/
Текст
Г. КИССИНГЕР
ЯДЕРНОЕ
ОРУЖИЕ
И ВНЕШНЯЯ
ПОЛИТИКА
Н. А. К I 5 5 I N О Е К
N У С Ь Е А К Ш Е А Р О N 8
а п (1
Р О К Е I О N Р О Ы С V
N е \у У о г к
1957
Для научных и военных библиотек
Г. КИССИНГЕР
Ядерное оружие
и
ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА
СОКРАЩЕННЫЙ ПЕРЕВОД
С АНГЛИЙСКОГО
ПОД РЕДАКЦИЕЙ
И С ВСТУПИТЕЛЬНОЙ СТАТЬЕЙ
доктора военных наук професдора
генерал-лейтенанта
С. Н. КРАСИЛЬНИКОВА
ИЗДАТЕЛЬСТВО
ИНОСТРАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Москва, 1959
АННОТАЦИЯ
Автор данной книги считается в США и странах
НАТО одним из крупнейших теоретиков атомной войны.
Он открыто солидаризируется с реваншистскими требо¬
ваниями бывших фашистских генералов и призывает к
походу против ГДР и стран социалистического лагеря.
Несмотря на явно враждебное отношение автора
к Советскому Союзу, Издательство сочло возможным
выпустить сокращенный перевод книги, поскольку в ней
дается подробный анализ главных аспектов агрессивного
внешнеполитического курса и военно-политических пла¬
нов империалистических кругов США на современном
этапе. Русское издание рассчитано на узкий круг спе¬
циалистов в военной области и в области международ¬
ных отношений.
Редакция литературы по военным вопросам
Предисловие
В настоящее время на земле существуют две мировые
системы — капитализм и социализм, непримиримые клас¬
совые противоречия между которыми находят свое выра¬
жение в острой борьбе в области идеологии, экономики
и внешней политики. Могущество социалистической систе¬
мы уже превосходит ныне мощь империализма и мировой
реакции. Решение вопросов, касающихся исторической
судьбы человечества, в этих условиях невозможно без уча¬
стия лагеря социализма и без Советского Союза, возглавля¬
ющего этот лагерь. Это обстоятельство приводит в ярость
все реакционные и агрессивные круги монополисти¬
ческого капитала, особенно в Соединенных Штатах Амери¬
ки, претендующих на «руководство миром». Империалисты
стремятся уничтожить социализм как мировую систему,
вернуть свои утраченные позиции, восстановить свое без¬
раздельное господство над миром. В соответствии с такой
агрессивной политикой правящие круги западных держав,
и прежде всего США, сколотили агрессивные военные бло¬
ки против стран лагеря социализма, делают все для усиле¬
ния гонки вооружений, обогащающей кучку американских
монополистов за счет народных масс, всячески противятся
ослаблению международной напряженности, продолжают
авантюрную политику «на грани войны», раздувают «хо¬
лодную войну» и усиленно готовятся к атомной войне про¬
тив Советского Союза и остальных стран социалистиче¬
ского лагеря.
При этом официальные лица в Соединенных Штатах
и в других западных странах открыто говорят о своем наме¬
рении использовать атомное и водородное оружие, а также
другие средства массового поражения против Советского
Союза и остальных миролюбивых стран.
В противоположность такой явно агрессивной политике
империалистического блока страны социалистического лаге¬
ря ведут упорную борьбу за развитие международного со¬
трудничества на основе мирного сосуществования государств
6
ПРЕДИСЛОВИЕ
независимо от различий в общественном строе, за разреше¬
ние спорных вопросов путем переговоров между государ¬
ствами, за прекращение гонки вооружений и устранение
угрозы атомной войны, считая, что в наше время война не
является «фатальной неизбежностью» и что ненормальную
международную напряженность можно и должно преодо¬
леть и тем самым сохранить мир. Возможности к этому по¬
стоянно растут: народы не хотят мириться с нарастающей
опасностью возникновения атомной войны и все решитель¬
нее выступают против агрессивной политики влиятельных
кругов западных стран. За упрочение мира борются ныне
не только социалистические страны, но и большинство
стран Азии и Африки, освободившихся от колониальной
зависимости. За сохранение мира выступают и народные
массы, различные общественные организации, прогрессив¬
ные деятели науки и культуры в странах Западной Европы,
Азии и Америки.
Однако наряду с неуклонным ростом сил, борющихся
за упрочение мира и избавление человечества от опасности
истребительной атомной войны, бурно развивают свою агрес¬
сивную деятельность те круги империалистических госу¬
дарств, которые строят свои расчеты на подготовке к новой,
атомной войне. Они боятся нормализации отношений меж¬
ду социалистическими и капиталистическими странами, по¬
скольку это создает благоприятные условия для положи¬
тельного разрешения проблемы разоружения. Решение
проблемы разоружения, а следовательно, и резкое сокраще¬
ние военных расходов, как опасаются влиятельные круги
монополистического капитала, повело бы к значительному
сокращению сверхприбылей, которые получают монополии
за счет выполнения военных заказов.
Но в данное время, когда ядерное оружие не является
монополией одного государства, весьма рискованно прибе¬
гать к развязыванию атомной войны против другой страны,
располагающей аналогичными средствами нападения,
ввиду неизбежности массовых разрушений и огромных по¬
терь среди населения собственной страны в результате
ответных ударов. Появление и развитие таких дальнобой¬
ных средств поражения, как межконтинентальные балли¬
стические ракеты, сверхдальняя авиация и т. д., навсегда
покончили с былой неуязвимостью США. Учитывая это
новое обстоятельство, американские правящие круги стре-
ПРЕДИСЛОВИЕ
7
мятся изыскать способ отвести от своей страны ответные
губительные термоядерные удары, сохранив вместе с тем
возможность использовать ядерное оружие против стран
лагеря социализма.
Не располагая достаточными силами и средствами для
того, чтобы кинуться в исключительно рискованную войну
против Советского Союза, империалистические круги США
хотели бы достигнуть своей бредовой цели — уничтожения
социализма на земном шаре,— постепенно, по частям
откалывая от социалистического лагеря одну социали¬
стическую страну за другой и одновременно препятствуя
вооруженной рукой национально-освободительному движе¬
нию в колониях и зависимых странах.
Предлагаемая читателю книга Г. Киссингера «Ядерное
оружие и внешняя политика» является попыткой пока¬
зать правящим кругам США возможность применения иной
политики и стратегии для решения обеих проблем; в этой
книге освещаются способы и методы отведения термоядер¬
ных ударов от территории США в случае развязывания
последними ядерной войны и одновременно даются возмож¬
ные пути решения задачи по ослаблению международных
позиций СССР и усилению позиций США без отказа от тер¬
пящей банкротство политики «с позиции силы».
Доктор Г. Киссингер является отнюдь не рядовым авто¬
ром, взявшим на себя, как он говорит, тему исключитель¬
ной сложности; он весьма осведомленный человек в вопро¬
сах внешней политики США и в проблемах, связанных
с ядерным оружием. Кроме того, следует отметить, что
работа Киссингера является в сущности не столько его
личным трудом, сколько плодом большой предварительной
работы группы экспертов, созданной Советом по вопросам
внешних отношений и возглавлявшейся бывшим председа¬
телем американской Комиссии по атомной энергии, а ныне
руководителем ассоциации «Внешняя политика» Гордоном
Дином.
О высокой компетентности этой комиссии говорят такие
имена, как Д. Рокфеллер — крупнейший монополист;
Г. Армстронг — редактор журнала «Форин аффэрс» и боль¬
шой знаток вопросов внешней политики; X. Болдуин —
военный обозреватель газеты «Нью-Йорк тайме», считаю¬
щийся в США большим специалистом в вопросах стра¬
тегии; Т. Финлеттер — бывший министр авиации; генерал
8
ПРЕДИСЛОВИЕ
У. Беделл Смит — довольно сведущий во всех воен¬
ных и политических вопросах человек, бывший начальник
штаба у Эйзенхауэра, бывший посол в СССР, бывший началь¬
ник центрального разведывательного управления США,
а ныне — видный представитель крупнейшей монополии,,
производящей ядерное оружие; генерал Д. Гейвин, некогда
возглавлявший воздушно-десантные войска, а затем —
научно-исследовательское управление штаба сухопутных
войск США и являющийся авторитетным и влиятельным
в военном, отношении специалистом, а также целый ряд
других видных персон.
В своей книге Г. Киссингер в той или иной степени отра¬
жает не только коллективное мнение всех этих влиятельных
лиц, но и, главным образом, интересы монополий, постав¬
ляющих вооружение на десятки миллиардов долларов и
получающих на этом баснословные сверхприбыли.
При чтении этой книги, раскрывающей агрессивные пла¬
ны США, советский читатель должен помнить, что Г. Кис¬
сингер является верным слугой империалистов, ярым ненави¬
стником Советского Союза, сторонником политики «с пози¬
ции силы». Именно поэтому лейтмотивом всей работы являет¬
ся клеветническое утверждение об агрессивности стран
«коммунистического мира», и особенно Советского Союза,
о якобы растущей угрозе внезапного нападения на США со
стороны СССР и о мнимом миролюбии США, вынужденных
усиливать свою оборону ввиду «непрерывного натиска» со
стороны Советского Союза.
Киссингер стремится прикрыть свои чисто империали¬
стические рассуждения и рекомендации псевдомиролюбивой
фразеологией. А между темой исходит из предпосылки, что
будущая война будет ядерной войной, и доказывает, что в,
связи с потерей атомной монополии Соединенными Штатами
и появлением сверхдальних средств нападения былая не¬
уязвимость территории США утрачена безвозвратно, а
ужасы и жертвы ядерной войны не минуют Америки.
Киссингер исходит также из того, что в мире происходит
крушение колониальной системы, революция, грозящая
капитализму полной утратой его мировых позиций. Нако¬
нец, он считает, что политика «с позиции силы», политика
диктата не только не потеряла своего значения, но наоборот,
должна проводиться еще более энергично с тем, чтобы
«остановить экспансию коммунистического мира».
ПРЕДИСЛОВИЕ
9
Киссингер исходит из того, что опыт прошлых войн
в своей большей части является бесполезным вследствие
появления в огромном количестве новых, еще более ужас¬
ных средств массового уничтожения, что внешнюю политику
придется приноравливать к такому положению на земном
шаре, когда «обычной» технологией будет ядерная, а боль¬
шинство наций будет обладать средствами производства
ядерного оружия. Он не без основания отмечает, что совре¬
менникам трудно понять всю глубину технической револю¬
ции, которая сейчас происходит, так как на них давит опыт
прошлого. Это находит свое выражение в стремлении при¬
способить новое к привычным устаревшим взглядам, в то
время как это новое требует иных методов мышления.
В связи с этим он призывает к изменению многих давно
сложившихся понятий о войне, дипломатии и характере
мира с тем, чтобы разработать новую теорию, отвечающую
возможностям «атомного века». Киссингер ставит перед
собою цель «изложить соображения, на которых могут
основываться политика и стратегия». В чем же существо
этих «новых» соображений, на которые должна, по его мне¬
нию, опираться политика и стратегия Соединенных Штатов
в атомный век?
Киссингер кладет в основу своих рассуждений, каза¬
лось бы, совершенно правильную посылку, заключающую¬
ся в том, что центральной проблемой века, испытавшего две
мировые войны и следовавшие за ними, по его выражению,
периоды «неустойчивого перемирия», должно быть дости¬
жение прочного мира, что рост запасов термоядерного ору¬
жия создал тупик, который делает войну если не рискован¬
ной, то, во всяком случае, невыгодной. «Редко, когда между
великими державами существовало столь мало общего, но
никогда еще применение силы не было более недопустимым.
Это... резко снижает значение силы и внешней политики»
(стр. 290). Но, поскольку Киссингер сторонник «политики
с позиции силы» и является рупором агрессивных кругов
США, он не может примириться с мыслью, что война ста¬
новится ныне немыслимой как средство разумной политики
и что по этой причине международные споры можно и дол¬
жно разрешать только средствами дипломатии. Будучи по
своей психологии «прилипалой» империалистов, считаю¬
щимся только с силой, он не может представить себе иных
международных отношений, кроме грубого диктата. Поэтому
10
ПРЕДИСЛОВИЕ
он и выдвигает положение, что «если сила действительно
стала крайне опасным средством, то и дипломатия также
может утратить свою эффективность. Неспособность при¬
менить силу не только не приведет к устранению разно¬
гласий, но, наоборот, может увековечить все споры...» Это
показывает полное неверие автора в возможность развития
человечества на основе мирных отношений, что с
таким успехом уже сегодня демонстрируется странами
социалистического лагеря по отношению ко многим
буржуазным государствам, отказавшимся следовать в
фарватере агрессивной американской политики. Это
вместе с тем подчеркивает стремление Киссингера
подвести теоретическую базу под уже обанкротившуюся
политику «с позиции силы» и найти подходящий способ
применения силы в новых условиях. Именно в этом и со¬
стоит центральная идея всей объемистой книги Киссингера.
Новым в подходе к этой проблеме является то, что автор,
отражая тревогу определенных кругов перед последствия¬
ми «большой войны» с применением массовых средств пора¬
жения, которую он именует «всеобщей ядерной войной»,
пытается доказать, что проводить политику силы «воору¬
женной рукой» вполне возможно, если перейти к методу
«ограниченных», то есть малых или локальных, войн, кото¬
рый дает якобы наилучший выход для США из современного
«сложного положения». «В обществе, состоящем из «суверен¬
ных» государств, держава может, — утверждает Киссин-
гер,— поддержать свою точку зрения в вопросе о справедли¬
вости или защитить свои «жизненные интересы» только
готовностью применить силу... Поэтому, если мы откажем¬
ся от применения силы и одновременно устраним кару за
непримиримость, мир может оказаться отданным на милость
наиболее беспощадного или наиболее безответственного
члена...» (стр. 46—47). Такова несложная философия импе¬
риалиста Киссингера, невидящего иных путей к установле¬
нию нормальных международных отношений, кроме «поли¬
тики с позиции силы» и вытекающей из нее гонки вооруже¬
ний, ложащейся тяжелым бременем на плечи трудящихся.
Оценивая перспективы возможной войны, Киссингер отме¬
чает, что при современном уровне развития техники, а так¬
же ввиду «нынешнего умственного брожения», как он
именует рост классового и национального самосознания
у угнетенных классов и народов, на земле не могут уже су-
ПРЕДИСЛОВИЕ
ществовать какие-то изолированные районы: любые дипло¬
матические или военные решения немедленно влекут за со¬
бой последствия для всего мира, и это положение следует
признать правильным. Однако непонятно, как примирить
с этим правильным положением основную идею книги о
возможности избежания мировой войны посредством мест¬
ных, локальных войн и на основе политики «с позиции силы»
с целью неуклонного ущемления интересов стран социали¬
стического лагеря и подавления народно-освободительного
движения, которое рассматривается Киссингером в каче¬
стве «подрывной деятельности коммунистического мира».
Автор книги дошел, однако, до понимания той истины, что
современной «революцией», происходящей во всем мире,
как он именует распад колониальной системы, нельзя
«управлять с помощью одной только силы». Он рекомендует
дополнить ее «последовательной и смелой» программой дей¬
ствий. Однако эта программа по всем признакам не должна
выходить за рамки американских интересов, поскольку
автор все время возвращается к необходимости устрашения
народов угрозой применения силы. Острие этой силы дол¬
жно быть направлено, по мнению Киссингера, прежде всего
против СССР и Народного Китая.
В своих рассуждениях он исходит из последовательной
идеи сохранения «равновесия сил». В прошлом это равно¬
весие, как он утверждает, поддерживалось в Европе силами
самих европейских государств, и США могли спокойно выжи¬
дать развития событий, поскольку океаны обеспечивали им
надежную безопасность. Ныне Киссингер считает европей¬
ские государства неспособными к оказанию сопротивления
«агрессии», и поэтому-де США не могут теперь занимать «вы¬
жидательной» позиции, как это было прежде. В атомный век,
по его мнению, нужно быть готовым к «немедленному» от¬
пору. Киссингера особенно беспокоит ликвидация Совет¬
ским Союзом атомной монополии США. Он правдиво и убе¬
дительно на фактическом материале рисует картину воз¬
можных ужасных последствий для США от применения
ядерной техники в будущей войне. Отмечая тот факт, что
большая часть квалифицированного населения современ¬
ной индустриально развитой страны сосредоточена в горо¬
дах, являющихся «хранилищем капитала и мастерства
наций», Киссингер приводит данные возможных ужасных
последствий ядерных ударов во время войны только по
12
ПРЕДИСЛОВИЕ
50 наиболее крупным городам США, в результате чего ока¬
зались бы поставленными перед угрозой уничтожения до 40%
всего населения и 60% всей промышленности США, то
есть до 35—45 млн. человек. При наличии в США всего
260 тыс. человек медицинского и ветеринарного состава,
включая медсестер, миллионы пораженных оказались бы
без медицинской помощи. Автор из этого делает вполне
логический вывод, что «всеобщая ядерная война» с исполь¬
зованием современного оружия будет иметь последствия,
далеко выходящие за рамки всего, что испытывалось наро¬
дами раньше. Немедленно выпадающие радиоактивные осад¬
ки могут привести к тому, что население огромных районов
страны должно будет жить долгое время в полной изоля¬
ции, а генетические последствия, вызванные выпадением
стронция 90, создадут угрозу вырождения всему человече¬
ству. «Впервые в нашей истории, — отмечает Киссингер,—
мы оказались уязвимыми для противника в такой степени,
что он может совершить на нас прямое нападение. И никакие
промышленные или технические резервы не могут вытеснить
мысль о растущей уязвимости из сознания людей, определя¬
ющих нашу политику, людей, которые призваны принимать
решения о мире и войне» (стр. 141).
Неуязвимость США в прошлом породила иллюзию, пи¬
шет автор, что существуют «чисто» военные ответы на про¬
блемы безопасности страны и что политика кончается там,
где начинается стратегия. Однако, замечает далее Киссин¬
гер, подобный подход стал уже невозможен после того, как
кончилась атомная монополия США,— и это замечание
автора вполне справедливо.
При современном положении было бы несерьезно гово¬
рить, отмечает автор, о «чисто» военных соображениях по
применению ядерного оружия. Зная о последствиях термо¬
ядерной войны, лица, определяющие курс политики, будут
проявлять нежелание проводить стратегию, наказанием за
которую вполне может явиться «распад общества». Автор
справедливо утверждает, что при масштабах катастрофы,
порожденной термоядерной войной, «распад общества»,
то есть изменение существующего общественного строя
даже в победившем капиталистическом государстве,
вероятен.
Казалось бы, единственным выводом из этих рассуждений
может быть полное запрещение и уничтожение ядерного
ПРЕДИСЛОВИЕ
13
оружия и отказ от войны как средства политики, борьба
за мир, за мирное сосуществование двух социальных миро¬
вых систем. Но Киссингер перестал бы быть самим собой,
если бы он — империалист, сторонник «политики с пози¬
ции силы» — сделал бы этот единственный и логичный вы¬
вод. Он ищет иной путь — путь войны, но менее опасной,
как ему кажется, путь войны не всемирной, не «всеобщей»,
а только «ограниченной». Он пугает американцев мнимым
«постепенным наступлением» Советского Союза на США с
целью нарушения, якобы понемногу, стратегического равно¬
весия в пользу лагеря социализма путем сочетания политиче¬
ского, психологического и военного нажима; и это пишется
в то время, когда Советский Союз неоднократно предприни¬
мал и предпринимает весьма серьезные шаги к ослаблению
международного напряжения, добивается принятия мер по
предотвращению войны и борется за переход к мирному
соревнованию. Однако без клеветнического изображения
СССР в качестве-агрессора, «угрожающего» безопасности
США, Киссингеру пришлось бы снять маску и открыто
призывать к агрессивной войне против стран лагеря социа¬
лизма, а такой путь, как известно, становится все более
и более непопулярным как в самой Америке, так и за ее
пределами.
Понимая это, Киссингер призывает к созданию
более гибкой стратегической доктрины, чем та, которая
рассчитана только на «всеобщую» мировую ядерную войну.
По его мнению, надо иметь ясную стратегическую доктри¬
ну и на тот случай, когда придется идти на войну ограничен¬
ного, местного характера.
«... Мы... не можем основывать все наши планы на пред¬
положении, что война в случае ее возникновения будет
только всеобщей. Мы должны искать такие стратегические
концепции, которые предоставят нашим дипломатам мак¬
симальную свободу действий и одновременно помогут уста¬
новить, действительно ли атомный век чреват одними лишь
опасностями и не открывает ли он каких-либо новых воз¬
можностей» (стр. 64). Отмечая опасность оказаться к нача¬
лу войны без тщательно разработанной и отвечающей но¬
вым условиям гибкой стратегической доктрины, автор пи¬
шет, что не одно лишь превосходство в ресурсах, а наличие
такой доктрины и способность провести ее в жизнь «часто
приводили к победе».
14
Предисловии
'Киссингер резко критикует приверженность военных
кругов США к доктрине «всеобщей ядерной войны», пред¬
полагающей нанесение ударов по глубокому тылу враждеб¬
ной стороны. Он считает, что «всеобщая ядерная война»
отнюдь не является «нормальной» формой конфликта и пред¬
ставляет собой особый случай. Она возникает в результате
отказа от политического руководства ведением войны или
в том случае, когда между соперничающими державами
существует настолько глубокая пропасть, что только пол¬
ное уничтожение противника оказывается единственной
целью, ради которой стоит бороться. Только политическая
цель определяет цену, которую можно’ради нее заплатить
в войне, она же определяет и интенсивность борьбы. «Все¬
общая» война, по мнению автора, — слишком дорогая цена,
чтобы на нее можно было пойти во всех случаях. Чем более
умеренными намечаются условия мира, завершающего вой¬
ну, тем меньше будет требуемый масштаб победы для его
заключения, пишет автор. Если учесть масштабы катастро¬
фы в результате всеобщей термоядерной войны, отмечает
Киссингер, то весьма сомнительно, сумеет ли какое-либо
общество сохранить материальные и психологические ре¬
сурсы, необходимые ему для того, чтобы взяться за управ¬
ление другими странами и восстановление их после войны.
При отсутствии же физической оккупации победа может
оказаться иллюзорной. Таким образом, разрушительная
мощь современного оружия, по мнению автора, лишает
победу во всеобщей войне тех результатов, которые бы ее
оправдывали. Победившая сторона, причинив большой
ущерб противоположной стороне, может не сохранить доста¬
точные ресурсы для навязывания своей воли. Эта же чрез¬
мерная разрушительная сила, по мнению автора, изменила
и значение промышленного потенциала, на который США
обычно полагались в своих попытках добиться победы. Про¬
мышленный потенциал США, как говорит Киссингер, ока¬
зался бы бесполезным, если его могли бы уничтожить в са¬
мом начале войны, а географическая отдаленность Америки
превратилась бы при отсутствии союзников из достоинства
в слабость.
Соединенные Штаты связаны союзами со многими стра¬
нами, без которых они, по мнению Киссингера, не могут
вести «всеобщей» войны против СССР. Но он не согласен
с заявлением бывшего государственного секретаря Ачесона
ПРЕДИСЛОВИЕ
15
о том, что союзники представляют собой «самую сущест¬
венную силу в деле обеспечения безопасности Соединенных
Штатов» и что там, где может возникнуть опасность войны,
они должны действовать в полном единстве, рука об руку
с союзниками. А между тем союзники США полностью от¬
дают себе отчет в гибельности такой войны прежде всего
для них самих.
Малые по своим размерам западноевропейские страны,
по расчетам Киссингера, не в состоянии выдержать термо¬
ядерное нападение. Оно может привести к полному краху
всей социальной системы в Западной Европе. Очевидно,
отмечает автор, ни один европейский министр не рискнет
пойти на «всеобщую» войну в этих условиях. |
Этим, вероятно, и объясняется нажим в сторону страте¬
гически минимального риска, который оказывали на США
их же собственные союзники. Это затрудняло, по мнению
Киссингера, принятие решительных мер по борьбе против
«периферийных» угроз. Согласие союзников на тотальную
войну можно получить только при бесспорной агрессии,
угрожающей безопасности Европы и самих США. Парали¬
зовать же «всеобщей ядерной войной» всякую местную угро¬
зу интересам США будет немыслимо, а других способов
ведения войны, как отмечает автор, не предусматривается.
Из весьма туманных и витиеватых рассуждений Киссинге¬
ра о союзниках можно сделать вывод, что обширные воен¬
ные союзы, над сколачиванием которых так трудятся поли¬
тические деятели США, неудобны для проведения воору¬
женной рукой чисто американской политики и мешают им
в деле развязывания войны в любое время, по любому пово¬
ду и в любом месте. Такова аргументация Киссингера про¬
тив официальной стратегической доктрины США, ориенти¬
рованной до последнего времени на «всеобщую ядерную
войну» совместно с европейскими союзниками и предусма¬
тривающей сосредоточение основных стратегических усилий
на разгроме глубокого тыла и уничтожении населения про¬
тивной стороны.
«Всеобщая ядерная война» не устраивает ни Киссингера,
ни те круги, которые он представляет, не потому, что они
против такой войны в принципе, а потому, что на нее мож¬
но рискнуть в крайнем случае только один раз. Самое
мучительное решение, которое может потребоваться от
государственного деятеля, заключается в том, начинать
16
ПРЕДИСЛОВИЕ
тотальную войну или нет. Все, кроме прямого нападения,
угрожающего существованию страны, вызывает колебания,
отмечает автор.
Достаточно вдуматься в эти положения Киссингера,
чтобы понять, что он всецело стремится не к избав¬
лению человечества или народа США от новой страшной
бойни, а к облегчению развязывания войны по любому по¬
воду, к ведению политики «на грани войны». Он доказывает
необходимость еще большего усиления военной подготовки
США, необходимость роста их наступательных и оборо¬
нительных возможностей, изыскания новых методов
вооруженной борьбы для завоевания мирового господ¬
ства.
Киссингеру и тем кругам, рупором которых он являет¬
ся, нужны частые войны, которые превращали бы челове¬
ческую кровь в золото без риска потерять все. Так, автор
открыто сожалеет о том, что доктрина «всеобщей» войны
мешает правителям США вести более агрессивную политику
по отношению к СССР, позволяющую переходить от угроз
к реальной «ограниченной» войне с целью добиться силой
хотя бы частичных уступок от Советского Союза.
«Ограниченная» война, видите ли, нужна США для веде¬
ния ее в «периферийных» районах, расположенных вдоль
границ стран социалистического лагеря, поскольку якобы
все «неблагоприятные для США изменения» военно-поли¬
тического и стратегического положения происходят именно
в тех районах, где военные обязательства США были незна¬
чительными, как, например, в Корее, Индокитае и на Ближ¬
нем Востоке.
Поэтому США, утверждает автор, нужна такая страте¬
гия, которая «не игнорировала бы происходящего процесса
колониальной революции», поскольку эта революция может
создать неожиданно напряженное положение независимо
от планов великих держав и «может вынудить США и СССР
поневоле оспаривать друг у друга некоторые районы зем¬
ного шара». Для советского читателя ясно, что Советский
Союз ни в одном районе земного шара не стремится в какой-
либо форме к захвату чужой земли, но он всегда относил¬
ся и относится с сочувствием к национально-освободитель¬
ному движению в колониях, к борьбе их народов против
гнета империализма, в какой бы форме он ни проявлялся.
Все рассуждения автора сводятся к оправданию попыток
ПРЕДИСЛОВИЕ
17
военного вмешательства США в дела других стран в целях
подавления национально-освободительного движения, за¬
шедшего, по мнению американских политиков, «слишком
далеко», и восстановления экономического и, разумеется,
политического господства в них империалистических
стран. Киссингер так прямо и пишет, что «утрата средне-
восточной нефти может быть для США поводом к войне».
В соответствии с этим он предлагает иметь такую стра¬
тегию, которая могла бы помочь политике путем создания
максимального количества стадий между «всеобщим миром»,
который автор почему-то называет полной капитуляцией
Запада, и «всеобщей ядерной войной». Такая стратегия, по
мнению автора, увеличивала бы готовность политических
деятелей США пойти на риск «ограниченной» войны без опа¬
сения оказаться втянутыми во всеобщую войну, равноцен¬
ную самоубийству.
Может ли «ограниченная» война быть средством полити¬
ки в атомный век, задает вопрос автор. По его мнению,
«ограниченная» война — это не отклонение от типичного
случая войны в современных условиях. В прошлом, заявля¬
ет он, США вели в сущности всегда только ограниченные
войны, поскольку для их ведения не проводилась всеобщая
мобилизация и не достигалось полного напряжения сил
страны. Однако и «ограниченные» войны, по мнению авто¬
ра, имеют свои градации — одно дело, например, война
в Корее, другое — подобная война в Европе.
«Ограниченная» война характеризуется, по мнению авто¬
ра, не столько масштабами политической цели, сколько воз¬
держанием сторон или одной стороны от использования
всех своих возможностей в силу определенных политических
или стратегических соображений. Киссингер подразделяет
«ограниченные» войны в современных условиях на следую¬
щие типы:
1) Война между второразрядными государствами, на¬
пример война Израиля против Египта, независимо от того,
создает она или нет опасность вступления в нее великих
держав.
2) Война с участием какой-либо западной державы про¬
тив страны, которая находится в явно менее выгодном поло¬
жении, и при обстоятельствах, когда вмешательство в та¬
кую войну других стран мало вероятно так, например,
могло бы быть в случае войны США со странами Южной
2 Заказ № 63 3
18
ПРЕДИСЛОВИЕ
или Центральной Америки. К этому же типу войн автор
необоснованно относит и военные акции социалистических
государств против внутренних контрреволюционных восста¬
ний и мятежей.
3) Военный конфликт между великой державой и малой
страной, перерастающий в более широкую войну, как,
например, предполагаемый автором случай военного вме¬
шательства Китая в войну между Францией и Вьетнамом
или англо-франко-египетская война с возможным по¬
следующим вмешательством СССР.
4) «Ограниченная» война между великими державами,
являющаяся самой опасной ситуацией, при которой воз¬
можно перерастание ограниченной войны во всеобщую.
Автор отмечает, что в прошлом «ограниченные» войны
велись вследствие недостатка в ресурсах, тогда как ныне
они определяются лишь степенью политической готовности
правительств потребовать тех или иных жертв от своего на¬
рода. Киссингер вынужден признать, что советское прави¬
тельство в силу иной социальной системы может рассчиты¬
вать на возможность использования значительно большей
части национального дохода для ведения войны, нежели
США. Это обстоятельство автор называет одним из источни¬
ков советской военной мощи.
В современных условиях огромного роста экономиче¬
ских возможностей важнейших стран стратегия ограничен¬
ных целей не будет определяться недостатком материальных
ресурсов. При наличии современного оружия массового
поражения вопрос о «всеобщей» или «ограниченной» войне
становится исключительно политическим актом, и в этом
автор, безусловно, прав. «Ограниченная» война представ¬
ляется Киссингеру в различных формах, а именно:
в виде войны, ограниченной каким-либо определенным
географическим районом;
в виде войны, в которой стороны не используют все
имеющиеся системы вооружения, атомного и термоядерного
оружия или сверхдальнобойных ракет и авиации;
в виде войны, в которой применяется все имеющееся
в арсенале вооружение, но не по всем, а лишь по некоторым
конкретным объектам, например только по чисто военным
объектам или только на фронте без нанесения ударов по
глубокому тылу.
Вполне очевидны вся надуманность и беспочвенность
Предисловие
19
такой классификации «ограниченных» войн, принятой
Киссингером. Как уже отмечалось, сейчас на земле
осталось очень мало таких районов, пожар войны
в которых мог бы быть надежно локализован, с тем чтобы
он не перекинулся на весь мир. «Ограниченного» характера
войны нельзя добиться и отказом от того или иного вида
оружия, в том числе и от ядерного, хотя от него Киссингер
вовсе не собирается отказываться; это объясняется тем, что
мощь всех других видов оружия ныне исключительно силь¬
но возросла. Такое «ограничение» может несколько ослабить
разрушительный и губительный характер войны, но не
сделает ее по-настоящему «ограниченной», так как и по свое¬
му размаху и тем более по количеству жертв она будет
в сравнении с минувшей вряд ли более «ограниченной»
и менее тяжелой для народов. Еще меньше имеется основа¬
ний к тому, чтобы придать войне какой-то «ограниченный»
характер и в том случае, если бы на использование ядер¬
ного оружия и ракетных средств по целям можно было на¬
ложить определенное, пусть и условное, ограничение.
Ведь это оружие в сущности не является прицельным и име¬
ет огромнейший радиус поражающего действия, да и сами
военные объекты редко находятся в изоляции от невоенных
объектов и очень часто расположены в пределах городских
районов. Сам Киссингер вынужден признать, что никакого
средства для чисто военного определения понятия «огра¬
ниченной» войны нет.
Для нас весьма интересна критика Киссингером взгля¬
дов правящих кругов США на подготовляемую ими войну.
Он отмечает, например, что эти круги ориентируются исклю¬
чительно на «всеобщую ядерную войну» и не видят иных
возможностей; они пытаются упорно навязать другим
странам свой образ мыслей, игнорируя вместе с тем стремле¬
ние этих стран избежать всеобщей войны.
Заслуживает внимания и попытка автора противопо¬
ставить «всеобщей» «ограниченную» войну по признаку
отказа в последнем случае от безоговорочной капитуля¬
ции противника и стремления добиться лишь конкрет¬
ных целей, а не полного уничтожения противной сторо¬
ны. Киссингер считает, что вследствие потери США своей
атомной монополии навязать безоговорочную капитуля¬
цию «приемлемой» ценой стало невозможно. Но и такие
условия не могут избавить человечество от тех огромных
2*
20
ПРЕДИСЛОВИЕ
бедствий, которые несет с собой применение современного
оружия массового поражения даже в ограниченных мас¬
штабах, хотя сами по себе они и могут казаться достижи¬
мыми. .
Идея «ограниченной» войны, выдвинутая Киссингером
и иными деятелями, встретила в США весьма скептическое
отношение, поскольку нет и не может быть никаких гаран¬
тий для того, чтобы предотвратить перерастание «ограничен¬
ной» войны во «всеобщую». Вся аргументация Киссингера
против, этих резонных сомнений сводится к довольно
абстрактному утверждению, что обе стороны будут всячески
стремиться к тому, чтобы не допустить всеобщей ядерной
войны. Ссылка же на опыт войны в Корее не может быть
основанием для такого рискованного пути.
Все беспредметные рассуждения о мнимой выгоде и необ¬
ходимости подготовки и ведения США «ограниченных»
войн понадобились Киссингеру для того, чтобы подвести
читателя хотя бы к частичному признанию архиагрессивной
политики, которую должны продолжать правящие круги
США и сторонником которой является сам автор. Вместе с
тем преследуется и другая коварная цель — изыскать такие
методы втягивания человечества в войну, которые обеспе¬
чивали бы возможность переложить ответственность за это
перед международным общественным мнением на СССР
и другие страны социализма. Киссингер цинично говорит
об этом так: «Основная проблема нынешней стратегии за¬
ключается в том, чтобы выявить целый ряд возможностей
для оказания сопротивления вызывающим (?) действиям
Советского Союза. Эти возможности должны позволить нам
противопоставить противнику такие ситуации, из которых
он может выйти только с помощью тотальной войны, и в то
же время удержать его от этого шага с помощью превосхо¬
дящей способности нанести ответный удар».
Если раскрыть подлинный смысл этой весьма туманной
формулировки и последующих пространных рассуждений,
то получается, что Киссингеру и тем кругам, мнение кото¬
рых он выражает, нужен лозунг «ограниченной» войны для
того, чтобы, оставаясь подлинным инициатором всеобщей
ужасной войны, иметь возможность переложить ответ¬
ственность за ее развязку на Советский Союз, что, по мне¬
нию Киссингера, сулит «большие психологические преиму¬
щества».
ПРЕДИСЛОВИЕ
21
Для ведения «ограниченной» войны, по мнению Кис-
сингера, требуются два предварительных условия: наличие
соответствующей стратегической доктрины и способности
провести ее в жизнь. Цель «ограниченной» войны — при¬
чинить лишь такие потери противнику или создать для него
такой риск, ради которого не было бы смысла продолжать
упорствовать в борьбе. Поэтому чем менее значительной бу¬
дет цель, тем менее яростной будет и война. Результат
«ограниченной» войны, по мысли Киссингера, не может за¬
висеть только от военных соображений, он связан «со спо¬
собностью руководства согласовать политические и военные
цели». Разбирая этот вопрос, автор сразу же сталкивается
с трудно разрешимой проблемой, как вовремя закончить
«ограниченную» войну, то есть не дать ей превратиться во
«всеобщую». В связи с этим у него самого возникает вопрос:
не попытается ли одна из сторон под угрозой полного пора¬
жения лишить своего противника достигнутых им страте-,
гических преимуществ путем использования ядерного ору¬
жия в полной мере и без всяких ограничений?
Автор вынужден признать, что единственной гарантией
против этого является лишь страх перед атомной ката¬
строфой. «... Мощь современного оружия сделала всеоб¬
щую ядерную войну бесполезной в качестве средства про¬
ведения политики, если, конечно, не говорить об актах,
порожденных отчаянием» (стр. 216). Но ведь правящие
круги капиталистической страны, проигрывающей войну,
как показал опыт гитлеровской Германии, больше всего
способны на такой отчаянный шаг, поскольку им почти не¬
чего терять. Значит, всякая «ограниченная» война в своей
основе всегда будет заключать реальную возможность пре¬
вратиться во всеобщую войну со всеми вытекающими из
этого поеледствиями.
Чем же мотивирует Киссингер необходимость для США
разработки стратегии «ограниченной» войны? Он выдвигает
три причины: во-первых, говоритон, такая стратегия являет¬
ся единственным средством помешать приемлемой ценой
захвату «советским блоком» периферийных районов Евра¬
зии; во-вторых, тотальная война не гарантирует от пора¬
жения сторону, развязывающую ее, ввиду имеющихся ны¬
не у противоположной стороны широких военных возмож¬
ностей; в-третьих, «промежуточное применение» мощи США,
то есть не во «всеобщей», а в «ограниченной» войне, сулит
22
ПРЕДИСЛОВИЕ
якобы лучшие шансы на достижение «стратегических пере¬
мен», благоприятных для США.
В чем же видит Киссингер выгоды «ограниченной» вой¬
ны? Оказывается, в том, что поддержать «равновесие сил»
вдоль всей существующей линии континента Евразии не¬
возможно: оно всегда будет неустойчивым,— а поэтому изме¬
нить это положение можно только при помощи стратегии
«ограниченной» войны, откалывая последовательно от соци¬
алистического лагеря в результате серии «ограниченных»
войн одну социалистическую страну за другой и восстанав¬
ливая в них капиталистический строй. Таким образом,
Киссингеру мерещатся заманчивые перспективы низвести
мировую социалистическую систему по крайней мере до
размеров одного Советского Союза. Таким образом, в основе
теории «ограниченной» войны Киссингера и ряда других
военных «теоретиков» США лежит несбыточная идея —
при помощи оружия повернуть колесо истории вспять и, не
прибегая к опасной ныне для США всеобщей термоядерной
войне, добиться либо «добровольного ухода СССР из Восточ¬
ной Европы», либо «внутреннего раскола» социалистиче¬
ского лагеря, способствуя такому расколу «ограниченными»
войнами.
Киссингер, однако, понимает, что «добровольный уход»
СССР и Китая в угодные для США пределы, иначе говоря,
оставление других социалистических стран на милость
империалистов совершенно невозможно. Поэтому остается
единственная надежда на «раскол в советской орбите».
Это мыслится достигнуть в результате принуждения СССР
ослабить «контроль над другими странами»; но в том-то
и дело, что такого контроля, как известно, не существует,
а есть миролюбивые братские отношения, покоящиеся на
идеологической солидарности и взаимной бескорыстной
помощи. Киссингер предлагает и еще один путь — вбить
клин между СССР и Китаем, добившись «охлаждения»
отношений между ними. Поэтому Киссингер целиком
и полностью за стратегию «холодной войны», которая остает¬
ся «необходимой» и после принятия «стратегии ограни¬
ченной войны». По его мнению, «холодная война» «может
открыть путь для политических решений» (читай — для
развязывания войны) там, где это удобно, и в таких масшта¬
бах, которые более всего устраивали бы агрессивные круги
США. Киссингер отмечает, что, по всеобщему мнению, Со-
ПРЕДИСЛОВИЕ
23
единенные Штаты в одиночку не смогут «защищать страны,
лежащие на советской периферии», с помощью местных дей¬
ствий, и «с происходящей сейчас революцией» нельзя будет
справиться только с помощью одной силы, используемой на
основе новой военной доктрины. Задача США, по его мне¬
нию, включает в себя и «укрепление воли к сопротивлению»
среди народов, которым якобы угрожает «стремление ком¬
мунизма к экспансии». Автор набрасывает целую програм¬
му возможного достижения этой абсолютно нереальной
цели, включая в нее разработку политической программы
завоевания доверия местного населения и снятия «клейма
колониализма»; определенную экономическую помощь, обес
печивающую политическую стабильность; создание местной
обороны. Киссингер, однако, забывает, что все эти средства
были уже испытаны американской политикой и дали один
только результат — повсеместный рост антиамериканских
настроений, а местами и жгучей ненависти к США, что
вынуждены были открыто признать даже руководящие
американские деятели.
Автор сетует на то, что государственное и военное руко¬
водство США рассматривает международные проблемы либо
как чисто политические, либо как экономические или воен¬
ные, а между тем они всегда являются общими — полити¬
ческими, экономическими и стратегическими одновремен¬
но, и это утверждение автора действительно верно. Как же
Киссингер представляет себе международные проблемы,
исходя из такого всестороннего подхода к ним?
По его мнению, «зона наибольшей опасности», где можно
было бы ожидать возникновения «ограниченных» войн,
представляет собой дугу, простирающуюся от восточной
границы Турции вдоль всей периферии Евразии. Именно
здесь, по его мнению, и надо быть готовым к ведению «огра¬
ниченной», а не «всеобщей» войны, которая, как он пишет,
«превратилась бы в невыгодную для США войну на исто¬
щение». А ведь это не что иное, как «стратегия — жизнь за
жизнь», забракованная правящими кругами Соединенных
Штатов на заседаниях Конгресса еще в 1949 году. По мне¬
нию Киссингера, для США выгодна такая стратегия, при
которой их мощный промышленный потенциал не будет
затронут разрушением, а это возможно только при «огра¬
ниченной» войне. При ведении «ограниченной» войны, как
Думает автор, должны быть обязательно сохранены в
24
ПРЕДИСЛОВИЕ
неприкосновенности «стратегические ударные силы», пред¬
назначенные в случае превращения «ограниченной» войны
во «всеобщую» для сокрушительного удара по промышлен¬
ному потенциалу и населению враждебной страны. В ходе
«ограниченной» войны эти силы держатся в качестве «по¬
стоянной угрозы таких ударов», сдерживающих противника
от развязывания «всеобщей ядерной войны».
Возможно ли вести «ограниченную» войну теми же си¬
лами и средствами, что и «всеобщую»? Киссингер дает на
этот вопрос отрицательный ответ и доказывает, что система
вооружения во «всеобщей» войне должна быть рассчитана
на достижение максимальных массовых разрушений в са¬
мый короткий срок, в то время как система вооружения
в «ограниченной» войне должна быть гибкой и «дифферен¬
цированной». «Всеобщая» война ведется всеми наличными
силами, и прежде всего стратегическими ударными силами
(стратегическая авиация, ракеты сверхдальнего действия,
авианосные и ракетоносные силы флота) при широком
использовании термоядерного оружия, а «ограниченная»—
силами, специально предназначенными для нее, способными
действовать без промедления; стратегические ударные силы
и термоядерное оружие при этом резервируются и, без¬
условно, не используются с тем, чтобы не утратить свою
стратегическую гибкость и не вызвать «всеобщую» войну.
