Текст
                    АКАДЕМИЯ НАУК СССР
П II С Т II Т У Т II С Т О I' И И
10. А. ПОЛЯКОВ
Переход
к нэпу
и советское
крестьянство
6
И 3 Д Л Т Е Л Ь С Т Г, О .11 Л У К А»
Москва 1007


l-b-4 26-67(1)
ВВЕДЕНИЕ 1. Значение темы, ее хронологические и территориальные рамки Великий поворот, осуществленный Коммунистической партией в 1921 г.,— поворот от военного коммунизма к новой экономической политике-— неизменно привлекает внимание историков. При переходе к нэпу были на долгие годы определены пути и методы социалистического строительства, решены важнейшие теоретические и практические вопросы развития Советского государства. Их исследование имеет серьезное значение для обобщения опыта социалистического строительства в СССР. Эти вопросы представляют большой интерес для всех народов, сбрасывающих иго капитализма. Своеобразие и сложность социально-экономической и политической обстановки этих лет выдвигают большое количество конкретно-исторических проблем. Одни из них еще не изучены, решение других, предлагавшееся в литературе, представляется спорным. Колоссальный фактический материал, имеющийся по данной теме, использован самым незначительным образом. Все это говорит о научном значении освещения и обобщения конкретной истории перехода к нэпу. При разработке вопросов перехода к нэпу Коммунистическая партия и ее вождь В. И. Ленин особое внимание уделяли проблеме взаимоотношений рабочего класса и крестьянства. Кардинальный вопрос революции — вопрос о союзе рабочего класса и трудящегося крестьянства — в условиях перехода к нэпу приобретал особую остроту. Как наладить правильные взаимоотношения с крестьянством в ходе мирного социалистического строительства, каким образом заинтересовать крестьянина экономически, в какой степени приоткрыть клапан для развития капиталистических отношений в деревне, как сочетать удовлетворение запросов крестьянства с задачами укрепления диктатуры пролетариата — эти вопросы были важнейшими и сложнейшими при подготовке и проведении новой экономической политики. Их решение, найденное партией, з
Лениным в результате трудного и напряженного поиска, явилось великим вкладом в сокровищницу марксизма-ленинизма. Как встретило крестьянство нэп, как переход к нэпу отразился на хозяйственном положении деревни, на социально-экономических процессах, происходивших в крестьянстве,— все это также является по существу коренной проблематикой истории первой половины 20-х годов. Естественно, таким образом, что для того, чтобы понять проблемы перехода к нэпу, надо всесторонне изучить положение крестьянства. Надо изучить состояние производительных сил деревни к концу гражданской войны — без этого не понять всей напряженности положения, не понять ленинских указаний о кризисе крестьянского хозяйства, не понять непосредственных причин, ускоривших переход к нэпу. Надо изучить соотношение классовых сил в крестьянстве к концу гражданской войны и те социально-экономические процессы, которые происходили в деревне после Октябрьской революции. Без этого нельзя разобраться в политике партии и государства по отношению к различным слоям крестьянства, нельзя понять остроты и значения вопроса о пределах отступления, уяснить сущность государственных мероприятий по защите бедноты и ограничению кулачества. Надо изучить настроения крестьянства в этот период, состояние партийных организаций, советских учреждений в деревне. Без этого нельзя понять всей важности и настоятельной необходимости перехода к нэпу. Этот же круг вопросов подлежит изучению и для периода, последовавшего за заменой разверстки налогом. Исследование вопросов восстановления сельского хозяйства позволяет понять всю мудрость и своевременность перехода к нэпу. Успешное восстановление сельского хозяйства было бы невозможным при сохранении политики военного коммунизма. И, напротив, то обстоятельство, что сельское хозяйство,' несмотря на огромные потери военных лет, неурожай и голод, смогло довольно быстро подняться на ноги, говорит о правильности нэпа. Об этом говорят и факты, характеризующие настроение крестьянства. Прекращение недовольства, удовлетворение крестьянства политическими и экономическими мероприятиями Советской власти убедительно свидетельствуют об успехе новой экономической политики. Наконец, исследование аграрной политики Советского государства после перехода к нэпу, исследование новых социально- экономических сдвигов необходимо для определения важных закономерностей социалистического строительства. Таков 'примерно круг вопросов, обусловленный темой и исследуемый в данной работе. В положении и взаимоотношениях различных социальных групп крестьянства, во всей жизни деревни причудливо и запу- 4
танно переплетались элементы, унаследованные от прошлого и рожденные великой революцией. По выражению известного знатока деревни Я. А. Яковлева, там сочетались «новое в старом и старое в новом». Показать это сочетание, переплетение, отразить борьбу нового, растущего со старым — отживавшим, но цепким, опасным, упорным — является одной из задач работы. В основном для исследования привлечены материалы, относящиеся к 1920 г. (преимущественно ко второй половине года), 1921 и 1922 гг. Эти хронологические рамки могут быть обоснованы следующим образом. Как отмечалось выше, необходимость перехода к нэпу можно объяснить только на основе всестороннего анализа положения страны в целом и крестьянства к концу гражданской войны. Поэтому в работе дается обстоятельная характеристика этого положения, основанная главным образом на материалах 1920 и начала 1921 г. Поскольку выработка и становление новой экономической политики были довольно длительным процессом, исследование доводится до конца 1922 г. К этому времени были выработаны основные начала нэпа, завершилась в соответствии с новыми задачами политическая и хозяйственная перестройка, с достаточной отчетливостью определились первые успехи восстановления сельского хозяйства, выкристаллизовались основные линии аграрной политики в условиях нэпа (зафиксированные к концу 1922 г. в Земельном кодексе), выявились новые черты и тенденции социально-экономического развития деревни, произошел кардинальный перелом в настроениях крестьянства. В ряде случаев автор выходил за указанные хронологические рамки. Без известных ретроспективных отступлений нельзя было показать основные итоги аграрных преобразований Октябрьской революции, определившиеся к 1921 г. Для того, чтобы создать более полное и цельное представление о восстановлении сельского хозяйства и расслоении крестьянства, рассмотрение этих процессов доведено до 1925 г., хотя последние годы восстановительного периода освещены менее обстоятельно. Исследование ограничено территориальными рамками Российской Федерации. Общесоюзные данные приводятся лишь для сравнения и полноты картины. Целью работы является попытка дать общую характеристику состояния сельского хозяйства и крестьянства. Специфические особенности положения в отдельных районах прослеживаются и выявляются по важнейшим узловым вопросам. Однако представляется практически невозможным дать в одной работе развернутое и всестороннее освещение особенностей изучаемых процессов по различным национальным республикам, районам и губерниям. Автор выражает благодарность научным сотрудникам Института истории АН СССР за ценные советы и замечания, сделанные 5
в ходе подготовки рукописи. Особую благодарность автор приносит Н. Ф. Волковой и В. П. Дмитренко за помощь в подборе и проверке документальных материалов. 2. Советская историческая литература История крестьянства в первые годы Советской власти и история перехода к нэпу имеют великого историографа — Владимира Ильича Ленина. В. И. Ленин находился у кормила государственного и партийного руководства. Он был непосредственным творцом важнейших актов, определявших партийно-государственную политику, жизнь народа и страны. Вместе с тем произведения В. И. Ленина не только являются документами эпохи, самым ценным и надежным историческим источником, они дают теоретическое обоснование происходивших явлений и процессов, их оценку на основе конкретного, всестороннего анализа. В ленинских работах содержится ясная и четкая историческая концепция развития Советского государства, определены основные этапы этого развития. В. И. Лениным выявлены закономерности изменений в соотношении классовых сил, социальных сдвигов в структуре общества, процессов, происходивших в среде рабочего класса, крестьянства, интеллигенции. Это в полной мере относится к истории крестьянства и истории перехода к нэпу. В. И. Ленин не только первым вскрыл основные закономерности развития крестьянства в дореволюционной деревне, но и первым обосновал новые закономерности в условиях советской деревни. М. И. Калинин писал: «Ленин, как никто ни до него, ни после него, раскрыл, расчленил на свои составные части крестьянство и показал, что при умелом руководстве со стороны пролетариата из крестьянской массы можно извлечь колоссальнейший запас революционной энергии как для завоевания и защиты Советского государства, так и для его социалистического строительства»'. Основной вывод В. И. Ленина применительно к положению крестьянства заключался в том, что если до революции происходило «раскрестьянивание» крестьянства, если крестьянство в результате расслоения с возрастающей быстротой уничтожалось как класс, выделяя кулаков на одном полюсе и сельский пролетариат на другом, то шосле революции начался процесс консолидации, роста средних слоев крестьянства. 1 М. Калинин. Воспоминания о Владимире Ильиче Ленине. М., 1934, стр. 30-31. 6
Эта закономерность (хотя, конечно, по-разному, со своими особенностями) проявилась как в годы социалистической революции в деревне, в период великих аграрных преобразований, так и в последующие годы «мирного», «нэповского» развития деревни. В непосредственной связи с этим положением находится и другая вскрытая Лениным закономерность — о подъеме материального благосостояния основных масс крестьянства, о хозяйственном росте деревни. Ленин показывает хозяйственный рост крестьянства не только как единовременный результат ликвидации помещиков, а как закономерность, свойственную и дальнейшим годам социалистического строительства. Вскрывая и разъясняя эти важнейшие закономерности, В. II Ленин неустанно подчеркивает значение наличия советского государства — диктатуры пролетариата и роли рабочего класса. Для В. И. Ленина анализ важнейших закономерностей и явлений, сопутствующих развитию крестьянства в советских условиях, был прежде всего подчинен задаче определения политики партии в целях утверждения союза рабочего класса и трудящегося крестьянства, упрочения советского строя, развертывания социалистического строительства в городе и деревне. М. И. Калинин отмечал, что Коммунистическая партия и до Октября и после уделяла колоссальное внимание изучению крестьянства. Но «9/)0 по изучению вопросов, связанных с крестьянством, в нашей партии падало на тов. Ленина»2. В. И. Ленин высказал важнейшие положения о характере и значении социалистической революции в деревне. Без правильного понимания этих вопросов невозможно осмыслить соотношение классовых сил в крестьянстве в последующие годы. При обосновании значения социалистической революции и деревне, разгоревшейся с лета 1918 г., когда классовая борьба приобрела там невиданный размах, необычайную глубину, В. И. Ленин выделил по меньшей мере три важнейших положения: 1) опыт всех революций «подтверждает, что революция неизбежно терпит поражение, если крестьянство не побеждает кулацкого засилья»3; 2) только с момента развертывания решительной борьбы с сельской буржуазией и начинается социалистическое строительство в деревнях; 3) именно с этого времени Советская власть получила надежную и прочную опору в деревне в лице широчайших масс трудящегося крестьянства. 2 М. К а л и н и н. За эти годы, кн. 2. Л., 1926, стр. 256. 3 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 37, стр. 176. 7
Разоблачая измышления К. Каутского о том, что в результате расслоения крестьян круг сторонников большевизма будто бы «сузился», Ленин пишет: «...Действительный круг сторонников большевизма вырастает необъятно, ибо просыпаются к самостоятельной политической жизни десятки и десятки миллионов деревенской бедноты, освобождаясь от опеки и от влияния кулаков и деревенской буржуазии»4. В. И. Ленин отметил своеобразие и специфичность положения, создавшегося в деревне после революции, своеобразие, заключавшееся прежде всего в том, что пролетарское государство, как никогда и нигде раньше, оказывало всестороннюю поддержку беднейшим крестьянам, содействовало подъему творческой активности и революционной энергии тружеников села. В. И. Ленин развил и обосновал марксистское положение о том, что трудящиеся крестьяне в силу своей производственной разобщенности, раздробленности не имели своей собственной организации. Эту организацию привносит в деревню пролетариат. А пролетариат России стоит у власти и он может помочь беднейшему крестьянству сильно и надежно5. В. И. Ленин первым высказал «положение об увеличении удельного веса середняка, об осереднячивании деревни после Октябрьской революции. Это положение было выдвинуто им в конце 1918 — начале 1919 г.6 В дальнейшем, особенно в связи с переходом к нэпу, Ленин многократно касается этого вопроса, развивая и конкретизируя положение об осереднячивании крестьянства, о нивелировке деревни. Ленинские положения об осереднячивании деревни прочно вошли в науку, стали одним из краеугольных камней аграрной истории СССР. Огромное историческое значение имел выдвинутый и обоснованный В. И. Лениным курс на прочный союз с середняком при опоре на бедноту и борьбе с кулачеством. Этот курс стал основой политики партии в деревне на долгие годы, вплоть до осуществления сплошной коллективизации. В. И. Ленин показал, что этот курс стал возможным после глубочайшего и острейшего расслоения, раскола крестьянства в ходе пролетарской революции в деревне. Линия на союз с середняком была исторически закономерна, она представляла собой логическое и естественное расширение классовой базы пролетарской диктатуры в ходе революции. Курс на союз с середняком явился новой ступенью в развитии революции. «Главное, что является первой и основной задачей пролетарской революции,— писал В. И. Ленин,— мы сделали. 4 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 37, стр. 315. 5 Там же, стр. 176—177. 6 Там же, стр. 209; т. 38, стр. 236, 237, 256 и др. 8
И именно потому, что мы это сделали — на очередь стала задача более сложная: отношение к среднему крестьянству»7. В. И. Ленину принадлежит идея ограничения кулачества. В марте 1922 г. он писал: «В данный момент политика пролетариата по отношению к кулачеству и зажиточному крестьянству должна быть направлена главным образом на ограничение его эксплуататорских стремлений и т. д.»8 Исключительно важное значение в теории и практике социалистической революции имеет ленинский вывод о том, что крестьяне— в первую очередь беднота, затем середняки — больше всего выигрывают от победы революции. Об этом В. И. Ленин писал в работе «Успехи и трудности Советской власти» (марг 1919 г.), в знаменитой статье «Экономика и политика в эпоху диктатуры пролетариата» (осень 1919 г.) ив ряде других работу. Первые послеоктябрьские годы были трудным временем для всей страны и, в частности, для крестьянства. Ленин подробно пишет об этих трудностях, о том кризисе, который постиг крестьянское хозяйство к весне 1921 г. Он проявляет величайшую заботу о крестьянине, знакомится со всеми фактами, влияющими на положение крестьян. Но, несмотря на все трудности, которые переживало крестьянское хозяйство, Ленин видел тенденцию его роста и подъема. Для каждого, кто изучает соотношение классовых сил в переходный период от капитализма к социализму, особенно важно ленинское положение о мелкотоварном производстве, рождающем капитализм. Только руководствуясь этим положением можно понять социально-экономические процессы, происходившие в крестьянстве до осуществления массовой коллективизации. О том, что мелкое производство и в условиях пролетарской диктатуры рождает капитализм, Ленин говорил после Октября много раз. Определение этого важнейшего обстоятельства — огромная теоретическая и практическая заслуга В. И. Ленина. Ркходя из наличия мелкого производства, рождающего капитализм, В. И. Ленин вскрыл новые формы классовой борьбы в деревне, формы борьбы сельской буржуазии против пролетарского государства. «Формы этой борьбы: мешочничество и спекуляция против государственной заготовки хлеба (а равно и других .продуктов),— вообще против государственного распределения продуктов» 10. «Война переменила фронт и формы,— говорил он весной 1920 г.,— Теперь она воюет торговлей, мешочничеством...»11 7 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 38, стр. 193. 8 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 45, стр. 44. 9 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 38, стр. 63; т. 39, стр. 276—277; т. 40, стр. 255—256. 10 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 39, стр. 274. 11 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 40, стр. 256. 9
В. И. Ленин дал замечательный образец конкретного, реального, глубокого подхода к определению классовых групп в крестьянстве. Он отмечал, что для того, чтобы определить принадлежность крестьянина к той или иной группе, «надо знать всю историю хозяйства этого крестьянина, отношение его к низшим и высшим группам... Тут надо много практического умения, знания местных условий»,— указывал В. И. Ленин12. В. И. Ленин неоднократно и настойчиво указывал, что необходимо «разделять, разграничивать крестьянина трудящегося от крестьянина собственника,— крестьянина работника от крестьянина торгаша,— крестьянина труженика от крестьянина спекулянта. В этом разграничении вся суть социализма» 13. Этого не .понимали так называемые социалисты Мартовы и Черновы, Каутские и К0. Это разграничение «очень трудно, ибо в живой жизни все свойства „крестьянина", как они пи различны, как они ни противоречивы, слиты в одно целое». Но все же разграничение возможно и больше того — неизбежно !4. Сам В. И. Ленин после революции много раз давал определения различным группам крестьянства 15. Наиболее развернутые и обстоятельные характеристики различных групп крестьянства он дает в наброске тезисов по аграрному вопросу для II Конгресса Коминтерна в июне 1920 г.16 Все эти определения — яркий образец теоретического обобщения, основанного на глубоком знании и всестороннем анализе фактического материала. Характеризуя процессы, происходившие среди индивидуальных крестьянских хозяйств 17, В. И. Ленин ни на минуту не терял из виду основную перспективу развития деревни. А эта основная перспектива заключалась в преобразовании мелкого крестьянского хозяйства в крупное, социалистическое, в переводе деревни на социалистические рельсы. Руководить крестьянством, указывал В. И. Ленин, это значит «вести линию на уничтожение классов, а не на мелкого производителя. Если бы мы с этой линии, коренной и основной, сбились, тогда мы перестали бы быть социалистами...» 18 Именно поэтому В. И. Ленин уделял такое большое внимание росткам социализма в деревне — колхозам и совхозам, помогал 12 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 38, стр 197. 13 В. И. Л е и и н. Поли. собр. соч., т. 39, стр. 277 14 Там же. 15 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 37, стр. 32; т. 38, стр. 14—15. 24, 256 н др. 16 См. В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 41, стр. 171 —175. 17 Подробнее о роли В. И. Ленина в разработке вопросов истории крестьянства после Октябрьской революции см. нашу статью «В. И. Ленин о расслоении крестьянства в условиях диктатуры пролетариата» в сборнике «Из истории революционной и государственной деятельности В. И. Ленина» (М., I960, стр. 329—390). 18 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 43, стр. 318. J0
им практически, обосновывал теоретически важнейшие вопросы социалистического строительства в деревне. В. И. Ленину принадлежит идея перехода к нэпу. Им разработаны основные положения, определявшие линию партии в условиях нэпа. Он обосновал нэп как нормальную политику пролетарского государства в переходный период. Предметом особого внимания В. И. Ленина в это время была задача укрепления союза рабочих и крестьян. Ленин выдвинул идею укрепления и развития этого союза на новой, экономической основе. «...Задача нэпа, основная, решающая, гее остальное себе подчиняющая,— подчеркивал он,— это установление смычки между том повой экономикой, которую мы начали строить... и крестьянской экономикой, которой живут миллионы и миллионы крестьян» 19. В. И. Ленин решил важнейшую задачу — задачу предоставления мелкому земледельцу материального стимула, соответствующего его экономической базе. Он показал, что можно допустить развитие капитализма, не подрывая этим корней политической власти диктатуры пролетариата. Не надо бояться капитализма, которому предоставляется некоторая экономическая свобода. Советское государство обладает достаточной силой, чтобы обеспечить переход к коммунизму. Вместе с тем Ленин разработал вопрос о мере допущения капитализма, о пределе уступок, о формах и методах государ ствениого регулирования капиталистических элементов в город* и деревне. Ленинская постановка вопроса о том, что борьба с возрождающимся капиталом будет суровой, трудной, лежит в основе всех оценок положения в деревне после перехода к нэпу, соотношения классовых сил, сложности и остроты классовой борьбы. Огромное теоретическое и практическое значение имеет поставленный В. И. Лениным вопрос о темпах социалистического строительства. В. И. Ленин, основываясь на опыте, на практике, показал нецелесообразность «штурмовых» методов социалистического строительства. Он наметил осуществление временного отступления с тем, чтобы в дальнейшем снова перейти в наступление — более медленное, но неизмеримо более основательное и надежное. В. И. Ленин рассматривал новую экономическую политику как путь к социализму. После перехода к нэпу он завершил разработку своего кооперативного плана, давшего ясную программу строительства социализма и в первую очередь перевода миллионных масс крестьянства на социалистические рельсы20. В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 45, стр. 76. Подробнее о разработке В. И. Лениным вопросов, связанных с переходом 11
Все эти бесценные ленинские указания и легли в основу данной работы. То обстоятельство, что исследователь, изучающий историю перехода к нэпу и историю крестьянства в этот период, имеет возможность по основным вопросам опереться на ленинские труды,— облегчает работу и вместе с тем налагает особую ответственность. Так же, как и труды В. И. Ленина, партийные документы — решения съездов, конференций, пленумов ЦК — имеют значение не только в качестве документов эпохи, исторических источников, но и в плане историографическом. В ряде этих документов дается историческая оценка и конкретный анализ социально-экономических процессов в среде крестьянства, определяются закономерность и этапы исторического развития, характеризуется состояние партийных, советских, комсомольских организаций в деревне. Так, резолюция XI Всероссийской конференции РКП (б) (декабрь 1921 г.) конкретно определяет первые итоги нэпа, выразившиеся в обновлении и укреплении союза пролетариата и крестьянства, подъеме хозяйственной жизни, образовании внутреннего рынка, развитии денежного обмена, дает историческую характеристику нэпа21. В ряде резолюций XI съезда партии даны важные оценки переходу к нэпу, как труднейшему повороту в русской и мировой пролетарской революции, определено завершение отступления, характеризуются положение в деревне и состояние партийных и комсомольских организаций 22. Оценки, характеристики положения, намечающие исторические этапы и вехи, вскрывающие закономерности исторического процесса и непосредственно относящиеся к проблематике данной работы, содержатся также в решениях XII, XIII и XIV Всероссийских конференций РКП (б), XII, XIII и XIV съездов РКП(б), октябрьского (1924 г.) и апрельского (1925 г.) пленумов ЦК и др. Большой вклад в разработку истории перехода к нэпу и истории крестьянства внесли видные деятели большевистской партии М. И. Калинин, Н. К. Крупская, В. В. Куйбышев, И. В. Сталин и др. Среди них первым надо назвать Председателя ВЦИК (а затем и ЦИК СССР) Михаила Ивановича Калинина. Можно смело утверждать, что после Ленина в партии в 20-е годы не было такого крупного знатока деревни, как М. И. Калинин. Он сочетал глубину марксистского анализа с живым, конкретным, к нэпу, см. наши статьи «Некоторые вопросы перехода к нэпу» («Вопросы истории КПСС», 1963, № 12) и «Стимул, мера, темп» («Вопросы истории.», 1964, № 7). 21 «КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференции и пленумов ЦК» (далее —«КПСС в резолюциях...»), ч. I. M., 1954, стр. 588—594. 22 Там же, стр. 600, 601, 618—628. 640—648 и др. 12
практическим опытом. Сам выходец из крестьян, не потерна- шип связи с родным селом, М. И. Калинин великолепно знал деревенскую жизнь, понимал крестьянскую психологию. Он постоянно встречался с крестьянами и во время своих многочисленных поездок по стране и, принимая крестьянских ходоков в Москве, беседовал с ними, знакомился с их нуждами и чаяниями. В многочисленных работах М. П. Калинина 20-х годов — докладах, брошюрах, статьях, выступлениях, беседах — освещены самые различные вопросы жизни деревни23. Неизменное внимание вопросам, связанным с жизнью деревни, уделяла II. К. Крупская. В ее трудах мы найдем важнейшие материалы о политико-просветительной работе в деревне, о состоянии школьного дела и т. д. Исключительную ценность имеют воспоминания Н. К- Крупской о В. II. Ленине24. И. В. Сталин в работах 1921 — 1922 гг. («Партия до и после взятия власти», «Перспективы» и др.) 25 писал о значении перехода к нэпу, перечислял задачи партии в области взаимоотношений города и деревни. Немало важных положений о работе в деревне первых лет нэпа содержится и в более поздних выступлениях И. В. Сталина (Организационный отчет ЦК XII съезду партии, Доклад об очередных задачах партийного строительства на XIII конференции РКП (б), «Об основах ленинизма», Организационный отчет ЦК XIII съезду партии, «Об итогах XIII еьезда РКП (б)», «Об очередных задачах партии в деревне» и др.) Большое значение, в частности, имеют соображения о трех фронтах классовой борьбы в области отношений между городом и деревней («Вопросы и ответы», июнь 1925 г.) 26. Ряд интересных и глубоких выводов, наблюдений, оригинальных материалов по вопросам нэпа, состояния производительных сил сельского хозяйства, укрепления союза рабочего класса и крестьянства содержится в работах С. М. Кирова27, В. В. Куй- 23 Библиография работ М. И. Калинина за этот период огромна. Наиболее крупным сборником работ является трехтомник «За эти годы» (изданный в 1926 г.). Из избранных произведений, начавших выходить с 1960 г., особенно (для данной работы) важен том первый (М., 1960), включающий труды М. И. Калинина за 1917—1925 гг. 24 Среди огромного количества издании различных книг и сборникоз Н. К. Крупской отметим ее собрание сочинении в четырех томах, вышедшее в 1930—1934 гг. (т. II, в частности, посвящен вопросам политпросветрабо- ты), и «Педагогические сочинения» в одиннадцати томах, выпущенные Академией педагогических наук в 1957—1963 гг. (т. 7 посвящен вопросам политико-просветительной работы; т. 8 — библиотечному делу, избам-читальням, клубным учреждениям, музеям). 25 И. С т а л и н. Соч., т. 5, стр. 101 — 112, 117—127 и др. 26 И. С т а л и н. Соч., т. 7, стр. 173—181. 27 См., например, его доклады «О X съезде РКП (б) и кронштадтских событиях», «Ленинградские большевики, сплотив свои ряды вокруг ленинского ЦК, займут снова почетное место в первых рядах великой ВКП», «Верность ленинскому знамени — ключ к преодолению всех трудностей», «Единство 13
бышева28, А. Бубнова, Ф. Э. Дзержинского, А. В. Луначарского29 и др. Большое количество статей и брошюр о нэпе и крестьянстве написал неутомимый партийный пропагандист Е. М. Ярославский. В 1921 —1922 гг. он опубликовал, в частности, ряд статей о положении сибирского крестьянства. Вопросы оценки нэпа, положения в деревне затрагивались и в работах Е. М. Ярославского, посвященных разоблачению оппозиционных группировок в партии. Специальная статья, опубликованная в марте 1931 г., подводила десятилетние итоги нэпа. А. И. Микоян посвятил большое количество статей и выступлений казачеству30. Ряд вопросов, связанных с переходом к нэпу, а также с экономическим положением, социальным и политическим развитием крестьянства, политикой партии в деревне, рассмотрен в статьях и выступлениях В. М. Молотова. ***** Работы о нэпе и о крестьянстве, появившиеся в 20-х годах, нося г на себе печать острой идеологической борьбы, развертывавшейся в стране в те годы. Партийной, ленинской оценке нэпа идеологи новой буржуазии пытались противопоставить свою трактовку, отражавшую их классовые интересы. Нэп породил, в частности, целое движение, получившее название сменовеховства. Сменовеховцы выступали за сотрудничество с Советской властью, считая, что она Советская власть, с переходом к нэпу открывает путь к капитализму31. Буржуазно-реставраторские идеи проводились не только в заграничных, эмигрантских изданиях, они пропагандировались и внутри страны в различных журналах и книгах. большевистской партии — важнейший залог успеха в деле построения социализма» и др.— С. М. Киров. Избранные статьи и речи. М., 1957. 28 См., например, «Десять лет Госплана», «14-летний опыт СССР — международному пролетариату», «Десять лет без Ленина» и др.— В. В. К у й б ы- ш е в. Избранные произведения. М., 1958. 29 См., например, А.Бубнов. Партия и оппозиция 1925 года. М., 192G; Ф. Э. Дзержинский. Избранные произведения, т. 1(1897—1923). А\., 1957; т. II (1924—1926). М., 1957; А. В. Луначарский. О народном образовании (статьи и речи за 1917—1929 гг.). М., 1958; «Отчет советского правительства XIV Череповецкому губернскому съезду Советов. Доклад народного комиссара просвещения А. В. Луначарского». Череповец, 1926. 30 Е. Ярославский. Ленин, крестьянство, РКП. Гомель, 1925; он же. Новая оппозиция и троцкизм. Л., 1926; он же. Ленин и нэп.— «Большевик», 1931, № 5; А. Микоян. Партия и казачество. Ростов н/Д., 1925. 31 Сборник «Смена вех», выражавший идеи этой части буржуазии, вышел в Праге в 1921 г. С октября 1921 г. по март 1922 г. в Париже издавался журнал «Смена вех», на смену которому пришла газета «Накануне», выходившая в Берлине. 14
Основная линия идеологической борьбы в первые годы нэпа проходила между марксистами-ленинцами, с одной стороны, и буржуазными реставраторами — с другой. Если партия рассматривала нэп как политику, направленную на победу социализма, то идеологи буржуазии видели в нэпе путь к капиталистической реставрации. Если партия стремилась сохранить и укрепить командные высоты пролетарского государства в экономике, осуществить государственный контроль за деятельностью капиталистических элементов, то буржуазные реставраторы проповедовали необходимость денационализации промышленности, ликвидации монополии внешней торговли, ратовали за полную «свободу» капиталистического развития. Резко и остро эти линии сталкивались по вопросам сельского хозяйства, оценки дифференциации крестьянства. Буржуазные и мелкобуржуазные аграрники — Б. Д. Бруц- кус, Н. Д. Кондратьев, А. В. Чаянов и другие — в ряде статен и книг выступали против принципа национализации земли, против поддержки бедняцко-середняцких слоев крестьянства, за отмену ограничений, сдерживавших эксплуататорские тенденции кулака. Подобные взгляды высказывались, в частности, на страницах журналов «Экономист», «Экономическое обозрение», «Мысль», «Вестник сельского хозяйства» и др.32 Неправильные оценки нэпа существовали и в рядах самой Коммунистической партии. В дальнейшем многие носители этих взглядов стали идеологами троцкистской или правой оппозиции и их разногласия с партией приняли программный характер. Среди части партийных работников имелись две неправильные тенденции в оценке нэпа и соответственно две неправильные тенденции в оценке положения в деревне. Первая тенденция выражалась в суждении о том, что нэп — не нормальная политика пролетарского государства, направленная на установление правильных экономических взаимоотношений с крестьянством, а нынужденная линия, явившаяся на свет в результате капитуляции перед мужицким капиталом, перед крестьянской стихией. Сторонники подобных взглядов считали, что переход к нэпу — это «капитуляция перед мелкой буржуазией» (Л. Сосновский)33, «горькое дело», «крестьянский Брест» (Д. Рязанов) 34, «горестное и тяжелое отступление» (Ю. Ларин) 35. Они считали также, что нэп ослабляет внимание партии 32 Подробнее о взглядах буржуазных и мелкобуржуазных аграрников см. ц. глгве VI, посвященной аграрной политике советского государства в 1921 — 1922 гг. 33 «Десятый съезд РКП (б). Стенографический отчет». М., 1963, стр. 78. 34 Там же, стр. 468, 469. 35 Ю. Лари н. О пределах приспособленности нашей экономической политики.—«Красная новь», 1921, № 4, стр. 150—151. 15
к интересам пролетариата, сосредоточивая центр тяжести на нуждах крестьянства36, что уступки, сделанные капиталу, слишком велики, что буржуазия в городе и деревне забирает большую силу, а сельская буржуазия безудержно эксплуатирует бедноту (Ю. Ларин, Л. Крицман). Оценка нэпа только как отступления, как прямого выражения интересов мелкобуржуазных масс была характерна, в частности, и для представителей новой оппозиции37. Новая оппозиция преувеличивала кулацкую опасность, игнорируя значение середняцких слоев. Г. Зиновьев в своих работах (статья «О большевизации», опубликованная в январе 1925 г., книга «Ленинизм», вышедшая в сентябре 1925 г.) говорил о нейтрализации среднего крестьянства вместо прочного союза с ним; он умалял роль середняка, считая главными силами деревни бедноту и кулачество. Представители другой тенденции, напротив, утверждали, что буржуазия в городе и особенно в деревне настолько слаба, что •она по существу не представляет опасности для Советской власти. Типичным выражением подобной точки зрения является одно из высказываний Э. Квиринга в конце восстановительного периода. В предисловии к брошюре В. Филова Квиринг писал: «И разве можно говорить о том, что рост мощности кулацких хозяйств в современных условиях может служить серьезной угрозой развитию социалистического хозяйства, когда для целого ряда районов количество этих хозяйств составляет 0,1% всех хозяйств». Отсюда Квиринг сделал вывод: «Мы не можем ставить никаких искусственных административных мер, мешающих этому росту» (росту буржуазии.— Ю. Я.)38. Мысль о том, что развитие кулачества в советской деревне не приняло широкого характера и потому оно не опасно, высказывали уже в середине 20-х годов Н. Бухарин, А. Рыков, превратившиеся в скором времени в лидеров правой оппозиции и открыто выступившие в защиту кулака. Порождением таких взглядов был и лозунг «Обогащайтесь», выдвинутый Бухариным в апреле 1925 г. Особо надо сказать о троцкистских взглядах на нэп. Они прежде всего характеризуются неверием в союз рабочего класса и крестьянства — союз, являющийся становым хребтом нэпа. Л. Троцкий в 1922 г. заявил, что целиком оправдалась и подтвердилась его теория о перманентной революции. А одним из глав- 36 См., например, выступления С. Медведева и Ю. Ларина на XI съезде партии («Одиннадцатый съезд РКП (б). Стенографический отчет». М., 1961, стр. ПО, 118). 37 См. об этом Е. М. Ярославски й. Новая оппозиция и троцкизм, стр. 127. 38 Э. Квиринг. Предисловие.— В кн. В. Филов. В. И. Ленин о классовом расслоении деревни. М.—Л., 1926, стр. 20. 16
ных положений этой теории является идея о неизбежности «враждебных столкновений» пролетариата «с широкими массами крестьянства», идея о том, что крестьянство — это «контрреволюционный союзник пролетариата»39. Яснее ясного, что люди, квалифицировавшие крестьян как контрреволюционную массу, говорившие о неизбежности столкновений пролетариата с крестьянством, грубейшим образом извращали самую суть нэпа, подрывали основную линию социалистического строительства. Другая сторона троцкистских взглядов на нэп была связана с их утверждениями о невозможности победы социализма в СССР без революции на Западе. В 1922 г. Л. Троцкий обосновывал необходимость перехода к нэпу исключительно задержкой революции на Западе. На IV Конгрессе Коминтерна он говорил: «Экономическое отступление, или вернее: политическое отступление на хозяйственном фронте — стало совершенно неизбежным, когда вполне определилось, что Советской России предстоит своими собственными организационными и техническими силами и средствами строить свое хозяйство в течение более или менее значительного периода, необходимого для подготовки европейского пролетариата к завоеванию власти»40. Иными словами, нэп, рассчитанный на победу социализма в нашей стране, у Троцкого превращался в политику, направленную на выжидание победы революции в Европе. Правильная партийная оценка нэпа, соотношения классовых сил в деревне, значения союза рабочих и крестьян была дана в решениях XI, XII, XIII и XIV съездов партии. XIV съезд ВКП(б), например, решительно осудил «уклон, состоящий в недооценке дифференциации в деревне, не видящий опасностей, связанных с ростом кулачества...» С такой же решительностью съезд осудил и попытки затушевать вопрос о борьбе за середняка, грозившие возвратом к политике раскулачивания41. Правильная оценка нэпа и положения в деревне на основе указанных решений партии была дана и в названных нами работах руководителей партии и правительства, в ряде книг, брошюр, статей, принадлежавших перу марксистов-ленинцев, вышедших в 20-е годы. Эти работы будут названы дальше, по ходу изложения фактического материала. Таковы основные линии идейно-политической борьбы по интересующим нас вопросам, борьбы, развернувшейся сразу после перехода к нэпу. Рассмотрим далее более конкретно основную литературу по затронутым вопросам. 39 См. Е. Ярославски и. Новая оппозиция и троцкизм, стр. 76, 77. 40 «Правда», 6 декабря 1922 г. 41 «КПСС в резолюциях...», ч. II, стр. 198. 2 Ю. А. Поляков 17
Уже в первые годы восстановления народного хозяйства появляется большое количество работ, посвященных пореволюционной деревне. Многие из этих работ охватывают период революции и гражданской войны, освещая различные стороны проходивших в те годы великих аграрных преобразований42. Другие работы характеризуют состояние деревни на переломе от войны к миру43. Число книг, статей, брошюр, посвященных сельскому хозяйству, крестьянству, .политике партии в деревне, непрерывно росло. Научно-теоретический интерес к этим проблемам сочетался с практическими потребностями политики Коммунистической партии. Осмыслить то, что уже произошло в деревне и одновременно разобраться в том, что происходит; изучить опыт процесса революционных преобразований с тем, чтобы, зная истоки новых процессов, лучше их понять, чтобы использовать этот опыт для решения новых задач,— такие цели ставили перед собой историки, экономисты, журналисты, партийные работники, публикуя работы о послеоктябрьском селе. Эти работы весьма разнообразны по жанру. Здесь и глубокие исследования, основанные на изучении первоисточников44, и политически острые книги, брошюры45. Такие авторы, как Ю. Ларин, Л. Крицман и другие, используя большей частью опубликованные материалы (данные статистики, результаты различных обследований и т. п.) и подвергая их анализу (порой 42 П. Н. П е р ш и н, Участковое землепользование в России. Хутора и отруба, их распространен?^ за десятилетие 1907—1916 и судьбы во время революции (1917—1920 гг.). М., 1922; И. А. Кириллов. Очерки землеустройствз за три года революции. Пг., 1922; Б. К н и п о в и ч. Главные черты сельскохозяйственной эволюции Европейской России в 1916—1921 гг. М., 1923: «Крестьянство в воине и революции. Статнстико-экономпческне очерки А. Хрящевой» (далее — А. Хрящева. Крестьянство в войне и революции). М., 1921 (отдельные оттиски из журнала «Вестник статистики». 1920 № 9—1-2); «Крестьянское хозяйство за время революции (1917—11920 гг.)» Сборник материалов. М., 1923; «О земле». Сборник статей, вып. 1. М., 1921; С. М. Дубровский. Очерки русской революции, вып. 1. Сельское хозяйство. Изд. 2. М., 1923 (второе издание, завершенное в 1923 г., содержало материалы, характеризующие не только дореволюционное хозяйство, не только сдвиги, происшедшие в годы революции, но и переход к нэпу, включая данные за 1921, 1922 и частично 1923 г.). 43 Н. Ос и некий. Восстановление крестьянского хозяйства в России и наши задачи. М., 1922. н Кроме трудов А. И. Хрящевой, С. Г. Струмилпна, Я. А. Яковлева, о которых будет сказано далее, можно назвать работу А. Л. Вайнштейиа «Обложение и платежи крестьянства в довоенное и революционное время» (М., 1924). Потери сельского хозяйства в результате иностранной интервенции и гражданской войны рассмотрены Н. Н. Любимовым (Н. Н. Л ю б и м о в. Баланс взаимных претензий СССР и держав Согласия. М.—Л., 1924). 45 Так, Ю. Ларин не без гордости заявлял о своей склонности к полемической заостренности, к известным преувеличениям, сообщая, что он «не архивный изыскатель и не болотная мямля», поэтому возможны «более сильные ударения» (Ю. Ларин. Итоги, пути, выводы новой экономической политики. М., 1923, стр. 7). 18
весьма субъективному), приходили к очень широким выводам и обобщениям 4б. Появлялись книги сводного, общего характера47, выходило чрезвычайно большое количество популярных брошюр, освещавших различные стороны деревенской жизни48. Таковы, например, работы одного из старейших большевистских журналистов В. Карпинского49, многочисленные брошюры П. Гурова, в которых автор разъяснял политику партии и постановления Советской власти по крестьянскому вопросу, давая при этом оценку состояния производительных сил в деревне и развития крестьянства 50. Довольно широкое распространение получили выпущенные в качестве брошюр доклады И. А. Теодоровича на международных крестьянских конференциях. В этих докладах рассказывалось об освободительной борьбе русского крестьянства, о значении социалистической революции для раскрепощения деревни51. Очень многие работы появились в результате обследований, проведенных различными органами или комиссиями, а также на основе личных наблюдений авторов. Часто материал таких работ охватывает всего несколько волостей или даже одну волость, несколько деревень или даже одну деревню52. К этой группе примыкают и очерки этнографического характера, состав- *б Ю. Ларин. Итоги, пути, выводы новой экономической политики; о н ж е. Уроки кризиса и экономическая политика. М., 1924; о н ж е. Вопросы крестьянского хозяйства. М., 1923; он же. Советская деревня. 1925; Л. К р и ц- м а н. Классовое расслоение советской деревни. М., 1924. 47 Г. С. Гордеев. Сельское хозяйство в войне и революции. М.—Л., 1925; Н. П. О г а н о в с к и й. Очерки по экономической географии СССР. Изд. 2. М., 1924; о н ж е. Русский крестьянин и мировое хозяйство. М., 1921; П. А. М е с я ц е в. Аграрная политика в России. М., 1924. 48 А. Ш и р я м о в. О бедняке, середняке и кулаке. М., 1925; В. С а р а б ь я- н о в. Новая экономическая политика. М.—Л., 1925; о н ж е. Популярные очерки по экономической политике. М.—Л., 1925 и др. 49 В. Карпинский. Вопрос о земле — как его ставил и разрешал Ленин. М., 1925; о н ж е. Электрификация голов. Вопросы шефства над деревней. М., 1924; о н ж е. Как строить новую жизнь в городе и деревне. М.—Л., 1925. 50 П. Гуров. Крестьянское хозяйство. М., 1922; о н ж е. Сельское хозяйство СССР, аграрный кризис и задачи РКП в деревне. М., 1924; он же. Лесной кодекс РСФСР. М„ 1924; он же. Декрет об едином сельскохозяйственном налоге. М., 1923; о н ж е. Вопросы нашей деревни. М., 1925; он же. IX Всероссийский съезд Советов и крестьянство. М., 1922; о н ж е. Земельный возрос на Десятом съезде Советов. М.. 1923 и др. 51 И. А. Тео доро вич. Судьбы русского крестьянства. Изд. 4. М., 1925 (доклад на международной крестьянской конференции в Москве в октябре 1923 г.); он же. Уроки союза рабочих и крестьян в СССР. М., 1925 (доклад на 2-м съезде международного крестьянского Совета), 52 «Крестьянское хозяйство за время революции». М., 1923 (эта книга появилась в результате специального обследования, проведенного под руководством Комиссии ЦК РКП (б) по работе в деревне; предисловие к книге написал председатель комиссии В. Куйбышев); М. Я. Феноменов. Современная деревня, ч. I и ч. II, 1925 (о деревне Гадыши Валдайского уезда); А. М. Большаков. Из истории крестьянского хозяйства Тверской губернии за революционный период. 1922; о н ж е. Деревня после Октября. 2* 19
ленные ленинградскими студентами в результате поездок в деревню в 1923—1924 гг.53 Уровень обобщения и теоретических выводов в таких работах далеко не всегда достаточно высок, а иногда попросту низок, но конкретные наблюдения, выхваченные прямо из гущи жизни факты и примеры — необычайно ценны. Важные работы с богатым статистическим материалом о состоянии производительных сил сельского хозяйства создает начальник ЦСУ П. Попов54. Весьма интересны появившиеся в это время работы Н. М. Вишневского по аграрной статистике. Автор упорно критиковал имевшиеся в то время статистические данные, утверждая — и не без основания,— что данные о размере посевов, об урожайности и т. д. чрезвычайно занижены53. Интересные данные и наблюдения о сельскохозяйственных переписях, производившихся в России в 1917, 1920 и 1922 гг., приводил проф. М. А. Сиринов56. Дискуссии о состоянии сельскохозяйственной статистики, о формах и методах статистического изучения деревни и крестьянства продолжались и в дальнейшем5^, хотя у историков вряд ли может сложиться впечатление, что эти дискуссии сделали тогдашнюю статистику более надежной и достоверной. Немало книг, статей, брошюр, сборников посвящено партийной, комсомольской, культурно-просветительной работе в дерев- 1925; В. Н. Алексеев. Опыт монографического описания дер. Курово Дмитровского уезда. М., 1923; П. Я. Л е ж и е в - Ф и н ь к о в с к и и н К. Д. Савченко. Как живет деревня. М., 1923; Ф. Кретов. Деревня после революции. М., 1925 (о Ярополецкой волости Московской губернии). 53 «Старый и новый быт». Сборник под ред. В. Г. Тана-Богораза. Л., 1921; «Революция в деревне». Очерки под ред. В. Г. Тапа-Богораза, ч. I. M.—Л., 1924; ч. II. М.—Л., 1925; «Обновленная деревня». Сборник под ред. В. Г. Тана-Богораза. Л., 1925. Известный интерес представляют и беллетризоваи- ные очерки деревенской жизни (Н. Б р ы к и н. В новой деревне. Очерки деревенского быта. Л., 1925; Л.Григорьев. Очерки современной деревни. М., 1924). 54 П. Попов. Производство хлеба в РСФСР и федерирующихся с нею республиках. М., 1921; о н ж е. Сельское хозяйство Союза республик. М.—Л., 1924. 55 Н. М. В и ш н е в с к и й. Статистика и сельскохозяйственная деятельность. М., 1922. 56 М. А. Сиринов. Очерки по аграрной статистике. Изд. 2. М.— Пг. (год издания, судя по предисловию,— 1923). Ряд интересных работ по сельскохозяйственной статистике печатался в журнале «Вестник статистики», в различных сборниках. В качестве примера можно назвать статью В. Лоси- евской «Структура и взаимоотношение некоторых основных элементов крестьянского хозяйства Ленинградской губернии по переписи 1920 г.* в сборнике «Материалы по статистике Ленинграда и Ленинградской губернии» (вып. 6. Л., 1925). 57 «Народное хозяйство России за 1921—1922 гг.» Статистико-экономический ежегодник. М., 1923, стр. VII—VIII; С. Г. С т р у м и л и н. К реформе урожайной статистики.—«Экономическое обозрение», 1924, № 9—10; он же, О статистической разноголосице.— «Экономическая жизнь», 20 марта 1924 г. Я. А. Яковлев. 05 ошибках хлебофуражного баланса. М., 1926 и др. 20
не, положению Советов, работе среди женщин, развитию кооперации, деятельности комитетов крестьянской взаимопомощи (кресткомов) и т. д.58 Среди огромного числа работ, связанных в той или иной степени с историей деревни, следует особо остановиться на трудах А. И. Хрящевой, С. Г. Струмплина, Я- А. Яковлева. У трудов А. И. Хрящевой59 счастливая судьба — они пережили свое время, их широко использовали последующие исследователи, вплоть до наших дней. Секрет этого завидного долголетия прост. А. И. Хрящева, будучи руководителем отдела сельскохозяйственной статистики ЦСУ, обладала замечательными материалами, многие из которых остались уникальными, не попав в другие публикации. Богатейший статистический материал, находившийся в ее распоряжении, А. И. Хрящева подвергла основательному анализу. Многие выводы и наблюдения А. И. Хрящевой, незаслуженно забытые, вполне могут фигурировать и современной литературе. В то же время следует помнить, что ряд положений А. И. Хрящевой плохо обоснован, недостаточно выдержан методологически, немало оценок являются неправильными. А. И. Хрящева, в частности, явно недооценивала возможностей и значения роста кулачества. Она правильно отмечала, что после революции окулачивание не может происходить в тон же мере, как это было в дореволюционное время60. Однако, пишет она, и тогда развитие крестьянского хозяйства в кулацкое требовало 10—20 лет. Теперь же условия для роста кулака значительно ухудшились. В земледелии шансы для окулачивания очень малы61. Конечно, кулачество может повести свои главные операции в сфере торговли, но и в этой области кулак находится под строгим контролем. Поэтому кулачество в современной деревне не может «расцвесть махровым цветком»62. Отсюда вывод: «В нашич 58 «Комсомол в деревне». Сборник статей и материалов. М.—«П., 1925; А. Ш о- х и н. Комсомольская деревня. М., 1923; «Ячейка и Советы в деревне». Сборник статей и материалов. М.—Л., 1925; М. Хатаевич. Партийные ячейки в деревне. По материалам обследования комиссиями ЦК РКП (б) и ЦКК- Л., 1925; М. Болдырев. Новая волость. М., 1924; А. Асаткнн. Работа партии в деревне. Владимир, 1925 и др. 59 Два издания основной работы А. И. Хрящевой «Группы и классы в крестьянстве» (М., 1924 и М., 1926) значительно отличаются по составу материалов. Готовя второе издание, автор заменил часть материалов, перенеся центр тяжести из 1921—1923 гг. в 1924—1925 гг. Многие статьи А. И. Хрящевой, публиковавшиеся в журнале «Вестник статистики», пере- печатывались в виде отдельных выпусков в центре и некоторых губерниях (например, статьи «О приемах проверки данных сельскохозяйственных переписей», «К вопросу о неправильных приемах исследования динамики крестьянского хозяйства», «К вопросу о причинах группировки массовых статистических материалов в целях изучения классов в крестьянстве»). 60 А. И. Хрящева. Группы и классы в крестьянстве. М., 1924, стр. 38. 61 Там же, стр. 38—39. 62 Там же, стр. 39. 21
условиях только с натяжкой можно признать наличие кулацких хозяйств в количестве 2—3 на 100, да и эти хозяйства еще недостаточно определили свои функции кулацких хозяйств»63. А. И. Хрящева считала также, что за первые три года нэпа высшие группы крестьянства еще более сократились64. Эти выводы не подтвердились фактами. Серьезнейшим недостатком работы А. II. Хрящевой является то, что она по существу не раскрывает влияния диктатуры пролетариата на процессы, происходившие в среде крестьянства, хотя и упоминает об этом факторе65. Не говорит она, в частности, и о значении финансовой поддержки, которую оказывало государство маломощным слоям деревни. Группа работ видного партийного работника, крупного исследователя-аграрника Я. А. Яковлева66 раскрывает экономическую, политическую, социальную жизнь деревни на ограниченном материале — в пределах одной волости. Автор, как он сам сообщает, стремился выполнить ленинское указание (данное в письме о тезисах Е. Преображенского) о необходимости изучать данные практического опыта хотя бы по одному уезду или волости. Реализация ленинского указания оказалась весьма плодотворной. Глубокое изучение местного материала позволило сделать выводы и наблюдения, имеющие общероссийское значение. Автор на основе конкретного, живого исследования сумел выявить типические черты деревенской жизни начала 20-х годов. Яковлев широко цитирует записанные им высказывания крестьян. Эти высказывания, поразительно сочные, яркие, меткие, придают его работам особый колорит. Весьма важны и интересны многочисленные работы видного советского экономиста С. Г. Струмилина67. Многие вопросы, исследованные им в то время, не изучались в дальнейшем, и материалы, наблюдения, выводы С. Г. Струмилина являются уникальными. При этом следует отметить, что отдельные выводы С. Г. Струмилина (в частности, о соотношении бедняцких, середняцких и кулацких слоев в начале 20-х годов) оказались ошибочными68. Проблемам развития крестьянства в первые годы нэпа 63 А. И. X р я щ е в а. Группы и классы в крестьянстве. М., 1924, стр. 42. 64 Там же, стр. 62. 65 Там же, М., 1926, стр. 109—110. 66 Я. Яковлев. Расслоение деревни. М., 1925; он же. Наша деревня. Новое в старом и старое в новом. М., 1924; о н ж е. Деревня, как она есть. М., 1923. 67 С. С т d v м и л и н. Бюджет времени русского рабочего и крестьянина в 1922—1923 гг. М., 1924; он же. Наши трудовые ресурсы и перспективы. Мм 1922; он же. Наемный труд в сельском хозяйстве. М., 1926 и др. 68 См. об этом в главе об итогах аграрных преобразований Октябрьской революции. 29
