ изъ
Кёльна, она написана противъ меня, кёльнскіе теологи сочинили ее
и говорятъ, что ее написалъ Іоганнъ Пфефферкориъ. Тогда я сказалъ:
что же вы предпримете? предполагаете вы оправдываться? Онъ отвѣ-
чалъ: ни капли, я уже давно оправданъ, я больше не обращаю вни-
манія на эти глупости, моихъ глазъ едва хватаетъ на то, чтобы
изучать то, что мнѣ полезно. Книжка же была озаглавлена: «Defensio
Io. Pfefferkorn contra famosas»
Хотя мы и добросовестно старались дать читателю представленіе
о цѣли и содержаніи, формѣ и направленіи писемъ обекурантовъ, мы
все же въ заключеніе должны сдѣлать печальное признаніе, что пред­
приняли нѣчто такое, что, въ сущности, не можетъ быть выполнено.
Эта невозможность заключается въ языкѣ нашихъ писемъ. Такъ
какъ въ нихъ высказываются сами обскуранты начала Х \ І вѣка, w
они дѣлаютъ это на своемъ языкѣ, т. е. по-латыни (если это можетъ
быть такъ названо), которая образовалась въ теченіе среднихъ вѣковъ
изъ смѣшенія церковнаго, отечественнаго и иервоначальнаго основною
языка. Этотъ языкъ комиченъ тѣмъ, что будучи на каждомъ шагу
въ противорѣчіи съ законами классической латыни, имѣетъ тѣмъ не
менѣе нѣчто своеобразное, представляетъ языкъ, на которомъ замѣтно
еще и въ настоящее время, что онъ, хотя въ нашихъ письмахъ и
комически идеализированъ, т. е. преувеличенъ, все же въ своемъ
основномъ направленіи жилъ, т. е. дѣйствительно на немъ говорили,
такъ же какъ и авторы съ своей стороны, несмотря на яркое про-
тиворѣчіе разуму и образованно, въ которомъ находится вся ихъ
I I , 34. О ІІфефферкорновской Defensio виереди.
—
165 —
жизнь, все же въ такомъ согласіи съ самими собой, такъ довольны
собой и другъ другомъ, какъ только молсетъ быть какой нибудь
Фальстафъ или иное какое либо чисто комическое лицо. Но этотъ ко-
мическій характеръ тѣсно связаиъ съ латынью. Въ переводѣ онъ про-
падаетъ. Одна только латынь въ своемъ прохожденіи черезъ средніе
вѣка и національности, говорящія инымъ языкомъ, претерпѣла такое
комическое извращеніе. Какимъ бы способомъ переводчикъ ни.иско-
веркалъ нѣмецкій или иной какой языкъ, онъвсе-жъ не передалъ бы
впечатлѣнія, производимаго оригиналомъ.
Легче всего это удается въ тѣхъ мѣстахъ, когда комизмъ выра-
женія зависитъ не столько отъ грамматическаго, сколько отъ логиче-
скаго и реторическаго построенія, какъ напр., въ слѣдующемъ началѣ
письма Вильгельма Шершлейферіуса изъ Франкфурта. «Я очень удив­
ляюсь», пишетъ онъ Ортуину, «почему вы не пишете мнѣ, а вы вѣдь
пишете другимъ, которые вамъ не такъ часто пишутъ, какъ я вамъ
пишу. Если вы мнѣ врагъ, что вы мнѣ не пишете, то папишите же
мнѣ, почему вы не хотите мнѣ больше писать, чтобы я зналъ, почему
вы не пишете, ибо я вамъ постоянно пишу, какъ я и теперь вамъ
пишу, хотя я и знаю, что вы миѣ опять не напишете» и т. д. х).
Или когда милое невѣжество высказывается такъ наивно, какъ въ
письмѣ изъ Рима вормскаго магистра къ Ортуину: «Вы сказали мнѣ
(при прощаньи): Петръ, когда вы пріѣдете въ Римъ, посмотрите,
нѣтъ ли новыхъ книгъ и пришлите мнѣ иѣкоторыя. Посмотрите, вотъ
вамъ новая книга, напечатанная здѣсь, а такъ какъ вы поэтъ, то я
предполагаю, что вы извлечете изъ нея много пользы. Ибо я слы-
іпалъ здѣсь на аудіенціи отъ одного нотаріуса, который должно быть
нревосходенъ въ этомъ искусствѣ, что эта книга — источникъ поэзіи,
а ея авторъ, ио имени Гомеръ, — отецъ всѣхъ поэтовъ. И онъ ска-
лалъ, что есть еще другой Гомеръ, по-гречески. Тогда я сказалъ: ка­
кое мнѣ дѣло до греческаго? латинскій лучше, потому что я хочу его
послать въ Германію магистру Ортуину, тотъ не интересуется этими
греческими бреднями. И я спросилъ его, что содержится въ книгѣ?
'•нъ отвѣчалъ, что дѣло идетъ-о нѣкоихъ людяхъ, называвшихся гре­
ками; они вели войну съ другими, называвшимися троянцами, о ко­
торыхъ я уже раньше слышалъ. И у этихъ троянцевъ былъ большой
городъ, и тѣ греки осадили городъ и стояли подъ нимъ чуть не 10
') I, 15.


—
166 —
лѣтъ; троянцы иногда выходили къ нимъ, и дрались съ ними въ ру­
копашную и такъ ужасно разили другъ друга, что вся равнина окра­
шивалась кровыо и становилась совсѣмъ красной; и ихъ крикъ был ь
услышанъ на небѣ, и одинъ бросилъ камень, котораго не могли под­
нять 1 2 мужчинъ, и одна лошадь начала говорить и предсказывать.
Но я не вѣрю всему этому, потому что мнѣ это каяштся невозмож-
нымъ, къ тому же книга кажется мнѣ ие совсѣмъ подлинной; пожа­
луйста, напишите мнѣ, какого вы о ней мнѣнія» *).
Можно попытаться дать представленіе читателю и о латински хъ
стихахъ нашихъ магистровъ, напр.,
какъ Корнелій Феистерма-
херъ излагаетъ въ стихахъ свои жалобы на майнцскихъ посѣтителеіі
Короны:
«Въ Майнцѣ въ простой гостиницѣ Короны, гдѣ я недавно спалъ
собственной персоной, пребываютъ два безстыдныхъ шутника, поды­
мавшие на смѣхъ нашихъ магистровъ, а сами не умѣющіе порядочно
спорить въ школахъ, ни составить изъ одного заключенія нѣеколь-
кихъ королларій, чему основательно научаетъ Doctor subtiles (кто его
презираетъ, тотъ очень глупъ)... Ничего этого поэты не умѣютъ, по­
этому они и ведутъ такія глупыя рѣчи, какъ тѣ два дерзкихъ шута,
называюіцихъ нашихъ магистровъ дураками; но пусть-ка ихъ отчи-
таетъ нашъ магистръ фонъ Гохштратенъ; тогда у нихъ пройдетъ
охота притѣснять просвѣщенныхъ людей» 2).
Но и тутъ, не говоря уже объ отдѣльныхъ тонкостяхъ иеудач-
ныхъ выраженій, не передается комическое несоотвѣтствіе дикихъ.
дубоватыхъ стиховъ съ правильной метрикой латинскаго языка; только
въ латннскомъ подлинникѣ молшо подмѣтить какъ прогрессируешь
искаженіе; какъ изъ гекзаметра, сначала при посредствѣ леониииче-
скаго стиха, затѣмъ благодаря забвепію количества, образовался вар-
варскій, дубоватый стихъ. Такимъ образомъ Epistolae obseurorum
virorum могутъ вполнѣ и всецѣло наслаждаться только тѣ, кто мо­
жетъ ихъ читать въ подлинникѣ.
Но это такъ же мало вредитъ ихъ достоинству, какъ не повре­
дило ихъ вліянію въ ту эпоху, когда латынь была всемірнымъ и дѣ-
ловымъ языкомъ. Критики Epistolae obseurorum virorum, различая эти
двѣ точки зрѣиія, видятъ обыкновенно достоинство ихъ скорѣе въ ихъ
’) И, 44.
2)1,И-
—
167 —
„сторическомъ вліяиіи, чѣмъ въ ихъ значеніи какъ произведеніи
искусства. Если наше предыдущее изложеиіе хоть нѣсколько достигло
своей цѣли, то наши читатели придутъ къ иному воззрѣиію. Письма
обекурантовъ больше всего напоминаютъ намъ первую въ своемь
родѣ книгу, Донъ Кихота, эту міровую сатиру, матеріаломъ для ко­
торой послужилъ контрастъ между отходящей и новой формами мысли
и жизни, но схваченный геиіемъ и вознесенный изъ сферы простой
сатиры на высоту юмора. Тоже и относительно иисемъ обекурантовъ.
Конечно, въ нихъ иѣтъ замкнутаго единства формы романа, пласти-
ческаго возникновеиія дѣйствуюіцихъ героевъ; ихъ можно сравнить
съ рельефомъ, богатымъ фигурами и группами, на которомъ перепле­
таются силены и ослы, сатиры и вакханки, и въ которомъ недоста­
токъ единства цѣлаго вполнѣ выкупается богатствомъ частностей.
Что и первое не вполиѣ отсутствуетъ, мы уже доказали, но — и это
важнѣе всего — подъемъ въ область поэтическаго юмора удался во
всѣхъ главныхъ частяхъ, и въ этомъ каждаго убѣдитъ то впечаг-
лѣніе, которое въ немъ оставить чтсніе книжечки и ея отдѣльиыхъ
частей, впечатлѣніе совершенно равное съ тѣмъ, какое оставляютъ
сцены изъ комедій Аристофана, сцены съ Санхо или Фальстафомъ.
Мы не имѣли бы права такъ распространяться о письмахъ обску-
рантовъ, какъ мы это сдѣлали, если бы среди подозрѣваемыхъ въ
авторствѣ вышедшей анонимно книги ие стоялъ на первомъ мѣстѣ
Ульрихъ Гуттенъ. Онъ въ юные годы занимался сочиненіемъ та­
кихъ анонимныхъ сатиръ на враговъ просвѣіценія, въ этомъ онъ
сознается самъ; такъ онъ пишетъ въ поздиѣйшую эпоху Пиркгей­
меру, что оиъ рѣшилъ, если эти люди будутъ все также продолжать,
ужъ больше не подсмѣиваться за ихъ спиной, но мужественно
выступить противъ нихъ лицомъ къ лицу *). Поэтому, едва
только вышло первое издаиіе писемъ обекурантовъ, его заподозрили
въ авторствѣ ихъ. Эразмъ говоритъ о письмѣ, въ которомъ описы­
вается магистерская пирушка, что ходятъ слухи, будто оно написано
Гуттеномъ 2), который не настолько серьезно отклоияетъ свое участіе
въ книгѣ, какъ было бы желательно для безпокоющихся объ его без­
опасности друзей 3). Хорошо освѣдомленныя лица съ самаго начала
J) Schriften I, S. 1!>7.
2) Въ своей Spongia, llutten’s Schriften И, S. 277.
3) Письмо Лоренца Бегайма къ Пиркгеймеру llutten’s Schriften 1. S. 150 .


—
168 —
говорили только о соучастіи Гуттена въ книгѣ, а не приписывали
ему ея цѣликомъ. Эразмъ съ увѣренностыо говоритъ о трехъ авто-
рахъ *). Теперь возникаете вопросъ: которая часть сборника мо­
жетъ считаться работой Гуттена, а которая принадлежитъ его сотруд-
никамъ? Въ двухъ вышеупомянутыхъ письмахъ къ Ричарду Крону
онъ, повидимому, снимаетъ съ себя отвѣтственность за первую часть.
Но при ближайшемъ разсмотрѣніи это является только маневромъ.
которымъ Рейхлинисты предполагали вести борьбу за уважаемаго
учителя: какъ строгое побѣдное стихотвореніе, такъ и сатирически-
выстрѣлы повидимому написаны не однимъ, но множествомъ лицъ,
сговорившихся погубить обекурантовъ (какъ это сказано въ послѣ-
словіи къ Triumphus’y). Такъ мы видѣли, что Гуттенъ отклонилъ отъ
себя, хотя и въ шутливой формѣ, подозрѣніе въ авторствѣ одного
письма второй части, которое, однако, съ большой долей вѣроятности
слѣдуетъ приписать ему; отдѣльныя лица нарочно скрывались, для
того, чтобы, говоря серьезно, быть тѣмъ страшнѣе какъ замаскиро­
ванный отрядъ мстителей, или, съ комической точки зрѣнія, быть
тѣмъ надоѣдливѣе въ качествѣ безъимяннаго роя осъ.
Если съ цѣлыо опредѣлить мѣсто происхожденія Epistolae obsc. v.,
мы всмотримся въ кружки современныхъ гуманистовъ, то цѣлый рядъ
примѣтъ заставитъ насъ остановиться на извѣстномъ уясе намъ гота-
эрфуртскомъ кружкѣ. «За тебя», пишетъ Кротъ въ 1514 г. оскор­
бленному Рейхлину, «за тебя стоитъ весь Мутіановскій орденъ; онъ
заключаетъ въ себѣ философовъ, поэтовъ, ораторовъ и теологовъ,
предаиныхъ тебѣ, готовыхъ бороться за тебя. Только прикажи; мы
будемъ готовы, какъ только ты пожелаешь» 2). Въ отдѣльности Кротъ
называетъ членами этого кружка., кромѣ высокообразованная Мутіана.
Эобана Гессе съ его небеснымъ поэтическимъ талантомъ и Гуттена
съ его жаромъ и остроуміемъ; Кротъ имѣлъ уяіе въ то время въ
виду предпріятіе Epistolae; это становится вѣроятнымъ изъ слѣдую-
щихъ словъ его: этотъ (Гуттенъ) сомнетъ однимъ натискомъ вялаго
Ортуина — главнаго адрессата писемъ. Самъ же Кротъ не предъявляетъ
претензіи иа мѣсто военачальника въ этомъ войскѣ, а только на мѣсто
военнаго трибуна. Однако, у насъ сохранилось несомнѣнное доказа­
тельство того, что онъ, по крайней мѣрѣ въ томъ предпріятіи, о кото-
ромъ идетъ рѣчь, игралъ роль болѣе значительную, чѣмъ роль офицера.
]) Въ указанномъ мѣст ѣ S. 278.
2) Hutten’s Schriften I, S. 2ft.
—
169 —
У насъ въ рукахъ письмо одного неизвѣстнаго (по прежнимъ
предполоягеніямъ Юста Іоиаса, хорошо извѣстнаго въ исторіи рефор­
мами въ Саксонін, послѣ же изслѣдоваиій Боккинга съ большею
вѣроятностыо Юста Менія, принадлежавшаго къ тому же кружку),
къ Кроту Рубіану, написанное въ 1 532 г. *). Въ это время Кротъ’
нѣкогда задушевный другъ Гуттена, ревностный защитникъ Рейхлина,
a затѣмъ и горячій почитатель Лютера, отрекся отъ дѣла, которому
оиъ виачалѣ не мало способствовалъ, присоединился къ защитникамъ
старой церкви и высказалъ свой новый взглядъ въ одномъ письмѣ,
защищавшемъ архіепископа Альбрехта. Авторъ вышеупомянутаго
письма пытается подорвать положеніе отступника тѣмъ, что онъ раз­
облачаете его прежнее поведеніе. Онъ напоминаетъ ему объ ядови-
тыхъ шутливыхъ рѣчахъ, направлениыхъ [противъ старой церкви,
которыя онъ велъ въ Мутіановскомъ кружку въ Готѣ, объ ано-
шшныхъ памфлетахъ противъ папы и кардиналовъ, теологовъ и мона-
ховъ, которые, еще раньше появленія на сценѣ Лютера, онъ и Гуттенъ,
подзадориваемый имъ, всюду распространяли. Но самымъ ѣдкимъ были
его Epistolae obseurorum virorum, книга, которую неизвѣстный съ пол­
нымъ правомъ называетъ «хотя и не несравненнымъ, однако вѣч-
нымъ произведеніемъ», которое даетъ матеріалъ для смѣха десяти
Ді мокритамъ; сигналъ, давшій новое оружіе противъ папистовъ всѣмъ
гЬмъ, кто не былъ въ состояніи самъ по себѣ выказать столько
остроумія, и повредившій папскому владычеству пожалуй больше,
чі.мъ всякая другая книга той эпохи. Анонимъ поступаете тенден-
ціозно, утверждая, что сатира Крота, направленная непосредственно
только противъ схоластическаго варварства и только косвенно про-
тивъ старой церкви, была непосредственно направлена на эту по-
с.іѣднюю. Авторъ письма выражается какъ человѣкъ, принадлежав-
шій къ прежнему кружку Крота (Меиій штудировалъ въ 1514 —
1516 г. въ Эрфуртѣ, гдѣ находился и Кротъ съ 151 5 г.), онъ на­
поминаете ему объ ихъ дружескихъ разговорахъ, о прогулкахъ и
обѣдахъ, на которыхъ Кротъ читалъ ему свое возникающее произве­
дете. Въ церквахъ и аудиторіяхъ, сообщаетъ оиъ, Кротъ имѣлъ при'
себѣ записную книжку, чтобы заносить въ нее тѣ рѣчи, которыя
^
!) Ad Apologiam Jo. Croti Ruheani responsio amici etc. Въ Hutten’s Sclirif-
11111, S. 45<> 465. Op. съ этимъ приведенное тамъ лее разсужденіе Бо»-
кннга.


казались ему годными для его произведешь Оиъ не мало гордился
имъ и авторъ письма утверждаете, что отступникъ и теперь втихо­
молку любитъ его, какъ свое изобрѣтеніе, нѣжнѣе, чѣмъ обезьяна
своего дитеныша и предпочелъ бы, чтобы погибла Гомерова Иліада,
чѣмъ милыя шутки Крота и его беземертныя иасмѣшки надъ па­
пистами.
Слѣдовательно изобрѣтеніе, кондепція и первая идея иисемъ ооску-
рантовъ приписывается здѣсь Кроту очевидно хорошо освѣдомлен-
нымъ его современникомъ. Участіе Гуттена не отрицается, одно
письмо прямо приписывается ему, но далѣе говорится, что когда
дѣло касается того, чтобы пробрать папистовъ, язвительно насмѣятьсн
надъ кардиналами и епископами, Гуттенъ, при всей своей ораторской
и поэтической способности, оказывается далеко не доросшимъ до
Крота. Мы не должны забывать, что въ данномъ случаѣ авторъ
письма имѣлъ интересъ выражаться такъ сильно, ибо то, что онъ
кдалъ в ъ чашу вѣсовъ прежняго Крота, заставляло высоко поды­
маться чашу отступника: поэтому и его сужденіе объ отношеши
сатирическаго таланта Крота къ таланту Гуттена слишкомъ обще
для того чтобы мы могли принять его безъ ограничены. Вѣрно
только то’ что самъ по себѣ Гуттенъ врядъ ли иапалъ бы на этотъ
пріемъ, свойственный его другу Кроту; но послѣ того, какъ тотъ
далъ тонъ, Гуттенъ, благодаря своему разностороннему таланту, былъ
въ состояніи подхватить его. Самъ по себѣ и какъ писатель, опь
былъ настроенъ серьезнѣе, патетичнѣе. Все, написанное Гуттеномъ
даже его сатира, призываете къ дѣлу; онъ никогда не забывает ь.
что глупое и дурное слѣдуетъ не только осмѣивать, по и бороться
съ нимъ.
Сочинитель же Epistolae очевидно чувствуете себя совсѣмъ уютно
среди своихъ обекурантовъ. Онъ забываете о томъ, что они негодяи,
потому что они такіе забавные дураки. Онъ не требуетъ огъ нихь,
чтобы они были другими, ему было бы даже жаль, если бы они
были иными, потому что ему тогда не надъ чѣмъ было бы смѣяшя.
Онъ упускаете изъ виду практическій интересъ, ради эстетическаго.
а этого съ Гуттеномъ, когда онъ вполнѣ самостоятеленъ, не случается.
Къ характеру же Крота, насколько онъ намъ извѣстенъ, эта осо­
бенность вполнѣ подходитъ. Опъ всегда имѣлъ, по словамъ анонимна'0
автора письма, отвращеніе къ серьезнымъ политическимъ занятіям >•
ни разу злобы дня, разложеніе государства, развращенность церк
—
170 —
%
—
171 —
не испортили ему сна, аппетита и настроенія, ему всегда больше
нравилось шутить въ кругу друзей, чѣмъ изнурять себя заботой объ
общемъ благѣ. Но это, впрочемъ, крайнее мнѣніе: юмористическій
характеръ Крота не мѣшалъ ему, какъ мы уже вндѣлн и еще яснѣе
увидимъ дальше, принимать сердечное участіе въ спорахъ и борьб!>
своей эпохи; даже его шутки и насмѣшки имѣли цѣлыо ие только забав­
лять общество, ио и служить орудіемъ противъ лжи. Но это серьезное
участіе въ дѣлахъ не доходило до того, чтобы Кроте рискнулъ под-
вергнуться опасности, чтобы онъ не пожелалъ въ концѣ концовъ
лучше заключить міръ со старымъ, чѣмъ открытымъ выступленіемъ
впутаться въ сложную борьбу. Поэтому онъ охотно выпускалъ стрѣлы
своей сатиры изъ-за угла; ни одно изъ своихъ сочиненій онъ не
подписалъ своимъ имеиемъ кромѣ послѣдняго, навлекшаго на него
горькій отвѣтъ анонима, и послѣ котораго онъ замолкъ на весь оста-
токъ своей жизни.
Несмотря иа это онъ не отрицалъ особенной связи съ обску­
рантами, которыхъ касаются Epistolae obsc. v. «Мои кёльнцы», пи­
шетъ оиъ Лютеру, «сожгли твои книги»; При этомъ онъ вновь вспо­
минаете трагедію съ достойнымъ Рейхлииомъ, зрителемъ которой онъ
былъ цѣлый годъ, и видѣлъ неистовство теологовъ. Онъ желалъ бы,
чтобы темные люди выступили со своимъ обвиненіемъ (противъ Лю­
тера также, какъ нѣкогда иротивъ Рейхлина), чтобы ихъ вновь
достойно освѣтить, что можно сдѣлать и ихъ еобственнымъ свѣтомъ —
посредствомъ комическаго подражанія *); чѣмъ, какъ мы знаемъ отъ
ЗІутіана, Кротъ пользовался въ своихъ письмахъ, подражая кухонной
латыни этихъ людей.
Изъ этихъ словъ кромѣ того видно, что Кротъ, во время Рейх-
лпновскаго спора, яшлъ нѣкоторое время въ одномъ изъ главныхъ
Мѣстъ борьбы, вѣроятио въКёльнѣ. Въ то время, въ 15 12 или 1 51 3 г.,
онъ познакомился и съ Пфефферкорномъ и намѣренно навелъ его
ІІа Р^чь о дѣлѣ Рейхлина. Что онъ принималъ горячее участіе въ
I еііхлинѣ, мы знаемъ отчасти изъ иисемъ Мутіаиа, отчасти изъ выше
■фиведеннаго письма Крота къ Рейхлину, въ которомъ онъ предла- '
гаегъ ему на случай нужды услуги свои и всего Мутіановскаго отряда.
Впрочемъ, полагаетъ онъ, противники Рейхлина и ихъ произведенія
;ш°тъ ученымъ и умнымъ людямъ только матеріалъ для смѣха.
J) Hutten’s Schriften I, S. 433 f.


Кротъ и самъ по себѣ имѣлъ къ этому наклонность, хотя его обстоя­
тельства и не располагали къ смѣху. Правда, его старый покрови­
тель, буркграфъ Гартманъ ф. Кирхбергь, бывшій до тѣхъ поръ коадѵ
юторомъ съ 151В г. сталъ аббатомъ Фульды. По его настоянію Кроті,
принялъ’ духовный сапъ, въ чемъ опъ впослѣдствіи т о г д а раскаи­
вался- но ЭТО помогло ему получить бенефищю и освободило ею оть
учительства у монаховъ. Но бенефиція была незначительна, и ея
медленно притекавшіе доходы едва хватали на самыя скромныя по­
требности но были недостаточны для удовлетворенія литературным,
потребностей ея владѣльца. Къ этому присоединялось тупоум.е мона-
стырскаго духовенства, среди котораго оиъ не имѣлъ ни одною
интереснаго знакомаго. Опъ горько жалуется на это въ одномъ письиѣ
к ъ Мутіаиу х); онъ охотно перемѣнилъ бы свое мѣстопребывапю,
помѣнялся бы Фульдой на Эрфуртъ или Кёльнъ, если бы его не удер­
живали его свящеіінііческія обязанности. Тѣмъ временемъ онъ забав-
лялся различными сатирическими сочиненіями, о которыхъ вспоми-
иаетъ въ своихъ нисьмахъ Мутіанъ, и въ которыхъ безъ сомнѣнія
содержится матеріалъ и наброски писемъ обекурантовъ. Въ 151 о і.
онъ наконецъ привелъ въ исполнеиіе свое намѣреніе пожить въ
Эрфуртѣ, гдѣ онъ въ сообіцествѣ старыхъ друзей, Эобана, Іоны,
вскорѣ и Эбербаха, а главное неподалеку живущаго Мутіана, продо.і-
жалъ и закончилъ начатую уже въ Фульдѣ работу.
Ульрихъ Гуттенъ находился съ осени 1 5 15 г. въ Италіи. Передь
тѣмъ онъ, какъ мы помнимъ, показывалъ Эразму Triumphus Capmonis,
но не показывалъ ничего изъ писемъ обекурантовъ. Конецъ года до
его отъѣзда, предполагая даже, что онъ еще разъ встрѣтился съ lipo-
томъ, прошелъ подъ впечатлѣніемъ тревоги, причиненной ему и его
семьѣ убійствомъ двоюроднаго брата. Это обстоятельство можетъ
объяснить, какимъ образомъ случилось, что онъ не принялъ вѣроят іш
никакого дѣятельнаго участія въ предпріятіи, такъ живо интересо-
вавшимъ его въ дальнѣйшемъ своемъ развитіи. ІІо такъ какъ онъ,
вскорѣ послѣ того, читалъ своимъ землякамъ въ Болоньѣ подо иы-
письма, изъ которыхъ одно по крайней мѣрѣ мы навѣрное находимь
во второй части Epistolae obsc. v., и такъ какъ онъ впослѣдсіші
открыто признавалъ 2) свое сотрудничество въ этомъ произведен«, і
]) Hutten’s Schriften III, S. П43 f.
g
2)Вь письмѣ къ Эразму оть 21-го іюдя 1517 г. Schritten 1, S. 1
,,
—
173 —
самое вѣрное будетъ отнести его участіе главнымъ образомъ ко вто­
рой части. Кёльнцы, казалось, еще недостаточно были побиты пер­
вой. Пфефферкориъ издалъ противъ нея свои Defensio 1), въ кото­
рыхъ онъ опять сызнова разематриваетъ свое дѣло съ Рейхлииомъ
и доноситъ папѣ и императору о нисьмахъ обекурантовъ какъ о кле­
ветнической, богохульной, болѣе чѣмъ сарацинской книгѣ. Слѣдовало
расправиться за это съ Пфефферкорномъ, и такимъ образомъ возникла
вторая часть.
Эта вторая часть, которую намъ слѣдуетъ разсмотрѣть поподробнѣе,
съ одной стороны вполнѣ одинаковаго происхожденія со своимъ стар-
шимъ братомъ. Ея сочинитель или сочинители, если они и были иными,
чѣмъ въ первой части, выдерживали вполнѣ тонъ, данный Кротомъ.
Поздпѣйшая часть Epistolae obsc. относится къ первой во многихъ
отношеніяхъ также, какъ вторая часть Донъ Кихота къ первой.
Авторы писемъ дѣлаютъ видъ, будто, прочтя ранѣе вышедшую часть,
они разеуядаютъ о ней. Одинъ благодарить за то, что одно изъ его
писемъ было помѣщено въ первой части 2). Авторъ Шлаураффскагѳ
путешествія въ стихахъ, очевидно, знаетъ уже о томъ, что Эразма
особенно позабавило первое письмо, потому что онъ повторяетъ основ­
ной мотивъ этого письма. Уже въ первомъ письмѣ второй части авторъ
воспользовался слухомъ о томъ, что нѣкоторые дѣйствительные обску­
ранты приняли письма за настоящія. Это письмо представляетъ
очевидное подражаніе первому письму первой части. Въ обоихъ слу­
чаяхъ подымается спорный вопросъ объ одномъ обѣдѣ, который обсуяс-
дается схоластически, и оба раза приводится при этомъ тоже изре-
ченіе Аристотеля. Спорный вопросъ на этотъ разъ такой: почему
именно маг. Ортуинъ назвалъ свое собраніе писемъ Epistolas obscuro-
піш? и отвѣты, а ташке и вся обработка, не уступаютъ образцу. Это
можно сказать и вообще о всей второй части; поэтому мы раньше и
брали наши примѣры безразлично изъ обѣихъ частей.
Но нельзя не признать и нѣкоторыхъ различій между обѣимн
Устями. Во-первыхъ впѣшнее различіе. Письма первоначальной пер-
части всѣ написаны изъ германскихъ городовъ (включая сюда и
Нидерланды); только въ прибавленіи появляется письмо изъ Рима. Изъ
]) Defensio Jo. Pepericorni contra famosas et criminales obsc. v . epistolas etc.
utteni Opp. Supplem. 1. S. 81
—
176.
2) И, 3(5.


—
174 —
48 писемъ 9 пзъ Лейпцига, 3 изъ Майнца, столько же изъ Виттен-
берга 4 (изъ которыхъ 2 въ прибавденіи) изъ Гейдельберга и т. д.
Тогда какъ изъ 70 писемъ второй части больше одной трети помѣ-
чено Римомъ. Свѣдѣпія оттуда часто встрѣчаются и въ первой части,
ио не изъ первыхъ рукъ; a находящіеся въ Германш корреспондента
пишутъ что узнали то или другое изъ писемъ или отъ путешествен­
ником. пріѣхавшихъ изъ Рима. Бо второй части, а также въ писый
Гохштратена, находящемся въ прибавленіи къ первой, подобныя извѣ-
стія сообщаются прямо изъ Рима, отъ живущихъ тамъ студентовъ и др.
Встрѣчаются факты и наблюденія изъ римской жизни: папа и его
слонъ Сашро Fiore и апельсины, невыносимая дѣтняя жара, (у м
упомянутый) путеводитель изъ Германіи въ Римъ съ указашсяъ
отдѣльныхъ станцій и ихъ достопримѣчательностей ). Однако Ерогъ
Рубіанъ не былъ тогда еще въ Италіи, это твердо установлено.
Правда, что онъ могъ получать эти указанія отъ путешественников!
и изъ книгъ; но такія частности какъ то, что въ I имѣ пельз д -
стать хорошаго мѣла, порядочныхъ шнурковъ для башмаковъ ) уи -
зываютъ скорѣе на то, что корреснондептъ на мѣстѣ иснытадъ эти
маленькія непріятности.
г,„ .
Къ этому внѣшнему различно присоединяется и внутренн .
чала опредѣлимъ точнѣе, что мы подразумѣваемъ, когда говорим! о
различіи тона ихъ. Во второй части встрѣчается ие меньше шутовъ, фа
совъ и непристойностей, чѣмъ въ первой; но часто мучается, что въ соо -
щеніе о происходившемъ разговорѣ вплетены очень важный: р и ч -; -
денія. Такихъ писемъ, какъ письмо объ ученш вюрцбургскаго п ш
вѣдиика, или смахивающаго на [пророчество письма о реформ«»
извратившейся теологіи, о которыхъ уже говорилось выше, въ пе]
части не встрѣчается.
.
Во второй части сквозь иронію чаще сквозить паѳосъ.
„ „ а связанномъ съ этимъ различіи языка основывается прскра.
„ая метафора Боккинга: въ первой части работаетъ буравъ, не м
Т р ы й , 2 ъ работающій во второй; но производящШ меньше а о
и дающій меньше опилокъ 3)- И этого болѣе шумнаго бурава в р
части (т. е. Гуттена какъ автора) можно, по предположен!!
])И,2.8.12.23.31.48.
2) И, 19-
,
,-
») Hiitteni Орр. Supplem. II . S. 64/ .
—
175 —
книга подмѣтить уже въ нрибавленіи къ первой части. Уже въ пер­
вомъ письмѣ прибавленія, въ которомъ разсказывается о встрѣчѣ съ
Эразмомъ (которая имѣла мѣсто незадолго передъ тѣмъ въ Майндѣ
ii Франкфуртѣ и которой онъ страшно желалъ по дорогѣ въ Италію)
авторъ мѣстами впадаетъ въ совсѣмъ хорошую (Гуттеновскую) латынь,
какъ если бы онъ еще не освоился съ жаргономъ обекурантовъ;
тогда какъ съ другой стороны, когда оиъ вспомииаетъ, кого онъ за­
ставляешь говорить, оиъ сильнѣе коверкаетъ языкъ, чѣмъ главный
авторъ первой части съ его лучшимъ знаніемъ дѣла и болѣе тонкой
мимикой. Во второй части дѣло идетъ лучше, но все же въ боль-
шинствѣ писемъ замѣтна разница. Прибавленіе ко второй части, по­
явившееся впервые во второмъ ея издаиіи, указываетъ иа болѣе
піжелую руку. Вообще оно лишнее: 110 письмами первой и второй части
тема была исчерпана, проведена черезъ всевозможный варіяціи. И самая
■іучшая шутка должна имѣть конецъ, иначе наступить пресыіценіе.
Дѣло Вимфелинга, включенное сюда какъ часть Рейхлиновскаго, раньше
могло бы произвести впечатлѣніе, но теперь оно утомляетъ. И вообще
въ нисьмахъ этого прибавленія нѣтъ настоящаго шика; въ нихъ
попадается безвкусно грязное, a послѣдиее письмо заставляетъ разо­
чароваться въ смыслѣ и цѣли писемъ еще болѣе грубымъ образомъ,
чѣмъ это сдѣлало иослѣднее письмо первоначальной второй части.
Ясно, какъ все это благопріятствуетъ предположение, что Гуттенъ
участвовалъ, въ качествѣ главнаго автора, во второй части Epistolae
и» включеніемъ ирибавленія къ первой, но за исключеніемъ ирибав-
•нчіія ко второй. Съ этимъ согласуется и то, что оиъ неоднократно
приводится, и въ дуриомъ свѣтѣ, авторами писемъ 1). Когда онъ за-
и>мъ въ январѣ 151 7 г. пишетъ Рейхлину, что скоро начатая его
врагами трагедія превратится въ комедію, и оии будутъ освистаны
смЬющейся толпой, для этого онъ, Гуттенъ, составилъ союзъ съ то-
ьарпщами по борьбѣ, возрастъ и положеніе которыхъ подходятъ къ
іакого рода ведеиію вой ны 2) — то приходится удивляться, какимъ
образомъ Гуттенъ говоритъ объ осмѣяніи и освистаніи, какъ о пред-,
^оищихъ, тогда какъ они уже начались съ первымъ появлеиіемъ
-pistolae; слѣдовательно, его заявленіе надо отнести ни къ чему
) II, 9. 20. 55. Ср. письмо Лоренца Бегайвга къ Пиркгеймеру, Hutten’s
Sch riften I , S. 133.
2) Тамъ же ст. 130.


—
176 —
иному, какъ ко второй части этого сборника, ноявленіе которой пред­
стояло.
Самъ Гуттенъ говоритъ о своихъ сотрудникахъ во миожествен-
номъ числѣ, и Эразмъ полагалъ въ цѣломъ трехъ авторовъ Epistolae
a другіе даже и большее число ихъ. Эразмъ не называетъ ни одного
кромѣ Гуттена; авторъ жалобъ (о которомъ ниже) тоже увѣряеіъ.
что онъ ихъ хорошо знаетъ, но не хочетъ ихъ назвать. Бамбергскій
каноникъ Лоренцъ Бегаймъ, другъ Ииркгеймера и знакомый Гуттена,
впрочемъ голова не изъ сильны хъ, предполагалъ, что нѣкоторыя
письма написалъ его коллега, Яковъ Фуксъ вюрцбургскій каноникъ,
или что по крайней мѣрѣ онъ былъ неподалеку, когда ихъ писал и1].
Послѣднее правда вѣрно, такъ какъ Фуксъ былъ съ Гуттеномъ въ Бо-
лоньѣ въ 1516 г.; первое остается возможнымъ предположеніемъ,
но нельзя съ достовѣрностыо заключать объ этомъ изъ удоволь-
ствія, съ которымъ этотъ умный человѣкъ читалъ подобныя про-
изведенія, или изъ его убѣжденій, побудившихъ его впослѣдствш
отказаться отъ духовнаго званія и жениться. Въ новѣйшее ^ время
много предложено догадокъ относительно того, кто кромѣ Гуттена
сотрудничалъ въ нисьмахъ обекурантовъ. Указывали на Германии
фонъ демъ Буша и Германна фонъ Нуэнара, на Эобана Гессе и Петра
Эбербаха, изъ которыхъ послѣдній въ 1516 г. былъ съ Гуггеномъ
въ Римѣ и, слѣдовательно, могъ быть авторомъ н ѣ которыхъ, написан-
ныхъ оггуда, писемъ второй части, и дѣлались попытки отдѣлиіь
каждому его предполагаемую часть. По счастью па насъ не лежитъ
обязанности вдаваться въ эти разъясненія, и&о мы отвѣтственны
только за учасгіе нашего героя въ работѣ, о которой идетъ рѣчь.
И тугь мы не можемъ выйти изъ круга догадокъ, которыя, правда,
отчасти имѣютъ большую степень вѣроятности. Это достовѣриѣе всего
относительно нутешествія въ стихахъ маг. Шлаураффа *), такъ какъ
Гуттенъ читалъ его въ Болоньѣ и отвергъ приписываемое ему автор­
ство весьма прозрачной шуткой. Къ тому же оно походитъ на одн)
разсмотрѣнную уже нами элегію въ Гуттеновскихъ Жалооахъ, Ф
муза, подобно тому какъ здѣсь обскурантъ, объѣзжаетъ всѣхъ извЬ -
ныхъ поэту гуманистовъ Германіи 3). Это Carmen rithmicale съ
2) и TM ср. письмо Кохлэя къ Пиркгеймеру, llutten’s Schriften I, S. I-C
3) См. выше ст. 18 сл. ст. 42 сл.
кипучей веселостью, съ его неистощимыми, струящимися стихами и
фарсами, всегда съ очень удачными вставками нѣмецкихъ риѳмъ въ
латинскія, какъ напр.:
Et ivi liinc ad Hagenaw: do wurden mir die äugen blaw,
Per te Wolffgange Angst, Gott gib das du hängst,
Quia me cum baculo percusseras in oculo —
эго Шлаураффовское путешествіе безъ сомнѣнія лучшая вещь
всего сборника, самая высокая пѣиистая волна въ этомъ морѣ
юмора. И это въ извѣстномъ смыслѣ самое яркое произведете уда­
лось не изобрѣтателю идеи писемъ, а тому, кто на этомъ поприщѣ
былъ только подражателемъ. Однако, этотъ изобрѣтатель былъ въ
области мимической сатиры, какъ мы желали бы назвать Epistolae
olisc. v., спеціалистомъ, подражатель лее былъ болѣе обширнымъ та-
лантомъ, болѣе богатой фантазіями, болѣе геніальной головой. Когда,
напротивъ, Кротъ дѣлаетъ попытки въ области Гуттена: пишетъ
ссрьезныя рѣчи или Лукіановскіе діалоги, подобно нѣкоторымъ ано-
ннмнымъ вещамъ, съ достовѣрностыо приписываемымъ ему *), то
опъ не превосходитъ своего друга, но замѣтно стоитъ ниже его.
На путешествіе въ стихахъ дѣлается ссылка въ слѣдующемъ за нимъ
пнсьмѣ маг. Вильгельма Лампа2 ), авторомъ котораго еще и на дру­
гомъ осиованіи, какъ было замѣчено раньше, можпо считать Гуттена:
именно поѣздка, о которой въ немъ сообщаетъ обскурантъ, совпа­
даешь по времени и направленно со второй иоѣздкой въ Италію Гут­
тена. Въ слѣдующемъ затѣмъ нисьмѣ маг. Месве 3) увѣковѣчивается
Экбертъ Гарлемъ, гостепріимно пріютившій Гуттена въ Ростокѣ; въ
шісьмѣ маг. Гакстро 4) говорится о прислужничествѣ нѣмедкихъ иска­
телей бенефицій въ Римѣ, обсуждаемомъ въ томъ же духѣ, какъ и
въ нисьмѣ Гуттена къ Эразму, написанномъ во время пути; лицен-
Діатъ Лаппъ 5) описываетъ вѣчные шипы Гуттеповскаго полемиче-
сиаго пера, — проповѣдниковъ Петра Мейера во Франкфуртѣ и Барто-
—
177 —
’) Напр. Dialogi septem festive candidi, въ Hutten’s Schriften IV, S. 554 — -
'•OO. Тутъ только въ тѣхъ вещахъ, которыя принадлежать мимической обла­
ян, выказывается вполнѣ искусство Крота, какъ напримѣръ, Conciliabnlum
'heolobistaruin.
2) II, 12.
п) II, 24.
4) II, 23.
5) II, 33.
*
I'уТI ВIIъ.
12


—
178 —
ломея Цегендѳра въ Майнцѣ— совсѣмъ такъ, какъ это дѣіаетъ авторъ
Triumphus Capnionis. Правда, что уже въ первой части А) говорится о по-
слѣднихъ двухъ; кромѣ того, основательное знакомство съ майнцскими
посѣтителями Короны 2), исторія Гекманна въ Вѣнѣ 3) и многое тому
подобное, встрѣчающсеся въ первой части, наводятъ на догадку, что
Гуттенъ принималъ участіе и въ этой фундаментальной части произвс-
денія. Но и Кротъ былъ извѣстенъ въ Майнцѣ, a симнатіи и анти-
патіи, анекдоты и выражей ія были общимъ достояніемъ въ кругу мо­
лодыхъ гуманистовъ. Что болѣе серьезныя вещи второй части, какъ то:
разсказъ о карающемъ предсказаиіи въ письмѣ маг. Клингезора’ ),
которое въ нѣкоторыхъ мѣстахъ звучитъ какъ предисловіе к ъ Гутте-
новскому Nemo, могутъ быть съ особенной вѣроятностыо приписаны
Гуттену, на это мы уже указали въ общихъ чертахъ, относительно же
частностей я не желалъ бы строить дальнѣйшихъ догадокъ, а же-
лалъ бы предоставить кое-что и проницательности читателя.
* Слѣдуетъ замѣтить еще одно, какъ указывающее на быстрый
ходъ развитія того времени. Письма обекурантовъ чрезвычайно быстро
и далеко распространились и нашли столькихъ подражателей, чю
нашему Гуттену наконецъ ужъ надоѣли присылки ad modum obscu-
rorum virorum 5). До появленія второй части вышли три изданія пер­
вой; затѣмъ до 1518 г. два изданія второй; а съ этого времени,
напротивъ, до 1556 г. нѣтъ и слѣда иоваго изданія писемъ. Дѣло
въ томъ, что 31-го октября 1517 г. Лютеръ объявилъ свои тезисы,
a лѣтомъ 1519 г. спорилъ въ Лейпцигѣ съ Эккомъ, и съ этихъ поръ
весь умственный интересъ времени сосредоточился на дѣлѣ рефор­
мами.
-
Мы не знаемъ положительно, какъ принялъ самъ 1 еихлин
это, написанное въ его честь и славу, произведете: письмо въ
«Жалобахъ», гдѣ онъ отъ него отказывается и проклинаетъ его,
во всякомъ случаѣ сочинено его противниками; одно сообщеніе намъ
кажется достовѣрнымъ и вѣроятнымъ по существу: что почтенному
старцу, хотя и написавшему въ свои юные годы сатирическую поэм}
съ весьма личной подкладкой, въ настоящее время шаловливость его
1)1,5.26.27.
2) I, 11.
3)I.14.Срвышест.55сл.
5) Лоренцъ Бегаймъ къ Пиркгеймеру. Hutten’s Schriften I, S. 150.
—
179 —
молодыхъ защитниковъ показалась чрезмѣрной *). Относительно Эразма
мы знаемъ изъ его собственныхъ показаній, что отдѣльныя, прислав­
шая ему до напечатанія пробы (самъ онъ говоритъ только объ одномъ,
другіе — о двухъ письмахъ) 2) его позабавили; что смѣхъ надъ ними
способствовалъ его выздоровленію, вызвавши разрывъ одного опас­
наго нарыва — просто басня. Уже первое изданіе собранія пока­
залось ему опаснымъ, а когда вскорѣ затѣмъ появилось второе изда-
ніе съ приложеніемъ, въ первомъ же номерѣ котораго былъ выведенъ
самъ Эразмъ на обѣдѣ въ разговорѣ съ однимъ обскурантомъ, правда,
съ полнымъ уваженіемъ и похожій до обмана на дѣйствителыіаго со
своимъ слабымъ голосомъ и тонкой улыбкой надъ людскою глупостью;
когда, наконецъ, за этимъ послѣдовала вторая часть, въ которой онъ
появлялся еще чаще, и хотя какъ «самостоятельный человѣкъ» 3),
ио на дѣлѣ какъ союзникъ молодыхъ необузданныхъ энтузіастовъ—
тогда дѣло показалось ему опаснымъ, и оиъ громко высказалъ свое
неудовольствіе на дурной примѣръ, который можетъ привести только
къ тому, что гуманистическое направленіе станетъ ненавистнымъ 4).
Также и Лютеру не хватало (по крайней мѣрѣ въ то время) юмора,
для того, чтобы хорошо принять такую вещь какъ Epistolae, онъ на­
шелъ ихъ дерзкими, а автора назвалъ шутомъ 5). И въ этомъ отно­
шены Гуттенъ выказалъ себя обширнымъ, соединяющимъ въ себѣ
противоположности, умомъ. Кротъ умѣлъ только смѣяться надъ обску­
рантами; Лютеръ— сердиться на нихъ и бороться съ ними; Гуттенъ —
л то и другое.
Оскорбленные, съ своей стороны, обратились прежде всего ко вла­
сти церкви, — поступокъ достойный ихъ. Съ большими денежными
затратами имъ удалось раздобыть папскую грамоту, въ которой при­
казывалось всѣмъ вѣрующимъ въ Христа подъ страхомъ excommu-
*) Camerarius de vita Melanchth. ed. Strobel, pag. 18. Комедія Sergius,
написанная Рейхлииомъ въ Гейдельбергѣ въ 1490 г., была сатирой па лю-
чимца герцога Эбергарда II Вюртембергскаго, августинскаго монаха Голь-
Цингера, от* котораго ему пришлось бѣжать .
2) Spongia, H utten’s Schriften II, S. 277. Epist. Anonymi ad Crotum, тамъ
же ст . 4(50.
3) II, 59.
4) Къ Цезарю, Hutten’s Schriften I, S. 149.
6)
Въ письмахъ къ Іог. Лангу отъ 5-го октября 1517 г. Luther’s Briefe
liorausgegeben von de Wette, I , S. 37 f.


—
180 —
nicatio ipso facto incurrenda въ продолженіе трехъ дней послѣ объ-
явленія указа сжечь находящіеся въ ихъ рукахъ экземпляры Epistolae
и указать мѣстиому священнику на авторовъ, издателей и тѣхъ вла­
детелей ихъ, которые не пожелаютъ сжечь книги. Вооружившись та­
кимъ орудіемъ, Ортуинъ счелъ возм ожный выступить противъ своего
врага и на почвѣ литературы. Назвапіе Obscurl v in опъ обратилъ
противъ-авторовъ появившихся подъ этимъ заглавіемъ писемъ; они-то^
скрывающіеся подъ мракомъ анонима, и суть настоящіе обскуранты,
которыхъ онъ затѣмъ заставляетъ плакать о своемъ плохо удавшемся
отедпріятій М. Поэтому въ самомъ началѣ напечатаны папская гра­
мота и неодобрительный отзывъ Эразма; приведенное дальше письмо,
выдаваемое за Рейхлиновское, показываетъ своей пошлостью, насколько
Ортуинъ не доросъ до своихъ противниковъ. Онъ заставляетъ ав­
торовъ Epistolae тянуть совсѣмъ прѣсный Pater Рессаѵі, и въ вя-
лыхъ восклицаніяхъ, скучныхъ lien и eheu, proh Jupiter и proh ч
immortales! жалѣть о своемъ пораженіи и побѣдѣ теологовъ. Жалоб­
ный письма представляютъ непозволительно пошлое возраженіс иа
такое остроумное произведете какъ Epistolae obsc. ѵ. Къ счастью
большинство изъ нихъ очень кратки, иногда въ нѣснолько строкъ, но
залѣтно что пороху дѣйствителыю едва хватало на это. Самая снос­
ная вещь есть перечень нравственныхъ, т. е. безнравственныхъ прин-
шшовъ, приписываемыхъ Рейхлипистамъ г). Такъ какъ мнимыми авто­
рами ламентацій были гуманисты, то стиль пе долженъ былъ оыіь
плохимъ, поэтому Ортуинъ пишетъ такъ хорошо, какъ только можетъ,
правда, достаточно дурно, но однако не настолько, чтобы быть про­
тивъ воли забавнымъ. Впрочемъ, какъ это обыкновенно дблаюіъ та
кого сорта люди, онъ хочетъ казаться справедливымъ, различаете хо-
рошихъ и дурныхъ Рейхлинистовъ и поэтовъ, при чемъ онъ только
относительно послѣднихъ жалѣегъ, что прошло время старой церк -
ной дисциплины съ отрубаніемъ рукъ, вырываніемъ языка и повѣше-
ніемъ и предаетъ ихъ, какъ нредвозвѣстниковъ антихриста, суду с
ской власти.
. ) Lamentation«, obsenronun virorum, non prohiMtae per « d « .#
.«;
licam Ortwino Gratio andere. Первое издапіе 45 писемъ появилось, и о »
псіі ярмаркѣ 1518 г.; второе, съ добаыеніемъ второй части изъ 40 ии 1
СеГо^ш аа cumadLonibus, появилось „ .август* тогоже года »ь
Кельнѣ .
УБііккиига, Hatten! орр.Snppl.I, ст. 323 -41».
2) Lameut. obscur, v. novae Ep. 16.
Глава
девятая.
Вѣнчаніе Гуттена поэтомъ и опредѣленіе на службу
въ Майнцѣ. Гуттенъ обращается противъ Рима.
(1517 — 1518).
Мы прервали нить біографіи Гуттена на томъ мѣстѣ, когда онъ
въ коицѣ іюня 1517 г. предгіринялъ свою обратную поѣздку изъ
Болоньи въ Гермаиію. Онъ ѣхалъ въ обществѣ юриста рыцаря Георга
фонъ Штрейтберга, и раньше середины іюля мы встрѣчаемъ его въ
Аугсбургѣ, гдѣ гостепріимно прииялъ его въ своемъ домѣ ученый
иатрицій Конрадъ ІІейтингеръ. Какъ разъ въ это время въ Аугсбургѣ
находился императоръ Максимиліанъ, и Пейтингеръ въ союзѣ съ
секретаремъ императора Яковомъ Шпигелемъ и императорскимъ исто-
ріографомъ и математикомъ Іоганомъ Штабомъ, которыхъ гуманисти­
ческая партія могла считать въ числѣ своихъ членовъ, пожелалъ
воспользоваться этимъ случаемъ, чтобы исходатайствовать у импера­
тора что нибудь для Гуттена. Чтобы ознакомить съ собою импера-
юра, Іуттенъ долженъ былъ издать, съ посвященіемъ ему, свои
іігальянскія эпиграммы, изъ которыхъ пока были напечатаны немно-
ііп (въ томъ числѣ ІІосланіе Италіи и отвѣтъ Эобана), остальныя же
ходили по рукамъ въ полныхъ ошибокъ копіяхъ, сдѣлаиныхъ съ
перваго наброска. Гуттенъ согласился на это, просмотрѣлъ стихи и
шшисалъ посвященіе: ио появились они только въ слѣдующимъ году
вь болѣе полномъ сборникѣ, въ_ которомъ на первомъ мѣстѣ было
напечатано исправленное стихотвореніе «Предостережете противъ
Венеціи» х).
’) Hoc in volumine lioec contiuentur. Ulrichi de Hutton eq. Ad Caesarem
'^imilianum ut bellum inVenetos coeptum prosequatiirExhortatorium: Eiusdem
laes- Maximil. Epigram, liber. 1, etc. etc. Посвященіе эпиграммъ импера-
‘"."Усм. Schriften I, S. 234 f.Посвященіе „Предостереженія“ тамъ же ст. 233 f.


—
182 —
Тѣмъ временемъ Пейтингеръ на одномъ блестящемъ собраніи У
императора павелъ рѣчь на Гуттена, оиисалъ его занятія еіо р}Д
иып стванствованія, не позабылъ и приключенш рыцаря съ францу
зами, въ которомъ онъ поддержал! честь императора, и
всякаго рода титулы и привилегіи, которыми слѣдовало бы украситі
такого превосходная молодого дворянина. Максимиліанъ рѣши.иь р
SïKSÎÏÂÏ
ГОСТЯ къ императору, возложившему въ присутствш своего двора ем
Г г о л о в у вѣнокъ/въ которомъ Гуттенъ впослѣдствіи любилъ, чтобы
610 БъС°выдаішомъ по поводу этого документ* сказано, что на*е®н“ ®
люди рекомендовали императору Ульриха фонъ Гуттен ,
Р
древняго рыцарскаго рода, какъ молодого человѣка,
любви къ наукамъ нокинулъ родину, исхо дил, большую часть Европь
претерпѣіъ при этомъ много неудобствъ, даже подвергался опас
1 Т ъ д л я жизни и тѣмъ достигъ того, что его сочинешя ходят*. по
всѣмъ рукамъ, ученѣйшіе мужи Италш и Гермаши называютъ
его друзьями и в ъ печати свидѣтельствуютъ объ его рѣдкихъ д _
инствахъ Такъ какъ онъ къ наследственному дворянству своей>ГОД»
потбавляетъ еще дворянство благопріобрѣтенное черезъ усерднѣйш-
занятіе гуманитарными науками, то императоръ счелъ его W TM » TM
знаковъ своего одобренія. Поэтому онъ своей верховной властью ®
граждаетъ его, по собственному почину, и по удостовѣреи» ДРУг
>
л ав р о в ы й вѣнкомъ и золотымъ кольдомъ; производить его въ поэт
и ораторы съ правомъ учить во всѣхъ школахъ, преимуществе »
m высшихъ в ъ особенности по отдѣламъ ноэзш и itpacnopïі ■■
вообще всѣми привилегіями, почестями, милостями и м м ю » ;
которыми пользуются всѣ увѣнчапные императоромъ поэты и Р
Г
праву или ио рожденію. И чтобы дать ему еще особь»
з н а к ; своей милости, императоръ беретъ его, упомянутаго У л ьр и к
вмѣстѣ съ его владѣніями, дѣлами и правами, какъ настоящими,
i) Гуттенъ Иейтингеру, Schriften I, S. 173.
—
183 —
и будущими, подъ покровительство свое и св. имперіи и надѣляетъ
ого правомъ быть судимымъ только императоромъ и его совѣтомъ.
Ьсе это да соблюдается всѣми духовными и свѣтскими князьями, го­
родами, университетами и т. д. св. римской имперіи подъ угрозою
штрафа въ 15 марокъ золотомъ, изъ которыхъ при каждомъ отдѣль-
ноиъ случаѣ одна половина идетъ въ пользу императорскаго фиска,
а другая — въ пользу самого обиженнаго Ульриха *)• Годъ спустя до
Гуттена кромѣ того дошли слухи объ имнераторскомъ подаркѣ, кото­
рый, при посредствѣ Пейтингера, находился уже иа дорогѣ къ нему;
было ли что нибудь достовѣрнаго въ этомъ слухѣ, мы не знаемъ.
Въ связи съ этими милостями Пейтингеръ, Шпигель и Штабъ
пытались притянуть къ императорскому двору нововозведеннаго поэта;
другіе друзья напоминали ему объ майнцскомъ архіепископѣ, къ
с.іужбѣ которому его предназначалъ нѣкогда Эйтельвольфъ, который
уже раньше давалъ ему отдѣльныя порученія, и отъ котораго онъ
получилъ вспомоществованіе иа поѣздку въ Италію. Гуттенъ однако
пе зналъ на что рѣшиться. Сначала онъ отправился (безъ сомнѣнія
черезъ Нюрнбергъ, чтобы сдѣлать обѣщанный визитъ Пиркгеймеру)
въ Бамбергъ, гдѣ онъ встрѣтилъ своего друга, каноника Якова Фукса,
который раньше его покинулъ Болонью и отправился обратно иа
родину. Здѣсь же видѣлъ его впервые Камерарій, который при этомъ
сообщаетъ о блестящей славѣ его не только какъ ученаго, но и какъ
храбреца, предшествовавшей рыцарю въ Германіи, благодаря его
битвѣ съ 5 французами *). Въ Франконіи его опять захватила распря
e-ю фамиліи съ герцогомъ Ульрихомъ Вюртембергскимъ; можетъ быть,
ЭДѣсь онъ увидѣлъ впервые посланіе герцога противъ Гуттеновъ, въ
опроверженіе которому онъ и написалъ въ нѣсколько дней свою чет-
вергую рѣчь противъ герцога 3). Кромѣ того оиъ письменно сообіцилъ
Уразму о своей поѣздкѣ и вѣнчаніи поэтомъ и благодарнлъ его за
•іесіное упоминаніе его имени въ нредисловіи къ Эразмову изданію
Новаго Завѣта. Это письмо написано 2'1-го іюля 4); мѣсяцъ спустя
Мы нах°Димъ Гуттена все еще въ Бамбергѣ; повидимому онъ поду-
мывалъ о поступлеиіи на слулсбу къ тамошнему епископу. Немного
*)Свѣд ѣнія въ Hutten’s Schriften 1, S.143 f.
2) Camerar. Vita Mclanchthonis, въ Hutten’s Schriften II, S. 361 f.
3)См. выше ст. !»1—94.
4) Schriften I, S. 146 — 148.


—
184 —
спустя онъ уѣхалъ; его бамбергскіе знакомые не знали куда; къ
концу года мы находимъ его у своихъ въ ПІтекельбергѣ, занятаго
замѣчательной работой.
Выше было разсказано, что въ день своего отъѣзда изъ Ьолоныі
въ Германію Гуттенъ видѣлъ у Кохлэя экземпляръ сочиненія Лав-
рентія Валла о мнимомъ дарѣ Константина. Кохлэй получилъ это
сочиненіе иа время; Гуттенъ хотѣлъ напечатать его въ Германш п
просилъ позволенія снять копію, въ чемъ Кохлэй, хотя это ему было
и не очень пріятно, не могъ ему отказать, тѣмъ болѣе, что въ ю
время онъ раздѣлялъ еще мнѣнія, выраженныя въ этомъ сочиненіи.
Фридрихъ Фишеръ, вюрцбургскій каноникъ, остававшійся еще въ Бо-
лоньѣ, сдѣлалъ копію, которая и была послана рыцарю въ Гер-
манію *).
Это сочиненіе итальянскаго гуманиста первой половины преды-
дущаго вѣка, высокозаслуженнаго филолога и церковно-историческаго
критика, было въ настоящее время какъ разъ желанной находкоіі
для Гуттена; это понятно какъ изъ его содержанія и характера, такъ н
изъ его формы. Въ послѣднвмъ отношеніи оно представляло велико-
лѣпную вещь въ гуманистическомъ стилѣ возрожденія, такъ какъ
было написано классической латынью, вполнѣ выдержано риторически,
а его мысли облечены, по манерѣ старыхъ историковъ, въ рѣчи дѣи-
ствующихъ лицъ (сыновей Константина, римскаго народа, папы Силь­
вестра); что же касается содержанія этой книги, то оно касалось
самаго уязвимаго мѣста системы римскихъ притязаній и дѣлало это въ
духѣ той искренней, готовой на жертвы любви къ истинѣ, которой
былъ одушевленъ самъ Гуттеиъ. Главной опорой папскихъ притяза-
ній былъ именно мнимый эдикта императора Константина, по кото­
рому оиъ предоставлялъ римскому епископу Сильвестру и его преем
никамъ, въ придачу къ церковному главенству, не только свой лате-
ранскій дворецъ въ Римѣ вмѣстѣ съ императорскими знаками достоин­
ства, но и городъ Римъ, и Италію, и даже всѣ западныя страны, для
себя лее оставлялъ только востокъ. Въ декламаціи Валла доказываемся
поддѣлка и неправдоподобность этого документа такимъ убѣдитель
нымъ и рѣзкимъ образомъ, что насъ не можетъ удивлять ни преслѵ
дованіе, которому онъ подвергся, ни дурная слава, которой пользо
валась его книга у церковныхъ владыкъ.
1) Кохлэй къ Пиркгеймеру, Hutten’s Schriften I, S. 142.
Это-то сочиненіе, оспаривающее свѣтскую власть папы въ самомъ
ея основаніи, издалъ теперь Гуттенъ и посвятилъ его, съ чисто Гут-
теновской дерзостью, самому папѣ *), посвятилъ его такъ, какъ если бы
былъ увѣренъ, что папа вполнѣ доволенъ изданіемъ его, даже бла-
годаренъ издателю книги. Конечно, это никоимъ образомъ не было дѣй-
ствительнымъ мнѣніемъ Гуттена. Онъ давно уже понялъ изъ почти
4-хъ-лѣтпяго правленія Льва X, что, въ сущности, онъ былъ такимъ лее
папой, какъ и всѣ другіе, и улее въ предшествовавшее лѣто писалъ
Пиркгеймеру о немъ, какъ о легкомысленномъ, жадномъ до денегъ
флорентинцѣ, святомъ, въ нечестивости котораго не сомнѣвались люди
понимающіе. Слѣдовательно, это былъ только способъ поставить папу
въ замѣшательство, приличнымъ образомъ не дать ему возможности
выразить даже неудовольствія на поступокъ Гуттена.
Гуттеиъ связываетъ свое посвящеиіе съ прозвищемъ «Возстано-
вптеля мира», которое было дано Льву X въ противополояшость къ
его воинственному предшественнику. Вмѣстѣ съ миромъ онъ вернулъ
справедливость, истину и свободу: теперь могутъ возродиться науки,
теперь можетъ выйти на свѣтъ то, что до сихъ поръ принуждено
было прятаться, и тѣмъ увѣреннѣе, чѣмъ съ большей правдой и чи­
стотой оно было написано, какъ напр., это сочиненіе Валлы.
Другіе папы запретили книгу, потому что не хотѣли слышать правды:
Левъ полюбить ее, потому что оиъ другъ правды. Его не касается
то, что въ ней сказано о дурныхъ папахъ, потому что Гуттенъ увѣренъ,
что онъ хорошій папа, Плохими же папами, или скорѣе совсѣмъ не
были папами тѣ, которые ради мірскихъ цѣлей выдумали этотъ даръ
Константина или воспользовались безстыдной выдумкой. Левъ по доб­
рой волѣ откажется отъ того, что было бы отнято силой, если бы
на его мѣстѣ былъ дурной папа. Только такимъ способомъ оиъ оправ-
даетъ свои слова, что оиъ хочетъ быть возстановителемъ мира. Ибо
миръ между грабителями и ограбленными не можетъ наступить до
іѣхъ поръ, пока первые не возвратятъ вторымъ иаграбленнаго. Та­
кимъ образомъ Гуттенъ называетъ прежнихъ панъ прямо ворами и
грабителями: а предполагать, что и Левъ будетъ этимъ оскорбленъ, ’
было бы величайшимъ оскорбленіемъ папы, который иавѣрное не же­
лаетъ пмѣть ничего общаго съ тѣми.
—
185 —
:) De donatione Constantin! quid veri liabeat etc. Посвящепіе въ Hutten’s
bclipiften I, S. 155 — 161.
\


—
186 —
При этомъ онъ приводитъ цѣлый рядъ злоупотребленій и притѣс-
неній такъ, какъ будто ихъ совершали только предшественники
Льва, хотя онъ отлично зналъ, что при Львѣ зло частью продолжа­
лось, частью еще усилилось. Ііѣтъ ничего настолько жестокаго, что
не могло бы быть высказано противъ тѣхъ панъ, «которые пользова­
лись всякимъ случаемъ для безконечиыхъ грабежей, продавали мило­
сти и съ давнихъ поръ торговали всякаго рода отпущеиіями и бул­
лами; которые назначали рыночную цѣну для отпущеній грѣховъ и
сдѣлали изъ наказаній въ будущей жизни источникъ дохода; которые
заставляли насъ покупать должности какъ духовныя, такъ и въ бла­
готворительныхъ учрежденіяхъ нашихъ предковъ; которые увѣрили
нѣмцевъ, что епископами могутъ быть только тѣ,кто купилъ у нихъ
свои палліи за многія тысячи золотыхъ; которые не довольствуются
тѣмъ, чтобы разъ въ годъ выжимать экстренный налогъ, но какъ
угодно часто посылаютъ людей, собирающихъ 'деньги подъ тѣмъ или
инымъ предлогомъ: то для турецкаго похода, то на постройку в г.
Римѣ церкви св. Петра, которую они никогда не окончатъ; которые,
наконецъ, продѣлавъ все это, все яіе заставляютъ поклоняться себЬ,
какъ самымъ блаженнымъ и святымъ, и не терпятъ ни единаго слова,
a тѣмъ менѣе поступка иротивъ себя... «Не долженъ ли бы ты счи­
тать своимъ злѣйшимъ врагомъ, великій Левъ, того, кто захотѣлъ
бы причислить тебя къ этимъ грабителямъ, этимъ чудовищнымъ
тиранамъ?..» Съ дѣйствительнымъ же почтеніемъ относится къ нему
тотъ, кто, подобно ему, Гуттену, черезъ посвяіценіе ему книги Валлы,
на дѣлѣ доказываете довѣріе къ нему; къ тому, что онъ вполнѣ
отрекся отъ свѣтскихъ притязаній своихъ предшественниковъ, про­
тивъ которыхъ направлена эта книга. Хотя онъ и не сомнѣвается,
заканчиваете Гуттенъ съ шаловливой отвагой, что книжка понравится
папѣ, все же ему было бы пріятио, если бы папа выразилъ свое
одобреніе оффиціально: тогда онъ постарается поскорѣй отыскать
опять что нибудь въ этомъ родѣ.
Намъ слѣдуетъ обратить вниманіе на одну черту этого посвяти
нія, ибо она указываетъ на отношеніе Гуттена къ этому дѣлу и про
ходитъ черезъ всю его полемику противъ папства. Ничто не сердить
его такъ въ этой подложной грамотѣ, какъ грубость обмана, показы­
вающая, что оиъ, очевидно, былъ разечитанъ главнымъ образомъ на
нѣмцевъ, о которыхъ итальянцы говорятъ, что у нихъ нѣте мозі)-
Еслибы они имѣли дѣло съ другими націями, предполагаете Гуттен ,
-
187 —
они тоньше повели бы дѣло. Сердясь поэтому на тупоуміе нашихъ
предковъ, онъ въ то яіе время чувствуете вдвойнѣ разгорѣвшимся
свой гнѣвъ противъ тѣхъ , кто такъ воспользовался ихъ простотой.
Какъ было своевременно это, изданное Гуттеномъ, сочиненіе,
видно изъ того впечатлѣиія, которое оно произвело на Лютера, когда
оно, нѣсколько запоздавъ, попало въ его руки. Онъ не могъ доста­
точно надивиться тому, какъ такая грубая, безстыдная ложь могла
продерягаться столько вѣковъ, даже считаться догматомъ вѣры: и въ
немъ укрѣпилась мысль, что папа и есть воплощенный антихристе 1).
Повидимому и до папы не сразу дошла посвященная ему книга:
по крайней мѣрѣ онъ только черезъ три года обратилъ оффиціально
вниманіе на Гуттеновское писаніе.
Между тѣмъ Гуттенъ избралъ майнцскую службу. Его родствен­
ник Фровинъ и лейбъ-медикъ курфюрста, Генрихъ Штромеръ,
горячій приверя;енсцъ гуманистическаго направленія, устроили все
игжду нимъ и архіепископомъ Альбрехтомъ. Знаменательно для цер-
іовнаго состоянія той эпохи, что Альбрехте прииялъ къ своему двору
чсловѣка, который только что издалъ такое сочиненіе, какъ выше­
упомянутое, и съ такимъ предисловіемъ. Грабежъ Германіи римской ку-
)іей сталъ для Германіи давно ужъ такъ тяжелъ, что интересы нѣмецкаго
духовнаго князя не во всемъ уже шли рука объ руку съ интересами
папскаго престола; особенно былъ крайне истоіценъ майнцскій капи-
тулъ, благодаря тому, что цѣпа архіеписконскаго паллія достигла
20000 гульденовъ золотомъ, которые, вслѣдствіе частыхъ упраздне-
ній за послѣднее время, пришлось неоднократно выплачивать. Въ виду
этого архіепископъ Альбрехте рѣшилъ выплатить эту сумму изъ соб­
ственныхъ средствъ, эти средства должна была ему доставить индуль-
генція, отправленіе которой было ему предоставлено папой и половина
Доходовъ съ которой должна была идти ростовщикамъ, ссудившимъ
емУ деньги на паллій. Отсюда понятно, почему тотъ самый архіепископъ,
который такъ дурно отнесся къ нападкамъ Лютера на индульгенцію,
8Ъ Дупіѣ не былъ недоволенъ борьбой Гуттена противъ папскихъ
захватовъ.
Еще до конца 1 51 7 г. Гуттенъ, по порученію своего князя, ѣздилъ
110 двору короля французскаго 2) и былъ съ честью принятъ во Фран-
') Лютеръ Спалатииу отт, 23-го февраля 1520 г. Hntten’s Schriften I, S. 324.
') Дипломъ курфюрста отъ 20-го сентября находится въ Hutten’s Schrif-
111V, S. 507 f. Гуттенъ именуется въ немъ consiliarins noster, a цѣлыо его
I


—
188 —
ціи ие только по милости своего положенія, но и благодаря своему
имени въ литературѣ. При своемъ проѣздѣ черезъ Парижъ онъ былъ
приглашенъ в ъ подпрефекту Лудвигу Рудею, любителю гумамтарныхъ
наукъ и покровителю ученыхъ, в познакомился здѣсь съ секретарей,
короля Вильгельмомъ Будэемъ, корреспондентомъ и соперникомъ
Эразма, который по этому случаю хвалитъ Эразму тош ші и но истипѣ
благородный характеръ Гуттена. В ъ то время Гуттеиъ спѣшилъ, со­
гласно своему порученію, добраться до лагеря королевскаго двора, ио
на обратномъ пути вновь проѣхалъ черезъ Парижъ и ближе сошелся
съ проживавшими тамъ гуманистами ' ) . Во время этой поѣздки, бел,
сомнѣнія оиъ также познакомился со старшимъ Фаберомъ фонъ Этапль.
извѣстньшъ по изложению Новаго Завѣта и Аристотеля, и съ двумя
образованными врачами, Копомъ и Руэлліемъ, изъ которыхъ первый,
лейбъ-медикъ Франда I, напрасно хлопоталъ за нѣсколько лѣтъ передъ
тѣмъ за Рейхлина при парижскомъ университетѣ. По крайней мѣрѣ
съ тѣхъ поръ Гуттенъ говорилъ объ этихъ людяхъ, какъ о главныхъ
опорахъ научныхъ успѣховъ во Франціи.
Вернувшись въ Майндъ, кажется въ началѣ февраля, Гуттеиъ
прибылъ какъ разъ во время для того, чтобы проводить своего кур­
фюрста въ его саксонскія діоцезы, гдѣ тотъ оставался до начала поля -
до аугсбургскаго сейма; своего же новаго подчиненна«) послалъ въ
концѣ марта или началѣ апрѣля съ порученіемъ обратно въ Майнцъ.
Едва сойдя съ лошади, Гуттенъ получилъ тамъ письмо отъ графа
Нуэнара изъ Кельна, вмѣстѣ съ трактатомъ Гохштратена 3), въ кото­
ромъ въ числѣ другихъ приверженцевъ Рейхлина поносился и графъ
со свойственной этому инквизитору манерой. Графъ Германнъ всиор
послѣ того нашелъ удовлетвореніе противъ этихъ нападокъ въ томъ,
что напечаталъ нѣкоторыя письма к ъ нему людей одинаковаго съ
нимъ въ этомъ дѣлѣ образа мыслей вмѣстѣ съ его отвѣтами и раз­
личные, относящіеся къ спору документы 3). Въ числѣ этихъ иисемъ
доѣздкй^выставляется ваыюэдніе союза, и н ѣшиорыя другія дѣла, и» «»
ему дается pleuaria potestas.
f
.
Ср. объ этой поѣздкѣ письма Будэя къ^Эразму, llattens Solmft
S.162.171иЭразмаSpongia, тамъ же И,S.270.§ 39.
*) Безъ сомнѣнія трактатъ: Ad Sanctiss. 1). Ъ- Leonein Г. ,
.
•
jnilianum Imp....ApologiaR.P . Jac. Hochstraten contra dmlogum ^
Archiep. Naz. in causa Jo.Reuchliu aecriptum etc. Colon. lol8. Cp.Hutteu
SUPP; Epistolae trium illustrium virorum ad Hermannum Com. Nuenan»«‘-
—
189 —
находится, вмѣстѣ съ однимъ письмомъ отъ Рейхлина и однимъ отъ
Германна Буша, также и письмо Ульриха Гуттена, которымъ онъ
отвѣтилъ, почти еще но сходя съ сѣдла, на упомянутую посылку
Нуэнара.
Гуттеиъ признается въ этомъ письиѣ, что онъ съ удовольствіемъ
читалъ пасквиль Гохштратена. Чѣмъ наглѣе, тѣмъ лучше, полагаетъ
оиъ; тѣмъ скорѣе откроются глаза на этотъ классъ людей и лопиетъ
терпѣніс у нѣмецкаго народа. Правда, просто непонятно— и въ Ита-
ліи не разъ, къ его стыду, укоряли его въ этомъ— какъ много мы,
нѣмцы, ітозволяемъ этимъ монахамъ. Людямъ, назначаемымъ для по­
требностей церковнаго служенія, мы позволяемъ управлять нами и
обижать иасъ. Нѣтъ ничего надменнѣе, необуздаіінѣе и безпощаднѣс
этой породы людей; когда они «входятъ въ эту крѣпость ихъ нагло­
сти— каѳедру», то ничье имя, ничья репутація не предохранены отъ
ихъ клеветы. Тутъ Гуттенъ принимается за двухъ такихъ поповъ,
которыхъ мы достаточно уж ъ знаемъ изъ исторіи Рейхлиновскаго
спора. Франкфуртскій плебанъ Петръ Мейеръ обзывается на этотъ
разъ только коротко самымъ необразованнымъ и самымъ наглымъ
изъ всѣхъ, причинившихъ Рейхлину зло. Тѣмъ подробиѣе отдѣлы-
вается Бартоломей Цегендеръ изъ Майнца, съ которымъ вѣроятно
были недавнія столкновенія. Злодѣй не произноситъ передъ невѣже-
ственной толпой ни единой нроповѣди, въ которую бы онъ не впу-
стилъ какого либо яда. Оиъ не можетъ открыть рта безъ того, чтобы
не произнести гнусности, на всѣхъ хорошихъ людей онъ смотритъ
косо. Такъ оиъ съ каѳедры ругалъ Рейхлина, такъ неоднократно
набрасывался съ каѳедры на него самого, Гуттена. Впрочемъ, это
дѣйствуетъ только на чернь: со стороны же образоваиныхъ людей
опъ навлекъ этимъ на себя опасную ненависть. Но достаточно взгля­
нуть на этого человѣка: онъ — сама зависть. Его внѣшность напо-
нннаетъ скорпіона. Подобно тому, как ъ хвостъ этого насѣкомаго
всегда готовъ къ уколу, такъ и выраженіе лица этого попика у ка ­
зываетъ на то, что оиъ постоянно думаетъ о чемъ либо зломъ, помыш-
•іяетъ о какомъ нибудь ругательствѣ, нридумываетъ обманъ, однимъ
словомъ готовитъ какой нибудь яДъ. «Поэтому, помилуй меня Б о ж е /
11 смотрю на всякую случайную встрѣчу съ этимъ мошениикомъ, к акъ
Eiusd. Responsoria etc. Ср. Hutteni Орр. Supplem. I . S. 327—329, 427— 429.
Ннсьмо Гуттена отъ 3-го апрѣля 1518 г. въ Hutten’s Schriften I,S.164
—
168.


—
190 —
на дурное предзнаменовав, поэтому обхожу дорогу, по которой мпѣ
извѣстно что онъ пойдетъ. Такими-то апостолами полна теперь Гср-
манія, такими провозвѣстниками Евангелія. Можно было ихъ терпѣть,
пока онп кротко порицали людскія ошибки. Но теперь, такъ какъ
они все себѣ дозволили и съ удовольствіемъ ругаютъ, кого только
пожелаютъ; так ъ как ъ въ ихъ проповѣдяхъ нѣтъ ни истиннаго рели-
гіознаго рвенія, ни слѣда благочестія; такъ как ъ они вмѣсто слова
Божія сѣютъ бранныя слова; публично въ церквахъ мстятъ за свои
частныя оскорбленія и даже прибавляютъ оскорбленш и накликаю п,
опасность на невинныхъ; такъ какъ они все это продѣлываютъ безъ
мѣры, нагло и жестоко: что мѣшаетъ намъ выступить противъ этихъ
лицемѣровъ съ дубинами и камнями?»
Здѣсь (к акъ и въ предисловіи к ъ Triumphus Capnionis) тоже вы­
сказывается, что борьба противъ этихъ внутреннихъ враговъ хрп-
стіанства важнѣе, чѣмъ война съ турками. Они обвиняются: въ упадкѣ
благочестія, расколахъ въ церкви, особенно въ отпаденш Богеши,
припоминается и Бернская исторія. Германиъ фонъ Иуэнаръ желаетъ
знать мпѣніе Гуттена о томъ, что слѣдуетъ противъ нихъ предпри­
нять. До сихъ поръ онъ предпочиталъ всѣмъ аполопямъ презритель­
ное молчаніе. Однако, онъ начинаетъ думать, что этого недостаточно,
чтобы вызвать то, чего оии желаютъ: расцвѣта нау къ, изгнанш вар­
варства, уваженія къ истиннымъ, презрѣніе к ъ мнимымъ ученый
Кое-что изъ этого достигнуто, но этого далеко еще недостаточно
Онъ желалъ бы обсудить это съ графомъ при личномъ свиданш
пока же утѣшителыю то, что враги принялись за взаимное сада
истребленіе.
Но удивительно, что въ этотъ же разрядъ презрѣниои ругаіш i
наховъ, при видѣ к о т о р о й друзья прогресса злорадно потираютъ рум,
Гуттенъ относить и то дѣло, которое два года спустя стало самым
святымъ для него - дѣло Лютера. Сначала онъ напоминаетъ о ы
далахъ, которые нѣсколько лѣтъ тому назадъ были вызваны мор ■
доминиканцевъ съ францисканцами о такомъ пустомъ вопросѣ, і>
зачатіе Маріи. «А вотъ», продолжаете о і і ъ , «чего ты можеть
еще ие знаешь; в ъ Виттенбергѣ в ъ Савсонш (в ъ сосѣдствѣ коі
Гѵттенъ только что былъ) выступила партія противъ автор» '
папы, другая же защищаетъ папскую буллу. Обѣ стороны 0 ,е ® р
растаются и напрягаютъ всѣ силы. Во м а в ѣ воюющихъ стоят
нахи. Сами предводители прытки и горячи, полны мужества и р
-
191 —
сти, они то взываютъ и вопятъ, то плачутся и жалуются на судьбу.
])Ъ послѣднее время они взялись за перо. Издателямъ будетъ много
дѣла. Будутъ продаваться тезисы и выводы, заключенія и (что мно-
іимъ уже повредило) статьи. Іа к и м ъ образомъ, я надѣюсь, они взаимно
ногубятъ себя. Я же самъ недавно отвѣтилъ члену ордена, сообщив­
шему мнѣ это: Жрите другъ друга для того, чтобы другіе васъ по­
жрали. Вотъ мое желаніе: чтобы наши враги возможно больше жили
ііъ раздорѣ и не переставали бы между собою сталкиваться. Да, дай
Богъ, чтобы погибли и вымерли всѣ, кто мѣшаетъ зарояіденію обра-
зованія, для того, чтобы живыя насажденія прекраснѣйшихъ добро­
детелей, которыя они такъ часто тоичатъ, могли бы наконецъ взойти».
Затѣмъ Гуттенъ ояшвляетъ мулсество своего благороднаго друга.
} вѣряетъ его въ своей поддерягкѣ во всѣхъ обстоятельствахъ и со­
общаетъ ему планъ, внушенный ему его иастоящимъ положеніемъ:
какъ мояшо больше хлопотать за общее дѣло при дворахъ князей.
Этотъ планъ Гуттенъ выполнялъ все время, пока находился на службѣ
} архіепископа. Дѣло, о которомъ онъ хлопоталъ, носило имя дѣла
Рейхлина, но это было дѣло гуманизма, которому грозила опасность
въ лидѣ его представителя. Это было также политикой Эразма, до­
ставить гуманизму почву и защиту, оказывая почетъ образованнымъ
главамъ церкви и государства, это было естественной политикой гума­
низма, которой и Гуттенъ оставался вѣрнымъ, пока оиъ былъ только
гуманистомъ.
Политика Лютера, политика реформаціи была иная. Она п рогоня­
лась не къ образованно нѣсколькихъ знатныхъ лицъ, но къ потреб-
ности всѣхъ, даже простонародья. ІГросвѣтить мояшо при посредствѣ
великихъ міра, но реформировать, преобразовать извратившуюся сущ­
ность церкви и государства только,— съ вельможами или противъ н и хъ, —
при посредствѣ среднихъ и низшихъ классовъ. Къ этому выводу при-
Дстъ и Гуттеиъ, какъ только онъ перейдетъ изъ кружка Рейхлина
подъ знамя Лютера.
Въ настоящее же время онъ радуется, что так ъ много высокопостав-
ленныхъ лицъ защищаютъ дѣло Рейхлииа во Франціи и Германіи,,
нрч дворахъ и въ городахъ. В ъ Лейпцигѣ просыпаются и олиіваютъ
изящныя науки, не взирая на упорное соиротивленіе софистовъ. Кур-
фіорстъ Фридрихъ иризвалъ въ Виттенбергъ учителей греческаго и
еврейскаго языковъ. Но особенно благопріятио для наук ъ настроенъ
СГ0 Ішязь, архіепископъ Альбрехтъ. Оиъ самый ревностный читатель


и почитатель Эразма. Правда, онъ прочелъ пасквиль п ФеФ ^ “ РTM
на друзей Рейхлина, присланный ему лейбъ-медикомъ Штромеромъ,
но з т мъ онъ бросилъ его въ пламя камина, передъ которымъ еи-
Х ъ съ навѣки достопамятными словами: пуеть такъ же погибнуть
говорящіе такъ! Все это подаетъ надежду на достижеше намѣченно,,
цѣли Пусть другъ продолжаетъ как ъ началъ; Гуттенъ страстно ждеи
обѣщанной статьи противъ поджигателей монаховъ.
должаютъ насъ ненавидѣть, если имъ при этомъ приходится нас,
б0ЯКакъ графу Нуэнару такъ и другимъ друзьямъ Гуттена казалось
с т р а ш ы м ъ даже подозрительнымъ, его вступленіе на службу пр»
дворѣ Пока не явится случая къ устному оправданно или времеші
к ъ обстоятельному письменному, Гуттенъ проситъ друга вѣрить, что
онъ не отказался отъ своихъ прежнихъ (литературныхъ) привычекь.
Опъ разечитываетъ въ будущемъ вполнѣ примириться съ музам,,,
2 бы он" „ а него сердились за его вынужденное поступление на
службу къ грозному марсу: впрочемъ „мъ уже случалось ночевагь
въ лагерѣ подъ шумъ орулий.
Г лава ДЕСЯТАЯ.
Гуттенъ въ Аугсбургѣ во время и послѣ сейма.
(1518).
Послѣ короткаго пребыванія въ Майнцѣ Гуттенъ вернулся къ
своему князю въ Саксонію, т. е. въ Галле, какъ резиденцію архі-
! епископа магдебургскаго. Но такъ какъ собраніе сейма въ Аугсбургѣ
все затягивалось, то въ маѣ Гуттенъ вновь очутился въ Майнцѣ, гдѣ
посвящалъ. свое время работѣ, форма и содерлѵаніе которой были
I опредѣлеиы мыслью о сеймѣ и о поводѣ къ нему.
Со вступленіемъ на престолъ султана Селима I въ 1 512 г. могу­
щество османовъ, распространеніе котораго прекратилось при его пред-
! шсственникахъ, стало вновь угроліаюіцимъ. Селимъ отнялъ Сирію и
IЕпшетъ у султана мамелюковъ, греческій ренегата Горукъ Барба-
Iросса твердо укрѣпился въ Туниссѣ, а мавры до самаго Феца, частью
I даішики Испаніи, возстали. Всѣ восточные христіане перепугались.
IИана со р ал ъ представителей христіанскихъ королей для совѣщанія
съ коммиссіей кардиналовъ и послалъ императору пространное мнѣніе
I относительно войны съ турками; императоръ рѣшилъ предлояшть дѣло
I па обсуліденіе имнерскихъ сословій на созваниомъ иа лѣто 1518 г.
IВЪ Аугсбургѣ сеймѣ. Было болѣе чѣмъ сомнительно, чтобы папа хлопо-
! талъ въ дѣйствительности о войнѣ съ турками, а ие только о день-
Iгахъ; и императоръ тоясе разечитывалъ, благодаря денежнымъ и воен-
Іньімъ средствамъ, которыя онъ при этомъ случаѣ надѣялся получить,
Н & ш ть свое могущество; но этого лее доляшы были ліелать и нѣмец-
Iкісп ^гр іоты ; и поэтому въ рѣчи къ гермаискимъ князьямъ, которую
■Ч'ТТЕНЪ.
13


Гуттенъ приготовилъ въ ожиданіи сейма, оиъ вполиѣ раздѣляетъ точку
зрѣнія императора.
Какъ разъ теперь— этой мыслыо начинается его рѣчь 1) — выс­
шая необходимость и наилучшій случай счастливо совиадаютъ для
начала войны съ Турціей. Вслѣдствіе избытка народонаселенія in,
Германіи и угрожающей дороговизны, благодаря прошлогоднему неуро­
жаю, пришлось бы искать повода къ внѣшней войнѣ, чтобы устра­
нить возможность внутреннихъ безпорядковъ, тогда какъ теперь оиъ
самъ представился въ видѣ опасности со стороны турокъ; съ другом
стороны, война не могла бы насъ застать въ болѣе благопріятномъ
положеиіи, какъ теперь, когда мы въ мирѣ съ сосѣдямн, имѣемъ сол­
датъ въ избыткѣ и такого руководителя, к акъ Максимиліанъ. Ора­
торъ проситъ позволенія откровенно изложить свое мнѣніе. Многихъ
ему придется задѣть. Но такъ какъ оиъ заботится только о дѣлѣ,
то пусть не поставить ему этого въ вину.
I Да, теперь уже не на шутку должна быть война съ турками.
Она дѣйствительно необходима, и это не пустой, возбужденный папою
шумъ, какъ бывало так ъ часто раньше. Этими словами Гуттенъ
сразу попадаетъ въ тотъ фарватеръ, иа которомъ оиъ всегда лучше
всего и съ наибольшею скоростью движется. Конечно, до сихъ поръ
папы, какъ только они нуждались въ деиьгахъ, собирали ихъ съ
насъ, иѣмцевъ, подъ предлогомъ опасности со стороны турокъ. А
собственно по справедливости не мы имъ, а они намъ должны бы
были присылать деньги, если бы наша римская имперія не была бы
пустымъ звукомъ. Впрочемъ, въ настоящемъ случаѣ это его не ка­
сается, останавливаем себя ораторъ; онъ чувствуетъ, что готоігь
отклониться и, заявляя о своемъ желаніи удержаться отъ этого, от»
все же это дѣлаетъ, потому что это отклоненіе имѣетъ для него по
меньшей мѣрѣ такое жа значеніе, какъ и главный предметъ его рѣчи.
/Та к ж е , продолжаетъ онъ, не его дѣло, a дѣло императора, изслѣдо-
вать, каковы обстоятельства въ Римѣ, правильно ли теперешнее отио-
шеніе императора къ папѣ, то, что оиъ долженъ кланяться ему въ
ноги для иолученія короны, платить за нее деньги и чуть что не
присягать ему. О мнимомъ дарѣ Константина мы и пикнуть не см ѣ е м ъ .
г) Ulrichi Hutteui ad principes Gerinanos ut bellum Turcis inférant exIiur-
tatoria. Schriften V, S. 97— 136. Рядъ другихъ относящихся къ этому ®е
предмету докѵмеитовъ тамъ же, ст. 137 — 300.
—
194 —
Сердце патріота не молсетъ тернѣливо смотрѣть на торговлю палліями,
на пенсіи, которыя текутъ изъ Германіи въ Римъ, тогда какъ апо­
стольское назначеніе сѣять слово Божіе, а не собирать чу жія деньги.
Также до сихъ поръ ораторъ считалъ призваніемъ главы христіан-
ства проповѣдывать миръ, а не вести войну, пока не узналъ при
ІОліи I I , что церковь не довольствуется ключами Петра, она яіелаеть
пользоваться и мечомъ Павла. Левъ X заявилъ о себѣ какъ о князѣ
мира; его война съ изгнаннымъ герцогомъ Урбино намъ представ­
ляютъ какъ личную оборону: однако странно, что во время вла­
дычества этого князя мира, кардиналы посылаютъ намъ выработан­
ный планъ войны. Точно мы, нѣмцы, ничего у жъ ие понимаемъ въ
воЙнѣ, а должны искать совѣта у почтенныхъ отцовъ, которымъ
Оолѣе приличествовало бы молиться за насъ. Лучше бы они прислали
намъ денегъ, хоть часть тѣхъ денегъ, что они тратятъ на свой чрез­
мерный придворный штатъ, или бы оставили намъ кое что изъ тѣхъ
суммъ, которыя мы доляшы ихъ платить за палліи и тому подобное.
Наконецъ ораторъ возвращается къ главному предмету своей
рѣчи и говоритъ о настоятельности и громадности угрожающей со
стороны турокъ опасности. Оиъ дѣлаетъ обзоръ ихъ исторіи, ихъ
завоеваній, онъ рисуетъ ихъ необузданный характеръ. Пусть ate
нѣмцы призовутъ свое муяіество, обновятъ славу своихъ предковъ.
Наделда на защиту горъ, лѣсовъ и болотъ, иа возмолшость бѣгства,
ие только позорна но, въ данномъ случаѣ, и обманчива.
Если слѣдовательно война безспорно необходима, a условія для
веденія ея благопріятны, то остается вопросъ, какъ ее лучше всего
вести. Существенное условіе есть единодушіе, единодушное подчиие-
ніе императору. Будетъ у насъ единодушіе, тогда внѣшнее,— доставка
средствъ на войну и т. д. —
придетъ само собою. Тутъ ораторъ ка ­
сается второй своей излюбленной темы, изложеиіе которой уже не
является отступлеиіемъ, но стоитъ въ прямомъ отношеніи к ъ дѢлу.
^ Безъ единодушія, поясняетъ Гуттенъ, Гермаиія доллша погибнуть
и помимо турокъ. Взаимныя опустошенія, завоеваиія и грабежи нѣ-
мецкихъ князей должны прекратиться. Отчего, спрашиваетъ онъ,
происходить ваше разъединеиіе? Отъ пограничныхъ раздоровъ, з а ­
висти, мѣстничества. Преимущества, изъ-за которыхъ вы ссоритесь,
всѣ вмѣстѣ гораздо меньше, чѣмъ то, которое вы пріобрѣтете черезъ
единеніе. А знаете ли вы, какъ думаетъ объ этомъ народъ? Онъ
говоритъ: мы согласны, чтобы они нами управляли, но не ліелаемъ,
—
195 —


—
196 —
чтобы они иасъ губили, и онъ хочетъ помѣшать этому возстаніемъ.
• «Дѣйствительно», продолжаетъ Гуттенъ, и этими словами онъ за 7
лѣтъ пророчески предсказалъ крестьянскую войну, «если вы меня
не послушаете (я подразумѣваю васъ, повинныхъ въ этомъ), то j?
боюсь, что этотъ народъ увидитъ нѣчто недостойное его. Ибо если
дѣло дойдетъ (чего Боліе упаси) до народнаго возстанія, то уже
не будутъ дѣлать различія, ие будутъ спрашивать, насколько кто,
или вообще, принесъ ли каждый въ отдѣльности какой либо вредъ,
и кому слѣдуетъ мстить. Вмѣстѣ съ виновными пострадаюгъ и невин­
ные, и народъ будетъ свирѣпствовать безъ оглядки, наугадъ»\ Насъ,
рыцарей, называютъ разбойниками. Но намъ подаютъ въ томъ
щпшѣртгкнязья , частью пользуясь нами для своихъ разбоевъ, частью
грабя насъ самихъ. И заграницей, именно въ Игаліи, нѣмедкщ .князья,
и хъ попойки, ихъ раздоры заслулшли презрѣніе. У насъ нѣмцевъ
избытокъ силы, но намъ не хватаетъ цѣлесообразнаго примѣнениг
ея. Мы слишкомъ много занимаемся ненужными вещами, простыми
подготовительными упражненіями къ войнѣ, какъ охота, турниры; а
когда дойдетъ до дѣла: сохраненія государства (ибо объ увеличеніи
его никто вѣдь не думаетъ), защиты отечества и религіи, то рве-
нія нѣтъ и слѣда. («И вотъ наша храбрость остается напрасной, наша
сила — ненужной, и наши сосѣди, хотя и считаютъ насъ хорошими
бойцами, но не считаютъ дѣльными воинами. И это вина не солдатъ,
а главнымъ образомъ руководителей. Въ Германіи лшветъ сильная
молодежь, великія, стремящіяся к ъ истинной славѣ сердца, — но нѣтъ
волгака, нѣтъ руководителя. Такимъ образомъ эта сила умираетъ.
храбрость исчезаетъ, и пылкая жажда деятельности гибнетъ во
мракѣ»1 Турки слишкомъ хорошо зиаютъ, какъ необходимо для вели­
кихъ дѣлъ единодушіе и послушаніе, и потому нисколько не боятся
насъ, нѣмцевъ. Но не одни только турки: пока мы лишены этихъ
качествъ, говоритъ Гуттенъ, не будетъ ни одного, даліе самаго ела-
баго народа, который бы насъ боялся, который при случаѣ не рѣ*
шился бы даже напасть на насъ! — Насколько Гуттенъ правильно
разеуждалъ, это мы, иѣмцы, узнали въ продолженіе 4 ‘ /з вѣковъ на
цѣломъ рядѣ испытаній, одно позориѣе и горче другого; наконецъ мы
вняли его словамъ, и тотчасъ жѳ испытали, какъ было справедливо
и другое его мнѣніе, которое мы вскорѣ отъ него услышимъ: когда
нѣмцы наконецъ поймутъ, что имъ необходимо, они сдѣлаются пер­
вымъ народомъ въ мірѣ.
Рядомъ съ единодушіемъ, продолжаетъ Гуттеиъ, нѣмцамъ не хва­
таетъ еще благоразумія, умнаго, безпристрастнаго обдумыванія, и со-
образнаго съ планомъ упорнаго исполнеиія. И тутъ дурной примѣръ
подаютъ великіе міра, которые и во время сейма занимаются
главнымъ образомъ пьянствомъ и игрой. Князья гордятся древностью
и блескомъ своего рода: однако, если они сами не выказываютъ себя
достойными своего высокаго полоя«енія, это происхоладеніе и виѣшнее
достоинство имѣютъ все равно мало цѣны и прочности.
Для единодушія лее необходимо вообще, а въ этой войнѣ особенно,
чтобы одинъ былъ главой, руководителемъ, которому бы всѣ другіе
безусловно повиновались. Исходъ войны больше зависитъ отъ руко­
водителя, чѣмъ отъ войска. Чего бы не далъ турокъ за то, чтобы
найти васъ безъ руководителя, или не оказывающими ему послуша-
нія. Руководитель у васъ есть: согласно общему выбору и воли Гер-
маніи, ' ^ tô~j мператоръ Максимиліанъ. Онъ достоинъ этого сана: такъ
слѣдуйте за нимъ. Императоръ готовъ: дѣло только за князьями, за
тѣмъ, чтобы они отвѣтили на его призывъ и исполнили свой долгъ.
Уже болѣе _30 і ѣтъ выплачиваешь онъ налоги имперіи доходами со
своихъ наслѣдствениыхъ земель, не пмѣетъ ни сна, ни покоя, ни
днемъ, ни ночыо: а мы, когда онъ, согласно со своимъ долгомъ, на-
шываетъ кого нибудь, кричимъ о притѣсиеніи, яшуемся на подчи­
ненность; свободой же мы называемъ — не заботиться объ имперіи,
не слушаться 'императора, и безнаказанно все себѣ позволять. Нѣко-
торьте^-правда, не князья, но к шш е ск іе совѣтиики (и въ этомъ Гут­
тенъ тгредвоехищаетъ мысль Максимиліана) носятся съ планомъ, въ
случаѣ смерти теперепшяго императора, передать короиу иностранцу.
Позорный, противунѣмецкій, въ высшей степени измѣнническій планъ:
точно въ Германіи вымерла княжеская кровь. Ио разечитываютъ быть
еще свободнѣе при отсутствующемъ властителѣ, а не понимаютъ
того, что тотъ, в ъ комъ видятъ докучнаго властителя, и есть, на-
нротивъ того, хранитель свободы.
Относительно доставленія средствъ для военныхъ расходовъ,
Гуттенъ выражается вполнѣ согласно съ папскимъ требованіемъ х).
Наставить раскошрдиться лшвуіцйхъ въ роскоши- поповъ и монастыри,
*) Тогда какъ князья — въ качеств ѣ знатныхъ особъ — должны были
и.іатить по желанію, отъ всего духовенства и свѣтскихъ вассаловъ требова­
лась десятая, отъ низшихъ двадцатая и т. д. часть ихъ доходовъ въ продолже­
на трехъ лѣтъ .
—
197 —


>\tayv'
богатыхъ купцовъ, праздношатающихся свободныхъ городовъ, не стоило
нашему рыцарю никакого усилія. Охотнѣе всего, конечно, оиъ осво-
бодшгь бы кардиналовъ отъ части вытянутыхъ изъ Германіи сокро-
виіцъ; тѣмъ язвительнѣе оиъ нападаетъ на ни хъ, прямо заявляя, что
съ нихъ не слѣдуетъ требовать ничего для этой войны; достаточно,
если заставятъ ихъ ничего не требовать и если примутъ мѣры къ
тому, чтобы они не мѣшалп похвальному предпріятію, какъ они узко
много разъ дѣлали. Эти паписты скорѣе порадуются возрастаний
могущества турокъ, чѣмъ нѣмцевъ. Такъ папы интриговали, чтобы
удержать отъ похода на востокъ четвертаго и пятаго Генриховъ, а
также Фридриховъ Гогенштауфеновъ.(«Поэтому, если у ж ъ высказы­
ваться откровенно, вотъ что я думаю: вы въ этой войнѣ также должны
быть на сторожѣ противъ Рима, какъ и противъ Азіи; и отнюдь не
должны чего либо дѣлать по совѣту почтенныхъ отцовъ. Вы должш.і
все искать въ васъ самихъ, среди васъ самихъ принимать рѣшенія ік
не впускать къ себѣ этихъ иптригаиовъ-совѣтииковъ».
Еще разъ ораторъ призываетъ к ъ войнѣ съ турками и повто­
ряешь нѣкоторыя уже изложенный выше положенія; затѣмъ ему ка­
жется, что онъ замѣтилъ среди слушателей одобрительное волненіе, н
онъ заключаетъ пожеланіемъ настойчиваго и счастливаго выполненія.
Эту рѣчь въ рукописи Гуттенъ послалъ 15-го мая изъ Майнца
своему покровителю и другу Пейтингеру въ fАугсбургъ; намѣреиіе
его, какъ онъ позднѣе разсказываетъ, было дѣйствительно произнести
ее на сеймѣ, a затѣмъ напечатать. Но когда онъ вскорѣ за-
тѣмъ прибылъ в ъ Аугсбургъ, его озабоченные друзья, между ними,
вѣроятно, и Пейтингеръ, отсовѣтовали ему издавать рѣчь, иотому что
оии опасались, чтобы нападки на Римъ не навлекли на него неприят­
ностей и опасности. Гуттенъ’ сначала уступилъ имъ съ горькими жа­
лобами на плохія времена, не допускаюшія откровеннаго слова. ПозД'
нѣе онъ, кажется, сошелся съ ними (среди нихъ были императора^
совѣтники и писцы) на томъ, что рѣчь будетъ напечатана, но самыя
предосудительный мѣста, для Гуттена какъ разъ самыя важныя, бу-
дутъ выпущены.
Въ такомъ видѣ -онъ послалъ ее 13-го октября Якову ф. Банин-
зисъ, съ просьбой представить ее императору и выхлопотать ему
конецъ у него какое нибудь назначеніе г). Мы узнаемъ въ своем ь
Относительно участи его турецкой рѣчи ср. письма къ Юлію Ф0ІІГ
Ифлугкъ, Пиркгеймеру и Якову ф. Баниизисъ, Schriften I, S. 185, 20<> •
192 f. Далѣе U. Huttcnns liberie omnibus ac vere Germanis, тамъ же ст. 240
—
198 —
щѢстѢ, какъ вскорѣ затѣмъ ему показалось нестерпимымъ такое из-
ѵродованіе его рѣчи, и онъ издалъ ее цѣликомъ.
Въ Аугсбургѣ во время сейма и некоторое время послѣ него, Гут­
тенъ жилъ въ домѣ отсутствовавшая) каноника Георга I роса, куда
его ввелъ за недостаткомъ мѣста въ собственномъ домѣ и заботился
объ его нуждахъ родственникъ Гроса, каноникъ и консисторскій судья
Ѳома фонъ Вирсбергъ, человѣкъ, умѣвшій цѣнить умъ и произведе­
на Гуттена. Здѣсь Гуттенъ имѣлъ сношеніе со многими прекрасными
людьми родственнаго ему направленія, изъ которыхъ иные жили въ
Аугсбургѣ, другихъ привлекъ туда сеймъ. Въ числѣ ихъ были
кромѣ Иейтингера, Штаба, Шпигеля и лейбъ-медика курфюрста Ген­
риха Штромера, и только что упомянутый Яковъ ф. Баниизисъ, деканъ
тріентскій и одинъ изъ довѣреннѣйшихъ совѣтииковъ Максимиліана,
котораго оиъ обыкновенно сопровождалъ на его смѣлыя охоты на
ссрнъ. В ъ свитѣ императора находился и ученый графъ Ульрихъ фонъ
Гельфенштейнъ, которому Вилибальдъ Ниркгеймеръ посвятилъ одинъ
изъ своихъ переводовъ изъ Плутарха, и съ которымъ Гуттена свя­
зывала еще общая ненависть къ герцогу Ульриху Вюртембергскому,
сжегшему у него замокъ. Аугсбуржецъ Эгидій Ремъ былъ товарищемъ
Гуттена ио занятіямъ въ Павіи; точкой соирикосиовенія съ итальяи-
цемъ Тербаціемъ изъ Вицены было превосходное зианіе этимъ послѣд-
нимъ греческаго и латинскаго языковъ, а съ поклонникомъ тайны хъ
наукъ, Іоганномъ Мадеромъ, называемомъ Фонисека, общее ночитаиіе
Рейхлина. Теологъ Околампадій пріѣхалъ изъ Базеля и привезъ извѣ-
стія объ Эразмѣ; рыцарь Зигмуидъ фоігь Герберштейнъ, вернувшійся
нзъ посольства къ московскому князю, толковалъ съ любознагельнымъ
Гу'гтеномъ о теченіи Волги и о томъ, что никакихъ риѳейскихъ и
пшерборейскихъ горъ не существуетъ. Вещь, твердо запечатлѣвшаяся
но мнѣніи людей, о которой весьма многіе отмѣнные люди писали
какъ о чемъ-то рѣшенномъ, оказалась басней, выдумкой, и это произ­
вело на Гуттена глубокое, почти потрясающее впечатлѣніе 1).
При этомъ Гуттенъ съ напряжеинымъ внимаиіемъ слѣдилъ за
ходомъ сейма. «Глазамъ всѣхъ представляется пріятпѣйшее зрѣ-
лнще», пишетъ онъ мейссепевскому канонику ІОлію ф. Пфлугку въ
]) Эти замѣтки дѣлаетъ Гуттенъ въ только что приведенном'!, нисьмѣ
къ Пиркгеймеру, въ указанномъ мѣст ѣ ст. 213 сл.


—
200 —
Болонью. «Столько князей, отличающихся юностью и благообразіемъ,
такое множество графовъ и рыцарей, цвѣтъ нѣмецкаго дворянства;
взирающему на нихъ турки не могутъ казаться очень страшными.
Если въ настоящее время у нѣмцевъ столько же мозга, сколько
силы, я готовъ грозить міру порабощеиіемъ. Дай Богъ, чтобы тѣ,
отъ совѣта которыхъ все зависитъ, хорошо бы совѣщались. Ибо,
\ чего же другого можемъ мы желать теперь, какъ не того, чтойы на-
\конецъ Германія познала самою себя»? При этомъ Гуттена радовало
наблюдёшёТчто на этотъ разъ было меньше роскоши, чѣмъ обыкно­
венно при подобныхъ собраиіяхъ; онъ, правда, не зналъ, слѣдовало ли
это приписать разсудительности или это было иослѣдствіемъ господ­
ствующей въ то время дороговизны. Ибо въ одеждѣ видиа была еще
большая расточительность, въ чемъ нѣмцы старались подражать фран­
цу зам ^ и выпивалось тояіе изрядно, чтобы все же не вполнѣ отречься
отъ нѣмецкихъ обычаевъ.
Въ то время, какъ на этомъ сеймѣ былъ возобновленъ, хотя
и не выполнеиъ, указъ объ изгнаніи врага Гуттена, герцога Ульриха
Вюртембергскаго, на долю его господина, архіепископа Альбрехта, вы­
пала большая честь. Папа прислалъ ему, и даже ко всеобщему удивле-
нію даромъ, кардинальскую шапку и пурпуръ, которые и были воз­
ложены на него папскимъ легатомъ 1-го августа, во время торже-
ствеинаго богослуженія въ соборѣ, въ кругу многихъ князей и дво­
рянъ и при стеченіи многочисленной публики. Самъ императоръ про­
водилъ его отъ собора до его квартиры и затѣмъ послалъ ему въ
подарокъ императорскія носилки, лошадей и драгоцѣнные ковры. Въ
течеиіе слѣдуюіцихъ дней приходили одинъ за другимъ князья поже­
лать ему счастья въ его повышеніи; а нашъ рыцарь считалъ, что
такъ много счастья въ такое короткое время (въ теченіе пяти лѣтъ два
архіепископства, званіе курфюрста и кардинала) служитъ доказатель­
ствомъ особой милости боговъ къ молодому еще Альбрехту х). Впро­
чемъ, сомнительно, чтобы радость Гуттена по поводу выпавшаго на
долю его господина отличія, была такъ полна, какъ онъ рисуетъ ее
духовному дипломату Пфлугку. Не являлось ли это послѣ индуль-
генціи второй цѣпыо, долженствовавшею приковать образованная и
Олагонамѣрепнаго, за что и дѣйствительпо цѣнимаго Гуттеномъ, но
лѣниваго и податливаго князя къ интересамъ римскаго престола!
') Все вышесказанное изъ нриведепнаго письма кт. Юлію Пфлугку.
—
201 —
Главная забота сейма, которой и Гуттенъ посвятилъ свое перо,
помощь противъ турокъ, все не подвигалась впередъ. Папскій
легатъ сдѣлалъ сообщеніе, въ которомъ онъ излагалъ предложеніе
папы относительно добыванія средствъ на военныя издержки. Съ
императоромъ онъ скоро вошелъ въ соглашеніе; но со стороны кн я­
зей онъ встрѣтилъ сопротивленіе. 24-го августа, когда Гуттеиъ пи­
салъ письмо Пфлугку, переговоры еще продолжались; императоръ
дѣлалъ все, отъ него зависящее; Гуттенъ надѣялся на наилучшій
исходъ. Черезъ три дня явился рѣшительно отрицательный отвѣтъ
сословій. Свою вскорѣ послѣ того напечатанную рѣчь Гуттенъ назы­
ваетъ забавой не потому, чтобы онъ говорилъ не серьезно, но потому,
что среди князей считается шуткой говорить о турецкой войнѣ.
Чув­
ства Гуттена при этомъ были смѣшанныя. Римская курія, провалив­
шаяся со своимъ денежнымъ прошеніемъ, радовала его, тѣмъ
болѣе, чю онъ былъ убѣжденъ, что и на этотъ разъ деньги пред­
назначались для кармановъ римскихъ придворныхъ. Ио все же его
сердило, что нѣмецкіе князья такъ равнодушно отнеслись къ далеко
не воображаемой опасности со стороны турокъ. Оиъ видѣлъ въ этомъ^
сонливость и желалъ бы, чтобы дѣйствительное нападеніе турокъ про­
будило бы ихъ отъ нея *).
^
Все это бросаетъ своеобразный свѣтъ иа анонимный трактатъ,
написанный вѣроятно не задолго до сейма или во время его. Онъ напи-
санъ в ъ формѣ циркуляра кънѣмецкимъ князьямъ, предлагающаго отверг­
нуть требуемый турецкій налогъ 2). Это тонко задуманный обманъ паии-
стовъ, котораго, думаютъ они, никто не замѣтитъ, особенно лее сума­
сбродные и пьяные нѣмцы. Турецкая война есть только предлогъ къ
ограбленію иевѣжественнаго народа. Если бы только въ Римѣ или
Германіи сберегли тѣ деньги, что текли въ Римъ при однихъ только
Фрндрихѣ III и Максимиліанѣ за палліи и тому подобные фокусы, то
теперь имѣлись бы въ избыткѣ средства для войны, и не было бы
нужды отягощать христіанъ новыми налогами. И «вы „хотите побить 1
турокъЬ. опрашиваете ораторъ, «хвалю ваше намѣреніе; ио я боюсь,
что вы ошибаетесь въ имени. Въ Италіи, а ие въ Азіи слѣдуетъ вамъ
ихъ щуіаш-Дтобы охранять свои границы отъ азіатскихъ враговъ
1) Бапнизису и Пиркгеймеру.
’) Exliortatio ѵігі cujusdam doctissimi ad principes^ ne in deciinae prae
^ationem consentiaiit. H utten’s Schriften V, S. 1(58— 175,


найдется достаточно силъ у каждаго князя: но укротить другого —
на это не хватитъ всего христіанскаго міра. ГГѢ, занятые ссорами со
своими пограничными сосѣдями, еще ничѣмъ не вредили намъ,- этотъ
свирѣпствуетъ повсюду и жаждетъ крови бѣдняковъ; укротить этого
цербера мояшо только золотымъ потокомък] Если они откажутъ р,ъ
десятинѣ, то они, конечно, должны быть готовы къ папской анаѳем
ѣ.
Но страшенъ только громъ Христа, а не флорентинца. Очевидно, что
на этотъ разъ дѣло идетъ только о надобностяхъ флорентинца,
т. е. Льва X и его непотовъ. Въ прошлое лѣто былъ изгианъ съ
невѣроятными расходами и выплатой его удѣла герцогъ Урбино въ
пользу Лоренца Медичи; затѣмъ, чтобы достать на это деньги,
было, подъ предлогомъ заговора, конфисковано имущество бога-
гѣйшихъ кардиналовъ. Раздаются индульгенціи на постройку церкви:
но ночыо камни отправляются ко дворцу папскаго пепота; тогда какъ
въ церкви работаютъ только два работника, изъ которыхъ одинъ
хромой. И такъ какъ паиѣ, вслѣдствіе его дородности, не обѣщаютъ
долголѣтія, то нужны деньги, чтобы добыть непоту на всякій случай
знатную жену и княжество во Франціи. Вотъ какъ обстоитъ дѣло съ
новыми налогами; надо поэтому надѣяться, что нѣмцы не согласятся
на такой низкій проектъ.
Тотчасъ это произведете было приписано Ульриху Гуттену. Такъ
какъ въ его ^рѣчи вычеркнули нападки на римскія притѣсненія, оиъ
могъ въ анонимиомъ трактатѣ распространить какъ разъ эти мѣста,
и ради этого отказаться отъ дѣла турецкой войны, какъ отъ невы­
полнимаTM. Но такъ холодно, какъ въ этомъ анонимиомъ трактат!.,
онъ не высказывался объ этомъ и иослѣ сейма. Врядъ ли Гуттеиъ
написалъ бы когда нибудь нѣчто подобное тому, что для отпора тур­
камъ достаточно силъ каждаго князя въ отдѣльности. Также и языкъ
и строеніе этого произведенія не такъ ясны и округленны какъ въ
сочиненіяхъ Гуттена. Уже одно то, что авторъ подъ конецъ выдаем»
себя за священника, носвященнаго Лоренцомъ Бибра, и выказываетъ
особенное участіе этому вюрцбургскому епископу и епископу бамберг­
скому, можетъ казаться иреднамѣреннымъ замаскированіемъ, но въ
связи съ иредыдущимъ оно положительно снимаетъ нодозрѣніе съ 1} |_
тепа. Напротивъ оно вполнѣ подходитъ къ вюрцбургскому канонику
Фридриху Фишеру, бывшему въ Болоньѣ сожителемъ Гуттена и пере­
писавшему для него вышеупомянутое сочиненіе Лаврентія Валла, Такь
какъ Фишеръ оставался еще въ Болоньѣ послѣ отъ ѣзда Гуттена, 10
—
202 —
—
203 —
возможно, что оиъ видѣлъ, какъ говоритъ о себѣ авторъ Exhortation
трехъ въѣзжавшихъ въ Болонью, носланныхъ по поводу турецкаго
налога, легатовъ.
Но занимаясь церковно-политическими дѣлами, Гуттенъ неуклонно
продолжалъ свои гуманистическія хлопоты за Рейхлина. Онъ дѣлалъ
много попытокъ въ Аугсбургѣ, чтобы завербовать въ пользу своего дѣла
лучшихъ людей изъ свиты присутствовавшихъ князей; причемъ онъ
сдѣлалъ пріятиое наблюдеиіе, что эти старанія едва ли были необхо­
димы, такъ какъ большинство безъ того ужъ было на сторонѣ Рей­
хлина. Его тяяіба, казалось, совсѣмъ ие двигалась. Изъ Кёльна пришло
извѣстіе, что графъ Нуэнаръ изгналъ Гохштратена изъ города за
иизкіе пасквили па него. Изъ Франціи новые друзья (Фаберъ, Будэй и
др.) сообщали, что имя Рейхлина начинаетъ пользоваться большой
извѣстностыо, и у богослововъ отнята всякая надежда на побѣду х).
Во время же пребыванія Гуттена въ Аугсбургѣ появилось нако­
нецъ въ печати улучшенное и распространенное изданіе его «Никто»,
большая часть котораго была приготовлена Гуттеномъ еще до второй
ноѣздки въ Италію. 24 -го августа оиъ сообщилъ объ этомъ находив­
шемуся въ Болоньѣ Юлію Пфлугку, прося его обратить вниманіе на
то, что скажутъ итальянцы объ этой шуткѣ.
Въ Германіи, особенно
въ Аугсбургѣ, она произвела большой шумъ. Нападки въ предисловіи
попортили кровь тѣмъ, кто чувствовалъ себя затронутьщъ ими. Осо­
бенно юристы считали себя грубо оскорбленными, нападали на автора
на пирахъ и обѣдахъ, и сговаривались лишить его на будущее время
своей защиты. Даже въ глазахъ его курфюрста онъ былъ очернеиъ
какъ злорѣчивый человѣкъ по поводу его, какъ говорилось, нескром-
ныхъ нападокъ на юристовъ и теологовъ, и Гуттеиъ поэтому счелъ
пужнымъ заявить въ одномъ изъ ближайшихъ сочиненій, ітосвящен-
номъ курфюрсту, что оиъ имѣлъ въ виду только тѣхъ , кои, будучи
невѣждами, старались подавить всякое стремленіе къ наукѣ.
Впрочемъ,
оиъ удовлетворенъ тѣмъ, что истинно образованные и понимающіе
люди смѣются вмѣстѣ съ нимъ надъ глупцами и выказываютъ ему
полное одобрение 2).
Несмотря на то, что принятое Гуттеномъ направленіе все болѣе
3) Въ вышеприведеиномъ шісьмѣ къ ІІфлугку.
2)
Къ Пиркгеймеру. Schriften I, S. 211. De Guaiac. с. 7. Schriften V, S,
419 f.