Поэтому при подготовке «ограниченной» войны, по мнению
Киссингера, надо либо заранее иметь силы, предназначен¬
ные для ее ведения «в районах ожидаемой (а вернее, намечае¬
мой.—С. К-) войны», что вызовет политические осложнения
и рискованное намерение разбросать свои силы, либо же
сохранять большую часть их в стратегическом резерве на
территории США, придав им высокую мобильность (воздуш¬
ный транспорт) для быстрой переброски их в угрожаемый
район, что потребует перехода к менее громоздкой органи¬
зации армии и создания многочисленного воздушного транс¬
порта. Способы ведения «ограниченной» и «всеобщей» войн
тоже должны быть различными. Во «всеобщей» войне, как
утверждает Киссингер, объекты ударов заранее известны,
и, оказывается, все экипажи американской стратегической
авиации уже сейчас постоянно готовятся к действиям про¬
тив определенных советских объектов. Поэтому все зави¬
сит от того, с какой эффективностью удастся претворить
В жизнь стратегический план «всеобщей» войны. В такой
ПРЕДИСЛОВИЕ
25
войне стремятся возможно быстрее и полнее уничтожить те
силы противника, которые способны нанести ответный ядер-
ный удар, прежде чем они причинят ущерб. В противо¬
положность этому в «ограниченной» войне, по мысли авто¬
ра, якобы нельзя определить заранее ни места конфликта,
ни цели войны, а ведение военных действий заключается
в том, чтобы обеспечить постепенное, или, как он выра¬
жается, «дозированное», разрушение только некоторых
важнейших военных объектов и методически вести эти дей¬
ствия с длительными паузами, необходимыми для установ¬
ления политических контактов с противником. Если во
«всеобщей» войне следует стремиться к полному господ¬
ству в воздухе, то в «ограниченной» борьба за господство
в воздухе не может быть развернута в полной мере, так как
глубокий тыл противника не должен быть подвергнут ядер-
ным ударам из опасения спровоцировать ответные удары,
то есть «всеобщую ядерную войну».
Все эти сугубо абстрактные рассуждения Киссингера
о возможности ведения «ограниченных» войн не убеждают
и его самого в реальности попытки избежать «всеобщей»
войны. Он пишет, что поражение в «ограниченной» войне
одной из сторон может толкнуть ее на развязывание «все¬
общей» войны и что спасти от этого могут якобы дипломати¬
ческие демарши. Все это звучит по меньшей мере странно.
Если в ходе войны дипломатия может избавить человечество
от атомной катастрофы, то почему бы не использовать
дипломатического искусства для сохранения мира, а не ста¬
вить себя и другие страны перед ужасным риском, затевая
«ограниченные» войны. Политика «ограниченной» войны,
по мнению автора, предполагает три условия: способность,
помимо угрозы «всеобщей» войны, создать давление иными
средствами с целью достижения намеченных политических
целей; способность создать такую политическую атмосферу,
в которой никакой спор «не будет рождать у противника
мысль, что на карту поставлено дальнейшее существование
его государства»; и, наконец, способность сохранять кон¬
троль над общественным мнением своей страны в случае,
если возникнет разногласие в связи с вопросом о том, «не
поставлено ли на карту ее национальное существование».
Несмотря на то, что Киссингер обусловливает достижение
таких предпосылок «ограниченной» войны необходимой гиб¬
костью военной политики, тонкостью дипломатии и нали-
26
ПРЕДИСЛОВИЕ
чием мужества у политического руководства страны, то есть
конкретно — у правительства США, эти предпосылки на¬
столько условны и шатки, что не дают никакой гарантии
против перерастания войны во «всеобщую» сразу же при ее
возникновении.
Киссингер мыслит «ограниченную» войну вовсе не как
«безатомную»; он признает безусловную необходимость
тактического атомного оружия, в котором видит основную
силу и преимущество США, и рекомендует поэтому воздер¬
живаться от применения лишь стратегического термоядер¬
ного оружия. Отказ от атомного оружия вообще, по его
мнению, невозможен, потому что вся военная система США
построена на материальной основе ядерной техники.
«Ограниченную» ядерную войну, как утверждает Кис¬
сингер, следует вести либо против сильных держав, распо¬
лагающих ядерным оружием, либо против держав, имеющих
превосходство в людских резервах, с которыми трудно
справиться при помощи обычной техники. Вопрос о том,
какую войну выгоднее вести — ядерную или неядерную,
должен быть решен задолго до войны. Автор предлагает
в связи с этим резервировать возможность ведения обычной
войны без применения ядерного оружия, что, однако, свя¬
зано с риском, если дело идет о войне против ядерных дер¬
жав. В таком случае нужна и особая дипломатия.
Какую бы стратегию США ни приняли, им требуется
соответствующая ей дипломатия, каким бы курсом они ни
предполагали идти, его нельзя импровизировать под дав¬
лением событий — такова основная идея автора. Киссин¬
гер считает, что в «ограниченной» войне оперативные дей¬
ствия должны получить «замедленный» характер, иметь
малые темпы и характеризоваться весьма осторожными мето¬
дами ведения с тем, чтобы дать время политике и диплома¬
тии всесторонне оценить положение для очередного воен¬
ного и дипломатического хода.
Тактика «ограниченной» ядерной войны, по мнению
Киссингера, должна быть основана на использовании «не¬
больших высокоманевренных боевых единиц», опирающих¬
ся на воздушный транспорт даже в зоне военных действий.
Эти единицы должны быть по своим размерам настолько
малы, чтобы не быть выгодной целью для атомных ударов,
и должны быть весьма мобильными и самообеспеченными.
Ведение «ограниченной» войны на суше, по мнению автора,
ПРЕДИСЛОВИЕ
27
будет больше напоминать морскую стратегию, где нет фрон¬
та и не требуется удерживать определенного пространства.
Эта мысль автора весьма интересна для понимания доктри¬
ны «ограниченных» войн. Киссингер считает, что «ограни¬
ченная ядерная» война должна быть основой американской
стратегии, оправдываемой новыми условиями и существу¬
ющим соотношением сил. Наряду с нею, по мнению автора,
должна существовать и стратегия «всеобщей ядерной вой¬
ны». Киссингер допускает возможность существования
стратегии «ограниченной» войны и без применения ядер-
ного оружия, например при ведении войны против какой-
либо малой державы, не имеющей ядерного оружия, а так¬
же в том случае, когда временный отказ от него будет выз¬
ван политическими и «психологическими» соображениями.
Автор считает, что выгодной для США стратегией дол¬
жна быть такая, при которой был бы возможен выбор одного
из наименьших зол. Это представляется ему возможным при
условии, если стратегия позволяет избежать тотальной
войны, обеспечивает максимальное превосходство над про¬
тивником и вместе с тем является наименее «дорогостоя¬
щей».
Автор признает, что ядерная война связана с большим
риском и требует больших ставок, чем война обычная. Вой¬
на между ядерными державами, по мнению Киссингера,
должна планироваться, исходя из предположения, что она
будет ядерной войной. А всякую ядерную войну автор
советует вести как нечто меньшее по сравнению со «все¬
общей» войной. «Ограниченная ядерная» война — это наи¬
более эффективная, по его мнению, стратегия против ядер-
ных держав или против таких крупных держав, которые
способны заменить технику людской силой. Такая страте¬
гия не проста, она требует уменья согласовывать полити¬
ческие, психологические и военные факторы, причем в на¬
столько короткие сроки, чтобы быстрые темпы войны
с применением современного оружия «не оставили позади
способность дипломатии координировать все эти факторы»
для достижения определенных ограниченных целей.
Из этих рассуждений Киссингера вполне ясно, что он
рекомендует исключительно авантюрную стратегию ядер-
пой войны в расчете, что ее можно будет локализовать
в узких, желательных американцам рамках, сделать чего
невозможно уже по самой природе ядерного оружия и даль-
28
ПРЕДИСЛОВИЕ
нобойных средств его доставки (ракетная техника, реак¬
тивная авиация).
Для реализации такой стратегии автором рекомендует¬
ся соответствующая «дипломатическая деятельность», на¬
правленная на убеждение противной стороны в том, что от
нее не потребуют безоговорочной капитуляции и не будут
посягать на ее национальное существование. Однако оста¬
новить подобными хитроумными способами процесс пре¬
вращения «ограниченной ядерной» войны в неограниченную
со всеми вытекающими из этого последствиями, безусловно
невозможно. Да и сам Киссингер, видимо, мало надеется
на действенность предлагаемой им стратегии, так как тут же
советует не отказываться от глобальной термоядерной вой¬
ны и основывать политику «ограниченной» войны на воз¬
можности ведения «всеобщей» войны с сохранением сил для
«ответного удара». После таких весьма знаменательных
оговорок вряд ли что остается от пожеланий автора аме¬
риканской политике, которая, по его мнению, должна быть
способной «к дозированному применению силы». Но ведь
всякому ясно, что «дозирование» в лучшем случае приведет
человечество если не к внезапной всеобщей ядерной войне,
то уж, конечно, к постепенному втягиванию в нее народов
и к расширению ее до глобальных масштабов.
Киссингер понимает всю сложность и запутанность поло¬
жения с агрессивными союзами, возглавляемыми США
и затрудняющими проведение твердой стратегической ли¬
нии. В антисоветских союзах проблема соотношения между
политикой «устрашения» и стратегией, которую собираются
проводить США по отношению к СССР и другим социалисти¬
ческим странам, получает особую остроту и сложность.
Политика устрашения, по мнению автора, усложняется для
США необычайно возросшей уязвимостью их союзников со
стороны СССР и чувством бессилия, порождаемым созна¬
нием того, что они либо младшие партнеры в атомном сорев¬
новании великих держав, либо вовсе сброшены со счетов.
Кроме того, неясность стратегии США по отношению к сво¬
им союзникам вносит в настроения союзников еще больший
разнобой: многие из них не знают, собирается ли Америка
защищать их «от вторжения с Востока», которое, кстати,
выдумано клеветниками Запада, или рассчитывает расстро¬
ить планы такой «агрессии» стратегией всеобщей ядерной
войны в расчете «на превосходство в ударных стратегиче-
ПРЕДИСЛОВИЕ
29
ских силах», которого, между прочим, ныне уж нет. «Для
США,— говорит Киссингер,— это вопрос выбора той или
иной стратегии, а для союзников — это вопрос жизни
и смерти», так как «советская оккупация» будет равноценна,
по его мнению, крушению капиталистического строя
в Европе.
Отмечая, что США создали сложную сеть военных сою¬
зов, охватывающую вместе с державами, объединенными
в межамериканский пакт, 44 государства, Киссингер не
скрывает, что главная цель этого заключается в том, чтобы
окружить советскую территорию системой военных союзов.
Но он лицемерно старается представить эту систему агрес¬
сивных военных блоков как «коллективную систему безопас¬
ности». Вместе с тем он вынужден признать, что многие члены
союзов не связаны общностью цели, мало увеличивают
боевую мощь США и т. д. Американская стратегическая
доктрина, по утверждению автора, никогда не была в состо¬
янии решить, как «защищать» районы, оказавшиеся под
угрозой: путем локальных действий или же посредством
развязывания «всеобщей ядерной» войны. Киссингер выну¬
жден признать, что общей стратегической доктрины для
всех партнеров стран НАТО еще нет и что поэтому все
официальные декларации о единстве по существу оказы¬
ваются априорными.
Учитывая ужасы термоядерной войны, Киссингер ре¬
комендует «оборонять Евразию», не прибегая к «всеобщей
ядерной» войне, то есть вести войну какими-то «другими
средствами». А для этого он предлагает разработать такую
стратегию, которая дала бы возможность «добиться целей
не такой дорогой ценой», как двусторонняя термоядерная
война. Такая стратегия должна предусматриваться, по
мнению автора, также и в случае «обороны Европы».
Он исходит при этом из той предпосылки, что ни один из
союзников США, даже Великобритания, не может считать¬
ся ныне великой державой, и поэтому ни один из них не
может вести войну против СССР без помощи США. Он счи¬
тает, что союзники США не могут вести ныне даже «ограни¬
ченной» войны против какой-либо другой страны «без
молчаливого согласия СССР или без твердой поддержки
США». Это приводит Киссингера к не лишенной основания
мысли, что «судьбы войны и мира решают сегодня СССР
и США», а другие государства утратили эту способность.
:ю
ПРЕДИСЛОВИЕ
Спустя 10 лет после создания НАТО, отмечает автор,
союзники США все еще не имеют достаточных сил, чтобы
оказать серьезное сопротивление в Европе. Выдвинув та¬
кой тезис, Киссингер клеветнически изображает дело так,
что на бедную Западную Европу вот-вот должен напасть
Советский Союз, в то время как он и не помышляет об этом,
а большинство европейских стран давно уже не верит
в выдуманную американскими политиками агрессив¬
ность СССР.
Киссингер весьма непоследователен, так как, выразив
однажды сомнение в целесообразности ввязываться в боль¬
шую войну ради Европы, он потом доказывает необходи¬
мость для США «удерживать Европу и Азию». Киссингер
предупреждает о том, что, каков бы ни был исход «всеоб¬
щей» войны в Европе, американская нация в ней будет
ослаблена, а может быть, даже и уничтожена; если же
в ходе термоядерной схватки Советская Армия захватит
Европу, у Америки не останется достаточных ресурсов, что¬
бы «освободить» своих союзников. Таким образом, мелан¬
холично констатирует автор, может случиться, что «все¬
общая» война не предотвратит ни истощения, ни советской
оккупации Европы.
Как видим, старушка Европа с ее богатой древней куль¬
турой высокомерно рассматривается американцем Киссин-
гером как какая-то полуколониальная страна, над которой
нужна опека и которая не может самостоятельно решить
своей исторической судьбы.
Киссингер предлагает западноевропейским народам, как
ему кажется, лучший «вариант», нежели «всеобщая» война
или прочный мир: он предлагает «ограниченную ядерную»
войну в густонаселенной Европе. Он спешит утешить евро¬
пейские народы тем, что такая война якобы спасет челове¬
чество от превращения стран в радиоактивные руины. А что
касается ядерного оружия, то оно при этом будет, мол,
использоваться только для уничтожения центров коммуни¬
каций, крупных группировок противника и т. п. Но ведь
даже школьникам известно, что центры коммуникаций
(железнодорожные и шоссейные узлы, а также морские
порты) находятся в крупных городах, которые при подоб¬
ном применении ядерного оружия, конечно, будут сметены
с лица земли, даже если используемое оружие и будет
только тактическим.
предисловие
31
Районы дислокации войск, штабов и военных учрежде¬
ний при густоте населенных пунктов в Европе не могут быть
поражены ядерным оружием даже самой точной прицельно-
сти без того, чтобы при этом не были нанесены огромней¬
шие потери гражданскому населению. Таким образом,
перспектива «ограниченной ядерной» войны в Европе,
если эту идею и удалось бы осуществить, не избавляет евро¬
пейские народы от ужасов, тягчайших жертв и разрушений.
Думая прельстить западноевропейские народы перспекти¬
вой «ограниченной» войны, Киссингер ратует за то, чтобы
предоставить союзникам не только ядерное оружие, но
и баллистические ракеты дальностью действия в 2,5 тыс.
км с тем, чтобы «повысить их уверенность в своих силах»
перед лицом мнимой советской опасности. Такой «дар»,
несомненно, поставил бы Западную Европу перед неминуе¬
мой ядерной катастрофой, и народы начали уже отдавать
себе в этом полный отчет.
Для чего же Киссингеру потребовалось убеждать запад¬
ноевропейские народы в том, что «ограниченная ядерная»
война для них якобы совершенно безопасна при наличии
у них собственного ядерного оружия и баллистических
ракет? Оказывается,—для того чтобы толкнуть их в удоб¬
ное для США время к «ограниченной ядерной» войне,
к ведению которой они и должны подготовить соответству¬
ющие силы и средства, освободив Америку от такой заботы
и предоставив ей возможность готовить силы и средства
главным образом «для стратегии возмездия», то есть для
ведения «всеобщей ядерной» войны. Теория «ограниченной»
войны — это очень опасная теория для дела мира на земле,
и прежде всего для самого американского народа, бдитель¬
ность которого она стремится усыпить и поставить его перед
фактом совершающейся термоядерной катастрофы.
Книга Киссингера раскрывает борьбу мнений среди
представителей видных кругов США по вопросам: какую
войну предполагается вести, как наилучшим образом под¬
готовиться к такой войне, по какому принципу реорганизо¬
вать вооруженные силы и какие предъявить требования
к своим союзникам. Вместе с тем эта книга дает известное
представление о политических и стратегических планах
американских империалистических кругов, раскрывает их
тревогу и сомнения в связи с ростом национально-освободи¬
тельного движения во всем мире и укреплением социалисти-
32
ПРЕДИСЛОВИЕ
ческих общественных отношений на огромных простран¬
ствах Евразии. Она довольно правильно раскрывает основ¬
ные поражающие свойства ядерного оружия и рисует весь¬
ма реальную картину возможных ужасов ядерной войны.
Все это делает книгу Г. Киссингера интересной для чте¬
ния; к тому же в ней собран обширный фактический мате¬
риал, мало известный советским читателям. Ввиду наличия
в книге грубых антисоветских клеветнических выпадов
и заявлений, а также некоторых не представляющих инте¬
реса рассуждений русское издание книги имеет сокра¬
щения.
Июнь 1958 года.
Генерал-лейтенант,
доктор военных наук, профессор
С. Красильников
Вступление
Есть люди, которые убеждены в том, что главной целью
нашего поколения должен быть мир любой ценой. Способ¬
ность русских навлечь на нас атомную бойню, вероятно,
не слишком беспокоит этих людей, ибо они думают, что мир
можно будет получить всегда, пусть даже на русских усло¬
виях. Однако для большинства из нас недостаточно просто
сохранить жизнь себе и своим детям. Мы прежде всего хо¬
тим продолжать жить в условиях свободы, и мы верим, что
на нашем земном шаре, который с каждым днем становится
все теснее, наша свобода каким-то образом связана со сво¬
бодой всех людей, а особенно тех, кто обладает ею сегодня
или полон решимости добиться ее.
В настоящее время СССР и США достигли во всех обла¬
стях применения ядерной энергии того, что по праву можно
назвать «положением паритета». Нам давно было известно,
что такой момент когда-нибудь наступит, и вот он насту¬
пил. При этом я не имею в виду одинаковое количество име¬
ющихся у обеих стран «больших» бомб. Дело в том, что если
соревнующимися достигнут такой этап, когда обе стороны
обладают способностью уничтожить друг друга, то количе¬
ственная сторона вопроса теряет свое значение. Переживае¬
мый нами момент опасен еще и тем, что всякие энергичные
действия США в любом районе земного шара могут вызвать
большую ядерную войну; вероятно, этим и объясняется
растущее у нас нежелание разрабатывать и проводить
в жизнь энергичную внешнюю политику, которая позволи¬
ла бы нам защитить жизненно важные интересы свободного
мира. Как никогда раньше, мы боимся применения силы;
более того, мы боимся даже тех экономических и политиче¬
ских мер, которые могут привести к ее применению.
^Три года тому назад Совет по вопросам внешних отноше¬
ний создал специальную группу, в которую вошло несколько
3 Заказ № 633
34
ВСТУПЛЕНИЕ
весьма компетентных специалистов, поставивших перед
собой цель изучить все факторы, имеющие отношение к вы¬
работке и проведению внешней политики в ядерный век.
Меня попросили председательствовать в этой группе. Средь
ее членов и приглашенных лиц были те, кто непосредственно
руководит нашей военной и внешней политикой; эксперты,
знакомые с действием современного оружия, лица, зани¬
мающие сейчас или занимавшие в прошлом ответственные
посты в правительстве, люди, менее занятые повседневными
административными делами и помогающие нам теми зре¬
лыми суждениями, которые рождаются в стенах наших уни¬
верситетов, а также люди делового мира, на которых мы
всецело полагались во время прошедших войн и благодаря
которым мы превзошли своих врагов в области производства
вооружения1.
После почти восемнадцати месяцев черновой работы
мы решили, что нами сделано все, чего можно достигнуть
путем дискуссии. Однако еще в процессе работы мы заручи¬
лись поддержкой д-ра Генри Киссингера, который согла¬
сился взять на себя задачу письменного оформления наших
исследований. Признав, что нашей задачей является сна¬
чала сбор фактов с последующим их изучением, мы решили,
что не будем стремиться сразу же выяснять общее мнение
группы, так как всем нам был хорошо известен опыт работы
многолюдных комиссий, безуспешно пытавшихся разрабо¬
тать текст, приемлемый для всех. Вместо этого мы попро¬
сили д-ра Киссингера, в полной мере знакомого с фактами
и с мнениями членов группы, написать книгу, за которую
он один будет нести ответственность. Заканчивая свои деба¬
ты, мы пожелали д-ру Киссингеру успеха в его работе
с обещанием искренней и глубокой благодарности в случае,
если совместные усилия нашей группы помогут ему в напи¬
сании книги.
Со своей стороны я могу сейчас с полной уверенностью
заявить, что он оправдал наши надежды. Конечно, настоя¬
щая книга не является последним словом в данной области.
Однако если она заставит людей задуматься над изло¬
женными в ней вопросами, то уже одного этого будет впол¬
не достаточно. Я же считаю, что достигнуто нечто гораздо
1 Список постоянных членов этой группы приведен автором
в предисловии.
Вступление
35
большее. Д-р Киссингер затронул самую суть одной из наи¬
более острых проблем нашей жизни. Предположим такую
ситуацию, в которой на карту поставлены жизненно важные
интересы США. Будут ли в этом случае США готовы приме¬
нить силу? Будут ли они готовы использовать тактическое
атомное оружие, чтобы помешать этому, если применение
подобного оружия будет наилучшим средством быстрого
пресечения локальной агрессии?
Д-р Киссингер дает основу для ответа на эти вопросы.
Сегодня мы имеем целый арсенал такого оружия, которое
может быть эффективно использовано против Советского
Союза или против тех, кто предпринял действия с его согла¬
сия. В этот арсенал входит и винтовочная пуля, и пулеметы,
и артиллерия, и «малое» атомное оружие, и, наконец, термо¬
ядерное оружие огромной разрушительной силы, с помощью
которого можно уничтожить целые армии на поле боя
и крупные города в тылу. Диапазон мощности каждого
оружия очень большой. Так, например, имеются такие
виды атомного оружия, разрушительная сила которых мень¬
ше, чем сила многих видов обычного вооружения; вместе
с тем известно и такое термоядерное оружие, мощность кото¬
рого уступает мощности атомного. За последние годы пред¬
принималось много усилий, чтобы найти в этом арсенале
определенные «граничные» виды оружия и установить нор¬
мы международного права, которые каким-то образом при¬
знавали бы «моральность» одного вида взрывчатых веществ
и «аморальность» другого. Однако «аморальность» оружия
зависит, очевидно, не от вида используемых в нем взрыв¬
чатых веществ и их взрывной силы. Она определяется той
целью, ради которой применяется данное оружие. В связи
с этим перед нами встает очень важная задача — внушить
нашим потенциальным противникам, что в случае вынужден¬
ного применения силы мы постараемся использовать ее
строго дифференцированно, что нашей целью всегда будет
локализация района конфликта и уничтожение в первую
очередь военных объектов.
Д-р Киссингер настаивает на том, чтобы внушение про¬
тивнику серьезности наших намерений было как можно
более широким. По его мнению, противник должен знать,
что в нашем распоряжении имеются огромные силы, так
как в противном случае мы лишимся фактора сдерживания.
По его мнению, противник должен знать и то, что наша цель
36
ВСТУПЛЕНИЕ
заключается в быстром пресечении всякой агрессии путем
уничтожения военных объектов, ибо иначе мы можем
создать у противника ложное представление о наших наме¬
рениях и тем самым навлечь на себя всеобщую термоядер¬
ную войну. Он полагает, что если мы не внушим все это
советским руководителям, то в нашем собственном лагере
могут взять верх сторонники «мира любой ценой», которые
готовы примириться с любой судьбой, лишь бы избежать
ядерной войны. Я полностью разделяю его мнение.
Книга д-ра Киссингера читается нелегко хотя бы по той
причине, что предмет ее весьма сложен. Однако, по моему
мнению, это одна из лучших монографий, прекрасно осве¬
щающая столь сложный для нас вопрос. Вставшая перед
нами проблема может быть решена, если при этом мы сохра¬
ним свое хладнокровие и способность здраво мыслить. Апел¬
лируя к нашему разуму, книга д-ра Киссингера показывает,
как сохранить и то и другое.
Гордон Дин.
Предисловие автора
Трудно представить себе тему, которая требовала бы
большего внутреннего смирения при подходе к ней, чем
тема ядерного оружия и внешней политики. Человечество
получило в свое распоряжение мощное средство самоуничто¬
жения, и это произошло как раз в тот самый момент, когда
разногласия между нациями стали более острыми и глубо¬
кими, чем когда бы то ни было раньше. Все попытки всту¬
пить в борьбу с теми ужасами, которые несет с собой новая
военная техника, наталкиваются на дополнительное пре¬
пятствие: опыт прошлого недостаточен, чтобы, опираясь на
него, сделать правильные выводы на будущее, так как по¬
стоянно вступающие в строй новые средства массового уни¬
чтожения лишают этот опыт почти всякой ценности.
Проблема ядерного века не только колоссальна по сво¬
им масштабам, она неразрешима для современного поколе¬
ния. При жизни следующего поколения атомная энергия
войдет в быт людей и распространится на всем земном шаре.
Большинство наций сможет тогда производить собственное
ядерное оружие. Поэтому уже сейчас внешняя политика
должна быть приспособлена к такому положению, при кото¬
ром ядерное оружие станет «обычным».
Современникам же трудно пока еще понять характер той
«революции», которую они переживают. Весь опыт прош¬
лого вызывает у них искушение подгонять новое к тому,
что уже стало привычным и знакомым. Им трудно понять,
что большинство из принимаемых ими как само собой разу¬
меющиеся явлений и фактов на самом деле носит совершен¬
но новый характер, а новые факты требуют и новых методов
мышления. Революцией нельзя овладеть, пока она сама не
создаст приемлемый для нее образ мыслей.
То же самое можно сказать и о влиянии атомного ору¬
жия на внешнюю политику. Вполне понятна тоска наших
ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА
3*
дипломатов по более «безопасному» и менее катастрофиче¬
скому прошлому. Однако факты изменить нельзя: их можно
только использовать. А изменить придется ставшие тради¬
ционными понятия о войне, дипломатии и характере мира;
это поможет нам разработать новую теорию, которой можно
будет пользоваться для проведения политики в ядерный век.
Настоящая книга является своего рода первым шагом
в этом направлении. Я стремился насколько мог изложить
основные принципы нашей политики и стратегии, а так¬
же указать на необходимость отказа от многих из наших
традиционных понятий о характере безопасности. Для того
чтобы быть действительно полезной, работа такого рода
должна обязательно содержать анализ возможных путей
развития политики государства, ибо всякие политические
проблемы становятся наиболее очевидными при их разре¬
шении, а не при простом изучении. Говорят, что управ¬
лять — значит выбирать. Книга о внешней политике, где
не была бы изложена собственная позиция автора, кажется
мне лишенной своего основного смысла. Умеренность
и сдержанность не должны принимать форму отступления
перед последствиями любого политического курса.
Страшная ответственность за конечное решение, от кото¬
рого может зависеть наше дальнейшее существование, ле¬
жит, разумеется, не на ученых, а на государственных дея¬
телях, и этим деятелям дано рисковать только один раз.
Однако беспристрастное публичное обсуждение политиче¬
ских проблем может до некоторой степени помочь тем, кому
приходится принимать окончательные решения. Если эта
книга будет хоть немного способствовать более полному
и глубокому пониманию наших основных стратегических
проблем, она достигнет своей цели.
Автор, которого Совет по вопросам внешних отноше¬
ний пригласил работать под своей эгидой, находился в до¬
вольно завидном положении. Он пользовался опытом не
совсем обычной группы лиц, которые на практике имели
дело с рассматриваемой здесь проблемой. Кроме того, он
имел в своем распоряжении научные средства, включая
исключительно богатые библиотечные материалы, гаран¬
тирующие, что недостатки его работы могут быть лишь его
собственными.
Особенно полезной для автора оказалась процедура ра¬
боты Совета, ибо опубликованных материалов о стратеги-
ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА
39
ческом и дипломатическом значении новой военной техники
на сегодняшний день почти не существует. Все сведения об
этом пока что сосредоточены главным образом в умах тех,
кто занимает ответственные руководящие посты и направ¬
ляет нашу политику в условиях ежедневно меняющейся
обстановки. Я не могу даже высказать, насколько полезны
были мне дискуссии столь необычной группы людей, собран¬
ной Советом по вопросам внешних отношений под председа¬
тельством умного и терпеливого Гордона Дина. Их дебаты
дали мне возможность ясно увидеть масштабы проблемы
и тех соображений, на которых основывается политика;
этого понимания я не мог бы добиться никаким другим
путем. Мне посчастливилось работать в непосредственном
контакте с Гордоном Дином, с Джозефом Джонсоном, Уиль¬
ямом Бэрденом и Фрэнком Пэйсом, которые возглавляли
различные подгруппы. Я глубоко благодарен им не только
за то, чему они научили меня лично, но и за те искусство
и рвение, с которыми они руководили дебатами в различных
подгруппах. В предисловии трудно рассказать о том,
какую пользу принесли автору советы членов исследова¬
тельской группы как коллективные, так и индивидуальные.
Членами этой группы были следующие лица:
Гордон Дин (председатель)
Фрэнк Альтшул
Гамильтон Армстронг
Хэнсон Болдуин
Ллойд Беркнер
Роберт Боуи
Макджордж Банди
Уильям Бэрден
Джон Кэмпбелл
Томас Финлеттер
Джордж Франклин, мл.
генерал-лейтенант
Джеймс Гейвин
Росвелл Гилпатрик
Н. Хэлби
Кэрил Хаскинс
Джеймс Хилл, мл.
Джозеф Джонсон
Мервин Келли
генерал-майор Ричард
Линдсей,
генерал-майор
Джеймс Маккормак
Фрэнк Нэш
Поль Нитце
Шарль Нойес
Фрэнк Пэйс
Джеймс Перкинс
Дон К. Прайс
И. И. Рэби
Дэвид Рокфеллер
Оскар Рюбхаузен
генерал Уолтер Беделл
Смит
Генри Де-Вольф Смит
Шилдс Уоррен
Кэролл Уильсон
Арнольд Уолферс
40
ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА
Желая быть справедливым в отношении исследователь¬
ской группы, я должен подчеркнуть, что хотя эта книга
возникла в результате многих дебатов, имевших место во
время совместных заседаний, однако выводы, суждения
и анализ принадлежат лично мне. Сама рукопись никогда
не рассматривалась всей группой в целом, и потому некото¬
рые из ее членов, без сомнения, не согласятся даже с глав¬
ными выводами. Я многим обязан членам исследователь¬
ской группы, которые прочли отдельные главы и сделали
чрезвычайно полезные замечания. К их числу относятся:
Фрэнк Альтшул, Макджордж Банди, Джеймс Хилл,
Фрэнк Нэш, Генри Де-Вольф Смит, Кэролл Уильсон
и Арнольд Уолферс. В составлении глав о Советском Союзе
мне много помог Мэрл Фейнсод. Кэрил Хаскинс, чьи дру¬
жеские указания являлись для меня постоянным источни¬
ком вдохновения, прочел всю рукопись. Однако никто из
этих лиц не несет ответственности за имеющиеся в книге
выводы.
Атмосфера в Совете по вопросам внешних отношений,
которая, по моему мнению, объясняется в большой степени
влиянием Уолтера Мэллори, наилучшим образом содейство¬
вала тому, чтобы человек действительно мог отдать все свои
силы работе. Каждый имел возможность получить исчерпы¬
вающие консультации и помощь, причем они были тем по¬
лезнее, что давались в ненавязчивой форме. Если бы я начал
перечислять всех, кому я обязан, мне пришлось бы соста¬
вить список всех сотрудников Совета. Эти люди обладают
удивительной способностью создавать обстановку, в кото¬
рой поглощаешь идеи почти машинально, в которой
постоянно черпаешь новые силы для работы, в которой
коллектив становится сообществом в лучшем смысле этого
слова. Мне очень помогли своими советами и своим отноше¬
нием такие лица, как Джон Кэмпбелл, Уильям Дайболд
и Мелвин Конэнт. Множество полезных замечаний сделали
Филип Мосли, Филип Куигг и Джордж Франклин, прочи¬
тавшие всю книгу в рукописи. Филип Куигг, например, не
только помог своими бесценными советами по существу,
но и приложил свое чуткое редакторское перо к моему непо¬
корному стилю. Отдельные выдержки из этой книги публи¬
ковались в свое время в журнале «Форин аффэрс», и, как
знает всякий автор, сотрудничавший в этом журнале, я
многим обязан его редактору Гамильтону Армстронгу.
ПРЕДИСЛОВИЕ АВ'ЮРА
41
Библиотека Совета по вопросам внешних отношений под
умелым руководством мисс Рут Сейворд совершала букваль¬
но чудеса, собирая различные материалы и уточняя справоч¬
ные данные. Имеющиеся в библиотеке собрания газетных
вырезок не имеют себе равных.
Я благодарен Курту де Уиту и Гарольду Флетчеру, кото¬
рые помогли мне в изучении германских и французских
материалов. Элизабет Валькенир, Рэндольф Мейджор и
Поль Уиллен затратили немало времени на собирание све¬
дений из советских источников. Контр-адмирал Антони
Баззард любезно предоставил мне свои чрезвычайно полез¬
ные вырезки по английским стратегическим проблемам.
Много потрудилась и Коринна Лаймен, которая вместе
с Николасом Найари подбирала материал по заседаниям
Конгресса. Терпеливым и надежным помощником в моих
собственных исследованиях была Маргарет Дрейфус.
Справедивости ради следует отметить и ту необычную
преданность, с которой Лорна Бреннан помогала мне в не¬
посредственной работе над рукописью; без нее опубликова¬
ние этой книги было бы отложено буквально на месяцы.
Генри Киссингер
Часть первая
ПРОБЛЕМА
ДАЛЬНЕЙШЕГО
СУЩЕСТВОВАНИЯ
ГЛАВА ПЕРВАЯ
ВЫЗОВ АТОМНОГО ВЕКА
В древнегреческой мифологии боги часто карали людей
тем, что исполняли их желания чересчур полно. Но чтобы
испытать всю иронию этой кары, человечеству пришлось
дожидаться начала атомного века. На продолжении всей
своей истории человечество страдало от недостатка энергии
и потому направляло огромные усилия на открытие новых
источников энергии и разработку новых способов ее исполь¬
зования. Даже 50 лет тому назад показалось бы невероят¬
ным, что когда-либо может образоваться излишек энергии
и что все будет зависеть от способности пользоваться им уме¬
ло и с разбором.
Однако именно в этом состоит вызов атомного века. С то¬
го самого времени, когда окончилась вторая мировая война
и на земле установился не прочный мир, к которому мы стре¬
мились, а шаткое перемирие, мы реагировали на это тем, что
лучше всего можно назвать «бегством в технику». Это
«бегство» выразилось в создании все более мощного и гроз¬
ного оружия. Однако чем мощнее делается оружие, тем силь¬
нее становится нежелание людей применять его. В период
небывалой военной мощи президент Дуайт Эйзенхауэр
суммировал проблему, порожденную новыми видами ору¬
жия, фразой: «Нет иного выбора, кроме мира».
Разумеется, поэтому центральной проблемой века, испы¬
тавшего две мировые войны, которые сменялись периодами
неустойчивого перемирия, должно быть достижение прочного
мира. Однако парадоксальным является то, что сейчас сли¬
шком много надежд возложено на самые разрушительные
способности человека. Нам говорят, что рост запасов термо¬
ядерного оружия создал тупик, который делает войну если
не чересчур рискованной, то, во всяком случае, невыгодной.
Говорят, что сила нового оружия привела народы к заклю-
46 часть первая. Проблема дальнейшего существования
чению своеобразного «молчаливого» договора о ненападе¬
нии, к признанию того, что война уже немыслима как ору¬
дие политики и что по этой причине международные споры
можно теперь разрешать только средствами дипломатии.
Кроме того, утверждают, что использование ядерной энер¬
гии в мирных целях лишило смысла многие из традицион¬
ных мотивов агрессии, потому что каждая крупная держа¬
ва способна сейчас колоссально увеличить свои производ¬
ственные мощности, не аннексируя при этом чужой терри¬
тории и не присваивая чужого труда.
Все эти утверждения вполне соответствуют той нацио¬
нальной психологии, сторонники которой рассматривают
мир как «нормальное» состояние отношений между государ¬
ствами и почти не сомневаются в способности разумных
людей разрешить все разногласия путем честного компро¬
мисса. Но, поскольку многое зависит от правильности подоб¬
ных предпосылок, их следует подвергнуть самому присталь¬
ному анализу. Ибо если сила действительно стала крайне
опасным средством, то и дипломатия также может утра¬
тить свою эффективность. Неспособность применить силу не
только не приведет к устранению разногласий, но, наоборот,
может увековечить все споры, какими бы мелочными они
ни были. Извечная надежда человечества на всеобщий мир
может осуществиться столь странным образом, что после
его окончательного установления этот мир будет содейство¬
вать лишь развалу международного порядка, а дипломатия,
которую так долго считали противоположностью войне,
окажется ее простым дополнением.
Мнение, будто все прежние урегулирования международ¬
ных отношений были исключительно результатом разумно¬
сти и умения людей, ведших переговоры,— иллюзия потом¬
ства. В обществе, состоящем из «суверенных» государств,
держава может поддержать свою точку зрения в вопросе
о справедливости или защитить свои «жизненные интере¬
сы» только готовностью применить силу. Даже в периоды
на первый взгляд величайшей гармонии между народами
всем было ясно, что переговоры, которые однажды потерпе¬
ли неудачу, никогда не возвращают дело к отправной точке,
но могут вызвать воздействие новых факторов. Движущей
силой в разрешении международных споров всегда остава¬
лось сочетание веры в преимущество гармонии и страха
перед последствиями упрямства. Поэтому если мы отка-
ГЛАВА ПЕРВАЯ- ВЫЗОВ АТОМНОГО ВЕКА
47
жемся от применения силы и одновременно устраним кару
за непримиримость, мир может оказаться отданным на ми¬
лость наиболее беспощадного или наиболее безответственного
члена.
Эта проблема приобретает особое значение в револю¬
ционный период, подобный нынешнему, ибо отличительной
чертой всякой революции является приоритет коренных
преобразований над требованиями гармонии. Сейчас даже
в самом лучшем случае поддержание нормальных между¬
народных отношений весьма затруднительно, потому что
раньше никогда не происходило одновременно столько раз¬
личных «революций». В послевоенный период мы были сви¬
детелями того, как многие народы, находившиеся в коло¬
ниальной зависимости, получили свободу и определились как
нации. Включение большого количества новых государств
в международное сообщество никогда не было простым де¬
лом. А сейчас это стало еще более трудным потому, что
многие из только что получивших независимость госу¬
дарств продолжают вносить в свою политику революцион¬
ный пыл освободительной борьбы. Современное состояние
идеологии характерно довольно сильным брожением
умов, объясняющимся быстротой распространения идей
и совершенной невозможностью осуществить те идеалы,
которые родились у народов в период революционного
подъема. Миллионы людей восстают сейчас как против
несносного уровня жизни, так и против социальных и расо¬
вых барьеров, оставшихся нам в наследство от прошлого.
И все эти проблемы, которые сами по себе довольно серьез¬
ны, используются сегодня советско-китайским блоком, пре¬
исполненным решимости не допускать равновесия и исполь¬
зовать идеалы свободных народов и всякое их недоволь¬
ство в своих собственных целях.
Более того, все эти революции происходят в такой момент,
когда международные отношения впервые стали действи¬
тельно всемирными. В период античности они ограничива¬
лись районом Средиземноморья, причем Азия и Африка
Древним грекам и римлянам были почти неизвестны. В сред¬
ние века европейские державы проводили свою политику
почти вне всякой связи с политикой азиатских империй,
и даже в XVIII и XIX веках, когда европейцы распростра¬
нили свои интересы на весь мир, Азия продолжала оста¬
ваться пассивной и не пыталась противодействовать евро-
48 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ПРОБЛЕМА ДАЛЬНЕЙШЕГО СУЩЕСТВОВАНИЯ
пейской экспансии. Однако при современном уровне
развития техники, а также ввиду наблюдающегося сейчас
у народов брожения умов говорить о какой-то националь¬
ной изолированности и отчужденности невозможно. Любые
политические или военные решения, принятые в любом
конце мира, немедленно влекут за собой последствия для
всего мира.
Никогда еще государственным деятелям не приходилось
сталкиваться с более страшным вызовом. Перед ними вста¬
ла задача сглаживать глубочайшие расхождения и трещи¬
ны в мировой политике, да еще в такой момент, когда готов¬
ность использовать имеющиеся в их распоряжении традици¬
онные способы нажима непрерывно уменьшается даже
в периоды, казалось бы, всеобщей гармонии. Разумеется,
управлять современной революцией с помощью одной
только силы нельзя: она требует последовательной и сме¬
лой программы, которая заключала бы в себе чаяния всего
человечества. Однако при отсутствии кары за безответ¬
ственность в политике, скапливавшиеся у народов в течение
веков недовольство и отчаяние, возможно, будут искать
выхода на международной арене вместо того, чтобы быть
направленными на внутреннее строительство и реконструк¬
цию своих стран. И поэтому сдерживающие факторы в ме¬
ждународной политике, вероятно, будут исчезать примерно
в той же степени, в какой станет уменьшаться возможность
применения силы.
Что же касается нашей способности выражать чаяния
остального человечества, то не следует забывать, что, помимо
нас, на международной арене есть две державы — СССР
и Коммунистический Китай, которые гордятся тем, что они
лучше, чем кто-либо другой, понимают «объективные»
движущие силы истории, и которым политика, не связан¬
ная с возможностью использования силы, представляется
либо лицемерной, либо глупой. Поскольку советская док¬
трина открыто отвергает возможность гармонии между
различными социальными системами1, наш отказ от приме¬
нения силы может создать определенный политический ва¬
куум, который советское руководство сможет заполнить
1 Здесь автор сознательно искажает политику СССР, ставя все
факты с ног на голову. Фактически вся политика СССР направлена
на то, чтобы добиться мирного сосуществования между странами
с различными социальными системами. — Прим. ред.
ГЛАВА ПЕРВАЯ- ВЫЗОВ АТОМНОГО ВЕКА
49
безнаказанно. Советские государственные деятели часто
говорят о своей способности «видеть насквозь» то, что скры¬
вается под нашими мирными заверениями; в этих условиях
единственной возможностью для нас каким-то образом вли¬
ять на их действия может быть только обладание превосхо¬
дящими силами. Советское руководство стремится всеми
средствами сохранить свою воинственность. Оно упорно
настаивает на том, что никакое новое открытие в области
техники, каким бы оно ни было могущественным, не в
силах отменить законы истории и что подлинный мир
наступит на земле только после полной победы комму¬
низма.