посвятил ряд работ Л. Крицман 69. Эти работы содержали немало ошибочных положений. Л. Крицман заявил, что экспроприация капиталистических слоев крестьянства не является «ни экономически целесообразной, ни, тем более, необходимой»70. Это было верно, применительно к тому времени, когда издавалась книга (середина 20-х годов). Flo Л. Крицман явно имел в виду не только конкретную обстановку середины 20-х годов, но и перспективу развития («Даже после победы мировой революции такая экспроприация едва ли могла бы стать целесообразной») 7|. Л. Крицман избегал ленинского понятия «социалистическая революция в деревне», заявляя о «мелкобуржуазном характере» «крестьянской антикапиталистпческой революции», о «мелкобуржуазной антикапиталистической революции» 72. Верно, что частичная экспроприация капитала в деревне, осуществленная в 1918—1920 гг., приняла мелкобуржуазные формы (экспроприированная кулацкая собственность не обобществлялась, а делилась). Но это не меняет социалистического характера революции в деревне, ибо движущей силой этой революции были пролетарские и полупролетарские слои крестьянства, боровшиеся с кулачеством при открытой поддержке городских рабочих, при помощи государства диктатуры пролетариата. Характеризуя итоги аграрной революции, Л. Крицман абстрагируется от фактов огромной- разрухи, вызванной войной. Падение производительных сил он рассматривал только как результат «раздробления хозяйства»73. Так, Л. Крицман подчеркивает обнищание крестьянства, выдвигает рост числа безлошадных как некую закономерность. Между тем, как будет показано по ходу изложения, увеличение числа хозяйств без рабочего скота было явлением временным, обусловленным военной разрухой, а уже с 1923— 1924 гг. началось уменьшение числа этих хозяйств. С этой позиции Крицман пишет и об увеличении числа безынвентарных хозяйств. Л. Крицман правильно ставил вопрос о «нарастающем сужении сферы действия процесса классового расслоения крестьянства» "4. Однако это сужение он видел только как результат «товарищеского объединения мелких хозяйств», т. е. как результат кооперирования. Между тем процесс классового расслоения 69 Л. К р и ц м а н. Классовое расслоение в советской деревне. М., 1926; о н ж е. Пролетарская революция и деревня. М., 1929. 7П Л. Крицман. Классовое расслоение в советской деревне, стр. 12. 71 Там же. 72 Там же, стр. 16, 17. 73 Там же, стр. 19. 74 Там же, стр. 24, 23
крестьянства был ограничен, а сфера его действия сужена и до широкого кооперирования мелких производителей. Сам факт включения мелкого производства в общую систему социалистической экономики, факт огромного воздействия пролетарского государства на крестьянство в смысле поддержки и защиты бедноты и ограничения эксплуататорских тенденций кулачества имел колоссальное влияние на характер расслоения крестьянства. Хотя в условиях сохранения мелкотоварного производства это влияние не могло остановить процесса расслоения, но оно существенным образом видоизменяло, ограничивало и суживало его. Недооценка этого влияния накладывает серьезный отпечаток на работу Л. Крицмана о расслоении деревни. Автор показывает процесс расслоения (давая обзор и анализ нескольких опубликованных волостных обследований), оставляя в стороне факты государственного воздействия на этот процесс. Надо отметить и недостаточную историчность работы Л. Крицмана — в ней рассматриваются 'процессы расслоения вообще в годы восстановительного периода, но не выясняются особенности этого процесса на разных этапах. Односторонний подбор фактов создает в книге Л. Крицмана весьма мрачную картину жизни деревни. Деревня обнищала, и процесс всеобщего разорения усиливается. Аграрные преобразования революции ничего не дали крестьянству — они лишь наплодили значительное количество мелких и мельчайших, нежизнеспособных хозяйств. Эксплуатация пролетарских и полупролетарских слоев деревни растет. В кооперативах, крестко- мах засилье кулака. Такая картина, безусловно, является тенденциозной, односторонней, неправильной. После окончания восстановительного периода, во второй половине 20-х годов, число работ, посвященных крестьянству и проблемам нэпа не уменьшается. Обострение классовой борьбы в деревне обусловило неослабевающий интерес к этой проблематике. Отчетливо ощущается дыхание назревавшей коренной перестройки деревни на 'путях массовой коллективизации. Конечно, это внимание сосредоточено прежде всего на проблемах современной деревни — деревни второй половины 20-х годов, на задачах социалистического переустройства крестьянства. Однако и в материалах многочисленных обследований и исследований, в статьях и книгах авторы большей частью касаются — в той или иной степени — также проблем аграрной революции и перехода к нэпу75. 75 А. Га истер. Расслоение советской деревни. М., 1928; М. Кубани it. Классовая сущность процесса дробления крестьянского хозяйства. М., 1929; 24
Продолжающееся изучение разхмеров ущерба, нанесенного сельскому хозяйству интервенцией и контрреволюцией, дает науке немало новых данных и уточнений76. Выходят, как и в предыдущее пятилетие, сводные работы77. Своеобразная обильная литература 20-х годов составляет интересную и важную главу историографии вопроса. В ней было много скороспелого, «однодневного», обусловленного потребностями момента, вызванного к жизни полемикой. Множество оценок и выводов не выдержало проверки временем. Немало ошибочных, неправильных положений и толкований уже в те годы были подвергнуты критике. Однако конкретные материалы, накопленные тогда, необходимы исследователю и сейчас, а многие наблюдения и выводы могут по праву считаться непоколеб- ленными. В 30-е годы интерес к проблемам перехода к нэпу и вопросам аграрной истории доколхозного периода резко снижается. Эта тенденция не меняется и в дальнейшем, вплоть до второй половины 50-х годов, т. е. до того времени, когда Коммунистическая партия отбросила прочь вериги культа личности, препятствовавшие развитию исторической науки. Конечно, забвение «нэповской» и «крестьянской» (доколхоз- ной) тематики объяснялось и объективными причинами. Победа р. деревне колхозного строя по существу сняла практическую потребность в изучении индивидуального крестьянского хозяйства. Волнующая эпопея коллективизации заслонила историю первых аграрных преобразований революции. После первых пятилеток переход к нэпу стал казаться весьма далекой историей. Н. Гущи н, В. Ч и ж о в. Деревня сегодня. М., 1928; А. М. Б о л ь ш а к о в. Деревня 1917—1927 (с предисловием М. И. Калинина и С. Ф. Ольденбурга) Мм 1927; Я. Анисимов, И. В ер мен имев, К. Наумов. Производственная характеристика крестьянских хозяйств различных социальных групп. М., 1927; К. М. Ш у в а е в. Старая и новая деревня. М., 1929; С. Г. У ж а н с к и й. Дифференциация деревни. М., 1928; И. Н. Н а з и м о в. Элементы капитала в крестьянском хозяйстве. М.— Л., 1929; П. П л е ш к о в. Наемный труд в крестьянском хозяйстве СССР. М.— Л., 1928; А. Азпзян, И. Великевич. Арендные отношения в советской деревне, 1928; А. М Стоп а и п. Очерки новой деревни и партработы в ней. 1926; Л. Е. Минц. Отход крестьянского населения на заработки в СССР. М., 1926; он же. Аграрное перенаселение и рынок труда. Аграрно-крестьянский вопрос. М., 1929; А. К. Аз из ян. Аренда земли и борьба с кулаком. М., 1929; А. Ч е- линцев, В. Матюхин, И. Н и к и ш и н. Динамика крестьянского хозяйства (по материалам динамических переписей за 1920—1926 гг.). М., 1928. «К десятилетию интервенции». Сборник статей. М.—Л., 1929. В. Милютин. Аграрная политика СССР. Изд. 3. М., 1929; М. Власов. Кооперативный план Ленина и пути развития крестьянского хозяйства. М.—Л., 1929; С. Г. Струмилин. Очерки советской экономики. М.—Л., 1928; Г. М. Кржижановский. Десять лет хозяйственного строительства СССР. М., 1927. 25
Печатные работы о первых годах нэпа, вышедшие в эти годы, можно, пожалуй, пересчитать по пальцам78. Исследовательская работа в этой области по существу приостановилась. Несколько лучше изучались вопросы, связанные с ликвидацией помещичьего землевладения (работы Е. Л. Луцкого, М. А. Снегирева, диссертации и статьи по отдельным губерни* ям). Исследование проблем, связанных с социалистической революцией в деревне, сосредоточилось главным образом на деятельности комбедов и на борьбе за хлеб79. Известное освещение получили отдельные вопросы борьбы с кулацкими мятежами в конце гражданской войны и начале восстановительного периода 80. Мало продвигалась вперед разработка истории колхозного движения в годы гражданской войны и восстановления народного хозяйства81. Социально-экономические сдвиги в среде крестьянства в период гражданской войны и после перехода к нэпу освещались поверхностно, бегло, упрощенное Однако в изучении перехода к нэпу к середине 50-х годов был достигнут известный прогресс. Он был обусловлен главным образом работами Э. Б. Генкиной, выпустившей после публика- 78 Известное научное значение имела для того времени статья А. Яковлева «Ленинский декрет о продналоге и крестьянство» («Исторический журнал», 1945, № 5). 79 Исключение составляет фундаментальная диссертация В. Ф. Шарапова «К истории земельных отношении в РСФСР» (Москва, 1946). 80 А. Ф и л и м о н о в. Мелкобуржуазная контрреволюция при переходе к нэпу.— «Исторический журнал», 1938, № 4; Г Михалев. Разгром кулац- ко-эсеровского мятежа в Тамбовской губернии.— «Ученые записки Тамбовского пединститута», вып. 1, 1941; К. Ж а к о в щ и к о в. Разгром кронштадтского контрреволюционного мятежа в 1921 г. Л., 1941; А. С. Пухов. Кронштадтский мятеж в 1921 г. Л., 1931; О. Л. Леонидов. Ликвидация кронштадтского мятежа. М., 1939; Р. А. Таубпн. Из истории борьбы с меньшевистской и эсеро-кулацкой контрреволюцией в период гражданской войны в б. Саратовской губ.— «Ученые записки Саратовского государственного университета им. Н. Г Чернышевского», т. I (XIV), вып. 1, 1939. Е. С. Гардин. Разгром белофинской авантюры (1921 —1922 гг.) Петрозаводск, 1947; С. С. Хеснн. Разгром белофинской авантюры в Карелии в 1921—1922 гг. М., 1949; М. Б е л я ш о в. Разгром кулацкого контрреволюционного мятежа в Зауралье.— «На земле курганской» (Курган), 1953, № 3 и др. SI Монография И. А. Конюкова «Очерки о первых этапах развития коллективного земледелия. 1917—1925 гг.» (М., 1949) представляла собой переиздание работы, подготовленной еще в 20-х годах. Некоторые новые данные из истории колхозного строительства в годы гражданской войны и в восстановительный период давали книги И. П. Скрыпнева («Первые шаги социалистического переустройства сельского хозяйства в 1918—1920 гг.». М., 1951), М. А. Краева («Победы колхозного строя в СССР». М., 1954), статьи по отдельным конкретным вопросам колхозного строительства. *2 Примером такого освещения социально-экономических процессов в крестьянстве может служить книга И. Лаптева «Советское крестьянство» (М., 1939). 26
цин ряда статей капитальную монографию, посвященную истории перехода советского государства к нэпу83. В монографии дана широкая картина мероприятий советского государства по осуществлению гигантского поворота в жизни страны. Э. Б. Гснкнна показала эти мероприятия в совокупности, определила их взаимосвязь. Конечно, автор не ставил перед собой цели — да это и невозможно в рамках одной монографии — глубоко исследовать состояние производительных сил деревни, социально-экономические сдвиги в крестьянстве и т. п. Поэтому данные проблемы изложены весьма сжато, скупо, а иные и bobcat e затронуты. Монография Э. Б. Генкиной суммировала уже достигнутые наукой результаты и внесла много нового и свежего в разработку проблемы. Естественно, что книга, вышедшая в 1954 г., не могла не отразить серьезного воздействия культа личности. Многие вопросы (например, дискуссия конца 1920 г. об усилении государственного регулирования сельского хозяйства, связанная в значительной мере с именем Н. Осинского) совершенно обойдены, другие изложены односторонне. Ряд исторических деятелей этого периода не упомянут, некоторым безосновательно даны резко отрицательные характеристики и т. д. Известным достижением науки того периода явился и коллективный труд «СССР в период восстановления народного хозяйства (1921 —1925 гг.)», вышедший в 1955 г. Интересная как первая (и пока единственная) попытка дать сводное, многогранное освещение проблем восстановительного периода, содержащая немало свежих фактов и сведений, эта книга испытала на себе значительное влияние культа личности; многие вопросы изложены в ней схематично и упрощенно. Эти недостатки присущи и III тому истории народного хозяйства, написанному П. И. Лященко 84. После XX съезда КПСС в изучении истории перехода к нэпу и истории крестьянства этих лет произошли значительные сдвиги. Правда, нельзя сказать, что эти сдвиги особенно заметны в количественном отношении. Количество книг и статей, посвященных указанной проблематике, по-прежнему невелико. Оно значительно меньше, чем по другим проблемам истории Советского общества, таким, как история Октябрьской революции, гражданской и Отечественной войн, послевоенного периода. Однако несомненен поворот в сторону углубленной, действительно научной разработки этих вопросов. В конце 50-х — начале 60-х годов опубликовано немало статей о деятельности кооперации, кресткомов, о земельной поли- Э. Б. Генкина. Переход советского государства к новой экономической политике (1921—1922) М„ 1954. П. И. Лященко. История народного хозяйства СССР, т. III. M., 1956. 27
тике, расслоении крестьянства, партийной работе в деревне и т. д.85 Многие из этих статей посвящены исследованию конкретных вопросов в отдельных, территориально ограниченных районах86. Стали появляться и сводные труды о восстановительном периоде 85 См. П. А л е к с а н о в. Коммунистическая партия — организатор и руководитель крестьянских комитетов общественной взаимопомощи в восстановительный период (1921 — 1925 гг.).— Сб. «Борьба КПСС за укрепление союза рабочего класса и крестьянства». М., 1963; Н. Г. Соколов. Уточнение отличий продналога от продразверстки.— «Ученые записки Рязанского государственного пединститута. Историко-краеведческий сборник», т. XXVIII, 1901; Н. Н. Сабуров. Развитие кооперации в восстановительный период.— «Вестник ЛГУ». Серия истории, языка и литературы, 1963, № 2, вып. I, М. Н. Черноморский. Выборочные обследования п крестьянские бюджеты как источники по истории социально-экономических отношений в деревне в годы нэпа.— «Труды Московского государственного нсторико-ар- хивного института», т. 7, 1954; А. И. Калмыкова. О некоторых вопросах расслоения советской деревни в годы восстановительного периода (1921 — 1925 гг.).— «Вестник МГУ», серия IX, 1960, .Nb 3; М. А. Снегирев. Землеустройство в РСФСР по «Положению о социалистическом землеустройстве и о мерах перехода к социалистическому земледелию» (1919 — 1921 гг.).-- «Труды Московского института инженеров землеустройства», вып. 9, 1960; Е. И. М а т х а н о в а. Из истории возникновения и развития рабселькоровского движения в СССР (1921 — 1925 гг.).— «Вопросы истории», 1958, № 9; В. П. Д м и т р е н к о. Борьба советского государства за овладение деревенским рынком в первые годы нэпа.— «Вопросы истории», 1964, №9; В. П. Д а н и л о в. Земельные отношения в советской доколхозной деревне.— «История СССР», 1958, № 3; В. М. Сел у некая. Коммунистическая партия — организатор и руководитель строительства первых совхозов и колхозов (ноябрь 1917—1920 гг.). — «Вестник МГУ». Историко-филологическая серия, 1957, № 4; В. А. Цыбульский. Налоговая политика в деревне в первые годы нэпа,— «Вопросы истории», 1965, № 10. 86 С. П. Ш ев яков. Ярославская деревня в период перехода к новой экономической политике.— «Ученые записки Ярославского пединститута», вып. 25, 1958; А. К- Касьян. Колхозное строительство в омской деревне в первые годы нэпа (1921—1927 гг.)—«Ученые записки Омского пединститута» вып. 9, 1958; Н. Г. Соколов. Борьба партии за восстановление сельского хозяйства на основе нэпа (1922—1923 гг.).— «Ученые записки Рязанского государственного пединститута». Историко-краеведческий сборник, т XXVIII, 1961, И. Панов. Экономическое и политическое положение деревни Енисейской губ. накануне нэпа.— Сб. «К сорокалетию Великой Октябрьской социалистической революции». Красноярск, 1957; Д. И. На- грузов. Большевики Сибири — организаторы крестьянских конференций в период восстановления народного хозяйства.— Там же; В. Л. С о скин. КПСС — организатор шефства города над деревней в годы восстановления народного хозяйства (1922—1925). В кн. «Труды IV научной конференцнл (3'1 мая — 2 июня 1957 года)», т. I. Секция истории и литературы. Новосибирск, 1957; И. М. Костин. К вопросу о развитии коллективного земледелия в первые годы Советской власти в Алтайской губернии.— «Ученые записки Кемеровского государственного пединститута», вып. 1. Кемерово, 1956; Л. М. Г о р ю ш к и н. Сельское хозяйство Сибири в восстановительный период (1921—1925 гг.).—В кн. «Сибирь в период строительства социализма». Новосибирск, 1966. 28
в отдельных районах 87, началось изучение историографии нэпа 8S. История перехода к нэпу и история крестьянства в этот период получили свое освещение в коллективных трудах по истории автономных республик89, а также в ряде специальных монографий 90 и статей 91, написанных на местном материале. И. Б. Берхин одним из первых в литературе последних лет поставил вопрос о военном коммунизме, как о попытке осущест- 87 «Алтай в период восстановления народного хозяйства (1921—1925 гг.)». Исторический очерк. Барнаул, 1961. 88 И. Б. Б е р х и н. Некоторые" вопросы историографии новой экономической политики в СССР.— «Вопросы истории», 1961, № 3. 89 «Очерки по истории Коми АССР», т. II. Сыктывкар, 1962; «Очерки истории .Мордовской АССР», т. II. Саранск, 1961; «Очерк истории Марийской АССР». Йошкар-Ола, 1957; «История Бурятской АССР», т. II. Улан-Удэ; 1959; «История Татарской АССР», т. II. Казань, 1960; «История Якутской АССР», т. III. M., 1963; «Очерки истории Удмуртской АССР», т. V. Ижевск, 1962; «Очерки истории Карелии», т. II. Петрозаводск, 1964 и др. 90 А. П. Кучки н. Советизация казахского аула. М., 1962; В. П. Шерстобитов. Новая экономическая политика в Киргизии. Фр>нзе. 1964, М. X. Д а в л е т - Ю с у п о в. Союз «Кошчн» и его роль в укреплении Советской власти и восстановлении сельского хозяйства в Туркестанской АССР (1919—1924 гг.). Ташкент, 1956; Р. X. Аминов а. Аграрная политика Советской власти в Узбекистане (1917—1920 гг.). Ташкент, 1963; М. Е. Шкляр. Борьба компартии Белоруссии за укрепление союза рабочего класса и трудящегося крестьянства в восстановительный период. М , I960; А. Э. К \ п р а в а. Крестьянство Абхазии в годы восстановительного периода (1921 -1925 гг.) Сухуми, 1959; Н. Р. М а н г у т о в. Аграрные преобразования в Советской Бурятии (1917—1933). Улан-Удэ, 1960; С. Д. Ку- л о в. Из истории классовой борьбы в Северной Осетии (1920—1924). Орджоникидзе, 1964; М. А. X а б а е в. Разрешение земельного вопроса в Северной Осетии (1918—1925). Орджоникидзе, 1963; Г. Г. О с м а н о з. Социально-экономическое развитие дагестанского доколхозного аула. М. 1965; Г. Ф. Дахшлейгер. Социально-экономические преобразования г ауле и деревне Казахстана (1921—1929 гг.). Алма-Ата, 1965. Б. М. Фих, Аграрная революция в Белоруссии (1917—1920 гг.). Минск, 1966; В. А. Суворов. Туркестанская АССР накануне восстановительного периода. Ташкент, 1966 г. и др. 91 Ш. Ш. А б д у л л а е в. К вопросу о некоторых особенностях восстановительного периода в Туркестанской АССР.— «Ученые записки Ташкентского государственного пединститута им. Низами», вып. III., 1956; Г. Ф. Д а х- ш л е й г е р. Переход к новой экономической политике в Казахской АССР (1921 — 1922 гг.).—«Вестник АН Казахской ССР», 1957, №9; о н ж е. К истории аграрных реформ в Казахстане (1921—1922).—«Вестник АН Казахской ССР», 1958, № 10; А. С. Елагин. Восстановление народного хозяйства в Уральской губернии (1921 —1925 гг.).— «Труды Института истории, археологии и этнографии АН Казахской ССР», т. 2, 1956; А. А. Ч у- пеков. Первые мероприятия Советской власти по решению аграрного вопроса в Казахстане (1920—1925 гг.).— «Ученые записки Казахского го- суд, университета», т. XLVIII, серия историч., вып. 7, 1961; Т. М. Зазу- л и н а. Из истории борьбы партийных организаций Киргизии за усиление массово-политической работы среди трудящихся при переходе к нэпу.— «Ученые записки Киргизского женского пединститута», вып. II, 1957; Б. И. Антон ен ко. Октябрьская революция и борьба за разрешение аграрного вопроса в Таджикистане в 1917—1929 гг.—«Труды Института истории, археологии и этнографии АН Таджикской ССР», т. XXX, 1957 и Др. 29
еить непосредственный переход к коммунистическому производству и распределению 92. Вообще вопрос об оценке военного коммунизма в указанном плане привлекает все большее внимание и до настоящего времени вызывает споры и расхождения 93. Значительный вклад в разработку вопроса о деятельности В. И. Ленина в первые годы нэпа внесла Э. Б. Генкина 94. Заметно продвинулось вперед изучение истории борьбы с контрреволюционными мятежами в конце гражданской войны. Наряду с книгами и статьями о мятежах в различных районах страны95 появилась крупная работа ленинградского ученого И. Я. Трифонова о классовой борьбе в начале нэпа 96. Автор сделал основательную и в общем удачную попытку нарисовать общую картину борьбы с вооруженной кулацкой контрреволюцией в первые годы нэпа. Однако он крайне нечетко определяет существо контрреволюционных мятежей этого времени, характеризуя кх как политический бандитизм. Между тем ясно, что бандитизм— это форма, в которую облекались многие антисоветские выступления. Не назовешь же Кронштадтский мятеж 1921 г. проявлением политического бандитизма 97. Многие существенные вопросы истории деревни в 20-е годы рассмотрены в работах В. А. Голикова, В. П. Данилова, А. П. Молчановой, В. М. Селунской, С. П. Трапезникова, А. Ф. Чмыги, В. Н. Яковцевского и др.98 й И. Б. Б е р х н н. Ленинский план построения социализма. М., 1960, стр. 67—68. 93 Е. Г Гимпельсо н. О политике «военного коммунизма».— «Вопросы истории», 1963, № 5; Э. Б. Генк и и а. В. И. Ленин и переход к новой экономической политике.— «Вопросы истории», 1964, Mb 5; Ю. А. Поляков. Стимул, мера, темп (некоторые проблемы новой экономической политики).— «Вопросы истории», 1964, № 7. 94 Э. Б. Генкина. Ленин — претседатель Совнаркома и СТО. М., 1960; она же. В. И. Ленин и переход к новой экономической политике.— «Вопросы истории», 1964, № 5. 95 А. Новгородов. Ликвидация контрреволюционных мятежей в Якутии. 1921—1922 гг.— «Ученые записки Московского областного пединститута», т. 46, 1956; М. А. Богданов. Разгром западно-сибирского кулацко-эсе- ровского мятежа 1921 г. Тюмень, 1961; И. Т. Б ел им о в. Разгром Сургутского кулацкого мятежа в 1921 г.— «Ученые записки Тюменского пединститута», т. V, вып. 2, 1958. 96 И. Я. Трифонов. Классы и классовая борьба в СССР в начале нэпа (1921—1923 гг.), ч. I. Борьба с вооруженной кулацкой контрреволюцией. Л., 1964. 97 Не случайно И. Я. Трифонов в своей книге обходит Кронштадтский мятеж, хотя тема работы, казалось, обязывала показать это крупнейшее и опаснейшее контрреволюционное выступление. 96 И. Г. Булатов. Кооперация и ее роль в подготовке сплошной коллективизации. М., 1960; С. П. Трапезников. Исторический опыт КПСС в осуществлении ленинского кооперативного плана. М., 1965; В. А. Го л и к о в. Деятельность КПСС по развитию и укреплению сельскохозяйственной кооперации. Алма-Ата, 1956; А. Ф. Ч м ы г а. Очерки по истории колхозного движения на Украине (1921—1925 гг.), М., 1959; В. П. Данилов. Создание материально-технических предпосылок коллективизации сельского хозяйства в СССР. М., 1957; В. М. Сел у иска я. Борьба КПСС за социали- 30
Итог своим многолетним исследованиям в этой области под- рел П. Н. Першин ". Успешно изучались различные стороны политико-воспитательной и культурной жизни в начале 20-х годов, б том числе на селе 10°. Много ценного материала о борьбе за хлеб в Сибири весной 1922 г., об организации его транспортировки содержит книга С. С. Хромова «По заданию Ленина», посвященная пребыванию d Сибири Ф. Э. Дзержинского в январе —начале марта 1922 г. в качестве уполномоченного ВЦИК и СТО. Этому же сюжету посвящена брошюра А. А. Халецкой 101. Наиболее крупными работами, в той или иной степени затрагивающими вопрос о переходе к нэпу, о состоянии производительных сил сельского хозяйства и истории крестьянства явились за последние годы книга М. И. Бахтина «Союз рабочих и крестьян в годы восстановления народного хозяйства (1921 —1925 гг.)», увидевшая свет в 1961 г., и коллективный труд «Советское народное хозяйство в 1921—1925 гг.», выпущенный Институтом экономики АН СССР в I960 г. Книга М. И. Бахтина интересна как попытка свести воедино, обобщить и классифицировать многочисленные вопросы, связанные с борьбой Коммунистической партии за укрепление союза рабочего класса и крестьянства. Однако множественность вопросов, поднятых в сравнительно небольшой книге (общие вопросы истории страны в эти годы, данные о собирании сил рабочего класса, росте его политической активности, изложение основных мероприятий партии и правительства в области сельского хозяйства и т. д.), не позволила автору дать глубокое исследование большинства поставленных проблем 102. В нескольких главах книги «Советское народное хозяйство в 1921 — 1925 гг.» (главы VI, VII, VIII —автор В. Н. Яковцевский) дано обстоятельное изложение развития сельскохозяйственного производства в восстановительный период. Эти вопросы в данной стическое преобразование сельского хозяйства. М., 1961; А. П. Молчанова. Из истории борьбы за упрочение союза рабочего класса и крестьянства (1924—1925). М, 1956; И. Трифонов. Очерки истории классовой борьбы в СССР в годы нэпа. М., 1960; В. Н. Яковцевский. Аграрные отношения в СССР в период строительства социализма. М., 1964. 99 П. Н. Першин. Нариси аграрноТ революцп в Pocii. КиТв, 1959; он же. ArpapHi перетворення Велико! ЖовтневоТ Сошалистично! революцп. КиТв, 1962; он же. Аграрная революция в России (1917—1918 гг.). Книги 1, 2. М, 1966. 100 Т. А. Ремизова. Культурно-просветительная работа в РСФСР (1921— 1925 гг.). М., 1962; Д. Ю. Элькина. На культурном фронте. Из истории борьбы за ликвидацию неграмотности в СССР. М., 1959 и др. 101 С. С. Хромов. По заданию Ленина. М., 1964; А. А. Халецкая. Экспедиция Ф. Э. Дзержинского в Сибирь (1922 г.). Омск, 1963. Брошюра А. Халецкой подверглась резкой критике за наличие большого количества неточностей и искажений. (См. «Вопросы истории КПСС», 1964, № 12). 102 Подробнее о монографии М. И. Бахтина см. нашу рецензию в журнале «История СССР» (1963, № 3). 31
книге изложены, пожалуй, наиболее развернуто и пространно по сравнению со всей имеющейся современной литературой. Вместе с тем в книге имеется немало фактических ошибок, примеров неправильного использования источников 103. Обзор современной литературы показывает, что лишь отдельные вопросы, рассматриваемые в данной монографии, разработаны в исследовательском плане. Основная масса интересующих нас вопросов или не затронута вовсе, или освещена самым общим образом, или исследована на ограниченном, локальном материале. Вместе с тем количество смежной литературы, книг и статей, рассматривающих отдельные, частные вопросы нашей темы, настолько велико, что более конкретное рассмотрение тех или иных работ делается в дальнейшем, по ходу изложения основных проблем. Значительной и своеобразной частью научной литературы по затрагиваемым вопросам являются кандидатские диссертации. Это главным образом диссертации историко-партийпого плана, затем работы по истории советского общества н частично диссертации, написанные юристами или экономистами. Лишь отдельные из них опубликованы. Диссертанты, писавшие свои работы в конце 50-х — начале 60-х годов, публиковали в периодической печати некоторые из своих выводов и материалов. Более ранние работы в большинстве случаев не печатались ни полностью, ни частично. В диссертациях, несомненно, накоплен значительный фактический материал, почерпнутый из местных архивов и местной печати. В этом смысле они представляют известную ценность. Есть немало конкретных наблюдений и выводов, относящихся к специфике тех или иных губерний. К сожалению, большинство диссертаций (особенно написанных до XX съезда КПСС) перенасыщено общими местами, общеизвестными положениями, кочующими из одной работы в другую. Фактический материал очень часто носит иллюстративный характер, подбор фактов и примеров произволен, случаен, типичность этих примеров не обосновывается, не 'показывается. Как правило, отсутствуют критика и сопоставление источников. Нельзя не отметить и весьма распространенную небрежность в оформлении научного аппарата — многие данные приводятся без сносок, ссылки зачастую делаются неправильно, что затрудняет или делает невозможной проверку, многочисленны случаи и просто неверных, перепутанных ссылок. Изобилие диссертаций делает необходимой их известную группировку. Целая группа диссертаций посвящена проблеме союза рабо- чего класса и крестьянства к концу гражданской войны и в вос- юз эти ошибки и недостатки отмечены в соответствующих главах данной работы. 32
становптельный период. Тема берется в целом и рассматривается в масштабе всей страны 104. Нетрудно заметить, что все или почти все эти диссертации написаны в годы, когда сказывалось влияние культа личности. Это не могло не наложить свой отпечаток на данные работы. Довольно значительной является и другая группа диссертации. В них берется лишь одна из проблем, связанных с развитием сельского хозяйства и борьбой за укрепление рабоче-крестьянского союза: борьба с голодом, партийное и советское строительство, налоговая политика, роль печати, роль женщин и т. д.105 104 В. М. С т а к а н и в. Борьба Коммунистической партии Советского Союза за укрепление союза рабочего класса и крестьянства в восстановительный период (1921 — 1925 гг.). Л., 1954; А. М. Бессонов. Борьба партии большевиков за укрепление союза рабочего класса и крестьянства в восстановительный период (1921 — 1925 гг.) Л., 1950; М. И. Б у р я к о в а. Политика партии по отношению к крестьянству в восстановительный период. М., 1952; В. Ф. Славский. Борьба партии Ленина — Сталина за укрепление союза рабочего класса с крестьянством в период восстановления народного хозяйство (1921 — 1925 гг.). М., 1950; Д. П. Ж м у р о в с к и и. Военно-политический союз рабочего класса и крестьянства в период гражданской войны. М., 1949 г.; А. Н. К о с т а к о в. Борьба коммунистической партии за укрепление военно-политического союза рабочего класса со средним крестьянством на основе решений VIII съезда РКП(б). М., 1954; А. Е. Догадин. Борьба партии большевиков за упрочение союза рабочего класса с крестьянством при переходе Советской страны к нэпу (конец 1920—1921 г.). М,. 1952; С. А. М а т ю ш е н к о. Борьба партии большевиков за укрепление союза рабочего класса и крестьянства при переходе к нэпу. М., 1947; Е. А. Пономарева. Военно-политический союз рабочего класса и крестьянства в период гражданской войны и иностранной военной интервенции (1918—1920 гг.). Л., 1950; А. К. Т о р о п о в и ч. Большевистская политика укрепления союза пролетариата и крестьянства в период перехода от войны к мирному строительству. М., 1948; А. С. П и р о ж н и к о- в а. Борьба партии большевиков за прочный союз рабочего класса с середняком (1918—1920 гг.). Л., 1952. 105 Н. Г. Соколов. Налоговая политика партии в деревне в восстановительный период. Рязань, 1962; Е. И. Ра ков а. Борьба деревенских парторганизаций за подъем сельского хозяйства. М„ 1958; М. Д. Маш и н. Борьба Советской власти с голодом в 1921 — 1922 гг. М., 1955; Н. К. Ф н- гуровская. Разгром буржуазных и мелкобуржуазных аграрных теорий в СССР. 1917—1930 гг. М., 1961; Г. И. Панков. Роль «Бедноты» и «Крестьянской газеты» в борьбе за претворение в жизнь политики Коммунистической партии и Советского правительства в восстановительный период. Ростов н/Д, 1959; Е. Д. Емельянова. Борьба Коммунистической партии за вовлечение женщин в социалистическое строительство в восстановительный период. М., 1961; Ю. А. Соловьев. Национализация земли и ее значение для победы и укрепления колхозного строя в СССР. Саратов, 1959; Л. Ф. Р о з е н ш т е й н. Большевистская печать в борьбе за укрепление союза рабочего класса с трудящимся крестьянством в первый период нэпа (1921—1925 гг.). Л., 1952; Л. Б. Г а й с и и. Из истории классовой борьбы на экономическом фронте в 1921—1925 гг Л., 1951; В. П. Масунина. Деятельность М. И. Калинина в укреплении союза рабочего класса с крестьянством в восстановительный период. М., 1953; А. К. Белков. Крестьянская печать в период перехода на мирную работу по восстановлению народного хозяйства. М., 1951; Е. И. М а т х а н о в а. Рабселькоровское движение в период перехода на мирную работу по восстановлению народ- 3 Ю. Л. Поляков 33
Наконец, третья (весьма многочисленная) группа включает диссертации, в которых вопросы укрепления союза рабочего класса и крестьянства, подъема сельского хозяйства, деятельности партийных организаций и другие в интересующий нас период рассматриваются на локальном материале — на примере автономной республики, одной губернии или группы губерний 106. Авторы этих работ часто злоупотребляют пересказом общих полого хозяйства СССР. М., 1953; С. С. Ильин. О плановом экономическом воздействии Советского государства на крестьянское сельское хозяйство в восстановительный период. М., 1955; А. Ф. Головня к. Прием в большевистскую партию и регулирование ее состава в период перехода на мирную работу по восстановлению народного хозяйства. М., 1951; А. О. Крыме к- к о. Партийное строительство в первые годы нэпа. М., 1953; Г. А. Поче- бут. Борьба большевистской партии за подъем партийного просвещения в период восстановления народного хозяйства страны. Л., 1951. 3 М. М. В ы б о р о в. Большевики Иркутской губернии в борьбе за повышение трудовой активности бедняцко-середняцких масс крестьянства в восстановительный период. Иркутск, 1963; А. А. Гелдыш. Кубано-Чер- номорская партийная организация в борьбе за восстановление народного хозяйства. Краснодар, 1959; С. М. Кузнецов. Коммунисты Мордовии в борьбе за восстановление народного хозяйства. Горький, 1962; В. И. По- жарова. Борьба Сибирской парторганизации за укрепление Советов в восстановительный период. М., 1961; Э. Д. Осколков а. Партийное строительство на селе в первые годы нэпа (по материалам Дона) Ростов н/Д., 1963; С. П. Ш ев яков. Ярославская деревня в период перехода к новой экономической политике. Ярославль, 1958; В. Г С а р к и н. Партийная организация Татарии в условиях восстановительного периода. Казань, 1963; К. Г. Чаптыков. Борьба Сибирской партийной организации за производственное кооперирование крестьянских хозяйств. М., 1958; А. Н. Л а р и н а. Трудящиеся Западной Сибири в борьбе за восстановление сельского хозяйства в 1920—1923 гг. М., 1955; С. Н. Вино г радений. Коммунистическая партия в борьбе за укрепление союза рабочего класса и крестьянства (по материалам Ульяновской л Пензенской губерний). Киев, 1954; Т. И. Беликов. Борьба трудового крестьянства Ставрополья за восстановление сельского хозяйства. Ростов н/Д, 1954; Р. В. К р а с н о б о- родько. Воронежская партийная организация в 1921 —1925 гг., М., 1953; М. Ф. Потапов. Иркутская партийная организация в 1921—1925 гг. М., 1947; Б. Д. А л ьтшу л л ер. Борьба коммунистической партии за укрепление союза рабочего класса со средним крестьянством (по материалам Ярославской губ.). Мм 1953; И. Ф. Никитин. Борьба Самарской партийной организации за восстановление сельского хозяйства. Мм 1953; А. Е. П а в- л о в а. Московская организация большевиков в борьбе за укрепление союза рабочего класса и крестьянства в 1921—1923 гг. М., 1951; М. Т. Узн городов. Большевики Дона в борьбе за восстановление сельского хозяйства, Ростов н/Д, 1950; В. А. Плотичкин. Уральская партийная организация в 1921—1925 гг. Свердловск, 1953; А. И. Стрельцова. Партийная организация Саратовской губернии в борьбе за проведение политики партии в восстановительный период. М., 1953; И. П. П а н о в. Партийная организация Енисейской губернии во главе борьбы за восстановление сельского» хозяйства в условиях нэпа. Красноярск, 1959; Д. М. Ш ней дер. Борьба за проведение аграрной политики Советской власти в Башкирии в период 1917—1922 гг. (по материалам Уфимской губ.). Пермь, 1959; В. Н. Давыдов. Коми автономная область в период восстановления народного хозяйства СССР. Сыктывкар, 1955; И. Т. Грищук. Борьба за воостановление народного хозяйства Марийской автономной области в 34
ложений, но в большинстве случаев приводят немало ценного конкретного материала, почерпнутого из местных архивов. Тематика диссертаций показывает, что наибольшее внимание авторов привлекала общая постановка вопросов, связанных с борьбой партии за укрепление союза рабочего класса и крестьянства, проблемы партийного руководства сельским хозяйством, партийного строительства. Лишь отдельные работы ставят своей задачей непосредственное (а не попутное) исследование проблем состояния производительных сил сельского хозяйства и социально-экономических процессов в среде крестьянства в годы, когда происходил поворот от военного коммунизма к нэпу. 3. Зарубежная литература Зарубежная историография, в той или иной мере затрагивающая проблемы перехода к нэпу и проблемы истории крестьянства в интересующий нас период, весьма обильна. Ее рассмотрение — предмет специального исследования 107. Из большой суммы вопросов мы остановимся на нескольких, имеющих непосредственное отношение к теме данной работы. Это — вопрос об оценке итогов аграрных преобразований Октябрьской революции, о причинах разрухи в сельском хозяйстве к концу гражданской войны, об оценке сущности нэпа и объяснении причин перехода к нэпу. 1921—1925 гг. Казань, 1956; А. И. Кувшин с кий. Колхозное строительство в Марийском крае в 1918—1929 гг. Казань, 1958; Л В. Полунина Переход к новой экономической политике в деревне Черноземного центра (1921—1923 гг.). М., 1967. А. П. Николаев. Чувашская АССР в годы восстановления народного хозяйства (1921—1927 гг.). М., 1956. 107 Ряд зарубежных буржуазных работ по этим проблемам уже подвергался критике в нашей литературе. Г. В. Шарапов в монографии «Разрешение аграрного вопроса в России после победы Октябрьской революции» (М, 1961) рассмотрел буржуазную литературу, посвященную первым аграрным преобразованиям Советской власти. См. также монографии: Н. Л. Рубинштейн. Внешняя политика Советского государства в 1921—1929 гг. М., 1953; В. И. С а л о в. Германская историография Великой Октябрьской социалистической революции. М., 1960; см. также статьи: Т. А. Александрова, Г. Л. Соболев. Вопросы истории социалистического строительства в СССР в американской буржуазной литературе.— «Труды ЛОИИ», вып. 3. М.—Л., 1961; А. 3. Ваксер, Л. Ф. Скляров. Против извращения истории классовой борьбы в СССР при переходе к нэпу.— Там же; В. И. Бил лик. Некоторые вопросы истории советского общества 1917— 1920 гг. в освещении немецких оуржуазных историков.—«Труды ЛОИИ>, вып. 6. М.—Л., 1963; В. А. Шишкин. Проблема перехода к новой экономической политике в освещении современной англо-американской буржуазной историографии.— Там же; А. А. Барсов. Против извращения истории, советского крестьянства буржуазной историографией.— «История СССР», 1962, № 2; А. Е. Иоффе, С. В. Мокни. История советского об* щества на страницах французской учебной литературы и энциклопедии.— «История- СССР», 1961, № 2. 3* «R
Правильная научная точка зрения на эти вопросы уже в 20-е и 30-е годы высказывалась и защищалась в работах руководителей коммунистических и рабочих партий и других прогрессивных деятелей. Такие оценки мы можем найти в книгах, статьях, выступлениях В. Пика, Э. Тельмана, М. Тореза, Г. Димитрова и др. Вождь немецкого пролетариата Эрнст Тельман в 1925 г. писал: «...Существование Советского Союза демонстрирует трудящимся крестьянам всех стран живой пример того, как в союзе с пролетариатом их интересы удовлетворяются в тысячу раз лучше, чем под ярмом буржуазии» 108. Оценивая результаты первых четырех лет нэпа, Э, Тельман писал: «Политика русских коммунистов привела не к свержению Советской власти, а к ее подъему, причем развитие шло гораздо более быстрыми темпами, чем это предполагали сами большевики» 109. Великолепную статью о нэпе, яркую и глубокую, написал в 1922 г. замечательный датский писатель Мартин Андерсен Нексе. Он говорил о том, что в годы гражданской войны было легче писать о России — «страна прямолинейно шла к коммунизму», новый строй, «приведший в трепет мир», распределял свет и тени ясно и резко. Теперь, при нэпе, многое усложнилось. Пробудилась частная инициатива, нэпманы — на поверхности, они «ловят все минутные выгоды». «При поверхностном взгляде Россия,— писал Нексе,— должна удручающе подействовать на всякого, сочувствующего коммунизму». Но автор не ограничивался этим «поверхностным взглядом». Он смотрел глубже, в суть явлений. И поэтому так основателен его вывод: «На самом деле Россия, как социалистическое государство, сейчас несравненно сильнее, чем два года назад, и несравненно коммунистичнее в своих основах» по. Мартин Андерсен Нексе увлечен той борьбой, которая кипит в Советской России, понимая существо этой борьбы. «Попасть теперь в Россию— значит быть увлеченным в головокружительный Мальмстрем. Здесь мерятся силами Старое и Новое, отжившее и молодое, самые властные идеи будущего и самый зловредный материализм прошлого. Новая экономическая политика — нэп — видный участник в этом бою»111. Нексе видит разнузданность новой буржуазии, но видит и силу государства. «Частная спекуляция — на цепи, которая отпущена ровно настолько, чтобы она могла с трудом достать своей пищи... русский нэпман соединяет в себе алчность западного ка- 108 Эрнст Тельман. Избранные статьи н речи, т. 1. М, 1957, стр. 187. 109 Эрнст Тельман. Указ. соч., стр. 189. 110 Мартин Андерсен Нексе. Царь Нэп.—Сб. «Глазами иностранцев». М., 1932, стр. 184. 111 Там же, стр. 186. 36
питалиста с малодушным трепетом перед новыми силами. Он — прожорливость, посаженная на голодный режим» 112. «Непонятно,— пишет Нексе,— как можно серьезно утверждать, что новая экономическая политика есть возврат к капитализму...» пз И в современной зарубежной литературе мы находим немало работ, содержащих объективную оценку проблем аграрной революции, перехода к нэпу. Среди таких работ можно назвать книги английских историков А. Ротштейна «История СССР», М. Добба «Советское экономическое развитие после 1917 г.», книги многих французских, американских, итальянских и других авторов. Известный французский писатель Луи Арагон в своей истории СССР дает правильную оценку перехода к нэпу. Он пишет: «Уступки крестьянам, замена продразверстки... продовольственным налогом, меньшим, чем эта разверстка, имеют целью обеспечить на экономической основе союз пролетариата и трудящихся крестьян, без чего не может быть диктатуры пролетариата» 114. Отдельные объективные выводы, наблюдения и оценки можно встретить и в современной буржуазной литературе. Так, французский ученый Ж^н Шомбар в большой книге «Советские крестьяне»,'хотя и допускает ряд ошибок, неточностей, бездоказательных оценок, делает правильный вывод о целях нэпа: «...Это было стратегическое отступление с целью нового энергичного наступления для того, чтобы уничтожить остатки капитализма в стране» 115. Однако буржуазная литература в своем подавляющем большинстве дает искаженную картину аграрных преобразований Октябрьской революции, состояния сельского хозяйства, истории перехода к нэпу. Конечно, в различных книгах степень искажения различна. Есть авторы, которые не утруждают себя доказательствами, а стремятся лишь хлестко преподать читателю порцию антисоветских измышлений. Другие пытаются подкрепить свои взгляды системой доказательств и логических построений. Но, несмотря на эти различия, нетрудно выявить общие для всей буржуазной историографии тенденции и оценки. Одно из главных положений зарубежных буржуазных авторов сводится к тому, что Октябрьская революция не дала реальных выгод крестьянству. По мнению американского экономиста Н. Ясного, аграрная революция привела не к осереднячиванию, а к «пауперизации» 112 Там же, стр. 187. 113 Там же, стр. 189. 114 L. Aragon. Histoire parallelle. Histoire de L'URSS de 1917 a 1960. Paris, 1962, p. 206. 115 Jean С h о m b а г i. Les paysans sovietiques. Paris, 1961, p. 65. 37
деревни, к ослаблению крестьянского хозяйства П6. О том, что крестьяне стали в результате аграрных преобразований жить не лучше, а хуже, пишут американец Г. Динерштейи, француз Шарль Эймон и др.117 Этот тезис, разумеется, трудно доказать. Ведь от того факта, что Октябрьская революция дала крестьянам помещичьи земли, трудно отмахнуться даже самым беззастенчивым фальсификаторам. Любой читатель невольно задается мыслью: почему же крестьяне, получив дополнительно и бесплатно землю, стали жить хуже, катились к «пауперизации»? Буржуазные авторы, понимая сложность положения, или вообще обходят этот вопрос, или говорят о дроблении крестьянских хозяйств (Ш. Бувье), или же рассуждают о том, что революция «отняла у крестьянина стимул», о «пагубном влиянии» национализации земли и т. д. и т. п. Под итоги аграрной революции подводится факт резкого падения производительных сил деревни. Аграрные преобразования Советской власти сочетаются с явлением другого порядка — разрухой. Получается схема, которая для неискушенного читателя может показаться внешне убедительной. Октябрьская революция провела определенные аграрные преобразования, гласит эта схема, которые ничего не дали крестьянству. Больше того, сельское хозяйство погрузилось в хаос, началась страшная разруха, разразился невиданный голод. Нет нужды доказывать насколько лжива и несостоятельна подобная схема. Однако она является преобладающей, наиболее ходовой в буржуазной историографии. Почти все буржуазные историки заявляют, что Октябрьская революция и ее аграрные преобразования явились причиной падения производительных Сил сельского хозяйства. В зависимости от степени добросовестности -эти авторы либо вовсе не упоминают об интервенции и гражданской войне, что на деле привело к кризису сельского хозяйства, либо упоминают об этом вскользь, обрушивая огонь на ликвидацию помещичьих хозяйств, национализацию земли, осереднячивание крестьянства. Западногерманский автор О. Шиллер пишет, что ликвидация помещичьего землевладения имела «катастрофические последствия для продовольственного снабжения городов»118. Французские историки Риссон и Моссе доказывают, что политика нацио- 116 N. Jasny. The Socialized Agriculture of the USSR: Plans and Perfomance. Stanford, 1949, p. 154—157. 117 H. D liner stein. Communism and the Russian Peasant. N. Y., 1955, p. 129; Ch. A i m о n d. Histoire contemporaine depuis le milieu au XIX siecle. Paris, 1933, p. 597. 118 O. Schiller. Die Landwirtschaft der Sowjetunion, 1917—1953. Tubingen, 1954, S. 14. ЗЯ
иализации земли привела к голоду 1921 г 119 Большевики породили в деревне хаос, утверждает Д. Митрани 120. Французский писатель Пьер Пате в книге «Советский феномен» заявляет, что следствием революции были «дезорганизация и паралич всей экономической и административной системы» 121. Подобных высказываний можно было бы привести очень маого, но в этом нет никакой необходимости. Схема, которой придерживается буржуазная историография, ясна. В соответствующих главах нашей работы приводится большое количество фактов, которые конкретно показывают, что дала Октябрьская революция крестьянам, каковы были подлинные причины кризиса, охватившего сельское хозяйство к концу гражданской войны. Здесь же подчеркнем еще раз, что упомянутая схема буржуазной историографии не выдерживает научной критики, является искусственной и ложной. Перейдем к тому, как буржуазные историки объясняли ранее и пытаются объяснить сейчас переход к нэпу. В 20-е годы буржуазная историография довольно дружно проводила тезис о том, что переход к нэпу означал крах коммунистических идей, капитуляцию Советской власти перед капиталом, начало капиталистической реставрации. Истоки этого тезиса совершенно ясны — в их основе лежат многочисленные высказывания капиталистических лидеров, буржуазной прессы, появившиеся уже в 1921 г. Эти высказывания совпадали с линией определенных российских буржуазных кругов, получившей название «сменовеховства» и выражавшей надежду на то, что нэп приведет к капиталистическому перерождению страны. Чуть ли не первым эти мысли высказал один из крупнейших капитанов капиталистического мира, глава английского правительства Д. Ллойд Джордж в речи, произнесенной 22 марта 1921 г. Ллойд Джордж'- заявил, будто новые советские документы «показывают полное изменение позиций большевизма в отношении того, что называется капитализмом, к частному предпринимательству». Ллойд Джордж считал, что большевики убедились в невозможности практического осуществления своих идей, что суровая экономическая реальность заставила коммунистов в России отказаться от своих принципов, признать незыблемость капиталисти- 119 P. Risson, G. Mousset. Hisloire generate de 987 a nos jours. Paris, 1938, p. 387. 120 D. Mitrany. Marx against the Peasant. North Carolina University Press, 1951, p. 65. 121 P. Pa the. Essai sur le phenomene Sovietique (Le demiurge de XX siecle). Paris, 1959, p. 47. 39
ческих законов, ибо нельзя, как говорил он, «двигать локомотивы доктринами Маркса» 122. Однако оценка нэпа как капитуляции перед капиталом и возврата к буржуазным порядкам не могла просуществовать в течение длительного времени. Было, разумеется, просто нелепо отстаивать такую точку зрения применительно к стране, которая именно на рельсах нэпа успешно осуществила социалистическое строительство, полностью ликвидировав остатки капитала в городе и деревне. Победа социализма в СССР, покончив со всякими надеждами на реставрацию капитализма, похоронила и эту распространенную в 20-х годах концепцию буржуазной историографии 123. Большевики не пытались двигать локомотивы доктринами Маркса. Но идеи марксизма-ленинизма стали могучей движущей силой истории. Советский народ, руководствуясь этими идеями, обеспечил страну и углем для паровозов и электростанций, и всем необходимым для превращения СССР в великую промышленную державу. В буржуазной историографии начинаются поиски других толкований перехода к нэпу. Наиболее распространенной стала следующая трактовка: нэп не был капитуляцией перед буржуазией, возвращением к буржуазным порядкам. Но переход к нэпу не соответствовал марксистской теории — так примерно выглядит это не блещущее логичностью истолкование. Известный американский историк профессор Колумбийского университета Фредерик Шуман считает, что предоставление крестьянам возможности свободно торговать было сделано «вопреки всем истинно марксистским принципам» 124. Западногерманский автор Г. Вагенленер рассматривает нэп как очередное свидетельство того, что никаких «законов социализма нет» 125. Как о явлении, противоречащем коммунизму, пишет о нэпе и маститый бельгийский историк Жан Пиренн. В четвертом томе «Истории Европы» он заявляет, что нэп был навязан партии сверху, и договаривается до нелепого утверждения, будто «большевики, верные коммунизму, выступавшие против нэпа, были расстреляны» 126. 122 См. «Parlamentary Debates. House of Commons, 1921», \ol. 139 No 2S p. 2522, 2523. 123 Конечно, рецидивы этой концепции встречаются и в современной литер i- туре. Так, западногерманский историк Г. Штёкль в 1962 г. хаоактерг.зовал нэп как «возвращение к капитализму», утверждая, будто «Ленин был убежден, что его нужно будет придерживаться по меньшей мере в течоши- жизни одного поколения» (Giinter Stokl. Russische Geschichte. Stuttgart 1962, S. 686). 2i F. L. S chum an. Russia since 1917. Four Decades of Soviet Politics. N. Y., 1957, d. 131. 25 G. Wagenlehner. Das sowjeti'sche Wirtschaftsystem und Karl Marx. Koln —Berlin, 1960, S. 12. 26 «Histoire de l'Europe». Bruxelles, 1962, p. 110. 40