и болѣе сближало его съ дѣломъ Лютера, онъ все же и теперь,
когда оба по недѣлямъ находились въ одномъ городѣ, не почув­
ствовалъ къ его дѣлу ни большого участія, ни лучшаго пониманія.
Съ 7-го по 20-е октября Лютеръ находился въ Аугсбургѣ для
переговоровъ съ кардиналомъ Каэтаномъ, а между тѣмъ Гуттенъ
не упоминаетъ ни о его присутствіи, ни о личномъ соприкосно­
вен^ съ нимъ. Правда, что какъ разъ въ это время онъ про-
ходилъ курсъ лѣченія гуайякомъ, не покидая въ продолженіе недѣли
своей комнаты, доступъ в ъ которую былъ возмояіенъ и желателенъ
только для близки хъ зиакомыхъ. Поэтому въ своихъ письмахъ, напн-
санныхъ въ это время, онъ радуется приглашенію молодого Мелаих-
тона въ Виттенбергъ на каѳедру греческаго языка; онъ говоритъ съ
участіемъ земляка о нападеніи Экка на Карлштадтъ; но дойдя въ
разсказѣ до войны Лютера съ этимъ же Эккомъ и многими другими,
онъ не находитъ ничего лучшаго, какъ потирать руки отъ удо-
вольствія no поводу спектакля, даваемаго теологами, грызущимися
мелсду собой х) .
Легату же, съ которымъ Лютеръ имѣлъ дѣло въ Аугсбургѣ,
принимавшему участіе въ сеймѣ,
Гуттенъ посвятилъ больше вни-
манія, чѣмъ тому было бы пріятно. Уже въ качествѣ папскаго
легата онъ былъ противенъ нашему рыцарю; но къ тому яге этотъ
кардипалъ Каэтанъ держался в ъ Аугсбургѣ съ чванствомъ и тщѳ-
славіемъ, граничащими съ глупостью; задиралъ носъ какъ итальянецъ,
которому въ варварской Германіи все было недостаточно хорошо. Все
это ему припомнили: Гуттенъ вѣроятно тогда же отмѣтилъ его, хотя
его діалогъ: «горячка», в ъ которомъ онъ его пробираетъ, не былъ
еще нанисанъ въ Аугсбургѣ.
Гуттеиъ еще и года не пробылъ при дворѣ майнцскаго курфюр­
ста, a уліъ придворная лшзнь показала ему и свои мрачныя стороны.
«Ты спрашиваешь», пишетъ онъ Пейтингеру“ въ маѣ 1518 г. изъ
Майнца, « какъ мнѣ нравится придворная лшзнь? Еще не совсѣмъ.
Правда, чего не будешь готовъ перенести, слул?а такому истинно кня­
жескому господину, такому гуманному и щедрому, какъ архіепископъ
—
204 —
») Въ письмахъ къ Пфлугку отъ 24-го августа и къ Пиркгеймеру оть
2о-го октября, слѣдовательно, первое паиисано до пріѣзда Лютера въ А)к
бургъ, второе — по отъ ѣздѣ его. Schriften I, S. 1S7. 21(5.
Альбрехтъ?» и съ такимъ прямодушнымъ, обходительиымъ другомъ,
какъ его лейбъ-медикъ Штромеръ? «Впрочемъ, все это мнѣ уліъ но
горло надоѣло: невѣліество придворныхъ, блестящія обѣщанія и длин-
цѣйшіе поклоны, хитрые разговоры и пустота». И ПГгромеру онъ
писалъ, что они съ иимъ слишкомъ прямы, слишкомъ откровенны для
двора *). Самъ лейбъ-медикъ издалъ въ предыдущемъ году трактатъ
Энея Сильвія о негодности царедворцевъ съ предисловіемъ, развиваю-
щимъ нѣмецкую поговорку: долго при дворѣ, долго въ аду.
Поэтому ему нравились нападки и насмѣшки Гуттена надъ новымъ
для него званіемъ, и онъ подстрекалъ своего друга, во время ихъ
общаго пребываиія на сеймѣ,
написать что иибудь на эту тему,
чтобы обратить на себя вииманіе собравшихся (такъ какъ печатан е
его турецкой рѣчи задержалось).
Разработать нѣчто подобное, въ такое короткое время, какъ ліе-
лалъ Штромеръ, во время каникулъ, страдая и тѣлесно, и отъ тревогъ
шумнаго сейма — было не шутка; тѣмъ болѣе начинающему при­
борному напечатать при самомъ дворѣ нѣчто противъ придворной
жизни.
Все это Гуттенъ внушаетъ своему другу въ посвященіи къ вы ­
званной имъ статьѣ; при чемъ онъ особенно забавно рисуетъ опас­
ность тѣлесныхъ побоевъ со стороны дюяшхъ коллегъ, которые ие
пропустить безнаказанно нѣчто подобное «писакѣ», какъ они охотно
называютъ ученыхъ. Но, заключаетъ Гуттенъ, такъ какъ закончен­
ная работа получила одобреніе не только Штромера, но и ІІейтин-
гера, Шпигеля и Штаба, то онъ уступаетъ, при чемъ опъ въ случаѣ
возможнаго недоразумѣнія усиокаиваетъ себя мыслыо, что при дворѣ
курфюрста Альбрехта шутка не влечетъ за собой опасности и коми­
ческое преувеличеніе понимается какъ слѣдуетъ.
Въ своемъ разговорѣ о придворной жизни 2) Гуттенъ вернулся к ъ
формѣ діалога, которой онъ впервые воспользовался въ «Фаларизмѣ»,
затѣмъ отказался отъ нея въ своей четвертой рѣчи противъ герцога
’) Schriften I, S. 174. 219.
-
’) Ulrichi de Hutten eq. Germ. Aula dialogue. Schriften IV, S. 43 — 74.
-
Иосвященіе I, S. 217— 220. Образцомъ автору кромѣ вышеназванпаго трак­
тата Энея Сильвія служила декламація Лукіана тсері тwv ітл і-иаіУф аиѵбѵішѵ,
вторая однако спеціалыю относится къ службѣ греческихъ писателей у
Римской знати и которая, совершенно различаясь ио компановкѣ,
только кое
Цѣ вт, отдѣльнихъ м ѣстахъ им ѣетъ сходство съ Гуттеновскимъ діалогомъ.
—
205 —


—
206 —
207 —
Ульриха и въ Турецкой рѣчи по причинамъ, лежавшимъ въ самомі
предметѣ этихъ произведеній и ихъ назначеніи, ио которая съ этоі
времени становится его любимой формой. Діалогъ начинается съ топ
какъ Кастъ, увидѣвшись съМизавломъ, сдѣлавшимся придворнымъ, вое
хищается его красивымъ платьемъ; на что этотъ ему возражаетъ, чіо
раньше, въ своихъ рубищахъ, оиъ чувствовалъ себя лучше, ибо тогд
онъ былъ свободеиъ, а теперь онъ рабъ. Кастъ представляетъ до
нѣкоторой степени самого Гуттена, который, послѣ юности, проведен
ной въ ученіи и нутешествіяхъ, трудахъ и лишеніяхъ, воображаетъ
что придворная лшзнь чрезвычайно пріятна и въ высшей стешчп
поучительна, какъ практическая школа жизни. Напротивъ, Мизавлъ
старый, опытный, къ тому же отставной придворный, видитъ только
темныя стороны придворной жизни и, хотя и хвалитъ стремленіе
перваго къ практической жизни, но не считаетъ дворъ подходящеіі
къ тому школой. Придворную жизнь онъ сравниваете съ моремъ,
то, что онъ имѣе/гъ иротивъ нея, онъ облекаете въ аллегорію
Придворные — это корабельные товарищи Улисса, избѣппть
.обмана и коварства которыхъ можно только мудростью и осторож­
ностью. Именно безъ притворства и лести при дворѣ не пробьешь^
Затѣмъ на этомъ морѣ бываютъ бури: милость, зависть, честолюбіе
роскошь и др., лишающія душу спокойствія и рѣшимости. Далѣе Сиртн
и Сциллы, о которые разбиваются мореплаватели, т. е. преступленія
(утайка, измѣна), иа что многіе рѣшаются изъ бѣдиости, честолюбіі
и т. д. Подводные камни: самый большой и опасный — гн ѣвъ кия;
меныніе — его недовѣрчивость (напр., вслѣдствіе свободныхъ рѣчеіі)
зависть и клевета со стороны коллегъ; скала, которой слѣдуетъ очень
остерегаться, — это влюбиться въ жену или дочь князя или влюбит,
нхъ въ себя. Пираты этого придворнаго моря — это враги князя, ко
торые, находясь съ нимъ въ мелідоусобицѣ, могутъ взять въ плі-ні
его слугу, при чемъ ему предоставляется откупиться своимъ собствен-
нымъ добромъ или лее его ждутъ мученичество и смерть. На при
дворномъ кораблѣ нѣтъ недостатка и въ мерзкомъ осадкѣ
это ш
чистота посуды и постелей, испорченный блюда и напитки, неопряі-
ные товарищи за столомъ и въ спальнѣ; все это Гуттенъ описывав
яркими, по правамъ того времени врядъ ли преувеличенными, хоіл
и отталкивающими для теиерешияго вкуса, красками.
Блескъ богатства, говорится уже безъ аллегоріи, привлекают'1
'
многихъ ко двору, есть только одинъ иризракъ. Большинство
щецкихъ князей теперь бѣдны, благодаря ихъ расточительности, ихъ
мотовству и чванству; придворному порядочно трудно выжать изъ
нихъ свое скудное жалованье, и онъ часто во время службы, вмѣсто
того, чтобы нріобрѣтать, долженъ еще свое приплачивать.
Также въ выборѣ и оцѣнкѣ своихъ слугъ князья выказываютъ
себя весьма безразеудными. Они желаютъ видѣть въ свитѣ атлетиче­
ская фигуры, ие обращая вниманія на то, что у тѣхъ подъ череиомъ;
іапротивъ, маленькими, худыми, невидными людьми нренебрегаютъ,
хотя бы они были наиумнѣйшими и наиискуснѣйшими. Среди этихъ
ii подобныхъ рѣчей, значительно уменынившихъ стремленіе Каста къ
придворной жизни, раздается вдругъ звонокъ, призывающій Мизавла
къ слулібѣ, и онъ, уходя, еще разъ предостерегаетъ друга отъ такого
рабства.
Въ числѣ первыхъ, которымъ Гуттенъ сообщилъ свой новый трудъ,
былъ Вилибальдъ Пиркгеймеръ, съ которымъ за послѣдніе годы у
него завязались тѣсиыя сношенія. [Неудивительно, что эта величе­
ственная личность очаровывала Гуттена, какъ очаровываете иасъ
еще и теперь. Никто изъ благородныхъ родовъ нѣмецкихъ импер-
скнхъ городовъ ие походилъ такъ иа римскихъ патриціевъ, какъ
В. Пиркгеймеръ. Не было ничего мелочного и узкаго ни въ этомъ
человѣк
ѣ, ни в ъ его дѣлахъ. Большое, сильное тѣло, привыкшее съ
юныхъ лѣтъ къ рыцарскимъ упражненіямъ; происхоліденіе изъ благо-
роднаго рода иерваго въ то время нѣмедкаго города; наслѣдственное
богатство; ученое образсваніе, полученное въ Италіи, придворное
и военное — полученное на службѣ у епископа Эйхштадскаго; та-
кія данныя, присоединениыя къ сильному и всеобъемлющему уму, дали
возможность развиться замѣчательной личности. Только что онъ кончилъ
свое образованіе, какъ принялъ участіе въ совѣтѣ своего роднаго
города; его внушительный видъ, его краснорѣчіе, его дипломатиче­
ски! манеры, дѣлали его особенно пригоднымъ для дипломатіи;
скоро и императоръ Максимиліанъ оцѣиилъ его и назначилъ своимъ
совѣтникомъ: многими милостями, полученными имъ, городъ Нюрн­
бергъ былъ обязанъ значенію, которое его заступникъ умѣлъ
ріобрѣсти въ глазахъ императора. Вилибальду представился случай
примѣнить и свои воинскія способности. Когда- разразилась швей­
царская война 1499 г., онъ привелъ къ императору нюрнбергскія
войска подъ своимъ начальствомъ. Война была неудачна, потому
что не было главнаго руководителя: Пиркгеймеръ доказалъ на


—
208 —
дѣлѣ свою пригодность, и впослѣдствіи самъ описалъ свой походъ.
подобно Ксенофонту и Цезарю. Во время этого похода случилось, что
императоръ Максимиліанъ ѣхалъ однажды по Боденскому озеру изъ
Линдау въ Констанцу на одномъ суднѣ съ Пиркгеймеромъ и велѣлъ
прочесть ему часть продиктованныхъ имъ иа суднѣ замѣтокъ, спра­
шивая его, какъ ему нравится кавалерійская латынь? Выдающагося
мужа, конечно, преслѣдовала и тайная зависть и недоброжелательство;
такъ однажды онъ в ъ сердцахъ вышелъ изъ совѣта, а въ другиіі
разъ его удалось удержать только лестнымъ удовлетвореніемъ.
Время, остававшееся у него свободнымъ отъ оффиціальныхъ за-
нятій, онъ отдавалъ наукѣ,
личнымъ или письменнымъ сношеніямъ
съ ея представителями, изъ которыхъ большинство были его знако­
мыми, a лучшіе— друзьями. ІІо и самые важные изъ нихъ приближа­
лись къ нему всегда только съ почтеніемъ, придавали большое зна-
ченіе его мнѣнію и совѣту и охотно принимали отъ него наставленія.
Его домъ, комнаты котораго посѣтители называли королевскими; его
библіотека, богатая книгами и рукописями, были открыты для вся­
каго ученаго. Его блестящіе пиры, на которые онъ любилъ созывать
преимущественно умныхъ людей, пользовались извѣстностыо. Благодаря
главнымъ образомъ ему, Нюрнбергъ сталъ литературнымъ центромъ.
Направленіе его ума было гуманистическое; оиъ занималъ одно изъ
первыхъ мѣстъ въ полку Рейхлинистовъ. Его латинскій языкъ без-
упреченъ, но носитъ отпечатокъ классицизма и римскаго благородства,
особенно въ его содержателыіыхъ предисловіяхъ и посвященіяхъ.
Онъ былъ силенъ въ греческомъ языкѣ, какъ немногіе. Онъ перс-
велъ на латинскій, a нѣкоторыя и на нѣмецкій языкъ произведенія
Платона и Ксенофонта, Плутарха и Лукіана.
Воспитатель его племянниковъ писалъ ему изъ Италіи, гдѣ ихъ
учителемъ греческаго язы ка былъ грекъ, что лучшимъ ихъ учигі-
лемъ былъ все же самъ Пиркгеймеръ. Одинъ изъ этихъ племяннн-
ковъ иѣсколько лѣтъ спустя просилъ <его изъ Испаиіи прислать ему
очеркъ риторики, составленный имъ для ихъ уроковъ. Дядя поручил»
племяннику немедля сообщать ему самыя точныя извѣстія о новыхь
дальни хъ плаваніяхъ и открытіяхъ Испаніи въ Америкѣ.
Въ Пирв-
геймерѣ какъ бы воплощается стремлеиіе этой эпохи къ разносто­
роннему зианію и образованію. Съ нимъ переписываются Іермапь,
графъ фонъ Нуэнаръ, о древней германской исторіи; Эразмъ, К о х л э й -
о теологіи; Габріэль Гуммельбергъ проситъ изъ его библіотеки книгу
—
209 —
по ботаникѣ и проситъ его побудить нѣкоторыхъ греческихъ врачей
говорить по латыни, какъ это нѣкогда дѣлалъ отецъ церкви Григорій
Иаціанцскій; иные спрашиваютъ его мнѣиіе о запутанныхъ судебныхъ
дѣлахъ; Губертъ Ѳома изъ Люттиха проситъ у него разъяснеиія нѣ-
сколькихъ стиховъ изъ Гезіода; Глареанъ радуется тому, что оиъ на-
мѣревается издать географію Птоломея. И искусство не было чуждо
Пиркгеймеру. Онъ самъ занимался музыкой въ качествѣ любителя; онъ
восхищался своимъ землякомъ Альбрехтомъ Дюреромъ, какъ художни-
комъ, и любилъ его какъ человѣка, и онъ былъ глубоко огорченъ,
что его безцѣнный другъ палъ жертвою, какъ оиъ полагалъ, допе-
каній злой жены.
Картина, рисуемая самимъ Вилибальдомъ, его помѣщичьей
жизни въ имѣиіи его зятя во время чумы въ ІІюрпбергѣ,
производить на насъ впечатлѣніе чего-то античнаго. Здѣсь, вдали
отъ городскихъ и государственныхъ заботъ, онъ живетъ вполнѣ въ
иаукѣ и природѣ: по утрамъ читаетъ Платона, послѣ обѣда смотритъ
съ вершины замка, такъ какъ подагра не позволяетъ ему ходить, на
работы крестьянъ на поляхъ, рыбаковъ и охотниковъ въ долинѣ и
на окрестныхъ холмахъ; прииимаетъ и угощаетъ гостей-сосѣдей, или
собственныхъ фермеровъ и крестьянъ съ женами и дѣтьми; вечеръ
опять посвящается заиятіямъ, преимущественно исторически мъ про-
нзведеніямъ и такимъ, въ которыхъ говорится о людскихъ обычаяхъ
ii красотахъ природы, при этомъ онъ не спитъ до глубокой ночи, а
если небо чисто, то онъ ьаблюдаетъ съ помощью приборовъ движе-
ніс и положеніе кометъ, ио которымъ оиъ полагаетъ предугадать собы-
тія будущаго, судьбы князей и народовъ *).
Представляя свою работу человѣку съ такимъ ноложеніемъ и
такими данными, высказывавшему даже Рейхлину и Эразму, когда
ему что либо не нравилось въ ихъ произведеніяхъ или ихъ поступ-
кахъ, Гуттенъ ожидалъ услышать откровенное мнѣніе о ней. Къ тому
ate Ниркгеймеръ, который былъ 18-ю годами старше Гуттена, провелъ
часть своей молодости Lnpn дворѣ духовнаго лица, и жилъ и послѣ
') In interpretationem Dialogorum Platonis, gui iiiscribuiitur Axiochus etc
'‘»’aefatio (Бернгарду Адельмаішу изъ Адельманнсфельденъ). Ex secessu nostro
^opagano (Нейгофъ) Cal. Sept. 1521. Pircklieinieri Opp. ed. Goldast, p. 232 ff .
1ч* этимъ сравнить письма отъ и къ Пиркгеймеру въ томъ же сборникѣ въ
documenta literaria Гейманна, и въ ѵ.
Murr’s Journal zur Kunstgesch. und
allg. Literatur, X Tbl.
Гуттенъ.
14


—
210 —
того въ постоянны хъ дипломатическихъ сношеніяхъ съ императором!,
и князьями, былъ несравненно болѣе свѣдущъ в ъ придворной жизни,
чѣмъ его другъ-рыцарь, который едва вступилъ въ нее. Онъ и далъ
ему теперь, не безъ дружеской ироиіи, почувствовать это преимуще­
ство. Оиъ иашелъ его діалогъ о придворной жизни очень милымъ,
но пезрѣлымъ. Только тогда, когда Гуттенъ, подобно ему, испытаетъ
въ продолженіе 20 лѣтъ всѣ обманы и интриги, всѣ обиды и препс-
бреженія придворнаго обращенія, онъ будетъ въ состояніи говорить
объ этомъ основательно, а не просто на основаніи чужихъ сообіде-
ній. Впрочемъ, онъ желаетъ своему другу, чтобы оиъ былъ избав-
ленъ отъ этого опыта, чтобы опъ ие состарился на придворной
службѣ, но чтобы скорѣй получилъ возможность жить только для
себя самого, своихъ друзей и музы *).
Манера, съ которой младіиій принялъ порицаніе старшаго, была
достойна ихъ обоихъ. Не защищая своей работы, которая дѣйствп-
телыю одна изъ слабѣйшихъ его работъ, онъ защищается про­
тивъ второй части письма Пиркгеймера, въ которой проглядывало
недовольство его поступленіемъ иа придворную службу. Именно ио­
тому, что онъ находитъ незрѣлымъ его діалогъ о придворной жизни,
Пиркгеймеръ долженъ былъ бы, по мнѣнію Гуттена, дать ему время
созрѣть при дворѣ, а не отрывать его отъ ея порога. Затѣмъ Гут­
теиъ излагаетъ другу весь свой жизненный планъ въ подробномъ
письмѣ, самомъ привлекательномъ изъ всего, вылившагося изъ подъ
его пера, и дозволяющимъ глубоко заглянуть и в ъ его собственную
душу и въ умственное развитіе той эпохи 2). Эккерманнъ говорить
объ одномъ стихотвореніи, данномъ ему Гете для прочтенія: «оно
все вращалось вокругъ своей собственной оси и постоянно какъ
будто возвращалось къ исходной точкѣ» 3). Едва ли это похвала для
стихотворенія; но для письма это, конечно, не есть порицаніе. А эта
характеристика удивительно подходитъ къ Гуттеновскому посланію.
Впрочемъ, оно съ одной стороны является дальнѣйшимъ распростра-
неніемъ упомянутаго раньше письма къ графу Германну ф. Нуэнаръ,
въ которомъ Гуттену пришлось оспаривать подобныя же сомнѣнія
вызванный его вступлеиіемъ въ придворную жизнь; съ другой сто-
А) Письмо къ Гуттену, Schriften I. S. 193 f.
2) Ulrichi de Ilutten ad Bilibaldum Pirckheymer, patricium N orim be rg eu -
sem, epistola, vitae suae rationem exponens. Schriften I, S. 195 — 217.
3) Gespräche mit Goethe, zum 27 Oct. 1823.
—
211
роны, оно дало матеріалъ для діалога Фортуна, занимающаго, какъ
увидимъ въ свое время, такое же высокое положеніе среди нроизве-
деній искусства Гуттена, какое послаиіе къ Пиркгеймеру занимаетъ
среди его писемъ.
Научная дѣятельность не только совмѣстима съ практической, но
является потребностью для такой натуры, какъ онъ; особенно же его
иоложеніе при майнцскомъ дворѣ не только не можетъ мѣшать науч­
ной деятельности, но скорѣе даже способствуетъ ей — вотъ краткое
содержаиіе письма изъ котораго мы уже заимствовали раньше нѣ-
которыя біографическія данный, и которое теперь намъ слѣдуетъ изло­
жить связно.
Другу неиріятно видѣть его на службѣ при дворѣ.
Оиъ самъ въ
своемъ діалогѣ предостерегаетъ другихъ отъ нея и все же остается
при дворѣ.
Что же иное можетъ онъ сдѣлать? Ибо онъ что нибудь
долженъ дѣлать; онъ слишкомъ еще молодъ (ему только что минуло
тридцать лѣтъ) для жизни кабинетнаго ученаго, если и вообще-то
созданъ для нее. Онъ долженъ сначала потолкаться въ свѣтѣ.
Къ
тому же онъ не имѣетъ права обмануть своихъ друзей, ожидающихъ
отъ него ирактическихъ услугъ. Что можетъ онъ сказать въ буду­
щемъ своимъ сотрудникамъ по наукѣ, если онъ самъ ничего не пе-
режилъ? Другъ напоминаетъ ему о его двѣнадцатилѣтнемъ страи-
ствованіи. Конечно, онъ многое видѣлъ и узналъ во время его; но
ничего не сдѣлалъ, ничего не далъ. Это было только прелюдіей къ
i жизни: дѣйствительно же жить оиъ только еще начинаетъ. Пиркгей-
і меръ недостаточно его знаетъ. Его натура требуетъ иа ряду съ наукой
нли занятіями сношеній съ людьми всякаго рода, даже такими, ко­
торые съ нимъ не сходны. И оиъ гораздо легче переносить эту обще­
ственную суету, среди которой онъ всегда можетъ вполнѣ изолиро­
ваться, чѣмъ одиночество. Поэтому онъ и старается соединить то и
другое, и онъ не отчаявается пріобрѣсти еще славу великими все-
мірными дѣлами, какъ онъ достигъ уже нѣкоторой извѣстности своими
произведеніями. Но при этомъ его постоянно должны сопровождать
милыя ему занятія. Друзья ошибаются, если думаютъ, что онъ оставилъ
занятія наукой съ тѣхъ поръ, какъ посвятилъ себя придворной службѣ?
поэтому они, къ его великому сожалѣнію, ему больше не пишутъ;
пріятное исключеніе составляютъ Пиркгеймеръ и графъ фоиъ Нуэнаръ.
Какъ глубоко вкоренилась въ немъ любовь къ наукѣ, это онъ
I Доказалъ уже упорной защитой Рейхлина. И впредь онъ будетъ, если


—
212 —
и не всегда осторожнымъ, то все же ревностнымъ бойцомъ противъ
тѣхъ, кто, подобно облакамъ, заволакиваютъ восходящее солнце обра­
зования, затемняютъ разсвѣтъ истины, предполагают даже затушить
его. Оиъ не будетъ стараться избѣгиуть ихъ ненависти, но Оудетъ
стремиться только къ тому, чтобы они его при этомъ страшились.
На будущее время онъ предполагаетъ не осмѣивать ихъ за спиноіі.
а бороться съ ними лицомъ къ лицу. Не слѣдуетъ унывать по поводу
медлеиныхъ успѣховъ хорошаго дѣла. Въ концѣ концовъ все же слу­
чится то, «что гуманитарныя науки вновь оживутъ, знаиіе обоихъ
языковъ сблизитъ насъ съ греками и итальянцами, образованіе утвер­
дится въ Германіи, варварство будетъ изгнано за гиперборейскія горы
къ Балтійскому морю. А пока будемъ подражать стволу пальмъ, будемъ
тѣмъ настойчивѣе выпрямляться, чѣмъ сильнѣе будутъ насъ гнуть,
и съ нспоколебимымъ упорствомъ возставать противъ несносныхъ
притѣснителей». При этомъ оба они, Пиркгеймеръ, какъ ветерана, н
наставникъ, Гуттенъ, какъ бодрый рекрутъ, сдѣлаютъ все зависящее
отъ нихъ: Гуттенъ будетъ защищать отъ враговъ поле, которое
Пиркгеймеръ и другіе будутъ засѣвать с
ѣм
енами истиннаго обра-
зованія.
Какъ Эразмъ разбудилъ умы въ рейнскихъ провинціяхъ и ннж-
ней Германіи, какъ Рейхлинъ училъ и образовывалъ своихъ швабовъ.
такъ Ниркгеймеръ сдѣлался учителемъ Нюрнберга — Нюрнберга, на
долю котораго здѣсь выітадаетъ похвала, причемъ ученый въ Гуттенѣ
беретъ перевѣсъ надъ рыцаремъ, питавшемъ сословное отвращеніе
къ городамъ и къ главной причинѣ ихъ величія — торговлѣ.
Нюрн­
бергъ далъ умныхъ людей больше, чѣмъ какой либо изъ нѣмецкихъ
городовъ и лучше всѣхъ умѣетъ цѣнить ихъ. Онъ доказалъ это на
Регіомонтаиѣ, на Цельтисѣ.
Въ Венеціи есть поговорка: всѣ города въ Германіи слѣпы, только
Нюрнбергъ зрячъ на одинъ глазъ. Нюрнбергъ выдѣляется также въ
искусств!’» и промышленности: во всѣхъ страиахъ шорнбергскія работы
считаются превосходными, а главное — не поддѣльными. Апеллесь
новаго времени, Альбрехтъ Дюреръ, ихъ гражданинъ; онъ, котором)
итальянцы, не цѣнящіе обыкновенно ничего чужеземнаго, приписы-
ваютъ свои произведенія, чтобы легче ихъ сбывать. Такой города
былъ благодарной ночвой для дѣятелыюсти Пиркгеймера; несравненно
худшей почвой для в в е д е т гуманистическаго образованія представляем”1
сословіе ТуттенаТБтГ немъ все ещГід^тъ "М йѣігіе;^0 'учШос^несО'
имѣстима съ достоинствомъ рыцаря: изъ за этого мнѣнія страдалъ
Эіітельвольфъ, въ лицѣ котораго онъ и науки понесли преждевременную
ѵ
трату. Въ настоящее время постепенно открываются лучшія надежды:
знатнѣйшіе совѣтники императора и князей, даже нѣкоторые князья,
склоняются, кажется, въ пользу партіи гуманизма. Поэтому ихъ
восхваляютъ, называютъ меценатами и Августами, пе потому,
чтобы они этого заслужили, но чтобы поощрить ихъ. Это нѣкоторыхъ
изъ нихъ поставило въ такое положеніе, что, чести ради, оии должны
были помогать ученымъ, такъ какъ установилось миѣніе, что князю
пристало покровительство наукамъ. Поэтому Гуттенъ совѣтуетъ гума-
нпстамъ разставлять всевозможный сѣти на милости князей :), а чтобы
быть в ъ " éôcTÔHîrifr^TO сдѣлать, слѣдуетъ поступать къ нимъ на
службу и принимать отъ нихъ должности, что и дѣлаютъ юристы и
теологи, съ которыхъ слѣдуетъ брать въ этомъ примѣръ.
Другъ (тутъ Гуггенъ возвращается отъ своего отступленія къ
тсмѣ своего письма) не долженъ и его удерживать отъ этого. Онъ
нмѣлъ бы основаніе къ тому только въ томъ случаѣ, если бы два
дѣла были несоединимы: но именно самъ Пиркгеймеръ съ очевид­
ностью доказалъ, что и среди государственныхъ дѣлъ, даже среди
военной суматохи, можно найти время для науки. Гуттенъ не рав-
няетъ себя съ такими великими примѣрами: но оиъ неоднократно
повторяетъ, что жизнь, ограничивающаяся только чисто научными
занятіями, или вообще несвойственна его характеру или, по крайней
мѣр
ѣ
въ настоящее время для него непригодна. «Дай сначала», взы-
ваетъ онъ къ опытному другу, «перекипѣть моей пылкости, нѣсколько
утомиться моему неугомонному и подвижному уму, дай мнѣ сначала
заслужить тотъ покой, къ которому ты призываешь меня, какъ мнѣ
кажется, преждевременно».
Какъ разъ его мѣсто при майнцскомъ дворѣ особенно благопріятно
для такого соединенія практическихъ и научныхъ занятій. Великодушный
князь освободилъ его отъ обыкновенныхъ совѣщаній и общихъ теку-
г) Съ какой ироніей по отношение къ важішмъ господамъ дѣлалъ это
Гуттенъ, видно напримѣръ изъ его письма къ Эразму отъ 6-го марта 1519г:
(Schriften I, S. 248). Онъ преддагаетъ Эразму хорошепысо похвалить его
ярхіепископу Альбрехту ради милостей, оказываемыхъ имъ ему (Гуттену);
онъ и другіе ученые будутъ имѣть отъ этого пользу; архіеннскопъ пачнетъ
Думать, что всякая милость, оказанная имъ гуманисту, попадетъ въ сочине­
н а Эразма.


—
214 —
щихъ дѣлъ. Поэтому онъ, не смотря на множество безпокойствъ, причи-
ненныхъ ему въ теченіе этого перваго года заботами о своемъ обза-
веденіи и изученіемъ придворныхъ обычаевъ, много занимался и кое
что написалъ. Чтобы повсюду нмѣть возможность читать и работать,
онъ возить съ собой переносную библіотеку, а въ настоящее время
пріискиваетъ себѣ молодого человѣка, который бы исполнялъ обязан­
ности чтеца, переписчика и секретаря при его ученыхъ занятіяхъ.
Куда же ему дѣваться, если Пиркгеймеръ не желаетъ видѣть его
при дворѣ? Онъ не долженъ судить о положеніи Гуттена по своему
собственному. Въ городахъ мояшо заниматься спокойно, даже удобно —
но не то въ рыцарскомъ замкѣ. Тамъ тѣснота и безпокойства, заботы
о хозяйствѣ и самозащитѣ не оставляютъ мѣста для научныхъ занл-
тій. Это не спокойная гавань, въ которую могъ бы призывать его
Пиркгеймеръ отъ бурь придворной жизни. Совершенные покой и без­
опасность нельзя найти нигдѣ на землѣ; не одинъ только дворъ пред­
ставляетъ бушующее море, но и лшзнь вообще. Придворная жизнь
во всякомъ случаѣ не такъ плоха, какъ прежняя скитальческая
жизнь Гуттена, когда онъ нуждался въ самомъ необходимомъ и изъ
нужды долженъ былъ снизойти до военной службы.
Не любовь къ перемѣнамъ и не яіажда наслажденій, въ этомъ
Пиркгеймеръ можетъ ему повѣрить, склонили его къ придворной
жизни, но ясно сознанная необходимость. Онъ положилъ себѣ опре-
дѣлеиную цѣль: но чтобы достигнуть ея ему необходима поддержка,
какъ бы расчистка дороги, и это ему доляіенъ предоставить дворъ.
Какимъ образомъ? Это онъ изложить другу при свиданіи. Благора­
зумное честолюбіе побуждаетъ его отстаивать свое имя и свое до­
стоинство и стараться заслужить дворянство, полученное отъ рож-
денія, личными заслугами,” увеличить славу"и блескъ своего рода.
Если онъ упуститъ это ради своихъ научныхъ занятій, то онъ этимъ
какъ разъ поддержитъ своихъ собратьевъ по званію въ ихъ преду-
бѣжденіи противъ науки. Въ своемъ планѣ онъ разечитываетъ до
нѣкоторой степени и на счастіе. Многое зависитъ только отъ счастья,
но съ другой стороны ему нечего и терять. Такъ какъ его состоянія
никоимъ образомъ не мояіетъ хватить на то, чтобы жить таігь,
какъ онъ желаетъ, то неважно, если онъ и совсѣмъ его лишится.
Его я;е дворянское достоинство счастье можетъ только возвысить, но
никакъ не унизить. Спокойствіе духа онъ съумѣетъ ие поте
­
рять, потому что, онъ думаетъ, что достигъ такого состоянія духа,
—
215 —
при которомъ способенъ въ одно и то же время стремиться къ поче-
стямъ и презирать ихъ.
Поэтому другу слѣдуетъ только тогда отозвать его отъ придворной
жизни, когда онъ на ней возмужаетъ и достигнетъ своей цѣли. Когда
опъ сдѣлаетъ что либо такое, что бы указывало на то, что онъ жилъ,
тогда онъ схоронить себя, отдавшись научному покою и уединенію, и
будетъ смѣяться надъ гордыми придворными, надъ дворянами, теоло­
гами и юристами.
Послѣ различныхъ сообщеній о сеймѣ, о
своемъ физическомъ
состояніи и своихъ аугсбургскихъ знакомыхъ, Гуттеиъ говоритъ о
литературныхъ событіяхъ: о новомъ изданіи Эразмомъ Новаго Завѣта,
о комментаріи Будэя къ пандектамъ и о другихъ признакахъ воз-
рожденія наукъ въ Германіи и Франціи и заканчиваетъ свое письмо
прекраснымъ побѣднымъ восклицаніемъ: «О вѣкъ! о науки! Какая
радость жить, хотя еще и рано идти иа покой, мой Вилибальдъ.
Науки процвѣтаютъ, умы пробуждаются: ты же, варварство, возьми
веревку и приготовься къ изгнанію!»
Гуттенъ понималъ, что этимъ посланіемъ онъ навсегда увѣковѣ-
чплъ Пиркгеймера и свою дружбу съ нимъ. Онъ и написалъ объ
этомъ откровенно другу при посьтлкѣ ему нѣсколькихъ печатныхъ
экземпляровъ его (вмѣстѣ съ экземплярами діалога о придворной жизни
ii Турецкой рѣчыо) для передачи нюрнбергскимъ книгопродавцамъ и
для посылки въ Лейпцигъ *).
’) Schriften I, S. 221 f.


ГЛАВА ОДИИНАДЦАТАЯ.
Болѣзнь Гуттена и лѣченіе гуаякомъ,
(1508 — 1618).
Уже много разъ въ теченіе нашего разсказа была рѣчь о болѣзнн.
которая, то ослабѣвая, то усиливаясь, иреслѣдовала нашего героя
чуть ли пе съ самаго начала его литературной дѣятельности и вплоть
до настоящаго момента, когда наконецъ онъ началъ надѣяться, что
вполнѣ отъ нея отдѣлался съ помощью радикальнаго лѣченія и увѣ-
ковѣчилъ такъ хорошо пособившее ему средство въ сочиненіи, въ
которомъ онъ кромѣ того далъ исторію своей болѣзни *). Поэтому мы
и откладывали до этого времени болѣе подробное обсужденіе этого
предмета.
Какъ извѣстно, болѣзнь, отъ которой почти уже 10 лѣтъ страдать
Гуттенъ, была венерической 2). Болѣзнь, не только погубившая его
физически, но и служившая его противникамъ средствомъ воз­
можнаTM нравственнаго его уничтоженія. Особенно католическая поле­
мика, съ Райнальди до Вейслингера и съ этого послѣдняго до уль-
трамонтановъ нашего времени, воспользовалась съ большимъ пристра-
стіемъ этимъ случаемъ. Напротивъ, почитатели Гуттена настаивали
обыкновенно па возможности «получить ее очень невинно», какъ
выражается, напр., Гердеръ, въ ту эпоху, когда эта болѣзнь свирѣн-
ствовала со всей силой иерваго нроявленія; что Гуттенъ дѣйствителыю
получилъ ее такимъ способомъ, объ этомъ заключаюсь изъ той откро-
]) De Griiaiaci medicina et morbo Gallico liber unus. Schriften V, S. 397 —
-) Относительно продолжительности болѣзни ср. 1)е Guaiac. med. с. 4, в'і>
указанномъ мѣст ѣ ст. 409 § 11 съ Querei. I, 1, ѵ.
81— 34, Schriften III, Ь.
Судя поэтому она началась съ 1508 — 9 года, когда Гуттенъ былъ въ Лейн*
цигѣ, а можетъ быть улее нутешествовалъ на сѣверѣ.
—
217 —
веиности, съ которой онъ повсюду о ней говоритъ. Чтобы судить
безпристрастно, мы оставимъ сначала совсѣмъ въ сторонѣ нравствен­
ную точку зрѣиія и поищемъ въ сочииеиіяхъ самого Гуттена свѣдѣ-
ній о томъ, какъ онъ получилъ эту болѣзнь.
Мы напрасно стали бы искать въ нихъ опредѣлеинаго указанія на
это. Въ самомъ первомъ сочиненіи, въ которомъ Гуттенъ упоминаетъ
о своей болѣзни
—
въ Жалобахъ иа Лотцевъ, говорится только о ея
продолжительности и симнтомахъ, но ничего о томъ, какъ она нача­
лась. И соотвѣтственныя заявленія въ позднѣйшнхъ письмахъ и сти-
хотвореніяхъ не переступаютъ этихъ граиицъ. Когда Гуттенъ въ
письмѣ къ Фаху говоритъ о своей хромотѣ (слѣдствіи болѣзни, о ко­
торой идетъ рѣчь), что онъ не знаетъ, долженъ ли онъ ее приписать
песчастію или безразеудной смѣлости, благодаря которой оігь мало
берегся въ нѣжномъ возрастѣ *); когда онъ пишетъ Пиркгеймеру, что
не вслѣдствіе неумѣренной жизни, что знаютъ и его ближайшіе зна­
комые, но благодаря занятіямъ и путешествіямъ, во время которыхъ
оиъ часто и сильно страдалъ отъ мороза и жары, утомленія, голода
и жажды, онъ сдѣлался болѣзненнымъ (но здѣсь онъ не говоритъ о
той болѣзни, которую оиъ и не могъ объяснить всѣмъ этимъ), а
именно пріобрѣлъ болѣзнь желудка и общую слабость, къ чему еще
присоединилась потеря крови изъ его ранъ, обессилившая его и сдѣ-
лавшая его блѣднымъ 2) — то здѣсь все идетъ рѣчь о такихъ болѣз-
няхъ, которыя присоединялись къ его главной болѣзпи или о причи­
нахъ, ухудшавши хъ ее; но мы ничего не узиаемъ о ея происхож-
деиіи.
Но въ трактатѣ о гуаякѣ, въ которомъ Гуттенъ даетъ очеркъ воз-
ншшовенія и распростраиенія въ Европѣ французской болѣзни, онъ
ограничиваете первый періодъ ея распространенія, во время котораго
она была эпидемична и возникала помимо зараженія, приблизительно
седьмымъ годомъ ея появленія, т. е. 1500 годомъ; послѣ того, гово­
рить оиъ, никто, вѣроятно, ие получалъ ея иначе, какъ черезъ зара-
женіе, т. е. преимущественно черезъ совокупленіе 3); но къ этому
второму періоду и относится его собственное зараженіе. Правда, что
достаточно вспомнить неопрятность того времени, а по кроватямъ въ
*) См. выше стр. 58 сл.
2) Schriften 1, S. 206.
3) С. 1, въ указапномъ мѣст ѣ.
S. 402 f.


—
218 —
гостиницахъ, которыя описываетъ Гуттеиъ въ своей Aula, можно
судить о ложахъ въ отчаянныхъ трактирахъ, въ которыхъ ему при­
ходилось часто ночевать во время своихъ путешествііі, чтобы понять
возможность зараженія въ этотъ второй періодъ эпидеміи помимо спе­
цифической причины. Какъ легко было бы Гуттену однимъ единствен-
нымъ словомъ указать на такое пронсхождеиіе своей болѣзни
—
но
онъ нигдѣ этого ие сдѣлалъ.
Но отсюда еще не слѣдуетъ дѣлать слишкомъ поспѣшнаго закліо-
ченія, будто онъ сознавалъ за собой другую, менѣе невинную при­
чину своей болѣзни. Въ наше время тотъ, кто завѣдомо страдая этоіі
болѣзныо, зналъ бы, что получилъ ее такимъ иевиннымъ способомъ,
навѣрное не сталъ бы объ этомъ молчать: но въ наше время и ни­
кто не посвятилъ бы, подобно Гуттену, свои наблюдеиія надъ сифи-
лисомъ и его лѣченіемъ архіенископу, съ слѣдующимъ иаивнымъ обра-
щеніемъ: Гуттенъ ие ліелалъ бы, чтобы они когда либо пригодились
достопочтенному властителю, да сохранить его отъ этого Спаситель
Христосъ! но они, можетъ быть, могутъ оказать хорошую услугу при
его дворѣ х); никто въ настоящее время не иапечатаетъ безъ особой
нужды о своемъ еще лшвомъ отцѣ, что и онъ страдалъ отъ этой
болѣзни 2). Отсюда слѣдуетъ, — что извѣстно и безъ того знатокамъ
того времени и литературы, — что на эту болѣзнь вообще въ то
время смотрѣли иначе, что съ ней не связывали, какъ теперь, осо-
беннаго позора; а если это было такъ въ то время, когда уліе знали,
что она обыкновенно пріобрѣтается черезъ половыя отношенія и, ко­
нечно, преимущественно черезъ случайный, преходящія, то отсюда
слѣдуетъ, что и на эти послѣдпія въ тѣ времена смотрѣли иначе,
чѣмъ теперь при нашихъ болѣе утонченныхъ правахъ.
Въ средніе вѣка, какъ извѣстпо, относились къ этому не такъ
строго, какъ молшо было ожидать отъ религіозиаго міровоззрѣнія этой
эпохи. Стоитъ только вспомнить о широкой и откровенной роли, которую
играли увеселительные дома въ законодательствѣ и литературѣ того
времени. Уже одно вынужденное безбрачіе духовенства поддерживало,
именно въ образованномъ кругу, такую шаткую, чтобы ие сказать
легкомысленную точку зрѣнія на эти вещи. Къ тому лее въ XV вѣк
ѣ
распространилось въ томъ л;е кругу, благодаря возобновившемуся
*) Вт. концѣ трактата, S. 496.
2)Тамъже,с.3и12.S.407.438.
—
219 —
пзученію древнихъ, ихъ натуралистическое воззрѣніе иа жизнь,
Что прежде считалось простителыіымъ грѣхомъ, легко искупаемымъ
покаяніемъ и небольшой эпитемьей, то теперь представлялось чѣмъ-то
рстественнымъ, за что вообще молшо было бранить лишь въ зависи­
мости отъ блиямйшихъ условій. Поэтому гуманисты того времени
выражаются объ отиошеніяхъ и проступкахъ такого рода такъ, что-
намъ это мало понятно. Достойный Мутіанъ калюется намъ слишкомъ
цпничнымъ въ трактуюіцихъ объ этомъ мѣстахъ своихъ писемъ,
а шутки Альбрехта Дюрера падъ многочисленными любовными
связями Вилибальда Пиркгеймера кал»утся слишкомъ грубыми.
ІІоэтому-то при появлеиіи этой болѣзни случай заражепія ею считался
въ этихъ ученыхъ крулікахъ никакъ не позорпымъ пятиомъ, а не-
счастьемъ, на которое молшо было лшоваться ташке громко, какъ
іі иа всякое другое. Когда въ 1523 г. Лютеръ серьезно недомогалъ,
и ульмскіе монахи торліествовали улее его смерть, тамошиій врачъ
Ііояьфгангъ Рихардъ, иочитавшій Лютера за второго Илію, послалъ
ему въ Виттенбергъ, черезъ посредство друга, докторскіе совѣты, в ъ
числѣ которыхъ были и предписания на случай malum Franciae.
Если сказанное не даетъ права заключать, будто бы Гуттенъ, если
бы онъ былъ увѣренъ въ томъ, что получилъ болѣзнь «невиинымъ
образомъ», иенремѣино заявилъ бы объ этомъ для спасенія своей
чести, то, съ другой стороны, невѣроягно, чтобы Гуттенъ, какъ сынъ
своего времени и образа мыслей, воздерясивался отъ тѣхъ отношеній,
которыя приводятъ къ этой болѣзни. То, что намъ извѣстно о его
личности, дѣлаетъ это неправдоподобнымъ. Правда, что его сочине-
нія, за исключеніемъ его участія въ письмахъ обекурантовъ, гдѣ
грязь и непристойности обусловливаются сатирической цѣлыо, отли­
чаются замѣчателыюй чистотой, и особенно его письма выгодно отли­
чаются въ этомъ отношеніи отъ переписки его современниковъ. Ио
надо принять въ расчетъ его природиыя свойства и его жизненный
путь. Въ 17 лѣтъ, обладая живымъ, пылкимъ темпераментомъ, онъ
нерешелъ отъ монастырскихъ стѣсненій къ полной приключеній лшзни
странствующая студента, которая привела его даже въ лагерь вер-
Оонанныхъ солдатъ. Если поздиѣё Эразмъ, ссылаясь на всѣхъ, знав-'
шихъ блшке Гуттена, говоритъ о его, выражаясь слабо, солдатскомъ
образѣ жизни, о его наклонности къ расточительности, къ игрѣ и
къ развратнымъ лсепщинамъ, о распутствѣ, отъ которого его не могла


—
220 -
отучить даже его гадкая болѣзнь 1) — то мы не должны забывать,
что это злословіе врага, въ высшей степени раздраженнаго нападками
Гуттена (о чемъ будетъ рѣчь впереди). Ио Эразмъ открыто гово­
ритъ объ этомъ, какъ о чемъ-то извѣстномъ, что онъ врядъ ли по-
смѣлъ бы сдѣлать, если бы при всемъ преувеличеніи въ этомъ иг
было бы доли истины. И самъ Гуттеиъ, хотя и въ шутливомъ тонѣ, со­
знается въ сильной наклонности къ чувственнымъ наслажденіямъ.
сдеряшваемой только его болѣзненностыо 2). Ие очень строго-нрав­
ственный Ниркгеймеръ вѣроятно въ шутку совѣтуеть ему воздержи­
ваться отъ любовныхъ похожденій во время лѣченія гуаякомъ, а
Гуттенъ отклоняете отъ себя подозрѣнія друга только ссылкой на
свое истоіценіе отъ лѣченія 3). Кстати вспомнимъ его incertus amor,
о которомъ онъ говоритъ въ юношескомъ стихотвореніи къ Три-
белію *).
Ио какъ бы мало значенія мы ни придавали этимъ показаніямъ
и признакамъ, намъ слѣдуетъ только вспомнить, что пришлось бы до­
казать. Пришлось бы, какъ уже сказано, доказать вѣроятность того,
что Гуттенъ съ юности воздерживался отъ всякихъ нрикосновенііі,
которыя могли бы обычнымъ путемъ привести къ зараженію.
Если нѣтъ наделіды доказать этого, то для нравственнаго суж-
денія о Гуттенѣ будетъ совершенно безразлично, получилъ ли онъ
свою болѣзнь при подобныхъ условіяхъ, или случайно избѣгъ этого
и получилъ ее «невинно».
Но во всякомъ случаѣ ему такъ сильно пришлось поплатиться за
увлеченія юности, въ которыхъ мы его считаемъ виновнымъ, чго
осуядоніе самаго сгрогаго судьи должно было бы превратиться въ
сояіалѣніе. Болѣзнь, какъ было уже упомянуто, была въ то время
правда уже не въ первой ея стадіи, но все же въ такой, ужасные
симптомы которой далеко превосходили ея теперешиія проявленія; а
между тѣмъ медицина только еще искала ощупыо настоящее лѣченіе
ея. Поэтому неизвѣстно, что ужасиѣе, оиисаиіе, которое намъ даетъ
Гуттеиъ о своемъ состояніи, или описаніе тѣхъ мученій, которымъ,
подъ видомъ лѣченія, подвергали его несвѣдущіе врачи. Поврежде-
а) Лютеру, H utteii’s Schriften II. S. 409. Боцгейму, тамъ же, стр. 390.
2) Pebris secunda, Schriften 1У, S. 135. Въ моемъ переводѣ Гуттеновскихь
діалоговъ S. 80 f.
3) Въ посланіи къ Пиркгеймеру, Schriften I, S. 212.
*) Schriften I. S. 8, v. 11.
пія, отъ которыхъ страдалъ Гуттенъ, были частью открытые, гной­
ные нарывы, частью закрытый опухоли и затвердѣнія костей, нако­
нецъ исхуданіе и разрыхлеиіе связокъ на нѣкоторыхъ частяхъ тѣла;
стояніе, ходьба, нодыманіе рукъ и поворотъ головы были затруднены;
ішогда всѣ члены начинали трястись, нѣкоторые нарывы и затвердѣ-
пія были нестерпимо болѣзненны; гной такъ иротивенъ и такъ обн-
іенъ, что больной былъ въ тягость и отвратителенъ не только дру­
гимъ, ио даже самому себѣ.
Неудивительно, что курфюрсте Альбрехте
заявилъ, что Гуттенъ былъ бы ему очень пригоденъ, если бы состоя-
ніе его здоровья было лучше. Неудивительно также, что Гуттенъ
высоко цѣнилъ, когда кто нибудь, какъ напримѣръ его родственнику
аѵгсбургскій каноникъ Іогаинъ ф. Вирсбергъ, не взирая на атмосферу
его герметически закрытой комнаты, часами просиживалъ у него во
время его лѣченія и развлекалъ его разговоромъ и разсказами. Однажды
другой другъ, увидя улсасное и, какъ казалось, безнадеяшое состоя-
ніс Гуттена, прямо иосовѣтовалъ ему покончить съ собой. И всѣ эти
повреяіденія и боли Гуттенъ до сихъ поръ не имѣлъ возможности
спокойно переждать, а принужденъ былъ таскаться съ пими отъ
Грейфсвальда до Рима, отъ Вѣны и Ольмюца до Майнца и Парижа.
Онъ не имѣлъ покоя, не имѣлъ, такъ какъ онъ обыкновенно нуж­
дался въ средствахъ, ухода и былъ иерѣдко припуждеиъ обращаться
къ знахарямъ и піарлатанамъ, за недостаткомъ врачей, которые
правда въ болынинствѣ случаевъ мало приносили пользы. Въ теченіе
этихъ '10-ти лѣтъ онъ испробовалъ все: ванны и микстуры, декокты,
припарки и пршкиганія всякаго рода. Онъ прошелъ 11 разъ въ раз­
личныхъ формахъ уліасное лѣченіе мазыо, состоявшее въ томъ, что
больной, натертый всякаго рода солями, порошками и маслами, лежалъ
въиродолліеиіе 20 — 30 дней завернутый въ постели въ жарко натоп­
ленной комнатѣ, лѣченіе— стоившее инымъ жизни, другимъ разсудка.
Но всѣ эти средства и лѣченія въ лучшемъ случаѣ являлись палліа-
тивами. Вольной надѣялся радикально излѣчиться гуаяковымъ дере-
вомъ, лѣчеиіс которымъ рекомендовалъ ему его другъ Штромеръ,
лейбъ-медикъ князя. Лѣченіе заключалось: во-первыхъ, въ голодовкѣ;
во-вторыхъ, больной долженъ былъ пить декокте изъ опилокъ гуая-
коваго дерева и жить въ умѣренно натопленной, лишенной по воз­
можности доступа воздуха комнатѣ,
проводя часть дня въ кроватѣ.
Открытия раны смазывались свинцовой мазыо или пѣной гуаяковаго
Декокта, Черезъ сорокъ дней Гуттенъ вновь могъ выйти. Но попа-
—
221 --


—
222 —
добились еще 40 дней для того, чтобы зажила вполиѣ рана на его
голени. За то оиъ затѣмъ почувствовалъ себя точно возродившимся,
потеряиныя силы возстановились, и вскорѣ онъ сталъ смѣяться надъ
тѣмъ, какъ онъ толстѣетъ. О деревѣ,
которому онъ былъ обязанъ
своимъ излѣченіемъ, опъ говоритъ какъ о божественномъ благодѣи-
ніи, какъ о ниспосланной съ неба помощи, съ какимъ-то религіоз-
нымъ обожаніемъ, и онъ считалъ до иѣкоторой степени долгомъ при­
знательности прославить его въ сочииеніи и сдѣлать его извѣстнымъ
страждущему человѣчеству.
О гуаяковомъ деревѣ, ка,къ о предполагаемомъ специфическомъ
средствѣ противъ сифилиса, написалъ уже годъ передъ тѣмъ трак­
татъ профессоръ и императорскій физикъ, Николай Иолль, и посвя­
тилъ его гуркскому кардиналу, Матвѣю Лангу, который считалъ своеіі
особенной заслугой изслѣдованіе и обпародованіе лѣчебнаго средства,
юткрытаго испанцами Сапъ Доминго. Коллега Полля, крещеный еврей
Павелъ Рицій, посовѣтовалъ Гуттену написать о гуаякѣ и посвятить
свой трактатъ тому ate кардиналу. Перваго Гуттенъ и самъ жела ть,
но второе нредложепіе возмутило его чувство собственнаго достоин­
ства, такъ какъ онъ ие могъ простить гордому духовному князю
презрительнаго обхожденія съ нимъ въ Болоньѣ 6 лѣтъ тому назадъ *).
Гуттенъ началъ писать свой трактатъ по окончаніи лѣченія въ Аугс-
бургѣ осенью 1518 г. и закончилъ его на новый годъ въ 1519 г.,
посвятивъ его своему курфюрсту.
Бъ трактатѣ описываются въ 26 главахъ, очень методично и на
прекрасной латыни, происхожденіе, вѣроятныя причины и симптомы
сифилиса, употребляемыя и испробованныя самимъ Гуттеномъ сред­
ства иротивъ него; затѣмъ говорится о новомъ лѣкарствѣ, деревЬ
гуаяка, о его открытіи, ириродѣ и приготовленіи; нри этомъ даются
подробпыя указанія относительно лѣченія имъ; что нужно при этомъ
соблюдать и чего избѣгать; здѣсь же Гуттенъ даетъ подробное опи-
саніе своего собственнаго болѣзненнаго состоянія, излѣченнаго этимъ
средствомъ, подъ конецъ даются правила какъ вести себя выздорав­
ливающими
Замѣчательпо въ данномъ случаѣ, какъ Гуттеиъ, съ прозой кото-
раго мы до сихъ поръ встрѣчались въ формѣ ораторскихъ деклама-
цій или олѵивлеинаго діалога, съумѣлъ такъ примѣниться къ размЬ-
‘) См. выше стр. 59
репному шагу дидактическаго изложенія, точно онъ съ ие.поконъ вѣку
работалъ на этомъ поприщѣ.
Но и въ этомъ трактатѣ въ одномъ мѣстѣ онъ выстунаетъ какъ
проповѣдникъ: а именно, заговоривъ, по случаю требуемой при лѣче-
,ііи гуаякомъ діэты, о роскоши, царившей въ это время въ Германіи.
Этому предмету оиъ посвятилъ оригинальную и самую большую главу
своего сочиненія *). Онъ начинаетъ съ иожеланія, намъ уже
извѣстнаго, чтобы германская нація познала наконецъ себя самую,
т. е. въ данномъ случаѣ поняла бы, какъ мало нриличествуютъ эти
обжорство и пьянство властвующему надъ міромъ народу. Иаш£
предки, завоевавшіе намъ это ітоложеніе, которое другіе народы со­
храняютъ за нами те^г~ ~ - тш ш -е%--^і»іЬШ1І'^, веди иной образъ
ж іізрЗрёяц е" всего Гуттенъ нападаетъ на 'пьянство, но также мало
онъ находитъ извинителыіымъ и распространяющуюся роскошь въ
кушаньяхъ и одсждѣ, пристрастіе къ ииоземнымъ пряиостямъ, духамъ
и матеріямъ, обезсиливающее нѣмцевъ и въ то же время разоряющее
ихъ. «Настоящіе древніе нѣмцы питались, по Плинію, овсянкой, что
дѣлаютъ многіе еще и теперь. Мы же, напротивъ, угощаемся замор­
скими яствами и считаемъ ихъ такими необходимыми, что наши хо­
зяева приняли за правило продавать то, что у насъ произростаетъ,
чтобы покупать это иноземное. Это-то и обогатило ростовщиковъ, ко ­
торые въ то время, какъ мы нѣжимъ свое тѣло, одни въ Германіи
владѣютъ деньгами и цѣнными домами. Ибо эти слуги иашихъ поро­
ковъ такъ возвысились, пто ихъ имущество стоитъ больше, чѣмъ ка ­
кого либо изъ нашихъ князей». Поэтому Гуттенъ предаетъ шафранъ
и шелкъ настоящему Pereat и призываетъ подагру и фраицузовъ на
голову тѣхъ, кто не можетъ обойтись безъ перцу. При этомъ приво­
дятся изречеиія и примѣры изъ древняго міра: Сократъ и Діогеиъ,
Катонъ и Ганнибалъ, изъ новаго — его дѣдъ Лореицъ; въ одномъ
мѣст
ѣ
, гдѣ рѣчь идетъ о первенствованіи духовенства въ роскоши,
приводится даже нѣсколько изреченій изъ Библіи.
Дойдя до настоящаго предмета своего трактата, Гуттенъ удоволь­
ствуется указаніемъ на то, на что онъ, какъ образованный, но не
нзучавшій медицины человѣкъ, только и молсетъ указать, именно,
кромѣ исторіи болѣзни онъ описываетъ свои собственныя наблюдения
и лѣченіе ея, присоединяя къ этому свои наблюдеиія надъ другими
—
223 —
*) Сар. 19. Contra lux um parsiraoniae laus. S. 457 — 470.


—
224 —
больными. Такъ какъ Штромеръ, по окопчаніи сейма уѣхалъ
вмѣстѣ съ архіепископскнмъ дворомъ въ Саксонію, то Гуттену въ его
работѣ нѣсколько помогалъ Грегорій Коппъ, который такліс просмо-
трѣлъ рукопись передъ напечатаніемъ ея. Она была напечатана n
Майпцѣ, когда Гуттенъ почти ужъ приготовился къ вюртембергскому
походу, вслѣдствіе чего ученому повѣренному Шофферовской типо­
гр афа, Вольфгангу Ангсту, пришлось извиняться въ большомъ колн-
чествѣ опечатокъ. Трактатъ нашелъ быстрое и обширное распростра-
неніе, былъ переведенъ на нѣмецвій (Ѳомой Мурнеромъ), англійскій ц
французскій языки и удерживаетъ за собою и въ настоящее время
видное мѣсто въ исторіи заразныхъ болѣзней и въ медицинѣ.
Но откладывая, для своего удобства и удобства читателя, до
настоящаго мѣста разсказъ о болѣзни Гуттена, мы, сознаемся, былп
несправедливы къ нашему герою, потому что, благодаря этому, мы
не имѣли еще возможности указать, что на ряду съ восхищеніемъ его
сочиненіями самими по себѣ, слѣдуетъ еще признать въ немъ уди­
вительную силу характера, требовавшуюся на то, чтобы во время
такой ужасной, продолжительной и безнадежной болѣзни дать про-
изведенія, не заключаюіція ничего вялаго, напротивъ, полныя здо­
ровья, свѣжести и жизни. И во время лѣченія гуаякомъ нельзя было
заставить Гуттена отказаться отъ занятій и даже огъ сочинительства,
какъ напримѣръ, пространного посланія къ Пиркгеймеру, несмотря па
запрещеніе докторовъ, ие подозрѣвавшихъ, что эти занятія, для него
не утомлеиіе, a удовольствіе. Стихотвореніе къ Кристофу Гаку, посѣщеніс
котораго развеселило больного и сдѣлало на нѣсколько часовъ здоро-
вымъ (написанное вмѣстѣ съ н
ѣск
олькими его итальянскими эпиграм­
мами въ размѣрѣ, образцами которому служили не Виргилій и Овидіп,
a Горацій и Катулла), написано повидимому въ концѣ его пребыва-
нія въ Майнцѣ и передъ началомъ лѣченія въ Аугсбургѣ *).
Еще раны на голени Гуттена ие вполнѣ зажили, когда онъ въ
суровую зиму (въ иоябрѣ или декаарѣ 1518 г.) поѣхалъ изъ Аугс­
бурга въ Штеккельбергъ, чтобы навѣстить своихъ родителей ")■
Здѣсь, въ замкѣ своихъ отцовъ, Гуттенъ всегда чувствовалъ себя
свободнѣе; соображенія, которыхъ оиъ и вообще не очень принималъ
въ расчетъ, здѣсь окончательно отпадали. Уже тогда, когда онъ, лежа
‘) Ad Christoplioruni Hacum. Schriften I, S. 239.
-)DeGuaiac. c.S,S.424.
—
225 —
больной въ Аугсбургѣ,
послалъ свою Турецкую рѣчь Пиркгеймеру,
было ему непріятно, что она была такъ искажена въ печати, благо­
даря боязливости его, находившихся на императорской службѣ, дру­
зей, и къ тому же въ ней были уничтожены какъ разъ тѣ м
ѣста,
которыя казались ему особенно важными. Онъ живо почувствовалъ,
что для сохраненія мѣста и содержаиія, ему придется пожертвовать
обязанностью патріота: безстрашио говорить правду. Теперь на про-
сторѣ своихъ родныхъ горъ онъ не могъ дольше выдержать. Онъ
рѣшился напечатать полностью свою рѣчь и присоединилъ къ ней по-
священіе всѣмъ свободнымъ и исгымъ нѣмцамъ ' ).
Благонамѣренные друзья, говоритъ онъ, отсовѣтывали ему печа­
тать его «Тдіещк^р ѣчь » изъ боязни, чтобы пѣкоторыя черезчуръ
смѣлыя мѣста противъ римскаго двора не навлекли бы иа него опас­
ности. Онъ подчинился ихъ настойчивымъ просьбамъ и сдержалъ своз
рвеніе, но уже и тогда неохотно, дольше лее это было для него совер­
шенно невозможно. Онъ считаетъ неблагороднымъ отклоняться отъ
службы отечеству изъ страха передъ личной опасностью. Къ тому же въ
этомъ дѣлѣ онъ даже не видитъ опасности. Въ своей рѣчи онъ поль­
зуется только законной и необходимой, а не дерзкой свободой; отъ
Льва X же онъ ждетъ только хорошаго, не говоря уже о томъ, что
и оиъ также приглашаетъ къ войнѣ съ турками. Но если бы даже
ему и грозила опасность, то онъ полагается на поддержку своихъ
нѣмцевъ, ради которыхъ онъ ей подвергается. И сами враги и при­
теснители Германіи въ сгоихъ же собственныхъ интересахъ доллшы
поостеречься доводить дѣло до крайности. «Дѣйствительно (заканчи-
ваетъ Гуттенъ свое посланіе словами, которыя доллшы были бы по­
вторять себѣ реакціонеры всѣхъ эпохъ, но ни одинъ этого не дѣ-
лаетъ), тотъ кто захотѣлъ бы такъ стѣснить н
ѣм
ецкую свободу, чтобы
мы не смѣли протестовать противъ какой бы то ни было несправедливости,
какого то ни было позора, тотъ пусть остерегается, чтобы эта загнанная
и почти задавленная свобода не прорвалась бы вдругъ и не вернула
бы своихъ правъ съ большимъ вредомъ для своихъ притѣснителей. Н а­
сколько было бы умнѣе съ разумной точки зрѣнія, насколько вы-
годнѣе даже съ точки зрѣнія самихъ нритѣснителей, дать ей немножко
’) Ср. выше стр. 198 сл. Новое изданіе съ добавленіемъ къ заглавію: Insu nt
чнае priori editione exempta erant. Посвящеиіе: Liberis omnibus ac vere Ger-
'»HHis, Schriften I, S. 240 — 242.
Гуттенъ.
15


—
226 —
вздохнуть и не слишкомъ сильно ея прижимать, а не доводить до
того, что она, почувствовавъ угрожающую ей опасность задушенія.
увидитъ себя вынужденной разорвать свои путы. Ибо она охотно
позволяетъ себя поймать и слегка связать тому, кто умѣетъ при­
няться за это ловко и хитро; но она не даетъ себя умертвить и за-
рѣзать, а уничтожить ее совершенно — невозможно. Поэтод ц щ с ть
лучше намъ по доброй волѣ дадутъ немного свободы, чтобы мы не
взяли себѣ ея силой. Впрочемъ, я хочу себѣ ПозвОТТБ очень
немногое: я ие хочу оставлять не высказанной справедливую скорбь
и хочу посвятить общему недовольству отечества скромное слово.
Итакъ, муяіайся!.. а вы, которымъ дорога свобода отечества, которые
понимаете честь Германіи и не совсѣмъ еще подпали суевѣрію, чи­
тайте, рѣшайтесь на подобное же и будьте счастливы».
Вернувшись въ Майнцъ въ началѣ іюля 1519 г., Гуттеиъ почтилъ
своего князя двумя литературными произведениями: онъ посвятилъ
ему свой трактатъ о гуаякѣ, о чемъ мы уже говорили, и новое изда-
ніе Ливія. Въ день Св. Мартина въ Майнцѣ были найдены отрывки
недостававшихъ двухъ книгъ четвертой декады Ливія, и двое ученыхъ,
Николай Карбахъ и Вольфгангъ Ангстъ, извѣстные уже намъ изъ
писемъ обекурантовъ какъ члены кружка гуманистовъ, изъ которыхъ
первый уже нѣсколько лѣтъ читалъ лекціи о Ливіи, заказали въ ти­
пографа Шеффера въ Майнцѣ новое, исправленное изданіе этого пи­
сателя 1). Они могли бы и сами написать посвященіе; ио они обра­
тились за этимъ къ Гуттену, потому что имъ, а также ученому
канонику декапу Лоренцу Трухзессу, Дитриху Цобелю и Маркарду
Гатштейну казалось, что архіепископу будетъ болѣе лестно, если
посвященіе будетъ написано кѣмъ нибудь изъ его придворныхъ. Самъ
римскій историкъ, говоритъ Гуттенъ въ этомъ посвященіи, еслибы
онъ могъ выбрать себѣ покровителя, не захотѣлъ бы выбрать ни­
кого другого и не могъ бы выбрать никого достойнѣе такъ
много послужившаго наукѣ и ученымъ князя, каковъ Альбрехтъ; съ
другой стороны, однако, посвященіе такого автора, какъ Ливій, есть
высокая честь для курфюрста, на которую этотъ съумѣетъ отв
ѣ
тить
новыми услугами ученымъ. «Ты понимаешь свое призваиіе, и это \'о-
*) T. Livius Pataviiius historiens, duohus lib ris auctusctc. Новые отрывки
были Lib. ХХХНІ безт» 17 первыхъ главъ и Lib. XL съ 37-ой главы. Гуттеім
In T. Liviuin... praefatio, Schriften I, S. 249—251.
—
227 —
рошо; ты покровительствуешь наукамъ, и въ свою очередь онѣ воз-
величиваютъ тебя. Варварство приходитъ къ концу; до этого времени
науки мало цѣнились; теперь же мы вернулись къ истинной учено­
сти, наши умы развиваются».
Въ февралѣ 1519 г. появился діалогъ, который впервые былъ
разработанъ, вѣроятно, въ Майицѣ или въ Штеккельбергѣ, но
по
своимъ мотивамъ былъ сочиненъ въ Аугсбургѣ 'подъ вліяніемъ ви-
дѣннаго и слышаннаго Гуттеномъ о кардиналѣ Каэтанѣ. Вообще этоть
діалогъ, озаглавленный Лихорадка 1), есть сатира на пышную жизнь
духовенства и богатыхъ людей того времени, направленная особенно
противъ кардинала. Планъ его таковъ: Гуттенъ хочетъ изгнать ли­
хорадку, находящуюся у него въ квартирѣ; лихорадка проситъ, если
ужъ это неизбѣжно, то пусть онъ по крайней мѣрѣ укажетъ ей
другое хорошее пристанище. Гуттенъ указываетъ ей на кардинала
S. Sixti (Каэтана), посланнаго изъ Рима въ Германію, чтобы выжать
деньги будто бы для турецкой войны, въ дѣйствительности же на
удовлетвореніе расточительности римскаго двора. Она можетъ расчи­
тывать навѣрияка, что тамъ ей будетъ хорошо; ибо этотъ человѣкъ
покоится въ пурпуровомъ одѣяніи за многими заиавѣсями, ѣстъ на
серебрѣ, ньетъ
изъ золота, и такой лакомка, что ему въ Германіи
ничто не по вкусу: нѣмецкіе куропатки и дрозды ему не по вкусу, нѣ-
нецкая дичь ему противна, нѣмецкій хлѣбъ онъ называетъ безвкус-
пымъ, а наше вино, наконецъ, заставляетъ его плакать. Поэтому оиъ
называетъ Германію варварской страной и въ продолж еніе четырехъ
мѣсяцевъ не наѣлся здѣсь до сыта за недостаткомъ тонкихъ блюдъ.
По лихорадкѣ не по вкусу худой какъ щепка, вялый, унылый чело-
вѣкъ, чрезвычайно скупой относительно своей прислуги, который ее
навѣрно тотчасъ же прогонитъ, какъ только она перестудить его по-
рогъ. У князей и богатыхъ купцовъ она боится докторовъ, за кото-
рыхъ они укрываются. Лихорадка затѣмъ возобновляешь свою просьбу
о хорошемъ пристанищѣ, ссылаясь иа старое благодѣяніе, оказанное
ею Гуттену, но Гуттенъ ни о чемъ подобномъ не знаетъ; тогда она
напоминаетъ ему, какъ восемь лѣтъ тому назадъ, пробывъ у него
вмѣсто 4 дней полгода 2), она сдѣлала его прилежнымъ, благочести-
J) Febris, Dialogue Huttenicus. На обратномъ листѣ: Mense Febr. an . 1519.
Нь слѣдующемъ году попавшая въ собрапіе діалоговъ подъ заглавіемъ Febris
Р'чпа. Schriften V, S. 27 — 41. Въ моемъ иереводѣ діалоговъ Гуттена
стр. 50 — 62.
2) Это было въ Ростокѣ зимою 1509 — 10 г. См. Querei. L. I, Еleg. I, ѵ. 9.


—
228 —
вымъ и терпѣливымъ. Да, она его помучила, и онъ отъ скуки набро­
сился на работу, возражаетъ Гуттеиъ и угрожаетъ лихорадкѣ, если
она не уйдетъ прочь, діэтой и докторами въ родѣ Штромера; ио лихо­
радка хорошо знаетъ своего паціента; она знаетъ, что Гуттенъ охог-
нѣе прохвораетъ цѣлый годъ, чѣмъ приметъ скрунулъ ревеня или
чемерицы. Поэтому Гуттенъ соглашается сговориться съ злымъ гостемъ
о перемѣн
ѣ
квартиры; онъ желаетъ ввести ее къ монахамъ, покой­
ная неподвижная жизнь которыхъ должна быть особенно привлека­
тельна для лихорадки; — но монахи, напоминаетъ она, знаютъ оі ъ
исповѣдующихся у нихъ старухъ, заклинанія. И среди каиониковь,
полагаетъ Гуттенъ, встрѣчаются жирные, хорошо откормленные люди,
у роторыхъ ей будетъ хорошо; правда, что благодаря верховой ѣздѣ
и охотѣ они дѣлаютъ больше движеній, чѣмъ монахи, но это уравно-
вѣшивается дикимъ разгуломъ съ пьяницами и любовницами. Но ими,
возражаетъ лихорадка, такъ уже завладѣли всевозможный иныя бо-
лѣзни, что ей нѣтъ м
ѣста
среди нихъ. Тогда Гуттенъ направлявіь
лихорадку къ только что прибывшему изъ Рима придворному, у кою
раго находятся всѣ условія довольства и восиріимчивости, какіятолько
она можетъ пожелать.
Эти литературныя занятія все болѣе и болѣе отдаляли Гуттена
отъ нридворной жизни. У него такъ мало было общаго съ пустыми,
надутыми блюдолизами. И все лее онъ не могъ обойтись безъ дохода,
доставляемаго ему мѣстомъ при дворѣ.
Такъ какъ его добрый князь,
ради его занятій, почти освободилъ его отъ обычныхъ служебныхъ
обязанностей, то можно было надѣяться, что онъ даетъ ему еіце
большую свободу; назначишь ему пенсію, которую ему можно будетъ
проживать, гдѣ угодно. Это уже на половину было ему обѣщано, и
теперь Эразмъ долженъ былъ заранѣе публично похвалить за это
курфюрста, чтобы тѣмъ вѣрнѣе заставить его исполнить свое оиѣ*
щаніе *).
>) Къ Эразму, Майнцъ, 6 марта 1519 г. Schritten 1, S. 248.
ГJIАВА ДВ ВНАДЦАТАЯ.
Походъ и брачные проекты,
(1519).
Однако въ настоящую минуту литературныя занятія Гуттена были
прерваны неожиданнымъ происшествіемъ. 12-го января 1519 г. импе­
раторъ Максимиліанъ скончался въ Вельсѣ, в ъ верхней Австріи, и пришло
извѣстіе, что герцогъ Ульрихъ вскочилъ изъ за поминальнаго обѣда
въ ІПтуттгартѣ, получивъ извѣстіе, что два жителя г. Рейтлингена за­
кололи смотрителя его замка въ Ахальмѣ,
вспрыгнулъ на лошадь
и, поднявъ тревогу въ странѣ, подступилъ 21-го съ войскомъ и ору-
діемъ къ городу; въ восемь дней завоевалъ его и переименовалъ его
пзъ императорскаго имперскаго города въ вюртембергскій уѣздный
городъ.
Императора не было въ живыхъ; правитель юго-западной Герма-
ііін, пфальцграфъ Лудвигъ, не хотѣлъ ссориться съ дружественнымъ
ему герцогомъ. Но городъ Рейтлингенъ принадлежалъ къ швабскому
союзу, изъ котораго вышелъ Ульрихъ, ревниво оберегая свою свободу,
и въ которомъ занимали выдающееся мѣсто его озлобленные зятья,
Оаварскіе герцоги. Швабскій союзъ собралъ противъ нарушителя
общественнаго мира войско, къ которому примкнули многіе франкон-
скіс рыцари, съ Гуттенами во главѣ, не получившими до сихъ поръ
причитавшагося имъ ио блаубёровскому договору, вознагражденія.
Какъ могъ оставаться спокойнымъ Ульрихъ ф. Гуттенъ, когда ему
представлялся случай способствовать паденію стариннаго врага, прог
тивъ котораго онъ напрасно взывалъ къ императору и импер-
скому суду, и при томъ, выступая до сихъ поръ исключительно
какъ ученый, заявить себя наконецъ и рыцаремъ? Поэтому, рас­
порядившись новымъ изданіемъ своего Фаларизма, онъ при­


нялся въ февралѣ и мартѣ спѣшно заготовлять оружіе и лошадей
съѣздилъ между прочимъ къ Францу фонъ Сиккингену, который, находясь
раньше па службѣ Франціи и въ союзѣ съ Ульрихомъ Вюртемберг-
скимъ, теперь былъ привлеченъ главнымъ образомъ своимъ тестемъ,
Дитрихомъ Спэтомъ, рыцаремъ Сабины, на сторону швабскаго союза,
въ походъ иротивъ Ульриха.
Общее дѣло свело впервые этихъ двухъ людей, привязавшихся
вскорѣ другъ къ другу, изъ братской дружбы которыхъ возникли
великіе планы, приведпііе къ такимъ большимъ неудачамъ для обо­
ихъ. Во время своего посѣщенія Гуттенъ прочелъ Сиккингену свой
діалогъ Febris и то, что Сиккингенъ въ немъ поиялъ или что ему
было переведено (ибо латынь не очень была знакома рыцарю),
такъ ему понравилось, что онъ высказалъ желаніе имѣть его па нѣ
-
мецкомъ языкѣ.
Согласно этому желанію, Гуттенъ сдѣлалъ иѣмецкііі
переводъ, который и послалъ изъ Штеккельберга 1-го марта почтен­
ному, дорогому и знаменитому Францу ф. Сиккингену съ шутливымъ
посвящеиіемъ2). Конечно, такая маленькая шутливая книжка не­
пригодна для подарка человѣку, совершившему такія серьезиыя n
храбрыя дѣла, но такъ какъ она повидимому понравилась ему, осо­
бенно же такъ какъ онъ слышалъ, что и Францу пришлось дать
лихорадкѣ доступъ и пріютъ въ своемъ домѣ и замкахъ, оиъ хочеіь
дать ему орудіе противъ нея, и поэтому «перевелъ эту книжку съ
латыни на нѣмецкій языкъ, — хотя на латыни она и звучитъ гораздо
милѣе и искуснѣе, чѣмъ на нѣмецкомъ языкѣ», и посвятилъ ее
ему въ знакъ своей готовности къ услугамъ.
За день передъ тѣмъ, въ послѣдній день февраля, Гуттенъ съѣздил ь
въ Ротенбургъ на Тауберѣ, послалъ въ Нюрнбергъ свой Фаларизмъ
съ письмомъ къ Пиркгеймеру, затѣмъ, почти ужъ находясь одной но­
гой въ стремени, онъ обнародовалъ увѣщевательное посланіе королю
Франсуа I французскому, лично знавшему его со времени его посоль­
ства, о которомъ ходили слухи, что оиъ хочетъ поддерживать герцога
Вюртембергскаго 3). Онъ не можетъ новѣрить, увѣщеваетъ Гуттеп ь
*) Арнольду Глаубергеру, Schriften I, S. 225.
2) Dialogue oder eyn gesprecli. Febris genant, durch den Ernvesten und hoch-
berumpten Vlricli von Hutten in latein beschriben, yetz durch gut gunner zn
deutsch gemacht. — Напечатано
въ Hutten’s Schriften IY. S. 29 ff. поел®
латинскаго текста, вмѣст ѣ съ н ѣсколъкими изм ѣненіями яозднѣйшаго под-
наго изданія діалоговъ; посвященіе Сиккингену I, S. 247.
3) Отъ 28-го февраля 1519 г. Schriften I, S. 242 — 246.
—
230 —
-
231 —
короля, чтобы король сиизошелъ до союза, настолько же позорнаго
для него, сколько и опаснаго. Первое доказывается цѣлымъ рядомъ
сопоставлеиій предполагаемыхъ добродѣтелей короля съ пороками и
злодѣяніями герцога; относительно послѣдняго указывается на отчаян­
ное положеніе герцога, на сильное вооруженіе союза и на старую
поговорку: кто хочетъ несчастливо сражаться, тотъ долженъ сражаться
съ нѣмцами. Этимъ онъ ие желаетъ сказать, что Германія непобѣ-
днма, но то, что до сихъ поръ побѣды надъ нѣмцами были не ра­
достны для иобѣдителей. Еслп письмо, напечатанное позднѣе, было
написано Гуттеномъ уже въ концѣ февраля, то примѣръ, приводимый
имъ королю: «поступокъ баварцевъ и грубыхъ швейцарцевъ, примкнув-
шнхъ сначала съ сильнымъ войскомъ къ герцогу, но затѣмъ, будучи
преслѣдуемы укорами совѣсти, оставившихъ его, нарушивъ свое слово»,
былъ ораторскимъ предвидѣніемъ Гуттена, ибо этотъ невыгодный для
герцога оборотъ дѣло въ дѣйствительности нриняло только во второй
иоловинѣ марта.
Откровеннѣе Гуттенъ написалъ Эразму 6-го марта изъ Майнца, куда
онъ ѣздилъ еще разъ изъ Ротенбурга и Штеккельбурга передъ на­
чаломъ похода: что оиъ не боится этого разбойника, который, однако,
имѣетъ еще довольно силы и союзниковъ и, пожалуй, можетъ вовлечь
въ военныя неурядицы всю Германію. Если, прибавляетъ Гуттенъ,
ему суждено погибнуть въ этой войнѣ, то пусть Эразмъ позаботится
о его памяти въ своихъ беземертныхъ сочиненіяхъ ‘). И изъ писемъ
Гуттена, написаиныхъ во время похода, видно, что герцогъ Ульрихъ
возбуждалъ серьезиыя опасенія, и что походу союзниковъ многіе
предсказывали плохой исходъ. Однако, когда швейцарцы покинули гер­
цога, его лучшія силы были подорваны, кромѣ нихъ у герцога были
только вооруженные поселяне и немного солдатъ, которые не могли
противостоять опытному въ военномъ дѣлѣ союзному войску, состояв­
шему изъ многихъ рыцарей и имѣвшему даже одииъ отрядъ легкихъ
албанскихъ конныхъ, называемыхъ стратіотами. Это было извѣстно
совѣтникамъ швабскаго союза, которые поэтому и добились отъ швей-
иарскаго сейма отозванія отряда. Это было извѣстно и герцогу Уль­
риху, и онъ плакалъ, видя удаленіе ихъ отрядовъ 17-го марта:
это рѣшило исходъ войны раньше ея начала, и герцогу ничего не
оставалось, какъ бѣжать въ свой замокъ Тюбингенъ, предоставя
страну надвигавшемуся врагу.
') Schriften I, S. 248.


—
232 —
28-го марта союзное войско выступило изъ страны Ульма и че­
резъ Гейденгеймъ и Гоппингенъ вступило въ Вюртембергъ. Главнымъ
военачальникомъ союза былъ герцогъ Вильгельмъ Баварскій, началь-
никомъ пѣхоты былъ Георгъ фонъ Фрундсбергъ; въ началѣ апрѣля не­
подалеку отъ Гиркгейма къ союзному войску присоединился Францъ
ф. Сиккингенъ съ 789 конными, въ числѣ ихъ находился и Гуттенъ.
Походъ походилъ на прогулку. Нигдѣ не было оказано серьезнаго
сопротивленія. 7-го апрѣля столичный городъ Штуттгартъ чествовалъ
побѣдителей.
Мы имѣемъ цѣлую серію писемъ, написанныхъ Гуттеномъ къ
друзьямъ во время этого похода, которыя переносятъ насъ, правда,
не на поле битвы, но въ средину оживленной лагерной жизни ‘).
14-го апрѣля онъ писалъ изъ Ш тутгарта юристу Арнольду Глаубер-
геру во Франкфуртъ, что онъ еще ие видѣлъ врага, но большинство
городовъ и деревень сдалось, за исключеиіемъ одного Тюбингена, въ
крѣпкомъ замкѣ котораго заперлось дворянство, тогда какъ герцог ь
бѣжалъ оттуда съ нѣсколькими всадниками иеизвѣстно куда: во Фрап-
цію или въ Швейцарію (въ дѣйствительности въ Пфальцъ), вѣроятно
для того, чтобы привести подмогу. Но союзное войко, состоящее изъ
30000 пѣхоты и 4000 кавалеріи (меныпія цифры, приводимыя Гут­
теномъ въ позднѣйшихъ письмахъ, болѣе точны) прекрасно вооружен­
ное и полное мужества, не желаетъ ничего лучшаго, какъ имѣть
передъ собой сильнаго врага, чтобы пріобрѣсти добычу и славу. Онъ
до сихъ поръ не получилъ еще ничего изъ добычи: какъ только оігь
получитъ свою часть, онъ подѣлится съ д р у з ь я м и . Гуттеиъ сообщаеіъ
удивительную новость, что за нѣсколько дней до бѣгства герцога ьь
нему въ Тюбингенъ пріѣзжала вдова убитаго двоюроднаго брата
Гуттена; жаль, что Елена этой войны не попала къ нимъ въ руки,
чтобы получить по заслугамъ.
Это письмо Гуттеиъ писалъ въ домѣ Рейхлина, изъ за котораго оиъ
въ иродолженіе нѣсколышхъ лѣтъ велъ литературную войну, и къ ко­
торому онъ теперь явился какъ помощникъ въ дѣйствительной войн»-
Добрый старикъ, въ которомъ было больше нравственнаго, чѣмъ фи-
зическаго мужества, испытывалъ ужасный страхъ, когда враждебный
войска приблизились кь городу. Онъ зарылъ свои любимыя киіиіь
Онъ не зналъ, какой у него былъ другъ среди этихъ враговъ. Не-
Они находятся въ Hutteii’s Schriften, 1, S. 256 tt.
—
233 —
резъ посредство Сиккингена Гуттену удалось получить отъ предво-
цігелей обѣщаніе, что въ случаѣ насильственнаго завоеванія Штутг­
арта дому Рейхлина будетъ обезпечена безопасность оффиціаль-
нымъ объявленіемъ по войску. Но до этого не дошло: Штуттгартъ
сдался на капитуляцію, и Сиккингенъ самъ отправился съ Гуггеномъ
къ Рейхлину. смотрѣвшему на войну какъ на кару Божію, чтобы
выразить ему свое почтеніе и обѣщалъ ему всяческую помощь въ его
старомъ, все еще неоконченномъ спорѣ.
Вюртембергъ чрезвычайно понравился много путешествовавшему
рыцарю. «Едва ли», пишетъ онъ, «существуетъ въ Германіи страна
нрасивѣе. Почва превосходная, климатъ мягкій и здоровый, горы,
луга, долины, рѣки, источники, лѣса, все въ высшей степени мило­
видно, плоды созрѣваютъ почти какъ нигдѣ.
Вино соотвѣтствеинаго
достоинства. Даже швабы называютъ Штуттгартъ земнымъ раемъ,
такъ прелестно его положение». Тѣмъболѣе, полагаетъ Гуттенъ, страна
заслуживаетъ имѣть лучшаго властителя, чѣмъ какимъ былъ герцогъ
Ульрихъ.
21-го апрѣля Гуттенъ писалъ друзьямъ въ Майнцъ изъ лагеря
между Штутггартомъ и Тюбингеномъ. До сихъ поръ врагъ не пока­
зывался въ полѣ, передача городовъ и деревень продолжается. Теперь
все вниманіе сосредоточилось на Тюбингенѣ; рѣшеио, въ случаѣ если
оиъ не сдастся, осаждать его до послѣдней крайности. Гуттенъ много­
кратно хвалитъ вооруженіе и мужество войска. «Поставьте передо
мной турокъ и велите мнѣ завоевать Азію съ этими полками», вос-
клнцаетъ онъ. Затѣмъ, освѣдомившись насмѣшливо о кардииалѣ Каэ-
танѣ, прибывшемъ въ Майнцъ какъ разъ въ то время, когда вышелъ
въ нѣмецкомъ переводѣ діалогь Гуттена Febris, онъ заключаетъ сло­
вами: «Но я не могу больше писать. Труба ужъ трубитъ. Подробности
позднѣе, надѣюсь послѣ взятія Тюбингена. До свиданья, ие забывайте
меня... Скорѣй, туда къ трубамъ, ржанію лошадей, барабанамъ, лагер­
ному шуму».
Въ послѣдній день апрѣля Гуттенъ извѣщаетъ друзей изъ лагеря
при Штуттгартѣ, что третьяго дня (вѣрнѣе вечеромъ 25-го) Тюбин-
гепъ сдался.
Принимая во вниманіе прочность замка, онъ видитъ въ этомъ
успѣх
ѣ
,
а также и въ ходѣ всей войны, перстъ Божій и тор­
жество совѣсти. Затѣмъ приступили къ осадѣ Асперга, отъ гар­
низона котораго съ дикимъ Гансомъ Леонгардомъ Рейшахомъ во


главѣ, въ рукахъ котораго было прекрасное оружіе и порохъ въ
избыткѣ, ожидали отчаяннаго сопротивленія; но и эта крѣпость капи­
тулировала послѣ пятидневной осады, a затѣмъ ужъ сдался самъ
собою Нейффеиъ.
Между тѣмъ Гуттены старались выполнить свою обязанность
относительно убитаго родственника. Въ концѣ поста оии откопали
его тѣло въ тумбской деревнѣ Конгенъ, недалеко отъ арены злодѣя-
нія, а то, что онъ не разложился въ эти четыре года, что его лицо
мояшо было узнать, а изъ ранъ при прикосновеніи полилась кровь,
сочли за чудесный знакъ его невинности. Тѣло перенесли въ Эсслпп-
генъ, гдѣ его выставили для публики, a затѣмъ положили въ фамиль­
ный склепъ во Франконіи.
Во время этого похода Гуттенъ тѣсно сошелся съ Францомъ ф.
Сиккингеномъ. Онъ спалъ въ его палаткѣ, рѣдко оставлялъ его, и
совмѣстная лагерная жизнь быстро привела къ дружеской довѣрчиво-
сти. Письма Гуттена за это время полны похвалъ Сиккингену. Онъ
называетъ его великимъ во всемъ, обладающимъ мужествомъ одина­
ково твердымъ въ счастьи и иесчастьи, съ возвышенными идеями,
важной, полной достоинства рѣчыо, при этомъ онъ простъ и обіци-
теленъ въ обхожденіи, поэтому очень любимъ солдатами. «Мужъ»,
пишетъ Гуттенъ Эразму, «какого давно не было въ Германіи, п
на котораго я возлагаю надежду, что онъ еще принесетъ великую
славу нѣмцамъ. Нѣтъ ничего изъ того, чѣмъ мы восхищаемся у древ­
нихъ, къ чему бы онъ ревностно не стремился. Онъ уменъ, красно-
рѣчивъ, быстро все схватываетъ и выказываетъ такую дѣятельность,
какая требуется отъ полководца... Да поможетъ Богъ предпріятіямъ
храбраго мужа!»
По окончаніи похода Гуттенъ отправился въ Вильдбадъ для по-
правленія здоровья и получилъ здѣсь письма отъ Германна Буша изъ
Кёльна и Беата Ренана изъ Шлеттштадта, а раньше еще въ Капп-
штаттѣ онъ иолучилъ письмо отъ Эразма изъ Лёвена отъ 23-го
апрѣля — отвѣтъ на его послѣднее письмо изъ Майнца. Миролюбивый
Эразмъ ие могъ не подтрунить надъ воинственностью своего моло­
дого друга. Сообщивъ Гуттену, что дѣла до сихъ поръ не позволили
ему прочесть его Aula, и что его Febris (вмѣстѣ съ присоединеннымъ
къ ней Фаларизмомъ) запрещена въ Левенѣ за встрѣчающіяся въ
ней личныя колкости, ио вообще заслуживаетъ всеобщее одо-
бреніе, онъ продолжаетъ: «Но что я слышу? Гуттенъ, весь заковаіі'
—
234 —
л
,ііі въ желѣзо, будетъ сражаться? Теперь я вижу, что ты рожденъ
і;і войны, такъ какъ ты сражаешься ие только перомъ и языкомъ,
о и оружіемъ Марса. Конечно, чтб въ томъ великаго, что ты рѣ-
іаешься биться среди многихъ противъ одного, когда ты однажды
ъ Болоньѣ одинъ привелъ въ бѣгство четырехъ? Я хвалю твое му-
іество; но если ты хочешь меня послушать, сбереги для музъ ихъ
уттена». И далѣе Эразмъ старается отговорить друга не только отъ
астоящей, ио и отъ литературной воинственности. Онъ еше не ви-
іілъ Triumphus Capnionis, но надѣется, что задержавъ ее такъ долго
о его совѣту, ему послѣдуютъ и въ томъ, что смягчатъ все сочи-
еніе. Перебранкамъ нѣтъ. конца; противная нартія далеко опытнѣе
уманистовъ въ клеветѣ, лжи и брани: но эту побѣду гуманисты
оляшы предоставить противиикамъ, ибо у нихъ есть занятіе получше
іімъ проводить время въ безполезныхъ спорахъ !).
Изъ Вильдбада Гуттенъ отправился въ концѣ мая въ Эсслингенъ,
if» послѣ завоевапія Вюртемберга былъ многочисленный съѣздъ союз-
пковъ. Еще будучи въ Штуттгартѣ оиъ просилъ своего Франкфурт-
:аго друга Арнольда Глаубергера велѣть переписать его рѣчи про-
івь герцога Ульриха; такъ какъ съ разныхъ сторонъ желали, чтобы
il; были напечатаны, теперь онъ ихъ вновь пересмотрѣлъ и сочи­
шь заключительную рѣчь 2). Четвертая рѣчь, написанная за два
іда передъ тѣмъ въ Бамбергѣ заканчивалась воззваніемъ къ импе-
иору и князьямъ о наказаніи преступника, воззваніемъ, которое вѣ-
»ятно еще звучитъ въ ушахъ нашихъ читателей.
Теперь было достигнуто то, чего въ ней требовали: тиранъ былъ
іказанъ и сдѣланъ безвреднымъ. Но это случилось не тѣмъ спосо-
>мъ, какой тамъ предлагался; это ие было исполненіемъ приговора
■ісшей государственной власти, но результатомъ самопомощи союза
Дѣльныхъ сословій. Это было меньше чѣмъ то, но все же много,
спѣхъ
—вотъ
тема Гуттеиовской пятой рѣчи3)—обязующій заинтересо-
чіныхъвъ дѣл ѣкъ благодарности и хвалѣБогу, такъ очевидно способ-
вовавшему ему, и оправдываюіцій ихъ живую радость. Но не слѣ-
ет'ь представлять себѣ это божественное участіе такъ, будто Богъ
йогъ бы и безъ нашего содѣйствія. Напротивъ, успѣхъ посрамилъ
') Hntten’s Schriften I, S. 260 — 2f>2.
') Ом. письмо къ Chiliaims Salens. Schriften I, S. 2(57.
0 Schriften Y, S. 84 —95.
~-
235 —


—
236 —
тѣхъ , которые въ продолженіе четырехъ лѣтъ довольствовались одними
желаніями и праздными молитвами. Они ничего не добились; удалось
же это тѣмъ, кто, не упуская молитвы, бодро взялся за дѣло и за
мечъ. Къ нимъ на помощь пришелъ Богъ, сразившій преступника
какъ внѣшнимъ образомъ, черезъ явленія природы и иныя случай­
ности (какъ напримѣръ, отступленіе союзниковъ), такъ и внутреи-
нимъ — посредствомъ суда совѣсти. Чтобы сдѣлать нагляднѣе величину
божественнаго благодѣянія, радость о достигнутомъ успѣхѣ, Гуттеиъ
еще разъ подробно описываетъ развратность изгнаннаго князя, опас­
ность его намѣреній. Послѣ прежнихъ рѣчей собственно нельзя
уяіъ было сказать на эту тему чего либо болѣе сильнаго: поэтому
нельзя отрицать, что эта часть рѣчи утомляетъ своими повтореніямн
и длиннотами. Еще разъ и подробнѣе чѣмъ когда либо герцогъ } ль-
рихъ представляется скопищемъ всѣхъ пороковъ. Пикантно слѣдую-
щее предположеніе: когда герцогъ познакомился съ Леонардомъ Реіі-
шахомъ, убійцей пяти человѣкъ (жены, служанки и слуги, причем
обѣ первыя были беременны), его маршалкъ, Конрадъ Тумбъ, свод-
никъ своей собственной дочери, показался ему слишкомъ обыкновен-
нымъ преступникомъ, и онъ передалъ его должность первому. Его канц­
леръ (Фолландъ) былъ воръ, поддѣлыватель завѣщаній и доносчнкъ,
его камердинеръ — слуга противоестественныхъ наслажденій; его цп-
рульникъ — палачъ и изобрѣтатель новыхъ пытокъ. О герцогѣ гово
­
рятъ (объ этомъ дѣйствительно ходили слухи среди народа), что онъ
хотѣлъ сдѣлаться королемъ и нарушить нѣмецкую конституцію; вь
его комнатахъ найдены предписанія объ изгнаніи нѣсколышхъ гра-
фовъ, 200 рыцарей, среди которыхъ находились всѣ, могущіе носить
оружіе, Гуттены.
Затѣмъ въ сентябрѣ (герцогъ Ульрихъ вновь въ августѣ появился
въ своей странѣ,
пытался, но съ недостаточными силами, отнять
ее у застигнутаго враснлохъ союза и въ октябрѣ вторично быть
изгнанъ, на этотъ разъ уже на долгіе годы) Гуттенъ напечатать1
какъ будто бы въ Штеккельбергѣ, въ дѣйствителыюсти же въ Майин*
у ШОффера, котораго онъ такимъ способомъ хотѣлъ избавить оть
отвѣтствеиности и опасности, всѣ сочиненія и письма, касаюпщ*1)|
') Подъ заглавіемъ: Нос ііі voluiiiine liaec continental': УUichi Hutteiii ej.
super interfectione propinqui «ui Jo. Hutteni eq. Deploratio. Ad Lud. Hufcc,lU||'
super intereinptione filii Consolatoria. In Vlriclmm Vuirtenpergensein Oratio -
Yetc. etc. Hoc... opus excusuin in arce Stekelberk an. 1510 mense Sept. b< "
tenI,S.30-101.Ill,S.401-412.Y,S.1—96.
ѵ
бійства его двоюроднаго брата. Ихъ съ жадностью читали не только
іъ Германіи, но и во Франціи и Англіи, Испаніи и Италіи. Рѣчи за­
давались въ школахъ какъ упражненія, благодаря Фаларизму имя
вюртембергскаго тирана вошло въ поговорку на ряду съ именемъ
іревняго тирана. Хотя умѣренные и трусливые люди не одобряли
горячности и преувеличенности — они не могли помѣшать тому впе-
іатлѣнію, которое произвело это произведете, имѣвшее большой успѣхъ,
іаписанное съ огнемъ и талантомъ въ лучшемъ стилѣ того времени.
Однако, вернемся отъ этого скачка впередъ къ Гуттену въ Эсслин-
генъ, гдѣ мы иаходимъ его пресытившимся безпокойной лагерной и
сборной яшныо. «Я», пишетъ онъ въ концѣ мая одному другу, «съ
большой тоской стремлюсь къ моимъ занятіямъ; такъ что иногда во
снѣ восклицаю: о, муза! о, наука». A нѣсколько дней передъ тѣмъ
другому: «Отсюда я вернусь въ Майнцъ къ моимъ книгамъ и заня-
тіямъ; правда, временно и ко двору. О, дворы и ихъ горшки» *)!
Это настроеніе обусловливалось еще и другой потребностью, воз­
никшей въ это время въ Гуттенѣ.
Досугъ, къ которому онъ стре­
мился, могъ у такой натуры какъ онъ, только отчасти быть запол-
неішымъ научными занятіями. Къ тому же, въ первый разъ за много
лѣтъ онъ чувствовалъ себя здоровымъ и свои силы обновленными.
Поэтому въ немъ возникла мысль о женитьбѣ.
«Мною овладѣло»,
пишетъ онъ 21-го мая своему старому другу, вюрцбургскому кано­
нику Фридриху Фишеру, «мною овладѣло стремленіе къ покою, кото­
рымъ бы я отнынѣ могъ пользоваться. Для этого мнѣ нуяша жена,
которая бы за мной ухаживала. Ты знаешь меня. Знаешь, что я не
логу оставаться однимъ даяіе ночью. Напрасно восхваляютъ передо
миой счастье безбрачія, преимущества одиночества. Я не считаю себя
созданпымъ для нихъ. Я доляіенъ имѣть вблизи себя существо, возлѣ
котораго я могъ бы отдыхать отъ заботь и даже отъ серьезны хъ
занягій. Съ которымъ я могъ бы забавляться, шутить, вести пріят-
ныіі и легкій разговоръ, участіе котораго притупляло бы для меня
остроту печали, смягчало пылъ горя. Дай мнѣ яіену, мой Фридрихъ,
11знай какую: пусть она будетъ красива, молода, хорошо воспитана,
весела, скромна, тернѣлива. Пусть у нея будетъ достаточное, но не
черезчуръ большое состояиіе. Ибо я не ищу богатства, а что касается
"Роисхожденія, то я полагаю, что та, которой Гуттенъ предложить
св°і<) руку, уже тѣмъ самымъ достаточно будетъ облагорожена»2).
—
237 —
) Schriften I S. 207. 273.
1 Тамъ же, стр. 273.


—
238 —
—
239 —
Изъ этихъ словъ можно заключить, что Гуттенъ въ то врем
не шелъ дальше общихъ проектовъ и желанія жениться, но изъ письм
къ Арнольду Глаубергеру, написаннаго тремя недѣлями раньше, в'
которомъ Гуттенъ ссылается на болѣе раннее и подробное письмо
явствуетъ, что, напротивъ, у него были совершенно опредѣлешіы
намѣренія.
Арнольдъ Глаубергеръ или изъ Глауберга, отпрыскъ Франкфурт
скаго дворянскаго рода, двумя годами старше Гуттена, былъ знаком
съ нимъ еще въ дѣтствѣ, a затѣмъ позднѣе сталъ его другомъ, когд
они встрѣтились въ Италіи, гдѣ онъ получилъ въ ІІавіи въ l o i о
степень доктора правъ. Насколько интимна была ихъ дружба, можи
судить по всякаго рода домашиимъ порученіямъ (получить вещи, kj
пить лошадь), которыя ему незадолго передъ тѣмъ даетъ Гуттенъ
«То, что я пишу о яіенитьбѣ», говоритъ онъ въ упомяиутомъ письм
«ты долженъ понимать буквально. Это не простые разговоры, а мо
твердое намѣреніе, если только тѣ на это согласятся» 1). Подъ тѣм
подразумѣвается, очевидно, семья избранницы, но кто именно'' Ьсл
мы внимательнѣе просмотримъ три письма къ Глаубергеру до и в
время похода, то бросится въ глаза аккуратность, съ которой Г}
тенъ, даже въ наскоро написанныхъ строчкахъ, посылаетъ поклон
зго женѣ и тестю, достоуважаемому старику Гаммону (т. е. Аманд
■ф. Гольцгаузенъ, высокопоставленному патрицію), два раза такж
братьямъ и кромѣ того обѣщаетъ каждому послать что нибудь нзг
добычи, какъ только получитъ свою часть. Замѣтимъ пока эту внг
мательность.
Между 21-мъ мая и 5-мъ іюня, Гуттеиъ возвратился в
Майнцъ 2), гдѣ между тѣмъ распространился слухъ, что онъ умер"
Говорили, что онъ погибъ на войнѣ.
Поклонники его таланта и пр.
верженцы дѣла, которому онъ служилъ, горевали 3); враги торжесів*
вали, и еслибы это подтвердилось, иолагалъ Гуттенъ, они сказа шб1
что выпросили это у Христа своими молитвами 4).
Что касается положенія Гуттена въ Майнцѣ, то курфюрсгъ
брехтъ сдерліалъ свои обѣіцанія. Онъ освободилъ его отъ иридвор
*) Schriften I, S. 263. Другія ііорученія стр. 255.
2) Первое число выставлено на его нисьмѣ изъ Эсслинга къ Фишеру.
j>oe на письмѣ изъ Майпца къ Эразму.
3) Киліанъ Лейбъ Пиркгеймеру, Hutten’s Schriften I, S. 307.
4) Эразму, Schriften I, S. 274.
ПОЙ службы, сохранивъ ему жалованье 1). Казалось даже, что князь
памѣревается при посредствѣ Гуттена выполнить школьный проектъ
Эйтельвольфа. Бпослѣдствіи онъ вновь сдѣлалъ попытку привлечь его
придворную слулібу; но Гуттенъ не далъ уговорить себя. Меце-
натъ Альбрехтъ былъ бы очень доволенъ, если бы Эразмъ украсилъ
его дворъ и неоднократно черезъ Гуттена нриглашалъ его къ себѣ.
Эразмъ посвятилъ ему свое введете къ истинной теологіи и при
этомъ особенно хвалилъ его за милости, оказываемыя имъ Гуттену,
побителю латинскаго языка. Чрезвычайно польщенный этимъ, кур-
фюрстъ предназначилъ ему серебряную, позолоченную, красивой ра­
боты чашу и поручилъ Гуттену передать ее Эразму 2). Эразмъ не
упустилъ случая вскорѣ представить Гуттеиа князю какъ молодого
человѣка, обѣіцающаго быть впослѣдствіи лучшимъ украшеніемъ Гер-
маніи; теперешняя несдержанность его таланта, прибавляетъ онъ,
смягчится съ годами 3).
Освободившись такимъ образомъ отъ матеріалыіыхъ заботъ, Гут­
теиъ иродолжалъ заниматься своимъ проектомъ ліенитьбы. Онъ вновь
26-го іюля) обращается къ своему другу Арнольду, ибо, какъ те-
ісрь извѣстно, дѣвушка, которую онъ имѣлъ въ виду, была изъ фамиліи
Глаубурговъ. Это была Кунигунда, дочь нѣкоего Іоганна Глаубурга,
другой вѣтви семьи, опекунами которой, но смерти ея отца,
былп отчимъ и братъ Арнольда, тогда какъ ея мать вступила во
порой бракъ 4). Поэтому Гуттеиъ считалъ весьма благопріятнымъ для
івоого дѣла, что именно теперь оба брата и старикъ Гольцгаузенъ
іаходились всѣ вм
ѣстѣ во Фраикфуртѣ.
Онъ олшдалъ затрудненій со
ітороиы матери дѣвушки; она, повидимому, мечтала о высокомъ по-
юженіи для дочери и была вспыльчивой дамой. Ее долженъ былъ
•Ь дипломатическимъ тактомъ выспросить и подготовить старикъ
амімоііъ: выспросить, на какую семыо для своей дочери она раз-
чип,іваетъ; подготовить — внушивъ ей, какую любовь къ ея дочери
1какое уваяіеніе къ ней питаетъ Гуттенъ и въ какихъ оиъ друже-
^енныхъ отношеніяхъ со всей семьей и снявъ съ него подозрѣніе,
Ш'о онъ революціонеръ и опасный человѣкъ. Когда она узнаетъ —
') 1'уттенъ Эобану Гессе и II. Эбербаху. Schriften I, S. 302.
') Гуттеиъ Эразму, тамъ же.
‘і Наиримѣръ, въ иисьмѣ отъ 10-го августа 1519 г. въ Hutten’s Schriften I,
305 f.
‘) Ср. примѣчанія у Böcking’a , Hutteni Opp. Suppl. II, S. 790 f.


—
240 —
собственныя слова Гуттена— «что во мнѣ нѣтъ ничего безпокойнаго,
ничего мятежнаго, что мои сочиненія полны пріятности, шутки ц
остроумія, тогда, я надѣюсь, она будетъ въ состояніи переносить
меня, и сама станетъ болѣе выносимой». Братъ же долженъ узнать,
каково состояніе дѣвушки, что теперь лее даетъ ей мать, и что она
ей оставитъ. Особенно же онъ долженъ разубѣдить ихъ относительно
опасенія, которое, какъ писалъ ему его другой франкфуртскій другъ
Филиппъ ф. Фюрстенбергъ, ихъ озабочиваетъ, будто Гуттенъ предпо-
лагаетъ увезти молодую въ скалистое гнѣздо въ пустынѣ.
Гамъ онъ
самъ не могъ бы жить: и одной изъ причинъ, почему онъ ищетъ себѣ
жены въ городахъ, есть та, что онъ самъ желаетъ жить въ город!
«Паллада основала города; она богиня моихъ занятій. Пусть центаврамь
нравятся лѣса».— «Сочтите же», заканчиваетъ онъ свое письмо, «Іуг-
тена достойнымъ и пригоднымъ получить ваши гражданскія права,
быть принятымъ въ вашу семью. Онъ не завоевалъ множества юро*
довъ, подобно одному изъ пожирателей яіелѣза, ио слава его имени
обѣжала многія государства; онъ не убилъ много людей, какъ тѣ,
но за то многихъ любилъ и многими искренно любимъ. Оиъ не вы­
ступаете на высокихъ ногахъ и не пугаете встрѣчныхъ исполин-
скимъ тѣломъ, но врядъ ли кому уступаете силой ума. Онъ, правда,
не блистаете красотой и не отличается красивымъ сложеніемъ, но
смѣетъ льстить себя мыслыо, что онъ пріятенъ и желателенъ, благо­
даря развитію своего ума. Онъ не умѣетъ хвастать и восхва.іяп
себя, но поступая и говоря просто, открыто и честно, можеть на-
дѣяться, что узнавшій его не отвергнете его. Но и это гожалѵ
хвастовство. Желаю тебѣ, твоимъ брату, тестю, женѣ и всей семь!
долгаго благоденствія и ожидаю вскорѣ отъ тебя радостнаго письяі
или какого бы ни было, только бы оно отвѣчало на всѣ отдѣльньн
пункты моего. Еще разъ будь здоровъ и отвѣчай мнѣ поскорѣй
подробно. — Приписка. Я работаю теперь надъ сочиненіемъ, которым
предполагаю вскорѣ васъ порадовать. Пока посылаю твоему орал
Febris. Я съ большимъ наслажденіемъ предаюсь своимъ занятіям
Если бы ты былъ здѣсь, чтобы видѣть, какими шутками я забавликк
Немедля разорви это письмо, если тебѣ дорога моя репутація: умо.і
тебя объ этомъ именемъ твоей вѣрности 1)». Другъ не исполн -
этой просьбы, письмо сохранилось въ архивѣ его семьи, не пр"
*) Schriften I, S. 280 — 288.
—
241 —
нивъ, съ тѣхъ поръ какъ сдѣлалось извѣстнымъ, ни малѣйшаго
вреда славѣ рыцаря въ потомствѣ.
Переговоры, казалось, обѣщали въ началѣ быть успѣншыми; ибо
полгода спустя, 8-го февраля 1520 г., Кохлэй пишетъ изъ Франк­
фурта о Гуттенѣ, что онъ вскорѣ,
если его надежды сбудутся, вве-
детъ въ домъ благородную и богатую жену *).
И Гуттенъ значитъ мечталъ одно время о простой жизни въ мир-
ныхъ границахъ природы и нравственности; онъ одну минуту счи­
талъ себя беззаботиымъ человѣкомъ, а свои труды — пріятной заба­
вой, тѣ труды, которыми онъ какъ разъ собирался поднять бурю,
долженствовавшую навсегда изгнать его изъ гавани, въ которой
онъ только что собирался укрыться.
]) Hutten’s Schriften I, S. 1521.
Гуттенъ.
16


il
■> »\ИіИ -l 11
:'<.oU J;L ii'j
(irtrin
Книга вторая.
ГУТТЕНЪ ВЪ БОРЬБ® СЪ РИМОМЪ.


Глава первая.
Гуттенъ, освободившись отъ придворной службы,
отдаетъ свой досугъ наукѣ. Его надежды и планы.
(1519 — 1520).
Нѣсколько недѣль спустя по возвращеніи Гуттена въ Майнцъ въ
политическомъ мірѣ произошло важное событіе. Молодой Карлъ австрій-
скій, по отцу иаслѣдникъ Бургундіи, по матери король испанскій и
неаполитанскій, былъ избранъ 26-го іюня 1519 г. собравшимися во
Франкфуртѣ курфюрстами, иѣмецкимъ королемъ на мѣсто своего дѣда
Максимиліана. Долго князья колебались мелсду нимъ и королемъ фран-
цузскимъ, Францомъ; наконецъ выбрали его прп весьма благопріят-
ныхъ для Гуттена и его плаповъ условіяхъ. Его господинъ, курфюрстъ
Альбрехтъ Майнцекій и его другъ-рыцарь Францъ фонъ Сикингенъ
были одними изъ наиболѣе дѣятельныхъ сторонниковъ Карла: тогда
какъ папа Левъ X и его делегаты сдѣлали все возмолшое, чтобы
помѣшать этому выбору и доставить нѣмецкую корону француз­
скому королю. Такимъ образомъ казалось, что молодого 19-тилѣтняго
повелителя, заранѣе настроеннаго противъ папы и обязаннаго иокро-
вптслямъ Гуттена, изъ которыхъ одного, по крайней мѣрѣ, Гуттенъ
болѣе и болѣе склоиялъ въ пользу своихъ иамѣреній и плаиовъ,
•^гко будетъ направлять въ сторону благопріятную для плаиовъ
Гуттена.
Съ другой стороны, болынія наделіды возлагались на младшаго
бРата Карла, эрцгерцога Фердинанда, который только что прибылъ
1,зъ Иепаніи въ Нидерланды. Оиъ считался покровителемъ гуманиста-


—
246 —
ческаго направленія, особенно почитал, Эразма, такъ что въ немъ
видѣли могущественнаго союзника противъ стараго варварства j.
При т а к и х ъ условшхъ Гуттенъ никакъ не могъ удовлетвориTM
одними литературными пустячками; онъ считалъ себя ofД а н н ы й
громче и серьезнѣе, чѣмъ когда либо, поднять свой голосъ противъ
корня всего зл а-ри м скаго чужеземнаго владычества въ Германш -
чтобы по возможности открыть глаза новому повелителю и склоншь
его въ пользу своихъ плановъ.
Въ это время Гуттенъ работалъ надъ нѣсволышми со—
,
между прочимъ также надъ Vadiscus или римской Троицей
первое, законченное имъ, былъ, кажется, діалогъ
)’
рый непосредственно нримыкаетъ къ его бра,нымъ п л а н а « «- к о о -
рыхъ говорилось въ концѣ предыдущей книги. Изъ всѣхъ Гуттенов
скихъ діалоговъ Фортуна - самый прелестный по плану и ра
оаботкѣ И хотя онъ содержитъ меньше рефориаторскихъ идей, чѣмі
Вадискусъ и нѣкоторые позднѣйшіе діалоги Гуттена, но онъ чр
вычайпо важенъ для характеристики самого Гуттена. Каковъ бь.
всемірпоисторическій паоосъ Гуттена намъ достаточно извѣстно ии
цѣлаго ряда произведена его ума; но нигдѣ не выказался такъ хо­
рошо какъ въ діалогѣ Фортуна, частный его характеръ. живой,
потвлекательный не чуждый ничему человѣческому. Этотъ діалом
привлекательный
*
между разумомъ и желаніями; прп-
Г—ГІ”— »»
—
1*
возвращаются все къ одному и тому же.
ПткгейМевУ «
Вспомнимъ слова Гуттена въ его письмѣ къ й*юе*«ер£
пнт. от своихъ планахъ разсчитываетъ до извѣетной степен
счастье. Въ этомъ ш и о й встречается даже мѣсто, вполн* напом
"?
“K
Ät-“■>
“■
д
а
я
“ісггг;:,::::
rom, Гуттена,
„гмвдеиіе: Fortuna. ïebri» I » «
dericïn nuttem eq. Geim.
о
тѣ ЕНИГИ; Moguntiae ex offici«
Trias ltomana. Inspicientes. Ha n o c .* f f » «
IY>ortuna S. 75;
libraria Jo. Sclieffer, mouse . p i n
12 — 49. Посвященіе, Sclnif
100. Въ моемъ переводѣ діалоговъ Іутіе н а стр.
ten I, S. 320.
—
247 —
нающее одно мѣсто этого діалога. «Есть вещи», пишетъ Гуттенъ, «ко­
торыхъ безъ счастья не молсетъ достигнуть даліе добродѣтель, и вотъ
я мечтаю, чтобы колесо повернулось, вотъ я взираю иа эту слѣиую
богиню, бѣшеную повелительницу, королеву всякаго двилсенія, всякой
псремѣны... и миѣ начинаетъ казаться, что необходимы случайность,
счастливый оборотъ колеса, чтобы имѣть успѣхъ, чтобы двинуться
впередъ»*).
Въ діалогѣ богиня счастья сама является Гуттену съ предложе-
ніемъ дать ему отъ своего избытка столько, сколько нулшо, чтобы
вести тихую, посвященную наукѣ, лшзнь. На лштейскія нуяіды ему,
пожалуй, хватитъ доходовъ съ отцовскихъ имѣній; ио для того, чтобы
жить соотвѣтственно своему званію и достоинству, ему нужна еще при­
бавка, которую молсетъ ему дать фортуна. На вопросъ, сколько лее
опъ ліелаетъ имѣть, Гуттенъ отвѣчаетъ, что если онъ яіенится, то
онъ желаетъ купить тамъ (на ея родинѣ; здѣсь безъ сомиѣнія подра­
зумевается Франкфурта) домъ, окрулсениый садами; за городомъ имѣть
номѣстья съ прудами для рыбъ, собакъдля охоты и нѣсколькихъ ло­
шадей, чтобы ѣздить верхомъ, когда захочется; затѣмъ для хозяйства
въ помѣстьяхъ ему нужны слуги, пастухи, скотъ, въ домѣ столы,
кровати, подушки, носилки, галлереи, библіотека, столовая, ванныя;
для ліены платья и украшеиія — все это доллшо быть, правда, не иа
иоказъ и въ избыткѣ, но прилично и цѣнно; кромѣ того, доллшо быть
отложено что нибудь и для дѣтей. Чтобы все это купить и поддер­
живать, Гуттенъ считаетъ достаточнымъ годовой доходъ въ 1000
гульденовъ золотомъ. Фортуна сомнѣвается, чтобы этого было доста­
точно; во всякомъ случаѣ, ростовщики нуждаются сильнѣе, ибо они
ггверлідаютъ, что имъ необходимы 200.000 фл. елсегодно, чтобы под­
ержать свою торговую монополію; слѣдователыю, Фортуна доллша
сначала помочь имъ, а Гуттенъ пока подолсдетъ. Напрасно Гуттенъ
(оказываетъ ей, что нужду слѣдуетъ измѣрять не субъективно, какъ
мобралсаютъ люди, а объективно — Фортуна вообще ие видитъ ни
іужды, ни заслугъ и т. п., ибо она слѣпа, будучи ослѣплена Юпите-
>омъ за то, что пока она была зряча, она помогала добрымъ и тѣмъ
ЭДымъ портила ихъ. Теперь оиа слѣпо разбрасываетъ свои дары,
;ому что попадетъ, хорошее и дурное, какъ попало.
Въ такомъ случаѣ онъ обратится съ просьбою къ Юпитеру, говоритъ
’) См. иисьмо кт. Пиркгеймеру, I, етр. 208, § 77.