Поэтому проблему атомного века можно определить сле¬
дующим образом: чудовищность современного оружия де¬
лает всякую мысль о войне отталкивающей, но отказ идти
на какой бы то ни было риск равносилен тому, что совет¬
ское руководство получит полную свободу действий. Сей¬
час, когда мы стали сильнее, чем когда бы то ни было, мы
вынуждены признать, что сила, которая не имеет определен¬
ной направленности, может лишь парализовать волю ее
обладателя. Для американской политики нет более насущ¬
ной задачи, чем приспособление нашего могущества
к тем проблемам, которые нам, без всякого сомнения,
придется решать. Эта задача усложняется, так как нам
предстоит не только сделать выбор в отношении характера
системы наших вооружений, но и определить степень риска,
на который мы можем пойти в проведении нашей политики,
причем все это предполагает максимальный учет новейшей
военной техники.
Трудность правильного решения этой задачи усугубляет¬
ся еще и тем, что она возникла перед нами впервые. Пока
сила не используется, она является, как правильно выра¬
зился полковник Джордж Линкольн из Военной академии
США, тем, чем считают ее сами люди. Однако если не учиты¬
вать двух взрывов ныне уже устаревшего оружия над Хиро¬
симой и Нагасаки, то пока еще ядерное оружие в войне не
применялось. А поэтому не может быть и речи о каком-ли¬
бо опыте, которым можно было бы воспользоваться. Таким
образом, «влияние» нового оружия на стратегию, на полити¬
ку и, собственно говоря, на все наше существование в
значительной степени покоится на одних предположе¬
ниях.
4 Заказ № 633
50 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ПРОБЛЕМА ДАЛЬНЕЙШЕГО СУЩЕСТВОВАНИЯ
* * *
Задача стратегической доктрины — претворять могуще¬
ство в политику. Независимо от того, являются ли цели го¬
сударства наступательными или оборонительными, стремит¬
ся ли оно провести определенные преобразования или пред¬
отвратить их, его стратегическая доктрина должна точно
определять, за какие цели стоит бороться и какую силу сле¬
дует применить для их достижения. Поскольку США
являются державой, выступающей за статус-кво, наша глав¬
ная задача состоит в том, чтобы определить, какие страте¬
гические концепции мы готовы принять, а какие — нет.
Критерием же здесь должно служить то, как та или иная
концепция квалифицирует угрозу1.
При решении вопроса о том, каких изменений в страте¬
гическом соотношении сил не следует допускать, нам вплоть
до сегодняшнего дня мешают сомнительные уроки нашей
истории. Мы до сих пор смешиваем безопасность, обеспечива¬
емую нам двумя обширными океанами, с обычной системой
безопасности в международных отношениях. Мы упускаем
из виду, что наши представления об агрессии, появившиеся
в период сравнительной безопасности, могут стать в выс¬
шей степени непригодными ввиду нового характера вызо¬
ва. На протяжении почти всей нашей истории мы являлись
державой, которая благодаря своей географии или боль¬
шому экономическому превосходству находилась в благо¬
приятном положении. Мы вступали в войну только тогда,
когда угроза принимала слишком открытый характер.
Открытой же военной угрозой может быть лишь военная
агрессия против территории какого-либо государства.
Страна может выжидать до тех пор, пока исход войны — не
в ее пользу — не сможет быть решен либо одним сражени-
1 Автор совершенно неправильно относит к области стратегии
перечисленные сугубо военно-политические вопросы. Стратегия —»
это орудие политики, определяющей политические цели войны и
решающей вопрос о войне и мире; дело стратегии — рациональ¬
но использовать вооруженные силы в войне для достижения по¬
ставленных политикой целей. Конечно, стратегия оказываети обрат¬
ное влияние на политику; в частности, в империалистических госу¬
дарствах, и прежде всего в США, она временно сдерживает агрес¬
сивные намерения политики, если соотношение военных сил и обста¬
новка оказываются невыгодными, либо толкает политику к агрес¬
сии, если общее соотношение сил становится выгодным, и т.д. —
Прим. ред.
ГЛАВА ПЕРВАЯ. ВЫЗОВ АТОМНОГО ВЕКА
51
гм, либо утратой объекта, расположенного за пределами
ее территории, но имеющего для нее жизненно важное зна¬
чение. В качестве примера можно привести значение сред¬
невосточной нефти, утрата которой была бы катастрофой
для Западной Европы.
Страна, которая не располагает большим резервом безо¬
пасности, вынуждена проводить более осторожную полити¬
ку. Она не может допустить сколько-нибудь значительного
изменения в соотношении сил, ибо она будет терять кон¬
троль над собственной безопасностью и даже над способ¬
ностью обеспечить свое существование ровно в той мере,
в какой нарушится это равновесие. Осторожная политика
всегда препятствует изменению равновесия сил, даже если
оно не используется противником сразу же и с враждебны¬
ми целями. Пока международное положение определялось
соотношением сил в Европе, любой прирост сил одного
государства все более нарушал равновесие сил, пока все
нации не получали эквивалентные преимущества или же не
восстанавливалось прежнее равновесие путем лишения наи¬
более выдвинувшейся державы всех ее преимуществ с помо¬
щью войны.
Энергичное сопротивление на первый взгляд незначи¬
тельным изменениям в равновесии сил обычно рассматри¬
вается менее уязвимой страной как нечто, не заслуживающее
внимания и вместе с тем способствующее развязыванию
войны. Примером этого служит традиционная американская
реакция на европейскую политику. Отличие нашего подхо¬
да к внешней политике от подхода европейских держав
заключалось, как правило, в серьезности принимаемых
мер. Перевес сил, необходимый для нарушения равновесия
в Европе, был всегда сравнительно небольшим. Поэтому
безопасность отдельных наций была соответственно невели¬
ка, в связи с чем они постоянно вынуждены были принимать
необходимые меры противодействия, которые, однако, нам
казались буквально ничтожными. Наоборот, в условиях
развития техники перед второй мировой войной перевес,
необходимый для нарушения равновесия сил во всем мире
и, следовательно, для создания угрозы Соединенным Шта¬
там, был весьма значительным. Его можно было достигнуть,
парализовав предварительно достаточное количество наций,
чтобы не оставалось никаких сомнений в угрозе нашей без¬
опасности. Но, поскольку нападению должны были подверг-
4*
52 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ- ПРОБЛЕМА ДАЛЬНЕЙШЕГО СУЩЕСТВОВАНИЯ
нуться многие государства и притом задолго до того, как
угроза нашей безопасности могла быть замечена нами, мы
были уверены, что кто-то другой будет нести бремя первых
сражений и удерживать фронт, пока мы отмобилизуем наши
ресурсы. Таким образом у нас сложилось настолько абстрак¬
тнее и даже пуристское представление об агрессии, что мы
по сути дела освободили самих себя от необходимости прини¬
мать решения в непосредственно не относящихся к нам
ситуациях и интересоваться мелкими подробностями внеш¬
ней политики.
Однако мощь современного вооружения и быстрота его
воздействия покончили с нашей традиционной неуязви¬
мостью, а поляризация сил на земном шаре значительно
уменьшила наш резерв безопасности. Промежуточные госу¬
дарства утратили способность и волю самостоятельно со¬
противляться агрессии, и поэтому мы не можем больше рас¬
считывать на то, что другие державы будут удерживать
фронт, пока мы будем оценивать создавшееся положение
и размышлять, не стала ли угроза действительно открытой.
Отныне отпор агрессору нельзя откладывать до вступления
в уже давно идущее сражение с тем, чтобы бросить на чашу
весов свою мощь, как мы делали это в первую и вторую миро¬
вые войны. Противодействие агрессии зависит не только от
нашего могущества, но и от нашей способности быстро рас¬
познать агрессию. В ядерный век времени на размышление
остается мало, и если ждать, пока угроза станет действи¬
тельно открытой, то отпор агрессии может оказаться слиш¬
ком запоздалым.
Ядерная техника впервые в истории открывает возмож¬
ность изменения равновесия сил исключительно за счет
технического прогресса одного суверенного государства.
Так, например, никакое приобретение территории — вплоть
до оккупации всей Западной Европы — не могло отразить¬
ся на стратегическом равновесии с такой силой, как успех
Советского Союза в ликвидации нашей атомной монополии.
Если бы в прошлом какая-нибудь держава попыталась
произвести качественно аналогичное изменение равновесия
с помощью территориальной экспансии, неизбежным след¬
ствием такой попытки была бы война. Однако поскольку
развитие ядерной техники происходит на территории суве¬
ренного государства, оно вместо войны порождает гонку
вооружений. В ближайшем же будущем мы можем оказать-
ГЛАВА ПЕРВАЯ. ВЫЗОВ АТОМНОГО ВЕКА
53
ся перед фактом нарушения стратегического равновесия
опять-таки за счет ядерного оружия многими другими дер¬
жавами. А еще через 15 лет развитие ядерной техники сде¬
лает неизбежным появление ядерного оружия в руках еще
более многочисленных, ныне второстепенных государств.
Наконец, поскольку мощь оружия возросла, формы напа¬
дения стали гораздо разнообразнее и притом не только
в военном, но и в политическом и психологическом отноше¬
ниях. Век водородных бомб — это, кроме всего прочего,
век усиленной подрывной деятельности государств, век
«интервенции добровольцев», установления господства с
помощью политической и психологической войны1.
При таких обстоятельствах наше представление об агрес¬
сии как об открытом военном акте и наше понятие о войне
как о неизбежно тотальной борьбе затруднили бы для нас
возможность разрешения наших основных проблем. По¬
скольку наша военная техника несет для человечества
страшные последствия, определить казус-белли, который не
оставлял бы у нас никаких сомнений насчет морального
права использовать свою силу, стало не так-то просто.
В свое время мы заявили о том, что дадим отпор такому
агрессору, который видит свою цель в мировом господстве.
Наша военная политика диктовала нам тогда необходимость
всеобщей войны при таких обстоятельствах. Однако
теперь, когда мы столкнулись с возможными последствиями
нашего могущества, нам следует понять, что к мировому
господству идут не обязательно прямым путем, путем реши¬
тельного конфликта. Даже наступление Гитлера на между¬
народный порядок принимало форму «окольного» пути:
вспомните хотя бы его притязания на Данциг и Польский
коридор; причем в то время Соединенным Штатам казалось,
что эти шаги Гитлера не оправдывают нашего вступления
в войну. Перед лицом методического, почти незаметного для
глаза продвижения коммунистов, организованного таким
1 Здесь автор необоснованно относит изменение политической
и «психологической» форм борьбы в войне к последствиям, обусло¬
вленным появлением ядерного оружия. На деле же эти формы борь¬
бы, их возможное значение и более широкое использование (как
перед войной, так и в ходе нее) объясняются обострением классовой
борьбы и национальных противоречий в лагере капитализма, а
также тем, что в мире друг другу противостоят две антагонистиче¬
ские по своей природе общественные системы: социалистическая
и капиталистическая.— Прим. ред.
54 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ПРОБЛЕМА ДАЛЬНЕЙШЕГО СУЩЕСТВОВАНИЯ
образом, что ни один из отдельных шагов не кажется нам
стоящим всеобщей войны, противодействие агрессии в
очень многом зависит от той цены, которую за него придет¬
ся заплатить. А между тем вся наша послевоенная политика
заключается в поисках «чистого» случая агрессии, при кото¬
ром не было бы дисгармонии между нашей военной доктри¬
ной, характером вызова и нашими общими принципами.
Поэтому мы и оказались уязвимыми для маневров ком¬
мунистов, уязвимыми в двух направлениях. Прежде всего
мы считали преимущества мира само собой разумеющимися,
более того, у нас даже было искушение рассматривать
каждый акт советской непримиримости так, как будто он
порождался непониманием коммунистами наших собствен¬
ных намерений или же злой волей отдельных лиц. В наших
непрекращавшихся попытках найти «разумные» мотивы
для того, чтобы советские руководители перестали быть
большевиками, была определенная доля пафоса. Так,
например, мы считали вполне законными их заявления
о развитии ресурсов их собственной страны, о достижениях
советских ученых в области ядерной техники, о расшире¬
нии международной торговли. Кроме того, мы оказались
уязвимыми еще и потому, что наша стратегическая док¬
трина почти не признавала никаких промежуточных состоя¬
ний между тотальной войной и тотальным миром. Нам ока¬
залось трудно в периоды наиболее острого проявления ком¬
мунистами своей воинственности установить правильное
соотношение между риском отпора и теми из наших интере¬
сов, которые действительно ставились на карту1.
Сейчас очень часто говорят о так называемом «ядерном
тупике», который, как предполагается, возник в связи
с созданием в Советском Союзе термоядерного оружия
и авиации дальнего действия для его доставки. Однако для
нашей собственной политики в этом тупике нет ничего ново¬
го. В самом деле, для нас он существовал уже во время
взрывов над Хиросимой и Нагасаки. Разумеется, в первые
1 Весьма странно говорить об активном отпоре социалистиче¬
ского лагеря притязаниям США устанавливать в Европе и Азии
угодные им порядки и вмешиваться во внутренние дела социа¬
листических стран, как о какой-то «воинственности» коммунистов.
Социалистические государства вынуждены это делать в целях само¬
обороны и сохранения своих интересов, в основе которых лежит
стремление к миру между народами.— Прим. ред.
ГЛАВА ПЕРВАЯ. ВЫЗОВ АТОМНОГО ВЕКА
55
послевоенные годы это еще не был настоящий тупик. Почти
10 лет США находились в полной безопасности от возмож¬
ных ответных действий Советского Союза. И тем не менее это
был тупик в том смысле, что нам никогда не удавалось пре¬
вратить наше военное превосходство в политическое преиму¬
щество. Это объяснялось многими факторами: теорией вой¬
ны, основанной на необходимости тотальной победы, воспо¬
минаниями о союзе с коммунистами во время второй мировой
войны, соображениями гуманности и, вероятно, недостаточ¬
но ясным пониманием тех событий, в которые мы оказались
вовлеченными1. Но каковы бы ни были эти причины, наша
атомная монополия имела тогда в лучшем случае сдержи¬
вающее воздействие. Правда, вероятно, именно она пред¬
отвратила дальнейшее расширение советской сферы, но
коренному изменению равновесия сил в нашу пользу она
отнюдь не способствовала. В самом деле, сомнительно даже
ее значение как сдерживающего фактора. Если предполо¬
жить, что атомная бомба появилась бы позднее, то разве при¬
мирились бы мы, например, с оккупацией коммунистами
всей Европы? Хотя вряд ли Москва пошла бы на риск об¬
щей войны сразу же после огромных опустошений, причи¬
ненных немцами, и после колоссальных потерь, которые
даже по самым скромным подсчетам составили 10 млн. чело¬
век убитыми.
Если оставить в стороне сомнительное предположение,
что наша атомная монополия способствовала предотвраще¬
нию всеобщей войны, то последнее десятилетие характерно
прежде всего укреплением советского контроля над страна¬
ми Восточной Европы, победой коммунизма в Китае и —
что важнее всего — ростом запасов ядерного оружия в Со¬
ветском Союзе. Тем, кто считает, что проблемы атомного
века носят в первую очередь технический характер, было бы
поэтому полезно изучить наше отношение к ним после Нага¬
саки и Хиросимы. Вряд ли какой-нибудь успех на техниче¬
ском фронте может иметь более серьезное значение, чем
1 Автор лжет. Вовсе не эти причины удерживали агрессивные
круги США от нового контрреволюционного похода против СССР,
а непопулярность подобной войны в самом американском народе,
неподготовленность союзников США к такому акту наряду с резко
отрицательным отношением к этому всех народов Европы. Самым
же главным фактором являлась возросшая мощь лагеря социализма,
Делавшая нападение на него, даже с применением атомных бомб,
весьма рискованным предприятием. — Прим. редч
56 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ПРОБЛЕМА ДАЛЬНЕЙШЕГО СУЩЕСТВОВАНИЯ
создание атомной бомбы. И все же обладание ею не дало
нам возможности помешать враждебной державе расширить
сферу своего влияния и накопить достаточные силы для
нанесения смертельного удара Соединенным Штатам.
Как же это могло случиться? Это произошло в первую
очередь потому, что мы ввели атомную бомбу в свой арсенал,
не приспособив предварительно свое мышление к факту ее
существования и не поняв всего значения этого события.
Кроме того, мы рассматривали бомбу лишь как новое ору¬
жие применительно к старой концепции войны, которая не
предполагала никаких иных целей, кроме тотальной побе¬
ды, и никакого другого способа ведения военных действий,
кроме тотальной войны.
Представление о том, что война и мир, военные и поли¬
тические цели абсолютно не связаны между собой и противо¬
положны друг другу, стало настолько общепринятым в на¬
шей стратегической доктрине конца второй мировой войны,
что самая могущественная страна в мире оказалась почти па¬
рализованной необходимостью сочетать свои политические
цели с опасностями атомного века. В каждом конкретном
случае, даже в самом важном для нас вопросе — об урегули¬
ровании атомной проблемы, мы оказались заведенными в
тупик своими же собственными предвзятыми убеждениями.
Нежелательные последствия тех военных действий, которые
мы могли бы вести, постоянно перевешивали в нашем соз¬
нании любые возможные выгоды. Таким образом, наша
политика стала целиком оборонительной. Мы располагали
доктриной отпора открытой агрессии, но мы не могли
претворить ее в стратегию положительных целей.
Даже в том единственном случае, когда мы оказали сопро¬
тивление агрессии1 военной силой, мы не применили того
оружия, на котором строились все наши военные планы. Это
привело к тому, что разрыв между военной и национальной
политикой стал полным. Наша военная мощь оказалась
несоизмеримой с целями нашей национальной политики,
а наша военная доктрина не могла указать нам путь хотя
1 По-видимому, автор имеет в виду войну в Корее, начатую, как
известно, лисынмановской кликой при поддержке американских
империалистов. Чтобы оправдать военное вмешательство США в ко¬
рейский конфликт, реакционная американская пресса стремилась
и до сих пор стремится «доказать», что нападение было совершено
со стороны КНДР. — Прим. ред.
ГЛАВА ПЕРВАЯ- ВЫЗОВ АТОМНОГО ВЕКА
57
бы для частичного применения нового оружия. С ростом же
советских запасов атомного оружия физическое уравнение
было приведено в соответствие с психологическим: наше
нежелание вступать в войну усилилось еще больше. Но тем
не менее основной вопрос о способах приведения в соответ¬
ствие политической и военной доктрин с тем, чтобы наша
мощь стимулировала нашу политику, а не заводила ее в ту¬
пик, остался нерешенным.
* * *
Иногда говорят, что такой тупик, вероятно, вызван появ¬
лением нового оружия, а не стратегической доктриной.
Может быть, ввиду ужасов ядерной войны сила перестала
быть орудием политики, исключая разве только самые край¬
ние случаи, когда речь идет о сохранении существования
нации? В связи с этим будет, пожалуй, полезно остановить¬
ся на некоторых основных свойствах новой техники.
Ядерное оружие, которое всего лишь 10 лет тому назад
было исключительно сложным достижением технического
искусства, теперь появилось в изобилии. Его размеры,
а следовательно, и мощь, стали весьма разнообразными:
есть бомбы, во много раз менее мощные, чем те, которые были
сброшены над Хиросимой и Нагасаки, есть и термоядер¬
ные устройства, обычно называемые водородными бомбами,
в сравнении с которыми бомба Хиросимы — это все равно,
что она сама в сравнении с наиболее крупными фугасными
бомбами второй мировой войны. Бомбы Хиросимы и Нага¬
саки обладали взрывной силой, эквивалентной взрыву
20 тыс. тонн тринитротолуола (20 килотонн). Сегодня созда¬
но «тактическое/) ядерное оружие, взрыв которого соответ¬
ствует взрыву всего лишь 100 тонн тринитротолуола. Но
наряду с этим существуют и термоядерные устройства,
обладающие взрывным эквивалентом 20 млн. тонн трини¬
тротолуола (20 мегатонн), причем предела мощности это
оружие не имеет.
Кроме того, сейчас производство атомного и даже водо¬
родного оружия не составляет уже никакого секрета. При
определенном уровне развития техники их сможет произво¬
дить любое развитое промышленное государстве. И с ростом
использования атомной энергии в мирных целях может по¬
явиться опасность того, что в ядерную гонку вступятмногие
второстепенные державы, которые станут производить соб-
58 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ПРОБЛЕМА ДАЛЬНЕЙШЕГО СУЩЕСТВОВАНИЯ
ственное ядерное оружие или же будут покупать его у все
возрастающего числа более развитых стран. Отсюда следу¬
ет, что всякую стратегию теперь можно будет определять
только на основе зловещего предположения, что любая
война, вероятно, станет ядерной.
А новая техника действительно внушает ужас. Радиус зо¬
ны сплошного поражения атомными бомбами, сброшенными
над Хиросимой и Нагасаки, то есть радиус района, внутри
которого разрушения тотальны, а число смертных случаев
превышает 75%, составлял около 2,5 км. Ударной волной
и световым излучением при взрыве были уничтожены или
подожжены здания на территории примерно 11 кв. км
в Хиросиме и 4,5 кв. км в Нагасаки. Взрывами первых атом¬
ных бомб было убито около 70—80 тыс. человек в Хиросиме
и до 35 тыс. человек в Нагасаки. Число раненых достиг¬
ло 100—180 тыс. человек в Хиросиме и 50—100 тыс. чело¬
век в Нагасаки. А что касается поражений, вызванных ради¬
ацией, то они станут полностью известными, вероятно, лишь
через несколько десятилетий.
Несмотря на весь этот ужас, атомные бомбы, сброшен¬
ные на два японских города, были поистине ничтожными по
сравнению с современным оружием. Причиненный ими
ущерб ограничивался сравнительно небольшим районом,
и даже радиация в целом отмечалась только в зоне действия
ударной волны и светового излучения. В отличие от атомных
взрывов, взрывы водородных бомб характерны примерно
одинаковым воздействием всех поражающих факторов.
Теоретически взрывная сила водородных бомб безгранична.
Оружие со взрывной силой в 20 мегатонн, которое мы сей¬
час производим и которое вскоре будет производиться
в Советском Союзе, обладает радиусом сплошного пораже¬
ния порядка 13 км. Площадь зоны полного разрушения
составляет почти 123 кв. км. На этой территории может
быть убито по меньшей мере 75% населения, а все осталь¬
ные будут тяжело ранены1.
Кроме того, ущерб и потери при ядерном взрыве возни¬
кают не только в результате прямого воздействия. Если
огненный шар, образовавшийся при взрыве бомбы мощно-
1 Ч. 5. 5епа1е, 51ийу о/ Аьгрошег. Выступления в подкомиссии
по вопросам авиации при комиссии по делам вооруженных сил;
вторая сессия Конгресса 84-го созыва, Вашингтон, 1956, стр. 900,
ГЛАВА ПЕРВАЯ. ВЫЗОВ АТОМНОГО ВЕКА
59
стью в 1 мегатонну, соприкоснется с поверхностью земли, он
вберет в себя частицы земли и обломки разрушенных зда¬
ний, а затем рассеет их на большой территории в виде радио¬
активных осадков. В зависимости от метеорологических
условий радиоактивные осадки могут покрыть район пло¬
щадью до 25 000 кв. км, то есть территорию большую, чем
штат Нью-Джерси. При успешной атаке противником
50 наиболее крупных промышленных центров США 40%
нашего населения, до 50% наших основных строений и око¬
ло 60% нашей промышленности оказались бы полностью
уничтоженными1.
Подобные масштабы катастрофы показывают с очевидно¬
стью, что характер войны резко изменился. Наше тради¬
ционное стремление резервировать военный потенциал на
случай открытой угрозы, а затем бросить все силы на раз¬
гром противника может привести нацию к параличу, несмо¬
тря ни на какие возможные победы. В период нашей атом¬
ной монополии мы еще как-то могли полагаться на наши
запасы ядерного оружия в целях сдерживания любых форм
агрессии, потому что мы были в состоянии карать агрессора,
не опасаясь аналогичных ответных действий с его стороны.
Однако ввиду недавно обретенной Советским Союзом спо¬
собности наносить не менее опустошительные удары по
Соединенным Штатам наше стремление избежать всеобщей
войны все более усиливается. Разумеется, мы и дальше бу¬
дем отвергать концепцию мира «любой ценой», но все же
цену мира нельзя определять абстрактно. Рост советских
запасов ядерного оружия будет, без сомнения, увеличивать
разницу между тем, что считается «жизненно необходи¬
мым», а что —«второстепенным», да еще в условиях, когда
нам придется взвешивать каждый свой шаг перед перспек¬
тивой разрушения Нью-Йорка или Детройта, Лос-Анжеле¬
са или Чикаго.
Можно предположить, что страх перед всеобщей ядер-
ной войной станет взаимным и что советские руководители
поэтому будут, подобно нам, воздерживаться от каких-либо
авантюр, связанных со столь большим риском. Однако,
поскольку каждая из сторон будет в равной мере избегать
развязывания всеобщей войны, решающее значение при¬
обретет тот факт, кто первым отважится на это. Если совет-
1 И 3. 5епа1е, 5*ис1у с4 Мгротег, р. 307,
60 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ПРОБЛЕМА ДАЛЬНЕЙШЕГО СУЩЕСТВОВАНИЯ
ский блок сумеет бросить нам вызов не в форме тотальной
войны, он добьется решающего преимущества. В таком
случае каждый шаг с его стороны будет ставить перед нами
ужасный вопрос: готовы ли мы совершить самоубийство,
чтобы пресечь посягательства, которые в отдельности, по-
видимому, не угрожают нашему существованию, но в сово¬
купности могут стать факторами, способствующими нашему
полному уничтожению.
Растущий запас ядерного оружия в Советском Союзе
в сочетании с разнообразием ядерной техники дает в руки
советского руководства именно эту возможность. Оно может
сейчас вести военные действия обычными вооруженными
силами и с применением такого «тактического» ядерного
оружия, что нам останется только размышлять, не потре¬
бует ли это развязки всеобщей войны. Каждый такой шаг
Советского Союза будет вызывать у нас стремление отло¬
жить решительное столкновение до более благоприятного
момента или до более открытой провокации. Военная поли¬
тика, основанная на принципе «все или ничего», будет
поэтому играть на руку советской стратегии, заключающей¬
ся в умении не раскрывать карты и нарушать стратегическое
равновесие понемногу. Эта стратегия сочетает в себе наря¬
ду с политическими и психологическими мерами еще и воен¬
ный нажим и потому может вызвать в умах противников
неуверенность и колебания. Кроме того, поскольку мы свя¬
зали себя доктриной полного использования нашего могу¬
щества, нас смогут шантажировать даже второстепенные
государства, поскольку вооруженные силы, пригодные
для всеобщей ядерной войны, не могут быть применены
в локальных конфликтах, да мы и сами не захотим приме¬
нять их в подобных случаях из страха перед мировым
общественным мнением. Попытки разработать более гиб¬
кую доктрину наталкиваются на противодействие многих
факторов, главным из которых является гонка вооружений,
питающая эту доктрину. Если бы техника могла остановить¬
ся в своем развитии, тогда можно было бы создать опреде¬
ленное равновесие между мощью нового оружия и страхом
перед последствиями его использования. Однако техника
далеко не стабильна: она развивается все нарастающими
темпами. Почти до самого начала второй мировой войны одна
система вооружений сохранялась по меньшей мере в тече¬
ние жизни одного поколения. Так, например, в 1939 году
ГЛАВА ПЕРВАЯ. ВЫЗОВ АТОМНОГО ВЕКА
61
вооружение американской пехотной роты вряд ли отлича¬
лось от вооружения ее предшественницы в 1918 году1.
Сегодня же любой вид оружия начинает устаревать уже
с момента запуска его в производство. Если «Летающая кре¬
пость» (В-17) времен второй мировой войны оставалась на
вооружении в течение целых 10 лет, то уже межконтинен¬
тальный бомбардировщик В-36 устарел меньше чем через
7 лет, а тяжелый реактивный бомбардировщик В-52, состав¬
ляющий гордость нашей стратегической авиации, окажется
непригодным, вероятно, лет через пять. В современных
условиях оружие приходится заменять все чаще и чаще,
а между тем сложность его постоянно возрастает. Истре¬
битель Р-51 конца второй мировой войны требовал, напри¬
мер, для своей постройки 154 тыс. человеко-часов и стоил
21 тыс. долларов. Истребитель 1957 года Р-100, предназна¬
чающийся для тех же самых задач, требует уже 404 тыс.
рабочих часов и обходится в 486 тыс. долларов2.
Гонка вооружений осложняет и выбор между принятием
тех или иных видов оружия, который должны делать воен¬
ные ведомства. Еще в период второй мировой войны каждый
вид вооруженных сил располагал в лучшем случае двумя
или тремя системами вооружения. В 50-х годах уже появи¬
лись десятки различных видов оружия, каждое из которых
имеет различные характеристики и подразумевает свое спе¬
цифическое применение. К 60-м годам нам придется делать
выбор между сотнями систем вооружения. Кроме того, при
каждом выборе будут возможны всякие комбинации, так
что число таких систем станет буквально фантастическим.
Другой стороной гонки вооружений является беспре¬
цедентная специализация оружия. В свое время оружие,
которое было применимо в наступлении, могло быть с успе¬
хом использовано и для обороны. Сегодня это уже почти
невозможно. Сверхтяжелый танк, например, может господ¬
ствовать на поле боя, но сверхтяжелый бомбардировщик
1 Это утверждение автора не соответствует фактам. Военная
техника конца первой мировой войны (1918 год) к 1938 году была
целиком заменена, а авиационная и танковая техника в период меж¬
ду первой и второй мировыми войнами менялась даже несколько
раз.— Прим. ред.
2 II. 5. 5епа1е, 81ийу о[ Л1гроюег. Выступления в подкомиссии
по вопросам авиации при Комиссии по делам вооруженных сил;
вторая сессия Конгресса 84-го созыва, Вашингтон, 1956, стр. 549.
62 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ПРОБЛЕМА ДАЛЬНЕЙШЕГО СУЩЕСТВОВАНИЯ
еще не обязательно господствует в небе, ибо для бомбарди¬
ровщиков характерно другое. Их достоинства и недостатки
можно сравнивать только с точки зрения их способности
достигнуть объекта, а это в свою очередь зависит от эффек¬
тивности противостоящей системы ПВО. Критерием для со¬
временного оружия служит не столько вопрос о том, лучше
ли оно, чем его эквивалент у противника,сколько вопрос
о его способности выполнить свою миссию. Жертва водо¬
родной бомбы найдет мало утешения в том, что система
доставки, при помощи которой она была сброшена, была
ниже по качеству, чем система его собственной страны.
Когда в воздухе скрестятся пути двух враждебных бомбар¬
дировочных соединений, все превосходные качества одного
окажутся бессмысленными, если оба они смогут достигнуть
своих объектов.
Все сказанное здесь не означает, что мы можем позво¬
лить себе отстать в гонке вооружений, но оно лишний раз
подчеркивает всю сложность современных стратегических
проблем. Гонка вооружений идет не столько за счет усовер¬
шенствования соревнующимися идентичных видов оружия,
сколько за счет развития наступательной и оборонительной
способностей, а поскольку и та и другая требуют различного
по характеру вооружения, то одна из главных проблем
стратегии заключается в определении наиболее правиль¬
ного курса по отношению к каждой из них. Иными словами,
от нас требуется умение найти наиболее целесообразное
их сочетание. При таких обстоятельствах не удивительно,
что техника внушает больше тревог, чем доктрина. Ошибку
в техническом расчете найти не трудно, и наказание за
нее следует почти немедленно, тогда как «кара» за просчет
в стратегической доктрине,— это почти катастрофа, но сам
просчет обнаруживается не сразу. Овладение техническими
проблемами настолько трудно, что оно оставляет мало вре¬
мени для изучения новой техники в свете основных положе¬
ний современной стратегии. Поэтому часто возникает не¬
правильное представление, что стратегические проблемы
тождественны с военно-техническими, причем упускается
из виду тот факт, что как создание, так и использование
любой системы вооружения невозможно без учитывающей
ее стратегической доктрины.
Стратегия обязана учитывать проблемы атомного века,
она не имеет права отождествлять военную политику
ГЛАВА |ПЕРВАЯ. (ВЫЗОВ АТОМНОГО ВЕКА
63
с максимальным увеличением мощи, ибо при современном
уровне развития военной техники такой курс неизбежно
парализует волю к борьбе. В атомный век гибкость страте¬
гии зависит от способности дать ответ на любую из возни¬
кающих проблем, а не только на самую главную. Конечно,
наши ресурсы должны быть рассчитаны в первую очередь
для ведения всеобщей войны, ибо без этого мы оказались бы
беззащитными от действий Советского Союза. Однако,
несмотря на то, что наши стратегические ударные силы
являются основным звеном нашей мощи, за которым идут
и которым определяются все другие ее элементы, они не
могут оставаться единственной заботой наших военных
планирующих органов. Могущество современного оружия
ставит перед нашей стратегической доктриной задачу разра¬
ботки альтернатив, в меньшей степени носящих характер
катаклизма, чем термоядерная бойня.
Вопрос о том, стимулирует стратегия политику или ско¬
вывает ее, зависит поэтому от того, какие проблемы ставит
она перед творцами политики. Так, в 1936 году француз¬
ский генеральный штаб, например, не располагал никакой
другой доктриной, кроме доктрины всеобщей войны, и не
верил ни в какую стратегию, кроме оборонительной. Фран¬
цузы не предусмотрели соответствующих мер на случай,
если бы стратегическое равновесие оказалось нарушенным
и это в какой-то мере затронуло бы территориальную целост¬
ность Франции. Не предполагали они и того, что стра¬
тегическое равновесие в Европе могло быть нарушено
постепенно, за счет таких мероприятий потенциального
противника, каждое из которых само по себе «не стоило»
всеобщей войны. Таким образом, как только Гитлер реми¬
литаризировал Рейнскую область, французское руковод¬
ство было парализовано. Оно побоялось последствий все¬
общей мобилизации страны, а между тем его стратегическая
доктрина не предусматривала в данном случае никаких
других военных мер, кроме этой. Столкнувшись с перспек¬
тивой всеобщей войны, Франция, в которой были еще жи¬
вы воспоминания о 1914 годе, не могла решить, на что ей
следует полагаться больше — на заверения немцев в мир¬
ных намерениях или же на собственную военную мощь.
Чтобы как-то оправдать свою растерянность, французский
генеральный штаб начал приписывать Германии такую
военную мощь, которой последняя отнюдь не обладала.
64 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ- ПРОБЛЕМА ДАЛЬНЕЙШЕГО СУЩЕСТВОВАНИЯ
Приспособив, таким образом, свою оценку сил противника
к выработанной им самим стратегической доктрине, вместо
того чтобы сделать как раз обратное, французский генераль¬
ный штаб стал оправдывать свою теорию всеобщей войны —
той самой войны, которой боялась страна и которую Фран¬
ция была неспособна вести без помощи союзников. А союз¬
ники либо не проявляли желания сражаться, либо оказы¬
вались плохо подготовленными к этому. Наконец парали¬
зованная предчувствиями катастрофы и теми оковами, кото¬
рые на нее налагала ее же стратегическая доктрина, Фран¬
ция отступила перед теми проблемами, которые вытекали
из ее доктрины. Вместо их решения она стала искать спа¬
сения в юридической гарантии своих границ, что в связи
с отсутствием физической защиты способствовало лишь
упрочению сознания собственного бессилия. А между про¬
чим в то время армию Франции продолжали считать одной
из лучших в мире.
Когда же спустя 4 года Франция столкнулась с открытой
агрессией, возможность которой учитывалась ее стратеги¬
ческой доктриной, то и тогда основной удар был нанесен
противником не по линии Мажино, на которую Франция
затратила огромные ресурсы, а совсем в другом месте. На¬
казанием за подобную негибкость доктрины была военная
катастрофа1.
Главная задача американской стратегии состоит в раз¬
работке военной политики, которая позволила бы нам
избежать того, что случилось с Францией. Имея в своем
распоряжении едва ли не самые мощные стратегические
ударные силы, мы все-таки не можем основывать все наши
планы на предположении, что война в случае ее возникнове¬
ния будет только всеобщей. Мы должны искать такие
стратегические концепции, которые предоставят нашим дип¬
ломатам максимальную свободу действий и одновременно
помогут установить, действительно ли атомный век чреват
одними лишь опасностями и не открывает ли он каких-
либо новых возможностей.
1 Взаимоотношения между французским генеральным штабом
и министерством иностранных дел в 1936 году очень хорошо опи¬
саны в статье Р а г к е г В. А. С., ТЬе Нгз* СарйиЫюп: Ргапсе
ап4 1Ье РЫпе1ап4 Сг 151*5 о! 1936, УРогЫ РоИИсз, V. 8 (Арг. 1956),
р. 355—373.
ГЛАВА ПЕРВАЯ. ВЫЗОВ АТОМНОГО ВЕКА
65
Это сложная задача, не похожая ни на одну из тех, кото¬
рые когда-либо ставились перед нашей страной. У нас нет
почти никакого опыта, которым мы могли бы руковод¬
ствоваться. Тажетеория, которую мы сейчас разрабатываем,
должна будет полностью соответствовать тому вызову,
с которым мы неизбежно столкнемся. Способность Совет¬
ского Союза нанести сокрушительный удар по Соединен¬
ным Штатам возрастает с каждым годом, а через некоторое
время перед нами откроется перспектива такого мира,
в котором ядерное оружие будет находиться не только
в арсенале двух великих держав, но и в распоряжении мно¬
гих более слабых и, возможно, более безответственных на¬
ций, которым нечего терять.
Как бы ни была сложна эта задача, критерием для оцен¬
ки нашей стратегической доктрины всегда останется спо¬
собность разрешить ее. Потомки не сочтут чудовищность
поставленной перед нами задачи оправданием нашему не¬
умению найти правильный ответ. Относительная неуязви¬
мость Соединенных Штатов в прошлом породила в нас иллю¬
зию, что существуют «чисто» военные ответы на проблемы
нашей безопасности и что политика кончается там, где начи¬
нается стратегия. Однако подобный подход к решению про¬
блемы стал недопустимой роскошью после того, как ушла
в прошлое наша атомная монополия. Поэтому и для нас
проблема дальнейшего существования приобретает харак¬
тер, давно известный тем нациям, которые находятся в менее
благоприятных условиях: как связать желаемое с возмож¬
ным и, что самое главное, как жить в условиях нависшей
катастрофы.
5
Заказ № б33
ГЛАВА ВТОРАЯ
ПРОБЛЕМА БЕЗОПАСНОСТИ АМЕРИКИ
Одна из самых трудных задач, стоящих перед любой
страной, заключается в умении делать правильные выводы
из уроков своего прошлого. Дело в том, что уроки истории,
подобно Есякому человеческому опыту, весьма условны;
по ним мы можем судить лишь о последствиях некоторых
наших действий, но определить, какие из теперешних ситуа¬
ций сравнимы с ситуациями прошлого, по ним нельзя.
Пока развитие общества идет постепенно, не возникает
и никаких особо острых проблем. Всякая новая проблема
кажется в общем похожей на предыдущую, так что даже
некоторая ошибка в сравнении не приводит к катастрофиче¬
ским последствиям. Иное дело, когда происходят события,
не имеющие прецедента. Тогда само прошлое начинает
мешать пониманию настоящего. Примеры небывалого успеха,
достигнутого однажды, могут затруднить правильное реше¬
ние проблем, от чего зависит предотвращение катастрофы.
То обстоятельство, что в прошлом каждая проблема нахо¬
дила какое-то окончательное решение, способствует лишь
обострению современной ситуации, ибо люди, находящиеся
под впечатлением прошлого опыта, перестают понимать,
что отныне возможны лишь частичные решения и меры.
Такова проблема, с которой наши военные встретились
после второй мировой войны и которую они до сих пор не
могут решить. Ее можно определить как столкновение между
поиском ответов, пригодных к любой ситуации, и опасностями
атомного века, конфликт между сознанием того, что мы стали
бесконечно уязвимыми, и нежеланием признать это.
Поскольку обе мировые войны были выиграны нами
за счет материального превосходства над противником,
мы стали говорить о военном превосходстве как о превос¬
ходстве в ресурсах и технике. Однако история показывает,
что превосходство в стратегической доктрине может явиться
ГЛАВА ВТОРАЯ- ПРОБЛЕМА БЕЗОПАСНОСТИ АМЕРИКИ 67
источником победы ровно в той же степени, что и превосход¬
ство в ресурсах. В 1940 году, например, превосходство немец¬
кой военной доктрины позволило немцам разгромить силы
западных союзников, обладавшие гораздо большей числен¬
ностью и, вероятно, одинаково оснащенные, но придержи¬
вавшиеся устаревшей концепции ведения войны. Превос¬
ходство в мобильности и в использовании артиллерии,
а также лучшее сочетание огневого маневра и движения
войск составили в свое время основу побед армии Наполеона.
Примером превосходства стратегических взглядов римских
полководцев служат их победы над македонцами, действо¬
вавшими в строю фаланги; благодаря принципиально новым
взглядам на тактику ведения боя стали возможны и победы
английских стрелков из лука над средневековыми рыца¬
рями. Все это были победы, обусловленные не превосход¬
ством в ресурсах, а новизной стратегической доктрины,
способностью сломать старые рамки и сделать победу более
полной, поставив противника в такие непредвиденные
ситуации, которых он никогда не предполагал.
Таким образом, ключом к отвечающей моменту докт¬
рине является правильное понимание элементов превос¬
ходства и способность использовать их быстрее противника
либо путем выбора выгодного для себя поля сражения,
либо за счет лучшего использования имеющихся систем
вооружения.
Наша попытка оценить значение новой техники весьма
затруднена, поскольку в прошлом мы всегда рассчитывали
больше на технику, чем на доктрину, и в связи сэтим создан¬
ная нами стратегическая доктрина оказалась непригодной
в свете небывалого увеличения мощи и быстроты воздействия
новых видов оружия. Традиционным выражением нашей
стратегической доктрины было распределение функций
и задач между видами вооруженных сил, причем до конца
второй мировой войны это было распределение функций
и задач преимущественно между сухопутной армией и фло¬
том. Перед каждым из этих видов вооруженных сил ста¬
вилась задача разгрома соответствующего вида вооружен¬
ных сил противника. Таким образом, армия несла ответ¬
ственность в основном за наземные операции, а флот —
за обеспечение контроля над морем. В основе такого разде¬
ления функций и задач по существу лежали средства
передвижения: все, что двигалось по суше, предназнача-
5*
68 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ПРОБЛЕМА ДАЛЬНЕЙШЕГО СУЩЕСТВОВАНИЯ
лось для армии, а все, что двигалось по воде,— для флота.
Иначе и не могло быть. Армия оказывалась бессильной
на море, за пределами дальности стрельбы своей береговой
артиллерии, а орудия флота были не в состоянии поражать
цели, находившиеся на суше, далеко от берега. Военно-
воздушные силы еще не стали тогда самостоятельными,
а радиус действия самолетов продолжал оставаться срав¬
нительно небольшим, не обеспечивавшим разделение функ¬
ций между авиацией военно-морского флота и авиацией
сухопутной армии по примеру разделения их между двумя
основными видами вооруженных сил. В связи с этим каждый
вид мог самостоятельно выбирать те системы вооружения,
которые он считал наиболее подходящими для выполнения
своих задач. По существу, руководство каждого вида воору¬
женных сил могло разрабатывать свои собственные тактику
и стратегию, не слишком заботясь о тактике и стратегии
другого вида и не ставя себя в слишком большую зависи¬
мость от него в решении такого вопроса, как важность той
или иной цели.
С появлением же самолетов, обладающих огромными
радиусами действия, баллистических снарядов и оружия
беспрецедентной разрушительной силы, традиционные
функциональные границы между видами вооруженных сил
почти стерлись. В настоящее время ни один вид вооружен¬
ных сил не может выполнить своей основной задачи, не
узурпируя функции других видов вооруженных сил и не
обращаясь к ним за помощью. В этих условиях отсутствие
положительной военной доктрины, предполагающей полное
согласие между видами вооруженных сил относительно важ¬
ности того или иного объекта, весьма серьезно затрудняет
организацию правильного взаимодействия между ними.