Леонард Шапиро в выпущенной в Лондоне и Нью-Йорке огромным тиражом и широко разрекламированной буржуазной печатью истории КПСС называет нэп «резким отходом от доктрины», направленным на «умиротворение крестьянства» и «примирение» с ним 127. О том, что нэп не соответствовал марксистской теории, пишет и французский буржуазный экономист Любрано- Лавадера 128. Эта же мысль проводится в школьных учебниках. Так, в школьных учебниках ФРГ, как свидетельствует западногерманский историк Ганс-Иоахим Торке, утверждается, что нэп был радикальным поворотом в экономической политике и что «Ленин, чтобы спасти систему, пожертвовал коммунистическими принципами» 129. Все эти рассуждения имеют в конечном итоге задачу извратить смысл и значение марксистско-ленинской теории, представив ее как некую догматическую схему, как свод канонов, непригодный для живой жизни. Следуя марксизму, нельзя добиться успеха, положение спасает лишь нарушение марксистской теории, отход от ее принципов — таков смысл всех заявлений о том, что нэп хотя и не был возвращением к капитализму, но не соответствовал марксизму. Эти заявления исходят или из непонимания марксизма как творческого, развивающегося учения, или из намеренного стремления представить марксизм в искаженном свете. Между тем В. И. Ленин, разрабатывая и обосновывая свои положения о новой экономической политике, ни на йоту не отступал от марксизма. Он мастерски применял марксизм в сложной обстановке революционной России, творчески развивал это великое учение, исходя из опыта социалистической революции. Приведенные нами соображения буржуазных авторов преследуют и другую цель. Изображая Ленина как реалиста, практика, не считавшегося с марксистскими принципами, буржуазные авторы хотят показать, что социалистическая революция в России не была обусловлена объективными историческими закономерностями, а явилась случайностью. Россия не созрела для революции, поэтому Ленин, попытавшись в годы военного коммунизма проводить в жизнь социалистические принципы, потерпел неудачу. Убедившись в этом, он отступил от марксистской теории и ввел нэп — вот примерно какая схема получается у этих авторов. «Британская энциклопедия» сформулировала эту схему достаточно определенно. В статье «Россия» говорится, что Ленин, вво- 127 Leonard S с h a p i г о. The Communist Partv of the Soviet Union. ,\T. Y, 1960, p. 208—209. 128 E. M. L u b r a n о - L a v a d e r a. L'agriculture sovietique.— «Revue de defense nationale», 1961, Aout — Septembre, p. 1435. 129 H.-J. Toi ke. Die russische Gesehichte in den Lehrbucher der Hoheren Sehu- len der Bundesrepublik Deutschland. Albert Limbach Verlag. Braunschweig:, 1962, S. 59. 41
дя нэп, «показал хорошее понимание аномалии совершения промышленной пролетарской революции в стране, 85% населения которой составляло отсталое крестьянство» 13°. Эта схема не выдерживает критики. И жизнью и наукой давно доказано, что социалистическая революция в России была подготовлена всем ходом исторического развития, имела необходимые объективные предпосылки, была глубоко закономерной, что победа революции была торжеством марксистско-ленинской теории. Что касается трудностей социалистического строительства в стране относительно отсталой, с преобладающим крестьянским населением, то партия видела, знала эти трудности и преодолевала их. Они не могли остановить — и не остановили — развертывания социалистического строительства. Известное распространение имеет и трактовка перехода к нэпу, как тактического шага, для «умиротворения массового недовольства» (М. Фейнсод) 131. У. Уолш заявляет, что нэп «был азартной игрой, в которой ставкой было существование ленинского режима» 132, а Р. Д. Лейрд называет нэп «затычкой, которая была необходима, чтобы избежать кризиса в данный момент» 133. Для подтверждения такой трактовки широко используются факты хозяйственной разрухи и проявления недовольства крестьян (особенное внимание в этой связи привлекает Кронштадтский мятеж, хотя, как давно уже известно, принципиальное решение об отмене разверстки было подготовлено почти за месяц до мятежа). Если отвлечься от грубой тенденциозности и антисоветской •фразеологии указанных авторов, то можно констатировать, что их выводы крайне односторонни и потому неверны. Спору нет, конкретные трудности начала 1921 г. ускорили переход к нэпу. Но по меньшей мере несерьезно изображать нэп, как группу торопливых тактических мероприятий, продиктованных велением данного момента и рассчитанных только на данный момент. Просто трудно представить, как можно, говоря о нэпе, не увидеть его масштабности, его стратегических задач, не понять нэпа, как цельной и долговременной политики. Известный английский историк Э. Карр по существу также придерживается взгляда на нэп, как на явление кратковременное, означавшее в то же время отход от принципов марксизма 134. Карр исходит из коренного противопоставления военного коммунизма нэпу. Рассматривая военный коммунизм как план 130 «Encyclopedia Bri-tannica», v. 19. London, 1963, p. 714. 131 M. Faiil so d. How Russia is Ruled. 6th ed. Cambridge (Mass.), 1958, p. 97. 132 W. W a 1 s h. Russia and the Soviet Union. Ann Arbor, 1958, p. 424—425. 133 R. D. L a i г d. Collective Farming in Russia: A Political Study of the Soviet Kolkhozy. Univ. of Kansas publications, 1958, p. 24. 134 E. H. С а г r. The Bolshevik Revolution, v. II. London, 1951. 42
строительства социализма, Карр считает, что переход к нэпу, означавший отказ от политики военного коммунизма, был отказом от прямого пути к социализму. Суждения Карра, пространные и сопровождаемые обильным цитированием ленинских документов, вкратце можно изложить следующим образом 135. Военный коммунизм был прямым планом построения социализма ,36. Однако военный коммунизм не оправдал себя, привел в расстройство экономику. Для того чтобы создать «работоспособную экономику», партия и Ленин ввели нэп. Используя то обстоятельство, что партия при переходе к нэпу говорила об отступлении, Карр трактует отступление как вынужденный, хотя и временный, отход от задач социалистического строительства. Карр утверждает, что партия и Ленин испытывали колебания v противоречия — либо строить социализм, либо налаживать экономику. При переходе к нэпу обстоятельства, по мнению Карра, заставили большевиков отказаться на время от задач социалистического строительства, чтобы наладить экономическую связь между городом и деревней. Мы видим, что в конечном счете взгляды Карра, несмотря на то что он всячески стремится придать изложению объективный и беспристрастный характер, смыкаются со взглядами других откровенно антисоветских авторов. Партийные документы свидетельствуют со всей очевидностью, что нэп, меняя формы и методы социалистического строительства, не менял и не отменял курса на победу социализма. Отступление, предпринятое партией в это время, было отступлением не от марксистских принципов, а уступкой отдельных позиций в экономике, завоеванных в предшествующие годы методами «штурмовой атаки». Эти уступки не подрывали командных высот пролетарского государства в народном хозяйстве. Партия, Ленин никогда не противопоставляли задач развития экономики задачам социалистического строительства. Напротив, партия всегда считала — и это было полностью подтверждено жизнью, — что подлинный подъем народного хозяйства возможен только на рельсах социалистического строительства. Таковы основные взгляды буржуазной историографии на вопросы, связанные с переходом к нэпу. При характеристике зарубежной буржуазной литературы нужно иметь в виду, что противники марксизма настойчиво проводят мысль об отсутствии в русской деревне классовой борьбы и классового расслоения. Эта борьба и это расслоение насаждались, по их мнению, большевиками. 135 Ibid., p. 270—279. 136 Отметим, что Кар,р одновременно пишет о том, что в работах В. И. Ленина содержится двойственная оценка военного коммунизма. 43
«Большевики пытались подавить пассивное сопротивление крестьянства путем распространения классовой борьбы на деревню. Они разделяли сельское население на богатых (или кулаков), средних и бедных крестьян», — уверяет «Британская энциклопедия» ,37. Исходя из взгляда на дифференциацию деревни как на нечто искусственно привлеченное извне, подобные авторы проливают слезы по поводу обид, нанесенных кулаку после революции. Еще С. Прокопович уверял, что в советской деревне кулака не было и зажиточность крестьян «создавалась не эксплуатацией своих соседей, а их собственным трудом» 138. Этой точки зрения придерживаются и поныне многие буржуазные авторы. Приведем в качестве примера книгу француза Рене Дюмона (крупного специалиста по вопросам сельского хозяйства) «Совхозы, колхозы, или проблематичный коммунизм», увидевшую свет в 1964 г. Характеризуя положение в деревне после революции, он -пишет, что «революционеры-горожане, плохо знавшие деревенскую действительность, объявили зажиточного крестьянина не самым большим тружеником, а кулаком, эксплуататором» 139. С рассуждениями подобного рода нельзя даже серьезно полемизировать. В самом деле наука имеет в своем распоряжении такое огромное количество неопровержимых фактов о расслоении крестьянства и классовой борьбе в деревне, о капиталистическом облике кулака, что нельзя всерьез принимать заявления, будто только большевики разделили крестьян на богатых и бедных, будто кулак был всего-навсего скромным тружеником и т. д. и т. п. Отметим еще одну общую для значительной части буржуазных авторов линию. Это — стремление всячески опорочить идею союза рабочих и крестьян. Г. Раух и А. Мурхед, Н. Ясный и Д. Митрани заявляют о непримиримости классовых противоречий пролетариата и крестьянства, игнорируя то главное, определяющее, что сближает и объединяет эти классы в борьбе за свержение капитала и построение социализма. Д. Митрани утверждает, что революция определила рабочих и крестьян как противоположные друг другу силы ио. Подобную линию активно проводят и зарубежные троцкисты. Так, английский троцкист Тони Клифф пишет, что «союз рабочих и крестьян, обеспечивший им победу в Октябрьской революции 141, сразу же сменился очень натянутыми отношениями» и 137 «Encyclopedia Britannica», v. 19, 1963, p. 714. 138 С. Прокопович. Народное хозяйство СССР, т. II. Нью-Йорк, 1952, стр. 194—195. 139 Rene D u m о n t. Sovkhoz, Kolkhoz, ou le problematique Communisme. Paris, 1964, p. 31. 140 D. M i t r a n y. Op. cit, p. 3. 141 Объединение усилий рабочих и крестьян в Октябрьской революции Клифф 44
«от преданности крестьянства делу рабочего класса мало что осталось» 142. Буржуазные фальсификаторы, стремясь опорочить идею союза рабочего класса и крестьянства, пытаются поставить под сомнение сердцевину нашего исторического процесса. Но и в этом вопросе со всей наглядностью видна тщетность подобных попыток. Прочность рабоче-крестьянского союза была проверена жизнью. Только наличие такого союза, основанного на непреходящей общности интересов, обеспечило силу советского государства, принесло победу над бесчисленными врагами, позволило преодолеть все трудности, встававшие на пути нашего народа. 4. Источники Вероятно, трудно назвать тему из истории советского общества, которая имела бы такое богатство источников, как данная. Без преувеличения можно сказать, что трудности, ожидающие здесь исследователя, заключаются не в бедности и недостатке источников, а в их обилии и многообразии. Практически ни один исследователь не сможет ознакомиться, даже если бы он имел не одну, а несколько жизней, хотя бы с половиной существующих источников. Детальное изучение одной лишь центральной и местной периодической печати, насчитывающей сотни комплектов, может дать по сути дела неисчерпаемый материал. В государственных и партийных архивах центра и областей хранятся тысячи фондов, содержащих те или иные сведения по вопросам, затронутым в монографин. Необычайно богат и опубликованный официальный материал— декреты, постановления правительства, партийные решения. Сотни книг и брошюр 20-х годов, являющихся в большей мере источником, чем литературой, десятки статистических сборников — все это дает исследователю возможность опереться на самый широкий круг источников. Конечно, эти источники распределены весьма неравномерно. Есть проблемы, которые обеспечены источниками в такой степени, что это позволяет изуч-ить их до мельчайших подробностей. Есть в то же время проблемы, где крайняя скудость данных усугубляется их недостаточной надежностью. Обилие источников сопровождается их противоречивостью. Редкостный разнобой царит в данных статистики, различны даты событий, приводимых в различных источниках, противоречивы оценки явлений и процессов, по-разному рассматриваются и характеризуются факты. Поэтому принцип проверки и сопоставле- объясняет временным совпадением целей рабочего класса, боровшегося против капитала, и крестьянства, боровшегося против феодальных порядков. 142 Tony Cliff. Stalinist Russia. A Marxist Analysis. London, 1955, p. 115. 45
ния источников, обязательный для каждого исторического исследования, в данном случае особо важен и необходим. Конкретный анализ источников применительно к конкретным фактам и явлениям дается в соответствующих главах. Здесь же, давая общую характеристику источникам, ограничимся констатацией факта неточности, недостаточной надежности и противоречивости многих из них. Выше уже говорилось о значении работ В. И. Ленина как первых исторических исследований и как самого ценного исторического источника по проблемам истории перехода к нэпу и истории советского крестьянства. Подчеркнем еще раз, что автор стремился самым широким образом использовать все фактические данные, содержащиеся в трудах В. И. Ленина (а также его соратников), опереться на эти данные. Чрезвычайную ценность представляет Полное собрание сочинений В. И. Ленина. В научном аппарате к этому собранию сочинений мы находим подробные сведения, которые дают возможность более подробно и основательно показать конкретное, повседневное руководство вождя партии и правительства работой по восстановлению сельского хозяйства, укреплению сельских партийных организаций, улучшению культурно-воспитательной деятельности и т. д. Подробные примечания облегчают работу исследователя, давая научно обоснованные справки по ряду конкретных вопросов. Помогают исследователю и подготовительные материалы В. И. Ленина, приложения, а также списки документов, в редактировании которых он принимал участие. В распоряжении исследователя находятся и «Ленинские сборники», содержащие, в частности, колоссальный материал по 1920, 1921 и 1922 гг. Появились и некоторые дополнительные публикации о жизни и деятельности В. И. Ленина в эти годы мз. Очень много дают и воспоминания о Ленине, содержащие •порой уникальные сведения о разработке вождем революции проблем нэпа и его внимании к нуждам крестьян 144. Ценным и своеобразным источником являются сборники, содержащие письма трудящихся к Ленину 145. Они важны и как документы, живо,. 143 См., например, В. Алексеев. В. И. Ленин во главе ЦК РКП (б) (1921— 1922).—«Научно-информационный бюллетень центрального партийного архива», 1963, № 8; «Из истории государственной деятельности В. И. Ленина».— «Исторический архив», 1961, № 5. 144 Кроме материалов, вошедших в изданные за последние годы известные сборники «Воспоминания о Владимире Ильиче Ленине» (т. 2. М., 1957; т. 3. М., 1960), ценньге воспоминания содержатся в книге «Ленин на хозяйствен - - ном фронте» (М., 1934), в журналах «Пролетарская резолюция», «Старый большевик» и др. 145 «Письма трудящихся к В. И. Ленину». М., 1960; «Переписка В. И. Ленина с воронежцами». Воронеж, 1960; «Трудовой Дон —Ильичу» Ростов н/Д., 1963; «В. И. Ленину. Письма, телеграммы, приветствия трудящихся Лугян- щины». Луганск, 1963; «Пламя любви всенародной». Омск, 1963 и др. 46
правдиво отражающие политические настроения крестьян, и как материалы, содержащие конкретные данные о хозяйственно!\1 положении, трудовой деятельности и пр. Одним из важнейших источников являются многочисленные документы Коммунистической партии. Применительно к изучаемому нами периоду опубликованные партийные документы удивительно многочисленны и разнообразны. В них затрагиваются самые различные стороны политики партии в деревне, содержатся богатейшие сведения о положении сельского хозяйства, классовой борьбе, соотношении классовых сил в крестьянстве, деятельности и состоянии партийных и других общественных организаций, о настроениях крестьянства и т. д. и т. п. В распоряжении исследователя находятся стенограммы и протоколы проходивших в то время партийных съездов и конференций. Некоторые из них переизданы в последние годы заново 146. Решения значительной части пленумов ЦК ВКП(б) опубликованы в известных сборниках «КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК». Чрезвычайно велико значение постановлений, циркуляров, отчетов и других документов ЦК РКП (б), не вошедших в вышеназванные издания, но публиковавшихся в «Правде» или «Известиях ЦК РКП (б)» 147. В периодической прессе (центральной и особенно местной) широко представлены материалы губернских и уездных партийных организаций — отчеты партийных комитетов, решения партийных конференций и др. Многие из этих материалов выпускались отдельными изданиями. Правда, число таких изданий по 1921 —1922 гг. невелико — гораздо больше их приходится на вторую половину восстановительного периода. Но и в этих изданиях нередко приводятся интересные сведения по начальным годам нэпа ,48. «Восьмой съезд РКП (б). Протоколы». М., 1959; «Девятый съезд РКП (б). Протоколы». М., 1960; «Десятый съезд РКП (б). Стенографический отчет». М., 1963; «Одиннадцатый съезд РКП (б). Стенографический отчет». М., 1961; «Двенадцатый съезд РКП (б). Стенографический отчет». М., 1923; «Тринадцатый съезд РКП (б). Стенографический отчет». М., 1924. Многие из этих документов опубликованы также в выпусках <чСправочника партийного работника» (вып. I. М., 1921; вып. II. М., 1922; вып. III. М., 1923; вып. IV. М., 1924; вып. V. М., 1925). См., например, «Отчет Ярославского губкома 18 губернской партийной конференции». Ярославль, 1925; «Материалы к XII губпартконференции». Тула, 1924; «Материалы к XIV Ульяновской губернской партконференции». Ульяновск, 1924; «Отчетный сборник Симбирского губкома к XIII губпартконференции». Симбирск, 1924; «Отчет Калужского губкома к XII губпартконференции». Калуга, 1923; «Отчет Костромского губкома РКП (б) к XII губпартконференции». Кострома, 1925; «Отчет Московского комитета и МРКИ XIII губпартконференции». М., 1924; «Отчет Тверского губкома на XV конференции». Тверь, 1924; «Отчет Ставропольского губкомитета». Ставрополь, 1924; «Отчет о работе Саратовского губкома РКП (б) к XVII губпартконференции». Саратов, 1925; «Состояние и работа Смолек- 47
Огромное значение для разработки истории перехода к нэпу и истории крестьянства имеют материалы государственных органов РСФСР. И эти материалы (даже имея в виду только опубликованные) удивительно богаты и разнообразны. Наряду со стенограммами всероссийских съездов Советов149 и сессий ВЦИК150 публиковались отчеты и постановления Президиума ВЦИК, Совнаркома, отдельных наркоматов, в частности, Нар- комзема 151. Особенно надо сказать о таком источнике, как декреты и постановления ВЦИК, Совнаркома, СТО, опубликованные в достаточно известных систематических выпусках «Собрания узаконений и распоряжений рабочего и крестьянского правительства». Эти документы представляют огромную ценность. По ним не только можно проследить основные направления сельскохозяйственной политики Советского государства, основные меры, принимавшиеся государством по оказанию помощи крестьянству Из этих документов можно почерпнуть большой фактический материал о многих явлениях деревенской жизни, узнать оценки ряда событий и фактов. Значительная часть декретов и постановлений подписана В. И. Лениным, а многие из них непосредственно составлялись или правились великим вождем. Это обстоятельство еще более повышает историческую значимость указанных документов. К сожалению, в нашей исторической литературе материалы «Собрания узаконений» используются недостаточно. В научный оборот вошло лишь небольшое количество наиболее известных ской губернской организации РКП (б)». Смоленск, 1925; «Отчет Рязанского губкома и губернской контрольной комиссии». Рязань, 1925; «.Годовая работа Самарского губкома РКП (б) от XI до XII губпартконференции». Самара, 1924; «Отчет Орловского губкома к XVI губпартконференции». Орел, 1924; «Отчет Пензенского губкома за время с 14 по 15 губпартконференции». Пенза, 1923; «Сердобская уездная организация за год. Отчет Уко- ма». Сердобск, 1925; «Отчетный доклад Омского губкома к VII губпартконференции». Омск, 1924; «Год партийной работы. Отчет Нижегородского губкома». Нижний Новгород, 1924; «Отчет Нижегородского губкома за октябрь 1'922 — март 1923». Нижний Новгород; «Работа Серпуховской уездной организации». Серпухов, 1925; «Отчет губернского комитета к 9 губпартконференции». Екатеринбург, 1923; «Алтайский губернский комитет Итоги работы за год 1923—1924». Барнаул, 1924; «Отчет Архангельского губкома 1922—1923». Архангельск, 1923 и многие другие. 149 «VIII съезд Советов РСФСР. Стенографический отчет». Мм 1921; «IX съезд Советов РСФСР. Стенографический отчет». М., 1922; «Десятый Всероссийский съезд Советов. Стенографический отчет». М., 1923. 150 «I—IV сессии ВЦИК VIII созыва. Стенографический отчет». М., 1922; «III сессия ВЦИК IX созыва». М., 1922; «IV сессия ВЦИК IX созыва. 23— 31 октября 1922 г. Стенографический отчет». М., 1922. 151 «Краткая характеристика деятельности ВЦИК и СНК». М., 1921; "Доклад Президиума ВЦИК IV сессии ВЦИК IX созыва». М., 1922; «Отчет Нарком- зема IX Всероссийскому съезду Советов за 1921 г.» М., 1922; «Отчет Нар- комзема X Всероссийскому съезду Советов за 1922 г.». М., 1923. 48
документов, значительная же их часть никогда не использовалась и не упоминалась исследователями. Это относится также к постановлениям, распоряжениям, циркулярам, инструкциям ведомств — Наркомпрода, Наркомзема, Наркомюста. Эти документы публиковались, в частности, в «Продовольственной газете» и «Сельскохозяйственной жизни». Публиковались и официальные данные о выборах в Советы, о составе местных съездов Советов, исполкомов и пр.152 Многочисленную группу источников составляют материалы комсомольских ,53, профсоюзных 154 и других общественных организаций. В 20-х годах издавалось большое количество статистических материалов, посвященных сельскому хозяйству и крестьянству. Печатались материалы Всероссийской переписи 1920 г., частичных переписей и различных обследований. Совершенно исключительную ценность имеют данные, полученные в результате Всероссийской сельскохозяйственной переписи 28 августа 1920 г. Эти детально разработанные в тематическом плане (по 167 графам-разделам) и опубликованные как в общем, сводном масштабе, так и в пределах губерний и уездов 155 данные использованы в нашей научной литературе в небольшой степени. Столь же мало используются и данные другого уникального источника — «Материалов по истории аграрной революции в России»156 Эти данные носят другой характер — они неизмери- 152 См., например, М. Владимире к и й. Советы, исполкомы и съезды Советов (материалы к изучению строения и деятельности органов местного управления), вып. II. М., 1921; «Советы, съезды Советов и исполкомы (материалы к изучению советской системы управления)». М., 1924. 153 «Вторая Всероссийская конференция РКСМ 16—19 мая 1922 г. Стенографический отчет». М.—Л, 1928; «Третья Всероссийская конференция РКСМ 20—30 нюня 1923 г. Стенографический отчет». М.— Л., 1929; «Четвертая Всероссийская конференция РЛКСМ 16—23 июня 1925 г. Стенографический отчет». М„ 1925; «Четвертый съезд РКСМ 21—28 сент. 1921 г. Стенографический отчет». М., 1925; «Пятый Всероссийский съезд РКСМ 11 —19 октября 1922 г. Стенографический отчет». М.—Л., 1927; «Российский Ленинский Коммунистический Союз молодежи. Шестой съезд 12—18 июля 1924 г. Стенографический отчет». М.—Л., 1924. 154 «V съезд профсоюзов СССР. Стенографический отчет». М. 1922; «VI съезд профсоюзов СССР. Стенографический отчет». Мм 1924; «Поофсоюзы СССР 1922—1924. Отчет ВЦСПС к VI съезду». М., 1924. ' •< 155 Материалы переписи начали публиковаться в 1921 г. («Итоги Всероссийской сельскохозяйственной переписи 1920 г.», вып. I.—«Труды ЦСУ», т, II, вып. 1. М., 1921). Последующие выпуски включали данные по группам губерний, а также групповые итоги по РСФСР в целом, по губерниям и " районам («Групповые итоги сельскохозяйственной переписи Ю20 г. (по губерниям и районам)».— «Труды ЦСУ», т. XIV, вып. la. M., 1926). Погубернские материалы переписи были изданы также во многих губерниях. Публикация материалов переписи завершилась в- 1928 г. выпуском сборника с данными о населении по возрастным группам, о населении, участвовавшем в империалистической и гражданской войнах. 156 «Материалы по истории аграрной революции в России», т. I. M,, 1928. 4 Ю. А. Поляков 49
мо меньше по своему территориальному охвату и содержат сведения лишь по отдельным волостям и селам. Однако тщательность и детальность разработки ,57 и, главное, наличие данных в динамике придают им огромную ценность. Давая общую характеристику статистическим публикациям 20-х годов, следует прежде всего сказать о поразительных, порой кажущихся невероятными, расхождениях. Между материалами ЦСУ, Госплана, Наркомзема, сборниками, печатавшимися «Экономической жизнью», и другими публикациями можно обнаружить расхождения по размерам посевных площадей (во многие миллионы десятин), в размерах урожая хлебов (в сотни миллионов пудов). Различные, порой взаимно исключающие подсчеты давались и по классовым группам крестьянства. Все это заставляет историка проводить значительную работу по сопоставлению, проверке и отбору статистических данных. В известной мере в этом помогают более поздние статистические сборники 158, хотя их сведения по периодам гражданской войны и восстановления народного хозяйства более чем скупы. На редкость обильный и многосторонний материал содержит печать. Применительно к 1920—1922 гг. исследователь может широко использовать центральную печать —прежде всего «Правду», «Известия ВЦИК», «Бедноту», «Экономическую жизнь», «Известия ЦК РКП (б)». С 1921 г. начал выходить официальный ежегодник Наркомзема «Сельскохозяйственная жизнь» ,59. Эти газеты и журналы находятся в хорошей сохранности и полных комплектах. Хуже обстоит дело с газетами губернскими и особенно уездными. Далеко не всегда историк может ознакомиться с полными комплектами этих изданий за 1920—1922 гг в Москве и даже на местах. Многие из них утеряны, другие пришли в ветхость (бумага, на которой они печатались, плохого качества и легко подвергается разрушению). Так или иначе пресса 1920—1922 гг. в своей совокупности является источником поистине бесценным. Разумеется, газетные сообщения того времени особенно нуждаются в критическом подходе, в проверке и сопоставлении. В 60-х годах источниковедческая база проблемы обогатилась благодаря выходу в свет ряда документальных сборников о вос- 157 Работа проводилась по решению Совнаркома при участии Я- В. Бляхера, Н. М. Вишневского , С. М. Дубровского, Л. Н. Крицмана, М. И. Кубанинаг П. И. Лященко, В. С. Немчинова, П. И. Попова, С. П. Середы, С. Г. Ст-ру- милина, И. А. Теодоровича, А, И. Хрящевой и др. Работа началась с января 1925 г. В 1925—1926 гг. на местах было собрано до 350 тыс. формуляров, которые подверглись специальной разработке («Материалы по истории аграрной революции в России», т. I, стр. 9, 10). 158 «Социалистическое строительство СССР». Статистический ежегодник. М., 1934; «Социалистическое строительстве СССР». М., 1935; «Сельское хозяйство СССР». Статистический сборник. М., I960. 159 В выходе «Сельскохозяйственной жизни» имелся перерыв (с июля по сентябрь 1922 г.), что привело к путанице в нумерации. 50
становительном периоде в различных республиках и областях 160. Сборники эти содержат обильный, в значительной части почерпнутый из местных архивов материал о 'переходе к нэпу, о состоянии сельского хозяйства, политических настроениях крестьянства, деятельности партийных, советских, комсомольских организаций. Среди использованных источников особое место занимают архивные документы. Здесь на первое место следует поставить документы Центрального партийного архива Института марксизма- ленинизма при ЦК КПСС (ЦПА ИМЛ). Автором изучены документы пленумов ЦК РКП (б) и заседаний Политбюро ЦК РКП (б) за 1920—1922 гг Эти документы, в своем большинстве еще не известные науке, чрезвычайно важны. Они позволяют внести ряд уточнений в историю подготовки и осуществления перехода л нэпу, разработки и реализации политики партии в области сельского хозяйства в первые годы новой экономической политики. Протоколы заседаний Политбюро и пленумов ЦК РКП (б) и приложенные к ним материалы содержат также бесценные фактические сведения об экономическом и политическом положении страны. Особую значительность этим документам придает то обстоятельство, что большинство заседаний проходило при непосредственном участии и под руководством В. И. Ленина. В фондах ЦПА ИМЛ широко использованы также материалы местных партийных организаций. Протоколы (а в ряде случаев и стенограммы) губернских и уездных партийных конференций, протоколы заседаний губернских, уездных, волостных партийных комитетов, отчеты и информационные письма местных партийных организаций и другие материалы содержат неповторимые сведения, характеризующие обстановку в различных районах страны, рисуют впечатляющую картину борьбы коммунистов за претворение в жизнь ленинской политики. В Центральном государственном архиве народного хозяйства СССР (ЦГАНХ СССР) автором широко использованы документы фонда № 478 (Наркомзема РСФСР) за 1918—1925 гг. Этот огромный фонд включает в себя множество самых разнообразных документов. Фонд Наркомзема давно доступен для исследователей и немало документов уже вошло в научный оборот. Однако обилие материалов фонда таково, что, видимо, еще долгие годы ученые- 160 «Восстановление народного хозяйства Брянской губернии (1921 -1925 годы). Сборник документов и материалов». Брянск, I960; «Алтай в восстановительный период. Сборник документов». Барнаул, 1960; «Восстановление народного хозяйства Гомельской губернии (1921—1925 гг.). Сборник документов и материалов». Гомель, I960; «Восстановительный период на Дону (1921 — 1925 гг.). Сборник документов.*. Ростов н/Д., 1962; «Социалистическое строительство в Казахстане в восстановительный период ('1921—«1925 гг.)». Алма-Ата, 1962 и др. 4* 51
историки будут находить в нем все новые и новые факты, являвшиеся ранее неизвестными. В монографии использованы многочисленные материалы из фонда Наркомзема. Здесь и протоколы заседаний коллегии Наркомзема, и сводки, отчеты, циркуляры, докладные, обзоры, материалы с мест и т. д. В том же архиве имеется ряд ценных сведений о продовольственном положении, продовольственной политике, деятельности продовольственных работников, а все это неразрывно связано с положением сельского хозяйства, с классовой 'борьбой в деревне, с положением и настроениями крестьян— см. фонд № 1943 (Наркомпрода РСФСР). В Центральном государственном архиве Октябрьской революции, высших органов государственной власти <и органов государственного управления (ЦГАОР СССР) большую ценность представляют материалы фонда № 130 (Совнаркома РСФСР), фонда № 6764, содержащего сведения об ущербе, нанесенном народному хозяйству страны иностранной интервенцией и гражданской войной, фонда № 393 (Наркомвнудела РСФСР), содержащего сведения о деятельности местных Советов, настроениях крестьян и пр. Отмечая обилие архивных материалов, следует подчеркнуть, что автор отнюдь не фетишизировал данные архивов. Нередко в нашей литературе документ, извлеченный из архива, считается самым правильным, достоверным, объективным, чуть ли не содержащим истину в последней инстанции. Нередко также авторы отдают предпочтение тому или иному факту, примеру, только потому, что он найден в архиве, хотя в печатных источниках имеется большое количество аналогичных фактов, притом более ярких и убедительных. В ходе работы над монографией автор стремился проверять и сопоставлять все факты, независимо от того, где они обнаружены — в архиве, газете, книге. Предпочтение отдавалось тем фактам, которые являются более убедительными, достоверными и важными. Это обстоятельство было главным критерием, ибо научный труд украшает не количество сносок на архивные фонды, а достоверность и значимость фактов. Большое количество архивных материалов не включено в текст потому, что данные других источников оказались более надежными, типичными. Тем не менее и эти оставшиеся за бортом монографии факты сыграли свою роль. Они помогли анализу, сопоставлению, отбору материалов. Таковы источники и литература по теме монографии. Отметим еще раз, что ввиду большого количества литературы и источников более конкретное их рассмотрение дается непосредственно в'текстегпо ходу изложения основных проблем.
Глава I СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО СТРАНЫ НАКАНУНЕ ПЕРЕХОДА К НЭПУ 1. Упадок производительных сил сельского хозяйства Войны бывают непродолжительными, бывают и долгими. Война, которую народы России вели s 1914—1920 гг. (две войны — империалистическая и гражданская, хотя и были в корне различными по своему характеру, слились хронологически воедино), была одной из самых длительных в истории страны. Войны бывают тяжелыми, бывают и легкими. Война 1914— 1920 гг. не знала себе равных по степени вовлечения народных масс, по уровню напряженности, по масштабу потерь. Ущерб, нанесенный народному хозяйству страны четырехлетней империалистической войной, трехлетней борьбой с интервентами и белогвардейцами, был колоссален. Ни одна страна мирз на протяжении истории нового времени не подвергалась такому опустошению. Во время интервенции мировому империализму не удалось уничтожить Советскую власть военным путем. Но империалисты сумели нанести Советскому государству огромные хозяйственные потери, подорвать производительные силы страны, затруднить тем самым дальнейшее социалистическое строительство. Дореволюционная Россия находилась в числе сравнительно отсталых по уровню своего хозяйственного развития стран. В результате войны хозяйство Советской России было отброшено далеко назад, оказалось на одном из самых последних мест в мире. Большая часть территории страны в разное время захватывалась врагами, которые, отступая, преднамеренно подвергали разрушению промышленные предприятия, транспорт, угоняли скот, вывозили продовольствие и сырье. Масштабы этих разрушений были огромны. Мостов с металлическими фермами, например, было разрушено и повреждено 53
свыше 3350. Общая прцтяженность разрушенных железнодорожных участков превысила 70 тыс. верст1. Однако непосредственные разрушения далеко не исчерпывали всех отрицательных последствий войны. Огромная убыль рабочей силы, нарушение нормальных хозяйственных связей между различными экономическими районами, между городом и деревней, изношенность станков, механизмов, которые почти не воспроизводились в годы войны, острый недостаток сельскохозяйственного инвентаря и многие другие причины поставили экономику страны на грань катастрофы. Национальный доход страны упал с 11 млрд. руб. в 1917 г. до 4 млрд. руб. в 1920 г.2 Подсчитанная к 1922 г. сумма ущерба, нанесенного Советской России, составила 39 млрд. золотых рублей, что превышало четвертую часть всего довоенного богатства страны 3. Дальнейшие подсчеты, в частности, учет индивидуальных претензий пострадавших от войны граждан показали, что эта сумма должна быть дополнена еще несколькими миллиардами рублей. Потери населения начиная с 1914 г. превысили 20 млн. человек. За это же время 4,4 млн. мужчин и женщин в возрасте от 16 до 49 лет стали инвалидами. Наиболее велики были потери среди мужского населения, особенно среди мужчин в рабочем возрасте. Убыль мужчин этой категории составила 29% 4. Промышленное производство в стране сократилось в 1920 г. по сравнению с 1913 г. в 5 раз. Особенно тяжело разруха сказалась на крупной промышленности (продукция мелкой промышленности в 1920 г. составляла 44,1% от уровня 1913 г., а крупной— 12,8%) 5. Производство упало почти во всех отраслях промышленности. Наиболее значительно пострадала металлургия. Чугуна в 1920 г. было выплавлено лишь 116 тыс. т — в 33 раза меньше, чем в 1913 г. и почти в 22 раза меньше, чем в самом начале века — в 1901 г.6 Добыча угля составила в 1920 г. 8J млн. т. Это было меньше добычи 1899 г. и составляло 30% от уровня 1913 г.7 Нефти было добыто 3,8 млн. г —примерно столько же, сколько в 1890 г., ив два с лишним раза меньше, чем в 1913 г.8 1 Н. Н. Любимов. Баланс взаимных требований Союза ССР и держав согласия, М —Л., 1924, стр. 83—84. 2 «К десятилетию интервенции». Сборник статей. М.—Л., 1920. стр 233. 3 Н. Н. Л ю б и м о в. Указ. соч., стр. 17. 4 С. Г. Струмилин. Проблемы экономики труда. М., 1957, стр. 39. 5 «Плановое хозяйство», 1929, № 5, стр. 191. 6 «Промышленность СССР». Статистический сборник. М., 1957, стр. 106. 7 Там же, стр. 140—141. 8 Там же, стр, 153—154. 54
Ничтожно мало выпускалось паровозов и вагонов, сельхозмашин и хлопчатобумажных тканей, кирпича и стекла, обуви и спичек. Одним из самых больных мест в больном организме экономики страны был транспорт. Кроме непосредственных разрушений, причиненных войной, на работе транспорта особенно тяжело сказывалось то обстоятельство, что на протяжении ряда лет подвижной состав и путевое хозяйство не обновлялись. Большая часть паровозов и вагонов требовала срочного ремонта. Миллионы шпал сгнили, сотни верст рельсов нуждались в замене. Объем железнодорожных перевозок упал до уровня 90-х годов XIX столетия 9. Поезда брались пассажирами с бою. Люди заполняли тамбуры, размещались на крышах вагонов. Составы тащились неделями по тем маршрутам, которые раньше преодолевались за одни сутки. Народ был истощен и измучен. На протяжении ряда лет люди питались впроголодь. Истощение и недоедание способствовали развитию эпидемий. Не хватало одежды, обуви, медикаментов. Коммунальное хозяйство городов действовало с перебоями. Жилища почти не отапливались, большинство из них нуждалось в ремонте. Советская Россия являлась страной аграрной. В 1920 г. из 131,5 млн. ее жителей 10 подавляющее большинство—110,8 млн.— проживало в деревнях11. Естественно, что состояние сельского хозяйства имело особое значение для судеб Советской России. От положения сельского хозяйства зависело само существование Республики Советов. Каково же было это положение? Сельское хозяйство страны переживало в это время острый и тяжелый кризис. В. И. Ленин отмечал, что налицо «необыкновенно обострившийся кризис крестьянского хозяйства, очень тяжелое положение его, которое к весне 1921 года оказалось гораздо более тяжелым, чем можно это было предвидеть...» 12 Наиболее обобщенным показателем состояния сельского хозяйства являются данные о его валовой продукции. По этому вопросу имеются сводные сведения в современных статистических сборниках (см. табл. 1). Рассмотрим более конкретные показатели по посевам и сборам основных сельскохозяйственных культур. Здесь необходимо указать на разночтения, имеющиеся в источниках. Авторы раз- 9 «Советское народное хозяйство в 1921—1925 гг.» М., 1960, стр. 337. 10 Без Хивы и Бухары. п «Статистический ежегодник 1918—1920 гг.», вып. I. M., 1921. По большинству районов РСФСР, Белоруссии и Украины данные приводятся согласно переписи 28 августа 1920 г. По ДВР, Закавказью, Дагестану и другим районам — данные 1916 г. 12 В, И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 43, стр. 147. 55
Таблица 1 Валовая продукция сельского хозяйства в сопоставимых ценах (в % к 1913 г.)* Год 1913 1917 1920 1921 Валовая продук- , ция сельского хозяйства 100 88 67 60 Продукция земледелия 100 81 6i 55 Продукция животноводства 100 100 72 67 *^ «Сельское хозяйство СССР». Статистический сборник. М., 196Э, стр. 79. «История КПС"» определяет продукцию сельского хозяйства в 1920 г. в 65% от уровня царской России («История КПСС». М., 1962, стр. 335). В то же время надо считать неточной получившую широкое распространение в работах 40—50-х годов цифру о том, что общая продукция сельского хозяйства страны в 1920 г. составляла лишь около половины довоенной («История ВКП(б). Краткий курс*, стр. 237). Эта цифра встречается и в более поздних работах (см., например, «Советское народное хозяйство в 1921—1925 гг.» Мм 1960, стр. 29). личных работ, особенно диссертаций, приводят эти различные данные, ссылаясь то на один, то на другой источник, не сопоставляя данные, не проверяя их, не обосновывая выбор какого-либо одного источника 13. Одним из первых подверг анализу размеры посевных площадей П. Попов. Он опубликовал таблицу, в которой содержатся развернутые данные о площадях посева по основным районам (производящие, потребляющие, Юго-Восток, Сибирь, Украина) и основным культурам (продовольственные хлеба, кормовые хлеба, картофель, травы, технические растения) за 1920 г. в сравнении с 1916 г. По данным П. Попова, общий размер посевных площадей в 1920 г. составлял 60 968,4 тыс. дес. против 81 272 тыс. дес. в 1916 г., т. е. 75% м. Сам автор признавал, что эти данные не могут претендовать на абсолютную точность. По ряду пунктов они базируются не на данных переписей, а на ориентировочных расчетах. Пропорция культур по потребляющей и производящей полосам определена П. Поповым по переписи 1920 г. на 13 Примеры такого разнобоя можно найти, в частности, даже в фундаментальном исследовании П. И. Лященко «История народного хозяйства СССР» (ч. III. M., 1956). По вопросу о посевных площадях и валоьых сборах с этой книге приводятся противоречивые данные. На ар. 93 среднегодовой валовой сбор главных зерновых культур в 1909—1913 гг. определяется в 3,8 млрд. пуд. (со ссылкой на статистический сборник 1924 г.), а на стр. 134—в 4,9 млрд. пуд. Сбор зерновых в 1913 г. на стр. 134 определен в 5,6 млрд пуд. (по данным Госплана), а на стр. 257—в 801 млн. ц (по сборнику «Социалистическое строительство СССР». М., 1935). Довоенную посевную площадь под зерновыми П. И. Лященко на стр. 93 определяет в 83,1 млн. дес, а на стр. 133 и 256 — в 94,4 млн. га. 14 П. Попов. Производство хлеба в РСФСР и федепчрующихся с нею республиках. М., 1921, стр. 28. 56
основании материалов 25 губерний. Посевные площади Украины определены на основании коэффициентов производящей полосы. Две губернии Сибири по переписи 1920 г. не дали сокращения посевов, но П. Попов — осторожности ради, как он сам признает,—принял сокращение против 1916 г. на 10%. Таким образом, данные П. Попова в значительной мере ориентировочны. Они недостаточно убедительны и потому, что в них мало учтена степень сокрытия крестьянами посевов и урожая. Несколько позже были опубликованы материалы Наркомзе- ма РСФСР. По этим материалам посевные площади по РСФСР составляли в 1920 г. 44 610,6 тыс. дес. (в 1916 г.—64 898,3 тыс. дес.) Эти данные дают, по сравнению с данными Попова, несколько меньшую площадь на 1920 и несколько большую на 1916 г. (у Полова по РСФСР на 1920 г.—47 048,1 тыс. дес, на 1916 г.— 62 241,8 тыс. дес.) 15. Преуменьшенные данные о посевных площадях приводят и другие издания начала 20-х годов 1б. В последующие годы в этот вопрос были внесены серьезные коррективы. Были уточнены сведения, касающиеся посевов как в дореволюционной России, так и в пореволюционные годы. В 1927 г. Г. М. Кржижановский определил посевные площади следующим образом (в млн. дес.) 17. 1913 г. 1917 г. 1918 г. 1919 г. 1920 г. 1921/22 г. 109,0 99,0 97,0 85,0 93,0 83,0 Посевы зерновых 1913 г. Г. Кржижановский определил в 96,2 млн. дес.18 Однако и эти данные в дальнейшем подверглись уточнению, на этот раз в сторону уменьшения цифровых показателей 19. 15 «Отчет Наркомзема IX Всероссийскому съезду Советов за 1921 г. (далее — «Отчет НКЗ... за 1921 г.»). М, б. г., стр." 9. 16 «Сборник статистических сведении по Союзу ССР. 1918—1923 гг.». М.. 1924, определяет площадь посевных по России в 1904—1913 гг в S3 129 тыс., а в 1920 г.-.—в 62 958 тыс. дес. Данные этого сборника, в частности, по посевам, до сих пор используются в научной литературе (см., например, И Я. Трифонов. Классы и классовая борьба в начале нэпа Л., 1954, стр. 27). П. А. Месяцев в работе «Аграрная политика в России» посевные площади на территории СССР определяет на 1914 г. в 90,77 млн. дес, 1920 г.— в 64,62 млн. (П. А. Месяцев. «Аграрная политика в России». М 1924, стр. 215). 17 Г. М. Кржижановский. Десять лет хозяйственного строительства СССР. М., 1927, стр. 37, 124—125. ,в Там же, стр. 35. 19 Затруднительность сопоставления показателей различных статистических сборников заключается, в частности, в том, что в них использовались различные критерии в выборе объектов подсчета. Так, в широко используемое до настоящего времени «Сборнике статистических сведений по Союзу ССР. 1918—1923» в подсчет не включались приусадебные посевы и огороды (кром-3. картофеля и конопли), бахчи, травы и т. п. Кроме того, в 20-е годы ЦСУ, Госплан и другие органы в различных подсчетах принимали, как отмечает П. И. Лященко, самые разнообразные «поправки», запутывавшие дело 57
Согласно более поздним статистическим сборникам, вся посевная площадь 1913 г. (в границах СССР до 17 сентября 1939 г.) определяется в 105,0 млн. га, посевная площадь под всеми зерновыми— в 94,4 млн. га20. Эта же цифра принята и в современных статистических сборниках21. Согласно данным этих сборников, посевные площади страны в 1913, 1920 и 1921 гг. выглядели следующим образом. Таблица 2 Посевные площади СССР в 1913, 1920 и 1921 гг. (в млн. га) Культура Вся посевная площадь . . Все зерновые В том числе рожь озимая и яровая . пшеница озимая . . . пшеница яровая .... ячмень озимый и яровой oiec кукуруза прочие зерновые . . . 105,0 94,4 25,8 7,3 24,3 11,5 16,9 1,4 7,2 97,2 87,0 23,5 6,7 21,0 9,4 14,9 1,7 9,8 90,3 79,8 24,0 6,5 17,0 9,0 12,8 1,8 8,7 * «Социалистическое строительство СССР». М., 1934, стр. 176. Аналогичные таблицы даны и в последующих статистических сборниках (например, «Социалистическое строительство СССР». М, 1935, стр. 322). Эти данные уже в течение длительного времени приняты статистической наукой. Они, на наш взгляд, могут быть приняты за основу при определении размеров посевных площадей в указанное время. Однако поскольку материалы поздних статистических сборников не содержат ряда важных конкретных показателей за интересующие нас годы, мы считаем возможным использовать в дальнейшем материалы Комиссии по определению ущерба, нанесенного экономике СССР иностранной интервенцией. Эти материалы, хранящиеся в ЦГАОР СССР представляются нам наиболее достоверными по сравнению с данными других источников, содержащих конкретные показатели. Материалы комиссии были составлены в конце 20-х годов на основе исполь- (П. И. Лященко. История народного хозяйства СССР, т. III. M., 1956, стр. 132). 20 «Социалистическое строительство СССР». Статистический ежегодник. М., 1934, стр. 176. 21 «Сельское хозяйство СССР». М., I960, стр. 127. 58
зования, проверки и сопоставления данных предшествующих источников 22. Правда, в ряде общих показателей материалы эти расходятся с данными более поздних статистических сборников. Они определяют, в частности, меньший размер посевных площадей. Однако поскольку все имеющиеся материалы показывают одну и ту же тенденцию развития, то ввиду отсутствия таковых показателей в более поздних статистических сборниках, представляется возможным использовать конкретные показатели материалов комиссии. Статистические сборники 30-х годов содержат сведения о посевных площадях технических культур. Таблица 3 Посевные площади технических культур в 1913 и 1920 гг. (в тыс. га) * Год 1913 1920 Хлопок 688,0 97,8 Лен 1398,0 884,5 Конопля 645,0 446,1 Подсолнечник 968,7 1347,1 Сахарная свекла (фабричная) 648,7 195,7 Картофель 3063,6 3727,9** * «Социалистическое строительство СССР*. 1934. стр. 176—177. Данные по хлопку не учитывают Хины и Бухары. ** К необоснованнэму с нсточни<оведвдодай точки зрения приему прибегают авторы упоминавшейся выше книги «Советское народное хозяйство в 1921—1925 гг.» (М., 1960). Приводя данную таблицу, заимствованную из сборника чОщналистическое строительство СССР» 0934), они подкрепляют ее сноской на 6 различных источников, многие из которых содержат показатели, противоречащие материалам таблицы. Данные всех источников согласно говорят о резком пщщйНЫ посевных площадей по всем сельскохозяйственным культурам (за исключением подсолнечника, картофеля и некоторых других). Общая площадь посевов составила в 1920 г. 92,5% к уровню 1913 г. Таков же индекс снижения посевов зерновых культур. Особенно значительно сократились посевные площади таких технических культур, как хлопок (14,2%) и сахарная свекла (30,2%)- Это объяснялось прежде всего тем, что разрушенная промышленность не могла обеспечить переработку сырья. Немалую роль сыграла и трудоемкость этих культур, необходимость затраты на их возделывание больших усилий, что имело особое 22 Нами используется обстоятельная записка н приложение, составленные в апреле —июле 1931 г. специальной комиссией Наркомзема СССР с участием аграрников и статистиков-экономистов. Записка посвящена ущербу, нанесенному сельскому хозяйству СССР в результате интерзенции. Методология и основные расчеты были одобрены специальным экспертным советом. Комиссия исходила из данных официальной статистики. При отсутствии прямых сведений производились необходимые подсчеты также на основе официальных источников (ЦГАОР СССР, ф. 6764, оп. 1, д. 197, лл. 2, 8). 59
значение в условиях острой нехватки рабочей силы. Сравнительно меньшее снижение среди технических культур дают посевные площади под льном (63,3%) и коноплей (69,2%). Выросли посевные площади под подсолнечником (139,1%) и картофелем (121,7%). Это объясняется тем, что данные культуры при сравнительно меньшей затрате труда дают легко утилизируемые продукты питания, что имеет особую ценность во время голода. Из зерновых выросли (хотя и незначительно) посевы одной лишь кукурузы. Таковы общие данные о снижении посевных площадей. Некоторые характерные особенности движения посевных площадей по крупным районам, включающим в себя более или менее однотипные губернии, отмечает Б. Книпович в своей работе, посвященной главным чертам сельскохозяйственной эволюции Европейской России в 1916—1921 гг. Правда, цифровые материалы, приводимые Б. Книповичем, при суммировании расходятся с позднейшими проверенными и уточненными данными, однако отдельные конкретные выводы и наблюдения этой книги нам представляется возможным- использовать. В Северном районе (Архангельская, Мурманская, Волшид- ская, Северо-Двинская, Олонецкая, Чопеповецкая губернии, Карельская трудовая коммуна и область Коми) с его редким населением и незначительностью посевных площадей, приходящихся на каждого человека и на хозяйство, сокращение посевов было сравнительно меньшим. Увеличился удельный вес зерновых, хотя абсолютные цифры их посевов уменьшились. Резко упали посевы льна (их удельный вес уменьшился более чем вдвое)23. Сравнительно небольшим было сокращение посевов и в Цент рально-Промышленном районе (Московская, Владимирская Иваново-Вознесенская, Рыбинская, Ярославская, Калужская, Тверская губернии). Этот район отличался тем, что здесь за предреволюционное 30-летие посевы не увеличивались, а сокращались 24. Более значительным было сокращение посевов в Северо-Восточном районе (Костромская, Вятская, Пермская и Екатеринбургская губернии, Вотская область), в Петроградском районе (Петроградская, Псковская и Новгородская губернии), Западном районе (Витебская, Гомельская, Брянская, Смоленская губернии). Анализ по культурам также показывает увеличение удельного веса зерновых, сокращение конопли и льна. Заволжский район (Оренбургская, Челябинская и Уфимская губернии), характеризовавшийся высокой обеспеченностью посевами и быстрым ростом посевных площадей в предреволюционные годы, дает особенно ощутимое и значительное падение 23 Б. Н. Книпович. Главные черты сельхозэволюции Европейской России в 1916—1921 гг. М., 1923, стр. 5, 6, 7, 12. 24 Там же, стр. 26. 60