Гуттенъ; но Фортуна сообщаетъ ему, что Юпитеръ давно ужъ сде­
лался глухъ къ глуп ымъ просьбамъ людей; единственная правильная
молитва есть просьба о здоровой душѣ въ здоровомъ тѣлѣ.
За-
тѣмъ собесѣдники углубляются въ обсужденіе вопроса, суще­
ствуетъ ли провидѣніе? Преусиѣянія злыхъ людей повидимому про-
тиворѣчатъ этому; по сильнымъ доказательствомъ въ пользу его
является наказаніе только что постигшее швабскаго тирана. Вѣрно
одно, что теологи судятъ объ этомъ пунктѣ весьма жалко и причуд­
ливо. Если добрымъ живется хорошо, то это служитъ для нихъ до­
казательствомъ, что ничто хорошее не остается иевознагражден-
нымъ; если же имъ живется худо, они говорятъ: кого Богъ любитъ,
того и наказуетъ. Счастье злыхъ они умѣютъ объяснить тысячью
причинъ, наир., что Богъ своимъ долготерпѣніемъ хочетъ обратить
ихъ на путь истинный; если же съ тѣмъ, кого они считаютъ дур-
нымъ, случится несчастіе, то оказывается, что они знали зараиѣе,
что Богъ не оставить зла ненаказаннымъ. Такимъ образомъ, у нихъ
никогда нѣтъ недостатка въ причинахъ для объяснеиія противо-
рѣчій, и здѣсь они выказываютъ такую же двойственность, какъ
и въ томъ, что на словахъ они отказываются отъ богатства и ие
дѣнятъ его, тогда какъ въ дѣйствительности нѣтъ людей жаднѣе
теологовъ.
Когда Фортуна совѣтуетъ ему вмѣсто того, чтобы молиться, ра­
ботать — Гуттенъ возражаетъ, что онъ уже давно работаетъ, и все же
не достигъ своей дѣли. На вопросъ Фортуны, въ чемъ лее состояла
его работа? оиъ отвѣчаетъ, что онъ ревностно какъ ни одинъ изъ
его современниковъ занимался изящными науками среди величайшихъ
трудностей, скитаясь на чужбинѣ, какъ
изгнанникъ, борясь съ бѣд-
ностыо, нуждой и болѣзнью. Къ этому его побулідала любовь нъ
зианію, а его цѣлыо было стать впослѣдствіи настолько независи­
мымъ, чтобы все свое время отдавать занятіямъ наукой. Слѣдователыю,
поучаетъ его Фортуна, онъ до сихъ поръ работалъ только для того,
чтобы учиться, — теперь онъ долженъ работать для того, чтобы стать
богатымъ. Гуттенъ возралсаетъ, что онъ надѣялся, что второе нрпдсчь
само собой, если онъ будетъ стремиться къ первому; къ тому нее,
онъ пролшлъ цѣлыхъ два года при дворѣ, разечитывая подобно ДРУ"
гимъ разбогатѣть. Но это ему не удалось: потому ли, что этого і|С
подделала Фортуна, или потому, что онъ не способенъ къ лести, а
милость великихъ міра измѣнчива. Фортуна не можетъ же тр е б о в а і ь
—
248 —
отъ него, чтобы онъ повторилъ свой опытъ при другомъ дворѣ;
онъ не хочетъ потратить всю жизнь на попытки, но полагаетъ»
что заслужилъ уже право имѣть средства къ ліизни. Онъ и имѣетъ
нхъ, отвѣчаетъ Фортуна, если оиъ, подобно многимъ великимъ лю­
дямъ, хочетъ быть бѣднымъ. Но Гуттенъ не желаетъ жить въ бѣд-
пости, которую оиъ считаетъ если и не зломъ, то по крайней
мѣр
ѣ
несчастьемъ. А все же, поучаетъ его Фортуна, она гораздо по-
лезнѣе для занятій, чѣмъ богатство съ его заботами и дѣлами.
Знаетъ ли онъ кого нибудь, кто бы при большомъ богатствѣ им
ѣлъ
много досуга? Да, говоритъ Гуттенъ, священники. Но за то, поучаетъ
Фортуна, Юпитеръ посылаетъ имъ лихорадку, подагру и другія бо­
язни, затѣмъ ссоры, зависть, вражду и особенно сожительницъ, ко­
торыя властвуютъ надъ ними, обманываютъ и обкрадываютъ ихъ и
часто лишаютъ ихъ мѣстъ и ввергаютъ въ несчастье. Такимъ же
ііснорчениымъ и сластолюбцемъ сдѣлался бы и оиъ, если бы сталъ
'іогатъ. Но онъ желаетъ, говоритъ Гуттенъ, не богатства, а только
прнличнаго достатка для умѣренпаго пользованія: пусть богиня
счастья даруетъ ему что иибудь изъ своего рога изобилія.
Іакъ какъ она отвѣчаетъ, что у иея тамъ хорошее перемѣшаио
съ дурнымъ, то Гуттенъ пытается заглянуть въ ея рогъ, чтобы ука­
зать, чего онъ желалъ бы имѣть, но Фортуна приказываете ему
уйти прочь съ дороги и сыплетъ на землю изъ своего рога. Взгля-
иувъ на землю, Гуттенъ видитъ большое смятеніе и суматоху среди
людей: одни имѣютъ довольный, другіе — печальный видъ. Счастли­
вый даръ достался на долю Нспаніи, гдѣ молодой король Карлъ, въ
придачу ко всѣмъ своимъ короиамъ, получилъ корону римской импе­
рии- Это раздосадовало сосѣднихъ королей, у ихъ пословъ вытяну­
лись лица; особенно раздосадованъ папа, легатъ котораго готовъ
чуть что не повѣситься. Несчастье выпало на долю Африки, гдѣ нѣ-
Млько варварскихъ князей побѣждены войскомъ Карла— обнадеяш-
ьаіоіцсе начало новаго владычества!
Это зрѣлище усиливаетъ желаніе Гуттена тоже получить подарокъ
31ь богини счастья. И преяіде всего — лсену. Предостереженія Фор-
Г' ІІЫ относительно опасностей и трудностей брака не производятъ на
|(то впечатлѣнія.
«Чтобы имѣть», говоритъ онъ, «досугъ, о которомъ я мечтаю,
111,1 нужна ліеиа, которая сняла бы съ меня трудную заботу о до-
Ііішпемъ хозяйствѣ, помогала бы мнѣ добывать и сохранять все, что
—
249 —


—
250 —
—
251 —
требуется, подарила бы мнѣ д
ѣт
ей, ухаживала бы за мной, когда j
боленъ, раздѣляла бы со мной горе въ несчастьи, радость
въ счасіыі
которой бы я могъ сообщать все, когда душа такъ переполнена, что
невозможно сдержать всего про себя и является потребность подѣлиться
съ кѣмъ нибудь». Получивъ такую жену, оиъ будетъ проводить своіі
досугъ въ занятіяхъ: въ созерцаніи, изученіи, чтеніи, сочиненіи. «О
желательное благо! желанная пристань! счастливый покой. (Изреченіе
друга Мутіана). Приди, введи меня въ эту жизнь, въ которой до­
сугъ соединенъ съ достоинствомъ, дѣла лишены опасности. Вотъ про-
дѣлъ моихъ желаній».
Но и тутъ Фортуна старается всячески увернуться: онаувѣряетъ
что во всемъ ея рогѣ изобилія не найдется такой жены, какую хо
четъ Гуттенъ; тогда оиъ настаиваетъ на томъ, чтобы самому ио
смотрѣть въ рогъ и «стой!» кричитъ оиъ, «стой! она найдена. Вонъ
выглядываетъ дѣвушка; ее то я и хочу имѣть: красивое лицо, пре­
красное сложеніе; ея нравственность доказывается краскою стыда иа
ея лбу, вся она полна граціи, о желанное созданіе!» И золота она
имѣетъ при себѣ въ изобиліи, и несмотря на предостережете Фор
туны, что благодаря этому опъ сдѣлается ея слугой, Гуттеиъ такъ нос
пламеняется, что хочетъ, если на то пошло, вытащить изъ рога іа
волосы прелестное дитя. Она не разсердится на него за это, полагапь
онъ; она уже улыбается ему, если и не его красотѣ, надъ чѣмъ
смѣется Фортуна, то тѣмъ дѣйствительнымъ иреимуществамъ, которыя
она, благодаря своей разсудительпости, видитъ и цѣнитъ въ немъ.
Но богиня счастья не позволяетъ вмѣшиваться въ свои дѣла; она
вновь сыплетъ изъ рога; дѣвушка вылетаетъ оттуда и — о несчастье!
достается на долю придворному, котораго и отдѣлываетъ оставшіііся
ни при чемъ соперникъ. Надутый, велерѣчивый господинъ въ
стрыхъ платьяхъ, съ цѣпями на шеѣ и кольцами на пальцахъ,
душѣ пошлякъ и даже не настоящій мужчина: съ нимъ дѣвушка
будетъ счастлива. Кромѣ того несчастный взмахъ Фортуны, наслав'
грозу на отцовскія имѣнія Гуттена, разорилъ ихъ: опустошилъ
сѣвы, вырвалъ деревья, опрокинулъ дома, такъ что въ его се
ожидается голодъ. Тогда Гуттенъ перестаетъ разсчитывать на счастьі
и принимается въ ближайшей часовнѣ молиться Спасителю Христуп
mens sana in corpore sano.
Однако, если діалогъ Фортуна дѣйствительно былъ у ж е закоиче
къ 1-му января, которымъ помѣчено посвященіе, то въ то время см
іі'
товство Гуттена не находилось еще въ такомъ отчаянномъ положе-
ціи. Ибо мѣсяцъ спустя, какъ мы уже видѣли, одинъ франкфуртскій
знакомый, имѣвшій тамъ разговоръ съ самимъ Гуттеномъ, пишетъ объ
этомъ дѣлѣ, какъ о подающемъ надежду х). Но именно при этомъ по-
сѣщеніи Франкфурта возникли нѣкоторыя сомнѣнія. Своего друга, бур­
гомистра Филиппа ф. Фюрстенберга, Гуттеиъ нашелъ очень перемѣнив-
шнмся, полнымъ предубѣжденій противъ рыцарства, предубѣжденій,
которыя уже раньше пытался Гуттенъ опровергнуть въ письмѣ къ
Арнольду Глаубергеру. Къ нему же обращается онъ и теперь, послѣ
посѣщенія Франкфурта (вѣроятно въ февралѣ). Судятъ весьма неспра­
ведливо— по крайней мѣр
ѣ
о немъ — когда говорятъ: «Ты знаешь
манеру рыцарей, они охотятся на наше имущество и только поэтому
стремятся породниться съ нами; когда онъ получитъ ее, онъ иач-
нетъ требовать столько-то и столько тысячъ; если ему въ нихъ отка-
жутъ, онъ начнетъ междоусобную войну, подыметъ противъ насъ все
свое родство и, выжимая изъ иасъ всю сумму, онъ будетъ относиться
къ нашей родственницѣ не какъ къ женѣ, а какъ къ ничтожной
служанкѣ.
Пусть она изберетъ мужа изъ своего круга, чтобы не
быть принужденной нести недостойное иго па горе себѣ и своимъ
родиымъ. Неужели, мой Арнольдъ, считаешь ты меня способнымъ на
это, если ты меня знаешь, какъ долженъ былъ бы знать? или, мо­
жетъ быть, кто нибудь, знающій Гуттена, сочтетъ его способнымъ
на это? Но есть люди, съ ненавистью высказывающіе подобное миѣ-
иіе обо мнѣ». Пусть ихъ, продолжаетъ опъ, лишь бы это несправед­
ливое сужденіе не грозило помѣшать плану, который такъ важенъ
для него. Оііъ проситъ друга постараться узнать отъ своего брата
h его жены, есть ли еще надежда и въ случаѣ благопріятнаго отвѣта
продолжать двигать дѣло, въ противномъ же случаѣ пусть оиъ обле-
четъ его глубочайшимъ молчаніемъ 2).
Всѣ старанія были напрасны: 18-го сентября того же 1520 г.
Купигунда Глаубергеръ вышла замужъ, но не за надмѣниаго нридвор-
чаго, какъ сказано въ діалогѣ, а з а уважаемаго адвоката Адольфа
иоблауха изъ Франкфурта на Майиѣ 3).
Свѣд
ѣ
ніями о пребьтваніи Гуттена во Франкфуртѣ въ 1520 г. мы
:) Кохлэй къ Пиркгеймеру отъ 8-го февраля 1520 г. llutten’s Schriften I
321. Ср. выше стр. 240.
’) Письмо въ Hutteni Орр. Supplem. IX. S. 798 f.
’) Эти свѣд ѣнія даетъ Böcking въ указанномъ сочиненіи. S. 790 Г.


—
252 —
обязаны его болонскому знакомому, Іоганну Кохлэю, ставшему между
тѣмъ франкфуртскимъ каноникомъ, но не примкнувшему еще открыто
къ реакдіонной партіи. Ему сообщилъ Гуттенъ о своихъ діалогахъ.
долженствовавшихъ появиться къ слѣдующей ярмаркѣ: Фортуна, вто­
рая Лихорадка, Trias Romana и др., a таімке о находкѣ, сдѣланноіі
имъ въ фульдской библіотекѣ,
которую онъ иредиолагаетъ издать;
при этомъ оиълалеко ие выказываетъ того безпечнаго настроенія,
которое оиъ приписывалъ себѣ полгода тому назадъ въ упомянутомъ
иисьмѣ къ Арнольду Глаубергеру; напротивъ, онъ чрезвычайно смѣло
высказывается противъ папы и за честь Германіи *). Изъ Франк­
фурта оиъ уѣхалъ 7-го февраля въ Щтекельбергъ къ больному отцу,
гдѣ 13-го онъ написалъ посвяіцеиіе къ своему діалогу Y a c li s c u s . Ио
мы сначала будемъ говорить о другомъ діалогѣ, помѣіценномъ въ
Сбориикѣ передъ V a d i s c u s ’OMb и примыкающемъ къ Фортуиѣ и къ
отдѣлыю вышедшей (первой) Лихорадкѣ.
Въ первомъ діалогѣ мы обратили вниманіе на параграфъ, отно­
сящейся къ священиикамъ, гдѣ говорится, что Юпитеръ, чтобы отра­
вить ихъ довольную жизнь, внесъ въ нее болѣзни и всякаго
рода иесогласія, особенно же солштелышцъ. Это замѣчаніе состав­
ляетъ тему слѣдуюіцаго діалога, представляющаго второй актъ «Ли­
хорадки» 2).
Уже введеніе представляетъ мастерской образецъ разговорной формы.
Сцена, какъ стучатъ къ Гуттену въ дверь, какъ оиъ посылаетъ мальчика
выглянуть въ окно и въ случаѣ иепріятнаго визита сказать, что его
иѣтъ дома, какъ Лихорадка узнаетъ его по голосу и называетъ себя;
испугъ мальчика, приказаніе Гуттена запереть двери и окна, какъ
лихорадка ломится въ дверь, отъ чего трясется весь домъ, тщетныя
съ ея стороны попытки обмануть Гуттена — все это написано такъ
драматично, такъ жизненно, что забываешь о томъ, что это аллего-
рія и кажется, что видишь передъ собой дѣйствительное происшествіе.
Лихорадка (этотъ разсказъ связываетъ второй діалогъ съ первымъ
того же названія) оказалась вынужденной разстаться съ придвор­
нымъ, къ которому Гуттенъ ее въ коицѣ концовъ послалъ, ибо къ
нему за это время переселились другія болѣзни, съ которыми она не
Кохлэй въ вышенрнведенномъ письмѣ къ Пиркгеймеру.
2) РеЪris secunda. Schriften IV , S.101 — 143. Въ моемъ лереводѣ діаіогов
Гуттена стр. 61 — 93.
—
253 —
делаетъ жить вмѣстѣ; во-первыхъ, французская, затѣмъ камни и
подагра, къ тому лее еще и бѣдность. Его сожительница тоже его
юкинула и перебралась къ старому, мерзкому, но богатому канонику;
ю лихорадка потому ие хочетъ послѣдовать за ней, что этотъ
человѣкъ достаточно ужъ несчастенъ, благодаря ей. Какой чумой въ
іомѣ являются эти сожительницы доказывается сначала вообще психо-
югическимъ изслѣдованіемъ нравственнаго состояиія этихъ женщинъ и
душевнаго состоянія ихъ любовниковъ, затѣмъ въ частности на при-
зіѣр
ѣ
, который пришлось наблюдать лихорадкѣ: отношеиія придворнаго
;ъ его дорогой Эльзѣ.
Подробное описаніе жизни сожительствующихъ
священниковъ, набрасываемое здѣсь Гуттеномъ, почерпнуто имъ изъ
лногочисленныхъ наблюденій и рисуетъ эту леизнь несчастной и раз­
вратной. Даже Юпитеръ, разсказываетъ лихорадка, увидя это (на
что намекъ уже въ Фортунѣ), сказалъ: это и будетъ поповской ли­
хорадкой и приказалъ ей, настоящей лихорадкѣ, приняться уяіъ за
іругихъ людей. Не упомяиулъ ли, спрашиваетъ Гуттенъ, при этомъ
случаѣ Юпитеръ о постаповленіи папы Каллистія (Calixtus II), вос-
прещающемъ священиикамъ бракъ? Считаетъ ли оиъ хорошимъ, что
ихъ оторвали отъ установленнаго имъ брачнаго состоянія и тѣмъ
самымъ побудили къ развратной жизни? ІІѢтъ, отвѣчаетъ лихорадка,
но онъ сказалъ, что это случилось безъ его вѣдома; дѣло обсуждали
и рѣшили въ то время, когда онъ случайно не присутствовалъ на
совѣт
ѣ
боговъ; но оно должно быть кассировано по его настоянію,
для того, чтобы священники вновь могли имѣть законныхъ женъ и
не прикасались бы къ святынѣ грязными руками и съ грязнымъ
сердцемъ, только что вставъ съ любовиаго лолеа.
До лихорадки дошли слухи, что Гуттеиъ собирается яіениться.
На это она совсѣмъ не согласна. Собственно потому не согласна,
что боится, какъ бы, благодаря уходу л;ены, не лишиться навсегда
Доступа къ нему; по приводитъ иную причину: что жена будетъ мѣ-
шать ему заниматься. Гуттенъ коротко отвѣчаетъ, что онъ еще окон­
чательно не рѣшилъ жениться, ио если бы это ему вздумалось, онъ
І1Свидитъ, чему бы это могло помѣшать. Напрасно лихорадка хва­
лится (какъ улее въ предыдущемъ діалогѣ) своимъ цѣлебнымъ влія-
чівмъ на него: что она сдѣлаетъ его прилежнымъ, серьезнымъ, цѣло-
яудреннымъ; что интересная блѣдность, которую она съ собой ири-
чесстъ, лучше зарекомендуетъ его у женщинъ, чѣмъ пошлый румя-
чецъ, — Гуттенъ велитъ ей убираться прочь. «Иди», кричитъ онъ


«къ священиикамъ, къ развратникамъ, къ пьяницамъ, къ ростовщи-
камъ, къ купцамъ, къ докторамъ, или, если это тебѣ нравится, прежде
всѣхъ къ чиновникамъ императора Максимиліана», — которые, добав-
ляетъ лихорадка, нажились при покойномъ властителѣ и въ доволь-
ствѣ и обжорствѣ разыгрываютъ большихъ баръ. На врачей нашъ
рыцарь имѣетъ зубъ повидимому за мучительиыя и безполезиыя лѣ
-
ченія, которымъ они его подвергали; онъ полагаетъ, что въ Герма­
нн! было бы лучше, если бы всѣхъ ихъ, вмѣстѣ съ ревенемъ и коло-
квинтомъ, выгнали изъ страны. Онъ дѣлаетъ исключеніе для такихъ
людей, какъ Штромеръ, Коппъ, Эбель и Рицій, ибо они порядочные
люди, но именно поэтому часто не врачи.
Когда лихорадка, слѣдуя его приказанію, желаетъ уйти, Гуттеиъ
еще разъ возвращаетъ ее и спрашиваетъ, какая, полагаетъ она, при­
чина этой извращенной лшзни духовенства? Бездѣлье, отвѣчаетъ она,
и его пища, богатство. А если бы, возражаетъ на это I уттенъ, 1ер-
манія нашла изъ этого исходъ, ограничивъ ихъ доходы и заставнвъ
ихъ обработывать землю и добывать себѣ хлѣбъ въ потѣ лица, по­
добно другимъ людямъ: стало ли бы тогда наше духовенство добро­
порядочны мъ? Лихорадка не сомнѣвается въ этомъ и надѣется, что
уже не далеко то время, когда нѣмцы рѣшатся на это. Пусть только
наступить дороговизна, тогда честные, трудолюбивые люди не потер-
пятъ, чтобы ихъ достояніе проматывали лѣнивые, безполезные, даже
вредные люди, но выгонять ихъ какъ лѣиивыхъ трутней. Нѣмецкіе
князья, полагаетъ Гуттенъ, не могли бы оказать имперіи луппеіі
услуги, какъ употребивъ громадный деньги, пожираемыя многими ты­
сячами духовныхъ тунеядцевъ, частью на честныя войны, частью на
поддержку ученыхъ.
Гуттенъ намѣревается самъ подать этотъ совѣтъ королю Карлу,
онъ намѣревается изложить ему, какъ недостойно хорошаго импера­
тора откармливать во вредъ обществу такихъ негодныхъ людей и
даже давать имъ власть надъ всѣми другими, не исключая и князей
Гуттенъ не сомнѣвается въ томъ, что такими совѣтами и планами
онъ иавлечегь на себя месть клерикаловъ и вообще всякаго Р°Да
безпокойства; онъ готовъ это перенести, лишь бы только ему удалось
провести свои политическія намѣренія. Къ тому же они заключ аются
не въ томъ, чтобы истребить священниковъ, а только въ томъ, что»
помѣшать имъ предаваться тунеядству и роскоши, чтобы заставить
ихъ быть дѣйствительно духовными лицами, занимающимися толы»
свяіценнодѣйствіемъ, а не дѣлающими изъ религіи статей дохода.
—
254 —
—
255 —
Замѣчаніе, бросаемое подъ конецъ благомыслящей лихорадкой, и съ
которымъ Гуттенъ внолиѣ согласенъ — что прежде всего долженъ
быть очищеиъ Римъ, какъ источникъ этого зла, — является какъ бы
ссылкой иа слѣдующій діалогъ, Vadiscus, или римская Троица, въ ко-
юромъ непосредственно трактуется о Римѣ и его испорченности.
Въ этихъ встрѣчающихся въ коицѣ Febris secimda идеяхъ Гут­
тенъ сходится съ Лютеромъ, напоминая его даже и съ формальной
стороны тѣмъ, что заставляетъ лихорадку просить подтвержденія
его образа мыслей изреченіями изъ библіи, что оиъ тотчасъ ate и
дѣлаетъ, приводя всевозмолшыя цитаты изъ/пророковъ.


—
257 —
Глава вторая.
Рѣшительный протестъ противъ Рима, Отношеніе
къ Лютеру.
(1519 — 1520).
Въ это время Гуттенъ не относился больше къ Лютеру равно
душно, полуиронически, какъ это было во время его пребываиія пъ
Аугсбургѣ.
Особенно со времени лейпцигскаго диспута лѣтомъ 1519 г
и послѣ вызванныхъ имъ сочииеній Лютера нельзя было смотрѣтыіа
его дѣятелыюсть, какъ на простой споръ между монахами. Гуттені
призналъ въ немъ борца за то же дѣло, которому онъ самъ себ?
посвятилъ, и охотно вошелъ бы въ сиошенія съ нимъ, если бы этом)
не мѣшали сначала виѣшнія обстоятельства. Средоточіемъ Гуттеновскііхі
1интересовъ иезамѣтнымъ образомъ стала реформація на мѣсто гума­
низма, Лютеръ на мѣсто Рейхлина, что ие помѣшало ему остатьй
вѣрнымъ въ своей привязанности къ прежнимъ предметамъ почитанія
Въ своемъ мѣстѣ было уже сообщено, какъ онъ во время вюр­
тембергскаго похода съумѣлъ заинтересовать своего друга-рыцаря нзъ
Эбернбурга въ пользу Рейхлина. Сикингенъ не только тотчасъ же
выступилъ на защиту оскорблениаго старика, но обѣщалъ и далѣе
защищать его. Папскимъ mandatiiin de supersedendo дѣло Рейхлина съ
кёльнцами было заглушено, но не закончено; произнесенный въ <'Г
пользу приговоръ въ Шпейерѣ былъ признанъ недѣйствителыіымт
меяіду тѣмъ Гохштратенъ и компанія ne переставали позорить сг
и его друзей въ рѣчахъ и статьяхъ.
Поэтому, только что вернувшись съ похода, Францъ фонъ Сикнн
ітііъ, в ъ пятницу послѣ св. Якова, издалъ приказъ и возвѣщеиіе
провинціаламъ, пріорамъ и коивентамъ ордена проповѣдниковъ нѣ-
децкаго народа и въ отдѣльности брату Якову Гохштратену, по поводу
высокоучепаго и знаменитаго господина Іоганна Рейхлина, доктора
обоихъ правъ. Всюду извѣстно, какъ оии старались препятствовать и
вредить этому пожилому, опытному, благочестивому и искусному мужу,
наперекоръ папскому запрещенію и императорскому желанію, безосно­
вательно аппелируя противъ шпейеровскаго приговора, а теперь еще
все продолжаютъ затрогивать его честь непристойными пасквилями.
Но такъ какъ онъ, Францъ, любитъ законъ и справедливость, далѣе,
принимая въ сообраяіеніе, что Рейхлинъ часто оказывалъ добрыя
услуги его родителямъ, а также, насколько отъ него зависѣло, ста­
рался воспитать его, Франца, въ дни его юности, въ нравственности
и добродѣтели, по этому всему онъ весьма недоволенъ подобнымъ
нхъ поведеніемъ: и приказываетъ брату Гохштратену и начальнику
то ордена оставить въ покоѣ названнаго доктора Рейхлина, удовле­
творить его на основаиіи шпейеровскаго приговора и особенно упла­
тить ему причитающіяся съ нихъ судебныя издеряжи въ размѣрѣ 111
фл. и именно не позже какъ черезъ мѣсяцъ послѣ отвѣта иа это
письмо; въ противномъ случаѣ оиъ, Сикингенъ, вмѣстѣ съ иными гос­
подами, друзьями и покровителями, поступитъ съ ними, со всей орден­
ской областью и ихъ приверясенцами такъ, чтобы докторъ Рейхлинъ,
какъ старый благочестивый человѣкъ, не послѣдній среди наиученѣй-
шпхъ, котораго честь, искусство и хвала гремятъ и распространяются
въ отдаленныхъ странахъ, былъ бы избавленъ отъ такого яіесто-
каго остракизма, былъ бы оставленъ въ иокоѣ въ своей честно достиг­
нутой старости и, насколько будетъ милость Божія, мирно закончнлъ
ее ; при этомъ оиъ обращаетъ ихъ внимаиіе на то, что ихъ (до-
'шнпканцевъ) поведеніе относительно доктора Рейхлина причинило и
чнпяетъ сердечную и душевную боль многимъ важнымъ особамъ
1 изъ иныхъ благородиыхъ свѣтскихъ сословій, ие говоря ужъ объ
'■'іеныхъ и духовныхъ лицахъ *).
Меяідутѣмъ, вскорѣ послѣ обнародованія этого вызова преслѣдо-
вателямъ Рейхлина, вновь поднялась настоящая воениная буря. Только 1
110 изгнанный герцогъ Ульрихъ вновь въ сеіггябрѣ напалъ на свою
tTPauy. Когда онъ подступилъ къ своей столицѣ, Рейхлинъ, ненави-
МHutteni Operum Supplem. I . стр. 438
—
440.
•икнъ.
17


—
258 —
—
259 —
дѣвшій и боявіпійся его, нредполагалъ сначала бѣжать, но затѣмъ
остался, чтобы защитить свое имущество. Тѣмъ не менѣе оиъ не
избавился отъ большихъ потерь, когда изгианникъ вновь завладѣлъ
городомъ; а когда черезъ четыре страшныхъ недѣли Ульрихъ ш
второй разъ былъ принужденъ убраться изъ страны, нагрянѵвініе
союзники наложили арестъ на имущество Рейхлина, пока пе заку ­
пился за него герцогъ Вильгельмъ Баварскій. Но ему стало непрія іне
въ городѣ, разоренномъ враждующими партіями, который къ тому ж.
посѣтила чума, и въ ноябрѣ 1519 г. онъ перебрался съ Неккара
un Дунай въ Йнгольштадтъ. Но и здѣсь сначала онъ былъ въ очень
УДРУченномъ состояиіи духа: разоренный сначала нроцессомъ, затіімъ
войною, онъ былъ бы вынужденъ размѣнять свое съ трудомъ спа­
сенное накопленное золото, если бы Пиркгеймеръ не ссудилъ ему .И
гульденовъ золотомъ.
Въ это время вызовъ Сикингена началъ оказывать дѣйствіе. il;:
Рождество провинціалъ доминиканцевъ явился къ рыцарю въ Ланд-
штуль и вскорѣ затѣмъ по его указанію два представителя отъ ордена
отправились къ Рейхлину въ Йнгольштадтъ.
Какъ ни былъ тотъ иной разъ малодушенъ, онъ все же былъ
настолько уменъ, чтобы отослатьихъкъ Францу ф. Сикмнгену, к ш
своему уполномоченному. Оиъ ожидалъ отъ этого «Геркулеса», чін
онъ полояштъ конецъ подлостямъ его противниковъ. Они сначала
всячески пытались увернуться, просили отсрочки и т. д., но Сикин­
генъ ие шутидъ. Чтобы облегчить переговоры съ нимъ, они заста­
вили Гохштратена отказаться отъ должности иріора и инквизитора, а
въ коицѣ мая 1520 г. Рейхлинъ имѣлъ въ рукахъ присуждении
ему въ Шнейерѣ судебныя издержки, что для него было весьма колап
послѣ тяжелыхъ потерь всякаго рода. Кромѣ того доминиканцы оина-
родовали иосланіе къ иапѣ, въ которомъ, упоминая съ почтепіемъ в
Рейхлинѣ,
они просятъ о еовершенномъ забвеніи дѣла на вѣчпы;.
времена ‘). Но изъ всего этого дѣйствительными оказались толь«
деньги; все остальное было постыднѣйшимъ иоиовскимъ обманов
въ чемъ вскорѣ и пришлось убѣдиться прямодушному Рейхлину.
Продолжая такимъ образомъ дѣйствовать на пользу Р ей х л и н а >
n Даицыя для этого разсказа находятся въ Hutteni Орр. Ьиррі',и-
стр. 440 — 448 . Ср. Kraemi Spongia, Hutten’s Schriften II, S. 27'.* и дь'-“
Conciliabulum theologtatarum съ примѣчаніемъ Böcking’a вь lluttcu
ten IV, S. 575.
гуманизма, Гуттенъ въ то же время старался вовлечь наиболѣе спо-
собныхъ изъ своихъ старыхъ друзей, своихъ союзниковъ въ борьбѣ
съ кёльнскими обскурантами, въ новое рѣшительное предпріятіе про­
тивъ Рима, какъ главу червя. Уже въ августѣ 1519 г., вскорѣ послѣ
своего возвращенія изъ вюртембергскаго похода, онъ написалъ, послѣ
долгаго перерыва, своимъ эрфуртскимъ друзьямъ, Эобану Гессе и Петру
Эбсрбаху. Онъ жалуется на то, что первому, посѣтившему въ пред­
шествующую осень Майнцъ, показались слишкомъ трудными 10, 12
миль, чтобы иавѣстить его (вѣроятно, въ ІНтекельбергѣ, куда оиъ
отправился изъ Аугсбурга въ началѣ зимы 1518г., по окоичаиіи курса
йченія гуаякомъ); что Эбербахъ ужъ четыре года, какъ не пишетъ
ему; что Мутіанъ ни едииымъ ітисьмомъ или какимъ либо инымъ
знакомъ не показалъ, что не сердится на него. Гуттенъ подозрѣваетъ,
что его послѣднія выходки могли не понравиться осторожному мужу;
онъ проситъ передать ему почтительный поклонъ и обѣіцаетъ напи­
сать ему при первой возможности. Обоимъ младшимъ друзьямъ онъ
посылаетъ второе полное издаиіе своей Турецкой рѣчи и по поводу
)того сирашиваетъ, не предполагаюсь ли и они сдѣлать что либо для
свободы Германіи? Эобанъ въ своемъ отвѣтномъ посланіи Италіи вы-
казалъ сильную любовь къ свободѣ; теперь лее о і і ъ отступилъ, мо-
нетъ быть испуганный браныо какого нибудь придворнаго. Онъ не
долженъ бояться. Въ этомъ направленіи выступало большее число
шеателей, чѣмъ онъ думаетъ. П это будетъ не безелавной попыткой,
іпослѣдствіи они узнаютъ, какимъ способомъ онъ, Гуттенъ, иадѣется
фивлечь тѣхъ, которые многое могутъ сдѣлать, но до сихъ поръ не
ншкли въ это дѣло и охотно позволяютъ ему поучать ихъ (онъ под-
мумѣваетъ прежде всего Франца Сикингена). Онъ работаетъ теперь
йдь діалогомъ подъ заглавіемъ: Trias Rouiana, самымъ сильнымъ и
амымъ искреннимъ изъ всего, до сихъ поръ написаннаго противъ
'ВМС!,ихъ золотопійцъ. Какъ только онъ будетъ готовъ, они его по­
учать. А Эбербахъ, побывавшій въ Римѣ и знакомый съ ковар-
твомъ тамошнихъ обманщиковъ, неужели оиъ совсѣмъ лишить оте­
чно плодовъ своихъ наблюдеиій?
«Прерви свое молчаніе», проситъ онъ его, «разразись наконецъ»!
не дождавшись отвѣта, онъ еще разъ въ этомъ же духѣ пишетъ
°<шіу въ октябрѣ изъ Штекельберга. То, что онъ ему недавно
11Салъ о своихъ работахъ, имѣло цѣлыо узнать, что оиъ, Эобаиъ,
еі1е1*ь дѣлаетъ? не хочетъ ли и оиъ отважиться на что нибудь ради


славы своего отечества и освобожденія отъ папскаго ига? Ему слѣ
дуетъ тоже что нибудь предпринять и сообщить свое намѣрспі
ему, Гуттену, въ поощреніе.
Стать сообщникомъ Лютера Гуттену мѣшаютъ его отпошенія іп>
архіеипскопу Альбрехту, который думаетъ, хотя и неосновательно
что дѣло Лютера затрогивастъ его; вотъ почему опъ, Гуттенъ, угіу
стилъ недавно прекрасный случай отомстить за позоръ отечества (безъ
сомнѣнія, выступивъ противъ одного изъ противниковъ Лютера)
Тѣмъ не менѣе, оиъ работаетъ на пользу отечества и можетъ бытг
еще лучше, чѣмъ Лютеръ, ибо дѣлаетъ это безъ посторонней под
держки; Лютеръ же имѣетъ въ Меланхтонѣ дѣятельнаго сотрудника "
Въ январѣ 1520 г. Гуттенъ посѣтилъ въ Ландштулѣ Сикинге
и старался расположить его, какъ въ вюртембергскомъ военном
лагерѣ въ пользу Рейхлина, теперь въ пользу Лютера. На лейпциг
скомъ диспутѣ Лютеръ высказался противъ примата римскаго пре
стола, противъ принудительнаTM авторитета соборовъ и заступили
за сожженнаго Гусса; его противникъ Эккъ, озлобленный къ іом;
ate еще появившимися сочиненіями, въ которыхъ обсуждался дн
спутъ готовился къ поѣздкѣ въ Римъ; не трудно было предуга.іаіь
что нзъ этого выйдетъ. Лютеръ уже былъ письменно отрекомендо
ванъ Сикингену графомъ ф. Сольмсъ; тѣмъ легче было Гуттену убѣ
дпть его въ томъ, что Лютеръ честный человѣкъ и поэтому пеиаші
стенъ сторонникамъ Рима. Сикингенъ норучилъ Гуттену написать Дш
терѵ, что если его дѣло навлечетъ на него непріятности и еи\ і'
къ кому будетъ обратиться за помощью, пусть онъ пріѣдетъ къ (і
кингену, тотъ сдѣлаетъ для него все возможное. Гуттенъ, изъ віп
манія къ архіепископу.Альбрехту, не написалъ прямо Лютеру;«
вернувшись въ Майнцъ, написалъ Меланхтону, который долженъ иы.
передать это порученіе Лютеру, не говоря ничего о посредничеств
Гуттена, и посовѣтовать ему высказать печатно благодарность споем
великодушному защитнику -). Извѣстно, какъ это предложеніе Сшлі
гена за которымъ вскорѣ нослѣдовало подобное же отъ фраикска
рыцаря Сильвестра ф. НІауеибурга, способствовало поднятію мужесп
Лютера въ это критическое время, и какъ Лютеръ послѣдовалъ }ь
—
260 —
!) Письма изъ Майнца и Штекельберга отъ 3-го августа и 20-го ou
1519 г. въ Hutten’s Schriften I, S. 301 — 303. 313 f.
2) Меланхтону, Майнцъ 20 января 1520. Schriften I, S. 320 f.
занію Гуттена, написавъ сначала письма ему и Сикингену, а впо-
лѣдствіи посвятивъ этому послѣднему одно изъ своихъ сочиненій.
Съ Францомъ, — писалъ Гуттенъ изъ Штекельберга Меланхтону,
иедѣль спустя, въ прилояіеніи къ предыдущему письму, вернувше­
муся обратно къ нему, вслѣдствіе невѣрнаго адреса — съ Францомъ
него великіе и чрезвычайно ваяшые планы; если бы Меланхтонъ
былъ съ нимъ, онъ открылъ бы ему кое что изъ нихъ. Онъ надѣется,
то обскурантамъ придется плохо, а также тѣмъ, кто порабощаетъ
’ерманію римскому игу. Онъ печатаетъ теперь діалоги: Римская Троица
Зрители, въ высшей степени откровенные, особенно относительно
апы и грабителей Германіи; онъ надѣется, что они понравятся Ме-
аихтону, или по крайней мѣрѣ онъ не будетъ ими недоволенъ. Больше
ісего ему хотѣлось бы поговорить съ Лютеромъ. Если его дѣло гро-
итъ ему какой либо опасностью, пусть оиъ немедля соберется къ
ранцу. По дорогѣ о і і ъ могъ бы встрѣтиться съ нимъ, Гуттеномъ,
прочемъ, онъ не знаетъ, будетъ ли онъ какъ разъ въ это время
гь ІІІтекельбергѣ, такъ
какъ черезъ нѣсколько дней онъ долліенъ
ттуда выѣхать. Пусть Лютеръ ѣдетъ иа Фульду, тамъ оиъ можетъ
знать у хозяина «Медвѣдя», дома ли Гуттенъ; оттуда ему иѣсколько
иль до Штекельберга. Если Лютеръ застанетъ его тамъ, Гуттенъ
дстъ ему денегъ на дорогу, если онъ въ нихъ будетъ нуждаться,
усть только Меланхтонъ немедля отвѣтитъ ему въ Фульду или въ
лгдебургъ *).
Въ НІтекельбергѣ Гуттенъ закоичилъ выше упомянутые діалоги и
жъ разъ за 14 дней до послѣдияго письма къ Меланхтону, 13-го
іевраля 1520 г., закончилъ посвященіе Vadiscus’a многопутешество-
авшему рыцарю и совѣтнику майнцскаго курфюрства, Себастіану
'■Готеихану. Онъ почти сердится на своего зятя за то, что тотъ
ошідимому въ письмѣ) спрашиваетъ его, пишетъ ли Гуттенъ что
нбудь?
Ь’сли уяіъ во время неспокойной придворной жизни оиъ не могъ
у стать писать, то одиночество въ ІПтекельбергѣ вдвойиѣ побуж-
аетъ его къ этому. «Доказательство этого», продоллгаетъ онъ, «ты
мѢ(ішь въ діалогѣ Vadiscus, который на меня, между нрочимъ, на- *
Ьяли эта тишина и эти горы. Если ты его одобришь, ты не будешь
°ріщать и моего рѣшенія удалиться на время отъ двора. Я не буду
—
261 —
Штекельбергъ, 28 февраля 1520. Schriften I, S. 324 f.


рекомендовать тебѣ этой книжки, какъ хорошей, ибо предметъ, о ко.
торомъ она трактуетъ, самый дурной, опа откровенна и правдива -
могъ бы я сказать, — и въ качествѣ таковой опа будетъ тебѣ са
мой пріятиой. Я же самъ доволеиъ, если это только вообще р.оз
можно, этой книжкой. Наша свобода была скована и связана пап
скими путами: я развязываю ихъ. Истина была изгнана, сослан;
дальше гарамантовъ и нндусовъ: я возвращаю ее назадъ. Сознана;
за собой такое великое дѣло, я ие жду награды отъ публики. JJ ал>
лаю только одного: чтобы когда меня станутъ за это преслѣдог.ать
всѣ добромысляіціе заступились бы за меня. Вотъ какова долиаі;
быть плата за эту работу» *).
Vadîscus или «Римская Троица» заппмаетъ четвертое мѣсто m
порядку, въ которомъ напечатаны пять діалоговъ, вышедшихъ в:
апрѣлѣ 1520 г.; по содержанію же и объему — оиъ первый. Это ма
нифестъ Гуттена иротивъ Рима, перчатка, брошенная имъ іерархіп
жребій былъ дѣйствптелыю брошенъ, какъ говоритъ девизъ Гуттгпа
Въ этомъ Гуттеиъ предварялъ Лютера, ободряя его и даже отчасті
указывая ему дорогу. Лютеровское отречеиіе огъ Рима, его трактат:
о вавилонскомъ плѣнеиін церкви вышли только въ октябрѣ того и;
года, ii даже посланіе къ христіанскому дворянству нѣмецкаго народ,
вышло только въ іюнѣ того же года.
Мѣсто дѣйствія діалога—Франкфуртъ на Майнѣ.
Гуттеиъ, все еіц
майнцскій придворный, по какъ бы состоящій иа фиктивной слуік01:
иріѣзжаетъ сюда съ курфюрстомъ и его свитой (среди нихъ ПІтро
меръ). Здѣсь онъ встрѣчается съ однимъ старымъ другомъ, по имен
Эрнгольдъ, который былъ одновременно съ пимъ въ Римѣ, и ст. ко
торымъ опъ теперь вступаетъ въ разговоръ. Очень милое вступлепі*
заключается въ иохвалѣ «золотому Майнцу» съ его мягкимъ клипа
томъ, здоровымъ воздухомъ, пріятнымъ мѣстоположеніемъ, двумя не
ликолѣпиымп рѣками, облегчающими путешествія и стечеиіе изиѣсті-
со всей Германіи. «Я также того мнѣнія», продолжаетъ Гуттенъ, <чг
это особенно благопріятное мѣстожительство для ученыхъ, ибо, |;0'!
вращаясь сюда откуда бы то нп было, я, какъ только вижу город*
чувствую себя освѣженнымъ и ободреннымъ, здѣсь меня никогда и
утомляютъ чтеніе или сочиненіе, и нигдѣ у меня работа не идетъ лсі'и
—
262 —
‘ :) Посвященіе въ llutten ’s Schriften I, S. 322. Самъ діалогъ IV, S. И-'
250. Въ моемъ переводѣ діалоговъ Гуттена S. Н
—
185.
Спрошенный о майнцскихъ новостяхъ, Гуттенъ разсказываетъ прежде
всего самую смѣшную: кончину богатаго и скупого кёлыіскаго попа
достойную его жизни; затѣмъ досадную: именно, что майнпскій издатель
[вероятно Шофферъ) изъ страха передъ запрещеиіемъ Льва X, отказался
издать въ Германіи пять вновь открытыхъ книгъ Тацита. 1уттенъ не
знаетъ, на что больше сердиться: на завистливое ли отношеніе рим-
скаго двора къ умственному развитію нѣмецкаго народа, или на ту­
пое терпѣніе этого самаго народа, позволяющаго запрещать печатаніе
произведеній писателя, съ такой похвалой говорящаго о предкахъ нѣм-
цевъ. Отсюда собесѣдники переходятъ на многое другое, что нѣмцы
перепосятъ отъ Рима; но вмѣстѣ съ тѣмъ и высказываютъ надежду,
что, благодаря возрастанію злоупотребленій и контрибуцій, терпѣніе
должно скоро лопнуть. Эта надежда основывается на томъ, чю кое-
гдѣ начинаетъ просыпаться духъ свободы, на недовольств'!’, всѣхъ
лучшихъ людей, въ томъ числѣ и князей, римскими притязаиіями,
выказываемыми при всякомъ случаѣ; особенно же иа новомъ импе-
■рагорѣ.
И здѣсь, какъ всегда, гнѣвъ Гуттена особенно чувствительно
задѣтъ тѣмъ, что эти итальянцы даже не чувствуютъ благодарности
къ нѣмцамъ, добродушіемъ которыхъ они злоупотребляютъ, ио еще
презнраютъ ихъ за то и смѣются надъ ними.
Но, продолжаетъ Гуттеиъ, они и сами начинаютъ замѣчать, что
имъ приходить конецъ, ибо огъ нихъ пе укрылось, какъ про тшхъ
теперь всюду говорятъ и даже пишутъ. Такъ, бывшій недавно въ
здѣшнихъ краяхъ, нѣкто Ваднскусъ, изложилъ свои сдѣланныя въ
Рнмѣ наблюденія въ высшей степени позорнымъ и враждебнымъ для
римлянъ образомъ. Все, что у него было иа сердцѣ противъ тепе-
реншихъ римлянъ, іі л и , употребляя его выраженіе, противъ ромаии-
стовъ и папистовъ, оиъ изложилъ въ тріадахъ, т. о. въ груипахъ,
состоящихъ каждая изъ трехъ частей. Этимъ опредѣляется форма и
объясняется заглавіе діалога: Гуттенъ сообщаетъ иа память сочинен­
ны:! Вадискусомъ тріады, дѣлая къ нимъ собственныя дополненія, ио
такъ, что несмотря на распространеніе, а иногда и длипиыя отступ-
лснія, оиъ постоянно возвращается къ тріадамъ Вадискуса, состав-
•тяюіцимъ главную тему. Эти тріады составлены такъ: напримѣръ го-,
ворится: три вещи имѣются въ Римѣ въ избыткѣ
— три вещи рѣдкн
вт, Римѣ — три вещи запрещены въ Римѣ —
три вещи привозятся изъ
Рима и т. д. Нельзя отрицать, что эта форма представляетъ собою
нѣчто эпиграмматически-пикаитпое, и особенно нѣчто народное и легко
—
263 —


запоминаемое, почему именно этотъ діалогъ имѣлъ огромное вліяіііе
и много разъ былъ переработанъ. Лучше всѣхъ это понялъ Лютеръ
поэтому въ своемъ сочиненіи о вавилонскомъ плѣненіи, появившемся
нисколько мѣсяцевъ си устя, онъ говоритъ о трехъ стѣнахъ, воздвиг
нутыхъ романистами, о трехъ розгахъ, которыя они у насъ украли
чтобы самимъ оставаться безнаказанными. Ио эта форма не годите?
для діалога. Тріады представляютъ нѣчто законченное; остроумна
голова, сочинившая ихъ, и еще болѣе разсказчикъ, воспроизводящі
ихъ на память, приноситъ ихъ какъ бы въ карманѣ и швыряетъ им
какъ монетами или орѣхами, тогда какъ въ діалогѣ все должно воз­
никать: одно слово родить другое, одна мысль видимо вытекать пзт
другой.
Чтобы отвѣтить на вопросъ, что побудило Гуттена къ такому про
тиворѣчивому смѣшенію, достаточно вспомнить, что дало весслыі
тонъ его нисьмамъ къ обскурантамъ. Отвѣтъ одинаковъ: въ обоихъ
случаяхъ скрывается другъ Кротъ. Въ одномъ анонимиомъ діалогѣ,
авторъ котораго по всей вѣроятности Кротъ, «Борьба благо-
честія и сѵевѣрія», говорится о римскомъ консулѣ Вадискусѣ, един­
ственное занятіе котораго состоитъ въ наблюденіи надъ людскими
нравами *).
Этотъ праздный наблюдатель людей — Кротъ. Но только Гуттенъ
не могъ, какъ представлено въ діалогѣ, слышать лично отъ него о поло-
женіи дѣлъ въ Римѣ, ибо Кротъ въ то время, когда Гуттеиъ писалъ
Вадискуса, былъ въ отсутствіи (въ Италіи) и вернулся въ Германію.
когда сборникъ діалоговъ появился уже въ печати. ІІо опъ могъ
послать свои тріады другу въ рукописи и, дѣйствителыю, онѣ появи
­
лись въ это время въ печати въ различныхъ передѣлкахъ, помимо
діалога, причемъ ясно видно, что одиѣ передѣланы изъ діалога, другія
же изъ сочипепія, послужившаго по всей вѣроятиости основанісмъ
ему 2).
Отсюда намъ становится понятнымъ образъ дѣйствія Гуттена.
Тріады его остроумнаго друга подстрекнули его, какъ подстрекать
музыканта мелодія, написать на нихъ варіацію. Для читателя же
эти постоянно выплывающія изъ богатаго діалогическаго сплетспія
]) llutten’s Schriften IV, S. 571.
2)
См. у Böcking’a въ указанномъ мѣст ѣ стр. 262 — 208. Ср. мой перел"Дь
Гуттеповскихъ діалоговъ, стр. 05 f.
—
264 —
—
265 —
поддразнивающія тріады очень увлекательны. Логическій порядокъ,
конечно, страдаетъ отъ этого. Гуттеиъ самъ это чувствовалъ и оправ-
дываетъ себя въ восклицаніи, которымъ оиъ отвѣчаетъ на вопросъ
Эрпгольда, въ какомъ порядкѣ нредполагаетъ онъ обработать свою тему:
«Чго порядокъ? можетъ ли быть порядокъ при такомъ безпорядкѣ»!
Но не только въ Вадискусѣ и въ Эрнгольдѣ этого діалога мы
встрѣчаемъ стараго знакомаго. Гуттенъ обѣщаетъ бесѣдовать съ нимъ
только подъ условіемъ, что другъ добросовѣстно позаботился о дѣлѣ,
въ которомъ оиъ просилъ его помощи; на это Эрнгольдъ отвѣчаетъ,
что въ уговариваиіяхъ ие будетъ недостатка, дѣло только въ томъ,
удастся ли ему «убѣдить тѣхъ». Эти «тѣ» намъ знакомы изъ исторіи
Гуттеиовскаго сватовства, а такъ какъ Вадискусъ иаиисанъ въ 1520 г.
и і;ъ тому же во Франкфуртѣ, то мы узиаемъ и Эрпгольда: это не кто
иной какъ другъ Гуттена, Арпольдъ Глаубергеръ, родствеипикъ Ку-
ннгунды, руки которой Гуттенъ тщетно домогался, и съ которымъ
онъ, какъ съ Эрнгольдомъ въ діалогѣ, былъ одновременно въ Италіи.
ІІослѣ этихъ замѣчаній дадимъ сначала нѣсколько образцовъ
тріадъ, обусловливающихъ форму діалога; затѣмъ очеркъ главныхъ
мыслей, заключающихся въ немъ. Три вещи обусловливаютъ значеніе
Рима: авторитетъ папы, мощи святыхъ и индульгенціи. Три вещи въ
избыткѣ въ Римѣ: проститутки, попы и писцы. Три вещи, напротивъ,
изгнаны изъ Рима: простота, умѣренность и благочестіе пли, въ дру­
гомъ мѣст
ѣ: бѣдиость, старое церковное устройство, возвѣщеніе истины.
Трехъ вещей желаетъ всякій въ Рнмѣ: короткихъ обѣдень, стараго
золота и сладострастной жизни. Напротивъ, о трехъ вещахъ тамъ
неохотно слышатъ: о всемірномъ соборѣ, о преобразованіи духовенства
и о томъ, что нѣмцы начинаютъ умиѣть. Тремя вещами торгуютъ
римляне: Христомъ, священническими мѣстами и женщинами. Трехъ
вещей имъ всегда недостаточно: денегъ за епископскія мантіи, пап­
скихъ мѣсяцевъ и аниатовъ 1). Три вещи Римъ уничтожаетъ: чистую
совг.сть, набожность и клятву. Три вещи приносятъ паломники пзъ
Рима: нечистую совѣсть, разстроенный желудокъ и пустой кошелекъ.
!) Два вопіющихъ папскихъ прптязанія, по которымъ: 1) за исключепіемъ,
‘'іиіскопствъ и аббатствъ назначеніе па всѣ остальныя духовныя мѣста въ
1'врманіи, упразднившаяся въ теченіе шестн почетны хъ мѣсяцевъ (январѣ,
маргѣ и т . д.) предоставлялось папѣ; 2) годовой доходъ прп замѣщеніи вся-
каго духовнаго мѣста, припосящаго ежегодно свыше 24 дукатовь, шелъ въ
пользу Рима.


Три вещи не давали Германіи возможности поумнѣть: тупость князей,
упадокъ наукъ и суевѣріе народа. Трехъ вещей больше всего боятся
въ Римѣ: чтобы князья не стали единодушны, чтобы народъ не про-
зрѣлъ, и чтобы ихъ обманы не обнаружились. И только три веіцц
могли бы исправить Римъ: строгость князей, нетерпѣніе народа ц
войска турокъ нодъ его стѣнамп.
Что касается содержанія діалога, то въ немъ мы различаемъ обви-
ненія и совѣты какъ поправить дѣло. Обвиненія тѣ же, что приводи­
лись уже въ продолженіе болѣе ста лѣтъ, только они изложены у 1уч­
тена особенно рѣзко и настойчиво. Прежде всего онъ умѣло выстап-
ляетъ угрожающее развитіе, безстыдный захватъ римскихъ притяза-
пііі: что прежде испрашивалось какъ милость, теперь требуется
по праву; конкордаты, уже сами по себѣ вредные нѣмецому іа-
роду, въ папскомъ толковаиіи и примѣненіи еще увеличивают!,
вредъ; распредѣленіе духовныхъ мѣстъ въ Гермаиіи все болѣе перехо­
дитъ въ руки Рима, цѣны на епископскія мантіи и т. под. все воя-
растаютъ, придумываются и открываются все новыя средства выма­
нивать деньги у нѣмецкаго народа. Между прочими грубыми фоку­
сами вспоминается и трирское одѣяніе, вырытое нѣсколько лѣтъ тому
назадъ, которое папа прпзналъ за одежду Христа, за что ему упла­
чивается часть милостыни, подаваемой пилигриммами. Въ соотвѣт-
ственномъ освѣщеніи, въ расчетѣ особенно на молодого Карла, пред­
ставлено Гуттеномъ и вмѣшательство папы въ права княжеской
власти; подробно доказано, что мнимый даръ Константина есть лоя;ь.
Тотъ богемскій Карлъ IV, который позволилъ папѣ Урбану изгнать
себя изъ Рима и изъ ІІталіи, изображенъ нсдостойнымъ имени импе­
ратора. Пятый Карлъ съумѣетъ спасти императорскую честь отъ та­
кого позора: оиъ не получитъ своей короны на колѣняхъ передъ
папой, не станетъ цѣловать его ногъ. Если онъ удовлетворить под-
лагасмыя на него ожиданія, онъ будетъ считаться мудрымъ; учений-
шіе мужи будутъ иѣть ему хвалебные стихи и въ книгахъ прослав­
лять его; его будутъ привѣтствовать какъ защитника нѣмецкогі сво­
боды и, гдѣ бы опъ ни показался, всюду его будутъ звать храбр'Ьй*
шимъ, справедливѣйшпмъ, мужественнѣйшимъ, истинно благочесШ'
вымъ и христіанскимъ.
Но финансовое ограбленіе и политическая опека пѣмецкаго народ«1
не есть еще худшее, чтб приходится ему терпѣть отъ Рима. ИраІ!'
ственная развращенность — вотъ величайшее зло, обитающее въ Ь Ьі
—
266 —
—
267 —
i распространяющееся оттуда по всей Германіи. Уже много вѣковъ
;акъ на престолѣ Петра возсѣдаетъ не истинный преемиикъ Петра, а
;норѣе преемникъ и подраяіатель Нероиа и Геліогабала. Папская сго-
інца есть средоточіе всякой скверны. Легаты, пріѣзжающіе въ иѣмецкія
земли, приносятъ съ собой отвратительные, неизвѣстные до того вре­
мени этому народу, пороки. Слѣдовательно, ne только мы, иѣмцы, не
пріобрѣтаемъ отъ Рима за наши временныя блага никакихъ духовныхъ
благъ, ничего поучителыіаго и возвышаюіцаго, ио все, что къ намъ
оттуда приходить, есть гибель и нравственная чума. Мы поступимъ
не только умно,— мы поступимъ благочестиво и богоугодно, прекра-
тивъ наши иодаяиія и такимъ образомъ переставь питать римскій
разврата, который заливаетъ и насъ.
«Посмотрите туда» — на Римъ; этими словами изъ уетъ Эрпгольда
заканчиваетъ Гуттенъ свое описаніе — «взгляните иа великую жит­
ницу всего земного шара, въ которую сносятъ все, что грабятъ и j
сбпраютъ со всѣхъ странъ; въ серединѣ которой сидитъ ненасытная
зерновая моль, поглощающая огромныя массы плодовъ, окруженная j
своими многочисленными сопожирателями, которые сначала высосали I
у насъ кровь, затѣмъ обглодали мясо, а теперь уже добрались доУ
мозга, разбиваютъ самыя внутреннія кости и раздробляютъ все, что
еіце осталось. Неужели же нѣмцы не возьмутся за оружіе? Не на­
грянуть съ огнемъ и мечемъ? Это хищники нашего отечества, гра-
бніішіе владычествующую надъ міромъ націю сначала съ жадностью,
а теперь—съ дерзостью и свирѣпостыо, утопаюіціе въ крови и иотѣ
нѣмедкаго народа, набивающіе себѣ брюхо и удовлетворяющіе свою
похоть внутренностями бѣдняковъ. Имъ даемъ мы золото; они содер­
жать на наши деньги лошадей, собакъ, муловъ и (о позорь!) раз-
вратныхъ дѣвицъ и мальчиковъ. На наши деньги они разяшгаютъ
свою развращенность, пируютъ, одѣваются въ пурпуръ, покрываютъ
золотомъ уздечки своихъ лошадей и муловъ, строятъ дворцы изъ
чистаго мрамора. Въ качествѣ хранителей благочестія оии не только
не соблюдаютъ его, что одно ужъ достаточно грѣшно, ио даже пре-
зираютъ его; они даже оскорбляютъ, пятпаютъ и срамятъ его. Н
какъ раньше они привлекали иасъ жемаиствомъ и выманивали у насъ
Деньги лгаиьемъ, выдумкой и обманомъ, такъ теперь они прибѣгаютъ
къ заиугиваныо, угрозамъ и силѣ, чтобы, какъ голодные волки, огра-
бігіг> насъ. И ихъ то мы еще доляшы ласкать,- мы не смѣемъ не
только уяіалить или уязвить ихъ, но даліе коснуться или затронуть
4*


—
268 —
ихъ. Когда же мы поумнѣемъ и отплатимъ за нашъ позоръ, за общее
бѣдствіе? Если до сихъ поръ насъ удерживали мнимая религіозності
и смиренная совѣстливость, то теперь насъ понуждаетъ и принуждас
къ этому нужда».
j Нѣмедкій народъ, полагаетъ Гуттенъ, у знавъ, что истинная бого
боязненность и языческое поклоненіе папской тиранніи суть совершенно
различныя вещи, прежде всего долженъ принять и приметъ единодуга
ное мужественное рѣшеиіе сбросить это иго. Теперешн яя,г л ав а, пап
и его курія, не должна быть отрублена отъ своего тѣла — христіан-
стві7іпгтояьк^-<>€вобождена отъ нёздоровыхъ, скопившихся въ ней
соковъ, чего молшо достигнуть, просто лишивъ болѣзнь ея пищи, т. е.
положивъ конецъ посылкѣ денегъ въ Римъ. Тогда римскій дворъ самі
собою откажется отъ множества тунеядцевъ и ихъ непристойно»
роскоши; но то, что оиъ потеряетъ въ блескѣ, онъ
выиграетъ ві
истинномъ достоинствѣ.
(Но въ другомъ мѣстѣ Гуттенъ пошелъ го­
раздо дальше и говоритъ, что всякій епископъ имѣетъ такую же
власть, какъ и римскій, ибо Христосъ любилъ равенство и ненави-
дѣлъ честолюбіе). И въ другихъ странахъ тоже уменьшится избыток
духовенства; и если изъ тысячи останется одинъ, то этого будеп
довольно. Духовныя мѣста будутъ раздаваться лучшимъ и ученѣйшіип
людямъ, которые будутъ имѣть право жениться, если пожелаютъ
чтобы прекратить поводъ къ распутству.
Что ие все пойдетъ такъ гладко, что папа и клерикалы буду
защищаться всѣми орудиями, духовными и свѣтскими, что и ему, со
вѣтующему эти мѣры, грозитъ опасность—относительно этого Гутн'н
не дѣлаетъ себѣ иллюзій. Ты, конечно, поступаешь правильно, гово­
ритъ ему Эрнгольдъ, выступая противъ этой тиранніи, но ты дол­
женъ остерегаться ихъ преслѣдованія, чтобы съ тобой не случилось
чего-либо незаслуженнаго такимъ мужествомъ. Ибо не слѣдуетъ пре­
зирать этихъ враговъ. — Этого я и не дѣлаю, отвѣчаетъ Гуттенъ; но
ни одно великое и достопамятное дѣло ие обходится безъ опасности.
Конечно, великое и прекрасное дѣло, возражаетъ Эрнгольдъ, со-
вѣтами, предостереженіями, понужденіями, принуждениями и требова-
ніями заставить свое отечество понять свой позоръ и стать муже*
ственнымъ; чудный поступокъ совершилъ бы тотъ, кому удалось бы
вернуть прародительскую свободу.— Если этого ему и не удастся с т ­
лать, полагаетъ Гуттенъ, то все же и попытка похвальна, а может*
быть примѣръ нодѣйствуетъ на другихъ, т. е. и они отважатся і|а
то лее, и міръ наконецъ зашевелится, и Германія поумнѣегъ. Она,
по моему мнѣнію, ие можетъ принести большей пользы Христу и
ісркви, какъ положивъ конецъ неправильнымъ грабительствамъ и
сохранивъ у себя свои деньги: пусть римскіе писцы и протонотаріи
помираютъ съ голода. — Если бы ты могъ подговорить на это Гер­
манию! говоритъ Эрнгольдъ. — Я по крайней мѣрѣ попытаюсь, воз­
ражаетъ Гуттенъ.
—
Высказать правду? спрашиваетъ тотъ.
—
Яее
выскажу, хотя бы мнѣ это грозило насиліемъ и смертью. — Какія
хитрости придумаютъ они тогда для своей защиты! — Какихъ союз-
[іішовъ я себѣ наберу, какимъ іцитомъ огражусь! — Да благословить
тебя на это Христосъ! молится Эрнгольдъ.
Хотя разобранный нами діалогъ, при всей силѣ своего реформа-
торскаго содерлшіія, ыѣсколько слабъ въ художествеииомъ отно-
шеніи, за то въ томъ, къ которому мы теперь обратимся, обѣ сто­
юны находятся въ прекрасиѣйшемъ согласіи. Онъ дышетъ умомъ
ііукіана (у котораго заимствовано и заглавіе, но только) и достигаетъ
въ закліочителыюмъ воззваніи высоты Аристофана. Онъ помѣщенъ въ
коіщѣ сборника весны 1520 года и называется Inspicientes, или въ
поздиѣйшемъ переводѣ Гуттена «Зрители» *).
Зрителями являются богъ солнца и'его сынъ и возничій, фаэтонъ,
бросающіе взглядъ на землю сквозь разорванный облака в ъ то
время какъ ихъ кони, достигиувъ полуденной высоты, переводятъ
ухъ. Большая суматоха, происходящая какъ разъ въ это время въ
Германіи, привлекаетъ ихъ вниманіе на эту страну. Вооруліенные и
певооруліенные двигаются, кто быстро, кто медленно, всѣ къ одному
ту, гдѣ одни спокойно угощаются, другіе озабоченно совѣіцаются,
третьи, наконецъ, поперемѣино дѣлаютъ то и другое. Мѣсто дѣй-
ствія—Аугсбургъ во время сейма 1518 г. Всевидящему богу солнца давно
ужъ знакомы и люди и ихъ отиошенія; ио сынъ удивляется многому,
что видитъ, и спрашиваетъ у отца объясненій. Во-первыхъ, его по­
ражаетъ противорѣчіе меледу серьезной цѣлыо собранія и чудовиіц-
иьшъ пьянствомъ. Отецъ не отрнцаетъ противорѣчія, однако указы-
гъ сыну на иѣсколышхъ трезвыхъ, находящихся въ собраніи, на
вторыхъ, правда, большинство смотритъ какъ на чужихъ и съ пре- '
зрѣпіемъ. Однако двое благоразумныхъ князей относятся къ нимъ благо­
—
269 —
і
') Schriften IY, S. 269 — 308. Въ моемт, иереводѣ діалоговт, Гуттена стр.
180 — 219.


—
270 —
склонно, и нѣкоторые пьяные начинаютъ считать^ ихъ учеными ц
искусными людьми.
Описывая затѣмъ подробнѣе иьяницъ, какъ придворныхъ высо­
каго роста, въ вышитыхъ платьяхъ, съ завитыми волосами и цѣпяміі
на шеѣ, а трезвыхъ напротивъ бѣдными, но умными, худыми, но про­
ницательными людишками; заставляя бога солнца воскликнуть но
адресу послѣднихъ: «Да храиятъ боги великихъ малыхъ!», Іупепъ
очевидно имѣетъ при этомъ въ виду себя и свои собственныя испы-
танія.
Во время этого разговора на улицахъ Аугсбурга появляется про-
цессія: это провожаютъ папскаго легата Каэтана, изъ его жилища
въ собрате, гдѣ онъ долженъ изложить желаніе папы по поводу
турецкой войны. Война, объясняетъ богъ солнца, тутъ только пред­
логъ, все это только спекуляція на нѣмецкія деньги, которая на
этотъ разъ врядъ ли удастся, потому что она ужъ слишкомъ ча­
сто повторялась. Нѣмцы уж ъ предостережены, часть князей недо­
вольна, поэтому легатъ имѣетъ невеселый видъ. Однако, злой про­
ныра испробуетъ еще всевозможные пути, чтобы достигнуть своей
цѣли. Долго ли еще онъ будетъ играть въ эту игру? спрашиваетъ
тогда Фаэтонъ. До тѣхъ поръ, отвѣчаетъ отецъ, пока не ноумнѣютъ
нѣмцы, которыхъ до сихъ поръ еще Римъ обманываетъ, благодаря
ихъ суевѣрію. А близко ли то время, спрашиваетъ тотъ, когда они
поумнѣютъ? Близко! увѣряетъ богъ солнца; вотъ этотъ будетъ нер-
вымъ, вернувшимся домой съ пустыми руками къ великому испугу
святого города, въ которомъ никогда бы не повѣрили, что варвары
рѣшатся на н ѣчто подобное. Ибо такъ, поясняетъ богъ солнца, на­
зываютъ они нѣмцевъ и вообще всѣ народы, исключая итальянцепь
тогда какъ в ъ настоящее время, если нодразумѣвать истинную оира
j зованность, нѣмцы являются самымъобразованнымъ дародоіъ, римлпш
1ate, напротивъ, закоснѣлыми варварами.
Здѣсь вставленъ очеркъ обычаевъ и политнческаго устрой» і
Германіи, въ который Гуттенъ охотно углубляется, не выпуская
однако, изъ виду руководящихъ всей его авторской дѣятельнос іі.н
точекъ зрѣнія. Ио всему, что ему сказалъ отецъ, нѣмцы ему по^
луй и понравились бы, полагаетъ Фаэтонъ, если бы только они п«-*
рестали пьянствовать. Это не нравится и отцу, особенно то, 110
дурной примѣръ подаютъ князья; однако, ему кажется, что 1іЬ
этомъ уже замѣтна перемѣна къ лучшему. Самые упорные пьяницы
•!
3 всякомъ случаѣ ,
—
саксонцы. Они постоянно сидятъ за кружками
нстребляютъ невѣроятное количество пива; ибо если бы они пили вино,
) ца удовлетвореніе ихъ жажды не хватило бы доходовъ всей Герма-
in. Ихъ аппетитъ не уступаетъ жаждѣ, а избытокъ они смMo уда-
лютъ самымъ неопрятнымъ образомъ. Фаэтонъ, при видѣ нхъ пи-
овъ, думаетъ, что видитъ пиры кентавровъ или лапиѳовъ . Онъ на-
ідитъ, что эти люди совсѣмъ безумны. Но онъ сильно ошибается:
тедъ сообщаетъ ему, что эти безумные и толстые (нижпе-) саксонцы
глупѣе, а даже еще умнѣе другихъ нѣмцевъ; ибо нигдѣ община
с управляется такъ хорошо, нигдѣ н ѣтъ большей безопасности; они
доровѣе и сильн ѣе вс ѣхъ остальныхъ н ѣмцевъ, а на войнѣ не нм ѣютъ
бѣ равныхъ въ храбрости. Гуттеиъ такъ благоволитъ и снисходите-
енъ къ нимъ, что увѣряетъ устами бога солнца, что они пе желаютъ
пчого слышать ни о докторахъ, ни о юрпстахъ. Они судятъ ио преда-
ію и при этомъ имъ живется лучше, чѣмъ другимъ съ писанными
ікоиами. Меня удивляетъ, шутитъ при этомъ Фаэтонъ, какъ ты еще
з говоришь, что отъ пьянства они становятся лучше.
Этого я пе говорю, возражаетъ богъ солнца; но сами дѣла гово -
ятъ за то, что они многаго лучше добиваются и многое умнѣе
страиваютъ, чѣмъ иные трезвые. Можетъ быть, полагаетъ сынъ,
.япство до такой уж ъ степени стало нхъ второй натурой, что слѣ -
уетъ опасаться, какъ бы, отказавшись отъ него, они не лишились
честности. Возможно, отвѣчаетъ тотъ .
Ло уяіе вннманіе молодого наблюдателя привлечено другимъ нѣ -
кимъ иарадоксомъ. Онъ увндѣлъ, какъ голые мужчины и ясонщпиы
ніістѢ купаются; обнимаютъ и цѣлуютъ другъ друга и все это, увѣ -
ястъ отецъ (и даліе большее, ибо они ложатся вмѣст ѣ спать) иро-
еходитъ скромно и честно. Нигдѣ не сохраняется въ большей чи-
готѣ яіенская стыдливость, чѣмъ въ Гермаиіи, гдѣ ее такъ мало сте -
егѵтъ; иигдѣ бракъ не соблюдается такъ свято. Мужья пе ревнивы,
Noь въ Италіи, вообще всюду царятъ довѣріе, откровенность и нро-
одушіе. «Но нстинѣ не дурной народъ»! восклицаетъ Фаэтонъ, и
»тъ краснощекій, беззаботный и простодушный нѣмецъ нротивопо-
ав іяется блѣдному, завистливому,'разъѣдаемому страстями итальянцу
j его кинжаломъ и ядомъ.
^влекшись благоволеніемъ къ иѣмецкому народу, нашъ наблюда-
'Л|- находитъ, не совсѣмъ правильно, прекраснымъ и то, что нѣмцы не
"ѣіотъ общей кассы, но въ случаѣ войны доллшы сначала собрать деньги”
—
271 —
і.


—
272 —
на ед-иедержки; отсюда онъ переходитъ къ политическому устрой
ству Германіи. Онъ начинаетъ съ любви нѣмцевъ къ независимой!
Они вѣрно служатъ своимъ князьямъ, ио свободно: одинъ тому, дру
гой — другому; всѣ же вмѣстѣ считаютъ своимъ властелиномъ тип
старика (подразумѣвается Максимиліанъ), котораго они называй
императоромъ; его онп почитаютъ, пока онъ поступаетъ согласно с
ихъ мнѣніемъ, но не боятся его и ие особенно покорны ему; отсюд
ихъ долгія, безплодныя совѣщанія, въ которыхъ они выказывают
мало согласія; отсюда множество ссоръ и внутротшйХЪ войнъ сред
нихъ, а самое худшее то, что императоръ принужденъ поддерживат
внутреннія войны, чтобы держатым на высотѣ своего положенія но
средствомъ взаимнаго ослабленія князей.
Дѣйствительно, подобный особенностп дѣлаютъ нѣмцевъ весьм
неспособными къ владычеству надъ другими народами. Князьями
продолжаетъ богъ солнца свою лекцію по статистикѣ, иные бывают
по рожденію, другіе— по выбору, послѣдними бываютъ епископы
духовные властители. И они превосходятъ первыхъ количествомъ
могуществомъ: болѣе половины Германіи во власти у поповъ. За эт
намъ слѣдуетъ благодарить нашихъ суевѣрныхъ предковъ, которые
завѣщая свои имѣнія церквамъ, поставили этихъ господъ властителям
надъ своими обѣднѣвшими внуками. З а князьями слѣдуютъ графы,
къ нимъ примыкаетъ низшее дворянство.
Тутъ Гуттеиъ говоритъ о своемъ сословіи и высказывается вполн
въ духѣ рыцаря. Къ страннымъ требованіямъ, предъявляемымъ великим
умамъ, принадлежитъ и то, что предполагаютъ ихъ отъ рождені
стоящими выше всякихъ предразеудковъ. Напротивъ, чѣмъ снльнѣ
темпераментъ людей, тѣмъ сильнѣе въ нихъ сословные предразсудкі
Лично Гуттенъ во всю свою лшзнь не былъ свободенъ отъ пристра
стія къ своему сословію, тѣмъ больше съ его стороны заслуги, чт
когда требовало того дѣло, онъ умѣлъ отбросить въ сторону нредраз
судки, какъ мы это въ своемъ мѣстѣ увидимъ. Здѣсь ліе онъ выска
зываетъ свои симпатіи и антнпатіи съ наивной откровенностью. Он
справедливо хвалитъ воинственную храбрость рыцарскаго сословія
то, что оно сохранило остатки прародительскихъ нравовъ и древ111'
германскую честность. Опъ ие отрицаетъ и того, что, съ другой стороны
рыцари многимъ непріятны своими междоусобицами и грабежами. И
онъ пытается оправдать ихъ. Они дѣлаютъ это, отчасти состоя н
слулібѣ у князей, пользующихся ихъ помощью для поддержанія свое
—
273 —
ласти. Это дѣлается отчасти изъ ненависти къ купцамъ и сво-
однымъ городамъ. Отвращеніе рыцарей къ купцамъ проистекаетъ изъ
хъ привязанности къ отечественнымъ обычаямъ и ихъ отвращенія
ъ чужеземному. Купцовъ они ненавидятъ за то, что они распро-
траняютъ въ Германіи роскошь и изнѣженность, ввозя инозем-
ня ткани и пряности. Не худо было бы, полагаетъ пылкій Фаэтонъ,
ели бы рыцарямъ когда нибудь удалось уничтожить всѣ эти ино-
емные товары вмѣстѣ съ купцами.
Воззрѣнія Гуттена на торговлю, если принять въ соображеніе всѣ
ысказанныя имъ мнѣиія о ней, были односторонни съ точки зрѣнія
олитико-экономической и культурно-исторической. Съ первой точки
рѣнія оиъ принималъ въ соображеніе только (правда въ то время
еревѣшивающую) ввозную торговлю, отвлекающую деньги изъ страны;
второй — только увеличеніе потребностей, являющихся слѣдствіемъ
. Что то и другое понемногу приходить въ равновѣсіе, что 'торговля
егда служила развитію неоцѣнимымъ рычагомъ — это Гуттенъ
тскаетъ изъ виду, отчасти вслѣдствіе рыцарскаго предразеудка,
части изъ школьно-реторическаго стоицизма. Такъ же мало и по
мъ ліе причинамъ понималъ онъ значеніе городовъ. Здѣсь онъ
тъ чрезвычайно смѣшную псторію ихъ возникновенія, въ которой
ii являются исключительно порожденіями изнѣженности, защитой
усовъ и лѣнтяевъ, не способныхъ защищаться въ открытомъ полѣ.
цари, какъ представители древне-германскихъ нравовъ, имѣютъ
люе право ненавидѣть такую испорченность и бороться противъ
, какъ противъ извращенія этихъ нравовъ; такъ какъ они не
гутъ достать этихъ выродковъ за валами и стѣнами ихъ городовъ,
имъ ничего не остается, какъ нападать иа нихъ и грабить ихъ,
гда они выѣзжаютъ изъ городовъ. ІІодъ конецъ Гуттенъ прихо-
гь къ заключенію, что города доллшы еще быть благодарны ры-
рямъ за ихъ набѣги, которые только и мѣшаютъ полному погру-
нію ихъ въ лѣнивую роскошь. Понятно, что человѣкъ, имѣвшій
нхъ друзей, какъ Пиркгеймеръ, Пейтингеръ, долженъ былъ сдѣ-
1Ь псключенія для нѣкоторыхъ горол;анъ, также точно, какъ нельзя
•ю хвалить рыцарскій разбой, не расходясь слишкомъ рѣзко съ
Щесгвеннымъ мнѣніемъ того времени. Однако, порицая его, Гуттенъ
же называетъ его «мужественнымъ безчинствомъ», а импрови-
ованные рыцари поступаютъ, по его мнѣнію, только слишкомъ
öo и насильственно; слѣдуетъ найти болѣе законный путь для
^ТГЕНЪ.
18
о


—
274 —
изгнанія чужезсмныхъ товаровъ, a распутниішгь и служителямъ рас
путства предложить выборъ между инымъ образомъ жизни или высе
леніемъ.
Но еще хуяіе купцовъ поступаютъ попы, продолжаетъ поучать бог
солнца; они ничѣмъ ие споспѣшествуютъ общественному благу, а только
холятъ свое тѣло лѣныо и роскошью. Бъ нихъ ие осталось ничего nt,
мецкаго, и позоръ для націи, что она ихъ терпитъ вслѣдствіе ложно
ионятаго благочестія. Тоже и относительно монаховъ, причемъ 1уг
тенъ комически описываетъ ихъ исповѣдь и разрѣшеніе грѣховъ. ІІ.ть
всего этого выводится заключеиіе, что весь нѣмецкій народъ иуждаетсі
въ общемъ улучшеніи нравовъ, но особенно попы и купцы.
Во время своего разговора высокіе зрители замѣчаютъ, что одшп
человѣкъ изъ процессіи, которую они на время выпустили изъ вида
гнѣвно на нихъ смотритъ и взываетъ къ нимъ. Это папскій легатъ
упрекающій бога солнца за то, что онъ не свѣтитъ лучше и тепліи
во время его пребывапія въ холодной Гермаиіи, какъ это приказы
валъ легатъ при своемъ выѣздѣ изъ Италіи. Въ продолженіе 10 днеіі Гниі
солнца ни разу не выглянулъ изъ-за облаковъ. Развѣ онъ не знаетъ
что папа (передавшій все свое полномочие Каэтану, какъ своем)
Legatus a latere) можетъ ио желанію связывать и развязывать ш
только на землѣ,
но и иа небѣ.
Когда богъ солнца отвѣчаетъ, чті
объ этомъ онъ дѣйствительно слышалъ, но не повѣрилъ этому, ле
гатъ называетъ его дурнымъ христіаниномъ и грозить ему, чго оглѵ
читъ его и предастъ дьяволу, если онъ ие поторопится попросит
прощенія и исповѣдаться писцу легата.— А если оиъ это сдѣлаегь
что тогда? спрашиваетъ богъ солнца. — Тогда, отвѣчаетъ легатъ, оіг
наложить на пего какую нибудь эпитемыо: многодневный поетъ, плі
работу, или поѣздку на богомолье, милостыню или даже розги за сг
грѣхи. — Когда богъ солнца начинаетъ смѣяться надъ такимъ без
уміемъ, попикъ совсѣмъ приходить въ ярость и отлучаетъ его. Ьог
солнца успокаиваетъ его притворнымъ смиреніемъ и ядовито замЬ
чаетъ въ свое извииепіе, что, не свѣтивши ярче, онъ желалъ доела
вить удовольствіе легату, полагая, что у него есть дѣла, которых
иѣмцы не должны были видѣть, напримѣръ, его старанія помѣшат
императору назначить своимъ наслѣдникомъ своего внука Карла. Ь
нѣмцевъ оиъ не обращаетъ вниманія, отвѣчаетъ Каэтанъ; но боі
солнца не долженъ выдавать его, a доляіенъ распространить въ 1»P
маніи чуму, для того, чтобы освободилось побольше бенефицій и ДУХ0В
—
275 —
ныхъ ленъ, изъ которыхъ могли бы повытянуть денегъ вновь назначен­
ные кардиналы, въ томъ числѣ и онъ. Когда богъ солнца указываетъ
па то, что тогда онъ уже не можетъ ярко свѣтить, ибо для чумы нужны
тумань и пасмурная погода, то оказывается, что легату деньги до­
роже солиечнаго свѣта, — но тутъ двойникъ Гуттена — Фаэтонъ не
выдерживаетъ больше. Онъ начинаетъ ругать кардинала безумнымъ
злодѣемъ; кричитъ ему, чтобы онъ передалъ папѣ, что если тотъ не
станетъ посылать въ Гермаиію болѣе приличиыхъ легатовъ, то дой­
детъ до того, что овцы возмутятся противъ такого несправедливаго и
кровожаднаго пастуха, а когда легатъ и его отлучаетъ, Фаэтонъ отдаетъ
его на посмѣяніе всѣмъ нѣмцамъ, которые пожалуй еще и получше
съ нимъ расправятся. Но богъ солнца относится съ презрѣніемъ къ
негодяю и велитъ Фаэтону, который посылаетъ еще одно проклятіе,
ѣх
ать далѣе.
Тою же весною, когда вышли діалоги, разобранные нами въ этой
и въ предыдущей главахъ, Гуттенъ издалъ одно найденное имъ старое
сочиненіе, какъ это онъ сдѣлалъ раньше съ сочинсніемъ Лоренца Валла
о дарѣ Константина, снабдивъ его зубастымъ предисловіемъ. Гуттеиъ,
иосѣщая иногда отцовскій замокъ, останавливался въ Фульдѣ, откуда онъ
бѣікалъ юношей изъ школы, и гдѣ аббатомъ былъ послѣ Гартманна фонъ
Кирхберга племяниикъ прежняго начальника Гуттена, графъ Іоганнъ
фонъ Гениебергъ. Гуттена притягивала туда главнымъ образомъ
старинная библіотека, имѣвшая цѣниое собраніе рукописей. Онъ
иашелъ здѣсь Плинія, Солина, Квинтиліана, Марцелла medicus’a, съ
которыхъ онъ снялъ копіи для своей библіотеки. Въ 1519 г., когда
Гуттенъ только что освободился отъ службы при майнцскомъ дворѣ,
онъ провелъ въ Фульдѣ много дней въ дружескихъ бесѣдахъ съ Іоахи-
мои ъ Камераріемъ. Можетъ быть тогда-то Гуттенъ и нашелъ, какъ
опъ сообщаетъ объ этомъ ‘26-го октября того же года Эобану Гессе
и з ъ Штекельберга, роясь въ стары хъ книгахъ, покрыгыхъ пылью и
плѣсеиыо, томъ безъ заглавія и конца, написанный древними буквами,
въ которомъ онъ вскорѣ узналъ сочиненіе временъ Генриха IV, напи­
санное въ защиту его и иротивъ Григорія VII. «Ты познакомишься»,
пишетъ онъ другу, «съ писателемъ (ибо я предполагаю издать книгу);
о существоваиіи котораго въ ту эпоху ты и не подозрѣвалъ. Онъ
ѣ
дко нападаетъ на папскую тираннію и храбро сражается за нѣмец-
кУю свободу. Я не знаю въ этомъ родѣ ничего болѣе откровеннаго,
ничего болѣе тонкаго; такъ сильно побиваетъ онъ, такъ попираетъ
*


—
276 —
и давитъ обмашциковъ. Я счелъ достойнымъ труда написать къ этоіг
книгѣ предисловіе, которое и выйдетъ вмѣстѣ съ книгой.^Сообщи объ
этой прекрасной находкѣ друзьямъ, живущимъ по сосѣдству съ то­
бой, чтобы возбудить въ нихъ ожидаиіе; ибо я не думаю, чтобы кто
либо уже видѣлъ эту книгу и очень горжусь тѣмъ, что первый извлеку
на свѣтъ н
ѣчт
о столь прекрасное и полезное» *).
Трактатъ написанъ, какъ видно изъ его содержанія, въ 1093 г.,
когда Григорій VII уже скончался, но вызванныя имъ церковныя и.
политическія неурядицы еще продолжались; онъ написанъ для Ген­
риха IV и его папы Клемента III и авторомъ его былъ, какъ пока­
зали позднѣйшія изслѣдованія, епископъ Вальрамъ ф. Наумбургъ,
Онъ дѣйствительно заслуживаетъ похвалъ, расточаемыхъ ему Гутте-
номъ. Онъ стоитъ за духовное первенство римской церкви, ио тѣмъ
рѣшительнѣе нападаетъ на папскіе захваты въ области свѣтской вла­
сти. Утверждать или смѣнять королей не папское дѣло, связываніе н
отпущеніе, на которыя Петръ получилъ полномочіе отъ Христа, отно­
сятся только къ грѣхамъ, а не къ присягѣ, приносимой народами и
князьями своимъ властителямъ. Преемнику Петра пристало насаждать
миръ и единодушіе, а не раздоръ и разъединеніе: его мечъ — духов­
ный, а не воинскій. Эти и подобныя имъ идеи излагаются ясно и
связно; Григорій порицается строго, однако, въ духѣ апостольской кро­
тости.
Въ предисловіи къ сочиненно, цѣль котораго отстоять нѣмецкое
королевство иротивъ папскихъ захватовъ, естественно было вспомнить
о недавно избраиномъ королѣ Карлѣ.
Было не безполезно дать ему
заглянуть въ это зеркало, для тогбрчтобы въ самомъ началѣ своего
иравленія онъ проникнулся полнымъ сознаніемъ своего положеиія
относительно Рима и необходимости твердо противостоять послѣд-
нему. Но Карлъ находился еще въ Испаніи. Между тѣмъ его братъ,
Фердинандъ, прибылъ въ Нидерланды, и представлялось цѣлесообраз-
нымъ заручиться, сначала имъ, чтобы впосдѣдствіи черезъ него вліять
на его брата. Сикингенъ особенно имѣлъ въ виду Фердинанда ')•
Поэтому Гуттенъ и посвятилъ ему найденный трактатъ, вышедшіп въ
Майнцѣ въ мартѣ 1520 г . 3).
J) Эобану, Schriften, I, S. 313 Г.
2) Гуттенъ Меланхтону, Майнцъ, 20-го января 1520. Schriften, I, S. 3:1.
3) I)e nuitate ecclesiae conservanda, et schismate, quod fuit inter Неш'-
Всякій, говоритъ Гуттенъ въ своемъ посвяіценіи, долженъ ста­
раться, по мѣрѣ своихъ силъ, дать хоропіій совѣтъ новому прави­
телю, Карлу. Въ то время какъ одни даютъ ему совѣты на иныхъ
поприщахъ, онъ, Гуттенъ, считаетъ своимъ призваніемъ самымъ на­
стойчивымъ образомъ убѣждать его, чтобы онъ положилъ конецъ
■гиранніи папы надъ нѣмецкимъ народомъ. Отразить ее необходимѣе,
чѣмъ побѣдить “турокъ. Оиъ, Гуттенъ, сдѣлаетъ все возмояшое, чтобы
ясно выставить эту истину, эту необходимость, не останавливаясь
передъ опасностью, сознавая, что этимъ онъ оказываетъ услугу.
Потому то и обрадовала его неожиданная находка этой книги, что
опа какъ разъ соотвѣтствуетъ эпохѣ и планамъ его. Если бы
Карлъ былъ уже на мѣстѣ,
онъ съ радостью побѣлшіъ бы къ
нему, въ полной увѣренности, что тотъ съумѣетъ оцѣнить его даръ,
a м о я іс т ъ быть и въ подателѣ найдетъ что либо пригодное для себя.
Пельзя оказать большей услуги обоимъ молодымъ князьямъ, какъ не
допуская ихъ долѣе оставаться холопами. Холопами же римскихъ
еппскоповъ были всѣ н
ѣм
ецкіс императоры, допускавшіе униже-
пія при коронованіи, вмѣшательства въ угіравленіе, ограбленіе Гер-
маніи, давно уже сдѣлавшееся обычнымъ явленіемъ. Не такъ посту-
п ал ъ Генрихъ IV. Карлу слѣдуетъ взять его себѣ въ примѣръ такимъ,
ка къ онъ изображенъ въ этомъ трактатѣ согласно истинѣ, напере-
коръ ультрамонтанскимъ клеветамъ, а Фердинанду поддерживать
?го въ этомъ. Кромѣ того и Гуттенъ будетъ держать ихъ сто­
рону въ качествѣ прилежі/аго напоминателя, ие страшась никакихъ
угрозъ. Отъ Льва X (которому расточаются такіе же комплименты
к а к ъ въ предисловіи къ сочиненію Лоренца Валла, по еще болѣе дву­
смысленные) онъ не ожидаетъ никакихъ непріятностей. Впрочемъ,
римские епископы поступятъ умнѣе шгіѴ-е сли по собственной волѣ
откажутся отъ власти и положепія, которыя всюду возбуждаютъ про­
т и в ъ нихъ ненависть и призываютъ на иихъ месть людей и Божыо
кар у. Затѣмъ подводится итогъ папскимъ вымогательствамъ и обма-
чамъ въ Гермаиіи, при чемъ наипозорнѣйшимъ считаетъ Гуттенъ ^ д у ю ­
щее: «тогда какъ наши предки считали недостойнымъ себя повино-,
даться римлянамъ, бывшимъ въ то время самымъ военноспособиымъ
(,!піщ 1У. Tmp. et Gregorium YII. P . M. etc. Передъ этимъ стоитъ: Ulrichi
’lutteni eq. ad 111., principem Ferdinanduni Austriae Archid. etc. in sequentem
J'brum praefatio. ІІредисловіе въ Hutten’s Schriften 1, 325 — 334.
—
277 —


—
278 —
народомъ, покорившимъ міръ, мы не только терпимъ этихъ нѣженокъ,
рабовъ роскоши, обжорства и пьянства, этотъ лѣнивый, женственный,
лишенный мужества, безмозглый сбродъ, но даже, чтобы дать имъ
возможность жить въ роскоши, сами позорно терпимъ нужду, пда-
тимъ имъ дань и тратимъ на нихъ наше унаслѣдованное добро, какъ
если бы они насъ побѣдили на войнѣ». Дарственные братья должны
положить этому конецъ, они должны начать свое правленіе вол-
вращеніемъ свободы нѣмцамъ и прекращеніемъ грабежа, обиранья и
обмана ихъ. Эта книжка является какъ разъ во время, чтобы по­
мочь въ этомъ царственнымъ братьямъ, такъ какъ въ ней видно, что и
раньше уже, при болѣе неблагопріятныхъ условіяхъ, осмѣливались
на это.
Уже и въ разобранныхъ нами ранѣе діалогахъ Гуттеиъ приводить
иногда изреченія изъБибліи, особенно когда ему приходится доказываіь
упадокъ римской церкви. Но оиъ все такъ же часто, какъ и раньше,
приводитъ мѣста изъ классиковъ, особенно изъ римскихъ поэтовъ. с)rj
манеру, соотвѣтствовавшую его развитію, онъ не оставилъ и въ но.ц-
нѣйшихъ произведеніяхъ. Впервые бросается это въ глаза въ нреди-
словіи, о которомъ мы только что говорили. Майера бросается въ глаза,
потому что на этотъ разъ это не соотвѣтствуетъ ни дѣлу, ни тѣмъ
лицамъ, съ которыми Гуттеиъ имѣетъ дѣло, даже едва ли пригодна
для нихъ. На обоихъ молодыхъ князей, которыхъ онъ хотѣлъ скло­
нить въ пользу эмансипаціи огъ Рима, молшо было, конечно, снль-
нѣе повліять политическими доводами, чѣмъ изречеиіями изъ Исаіи,
Іезекіиля, Матвѣя и Іоанна, которыми онъ украсилъ свою рѣчь.
Такъ какъ въ старомъ трактатѣ, къ которому написано иредисловіс,
Гуттенъ между прочимъ хвалить то, какъ искусно въ него вплетены
Евангеліе и слова Христа, то можетъ казаться, что оиъ пожелалъ
подражать ему. Но онъ удержалъ и впослѣдствіи эту манеру и даже
выработалъ ее. Въ этомъ поддерживалъ его примѣръ Лютера.
слѣдующаго года оиъ занялся переводомъ на нѣмецкій языкъ
своихъ латински хъ произведеній и сочиненіемъ нѣмецкихъ, и Д1Я
того общества, для котораго онъ это дѣлалъ, эта манера была самой
пригодной. Но нельзя сказать, чтобы она шла къ Гуттену и его про
изведеніямъ. Къ старому же епископу, произведете котораго о н ъ за
нее расхваливаетъ, она подходить, а также къ Лютеру, ибо весь
ихъ образъ мышленія сплетенъ изъ нитей, взятыхъ изъ Библіп и
церкви. Виолнѣ естественно, чтобы проникнутое теологическимъ Д}'
—
279 —
хомъ міровоззрѣніе выражалось время оть времени библейскими изре-
ченіями. Но совсѣмъ иное дѣло Гуттенъ. Его образоваиіе было вполнѣ
свѣтское, частью гуманистическое, частью политическое. И даже цер­
ковные и религіозные вопросы оиъ разсматриваетъ съ этихъ точекъ
зрѣнія. Тутъ библейскія изреченія, проистекающія изъ совсѣмъ дру­
гого міровоззрѣнія, ие на мѣст
ѣ.
И какъ ни искусно вставлены они
въ частности, они остаются чужды цѣлому. Они не усиливаютъ впе-
чатлѣнія, a мѣшаютъ ему. Мѣстами кажется, что Гуттеиъ, которому
къ лицу только латы и лавры, нарядился въ рясу и капюшоиъ. Вне-
чатлѣніе ухудшалось еще тѣмъ, что онъ долженъ былъ для изреченія сво-
пхъ латинскихъ сочиненій черпать изъ Вульгаты, для нѣмецкихъ—изъ
до-лютеровскихъ переводовъ Библіи J), въ которыхъ многія мѣста,
особенно изъ Ветхаго Завѣта, были совсѣмъ непонятны.
Въ то время, когда вышли только что разобранный нами сочи­
ненія, Гуттеиъ находился въ Бамбергѣ у Крота Рубіана, только что
вернувшагося изъ Италіи, такъ по крайней мѣрѣ предполагали его
франкфуртскіе знакомые, съ которыми оиъ разстался въ началѣ авгу­
ста, направляясь въ Штекельбергъ. Друзья видѣлись въ послѣдній
разъ въ іюнѣ 1517 г., какъ
кажется въ Венеціи; въ августѣ слѣ-
дуюіцаго года Кротъ былъ со своими воспитанниками въ Болоньѣ,
гдѣ Гуттенъ рекомендовалъ его ІОлію Пфлугку; туда или же въ Римъ
посылались поклоны въ письмахъ, которыя Гуттенъ писалъ въ
концѣ мая 1519 г. Chilianus’y Salensis’y въ Италію; ибо лѣтомъ
этого года Кротъ посѣтилъ Римъ; весною 1520 г. оиъ вернулся въ
Германію черезъ Нюрнбергъ, гдѣ видѣлся съ Пиркгеймеромъ, въ Бам-
бергъ, гдѣ жили въ должности канониковъ Андрей и Яковъ Фуксъ,
родственники его воспитанниковъ 2).
И для Крота, какъ раньше для Гуттена, это итальянское путе-
шествіе, особенно лее пребываніе въ Римѣ, имѣло глубокое зиаченіе.
1) Лютеровскій переводъ Библіи началъ выходить тогда, когда почти
Уже закончилась литературпая дѣятельность Гуттена; Новый Завѣтъ вышелъ
Й’Ьсентябрѣ 1522 г.; изъ Ветхаго Завѣта въ 1523 г. книги Моисея.
•
2) Эти указанія основываются im письмахъ Кохлэя къ Пиркгеймеру,,
^ішнкф, 5 апрѣля 1520, въ lliittcn’s Schriften I, 335; Гуттена къ Пфлугку,
Аугсбургъ, 24 августа 1518 г. тамъ же стр. 187, Chilianns’y Salensis’y, Эсслин-
Геі>і., въ концѣ мая 1510 г., тамъ же стр. 267, Фридриху Фишеру, близъ Эсслии-
геііа, 20-го мая 1510 г., тамъ же стр. 273; отъ Крота Лютеру, см. сл ѣдующее
“римѣчаніе.


—
280 —
До сихъ іторъ врагомъ, съ которымъ онъ боролся, была схоластик
съ ея невѣжествомъ и неразвитостью. Противъ нея лучшимъ ору
діемъ была пасмѣшка, въ чемъ у него не было соперниковъ сред
сотоварищей. II вотъ онъ прибылъ въ столицу церковиаго полчищц
опорой котораго была эта самая схоластика, которую оно съ своеі
стороны поддерживало. То, что онъ здѣсь увидѣлъ, оказалось и для
«надо всѣмъ см
ѣющагося Крота», превышающимъ шутку. «Я былъ
недавно въ Римѣ», писалъ онъ нзъ Болоньи Лютеру. «Я видѣлъ па­
мятники старины, видѣлъ престолъ заразы. Мнѣ и пріятно и больно,
что я это видѣлъ» *). Нравственный упадокъ, отсутствіе какого-либо
серьезнаго религіознаго иониманія, превысили его ожиданія. И эту-то
испорченность мы поддерживавмъ нашими деньгами! Слѣдуетъ открыть
нѣмцамъ глаза, слѣдуетъ кричать и писать «противъ вредныхъ обы-
чаевъ, приходяіцихъ къ намъ изъ Рима». ІІо на это требовались
иной тонъ, иной способъ борьбы, чѣмъ противъ схоластики. И вотъ
въ Италіи Кротъ получилъ отъ своего друга, Якова Фукса, первыя
извѣстія о выступленіи Лютера. Пока онъ жилъ въ Германіи «объ
этой пунической войнѣ» не было ничего слышно. Первое сочинсніе
по этому дѣлу, попавшее ему въ руки, былъ діалогъ Сильвестра
ІІріеріаса противъ Лютера. Это былъ тотъ же самый обскурантъ, ко­
торый дѣйствовалъ противъ Рейхлина, и онъ напомиилъ Кроту его
старую войну. Вообще и теперь, какъ тогда, по преимуществу доми­
никанцы выступили противъ иовыхъ свѣточей. Затѣмъ онъ прочелъ
сообщеніе Лютера о своихъ иереговорахъ съ кардииаломъ Каэтаиомъ
въ Аугсбургѣ.
Неужели же это былъ его ирежній эрфуртскШ уии-
верситетскій коллега? остроумный музыкантъ и философъ, внезапно
скрывшійся тогда за стѣнами августинскаго монастыря? Опъ былъ
знакомъ съ этимъ Мартиномъ и однако не зналъ его; только теперь
по настоящему прозрѣлъ онъ своего стараго знакомаго. Онъ увидѣлъ
въ немъ такого человѣка, въ которомъ въ настоящее время нужда­
лись христіанство и Германія, теперь онъ считалъ его первымъ, ре­
шившимся освободить народъ Божій отъ вреднаго заблужденія, до­
стойнымъ имени отца отечества, золотого памятника и ежегодиаіо
чествовапія. И при этомъ онъ припомнилъ особенную ближайшую
*) Три достопамятпыхъ письма Крота къ Лютеру, изъ Болоньи отъ К'-1'0
октября 151!* г., оттуда же безъ числа, іго нѣсколько поздпѣйшее, и изъ БамИ'111
отъ 28-го аирѣля 1520 г., напечатаны въ Huttens Schriften I,S.307—312,33
281 —
причину, побудившую Лютера вступить въ монастырь: ударъ молніи,
ловалившій его, когда онъ Iвозвращался отъ своихъ родителей въ
Эрфуртъ, указавшій на него какъ па второго Павла; правда такое объ-
ясііеиіе явилось уяіе много позднѣе.
Подъ впечатлѣніемъ этого настроенія, которое онъ считалъ своею
обязанностью высказать въ письмахъ къ великому человѣку, неза­
метно выросшему изъ простого друга юности, Кротъ, вернувшись
на родину, вновь сошелся со своимъ дорогимъ другомъ, Гуттеномъ.
Онъ послалъ ему изъ Рима сочииеніе Николая изъ Клемангиса, начала
XV вѣка «О гибельномъ положеніи церкви» съ предисловіемъ, подпи-
саішымъ исевдоиимомъ *); съ другой стороны и отъ Гуттена онъ по­
лучилъ произведенія, указывавшія на подобный яіе поворотъ въ стремле-
ніяхъ друга. И вотъ едва онъ провелъ нѣсколько дней въ Бамбергѣ
у братьевъ Фуксъ, какъ былъ порал;еиъ неояіиданнымъ пріѣздомъ
Гуттена. Друзья не сговаривались, но ихъ свелъ. полагалъ онъ, Хри­
стосъ, котораго никакая ясертва ие радуетъ такъ, какъ взаимная
любовь людей. Въ это время Гуттенъ получилъ отъ Эразма обвини­
тельные приговоры лёвеискихъ и кёльнскихъ теологовъ противъ Лю­
тера, давшіе друзьямъ большой матеріалъ для смѣха и для гнѣва.
Съ тѣхъ поръ они какъ бы образовали союзъ за Лютера и рефор-
зіацію, какъ преліде за Рейхлина и гумаиизмъ.
Вскорѣ послѣ свиданія Гуттена съ Кротомъ въ Бамбергѣ мы вновь
видимъ его на Рейнѣ.
Въ маѣ онъ поѣхалъ внизъ по Рейну и въ
Бонпардѣ былъ такъ яге обоадованъ, какъ тамъ же два года тому на­
задъ Эразмъ.
Ѣдучи изъ Базеля въ Лёвенъ, Эразмъ вышелъ въ этой
трирской тамолшѣ и, пока судно осматривалось, оиъ прохаживался
по берегу въ обществѣ другихъ пассаяшровъ. Одинъ изъ нихъ узналъ
его и сказалъ тамоягенному чиновнику, Эшенфельдеру: это Эразмъ.
Радость добряка не уступала удивленно Эразма, встрѣтившему поклон­
ника на тамояіенной слуяібѣ.
Онъ принуяіденъ былъ пойти съ нимъ
^ его домъ, гдѣ были созваны яіена, дѣти, друзья и знакомые.
На нисьменномъ столѣ хозяина Эразмъ нашелъ среди таможенныхъ
счетовъ свои сочииенія. Нетерпѣніе судовладѣльцсвъ Эшенфельдеръ ста­
рался умѣрить многократной посылкой вина и обѣщаиісмъ, за то, чт *
]) ІІосвященіе: Eubulus Cordatus Montesiiio suo, къ вышедшей въ то время
£пі[і"Ѣ Клемангиса. De cornipto ecclesiae statu, приписываютъ съ большой вѣ -
Роятпостыо Кроту. См. H utteii’s Schriften I, S. 277 t'.


—
282 —
они привезли ему такого человѣка, не брать съ нихъ иа возвратном
пути пошлины. И теперь Гуттенъ, прибывъ въ Боппардъ, встрѣти
у Einicampianus’a, какъ назвалъ между тѣмъ Эразмъ гуманистнче
скаго таможеннаго, подобный же пріемъ. Оиъ долженъ былъ поііті
къ нему въ гости, посмотрѣть его домъ, его книги, среди которых
Гуттенъ нашелъ старую рукопись, которая больше и больше заинтерс
вывала его по мѣрѣ того, какъ онъ ее перелистывалъ и читалъ. Зані
тивъ это, хозяинъ подарилъ ее ему, и хотя это сочиненіе по достоин
ству и не было равнымъ только что найденному въ Фульдѣ, но за
такъ близко касалось предмета, единственно интересовавшаго въ
время Гуттена, что онъ рѣшилъ издать его.
Это былъ сборникъ посланій конца XIV вѣка, времени великаг
раздѣлеиія церкви между римскимъ и авиньонскимъ папами: взаіш
иыя посвяіценія оксфордскаго, пражскаго и парижскаго университе
товъ; посланія этихъ трехъ университетовъ къ папѣ Урбану М
къ королю Венцелю, воззваніе этого послѣдняго ко всѣмъ христіан
скимъ иародамъ и наконецъ совѣтъ нѣмцамъ быть умными. К
этому сборнику Гуттеиъ приложилъ сочиненное «во время поѣздкп
посвященіе ко всѣмъ свободнымъ въ Германіи *), въ которомъ он
какъ бы даетъ отчетъ въ своей прежней дѣятелыюсти. «Я не лил
отдыха», пишетъ оиъ, «съ того дня, какъ началъ, насколько л
было въ моихъ силахъ, освобождать и возстановлять такъ долго сви
занную и почти заглушенную свободу этой націи; я или ищу
изслѣдую, не найдется ли гдѣ либо чего изъ древностей, что могло бі
служить моимъ цѣлямъ; или пишу и издаю о томъ, чего не може
больше въ ссбѣ таить увѣренный въ истинѣ умъ». Затѣмъ онъ раз
сказываетъ, какъ ему досталось данное сочиненіе, и далѣе продо
жаетъ: «Передъ вами, слѣдовательно, гостепріимиый подарокъ ДРУ1
свободные мужи! Ибо можетъ ли Гуттенъ наслаждаться чѣмъ лио
въ одииочествѣ, пе дѣлясь этимъ тотчасъ со всѣми хорошими людьми
или есть ли что либо полезное для общаго блага Германіи, 11
онъ посмѣлъ бы утаить»?
Либеральные декреты трехъ университетовъ стараго врелеі
’) De schismate extinguendo et yere Ecclesiastica libertate adsereml.i'P
stolae aliquot etc. Передъ этимъ стоитъ: H ulderidius de Hutten llbel|'
Germania omnibus Salutem. Иомѣчено: Inter eftuitanduin, 6 Cal. Junii
мая) Anno 1520. "Vive libertas. Jacta est alea. Schriften I, S. 349— 3a2.
—
283 —
ілжны были послужить къ посрамлеиію кёльнскаго и лёвенскаго
шверситетовъ, публично осудившихъ въ августѣ и ноябрѣ преды-
•іцаго года вышедшія въ Базелѣ неболыпія сочиненія Лютера. «Ста-
jc теологи», говоритъ Гуттенъ, — и это можно было бы съ нѣко-
ірыми измѣненіями, обусловленными временемъ, такъ же хорошо
шнсать и теперь, — «руководились совѣстыо; теперь же это одни
хтецы и прислужники, которые, когда принимаются за исполненіе сво-
[Ъ обязанностей, то или подымаютъ шумъ изъ за пустяковъ, или, въ
оду власть имѣющимъ, относятся къ честнымъ людямъ съ нена-
истыо, подвергаютъ ихъ опасности, иногда даже губятъ ихъ. Молшо ли
редставить себѣ что либо иедостойнѣе легкомысленнаго, беззабот­
но, иногда даже злобнаго отношенія этихъ людей къ сочиненіямъ
очтепныхъ людей, что случалось неоднократно, при чемъ они не
î незнанію, а изъ зависти и злости осуждали то, что, если бы они
правлялись со своей совѣстыо, они первые должны были бы иод-
зердить и одобрить? При этомъ они считаютъ себя героями, когда
орашаютъ, въ угоду римскому епископу или его легатамъ, жало
:у;кдеиія противъ тѣхъ, кто стремится, опираясь на евангельскую
стину, очистить отъ суевѣрія умы вѣрующихъ и освободить ИСТИН-
ID религію отъ всякихъ наслоеній. А между тѣмъ ни одинъ изъ
шхъ тоологовъ не имѣетъ мужества проповѣдывать передъ народомъ
.ni издать какое либо сочинеиіе противъ вредныхъ куртизановъ,
гвратительныхъ симонистовъ и безбожыыхъ торговцевъ индульген-
іями или наконецъ либерально вести себя на совѣтѣ.
«Однако», заключаетъ Гуттенъ, «насколько я понимаю, ихъ ти-
анніп ириходитъ конецъ, и, если я не обманываюсь, она будетъ
юро уничтожена. Пбо сѣкира уже лежитъ у корня дерева, и вся-
(іе дерево, не приносящее плода, будетъ вырвано, и вииоградникъ
осподеиъ очищенъ. Это ужъ больше не надежда, это скоро будетъ
ззі иасъ очевидностью. До тѣхъ поръ мужайтесь, нѣмецкіе мужи,
ободряйте другъ друга. Ваши предводители за возвращеніе свободы
6неопытны и не слабы. Только вы не выказывайте страха и не па-
айте среди битвы, ибо нужно же наконецъ и пробиться; особенно
ь такими силами, такою чистою совѣстыо, при такихъ благо-
ріятныхъ условіяхъ, ради такого драваго дѣла, и когда неистовство
ТОЙ тиранніи достигло своей вершины. Дѣлайте это и будьте здоровы.
а здравствуетъ свобода! Я осмѣлился!
Кезъ сомнѣнія это посланіе и занятое въ немъ положеніе имѣетъ


284 —
в ъ виду Гуттенъ в ъ письмѣ к ъ франкфуртскому бургомистру ф
липпу ф. Фюрстенбергъ: «Мое письмо противъ теологистовъ ты ц
лучилъ. Я наконецъ разорвалъ всѣ путы, налагаемыя терпѣніемъ,
хочу выступить вполнѣ такимъ, какъ я есть» х).
Прежде чѣмъ Гуттеиъ пошелъ далѣе въ иснолненіи своихъ п.і
новъ, онъ попутно о каза л ъ Эразму литературную рыцарскую услуг
Одинъ англійскій теологъ, жившій в ъ Ловенѣ, по имени Эдуардъ Лс
не лишенный знаній, но полный предразсудковъ, побуждаемый дѵ
нымъ честолюбіемъ, заключающемся в ъ стремленіи к ъ унижеиію up
знанныхъ величинъ, написалъ замѣчанія на Эразмовское изданіе И
ваго Завѣта, въ которыхъ указываетъ на многія тысячи ошибокъ і
работѣ уч ителя. Хотя в ъ числѣ его у казаній нѣкоторыя были не лі
шены основанія, но онъ ихъ привелъ въ такомъ оскорбительней
тонѣ, что
возбудилъ неудовольствіе среди почитателей Эразма, ос
бенно въ Германіи. Самъ Эразмъ написалъ апологію противъ Лее,
которой Пиркгеймеръ говорилъ, что ему слѣдовало или молчать п.
отвѣчать сильнѣе; тогда Гуттенъ написалъ настоящій вызовъ Ле
Онъ называетъ его Геростратомъ, неблагодариымъ, отплачивающт
браныо человѣку, у котораго и онъ, какъ всѣ современники, учился; еі
ярость должна быть особенно непріятна прекраснымъ англійскизі
ученымъ, ка к ъ Тунсталь, Моръ, Линацеръ и др.; нѣмцы же съѵмі
ютъ наказать его не мечами, чего онъ будто бы боится, а п
ромъ. Но раньше чѣмъ напасть на него, онъ, Гуттенъ, требуетъ от
него, во -первыхъ, чтобы онъ публично отказался отъ своихъ пош
шеній Эразма и, во-вторыхъ, просилъ бы у него прощенія: толы
этимъ путемъ можетъ онъ избѣжать наказанія, которое Гуттенъ es
готовитъ. Пока же онъ объявляетъ его писаиье ложыо, его самоі
мошенникомъ, и если онъ не даетъ требуемаго удовлетворенія, Гу
■генъ изобразить его такимъ и для потомства 2).
Впослѣдствіи у нашего рыцаря не нашлось на то ни времени, і
охоты; но в ъ вышедшемъ вскорѣ послѣ того изъ его кружка діалог
Hogstratus о van s, Лее (который въ дѣйствительности достигъ подъ m
нецъ званія архіепископа Іоркскаго) увѣков ѣченъ в ъ образѣ собаки
*) Schriften I. S. 355.
2) U. Iluttenus eq. Eduardo Leo, Anglo, resipiscere. Ex Moguntia (20 зіа*
Schriften I, S. 34G —348.
3) Hogstratus ovans, dial. etc. Interlocutores: Hogstratus... Bd. Leus, cam**
Jiomine factus. Hutteni Opp. Snpplem. I, ст. 461 — 488.
—
285 —
Мелсду тѣмъ послѣдиія, изданныя Гуттеномъ, сочиненія начали
іе производить сеисацію. Рядомъ съ одобреніемъ съ одной стороны,
и вызвали неудовольствіе съ другой, доброжелатели, предостерегали,
отивники угрожали; Эразмъ убѣждалъ молодого друга укротить свое
ободное перо, чтобы не лишиться милостей своего князя; другіе
ворили объ изгнаніи и тюрьмѣ, ядѣ и кинжалѣ, которые его ожи-
ютъ *). Еще за годъ передъ тѣмъ Эккъ, какъ узналъ Гуттенъ черезъ
средство Крота, доносилъ на него письменно въ Римъ; а теперь
къ самъ поѣхалъ въ Римъ. На все это Гуттенъ сначала не обра-
лъ вниманія, а напротивъ рѣшился лично высказать высшей инстан-
свои взгляды и стремленія.
!) Huttenus omnibus omnis ordinis ас status in Germania etc. Schriften I,
ll)'- Erasm. Spongia, въ Hutten’s Schriften II, S. 318.


—
287 —
Глава третья.
Поѣздка Гуттена ко двору эрцгерцога Фердинанд
Разочарованіе. ІІапское преслѣдованіві
(1520).
Вновь избранный германскій король Карлъ V покинулъ 20-го м
Испанію и находился на дорогѣ в ъ Германію, черезъ Нидерлаид
гдѣ его ожидалъ его братъ, эрцгерцогъ Фердииандъ. Ему-то , к«
мы помиимъ, посвятилъ Гуттенъ в ъ мартѣ старое сочинеиіе, вь
торомъ защищается Генрихъ IV противъ Гильдебранда, снабдивъ
предисловіемъ, въ которомъ онъ пытается склонить Карла, а чсре
него и его брата, в ъ пользу освобожденія Германіи отъ чужеземка
римского владычества. Въ этомъ иаправленіи хотѣлъ оиъ повліять
посредствомъ личныхъ переговоровъ и потому в ъ началѣ іюля пршоі
вился к ъ поѣздкѣ в ъ Нидерланды.
Друзья прогресса возлагали самыя смѣлыя ожиданія на эп 1
ѣ здку. «Гуттенъ отправляется къ Фердинанду», писалъ Меланхтоп
«чтобы пробить дорогу свободѣ черезъ посредство великихъ кия»
Чего же можемъ мы отъ этого ожидать»? Кротъ высказывалъ
надежду, что Гуттенъ утвердится при дворѣ Фердинанда и оуД1
полезенъ Лютеру и гуманистически мъ наукамъ; а Штромеръ, маиіт*-
другъ, только что призванный въ Лейпцигъ, называлъ уже 1}
совѣтникомъ двух ъ князей, Альбрехта майндскаго и Фердинанда австр
скаго х). Самъ Гуттенъ смотрѣлъ на дѣло не та къ оптимистч и
і)
Меланхтонъ Іог. Гессу, Huttens Schriften I, S. 358. Кротъ Лютерi 1
же, стр. 341. Мнѣпіе Штромера тамъ же, стр. 344.
I
{ уѣзжаю сегодня къ Фердинанду, пишетъ онъ 4-го іюня Петру Мо-
зеллану, весьма озабочениымъ. П ѣтъ еще никакого основанія поздра­
влять меня съ новымъ мѣстомъ. Я могу только обѣщать, что въ слу-
іаѣ, если достигну цѣли, правое дѣло отъ этого выиграетъ *).
Готовясь къ такому рѣшительному шагу , Гуттеиъ счелъ своевре-
іеннынъ откинуть въ сторону всякія соображенія и завязать сноше-
съ человѣкомъ, который, какъ онъ былъ увѣренъ, стремится къ
одной и той же съ нимъ цѣли и настоящее значеніе котораго ему
олько что выясннлъ Кротъ. 4 -го іюня онъ написалъ еще изъ Майнца
[ютеру слѣдующее письмо: «Если ты встрѣчаешь препятствіе н а до-
огѣ къ тому, къ чему ты стремишься съ великимъ мужествомъ,
0 меня это сердечно огорчаетъ. Мы здѣсь работали не совсѣмъ
ісзъ успѣха . Христосъ да будетъ съ нами! Христосъ да поможетъ
іамъ! Ибо за его заповѣди боремся мы; его затемненное туманомъ
іапскихъ положеній ученіе выводимъ мы вновь на свѣтъ: ты
—
удач-
rte, я — по мѣрѣ своихъ силъ. Надо, чтобы это стало извѣстно
сѣмъ, или пусть тѣ добровольно сосредоточатся и вернутся на
стинный путь. Говорятъ, ты отлученъ отъ церкви». (Этого еіцз не
ло въ тотъ моментъ, однако, скоро осуществилось: отлучающая
ютера грамота помѣчена 15-мъ іюня). «Какъ ;великъ ты, Лютеръ,
;акъ ты великъ, если это вѣрно. 0бо всѣ благочестивые люди ска-
кутъ о тебѣ: Оии искали души праведника и осудили невинную кровь;
юБогъ накажетъ ихъ за ихъ преступленіе, и нашъ Господь Богъ
югубитъ ихъ, в ъ ихъ злобѣ.
Вотъ наша надежда, вотъ наша вѣра.
)ккъ (извѣстія о нроискахъ котораго Кротъ могъ сообщить другу)
юзвращается изъ Рима, одаренный, какъ говорятъ, бенефнціями
1 деньгами. Чего же больше? Да будетъ благословенъ грѣшникъ
іь своихъ желаніяхъ, а насъ да направитъ Богъ къ истинѣ.
По­
тому мы ненавидимъ собраніе грѣшниковъ и не ходимъ иа судъ
іечестивыхъ. Однако, остерегайся и не спускай съ нихъ гл азъ и ума.
•ы понимаешь, какой это былъ бы вредъ общему дѣлу, если бы ты
еперь палъ. Ибо самъ по себѣ, я знаю, ты предпочтешь лучше уме-
Ч чѣмъ позорно жить. И меня преслѣдують, но я буду остере­
чься, насколько могу. Если они употребятъ насиліе, то я могу *
вставить иротивъ нихъ такія силы, которыя не только равны имъ,
;о. какъ я надѣюсь, превосходятъ ихъ. Пусть они меня презираю т ъ .
*) Schriften IV. S.