Без взаимного согласия руководства видов вооруженных
сил невозможно решить такие вопросы, как, например:
что надежнее обеспечивает установление контроля над
морем — бомбардировка судоверфей противника авианос¬
ной авиацией или уничтожение его промышленного потен¬
циала, а также о том, нужно ли давать сражение на суше,
если уже выиграно сражение в воздухе?
Пока нет никакой согласованности в стратегических
концепциях, каждый вид вооруженных сил будет давать
на эти вопросы свои собственные ответы. И каждый такой
ответ явится попыткой проведения аналогии с уже знакомыми
ГЛАВА ВТОРАЯ. ПРОБЛЕМА .БЕЗОПАСНОСТИ АМЕРИКИ 09
по прошлому опыту ситуациями. Это неизбежно будет выли¬
ваться в спор, подобный тому, который ведется сейчас
между сухопутной армией и авиацией по вопросу о месте
управляемых снарядов — являются они артиллерийским
или авиационным оружием. Почти таким же спором заняты
сегодня авиация и флот, которые не могут найти места
авианосцу: моряки утверждают, что авианосец принадлежит
флоту, а представители авиации пытаются доказать, что он
входит в состав стратегических ударных сил дальнего
действия. Внутри сухопутной армии усиленно дебатируется
вопрос о том, куда отнести баллистические снаряды даль¬
ностью действия в 2,5 тыс. км — к тактическому оружию или
стратегическому. За отсутствием всеобъемлющей положи¬
тельной военной доктрины каждый вид вооруженных сил
стремится к собственным исследованиям, надеясь, что тот,
кто первым создаст наиболее приемлемую систему воору¬
жения, получит право контроля над ней и применения ее
в боевых условиях.
Подобная заинтересованность в контроле над новыми
системами вооружений является обратной стороной попытки
добиться правильного разделения функций. Пока главная
задача каждого вида вооруженных сил заключается в раз¬
громе соответствующего вида вооруженных сил противника
и пока не существует согласованной стратегической докт¬
рины, ни один вид вооруженных сил не может позволить
себе отказаться от контроля над оружием, которое он счи¬
тает необходимым для выполнения своей задачи. Но дело
при этом осложняется тем, что мнение представителей
флота о методах и средствах установления контроля над
морем может столкнуться со взглядами авиаторов на те сред¬
ства, которые им нужны для достижения победы в воздуш¬
ном сражении. Учитывая необходимость быстрой реакции
вследствие увеличения мощности и быстроты воздействия
современных видов оружия, каждый вид вооруженных сил
будет стремиться избежать положительного решения этой
проблемы, накапливая вместо этого как можно больше ору¬
жия. Так, армия и флот работают сейчас над созданием
управляемого снаряда дальностью действия порядка
2,5 тыс. км\ флот создает гидросамолет большого радиуса
действия, который при нашем механистическом подходе
к делу считается средством военно-морского флота только
потому, что он поднимается в воздух с воды; стратегическая
70 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ПРОБЛЕМА ДАЛЬНЕЙШЕГО СУЩЕСТВОВАНИЯ
авиация, как сообщают, уже создала свои собственные сухо¬
путные войска для защиты авиационных баз.
Дублирование систем вооружений и появление новых,
иногда противоречивых теоретических положений неиз¬
бежны. Разделение функций, которое осуществлялось отно¬
сительно гладко на протяжении полутора столетий, в атом¬
ный век стало источником острого соперничества. Появле¬
ние каждого нового оружия ведет сейчас к ожесточенным
спорам о том, какой вид вооруженных сил должен его
контролировать. Так было с атомной бомбой; так обстоит
дело и с управляемыми снарядами. В обоих случаях проб¬
лема доктрины оставалась в стороне, и каждый вид воору¬
женных сил создавал свое собственное оружие, даже если
он при этом дублировал действия другого вида.
Такое решение проблемы не оправдывает себя. Более
того, оно даже не может быть названо решением, ибо по сути
дела проблема остается открытой до того момента, пока
какой-либо кризис извне не внесет в нее полной ясности или
пока под давлением определенных обстоятельств этот между¬
ведомственный спор не примет открытый характер. Следо¬
вательно, главным толчком к развитию нашей стратегиче¬
ской мысли являются международные кризисы (особую
роль в этом отношении сыграла война в Корее) и, что еще
более важно,— периодические «кампании за экономию»,
проводимые правительством и Конгрессом. Время от вре¬
мени правительство или Конгресс заявляли, что финансовое
банкротство представляет собой более непосредственную
угрозу, чем военное поражение, и что наша экономика рух¬
нет под бременем расходов на оборону, если они превысят
предельно допустимый уровень, который в разное время
определялся по-разному: в И млрд, долларов в 1946 году,
в 14,5 млрд, в 1949 году и в 35 млрд, долларов в 1953 году.
Ничто не подталкивало нашу стратегическую мысль так,
как эти периодические «кампании за экономию». В период
чрезвычайного положения страны, когда военные ассигно¬
вания очень велики, каждый вид вооруженных сил ста¬
рается упрочить свои позиции, приобретая по-возможности
весь ассортимент новейшего оружия. Однако ввиду исклю¬
чительного разнообразия систем вооружений и возможности
широкого выбора между ними такая линия поведения,
вероятно, скоро станет немыслимой. В отличие от этого
в периоды бюджетных затруднений каждому виду воору-
ГЛАВА ВТОРАЯ. ПРОБЛЕМА БЕЗОПАСНОСТИ АМЕРИКИ 71
женных сил приходится выбирать между имеющимися сис¬
темами вооружений, а поскольку он не может позволить
себе приобрести все системы сразу, он должен делать опре¬
деленный выбор, основываясь на концепциях доктрины.
Когда средств недостаточно, перед каждым видом вооружен¬
ных сил встает задача установить, какое из имеющегося ору¬
жия выбрать в первую очередь и чем оправдать свои притя¬
зания на него перед другими видами вооруженных сил.
Когда армия, авиация и флот становятся соперниками
в борьбе за получение большей доли ассигнований, у них
появляется стремление к разработке теории относительно
целей войны и о том вкладе, который каждый из них может
внести в дело обеспечения нашей безопасности.
Однако следует заметить, что, хотя бюджетные затрудне¬
ния и подталкивают разработку стратегической доктрины,
влияние их не является всецело благотворным. Они соз¬
дают тенденцию рассматривать доктрину только как орудие
в междуведомственной борьбе за приоритет в ассигнова¬
ниях; они создают стимул к теоретической разработке
главным образом частных положений, касающихся одного
вида вооруженных сил, а не к выработке общей стратеги¬
ческой доктрины. Периодические же «кампании за эконо¬
мию» только подтверждают нашу склонность к окончатель¬
ным решениям. Обычно их оправдывают доводом, хорошо
сообразующимся с нашей национальной психологией и сво¬
дящимся к тому, что огромная разрушительная сила совре¬
менного оружия исключает применение различных военных
средств. Армия и флот уже стали однажды жертвами этого
спора, о котором в народе говорили как о «шуме из-за дол¬
лара»: флот—в 1949 году, когда административным поряд¬
ком было отменено строительство гигантского авианосца
«Юнайтед Стейтс», а армия — в 1953 году. Пока что только
одни военно-воздушные силы избежали посягательств на
их роль и функции, если не считать того, что им не всегда
удавалось отстоять свою долю ассигнований в бюджете.
Из всех видов вооруженных сил только одна стратегическая
авиация сумела сохранить свои концепции в «чистом»
виде, концепции, составляющие тайную мечту американ¬
ской военной политики. Согласно этим концепциям, мы
можем положительно решить нашу основную военную
проблему, то есть полностью разгромить противника, причем
война в данном случае не будет зависеть от политики.
72 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ- ПРОБЛЕМА ДАЛЬНЕЙШЕГО СУЩЕСТВОВАНИЯ
Зная, что предпочтение в бюджете всегда отдается страте¬
гическим ударным силам, другие виды вооруженных сил
в свою очередь стараются выпятить ту часть своей задачи,
которая каким-то образом приближается к понятию войны
«на дальних дистанциях». По крайней мере при обсуждении
бюджета представители военно-морского флота предпочи¬
тают говорить больше о наступательных возможностях
своих авианосцев, чем о менее эффективных действиях флота
по борьбе с подводными лодками, а армия с 1955 года делает
такой же упор на силу и мощь управляемых снарядов сред¬
ней дальности действия. Это порождает еще один заколдо¬
ванный круг. Чем больше другие виды вооруженных сил
увеличивают дальность действия и мощь своего оружия,
тем ближе они подходят к тому, что считается функцией
военно-воздушных сил. Результатом этого может быть
только бесконечный спор о круге обязанностей. При таком
положении основная стратегическая проблема атомного
века часто остается в тени, и вопросы о том, может ли наша
военная мощь быть использована частично и способна ли
наша стратегическая мысль привести силу в соответствие
с готовностью ее использовать, редко подвергаются дискус¬
сиям.
На фоне соперничества между видами вооруженных сил
попытки примирить сталкивающиеся точки зрения приво¬
дят к актам, которые похожи скорее на соглашения
между суверенными государствами, чем на стремление разра¬
ботать приемлемую для всех доктрину. Эти «соглашения»
отличаются большой неясностью, предоставляя каждому
виду вооруженных сил право толковать их в соответствии
с его прежними концепциями. Нынешнее распределение
функций и задач между видами вооруженных сил берет свое
начало в 1948 году, когда Джеймс Форрестол собрал членов
американского Комитета начальников штабов в Ки-Уэсте,
чтобы сформулировать общую военную доктрину Соединен¬
ных Штатов. Так родилось Ки-уэстское соглашение, которое
по сути дела было лишь перефразировкой традиционных
стратегических понятий. Снова было заявлено, что главная
задача авиации состоит в том, чтобы контролировать воз¬
душное пространство, задача флота — обеспечить превос¬
ходство на морских просторах, а армии — разгромить сухо¬
путные силы противника. В этой формулировке, вероятно,
преднамеренно был опущен наиболее важный момент —
ГЛАВА ВТОРАЯ- ПРОБЛЕМА БЕЗОПАСНОСТИ АМЕРИКИ
73
соперничество видов вооруженных сил, которое возникло
не потому, что виды вооруженных сил стремились захва¬
тить главную функцию — хотя временами это именно так
и выглядело,— а потому, что, преследуя свои собственные
интересы, они под давлением имеющихся между ними проти¬
воречий технического и финансового характера нередко
создавали перекрывающие друг друга системы вооружений.
Последнее же в свою очередь объяснялось тем, что мощь,
быстрота и дальность воздействия современных видов
оружия стерли традиционные различия между войной
на суше, на море и в воздухе. Средства передвижения как
основа для разграничения военных действий, а следова¬
тельно, и стратегических задач для отдельных видов воору¬
женных сил перестали играть свою роль.
Следовательно, Ки-уэстское соглашение могло приоб¬
рести конкретное значение только с точки зрения того спора,
который привел армию, авиацию и флот к разногласиям
по поводу приоритета в использовании ядерного оружия.
Это был важный вопрос, поскольку обладающий ядерным
оружием мог претендовать на ведущую роль при решении
стратегических задач во всеобщей войне и поэтому лучшим
образом мог добиться увеличения ассигнований для своих
нужд. Практическим результатом Ки-уэстского соглашения
явился компромисс, который, однако, показал, что общие
принципы, выработанные в Ки-Уэсте, на практике неосу¬
ществимы. Двойственность положения продолжала суще¬
ствовать уже в том, что авиации было целиком отдано право
на строительство стратегических ударных сил, а в то же
время флоту была предоставлена возможность использова¬
ния атомных бомб против сугубо морских объектов. Более
того, морякам снова позволили приступить к строительству
гигантского авианосца, предназначенного для обслужива¬
ния самолетов — носителей атомных бомб. При всем этом
никто даже не попытался определить, что следует понимать
под «морским объектом» и где можно провести грань между
использованием атомных бомб против портовых сооружений
и стратегической бомбардировкой. В довершение всего,
как и во многих дипломатических документах, в Ки-уэстском
соглашении была некая неписаная договоренность — так
называемая концепция сбалансированных сил, регулировав¬
шая достигнутое равновесие не доктриной, а, что весьма
знаменательно, бюджетом: каждому виду вооруженных сил
74 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ПРОБЛЕМА ДАЛЬНЕЙШЕГО СУЩЕСТВОВАНИЯ
были обещаны примерно одинаковые годичные ассигнова¬
ния. Одним словом, Ки-уэстское соглашение явилось не
выражением стратегической доктрины, а скорее попыткой
отложить трудный выбор.
Через восемнадцать месяцев от принципов, установлен¬
ных Ки-уэстским соглашением, не осталось и следа. Наиболь¬
шую роль в этом сыграл «бунт адмиралов», выступивших
против директивы министра Л. Джонсона об отмене строи¬
тельства гигантского авианосца. А в следующем году нача¬
лась война в Корее, которая показала, что наши разговоры
и планы относительно всеобщей ядерной войны и наша стра¬
тегия самого разрушительного типа заслонили собой наи¬
более серьезную проблему безопасности, сводящуюся к по¬
пыткам коммунистов нарушить стратегическое равновесие
не одним ударом, а исподволь и по частям.
Борьба за первенство внутри вооруженных сил в течение
определенного времени велась на заседаниях различных
комиссий Конгресса. Стремясь оправдать свои заявки на
ассигнования, подчеркнуть важность задач, выполняемых
своим видом вооруженных сил, или как-то объяснить основ¬
ные принципы современной войны, командующие и их
гражданские начальники1 оказались вынужденными тео¬
ретически обосновать свои позиции. Хотя, может быть, они
и не всегда открыто выражали свои мнения, однако их
заявления позволяют сделать краткий анализ проблем,
встречающихся при выработке стратегической доктрины,
отвечающей требованиям атомного века. Именно этому и
посвящена настоящая глава.
* * *
Часто говорят, что ничто так не сковывает военную
мысль, как победоносная война, после которой наступает
период полной инертности, оправдываемой успехом, и что
добиться в этот период каких-либо нововведений бывает
невозможно. Это относится в полной мере и к военной мысли
1 Имеются в виду министры, которые, являясь гражданскими
лицами, осуществляют от имени правительства общее руководство
деятельностью армии, авиации и флота. Непосредственное же руко¬
водство последними входит в обязанность начальников штабов.
Такая система существует в некоторых странах Запада, в том числе
в Англии и США.— Прим. ред.
ГЛАВА ВТОРАЯ. ПРОБЛЕМА БЕЗОПАСНОСТИ АМЕРИКИ 75
Соединенных Штатов после второй мировой войны. Войну
мы не просто выиграли: она вся прошла в точном соответ¬
ствии с нашим представлением о ней1. Это был случай откры¬
той агрессии, направленной непосредственно против тер¬
ритории Соединенных Штатов. Мы дали почувствовать
наше превосходство в силах и жестоко покарали против¬
ника. Он был полностью разгромлен в результате примене¬
ния нами стратегии истощения, не обремененной никакими
политическими соображениями2.
Понятно поэтому, что мы были склонны превратить
конкретный комплекс обстоятельств в общие принципы
и утвердить стратегию, примененную при разгроме Герма¬
нии и Японии, в качестве всеобщей военной доктрины.
«В случае новой большой войны,— заявил генерал-лейте¬
нант Рэймонд Маклейн, выступая в защиту ассигнований
на нужды армии в 1948 году,— военные действия, очевидно,
развертывались бы следующим образом: вначале — мол¬
ниеносный удар с использованием всех современных средств
ведения войны. В случае успеха такого удара война закон¬
чится быстро. Если же этот молниеносный удар не возы¬
меет действия, то вторым этапом станет постепенное изматы¬
вание противника путем бомбардировок его баз, промышлен¬
ных предприятий и портов. Последним этапом явится борьба
между действующими силами — на суше, на море и в воз-
1 Это утверждение является по меньшей мере глубоко ошибоч¬
ным. Никогда еще генеральный штаб какой-либо страны не
был так далек от правильного представления о предстоящей войне,
как это было с американским руководством вооруженными силами.
Возникновение войны на Тихом океане и ход ее определились
вопреки всем планам, разработанным американским Комитетом
начальников штабов. Об этом убедительно рассказывают в своих
работах даже сами американцы. По признанию многих, нападение
Японии на Пирл-Харбор и последовавшее за ним вторжение на Фи¬
липпины не были предусмотрены американскими планами,в которых
все сводилось к тому, что «японцы бросят все свои силы против слабо
обороняемых английских и голландских позиций на Дальнем Восто¬
ке и даже не против Филиппин» (М э т л о ф ф М. и Сне л л Э.,
Стратегическое планирование в коалиционной войне 1941—1942 гг.,
Издатинлит, М., 1955, стр. 101).— Прим. ред.
2 «Стратегия истощения» удалась США только потому, что гит¬
леровские войска были перемолоты в напряженнейших сражениях,
происходивших в течение трех лет на советско-германском фронте.
Не «стратегия» американцев, а героическая борьба советского наро¬
да истощила материальные и духовные силы Германии.— Прим,
ред.
76 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ПРОБЛЕМА ДАЛЬНЕЙШЕГО СУЩЕСТВОВАНИЯ
духе, которой также будет сопутствовать элемент истоще¬
ния... Это в конечном счете и определит победителя»1.
Следовательно, несмотря на грандиозность технических
преобразований послевоенного периода, мы стремились
подогнать их к той концепции войны, которую мы, оче¬
видно, слишком прочно усвоили. Наша стратегия основыва¬
лась на отражении открытого нападения; вытекающий из
нее политический вывод относительно того, какую форму
может принять открытое нападение, анализировался редко.
Уроки двух мировых войн убедили нас в том, что отпор
военному нападению следует давать прежде всего в Запад¬
ной Европе. «Первая линия обороны,— говорил тогда
государственный секретарь Дин Ачесон,— по-прежнему
проходит в Европе»2.
Но в то же самое время мы не были в состоянии пра¬
вильно определить казус белли, ибо нам мешала доктрина,
не оставлявшая никакого места для промежуточных ситуа¬
ций между всеобщим миром и всеобщей войной. По существу,
из-за тсго, что мы думали о всякой войне как о неминуемо
всеобщей, у нас появилась склонность с каждым новым
шагом в развитии нашей военной техники, делавшим ее
все более мощной и грозной, строже подходить к определе¬
нию повода для вступления в войну. Вместо того чтобы
сообразовать свои возможности с наиболее вероятными
ситуациями, мы стремились приспособить наши концепции
о вероятных поводах к невероятной мощи новых видов
оружия. «Любому агрессору, тяготеющему к мировому гос¬
подству,— сказал Дуайт Эйзенхауэр в 1947 году,— при¬
дется разгромить Соединенные Штаты и сделать это гораздо
раньше, чем мы сможем накопить максимум сил. Поэтому
если на нас снова обрушится мировая война, то первый удар
будет нанесен не по Варшаве, а по Вашингтону, не по Лон¬
дону, а по Лос-Анжелесу, не по Пирл-Харбору, а по
Питтсбургу»3. «Немыслимо,— говорил тогда же генерал-
майор Отто Вейлэнд,— чтобы Соединенные Штаты первыми
1 II. 5. Ноизе, МПИагу Ез1аЪПзЬтеп1 АрргорпаНоп ВП1 1ог
1948. Заседания подкомиссии комиссии по ассигнованиям. 1-я сес¬
сия Конгресса 80-го созыва, Вашингтон, 1947.
2 V. 5. 5епа1е, АШИагу Азз1з1апсе Рго§гаш. Совместные засе¬
дания комиссии по иностранным делам и по делам вооруженных сил,
1-я сессия Конгресса 81-го созыва, Вашингтон, 1949, стр. 7.
3 V. 5. Ноизе, МПИагу ЕзЩЬПзЬтеп! АрргорпаЕоп ВП1 1ог
1948, р. 77.
ГЛАВА ВТОРАЯ- ПРОБЛЕМА БЕЗОПАСНОСТИ АМЕРИКИ
77
начали агрессивную войну. Весьма возможно, что при воз¬
никновении войны мы сами явимся объектом внезапного
массированного нападения с воздуха, которое будет на¬
правлено против промышленности и экономики нашей
страны».
Убеждение, что новая война неизбежно начнется с вне¬
запного нападения на Соединенные Штаты, было основным
в наших послевоенных стратегических концепциях1. Под¬
крепленное воспоминанием о Пирл-Харборе, оно служило
своего рода питательной средой для проблемы всеобщей
войны. Так образовался заколдованный круг. Чем больше
возможности применения санкций получали мы благодаря
росту нашей военной техники, тем осторожнее становились
мы при оценке провокаций, на которые мы должны ответить
войной. Чем больше мы убеждались в том, что война начнется
с нападения на территорию Соединенных Штатов, тем более
ужасную стратегию мы разрабатывали для его отражения.
Идя по этому пути, мы не сознавали, насколько абстрактным
и односторонним было наше представление о внезапном
нападении, особенно в то время, когда у Советского Союза
не было еще ни запасов ядерного оружия, ни авиации даль¬
него действия. Сосредоточивая свое внимание на мерах по
отражению попыток Советского Союза нейтрализовать нас
физически, мы тем самым предоставили советскому руковод¬
ству возможность нейтрализовать нас психологически
посредством таких действий, каждое из которых никогда
не казалось бы стоящим тотальной войны — единствен¬
ной формы войны, принимавшейся в расчет нашей докт¬
риной.
Хотя людям, разрабатывавшим нашу военную доктрину
сразу же после окончания войны, было трудно решать
вопрос о наиболее вероятных опасностях, однако они почти
не сомневались в отношении того, какой стратегии следует
придерживаться в любой войне будущего. По их мнению,
война должна была стать только мировой, и победу в ней
1 Клевета о якобы грозящей США опасности агрессии со сторо¬
ны СССР была, как известно, сочинена и раздута реакционной пра¬
вящей верхушкой Америки для оправдания своих планов в связи
с созданием в то время агрессивного блока НАТО, направленного
против стран лагеря социализма, которые занимались тогда реше¬
нием сугубо мирных вопросов восстановления разрушенного войной
хозяйства.— Прим. ред.
78 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ПРОБЛЕМА ДАЛЬНЕЙШЕГО СУЩЕСТВОВАНИЯ
мы могли одержать исключительно за счет превосходства
своего промышленного потенциала. Поскольку мы думали,
что война начнется с внезапного нападения, лучший вид
обороны, который мы могли избрать, заключался «в нашей
способности быстро нанести ответный удар, нейтрализовать
нападение врага в его зародыше... выведя из строя жиз¬
ненно важные объекты агрессора»1. При этом следует
заметить, что доктрина массированного возмездия была
в то время уже далеко не новой, и государственный секре¬
тарь Джон Фостер Даллес не был первым, кто провозгла¬
сил ее.
Тот постулат, что сдерживание может быть достигнуто
только стратегическими ударными силами и что победа
всецело зависит от характера разрушений, произведенных
на территории агрессора, никогда не вызывал сомнений.
Напротив, каждый вид вооруженных сил оправдывал свои
нужды тем вкладом, который он мог внести в дело осущест¬
вления стратегических бомбардировок, «...с самого начала
военных действий,— говорил в 1948 году морской министр
Джон Салливан,— и до тех пор, пока военно-воздушные
силы не получат оперативных баз, расположенных доста¬
точно близко, чтобы с них можно было эффективно пора¬
жать противника, мы должны драться всем, чем мы рас¬
полагаем. При таком положении военно-морская авиация,
базирующаяся на авианосцы, может нанести и нанесет такие
удары, которые, безусловно, замедлят нападение против¬
ника на нашу страну и даже расстроят его»2. «Планы нацио¬
нальной безопасности,— сказал генерал Омар Брэдли .в
1948 году,— должны составляться с учетом той возмож¬
ности, что Соединенные Штаты в самом начале войны под¬
вергнутся комбинированному нападению авиации и пара¬
шютно-десантных войск. Вероятность и осуществимость
такого рода нападения увеличивается с каждым днем...
(Поэтому] мы должны будем в первую очередь захватить
базы, с которых противник может осуществить воздушное
1 Выступление генерала Карла Спаатса в подкомиссии комис¬
сии по ассигнованиям (IX 5. Ноизе, МИИагу Ез1аЫ1вНтеп( Аррго-
рг'тИоп ВШ /ог 1947, 791Ь Соп§гезз, 2п4 Зеззюп, ШазЫп^1оп, 1946,
р. 402).
2 Именно за этими словами и скрыто агрессивное намерение
американских поджигателей войны .нанести превентивный атомный
удар по Советскому Союзу.—Прим. ред.
ГЛАВА ВТОРАЯ- ПРОБЛЕМА БЕЗОПАСНОСТИ АМЕРИКИ 79
нападение. Затем нам следует немедленно организовать
ряд контрударов... преимущественно с воздуха... Для того
чтобы нанести эти контрудары, нам потребуются базы, кото¬
рых у нас пока еще нет. Для захвата и удержания [этих]
баз... потребуются армейские части и соединения... Послед¬
ним этапом будет этап тотальной мобилизации и макси¬
мального напряжения усилий в наступательных операциях.
Сухопутная армия во взаимодействии с авиацией и военно-
морским флотом проведет наступательные операции с нара¬
стающей интенсивностью. При этом следует учесть, что чем
ближе мы будем подходить к жизненным центрам против¬
ника, тем решительнее станет его сопротивление...»1.
В силу сказанного, даже на наши военные союзы мы
смотрели, главным образом, с точки зрения возможности
приобретения за их счет необходимых нам авиационных баз.
Таким образом, стратегия, которая была разработана
непосредственно в послевоенный период, не учитывала в
полной мере наличия ядерного оружия. По существу она
отводила ему второе место, как более эффективному взрыв¬
чатому веществу, которое может быть использовано для
уничтожения промышленных центров противника. Для этого
было несколько причин: во-первых, в нас было велико
чувство морального отвращения к оружию подобной раз¬
рушительной силы; во-вторых, мы опасались, что это ору¬
жие, если им постоянно размахивать, еще больше затруднит
взаимопонимание с Советским Союзом, и, наконец, мы были,
крайне неуверены в значении этой новой военной техники..
Тем не менее появление у нас ядерного оружия явилось,
для всех еще одним доказательством нашего традицион¬
ного превосходства в области техники. По крайней мере'
подсознательно, все считали, что до тех пор, пока мы сохра¬
няем атомную монополию, открытого вызова нам никто
не бросит.
Разумеется, мы знали, что наша монополия будет недол¬
говечной. Но вместе с тем во всех пророчествах относи¬
тельно этого чувствовалась определенная неуверенность..
В 1945 году, например, мы стояли на той точке зрения, что
Советский Союз будет иметь атомную бомбу не раньше
чем через 5 лет, и это предположение оставалось в силе
1 I]. 5. Ноизе, МИИагу РипсИопз, МаНопа1 МИИагу Ез^аЬНзк-
теп1 Лрргорг'гаИоп }ог 1949, 801Ь Соп&гезз, 2пс1, Зеззюп, МазЫп§1оп?.
1948, р. 3—4.
80 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ПРОБЛЕМА ДАЛЬНЕЙШЕГО СУЩЕСТВОВАНИЯ
в течение последующих лет. В 1947 году Хэнсон Болдуин
подсчитал, что Советский Союз изготовит первую атомную
бомбу примерно в период между 1950 и 1957 годами и что
после этого ему потребуется еще 20 лет для создания значи¬
тельных запасов атомного оружия. Он говорил также, что
система доставки этого оружия появится у СССР не скоро1.
В этих прогнозах находили выражение как наша нацио¬
нальная психология, так и данные разведки, хотя послед¬
ние зачастую преувеличивают опасности в силу того, что
собирающие их лица не несут особой ответственности за их
ошибочность.
Наша самоуспокоенность в отношении успехов совет¬
ской ядерной науки наряду с убеждением, что война,
вероятно, начнется с внезапного нападения на нас, придали
всем нашим понятиям о военных проблемах в послевоенный
период некоторую абстрактность и нереальность. Это при¬
вело нас психологически, если не фактически, к следую¬
щему логическому умозаключению: а) война должна на¬
чаться с внезапного нападения; б) Советский Союз в тече¬
ние долгого времени не будет обладать атомной мощью;
в) следовательно, войны не будет.
В результате всего этого мы стали бросаться от преуве¬
личения ужасов, связанных с применением ядерного ору¬
жия, что до некоторой степени успокаивало нас, к недо¬
оценке его стратегического значения. Последнее было
особенно характерно для представителей традиционных
видов вооруженных сил, которые опасались, что новое
оружие серьезно умалит их роль. В 1947 году армия и флот
дали собственную оценку влиянию нового оружия на стра¬
тегию2.
Они единогласно заявляли, что ядерное оружие отнюдь
не делает их излишними. Они считали, что, хотя наша стра¬
тегия и предполагает ядерные бомбардировки промышлен¬
ных центров противника, каждый вид вооруженных сил
будет в пределах своих возможностей способствовать выпол¬
нению этой задачи: флот сможет обеспечить прицельное
1 Нью-Йорк тайме, 9 ноября 1947 года.
2 Эти замечания были обобщены Бернардом Броди после ряда
консультаций со специалистами армии и флота (№уу Оераг1теп1
ТЫпкт§ оп 1Ье А1огшс ВотЪ, Ви11. о/ Иге А1от1с ЗсгепН&з, у. 3
(Ли1у 1947), р. 177; 'Маг Оераг1теп1 ТЫпкт§ оп 1Ье А1огшс ВотЪ,
Ви11. о/ Иге А1от1с Вс1еп1Ш$, у. 3 (Липе 1947), р. 150).
ГЛАВА ВТОРАЯ- ПРОБЛЕМА {БЕЗОПАСНОСТИ АМЕРИКИ 81
бомбометание и широкую демонстрацию нашей мощи,
а армия станет удерживать базы стратегической авиации
и нести на них гарнизонную службу. Представители обоих
видов вооруженных сил исходили из того, что период
нашей ядерной монополии продлится довольно долго; так,
армейцы в своем заявлении утверждали, что он будет про¬
должаться еще 8—15 лет. И уж, конечно, никто из предста¬
вителей армии и флота не предполагал, что ядерное оружие
существенно скажется на тактике морского или сухо¬
путного боя. В частности, моряки совершенно не призна¬
вали возможности таких последствий. Они заявляли, что
создание управляемого снаряда с дальностью действия
в полторы тысячи километров почти невозможно. Для такого
оружия, говорили они, недостаточно простого продолжения
разработок, начатых в Германии в период второй мировой
войны, оно потребует полной перестройки всех физических
наук. По сути дела, это было лишь повторением заявления,
сделанного ранее адмиралом Честером Нимицем, который
сказал, что увидеть межконтинентальные баллистические
снаряды при жизни ему не удастся. Короче говоря, у нас
сложилось убеждение, что на протяжении ближайших
10—15 лет всякая новая война будет вестись не только
по образцу второй мировой войны, но и с вооружением
тех лет, а атомная бомба только увеличит мощь арсенала
наших стратегических средств1.
Если бы развитие техники прекратилось и если бы нам
не был брошен вызов в Корее, то между утверждением пред¬
ставителей авиации, что они обладают решающим оружием,
и утверждением представителей остальных видов воору¬
женных сил о необходимости последних для того, чтобы
сделать это оружие по-настоящему эффективным, могло бы
установиться определенное, пусть и непрочное, равновесие.
Однако появление бомбардировщиков дальнего действия
В-36 опрокинуло всю искусно созданную концепцию «сба¬
лансированных сил», которая позволяла каждому виду
вооруженных сил делать то, что он делал всегда, только
с учетом использования более мощных средств. Дело в том,
что, если доктрина сдерживания строится на мощи ответ-
1 Заявление контр-адмирала А. Ноубла в палате представите¬
лей США (И. 5. Ноизе, Оераг(теп1 о/ Иге Ыаг'у АрргоргтИоп ВШ
1ог 1949, Неапп^з, 80111 Соп^гезз, 2пс1 Зеззюп, ^азЫп^1оп, 1948,
р. 743).
6 Заказ № 633
82 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ПРОБЛЕМА ДАЛЬНЕЙШЕГО СУЩЕСТВОВАНИЯ
ного удара и если эту мощь отождествлять с наступатель¬
ной воздушной мощью, то единственным методом оправдать
существование остальных видов вооруженных сил стано¬
вится их использование главным образом для захвата
и удержания воздушных баз. Однако в том случае, когда
мы получаем возможность наносить дальние удары непо¬
средственно с территории Соединенных Штатов, концепция
«сбалансированных сил» означает ненужное отвлечение
наших ресурсов.
Если бы ассигнования на нашу оборону были гораздо
большими, возможно, что этот спор не доводился бы с такой
настойчивостью до его логического конца. Но при новом
министре обороны Луисе Джонсоне, убежденном, что од¬
на из целей политики Сталина заключалась в том, чтобы
заставить Соединенные Штаты нести непосильные военные
расходы и тем довести их до банкротства1, распределение
функций и задач между видами вооруженных сил, а вместе
с этим и возможность получения дефицитных долларов
на нужды обороны стали предметом особого беспокойства.
Когда министерство обороны прекратило строительство
авианосца «Юнайтед Стейтс» водоизмещением 65 тыс. тонн
и отдало распоряжение о дополнительном приобретении
бомбардировщиков В-36, впервые после войны прения
по вопросу о стратегической доктрине стали абсолютно
неизбежными. Представители флота, которых не сдержи¬
вало больше весьма непрочное партнерство с военно-воз¬
душными силами в обладании авиацией дальнего действия,
в полной мере вскрыли разногласия по вопросу о характере
стратегии, определении важнейших объектов и выборе луч¬
ших средств для нанесения удара по ним.
Прения по вопросу о бомбардировщике В-36 приобрели
бы еще большее значение, не будь они столь тесно связаны
с борьбой за ассигнования. Все доводы представителей
военно-морского флота, подвергавших сомнению эффектив¬
ность стратегических бомбардировок, создавали впечатле¬
ние, что они выдвигаются в отместку за запрещение строи¬
тельства гигантского авианосца «Юнайтед Стейтс». Кроме
того, эти доводы ослаблялись еще и тем обстоятельством,
что начальник штаба военно-морских сил не пожелал
1 И. 5. 5епа1е, МИНагу ЗНиаНоп 1п 1Не Раг Еа$1, Неапп^з, 82пс!
Сопдгезз, 1з1 Зеззюп, МазЫп§1оп, 1951, р. 2626—2627.
ГЛАВА ВТОРАЯ- ПРОБЛЕМА БЕЗОПАСНОСТИ АМЕРИКИ 83
отступить ни от одной из формул стратегической доктрины
послевоенного периода. И все же развернувшиеся дебаты,
в которых наиболее живое участие принял адмирал Артур
Рэдфорд, впервые подняли проблемы, ставшие теперь осно¬
вой любых споров о военной политике. В своих выступлениях
Рэдфорд упорно опровергал мнение о том, что молниенос¬
ная война должна быть выиграна одной только воздушной
мощью. Он подчеркивал значение тесной связи между воен¬
ными и политическими целями и всеми силами отвергал
то основное положение нашей доктрины, что массирован¬
ное возмездие является нашим главным средством сдержи¬
вания. «Один из членов группы специалистов по обороне
заявил в одном из правительственных органов,— сказал
адмирал Рэдфорд,— что наилучшей гарантией безопас¬
ности Америки были бы, во-первых, предотвращение войны
угрозой атомного уничтожения и, во-вторых, ведение войны
на уничтожение, если нам все же придется драться... Я пола¬
гаю, что военные в общем никогда не согласятся с такой
теорией ведения войны. Не говоря уже о моральных или
политических соображениях... многие отвергают эту теорию
на том основании, что она не принесет победы... [Кроме
того], война будущего выйдет далеко за рамки всего,
что мы понимаем под чисто военной областью. При соста¬
влении планов ведения войны... мы должны помнить о мире,
который за ней последует... Война на уничтожение, воз¬
можно, окончилась бы для нас «пирровой победой», и это
было бы бессмысленным в любом отношении: в политическом
и экономическом... Результаты двух мировых войн наглядно
показали, что военная победа не обязательно является
конечной целью»1.
В этом споре представители флота впервые вскрыли
недостатки нашего метода принятия стратегических реше¬
ний. Согласно установившимся нормам, трое главнокоман¬
дующих, чья основная задача состоит в поддержании
морального духа и боеспособности своих видов вооружен¬
ных сил, должны к тому же выносить и общие стратегиче¬
ские суждения, которые могут идти вразрез с их прямой
задачей. Пока мнения главнокомандующих тремя видами
1 И. 5. Ноизе, ТНе ЫаИопа1 Берепзе Ргодгат—ЦпЦгсаНоп
апй $1га(е§у, Неапп^з, 81 з1 Соп^гезз, 1з1 Зеззюп, ^азЫп§1оп, 1949,
р. 50—51.
6*
84 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ПРОБЛЕМА ДАЛЬНЕЙШЕГО СУЩЕСТВОВАНИЯ
вооруженных сил по вопросу о наиболее приемлемой стра¬
тегии совпадают, такая двойственность функций не создает
больших затруднений. Если же мнения расходятся, как
это стало наблюдаться с 1949 года, то отношение к возни¬
кающим проблемам принимает двоякую форму. В периоды
обилия бюджетных средств, как это было между 1951
и 1954 годами, каждый вид вооруженных сил улучшает те
системы вооружений, которые он считает нужными для
выполнения своих функций; при этом он почти не беспо¬
коится о том, что его действия как-то нарушат общую гар¬
монию или будут перекрывать действия других видов
вооруженных сил. В период же относительной скудости
бюджетных средств это неизбежно приводит к острому
соперничеству в вопросе о разграничении функций и задач.
Но поскольку предоставление ассигнований облегчается
сохранением хотя бы внешней гармонии между видами
вооруженных сил, то в данном случае дело ограничивается
достижением определенного компромисса, ведущего как
раз к тому, чтобы помешать правильному урегулированию
разногласий по вопросу о доктрине. Необходимость же
ведения ожесточенных споров в промежутках, возникаю¬
щих в процессе принятия бюджета, когда добычей являются
ассигнования, почти увековечивает эти закулисные разно¬
гласия.
Разумеется, «бунт адмиралов» только поднял основные
проблемы, связанные с доктриной. Однако ни одно из пред¬
ложенных решений не соответствовало сложившейся ситуа¬
ции. Спор показал, что разногласия касаются не столько
самой доктрины, сколько методов ее осуществления, исклю¬
чающих все другие формы конфликта, кроме всеобщей
войны. Адмиралы поставили вопрос о связи между поли¬
тическими и военными целями, но это было сделано не
потому, что у них имелись какие-то сомнения относительно
безоговорочной капитуляции как конечной цели любой
войны. Напротив, они все высказывались за такую цель,
но вместе с тем требовали, чтобы при.ее достижении терри¬
тория противника не подверглась бы полному опустошению,
ибо в дальнейшем это могло заставить победителя самого
восстанавливать разрушенное. Этим спором впервые была
поднята проблема о том, какой должна быть наша стратегия:
ядерной или обычной. Представители флота возражали
против чрезмерного, как им казалось, упора на стратеги-
ГЛАВА ВТОРАЯ. ПРОБЛЕМА БЕЗОПАСНОСТИ АМЕРИКИ
85
ческую воздушную мощь, утверждая, что самолеты, бази¬
рующиеся на авианосцы, могли бы выполнить те же самые
задачи гораздо более успешно и с большей экономией
в средствах. Бомбардировщик В-36 моряки назвали «ошиб¬
кой стоимостью в 1 млрд, долларов», причем основанием
для такого утверждения послужило, по-видимому, только то
соображение, что истребительная авиация как ВМС США,
так и ПВО Советского Союза превосходит в маневренности
эти бомбардировщики.
Таким образом, спор из-за бомбардировщика В-36 выявил
только общие черты той проблемы, которая встала перед
американской военной мыслью. Наша военная политика
учитывала только два возможных случая агрессии: прямое
нападение на Соединенные Штаты или прямое нападение
на Западную Европу. Она не давала никаких решений
ни на случай начала Советским Союзом действий в других
районах, ни для постепенного изменения нашими против¬
никами стратегического равновесия сил посредством под¬
рывной деятельности, партизанских действий или путем
создания собственного атомного оружия. По существу, она
отрицала, что эти моменты должны являться предметом
особой заботы со стороны нашего политического руковод¬
ства. Настаивая на том, что причина войны должна быть
«чисто» военной, эта политика определяла казус белли
как внезапное нападение непосредственно на территорию
Соединенных Штатов и не учитывала ни одной из действи¬
тельно спорных проблем, таких, как раздел Германии,
появление у СССР многочисленных союзников и междуна¬
родный контроль над атомной энергией. Именно здесь
и произошел разрыв между нашей военной и внешней
политикой, и по сравнению с ним спор между авиацией
и флотом по поводу разграничения функций и задач терял
всякое свое значение.
Прения в Конгрессе по вопросу о бомбардировщике В-36
были важны главным образом потому, что они дали нам
еще одну возможность повторить в самой конкретной форме
то, что стало избитой истиной американской военной поли¬
тики. Они настолько соответствовали настроениям нации,
что были сразу же поддержаны почти всей прессой. На них
откликнулся даже такой ярый противник правительства
Трумэна, как бывший президент Герберт Гувер. В ходе
прений министр авиации Стюарт Саймингтон категорически
86 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ПРОБЛЕМА ДАЛЬНЕЙШЕГО СУЩЕСТВОВАНИЯ
отрицал, что представители военно-воздушных сил ставят
все на одну карту. Он утверждал, что Соединенные Штаты
не могут меряться с Советским Союзом людскими силами
и что им придется положиться только на превосходство
в военной технике, лучшим элементом которой является
стратегическая авиация. Саймингтон, правда, соглашался,
что такая военная политика может вызвать в итоге большие
жертвы среди гражданского населения обеих сторон, но он
оправдывал это, заявляя, что «если бы пришлось убивать
мирных жителей, я предпочел бы, чтобы это были их жители,
а не наши».
Этим же доводом пользовался и председатель американ¬
ского Комитета начальников штабов генерал Брэдли.
Он утверждал, что наша военная политика носит целиком
оборонительный характер и определяется следующими обще¬
национальными целями: сохранением мира и нашего образа
жизни, поднятием жизненного уровня нашего народа
и способствованием процветанию всех стран мира. Заявление
Брэдли было примечательным в том смысле, что он указал
на возможность краха нашей экономики под бременем воен¬
ного бюджета, установленного в размере 14,5 млрд, долла¬
ров, как на опасность не менее реальную, чем советская
угроза. Это заявление явилось, вероятно, самым полным
изложением нашей стратегической доктрины, которое когда-
либо имело место. Были повторены все традиционные поло¬
жения американской военной политики: озабоченность
событиями в Европе, война, победа в которой достигается
за счет превосходства промышленного потенциала, сдержи¬
вание агрессора путем накопления максимума сил и т. п.
«Мы полагаем,— говорил Брэдли,— что ...сейчас един¬
ственно опасную силу в мире... представляет коммунизм,
а единственными странами, послевоенные действия которых
препятствуют достижению всеобщего спокойствия, являются
Советский Союз и его сателлиты. Выступающие против
экспансии коммунистов державы НАТО располагают сей¬
час гораздо большими материальными ресурсами, необ¬
ходимыми для обороны, чем советский блок, за исключением,
конечно, людских сил...