посевных площадей к 1921 г. Здесь удельный вес зерновых изменяется меньше, чем в других районах 2\ Зато в Средне-Волжском районе (Нижегородская, Симбирская, Пензенская, Самарская, Саратовская губернии, Татарская АССР, Марийская и Чувашская автономные области, Трудовая коммуна немцев Поволжья), также относившемся к числу обеспеченных землей, снижение посевных было менее значительным 26. В этом районе, специализировавшемся на производстве зерновых и крупяных культур, до революции рос удельный вес зерновых культур. После революции удельный вес зерновых снижается, причем за счет пшеницы и ячменя, предназначенных к вывозу Поднялась роль (в потребительских целях) картофеля и масличных культур, понизился удельный вес конопли27. Факт сокращения посевных площадей с неизбежностью должен был повлечь за собой соответственное сокращение валового сбора сельскохозяйственной продукции. По расчетам П. Попова в связи с сокращением посевных площадей страна даже при среднем урожае (равном среднему урожаю за 1909—1914 гг.) получила бы на 28,9% меньше продовольственных хлебов, чем до войны28. Но ожидать среднего довоенного урожая было нельзя. Годы империалистической и гражданской вой« давали неуклонное снижение урожайности (кроме Сибири). Данные об урожайности еще более противоречивы и запутаны, чем данные о посевных площадях. Положение усугубляется тем, что статистические сборники 30-х годов не приводят данных об урожайности за годы революции и гражданской войны. Разнобой в цифрах получил широкое распространение в исторической и экономической литературе, перекочевав туда из различных статистических сборников29. Один из современных статистических сборников («Сельское хозяйство СССР») приводит данные об урожайности за 1909— 1913 гг. и 1928—1932 гг. Это позволяет выбраться из цифрового лабиринта применительно к 1909—1913 гг. и дает ориентир для 25 Там же, стр. 52—53. 26 Там же, стр. 62—63. 27 Там же, стр. 64—70. 28 П. П о п о в. Указ. соч., стр. 29. 29 Примером такой путаницы может служить вышеупомянутая книга «Советское народное хозяйство в 1921—1925 гг.». Прнводл (в пересчете на проценты) данные об урожайности в 1920 г. по отношению к 1909—1913 гг. (стр. 234), авторы сообщают, что расчеты произведены на основании сборника «Социалистическое строительство СССР» (1934) и «Сборника статистических сведений по Союзу ССР. 1918—1923 гг.». Но первый из указанных сборников вообще не дает (по этому вопросу) сведений за 1920 и 1909— 1913 гг. А сопоставление имеющихся в обоих сборниках сведений за 1922 г. показывает, что эти данные об урожайности существенно разнятся между собой и их соединение в одной таблице неправильно. 61
сравнения и уточнения сведений, сообщаемых более ранними сборниками. Урожайность зерновых культур в 1909—1913 гг., по современным статистическим данным, составляла 6,9 центнеров с гектара30. Напомним, что в 20-е годы различные источники по-разному подходят к определению этой цифры31. Сопоставление данных об урожайности за 1928—1932 гг., приведенных в сборниках 1960 и 1934 гг., показывает идентичность этих данных. Следовательно, мы можем считать, что данные, приводимые в сборнике «Социалистическое строительство СССР» (1934 г.), признаются современной статистической наукой и могут быть использованы при наших подсчетах. Но данные сборника «Социалистическое строительство СССР» (1934 г.) приводятся только с 1922 г. Мы сопоставили данные этого сборника с имеющимися в нашем распоряжении архивными материалами упомянутой выше Комиссии по установлению ущерба. Сопоставимые данные по урожайности за 1922 г. (по озимой ржи, озимой пшенице, яровой пшенице, ячменю, овсу, кукурузе) полностью совпадают32. Значит, представляется возможным использовать, как не противоречащие материалам современной статистики, и те данные об урожайности указанной комиссии, которые говорят об интересующем нас периоде. Эти данные приведены в табл. 4. Неуклонное — из года в год — снижение урожайности основных зерновых культур — непреложный факт. Отдельные колебания по некоторым культурам, связанные с метеорологическими условиями и столь обычные в сельском хозяйстве, нисколько не противоречат этой общей тенденции. Урожайность озимой пшеницы в 1920 г. составила лишь 65% от уровня 1913 г. и 72% от средней урожайности за пятилетие 1909—1913 гг., урожайность яровой пшеницы составила в 1920 г. соответственно 55% и 69% 33. Таким образом, падение урожайности было более резким, значительным, нежели сокращение посевных площадей. 30 «Сельское хозяйство СССР». Статистический сборник. М., 1960, стр. 1Эо. 31 Значительные различия существовали в определении урожайности между данными дореволюционных министепстза земледелия и центрального статистического комитета. Эти данные см. в первом выпуске статистического ежегодника за 1918—1920 гг. («Труды ЦСУ», т. VIII. вып. I. M., 1921, стр. 247— 246). Несколько иные данные (по ЦСК) дает «Сборник статистических сведений по Союзу СССР. 1918—1923 гг.» (стр. 128, 148). Отличаются от них и (ведения, приводимые в отчете Наркомзема («Отчет НКЗ... за 1921 г.», стр. 17). 32 См. «Социалистическое строительство СССР», 1934, стр. 203; ЦГАОР СССР, ф. 1.764, оп. 1, д. 197, л. 49. 33 Данные об урожайности озимой и яровой пшеницы в 1909—1913 гг. и в 1913 г. взяты из сборника «Сельское хозяйство СССР» (стр 197) 62
Таблица 4 Урожайность зерновых культур в 1917—1921 гг. (в центнерах с гектара)* Год 1917 1910 1920 1921 Рожь озимая (5,9 5,8 4,8 5,2 Рожь яровая 5,9 5,8 5,5 5,2 Пшеница озимая 9,9 5,1 G,i 4,4 Пшеница яровая 5,7 5,3 4,(1 3,3 Ячмень 7,4 5,8 7,п 4,1 Овес 6,8 (),() 0,2 5, 3 Гречиха 5,8 3,8 5.0 5,5 Просо 5,9 5,7 5,2 4,7 Кукуруза 12,9 5,4 10,2 9.2 • ЦГАОР СССР. ф. 670'i, on. 1, д. 197, л. 49. Снижение урожайности вместе с сокращением посевных площадей предопределяло значительное падение валовой продукции. Сведения о валовой продукции применительно к 1920 г. также как и другие, разнятся между собой. К сожалению, поздние статистические сборники не приводят соответствующих материалов и дают мало необходимых ориентиров для сопоставления. Ввиду отсутствия более надежных данных в современной литературе используются (как самые подробные для указанного периода) показатели «Сборника статистических сведений по Союзу ССР 1918—1923». Материалы этого сборника о валовых сборах зерновых культур в 1909—1921 гг. использованы П. И. Лященко в его «Истории народного хозяйства СССР» (стр. 93), в книге «Советское народное хозяйство в 1921 — 1925 гг.», изданной в 1960 г. и др. По этим данным, средний годовой валовой сбор главных зерновых культур в 1909—1913 гг. составлял 3850,2 млн. пуд. (в границах РСФСР и УССР, существовавших в 20-е годы, но без Туркестана, Закавказья и Дальнего Востока) 34. В современных статистических сборниках аналогичная цифра определена в 3979 млн. пуд. (в границах до 17 сентября 1939 г.) 35. Ввиду того, что данные сборника 1924 г. в этом случае весьма близки к показателям, принятым современной статистикой, мы считаем возможным использовать конкретные показатели этого сборника и применительно к валовому сбору за последующие годы. Эти показатели выглядят следующим образом (см. табл. 5). Весьма близки к этим показателям и данные Комиссии по установлению ущерба. Они определяют сбор хлебов в 1920 г. в 362 940 тыс. ц, т. е. в 2 213 934 тыс. пуд. Поскольку, как отмечалось выше, в статистическом сборнике 1924 г. отсутствуют данные по Дальнему Востоку, Туркестану и 34 «Сборник статистических сведений по Союзу ССР. 1919—1923», стр. 131, 148. 35 «Сельское хозяйство СССР», стр. 196. 63
\ Таблица 5 Валовой сбор основных зерновых культур (в тыс. пуд.) * Культура 1917 г. 933 791 18 021 396 377 637 723 | 132 013 68 449 ИЗ 825 75 456 674 488 1920 г. 556 723 13. 286 171 364 361 067 287 489 53 543 136 150 70 719 430 266 J Рожь озимая . . Рожь яровая . . Пшеница озимая Пшеница яровая Ячмень . . . . Гречиха . . . . Просо Кукуруза . . . Овес 1 123 526 18 177 311 727 824 091 516 174 61 748 143 316 56 894 794 391 612 271 9 256 114 916 225 413 158 505 56 005 123 614 70 674 318 180 «Сборник статистических сведений m Союзу ССР 1918—1923», стр. 131. Закавказью, то цифры комиссии с ее несколько более высокими показателями, не противоречат материалам сборника 1924 г. и могут использоваться для сопоставлений, добавлений и уточне- -НИЙ. Приведем для сравнения эти данные (см. табл. 6). Итак, падение валового сбора хлебов было огромным. По приведенным выше показателям статистического сборника 1924 г., валовой сбор зерновых составил в 1920 г. всего 54,1% от среднегодового уровня 1909—1913 гг. При этом урожай ржи сократился более чем вдвое (до 49,9%). Значительным было падение сбора пшеницы (66,0% по озимой, 43,8% по яровой) ячменя (55,7%), овса (54,2%). Таким образом, падение валовой продукции зерновых, являвшееся следствием как уменьшения посевных площадей, так и в еще большей степени снижения урожайности, было особенно велико, ощутимо. Сам факт падения сбора зерновых почти вдвое позволяет назвать положение сельского хозяйства критическим. Такое падение не только делало невозможным более или менее нормальное снабжение городов, но и создавало недостаток хлеба в самой деревне. Оно подрывало сложившиеся экономические связи, нарушало пропорции культур, лишало необходимой базы развитие других отраслей сельскохозяйственного производства. Особо надо сказать о производстве технических культур. Здесь также, как и в отношении зерновых, современные статистические сборники не дают материалов по интересующему нас периоду, и исследователь вынужден обращаться к ранним статистическим материалам. По данным «Сборника статистических сведений по Союзу ССР. 1918—1923», среднегодовой сбор картофеля в 1909— 64
Таблица 6 Валовая продукция зерновых культур в 1917 — 1921 гг.* Культура 1917 г. тыс. довоенных руб. . тыс. довоен- тыс- ч ' НЬ1Х руб. Рожь озимая Рожь яровая Пшеница озимая Пшеница яровая Ячмень . . . Овес . ... Гречиха .... Просо .... Кукуруза . . . 1ГЗ 277 4 309 78 037 111 364 77 422 113 198 11 571 19 503 16 156 749 525 21 071 530 675 757 275 371 626 486 751 55 541 113 312 72 702 122 410 5 885 36 121 80 480 39 004 79 291 12 886 21 893 10 724 598 585 28 778 245 623 547 264 187 219 340 951 61 843 127 198 48 258 (продолжение) Культура тыс. довоенных руб. ть'С. довоенных руб. 91 383 3 177 33 737 63 052 51 521 72 211 197, 23 328 16 142 . 55. 446 863 15 536 229 412 428 754 247 301 310 507 45 067 135 536 68 139 100 503 2 213 22 624 39 263 28 406 53 450 9 467 2 180 15 132 491 460 К) 822 153 843 267 663 136 349 229 835 45 442 123 056 68 094 Рожь озимая Рожь яровая Пшеница озимая Пшеница яровая Ячмень Овес Гречиха Просо Кукуруза * ЦГАОР СССР, ф. 6761, ол- 1913 гг. составлял 1211536тыс. пуд., тыс пуд., в 1920 г.— 1 273 705 тыс. пуд., в 1921 г.—1 302 016 тыс. пуд86. Современный сборник исчисляет среднегодовой сбор картофеля в 1909—1913 гг. в 22 410 тыс. т37, т. е. в 1 367 010 тыс. пуд. Разница между показателями этих сборников не особенно велика, тем более, "если учесть, что в сборнике 1924 г. не учтены сборы в Туркестане, ДВР и Закавказье. Поэтому в отношении картофеля мы считаем возможным использовать показатели указанного сборника 1924 г. в 1917 г.—1 142 386 36 «Сборник статистических сведений по Союзу ССР. 1918—1923», стр. 131. 37 «Народное хозяйство СССР в 1960 г. Статистический ежегодник». М.н 1961, стр. 417. 5 Ю. А. Поляков 65
В отношении хлопка представляется возможным использовать данные Г. М. Кржижановского (в «Сборнике статистических сведений по Союзу ССР. 1918—1923» эти данные отсутствуют), весьма близкие по сопоставимому году к данным современного сборника. По данным Кржижамовского, валовой сбор хлопка, составлявший в 1913 г. 45,4 млн. пуд. (сборник «Сельское хозяйство СССР», изданный в I960 г., на стр. 199 приводит на 1913 г. цифру в 744 тыс. т, т. е. 45,38 млн. пуд.), упал в 1917г. до 19 млн. пуд., в 1919 г.— до 2,4 млн. пуд. и в 1920 г.— до 1,7 млн.38 По этим же данным сбор льна и масличных составил (в млн. пуд.) 39. 1913 г. 1917 г. 1919 г. 1920 г. Лен .... 27,7 20,0 22,0 16,0 Масличные 155,9 -97,1 84,0 75, и Сборы сахарной свеклы упали с 662,4 млн. пуд. в 1913 г.40 до 51,6 млн. пуд. в 1920 г.41 Таким образом, сбор технических культур снизился еще более разительно, чем сбор зерновых. Это особенно касалось культур, шедших в качестве сырья для промышленности. Иное положение было лишь с такой культурой, как картофель. Это объяснялось тем, что картофель, теряя в те годы свое значение как технической культуры, играл большую роль в качестве продукта питания. Как отмечалось выше, на особо резком сокращении производства технических культур сказались, кроме общих причин,, расстройство рыночных связей, упадок промышленности, перерабатывающей сырье. Недостаток снабжения зерновыми районов производства технических культур заставлял крестьян переходить к посевам пшеницы, ржи, картофеля, риса и других продовольственных культур. Катастрофическое снижение производства большинства технических культур было вторым (после падения сбора зерновых) фактором, характеризовавшим кризисное состояние сельского хозяйства. Это снижение по существу лишало страну ряда жизненно необходимых продуктов. Являясь в известной мере, как было сказано выше, следствием упадка промышленности, оно в свою очередь делало практически невозможным нормальное функционирование текстильной (хлопчатобумажной) промышленности и сахарных заводов. 38 Г. М. К р ж и ж а н о в с к и й. Указ. соч., стр. 124—125. 39 Там же, 40 Сб. «Сельское хозяйство СССР» (М., 1960, стр. 198) дает на 1913 г. цифру 10 900 тыс. т, т. е. 664,9 млн. пуд. 41 «Советское народное хозяйство в 1921—1925 гг.», стр. 235. 66
Говоря о падении посевных площадей и сокращении валового сбора зерна, необходимо остановиться и на изменении соотношения культур. Это обстоятельство отмечалось уже в годы гражданской войны, в частности на VIII съезде Советов РСФСР. А. И. Хрящева при сравнении данных 1917 г. с данными 1919 г. констатировала: «Заметно увеличилась относительная площадь под рожью, а площадь под просом увеличилась всюду не только относительно, но и абсолютно, картофель стал в 1919 году занимать относительно большую площадь, чем в 1917 г. в производящей полосе, а в потребляющей — меньшую. Относительная площадь под посевом ржи в большей степени увеличилась в полосе потребляющей, чем в производящей, тогда как все другие культуры занимают относительно меньшую площадь, чем в 1917 г.»42 Изменения в структуре посевных площадей подтверждаются сообщениями почти из всех губерний43. Разбирая динамику посевов, отдельных культур (озимая рожь, яровая пшеница, ячмень, просо, овес, картофель, -лен,' конопля, кормовые травы), отчет Наркомзема за 1921 г. показывает, что за 1913—1920 гг. сократились посевы наиболее ценных хлебов. Рожь потеснила пшеницу в тех районах, которые считались пшеничными, посевы проса выросли за счет хлебных растений, катастрофически упали посевы льна и конопли44. П. Месяцев писал об изменении в соотношении культур: «Страна из пшенично-ржано-овсяно-ячменной превратилась в ржано-пшенично-овсяно-просяную (подлинно «ржаная Русь»)»45. По данным Комиссии по определению ущерба, нанесенного интервенцией, произошло изменение в соотношении различных культур (см. табл. 7 и 8). Говоря о размерах посевных площадей, урожая и о соотношении культур, необходимо учитывать не только несовершенство статистики, но и сокрытие посевов и сборов, принявшее в эти годы весьма широкие размеры. Ряд экономистов и статистиков 42 «Крестьянство в войне и революции. Статистико-экономическис очерки А. Хрящевой» (далее — А. Хрящева. Крестьянство в войне и революции). М., 1921, стр. 8. 43 Рост процента второстепенных культур отмечает, например, отчет Владимирского земельного управления за 1921 г.(ЦГАНХ, ф. 478, оп. 35, д. 402, л. 6). В Петроградской губернии удельный вес озимой ржи поднялся с 32% в 1916—1917 гг. до 40,5% в 1920 г. (там же, д. 497, л. 37), «Очерк посевкам- панпи Симбирской губернии», подчеркивая рост натуральных отношений в крестьянском хозяйстве, отмечал сокращение количества скота, сокращение доставки растительного масла, отсутствие текстильных товаров. В «Очерке...» сообщалось, что «деревня увеличивает посев масличных и волокнистых культур для собственного* потребления» (там же, д. 402, л. 142).' 44 «Отчет НКЗ... за 1921 г.», стр.'ТО—16. 45 П. А. Месяцев. Аграрная политика в России, стр. 217. При этом следует учитывать, что до революции при общем постепенном росте площадей-вод зерновыми наиболее интенсивно возрастали посевы пшеницы л ячменя, а удельный вес ржи в конце XIX и начале XX в. падал (там Же, стр. 89). 5* 67
Таблица 7 1 Удельный вес посевных площадей отдельных зерновых культур в 1917—1921 гг. (в %)* Год 1917 1919 1920 1921 Рожь озимая 26,6 29,7 27,9 31,1 Рожь ярокая 0,9 1,4 0,9 0,7 Пшеница озимая 9,3 8,3 7,9 8,4 Пшеница яровая 23,2 20,0 23,6 19,4 Ячмень 12,3 9,6 10,9 11,3 Овес 19,9 18,4 17,3 16,2 Просо 3,9 5,1 6,6 7,4 Гречиха 2,4 4,7 2,7 2,8 Кукуруза 1,5 2,8 2 2 2,7 Итого кю,о 100,0 100,0 100,0 * ЦГАОР, ф. G7G4. оп. 1, д. 197, л. 50. в 20-е годы выступал с подсчетами, свидетельствующими о большом масштабе этого сокрытия. Возможно, что подсчеты С. Г. Струмилина и Н. М. Вишневского преувеличены, а точную цифру сейчас установить не представляется возможным, но факг сокрытия не подлежит сомнению. Даже руководитель статистического дела П. Попов признавал это обстоятельство. Он отмечал в начале 1921 г., что сельскохозяйственная статистика не все «могла уловить», так как «население под давлением продразверстки стремилось понизить показания о размере урожая... Кроме того, перепись, вероятно, не всегда могла уловить те по- Таблица 8 Изменение посевных площадей по отдельным зерновым культурам в 1917—1921 гг. (в %)* Культура Рожь озимая . . Рожь яровая . . Пшеница озимая Пшеница яровая Ячмень . . . . Овес Гречиха . . . . Просо Кукуруза . . . 1917 г. 100,0 100,0 100,0 100,0 100,0 100,0 100,0 100,0 100,0 1919 г. 94,1 134,8 74,0 72,7 65,3 77,8 164,1 112,2 156,i 1920 г. 83,4 77,8 66,7 80,7 70,2 69,0 91,2 135,9 116.7 1921 г. 85,2 56,4 65,0 61,1 66,7 59,4 84,8 138,5 129,1 "' * ЦГАОР СССР, ф. 6764, оп. 1, д. 197, л. 51. севные площади, которые в потребляющей полосе разбросаны на расчистках и новях, как не входяг^их в правильный севооборот, но сбор с которых пополняет хлебный бюджет населения. В производящей полосе, там, где имеются залежи и заброшенные пашни, перепись по всему вероятию не могла уловить тех разделов, которые не входили в общий севооборот» 46. 46, П. П о п о в. Указ. соч., стр. 49. 66
Данные об урожае в 1918—1920 гг. составлялись губернскими статистическими бюро па основе сведений, получаемых преимущественно от добровольных корреспондентов, частью — от местных учреждений и лиц, близко стоящих к крестьянскому хозяйству, реже — от волостных статистиков (1920 г.) 47. Это обусловило и неполноту данных и тенденцию к преуменьшению урожая. По значительной части губерний данные вообще отсутствуют. В ежегоднике ЦСУ по этим губерниям приводятся интерполированные данные. Интерполяция производилась на основании средних погубернских данных окружающих губерний, доставивших сведения48. Любопытные данные о статистической путанице и трудностях учета приводил Н. Осинский в одной из своих статей. Осенью 1920 г. в Самарской губернии пробные обмолоты, проведенные губпродкомом, показывали по губернии урожай пшеницы в ЗО'/з пудов. В то же время корреспонденты губстат- бюро свидетельствовали об урожае в 10,5 пудов, а волостные советы — о шести пудах с небольшим. Данные об урожае овса также были противоречивы. На основании пробных обмолотов губпродкома они составляли 18 пудов, по сообщениям корреспондентов губстатбюро—10,3 пуда, а по сообщениям волостных советов — 6,3 пуда. Разница, как мы видим, огромная. В Бузулукском уезде продкомиссар Пантелеев получил от волостных советов данные о том, что урожай ржи составил 1 пуд с десятины. В то же время пробные обмолоты показали урожай в 12 пуд. Созвав председателей 14 волостных советов и предложив увеличить разверстку в одних волостях за счет других, Пантелеев постепенно выяснил от председателей истинные размеры урожая. Удалось установить, что были невероятно занижены не только сведения, первоначально представленные волостями, но и результаты пробных обмолотов. Эти результаты в иных случаях были преуменьшены в 6—7 раз. В действительности средний урожай по району составил 27—28 пуд. с десятины49. Все эти примеры и свидетельства заставляют нас обратить внимание на то, что вышеприведенные данные о посевах, урожайности, валовых сборах являются весьма несовершенными. Однако наука не имеет и вряд ли будет иметь вполне достоверный материал по этим вопросам. Мы вынуждены исходить из имеющихся данных, выбирая из них наиболее обоснованные и делая необходимые оговорки о возможных неточностях и ошибках. 47 «Статистический ежегодник 1918—1920 гг.», вып. 1. («Труды ПСУ», т. VIII, вып. 1). М., 1921, стр. 274. 48 Там же, стр. 272. 49 «Правда», 10 октября 1920 г. 69
Таблица 9 Валовая продукция животноводства в 1916—1921 гг, (в тыс. довоенных руб.)* 1917 г. 931 965 121 252 165 873 787 252 228 Ш 1918 г. 811 881 803 731 69 508 201 396 182 927 Мясе и сало Молоко' Шерсть овечья и верблюжья Навоз ; Кожи 891 521 952 439 118 491 248 376 166 176 175 291 641 7(H) 51 333 171 672 111 243 157 841 185 107 43 179 111 600 135 009 * ЦГАОР СССР, ф. 6764, оп. 1, д. 197, л. 28. ■ В не -менее тяжелом положении, чем земледелие, находилось я животноводство. О падении валовой продукции животноводства дает представление табл. 9. ■■- • Налицо резкое сокращение основных видов продукции животноводства— мяса, сала, молока, шерсти, кожи. Это обстоятельство, будучи одним из важнейших факторов, характеризующих кризис сельского хозяйства, обусловливало огромную недостачу необходимых продуктов питания и сырья для легкой промышленности. Снижение продукции животноводства было следствием резкого уменьшения поголовья скота. В 1916 г. по стране (на январь месяц, в границах до 17 сентября 1939 г.) насчитывалось 34,-2 млн. лошадей50. В ранних статистических сборниках эта цифра весьма значительно варьировалась51. К 1920 г. поголовье лошадей значительно сократилось. При определении численности лошадей в 1920 г. мы считаем возможным принять цифру в 30,5 млн. Эта цифра была предоставлена ЦСУ авторам книги «Советское народное хозяйство в 1921 — 1925 гг.52 Данные всех других источников, несмотря на различие цифровых показателей, едины в определении тенденции к уменьшению конского поголовья. Вместе с тем данные по районам, приводимые в ряде источников, сходятся в том, что наибольший процент убыли лошадей был в Степном крае, на Северном Кавказе и Нижней Волге53, как раз там, где в силу специфики гражданской войны использовались большие массы конницы. ^«Сельское хозяйство СССР», стр. 263. 51 В сборнике «Социалистическое строительство СССР» (М., 1936 г.) поголовье лошадей в 1916 г. (на июль) определялось в 35,8 мли. (стр. 354); Г. М. Кржижановский приводил цифру в 35,5 млн. (Г. М. К р ж и ж а н о в- с к и и. Указ. соч., стр. 35); «Сборник статистических сведений по Союзу ССР. .1918—1923» называет 31,5 млн. (стр. 136) и т. д. 82 «Советское народное хозяйство з 1921—1925 гг.». М., 1960, стр. 236. 53 См. «Сборник статистических сведений по СССР. 1918—1923^, стр. 135—139; «Народное хозяйство России за 1921—1922 гг.». М., 1923, стр. 9; «Отчет НКЗ... за 1921 г.». стр. 17. 70
Несколько иную тенденцию можно подметить в отношении поголовья коров. В 1916 г. (на январь месяц) в стране, согласно данным современных статистических сборников, было 24,9 млн. коров54. В 1920 г. (на конец года), по данным ЦСУ, предоставленным в августе 1962 г. Институту истории АН СССР, коров насчитывалось столько же — 24,9 млн. Следовательно, поголовье коров в общем осталось без изменения. Это же говорят и данные других источников. Так, согласно «Сборнику статистических сведений по Союзу ССР. 1918—1923», количество коров по СССР в целом сократилось с 1916 по 1920 г. с 22 154,9 тыс. до 22 052,0 тыс., по РСФСР — с 18 792,7 тыс. до 18 067,3 тыс., а на Украине дало довольно заметное увеличение (с 3362,2 до 3984,7) 55. Таким образом, поголовье коров не меняется сколько-нибудь значительно. Отдельные районы дают некоторое уменьшение стада, другие, напротив, показывают даже его увеличение (Украина, Центрально-Промышленные и Центрально-Земледельческие губернии). Однако анализ других категорий крупного рогатого скота показывает менее благополучную картину. Дело в том, что к 1916 г. наблюдалось значительное увеличение молодняка. А в последующие годы сокращение падало в первую очередь на молодняк. Сведения, приводимые в отчете Наркомзема за 1921 г. и в «Сбор- пике статистических сведений по Союзу ССР. 1918—1923 гг.», говорят о резком снижении числа подтелков и бычков от 1 года до 17г лет, а также телят. Значительно уменьшилось число быков. Причем сокращение числа телят, подтелков, бычков и быков было явлением повсеместным56. Сокращение поголовья молодняка и быков с очевидностью свидетельствует об ухудшении качественного состава крупного рогатого скота. Увеличение поголовья коров по ряду районов (близких к промышленным центрам) говорит о возможности и рентабельности сбыта молочных продуктов в города. Крестьяне не видели выгоды в расширении посевов, так как излишки хлеба отбирались по продразверстке. Это было одной из важных причин сокращения количества рабочих лошадей, необходимых для полевых работ. А возможность крайне выгодного сбыта молочных продуктов (конечно, нелегально) была налицо. Поэтому кое-где поголовье коров даже увеличилось в ущерб молодняку и быкам. 54 «Сельское хозяйство СССР», стр. 263; «Народное хозяйство СССР)*. М, 1956, стр.. 124. 55 «Сборник статистических сведений по Союзу ССР». 1918—1923», стр. 136. 56 «Отчет НКЗ... за 1921 г.», стр. 19. «Сборник статистических сведений по Союзу ССР. 1918—1923», стр. 136, 137. 71
Поголовье же рогатого скота в целом уменьшилось довольно значительно. С 51,7 млн. голов в 1916 г. (на 1 января) его количество падает до 43,7 млн. голов к концу 1920 г.57 Значительное снижение дает и поголовье свиней, овец, коз. Свиней в 1916 г (на 1 января) было 17,3 млн. голов, коз и овец — 88,7 млн. голов. К концу 1920 г. их стало соответственно 15,4 и 81,8 млн. голов58. Итак, налицо значительное падение всех основных отраслей животноводства. Факт сохранения дореволюционного поголовья коров, составляющий к тому же исключение, мало что меняет в общей картине. Как и в земледелии, в животноводстве значительно снизилась товарность 'Продукции. Из данных, приведенных в табл. 9, (см. стр. 70), читатель уже видел, что производство мяса и сала с 1916 по 1921 г. упало почти в два, а шерсти — более чем в три раза. Тяжелое положение животноводства не только наносило удар по питанию городского и сельского населения, не только ставило под угрозу работу ряда отраслей легкой промышленности, но и подрывало производственные силы сельского хозяйства. Уменьшение поголовья скота вело к тому, что поля удобрялись все хуже и хуже, так как при фактическом отсутствии минеральных удобрений навоз был по существу единственным жизненно необходимым удобрением. Лошади являлись основной тягловой силой и уменьшение их поголовья с неизбежностью приводило к сокращению посевов, снижало уровень обработки земли. А ослабление земледелия в свою очередь снова ухудшало положение животноводства. Так, при взаимосвязанности различных элементов сельского хозяйства расстройство всех его звеньев делало кризис экономики деревни особенно тяжелым. Характеризуя 'состояние 'сельского хозяйства, нельзя не сказать о положении с сельскохозяйственным инвентарем. В 1920 г. по стране (без Украины и Казахстана) недоставало инвентаря (при посевной площади 1916 г.) 59, плугов — 2 989 500, сеялок— 1 138 870, жнеек —469 890. Эта нехватка была столь значительной еще и потому, что мелкое крестьянское хозяйство использовало инвентарь нерационально; оно не обеспечивало плугам, боронам, сеялкам и другим орудиям полную нагрузку. Но даже если бы инвентарь использовался самым рациональным путем, по полным техническим нормам его нехватка все равно оставалась бы весьма ощутимой. 57 Данные за 1916 г. см. «Сельское хозяйство СССР:», стр. 263. Данные за )1920 г. предоставлены ЦСУ Институту истории АН СССР в августе 1962 г. 58 Те же источники. 59 «Труды Госплана», кн. 1. М., 1922, стр. 21. 72
В распределении инвентаря по географическим районам была значительная неравномерность. Плугов недоставало60. Юго-Восточный район . . . 436 тыс. Нижне-Волжский район . . 118 тыс Средне-Волжский » ... 714 » Приозерный район 99 » Центрально-земледельческий Северный » 47 » Район . . 6Н2 » Сибирь 329 » Приуральский район .... 564 » Из приведенных данных видно, что наибольший недостаток: плугов ощущался в районах с крупными посевами. Нельзя забывать также, что чрезвычайно ухудшились условия и возможности ремонта инвентаря. Многие кузницы вовсе прекратили работу из-за отсутствия рабочих рук (мобилизация кузнецов в армию) и материалов. Другие кузницы по этим же причинам работали слабо и мало. Наркомзем организовал в 1919 г. 1274 ремонтных мастерских с 11 тыс. рабочих. Этого было ничтожно мало: на целый уезд в среднем не приходилось и по одной мастерской61. О крайне тяжелом положении с сельскохозяйственным инвентарем говорят многочисленные данные с мест. В Вологодской губернии состояние инвентаря в 1920 г. (по сравнению с 1900 г.) характеризовалось следующими данными (в единицах) 62: 1900 г. 1920 г. Сохи, косули, плуги 130 5&3 130 501 Бороны ...... 134 400 117 948 Эти данные убедительно свидетельствуют о том, что сельское хозяйство Вологодской губернии по своей технической оснащенности было отброшено к уровню конца XIX в. В Симбирской губернии по сравнению с 1917 г. плугов в 1921 г. осталось 72%, сеялок — 84%. Крестьяне вынуждены были пользоваться сохами. Если плугов было около 50 тыс., то сох — около 200 тыс.63 Недостаток рабочих рук, отсутствие необходимых материалов за годы войны привели к тому, что сельскохозяйственные орудия плохо ремонтировались. Изношенность сельхозинвентаря к 1921 г. составляла 50—70% 64. Количество и качество сельскохозяйственных орудий продолжало падать. В 1921 г., например, по сравнению с 1920 г. во 60 Там же, стр. 32. 61 Г. Гордеев. Сельское хозяйство в войне и революции. М., 1925, стр. 117— 118. 62 ЦГАНХ, ф. 478v on. 35, д. 174, л. 16 (об.). Протокол Агрономического совещания Вологодской губернии от 16 января 1921 г. 63 Там же, л. 198. Протокол совещания советских и сельскохозяйственных па- ботников Симбирской губернии 16—19 мая 1921 г. 64 «Восстановление хозяйства и развитие производительных сил Юго-Востока РСФСР, пострадавшего от неурожая в 1921 г.». М, 1921, стр. 4. 73-
Владимирской губернии количество железных борон уменьши лось более чем вдвое, а число деревянных борон выросло на 17%. Выросло также число сох (111,5%), косуль (109,9%) 65. Земельные органы Костромской губернии исчисляли потребность плугов в 30 тыс., борон с железными зубьями — в 40 тыс. и т. д. При этом 60% имевшегося инвентаря требовало ремонта в6. Таково было состояние сельскохозяйственной техники, и до революции являвшейся крайне отсталой, примитивной. Более совершенные сельскохозяйственные орудия в стране почти отсутствовали. На 15 мая 1921 г. в РСФСР было зарегистрировано только 1312 тракторов, из них ходовых, работающих, было 824 трактора67. Сводки по губерниям перечисляют тракторы по единицам. В Симбирской губернии —9 тракторов. «Ввиду их незначительной мощности, — говорилось в одном из документов, — производственное значение их не велико»68. В Иваново-Вознесенской губернии в 1920 г. было 8 тракторов, во Владимирской — 9, в Костромской — 3, в Ярославской — 2, Пензенской — 8 и т. д.69 Сведения из губерний содержат данные о каждом тракторе — его мощности, состоянии, марке, местонахождении70. Трактористов на 15 июля 1920 г. в РСФСР было 800. К весне 1921 г. (15 мая) их число выросло приблизительно до 140071. В годы гражданской войны подготовка трактористов по существу не велась. В 1920 г. школ трактористов не было. Их стали создавать в конце 1920 г. — начале 1921 г. К 15 мая 1921 г. в РСФСР существовало 13 школ трактористов с 765 учениками. К этому времени было подготовлено 117 трактористов. Условия учебы и жизни были чрезвычайно трудными. 50% учеников разъехались из-за неполучения пайков. «Уцелели лишь действительно крепкие люди», — говорится в отчете72. В 1920 г. было 6, а в 1921 г.— 10 мастерских по ремонту тракторов73. Специалистов по ремонту тракторов (инженеров, техников) в 1920 г. насчитывалось 30 человек, в 1921—57. 65 ЦГАНХ, ф. 478, оп. 35, д. 402, л. 8. Отчет об итогах посевной кампании 1921 г. во Владимирской губернии. 66 Там же, л. 59. Отчет о посевной кампании 1921 г. в Костромской губернии. 67 Там же, д. 190, л. 2. 6* Там же, д. 175, л. 207. г'9 Там же, оп. 29, д. 425, л. 8. 70 По Иваново-Вознесенской губернии, например, 2 трактора находились в распоряжении ремонтного автозавода, три — в распоряжении губземотдела, один — в совхозе и т. д. Во Владимирской губернии из 9 наличных тракторов один находился в совхозе, один принадлежал сельскохозяйственной общине, один—коммуне, другие использовались на торфоразработках, на фабриках (ЦГАНХ, ф. 478, оп. 29, д. 425, л. 8, оп. 35, д. 190, л 20 О тракторах, их распределении по уездам и организациям см. также оп. 35, д. 190, лл. 17, 21, 29, 32, 33, 47, 60, 69, ИЗ и др.). 71 ЦГАНХ, ф. 78, оп. 35, д. 190, л. 2 72 Там же, л. 3. 73 Там же, л. 4. 74
Из них «коренных специалистов со стажем» — не более 15— 20 человек74. Ничтожное количество тракторов в стране было понятно. Их и до революции было страшно мало, в голы войны импорт прекратился, отечественная промышленность тракторов почти не выпускала 75. Исключительно тяжелое положение полеводства и животноводства создавало, естественно, огромные трудности в деле заготовки сельскохозяйственной продукции для города и армии. Советское государство напрягало все силы для того, чтобы решить эту задачу На основе введенной в начале 1919 г. продразверстки оно стремилось осуществить получение из деревни максимального количества продовольствия. Продразверстка, обусловленная условиями войны и разрухи, была единственно возможным в то время методом получения необходимого минимума продовольственных продуктов. Эта по- титика спасла Советское государство. Без этого скудные продовольственные ресурсы страны пошли бы не на нужды обороны, а были бы использованы мелкими производителями в целях личной наживы. На основе разверстки государство получило довольно значительное количество хлеба. В 1919/20 г. было заготовлено 212 507 408 пуд. хлеба (по РСФСР, без Украины, Туркестана, Крыма), а в 1920/21 г. —283875 145 пуд.76 Однако взимание продразверстки проходило с напряжением. На 20 февраля 1921 г. разверстка по РСФСР была выполнена только на 59,7% 77. К вопросам продовольственной кампании было приковано внимание всей страны. Газеты регулярно публиковали сводки о поступлении хлеба, били тревогу, призывали к новому напряжению сил. Правительство систематически обсуждало ход продовольственной кампании, принимало неотложные меры. О напряженности положения ярко свидетельствуют многочисленные телеграммы В. И. Ленина на места в конце 1920 — начале 1921 г. о необходимости усилить заготовку и погрузку хлеба78. 74 ЦГАНХ, ф. 478, оп. 35, д. 190, л. 2. 7:1 К 15 июля 1920 г. внутри страны было выпущено 10 тракторов, к 15 мая 1921 г.— 15. Тракторы производились р Петрограде на Обуховском заводе (марки «Холт» — 75 н 30 л. с), в Коломне («Могул* — 30 л. с), в Москве («Фаулер» — 9 л. с.).— ЦГАНХ, ф. 478, оп. 35, д. 190, л. 4. 76 А. С'виде реки й. Из истории продовольственного дела. Сб. «Четыре года продовольственной работы» (Статьи и отчетные материалы) М, 1922. стр. 18. 77 Э. Б. Генки н а. Переход Советского государства к новой экономической политике (1921—1922). М., 1954, стр. 127. 78 См., например, телеграммы 15 и 16 февраля, 12 и 28 апреля 1921 г. на Юго- Восток («Ленинский сборник», XX, стр. 13, 15, 271—272; «Ленинский сборник», XXXV, стр. 239), телеграмму об оказании Конной Армией содействия местным продовольственным органам («Ленинский сборнику XXXIV, «тр. 409) и др. 75
Продовольственное положение населения было чрезвычайно тяжелым. Об этом многократно писалось в нашей литературе, особенно популярной. Истощение трудящегося населения в результате длительного недоедания отмечалось в партийных и правительственных документах, в выступлениях В. И. Ленина, в воспоминаниях современников. В. И. Ленин характеризовал продовольственное положение весны 1921 г., как «ужасный кризис»79. Не лишне будет привести ряд конкретных данных, характеризующих питание городского и сельского населения страны к концу гражданской войны, огромные трудности со снабжением, как следствие общей разрухи и кризиса сельского хозяйства. По данным выборочных обследований80, один взрослый едок потреблял в день зимой 1919/20 г. пищу, содержавшую 3365 калорий (потребляющая полоса). Зимой 1920/21 г. это количество сократилось до 3229 калорий. В производящей полосе на одного едока приходилось зимой 1919/20 г. 3856 калорий, а зимой 1920/21 г. — 3320 81. По потреблению хлебных продуктов сельским населением (в переводе на зерно, на 1 душу в год) данные из 14 губерний показывают ухудшение питания по сравнению с довоенным временем. В потребляющей полосе в январе — феврале 1920 г. крестьянское питание составило 77% от довоенного уровня, в феврале 1921 г. — 81%. В производящей полосе — соответственно 96 и 67% 82. Выборочные обследования, проводившиеся в 1919—1920 гг. в городах и селах страны, дают много интересных и важных материалов о питании городского и сельского населения страны. Из многочисленных данных обследования нами взяты некоторые основные, на наш взгляд, данные, характеризующие состояние питания весной и осенью 1920 г. 79 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 42, стр. 357 80 «Итоги десятилетия Советской власти в цифрах. 1917—1927». М., стр. 354. 81 П. Попов приводит близкие к этим данные о потреблении сельского населения (в калориях на взрослого едока). Дата обследования Февраль 1920 г Потребляющий район 3365 3280 Производящий, не пострадавший от голода 3856 3658 Голодный район 2478 Приводя эти данные, П. Попов отмечал, что 2500—3000 калорий —норма, ооес- печивающая легкую работу, 3000—3500 калорий — норма для средней pa6oTbrv 3500—4000 калорий —для тяжелой работы (П. Попов. Сельское хозяйство Союза республик. М,—Л., 1924, стр. 21). 82 «Итоги десятилетия Советской власти в цифрах. 1917—1927», стр. 357. 76
Таблица К) Питание городского населения в мае 1920 г. Количество хлеб печеный \гука продуктов в фунт человека картофель масло р 1СТИ- тельное лх в день на одного сахар МЯСО масл > коровье Калорий на взрослого едока 14 губернских городов потребляющей полосы 14 губернских городов производящей полосы 15 губернских городов потребляющей полосы 15 губернских городов производящей полосы С 0,822 0,775 е м ь и 0,396 0,487 раб 1,203 0,836 Э Ч И X 0,011 0,011 0,025 0,009 0,075 0,050 0,015 0,005 Семьи служащих 0,736 0,663 0,438 0,313 1,183 0,867 0,005 0,013 0,025 0,009 0,073 0,050 0,024 0,009 2827 2761 2691 2396 ' «Статистический ежегодник. 1918—1920», раздел VII, стр. 28—31. В таких городах, как Вологда, Петрозаводск, Иваново-Воз- несенск, Тверь, Ярославль, Пенза, Пермь, в рабочих семьях на душу приходилось примерно полфунта печеного хлеба, а то и меньше83. По карточкам рабочими приобреталось 53,5% хлеба и 57% муки, служащими — соответственно 60,6 и 68,8% 84. В уездных городах (по данным из 31 города) на одного взрослого едока в рабочей семье приходилось 2773 калории в день, в семьях служащих — 264185. Данные по сельскому населению брались по различным социальным группам. Это дает возможность говорить не о крестьянстве вообще, а применительно к его конкретным социальным группам (см. табл. 11), Обследование, проведенное в городах в октябре — ноябре, а в деревнях в ноябре —декабре 1920 г., не показало существенных изменений. В городах число калорий на взрослого едока в рабочих семьях составило 2851 по потребляющей полосе и 2589 по производящей полосе86. В семьях служащих число калорий составило соответственно 2750 и 261687. Питание крестьянского населения по калорийности отражено в табл. 12 (см. стр. 78). Все эти данные говорят о тяжелом положении с питанием, особенно среди горожан. Централизованное снабжение обеспе- 83 Там же, стр. 28. 84 Там же, стр.32—33. 85 Там же, стр. 34—36 86 Там же, стр. 48—49. ^7 Там же. 77
Таблица 11 Питание сельского населения в январе — феврале 1920 г.* По 16 губерниям потребляющей полосы По 14 губерниям производящей полосы Дневное потребление на едока калорий) беспосевные хлеб леченый (в фунтах) 1,219 1,421 К 1Л 1- рий на ОДН ;ГО взрослого 2672 3290 малопкевные ХЛ-'б печеный 1,344 1,811 калории на одного взрослого 3001 3704 среднепосевные хлеб печеный (в фунтах) 1,643 1,871 кал )- рип на одп :>го В.ф.)С- лиго 3429 3939 мн >гопосевпые хлсо .гсчсный (в фун тач) 1,707 1,929 ка норий на одного взрослого 3325 4096 * «Статистический ежегодник 1918—1920», раздел VII, стр. 42—45, чивало лишь часть потребляемого продовольствия. Несмотря на то, что рабочие и главным образом служащие были вынуждены докупать продовольствие на рынке по чрезвычайно высоким ценам, питание горожан было значительно ниже нормы. Крестьяне, как правило, питались лучше горожан, но и в деревне потребление снизилось по сравнению с довоенным временем. Если в городе классовый паек позволял обеспечивать лучшее снабжение рабочих по сравнению с другими категориями населения, то в деревне крестьянская беднота по-прежнему питалась значительно хуже середняков, и зажиточных. Таблица 12 Питание сельского населения в ноябре — декабре 1920 г. (калорий на одного взрослого едока мужского пола) * По 19 губерниям потребляющей полосы По 19 губерниям производящей полосы Беспосевные 2321 2598 Малопосевные 3168 3210 Средне- посевные 3378 3363 Многопосевные 3590 3441 * «Статистический ежегодник. 1918—1920», раздел VIII, стр. 54. Материалы центральных статистических органов подтверждаются и данными отдельных обследований, проводившихся на местах. Так, в симбирской газете «Заря» были опубликованы результаты обследования питания сельского населения губернии в первой половине февраля 1920 г. Обследование было проведено губернским статбюро при помощи добровольных корреспондентов. Материалы обследования (исчисленные из расчета расходов на I человека в день, в рублях) показывают, что крестьянин 78
потреблял продовольствия больше, чем горожанин (4 р. 58 к. против 3 р. 64 к.) 88. Сравнение с данными 1913 г. (данные бюджетного обследования крестьянских хозяйств Симбирской губернии) показало значительное уменьшение потребления хлеба и муки при некотором увеличении потребления картофеля 89. При общем тяжелом положении сельского хозяйства наряду с более или менее «благополучными» районами имелись такие деревни, волости, где уже к .весне -почти совершенно не оставалось продовольствия, и население оказывалось на грани голода. Такие сигналы поступали в 1920 г. из ряда районов. В качестве иллюстрации приведем выдержки из доклада председателя президиума Козельского уездного исполкома Н. Новикова. В докладе, направленном в Совнарком РСФСР, сообщалось, что на съезде Советов Перестрежской волости граждане принесли куски хлеба, изготовленные из разного рода суррогатов. «Суррогат представляет из себя следующую примесь: овсяная мякина и липовый цвет, лист толченый в ступе; из этого изготовлены маленькие лепешки, так как большого хлеба испечь нельзя»90. Автор доклада высказывал мнение, что такой хлеб «для употребления не пригоден», что от такого питания молодежь «похожа на ходячую смерть». Он также сообщал, что побывал еще в ряде деревень этой волости и повсюду видел подобную картину. «Положение ужасное и требует немедленной помощи и не терпит никаких отлагательств»91. Козельский уездный исполком, направляя в Москву этот доклад, добавлял, что граждане Козельского уезда, «за некоторыми исключениями, в настоящее время питаются всевозможными суррогатами, как например, травой, дубовой корой и т. п.». В письме уездного исполкома говорилось, «что от сильной голодовки масса крестьянского населения бросает свои жалкие посевы и бежит в другие губернии, осаждая уездисполком просьбами выдать пропуска на выезд в хлебородные губернии». «Были случаи голодных смертей. От недоедания наблюдаются массовые заболевания всевозможными болезнями»92. Общее тяжелое положение сельского хозяйства было ухудшено засухой и неурожаем 1920 г. В. И. Ленин неоднократно отмечал губительные последствия неурожая 1920 г., называя его «огромным», «тяжелым». На X съезде РКП (б) он говорил, что неурожай повлек за собой громадную бескормицу, падеж скота и разорение крестьянского хозяйства93. 88 «Заря» (Симбирск), 4 июня 1920 г. 89 Там же. 90 ЦГАОР СССР, ф. 393, оп. 10, д. 21, л. 64. п Там же. 92 Там же, л. 65. 93 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 43, стр. 13. 7$
«Неурожай 1920 года еще больше усилил крестьянскую нужду и разорение»,— отмечал В. И. Ленин в речи о продналоге, записанной на грамофонной пластинке94 «...Неурожай 1920 года ухудшил положение крестьян до невероятности»,— подчеркивал он на X Всероссийской конференции РКП (б) 95. Особенно тяжело неурожай сказался в ряде губерний Центра, затронув многие районы Поволжья. Черноземные губернии Центра выполнили в 1919/20 г. задание по заготовкам хлеба и зернового фуража всего на 46,5% (39 308 тыс. пуд.), губернии Поволжья — на 55,2% 96- Здесь были получены чрезвычайно низкие урожаи. По черноземной полосе урожай озимой ржи составил 25 пуд. с десятины (средний предвоенный урожай — 40—50 пуд.). В Самарской, Саратовской, Орловской губерниях озимой ржи было собрано 13—20 пуд. с десятины. Озимая пшеница уродила на черноземной полосе 20,2 пуд. при среднем предвоенном уровне в 50—60 пуд. В Самарской и Саратовской губерниях озимая пшеница дала соответственно 4,3 и 6,8 пуд.97 Неурожай 1920 г., будучи в значительной степени следствием хозяйственной разрухи и ослабления производительных сил деревни, усугубил и без того тяжелое положение сельского хозяйства. Нанеся тяжелый удар крестьянству, он явился грозным предвестником катастрофического неурожая следующего, 1921 г. 21 сентября 1920 г. Совнарком РСФСР принял специальное постановление о помощи пострадавшим районам. 2 ноября 1920 г. в дополнительном постановлении СНК РСФСР отмечал, что помощь пострадавшим от неурожая районам требует дополнительных усилий по сбору продразверстки. «В целях образования на местах хлебного фонда, необходимого для помощи пострадавшему от неурожая беднейшему сельскому населению, обязать Нар- компрод проводить энергичные изъятия от состоятельного, имеющего таковые излишки, сельского населения»98. 2 февраля 1921 г. Политбюро ЦК РКП (б) слушало доклад комиссии по вопросу о помощи крестьянству, пострадавшему от неурожая. В постановлении предлагалось «ускорить перевозку и распределение среди крестьянства продуктов и инвентаря, уже предназначенных к раздаче по плану снабжения»99. 94 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 43, стр. 246. 95 Там же, стр. 303. 96 «Четыре года продовольственной работы». М., 1922, стр. 128—129. 57 «Статистический ежегодник 1918—1920 гг.», Труды ЦСУ, т. VIII, вып. I. М., 1921, стр. 244. 98 «Известия ВЦИК», 5 ноября 1920 г. 99 ЦГАНХ, ф. 1943, оп. 1, д. 829, л. 49. Выписка из протокола Политбюро и подписью Н. Крестинского. 80
17 "февраля Президиум ВЦИК образовал под председательством М. И. Калинина комиссию по оказанию помощи пострадавшему от неурожая сельскому населению 10°. Наркомпрод выделил для пострадавших от недорода губерний значительное число продовольствия. Туда было направлено 3410 тыс. пуд. картофеля (для Рязанской губернии — 500 тыс. пуд., Калужской — 750 тыс., Орловской—1300 тыс., Тульской — 560 тыс., Тамбовской — 30 тыс.) ,01. Были открыты сельские столовые — в Рязанской губернии на 30 тыс. едоков, в Тульской — на 35 тыс., Калужской — на 14 тыс. Л. Свндерскнй отмечал, что это далеко не покрывало собой всей продовольственной нужды сельского населения в пострадавших губерниях 102. Неурожай, усиливший разорение, вызвал волну переселений из центральных губерний в Сибирь. Происходившее в условиях разрухи транспорта, необеспеченное необходимой материальной базой, это стихийное переселение лишь ухудшило положение многих тысяч крестьянских семей. Транспорт не справлялся с перевозкой переселенцев. «В конце 1920 г. до 50 000 переселенцев, двинувшихся в Сибирь, оказались оставленными на полпути, за недостатком паровозов» и подверглись зимой тяжелым лишениям. «Многие из переселенцев, главным образом старики и дети, погибли при этом от холода, различных болезней и недостатка питания, причем некоторые эшелоны только теперь доходят до места назначения. Наладить это дело в короткий срок невозможно» шз. Коллегия Наркомзема постановила воспретить в 1921 г. всякое новое переселение куда бы то ни было. Наркомзем начал ударные работы по подготовке колонизационного фонда с тем, чтобы в дальнейшем развернуть планомерное переселение 104. Несмотря на это, заявления о переселении продолжали поступать. В нюне 1921 г. Наркомзем вновь обратился к губземот- делам с циркуляром о запрещении переселений 105. Таково было положение сельского хозяйства страны к концу гражданской войны. «Необыкновенно тяжелый кризис крестьянского хозяйства, — писал Ленин, — которое после всех разорений, вызванных войной, было еще добито и необыкновенно 100 «Правда», 1 декабря 1920 г. 101 СУ РСФСР, 1921, № 14, ст. 92. 102 А. Свидерский. «На помощь голодающей деревне».— «Правда» 23 февраля 1921 г. Ряд сведений о неурожае 1920 г. и борьбе с его последствиями содержится в статье М. Калинина «Итоги голодной кампании» (сб. «Итоги последгол». М., 1923, стр. 6—9), а также в выступлении М. И. Калинина на III сессии ВЦИК в мае 1921 г. («I— IV сессии ВЦИК. Стенографический отчет». М., 1922, стр. 118—119). 103 ЦГАНХ, ф. 478, оп. 35, д. 617, л. 224. Циркуляр Наркомзема от 23 апреля 1921 г. «О прекращении ходачества и переселения в 1921 г>. 104 Там же, лл. 224, 225. 105 ЦГАНХ, ф. 478, оп. 35, д. 617, л. 228. 6 Ю. А. Поляков 81
тяжелым неурожаем, и связанной с этим бескормицей, потому что неурожай был и на травы, и падежом скота, ослабление производительных сил крестьянского хозяйства, сплошь и рядом осуждение его во многих местах прямо-таки на разорение,— вот картина крестьянского хозяйства к весне 1921 года» 106. 2. Причины разрухи в сельском хозяйстве Каковы же причины, вызвавшие столь резкое падение сельского хозяйства, поставившие его на грань катастрофы? Подробный и всесторонний разбор этих причин не делался в нашей литературе, а отдельные авторы, упоминая о падении производства, нередко ограничивались отдельными соображениями, ведущими к неправильному, одностороннему объяснению вопроса. Катастрофическое положение сельского хозяйства было обусловлено многими обстоятельствами и факторами. Но на первое место, без всякого сомнения, следует поставить разрушительное воздействие войны. Именно война — сначала империалистическая, а затем с интервентами и белогвардейцами — принесла неисчислимые страдания народам России, нанесла такие разрушения, которые поставили страну перед угрозой хозяйственной гибели, потребовали титанических усилий для преодоления трудностей, замедлили и затруднили темпы социалистического преобразования. При этом нельзя забывать, что такие обстоятельства, как разверстка и разрушение «правильного рынка», сами являлись следствием войны и хозяйственной разрухи. Прежде всего следует отметить огромное воздействие империалистической войны 1914—1918 гг. Буржуазные и мелкобуржуазные аграрники (Огановский, Бруцкус) говорили о сравнительно слабом отрицательном влиянии империалистической войны на сельское хозяйство России. «В России мировая война сравнительно мало сокращает сельское хозяйство...», — писал, например, Н. П. Огановский107. Эта точка зрения неверна. Конечно, внешние данные об ослаблении сельского хозяйства в 1914—1917 гг., быть может, не столь разительны. Скотоводство не дало большого сокращения. Посевные площади в 1917 г. сократились против довоенного времени незначительно. Однако в данном случае нельзя ограничиваться формальным сравнением внешних показателей. Дело в более глубоких процессах, исподволь готовивших разруху народного хозяйства страны. Г. С. Гордеев правильно отметил, что «война остановила прогресс сельского хозяйства..., разрушила 106 В. И, Ленин. Поли. собр. соч., т. 43, стр. 147. 107 Н. П. Огановский. Очерки по экономической географии СССР. М., 1924, стр. 157. 82