Эккъ донесъ н а меня, что я з а одно съ тобой; въ этомъ онъ не
ошибся. Ибо я во всемъ, что понималъ, былъ согласенъ съ тобой
хотя до сихъ поръ между нами не было сношеній. Онъ еще гово­
рилъ, будто мы улее раньше дѣйствовали съ взаимиаго уговора, ;гп
онъ солгалъ въ угоду папѣ .
Безстыдный подлецъ! Надо постараться
чтобы онъ былъ вознагражденъ по заслугамъ. Будь твердъ, силеіп
и непоколебпмъ! Но зачѣмъ я напоминаю тебѣ объ этомъ, когда въ
томъ нѣтъ нужды? Во миѣ ты им ѣешь союзника во вс ѣхъ возможныхь
случаяхъ. Поэтому не бойся сообщать мнѣ впредь всѣ твои планы
Поборемся з а общую свободу! освободимъ угнетенное отечество! E o n
на нашей сторонѣ .
Если Б огъ съ нами, то кто можетъ быть противъ
насъ? Кёльнцы и ловенцы ^судили тебя. Это дьявольскія шайки, бо-
рющіяся противъ истины. Ііо ты прорвешься сквозь нихъ, прорвешься
при помощи Христа, бодро и мужественно. Однако имъ слѣдовало бы въ
данномъ случаѣ судить правдиво и безпристрастно. З а это я призішъ
их ъ н а судъ в ъ одномъ предисловіи, которое ты прочтешь х). Капито
(придворный священникъ, произведенный в ъ томъ ж е году в ъ совет­
ники майнцскаго курфюрста) пришлетъ тебѣ его . Сегодня я у ѣ з ж а ю
к ъ Фердинанду. Я постараюсь сдѣлать все возможное для нашего
дѣла. N. (Францъ ф. Сикингенъ) проситъ тебѣ передать, чтобы ты
пріѣхалъ къ нему, если у себя ты не вполнѣ въ
'безопасности,
онъ будетъ честно содеряіать теб я соотвѣтств ѳнно твоему званію и
мужественно защищать противъ всѣхъ враговъ. Это онъ уже два
или три раза поручалъ мнѣ написать тебѣ.
Твои письма найдутъ меня
въ Брабантѣ; пиши туда, будь здоровъ, Христосъ съ тобой. П окл о­
нись Меланхтону и Фаху и всѣмъ хорошимъ людямъ у себя и еще
разъ прощай» 2).
Гуттенъ не нуждался в ъ деньгахъ для поѣздки; майнцскій кур -
фюрстъ только что передъ тѣмъ выдалъ ему черезъ Арнольда Глау-
бергера во Фраикфуртѣ 1 0 0 флорииовъ 3). Слѣдователыю сношенш
между Гуттеномъ и Альбрехтомъ еще продолжались, не смотря н а то,
что Гуттенъ въ своихъ послѣднихъ сочииеніяхъ объявилъ войну на
жизнь и на смерть римской куріи.
Насколько ограниченіе Ри м а было яіелательно майнцскому архі-
—
288 —
J) См. выше стр. 282 сл.
*) Schriften I, S. 355 f.
3) Кохлэй Пиркгеймеру въ Hutten’s Schriften I, S. 359.
—
289 —
(Чіископу, на это мы уже указывали выше, объясняя принятіе Гуттена
на майнцскую службу. Планы Гуттена и Сикингена, принимавшіе все
іиілыпіе размѣры, доллшы были представляться курфюрсту заманчи­
выми. Мы знаемъ, что во время предстоящихъ выборовъ германскаго
императора архіепископъ Альбрехтъ поддался было обѣщанію папы
сдѣлать его, Альбрехта, нѣмецкимъ легатомъ, если при его содѣйствіи
въ преемники Максимиліаиу будетъ избраиъ Францъ I французскій.
Если бы, благодаря дѣятелыюсти Гуттена и Сикингена, нѣмецкая цер­
ковь отдѣлилась отъ римской, сохрани :ъ з а ней только нѣкоторыя
почетиыя права, къ майнцскому архіепископу, ка к ъ примату Германіи,
должна была бы перейти большая часть того, что отнималось у
Рима. Предполол;енія Гуттена шли, правда, дальше; но одна часть его
плана состояла в ъ слѣдующемъ: Германія должна освободиться отъ
чркестраннаго церковнаго владычества, но, конечно, и сама цер­
ковь стать болѣе св ѣтской; первое было главной точкой зрѣнія Гут-
існа, второе — Лютера; отсюда ясно и помимо неодинаковыхъ лич­
ныхъ отношеиій. почему архіепископъ Альбрехтъ долліенъ былъ
оыть врагомъ Лютера и въ то л;е время могъ быть покровителемъ
Гуттена.
Поглощенный своими планами подымался Гуттенъ, вмѣстѣ съ
нисколькими единомышленниками, по Рейну. Въ Кёльнѣ оиъ встрѣ -
тился съ Агриппомъ ф. Петтесгеймъ, представлявшемъ странную смѣсь
ума, мечтательности и шарлатанства, прошлое котораго было столь я*е
полно приключеній, какъ и прошлое Гуттена: монахи и попы признали
его еретикомъ, тѣмъ не менѣе онъ оставался противникомъ реформаціи.
Ііъ сообщеніяхъ Гуттена оиъ увидѣлъ устрашающее доказательство того,
какъ далеко улее зашла наглость нѣкоторыхъ людей; въ его планахъ
онъ видѣлъ зародыши революціи: все теперь зависитъ отъ князей и
оіопенно отъ
избраннаго императора, «Сатуриическая» сущность
котораго не внушала однако довѣрія астрологу Агриппѣ *).
Нъ Лёвенѣ в ъ то время лшлъ Эразмъ; Гуттеиъ посѣтилъ его, по-
просилъ у него рекомендателыіыхъ писемъ ко двору и выразилъ л;е-
• Ш е переговорить съ нимъ наедннѣ.
Оба его желанія были удовле-
твопены; но Эразмъ обратилъ в ъ шутку выраяіенное Гуттеномъ на-
й реніе объявить войну папистамъ; онъ спросилъ какія имѣются сред-
) См. письмо Агриппа отъ 16-го іюші 1520 въ Hutten’s Schriften I, S.
35!) ff.
утткнь.
19


-
290 —
ства для такого предпріятія и серьезно посовѣтывалъ рыцарю-энту
зіасту не вмѣшиваться въ такое безразсудно смѣлое дѣло ') .
Мы пе знаемъ въ подробностяхъ какъ былъ принять Гуттеиъ црі
дворѣ в ъ Брюсселѣ .
Также не можемъ мы опредѣлить, сколько
мени онъ тамъ оставался. Брядъ ли оиъ дождался гіріѣзда Карла
в рядъ ли онъ получилъ аудіеицію у Фердинанда. Его придворий
знакомые предостерегали его съ самаго начала, что ему именно здѣс
грозятъ преслѣдованія, которыхъ онъ можетъ избѣгнуть только но
средствомъ возможно скорѣйшаго удаленія отъ двора. Сначала ! ут
тенъ не обращалъ внимаиія на эти предостереженія; но они станопи
лись все иастойчивѣе и онредѣленнѣе. Германскіе папскіе повѣренньк
интригуютъ противъ него, и ему грозятъ ядъ и кинжалъ курти
занъ. Такъ какъ къ тому же попы при брюссельскомъ дворѣ ока
зались на столько могущественны, что Гуттенъ не могъ разсчитынат
на милостивый пріемъ, то оиъ послушался совѣта озабоченныхъ дру
зей и удалился2).
На возвратиомъ пути съ нимъ случилось комическое происше
ствіе, которое онъ впослѣдствіи охотно разсказывалъ. Когда оіп
ѣхалъ
верхомъ со своими двумяслугами около Лёвена,
онъ но
встрѣчалъ Гохштратена. Гуттенъ узпалъ его и велѣлъ
своіш
людямъ схватить его. «Наконецъ то», закричалъ онъ ему и выла
щилъ мечъ, «на ко нецъ-то ты, чудовище, попался! Какую же на
значу я тебѣ смерть, тебѣ, недругу всего хорошаго и противник]
истины?» Но какъ скоро онъ увидѣлъ негодяя просящимъ прощеиіі
у ногъ, онъ успокоился и «нѣтъ», вскричалъ онъ, кладя мечъ ш
ножны, «нѣтъ , мой мечъ не долженъ обагряться такой дурпоі
кровыо; но знай, что много другихъ мечей направлены на твое гирл«
твоя гибель — д ѣло рѣшеное» 3).
Гуттенъ опять поднялся ио Рейну и по дорогѣ ему подтверди-*1
предостережеиія, нолученныя в ъ Брюсселѣ .
Путешественники, возвра
щавшіеся изъ Рима, говорили, что папа очень на него сердить і
рѣпшлъ энергично преслѣдовать его. А когда онъ вернулся і;|
Майнцъ, к ъ нему сбѣжались его друзья и поздравляли его, a шіы'
!) Spongia, Hutteirs Schriften II. S. 27<>, § 84. S. 317 f. § 373. 374.
2) Huttenus omnibus omnis ord. etc. Schriften I, S. 407.
3) Кротъ Лютеру, въ Hutten’s Schriften I. S. 434. Отто Брупфедьсъ. !""l'
ad Spong. Erasmi, тамъ же II, S. 338 n Hochstratus оvans, Hutteni opp- ■
plein. I, S. 484.
—
291 —
выражали удивленіе, что свидѣлись съ нимъ, ибо слышали о такихъ
преслѣдованіяхъ, предпринятыхъ противъ пего, что считали его по ­
гибшимъ человѣкомъ. Такъ какъ ему совѣтывали не оставаться въ
Майнцѣ, онъ отправился во Франкфурта, гдѣ узналъ изъ писемъ и
устныхъ сообщеній, что папа потребовалъ отъ нѣкоторыхъ нѣмецкихъ
князей, особенно же отъ архіепископа майнцскаго, чтобы они прислали
Гуттена скованнымъ въ Римъ. Вскорѣ зат ѣмъ пришло извѣстіе, что
одинъ папскій о раторъ просилъ у короля Карла позволенія схватить
Гуттена, гдѣ бы в ъ германской имперіи онъ ни нашелъ его, и права
требовать при этомъ помощи свѣтской власти J).
Изъ Франкфурта Гуттеиъ ѣздилъ въ Штекельбергъ, гдѣ в ъ то
время еще жили его родители. По дорогѣ онъ писалъ изъ Гельнгау-
зепа 8-го августа Капиту въ Майнцъ, чтобы онъ сохранилъ, пока
не представится вѣрной оказіи, иисьма, которыя придутъ на его имя,
и сообіцалъ ему, на случай если бы Капито этого не зналъ, о папскомъ
ііриказѣ архіепископу. «Накоиецъ-то », пишетъ о иъ, «в еных нулъ огонь,
и будетъ чудомъ, если мнѣ в ъ концѣ концовъ не придется поту­
шить его собствепнымъ тѣломъ . Но у меня въ этомъ дѣл ѣ больше
мужества, чѣмъ у них ъ силы. Проснись! мы должны пробиться.
Моя кротость приходить къ концу; ибо я вижу, что римскіе львы
м ж дутъ крови. Но, если я не окончательно ошибаюсь, имъ по­
жалуй придется пролить собственную кровь, самимъ испытать оковы
и тюрьму, которыми они мнѣ грозятъ» . Нѣсколышми днями позже
Гуттеиъ писалъ изъ Штекельберга Эразму, что оиъ удивляется слѣ-
поіі ярости папы, требующаго такихъ дѣлъ отъ такого князя,
какъ Альбрехтъ. Они думаютъ, что очень его, Гуттеиа, теперь напу­
гали; хотя съ другой стороны оиъ слышалъ, что оии хотятъ предло­
жить ему в ъ высшей степени приличныя условія, если онъ согласится
на миръ. Это они гіредлагаютъ теперь, когда онъ, благодаря своевре­
менному отъѣзду изъ Майнца, избѣгнулъ ихъ рукъ. При этомъ слу-
'іаі; Гуттенъ вновь посѣтилъ Фульду и провслъ здѣсь пять дней въ
Мужественной бесѣдѣ со своимъ старымъ близкимъ другомъ Кро то мъ2).
:) Гуттенъ Калиту, 8 августа 1520; Эразму, 15 августа, Schriften I, S. ’
3|'7 Г. А. Фраикъ изъ Каменца Пиркгеймеру въ Hutton’s Schriften I, S. 420.
Huttenus omnibus oimiis ord. etc. тамъ же S. 407 f. Его же жалобы и предо-
^Р'-кешя, Schriften III, S. 501» f.
) См. приведенное въ нослѣдугоіцемъ нримѣчапіи письмо Гуттена и въ
^"'/.иослѣднемъ примѣчаніи письмо Крота къ Лютеру.


Гуттенъ говоритъ о двухъ папскихъ посланіяхъ къ курфюрсту
майнцскому; въ дѣйствительности же курфюрстъ получилъ черезъ нуп-
ціевъ Алеаидра и Караччіоли цѣлыхъ пять, но изъ нихъ только одно,
отъ 12-го іюля, касалось Гуттена и къ нему было приложено частное
письмо майнцскаго каноника Валентина ф. Тетлебена къ курфюрсту, въ
которомъ обсуждался тотъ же вопросъ. Папа пишетъ, что ему показали
книгу,сочиненную или же найденную нѣкіимъ УльрихомъГуттеномъ, сь іб-
женнуго предисловіемъ, въ которомъ встрѣчаются грубѣйшія ругатель­
ства противъ папскаго престола. Это безъ сомнѣнія De unitate ecclesiae
съ посвященіемъ эрцгерцогу Фердинанду; такъ что изданное два годадо
того и посвященное Льву X сочиненіе Лавреіггія Валла повидимому не
попало въ руки папы или игнорировалось имъ. Въ то же время, продол­
жаетъ папа въ своемъ приказѣ, податели этого сочииенія(вѣроятно Эі;къ
и др.) сказали ему, что у нихъ имѣются еще худшія книги того же
сочинителя; поэтому
они
просили
строго наказать
этого
Дерз­
кого безбожника. При ближайшихъ справкахъ объ его личности папа
узналъ, что тотъ находится на службѣ архіепископа, а названныя
книги напечатаны въ его городѣ,
Майнцѣ .
Хотя и трудно повѢршь.
чтобы это могло случиться безъ вѣдома архіепископа, но оиъ, папа,
считаетъ иевозможнымъ заподозрить въ чемъ либо подобномъ кшізя,
которому оиъ выказалъ столько знаковъ особениаго благоволенія (оіг
только что послалъ ему золотую розу) и охотнѣе предполагает^ чт
тотъ ничего объ этомъ не зналъ. Т ѣмъ болѣе ожидаетъ онъ тепер
отъ епископа, что онъ подавитъ дерзость бунтуюіцихъ противъ свя
того престола или заставить ихъ быть скромными, или ate покажи
на богохульникахъ такой примѣръ строгости, который впредь удер
жить какъ ихъ, такъ и другихъ отъ такихъ достойныхъ наказані
проступковъ *). Но въ этой грамотѣ не говорится ничего ни объ аре
стованіи, ни объ отправкѣ въ Римъ; это или было передано J 1110
или просто было ложиымъ слухомъ; Гуттеиъ долго напрасно хлоно
талъ о полученіи копіи съ самаго документа -) .
Въ своемъ отвѣт ѣ,
написаиномъ
Каиито, ставшимъ совѣтнн
комъ, дипломатичнымъ другомъ реформаціи и особенно Гуттена, 4іХ1
епископъ въ свое оправданіе ссылается на то, что онъ удалилъ "
*) Грамоту вмѣст ѣ съ отв ѣтоыт. Альбрехта см. H utten’s Schriften
302 — 305.
2) Гуттенъ Капиту, Schriften I, S. 365 f.
—
292 —
—
293 —
себя всѣхъ т ѣхъ, объ отчужденіи которыхъ отъ римскаго престола
онъ сл ышал ъ; такимъ образомъ онъ исключилъ изъ придворной
службы (т. е., ка къ мы знаемъ, далъ ему просимый отпускъ съ со-
храненіемъ содержанія) Гуттена, которымъ онъ очень дорожилъ, какъ
только узналъ о его пасквилѣ на кардинала Каэтана (Febris prima);
объ его новѣйшихъ ужасныхъ сочиненіяхъ онъ узналъ только по
своемъ возвраіценіи изъ магдебургской епархіи, ио не могъ высту­
пить противъ Гуттена, ибо тотъ до сегодняшняго дня сидитъ въ
крѣпчайшихъ за м ках ъ и въ состояніи в ъ любую минуту собрать гроз­
ную военную силу, съ которой онъ могъ бы быть опасенъ самому
архіепископу. Типографщика же (Іог. Шоффера, который напечаталъ
діалоги и книгу съ предисловіемъ къ Фердинанду), майнцскаго граж­
данина, оиъ схватилъ и, несмотря на увѣщанія знатныхъ мужей,
велѣлъ бросить в ъ темницу. Кромѣ того , онъ запретилъ въ своей
епархіи покупку и продажу этихъ сочииеиій, а также и другихъ,
направленныхъ противъ римскаго престола. Что касается типограф­
щика, то заступничество за него гофмейстера Фровина ф. Гуттена,
котораго еще лѣтомъ просилъ объ этомъ Ульрихъ, осталось безъ р е­
зультата х).
Крѣнкіе замки, въ которыхъ пребывалъ въ это время Гуттенъ,
принадлежали его другу Францу ф. Сикингену и туда послѣдуетъ за
нимъ нашъ разсказъ.
1J Гуттенъ Капиту, 8 августа 1520, Schriften J, S. 367.


Глава четвертая.
Гуттенъ въ Эбернбургѣ у Франца ф. Сикингена
(1520).
Намъ, живущимъ въ совершенно иномъ* мірѣ, трудно правильна
судить о рыцаряхъ того времени, въ родѣ Франца фонъ ^ишігена,
Гёца фонъ Берлихиигена и другихъ имъ подобныхъ. Мы ставимъ
ихъ или слишкомъ высоко или слишкомъ низко. Первое вообще
случается съ нами, когда мы знаемъ о нихъ только общее и
неопредѣленное, послѣднее, когда мы знаемъ о нихъ частности. Ибо
въ послѣднемъ случаѣ вполнѣ разрушается заблужденіе, будто эти
рыцари вынимали свой мечъ всегда только иа пользу иритѣснясмыхь,
изъ безкорыстной любви къ праву и свободѣ.
Они рисуются намъ
не только грубыми, но разсчетливо-корыстиыми. Въ ихъ раепряхъ
насъ возмущаетъ не только безсердечіе, съ которымъ одинъ граГнпь
бѣдныхъ крестьяиъ другого, сжигаетъ ихъ деревни, опустошасіъ
ихъ поля, но пожалуй еще больше то, что они смотрятъ на это какь
на промыселъ, цѣлыо котораго является добыча или денежный км-
купъ; a нарушеніе права или мнимое нанесете оскорбленія какпмь
либо дворяниномъ или городомъ и Т. п. являются обыкновенно
только предлогомъ, чтобы наложить коитрибуцію на крестьяиъ пер­
ваго или напасть на купцовъ второго и ограбить ихъ. Это становится
поразительно яснымъ изъ наивныхъ признаній Гёца х); но даже ФрашП»
*) ІСромѣ автобіографіи Гёца врядъ ли найдется что либо въ этомъ «тиц*
шеиіи болѣе поучительное, чѣмъ маленькая вещица: „Нельзя довѣрять о 11•
ствениому спокойствие“. Распря Монгольда ф. Эберштейиа изъ Брандениіт и •
съ имперскпмъ городомъ Нюрпбергомъ, 151(5 1522. Изданная на ocjkm
—
295 —
,(). Сикингенъ, котораго ие безъ основанія прозвали Гёцомъ ф. Бер-
.піхингенъ лучшаго стиля, былъ скроенъ изъ того же матеріала.
Родъ Сикингеновъ древній, ио зиаченіе оиъ пріобрѣлъ только при
отцѣ Франца. Швейкардъ ф. Сикингенъ увеличилъ свои владѣнія бла­
годаря всякаго рода распрямъ, особенно съ городами, которыя оиъ
велъ частью на службѣ, частью подъ защитой, Пфальца, маршалкомъ
котораго оиъ состоялъ. Приведемъ одинъ примѣръ того, какъ возни­
кали эти распри. Однажды онъ прохаживался но Кёльну, по своему
обыкновенно съ кинжаломъ за поясомъ. Ио такъ какъ это было про­
тивъ постановленій города, то онъ долженъ былъ сиять и отдать его
посреди улицы. Это показалось ему такимъ нозоромъ, что онъ
тутъ же сталъ врагомъ города, принесъ ему много вреда и даже дѣ-
лалъ попытки завоевать его.
Честолюбивый мужъ былъ математикомъ и наблюдалъ звѣзды. Въ
часъ рожденія своего сына, Франца, онъ наблюдалъ на небѣ удиви­
тельное положеніе звѣздъ, изъ котораго онъ вывелъ, что его сынъ
иріобрѣтетъ прекрасное положеиіе въ свѣтѣ, но что его кончина бу­
детъ тяжелой 1). Кончина Швейкарда была тоже трагичной. Въ ба­
варской войиѣ за престолонаслѣдіе 1503 — 1504 гг. онъ отстаивалъ
нрптязанія своего пфальцекаго государя противъ приговора императора
Максимиліана и за эту непокорность, а также за разные иные на­
сильственные поступки, на которые при этомъ случаѣ были поданы
жалобы, онъ кончилъ жизнь на эшафотѣ.
Въ Эбернбургѣ при Крейцпахѣ (близь Ландштуля при Кайзерслау-
териѣ, важнѣйшемъ замкѣ Сикингеновъ), родился Францъ въ 1481 г.
Его воспитаніе было чисто рыцарское, хотя онъ и полагаетъ, что уче­
ши Іоганпъ Рейхлинъ вліялъ на него. Несчастіе и ранняя смерть отца
наложили на него обязанность возстановить блескъ рода. Онъ преуспѣ-
валъ на всѣхъ служебныхъ мѣстахъ и во всѣхъ войнахъ. Его распря
съ Пормсомъ впервые привлекла на него всеобщее внимаиіе, а распря
сь герцогомъ лотарингскимъ доставила ему наибольшую извѣстность
Ч'алютъ ісоролевскаго архи ва въ Нюрнбергѣ Л. Ф. барономъ Эберштейномъ.
1І0]' ігаузепъ 18С8. — Распря примѣриа по своему поводу и веденію, къ тому
Мангольдъ приходился Гуттену дядей съ материнской стороны и нахо-
дп ‘я, невидимому, въ близкихъ сношеніяхъ съ Штекельбергомъ.
') Ом. флерсгеймеровскую хронику (зятя Франца Филиппа ф. Флерсгейма,
'"" •риаго пѣвца, a впослѣдствіи епископа шпейеровскаго), напечатанную въ
Июихенѣ, Franz von Sicbingen, III, S. 223 ff.


—
296 —
Поводы и веденіе этихъ распрей и походовъ, а также и другихъ,
были въ главныхъ чертахъ одинаковы. Изгнанные граждане какого
нибудь города, притѣсняемые поданные или сосѣди какого нибудь
князя призывали рыцаря для защиты противъ дѣйствительной или
мнимой несправедливости, противъ проволочки праваго дѣла въ судахъ.
при чемъ обязывались уступить ему за это земли или давали долго-
выя обязательства; и вотъ оиъ требовалъ передачи имѣиій или уплаты
долга; если ему въ этомъ отказывали, онъ шелъ на городъ воііиоіі
или наиадалъ на деревни, опустошалъ одну, наиосилъ ущербъ дру­
гой, грабилъ и ловилъ попадавшихся на встрѣчу купцовъ, налагая
на нихъ тяжелый выкупъ; онъ не обращалъ вниманія на увѣщаиіл
верховнаго суда, даже на опалу императора въ вормской распрѣ, и
обыкновенно заставлялъ откупаться крупными суммами (Мецъ отку­
пился 20.000 фл., Гессенъ — 50.000 фл. и т. д.). Императору, при
его шаткомъ положеніи, невозможно было являться во всѣхъ такихъ
случаяхъ строгимъ судьей. Рыцарю были въ концѣ концовъ прощены
его миоголѣтняя распря съ Вормсомъ, ужасное разореніе имперскаго
города, такъ какъ императоръ Максимиліанъ не могъ обойтись бсмъ
его помощи въ борьбѣ съ Ульрихомъ Вюртембергскимъ. Вмѣсто того,
чтобы держать его въ опалѣ, оиъ взялъ его къ себѣ на службу; а
когда умеръ Максимиліаиъ, Сикингенъ оказался такою силой, что оба
претендента на престолъ, Францъ французскій и Карлъ испанскііі н
австрійскій, старались каждый склонить его на свою сторону. Сикші-
геиъ разорвалъ свой союзъ съ первымъ, не оправдавшимъ его ожи-
даній, и посвятилъ себя служенію Карлу, по мѣрѣ силъ содѣйство-
валъ его избраиію и кромѣ того ссудилъ ему 20.000 фл. Карлъ иа-
зиачилъ его своимъ иолководцемъ, совѣтникомъ и казначеемъ съ ги
-
довымъ содержаніемъ въ 3.000 фл. и разрѣшилъ ему имѣть коп пип
изъ 20-ти всадниковъ.
До сихъ поръ дѣятельность Сикингена является обычной дея­
тельностью рыцаря, стремяіцагося возвыситься, дѣйствующаго за oui"
со своимъ сословіемъ и противъ него, за одно и во вредъ городском и
княжеской власти, а при случаѣ и опираясь на нее, при этомъ не осо­
бенно справляющагося съ справедливостью, пользующагося всякимъ под-
ходяіцимъ предлогомъ, считающаго, что его рыцарская честь достаточно
удовлетворена тѣмъ, что онъ предпосылаетъ каждому своему нала*
денію правильный письменный вызовъ. Въ шаткомъ союзѣ тогдашне'1
германской имперіи рыцарь чувствовалъ себя самостоятельной силой*
—
297 —
которая въ столкповеніяхъ съ другими подобными силами можетъ ру­
ководиться только соображеніями выгоды, а не принципами справед­
ливости и нравственности, слѣдуя при этомъ примѣру давнишней
внѣшней политики государствъ, хотя какъ у тѣхъ, такъ и у другихъ
не сходили съ языка напыщенныя фразы о законности и нравствен­
ности.
Однако, до насъ дошелъ разсказъ объ одномъ случаѣ, въ кото­
ромъ Сикингенъ, насколько мы можемъ судить, безкорыстио и ве­
ликодушно вступился за угнетеннаго: это дѣло Рейхлина; a затѣмъ
и другой случай, когда онъ прииялъ участіе въ движеніи, которое,
правда, могло быть полезно для его политики, но которое интересо­
вало его и само по себѣ
—
это реформація. То и другое случилось
подъ вліяиіемъ Гуттена, съумѣвшаго, подобно искусному садовнику,
привить благородиѣйшія прививки къ грубому, но здоровому стволу.
Re нолучнвшій научнаго образованія Сикингенъ не былъ, однако,
лишенъ научныхъ и идеальныхъ интересовъ, и поэтому знакомство
съ Гуттеномъ, завязавшееся и окрѣпшее во время вюртембергскаго
похода, было очень важно для него и скоро перешло въ дружбу, ко­
торая, несмотря на краткій срокъ нѣсколышхъ лѣтъ, данный ей
судьбою, занимаетъ одно изъ первыхъ мѣстъ среди подобныхъ при-
мѣровъ, которыми такъ богата нѣмецкая исторія. Сикингенъ былъ
семью годами старше Гуттена и настолько же превосходилъ Гут-
тсна богатствомъ, могуществомъ и вліяиіемъ, насколько Гуттенъ
превосходилъ его умомъ и образоваиіемъ; при этомъ на сторонѣ Си-
ііішгена были богатая житейская опытность, навыкъ въ дѣлахъ воен­
ныхъ и мирныхъ; такъ что друзья взаимно дополняли другъ друга
какъ идея и практика, голова и руки.
До сихъ поръ Сикингенъ руководился повседневными религіоз-
иыми идеями. Для спасенія души своей и своей семьи онъ вмѣстѣ
to своей женой, Гедвигой ф. Флерсгеймъ, обновилъ и одарилъ мона­
стырь близь Эбернбурга; онъ даже имѣлъ намѣреніе «выстроить дере-
чшшоногимъ францисканцамъ новое гиѣздо», чѣмъ внослѣдствіи драз-
1111,1 !і его Гуттенъ. Гуттенъ съумѣлъ заинтересовать Сикингена cira-,
l|;U;i въ пользу Рейхлина, потомъ — Лютера; оиъ иовелъ его тѣмъ же
нугемъ, какой ирошелъ самъ при своемъ развитіи. Но настояиію Гуттена
^нпіпгенъ предлагалъ имъ обоимъ убѣжище въ своихъ замкахъ. Они
110 воспользовались его предложеніемъ, такъ какъ первый не былъ въ
ДІІ|і('твительности преслѣдуемъ, для второго же наилучшей защитой было


—
298 —
нейтральное положеніе его мудраго курфюрста. Ыо это убѣжшце по­
надобилось Гуттену, котораго, не желая совершенно порвать съ Ри-
монъ, не могъ дольше защищать его духовный курфюрстъ; къ тому
же Гуттенъ не могъ удовольствоваться простой защитой какъ Лю­
теръ, но, какъ мы увидимъ, подготовлялъ въ замкахъ своего друга но
только духовную борьбу, ио и настояіцій походъ противъ пословъ II
приверженцевъ Рима.
Эбернбургъ, лежащій въ углу, образуемымъ (в ъ сѣверномъ концѣ
тенерешняго Пфальца) впадеыісмъ Альзенцы въ Наэ, на крутой ска.іі;,
резиденція Франца ф. Сикингена, поэтому снабженный великолеп­
ными жилыми помѣщеніями и крѣпкими строеніями, является пъ
1520 — 1522 гг. ареной замѣчательнѣйшихъ событій германской исто-
pin. Гуттенъ называетъ замки своего друга пристанищами справедли­
вости. Оии были открыты и для другихъ лицъ, преслѣдуемыѵь
за ихъ стремленіе къ преобразованію церкви. Каспаръ Аквила бгл.іъ
сначала полковымъ священникомъ у Франца, затѣмъ священником
въ окрестностяхъ Аугсбурга, пока приверженность къ реформаціи не
привела его въ епископскую тюрьму въ Диллингенѣ.
Ему удалось
бѣжать, и онъ нашелъ вмѣстѣ съ женой и дѣтьми защиту и проіш-
таніе въ замкѣ своего бывшаго господина. Мартииъ Буцеръ, впо-
слѣдствіи страссбургскій реформаторъ, покинулъ доминиканскій ордеігь;
онъ нашелъ убѣжище у Сикингена. Вейнсбергскій Іоганнъ Околамиа-
дій, по заслугамъ получившій извѣстность подъ именемъ швешшр-
скаго Меланхтоиа, бѣжалъ изъ Алтенмюнстера, монастыря бригиттовъ:
Эбернбургъ раскрылъ ему свои двери. Землякъ Рейхлина, Іогаішъ
Швебель, бросилъ монашескій орденъ и не былъ въ безопасности
на родинѣ: Сикингенъ далъ ему мѣсто священника, a вскорѣ запмь
устроилъ въ Ландштулѣ его свадьбу.
Въ сентябрѣ 1520 г. появился Гуттенъ въ Эберибургѣ и пер­
вымъ дѣломъ принялся за публичное разоблаченіе замысловъ I им
противъ него, желая возстановить императора, князей и всѣхъ ^ко-
бодни хъ германски хъ мужей противъ власти, питающей подоСміыя
намѣренія, употребляющей такія средства. Какъ разъ в ъ это в|»і>іЯ
Францъ ф. Сикингенъ готовился привѣтствовать только что нр1'
ѣх ав шаго
изъ Испаніи короля Карла,- который очень отлиміь
его во время своего коронованія въ Аахенѣ (23-го октяч
это повидимому предвѣщало, что Сикингену предстоитъ ваиліь
вліятельное положеніе. Гуттеиъ вручилъ ему жалобу къ ьли
ратору *)> въ которой Гуттенъ доводитъ до свѣдѣнія императора объ за-
лыслахъ на его, Гуттена, леизнь, измышляемыхъ при дворѣ императора,
о повелѣніи, данномъ римской куріей различнымъ германскимъ князь-
ямъ, выслать его въ оковахъ въ Римъ и проситъ императора не
приводить въ исполненіе предъявленнаго также и ему требованія о
выдачѣ Гуттена. Германскому рыцарю иѣтъ никакого дѣла до рим­
скаго епископа; его можетъ судить только императоръ, только въ
Германіи. Вообще въ этомъ посланін Гуттеиъ пытается выставить свое
д1і.то такъ, какъ будто оно близко касается самого императора; нена­
висть паиистовъ противъ него Гуттенъ представляетъ какъ слѣдствіе
его приверженности императору, всякую обиду, которую импера­
торъ допуститъ нанести ему, какъ нарушеніе его собственной импе­
раторской власти. Прежде всего онъ, Гуттенъ, новредилъ себѣ въ
мнѣиіи этихъ людей своей «Турецкой рѣчыо», в ъ которой оиъ раз-
облачилъ ихъ нроиски противъ избранія Карла римскимъ императо­
ромъ. A затѣмъ ихъ сильно возбудили противъ него его стремленія
прекратить ихъ безграничный посягательства на права императора, ихъ
постоянное грабительство его отечества и его попытки пробудить въ
ніімецкомъ народѣ сознаніе собственнаго достоинства.
Гуттенъ признается чистосердечно, что своими сочиненіями имѣлъ
въ виду произвести измѣпеиіе существующаго порядка. И въ дока­
зательство того, какъ мало онъ считаетъ себя при этомъ виновны мъ,
онъ увѣряетъ, что и впредь будетъ ио мѣрѣ силъ содѣйствовать до-
стиженію этого. Онъ вѣдь сражается только противъ противниковъ
истины, всеобщей свободы и императорскаго достоинства. «Ие о ча,ст-
іюмъ вопросѣ или недоразумѣніи, не о личномъ дѣлѣ хлопочу я.
Ь’акое бы это было торжество для папистовъ, если бы что либо изъ
предпринятая мною касалось бы лично меня! Тѣмъ не менѣе они
іфеслѣдуютъ меня и хотятъ меня погубить, для чего желаютъ вос-
1І0-і юваться твоей властью. Л же, напротивъ, прежде всего станов­
ись подъ защиту своей совѣсти, затѣмъ я довѣряю твоей справед­
ливости. Въ искренно написаиныхъ книгахъ я свидѣтельствовалъ
истину; но чувству долга хотѣлъ. я служить тебѣ, ио чувству при­
я т н о с т и — отечеству. На основаніи вѣскихъ причинъ я выстуиилъ
иротивъ папскаго обмана, пытался помѣшать кознямъ противъ твоей
\> Carolo, Romanoruiii et HispaiiiaruDi régi, U. île Ilutten, eq. Cerm. Sclirif-
lei1 1, S. 371 — :îS3.
—
299 —


—
300 —
власти и всеобщей свободы. Гдѣ же награда за эту услугу? спра­
шиваю я, чтобы никто не думалъ, что я , какъ преступникъ, боюсь
наказанія». Затѣмъ приводится перечень всѣхъ папскихъ притязали
и вымогательствъ и обращается особенное вниманіе Карла на опас­
ность дальнѣйшихъ захватовъ, если папѣ не будетъ оказано снль-
наго сопротивленія. Если Гуттену нельзя будетъ больше свободно
увѣщевать, императору скоро нельзя будетъ свободно рѣшать. Оиъ
Гуттеиъ, въ правѣ защищаться съ оружіемъ въ рукахъ отъ грозящаго
ему иападеиія, и у него не было бы недостатка въ вооруженной
помощи; но онъ предпочитаетъ предоставить свою судьбу въ руки
Карла, отъ котораго онъ ждетъ не простого прощенія, ио и суда
надъ его гонителями за ихъ злостные замыслы.
Едва ли ие болѣе валены мъ чѣмъ мнѣніе новаго императора было
для Гуттена настроеніе знатнаго и вліятельнаго курфюрста саксон-
скаго, отношеніе -котораго къ дѣлу Лютера хотя и не удовлетворяло
рвенія Гуттена, но подавало больше надежды, чѣмъ образъ дѣйстіші
Карла, окруженнаго враждебными дѣлу приближенными. Поэтому въ
различныхъ письмахъ, написанныхъ въ это время, Гуттенъ проситъ
Спалатина вывѣдать, чего молшо ожидать отъ его властителя въ
случаѣ, если дойдетъ до вооруженной борьбы съ папистами. Нако­
нецъ въ откровенномъ письмѣ къ самому курфюрсту онъ изложилъ
свое послѣднее дѣло *). Гоненіе на него и булла объ отлученін
Лютера (которую въ то время Эккъ только что привезъ изъ Италіи)
показываютъ, что съ Римомъ ничего не подѣлаешь добромъ, a слѣ
-
дуетъ ихъ тиранніи противопоставить силу. Вся вина Лютера и іут-
тена состоитъ въ томъ, что они хотятъ возстановить евангельское
ученіе, совсѣмъ почти уничтоженное папистами ради своей выгоды,
и ие хотятъ долѣе тернѣть порабощенія нѣмецкаго народа, вполн! до­
стойнаго свободы. Это предпріягіе не по душѣ римскому архипастырю,
по оно по душѣ Христу; оно нанесло уіцербъ корыстолюбію римской
куріи, но обѣднѣвшему отечеству новая свобода начинаетъ уже при­
носить пользу. Такъ какъ Лютеръ и онъ хотятъ служить Хрисм■
истинѣ и отечеству, то они пе могутъ угодить шайкѣ папист
Наступило время дѣйствовать серьезно, такъ какъ безчииство до
стигло высшей степени, и если не обманываютъ всѣ признаки, nt ли
i)
iuviclissim o Principi Fridericho Sax. Duci, Elect. Ulriclius de Hutt«» o«i-
G. Ebernburg, 11 Sept. 1520. Schriften I, S. 383
—
399.
—
301 —
кііі Вавилонъ близокъ къ паденію. Вызвать это послѣднее и испра­
вить зло есть, конечно, дѣло Божіе; ио эго не причина, чтобы
намъ бездѣйствовать, такъ какъ Богъ дѣйствуетъ черезъ посредство
людей. И конечно, главнымъ образомъ князья призваны вступиться за
всеобщую свободу и благополучіе; особенно же Фридрихъ, какъ князь
Саксоиіи, остававшейся всегда свободной и непобѣдимой. Правда, что
и она, какъ весь христіанскій міръ, позволила папѣ поработить себя,
по она блестяще молсетъ смыть это пятно, сбросивъ это иго первая
пзъ всей Гермаиіи. Ио пока еще въ Саксоніи не думаютъ объ этомъ;
одно только то, что Фридрихъ даетъ пристанище всѣми покинутому
Лютеру и позволяетъ еще надѣяться, что въ его груди ие погасла
искра преяшяго мужества; по когда ж е наконецъ всгіыхнетъ она свя-
щеинымъ пожаромъ. О чемъ лее думаютъ князья, видя, какъ Гут­
тенъ, простой рыцарь, выказываетъ столько рвепія въ дѣлѣ, которое
болѣе приличествовало бы имъ. Оба сословія должны дѣйствовать
сообща: князья доллшы соединить свое могущество съ мужествомъ
рыцарей, если желаютъ прекратить эти бѣдствія. Самъ же Гуттенъ
не перестанетъ взывать до тѣхъ поръ, пока или ие дождется того,
что князья рѣшатся быть муліественными или вполнѣ убѣдится, что
они болѣе не способны къ мужеству. Въ послѣднемъ случаѣ онъ
прнбѣгнетъ къ другимъ средствамъ; но онъ проситъ князей ие дово­
дить до этого, но принять къ сердцу позоръ и вредъ, связанные съ
настоящимъ положеніемъ дѣлъ.
Какой позоръ для храбраго парода, царствующаго надъ дру­
гими, быть въ подчиненіи у кого бы то ии было, a тѣмъ болѣе
У лѣнивыхъ поповъ! Лучше уясъ подчиняться туркамъ, которые
все же мужественный народъ, и иго которыхъ, право, менѣе тяжело.
Вредъ отъ обѣдиѣнія Германіи очевиденъ. Если бы по крайней мѣрѣ
Деньги, которыхъ мы себя лишаемъ, посылая ихъ въ Римъ, трати-
‘Ніск тамъ на хорошія дѣла. Такъ нѣтъ лее, онѣ служатъ наихудшимъ.
«Ну, хорошо», восклицаетъ Гуттенъ, «если ужъ мы такіе философы
11желаемъ выбрасывать наши деньги, то у насъ по близости до-
вольно морей и рѣкъ: у насъ — Майнъ, далѣе Рейнъ, тамъ у саксон-,
Чем» Эльба и другія воды; такъ ужъ будемъ бросать деньги туда,
иусть деньги гибнуть, но не становятся причиной гибели многихъ лю-
всякихъ странъ, питая римскую нравственную чуму такъ из-
°бильио, что зараза распространяется оттуда къ намъ и ио всему
свѣту. Но нѣтъ, не бросать слѣдуетъ намъ деньги, а только не


—
302 —
позволять, чтобы онѣ уходили куда либо и тамъ истрачивались. ;->то
будетъ главнымъ и наилучшимъ средствомъ разрушить римскую ти-
раннію. Ибо если мы перестанемъ давать пищу ихъ роскоши, они поре-
станутъ кичиться и сдѣлаются покорнѣеЛ Тогда мы подъ начальствомъ
человѣка , подобнаго старому императору Оттону, сдѣласмъ ревіг.ію
папскому совѣту и городу Риму, изгонимъ оттуда многихъ злыхт, «
небольшое меньшинство назначимъ на духовныя мѣста, не позволяя
имъ, однако, властвовать надъ нами. Императору, если онъ хочетъ,
мы вернемъ столицу имперіи (Римъ), а римскаго епископа с р а в н я т
съ другими епископами.} Но мы уменьшимъ доходы духовенства,
немъ ихъ къ умѣренности, сократимъ нхъ количество, оставивъ изъ
сотни одного. Что же дѣлать съ тѣми, которые называются братьями
или монахами? Что же иное, какъ , ио моему мпѣнію, упразднить нею
эту породу на пользу всему христіаискому міру». Изложивъ затГ.мъ
относительно употребленія сбереженныхъ такимъ образомъ детктъ
тѣ ate идеи, какъ раньше въ Вадискусѣ, и
высказавъ надежду, что
такое очищеніе церкви вернетъ къ намъ чеховъ, свяжетъ съ наши
грековъ и русскихъ, и даже турокъ и язычниковъ заставитъ быть о
насъ лучшаго мнѣнія, Гуттенъ спрашиваетъ: «Значитъ ли это потопіпт
шаткое суденышко Петра? разрушить церковь Божію и (какъ кри­
чать грабящіе церковь паписты и грязные моты) разорвать неруко­
творную одежду Христа? и не значитъ ли это скорѣй, благодаря при-
соединенію столькихъ народовъ, улучшенію нравовъ, избавленію огь
дурныхъ и заразительныхъ примѣровъ, очистить, помочь и увеличить
церковь»?
«Дай Богъ, чтобы или вы, имѣющіе власть, пожелали бы это, или
чтобы я, желагощій это, обладалъ бы властью. Но если я не моту
подвигнуть васъ или зажечь пожара, который бы пожралъ эіпхъ
тварей, я все лее сдѣлаю все, что въ моей власти: я не сде­
лаю ничего недостойнаго храбраго рыцаря; никогда, пока не ли­
шусь разсудка, ие отступлю ни на шагъ отъ моего предмрія-
тія; васъ лее, лишившихся мужественной твердости (если ми*
доведется это увидѣть), я буду сожалѣть. Я останусь с в о б о д н ы й ,
ибо не боюсь смерти. И никогда не услышать про Гуттена, что «нъ
подчинился чужому королю, какъ бы тотъ ни былъ могуществен ь ,а
тѣмъ болѣе бездѣятельному п ап ѣ . . .
И вотъ я покидаю гор1»ДО*
потому что не хочу покинуть истины и, презирая опасность, окружаю­
щую меня, я скрываюсь свободно, потому что больше не смѣю
—
303 —
бодио вращаться среди -людей. Умереть я могу, но быть рабомъ
не могу. И не могу я видѣть Германіи порабощенной. Но я иадѣюСь,
что придетъ день, когда я вырвусь изъ этого скрытаго угла, кликну
кличъ нѣмецкой вѣрности и вѣр ѣ и воскликну в ъ мѣстѣ паиболы наго
сборища: есть, здѣсь кто нибудь, кто бы рѣшился умереть вмѣст ѣ съ
..J -
Гуттеномъ ради общей свободы? — Это все написалъ я тебѣ, по ви­
нуясь движбнію своего сердца, а не сообралсаясь съ твоимъ саномъ.
Но я надѣюсь съ твоей стороны иа все наилучшее. Поэтому я и по­
дгадь, что свободному я доллгенъ писать свободно. Будь здоровъ и
мужайся».
Конечно, нельзя было ожидать, чтобы юношеская пылкость Гут-
теиа, какъ ни чисто она пылаетъ именно въ этихъ элегіяхъ, могла
сбить стараго курфюрста Фридриха съ пути мудрой сдержанности,
которого онъ деряіался, a таіше чтобы ходатайство Гуттена у остро-
униато, но вялаго и очень зависимаго курфюрста — архіепископа
майнцскаго Альбрехта привело бы къ какимъ либо результатами
Впрочемъ, Гуттенъ писалъ ему (отъ 13- го сентября) со всѣмъ почте -
пісиъ, которымъ опъ былъ обязанъ ему за его неоспоримое благоже-
лательство *). Прежде всего Гуттенъ высказываетъ свое огорченіе по
поводу того, что архіепископъ не увѣдомилъ его самъ о папскомъ при­
пай, это сдѣлано конечно изъ привязанности къ панѣ, и Гутгѳнъ
желаетъ, чтобы она принесла архіепископу хорошіе плоды. Однако
онъ боится, что такимъ неслыханнымъ требованіемъ папа собралъ
грозпыя тучи надъ всѣм'/> духовенствомъ. Предупредить грозу —
Дѣло епископовъ. Именно теперь Гуттенъ очень жедалъ бы поговорить
еъ архіепископомъ и потому проклинаетъ того, кто лишилъ его обще­
ства такого склоннаго к ъ истинному благочестію и ко всему хоро­
шему властителя. Это едва ли не самое непріятное для него въ его
тспгііешнемъ несчастіи. Но оиъ готовь перенести все, не жалуясь.
(Мепя изгоняютъ», восклицаетъ онъ, «отъ дворовъ, изъ городовъ
(къ юему горю и изъ золотого Майнца), отъ сообщества людей; меня,
чсловѣка неповиннаго ни въ какомъ злодѣйствѣ, ни в ъ како мъ пре-
ступленіи, ни въ какомъ насиліи, .борца за истину, напоминающаго о
Д°б|Пі; и меня изгоняютъ даже не выслушавши, даже хотятъ тащить
“ъ Гимъ для наказанія. Есть ли кто нибудь, въ комъ течетъ хоть
') Alberto Cardinali et Archiepiscopo Ulriclius de Hutten. Schriften T, S.
4l|Ô- 403 .


—
304 —
капля пѣмецкой крови, кого не возмутило бы такое нахальство, та]
кое насиліе»? Папа, въ грубомъ противорѣчіи съ сущностью церкви
накладываешь на него свѣтскую руку, но оиъ, Гуттенъ, надѣетсл hJ
руку Господню. Полагаясь на Него, оиъ не страшится неудовольсѵвіі
тѣхъ, кои не могутъ вынести высказанной имъ истины. Архіеішсі иі\|
оиъ желаетъ всяческаго блага, особенно же, чтобы онъ не заразился
дурнымъ примѣромъ.
Въ тотъ же день, когда онъ писалъ своему бывшему господину
Гуттенъ написалъ и его совѣтиику, рыцарю Себастіану ф. Ротенгапъ
которому онъ посвятилъ своего Вадискуса 1). «Въ то время какіі
надо мной», начинаетъ онъ письмо, «гремитъ громъ этого десятапі
Льва, что подѣлываешь ты? Какія у тебя надежды, предположены А
будущемъ? И когда ты еяіедневио слышишь, что говорятъ обо MiitJ
отсутствующемъ, духовные отцы, что рѣшаешься ты прошептать!
что высказать открыто? ІІѢтъ въ тебѣ больше франкскаго мужества]
прирояеденнаго свободомыслія? Никакъ не могу повѣрить, чтобы пе|
нависть Царя Небеснаго къ Германіи была такъ велика, чтобы не на|
шлось довольно нѣмцевъ, пояселающихъ примкнуть ко мнѣ для спассіші
нашей свободы и христіанской истины. Но если я и останусь одинокъі
я буду утѣшаться сознаніемъ исполненнаго долга и надеждой на ноі
томковъ; ибо этого пламени нельзя вполнѣ затушить и оно вспыхі
нетъ впослѣдствіи на погибель тѣмъ». Пока пусть другъ наблюдает!
за всѣмъ, что тамъ (въ Майицѣ) происходить и сообщаетъ об!
этомъ ему. Пусть онъ хлопочетъ у дворянства за него и за право!
дѣло, враговъ же Гуттена пусть увѣритъ, что оиъ очень запугантЛ
Затѣмъ Гуттенъ упоминаетъ о своихъ жалобахъ императору |
князьямъ и заканчиваете пожеланіемъ, чтобы Карлъ оказался ні
высотѣ своего полояіенія и самъ взялся бы за дѣло.
И Лютеру, которому онъ писалъ передъ своимъ отъѣздомъ кі
Фердинанду, Гуттенъ сообщилъ— въ письмѣ, полномъ страстиаго муі
жества, о которомъ мы знаемъ со словъ Лютера и которое пронзі
вело на этого послѣдпяго сильное впечатлѣніе2) —о начатомъ против!
него преслѣдованіи и о своемъ рѣшеніи выступить съ перомь I
оружіемъ противъ панской тираниіи.
Sebastiano de Rotenhan. Schriften I, S. 403
—
405.
2)
Лютеръ Спа.жатину, Wittenberg, 11 Sept. 1520, Hutten’s Schrill1'11
369 f.
—
305 —
Лютеръ находилъ, что декретъ майнцскаго архіепископа противъ
Гуттеновскихъ «и подобныхъ сочиненій» касается и его и заявилъ,
что какъ только онъ прямо будетъ названъ, «оиъ, соединивъ свой
умъ съ Гуттеиовскимъ, будетъ такъ оправдываться, что епископу
солоно придется. Молсетъ быть однако», прибавляетъ оиъ, «такимъ
поведеніемъ они сами ускоряютъ конецъ тиранніи».
Однако Гуттеиъ хотѣлъ склонить въ пользу своего дѣла не только
отдѣльныхъ князей и сочувствующихъ ему людей, но нѣмцевъ всѣхъ
сословій, ибо его дѣло было дѣйствительно дѣломъ всего народа *).
ІІосланіе ко всѣмъ сословіямъ придало серіи его жалобныхъ и
оОвинительныхъ посланій законченность и полнозвучность. Въ немъ
онъ излагаетъ особенно подробно римскія нападки ira него и полу-
ченныя имъ предостсрелсенія, заставившія его удалиться отъ общества.
Да, до того ужъ дошло, что оиъ, призывавшій еще недавно нѣм-
Ш‘въ къ борьбѣ за истину и свободу, теперь доляіенъ просить по­
мощи и защиты для себя лично.
«Но къ кому мнѣ обратиться? Гдѣ искать помощи? Васъ призы­
ваю я, гермаискіе князья и мужи! Неужели вы допустите изгнаніе
заслуженныхъ людей, наказаніе невинныхъ? Куда же дѣвались не­
мецкая честность и добродѣтель? Куда — восхваляемая всѣми наро­
дами нѣмецкая храбрость? Защитите всѣ одного, ибо этотъ одинъ
работалъ за васъ всѣхъ . Да, моими были трудъ и предпріимчивость:
успѣхъ же, конечно, въ волѣ Бояией и не зависитъ отъ человѣка.
Миѣ угрояшетъ не меньшая опасность, чѣмъ если бы я счастливо
достигъ того, чего желалъ достигнуть изъ любви къ вамъ. Я поль­
зовался бы теперь благосклонностью епископа, если бы я ие поя;ерт-
вовалъ на благо отечеству и общую пользу всѣмъ тѣмъ, чего я до­
бивался и достигъ съ такимъ трудомъ, такимъ тяжелымъ и труд-
иымъ путемъ, нри такихъ горькихъ злоключеніяхъ, въ борьбѣ съ
такий отвратительной судьбой: плоды столькихъ безеоиныхъ ночей,
столькихъ поѣздокъ днемъ и ночыо, туда и сюда, бѣдности и пре-
зріиіія, перенесеиныхъ мною, многолѣтней бездомности, которую я
прстерпѣлъ въ цвѣтущемъ возрастѣ.
Но къ этому побуждала меня
ікажда истины, къ этому побуждала меня любовь къ отечеству. ІІо~
') Omnibus omnis ordinis ас status in Germania Principibus, Nobilitati ac
I'lfibeis, Ulrichns de Hutten Eques Orator et Poeta laureatus S. Огь 28 сентя-
«Ріг. 1520. Schriften I, S. 405 -410 .
i уттенъ,
20


—
306 —
этому-то вы и но доллшы допускать, чтобы я остался безъ вознаграж-
денія. Хотите вы, чтобы меня убили не выслушавши, безъ суда?.,
Я не боюсь закона; я довѣрчиво пребываю въ вашей средѣ .
Не допу­
стите только насилія надо мной, хотя бы уж ъ изъ за того, чтобы
враги мои, насильственно погубивъ невиннаго, не взвели бы вини
на мертвеца. Меня хотятъ оторвать отсюда, меня, несчастнаго? Отъ
этой земли, принявшей меня при моемъ рожденіи? Отъ этого неба,
питающаго меня? Отъ этихъ людей, среди которыхъ я мирно жилъ?
Неужели я долженъ покинуть эготъ очагъ, эти алтари? и меня по-
тащутъ отсюда не для того, чтобы печально жить въ изгнаніи, по
па жестокую пытку, на позорную смерть? Помогите, соотечественники,
защитите меня! Не позволяйте наложить оковъ на того, кто пред-
прииялъ освобожденіе ваше отъ оковъ!»
Только это— въ сущности величайшая заслуга — и ставится ему
въ преступленіе. Другой вины онъ за собой не знаетъ. Ею враги
въ то же время враги Германіи; въ лицѣ его нѣмцы защищаю] ь
самихъ себя. «Раскройте глаза, нѣмцы, и взгляните, кто васъ ірл-
битъ въ вашей родинѣ,
позоритъ васъ за границей и виновенъ ко
всѣхъ вашихъ несчастіяхъ, вашихъ неудачахъ. Это все — безбожные
торговцы индульгенцій, нечестивые продавцы милостей, надѣловъ,
разрѣшеній отъ грѣховъ и всевозможныхъ буллъ, устроившіе про­
дажу святыхъ предметовъ въ храмѣ Божіемъ, изъ котораго Христосъ
когда-то выгналъ торговавшихъ только незначительнымъ мірскимъ
товаромъ. Оии производятъ всяческій обмаиъ, выдумываютъ всяче-
скія хитрости, они виновники рабства и плѣненія нашего народа. 11ни
же повергли меня въ нужду и опасность ни по какой иной причин!
какъ только потому, что я раскрылъ нхъ уловки, заявилъ объ ихъ
позорѣ, противился ихъ разбою, пренятствовалъ ихъ злодѣйствамъп
потому что, благодаря мнѣ, они уже лишились кое чего, а истинное
благочестіе пріобрѣло уже многое. Я никогда не возбуждалъ мятежа,
не подавалъ повода къ возстанію; доказательствомъ тому, что я ш*
намѣревался вызвать государственнаго переворота, служитъ то, чш
я писалъ по-латыни, увѣщевая ихъ какъ бы съ глазу иа глазъ, ^
желая посвящать въ это народную толпу, хотя у меня было болі*
чѣмъ достаточно причинъ поступать иначе». Далее теперь, когда они
ясно показываютъ, какъ мало дѣйствуетъ на нихъ дружеское}вьпы
ніе, онъ все же не хочетъ вызывать противъ нихъ насилія, <11
хочетъ наказывать ихъ за ихъ злодѣянія; онъ хочетъ только пред0'
—
307 —
хранить себя отъ нихъ и помѣшать ихъ дальнѣйшимъ злодѣяиіямъ.
Внизу Гуттеиъ подписалъ изреченіе изъ второго псалма, встречаю­
щееся затѣмъ часто рядомъ съ его собственнымъ девизомъ или
даже на мѣстѣ его: Разсторгнемъ узы ихъ и свергнемъ съ себя
оковы ихъ!
Въ октябрѣ 1520 г. появился сборникъ этихъ лсалобъ, за пер­
вымъ изданіемъ быстро послѣдовали другія и тамъ, гдѣ книгопро­
давцы боялись ихъ продавать, ихъ распространяли друзья Гуттена.
Между Гуттеномъ въ Эбернбургѣ и его друзьями въ Майнцѣ, Шпейерѣ,
Вормсѣ и другихъ мѣстахъ происходили оживленныя сношенія; его
писарь ходилъ взадъ и впередъ съ пакетами и порученіями; Мартинъ
Буцеръ былъ услужливымъ посредникомъ; довѣреннымъ Гуттена
является ташке одинъ братъ его, которому посылались письма и по­
сылки к ъ Гуттену.
Экземпляры Гуттеновскихъ сочиненій, остававшіеся не подарен­
ными, или обмѣнивались иа другія желателыіыя книги: отцовъ церкви,
классиковъ, историческія произведенія, или продавались, а иа полу-
ченныя деньги покупались и переплетались книги х). Лютеру и кур­
фюрсту Фридриху Гуттенъ послалъ экземпляры своихъ жалобъ черезъ
Крота, который только что былъ избранъ ректоромъ эрфуртскаго уни­
верситета; посланіе лее ко всѣмъ н ѣмцамъ онъ вывѣсилъ для публики
(можетъ быть въ Майнцѣ?)2).
Покушеніе папы н а свободу и лшзнь Гуттена послужило только
къ тому, что сдѣлало егс (на ряду съ Лютеромъ) иародиымъ героемъ.
Бъ это время появились подъ псевдоиимомъ Абиденуса Кораллуса
ріічь къ императору Карлу и иѣмецкимъ князьямъ въ .защиту Гут­
тена и Лютера, борцовъ за отечество и иѣмецкую свободу 3), и два
Діалога: одинъ подъ заглавіемъ плѣнный Гуттенъ, другой — просла­
вленный Гуттеиъ 4). Въ рѣчи особенно выставляется иарушеніе формы
з)
Гуттенъ ісъ Буцеру отъ 25 и 28 ноября 1520, Schriften 1, S. 427— 429.
Къ Капиту, тамъ же, S. 3G5 f.
-) Лютеръ къ Спалатнпу, 15 декабря [1520, llutten’s Schriften I, S. 437.
Оцравданіе Гуттена, Schriften И, S. 131 § 5.
3)
Oratio ad Carolum шах. Augustum et Germanos Principes, pro Ulricho
Hut-teno ец G. et Martino Luthero, patriae et Christianae libertatis adsertori-
his. Authore S. Abydeno Corallo. Cm. Hutten’s Schriften I, S. 442
—
445.
‘) Hüttenus captivus. Huttenus illustris. Въ Dialogi septem, festive can-
ійі, authore S. Abydeno Corallo Genn. Въ Hutten’s Schriften IV, S. 593 — 000.
*


—
308 —
и беззаконность преслѣдованія Гуттена и низость предполагаемой
попытки отравленія. Въ первомъ діалогѣ папа Левъ призываем,
своихъ придворныхъ противъ Лютера и еще сильнѣе противъ Гут­
тена, нападки котораго еще опаснѣе. Оии выступаютъ подъ предво-
дительствомъ францисканца, чтобы схватить рыцаря при дворѣ импе
­
ратора; Гуттенъ сопротивляется, является Сикингенъ и предлагает!,
изложить дѣло императору; а пока Гуттенъ скрывается въ ІПтекелі,-
бергъ, откуда онъ предполагаем призвать всѣхъ нѣмцевъ на свою
защиту и на борьбу противъ куртизанъ. Во второмъ діалогѣ оли­
цетворенная истина снимаетъ съ Гуттена его земныя оружія и во-
оружаетъ его духовными: ракомъ правосудія, щитомъ вѣры, мечош,
слова Божія (которымъ надо действовать совсѣмъ иначе, чѣмъ мечомъ
краснорѣчія). Въ такомъ вооруженіи христіанскаго ратника, отка:з;ів-
шись отъ всякихъ земиыхъ побуяіденій и жажды мести, снабліеішый
хорошими книгами, особенно евангеліемъ, оиъ доллшпъ съ одииокоіі
башни сралш ъся за Боя;ье дѣло и отечество, при чемъ оиъ смѣетъ
даже бранить князей, если они противятся истинѣ, и можетъ быть
увѣреннымъ въ побѣдѣ, хо тя лшзнь его и будетъ въ опасности. Г>сѣ
данныя указываютъ на прояшвавшаго въ то время въ Эрфурхѣ Крота,
какъ на автора этихъ нроизведеній; оиъ, вѣроятно, принималъ уча-
стіе и въ такъ называемой Intiinatio Erlurdian a
публичное . л-
явленіе Эрфуртскаго университета, что онъ стоитъ па сторонѣ Лю­
тера и противъ обнародованной противъ Лютера папской буллы.
Между тѣмъ Іоганнъ Эккъ, въ сопровояеденіи папскаго лупція
Алеандра, прибылъ вновь въ Германію съ отлучающей Лютера бул­
лой. Въ ней (она была изготовлена въ Римѣ 15-го іюпя 1520 г.)
были отмѣчены 41 положенія изъ Лютеровскихъ сочииеній какъ е|>е-
тическія или какъ ложпыя и негіриличиыя; его книги, содержа-
щія эти полояіеиія, присулідались къ солшенію; ему ліе предоставлялся
для отреченія срокъ въ 60 дней со дня обиародованія буллы въ со*
борахъ Бранденбурга, Мейссеиа и Мерзебурга, по окоичаніи ж е этого
срока оиъ будетъ объявлеиъ упориымъ еретикомъ, лишенъ общошя
съ церковью и присуліденъ къ выдачѣ Риму для наказанія. Въ 1(1
время, какъ Эккъ въ сеитябрѣ мѣсяцѣ развѣшивалъ буллу въ горо­
дахъ Баваріи и Саксоніи, Алеандръ поѣхалъ внизъ ио Рейну, 1,аС'
простраияя ее въ его окрестностяхъ. Онъ легко добился отъ м^10'
дого короля Карла позволенія подвергнуть сожженію сочиненія Лю­
тера въ бургундскихъ наслѣдствениыхъ земляхъ короля. И вь 11
—
309 —
мецкихъ поповскихъ городахъ Кёльнѣ и Майнцѣ вскорѣ запылали
безкровные костры. Но даяіе въ темномъ Кёльнѣ мнѣніе яштелей
раздѣлилось, въ просвѣщенномъ ліе Майнцѣ народонаселеніе было рѣ-
щительно противъ этихъ мѣръ. «Лютеръ», пишетъ по этому поводу
Гуттенъ Мартину Буцеру, «горѣлъ въ Майнцѣ; но, думаю я, не по­
чувствовалъ этого; только это во власти подяшгателей, бблынаго
они не могутъ сдѣлать» *). Въ Эрфуртѣ буллу разорвали, а Экка оса­
дили въ его квартирѣ.
Эти происшествія возбудили въ Гуттенѣ невѣроятную дѣятель-
ность. Въ продолженіе октября и ноября мы видимъ его работающимъ
надъ четырьмя или пятью сочиненіями: противъ отлучительиой гра­
моты, противъ сояшенія сочиненій и противъ римской тиранніи во­
обще. Такъ какъ они въ дѣйствительности писались одновременно,
то мы можемъ разсмотрѣть ихъ въ порядкѣ наиболѣе удобномъ по
содержанію.
Булла Льва X подстрекнула Гуттена къ эпиграммѣ на нее. Про-
тнвоПоставленіемъ иа одномъ и томъ лее листѣ папскимъ положеніямъ—
противоположенія, притязаиіямъ — отрицанія, слово за слово, нару-
шеиіемъ назидательной напыщенности этого документа разумными
замѣчаніями или язвительными вопросами— мояшо было раскрыть
глаза самому тупоумному читателю. И вотъ Гуттенъ вновь иапе-
чаталъ буллу съ папскимъ гербомъ на заглавномъ листѣ,
но такъ,
что болѣе крупный шрифтъ ея прерывался его толкованіями, напи­
санными или болѣе мелкимъ шрифтомъ или на поляхъ книги 2).
Въ началѣ книги иомѣщено предисловіе, въ которомъ доказывается,
что дѣло никоимъ образомъ не касается одного Лютера, но что папа
предполагаешь задушить вмѣстѣ съ Лютеромъ возродившуюся христі-
анскую истину и нѣмецкую свободу. Но теперь самое благопріятное
время дѣйствовать для своего спасенія, и нѣмцы наконецъ рѣшатся
ftc на это вмѣстѣ съ Гуттеномъ.
’) Гуттеиъ Буцеру, Schriften 1, S. 427 f. Ср. Гуттенъ Лютеру тамъ же,
СТР‘І36, и еообіценііг Беата Ренана и Гедіо, тамъ лее, стр. 429 и 438.
) Bulla Deciini Leonis contra errores Lutteri et seqnacium. Иа обратной,
СТ0Р"ііѣ заглавнаго листа: Ulriclms de Hutten eg. Germanis omnibus S. Истол­
кованную буллу см. въ ilutten’s Schriften V, S. 301
—
333; предисловіе I, S.
^ 11 С.; нослѣсловіе къ иапѣ, та м ъ же. S. 431 f . Добавленіе къ атому сочиненно
Constantii Eubuli Moventini de virtute claviuni etbulla condemnationis
Ullis X contra Mart. Lutherum etc. (см. Hutten’s Schriften V, S. 351 ff.) вѣ -
чю нанисано Кротомъ.
Loi


—
310 —
Толкованія, какъ это бываетъ обыкновенно, то ироничны, то па­
тетичны, нерѣдко очень мѣтки, ио подчасъ и очень слабы. Во
вступленіи Левъ, по принятому обычаю, называетъ себя рабомъ из ь
рабовъ Божіихъ, на что Гуттенъ примѣчаетъ: зачѣмъ же ты прика­
зываешь и съ такимъ высокомѣріемъ изображаешь изъ себя госпо­
дина? Сама булла начинается словами: Возстань, о Господи — на что
Гуттенъ замѣчаетъ: да Онъ возстанетъ, но на великое горе для папы.
Въ томъ мѣстѣ, гдѣ, примѣняя извѣстный текстъ изъ Библіи, еретиіщ
называются лисицами, разоряющими виноградникъ Господень, толіи
ватель возражаетъ; что скорѣе же папа по тому способу, какимъ онъ
вымапиваетъ и вынуядаетъ деньги у нѣмцевъ, выказываетъ себя
хитрѣе всякой лисы, хищнѣе волка. Появленіе этихъ ересей въ
Германіи, стоитъ далѣе въ документѣ,
особенно глубоко огорчаетъ
папу, ибо именно этотъ народъ онъ и его предшественники всегда
носили во внутренностяхъ своей любви: дѣйствительно внутри, воскли­
цаешь Гуттенъ, вы поглотили его; н о т е п е р ь в ы доляшы изрыгнуть ею,
и самъ Богъ вытащитъ его изъ вашего чрева. Нѣмцы, говори і<н
въ буллѣ,
были всегда самыми ревностными противниками еретн-
ковъ; — ахъ , если бы они дѣйствительно были таковыми! вздыхаетъ
Гуттенъ, тогда бы они преяаде всего съумѣли защитить себя отъ
папъ. О Лютерѣ папа говоритъ, что если бы онъ послѣдовалъ его
приглашенію и явился въ Римъ, то онъ безъ сомнѣнія одумался пы
и созналъ бы свои заблужденія: — по крайней мѣрѣ онъ не загоіш-
рилъ бы ужъ больше, полагаетъ Гуттенъ, разъ ты залучилъ бы его
въ Римъ. Слова буллы, что ученія Лютера пагубны, Гуттенъ объяс­
н яете такъ, что благодаря имъ многимъ святѣйшествамъ угрожаете
голодъ и даже ихъ господину — нужда. Когда папа доходите до соя-
жеиія сочиненій Лютера, Гуттенъ восклицаете: ты достигъ этого ,
они горятъ — но въ сердцахъ всѣхъ хорошихъ людей. Какой па­
губный для тебя пожаръ! Потуши же его, если можешь!
Заключеніе состоитъ въ эпилогѣ ко Льву X, въ котором ь м)
дается понять, что лучше было ему не соваться со своей бул.юп,
которой онъ только осрамился. Уже давно говорится въ Германі і
папскихъ буллахъ, что онѣ — то
же что деньги: чѣмъ новѣе, тѣмъ худа'
Пора ему попридержать свою алчность, пора перестать обманывай
перестать раздражать свидѣтелей истины, особенно ;ке перестать Ч'Ч
слѣдовать Лютера и его послѣдователей, ибо ихъ теперь ѵжъ столько-
чти никакому епископу не удастся истребить ихъ. Пусть оиъ ' Н
—
311 —
шенько исполыяетъ свои обязанности пастуха и пасете свое стадо
посредствомъ разумныхъ поученій, а не посредствомъ буллъ, которыя
уже всѣмъ надоѣли, а его индульгеиціи возбуяадаютъ тошноту. «Ка­
чества папы суть: мудрость, чистота, цѣломудріе и презрѣиіе ко всему
земному. Къ нимъ стремись. И Германія станетъ уважать тебя, когда
узидитъ, что ты любишь ее, а не себя, и будетъ бороться иротивъ
тебя, когда увидитъ, что ты хочешь запугать ее. Но тебѣ приличе­
ствуете побѣлідать добромъ, а не прииулсдать силой. Это сказано
откровенно, но это истина: въ такомъ положеніи дѣло, такое теперь
время. Будь здоровъ. Изъ Германіи».
Одновременно съ комментаріями на папскую буллу Гуттенъ былъ
занять сочиненіемъ стихотвореиія на солшеніе сочиненій Лютера;
онъ написалъ его въ гекзаметрахъ на латннскомъ языкѣ и рифмован-
нмхъ стихахъ на нѣмецкомъ; причемъ первое болѣе раннее *). Въ
сущности это совершенно различныя стихотворенія, сходныя только
въ нѣкоторыхъ пунктахъ. Латинское лучше тѣмъ, что оио короче и
б.іагороднѣе по формѣ; нѣмецкое яіе искупаетъ свое многословіе и
неудачные стихи націоналыюй риторикой. Первое начинается такъ:
«Какъ? Пламени преданы плоды столькихъ безсонныхъ ночей?
Погибли произведенія проновѣдующаго истину Лютера? На это дер­
заешь ты, пламя? Такъ согрѣшаешь ты, огонь? Помоги благочести-
вымъ, о потопъ, пролейся съ неба, дождь, чтобы затушить этотъ
ужасъ»!...
Далѣе выясняется зле ^частное господство Рима, съ одной стороны,
и заслуги Лютера — возстановленіе имъ истины— съ другой; затѣмъ
призывается вмѣшательство самаго Бога:
«Взгляни же, всемогущій Отецъ, на горящія книги (въ нихъ со­
держится Твое слово), взгляни и отомсти злодѣямъ! Ибо противъ
Тебя возмущаются, Тебя позорятъ, надъ Твоимъ закономъ произво­
дить насиліе. Тогда какъ всякую гнусность одобряютъ, всякое зло-
дѣяніе хвалятъ. Пробудись яіе, наконецъ, пробудись! Да воздастся
всякому по дѣламъ его: пусть истина получитъ пальму, a добродѣ-
тсль— вѣнецъ! Да поглотите пламя еврейскаго мошенника Алеандра 2);
накажи зачинщиковъ гиуснаго дѣла; пусть свирѣпаго Льва схватятъ
О In iiiceiidiuiii Lutheriamim exclamatio Ulrichi Hutteni eq. anno (lom.
.
Schriften III, S. 451 — 455. Ein Klag üher (len Luterischen Brandt zu
Meutz durch herr Ulrich vonn Hutten. Schriften III, S. 455 — 59.
2) Папскій нунцій Алеандрг считался перекрещениъшь евреемъ.


—
312 —
фуріи, которыхъ онъ выпустилъ; пусть пламя, раздутое имъ для Лю­
тера, поглотитъ Римъ».
Къ числу народныхъ чертъ, встрѣчающихся въ нѣмецкомъ сти-
хотвореніи, принадлежитъ преліде всего очень подходящее для пер. -
численія прегрѣшеиій тридцать разъ повторяющееся словечко «Ніе» -
—
напр. :
„Hie brennen, Herr, viel guter Wort,
Hie wird dein göttlich Lehr ermordt;
Hie thut man Gwalt der Predigt dein,
Hie gibt man alles Lasters Schein;...
Hie gibt man Ablass und Genad,
Doch keinem, der nit Pfennig hat;
Hie wird gelogen, hie gedieht,
Ein Sünd vergeben, eh sie gschicht;...
Hie wird verkauft der Himmel dein,
Geurtheilt zu der Hölle Pein
Ein jeder der hinwider sagt;
Hie ist, wer Wahrheit pflegt, verjagt;
Hie wird teutsch Nation beraubt.
Ums Geld viel böser Ding erlaubt;
Hie bdenkt man nit der Seelen Heil,
Hie bist du, Herr Gott, selber feil“, и т. д. x).
Въ концѣ н ѣмецкаго стихотворенія авторъ обращается къ Лютеру
„Dich aber, liebster Bruder mein,
Durch sollich Macht vergw altigt sein,
Bin deinethalben ich beschwert;
Doch lioffich, es werd widerkehrt,
Und werd gerochen dein Unschuld;
Drum, Diener Gottes, hab Geduld.
Möcht ich dir aber Beistand tliun,
Und ratlien diesen Sachen nun,
So wöllt’ich, was ich hab an Gut,
Nit sparen, noch mein eigen Blut“ 2).
*) Здѣсь сжигаютъ мпогія хорошія произведенія, здѣсь убивается твое
божественное ученіе, здѣсь насилуютъ твою нроиовѣдь, здѣсь можно видѣть
всяЕІе пороки; здѣсь жалуютъ индульгенціи и милости, но только тѣмъ, у
кого есть пфенниги; здѣсь лгутъ; здѣсь выдумываютъ, прощаютъ согрѣше -
ніе еще несовершенное; здѣсь иродаютъ твои небеса, присуждаютъ къ аду
всякаго противоречащего; здѣсь нреслѣдуютъ поступающихъ согласпо съ
истиной; здѣсь грабятъ нѣмецкій народъ, за депьги допускаютъ многое ДУР'
ное; здѣсь не думаютъ о спасеніи души; здѣсь даже продаютъ тебя, Боже,
ит.д.
2) Но я безпокоюсь за тебя, милый братъ, видя тебя во власти такой
силы; однако я надѣгось, что дѣло приметъ иной оборотъ и за твою неіш-
—
313
Подъ латинскимъ стихотвореніемъ Гуттенъ поставилъ свой девизъ:
cta e s t alea, которое онъ перевелъ (и съ тѣхъ поръ такъ и про-
іжалъ переводить) для нѣмецкой переработки словами: Я осмѣ-
ілся!
Этими стихами мы вступили въ область авторства Гуттена на нѣ-
ецкомъ языкѣ , которое мы и разберемъ послѣ того, какъ прослѣ-
мъ сначала отношенія Гуттена къ Рейхлину вплоть до ихъ прекра-
енія, наступившаго какъ разъ въ этотъ періодъ времени.
Мы видѣли, какъ почтенный ветеранъ гуманизма былъ наконецъ,
агодаря рыцарскому вмѣшательству Сикингена, освобожденъ отъ
еслѣдованія «темныхъ рясъ», притѣснявшихъ его долгіе годы; они
платили наконецъ денежную пеню и даже писали въ Римъ просьбу
благопріятномъ для Рейхлина рѣшеніи спорнаго вопроса. Но, какъ
тыс попы, они согласились на это съ задней мыслью, что они за-
мъ заяв ятъ о вынужденности своего образа дѣйствія. Съ такимъ
яысломъ они тотчасъ же за первымъ письмомъ послали въ Римъ
орое. Въ Римѣ обстоятельства были благопріятны для нихъ: изъ
ела покровителей Рейхлина одни умерли, другіе были удалены; дѣло
тера, которое можно было представить отпрыскомъ Рейхлиновскаго,
осало на Рейхлина тѣиь; слѣдствіемъ всего этого лѣтомъ 1520 г. яви ­
сь папская грамота, которая окончательно кассировала шпейеров-
ііі приговоръ и осуждала книгу Рейхлина. Гохштратенъ, которому
'Швозвращены его для виду только отобрапныя должности, и его
оііпая братія съ торжестіюмъ вывѣсила грамоту въ Кёльнѣ; Рейх-
пъ пытался помѣшать этому; Сикингену вновь пришлось вмѣшаться
Дѣло; о нъ поручилъ Гуттену написать отъ его имени письмо къ
ператору, а также просить курфюрстовъ майнцскаго и саксонскаго о
упиичествѣ; Рейхлина же онъ пригласилъ *} въ Эбернбургъ; но
видимому Рейхлинъ, который по приглашеиію герцога Вильгельма
topr.uaro принялъ въ началѣ 1520 г. каѳедру греческаго и нѣмец-
Го лзыковъ въ ингольштадтскомъ университетѣ, не подвергался
"ьше преслѣдованіямъ.
честь будетъ отомщено; поэтому не теряй терпѣнія, слуга Божій; но если
01’У оказать тебѣ въ этомъ дѣл ѣ помощь или совѣтъ, то я 'не ножалѣю пи
111своего имущества, ни собственной своей крови.
)1’едіо къ Цвингли, 15 октября 1520; Гуттенъ къ Буцеру, 25 ноября; къ
®РУ»9 декабря 1520; къ Спалатипу и Капито, 16 января 1521, Hutten’s
r,ften. I, S. 421, 427. 437. II, 4 f.


—
314 —
—
315 —
Но онъ уже ослабѣлъ, что и выказалъ своимъ отношепіе
къ возникавшей рсформаціи, правда, не онъ одинъ, ио и другіе г у
нисты одинъ за другимъ. Уже то было плохимъ знакомъ, что
Инголыптадтѣ онъ сначала поселился въ домѣ упомянутаго докто
Экка; однако, когда этотъ послѣдній предложилъ университету еже
сочиненія Лютера, Рейхлинъ отсовѣтовалъ дѣлать это. Своего племя
ника, Филиппа Меланхтона, котораго онъ самъ только что реноме
довалъ въ Виттенбергъ, онъ очень ліелалъ перетянуть въ Ипгол
штадтъ, подальше отъ Лютеровскаго кружка. И за свой отказъ поел
роднаго дѣда, назначенной было ему в ъ наслѣдство.
Затѣмъ Рейхлинъ, встревоженный повидимому слухомъ о то
что въ Римѣ его дѣло связываютъ съ дѣломъ Лютера, написалъ
баварскому герцогу оправдательное письмо. Письмо попалось въ pj
Гуттену, и при всемъ своемъ уваженіи къ старому наставнику оі
не могъ обойти его молчаніемъ: «Я читалъ твое письмо къ бава
цамъ», пишетъ онъ Рейхлину 22-го февраля 1521 г. изъ с)Гіер
бурга, «которымъ ты отвѣчаешь на обвиненія Льва X. Безсмсртн
боги, что вижу я! Такъ глубоко опустился ты отъ страха и ела'
сти, что ты даже расточаешь брань тѣмъ, кто всегда желалъ т
спасенія, кто защищалъ твою репутацію даже съ опасностью длл се
ажались. Я не хотѣлъ скрывать этого отъ тебя. Посмотри же, что
я тебя приличнѣе, что похвальнѣе: выказать ли себя благодарньтмъ
оішъ благодѣтелямъ или позорно заручиться благосклонностью тѣхъ ,
о всегда желалъ твоей гибели. Обо мнѣ же знай, что я не
1;ю съ тобой ничей) общаго ие только въ томъ случаѣ, если ты
дешь сражаться противъ дѣла Лютера, но и тогда, если ты просто
хочешь покориться римскому епископу *).
Застало ли письмо Гуттена Рейхлина въ Ингольштадтѣ, мы не
аемъ. Хотя нечего ужъ было опасаться религіознаго преслѣдова-
ШТСЬДІХ), иидачіюшѵ M
X.XJ
.............................
довать этому приглашеиію, тотъ поплатился потерей;библіотеки двоі і, 110 старику не удалось успокоиться. Два года передъ тѣмъ война
чума выгнали его изъ Вюртемберга — теперь чума появилась въ
іваріи и погнала его вновь въ Вюртембергъ. Весною 1521 г. онъ
овь устроился на старомъ пепелищѣ въ ІНтуттгартѣ.
Между тѣмъ
стрійское правительство пожелало украсить свой университетъ та-
л ъ ученымъ мужемъ. Поэтому онъ переѣхалъ въ Тюбингенъ, гдѣ
читалъ о греческой и еврейской грамматикахъ въ продолженіе зимы
і21— 22 года; и ему казалось, что онъ, бывшій раньше судьей
юза (Bundesrichter), едѣлался уже въ Инголынтадтѣ похожимъ на
р а іш а Діонисія, ставшаго школьнымъ учителемъ. Но онъ чувство-
л ъ , что здоровье его пошатнулось. Съ насгупленіемъ теплаго вре-
года, онъ отправился для поправлеиія его въ Шварцвальдскій
спасенія, кто защищаль івиш усиуіаціш
^
.
..
_
.
Францъ когда я ему разсказалъ это, былъ въ высшей степени в в р о р т ъ Либенцель. Однако, онъ не поправился тамъ. Вернувшись въ
мущенъ». Почему онъ не удовольствовался, подобно Эразму, заяЯтуттгартъ больнымъ, опъ умеръ 30-го іюня 1522 г. отъ желтухи.
ніемъ, что онъ никогда не имѣлъ ничего общаго съ Лютеромг; Щ1’ было 67 лѣтъ и 4 мѣсяца.
чему прямое осужденіе его дѣла и увѣреніе, что онъ пытался отк
нить своихъ друзей отъ участія въ немъ? «Надѣешься ты» , с ир а
ваетъ его Гуттенъ, «посредствомъ такой позорной лести п р и м и р и т
съ тѣми, съ которыми ты, если бы ты былъ мужественъ, не доля;
былъ бы даже дружески раскланиваться, такъ часто и такъ пес
ханио оскорбляли они тебя. Умилостивляй же ихъ. И если, заб'
прошлое, ты въ состояніи исполнить то, в ъ желаніи чего ты ихъ }
ряешь, иди в ъ Римъ, цѣлуй ноги господина Льва и, что ты впроч1
уже и дѣлаешь, пиши противъ насъ. Тѣмъ не менѣе вьт увидит»' ь
мы, не взирая на ваше желаніе и на твои, согласныя съ безо
ными куртизанами, возражеиія, сбросимъ позорное иго и освоим11
отъ постыднаго рабства... Я стьпкусь, что такъ много
писаль
тебя, такъ много сдѣлалъ для тебя, тогда какъ ты заверну
такимъ гнусиымъ концомъ дѣло, за которое мы такъ муж('с1|,е
-----------------------
«i
’) Hutteni Орр. Supplem. II, стр. 803 f.


Глава пятая.
Гуттенъ начинаетъ писать по-нѣмецки.
(1520 — 1621).
Въ посланіи къ нѣмцамъ всѣхъ сословій, слѣдовательио еще в
концѣ сентября 1520 г., Гуттенъ, в ъ доказательство отсутсгвія в
немъ стремленій къ насильственному перевороту, ссылается на т|
что онъ до сихъ поръ писалъ по - латыни, желая предостеречь d
глазу на глазъ главъ церкви и не посвящать сразу въ дѣло Bed
народъ: хотя, прибавляетъ онъ, онъ имѣлъболѣе чѣмъдостаточіі
причинъ сдѣлать послѣднее. Ие прошло года и онъ уступилъ этии
причинамъ и началъ писать по-нѣмецки:
|
Latein ich vor geschrieben hab,
говоритъ онъ въ сочииеніи, которое мы сейчасъ разберемъ,
Das war eim jeden nit bekannt;
Jetzt schrei ich an das Vaterland,
Teutsch Nation in ihrer Sprach,
Zn bringen diesen Dingen Each *).
ii
Теперь рыцарю стало ясно, что при помощи однихъ только п|
нимающихъ латынь нельзя произвести такой церковно-политині ск|
реформы, какую онъ замышлялъ. Ибо одни изъ нихъ, главы церки
старались помѣшать ей; другіе, гуманисты, не были ни достаток
сильны, ни достаточно рѣшительны, чтобы вызвать ее. Нужны оыі
*) Я раньше писалъ по-латыни , это было не для всѣхъ понятно; '"‘,іеІ
я взываю къ отечеству и нѣмецкому народу па его языкѣ, чтобы отомсти
за эти дѣла .
0 крайней мѣрѣ мечъ рыцарскаго сословія и вліяніе — городскаго,
гобы можно было разсчитывать на успѣхъ, но къ обоимъ слѣдовало
брататься по-и ѣмецки, ибо среди рыцарей большинство было въ
оложеніи Сикингена, для котораго Гуттенъ два года передъ тѣмъ
еревелъ свой діалогъ Febris; а въ городахъ Пейтингеры и Пирк-
зіімеры составляли исключеніе.
Какъ безмѣрно, благодаря сильному возбужденно въ ту эпоху,
ожио было вліять посредствомъ иѣмецкихъ сочиненій, Гуттенъ ви-
бдъ изъ примѣра Лютера, который какъ разъ въ это время своимъ
ічнненіемъ для христіанскаго дворянства нѣмецкаго народа взволно- .
ілъ всѣ слои нѣмецкаго народа. Къ этому у Гуттена присоедини-
ісь еще одна причина. Ему приходилось для своего собственнаго
іравданія желать, чтобы неученые рыцари и горожане знакоми­
ть бы съ его произведеніями ие изъ исковерканныхъ сообіценій
'ховенства. Того и другого можно было достигнуть, частью сдѣ-
въ доступными для обыкновенныхъ людей оспариваемыя латин-
ія произведенія Гуттена, переводя ихъ на нѣмецкій, отчасти, такъ
ікъ переводы воздѣйствуютъ только на половину, присоединивъ къ
імъ новыя, написаиныя на нѣмецкомъ языкѣ, произведенія. Гуттенъ
ѣ
лалъ то и другое, и при этомъ первое ate его произведете на
шсцкомъ языкѣ оказалось превосходнымъ.
с)то была написанная въ стихахъ жалоба и предостережете про-
въ нехристіанскаго насилія папы и иедуховнаго духовенства.*),
печатанная не позже начала декабря 1520 г., такъ какъ 9-го Гут-
нъ послалъ ее Лютеру, сообщая при этомъ о тревогѣ, которую она
збудила въ духовенствѣ.
Блиягайшимъ поводомъ къ сочиненію ее,
ѵсловившемъ ея рѣзкій тонъ, Гуттенъ называетъ вопли всѣхъ кур-
заиъ противъ его посланія къ пѣмцамъ всѣхъ сословій, при чемъ
‘i называли его врагомъ всего духовенства, человѣкомъ, котораго
Ьдо;;ало остерегаться и задушить котораго было бы заслугой 2).
’) Clag und vormanung gegen dem übermässigen unchristlichen gewalt
1B*«ipsts zu Kom, und der ungeistlichen “geistlichen, durch herren Ulrichen
'Hutten, Poeten und Orator, der gantzen Christenheit und zuuoran dem
tci'Sand Teutscher Nation zu nutz und gut, von wegen gemeiner beschwer-
;s’ 11»d auch seiner eigen notturfft, in Reyinens weyss beschriben. Jacta est
a- Ich habs gewagt. — На оборотной сторонѣ заглавнаго листа поясной
Данный портретъ рыцаря, надъ нимъ: Dirumpamus vincula eorum de
'feiainus a nobis iugum ipsorum. Schriften III, S. 473 —526.
2) Enndtschüldigung etc. Schriften II, S. 131.


—
318 —
—
319 —
Несмотря на риомы, это пр оизведете болѣе подходитъ къ рѣч
Гуттена, съ которыми оно имѣетъ общія свойства. И здѣсь Гун
переходитъ съ одного предмета иа другой какъ ему вздумается,
вершенно не боясь повтореній и т. под.
Причины, мѣшающія ему твердо держаться установленнаго п іаі
и здѣсь вполнѣ искупаютъ этотъ недостатокъ: теплота, сердечное
мѣстами бурность ощущеній и рѣчи, которая тѣмъ сильнѣе увлекас
читателя, чѣмъ менѣе она стремится его поучать. Гуттеиъ недос
гаемо искусенъ въ настойчивыхъ, бурныхъ, подкрѣпляемыхъ в<
выми ударами увѣщаніяхъ. Съ этой стороной его таланта мы у
познакомились въ его латиискихъ рѣчахъ и в ъ отдѣльныхъ мѣіта
его діалоговъ: но ту тъ нѣмецкій языкъ иа его тогдашней младен
ской ступени развитія и простой стихъ миннезингеровъ вносятъ е
новую черту — сердечность. Въ стихотвореніи попадаются мѣста,
которыхъ такъ и чувствуется, какъ ревность къ дѣлу, которому о
отдался, пожираетъ Гуттена какъ пламя свѣчу; и благодаря это
такія мѣста особенно трогательны. Жалоба и увѣщаніе содержать
себѣ все, что Гуттенъ когда либо писалъ противъ разграблеі
Германіи папской партіей и развращеиія церкви; рядомъ съ эти
жалобу на возбужденное противъ него преслѣдовапіе; въ нихъ о
видно все возрастающее вліяніе идей Лютера, но довѣріе кь им
ратору Карлу еще не исчезло; вниманіе и надежда начинаютъ сос
доточиваться не только на рыцарскомъ сословіи, но и на городах ь, в
казавшихъ особенную воспріимчивость къ реформации. Примѣчаши
иоляхъ, въ которыхъ частью изложено содержаніе, частью и*
ваются мѣста приведенныхъ изъ Библіи текстовъ, завершаю іь
ціональный духъ книжки, но совершенно разрушаютъ поэтичес
образъ ея.
Гуттенъ (такъ начинается стихотвореніе) чувствуетъ себя вын)
дениымъ высказать истину и возбудить жалобу иротивъ заб.п?
ній и пороковъ, которыми отягощается нѣмецкій народъ и разв
щаются его нравы. Ослѣнлеиное человѣчество (это ему небезъизвШ
горячѣе всего вооружается противъ истины и ея защитников!.:
этому оиъ взываегь къ Богу, чтобы Онъ просвѣтилъ своимъ Д}х(
людей и особенно князей, такъ чтобы они выучились отличать f
гію отъ сусвѣрія, христіанство отъ поповства. Его утѣшаетъ мы*
что преслѣдованія, которымъ оиъ подвергается за истину, з а ij1(1,1
ютъ только тѣло, а не могутъ убить души.
в
ГД'
Далѣе говорится объ отличіи духовныхъ интересовъ отъ свѣт-
пхъ, и указывается на то, что у папы и духовенства преобладаютъ
лѣдніе. Власть, богатство, сладкая жизнь, къ которымъ прежде
его стремятся папы и правители церкви, чужды ихъ первоначаль-
,му призванію.
Затѣмъ одинъ за другимъ снова пересматриваются всѣ уже извѣст-
е обвинительные пункты противъ римской куріи: злоупотребленіе
ючами Петра и индульгенціей, война съ турками и храмъ Петра,
рговля палліями и образъ жизни куртизаігь.
Гуттенъ прекрасно воспользовался своими собственными римскими
ечатлѣніями, чтобы живо нарисовать папское хозяйничанье.
«Нѣсколько лѣтъ тому назадъ, да будетъ вамъ это извѣстно, я
желалъ познакомиться съ Римомъ и римскими обычаями. Какъ мнѣ
зспазать весь тотъ позоръ, который я тамъ нашелъ? Подобнаго не
іідешь ни въ одной странѣ.
И ничто, дѣлаемое другими, на что
жно только сердиться, не сравнится съ грѣхами, обыкновенными
ііъ: многія вещи, противпыя человѣческой природѣ и нравамъ, про-
ходятъ только въ Римѣ.
Еще я видѣлъ на улицахъ болынія толпы,
ого ословъ и много гордыхъ коней, весьма цѣнныхъ, въ золотой
ряжи; часто, когда я шелъ гулять, я попадалъ въ толпу всадии-
въ, отъ которыхъ на улицѣ было тѣсно, такъ что я должеиъ былъ
птать себя ^частливымъ, что ни одинъ оселъ не раздавилъ меня,
'Тя мнѣ и случалось сильно пострадать. Это ѣхали верхомъ карди-
іы, за ними оффиціалы, мложество аббатовъ, епископовъ и прела-
і’ь, которыхъ я не могу и не хочу перечислять, много декановъ,
оистовъ и иного сброду, о которыхъ я много что могу иоразска-
гь, одѣтыхъ въ шелкъ и пурпуръ, в ъ мантіяхъ и рясахъ, Затѣмъ
этой толпѣ присоединился папа въ разукрашенпыхъ носилкахъ,
о.чі,іхъ 12 трабантами, какъ будто бы онъ не могъ самъ ходить;
a всѣ громко должны были кричать vive и оказывать почести
Рядной невѣстѣ, а
онъ раздавалъ благословенія, отъ которыхъ
No становятся богатыми и блаженными. Скажите лее, гдѣ тутъ
Мство, можетъ ли пребывать Христосъ въ такомъ тирашшческомъ
ІИКОЛѣпІИ?»
Загѣмъ далѣе описывается процессія:
«і'утъ бѣжало много копистовъ, много тысячъ писцовъ, также
е|юігь церкви, господствующей въ Римѣ,
—
заблужденіе многихъ
истіанъ, ибо церковь не в ъ одномъ Римѣ, ее
составляютъ всѣ


—
320 —
христіане. Еще я видѣлъ длинную процессію, состоящую
людей, которымъ благочестіс не къ лицу: много красивыхъ и
щинъ, прекрасно одѣтыхъ, продающихъ себя всякому за деньги,—
нихъ ие свободна ни одна улица въ Римѣ; много адвокатовъ
авдиторовъ; нотаріевъ и прокураторовъ, раздающихъ буллы, сове
шающихъ правосудіе; каждаго сопровождала свита или слуги, ере
которыхъ много буйныхъ малыхъ, однихъ зовутъ курсорами, др
гихъ педелями, они тоже члены римской церкви и елседнсвно живу
потомъ и кровью нѣмцевъ. Значитъ ли это страдать? и хорошо
это? Л совѣтую не давать имъ больше ни пфеннига, чтобы о
умерли отъ голода и бѣдности, чтобы не жилъ больше на зем
такой безполезный народъ, наперекоръ чести и Богу».
Послѣднее предлол;еніе Гуттена мы не разъ уже отъ него сл
шали, но мысль, что церковь находится ие въ одномъ Римѣ, но вез]
гдѣ есть собраніе вѣрующихъ христіанъ, возникла въ Гуттеиѣ но
вліяніемъ сочиненій Лютера. Приведенная далѣе мысль, что всГ. еі
скопы равны, и что власть римскаго епископа также ограничивает
римскимъ округомъ, какъ майнцскаго — майнцскимъ или вюрцбуі
скаго — вюрцбургскимъ, намѣчена уяіе въ Вадискусѣ .
Гуттенъ вы]
жаетъ желаніе, чтобы избраніе епископовъ было предоставлено н
роду, который больше бы обращалъ внимаиія н а духовныя своіісн
чѣмъ папа, который:
«Только бы принесли ему денегъ, и ему улш нѣтъ дѣла до то
что епископъ живетъ какъ корова».
Теперешніе епископы охотники, воины, искусиые моты; пропові
они предоставляютъ бѣдному прислужнику. А меледу тѣмъ чесш
священники, которые могли бы толковать народу слово Божіе,
возводятся въ эти должиости.
I
Особенно возмущается патріотическое сердце Гуттена тѣмъ, '
эти злоупотребления ложатся всею тяжестью преимущественно
нѣмедкій народъ. Итальянцы и не думаютъ платить налога на хра
Петра или покупать права нарушенія поста.
«Одни нѣмцы дураки, это мнѣ больно и огорчаетъ меня».
Нѣмсцкихъ князей папа приманиваетъ золотыми розами, и
нашлось среди нихъ ни одного, который бы понялъ обманъ и шв1
нулъ бы розой въ стѣну. Но Гуттенъ надѣется на лучшее со слоро
короля Карла. Къ нему обращается Гуттенъ съ просьбой милості
выслушать его; все, говоритъ онъ, что я тутъ дѣлаю,
—
321 —
«дѣлается въ честь тебя; ибо мнѣ не приличествуетъ подымать
возстаніе въ имперіи. Я увѣщеваю всѣхъ свободныхъ нѣмцевъ
оставаться твоими вѣрноподанными въ этомъ спорѣ, чтобы помочь
всей странѣ и изгнать срамъ и позоръ. Ты одинъ долженъ быть гла­
вой, иниціаторомъ и завершителемъ этого дѣла. А я всѣмъ, что въ моей
власти, готовъ служить тебѣ день и ночь, не требуя отъ тебя ника­
кой награды — пусть мнѣ одному достанутся оскорбленія, только бы
были сняты тяготы, о которыхъ я много писалъ, — я охотно готовъ
умереть въ бѣдности и нуждѣ.
И честь этого дѣла не должны будутъ
приписывать мнѣ, ибо ты господинъ и все сдѣланное послулштъ тебѣ
на славу. Поэтому соберись съ духомъ и муяьайся! Я хочу разбудить
тебя къ добру и привлечь многихъ гордыхъ героевъ; многихъ я уже
уговорилъ, недостаетъ только твоего повелѣнія. Помоги, достойный
король, нуяеда пришла] Разверни знамя орла, а мы подымемъ его».
Въ прежнія темныя времена притѣсняли всякаго, свидѣтельство-
вавшаго истину; недавно еще были сожжены Гуссъ и Іеронимъ:
«Съ тѣхъ поръ никто не хотѣлъ идти по этой стезѣ, боясь муче-
ній иа кострѣ: теперь вѣщаютъ о ней только двое (Лютеръ и Гут­
тенъ). Кто знаетъ, что ожидаетъ ихъ»?
Однако, онъ надѣется, что его не покинутъ въ бѣдѣ.
«Я призываю гордое дворянство; возстаиьте и вы, благочестивые
города: будемъ дѣйствовать сообща, не оставляйте меня одного бо­
роться; имѣйте сострадаиіе къ отечеству; примитесь за дѣло, достой­
ные нѣмцы! Настало время, возстаиьте, чтобы получить свободу. Богъ
оудетъ съ нами. Сюда всѣ,
имѣющіе мулісствениыя сердца! Не до­
пускайте больше лліи, потому что она можетъ исковеркать свѣтъ.
Раньше не было никого, кто могъ бы васъ увѣщевать и пояснять
вамъ, ни одинъ мірянинъ не могъ васъ просвѣщать, одни поіты все
знали. Теперь Богъ и насъ наградилъ искусствомъ, чтобы и мы могли
понимать книги! На здоровье, давно пора... Намъ надоѣли ихъ при­
т я з а т ь на все. Они извратили слово Божіе, обременили христіанскій
иародъ ложью: мы истребимъ ложь, чтобы истина, затемненная и
•фидушеиная, вышла на свѣтъ . Да спасетъ Богъ того, кто будетъ
бороться вмѣстѣ со мной, а это, надѣюсь, сдѣлаютъ многіе рыцари,
Могіе графы, многіе дворяне, многіе горолшіе, которые въ городахъ
ïoiue терпятъ отъ притѣснепій, такъ что я не напрасно буду взы-
Ва’гь къ нимъ. Въ добрый часъ, съ нами Богъ! Кто въ этомъ дѣлѣ
йхочетъ отстать отъ другихъ? Я отвалшлся! вотъ мой прииѣвъ».
1уТТКИъ.
21


—
322 —
Самъ Гуттеиъ говоритъ объ этомъ сочинепіи, «что оно написано
имъ въ запальчивости» (вслѣдствіе ложнаго толковаиія его жалобы всѣмц
нѣмцами), и называетъ его «гиѣвнымъ словомъ»; ие удивительно,
что его духовные противники были того мнѣнія, что оиъ въ немъ
переступилъ границы пристойности, и что никакое наказаніе за него
не кажется имъ достаточно суровымъ. Они оставили безъ вин
маиія его посланіе и набросились на его риѳмованную жалобу, кого
рая давала больше матеріала для возбужденія ненависти протип
Гуттена. Вскорѣ мы увидимъ, какъ Гуттенъ оказался вынужденным
написать отдѣльное сочиненіе въ защиту себя отъ этихъ обвинепш
Хотя въ только что изложенномъ произведеніи Гуттенъ имѣлъ in
виду не только ядро нѣмецкаго народа, но и молодого император
Карла однако Гуттенъ написалъ для него въ это время еще отдѣлыик
краткое указаніе - какъ бы инструкцію по наиболѣе важному пункту
какъ относились всегда папы къ германскимъ императорамъ ) lain
какъ Карлъ не ѵмѣлъ читать но-нѣмецки и на заглавномъ листѣ эюп.
сочиненія написано: для доклада его величеству, и такъ какъ Франц
ф. Сикингенъ часто бывалъ при дворѣ, пользовался большимъ распо
ложеніемъ Карла и имѣлъ на него вліяніе 2), то можпо предположить
что ему-то и было поручено наставлять при случаѣ молодого пове
лителя по набросанному его другомъ историческому очерку.
Счастливъ тотъ, говорится въ предисловіи, кого учатъ несчаоті
другихъ но и тотъ не несчастливъ, кто поучается изъ собственных!
несчастій; тому же, кого не могутъ научить ни тѣ, ни другія том
нельзя помочь, и онъ тернитъ по заслугамъ. Чего ему слѣд
ѵ
еі
ожидать отъ папы, какого рода любви, добра, вѣрности и вѣры, эті
частью уже извѣстно ‘ императору Карлу изъ собственнаго опып
частью приведено ему на память здѣсь, нзъ исторш отношенш ci
предшественниковъ къ папамъ. Выводъ тотъ, « ч т< и Ш Ш Ш Ы ^ а
лкій императоръ не получалъ должнаго (законнаг о),m
только въ тѣхъ случаяхъ, когда это клонилось къ ихъ C û J t e
в ы г о Ж 'паиы ихъ всегда обманывали, измѣняді^имъ^^шитили i.
проиьшшдтщт^
;
~
О Herr .Ulrich» von llntten anzjöig Wie allwegen sich die rtm lkh « .»
chöff oder Bäpst gegen den teütschen Kaysseren gehalten hahendz k (
nee Chronicken lind Historien gezogen, K. maiestat fnrzubi mgen.
wagt. Schriften У, S. 863 — 884.
2) ГуТТенъ къ Лютеру, 9 декабря. Schriften 1, b. 4.io.
—
323 —
Историческій очеркъ обнимаетъ время отъ Оттона I до Максими-
!іана и Карла. Главными пунктами этого историческаго зеркала
являются: борьба «достойнаго гер о я ^е н р и х а IV, равнаго которому
не было въ германскихъ земляхъ» съ Григоріемъ VII; «избраннаго
в о и н а Фридриха I, котораго послѣ Генриха І\ слѣдуетъ считать са­
мымъ воинственнымъ изъ германскихъ императоровъ», съ Алексан­
дромъ III; Фридриха II, «которому всю лшзнь пришлось грызться съ
папами», съ тремя папами однимъ за другимъ; загадочная смерть
Генриха VII. Какъ ужасный примѣръ и здѣсь приводитъ Гуттеиъ
Карла IV, «выказавшаго себя настоящей бабой», позволившаго папѣ
выгнать себя изъ Рима и Италіи и вступившаго съ нимъ въ разные
позорные союзы. Фридриха III, прадѣда Карла У, Гуттену приходится
щадить, поэтому свое недовольство онъ переносить на папу, съ ко ­
торымъ этотъ послѣдній имѣлъ дѣло, «самаго невѣрнаго изъ всѣхъ
папъ, когда либо жившихъ, Пія второго». Онъ довелъ гнетъ нѣмец-
каго народа до теперешней высоты, увеличилъ аннаты, цѣны палліевъ
и др., а также запретилъ аппелировать на папу собору. Приводится
выраженіе Максимиліана, не задолго передъ его смертью вызванное
вѣроломствомъ Льва X: «Теперь и этотъ папа сдѣлался моимъ з ю ^
дѣемъ. Теперь я могу сказать, что ни одинъ папа, во всю мою жизнь, не j
остался мнѣ в ѣренъ; надѣюсь, даетъ Богъ, этотъ будетъ послѣднимъ»^
Богъ услышалъ его, добавляешь Гуттенъ, ибо Богъ вскорѣ затѣмъ
призвалъ его къ себѣ.
Нынѣшній папа имѣотъ виды иа нынѣшняго императора, это ясно
нзъ того, что онъ посылаетъ къ нему одного легата за другимъ и
такъ обставляетъ его епископами и кардиналами, защищающими
интересы папы, что ему нѣтъ выхода. Слѣдуетъ быть на сто-
рожѣ, ибо Карлъ напрасно думаетъ, что папы сохранять больше вѣр-
пости ему, чѣмъ другимъ императорамъ. По пастояпію нѣмецкихъ
князей, Карлъ почти уже рѣшилъ произвести реформацію — папа и
его клевреты постараются отклонить его отъ такого хорошаго намѣ-
ренія, и если это имъ удастся, они будутъ смѣяться себѣ въ кулакъ.
Поэтому слѣдуетъ внушить императору, чтобы онъ не позволилъ
вкрадчивымъ словамъ папы склонить себя на преслѣдовапіе людей,
совѣтуіоіцихъ такое спасительное дѣло. Ибо онъ поставленъ въ лѵч-
шія условія, чѣмъ прежніе властители, такъ какъ теперь имѣются люди,
знакомые на осиованін Писанія съ этими дѣлами и готовые познако­
мить съ ними императора, которому не слѣдуетъ препятствовать имъ въ
этомъ, но одобрять ихъ и защищать.


—
324 —
Обѣщаніе Карла Францу, о которомъ Гуттенъ писалъ Лютеру *)
не преслѣдовать Гуттена и не судить его, не выслушавши, могло быть
слѣдствіемъ этихъ увѣщаній.
Одновременно съ сочиненіемъ новыхъ произведеній на нѣмецкомъ
языкѣ, о которыхъ только что была рѣчь, Гуттенъ занимался пере-
водомъ тѣхъ своихъ латинскихъ произведеній, которыя касались на­
чатой имъ борьбы съ Римомъ. Прежде всего онъ перевелъ (молсетъ
быть съ помощью Буцера, который впослѣдствіи по крайней мѣрѣ по-
могалъ ему въ этомъ) свою жалобу къ нѣмцамъ всѣхъ сословій 2),
в ъ предисловіи к ъ которой онъ заявляетъ о своемъ предпріятіи іі
излагаетъ причины, побуждающія его. До него дошли слухи, гово­
ритъ онъ, что его произведенія невѣрно излагаютъ людямъ, не пони-
мающимъ латыни, и нарочно переводятъ не такъ, какъ ихъ пони-
маютъ. Чтобы снять съ себя всякое подозрѣніе и для того, чтобы вся-
кій необразованный человѣкъ могъ бы судить о томъ, правильно или
неправильно онъ поступаешь и далъ ли онъ поводъ папѣ и его папн-
стамъ преслѣдовать
его, онъ рѣшилъ перевести на нѣмецкій языкъ
ио мѣрѣ умѣнья и согласно приличію всѣ свои написанныя по-ла­
тыни книги, которыми, какъ оиъ теперь видитъ, онъ не угодилъ
напѣ. Ибо онъ совсѣмъ не противъ того, а, напротивъ, яіелаетъ,
чтобы всякій зналъ, кто такая его невѣста, ради которой его заста­
в л я ю т плясать. И онъ ие сомиѣвается, что когда эти его произве-
денія выйдутъ иа нѣмедкомъ языкѣ, то всѣ иайдутъ, что онъ писалъ
не иначе какъ честно, пристойно, какъ подобаегь благочестивому
дворянину, не неприлично. Объ этомъ-то онъ преліде всего вынулідеиъ
заявить.
Какъ своевременно было это предпріятіе Гуттена, и какъ онъ имъ
пріобрѣлъ симнатіи лучшей части нѣмецкаго народа, видно изъ того,
что приблизительно въ это время «неизвѣстный поклоииикъ боже­
ственной истины и отечества» пытался перевести на нѣмецкій языкъ
ѵ
) Бъ только что приведепномъ на стр. 322 нисьмѣ .
2)
Ein Clagschrift des Hochberümten und Eernuesten herrn Ulrichs von
Hutten gekröneten Poeten und Orator an alle stend Deutscher nation, \'Ь'
unförmlicher weise und gautz geschwind, unersucht oder erfordert einiges rech­
tens, Er mit eignem tyrannischen gewalt von den Romanisten au leib, eer und gut
beschwert und benötiget werde. Ein grosses dingk ist die warheit, und starck
über alle, il Esdrii 4. Schriften I, S. 405 —419. Относительно Буцера cp. er"
письмо отъ апрѣля 1521 г. въ Ilutteni Орр. Suppl. II, ст. S00.
—
325 —
всѣ оовинительныя иосланія Гуттена, снабдивъ ихъ предисловіемъ съ
горячимъ посвященіемъ Гуттену. «Воспряньте», взываетъ ко всѣмъ
аѣмцамъ неизвѣстный переводчикъ, «пора намъ попытаться вернуть
такъ давно утраченную свободу. Здѣсь (в ъ Гуттеиѣ) мы имѣемъ вѣр-
ііаго возвѣстителя, который привлечетъ въ помощь намъ въ этомъ дѣлѣ
великихъ начальниковъ: императора, князей и дворянъ. В ъ этомъ и
въ другихъ его похвальныхъ предпріятіяхъ пошли ему удачу и по­
мощь, всемогущій Более, на славу котораго, а тагике намъ всѣмъ на
пользу и добро, предприиялъ онъ это дѣло. Ради общей пользы, про­
должаетъ онъ, я тѣ изъ его сочиненій, которыя были у меня въ
рукахъ, перелояшлъ съ латиискаго иа нѣмецкій языкъ, хотя отъ
этого и пострадала красота латинскаго слога (которая въ болынин-
сгвѣ случаевъ не могла быть передана въ переводѣ). Пошли вамъ
всѣмъ Богъ помощь и непрестанно твердую душу, чтобы защищать
христіанскую истину и свободу отечества. При этомъ рекомендую вамъ
благочестиваго Гуттена. На зло папистамъ! *).
Съ своей стороны Гуттенъ вслѣдъ за переводомъ указаниаго уже
и еще одного изъ своихъ обвинительныхъ посланій 2), перевелъ тѣ
свои діалоги, которые были имъ изданы по-латыни въ предыдущую
весну. Именно обѣ Лихорадки, Вадискуса или римскую троицу и Зри­
телей 3).
Фортуна не была переведена, безъ сомнѣнія, иотому, что ея со-
держаніе болѣе личнаго характера и только мимоходомъ касается
реформаціи, а Гуттенъ, въ этомъ переводѣ, желалъ еще разъ выдви­
нуть противъ Рима тяжелое орудіе. Иа это намѣреніе указываетъ и
своеобразное украшеніе заглавиаго листа. Заглавіе помѣщено въ че-
тыреугольникѣ, окруженномъ четырьмя библейскими картинами. Н а ­
верху (вправо отъ зрителя) на облакахъ царь Давидъ съ арфой,
иодиосящій доску со словами 94 псалма ст. 2 (по-латыни): «Возстань,
сѵдія земли, воздай возмездіе гордымъ!» бородатому Богу Отцу (на -
•іѣво), гнѣвио отворачивающемуся и собирающемуся бросить стрѣлу
]) Schriften I, S. 371.
2)
Die verteutscht clag Ulrichs von Hutten an Hertzog Fridrichen zu Sachsen,
llefi heil. Ro. Reichs Ertzmarschalck und Churfürsten etc. Schriften I, S.
383-399.
3) Gespräch büchlin lierr Ulrichs von Hutten. Feber das Erst, Eeber das
bder. Wadiscus oder die Römische droyfaltigkeit. Die Anschawenden. Schriften
Iv. S. 101 ff.


—
326 —
на землю. По обѣимъ сторонамъ заглавія находятся двѣ статуи: на-
лѣво Лютера въ монашеской рясѣ, съ книгой въ рук ахъ съ под­
писью изъ Proverb. 8, ѵ. 7 . Veritatem meditabitur guttur meurn; на­
право Гуттенъ въ пандырѣ, опоясанный мечомъ, подъ нимъ его де­
визъ- Perrumpcndum est tandem, perrumpendum est. (Обѣ эти статуи
изображены еще разъ в ъ кондѣ книги и подъ ними подписаны нѣ-
мецкіе стихи; у Лютера: Wahrheit die red ich, Kauf des Neid an mich.
Gott geh mir den Lohn, Hab ichs falsch gethon ‘ ). У Гуттена прекрас­
ные стихи: lim Wahrheit ich ficht, Niemand mich abricht; Es brecli
oder gang, Gotts Geist mich bezwang.) a). Но самая веселая картина
подъ загдавіемъ. Н а ней слѣва мчится свѣтлая толпа вооруженныхъ
всадниковъ и пѣхотинцевъ съ поднятыми копьями на такую же гу­
стую толпу поповъ всѣхъ видовъ, которые (направо) съ папой въ
тройной коронѣ на первомъ планѣ, съ кардиналомъ, спископомъ, абба-
томъ и капишонами и рясами всѣхъ видовъ за нимъ, имѣютъ очень
плачевный видъ. Надъ картиной слова псалма 26, 5: Odivi ecclesiam
malignantiiim.
Как ъ раньше переводъ первой Лихорадки, так ъ теперь перевод ь
всѣ хъ четырехъ діалоговъ Гуттенъ посвятилъ «благородному, знаме­
нитому мужественному и почтенному Францу ф. Сикингену, совѣт-
нику с* у іѣ и- капитану императорскаго величества, своему самому
близкому и милому доброму другу». Позже мы вернемся къ этому по-
священію, здѣсь же приведемъ изъ него только то, что относится к ь пе­
реводу 0 которомъ Гуттеиъ говоритъ, что онъ его сдѣлалъ «въ истек-
шіе дни (съ новаго года 1 5 2 1 ) въ убѣжищѣ справедливости, на­
скоро и безъ большого старанія». То, что Гуттенъ высказалъ отно­
сительно первой Лихорадки, что она «по-латыни звучитъ пріятнѣе «
искуенѣе, чѣмъ по-нѣмецм» относится и къ прочимъ діалога»,
это зависѣло отчасти отъ сущности самаго дѣла, частью же и
отъ самого переводчика. Первое потому, что всякое произведете,
продуманное и изложенное въ духѣ совершеннаго я зык а при п е г
водѣ на такой несовершенный я зыкъ, каковъ былъ тогдашній и чи і
кій необходимо должно было потерять; второе потому, что Гутгеіг*
былъ (и остался благодаря своей ранней смерти) новичкомъ въ изл
1)
истину возвѣщаю я, цѣною ихъ ненависти . Да воздастъ миѣ Богъ. сс.іи
я поступал'!. ЛОЖНО.
ѵ »«ия 11.1»
*) Я сражаюсь за истину, никто мнѣ не судья. Ъудетъ мнѣ удача
нѣтъ, мною руководить духъ Божій.
—
327 —
я;еніи на нѣмецкомъ языкѣ; и онъ не могъ еще воспользоваться тѣми
громадными успѣхами, которые вскорѣ послѣ того сдѣлалъ нѣмецкій
языкъ, благодаря сочиненіямъ Лютера и особенно благодаря его пе­
реводу Библіи. Переводъ Гуттена очень точенъ, и, хотя въ немъ и
попадаются шероховатости, въ общемъ онъ довольно порядоченъ.
Про одинъ діалогъ молшо даже сказать, что на нѣмецкомъ языкѣ
онъ лучше, чѣмъ по-латыни. Это Вадискусъ со своей троицей. По-
добныя надутыя вещи прекрасно подходили к ъ тогдашнему нѣмец-
кому стилю, латинскій ліе они обезобраяшвали.
Однако и въ содержаніи переводовъ были сдѣланы нѣкоторыя
измѣненія. Этого требовали измѣнившіяся ѵсловія времени. Такъ въ
латннскомъ Вадискусѣ въ числѣ причинъ, мѣшаюіцихъ нѣмцамъ по-
умнѣть, приводится literarum iinperitia. Это переведено «Незнаніе
писанія», что никоимъ образомъ не есть точный переводъ, a здѣсь
выступаетъ Лютеровская точка зрѣнія на мѣсто гуманистической. Въ
латннскомъ текстѣ второй Лихорадки поповъ упрекаютъ въ томъ, что
миогіе изъ нихъ женятся на своихъ содержанкахъ. Но именно это
въ иѣкоторыхъ случаяхъ (когда оба любятъ другъ друга съ постоян-
ствомъ) рекомендуетъ Лютеръ духовнымъ лицамъ, что вскорѣ и стало
практиковаться и противники лютеранства ставили ему это въ упрекъ:
поэтому въ переводѣ Гуттенъ выпустилъ это мѣсто *).
Ыо гораздо валшѣе этихъ маленькихъ измѣненій въ текстѣ при-
оавленія, сдѣланныя Гуттеномъ къ переводамъ своихъ діалоговъ, въ
формѣ риомованныхъ пчедисловій и послѣсловій. В ъ латннскомъ
текстѣ только Trias Bomana сонроволсдалось эиилогомъ въ дистихахъ,
въ которомъ вкратцѣ излагалось содерліаніе діалога. В ъ переводѣ
каждый изъ четырехъ діалоговъ имѣетъ предисловіе и нослѣсловіе,
пзъ которыхъ предисловіе къ первому діалогу и нослѣсловіе къ по­
следнему представляютъ скорѣе предисловіе и иослѣсловіе ко всей
кнпгѣ 2). При этомъ первое предисловіе является самымъ трогатель-
иымъ изъ всего, паписаннаго Гуттеномъ.
«Истина возродилась, и обмаиъ нотерялъ свой блескъ. Восхвалимъ
за это Бога и гіерестанемъ почитать лоліь. Да, говорю я, истина
била изгнана а теперь вновь вернулась. За это, по справедли­
вости, слѣдуетъ благодарить тѣхъ , кто поработалъ ради этой цѣли.
*) Эти мѣста см. въ Hutten’s Schriften ІЛ", S. 220. 127.
2) Schriften 1, S. 450 —452.