Прежде всего обсудим ту основную концепцию, на кото¬
рой зиждется все планирование нашей обороны... Эта кон¬
цепция предполагает защиту Соединенных Штатов и всего
американского континента в случае, если на нас будет совер-
ГЛАВА ВТОРАЯ- ПРОБЛЕМА БЕЗОПАСНОСТИ АМЕРИКИ 87
шено нападение. Она предусматривает быстрое нанесение
ответного удара с баз, которые мы рассчитываем иметь
наготове в любое время. Эта концепция включает и необ¬
ходимость захвата других баз... с тем, чтобы мы могли
атаковать территорию противника с более коротких дистан¬
ций... Стратегические бомбардировки занимают в нашем
военном планировании первое место, поскольку мы не
можем содержать в состоянии полной боевой готовности
такие силы, которые по своим размерам были бы достаточ¬
ными для отпора России на первых этапах войны. Это осо¬
бенно верно, так как мы вообще не собираемся начинать
войну первыми... Наконец, если наши планирующие воен¬
ные органы будут во всех оборонительных мероприятиях
придерживаться режима экономии, ...опасность экономиче¬
ского краха будет постоянно уменьшаться, а риск всеобщей
ядер ной войны станет весьма небольшим».
* * *
Такова была стратегия удовлетворенной державы, до¬
вольной своим местом в мире, стремящейся в спокойной
обстановке насладиться приобретенными благами. Оборо¬
нительный характер ее доктрины выражал наше стремление
демонстрировать достоинства американского образа жизни
за рубежом и способствовать созданию такого международ¬
ного порядка, при котором люди и народы всецело руковод¬
ствовались бы сознанием явных преимуществ гармонии.
Однако в нашей борьбе с СССР имелся один весьма достой¬
ный сожаления момент, заключавшийся в том, что совет¬
ские руководители упорно рассматривали все наши заявле¬
ния о мире как нечто подозрительное или лицемерное;
именно это и заставляло их стремиться к нейтрализации
нашей мощи любыми средствами. Таким образом, чем чаще
в наших заявлениях встречались опасения, связанные с воз¬
можностью новой войны, тем больше становилось желание
советских лидеров расширить сферу своего влияния.
Поскольку при этом у нас не было никаких позитивных
целей, ради которых стоило бороться (из перечисленных
генералом Брэдли две цели касались сохранения статус-кво,
а две другие были связаны с экономическими проблемами),
то во всех наших военных планах неизменно присутствовал
элемент абстрактности, слегка прикрытый беспокойством
88 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ПРОБЛЕМА ДАЛЬНЕЙШЕГО СУЩЕСТВОВАНИЯ
о технических проблемах. «Мы должны иметь все, что есть
у противника, и притом в большем количестве и лучшего
качества»,— сказал член палаты представителей Поль Кил-
дей на заседании по вопросу о бомбардировщике В-36. Этим
заявлением он полностью отразил то, что мешало разра¬
ботке военной доктрины — смешение стратегических проб¬
лем с военно-техническими достижениями.
Наша реакция на потерю Соединенными Штатами атом¬
ной монополии была столь же двойственной, как и наша
доктрина о военной мощи. С одной стороны, мы сочли неиз¬
бежным наступление периода «ядерного тупика» и, хотя в то
время до этого было еще очень далеко, стали приводить
этот аргумент в оправдание своего воздержания от приме¬
нения силы. С другой стороны, мы поспешили создать еще
более мощное оружие — термоядерную бомбу, которая
в свою очередь заставила нас на время отложить анализ
изменения стратегического равновесия сил, связанного
с потерей нами атомной монополии.
Буквализм нашего понятия о мощи лишил нас возмож¬
ности представить себе достаточно ясно, какое соотношение
должно существовать между силой и политикой. Война,
которая началась бы с внезапного нападения на нас, не¬
избежно вызвала бы справедливый гнев всей нации. В этом
случае единственно применимой стратегией была бы страте¬
гия максимального возмездия. Вместе с тем сейчас, когда
характер войны стал исклюсительно опасным, задача внеш¬
ней политики состоит в том, чтобы попытаться урегулиро¬
вать международные споры путем соответствующих пере¬
говоров. Но это предполагает юридический процесс, в кото¬
ром сила либо играет небольшую роль, либо вообще ничего
не значит. Следовательно, наша внешняя и военная поли¬
тика могут стать еще более абстрактными, оторванными
от жизни. Целью войны мыслится победа, а целью внешней
политики — мир. Но ни одна из этих целей не дополняет
другую, а каждый аспект политики начинается там, где
кончается другой. Мы оказались неспособными использо¬
вать ни свою атомную монополию для оказания нажима,
ни желание одностороннего разоружения для придания
убедительности нашим мирным намерениям. Поскольку
наша атомная монополия целиком относилась к компетенции
военного руководства, а проблемы одностороннего разору¬
жения считались проблемами внутренней политики, их
ГЛАВА ВТОРАЯ. ПРОБЛЕМА БЕЗОПАСНОСТИ АМЕРИКИ 89
нашли неподходящими для включения в повестку дня
переговоров. Эту позицию очень хорошо выразил в одном
из своих выступлений генерал Маршалл, который заявил,
что он не хотел бы рисковать жизнями американцев ради
чисто политических целей.
Такой подход к проблеме силы и ее использования еще
лучше отражен в нашей послевоенной внешней политике.
Концепция сдерживания, положенная в ее основу, исхо¬
дила из того, что военная политика и дипломатия предста¬
вляют собой два последовательных звена национальной
политики: задача военной политики состояла в том, чтобы
создать силу и, таким образом, сдержать возможную агрес¬
сию. После того как это будет достигнуто, в действие всту¬
пит дипломатия. «Мы должны,— сказал государственный
секретарь Ачесон в прениях по докладу Макартура,— дей¬
ствовать с позиции силы, мы должны создать эту силу; и если
мы создадим ее, то тогда, я думаю, международная обста¬
новка начнет менять свое лицо... появится разница в воз¬
можностях различных сторон в отношении ведения перего¬
воров, а это, я надеюсь, заставит Кремль признать факты1...
и начать урегулирование по крайней мере некоторых
из разногласий, существующих ныне в отношениях между
Востоком и Западом»2.
Однако международные отношения не допускают такого
абсолютного разграничения функций военной и внешней
политики. Определение сдерживания, данное государствен¬
ным секретарем Ачесоном, означало, что понятию силы
придается буквальное значение и что исчерпывающее объяс¬
нение мощи следует искать в ней самой. Такое определение
не затрагивало вопроса, каким образом можно действовать
с позиции силы при отсутствии прямого нападения на нас
или на наших союзников. Оно не создавало у нас определен¬
ных концепций для выражения собственной мощи в поли-
1 В этом, собственно, и заключается суть американской так на¬
зываемой «миролюбивой» политики, сводящейся на практике к по¬
литике «с позиции силы» и вытекающего из нее грубого диктата своих
требований и условий противоположной стороне. Но поскольку
соотношение сил складывается постоянно не в пользу американцев,
постольку они оказываются не в состоянии осуществить военный
нажим, а на справедливое соглашение, ведущее к ослаблению между¬
народной напряженности, идти не хотят.— Прим. ред.
2 И. 5. 5епа1е, МИИагу ЗНиаИоп гп Иге Гаг Еа$1, Неапп^з, 82пс!
Соп^гезз, 1з1 Зеззюп, 'МазЫп^оп, 1951, р. 2083.
90 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ПРОБЛЕМА ДАЛЬНЕЙШЕГО СУЩЕСТВОВАНИЯ
тике, кроме того случая, когда речь шла об открытой агрес¬
сии коммунистов. Это определение не разъясняло, что
могло произойти, если бы советские руководители отказа¬
лись от переговоров после достижения нами «позиции силы»,
а вместо этого сконцентрировали бы свои усилия на раз¬
рушении ее или на фланговый маневр, в обход этой по¬
зиции.
Кроме того, отождествление понятий «позиция силы»
и «военная позиция», а также «сопротивление агрессии»
и «тотальная война» вызвало определенную психологиче¬
скую реакцию у наших союзников. Наш упор на стратегию
всеобщей войны способствовал укреплению в них чувства
собственного бессилия, которое стало одним из основных
препятствий для эффективных военных усилий с их сто¬
роны. Оправдание нами военных союзов, как средства полу¬
чения баз для нашей стратегической авиации, также не
могло служить утешением для союзников, стремившихся
главным образом избежать проникновения иностранцев
на их территорию. До того как Советский Союз ликвидиро¬
вал атомную монополию США, наши союзники не имели
с военной точки зрения никаких возражений против нашей
системы баз при условии, что мы обеспечим им достаточную
защиту от той опасности, которая может нависнуть над
ними в связи с использованием этих баз. После того как
Советский Союз создал запасы ядерного оружия, наши
союзники вынуждены были согласиться со стратегией
всеобщей войны, но только в качестве средства, сдерживаю¬
щего войну. Они даже готовы были признать определенное
достоинство за нашей ядерной мощью, но были против при¬
менения ее во всеобщей войне и не считали, что она подходит
к какой-либо другой форме конфликта.
Следовательно, в нашей политике военных союзов все
было не на своих местах. Мы преследовали здесь главным
образом техническую задачу, состоявшую в накоплении
достаточной оборонительной мощи. Но по существу проб¬
лема, вставшая в этой связи перед нами, оказалась скорее
психологической и даже теоретической. Она сводилась
к созданию такого общественного мнения и такой стратеги¬
ческой доктрины, которые сделали бы эту мощь еще более
многозначительной. В то же время мы без устали заявляли,
что мы не станем применять силу, кроме как для оказания
сопротивления агрессии, и тем самым свели на нет всякую
ГЛАВА ВТОРАЯ- ПРОБЛЕМА БЕЗОПАСНОСТИ АМЕРИКИ 91
возможность добиться от коммунистов каких-либо уступок
по действительно спорным вопросам. К таким проблемам
относились: расширение сферы влияния Советского Союза,
воссоединение Германии и международный контроль над
атомной энергией. Словом, наша поза была чересчур воин¬
ственной, чтобы резче оттенить советские мирные выступле¬
ния, но далеко не достаточной, чтобы вызвать у Совет¬
ского Союза какие-то колебания1.
Таковы были проблемы, связанные с разработкой нашей
военной доктрины в непосредственно послевоенный период,
и, между прочим, они до сих пор не потеряли своего значе¬
ния. Возникнув как результат нашей веры в окончательные
решения, они показали нам, что нельзя уделять главное вни¬
мание вопросам открытой агрессии как во внешней, так
и в военной политике. Наилучшей проверкой всякой докт¬
рины является непредвиденный случай — ситуация, не
предусмотренная ее положениями и обязывающая нас
ориентироваться на месте под давлением событий. Стратеги¬
ческая доктрина может рассчитывать на успех ровно
в той степени, в какой ее концепции отвечают различно
складывающейся обстановке, при этом любой неучтенный
ею вариант должен быть действительно из ряда вон выхо¬
дящим. В этом свете военная доктрина Соединенных Штатов
страдала тем недостатком, что по сути дела спорные ситуа¬
ции оказывались так или иначе непредвиденными и неуч¬
тенными ею. Единственно возможным вариантом, который
она учитывала, была всеобщая ядерная война, но даже и в
этом случае доктрина давала весьма общий ответ: предотвра¬
тить катастрофу. «Наши силы,— сказал генерал Брэдли
в 1950 году, меньше чем за три месяца до начала войны
в Корее,— пока еще недостаточны для того, чтобы вести
большую войну... Сейчас... наш вклад в общее дело должен
свестись к тому, чтобы постепенно наращивать имеющиеся
у нас силы и довести их до таких размеров, при которых
1 В этих словах как нельзя лучше раскрывается подлинное
лицо автора. Киссингер, очевидно, хотел бы продиктовать СССР
ни больше ни меньше, как восстановление капиталистических поряд¬
ков в странах Народной демократии, вопреки воле народов этих
стран; уничтожение Германской Демократической республики путем
включения ее в милитаризованную ФРГ; и, наконец, право
американцев контролировать атомное производство во всем мире.—
Прим. ред.
92 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ- ПРОБЛЕМА ДАЛЬНЕЙШЕГО СУЩЕСТВОВАНИЯ
они смогут предотвратить катастрофу... и нанести ответный
удар, достаточно мощный, чтобы замедлить продвижение
агрессора хотя бы на тот период, пока мы будем проводить
мобилизацию»1. Это положение отражено также и в Ки-
уэстском соглашении между видами вооруженных сил
о разграничении их функций и задач. Оно устанавливало
определенную последовательность при определении основ¬
ных потребностей в системе нашей обороны: 1) силы, необ¬
ходимые для того, чтобы избежать поражения; 2) перспек¬
тивные потребности; 3) потребности для удовлетворения
любых запросов вооруженных сил в отношении систем
вооружения. Тогда же было установлено, что бюджетных
средств едва хватит на то, чтобы обеспечить решение только
первой задачи.
Поэтому-то и случилось, что в тот единственный раз,
когда мы оказали сопротивление агрессору силой, мы сде¬
лали это в районе, который наша доктрина вряд ли прини¬
мала в расчет, и с помощью той стратегии, которую мы
меньше чем за год до этого полностью отрицали. Проблема
локальной войны была навязана американской стратегии
помимо ее воли.
* * *
Когда действительность не оправдывает наших ожида¬
ний, неизбежным следствием всегда является разочарова¬
ние. Война в Корее застала нас совершенно врасплох
не только в военном, но и главным образом в военно¬
политическом отношении. Наша стратегическая мысль опре¬
деляла до этого только два возможных повода к войне:
внезапное нападение на территорию Соединенных Штатов
и военную агрессию против Западной Европы. Она рассмат¬
ривала всеобщую войну как единственное решение проблемы
отпора агрессии и строилась целиком на мощи нашего про¬
мышленного потенциала и стратегической авиации. В глазах
наших военных теоретиков это были единственные средства
для достижения победы. Речь государственного секретаря
Ачесона, произнесенная им 12 января 1950 года и исключав¬
шая Корею из нашего периметра обороны, была наиболее
ярким выражением основной стратегической концепции
1 И. 5. 5епа1е, Вераг1теп1 о/ Оерепзе АрргоргшИопз }ог 1951,
Пеапп§з, 8151 Соп&гезз, 2п<Т Зеззюп, \\^азЫп§1оп, 1950, р. 67.
ГЛАВА ВТОРАЯ. ПРОБЛЕМА БЕЗОПАСНОСТИ АМЕРИКИ §3
Соединенных Штатов. По своему содержанию и форме это
выступление почти не отличалось от заявления, сделан¬
ного генералом Макартуром девятью месяцами раньше1.
В тотальной войне Соединенных Штатов с Советским Союзом
Корея действительно находилась бы за пределами нашего
периметра обороны, и ее судьба зависела бы от исхода борьбы
на других театрах. Таким образом, корейская война не под¬
ходила ни под одну категорию наших стратегических кон¬
цепций. Она не была начата внезапным нападением на Соеди¬
ненные Штаты, не была направлена против Европы, не каса¬
лась Советского Союза. Это была война, в которой страте¬
гия тотальной войны была совершенно неприменима. Более
того, если бы такой войны не было, мы бы никогда не пове¬
рили, что она может быть.
Надо было обладать известным мужеством, чтобы ре¬
шиться оказать сопротивление агрессии такими средствами,
которые ни в коей мере не определялись всеми предшест¬
вовавшими планами. За односторонность нашей доктрины
нам пришлось расплачиваться необходимостью изменять
свои концепции на ходу в условиях все увеличивающегося
разрыва между нашими политическими и военными целями.
На протяжении всей войны в Корее нас сдерживало созна¬
ние того*, что это была не та война, к которой мы готовились.
Результатом этого явились бесконечные конфликты между
командующими, которые в силу своего положения старались
как можно точнее следовать принципам доктрины, предусмат¬
ривавшей полное сокрушение противника, и ответствен¬
ными лицами в Вашингтоне, которые в свете своих прежних
концепций и глобального характера своих обязанностей
могли рассматривать корейскую войну лишь как стратеги¬
ческое отвлечение сил или как преднамеренный маневр
со стороны противника.
Однако было бы ошибкой рассматривать противоречия,
порожденные корейской войной, как спор об эффективности
стратегии тотальной войны. Напротив, как сторонники,
1 В марте 1949 года генерал Макартур заявил одному журна¬
листу: «Сейчас Тихий океан стал англосаксонским озером, и наша
линия обороны проходит по цепи островов, окаймляющих побережье
Азии. Она начинается у Филиппин, захватывает острова Рюкю
с их основным бастионом Окинавой, затем сворачивает на северо-
восток и, пройдя по островам собственно Японии, выходит по Алеут¬
ской гряде к Аляске (Нью-Йорк тайме, 2 марта 1949 года)
94 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ПРОБЛЕМА ДАЛЬНЕЙШЕГО СУЩЕСТВОВАНИЯ
так и противники более решительных мер в Корее согла¬
шались, что современная война по своему характеру может
быть только тотальной и выиграть ее можно лишь путем
полного сокрушения противника. Они расходились во мне¬
ниях не в оценке характера войны, а в толковании значения
корейской войны. Сам Макартур выступал за решительную
схватку на Дальнем Востоке, главным образом с Китаем.
Однако критиковавшие его считали, что мы должны беречь
свои силы для возможного решительного столкновения
с СССР на территории Европы. Для Макартура корейская
война была полным разочарованием, поскольку она не соот¬
ветствовала в достаточной мере его представлениям о войне;
для не соглашавшихся с ним она также была не меньшим
разочарованием потому, что с точки зрения той стратегии,
на которой они строили свои оборонительные планы, она
была слишком «большой». Следовательно, спор по поводу
локальной войны корейского типа был вызван не столько
характером стратегии, сколько расхождением во мнениях
по поводу того района, в котором она могла бы вестись
с наибольшим успехом.
Макартур выражал лишь общепринятые взгляды, когда
утверждал, что «общее определение войны, с которым все
соглашались в течение многих десятилетий, сводится к тому,
что война — это конечный этап политики. Когда все другие
политические средства исчерпаны, вы переходите к силе,
и когда вы это делаете, фактором, определяющим соотно¬
шение сил, то есть главным преобладающим интересом, ста¬
новится военный... Я с полной уверенностью заявляю, что,
когда солдаты оказываются на поле сражения, руководство
не должно допускать никаких колебаний в своей политике,
которые... уменьшили бы их шансы на победу...» Именно
поэтому все те, кто в силу своих представлений о войне
был против Макартура, старались ограничить войну в Корее
наитеснейшими рамками. Они ратовали за сохранение
наших сил для «настоящего» испытания, которое, по их
мнению, должно было затрагивать Советский Союз. «Рас¬
ширение масштабов войны в Корее и распространение ее
на территорию Красного Китая, вероятно, обрадовало бы
Кремль гораздо больше, чем любые другие меры»,— говорил
тогда генерал Брэдли. «Это неизбежно сковало бы... нашу
морскую и нашу воздушную мощь... в районе, который
не является важным в стратегическом отношении. Красный
ГЛАВА ВТОРАЯ. ПРОБЛЕМА БЕЗОПАСНОСТИ |АМЕРИКИ 95
Китай не может быть назван могущественной державой,
стремящейся к установлению мирового господства. Откро¬
венно говоря, по мнению американского Комитета началь¬
ников штабов, такая стратегия вовлекла бы нас не в ту вой¬
ну, не в том месте, не в то время и не с тем противни¬
ком»1.
Этот буквализм нашего представления о силе находит
наиболее яркое выражение в нашей убежденности в том,
что война против СССР должна обязательно носить форму
сражения с СССР, вероятнее всего, из-за Европы. В этом
и заключалась вся суть спора между Макартуром и теми,
кто был против него. Подобный буквализм нашел опреде¬
ленное отражение и в их спорах по поводу характера готов¬
ности. «Представьте себе, что началась война,— говорил
Макартур,— разве сможете вы просто так сказать: пусть,
мол, эта война продолжается как ей заблагорассудится,
а мне некогда — я готовлюсь к другой войне?.. Допускает л и
ваш «глобальный» план обороны Соединенных Штатов...
ведение войны в таком смысле, скажем, на Тихом океане?..
Если вы не собираетесь довести эту войну до решающего
конца, то какой смысл во всей вашей подготовке?» Безуслов¬
но, глобальный характер наших планов обороны сделал нас
неподготовленными к вызову, брошенному нам в Корее.
В своем военном планировании мы исходили прежде всего
из предположения, что будем вести войну с главным против¬
ником и только в ответ на открытый вызов и что вместе
с тем наши наличные силы должны быть достаточно мощ¬
ными, чтобы дать нам время мобилизовать наш промыш¬
ленный потенциал. Эта доктрина предполагала два взаимо¬
связанных варианта: что свой первый удар агрессор нанесет
по другим странам и что угроза будет открытой.
Однако здесь необходимо учесть следующее: после вто¬
рой мировой войны эта доктрина перестала соответствовать
международной обстановке в том смысле, что малые госу¬
дарства либо лишились воли к самостоятельному сопроти¬
влению, либо не имеют сил для этого, поскольку их способ¬
ность к оказанию сопротивления агрессии стала теперь
зависеть от нашей готовности бросить свои силы в бой
в самом начале любой войны, а их решение оказывать сопро-
1 И. 5. 5епа1е, МИИагу, ЗИиаНоп 1П Иге Раг Неапп^з,
82п(1 Соп^гезз, 1з1 Зеззюп, ^азЫп^оп, 1951, р. 731—732.
96 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ПРОБЛЕМА ДАЛЬНЕЙШЕГО ^СУЩЕСТВОВАНИЯ
тивление вообще все больше попадало в зависимость от их
веры в нашу способность действовать немедленно, имею¬
щиеся у нас силы должны были быть достаточно мощными,
чтобы принять на себя первые удары и незамедлительно
нанести эффективный ответный удар. Затруднение, созда¬
ваемое локальной войной, заключалось поэтому в том, что
вызов мог быть брошен не обязательно главным противни¬
ком, в противном случае он мог быть принят как тотальный
вызов. В Корее же нашим противником вначале оказался
третьеразрядный член коммунистического блока, а на более
поздних стадиях — Красный Китай. Удар был направлен
не против нас и даже не против наших владений, а против
отдаленного района, из которого мы за год до этого вывели
все свои войска. Ясно, что при таком положении наша
верность стратегии всеобщей войны заставила нас рассмат¬
ривать корейскую войну как своего рода аберрацию или
стратегическое отвлечение сил. При этом теория всеобщей
войны против главного противника в сочетании с упором
на «чисто» военные соображения усиливала присущий
нашему стратегическому планированию консерватизм.
Почти аксиомой является то, что авторы военных планов
никогда не удовлетворяются достигнутой «готовностью».
В войне всегда есть элемент неопределенности, поскольку
победа зависит не только от имеющейся силы, но и от того,
каким образом сочетаются факторы, предопределяющие
исход борьбы. В известных пределах одни факторы могут
заменяться другими: так, превосходство в руководстве
и доктрине может .компенсировать недостаток ресурсов.
Но при составлении военных планов всегда имеется соблазн
как-то избежать этого элемента неопределенности путем
концентрации намного превосходящих сил. Таким образом,
в этом случае силой пытаются заменить концепцию. Извест¬
но, как трудно в мирное время создать превосходство в силах
против серьезного противника, особенно когда полагаешься
на оборонительную стратегию, которая оставляет право
первого удара за противником. Ведь почти само собой
разумеется, что противник никогда не нанесет удар первым,
если силы, сконцентрированные против него, покажутся ему
превосходящими его собственные. Следовательно, расчет
на «чисто» военные соображения может только укрепить
авторов военных планов в своем убеждении в том, что они
«не готовы», и побудить их при всех ситуациях, кроме
ГЛАВА ВТОРАЯ. ПРОБЛЕМА БЕЗОПАСНОСТИ АМЕРИКИ 97
прямого нападения на Соединенные Штаты, выступать за
отсрочку решающей схватки до более подходящего момента.
«Мы не считаем, что находимся в настолько благоприятном
положении, чтобы начать глобальную войну,— сказал
генерал Брэдли,— в настоящее время мы очень хотели бы
избежать всякой войны не только потому, что мы еще не
готовы к ней, но и по той причине, что чем дольше ее не
будет, тем больше шансов мы получим на то, что она вовсе
не начнется». «Мы, безусловно, не хотим оказаться вовле¬
ченными в мировую войну ни в какое время,— заявил гене¬
рал Маршалл,— и уж если мы станем ее вести, то, конечно,
только тогда, когда окончательно подготовимся к ней».
Таким образом, удар в Корее был нанесен по тому месту,
где мы психологически были наиболее слабыми.Это был удар
по нашей стратегии всеобщей войны, по нашим представле¬
ниям о наличных силах, по нашей сдержанности. Знамена¬
тельно, однако, то, что члены правительства были при этом
единодушны в своем мнении о стратегическом превосходстве
Запада над советским блоком. Правда, все они соглашались
также и с тем, что нам следует избегать всеобщей войны. Ус¬
тановка на то, чтоэтой войны надо избегать, за исключением
случаев прямого нападения СССР на США или на Европу,
являла собой косвенное признание нашей неспособности
представить себе какие-либо иные цели войны, кроме пол¬
ного разгрома противника. Это стремление к расширению
войны до таких пределов, которые оправдывали бы при
менение чудовищной военной техники, лежало в основе той
единственной стратегии, которую мы были готовы принять
за руководство к действию.
Учитывая угрозу, которая, как мы знали, в скором вре¬
мени должна была появиться в виде советских запасов ядер-
ного оружия, мы, конечно, должны были усомниться в пра¬
вильности предпосылки, из которой мы исходили, желая
избежать всеобщей войны (эта предпосылка состояла в том,
что время — на нашей стороне и что СССР проиграет от все¬
общей войны больше, чем мы), но мы этого не сделали. Мы
определенно заявили о своем нежелании пойти на риск все¬
общей войны, и это дало советскому блоку психологическое
преимущество. При той сдержанности, которую предусмат¬
ривала наша стратегическая доктрина, мы были склонны
больше думать о наших опасностях, чем о наших возмож¬
ностях; более того, мы часто принимали возможность за
7 Заказ № 6 33
98 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ПРОБЛЕМА ДАЛЬНЕЙШЕГО СУЩЕСТВОВАНИЯ
реальную опасность. «В лице Китая,— говорил тогда гене¬
рал Маршалл,— Россия имеет очень ценного союзника...
поэтому если окажется, что Россия, несмотря на ее договор
с китайскими коммунистами, не поддержит их в Корее, это
создаст весьма специфическую обстановку, поскольку это
в какой-то мере заденет и всех остальных сателлитов Совет¬
ского Союза... Может л и Советское правительство допустить,
чтобы Китай потерпел полное поражение от западных держав
и выразил бы ему свое глубокое недоверие за отказ в по¬
мощи? Такая постановка вопроса придает нынешней ситу¬
ации несколько новый смысл».
Одним словом, мы считали, что не можем позволить себе
выиграть войну в Корее даже несмотря на наше стратегиче¬
ское превосходство, потому что Россия не могла себе поз¬
волить проиграть ее. Поэтому корейская война была с самого
начала периферийной войной не только в силу географиче¬
ского положения этого района,но еще и потому,что нам было
трудно взяться за нее по-настоящему. Мы ограничивали ее
не из-за того, что мы верили в преимущество локальной
войны, а оттого, что не хотели вступать во всеобщую войну
из-за проблем, поднятых в Корее. Какие бы стороны корей¬
ской войны мы ни брали, будь то географическое положение,
или стратегия ее ведения, или наша готовность, мы прихо¬
дили к заключению, что ее надо вести в самых ограниченных
масштабах, какие только возможны.
В результате многие споры, вызванные корейской вой¬
ной, стали столь же абстрактными, как и концепция силы,
породившая их. Они меньше касались возможностей, предо¬
ставляемых локальной войной, и по сути дела все в них сво¬
дилось к возможности достижения полной победы. Макар-
тур, например, утверждал, будто на строго расписанные
по времени советские планы не повлияют никакие меры,
которые могли бы быть приняты Соединенными Штатами,
и что поэтому мы в состоянии полностью разгромить Китай,
не опасаясь советского вмешательства. В то же время несо-
глашавшиеся с ним говорили, что СССР только и ждет
повода либо для военного вмешательства в Азии, либо для
того, чтобы бросить свои силы против Западной Европы.
Таким образом, защищая крайние меры как единственно
возможные и отрицая существование какой-либо середины
между состоянием тупика и полной победой, как Макартур,
так и несогласные с ним препятствовали рассмотрению таких
ГЛАВА ВТОРАЯ- ПРОБЛЕМА БЕЗОПАСНОСТИ АМЕРИКИ 99
изменений в стратегических концепциях, которые были бы
совместимы с политикой достижения ограниченных целей.
Мы могли быть уверены, что СССР не допустит полного
поражения Китая во всеобщей войне и свержения там ком¬
мунистического режима. Но отсюда не следовало, что СССР
рискнул бы всем, чтобы предупредить любое изменение
в нашу пользу в стратегическом равновесии сил, тем более,
что наше ядерное превосходство было тогда еще очень
явным. Если бы мы отбросили китайские армии до самого
основания Корейского полуострова, мы нанесли бы этим
удар по всей коммунистической системе в ее первой воору¬
женной схватке со свободным миром1. Это могло заставить
Китай усомниться в ценности своего союза с Россией,
и перед последней встала бы проблема развязывания все¬
общей войны для предотвращения частичного разгрома
своего ближайшего союзника в локальной войне. Война
корейского типа несовместима с попыткой навязать против¬
нику безоговорочную капитуляцию. Но невозможность за¬
ставить противника капитулировать безоговорочно не следу¬
ет путать с неизбежностью возврата к прежнему статус-кво.
Наша стратегическая доктрина весьма затрудняла ана¬
лиз любых промежуточных ситуаций. Ее оборонительные
принципы заставляли нас рассматривать советскую реак¬
цию так, как будто Кремль мог решиться пойти на любой
шаг. А между тем разрыв между силой и внешней политикой
только снижал эффективность как одной, так и другой.
Цель корейской кампании определялась по-разному: как
отражение агрессии, как оказание сопротивления агрессору,
как возмездие за агрессию или как обеспечение безопасности
находящихся в этом районе собственных сил. Каждая из
этих целей соответствовала определенной военной точке
зрения и каждая предполагала прежде всего создание
позиции силы как базы для дальнейшего дипломатического
урегулирования конфликта.
1 Киссингер упорно стремится выставить США в виде побор¬
ника мира и справедливости, защитника свободы. Лицемерие такого
отношения стало особенно явным для всех в период Корейской
войны и после нее. События в Египте, Индонезии, Иордании и Ли¬
ване показывают, что представляет собой действительная политика
США. Вместе с тем враждебные выпады против СССР, клеветниче¬
ское приписывание ему никогда не существовавших планов агрессий
и т. п., свидетельствуют о полном отсутствии у автора научной
объективности.— Прим. ред.
7*
100 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ПРОБЛЕМА ДАЛЬНЕЙШЕГО СУЩЕСТВОВАНИЯ
Следовательно, корейская война представляла собой
случай практического применения доктрины сдерживания.
В свете положений этой доктрины она была полностью
оправдана. Но вместе с тем на нее не могли не повлиять
и присущие доктрине недостатки. На протяжении всей
корейской войны наши цели находились в зависимости от
военной обстановки, и основную роль в этом деле играла
наша собственная нерешительность в вопросах отражения
агрессии, объединения сил, обеспечения им определенной
безопасности и достижения гарантированного перемирия.
Такая нечеткость наших целей показала, что вести
локальные войны на основе чисто военных соображений
стало невозможно. После Инчхона1, в тот момент, когда мы
обладали максимальной силой, мы оказались неспособными
создать политические предпосылки для урегулирования
корейского вопроса и тем самым дали противнику возмож¬
ность восстановления военного равновесия как условия для
дальнейших переговоров. Мы пока еще не знаем, могло ли
быть предложение остановиться на узком перешейке полу¬
острова и демилитаризовать остальную часть Северной
Кореи при посредничестве Организации Объединенных
Наций достаточно великодушным и исчерпывающим, но
такого предложения сделано не было. Попытка обеих сторон
достичь позиции силы до переговоров привела к тому, что
предпринимаемые противниками военные усилия стали угро¬
жающе расти, и конец этому был положен только тем, что ме¬
жду физической неспособностью Коммунистического Китая
вкладывать новые ресурсы в этот конфликт и нашим неже¬
ланием делать это установилось определенное равновесие2.
Наше отношение к силе помешало нам ограничить свои
военные цели дипломатическим путем еще в то время, когда
у нас было явное военное преимущество; оно же не дало нам
возможности упрочить свои позиции на основе достигнутых
успехов и после того, как мы начали переговоры о переми¬
рии. Решение, принятое в самом начале переговоров о пре-
1 Имеется в виду Сеульско-Инчхонская десантная операция аме¬
риканских ВМС, проведенная в сентябре 1950 года.— Прим. ред.
2 Прекращение войны в Корее объясняется отнюдь не этим,
ибо резервы Китайской Народной Республики фактически не имели
границ. Дело объясняется тем, что американские агрессоры вынуж¬
дены были под давлением мировой общественности согласиться
на прекращение огня.—Прим. ред.
ГЛАВА ВТОРАЯ- ПРОБЛЕМА БЕЗОПАСНОСТИ АМЕРИКИ Ю1
кращении всех военных действий, кроме тех, которые
носили чисто оборонительный характер, вполне отражало
присущее нам убеждение, что процесс переговоров всегда,
совершается согласно своей собственной логике независимо
от любого военного нажима. Вместе с тем мы упустили из
виду то обстоятельство, что с прекращением военных дей¬
ствий мы лишили китайцев того единственного стимула,
который мог заставить их начать мирное урегулирование
вопроса. Именно этим и объясняется то, что переговоры
длились целых два года и закончились неполным решением
вопросов. Короче говоря, наша твердая установка на отрыв
силы от внешней политики привела к тому, что наша сила
не получила определенной направленности, а переговоры
оказались лишенными силы.
* * *
Тот же самый буквализм в подходе к вопросу о силе,
который повлиял на наше отношение к войне в Корее,
определил и нашу политику военных союзов. Подобно нашей
стратегической доктрине, политика коалиций основывалась
на той предпосылке, что агрессию можно сдержать путем
концентрации максимальных сил. Поэтому мы были склонны
отождествлять политику сдерживания с созданием системы
коллективной безопасности. В результате этого сложилось
убеждение, что никакое сопротивление агрессору не будет
эффективным, если все союзники не дадут ему совместного
отпора. «Основой, на которой мы строим нашу безопасность,
является не только мощь наших вооруженных сил, но и кол¬
лективная безопасность, — заявлял государственный секре¬
тарь Ачесон.— [Наши союзники] играют исключительно
большую роль в деле обеспечения безопасности Соединен¬
ных Штатов. Поэтому крайне важно, чтобы при проведении
своей политики во всех районах мира, где может возникнуть
угроза войны, мы действовали в полном единстве, рука об руку
с нашими союзниками».
При таком курсе к элементам сдержанности, обусловлен¬
ным нашей военной политикой, прибавилась бы уязвимость
наших союзникой. Но тем-то и характерна система всеобщей
коллективной безопасности, что она бывает эффективной
только в том случае, когда угроза войны действительно
крайне серьезна. При таком положении она исключает вся-
102 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ПРОБЛЕМА ДАЛЬНЕЙШЕГО СУЩЕСТВОВАНИЯ
кие споры по поводу характера угрозы или по поводу стра¬
тегии, необходимой для ее отражения. Система коллектив¬
ной безопасности предполагает такую военную политику,
которая гарантирует каждому крупному союзнику извест¬
ную степень защиты от того, что он сочтет наиболее серьез¬
ной для себя опасностью.
В корейском конфликте мы не наблюдали ни одного из
этих условий. Нападение было совершено на район, где
интересы наших европейских союзников были затронуты
в лучшем случае косвенно, и, несмотря на это, мы рассматри¬
вали корейскую войну так, как будто она касалась всего
мира. Поэтому наши союзники, видя, что Советская Армия
способна разгромить их, укрепили нас в нашем стремлении
не допустить перерастания корейской войны во всеобщую
ядерную. Никакие мыслимые военные выигрыши в Корее,
видимо, не представлялись им стоящими того, чтобы
навлекать на себя угрозу национальной катастрофы в случае,
если корейская война приведет к войне в Европе.
Следовательно, наша попытка собрать воедино макси¬
мальное число союзников опять-таки приводила нас к стра¬
тегии всеобщей войны и к той же самой проблеме: чем больше
сила, тем сильнее нежелание ее использовать. Как наша
военная политика, так и политика союзов затруднили при¬
нятие решительных мер по борьбе с угрозой войны в перифе¬
рийных районах: первая — тем, что выдвигала цели, отнюдь
не пропорциональные риску войны, а вторая — ограниче¬
нием собственных усилий до таких размеров, которые могли
быть обеспечены нашими союзниками самостоятельно.
«Впервые,— сказал генерал Брэдли,— мы имеем полевые
войска Объединенных Наций... [мы должны] сделать все, что
в наших силах, чтобы не допустить роспуска этих войск,
и добиться того, чтобы и в будущем Организация Объеди¬
ненных Наций прибегала к подобным санкциям». По этой
причине мы отказались от какого-либо расширения корей¬
ского конфликта. Даже огневое преследование самолетов
противника за рекой Ялуцзян казалось нам слишком риско¬
ванным действием, тем более, что шестеро из наших союзни¬
ков высказались против подобных мер.
Разумеется, на первых этапах войны в Корее колебания
наших союзников не были столь очевидными; рвение, с ко¬
торым они предлагали нам свою военную помощь, казалось,
говорило даже об их решимости. Однако готовность наших
ГЛАВА ВТОРАЯ. ПРОБЛЕМА БЕЗОПАСНОСТИ АМЕРИКИ ЮЗ
союзников участвовать в корейской войне отражала скорее
их неуверенность в том, что мы действительно вышли за
рамки своей традиционной политики изоляционизма и что
на нас можно положиться в деле защиты их собственных
стран. Поэтому их заинтересованность в корейском вопросе
носила главным образом символический характер: им хоте¬
лось получить от нас гарантии нашего участия в системе
коллективной безопасности. Дальше этого они не могли
пойти, ибо их сдерживало сознание собственной слабости.
Но как только мы вступили в корейскую войну и тем самым
связали себя с системой коллективной безопасности, наши
союзники стали вынуждать нас к осуществлению стратегии
минимального риска. Это, конечно, не означает, что мы
выбрали себе «не тех» союзников, но говорит о том, что наши
союзники рассматривали корейскую войну больше с точки
зрения собственной уязвимости, чем на основании каких-
либо стратегических возможностей.
Кроме того, все альтернативные решения, диктовавшиеся
политикой военных союзов, имели в конечном счете тот же
характер крайних мер, что и решения, подсказываемые
нашей военной стратегией. Однако военные действия в Корее
не обязательно должны были принимать форму коллектив¬
ной акции или превращаться в попытку избежать глобаль¬
ной войны, как об этом часто говорилось в связи с высту¬
плениями Макартура. Если бы мы поставили перед собой
в Корее более далеко идущие цели, то произошло бы одно
из двух: война распространилась бы на Тихий океан, не ста¬
новясь при этом всеобщей; либо же она могла привести
Соединенные Штаты к всеобщей войне с советским блоком.
В первом случае поддержка союзников была бы необяза¬
тельной: в войне на Тихом океане, от которой наши европей¬
ские союзники находились бы в стороне, мы достигли бы
политическими средствами того же самого, чего мы с боль¬
шим напряжением могли бы добиться военной силой. Европа
в этом случае была бы защищена не столько нашим союзом,
сколько своим нейтралитетом, и, таким образом, всякое
увеличение советской мощи за счет присоединения промыш¬
ленности и квалифицированной рабочей силы европейских
стран — обстоятельство, которого мы опасались более все¬
го,—было бы так или иначе исключено. Ведя локальную
войну, мы не нуждались бы в увеличении сил за счет союз¬
ников, поскольку попытка получить поддержку могла нару*
104 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ПРОБЛЕМА ДАЛЬНЕЙШЕГО СУЩЕСТВОВАНИЯ
шить все те психологические связи, которые устанавлива¬
лись в предвидении угрозы всеобщей войны.
В отличие от этого во всеобщей войне выбор действий
для наших союзников весьма упростился бы тем, что им
волей-неволей пришлось бы вступить в нее. Ведь одно дело
отказаться от участия в локальной войне и совершенно
другое — стоять в стороне в то время, когда Соединенные
Штаты проигрывают всеобщую войну, ибо в этом случае
все наши союзники оказались бы отданными на милость
победителя. Кроме того, если бы война превратилась во все¬
общую в результате советского нападения на Европу, то
автоматически вступили бы в действие силы НАТО, так
как тогда дальнейшее существование наших союзников
было бы поставлено под прямую угрозу. Это, конечно,
отнюдь не означает, что мы поступили бы благоразумно,
расширив масштабы корейской войны. Это просто говорит
о том, что, не оставляя никакого места для промежуточных
состояний между тотальной войной и положением «тупика»,
а также между полной поддержкой со стороны союзников
и их нейтралитетом, мы ограничивали себя такими реше¬
ниями, которые по существу не исчерпывают всего ком¬
плекса наших проблем.
* * *
Наша реакция на неудачи в корейской войне хорошо
иллюстрирует тот факт, что некоторые стратегические и по¬
литические концепции продолжают оказывать свое влияние
даже после того, как они перестали быть полезными. Вместо
того чтобы заново оценить наши стратегические концепции,
мы проявили большую склонность связывать все наши труд¬
ности с отходом от традиционной американской политики.
Мы старались определить локальную войну как стратеги¬
чески бесплодную операцию, рассчитанную на сковывание
сил. Вместе с тем мы отказались признать, что наша стра¬
тегическая доктрина породила разрыв между силой и поли¬
тикой. Более того, опыт, полученный в Корее, скорее спо¬
собствовал тому, что мы решили сохранить всю нашу тоталь¬
ную мощь на тот случай, когда ее придется применить без
всякого ограничения.
Эти постулаты американской стратегической мысли,
изложены ли они в заявлениях государственного секретаря
ГЛАВА ВТОРАЯ- ПРОБЛЕМА БЕЗОПАСНОСТИ АМЕРИКИ Ю5
Даллеса о «массированном возмездии»1, или в речи вице-
президента Ричарда Никсона, произнесенной 13 марта
1954 года2, или в обстоятельном исследовании Томаса
Финлеттера «Сила и политика»3, равносильны утверждению,
что главным средством, сдерживающим советскую агрес¬
сию, является превосходство Соединенных Штатов в ядерном
оружии. Из этого весьма ортодоксального взгляда мы сде¬
лали тот вывод, что Соединенные Штаты не должны изматы¬
вать себя в войне на истощение из-за периферийных райо¬
нов и не должны держать в наличии чрезмерно большие
силы, вызывающие перенапряжение нашей экономики. Мы
решили, что не стоит лишать себя возможности использовать
всю нашу силу в Атомный день (предположительная дата
начала ядерной войны)4. Поскольку китайско-советский
блок располагает внутренней сетью коммуникаций и потому
может выбрать направление удара, мы, согласно преобла¬
дающему сейчас мнению, не должны позволить противнику
заманить себя в такие районы, где нам пришлось бы дей¬
ствовать в стратегически невыгодных условиях. Вместо
этого мы должны стараться не допустить агрессии вообще
посредством создания угрозы всеобщей войны как ответа
на агрессию. Разумеется, есть районы, где мы могли бы
оказать сопротивление агрессии даже на суше, по крайней
мере на первом этапе; сюда относится, например, район
НАТО. Для обороны таких районов, как утверждают, необ¬
ходимы определенные сухопутные силы, которые могут
иметь и ядерное оружие. Но в остальном мире, и особенно
в тех районах, которые Финлеттер назвал «серыми», китай¬
ско-советские шаги можно предотвратить только угрозой
всеобщей войны.
Отличительной чертой стратегической доктрины Соеди¬
ненных Штатов является не ее новизна, а ее ортодоксаль¬
ность. Собственно говоря, она осталась той же, что и до
войны в Корее. Правда, в ней нашли отражение те уроки,
которые мы извлекли из корейского конфликта и которые
стали символом неудач, испытываемых при ведении перифе-
1 «1оЪп Роз1ег Э и 1 1 е 5, РоПсу !ог5есип{у апсЗ Реасе, Рогеь^п
А[[а1гз, V. 32, Арг. 1954, р. 353—364.