сельское хозяйство, заставив падать посевные площади и урожайность. Но война в потенции, в скрытой форме, таила еще большие разрушительные силы... Революционный период как раз и совпал с проявлением максимума действия разрушительных тенденций войны, находившихся до того в скрытом состоянии...» 108 Права и А. И. Хряще- ва, писавшая, что «мировая война брала от крестьянского хозяйства все, что только возможно; живую силу, хлеб, скот и проч., совершенно не считаясь с вопросом — что будет с мелким производителем через несколько лет такой войны... Соотношение элементов земледельческого хозяйства пришло в крайнее неравновесие. Мужские рабочие силы отсутствовали, а женская обработка и уборка не могла не только улучшить земледелие, но и поддержать его на прежнем уровне» l59. Во время войны в армию было мобилизовано в общей сложности 15 798 тыс. человек. Около половины всех трудоспособных мужчин встало под ружье110. Об убыли мужчин рабочего возраста в деревне дают представление следующие примеры* в Тульской губернии число мужчин, взятых в армию (по переписи 1917 г.), составляло 53,6% к общему числу мужчин в рабочем возрасте, в Пензенской —50,3%, в Тверской — 46%. До войны в армии служило от 3 до 4% мужского рабочего населения. А война взяла половину работников111. Война нарушила (в значительной мере) рыночные связи, резко сократила число рабочих р)кв деревне, что привело к быстрому росту крестьянских хозяйств без посева, без рабочей силы. Деревня осталась без минеральных удобрений. В 1913 г. было ввезено 34 млн. пудов минеральных удобрений, а в 1916 г. 0,11 млн. пуд.112 Прекратился ввоз сортовых семян, а в 1913 г. таких семян было ввезено 3,3 млн. пуд.113 Резко сократился ввоз сельскохозяйственных машин (до войны их импорт покрывал половину общей потребности) 114. А российское сельскохозяйственное машиностроение пришло в полный упадок. В 1917 г. продукция сельскохозяйственного машиностроения составила лишь 15% от уровня 1913 г.115 За три военных года деревня получила сельхозмашин (импортных и отечественных) на сумму 54 млн. руб., вместо, примерно, 330— 108 Г. С. Гордеев. Указ. соч., стр. 117. 109 А. X р я щ е в а. Крестьянство в войне и революции, стр. 3. 1,0 Л. И. Л у б н ы - Герцы к. Движение населения на территории СССР за время мировой войны и революции. М., 1926, стр. 22. 111 А. X р я щ е в а. Крестьянство в войне и революции, стр. 25. 112 «Сельское хозяйство России в XX в. Сборник статистико-экономических сведений за 1901—1922 гг.» М, 1923, стр. 308—309. 1,3 Там же. 114 Н. Богданов. Сельскохозяйственное машиностроение и машиноснабже- ние советской деревни. М.— Л., 1928, стр. 22; Е. И. Измайловская. Русское сельскохозяйственное машиностроение. М., 1920, стр. 38. 1,5 Н. Богданов. Указ. соч., стр. 30. 6* S3
350 млн. руб. в довоенный период116. «В 1917 год мы вступаем с совершенно разложившейся промышленностью и с определенным машинным голодом в деревне», — говорилось в работе Е. Измайловской, посвященной сельскохозяйственному машиностроению 117. Все это с несомненностью свидетельствует о том разрушительном влиянии, которое оказала империалистическая война. Даже не последуй за ней война гражданская и борьба с интервентами, все равно потребовался бы ряд лет для того, чтобы преодолеть отрицательные последствия, появившиеся в 1914— 1917 гг. Не преуменьшая отрицательных последствий империалистической войны, следует признать, что ущерб, понесенный сельским хозяйством страны в годы войны гражданской, был еще значительней. М. А. Краев пишет, что интервенция и гражданская война «усугубили расстройство», «усилили разорение и упадок сельского хозяйства, вызванные первой мировой войной»118. М. Краев прав, отмечая, что упадок, расстройство и разорение сельского хозяйства начались в годы империалистической войны. Но нельзя колоссальный урон, причиненный нашей экономике интервенцией и гражданской войной, рассматривать лишь как количественное развитие процесса, начавшегося до революции. Этот урон был настолько велик, настолько превышал ущерб, нанесенный в годы мировой войны, и имел такие характерные черты, что несомненно должен рассматриваться особо, а не только как продолжение, усугубление, усиление явлений, происшедших в 1914— 1917 гг. На первый план здесь следует поставить непосредственный ущерб, причиненный военными операциями и грабительскими действиями интервентов и белогвардейцев. Конечно, определить более или менее точно ущерб, нанесенный крестьянскому хозяйству, не представляется возможным. .Невозможно подсчитать урон, выразившийся в сожжении деревень, вытаптывании посевов, потравах лугов, порче инвентаря, реквизиции скота, продовольствия, фуража и т. д. Нельзя не согласиться с мнением проф. Н. Н. Любимова, с достаточным основанием утверждавшего, что «точная оценка ущерба, нанесенного... сельскому хозяйству, никогда не представится возможной»119. Примерно уменьшение скота и инвентаря было определено компетентными государственными органами в 1922 г. в 1200 млн. 116 Н. Б о г д а н о в. Указ. соч., стр. 20, 22, 34, 40. 117 Е. И. И з м а й л о в с к а я. Указ. соч., стр. 63. 118 М. А. Краев. Победа колхозного строя в СССР. М., 1954, стр. 187. 119 Н. Н. Любимов. Указ. соч., стр. 109. 84
золотых рублей, уменьшение потребительного имущества — в 2000 млн. руб.120 Сбор претензий от лиц, пострадавших в результате интервенции, который был организован в 20-х годах, позволяет получить дополнительные данные об ущербе, нанесенном деревне. На первое июля 1927 г. в Общество содействия жертвам интервенции поступило 1335 тыс. претензий. Без Украины, Туркестана, Закавказья число претензий составило 866 тыс. Эти заявления говорят о потерях, которые понесли 7,5 млн. человек 121. Основную массу пострадавших составляли сельские жители— 86,6%. «Деревня пострадала от интервенции значительно сильнее города», — констатируется в сборнике «К десятилетию интервенции» 122. Среди сельских претензий имущественные составляли 3/4 общего количества. В ценностном выражении имущественные убытки сельского населения составили 384 912 519 руб. (69% общей суммы). В число этих претензий входили потери скота, инвентаря, уничтожение и порча построек, ущерб, нанесенный посевам и т. д.123 По подсчетам 20-х годов, прямые убытки сельского хозяйства от уничтожения, расхищения живого и мертвого инвентаря, сокращения посевной площади, разрушений и расхищения мельниц, разрушения, сожжения и повреждения жилых зданий, уничтожения, разграбления, реквизиции и повреждения разного рода имущества, вывоза, уничтожения и расхищения разных материалов и товаров составили 3 566 160 тыс. руб. 124 С большой точностью можно подсчитать ущерб, нанесенный общественной части сельского хозяйства: совхозам, колхозам, государственному коннозаводству и животноводству, государственному имуществу, национализированным имениям, экономиям и хозяйствам, впоследствии преобразованным в совхозы. Суммы прямого ущерба были подсчитаны на основании актов специальных комиссий, протоколов, свидетельских показаний и сводных ведомостей убытков по районам и округам, составленных земельными органами в 1924/25 г. В нашем распоряжении имеется сводный документ, отражающий убытки в этой области. Он составлен в 1931 г. Комиссией по установлению ущерба. Общая сумма прямых убытков общественной части сельского хозяйства исчислена в 64 896 361 руб.125 Убытки от уничтожения построек, расхищения живого и мертвого инвентаря в совхозах, коммунах и артелях составляют 120 Там же, стр. ПО. 121 «К десятилетию интервенции», М.— Л., 1929, стр. 236. 122 Там же, стр. 238, 239. 123 Там же, стр. 240. 124 ЦГАОР СССР, ф. 6764, оп. 1, д. 162, л. 4. 125 Там же, д. 191, л. 46. 85
34 803 402 руб. Ущерб от расхищения имущества, принадлежавшего земельным органам (земельные планы, геодезические инструменты, сельхозинвентарь, семена и т. д.), исчислен в 14 805 492 руб.126 Особенно велики были убытки коннозаводства. Был расхищен конный состав с 19 конных заводов. Наиболее ценные породы племенного скота подверглись полному уничтожению. Ущерб в области коннозаводства и животноводства исчислен в 12 117 115 руб. Ущерб от разрушения зданий, уничтожения ветеринарных амбулаторий, ветеринарных пунктов и участков определен в 3 170352 руб.127 Конечно, общественная часть занимала тогда в общем балансе сельского хозяйства весьма незначительное место, однако более подробные данные о потерях этой части дают дополнительные наглядные свидетельства об ущербе, нанесенном всему сельскому хозяйству. О конкретном влиянии интервенции и гражданской войны на состояние сельского хозяйства известное представление дает таблица, составленная А. И. Хрящевой. Таблица 13 Состояние сельского хозяйства в 1919 г. по сравнению с 1917 г. (в %)* Группы губерний Рабочих лошадей Коров Овец Десятин посева Производящие губернии Потребляющие губернии Сильно затронутые войной Слабо затронутые войной Не затронутые войной Слабо затронутые войной Не затронутые войной —13,7 — 4,8 — 2,9 -13,6 - 0,5 +2,6 +8,5 -0,3 +5,3 —33,0 —27,1 - 5,2 —20,0 —13,0 —19,8 —11,2 —12,2 -35,7 —22,1 —31,6 —45,2 —29,4 -47,5 —63,3 * «Крестьянство в войне и революции. Статистико-экономические очерки А- Хрящевой* М., 1921, стр. б+в таблице означает «больше», а — означает «меньше». Из таблицы наглядно видно, что в губерниях, затронутых войной, резко упало количество скота, в частности рабочих лошадей и коров. В губерниях, не затронутых войной, это падение было гораздо меньшим, а число коров даже выросло. Уменьшение площади посева куда более ощутимо было в районах военных действий, чем в губерниях, не затронутых войной. Данные табл. 13 не 128 ЦГАОР СССР, ф. 6764, оп. 1, д. 191, лл. 44-46. 127 Там же. 86
включают показателей 1920 г., когда влияние войны сказалось еще больше. В. И. Ленин, записывая выступление крестьянина Царицынской губернии на совещании делегатов VIII Всероссийского съезда Советов, дал краткую, обобщающую характеристику положения, создавшегося в результате действий контрреволюции: «Была производящей губернией- Теперь потребляющая. Лишь бы обсемениться. Пострадали от контрреволюции» 128. Проявления военного ущерба были весьма многообразны и, разумеется, неравномерно сказывались как в различных районах страны, так и по отдельным хозяйствам. Но так или иначе, этот ущерб крайне отрицательно сказался на производительных силах сельского хозяйства в целом. Об этом достаточно убедительно говорит и сама цифра непосредственного ущерба, близкая к 4 млрд. руб. Для того чтобы представить значение этой суммы, следует указать, что стоимость валовой продукции всех зерновых культур (в довоенных ценах) составляла в 1917 г. 3158 млн. руб., а продукция животноводства была и вовсе менее 3 млрд. (2687 млн.) ,29. Ущерб, причиненный сельскому хозяйству советской страны иностранной интервенцией и гражданской войной, далеко не ограничивается непосредственными разрушениями и потерями. Не меньшее значение имеют другие факторы, вызванные войной и обусловившие снижение производства. В результате войны сельское хозяйство потеряло огромное количество рабочей силы. Миллионы людей были отвлечены в армию, значительная часть их погибла или была искалечена. В 1918—1920 гг. в армию в общей сложности призывалось несколько миллионов человек. Численность Красной Армии к концу 1920 г. превысила 4 млн. человек (на 1 января 1921 г.— 4110 тыс.) 13°. Подавляющее большинство красноармейской массы составляли крестьяне (в 1920 г.— 77%) 131. При этом, разумеется, в армии находились люди наиболее здоровые и принадлежавшие к самым работоспособным возрастам. В 1920 г. лица в возрасте 20—34 лет составляли среди военнослужащих почти 80% 132. Не следует забывать и то, что значительная часть крестьян мобилизовывалась и в белогвардейские армии. По данным Г. Гордеева, численность враждебных контрреволюционных сил в 1920 г. составляла не менее 2 млн. человек133. Если учесть 128 В. И. Ленин. Поли, собр, соч., т. 42, стр. 386. 129 ЦГАОР СССР, ф. 6764, он. 1, д. 191, л. 149. 130 «Итоги десятилетия Советской власти в цифрах. 1917—1927», стр. 74. 131 Там же, стр. 79. 132 «Сборник статистических сведений по Союзу ССР. 1918—1923 гг.», стр. 92. 133 Г. С. Г о р д е е в. Указ. соч., стр. 115. 87
\ значительное число дезертиров, участников кулацких мятежей и банд и пр., то количество людей, не участвовавших в производительном труде, вырастет еще более. По европейской части РСФСР перепись 28 августа 1920 г дает следующие данные. Мужское население в селах в возрасте 20—29 лет составляло в 1920 г. 6,4%. А в 1897 г. эта группа на- селения*составляла 14%. Мужчин в возрасте 30—39 лет в 1920 г. было 9,7% против 12% в 1897.134 Пагубное влияние на состояние сельского хозяйства оказали и эпидемии, также являвшиеся следствием войны и разрухи. Тяжелые болезни если и не оканчивались смертельным исходом, то на длительное время выводили из строя рабочую силу. В 1919 г. в 40 губерниях Европейской России было зарегистрировано 2 134 077 случаев заболевания сыпным тифом, а в 1920 Г, ПО Европейской России, Сибири и Украине —3 302 923 случая ,334 Несомненно, одной из важных причин упадка сельского хозяйства было прекращение экспорта и резкое снижение отечественного производства сельскохозяйственных машин и орудий. Недостаток сырья и топлива, нехватка рабочих рук, переключение части фабрик и заводов на выпуск оборонной продукции— все эти следствия войны привели к тому, что дефицит в самых насущных орудиях производства, образовавшийся уже в 1914—1917 гг., вырос до огромных размеров. О динамике производства сельскохозяйственных машин и орудий дают представление следующие данные. Таблица 14 Уровень производства сельхозмашин (в Плуги Жатки и косилки Молотилки Веялки и сортировки 1913 г. §1111 1917 г. 49,9 6,5 7,6 15,2 3,2 % к довоенному времени)* 1918 г. 12,8 0,1 0,6 0,1 0,5 1919 г. 23,0 1,0 1,0 ОД 0,8 1920 г. 89,3 2,6 2,3 1,2 3,3 1921 г. 100,5 6,2 5,5 1J 2,0 ' «Итоги десятилетия Советской власти в цифрах. 1917—1927», стр. 244—245. Эти данные свидетельствуют об огромном снижении производства по сравнению с довоенным временем. Выпуск продукции упал во много раз и, разумеется, ни в какой степени не мог удовлетворить потребностей деревни. Из-за 134 «Итоги переписи населения 1920 г », М., 1928, стр. 5. 136 Л. И. Л у б н ы - Г е р ц ы к. Указ. соч., стр. 29—30. R8
нехватки необходимых сортов металла снизилось качество сельскохозяйственных машин 136. Правда, в 1920 г. выпуск простейших сельскохозяйственных орудий по сравнению с 1917 г, увеличился. Это убедительно говорит об огромных усилиях Советского государства, направленных на поддержание сельского хозяйства. Но несмотря на некоторое увеличение выпуска сельхозору- дий за 1918—1920 гг., голод деревни на плуги и косы, на бороны и молотилки продолжал расти, приводя к ухудшению качества обработки земли. Многие земельные участки из-за нехватки орудий производства оставались необработанными. Пагубное влияние нехватки инвентаря отмечалось во многих сообщениях с мест ш. Падение урожайности объяснялось также отсутствием минеральных удобрений, прекращением поступления сортовых семян и вообще ухудшением семенного материала. Значительная часть семян к концу гражданской войны поступала к крестьянам в виде семенной ссуды. Эти семена часто были низкосортными или плохо приспособленными к местным условиям. Деревня —и по разверстке, и путем нелегальной торговли — давала городу большое количество продуктов. Было бы неправильно говорить, что крестьяне ничего не получали за свои продовольственные товары. Если продразверстка была своеобразной ссудой, и за хлеб, сданный государству, крестьянин не получал должного эквивалента, то «вознаграждение» за товары, реализуемые на черном рынке, было более чем достаточным. Но особенность этого обмена заключалась в том, что в годы гражданской войны он носил почти исключительно потребительский характер. Деревня получила немалое количество потребительских товаров — от одежды до граммофонов и пианино,— а орудия производства поступали из города в минимальной степени. Таким образом, значительная часть сельскохозяйственной продукции не шла, как обычно, на поднятие производительных сил деревни, а направлялась на удовлетворение потребительского спроса крестьян. Итак, мы видим, что основными факторами, обусловившими кризис сельского хозяйства, были факторы, непосредственно связанные с разрушительным воздействием войны — сначала империалистической, а затем гражданской, навязанной интервентами и белогвардейцами. т Н. Богданов. Указ. соч., стр. 41. 137 См., например, «Тезисы доклада Царицынского губземотдела 3-му губернскому съезду Советов», «Краткий очерк посевной кампании в Брянской губернии в 1921 г.» и др — ЦГАНХ, ф. 478, оп. 28, д. 453, л. 91; оп. 35 д. 402, л. 2. 89
Об этом следует напомнить буржуазным фальсификаторам, на протяжении многих лет не перестающим твердить, будто бы большевики «разрушили сельское хозяйство». В. И. Ленин говорил, что в связи с голодом в России вся заграница закричала: «„Вот, смотрите, вот результаты социалистической экономики". Вполне естественно, конечно, они промолчали о том, что на самом деле голод явился чудовищным результатом гражданской войны» 138. Говоря о разрушительном воздействии войны как о главной причине кризисного состояния сельского хозяйства, мы не должны вместе с тем сбрасывать со счета и другие причины. Несомненно, одной из причин снижения сельскохозяйственного производства была неупорядоченность землепользования. Это обстоятельство, которое на первый взгляд может показаться незначительным, на самом деле играло весьма серьезную роль. Грандиозное перераспределение земель, осуществленное после революции, с особой остротой поставило вопрос о проведении правильного землеустройства. Уравнительное распределение во многих случаях ухудшило существовавшую и ранее неустроенность крестьянского землепользования, увеличило чересполосицу и дальноземелье. 14 февраля 1919 г. было опубликовано утвержденное ВЦИК «Положение о социалистическом землеустройстве и о мерах перехода к социалистическому земледелию». В «Положении» была определена широкая перспектива социалистической перестройки деревни, намечались конкретные мероприятия по преимущественному развитию коллективных форм земледелия, предусматривалось упорядочение всего крестьянского землепользования. Советское правительство придавало этому делу большое значение. 23 апреля 1919 г. при Наркомземе для руководства землеустройством был создан специальный отдел 139. Однако два обстоятельства серьезно задерживали осуществление правильного землеустройства, установление стабильности и наведение порядка в крестьянском землепользовании. Первое— это те огромные трудности технического порядка, которые возникли при осуществлении землеустройства на огромных пространствах России в условиях гражданской войны, при острой нехватке кадров землемеров и необходимых технических средств. Второе — продолжавшиеся 'И после 1918 г. переделы земли крестьянами. В книге «История земельных отношений и землеустройства» правильно отмечаются и гигантский объем землеустройства, объем, какого никогда не знала и не могла знать дореволюционная Россия, а также трудности военного времени, нехватка спе- 133 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 45, стр. 285. 119 «История земельных отношений и землеустройства». М., 1966, стр. 130. 90
цналистов, геодезического инструмента, планово-картографического материала. Однако авторы этой книги, хотя и констатируют, что план землеустроительных работ в годы гражданской войны оказался невыполненным, все же рассматривают проделанную работу весьма оптимистически. В 1919 г., говорится в книге, «...землеустройством была охвачена огромная площадь, которая превышала 19 млн. десятин»140. На деле из этих 19 млн. на основной площади в 13 млн. десятин проводилась лишь подготовка волостных отводов и дач разверстания. Следовательно, основная масса крестьянских земель оставалась еще неустроенной. К 1921 г. окончательные отводы в натуре были исполнены лишь в 478 волостях (6%), а внутринадельная разверстка завершена лишь в 141 волости (1,7%). «Значит, в остальной России господствует неопределенность землепользования»,— констатировалось в обзоре «Народное хозяйство в 1920 г. и в первую половину 1921 г.», в котором были приведены эти цифры141. О том, что в 1919—1920 гг. в области землеустройства удалось сделать очень мало, свидетельствует и И. А. Кириллов в специальной работе, посвященной землеустройству в годы революции 142. Систематические переделы, продолжавшиеся в 1919 и 1920 гг., наносили серьезный ущерб земледелию. В. И. Ленин говорил о многочисленных заявлениях крестьян, «...указывающих на то, что частые переделы мешали в обстановке мелкого хозяйства повышению трудовой дисциплины, повышению производительности труда. На этой точке зрения стоит и Совнарком...» 143. Несмотря на ряд постановлений и циркуляров, направленных на сокращение и упорядочение переделов, их волна спадала постепенно. Она оставалась весьма значительной в 1919 и 1920 гг., хотя в последнем из указанных годов эта волна немного снизилась144. О вреде переделов и земельного неустройства имеется большое количество свидетельств. В тезисах доклада Царицынского губернского земельного отдела 3-му губернскому Съезду Советов, разбиравших причины тяжелого положения сельского хозяйства, отмечалось: «Неяс- 140 Там же, стр. 130. 141 «Народное хозяйство в 1920 г. и в первую половину 1921 г.». М., 1921, стр. 5. 142 См. И. А. Кириллов. Очерки землеустройства за три года революции (1917—1920 гг.). Пгм 1922, стр. 145—146.* 143 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 40, стр. 103—104. 144 Об интенсивности переделов, их вреде и о соответствующих постановлениях советского правительства подробнее см. в главе «Социально-экономические итоги аграрных преобразований Октябрьской революции». 91
ность определения формы землепользования для населения служит тоже причиной к упадку с.-х. производства» 145. В «Кратком очерке посевной кампании в Брянской губернии в 1921 г.» сообщалось, что успешной работе по расширению посевной площади мешало в числе других причин земельное неустройство 146. На VIII съезде Советов крестьянин И. А. Петрушкин, говоря о причинах упадка сельского хозяйства, прежде всего подчеркивал отрицательное влияние переделов, отсутствия правильного землеустройства. «Если в скором времени не будет проведено это очередное землеустройство, то... никакие срочные меры, принятые посевко- мами, не могут дело поставить на должную высоту, ибо крестьянин не имеет у себя определенного количества земли, не знает, что ему где принадлежит; каждую почти весну делаются переделы и т. д. А вы знаете, каким образом эти переделы отражаются на сельском хозяйстве... Надо обратить особенное внимание на то, чтобы переделов в деревне не было» 147. «Аграрная революция 1918 г.,— говорилось в докладе о деятельности Воронежского губземотдела за время с 15 октября 1920 г. по 15 мая 1921 г.,— особенно ярко показала, что для поднятия благосостояния крестьянских масс одного увеличения землепользования недостаточно. Действительно, в результате временного распределения земель нетрудового пользования в 1918 г. крестьянство получило значительную прибавку — в общем до 20%, но вместе с тем увеличилась чересполосица, дальноземелье, начались каждогодные переделы земель в общине, в связи с этим ухудшилась обработка земли и прекратилось удобрение полей... 145 ЦГАНХ, ф. 278, оп. 28, д. 453, л. 91. 146 Там же, оп. 35, д. 402, л. 2. 147 «Восьмой Всероссийский съезд Советов. Стенографический отчет». М., 1921, стр. 130. И. А. Петрушкин, выбранный на съезде в члены ВЦИК, в докладной о деятельности Владимирского губпосевкома писал: «Ежегодно земля переделивается, а разве это не сказывается (в сторону уменьшения плодородия почвы) на сельском хозяйстве. Возможно ли при частых переделах заводить улучшенный способ обработки земли и переход на многопольную систему севооборота? Конечно нет. А это мы должны делать. Иначе дело плохо. Дальше. Полосы? С ними положение плачевное. Ежегодно переде- ливаются, делят по едокам, по скоту, по душам, кто как надумает (по- деревенски говоря), чья верх возьмет. Чистить полосы никто не хочет, потому что крестьянин не надеется и не уверен, чго на будущий год вновь покос не переделят, в противном случае, что расчищенный покос вногь достанется ему. Таким образом, покосные места запускаются. Государство же терпит фуражный кризис». Крестьянин «рассуждает так: земля не моя, не сегодня-завтра ее у меня отберут и передадут другому. К чему мне работать на других. И он землю не обрабатывает, (вернее, не кладет должного труда, а смотрит сквозь пальцы), запускает, и она уже не производит того количества продуктов, которое можно было бы при хорошей обработке ее получить» (ЦГАНХ, ф. 478, оп. 35, д. 401, лл. 69 об.— 70). 92
Необходимо правовое обеспечение длительного пользования землей, необходимо скорее изжить "птичьи права" на землю...» 14й Видный партийный работник В. И. Иванов на заседании аграрной секции VIII съезда партии отмечал: «Некоторые крестьяне, которые могли бы засевать вместо 10 десятин 15, засевают только для себя, мотивируя это тем, что они не знают, будут ли владеть этим посевом» 149. По образному выражению С. М. Дубровского, «земля как бы расплавилась и ежегодно перетекала из рук в руки» 150. Известную отрицательную роль с точки зрения непосредственного состояния производительных сил сыграло уничтожение крупных помещичьих и кулацких хозяйств. Передача в пользование крестьян помещичьей и части кулацкой земли на основе ее национализации имела огромное революционное значение, была исторически необходимой. Но Коммунистическая партия вместе с тем всегда подчеркивала преимущества крупного хозяйства, видела известные отрицательные последствия раздела земли, вела последовательную борьбу за организацию крупного земледелия на новых, социалистических началах. То, что основная масса помещичьих и часть кулацких земель, живого и мертвого инвентаря стала использоваться в рамках мелкого крестьянского хозяйства, разумеется, не способствовало развитию производительных сил. Это обстоятельство констатировал В. В. Кураев в докладе о земельной политике на заседании аграрной секции VIII съезда РКП (б). Он говорил: «Разрушение помещичьего землевладения не могло не сказаться на производительных силах в сельском хозяйстве» 151. Созданные на месте бывших помещичьих имений совхозы охватывали лишь незначительную часть конфискованных у помещиков земель и уже по этой причине не могли стать в ту пору крупной силой в сельскохозяйственном производстве. Четыре с небольшим тысячи совхозов, существовавших к концу гражданской войны, были в своей массе небольшими, слабыми хозяйствами, плохо обеспеченными рабочей силой и инвентарем. В 1920 г. на* один совхоз системы Наркомзема приходилось в среднем 520 дес. земли 152. Один совхоз имел в среднем 20 постоянных рабочих, 10 рабочих лошадей и волов, 15,3 головы рогатого скота, 7 плугов, 5 борон 153. 148 ЦГАНХ, ф. 478, оп. 35, д. 411, л. 4. 149 «Восьмой съезд РКП (б). Протоколы». М., 1959, стр. 255. 150 С. М. Дубровский. Очерки русской революции, вып. 1. Сельское хозяйство. Изд. 2. М., 1923, стр. 27. -151 .«Восьмой съезд РКП (б). Протоколы», стр. 229. 152 В. Н. Лаврентьев. Строительство совхозов в первые годы Советской власти 01917—Ц1920). М., 1957, стр. 90, 94. ш Т. Л. Басюк. Организация совхозного производства. М., 1952, стр. 86. 93
Организация работы в совхозах имела ряд существенных недостатков. Здесь гораздо в большей степени, нежели в промышленности, сказался недостаток подготовленных кадров. Производство в значительной части совхозов велось на низком уровне. По всем этим причинам совхозы РСФСР, имевшие в 1920 г. в своем распоряжении менее 0,7% посевной площади республики и 0,4% поголовья крупного рогатого скота154, играли весьма незначительную роль в общем балансе земледелия и животноводства. Значение ликвидации крупных помещичье-капиталистических хозяйств в производстве вряд ли возможно выразить в конкретных показателях. Однако нельзя ни в коей мере преувеличивать это значение. Ликвидация крупных хозяйств отразилась — и значительно— на уровне товарности земледелия и животноводства. Что же касается влияния этого фактора на снижение общего сельскохозяйственного производства, то вряд ли оно было столь значительным. Ведь бывшие помещичьи и кулацкие земли в своем большинстве не пустовали, они обрабатывались крестьянами А в условиях разрухи, нехватки рабочих рук, машин, удобрений помещичье-капиталистические хозяйства, если бы они сохранились, несомненно дали бы огромное снижение производства. Большой интерес вызывает вопрос об отрицательном воздействии на сельское хозяйство политики военного коммунизма, главным образом продовольственной политики — продразверстки. Общепризнанно, что разверстка лишала крестьянина стимула к расширению производства, ибо она предусматривала изъятие всех излишков, запрещение их реализации. В связи с этим значительная часть крестьянства стала сокращать свои посевы, стремясь довести их до потребительской нормы155. По свидетельству Н. Осинского, появились чисто спекулятивные хозяйства, которые производили продукты «не настигаемые разверсткой», уклоняясь от производства даже хлеба 156, получила распространение практика замены культур (например, вместо овса сеялась вика) и т. д.157 Особенно тяжелое воздействие разверстка оказала на центральные районы страны. В. И. Ленин говорил, что в 1920 г. наибольшие излишки хлеба были на окраинах Республики — в Сибири, на Северном Кавказе. Но в этих районах Советская 154 М. Л. Богденко. Строительство зерновых совхозов в 1928—1932 гг. М., 1958, стр. 9. 155 См. данные об этом в главе «Социально-экономические итоги аграрных преобразований Октябрьской революции». w H. Ос и некий. Плановый засев и нормализация обработки земли,— «Правда», 5 ноября 1920 г. 157 Н. О с и н с к и й. Сельскохозяйственный кризис и социалистическое строи* тельство в деревне,—«Правда», 5 сентября 1920 г. 94
власть еще недостаточно укрепилась, там был слаб советский аппарат, транспортные связи с этими районами были затруднены. В результате продразверстка наиболее интенсивно взималась в центральных областях, где излишки хлеба были не очень велики. «Поэтому получилось так, что увеличенные продовольственные ресурсы мы собрали из наименее урожайных губерний* и этим кризис крестьянского хозяйства чрезвычайно обострился» ,58. Все это несомненно свидетельствует об отрицательном влиянии разверстки на сельскохозяйственное производство. Эти тревожные симптомы стали весьма ощутимы в 1920 г., вызвали к жизни поиски иных форм стимулирования крестьянства, что привело в конечном счете к замене разверстки налогом. В. И. Ленин указывал со всей определенностью: «Разверстка в деревне... мешала подъему производительных сил и оказалась основной причиной глубокого экономического и политического кризиса, на который мы наткнулись весной 1921 года»159. Конечно, степень влияния разверстки на снижение сельскохозяйственного производства определить невозможно. Однако представляется необходимым иметь в виду следующие обстоятельства. Многочисленные данные свидетельствуют о том, что крестьянство в значительной мере утаивало подлинные размеры посевов и сборов. Следовательно, масштабы уменьшения посевов и понижения урожайности под влиянием разверстки были не столь велики, как зафиксировано в некоторых показателях. Материалы свидетельствуют далее, что разверстка очень часто, несмотря на свою суровость, оставляла крестьянину немалые излишки160, и крестьянин находил пути — преимущественно нелегальные — к реализации этих излишков. Приводившиеся выше данные о питании городского населения, показывающие, что горожане приобретали 30—45% хлеба и муки 'помимо карточной системы, достаточно убедительно говорят о размерах хлебных излишков, которые оставались в руках крестьян. Для того чтобы определить место продразверстки в ряду других факторов, влиявших на сельское хозяйство, необходимо помнить о том, что продразверстка сама была порождением войны и разорения. 158 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 43, стр. 14. 155 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 44, стр. 159. 160 Нарком продовольствия А. Д. Цюрупа в специальном циркуляре, адресованном (губпродкомиссарам, губисполкомам и губкомам (март 1920 г.), отмечал, что «для крестьян прямой интерес сеять больше, ибо им тогда больше останется... При хорошем урожае... и большой посевной площади может случиться, что на деле крестьянам останется больше норм» (ЦГАНХ, ф. 1943, оп. 4, д. 209, л. 1). 95
«„Военный коммунизм",—«писал В. И. Ленин,—был вынужден войной и разорением. Он не был и не мог быть отвечающей хозяйственным задачам пролетариата политикой»161. Поэтому нельзя рассматривать разверстку изолированно, как некое самостоятельное явление, нужно видеть исторически подчиненное место разверстки. Два года существования разверстки в специфических условиях войны были полностью оправданы исторической необходимостью, обеспечив поступление для государства необходимого продовольственного минимума. Нужно помнить также о сравнительно ограниченных хронологических рамках существования разверстки. Если разрушительное действие войны продолжалось 7 лет, нарастая год от года, то влияние разверстки, введенной в 1919 г., сказалось главным образом в 1920 г. Разверстка не могла обеспечить будущего сельского хозяйства. Являвшаяся «горькой и печальной необходимостью» (Ленин) во время войны, она стала нетерпимой при переходе к мирному строительству. Нечего было и думать о том, что на основе разверстки можно успешно осуществить восстановление сельского хозяйства. Ее сохранение было бы гибельно для страны с точки зрения и политической, и экономической. Но когда мы говорим не о перспективе разверстки, а об ее непосредственном воздействии на сельскохозяйственное производство в конкретных условиях 1919—1920 гг., то это воздействие было несомненно меньшим, чем ущерб, нанесенный самой войной. «Причины отмечаемого кризиса сельского хозяйства лежат во всем проклятом прошлом России и в империалистической и революционной войнах,— отмечал А. И. Свидерский.— Но, несомненно, вместе с тем, что монополия с разверсткой до крайности затрудняла борьбу с сельскохозяйственным кризисом и даже мешала ей, усиливая в свою очередь расстройство сельского хозяйства..» 1б2 « * * Кризисное, катастрофическое состояние сельского хозяйства, сложившееся к началу 1921 г., требовало от Советского государства экстренных, кардинальных мер. Эти меры должны были идти как по линии оказания всемерной материальной помощи сельскому хозяйству, так и по линии создания материальных стимулов для крестьянина. Усиливая материальную помощь крестьянству, Советское государство вместе с тем начало со второй половины 1920 г. поиски новых путей подхода к индивидуальному крестьянскому хозяйству, поиски, приведшие к переходу к новой экономической политике. 161 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 43, стр. 220. 162 «Третье Всероссийское продовольственное совещание». М., 1921, стр. 31. «6
Глава И СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ИТОГИ АГРАРНЫХ ПРЕОБРАЗОВАНИИ ОКТЯБРЬСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ 1. Аграрная революция Для раскрытия темы о переходе к нэпу первостепенное значение имеет вопрос о том, что представляло из себя крестьянство к концу гражданской войны, какие социально-экономические перемены произошли в его среде после Великой Октябрьской социалистической революции. В 1917—1920 гг. в сельских районах России развернулись невиданные никогда ранее в истории по своим масштабам и по своему содержанию революционные события. Эти события привели к серьезным сдвигам в социально-экономической жизни деревни, к крупнейшим изменениям в соотношении классовых сил среди крестьянства. Для того чтобы выяснить соотношение классовых сил и их расстановку в деревне к концу гражданской войны, необходимо хотя бы кратко остановиться на основных этапах аграрной революции, на выяснении форм классовой борьбы в деревне в 1917—1920 гг., на анализе тех условий, в которых действовали различные группы крестьянства. Исторический ленинский Декрет о земле, принятый II Всероссийским съездом Советов, осуществил вековые чаяния трудового люда деревни, передал крестьянству помещичьи, монастырские, удельные и прочие земли. Трудно переоценить значение этих преобразований. Земля была национализирована, стала достоянием народа. Крупное частновладельческое хозяйство в деревне было уничтожено. 0 масштабах осуществленных.преобразований дает представление уже сама численность частновладельческих хозяйств. По переписи 1917 г. в 38 губерниях и областях Европейской России насчитывалось 78 801 частновладельческое хозяйство1. В них 1 «Погубернские итоги Всероссийской сельскохозяйственной и поземельной переписи 1917 г.» —«Труды ЦСУ»,1 т. У, вып..1. М., 1921, стр. 42 (далее —«Погубернские итоги...»). Используются также данные (переписи 1917 г. по 7 Ю. А. Поляков §7
проживало вместе с наемными рабочими 1 109 879 человек. Без наемных рабочих число живших в хозяйствах составляло 633 585 человек2. Революционным путем был ликвидирован целый эксплуататорский класс — класс помещиков, служивший одной из опор империалистического гнета. Весь класс в целом был лишен своей экономической базы, перестал существовать как социально-экономическая сила. Это обстоятельство наносило непоправимый удар и непосредственно по буржуазии, ибо в России к моменту революции буржуазия и помещики тесно сплелись между собой не только политически, но и экономически. Достаточно известно, что накануне революции большая часть помещичьих земель была заложена в банках. Одна из основных социально-экономических сил деревни была лишена всей собственности, всех основных средств производства. Все это —земля, орудия производства, строения, семена, готовая продукция — перешло в руки крестьян. Произошло, таким образом, грандиозное перераспределение основных средств производства в сельском хозяйстве. Ликвидация помещичьего землевладения была осуществлена самими крестьянами под руководством и при помощи рабочего класса, при руководящем и организующем участии государства. Ликвидация помещичьего землевладения привела к серьезным социально-экономическим сдвигам в деревне. В руках крестьян сосредоточилось подавляющее большинство земель. До революции 1905—1907 гг. крестьянские земли (по стране) составляли 76,3%, а частновладельческие и государственные — 23,7%. Уже в 1919 г. соотношение резко изменилось. В пользовании индивидуальных крестьянских хозяйств было 96,8%, в пользовании сельскохозяйственных коллективов — 0,5%. Совхозы и подсобные хозяйства предприятий и учреждений занимали 2,7% 3. В отчете Наркомзема IX Всероссийскому съезду Советоз указывалось, что: «из общей площади нетрудового фонда 80% перешло в распоряжение крестьянства, около 11 % поступило в распоряжение государства (преимущественно в форме советских хозяйств) и около 3% в распоряжение коллективов. книге «Статистический сборник» за 1913—1917 гг. («Труды ЦСУ», т. VII, вып. 1. М., 1921). В этом сборнике число частновладельческих хозяйств по 36 губерниям определено в 573)18 (см. указанный сборник, стр. 208). Разница объясняется тем, что в этом сборнике не учтены материалы Витебской губернии, где было 13 620 частновладельческих хозяйств, Донской области (2032 частновладельческих хозяйства), Екатеринославской губернии (6891 хозяйство). 2 «Логубернские итоги...», стр. 42—43. 3 Б. Н. К н и л о в и ч. Очерк деятельности Народного комиссариата земледелия за три года (1917—1920). М, 1920, стр. 6. 98
В среднем по 32 губерниям 97% земли стало принадлежать крестьянам и лишь 3% —совхозам, коммунам, артелям и т. п.»4 Из этих данных видно с достаточной наглядностью, что еди« ноличные крестьяне получили в свое распоряжение почти все находившиеся в хозяйственном обороте земли страны. Это было величайшим, невиданным в истории завоеванием. Один этот факт со всей силой, наглядностью и убедительностью свидетельствует о том, какие огромные результаты дала пролетарская революция трудящемуся крестьянству. К этому надо добавить, что в руки крестьян перешла значительная часть помещичьего скота и инвентаря. По данным И. А. Теодоровича, перешедший к крестьянству от помещиков мертвый инвентарь оценивался в 200 млн. руб., рабочий скот — в 250 млн. руб.5 Б. Книпович считает, что примерно 10% скота перешло в совхозы и коллективы, остальные 90% или попали в собственность крестьян, или были реквизированы6. По переписи 1916 г. в 32 губерниях РСФСР частновладельческие хозяйства имели 386 672 лошади и 290 969 коров. Нарком- зем принял и передал совхозам 23 149 лошадей и 43 361 корову7. Следует предположить, что большая часть скота, а именно более 300 тыс. лошадей и свыше 200 тыс. коров, досталась крестьянам этих губерний. Если учесть, что по 38 губерниям число скота в частновладельческих хозяйствах было значительно больше (по переписи 1917 г.—570 257 рабочих лошадей и 361947 коров)8, то количество лошадей и коров, перешедших крестьянам, соответственно возрастет. К сожалению, сейчас нельзя еще с достаточной точностью и конкретностью ответить на вопрос о количестве земли, полученной крестьянами. Широко вошедшие в оборот сводные данные о том, что крестьянство получило 150 млн. дес. земли, ранее находившейся в руках помещиков, купцов, монастырей, членов императорской фамилии и пр., нуждаются в конкретизации и анализе. Необходимо показать состав этих земель (пашни, луга, леса и т. п.), показать размеры земель, полученных крестьянами как по различным крупным районам страны (Центральная Россия, Север, Поволжье, Урал, Сибирь и т. д.), так и по губерниям. Исследователями на местах в многочисленных диссертациях и статьях собран огромный материал, проделана чрезвычайно большая * «Отчет Наркомзема IX Всероссийскому съезду Советов за 1921 г.». М., б. г., стр. 6. (далее — «Отчет НКЗ... за 1921 г.»). 5 И. Теодорович. Уроки союза рабочих и крестьян в СССР. М., 1925, стр. 12. 6 Б. Н. Книпович. Очерк деятельности Народного комиссариата земледелия..., стр. 7. 7 «Экономическая жизнь», 7 ноября 1919 г. 8 См. «Погубернские итоги...», стр. 44. 7* 99
работа в этом направлении. Однако различие подхода к статистическим материалам, различие методики исследования приводят к разным оценкам, несоответствиям и противоречиям. Нужна, видимо, работа единого коллектива (одному человеку это не под силу) для того, чтобы дать, наконец, сводную и полную картину изменения крестьянского землепользования на основе осуществления Декрета о земле. Напомним, что до появления в 1936 г. сводной цифры в 150 млн. га9, наша литература на протяжении ряда лет приводила различные данные о количестве земли, полученной крестьянами—от 20 млн. до 100 млн. дес.10 Независимо от точного исчисления количества земель, полученных крестьянами, можно констатировать — и этот вывод не подлежит никакому сомнению,— что влияние ликвидации поме- 9 И. Ста л и.н. О проекте Конституции СССР.—«Вопросы ленинизма». Изд. 11. М., 1952, стр.569. 10 По отчетам местных земельных органов по 32 губерниям европейской части страны к 1 ноября 1918 г. между индивидуальными крестьянскими хозяйствами было распределено 16413 887 дес, совхозы получили 649 602 тыс., коммуны и артели—145 736 дес, нераспределенными осталось свыше 5 млн. дес. Эти данные охватывали земли, предназначенные как для пашни, так и для лугов. Лес, кустарник, овраги, заболоченные земли, пустоши и другие земли в расчет не принимались («Аграрная политика Советской власти (1917—1918 гг.)». Документы и материалы. М., 1954, Прилож., табл. 1, стр. 498—'506): Площадь лесов, ранее принадлежавших частным лицам и ставших общенародными, определялась позднее Наркомземом в 47,5 млн. дес. (ЦГАНХ, ф. 478, оп. 45, д. 214, л. 62). К декабрю 1919 г., по данным Наркомзема, число земель сельскохозяйственного значения, переданных крестьянам, исчислялось примерно в 20 млн. дес. (С. П. Середа. Основные задачи социалистического земледелия. Речь на I Всероссийском съезде земледельческих коммун и артелей, 1920, стр. 4). М. И. Калинин в 1925 г. писал, что площадь земли, перешедшей к крестьянам, приближается к 100 млн. дес. (М. И. К а л и н и н. По поводу расслоения деревни.—«Беднота», 21 марта 1925 г.). По данным, приведенным на XV съезде ВКП(б), в РСФСР (без автономных республик) у помещиков и так называемых частных землевладельцев, уделов и церквей было отобрано и передано крестьянам не менее 50 млн. га, до 10 млн. га было передано из Госземиму- щества и лесного фонда («Пятнадцатый съезд ВКП(б). Стенографический отчет». М., 1928, стр. 1052). По материалам В. Карпинского, крестьяне получили 58 416 000 дес. (В. Карпинский. Вопрос о земле, как его ставил и разрешал В. И. Ленин М.—Л., 1925, стр. 87). В официальном сборнике «Пять лет власти Советов» приведены данные о том, что во владение крестьян перешло от 28 до 30 млн. дес. бывших нетрудовых земель («Пять лет власти Советов». М., 1922, стр. 354). В. Милютин приводит данные, говорящие о том, что к крестьянам перешло 65,4 млн. га помещичьей и 3,8 млн. га церковной земли. Размер казенных земель, перешедших крестьянам, он определяет в 150 млн. га (В. Милютин. Аграрная политика СССР. Изд. 3. Мм 1929, стр. 13 и 38). По данным Наркомзема, на 1 ноября 1920 г. по 36 губерниям Европейской России из общего фонда нетрудовых земель в 22 847 916 дес. в распоряжение крестьян поступило 21407 512 дес, колхозов —391 614, совхозов—1 049 150 дес. П. Месяцев исчислял перешедший к крестьянству вненадельный фонд частновладельческих и казенных земель в 40 млн. дес. (П. Месяцев. Аграрная политика з России. М., 1924, стр. 209), а И. Теодорович определял размер этого фонда в 50 млн. дес. .(И. Теодорович. Указ. соч., стр. 11). 100
щичьего землевладения на социально-экономическое положение крестьянства было колоссальным. Среднее землепользование крестьянской массы увеличилось. Количество удобной земли, приходившейся на одного едока (в среднем по России), увеличилось с 1917 по 1920 г. с 1,87 до 2,26 дес. п Ликвидация помещичьего землевладения была первым этапом революционных аграрных преобразований в России. В 1918 г. в деревне развернулась социалистическая революция. Эта революция была глубоко закономерным явлением. Она с неизбежностью вытекала из всего предшествующего развития России в целом и социально-экономического развития деревни, в частности. Говоря о социалистической революции в деревне, мы имеем в виду, что ее первым шагом было, как и по стране в целом, завоевание политической власти пролетариатом в союзе с крестьянской беднотой. С точки зрения социально-экономических преобразований основным этапом социалистической революции в деревне явились лето и осень 1918 г., когда во всю ширь развернулась борьба против деревенской буржуазии и кулачества. В этом смысле мы и понимаем слова В. И. Ленина о том, что «только летом 1918 г. началась настоящая пролетарская революция в деревне» 12. Социалистическая революция в деревне явилась следующим, вслед за ликвидацией помещиков, важнейшим этапом великих аграрных преобразований. В чем же состояло существо этой социалистической революции в деревне? Советская наука давно отказалась от распространенной в 20-е годы точки зрения на аграрную революцию в деревне, как на революцию, носившую исключительно антипомещичий характер 13. Этот взгляд полностью противоречит прямым ленинским указаниям о пролетарской революции в деревне, развернувшейся в 1918 г. и направленной против деревенской буржуазии. Социалистическая революция в деревне — это развернувшаяся в условиях пролетарской диктатуры и при самой активной помощи и поддержке последней борьба пролетарских и полу- 15 «Пять лет власти Советов», стр. 355. 12 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 38, стр. 192. н М. Н. Покровский говорил о «туземной» крестьянской революции, проходившей параллельно с городской, пролетарской революцией. Л. Крицман утверждал, что «наша революция и для массы мелких хозяев является прежде всего противопомещичьей революцией» (Л. Крицман. Пролетарская революция и деревня. М., 1929, стр. 34). В. Филов, отражая эту распространенную точку зрения, писал, что «основной смысл... эпохи „военного коммунизма" для деревни состоял в выкорчевывании из ее экономики остатков, пережитков помещичьего строя» (В. Филов. В. И. Ленин о классовом расслоении деревни. М.— Л., 1926, стр. 21). 101
пролетарских масс деревни против сельской буржуазии — кулачества. В отличие от города, где борьба рабочего класса против капиталистов завершилась ликвидацией крупной буржуазии как класса и привела к созданию новых производственных отношений, в деревне была осуществлена лишь частичная экспроприация сельской буржуазии при сохранении единоличного мелкотоварного хозяйства как основы сельскохозяйственного производства. Частичная экспроприация кулачества была проведена главным образом не на основе обобществления принадлежавших кулакам средств производства, а путем раздела последних между мелкими крестьянскими хозяйствами. Социалистическая революция не дала сельской буржуазии возможности повернуть развитие деревни по капиталистическому пути, заменить крупное помещичье хозяйство крупным капиталистическим. Победа над кулачеством означала победу над крупнейшим и опаснейшим отрядом буржуазной контрреволюции, что являлось одной из основных предпосылок сохранения и упрочения Советской власти, разгрома интервентов и белогвардейцев. Подорвав экономические позиции кулачества, ослабив его политическое влияние, сплотив бедноту, обеспечив превращение середняка в союзника пролетариата, социалистическая революция укрепила почву для последующего преобразования сельского хозяйства на социалистический лад 14. В итоге ликвидации класса помещиков и удара, нанесенного по кулачеству, в среде крестьянства уже к 1919 г. произошли огромные сдвиги. Выборочная сельскохозяйственная перепись 1919 г., охватившая 10% крестьянских дворов в 25 губерниях страны, дала историкам и экономистам значительный материал о сдвигах, происшедших в крестьянстве к 1919 г. Эти материалы, опубликованные в статистическом сборнике «Экономическое расслоение крестьянства в 1917 и 1919 г.»15, довольно широко используются в нашей литературе. Материалы этой переписи легли в основу работ А. И. Хрящевой, Б. Н. Книповича 16 и др. В указанном сборнике и в работах 14 Подробнее о переделе земли <в 1918 г. и об оценке «уравнительности», проводившейся при этом переделе, см. наши соображения в книге «История советского крестьянства и колхозного строительства в СССР» (М., 1963, стр. 18—19). 15 Труды ЦСУ, т. VI, вып. 3. М., 1922. 11 «Крестьянство в войне и революции. Статистико-экономические очерки А. Хрящевой» (далее —А. Хряще в а. Крестьянство в войне и революции. М., 1921); (отдельные оттиски из журнала «Вестник статистики», 1920, № 9—(12); она же. К характеристике крестьянского хозяйства революционного времени.—«Вестник статистики», 1920, № 5—8; Б. К н ил о-в и ч. Направление и итоги аграрной политики 1917—1920 годов.—Сб. «О земле», вып. 1. М., 1921. - 102