Благочестивые нѣмцы, пораздумайте, какъ сдѣлать, чтобы, разъ ужъ
дѣло зашло такъ далеко, не вернуться вспять. Я честно споспѣшество-
валъ этому и не требую за это иной награды, какъ ту, чтобы мнѣ
пришли на помощь, когда мнѣ угрожаютъ непріятности; а я обѣщаю,
что я никогда не покину истины, этого никто не заставитъ меня
сдѣлать, и никакое оружіе, ни изгнаніе, ни опала, как ъ бы меня
ими ни пугали, не заставятъ меня замолчать. Моя блаючестивап
мать плачетъ о томъ, что я началъ это дѣло, но да утѣшитъ ее
Богъ, иначе не могло быть; и если иачинанію грозитъ погибель, я пущу
въ дѣло ноги и руки, и даетъ Богъ, этого не случится. Я отважился».
Затѣмъ заключеніе.
«Я высказался передъ вами, вы выслушали: мы долго находились въ
заблужденіи, пока наконецъ Богъ не вспомнилъ о насъ и не вернул і»
намъ разума».
Онъ, Гуттеиъ, самъ не зиаетъ, какъ онъ къ этому пришелъ; въ
одномъ оиъ клянется имеиемъ Бога и своимъ смертнымъ часомъ, что
онъ не ждетъ отъ этого ни награды, ни пользы, его возмущает ь
лукавство, съ которымъ обманываютъ міръ и жестоко соблазняюі і.
людей. Помимо этого ему безразлично, кто царствуетъ, и дѣйствн-
телыю ли Богъ назначилъ пану властителемъ всего міра.
Ч «Однако, я сдѣлалъ все, чтобы принести пользу и благо отече­
ству, меня подвигнула на это истина, поэтому я никакъ не мои
отказаться отъ этого. Я никогда не получалъ за это награды, сьо-
рѣе же пострадалъ за это, получивъ въ прибыль опасность и нужду.
Это теперь въ рукахъ Божіихъ, которому открыты всѣ сердца».
Безкорыстіе его образа дѣйствія оспаривается только тѣми, кто
распространяетъ ложь, какъ , наир., одинъ извѣс/гный наглый нопъ и
куртизанъ, наговаривающШ за его спиной много дурного на него, за
что Гуттенъ надѣется еще съ нимъ расплатиться. Вообще онъ готовъ
дать отчетъ ка л;дому, кто рѣшится въ лицо упрекнуть его въ чемъ
иибудь дурномъ, такъ к акъ желаетъ, чтобы истина обнаружилась.
«Истина должна выплыть наружу, на пользу отечества, вотъ что
придаетъ мнѣ бодрость. Эго единственная причина и основаніе, почему
я заговорилъ и подвергъ себя нуждамъ бѣдности: это извѣстно веч­
ному Богу. Да поможетъ оиъ мнѣ въ правомъ дѣлѣ и примется за
кару, чтобы злой не могъ торжествовать, и чтобы и я получилъ на­
граду, хотя я можетъ быть безъ всякаго права и снисхожденія на-
чалъ эту борьбу, которая никому не приносить большаго вреда, чѣмь
—
328 —
цнѣ, если еще удастся дѣло, къ которому меня побуждаютъ Богъ и
истина. Я отважился на это».
Еще обстоятельнѣе защищается Гуттенъ отъ нареканій и предла­
га е т е дать отчетъ всякому въ своихъ поступкахъ въ другомъ своемъ
ироизведеніи. Своей жалобой и увѣщаніемъ ко всему нѣмецкому народу,
Гуттенъ особенно возбудилъ противъ себя клерикаловъ, которые п ы ­
тались выставить его врагомъ всего духовенства, что въ то время
означало врагомъ религіи и государственнаго порядка. Хотя Гуттенъ
правильно понялъ это «гнѣвное выраженіе» и ие могъ считать его
«особенно худымъ» и думать, что ошибся, тѣмъ не менѣе онъ счелъ
благоразумнымъ снизойти до «самооправданія» *). Что онъ не врагъ
всГ.хъ духовныхъ лицъ, это онъ могъ легко доказать ссылкой иа раз-
л і ч і і ы я мѣста этого стихотворенія, въ которыхъ высказано сожалѣ-
ніе о томъ, что смѣщаютъ благочестивыхъ и ученыхъ духовныхъ лицъ,
іри чемъ ихъ или совсѣмъ не вознаграждаютъ, или даютъ имъ ни­
чтожный бенефнціи. Напротивъ, все движеніе, въ которомъ Гуттенъ
іринимаетъ участіе, начато на пользу дѣйствительно духовныхъ лицъ,
ериящихъ больше всего отъ римскихъ придворныхъ и ихъ приспѣш-
шковъ. Противъ чего направлено его произведете, ясно какъ день:
i гутъ вновь повторяется все, что можно сказать противъ папы и
ілсрикаловъ и что слѣдуетъ не переставая повторять до тѣ хъ поръ, '
юка продолягается это зло.
Однако, могутъ спросить, почему именно онъ взялся за это
іѣло? «Правда», отвѣчаетъ онъ на это, «меня это касается меньше,
ѣмъ многихъ другихъ: но Богъ далъ мнѣ (боюсь я ) такую душу,
то меня общее горе сильнѣе огорчаетъ, и я чувствую его глубже у
шогихъ людей». Онъ долго выжидалъ, ие возьмется ли за дѣло кто
ибо иоопытнѣе его. Но такъ какъ онъ увидѣлъ, что никто не яге-
аетъ за это взяться, а между тѣмъ полкъ куртизанъ все усили-
ается и увеличивается, истина ate и свобода все болѣе угнетаются,
"ь отваживался на это во имя Бога и надѣется. что благочестивые
юдп по крайней мѣрѣ пожелаютъ ему счастья и благополучія. Ему
(‘||, !'о терять, кромѣ тѣла и имущества, но то и другое, даже если бы.
"ь былъ так ъ же богатъ, какъ иные, оиъ не настолько цѣнитъ, чтобы
’) Eundtschiildigung Ulrichs von Hutten Wyder etlicher unwarhafftiges
‘4 reben von ym, als soit er wider alle geystlichkeit und priesterschafft seyn,
11erklärung etlicher seiner geschrifften. Schriften II, S. 130 — 140.
—
329 —


ради нихъ отказаться отъ такого честнаго и справсдливаго преднрія-
т і я . Честь же свою, съ Божьей помоіцыо, онъ возьметъ въ могилу
незапятнанной, она въ этомъ дѣлѣ, надѣется оиъ, возрастете, а пс
уменьшится. И если даже ему суждено погибнуть, его у тѣш ае тъ мысль
о христіанской цѣли, которая имъ руководила, о хорошихъ сЬменахь,
посѣянныхъ имъ, которыхъ, вѣритъ онъ, не будутъ ВЪ СОСТОЯНІИ ИИ
затоптать, ни искоренить хитрость и коварство всѣхъ куртизанъ. А
также онъ надѣется, что своею жизнью не принесъ пи вреда, ни
непріятностей никому изъ благочестивыхъ людей; напротивъ, онъ велъ
тяжелую жизнь въ молодости, несмотря на бѣдность, нужду и опас­
ность, стремился къ незапятнанной жизни и высшимъ наукамъ п
этимъ нанесъ вредъ своему тѣлу. «Такъ могутъ ли добрые люди ра­
доваться моему несчастью, тому, что мнѣ приходится худо? Я рас­
считываю скорѣй на ихъ благоволеніе и состраданіе».
Оиъ не сознаете себя виновиымъ во вмѣшательствѣ въ обязанности
духовенства, ибо увѣщевалъ въ качествѣ патріота, а не проповѣд-
ника; когда его слова нуждались в ъ подкрѣпленіи, онъ черпалъ ихъ
изъ Священнаго Писанія; но на это имѣетъ право каждый христіа-
нинъ, и опъ думаетъ, что не дѣлалъ этого «неумытыми руками», а
ноступалъ ли онъ при этомъ правильно или нѣтъ, судить объ эчомь
оиъ предоставляетъ ученымъ и безпристрастнымъ людямъ.
Еще менѣе считаетъ онъ себя виновнымъ въ преступлена противъ
начальства изъ за того только, что дѣйствовалъ безъ его дозволенія.
Не требуется отдѣльнаго позволенія на то, что дозволено каждому.
«Вѣрную, добросовѣстную собаку хозяину ие приходится г.оиукать
к ъ лаю; как ъ только она видитъ вора, ея природная вѣрность и же-
ланіе добра хозяину побуждаютъ ее предупредить его о ворѣ». Виро-
чемъ, раньше всего оиъ взывалъ къ императору, умоляя его взяться
за дѣло. Также и князей онъ увѣщевалъ вникнуть въ дѣло и ире-
дупреждалъ ихъ, «что когда люди, власть имѣющіе, не стараются сами
помочь странѣ, то можетъ возстать толпа черни, и безразсудныи на­
родъ, увидя, что безобразіе куртизанъ и недуховиаго д у х о в е н ^
достигло высшей степени, начнете колотить всѣхъ безъ .разбор11
ІІредостерегающій противъ мятежа, можетъ ли самъ быть бунтовти
комъ? Ио если, при продолжающейся нерѣшителыюсти императора и.»
князей, Гуттенъ или кто либо иной предпримете иасиліе проіив
_
_ куртизанъ и и хъ приспѣшниковъ, то этого нельзя будетъ назван- 1W
рушеніемъ государственнаго спокойствія; ибо это будетъ только üü0
—
330 —
роной противъ нестерпимаго насилія, противъ людей, иа которыхъ
слѣдуетъ смотрѣть какъ на нарушителей общественнаго спокойствія и
враговъ отечества.
Но говорятъ, нельзя подымать оружія противъ духовныхъ лицъ.
Тутъ недуховные священники вдругъ становятся духовными. А обык­
новенно оии держатъ себя воинами, стыдятся стихаря и тонзуры, но
какъ только кто нибудь пожелаетъ съ ними раздѣлаться, они стано­
вятся духовными отцами, взываютъ къ character intlelebelis священ­
ства и требуютъ снисхождеиія, должнаго этому сословію. Оно и
было бы имъ оказано, если бы они дѣйствительно вели себя как ъ
лица духовныя; но въ такомъ случаѣ и нѣмецкая нація не была
бы обременена и не было бы нужды во всемъ этомъ спорѣ. Но
ікіівя такъ, какъ мы видѣли, они избьггкомъ дуриыхъ поступковъ
давно подавили въ себѣ духовный характеръ и лишились нрава
на снисхожденіе. Если духовное лицо постоянно и упорно прино­
сить зло, его можно наказать какъ и всякаго другого, можно
насильственно истреблять насиліе, разбой и вымогательство. К аж ­
дый народъ въ нравѣ сражаться за свою свободу противъ ти-
ранніи. A сильнѣйшей тиранніи и рабства, чѣмъ та, что наложили на
насъ паны, никогда не было. Къ тому же, оии сами пользуются ме-
чимъ, слѣдователыю, его мояшо употребить противъ нихъ . Если, не­
смотря на закониыя основанія, нельзя воевать противъ папъ и еписко-
оовъ, зачѣмъ же папы нѣоколько сотъ лѣтъ тому назадъ вели боль­
шую войну противъ римскихъ императоровъ, которымъ между тѣмъ
они, какъ указалъ Христосъ, к акъ повелѣвали Петръ и Павелъ, доллшы
были старательно подчиняться, а также противъ и ныхъ христіанскихъ
князей, подстрекая къ тому и другихъ?.. Зачѣмъ нѣсколько лѣтъ тому
назадъ кровопійца Юлій смѣшалъ и свелъ почти весь христіанскій
Щъ для взаимнаго смертоубійства и истребленія людей?.. Зачѣмъ
святѣйшій Левъ иасиліемъ и мечомъ изгналъ законноправящаго князя
^рбішскаго, чтобы сдѣлать герцогомъ своего кузена?.. А что касается
^ил, нанримѣръ, зачѣмъ тотъ жѳ гнѣвный Левъ велитъ съ послан-,
иьімъ изъ Рима выслать меня илѣниымъ въ Римъ, для того, чтобы
Почить свой мечъ тирана въ моей невинной крови или, можетъ быть,
ОДлатъ надо мной еще что худшее. Это ли свобода, съ которой мы
должны держать и защищать ее? Это ли помазанники Божіи, на ко-
10Рыхъ никто ие долженъ налагать руки»?
Его призывъ въ крайнемъ случаѣ къ иасилію враги его извра-


—
332 —
щаютъ, обвиняя его въ намѣреніи своими сочиненіями привлечь на
свою сторону легкомысленныхъ людей и распущенный сбродъ, чтобы
при ихъ посредствѣ выполнить свои планы. Однако, съ самаго начала
онъ отдавалъ себя на судъ императора и предлагалъ разрѣшить споръ
на основаніи Священнаго Писанія. Но такъ какъ его противники ді
с и х ъ поръ не желаютъ подвергнуть его допросу, хотя тъ тиранничесни
подавить его, то ему, конечно, приходится защищаться силою; но кь
нему примкнуть честные храбрые люди, а ие безсмыслеипая толпа.
Кромѣ его сочиненій клерикалы и и хъ приспѣшники бранятъ еще
и его лшзнь, при чемъ не щадятъ даяіе его дѣтскихъ лѣтъ. Вдѣсь-rr
Гуттеиъ самымъ положительнымъ образомъ отвергаетъ взводимое ц(
него обвиненіе, будто онъ бѣгствомъ изъ Фульды нарушилъ прішя
тый имъ моиашескій обѣтъ, о чемъ мы упоминали въ началѣ его біо
графіи. Здѣсь, так же к ак ъ въ послѣсловіи к ъ нѣмецкому переводу
діалоговъ, въ числѣ лицъ, посягаюіцихъ на доброе имя Гуттена, впе
реди в сѣхъ упоминается «великій папистъ», называюіцій Гуттена з*
его спиной злодѣемъ и измѣнникомъ, недостойиымъ, как ъ онъ пред
лагаетъ, умереть за отечество, котораго слѣдуетъ отдѣлить отъ об
шины какъ паршивую овцу и котораго должны избѣгать честны
благочестивые люди. Такъ как ъ Гуттену неизвѣстно, кто этотъ чест
ный человѣкъ, то иа его брань онъ не мол;етъ отвѣтить иначе как-
только у вѣряя его, что онъ клевещетъ на него передъ лицомъ Бог
и приглашая его выступить открыто со своимъ обвиненіемъ. «Еслі
тогда я не въ состояиіи буду оправдаться, то горе мнѣ, что я пн
салъ, что я читалъ, что я ходилъ въ школу, далге, что я родился
разъ меня не умудрили - столько хорошихъ наукъ, не выучили вс
душеспасительный гіисанія, въ которыхъ я (говоря безъ хвастовства
упралшялся, если всѣ ученые, въ сношеніяхъ съ которыми я пахо
дился, всѣ честные люди, у которыхъ я яшлъ, добрыми совѣташі і
примѣромъ не удержали меня огъ такихъхудыхъобычаевъ
ин
склонили меня къ честной жизни».
Высокое и элегическое настроеніе, охватившее въ эту эпоху Гуі
тена, подъ вліяніемъ сознанія своей патріотической отваги, выліыос
у него и въ формѣ пѣвучей народной пѣсни. Въ152 1 г.появнлас
«Новая пѣсня г-на Ульриха ф. Гуттена» *):
*) Ain new lied lierr Ulrichs von Kutten. Въ кондѣ: Getrucktym jar ^
Schriften II, S. 112—94. Обѣ сл ѣдуюіція нѣсни (Конца Леффеля) тавп* *1
S. 94—08.
—
333 —
«Я сознательно взялся за это и не раскаиваюсь, пусть я ничего
выиграю, но, по моему мнѣнію, слѣдуетъ быть вѣрнымъ не для себя
лого, а на пользу страны, въ чемъ со мной согласятся многіе,
тя бы за это и называли меня врагомъ поповъ.
Пусть выдумываютъ и говорятъ, что угодно: если бы я замол-
ъ истину, я бы заслулшлъ большую благосклонность; но я выска-
ъ ее, за это, на что я приношу я;алобу всѣмъ благочестивымъ
домъ, я изгнанъ, ио я не далеко ушелъ и мояіетъ быть скоро
нусь».
Онъ не проситъ пощады, ибо онъ невиновенъ; оиъ былъ готовъ
ать себя на судъ, но его не хотѣли выслушать; его утѣшаетъ со-
аніе, что намѣреиія его были хороши и честь неуязвима; против-
ii же сторонѣ ие мѣшаетъ помнить, что часто большое пламя воз­
илось отъ маленькой искры, и что ему можетъ быть еще предста-
тся случай отмстить за себя; онъ по крайней мѣрѣ употребитъ всѣ
лія къ тому, чтобы дѣло или пошло или совсѣмъ рушилось.
«Миѣ яіаль, что вы сами не хотите помочь этому благочестивому
роду, не хотите его пожалѣть, какъ я васъ увѣщевалъ; — поэтому
отдѣляюсь и раскрываю свои карты; я неустрашимъ, я отважился
буду ояшдать конца.
Хитрость придворныхъ не заставить меня задуматься. Сердце,
авнльно мыслящее, неуязвимо. Я знаю еще многихъ, которые при-
ъ участіе в ъ игрѣ, хотя бы она грозила имъ смертью: возстаньтет
‘ рые ратники и мужественные рыцари, ие дайте погибнуть Гуттену»!
Нѣкотораго рода отголоскомъ на это воззваніе к ъ рыцарскому
ойству, отвѣтомъ хора изъ народа являются двѣ пѣсии, изъ кото-
П) одну можно было пѣть на мотивъ одной солдатской пѣсни на
анца ф. Сикингена, другую — на ладъ
одной пѣсни къ Богородицѣ.
ь Эберибургскомъ рыцарѣ пѣли:
Franz Sickinger (las edel Blut
Das hat gar vil der Landsknecht
gutит.д.,
ь Штекельбергскомъ пѣли, правда, нѣсколько менѣе поэтично:
Ulrich von Hntten das edel-Blut
Macht so köstliche Bücher gut;
fJ ировозносятъ какъ защитника евангельскаго ученія, к ак ъ нобор-
Noслова Бояйя и въ концѣ къ нему обращаются такъ:
Ulrich von Hutten, biss wolgemut,
Ich bitt, dass Gott dich halt in Hut


—
334 —
Jetzt und zu allen Zeiten;
Gott bhüt all christlich Lehrer gut,
Wo sie gehn oder reiten.
Ja reiten 1).
Бо второй пѣсни сначала обращаются къ рыцарю:
«Благородный Гуттенъ изъ Франконіи, веди себя благоразуз
т ы долженъ хвалить и благодарить Бога, Онъ помолсетъ тебѣ борот
з а правое дѣло: ты доляіенъ помогать правому дѣлу, защищать X
стову кровь вмѣстѣ съ другими рыцарями и слугами и благочес
выми воинами».
Только бы онъ не допустилъ обмануть себя и отвратить отъ сл
Боясія. Но, успокоиваетъ себя самъ поэтъ:
«Гуттенъ непоколебимъ, это мнѣ хорошо извѣстно; онъ лама
сдѣлать иаилучшее для благочестивыхъ христіанъ; хочетъ отдать
насъ свою душу, не обращая вниманія на то, что его оскорбляют
дай Богъ ему счастья и побѣду, чтобы ему удалось всякое дѣло»
Гуттена извѣстили о сочувствіи, которое нашли вблизи и нд
его слова и стремлеиія. Многочисленный письма, выражавшія
сочувствіе, стекались къ нему изъ Германіи и сосѣднихъ странъ.
Богеміи гусситы послали ему, как ъ и Лютеру, сочиненія своего учит
Все это только увеличивало лихорадочное нетерпѣиіе, пожирав
Гуттена во время его вынуягденнаго бездѣйствія въ Эбернбургѣ. Ав
ство не удовлетворяло его; онъ так ъ охотно поднялъ бы мечъ.
лшзнь въ Гуттенѣ боролись писатель и рыцарь: что бы первый ни
лалъ и ни производилъ, второй оставался иедовольнымъ тѣмъ, ч
ему не представляется возмояшости что либо сдѣлать. Это было
блужденіе: ибо что - такое могъ бы сдѣлать рыцарь Гуттеиъ,
сравненію съ тѣмъ, что онъ сдѣлалъ какъ писатель? Это заблужд
было роковымъ для жизни Гуттена; но оно было полезнымъ для
авторства: весь остатокъ рыцарскаго огня въ Гуттенѣ, не могшііі на
себѣ удовлетвореиія, выливался изъ подъ его пера въ сочиненіях
сообщалъ имъ тонъ воинственный, юношески геройскій тонъ, сост
лявшій и хъ вѣчное обаяніе.
«Меня мучатъ>, писалъ онъ въ это время Капиту, «эти вм
]) Ульрихъ ф. Гуттенъ, благородной крови, пишетъ такія прекря^
кпиги... Ульрихъ фонъ Гуттенъ, будь веселъ; я молю Бога, чтобы оігьза
тилъ тебя теперь и во всѣ времена; да сохранить Богъ всѣхъ хрш"1'011
учителей на всѣхъ нутяхъ ихъ.
—
335 —
i и все неисполняющіяся ожиданія со стороны друзей. Зачѣмъ я
самаго начала не рѣшился дѣйствовать на собственную голову,
бо всѣ эти совѣтники мнѣ, чѣмъ дальше, тѣмъ меньше нравятся».
Лютеру оиъ писалъ: «Конечно, ты п о л ш ѣе ш ь меня, когда узнаешь,
акъ миѣ приходится бороться: как ъ мало можно пололшться на лю-
ей. Въ то время какъ я набираю новыхъ союзниковъ, старые отпа-
аіотъ. Каждый представляетъ массу соображеній и предлоговъ.
олыпе всего пугаетъ людей суевѣріе, всосавшееся въ ни хъ мнѣніе,
о противиться папѣ, хотя бы самому несправедливому и худому,
езамолимый грѣхъ. Но я дѣлаю, что могу и не отступаю передъ
еудачсй». Одинъ Сикингенъ оказался непоколебимъ в ъ своемъ образѣ
ыслей; но опъ -то и удерживалъ Гуттена отъ насильственнаго образа
•йствія, желая сначала, как ъ Гуттенъ писалъ Эразму, сдѣлать по-
нтку у молодого императора въ надеждѣ, что тотъ или самъ возь-
ется за дѣло реформаціи, или не станетъ ей препятствовать; но эту
адсжду молшо было ул;е считать несбыточной, благодаря вліянію
льтрамонтановъ, почему Гуттенъ и считалъ необходимымъ поднять
намя насилія 1). Гуттенъ охотно преградилъ бы дорогу и взялъ въ
лѣнъ двухъ папскихъ нунціевъ, пребывавшихъ послѣ коронованія
‘арла въ Кёлыіѣ, стремясь возстановить императора и князей про-
пвъ Лютера: но к ъ чему послужила бы такая смѣлая выходка? Она
огла потѣшить такого поэта, какъ Эобанъ, даже Лютера въ его
огдашнемъ настроеніи 2); но Сикингенъ былъ правъ, отсовѣтывая ее
воему другу.
Самъ Гуттеиъ, при хладнокровиомъ размышленіи, видѣлъ^ что
ля прочнаго уси ѣха онъ долженъ обезпечить за собой болѣе
иачительпыя силы. Поэтому - то ему было такъ важно узнать
астроеніе курфюрста саксопскаго и по возмояшости склонить его въ
ользу дѣла. Такъ к ак ъ Спалатинъ не отвѣчалъ ему иа его вопросы
«асательно этого, то онъ наконецъ обратился къ Лютеру. Не лиш-
ииъ будетъ, пишетъ Гуттенъ ему 0 - го декабря, если онъ сообщитъ
одробно ему въ Эбернбургъ, что совершается вокругъ него, чего
ть кого можно ожидать, на что кто готовъ отважиться. Больше-
!е всего Гуттеиъ желаетъ знать, насколько f молшо разсчитывать иа
’) Все сказанное находится въ письмахъ Гуттена къ Капиту лѣтомъ
^ г., къ Лютеру и Эразму отъ 9 декабря и 13 ноября того же года. Schritten
,8. 365—367. 423 ff. 435 ff.
)Лютеръ Спалатину, 13 ноября 1520. Hutten’s Schritten ï, S. 426.


—
336 —
курфюрста. Пусть Лютеръ воспользуется своимъ вліяніемъ. Онъ
повѣритъ, к акъ это было бы важно для дѣла, если бы курфюрс
оказалъ вооруженную помощь или по крайней мѣрѣ смотрѣлъ j
сквозь пальцы на это прекрасное дѣло, т. е. позволилъ бы щ
искать убѣжища въ его владѣпіяхъ, если бы того потребовали обсто
тельства. Как ъ только онъ будетъ въ этомъ увѣреиъ, онъ посѣти
Виттенбергъ. Ибо онъ не въ силахъ дольше выдержать; онъ доллісі
повидать человѣка, котораго онъ такъ любитъ за его добродѣгел
Въ то же время онъ послалъ Лютеру, к акъ улее было упомяііуі
свои послѣднія произведена и къ тому лее въ исправленныхъ экзе
плярахъ, так ъ какъ онъ разечитывалъ, что Лютеръ вновь издас
ихъ, что тотъ и сдѣлалъ съ нѣкоторыми изъ нихъ.
Въ томъ же письмѣ Гуттенъ жалуется, что до него еще не дош
новыя прозведенія Лютера и удивляется, что тотъ не посылав1
ему ихъ, потому что людей, которые доставили бы ихъ Францу 1
Сикингену, легко найти. И 16-го января Гуттенъ жалуется Cua.il
тину, что въ такое тревожное время Лютеръ не считаетъ стоющіиі
труда писать ему ') . Правда, Лютеръ писалъ ему, но ие такъ час!
и не такъ откровенно, какъ бы желалъ Гуттенъ, съ своей сторон
относившійся къ Лютеру съ любезной откровенностью и восторяіснні
преданностью. Такъ какъ письма Лютера къ Гуттену ие дошли J
насъ, то о причинѣ его сдержанности мы молсемъ судить только н і
высказаннаго имъ Спалатину при посылкѣ ему письма Гуттена отъ 9-1
декабря. «Ты видишь, чего требуетъ Гуттенъ. Л ие желаю, чтоб!
боролись за Евангеліе посредствомъ насилія и убійства: въ этой
смыслѣ я ему и отвѣтилъ. Слово побѣдило міръ, слово сохрани!
церковь — словомъ ж е'будетъ она возстановлена; и антихристъ, I
чавшій безъ насилія, безъ насилія же будетъ раздавленъ при п і
средствѣ слова» 2). Лютеръ и Гуттенъ ие сходились во взглядам
на средства къ достиженію общей цѣли: на что Лютеръ смотрѣлъ какі
на крайнее средство, то Гуттенъ сгоралъ нетерпѣніемъ примѣниі
тотчасъ же. Если по милости ярости папистовъ произойдетъ разрыв’!
пишетъ вскорѣ затѣмъ Лютеръ Спалатину (и это будетъ в о з с т а п И І
подобнымъ чешскому, съ кровавыми выходками противъ духовеи
ства), то онъ въ этомъ не виноватъ: ибо оиъ совѣтовалъ нѣмеіі
]) Schriften II, S. 4.
2) 16-го января 1521. Въ llutten’s Schriften II. S. 5 f.
ому дворянству не мечомъ, a рѣшеніями и распоряженіями ограни­
ч ь посягательства тѣхъ людей. Однако, какъ кажется, на нихъ
е подѣйствуютъ мягкія средства, и они своимъ упрямымъ неистов-
гвомъ сами навлекутъ на себя погибель.
Впрочемъ Лютеръ, помимо сочинепій, не упускалъ случая произвести
емонстраціи и иного рода соотвѣтственно своему характеру. 10-го
екабря 1520 г. онъ бросилъ въ огонь передъ Эльстерторъ въ Виттен-
ергѣ свое отлученіе вмѣстѣ съ папскими книгами законовъ; посту-
окъ— неизмѣримо великій по своему символическому значенію, кото-
ымъ онъ сжигалъ свои корабли, послѣ котораго возвратъ становился
евозможнымъ.
—
337 —


Глава шестая.
Францъ фонъ Сикингенъ, ученикъ Гуттена и
герой его новыхъ діалоговъ.
(1620 — 1621).
Чѣмъ болѣе уменьшались надежды Гуттена на поддержку со сто
роны не только императора, но даже со стороны князя, паиболѣе noj
видимому расположении) к ъ реформадіи, тѣмъ болѣе старался on
заручиться поддержкой своего гостепріимнаго друга, Франца фоігі
Сикингена, власть и значеніе котораго въ эту эпоху едва ли оыя
меньше княжескихъ. Не было недостатка въ людяхъ, пытавшихся
отвлечь Сикингена отъ Гуттена и отъ реформами, одпи изъ родствен
наго другіе изъ партійпаго интереса. Его во всѣхъ другихъ отношен
н іях ъ превосходный зять, Филиппъ фонъ Флерсгеймъ, въ то время со
борный пѣвчій, впослѣдствіи епископъ Шпейеровскій, хроника которм]
является главнымъ источникомъ для біографіи Сикингена, а така,
другой его зять, рыцарь Дитрихъ фонъ Гандшуксгеймъ, обращен«]
котораго Сикингенъ посвятилъ впослѣдствіи отдельное послаше, о м
сомнѣнія, были въ числѣ тѣ хъ родственниковъ и друзей, о которы-J
пишетъ Гуттенъ, что они стараются отговорить Фраица отъ іам ]
опаснаго дѣла. Они пытались выставить воззрѣнія и планы Лютера J
отталкивающемъ вндѣ, ссылаясь при этомъ на такія мѣста и.л- < |
сочиненій, какихъ тамъ совсѣмъ не было.
До сихъ поръ Францъ былъ мало знакомъ съ сочиненіями лю ^ I
теперь Гуттенъ воспользовался зимнимъ, свободнымъ временем ь 1
—
339 —
бернбургѣ, чтобы лучше познакомить друга съ сочиненіями рефор-
матора. Сначала Гуттеиъ возбудилъ его любопытство чтеніенъ и
•стнымъ изложеиіемъ иѣкоторыхъ мѣстъ; скоро дѣло сдѣлатсось яснымъ
’ля Сикингена, а при дальнѣйшемъ чтеніи онъ повѣрилъ въ него,
пъ вполнѣ схватилъ основныя положенія, измѣрилъ грандіозность
Іютеровскаго ученія и «какъ?» всіфичалъ оиъ, <<вотъ что рѣшаются
олебать и, отвалшваясь на это, иадѣются достигнуть этого?» Бскорѣ
нъ не пропускалъ ни одного послѣобѣда безъ того, чтобы Гуттенъ
му не прочитывалъ чего либо изъ произведеній Лютера или изъ сво-
хъ собственныхъ; за чтеніемъ слѣдовали разговоры, заставлявшіе
уттѳна восхищаться сообразительностью своего друга, его талантомъ
бдительно излагать и далѣе развивать имъ воспринятое. Теперь Си-
кннгенъ былъ закаленъ противъ попытокъ поколебать его; на упо-
ііянутыя уліе предостереженія родныхъ отъ участія въ такомъ сомни-
гелыюмъ дѣлѣ, онъ отвѣчалъ, что дѣло никоимъ образомъ не сомни-
ельно, ибо это дѣло Христа и истины; къ тому же для иѣмецкаго
осударства будетъ полезно, если предостереженія Лютера и Гуттена
удутъ услышаны и вѣра защищена J).
Остановимся на минуту передъ этой картиной: она одна изъ пре-
расиѣйшихъ въ исторіи нашего народа. За обѣденнымъ столомъ въ
берибургѣ сидятъ, въ зимній вечерь, два нѣмецкихъ рыцаря, по-
ружеиные въ разговоръ о дѣлѣ, самомъ близ комъ для пѣмцевъ. Одинъ
зъ нихъ бѣглецъ, другой — его могущественный защигникъ; но бѣг-
ецъ, младшій изъ нихъ, является учителемъ; старшій не стыдится
того, подобно тому какъ и самъ благородный учитель безъ зависти
подчинился великому учителю, виттенбергскому монаху.
Къ періоду расцвѣта дружбы этихъ двухъ людей относится
рекрасное посвященіе Сикингену, предпосланное Гуттеномъ нѣмец-
ому переводу своихъ діалоговъ 2), ближайшее знакомство съ кото­
рымъ мы именно поэтому до сихъ поръ откладывали.
Не безъ причины, говоритъ Гуттенъ въ этомъ посвящеиіи, суще-
твустъ поговорка: другъ познается въ нуясдѣ. Ибо никто не можетъ
«казать о комъ либо: что оиъ ему другъ пока онъ ие испыталъ и не'
вРопѣрилъ его во всѣхъ близкихъ своему сердцу нуждахъ такъ хо-
!) Все это по выше приведенному письму Гуттена къ Лютеру отт» 9-го
{кабря 1520.
2) Schriften I, S. 447 — 449.
*


—
340 —
рошо, что знаетъ его вдоль и поперекъ, К а къ же счастливъ тотъ, ком
никогда не приходилось испытывать такимъ образомъ друга, каіг
доллшы чувствовать милость Божію тѣ, которые въ нуждѣ нашли вѣр
ны х ъ и испытанныхъ друзей. «Среди ни хъ », продоляіаетъ Гуттенъ
«и я не мало долженъ благодарить Бога и считать себя счастливым!
Ибо въ то время к акъ моей жизни, чести и имуществу угрожали враг
так ъ яростно, что я едва имѣлъ время возвать къ друзьямъ, ц
обратился ко мнѣ не со словами утѣиіенія (к ак ъ это часто слу
чается), но съ помощью; я желалъ бы сказать (к а к ъ говорится въ но
говоркѣ), ты упалъ ко мнѣ съ неба». Слѣдовательно хотя и не слѣ
дуетъ пренебрегать дружбой въ счастьи, которую, впрочемъ, скорѣ
молшо назвать веселымъ общеніемъ, чѣмъ истинной дружбой, но мсжд
нею и дружбой въ несчастьи такая же разница, какъ между кушаньям
только сладкими и вкусными и такими, которыя въ то же время здо
ровы и полезны. И вотъ въ то время, когда я, продолжаетъ Гуттеіп
нуждался не въ лакомствахъ, а въ цѣлебномъ лѣкарствѣ, не въ іьп
явленіяхъ располояъенія, а въ настоятельной помощи,— тогда, продо.
жаетъ онъ «(полагаю по милости божественнаго Провидѣнія) я обрѣл
тебя, обратившаго вниманіе не на то, кто что говоритъ о моем
дѣлѣ, а на то, каково оно само по себѣ. Ты не позволилъ отговорит
себя отъ защиты невиннаго изъ боязни передъ моими противникам
но изъ любви къ истинѣ и изъ состраданія ко мнѣ, претерпѣваюіцем
насиліе, навсегда принялъ мою сторону. А такъ какъ для мен;
вслѣдствіе большой опасности, были закрыты города, то ты открыл
мнѣ твои дома (которые я поэтому и по инымъ причинамъ пазов
пристанищемъ справедливости) и такимъ образомъ смѣло пріютилъ
защитилъ оскорбленную и изгнанную истину. Благодаря этому я оі»
зался не мало нодкрѣпленнымъ въ моемъ намѣреніи, которое и і
считаешь приличнымъ и честнымъ, a всѣ ученые и худояшики нѣмеі
каго народа (которыхъ эти дѣла касаются не меньше, чѣмъ меня с<
мого) возродились и почувствовали себя укрѣплепными, как ъ если о
послѣ пасмурной погоды выглянуло веселое солнце. Тогда какъ зль
придворные и паписты, считавшіе меня покинутымъ и почти тор-ы
ствовавшіе уже побѣду надо мной, увидя, что я (к акъ говорится в
пословицѣ) прислонился къ крѣпкой и непоколебимой стѣнѣ, сбамі.
нѣсколько свою гордость и высокомѣріе и заговорили потише».
Достаточно отблагодарить друга за такое благодѣяніе ГуттенъJ
могъ: ие по недостатку чувства и желанія, но по недостатку счаі і1
—
341 —
и возможности. Но если когда нибудь для Гуттена наступятъ лучшія
времена и, даетъ Богъ, счастье повернется к ъ нему лицомъ,то онъ,
по мѣрѣ в сѣхъ своихъ силъ, будетъ служить ему такъ, что Францъ по-
чѵвствуетъ, что онъ по крайней мѣрѣ не по лѣни не выказывалъ ему
благодарности. Пока лее онъ будетъ вѣрно и прилежно служить другу
фіъ , чего не могутъ у него отнять ни насиліе, ни власть, ни у пор­
ство, ни превосходство силъ, именно своими помышленіями и раз-
судкомъ, такъ что къ нему молшо будетъ примѣнить слова Вир-
пілія къ двумъ заслуженнымъ юношамъ. (Низій и Эвріалій, Аен. I X ,
446 f.).
„Вездѣ, гдѣ будутъ читаться мои нроизведенія;
Хвала тебѣ не замретъ пи на одинъ день“.
Впрочемъ и помимо его особенной заслуги лично передъ Гутте-
помъ, Францъ своими благородными, честными поступками заслужилъ,
чтобы Гуттенъ и всѣ, способные при посредствѣ письма доводить до
свѣдѣнія будущихъ временъ настоящія и прошедшія цѣла, не оста­
вили бы его имени во мракѣ забвенія, но сдѣлали бы его вѣчно-
шятным ъ въ погомствѣ. «Ибо, говоря безъ лести и сладкихъ
словъ, въ наше время, когда многіе полагаютъ, что нравы нѣмецкаго
іворянства далеко у ліъ не такъ суровы, ты своимъ поведеніемъ до-
казалъ, что нѣмецкая кровь еще не изсякла и благородная нѣмецкая
юородѣтель еще не вырвана съ корнемъ. И дай Богъ, чтобы нашъ
глава, императоръ Карлъ, узналъ бы о твоемъ добродѣтелыюмъ, без-
Еюязненномъ муліествѣ; чтобы онъ соотвѣтственно твоимъ способностямъ
пользовался бы твоими совѣтами и помощью въ своихъ высокихъ,
орекрасныхъ дѣлахъ, касающихся его имперіи и даже всего христіан-
скаго міра; ибо тогда плоды твоей добродѣтелн принесутъ дальнѣйшую
юльзу. Право, такой умъ ие слѣдуетъ оставлять въ бездѣйствіи или
Шить ему тратиться на мелочи».
По Гуттенъ не имѣетъ въ виду пѣть въ этомъ предисловіи хвалу
кранцу, нѣтъ, ему хочется только излить свое сердце, полное хоро-
иихъ мыслей и друліескаго добршкелательства за неоітлатныя благо-
Яаііія, оказаииыя и оказываемый ему елседневно его другомъ: по­
тому онъ и приносить ему въ даръ к ъ новому году сдѣлаиныя въ
^ернбургѣ переводы своихъ діалоговъ. Затѣмъ слѣдуетъ безподобное
іаіШоченіе, полное блестящаго и веселаго мулсества, вылившееся
ІЗь глубины души Гуттена: «И при этомъ ліелаю тебѣ не


—
342 —
пріятнаго веселаго покоя, какъ обыкновенно желаютъ друзьямъ
но в ели кихъ, серьезныхъ, доблестныхъ и прилежныхъ трудові
въ которыхъ ты можешь употребить въ дѣло твой гордый, геройскі
духъ на добро многимъ людямъ. Да пошлетъ тебѣ иа это Бог-
счастья, благополучія и удачу».
Однако, занимаясь переводомъ своихъ старыхъ діалоговъ на мі
мецкій языкъ, Гуттенъ въ то же время работалъ надъ сочиненіем
новыхъ латинскихъ діалоговъ 1). Посвященіе къ переводу написан
1-го января, а къ латинскимъ діалогамъ 13-го января 152 1 г. Ill
медкіе переводы посвящены его покровителю, ученику и идеалу ила
городства, Францу ф. Сикингену, въ латинскихъ — Сикингенъ высту
паетъ как ъ дѣйствующее лицо. И во всѣхъ онъ занимаетъ самос вы
сокое положеніе, какъ представитель права и истины, свободы и умѣ
ренности. Все наилучшее, что зналъ Гуттенъ, онъ вложилъ въ уст;
своего Франца какъ ІІлатонъ въ уста Сократа. Эти новые діалоги ио
священы князю-сосѣду Эбернбурга, пфальцграфу Іоганиу ф. Зиммерігь
отцу будущаго курфюрста Фридриха I I I и прародителю сигмарнской лині
честолюбивыхъ пфальцскихъ курфюрстовъ, признавшихъ реформацію в
ея самой радикальной формѣ— кальвинизмѣ; тогда какъ основатель этоі
линіи, Іоганнъ, дѣлыіый, образованный и пользовавшійся уважеиіем'
князь ( f 1 5 6 7 ), держался старой церкви. Онъ требуетъ отъ писател
искренности, сказалъ однажды пфальцграфъ Іогаинъ въ разговори с
Гуттеномъ и при этомъ выразилъ желаніе, чтобы, если Гуттенъ впов
напишетъ что нибудь искреннее, его тотчасъ же увѣдомили бы об'
этомъ. Поэтому Гуттенъ и шлетъ ему эти новые діалогн какъ лицу
которое съ снисхожденіемъ ирочтетъ ихъ и съумѣетъ защитить нхт
Въ нихъ нѣтъ недостатка въ искренности, а можетъ быть только в
остроуміи и совершенствѣ. Авторъ написалъ ихъ наскоро въ ;м
сторояіевой башнѣ, прибѣжищѣ свободы, иа почти единственную тому
оставшуюся ему теперь, и съ намѣреніемъ возможно сильнѣе раздра
жить враговъ. Настолько далекъ отъ него страхъ передъ ті;мі
ироискамъ коихъ, чтобы они ни придумывали, скоро наступить w
нецъ. Поэтому оиъ зкелалъ бы внушить мужество тѣмъ, которых
недавно напугалъ видъ императора, пріѣхавшаго въ Гермаиію <•
i)
Dialogi Huttenici ноѵі, perquam festivi. Bulla, vcl Bullioida. ^1"1111'
prim us. Monitor secundus. Praedones. Schriften IV, S. 309 —400. Вт, моем* и
реводѣ діалоговъ Гуттена стр. 221
—
389. Посвященіе, Schriften II, S. 4.
—
343 —
множествомъ кардиналовъ и протоиотаріевъ. Это не причина трепе­
тать за правое дѣло, слѣдуетъ только жалѣть молодого князя, позво­
ляющая этимъ чудовищамъ давать ему дурные совѣты.
Первымъ изъ четырехъ новыхъ діалоговъ помѣщенъ тотъ, о ко­
торомъ Гуттенъ писалъ Лютеру въ декабрѣ минувшаго года, что онъ
теперь пишетъ діалогъ «Булла», хотя и на смѣхъ, тѣмъ не менѣе
оиъ думаетъ, что это будетъ вещь тонкая, и Лютеръ получитъ
его, к акъ только оиъ выйдетъ. Булла, или «Истребитель буллъ »,—
одно изъ самыхъ драматически жизненныхъ произведеній Гуттена.
Папская булла и нѣмецкая свобода съ самаго начала такъ естественно
бранятся и дерутся, что (подобно какъ въ Лихорадкѣ) видишь пе­
редъ собой не простыя олицетворенія, a дѣйствительныя лица. Сво­
бода, неоднократно обиженная буллой, восклицаетъ: «На помощь, нѣ-
мецкіе граждане! Защитите угнетенную свободу! Неужели никто не
рѣшится помочь мнѣ? Неужели иѣтъ ни одного истиино-свободнаго
среди васъ? Ни одного, кто бы стремился къ добродѣтели, любилъ бы
справедливость и законность, иеиавидѣлъ бы обманъ, питалъ бы отвра-
щеніе къ наглости? Однимъ словомъ: есть ли хоть одинъ настоящій
нѣмецъ среди васъ»? Эти слова слуяіатъ девизомъ образа дѣйствія
Гуттена, который ул;е иа заглавномъ листѣ иазвалъ себя поборни-
коиъ нѣмецкой свободы: «Эта кличка», говоритъ онъ (почти еще за
кулисами), «отъ кого бы она ни шла, подходитъ ко мнѣ. Погляжу-ка
я, что происходитъ иа бѣломъ свѣтѣ. Дѣйствителыю, насколько я
вижу, дѣло идетъ о свободѣ. Такъ мнѣ надо поторопиться сюда. Что
происходитъ здѣсь? кто тамъ? кто зоветъ»? «Свобода», отвѣчаетъ ему
эта, «свободу притѣсняютъ, Гуттеиъ. Это я самая зову. Вотъ та
притѣсняетъ меня, булла Льва десятаго». Теперь буллѣ прихо­
дится имѣть дѣло съ вспыльчивымъ рыцаремъ. К ъ ея немалому страху
оиъ называетъ себя истребителемъ буллъ, хотя и не лютераииномъ,
но пастроеннымъ противъ буллъ и Рима враладебнѣе самого Лю­
тера. Онъ мѣшаетъ ея проискамъ и запасается въ своемъ похваль-
помъ дѣлѣ поддерлікой всѣхъ честныхъ иѣмцевъ, и прелсде всего под­
держкой Франца ф. Сикингена, давно уліе воздвигнувшаго храмъ и алтарь
свооодѣ. Онъ насмѣхается надъ буллой, называя ее пустымъ пузы-
ремъ (bulla), легко разрушимымъ. Она ни въ какомъ случаѣ не пуста,
возражаетъ та, напротивъ, полна благочестія, власти, силы, чести и
божественности. Да, возражаетъ Гуттеиъ, полна суевѣрія, скупости,
чьісокомѣрія и ложной чести и надута ими, но въ ней нѣтъ истинной


—
344 —
честности. Она явилась изъ властвующаго надъ міромъ Рима, хва­
стается булла; — гдѣ, продолжаетъ иѣмецкая свобода, мулы дороже
лошадей, мужчины — не мужи, люди — боги, боговъ же нѣтъ совсѣмъ
гдѣ зло называется добромъ, добро — зломъ, гдѣ выслуживаются по­
средствомъ дурныхъ поступковъ, гдѣ люди служатъ деиьгамъ, гді
уничтожено благочестіе, откуда изгнана вѣрность, вырвана честность
А онъ, напротивъ, возражаетъ Гуттенъ, пришелъ изъ Эбернбурга
убѣжища справедливости, гдѣ лошади и оружіе цѣнятся, лѣность i
трусость презираются, гдѣ мужчины являются истинными мужами
добро и зло имѣютъ свою настоящую цѣну, гдѣ царятъ богобоязнен­
ность и любовь къ ближнимъ, честность и вѣрность, тогда какъ жад­
ность, честолюбіе и другіе пороки изгнаны оттуда.
Буллѣ указалъ дорогу Эккъ, а самъ устранился изъ личныхъ со-
ображеній, глупый, необразованный человѣкъ, какъ его называет!
Гуттенъ, но вполнѣ пригодный для этого дѣла, ибо онъ дурной н
вспыльчивый и пригоденъ для всякаго дурного предпріятія. То, что
булла говоритъ о Лютерѣ, еще кое какъ сходитъ ей съ рукъ, но за
то, что она собирается обращаться съ нѣмецкой свободой какъ со
своей рабой, ей достается отъ Гуттена. Тогда она призываетъ на по­
мощь всѣхъ набожныхъ нѣмцевъ, толпы монаховъ, богобоязнен-
ны хъ жешцинъ, придворныхъ, обѣщая тому, кто побѣдитъ Гуттена.
сколько угодно бенефицій и индульгенцій: самый ужасный злодѣй мо­
жетъ заслужить себѣ такимъ образомъ прощеніе всѣхъ прошедпшхь
и будущихъ грѣховъ; саксонцы, если они совершатъ этотъ подвшъ,
могутъ иа будущее время ѣсть въ постные дни масло и яйца и дважды
въ день напиваться пивомъ; поляки могутъ продолжать воровать и і. И
-
Дѣйствительно, на помощь буллѣ являются придворные, на по­
мощь рыцарю и нѣмецкой свободѣ— Францъ ф. Сикингенъ со своим»
приверженцами, — и обращаетъ въ бѣгство первыхъ. Здѣсь__щщстав-
лены также императоръ Кп]Щ і И ТГСШЧЩ
■■і-ГСуляѵмю f Си-
кингенъ говорятъ рѣчн, приглашая ихъ .стря хнуть римское иго.
Предсказаніе свободы, — что Гуттену не зачѣмъ накладывать руку >іа
буллу, она скоро сама лопнетъ, — исполняется: она лопается и из*
нея выступаютъ (вмѣстѣ съ специфическимъ запахомъ, противъ ^ко­
тораго медиципскимъ друзьямъ Стромеру и др. приходится употребип
предохранительный средства) так ія внутренности, какъ индульгеп
суевѣріе, честолюбіе, корыстолюбіе, лицсмѣріе, коварство, клятвоіф1'
ступленіе, сластолюбіе и т. д., однимъ словомъ, такой сбродъ мерзо
—
345 —
стей и пороковъ, что она необходимо должна была отъ этого лопнуть.
Гуттенъ тотчасъ же совѣтуегъ нѣмцамъ, чтобы сохранить свободу,
ръ корнѣ истребить всѣхъ куртизанъ, горячо ратовавшихъ за эту
буллу; лопнувшей же буллѣ онъ изготовляетъ слѣдующую надгробную
надпись:
«Глядите, вотъ лежитъ дерзкая булла, она принесла себѣ то, что
несла другимъ, — смерть».
Въ обоихъ среднихъ діалогахъ новаго сборника, озаглавлениыхъ
первый и второй Совѣтчикъ, только по два дѣйствующихъ лица: въ
первомъ Лютеръ разговариваетъ съ предостерегающимъ его знакомымъ,
во второмъ — Францъ ф. Сикингенъ. Эти діалоги дополняютъ другъ
друга, такъ какъ въ первомъ Лютеру ие удается переубѣдить своего
совѣтчика, Сикингену же удается склонить своего въ пользу дѣла
реформаціи. Эти два діалога не такъ рельефны, как ъ предыдуіцій и
нослѣдующій; въ нихъ изложены въ спокойной рѣчи пункты, въ эту
эпоху начавшіе все болѣе и болѣе разъединять людей, и возраженія
на нихъ.
Въ первомъ изъ этихъ двухъ діалоговъ бывшій другъ и привер-
женецъ Лютера, какъ выясняется далѣе, высокопоставленное духов­
ное лицо вступаетъ въ разговоръ съ реформаторомъ, желая объяснить
ему причину, по которой онъ съ нѣкоторыми другими, лицами рѣшились
отказаться отъ него. Къ этому побуждаетъ его и другихъ кромѣ боязни
передъ папскимъ отлученіемъ, разочарованіе въ ученіи Лютера, кото­
рое имъ сначала понравилось. Имъ никакъ не молсетъ быть по вкусу
то, что оиъ, какъ это мало-по-малу выясняется, хочетъ низвести
церковь съ ея теперешняго блеска къ бѣдпости и грязи ея первыхъ
временъ. Напротивъ, возражаетъ Лютеръ, онъ старается очистить цер­
ковь отъ грязи людски хъ прибавленій и мірской суетности и вернуть ей
прежній блескъ, сдѣлавъ единственнымъкормиломъ жизни заповѣди Хри­
ста. болсественпую истину. Но, полагаетъ совѣтчикъ, папа, какъ преем-
ннкъ Петра и замѣститель Христа, долженъ лучше знать истину,
*Ьъ Лютеръ, боязливо цѣпляющійся за слова писанія, тогда к акъ
г°тъ, составляя единое со Христомъ, можетъ постановлять, что хо-.
четъ. —
Здѣсь Лютеръ впервые оспариваетъ мнимую передачу ключей
Ц у и затѣмъ преемство власти отъ него папами, посредствомъ двухъ
Юложеній: во - первыхъ, власть связывать и разрѣшать Христосъ
1алъ не одному Петру, но всѣмъ апостоламъ, и во-вторыхъ, если бы
іа;ке это и было такъ, это ничего не доказываете относительно папы.


—
346 —
—
347 —
Преемствовать Петру, вообще апостоламъ, значитъ подражать ихъ
жизни: а она не была жизнью богатства и власти, но жизнью про-
повѣди и служенія; слѣдовательно преемство ея есть бремя, трудъ,
которые берешь на себя, а не честь и преимущество, которыми можно
наслаждаться. Но въ этомъ единственно истинномъ смыслѣ преемство
Петра и апостоловъ не связано съ Римомъ — оно всюду, гдѣ упраж­
няются въ апостольской добродѣтели; и напротивъ никто такъ ш
далекъ отъ нея, какъ тотъ епископъ, который, подобно римскому
великолѣпно живетъ въ роскоши и пурпурѣ и въ удовольствіяхъ
окруженный вооруженной свитой, ведетъ войны и стремится подчи­
нять себѣ государства. —
Тутъ совѣтчикъ указываетъ на различи
между начинающей, несовершенной, и теперешней, торжествующей цер
ковыо, въ которой все блестяще и великолѣпно. Однако Лютеръ воз
ражаегь ему, что христіанская церковь, по своимъ существенным!
основнымъ чертамъ, могла быть только единой во всѣ времена: апосго.и
считали, что перенести несправедливость значитъ побѣдить; отсюді
можно заключить, что они подразумѣвали подъ словомъ торжес і во
Во всѣ времена обязанность христіанскаго епископа заключалась в1
томъ, чтобы пасти свое стадо посредствомъ ученія, примѣра, молшш
и заботы. Но Левъ X (о частной жизни котораго онъ не хочетъ гово
рить, щадя его) совсѣмъ не проповѣдуетъ, и вмѣсто того, чтобы сна
сать души, онъ много уясе и хъ погубилъ, частью своими войнами
частью продаясей индульгенцій. Эта грязная торговля, этотъ позорны
обманъ должны были бы открыть совѣтчику глаза; что касается o j j . i t
то само названіе характеризуетъ уже ихъ; весь папскій законъ, как
собраніе влаетолюбивыхъ и алчныхъ людскихъ постановлеиій, должен'
былъ бы быть сожженнымъ и уничтоженнымъ христіанскими князьям
и народами.
Совѣтчикъ не желаетъ болѣе слушать таки хъ опасныхъ рѣчеіі
опъ остается при мнѣніи, что на сторонѣ паны и большинства больше
ручательство за истину; внѣшнее великолѣпіе преемника Христа
его слугъ онъ считаетъ почетнымъ для Христа и совершенно не одо
бряетъ того, что Лютеръ отговариваетъ дѣлать приношепія церкви
стремится сдѣлать духовенство бѣднымъ. Нри этомъ оиъ находи11
что требованія къ людямъ со стороны папъ легче и менѣе откло
няются отъ повседневной жизни. Можно покутить, тяжелыя заново
облегчаются или совсѣмъ отпускаются верховнымъ пастыре111
если кто соблазнится на что нибудь худое, добрый отецъ дѢлл*1
это дозволеннымъ: чего, прибавляетъ совѣтчикъ, нельзя олсидать отъ
Лютера. —
Конечно, нѣтъ, возражаетъ Лютеръ, ибо онъ не молсетъ
дать того, чего не имѣетъ, да и не хотѣлъ бы дать, если бы могъ,
ибо какъ честный человѣкъ не долясенъ дозволять этого: именно
позволенія грѣшить.
Тутъ ярко выступаетъ противоположность двухъ взглядовъ. Совѣт-
чикъ успокоивается папскимъ дозволеиіемъ дѣлать худое; если это и
грѣшно, то грѣхъ падаетъ на папу, а не на него; онъ полагается на то,
что въ день страшнаго суда папа заступится за него и единымъ сло­
вомъ смоетъ всѣ грѣхи вѣрующихъ. Напротивъ, по Лютеру (такъ
какъ Гуттенъ придавалъ его ученію еще болѣе раціоналистическій ха­
рактеръ чѣмъ онъ самъ), никто ие молсетъ лсить на чулсой отвѣтствен-
ности, всякій долженъ въ своихъ поступкахъ слѣдовать собственной со­
вести, а не чулсому суясдеиію, ибо каждый будетъ самъ за себя
отвѣчать.
Въ глубинѣ души совѣтчикъ повидимому хорошо чувствуетъ неосно­
вательность своей точки зрѣнія и правильность воззрѣній Лютера; но его
удерлсиваютъ внѣшнія сообралсенія. Ограниченіе духовныхъ бенефицій,
проектируемое Лютеромъ, и его лишило бы лошадей и прислуги; тогда
какъ оиъ разсчитываетъ, что его приверясенность папскому престолу
будетъ вознагралсдена кардинальской шапкой. Такимъ образомъ оиъ
расстается съ Лютеромъ, увѣряя его въ постоянной личной друясбѣ,
но отрекаясь отъ его взглядовъ; тогда какъ Лютеръ, послѣ тщетныхъ
нонытокъ вернуть его ка путь истинный, чистосердечно лсалѣетъ о
немъ и готовится вскорѣ обрѣсти для Христа вмѣсто этой потерянной
души двѣ или три новыхъ.
Второй діалогъ съ тѣмъ лее заглавіемъ написанъ повидимому не­
задолго до иосвящеиія всей існилеки, въ началѣ 1521 г., такъ какъ онъ
ссылается на (вормскій) сеймъ. Этотъ сеймъ торлсественно былъ открыть
^В-го января; но императоръ былъ въ Вормсѣ улее въ декабрѣ, а
мало-по-малу собрались и князья. На дурныя сплетни, которыя хо­
дитъ о Сикингенѣ въ этомъ собраніи князей, обращаетъ вниманіе
Франца ф. Сикингена одинъ изъ его озабоченныхъ друзей, о ко,-
торыхъ Гуттенъ въ концѣ прошлаго года писалъ Лютеру, что они
Учогребля ютъ всяческія у л іл ія , чтобы отклонить Франца отъ дѣла
реформаціи.
Про него тамъ говорятъ, что оиъ приверлсенецъ Лютера и дер-
*итъ у себя Гуттена, человѣка, который еще принесетъ ему большія


—
348 —
непріятности; кромѣ того, будто бы онъ рѣшилъ подтянуть поповъ и
енисконовъ, не страшась буллы Льва и запрещений столышхъ преж­
нихъ папъ. —
Это правда, отвѣчаетъ Сикингенъ, но это не причина
дурно говорить о немъ. Оказывать противодѣйствіе гнусному влады­
честву поповъ — обязанность всякаго честнаго человѣка; быть благо-
склоннымъ к ъ Лютеру, нроповѣдующему евангеліе — ие преступлено;
что касается Гуттена, онъ, насколько извѣстио, до сихъ поръ пе
обвиненъ и не осужденъ за свои сочиненія. На замѣчаиія совѣтчика,
что Лютеръ и его приверлеенцы считаются новаторами, Францъ воз­
ражаетъ, что скорѣе они стараются возстановить искаженное старое
ученіе и въ этомъ поступаютъ по ученію Христа.
Такъ пусть же оии предоставятъ это Христу, полагаетъ тотъ, или
(так ъ какъ Францъ тотчасъ же возражаетъ ему на это, что Богъ
пользуется людьми, к акъ орудіемъ) священиикамъ: его и I уттена, какъ
мірянъ, эти дѣла не касаются. Однако, возражаетъ Францъ, предпо­
лагая далее, что такое раздѣленіе христіанъ на священниковъ и мі-
рянъ и справедливо, ясно, что попы не расположены исправить свои
собственныя ошибки, на которыя имъ указалъ Лютеръ; поэтому Богъ
призвалъ на помощь міряыъ, и онъ, въ частности, чувствуетъ, что
духъ Болеій повелѣваетъ ему защищать Лютера и христіанскую сво­
боду. На высказанное совѣтчикомъ безпокойство объ опасностяхъ, ко­
торымъ Сикингенъ въ этомъ предпріятіи себя подвергаете, этотъ
отвѣчаетъ, что ему извѣстенъ только одинъ страхъ: потерять милость
Христову, если онъ будетъ бездѣйствовать. Все сильнѣе и сильнѣе
огорчаете его печальное состояніе церкви и возрастающее беззаконіе
духовенства. И вотъ, въ длинной рѣчи развертываете онъ знакомую
картину различныхъ злоупотребленій, вполнѣ перечислить которыя не
хвати те словъ, и разсказамъ о которыхъ потомство откажется ве­
рить. Совѣтчикъ почти улее нереубѣледенъ, но онъ еще возражаем-
Францу пошлостью, что возстававшіе противъ духовенства никоідл
не достигали успѣха.
Не совсѣмъ такъ, возражаетъ Францъ — и этимъ даетъ намъ воз­
можность заглянуть въ удивительные планы Гуттена а такяее Сны'11
гена; — а чехъЖишка. «Не оставилъли опъ послѣ себя славы осво­
бодителя своего отечества отъ деспотизма; онъ изгналъ изъ всей
Богеміи недостойныхъ людей, лѣнивыхъ поповъ и безполезныхъ мо-
наховъ, вернулъ ихъ имущество частью иаслѣдникамъ основатели
монастырей, частью отдалъ на дѣла благотворенія, преградилъ досі } 11ь
—
349 —
въ страну римскому вмѣшательству и папскимъ грабелеамъ, мулее-
ственно отомстилъ за позорный конецъ святого мулеа Гусса и при
всемъ этомъ не искалъ добычи и обогащенія для себя? И тѣмъ не
яенѣе онъ коичилъ свою леизнь, безъ перерыва счастья, любимый и
оплакиваемый своими соотечественниками, которыхъ онъ незадолго
до своей смерти снабдилъ спасительными совѣтами». Его дѣла, пола­
гаетъ Сикингенъ, считаются преступными только его врагами или
людьми, не знающими исторіи; то, что онъ сдѣлалъ, было справедливо
и полезно для чеховъ. —
Кажется мнѣ, замѣчаетъ на это совѣтчикъ,
что ты не прочь, если дѣло дойдетъ до того, послѣдовать примѣру
Жішши?— Да, не прочь, сознается Францъ, если духовенство будетъ
продолжать не обращать вниманія на увѣщаиія: въ этомъ случаѣ
придется употребить противъ нихъ насиліе.
Почти улее убѣжденный Францомъ, совѣтчикъ напоминаетъ ем]
еще о противномъ ихъ планамъ настроеніи императора, который угро-
жалъ приверженцамъ Лютера и обѣщалъ поддержать значеніе римскаго .
престола всею силою своего могущества, а Сикингенъ обязанъ повино- ,
ваться императору. —
Ну это сообралееніе, возралсаетъ Францъ съ вели^
чайшимъ чистосердечіемъ, менѣе всего удержитъ меня отъ иснолненія
моихъ намѣреній. Онъ считаетъ своей обязанностью совѣтывать импе­
ратору и помогать ему ие въ томъ, что тому нравится въ эту минуту,
но въ- томъ, что ему будетъ полезно постоянно. Поэтому онъ, насколько
возможно, будетъ настаивать на томъ, чтобы императоръ ие слѣдовалъ совѣ-
тамъ иноземцевъ, такъ какъ это принесете ему, какъ предвидите Сикин­
генъ, самыя пагубныя послѣдствія. Бываютъ случаи, когда непослушаніе
является наилучшимъ послушаніемъ. Предполагая далее, что Карлъ бу­
детъ на него за это сердиться, Сикингенъ утѣшается мыслыо, что впо-
слѣдствіи, когда откроются злые замыслы тѣхъ, кто направляетъ те­
перь Карла къ его погибели, Карлъ будетъ благодаренъ ему. В ъ этомъ
смыслѣ, хотя бы даже противъ воли императора, будетъ оиъ заботиться
оиъ его пользѣ, пока его, Сикингена, ие удалятъ насильно. Навѣрное и
многіе другіе совѣтывали бы императору то лее самое, что и оиъ, если
бы не были подкуплены папскими деньгами. У Карла есть много
болѣе необходимыхъ дѣлъ, чѣмъ слушать поповъ: напримѣръ, прекра­
т и в разбоевъ, купеческой монополіи, ограничѳніе адвокатовъ, со-
кращеніе числа духовенства и монаховъ, если,не уничтоженіе и хъ, за­
коны противъ роскоши, прекращеиіе вывоза денегъ ростовщиками и
Въ Римъ. Когда это будетъ сдѣлано, тогда императоръ полеалуй,


(
можетъ заняться и этими дѣлами, которыя въ сущности его не ка
саются. На возраженіе лее совѣтчика, что было бы не совсѣмъ без
полезно присмотрѣть и за возникшими по поводу реформаторская
движенія безпорядками, Францъ даетъ мѣткій отвѣтъ: безпорядкові
не было бы, если бы Карлъ не вмѣшался въ дѣло. Ему слѣдовалі
предоставить дѣлу идти своимъ путемъ, а не возбулідать партійнап
духа своимъ вмѣшательствомъ. Тогда распространяемое Лютеромъ ві
Германіи пониманіе евангельскаго ученія вскорѣ преобразовало ôi
само собою нѣмецкую церковь, положило бы конецъ господству но
повъ и возвысило бы вліяніе императора, который, в ъ странном!
ѵОСлѣпленіи, служитъ папѣ вопреки своимъ еобственнымъ интересам ь
Преліде всего Францъ предполагаете защищать Лютера. Поэтому
въ случаѣ если императоръ потребуете отъ него насилія против’
Лютера, оиъ сначала попытается насколько возможно отговорит
его отъ этого, a затѣмъ въ край немъ случаѣ открыто откалѵічс;
отъ повиновенія. Онъ скоро прекратите дружбу съ дурными совѣт
никами императора, но сначала посовѣтуетъ ему самому не подчи
няться папѣ. Германія нуждается въ настоящее время въ храбромъ
воинственномъ, а не въ трусливомъ император* поповъ. Сначала Лев'
пытался помѣшать избранію императора, a затѣмъ онъ окружилъ er
двоими креатурами, подчинившими его вполнѣ своему вліянію. Вс
дѣло въ томъ, чтобы императоръ понялъ ш ш ш е н іе дѣлъ, удали ль бі
своихъ злонамѣренныхъ совѣтчиковъ, порвалъ бы дружбу съ попами
на мѣсто пхъ приблизилъ бы къ себѣ храбрѣйшихъ и благородней
ш ихъ мужей Германіи и провелъ бы при и хъ посредствѣ реформ
церкви и освобожденіе Германіи. Будетъ ли оиъ при этомъ пользе
ваться услугами его, Сикингена, или кого либо другого, это для Фра ни
безразлично, только бы его выборъ остановился на дѣл ыіыхъ людях*
Если Карлъ не сдѣлаетъ этого, то Францъ имѣетъ въ виду весі
дѣло на собственный рискъ, удастся оно или нѣтъ. К ъ этому горяч
и постоянно побуладаетъ его Гуттенъ, умъ котораго иа высотѣ при'
пріятія, которому нестерпима всякая 'проволочка, и который го пи­
на все,’ лишь бы погубить этихъ вредиыхъ людей. Діалогъ закаи-п
вается благословеніями совѣтчика, перемѣнившаго мнѣніе, и благод4
ностыо Сикингену за поученіе.
Четвертый и послѣдній діалогъ новаго сборника, озаглавлен i -
«Разбойники», былъ начата за годъ передъ тѣмъ и долженъ былъ выш
—
350 —
иіѣстѣ со старыми діалогами*). Но онъ былъ вѣроятно оконченъ
олько въ началѣ 1521 г., ибо и въ немъ, какъ во второмъ Совѣт-
іікѣ, упоминается о вормскомъ сеймѣ. Онъ рисуете поворотъ, происшед-
пій въ мысляхъ и планахъ Гуттена, подготовлявшійся ул;е съ нѣко-
ораго времени. Гуттеиъ, какъ намъ извѣстно, всосалъ съ молокомъ
атери свойственную его сословію антипатію к ъ городамъ и къ источ-
IIку и хъ процвѣтаиія — торговлѣ. Но в ъ описываемую эпоху ры-
ірское сословіе и городское одинаково были все сильнѣе и сильнѣе
рптѣсняемы князьями, могущество которыхъ возростало. Поэтому ста ­
вилось неблагоразумнымъ вредить другъ другу вмѣсто того, чтобы
»единиться противъ общаго врага. К ъ тому я;е на ряду съ рыцар-
іімъ сословіемъ ж большее сочувствіе къ идеямъ реформаціи выка-
ивали свободные города. Гуттенъ понялъ это и съ т ѣх ъ поръ ста-
пся, отбросивъ личныя антипатіи, способствовать союзу рыцарскаго
ословія съ городами для проведенія въ государств* политической и
йпгіовной реформы. Бъ этомъ состоитъ если и не все содержаніе,
) по крайней мѣрѣ цѣль четвертаго діалога, начинаюіцагося дракой
жду рыцаремъ и однимъ горолшіиномъ и кончающ аяся взаимнымъ
[копожатіемъ ихъ за союзъ ихъ сословій.
1!ъ разговорѣ оàfr, сеймѣ (это фабула, предполагаемая діалогомъ),
шла рѣчь о словахъ императора, что онъ положите конецъ раз­
ишь въ Германіи, возстановитъ внутренній міръ и однимъ ударомъ
ичтожитъ всѣхъ мародёровъ. Это показалось очень назидательнымъ
тому купцу, коммиссіонеру ростовщиковъ, который позволилъ себѣ
ш этомъ выразиться о рыцаряхъ, что они - то и суть разбойники
ірманіи, и высказалъ надежду дожить до того времени, когда все ры­
нков сословіе будетъ уничтожено. На несчастье по близости на­
пился Ульрихъ ф. Гуттенъ, пришедшій въ ярость отъ таки хъ рѣчей
своемъ сословіи, произнесениыхъ къ тому лее еще купцомъ. Гуттенъ
ічішаетъ съ нимъ споръ, причемъ только сознаніе о важности мѣста,
t оии находятся, удерліиваетъ Гуттена отъ иаиесеиія ему по-
евъ.
Купецъ, полагаясь на неприкосновенность мѣста и защиту государ-
^нпой власти, называетъ Гуттена разбойничкомъ и повторяете, что
’Цари не даютъ успокоиться Германіи; къ рыцарскому сословію и только
чему, принадлежатъ придорожные разбойники, безнокоющіе путеше-
—
351 —
’) Кохлэй къ Пиркгеймеру, 8 февраля 1520; Hutteii’s Schriften I, S. 321.


—
352 —
—
353 —
п.
ственниковъ; Гуттена же онъ тѣмъ менѣе имѣетъ причины искдю
чать, чѣмъ больше Гуттеиъ въ этомъ спорѣ выказываетъ духъ сво
его сословія. Гуттенъ, подстрекаемый насмѣшкой купца, что оіг
не посмѣетъ въ дѣйствителыюсти напасть на него, собирается на дѣ.т
опровергнуть это. мнѣиіе; ибо, обращается онъ к ъ своему противнику
«истинно и навѣриое говорю тебѣ, если ты не заиграешь на иных'
струнахъ и не сдѣлаешься скромнѣе, то я тебѣ первымъ дѣлом
разобью твои щеки и все лицо; затѣмъ кулаками выбыо тебѣ вс
зубы, потомъ намну тебѣ бока, такъ что у тебя затрещатъ ребра,
ты, обезсиленный и полумертвый, будешь валяться въ грязи».
’ Счастливый случай приводитъ въ это время туда Франца фон
Сикингена, удерживающаго ослѣпленнаго страстью друга отъ неді
стойнаго поступка. Гуттеиъ сообщаетъ ему о причинѣ ссоры, и что ку
пецъ называетъ разбоемъ таіш е и дѣла Сикингена. Съ большим
тактомъ, только слегка затрогивая личныя дѣла, Сикингенъ ссы лает
согласно понятіямъ своего сословія, на то, что оиъ, какъ это извѣстп
Германіи и сосѣднимъ землямъ, никому не наиесъ вреда, не объявив
предварительно войны. Купецъ не принимаетъ этой отговорки, таіг
как ъ рыцари не имѣютъ права объявлять войну безъ приказа кип.
Но Сикингенъ, посредствомъ платонизирующей діалектики, развива
понятія благородства, добродѣтели, храбрости, заставляетъ его сог,к
ситься, что и простой рыцарь имѣетъ право и призванъ защита
право съ оруяііемъ въ рукахъ въ случаѣ необходимости, при чоі
частью подразумѣвается средневѣковой государственный союзъ, кою
рый какъ разъ въ ту эпоху долженъ былъ уступить мѣсто замкну ю)
единству, частью очень рѣдкіе случаи, когда эти рыцарскія виіш
имѣли цѣлыо дѣйствительно защиту государства.
Затѣмъ, переходя къ главному предмету всей ссоры, Сивишсі
берется основательно доказать то, что Гуттенъ съ самаго начала во
разилъ купцу: именно, что-ямсиыцари - разбойники и^не в
разбойники-рыцари. Съ нервымъ онъ Иоканчиваетъ быстро, ш
какъ, во-первыхъ, Гуттенъ заявляетъ, что никогда никого не оі
билъ, во-вторыхъ, Сикингенъ завѣряетъ, что рыцари, дѣйствиіс.і.
виновные в ъ уличныхъ грабежахъ, считаются членами своего сос.
вія лишенными родовой чести. Второе ate, что не всѣ раз оін
принадлежатъ къ рыцарскому сословію, скорѣе же, напротивъ, въ і '
торыхъ другихъ сословіяхъ встрѣчаются гораздо больше и болѣе 0 _
ные разбойники, составляетъ въ сущности тему діалога. При .•>!■•
какъ мы увидимъ, слово разбойникъ берется въ болѣе обширномъ
зиаченіи, но и среди разбойниковъ въ дѣйствительномъ смыслѣ слова,
лѣсныхъ и придорояшыхъ, только немногіе, по увѣренію Сикингена,
принадлежатъ рыцарскому сословію. Доказательство этому о і і ъ нахо­
дить очень легко: именно, онъ спрашиваетъ купца, былъ ли онъ самъ
хоть I однажды ограбленъ рыцаремъ? и тому приходится сознаться,
что этого никогда не было, а онъ только боялся этого, потому что
слышалъ всюду, что рыцари этимъ занимаются. Застигнутый такимъ
образомъ врасплохъ, смущенный купецъ проситъ у рыцарей проще-
нія, и Сикингенъ предлагаетъ изложить свое мнѣніе, ибо оиъ разли-
чаегъ въ Германіи четыре рода разбойниковъ. Гуттеиъ (страстность
котораго особенно хорошо обрисована въ діалогѣ) перебиваетъ: да,
но первый и самый опасный видъ, э т о — попы! Но Сикингенъ пред-
почитаетъ идти постепенно отъ меныпихъ и менѣе вредны хъ видовъ
кь худшимъ, чтобы закончить наиопаснѣйшими.
1) Самыми незначительными и сносными разбойниками Францъ,
немалому удивленно купца, выставляетъ настоящихъ придорояшыхъ
,бителей. Это бѣдняки, которыхъ къ грабежу побуждаетъ нужда,
юторымъ приходится страшиться позора и тяжелаго наказанія и отъ
іоторыхъ легко уберечься. Правда, замѣчаетъ купецъ, малеиькихъ-то
іЬшаютъ, а большихъ и благородныхъ отпускаютъ: и Сикингенъ мо-
іетъ привести ему только немного случаевъ, когда разбойники благо-
одпаго происхожденія бывали наказываемы. Но худо то, по мнѣиію
пншігена, что наказаніе въ Германіи полагается только за самый не-
а'іптельный и невинный видъ разбоя, тогда какъ три высшихъ
іасса открыто грабятъ, оставаясь безнаказанными, и даже поль­
ется почетомъ. Первымъ изъ этихъ высши хъ классовъ разбойниковъ,
■іЬдовательио вторымъ снизу, Францъ, к ъ великому изумленію добраго
""казчика, называетъ:
V Купцовъ. За совершенно безполезный, даже вредный товаръ
ежегодно вывозятъ изъ Германіи кучу денегъ. Здѣсь Гуттенъ
вращается къ своей излюбленной темѣ, къ полемикѣ противъ перца,
Иоіфя, шафрана, шелка, противъ роскоши и утонченности вообще. *
йако не всѣ купцы (продолжаетъ далѣе Францъ, ибо оиъ все еще
1,11 гея лицомъ говорящимъ) приносятъ одинаковый вредъ; наиболыній—
богачи, которые, образовавъ торговыя общества, устраиваютъ моно-
°Л111’ <<сРеДи которыхъ», говоритъ онъ прямо въ лицо приказчику, «твои
^«ева ростовщики, самые недостойные». Гуттенъ заставляетъ здѣсь
ке
ГутТЕIIЪ.
23


—
354 —
франца сослаться на мнѣнів всѣхъ честныхъ людей въ Германіи, го
которому ростовідиковъ прежде всѣхъ слѣдуетъ изгнать изъ Герма
н іи — и это не есть преувеличеніе. Лютеръ говоритъ о нихъ таіиш
какъ Гуттенъ; и въ дѣлахъ на сеймѣ въ тѣ годы мы часто встрИ
чаемся съ жалобами на ихъ образъ дѣйствія. Такъ к акъ Фуггеры осо
бешю навлекли на себя немилость приверженцевъ реформы тѣмъ,чт
они льнули въ римскому двору, въ духовной торговлѣ котораго он
являлись посредниками, то Гуттеиъ пользуется случаемъ, чтобыі ш
пасть на предшественниковъ Льва X, называя ихъ итальянскими Ф,,
герами. Хотя сначала и говорилось, что рѣчь будетъ только объ одним
видѣ купцовъ, но далѣе выясняется, что самые принципы купеческаі
сословія — стремленіе къ наживѣ какъ цѣль, благоразуміе и хитрое
как ъ средство и утонченное сласголюбіе какъ награда — ваза,ш
Гуттену съ его рыцарски-античнымъ образомъ мыслей, чѣмъ-то н
благороднымъ и безнравственнымъ. Тутъ купецъ, припертый і
стѣнѣ, чтобы немножко отбояриться, рѣшается на вылазку. И рыиа
имѣютъ свои недостатки, и не меньшіе, чѣмъ купцы, з а й м е
онъ Положимъ, купцы падки до наживы и нечестны, за то дворяі
необразованы и высовомѣрны. Тонкой невоздержанности первыхъ моя
противопоставить грубое пьянство вторыхъ. Но так ъ какъ ооа
царя непоколебимы и остаются при мнѣніи, что разематриваемое пр
ципіально ихъ сословіе заслуживаетъ предпочтенія своимъ ведаод
шіемъ выносливостью и простотой, то неудивительно, что вупе
старается перемѣнить тему и по его просьбѣ Францъ переходпп,
3)
классу разбойниковъ: пиецамъ и юристамъ. Антипатія къ ші
Гуттена для насъ не новость, какъ и отвращеніе его къ купца»,
вытекаетъ отчасти изъ сословнаго предразеудка. Онъ паходмь
простительнымъ, что юристы все больше и больше вытѣсняютъ ,
рянъ занимая мѣста совѣтниковъ и придворныхъ князей: «что
г и хъ ’ они лишили имущества, считаемаго тѣми своею собственное
доказывая, что это княжескія ленныя владѣнія; что подкупные: і
императора М ак сим иіана разбогатѣли, тогда какъ его войск.і
получали жалованья. Онъ призываетъ доброе старое время, •
ничего не знали объ этихъ довторишкахъ, и высказываетъ
микъ, что Германія была счастливѣе въ тѣ времена, когда прав"
зывалось оружіемъ, а не вычитывалось, какъ теперь, изъ кши
оиъ правъ, жалуясь иа искажеиія и проволочки, на фориализмь
стовъ;при этомъ онъ еще разъ восхваляешь нижне-саксонцевь,
дящихся безъ юристовъ. Францъ ничего не имѣлъ бы противъ того,
чтобы въ одинъ прекрасный день всѣ книги законовъ были бы сож­
жены, а Ульрихъ охотно посылаетъ толкователей ихъ въ республику
Платона или въ утопію Томаса Мора,
4 ) Однако среди грабителей Германіи высшую ступень въ дѣленіи
Сикингена занимаешь, какъ было улее упомянуто, духовенство, которое
распадается на три рода: свѣтское духовенство, монашество и члены
римскаго двора. То, прикоснуться къ чему ие осмѣливается ни одинъ
разбойиикъ, грабятъ попы, и то, что они раньше выпрашивали, те­
перь они берутъ насильно. Они отобрали себѣ лучшія части Герма-
ніи; императоръ Фридрихъ I I I называлъ Рейнъ поповской улицей, и
даже Франконія (о позоръ!) вполнѣ подчинилась духовному войску.
Попы въ большииствѣ случаевъ еще худшіе негодяи, чѣмъ купцы,
ибо богатство и роскошь, къ которымъ они единственно стремятся, оии
должны были бы презирать. Они живутъ внолнѣ противно своему перво­
начальному назначенію. Большинство изъ членовъ высшаго духовенства,
ьтпившіе свои мѣста за деньги, не образованы и грубы и не думаютъ
о томъ, чтобы пасти свои стада. Тѣхъ изъ пхъ подчиненныхъ, которые
дѣлаютъ что иибудь въ назиданіе общинѣ, какъ въ настоящее время
Лютеръ и нѣкоторые его приверженцы, они преслѣдуютъ какъ иова-
торовъ. Ни одинъ изъ теперешнихъ нѣмецкнхъ епископовъ не пропо-
вТ.дуетъ; напротивъ, среди нихъ много нрекрасиыхъ охотниковъ и
воиновъ, отъ которыхъ небезопасны ничьи владѣнія, а есть между
ними и искусные сластолюбцы. На это купецъ возражаетъ, что нѣмцы,
особенно горожане, охотно перебрали бы поповъ и часть ихъ выгнали
бы, но этому противятся дворяне, у которыхъ есть родственники среди
духовенства. Однако Францъ съ этимъ песогласеиъ. Дворяне, становя-
іціеся священниками, обыкновенно отступаются огъ своего сословія,
и дороже всего обходятся своимъ же родствешшкамъ. Имъ доста-
гочно дорого стоитъ добыть для одного изъ членовъ семьи высо­
кое духовное мѣсто,а потомъ тотъхочетъ паслѣдовать
одина­
ково со своими братьями и сестрами. Къ тому же дворянство
Гюлѣе всѣхъ другихъ сословій тратилось на церкви и продолжаетъ
это дѣлать, къ великому вреду своихъ дѣтеіі, еще и теперь. Скорѣе
fie князья заступаются за поповъ, ибо они охотятся на епископскія
каосдры для своихъ младшихъ сыновей или братьевъ, и въ послѣдиее
в|>емя они совсѣмъ вытѣснили низшее дворянство. Князья дѣйстви-
те.іьно больше заботятся объусилеиіи своего могущества, чѣмъ объ
°0іцемъ благѣ.
*
—
355 —


—
356 —
Ко второму виду этого высшаго класса разбойниковъ, къ мона­
хамъ, особенно нищенствующимъ монахамъ — предмету особенной не­
нависти Гуттена, какъ замѣчаетъ Францъ — онъ переходитъ по поводу
исповѣди, которою оии, также какъ и гіроповѣдыо, пользуются какъ
источникомъ дохода. И однако, подсмѣивается Гуттенъ, ты собирался
выстроить босоногимъ францисканцамъ новое гиѣздо, если бы я не
отговорилъ тебя отъ этого. Францъ, полагаетъ Гуттенъ, долженъ
былъ бы выяснить императору происхожденіе нищенствующаго ордена:
именно, что цѣль его— служить папамъ противъ императоровъ въ ка-
чествѣ милиціи. Поговоривъ еще объ и хъ ненависти къ наукѣ, кото­
рая, однако, будетъ ихъ погибелью, Францъ приходить къ заключеиію,
что Германіи можно помочь только ограиичеиіемъ духовенства на-
именынимъ числомъ представителей, сокративъ ихъ доходы и уничто-
живъ совершенно монастыри. Изъ церквей слѣдуетъ удалить золотыя
и серебряныя украшенія и перелить ихъ, чтобы, въ случаѣ войны,
содержать на нихъ войско.
Когда, наконецъ, рѣчь доходить до римскаго двора, Францъ пред-
лагаетъ Гуттену подѣлиться своими римскими наблюдениями. Гуттенъ
разсказываетъ сначала о самомъ папѣ, его громадномъ могуществѣ и
недуховномъ образѣ жизни; затѣмъ о его слугахъ придворныхъ, ко­
торыми онъ пользуется для ограбленія Германіи и которыхъ поэтому
Гуттенъ неиавидитъ еще больше, чѣмъ самого папу; о шпіонахъ-/іе-
гатахъ, которыхъ глупые князья терпятъ иа нѣмецкихъ сеймахъ,
противъ которыхъ, однако, Гуттенъ надѣется нѣчто предпринять, если
Францъ ему поможетъ. Францъ обѣщаетъ свою помощь; здѣсь видно,
въ чемъ расходился онъ съ Гуттеномъ. Гуттеиъ не яіелаетъ терять
времени, Сикингенъ хочетъ выждать благопріятнаго момента. Если
они нападутъ не во время, полагаетъ онъ, то они сыграютъ иа руку
врагамъ Гермаиіи. Этого и Гуттенъ не желаетъ и соглашается ждать,
лишь бы не слишкомъ долго. Этого Францъ не боится, ибо Гермапія,
разбуженная ул;е отъ своего сна Гуттеномъ и Лютеромъ, начинаетъ
прозрѣвать обманъ и не захочетъ долѣе терпѣть позорную жизнь
этихъ безполезиыхъ людей.
«Но когда придетъ это время», заключаетъ Гуттенъ, «тогда, по­
лагаю я, намъ слѣдуетъ постараться привлечь въ нашъ союзъ луч*
шіе города Германіи, отложивъ въ сторону старые разладъ и вражду-
Ибо горожане стремятся к ъ свободѣ и стыдятся позорнаго ига так*
сильно, какъ ни одно другое сословіе. К ъ тому же у нихъ избыток*
—
357 —
силъ и денегъ, такъ что если дойдетъ до войны, что по моему мнѣнію
доллшо случиться, они могутъ снабдить самымъ существеннымъ». Францъ
соглашается съ этимъ и увѣряетъ, что онъ давно уже собирался при­
мириться съ городами (противъ которыхъ онъ не мало провинился);
купецъ же увѣряетъ, что города ничего такъ пламенно не желаютъ,
какъ этого примиреиія. Нротивъ войны съ попами, къ которой кло­
нится дѣло, оиъ ничего не имѣетъ; напротивъ, онъ проситъ Гуттена
не ослабѣвать въ увѣщаніяхъ и не позволить подкупу отклонить себя
отъ дѣла, — подозрѣніе, высказываемое иѣкоторыми людьми. Такое по-
дозрѣніе несправедливо, заявляетъ Гуттенъ, и Сикингенъ заступается
за него, ибо хорошо знаетъ его, знаетъ какимъ онъ подвергъ себя
пасиостямъ, чтобы подготовить погибель врагамъ Лютера и праваго
дѣла. В ъ заключеніе Гуттенъ и Сикингенъ подаютъ купцу руку съ по-
желаніемъ, чтобы и хъ примѣръ нашелъ обширное подралсаніе въ
боихъ сословіяхъ.
Въ томъ лее духѣ Гуттеиъ писалъ нѣсколько мѣсяцевъ спустя
Пиркгеймеру *), и пока было возмолшо дѣйствовать въ этомъ наирав-
еніи, т. е. до паденія Сикингена, онъ не переставалъ словомъ и пе-
ромъ ратовать за братскій союзъ меліду рыцарскимъ сословіемъ и
городами.
Въ продоллшііе зимы, проведенной въ Эбернбургѣ, Гуттенъ усердно
ересматривалъ библіотеку «своего добраго утѣшителя, друга и хо-
яина», и несмотря на ея незначительность сдѣлалъ находку, по­
павшуюся ему достойной издаиія. Именно, среди различныхъ старыхъ
шіігъ Франца, «оставленных^ ему, моліетъ быть, по койнымъ отцомъ»,
нъ нашелъ сочиненіе, по времени относящееся къ концу базельскаго
обора, написанное приверліенцемъ Феликса Л*, избраннаго въ папы
»тимъ соборомъ иа мѣсто смѣіценнаго Евгенія IY* въ 1439 г. Это со-
шпеніе защищаетъ необходимость соборовъ, ихъ верховенство надъ
іапами, ихъ право избирать для себя мѣста, неподчинеиныя папской
верховной власти, и нападаетъ на римскія злоупотребленія въ распредѣ-
иніи и обложеніи налогами церковныхъ мѣстъ, которымъ базельскій
оборъ хотѣлъ положить конецъ. Вскорѣ послѣ этой находки Гуттенъ
'мѵчилъ отъ бамбергскаго викарія, Конрада Цертлина, небольшой
Синенный имъ и посвященный рыцарю Гансу Шотту трактатъ, въ
второмъ доказывается, что виттенбергское ученіе (Цертлинъ самъ
]) 1-го мая 1521. Schriften И, S. 61.


—
368 —
находился въ это время въ Виттенбергѣ) есть старое христіанско,-
ѵченіе a ученіе римской церкви есть сплетете человѣческихъ нов-
шествъ, выдуманныхъ монахами и университетами. Гуттенъ напеча­
т а л ! вмѣстѣ оба трактата съ краткимъ предисловіемъ «ко всѣмъ по­
читателям, христіанской свободы» и нѣсколькими стихами на заглав-
номъ листѣ ‘ ): ОНЪ не желахь пренебрегать ішчѣмъ, что какимъ либо
способомъ могло служить оружіемъ противъ Рима.
. ) Concilia wie inan die h alle, sol. Und von vei-leyhnng geistliche!-
сторонѣ заглавпаго листа предислоые Гуттена отъ дня Валери 16Д.
tenII,S.^8f.
Глава седьм ая.
Вормскій имперскій сеймъ, Угрозы Гуттена.
(I52d).
Между тѣмъ ‘28-го января 1521 г. былъ дѣйствительно открыть
сеймъ въ Вормсѣ.
Дѣло церковной реформаціи предстояло раз-
смотрѣть однимъ изъ первыхъ. Но оншданія, возлагаемый въ этомъ
дѣлѣ на новаго императора, значительно уменьшились. Уже въ ноя-
брѣ минувшаго года Лютеръ писалъ Спалатину, бывшему съ кур-
фюрстомъ Фридрихомъ на коронаціи въ Аахенѣ, a затѣмъ в ъ Кёльнѣ,
что онъ ждетъ его скораго возвращенія съ многими новостями и
кое-чѣмъ извѣстнымъ, именно, что со стороны двора Карла не на
что надѣяться. Такого же мнѣнія былъ и Эразмъ, бывшій нѣко-
торое время близокъ къ Карлу, такъ какъ онъ видѣлъ его окруженнымъ
папистами и приверженцами старины. По той же нричинѣ и Гуттенъ
питалъ уже мало надежды: одинъ Францъ ф. Сикингенъ предавался
надеждѣ, что именно на сеіімѣ у императора откроются глаза, и онъ
нойметъ пагубность совѣтовъ людей, его окружающихъ, причемъ ему,
Сикингену, представится возможность проявить свое вліяніе :).
Всѣ представляли себѣ молодого повелителя болѣе слабымъ, чѣмъ
оиъ былъ въ дѣйствителыюсти. Дѣйствителыю, онъ не понималъ
Дѣла, о которомъ шла рѣчь, во всемъ его духовиомъ значеніи. Спра­
ведливо было и то, что онъ не понимать его съ нѣмецкой точки
зрѣнія: но оиъ и былъ не только нѣмецкимъ императоромъ, а
*) Лютеръ Спалатину, 15 ноября 1520; Гуттенъ Лютеру, 9 декабря 1520.
Schriften I, Ь. 420. 43ß.


—
360 —
также властителемъ Нидерландов!», Испаиіи и Неаполя и имѣлъ
въ виду предъявить 'к ъ Франціи притязанія на Миланъ. Благодаря
этимъ внѣшнимъ отношеніямъ, Карлу и приходилось быть любезнымъ
съ папой: безъ нихъ Алеаидръ врядъ ли достигъ бы своей цѣли,
хотя бы онъ болѣе. трехъ часовъ говорилъ въ имперскомъ сеймѣ
противъ Лютера и еще больше истратилъ бы денегъ на подкупъ
лицъ, приближенныхъ къ императору. Ио за то, что папа, начавшііі
было колебать испанскую инквизицію, бывшую опорой королевской
власти въ этой странѣ, отказался отъ этого, и за то, что онъ по­
далъ надежду, что не будетъ противиться притязаніямъ Карла на
Миланъ, Карлъ, по совѣту своего римскаго посланника, пересталъ
пугать папу покровительствомъ, хотя бы и временнымъ, саксонскому
монаху и предложилъ ему помочь подавить Лютера.
Сначала Карлъ полагалъ, что курфюрсту саксонскому слѣдуетъ
привезти Лютера на сеймъ, гдѣ бы онъ могъ изложить свое ученіе
передъ учеными. Лютеръ былъ на это согласенъ; курфюрстъ нѣсколько
озабоченъ; но папскіе единомышленники воспротивились этому всѣмн
силами. Особенно же папскій нунцій высказался въ своей рѣчи про­
тивъ вызова Лютера. Лютеръ вѣдь самъ заявилъ, что его ие переубѣ-
дитъ даже ангелъ небесный, и оиъ вѣдь не явился на приглашена
папы; императора же и сейма это дѣло не касается. Лютера слѣдуетъ
заставить молчать, не выслушивая, и императоръ почти былъ согла­
сенъ на это: онъ предложилъ сословнымъ представителямъ планъ
эдикта, по которому Лютеръ безъ дальнѣйшихъ разговоровъ осуждался
какъ несомнѣнный еретикъ, а изданная противъ него папская булла
должна была получить силу закона для всей Германіи.
Бъ Эбернбургѣ, отстоявшемъ всего на шесть миль отъ Бориса,
получались скорыя и вѣрныя свѣдѣнія обо всемъ, происходившем!)
въ Вормсѣ. Тамъ въ свитѣ курфюрста саксонскаго находился придворный
священникъ и секретарь курфюрста, Спалатинъ, состоявшій уже давно
въ перепискѣ съ Лютеромъ-, затѣмъ въ домѣ доктора Теобальда Феі-
тиха, члена кружка гуманистовъ, какъ намъ извѣстио изъ писемъ
обекурантовъ, жилъ Германнъ фонъ демъ Буше, въ которомъ, какъ
и въ Гуттенѣ, произошелъ виутрениій переворота отъ гуманизма кь
реформами. Въ Эберибургѣ же кромѣ Гуттена находился бывшій до-
миниканскій монахъ, Мартинъ Буцеръ — какъ разъ нодходяіцій но-
средникъ для передачи писемъ между Вормсомъ и Эбернбургомъ. ()
длинной рѣчи Алеандра узнали въ Эбернбургѣ уже на другой день
—
361 —
въ 9 час. утра. Эта рѣчь и вообще стараніе папистовъ побудить
сеймъ къ осужденію Лютера безъ допроса побудили Гуттена напи­
сать инвективы противъ обоихъ папскихъ нунціевъ и собравшихся
въ Вормсѣ духовныхъ лицъ *).
Первый взрывъ гнѣва Гуттена обрушился иа трехчасоваго оратора —
противника Лютера, — Гіеронима Алеандра. Очень глупо со стороны
Алеандра и его товарищей, что они, не принимая въ разечетъ измѣ-
нившагося времени и великаго переворота въ обществепномъ мнѣніи,
такъ дерзко и насильственно ведутъ свое дѣло и думаютъ, что на­
пугали всю Германію, выманивъ у юноши-императора повелѣніе
сжигать въ Нидерландахъ сочиненія Лютера; но это очевидно Божій
промыселъ: ихъ самоувѣренность окаяіется гибельной для нихъ же
самихъ. Пусть Алеандръ продолжаетъ давать волю своей ярости:
придетъ время отмстить ему за это. Нѣмцы далеко не такъ безпечны
и равнодушны, какъ кажется. Они не спускаютъ глазъ съ дѣятель-
ности папистовъ. Особенно изъ Эберибурга, какъ со сторожевой
башни, слѣдятъ за каждымъ ихъ шагомъ. Какъ мало въ нихъ хри-
стіанской истины, видно уже изъ того, что они посягаюгъ на поста­
новления свѣтской власти. И пусть они не слишкомъ-то надѣются на
благосклонность императора, юностью котораго они злоупотребляютъ:
въ болѣе зрѣломъ возрастѣ онъ навѣрное придетъ къ лучшимъ взгля­
дами Гуттенъ особенно упрекаетъ Алеандра за его недавиій отзывъ
объ одной достойной личности, съ которой Алеандръ не былъ бли-
зокъ,но которую онъ, какъ и всѣхъ иѣмцевъ, считаетъ слишкомъ глупой,
чтобы быть осторожнымъ по отношенію къ ней; отзывъ, о которомъ
иЛютеръ, извѣщениый въ Виттенбергѣ Спалатиномъ, говоритъ съ него-
дованіемъ. Предположимъ даже, сказалъ Алеандръ, нѣмцамъ удалось
бы сбросить папское иго, тогда Римъ съумѣлъ бы посѣять среди
пикъ такой раздоръ, что они стали бы истреблять другъ друга и
принуждены были бы подчиниться значительно болѣе тяжелому игу,
чт.мъ сброшенное ими. Такая безстыдная рѣчь доказываетъ его слѣпую
самоувѣрепиость. Но она вводить его въ обманъ. Придетъ время, когда
М|Ц'Ры и кардииальскія шапки, на помощь которыхъ онъ разечиты*-
1іа|,тъ, сами будутъ безпомощиы. Плохія услуги, оказапныя имъ нѣ-
llrichi ab Hutten eg. Gen», in Hieroii. Aleamlrum et Marimim Caraccio-
U1j) Oratores Leonis X. apnd Vormaciam Invectivae singulae. In Cardinales
■Piscopos et sacerdotes, Lutherum Yormaciae oppngnanteis Invectiva. Ad Caro-
1111 Imp. pro Lutliero exhortatoria. Schriften II. S. 12 — 34. 38 — 40.


—
362 —
мецкому государству, найдутъ своихъ мстителей. Гуттеиъ »бъ этомъ
онъ его теперь же предупреждаете, приложить съ своей сторо
всяческія усилія, чтобы не выпустить его живымъ изъ Германш.
Второго папскаго нунція въ Вормсѣ, Марино Караччіоли, которому
Гуттенъ посвятилъ свою вторую инвективу, Гуттенъ никогда не счи­
талъ честнѣе, но считалъ его умнѣс его коллегъ и умнѣе, чѣмъ его
обрисовываетъ его теперешнее поведеніе. Злоупотребленія, возмущаю­
щ е нѣмцевъ, продажу нндульгенцШ и диспенсацій, онъ производить
па глазахъ у сейма такъ безстыдно, какъ если бы онъ жиль въ самую
темную эпоху среднихъ вѣковъ. Пусть онъ однако не слишкомъ разсчи
тываетъ на терпѣніе нѣмцевъ и на милость императора. Германш
слишкомъ долго лишенная разсудка, начинаетъ умнѣть. Что касается
императора, то въ настоящее время онъ дѣйствителыю слушаетъ папи­
стовъ Но это не всегда будетъ продолжаться. «Придетъ время»
восклицаете Гуттенъ, «о гда и я найду доступъ къ глухому въ на
стоящее время ко мнѣ Карлу. Онъ наконецъ внемлете внемлет
тому, кто ему совѣтуетъ добро, и на зло теоѣ (нунцш) подарит
вниманіемъ того, кто уговариваете е г о н а необходимое Тогда я укаж
ему на твои прекрасныя дѣла, объясню ему, какимъ благочестивым!
лсгатомъ ты былъ. Я разскажу ему, чего искалъ ты здѣсь и что на
шелъ. Я скажу ему, что всѣ вы, легаты, сколькихъ ни посылал
сюда въпродолжеиіе нѣсколышхъ столѣтій римскіе епископы, всѣ вы
были измѣнниками Германіи, грабителями нашего народа, нарушит
лями права и закона. Вотъ, что я ему скажу, и когда я ему это
скажу ты будешь не въ состояніи доказать противное. Поэтом} уо
Гайся прочь отсюда, убирайся прочь. Пбо чего ты еще медлишь,
злодѣй? Зачѣмъ ты ищешь отсрочки, ты, величайшій изъ всѣх
ровъ, воровавши хъ когда либо? ты самый жестом# изъ всѣхь раз
бойпиковъ, самый лукавый, хитрый, безстыдный, безбожны# изъ вс .
обманщиковъ. Знай, что это послѣднее предостережете тебѣ. Пос-
райся послушаться пера, чтобы не быть принужденнымъ у ступ .®
Кромѣ двухъ папскихъ нунціевъ Гуттенъ напалъ еще и на про
сутствовавшихъ на сеймѣ духовныхъ князей и высшихъ ДУХ0В1' “
лицъ большая часть которыхъ поддерживала требоваиіе нунще
относительно Лютера. То, что онъ прокричалъ бы имъ на сей. ,
если бы, благодаря ихъ интригамъ, ему не былъ закрыть до
туда, то онъ заявить имъ письменно и раньше, чѣмь они
—
363 —
дутъ на него, пока дѣло касается еще только Лютера. Для напа-
докъ на нихъ Гуттену особенно пригоденъ ихъ недуховный способъ
борьбы, то, что они желаютъ воздѣйствовать не убѣжденіемъ, а на-
си.чіемъ, не словомъ Христовымъ, a приказаніями евѣтской власти.
Правда, что они давно уже считаютъ себя выше Христа и требуютъ
повиновеиія не на основаніи свидѣтельства Св. Писанія, а въ силу
своего собственнаго величія. Но поэтому-то имъ и отказываютъ въ
послушаніи. Другое дѣло, если бы они были духовными лицами, еписко­
пами въ томъ смыслѣ, какъ понималъ Христосъ и Павелъ (требованія
котораго къ епископамъ приведены изъ его посланій). И даже въ та­
комъ случаѣ они имѣли бы право только на священническія почести,
и не на почести, оказываемый свѣтскимъ властителямъ. Но они не суть
истинные священники уже потому, что всѣ безъ исключенія епископы
к/пили свои мѣста. Но и помимо этого, благодаря своему образу
жизни. Они не только очень далеки отъ духовнаго совершенства, но
они нопираютъ даже требованія повседневной морали. Они живутъ
такъ, что порядочный человѣкъ не рѣшается ввести къ нимъ въ домъ
воей жены. Въ денежныхъ дѣлахъ имъ никто не довѣряетъ, ибо
одъ предлогомъ соблюденія выгодъ церкви они позволяюсь себѣ
сяческій обманъ, такъ какъ ихъ договоры и клятвы легко могутъ
ыіъ разрѣшены папой. Всѣ ихъ стремленія плотски и свѣтски, а
"жду тѣмъ уже само имя клерикалъ указываетъ на то, что ихъ удѣ-
омь долженъ быть только Господь. Однако, если бы они только жили
акь ^Духовно, а при этомъ проповѣдывали бы евангеліе, то молшо
•ыло бы негодовать иа противорѣчіе между ихъ жизнью и иропо-
,,Д[’Ю и все же терпѣть ихъ. Вмѣсто того, только немногіе изъ нихъ
мілотъ проновѣдывать, и тѣ, кто умѣютъ, стыдятся этого. А если
^шляется такой проповѣдпикъ, какъ Лютеръ, они его стараются
'•итгожитъ. Оно и неудивительно: ибо чистота жизни, проповѣдуемая
п >бр°саетъ яркій свѣтъ на ихъ безнравственность, евангельская
ччна, возвѣщаемая имъ — на человѣческія постановленія, изобрѣ-
еі|ІІЫЯ ими.
Но мѣра переполнилась. «Пошли прочь», восклицаетъ Гуттенъ,'
0| ь чистыхъ источниковъ, грязныя свиньи! Прочь изъ святилища,
^южные торгаши! Ile прикасайтесь больше къ алтарямъ руками,
11ь часто оскверняемыми. Не для васъ пожертвованія нашихъ отцовъ,
|в|'Щенныя ими бѣднымъ и церквамъ, отнятый ими у своихъ дѣ-
11 Какъ смѣете вы подаренное для благочестивыхъ цѣлей упо-


—
364 —
треблять на обжорство, распутство, роскошь и пышность, тогда какъ
столько честныхъ и благочестивыхъ людей голодаютъ?» Мѣра пере­
полнилась. «Не видите вы развѣ, что повѣяло свободой, что людямъ
опостыло настоящее положеніе дѣлъ, и они ищутъ исхода изъ
него?» въ чемъ Гуттенъ обѣщаетъ имъ честно помогать.
«Я буду», говоритъ онъ, «язвить, пришпоривать, напирать, не
давая отдыха, побуждать къ свободѣ. Тѣхъ, которые не согласятся
со мной тотчасъ же, я побѣжду непрестанными увѣщаніями, заставлю
необходимой настойчивостью. При этомъ я ие безпокоюсь и не боюсь
неудачи; я приготовился къ одному изъ двухъ: или пріуготовнть
погибель вамъ къ великой пользѣ отечества, или честно погибнуть
съ чистой совѣстыо. И это ие безразсудная отвага, какъ вы думаете,
а мужественная и благородная свобода мысли. Поэтому, чтобы вы
видѣли съ какою увѣренностыо я презираю ваши угрозы, я объявляю
себя вашимъ непримиримымъ врагомъ до тѣхъ поръ, пока вы будете
преслѣдовагь Лютера или кого нибудь въ томъ же родѣ. И этого моего
намѣренія не измѣнитъ и даже не поколеблете никакое насиліе съ
вашей стороны, никакой ударъ судьбы. Вы можете лишить меня
жизни; но вамъ не удастся достигнуть погибели праваго дѣла, преьра-
щенія моей дѣятельности иа пользу отечества. Вы, можетъ быть,
и можете задержать совершающееся, можете іюиѣшать тому что
должно еще совершиться, но вы не можете совершившееся сдѣлать
несовершившимся, ибо невозможно вмѣстѣ съ жизнью уничтожить
воспоминаніе о жизни. Нѣтъ! какъ я ни неувѣреиъ въ томъ, каковъ
будетъ исходъ всего этого, я не сомнѣваюсь въ одномъ: что при-
знаніе честности моихъ намѣреній перейдотъ въ потомство, дто т
детъ наилучшей наградой моей жизни». Что же касается самаго дѣла,
то враги ничего не выиграютъ, уничгоживъ Гуттена и Лютера, напр
тивъ, нодавивъ это движеніе, они тѣмъ самымъ вызовутъ ново,
сильнѣйшее. «Ибо суть не въ двухъ людяхъ: знайте, что существи
еще много Лютеровъ, много Гуттеновъ. И если съ нами что и
случится, то это только усилнтъ грозящую вамъ опасность, иоо і"
къ поборникамъ свободы присоединятся мстители за невинныхъ».
Среди духовныхъ князей, присутствовавшихъ на сеймѣ, къ ь
рымъ было обращено это укорительное посланіе Гуттена первое .
сто занималъ бывгаій патронъ Гуттена, майнцсмй курфюрста < •
брехтъ. Онъ былъ все еще нѣсколько дорогъ сердцу Гуттена, п • ■
Гуттенъ присоединилъ ко второму изданш своихъ сочиненійотд ■
письмо къ нему ■), въ которомъ онъ увѣряетъ его въ своей личной
любви и уваженіи и жалѣетъ, если обидѣлъ его тѣмъ, что написалъ
противъ имперскаго сейма; но утверждение истины и свободы должно
оыть выше личныхъ соображен». На несчастье Германіи и въ прокъ
дьяволу удалился Альбрехтъ отъ дѣлъ науки и свободы. Дай Богъ
чтобы онъ вернулся къ старому и отвернулся бы отъ этой мнимой
церкви: за это Гуттенъ готовъ былъ бы заплатить своею кровью
Въ посланш Гуттена къ императору Карлу, присоединенномъ еще 'У
No первому изданію его инвективъ, Гуттенъ старается (какъ онъ
дѣлалъ это раньше относительно себя, такъ теперь въ пользу Лютера)
убѣдить его, что притѣснеиіе Лютера можетъ уничтожить нѣмецкую
свободу и повредить собственному достоинству императора. Поставленный
между еобственнымъ здравым, умомъ и худыми совѣтниками, моло­
дой повелитель не знаетъ куда обратиться; поэтому слѣдуетъ помочь
еиу добрымъ совѣтомъ и снасительнымъ предостереженіемъ Прежде
всего ему слѣдуетъ удалить отъ себя, хотя бы на нѣкоторое время
ялхъ поповъ, являющихся при настоящемъ положеніи дѣлъ самыми
неподходящими совѣтяиками, и раньше всегда вредившими императорамъ.
какое императору дѣло до личной ненависти епископовъ? развѣ на этомъ
иішѣ у него нѣтъ дѣлъ болѣе неоможвыхъ, чѣмъ вмешательство въ
Церковныя распри? Но и само по себѣ ихъ требованіе несправедливо
неслыханно и показываетъ, что они сами не вѣрятъ въ правоту своего’
0ни п1шстают' і къ императору, чтобы оиъ осудилъ Лютера не
ыиушавши его. Если бы Лютеръ и не имѣлъ высокихъ заслуге
Дѣлѣ религш и по отношенію къ императору, если бы даже
иъ былъ преступникомъ, то и тогда должны были бы выслу­
шать его оправданіе. Его должны были пригласить для этого
till оы даже онъ боялся явиться, a тѣмъ болѣе теперь, когда онъ
предлагаетъ это. Всѣ порядочные и храбрые люди въ Германіи
(впущены этимъ требованіемъ въ гораздо бблыней степени, чѣмъ
оказываютъ, такъ какъ привыкли болѣе дѣйствовать, чѣмъ гово-
одни священники желаютъ поскорѣе погубить Лютера за то
о опъ говорилъ и писалъ противъ ихъ безмѣрныхъ притѣсиеній’
ъ вымогательствъ, ихъ позорной жизни. Императору слѣдуетъ
СІ) пить согласно желанію первыхъ, людей полезныхъ е м у и н ап о л ѣ
а'Ьснія и въ совѣтѣ, а не вторыхъ — безполезныхъ ему. Они при-
—
365 —
‘)Отъ 25 марта. Schriften II, S. 37 f.


—
366 —
вязаны къ нему только теперь, въ счастья, въ несчастьи же оші
измѣннически покинуть его. Они держатъ сторону императора только
пока папа одобряетъ это и даютъ ему совѣты, полезные для папы.
Приглашая императора удалить своихъ духовныхъ совѣтшшовь,
продолжаетъ Гуттенъ, опъ не обижаетъ этимъ честныхъ свящепгаь
ковъ. Ибо эти нослѣдніе не станутъ мѣшаться въ евѣтскш дѣл.і. и
императоръ поступаете неправильно, отзывая ихъ отъ пхъ духовнаго
призванія. Кромѣ того императоръ имѣетъ возможность выказать ішъ
почтеніе и не давая имъ власти надъ собой. Онъ никогда не прі-
обрѣтетъ любви Германіи, если не удалите отъ себя этихъ людей.
Онъ конечно замѣтилъ дурное впечатлѣиіе, которое онъ произвелъ во
время своей поѣздки вверхъ по Рейну, когда его увидѣли окружен-
нымъ не воинами, а попами. А когда затѣмъ Алеандръ предъявил
свои требованія, то многіе были готовы предпринять что нибудь, и
„ х ъ удержала мысль, что Карлъ самъ выкажете негодованіе на та
кое безетыдство. Какъ начииающій правитель, Карлъ вдвойнѣ д о л и т
обдумывать свои шаги; долженъ съ самаго начала защищать прав;
Германіи противъ римскихъ притязаній. Съ этой точки зрѣшя ом
бенно. важно, какъ отнесется оиъ къ Лютеру, дѣю котораго поэтом
въ настоящее время для Гуттена важнѣе его собственнаго.
Пусть онъ охраняете свое достоинство, или, если онъ этого не же
лаете по крайней мѣрѣ пусть не влечетъ Германію къ погибели вмѣсі
съ собой «Ибо», спрашиваете Гуттенъ, «что сдѣлала Гермашятаі.
худого чтобы ей погибать не за тебя, a вмѣстѣ съ тобой? Лучше ве
насъ на очевидную опасность, веди насъ въ битву, въ пламя I !
всѣ націи соберутся противъ насъ, всѣ пароды нападутъ н
всѣ оружія подымутся на насъ: только бы мы могли въ опасной
выказать наше мужество, а не быть побѣжденными и пора No
ными подобно женщинамъ безъ оружія, безъ битвы, такимъ виз
„ е мужественнымъ способомъ. Мы надѣялись, что ты снимешь съ »
римское иго, разрушишь папскій деспотизма Дай Богъ, чтобы
такимъ началомъ послѣдовало бы лучшее продолжен», до ^
поръ еще нечего опасаться крайностей, но можетъ ли вщ
довѣріе такое уничижеиіе?\Такой великій императоръ, король ■
кихъ народовъ, такъ охотно подчиняется рабству, что Д
ждете, чтобы его къ этому принудили»^ Его дѣда,
упрекали въ томъ, что оиъ слишкомъ много власти далъ писцам ,
однако, оиъ всегда умѣлъ внушить имъ уважеше; что же сы .
люди о Карлѣ, у котораго столько господъ, сколько толпится вокругъ
него кардинальскихъ гаапокъ и мнтръ? Прибыли принести этотъ союзъ
съ папой никакъ не можетъ, ибо ни одинъ папа, a тѣмъ болѣе фло-
рентинецъ, ие держалъ своего слова: или Карлъ забылъ опытъ своего
дѣда? Но даже, если бы папа и захотѣлъ сдержать свое слово, это
все же былъ бы позорный союзъ, ибо онъ лишаетъ императора Ита-
ліи и Рима и отдаетъ Германію папѣ на ограблсніе.
Неизвѣстно, получилъ ли Гуттеиъ послѣ напечатанія своего посла-
иія увѣдомленіе, можетъ быть отъ Сикингена, что императоръ небла­
госклонно принялъ посланіе, или онъ самъ почувствовалъ, что зашелъ
слишкомъ далеко, но только опъ счелъ себя вынужденнымъ вслѣдъ
за первымъ посланіемъ напечатать второе 1), въ которомъ онъ до нѣкото-
рой степени извиняется за первое. Онъ сознается, что оно было слиш­
комъ рѣзко, но оно вытекло изъ чистѣйшихъ намѣреній. Онъ считалъ
себя въ правѣ дать полную волю своему иегодованію, такъ какъ имѣлъ
при этомъ въ виду пользу императора. Беззакониыя требоваиія, предъ-
явленныя императору, увѣренность въ ущербѣ, который исполпеніе
ихъ принесетъ авторитету императора и благосостоямію нѣмецкаго на­
рода, боязнь что Карлъ, при своей молодости, пожалуй не обладаетъ
твердостью, необходимой для того, чтобы противостоять дурпымъ со-
вМамъ, все эго можетъ быть настроило его слишкомъ пугливо,
слишкомъ пылко, и если онъ при этомъ упустилъ изъ виду уваженіе,
слѣдуемое сану императора, да извинить его императоръ ради его чисто-
сердечныхъ намѣреній.
Что ateкасается папскихъ нунціевъ, то если
Оы они вели себя безупречно, какъ Гуттенъ того желаетъ, у него
не было бы причины къ неудовольствію, а у другихъ — къ страху.
Но если посланные не только требуютъ беззаконнаго, но еще и зани­
маются пагубными происками, то они лишаются своихъ привилегій.
läo времена Фридриха I нѣкто пронзилъ мечомъ легата, утверждав-
шаго на глазахъ у императора, что императоръ стоитъ ниже папы:
1} ітенъ же провинился въ припадкѣ гнѣва на еще болѣе позорныя
Рѣчи, и если Карлъ не можетъ простить ему этого, то онъ, Гуттеиъ,
желалъ бы остаться иа будущее время глухпмъ, только бы больше
не слышать ничего подобнаго. Гуттенъ еще разъ проситъ о проще-
Щ о знакѣ возвращенной императоромъ благосклонности и обѣщаетъ,
императоръ потребуетъ, не писать на будущее время ничего п о - \
—
367 —
') Отъ 8 апрѣля. Schriften II. S. 47 — ûü.