2 Нью-Йорк тайме, 14 марта 1954 года.
3 Ф и н л е т т с р Т. К., Сила и политика, Издатинлит, М.,
1956.
4 Там же, стр. 191.
106 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ПРОБЛЕМА ДАЛЬНЕЙШЕГО СУЩЕСТВОВАНИЯ
рийных войн. Однако она по-прежнему содержит в себе
всю непоследовательность нашей военной мысли, обострен¬
ной возобновившейся борьбой за экономию и сознанием
того, что открытие атомной энергии и создание термоядер¬
ного оружия знаменуют собой новую техническую рево¬
люцию.
Таким образом, даже самое последнее публичное рас¬
смотрение наших стратегических концепций (анализ вопроса
о воздушной мощи, произведенный подкомиссией Сената
США под председательством Стюарта Саймингтона) превра¬
тилось в повторение уже знакомых положений. Представи¬
тели всех видов вооруженных сил, кроме армии, согласи¬
лись с тем, что новая война начнется с внезапного нападе¬
ния; все сошлись на том мнении, что победа в ней будет
одержана теми, кто обладает максимальной наступатель¬
ной мощью1. Поэтому нет ничего удивительного, что поли¬
тика сдерживания снова стала сводиться к накоплению
стратегических ударных сил, как будто корейской войны
никогда и не было. «Основой для принятия противником
решения [о нападении],— говорилось в различных инструк¬
циях стратегической авиации, — является наша относи¬
тельная мощь в период между 1958—1965 годами, относи¬
тельная потому, что противник вынужден соизмерять свою
силу с нашей и на основании этого определять дополни¬
тельные усилия, которые от него потребуются для осуще¬
ствления тех или иных акций».
Мнение, что решение вопроса о мире и войне зависит
от нашей способности причинить больший ущерб, чем тот,
который причинит противник, свидетельствует об опре¬
деленной косности нашей военной мысли. Верно, что, когда
мощь отдельных видов оружия была относительно невелика,
та сторона, чьи наступательные усилия оказывались боль¬
шими, имела и больше Шансов выйти победительницей,
поскольку урон, который могла причинить ей более слабая
сторона, не был настолько серьезным, чтобы сказаться
на способности более сильной стороны продолжать войну.
Однако изменение стратегических возможностей, вызванное
появлением ядерного оружия, привело к тому, что мнение
об «относительном ущербе» применительно к тотальной
1 И. 5. 5епа1е, $1ш1у о[ А'ьгрогисг, Неапп§з, 841Ь Соп^гезз, 2гк1
Зеззюп, МазЫпдШп, 1956, р. 50, 184, 1055, 1845.
ГЛАВА ВТОРАЯ- ПРОБЛЕМА БЕЗОПАСНОСТИ АМЕРИКИ Ю7
войне оказывается бессмысленным. Дело в том, что даже та
сторона, которая сумеет вести более решительные действия,
видимо, не сможет избежать ущерба, в корне подрывающего
ее дальнейшее существование. При современном состоянии
военной техники сторона, имеющая меньшие способности
для нанесения ответного удара, может с успехом сдерживать
агрессию противной стороны не потому, что она может при¬
чинить ей непоправимый ущерб, а потому, что этот ущерб
все же окажется неприемлемым. В этом по сути дела и за¬
ключался урок, полученный нами в корейской войне, кото¬
рую мы отказались превратить во всеобщую, несмотря на
то, что Советский Союз уступал нам тогда в стратегическом
отношении1.
Выступая в сенатской комиссии, генерал Лимэй заявил
однажды, что сдерживание достигается способностью нанести
противнику такой урон, который он счел бы неприемлемым.
Но, говоря так, Лимэй не предложил никакого иного пути
для достижения подобного результата, кроме накапливания
численно превосходящих ударных сил дальнего действия2.
Это соображение неизбежно приводит нас к выводу, что
сдерживание достигается абсолютным превосходством в
авиации дальнего действия и что осуществлять сдерживание
может только одна сторона. «Мне помнится,— говорил
Лимэй,— я уже указывал, что начиная с 1958 года [совет¬
ская авиация дальнего действия] с каждым годом будет
становиться все мощнее. При таком положении способность
оказывать сдерживающее влияние может перейти от Соеди¬
ненных Штатов к России»3.
Это определение сдерживания включает все основные
положения нашей доктрины до начала войны в Корее. Оно
не дает ответа на вопрос о том, может ли сдерживающая сила,
достаточная для предотвращения тотальной войны, оказы¬
вать подобное влияние и на локальные конфликты. Оно
не классифицирует случаи агрессии, исключая прямое
1 Это не следует понимать как довод в пользу той стороны, кото¬
рая обладает меньшей способностью для нанесения ответного удара;
это лишь обязывает нас иметь ясное представление о характере
сдерживания и о наиболее существенных факторах военного превос¬
ходства. Подробнее об этом сказано в главе пятой.
2 V. 5. 5епа1е, 31и(1у о/ А'ырошег, Неапп^з, 841Ь Соп&гезз, 2пс1
Зеззюп, \УазЫп§1оп, 1956, р. 220.
3 Там же, стр. 213.
108 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ- ПРОБЛЕМА ДАЛЬНЕЙШЕГО СУЩЕСТВОВАНИЯ
нападение на Соединенные Штаты. И, что важнее всего,
такое определение дает повод для бесконечных споров
между видами вооруженных сил о приоритете, ибо единствен¬
ной формой войны, к которой может быть применена докт¬
рина сдерживания, является состязание стратегических
ударных сил. «Сейчас все военные — будь то летчики,
солдаты или моряки — согласятся с тем, что ни одна военная
задача не может быть выполнена до тех пор, пока не будет
достигнуто превосходство в воздухе,— утверждает генерал
Лимэй.— Поэтому первое, чего мы должны добиться в совре¬
менной войне,— это выиграть воздушное сражение».
] Обстановка может сложиться так, что вести операции
на суше окажется невозможно до начала воздушного сра¬
жения. В этом случае победа в воздушном сражении делает
операции сухопутных войск ненужными. Это объясняется
тем, что, получив возможность контролировать воздушное
пространство противника, мы можем использовать более
эффективные пути принуждения его к капитуляции, чем
действия сухопутных войск1. В этом свете становятся ненуж¬
ными и обременительными и силы авианосной авиации,
предназначающиеся для уничтожения судоверфей и порто¬
вых сооружений. Согласно официальной доктрине военно-
воздушных сил, применение авианосной авиации означало бы
неоправданное отвлечение ресурсов. Дело в том, что возмез¬
дие, к которому нам придется прибегнуть для достижения
абсолютного господства в воздухе, поставит стратегическую
ценность портовых сооружений под большое сомнение.
Из этого видно, что расхождения в стратегических кон¬
цепциях между тремя видами вооруженных сил почти не
изменились и после корейской войны. Распределение основ¬
ных функций и задач, закрепленное в Ки-уэстском согла¬
шении, привело к тому, что все три вида вооруженных
сил стали частично дублировать, а то и просто мешать друг
другу. Представители авиации настаивают на решающем
значении победы в воздушном сражении, моряки — на том,
что главное заключается в обеспечении морских коммуни¬
каций, а армейцы ратуют за «молниеносные» войны. Но
поскольку уровни их сил установлены, исходя из их основ-
1 Эта точка зрения была ясно выражена в статье «Атомная
проблема армии», опубликованной в полуофициальном журнале
«Эрфорс» № 39 (май 1956 года), стр. 40.
ГЛАВА ВТОРАЯ- ПРОБЛЕМА БЕЗОПАСНОСТИ АМЕРИКИ Ю9
ных задач, все споры между видами вооруженных сил спо¬
собствуют л ишь увековечению разделения функций, несмотря
на то, что мощь современного оружия сделала такое разде¬
ление почти бессмысленным. При отсутствии согласованной
доктрины примирить армию, авиацию и флот совершенно
невозможно. Требование армии о предоставлении ей боль¬
шего числа транспортных самолетов, например, правильно
с точки зрения необходимости увеличения ее мобильности
в периферийных войнах. Но выдвигаемое в ответ представи¬
телями авиации утверждение о том, что лучше израсходо¬
вать эти ресурсы на приобретение дополнительного числа
боевых самолетов, в равной степени оправдано концепцией
решающего значения победы в воздушном сражении. Требо¬
вание флота обеспечить его самолетами дальнего действия
также вполне благоразумно, если рассматривать бомбарди¬
ровку морских целей как фактор, влияющий на ход все¬
общей войны; но в том случае, когда стратегическая авиация
способна одна решить этот вопрос в сравнительно неболь¬
шой промежуток времени, необходимость в подобном уси¬
лении флота отпадает.
На заседаниях подкомиссии, возглавляемой Сайминг-
тоном, вскрылось стремление каждого вида вооруженных
сил создать собственные запасы средств, обладающих мак¬
симальным радиусом действия и максимальной разруши¬
тельной силой. Причиной такого стремления может быть
только факт отсутствия согласованной доктрины, в силу
чего ни один вид вооруженных сил не в праве согласиться
с определением важнейших объектов, выдвигаемым предста¬
вителями другого вида. Любой вид вооруженных сил может
быть только тогда уверен в том, что намеченные им объекты
действительно будут атакованы, когда ему удастся получить
все необходимые для этого виды оружия. «Если бы я знал,—
сказал однажды генерал Туайнинг,— что в случае нашего
стратегического наступления на Россию все авианосцы
флота будут предоставлены в распоряжение генерала
Лимэя... я мог бы быть спокоен. Но этого не случится,
и я не знаю, куда будут направлены эти авианосцы... Сле¬
довательно, наша стратегическая авиация должна оста¬
ваться достаточно многочисленной и мощной... Она должна
пребывать в состоянии полной боевой готовности незави¬
симо от того, примут авианосцы военно-морского флота
участие в общем нападении или нет...» «Главной задачей
НО ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ПРОБЛЕМА ДАЛЬНЕЙШЕГО СУЩЕСТВОВАНИЯ
сухопутной армии является уничтожение сухопутных сил
противника»,— сказал в свою очередь генерал Максуэлл
Тэйлор в оправдание начатой армией разработки управляе¬
мого снаряда дальностью действия порядка 2,5 тыс. км.
«Главной же задачей авиации,— продолжал он,—следует
считать уничтожение воздушной мощи противника, тогда
как задача флота состоит в ликвидации морской мощи про¬
тивника... Если вы соглашаетесь с тем, что армия сущест¬
вует для разгрома вражеских армий, то вы не станете воз¬
ражать и против того, что она должна располагать любым
управляемым снарядом, который поможет ей уничтожить
вражеские сухопутные силы». «Чтобы установить контроль
над морем,— говорил тогда же контр-адмирал Арли Бэрк,—
флот должен обладать способностью парализовать те сред¬
ства противника, которыми он может угрожать нашим
кораблям и ограничивать их действия на море... он должен
уничтожить базы подводных лодок, авиации, управляемых
снарядов и т. п.»
Таким образом, каждый вид вооруженных сил стремится
распространить свой контроль на все виды оружия, кото¬
рые могут потребоваться ему для поражения тех объектов,
которые он считает наиболее важными. При этом никто из
них не хочет принимать в расчет те обстоятельства, что виды
оружия, на которые они притязают, уже приняты на воору¬
жение кем-либо из них и что провести четкую границу между
важнейшими объектами армии, авиации и флота сейчас
представляется почти невозможным. Этот раскол между
видами вооруженных сил по вопросу о доктрине иллюстри¬
руется заявлением генерала Туайнинга, который полагает,
что возникший спор гораздо проще разрешить дублирова¬
нием усилий авиации и флота, чем каким-то приспособле¬
нием действий одного вида вооруженных сил к стратегиче¬
ским концепциям другого. «Каждый из видов вооруженных
сил,— заявил министр Чарльз Вильсон,— имеет свои конк¬
ретные военно-философские взгляды [на то], как нужно
вести войны». Однако такая тройственность стратегической
доктрины, в которой каждое положение частично не соот¬
ветствует остальным, лишь усложняет стоящие перед нами
политические проблемы. При каждом новом кризисе поли¬
тическое руководство вынуждено сглаживать эти трения
непосредственно под давлением событий. Разногласия же
среди военных экспертов усиливают неуверенность тех, кто
ГЛАВА ВТОРАЯ- ПРОБЛЕМА БЕЗОПАСНОСТИ АМЕРИКИ Щ
определяет нашу политику, и ведут к тому, что любое при¬
нимаемое решение оказывается расплывчатым.
Мощь и быстрота воздействия современных видов ору¬
жия сделали строгое разделение задач и функций между
видами вооруженных сил почти неуместным. Управляемый
снаряд с дальностью полета порядка 2,5 тыс. км, снабжен¬
ный термоядерным боевым зарядом, может быть использо¬
ван не только против сухопутной армии противника. При
запуске таких снарядов с баз, расположенных в странах
свободного мира, или с кораблей флота, они смогут достичь
почти любого района на территории СССР. Бомбы, тротило¬
вый эквивалент которых составляет десятки мегатонн, рас¬
сматриваются сейчас преимущественно как эффективное
средство для разрушения аэродромов противника; эти же
бомбы, наверняка, могут быть использованы и для уничто¬
жения обширнейших районов, не идущих по площади ни в
какое сравнение с районами, поражаемыми обычными видами
оружия.
Таким образом, применение любого современного оружия
отнюдь не ограничивается рамками той основной задачи,
для которой оно первоначально было создано и которая
оправдывает его существование.
Определение уровня развития вооруженных сил только
на основе главной задачи каждого их вида ведет к тому,
что не все возможные случаи применения современного
оружия остаются учтенными. В этом случае все, по сути дела,
кончается главными задачами, а это, в свою очередь, делает
нашу военную доктрину еще более абстрактной. Принимая
во внимание дальность действия современных видов оружия,
попытка создать систему вооружений, способную уничто¬
жить любые объекты в пределах выполнения каждым видом
вооруженных сил своей основной задачи, должна выражаться
в стремлении каждого вида создавать собственные стратеги¬
ческие ударные силы. Однако такая постановка вопроса
исключает возможность ограниченного применения силы,
которое в атомный век может дать гораздо большие полити¬
ческие результаты, чем даже всеобщая ядерная война.
Стратегия частичного использования военной мощи
приобретает сейчас все большее значение в силу постоянно
меняющегося представления о политике сдерживания.
Установка на то, что сдерживание может быть достигнуто
только одной из двух крупнейших держав, оказалась несо-
112 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ПРОБЛЕМА ДАЛЬНЕЙШЕГО СУЩЕСТВОВАНИЯ
стоятельной. Пока Соединенные Штаты пользовались абсо¬
лютной атомной монополией, наличие даже небольшого
количества ядерного оружия являлось достаточно мощным
сдерживающим фактором. Тогда мы могли защитить многие
районы угрозой массированного возмездия. Но с ростом
запасов ядерного оружия у Советского Союза стратегиче¬
ская проблема, стоящая перед Соединенными Штатами,
приобрела несколько иной характер. В какой бы степени
мы ни превосходили Советский Союз по количеству и каче¬
ству нового оружия, сейчас не только он, но и мы должны
опасаться этого оружия. При таком положении сдерживание
нельзя больше измерять абсолютным количеством бомб или
самолетов. Если мы будем искать безопасности в численном
превосходстве или даже в превосходстве в разрушительной
силе оружия, мы, вероятно, уподобимся тем, кто, строя
линию Мажино, стремился компенсировать отсутствие пра¬
вильной концепции однобоким наращиванием сил. Кроме
того, следует учесть, что всякие новые технические усовер¬
шенствования в системах вооружений, считающихся у нас
законченными, будут увеличивать нашу действительную
силу в гораздо меньшей степени, чем те же усовершенство¬
вания у коммунистов. Это положение вполне применимо
к вопросу о создании межконтинентального баллистиче¬
ского снаряда и атомной подводной лодки. Когда же, нако¬
нец, станет возможным изготовлять оружие любой разруши¬
тельной силы, наступит такой момент, при котором всякое
дополнительное увеличение разрушительной мощи оружия
будет давать все меньшие результаты. Какой же смысл созда¬
вать оружие, в котором половина разрушительной силы
теряется напрасно?
Таким образом, впервые в военной истории мы сталки¬
ваемся с перспективой «тупика», несмотря на абсолютное
превосходство одной стороны в количестве оружия и в его
качестве. Этот «тупик» выражается не столько в равенстве
мощи, сколько в одинаковой для обеих сторон опасности
ее применения. Это—непрочное равновесие, возникающее
то в одном, то в другом районе в зависимости от того значе¬
ния, которое придается каждому такому району обоими
противниками, и от тех проблем, которые ставят перед ними
их стратегия и имеющиеся системы вооружений. Разумеется,
в этих условиях ключом к самосохранению является обла¬
дание достаточной силой возмездия и, в первую очередь,
ГЛАВА ВТОРАЯ. ПРОБЛЕМА БЕЗОПАСНОСТИ АМЕРИКИ
наличие мощной стратегической авиации. Что же касается
всех грозящих нам опасностей, то они отнюдь не исчерпы¬
ваются внезапным массированным нападением; эта угроза,
хотя она и является самой существенной, на практике может
оказаться наименее вероятной. Вообще же умение устранять
опасности в атомный век будет зависеть от нашей способ¬
ности правильно сочетать объективные и субъективные фак¬
торы, от выбора наиболее целесообразной и не парализую¬
щей нашу волю системы вооружения, а также от разработки
такой стратегии, которая позволит нам переложить ответ¬
ственность за свои действия на противную сторону. Отри¬
цательным моментом в споре между видами вооруженных
сил по вопросу о доктрине является определенное стремление
каждого из них к окончательным решениям военных проб¬
лем в «чисто» военных формулах. А это мешает нам ликви¬
дировать несоответствие между силой и теми целями, ради
которых она может быть использована.
Революцией нельзя овладеть, пока она не понята до
конца. У переживающих ее всегда наблюдается желание
втиснуть любые новые понятия в рамки уже знакомого и при
этом отрицать, что революция вообще имеет место. Для нас
сейчас нет ничего важнее, как дать оценку той «технической»
революции, свидетелями которой мы стали в последнее
десятилетие. Это необходимо нам для того, чтобы как
можно точнее определить ее влияние на наши ставшие уже
традиционными положения о внезапном нападении, сдер¬
живании, политике военных союзов и тотальной войне.
8 За к <13 М> 0 33
Часть вторая
ТЕХНИКА
И
СТРАТЕГИЯ
8*
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
ОГОНЬ ПРОМЕТЕЯ
В течение многих столетий легенда о Прометее, который
решил украсть у богов секрет добывания огня и был наказан
за это тем, что до конца своих дней должен был оставаться
прикованным к скале, являлась символом наказания за
слишком дерзкое желание. Никто и не подозревал, что кара,
постигшая Прометея,— всего лишь акт милосердия и что,
если бы боги позволили людям украсть их настоящий огонь,
это было бы гораздо более жестоким для них наказанием.
Наше поколение сумело украсть «огонь богов», и оно обре¬
чено жить в вечном страхе за содеянное.
Любое рассмотрение революции, произведенной ядерной
техникой в стратегических взглядах, следует начинать
с обсуждения вопроса о возросшей разрушительной мощи
современного оружия. А поскольку наша стратегическая
доктрина предполагает, что объектами нападения могут
быть промышленные сооружения, авиабазы и порты, и по¬
скольку большинство из них расположено в крупных
городах или неподалеку от них, необходимо в первую оче¬
редь обратить внимание на то, как действует термоядер¬
ное оружие при использовании его против населенных
центров.
Рост городов, вероятно, представляет собой наиболее
отличительную черту современной цивилизации. В нем
выражается не только ее сила, но и ее уязвимость. В прими¬
тивном обществе основной ячейкой общества была семья.
Положение ее характеризовалось значительной степенью
самообеспеченности: она могла самостоятельно производить
необходимые ей продукты питания и обладала известными
трудовыми навыками, обеспечивавшими ее существование.
Правда, в ту пору запас средств к существованию был крайне
низок; семья не могла противостоять большинству стихий-
118
ЧАСТЬ ВТОРАЯ- ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
ных бедствий, наносивших ей гораздо более серьезный
ущерб, чем враждебно настроенные соседи. В отличие от
первобытной общины-поселения современный город возник
благодаря исключительно высокой степени разделения
труда. За счет такого разделения труда отдельный индиви¬
дуум в современном обществе может значительно повысить
свое мастерство, но вместе с тем он оказывается в гораздо
большей зависимости от других членов общества, чем его
далекий предок. Он менее уязвим от стихийных бедствий,
но более подвержен тем влияниям, которые затрагивают
все общество.
Разделение труда серьезно улучшает материальное
благополучие, доводя его до такой степени, о которой члены
примитивного общества, разумеется, не могли и мечтать.
Наряду с этим развитая система разделения труда предопре¬
деляет и большую уязвимость современного поселения как
с материальной, так и с психологической точек зрения.
Подавляющая часть занятого в производстве населения
современной страны живет в городах. Ведущие больницы
и медицинские школы, многие университеты, банки, кре¬
дитные учреждения и биржи, образующие важнейшие эле¬
менты современного общества, сосредоточены в городах.
Поэтому каждый крупный город является своего рода хра¬
нилищем капитала и мастерства нации.
Любое нарушение в работе одного из бесчисленных
звеньев «нервной системы» города может вызвать общий
паралич: выход из строя лифтов и эскалаторов, забастовка
рабочих метрополитена, перебои в работе уличной сигнали¬
зации — все это наносит серьезный вред сложному город¬
скому механизму. Вся экономическая жизнь современного
города зависит от бесперебойной подачи энергии, а основным
источником энергии служит топливо. Части сложного меха¬
низма города работают слаженно благодаря неуловимому
качеству его обитателей — уверенности в том, что однажды
заведенная машина не сможет остановиться, уверенности
каждого человека в отдельности, что эта машина не уничто¬
жит его, а будет служить ему. Высшим выражением этой
уверенности является абсолютная убежденность каждого
городского жителя, что сложные отношения, определяющие
жизнь города, никогда не смогут быть нарушены. Примером
наказания за потерю уверенности служит депрессия 1929 года.
Материальная база нашего общества и мастерство народа
ГЛАВА ТРЕТЬЯ- ОГОНЬ ПРОМЕТЕЯ
1 19
не стали тогда меньшими, а тем не менее производство сокра¬
тилось более чем на 40%, и миллионы людей оказались без
работы1. Предусматривая возможность воздушного нападе¬
ния на наши города, федеральное управление гражданской
обороны опубликовало в 1955 году следующие выкладки:
1) СССР обладает способностью атаковать любой объект, рас¬
положенный на территории Соединенных Штатов, с приме¬
нением ядерного оружия, включая и термоядерные устрой¬
ства; эти средства могут быть доставлены по воздуху и взо¬
рваны над поверхностью земли в любое время суток; объек¬
тами нападения станут наши промышленные и населенные
центры. 2) Во время первых налетов противник попытается
использовать такое количество ядерного оружия, которого
будет вполне достаточно, чтобы поразить все наиболее важ¬
ные районы страны; за этими налетами последуют другие,
менее интенсивные. 3) Противник будет использовать бомбы
различного калибра, с тротиловым эквивалентом от несколь¬
ких килотонн и до нескольких десятков мегатонн. Любой
из подвергнувшихся нападению городов, за весьма немно¬
гими исключениями, может быть почти полностью разрушен
одной такой бомбой. 4) Центры экономических районов ста¬
нут основными объектами налетов, а главными целями
в этих последних будут являться деловые и торговые квар¬
талы. 5) Любому пострадавшему при нападении городу
потребуется помощь извне для ликвидации последствий
налета. 6) Ожидается, что сигналы раннего оповещения
о нападении могут быть поданы за один час до налета на
большинство районов страны, однако выполнение этого
условия не может быть полностью гарантировано. 7) Вывод
людей из деловых и коммерческих кварталов города должен
начинаться с первым сигналом оповещения2. Предполагают,
что к моменту начала бомбардировки население будет
находиться примерно в 3 км от опасных районов.
1 Характерной чертой всех буржуазных экономистов является
стремление доказать, что мировой экономический кризис 1929—
1933 годов объяснялся не факторами экономического и социаль¬
ного порядка, лежащими в основе капиталистической системы хозяй¬
ства, а только стечением р яда случайных обстоятельств, вроде допу¬
щения диспропорций, неправильной финансовой политикой, явле¬
ниями паники и т. п.— Прим. ред.
2 II. 5. Ноизе, Ст1 ОеГепзе Гог ХаИопа1 5иг\чуа1, 241Ь 1п1ег-
тесНа1е Керог! оГ 1Ье СоттШее оп Соуегптеп! ОрегаПопз, \Уа5Ып§*
*оп, 1956, р. 1—33.
120
ЧАСТЬ ВТОРАЯ- ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
В настоящее время некоторые из этих положений, в
частности в отношении вывода людей из деловых и торговых
кварталов, серьезно устарели, однако они вполне наглядно
показывают размеры угрозы. Федеральное управление
гражданской обороны составило в свое время список, в кото¬
ром перечислены 92 возможных района нападения с общим
населением в 68 миллионов человек. Командование проти¬
вовоздушной обороны в свою очередь также произвело
условное разделение всей территории страны на 170 «типо¬
вых» городских районов, каждый с населением в 50 тыс.
человек и более. В этих районах сосредоточено до 55%
всего населения и около 75% всей промышленности Соеди¬
ненных Штатов. Нападение на 50 таких районов поставило бы
под угрозу около 40% всего населения, до 50% основных
коммунальных средств и средств транспорта и около 60%
промышленных предприятий Соединенных Штатов1.
Производство ядерного оружия находится сейчас на такой
стадии развития, которая позволяет создавать оружие
любой разрушительной силы. Взрывная мощность совре¬
менных атомных бомб может быть равна как 1 килотонне,
что составляет 1/20 взрывной силы бомбы, сброшенной на
Хиросиму, так и 1 мегатонне. В последнем случае бомба
будет по мощности в 50 раз превосходить бомбу, упавшую
на Хиросиму2. В своем развитии термоядерное оружие не
имеет никакого предела с точки зрения мощности. Не исклю¬
чена возможность, что СССР будет атаковать каждый объект,
применяя против него оружие такой разрушительной силы,
которое он сочтет наиболее пригодным. Поскольку бомба
с тротиловым эквивалентом в 10 мегатонн ни в коем случае
не может считаться предельно мощным оружием, описание
1 Плотность населения в СССР несколько меньше, чем в США.
Но меньшую в связи с этим уязвимость Советского Союза можно
свести на нет применением бомб, при взрыве которых радиоактивные
осадки распространяются на довольно большой площади(11.5. 5епа1е,
51и(1у о/ Л1гротег, Неапп§з, \УазЫп§1оп, 1956, р. 239—307).
2 Не следует понимать так, что разрушительная мощь бомбы
в 1 мегатонну (то есть с тротиловым эквивалентом в 1 млн. тонн)
больше разрушительной силы бомбы в 20 килотонн в 50 раз. Разру¬
шительная мощь бомбы не прямопропорциональна росту ее общей
ная мощь мегатонной бомбы только в 3,7 раза больше бомбы Хиро¬
симы.-- Прим, рсд
взрывной мощи, а равна
1 000 ОО0
20000
•, таким образом, действитель-
ГЛАВА ТРЕТЬЯ. ОГОНЬ ПРОМЕТЕЯ
121
причиняемого ею ущерба не дает правильного представления
о размерах возможной катастрофы. Остановимся поэтому
кратко на общих принципах действия ядерного и термоядер¬
ного оружия. Действие любого ядерного оружия характе¬
ризуется тремя основными поражающими факторами: удар¬
ной волной, световым излучением, проникающей радиацией
(в том числе и действием радиоактивных осадков) вместе
с побочными, или вторичными явлениями.
Разрушения, вызванные световым излучением и ударной
волной при взрыве бомбы в 10 мегатонн, неодинаковы на
всем протяжении их радиуса действия. Так, в радиусе 5 км
от эпицентра взрыва все здания окажутся разрушенными,
а 75% населения погибнет, причем оставшиеся в живых
будут тяжело ранены. В радиусе 11 км все здания будут
сильно повреждены, и по самым осторожным подсчетам
погибнет до 30% населения, причем по меньшей мере 40%
уцелевших получат ранения различной степени тяжести.
Федеральное управление гражданской обороны считает,
что к тяжелым повреждениям зданий и иных сооружений
относятся такие, которые вызывают их падение. Помимо
этого, в радиусе 15—16 км будут наблюдаться незначитель¬
ные разрушения построек, хотя даже на расстоянии 16 км
от эпицентра взрыва световое излучение и проникающая
радиация будут еще достаточно интенсивными, чтобы
уничтожить или тяжело поразить людей, оказавшихся
вне убежищ, а также вызвать пожары. Поскольку окрест¬
ности большинства американских городов застроены дере
вянными зданиями, разрушенный город может оказаться
окруженным стеной огня1.
Размеры подобной катастрофы становятся, таким обра¬
зом, вполне осязаемы. Бомба в 10 мегатонн, взорванная над
Нью-Йорком, на углу 42-й улицы и Пятой авеню, смогла бы
полностью разрушить все строения в радиусе 5 км\ в зону
полного разрушения вошли бы: весь Манхаттан к югу от
96-й улицы, часть кварталов Джерси-Сити, все заселенные
участки западного берега реки Гудзон вплоть до района
Гудзон-Хейте, а также часть районов Куинса, Лонг-Айленд
1 Необходимо снова подчеркнуть, что бомба в 10 мегатонн ни
в коем случае не является предельно мощным оружием. Устройство,
взорванное на атолле Эниветок в 1954 году, имело мощность20 мега¬
тонн; радиус зоны сплошного разрушения составлял 1 5 км, а радиус
действия светового излучения — 23 км.
122
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
Сити, Хантерс-Пойнта и Уильямсбурга. Общая числен¬
ность населения, постоянно проживающего в этих районах,
увеличивается в дневное время за счет работающих и поку¬
пателей до 4 миллионов. Это означало бы, что в случае
взрыва бомбы в этом районе количество убитых составило бы
примерно 3 млн. человек, а остальные получили бы такие
тяжелые ранения, что смогли бы выжить лишь в случае
немедленной госпитализации. Зона поражения средней
тяжести радиусом в 11—12 км распространилась бы на весь
остров Манхаттан до моста Джорджа Вашингтона, на треть
района Бронкс, половину Куинса и Бруклина и захватила бы
весь район Джерси-Сити. По самым осторожным подсчетам,
I а б л и ц а I
Население 10 крупнейших городов Соединенных Штатов
и Советского Союза
Соединенные Штаты *
Советский Союз *
1.
Нью-Йорк
7 891 957
1.
Москва
4 389 000
2.
Чикаго
3 620 962
2.
Ленинград
3 176 000
3.
Филадельфия
2 071 605
3.
Киев
991 000
4.
Лос-Анжелес
1 970 358
4.
Баку
901 000
5.
Детройт
1 849 568
5.
Харьков
877 000
6.
Балтимор
949 708
6.
Горький
876 000
7.
Кливленд
914 808
7.
Ташкент
778 000
8.
Сент-Луис
856 796
8.
Куйбышев
760 000
9.
Вашингтон
802 178
9.
Новосибирск
731 000
0.
Бостон
801 444
10.
Свердловск
707 000
* II. 5. Вигеаи о! 1Ье Сепзиз, 8(аИ5Иса1 АЬз!гас1 о/ Иге ИпИей
Б1а1ез, М/азЫп§1оп, 1956, р. 16—19.
потери в этом районе составили бы еще 900 тыс. человек
убитыми и по меньшей мере 600 тыс. ранеными. Конечно,
Нью-Йорк более уязвим, чем большинство других городов,
из-за огромной плотности его населения. Однако наряду
с густозаселенными кварталами в нем есть и обширные
ГЛАВА ТРЕТЬЯ- ОГОНЬ ПРОМЕТЕЯ
123
незастроенные районы, такие, например, как Сентрал-Парк,
Верхняя бухта (Аппер-Бей) и пойма реки Хокенсак, име¬
нуемая Джерси-Медоуз, которые делают город более рас¬
средоточенным. Тем не менее нападающий всегда может
увеличить мощность своего оружия или использовать
несколько бомб, чтобы площадь поражения охватила весь
желаемый район.
По самым осторожным подсчетам, успешное нападение
с воздуха на 50 крупнейших населенных центров США,
перечисленных командованием противовоздушной оборо¬
ны, в которых проживает до 50% населения нашей страны,
привело бы к потере 15—20 млн. человек убитыми и около
20—25 млн. ранеными. С таким колоссальным количест¬
вом раненых наши медицинские учреждения вряд ли суме¬
ли бы справиться. В нормальных больничных условиях
для ухода за одним больным требуется 5 человек. Было уста¬
новлено, что в Нагасаки для ухода за каждым оставшимся
в живых потребовалось 2 человека и притом уход осуще¬
ствлялся в самых примитивных медицинских условиях.
Поэтому фактически все уцелевшее население подвергше¬
гося нападению района было либо ранено, либо занято
уходом за пострадавшими.
Следует, однако, учесть, что оказать раненым надле¬
жащую медицинскую помощь будет невозможно уже пото¬
му, что большинство больниц и большая часть медицинско¬
го персонала сами окажутся в пределах района, ставшего
объектом налета. Они понесут точно такой же ущерб и
почти такие же потери, как и остальное население.
В Соединенных Штатах сейчас насчитывается всего лишь
100 тыс. врачей и до 160 тыс. человек среднего медицин¬
ского персонала вместе с ветеринарами и дипломированны¬
ми медицинскими сестрами. Этого количества медицинских
работников нам едва хватает даже в мирных условиях.
Невозможно будет осуществить и достаточно массовое пере¬
ливание крови жертвам термоядерного взрыва, поскольку
мы не сможем накопить необходимые для этого запасы
кровяной плазмы и не сумеем влить ее в том случае, если
запасы ее будут достаточными. Поскольку 8 сестер, рабо¬
тающих в благоприятных условиях, могут произвести
в месяц всего лишь 10 тыс. вливаний и переливаний крови,
то становится ясно, что ни о каком вливании крови мил¬
лионам пострадавших не может быть и речи. Положение
124
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
с медицинской помощью осложнится еще и тем, что с нача¬
лом войны гигиенические условия жизни резко ухудшатся.
Таким образом, уцелевшие от нападения станут беззащит¬
ными от различных эпидемических заболеваний, вызванных
разрушением системы очистки воды, истощением необхо¬
димых для этого запасов хлора, нарушением систем кана¬
лизации и гниением обычно охлаждаемых продуктов пи¬
тания.
Термоядерное нападение на город, несомненно, корен¬
ным образом отличается от всех имевших ранее место бомбар¬
дировок. Во время второй мировой войны авиация могла
вывести город из строя только посредством методических
массированных налетов, тогда как сейчас одна бомба
в 10 мегатонн по своей мощи в пять раз превышает взрыв¬
ную силу всех бомб, сброшенных на Германию за 4 года
войны, и в 100 раз—взрывную силу всех бомб, сброшенных
на Японию1. Далее, во второй мировой войне население
постепенно привыкало к все увеличивающейся интенсивно¬
сти бомбардировок, тогда как термоядерное оружие спо¬
собно вызвать все вышеперечисленные потери почти немед¬
ленно. В результате всех налетов на Германию было убито
350 тыс. человек. Одна же бомба в 10 мегатонн, взорванная
над каким-либо из крупных городов Соединенных Штатов,
уничтожит в несколько раз большее количество населения.
Воздушный налет времен второй мировой войны не был
чреват неприятными последствиями; лишь в виде исклю¬
чений самолеты сбрасывали легко обнаруживаемые мины
замедленного действия. Нападение же с применением совре-
1 Необходимо учесть, что действие ударной волны и светового
излучения не прямопропорционально взрывной силе бомбы. Так,
например, радиус действия ударной волны увеличивается по фор¬
муле /?2=Я11^2 : Яг, гДе #1—радиус поражения при взрыве бомбы
с эквивалентом а —радиус поражения тех же объектов при
взрыве бомбы с эквивалентом д2- Можно указать, что атомная бомба
Хиросимы в 20 килотонн была в 1000 раз мощнее самых крупных
бомб второй мировой войны, однако эффективность ее была боль¬
шей по сравнению с ними только в 100 раз. Таким образом, в дей¬
ствительности бомба в 10 мегатонн превосходит по своей разруши¬
тельной силе все бомбы, сброшенные на Германию в 1939—1945 го¬
дах всего лишь в 2,2 раза, а бомбы, сброшенные на Японию,—в
4,7 раза. При этом следует заметить, что обычные авиабомбы не
вызывают при взрыве таких явлений, как проникающая радиация
и выпадение радиоактивных веществ.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ- ОГОНЬ ПРОМЕТЕЯ
125
менных видов оружия закончится обязательным заражением
района взрыва продуктами радиоактивного распада, в ре¬
зультате чего страдания оставшихся в живых приобретут
еще более острый характер.
Катастрофа таких масштабов может помешать даже
специально подготовленному персоналу ответить умелыми
и организованными действиями. Жители Нагасаки, уцелев¬
шие во время налета, говорили о том, что после налета их
охватило какое-то оцепенение. Прошло целых семь дней,
прежде чем начались организованные спасательные опера¬
ции. А ведь термоядерная бомба в 20 мегатонн увеличивает
силу взрыва по сравнению с атомной бомбой, взорванной
над Нагасаки, во столько же раз, во сколько последняя
превосходит крупнейшие фугасные авиабомбы, то есть
примерно в 1000 раз.
Кроме того, во время второй мировой войны даже при
самых мощных налетах страдала только определенная
часть города, весь город никогда не выходил из строя.
Население тех его частей, которые не подверглись нападе¬
нию, могло прийти на помощь пострадавшим и ликвидиро¬
вать хотя бы главные последствия налета. Иногда это про¬
исходило еще во время самого налета. Благодаря этому
в районах, становившихся объектами налетов, можно было
частично сохранить такие важные учреждения, как госпи¬
тали и больницы. Поэтому воздушное нападение такого
типа, при котором сложная структура современного города
остается не полностью нарушенной, может в современных
условиях рассматриваться только как исключительное
явление.
Нападение с применением термоядерного оружия пре¬
вращает современный город в источник собственного раз¬
рушения. Многообразие городских функций предполагает
наличие у администрации города исключительно большого
организаторского искусства и технических средств, с по¬
мощью которых она и может связать воедино все состав¬
ные части этого сложного организма. Поскольку большин¬
ство телефонных коммутаторов, больниц и учреждений,
подчиненных муниципальному совету, окажется в пределах
объекта нападения, могут пройти недели, прежде чем какая-
либо более или менее координированная деятельность этих
учреждений станет технически возможной. К тому же сле¬
дует учесть, что запасы продовольствия и воды будут зара-
126
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
жены радиоактивными веществами, а всякие спасательные
операции в зоне наибольших разрушений станут весьма
опасными, так как эта зона будет одновременно являться
зоной наиболее интенсивной радиации.
Что произойдет с городом в случае термоядерного на¬
падения, представить себе почти невозможно. Высокая
степень разделения труда, которая в обычные времена
является необходимым условием высокой производитель¬
ности труда, может оказаться причиной гибели городского
организма, если, конечно, аппарат, координирующий его
жизнеотправления, выйдет из строя. Высокоразвитая си¬
стема городского хозяйства может стать тяжелейшей обузой
для населения, когда прекратится подача энергии. Нельзя
представить себе современный город без электричества,
без водопровода, без средств связи; такой город будет
похож на железобетонные «джунгли», в которых природа
не оставила даже простейших средств существования.
Страна, зависящая от двигателей внутреннего сгорания
в такой степени, в какой зависят Соединенные Штаты,
может быть парализована и другим путем—разрушением
ее нефтеперегонных заводов и бензо- и нефтехранилищ,
большинство из которых расположено в больших городах
или вблизи них. Даже наше сельское хозяйство немыслимо
без тракторов.
Последствия термоядерной катастрофы нельзя измерять
лишь потерей материальных ценностей. Какое психологи¬
ческое воздействие на население страны оказало бы, напри¬
мер, исчезновение с лица земли 25 из наших крупнейших
городов, никто не в силах предположить. Поскольку в этих
центрах может оказаться большинство технических и других
специалистов — инженеров, врачей, юристов,— общество
мгновенно потеряет весь свой запас знаний и профессио¬
нальных навыков. Такая потеря будет усиливаться еще
и психологически тем, что действие проникающей радиации,
наносящей неменьший ущерб, нельзя своевременно заметить
или почувствовать и что симптомы лучевой болезни могут
появиться лишь через одну-три недели после облучения.
Поэтому термоядерное нападение будет, вероятно, настоя¬
щим символом суетности всех человеческих устремлений.
Оно может в корне расшатать веру народа в экономическую
мощь страны, в ее правительство и в те идеи, которыми
руководствовалась нация.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ- ОГОНЬ «.ПРОМЕТЕЯ
127
* % %
Если даже моральный дух нации не будет сломлен
исчезновением ее административных центров и символов
ее мощи, он будет подвергнут новому испытанию: города,
которые станут объектами нападения, не смогут рассчиты¬
вать на поддержку населения прилегающих к ним сельских
районов, как полагает федеральное управление граждан¬
ской обороны. В то время, как на город будут воздейство¬
вать главным образом световое излучение и ударная волна,
окружающая его местность превратится в зону действия
вторичных явлений термоядерного взрыва—она будет зара¬
жена радиоактивным пеплом1.
Когда на атолле Эниветок готовилось к взрыву первое
водородное устройство мощностью в несколько мегатонн,
никто не знал, каковы будут действительные размеры
радиоактивного заражения, хотя само это явление рассма¬
тривалось как вполне возможное и даже неизбежное. В этом
как раз и заключается «ирония» атомного века: каждое
современное техническое достижение высвобождает силы,
выходящие столь далеко за рамки всего предшествующего
опыта, что большинство специалистов просто затрудняется
в определении вероятных последствий его применения.
Опыт, на котором построены их знания, часто препятствует
правильному пониманию значения новых открытий.
Радиоактивные осадки, образующиеся при взрыве тер¬
моядерного оружия, вызываются двумя основными про¬
цессами: делением ядер тяжелых элементов и синтезом ядер
легких. Наибольшее количество выпадающих радиоактивных
веществ образуется в процессе деления ядер тяжелых элемен¬
тов. В противоположность атомам обычных веществ, таких,
как золото или кислород, атомы радиоактивных веществ
подвержены самопроизвольному распаду. Они изменяют
свою структуру и при этом выделяют большое количество
лучистой энергии. Эти лучи способны проникать в ткани
1 Исключительно глубокий технический анализ проблемы вы¬
падения радиоактивных веществ дан в следующих работах: Ь а р р
К. Е., КасПоасНуе Ра11-ои1, Ви11. о[ Иге А1от1с 8с1епИ$1$1 V. 11,
РеЬ. 1955, р. 45; К о 1 Ь 1 а I Л., ТЬе РПс1го§еп-11гашит ВотЬ,
Ви11. о/ Иге А1отгс 8с1епИ$1$, у. 11, Мау 1955, р. 171; Ь 1 Ъ Ь у Р.,
ВасПоасИуе РаП-оир Ви11. о[ Иге А1от1с 8с1епИ$1$, V. 11, 5ерВ
1955, р. 256.
128
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
человеческого тела и вызывать в клетках, встречающихся
на их пути, различные химические, биологические и гене¬
тические изменения. Радиоактивность элементов характе¬
ризуется определенным для каждого из них периодом полу¬
распада, то есть тем временем, которое требуется для
распада половины атомов данного вещества. Чем длитель¬
нее период полураспада радиоактивного вещества, тем
большую опасность представляют его осадки.