А. Хрящевой и Б. Книповича данные 1919 г. сопоставляются с данными переписи 1917 г. Все данные (по посеву, по числу рабочих лошадей и по числу коров) по губерниям, экономическим районам и в комбинационном обобщении по производящей и потребляющей полосе убедительно свидетельствуют о том, что за время революции крестьянство осереднячилось. Резко (почти вдвое — с 11,4 до 6,5%) сократилось число беспосевных крестьян; несколько уменьшилось число безлошадных и бескоровных хозяйств (соответственно с 28,7 до 25,1% и с 17,9 до 15,7%). В то же время сократился процент многопосевщиков (хозяйства с посевами свыше 8 дес. составляли 3,1% против 7,9% в 1916 г.) и процент хозяйств, владевших 4 и более лошадьми, 4 и более коровами (соответственно — с 1,2% в 1917 г. до 0,7% в 1919 г. и с 3 до 1%). Зато значительно выросла группа хозяйств с посевами до 4 десятин — с 59,1% в 1916 г. до 74% в 1919 г.17 Таким образом налицо отчетливо выраженный процесс осе- реднячивания деревни, нивелировки крестьянства. Сократились полярные, крайние группы — крестьянской бедноты и сельских капиталистов — кулачества, выросла, укрепилась середняцкая прослойка. Можно констатировать, что к этому времени, т. е. к весне 1919 г., середняк уже стал основной фигурой деревни. Именно весной 1919 г. В. И. Ленин высказывает положение об увеличении удельного веса среднего крестьянства. «Среднее крестьянство,— говорил В. И. Ленин 3 апреля 1919 г. в докладе на заседании Моссовета,— это самый крупный слой, который увеличился после нашей революции благодаря тому, что мы уничтожили помещичью частную собственность на землю» 18. Не случайно, конечно, в политике Коммунистической партии с конца 1918 г. и особенно с весны 1919 г. вопрос о середняке, об отношениях с ним выдвинулся в качестве одного из главнейших и острейших вопросов. В значительной мере потому, что середняк вырос количественно, стал главной фигурой деревни, вопрос о взаимоотношениях пролетариата со средним крестьянством приобрел особую важность, ибо речь шла о взаимоотношениях с основными, преобладающими массами крестьянства. Нисколько не преуменьшая масштабов социальных преобразований в деревне в 1918 г., полностью признавая, что именно в это время произошли главные социально-экономические сдвиги в крестьянстве, надо в то же время подчеркнуть, что и после весны 1919 г. период аграрных преобразований отнюдь не за- 17 Б. К н и п о в и ч. Очерк деятельности Народного комиссариата земледелия..., стр. 25. 18 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 38, стр. 255. 103
кончился, что в 1919 и 1920 гг. происходили те же самые процессы, что и в 1918 г. Исследователи, изучая великие аграрные преобразования революции, в большинстве случаев ограничиваются 1918 г. Получается, что в 1919 и 1920 гг. положение в деревне как бы стабилизировалось, пора революционных сдвигов и преобразований осталась позади. Это приводило и приводит к известным противоречиям. Так, в большой работе коллектива исследователей Коммунистической академии, изданной в 1928 г. («Материалы по истории аграрной революции в России»), в текстовой части и в подзаголовках всюду говорится об «аграрной революции 1917—1918 гг.» В то же время во всех конкретных материалах (за отдельными незначительными исключениями) данные 1917 г. сравниваются с данными 1920 г. В значительной мере это связано с наличием источников, с тем обстоятельством, что наиболее широкие переписи проводились именно в эти годы, хотя авторы могли бы использовать и материалы переписи 1919 г. Тем не менее разрыв не может не броситься в глаза: аграрные преобразования авторы относят к 1917—1918 гг., а итоги преобразований подводят на 1920 г. Конечно, львиная доля преобразований падает на конец 1917 и на 1918 г. В это время была осуществлена ликвидация помещиков и нанесен первый, пожалуй, самый сильный и во всяком случае самый заметный удар по кулачеству. Но разве можно сказать, что положение в деревне стабилизировалось, что классовая борьба не приводила к новым, весьма существенным изменениям в социально-экономической структуре деревни? Нам кажется, что 1919—1920 гг. являются неразрывной частью великих аграрных преобразований революции, периодом, когда эти преобразования получили в основном свое завершение. В эти годы продолжалось начатое с первых дней революции перераспределение земель, шло дальнейшее наступление на кулачество, экономические и политические позиции которого были ослаблены еще больше, происходило (за счет сокращения полярных групп) расширение средних слоев крестьянства. Короче, процессы, развернувшиеся в 1918 г., продолжались и в последующие годы гражданской войны. Разумеется, на их ход и развитие оказывали влияние специфические условия военного коммунизма, но основное содержание, основные тенденции оставались в общем прежними. При этом необходимо учесть то обстоятельство, что огромные территории страны (Украина, Урал, Сибирь, Дон, Северный Кавказ, Белоруссия, часть Поволжья и Севера) в 1918 г. были захвачены врагом, и поэтому осуществление революционных аграрных преобразований естественно падает на 1919—1920 гг. 104
Поэтому ограничение аграрных преобразований 1918 г. дает нам неполное представление о происходивших сдвигах, дает по существу представление о процессах, охвативших лишь меньшую часть страны, хотя и в очень важных районах. Важно подчеркнуть, что в период комбедов, т. е. в 1918 г., отнюдь далеко не все крупные эксплуататорские хозяйства были разбиты и ограничены. Постановление ВЦИК и СНК РСФСР от 30 октября 1918 г.19 констатировало: «Объявленное в основном законе о социализации земли уравнительное распределение ее по потребительской трудовой норме... еще не по всей территории Советской Республики проведено в жизнь. Более состоятельные и богатые крестьяне в таких местах по-старому владеют большими по размерам и лучшими по плодородию участками земли, с которых они получают не только достаточные для безбедного существования средства, но и большие излишки»20. Как известно, осенью 1918 г. все окраины страны были захвачены врагом. Следовательно, в постановлении речь идет о центральных районах России. Из постановления видно, что к этому времени задачи частичной экспроприации крупных кулацких хозяйств еще не были полностью решены, и советское правительство считало необходимым продолжить борьбу за их осуществление. В 1919—1920 гг. (особенно в 1919 г.) в деревне продолжались частные переделы земли на основе уравнительности. А. И. Хря- щева отмечала, что «принцип уравнительности» господствовал «в отношении земледельческого хозяйства в течение 1918— 1919 гг.»21 В. Келлер, детально исследовавший жизнь одного из уездов Воронежской губернии, констатирует, что наибольшее число земельных переделов падает на 1918 и 1919 гг. Год переделов Число селений 1917 97 1918 151 1919 148 1920 34 «Уравнительное освоение крестьянством новых земель как раз происходит в процессе интенсивно совершающихся переделов 1918 и 1919 годов»,—пишет В. Келлер22. п Было опубликовано 14 ноября, т. е. уже после решения VI съезда Советов- о ликвидации комбедов. 20 СУ РСФСР, 1918, № 82, ст. 864. 21 А. И. Хрящ ев а. Групповой состав крестьянства до н после революции.— В кн. «Экономическое расслоение крестьянства в 1917 и 1919 гг.» — «Труды ЦСУ», т. VI, вып. 3. М., 1922, стр. 10 (далее — «Экономическое расслоение крестьянства...»). 22 В. Келлер, И. Романенко. Первые итоги аграрной реформы. Воронеж, 1922, стр. 100. 10*
7% селений переделяли земли до землеустройства один раз, 22,7% —Два раза, 66,3% —три раза, 4% —четыре раза. С каждым годом революции, констатирует В. Келлер, обострялось «стремление к максимальному поравнению землепользования между членами общины» 23. Землевладение начало стабилизироваться с 1919 г. К стабилизации землевладения был направлен ряд правительственных актов начиная с лета 1919 г. (циркуляр Наркомзема от 28 июля 1919 г., циркуляр Центрального отдела землеустройства от 2 октября 1919 г., предписание наркома земледеления С. П. Середы от 13 февраля 1920 г., постановление СНК РСФСР от 30 апреля 1920 г. «О переделах земли»). Эти акты упорядочивали и огра- иичивали переделы земли. Однако, как показывают приведенные выше факты, это было лишь началом стабилизации. В 1919 г. переделы продолжались лочти с такой же интенсивностью, как и в 1918 г. Таким образом, поскольку переделы продолжались, землепользование лишь начинало стабилизироваться и переделы шли в сторону дальнейшего ограничения многопосевщиков, следует считать, что период революционных аграрных преобразований завершился не в 1918 г., а в 1920 г. 1919 и 1920 гг. характерны большим своеобразием в государственной экономической политике. Государство полностью запретило частную торговлю, изымало у крестьян по продразверстке все продовольственные излишки. Однако система военного коммунизма, с продразверсткой, направленной своим острием против кулака, по существу близка я родственна мероприятиям лета 1918 г., ставившим своей целью максимальный подрыв позиций кулачества, укрепление бедняц- ко-середняцких слоев деревни. В этом смысле политика военного коммунизма, всемерно затруднявшая ведение крупного крестьянского хозяйства, способствовала продолжению аграрной революции с ее антикулацкой направленностью, с ее тенденцией к нивелировке крестьянства. Следовательно, и с этой точки зрения период аграрной революции целесообразно распространить .на 1919—1920 гг. Но самый главный аргумент в пользу этого взгляда заключается в том, что 1919—1920 гг. принесли весьма значительные изменения в социально-экономической структуре крестьянства. Эти изменения проходили в том же направлении, что и в 1918 г., продолжая и развивая определившуюся тогда тенденцию. Весьма интересные и убедительные сравнения положения в 1919 и 1920 гг. делает А. И. Хрящева. Она приходит к выводу, что процесс увеличения числа мелких хозяйств и сокращения крупных продолжался и после 1919 г. «...Процессы уравнитель- В. Келлер, И. Романенко. Указ. соч., стр. 101. 106
ные и распределительные в 1920 году продолжали совершаться в том направлении, какое дала им революция»,— констатирует она24. Конечно, в 1919—1920 гг. все сильнее сказывалось влияние военной разрухи. Это отражалось, в частности, в том, что замедлилось снижение числа беспосевных и безлошадных хозяйств. Однако, несмотря на это, достаточно ясно прослеживается общность тенденций и процессов, происходивших в 1918 г., с одной стороны, и в 1919—1920гг.,—с другой. По 22 сопоставимым губерниям процент хозяйств с посевом до 2 дес. с 1917 до 1919 г. в 20 губерниях увеличился (в большинстве случаев — значительно). В 1919—1920 гг. также произошло увеличение этой группы хозяйства (как правило, в менее значительных размерах) в подавляющем большинстве (18) губерний25. Процент хозяйств, владевших одной головой рабочего скота, с 1917 г. до 1919 г. вырос повсеместно (в 25 сопоставимых губерниях), а с 1919 по 1920 г.— в 15 губерниях из 25. Процент хозяйств, имевших одну корову, с 1917 до 1919 г. увеличился в 18 губерниях из 23, а в 1919—1920 гг.— в 19 губерниях26. Группа хозяйств с посевами от 2 до 4 дес. выросла с 1917 до 1919 г. в 10 губерниях, а в 12 уменьшилась. В 1919—1920 гг. происходит то же самое. Эти годы дают увеличение указанной группы в 13 губерниях и сокращение — в 9. Группа хозяйств с посевом от 4 до 6 дес. с 1917 до 1919 г. уменьшилась в 16 губерниях из 25. Такая же тенденция прослеживается в 1919—1920 гг. в 17 губерниях. Почти повсеместное снижение числа хозяйств с 2 лошадьми набюдалось как с 1917 до 1919 г., так и в 1919—1920 гг. Процент бескоровных хозяйств с 1917 до 1919 г. снизился в 20 губерниях (из 23), в 1919— 1920 гг.— в 18 губерниях27. Несколько меняется лишь тенденция в отношении беспосевных хозяйств и хозяйств без рабочего скота. Если с 1917 до 1919 г. преобладало сокращение таких хозяйств, то в 1919— 1920 гг. наряду с губерниями, где такое снижение продолжалось, в ряде губерний наблюдалось известное повышение удельного веса беспосевных и безлошадных крестьянских дворов. Это объяснялось, безусловно, влиянием военной разрухи. Не менее любопытны данные по отдельным волостям, приводимые в «Материалах по истории аграрной революции в России». Имеются, в частности, данные по Абдуловской волости Ефре- мовского уезда Тульской губернии. В этой волости и в 1919 и в 2i «Экономическое расслоение крестьянства...», стр. 12, 18. 25 Там же, табл., стр. 12; «Групповые итоги сельскохозяйственной переписи 1920 г.». «Труды ЦСУ», т. XIV, вып. 1 а (далее — «Групповые итоги...»). 26 «Экономическое расслоение крестьянства...», табл., стр. 18—19; «Групповые итоги...», стр. 174—£54. 27 «Экономическое расслоение крестьянства...», табл., стр. 12—13; «Групповые итоги...», стр. 172—254. 107
1920 г. были обследованы одни и те же крестьянские хозяйства. В 1919 г. было зафиксировано 13 хозяйств (из 855), нанимавших сроковых рабочих (примерно 1,5%), а в 1920 г.— лишь одно хозяйство (из 839; примерно 0,1%) 28. Число нанятых рабочих в 1919 г. составляло 17 человек, а в 1920—1 29. Крестьян-беспосевщиков в 1919 г. было 8, а в 1920 г. их осталось только З30. Число хозяйств с посевами от 8 до 10 дес сократилось соответственно с 90 до 16, с посевами от 10 до 16 дес.— с 28 до 10, с посевами свыше 16 дес.— с 4 до 1. Число хозяйств, имевших 3 и более голов рабочего скота, сократилось с 29 до 73|. Все эти данные показывают, что в 1919—1920 гг, происходил дальнейший процесс осереднячивания деревни, нивелировки крестьянства. Именно в это время сократилась практика найма сроковых рабочих, резко снизилось число крупнопосевидаов и хозяйств со значительным количеством рабочего скота, уменьшилось число хозяйств без посева за счет увеличения средней группы крестьянства. Таким образом, говоря об итогах аграрной революции, необходимо оперировать данными не 1919, а 1920 г. Данные 1919 г. являются промежуточными, переходными, они не отражают в полной мере происшедших изменений, не дают представления о масштабе преобразований и перемен 32. 2. Социально-экономические сдвиги в крестьянстве за 1917—1920 гг. Подведение итогов аграрной революции затруднено состоянием статистических источников. Материалы переписей 1917 и 1920 гг. не содержат достаточных данных для определения классовой сущности крестьянских хозяйств. Там отсутствуют данные о поденном и сдельном найме рабочих, о найме и сдаче в наем живого и мертвого инвентаря, о состоянии кредита семян, денег, средств потребления и пр. Но и имеющиеся в переписях данные о найме рабочей силы, о торгово-промышленных заведениях не являются достаточно надежными. 23 «Материалы по истории аграрной революции в России», т. I. M., 1928, стр. 572, 582. " Там же, стр. 573, 583. 30 Там же, стр. 572, 582. 31 Там же. 32 Вопрос об этапах аграрной революции более подробно рассмотрен в дискуссии на страницах журнала «Вопросы истории»: см. В. П. Данилов. Некоторые итоги научной сессии по истории советской деревни.— «Вопросы истории», 1962, № 2; он же. По поводу так называемого третьего этапа аграрной революции.— «Вопросы'истории», 1962, № 9; Ю. А. Поляков. К вопросу о содержании и этапах аграрной революции в СССР.— «Вопросы истории», 1962, № 8; он же. Еще раз о некоторых вопросах истории аграрной революции.—«Вопросы истории», 1963, № 2. 108
В 1920 г. наемный труд в деревне был юридически запрещен, торговля была нелегальной. Статистическое выявление найма рабочих в крестьянском хозяйстве, в сельских промышленных заведениях, а также состояния торгово-промышленных заведений наталкивалось поэтому на значительные трудности и далеко не всегда было успешным и правильным. Сравнение данных 1917 г. с данными 1920 г. чрезвычайно затруднительно. В материалах переписи 1917 г. отсутствует группировка крестьянских хозяйств по размеру посевов и по числу голов скота. Итоговые данные в публикациях этих переписей даются по разным группам губерний. Это вынуждает в ряде случаев осуществлять сложный пересчет по губерниям, что может повести к ошибкам при выводе средних показателей или при сравнении сопоставимых территориальных групп, заставляет мириться с их неполным охватом. Прежде всего необходимо установить изменения в группе хозяйств без посева. Групповые итоги переписи 1920 г. дают нам 9,2% хозяйств без посева и с посевом до 0,1 дес. (по 51 губернии РСФСР) 33. Определение затрудняется тем, что в группу беспосевных включена категория хозяйств с минимальным посевом (до 0,1 дес). Однако эти данные легко корректируются материалами А. Хрящевой, которая приводит цифры о числе именно беспосевных (правда, она оперирует материалами не 51, а 48 губерний, но разница здесь невелика, и при процентном исчислении эти группы вполне допустимо сравнивать). То, что А. Хрящева оперирует (лишь отделяя совершенно беспосевных от хозяйств с минимальными посевами) данными переписи 1920 г., а не иными, подтверждается совпадением показателей. В материалах переписи общий процент беспосевных и засевавших до 2 дес. составляет 46,8% 34, у А. Хрящевой эта же категория составляет 46,7% 35. Таким образом, мы вполне можем сочетать сводные материалы переписи 1920 г. с дополнением А. Хрящевой. Согласно этим данным в 1920 г. хозяйства без посева и с посевом до 0,1 дес. составляли 9,2% всех крестьянских хозяйств, а хозяйства без посева вообще —7,5% 36. Согласно переписи 1917 г., по 38 губерниям Европейской России из 12 979 990 крестьянских хозяйств беспосевных было 1 967 62037, т. е. 15,1%. По 9 губерниям и областям Сибири бес- посевные хозяйства составляли 12,7%, по 4 областям так назы- 83 «Групповые итоги...», стр. 308. 34 Там же, стр. 308. а* А. И. Хрящева. Группы и классы в крестьянстве, стр. 83. 33 По статистическим сведениям, удельный вес беспосевных в 1920 г. составлял 8,1% i(no 46 губерниям и национальным республикам и областям РСФСР).— «Сборник статистических сведений по Союзу ССР». М., 1924, _стр. 116—121. а? «Погубернские итоги...», стр. 46. 109
ваемого Степного края (Акмолинская, Семипалатинская, Семи- реченская и Уральская) беспосевных хозяйств было 11,5% 38. Эти данные очень наглядно и убедительно свидетельствуют о резком снижении числа беспосевных, говорят о масштабе этого снижения. Однако они не могут быть полностью сопоставлены, ибо имеются различия в охваченных территориях. Сопоставимая группа составлена А. Хрящевой из 22 губерний РСФСР (в большинстве — производящих). По этим губерниям процент беспосевных в 1917 г. составлял 10,6, а в 1920 г. упал до 4,739. Возможно сопоставление и по отдельным губерниям. Так, в сборнике «Экономическое расслоение крестьянства в 1917 и 1919 гг.» имеются данные о проценте беспосевных на 1920 г. По Костромской губернии он составлял 4,9, по Ярославской — 7,5, по Владимирской — 8,0, по Московской — 10,0, Пермской — 6,6, Вологодской — 4,740. Сравнивая эти данные с материалами переписи 1917 г.. находим соответственно процент беспосевных для 1917 г.— 17,2 — Костромская губерния, 13,6 — Ярославская, 15,9 — Владимирская, 22,0 — Московская, 25,9 — Пермская, 7,6 — Вологодская губерния41. Эту тенденцию подтверждают и поволостные данные, разработанные и сопоставленные в книге «Материалы по истории аграрной революции». В 1917 г. в Конышевской волости Льговского уезда Курской губернии хозяйства без посева или с посевом до 0,09 дес. составляли 6,5% (82 хозяйства из 1274), а в 1920 г.—0,69 (11 хозяйств из 1575). В Ивановской волости того же уезда эти хозяйства составляли в 1917 г. 10,8% (191 хозяйство из 1766), а в 1920 г. таких хозяйств было всего 0,4% (7 из 1938) 42. В Нижне-Деревенской волости того же уезда эти хозяйства в 1917 г. составляли 13,0% (200 хозяйств из 1533), а в 1920 г. их было 26 из 1940, т. е. 1,3% 43. В Верхне-Деревенской волости число таких хозяйств в 1920 г. осталось неизменным (33) по сравнению с 1917 г., при некотором росте общего числа изученных дворов (с 1150 до 1443). Процентное соотношение изменилось таким образом с 2,9 до 2,344. В Вышне-Вражской волости Чембарского уезда Пензенской губернии число беспосевных (и с посевом до 0,09 дес.) сократи- 38 «Погубернские итоги...», стр. 73, 85. зэ А. И. X р я щ е в а. Группы и классы в крестьянстве, стр. 82. 4а «Экономическое расслоение крестьянства...», стр. 12. 41 «Погубернские итоги...», стр. 51, 53, 55. 42 «Материалы по истории аграрной революции», т. I, стр. 2, 12, 18, 28, 38, 44, 49. 43 Там же, стр. 54, 64, 70. 44 Там же, табл. 80, 96. ПО
лось с 43 (из 1417) в 1917 г. до 35 (из 1590) в 1920 г., т. е. с 3 до -',2%. В Знаменской волости Киренского уезда Пензенской губернии беспосевщики, которых в 1917 г. было 45 из 689, в 1920 г. исчезли вовсе. То же произошло и в Кандеевской волости того же уезда 45. В Студенецкой волости того же уезда число беспосевщиков соответственно снизилось с 48 (из 1015) до 21 (из 1141); в Б. Грибаиовской волости Борисоглебского уезда Тамбовской гхбернии —со 136 (из 1359) до 21 (из 2002); в Мучкапской волости того же уезда —с 312 (из 2334) до 126 (из 1590), в Пичаев- ской волости того же уезда — со 130 (из 2172) до 7 (из 794), в Георгиевской волости Ефремовского уезда Тульской губернии — с 81 (из 1568) до 6 (из 1772); в Дарищеиской волости того же уезда — с 38 (из 729) до 10 (из 920); в Дмитриевской волости того же уезда — с 31 (из 1066) до 3 (из 1175); в Лобановской волости того же уезда —с 39 (из 989) до 15 (из 1160) 46. Итак, все имеющиеся в нашем распоряжении данные — от сводных по стране до волостных — говорят о резком снижении числа беспосевных хозяйств47. В среднем их удельный вес снизился несколько больше, чем вдвое, а в ряде губерний и волостей — еще более значительно. Были отдельные районы, где беспосевные хозяйства полностью или почти полностью исчезли. Факт резкого уменьшения беспосевщиков, касавшийся сотен тысяч крестьянских хозяйств, особенно разителен в сравнении с процессами, происходившими до революции. Напомним, что до революции в ходе усилившейся дифференциации крестьянства росло число обездоленных, беспосевных хозяйств. В годы империалистической войны число таких хозяйств безжалостно множилось. С 1910—1912 по 1917 г. их процент поднялся в Тульской губернии с 4,2 до 6,5, в Полтавской — с 5,0 до 18,4, в Симбирской —с 10,2 до 13,4 и в Калужской —с 6,5 до 14,648. Революция не только положила конец этому процессу, но и породила процесс встречный, процесс гигантской силы, привед- 45 «Материалы по истории аграрной революции», т. I, стр. 174, 190, 216, 232г 258, 274. 46 Там же, стр. 310, 326, 338, 354, 390, 406, 472, 488, 608, 624, 650, 666, 732, 748, 774, 790. 47 Приведем еще некоторые данные о снижении численности беспосевных хозяйств по отдельным волостям и селам. В Никольской волости Курской губернии удельный вес беспосевных сократился с 16,5% в 1917 г. до 4,9% в 1920 г.; в Ярополъской волости Московской губернии соответственно — с 3,73 по 3,42%; в Павлодарской волости Тамбовской губернии —с 4,5 до 3,0% («Крестьянское хозяйство за время революции». Мм 1923, стр. 11, 40, 79); в с. Старомарьевском Ставропольской губернии — с 8,8 до 1,3% («Как живет и чем болеет деревня». Ростов н/Д., 1924, стр. 16). 48 А. И. Х'р я щ е\в а. Групповой состав крестьянства..., стр. 7. 111
шии к значительному сокращению самой низшей, задавленной нуждой части трудового крестьянства. С вопросом о беспосевных тесно связан вопрос о хозяйствах бескоровных, безлошадных и безынвентарных. По сопоставимой группе в 22 губернии РСФСР А. И. Хряще- ва определяет количество хозяйств без рабочего скота в 1917 г. .в 29,0%, а в 1920 г.—27,6% 49~50. Возьмем для примера данные по губерниям различного характера. Таблица 15 Количество крестьянских хозяйств, не имевших рабочего скота (в %)* Губерния Костромская ...... Тамбовская Пермская 1917 г. 31,6 38,1 26,5 20,3 1920 г. 26,9 37,7 23,8 15,6 Губерния Донская область . . . 1917 г. 22,9 12,1 26,7 1920 г. 20,3 9,4 37,1 * «Погубернские итоги...», стр. 50, 52, 54, 72; «Групповые итоги...», стр. 189, 197, 209, 225, 237, 241. Тенденция снижения доли хозяйств без рабочего скота подтверждается волостными данными, собранными в книге «Материалы по истории аграрной революции». Так, в Ивановской волости Льговского уезд-а Курской губернии в 1917 г. хозяйства без рабочего скота составляли 41,6% (из них без плугов— 37,7%, с плугами —3,9%). В 1920 г. их стало 22,0% (соответственно 18,1 и 3,9%)51. Снижение показывают материалы по Нижне-Деревенской, Волче-Вражской52 и большинству других волостей. Итак, налицо повсеместное (за редкими исключениями) уменьшение числа хозяйств без рабочего скота. Такая тенденция, но лишь более сильная, видна и в отношении бескоровных хозяйств. Приведем данные по различным губерниям (см. табл. 16). Данные таблицы показывают, что в 23 губерниях из 29 число бескоровных хозяйств уменьшилось, причем в ряде губерний (разных по характеру), таких, как Вятская, Московская, Оренбургская, Пермская, Петроградская, Самарская, Саратовская, уменьшение было очень значительным. Лишь в б губерниях число бескоровных выросло, причем нигде это увеличение не было значительным. 49-50 д \\ Хрящ ев а. Группы и классы в крестьянстве. Изд. 2. М., 1926, стр. 82. 51 «Материалы по истории аграрной революции», т. I, стр. 38, 49. 52 Там же, стр. 64 и 75, 184 и 196. 112
Таблица 16 Удельный вес бескоровных крестьянских хозяйств в 1917 и 1920 гг. (в %)* Губерния 1917 г. 14,5 38,8 20,5 10,8 11,9 13,1 18,1 19,4 30,0 32,3 14,8 18,0 17,3 22,7 1 18,6 1920 г. 14,9 34,4 17,7 9,9 5,6 9,6 1 И'6 18,2 18,4 24,4 12,7 7,9 , 19,9 19,7 1 8,1 1 Губерния 1917 г. 1920 г. Архангельская Астраханская Владимирская Вологодская . Вятская . . . Калужская Костромская . Курская . . . Московская . Нижегородская Новгородская Оренбургская Орловская . . Пензенская Пе;мекая . . Петроградская . Рязанская . . . Самарская . . . Саратовская . . Симбирская . . Смоленская . . Тамбовская . . Тверская . . . Тульская . . . Ярославская . . Донская область Алтайская . . . Енисейская . . Томская .... 23,3 22,1 21,6 27,1 24,1 11,7 26,0 15,3 20,5 17,0 25,2 9,4 10,2 11,2 14,2 22,4 9,8 17,4 21,3 7,6 22,9 10,6 23,1 16,6 26,0 10,2 8,7 9,6 * «Погубернские итоги...», стр. 50, 52, 54, 72; «Групповые итоги...», стр. 174, 178, 182, 186, ISO. 192, 194, 198. 202, £06, 210, 214, 218, 222, 226, 230, 234, 238, 242, 250. Уменьшение числа хозяйств без рабочего скота и без коров, хотя и не является на первый взгляд особенно разительным, было фактом исключительной важности. Надо лишь вспомнить, что оно происходило в условиях невероятной разрухи, когда на разоренное империалистической войной сельское хозяйство обрушилась новая война — с интервентами и белогвардейцами. Многие районы были непосредственно в зоне военных действий. Помимо общих трудностей, вызванных войной, нельзя забывать, что военные действия наносили непосредственный удар по животноводству. Лошадей забирали в кавалерию, коров забивали на мясо для армии. Как показано в первой главе, количество рабочих лошадей и рогатого скота за годы войны значительно сократилось. Это обстоятельство, т. е. влияние внешних факторов, необходимо учитывать при объяснении внутренних процессов, происходивших в крестьянстве, в частности при объяснении сравнительно небольшого уменьшения числа безлошадных и бескоровных хозяйств. В связи с констатацией бесспорного факта, что подавляющее большинство безземельных получило землю, важно поставить вопрос о судьбе батраков. Вопрос об изменениях в составе батрацкой армии был разработан С. Г. Струмилиным еще в 1925 г. Опираясь на данные переписей 1917 и 1920 гг. и внося в них 8 Ю. А. Поляков 113
некоторые уточнения, он 'пришел к правильным, на наш взгляд, выводам о сокращении батрацкой армии и серьезных изменениях в ее составе. В 1917 г. в сельском хозяйстве страны насчитывалось 1409 тыс. наемных рабочих. В хозяйствах крестьянского типа их было 730 тыс. (52%), в частновладельческих —676 тыс. (48%) 53. Необходимо учесть, что перепись 1917 г. не отразила наличия рабочих, нанимаемых сельскими обществами (главным образом, это пастухи). В 1920 г. эта категория составляла 423 тыс. человек54. Исходя из того, что она за 1917—1920 гг. не подверглась серьезным количественным изменениям55, можно считать, что число сельскохозяйственных рабочих в 1917 г. составляло 2 млн. человек. Ликвидация помещичьего землевладения навсегда уничтожила категорию помещичьих батраков. Эти в недавнем прошлом самые нищие и обездоленные представители трудящегося крестьянства либо завели свои хозяйства, получив землю, либо превратились в рабочих совхозов, основанных на базе бывших помещичьих имений. В совхозах в 1920 г. было занято 145 тыс. рабочих (по РСФСР — 114 433 человека) 56. Разумеется, превращение помещичьего батрака в рабочего социалистического предприятия означало качественное изменение. Рабочие совхозов образовали совершенно новую категорию сельского населения. В крестьянских хозяйствах в 1920 г. было занято 393,2 тыс. наемных рабочих57. Следовательно, количество батраков в крестьянских хозяйствах сократилось примерно вдвое, хотя здесь надо учитывать уже неоднократно отмечавшуюся неполноту данных переписи 1920 г. в отношении найма сроковых рабочих. Вместе с рабочими» нанимаемыми сельскими обществами (пастухи), категория наемных рабочих составляла 816 тыс. человек. Итак, полное исчезновение категории помещичьих батраков, значительное сокращение группы батраков, занятых в крестьянских хозяйствах, появление новой, пока еще немногочисленной группы рабочих — рабочих совхозов — таков один из итогов аграрных преобразований 1917—1920 гг. Какие изменения произошли в других группах крестьянства? Перепись 1917 г. не дает группировок по размеру посевов. Мы можем опереться лишь на данные, приводимые А. Хрящевой по 22 губерниям РСФСР (в большинстве —производящим), где 53 С. Г. Струмилин. Проблемы экономики труда. М., 1957, стр. 444, 446. 51 Там же, стр. 446. 55 С. Г. Струмилин, сопоставляя данные переписи 1897 г. с данными 1920 г., убедительно показывает, что удельный вес батраков, занятых в животно* водстве с 1897 по 1920 г., не претерпел существенных изменений (там же, стр. 446—447). 56 С. Г. Струмилин. Указ. соч., табл. 26, стр. 445. 57 Там же, стр. 449, табл. 27. 114
1917 г. дается по выборочному гнездовому подсчету 10% хозяйств, а 1920 г.— по комбинационной разработке, охватившей 2о% хозяйств. Согласно этим данным, группа с посевом до 2 дес, в 1917 г. составляла 30,4% всех хозяйств, а в 1920 г. ее удельный вес поднялся до 47,9% 58. По 51 губернии РСФСР группа с посевом от ОД до 2 дес. составляла в 1920 г. 37,6% 59. Если учесть, что группа с минимальными посевами (до 0,1 дес.) составляла (как мы установили ранее) примерно 1,7%, то получаем общий процент малопосев- шиков — 39,3. Процент малопосевщиков по 51 губернии меньше, чем по 22 губерниям, приводимым у А. Хрящевой. В этом нет противоречия, так как в таких районах, как Волжско-Камский, Уральский, Волжский, Дон, Сибирь, которые не входят в эти :.v2 губернии, процент малопосевщиков был ниже, что привело к понижению их общего удельного веса по 51 губернии. Данные по отдельным сопоставимым губерниям показывают повсеместное увеличение удельного веса хозяйств с посевом до 2 дес. (табл. 17). Т а бл и ца 17 Удельный вес крестьянских хозяйств с посевом до 2 дес. (в %)* Губерния Астраханская . . Витебская .... Владимирская . . Вологодская . . . Вятская Екатеринбургская Костромская . . . Курская Московская . . . Новгородская . . Оренбургская . . Пензенская . . . 1917 г. 4,6 211,8 36,9 47,2 8,7 19,6 31,3 18,9 55,2 28,1 11,7 23,2 1019 г 4,6 61,0 56,3 63,5 16,8 22,8 59,5 18,8 78,8 63,1 18,5 24,6 19J0 г. 6,1 65,3] 59,6! 75,8 23,8 27,4 76,4 29,9 79,3 47,9 15,8 27,0 Губерния Пермская .... Петроградская Рязанская . . Самарская . Саратовская Смоленская Тамбовская Тверская Тульская . 1 Череповецкая Ярославская . 1917 г. 23,4 50,8 37,5 — 15,0 17,8 31,1 27,1 20,4 51,3 53,2 1919 г. 40,0 71,0 44,5 — 15,4 48,7 38,1 64,8 20,0 70,9 71,0 1920 г. 40,5 66,7 55,3 15,5 17,9 56,5 33,1 67,1 35,1 81,9 73,0 * «Групповые итоги...», стр. 172—254; «Экономическое расслоение крестьянства...», табл. 12. Материалы волостных обследований дают следующие пока* затели (см. табл. 18). 5S А. И. X р я щ е в а. Группы и классы в крестьянстве, стр. 82. 59 «Групповые итоги.,.», стр. 308; «Сборник статистических сведений по Союзу ССР. 1918—1923» определяет удельный вес хозяйств с посевом до 2 дес. по 46 губерниям и автономным республикам и областям в 37% (стр. U6—117). 8* 113
Таблица 18 Удельный вес крестьянских хозяйств в 1917 и 1920 гг. с посевами от 0,1 до 2 дес. (в %)* Губерния Уезд 1917 г. 15,8 37,7 39,7 17,7 1 7'6 17,5 38,0 30,8 21,4 18,6 23,2 19,8 13,4 12,9 18,2 17,1 Курская Пензенская Тамбовская Тульская Льговский Чем барский Киренский Борисоглебский Ефремовский Конышевская . . Ивановская . . . Н. -Деревенская . В.-Деревенская Волче-Вражская Студенецкая . , Знаменская . . Кандеевская Б. Грибановская Мучкапская Пичаевская . . . Абдуловская . Георгиевская . Дарищенская . Дмитриевская Лобановская . 15,1 33,4 46,4 11,7 5,0 11,1 11,8 10,3 34,5 14,6 23,6 21,1 30,3 23,7 33,0 28,5 * «Материалы по истории аграрной революции», т. I, стр. 15, 25, 41, 51, 67, 77, 93, ЮЗ, 187, 197, 229, 239, 271, 281, 320, 323, 331, 333, 351, 361, [403, 413, 485, 495, 569, 589, 621,631, 663, 673. 745, 755, 787, 797. Табл. 18 показывает чрезвычайно большое разнообразие, даже в пределах одного уезда. Бели часть волостей дает увеличение процента малопосевных хозяйств, то в некоторых волостях этот процент остается примерно неизменным или снижается. Но тенденция к увеличению этой категории преобладает. Такую же тенденцию дает и группа однолошадных хозяйств. По 22 губерниям процент хозяйств, имевших одну лошадь, вы-~ рос с 49,2 в 1917 г. до 63,6 в 1920 г.60 По 51 губернии РСФСР процент хозяйств с одной единицей рабочего скота составлял в 1920 г. 53,8 «. Приведем соответствующие данные по отдельным губерниям, имеющим сопоставимые данные за 1917, 1919 и 1920 гг. (табл. 19) и данные по волостям за 1917 и 1920 гг. (табл. 20). Сопоставление показателей, приведенных в табл. 19 и 29, пока- 60 А. И. X р я щ е в а. Группы и классы в крестьянства, стр. 82. 61 «Групповые итоги...», стр. 309. По 50 губерниям, автономным республикам и областям «Сборник статистических сведений по Союзу ССР. 1918—1923» определяет удельный вес хозяйств с 1 головой рабочего скота в 50,9% (стр. 116). 116
Таблица 19 Удельный вес крестьянских хозяйств с одной единицей рабочего скота, по губерниям в 1917—1920 гг. (в %)* Губерния Астраханская . . Витебская .... Владимирская . . Вологодская . . . Вятская Екатеринбургская Калужская . . . Костромская . . . Курская .... Петроградская . . Московская . . . Новгородская . . 1917 г. 33,4 38,9 53,6 58,8 61,6 29,1 46,9 66,1 36,5 56,2 46,4 47,6 I9J9 г. 40,8 72,8 60,0 67,0 74,6 36,5 61,6 70,7 62,1 62,7 56,5 1 56,5 1920 г. 27,0 76,5 56,9 70,2 77,9 42,0 71,1 | 71,8 62,1 57,9 63,6 65,0 Губерния Оренбургская . . Пензенская . Пермская . Рязанская . Саратовская Смоленская Тамбовская Тверская Тульская . Череповецкая Ярославская . 1917 г. 20,9 41,3 52,7 37,7 32,8 45,9 41,3 61,0 34,6 62,2 53,1 1919 г. 29,4 61,2 63,2 55,9 49,3 56,9 63,6 68,6 54,2 68,5 60,2 1920 г. 28,3 66,4 67,8 57,9 50,4 64,4 58,0 70,7 61,7 71,5 57,6 * «Групповые итоги...», стр. 174—254; «Экономическое расслоение крестьянства...», стр. 18—19. Таблица 20 Удельный вес хозяйств с одной единицей рабочего скота, по волостям в 1917 и 1920 гг. (в %)* Губерния Уезд Курская Пензенская Тамбовская Тульская Льговский Чембарский Киренский Борисоглебский Ефремовский Конышевская . Ивановская . . Н. -Деревенская В.-Деревенская Волче-Вражская Студенецкая . . Знаменская . . Кандеевская . . Б. Грибановская Мучкапская . . Пичаевская . . Абдуловская . . Георгиевская Дарищенская Дмитриевская . Лобановская . . 37,5 25,6 40,9 44,0 34,6 39,4 21,8 23,0 36,5 44,6 39,6 35,1 28,8 36,1 33,5 29,0 61,2 56,1 53,3 73,0 71,0 63,6 71,5 62,7 56,7 48,7 65,5 58,0 66,9 64,3 55,5 1 61,5 * «Материалы по истории аграрной революции», т. I. Исчислено на основании стр. 12, 23, 38, 49, 64, 75, 90, 101, 184, 195, 226. 237, 268, 279, 320, 331, 348, 359, 400, 411, 482, 492, 493. 566, 587, 618, 629, 660, 671, 742, 753. 784, 795. 117
зывает, что налицо почти повсеместное — и по губерниям, и по волостям — увеличение удельного веса хозяйств с одной единицей рабочего скота, увеличение, как правило, значительное62. Удельный вес этих хозяйств в подавляющем большинстве волостей превысил 50%, а в ряде случаев и 70%. Наконец, для характеристики изменений в этой группе маломощных хозяйств нужно присовокупить данные о наличии у них коров (табл. 21). Таблица 21 Удельный вес крестьянских хозяйств с одной коровой (в %)* Губерния Астраханская . . Витебская .... Владимирская . . Вологодская . . . Вятская Екатеринбургская Калужская . . . Костромская . . . Курская .... Петроградская . . Московская . . . Новгородская . . 1917 г. 28,7 26,2 66,5 32,0 49,7 42,5 67,6 58,1 72,7 41,9 59,0 30,4 1919 г. 30,7 .32,3 65,0 41,5 65,1 46,6 66,9 64,4 77,9 45,2 62,8 31,4 1920 г. 33,1 51.5 68,0 47,3 69,1 57,6 70,9 69,5 79,3 48,1 1 64,8 34,6 Губерния Оренбургская . . Пензенская . Пермская . Рязанская . Саратовская Смоленская Тамбовская Тверская Тульская . Череповецкая 1917 г. 41,2 70,6 44,0 70,8 61,0 56,8 68,8 52,9 74,6 40,1 56 \ 1919 г. 50,2 77,2 64,7 69,0 63,9 51,4 75,0 51,4 73,3 43,3 57,7 1920 г. 44,9 77,0 68,3 72,0 67,1 55,8 74,2 51 f2 73,5 43,4 67,3 * «Групповые итоги...», стр. 174—254; «Экономическое расслоение крестьянства...», табл 18-19. Итак, хозяйства с посевом до двух десятин, с одной коровой и с одной единицей рабочего скота дают почти повсеместное увеличение. Их количество выросло главным образом за счет хозяйств, бывших ранее беспосевными, за счет переселившихся из города в деревню и в известной степени за счет более зажиточных хозяйств, перешедших в низшую группу. Несколько иная картина наблюдается среди хозяйств с посевами от 2,1 до 4 дес. Здесь по 22 губерниям соотношение в 1917 и в 1920 гг. остается почти без изменения. В 1917 г. эти хозяйства составляли 30,1%, в 1920 г.—31,6% 63. По отдельным сопоставимым губерниям изменения в этой группе выглядят следующим образом (см. табл. 22). 62 Эта тенденция подтверждается и данными волостных обследований, содержащимися в сб. «Крестьянское хозяйство за время резолюции» (см. стр. 12, 42, 79 указанного сборника). 63 А. И. X р я щ е в а. Группы и классы в крестьянстве, стр. 82. Щ
Таблица 22 Удельный вес хозяйств с посевом от 2,1 до 4 дес* Губерния Астраханская . . Витебская .... Владимирская . . Вологодская . . . Вятская .... Екатеринбургская Калужская . . . Костромская . . . Курская .... Петроградская . . Московская . . . 1917 г. 3.6 38,4 3(1,3 35,4 24,0 25,3 33,0 42,8 20,0 24,1 16,3 1919 г. 4 .0 31,4 28.1 27,0 36,0 28,9 25,0 29,7 37,8 14,7 7,3 1920 г 3,8 27,5 26,2 18,3: 42,7 29,5 20,8 17,3 41,1 16,2 9,8 Губерния Новгородская . . Оренбургская Пензенская . Пермская . Рязанская . Саратовская Смоленская Тамбовская Тверская Тульская . . Ярославская 1917 г. 34.4 14.8 26,6 33,0 26,9 8,6 36,0 29,7 38,2 28,3 26,2 1919 г. 16,5 21,6 35,2 32,2 31,0 27,8 33,5 37,3 25,2 38,9 20,4 1920 г 33,3 20,9 38,3 37,6 32,1 29,1 32,7 42,0 24,6 41,0 17,7 * «Групповые итоги...», стр. 172—252; «Э<ономнче;кое расслоение крестьянства...», табл. 12—13 В пределах отдельных губерний мы наблюдаем известные отклонения в ту или другую сторону. В одних губерниях удельный вес этих хозяйств остается примерно неизменным, в других (преимущественно в малоземельных) он снижается (Костромская, Владимирская, Московская, Смоленская, Тверская, Вологодская, Ярославская и др.), в третьих (чаще многоземельных)—увеличивается (Оренбургская, Екатеринбургская и др.). Следующая группа — с посевом от 4,1 до 10 дес.— дает уже явное и значительное уменьшение. По 22 губерниям ее удельный вес падает с 25,2% в 1917 г. до 15,3% в 1920 г.64 Более дробные данные по губерниям (от 4,1 до 6 дес, от 6,1 до 8 и от 8,1 до 10 дес.) убедительно показывают падение удельного веса этих категорий крестьянских хозяйств. Лишь по отдельным посевным группам, да и то лишь немногих губерний наблюдается некоторое их возрастание. В таких, например, губерниях, как Оренбургская, Пензенская, Саратовская, Тамбовская, Екатеринбургская, категория хозяйств с посевами от 4 до б дес. сохранила и даже несколько усилила свои позиции. Но хозяйства выше 6 дес дают уже повсеместное снижение (за исключением Оренбургской и Саратовской губерний). В то же время в таких губерниях, как Костромская, Вологодская, Московская, Тверская, Череповецкая, Ярославская, хозяйства с посевами свыше 8 дес в 1920 г. исчезли65. Резко и значительно сократился процент хозяйств с двумя лошадьми. Приводимые А. И. Хрящевой данные по 22 губерниям 64 А. И. X р я щ е в а. Группы и классы в крестьянстве, стр. 82. *5 «Групповые итоги...», "стр. 172—252; «Экономическое расслоение крестьянства...», табл. 12—14, 119
показывают, что хозяйства с двумя лошадьми составляли в 1917 г. 17%, а в 1920 г.—7,9% б6. Данные по отдельным губерниям подтверждают эту тенденцию, как почти повсеместную. Исключение составляют лишь Екатеринбургская и Оренбургская губернии, давшие некоторое увеличение этой группы67. Несколько иную картину дает группа хозяйств, владевших 2 коровами. В ряде губерний эта группа осталась 'примерно неизменной (Астраханская, Витебская, Вологодская, Екатеринбургская, Саратовская губернии), в других губерниях (Владимирская, Вятская, Костромская, Курская, Пензенская, Рязанская, Тамбовская, Тульская, Ярославская) произошло ее уменьшение, в третьих (Калужская, Петроградская, Новгородская, Московская, Оренбургская, Смоленская, Тверская, Череповецкая) отмечается увеличение ее удельного весаб8. В первой главе нами уже высказывалась мысль о том, что во многих районах (преимущественно близких к городам и рабочим поселкам) в годы гражданской войны крестьяне, не видя экономической выгоды в расширении запашек, увеличивали число коров, которые давали продукт, быстро и выгодно реализуемый среди несельского населения. Прежде всего зажиточные хозяйства сосредоточивали свои усилия там, где в данный момент было возможно и выгодно осуществлять накопление. Дополним это наблюдением В. Лосиевской о том, что в Петроградской губернии сбыт молока был настолько выгоден, что в ряде случаев имело смысл держать корову частично или даже полностью на покупных кормах69. Самым резким образом падает число многопосевщиков— хозяйств с посевом свыше 10 дес. Их удельный вес сокращается по 22 губерниям с 3,7% в 1917 г. до 0, 5% в 1920 г.70 Нет ни одной сопоставимой губернии, которая не дала бы значительного уменьшения этой группы. В ряде губерний совершенно исчезает категория хозяйств с посевом от 10 до 25 дес. (Владимирская, Витебская, Калужская, Костромская, Петроградская, Тверская, Череповецкая и др.)- Другие губернии, сохраняя еще ничтожный процент хозяйств этой категории, дают полное исчезновение хозяйств, засевавших свыше 25 дес. (Екатеринбургская, Курская, Рязанская, Тамбовская, Тульская). 66 А. И. Хрящева. Группы и классы в крестьянстве, стр. 82. 67 «Групповые итоги...», стр. 172—252; «Экономическое расслоение крестьянства...», табл. 18—19. 68 Там же. 69 В. Лосиевская. Структура и взаимоотношение некоторых основных элементов крестьянского хозяйства Ленинградской губернии по переписи 1920 г.— В кн. «Материалы по статистике Ленинграда и Ленинградской губ.», вып. 6. Л., 1925, стр. 88—89. 70 А. И. X р я щ е в а. Группы и классы в крестьянстве, стр. 82. 120
Почти полное исчезновение многопосевщиков — один из самых наглядных результатов аграрных преобразований. Если взять 21 губернию, по которым имеются сопоставимые данные, то в 1917 г. во всех этих губерниях имелись хозяйства с посевами от 10 до 25 дес. В 1920 г. такие хозяйства остались только в 14 губерниях из 21, причем удельный вес подобных хозяйств в большинстве случаев сократился в десятки раз71. Из 10 губерний (с сопоставимыми данными), имевших в 1917 г. хозяйства с посевом свыше 25 дес, такие хозяйства сохранились лишь в 3 губерниях (Оренбургская, Астраханская, Саратовская)72. Такое же сокращение показывают группы многолошадных хозяйств. Процент хозяйств с тремя и более лошадьми сокращается по 22 губерниям с 4,8 до 0,9 73. Данные по отдельным губерниям показывают повсеместное сокращение удельного веса хозяйств с тремя, четырьмя и более лошадьми. В ряде губерний (Владимирская, Вологодская, Московская, Пензенская, Рязанская, Тамбовская, Череповецкая, Ярославская и др.) такие хозяйства исчезают вовсе, в подавляющем большинстве остальных их удельный вес резко уменьшается 74. Наконец, последний сопоставимый показатель, характеризующий крупные хозяйства — наличие трех и более коров. Данные по губерниям показывают, что многокоровные хозяйства не уменьшились столь резко и разительно, как многолошадные. Удельный вес хозяйств с тремя коровами в большинстве губерний сократился, но есть немало губерний, где уровень 1917 г. остался неизменным, а в отдельных местах даже повысился (Петроградская, Московская, Новгородская, Оренбургская, Тверская губернии). Процент хозяйств с четырьмя и более коровами нигде не повысился и в большинстве губерний основательно сократился 75. Значительное сокращение числа крупных хозяйств — многопосевных, многолошадных и (в меньшей степени) многокоров- ных — весьма важно и показательно. Большинство таких хозяйств являлись кулацкими, эксплуататорскими. В течение 1918—1920 гг. революция нанесла им чувствительный удар, резко ослабила их общую мощь, значительно снизила их удельный вес 76. 71 См. «Групповые итоги...», стр. 172—252; «Экономическое расслоение...», табл. 14, 15. 72 «Групповые итоги...», стр. 172—252; «Экономическое расслоение...» табл. 16, 17. 73 А. И. X р я щ е в а. Группы и классы в крестьянстве, стр. 8L'. 74 «Групповые итоги...», стр. 172—252; «Экономическое расслоение...», табл. 18, 19. 75 Там же. 73 По предположениям Ю. Ларина, в результате аграрных преобразований революции сохранилось в среднем лишь 38% старых кулаков (не учитывая 121
Кулаки потеряли купчие земли (приобретенные до революции в частную собственность сверх надельной земли). Они лишились большинства той земли, которая ранее арендовалась ими у помещиков, монастырей и пр.77 Наконец, при проводившихся в 1918—1920 гг. постоянных уравнительных переделах, о которых говорилось выше, кулаки лишились и значительной части надельных земель78. Все это вместе с реквизициями, усиленным изъятием продуктов по разверстке, а также раскулачиванием многих хозяйств участников кулацких мятежей привело к серьезному ослаблению сельской буржуазии. Она, как будет показано далее, не исчезла, но значительно ослабла. Мы приводили данные по группам губерний, по отдельным губерниям и волостям. Приведем в качестве иллюстрации (на наш взгляд, любопытной и типичной) данные по отдельным деревням. В 1901 и 1907 гг. земский врач А. И. Шингарев — позднее •один из лидеров кадетской партии — произвел исследование с. Ново-Животинного и д. Моховатки Подгоренской волости Воронежского уезда Воронежской губернии. Результат исследования Шингарев опубликовал в нашумевшей работе «Вымирающая деревня» 79. Автор подчеркнул типичность этих деревень, заявив, что существуют тысячи подобных Моховатке нееловок, горело- вок, .неурожаек, голодовок и прочих селений и деревень. Несмотря на свою классовую ограниченность, Шингарев нарисовал яркую и убедительную картину нищеты и разорения крестьянства. После Октябрьской революции, в 1926—1927 гг. и в 1936— 1937 гг., кандидатом сельскохозяйственных наук К. М. Шувае- вым были проведены новые обследования, в которых принял участие широкий круг местной интеллигенции и крестьян. Не все сопоставимо в данных этих обследований, но в плане иллюстративном их сравнение весьма интересно. В 1902 г. помещики Сибирь, Дальний Восток, Казахстан). При этом процент сохранившихся кулаков был высок на Урале (70,8) и низок в Центрально-Земледельческих (21,?) и Центрально-Промышленных (33,4) районах (см. Ю. Ларин. Дореволюционные остатки <в современном кулачестве.— «Большевик», 1927, № 22, стр. 50). 77 Размер купчих земель, отнятых у кулаков, Ю. Ларин определяет в 15 млн. дес, а площадь земель, арендовавшихся ранее кулаками,— в 10 млн. дес. (см. Ю. Л а р и н. Указ. соч., стр. 48). 73 Живой пример такого сокращения земельной площади приводит Я. Яковлев. Крестьянин с. Никольского Курской губернии Н. М. Пашков имел до революции 40 дес. земли. В аренду землю не сдавал, обрабатывал рабочими. А после революции отвели ему на три души 3 дес. с четвертью. Были у него и жнейка и веялка — все пришло в негодность. В 1916 г. он продал 400 пудов хлеба, а в 1920 г. пришлось самому купить 5 пудов, чтобы прожить (Я. Я к о-в л ев. Деревня, как она есть. М., 1923, стр. 23—24). 70 А. И. Шингарев. Вымирающая деревня. Опыт санитарно-экономического исследования двух селений Воронежского уезда. Изд. 2. СПб., 1907. 122
Веневитиновы владели 10 тыс. дес, т. е. имели земли в 30 раз больше, чем 170 крестьянских семей с. Ново-Животинного и д. Моховатки. Крестьянские дворы со всех сторон были окружены помещичьими землями. Здесь полностью была применима горькая крестьянская поговорка: «Нет землицы, курицу некуда выпустить». Бедняцкие хозяйства составляли более половины всех дворов, безынвентарные — около одной четверти. Четверть населения жила круглый год исключительно на покупном хлебе80. К 1917 г. положение ухудшилось. Количество безлошадных по с. Ново-Животинному выросло с 38% в 1901 г. до 47% в 1917 г., а по д. Моховатке с 9% до 34%. Беспосевных в 1917 г. в обеих деревнях было 15%, бескоровных — 27% 8I. После первой русской революции помещик Веневитинов продал крестьянам 950 га. За эту землю они должны были ежегодно выплачивать только одних процентных взносов 1539 золотых рублей. Лишь через 49 лет, т. е. к 1956 г. (!), крестьяне могли ■полностью расплатиться за купленную у барина землю 82. На основании Декрета о земле новоживотиновцы и моховят- кинцы получили 1860 га земли, конфискованной у помещика и церкви. Из помещичьего имения бедняки бесплатно получили сельскохозяйственные продукты, скот и инвентарь83. Общая площадь землепользования двух селений увеличилась более чем в б раз (с 352 до 2200 га). Беспосевных хозяйств в этих селениях не стало. Значительно сократилось (хотя и осталось высоким) число безынвентарных, безлошадных и бескоровных84. Одновременно резко снизился удельный вес крупнопосевных (с посевом свыше 10 га), а также многолошадных хозяйств. Вырос слой хозяйств с посевом от 2 до 10 дес.85 Итак, все приводимые выше сравнительные данные за 1917 и 1920 гг. свидетельствуют о кардинальнейших сдвигах в среде крестьянства. Резкое сокращение числа беспосевных, безлошадных и бескровных хозяйств при одновременном не менее резком сокращении числа многопосевных, многолошадных и многокоровных хозяйств — таков наиболее заметный, ощутимый, наглядный итог аграрных преобразований 1918—1920 гг. Вместе с этим в срединных группах происходят значительные подвижки, направленные в общем в сторону сокращения более зажиточных слоев и увеличения средних. 80 К. М. Ш у в а е в. Старая и новая деревня. М., 1937, стр. 15. 81 Там же, стр. 17, 32, 33. 82 Там же, стр. 21. 83 Там же, стр. 25—26. 84 Там же, стр. 32—33. *Б Там же, стр. 32, 33. 123
Так, впервые в истории был прерван массовый социально- экономический процесс, процесс «раскрестьянивания», процесс, ведший к уничтожению крестьянства как класса на основе его расслоения, возраставшего деления на сельскую буржуазию, с одной стороны, и сельский пролетариат — с другой. Начался новый процесс — консолидации средних слоев крестьянства и уменьшения полярных групп — кулачества и бед- няцко-батрацких слоев. Все имеющиеся в распоряжении современной науки данные полностью подтверждают сделанный В. И. Лениным вывод об осереднячивании крестьянства в результате Октябрьской революции, о нивелировке крестьянства. На X съезде РКП (б) В. И. Ленин говорил: «Крестьянство стало гораздо более средним, чем прежде, противоречия сгладились, земля разделена в пользование гораздо более уравнительное, кулак подрезан и в значительной части экспроприирован — в России больше, чем на Украине, в Сибири меньше. Но в общем и целом, данные статистики указывают совершенно бесспорно, что деревня нивелировалась, выравнялась, т. е. резкое выделение в сторону кулака и в сторону беспосевщика сгладилось. Все стало ровнее, крестьянство стало в общем в положение 'середняка» 86. В речи на Всероссийском съезде транспортных рабочих (27 марта 1921 г.) В. И. Ленин отмечал, «что русская деревня за это время выровнялась. Убавилась доля круп-ных посевщиков и беспосевщиков, увеличилось хозяйство середняцкое. Наша деревня стала за это время более мелкобуржуазной» 87. В брошюре «О продовольственном налоге» (апрель 1921 г.) В. И. Ленин, процитировав выдержки из работы 1918 г. «О „левом" ребячестве и о мелкобуржуазности», говорящие о наличии пяти общественно-экономических укладов в России и о преобладании мелкобуржуазной стихии, писал: «...Основные элементы нашей экономики остались те же. Крестьянская „беднота" (пролетарии и полупролетарии) превратилась, в очень большом числе случаев, в середняков» 88. Положения об осереднячивании крестьянства, его нивелировке вошли сейчас в нашу литературу как положения незыблемые, ставшие почти аксиомами. Однако небезынтересно вспомнить, что в 20-е годы имели хождение и другие суждения. Так, С. Г. Струмилин в середине 20-х годов писал: «Беднота продолжает умножаться и после революции, как росла дс* нее» 89. 86 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 43, стр. 59—60. 67 Там же, стр. 136. 88 Там же, стр. 217—218. 89 С. Г. Струмилин. На хозяйственном фронте. М. — Л., 1925, стр. 236. 124