добнаго; ибо не только въ своихъ посту пкахъ, но и въ своихъ со-
чиненіяхъ онъ готовъ исполнять волю императора, мысль объ умале-
ніи котораго далека отъ него; напротивъ, онъ готовъ пролить за него
свою кровь.
Требованіе, предъявленное Гуттеномъ къ императору въ первомъ
носланіи — чтобы Лютеръ былъ выслушанъ, — Карлу пришлось испол­
нить по настоянію сословии хъ представителей. Оиъ призвалъ Лютера
въ Вормсъ, обѣщая ему свободный проѣздъ, чтобы онъ могъ дать
разъясненіе своего ученія и своихъ книгъ, и послалъ за пимъ ге­
рольда въ Виттенбергъ. Иолагаемъ, всѣмъ извѣстно, что случилось
съ Лютеромъ во время этой поѣздки, въ апрѣлѣ 1521 г., и на сеймѣ.
поэтому мы разскажемъ только то, что блиягайшимъ образомъ связано
съ біографіей Гуттена: папр. пріемъ Лютера въ Эрфуртѣ, въ которомъ
особенно дѣятелыю участвовали сгарѣйшіе друзья Гуттена: Кротъ Гу-
біапъ и Эобанъ Гессе. Университетъ торжественно вышелъ ему на
встрѣчу: 40 человѣкъ верхомъ и множество пѣшкомъ съ Кротомъ,
какъ ректоромъ, во главѣ, который, поровнявшись съ экипажемъ Лю­
тера, привѣтствовалъ его рѣчыо. И Эобанъ находился въ числѣ всад
никовъ и впослѣдствіи воспѣлъ въ цѣломъ рядѣ элегій въѣздъ Лю­
тера, его проповѣдь въ Эрфуртѣ и его отъѣздъ въ Вормсъ. Весьма
вѣроятно, что именно въ это время Кротъ написалъ (анонимную) на­
родно на литанію, въ которой онъ молится за Лютера, долженство-
вавшаго скоро прибыть въ Вормсъ,— о сохраненіи его отъ итальян­
с к а я яда, за Гуттена, Пилада Лютера, — объ укрѣпленіи его въ \о-
рошемъ предпріятіи, за молодого императора — ооъ освобожденіи но
отъ пагубныхъ совѣтниковъ, за Германію — объ избавленіи ея оіъ
папскаго ига и т. и. ! ).
Между тѣмъ, въ Эбернбургѣ появился странный гость. гЗто оы. .
францисканецъ, исповѣдникъ императора, который требовалъ отъ ін-
кингеиа, чтобы онъ уговорилъ Лютера остановиться у него по дороги,
такъ какъ Глапіонъ, такъ звали этого человѣка, желалъ съ шімъ
говорить до его прибытія въ Вормсъ. Монахъ обратился сначала i/j
саксонскому канцлеру Брюку, чтобы черезъ него добиться аудіон^
у курфюрста Фридриха, не захотѣвшаго, однако, имѣть съ нимъ
какого дѣла. Тогда оиъ рѣшился попробовать самому повліять н а . і
тера. Онъ иолагалъ, что если только Лютеръ согласится отказаты*
—
368 —
>) Litaneia Gerraanorum etc. Hutten’s Schriften II, S. s>2—
-)4.
отъ своего иослѣдняго непристо'йнаго сочиненія о вавилонскомъ плѣ-
неніи церкви и признаетъ его написаннымъ подъ вліяніемъ гнѣва
па папскую отлучительную буллу, то легко будетъ найти средство и
путь къ мирному улаженію его дѣла. Поэтому Глапіонъ совсѣмъ бла­
госклонно говорилъ о Лютерѣ въ Эбернбѵргѣ съ владѣтелемъ замка
и его благороднымъ гостемъ, который былъ въ то время нездоровъ.
Даже враги Лютера, говорилъ онъ, должны признать, что Люте »ь
открылъ христіанамъ двери къ болѣе глубокому пониманію Священ-
паго ^ Писаиія. И на вопросъ Гуттена, въ чемъ же состоитъ такая
великая вина Лютера, что она не можетъ быть заглажена этой за­
слугой, онъ отвѣчалъ (такъ по крайней мѣрѣ повѣствуетъ Гуттенъ),
чго онъ не знаетъ никакой *). Каково бы ни было дѣйствительное на-
мѣреніе этого человѣка, котораго Эразмъ и Гуттенъ, на этотъ разъ
согласные, описываютъ какъ хитрѣйшаго изъ поповъ, — желалъ ли
онъ побудить Лютера къ ложному шагу или сберечь его какъ ору-
діе, которое могло пригодиться императору противъ Рима — во вся­
комъ случаѣ въ то время Сикингенъ не видѣлъ въ немъ, какъ
впослѣдствіи Гуттенъ, злѣйшаго врага Лютера, иначе оиъ не согла-
СИ.1СЯ бы, какъ онъ это сдѣлалъ, на его требованіе. Онъ послалъ
свиого гостя, Мартина Буцера, съ нѣсколькими всадниками въ Оппеи-
мімъ для передачи приглашенія проѣзжавшему Лютеру. Но тотъ
н<‘ давалъ отвлечь себя отъ цѣлп своего путешествія никакимъ сы­
павшимся на него предостереженіямъ, также точно и никакимъ
"риглашеніямъ: если императорскому псповѣднику нужно поговорить
■ь пимъ, то это мояшо сдѣлать и въ Вормсѣ, куда онъ призванъ.
16-го апрѣля Лютеръ прибылъ въ Вормсъ, и уже на слѣдующій
1ень Гуттенъ привѣтствовалъ его и его провожатаго Юста Іонаса
!Вумя посланіями, привезенными Буцеромъ изъ Эбернбурга въ Вормсъ.
' г,°иъ называетъ Лютера непобѣдимымъ проповѣдникомъ евангелія,
8011мъ драгоцѣннѣйшимъ другомъ. Подражая теологической манерѣ
I ра, онъ встрѣчаетъ его цѣлымъ фейерверкомъ библейскихъ, осо-
l'Hro ветхозавѣтныхъ, изречеиій. Онъ желаетъ ему, насколько можно
011,1!Ь» твердости, такъ какъ многое зависитъ теперь отъ него, и увѣ-
его въ своей приверженности до послѣдняго издыханія. Ихъ'
ррднріятія различаются тѣмъ, что его, Гуттена,— человѣческое, тогда
' Hutteni Expostnlatio cum Erasmo, Schriften II, S. 210 f . Ср. письмо
■деРа, Hutteni Орр. Snppl. II , S. 806.
—
369 —


какъ Лютеръ, болѣе совершенный, предоставим все Богу. Гуттенъ
желалъ бы теперь видѣть яростные взгляды, нахмуренные лбы и
брови враговъ Лютера. Онъ надѣется на наилучшій исходъ дЬла, но
лично за Лютера онъ сильно безпокоится ')•
Къ Юсту Іонасу Гуттенъ писалъ, радуясь и хваля его з а то, пи
онъ подвер/ъ себя опасности вмѣстѣ съ Лютеромъ. Хотя Гуттенъ ,,
раньше его любилъ, но теперь онъ любитъ его за это еще въ сто разь
больше Оиъ жалѣетъ, что изъ за несиоснаго ректорства Кротъ пс
могъ принять участія въ опасности. Онъ желалъ бы самъ быть вь
Вормсѣ и поднять тамъ бурю. Но лучше оставаться спокойнымъ и
охранять живого Лютера, чѣмъ мстить за его смерть. Онъ просип
Іонаса извѣщать его о ходѣ дѣла, о своихъ надеждахъ и опасе-
НШХ1 7 - І апрѣля Лютеръ выдержалъ первый допросъна которомъ
онъ па вопросъ признаетъ ли онъ всѣ свои книги,
или отовъ ВЗЯТЬ назадъ то, что въ ..ихъ предосудительно, попро-
силъ времени, чтобы обдумать отвѣтъ; 18-го былъ второй допрось,
на которомъ Лютеръ, отклоняя авторитетъ папы и соборовъ, оты-
з а т Г в Г ь назадъ вой слова, если они не будутъ опровергнуты
сешками изъ Смщеннаго Писанія. Онъ поступилъ такимъ о б раз®
хотя ему пригрозили черезъ трирскаго оффищала, чго въ, слу ^
отказа государство у жъ будетъ знать, какъ пост^ " “
сущности
Слѣдовательно, онъ былъ приглашенъ и донрошенъ, но въ сущ
не выслушанъ: съ нимъ не захотѣли обсуждать спорный. п у н ш , в ,
ему не доказали, что его ученіе еретическое, но " Р « “ 0“ “ 1“
заранѣе и потребовали у него отказа отъ своего ученія,
отклонилъ это, объявили его еретикомъ
Когда Гуттенъ узналъ отъ самого Лютера о такомъ и д » * ■
его негодованіе не знало граиицъ. Нужны луки и стрѣ ,
ружья, чгобы сдержать ярость этихъ чертей, говорим, о ъ. &
знаніе заслугъ Лютера, удивденіо передъ нимъ были безграпп
Миогіе, пишетъ онъ Лютеру, приходили къ нему въ э и
боязливыми опасеніями. Только бы Лютеръ не о TM атнул с^ « .л ь .
онъ твердо отвѣчалъ! не далъ бы запугать себя! Онъ В03Раж“
каждый разъ: Лютеръ останется Лютеромъ. Его увѣренность не об»
—
370 —
Гуттенъ Лютеру, Schriften II, S. 55 f.
2) Гуттенъ Іонасу, тамъ же, стр. 50.
пула его; отвѣтъ Лютера ие оставляетъ ничего желать. 0 въ тай-
IIыхъ переговорахъ, о которыхъ Лютеръ пишетъ (нѣкоторые сослов­
ные представители пытались уговорить Лютера уступить въ нѣкото-
рыхъ пунктахъ и признать императора и сословныхъ представителей
судьями надъ своимъ ученіемъ), оиъ, конечно, съумѣетъ держать себя
наилучшимъ образомъ. Ему слѣдуетъ теперь только оставаться твер­
дымъ до конца, предоставить своимъ врагамъ кричать и шумѣть, а
самому смѣяться надъ ними. Ибо все болѣе и болѣе выясняется, что
іісѢ лучшіе люди на его сторонѣ: у него не будетъ недостатка въ
;іаіцитникахъ и мстителяхъ. Его самого, Гуттена, осторожность его
друзей, ихъ страхъ, чтобы онъ не рискнулъ на слишкомъ многое,
заставляетъ оставаться спокойнымъ; иначе онъ ужъ сыгралъ бы подъ
стѣнами Вормса штуку съ этими капишонами. Но скоро онъ высту­
пить; тогда Лютеръ увидитъ, что и Гуттенъ не отречется отъ духа,
пробужденнаго въ немъ Богомъ. Онъ горитъ желапіемъ увидѣть Лю­
тера, котораго оиъ такъ любитъ и который долженъ сообщать ему
обо всемъ, что съ нимъ случится 1).
Еще разъ передъ своимъ отъѣздомъ изъ Вормса (послѣдовавшимъ
26-го апрѣля) Лютеръ писалъ Гуттену, извѣщая его, какъ немилостиво
простился съ нимъ императоръ, запретивъ ему проповѣдывать по до-
рогѣ. Гуттенъ не могъ безъ слезъ читать этой записки, и снова воз-
горѣлось его иегодовапіе на такое обращеніе съ Лютеромъ. Лютера
приглашали для самооправданія, пишетъ Гуттенъ 1-го мая Вилибальду
Пиркгеймеру 2), но это оказалось обманомъ. Его даже не допустили
къ отвѣту. И вотъ теперь нѣкоторые юристы утверждаютъ, будто
императоръ не обязанъ дать Лютеру свободнаго пропуска, напро-
тпвъ, оиъ обязанъ не дѣлать этого. Безбожные епископы желаютъ
последовать примѣру своихъ предшествешшковъ на констанцскомъ
соборѣ. Императоръ будто бы высказалъ намѣреніе защищать папу
римскую церковь до послѣдней крайности. По этому случаю попы
тор;иествуютъ и полагаютъ, что дѣлу наступилъ конецъ; ио до этого
‘ е далеко, не хватаетъ еще послѣдняго акта. Между тѣмъ было
'ывѣщено объявленіе, будто 400 дворянъ составили заговоръ въ
пользу Лютера; оно заканчивалось словами: «лапоть, лапоть»! (ука7
'"тавщими на союзъ съ крестьянами); это объявлеиіе было такъ
1j Къ Лютеру, 20 апрѣля, Schriften И, S.58 и Supplein. II, S. 806 f.
') Тамъ же, стр. 5!>— 02.
—
371 —


опасно для Лютера, что можно было предполагать, что оно сочинено
его врагами. Говорятъ, что вслѣдъ за Лютеромъ посланъ очень
рѣзкій эдиктъ (объявленіе опалы послѣдовало 26-го мая), но оиъ на-
вѣрное будетъ встрѣченъ неодобрительно большей частью имперіп.
Теперь-то должно выясниться, существуютъ ли въ Германіи князья,
или ею управляютъ наряжеиныя статуи. Францъ ф. Сикингенъ твердо
и горячо прпнимаетъ сторону Лютера: онъ поклялся не покидать дк а
истины, не взирая иа опасности, и на эти слова можно смотрѣть
какъ на слова оракула.
Однако Францъ все еще не хотѣлъ выступать, хотя его угро­
жающее сосѣдство представлялось страшнымъ многимъ участвовавшиеъ
иъ сеймѣ,
особенно духовнымъ лицамъ. Надежда на жалованье и воен­
ную добычу, а также и на возрастающее значеніе на службѣ у импера­
тора, была не изъ послѣдиихъ причинъ, все еще удерживавшихъ отъ
насилія Сикингена и его привержеицевъ изъ рыцарскаго сословія.
Поэтому угроза Гуттена Эбернбургомъ оставалась пустыми
словами
и оиъ заслулиіваетъ порицанія за то, что оиъ или грозилъ тѣмъ,
чего не могъ выполнить, или не выполннлъ того, чѣмъ грозилъ.
Очевидно, что Эразмъ имѣлъ въ виду также и Гуттена, когда въ
письмѣ къ Пиркгеймеру жалуется на возрастающую запальчивоеь
Лютера и его привержеицевъ, говоря, что такъ мояшо грозить только
имѣя за собой готовое къ битвѣ войско. Одинъ Эразмъ упрекалъ
Гуттена за это, его лее болѣе юные или болѣе кровожадные друзья,
радовавшіеся его угрозамъ и сами грозившіе Гуттеномъ, теперь упе­
кали его за то, что онъ не идетъ дальше угрозъ.
Германиъ фонъ демъ Буше, несмотря на то, что былъ на двад­
цать лѣтъ старше Гуттена, былъ, пожалуй, еще кипучѣе, еще страст­
ною его. Онъ находился,-какъ было уже упомянуто, въ ВормсЬ ьо
время сейма и, по свидѣтельству Кохлэя, велъ устно противъ ир"-
тивниковъ Лютера не менѣе дикія рѣчи, чѣмъ Гуттенъ письменно изъ
Эбернбурга. Поэтому ему не за что было упрекать Гуттена; но должно
быть онъ при этомъ полагался на обѣщаніе Гуттена въ непродол.і.п
тельномъ времени выступить съ войскомъ Франца и теперь вдвопн'
былъ недоволенъ тѣмъ, что этого не случилось. 5 -го мая, когда дм
Лютера было почти окончено (Лютеръ уже около 8-ми дней какъ иьі
ѣ
халъ) безъ всякой иомѣхи, Германнъ Бушъ выпустилъ изъ Бор.'
носланіе къ Гуттену *), въ которомъ онъ не скрываетъ своего недоволь
“
7смГииеьмо”въ Hutten’s Schriften И, S. 02 - 04. Мѣсто изъ Кохдзі
Histor. (le actis et scriptis Lutheri тамъ же, стр. 04 и сл.
—
372 —
—
373 —
ciва имъ и старается подвигнуть его на дѣло, высказывая ему горьчай-
іяія вещи. Онъ сообщаетъ ему, что паписты , присутствующіе на сеймѣ,
боявшіеся его сначала, теперь смѣются надъ нимъ и острятъ на его
счетъ. Онъ только лаетъ, а не кусается, говорятъ они. A папскіе
inиціи говорятъ: если имъ не грозить иной опасности, какъ только со
стороны Гуттена, то они въ безопасности. Поэтому, не обращая внима-
нія на его пустыяугрозы, они усердно продолжаютъ свое дѣло и надѣются
вскорѣ положить его къ ногамъ папы вполн ѣ законченнымъ . Близость
Алеандра къ императору, пренебреженіе нѣмецкихъ князей, чванство
нспанцевъ, которые, гарцуя на мулахъ, преграждаютъ нѣмцамъ входъ
на рынокъ, отымаютъ у книгопродавцевъ Гуттеиовское толкованіе
буллы, Лютеровское вавилонское плѣнеиіе, разрываютъ ихъ и бро­
саютъ въ грязь, — все
это ставится въ вину Гуттену, которому давно
бы слѣдовало придти иа помощь, если онъ въ состояніи это сдѣлать .
Ждать отъѣзда Карла очень неосновательно, ибо вмѣст ѣ съ нимъ
уѣдутъ и злѣйшіе враги Лютера, Гуттена и нѣмецкой свободы — пап -
скіе нунціи. Если Гуттенъ позволить имъ уйти невредимыми изъ
Германіи, если онъ обманетъ возбужденныя имъ ожпданія, это бу­
детъ чувствителыіымъ ударомъ для его репутаціи. Не возиться съ
іД.ѵщими отсюда въ Римъ, а наказать этихъ римскихъ посланныхъ
настоящихъ виновииковъ, слѣдуетъ Гуттену. Пусть оиъ хоть нѣкото -
рымъ изъ нихъ не позволить уйти безнаказанными, чтобы его угрозы
не оказались совсѣмъ пустыми; пбо вотъ что онъ, Бушъ, считаетъ
нуяшымъ ему сказать: его нерѣшительность огорчаетъ даже его луч-
ниіхъ друзей.
Около этого же времени, приблизительно, и старый эрфуртскій другъ
Іуттена, Эобанъ Гессе, издалъ поэтическое увѣщаиіе Гуттену по-
добиаго ate содержатся, только въ свойственномъ ему дружескомъ и
симпатичномъ тонѣ ‘). Н ѣмецкому рыцарю слѣдуетъ защищать теперь
•тара и нѣмецкую
свободу мечомъ, такъ какъ трактатами и сти-
: и ничего уже больше нельзя достигнуть. Онъ можетъ въ этомъ
f"1111)азсчитывать на поддержку всѣхъ городовъ Германіи, особенно і
|аІІ0ДДеРЖку Франца ф. Сикингена. Авторъ предчувствуетъ, что имъ
Удастся положить конецъ римскимъ безобразіямъ; въ особенности
) Helii Eobani ilessi ad Huldericlmin Huttenum, ut Christianae veritatis
г , / '11:' et Lutheri iniuriaiT1 armis contra Roinanistas prosequatur, Exhortato-
І1Ш- Въ Hutten’s Schriften II, S. 08 — 71.


—
374 —
же онъ возлагаетъ надежду на Гуттена, хорошо зная его съ дѣг-
ства; зная его благородный умъ, его твердое мужество и храбрость.
Пусть онъ проявитъ передъ пародомъ эти свои свойства, судьба при­
зывает! его для возстановленія свободы и славы Германш. Этимъ оиь
еще больше .возвеличитъ и теперь уже блестящее имя Гуттеновъ а
съ другой стороны блескъ этого имени пособия, ему въ борьбб.
Авторъ стихотворенія напоминаетъ благородному другу объ одобрс-
ніи, съ которымъ встрѣчаютъ его портретъ, на которомъ онъ изобра-
женъ въ рыцарскихъ доспѣхахъ; приводитъ въ примѣръ его борьоу
за убитаго родственника. Пусть же Гуттенъ онравдаеть наконецъ
возлагаемыя на пего надежды и дружелюбно внемлетъ воззвание друга,
какъ сигналу къ битвѣ (въ которой этотъ охотно приметъ у ч а с т ) .
Какъ прежде Эобанъ на Гуттеновское посланіе Италш къ Іаьсп-
миліану отвѣтилъ перечисленіемъ причипъ, мѣшавшихъ до сихъ поръ
императору послѣдовать ея призыву, такъ теперь Гуттену пришлось
на поэтическое воззваніе Эобана отвѣтить въ такомъ же п ри а д ш -
щемъ и успокоительномъ тонѣ ' ) . Другъ могъ бы обойтись безъ в з-
званія, если бы хорошо зналъ Гуттена, тѣмъ не менѣе ему оно, цршті ,
какъ знакъ того, что въ Германіи еще существуютъ свободные, и д а
Если бы всѣ такъ думали! Но вмѣето того союзники робѣютъ и мѣш-
каютъ. И м ъ пе менѣе Гуттенъ попытается сдѣлать все в ш о м М
хотя и покинутый многими, будетъ продолжать дѣю до самой смері
До сихъ поръ опъ пытался воздѣйствовать перомъ; но теперь настало
время взяться за оружіе, и онъ берется за него. Слухъ, удтоі
отказался огь своего нредпріятія, ложенъ, пущенъ завистливы»
людьми. Угрозы папы и его привержеицевъ онъ презираетъ. Н Д
капля крови Лютера, вд прольется, не смѣшавшись съ его> кр
Этого своего товарища онъ будетъ поддерживать теперь кулакм
какъ раньше умомъ. Удастся ли ему это, онъ не знаетъ, тѣмъ
менѣе онъ рѣшился. Его не пугаютъ изгнаніе и смерть: жизнь
порабощенной отечествѣ не имѣетъ никакой цѣны, а смерть да«
ему свободу. Но онъ надѣется на лучшее. Можетъ быть ФР“ «*
ef
мется за оружіе, все дворянство примкнетъ к ъ дѣлу, покинув;
вернутся-во всякомъ случаѣ въ глубинѣ души онъ нредвВД
паденіе папства, побѣду евангелія. Не по его винѣ нунціи
■) Huldericlii Hutteni ad Hel. ЕоЪапшп Hessum pro eadem re Kesp«»s
rium. Тамъ же, ст. 71—75.
—
375 —
опасности. Онъ обо всемъ позаботился: блокировалъ дороги, устроилъ
засады; но ихъ защищало войско императора 1). Моліетъ быть
лъ другой разъ они попадутся; во всякомъ случаѣ, слѣдуетъ при­
знать, что на то воля Божія. Гуттенъ вполнѣ отдастся на волю
Христа: если Онъ желаетъ, чтобы Левъ заковалъ его, то напрасно
будетъ онъ пытаться избѣжать этого; то лее въ обратномъ смыслѣ
можно сказать и относительно его римскихъ противниковъ, если Хри­
стосъ пожелаетъ отдать ихъ въ его руки. Но Христосъ помоясетъ
ему, ибо его подвигаетъ на эту битву только чувство возмущенія на
гоненіе на вѣру Христову. У нихъ довольно солдатъ: пусть только
Христосъ подастъ знакъ, повелитъ войну. Въ противномъ случаѣ
Эобанъ напрасно трубитъ. Впрочемъ, это хорошо; пусть онъ продол­
жаетъ взывать къ людямъ: многіе нуждаются въ этомъ, но Гуттенъ
готовъ и безъ того. И нельзя совсѣмъ отрицать плодовъ его дѣя-
тельности: Римъ съ нѣкотораго времени не посылаетъ больше ни
буллъ, ии легатовъ, ни продавцевъ индульгенцій, а куртизаиы ста­
новятся скромнѣе. Этого, конечно, еще недостаточно: дурная трава
должна быть вырвана съ корнемъ. Гуттенъ сдѣлаетъ для этого все,
что въ его силахъ; если предпріятіе окажется ему не по силамъ,
пусть отечество сочтетъ его добрую волю за дѣло.
«И я пробьюсь, пробьюсь или паду въ битвѣ, ибо жребій ужъ
брошенъ мною».
БОкингъ нашелъ указаніе на то, что Гуттенъ закололъ одного изъ
’Ч^вожатыхъ. Schriften II, S. 89 f.


Глава восьмая.
Гуттенъ занятъ мелкими распрями и хлопочетъ
о союзѣ между рыцарскимъ сословіемъ и городами
(1521 — 1522).
Дни имперскаго сейма въ Вормсѣ произвели поворотъ въ жизни
Гуттена, и не счастливый. Его нападеніе не удалось; онъ видѣлъ
что зашелъ слишкомъ далеко и долженъ былъ, съ одной стороны,
извиняться въ этомъ, съ другой — извинять остановку въ дѣлѣ, при­
крываясь словами. Въ своихъ сочиненіяхъ онъ чѣмъ дальше, тѣмъ
опредѣленнѣе указывалъ на необходимость дѣйствовать; а такъ какъ
оиъ не могъ этого сдѣлать, то и въ его авторствѣ поневолѣ должна
была наступить пауза.
Его полезной и спокойной совмѣстной жизни въ Эбернбургѣ съ
Францомъ ф. Сикингеномъ также иаступилъ конецъ. Францъ засг, ь
лѣтомъ 1521 г. въ Вильбадѣ, на который оиъ предъявнлъ права городу
и округу Нейенбюргу, собственность котораго Вильбадъ составляла
какъ на причитающуюся Сикингену часть вюртембергской добычи,
въ это время къ нему явилось давно ожидаемое посольство огъ
императора, съ призывомъ къ оружію. Францу приказывали на­
брать 2.000 всадниковъ и 15.000 нѣхотинцевъ и явиться съ ними
въ день Св. Якова или самое позднее 1-го августа въ Диденгофенъ,
чтобы выступить противъ герцога Бульонскаго, Роберта фонъ д
Маркъ, и Франціи, помогавшей ему. Францъ набралъ войско и Д1111'
нулся въ Бульонъ и далѣе во Францію съ графомъ Генрихов
ф. Нассау, вторымъ главнокомандующимъ. Но этотъ походъ, должен­
ствовавшей укрѣпить вліяніе Франца на императора, напротив-
вызвалъ взаимное недовольство. Главнокомандующіе не были едино­
душны и потому не имѣли успѣха, императоръ же ие давалъ денегъ.
Сикингенъ, ие получившій еще отъ Карла своихъ 20.000 гульденовъ
золотомъ, теперь долясенъ былъ поручиться передъ войскомъ за часть
запоздавшаго жалованья. Такимъ образомъ онъ былъ недоволенъ
императоромъ, а императоръ — имъ.
Въ концѣ мая Гуттенъ былъ еще въ Эбернбургѣ; ио такъ какъ
онъ пишетъ о недавней поѣздкѣ въ Пфорцгеймъ, то молшо предполо­
жить, что онъ навѣстилъ Франца въ Вильдбадѣ, а молсетъ быть и про-
жплъ тамъ иѣкоторое время. Однако Гуттеиъ сомиѣвается, удастся ли
ему еще долго жить съ Францомъ, хотя ему и представлялось очень лсе-
лательнымъ, чтобы вблизи Франца находился человѣкъ, могущій про­
тивиться постояннымъ попыткамъ противной партіи отвратить его отъ
дѣла реформаціи. ІІоэтому-то Гуттенъ такъ сердился на Буцера за то,
что тотъ, хотя и могъ разсчитывать на обезпеченіе со стороны
Франца ф. Сикингена, соблазнился мѣстомъ каиелана на службѣ у
императорскаго штаттгальтера Фридриха, отъ ненадежнаго образа
мыслей котораго нельзя было ожидать ничего хорошаго для дѣла
евангелія J). Гуттенъ охотно выступилъ бы въ походъ вмѣстѣ съ
Сикингеномъ; но его здоровье вновь пошатнулось, и онъ видѣлъ себя
вынуждениымъ для ноправленія здоровья преліде всего озаботиться
о спокойномъ мѣстѣ лштельства.
Въ началѣ сентября мы встрѣчаемъ его въ этомъ убѣжищѣ, какъ
онъ его называетъ, не довѣряя бумагѣ его названія, опасаясь пре-
с.і[дованій: немногія довѣренныя лица знали это мѣсто, находившееся,
безъ сомиѣнія, невдалекѣ отъ Вормса или Ландштуля. Онъ разсчиты-
ва-тъ провести тамъ еще 20 дней, a затѣмъ, если поправится здо­
ровье, отправиться въ лагерь къ Францу. Онъ охотно взялъ бы туда
п. собою и Буцера, которому улее начала не нравиться придворная
Ч';кба, а мелсду тѣмъ великодушный Сикингенъ приглашалъ Буцера
вернуться къ нему, обѣіцая дать ему первое свободное мѣсто свяіцен-
,ІИ,‘а> Даже предлагалъ ему, если оиъ лселаетъ предварительно пройти
1і)рсъ въ Виттенбергѣ, заплатить за годъ учеиія. Цо еще сильнѣе,
'г1,мъ на Буцера, сердился Гуттенъ въ это время на Капито, слухамъ
®которомъ онъ, подъ вліяніемъ унылаго настроенія духа, повѣрилъ:
д10 °нъ отналъ отъ евангелія и писалъ подъ вымышлеинымъ име-
—
377 —
’) Гуттенъ Буцеру, 27-го мая 1521. Schriften II, S. 75 f.


—
378 —
немъ противъ лютеранъ х) — слухи, въ неосновательности которыхъ
Гуттенъ скоро убѣдился п возобновилъ старую дружбу съ Капито.
Сомнительно, чтобы Гуттенъ дѣйствительно выполнилъ свое намѣ-
реніе и послѣдовалъ за Францемъ на поле битвы. Правда, Отто Бруи-
фельсъ сообщаетъ, что императоръ платилъ Гуттену ежегодно по 2ін)
гульденовъ; когда Гуттенъ служилъ подъ командой Сикингена, оиъ,
какъ и другіе выдающіеся люди, получалъ удвоенное жалованье, но
отказался отъ него въ виду не евангелическаго образа мыслей импе­
ратора 2). Но мы готовы скорѣе думать, что Брунфельсъ говоритъ о
вюртембергскомъ иоходѣ и считаетъ, что съ тѣхъ поръ Гуттенъ про-
должалъ считаться на службѣ. Во всякомъ случаѣ, Гуттенъ не мн ь
отказаться отъ службы императору въ маѣ, какъ слышалъ Ьуцеръ ),
но оиъ могъ это сдѣлать прежде, чѣмъ двинулся въ походъ.
Иеудовольствіе на неудачу своихъ великихъ плановъ Гуттенъ nu-
ливалъ въ цѣломъ рядѣ небольшихъ личныхъ стычекъ, которыя ему
пожалуй можно извинить. Въ своемъ раньше упомянутомъ убѣя.іыі,
онъ пріютилъ Отто Брунфельса, бѣжавшаго изъ картузіанскаго мона­
стыря и не имѣвшаго иного прибѣжища. Это могло быть н еп ріяпів
майнцскимъ картузіанцамъ, а между тѣмъ какъ разъ страссбургше
монахи обвинили Гуттена въ томъ, что онъ, съ помощью типограф­
щика Ганса Шотта, похитилъ у нихъ двухъ монаховъ. И безъ іоп
они считали Гуттена, какъ приверженца Лютера, еретикомъ, но іділ
какъ они ничего не могли съ нимъ сдѣлать, то пріоръ удовлетворил
свою жажду мести на портретѣ Гуттена еще болѣе оскорбительным!
способомъ, чѣмъ одинъ констанцскій священникъ на портретѣ Эразма, .
который оиъ плевалъ каждый разъ какъ входилъ или выходилъ из.
комнаты. Нашъ рыцарь пе могъ позволить безнаказанно позори
свой портретъ. И онъ не былъ бы рыцаремъ въ духѣ топ эпомі
къ тому же бѣднымъ рыцаремъ, если бы его въ то же время не ир
влекала возможность извлечь изъ монаховъ отступныхъ денегъ, кот
рыя бы привели на нѣкоторое время его кассу въ лучшее cocwî
Къ концѵ октября Сикингенъ долженъ былъ со своимъ полкомъ" -
въ верховьяхъ Рейна на возвратномъ пути изъ Францш. Раньше t
повидимому, прибылъ Гуттенъ въ Дюрмштейнъ, не подалеку отъ Ьі
(ие было ли это какъ разъ то убѣжище, въ которомъ Гуттеиъ жіъ
конца лѣта?), и издалъ въ четвергъ послѣ дня 11.000 дѣвъ ( -
з) Гуттенъ Буцеру, 4-го сентября 1521. Schriften И, S. 81 I.
Отто Брунфельсъ, Resp. ad Spong. Erasmi, тамъ же ст. 340.
3) Буцеръ Беату Ренану, 22 мая 1521, Hutteni Opp. Supplem II, *».
октября) вызовъ пріору и конвенту упомянутаго монастыря. До него,
Гуттена, уже давно доходятъ слухи черезъ достойныхъ довѣрія людей
высшаго и низшаго сословій, будто монахи не только прокричали о
немъ, какъ объ еретикѣ, но кромѣ того пріоръ въ знакъ своей недостой­
ной христіанина и человѣка зависти и ненависти публично хвалился,
что онъ употреблялъ нѣкоторые нарисованные иа бумагѣ портреты Гут­
тена въ поношеніе и насмѣшку надъ нимъ «zur Säuberung unreiniger
seines Leibs Orten». Ко всему этому до сихъ поръ онъ, Гуттенъ, отно­
сился съ презрѣніемъ; но теперь, когда они его обвиняютъ еще въ
увозѣ монаховъ и притѣсняютъ за это неповиннаго типографщика, его
честь требуетъ, чтобы они были наказаны за ложь. И хотя онъ гораздо
охотнѣе потерялъ бы 10.000 фл. изъ своего имущества и пропита-
нія, если бы онъ столько имѣлъ, чѣмъ терпѣть такую несправедли­
вость, все же онъ серьезно требуетъ и ждетъ отъ нихъ, чтобы они
«въ уплату и въ небольшое возиаграяіденіе за нанесенный оскорбле-
ніе и клевету вручили бы ему въ мѣсячиый срокъ послѣ даты этого
письма 10.000 фл. чистымъ рейнскимъ золотомъ въ мѣстѣ, которое онъ
имъ укажетъ»; далѣе, чтобы они воздержались бы впредь отъ подоб­
ныхъ оскорблеиій и черезъ его вѣрнаго посланнаго удостовѣрили бы
письменно свою готовность исполнить его требованія: въ против­
номъ же случаѣ онъ, вмѣстѣ съ другими своими господами, друзьями,
покровителями и товарищами, также весьма недовольными поступками
картузіапцевъ, будетъ всѣми своими силами противъ нихъ бороться и
действовать; пусть они примутъ это въ соображеніе.
Штэттмейстеръ и совѣтникъ Страссбурга, которымъ Гуттенъ при-
иесъ извиненіе за свое предпріятіе, взяли на себя посредничество, и
Гуттенъ обѣщалъ и хъ посланнику (въ четвергъ послѣ Елизаветина
дня, 19-го ноября), что онъ согласенъ яідать въ продолженіе 8-ми дней
възамкѣ Сикингена, Вартенбергѣ. Сохранился планъ соглашенія, со­
стояний въ требованіи удовлетвореиія за оскорблеиіе чести и извиненія,
но въ которомъ ничего не говорится о денеяшомъ вознагражденіи.
Тѣмъ не менѣе картузіанцамъ пришлось согласиться и на это, такъ
какъ имъ повидимому угрожалъ мечъ Франца ф. Сикингена, и если
Даже деяеяшое вознагражденіе составило только */5 требуемой Гутте­
номъ первоначально суммы, и тогда почтенный пріоръ заплатилъ
йишкомъ дорого за шутку, которую онъ себѣ позволилъ 1).
]) Документы см. H utten’s Schriften И, S. 83 — 80. Ср. письмо Гербеля,
г»мъ асе стр. 91 и Эразма, стр. 409.
—
379 —
i*


Новый 1522 годъ принесъ съ собою многое, что оживило надежды
Гуттена. Его отецъ умеръ, и онъ со своими младшими братьями до,
женъ былъ вступить во владѣніе его имѣніями, изъ которыхъ д,
него особенно важенъ былъ замокъ Штекельбергъ, представлявши!
благодаря своему недоступному полояіенію въ лѣсу и въ горах-'
солидный пунктъ въ случаѣ войны ‘ ).
Правда, что благодаря революціонному отношенію Гуттена к
государственнымъ властямъ, вводъ во владѣпіе представлялъ снача.
затрудненія, которыя такъ и не удалось устранить въ оставшіііея
ему краткій срокъ жизпи, однако надежда на самостоятельное поло
женіе подняла его мужество, чему способствовало также становіп
шееся все болѣе и болѣе горячимъ участіе Сикингена къ дѣлу ре
формаціи.
Сикингена молшо было теперь считать вполнѣ на сторонТ. ді..іа
реформаціи. Лютеръ посвятилъ ему, въ благодарность за многокраі
ное предлолгеніе защиты, свое сочииеніе объ исповѣдн, и Сикингспъ
помимо вошіственныхъ приготовленій, выступилъ и какъ ииса іел
въ защиту реформатора. Его зять, рыцарь Дитрихъ фонъ Гандшис
геймъ, позволилъ увлечь себя противникамъ ученія Лютера
хотѣлъ какъ «скала» оставаться вѣриымъ старинѣ. И вотъ Франт
въ пространномъ посланіи доказываешь ему, во-первыхъ, что воошн
реформація не есть новшество, напротивъ — скорѣе возстановліміі
иервоначальнаго ученія; затѣмъ разъясняетъ ему частности: о ишн
ствѣ причастія, которое доллшо быть даваемое въ двухъ видахь
о слулібѣ, которая доллша быть на пѣмецкомъ языкѣ; о безорл
чіи и монашествѣ, не установленныхъ Богомъ, который напроінв
устаиовилъ бракъ; о святыхъ, которыхъ слѣдуетъ почитать, пои"
няться л;е только одному Богу; объ образахъ, легко нарушающих
благоговѣніе, «ибо они болѣе полезны», полагаетъ Францъ, « д л я и ||а
шенія комнатъ, чѣмъ въ церквахъ». ІІодъ конецъ онъ предлаілт
своему зятю поразмыслить о томъ, что люди нерѣшительные, выли
дающіе, чтобы опытъ показалъ имъ, кто правъ, не узнаютъ объ э:»*?1
до тѣхъ поръ,
„Пока не войдутъ въ ІСлепперліевъ домъ,
Гдѣ адское пламя вырывается изъ оконъ“.
Гуттенъ Фюрстенбергу, Вартенбергъ, 31 марта 1522. bcliriltei
S. 114 f.
—
381 —
Изъ числа лицъ одного съ Сикингеномъ сословія особенно горячо
примкнулъ къ нему Гартмутъ фонъ Кропбергъ, — котораго пробудило
посланіе Лютера къ нѣмецкому дворянству, и который вскорѣ полу­
чилъ отъ реформатора отдѣлыіое посланіе: — честный, искренне благо­
честивый, но нѣсколько ограниченный человѣкъ, въ которомъ поэтому
особенно легко было возбудить безусловный восторгъ. Онъ вдругъ
сдѣлался плодовитымъ иисателемъ теологическихъ статей, издавалъ
посланія не только къ Сикингену, но и къ Лютеру, къ ордену ни-
щенствующихъ монаховъ и къ союзникамъ, къ папѣ и императору,
котораго онъ возлагалъ не легкую задачу убѣдить папу «съ ве­
личайшей добротой» въ томъ, что онъ, папа, намѣстникъ діавола, даже
самъ антихристъ. По его совѣту Сикингенъ поручилъ Околампадію,
жившему съ аирѣлядо ноября 1522 г. въ Эбернбургѣ, передѣлать бого-
служеніе въ своемъ замкѣ въ смыслѣ его посланія 1): Евангеліе или
юсланіе читались во время богослуженія по-нѣмецки, а священники
озавелись женами.
Гартмутъ фонъ Кроибергъ былъ ближайшимъ сосѣдомъ города
'ранкфурта, поэтому Гуттеиъ соединился съ нимъ для распри про-
ііііъ одного своего стараго, со времени еще Гейхлиновскаго спора,
para, только что вновь разсердившаго его франкфуртскаго свяіцеп-
ика церкви св. Варѳоломея, Петра ДІейера. Позоря лютеранское уче-
іе съ каоедры, Мейеръ сверхъ того донесъ майнцскому соборному
скану не только на перваго проповѣдника лютеранства во Франк-
ѵртѣ, Гартмана Ибаха, но также, такъ по крайней мѣрѣ думалъ
}тіенъ, и на покровительствуемаго имъ Отто Брунфельса, ставшаго
ежДУ т^’,мъ священникомъ въ НІтейнгеймѣ, и этимъ подвергъ Брун-
ельса преслѣдованію, отъ котораго тотъ избавился только поспѣшнымъ
Ъгствомъ. Поэтому оба рыцаря набросились на Петра Мейера въ
опу 1522 г. и изводили его до самой Троицы частью угрожающими
исьмами, частью жалобами къ его начальству.
Ьъ поминальное воскресенье Гартмутъ вывѣсилъ на майнцскихъ
ротахъ города предостереженіе противъ фальшивы хъ пророковъ и
Мьовъ, съ яснымъ намекомъ на Мейера, а въ четвергъ на пятой
'Ч !ѣ поста Гуттенъ послалъ ему вызовъ изъ крѣпости Сикингена;
аІІгонберга. «Докторъ Петръ, знай, что, такъ какъ ты не перестаешь
) Околампадій къ Гедію, Эбернбургъ, іюпя 1522 г. H ntten ’s Scliriften
S- 122 f.


—
382 —
!No'
дѣіать непріятности моимъ добрымъ друзьямъ и доброжелателямъ,
но ежедневно все болѣе и болѣе преслѣдуешь насъ не христіанской
ненавистью и бѣсовскимъ ядомъ, питаемыми тобою противъ насъ, и
какъ гадкій скорпіонъ готовъ всегда и безъ перерыва жалить кап,
явствуетъ изъ того, что ты благочестиваго, христолюбиваго и благо­
воспитаннаTM господина Отто Брунфельса и господина Гартмана Ибаха.
двухъ евангеличесмхъ проповѣдниковъ, измѣннически подвергну.TM
опасности и иуждѣ: да будетъ тебѣ извѣстно, что я за то всѣмъ моимъ
имуществомъ самъ и съ помощью всѣхъ, кого могу привлечь сеоѣ
на помощь всѣми возможными путями и всячески буду угрожать
твоей жизни h имуществу; и это мое послѣднее тебѣ предостереже-
nie, сообразуйся съ нимъ».
Въ тотъ же день Гуттенъ послалъ по этому дѣлу письмо бурго­
мистру и магистрату г. Франкфурта; въ началѣ этого письма оиъ,
чтобы заслужить ихъ благосклонность, ссылается на то, какъ тгь
«съ дѣтскихъ лѣтъ и особенно съ тѣхъ поръ, какъ, испытавъ горести
и радости, пріобрѣлъ опытность въ мірскихъ дѣлахъ, всегда былъ л
насколько было возможно держался того мнѣнія, что такъ долго
существовавшее между иными городами священной имперіи и иными
лицами изъ низшаго дворянства (другъ Сикингенъ имѣлъ непріятиое
недоразумѣніе также и съ г. Франкфуртом^ несогласіе должно
прекратиться, и оба сословія, отъ которыхъ главнымъ образомъ за­
виситъ могущество нѣмецкаго парода, должны придти къ соглашен®
и дружбѣ». Затѣмъ оиъ жалуется этимъ господамъ на священник*
доктора П. Мейера, который почти уже десять лѣтъ безъ всякой
причины выказываетъ на словахъ и въ ноступкахъ ядовитое, ехидноо і
злое отношсніе къ его, Гуттена, доброжелателямъ и друзьямъ, кая
напримѣръ, къ доктору Рейхлину, а также и къ нему самому. Ап
это ему сразу было непріятно, и оиъ „могъ уже тогда отомстить з.
это онъ тѣмъ не менѣе сдержался и продолжалъ бы также, если и
Мейеръ иа дняхъ не растравилъ ранъ, начавшихъ было заживать
зарубцовываться, своимъ поведеніемъ относительно Отто Брунфе.іьм
котораго Гуттенъ беретъ къ себѣ на службу для того, чтобы имот
право защищать его дѣло, какъ свое собственное. Черезъ все я
Гуттенъ видитъ себя вынужденным, къ серьезному сопротивление
предъявляете франкфуртскому магистрату требование (указывая
этомъ на опасные безпорядки, которые легко могутъ возбудить ядові і >■
нехристіапскія проиовѣди франкфуртскаго священника), чтобы онп
р с і і м ъ отдѣлались отъ упомянутаго доктора Петра и изгнали его
ізъ своего города какъ волка, забравшагося среди овецъ, какъ вред­
ный ядъ и вредную чуму»,’ ибо если кто теперь будетъ имѣть сно-
піеніе съ этимъ апостоломъ діавола, тотъ этимъ нанесетъ оскорбле-
ііе ему, Гуттену, и если бы далее онъ, Гуттенъ, и не пожелалъ бы
шѣшиваться, не слѣдуетъ забывать, что молсетъ быть кто нибудь
іругой (ихъ Кроибергскій сосѣдъ) захочетъ посчитаться съ докто-
юмъ, если они будутъ продолжать держать его у себя къ своему
кс вреду.
Это посланіе къ магистрату Гуттенъ подкрѣпилъ еще частнымъ
шсьмомъ къ своему другу, вліятельному совѣтнику Филиппу ф. Фюр-
тенбергу. Пусть онъ повліяетъ на своихъ коллегъ и не упуститъ
ичего, могушаго послужить къ изгнанію Мейера. Передъ архіеписко-
омъ и соборнымъ капитуломъ въ Майнцѣ, которымъ Гуттенъ также
алисалъ укорительное, однако, друліественное, какъ онъ говоритъ,
нсьмо, a такліе передъ императоромъ они могутъ извиниться, ссылаясь
а опасность, угрожавшую имъ со стороны нѣкоторыхъ сосѣднихъ дво-
гь, объявившихъ имъ враладу въ случаѣ, если они будутъ продол-
дерлеать у себя безпокойиаго священника. Вообще теперь имъ
шроко открыто окно къ свободѣ, имъ слѣдуетъ только быть мужествен-
шш и не позволять запугивать себя тѣмъ или инымъ эдиктомъ. Тѣ,
юбыли раньше та:л> могущественны, лишились теперь своего могуще-
: ибо дворяне мало-ио-малу отъ нихъ отделились. И онъ, Гуттенъ,
ожотъ быть полезенъ имъ въ этомъ дѣлѣ, особенно тѣмъ, что молеетъ
зставить имъ друзей среди дворянства, и если, на что молено на­
няться, онъ вскорѣ вступитъ во владѣніе ПІтекельбергомъ, то онъ бу-
'тъ имъ добрымъ сосѣдомъ. 14 дней спустя, Гуттенъ вывѣсилъ на
)ротахъ Либфрауенкирха во Франкфуртѣ два заявленія, изъ кото-
іп. одно было направлено противъ монаховъ проповѣдниковъ, дру-
— иротивъ куртизанъ, и въ которыхъ, въ случаѣ если они не по­
те я ему, Гуттенъ призываетъ всѣхъ воиновъ къ себѣ на помощь,
°бы лишить ихъ, вмѣстѣ съ ихъ нѣмецкими и итальянскими род-
^ешіиками, лшзни и имущества.
Обмѣнъ писемъ по дѣлу Мейера продоллшся; священникъ отрицалъ ,
водимыя на него обвииенія; бургомистръ и франкфуртскій маги-
Ратъ направили рыцаря къ духовному начальству, такъ какъ они
имѣли права назначать или смѣщать священниковъ; Гуттенъ по-
Галъ, что они по крайней мѣрѣ не должны его защищать, а пре­
—
383 —


—
384 —
доставить Гуттену и его прпверженцамъ расправиться съ нимъ;
что бургомистръ и магистратъ возражали, что имъ не приличествует
какъ пойметъ и самъ рыцарь, дозволять въ своемъ городѣ и облас
насиліе надъ кѣмъ либо. Это письмо, отклоняющее требоваиіе 1у
тена, написано въ четвергъ на четвертой недѣлѣ послѣ Пасхи
Между тѣмъ, въ. понедѣльникъ иа Троицу Гартмутъ ф. Кроибері
такъ присталъ къ Мейеру и такъ настойчиво и угрожающе пыта;к
обратить его, что обезпокоенный проповѣдникъ принужденъ былъ \
четвергъ на Троицу просить защиты у магистрата. Однако, нѣско.іы
лѣтъ спустя, въ 1525 г., франкфуртцы сами прогнали изъ гори
сварливаго попа.
Намъ не можетъ не казаться страннымъ, что Гуттена не удер
жало отъ этой ссоры опасеніе помѣшать предполагаемому имъ браг
скому союзу между дворянствомъ и городами; также, насъ не можп
не поразить, хотя и по совершенно иной причинѣ, тотъ фактъ, т
Гуттенъ иѣсколько мѣсяцевъ спустя вошелъ въ сношеніе съ городом
Вормсомъ.
Изъ Ландштуля, крѣпости Сикингена, Гуттеиъ послалъ въ воскре
сенье послѣ дня Якова посланіе городу Вормсу 2), которому Сшшн
геиъ, въ продолженіе цѣлаго ряда лѣтъ, непростительно вредилъ, и с
которымъ онъ былъ въ такихъ враждебныхъ отношеніяхъ, что н
рѣшился заѣхать туда во время послѣдняго сейма. Ооъ этихъ по< п п
кахъ Сикингена Гуттенъ совершенно забываетъ въ своемъ посланін
и дѣйствителыю они были такого рода, что не могли быть оправданы
a развѣ только преданы забвенію ради высшаго общаго для юрод
и рыцаря интереса, если бы таковой нашелся. Іаковымъ, по мнѢпіі
Гуттена, была реформація и, оживляя участіе къ ней вормцевъ, Іуі
тенъ надѣялся въ то же время именно этимъ уладить раздоръ их
съ Сикингеномъ.
У вормцевъ былъ проповѣдникъ, по имени Ульрихъ, поучавши п\
евангелическому ученію и пользовавшійся большимъ сочувствіемы
стороны бюргеровъ, но котораго сильно преслѣдовало привериепно
къ Риму духовенство, особенно одинъ священникъ, по имени , а
ніилъ.
“ ^Документы си. Hutten’s Schriften II, S. 116 -122 . Письмо къ Ф»Р
стенбергу тамъ же стр. 114 и сл.
cwîftMi I
2) Ein demütige ermanung an ein gemeyne statt Wormbss,
S. 124 — 130.
—
385 —
Посланіе Гуттена имѣетъцѣлыо поздравить горожанъ съ появившимся
у нихъ свѣтиломъ и старается возбудить въ нихъ муя^ество, чтобы они
и въ случаѣ соблазна продолжали упорно стоять за истину. Мы обязаны
послушаніемъ свѣтскимъ властителямъ только въ свѣтскихъ дѣлахъ;
если же они требуютъ бблыпаго, то сопротивленіе не только что дозво­
лено, но даже обязательно. Что же касается духовныхъ властителей,
епископовъ, то общинамъ должно принадлежать право надзора
надъ ними, а еще лучше было бы, если бы они имѣли право выбора,
а не предоставляли бы это пьянымъ каноникамъ; тогда въ нѣмец-
кііхъ земляхъ были бы епископами благочестивые и ученые люди, а
не кавалеристы. Гуттенъ почти полтора года тому назадъ предосте-
регалъ своего друга Буцера противъ вормскаго епископа, Рейнгарда
фонъ Риппура, котораго ненависть къ реформаціи сдѣлала врагомъ и
гуманистическаго направленія. Теперь онъ довольно ясно намекаетъ
вормцамъ, что у нихъ есть епископъ или пробстъ, употребляющій
свою свѣгскую власть противъ евангелія и не отказывающійся отъ
этого образа дѣйствія, несмотря на предварительное доброе увѣща-
ніе и угрозы, имъ слѣдуетъ съ спокойной совѣстыо напасть на него
мечомъ и насильно выгнать его отъ себя. Они могутъ быть при этомъ
увѣрены въ покровительствѣ Божіемъ, при которомъ имъ нечего
бояться князей; но имъ не придется нуждаться и въ людской помощи,
такъ какъ ихъ упорство въ правомъ дѣлѣ пріобрѣтетъ имъ много
друзей даяіе среди лицъ, бывшихъ имъ прежде враждебными (Сикии-
генъ): они вѣдь видятъ, что теперь почти всѣ горожане, большая
часть дворянъ и простой народъ привержены евангелію. Имъ слѣ-
дѵетъ брать примѣръ съ него и съ другихъ, перенесшихъ и перено-
сящихъ еще и теперь несказанно сильныя преслѣдованія за исповѣ-
даніе истины. За себя Гуттенъ обѣщаетъ, что съ Божьей помощью
оиъ останется вѣрнымъ до конца. «Отъ этого предпріятія», говоритъ
опъ, «меня не отклонятъ никакія просьбы, не испугаютъ никакія
угрозы, не подкупить никакое золото; ибо я знаю, въ кого я вѣрю,
и что Богъ не покинетъ меня». Пусть и они вмѣстѣ съ нимъ утѣ-
шаются этимъ и будутъ братски преданы ему,
желающему
имъ, какъ
ихъ братъ во Христѣ, всего лучшаго.
Въ обоихъ этихъ случаяхъ не дошло до насилія; но повидимому
для Гуттена было потребностью, какъ ни былъ онъ уже боленъ, воз­
награждать себя за невозможность имѣть обширную дѣятельность, ры­
царскими мелочными выходками. Безъ сомнѣнія, въ это-то время онъ
Гуттенъ.


—
386 —
разбойнически напалъ на большой дорогѣ въ пфальцской области аи
трехъ аббатовъ, за что нфальцскій курфюрстъ отрубилъ голову одному
изъ его слугъ, ему же грозилъ местью. Проступокъ, за который не­
однократно попрекаетъ Гуттена Эразмъ, ссылаясь на общеизвѣстності,
этого факта. Мы не станемъ рѣшать, справедливо ли и другое обви­
нение Гуттена Эразмомъ, будто онъ обрѣзалъ или велѣлъ обрѣзать yum
двумъ монахамъ проповѣдникамъ 1); это обвиненіе напоминаетъ одно
мѣсто въ письмахъ обекурантовъ, въ которомъ говорится, что Гут­
тенъ однажды сказалъ, что если бы монахи проповѣдники поступи и
съ нимъ такъ, какъ они поступили съ Рейхлииомъ, то онъ объявилъ
бы себя ихъ врагомъ и если бы ему встрѣтился который нибудь илъ
нихъ, онъ отрѣзалъ бы ему носъ и уши 2).
Въ маѣ 1522 г. императоръ, отозванный безпорядками въ Испа­
ши, выѣхалъ на кораблѣ изъ Нидерландовъ, оставивъ въ Германіи
имперское управленіе, на которое онъ очень неохотно согласился на
имперскомъ сеймѣ въ Вормсѣ, по настоянію курфюрстовъ, опирав­
шихся на принятое имъ нри избраніи обязательство.
Въ немъ имѣли представителей: курфюрсты каждый по одному
депутату, духовные и свѣтскіе князья, прелаты и графы по 6 окру-
гамъ, наконецъ всѣ имперскіе города каждый ио два депутата, только
рыцарское сословіе не имѣло представителей. Не удивительно, что оно
было недовольно и старалось втянуть въ это недовольство города,
которые сравнительно со своимъ значеніемъ и несомыми повинно­
стями были тоже представлены слишкомъ слабо и кромѣ того были нъ
это время встревожены намѣреніемъ имперскаго управленія охватить
все германское государство таможенной линіей. Къ тому же это
правленіе уже при своемъ вступленіи подало нривержеицамъ рефор­
мами поводъ къ неудовольствію. Во время пребываиія Лютора
въ Вартбургѣ, въ Виттенбергѣ подъ руководствомъ Карлштадта
были предприняты насильственныя церковныя нововведенія, побудив-
шія реформатора самовольно вернуться въ мартѣ въ Виттенбергъ. Однако
въ январѣ приверженный старой вѣрѣ герцогъ Георгъ Саксонскій, иахо-
дившійся въ Шорнбергѣ, съумѣлъ добиться отъ имперскаго управленія
эдикта, приказывавшаго епископамъ наумбургскому, мейссенском)
1) Эразмъ Гуттену, 25 марта 1523; Лютеру, 8 мая 1524; Hutten’s Schritten
И,S.178f.409f.
2) Epist. obsc. virorum II, 55.
—
387 —
мерзбургскому противиться виттенбергскимъ нововведеніямъ и^ твердо
держаться старыхъ церковныхъ обычаевъ.
Такимъ образомъ факты сами собой складывались такъ, чтобы
укрѣпить въ Гуттенѣ идею, — за послѣднее время особенно излюб­
ленную имъ — идею союза между рыцарскимъ сословіемъ и горожа­
нами съ цѣлью церковно-политической реформы въ имперіи, и онъ
вновь высказалъ ее въ формѣ нѣмецкаго стихотворенія, которое онъ
назвалъ «Жалобой свободныхъ городовъ нѣмецкаго народа» *). Оно
начинается такъ:
«Благочестивые города, уважайте могущество простого нѣмецкаго
дворянства; склоните его на вашу сторону, довѣрьтесь ему: да пора­
зить меня смерть, если вамъ придется раскаяться въ этомъ.
Вы видите, что васъ вмѣстѣ съ нимъ угнетаетъ царство тира-
новъ, которые, оттѣснивъ другія сословія, выдвинулись— »
Вдѣсь именно князья, впрочемъ, здѣсь подразумѣваются только
худые князья, а не хорошіе.
«Они пожираютъ бѣдиое дворянство и ежедневно выискиваютъ
пути и способы къ тому, чтобы ни одинъ городъ не оставался сво­
боднымъ; нѣкоторые изъ нихъ они уже поработили, у другихъ они
въ настоящее время оспариваютъ свободу... И одно, что у нихъ
на умѣ, это уничтожить нѣмецкую свободу...
Ио, по моему мнѣнію, этому легко пособить; намъ нужно только
сплотиться: надо чтобы горожане пристали къ дворянству, а дворян­
ство примкнуло бы къ городскому сословію; такой союзъ помогъ бы
намъ, по моему мнѣнію, и иного лѣкарства отъ нашего недуга не
существуетъ».
Прежде императорская власть служила убѣжищемъ слабыхъ про­
тивъ насилія:
«Въ то время бѣдный рыцарь могъ призвать князя, причи-
пившаго ему обиду, къ отвѣту и суду, и каждый городъ былъ бы
заіцищенъ. А^лшму жаловаться теперь?».
Императорская власть сильно умалена оскорбительнымъ торгомъ,
который князья вели съ императоромъ при избраніи его, обѣщаніями,
которые Карлъ далъ отдѣльнымъ князьямъ за ихъ голоса. Теперь
князья могутъ все себѣ позволить.
«Поэтому они вводятъ новыя тягости: одинъ придумываетъ пош-
*) Beklagmige der Freistette teutsclier nation. Schriften 111, S. 627—537.
*


лину, другой — что нибудь другое; все это утверждается, потому что
некому аппелировать, курфюрсты же на это согласились».
Я знаю, продолжаетъ Гуттенъ (это предчувствіе онъ уже выска­
зывалъ, какъ мы знаемъ, въ отвѣтномъ стихотвореніи Эобану).
«Я знаю, что я подвергнусь изгнанію за то, что я не въ силахъ
смолчать, и одинъ отстаиваю общественные интересы; а между тѣмъ
это правда, и не хорошо, что кривое хотятъ выдавать за прямое и
черное за бѣлое: но у князей есть власть, и они пользуются ею,
удовлетворяя своимъ страстямъ, и когда поступаютъ несправедливо —-
на нихъ нѣтъ ни суда, ни расправы. Если какой либо князь лиши1ь
меня права, кому пожалуюсь я на него? Я его слуга и миѣ прихо­
дится яшоваться ему же»,
т. е. имѣюшимъ значительное большинство въ имперскомъ пра-
вленіи князьямъ, которые къ тому же даже не сами разсматриваютъ
дѣла, а, изъ отвращенія къ труду предоставляютъ все своимъ подкун-
нымъ писцамъ, благодаря которымъ управленіе становится все дороже,
a угнетеніе народа все сильнѣе. Къ этому же ведетъ и безграничная
алчность самихъ князей.
«Найдется ли между ними такой князь, который признался бы, что
у него слишкомъ много? Я спрашиваю: есть ли такой, который имѣлъ
бы достаточно и не искадъ бы чѣмъ еще поживиться? Хотѣлъ бы
я (говорятъ они) найти поводъ заставить этотъ городъ служить мнѣ!
А если владѣніе какого-либо дворянина примыкаетъ къ княжеству и
годится для округленія его страны, то его тянутъ къ отвѣту и ему
не помогутъ его грамоты со всѣми печатями».
Превышающіе власть князья сравниваются съ ненасытной пасгыо.
«Она уже пожрала дворянство; теперь она направилась на города,
вводя новую пошлину. Скажи же, волкъ, когда ты наполнишь свою
утробу? Ты не думаешь о томъ, что придетъ день, сокрытый пока
отъ тебя, когда ты долженъ будешь изрыгнуть свою добычу»?
Вслѣдствіе отсутствія императора государство теперь вполнѣ отдано
во власть князей:
«Они держатъ совѣтъ, сомкнувшись головами, какъ бы устроить
такъ, чтобы государство осталось подчиненнымъ ихъ власти: отде­
лавшись отъ императора, отправившагося за море, они не желаютъ
его возвращенія; ибо тогда къ нимъ перейдетъ вся данная имъ импе­
раторомъ власть».
А чтобы заглушить всѣ жалобы на ихъ насильственные по
ступки,
—
388 —
—
389 —
«Они еще вотъ за что принялись: они теперь запрещаютъ ученіе
доктора Лютера, какъ нѣчто преступное; ибо оии не терпятъ правды
это противно ихъ обычаямъ и нравамъ... Поэтому, честные горо­
жане, будьте готовы принять дружбу дворянъ; тогда можно будетъ
противостать и помочь нѣмецкому народу избѣжать вреда, насмѣшки
и позора»...
въ чемъ онъ проситъ помощи у Іисуса Христа.
Мы видимъ, какъ^Гуттенъвъ цѣломъ рядѣ разобранныхъ нами послѣд-
нихъ его произведеній смирилъ въ силу обстоятельствъ свою рыцар­
скую гордость настолько, что протягиваетъ для союза руку горо­
жанам^, столь презираемымъ имъ раньше торгашамъ, и невольно на­
прашивается вопросъ, особенно если заглянуть на нѣсколько лѣтъ
впередъ: не сдѣлалъ ли бы онъ, чтобы придать своимъ планамъ осо­
бое значеніе, еще одного шага впередъ и не задумалъ ли бы онъ
пригласить и крестьянское сословіе къ улучшенію общественнаго по-
ложенія. Мы уже раньше видѣли, что ему не чужда была мысль, что
дальнѣйшее сопротивленіе реформѣ людей власть имѣющихъ можетъ
въ концѣ концовъ вызвать возстаніе простого народа, а въ одномъ
изъ его извинительныхъ писемъ мы натолкнулись на мѣсто, которое
можно назвать пророчествомъ крестьянской войны х). Но это еще
вопросъ: страшился ли онъ только такого событія и только предо-
стерегалъ властителей, что такой фактъ возможеиъ, или же онъ
предполагалъ воспользоваться имъ при случаѣ для своихъ цѣлей и
хотѣлъ уже теперь положить основаніе друяібѣ не только между
дворянскимъ сословіемъ и городскимъ, но также между ими обоими
и крестьянскимъ. Еще въ упомянутомъ извинительномъ письмѣ Гут­
тенъ говоритъ, что въ случаѣ, если на немъ проявятъ тиранниче-
ское насиліе, то увидятъ, что къ нему примыкаетъ не безпорядоч-
ная легкомысленная толпа, какъ его упрекаютъ, но честные, по­
чтенные и храбрые люди 2).
Подразумѣвалъ онъ подъ безпорядочной, легкомысленной толпой
крестьянское сословіе или нѣтъ, или, презирая еще тогда товарищество
ихъ, онъ только послѣ событій вормскаго сейма рѣшилъ привлечь и
ихъ, — эти вопросы находятся въ связи съ вопросомъ объ отноше-
иіи его къ нѣмецкому діалогу «Neu Karsthans», который, хотя и не но-
сктъ его имени, издавна уже многими приписывается ему.
*) См. выше, стр. 330 сл.
2) Schriften II, S. 144 f.


—
390 —
Своимъ заглавіемъ этотъ діалогъ напоминаетъ о написанномъ
ранѣе, подъ заглавіемъ Карстгансъ, также анонимиомъ діалогѣ, пред-
ставлявшемъ сатиру на «Защиту папства» Ѳомы Мурнера, и имѣв-
шимъ большой успѣхъ.
Въ немъ Меркурій, студентъ, Лютеръ и Карстгансъ, — типичное
лицо въ литературѣ той эпохи, изображающее жаждущее преобра-
зованій, твердое въ Библіи, но грубоватое и готовое въ случаѣ нужды
къ нападенію, крестьянское сословіе, — разговариваютъ съ Мурш -
ромъ, нарисованнымъ съ головою кота на заглавномъ листѣ рядомъ
со своими собесѣдниками. Въ этомъ старомъ діалогѣ ничто не напо-
минаетъ Гуттена, тогда какъ новый Карстгансъ ‘ ) удивительно напо­
минаетъ Гуттена по мысли и изложенію.
Однимъ изъ собесѣдниковъ (которыхъ здѣсь два какъ въ Со-
вѣтчикѣ) въ этомъ діалогѣ, какъ и въ болыпинствѣ новѣйшихъ діа-
логовъ Гуттена, является Сикингенъ; другимъ — Карстгансъ, крестья­
нинъ, котораго рыцарь поучаетъ. Въ этомъ діалогѣ Гуттенъ не вы-
ступаетъ, какъ въ Буллѣ и Разбойникахъ, говорящимъ и дѣйствую-
щимъ лицомъ; за то Сикингенъ постоянно ссылается на Гуттена, какъ
на источникъ своихъ ученыхъ поученій, расточаемыхъ имъ крестья­
нину. Время, когда этотъ разговоръ происходитъ,— лѣто 1521 г., ибо
Сикингенъ говоритъ, что эту зиму читалъ съ Гуттеномъ въ Эберн-
бургѣ сочиненія Лютера, и крестьянинъ желаетъ ему счастья по по­
воду приказа императора идти въ походъ: а въ походъ противъ
герцога Бульонскаго и противъ Франціи, который только и можетъ
быть здѣсь подразумѣваемъ, Францъ былъ призванъ, какъ мы знаемъ,
въ іюлѣ 1521 года.
Содержаніе таково: рыцарь, которому крестьянинъ желаетъ счастья,
спрашиваетъ у него о причинѣ его «печальнаго» вида; таковой ока­
зываются притѣсненія со стороны поповъ. Это въ сущности старая
яіалоба на такъ называемые духовные суды, давно уже ставшіе
изъ органа церковнаго правосудія денежнымъ источникомъ для
духовенства, которое, посредствомъ подставныхъ доносчиковъ, ста­
ралось увеличить ихъ доходность. Такъ и Карстгансъ изъ за пу­
стяка былъ оговоренъ сначала передъ духовнымъ судомъ, затѣмъ
присужденъ оффиціаломъ къ денежному штрафу, и наконецъ, так ь
какъ онъ не въ состояніи былъ тотчасъ яге выплатить даже и не­
’) Gesprech ЪіесЫіп neüw Karsthans. Hutten’s Schriften IV, S. 649— 681.
—
391 —
большой суммы, на которую тотъ съ нимъ сторговался, былъ отлу-
ченъ. Францъ обѣщаетъ замолвить за него слово у епископа, но
крестьянинъ говоритъ, что когда придетъ, какъ онъ надѣется, время
свести счеты съ попами, онъ незабудетъ имъ ничего. «Въ дѣйстви-
тельности», добавляетъ онъ, «намъ въ этомъ дѣлѣ не хватаетъ
только руководителя, а то бы ужъ оно началось». Итакъ, подобно
тому какъ въ «Разбойникахъ» рыцарь протягиваетъ руку горожа­
нину на союзъ противъ притѣсненій, особенно со стороны духовен­
ства, такъ здѣсь крестьянское сословіе приглашаетъ дворянина быть
предводителемъ въ борьбѣ противъ поповъ, и, какъ вскорѣ выяснится,
здѣсь имѣется въ виду именно Сикингенъ. Карстгансъ говоритъ, что
онъ и его товарищи вполнѣ убѣждены, что Сикингенъ «въ качествѣ
военачальника поможетъ имъ наказать злыя выходки ихъ (поповъ)».
Что именно и случилось четыре года спустя, когда, послѣ смерти
Сикингена, возмутившіеся крестьяне принудили его двойника въ ве-
лнкомъ и маломъ, Гёца фонъ Берлихингена, стать во главѣ ихъ.
Сикингенъ въ діалогѣ сначала отклоняетъ отъ себя это предло-
женіе. Правда, что онъ убѣжденъ, что въ концѣ концовъ дѣло дой­
детъ до возстанія простого народа; но, подобно Гуттену въ извини-
тельномъ письмѣ, онъ страшится этого и пытается удержать народъ отъ
этого, ибо народная толпа воюетъ обыкновенно безъ разсудка, сви-
рѣпствуя противъ праваго на ряду съ виноватымъ. Поэтому всякій
разъ, какъ крестьянинъ хватается за мотыку и цѣпъ, какъ за ору-
дія борьбы, Сикингенъ уговариваетъ его терпѣливо ждать, а на слу­
чай, если все же дѣло дойдетъ до возстанія, онъ увѣіцеваетъ его не
дѣйствовать изъ корыстолюбія, зависти или жажды мести, но по-хри-
стіански, изъ любви къ Богу и къ справедливости, ибо только въ
этомъ случаѣ предпріятіе будетъ успѣшно. На выраженную крестья-
ииномъ надеяіду, что Сикингенъ самъ встанетъ во главѣ ихъ, онъ
отиѣчаетъ, что онъ не думалъ еще объ этомъ, а до сихъ поръ пре-
Дчставлялъ все волѣ Божіей, хотя и видѣлъ, какъ много зла при­
носить духовенство.
Но далѣе, когда крестьянинъ напоминаетъ ему объ его обѣщаніи
защищать Лютера подобно тому какъ и теперь онъ уже взялъ по'дъ
свою защиту Гуттена, Сикингенъ сознается, что онъ не откажетъ въ
помощи и совѣтѣ Лютеру, сочиненія котораго, насколько онъ ихъ
читалъ, онъ находитъ вполнѣ христіанскими и хорошо написанными,
есш Лютеру придется терпѣть насиліе и несправедливость. Къ Гуттену


—
392 —
о н ъ относится какъ къ своему хорошему другу, искавшему у него
поддержки, и о немъ ему извѣстно только одно: что онъ писалъ одну
чистую правду, по чести, и къ большому личному вреду; поэтому
онъ не позволить совершить насилія надъ нимъ, пока Гуттеиъ
находится у него. Но и помимо защиты этихъ людей Сикингенъ ьъ
діалогѣ объявляетъ себя готовымъ исполнить волю Божію, когда
придетъ время наказать злодѣевъ, если Богъ пожелаетъ воспользо­
ваться имъ какъ орудіемъ въ этомъ дѣлѣ. Выражаемая имъ надежда,
что императоръ Карлъ не долго останется приверженцемъ папы и
самъ примется за дѣло реформаціи, представляется дѣйствителыю
странной и врядъ ли это было серьезное мнѣніе автора. Слѣдова-
тельно, хотя въ діалогѣ рыцарь и не даетъ положительнаго обѣща-
нія стать во главѣ народа, тѣмъ не менѣе Карстгансъ говоритъ (по­
мимо того, что говорилъ въ добавочныхъ главахъ) въ стихахъ на заглав-
номъ листѣ, что онъ теперь «заодно съ дворянами» и съ своей стороны
«вмѣшается въ это дѣло; пусть другой сдѣлаетъ тояіе все возможное».
Всѣ прочія идеи діалога до такой степени Гуттеновскія, что всѣ
ихъ можно найти въ несомнѣнныхъ произведеніяхъ Гуттена, а иныя
даже выражены тѣми же словами. Это идеи, представляющія не
столько общія воззрѣнія этой эпохи, сколько частныя излюбленныя
мнѣнія нашего рыцаря, особенно дорогія ему. Такъ, напримѣръ, опро-
верженіе общераспространенная мнѣнія, будто бы соборные капитулы
выгодны для дворянъ и ихъ слѣдуетъ поддерживать. Сказанное объ
этомъ въ новомъ Карстгансѣ представляетъ почти переводъ одного
мѣста изъ «Разбойниковъ». Оскудѣніе на людской памяти майнцскаго
капитула вслѣдствіе частыхъ покупокъ палліевъ, хозяйничанье по­
повъ въ Франконіи порицаются здѣсь какъ и въ «Вадискусѣ» и въ
«Разбойникахъ», причемъ объ архіепископѣ Альбрехтѣ говорится съ
такимъ же почтительнымъ уваженіемъ, съ какимъ повсюду говорить
о немъ Гуттенъ. Здѣсь также какъ во второмъ «Совѣтчикѣ» L) вы­
сказывается воехищеніе Жишкой и его строгими мѣрами къ очиш,с-
нію Богеміи отъ лѣнивыхъ монаховъ и къ освобояеденію ея отъ рпм-
скаго рабства. Но эти мысли Гуттена могъ присвоить себѣ и кто
нибудь другой, особенно изъ лицъ, принадлежавшихъ къ тогдашнему
эбернбургскому кружку.
i)
Ср. Neu Karsthans § 95 съ Praedones § 109. 110. 114; Neu Kareth»«*
§ 96 съ Vadiscus § 92 и Praed. § 178. 179: Neu Karsthans § 92 съ Monitor П.
8 24—27.
—
393 —
Было уже упомянуто, что Сикингенъ въ діалогѣ неоднократно
ссылается на Гуттена, какъ на ученый авторитетъ. Манера, съ ко­
торой это дѣлается, чрезвычайно мила. Рыцарь противопоставляетъ
истинное призваніе духовенства его современной свѣтскости, ссылаясь
съ большимъ знаніемъ библіи на письма ап. Павла; на это Карст­
гансъ говоритъ: «Юнкеръ, удивляюсь, откуда вы знаете все это; я
не привыкъ къ тому, чтобы вы такъ основательно цитировали св.
писаніе». На что Францъ разсказываетъ ему, какъ онъ въ предше­
ствующую зиму аккуратно каждое послѣобѣда читалъ съ Гуттеномъ
книги Лютера и бесѣдовалъ съ нимъ объ евангеліи и апоетольскихъ
писаніяхъ. Въ другомъ мѣстѣ рыцарь говорилъ объ обрядахъ. «Юн­
керъ», спрашиваетъ его Карстгансъ, «что такое обрядъ?» На что
Сикингенъ отвѣчаетъ: «Гансъ, обряды, какъ сообщилъ мнѣ Гуттенъ,
суть внѣшніе знаки», и т. д. И буллу In соена Domini перевелъ для
него Гуттенъ; отъ него же онъ слышалъ и о томъ, что говоритъ
поэтъ Плавтъ скупымъ женщинамъ. Однако и это все было извѣстно
благодаря сочиненіямъ Гуттена далеко за предѣлами эбернбургскаго
кружка, а Гуттену пожалуй менѣе чѣмъ кому либо пристало такимъ
образомъ выставлять свой ученый авторитетъ надъ гостепріимнымъ
Другомъ.
Также и ссылки на библейскія изреченія, которыми правда Гуттенъ въ
послѣднее время достаточно злоупотреблялъ, но которыхъ въ этомъ
діалогѣ встрѣчается особенно много, а особенно патристическая ученость,
высказанная въ немъ, указываютъ скорѣе на одного изъ теологовъ:
Аквилу, Буцера, Околамиадіуса и Швебеля, гостившихъ въ Эберн-
бургѣ и находившихся въ дружественныхъ отношеніяхъ къ хо­
зяину замка и къ его благородному гостю. Предположеніе Бокинга, что
авторомъ этого діалога былъ высокообразованный Околампадій, имѣетъ
многое за себя.
И вновь передъ нами всплываетъ соображеніе, на которое мы не
разъ наталкивались въ нашемъ разсказѣ. Въ эпохи, когда великія
уметвенныя теченія захватываютъ всѣхъ членовъ и всѣ слои народа,
авторская продуктивность становится до нѣкоторой степени общимъ
Даромъ, и всякаго Гомера сопутствуютъ Гомериды, произведенія ко­
торыхъ до обмана сходны съ его произведеніями.
Мы съ намѣреніемъ исключали до сихъ поръ изъ круга нашего
разбора послѣднія тридцать главъ о томъ, «какъ юнкеръ Гельферихъ,
^садникъ Гейнцъ и Карстгансъ вмѣстѣ съ ихъ приверженцами покля­


—
394 —
лись оставаться неуклонными и твердыми». Правда, что онѣ присоеди­
нены къ единственному имѣющемуся у насъ старому изданію новаго
Карстганса, но врядъ ли онѣ возникли въ непосредственной связи съ
нимъ, ибо въ предшествующемъ діалогѣ встрѣчается только Карст­
гансъ этого добавленія; но неизвѣстно, откуда взялись юнкеръ Гель-
ферихъ или всадникъ Гейнцъ, такъ какъ въ діалогѣ участвуетъ юнкеръ
Францъ, всадника же совсѣмъ нѣтъ никакого. Также и тонъ этихъ главъ
болѣе горячій и дикій, чѣмъ въ діалогѣ. По содержанію онѣ напоми-
наютъ намъ двѣнадцать извѣстныхъ постановленій крестьянъ 1о'5
года, только онѣ ограничиваются духовной областью. Поповъ, по ихъ
теперешней жизни, слѣдуетъ называть не духовными отцами, а плот­
скими братьями; на ихъ отлученіе слѣдуетъ смотрѣть какъ на нападепія
гуся, папу — считать антихристомъ, его кардиналовъ и др. апосто­
лами діавола, римскій дворъ — преддверіемъ ада. Союзники не будутъ
пускать къ себѣ въ домъ ни одного монаха; во всякаго нищенству ю-
щаго монаха, просящаго у нихъ сыра, они будутъ бросать четырех-
фунтовымъ камнемъ; оффиціаловъ и поповъ, посланныхъ отъ Рима,
они прикажутъ травить собаками и кидать въ нихъ грязью, ко всЬмь
куртизанамъ будутъ относиться какъ къ бѣшеннымъ собакамъ, кою-
рыхъ слѣдуетъ бить, ловить, мучить и убивать. Особенно слѣдуеіь
защищать отъ нихъ Гуттена, а также и Лютера. Духовному праву
и папскимъ булламъ объявляется вѣчная вражда; педеллямъ, псре-
дающимъ буллы, слѣдуетъ обрубать уши, а если они возвратятся, вы-
калывать глаза. Всѣ праздники, исключая воскресенья, должны быть
упразднены; не слѣдуетъ молиться никакимъ образамъ; исповьдь
доляша быть устроена по плану Лютера; не должно терпѣть пасто-
ровъ, неспособныхъ къ проповѣди евангелія и добропорядочной жизни,
а также ни одному не дается больше одного прихода, въ которомъ
онъ самъ долженъ исполнять обязанности священника.
Подъ конецъ союзники клянутся, что готовы пожертвовать шіу-
ществомъ и жизнью ради всѣхъ названныхъ пунктовъ и призываіотъ
Бога въ свидѣтели тому, что цѣль ихъ при этомъ неличное благо,а
божественная истина и благоденствіе отечества, и что все, ими дѣ*
лаемое, совершается съ христіанскимъ, честнымъ и добрымъ намЬ-
реніемъ.
Однако, кто бы ни былъ тотъ, кто такимъ образомъ ухватил«
за братство менаду дворяискимъ и крестьянскимъ сословіями, какъ за
послѣдшою надежду на проведеніе церковной реформы, и пытался по
—
395 —
дожить начало этому изданіемъ двухъ только что разсмотрѣнныхъ
произведеній, — Сикингенъ при ближайшей попыткѣ, сдѣланной имъ,
имѣлъ въ виду не одни только церковные интересы и пользовался
помощью только того сословія, которое и раньше призывалъ въ своихъ
распряхъ


Глава девятая.
Походъ Сикингена на Триръ. Удаленіе Гуттена
изъ Германіи.
(1522).
Когда, вслѣдствіе неудачнаго похода Сикингена противъ Франціи,
его отношенія къ императору пошатнулись, Сикингенъ не только не отка­
зался отъ своихъ высокихъ плановъ, но, напротивъ, началъ старатш
по возможности усилить точку опоры, которую онъ уже раньше имѣлъ ві
своемъ сословіи. Отъѣздъ императора въмаѣ въ Испанію и слабость ос гав
леннаго имъ имперскаго правленія предоставляли Сикингену для этого
желанное поле дѣйствія. Въ августѣ онъ устроилъ въ Ландау собраніс
свободныхъ рейнскихъ рыцарей, на которое съѣхалось много дворяіп
изъ Крайхгау и Вестриха, изъ Гундсрюка и Наге, изъ Рей н гау
Васгау и Ортенау. Настроеніе умовъ было подготовлено, ибо не был(
ни одного человѣка, который не считалъ бы себя въ правѣ жаловать«
на пристрастность или медлительность имперскаго правленія и ь»Р
ховнаго суда, на притѣсненія сосѣднихъ князей и епископовъ, и
тому же многіе изъ нихъ желали церковной реформы и были неДО
вольны отношеніемъ къ ней послѣдняго имперскаго сейма. Ташіап
образомъ въ среду послѣ дня св. Лаврентія, 13-го августа 152. г.
присутствующими на собраніи была подписана хартія «братскаго corja
шенія», отсутствующіе же могли вписать свои имена въ разосланные л
стки; цѣль этого соглашенія состояла п р е ж д е всего въ томъ, чтобы сд ’
лать рыцарское сословіе независимымъ, отклоняя, по возможности, и° ^^
роннюю судебную власть. Не только ссоры между членами этого сою
—
397 —
должны были разбираться рыцарскимъ третейскимъ судомъ, безъ
дальнѣйшей аппеляціи, но и лица другихъ сословій могли приносить
жалобы на союзныхъ рыцарей только лицамъ рыцарскаго сословія.
Каждый членъ братства обязанъ былъ придти на помощь тому, на
кого, несмотря на его предложеніе обратиться къ третейскому суду,
противникъ нападалъ; напротивъ тому, кто отказывался отъ такого
рѣпіенія дѣла, никто не долженъ былъ помогать. Конечно, невоз­
можно было запретить членамъ союза принимать участіе въ распряхъ
между князьями, графами и городами, но они должны были по воз­
можности щадить другъ друга и, какъ только кончалась распря, вновь
подчиняться постаіювлеиіямъ Соглашенія. Этотъ союзъ былъ заклю­
ченъ на 6 лѣтъ; Францъ ф. Сикингенъ былъ выбранъ главою его, и
ему были подчинены 12 повѣренныхъ по числу различныхъ областей,
въ которыхъ жили союзники 1).
За день до того, какъ была изготовлена хартія ландауерскаго
союза, Сикингенъ заключилъ договоръ съ Францемъ фонъ Сомбривъ,
по которому тотъ обѣщалъ набрать для него подъ своимъ предводи -
тельствомъ кавалерію; Сикингенъ усилилъ укрѣпленія своихъ зам ковъ,
особенно Ландштуля и Эбернбурга, и снабдилъ ихъ припасами; все еще
занимаемое имъ, въ качествѣ императорскаго главнокомандующаго и
советника, положеніе и предположеніе, если и не вызванное имъ, то
охотно имъ поддерживаемое, будто онъ набираетъ войско противъ
Франціи по порученію императора, на ряду съ его личнымъ значе-
ніемъ полководца, быстро собрали подъ его знамена многочисленное
пѣшее и конное войско.
Цѣль этихъ вооруженій Франца заключалась не только въ томъ,
чтобы, по мнѣнію простодушнаго Гартмута фонъ Кронберга «открыть
двери для слова Божія»; въ Сикингеиѣ, который былъ менѣе мечта-
теленъ, чисто по-человѣчески были перемѣшены личное честолюбіе,
рыцарскій сословный духъ и благочестивое рвеніе къ реформаціи,
идеями которой онъ былъ проникнуть. Онъ желалъ укрѣпить свое
Шаткое положеніе, среднее между правами рыцаря и почти княже-
скимъ могуществомъ; съ этой цѣлыо прорвать, съ помощью товари­
щей по сословію, брешь въ все сильнѣе замыкавшейся цѣпи нѣмецкихъ
1)
Эту и другія хартіи, на которыхъ основывается новѣствовапіе этой
главы, можно найти, хотя и не вполнѣ правильно напечатанными, вт. Е.
^iinch, Franz von Sickingen, В. II . IH .


—
398 —
княжествъ; a религіозныя нововведения должны были ему служить
одновременно и средствомъ и вдохновенной цѣлыо, вѣнцомъ порядка,
который слѣдовало основать.
Соображаясь съ этимъ, онъ избралъ и врага, съ котораго сле­
довало начать нападеніе. Если бы онъ послѣдовалъ личному озлоб­
ленно, то онъ прежде всего напалъ бы на Гессенъ, дворянство ко­
тораго, пользуясь защитой ландграфа, отказывалось выполнить обя­
зательства, принятыя на себя послѣ нападенія Сикингена четыре
года тому назадъ. Но Филиппъ Гессенскій былъ для него слишкомъ
силенъ частью самъ по себѣ, частью благодаря своимъ связямъ; къ
тому же, хотя онъ и не былъ еще въ то время рѣшительно на сто-
ронѣ реформаціи, все же это былъ не духовный князь, въ лицѣ ко­
тораго былъ бы нанесенъ ударъ одновременно и княжеской н ду­
ховной власти. Напротивъ, всѣ причины какъ личнаго, такъ и общаго
характера указывали на архіепископа и курфюрста Трирскаго. Правда,
Ричардъ фонъ Грейффенклау-Фольратсъ былъ въ свойствѣ съ Сн-
кингеномъ черезъ его покойную жену, ио на аугсбургскомъ сеіімѣ
151 8 г. никто изъ князей не высказался такъ рѣзко, какъ онъ, про­
тивъ предпринятаго въ то время Сикингеномъ похода на Гессенъ.
Францъ позволяетъ себѣ слишкомъ много, полагалъ трирскій кур-
фюрстъ: онъ принялся сначала за города, а теперь уяп> и за кня­
зей; пусть курфюрсты и князья подумаютъ, чтб изъ этого можетъ
произойти; если бы послѣдовали его совѣту, то давно были бы уже
приняты противъ Франца серьезиыя мѣры; онъ, Ричардъ, первый, а также,
вѣроятно, и послѣдній курфюрстъ въ роду, поэтому это дѣло ближе ка­
сается не его, а курфюрстовъ по рожденію. Но именно въ качеств!;
духовнаго курфюрста Ричардъ былъ главою нѣмецкаго церковнаю
княжества, а что касается его отношенія къ реформаціи то, по вм-
раженію Гартмута, «онъ крѣпче всѣхъ по человѣческому разумѣнію
закрывала слову Божію врата». Его суровый, хотя и способный
къ государственнымъ и военнымъ дѣламъ, умъ былъ совершенно не-
воспріимчивъ къ реформаторскимъ идеямъ.
Его майнцскій сосѣдъ иапоминалъ въ миніатюрѣ Льва X, Ричардъ
же трирскій иапоминалъ воинственнаго Юлія И. Это качество избран-
наго имъ врага было Францомъ недостаточно принято въ разсчета»;
или, можетъ быть, онъ думалъ, что этого будетъ недостаточно для
защиты Ричарда, въ случаѣ, какъ онъ разечитывалъ, его одиночества.
И въ Трирѣ, какъ это обыкновенно бывало въ епископскихъ гор0-
—
399 —
дахъ, часть гражданъ была противъ духовнаго управленія; настрое-
ніе и численность этой партіи должны были еще усилиться вслѣд-
ствіе распространенія ученія Лютера. Извнѣ Сикингену нечего было
бояться вмѣшательства хитраго Альбрехта майнцскаго; а противникъ
его едва ли могъ разсчитывать на военную помощь своего воин­
ственнаго кёльнскаго коллеги, Германна фонъ Видъ. Со стороны
Пфальца Францъ надѣялся на память о его преяшихъ услугахъ и
разечитывалъ покончить съ Триромъ раньше, чѣмъ Филиппъ Гессен-
скій посмѣетъ придти къ нему на помощь. Что касается императора,
то помимо того, что онъ въ то время отсутствовал^ Францъ менѣе
всего считалъ его располояіеинымъ помочь князю, бывшему хорошо
оплачиваемымъ агентомъ и самымъ упорнымъ приверженцемъ его
соперника по коронѣ. Недаромъ въ имперіи держался слухъ, что
Сикингенъ выступалъ противъ Трира по тайному порученію импе­
ратора.
Но съ другой стороны многое должно было бы предостеречь Си­
кингена. Онъ ие могъ не знать, что ему нечего разсчитывать на
поддержку Виттенберга, ибо тамъ въ принципѣ были иротивъ войны,
какъ средства къ проведенію реформаціи. Лютеръ и Меланхтонъ жа­
ловались, что образъ дѣйствія Сикингена можетъ навлечь ненависть
на правое дѣло. Даже и въ его ближайшемъ кругу не было недо­
статка въ предостерегающихъ голосахъ. Мартинъ Буцеръ, которому
надоѣла служба у пфальцграфа, и который съ мая того года жилъ
снова у Сикингена, разсказываетъ, что Сикингенъ предпринялъ эту
воііну съ лучшими намѣреніями, но безъ настоящаго нризванія. И
тотъ самый человѣкъ, притязанія котораго къ вормскому магистрату
послужили предлогомъ къ многолѣтней распре съ этимъ городомъ, и
который теперь служилъ Сикингену своимъ неромъ, Бальтазаръ
ШлГ.ръ, отсовѣтовывалъ ему въ спеціальиомъ мемуарѣ походъ противъ
м'яра. Если даяге ему удастся завоевать его, полагалъ Шлоръ, Сикингену
все же не удастся удержать Триръ, такъ какъ противъ него иоды-
Метсл вся имперія, подобно тому какъ противъ Альбрехта Баварскаго
"Оповоду Регенсбурга и Ульриха Вюртембергскаго по поводу Рейт­
инга. При этомъ онъ рискуетъ долгомъ императора (достиг^
“ІІ1,Ъ вмѣстѣ съ взятыми на себя Сикингеномъ военными издерж­
ки 60.000 фл.). Ему слѣдовало бы натравить на Триръ кого ни-
'ДЬ другого; во всякомъ случаѣ подояадать, какъ сложатся великія
0||ігическія отношенія между императоромъ, французскимъ королемъ


—
400 —
и т. д. Онъ долженъ также подумать о своемъ плохомъ здоровьѣ
(41-лѣтній Сикингенъ сильно страдалъ отъ подагры) и о предостерс-
гающемъ предсказаніи на 1522 и 1523 годы астролога Іоганна Гасс-
фурта.
Однако Сикингенъ твердо рѣшилъ идти на Іриръ, и предлогъ къ
объявленію войны былъ уже почти найденъ. Онъ былъ совсѣмъ въ
духѣ распрь той эпохи: придрались къ пустякамъ, чтобы завести
ссору. Одинъ безпокойный человѣкъ, Герхардъ Борнеръ, которому
Сикингенъ далъ пристанище, взялъ въ плѣнъ двухъ волостныхъ
старшинъ изъ трирской области; по ихъ просьбѣ (впослѣдствіи мщ
увѣряли однако, что она была вынуждена у нихъ) Францъ вступился
за нихъ и внесъ Бёрнеру за нихъ 5000 рейнскихъ гульденовъ вы­
купа и 150 за содержаніе, затѣмъ выпустилъ ихъ на свободу, взявъ
съ нихъ обычное обѣщаиіе или выплатить въ опредѣленное время
внесенную за нихъ сумму, или вновь отдать себя въ ею рші.
Однако, вернувшись домой, старшины, ие считая себя связан­
ными вынужденнымъ обѣщаніемъ, обратились къ имперскому нюрн­
бергскому правительству, а на жалобу Сикингена трирскій курфюрстъ
заявилъ, что не желаетъ нарушать приговора имперскаго правитель
ства Такой отвѣтъ Сикингенъ не только могъ предвидѣть, но, ве­
роятно, и желалъ его, такъ какъ онъ могъ служить предлогомъ р
распри, которую онъ, считая себя достаточно вооруженнымъ, и ооъ-
явилъ курфюрсту въ среду послѣ Варѳоломея.
Первый, къ которому курфюрстъ обратился за помощью, Оьш
его майицскій сосѣдъ и коллега, у котораго онъ, согласно состояв
те м у между ними договору, просилъ сотшо хорошо вооруженных* ло
шадей, чтобы быть въ силахъ противостоять такому злостному пред
пріятію. Однако курфюрстъ Альбрехтъ, выражая сожалѣніе, чю >и
любимому другу предстоятъ такія затруднения, писалъ, что сам!
нуждается въ своихъ кавалеристахъ частью для швабскаго сою-і.
частью для своего конвоя на франкфуртскую осеннюю ярмарку; и*
его вассаловъ, которыхъ онъ тотчасъ же пригласилъ, явилось т
сто 200 только 20, и тѣ, какъ оиъ пишетъ, отказались слуд^
кому либо кромѣ него; наконецъ онъ хотѣлъ навербовать наемных
солдатъ, но ихъ, пишетъ онъ, «по нынѣшнимъ временамъ нево
можно достать». Наконецъ, когда уже имперское правительств-
помнило ему объ его обязанности, Альбрехтъ предложилъ поел,
сосѣду 200 пѣшихъ солдатъ и коиныхъ, находящихся въ расп»1
—
401 —
ясеніи швабскаго союза; но это оказалось уже поздно, и курфюрстъ
Ричардъ отвѣчалъ ему, что онъ уже и самъ справился съ врагомъ,
и Альбрехтъ можетъ оставить свою помощь при себѣ.
Курфюрстъ Ричардъ не только не получилъ помощи отъ Аль­
брехта, но къ тому же рейнгаузскіе паромы перевозили людей и ло­
шадей, состоявшихъ подъ знаменами Сикингена; майнцскіе подданные
и вассалы поступали на службу рыцарю противъ Трира, и даже не­
которые знатные чиновники Альбрехта, какъ-то: гофмейстеръ Фро-
винъ ф. Гуттенъ, маршалкъ Каспаръ Лерхъ и нѣкоторые каноники
оказывали всяческую помощь предпріятію Сикингена.
Хотя имперское правительство въ Ннорнбергѣ и издало, вслѣд-
ствіѳ апелляціи къ нему Ричарда, 1-го сентября указъ Сикингену,
въ которомъ онъ приглашался, подъ угрозой изгнанія и пени въ
2000 марокъ золота, съ того же часа отказаться отъ своего пред­
приятия противъ Трира, какъ противнаго золотой буллѣ и обществен­
ному спокойствію однако, когда указъ вышелъ, Сшшнгенъ уже
проникъ во владѣиія курфюрста, взялъ Близкастель и расположился *
лагеремъ подъ Ст. Венделемъ. Онъ издалъ воззваніе къ своимъ вой- •
скамъ и союзниками въ которомъ онъ заявлялъ, что этотъ походъ
его не имѣетъ цѣлыо увеличеніе его богатства или могущества, ко­
торыхъ у него и безъ того достаточно для дворянина, но славу Бо-
жію, такъ какъ предпринять противъ враговъ евангелія— епископовъ
и поповъ. Въ этомъ, полагаетъ онъ, должны ему помочь христіанскіе
князья; a вмѣсто того они покидаютъ его безъ помощи. Но Богъ бу-
Дп'ъ помощникомъ его и его сторонниковъ и пошлетъ имъ или
блаженную смерть за евангеліе, или блестящую побѣду. Однако чтобы
сіагь достойными этого, они должны обратить вниманіе на нѣкото-
рьы замѣчанія, которыя онъ имъ сообщитъ: они взяты изъ Св. Пи-
санія. Онъ нризываетъ ихъ вести войну человѣчно, щадить не-
ßn,шыхъ въ завоеванныхъ городахъ и окружной странѣ, удержи­
ваться отъ безполезиаго опустошенія огнемъ и мечомъ, отъ разо-
Реиія полей, уничтоженія деревьевъ и виноградниковъ, отъ чего Францъ
111 І!СегДа удерживался въ прежнихъ походахъ; эти увѣщанія под­
цепляются пестро перемѣшаннЫми примѣрами въ настоящемъ стиДѢ
реиессансъ изъ библейеншй и римской исторіи, такъ что, подобно какъ
въ зданіи Оттгенриха въ Гейдельбергскомъ замкѣ, Іисусъ Навинъ оказы-
Вается рядомъ съ Гораціемъ Коклесомъ, Давидъ рядомъ съ Титомъ.
Нѣсколько въ менѣе смиренномъ и благочестивомъ тонѣ, чѣмъ въ
•’уттенъ.
0ß


402 —
этомъ манифестѣ, написанномъ для Сикингена прежнимъ францискаи-
цемъ Генрихомъ фонъ Кеттенбахомъ, ставшимъ вдохновеннымъ гс-
рольдомъ реформаціи, высказался Францъ устно передъ послами
имперскаго правленія. «Скажи штаттгальтеру», обратился онъ къ по-
дателю письма, «чтобы онъ былъ поскромнѣе; одного письма еще не­
достаточно». Впрочемъ онъ, Сикингенъ, такой же слуга императора,
какъ и господа, засѣдающіе въ правленіи; онъ дѣйствуетъ не про­
тивъ императора, а только противъ архіепискоиа трирскаго, п счь
навѣрное знаетъ, что его господинъ-императоръ не будетъ сердиться
на то, что онъ слегка накажстъ попа и вытянетъ отъ него получеи-
ныя имъ (отъ французскаго короля до избранія императора) деньги.|
Дальнѣйшее его намѣреніе состоитъ въ томъ, чтобы ввести въ Г а ­
маши большую справедливость, чѣмъ та, какую выказываетъ импер­
ское правленіе; если ему удастся его предпріятіе, то императоръ,
возвратясь въ Германію, найдетъ въ ней больше земли и денегъ (ве­
роятно, черезъ упразднение духовныхъ имуществъ), чѣмъ оиъ .мо­
жетъ разсчитывать пріобрѣсти извнѣ. Что же касается предложепія
представить свое дѣло на рѣшеніе верховнаго суда, то его окружастъ
судбище, состоящее изъ всадниковъ, вооруженныхъ ружьями.
И иа полки Франца, которымъ со стороны имперскаго правленіяі
были сдѣланы подобныя же увѣщанія, они произвели мало впечатли
нія; такимъ образомъ Ст. Вендель сдался побѣдителю послѣ iit,-
сколькихъ штурмовъ. Счастье развязало Сикингену языкъ, и онъ выj
сказалъ свои планы. «Вы въ плѣну», сказалъ онъ будто бы дворя-І
намъ, защищавшимъ Ст. Вендель, «вы лишились лошадей и вооруже-І
нія. Но у васъ есть курфюрстъ, который, гдѣ бы онъ ни находился!
можетъ и долженъ хорошо заплатить вамъ; но если францъ станет«
курфюрстомъ трирскимъ — что онъ могъ бы и хочетъ сдѣлать, и н'1
только это, наименьшее, но и побольше э т о г о - т о и онъ пораj
дуетъ васъ.
I
Такъ какъ Сикингенъ направился прямо на Триръ, не задери 1
ваясь подъ Саарбрюкеномъ, который онъ нашелъ готовымъ къ серь^І
ной оборонѣ, то курфюрстъ, находившійся до тѣхъ поръ въ Пфальі
целѣ и Эренбрейтштейнѣ, откуда онъ обращался всюду съ просьиои і
помощи и уже получилъ утѣшительныя обѣщанія изъ Гессеіи i
Пфальца, бросился къ своей столицѣ, чтобы укрѣпить ее и двржаіьиш
противъ врага, пока не придетъ помощь со стороны союзныхъ ь 1
зей. И при этомъ Ричардъ фонъ Грейффенклау проявилъ бо ін с кі
—
403 —
способности, совершенно не подходящія для епископа. Онъ сдѣ-
лалъ смотръ на рыночной площади своему войску, къ которому, а
также и къ гражданамъ, обратился съ воодушевляющей рѣчью; онъ
самъ обходилъ стѣны и башни, заставляя чинить поврежденія, уби­
рать препятствія; въ своей фуфайкѣ изъ лосиной кожи, среди ры­
царей и солдатъ, онъ чувствовалъ себя вполнѣ въ своей сферѣ;
при приближеніи врага оиъ собственноручно хотѣлъ поджечь мона-
стырскій амбаръ, такъ что солдату пришлось взять у него изъ рукъ
факелъ и обратить его вниманіе на то, что такое дѣло болѣе прили­
чествуете солдату, чѣмъ архіепископу.
Въ полдень праздника рожденія Божьей Матери (8 сентября) Си-
кингенъ спустился со своими войсками при звукахъ трубъ и бараба-
новъ съ Марсберга и расположился лагеремъ въ долинѣ передъ го­
родомъ.
Перепуганные горожане думали, что все уже потеряно. Но архі-
епископъ далъ двумъ всадникамъ, посланнымъ Сикингеномъ съ пред-
.іоженіемъ сдаться, рѣшительный отвѣтъ, что если Францъ чего либо
отъ него желаетъ, то можетъ найти его здѣсь, въ городѣ. Тогда
Сикингенъ велѣлъ бомбардировать городъ; осажденные сдѣлали вы ­
лазку и заклепали у него нѣсколько орудій; онъ сталъ стрѣлять
раскаленными ядрами и письмами, которыми пытался поселить въ
городѣ раздоръ: но мудрость и твердость архіепископа все побѣж-
дали. Посланные кёльнскаго курфюрста тщетно пытались помирить
противниковъ: Ричардъ полагалъ, что лучше получить съ Франца въ
вознагражденіе за убытки 200.000 гульденовъ золотомъ, требуемые
имъ въ уплату за снятіе осады. Съ другой стороны, и сторонники
Сикингена были преданы своему предводителю. Во время упомянутой
вылазки трирцы взяли въ плѣнъ одного изъ его солдатъ и потащили
fro въ городъ. Тогда онъ закричалъ, что лучше предпочитаетъ уме­
реть, сохраняя милость и благоволеніе Франца, своего господина,
чѣмъ остаться въ живыхъ и подчиниться игу трирцевъ; на что одинъ
изъ окружавшихъ его быстро вынулъ мечъ и отрубилъ ему голову.
Такимъ образомъ въ лагерѣ Сикингена былъ недостатокъ не въ оду-
шевленіи, а въ порохѣ послѣ пяти штурмовъ, одинъ убійственнѣе
Другого. Къ тому же помощь, на которую разечитывалъ Францъ, не
пришла, тогда какъ къ Ричарду приближалась выручка. 1500 чело-
вЬкъ, которыхъ долженъ былъ привести Францу_изъ Брауншвейга
Николай фонъ Минквитцъ, были отрѣзаны Филиппомъ Гессенскимъ,
*


что устрашило и другихъ, желавшихъ примкнуть къ нему. Поэтому
оиъ въ праздникъ Воздвиженія Креста (14 сентября) снялъ осаду и
отступилъ въ полномъ порядкѣ; причемъ по принципу, въ подрани­
т е Жишкѣ, сжигались монастыри и церкви, а также, какъ по край­
ней мѣрѣ утверждали пострадавшіе князья, деревни и избы въ про­
тивность послѣднему манифесту Сикингена.
Разсказавъ исторію иеудачиаго похода Сикингена на Триръ, не
у помяну въ при этомъ ни однимъ словомъ о Гуттенѣ, мы сообщили о
немъ какъ разъ столько, сколько намъ извѣстно изъ этой эпохи о
нашемъ героѣ. Мы не имѣемъ никакихъ свѣдѣній о томъ, сопровон;-
далъ ли онъ своего друга въ походѣ, или остался съ Гартмутомъ
фонъ Кронбергомъ для защиты Эбернбурга, или находился въ какомъ
либо иномъ изъ замковъ Франца, можетъ быть задержанный болѣзныо.
Тѣмъ не менѣе необходимо было здѣсь разсказать о трирскомъ по-
ходѣ, ибо онъ, безъ сомнѣнія, былъ рѣшенъ сообща обоими рыцарями,
а исходъ его былъ не менѣе критиченъ для плаиовъ и судьбы Гут­
тена, чѣмъ для его покровителя. Уже и теперь многіе считали Гут­
тена умершимъ; вѣроятно потому, что онъ совсѣмъ сошелъ со сцены.
Честный Вейтъ Верлеръ изъ Визенштейга такъ часто и опредѣлешю
слышалъ у себя объ этомъ, что онъ долженъ былъ повѣрить этому
и посвятилъ истинно благородному юношѣ, великому таланту, пре­
красное прощальное слово А). Это было еще преждевременно на ijm
четверти года.
Но теперь Гуттенъ увидѣлъ себя вынужденнымъ бѣжать изъ оте­
чества. Изгнаніе, которое онъ давно предвидѣлъ, дѣйствительно по­
стигло его. Эразмъ искажаетъ факты, чтб видно съ перваго взгляда,
утверждая, что Сикингенъ выгналъ своего бывшаго любимца, чтооы
не подвергнуться изъ за него ненависти. Послѣ трирскаго похода
укрывательство Гутгена являлось наименьшей изъ провинностей Си­
кингена, и онъ прекрасно зналъ, что онъ ничему не поможетъ, изба­
вившись отъ Гуттена.
Одно близкое къ Гуттену въ послѣдніе годы его жизни лицо, Отто Ьрун-
фельсъ, ссылается на свидѣтельство оставшихся въ живыхъ сыновей ( н-
кингена въ томъ, что отецъ ихъ никогда не измѣнялъ своихъ отноинлііп
къ Гуттену, а Генрихъ Швебель, сынъ одного изъ проповѣдииковъ, на-
шедшихъ убѣжище въ замкахъ Франца, разсказываетъ, что когда союзные
—
404 —
i) Wiesensteig, 8 октября 1522. H utten ’s S chriften I, S. 149 f.
—
405 —
князья двинулись на Сикингена и предположили осадить Ландштуль
то рыцарь, не желая подвергать опасности наиболѣе дорогихъ ему,
людей, дружески отпустилъ менѣе годныхъ къ военной службѣ (среди
которыхъ былъ и Гуттенъ, вслѣдствіе вновь проявившейся его бо- <
лѣзни) х). Съ этимъ согласуется и то, что Мартинъ Буцеръ въ ноя-
брѣ того яіе года покинулъ замки Сикингена, чтобы избѣгнуть воен­
ныхъ безпорядковъ, и взялъ мѣсто проповѣдника въ Вейссенбургѣ.
Хотя сначала, тотчасъпослѣ отступленія Франца изъ
трир­
ской области, союзные князья Трира, Пфальца и Гессена считали
преждевременнымъ нападеніе на него самого, но въ продолліеніе
осени и зимы они мстили его помощникамъ и родственникамъ: за­
воевали Кронбергъ, выгнали Фровииа ф. Гуттена изъ его владѣній,
заставили курфюрста майнцскаго заплатить 25.000 гульд.,
а зятя
Франца, Фридриха ф. Флерсгейма, 1000 гульд. и т. д. Но можно
было предвидѣть, что главное нападеніе будетъ направлено на Си-
кингена, который и старался увеличить свои силы, посылая письма
и пословъ къ рыцарямъ и городамъ вплоть до Богсміи и Швейцаріи*
Въ это-то время, вѣроятно, Гуттенъ, какъ повѣствуетъ Отто Брун­
фельсъ, получилъ приглашеніе отъ короля французскаго Франца при­
нять мѣсто совѣтника съ годовымъ окладомъ въ 400 кронъ и сво­
боднымъ выборомъ мѣста жительства. Преслѣдованія, которымъ Гут­
тенъ подвергался въ Германіи, вполнѣ оправдали бы подобный шагъ;
но онъ не хотѣлъ принять мѣста не на нѣмецкой службѣ и отка­
зался 2).
Мы не имѣемъ точныхъ свѣдѣній о томъ, когда Гуттеиъ поки­
нулъ замки своего покровителя и вообще Германію, какой путь онъ
избралъ, кто были его спутники. Мы знаемъ только изъ даты его
ѵвѣщанія къ Вормсу (27 іюля), что въ концѣ іюля онъ находился
еще въ Ландштулѣ; далѣе знаемъ, что въ ноябрѣ Буцеръ и Околам-
падій покинули замки Сикингена и отправились — одинъ въ Вейссен-
бергъ, другой — въ Базель; кромѣ того знаемъ, что Гуттенъ, до
прибытія въ Базель, останавливался на нѣкоторое время въ Шлетт-
Штадтѣ, гдѣ его знакомые ссудили его деньгами; наконецъ знаемъ, что
въ концѣ ноября Гуттенъ и Юколампадій, а также и изгнанный
') Erasmus, Spongia etc. ^Hutten’s Schriften II. S. 270 § 36. Brunfels Resp.
a<l Spong., тамъ же, стр. 328 сл. Генрихъ Швебель къ Рейнгарду ф. Сикин-
г*шу, тамъ же, стр. 472 сл.
2) Resp. ad Spong. въ указанномъ мѣст ѣ, стр. 340.


—
406 —
Гартмутъ фонъ Кронбергъ, были въ Базелѣ *), слѣдовательно воз­
можно, что часть, по крайней мѣрѣ, пути они совершили вмѣстѣ. Въ
Базелѣ, гдѣ Гуттенъ жилъ въ гостиницѣ Цвѣтка и гдѣ онъ пред.
полагалъ остаться до весны, онъ искалъ покоя и безопасности: без­
опасности, которой онъ не могъ болѣе найти въ Германіи съ тѣхъ
поръ, какъ крѣпкая стѣна, къ которой онъ прислонялся, Францъ ф.
Сикингенъ, пошатнулась; спокойствія, въ которомъ онъ сильно нуж­
дался для возстановленія своего здоровья. .Ибо болѣзнь его вновь
проявилась, а слабое тѣло не имѣло силы бороться съ ней. Но его
безопасности угрожали уже не только паписты, а и князья, преслѣ-
довавшіе въ немъ одного изъ дѣятельнѣйшихъ членовъ возмущеніл
рыцарей противъ ихъ могущества. Поэтому онъ и обратился (излишне,
какъ миогіе полагали) къ базельскому магистрату съ просьбой о за-
щитѣ. Городъ преподнесъ ему какъ гостю подарокъ; члены маги­
страта нанесли ему визитъ; люди всѣхъ сословій приходили взгля­
нуть на него; не было недостатка въ приглашеніяхъ и обѣдахъ. Но
пребываніе Гуттена въ Базелѣ было нежелательно какъ разъ тому
человѣку, который въ этомъ городѣ имѣлъ для него наибольшее зиа-
ченіе — Эразму 2).
*) Эразмъ Меланхтону, 6 сентября 1524 г.; Hutten’s Schriften II, S.
-И•
Глареанъ къ Цвингли, 28 ноября 1522 г., тамъ же, стр. 153.
2)
Василій Амербахъ Бонифацію A., 6 января 1523. Hutten’s Schriften 1 ,
S. 156. Глареанъ къ Цвингли тамъ же. Онъ же къ Вадіану, 18 января 152.»
Hutteni Орр. Supplem. II . стр. 813. Ср. Гуттена Expostulate cum Brasmo,
Schriften I, S. 184 f.
Глава десятая.
Ссора Гуттена съ Эразмомъ,
(1522 — 1523).
Въ первой части нашего разсказа мы много разъ упоминали объ
Эразмѣ и объ его отношеніи къ Гуттену. Въ то время Гуттенъ ува-
жалъ и восхищался Эразмомъ, ставя его себѣ идеаломъ; Эразмъ же
благоволилъ къ талантливому юношѣ, къ знакамъ почитанія котораго
онъ не былъ равнодушенъ, и чью вспыльчивость и несдержанность
онъ извинялъ его молодостью, ожидая, что онъ въ будущемъ испра­
вится отъ этихъ недостатковъ. Противоположность характеровъ по­
видимому сглаяіивалась общностью гуманистической точки зрѣнія: но
какъ только одинъ изъ нихъ покинулъ ее, тогда какъ другой про-
должалъ ея деряіаться, тотчасъ же должно было проявиться несогла-
сіе ихъ натуръ. За послѣдніе годы Гуттенъ изъ гуманиста все
больше превращался въ реформатора, тогда какъ Эразмъ оставался
гуманистомъ, поэтому онъ не могъ представляться Гуттену все въ
томъ же освѣщеніи: Гуттенъ не могъ не замѣтить пятенъ на луче-
зарномъ идеалѣ своей юности.
Прежде чѣмъ перейти къ описанію возникновенія достопамятной
ссоры между Эразмомъ и Гуттеномъ, вникнемъ въ историческое зна-
ченіе такой крупной величины, какъ Эразмъ. Судя поверхностно, не
трудно признать его пустымъ иМлабымъ по сравненію съ Лютеромъ,
и даже трусливымъ и неискреннимъ по сравненію съ Гуттеномъ. Оба
послѣдніе являются носителями новой исторической идеи, смѣнившей
старую, представителемъ которой былъ Эразмъ, который поэтому,
какъ это всегда бываетъ во время развитія новаго историческаго


—
408 —
періода, терялъ по сравненію съ ними. Чтобы судить его справед­
ливо, мы доллшы обернуться назадъ, сравнить его съ тѣмъ, иа что
онъ опирался, что онъ развилъ, что онъ воспріялъ. Тогда въ
Эразмѣ мы увидимъ живое воплощеніе почти всего того, что, благо­
даря пробужденію интереса къ изученію древнихъ, пріобрѣли запад
ные народы въ теченіе болѣе чѣмъ ста лѣтъ. Это было не только
знаніе языковъ, не только развитіе стиля и вкуса, но нѣчто, сооб­
щавшее всей формѣ мысли болѣе свободное направленіе, болѣе тон-
кій отпечатокъ. Въ этомъ всеобъемлющемъ смыслѣ мояшо сказать,
что Эразмъ былъ самымъ образованнымъ человѣкомъ своей эпохи.
Въ то же время онъ хорошо понималъ свою эпоху, зналъ ел
нужды и служнлъ имъ въ своихъ сочиненіяхъ съ самыхъ рад-
нообразныхъ сторонъ. Его критическія изданія классиковъ и отцовъ
церкви, его Сборникъ поговорокъ, притчъ и сентенцій, его переводы
съ греческаго, его указанія къ изученію наукъ вообще, къ истинной
теологіи, къ правильному и красивому разговору и письму по-латыші,
въ чемъ его многочисленный письма являлись практическими образцами,
явились во-время и имѣли вліяніе въ отдаленнѣйшихъ кругахъ. Его
греко-латинское изданіе Новаго Завѣта, первое печатное издаиіс
основного греческаго текста, появилось, съ посвященіемъ папѣ Льву X,
за годъ до начала реформаціи. Затѣмъ появились парафразы къ Но­
вому Завѣту, причемъ характернымъ для него является то, что оиъ
не далъ парафразъ Апокалипсиса.
Но хотя, какъ выше было замѣчено, въ его натурѣ было мало
мистическаго, онъ хорошо понималъ практику религіи, даже нрав­
ственный аскетизмъ, какъ показываютъ его наставленіе христіанскому
борцу, его сочиненія о молитвѣ, о христіанскомъ брачномъ состоя-
ніи и т. под. Онъ постоянно проникаетъ въ самую суть религіи, въ
идею и значеніе, безъ которыхъ внѣшнее — церковные обряды — не
имѣло для него никакой цѣны. Онъ смѣется надъ суевѣріемъ народа,
надъ невѣжествомъ и варварствомъ духовенства, особенно монаховъ,
надъ суемудріемъ схоластиковъ, жалуется на неудобства поста н
даже неоднократно высказывается противъ властолюбія и корысто-
любія римскаго двора.
Въ своей «Похвалѣ глупости» онъ иронически обозрѣваетъ весь
свѣтъ, весь родъ человѣческій. Въ ней, во вкусѣ той эпохи, ко­
торый, правда, улее не современенъ, выступаетъ олицетворенная
глупость, хвалитъ свои заслуги передъ человѣчествомъ и, обо-
—
409 —
зрѣвая по порядку различныя сословія, хвалитъ въ нихъ какъ разъ то,
что въ нихъ слѣдовало бы порицать какъ извращеніе; при чемъ она
часто впадаетъ въ тонъ порицанія, забывая свою роль притвор­
ной хвалы. Это сочиненіе при жизни автора выдеря;алс по край­
ней мѣрѣ 27 издаиій.
Не меныпимъ успѣхомъ пользовались его «Дружескіе діалоги»,
которые изъ руководства къ латинскому разговору превратились въ
позднѣйшихъ изданіяхъ въ сборникъ разговоровъ, въ которыхъ
Эразмъ то высказываетъ свои взгляды на важнѣйшіе вопросы жи­
тейской мудрости и религіи, то описываетъ нравы и безнравственные
обычаи своего времени. Чтобы дать понятіе объ образѣ мыслей Эразма
изложимъ содержаніе нѣкоторыхъ изъ этихъ діалоговъ. Въ діалогѣ
«Трупъ» описываются двое умираюіцихъ. Одинъ изъ нихъ, бывшій
воинъ, обладающей большимъ несправедливо пріобрѣтеннымъ имуще­
ствомъ, велитъ призвать всѣ монашескіе ордена, умираетъ фран-
сисканцемъ, велитъ похоронить себя въ церкви, завѣщая все свое
имущество монахамъ и принуждая жену и дѣтей принять монаше­
ство. Другой, честный и умный человѣкъ, умираетъ безъ всякой
пышности, надѣясь единственно на заслугу передъ Христомъ, не за-
вѣщаетъ монастырямъ и бѣднымъ, которымъ онъ при жизни помо-
галъ по мѣрѣ силъ, ни пфеннига, и хотя и принимаешь соборованіе
и причастіе, но безъ исповѣди, такъ какъ у него на душѣ нѣтъ ни­
какого укора. При этомъ наглядно описаны пролазничество монаховъ
въ добываніи наслѣдствъ, соревнованіе между ними и священниками
a такяіе различныхъ брденовъ между собой и ихъ грубые нравы. Въ
діалогѣ «Объ рыбномъ столѣ» разсказывается между прочимъ исто-
рія, какъ одинъ человѣкъ, будучи смертельно боленъ, отказался по
елѣдовать совѣту доктора (нарушить свой обѣтъ) ѣсть яйца и мо­
лочную пищу, но не остановился передъ ложной присягой, которая
могла освободить его отъ уплаты долга. Во время крушенія корабля,
когда всѣ призываютъ того или другого святого, разумный собесѣд-
нииъ одинъ обращается къ истинному Богу съ увѣренностыо, что
Онъ скорѣе всѣхъ слышитъ моленія людей и охотнѣе всѣхъ отвѣ-
чаетъ на нихъ. Въ разговорѣ ff богомольяхъ на вопросъ Огигія: -н
Желаетъ ли и онъ совершить пилигримство, которое онъ ему только
что восхвалялъ, Менедемъ отвѣчаетъ, что онъ совершаетъ свои бо­
гомолья у себя дома. А именно такъ: онъ идетъ въ комнату, чтобы
наблюдать за нравственностью своихъ дочерей; затѣмъ въ мастер­


скую, чтобы надсматривать за прилежаніемъ работниковъ и работ-
ницъ, и такъ далѣе, то туда то сюда, чтобы держать весь домъ въ
порядкѣ. —
Но объ этомъ позаботится за тебя св. Яковъ, если ты отпра­
вишься къ нему на богомолье, говоритъ ему Огигій. —
Свяіц. Писаніе,
возражаетъ Менедемъ, приказываешь мнѣ самому объ этомъ забо­
титься; нигдѣ не написано, что я долженъ предоставить это дѣло
святымъ.
Въ десятилѣтіе, предшествовавшее появленію Лютера, слава Эразма
стояла на наибольшей высотѣ. Онъ считался первой литературной
величиной на западѣ и въ дѣйствительности былъ ею. Издалека прі-
ѣзжали къ его мѣсту жительства начинающіе молодые люди и старые
ученые и почитали себя счастливыми, когда имъ удавалось его лице-
зрѣть. Свѣтскіе и духовные князья домогались его писемъ и возна­
граждали его подарками за его посвященія. Во время его путепіе-
ствій въ городахъ наиболѣе просвѣщенныхъ его встрѣчали какъ госу­
даря; къ нему на встрѣчу выходили депутаціи, говорили рѣчи и пре­
подносили стихи; представители власти услуживали ему и высказы­
вали ему свое уваженіе.
Въ привольномъ досугѣ, нигдѣ не служа, съ тѣхъ поръ какъ въ
1516 г. онъ получилъ вмѣстѣ съ титуломъ совѣтника короля Карла
иснанскаго и содержаніе въ 400 фл., къ
которому присоединялись
еще неболыпія пенсіи отъ высокопоставленныхъ покровителей (не*
рѣдко, правда, невыплачиваемыя вслѣдствіе бѣдности деньгами той
эпохи), Эразмъ, вернувшись изъ своихъ путешествій во Францію,
Италію и Англію, сначала жилъ въ Ловенѣ, затѣмъ въ Базелѣ,
гдѣ ему жилось пріятнѣе всего до тѣхъ поръ, пока безпорядки,
вызванные реформаціей, не испортили ему мѣстопребыванія и не заста­
вили его перебраться въ Фрейбургъ.
Такъ какъ дѣло Рейхлина являлось до нѣкоторой степени проло-
гомъ къ появленію Лютера, то огношеніе Эразма къ нему могло бы
до нѣкоторой степени служить указапіемъ къ тому, какъ онъ отне­
сется къ реформаціи. Такъ какъ споръ возникъ по поводу Талмуда
и другихъ еврейекихъ книгъ, чуждыхъ и даже противныхъ Эразму,
то онъ былъ до нѣкоторой степени правъ, утверждая, что это его
не касается. Къ тому же горячность, съ которой обѣ стороны вели
споръ, была противна его образу мыслей и его натурѣ. Онъ полагалъ,
что сторонники изящной словесности должны бы дѣйствовать постролл,
а не полемизируя, должны бы понемногу вкрадываться, какъ гости,
—
410 —
а не врываться насильно, какъ враги. Вслѣдствіе воинственности при-
верженцевъ Рейхлина, ему было непріятно, что Пиркгеймеръ въ свою
защитительную статью внесъ и его имя въ списокъ Рейхлинистовъ.
Ибо хотя всякій ученый и честный человѣкъ пріятенъ ему, говорилъ
онъ, но это ие даетъ права другу впутывать его въ партійный споръ,
ибо и здѣсь, какъ впослѣдствіи въ Лютеровской трагедіи, по его вы-
раженію, онъ желалъ быть только зрителемъ, а не участникомъ.
Втихомолку однако онъ дружески ободрялъ Рейхлина, заступался за
него въ дипломатической формѣ передъ папой и кардиналами, а когда
30-го іюня 1522 г. смерть вырвала Рейхлина изъ спора, онъ возве-
личилъ его въ апоѳеозѣ, включенномъ въ сборникъ его діало-
говъ. Пришедшій изъ Тюбингена ученикъ Рейхлина разсказываетъ
утренній сонъ или скорѣе видѣніе, которое имѣлъ тамъ одинъ благо­
честивый францисканецъ какъ разъ въ часъ смерти Рейхлина. По
ту сторону моста, ведшаго черезъ ручей, онъ увидѣлъ прекрасный
лугъ; по направленію къ мосту шелъ Рейхлинъ въ бѣломъ, свѣтломъ
одѣяніи, сзади него прекрасный, крылатый мальчикъ — его добрый
геній. Нѣсколько черныхъ птицъ, величиною съ коршуновъ, съ кри-
комъ преслѣдовали его; но онъ обернулся, перекрестилъ ихъ и велѣлъ
имъ исчезнуть, что онѣ и сдѣлали, оставивъ за собой невыносимое
зловоніе. На мосту его встрѣтилъ филологъ св. Іеронимъ, поздоро­
вался съ нимъ, какъ съ коллегой, и передалъ ему такое же платье,
какое было на немъ самомъ: все покрытое языками трехъ цвѣтовъ
въ знакъ знанія ими обоими трехъ языковъ. Лугъ и воздухъ напол­
нились ангелами; на холмъ, возвышавшійся среди луга, опустился съ
раскрывшагося неба огненный столбъ, въ немъ эти святые подня­
лись, обнявшись, на небо при пѣніи ангельскихъ хоровъ. Поэтому
разсказчикъ и его слушатель полагаютъ, что слѣдуетъ причислить
усопшаго къ лику святыхъ, поставить на ряду со св. Іеронимомъ,
выставить его образъ въ ихъ библіотекахъ, и отнынѣ призывать его
какъ святого покровителя филологіи.
Лютеръ, при началѣ своей дѣятельности, тоже не могъ пожаловаться
на недостатокъ участія со стороны Эразма, который былъ не прочь ди­
пломатически замолвить за него слово. Дружескій намекъ, данный въ
Кёльнѣ Фридриху Мудрому какъ разъ передъ вормскимъ сеймомъ, —
что Лютеръ провинился двояко: схвативъ папу за корону и монаховъ
за животы, — произвелъ глубокое впечатлѣніе на курфюрста и былъ
вспомянуть имъ незадолго до его смерти.
—
411 —