Если бы удалось создать термоядерное оружие в виде
«чистой водородной бомбы», то радиоактивность образую¬
щихся при взрыве веществ могла бы быть сведена на нет,
так как в результате синтеза ядер водорода получаются
либо устойчивые вещества, либо радиоактивные части¬
цы с очень коротким периодом полураспада, измеряющимся
секундами или минутами. Однако взрыв термоядерного
устройства складывается из трех этапов: деления тяжелых
ядер, при котором часть высвобождаемой внутриядерной
энергии идет на синтез легких ядер, за которым следует еще
более мощная реакция расщепления1. Иными словами, для
вызова реакции синтеза ядер легких элементов использует¬
ся обычная атомная бомба; в свою очередь реакция синтеза
инициирует реакцию расщепления тяжелых ядер оболочки
сверхатомной бомбы. Количество же радиоактивных осад¬
ков, выделяющихся при взрыве термоядерной бомбы, нахо¬
дится в прямой связи с радиоактивностью того вещества,
которое в ней заключено. Бомба, взорванная над Хиросимой,
сила взрыва которой соответствовала силе взрыва 20 тыс.
тонн тринитротолуола, выделила всего-навсего около 1 кг
радиоактивных осадков. Бомбы же мощностью 10 мегатонн
выделяют при взрыве до 500 кг, а бомба в 20 мегатонн—
примерно 1000 кг радиоактивных веществ.
Неодинаковая взрывная мощь бомб объясняет и различ¬
ную степень воздействия поражающих факторов. Диаметр
огненного шара при взрыве бомбы мощностью 20 килотонн
составляет около 2,5 км. Диаметр огненного шара, образую-
1 Вероятно, автор имеет в виду такую конструкцию водород¬
ной бомбы, оболочка которой изготавливается из природного урана.
В этом случае обычный атомный заряд служит инициатором термо¬
ядерной реакции. Выделяющиеся при термоядерной реакции быстрые
нейтроны имеют столь высокую энергию, что способны расщеплять
ядра урана 238. Такие бомбы обычно называются водородно-урано¬
выми.— Прим. ред.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ. ОГОНЬ ПРОМЕТЕЯ
129
щегося при взрыве термоядерного устройства в 10 мегатонн,
достигает уже 10 км. Если такое устройство будет взорвано
на высоте не свыше 5 тыс. м, то огненный шар войдет
в соприкосновение с поверхностью земли. В этом случае
ударной волной будет сметено все то, что находится на земле
и даже часть почвы. Разреженный внутри огненный шар
станет засасывать в себя все, что поднято в воздух; внутри
шара все это превратится в радиоактивные вещества, кото¬
рые затем будут выброшены в стратосферу и разнесутся
ветром на обширную территорию, имеющую форму эллип¬
са. Как правило, над районом взрыва в течение многих
дней происходит непрерывное выпадение радиоактивных
осадков. Характер и распределение их зависят от метеороло¬
гических условий и от состава поверхности, над которой
взрывается бомба. Радиоактивный «пепел» выпадает обычно
в соответствии с весом его частиц: более тяжелые выпадают
первыми, более легкие далеко разносятся ветром, а наилег¬
чайшие остаются в стратосфере в течение довольно продол¬
жительного периода времени, увеличивая тем самым общую
радиоактивность атмосферы. Если объектом нападения
явится город, в котором большинство зданий построено
из кирпича, то активность осадков, несомненно, увеличится,
так как содержащийся в кирпиче кремний, а также известь
строительного раствора сами станут в высшей степени радио¬
активными.
Эллипс выпадения радиоактивных осадков будет меняться
в соответствии с метеорологическими условиями. При
испытании американского водородного устройства 1 марта
1954 года площадь района опасного заражения составила
17,5 тыс. кв. км, что по размерам соответствует штату Нью-
Джерси1. Член комиссии по атомной энергии д-р Либби
подсчитал, что общая площадь района заражения при взры¬
ве такого устройства может стать равной 250 тыс. кв. км
(это приблизительно сответствует территории штатов Нью-
Йорк, Нью-Джерси и Пенсильвания, взятых вместе).
Вредное воздействие радиоактивных осадков зависит
от дозы радиации. Оно может быть либо прямым, ведущим
к быстрой смерти, к тяжелым лучевым повреждениям и
к сокращению продолжительности жизни, либо непрямым,
1 «ТЬе ЕНес1з о( Н1§ф-у1е1<1 Мис1еаг Ехр1о510п5», АЕС-Ке1еазе,
РеЪгиагу 151Н, 1955.
9 Заказ № 633
130
ЧАСТЬ ВТОРАЯ- ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
проявляющимся только у потомства. Основной вред наносит¬
ся организму гамма-лучами, которые проникают через кожу
и разрушают молекулы живых клеток. В отличие от них
альфа- и бета-частицы вызывают лишь поверхностные ожоги
и повреждения; они не могут поразить внутренних органов,
если, конечно, они не проникают в организм вместе с зара¬
женной пищей и водой1. Поскольку гамма-лучи поражают
составные части крови, их воздействие ведет к повышению
восприимчивости организма к инфекциям. Наблюдались слу¬
чаи, убедительно доказывающие, что проникающая радиа¬
ция может вызвать лейкемию и катаракты много месяцев
спустя после облучения2. Некоторые указания на послед¬
ствия радиоактивного облучения дает приводимая здесь
Таблица II
Воздействие различных доз облучения на человеческий организм *
Рентгены
Никаких заметных результатов 0—25
Возможные изменения в составе крови без видимых
результатов 25—50
Разрушение кровяных клеток, легкое недомогание без
потери трудоспособности 50—100
Общее недомогание и частичная потеря трудоспособ¬
ности 100—200
Полная нетрудоспособность, возможен смертельный
исход 200—400
Смерть в 50% случаев 400
Смертельный исход во всех случаях 600
* II. 5. Оераг1гпеп1 оГ ЭеГепзе апс! 1Ье И. 5. А1оггйс Епег^у
Сотгшззюп, ТНе ЕЦеЫз о? А(от1с№еароп$, \\7азЫп§{оп, 1956, р. 342
1 Это объяснение значительно упрощено. В действительности
бета-лучи также могут причинять непосредственный вред, если они
обладают достаточно большой энергией. Зараженные продукты пи¬
тания и вода действуют в основном как источники альфа- и-бета-
излучений.
2 Японские патологоанатомы указывают на сравнительно боль¬
шую частоту злокачественных новообразований среди людей, пере¬
несших лучевую болезнь. Так, в 1950 году, то есть через 5 лет после
взрыва, у 30—40% всех болевших лучевой болезнью стали наблю¬
даться явления катаракты—помутнения хрусталика глаза (см. Коз¬
лова А. В. и В о р о б ь е в Е. И., Клиника и лечение поврежде¬
ний, возникающих при взрыве атомной бомбы, Медгиз, М., 1956,
стр. 54).— Прим. ред.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ- ОГОНЬ ПРОМЕТЕЯ
131
таблица. Следует заметить, что эти подсчеты сделаны с боль¬
шой осторожностью и совершенно не учитывают генетиче¬
ских последствий. За единицу измерения дозы радиоактив¬
ности взят рентген (г).
Каковы же будут вероятные результаты облучения,
вызванного действием выпадающих радиоактивных веществ?
Эти результаты не постоянны, они зависят от степени радио¬
активности самих веществ, а также от характера того райо¬
на, на котором происходит выпадение. На основе данных,
приведенных д-ром Либби, средняя доза облучения в течение
первых 24 часов после взрыва, произведенного 1 марта 1954
года на территории площадью в 17,5 тыс. кв. кму составляла
938 рентгенов1. Такое количество радиоактивного излучения
вдвое превышает 50%-ную смертельную дозу. Разумеется,
что при этой дозе потеря трудоспособности будет наблю¬
даться даже у людей, находящихся на внешних границах
эллипса. По прошествии первых 24 часов радиоактивность
начнет быстро убывать; причем с увеличением времени
в 7 раз ее интенсивность сократится приблизительно э 10 раз.
Поэтому уже в конце первой недели указанная выше радио¬
активность могла уменьшиться примерно до 93,8 рентгена.
Однако и такая доза все еще остается опасной, и облучение
ею в течение продолжительного периода времени может
вызвать серьезные последствия. Кроме того, воздействие
радиоактивности отличается большой устойчивостью: сум¬
марная доза радиации, сохраняющейся иногда в течение
целого года, будет действовать так же, как действует пер¬
вичная доза, полученная в первую неделю, то есть ее интен¬
сивность составит около 1500 рентгенов.
Размеры потерь будут в значительной мере зависеть от
того, насколько серьезно гражданское население отнесется
к грозящей ему опасности. Если население не ознакомлено
с действием радиоактивных осадков и если не приняты спе¬
циальные меры предосторожности, размеры потерь от радио¬
активных осадков приблизятся к размерам потерь от свето¬
вого излучения и ударной волны. Мерой предосторожности
1 По данным д-ра Либби, средняя доза облучения порядка
69 рентгенов была зарегистрирована на территории примерно в
250 тыс. кв. км. По другим данным, после взрыва 1 марта 1954 года
в 60 км от эпицентра доза облучения составила в течение первых
36 часов около 2300 рентгенов (ВиИ. о[ Иге А1от1с 8с1епИв(з, V. 11,
Мау 1955, р. 182).
9*
132
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
в данном случае может явиться создание убежищ любого
типа, и в особенности устройство и оборудование подзем¬
ных убежищ с небольшими входами. Пребывание людей
в подвалах также уменьшит дозу облучения. Во всяком
случае, принятие таких мер хотя и не гарантирует полной
защищенности населения, однако позволяет значительно
снизить, потери. Как только степень радиации уменьшится
до относительно безопасного уровня, скажем, ниже 100
рентгенов, можно будет приступить к дезактивации зара¬
женных участков, к очистке крыш и улиц от радиоактив¬
ной пыли, смыванию ее водой и даже удалению верхнего
слоя земли путем перекапывания его. Если эти меры не
будут своевременно приняты, то в зараженном районе нель¬
зя будет жить в течение нескольких месяцев и даже лет.
К опасности, связанной с выпадением радиоактивных
осадков, до сих пор относятся довольно беспечно. Так,
например, на заседании комиссии Саймингтона генерал
Лимэй утверждал, что человек, защищенный слоем земли
толщиной до 1 му будет находиться в относительной безо¬
пасности. Сомнительно, однако, чтобы миллионы жителей
района площадью в 17,5 тыс. кв. км> не говоря уже о жите¬
лях района площадью в 250 тыс. кв. кМу могли оставаться под
землей в течение пусть даже первых 48 часов после взрыва,
в период наиболее интенсивной радиоактивности, а затем
принять все необходимые меры предосторожности. Эта про¬
блема станет еще более сложной в случае повторных атак,
так как радиоактивные осадки, образующиеся при новых
взрывах, будут наслаиваться друг на друга. Поскольку
характер выпадения радиоактивных осадков находится
в большой зависимости от метеорологических условий, то
предугадать все вероятные последствия нападения будет
почти невозможно. Поэтому нет никакой гарантии, что
радиоактивная пыль не попадет на многих людей, находя¬
щихся в подвергшемся нападению районе. Учитывая, что
взрывом, по всей вероятности, будут повреждены коммуни¬
кации, предпринимать какие-либо согласованные действия
станет крайне трудно. Даже осведомление населения об
интенсивности радиации и организация соответствующих
мероприятий по оказанию первой медицинской помощи
будут нелегким делом.
Кроме того, радиоактивные осадки загрязнят источники
воды и площади, находящиеся под сельскохозяйственными
ГЛАВА ТРЕТЬЯ- ОГОНЬ ПРОМЕТЕЯ
133
культурами; не смогут быть защищены также и домашние
животные. Они будут либо уничтожены, либо поражены
радиоактивными веществами, попавшими на них и проник¬
шими внутрь организма вместе с кормом. Поэтому потери
от радиоактивных осадков в результате нападения на 50
крупнейших населенных центров Соединенных Штатов
даже в самом лучшем случае составят не менее 30% потерь,
вызванных ударной волной и световым излучением. Это
будет соответствовать примерно 5—10 млн. человек умер¬
шими и 7—15 млн. заболевшими лучевой болезнью.
При этом нужно учесть, что непострадавших районов, насе¬
ление которых смогло бы оказать помощь пострадавшим,
останется весьма немного. Несомненно, противник может
разработать такой план использования своего оружия, что¬
бы зоны поражения покрыли возможно большую террито¬
рию. В связи с этим основные усилия населения любого
пострадавшего района должны быть направлены на то,
чтобы выжить, предотвратить возникновение эпидемий,
обеспечить уход за ранеными и пораженными лучевой
болезнью и, по мере возможности, уберечь людей от воздей¬
ствия проникающей радиации.
Это, конечно, потребует крайнего напряжения всех
восстановительных сил страны. Города окажутся не в со¬
стоянии рассчитывать на помощь населения окружающих
сельских районов. Эвакуация городского населения, даже
в случае ее осуществимости, не уменьшит потерь, посколь¬
ку эвакуированным придется в течение некоторого времени
находиться в районе выпадения радиоактивных осад¬
ков, где они будут обречены на голод ввиду уничтоже¬
ния здесь всех запасов продовольствия. Когда вопрос
о том, чтобы выжить, приобретает такую элементарную
форму, организованная деяте. ьность, по-видимому, огра¬
ничится сугубо местными рамками и будет направлена
прежде всего на удовлетворение самых неотложных нужд.
О том, что произойдет в случае ядерного нападения
подобного масштаба, можно говорить очень долго. Однако
уже из минимальных подсчетов становится ясно, что обще¬
ство, которое переживет эту катастрофу, претерпит, веро¬
ятно, полное изменение во всех отношениях. Европа так
и не оправилась ни от кровопролития первой мировой вой¬
ны, ни от социальных потрясений, вызванных ею. Первая
мировая война не только уничтожила отборную часть обще*
134
ЧАСТЬ ВТОРАЯ- ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
ства, она подорвала веру народов в установленный образ
жизни. На полях сражений во Франции исчезли надежды
на «золотой век», на прогресс, на всепобеждающую силу
разума, которые были столь же характерными для Евро¬
пы XIX века, как и для современного американского обще¬
ства. Создание в европейских странах, потрясенных первой
мировой войной, какой-либо твердой и в то же время доста¬
точно демократической системы правления стало очень
трудным делом, ибо нации разочаровались во всех извест¬
ных им системах, а государственные деятели потеряли веру
в свою миссию. В результате во многих странах Европы
возникла диктатура, выражающая собой отказ нации от
своих прерогатив, а в ряде стран к власти пришли весьма
неустойчивые правительства, -что знаменовало собой уход
от ответственности самих руководителей.
Аналогичной, хотя и более резкой реакции можно ожи¬
дать и в обществе, которое подвергнется систематическим
ударам с применением ядерного оружия. Всякое общество
функционирует благодаря вере его членов в упорядочен¬
ную смену событий либо естественных, либо социальных.
Катастрофа же является нарушением упорядоченных пред¬
ставлений. Паника, которой она часто сопровождается,
отражает в данном случае неспособность членов общества
правильно реагировать на неожиданное изменение в их
положении и представляет собой попытку как можно
быстрее вернуться к прежнему, привычному состоянию.
Если привычная обстановка сохраняется и во время бед¬
ствия, руководство может частично восстановить доверие
нации. Большинство стихийных бедствий преодолимо, так
как они затрагивают лишь сравнительно небольшой геогра¬
фический район или весьма ограниченную часть населения.
В этом случае остальная часть населения приходит на
помощь пострадавшим и восстанавливает нормальное поло¬
жение. Всякие подобные действия, разумеется, усиливают
сплоченность общества, становясь символом его жизнеспо¬
собности. Суть же катастрофы, вызванной всеобщей термо¬
ядерной войной, состоит в том, что расстройства, которые
она порождает, приобретают исключительно глубокий
характер, так что возврат к знакомым отношениям делается
по существу невозможным. Когда все отношения или даже
большая часть их подвергаются изменениям, общество
претерпевает коренную метаморфозу.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ. ОГОНЬ ПРОМЕТЕЯ
135
* * *
В дополнение к тому решительному влиянию на соци¬
альную структуру и материальное благосостояние воюю¬
щих стран, которое окажет на них всеобщая война с при¬
менением современного ядерного оружия, она, вероятно,
вызовет такие генетические последствия, которые приведут
к деградации все человечество1.
Те самые гамма-лучи, которые в более значительных
дозах приводят к лучевой болезни, способны даже при
непродолжительном облучении с малой интенсивностью
вызывать различные генетические изменения. Любая доза
радиации, которой подвергнутся половые клетки, явится
причиной серьезных изменений в генах—элементах кле¬
ток, определяющих наследственную преемственность раз¬
вития. Ген, который становится навсегда измененным, дает,
как говорят, мутацию2. Изменения в генах половых клеток
обычно не причиняют никакого заметного вреда данному
индивидууму, если, конечно, доза облучения остается при
этом весьма небольшой, но могут сильно отразиться на
ближайшем и последующих поколениях.
Генетики считают, что всякие мутации, вполне поддаю¬
щиеся учету и определению, являются сами по себе доволь¬
но неприятным явлением. При этом утверждается, что даже
относительно слабые мутации приводят к таким же тяжелым
биологическим последствиям, как и более резко выражен¬
ные. Так, если значительная доза радиации вызывает беспло¬
дие непосредственно у данного индивидуума, то менее серь¬
езное поражение может способствовать тому, что разные
анатомические и физиологические недостатки, и в особенно¬
сти бесплодие, передадутся ближайшему потомству. Опре¬
деленные дозы проникающей радиации могут привести
к развитию таких недостатков, которые будут передаваться
по наследству в течение многих поколений и станут в конце
1 Лучшей работой о генетических последствиях является доклад
Комитета по генетике при Национальной академии наук (В1о1о§1са1
ЕНес1з о! А1огшс КасПаИоп, Ыею Уогк Тьтез, ,1ипе 13, 1956). Помимо
этого, можно указать на работу: М и 1 1 е г Н.Г, Но\у КасИаИоп
СНап^ез {Не ОепеНс НегНа^е, Ви11. о/ 1ке Л1от'ю Зс'ьепП&з, V. 11,
Моу. 1955, р. 318—328, 329—338.
2 Под этим термином буржуазная генетика понимает определен¬
ное новообразование признаков и свойств организма.— Прим. рсд.
136
IАСТЬ ВТОРАЯ- ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
концов частью биологической характеристики расы. Мута¬
ция необязательно порождает уродов и для одного поколе¬
ния не так уж вредна.
Помимо того, имеются и так называемые спонтанные
мутации, которые не вызываются радиацией и носят произ¬
вольный характер. Незначительные мутации могут явиться
также и результатом радиоактивного воздействия атмосфе¬
ры за счет проникающих в нее космических лучей. Собствен¬
но говоря, эти две причины и вызывают большую часть
мутаций, входящих в общий механизм эволюции челове¬
чества. Любая же дополнительная радиация приводит
к мутациям, прямо пропорциональным дозе облучения.
А генетические последствия радиации, как считает большин¬
ство генетиков, являются результатом суммарного ее воздей¬
ствия: один рентген в год в течение 30 лет оказывает, по
мнению генетиков, такое же действие, что и 30 рентгенов,
полученных при однократном облучении1. Согласно господ¬
ствующей точке зрения, генетически безопасной дозы не
существует, хотя некоторые дозы и могут вызывать весьма
незначительные и непродолжительные последствия, не
учитываемые медицинской статистикой. Поскольку поло¬
вина американских детей рождается от родителей в возрасте
моложе 30 лет, наиболее вероятной дозой может быть
суммарная доза облучения, полученная за 30 лет жизни.
В настоящее время население Соединенных Штатов подвер¬
гается облучению, идущему от трех основных источников:
радиации космических лучей, проникающих через атмосфе¬
ру (30-летняя суммарная доза составляет в среднем до 4,3
рентгена), лучей рентгеновских аппаратов и флюорогра¬
фов2 (30-летняя доза—около 3 рентгенов) и радиоактив-
1 Проверить эти утверждения, безусловно, очень трудно. Выше¬
изложенные соображения являются общим мнением Комитета по ге¬
нетике при Национальной академии наук. В настоящее время ве¬
дется дискуссия по вопросу о том, является радиоактивное воздей¬
ствие строго аддитивным, то есть накапливающимся с течением вре¬
мени, или нет. Все ученые-генетики соглашаются, что проникаю¬
щая радиация, возникающая при атомном и водородном взрыве,
будет способствовать увеличению мутаций и что большинство из них
окажутся вредными.
2 Флюорографы, или флюорографические аппараты, применяют¬
ся для исследования внутренних пороков или повреждений человече¬
ских органов методом фотографирования на малоформатной пленке
теневого рентгеновского изображения, возникающего на особом
ГЛАВА ТРЕТЬЯ. ОГОНЬ ПРОМЕТЕЯ
137
ных осадков, выпадающих в результате испытаний ядер-
ного оружия.
Радиоактивные осадки могут быть классифицированы
по трем основным видам: 1) осадки, выпадающие немедленно
в районе площадью в несколько тысяч квадратных кило¬
метров в течение первых 10—20 часов; 2 Промежуточные
осадки, выпадающие в течение нескольких недель после
взрыва вместе с дождем и снегом; 3) медленно выпадающие
вещества, которые остаются в атмосфере в течение месяцев
и даже лет. Последние представляют собой очень мелкие
радиоактивные частицы, которые, поднимаясь в стратосфе¬
ру, рассеиваются там ветрами. В сущности, они становятся
частью космических лучей, проникающих в атмосферу из¬
вне. Если бы испытания ядерного оружия продолжались
такими темпами, какими они велись в течение 1953—1955 го¬
дов, то вскоре в Северном полушарии средняя 30-летняя
суммарная доза увеличилась бы примерно на 0,2 рентгена1.
Указанное увеличение дозы, вероятно, не вызовет само
по себе значительных с точки зрения медицинской стати¬
стики мутаций, однако оно все же нежелательно2.
При возникновении всеобщей ядерной войны положение
стало бы, разумеется, более угрожающим. Нынешние испы¬
тания ядерного оружия в известной мере усиливают воздей¬
ствие космической радиации, однако ядерная война созда¬
ла бы такие условия, при которых общая загрязненность
атмосферы могла бы привести человечество к серьезным
генетическим последствиям в сравнительно короткий срок.
Теоретически возможно, хотя и маловероятно, что общая
радиоактивность атмосферы станет настолько высокой, что
всякая жизнь в Северном полушарии, по существу, прекра¬
тится. Это потребует удвоения дозы естественной радиации,
флюоресцирующем экране в момент прохождения рентгеновых лучей
через исследуемый объект. Этот метод применяется и в технике.—
Прим. ред.
1 Члены комитета по генетике при Национальной академии
наук полагают, что эта цифра может измениться в ту или другую
сторону в 5 раз, то есть она может стать равной либо 0,04 рентгена,
либо 1 рентгену.
2 Это весьма успокоительное заверение Киссингера противоре¬
чит решительному и очень тревожному заявлению целого ряда уче¬
ных всего мира, подавших недавно петицию об опасности, грозящей
человечеству в связи с продолжением испытаний ядерного оружия, —
Прим. ред.
138
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
и, таким образом, теперешний процент генетических откло¬
нений (примерно 2%) должен будет увеличиться вдвое. Из
100 млн. детей, которые, как ожидается, должны родиться
у населения Соединенных Штатов, 4 млн. детей будут в этом
случае иметь унаследованные генетические недостатки, при¬
чем у 200 тысяч они проявятся уже в заметной форме.
Ученые-генетики пока еще расходятся во мнении относи¬
тельно размеров радиации, требуемой для образования
двойной дозы. Их подсчеты разнятся между собой в преде¬
лах от 5 до 150 рентгенов. В докладе Национальной акаде¬
мии наук «двойной дозой» считаются 30—80 рентгенов, полу¬
ченных за 30 лет жизни. «Загрязнить» атмосферу до такой
степени можно путем взрыва сравнительно небольшого
количества бомб большой мощности, как это показано
в приводимой ниже таблице:
Таблица III
Увеличение общей радиоактивности атмосферы при использовании
различных видов ядерного оружия *
Общая
радиоак¬
тивность
атмо¬
сферы , г
Мощность бомбы
50 мега- ! 20 мега¬
тонн тонн
1 0 мега¬
тонн
1 мега¬
тонна
50 кило¬
тонн
20 кило¬
тонн
1
Количество необходимых бомб
0,2
2
5
10
100
2 000
5 000
3
30
75
150
1 500
30 000
75 000
10
100
250
500
5 000
100 000
250 000
30
300
750
1 500
15 000
300 000
750 000
80
800
2 000
4 000
40 000
800 000
2 000 000
400
4000
10 000
20 000
200 000
4 000 000
10 000 000
* Составлено на основании данных, приведенных в статье
К о 1 Ь 1 а 1 Л., ТЬе Нус1го§еп-1]гапшт ВогпЬ, Ви11. о/ 1ке А1спис
8с1еп{1:5(з, V. 11, Мау 1956, р. 172.
Таким образом, 750 бомб мощностью в 20 мегатонн каж¬
дая, взорванные в Северном полушарии в течение 30 лет,
создали бы, по всей вероятности, двойную дозу облучения.
Даже 250 таких бомб—цифра, вполне отвечающая общим
возможностям Соединенных Штатов и Советского Союза,—
ГЛАВА ТРЕТЬЯ- ОГОНЬ ПРОМЕТЕЯ
139
увеличили бы радиоактивность атмосферы до 10 рентгенов.
При этом не учитывается количество радиации за счет выпа¬
дения немедленных и промежуточных радиоактивных осад¬
ков. Большинству людей в этих двух районах земного шара
был бы причинен сильный биологический вред. В случае
выпадения осадков, образовавшихся при взрыве бомбы
в 20 мегатонн, в районе площадью в 17,5 тыс. кв. км сред¬
няя доза облучения в конце первой недели составила бы
свыше 1500 рентгенов. При условии принятия всех мер предо¬
сторожности—использование убежищ, проведение дезакти¬
вации и т. п.—маловероятно, чтобы доза облучения могла
быть уменьшена ниже 100 рентгенов. Такая доза, конечно,
не вызвала бы лучевой болезни, однако почти несомненно
она привела бы к весьма серьезным генетическим послед¬
ствиям. Даже в описанном д-ром Либби случае выпадения
осадков на площади в 250 тыс. кв. км. средняя суммарная
доза составила бы к концу первой недели почти 200 рентге¬
нов. Поскольку провести какие-либо эффективные меры
по дезактивации такого огромного района почти не пред¬
ставляется возможным, людям было бы очень трудно даже
при наличии хороших убежищ избежать получения дозы,
вызывающей серьезные генетические последствия.
Взрывы ядерного оружия большой мощности не менее
опасны еще и в другом отношении: в числе радиоактивных
осадков после таких взрывов наблюдается весьма интенсив¬
ное выпадение стронция 90. Опасность, создаваемая строн¬
цием 90, объясняется его весьма длительным периодом
полураспада, составляющим почти 20 лет, а также тем, что,
выпадая, он захватывает обширнейшие районы. При опре¬
деленных условиях стронций 90 может стать источником
угрозы для всего Северного полушария. Считают, что
стронций 90, поглощаясь организмом в значительных
количествах, вызывает рак костей; это отмечено во всех
случаях производства опытов над мышами. Стронций 90
сосредоточивается также и в растениях, увеличивая тем
самым опасность заражения людей либо непосредственно,
либо через потребление мяса и других, в особенности молоч¬
ных, продуктов от зараженных животных. Ввиду своего
очень длительного периода полураспада стронций 90
проявляет тенденцию к постоянному увеличению степени
концентрации. На сегодняшний день концентрация строн¬
ция 90 в атмосфере в результате испытаний ядерного оружия
140
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
составляет в среднем 0,0001 той дозы, которая считается
опасной; к 1970 году, при условии продолжения испытаний,
концентрация стронция 90 увеличится до 0,001 опасной
дозы1. Если затем испытания ядерного оружия большой
мощности будут проводиться не в таких масштабах, как
в первые годы его развития, то есть основания предположить,
что после 1970 года концентрация стронция 90 начнет умень¬
шаться. Принимая во внимание тот факт, что даже относи¬
тельно небольшое число опытных взрывов может вызвать
такую концентрацию стронция 90, следует указать, что
неограниченная термоядерная война, вероятно, приведет
к полному вымиранию населения Северного полушария
только от воздействия стронция 90.
Из всего сказанного становится ясно, что всеобщая война
с использованием современного оружия будет иметь послед¬
ствия, далеко выходящие за рамки предыдущего опыта чело¬
вечества. Образующиеся при взрывах атомного и термоядер¬
ного оружия ударная волна и световое излучение могут
парализовать всю жизнь современного города. Выпадающие
вслед за взрывом радиоактивные осадки приведут к тому,
что большие районы окажутся полностью изолированными,
в связи с чем их населению придется довольствоваться
имеющимися у него ограниченными запасами продовольствия
и материальных средств. В дополнение к этому не меньшую
угрозу всему человечеству создадут генетические последствия
полученной дозы облучения и воздействие стронция 90.
При таком положении вещей все разговоры о «чисто»
военных соображениях являются более чем несерьезными.
С чисто военной точки зрения нет более эффективного
оружия для выведения из строя аэродромов, разрушения
портов и уничтожения узлов коммуникаций противника,
чем оружие, мощность которого исчисляется мегатоннами.
В связи с наличием такого оружия основная проблема
стратегии, заключающаяся в установлении правильной
взаимосвязи между мощью и готовностью использовать ее,
равно как и между материальными и психологическими
сторонами нашей национальной политики, приобретает
исключительно острый характер. Зная последствия термо¬
ядерной войны, лица, определяющие политику, невольно
будут проявлять растущее нежелание применять стратегию,
Нью-Йорк тайме, 8 февраля 1957 г.
1
ГЛАВА ТРЕТЬЯ- ОГОНЬ ПРОМЕТЕЯ
141
которая, безусловно, может привести общество к социаль¬
ному распаду.
Таким образом, новая техника увеличивает угрозу наше¬
му существованию именно в тот момент, когда наши воен¬
ные усилия стали неизмеримо большими, чем прежде.
Впервые в нашей истории мы оказались уязвимыми для
противника в такой степени, что он может совершить на
нас прямое нападение. И никакие промышленные или тех¬
нические резервы не могут вытеснить мысль о растущей
уязвимости из сознания людей, определяющих нашу поли¬
тику, людей, которые призваны принимать решения о мире
и войне. В этом смысле угроза нашему дальнейшему
существованию, вероятно, будет содействовать поискам
решения многих из наших проблем. До тех пор пока послед¬
ствия термоядерной войны представляются столь же угро¬
жающими и противной стороне, обе стороны могут избе¬
жать катастрофы не посредством компромиссного урегули¬
рования интересов, а путем взаимного устрашения. Может
быть, в конце концов отождествление нами средств устра¬
шения со способностью к возмездию, какими бы ошибочны¬
ми ни были исторические аналогии, обеспечит основу для
достижения длительного мира.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
ЭЗОТЕРИЧЕСКАЯ1 СТРАТЕГИЯ-ПРИНЦИПЫ
ВСЕОБЩЕЙ ЯДЕРНОЙ ВОЙНЫ
В истории войн, разумеется, часто возникали тупики.
Обычно их причиной являлось равновесие сил между про¬
тивниками непосредственно на полях сражений. Конечно,
в настоящее время этим термином определяется уже не
равновесие на поле битвы, а скорее нерешительность, свя¬
занная с риском обращения к оружию. Поскольку сейчас
каждая из сторон обладает способностью нанести взаим¬
ные катастрофические удары, постольку считается, что
война как таковая перестала быть разумным средством
политики. При нынешнем быстро меняющемся состоянии
техники наличие ядерного тупика отнюдь не будет содей¬
ствовать стабильности международных отношений и тем
более не будет способствовать согласию между потенциаль¬
ными противниками. Всегда будет существовать опасение,
что другая сторона вырвется вперед в области техники, а это
приведет к еще большему обострению взаимоотношений.
Однако при определении значения ядерного тупика необ¬
ходима большая точность. Многое будет зависеть от пра¬
вильности нашей оценки того, что можно предотвратить
за счет этого тупика, а чего нельзя. Правильно понять
проблему истощения стратегических возможностей той
или другой стороны можно только в том случае, если война
в том виде, в котором мы ее понимаем, соответствует нашим
представлениям о ядерном тупике. В известном смысле
ядерный тупик может быть охарактеризован как такое
состояние, при котором победа во всеобщей войне становит¬
ся бессмысленной. Поэтому сейчас нам следует рассмотреть
вопрос о том, какое значение имеет ядерная техника для
всеобщей войны.
1 Езо1епко5 (грен.)—тайный, скрытый, предназначенный исклю¬
чительно для посвященных.— Прим. ред.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. ЭЗОТЕРИЧЕСКАЯ СТРАТЕГИЯ
143
Признание невозможности победы во всеобщей войне
несовместимо с представлениями наших военных, делаю¬
щих упор на подавление воли противника к сопротив¬
лению и возвеличивающих роль промышленного потен¬
циала.
Поскольку мы мыслили о войне скорее в моральном, чем
в стратегическом плане, мы отождествляли победу с лише¬
нием противника физической способности к продолжению
борьбы. Но хотя и верным является то, что крупная держа¬
ва может навязать свою волю противнику, лишив его пред¬
варительно основных ресурсов для оказания длительного
сопротивления, такой курс действий оказывается на прак¬
тике дорогостоящим и не всегда необходимым. Решение
противником вопроса о том, следует ли продолжать борьбу,
отражает не только соотношение сил, но и взаимосвязь
между ценой длительного сопротивления и теми целями,
которые преследуются в споре. Военная сила решает исход
только вооруженной борьбы, тогда как интенсивность борьбы
и количество жертв, на которые следует пойти, определяют¬
ся политическими целями.
Всеобщая война отнюдь не является «нормальной»
формой конфликта и представляет собой в этом отношении
совершенно особый случай. Она возникает либо в результате
отказа от политического руководства, либо тогда, когда
пропасть между соперниками становится настолько глу¬
бокой, что полное уничтожение противника кажется
другой стороне единственной целью, ради которой стоит
бороться. Между прочим, следует заметить, что всеобщие
войны, в которых доминировали «чисто военные соображе¬
ния», велись лишь в сравнительно короткие периоды исто¬
рии. Сюда прежде всего относятся религиозные войны XVI
и XVII столетий, когда раскол в области религии побуждал
обе стороны добиваться полного уничтожения своего про¬
тивника, к таким войнам можно отнести и войны эпохи
Французской революции, порожденные расхождениями
идеологического порядка, которые заставляли соперников
силой оружия навязывать друг другу свое понимание спра¬
ведливости; наконец, к всеобщим военным конфликтам
может быть причислен цикл войн, начавшихся первой
мировой войной, которая возникла в результате отказа от
политического руководства, а затем превратилась в рево¬
люционную борьбу.
144
ЧАСТЬ ВТОРАЯ- ТЕХНИКА ,И СТРАТЕГИЯ
В промежутках между проявлениями максимального
насилия война рассматривалась как продолжение полити¬
ки. В период между Венским конгрессом 1815 года и началом
первой мировой войны военные конфликты ограничивались
политическими целями воюющих1. Поскольку войны велись
ради конкретных целей, достижение которых не грозило
существованию какой-либо из держав, то между применяе¬
мой силой и теми изменениями, которых добивались про¬
тивники, существовало примерное соответствие. Но с нача¬
лом первой мировой войны неожиданно оказалось, что
война стала самоцелью. После первых нескольких месяцев
военных действий ни один из противников уже не мог точно
указать ту цель, за которую он борется, помимо полного
разгрома и уничтожения противника. А если, например,
немцы в качестве цели и выставляли требование об аннек¬
сии Бельгии, то это было все равно равносильно требова¬
нию безоговорочной капитуляции. Такое положение тем
более примечательно, что никто из политических лидеров
не был готов ни к чему иному, кроме войны в стиле про¬
шлого столетия с ее быстрыми перебросками и быстрыми
решениями. Тупик, в который воюющие попали уже в пер¬
вую зиму войны, был предрешен в основном нехваткой бое¬
припасов и снаряжения.
Расхождение между военными и политическими плана¬
ми, продолжающее существовать и по сей день, наметилось
именно в период первой мировой войны. Военные штабы
разработали тогда планы, предусматривавшие только тоталь¬
ную победу, ибо в таких планах никакие политические огра¬
ничения не мешают, как правило, полному развертыванию
военной мощи, а все факторы находятся под контролем
военных. Но политические руководители оказались неспо¬
собными придать этим военным целям политическое выра¬
жение в виде определенных мирных целей. Было забыто,
что быстрые решения, которых добивались в войнах XIX
столетия, объяснялись прежде всего готовностью признать
свое поражение, а это делалось сравнительно легко, ибо
последствия военного поражения отнюдь не грозили сущест¬
вованию нации’ Однако, когда целью войны стала тоталь-
1 В этом отношении единственное исключение составляет Граж¬
данская война в США 1861—1865 годов. По своему характеру она
приближалась к всеобщей войне именно потому, что представляла
собой революционную борьбу.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ- ЭЗОТЕРИЧЕСКАЯ СТРАТЕГИЯ
145
ная победа, между политическим и военным аспектами воз¬
ник конфликт все возрастающей силы; он способствовал
тому, что любой мирный договор оказывался полным нена¬
висти к побежденному, что тексты договоров отражали боль¬
ше порядок возмещения убытков и взимания репараций, чем
проблемы установления стабильных международных отно¬
шений.
К тому же мы не учитываем, что тотальная победа в обеих
мировых войнах стала возможной лишь благодаря какому-то
случайному стечению обстоятельств. Стратегия, применяв¬
шаяся в первой и второй мировых войнах, была основана
на двух связанных между собой факторах: на националь¬
ной экономике, которая создавала значительные излишки
сверх того, что было необходимо для поддержания жизне¬
способности нации, и на оружии сравнительно небольшой
разрушительной силы, так что всякое увеличение мощи
одной стороны могло существенно повлиять на стратегиче¬
ское соотношение сил. До промышленной революции тоталь¬
ная война в ее современном понимании, то есть в смысле пол¬
ной мобилизации всех ресурсов страны, была невозможна.
Экономика, едва обеспечивавшая существование нации,
просто не могла выделить достаточные для крупномасштаб¬
ных операций людские и иные резервы. Поэтому армии
в значительной мере состояли из наемников и имели неболь¬
шую численность. Иначе и не могло быть, так как экономика
любой страны не позволяла ей содержать значительную
регулярную армию. Наемная армия, конечно, не обладала
боевым духом современных армий, состоящих целиком из
граждан данной страны: солдаты не были лично заинтере¬
сованы в судьбе государства, которое они защищали, а их
способность выполнять свои задачи зависела, грубо говоря,
от того, уцелеют они или нет. Сражения и битвы XVIII
столетия сводились по существу к сложным маневрам, опре¬
делявшим сравнительное положение обеих сторон. В резуль¬
тате таких маневров жертв, конечно, было сравнительно
мало, ибо оба командующих всячески стремились сберечь
свои ресурсы, не рассчитывая в то же время на выносливость
своих войск. Национальные армии, состоявшие целиком
из граждан данной страны и появившиеся в периоды рево¬
люционных потрясений, также были неполноценными: они
не могли вести боевые действия непрерывно. Ввиду острой
необходимости в рабочей силе эти формирования приходи¬
ло Заказ №6 33
146
ЧАСТЬ ВТОРАЯ- ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
лось часто распускать, скажем, на период уборки урожая.
Это, разумеется, не означает, что войны, которые вели
государства, располагавшие слаборазвитой экономикой,
не приносили народам тяжелых страданий. Шансы на сохра¬
нение своего существования были у наций примерно одина¬
ковыми, и это способствовало тому, что всякое нарушение
экономического равновесия сил могло катастрофически
сказаться на одной из них. В общем до промышленной ре¬
волюции косвенные результаты войны, то есть потери от
голода или эпидемий, обычно были большими, чем потери
на поле боя.
Промышленная революция и связанная с ней высокая
степень разделения труда создали предпосылки для прове¬
дения тотальной мобилизации, необходимой в современной
войне. Но даже и при таких условиях тотальная победа все
равно не могла быть достигнута, если бы не казавшаяся в то
время огромной, а для нас сравнительно небольшая разру¬
шительная сила оружия, называемого нами теперь «обыч¬
ным». Ведь тотальная победа имеет значение только в том
случае, если к концу войны победитель сохраняет соответ¬
ствующие материальные ресурсы, достаточные для навязы¬
вания противнику своей воли. Если какая-либо сторона доби¬
вается тотальной победы, она, соответственно, должна
обладать и подавляющим превосходством. Цель войн XIX
столетия состояла прежде всего в том, чтобы создать такую
обстановку, при которой длительное сопротивление пока¬
залось бы противнику более дорогостоящим, чем те условия
мира, которые ему стремятся навязать. Чем более умеренны¬
ми были условия мира, тем меньшую степень превосходства
требовалось обеспечить. Война кончалась, когда одно
из суверенных правительств соглашалось на условия,
предъявленные победителем, и тем самым брало на себя
ответственность за их осуществление В этих обстоятель¬
ствах задача победителя сводилась лишь к тому, чтобы на¬
блюдать, как выполняются условия мира правительством
побежденной страны. При этом следует отметить, что по¬
следнее сохраняло за собой полный контроль над населе¬
нием своей страны.
С наступлением периода тотальных войн война потеряла
значение мерила, определяющего действия правительства;
ее целью почти неизменно стало свержение руководящей
верхушки противника. Это, во-первых, превращало каж-
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ- ЭЗОТЕРИЧЕСКАЯ СТРАТЕГИЯ
147
дую войну по сути дела в войну гражданскую, а во-вторых,
увеличивало степень материального превосходства, необхо¬
димого для навязывания своей воли побежденному. Успешное
свержение правительства враждебной державы по существу
вынуждает победителя брать на себя ответственность за
гражданское управление побежденной страной. Мы могли
себе позволить пойти на это в конце второй мировой войны,
ибо ни наша социальная, ни наша материальная системы
в результате этой войны почти не пострадали. Наоборот,
они, пожалуй, даже укрепились.
Однако, принимая во внимание масштабы катастрофы,
которую может навлечь на мир всеобщая термоядерная
война, представляется весьма сомнительным, чтобы какая-
либо нация сохранила достаточные материальные или
моральные силы для управления другими странами и
тем более для восстановления их. Когда энергия нации
целиком уходит на то, чтобы сохранить свое существование,
трудно себе представить возможность каких-то дополни¬
тельных усилий, необходимых при взятии на себя ответ¬
ственности за управление народом страны-, которая еще
недавно была противником. При этом следует учесть, что
социальный распад и материальные разрушения страны,
побежденной в термоядерной войне, значительно превзой¬
дут все, что имело место в Германии и Японии в конце
второй мировой войны. Отсутствие оккупации как таковой
может сделать победу чисто символической и даже иллюзор¬
ной. Такая победа приведет к тому, что на территории по¬
бежденной страны будет создан вакуум силы, которым не
преминут воспользоваться незатронутые войной государст¬
ва, положение которых улучшилось в результате разрушений,
произведенных всеобщей войной. Именно так началось паде¬
ние Европы, когда ее державы, истощенные в ходе первой
мировой войны, оказались более ослабленными по сравне¬
нию с неевропейскими государствами.
Разрушительная мощь современного оружия лишает
победу во всеобщей войне всякого смысла. Даже та сторона,
которая причинит противнику наибольшие разрушения,
вряд ли сумеет сохранить достаточные ресурсы для навязы¬
вания ему своей воли. Эта же чрезмерная разрушительная
сила изменяет и наши взгляды на значение промышленного
потенциала, на который мы обычно полагались в своих по¬
пытках добиться победы. Со времени первой мировой вой-
10*
148
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
ны наша стратегическая доктрина всегда строилась на
том предположении, что силы, имеющиеся у нас к началу
войны, должны обеспечить нам лишь возможность избежать
катастрофы. Разгром врага предполагался уже после пол¬
ной мобилизации нашего промышленного потенциала, то
есть спустя долгое время после начала военных действий.