В. Милютин в работе «Аграрная политика СССР» утверждал, что за годы войны и революции «расслоение деревни должно было пойти и пошло несравненно быстрее, чем раньше»90. Автор обосновывал свой вывод тем, что «известные слои крестьянства необычайно быстро наживались на продаже сельскохозяйственных'продуктов, благодаря острому недостатку'последних и бешеному росту цен». «Зажиточное, „крепкое" крестьянство,— писал В. Милютин, — наживалось и поднималось над остальной массой»91. Эти положения явно не выдерживают критики. Следует отметить лишь, что В. Милютин, преувеличивая значение нелегального «черного» рынка на процесс расслоения крестьянства, совершенно забывал о важнейших факторах этого периода: сдерживавших расслоение, не только не дававших кулаку «подняться над остальной массой», но, напротив, все более и более прижимавших его к земле. В непосредственной связи с вопросами осереднячивания, сокращения полярных слоев крестьянства находится ленинский вывод о том, что крестьяне — в первую очередь беднота, затем середняки — больше всего выигрывают от победы революции. Уже в работе «Успехи и трудности Советской вла-сти» (март 1919 г.) Ленин подчеркивал, что крестьяне взяли помещичьи земли, взяли хлеб, что впервые «в первый год Советской власти работали на себя, а не на барина и не на купца, и свое питание улучшили» 92. Осенью 1919 г. в знаменитой статье «Экономика и политика в эпоху диктатуры пролетариата» Ленин дает ставшее широко известным и широко распространенное в нашей литературе определение: «В крестьянской стране первыми выиграли, больше всего выиграли, сразу выиграли от диктатуры пролетариата крестьяне вообще... Впервые при диктатуре пролетариата крестьянин работал на себя и питался лучше горожанина. Впервые крестьянин увидал свободу на деле: свободу есть свой хлеб, свободу от голода» 93. Интересно, что вслед за этим определением Ленин сразу же говорит о поравнении земли, показывая тем самым, что улучшение имело классовый характер. «Равенство при распределении земли установилось, как известно, максимальное: в громадном большинстве случаев крестьяне делят землю „по едокам"»94. Самый факт осереднячивания деревни, факт сокращения батрацко-бедняцких слоев и превращения значительной массы 90 В. Милютин. Аграрная политика СССР. Изд. 3. М., 1929, стр. 107. 91 Там же. 92 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 38, стр. 63. 93 В. И. Лен и н. Поли. собр. соч., т. 39, стр. 276. 94 Там же. 125
бедняков в середняков означал существенное улучшение положения большинства крестьян. Основываясь на опыте России, Ленин в наброске тезисов по аграрному вопросу (июнь — июль 1920 г.) глубоко и конкретно разбирает, что выигрывают различные группы крестьянства от победы пролетариата. Мелкое крестьянство сразу и полностью получает: а) избавление от платежа аренды (т. е. получает землю в свое распоряжение), б) избавление от ипотечных долгов, в) избавление от многообразных форм гнета и зависимости от крупных землевладельцев (лесные угодья и пользование ими и т. п.), г) немедленную помощь в хозяйстве от пролетарской государственной власти. Эта помощь будет оказываться «в первую голову бедноте, т. е. 'Пролетариям, полупролетариям и мелким крестьянам» 95. В отношении среднего крестьянства «победивший пролетариат даст ему непосредственное улучшение его положения, уничтожая арендную плату и ипотеки» 96. Опыт пролетарской революции в России, принесший улучшение положения основных масс крестьянства, имеет огромное международное значение. Он показывает всем странам, что пролетариат может сразу же дать большой, реальный выигрыш крестьянству, что, следовательно, союз рабочего класса и крестьянства имеет под собой серьезную основу, что крестьянство непосредственно заинтересовано в победе революции. Социалистическая революция в России развивалась в крайне неблагоприятных внешних условиях. Навязанная империалистами война требовала от всего народа, в том числе от крестьянства, больших жертв. Государство оказалось вынужденным временно изымать у крестьянина все излишки его производства без соответствующей компенсации. Война вызвала тяжелейшую хозяйственную разруху, привела к падению производительных сил сельского хозяйства. Однако, несмотря на все эти временные обстоятельства, трудовое крестьянство России улучшило свое положение. Его положение улучшилось как в результате ликвидации помещиков, так и в результате частичной экспроприации сельских капиталистов. Хозяйственная помощь пролетарского государства крестьянству носила в силу войны и разрухи ограниченный характер. Но, будучи классово направленной, эта помощь оказывала известное влияние на положение маломощных слоев крестьянства за счет зажиточных групп. 95 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 41, стр. Г7Г. 96 Там же, стр. 174. 126
В капиталистических государствах в силу самого существа капиталистического строя основная масса крестьян не может улучшить свое положение. Развитие сельского хозяйства в этих странах с неизбежностью ведет к усилению проникновения в деревню городского капитала и росту сельской буржуазии, тем самым — к ослаблению и разорению основных крестьянских масс. Это со всей силой показал В. И. Ленин применительно к России конца XIX — начала XX в. Об этом говорится, применительно к современности, в Заявлении Совещания представителей коммунистических и рабочих партий, в котором подчеркивается, что в результате наступления крупных монополий «усиливается эксплуатация трудящихся, а также процесс разорения широких масс крестьянства» 97. Пример Советской России, где диктатура пролетариата сразу после свержения господства буржуазии, еще до перевода сельского хозяйства на социалистические рельсы, сумела улучшить положение основных масс тружеников села, показывает трудящемуся крестьянству всех стран путь к своему раскрепощению. Социалистическая революция в России потвердила справедливость и глубину слов К. Маркса: «Только падение капитала может поднять крестьянина, только антикапиталистическое пролетарское правительство может положить конец его экономической нищете и общественной деградации» 98. 3. Характеристика основных групп крестьянства к концу 1920 г. Мы рассмотрели выше в сравнительном аспекте состояние некоторых основных групп крестьянства, пытаясь проследить прежде всего те изменения, которые претерпели данные группы за 1917—1920 гг. Рассмотрим теперь положение основных групп крестьянства с целью охарактеризовать их количественное соотношение, территориальное распределение, степень наделения землей, владе- дение живым и мертвым инвентарем и т. п. При характеристике крестьянства бросается в глаза огромное количество категорий и групп, разнящихся между собой по обеспеченности землей, скотом, инвентарем. Эта огромная разница видна и при анализе суммарных данных. Она становится еще более разительной при сопоставлении материалов по различным экономическим районам, губерниям и уездам. Нельзя забывать и о том, что еще большее разнообразие условий, в которых действует крестьянское хозяйство, не отражается статистикой и чаще всего не может быть учтено при сводной 87 «Документы Совещания представителей коммунистических и рабочих партий». М., 1960, стр. 41. 98 К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 7, стр. 86. 127
характеристике крестьянства (качество земельных угодий, компактность или чересполосность расположения наделов, качество инвентаря, его изношенность, породность скота, квалификация работников, денежные накопления семьи, степень доходности промыслов, близость или отдаленность по отношению к торговым пунктам и т. д.). В. И. Ленин отмечал на VIII съезде РКП (б), что на основании таких данных, как наличие двух лошадей и одной коровы или двух коров и одной лошади, трудно определить, является .ли крестьянин середняком или нет. Для такого определения, говорил В. И. Ленин, надо знать всю историю хозяйства крестьянина, «а знать этого с точностью мы не можем»99. В свете этих ленинских указаний особенно ясна и понятна условность статистического определения групп и категорий в крестьянстве. Все приводимые ниже подсчеты носят лишь примерный характер, являются весьма грубой схемой, которая лишь очень условно намечает соотношение классовых групп среди крестьян. Видимо, со временем историческая наука на основе тщательного изучения всех имеющихся материалов по каждой губернии, уезду, волости и, может быть, селению сможет дать по-настоящему точную картину. Но это — задача, посильная лишь многим и многим коллективам, задача, осуществимая в результате многолетних исследований с помощью современных счетных машин. В настоящее же время можно дать лишь более детализированную — по губерниям и уездам, — но такую же грубую и условную схему. Интересно отметить, что в одной из современных работ, где .затрагиваются эти вопросы,— в созданном учеными-экономистами коллективном труде «Советское народное хозяйство в 1921—1925 г.» — констатируется, что ввиду отсутствия необходимых статистических данных анализ движения социальных групп крестьянства даже по восстановительному периоду приходится ограничивать «разбором имущественной — по посевной площади и скоту — характеристики» 10°. Тем более это верно применительно ко времени накануне нэпа, когда статистические данные были куда более бедны. В имеющихся в распоряжении исследователя материалах (на период конца гражданской войны) отсутствуют данные о поденном и сдельном найме и отпуске рабочих, о найме и сдаче в наем рабочего скота, о сдаче в пользование пахотного инвентаря и других сельскохозяйственных орудий, о степени разви- 90 В. И. Лени н. Поли. собр. соч., т. 38, стр. 197. 100 «Советское народное хозяйство в 1921—1925 гг.» М., 1960, стр. 269. .128
тия кредитования семемами, деньгами и др. Между тем эти факторы чрезвычайно важны для классовой группировки крестьянских хозяйств. Неустойчивость денежных отношений в годы войны, беспрестанное изменение валютного курса и развитие натурального обмена делают невозможным определение мощности хозяйства на основе исчисления его бюджета. Более твердыми и определенными признаками, хорошо отраженными в статистических материалах, являются размеры посевов, наличие и количество рабочего скота, коров и сельскохозяйственного инвентаря. Разумеется, и здесь имеются свои серьезные недостатки. Размер посева, в частности, также являлся очень ненадежным показателем (размеры посева, являвшиеся основой для налогового обложения, в значительной мере укрывались крестьянами), он далеко не всегда отражал истинное положение дел. Все же представляется наиболее целесообразным класть в основу группировку по посевам с учетом других выявленных факторов. Группа хозяйств без посева и с посевом до 0,1 дес. составляла в 51 губернии РСФСР, по данным переписи 1920 г., 9,2% всех крестьянских хозяйств 101. В этой группе средний состав семьи (3,9 человека на одно хозяйство) был наименьшим среди всех остальных крестьянских групп 102. В указанной группе был наиболее велик процент хозяйств без своих работников (30,4). Но большая часть (57,9%) имела одного или двух и более своих работников. Среди хозяйств без посева и с посевом до 0,1 дес. значительная часть (54,2%) была занята промыслами. 20,3% этих хозяйств имели рабочий скот, 42,4% имели коров, 34,3% —-птицу 103. На лиц из этой группы, занятых в промыслах, приходилось 16,7% сельскохозяйственных рабочих, 33,3% несельскохозяйственных рабочих, 23,1% служащих в советских и других учреждениях 104. В Задонском уезде Воронежской губернии безземельных в 1920 г. осталось 0,03% (в 1917 г. их было 2,4%). Все это сплошь лица, не занимавшиеся земледелием (кузнец, учитель)105. Среди беспосевных был велик процент хозяйств, отпускавших наемную рабочую силу на сторону. Это показывают данные по волостям на 1920 г. (см. табл. 23). 101 «Групповые итоги...», стр. 308. 102 Там же. 103 Там же, стр. 308, 309, 310. 104 Там же, стр. 309. 105 В. Келлер, И. Романенко. Указ, соч., стр. 108. 9 Ю. А. Поляков
Таблица 23 Беспосевные хозяйства, отпускавшие наемных рабочих (в %)* Губерния Курская Пензенская Тамбовская Тульская Уезд Льговский Чембарский Борисоглебский Ефремовский Волость В.-Деревенская . Н.-Деревенская . Б.-Грибановская Лобановская . . Удельный вес 75,8 50,0 100,0 52,4 47,6 61,9 42,9 26,7 * «Материалы по истории аграрной революции», т. 1, стр. 53, 79, 105, 353,363, 415, 497, Что касается географического распределения этой группы, то здесь можно отметить следующее. В районах крупного земледелия процент безземельных хозяйств более высок. На Дону и в Предкавказье он достигал 24,0, в Сибири—12,9, в Волжском районе — 9,0, в Уральском — 8,7. Зато в районах Центра, Севера, Запада этот процент значительно ниже (в Центрально-Земледельческом — 2,4, Западном — 3,7, Северном — 3,8). Вместе с тем этот процент снова повышается в Северо-Западном районе (8,6) и Московско-Промышленном (7,7) 106-107 за счет большей занятости крестьян во внеземледельческих промыслах. Все эти данные показывают, что группа сельского пролетариата, хотя она и значительно сократилась, но все же не исчезла. Группа с посевом от 0,1 до 2 дес. составляла 37,6% всех хозяйств (по 51 губернии РСФСР). Из них 15,8% имели посевы от 0,1 до 1 дес. и 21,8% —от 1,1 до 2 дес.108 Средний состав семьи был выше, чем у беспосевных,— 4,5 человек. В этой группе процент хозяйств без своих работников был значительно меньше, чем у беопосевных (18,7), а с одним работником— несколько больше (62,8). Процент хозяйств с промыслами резко снижался. Из хозяйств с посевом от 0,1 до 1 дес. с промыслами было 25%, а с посевом от 1,1 до 2 дес— 16%. Примерно немногим более 1% этих хозяйств нанимали сроковых рабочих. 106-ю? «Групповые итоги...», стр. 308, 312, 316, 320, 324, 328. 108 Там же, стр. 308. «Сборник статистических сведений по Союзу ССР. 1Ш8— 1923» определяет удельный вес хозяйств с посевом до 1 дес. ?по 46 губерниям, автономным республикам и областям РСФСР) в 16,5%, с посевом от 1,1 до 2 дес— в 22,5% (сто. 116-^117). 130
Основные элементы этих хозяйств характеризуют данные, приведенные в табл. 24 (в %). Таблица 24 Характеристика крестьянских хозяйств с посевом от 0,1 до 2 дес. * Группа по посеву От 0,1 до 1 дес. От 1,1 до 2 дес. Без рабочего скота 49,6 25,7 С I единицей рабочего скота 46,8 66,2 С 2 и более единицами рабочего скота 3,6 8,1 Без коров 24,3 14,7 С 1 коровой 64,4 64,1 С 2 и более коровами 11,3 21,2 Без пахотных орудий 54,1 35,4 Приходится плугов на 100 хозяйств 18,7 32,9 * «Групповые итоги...», стр. 309—310. Мы видим, что указанные хозяйства были слабо обеспечены рабочим скотом и пахотным инвентарем. Более того, процент хозяйств без рабочего скота весьма значителен, а без пахотных орудий — и того выше. Основная масса — более половины — имела одну единицу рабочего скота. Процент бескоровных менее значителен, чем процент безлошадных. Мелкопосевная группа особенно была значительна в Северном (78,3%), Северо-Западном (66,6%), Московско-Промышленном (65,4%) и Западном (56,6%) районах109"110. Довольно велика она и в Центрально-Земледельческом (33,8%), Волжско-Камском (27,2%), Уральском (27,1%) районах. В волжских губерниях, на Дону и в Предкавказье, в Сибири удельный вес этих хозяйств был значительно ниже, соответственно составляя 18, 16,3 и 21,9% 1П. Приводя данные о большом удельном весе (свыше 45%) беспосевных и малопосевных (до 2 дес.) хозяйств, следует подчеркнуть, что из материалов о посевности нельзя делать вывод о принадлежности всех этих хозяйств к бедняцко-батрацкой группе. Определить более или менее точно удельный вес батрацко-бед- няцкого слоя на основании имеющихся данных не представляется возможным. Однако, исходя из данных о посевности, сопоставляя их с другими материалами, можно высказать некоторые соображения (оговаривая их схематичность и условность). Из числа беспосевных хозяйств далеко не все относятся к разряду пролетарских, батрацких. Ведь, как показывалось выше, почти четверть беспосевных составляли служащие. Среди беспосевных, имевших промыслы, владевших рабочим скотом и коровами, несомненно насчитывалась известная доля более или менее зажиточных хозяев. Нам представляется, далее, несомненным, что в малоземельных районах центра страны, на ее северных и западных log-no «групповые итоги...», стр. 308, 312. 111 Там же, стр. 315, 320, 324, 328. 9* 131
окраинах значительная часть хозяйств с посевами до 2 дес. носила середняцкий характер. В Северо-Западном районе, например, 46,7% хозяйств с посевом от 1 до 2 дес. имели двух коров, 11,9%—имели трех и более коров. В Северном районе эта группа составляла соответственно 44 и 6,8%. Это значительно выше средних данных по 51 губернии (17,8 и 3,4%) П2. В этих же районах среди малопосевщиков ниже процент безлошадных, выше удельный вес хозяйств с одной лошадью (значительное большинство хозяйств имело одну единицу рабочего скота). Ясно, что в этих малоземельных районах хозяйство с небольшим посевом, но с одной лошадью и двумя коровами по своему типу являлось середняцким, а не бедняцким. Можно допустить, что в Северном, Северо-Западном, Западном, Московско-Промышленном районах (т. е. в 17 густонаселенных губерниях) около половины хозяйств с посевом от 1 до 2 дес. являлись середняцкими. В 17 вышеназванных губерниях находилась примерно половина хозяйств с посевом от 1,1 до 2 дес. по отношению к числу хозяйств этой категории по 51 губернии РСФСР. Кроме того, в остальных губерниях часть хозяйств (хотя безусловно меньшая, чем в районах Центра, Севера и Запада) с посевом от 1 до 2 дес. также являлась середняцкой, владея одной, двумя и более лошадьми, двумя и более коровами и т. д. По нашим приблизительным подсчетам, в этих губерниях хозяйства середняцкого типа среди хозяйств с посевом от 1 до 2 дес. составляли 15—20%. Наши предположения дают нам, следовательно, основание полагать, что на 17 губерний Северного — Северо-Западного, Западного, Московско-Промышленного районов падает одна четвертая часть хозяйств середняцкого типа среди категории хозяйств с посевом от 1 до 2 дес. Остальные губернии дают 8—10% хозяйств середняцкого типа среди этой категории. Иными словами, можно допустить, что среди категории хозяйств с посевом от 1 до 2 дес. до 35% (т. е. 7—9% по отношению ко всем хозяйствам) по типу были середняцкими. Таким образом, на основании группировки по посеву можно было бы примерно определить удельный вес бедняцко-батрац- ких хозяйств следующим образом (в %): хозяйства без посева и с посевом до ОД дес. . 9,2 » с посевом от 0,1 до 1 дес 15,8 » » » » 1,1 до 2 дес 21,8 Всего .... 46,8 112 «Групповые итоги...», стр. 310, 314. 132
Вычтем отсюда 7—9% хозяйств, о которых шла речь выше. Учтем, что среди беспосевных была значительная часть хозяйств, не связанных с земледелием; что среди беспосевных, а также хозяйств с посевом от 0,1 до 1 дес. были хозяйства с промышленными заведениями, с двумя и более коровами и лошадьми, т. е. хозяйства, не являющиеся бедняцкими. Учтем также наличие среди малопосевщиков интенсивных хозяйств огороднического или садоводческого направления113. На этом основании можно было бы прийти к выводу (очень, разумеется, условному), что бедияцко-батрацкая группа составляла' от 30 до 35% общего числа хозяйств. Однако и здесь нельзя поставить точку. Ведь бедняцкие хозяйства имелись и среди хозяйств, засевавших более 2 дес. Данные, которые приводятся далее, при характеристике групп с посевом от 2 до 8 дес, показывают, что в этих группах имелись хозяйства без рабочего скота, без коров, без пахотного инвентаря, т. е. хозяйства бедняцкого, а то и батрацкого типа. Мы /полагаем, что удельный вес таких хозяйств составлял примерно 5% (по отношению к общему числу хозяйств). Таким образом, общий удельный вес бедняцко-батрацкой группы должен быть (с той же степенью условности) повышен до 35-40%. Значительность числа бедняцко-батрацких хозяйств, сохранившихся в деревне к концу аграрной революции, может быть объяснена многими обстоятельствами. Необходимо учитывать небывало быстрое увеличение численности крестьянских хозяйств, происшедшее в 1918—1920 гг. В 1917 г. в стране было 16,5 млн. крестьянских дворов. В 1920 г. число их составляло уже 22,5 млн.114 По материалам четырех губерний, с 1917 по 1920 г. разделилось 10% хозяйств, т. е. 3,3% в год. А до войны число делившихся хозяйств не превышало 1,7% за год115. По данным подворного обследования 7 волостей, использованным С. Г. Струмилиным, в потребляющей полосе число хозяйств составило в 1920 г. 116,1% по сравнению с 1917 г., а в 1921 г.—119,4%). В производящей полосе соответственно—116,1 и 119,5% П6. Число хозяйств выросло за счет возврата из 113 Известно, например, что по некоторым подсчетам (колеблющимся от места и конъюнктуры) 1 дес. виноградника по доходности приравнивалась к 14 дес. зернового посева, :1 дес. табака —к 6,5 дес. зерновых, 1 дес. поливного огорода — к 5 дес. зернового посева. 1.4 «СССР за 15 лет. Статистические материалы по народному хозяйству». М, 1932, стр. 134. 1.5 М. И. Калинин. По поводу расслоения деревни.—«Беднота», 21 март-i 1925 г. 116 С. Г. С т р у м и л и н. На хозяйственном фронте, стр. 231. 133
города и главным образом за счет разделов. Прирост за счет разделов был в 5—6 раз больше, чем за счет возврата из города ,17. Повсеместно в деревне резко сократилось число так называемых отсутствующих хозяйств. С 1917 по 1920 г. в деревню возвратились сотни тысяч семей. Невозможно установить, каково было хозяйственное положение всех возвратившихся из города семей. По вполне допустимо предположить, что они в основном пополняли ряды маломощных хозяйств, были значительно хуже обеспечены живым и мертвым инвентарем. Таким образом, число бедняцких хозяйств оставалось значительным, в частности из-за возвращения ряда семей из города, а также в результате резко усилившегося процесса дробления крестьянских хозяйств, что приводило к появлению экономически маломощных дворов за счет более крупных и сильных, осуществлявших разделы. Сказывалась также отсталость русской деревни, ее слабая насыщенность сельскохозяйственным инвентарем, сохранившееся в ряде районов, несмотря на конфискацию помещичьих угодий, малоземелье. Нельзя абстрагироваться от невероятного разорения, охватившего страну в результате семилетней войны, от того, что катастрофически упало поступление в деревню сельскохозяйственного инвентаря и сократилось поголовье скота. А главное заключалось в том, что в условиях сохранения мелкотоварного производства значительная часть бедноты, несмотря на уравнительность землепользования, на помощь со стороны государства, не могла, продолжая вести единоличное производство, полностью встать на ноги. Рассмотрим далее противоположную группу — крупнопосев- иые хозяйства с посевом свыше 25 дес. Эта группа составляла 0,3% всех крестьянских хозяйств118. В подавляющем большинстве это были хозяйства с большим количеством членов семьи. 42,5% хозяйств указанной группы имели от 7 до 10 членов семьи; 40,9% хозяйств — свыше 10 человек. Среднее число душ на одно хозяйство данной группы составляло 10,2 человек. Среди крупнопосевных хозяйств 2,5% обходилось без наемных работников, 28,5% имели одного работника, 69%—двух работников и более. Это, как правило, были хозяйства, не занятые промыслом. Процент крупных хозяйств с промыслами составлял всего 7,6, что значительно меньше среднего процента крестьянских хозяйств с промыслами (17,9) 119. 117 С. Г. С т р у м и л и н. На хозяйственном фронте, стр. 232. 118 «Групповые итоги...», стр. 308. 119 Там же, стр. 308—309. 134
13,2% крупнопосевных хозяйств нанимали сроковых рабочих. Это, разумеется, намного выше среднего процента (1,4). На одно такое хозяйство в среднем приходилось 5 единиц рабочего скота. Подавляющее большинство хозяйств (88,7%) имело 3 и более единиц рабочего скота. Абсолютное большинство (88,4%) владело также 2 и более коровами, а более 4 коров имели 41,6% хозяйств. Эти хозяйства были сравнительно хорошо обеспечены инвентарем: на 100 хозяйств приходилось 140,5 плуга, 42,3 сеялки, 83,4 жнейки 12°. В каких районах сохранились эти хозяйства? Северный, Северо-Западный, Западный, Московско-Промышленный районы вообще не имели уже подобных хозяйств. В Центрально-Земледельческом и Волжско-Камском районах они составляли сотые доли процента. Несколько выше процент таких хозяйств в Уральском районе (0,4), а наивысшая доля была в Волжском (1,1), на Дону и в Предкавказье (1,8), Западной Сибири (1,0) ,21. Таким образом мы видим, что крупнейшие хозяйства, составляя в целом незначительный процент, исчезли вовсе в ряде районов. Они сохранились лишь в сравнительно многоземельных районах (Дои, Волга, Северный Кавказ, Сибирь). Большая часть их, видимо, сохранила эксплуататорский характер, нанимая батраков. Учитывая упомянутую выше неполноту и недостаточную достоверность данных о сроковых рабочих, можно допустить, что и без того значительный процент найма рабочих в этих хозяйствах был на деле более высоким. Вместе с тем нельзя исключить и того обстоятельства, что известная часть этих хозяйств, имея значительное число собственных работников, не носила эксплуататорского характера. Хозяйства эти, как правило, не имели промыслов и сосредоточивали свои усилия в земледелии. Обеспеченность живым и мертвым инвентарем и коровами была высокой. Так обстояло дело с самыми крупными хозяйствами. Посмотрим теперь состояние и положение других категорий многопо- севщиков. Наиболее многочисленная среди них категория — это хозяйства с посевами от 8,1 до 13 дес. Такие хозяйства составляли в 1920 г. 4,7% всех крестьянских хозяйств122. Это были хозяйства с большими семьями. Семьи от 7 до 10 человек составляли около половины всех хозяйств, семьи численностью свыше 10 человек — примерно одну пятую. Свыше половины хозяйств имели двух и более своих работников. В указанной категории сравнительно 120 Там же, стр. 309—310. ,21 Там же, стр. 320, 324, 328. 122 Там же, стр. 308, «Сборник статистических сведений по Союзу ССР. 1918— 1923» определяет их удельный вес по РСФСР в 4,2% (стр. 116—117). 135
невелико было число хозяйств с промыслами — примерно 8%. Сроковых рабочих нанимали 3—4% этих хозяйств. На одно хозяйство в среднем приходилось 2,6 единицы рабочего скота, значительно больше половины хозяйств имело двух и более коров. Около 80% хозяйств имели плуги123. В Западном районе такие хозяйства составляли 0,5%, в Московско-Промышленном и Северо-Западном — 0,1%, в Центрально-Земледельческом— 2,1, в Волж-ско-Камском — 2,2, в Уральском — 7,5, Волжском— 9,6, в Астраханской губернии и Калмыцкой области — 3,1, на Дону и в Предкавказье—12,7, в Западной Сибири—14,7, в Восточной Сибири — 6,8% 124- Эта группа, весьма незначительная в центре страны, достигала основательного веса в районах Урала, Волги, Дона, Северного Кавказа и Сибири, составляя там от 6—7 до 12—14% и более. Категория хозяйств с посевами от 13,1 до 25 дес. включительно составляла по РСФСР 1,7% всех хозяйств. Все это, как правило,— хозяйства с большими семьями. Семьи свыше 7 человек составляли свыше трех четвертей всех хозяйств. Хозяйства с двумя и более своими работниками составляли значительно более половины всей группы 125. Число хозяйств с промыслами невелико — в среднем немногим более 7%. Процент хозяйств, нанимавших сроковых рабочих, был значителен и по мере увеличения посевов неуклонно шел вверх. В группе, засевавшей от 13,1 до 16 дес, сроковых рабочих нанимали 5,6% хозяйств, в группе с посевом от 16,1 до 19 дес.— 6,7%, в группе с посевом от 19,1 до 22 дес.— 7,9%, в группе с посевом от 22,1 до 25 дес.— 9,1 % хозяйств. Так же в соответствии с увеличением посевных площадей росло и число рабочего скота. В группе, засевавшей от 13,1 до 16 дес, 73,8% хозяйств имели по 3 и более единиц рабочего скота; в группе с посевом от 16,1 до 19 дес. таких хозяйств было 79,6%; в группе с посевом от 19,1 до 22 дес.— 84,2%; в группе с посевом от 22,1 до 25 дес.— 85,6% 126. Соответственно росло и число многокоровных. Если в группе с посевом от 13,1 до 16 дес. хозяйства с тремя и более коровами составляли 42,1%, то в группе с посевом от 22,1 до 25 дес— 57,2% 127. Итак, -группы с посевом от 8 дес и выше, составлявшие 6,7% всех крестьянских хозяйств, владели 17,5% всех рабочих лоша- ш «Групповые итоги...», стр. 308—310. 124 Там же, стр. 311, 316, 320, 328. «Сборник статистических сведений по Союзу ССР. 1918—1923» определяет удельный вес этой категории по РСФСР в 1,5% (стр. 116—117). 125 «Групповые итоги...», стр. 308. 126 Там же, стр. 309. 127 Там же, стр. 310. 136
дей, 17% всех плугов, 57,8% всех сеялок, 37,7% всех молотилок 128. Несомненно, что большая часть зажиточных хозяйств, входивших в эту группу, носила эксплуататорский характер. Однако исчислить количество эксплуататорских, кулацких хозяйств применительно ко времени окончания гражданской войны и перехода к нэпу, на наш взгляд, вследствие указанного выше состояния источников не представляется возможным. Необходимо учесть, что в те годы сила кулака, его экономическое влияние в значительной мере складывались и из других факторов, которые невозможно определить и исчислить,— нелегальная спекуляция хлебом и другими сельскохозяйственными продуктами, самогоноварение и пр. Кулак накапливал путем спекуляции значительные материальные ценности, но в условиях военного коммунизма не пускал их в оборот, ожидая лучших времен. Поэтому встречающиеся в нашей литературе данные об удельном весе кулака к концу гражданской войны представляются нам научно не доказанными, не обоснованными. Необоснованным представляется, в частности, вывод М. А. Краева, который без каких-либо ссылок на источники сообщает, что в результате Октябрьской революции удельный вес кулацких хозяйств сократился с 15 до 4—5% 129 (в другом месте он пишет, что к началу нэпа в деревне было не менее 4% кулацких хозяйств) 13°. Тот же автор приводит ниже известные данные об удельном весе кулацких хозяйств в 1924—1925 гг. Удельный вес кулаков составлял тогда 4,3% 131- Получается, что за годы нэпа удельный вес кулацких хозяйств остался неизменным. Не переносятся ли механически данные об удельном весе кулачества, относящиеся к 1924—1925 гг., на 1920—1921 гг.? Ясно во всяком случае одно, что было бы неправильно, ненаучно упрощенно подходить к оценке и исчислению числа кулацких хозяйств в 1920 г. с обычными нормами и приемами. Во всяком случае В. И. Ленин, великолепно знавший положение дел в деревне, знакомый с имевшимися статистическими данными, воздерживался от .приведения в этом вопросе точных цифр. На IX съезде РКП (б) он говорил, что зажиточных крестьян, не обходящихся без эксплуатации чужого труда,—не менее полумиллиона, а может быть, даже около миллиона 132. Исходя из перечисленных доводов, мы считаем возможным высказать свои соображения о количестве кулацких хозяйств 128 Исчислено по кн. «Групповые итоги...», стр. 260—264 129 Ш. А. Крае в. Победа колхозного строя в СССР. М., 1954, стр. 1Ьо. 130 Там же, стр. 259. 131 Там же, стр. 347. 132 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 40, стр. 279. 137
лишь в условном плане; эти соображения основаны главным образом на априорных посылках. Мы не можем в этом случае оперировать данными о найме сроковых рабочих, поскольку эти данные хотя и имеются, но, как уже отмечалось, нашли в статистических материалах лишь частичное отражение. Если бы мы взяли в качестве основного критерия данные о найме рабочей силы в сочетании с площадью посевов, то пришлось бы признать, что процент эксплуататорских хозяйств был ничтожен. Ведь, как показывалось выше, по данным переписи 1920 г., даже в самых крупнопосевных хозяйствах (свыше 25 дес.) процент хозяйств с наймом сроковых рабочих составлял немногим более 13. А в самой большой группе много- посевщиков (от 8 до 16 дес.) сроковых рабочих, согласно данным переписи, нанимали от 3,1 до 5,6% хозяйств. Следовательно, пришлось бы признать, что не более одной десятой крупнопосевных хозяйств носили кулацкий характер, что, иными словами, эксплуататорским было менее одного процента всех крестьянских дворов. Это, разумеется, абсолютно нереально. Итак, ввиду очевидной недостоверности данных о найме даже сроковых рабочих приходится отказаться от этого чрезвычайно важного критерия. Нам кажется, что для того, чтобы более или менее правильно определить, является ли то или иное хозяйство кулацким, эксплуататорским, из числа многопосевщиков надо исключить часть хозяйств с большим количеством собственных работников. Конечно, наличие большого числа собственных работников в многопосевном хозяйстве не исключает факта, что это хозяйство является кулацким. Однако в большинстве случаев хозяйство с посевом в 8, 10 или 13 дес. при наличии двух или трех работников— членов семьи не носило эксплуататорского характера. Между тем примерно 30% многопосевных хозяйств имели двух работников и от 20 до 30% с лишним имели трех и более работников. Надо учесть также, что часть крупнопосевщиков не имела рабочего скота (от 1,3 до 2,4%) или имела лишь 1 единицу рабочего скота (от 3,3 до 21,5%); не имела коров (от 1,6 до 3,4%) или имела 1 корову (от 10,0 до 35,9%); не имела пахотных орудий (от 5,1 до 13,8%). Эти факторы, несомненно, затрудняли ведение эксплуататорского хозяйства. Мы берем здесь средние данные по 51 губернии РСФСР. Но, безусловно, нельзя забывать различия оценок применительно к разным районам страны. Для промышленных губерний Центра лосев в 8—10 дес. характеризовал действительно крупное хозяйство, а для ряда районов Украины, Сибири, Дона, Приуралья, Нижней Волги, Северного Кавказа такой посев мог являться показателем среднего хозяйства. Итак, исходя из вышеприведенной характеристики крупнопосевщиков, можно допустить, что значительное большинство хо- 138
зяйств с посевом свыше 25 дес, а также с посевами от 13 до 25 дес. были кулацкими. Это составляет около 2% по отношению к общему числу хозяйств. Что касается группы с посевом от 8 до 13 дес, то здесь необходим другой подход. По расчетам Ю. Ларина, среди хозяйств с посевом от 8 до 16 дес. в 1927 г. кулаки составляли около 10% ш- На наш взгляд, в 1920 г. кулаки в этой группе составляли гораздо больший процент. В это время крестьянские посевы были меньшими по размеру, и, что главное, значительная часть кулаков, засевавших до этого больше, была «подрезана», сократила свои посевы, перешла в низшую по посеву группу, но сохранила избыточный живой и мертвый инвентарь, сохранила эксплуататорскую природу своего хозяйства. По нашим представлениям свыше четверти хозяйств с посевом от 8 до 13 дес. являлись кулацкими, что составляет более 1% всех хозяйств. Следовательно, можно доп) стить, что общая доля кулацких хозяйств была несколько выше 3%. Если учесть, что в 20-е годы происходило несомненное увеличение числа кулацких хозяйств — и абсолютно и относительно,— то мы получаем соответствующую историческому процессу динамику. Удельный вес кулаков в 20-е годы вырос с 3 до 4—5%. Ю. Ларин определял число кулацких дворов, сохранившихся в ходе революции, в 650 тыс.134 Оставляя в стороне ряд натяжек в его рассуждениях 135, можно сказать, что это число так же трудно опровергнуть, как и подтвердить. Вряд ли целесообразно применить здесь и выведенную нами условную долю кулаков (3%). Ведь она выведена на основании материалов по 51 губернии РСФСР, и переносить ее на остальные районы затруднительно ш. Как условное и относительное число в 650 тыс. кулацких хозяйств может иметь право на с\ществованне. Во всяком случае 133 Ю. Л а р и н. Дореволюционные остатки в современном кулачестве.— «Большевик», 1927, JSfe 22, стр. 43. 134 Там же, стр. 54. 135 На основании бюджетного обследования, проведенного ЦСУ в 1924— 1925 гг., Ю. Ларин определяет, что из довоенных кулаков сохранились к этому времени 38% (там же, стр. 50). Этот процент Ю. Ларин переносит к концу аграрной революции, распространяет его на всю страну (бюджетное обследование не охватывало районов Сибири, Дона, Северного Кавказа, Закавказья, Дальнего Востока, Средней Азии), а затем, исходя из слов В. II. Ленина о 2 млн. кулаков в 1918 г., вычитая отошедшие территории (Прибалтику, Бессарабию, Западную Украину и Западную Белоруссию), получает 650 тыс. кулацких хозяйств (там же, стр. 54). '36 Если подсчитать долю кулаков, исходя примерно из 18 млн. крестьянских хозяйств по РСФСР и Украине («Сборник статистических сведений по Союзу ССР. 1918—1923») по переписи 1920 г., то 3% дают 540 тыс. кулацких хозяйств. Если взять количество крестьянских дворов в стране в 22 500 тыс., определенных в поздних статистических сборниках, то 3% дают 675 тыс. кулацких хозяйств» 139
оно не противоречит ленинскому соображению о том, что эксплуататорских хозяйств было не менее полумиллиона, а может быть, даже одного миллиона. Рассмотрим теперь средние слои крестьянства. Положив в основу, как и при характеристике других групп, размеры посевов, мы устанавливаем, что хозяйства с посевами от 2,1 до 8 дес. составляли в 1920 г. по 51 губернии РСФСР 46,5% всех хозяйств 137. По мере увеличения посевов росло среднее число членов семьи, возрастала обеспеченность рабочей силой, уменьшался процент хозяйств с промыслами, и вместе с тем несколько увеличивался процент хозяйств со сроковыми рабочими. Об этом говорит табл. 25. Таблица 25 Обеспеченность хозяйств с посевами от 2 до 8 дес. рабочей силой (в %)* Группы пэ посеву От 2,1 до 3 дес. От 3,1 до 4 » От 4,1 до 5 » От 5,1 до 6 » От 6,1 до 8 » Среднее число душ на 1 хозяйство 5,6 6,2 6,8 7,2 7,6 Без работника 11,0 8,7 7,7 6,3 5,4 С 1 работником 60,6 57,6 53,7 50,5 47,2 С 2 и более работниками 28,4 33,7 39,0 43,2 47,4 Хозяйств с промыслами 12,5 10,5 9,6 9,0 8,8 Хозяйств, нанимавших сроковых рабочих 1,2 1,2 1,3 1,6 2,0 Хозяйств в группе 16,9 11,4 7,7 5,0 5,5 * «групповые итоги...», стр. 308—309. Основная масса в этой группе — это хозяйства с посевами от 2 до 4 дес. (28,3%). Обеспеченность всей группы рабочим скотом, коровами, инвентарем различна, значительно колеблясь в примерном соответствии с размерами посева. Это характеризует табл. 26. Таблица 26 Обеспеченность хозяйств с посевами от 2 до 8 дес. рабочим скотом, коровами и инвентарем (в °о)* Группа по посеву От 2,1 до 3 дес. . . . От 3,1 до 4 » ... От 4,1 до 5 » ... От 5,1 до 6 » ... От 6,1 до 8 » ... * «Групповые итоги...», стр. Без рабочего скота 17,0 11,2 7,3 5,1 3,4 308—31 ( С I единицей рабочего скота 67,7 65,1 59,0 50,5 37,0 ). С 2 и более единицами рабочего скота 15,3 23,7 33,7 44,4 59,6 Без коров 11,1 8,3 6,3 4,9 4,0 С 1 коровой 65,3 67,5 65 9 60,6 50,3 С 2 и более коровами 23,6 24,2 27,8 34,5 45,7 Без пахотных орудий 29,6 25,0 21,2 18,5 15,7 137 «Групповые итоги...», стр. 308 140
При этом надо отметить, что в хозяйствах с посевом свыше 4 дес. нередким был факт владения четырьмя и более единицами рабочего скота: среди сеявших от 4 до 5 дес. таких хозяйств было 3,1%, от 5 до 6 дес.— 5,4%, от б до 8 дес — 10,2%. Точно так же рос удельный вес хозяйств с тремя и более коровами; среди хозяйств с посевом от 6 до 8 дес. он достигал 15% Такие многолошадные и многокоровные хозяйства являлись уже несомненно крупными. По географическим районам мы видим огромную разницу в удельном весе хозяйств с посевами от 2 до 8 дес. Как отмечалось выше, в Северном, Северо-Западном, Московско-Промышленном и Западном районах подавляющее большинство хозяйств имело посевы менее 2 дес. В этих районах группа с посевом от 2 до 8 дес. составляла сравнительно незначительный процент (17,9 —в Северном, 24,7 — в Северо-Западном, 39,2 — в Западном, 26,3 — в Московско-Промышленном). В Центрально- Земледельческом, Волжско-Камском, Уральском, Волжском районах эти хозяйства составляли устойчивое большинство (соответственно 61,6; 67,9; 53,6; 57,8%)- На Дону и в Предкавказье, где был наиболее велик процент беспосевных и крупнопосевных хозяйств, срединный слой был менее значителен —36,5%. Несколько выше их удельный вес в Сибири — 48,5% 138- Выше мы предпринимали попытку определить примерный процент кулацких и бедняцких хозяйств (оговаривая условность и недостаточную достоверность этих подсчетов). Используя высказанные нами на предыдущих страницах соображения о количестве бедняков и кулаков, исходя из того, что значительная часть малопосевных и известная часть многопосевных хозяйств по своему характеру подходят к середняцкой группе, мы можем сделать вывод, что эта группа обнимала собой значительно большее число дворов, чем входит в группу с посевом от 2 до 8 дес. Середняцкая группа составляла, по нашим представлениям, примерно 55—60% всех крестьянских хозяйств. * * # # # Характеризуя основные группы крестьянства к концу аграрной революции, мы видим не только достигнутое за эти годы значительное поравнение, но сохранившееся неравенство как в области земельных отношений, так и (больше всего) в распределении инвентаря и скота. В стране сохранялось мелкое крестьянское хозяйство. «Крестьянское хозяйство,— писал В. И. Ленин,— продолжает оставаться мелким товарным производством. Здесь мы имеем чрез- 138 Там же, стр. 308, 312, 316, 320, 324, 328. 141
вычайно широкую и имеющую очень глубокие, очень прочные корни, базу капитализма» ,39. Ликвидировать мелкое товарное производство можно было только на основе^экспроприации кулацких хозяйств и одновременного проведения массовой коллективизации, т. е. перевода сельского хозяйства на социалистический путь, создания социалистических производственных отношений. Но для этого в ту пору не было необходимых предпосылок. «Экспроприация даже крупных крестьян никоим образом не может быть непосредственной задачей победившего пролетариата, ибо для обобществления таковых хозяйств нет еще налицо материальных, в частности технических, а затем и социальных условий»,— указывал В. И. Ленин в 1920 г. 14° Итоги аграрной революции со всей убедительностью показали иллюзорность распространенного среди крестьянства представления о том, что уравнительность землепользования может привести к ликвидации нищеты и кулацкой эксплуатации, к уничтожению неравенства в деревне. В. И. Ленин говорил о том, что трудящиеся крестьяне собственным горбом, на собственной шкуре увидят, что уравнительная дележка — вздор. «Дележка хороша была только для начала. Она должна была показать, что земля отходит от помещиков, что она переходит к крестьянам. Но этого недостаточно. Выход только в общественной обработке земли» 141. Даже в отношении земли, хотя здесь было осуществлено значительное поравнение и достигнуто неизмеримо большее, чем до революции, соответствие между размерами семьи и надела, оставалось ощутимое неравенство. А в отношении живого и мертвого инвентаря неравенство сохранилось в чрезвычайно большой степени. Об этом достаточно убедительно свидетельствуют данные таблиц, приведенных выше. Эти данные показывают, что почти половина хозяйств с посевом до 1 дес. (а эти хозяйства составляли около 16% всех хозяйств) не имели рабочего скота, почти четверть не имели ко» ров и более половины не имели пахотных орудий. Эти крестьяне оставались, следовательно, зависимыми в хозяйственном отношении от более обеспеченных крестьян. Весьма велик процент безлошадных и безынвентарных и среди хозяйств с посевами до 4 дес. С другой стороны, немногочисленная группа многопосевщиков сосредоточила в своих руках значительную часть пахотных орудий и особенно сложного сельхозинвентаря, владела большим 139 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 39, стр. 274. 140 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 41, стр. 175. 141 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 37,' стр. 179. 142
количеством рабочего скота, что давало ей возможности для эксплуатации бедноты. Говоря о поравнении, нивелировке крестьянства к концу гражданской войны, В. И. Ленин ни на минуту не забывал о необходимости классового подхода к крестьянству, о том, что дифференциация отнюдь не исчезла, о том, что при наличии мелкого товарного производства капитализм возрождается вновь и вновь. Однако и в 1920 г. и в дальнейшем широкое распространение получили взгляды о том, будто крупные кулацкие хозяйства перед нэпом исчезли. Так, А. И. Хрящева писала в 1920 г.: «Буржуазный слой деревни (многопосевщики) совершенно исчез» ,42. Проф. П. Першин во вступительной статье к названной нами книге В. Келлера и И. Романенко писал: «От прежней дифферен- цированности землевладения не осталось никакого следа» 143. «Земельное поравнение,— писал П. Першин,— в пределах сельских и волостных территорий не оставило никаких следов прежней исторически складывавшейся земельной дифференциации крестьянства», было осуществлено «полное выравнивание землепользования» 144. В. Келлер также писал о полном земельном поравнении, но он вынужден оговорить — и это правильно,— что «достигнутое внутри общества земельное поравнение далеко еще не означает хозяйственной нивелировки» 145. Правильная оценка степени и форм расслоения к концу гражданской войны имела огромное значение. Ведь государство могло оказывать воздействие на крестьянство, поддерживать бедноту, бороться с кулачеством, только правильно определяя соотношение различных социальных сил в крестьянстве. Попытки превратить нивелировку в абсолют вели по сути дела к уничтожению классового подхода к крестьянству. Эти тенденции сказались, в частности, при разработке в Наркомземе вопроса о продналоге весной 1921 г. Комиссия по продналогу при Наркомземе на своем первом заседании 29 марта 1921 г. в составе И. Теодоровича, Б. Книпо- вича, А. Чаянова и других записала: «Ввиду нивелировки крестьянского хозяйства в пределах селения подесятинная ставка нало- «Вестн-ик статистики», 1920, № 5-8, стр. 99. Отметим, что в дальнейшем A. И. Хрящева уточнила эту неправильную формулировку. В работе «Групповой состав крестьянства до и после революции», являющейся предисловием к данным об экономическом расслоении крестьянства в 1917 и 1919 гг., она писала не о том, что многопосевщики исчезли, а о том, что их число сократилось '(см. «Экономическое расслоение крестьянства...», стр. 9). B. Келлер, И. Романенко. Указ. соч., стр. 14. Там же, стр. 21, 22. Там же, стр. 107, 143
га на все десятины земли является одинаковой. Элемент прогрессивности вносится путем разделения отдельных селений, различных по землеобеспечению и качеству своих почв, на категории» ,46. Нет сомнения, что подобное возвеличение нивелировки, отрицание наличия расслоения в деревне вело по существу к защите кулака, отражало опасное для государства стремление переложить тяготы налогового обложения на бедняка и середняка. Классовое расслоение в пределах села отсутствует — такова мысль Чаянова, Теодоровича и др. Если есть разница, то только между крестьянами разных сел! На следующий день, 30 марта 1921 г., подкомиссия по установлению ставок продналога (А. Берзнн, Н. Кондратьев, Б. Книпо- вич) высказалась за прогрессивность обложения, за то, чтобы крестьянские хозяйства были разделены на три категории: необлагаемые налогом (т. е. бедняки), облагаемые нормальной налоговой ставкой (т. е. середняки) и облагаемые повышенной ставкой (т. е. кулаки). Однако это правильное решение было по существу сведено на нет примечанием, в котором говорилось: «...Прогрессивность ставок является фактически неосуществимой, ввиду отсутствия соответствующих материалов для разграничения групп облагаемых хозяйств» 147. Комиссия по продналогу 2 апреля 1921 г. утвердила проект Чаянова о прогрессивности обложения 148. «Прогрессивность обложения хлебным налогом,— утверждал Чаянов,— не может быть применена в обложении отдельных хозяйств, так как в землеустроенной Европейской России протекшие революционные переделы земли сравняли в пределах отдельных обществ душевые наделы, и если между хозяйствами и есть различия в пахотной площади, то они происходят от размеров семьи, а не от большей обеспеченности едоков» 149. Итак, мы видим определенную тенденцию представить нивелировку просто: кулака больше не стало 150. Между тем В. И. Ленин именно в этой конкретной обстановке (1920 — начало 1921 г.) ясно и определенно говорил о наличии кулака. В речи на 2-м Все- 146 ЦГАНХ, ф. 478, оп. 35, д. 327, л. 1. 147 Там же, л. 5. 146 Там же, л. 8. Отметим, что эта же комиссия 31 марта 1921 г. приняла «Основные принципы построения продналога». Там были сняты пункты об одинаковой ставке налога и появилась более приемлемая формулировка: «Элемент прогрессивности вносится путем разделения отдельных хозяйств, различных по землеобеспеченности и качеству своих почв, на категории...» (там же, л. 6). J49 Там же, л. 9. 150 В дальнейшем мысль о том, что революция полностью уничтожила кулачество и оно появилось снова только в результате нэпа, всячески пропа- 144
российском совещании ответственных организаторов по работе в деревне (июнь 1920 г.) В. И. Ленин говорил о кулаках, которые имеют хлеб и держат его у себя под боком 151. На VIII Всероссийском съезде Советов В. И. Ленин рассказывал о частном совещании беспартийных делегатов съезда крестьян. Из прений на совещании Ленину «больше всего бросилось в глаза то, до какой степени глубока борьба между бедняком, действительно трудящимся, кулаком и лодырем» 152. Именно применительно к этому времени, о котором оппортунисты заявляли: «классовая борьба в деревне затихла», Ленин в декабре 1920 г говорил: «Классовая борьба стала действительностью в деревне, в гуще крестьянской массы, и мы все делали и делаем для того, чтобы эта борьба была сознательной» 153. В борьбе между трудовым крестьянином и торгашами, спекулянтами, составляющими «Сухаревку» — вся суть экономических вопросов деревни 154. Вскоре после перехода к нэпу в печати появились материалы, критикующие мысль об «абсолютном поравнении» крестьянства. Так, И. Степанов писал в «Правде», что вывод Теодоровича об уравнении крестьянства считается бесспорным. «А в популярных представлениях смело идут дальше и изображают дело таким образом, как будто всякие намеки на расслоение деревни бесследно исчезли». Критикуя эти взгляды, автор высказывал мнение, что существование кулака — самая живая действительность, что расслоение значительно и заметно 155. О ярких проявлениях имущественного неравенства, эксплуататорских тенденциях кулачества, сохранении товарных отношений в деревне, несмотря на запретительные меры, направленные против торговли, свидетельствовали многие данные. Так, среди крестьянских хозяйств сохранилась в широких масштабах купля-продажа хлеба. По данным выборочного подворного обследования, анализированным С. Г. Струмилиным, число хозяйств, участвовавших в купле-продаже хлеба, сократилось в 1920 г. (по сравнению с 1917 г.) в среднем очень мало. По потребляющей полосе число таких хозяйств выросло, по производящей — сократилось. гандировалась троцкистско-зиновьевской оппозицией. См. об этом «Большевик», 1927, № 22, стр. 45. 151 См. В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 41, стр. 149. 152 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 42, стр. 174. 153 Там же. 154 Там же, стр. 176. 155 И. Степанов. Однородна ли теперешняя деревня? — «Правда», 25 мая 1921 г. (в редакционном примечании оговаривалось, что положения т. Степанова не являются правильными для всех районов). 10 Ю. А. Поляков 145
Об удельном весе крестьянских хозяйств, участвовавших в купле-продаже хлеба, свидетельствуют следующие данные. Таблица 27 Удельный вес крестьянских хозяйств, участвовавшие в купле-продаже хлеба в 1917 и 1920 гг. (в %)* Группа крестьян Зажиточные Середняки Потребляющая полоса Производящая полоса Итого Итого Потребляющая полоса Итого 1917 г. 32,8 79,9 60,5 39 0 55,8 46,0 49,1 43,3 45,4 1920 г. 55 3 2\ 0 37,0 52,4 27,1 42 2 58 5 49,1 45,2 * С. Г. С т р у м и л и н. На хозяйственном фронте, стр. 243. Число крестьян, только покупавших хлеб, значительно выросло 156. Среди зажиточных значительно сократилось число только продававших хлеб (особенно в производящей полосе), но все же такие хозяйства составляли в 1920 г. в потребляющей полосе среди зажиточных — 8,8%. Среди середняков удельный вес хозяйств* только продававших хлеб, даже поднялся (с 2,7% в 1917 г. до 6,1% в 1920 г.) 157. Официальное запрещение аренды земли и найма рабочей силы 01раничило размеры этих явлений, но не смогло их уничтожить. Наем рабочей силы имел, видимо, такое широкое распространение, что делал практически невозможным его запрещение. Поэтому он получил отражение (хотя, разумеется, преуменьшенное, неточное) в материалах статистических обследований 1919 и 1920 гг. Несомненно также массовое распространение аренды земли, хотя факты аренды меньше отражены в статистических материалах. Наркомземовский сборник статей «О земле» признавал совершенно определенно, что внутринадельная аренда и применение 168 С. Г. Струмилин. На хозяйственном фронте, табл. 7, стр. 244. 157 Там же, табл. 8, стр. 245. 146.