—
412 —
Еще раньше Эразмъ далъ кардиналу Альбрехту майнцскому очень
благопріятный отзывъ о Лютерѣ, но былъ чрезвычайно разсѳрженъ,
когда Гуттенъ оемѣлился напечатать этотъ отзывъ безъ его вѣдома-
также онъ потребовалъ обратно отъ Спалатина иаписанныя имъ въ
Кёльнѣ въ томъ же духѣ Axioraata, но не могъ этимъ воспрепятство­
вать иапечатанію ихъ: Эразмъ прекрасно понималъ, что Лютеръ вы-
ступилъ не безъ важныхъ причинъ. Это были тѣ же недостатки, на
которые и онъ не разъ жаловался: обремененіе христіанскаго народа
человѣческими постановленіями; затемненіе теологіи схоластическими
догматами; несносное властолюбіе нищенствующихъ монаховъ; безза-
конія, совершаемый ими при исповѣди и отпущеніи; извращеніе
проповѣди, въ которой говорится уже не о Христѣ и христіанской
жизни, а почти только о папѣ и его могуществѣ и совершенствѣ или
о наивно выдуманныхъ чудесахъ; болѣе чѣмъ іудейская обрядность,
подъ давленіемъ которой живому благочестію грозило удушеніе. Всѣ
эти безстыдныя превышенія правъ вызвали протестъ Лютера, и, по
мнѣнію Эразма, служили извиненіемъ иѣкоторымъ его крайностямъ.
Въ честности намѣреній Лютера онъ не сомнѣвался уже потому, что
тотъ не домогался ни денегъ, ни почестей. И Эразмъ находилъ, что
болѣе порядочные люди менѣе всего скандализированы сочиненіями
Лютера. Онъ полагалъ (и писалъ это самому папѣ), что Лютеръ
обладалъ прекраснымъ даромъ къ аскетическому, практическому изло-
женію писанія, которымъ въ то время пренебрегали болѣе, чѣмъ
слѣдовало, ради тонкихъ, схоластическихъ вопросовъ. Онъ видѣлъ въ
Лютерѣ сильное орудіе для нахожденія истины, для возстановленія
евангельской свободы, которое не слѣдовало уничтожать.
Однако съ самаго начала Эразмъ примѣтилъ въ сочиненіяхъ Лю­
тера (лично онъ его не зналъ) нѣчто чуждое, даже противное, сво­
ему характеру. Проявляющаяся въ нихъ рѣзкость и грубость, запаль
чивость и страстность заставили его сначала призадуматься, a затѣмъ
и оттолкнули его отъ Лютера. Онъ предвидѣлъ, что такой бурный
протестъ можетъ привести къ мятежу и раздору. Поэтому когд<‘
Лютеръ ему написалъ, онъ въ своемъ отвѣтѣ рекомендовалъ ему
умѣренность и скромность. Но когда вмѣсто того Лютеръ начать
становиться все запальчивѣе и безпоіцаднѣе, Эразмъ сталъ все бо.іѣе
удаляться отъ него. Онъ началъ сомнѣваться въ побудительных*
причинахъ этого человѣка. Помимо неодобренія содержанія учеіпя
Лютера въ его дальнѣйшемъ развитіи, Эразмъ находилъ самый спо*
—
413 —
собъ, которымъ Лютеръ приступалъ къ дѣлу, не соотвѣтствующимъ
иѣли. Онъ полагалъ, что сама по себѣ борьба съ вкоренивши­
мися злоупотребленіями является дѣломъ щекотливымъ, и ее слѣ-
дуетъ вести въ мягкой формѣ. Зачѣмъ бранить нуждающихся въ
излѣченіи? къ чему преувеличенія, могущія возбудить негодованіе?
Особенно же онъ находилъ, что въ проповѣди Лютера отсутствуетъ
мудрая экономія, гумманность, которыми полны рѣчи Христа и ап.
Павла. Иногда Лютеръ представлялся ему врачемъ, котораго глубо-
кія болѣзни времени заставляютъ прибѣгать къ жестокимъ мѣрамъ,
къ ноіку и прижиганіямъ; но онъ находилъ, что такія средства пожа­
луй хуже самой болѣзни. Эразмъ 4находилъ, что раздоры и войны
самое худшее зло: онъ нредпочиталъ, въ случаѣ коллизіи, лучше
пожертвовать частью истины, чѣмъ, настаивая на всей, нарушить миръ.
Съ своей точки зрѣнія Эразмъ очень вѣрно рисуетъ характеръ и
манеру Лютера. Онъ находилъ въ Лютерѣ неспособный къ уступчи­
вости гнѣвъ Ахиллеса. Если онъ намѣревается что либо доказать,
то сразу разгорячается и не отступаетъ, пока ие доведетъ дѣло до
крайности. Если же его останавливаюсь, то онъ не только не смяг-
чаетъ, а напротивъ еще усиливаетъ преувеличенія. Это— причина иаро-
доксовъ, встрѣчающихся въ его учепіи, которые, по мнѣнію Эразма,
только подаютъ поводъ къ вреднымъ недоразумѣніямъ. Къ этимъ
парадоксамъ Эразмъ причислялъ и главное положеніе Лютера, что
человѣкъ можетъ спастись единственно вѣрою; его взгляды на сво­
боду воли, на добрыя дѣла и т. п.
Особенно противно взглядамъ Эразма было то, что Лютеръ, какъ
опъ полагалъ, суровостью и безпощадностыо своего образа дѣйствія
оттолкнулъ отъ себя великихъ міра. ^Эразмъ предполагалъ реформи­
ровать церковь въ соглашеніи съ папою, епископами и князьями, и
такимъ образомъ позолотить имъ, по возможности, пилюлю и лучше
значительно уступить имъ въ требованіяхъ, чѣмъ сдѣлать ихъ вра­
тами реформаціи^Хотя и было желательно, чтобы дѣло пошло та­
кимъ образомъ, однако это до такой степени противорѣчило всему
предыдущему опыту, что только при неопредолимой боязни всякаго
насилія молено было воображать, что подобное предпріятіе можетъ
пмѣть успѣхъ въ правленіе Климента VII.
Но еще сильнѣе возстановило Эразма противъ начинаній Лютера
п его привержеицевъ то обстоятельство, что вскорѣ онъ увидѣлъ,
каігь отъ нихъ страдаетъ наиболѣе близкое его сердцу дѣло, гумани­


—
414 —
стическое просвѣіценіе. И именно двоякимъ образомъ: частью оттого,
что многіе изъ прежнихъ покровителей гуманизма стали враждебны
къ нему изъ-за реформаторскаго движенія, которое они считали
слѣдствіемъ гуманизма; частью оттого, что благодаря реформатор­
скому рвенію гуманистическія стремленія перестали сосредоточивать
на себѣ интересы времени. Жалобы Эразма иа ненависть, навлечен-
ную Лютеромъ и его приверженцами, на филологическія науки, безко-
нечны. Оиъ стремится доказать, что эти два стремленія другъ съ другомъ
не имѣютъ ничего общаго, увѣряетъ, что Лютеръ лично чуждъ ему и обла­
даетъ слишкомъ малыми классическими познаніями, чтобы быть отнесеи-
нымъ къ числу гуманистовъ. Тѣмъ не менѣе его противники дѣлали его
отвѣтственнымъ за все реформаціонное движеніе. Нищенствующіе мо­
нахи ироповѣдывали, что Эразмъ снесъ яйца, а Лютеръ высидѣлъ ихъ.
Да, возражалъ Эразмъ, онъ снесъ куриное яйцо, Лютеръ же вывелъ
изъ него совсѣмъ другую птицу. Кто перебрался черезъ рѣку, не
можетъ быть разсматриваемъ какъ предшественникъ того, кто бро­
сился въ средину ея теченія. Но самъ же Эразмъ противорѣчитъ
этому въ другомъ мѣстѣ, когда на пренебреяіеніе, съ которымъ Лю-1
теръ и его пылкіе послѣдователи отстранились отъ него, онъ выска-
зываетъ, что почти всему, чему училъ Лютеръ, онъ, Эразмъ, ужп
училъ, ио только въ болѣе мягкой формѣ, безъ брани и парадоксовь.
Онъ долго не желалъ выступать противъ Лютера по многимъ при­
чинамъ, между прочимъ и потому, что боялся вмѣстѣ съ дѣломъ
Лютера повредить и своимъ еобственнымъ посѣвамъ.
Между тѣмъ реформація съ каждымъ своимъ новымъ успѣхомъ
все разрушителыіѣе проникала въ жизнь Эразма. Не только въ томъ
отношеніи, что онъ вдругъ .увидѣлъ себя вытѣсненнымъ съ перваго
мѣста и даже изъ перваго ряда во второй. Но такъ какъ, съ одной
стороны, приверженцы реформаціи требовали отъ него, чтобы онъ
примкнулъ къ ихъ партіи, противники же ея, чтобы онъ вы­
сказался противъ нея, а оиъ не желалъ выполнить ни одного изъ
этихъ требованій, то онъ очутился между двухъ огней. Одни бра­
нили его трусомъ, другіе считали его фалыпивымъ и упрекали его
въ томъ, что онъ заодно съ Лютеромъ. Старыя дружескія свя.щ
оказались разрушенными, всюду царили ссоры и брань, разрѣшившіИ
вскорѣ дикими войнами; онъ смотрѣлъ на реформацію, какъ на Ht
счастье своей жизни и полагалъ, что близко всеобщее одичаніе. I
Послѣднее и потому, что кромѣ недоброжелательства извнѣ, іум<И
нистическимъ стремленіямъ грозило въ то же время и внутреннее уми-
раніе. Филологическое рвеніе охлаждалось ио мѣрѣ того, какъ рели-
гіозное возрастало. Изученіе грамматики и риторики повидимому
исполнили свое назначеніе, сдѣлавъ возможнымъ реформу теоло-
гіи. Одинъ послѣдователь за другимъ переходилъ изъ гуманистиче-
скаго лагеря въ реформаторскій, среди нихъ и тѣ, которыхъ Эразмъ
особенно причислялъ къ своему кругу. Такъ Германнъ Бушъ, Юстъ
Іонасъ, Гуттенъ, Меланхтонъ, о которомъ ему также непріятно было
знать, что онъ въ Виттенбергѣ, какъ раньше о Рейхлинѣ. Вскорѣ
ему стало казаться, что тамъ, гдѣ царитъ лютеранство, погибаютъ
гуманистическія науки.
Поэтому Эразмъ жалѣлъ о Гуттенѣ какъ о человѣкѣ, потерян-
номъ для дѣла, ради котораго они раньше сообща трудились; Гуттенъ,
съ своей точки зрѣнія, считалъ Эразма — человѣкомъ, отрекающимся
отъ принциповъ своей прежней жизни и дѣятельности. Въ этомъ
смыслѣ онъ и написалъ ему изъ Штекельберга и изъ Эбернбѵрга
два письма, изъ которыхъ одно является какъ бы предвѣстникомъ
обширной диссертаціи, которой Гуттенъ безвременно закончилъ свою
авторскую карьеру. Это письмо отъ 15-го августа 1520 г., о кото­
ромъ мы, поскольку оно касается гоненія папы на Гуттена и спа-
сенія его, уже упоминали раньше; то же, что касается отношеній Гут­
тена къ Эразму, мы отложили нарочно до настоящаго^мѣста. Гуттенъ
сообщаетъ Эразму свои требованія къ нему при настоящемъ положе-
ніи своихъ дѣлъ и въ го же время ие скрываетъ, что ему не нра­
вится въ прежнемъ поведеніи Эразма.
Въ дѣлѣ Рейхлина онъ выказалъ себя слишкомъ слабымъ и бояз-
ливымъ. Письма обекурантовъ, которыя онъ сначала чрезвычайно
хвалилъ, онъ потомъ осудилъ. Затѣмъ, относительно Лютера, онъ пы­
тался убѣдить его противниковъ, что церковная реформа чужда ему.
Но это не пристало ему и къ тому же оказалось безцѣльнымъ, ибо
его истинное убѣжденіе хорошо извѣстно изъ его сочиненій, поэтому
ниито не повѣрилъ его увѣреніямъ. Такимъ образомъ онъ повредилъ
партіи реформы, не принеся пользы себѣ. До сихъ поръ Гуттенъ не­
охотно слушалъ толки людей объ Эразмѣ и онравдывалъ друга, хот^я
« самъ былъ не вполнѣ имъ доволеиъ. Теперь, когда дѣло лично ка­
сается его, онъ хочетъ откровенно объясниться съ Эразмомъ. Пусть
Эразмъ въ угоду тому, кто всегда высоко цѣнилъ его и готовъ и
теперь на всяческія услуги ему, по крайней мѣрѣ хоть не выраяіается
—
415 —


—
416 —
о немъ такъ, какъ онъ выражается о Рейхлинѣ и Лютерѣ. Гуттенъ не
требуетъ отъ него одобренія своего дѣла, хотя ничего почетнѣе не
могло бы быть для него: пусть оиъ только не говоритъ о немъ худо
изъ боязни людей, но лучше уж ъ обходитъ его молчаніемъ, прини­
мая въ соображеніе, какъ сильно можетъ повредить Гуттену одно
единственное неблагопріятное слово о немъ. Обо всемъ этомъ онъ
пишетъ ему откровенно, какъ другу J).
Гуттенъ не считалъ еще Эразма потеряннымъ для дѣла рефор­
мации Онъ полагалъ, что въ его внутреннемъ согласіи не можетъ
быть сомнѣнія, a послѣдуюшія событія могутъ внушить ему муже­
ство къ открытому признанію, лишь бы только онъ до тѣхъ поръ
не слишкомъ близко сошелся съ врагами прогресса и не слишкомъ
преслѣдовалъ бы ревнителей его. А что если бы затронуть у бояз-
ливаго Эразма именно его боязливость? Что если убѣдить его, что
жизнь его не безопасна среди папистовъ? Оиъ все еще продол-
жалъ жить въ Лёвенѣ. Въ началѣ зимы 1520 г. онъ ѣздилъ также
въ Кёльнъ, гдѣ присутствовали императоръ и многіе князья. Но оба
эти мѣста были главной квартирой обекурантовъ: въ обоихъ этихъ
мѣстахъ, какъ разъ въ это время, сожгли сочиненія Лютера. Гуттеиъ
попытался воспользоваться этимъ обстоятельствомъ, чтобы запуши
Эразма. Неужели онъ предполагаетъ, пишетъ онъ ему много друже-
любнѣе четверть года послѣ упомяиутаго письма, поселиться вт
мѣстахъ, гдѣ царить наисильнѣйшая ненависть противъ ихъ пар-
тіи (къ которой Гуттенъ, не задумываясь, причисляетъ и Эразма), і
безъ пощады исполняются папскія приказанія? Думаетъ ли онъ быи
въ безопасности тамъ, гдѣ сожгли книги Лютера? онъ, о котором!
враги давно уже кричатъ, что онъ виновникъ и первый зачинщшн
всего движеиія, столь непріятнаго папѣ. Оиъ знаетъ, что это не
правда (соглашается здѣсь Гуттенъ съ Эразмомъ, неохотно слушав-
шимъ этотъ упрекъ); но онъ вѣдь знаетъ, съ какими людьми опт
имѣетъ дѣло, и можетъ себѣ представить, что ненависть ихъ против!
наукъ еще болѣе обрушится на того, кто ихъ ввелъ и наполни.!'*
Германію ученостыо. Теперь Эразмъ и самъ должно быть увиділь
что его попытка въ продолженіе многихъ лѣтъ склонить папу и вг(
привержеицевъ въ пользу праваго дѣла похвалами и лестью, не до­
стигла цѣли. Пусть же онъ бѣжитъ, пока не поздно. Насильствен! ui
J) Эразму, 15-го августа 1520. См. выше стр. 291.
—
417 —
переломъ, который предполагаютъ произвести Гуттенъ и Францъ, сдѣ-
лаетъ положеніе Эразма еще онаснѣе и ему слѣдуетъ опасаться не
только открытаго нападенія, а также яда и кинжала. Поэтому Гут­
теиъ совѣтуетъ ему промѣнять Ловенъ иа Базель, гдѣ его всегда
уважали и любили, гдѣ умы уже отъ природы свободнѣе и къ тому лее
еще возбуждены сочиненіями Лютера и однимъ нѣмецкимъ стихотво-
реніемъ Гуттена (Жалоба и увѣщаніе). Ихъ обіціе друзья просятъ
его черезъ посредство Гуттена внять совѣтамъ этого послѣдняго и
сохранить себя на пользу общества *).
Эразмъ дѣйствительно въ ту же зиму отправился въ Базель, съ
намѣреніемъ не возвращаться больше въ Ловенъ; это было вызвано не
только желаніемъ самому'.руководить печатаніемъ своихъ сочиненііі
въ Фробеновской типографіи, но еще и постоянными нападками на него
обекурантовъ города Ловена и его университета, съ уииверситетскихъ
ii церковныхъ каоедръ, и въ др. мѣстахъ. Но никоимъ образомъ это не
было сдѣлано съ намѣреніемъ перейти въ лагерь реформаціи, скорѣе
же Эразмъ смотрѣлъ на Базель, какъ иа нейтральную почву, и пере-
нѣнилъ его, когда 8 лѣтъ спустя онъ былъ вполиѣ завоеванъ ре-
формаціей, на городъ, оставшійся вѣрнымъ старой вѣрѣ.
Прошли два года послѣ этого письма, два съ половиною уже года какъ
Эразмъ и Гуттенъ не видѣлись, когда въ концѣ 1522 г., какъ было
уже упомянуто, Гуттенъ бѣжалъ изъ Германіи и явился въ Базель 2).
Еще по дорогѣ туда, въ Шлеттштадтѣ, онъ говорилъ Бэату Ренану
идругимъ, что, «пріѣхар.ъ въ Базель, онъ постарается влить муже­
ство въ Эразма, ибо одна только трусость мѣшаетъ тому относиться
къ Лютеру благосооннѣе». Первое извѣстіе о прибытіи Гуттена въ
Базель Эразмъ получилъ черезъ Генриха фонъ Эппендорфа, молодого
че.ювѣка, который учился въ то время въ Базелѣ на средства гер-
11111а Георга Саксонскаго и раньше уже познакомился съ Гуттеномъ.
Іальнѣйшія событія заставляютъ сомнѣваться, чтобы Эразмъ обрадо­
вался этому извѣстію; ибо, освѣдомившись о здоровьи и обстоятель-
сгвахъ Гуттена, онъ поручплъ Эппендорфу дружески передать ры-
аІ’іо, что онъ, Эразмъ, не желалъ бы, чтобы тотъ компрометтиро-
х) Эразму, 13 ноября 1520; Schriften I, S. 423 — 426.
-) Источниками дальнѣйшаго служатъ, съ одпой стороны, сообщенія Гут-
'■иа въ его Expostulate, съ другой—Эразма въ его Spongia, въ Ilutten’a
с1гiften П. S. 180 ff . 265 ff . Тамъ же напечатаны различный, относящіяся
• этому событію, инсьма.
I'утткнъ.
27


—
418 —
валъ его своимъ иосѣщенісмъ. Таковъ былъ во всякомъ случат,
ясный смыслъ выраженія Эразма, если даже онъ, какъ увѣрялъ впо-
слѣдствіи, и прибавилъ: если только ему не нужно передать мнѣчего
либо особеннаго, и выразилъ готовность быть ему полезнымъ. Легко
себѣ представить, какое впечатлѣніе должно было произвести на I ѵт-
тена это порученіе, переданное ему въ тотъ же день Эппендорфомъ
и самъ Эразмъ понималъ это, хотя, какъ онъ разсказываетъ, Эппеи-
дорфъ увѣрилъ его, что Гуттенъ отнесся добродушно къ его пору-
ченію Друrie члены кружка Эразма, какъ-то Василій Амербахъ, пе­
редъ которымъ Гуттенъ свободно высказывалъ свое негодоваше, ко­
нечно, сообщили объ этомъ Эразму.
Вотъ причина постоянныхъ вопросовъ Эразма къ Эипендорфу, иг
настроенъ ли Гуттенъ противъ него. Наконецъ Эппендорфъ сказалъ.
что можетъ быть Гуттенъ все же желалъ бы поговорить съ Эраз­
момъ: иа что Эразмъ отвѣчалъ, что согласенъ на это, если это такъ
важно для Гуттена, или если онъ желаетъ ему сообщить что либо
важное; Гуттенъ можетъ къ нему придти; вопросъ только въ томъ,
можетъ ли онъ, при своей болѣзни, вынести холодъ въ комнатѣ
Эразма (въ которой однако будетъ затопленъ каминъ); если бы опъ
могъ переносить жару отъ нечекъ, онъ самъ навѣстилъ бы рыцаря.
Совершенно естественно, что Гуттенъ съ гордостью отказался бы оі і.
такого поздняго, полувынужденнаго приглашенія, но, по его увѣре-
нію, онъ никогда и не получалъ его, потому ли, что, какъ указы­
валъ позднѣе Эразмъ, Эппендорфъ не передалъ его, или потому, чн>
оно никогда не было посылаемо. Что касается топки комнатъ, то іш
словамъ Гуттена, Эппендорфъ могъ бы сообщить Эразму, что Іуг-
тенъ часто по два и по три часа гуляетъ со своими друзьями на
рыночной площади; оиъ много разъ нарочно проходилъ и мимо дома
Эразма, чтобы тотъ замѣтилъ;его. Иа Рождество еще Эразмъ писал-
въ Констанцъ своему другу, канонику Іоганиу фонъ Боцгеймѵ, чі<»
онъ не видѣлъ Гуттена, да теперь и ие желалъ бы этого. Онъ лл
лаетъ ему добра, поскольку Гуттенъ еаыъ себѣ желаетъ добра; но
у него, Эразма, есть другія дѣла.
Главной причиной такого образа дѣйствія б ы л о , к а к ъ Эразмъ са.
признавался, опасепіе сношеніями съ Гуттеномъ возбудить недоволь­
ство своихъ высокихъ покровителей. Извѣстіе о визитѣ Гуттена д<>-
шло бы, говоритъ онъ, «въ Римъ до папы, въИспаніюдо императора,
въ Брабантъ, гдѣ у меня ревностные обвинители, въ Англііо, гдѣ нм >
—
419 —
недостатка въ людяхъ, желающихъ сдѣлать изъ меня лютеранина
противъ моего желанія». Къ тому же, полагаетъ Эразмъ, дѣло не
ограничилось бы однимъ разговоромъ; разъ были бы возобновлены
сношеиія съ Гуттеномъ, онъ долженъ былъ бы пригласить обѣднѣв-
шаго больного рыцаря въ свой домъ, при чемъ онъ одинаково стра­
шился и зараженія, которое онъ считалъ возможнымъ огъ одного
дыханія, и займа, который могли у него потребовать, и такъ назы­
ваемыхъ евангелическихъ прпверяіенцевъ Гуттена, нашествія кото­
рыхъ онъ страшился, и собственнаго озлобленія и самохвальства
Гуттена, которыя, какъ онъ предполагалъ, должны были еще воз­
расти съ его несчастьемъ.
О заиятіяхъ Гуттена во время его пребыванія въ Базелѣ мы
узнаемъ отъ Эразма; онъ писалъ рѣзкое сочииеиіе противъ курфюр­
ста Пфальцскаго за то, что онъ, какъ было выше упомянуто, велѣлъ
казнить слугу Гуттена за разбойническое нападеніе иа трехъ абба-
товъ. Но Гуттенъ тщетно искалъ издателя, который бы .рѣшилса
напечатать это сочиненіе. За то онъ выпустилъ сатиру на одного
базельскаго доктора, который, вѣроятно, обнаружилъ свое незнаніе
при леченіи болѣзни Гуттена. Эразмъ высказалъ Эппендорфу удивле-
ніе, какъ можетъ Гуттенъ при своихъ болѣзненности и несчастіи
находить еще время и настроеніе для такихъ шутокъ; но Эппендорфъ
полагалъ, что Гуттенъ и занимается ими для того, чтобы развлечься.
Гуттеиъ между тѣмъ былъ занятъ серьезными затѣями, имѣвшими
въ виду ниспроверженіе существовавшихъ церковиыхъ порядковъ;—
это видно изъ того, что вскорѣ по настоянію духовенства базельскій
магистратъ отказалъ ему въ обѣщанной защитѣ.
Такимъ образомъ Гуттеиъ оказался вынужденнымъ покинуть Ба­
зель раньше, чѣмъ предполагалъ, послѣ менѣе чѣмъ двухмѣсячнаго
пребыванія въ немъ. Оиъ уѣхалъ изъ него 19-го января, и даже
его ближайшіе друзья не знали, куда оиъ направился. Но онъ на-
иравилъ свой взоръ на сосѣдній Мюльгаузенъ, дружественный въ то
время союзу, въ которомъ онъ надѣялся получить защиту, какъ въ
Вазелѣ, противъ нѣмецкихъ князей; а отъ интригъ духовенства онъ
разечитывалъ найти защиту у совѣтника и вліятелыіаго городского
писца Освальда Гамсгарста, съ которымъ Гуттенъ, повидимому, былъ
Давно знакомъ. Окольными дорогами, боясь преслѣдованій своихъ
враговъ, Гуттенъ благополучно добрался, въ сопровождении Эппен-
Дорфа, до своего новаго убѣжища, гдѣ благодаря протекціи Гаме-


—
420 —
гарста, ему удаюсь найти пріютъ въ августинскомъ монастырѣ, жи­
тели котораго къ тому же благосклонно смотрѣлн на предпріятія
своего саксонскаго брата но ордену. Гуттенъ предполагалъ провести
здѣсь остатокъ зимы; чѣмъ онъ былъ занять въ августинскомъ мо-
настырѣ мы вскорѣ увидимъ.
Еще во время пребыванія рыцаря въ Базелѣ помимо личной обиды,
нанесенной ему Эразмомъ, и помимо того, что онъ зналъ изъ по-
слѣднихъ сочинеиій Эразма, до него дошли такія свѣдѣнія объ отно-
шеніи Эразма къ реформаціи и ея приверженцамъ, которыя не могли
способствовать къ улучшенію его настроенія относительно Эразма. Теперь,
въ Мюльгаузенѣ, онъ узналъ отъ навѣстивіиихъ его друзей изъ Ба­
зеля, что Эразмъ готовится къ письменному пападенію на лютеранъ,
о чемъ уже раньше ходили слухи. Гуттеиъ послалъ ему черезъ
Эппендорфа предупреяіденіе, что если Эразмъ нападетъ на Лютера,
оНъ перестанетъ быть его другомъ. Наконецъ, такъ приблизительно
въ мартѣ, до него дошло напечатанное письмо Эразма къ Лаврину,
декану коллегіи св. Доната въ Брюгге, заставившее разыграться
бурю, давно уя;е угрожавшую Эразму со стороны Гуттена 1).
Длинное письмо Эразма отъ 1-го февраля 1523 г. къ нидерландскому
гостепріимному другу, несмотря на пространный отклоненія для опи-
санія путешествія и мѣстностей, разсчитано исключительно на то,
чтобы разсѣять неблагопріятиые слухи, ходившіе объ отношеиіи Эразма
къ Лютеру и его предпріятію. Эти слухи правда имѣли два направ­
ления, смотря по тому, къ какой партіи принадлежали распространяв-
шіе ихъ, и Эразмъ возражаетъ на оба, однако такъ, что онъ но
скрываетъ, что для него важнѣе очиститься отъ подозрѣнія будто
онъ за одно съ Лютеромъ, чѣмъ опровергнуть упрекъ въ томъ, что
онъ несправедлпвъ къ нему. Отъѣздъ Эразма изъ Ловена и его про­
должительное пребываиіе въ Базелѣ усилили первое подозрѣніе. При­
чиной отъѣзда Эразмъ выставляетъ литературныя дѣла и говоритъ,
что совсѣмъ не намѣревается навсегда остаться въ Базелѣ. Онъ ии-
конмъ образомъ не находится въ немилости ни у императора, нп у
новаго папы Адріана VI; слухи о томъ, что Гохштратенъ сжегъ его
книги, лолшнъ до послѣдняго слова. Онъ даже готовъ думать, что
подобные слухи распущены нѣкоторыми нриверлсенцами Лютера съ
цѣлыо поссорить его съ противной имъ партіей. Говорятъ, что мио-
*) Напечатано въ Hiltten’s Schriften II, S. 158 —177.
-
m
-
жество лютеранъ стекается въ Базель, чтобы посовѣтоваться съ
Эразмомъ. Если бы Богъ далъ, чтобы всѣ лютеране и антилютеране
пришли къ нему и послѣдовали бы его совѣту, то на свѣтѣ было бы
много лучше. Изъ мноліества постороннихъ лицъ, посѣщаюіцихъ его,
иные мояіетъ быть и приверженцы Лютера, онъ ихъ не спрашиваетъ
объ этомъ; т а т е онъ не порвалъ дружбы ни съ однимъ нзъ своихъ
старыхъ друзей изъ-за того, что который нибудь изъ нихъ сдѣлался
слишкомъ ярымъ лютеранииомъ или яіе потому, что онъ, по мнѣнію
Эразма, зашелъ слишкомъ далеко во враждебности къ Лютеру: по­
скольку то и другое сдѣлано съ добрыми намѣреніями. Такъ Гуттенъ
гостилъ нѣсколько дней въ Базелѣ, и они не видѣлись; и однако,
если бы Гуттенъ пришелъ къ нему, онъ не отказался бы отъ раз­
говора со старымъ другомъ, прекраснымъ талантомъ котораго онъ
еще и теперь восхищается. Ибо ему нѣтъ дѣла до того, чѣмъ онъ
еще занимается. Но такъ какъ Гуттенъ, вслѣдствіе своей болѣзни,
не можетъ обойтись безъ натопленныхъ печей, которыхъ Эразмъ не
выносить, то поэтому и случилось такъ, что они другъ друга не
видѣли,
Объ ученіи Лютера онъ не позволялъ себѣ до сихъ поръ ника­
кого сулсденія по многимъ причинамъ, прежде всего потому, что
сужденіе объ этомъ дѣлѣ принадлежитъ высшему (духовному) суди-
лищу; къ тому лее онъ читалъ далеко не всѣ сочиненія Лютера, а
написанныхъ на саксонскомъ (т. е. на нѣмецкомъ) языкѣ онъ далее
не можетъ прочесть. Онъ высказалъ только въ своихъ напечатан-
иыхъ письмахъ, что онъ чулгдъ союзу лютеранъ и находить въ
книгахъ Лютера слишкомъ мало христіанской скромности и слишкомъ
много желчности. Но при этомъ онъ не отрицаетъ, что Лютеръ при­
влечь вниманіе иа многое, что не доллшо быть долѣе терпимо и что
должно быть искоренено для блага христіанъ. Но такъ какъ Лютеръ
не задумывается противорѣчить не только учителямъ церкви, но и
Н' рковнымъ соборамъ, то онъ не молсетъ быть въ претензіи, если и
ему противорѣчатъ; и такъ какъ теперь весь свѣтъ пишетъ противъ
него, то нельзя ставить въ упрекъ Эразму, если и оиъ, подчиняясь
прнказанію тѣхъ, противиться коимъ опасно, подастъ, когда придетъ
время, свое мнѣніе о Лютерѣ. Онъ лично только изъ скромности от­
казался отъ участія въ дѣятельности Лютера, продолжаетъ онъ съ чисто
эразмовской ироніей.
Такъ какъ многіе высокіе умы считали его настояіцимъ зачин-


—
422 —
щикомъ ученія Лютера, даже авторомъ многихъ нзъ его сочиненій,
то онъ, никакъ не желая принимать такую высокую честь, долженъ
былъ восклицать, подобно Іоанну Крестителю: это не я. Лютеръ и
его приверженцы такъ часто называютъ его плохимъ христіаниномъ,
ничего не понимающимъ въ духовныхъ дѣлахъ, что они должш
одобрять его за то, что онъ держится сужденій испытанныхъ отцовъ
и не рѣшается участвовать въ ихъ нововведеніяхъ. Кого Богъ на­
градить высшими духовными способностями, тотъ пусть и употреп-
ляетъ ихъ во славу Его; оиъ предпочитаетъ не такъ высоко летать,
да вѣрно ходить. Его желаніе направлено на евангельское единоду
шіе, на мирное исцѣленіе недостатковъ церкви, одинаково принимая
въ соображеиіе и достоинство духовнаго сословія и свободу христіан-
скаго народа. Всякому, кто пойдетъ этой дорогой, Эразмъ готовъ про­
тянуть руку. Но тотъ, кто предпочитаетъ повернуть все вверхъ
дномъ, не будетъ въ немъ имѣть ни вожака, ни спутника. «Они
ссылаются (заканчиваете оиъ) на внушеніс св. Духа. Такъ пусть же
они счастливо пляшутъ среди пророковъ, если иа нихъ снизошел ь
Духъ Божій. Меня этотъ Духъ еще не коснулся: когда же это слу­
чится, то можетъ и я окажусь Савломъ среди пророковъ».
Въ этомъ посланіи Эразма все доллшо было быть противно на­
шему рыцарю: иронически-хладиокровное отношеніе къ дѣлу, воспла­
менявшему Гуттена; видъ безпристрастія, за которымъ плохо скры­
валась нартійность; наконецъ, осторожность и миролюбіе, которыя,
однако, несомнѣнно вытекали изъ трусости и пристрастія къ великим ь
міра. Къ тому же мѣсто, въ которомъ упоминается о Гуттенѣ, за­
ключало очевидную ложь, которой Эразмъ пытался прикрасить свое
поведеніе относительно Гуттена, которое у него видимо лежало на
совѣсти. Ложно было то, будто Гуттенъ прожилъ въ Базелѣ только
нѣсколько дней; ложно и то, что только вопросъ о печахъ не далъ
имъ свидѣться; ложно и то, будто отъ Гуттена только зависѣло придти
къ Эразму (подразумѣвая при этомъ, насколько онъ это могъ вы
полнить съ честью). Если Эразмъ можетъ быть полагалъ, что >
тенъ признаетъ такое умолчаніе о томъ, что Эразмъ просилъ Гуті ола
не посѣщать его, за сиисхожденіе къ нему, то онъ сильно ошибался.
Уже на третій день послѣ того, какъ онъ увидѣлъ посланіе, Гутгеліь
принялся въ пространномъ полемическомъ трактатѣ сводить
счеты съ Эразмомъ по поводу всего, что накипѣло противъ Эразма )
него на сердцѣ лично и какъ у приверженца реформаціонной пари '
—
423 —
Окончаніе трактата затянулось до слѣдуюіцаго мѣсяца, но Эразмъ
достаточно своевременно былъ извѣщенъ о немъ ^-Эппендорфомъ,
разъѣзлсавшимъ постоянно между Базелемъ и Мюльгаузеномъ и имѣв-
шимъ личныя причины сообщить Эразму о томъ, какъ дурио настроенъ
противъ него Гуттенъ, и что ему грознтъ нападеніе со стороны
Гуттена.
Эготъ Генрнхъ фонъ Эппендорфъ, въ миимомъ рыцарствѣ кото­
раго люди хорошо освѣдомленные сомнѣвались, —
странствуюіцій,
обремененный долгами литераторъ, бывшій сначала вкрадчивымъ
другомъ дома Эразма, a затѣмъ привязавшійся къ Гуттену, — играетъ
во всемъ этомъ дѣлѣ по меньшей мѣрѣ двусмысленную роль. Мы не
станемъ повторять за Эразмомъ обвиненій Эппендорфа въ томъ, что
онъ нарочно старался вызвать ссору и для этого скрывалъ отъ
Эразма озлобленіе Гуттена, а Гуттену не передавалъ добавочиыхъ
предлолсеній Эразма. Но позднѣе, когда Гуттенъ дѣйствителыю при­
нялся писать противъ Эразма, Эппендорфъ пытался воспользоваться
этимъ какъ средствомъ выманить деньги у Эразма или у его друзей;
это представляется вѣроятнымъ, какъ изъ его поведенія въ этомъ слу-
чаѣ, такъ и на осиованіи позднѣйшаго случая, когда опъ, совсѣмъ
какъ придорожный разбойникъ, напалъ на одного старика, дурно
отозвавшагося о немъ передъ герцогомъ Георгомъ. Эразмъ заходнтъ
слишкомъ далеко, приписывая и Гуттену намѣреніе выжать деньги.
Гуттенъ могъ воспользоваться грязной браиыо картезіанскаго иріора}
какъ удобнымъ случаемъ поправить свои финансы: но къ спору съ
Эразмомъ его побулгдало святое рвеніе къ дѣлу, и этимъ рвеніемъ
дышетъ все его сочиненіе, хотя онъ, когда оно было готово, и
позволилъ своему практичному приверженцу воспользоваться этимъ
сочиненіемъ для денежной спекуляціи.
Когда Эппендорфъ, вернувшись изъ своей второй поѣздки въ
Мюльгаузенъ, привезъ Эразму извѣстіе, что Гуттенъ, раздралсенный
отказомъ Эразма, пишетъ противъ него статыо, мелсду Эразмомъ и
Гуттеномъ завязалась переписка. Эразмъ изображаетъ дѣло такъ,
будто его друзья, особенно Бэатъ Ренаиъ, уговорили его, противно его
собственному убѣжденію, сдѣлать письменно шагъ для примирешя съ
Гуттеномъ: такъ что, когда онъ его дѣлалъ, оиъ улее зналъ, что этотъ
шагъ не приведетъ къ цѣли. Онъ слыхалъ отъ Генриха Эппендорфа,
пишетъ онъ Гуттену въ страстную пятипцу, о иеудовольствіи Гут­
тена противъ него и о томъ, будто онъ занять въ настоящее время


—
424 —
сочиненіеиъ полемической статьи иротивъ него. Это удивляетъ Эразма,
ибо его дружба къ Гуттену осталась неизмѣнной, хотя въ настоя­
щую минуту обстоятельства и дѣлаютъ невозможными ихъ прежнія
тѣсиыя отношенія. То, что случилось недавно, во время пребыванія
Гуттена въ Базелѣ, вовсе не было отказомъ отъ дома: онъ только
дружески просилъ Гуттена о томъ, что на его мѣстѣ онъ и безъ того бы
сдѣлалъ: не навлекать своимъ посѣщеніемъ непріятностей на друга
безъ пользы для себя. I I однако онъ затѣмъ послалъ сказать ему
черезъ Эппендорфа, что если Гуттенъ можетъ обойтись безъ натоплен-
ныхъ печей, которыхъ онъ, Эразмъ, не переносить, то его посѣщеніе
не будетъ ему непріятно. Слѣдовательно, онъ не обидѣлъ Гуттена ни
теперь, ни когда либо въ другое время, скорѣе яге, ие говоря о преж­
нихъ благодѣяніяхъ, всегда, вплоть до сего времени, отъ души же­
лалъ ему добра. Онъ желаетъ ему никогда не имѣть худшаго врага,
чѣмъ Эразмъ, или обладать тѣмъ, что ему этотъ врагъ желаетъ
Можетъ быть Гуттена настраиваюсь противъ него люди, желающіе
воспользоваться его перомъ, чтобы удовлетворить своей ненависти
къ Эразму.
Если Гуттенъ желаетъ поступать въ угоду имъ, то пусть онъ
прежде всего вспомнитъ, что оиъ нападаегъ на того, кто съ своей
стороны не заслужилъ этого; затѣмъ, что онъ своимъ еобственнымъ
злѣйшимъ врагамъ, Гохштратену и др.,
не можетъ доставить ббль-
шаго удовольствія, какъ начавши писать противъ Эразма. Уже по­
этому было бы благоразумно, если бы Гуттенъ, раньше чѣмъ дѣло
дойдетъ до открытой войны, написалъ бы ему частнымъ образомъ съ
дружеской откровенностью, чтб онъ противъ него имѣетъ: Гуттенъ
должно быть совсѣмъ перемѣнился, если Эразму не удастся удо­
влетворить его.
До сихъ поръ содержапіе письма Эразма соотвѣтствуетъ вполнѣ
своей цѣли, — которой, впрочемъ, оно врядъ ли достигло бы, такъ
какъ мелсду Эразмомъ и Гуттеномъ накопилось слишкомъ много ма-
теріала для ссоры, — но затѣмъ оно прпнимаетъ такой оборотъ, кото­
рый заставилъ бы раздражительнаго Гуттена взяться за перо про­
тивъ Эразма, если бы онъ не сдѣлалъ этого улее раньше. Кромѣ
изложенныхъ сообралсеній о старой дружбѣ и торлсествѣ враговъ.
рыцаря должна была бы удержать отъ его предпріятія и боязнь за
свое имя. Не только многіе найдутъ негуманными нападки на не-
виннаго друга, «но, молсетъ быть», пишетъ онъ, «найдутся люди,
—
425 —
которые, принимая въ соображеніе настоящее ноложеніе твоихъ дѣлъ,
заподозрятъ, что вся эта затѣя разсчитана только на добычу; бу­
детъ неудивительно, если многіе примкнуть къ этому подозрѣніго, какъ
направленному противъ бѣглеца, обремененнаго долгами, крайне нуж­
дающаяся въ иеобходимѣйшемъ. Тебѣ не безызвѣстно, что о тебѣ го-
иорятъ; ты также прекрасно знаешь, за что сердится иа тебя пфальц-
графъ, и чѣмъ онъ тебѣ грозить, приговоривъ твоего слугу почти къ
смертной казни. Поэтому я желалъ бы, чтобы ты не приписалъ мо­
его наноминанія страху и нечистой совѣсти; оно проистекаетъ скорѣе
изъ любви къ тебѣ, и я больше забочусь о тебѣ, чѣмъ-о себѣ. Какъ бы
враждебно ты ни написалъ, ты будешь имѣть дѣло съ человѣкомъ,
которому это не въ диковину, и который не станетъ молчать. А если
даже предполояшть, что я буду молчать, ты все же больше повре­
дишь своей славѣ, чѣмъ моей. Поэтому остерегись, мой Гуттенъ,
ііосовѣтуйся со своимъ разумомъ, ие давай руководить собой страсти'
подобно легкомысленнымъ людямъ. До свиданья. Ждѵ твоего вы ­
зова» 1).
Подъ иослѣднимъ Эразмъ иодразумѣвалъ предварительное изло­
жине Гуттеномъ въ частномъ нисьмѣ своихъ обвинеиій противъ
гіразма, чю, какъ онъ разсказываетъ, и было сдѣлано въ очень вы-
шающемъ письмѣ, за которымъ, но заявленію автора его, доллсна
была черезъ три дня послѣдовать и сама полемическая статья (пока
еще не напечатанная), которая вкратцѣ излагалась въ письмѣ. Эразмъ
огвѣчалъ на это письмо, вникая по пунктамъ въ обвиненія Гуттена
t стараясь еще разъ обратить его вниманіе на то, что въ интере-
(ахъ рыцаря, не менѣе чѣмъ въ его, лучше закончить эту ссору
втихомолку. Но худо было, что рукописный памфлетъ Гуттена уже хо-
ІІЛЪ по рукамъ въ Базелѣ, а теперь былъ посланъ и въ Цюрихъ,
акъ что Эразмъ узналъ нзъ вторыхъ рукъ о томъ, что Гуттенъ
агѣялъ противъ него. И Гуттенъ въ отвѣтъ на второе письмо Эразма
болѣе мягкій тонъ котораго Эразмъ объяснялъ вліяніемъ случив-
‘Пося между тѣмъ паденія Сикингена) заявилъ ему, что статья уже
Папа въ типографію; но если Эразмъ не станетъ на нее отвѣчать,
0 онъ будетъ съ нимъ вновь въ мирѣ и друлсбѣ, какъ раньше',
монецъ и до Эразма дошла конія статьи, но незапечатанная; теперь
Иітсндорфъ напрасно старался убѣдить его и его друзей откупиться
) Эразмъ Гуттену, 25-го марта 1523. Hutten’s Schriften II, S. 178 f.


—
426 —
отъ нея деньгами. Издатель сочиненій Эразма, Іоганнъ Фробенъ, правда,
предлагалъ 50 фл., каноникъ Іоганнъ Боцгеймъ, поспѣшившій въ
страхѣ за друга изъ Констанцы, соглашался на 70 фл., которые
требовались, — но Эразмъ не желалъ быть обманутымъ, такъ какъ
можно было предвидѣть, что распространившаяся въ копіяхъ статья
впослѣдствіи все же появится въ печати; онъ не далъ денегъ и не
позволилъ своимъ друзьямъ принять участія въ торгѣ. Между тѣмъ
Гуттенъ отправился изъ Мюльгаузена въ Цюрихъ, откуда оиъ еще
разъ писалъ Эразму, предлагая считать виновницей случившагосп
гомеровскую Ате (демона необдуманно вредныхъ поступковъ); \п
будущемъ (такъ передаетъ его слова Эразмъ) онъ будетъ вести сг>я
осторожнѣе. Кромѣ того оиъ заявлялъ, что Эппендорфъ, отсовѣто-
валъ распространять статью, т. е. именно уговаривалъ его з а я ­
вить купить ее у него. Такъ какъ это не удалось, то Эппендор.,«
поѣхалъ, по разсказу Эразма, въ Страсбурга и уговорилъ типограф­
щика, Іоганна Шотта, находившагося уже раньше въ сиошеніяхъ п
Гуттеномъ, взять на себя печатаніе обвинительной статьи, которое
онъ и закончилъ до середины іюля *)•
Хотя Эразмъ могъ ожидать нападенія Гуттена не только со вре­
мени пребываиія Гуттена въ Базелѣ, но уже со времени его пиепп
пзъ Штекельберга и Эбернбурга, однако оиъ былъ изумленъ тѣмі
способомъ, какимъ оно было выполнено. Во всей Германш, пншеп
онъ Пиркгеймеру, не ожидалъ онъ найти такого отсутствія гуманно
сти такихъ безстыдства, тщеславія и раздражительности, к а т я за
ключаются въ одной статьѣ Гуттена. Онъ видѣлъ въ немъ неблаіо
дарнаго, такъ худо отплачивающаго ему за его миогократныя рско
мендаціи кардиналу майнцскому и др. князьямъ, за его почетны
отзывы о Гуттенѣ въ письмахъ и статьяхъ, за его благораспололіе
ніе къ нему. Онъ колебался, или по крайней мѣрѣ сдѣлалъ вид*
что колеблется, отвѣчать-ли Гуттену, такъ что поразилъ своихъ на
зельскихъ друзей своимъ отвѣтомъ, написаннымъ, по его увѣренію, в
шесть дней, и названиымъ «Губкой, смывающей гуттеновскія брызги
Expostulatio Гуттена было/1 сравнительно съ большннствомъ і*і
статей, очень обширной работой, и Эразмъ хотѣлъ отвѣтнть на
і) Ulrichi ah Hutten cum Erasmo Roterodamo presbytero theologo Expost
latio. Вмѣст ѣ съ н ѣмецкимъ переводомъ. Schriften II. S. 180 — 248.
-) Spongia Erasmi adversus aspergines Hutteni. Тамъ же, стр. m
—
427 —
азіатское миогословіе лаконически кратко: но при этомъ его Spongia
вышла почти вдвое объемистѣе. Онъ желалъ, въ противоположность
горячности Гуттена, сдержать себя, держаться, какъ показываетъ и
заглавіе его статьи, болѣе защитительно — но защита выразилась въ
нападкахъ тѣмъ болѣе сильныхъ, что они направлены на характеръ
ii поведеніе противника, и особенно жестокихъ, такъ какъ Эразмъ
не удержался отъ насмѣшекъ надъ его несчастьемъ, хотя и прикрылъ
нхъ намеками. Постараемся дать представленіе объ обѣихъ статьяхъ.
Обѣ статьи начинаются съ изложенія повода къ ссорѣ, причемъ
Гуттеиъ, въ противность искаженно, сдѣланному Эразмомъ въ ппсьмѣ
къ Лаврину, старается доказать, что поведекіе Эразма во время пре-
быванія Гуттена въ Базелѣ было дѣйствительнымъ оскорбленіемъ
вѣрнаго друга и почитателя; Эразмъ же, напротивъ, думаетъ, что
молсетъ доказать, что при этомъ случаѣ онъ нисколько не нарушилъ
обязанностей друясбы и гуманности. Ему не удается доказать этого;
ибо, хотя и мояшо согласиться съ тѣмъ, что ему въ его положенін,
при его образѣ мыслей и его характерѣ, соирикосиовеніе съ Гутте­
номъ въ то время было нежелательнымъ, можетъ быть, далее опаснымъ,
но въ этомъ случаѣ его высшей обязанностью было преодолѣть отвра-
щеніе и отложить въ сторону соображенія благоразумія. Когда Гут­
теиъ восклицаетъ, что всегда смотрѣлъ на Эразма, какъ на высшее
существо, выступалъ въ защиту его противъ всѣхъ его враговъ, а
тотъ не считаетъ его теперь достойнымъ далее разговора и запи-
раетъ передъ нимъ дверч изъ страха передъ негоднѣйшими людьми—
тогда Эразмъ не молсетъ привести ничего, что молено было бы про­
тивопоставить дѣйствію этихъ упрековъ.
Эразмъ пытается противопоставить этому совершонную Гуттеномъ
нисколько лѣтъ передъ тѣмъ по отношенію Эразма нескромность, какъ
претерпѣнное отъ Гуттена оскорбленіе, о которомъ оиъ тоясе могъ бы
иного кричать. Въ 1519 г. Эразмъ написалъ письмо (о которомъ мы уже
упоминали выше) къ архіепископу Альбрехту Майнцскому, въ кото­
ромъ онъ защищалъ Лютера, не заступаясь за его дѣло, отъ обви-
ненія въ еретичествѣ со стороны лёвенскихъ теологовъ. Это письмо
онъ послалъ въ коивертѣ Гуттену, поручая ему, по его усмотрѣнікь
Передать или уничтолсить его. Вмѣсто того Гуттенъ поспѣшно напе-
чаталъ письмо. Конечно, оно произвело сенсацію, непріятную какъ
Мя архіепископа, такъ и для Эразма. Первый, до котораго руко­
писное письмо дошло только четверть года спустя по его настоянію,


—
428 —
притомъ разорваннымъ и перепачканнымъ въ типографіи, высказать
свое неудовольствіс; Эразмъ сообщилъ ему, въ свое извиненіе, какъ
было дѣло, и потребовалъ, при встрѣчѣ, Гуттена къ отвѣту; Гуттенъ
сознался съ сконфуженной улыбкой (разсказываетъ Эразмъ), но сва-
лилъ все на небрежность писцовъ. Чисто Гуттеновская нескромность,
совершонная съ цѣлыо помочь дѣлу Лютера и заставить Эразма дви­
нуться впередъ, понятно весьма ненріятная для него, но совершенно
несравнимая съ оскорбленіемъ, за которое теперь разсчитывался съ
нимъ Гуттенъ.
И все же, продолжаетъ Гуттенъ, онъ промолчалъ бы на личное
оскорбленіе, если бы ие выяснилось все явствеинѣе и явственпѣе
отпаденіе Эразма отъ дѣла евангелія, особенно лее ясно это видно
въ иисьмѣ къ Лаврину. Изъ этого письма очевидно, что или Эразмъ
позорно измѣнилъ своему образу мыслей, или что онъ теперь по­
зорно лицемѣритъ изъ боязни передъ людьми. Что за причина такого
отпаденія? спрашиваетъ себя Гуттенъ. Зависть къ славѣ Лютера? мало­
душный страхъ передъ противной партіей? ІІодкупъ? Или дѣйствителыю
бу |жденія Эразма измѣнились? Глубочайшимъ источникомъ этого Гут­
тенъ все же считаетъ д ал о щ щіе^_которое ему всегда не нравилосі
въ Эразмѣ. Заговоръ столькихъ князей противъ дѣла евангелія за­
ставляетъ Эразма сомнѣваться въ успѣхѣ дѣла, поэтому онъ считает!
благоразумнымъ отказаться отъ него и всячески снискать располо-
женіе этихъ князей. Хотя они его и приняли дружески и съ похва­
лой, онъ хочетъ еще для вѣрности обязать ихъ услугой; для чего
самымъ подходящимъ представляется ему писать противъ лютеранъ
чего тѣ давно уже отъ него требовали. Выступаетъ же онъ сразу
такъ грозно (въ письмѣ къ Лаврину) въ разсчетѣ испугать люте­
ранъ, чтобы они скорѣе сдались; ибо если бы ему удалось побудить
ихъ къ этому, онъ пріобрѣлъ бы себѣ много славы и благъ. Но онъ
могъ ошибиться въ разсчетѣ, полагаетъ Гуттенъ. Что власть имѣю-
іціе такъ ревностно хлопочутъ о его поддержкѣ, доказываетъ, что
дѣло это опасное: опасное не для жизни Эразма, а для его славы. Ег(
непостоянство давно уже возбуждаетъ неудовольствіе, однако, uoi«
оно касалось мелочей, его извиняли, благодаря его прочимъ достоин
ствамъ. Но когда узнаютъ, что онъ поддается своимъ слабостям* 1
склонностямъ и въ такомъ важномъ дѣлѣ, какъ велико тогда будет1
негодованіе противъ него!
Вслѣдъ затѣмъ Гуттенъ переходитъ к ъ отдѣльнымъ пунктам!»
—
420 —
которые онъ охотно обсудилъ бы устно съ Эразмомъ, если бы могъ
переговорить съ нимъ въ Базелѣ, теперь лее письменно и публично
требуетъ его къ отвѣту. Часть ихъ болѣе частнаго характера: Эразмъ
обвиняется въ томъ, что въ нѣкоторыхъ своихъ новѣйшихъ сочине-
ніяхъ неодобрительно упоминалъ о Гуттенѣ, браиилъ его друзей,
хвалилъ его враговъ. Такъ, въ одномъ носланіи къ инквизитору Гох­
штратену Эразмъ упоминаетъ объ ожесточенныхъ письмахъ Рейхлина,
Нуэнара, Буша и Гуттена, дипломатически выражая сожалѣніе, что
Гохштратенъ вызвалъ ихъ иа такую невоздержанность своими также
въ высшей степени озлобленными статьями и этимъ далъ поводъ
почтеннымъ людямъ думать, что ему подѣломъ были высказаны такія
горькія вещи. Гуттена выводить изъ себя и то, что Эразмъ, одобряв­
ши раньше его гнѣвъ противъ Гохштратена, теперь находитъ его
ізлишнимъ, и кроткое, почти льстивое обращеніе Эразма съ такимъ
іудовищемъ какъ Гохштратенъ, котораго Эразмъ и самъ раньше при-
шавалъ за такового. Если вникнуть въ это письмо х), то легко убѣ-
іпться, что Эразмъ самымъ тонкимъ образомъ и отчасти въ сладкихъ
аовахъ говоритъ Гохштратену чрезвычайно горькія истины; поэтому
тъ и отвѣчаетъ на обвиненіе рыцаря, что ужъ ие слѣдовало ли ему
иісто по - гуттеновски написать Гохштратену: Грязная клоака, ты
ісмѣливаешься марать великихъ людей твоими
книгами?
Въ болыпинствѣ случаевъ Эразмъ только и оправдываетъ расто-
іаемую имъ на всѣ стороны лесть такими колкостями, и онѣ произ-
юдятъ на насъ особенно непріятное впечатлѣніе, такъ какъ мы
наемъ, что онъ совсѣмъ иначе думалъ о тѣхъ, кому онъ расточалъ
вого лесть. Его принципомъ было, что никто ие обязанъ всюду и
сегда говорить правду, напротивъ, во многихъ случаяхъ обязаны
* умалчивать; Гуттенъ не находитъ достаточно сильныхъ словъ,
гобы выразить свое отвращеніе къ такому принципу (которому
нъ самъ, какъ гуманистъ, иной разъ слѣдовалъ): но благодаря
аному упорству, Гуттенъ нарушилъ всѣ требованія дѣйствнтелыю-
fn, Эразмъ лее, для того, чтобы никогда не погрѣшить противъ нея
ь своей дѣятельности, нерѣдко терялъ изъ глазъ истину и досто-
нство. Такимъ образомъ въ этомъ спорѣ противостоятъ два цѣль-
чхъ человѣка, двѣ замкиутыхъ точки зрѣнія, изъ которыхъ калідая
Noетъ свое одностороннее оправданіе, ио именно благодаря этой одно­
тонности ихъ слѣдуетъ признать осужденными исторіей.
') Напечатано въ Hutten’s Schriften I. S . 303 —305.


—
430 —
—
431 —
Но Гуттенъ обвиняетъ Эразма еще и въ томъ, что оиъ не только
хвалилъ враговъ его и изящныхъ наукъ но еще и чернилъ его дру­
зей и, главное, только что умершаго Рейхлина. Здѣсь дѣйствительно
Гуттенъ изъ мухи дѣлаетъ слона. То, что Эразмъ въ знаніи еврсіі-
скаго языка ставитъ Капито выше стараго маэстро, Гуттенъ объ
ясняетъ это завистью и злобой на то, что Рейхлина на ряду съ Эразмомъ
называли очами Германіи; а за согласное безъ сомнѣнія съ истиноі
замѣчаніе, сдѣланное въ письмѣ къ архіепископу Рочестерскому, ~
будто Рейхлинъ во время кратковременнаго возвращенія изгнанная
герцога Ульриха лѣтомъ 1519 г. не сдерлсалъ слова, даннаго нѣко-
торымъ штуттгартскимъ гражданамъ, которымъ онъ первоначалі
обѣщалъ выселиться вмѣстѣ съ ними въ Эсслингенъ — Эразмъ про­
странно и грозно призывается къ отвѣту какъ за чернѣйшую клевету,
Ио главнымъ образомъ Гуттеиъ обвиняетъ Эразма за его отио-
шеиіе къ Лютеру и къ его дѣлу. О недостойный комедіантъ! восклн-
цаетъ Гуттенъ. Эразмъ предался папѣ. Папа поручилъ ему заботиться
о томъ, чтобы значеиіе апостольскаго престола не было поколеблено.
Онъ подобенъ Геркулесу на службѣ у Омфалы. Какому порочному
презрѣнному человѣку на служеніе отдалъ онъ себя! И онъ улее па-
чалъ борьбу, наиссъ улее рану. Какое превращеніе! «Ты», обращает
къ нему Гуттенъ, «еще недавно вырывшій изъ земли погребенное
благочестіе, вернувшій изъ темнаго угла на свѣтъ евангеліе и воз
становившій религію, ты помогаешь теперь ихъ разрушенію, изгна
нію, свержеиію, уиичтожепію». Въ умѣ ли оиъ? Спрошенный о при
чинахъ такого образа дѣйствія, самъ Эразмъ указываетъ не на разо
чаровапіе въ дѣлѣ, ио иа пастойчивыя просьбы какихъ-то Алеандра и
Глагііона, Вильгельма фонъ Монжуа и герцога Георга Саксоискаго
далее императоръ, говоритъ онъ, почелъ его человѣкомъ наиболѣ
подходящимъ для опроверженія Лютера. «Отсюда видно», взывае
къ нему Гуттеиъ (и эти слова мѣтко попали въ. самое слабое мѣ
сто Эразма) «какъ пріятио тебѣ, какъ льститъ тебѣ, когда высокі
господа раскланиваются съ тобой, друлсески съ тобой заговаривают»
пускаютъ тебѣ пыль въ глаза, кішкески подшучиваютъ надъ тобой
и предупреждаютъ твои жѳлаиія добровольными милостями отъ свое
придворной пышности. Если бы ты не лсалідалъ всего этого, они на­
прасно ставили бы тебѣ западни; если бы ты ие находилъ велико
чести для себя въ томъ, что покинутая римская курія при извѣсті
о твоемъ переходѣ вновь свободно вздохнула — имъ никогда не за'
ставить бы тебя отпасть отъ иасъ».
Свою вѣрность римскому престолу Эразмъ объясняетъ тѣмъ, что
римская церковь есть каѳолическая церковь. «Да разразигъ меня
смерть», восклицаетъ на это Гуттенъ, «если тебѣ не прекрасно извѣстна
огромная разница мелсду католико-апостольской и римской церквами».
Гдѣ находится такое болсествеиное апостольское иисаиіе, въ которомъ
было бы сказано, что въ Римѣ находится церковь, являющаяся гла-
іою остальиыхъ церквей, епископъ которой имѣетъ право тира-
шть другихъ священниковъ и извращать евангеліе; что его при
іссй его испорченности слѣдуетъ называть святымъ; что онъ имѣетъ
іраво распорялсаться земными царствами и продавать небесное? Эразмъ
оворитъ, что всякій благочестивый человѣкъ иріятеиъ папѣ. Напро-
нвъ, полагаетъ Гуттенъ, ни одинъ благочестивый человѣкъ не мо­
жетъ быть пріятенъ тому, сущность коего есть лицемѣріе, несовмѣ-
етимое съ истиннымъ благочестіемъ.
Лютера Эразмъ укоряетъ за его надменный характеръ и его без­
граничное злословіе. Одиако если это лично и непріятно ему, возра-
лаетъ Гуттенъ, то это ие касается дѣла евангелія. Эразмъ также
остоянио придирается къ отдѣлыіымъ пунктамъ ученія Лютера.
Іднако если его спросить по совѣсти, что въ сущности такъ ненріятно
иаиѣ въ Лютерѣ, что папа желалъ бы его смерти? то Эразмъ при-
вѵжденъ былъ бы отвѣтить: то, что Лютеръ, хотя и не первый, но
ільиѣе всѣхъ противится панской тираииіи, что опъ сбилъ съ люд-
іихъ иостаиовленій ихъ важность, раскрылъ міру папскій обманъ,
гничтолшлъ могущество буллъ, оградилъ Германію отъ индульгенцій
i тому подобныхъ фокѵсовъ. Со всѣмъ этимъ онъ, Гуттенъ, боролся
ще до Лютера; Лютеръ не былъ его учителемъ и теперь ие дѣй-
твуетъ по уговору съ нимъ, а каяедый изъ нихъ дѣлаетъ свое дѣло;
ютакъ какъ теперь стало обычаемъ называть всякаго врага пап-
кпхъ насилій и друга еваигелія — лютераниномъ, то оиъ предпо-
гаетъ, чтобы его несправедливо называли такимъ именемъ, лишь
i отказомъ отъ него не навлечь на себя подозрѣиія, будто онъ
называется отъ признанія дѣла. По въ этомъ смыслѣ и Эразмъ
Иотеранинъ и тѣмъ въ большей степени, что оиъ красиорѣчивѣе чѣмъ
о либо работалъ на пользу дѣла, когда никто еще ие слышалъ ни
Гуттенѣ, ни о Лютерѣ. Теперь онъ, правда, ничего не хочетъ объ
чъ знать; но, если не уничтожить большей части его сочииеній,
Ийкій придающій значеніе сущности, а не словамъ, причислить его
& той партіи, противъ которой оиъ теперь борется, но которую


—
432 —
Гуттенъ будетъ защищать даже и противъ него. ІІослѣднее онъ діі-
лаетъ неохотно: «однако», заявляетъ онъ, «такъ какъ ты предпочи­
таешь блюдолизничать съ тѣми, чѣиъ оставаться со мною вѣрнымъ
своему долгу, то я принужденъ съ тобою порвать. Если ты
лселаешь вести нріятиую лшзнь съ большими господами, дѣлаюіщши
тебѣ подарки и готовящими тебѣ епископства и жирныя бенефицш,
если ты согласишься писать противъ Лютера — я предпочитаю под­
вергаться опасности вмѣстѣ съ серьезными, честными, истинными,
чистыми, постоянными и свободными людьми, на которыхъ не дѣіі-
ствуютъ никакіе подарки, мнѣніо которыхъ не молсетъ быть измѣнеио
никакими почестями, которыхъ нельзя испугать никакими опасностями;
справедливость которыхъ свята, вѣрность — неприкосновенна, для
которыхъ религія— дѣло сердца, истина — дѣло совѣсти. Какое миѣ
дѣло до всѣхъ тѣхъ соображеній, которыя, по твоему признанію,
связываютъ тебя съ римской куріей? Л буду бороться протипъ
ея деспотизма такъ лее упорно ради общей пользы, какъ упорно
предполагаешь ты защищать его ради своихъ личныхъ выгодъ. II
при этомъ моя работа будетъ легче и моя совѣсть свободнѣе, ибо
мнѣ придется открыто и просто говорить истину: тогда какъ ты по-
ставленъ въ печальную необходимость сочинять, выдумывать, скры­
вать, лгать и обманывать».
И еще разъ въ заключеніи Гуттеиъ предупреждаетъ Эразма, что I
ему придется сильно ошибиться въ своемъ разсчетѣ на успѣхъ борьбы
съ Лютеромъ и на благодарность той партіи, которой оиъ теперь
служитъ. Эти люди отнесутся къ нему скорѣй какъ къ сдавшемуся,
какъ къ плѣннику, чѣмъ какъ къ союзнику. Оии думаютъ, что съ
Эразмомъ они лишаютъ дѣло евангелія самой могущественной опоры.
Но они увидятъ, что истина не нуледается въ такихъ опорахъ. Они
увидятъ, что и послѣ своего перехода Эразмъ будетъ продолжать
своими прежними сочиненіями бороться за дѣло евангѳлія и противъ
римской тиранніи. Этого паписты никогда ему не простятъ. Они всегда
будутъ его ненавидѣть, какъ нанесшаго имъ первую рану. Такимъ
образомъ онъ больше теряетъ въ благодарности съ одной стороны,
чѣмъ пріобрѣтаетъ ее съ другой. Онъ рискуегъ своей прежней истинной
славой, не пріобрѣтая новой. Если бы оиъ далее и побѣдилъ со сво­
ими новыми союзниками, это было бы печальной побѣдой для него.
Онъ самъ это хорошо знаетъ и самъ говоритъ, что съ подавленіемъ
лютеранской партіи будетъ подавлено и многое изъ того, къ чему
—
433 —
онъ стремился и на пользу чего онъ работалъ. И тѣмъ не менѣе онъ
борется противъ нея! Онъ является предметомъ состраданія для Гут­
тена. И прочіе лютеране жалѣютъ о его переходѣ болѣе ради его
самого, чѣмъ ради^ себя, такъ какъ имъ онъ не молсетъ повредить.
Они спокойно ожидаютъ борьбы съ нимъ, тѣмъ спокойиѣе, что въ
ихъ рядахъ самъ прежній Эразмъ будетъ бороться противъ тепе-
решняго.
Мы дали высказаться Гуттену, катсъ'обвинителю, теперь выслушаемъ
защиту и обратную жалобу Эразма. Гуттенъ обвиняетъ его, говоритъ
Эразмъ, въ томъ, что, будучи раньше приверженъ лютеранской партіи,
онъ теперь борется противъ дѣла евангелія. И то и другое одинаково
ложно. Напротивъ: оиъ всегда былъ противиикомъ этой партіи и
никогда не переставалъ быть честнымъ ревнителемъ дѣла евангелія.
вообще онъ не^человѣкъ партіи, ему слишкомъ дорога его незави­
симость. Онъ ничего не желаетъ знать о лютеранской партіи, это
онъ говорилъ рыцарю три года тому назадъ во время ихъ разговора
въ Лёвенѣ. Все дѣло начато противъ его совѣта. Съ самаго начала
онъ заявилъ, что не видитъ въ Лютерѣ евангельской скромности и
кротости, оиъ порицалъ его упрямство въ отстаиваніи своихъ мнѣ-
ній, высказывалъ сомнѣніе въ духѣ, который имъ руководить. Эти
порицанія все болѣе подтверясдались позднѣйшими сочиненіями Лю­
тера. Такъ какъ онъ съ самаго начала высказался о Лютерѣ въ
этомъ смыслѣ, то и не признаетъ за собой въ этомъ отношеніи ни­
какого непостоянства.
Іакже нѣтъ непостоянства и въ его мнѣніи о римскомъ престолѣ.
Оиъ никогда не защшцалъ папской тиранніи и грабительства, ясалобы
!ы которыя уясъ такъ стары. Такъ лее мало осуждалъ огуломъ индуль-
генціи, какъ и одобрялъ позорный торгъ ими. Его изъявлеиія покор­
ности Риму которыя Гуттенъ ставилъ ему въ преступленіе, нопятыя въ
его, эразмовскомъ, смыслѣ, безусловно нелицепріятны. Да, оиъ сказалъ,
что никогда не отступить отъ римскаго престола. Но это до тбхъ поръ,
пока престолъ не отстуиитъ отъ Христа. Онъ сказалъ, что всякій
благочестивый человѣкъ пріятеиъ папѣ. Но папу любитъ тотъ, кто
Украшаетъ его апостольскими Добродѣтелями; молено ненавидѣть Льва
(уже покойнаго) и все же любить папу; тотъ, кто принимаетъ уча-
стіе въ безчинствахъ папы, тотъ не желаетъ добра самому папѣ.
Конечно, эго пустыя слова. Ибо въ то время опытъ улее показалъ,
что извращенность и испорченность леясатъ въ сущности самого пап­
ГУТТЕНЪ.
28


—
434 —
ства; что если даже случайно престолъ папы и будетъ занятъ хоро­
шей 5личностыо (какъ, напр., тогдашній папа Адріанъ VI, на котораго
указываетъ Эразмъ), то она или будетъ испорчена или такъ связана,
что ея личныя преимущества не принесутъ пользы,.ни самому учреж-
денію, ни міру.
Въ реформаціи Эразму больше всего, конечно, не нравились распри
и бсзпорядки, которые она должна была вызвать. Противъ эгого I \ і-
тенъ приводилъ слова Христа, что Оиъ принесъ не миръ, а мечъ п
раздвоеніе, Гуттенъ напоминаетъ, что отвѣтственность за эти безпо-
рядки падаетъ на противниковъ евангелія, и полагаетъ, что не мо­
жетъ быть двухъ отвѣтовъ на вопросъ, что лучше, перетерпѣть ли
бсзпорядки или же, для избѣжанія ихъ, примириться съ подавленіемъ
евангелія. Эразмъ говоритъ, что знаетъ какъ провести дѣло евангелія
безъ мятежа, и только выжидаетъ, чтобы князья и ученые спро­
сили бы его мнѣнія. Однако и до сихъ поръ онъ не вполнѣ воз­
держивался отъ совѣтовъ. Оиъ видитъ съ обѣихъ сторонъ преувели-
ченія. Ігъ чему можетъ повести, если одна сторона ничего не же-
лаетъ знать кромѣ мятежа, ссоръ и брани, а другая занята только
отлученіями и кострами? Обѣ партіи доляшы сдѣлагь взаимныя устуиыі.
Во всѣхъ стар ыхъ и существенныхъ пуиктахъ христіанской вѣры и
жизни онѣ вѣдь согласны. Споръ главнымъ образомъ касается только
нѣкотррыхъ парадоксовъ, изъ которыхъ иные непонятны, другіе пе
существенны. Поэтому духовные и свѣтскіе властители должны по­
жертвовать своими страстями и личными преимуществами ради общаю
блага и славы Христа и принять иоученіе нзъ простыхъ усгъ. Уче­
ные же должны бы, безъ ссоры и брани, обсудить, что нужно для
блага христіанъ, и результаты этихъ обсужденій довести закрытыми
письмами до свѣдѣнія папы и императора!— Вотъ слѣдовательно какова
была тайна Эразма; хотя и вполнѣ основательная, но къ сожалІ>іш(|
совершенно безполезная въ эпоху движенія, проповѣдь сдержанноеі
для обѣихъ сторонъ; затѣмъ предложеніе, которое такъ наивно, чм>
мы были бы готовы думать, что Эразмъ самъ втихомолку смѣялся
надъ нимъ, если бы не знали, какъ боязнь революціи ослѣпляла
/ умнѣйшихъ людей его склада ума относительно дѣйствительностн
I средствъ, предлагаемыхъ ими для предупрежденія ея.
Его призваніе, говоритъ Эразмъ, заключается въ покровительства
филологіи, въ возобновленіи простой, болѣе чистой теологіи: и на пользу
этого онъ будетъ работать всю жизнь, пріятно это или нѣтъ Лютер),
котораго онъ считаетъ человѣкомъ, могущимъ заблуждаться и вво­
дить въ заблужденія другихъ. Самъ Гуттенъ неохотно соглашается
на прозвище лютеранина, и тѣмъ основателыіѣе, что и Лютеръ
не признаетъ его таковымъ. Даже, полагаетъ Эразмъ, Лютеру долженъ
быть пріятнѣе такой противиикъ какъ Эразмъ, чѣмъ такой привер-
женецъ, какъ Гуттенъ. Здѣсь онъ высказывается еще сильнѣе, чѣмъ
въ другомъ мѣстѣ, гдѣ онъ говоритъ, что его осторожность меньше
вредить дѣлу, чѣмъ Гуттеновская необдуманная горячность. Кого
однако понимаетъ Гуттенъ подъ словами Мы и Насъ, которыя онъ
такъ часто произноситъ? Неужели безъ различія всѣхъ, кто какъ
либо привержѳнъ Лютеру или желаетъ зла напѣ? По мнѣнію Эразма
здѣсь слѣдуетъ различать пѣсколько классовъ. Во-первыхъ, ученые
и благонамѣренные люди (оиъ ие принадлежитъ къ числу ихъ,
говоритъ Эразмъ, но считаетъ ихъ достойными уваженія и имѣетъ
среди нихъ хорошихъ друзей), одобряющіе большую часть ученія
Лютера и желающіе положить границу могуществу папистовъ. Опи
желаютъ, чтобы папа и епископы были не свѣтскими князьями, а
евангельскими учителями, пе тиранками — а отцами; чтобы продажа
шідульгенцій была бы ограничена, чтобы сокращена была масса
обрядностей и праздниковъ, и чтобы напротивъ ояшвилось истинное
благочестіе; чтобы свящ. Ппсаиіе было очищено отъ схоластическаго
ученія; были бы облегчены всякаго рода тяготы, к а к ъ - т о посты»
препятствія къ браку; чтобы монахи, ведуіціе теперь совсѣмъ свѣт-
скій образъ жизни, были возвращены къ истинно духовной жизни и
т. п. Все это справедливый требоваиія, но ни одно изъ нихъ ие при­
надлежитъ Гуттену или Лютеру. Другой классъ лютеранъ состоитъ
нзъ людей безъ образовапія и сужденія, съ нечистымъ поведеніемъ
и безпокойнымъ образомъ мыслей, которые привержены Лютеру, не
at,дуя его ученію, да даже пожалуй и не зная его. Они главнымъ
образомъ придерживаются отрицательной его стороны: не ходятъ въ
Церковь, нарушаютъ посты, ругаютъ папу и заключаютъ свои еван­
гелические союзы охотнѣе всего за бокаломъ. П хъ мятежному образу
Дѣйствія князья должны будутъ помѣшать силой. Ио ихъ винѣ не
будутъ удовлетворены справедливыя жалобы. Оиъ ие желаетъ имѣть
ничего общаго съ такого рода людьми, и Гуттенъ также, повидимому,
че желаетъ ихъ знать. Но есть еще третій классъ, заботящійся со-
вс'Ьмъ не объ евангеліи, но гіодъ предлогомъ его только о добычѣ и
грпбежѣ. Ихъ не признаетъ Лютеръ, и ихъ тезисы очень отличны
*
—
435 —


—
436 —
отъ его, а именно: тотъ, кто можетъ сослаться па благородное про
исхожденіе, имѣетъ право напасть на путника среди большой дороги
и ограбить его или увести въ плѣнъ; имѣетъ право, истративъ свои
деньги на вино, жеищинъ и игру, объявить распрю всякому, сл,
кого надѣется что либо получить. Среди нихъ есть вѣроятио и
такіе, что, растративъ свое имущество, прикидываются лютеранами,
чтобы подъ этимъ титуломъ пріобрѣсти себѣ покровителей. Что здѣсь
Эразмъ имѣетъ въ виду Гуттена и Эппендорфа, причемъ, кромѣ упомя­
нуты хъ поступковъ Гуттена, подразумѣвается ташке поползновеніе
обоихъ на Эразма, было бы ясно, если бы даже онъ и не ска­
залъ прямо въ другомъ мѣстѣ: прозвище лютеранинъ выгодно теперь
для Гуттена, ибо оно только и можетъ теперь доставить ему защиту
и пропитаніе.
И слѣдующее мѣсто также содержитъ много скрытыхъ намековъ
на Гуттена. Онъ видитъ, говоритъ Эразмъ, правда, много лютеранъ,
но мало евангелистовъ. Если Гуттенъ знаетъ такихъ людей, которые
забавляются чтеніемъ св. Писанія и благочестивыми разговорами, а
не виномъ, женщинами и игрою въ кости; которые не только что
не обманываютъ своихъ кредиторовъ, но еще добровольно раздаютъ
деньги нуждающимся; которые вмѣсто того, чтобы ругать людей, ие
причинившихъ имъ зла, на брань отвѣчаютъ въ примирителыю.мъ
тонѣ; которые никому не причиняютъ насилія и ие грозятъ, ианро-
тивъ даже иа претерпѣииую несправедливость отвѣчаютъ благодѣл-
ніями; которые не возбуледаютъ мятежа, а напротивъ водворяю гъ, гдѣ
только могутъ, миръ и согласіе; которые не хвастаются, не хваля кя
преступленіями или дѣлами, которыхъ они совсѣмъ не совершали,
но даже похвалу за свои хорошія дѣла перепосятъ на Христа, -
если Гуттеиъ молеетъ указать Эразму на такихъ послѣдователей еваіі-
гелія, то онъ съ радостью присоединится къ нимъ. Но, если дала-
они и встрѣчаются, то они чрезвычайно рѣдки.
Въ концѣ своей жалобы Гуттеиъ выразился, что Эразмъ своимъ
ітеиостояиствомъ и ненадежностью подаетъ худой примѣръ нѣмецион
молодежи, и поэтому Гуттенъ будетъ также увѣщевать всѣхъ избе­
гать подралеанія правамъ Эразма, какъ оиъ всегда уговаривалъ
ревновать съ нимъ въ научныхъ занятіяхъ, Хорошо, возражапь
Эразмъ, пусть нѣмецкая молодела, возьметъ себѣ въ образецъ нракы
Гуттена. Подобно тому, какъ въ другомъ мѣстѣ иа требованіе Іут-
тена кричать и возвѣщать народу пороки папы, Эразмъ возражаетъ,
—
437 —
что онъ слишкомъ хорошо сознаетъ свои собственныя ошибки, чтобы
быть судьею чулеихъ; пусть лее кричитъ безгрѣшный Гуттенъ, про­
тивъ него не могутъ обратить обвиненія.
Въ противопололіность этому почти наивными кажутся замѣчанія
Эразма, что во время своего пребыванія въ Брабантѣ онъ, не­
смотря на свою бѣдиость, въ одинъ годъ больше роздалъ уча­
щимся, чѣмъ иные люди собираютъ со своихъ отцовскихъ имѣній; или
его отвѣтъ на упрекъ Гуттена, что онъ лестью старается защитить
себя отъ паиъ и князей: конечно, Гуттенъ имѣетъ въ свою защиту
замки и валы, войска и рулеья, дымъ, огонь и мечи, угрозы и войны—
всего этого нѣтъ у Эразма. Къ тому лее у Гуттена нѣтъ ничего,
за что бы ему приходилось страшиться; можетъ быть поэтому онъ
такъ храбръ. Эразмъ лее признается, что боится за свои произве-
денія, о которыхъ и Гуттенъ свидѣтельствуетъ, что они приносятъ
не мало пользы и широко распространены. Оиъ берелеетъ себя, чтобы
и впредь быть полезнымъ.
Ио поводу носвященій своихъ книгъ, которыя Гуттенъ ставитъ
ему въ вину какъ погоню за деньгами, Эразмъ возражаетъ, что онъ
не принималъ далее словесной благодарности за нихъ отъ часгныхъ
лицъ, а изъ князей только немногіе дали ему что либо за это; но
онъ ни у кого не клянчилъ. И все же, принимая въ разечетъ нужды
человѣческой жизни, извинительнѣе съ честнымъ прилелеаніемъ охо­
титься на щедрость людей, чѣмъ брать взаймы у друзей, не разечи-
тывая вернуть имъ, гокупать, не полагая заплатить, или угрозами
вылсимать деньги отъ ни въ чемъ неповинны хъ. Онъ не знаетъ, го­
воритъ Эразмъ въ другомъ мѣстѣ, виолнѣ ли безосновательно подо-
зрѣніе людей, утверждающихъ, что Гуттенъ изъ рыцаря превратился
въ усидчиваго работника и изготовляетъ статьи, подобныя написан­
ной противъ него, разечнтывая на двойной заработокъ, заставляя
платить себѣ сначала издателя за статыо, затѣмъ тѣхъ, противъ кого
она написана, за то, чтобы она не была напечатана.
Ему, какъ слышно (за его Expostulate), уже заплатилъ издатель.
Удивительно, съ какимъ жаромъ защитникъ Гуттена иротивъ Эразмовой
Spongia, Отто Брунфельсъ, старается опровергнутьпослѣдній пунктъ. Гут-
Тенъ совершенно не зналъ издателя своего памфлета, который молеетъ
поклясться, что ничего ему за это ие дарилъ. Однако, полагаетъ онъ,
ес'іи бы это и имѣло мѣсто, въ этомъ не было бы ничего непра­
вильнаTM. Развѣ нельзя принимать платы за свою работу? и развѣ


—
488 —
самъ Эразмъ не живетъ преимущественно такимъ заработкомъ? Вѣдь
извѣстно, что его издатель Фробенъ даетъ ему въ Базелѣ болѣс
200 фл. ежегоднаго содержанія. Но съ такимъ же жаромъ Эразмъ
опровергаетъ это показаніе, которое, по его мнѣнію, затрогиваетъ
его честь. Въ то время считалось въ норядкѣ вещей, чтобы писатель
жилъ на подарки и пенсіи великихъ міра, которыхъ оиъ добивался
льстивыми посвященіями: получать же плату отъ издателя считалось
не вполнѣ честнымъ. Перемѣна взгляда на это указываетъ на улуч­
ше но отношеній и исправленіе понятій.
Свою Spongia Эразмъ посвятилъ, въ предпосланной ей статьѣ,
Цвингли, съ которымъ оиъ, хотя и очень недовольный его реформа­
торскими попытками, продолжалъ дружескія отношенія и къ кото­
рому между тѣмъ отправился изъ Мюльгаузена Гуттенъ (о чемъ
вскорѣ будетъ разсказано). Такъ какъ ядъ (Гуттеновскій пасквиль)
былъ перенесенъ изъ Базеля прежде всего въ Цюрихъ, то Эразму
казалось кстати и противоядіе послать прежде всего туда же. При
этомъ въ частномъ письмѣ онъ даііъ замѣтить Цвингли свое неудо-
вольствіе на продоляеающуюся между нимъ и Гуттеномъ связь и до­
вольно ясно дѣлалъ его отвѣтственнымъ за появленіе Гуггеновскаго
пасквиля.
Хотя мы еще будемъ далѣе говорить объ эпохѣ, въ которую по­
явился отвѣтъ Эразма, мы все лее скаяеемъ здѣсь нѣсколько словъ о
впечатлѣиіи, произведенномъ на современниковъ обѣими статьями. Въ
общемъ оно было тяжелое. Эразмъ былъ правъ, полагая, что вра­
гамъ возрождающихся наукъ, обскурантамъ, нападки Гуттена иа него
доставятъ большую радость. Въ лагерѣ гуманистовъ Гуттена вообще
почти всѣ не одобряли. Далее старый побратимъ Гуттена, Эобанъ
Гессе, не хотѣлъ ему простить его статьи. Такъ глубоко вкоренилось
уваяееніе къ Эразму. Иные изъ привержеицевъ Лютера были, правда,
рады, что двоедушіе Эразма было разоблачено, имъ грубая откро­
венность Гуттена была пріятнѣе дипломатичности его противника. Но
именно люди, приблилеенные къ Лютеру, и осуледали статью Гут­
тена. Меланхтонъ писалъ всѣмъ, чтобы не думали, что она мояееіь
нравиться Лютеру или ему. Издателя Шотта онъ въ очень ѣдкомь
ппсьмѣ потребовалъ къ огвѣту за напечатаніе ея. Если даже пой­
дете Эразма по отношенію къ реформаціи и заслулеиваетъ нѣкото*
раго порицанія, полагаетъ Меланхтонъ, все лее слѣдовало закрыть на
это глаза, принимая въ сообралееиіе его заслуги и лѣта. Это слѣдо-
—
439 —
вало сдѣлать и изъ благоразумія, ибо подобный вызовъ можетъ по­
служить только къ тому, чтобы еще больше ояеесточить Эразма иро­
тивъ сторонниковъ Лютера и возбудить противъ нихъ ненависть въ
широкихъ размѣрахъ.
Однако кажется, что даже недовольные статьей Гуттена, стали
относиться къ ней снисходительнѣе нослѣ появленія отвѣта Эразма.
Запальчивость нападенія представлялась совсѣмъ невиниой сравни­
тельно съ коварствомъ защиты. «Л желалъ бы», писалъ Лютеръ объ
обѣихъ книгахъ, «чтобы Гуттенъ не взводилъ бы леалобъ, но еще
болѣе, чтобы Эразмъ не стиралъ бы ихъ! Если это называется сти­
рать губкой, то что лее называется ругать и клеветать?» ‘ ). Этими
словами Лютеръ безъ сомнѣиія высказывалъ мысли лучшихъ изъ
своихъ современниковъ.
Вскорѣ — такъ какъ Гуттенъ меледу тѣмъ сошелъ съ арены —
на его защиту принялись работать перья. Пламенный Германнъ фонъ-
демъ-Буше задумалъ статью противъ «Губки» Эразма, которая
однако не была написана ио совѣту Меланхтона, какъ полагалъ
Эразмъ. Безъ сомнѣиія его статья была бы удачнѣе, чѣмъ статья Отто
Брунфельса, котораго подвигиули на защиту своего покровителя благо­
дарность и евангелическое рвеніе, а такяее и личное знакомство, но
онъ слишкомъ былъ иеравенъ ио уму тѣмъ людямъ, въ споръ кото­
рыхъ онъ вмѣшался. Его статья 2) облечена въ нѣкотораго рода раз­
говорную форму такимъ образомъ, что приводится, отъ имени Эразма»
какое-нибудь мѣсто, вырванное изъ Spongia, затѣмъ отвѣтъ на
пего Отто. Это благонамѣренная добросовѣстная работа, которой мы
обязаны многими драгоцѣнными біографическими замѣтками объ Гут-
тенѣ, но которая имѣетъ очень печальный видъ рядомъ съ тѣми двумя
статьями, на которыя она опирается, и это ие только благодаря ея
плохой латыни. Тогда какъ Гуттеиъ и Эразмъ сралеаются на свобод-
номъ полѣ гуманизма, направляются обширнымъ кругозоромъ разума,
справедливости и приличія, Брунфельсъ оказывается заключепиымъ
въ горизонтъ чисто религіознаго, даже условнаго образа мыслей. Не­
доставало только— что и случилось вскорѣ съ Эразмомъ Альберомъ,—
чтобы полемическій трактатъ Эразма былъ бы основательно изслѣдо-
J) Письмо отъ 1 октября 1523 г. въ Hutten’s Schriften II, S. 379.
2)
Othonis Brunfelsii pro Ulricho Hutteno defuncto ad Erasmi Roter. Spoil-
giam Responsio. Hutten’s Schriften II, S. 325 —351.


—
440 —
ваиъ въ ого отношеніи ііъ ученію Лютера, т. е., чтобы къ нему
былъ бы приложенъ масштабъ, наиболѣе не подходяіцій для сужде-
нія о немъ 1).
Такъ съузился духъ времени, но съузиться значитъ въ то же
время собраться съ духомъ, а это было необходимо для исполненія
задачи той эпохи. Гуманизмъ обладалъ широкимъ, но за то и сла-
бымъ сердцемъ, что лучше всего видно на Эразмѣ — онъ не могъ бы
преобразовать духа времени. Лютеръ былъ черствѣе, ограничение
Эразма — но для того, чтобы пробиться и была нужна такая сдер­
жанная, не оглядывающаяся сила. Гуманизмъ сходенъ съ широкимъ
зеркальнымъ Рейномъ у Бингена, который долженъ стать уже и не-
укротимѣс для того, чтобы пробить себѣ сквозь горы дорогу къ морю.
Тѣмъ-то Гуттенъ и отличался отъ всѣхъ, что съ гуманистическимъ
широкимъ умомъ онъ соединялъ реформаторскій норывъ воли.
‘) Judicium Krasmi Alberi de Spongia Erasmi Ilot, adeoque quatenus іПі
conveniat cum M. Lutheri doctriua. Тамъ же, стр. 373 — 378.
Глава одиннадцатая.
Кончина Сикингена и Гуттена.
(1523).
Легко представить себѣ, что Гуттенъ съ боязливымъ вниманіемъ
слѣдилъ изъ союзнаго свободнаго города за ходомъ судьбы Сикин­
гена, на котораго онъ возлагалъ свою послѣднюю надежду. Но
пзвѣстія, приходившія изъ Германіи, были неутѣшительны. «Изъ но­
востей», писалъ Цвингли 13-го февраля Отто Брунфельсу, находив­
шемуся въ то время въ Нейенбургѣ на Рейнѣ, между Базелемъ и Брей-
захомъ, «изъ новостей могу сообщить въ эту минуту только, что (пло­
хое предзнаменоваиіе!) старшій сынъ Сикингена взятъ въ плѣнъ
пфальцскимъ тиранномъ, a вмѣстѣ съ нимъ и еще нѣсколько высоко-
поставленныхъ лицъ, на которыхъ Францъ возлагалъ всѣ свои на­
дежды. Мы многого ожидали отъ этого человѣка; но всѣ его нред-
нріятія колеблются и падаютъ, и ие только его — но и всѣхъ гіривер-
женцевъ евангелія. Нашъ Гуттенъ чувствуетъ себя худо, а у насъ
остальныхъ повсюду почва ускользаетъ изъ подъ ногъ. Надъ нами
‘Нются во всей странѣ, и ужъ не знаю, какое еще несчастіе я пред­
чувствую» *).
Дѣйствителыю, это несчастіе съ сыномъ, не со старшимъ, Швей-
кардомъ, а со среднимъ, Гансомъ фонъ Сикингенъ, который во время
чоѣздки изъ Штейнкаллеифельса въ Васгауѣ въ Ландштуль въ обще-
Гильхена фонъ Лорхъ и Августина фонъ Браунсбергъ былъ
8'Штъ въ илѣнъ пфальцскимъ фогтомъ, впослѣдствіи маршалкомъ, Виль-
г,,льмомъ фонъ Габернъ — это несчастіе, какъ ни геройски было при-
’) Hutten’s Schriften II, S. 177.


пято отцомъ извѣстіе о немъ, явилось все же началомъ конца тра-
гедіи Сикингена 1)* Вартенбергъ, гдѣ еще въ предыдущемъ году Гут-
тенъ прожилъ нѣкоторое время, достался княжеской партіи, и Сикпи-
геиъ пытался заключить перемиріе, чтобы имѣть возможность до­
ждаться подкрѣпленій, обѣщанныхъ ему со всѣхъ сторонъ. Однако,
три князя, заключившіе противъ него союзъ, отклонившіе и вначалѣ
предложенія посредничества имперскаго правленія, не дали себя н
теперь ввести въ обманъ предложеніемъ Франца, дѣйствительную цѣль
которыхъ они прекрасно понимали. Сейчасъ послѣ Пасхи они двину­
лись съ сильными войсками кавалеріи и пѣхоты и съ сильными осад­
ными орудіями и соединились подъ Крейцнахомъ, недалеко отъ Обсрп-
бурга: но когда они узнали, что Францъ ф. Сикингенъ находится
въ Ландштулѣ, они направились къ этой крѣпости, чтобы осадить
ее. Напрасно Францу совѣтовали его друзья удалиться изъ замка
пока есть время; что подумаюгъ о немъ, отвѣчалъ онъ, его слупі,
если онъ убѣжитъ отъ нихъ и покинетъ ихъ въ нуждѣ? Однако, опт
отослалъ своего младшаго сына Франца Конрада съ важнѣйшими оу
магами въ сопровожден^ своего вѣрнаго Бальтазара Шлора и часп
конныхъ солдатъ, которымъ удалось благополучно избавиться отъ на
павшаго на нихъ врага.
Посланному, принесшему Сикингену отъ князей объявленіе войны
онъ шутливо отвѣчалъ: онъ слышалъ, что у его господина новь»
орудія, ну, а у него новыя стѣны, пусть они испробуютъ другъ друга
Но вскорѣ оказалось, что стѣнамъ приходится плохо. Въ среду, 29-п
апрѣля, началась стрѣльба изъ различныхъ орудій, дѣйствовавша
такъ убійственно, что вскорѣ самая крѣпкая башня замка превраш
лась въ развалины, а въ стѣнѣ оказалась брешь въ ‘24 фута.
Сикингенъ, мучимый подагрой, велѣлъ вести себя, чтобы слѣдпті
за ходомъ осады, къ одной бойницѣ, позади которой находилось opj
діе; въ то же мгновеніе въ бойницу попалъ зарядъ, опрокинувши
орудіе иа ноги Францу, его же самого откинувшій на острые колья
предназначенные для укрѣпленій, панесшее ему въ лѣвый бокъ страш
ную рану. Съ геройскимъ мужествомъ, никогда его не покидавший
Сикингенъ велѣлъ своимъ слугамъ, не подымая шума, отнести себя и
J) Посмѣдующее сообщеніе о коицѣ Сикингена заимствовано и зъ хроник
Флерсгеймера, у Miouxa, Franz von Sickingen III, 219—223; изъ разсказа-'l»11
гольда Каспара Штурма, тамъ же, стр. 60 сл., изъ lluberti Tliomao Le«‘
Historiola etc., тамъ же, стр. 288 сл.. и изъ документовъ, тамъ же стр.
—
442 —
носилкахъ; но онъ ясно чувствовалъ, что нришелъ конецъ. Поэтому
онъ въ письмѣ, собственноручно имъ подписанным^ предложилъ
князьямъ вступить въ переговоры. Они тотчасъ же прекратили пальбу,
н уполномоченные обѣихъ сторонъ сошлись передъ замкомъ. Осаждаю-
щіе требовали сдачи въ рыцарскій плѣнъ Сикингена и остальныхъ
дворянъ и всадниковъ замка, отступленія остального войска безъ
оружія и сдачи Ландштуля со всѣмъ, въ немъ находящимся. Францъ
согласился на это, сказавъ: я не долго останусь ихъ плѣнникомъ.
7-го мая войско вышло изъ замка; тогда въ него вступили князья и
велѣли вести себя, предшествуемые герольдомъ, къ Сикингену, котораго
они нашли лежащимъ въ темномъ подвалѣ, гдѣ онъ только и могъ
быть въ безопасности отъ ихъ стрѣльбы. Передъ пфальцграфомъ,
своимъ старымъ леннымъ господиномъ, Францъ снялъ свой красный
бареттъ и протянулъ ему руку; на вопросъ трирскаго князя, что онъ
ему сдѣлалъ, что Сикингенъ такъ страшно повредилъ ему и его мо­
настырю, оиъ мужественно возразилъ: ничего не бываетъ безъ при­
чины, а ему теперь иредстоитъ дать отчетъ высшему господину; гес-
сенскаго же князя, начавшаго было тоже упрекать Сикингена, осга-
иовилъ пфальцграфъ Лудвигъ, замѣтя ему, что съ умирающпмъ счеты
кончены. Пфальцскій гофмейстеръ, Лудвигъ ф. Флеккеиштейнъ, также
подошелъ къ ложу Франца и говорилъ ему слова утѣшенія; Францъ
отвѣчалъ ему: Милый гофмейстеръ, дѣло не во мнѣ, не ради моихъ
интересовъ начата эта война: онъ вѣроятно желалъ сказать, что дѣло
идетъ объ угнетеніи в*,его рыцарскаго сословія. Между тѣмъ князья
отошли и по приглашенію пфальцграфа капелаиъ Франца, кавалеръ Ни-
клаусъ, хотѣлъ приступить къ исповѣдн и причащенію; но Сикингенъ
сказалъ, что онъ уже исповѣдался въ своемъ сердцѣ, пусть капелланъ
даегь ему отпущеніе и св. причастіе, что тотъ и сдѣлалъ, иослѣ чего
Францъ скончался; это случилось въ полдень 7-го мая 1523 г. «Во
всю свою лшзнь (слова его честнаго зятя, автора Флерсгеймской хро-
иики) онъ обладалъ мужественнымъ, честнымъ и храбрымъ духомъ,
таковой онъ сохранилъ и до послѣдняго часа своей жизни».
По истечеиіи мѣсяца всѣ замки Сикингена были завоеваны союз­
ными князьями, и большая часть ихъ сожжена; изъ его сыновей одинъ
оылъ взятъ въ плѣнъ, двое другихъ бѣжали; все здаиіе Францова мо­
гущества, достигшее въ иродолжеиіе его знаменательной жизни почти
кияяіескаго величія, было ниспровергнуто. Его паденіе придало мужество
папской партіи въ Германін. Говорили: лже-императоръ умеръ, — а
—
443 —


—
444 —
такъ какъ въ это время заболѣлъ Лютеръ, то прибавляли: скоро
настанетъ конецъ и лже-папѣ. На Лютера произвела глубокое впе-
чатлѣніе судьба рыцаря, столь великодушно предлагавшаго ему свою
защиту, намѣренія котораго оиъ цѣнилъ по достоинству, хотя и по
одобрялъ его средствъ. Когда до него впервые дошелъ слухъ о
смерти Сикингена, онъ написалъ Спалатину, что желалъ бы, чтобы
это былъ ложный слухъ. А немного иозднѣе: «Вчера я слышалъ и
читалъ истинную и печальную исторію Франца фонъ Сикингена. Богъ
справедливый, но удивительный судья» *). Конецъ Сикингена казался
ему Божьимъ приговоромъ, утвердившимъ его въ увѣренности, что
вооруженная сила не должна быть примѣняема въ дѣлѣ евангелія.
Кончина и дѣянія Франца дали матеріалъ латинскимъ поэтамъ и нѣ-
мецкимъ народнымъ писателямъ. Изъ числа первыхъ одинъ воспѣлъ
ихъ заслуги въ кантатѣ между Кліо и Калліопой еще въ то время,
когда нредпріятія Гуттена и Сикингена были въ полномъ расцвѣтѣ;
теперь, послѣ катастрофы, другой изобразилъ развязку нредпріятія
Сикингена, какъ поучительный примѣръ, посвятивъ свое произве­
дете трирскому архіепископу 2). Затѣмъ въ одномъ народномъ иѣ-
мецкомъ діалогѣ Эбернбургскій рыцарь является передъ небесными
вратами въ качествѣ вершителя правосудія, воевавшаго съ князьями
и властителями, чтобы помочь угнетеннымъ и проложить путь еваи-
гелію, и только неохотно и противъ воли вредившаго бѣднымъ лю­
дямъ, поя;ертвовавшаго ради своего дѣла жизнью и имуществомъ;
раскаявшатося въ своихъ грѣхахъ передъ своей кончиной и всю свою
надеяхду возлолііівшаго на Бога: за такой хорошій конецъ св. Петръ
открываетъ ему небесныя врата 3).
Когда распространилась вѣсть о паденіи Сикингена, Гуттенъ
жилъ еще въ Мюльгаузенѣ. Болѣе мягкій тонъ письма, которое оігь
въ это время написалъ Эразму, этотъ объяснялъ подавляющимъ
*) Оба мѣста въ Hutten’s Schriften S. II, 248 f.
-) Первое—Аскленій Барбатъ въ нанегнрнкѣ, напечатанном';, въ Hutten s
Schriften III, S. 550 — 500; второе Барт. Латомъ въ эническомъ стихотвореніи,
у Мюнха, Franz von Sickingen II, S. 295—318.
3)
Dyalogus oder rede und gesprecli, so Franciscus von Sickingen vor dess
liymmelss pfortten mit saut Peter und der ritter saut Jörgen gehalten, zuuor
und eedann er eingelassen ist worden. Напечатано: у Мюнха, Franz von Sickm-
gen II, 321 — 330. Также у Oskar Schade, Satiren und Pasquille aus der Ret.-
Zeit II, 45 -50 .
—
445 —
впсчатлѣніемъ, произведенным!, иа него извѣстіемъ о смерти Сикингена.
Если бы сохранилось Гуттеновское In tyrannos, ітодъ которыми безъ
сомнѣиія ітодразумѣваются союзные князья, умертвившіе его друга
Сикингена и присвоившіе себѣ его владѣнія, то мы безъ сомнѣнія
убѣдились бы, что его упрямое мужество ие было сломлено. По вскорѣ
и въ Мюльгаузенѣ онъ пересталъ быть въ безопасности. Его неуто­
мимое рвеніе на пользу распространенія реформаціи не было тайной
для прнверягенцевъ старой церкви. Поэтому одинъ сумасбродъ предло­
жилъ ворваться съ толпою товарищей въ августинскій монастырь,
въ которомъ Гуттеиъ имѣлъ прибѣжище. Магистратъ принялъ мѣры,
однако намекгіулъ Гуттену, что ему лучше удалиться изъ города.
Ночью, если вѣрить Эразму, Гуттенъ бѣяіалъ въ Цюрихъ J). Это слу­
чилось въ маѣ или въ іюиѣ J 523 г.
Въ это время Цвингли начииалъ свою реформаторскую дѣятельиость;
этотъ человѣкъ, выросшій среди народа, свободно иосящаго орулііс,
лучше понималъ воинственнаго рыцаря, чѣмъ тюриигенскій рефор-
маторъ. У него искалъ и патпелъ Гуттеиъ защиту, помощь и утѣше-
піе. Обстоятельства Гуттена были плачевны во всѣхъ отношеніяхъ.
Городъ не рѣшался оказать оффиціальную помощь человѣку, пре-
слѣдуемому не только церковными, по и свѣтскими властями, обви­
няемому даяіе въ дѣйствительно насильственныхъ посгупкахъ 2). Онъ
былъ совершенно лишенъ средствъ. Съ своихъ имѣній онъ ничего
пе получалъ: потому ли, что его братья (мать между тѣмъ умерла
іісл Ѣдъ за отцомъ) боялись отвѣтственности за помощь опальному;
или яіе потому, что онъ, по ѵвѣрепію Отто Бруифельса, добровольно
отказался отъ имущества 3); или лее наконецъ потому, что его часть
скудныхъ сырыхъ продуктовъ съ отцовскихъ имѣній превращалась
въ ничто, прелсде чѣмъ доходила до него въ видѣ денегъ. Такъ что
ему приходилось прибѣгать къ займамъ у друзей и зпакомыхъ и,
какъ каяіется, даже помогать или по крайней мѣрѣ закрывать глаза
па вымогательства своихъ Эппепдорфовъ. Подобный пріемъ, по увѣре-
иію Эразма, удался ему далге еще въ послѣднее время и принесъ
Эипендорфу 30 фл., а Гуттену 200 фл. ІІрибѣгали и къ игрѣ 4).
*) Эразмъ 1’оклепію, H uttens Schriften II, S. 405.
2) Эразмъ Пиркгеймеру, 19 іюля 1523. Hutten’s Schriften II, S. 252.
3) Resp. ad Spong. въ Hutten’s Schriften II, S. 329.
4) Эразмъ Гокленію, въ указанномъ мѣст ѣ; Меланхтону, тамъ же стр.
414; Пиркгеймеру, тамъ же, стр. 260.


—
446 —
Не лучше было и здоровье Гуттена. Уже въ Базель онъ пріѣхалъ
больной и онъ чуветвовалъ себя не лучше въ Мюльгаузенѣ, въ Цюрихѣ. Съ
глубокимъ прискорбіемъ узнали въ іюлѣ друзья праваго дѣла въ Кон-
станцѣ, какъ плохо здоровье того, которому именно слѣдовало бы имѣть
желѣзное здоровье 1). Аббатъ мѣстечка Пфэферса, гдѣ быотъ горячіе
источники, былъ другомъ Цвингли и реформаціи. Цвингли и послалъ
больного Гуттена туда съ рекомендаціями къ аббату, чтобы испро­
бовать дѣйствіе водъ. Проба не удалась: напрасны были, пишетъ
Гуттенъ, труды и опасность (въ ужасную расщелину въ скалѣ, въ
которой били ключи, больные должны были спускаться по висячимъ
лѣстницамъ или ихъ спускали иа веревкахъ)* Болѣзпь пустила слиш­
комъ глубокіе корни и вообще не могла быть излечена однѣми ван­
нами; къ тому же то лѣто было особенно неблагопріятно для леченія.
Не переставая лилъ дождь, и дикіе потоки низвергались съ горъ. ІІе-
рѣдко боялись, что они сорвутъ маленькую, пріютившуюся на скалѣ
купальню, и, что еще хуже, они охладили источники. Однако аббатъ, по
имени Іогаиъ Яковъ Руссингеръ, дѣлалъ все возможное для больного
рыцаря. Онъ ни за что не хотѣлъ его отпустить, пригласилъ его
остаться еще на нѣсколько недѣль въ качествѣ его гостя и затѣмъ
совѣтовалъ ему вернуться нѣсколько позднѣе, чтобы снова приняться
за леченіе, которое теперь не удалось только благодаря притоку бур-
пыхъ водъ. На дорогу онъ щедро снабдилъ его лошадьми и всѣмъ
необходимымъ. Такимъ образомъ Гуттенъ вернулся въ Цюрихъ, по-
славъ предварительно Цвингли письмо съ запросомъ, гдѣ приготов­
лено ему убѣжище? 2).
Изъ Цюриха Гуттенъ послалъ еще 21-го іюля въ Эрфуртъ своему
старому близкому другу Эобану письмо, которое (вмѣстѣ съ на-
писаннымъ 8-ю днями позже коротенышмъ письмомъ) представляетъ
до нѣкоторой степени лебединую пѣсию умирающаго героя, и изъ
котораго мы поэтому не вынустимъ ни одного слова. «Настанетъ ли
наконецъ, о Эобанъ, мѣра и предѣлъ преслѣдующей насъ злой судьбѣ?
Я этого отъ нея не жду; но я думаю, что у насъ достаточно муже­
ства, чтобы не уступать ея патискамъ. Это единственное утѣшеніе,
это убѣжище, остав илъ намъ тотъ, кто остальное гіредоставилъ враж­
дебной силѣ. Мнѣ пришлось бѣжать въ ИІвейцарію, и я предвижу
1) а . Блауреръ къ Цішнгли, тамъ же, стр. 254.
2) См. письмо въ llutten ’s Schriften II, S. 255.
—
447 —
еще долгое изгнаніе. Ибо Германія, въ своемъ теперешнемъ положе­
на, не можетъ меня терпѣть; но я надѣюсь, что вскорѣ съ изгиа-
ніемъ тиранновъ, оно нзмѣнится къ лучшему. Я удалился отъ воен­
ной суматохи, провожу время въ научныхъ заиятіяхъ, вполнѣ пре­
дался писанію. Бъ этомъ отношеніи, могу сказать, судьба отнеслась
ко мнѣ милостиво, вернувъ меня отъ сильныхъ и непріятиыхъ бурь
къ тихому покою научныхъ занятій. Подателю этого письма я далъ
мой трактатъ противъ тиранновъ, чтобы оиъ похлопоталъ о напеча­
тали его. Прошу тебя, помоги мнѣ и ему въ этомъ. Дѣло можетъ
быть покончено въ тиши и тайнѣ, а это удобнѣе всего сдѣлать въ
вашемъ городѣ,
гдѣ никтоне заподозритъ ничего, тѣмъ болѣе, что
я такъ далекъ
отъ него. Еще и еще разъ прошу тебя, не упусти
ничего въ этомъ дѣлѣ, весьма важномъ для насъ. Это своевремен­
ный протестъ противъ новаго и неслыханнаго злодѣянія. ^ удущіе
вѣка должны увидѣть и услышать, что за люди былп тѣ, кои нагло
ii дерзко возстали противъ честности, закона и права, вѣрности и
благочестІяГ] Однако не требуется дальнѣйшихъ уговариваній, чтобы
побудить тебя сдѣлать пріятное другу. Я очень желалъ бы знать, гдѣ
Кротъ, и какъ оиъ поживаетъ? Ибо я давно уже не имѣлъ возможно­
сти писать на родину, такъ какъ тиранны все блокировали, а недавно,
къ моему большому огорченію, захватили письма. Дай Богъ ему всего
хорошаго, гдѣ бы онъ ни былъ! Я не отказываюсь отъ надежды, что
придетъ время, когда Богъ вновь соберетъ изъ нзгнанія честныхъ
людей: не покидайте и вы ихъ, ибо у Него глаза карателя, отъ ко-
торыхъ ничто не ускользаетъ. Эразмъ позорно отступилъ отъ дѣла
евангелія; но онъ теперь жалѣетъ о сдѣлаиномъ имъ плохомъ обмѣнѣ.
Я призвалъ его къ отвѣту (я ие могъ поступить иначе, потому что
ïïo было общественное дѣло) въ печатномъ сочинепіи, которое тебѣ
посылаю. Дѣлайте и вы со своей стороны все возможное, чтобы не
казалось, будто вы отступили отъ общаго дѣла. Поклонись отъ меня
^Пербаху и всѣмъ нашимъ и поговори со мной письменно, какъ
только это будетъ возможно. Если будешь писать, то адресуй Цвингли,
II.Ï1I въ Базель Околампаду, и до свиданья» 1).
Когда Гуттенъ поручалъ другу способствовать напечатаиію своего
трактата противъ тиранновъ, т. е. противъ князей, разрушиынихъ
Могущество Сикингена (расширенная переработка, какъ кажется, на-
0 Гуттенъ Эобану, Schriften II, S. 252 1'.


—
448 —
писанной въ Базелѣ статьи противъ пфальцграфа) \), онъ, конечно,
не зналъ, что Эобаиъ высказалъ свою радость по поводу наказанін
разбойниковъ (latrunculi) ландграфомъ Гессенскимъ канцлеру этого
послѣдняго; а также и впослѣдствіи онъ воспѣлъ побѣду надъ Си­
кингеномъ какъ одинъ изъ подвиговъ, совершенныхъ Филиппомъ.
Добрый Эобанъ дѣлалъ это не съ дурнымъ намѣреніемъ; дѣло можпо
было разсматривать съ двухъ сторонъ, а онъ въ то время стре­
мился получить мѣсто въ Марбургѣ, такъ какъ въ Эрфуртѣ онъ ули-
ралъ съ голоду; но онъ, понятно, поостерегся способствовать напс-
чатанію трактата Гуттена противъ тиранновъ, если только онъ до-
шелъ до него.
И другихъ могли остановить такія же соображенія въ виду си.ть-
наго развитія княжескаго могущества послѣ паденія Сикингена: та­
кимъ образомъ трактатъ затерялся.
Черезъ восемь дней послѣ письма къ Эобану, Гуттенъ писалъ,
вѣроятно еще изъ Цюриха, Николаю Пругнеру, который, будучи
раньше августинскимъ монахомъ въ Мюльгаузенѣ, былъ потомъ увле-
чеиъ реформаціей и жилъ въ то время въ Базелѣ; тамъ, а можетъ
быть и въ Мюльгаузенѣ, онъ подружился съ Гуттеномъ. Гуттену
сказали въ Пфэферсѣ, что Пругнеръ прибылъ въ Цюрихъ, гдѣ онъ
его, однако, не засталъ. Пругнеръ былъ въ это время призванъ ре­
форматорской партіей в ъ качествѣ проповѣдника в ъ Мюльгаузенъ,
тамъ онъ въ иослѣдующіе годы и проявнлъ среди многихъ затрудпе-
ній похвальную дѣятельность. Гуттенъ пишетъ ему, какъ онъ его
напрасно ждалъ, что онъ слышалъ о его назначеніи и что передать
его книги, распродажа которыхъ была, повидимому, ему поручена,
другому лицу. «Ибо я рѣшилъ», продолжаетъ онъ, «скрыться на
нѣсколько дней за три мили отсюда у одного врача. Какъ бы ни по­
вернуло счастье, я всегда буду вспоминать твои благодѣянія и твое
гостепріимство, пока «душа живетъ въ моихъ членахъ» 2), если оно
будетъ мнѣ благопріятствовать — ты раздѣлишь его со мной; если
нѣтъ
—
тебя постигнетъ лишь общая участь. Не забудь похлопотать
за меня передъ твоимъ магистратомъ, особенно яге передъ Шрейберолъ!
и Гагенбахомъ. Вообще пиши и, что бы это ни было, посылай Цвингли )
Если я выздоровлю, намъ нечего будетъ жаловаться на судьбу. А
1) Сы. выше стр. 419.
2) Virgil. Aen. IV, v. 336.
—
449 —
когда нибудь, надѣюсь я , «Богъ пошлеть и ей конецъ»*). До сви-
данія.
Хотя почеркъ этого письма, оригішалъ котораго находился прежде
въ страссбѵргской городской библіотекѣ, и указы ваетъ по сравненію
съ другими документами, написанными сильной и полной жизни ру­
кой рыцаря, на смертельную его слабость, въ немъ все лее еще на
столько не погасли жизненная отвага и радость жизни, что оиъ въ
нѣмецкой принискѣ проситъ Пругнера какъ молено скорѣе дать пере­
писать и прислать ему нѣкую «Büchlin, von dem Feuerwerk zu
machen» 2).
Ученое духовное лицо, которому мы обязаны сообщеніемъ объ
этомъ и о многихъ другихъ цѣнныхъ письмахъ Гуттена, указываетъ
па то, какую грусть навѣваетъ это письмо, когда мы видимъ, какъ
Гуттенъ, умирая, все еще возлагалъ надежду только на счастье.
Мы же видимъ въ этомъ, а также въ замѣн ѣ ссылокъ изъ библіи
ссылками изъ классическихъ поэтовъ, возвращеніе Гуттена къ своему
первоначальному характеру и къ гуманистическому направленію. Отъ
соприкосновенія съ Лютеромъ и его публикой къ нему пристала хри-
стіано-теологическая окраска; по она сошла съ него, когда въ несчастьи
оиъ оказался предоставленнымъ самому себѣ.
Врачъ, къ которому предполагалъ отправиться Гуттенъ, былъ
знакомый съ медициной пасторъ Гансъ Ш неггъ, a мѣсто, гдѣ онъ, все
еще не увѣренный въ безопасности, разечитывалъ избѣгнуть преслѣ -
дованія, былъ островъ Уфнаѵ на Цюрихскомъ озерѣ.
Уютный уголокъ луга со своей старой церковью и часовней,
въ получасѣ отъ Рапперсвиля, расположенный въ верхней, широчай­
шей бухтѣ озера, принадлежалъ швицкому монастырю Эйнзиделыіа,
въ которомъ когда-то Цвингли, призванный благомыслящимъ попечи-
телемъ монастыря, Теобальдомъ фонъ Герольдсэкъ, былъ два года
Гіроповѣдникомъ и вѣроятно въ это время подружился и со ІИнег-
гомъ, бывшимъ коивентуаломъ монастыря.
Такимъ образомъ повсюду при концѣ жизни Гуттена видна надъ
нимъ кроткая и твердая рука Цвингли, а дружеское око Околампада
взираетъ на него неподалеку.- Н ѣмецкая реформація отказалась отъ
*) Virgil. Aen. I, v. 109.
2)
Это письмо, впервые напечатанное Рорихомъ, ом. въ Hutten’s Schriften
II, S. 255 f.
Гуттенъ.
29


рыцаря, — ш вейцарская приняла его. Не пришлось ли бы ему разоча­
роваться и въ ней, если бы его жизнь продолжилась, это иной во­
просъ.
Одинокій и слабый Гуттенъ былъ еще разъ въ Уфнау больно
затронута Эразмомъ. Онъ получилъ изъ Базеля предостережете, на­
писанное рукою друга о томъ, что Эразмъ представилъ цюрихскому
магистрату письмо, въ которомъ онъ недружелюбно нападаетъ на
Гуттена и старается возбудить въ магистратѣ недоброжелательство и
антипатію къ нему. Также и въ посвященіи Цвингли, которое Эразмъ
предпослалъ своей Spongia, онъ хотя и увѣряетъ, что никоимъ обра­
зомъ не желаетъ лишить рыцаря убѣжища, предоставлеинаго ему
благородствомъ швейцарцевъ, но въ то же время настойчиво указываетъ
на то, что Гуттенъ въ своихъ пасквиляхъ не только затрогиваетъ
такихъ заслуженныхъ ученыхъ, какъ оиъ, и нѣкоторыхъ храбрыхъ
швейцарцевъ, но не щадитъ и папы, императора и князей; благодаря
чему Швейцарія, которой Эразмъ желаетъ всего хорошаго, можетъ
изъ за него навлечь на себя ненависть и непріятности. Почти въ
тѣхъ же выраженіяхъ оиъ писалъ бургомистру и магистрату г. Цю­
риха: оиъ не имѣетъ ничего противъ того, что они по своей добротѣ
позволяютъ Гуттену жить у нихъ, ио желаетъ только, чтобы Гут­
тенъ, которому нечего больше терять, не злоупотреблялъ бы этоіі
добротой, сочиняя иеиристойныя книги. Если они нѣсколько уймутъ
его злость, оии этимъ окажутъ полезную услугу не столько ему,
Эразму, сколько наукамъ и своему отечеству х).
Иолучивъ извѣстіе о такомъ письмѣ Эразма, Гуттенъ обратился
к ъ цюрихскому бургомистру и магистрату съ просьбой, чтобы онп.
его милые господа и друзья, въ любви которыхъ къ честности и
особенно къ христіанской истинѣ и къ евангельскому ученію оиъ не
сомнѣвается, если таковое письмо уже дошло до нихъ, или еще*
будетъ получено ими, не скрыли бы отъ него его смысла и содер-
жанія, но доставили бы ему коиію съ него, чтобы онъ могъ иа него
отвѣтить. Ибо онъ хочетъ, чтобы о немъ знали, что онъ во всѣ вре­
мена, съ тѣхъ поръ какъ вышелъ изъ дѣтскаго возраста, поступалъ
и жилъ такъ, какъ это приличествуетъ добродѣтельному и благоче­
стивому рыцарю. Если же кто либо пожелаетъ, чего онъ надѣется
пе случится, обвинить его въ противномъ, то онъ съумѣетъ достаточно
—
450 —
*) Базель, 10 августа. Hiitteii’s Schriften II, S. 256 f.
—
451 —
хорошо оправдаться на осиоваиіи истины и заступиться за свою честь
и свое имя: поэтому онъ проситъ и ихъ нмѣть къ нему довѣріе и
кромѣ того твердо разсчитывать на него: иа то, что онъ и теперь
какъ всегда относится ко всему союзу дружелюбно и доброжела­
тельно и отъ всего сердца готовъ доказать имъ свою любовь и же-
ланіе быть имъ полезнымъ *).
Но скоро Гуттеиъ пересталъ нуждаться въ человѣческой защитѣ .
Сильный ітрипадокъ болѣзни уложилъ его въ постель. Были призваны
врачи, по они и добрый пасторъ напрасно примѣняли все свое меди­
цинское знаніе 2). Въ одинъ изъ послѣднихъ дней августа или пер­
ваго сентября (данный расходятся) 3) быстрая смерть освободила
Гуттена отъ всѣхъ бѣдъ, удручавшихъ его или угрожавшихъ ему
Ему было 35 лѣтъ и 4 мѣсяца. Онъ немногимъ болѣе четверти года
иережилъ своего Франца фонъ Сикингена. Вмѣст ѣ съ ними двумя
была погребена надежда заново перестроить Германію политически
и церковно прп посредствѣ идеи реформаціи. То, что не удалось ры-
царямъ, попытались сдѣлать два года спустя еще съ худшимъ исхо-
домъ крестьяне.
Такъ какъ императорская власть отказалась отъ реформаціи,
лослѣдняя могла быть проведена только при помощи владѣтелыіыхъ
князей, слѣдовательно, цѣною нолитическаго единства и могущества
нѣмецкаго народа. По лучше хоть такъ, чѣмъ совсѣмъ никакъ; лучше,
чтобы Гермаиія по частямъ становилась нѣмецкой, чѣмъ если бы она
совсѣмъ осталась ромалской; а теперь мы какъ разъ удачио псправ-
ляемъ политическій изъянъ.
Не подлежитъ сомнѣиію, что Гуттеиъ умеръ отъ болѣзни, отъ
которой оиъ страдалъ столько лѣтъ , и которая, послѣ кажущагося
псцѣлеиія, скоро вновь проявилась. Кое гдѣ въ Германіи ходили слухи
|>бъ отравленіи. Увы! чтобы убить Гуттена, достаточно было того
іда, который онъ давно уяіе носилъ въ своемъ тѣл ѣ.
Глареанъ пи­
шетъ, что когда Гуттенъ прибылъ въ Базель, онъ еще іге избавился
отъ «своей болѣзни»; Василій Амербахъ сообщаетъ, что остатки
французской болѣзнн приковали Гуттена къ одру болѣзпи, который
3) Уфнау, 15 августа. Тамъ же, стр. 257 сл.
2) Басилій Амербахъ, Базель, 22 октября. Тамъ же, стр. 383.
3) Ср. только что приведенное письмо съ указаніями Эразма и др., въ
Hutten’s Schriften II, S. 263 f. 352 f.
*


—
452 —
сталъ для него одромъ смерти, и цюрихскій врачъ Конрадъ Геснері
въ своей вышедшей въ 1545 г. библіотекѣ называетъ именно щ
болѣзнь причиной истощенія Гуттена. Что Іоахимъ Камерарій гово­
ритъ неопредѣленно о болѣзняхъ , объясняется свойственной ему де­
ликатной и сглаживающей манерой. Поговаривали также, что ш-
столько сама болѣзиь, сколько убійственное гуаяковое леченіе, къ
которому прибѣгъ Гуттенъ, было причиной его ранней смерти1).
Гуттенъ умеръ, какъ можно себѣ представить, въ величайшеіі
нуждѣ.
Цвингли сообщаетъ намъ его инвентарь. «Онъ не оставилъ»,
пишетъ оиъ, «собственно ничего цѣннаго. Книгъ у него не было,
хозяйственныхъ принадлежностей — такж е, исключая одного пера» -).
Цвингли и другіе друзья Гуттена одолжали ему книги, которыя они и по­
лучили обратно послѣ его смерти 3). Въ Германіи у него было пре­
красное собраніе рукописей и печатныхъ книгъ, которое онъ по­
стоянно увеличивалъ обмѣномъ и покупкой. Но онъ ие могъ теперь
пользоваться ими, если только онѣ не были совсѣмъ для него поі
ряны. Іоахимъ Камерарій упоминаетъ позднѣе, что врачъ, по имени
Лохеръ, купилъ Гуттеновскую библіотеку «изъ добычи» 4). Если подъ
этимъ подразумѣвается военная добыча, то значитъ оставленная Гу і-
теномъ, можетъ быть въ Эбернбургѣ, библиотека попала въ рук»
князей и была продана съ молотка вмѣст ѣ съ другими предметами
добычи. Съ этимъ согласуется то, что Отто Брунфельсъ говоритъ о
собраніи гусситскихъ сочиненій, полученныхъ Гуттеномъ изъ Богеміи,
которыя были возвращены Брунфельсу изъ отнятыхъ книгъ Г^ ттепа.
дѣло, добавляешь онъ, о которомъ, впрочемъ, и безполезно и небла­
горазумно распространяться (ибо объ этомъ можно разсказать длин­
ную исторію); въ другой разъ оиъ считаетъ чудомъ божественная
промысла сохранепіе этихъ обломковъ Гуттеновскаго книжнаго со­
кровища 5).
Цвингли нашелъ еще у Гуттена связку писемъ отъ друзей и кь
друзьямъ; а Отто Брунфельсъ видѣлъ у Гуттена въ Германіи 2.0(Н»
писемъ отъ киязей и владѣтелей, духовныхъ и ученыхъ лицъ всѣѵь
>) См. мѣста въ Hu tten’s Schriften II, S. 153. 352. 354. 362.
- ) Цвингли Бонифацію Волфгарту, 11 октября 1523. Hutten’s Schriften U.
S. 382 f.
3) Онъ же Околампаду, тамъ же, стр. 382.
4) Hutten’s Schriften II, S. 440.
5) Тамъ же, стр. 425 сл.
націоналыюстей, частью заявленія одобрения его нредпріятію противъ
Рима, которыя Гуттенъ въ часы досуга приводилъ въ порядокъ, пред­
полагал ихъ издать подъ заглавіемъ: Интимныя письма *).
Исчезновеиіе этого сборника представляетъ большую потерю для
ис.торіи той эпохи. Кромѣ того у Гуттена было найдено довольно
много его собственныхъ броипоръ, которыя онъ многократно нро-
сматривалъ и исправлялъ, готовя ихъ къ новому издаиію. Такіе
многократно исправленные экземпляры находятся въ Вассеркирговской
библіотекѣ въ Цюрихѣ и представляютъ штекельберговскій сборникъ
посланій противъ герцога Ульриха, Aula, длинное письмо къ Пирк­
геймеру, Турецкую рѣчь, Инвективы и Послапіи, относящіяся къ
вормскому сейму. Измѣненія (какъ ихъ приводитъ Біікингъ въ текстѣ,
попутно съ дополнительными поправками)2) заключаются, помимо
исправленія опечатокъ и легкихъ неровностей въ слогѣ, главнымъ
образомъ въ небольшихъ добавлеиіяхъ, уясняюіцихъ смыслъ или
улучшающихъ слогъ. Иослѣдняя цѣль достигается главнымъ образомъ
тѣмъ, что многія длинныя предложенія разбиваются на короткія за-
мѣной запятой точкою. Это указываетъ на заботливость, съ которой
Гуттенъ относился къ формѣ своихъ сочинеиій; другія же измѣненія,
сдѣланныя имъ въ этихъ экземплярахъ, замѣчательны какъ признакъ
измѣненія въ современно мъ вкусѣ з а немногіе годы со времени но-
явленія Лютера. Стилистическое язычество гуманизма сдѣлалось предо-
судителыіымъ — поэтому Гуттеиъ христіанизировалъ свой стиль. Боги
и Геркулесъ его прежнихъ сочинепій уступили мѣсто Единому Богу
и Господу Христу.
Но Гуттенъ оставилъ послѣ себя еще и долги. Бонифацій Вольф-
гартъ, иасторъ церкви Св. Мартина въ Базелѣ , имѣлъ на него ве­
ксель; комендантъ Кюсснахта, Кунгардъ Шмидтъ, тоже хлоиотавшій
за него у аббата пфеферскаго, далъ ему взаймы, можетъ быть именно
для этой лечебной иоѣздки, ‘20 фл.; Цвингли самъ — 3 фл. Удовле­
творить этихъ и другихъ кредиторовъ (долги въ общемъ простира­
лись до 150 фл. или намного больше) изъ того, что Гуттеиъ послѣ
себя оставилъ, не было никакой надежды. Прошелъ какой-то правда
слухъ, что при дѣлежѣ Гуттеновскаго имущества (можетъ быть -изъ
его отцовскаго наслѣдства въ Германіи?) на его долю пришлось еще
—
453 —
1) Resp. ad Spong. Въ Hutten’s Schriften II, S. 340 f.
2) Передъ III томомъ Hutten’s Schriften S. XIX — XXX.


—
454 —
200 фл , ; оторые были вручены Генриху Эппендорфу. Дѣйствителыю
нослѣдній х ; : идея впослѣдствіи, что по смерти Гуттена онъ упла-
тилъ его долгj . Но о тѣхъ 200 фл. и о томъ, что Эппендорфъ ихъ
получилъ, ничего больше не было слышно, и Эразмъ не безъ осно­
ваны сомнѣвается въ в ѣрности этого слуха. Поэтому Цвингли, у ко­
тораго самого не было лишнихъ денегъ, выказалъ не только велико-
душіе, но и умъ, когда писалъ: «Я уже не спрашиваю о моемъ
долгѣ; если будетъ что нибудь уплочено, я возьму, если и ѣ тъ — л
подарю его»
Въ виду такихъ обстоятельствъ его ближайшимъ друзьямъ не
на что было поставить памятника на могилѣ Гуттена. Одинъ фраик-
скій рыцарь поставилъ, годъ спустя, на его могилѣ камень съ ла­
тинской надписью 2), но онъ вскорѣ исчезъ , исчезла и память о мѣ-
стѣ, н а которомъ былъ похороненъ Гуттенъ.
Священники Эйнзидельна не нуяедались на своемъ островѣ въ
такой еретической святынѣ .
Одинъ молодой родственникъ покойнаго, Морицъ фонъ Гуттенъ,
вскорѣ узналъ, что часть Гуттеновской библіотеки была куплена
врачемъ Лохеромъ. Морицъ, принадлежавшій къ биркенфельдовскоіі
вѣтви штольценберговской линіи, избралъ духовную карьеру и въ
1536 г. сдѣлался иробстомъ въ Вюрцбургѣ, а три года спустя— епи-
скопомъ въ Эйхштэдтѣ, гдѣ и умеръ в ъ 1552 г. Уже съ молодыхъ
лѣтъ его заинтересовали слава и наслѣдство его родственника, обез-
смертившаго его дѣда Лудвига съ его умерщвлениымъ сыномъ, и опъ
намѣревался выкупить его библіотеку изъ чужихъ рукъ. Но и изда­
тели прослышали о ея богатствѣ рукописями, и Фробенъ нзъ Базеля
торговалъ уже у Лохера сочнпепіяКвинтиліапа, ІІлинія иМарцелла
med., найденныя Гуттеномъ въфульдскойбибліотекѣ.Издатель
Зет-
церъ изъ Гагенау иолагалъ на одномъ Марцеллѣ заработать 30 гуль­
деновъ золотомъ. По совѣту Зетцера Камерарій, черезъ котораго Зетцеръ
разечитывалъ получить изданіе, сообщилъ весною 1529 г. Морицу Гут­
тену о положеніи дѣла и тороиилъ его привести въ нсполненіе свой планъ
покупки Гуттеновской библіотеки, пока она еще неразрознена3).
Одна вещь изъ нея была можетъ быть напечатана уже за годъ
передъ тѣмъ: Флорилегій изъ Саллюстія и Курція, изданный Іоганномъ
*) Цвингли Вольфгарту, тамъ лее. Ср. Эразмъ Боцгейму, Hutten’s Schrif­
ten TI, S. 433. Г. Эппендорфъ иротивъ Эразма, тамъ же, стр. 451.
2) См. Hutteii’s Schriften И, S. 353.
3) См. Hutten’s Schriften И, S.440.
Гервагомъ въ 1528 г. въ Сграссбургѣ *). Это сборникъ фразъ,
выписанныхъ, какъ гуманисты обыкновенно дѣлали, изъ классиковъ
для обогащенія своего латинскаго язы ка и никоимъ образомъ не
предназначалось Гуттеномъ къ печати.
Еще съ большей увѣренностыо можно предполагать, что діалогъ
Армпній, появившійся въ 1529 г. какъ посмертное произведете Гуттена,
нрииадлежалъ тоже къ Лохеровской коллекціи 3). Ибо, такъ какъ
въ предпосланномъ ему стихотвореніи Эобана Гессе говорится, что
читатель долженъ прежде всего благодарить Ульриха, затѣмъ
Морица Гуттена, a затѣмъ Іоахима (Камерарія), то можно считать
этотъ діалогъ первымъ результатомъ заключенной нри носредствѣ
Камерарія сдѣлки между Морицомъ фонъ Гуттеномъ и Лохеромъ. Если бы
только стихотвореніе Эобана не было помѣчено 1528 г., когда торгъ
еще не былъ заключенъ, предполагая, что вышеупомянутое письмо
Камерарія вѣрно помѣчено. Что Морицъ дѣйствителыю нріобрѣлъ библіо-
теку своего умершаго родственника, представляется вѣроятнымъ еще и
изъ того, что по справкамъ Буркгарда въ началѣ прошлаго вѣка въ
епископской библіотекѣ Эйхштэдта было еще нѣсколько книгъ съ помѣт-
ками, сдѣланными рукою Гуттена 3).
Но гдѣ бы ни былъ найденъ этотъ діалогъ, въ его подлинности
нельзя сомнѣваться. Н а его содержаніи и формѣ лежитъ печать Гут­
тена, И даже существуетъ совершенно опредѣленная связь его съ
другими сочиненіями. Въ посланіи к ъ курфюрсту Фридриху Саксон­
скому (въ сентябрѣ 1520 г.) Гуттенъ приводитъ ему въ примѣръ
Армниія, который, входя в ъ качествѣ херуска въ составъ Саксоніи,
былъ, по показанію самихъ враговъ, лучіннмъ и храбрѣйшимъ изъ
полководцев!» и освободилъ Германію отъ ига римлянъ въ самый
расцвѣтъ ихъ могущества. Что подумаетъ о насъ въ преисподней этотъ
нашъ освободитель, не желавшій подчиняться храбрымъ римлянамъ,
видя, какъ теперь его потомки служатъ изнѣженнымъ попамъ и жен -
ственнымъ епнекопамъ 4)?
]) C. Sallustii et Q. Curtii Flores selecti per Hulderichum Huttenuni eq.
ojusdemque scholiis non indoctis illu stra ti. Schriften Y, S. 499 — 503.
2) Arminius Dialogue Huttenicus. Schriften IV, S. 407 — 418. Бъ м'оемъ
нереводѣ Hutten’s Gespräche S. 390 — 412. Стихотвореиіе Эобана въ Hutten’s
Schriften II, S. 439 f.
3) Hutten’s Schriften II, S. 474 f.
4) Schriften I, S. 390, § 19, 20. Ср. съ третьей рѣчыо противъ герцога
вюртембергскаго отъ 1517 г. Schriften V, S. 45 § 19.
—
455 —


—
456 —
Въ діалогѣ «Арминій» эти мысли развиваются. Арминій является
въ преисподнюю, гдѣ получаетъ значеніе какъ храбрѣйшій полково-
децъ. Онъ протестуешь передъ судилищемъ Мииоса противъ приговора
этого послѣдняго, по которому (въ одномъ изъ Лукіаиовскихъ діа-
логовъ покойниковъ) первое мѣсто среди полководцевъ принадлежитъ
Александру, второе Сципіоиу, третье — Ганнибалу, и совсѣмъ не упо­
минается о немъ, которому по праву принадлежишь первое мѣсто.
Миносъ, хотя и браиитъ Армииія за то, что онъ не заявилъ о сеоѣ
своевременно, однако ие прочь нересмотрѣть дѣло и велитъ Мерку-
рію позвать тѣхъ трехъ полководцевъ, а также, ио требованію обви­
нителя, и римскаго историка Тацита, которому Гуттенъ всегда ста-
вилъ въ заслугу его славное иоказаніе въ пользу германскаго на­
рода г). Тацита-то Арминій и приглашаетъ прочесть мѣсто о немъ изъ
его апиалъ (в ъ концѣ второй книги); послѣ чего Арминій въ длинной
рѣчи доказываетъ своп притязанія на первое мѣсто среди иолковод-
цевъ, указывая иа то, что тотъ, кто среди величайшихъ затрудненій
побѣдилъ могуіцественнѣйшій народъ на землѣ в ъ періодъ его рас-
цвѣта, долженъ быть необходимо величайшимъ полководцемъ. Нечего
напоминать, что, заставляя Арминія въ этой рѣчи говорить: что онъ
совсѣмъ не считаетъ нѣмцами тѣхъ , кто илатитъ дань чужеземцамъ,
или какимъ либо инымъ способомъ подчиняется иноземному господ­
ству; что самой величайшей мерзостью онъ считаетъ то, что между
Рейномъ и Эльбой затесались римскія фасціи и тоги, что онъ стре­
мился къ тому, чтобы уничтожить въ Германіи всякіе слѣды римскаго
могущества, даже память о немъ, — Гуттенъ имѣетъ въ виду папскііі
современный Римъ и свою борьбу противъ него. Такъ и Вара съ его
жадностью и надменностью оиъ рисуетъ похожнмъ на папскаго ле­
гата своей эпохи и особенно ставитъ ему въ вину то, что такъ
возмущало его въ людяхъ, подобныхъ Каэтану и Алеандру: что
уже опъ считалъ иѣмцевъ глупыми животными, которымъ можно
навязать все, что угодно. Армииій называетъ клеветой обвиненіе,
будто онъ стремился захватить въ свои руки власть надъ Гер-
маніей, тогда какъ онъ не желалъ выпустить изъ рукъ захвачен­
ную имъ власть только для того, чтобы защищать общую свободу, —
хотя и было бы вполнѣ заслуженной благодарностью со стороны
нѣмцевъ, если бы они ио собственному желанію предложили бы власть
]) Ср. съ Вадискусомъ, Schriften IV, й. 134 f ., § 11.
своему освободителю — можетъ быть Гуттеиъ при этомъ думаетъ о
планахъ Сикингена; подобно тому и въ слѣдуюіцей заключитель­
ной рѣчи Арминія нельзя не узнать идеи, одушевлязшей обоихъ
друзей. «Я боролся ие изъ з а славы, богатства и власти: цѣлыо
всѣхъ моихъ стремленій было вернуть моему отечеству насильственно I
отнятую у него свободу. Такъ жилъ я, изощряясь въ высшихъ добро-}
дѣтеляхъ, пока меня не погубили отечественная зависть и хитрость \
моихъ родственниковъ, и я послалъ къ вамъ мою душу съ созна-
піемъ величайшихъ заслугъ передъ моимъ отечествомъ и во всѣхъ j
отношеніяхъ честно прожитой жизни». Миносъ, очень довольный рѣчыо \
Арминія, сознается, что ему должно бы принадлежать первое '
мѣсто среди полководцевъ; но такъ какъ первоначальный приговоръ
не можетъ быть измѣиеиъ, то въ замѣну этого оиъ велитъ Меркурію
публично провозгласить первымъ среди освободителей отечества, по­
добныхъ Бруту, херуска Арминія, свободнѣйшаго, непобѣдимѣйшаго
и наиболѣе проникнутаго нѣмецкимъ духомъ.
Нигдѣ въ этомъ діалогѣ н ѣтъ прямого сравненія съ современ-
нымъ положеніемъ дѣла, и эта объективно-историческая манера при-
даетъ цѣлому, нуждавшемуся кромѣ того и въ н ѣкоторой риторической
отдѣлкѣ, нѣсколько болѣе тусклый колоритъ, чѣмъ тотъ , къ которому
мы привыкли въ Гуттеновскихъ сочиненіяхъ. Но заключать изъ
этого, что діалогъ написанъ подъ конецъ жизни Гуттена при упадкѣ
силъ, было бы неправильно; спокойная объективность его не со-
отвѣтствуетъ послѣднимъ печальнымъ днямъ Гуттена; и есЛи этотъ
діалогъ взятъ изъ купленной Лохеромъ «изъ добычи» библіотеки, то
вѣроятнѣе всего предположить, что оиъ написанъ въ одномъ нзъ
замковъ Сикингена, гдѣ и былъ оставленъ Гуттеномъ, когда ему
пришлось покинуть Гермаиію.
—
457 —


Главадвънадцатая.
Толки о смерти Гуттена и судьба его старыхъ
друзей.
ІІеизвѣстно, видѣлъ ли умирающШ Гуттенъ злобное возражепіе
Эразма. Иные утверждали, что да; Эразмъ думалъ, что нѣтъ, такъ
какъ печатаніе его статьи окончилось только 3-го сентября *), когда
Гуттеиъ лежалъ уже въ могилѣ.
Тѣмъ не мен ѣе, онъ могъ черезъ
посредство друзей получить отдѣльные листы до выхода всей статьи.
Въ публикѣ же нзв ѣстіе о смерти Гуттена настолько опередило
распространение Spongia, что составилось враждебное мнѣніе, будто
Эразмъ писалъ противъ мертваго.
Хотя ему и не трудно было это опровергнуть, все же его статья
читалась въ то время, когда противника, на котораго онъ в ь ней
иападалъ, не было уже въ живыхъ, и Эразмъ самъ чувствовалъ,
какъ сильно это вредило ей во миѣніи читателя.
Когда черезъ нѣсколько педѣль потребовалось новое изданіе,
Эразмъ могъ бы вернуть благосклонность публики примирительиымъ
предисловіемъ. Оиъ могъ бы, исполиивъ долгъ самозащиты и не по-
щадивъ противника, равнаго ему по оружію, теперь, когда онъ палъ,
вспомнить самъ и напомнить читателю о его заслугахъ и велико­
душно проститься съ бывшимъ другомъ, котораго позднѣйшія обстоя­
тельства превратили въ его врага. Вмѣсто того, въ предисловіи къ
новому изданію (в ъ которомъ онъ обращался уже пе къ Цвингли
]) Эразмъ в ъ нреднсловіи къ новому изданію Spongia, Hutten’s Schriften
II, S. 263. Противоположное нредположеніе другихъ тамъ же, стр. 347 и 352.
врядъ ли довольному его Spongia, а къ читателю), онъ хвалится тѣмъ,
что въ этой статьѣ еще очень бережно поступилъ съ Гуттеномъ и
возобновляешь еще разъ въ памяти читателя рѣзкій портретъ Гуттена,
неоднократно рисуемый въ его Spongia. Для юношества, говоритъ онъ,
цримѣръ Гуттена послуяштъ хорошимъ урокомъ: онъ укажетъ имъ.
что при образованіи ума ие слѣдуетъ забывать и объ образоваиіи
характера, что страсти должны быть сдерживаемы разсудкомъ. «Ибо
многіе», продолжаетъ Эразмъ, «потворствуютъ сначала своимъ недо-
статкамъ, относятся снисходительно къ волокитству и бражничапыо
въ юности, считаютъ игру и мотовство чѣмъ -то благородиымъ. Между
тѣмъ имущество ихъ уменьшается, долги умножаются, имя страдаетъ,
благосклонность князей, щедротами которыхъ оии лшвутъ, утрачивается.
Вскорѣ нужда соблазняешь ихъ къ грабежу, который сначала про­
изводится подъ предлогомъ войны, a затѣмъ, когда издержки, какъ
бездонная бочка Данаидъ, все поглощаютъ, они иозволяютъ себѣ
гадкія штуки и не дѣлаютъ разницы между другомъ и врагомъ, когда
дѣло коснется добычи; пока наконецъ страсть, подобно коню, сбро­
сившему всадника, не погубить себя». И впослѣдствіи в ъ отвѣтъ
иа упреки, дѣлаемые ему по поводу его Spongia, Эразмъ ссылался на
то, что онъ въ ней ни одного слова не говоритъ о предосудмтельномъ
образѣ жизни Гуттена 1); это справедливо въ томъ отношенін, что
въ мѣстахъ, и безъ того ясныхъ, онъ предпочитаешь намеки на
Гуттена откры тому упомииаиію его имени.
Справедлпвѣе и в ѣриѣе писалъ о Гуттенѣ, з а годъ до его смерти,
когда распространился ложный слухъ о смерти Гуттена, Феіішь
Верлеръ въ своемъ уединеніи въ горахъ Визенштейга, на кото­
раго Гуттенъ произвелъ неизгладимое впечатлѣніе во время дав­
нишней встрѣчи въ Лейнцигѣ .
ІІожалѣвъ о преждевременной кои-
чпнѣ такого великаго таланта, такого даровіггаго писателя въ
прозѣ и стихахъ, и вспомнивъ съ любовыо о иачалѣ ихъ знакомства,
опъ продолжаетъ: «Его упрекали въ томъ, что оиъ часто писалъ
с.шшкомъ озлобленно, что онъ нагромождалъ ругань на ругани, что
онъ многихъ преслѣдовалъ съ болѣе ч ѣмъ трагической ненавистью.
Пусть такъ. Но онъ былъ раздражителенъ, былъ молодъ, и дѣлалъ это
въ пылу литературной работы и ни къ кому этимъ не возбуждать большей
ненависти, чѣмъ к ъ самому себѣ .
Если это недостатокъ, то опъ раз-
3) Въ нисьмѣ къ Лютеру, 8 мая 1524 г., Hutteii’s Schriften IT, S. 409.


—
4G0 —
дѣляетъ его со многими. Мы не можемъ уподобиться всѣ нашему
Господу и Учителю Христу, который не отвѣчалъ на хулу хулою, но
з а величайшія оскорблеиія платилъ спасительной любовыо. Какъ бы
то ни было, я желаю праху Гуттена мирной и тихой могилы и бла-
гоухающихъ крокусовъ на ней *)».
Когда старый близкій другъ Гуттена Эобанъ узналъ о его коп-
чинѣ, его горе было безгранично. «О мой Драко», писалъ оиъ этому
теологу, принадлежавшему когда-то также к ъ эрфуртскому кружку.
«О мой Драко! — Что же это? — Несчастіе, не имѣюіцее себѣ рав-
паго. — Какое злосчастное извѣстіе сообщаешь ты, Гессе, по поводу чего
безпокоишь ты своего Драко?— Н ѣгъ, Эразмъ не умеръ.— Слава Богу!—
Но его ужъ нѣгь . — Кого? — Его, нашего. —
Какого нашего? Іонаса?—
Нѣтъ, далеко не его; и все же нашего... нашъ Гуттенъ скончался.
Суди лее самъ, не исходятъ ли мои вопли изъ сердца... Нашъ Гут­
тенъ умеръ отъ яда... Кто же былъ, я готовъ воскликнуть, враждебный
богъ, позавидовавшій намъ изъ-за этого богатаго ума? Да, мнѣ такъ
и хочется восклицать: Увы, жестокіе боги! жестокая судьба! Однако
я чувствую, что мнѣ слѣдуетъ прибѣгнуть къ поэзіи, ибо простое
письмо не можетъ выразить моей скорби. Ахъ, дорогой Гуттенъ, такъ
ты покинулъ насъ? Или ты только ушелъ? Но куда? и вернешься ли
ты? Ахъ! ты вполнѣ былъ достоипъ любви. Никто такъ какъ ты не
былъ ненавистенъ дурнымъ и милъ хорошимъ. Съ трудомъ удер-
лшваюсь я, чтобы не обратиться въ слезный нотокъ. Позволь мнѣ
мой дорогой и уважаемый Драко, поднести тебѣ торлісственное евп-
дѣтельство моей глубокой любви къ Гуттену». Поэтическую жалобу,
на которую Эобанъ ссылается въ письмѣ къ Драко, онъ дѣйствп-
телыю изложилъ въ элегіи, въ которой Гуттенъ разговариваетъ со
смертью, побѣду которой' надъ нимъ Эобанъ смягчаетъ указаніемъ
на его беземертиую славу и перечисленіемъ его заслугъ 2).
Когда в ъ слѣдующемъ году Меланхтонъ, въ сопровояеденіи Іоахнма
Камерарія и иѣсколышхъ другихъ лицъ предпринялъ поѣздку на свою
родину, они посѣтили въ Фульдѣ Крота Рубіана и Адама Крафта и
отъ нихъ впервые узнали подробности о кончинѣ Гуттена. Всѣ про­
славляли его память, а Меланхтонъ, которому всегда были непріятны
]) Отъ 8-го октября 1522. Hutten’s Schriften II, S. 150.
2) Письмо въ Hutten’s Schriften II, S. 354; стихотворепіе тамъ же, стр.
355 — 357.
461 —
въ живомъ Гуттенѣ его вспыльчивость и страсть къ новизнѣ, кото­
раго отталкивалъ также п его солдатскій образъ жизни и который
подъ конецъ очень сурово порицалъ его з а нападки на Эразма, те ­
перь выступилъ за покойнаго въ эпиграммѣ противъ брани па него
нѣкоего Отмара Нахтнгаля или Лусцинія. Разсказывая объ этомъ,
Камерарій, упомянувъ о благородствѣ и учености Гуттена, его любви
къ свободѣ и несдерліанности, а также и о его слабомъ и незначительномъ
тѣл ѣ и скудныхъ средствахъ, замѣчаетъ: думая о Гуттенѣ, я часто
вспоминаю стихи слѣдуюіцаго содеряіанія: если бы у Демосѳена были
соотвѣтственныя его нам ѣреніямъ и рвенію могущество и состояніе, то
македонецъ никогда не сдѣлался бы властителемъ Греціи. Ибо если
бы у Гуттена при его планахъ и предпріятіяхъ не было, бы недо­
статка в ъ поддержкѣ настоящей, особенно военной, власти, то совер­
шился бы всеобщій переворотъ и общественное положеніе въ цѣломъ
совершенно бы измѣпилось х).
Во время упомянутой поѣздки Меланхтонъ и его спутники посе­
тили также Готу, гдѣ попрежнему жилъ Мутіанъ Руфъ. Ио в ъ ти­
хомъ домѣ позади собора многое пзмѣиилось. Года и исны танія сдѣ-
лали его обитателя серьезиѣе и сумрачнѣе. Онъ промѣнялъ Виргилія
на псалмы. Не то, чтобы оиъ никогда ужъ не возвращался къклас-
сикамъ, но изъ подъ его пера могло уяіе вылиться такое утвержденіе:
что священнику собственно не слѣдуетъ читать языческихъ поэтовъ.
Онъ теперь прилежно з анимался самъ своими церковными обязанно­
стями которыя прежде охотно предоставлялъ замѣститслямъ. Онъ
чувствовалъ потребность въ болѣе глубокомъ религіозномъ образо­
вании и жаловался, что нигдѣ ие можетъ найти такого священ­
ника, котораго могъ бы избрать .своимъ руководителемъ. Но такъ
какъ оиъ при этомъ, какъ намъ извѣстно изъ его отношенія къ
Рейхлиновскому спору, ж елалъ, чтобы щадили существующую церковь,
не раскрывали бы слабыхъ сторонъ духовенства, правильно дѣлали бы
различіе меліду эксотерическимъ и эсотерическимъ способами обуче-
пія, то ему не могъ нравиться образъ дѣйствія Лютера, отбросившаго
всякія соображенія и границы; a тѣмъ мен ѣе стремленія Гуттена,
прямо ведущія къ войнѣ и возстанію. Уліе въ 1519 г. Гуттеиъ жа­
ловался на молчаніе М утіана 3).
*) Разсказъ Камерарія см. въ llu tte n ’s Schriften II, S. 361— 363. Эпи­
грамму Меланхтона, тамъ же, стр. 363.
2) См. выше стр. 259.


Позднѣйшія собы тія ие могли усилить расположенія Мутіана
к ъ реформаціи и ея побориикамъ. Реформація начинала колебать
основы его существованія, угрожать его «блаженной тишинѣ» . Едпа
весною 1521 г. Лютеръ проѣхалъ черезъ Эрфуртъ, направляясь въ
Вормсъ, какъ тамъ вспыхнулъ такъ называемый поповскій погромъ,
направленный главнымъ образомъ иа дома каиониковъ. Подобный
сцены повторились три года спустя въ Готѣ, при чемъ, повидимому,
потерпѣлъ и Мутіанъ. Онъ всегда былъ очень снисходителенъ въ
требоваліи своихъ доходовъ; «пусть онъ отдастъ половину, и того
будетъ довольно», говорилъ оиъ часто о своихъ должникахъ. По
теперь крестьяне, возбужденные реформаторскими идеями, не хотѣлпі
совсѣмъ выплачивать подать капитулу. Приказы курфюрста въ пользу
Мутіана ни къ чему не вели, его денежной помощи хватало ие на
долго. Поэтому, когда въ 1524 г. обогнавшій другихъ Камерарійі
сообщилъ Мутіану о визитѣ Мелаихтона, то у того не оказалось
средствъ обычнымъ образомъ принять почтенное общество въ своемъ
домѣ и за своимъ столомъ и ему пришлось удовольствоваться посѣ-
щеніемъ ихъ въ гостинницѣ .
Это очень огорчило старика, оказывав-
шаго всегда такое широкое гостепріимство пнсателямъ.
Но слѣдующій годъ принесъ ему еще худітіія бѣды. Крестьянская
война добралась и до Тюрингіи и хотя и пощадила Готу, ио кругомъ
ея свнрѣпствовали бунтъ, грабежи и подлюги. Источники доходовъ
Мутіана окончательно изсякли, вся его жизнь была выбита изъ ко­
леи. При этихъ обстоятельствахъ оиъ написалъ въ четвергъ яослѣ
Quasimodogeneti письмо къ курфюрсту Фридриху, показывающее, что
Мутіанъ совсѣмъ былъ разбитъ душевно.
«Мой дерлшшый князь и господинъ! Моя душа опечалена на
смерть. Такъ необузданно, такъ ужасно, такъ жестоко разоряетъ
святые храмы нашего Бога грубое крестьянство, не знающее ни нрав-1
ствепности, ни закона , ни религіи. Мы овцы твоего пастбища. Подъ
твоимъ похвальнымъ владычествомъ молимъ мы Всемогущаго денно
и иощио о сохраиеніи чести и достоинства твоего имени. Плачевное
зрѣлшце представляютъ бродячіе монахини и священники, покинувпііе
свои святыя лшлища ие добровольно, а изъ боязни, чтобы разруши­
тели храмовъ не побили ихъ камнями. Л горемычный, несчастный,
вижу себя иа старости лѣтъ, съ сѣдой головой, иринужденнымъ просить
милостыни. Въ княженіе великодушнѣйшаго и достойнѣйшаго князя
мнѣ приходится умирать съ горя въ величайшей нуждѣ». Въ своемъ
—
4G2 —
—
463 —
простодушіи онъ не олшдалъ ничего подобнаго; теперь ему пзвѣстно
изъ рѣчей и писемъ достовѣрныхъ людей, что это имперскіе города
подъ покровомъ евангелія и при помощи евреевъ возбуждаютъ
крестьянъ, чтобы, ниспровергиувъ ие только епископскіе, но и кня-
жескіе престолы и уиичтоживъ всѣ сіятельиыя фамиліи, основать
республику по образцу венеціанской или старой греческой. Отъ
безумнаго народа можно всего ояшдать. Молсетъ быть монастыри,
даже и готскій, не будутъ возстановлены. Но тогда, продолжаетъ
онъ, «да будетъ дозволено миѣ, к а к ъ скромиѣйшему и простѣйшему,
оставаться до моей кончины въ моемъ Tranquillitate, купленнымъ
мною, украшениымъ книгами, предназначениомъ мною быть вѣриымъ
прибѣлшщемъ моей старости. И если храмъ будетъ закрытъ, святые
обряды уничтожены, алтари разрушены, я буду почитать тебя, моего
милостиваго покровителя, въ храмѣ моего сердца, въ святомъ еван -
геліи, въ вѣчномъ воспоминаніи. Старость и тѣлесная слабость не
дозволяютъ миѣ переселиться. Въ твоей Готѣ.
добрѣйшій отецъ, гдѣ
я беззаботно пролшлъ 22 года, иикого пе обидя, сл ул а всѣмъ, кому
могъ, ліелалъ бы я состариться... Но мнѣ придется нулдаться въ
самомъ необходимом^ Церковные доходы прекратились. Чѣмъ буду я,
бѣдный, лшть? Свѣтлѣйшій князь! я удовольствуюсь малымъ. Но мой
домъ долліенъ оставаться открытымъ для достойныхъ и ученыхъ
гостей. Дай мнѣ возможность им ѣть хлѣба и немного денегъ на при­
праву. У меня, сознаюсь, есть довольно значительные долги. Ужъ
цѣлыхъ четыре года я не получаю изъ Герстунга ни гроша, ни
плода: я долліенъ покупать свой хлѣбъ отъ булочника, свое вино
въ городѣ, а я, правда, ие аккуратный хозяинъ, ио такая небреж­
ность вѣдь свойственна ученымъ. Припадаю униженно къ твоимъ
стопамъ и обнимаю колѣни твоей милости: мое спасеніе въ твоихъ
рукахъ. Я хочу оставить залогъ моей благодарности. Я хочу оставить
потомкамъ свидѣтельство, что меня поддерживали благодѣянія свѣтлѣй -
інаго князя, благочестиваго Фридриха и его человѣколюбиваго брата...
Твоя иаболшая мудрость, надѣюсь, назначить мпѣ годовой окладъ,
чтобы я могъ подъ покровомъ твоего крыла безъ боязни и заботъ
долсить остатокъ моихъ дней...'
Пусть другіе поучаютъ духомъ своихъ рѣчей — я , пока лшву, не
перестану наставлять кротостью, терпѣніемъ, любовыо и хорошимъ
нримѣромъ, святой жизнью, согласной съ учеиісмъ свангелія и хри-
стіаискими правилами жизни *).
*) Это письмо приводит'!. Теицель, Supplem. histor. Gothanae, 2 Ав., S. 75 f.


—
464 —
Когда удрученный Мутіаііъ обратился съ этимъ воззваніемъ о
помощи пъ Фридриху Мудрому, тотъ почти лежалъ уже на смерт-
номъ одрѣ въ Лохау, гдѣ оиъ и скончался 5-го май, какъ бы
пресыщенный міромъ, изъ котораго, какъ ему казалось, исчезли лю­
бовь, истина и вѣрность. Его братъ и наслѣдникъ Іоганнъ былъ
долгое время всецѣло занятъ подавлепіемъ крестьянскаго возстанія »
возстаповленіемъ порядка. Такимъ образомъ добрый Мутіанъ продол-
жалъ терпѣть крайнюю нужду. Но его освобожденіе было недалеко
На Пасху оиъ заболѣлъ. Когда онъ почувствовалъ, что его болѣзпь
ухудшается, онъ предсказалъ день и почти часъ своей смерти, въ
лицо которой онъ смотрѣлъ безстраншо, предаваясь молитвѣ и бла-
гочестивымъ размышленіямъ. Со словами: Боже! Да будетъ воля Твоя!
онъ скончался 30-го марта 1526 г. Всѣ, близко его знавшіе, горько
оплакивали его смерть; но искреннѣе вс ѣхъ — Кротъ Рубіанъ, находив­
шиеся въ то время далеко, иа берегу Балтійскаго моря. «Послѣ смерти
моихъ родителей», писалъ онъ оттуда Камерарію, «горше всѣхъ мп
ѣ
была смерть Мутіана. Ничья дружба не была мпѣ дороже, никто ие
былъ мнѣ ближе но характеру. Поэтому я жалѣю не о его судьбѣ,
а о моей, такъ какъ я лишился такого друга. Онъ промѣняіъ смерт­
ную жизнь иа безсмертную и, безъ сомнѣнія, причастился вѣчному
блаженству, надежда па которое служила путеводной иитыо его на­
божной и добродѣтелыюй жизни».
Бъ послѣдніе годы своей жизни Мутіаиъ, ие менѣе ч ѣмъ Эразмъ,
ошибался въ значеніи своей эпохи и разошелся съ реформаціеіі,
только его замкнутый характеръ избавилъ его отъ непосредственна го
столкновенія. У Эразма же за предварительной схваткой съ Гуттс-
номъ послѣдовало генеральное сражѳніе съ Лютеромъ. Раздраженный
имъ х) и давно уже понуждаемый своими княжескими покровителями
предпринять что нибудь противъ Лютера, оиъ издалъ въ 1524 г.
свое сочинеиіе о свободной волѣ, которому Лютеръ противопоставил!.,
со свойственной ему манерой, на которую уже раньше указывалъ
Эразмъ, свою книгу о несвободной волѣ.
Съ этихъ поръ партія
реформы объявила войну Эразму.' И пожалуй ему было пріятнѣе
быть браиимымъ, чѣмъ хвалимымъ этой партіей, такъ какъ послѣдпее
дѣлало его подозрительнымъ въ глазахъ другой стороны. Ибо случилось
какъ разъ то, что ему нредсказывалъ Гуттенъ: клерикалы никогда не
1) Особенно письмомъ отъ апрѣля 1524; Hutten’s Schriften, II, S. 407 f.
—
465 —
довѣряли ему вполнѣ .
Раньше кардипалъ Адріанъ доносилъ Льву X
на Эразма, какъ на настоящаго виновника реформаціонныхъ волне-
ній, а теперь Альбертъ Пій, князь фонъ Карпи, упрекалъ его въ особомъ
сочиненіи за то, что книги Эразма представляютъ арсепалъ, изъ кото­
раго Лютеръ и его приверженцы черпали свое оружіе противъ
церкви. И въ то время, какъ онъ защищался иротивъ нападокъ съ
этой стороны, въ комнату больного старика вдругъ ворвался Геирихъ
Эппендорфъ, двусмысленный оруженосецъ Гуттена, и принудилъ его
къ унизительному извиненію, представивъ Эразму копію съ его письма
къ герцогу Георгу Саксонскому, въ которомъ, по его миѣнію, Эразмъ
оскорбилъ его *). Эразмъ отомстилъ Эппендорфу тѣмъ , что помѣстилъ
его каррикатуру въ своихъ діалогахъ, правда не называя имени, но
достаточно попятно для своихъ современниковъ. Діалогъ: «Рыцарь
безъ коня или мнимый орелъ», имѣетъ безъ сомнѣнія въ виду
Эппендорфа.
Подобные и даже еще болѣе злобные намеки встрѣчаются также и
иа Гуттена въ діалогахъ Эразма. Такъ, напримѣръ, въ діалогѣ же ­
ниха съ дѣвушкой и въ небрачиомъ бракѣ . Бъ первомъ приводится только
попутно, въ предостережете строптивымъ, какъ одна дѣвушка, без-
сердечно отказавшая красивому любовнику, въ иаказаніе влюбилась
въ уродливаго, горбатаго, задолжавшаго, паршиваго человѣка. Однако
здѣсь трудно предположить намекъ на Гуттена, а просто, какъ гово­
рится и въ самомъ діалогѣ, изображенъ идеалъ отвратительнаго урод­
ства, нѣкій какъ бы Терситъ. Второй изъ упомянутыхъ діалоговъ
старается изобразить отвратительность сифилиса, чтобы побудить
каждаго, особенно родителей и дѣвушекъ быть осторожными и
заставить правительство принять мѣры противъ его распространенія.
Съ этой цѣлыо описаны не подходящіе женихъ и невѣста и пара
молодоженовъ: молодая, цвѣтуіцая, невинная дѣвушка и заѣденный
этой болѣзныо женихъ, не прикрывающій даже своего недостатка
оогатствомъ, а только пустымъ рыцарскимъ титуломъ: здѣсь дѣйстви-
тельно мояшо найти черты, напоминающія манеру Эразма говорить о
Гуттенѣ и заставляющія думать, что здѣсь онъ намекаетъ на Гуттена.
Успѣхи реформаціи отравили наконецъ жизнь Эразма въ столь
миломъ ему Базелѣ .
Вмѣсто всеобщаго почтенія, встрѣчаемаго имъ
раньше въ Базелѣ, теперь, когда большая часть его жителей примк-
') Документъ см. Hntten’s Schriften II; S. 429 ff.
Г Vтт кнъ
30


пула къ реформацін, ему стали докучать назойливыми письмами, а
затѣмъ и издѣваться надъ нимъ въ пасквиляхъ и каррикатурахъ. Л
когда, наконецъ, собралась толпа народа, иа базарной площади раз-
ставили оружіе, и вооруженная толпа простояла тамъ нѣсколько ночей
вокругъ большого костра, — Эразмъ сталъ трепетать за свою жизнь
и имущество. Правда, рѣшеніе магистрата отмѣнить обѣдню и удалить
изъ церкви образа предупредило мятежъ; но тутъ у Эразма нашлись
жалкія соображенія, какъ бы его высокіе покровители не заподозрили
его въ согласіи на эти нововведенія, если онъ теперь останется въ
Базелѣ .
Такимъ образомъ онъ рѣшилъ переселиться въ Фрейбургъ.
оставшійся, подъ австрійскимъ владычествомъ, вѣрнымъ старой вѣрѣ,
что и исполнилъ счастливо весною 1529 г., принявъ при этомъ нѣко-
торыя мѣры предосторожности. Здѣсь онъ, не оставляя своихъ про­
чихъ работъ, особенно старался уладить церковный споръ. Въ 1583 г.,
онъ написалъ ио этому вопросу отдѣльное сочиненіе, которое посвя­
тилъ Юлію фонъ Пфлугку. Мы не будемъ бранить его умѣренныхъ
совѣтовъ (обоюдной сдержанности, совѣтъ не придавать значенія
мелочамъ и т. д.) за то, что они не имѣли и не могли имѣть дѣй-
ствія; но мы ие можемъ не порицать того, что въ этомъ сочиненіи
онъ самъ себя выказалъ далеко не такимъ умѣреннымъ. Ибо если
онъ допускаетъ, что отдѣлившійся отъ ученія церкви и церковноіі
общины хуже живущаго порочно, но придерживающагося ученія
церкви, онъ слѣдовательно признаетъ дозволепнымъ, даже необходимымъ
всякія религіозныя стѣсненія. Въ прежнихъ его объясненіяхъ своего
подчиненія церковному авторитету потребностью сдержать безконеч­
ное колебаніе доводовъ разума приговоромъ безошибочнаго автори­
т е т а — могла быть, при складѣ ума Эразма, нѣкоторая доля истины.
Но считать догматическое согласіе съ церковью важнѣе и значитель­
н о нравственнаго поведенія, онъ могъ только послѣ окончательнаго
отиаденія отъ гуманистической точки зрѣнія, которая въ этомъ отио-
шеніи вполнѣ совпадала съ позднѣйшимъ раціонализмомъ.
Эразму въ Фрейбургѣ ни душой, ни тѣломъ не жилось такъ хорошо
какъ въ Базелѣ, по крайней мѣрѣ въ прежнее время. Поэтому онъ
рѣшился наконецъ въ 1535 г. принять настойчивое приглашенй'
королевы Маріи, правительницы Нидерландовъ. Въ Базелѣ , гдѣ онъ.
проѣзжая, рѣшилъ обождать напечатапія своего сочиненія, у него сдела­
лась подагра. Къ этому присоединились другія болѣзни; и несмотря на то
что онѣ неудержимо влекли его къ смерти, оиъ не прекращалъ своихъ заня-
—
466 —
—
467 —
тій. Онъ скончался ночыо съ 11-го иа 12-е іюля 1536 г., в ъ пол-
номъ разѵм ѣ, 70-ти лѣтъ отъ роду. Оиъ много
потрудился, далъ ве-
ликія произведенія, чувствительно пострадалъ за свои слабости и
унесъ съ собою въ могилу хотя и не вполнѣ
цѣльный,но все же
болѣе ч ѣмъ богатый вѣнокъ чести и славы.
Въ подобное Эразмову положеніе попалъ въ послѣдніе годы своей
Жизни и другъ Эразма и Гуттена, Вилибальдъ Пиркгеймеръ изъ Ню-
ренберга. ІІеріодъ бодрости силы, когда онъ писалъ въ защиту
Рейхлина и противъ Экка, почти улее миновалъ ко времени смерти
Гуттена, Сатирическій діалогъ на Экка Пиркгеймеръ написалъ послѣ
лейпцпгскаго диспута и издалъ въ 1520 г. *). Написанный изящно,
приправленный греческими цитатами, латынью гуманистовъ, исключая
одного мѣста, гдѣ онъ, подралсая, впадаетъ въ муяшцкую латынь
писемъ обекурантовъ, этотъ діалогъ задумаиъ вполнѣ въ грубой и
фантастической маиерѣ н ѣмецкихъ шутокъ той эпохи. Заболѣвшій
Эккъ (онъ слишкомъ разгорячился отъ крика на диспутѣ и чувствуетъ
страшную лсажду — вина) выписываетъ изъ Лейпцига съ почтой
вѣдьмъ, хирурга, иохожаго скорѣе на палача. Такъ какъ хирургъ
имѣетъ въ виду опасное леченіе, то паціенту предлагаютъ сначала
исновѣдаться, причемъ онъ дѣлаетъ удивительиыя признанія и осо­
бенно сознается в ъ томъ, что главными побудительными причинами
къ его нападкамъ на Лютера были честолюбіе и корыстолюбіе. Тогда
хирургъ со своими помощниками приступаетъ къ дѣлу: Экка сначала
колотятъ палками, потомъ стригутъ, даютъ слабительное и огіери-
руютъ. При стрижкѣ изъ подъ волосъ вылѣзаетъ цѣлая масса пара-
зитовъ: силлогизмовъ и софизмовъ; со рвотой выходятъ разныя его
сочиненія, красная докторская шляиа, подбитая папской индульген-
ціей и деньгами, полученными отъ ростовщиковъ за защиту ростов­
щичества; нри вскрытіи лее груди находятся въ видѣ карбункуловъ
и раковъ хвастовство, злословіе и иные пороки, которыхъ частью вы-
жигаютъ, частью вырѣзаютъ . Продѣлавъ все это, причемъ— особенно
неохотно послѣднюю операцію, паціентъ проситъ ничего объ этомъ
не говорить безболшымъ виттенбергскимъ ноэтамъ и злорѣчивому
Гуттену; а то они иапишутъ -на это комедію. Пиркгеймеру, выпу­
стившему эту сатиру по настоянію друзей хотя и подъ псевдонимомъ,
*) Eccius (ledolatus autore Joanue Francisco Cottalambergio P. L. Huttcu’s
Schriften IV, S. 515 — 543.
*


—
408 —
который впрочемъ легко было раскрыть, пришлось дорого за нес
поплатиться. Эккъ, прибывшій векорѣ послѣ того изъ Рима съ отлу-
чителыюй грамотой противъ Лютера, включилъ въ нее, по особому
полномочно отъ папы, и главныхъ привержеицевъ Лютера, въ числѣ
ихъ и Вилибальда Пиркгеймера. Чтобы ие впутать въ непрілтности
своихъ согралданъ, Пиркгеймеру пришлось вступить в ъ переговоры
и въ концѣ концовъ согласиться на нѣкотораго рода отреченіе, и
даже это не помогло ему выгородить себя вполнѣ изъ этого дѣла.
Къ этому времени, къ 1522 г., относится послѣднее письмо Пирк-
геймера къ Гуттену, отв ѣтъ на (не дошедшее до иасъ) письмо но-
слѣдняго, переданное Пиркгеймеру Буцеромъ, в ѣроятио, во время
поеѣщенія имъ, въ свитѣ пфальцграфа Фридриха, Нюренберга. Въ
письмѣ Пиркгеймера есть слѣды боязливости или по крайней мѣрѣ
смущенія. Его, пишетъ онъ, подвергаютъ гоненіямъ, болѣе изъ за его
привержениости къ Рейхлину, чѣмъ къ Лютеру, а также изъ за
«Избитаго Экка», авторомъ котораго его считаютъ; а это можетъ
потрясти и твердаго человѣка. Но Богъ до сихъ поръ иомогалъ ему
и, надо надѣяться, и впредь не покипеть его. Хотя опъ и родилсл
въ свободномъ городѣ, онъ все же не самъ себѣ господинъ, а дол­
женъ повиноваться магистрату, выказывающему въ этомъ дѣл ѣ бо-
лѣе благоразумія, чѣмъ мужества, хотя ему и пришлось п ес т
издержки. Онъ ничего не написалъ, кромѣ «Хвалы подагрѣ» во
время припадка ея; это сочпнеиіе, если его другъ поліелаетъ, онъ
ему пришлетъ J).
Несмотря на эти непріятиости Пиркгеймеръ все еще оставался
горячимъ приверженце мъ реформаціи. Оиъ собирался обратиться съ
послаиіемъ къ Адріаиу VI, занявшему въ началѣ 1522 г. папскпі
престолъ, ио этому, вѣроятно, помѣшала скоропостижная смерть папы:
въ этомъ посланіи Пиркгеймеръ говоритъ, что причиною безпоряд­
ковъ является заносчивость и ненависть къ наукѣ домнникаицевъ,
ихъ нападки на Рейхлина, затѣмъ ихъ безбожная продажа индуль-
генцій, — онъ съ похвалой отзывается о Лютерѣ и съ презрѣиіемъ о
его первыхъ противникахъ: Эккѣ,
Каэтанѣ и др. По чѣмъ болѣе,
особенно съ 1524 г , реформація проникала въ ближайшую къ нему
среду, тѣмъ болѣе Ниркгеймеръ удалялся отъ нея. Насилія, безпо-
рядкп, нарушепіе старыхъ обычаевъ и разнузданность страстей, все
а) Это письмо см. Hutten’s Schriften II, S. 112 f.
это неразрывное вначалѣ съ реформаціей и достигшее въ крестьян­
ской войнѣ своего апогея, озабочивало его какъ государственнаго
мужа. Личности подобныя наглому Озіандеру, ставшіе в ъ Нюрен-
бергѣ во главѣ церковныхъ реформъ, были ему антипатичны. Ему
также не нравились вспыльчивость и часто излишняя грубость Лю­
тера. На ряду съ этимъ сказывалось вліяніе семейныхъ отношеній.
Нѣсколько его сестеръ и дочерей приняли монашество. Его старшая
сестра, Харита, равная брату по уму и характеру и получившая огъ
него гуманистическое воспитаніе, была настоятельницей монастыря
Св. Клары въ ІІюренбергѣ.
Недовольство возбуліденнаго реформаціей
народа направилось преліде всего и сильнѣе всего противъ монасты­
рей. Теперь Вилибальдъ увидѣлъ, что считая дочерей и сестеръ лучше
всего обезпеченными въ монастырѣ, оиъ раздѣлялъ заблуліденіе ста­
раго времени. Дурное обращеніе съ бѣдными монахинями, иостоянныя
поддразниванія и обиды, иревративпіія отнынѣ жизнь его сестры въ рядъ
страданій *), раздражили его не только противъ лицъ, ио и про­
тивъ идеи и направленія, къ которымъ эти лица принадлелшш. Къ
этому вскорѣ присоединились раздоры в ъ самой реформаціонной ітар-
тіи, опасныя слѣдствія, къ которымъ пришли швеііцарскія реформа­
торы, долженствовавшія, казалось, лишить ихъ всякой почвы.
Все это было такъ противно Пиркгеймеру, что вызвало язвитель­
ную переписку мея;ду нимъ и его бывшимъ другомъ Іоганномъ Око-
лампадомъ по поводу таинства причастія; въ своихъ письмахъ Пирк­
геймеръ, къ великой дочадѣ Эразма, смотритъ въ существе иномъ съ
лютеранской точки зрѣиія. Знаменательно его предисловіе къ первому
изъ этихъ писемъ, въ которомъ онъ признаетъ превосходство своего
противника какъ ученаго, но считаетъ себя богаче жизненнымъ и
дѣловымъ опытомъ. Оиъ полагаетъ, что если бы многіе обладали и
послѣдннмъ, какъ они владѣюгъ первымъ, то христіанскій народъ
жилъ бы мирно и молшо бы избѣжать безчисленныхъ безпорядковъ.
Увеличившіяся за иослѣдніе годы болѣзненность и одиночество (въ
1528 г. умеръ его вѣрный другъ Альбрехтъ Дюреръ) усилили уныніе
Пиркгеймера, которое становилось тѣмъ глубже, чѣмъ больше онъ уда­
лялся отъ реформаціи, не пріобрѣтая, однако, вновь довѣрія къ ст'а-
—
460 —
*) Ср. Die Denkwürdigkeiten der Charitas Pircklieimer in der Quellensamm-
lung fü r fränk . Gesch. lierausg. von dem liistor. Verein zu Bamberg, Bd. 4.
Bamberg, 185H.


—
470 —
рой церкви. Сначала онъ, какъ и покойный Альбрехтъ, были хоро­
шими лютеранами, — признается онъ незадолго до своей смерти въ
одномъ странномъ письмѣ *), — т а к ъ к а к ъ они надѣялись, что будетъ
положенъ конецъ римскому мошенничеству и лукавству монаховъ и
поповъ. Однако дѣло повернулось такъ, что преяшіе негодяи кажутся
совсѣмъ скромными сравнительно съ евангелическими. Эти послѣдніе
дѣйствовали лицемѣріемъ и хитростью, теперешніе же открыто и без-
стыдно ведутъ постыдную жизнь, причемъ стараются заговорить зубы
людямъ зрячимъ, требуя, чтобы о нихъ судили не по ихъ дѣламъ, а
по ихъ вѣрѣ.
Евангеліе внушаетъ простому народу мысль, что дол­
женъ совершиться общій раздѣлъ; и если бы народъ не страшился
сильнаго наказанія, то начался бы обіцій грабежъ, какъ это уже и
случилось во многихъ мѣстахъ . Все это, однако, онъ пишетъ не по­
тому, чтобы онъ могъ или желалъ одобрить поведеніе папы и его
поповъ и монаховъ; напротивъ, онъ знаетъ, что оно во многихъ
отношеніяхъ заслуживаетъ наказанія и требуетъ улучшенія: но, къ
Сожалѣнію, очевидно, что и новые нравы нельзя никакъ похвалить, —
это видятъ и самъ Лютеръ и многіе набожные и ученые люди, со-
знаюіціе, что такое положеніе вещей нежелательно. Паписты, по край­
ней мѣрѣ, единодушны; тогда какъ среди называющихъ себя evange­
lische царитъ большое несогласіе и раздѣленіе на секты; они, какъ
сумасбродные крестьяне, не желаютъ никакихъ стѣсненій, пока, на ­
конецъ, ие дойдутъ до бѣшенства .
Шестидесятилѣтній, мучимый подагрой Ниркгеймеръ былъ слиш­
комъ старъ и боленъ, чтобы быть въ состояніи подавить это печаль­
ное настроеніе и распознать въ спутанномъ броженіи настоящаго
творческія силы будущаго; онъ умеръ въ годъ аугсбургскаго испо-
вѣданія, и его послѣдній вздохъ былъ о благодепствіи отечества и о
мирѣ въ церкви.
Изъ старыхъ друзей Гуттена честный Эобанъ Гессе остался са­
мымъ вѣрнымъ тому направленію, которому они слѣдовали сообща;
но при этомъ сообразно своему, отличному отъ Гуттена, характеру.
При всей своей любви къ свободѣ и отечеству, онъ не былъ такимъ
политикомъ, какъ Гуттенъ, и не чувствовалъ стремленія вліять на
х) Schreiben Herrn AVilibald Pirckheimer’s an Joh. Tscherte, K. Karl’s Y
Bau-und Prückenmeister in Wien. In Ch. 6. v. Murr’s Journal zur Kunstgesch.
u. zu r allg. Lit., X. Thl., Nürnberg 1781, S. 36 —47.
—
471 —
общественныя дѣла; онъ былъ всецѣло поэтомъ и учителемъ и удо­
влетворялся изученіемъ старыхъ поэтовъ, чтеніемъ лекцій о нихъ и
подражаніемъ имъ съ одной стороны, и беззаботной комнаніей за
бутылкой вина — съ другой. Но дѣло реформаціи было и осталось до
конца близкимъ сердцу Эобана. Выше мы говорили о его стихотво-
реніяхъ на пребываніе Лютера въ Эрфуртѣ и на его но ѣздку въ
Вормсъ. Впослѣдствіи оиъ написалъ в ъ формѣ Овидіевскихъ героиче-
скихъ пѣсенъ воззвание нлѣненной церкви къ Лютеру, которымъ Лю­
теръ былъ очень доволенъ и способствовалъ ианечатанію его. Между
тѣмъ и Эобанъ опасался того лее, что и другіе гуманисты: какъ бы
набожное рвеіііе, возженное реформаціей, не повредило научному
образоваиію. Особенно же озабочивало латиниста опасеніе, какъ бы обы­
чай обсуждать религіозные предметы въ нѣмецкихъ, всякому понятныхъ
сочиненіяхъ, не заставилъ бы смотрѣть на ученость, какъ па нѣчто
излишнее. Поведеніе нѣкоторыхъ евангелическихъ проповѣдниковъ уси­
ливало это опасеніе; нѣкоторые изъ нихъ, бывшіе монахи, выказывали
свое невѣжество и огвращеніе къ наукѣ даже съ каѳедры. Противъ
такого направлеиія Эобанъ выпустилъ въ 1524 г. три сатириче-
скихъ діалога, а годъ передъ тѣмъ онъ напечаталъ для собственнаго
успокоенія и для соображенія другимъ письма Лютера, Меланхтона
и иныхъ вожаковъ движенія, въ которыхъ указывалось на необхо­
димость изученія поэтики и риторики: поэтому Мутіанъ ошибался,
полагая, что своими убѣжденіями отвратилъ Эобана о гъ лютеранства *);
только настроеніе Эобана было всегда кротко и миролюбиво,
Реформація не улучшила матеріальнаго положенія Эобана. Без-
порядки въ Эрфуртѣ возростали, и университетъ, въ которомъ онъ
преподавалъ, все болѣе распадался. Крестьянская война окончательно
уничтожила доходы Эобана, и если бы у него не было великодушнаго
мецената, Георга Штурца, то ему пришлось бы со своей все возра­
ставшей семьей жить на хлѣб ѣ и водѣ.
Въ слѣдующемъ затѣмъ году
Меланхтонъ досталъ ему мѣсто при вновь открытой гимназіи въ
Нюрнбергѣ, что пришлось очень кстати. Могущество, богатство, обра­
зование этого свободнаго города произвели сильное впечатлѣніе на
поэта, которое онъ и высказалъ въ поэтическомъ описанін Нюрн­
берга, за которое магистратъ приподиесъ ему 70 фл. Здѣсь онъ за -
кончилъ свой переводъ Теокрита въ латинскихъ гекзамеграхъ и на-
J) Мутіанъ Эразму. 1-го марта 1524 г., Hutten’s Schriften II, S. 401.


—
472 —
чалъ таковой жо Иліады. Его коллегами были Іоахимъ Камѳрарій
и Михаилъ Ротингъ; его покровителями — ратманъ Гіероиимъ Баум-
гартнеръ, магистратскій иисецъ Лазарь Шпенглеръ; онъ былъ въ
дружескихъ отношеніяхъ съ Бечеславомъ Лиикомъ, Ѳомой Венаторіемъ
и др.; но его любимымъ товарищомъ на прогулкахъ и за бутылкой
вина былъ его сосѣдъ Вильгельмъ Брейтенгразеръ, музыканта, пѣніе
нѣмецкихъ пѣсенъ котораго онъ любилъ слушать. Вилибальдъ Пирк­
геймеръ, сталкивавшійся уже раньше съ Эобаномъ, пригласилъ его
тотчасъ же по его нріѣздѣ на одинъ изъ своихъ блестящихъ обѣдовъ
и вообще отнесся къ нему очень дружелюбно. Но вскорѣ различіе во
взглядахъ этихъ двухъ людей па реформацію произвело охлажденіе
въ ихъ отношеиіяхъ. Живой и откровенный поэтъ рѣзко высказался
гдѣ-то
о дипломатической сдержанности П иркгеймера, которому это
передали. Они оба высказались письменно съ достойной откровен­
ностью, и когда вскорѣ послѣ того умеръ Пиркгеймеръ, Эобанъ посвя­
тилъ ему сочувственный отзывъ.
Если бы только бѣдному поэту не было такъ дорого жить въ
богатомъ Нюрнбергѣ и если бы бѣдный поэтъ былъ лучшимъ хозяи-
номъ и осмотрителыіѣе въ дѣлахъ! Правда, его покровители хлопо­
тали о томъ, чтобы городская касса всегда помогала ему въ его
затрудненіяхъ. Но онъ и вообще не чувствовалъ себя въ торговомъ
городѣ на своемъ мѣст ѣ.
Оиъ ие охотно водится съ этими куп­
цами, пишетъ оиъ своему Г. Штурцу, мечтающими только о перцѣ
и шафранѣ, интересующимися только золотомъ, а не науками. Такимъ
образомъ оиъ далъ увлечь себя старой привязанности и новымъ пред-
ложеніямъ и въ 1525 г. опять переселился въ Эрфуртъ; ему вскорѣ
пришлось раскаяться в ъ этомъ шагѣ.
Ибо эрфуртскому университету
нельзя уже было помочь, и 'прежней щедрости о ііъ уже не нашелъ
въ разоренномъ, растерзанномъ партіями городѣ.
Съ 1526 г., к огда Филиппъ Гессенскій основалъ университетъ въ
Марбургѣ ,
Эобанъ Гессе сталъ хлопотать о мѣст ѣ въ родномъ
учебномъ заведеніп. Съ тѣхъ поръ онъ не выпускалъ изъ глазъ
ландграфа и въ 1534 г. воспѣлъ его вюртембергскую побѣду. Нако­
нецъ въ 1536 г. онъ получилъ назиаченіе, обезпечившее его на весь
остатокъ жизни. Правда, что старыя бѣдствія сопровождали честнаго
поэта и въ Марбургѣ.
Университету приходилось распутывать его
долги, дѣлаемые даже у жидовъ.
«Вы кажется пмѣете странное представленіе о состояніи моихъ
—
473 —
финансовъ,— писалъ онъ ректору,— п олагая, что я могу ограничиться
получеиіемъ въ онредѣленные сроки моего жалованья; вездѣ, гдѣ я
раньше служилъ, я пользовался правомъ получать деньги и не въ
срокъ». Съ чувствомъ собственнаго достоинства (ибо онъ достигъ вер­
шины поэтической славы, и его сочиненія находили сбытъ не только
въ Германіи, но и въ Италіи, Фраиціи, Англіи и Испаніи, только они
приносили ему мало дохода) оиъ не однажды угрожадъ, въ случаѣ,
если о немъ не будутъ лучше заботиться, вновь уйти; но его вновь
и вновь умиротворяли, и его положеніе становилось все лучше благо­
даря нрибавкамъ жалованья и натуры. Особенно порадовала его бе-
иефиція Ст. Гоара, такъ какъ она приносила ему два воза хорошаго
винограда. Затѣмъ ему предложили выбрать домъ, который хотѣлъ
подарить ему ландграфъ. Ибо ландграфъ не только цѣнилъ его какъ
ученаго, но и любилъ его какъ личность. Правда, однажды опъ упрек­
нуть его за пьянство: но тогда Эобанъ сослался иа свои работы,
особенно на законченный имъ въ Марбургѣ переводъ Иліады, какъ
иа присяжныхъ свидѣтелей его поведенія. Къ тому же это было
сказано безъ дурного умысла: ландграфъ ие только охотно пригла­
шал!, поэта къ столу, когда самъ бывалъ въ Марбургѣ, пли когда
Эобанъ иріѣзжалъ въ Кассель, но Эобанъ долженъ былъ его сопро­
вождать и на конвента въ Шмалькальдеиъ, во Франкфурта и въ тому
подобныхъ случаяхъ. Иногда оии играли въ шахматы: но здѣсь без­
заботный поэтъ не доросъ до стратегіи ландграфа; этотъ дѣлалъ ему
мать, поэтъ бѣсился, что смѣшило ландграфа.
Эобанъ уже ие разъ бывалъ боленъ; самъ онъ объяснялъ это
своимъ страшнымъ пьянствомъ, отъ котораго, однако, не желалъ
отказаться. Въ началѣ 1540 г. онъ
ѣ здилъ въ Кассель и нажилъ
себѣ тамъ
—
отъ простуды ли или отъ придворнаго вина — катарръ,
сдѣлавшійся хроническимъ. Къ нему присоединилась подагра; насту­
пило общее истощеніе. Эобанъ сталъ готовиться къ смерти; опъ на-
иисалъ Меланхтону, прося помолиться за него. Долго онъ не гово­
рилъ ни слова: вдругъ онъ сказалъ, что хочетъ наверхъ, къ Госпо­
дину. Подумали, что онъ фантазируетъ о прогулкѣ въ замокъ къ
ландграфу; но онъ подразумѣвалъ иную прогулку и иного господина
и вскорѣ скончался 4-го октября 1540 г. на 52-мъ году яшзни.
Было бы ошибочно изъ того, что Эобанъ не занимаетъ никакого мѣ-
ста въ иѣмецкой литературѣ, заключать, что его зиаченіе и вліяніе
были незначительны. Онъ поддерживалъ гуманистическое образованіе


—
474 —
въ качсствѣ профессора и писателя, въ такое время, когда оно
стало падать; онъ сдѣлалъ доступными для образоваиныхъ людей
Гомера и Теокрита, переведя ихъ на понятный современникамъ языкъ
(латинскій), съ сохраненіемъ художественной формы; для реформаціи
же имѣло большое значеніе то, что общепризнанный первый латинскііі
поэтъ той эпохи былъ и оставался ея горячимъ проповѣдникомъ.
Совсѣмъ иначе сложилась жизнь человѣка, бывшаго на ряду съ
Эобаномъ любимѣйшимъ и довѣрениѣйшимъ другомъ молодости Гут­
тена, о которомъ онъ вспоминалъ съ нѣжной дружбой еще въ
своемъ послѣднсмъ письмѣ къ Эобану — Крота Рубіана. Тогда
какъ Гуттенъ, Эобанъ, Германиъ фонъ демъ Буше ратовали за
дѣло реформаціи съ тѣмъ же муяеествомъ, какое они выказали и
подъ зиаменемъ гуманизма; тогда какъ Эразмъ выказалъ въ дѣлѣ
Лютера ту лее дипломатическую сдержанность, какой онъ отличался
и въ дѣлѣ Рейхлина; тогда какъ Пиркгеймеръ, отступленіе котораго
было странно, сдѣлалъ этотъ шагъ все лее съ досгоинствомъ неза-
внеимаго человѣка и государственнаго мулеа — Кротъ, зайдя почти
такъ лее далеко, какъ Гуттеиъ, отступилъ затѣмъ больше, чѣмъ Эразмъ
и сдѣлалъ это безъ всякаго достоинства, даже при такой обстановкѣ,
которая заставляетъ усумниться въ чистотѣ его иобуледеній.
Произведя на почвѣ гуманизма такую дерзкую шутку, какъ письма
обекурантовъ (хотя и замаскированную), оиъ ие повернулъ назадъ
съ порога реформаціи, даже не переступилъ его медленно и осто-
ролено, какъ Эразмъ, но перешагнулъ быстро и стремительно. Когда
вспыхнулъ споръ Лютера объ индульгеиціяхъ, Кротъ былъ какъ разъ
въ Италіи. Лѣтомъ 1519 г. онъ посѣтилъ Римъ и тамъ вполнѣ убѣ-
дился въ необходимости такого вмѣшательства, на какое отвалеился
Лютеръ. Мы въ своемъ мѣстѣ говорили уже о письмахъ, полныхъ
признательности и пониманія, которыя онъ въ томъ лее году писалъ
своему старому эрфуртскому товарищу изъ Болоньи, затѣмъ, вернув­
шись въ Германію весною 1520 г., из ъ Бамберга. Когда Кротъ, годъ
сиустя, прибылъ въ Эрфуртъ, онъ былъ выбранъ въ ректоры уни­
верситета, о чемъ онъ тотчасъ извѣстилъ Лютера въ письмѣ, в ъ ко­
торомъ настоятельно проситъ его беречь отъ преслѣдоваиій враговъ
свою безцѣнную жизнь. Нъ то лее время онъ леелаегь Меланхтону
счастья — по поводу его брака и заявляетъ себя почитателемъ брач­
ной жизни въ противоположность Мутіаиу, поклоннику безбрачія *).
’) Hutten’s Schriften I, S. 433 f.
—
475 —
Кротъ выказывалъ свое благоговѣніе передъ реформаторомъ не только
въ письмахъ, изъ которыхъ послѣднія были вскорѣ напечатаны въ
Виттенбергѣ, но не побоялся выказать его и чрезвычайно броскимъ
публичнымъ поступкомъ. Когда Лютеръ, направляясь на сеймъ въ
Вормсъ, проѣзжалъ черезъ Эрфуртъ, Кротъ, какъ было выше разска-
зано, вышелъ къ нему на встрѣчу во главѣ университета, какъ тог-
дашній ректоръ его, и встрѣтилъ Лютера торжественной рѣчыо. Но
именно это торлеество имѣло очень непріятныя послѣдствія. Мы уже
упоминали о томъ, какъ въ слѣдуюіціе затѣмъ дни студенты и чернь
въ Эрфуртѣ начали громить дома духовенства. Разслѣдованіе, которое
ему, какъ ректору, пришлось вести, было не только в ъ высшей сте­
пени непріятно Кроту, но это событіе заставило его усумниться въ
лютеранскомъ двияееніи, въ очевидной связи съ которымъ оно нахо­
дилось. Смущенный этимъ, оиъ какъ молено скорѣе удалился в ъ свою
Фульду, не прерывая однако связи съ виттенбергскимъ крулекомъ. Въ
•1523 г. предполагали назначить его деканомъ монастыря Всѣхъ Свя­
тыхъ, чтобы внести туда лучшій духъ; ио этотъ планъ ие былъ
вынолненъ. Въ слѣдуюіцемъ затѣмъ году Меланхтонъ со своими спут­
никами иосѣтилъ его в ъ Фульдѣ какъ одного изъ своихъ. Въ это
время въ Гермаиіи находился гроссмейстеръ нѣмецкаго ордена Аль­
брехтъ фонъ Бранденбургъ; онъ пригласилъ въ Кенигсбергъ, въ числѣ
другихъ ученыхъ, и Крота. Здѣсь Кротъ былъ очень близокъ съ
княземъ, былъ ему особенно полезенъ въ устройствѣ библіогеки, и
далее когда тотъ черезъ годъ окончательно перешелъ на сторону ре­
формами и преобразовалъ свое гроссмейсгерство въ свѣтское герцог­
ство, ихъ отношеиія не измѣнились. Н о, конечно, осторояеному Кроту
такой ш агъ показался опаснымъ; отсутствіе пріятнаго общества
не нравилось его душѣ,
а холодный климатъ — его т ѣлу. Улее
съ 1526 г. онъ сталъ стремиться обратно въ Германію, но выиол-
ннлъ свое намѣреніе только въ 1530 г. Онъ пріѣхалъ сначала въ
Бреславль, затѣмъ направился въ Лейпцигъ къ евангелическому дипло­
мату Юлію фонъ Пфлугку, a слѣдующею весною мы находимъ его
въ Галлѣ въ доллености каноника и совѣтиика архіепископа Альбрехта
майнцскаго и магдебургскаго. У него служили когда-то и Ульрихъ
фонъ Гуттенъ, и Вольфгангъ Фабрицій Капігго; но оба они были
вынуяедены, леелая остаться вѣриыми реформаціи, покинуть службу
у архіепископа; съ тѣхъ поръ времена и обстоятельства еще
больше измѣнились. Вступить на службу къ курфюрсту Альбрехту
теперь значило сдѣлаться противникомъ реформаціи.


—
476 —
Трудно прослѣдить въ подробностяхъ, какъ произошла въ Кротѣ
эта перемѣиа. За время его пребы ваніявъ Пруссіи сохранилось только
нѣсколько его писемъ х), нзъ которыхъ мы узиаемъ то, что было
извѣстно и до его переѣзда, что Кротъ неоднократно осуждалъ рѣз -
кость обѣихъ паргій и совѣтовалъ имъ быть сдержаннѣе и кротче.
Такъ относительно переписки о свободной волѣ Эразма съ Лютеромъ
онъ находилъ, что обѣ стороны выказываютъ честолюбіе и ліелалъ,
чтобы сноръ былъ законченъ; ио съ особеннымъ жаромъ высказы­
вался онъ противъ сдѣлавшагося моднымъ пренебрежительиаго отно-
шешя къ Эразму. Въ томъ лее духѣ онъ высказывался и въ письмахъ
къ своему прежнему господину, герцогу Альбрехту 2), послѣ того
какъ покинулъ Пруссію.
Сначала аугсбургскій сеймъ возбудилъ въ иемъ надежду; онъ
полагалъ, что если папа и императоръ согласятся на причащеніе въ
двухъ видахъ и иа браки священниковъ, то остальное уліъ уладится
само собою; правда, что и лютеране должны будутъ тогда признать,
что церковь имѣетъ право измѣнять иостановлепія сообразно съ тре-
бованіями времени. Когда в ъ слѣдуюіцемъ затѣмъ году Кротъ посту­
пилъ на службу къ архіепископу Альбрехту, то ему надо было найти
себѣ извиненіе передъ герцогомъ, которому оиъ обѣщалъ вернуться
въ Пруссію. Въ извиненіе онъ и привелъ частью состояиіе своего
здоровья, частью нзмѣненіе своего отношенія къ религіознымъ вопро­
самъ. «Сознаюсь», пишетъ оиъ, «что я много лѣтъ былъ привер-
ліепцемъ предпріятій Лютера. Ио когда я узналъ, что лютеране не
желаютъ ничего оставить цѣлымъ и незагрязненнымъ, хотя бы это
дошло до насъ со временъ апостоловъ и ихъ ученія, я сталъ думать,
что должно быть чортъ, принявъ видъ добра, желаетъ ввести великое
зло, прикрываясь при этомъ еваигеліемъ. Тогда я рѣшился остаться
вѣрнымъ церкви, въ которой я былъ креіценъ, воспитаиъ и образо­
в а н а Хотя въ ней и замѣтны н ѣкоторые недостатки, ио они со вре-
меиемъ будутъ ею исправлены лучше, чѣмъ это сдѣлаетъ новая цер­
ковь, которая въ такое короткое время раздѣлилась на столько сектъ».
Въ этомъ онъ конечно ошибался, и его новый господинъ какъ
’) Они находятся въ Камераровскомъ сборішкѣ иисемъ.
'-) Выдержки изъ нихъ находятся въ J. Voigt, Briefwechsel der berühm­
testen Gelehrten des Zeitalters d er Reformation mit Herzog Albrecht von Prens-
sen. Königsberg 1841.
—
477 —
разъ только что насильственно выступнлъ въ своей магдебургской
епархіи противъ чаши въ причастіи, допущенія которой Кротъ ліелалъ.
На это въ рѣзкпхъ выраліеніяхъ указывалъ Лютеръ въ 1581 г.
въ двухъ свирѣпыхъ предисловіяхъ къ двумъ проповѣдямъ изгиан-
наго изъ Дрездена евангелическаго проповѣдника Алексѣя Кросснера,
и это л;е послулшо иоводомъ къ тому, чтобы уязвить Крота въ
письмѣ къ нему его прелшяго друга, имя котораго не приводится.
Какъ онъ полагаетъ, спрашиваетъ этотъ другъ Крота, кого имѣютъ
въ виду нападки въ этихъ предисловіяхъ на тиранновъ и варваровъ?
Если архіепископа Альбрехта, о дѣйствіяхъ котораго противъ прини-
мающихъ причастіе въ обоихъ видахъ разсказываготъ дѣйствительно
уліасныя вещи, въ такомъ случаѣ похвалы, расточаемый ему нѣко -
торыми людьми, ул^асиое заблул;деиіе. Лучше всѣхъ можетъ просвѣ -
тить его на этотъ счетъ Кротъ, ибо онъ яшветъ на мѣст ѣ (въ Галлѣ),
гдѣ пронсходятъ эти дѣла. Пусть оиъ тоже сообшитъ свой взглядъ
на исповѣдь: необходимо ли въ ней перечислять всѣ отдѣльные грѣхи,
или достаточно общаго признанія (горячій спорный вопросъ между
папистами и лютеранами).
Кроту было чрезвычайно непріятно, что при возвраіценіи на ро­
дину его встрѣтили такими крючковатыми вопросами, и онъ выска-
залъ это въ отвѣт ѣ, представлявшемъ въ то -же время защиту его
новаго господина, архіепископа Альбрехта, который онъ и напечаталъ
в ъ томъ ліе году 1). Намъ улее извѣстиы доводы, приводимые Кро-
томъ противъ реформаціи. Прелюде всего оиъ боялся, чтобы субъек­
тивный, революціонерньпі произволъ не ворвался бы въ объектив­
ный постановленія и правила церкви. ІІостановлѳиія церкви могутъ
быть измѣиены только це]жовыо л;е; иначе будетъ потеряна твердая
почва подъ ногами. Но автору писемъ обекурантовъ было таклсе,
какъ намъ, хорошо извѣстно, что отъ того, что папская партія на­
зывала церковью, т . е. отъ іерархіи, напрасно было ожидать корен­
ной реформы. Другой доводъ былъ тотъ, что горячо спорятъ частью
просто о формѣ, упуская нри этомъ существенное, моральное. Но и
тутъ не могло остаться скрытымъ отъ Крота, что эти формы имѣли
*) Apologia, qua respondetur tem eritati calumniatorum, non verentium,
confictis criminibus in populäre odium protraliere Rev. in Christo Patrem et
Dom. Albertnm... Archiep. Mog. et Magd. etc. a Jo. Croto Rubeano privatim ad
quendam amicum conscripta. Lipsiae. Michael Blum excudebat mense Septembri
iio. 1531.


—
478 —
существенное значѳніе, благодаря ихъ связи съ основными положе­
н и и обѣихъ сторонъ, и что если бы в ъ годъ врученія аугсбургскаго
признанія партія прогресса отказалась бы отъ чаши в ъ причастіи, то
она этимъ погубила бы себя. Кротъ находитъ, что отношеніе его
архіенископа къ новаторамъ очень снисходительно по сравненію съ
обращеніемъ иныхъ протестантски хъ князей съ ихъ католическими
подданными: дѣйствительно, въ этомъ отношеніи обѣ партіи стоили
другъ друга, и все яіе здѣсь есть существенное различіе. Князья-
реформаторы, при всѣхъ промахахъ во внѣшнемъ обращеніи, дѣйство-
вали все же въ тонъ съ новымъ стремленіемъ къ развитію, проснув­
шемуся въ эту эпоху во всѣхъ слоя хъ иѣмецкаго народа, которое
чувствовали и они, какъ истые сыны своего народа: тогда какъ тѣ,
не ощущая въ себѣ этого стремленія, противились ему и тѣмъ не ­
поправимо вредили не только отдѣлыіымъ частямъ нѣмецкаго народа,
имѣвшимъ несчастье находиться подъ ихъ управленіемъ, ио и цѣлой
націи.
Когда это сочиненіе его бывшаго почитателя дошло до Лютера,
онъ послалъ его Юсту Менію, бывшему въ то время проиовѣдникомъ
и суперинтендентомъ въ Эйзенахѣ,
со словами: «Посмотрите-ка на
эпикурейца Крота, ядовито нападающаго на насъ и льстящаго своему
галльскому епископу. Посылаемъ тебѣ книгу, а ты постарайся хоро­
шенько его отдѣлать и окрасить красками его эпикуреизма; ибо иа
это ты мастеръ» ‘j. Такъ писалъ Лютеръ Менію 18 октября 1531 г.;
поэтому появившігся въ слѣдующую весну отвѣтъ неизв ѣстиаго друга
на апологію Крота, въ которомъ Кротъ дѣйствителыю называется эпи-
курейцемъ въ Лютеровомъ смыслѣ, т. е . человѣкомъ, который въ
душѣ см ѣется надъ положеніями религіи, защищаемыми имъ передъ
массой, — мы, конечно, можемъ приписать Меиію. Бывшій другъ за­
ставляетъ отступника заглянуть въ собственное хорошо знакомое ему
прошлое, причемъ прямо полагаетъ, что Кротъ продоляшетъ имѣть т ѣ же
убѣждеиія, отъ которыхъ онъ отрекается только ради внѣшиихъ пре­
имущества Но пусть онъ поостережется, какъ бы его умный архі-
епископъ не разгадалъ его. Къ томъ, что онъ теперь пишетъ про­
тивъ иротестаитовъ, ясно видны недостатокъ убѣжденности и нечи­
стая совѣсть. Такъ все вяло и слабо, такъ тупы и тяжелы мысли,
такъ неувѣренно, спутанно, неполно излоліеніе, такъ ие чистъ языкъ ,
*) Hutten’s Schriften II, S. 456 f.
—
479 —
такъ ничтожно и не гладко красиорѣчіе — что ясно видно, какъ онъ
насиловалъ свою природу и собственное свое убѣжденіе, имѣя въ
виду не само дѣло, a галльскія солеварни, которыя онъ этимъ
надѣялся заслужить. Особенно язвительно то мѣсто письма, въ которомъ
иеизвѣстный авторъ призывастъ тѣнь Ульриха Гуттена иротивъ
новообращеннаго. Оиъ изображаете, какъ Кротъ ходитъ во время
богослуженія; какъ онъ, поднявъ обѣ руки, серьезно сдвинувъ брови,
держитъ митру викарнаго епископа и даже цѣлуетъ его обувь; какъ
онъ преклоняетъ колѣна вм ѣст ѣ съ хоромъ; — если бы ожилъ Гут­
тенъ и увидѣлъ бы все это, ие посрамилъ ли бы онъ, пылкій и
вспыльчивый, заклятый врагъ всякаго лицемѣрія, наглаго притвор­
щика тутъ же въ самомъ храмѣ? И Лютеръ былъ убѣжденъ, что
побудительныя причины Крота заслуживали презрѣиія; поэтому онъ
сталъ звать его Dr. Kröte (жаба), блюдолизъ майнцскаго кардинала.
На эти оскорбительныя нападки со стороны протестантовъ Кротъ
больше не отвѣчалъ публично. Оиъ не нарушалъ своего молчанія, не­
смотря на многіе вызовы съ той стороны. Оиъ до такой степени
погрузился въ мракъ неизвѣстности, что даже нельзя съ точностью
онредѣлить года его смерти. Мы знаемъ только, что это случилось
позже 1539 г., такъ какъ въ сочиненіяхъ этого года о немъ упоми-
наютъ, какъ о живомъ, и что въ 1551 г. его уже не было на свѣт ѣ,
ибо Іоахимъ Камерарій говоритъ о немъ, какъ о покойникѣ, в ъ своемъ
иаписаииомъ въ этомъ году разсказѣ объ Эобанѣ Гессе. В ѣроятно его
уже пе было въ живыхъ десять лѣтъ передъ тѣяъ , въ то время,
когда Юстъ Іонасъ прибылъ въ Галле въ качествѣ перваго люте
ранскаго суперинтендента; иначе мы услышали бы отъ этого послѣд-
няго (если только, что мало вѣроятно, Кротъ пе уѣхалъ изъ Галле)
что нибудь о встрѣч ѣ съ другомъ-ренегатомъ. Впрочемъ, Ііамерарій,
другъ Мелаихтона и искренній нротестантъ, говоритъ въ упомянутой
книжкѣ далеко не такъ сурово о Кротѣ, к а к ъ Лютеръ и неизвѣстный
авторъ. Онъ только говоритъ, что по своемъ возвраіценіи изъ ІІрус-
сіи Кротъ сталъ чуждъ многимъ сердцамъ ио причинѣ, которой не
знаетъ или, вѣрнѣе, о которой онъ ие желалъ бы писать, чтобы не
подумали, что онъ желаетъ унизить послѣ его смерти человѣка, кото­
рый при жизни былъ ему такъ дорогъ.
Мы требуемъ отъ героя храбрости на полѣ битвы; если къ этому
онъ еще и справедливъ въ своихъ сужденіяхъ — т ѣмъ лучше, но во
всякомъ случаѣ мы не должны ожидать этого отъ него. Поэтому намъ


—
480 —
не зачѣмъ сообразоваться съ сужденіемъ Лютера и его привержон-
цевъ объ отказавшемся отъ сообщества съ ними. Намъ слѣдуетъ уже
потому быть осторожными, что своимъ отступленіемъ Кротъ сталъ
въ славный рядъ. Ибо въ сущности онъ сдѣлалъ то же, что и Рейх­
линъ и Эразмъ, Мутіанъ и Пиркгеймеръ только бопѣе зам ѣтио и
странно. Всѣ эти люди приводятъ одинакія причины своего охлаж-
денія к ъ реформаціи. Съ одной стороны, и хъ пугало революціонное
движеніе, съ д ругой — они боялись, чтобы образованіе не сдѣлало
ш ага назадъ. Всякое отреченіе отъ стараго культурнаго состоянія.
даже если это послѣднее подъ конецъ становится давящимъ ярмомъ,
есть все же выходъ въ пустыню, причемъ позади остаются египет-
скія кастрюли. И это пе только матеріальныя, но и духовныя кастрюли.
Анонимъ взводитъ па Крота, что ему жалко лишиться галльскихъ
солеварень, а Лютеръ, что ему жалко лишиться кардинальскаго стола.
Чего лично Кротъ боялся лишиться, такъ это своего научнаго досуга,
конечно пріятнаго, по никоимъ образомъ не роскошнаго. Всю свою
жизнь онъ жилъ очень бѣдно и если при этомъ жаловался, то глав-
нымъ образомъ на то, что у него нѣтъ средствъ покупать столько
книгь, сколько ему хочется. «Мое величайшее желаніе», писалъ онъ
еще въ 1530 г. по своемъ возвращеніи изъ Пруссіи тамошнему гер­
цогу, «жить покойно съ моими милыми книгами; онѣ стоятъ въ Лейп­
циг!', и плѣснев ѣютъ . Ужъ пе знаю, когда я съ ними соединюсь».
Эю ему удалось, когда онъ вскорѣ послѣ того получилъ въ Галле
мѣсто каноника . Но онъ ошибался, если надѣялся вновь найти «счаст­
ливую тишину» гота-эрфуртскаго гіеріода. Она исчезла навсегда вмѣст ѣ
съ безпечной невинностью тѣхъ золотыхъ первыхъ дней.
Что лютеранство, подобно тому какъ впослѣдствіп французская
революція, «отодвинуло спокойное развитіе», было также мнѣніемъ Гёте,
хотя онъ нри всякомъ случаѣ р ѣшптельно заявлялъ себя протестан-
томъ. Ибо въ его время изъ протестантизма, прервавшаго пѣкогда
спокойный процессъ развитія гуманизма, только что выросло новое
прекраснѣйшее просвящеиіе. Старые гуманисты были еще очень далеки
отъ него; огъ будущаго разсвѣта ихъ отдѣляла еще трехъ съ поло­
виной вѣковая ночь; поэтому слѣдуетъ снисходительно пхъ судить за то,
что они не хотѣли разстаться съ вечерней зарей догорагощаго дня,’
хотя и видѣли, какъ замѣтно она блѣднѣетъ съ каждымъ днемъ;
что они предпочли носить старыя цѣпи, лишь бы реформаторское
движеніе не омрачило распространяющаяся образованія и не
—
481 —
мѣшало бы имъ въ ихъ тихихъ умственныхъ наслажденіяхъ, дѣлав-
шихъ сносными для нихъ цѣпи. Но все же оии заслуживаютъ
порицанія, и избрали они ие лучшую долю.
Такіе люди какъ Іонасъ, Меній, Бугепгагеиъ, Бренцъ и иные члены
Лютеровской гвардіи, не обладали конечно такимъ богатымъ и тон-
кимъ умомъ какъ Мутіанъ и Кротъ, Рейхлинъ и Эразмъ, но въ нихъ
было сильнѣе развиты сознаніе необходимаго, храброе мужество, не дозво­
лявшее имъ дольше терпѣть признаниаго ложнымъ, допускать долѣе
невыносимаго, предчувствіе скрытой еще въ нѣдрахъ будущаго новой
жизни.
Гуманизмъ не могъ освободить народы отъ средневѣковыхъ
узъ, это видно уже изъ того, что онъ говорилъ на чужомъ
языкѣ .
Въ этомъ отношеніи онъ стоялъ на одной доскѣ съ средне-
вѣковой церковью: какъ пасторъ читалъ обѣдню по-латыни, такъ
и гумаиистъ писалъ свои стихи, свои письма и сочиненія — хотя
и лучшей латыныо. Церковной іерархіи здѣсь противостояла аристо­
к р а т ума; народная масса такъ ate мало могла принимать самостоя­
тельное участіе въ этомъ образоваиіи, какъ и въ религіи. Что же
касается въ частности нѣмецкаго языка, то онъ совсѣмъ еще ие былъ
подготовленъ для воспріятія гуманистическаго образованія — онъ былъ
слишкомъ грубъ и неловокъ. Но то же мояшо сказать и о всей массѣ
нѣмецкаго народа: оба могли стать носителями новаго образованія
только сообща и съ обоюдной помощью. За то и за другое взялась
реформація: она научила нашъ народъ самому разсуждать о своихъ
ближайшихъ нуждахъ и говорить по-н ѣмецки. Н ѣмецкая проповѣдь»
нѣмецкая библія дѣйствовали силыіѣе, чѣмъ вс ѣ стилистическія упраж-
ненія гуманистовъ. Лютеранскіе ироповѣдники не были Эразмами, но
они разрѣшили задачу, которую не могъ разрѣшить никакой Эразмъ.
Классическая литература иѣмецкаго народа XVIII и XIX вѣковъ есть
гуманизмъ, возродившійся изъ нѣмецкой реформаціи. Но этотъ плодъ
могъ созрѣть только въ свое время, когда иѣмецкій народъ проник-
нулся во всѣхъ своихъ слояхъ протестаитизмомъ. Тѣ части его, ко­
торыя ие приняли протестантизма, навсегда сохранятъ характеръ не
поднявшагося тѣста, которое долго еще не будетъ переварено нашимъ
новымъ нѣмецкимъ государствомъ.
Лица, о которыхъ мы разсказывали въ этой послѣдней главѣ,
держали въ рукахъ обѣ нити прогресса своей эпохи: гуманистическую,
a вначалѣ также и реформаторскую, но вскорѣ (за единствеинымъ
Г У ТТЕНЪ.
31


—
482 —
исключеніемъ) отказались отъ послѣдней, ибо она грозила спутать
первую, з а которую они тѣмъ крѣпче ухватились. Нашъ герой отли­
чается отъ нихъ тѣмъ преимуществомъ, что онъ кромѣ этихъ двухъ
нитей держалъ еще в ъ рукахъ и политическую. Эта послѣдняя в ы ­
скользнула у него изъ рукъ, когда надежды, возлагаемый имъ иа
императора Карла, его обманули, а съ паденіемъ Сикингена оказалась
совсѣмъ порванной; отъ коллизіи и выбора между двумя другими его
предохранили отчасти его ранняя кончина, отчасти его сильная на­
тура, благодаря которой его не могло обезкуражить, какъ Мутіана
или Эразма, первое бряцаніе оружія реформаторскихъ стремленій.
При болѣе продолжительной жизни однако и ему не избѣжать бы
гяжелаго выбора.
Если бы ему пришлось пережить споръ Лютера съ Эразмомъ о
свободной волѣ, в ъ которомъ Лютеръ, желая возвеличить Божеское
милосердіе, отнялъ у человѣческой природы всякую самостоятельную
силу къ добру; если бы къ тому же ему пришлось бы быть свидѣ -
телемъ того, какъ въ марбургскомъ религіозномъ диспутѣ по поводу
причастія нѣмецкій реформаторъ ухватился за одно слово, чтобы
отказать швейцарскому въ имени брата, — тогда Гуттенъ съ болью
отвернулся бы отъ человѣка, котораго онъ нѣкогда называлъ своимъ
священнѣйшимъ другомъ, непоколебимы мъ евангелистомъ. Къ тому же
внѣшнія условія его жизни поставили его на сторону швейцарской
реформаціи; ио когда послѣ наденія свѣтлаго свободомыслящаго
Цвингли выступилъ умный, но мрачный Кальвинъ, раздувавшій огонь
подъ костромъ Сервета и выработавшій ученіе о предопредѣл<шіи,
тогда Гуттенъ не могъ бы долѣе оставаться и въ этомъ лагерѣ .
Въ
римскую церковь, какъ его другъ Кротъ, Гуттеиъ, конечно, никогда
бы не вернулся; для этого въ немъ слишкомъ сильно было сознаніе,
какъ несовмѣстима присущая ей подавленность ума со всякимъ дѣй -
ствительнымъ прогрессомъ, ея иностранное тяготѣніе со всякимъ
національнымъ преуспѣяніемъ. Такимъ образомъ его положеніе въ
позднѣйшій періодъ было бы совсѣмъ невозможнымъ, такъ что намъ
слѣдуетъ порадоваться за него, что смерть вб-время спасла его отъ
леестокихъ конфликтовъ. Возможно, что если бы онъ прожилъ еще
два года, онъ вновь подхватилъ бы разорванную политическую нить
и изъ своего свободнаго союзнаго города кинулся бы въ потокъ,
вспыхнувшей неподалеку отъ швейцарской границы, крестьянской
войны. Но и въ этомъ для него не было бы спасенія: и здѣсь мы
можемъ представить его себѣ или пораженнымъ и далее взятымъ въ
плѣнъ врагами, или, въ лучшемъ случаѣ, вновь изгнанными
Гуттенъ потерпѣлъ неудачу въ своихъ предпріятіяхъ; ио не по­
тому, что они были сами по себѣ не праведны или ложны, а только
потому, что онъ хотѣлъ вдругъ и разомъ провести то, что могло
быть проведено только одно за другимъ съ длинными промежутками.
Лютеръ и весь нѣмецкій протестантизмъ ограничились одной рели-
гіозной областью, отказались отъ политики и изъ пріобрѣтеній гума­
низма приняли только то, что было необходимо для ихъ цѣли. Про­
тестантизмъ въ своей борьбѣ съ католической реакціей окончательно
разрушилъ единство и могущество нѣмецкой имперіи и заковалъ нрав­
ственность и умственное развитіе нѣмецкаго народа въ узкія цѣпи,
одѣлъ ихъ въ грубую одеяеду. Но зато онъ достигъ своей цѣли въ
своей области, провелъ освобоніденіе церкви отъ Рима, воспиталъ
нѣмецкій народъ, насколько это было для него возможно, для само­
стоятельной религіозиой жизни. А когда пришло время, оковы были
разбиты, изъ конфессіоналыю-протестантическаго просвѣщенія воз­
никло, вмѣст ѣ съ нашей классической нѣмецкой литературой, свобод­
ное гуманное просвѣщеніе. A затѣмъ, когда опять пришло время,
когда нѣмецкій народъ весь проникся этимъ гуманизмомъ, изъ него
возникли политическое единство и могущество, новое нѣмецкое госу­
дарство. Теперь мы видимъ, что Гуттенъ былъ все лее правъ, не желая
одного безъ другого; дѣйствительно эти отдѣльныя части — ихъ въ
сущности только двѣ: гуманитарное образованіе, коренившееся въ
протестантизмѣ, и политическія единство и могущество получившей
такое образоваиіе націи — въ самомъ дѣл ѣ составляютъ одно цѣлое,
и ошибка Гуттена была та же, что и всѣхъ пророческихъ натуръ:
онѣ созерцаютъ единое, какъ блестящій идеалъ, и сразу стремятся
къ тому, чего человѣчество можетъ достигнуть только ш агъ за ша­
гомъ, по частямъ, вѣковой борьбой.
—
483 —


OvM
мм;,
Гd*
Спиеокъ соч инѳній Гуттѳна.
Стр.
Юношескія стн х от во р ен ія..................................................................................... 35
Жалобы на Лбтцовъ
......................................................................................... 43
Стихотвореніе о стихотворствѣ ...................... •
................................................48
гВ о ззва ніе къ императору Максимиліа ну ..............................
52
• Стихотвореніе о томъ, что незамѣтно вырождѳніе современной Гер­
манн!..........................................
54
ІІривѣтствіе В ѣ н
ѣ
..............................................................
55
* Эпитафія Гуттену . • ............................................................................................ 58
✓-•Эпиграммы къ императору М а к с и м и л іа н у ......................................
60
•Эпиграммы н а п а п у ................................................................................................ 63
Стихотвореніе о благородномъ человѣкѣ
.
.
65
О безбожной жизни I. П ф еф ф ер к о р н а ..........................................
68
Панегирикъ Альбрехту М ай нцс ко му ..................................................................69
Соболѣзновательное посланіе Лудвигу ф о н ъ -Г у т т е н у ...................................76
Элегія н а Г анса Г у т т е н а ..................................................................................... 77
Рѣчи противъ герцога Ульриха Вюртембергскаго
.
. 79, 85, 88, 91, 235
Н и к т о ............................................................................................................. 96, 203
Посвяіценіе К р о т у ..................................................................................... . . 96
Эпиграммы изъ Р и м а ........................................................................................... 102
Прогностиконъ на 1516 г., обращенный к ъ Льву X ................................ 106
Стихотвор енія противъ В е н е ц і и ....................................................................110
■''Поэтическое посланіе Италіи къ императору М аксимиліану ................. I l l
Діалогъ Ф а л а р и з м ъ ...............................................................................................115
Тріумфъ К а п н і о н а ......................................................... ................................... 142
Письма къ Рейхлину . . .
’
........ ....... .1 48,314
Письмо къ кардиналу Адріану, ходатайствующеео Рейхлинѣ
.... 148
Часть писемъ обекурантовъ, написанныхъ Г у т т е н о м ъ ............................. 167
Письмо к ъ графу Германну фонъ Н у э п а р у ................................................ 189
Ѵ Турецкая рѣчь
.............................
194, 225
Л освящ еиіе всѣмъ свободнымъ и истиннымъ нѣмцамъ (къ полному
.
,
изданію Турецкой р ѣ ч и ) ...........................................
225
Діалогъ о придворной жизни . .
• ............................ ..................................205
•/Письмо къ Пиркгеймеру, въ которомъ Гуттенъ говоритъ о своихъ
планахъ ..................................................................................................... 211


Стр.
Сочиненіе о гуаякѣ и о французской бо л ѣ зн и .................. .......................... 222
Стихотвореніе къ Кристофу Г а к у .................................................................224
Предисловіе к ъ новому изданію Л и в і я ........................................................ 226
Письма Гуттена, заключающія брачные п р о э к т ы ........................... 237, 251
«Діалоги:
Ф о р т у н а ...........................................................
246
Лихорадка I . . .
......................................................................................... 227
Л ихор адка I I ...................................................................................................... 252
Вадиекусъ или римская троица ...................................................................... 262
З р и т е л и .................................................................................................................. 269
Нѣмецкіе переводы діалоговъ . .
325
■Посвященіѳ Францу фонъ С и к и н г е н у ........................................................ 339
Посвященіе эрцгерцогу 'Фердинанду стараго трактата, въ которомъ
заіцищаютъ императора Г енриха I V ................................................ 276
Гуттенъ всѣмъ свободнымъ нѣмцамъ (къ De schism ate extinguendo etc. 282
Письма къ Лютеру
........................... ...................
.
.
.
287,304,370,371
Жалоба королю К а р л у ...................................
.
.
299
„
курфюрсту Фридриху Саксонскому ....
300
„
курфюрстъ-архіепископу А л ь б р е х т у ............................................. 303
„
нѣмцамъ всѣхъ с о с л о в ій .................................................................... 305
Нѣмецкій переводъ жалобъ
.......................
324
Толкованія на грамоту, отлучающую Л ютера
....................... ...
.
. 309
Стихи на сожженіе сочиненій Лютера . .
............................................ 3 1 1
Жалоба и предостереженія по поводу папскихъпревышеній власти . 317
Указапіе на всегдашній образъ дѣйствія папъ по отношенію к ъ импе-
раторамъ
.............................................................................................
322
Самооправдавіе Гуттена отънѣкоторыхъ невѣроятныхъ обвиненШ . 329
П ѣсня Г у т т е н а ................................ .................................................................... 332
Новые д іа л о г и ....................
342
ч Булла или истребитель буллъ
......................................
.
343
Совѣтчикъ I ..........................................................
345
Совѣтчикъ II
............................................................................................ •
.
.347
f Р а з б о й н и к и ..................................................................
350
И н в е к т и в ы .......................................................... ..............................................
361
„
иротивъ А л е а н д р а ..........................................................................361
„
противъ К а р а ч ч іо л и ..................................................................... 362
„
противъ епископовъ и др. находящихся въ Вормсѣ
.
.
.362
Два посланія къ императору Карлу................................................... 365, 367
Поэтическій отвѣтъ на призывное стихотвореніе Э о б а н а ..................... 374
Посланіе городу Вормсу
.
.
.
384
•Ж алоба свободныхъ городовъ нѣмецкаго н а р о д а .................................... 387
'О бвипеніе Э р а з м а ................................................................
426
Послѣдпія письма
.
446
Посмертный діалогъ А р м и ній ........................................................................... 455
—
486 —
ОБЗОРЪ
Бокинговекихъ изданій Гуттена.
Ulrichi Hutteni equitis G-ermani Opera quae reperiri potuerunt omnia
Edidit Eduardus Böcking. Lipsiae in aedibus Teubnerianis. Сочиненія Уль­
риха Гуттена изданныя Эдуардомъ Бокингомъ, Лейпцигъ. Типографія
Г. Г . Тейбнеръ.
Vol. I et II. 1859. Epistolae et documenta. I и II томы. Письма.
Vol. III . 1862. Poemata. Ill томъ. Поэтическія произведенія.
Vol. IV . 1860. Dialogi. Item pseudohuttenici nonnulli. IV т. Діалоги.
(Сравн. Діалоги Ульриха ф. Гуттена, переведенные и дополненные
Д. Ф. Штрауссомъ. Лейпцигъ, Брокгаузъ, 1860).
Vol. V. 1861. Orationes et scripta didascalica. V т. Р ѣчи и поученія.
Ulrichi Hutteni eq. Operum Supplementum. Epistolae obseurorum viro­
rum cum illustrantibus adversariisque scriptis. Collegit recensuit adnotavi
Eduardus Böcking. Lipsiae in aedibus Teubnerianis.
Tomus prior 1864. Textus.
Tomi posterions p ars prior 1869. Indices ad Epistolas О. V.
Tomi posterioris pars altera 1870. Index biographicus et onomasticus et
Commentarius ad Epist. 0 . V.
Къ этому: Index bibliographicus Huttenianus. Указатель сочиненій Уль­
р их а ф. Гуттена. Издан. Эдуардомъ Бокингомъ. Лейпцигъ, Тейбнеръ. 1858.


УКАЗАТЕЛЬ ИМЕНЪ.
А.
Адріанъ. кардиналъ, впослѣдствіи
папа Адріанъ VI, 148 сл.
Альберъ, Эразмъ, 439.
Альбрехтъ Бранденбургскій, кур­
фюрстъ, архіешіскопъ и карди­
налъ 10, 34, 66 сл., 69 сл., 99,
137 сл., 200 , 204, 226, 228, 238 сл.,
260, 288 сл., 292 сл., 303 сл., 364 сл.,
400, 405, 427, 475 - 477.
Альбрехтъ гроссмейстеръ, впослѣд-
ствін прусскій герцогъ, 475 сл.
Альдъ Мануччи, 27, 119.
Алеандръ, Гіеронимъ, 292, 308,
360 сл.
Амербахъ, Василій, 451.
Андрелипъ, Фаустъ, 65.
Ангстъ, Вольфгангъ, 22, 46, 224, 226.
Аквила, Каспаръ, 298, 393.
Азуланъ, 119.
Ауфзессъ, Петръ фонъ, 116.
Августинъ, пробстъ, 51.
Аксунгія, Петръ, 9, 46. Публій, Ви-
гилантій, Бацилларій, 33, 35, 46.
Б.
Баниизисъ, Я ко въ фонъ, 198 сл.
Бэатъ Ренанъ, 18, 423.
Бегаймъ, Лоренцъ, 124, 176.
Бомбазій, Павелъ, 104.
Ббрнеръ, Герхардъ, 400.
Боцгеймъ, Іоганнъ фонъ, 426.
Браунсбергъ, Августиыъ ф., 441.
Брунфельсъ, Отто, 378, 381 сл., 405,
437, 439, 441, 452.
Буцеръ, Мартинъ, 298, 307. 324, 360,
369, 378, 393, 399, 405.
Буковъ, Генрихъ, 40.
Будэй, Вильгельмъ, 188.
Бюловъ, Дидрихъ фонъ, 33, 45.
Буше, Германнъ фонъ демъ, 11, 16,
37, 71, 143—146, 176, 189, 360,
372, 439.
Буславъ X, герцогъ померанскій, 43.
В.
Ваккеръ, Іо ганнъ (Вигплій), 123.
Вадіанъ, Іоахимъ, 17, 38 сл., 42, 52,
54, 107.
Вейгеръ, Іоганнъ, 47.
Верберъ, Эбергардъ, 46.
Верлеръ, Вейтъ, 35, 404, 459.
_
Вильгельмъ, герцогъ Бав арскій, 84,
232, 258, 313.
Вимфелингъ, Яковъ, 21 сл., 46, 48,
175.
Вимиина, Конрадъ, 33.
Вирсбергъ, Ѳома фонъ, 199. Іоганнъ
фонъ, 221.
Вольфгардъ, Бонифацій, 453.
Г.
Гакъ, Крнстофъ, 224.
Гамсгарстъ, Освальдъ, 419.
Гапдшуксгеймъ, Дитрихъ фонъ, 338,
380.
Гарлемъ, Экбертъ, 42, 45, 177.
Гартманнъ, буркграфъ Кирхберг-
скій, коадъюторъ, позднѣе аббатъ
въ Фульдѣ, 9, 46, 112, 172.
Гассфуртъ, Іоганнъ, 400.
Гатштейнъ, Маркардъ фонъ, 73, 79.
Г екмаинъ, Іоганнъ, 56.
Гегій, Александръ, 27, 143.
Генрихъ, герцогъ Брауншвейгскій,
75.
Гельфенштейнъ, Ульрихъ, графъ
фонъ, 199.
Георгъ,
пфальцграфъ,
епископъ
Ш пейерскій, 138.


—
490
Гербель, Николай, 110, 113, 147.
Гербергатейнъ, Знгмундъ фонъ, 199.
Геролдсэкъ, Теобальдъ фонъ, 449.
Гессъ, Гелій Эобанъ, 8, 24—26, 32,
35, 45, 100, 106, 113, 142, 144, 146,
176, 259,275, 368, 373 сл., 446—448,
460, 470--474.
Гейдеръ, братья, 108.
Гейерлингъ, Тнлеманнъ, 143.
Глапіонъ, Іоганнъ, 368 сл.
Глареанъ, Генрихъ, 18, 209, 451,
Глаубергеръ, Арнольдъ, 232, 235,
238—241, 252, 265, 288. Кунигунда,
239, 251.
Гольцгаузенъ, Гамманъ фонъ, 239 сл.
Горлей, Яковъ, 24.
Гоуда, Яковъ, 20, 46.
Гохштратенъ, Яковъ, 16, 132, 138 сл.,
141,146 сл., 158, 163, 188, 256-258,
290, 313, 429.
Грацій, Ортуинъ, 16, 135, 137, 147,
161, 168, 180.
Греземундъ, братья,21, 46.
Гримани, кардипалъ, 139, 148.
Гросъ, Георгъ, 199.
Гуттенъ, Фровинъ фонъ, 5, 23, 70 сл..
99, 187, 293, 401, 405, Гансъ, 7 3 -
76, 80 —82, 84, 86 ,88 , 234. Лоренцъ,
7, 223. Лудвигъ, 4, 23, 44, 73, 75,
77 сл., 80, 84, 87, Морицъ, 454 сл.
Оттилія (мать Ульриха) 7, 328,
445, Ульрихъ (отецъ Ульриха), 5,
7, 12, 49-51, 78, 95, 99, 380.
д.
Дюреръ, Альбрехтъ, 209, 212, 469.
3.
Зонарій (Гюртлеръ), Фабій, 51.
Зауерманъ, Георгъ, 108.
Зухтенъ, Христофъ, 46.
I.
Іоахимъ I, курфюрстъ Бранденбург-
скій, 10, 33.
Іоганнъ, пфальцграфъ Зиммернскій,
342.
Іоганнъ Цицеронъ, курфюрстъ Бран-
денбургскіи, 10, 33.
Іоганнъ фонъ Геннебергъ, аббатъ въ
Фульдѣ, 9, 12.
Іонасъ, Юстъ, 27, 169, 172, 370.
К.
Карлъ ІУ, имиераторъ, 70, 266.
Карлъ У, императоръ, 245, 276, 286.
298—300, 322-324, 359 сл., 365—
368.
Калькагпинъ, Целій, 118.
Камерарій, Іоахимъ, 12, 15, 29, 144,
183, 275, 452, 454 сл., 460, 479.
Кантеръ, братья, 20, 46.
Ііапито, Вольфгангъ Фабрицій, 288,
291 сл., 334, 378.
Караччіоли, Марино, 292, 362.
Карбахъ, Николай, 226.
Каттенбахъ, Генрихъ фонъ, 402.
Каэтанъ, кардипалъ, 204, 227, 233,
270, 274 сл.
Кохлэй, Іоганнъ, 108 сл., 110, 117,
119 сл., 184. 241, 252.
Коллимитій, Георгъ, Таннштеттеръ,
18, 52.
Коллинъ, Конрадъ, 16, 131—134.
Конпъ, Григорій, 224.
Корвинъ, Лоренцъ, 46.
Коритіи, Іоганнъ, 104 сл.
Крокъ, Ричардъ, 132, 147, 150, 168.
Кропбергъ, Гартмутъ фонъ, 381—
384, 397 сл., 404, 406.
Кротъ, Іоганнъ, Рубіанъ, 8, 12 сл.,
15 сл., 19 сл., 23 сл., 31 сл., 45—
47, 49—51, 96 -98 , 102, 107. 119,
142, 168—172, 177, 264, 279—281,
287 сл., 291, 307 сл.,
368, 464,
474-480.
Л.
Лампартеръ, Григорій, 89.
Л ангъ, Матвѣй, епископъ и карди-
налъ, 59, 90, 222.
Лее, Эдуардъ, 284.
Левъ X, папа, 106, 112, 118,138 сл.,
141, 150, 185-187, 195, 202, 225,
245, 292, 309—311.
Леониценъ, Николай, 118.
Лерхъ, Каспаръ, 401.
Линдгольцъ, Іог., 33.
Лоберингъ, Іог. 45.
Лорхъ, Гильгенъ фонъ, 441.
Лбтцъ, Ведегъ и Хеннингъ, 40—45.
Людовикъ ХП, король французскій,
53, 65, 105.
Людвигъ У, курфюрстъ цфальцскШ,
229, 443.
Лютеръ, Мартинъ, 8 ,13,178 сл., 187,
190 сл.,
204, 256, 260 сл.,
280,
287 сл., 304 сл., 307—312, 334—337,
359> 368-374, 410-417, 420-422 ,
—
491
427 сл., 430-433, 435, 438—440,
444, 474-482.
М.
Мальцанъ, Іоахимъ фонъ, 61.
Мановъ, Ульрихъ, 40, 44.
Марій, 52.
Маршалкъ, Николай, 23, 44, 46.
Максимиліанъ I, имиераторъ, 52—55,
60, 77, 83, 88, 90, 110-114, 126,
129,137, 181—183, 197, 201, 207 сл.,
229.
Меланхтонъ, Филиппъ,
8, 25, 109,
144, 260 сл., 286, 314, 438, 460 сл.,
471.
Меній, Юстъ, 169, 478.
Мейеръ, Петръ, 131, 145, 177, 189,
381—384.
Морлинъ, братья, 9, 46.
Мозелланъ, Петръ, 287.
Мутіанъ, Конрадъ, Руфъ, 8, 16,
19 сл., 24, 26-32, 46 сл., 98, 109,
121, 137, 143 сл., 259, 461-464.
Н.
Неттесгеймъ, Агриппа фонъ, 289.
Нигеманнъ, Іоахимъ, 43.
Нуэнаръ, Германпъ, графъ фонъ
20, 143, 176, 188-190, 208.
О.
Околампадій, Іогапнъ, 199, 298, 381,
393, 405, 447, 449, 469.
Остенъ, Іоганиъ и Александръ фонъ,
34, 47 сл.
П.
Паверъ, Яковъ, 45.
Пейтингеръ, Копрадъ, 22, 140, 181—
183, 198, 204. Констанца, 182.
Цикъ, Іоганнъ, графъ фонъ Миран-
дула, 30, 124, 128.
Пиркгеймеръ, Вилибальдъ, 8, 100,
108 сл., 137, 141, 149 сл., 207-215,
220, 258, 279, 284, 357, 467—470,
472.
Писторій, Матернъ, 16, 23.
Пріерій, Сильвестръ, 141, 280.
Пругнеръ, Николай, 448.
Пфефферкориъ, Іоганнъ, кёльнскій,
126 сл.,
129-131, 135—137, 139,
145, 147, 173, 192. Сожженный въ
Галлѣ , 68.
Пфлугкъ, Юлій фонъ, 200 сл., 475.
Р.
Рагій, Іоганнъ, Эстикамиіанъ, 16 сл.,
20, 23, 33 -35 , 37, 46, 157.
Рейшахъ, Гансъ, Леонгардъ фонъ,
233, 236.
Ремъ, Эгидій, 56, 199.
Ремаклъ, 20, 46.
Рейтеръ, Киліаиъ, 47.
Рейхлинъ, Іоганнъ, 8, 11, 46, 71,
99 сл., 104,121—150,152 сл., 162 сл.,
178, 189, 203, 232 сл., 256—258,
313-315,410 сл., 481.
Ричардъ фонъ Грейффенклау, архі-
епископъ и курфюрстъ трирскій,
398-403, 443.
Рицій, Павелъ, 222.
Розенбергъ, Цейзольфъ фонъ, 91.
Ротенгаиъ, Себастіанъ фонъ, 261,
304.
Руссингеръ, Іоганнъ, Яковъ, аббатъ
в ъ Пфэферсѣ, 446.
Руцей, Людвигъ, 188.
С.
Сабина, герцогиня Вюртемберг­
ская, 74, 84—87.
Сикингенъ, Францъ фонъ, 230, 232—
234, 245, 256—261, 288 сл., 293—
298, 313, 326, 335 сл., 338, 357,
359, 369, 372 сл., 376—382, 390—
406, 441—445. Швейнкардъ фонъ,
отецъ Франца, 295. Гансъ фонъ,
441. Францъ Конрадъ, 442.
Спалатинъ, Георгъ, 18, 29, 335 с і. ,
361.
Спетъ, Дитрихъ, 91, 230.
Стойентинъ, Валентинъ, 34, 38, 44.
Стурнъ (Старъ), Іоганнъ, 46.
Т.
Темоній, 32.
Тербацій, 199.
Тетцель, 146.
Требеллій, Германнъ, ЬІотіанъ, 33,
35, 39, 46.
Трифонъ, 108.
Трухзѳсъ, Ѳома, 138.
Тумбъ, Конрадъ фонъ, 74 сл., 236,
Урсула фонъ, 74, 89 сл., 92, 232.
Тундалъ, 9.
Тунгернъ, Арнольдъ фонъ, 16. 131,
135, 147.
Турцъ, Станиелавъ, 51.


У-
Ульрихъ, герцогъ Вюртембергскій,
72—76, 80 —94, 115 сл., 125, 138,
148, 183, 200, 229-237, 257.
Урбанъ, Генрихъ, 28 сл.
Уріель, курфюрстъ майнцскіи, 126,
138.
Ф.
Фаберъ фонъ Этапль, 124, 188.
Фабрицій, Ульрихъ, 21, 46.
Фагилукъ, Сигизмундъ, 46.
Фахъ, Бальтазаръ, 46, 48, 58, 113. в
Фердинандъ, эрцгсрцогъ австрійскін,
245, 276 сл., 286 сл., 290.
Феттихъ, Теобальдъ, 360.
Фишеръ, Фридрихъ, 107, 202, 237.
Филиппъ, ландграфъ гессенскій, 398,
443, 448, 472 сл.
Фицинъ, Марсилій, 124.
Флерсгеймъ, Филиппъ фонъ, 338, 405.
Фолландъ, Амброзій, 94, 236.
Фонисека, Іоганнъ (Мадеръ), 199.
Францъ I,король французскій, 10о сл.,
230, 245, 405.
Фридрихъ Ш , императоръ, 8, 125,
201.
Фридрихъ Мудрый, курфюрстъ сак-
сон скій, 27, 124, 191, 300 303,
462-464.
Фридрихъ, пфальцграфъ, 377.
Фробенъ, Іоганнъ, 426.
Фрундсбергъ, Георгъ фонъ, 232.
Фуггеръ, 223, 247, 254.
Фуксъ, Андрей, 279. Яковъ, 72, /9,
107, 111, 176, 183, 279 сл.
Фюрстенбергъ, Филиппъ, 251, 284,383.
ц.
Дазій, Ульрихъ, 98.
Цвингли, Ульрихъ, 8, 438, 445 449,
452 454.
Цегендеръ, Варѳоломей, 145,178,189.
Цезарій, Іоганпъ, 16.
Цельтисъ, Конрадъ, 19, 29, 37, 51.
Цертлинъ, Конрадъ, 357 сл.
Ш.
Швальбахъ, Георгъ фонъ, 138.
Швебель, Іоганнъ, 298, 393.
Шлоръ, Бальтазаръ, 399, 442.
Шмидтъ, Кунгардъ, 453.
Шнеггъ, Гансъ, 449.
Шоттъ, Іоганнъ, 378, 426, 438.
ПІофферъ, Іоганнъ, 293.
Шпигель, Я ко въ, 181, 183, 199, 205.
Штабъ, Іоганнъ, 181, 183, 199, 205.
Штейнъ, Эйтельвольфъ фомъ, 10—12,
18, 20, 33 -35 , 67, 69—72, 142.
Штрейтбергъ, Георгъ фонъ, 181.
Штромеръ, Генрихъ, 187, 199, 205,
221, 286.
Штурцъ, Георгъ, 26, 471.
Э.
Эбербахъ, Петръ, 27, 52, 176, 259.
Эбергардъ Бородатый, 125.
Эберштейнъ Мангольдъ фонъ, 1Г
394 сл. прим..
Эберштейнъ, графъ, 43.
Эгнатій, Баптистъ, 118.
Эккъ, Іоганпъ, 260, 285, 287 сл., 308.
Эмсъ, Яковъ фонъ, 61.
Энгентинъ, Филиппъ (Энгельбрехтъ),
49.
Эппендорфъ, Генрихъ фонъ, 4^.7
421, 423—426, 430, 445, 454, 465.
Эразмъ, Дезидерій, 8, 11, 46, 71,
99-101, 104, 109, 118, 121—123,
137, 142, 147, 150,167 сл., 173,176,
180, 191 сл., 219, 231, 234 сл„ 239,
281 сл., 284 сл., 291, 359, 372, 406—
440, 450, 458 сл., 464—467.
Эшенфельдеръ, Христофъ, 281.
Ю.
Юлій II, папа, 22, 62-65 , 195.
492 —
*я*лиотеяА
Института В .Я .Лввяіи