наемного труда «в общем запрещены существующим законодательством, однако и то и другое практикуется в широких размерах» 158 (выделено нами.— Ю. П.). Сведения об аренде содержатся в данных динамических переписей ЦСУ за 1920—1926 гг. 159 По данным обследования, проанализированным С. Г. Струмилиным, аренда земли к 1920 г. резко сократилась (по сравнению с 1917 г.). Все же эти данные говорят о ее повсеместном сохранении, несмотря на юридическое запрещение и поравнение земли. Сведения об аренде земли имеются и в архивных фондах. Там имеются данные о случаях земельных споров в связи с арендой ,60, а также характерные признания местных земельных органов. Так, в отчете Симбирского губземотдела говорится: «Несмотря на борьбу уземотделов путем прямого запрещения и агитации, случаи сдачи надельной земли в аренду (испольно) наблюдаются. В некоторых же случаях уземотделы сами смотрели на сдачу в аренду надельной земли как на неизбежное зло, допуская это с целью обсеменения возможно большей площади земли» 1б1. В суровых, жестких условиях военного коммунизма кулаку пришлось туго. «Мы его (кулака.— /О. #.) до земли согнули...»,— говорил М. И. Калинин об этом времени 162. В период комбедов значительная часть кулачества была экспроприирована; оно потеряло немалую долю своих земель, вынуждено было отдать часть хлебных запасов и часть живого и мертвого инвентаря. Систематически проводившиеся переделы земли вели ко все большему поравнению земельных наделов. Разверстка ложилась своей главной тяжестью на кулака. Действовал ленинский принцип: «С бедных крестьян ничего, с середняка умеренно, с богатого много» ,63. Вот некоторые данные о прогрессивности обложения по разверстке различных групп крестьян Тверской губернии за 1918/19 г. в среднем на хозяйство (в пудах) 164. До 4 дес 1,1 От 8,1 до 10 дес 9,5 От 4,1 до 6 дес 4,5 От 10,1 до 14 ь 15,4 От 6,1 до,8 » 5,0 От 14,1 дес. и выше 22,4 На 2-м Всероссийском продовольственном совещании (июнь — июль 1920 г.) приводились следующие данные, показывающие, 158 «О земле». Сборник статей, вып. 1. М., 1921, стр. 15. 159 А. Ч е л и н ц е в, В. М а т ю х и н, И. Никишин. Динамика крестьянских- хозяйств iVl 1928 160 См., например, ЦГАНХ, ф. 478, оп. 28, д. 77, л. 29. 161 Там же, оп. 35, д. 268, л. 220 (об.). 162 М. И. К а л и и и н. За эти годы, кн. 2. М., 1926, стр. 311. 163 «Ленинский сборник», XXIV, стр. 42. 164 М. Я. 3 а л е с с к и й. Налоговая политика Советского государства в деревне. М., 1940, стр. 27. 10* 147
что более зажиточные слои давали гораздо больше продовольствия по разверстке. При заготовке картофеля в Ярославской губернии (Ростовский уезд, Шилецкая волость) в хозяйстве с душевым наделом менее десятины земли с человека было сдано 7,3 пуда; при душевом наделе от 1 до 2 дес— 11,4 пуд.; от 2 до 4 дес.— 15,8 пуд. 165 О неизменно проводившемся в жизнь ленинском принципе классового подхода при взимании разверстки свидетельствует письмо ЦК РКП (б) «К продовольственной кампании. Всем губ- комам РКП» (сентябрь 1920 г.). Центральный комитет указывал: «Всякое распределение нарядов волисполкомами или сельсоветами по душам или десятинам не должно допускаться. Бедная или пострадавшая (от неурожая 1920 г.—/О. П.) часть населения не облагается вовсе, ей даже оказывается помощь путем перераспределения избытков от зажиточных хозяйств, оставшихся после выполнения государственной разверстки» 166. Деятельность кулака приобрела в значительной мере скрытый, нелегальный характер. Но в силу сохранения в деревне мелкого товарного производства, рождающего капитализм, это было явлением широким, массовым, кулак использовал любую возможность для обогащения, пролезал в любую щель. В. И. Ленин в годы гражданской войны отмечал, что и в этих условиях, несмотря на запрет торговли, рождается новая буржуазия. Уже на VIII съезде партии Ленин говорил о существующей в России «новой буржуазии». «Она рождается не только из наших советских служащих — ничтожным образом она может нарождаться и оттуда,— она нарождается из среды крестьянства и кустарей, освобожденных от ига капиталистических банков и отрезанных теперь от железнодорожного транспорта. Это факт». Его нельзя обойти, не нужно тешить себя иллюзиями. Точных данных об этом у нас нет, «но что это происходит, это несомненно» 167. На VII съезде Советов Ленин говорил, что крестьянин, имеющий сотни пудов излишнего хлеба, спекулирующий этим хлебом, и есть представитель новой буржуазии, рождающейся в муках голода, которые переживает вся промышленная Россия 168. Сопротивление капитализма, отмечал Ленин тогда же, носит упорнейший характер, проявляется в миллионах и миллионах форм 169. На месте разбитого крупного капитализма «начинают 165 ЦГАНХ, ф. 1943, оп. 1, д. 609, л. 13. 166 «Известия ЦК РКП (б)», 1920, № 24, стр. 3. 167 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 38, стр. 177. 168 См. В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 39, стр. 421—422. 169 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 40, стр. 35. 148
появляться ростки нового, мелкого спекулятивного капитализма», с которым идет «бешеная борьба». Не случайно Ленин в эти годы так много и с неизменной остротой говорил о невозможности допустить свободную торговлю хлебом, рассматривая вопрос о свободе торговли, как один из ключевых вопросов революции. В самом деле свобода торговли в условиях голода не только задушила бы, закабалила рабочего и крестьянина-бедняка, но и привела бы к огромному, неудержимому росту и укреплению сельской буржуазии. Кулак сокращал запашку из-за разверстки, ввиду трудностей с торговлей, снижал запашку до потребительской нормы. Но он сохранял за собой землю, сохранял орудия производства, сохранял, таким образом, потенциальные возможности для быстрого роста своего хозяйства. Посмотрим, какими путями кулак мог сохранить в известной мере свои позиции, благодаря чему он мог сохраниться. Надо отметить, что далеко не всегда и не всюду по продразверстке забирали все излишки. На практике крестьянам кое-где удавалось сохранять хлеб и в довольно значительных масштабах. Об этом говорил, в частности, такой знаток крестьянского хозяйства, как М. И. Калинин. Весной 1921 г. он говорил: «...Мы фактически не отбирали у крестьянина всех излишков, не оставляли его при норме. Мы взяли у деревни хлеба в пределах потребности,— по голодной норме государства» 170. Вот несколько примеров, подтверждающих это положение. А. Свидерский, посетивший во второй половине 1920 г. Тамбовскую губернию и ряд районов Поволжья, сообщал на заседании коллегии Наркомпрода И октября 1920 г.: «Население имеет в своих руках хлеб еще за прошлый год. На одном нз ссыпных пунктов недалеко от Покровска... когда комиссар, принимая хлеб, заявил, что этот хлеб прошлогодний, то услышал в ответ, что хлеб не прошлогодний, а еще 13-го года» 171. Заведующий саратовским губпродучетом в январе 1921 г. сообщал в Наркомзем, что излишки урожая 1919 г. составили по губернии 38 млн. пуд. Из них по разверстке было сдано 18 млн. пуд. Поэтому даже к августу 1920 г. свободный остаток составлял 5 млн. пуд. (15 млн. пуд. исчислены предположительно, как «съеденные крестьянами сверх нормы по 6 пуд. на душу») т. При всей жесткости разверстки и ее стремлении к уравнительности, на практике у мюогопосевщиков оставалось больше дохода. М. И. К а л и н и н. За эти годы, кн. 2. М., 1926, стр. 114. ЦГАНХ, ф. 1943, оп. 1, д. 681, л. 102. ЦГАНХ, ф. 478, оп. 35, д. 169, л. 124. 149
Так, по бюджетному обследованию ЦСУ в 1920/21 г. в потребляющей полосе хозяйства с посевом до 2 дес. имели валовой доход в 404,8 руб. (в довоенных ценах). Продразверстка и прочие налоги составляли 17,43 руб. У хозяйств с посевом от 4 до 6 дес, имевших доход в 714,2 руб., отчуждалось 83,86 руб. 173 Мы видим, что несмотря на прогрессивный рост отчуждаемой продукции, доход хозяйства с большим посевом оставался гораздо более значительным. Кулак всячески сопротивлялся проведению разверстки, прятал хлеб, старался извратить классовый принцип взимания разверстки. Это стало новой, своеобразной, очень важной формой классовой борьбы. Естественно, эта борьба обострялась в периоды наиболее интенсивного взимания разверстки. Так, если проследить за газетными сообщениями и архивными данными, то станет видно, как на почве взимания раверстки и сопротивления кулачества обострилась классовая борьба в деревне осенью 1920 г. Газеты пестрят сообщениями об обнаруженных запасах хлеба, запрятанных кулаками. Такие сообщения, как: «В с. Покшево (Воронежской губ.) у кулака-мельника обнаружено 100 п. хлеба, зарытого в земле» 174,— были типичными. «Беднота» в октябре 1920 г. дала специальную заметку «Как кулаки хлеб прячут». В заметке рассказывалось, что новгородский кулак обычно зарывает хлеб на своей полосе, ставя шест, в Тверской губернии хлеб чаще всего вывозят в лес, в Самарской— также предпочитают прятать хлеб в лесу, делая в соответствующих местах зарубки на деревьях. «Беднота... должна сама наблюдать неустанно за проделками кулачья»,— делала вывод газета175. Вот характерная передовая «Бедноты», свидетельствующая о резком обострении классовой борьбы: «Богатые слои деревни стараются переложить всю тяжесть разверстки на своих слабых соседей. — Будем поровну делить, чтобы никому обидно не было... ...Раскладка „поровну", при неодинаковом достатке разных домохозяев,— явная кабала для бедноты». «Грабительские кулацкие разверстки допускаться не будут,— заявляла „Беднота",— и не бывать им, если... сами крестьяне будут действовать дружнее и смелее. Советская власть за них и против кулаков» 176. 173 А. Л. В айн штейн. Обложение и платежи крестьянства в довоенное и революционное время. М., 1924, стр. 71. 174 «Беднота», 11 сентября 1920 г. 175 «Беднота», 3 октября 1920 г. 176 «Беднота», 5 ноября 1920 г. 150
Частушки, сложенные в народе, говорили о сопротивлении кулачества заготовке хлеба: Хлеба не найдешь никак,— Хоть в село не лазьте,— Не охоч давать кулак Хлеб Советской власти ш. Массовость распространения сокрытия хлеба и уклонения от разверстки признал тогда же Наркомюст. Циркуляр Наркомюста (за подписью замнаркома П. Стучки) от 19 октября 1920 г. отмечал, что «преступления и нарушения в продовольственной области приняли массовый характер», в частности: «а) уклонение от выполнения разверстки, б) сокрытие хлеба и других продуктов, в) производство самогонки» 178. О разнообразных способах, к которым прибегали кулаки, для того чтобы избежать разверстки, дает представление следующий случай. Кулак Завалишин в с. Шутикове (под Вязьмой) организовал широкое производство самогона, снабжая этим ходким продуктом ряд окрестных деревень. За самогон Завалишин брал дефицитные товары — материю, косы, хомуты, но не деньги и не зерно. Когда пришла разверстка, Завалишин развел руками — пусто в закромах, ни зернышка не осталось. Зерна действительно не было. Кулак, приумноживший на этой операции свое добро, избежал разверстки 179. В первой главе уже отмечался достигший в эти годы огромных размеров факт утайки посевов и сборов. «Имеем по декрету, живем по секрету»,— вот не лишенная любопытства пословица, услышанная статистиком Н. Вишневским в Наровчатском уезде Пензенской губернии 18°. Советская власть при поддержке бедноты вела неустанную борьбу с сокрытием хлеба. И, как неоднократно отмечалось выше, основная масса хлеба шла государству, и классовый принцип в основном удавалось выдерживать. Но возможности для утечки хлеба оставались несомненно значительными, а трудности контроля — огромными. Заведующий саратовским губпродучетом в цитировавшейся уже докладной признавал, что отсутствуют какие бы то ни было способы учесть припрятанный крестьянами хлеб 181. В стране сохранилось значительное количество частных мельниц. Наличие частных мельниц констатирует, например, циркуляр Наркомзема от 22 февраля 1920 г. Согласно этому циркуляру, все 177 «Беднота», 29 сентября 1920 г. 178 ЦГАНХ, ф. 478, оп. 28, д. 79, л. 2. 179 «Беднота», 13 октября 1920 г. 180 Н. М. Вишневский. Статистика и сельскохозяйственная действительность. М., 1922, стр. 34. 181 ЦГАНХ, ф. 478, оп. 35, д. 169, л. 124. 151
мельницы и крупорушки как частновладельческие, так и общественные делились на две категории — на мельницы со значением общегосударственным и со значением местным. Первая категория поступала в распоряжение ВСНХ, вторая — в распоряжение местных земотделов. Это означало не ликвидацию частного владения, а установление надзора, контроля местных земотделов над частными мельницами 182. Как правило, в частном владении оставались и кузницы. Владимирский губпосевком, например, в своем докладе (лето 1921 г.) сообщал, что кузницы в губернии — частные. Земельным отделам принадлежит лишь очень незначительная часть 183. Распространенной формой кулацкой маскировки было создание лжеартелей. Декрет СНК «О перерегистрации производственных артелей и др.» от 24 сентября 1919 г. отмечал: «...Под видом производственных артелей, промысловых кооперативов, товариществ, союзов и всякого рода кустарных объединений за последнее время зарегистрированы некоторые явно эксплуататорские организации» 184. Факты подобного рода в большом количестве имеются в печати и в архивных фондах (в частности, в письмах и жалобах крестьян). Вот два примера: В с. Большом Ярославской губернии кулаки создали «коллективное хозяйство». Оно прекратило свое существование лишь тогда, когда по требованию бедноты в село был прислан инструктор, разобравшийся в положении и давший соответствующую оценку «коллективу»185. В Коленской волости Аткарского уезда Саратовской губернии в 1920 г. кулаки, чтобы сохранить находившуюся в их распоряжении паровую мельницу, прикрылись вывеской кооператива 186. Главным в те годы путем к обогащению были мешочничество, спекуляция. В условиях громадного разорения, тяжкого голода городского населения продовольственные товары приобрели невиданную ценность. И зажиточный крестьянин, всеми правдами и неправдами получивший возможность реализовать хлеб, мясо, масло, муку, картофель и пр., сосредоточивал в своих руках в обмен за продовольствие немалые материальные ценности. Запретить, совершенно запереть всякое развитие частного негосударственного обмена, т. е. торговли, капитализма,— экономически невозможно, пока существуют миллионы мелких производителей, указывал В. И. Ленин ,87. Наличие частной торговли и мешочничества в годы военного 182 ЦГАНХ, ф. 478, оп. 28, д. 79, л. 1. 183 Там же, оп. 35, д. 401, л. 61. 184 СУ РСФСР, 1919, № 48, ст. 467. 185 «Беднота», 24 июля 1920 г. 186 ЦГАНХ, ф. 478, оп. 47, д. 1, л. 40. 187 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т 43, стр. 222. 152
коммунизма очень слабо освещено в современной литературе. Но в периодической печати, в выступлениях тех лет не просто признавалось наличие частной торговли, но и вскрывалось ее значение как серьезнейшего экономического, социального и политического фактора. И первым, кто со всей остротой поставил этот вопрос, обосновал его теоретически и показал практическое значение, был В. И. Ленин. Масштабы частной торговли были огромны. В. И. Ленин осенью 1919 г. приводил данные, показывающие, что городам примерно половину хлеба давал компрод, другую половину — мешочники ,88. В. И. Ленин многократно отмечал, что спекуляция и мешочничество являлись в то время одной из форм классовой борьбы. На базе мелкого производства капитализм сохраняется и ведет самую ожесточенную борьбу с коммунизмом. «Формы этой борьбы: мешочничество и спекуляция против государственной заготовки хлеба (а равно и других продуктов), — вообще против государственного распределения продуктов» 189. «Война переменила фронт и формы, — говорил он весной 1920 г.— Теперь она воюет торговлей, мешочничеством...» ,90. Итак, мы видим, что кулак, несмотря на все трудности, созданные условиями военного коммунизма, имел ряд возможностей, находил лазейки для того, чтобы обходить советские законы и сохранять свои позиции, свою экономическую силу, осуществлять накопление, эксплуатировать бедноту. Кулак изменил формы своей деятельности, пригнулся, ушел в подполье, но сохранился. Можно сказать, что буря революции с корнем вырвала мощные дубы капитализма, но более мелкие побеги не были сломлены. Они под революционным вихрем пригнулись к земле, ожидая лишь случая, чтобы вновь выпрямиться. Сохраняя возможности для ведения своего расширенного, эксплуататорского хозяйства, имея ряд лазеек для реализации продуктов этого хозяйства, кулак таким образом мог накапливать материальные ценности, сохранять потенции для своего подъема. Данные, которые будут приведены в следующих главах, свидетельствуют о том, что зажиточные крестьяне после перехода к нэпу стали быстро подниматься, расширять свое хозяйство. Итак, крестьянство значительно уравнялось, нивелировалось. Вместе с тем неравенство, неизбежное при мелкотоварном производстве, сохранилось. Сохранились пролетарские и полупролетарские слои, подвергавшиеся эксплуатации, сохранилась деревенская буржуазия — кулаки-эксплуататоры. Это неравенство могло быть уничтожено только с переводом деревни на социалистические рельсы. В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 39, стр. 275. Там же, стр. 274. В. И Ленин. Поли. собр. соч., т. 40, стр. 256. 15а
4. Возникновение социалистических форм хозяйства в деревне Говоря о социальных сдвигах, происшедших в деревне после Октябрьской революции, необходимо остановиться на возникновении и развитии социалистических форм хозяйства. С первых дней Октябрьской революции в разных концах страны стали возникать первые коллективные хозяйства. Однако данные об их числе в это время весьма неточны. С весны 1918 г. сообщения о возникновении колхозов стали чаще появляться в печати, а архивные документы запечатлели конкретные факты деятельности первых колхозов. По данным М. Краева, в декабре 1917 г. действовало около 50 колхозов, в июле 1918 г. — 350 191. Коллективные хозяйства возникали в то время как в губерниях Центральной России (преимущественно), так и в Сибири. Летом и осенью 1918 г. в ходе социалистической революции в деревне, в момент значительной активизации бедняцко-батрац- ких слоев крестьянства, темпы организации коллективных хозяйств быстро возрастали. К концу 1918 г. в стране насчитывалось около 1600 колхозов 192. При этом надо учитывать, что захват интервентами и белогвардейцами окраин страны — Сибири, Дона, Северного Кавказа и других районов — значительно сузил территориальные рамки потенциального колхозного строительства. С конца 1918 — начала 1919 г. значительно усиливается государственная помощь колхозному движению. Это явилось одним из важных факторов, способствовавших появлению новых колхозов. К концу 1919 г. их было уже около 6 тыс. При этом по-прежнему рост колхозов шел почти исключительно за счет губерний Европейской России. В 1920 г. общая численность колхозов превысила уже 10 500 193. Наряду с повсеместным увеличением числа колхозов в губерниях Центра и Поволжья возникало немало коллективных хозяйств на Украине, Дону, Северном Кавказе и особенно в Сибири. В колхозах в 1920 г. состояло более 130 тыс. крестьянских дворов, включавших свыше 700 тыс. крестьян. В пользовании колхозов находилось более 700 тыс. дес. земли 194. 191 М. А. К р а е в. Указ. соч., стр. 199. 192 Там же. 193 Там же. 194 «Советское народное хозяйство в 1921—1925 гг.», стр. 305. Отметим, что данные о количестве колхозов и особенно о количестве крестьянских дворов, населения, земельной площади имеют существенные различия. Так, М. А. Краев определяет земельную площадь колхозов в 1920 г. в 1 177 тыс. га (М. А. Краев. Указ. соч., стр. 199). Эту же цифру дает и И. А. Ко- нюков (И. А. К о н ю к о в. Очерки о первых этапах развития коллективного земледелия. 1917—11925 гг. М., 1949, стр. 41). П. И. Лященко ис- 154
Таким образом, с количественной стороны степень охвата крестьян коллективными формами труда была крайне незначительной. В коллективных хозяйствах в 1920 г. состояло примерно 0,5% крестьянских хозяйств. В 1918 г. среди коллективных хозяйств преобладала коммуна (свыше 60%). Однако в 1919—1920 гг. резко выросло число артелей. Они составляли основную массу организованных в это время колхозов (хотя с 1919 г. появилось известное число товариществ по совместной обработке земли — тозов, но абсолютное число коммун также выросло). В 1920 г. удельный вес артелей превышал 70% 195- Коллективные хозяйства 1918—1920 гг. были невелики. В среднем на один колхоз приходилось немногим более 60 человек (или 12—13 семей), в числе которых было 35—38 трудоспособных 196. Но если отойти от средних показателей, то следует признать, что преобладали совсем маленькие колхозы, объединявшие 5— 10 и даже менее 5 крестьянских семей с числом едоков до 50. Немало было коллективов и с числом едоков до 100, а удельный вес более крупных коллективов (свыше 100 едоков) оставался незначительным 197. Средний размер земельной площади, приходившейся на один колхоз, ввиду отмеченной выше противоречивости источников не может быть установлен с достаточной определенностью. М. А. Краев определяет количество десятин, приходившихся на один колхоз, в 100. И. А. Конюков, опираясь на данные Нарком- зема и делая оговорки об относительности этих данных, считает, что в среднем по РСФСР на колхоз приходилось 133 дес, причем по европейской части РСФСР эта средняя цифра уменьшалась до 88 дес. на коллектив 198. Коллективные хозяйства были, как правило, слабо обеспечены инвентарем и скотом ,99. пользует данные ЦСУ, которые определяют число колхозов в 49 губерниях РСФСР (с Сибирью и Северным Кавказом) в 11651, численность едоков в колхозах в 626 тыс., размер земельной площади (удобной земли) в 983 тыс. дес. (П. И. Лященко. История народного хозяйства СССР, т. III. M., 1956, стр. 99). Эти разночтения объясняются неточностью учета, быстро протекавшими изменениями в количестве колхозов и составе колхозников (особенно это относится к тозам). Наиболее относительными являются данные о земельной площади колхозов, ввиду того, что многие колхозы оставались неземлеустроенными. 195 И. А. К о н ю к о в. Указ. соч., стр. 49. 196 Там же, стр. 59; М. А. К р а е в. Указ. соч., стр. 200. 197 И. А. К о н ю к о в. Указ, соч., стр. 59. 198 М. А. Краев. Указ. соч., стр. 200; И. А. Конюков. Указ. соч., стр. 60—61. 199 П. И. Лященко. Указ. соч., стр. 100; И. А. Конюков. Указ. соч., стр. 63—64. 155
Наука не располагает сводными, полными данными об имущественном положении первых колхозников. Тем не менее имеющиеся материалы по различным губерниям и колхозам свидетельствуют о том, что подавляющее большинство крестьян-колхозников составляли бедняки и маломощные середняки. При этом удельный вес безлошадных и бескоровных хозяйств был значительно выше в коммунах и ниже в артелях200. Особенность этого периода колхозного строительства состоит в организации значительной части артелей и, особенно, коммун на базе конфискованных помещичьих имений, монастырских, купеческих и других крупных хозяйств. Это особенно характерно для 1918—1919 гг. В дальнейшем все возраставшее число колхозов создавалось на крестьянской — надельной — земле. Приведенные данные свидетельствуют о том, что колхозное движение первых послереволюционных лет делало самые первые шаги, находилось в самой начальной стадии своего развития. Несмотря на быстрый рост числа колхозов, это движение не приняло массового характера. Первые коммуны, артели, тозы были маленькими островками в океане единоличных крестьянских хозяйств. Ни по своему экономическому значению, ни по воздействию на окружающее единоличное крестьянство они не играли еще сколько-нибудь значительной роли. Однако все это ни в какой мере не может умалить факта появления и развития первых коллективных хозяйств. Создание социалистического уклада в сельском хозяйстве было чрезвычайно важным завоеванием революции. Нигде и никогда прежде не возникали в деревне коллективные, социалистические формы хозяйства, направленные на уничтожение социального неравенства, на полную ликвидацию эксплуатации человека человеком. В деревне возникли ростки нового, за которым было будущее, возникло принципиально новое явление в жизни крестьянства, появились первые камни в фундаменте будущего гигантского здания социализма. Создание колхозов отражало стремление крестьянства найти формы хозяйствования, освобождающие труженика земли от нужды и кулацкой эксплуатации. Коммунистическая партия прилагала все усилия, чтобы поддержать это стремление, ввести его в организованное русло, придать ему максимально широкий характер. Советское государство оказывало первым колхозам всемерную поддержку. Эта поддержка стала важным фактором, способствовавшим развитию колхозного движения. В. И. Ленин говорил в декабре 1918 г., что «выходом, действительно прочным и приближающим массу крестьян к куль- 200 М. А. Краев. Указ. соч., стр. 209—211; И. А. Конюков. Указ. соч., стр. 24—33. 156
турной жизни, действительно ставящим их на положение, равное с другими гражданами,—этим выходом является только общественная обработка земли, и к этой общественной обработке земли постепенными мерами стремится теперь Советская власть систематически»201. Курс на государственную поддержку коллективного земледелия, на развитие колхозного движения был зафиксирован в ряде партийных и государственных документов. Принятое ВЦИК 14 февраля 1919 г. «Положение о социалистическом землеустройстве и о мерах перехода к социалистическому земледелию» говорило об этом курсе достаточно определенно: «Для окончательного уничтожения всякой эксплуатации человека человеком, для организации сельского хозяйства на основах социализма с применением всех завоеваний науки и техники, воспитания трудящихся масс в духе социализма, а также для объединения пролетариата и деревенской бедноты в их борьбе с капиталом,— необходим переход от единоличных форм землепользования к товарищеским. Крупные советские хозяйства, коммуны, общественная обработка земли и другие в-иды товарищеского землепользования являются наилучшими средствами для достижения этой цели, поэтому на все виды единоличного землепользования следует смотреть как на преходящие и отживающие» 202. Советское государство оказывало первым колхозам ощутимую материальную помощь. На основании декрета СНК от 2 ноября 1918 г. был создан специальный фонд в размере 1 млрд. руб. для выдачи пособий и ссуд коллективным хозяйствам, а также сельским обществам в случае их перехода к общественной обработке земли203. Следует отметить, что в конкретных условиях 1918—1920 гг. ряд партийных работников и деятелей Наркомзема воспринял программные установки партии на переход к коллективному земледелию, как курс на широкое, массовое, форсированное развитие колхозного движения. Имели место (в особенности в начале 1919 г.) факты административного нажима на крестьян для быстрейшей организации колхозов. Однако это не имело ничего общего с линией партии. Партия, Ленин, подчеркивая необходимость всемерной поддержки коллективного земледелия, неустанно предостерегали против торопливости в этом деле, против администрирования и нажима. Широко известны слова В. И. Ленина (март 1919 г.) о том, что средний крестьянин высказался бы за «коммунию», если бы государство могло дать ему 100 тыс. первоклассных тракторов, 201 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 37, стр. 362. 202 СУ РСФСР, 1919, № 4, ст. 43. 203 СУ РСФСР, 1918, № 81, ст. 856. 157
снабдить их бензином и машинистами. Но в то время, отмечал В. И. Ленин, такой возможности у нас не было204. В резолюции VIII съезда РКП (б) отмечалось, что среднее крестьянство, имеющее сравнительно крепкие экономические корни, будет держаться довольно долгое время после начала пролетарской революции. «Поэтому тактика советских работников в деревне, равно как и деятелей партии, должна быть рассчитана на длительный период сотрудничества с средним крестьянством» 205. Исходя из того факта, что «мелкое крестьянское хозяйство еще долго будет существовать», Программа партии, принятая в марте 1919 г., намечала ряд мер для помощи единоличному крестьянству206. Видный партийный работник В. В. Кураев в докладе о земельной политике на заседании аграрной секции VIII съезда РКП (б) говорил, что основная наша цель заключается в обобществлении сельского хозяйства. Но, подчеркивал он, «этот процесс будет очень длительный, очень мучительный, очень трудный и сложный. Он будет длиться не год и не два, а, может быть, целые десятилетия. Отсюда вывод такой, что долго будет существовать единоличное крестьянское хозяйство. Мы не хотим этого, нам это не нравится, но оно будет существовать. Раз так, мы должны с ним считаться и помогать этому крестьянскому хозяйству» 207. Случаи нажима на крестьянина, скоропалительности, неумеренности и торопливости в организации колхозов вызвали серьезное беспокойство В. И. Ленина. Он настойчиво, многократно повторял, что «насилие по отношению к среднему крестьянству представляет из себя величайший вред»208. Он говорил, что у крестьянина сохранилось предубеждение против крупного хозяйства. Поэтому «нужна работа длительного воспитания». Крестьянину «мы должны дать конкретные примеры в доказательство того, что „коммуния" лучше всего». Надо поставить коммуны так, «чтобы завоевать доверие крестьянина». А самая мысль «о насилии в области хозяйственных отношений среднего крестьянина» является наиглупейшей. Поэтому надо учесть особенные условия жизни крестьянина, надо «учиться у крестьян способам перехода к лучшему строю и не сметь командовать!»209. 204 См. В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 38, стр. 204. 205 «КПСС в резолюциях...», ч. I, стр. 447. 206 Там же, стр. 424—425. 207 «Восьмой съезд РКП (б). Протоколы». М., 1959, стр. 234 208 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 38, сто. 200. 209 Там же, стр. 200, 201. 158
Наряду с колхозами сразу же после Октябрьской революции возникли государственные, социалистические предприятия в сельском хозяйстве — совхозы. Совхозы в своем большинстве возникали на базе бывших. помещичьих имений, что обусловило географическую концентрацию их основной массы в районах широкого распространения до революции помещичьего землевладения. Рост совхозов в 1919—1920 гг. шел в значительной мере за счет районов, освобождавшихся от интервентов и белогвардейцев (Поволжье, Юго-Восток и др.). Данные о численности совхозов разнятся между собой. В. Н. Лаврентьев определяет число совхозов, созданных в 1917—1920 гг., в 4392 21°. Данные Б. Н. Книповича говорят о 4384 совхозах, имевшихся в РСФСР к концу 1920 г.2П И. А. Ко- нюков, основываясь на материалах переписи 1920 г., сообщает о 5923 совхозах (без Украины, Туркестана, Крыма, Закавказья»212. П. И. Лященко, исходя из данных ЦСУ, пишет о 3312 совхозах в 1920 г.213 Имеющиеся в нашем распоряжении данные Наркомзема говорят о наличии на 1 января 1921 г. 3184 совхозов (без Украины, Белоруссии, Туркестана, Башкирии, Татарии, Казахстана, Дагестана, Горской республики, Крыма, Закавказья)2И. В ведении совхозов находилось примерно 2 млн. дес. земли215. Совхозы и колхозы не смогли добиться в эти годы сколько- нибудь серьезных успехов в своей производственной деятель- ности. В. И. Ленин подверг их состояние резкой критике на VIII съезде Советов в декабре 1920 г. Он сказал, что «колхозы еще настолько не налажены, в таком плачевном состоянии, что они оправдывают название богаделен», что «состояние совхозов сейчас в громадном большинстве случаев ниже среднего»216. Неудовлетворительное состояние первых колхозов и совхозов в значительной мере объяснялось общими трудностями, которые переживала страна. Совхозы получили в наследство от помещиков по существу разрушенные хозяйства. При наличии более или менее значи- 210 В. Н. Лаврентьев. Строительство совхозов в первые годы Советской власти (19-17—1920). М., 1957, стр. 90. 211 «О земле», вып. 1, стр. 32. 2,2 И. А. К о н ю к о в. Указ. соч., стр. 18. 213 П. И. Л я щ е н к о. Указ. соч., стр. 102. 214 ЦГАНХ, ф. 478, оп. 38, д. 66, л. 1. Справка заведующего подотделом статистики, в которой оговаривается приблизительность данных. 2,5 П. И. Лященко определяет площадь совхозных земель в 1,7 млн. дес. (П. И. Лященко. Указ. соч., стр. 102), М. А. Краев —свыше 2 млн. дес. (М. А. Краев. Указ. соч., стр. 190), а указанная выше справка Наркомзема — в 2 860 тыс. дес. (ЦГАНХ, ф. 478, оп. 38, д. 66, л. 1). 216 В. И. Л ен и н. Поли. собр. соч., т. 42, стр. 180, 181. 159
тельных земельных угодий они испытывали резкую нехватку инвентаря и скота, разобранного крестьянами. А государство в условиях войны не могло снабдить совхозы новым инвентарем, дать им необходимое количество скота. Совхозы в период своего становления особенно нуждались в кадрах организаторов, специалистов. Но рабочий класс, бросивший все силы на организацию обороны страны, не мог обеспечить совхозы кадрами так, как они в том нуждались. Отсутствие опыта в ведении крупного хозяйства весьма чувствительно сказывалось на деятельности как совхозов, так и колхозов. Огромный урон колхозам и совхозам нанесли действия контрреволюции. Колхозы и совхозы были на переднем крае борьбы не только фигурально, но и буквально. Их в первую очередь громили белогвардейцы при захвате тех или иных районов, они подвергались непрерывным нападениям кулацких мятежников, шаек дезертиров. Коммунарам зачастую приходилось работать в поле с винтовкой в руках, во время сева или жатвы вступать в схватки с вооруженным врагом. За годы гражданской войны с достаточной определенностью выявилось, что пора для массового производственного кооперирования крестьянства еще не пришла — для этого не было ни необходимых материально-технических условий, ни достаточной психологической подготовленности крестьянских масс. Крестьянство еще сохраняло иллюзии, что, получив землю, избавившись от помещика, оно сможет успешно развивать свое индивидуальное хозяйство. Нужно было время, чтобы масса крестьян не из книг и речей, а из собственного опыта поняла, усвоила, что «мелким хозяйством из нужды не выйти». В. И. Ленин в канун перехода к нэпу с достаточной определенностью заявил о невозможности в ближайшее время осуществления массовой коллективизации. «Надо опираться на единоличного крестьянина, он таков и в ближайшее время иным не будет, и мечтать о переходе к социализму и коллективизации не приходится»217. Колхозное движение, пожалуй, больше, чем другие области социалистического строительства, нуждалось в поисках, проверке наиболее рациональных форм организации. Эти формы, как показала жизнь, не могли быть определены, выработаны сразу. В этом отношении 1918—1920 гг. имеют несомненное значение. Искались и проверялись формы организации труда, распределения доходов. Опыт показал, например, что уравнительность в оплате, преобладавшая в первых колхозах, не способствовала подъему производительности труда и укреплению производственной дисциплины. Поэтому возникали, испытывались другие формы оплаты, впоследствии получившие широкое рас- 217 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 42, стр. 181. 160
пространенне — по количеству и качеству затраченного труда. Опыт 1918—1920 гг. показал, в частности, необходимость промежуточных звеньев кооперирования крестьянства в виде низших форм кооперации. Поэтому В. И. Ленин, завершая в дальнейшем разработку своего кооперативного плана, обратил на это обстоятельство особое внимание. При всех слабостях, недостатках, трудностях колхозное движение первых лет революции доказало свою жизненность. Оно отразило тот факт, что в среде крестьянства постепенно зрело сознание необходимости развивать коллективное земледелие, -как единственный выход из единоличного прозябания. Это сознание охватило тогда лишь небольшую часть крестьян, а общая обстановка не способствовала тому, чтобы преимущества коллективного земледелия выявились быстро и весомо. Но это сознание имело глубокие корни. Оно неизбежно должно было развиваться, расти, приводя все более широкие слои деревни к мысли о необходимости социалистического переустройства своей жизни. За первыми, еще слабыми ростками социалистического земледелия было будущее. Что касается совхозов, то они, пережив неизбежный, видимо, период трудного становления, выполнили задачу сохранения — на совершенно новых основах — части крупных хозяйств, существовавших до революции с тем, чтобы в дальнейшем развернуть действенную борьбу за реализацию преимуществ крупного социалистического земледелия. Государство получило в лице совхозов опорные пункты, которые не сыграли тогда большой роли, но сохранили огромное значение для последующего социалистического преобразования деревни. 5. Некоторые выводы Мы попытались проследить на конкретных, главным образом статистических, материалах, те социально-экономические сдвиги, которые произошли в деревне за 1917—1920 гг. Эти сдвиги, эти изменения громадны. Таких масштабов не знала история. Сдвиги, происшедшие в среде крестьянства России, не имели себе подобных в истории и по своему содержанию. Победа Октябрьской социалистической революции в -корне изменила условия, в которых происходили социально-экономические процессы в среде крестьянства. Ранее деревня была опутана сетью феодально-крепостнических пережитков. Теперь они были самым решительным образом ликвидированы. Это открывало дорогу для развития капиталистических отношений. Произойди ликвидация помещичьего землевладения и феодально-крепостнических пережитков в условиях буржуазной революции, деревня гораздо быстрее, чем раньше, пошла-бы по пути капиталистического развития. 11 Ю. А. Поляков 161
Но все великие аграрные преобразования были осуществлены в условиях и в ходе социалистической революции, при наличии в стране диктатуры пролетариата и возникшего после Октября социалистического уклада. Это вызвало к жизни совершенно новые обстоятельства в развитии крестьянства, определило появление новых процессов, новых факторов, существенно влиявших на старые процессы. В старой России несельскохозяйственный капитал оказывал огромное влияние на деревню, на крестьянство. Это влияние способствовало росту капиталистических элементов деревни, усиливало расслоение. Промышленный капитал непосредственно внедрялся в сельскохозяйственное производство (например, деятельность акционерных компаний в сахарной промышленности, создавших крупные свекловичные хозяйства). Финансовый капитал действовал путем предоставления ссуд на покупку земли (крестьяне ежегодно выплачивали крестьянскому банку за купленные земли 215 млн. руб.) 218, путем организации кредитных товариществ и т. д. и т. п. До Октябрьской революции мобилизация земель возрастала из года в год. Через (Крестьянский поземельный банк за 1906 — 1916 гг. помещиками было предложено к продаже 15,4 млн. дес, а 1200 тыс. крестьянских дворов продали 3,9 млн. дес. надельной земли219. После революции господствующими отношениями вне деревни стали не капиталистические, а социалистические. Воздействие городского капитала перестало быть фактором расслоения деревни. Напротив, возникла и все более развивалась база воздействия на сельское хозяйство в сторону социалистического развития. Национализация, запрет купли-продажи земель положили конец процессу мобилизации землевладения. Таким образом, один из важнейших факторов социально-экономических сдвигов в крестьянстве, один из важнейших факторов расслоения прекратил существование. Самый факт национализации в огромной степени сузил базу капитализма в деревне. Невозможность концентрации больших массивов земли в одном хозяйстве путем покупок крайне затруднила создание крупных эксплуататорских крестьянских хозяйств. Рабочий класс, сосредоточив в своих руках политическую власть, основную промышленную базу и финансы, использовал эти важнейшие рычаги не для поддержки капитала в деревне, а в противовес ему, для поддержки трудовых слоев крестьянства. С первых дней Октября, с самого начала аграрных преобразований пролетариат как класс и Советское государство как ор- 2.8 «История земельных отношений и землеустройства». М., 1956, стр. 92. 2.9 Там же, стр. 103—105. 162
ган диктатуры пролетариата оказывали огромное, подчас решающее воздействие на социально-экономические процессы, происходившие в деревне. Ликвидация помещичьего землевладения осуществлялась крестьянами при полной поддержке пролетарских органов власти, на основе изданного пролетарским государством Декрета о земле. Советская власть запретила наем рабочей силы в деревне и аренду земель, строжайше ограничила торговлю, преследовала кредитные операции кулака. Деревенский капитал, лишенный фактом национализации земли широких возможностей концентрации земли, был ограничен и в своих внеземледельческих функциях, таких, как кредит и торговля. Пролетариат помог деревенской бедноте сплотиться и принял непосредственное участие в борьбе с кулачеством, за подрыв экономических позиций деревенского капитала. Пролетариат и его государство оказали самое решительное влияние на процесс классового расслоения в деревне. В. И. Ленин, отвечая Каутскому, со всей ясностью и категоричностью отметил своеобразие положения, создавшегося в деревне после революции, своеобразие, заключающееся прежде всего в том, что пролетарское государство, как нигде раньше, оказывает влияние на крестьян, оказывает всестороннюю поддержку беднейшим крестьянам. «Нигде и никогда мелкие крестьяне большой страны не были под влиянием пролетарского государства. Нигде и никогда мелкие крестьяне не приходили к открытой классовой борьбе беднейших крестьян с богатыми, вплоть до гражданской войны между ними, при условии пропагандистской, политической, экономической и военной поддержки беднейших пролетарской государственной властью» 220. В. И. Ленин развил и обосновал марксистское положение о том, что трудящиеся крестьяне в силу своей производственной разобщенности, раздробленности не имели своей собственной организации. Эту организацию привносит в деревню пролетариат. А "пролетариат России стоит у власти и он может помочь беднейшему крестьянству сильно и надежно221. Разумеется, руководящая роль пролетариата нисколько не отрицала, а, напротив, подразумевала рост, развитие творческой активности, революционной энергии самого трудящегося крестьянства. В течение всей гражданской войны государство проводило экономическую политику, направленную на ослабление кулака, укрепление бедняцко-середняцких слоев. Политика продразвер- 220 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 37, стр. 323-324. т См. там же, стр. 176—177. 11* 163
стки, при которой главная тяжесть ложилась па кулака, закрепляла и развивала достижения первых месяцев аграрной революции, способствовала дальнейшему поравнению крестьянства. Государство широко использовало свои ресурсы для оказания помощи беднякам и середнякам, укрепляя их хозяйство в противовес кулацкому. В 1919 и 1920 гг. крестьянство получило большое количество семян зерновых культур и картофеля. Эти семена, полученные в результате взимания продразверстки, главным образом у зажиточных слоев, распределялись прежде всего среди малоимущих. Так, наряду с действиями самого крестьянства осуществлялось и путем действий государства перераспределение ценностей в пользу бедняцко-середняцких слоев. При прямой поддержке государства осуществлялось принудительное использование кулацкого- инвентаря для обработки полей малоимущих слоев деревни. Своеобразной и важной формой поддержки бедняцко-середняцких хозяйств было оказание помощи семьям красноармейцев, принявшее весьма широкие размеры. Маломощные хозяйства в первую очередь снабжались сельскохозяйственным инвентарем, получали денежные ссуды, пользовались рядом льгот и преимуществ. Все это говорит о коренном изменении обстановки в деревне: исчезло влияние внедеревенского капитала, появилось и стало одним из важнейших факторов воздействие внедеревенских сил в лице пролетарского государства, сил, решительно поддержавших трудовое крестьянство в противовес кулачеству. При политической и экономической помощи государства возникли социалистические формы хозяйства в деревне — совхозы и колхозы. Все изложенное выше подчеркивает исключительно важное значение и особенности аграрной революции в России. Это была первая аграрная революция, прошедшая под руководством пролетариата. Уже в первой своей стадии, где преобладали задачи буржуазно-демократического характера, революцию возглавил не капитал, а пролетариат. Это облегчило задачу перерастания ее в социалистическую революцию. Аграрная революция стала составной частью не буржуазной революции, как это бывало раньше, а социалистической революции, проходившей в стране. Это открыло принципиально новую страницу в истории крестьянства всего мира, показав труженикам деревни путь к уничтожению остатков феодализма и к подрыву господства капитала. В 1918—1920 гг. в ходе аграрных преобразований капиталистические элементы деревни хотели не только сохранить, но и упрочить свои позиции с тем, чтобы обеспечить развитие деревни по капиталистическому пути. Пролетариат, опираясь на деревенскую бедноту, в союзе с середняком обеспечил завершение 164
антикрепостнической революции в интересах трудящегося крестьянства, а затем осуществление социалистической революции в деревне, подорвавшей позиции капитала, включившей мелкобуржуазную деревню в систему советского народного хозяйства. Трудовое крестьянство, мелкое хозяйство выиграли от революции. Она, уничтожив крепостнические пережитки, открыла возможность для подъема мелкого хозяйства, задержав, ограничив при этом развитие крупных капиталистических хозяйств в деревне. Однако корни капитализма в деревне не были выкорчеваны. Сохранение мелкого товарного производства давало возможность для роста капитализма. Подъем мелкого хозяйства исторически неизбежен в начале переходного периода от капитализма к социализму. Перескакивать через этот этап невозможно, неправильно. Но, разумеется, этот подъем ограничен сравнительно узкими хронологическими рамками. Перед мелким хозяйством неизбежно встает вопрос о дальнейшем развитии. В мелком крестьянском хозяйстве после завершения аграрных преобразований стал снова расти капитализм. Одновременно оно — мелкобуржуазное хозяйство — все более вовлекалось в систему советского народного хозяйства, направлявшегося государством по социалистическому пути. Предстоял еще, как указывал В. И. Ленин, «последний и решительный бой» с русским капитализмом, «с тем, который растет из мелкого крестьянского хозяйства, с тем, который им поддерживается» 222. Исходные позиции для этого последнего боя были заняты пролетариатом в городе в огне Октябрьской революции и при последующем овладении командными экономическими высотами, а в деревне — в ходе аграрных преобразований 1918—1920 гг. Удовлетворение интересов крестьянской массы в смысле получения земли, осереднячивание крестьянства, увеличение слоя середняков укрепляли силу Советского государства. Социальная база Советской власти расширилась. Тесный союз с середняком при опоре на бедноту и борьбе с кулачеством открывал широчайшие возможности для постепенного вовлечения в социалистическое строительство основных масс крестьянства. Эта политика партии, провозглашенная В. И. Лениным и закрепленная решениями VIII съезда РКП(б), стала возможной в резул