При этом мы исходили из того, что нашему успеху в войне
будет способствовать сочетание целого ряда моментов:
защищенности США от прямого нападения, наличия союз¬
ников, которые могли удерживать позиции в то время, как
мы проводили мобилизацию, а также сравнительно высокой
степени промышленного и технического развития страны.
Наш промышленный потенциал оказался бы бесполез¬
ным в случае, если противник мог уничтожить его в самом
начале войны. Наша географическая изолированность
превратилась бы в помеху, если бы у нас не было союзников,
способных удержать фронт, пока мы проводим мобилиза¬
цию. Те же самые факторы, которые затруднили бы про¬
тивнику нападение на нас, могли помешать и нам самим
при попытке восстановить положение, если бы, скажем,
Евразия попала под власть одной державы. Появление
СССР как доминирующей державы в Евразии вместе
с уменьшением относительной мощи наших традиционных
союзников резко изменяет расстановку сил и ослабляет
роль нашего промышленного потенциала даже в условиях
отсутствия ядерного оружия. Поскольку одновременное
сопротивление во всех районах земного шара сейчас невоз¬
можно иначе, как при широкой поддержке, оказываемой
Соединенными Штатами с самого начала войны, или при
наличии данных заранее обязательств оказать такую под¬
держку, постольку нам следует держать в состоянии готов¬
ности такие вооруженные силы, которым можно поручить
выполнение значительной части задачи, выполнявшейся
до сего времени нашими союзниками, то есть удерживать
фронт, пока мы отмобилизуем наши силы. Значение подго¬
товленных вооруженных сил становится тем большим, что
теперь мы можем подвергнуться опустошительному напа¬
дению в начале любой войны. К этому прибавляется еще
и то обстоятельство, обусловленное возросшей мощью со¬
временного оружия, что значение промышленного потенци¬
ала сейчас зависит от того равновесия, которое достигну¬
то между сложностью оружия и его разрушительной силой.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ- ЭЗОТЕРИЧЕСКАЯ СТРАТЕГИЯ
149
До середины XIX столетия оружие было простым
в обращении и несложным в производстве; его разрушитель¬
ная сила оставалась весьма небольшой. В результате
гораздо больше трудностей возникало при подготовке
обученных людских резервов, чем в производстве оружия
и военного снаряжения; военное превосходство достигалось
увеличением численности армии, а не запасами военной
техники. Даже отсталая в промышленном отношении страна
могла возвыситься, если она обладала достаточными люд¬
скими резервами, ибо несложные системы оружия того
времени не требовали наличия развитого промышленного
потенциала. Так, например, Россия сумела стать крупной
военной державой, несмотря на очень слабое развитие ее
промышленности. До середины XIX столетия условием,
ограничивающим возможности ведения войны, очень редко
была нехватка снаряжения. Неоднократно державы избе¬
гали полного поражения тем, что в период непродолжи¬
тельного, длившегося всего несколько месяцев затишья
военных действий, серьезно пополняли свои военные арсе¬
налы. Победу почти неизменно приносило наличие больших
людских ресурсов, реже—более совершенная стратегия
и очень редко—промышленное превосходство.
Оружие может содействовать развитию промышленного
потенциала, но для этого оно должно быть достаточно слож¬
ным в производстве, предполагая тем самым все новую
затрату промышленных усилий. Вместе с тем оно не долж¬
но становиться настолько сложным и дорогостоящим, что¬
бы превратиться в основного потребителя всех националь¬
ных богатств и истощить их прежде, чем начнут сказываться
результаты промышленной мобилизации страны. Если
запасы вооружения, накопленные к началу войны, ока¬
жутся достаточными для уничтожения промышленного
потенциала противника, тогда промышленный потенциал,
без сомнения, в значительной мере утратит свое значение,
и та сторона, которая обладает превосходящими налич¬
ными вооруженными силами, добьется решающего преиму¬
щества, какой бы ни была при этом ее промышленная база.
Таким образом наш промышленный потенциал имел
наибольшее стратегическое значение в тот период, когда
между разрушительной силой оружия и сложностью средств
его доставки существовало определенное равновесие. Тогда
всякое увеличение мощи оружия или его количества могло
150
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
дать нам известные стратегические преимущества. Но, когда
оружие стало чрезмерно мощным, появился какой-то верх¬
ний предел, за которым любое увеличение разрушительной
силы оружия уже неспособно в той же мере повысить его
эффективность. Когда обе стороны могут наносить друг
другу катастрофические удары, используя при этом только
наличные вооруженные силы, увеличение разрушитель¬
ной мощи оружия теряет свое стратегическое значение.
Чем большей мощью обладают отдельные виды оружия,
тем меньшее значение имеет их количество и даже качест¬
во—два основных признака, отличающие промышленность
высокоразвитой страны. В условиях, когда один самолет
может явиться средством доставки оружия, способного
уничтожить целый город, та сторона, которая располагает
большим числом самолетов, получит от них мало выгоды,
если ее противник будет иметь достаточное количество
самолетов для нанесения сокрушительного контрудара.
Даже количественное превосходство оружия и средств его
доставки может быть до некоторой степени преодолено за
счет увеличения мощи оружия. Более усовершенствованная
система доставки ядерного оружия не будет иметь никакого
значения, если обе стороны сумеют достичь своих объектов.
Таким образом, всеобщая война, ведущаяся с применением
современного оружия, будет решена действиями вооружен¬
ных сил, имеющихся в распоряжении противников к нача¬
лу войны. Мы не можем больше рассчитывать на какой-
то более или менее продолжительный период времени,
в течение которого нам удастся провести мобилизацию.
Поэтому нам необходимо максимально использовать преи¬
мущества нашего промышленного потенциала до начала
войны.
Значение подготовленных до войны вооруженных сил, об¬
ладающих оружием исключительно высокой разрушительной
способности, делает классическую характеристику Дуэ о
стратегии воздушной войны основательно устаревшей. Для
нас это тем более важно, что концепция Дуэ долгое время оп¬
ределяла наши собственные взгляды на всеобщую войну.
Так, например, Дуэ утверждал, что «воздушная война не
признает обороны, а—только наступление. Поэтому,—
говорил он,—мы должны примириться с тем, что против¬
ник будет наступать на нас первым, а все свои силы и ресур¬
сы направить на то, чтобы нанести ему еице более мощный
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ- ЭЗОТЕРИЧЕСКАЯ СТРАТЕГИЯ
151
удар»1. Отождествление понятия победы с понятием пре¬
восходящих наступательных усилий по существу и явля¬
лось основной стратегической концепцией воздушной войны
в период второй мировой войны. В этом смысле оно было
правильным до тех пор, пока превосходящий груз взрыв¬
чатых веществ обеспечивал авиации абсолютное превосход¬
ство; воздушная мощь могла оказаться решающим факто¬
ром в деле значительного истощения промышленного по¬
тенциала противника. Однако в войне с применением со¬
временных видов вооружения значительным истощением
является как раз такое истощение, которое ведет к умень¬
шению не промышленного потенциала, а наличных воору¬
женных сил. Промышленный потенциал при желании может
быть уничтожен на более поздних этапах войны, но если
наличные вооруженные силы противника не будут уничто¬
жены в самом ее начале, они определенно нанесут целую
серию ударов, которые могут вызвать крах всей социаль¬
ной системы еще задолго до того, как противник истощит
запасы своего ядерного оружия.
По сравнению с промышленным потенциалом подготов¬
ленные до войны вооруженные силы имеют, как это ни
странно, гораздо большее значение: война сможет продол¬
жаться еще долго после того, как победа потеряет всякий
смысл. Так, например, в результате неожиданного нападе¬
ния можно будет уничтожить 50 крупнейших населенных
центров Соединенных Штатов, что, конечно, приведет к тем
самым последствиям, описанию которых мы посвятили
всю предыдущую главу. Хотя это и может вызвать крах
нашего общества, однако, по-видимому, способности нашей
стратегической авиации нанести ответный удар при этом
не будут затронуты. Результатом же такого обмена удара¬
ми может оказаться социальный крах обеих воюющих сто-
рон. Тот факт, что на стратегию всеобщей войны не влия¬
ет исчезновение породившей ее социальной основы, при¬
дает характеру всеобщей войны определенные черты таин¬
ственности. Это можно сравнить, например, с таким поло¬
жением, когда два враждебных племени, вооруженных от¬
равленными стрелами, отделяет друг от друга лишь
глубокий овраг. Действие яда сказывается лишь через не-
1 О о и Ь е 1 СиПо, ТЬе Сотшапс! о! 1Ье Мг, Оо^/агс! МсСапп,
.\е^ Уогк, 1942, р. 55.
152
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
сколько часов, вызывая немедленную смерть. При таких
обстоятельствах неважно, кто нанесет удар первым. Выпу¬
стив свои стрелы, одно племя, что называется, «подорвет
экономику» другого племени, но последнее все еще будет
иметь оружие и силы, достаточные для того, чтобы нанести
столь же смертельный контрудар1. Таким образом, победы
добьется лишь тот, кто сумеет уничтожить отравленные
стрелы противной стороны, то есть ее наличные силы, преж¬
де чем эти стрелы удастся выпустить.
При оценке стратегии, приемлемой для условий всеоб¬
щей войны, очень важно различать два возможных вариан¬
та: стратегию нападения и стратегию сопротивления нападе¬
нию. В прошлом стратегия, целью которой было избежать
поражения, почти ничем не отличалась от стратегии, цель
которой состояла в достижении победы. В условиях же
термоядерной войны эти два стратегических варианта резко
отличаются друг от друга. Победа в смысле навязывания
своей воли противнику может быть достигнута лишь путем
ликвидации тех сил и средств противника, которые он
выделит для нанесения ответного удара. Однако этим победа
еще не будет обеспечена: чтобы добиться от противника
полной покорности, необходимо будет сохранить достаточ¬
ную ударную мощь, способную создать угрозу термоядер¬
ного опустошения.
Тот факт, что победа во всеобщей войне предполагает
уничтожение в первую очередь вооруженных сил против¬
ника, наталкивает на вывод, согласно которому в подобной
войне можно ограничиться разрушением баз стратегических
ударных сил противника. Поскольку исход войны зависит
от исхода битвы в воздухе, многие считают, что бомбардиров¬
ка городов была бы неразумным актом на ранних этапах
войны и стала бы ненужной после того, как господство в
воздухе окончательно завоевано2.
Этим доводом пытаются доказать, что победа является
единственной разумной целью во всеобщей войне и что обе
стороны будут стремиться к достижению ее. Но характер
современной войны противоречит таким предположениям.
Победа, выражающаяся в уничтожении ударных сил про-
1 5 Ь е г \у 1 п С. К., 5есипп§ Реасе ТЬгои§Ь МПИагу ТесЬпо-
1о§у, Ви11. о[ Иге Л1от1с Вс1епИв1в, \\ 12, Мау 1956, р. 160.
2 N 1 I г е Р. Н., А1ошз, 51га1е§у апс! РоНсу, Рогеь^п АЦа1гв,
у. 34, ^п. 1956, р. 193.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ- ЭЗОТЕРИЧЕСКАЯ СТРАТЕГИЯ
153
тивника или ослаблении их до такой степени, когда стано¬
вится возможным сдерживать их с помощью сил обороны,
практически достижима только путем внезапного нападе¬
ния. Однако каждая сторона имеет надлежащую систему
предупреждения, и потому жертва агрессии может, полу¬
чив сигналы об опасности, либо рассредоточить, либо
незамедлительно бросить в бой свои ударные силы и при¬
вести оборонительные средства в положение боеготовности.
При получении сигналов о нападении жертва агрессии
не обязательно примет только оборонительные меры, на¬
правленные на уничтожение приближающихся ударных
сил противника, то есть, по всей вероятности, авиационных
соединений; она, конечно, попытается лишить противника
возможности пожать плоды внезапного нападения. В этом
случае стратегической целью жертвы агрессии явится не
столько сведение к минимуму причиняемого ей ущерба путем
уничтожения воздушных баз агрессора, сколько попытка
нанести агрессору максимальный урон на его собственной
территории. Воздушная битва была бы самым рациональ¬
ным методом ведения военных действий для той стороны,
которая обеспечит внезапность нападения, ибо это поможет
поставить противника на колени при минимальных затра¬
тах сил и средств. В то же время та сторона, которая ока¬
жется слабее в воздухе, вероятно, прибегнет к другому,
не менее рациональному методу, состоящему в том, чтобы
заставить противника расплатиться дорогой ценой, причинив
ему наибольшие разрушения. Таким образом, «дешевого»
способа ведения всеобщей войны не существует, ибо про¬
игрывающая сторона, какова бы ни была ее первоначаль¬
ная стратегия, может решиться пойти на такие бомбар¬
дировки, с помощью которых противнику будет нане¬
сен максимальный ущерб. Не следует забывать, что 50 бомб
мощностью в 10 мегатонн каждая при надлежащем сбрасы¬
вании могут ранить и уничтожить по крайней мере 30%
всего населения Соединенных Штатов и примерно такую
же часть населения в Советском Союзе.
Именно на фоне всего вышесказанного и следует рассма¬
тривать стратегическую проблему всеобщей термоядерной
войны. Такая война явится в первую очередь войной воз¬
душной или по крайней мере войной стратегических удар¬
ных сил, и исход ее будут решать только наличные силы.
Что касается Соединенных Штатов, то стоящая перед нами
154
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
стратегическая проблема осложняется тем фактом, что мы
полностью отвергли идею внезапного нападения как орудия
нашей политики. Об этом говорят не только неоднократные
заявления политических деятелей, но и в первую очередь
все наше поведение в прошлом. Если мы воздерживались
от использования нашей атомной монополии в тот период,
когда Советский Союз почти не располагал средствами
для нанесения ответного удара, то, по всей вероятности,
мы не сделаем этого и теперь1.
Однако сторона, допускающая возможность нанесения
первого удара, очевидно, допускает и создание таких
вооруженных сил, несомненное превосходство которых
позволит ей навязать противнику свою волю. Таким обра¬
зом, если наша оборона в воздухе не сможет ослабить удар
противника настолько, чтобы мы не оказались перед лицом
катастрофы, а это вряд ли возможно, то мы должны будем
думать не о том, как добиться победы, а скорее о том, как
избежать поражения. Наши цели во всеобщей ядерной вой¬
не будут определяться способностью предотвратить совет¬
скую агрессию против нашей страны путем создания таких
«сил возмездия», с помощью которых мы сможем нанести
ответный удар и причинить противнику невозместимый
урон независимо от того, какие разрушения он вызовет
на нашей территории в результате внезапного нападения.
«Силы сдерживания,—заявил генерал Лимэй,—должны
быть настолько мощными и эффективными, чтобы позволить
нам независимо от того, какие действия предпримет против¬
ник—оборонительные или наступательные, сбросить на
его территорию такое количество бомб, которого он не
сможет выдержать. Именно поэтому он никогда и не нач¬
нет войны»2.
* * *
Сдерживание агрессии представляет собой попытку
удержать противника от принятия определенного курса
1 Это положение ни в коей мере не отражает истинных настрое¬
ний, царящих сейчас среди правящих кругов США и американской
военщины, все более настойчиво ратующих за нанесение «превентив¬
ного», или упреждающего, удара.— Прим. ред.
2 V. 5. 5епа1е, 8(ис1у о/ Аьгрошг, Неапп§з, 841Ь Соп^гезз, 2пс1
Зеззюп, \\газЫп§1оп, 1956, р. 202.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ- ЭЗОТЕРИЧЕСКАЯ СТРАТЕГИЯ
155
действий созданием угрозы ответного удара. При этом
предполагается, что риск, на который противнику придет¬
ся пойти, должен быть непропорционально большим по
сравнению с возможной выгодой. Чем выше ставки, тем
большую реальность должна приобретать опасность от¬
ветного удара, и, наоборот, чем меньше цель, тем мягче
должна быть применяемая санкция. Ведь мощь современ¬
ного оружия сдерживает не только агрессора, но и сопро¬
тивляющегося ей. Поэтому наиболее успешным средством
предотвращения всеобщей войны может быть угроза раз¬
вязывания подобной войны. Но если такое средство и
предотвращает широкий конфликт, то в отношении ло¬
кальных конфликтов оно теряет свою силу. Это можно
объяснить, по-видимому, тем, что войны локального харак¬
тера не стоят того, чтобы из-за них произошла решающая
схватка.
Важнейшая проблема для стратегии, в основе которой
лежит предотвращение всеобщей ядерной войны, состоит
в том, чтобы не допустить такого положения, при котором
СССР, уверенный, что он обладает достаточной мощью,
может пойти на риск неожиданного нападения на Соединен¬
ные Штаты1. Такая стратегия, конечно, предполагает
наличие у противника определенного благоразумия, ибо
никакие, даже самые решительные стратегические меры
не смогут устрашить противника, готового пойти на само¬
уничтожение.
Что же представляет собой и на чем основывается уве¬
ренность одного из противников в успехе? Нет сомнений,
что одна лишь способность нанести другому больший ущерб,
чем тот, который может быть причинен себе самому, не
будет иметь значения, если к моменту окончания войны
у победителя не останется достаточных ресурсов для того,
чтобы навязать противнику свою волю. Поэтому любой
агрессор, пытаясь решить вопрос о целесообразности развя¬
зывания всеобщей войны, должен убедиться в наличии
на его стороне следующих факторов: уверенности в том,
что его внезапное нападение ослабит наши наличные силы
до такой степени, при которой его оборона сможет легко
1 Это нелепое утверждение является преднамеренной клеветой
на миролюбивую политику Советского Союза, который никогда не
был агрессором на всем протяжении своей истории. — Прим. ред.
156
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
сдерживать их, да и сами они окажутся не в состоянии
нанести ему какие-либо серьезные потери; уверенности
в том, что наша ПВО не сможет ослабить его атакующие
силы настолько, чтобы они стали неспособными причинить
такой ущерб, какой, по его мнению, необходим для навязы¬
вания своей воли. Третий фактор заключается в том, что
уверенность нападающего в своем успехе должна быть
абсолютной: даже небольших колебаний окажется достаточ¬
но, чтобы противник разуверился в успехе, ибо в данном
случае нападающий ставит на карту не только свои шансы
на достижение победы, но и свое национальное существо¬
вание.
Поэтому только абсолютная уверенность СССР в своей
подавляющей мощи и в большей по сравнению с ним уязви¬
мости Соединенных Штатов или же страх перед неминуе¬
мым нападением последних могут побудить его осуществить
ядерное нападение первым. Возможность нападения Соеди¬
ненных Штатов первыми представляет собой особый слу¬
чай, и на ней мы остановимся отдельно. Может ли СССР
в таком случае рассчитывать на то, что он обладает подав¬
ляющим превосходством? Многие из выступавших в сенат¬
ской комиссии Саймингтона утверждали, будто военное
превосходство почти целиком зависит от числа имеющихся
в распоряжении самолетов, и в частности бомбардиров¬
щиков дальнего действия. «Единственное, что я могу ска¬
зать,—заявил генерал Лимэй,—так это то, что начиная
с 1958 года он [СССР] будет сильнее нас в области авиации
дальнего действия, а если он будет действительно сильнее
нас, он может прийти к выводу, что ему следует предпри¬
нять нападение».
Однако подобные умозаключения совершенно безоснова¬
тельны. Превосходство не измеряется только количеством
бомбардировщиков; оно зависит в такой же степени и от
способности вести оборону. Страна, вложившая все свои
ресурсы в стратегическую бомбардировочную авиацию,
значительно облегчает противнику выбор стратегического
решения. Разрабатывая планы своего наступления, агрес¬
сор может точно вычислить число самолетов, требуемых
для нанесения противнику максимального ущерба. Эти
самолеты могут иметь предельно высокие летные характе¬
ристики и использовать наиболее эффективные методы
действий. Если не считать аварий, которые обычно вызы-
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ- ЭЗОТЕРИЧЕСКАЯ СТРАТЕГИЯ
15 '
ваются механическими повреждениями, такие самолеты
почти не будут нести потерь, а точность бомбометания с них
останется весьма высокой. И все же страна, которая сдела¬
ет ставку только на свою наступательную воздушную
мощь, не получит значительных преимуществ, ибо, направив
все свое внимание и ресурсы на создание стратегических
ударных сил, она не сможет организовать достаточно эффек¬
тивную противовоздушную оборону.
При современном состоянии военной техники то положе¬
ние, когда растущая наступательная мощь начинает давать
все меньшие и меньшие результаты, достигается доволь¬
но быстро.
Наилучшим стратегическим принципом для ведения
всеобщей войны является правильное сочетание наступа¬
тельных и оборонительных возможностей страны. Если
на оборону выделяется большая часть средств и наступатель¬
ные ударные силы оказываются из-за этого не в состоянии
нанести агрессору неприемлемый для него ущерб, то у
противника может появиться соблазн предпринять нападе¬
ние. Освобождая противника от угрозы возмездия, мы тем
самым даем ему повод считать, что самое худшее, на что
он может рассчитывать, будет заключаться в его неспособ¬
ности достигнуть намеченных объектов. Если же мы, наобо¬
рот, слишком ослабим нашу оборону, тогда вся тяжесть
сопротивления агрессии ляжет непосредственно на плечи
нации. Идеальным поэтому будет такое соотношение на¬
ступательных и оборонительных возможностей, при котором
наша оборона сможет снизить эффективность нападения
противника до приемлемого уровня, а наши атакующие
силы не смогут быть остановлены оборонительными дей¬
ствиями противника.
Такое соотношение сил на практике недостижимо, одна¬
ко возможность успешного ведения всеобщей войны зависит
именно от того, насколько это соотношение приближается
к идеальному. Поскольку конечный исход всеобщей войны
в большой мере зависит от способности стратегических удар¬
ных сил достичь намеченных объектов, всякое обсужде¬
ние стратегии, приемлемой в условиях всеобщей войны,
должно начинаться с проблем, связанных с наступ¬
лением.
Советская авиация дальнего действия возникла сравни¬
тельно недавно. Дата ее появления относится фактически
158
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
к 1954 году1. Известно, правда, что уже в 1948 году СССР
обладал некоторым количеством самолетов ТУ-4, которые
в НАТО условно назывались «Булл». Поскольку дальность
действия ТУ-4 составляла всего 3,5 тыс. км, эти самолеты
могли бы атаковать только незначительную часть конти¬
нентальной территории США и к тому же совершить налет
лишь в одном направлении. Поэтому создание в СССР само¬
летов дальнего действия, способных покрывать огромные
расстояния и возвращаться назад, в сочетании с ростом
советских запасов ядерного оружия явилось коренным
изменением в стратегическом соотношении сил в послевоен¬
ный период. Отныне всякий раз при решении вопроса о
войне и мире нам придется оценивать риск в плане возмож¬
ного уничтожения советской авиацией наших крупнейших
городов.
Современная советская авиация дальнего действия имеет
на вооружении два основных типа бомбардировщиков:
турбовинтовой самолете очень большим радиусом действия,
который в НАТО условно назван «Бэр» («Медведь»), и тяже¬
лый реактивный бомбардировщик, который у нас принято
называть «Бизон». В авиации Соединенных Штатов нет
самолетов, эквивалентных бомбардировщикам «Бэр», глав¬
ным достоинством которых является большой радиус дей¬
ствия—около 6,5 тыс. км. Ввиду их довольно малой по
сравнению с современными реактивными самолетами скоро¬
сти полета—750 км/час, — в действиях против истребителей,
обладающих высокими летными характеристиками, а также
управляемых снарядов эти самолеты были бы весьма
уязвимыми. Самолеты типа «Бизон» впервые были показаны
во время первомайского парада 1955 года, когда 18 таких
самолетов пролетело над Москвой. Считают, что радиус
1 Советская авиация дальнего действия (АДД) имеет очень
большую историю. Советские тяжелые бомбардировщики появились
еще задолго до начала Великой Отечественной войны, а в первые
годы войны тяжелые бомбардировщики были сведены в несколько сое¬
динений. С тех пор советская авиация дальнего действия оформилась
в самостоятельный род авиации, способный выполнять как самостоя¬
тельные задачи, таки задачи по дальнему обеспечению действийсу-
хопутных войск и сил военно-морского флота. Героические примеры
участия советской АДД в Великой Отечественной войне дают такие
операции, как Курская (1943 год), Берлинская (1945 год),операция
советских войск в Восточной Пруссии (1945 год), дальние бомбарди¬
ровки районов Берлина, Кенигсберга (1941—1944 годы) и др.—
Прим. ред.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. ЭЗОТЕРИЧЕСКАЯ СТРАТЕГИЯ
159
действия самолета «Бизон» составляет около 5 тыс. км,
а максимальная скорость—1000 км/час1. Таким образом,
«Бизон» без дополнительной заправки в воздухе может до¬
стичь районов, равных по площади третьей части террито¬
рии Соединенных Штатов, даже в том случае, если он будет
действовать с советских передовых баз на Кольском и Чу¬
котском полуостровах. Бомбардировщик «Бэр» без доза¬
правки в воздухе может атаковать примерно до половины
всех районов Соединенных Штатов, действуя с передовых
советских баз. Вылетев, например, с Чукотского полуостро¬
ва, самолет «Бизон» может с одной дозаправкой пролететь
почти над всей территорией Соединенных Штатов (78,5%) и
над всей территорией при двух дозаправках в воздухе.
В то же время при вылете «Бизона» с Кольского полуострова
в радиус его действия в случае одной дозаправки в воздухе
войдет одна пятая территории США и вся территория стра¬
ны, за исключением самых южных районов штата Техас,
при условии двукратной дозаправки горючим в воздухе.
Самолет «Бэр» с одной заправкой, конечно, сможет лететь
и над всей территорией Соединенных Штатов, действуя
с советских передовых баз.
Стратегическая авиация Соединенных Штатов имеет
на вооружении три основных типа бомбардировщиков:
В-47 среднего радиуса действия (около 5 тыс. км), обладаю¬
щий максимальной скоростью порядка 1000 км/час;
частично устаревший В-36, максимальная скорость которого
составляет 700 км/час, а дальность полета—16 тыс. 'км2;
и новый тяжелый бомбардировщик В-52 с дальностью поле¬
та, превышающей 9,5 тыс. км, и максимальной скоростью
более 1000 км/час. В-47, конечно, не может быть отнесен
к категории межконтинентальных бомбардировщиков. Для
того чтобы достичь с территории Соединенных Штатов основ¬
ных советских районов, ему потребуется дополнительная
заправка горючим в воздухе, хотя следует учесть, что при
действиях с наших заморских баз его радиуса вполне хва-
1 Эти данные сообщены министерством авиации и основаны на
показаниях комиссии Саймингтона в сенате США по поводу состоя¬
ния военно-воздушных сил (II. 5. 5епа1е, 81ийу о[ АНротюег, Неа-
пп§5, 841Ь Соп§гезз, 2пс1 Зеззюп, \УазЫп§1оп, 1956, р.202; 5 1 о к-
V/е 1 1 К. Е., 5о\че1 А;~ Ро\уег, Ра§еап1 Ргезз, 1\те\у Уогк, 1956).
2 По-видимому, имеется в виду общая дальность полета в од¬
ном направлении.— Прим. ред.
160
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
тит для полетов над большей частью советской территории.
В-52—межконтинентальный бомбардиоовщик, он может со¬
вершить налет на районы собственно России1 непосредствен¬
но из Соединенных Штатов. К тому же необходимо отметить,
что наличие у нас системы баз за границей повышает эффек¬
тивность его применения. В настоящее время у Соединен¬
ных Штатов имеется 33 авиакрыла по 45 самолетов В-47
в каждом; 5 из этих авиакрыльев по 30 самолетов в каждом
предназначены для разведывательных целей. Таким образом,
у нас есть 1410 самолетов В-472. Наши самолеты В-36 сведены
в свою очередь в 11 авиакрыльев по 30 самолетов в каждом.
После того как они будут заменены самолетами В-52, число
самолетов в авиакрыле увеличится до 45. К 1959 году, то
есть к тому времени, когда в тяжелых бомбардировочных
авиакрыльях будут только реактивные самолеты, общее
количество самолетов В-52 возрастет до 500. Общее мнение
представителей военно-воздушных сил, высказанное на
заседаниях комиссии Саймингтона, сводилось к тому, что к
1959 году советская авиация дальнего действия будет прево¬
сходить нашу по численности, и это будет представлять для
нас исключительно серьезную опасность.
Стратегическое превосходство нельзя, однако, измерить
только с точки зрения численности самолетов, ибо оно
зависит еще и от таких факторов, как качество и дальность
полета самолетов и расположение баз ВВС. Возможное
численное превосходство СССР в воздухе ограничивается
прежде всего категорией тяжелых бомбардировщиков.
Самолетов В-52 будет меньше, чем самолетов типа «Бизон»
и «Бэр», вместе взятых. Советская авиация, конечно, рас¬
полагает и значительным числом реактивных бомбардиров¬
щиков среднего радиуса действия (порядка 5 тыс. км),
условно названных нами «Бэджер». Однако они могут
достичь территории Соединенных Штатов с нынешних совет¬
ских баз только при полете в одном направлении. Их роль
в случае всеобщей войны будет ограничена преимуществен¬
но налетами на заморские базы наших ВВС. В то же время
наши средние бомбардировщики способны совершать нале-
1 Вероятно, автор подразумевает центральные районы
РСФСР.— Прим. ред.
2 Это не совсем точные, хотя и официальные цифры, сообщен¬
ные представителями военно-воздушных сил комиссии Сайминг¬
тона.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. ЭЗОТЕРИЧЕСКАЯ СТРАТЕГИЯ
1 о 1
ты на советские объекты как с наших заморских баз, так
и с территории Соединенных Штатов, используя в послед¬
нем случае метод дозаправки горючим в воздухе, ставший
сейчас обычной практикой в нашей стратегической авиации.
Таким образом, даже сточки зрения количества стратегиче¬
ское соотношение сил не является столь неблагоприятным,
каким оно кажется при сравнении сил тяжелой бомбарди¬
ровочной авиации.
Кроме того, советское нападение на Соединенные Штаты
будет являть собой более сложное предприятие и в техни¬
ческом отношении, как об этом свидетельствуют летно¬
технические данные советских самолетов. Для того чтобы
добиться максимальной внезапности и свести к минимуму
время, которое мы получим на подготовку после сигналов
предупреждения, Советскому Союзу придется организо¬
вывать широкое ядерное нападение с тех баз и аэродромов,
которые служат учебными. Но ни самолет «Бизон», ни
самолет «Бэр», действуя с аэродромов, расположенных во
внутренних районах СССР, не сумеют без дозаправки в возду¬
хе достичь территории Соединенных Штатов, за исключе¬
нием, может быть, северо-восточной части штата Мэн.
Чтобы иметь возможность нанести массированный удар,
Советский Союз должен предварительно перебросить свои
самолеты на передовые базы, главным образом в арктиче¬
ские районы. Это, разумеется, не останется незамеченным
и даст нам дополнительное время на подготовку. Стратеги¬
ческая авиация США будет переведена на положение, соот¬
ветствующее положению по тревоге, что уменьшит степень
внезапности нападения, а при известных условиях мы
сможем даже принять решение о превентивном ударе.
Советские тяжелые бомбардировщики вряд ли сумеют
достичь основных объектов на территории США и возвра¬
титься обратно, действуя со своих передовых баз и не доза¬
правляясь хотя бы один раз в воздухе. Однако пока еще
остается сомнительным, чтобы советская авиация в долж¬
ной степени освоила сложную технику дозаправки горючим
в воздухе; к тому же неясно, в какой мере Советский Союз
обеспечен самолетами-заправщиками. Даже после того,
как советская авиация овладеет техникой заправки в возду¬
хе, извлечь из этого все выгоды ей, вероятно, помешает сама
география. Самолет в момент пополнения горючим в воздухе
представляет собой чрезвычайно уязвимый объект; поэтому
П Заказ № 633
162
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
его придется заправлять в таком районе, который относи¬
тельно недоступен для действий противника. Это тем более
важно, что встреча самолета-заправщика и бомбардиров¬
щика должна происходить в абсолютно точно рассчитанном
месте и в заранее предусмотренный момент. Применяя
тактику отвлечения отдельных самолетов с курса, против¬
ник тем самым может внести невероятную путаницу в планы
всей дозаправки.
При нападении советской авиации дальнего действия на
Соединенные Штаты все районы, в которых можно было
бы производить заправку горючим, окажутся под угрозой
воздействия со стороны нашей авиации. Советским самоле¬
там придется заправляться горючим над вражеской террито¬
рией, постоянно подвергаясь опасности нападения. Это мо¬
жет привести к увеличению потерь и свести на нет фактор
внезапности. Короче говоря, заправка горючим в воздухе
не освоена советской авиацией, а полеты только в одном
направлении не являются экономичными, учитывая стои¬
мость и сложность современных самолетов, а также труд¬
ность их замены.
Если СССР не будет располагать действительно огром¬
ным числом самолетов и если в результате его первого
нападения не будут полностью уничтожены все наши силы,
предназначенные для нанесения ответного удара, ставка
на полеты только в одном направлении приведет к тому,
что с каждым новым налетом соотношение сил будет менять¬
ся отнюдь не в пользу советской авиации дальнего действия.
Стратегия, основанная на таких принципах, будет только
способствовать уничтожению наличных сил агрессора, то
есть тех самых сил, с помощью которых он хотел бы навя¬
зать свою волю противнику. Страну, подвергшуюся не¬
ожиданному нападению, при котором атакующие самолеты
не смогут возвратиться назад, постигнет, конечно, самое
худшее из того, что способен причинить ей противник;
однако следует учесть, что готовность капитулировать не
может возникнуть только как реакция на наказание в
прошлом, она в гораздо большей степени является резуль¬
татом страха перед грядущей опасностью. Таким образом,
даже максимальный ущерб, причиненный самолетами про¬
тивника, не имеющими возможности вернуться обратно,
очевидно, не сможет быть использован агрессором как
средство навязать свою волю, если, разумеется, агрессор
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ- ЭЗОТЕРИЧЕСКАЯ СТРАТЕГИЯ
163
не сохранит часть сил и средств, которые будут использо¬
ваны для дополнительных разрушений в случае непринятия
его требований.
Агрессор, поднявший в воздух с целью внезапного напа¬
дения все или большинство своих самолетов-бомбардиров¬
щиков, окажется весьма уязвимым для ответного удара
противника, если у того сохранится хотя бы незначительная
наступательная мощь. Воздушные налеты, при которых
современные сложные машины не могут вернуться на свою
территорию, больше подходят для стратегии отчаяния.
Таким образом, сравнение относительных возможностей
США и СССР в области наступательных средств не свидетель¬
ствует о наличии достаточного превосходства у последнего,
а поэтому маловероятно, чтобы русские умышленно развя¬
зали всеобщую войну, по крайней мере до тех пор, пока их
стратегические ударные силы не станут значительно более
крупными, а их самолеты не будут обладать большим ради¬
усом действия.
* * *
Новые самолеты с увеличенным радиусом действия могут,
конечно, позволить советской авиации обойти проблему
заправки горючим в воздухе, а это даст Советскому Союзу
возможность начинать нападение из внутренних районов
собственно России. Но даже и в этом случае русским трудно
будет добиться полной внезапности. Число направлений,
с которых СССР может предпринять воздушное нападение
на Соединенные Штаты, весьма ограничено. Равноценные
силы и средства, использованные в системах ПВО Соединен¬
ных Штатов и Советского Союза, принесут большую стра¬
тегическую выгоду Соединенным Штатам, которым придет--
ся оборонять гораздо меньшее число подступов, чем Совет¬
скому Союзу, периметр обороны которого имеет значитель¬
но большую протяженность.
Организация эффективной системы ПВО в современных
условиях становится все более затруднительной в связи
с ростом мощи и радиуса действия современных видов
оружия. В период второй мировой войны потери авиации
при налете, составлявшие 10% самолетов, считались чрез¬
мерными. В эпоху классических видов вооружения стои¬
мость производства самолета и подготовки его экипажа
11*
164
ЧАСТЬ ВТОРАЯ- ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
была настолько велика по сравнению с ущербом, который
одна боевая единица могла причинить в течение одного
налета, что при условиях выполнения каждым самолетом
только одного задания любая стратегическая бомбардиров¬
ка оказывалась слишком дорогостоящим предприятием.
В настоящее же время самолет может нести такое оружие,
которое способно уничтожить целый город, поэтому и к си¬
стеме ПВО предъявляются теперь более повышенные тре¬
бования. Чтобы существенно истощить силы противника,
средства ПВО должны сковать атакующие соединения так,
чтобы они не могли использовать по назначению свой груз
и тем самым подорвать силы нашего общества. Если
стратегические ударные силы противника будут вооружены
термоядерным оружием, то даже 90% потерь, нанесенные
этим силам, вероятно, не предотвратят катастрофического
опустошения нашей страны.
Хотя никакая мыслимая система ПВО пока еще не спо¬
собна предотвратить термоядерного опустошения, однако
сам факт ее существования является для противника допол¬
нительным препятствием. Он заставляет его увеличивать
свои наступательные ударные силы, причем в стратегиче¬
ском отношении это отнюдь не способствует повышению
их эффективности. Само существование системы ПВО опро¬
кидывает все расчеты нападающего. Он не сможет точно
определить, насколько сильна оборона, пока не проверит
ее на практике, а поэтому не исключена возможность
и более крупных ошибок с его стороны, чем те, которые им
будут допущены в случае нападения, не встречающего
сопротивления.
Итак, для того чтобы парализовать мощную систему
ПВО, агрессору необходимо значительно увеличить свои
ударные силы. Но чем больше понадобится ему этих сил,
тем труднее ему будет скрыть свою подготовку к нанесению
удара, благодаря чему возрастут шансы на то, что оборо¬
няющейся стороне удастся получить заблаговременное
предупреждение. По мере увеличения оборонительной
мощи противника нападающий должен будет выделять все
больше сил для прямой борьбы со средствами ПВО, что
еще больше уменьшит стратегическую эффективность напа¬
дения. Однако, как выразился Поль Нитце в своей блестя¬
щей речи, «можно не сомневаться, что независимо от харак¬
тера нападения степень истощения сил обороны не будет
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ- ЭЗОТЕРИЧЕСКАЯ СТРАТЕГИЯ
165
оставаться неизменной»1. Усилив определенным образом
нападение, можно подавить оборону противника. Средства
системы ПВО позволяют сейчас уничтожить до 80/6 самоле¬
тов первой волны, насчитывающей, скажем, 2 тыс. машин,
но уже при налете второй волны, пусть в 1000 машин, поте¬
ри нападающего должны сократиться до 20%. При этом все
основные функции систем ПВО останутся прежними; она
должна будет, в лучшем случае, продолжать ослабление сил
нападающего до приемлемого уровня, а в худшем случае—
принуждать противника к выделению возможно большего
числа средств для непосредственной борьбы с ней, не спо¬
собствуя, однако, увеличению эффективности нападений.
Работа по созданию системы ПВО в Соединенных Штатах
началась по-настоящему только в 1952 году, когда советская
авиация дальнего действия впервые стала вызывать у нас
тревогу. Главные функции нашей системы ПВО состоят
в обнаружении, опознавании, оповещении, перехвате и
уничтожении атакующих самолетов противника. О том,
насколько серьезна эта проблема, свидетельствует тот факт,
что в среднем в день над нашей страной и вблизи нас проле¬
тает до 30 тыс. отечественных и около 600 иностранных
самолетов, и все они должны быть зарегистрированы, по
крайней мере в момент приближения к жизненно важным
районам2. Решающее значение имеет также и система обна¬
ружения. Она должна не только обеспечить минимум вре¬
мени для успешного перехвата, но и дать предупреждение
ударным силам, предназначенным для возмездия, чтобы те
не оказались захваченными врасплох на земле. К 1959 году
Соединенные Штаты будут располагать такой системой
обнаружения, при которой пилотируемым бомбардировщи¬
кам противника будет весьма трудно совершить внезапное
нападение, так как поддерживающие ее силы и средства
ПВО смогут нанести атакующим самолетам весьма значи¬
тельные потери.
Система ПВО Соединенных Штатов состоит из 4 основных
линий: двух, предназначенных в первую очередь для
обнаружения и оповещения, и двух, предназначенных
1 N4 I г е Р. Н., 1трас1 о? 1Ье Ме\у ХУеаропз оп Ро1Шса1 апс1
${га{е§1С РгоЫетз о? 1Ье \Уез1, Оз1о, Липе 1955.
2 Очень хорошее описание американской системы ПВО при¬
водится в материалах сената США (1Л. 5. 5епа1е, 81и(1у Аьгрошег,
Неапп^з, 84Пт Соп§гезз, 2пс1 Зеззтп, \УазЫп§1:оп, 1956, р. 303).
166
ЧАСТЬ ВТОРАЯ- ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
для обнаружения и перехвата. Первой линией является
радарная линия раннего оповещения («линия Дью»)1, про¬
ходящая на территории Канады по Полярному кругу. Она
включает в себя мощные радарные станции, связанные
между собой в одно сложное целое посредством линий радио
и проводной связи. Когда «линия Дью» будет полностью
развернута, ее станции смогут обнаружить советские самоле¬
ты сразу же после того, как они вылетят со своих передовых
баз на Кольском и Чукотском полуостровах. «Линия Дью»
подкреплена развитой сетью станций обнаружения, распо¬
ложенных на всей территории Канады от залива Гудзон
до западного побережья. Следующая, так называемая
«Среднеканадская линия», так же как и «линия Дью»,
предназначена только для обнаружения и оповещения,
однако, учитывая мощь современного оружия и действие
радиоактивных осадков, разумеется, было бы желательным
уничтожить вражеские самолеты как можно дальше от объ¬
ектов атаки и над относительно малонаселенными районами.
С этой целью было предложено перенести первую линию
перехватав Канаду, что, возможно, и будет сделано к 1961 го¬
ду, когда система обнаружения и оповещения будет пол¬
ностью развернута.
В настоящее время первый рубеж перехвата—если не
считать мер, которые будут предприняты канадцами,—
обеспечивается системой ПВО, позиции которой расположе¬
ны вдоль американо-канадской границы. Как только само¬
леты противника войдут в зону этой системы, они будут
подвергнуты решительным атакам истребителей-перехват¬
чиков. По мере приближения к важным районам они ока¬
жутся объектом зенитного огня, который к 1959 году будет
почти целиком заменен управляемыми реактивными снаря¬
дами: либо армейскими управляемыми снарядами типа
«Найк», либо разработанными в системе ВВС снарядами
«Тейлос» и другими, находящимися пока в процессе разработ¬
ки. При дальности полета снарядов порядка 100—160 км,
которая вскоре будет увеличена, а также при условии воо¬
ружения их атомными боевыми зарядами, способными унич-
1 «Линия Дью»—принятое в зарубежной и нашей печати ус¬
ловное наименование. Правильнее было бы называть ее «линия РО»,
посколько слово «Дью» является сокращением, образованным
начальными буквами слов 01 я!ап 1 Еаг1у №агшп§ (раннее оповеще¬
ние).—Прим. ред.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ- ЭЗОТЕРИЧЕСКАЯ СТРАТЕГИЯ
167
тожать все в объеме 2,5 км3 пространства, оборона с помощью
управляемых снарядов становится исключительно эффек¬
тивной. Многие эксперты считают даже, что управляемые
снаряды смогут уничтожать до 80% всех атакующих само¬
летов. Такие потери, возможно, и не подействуют удручающе
на летчиков первой ударной волны самолетов, в особенности
если они не были знакомы с грозящей им опасностью, одна¬
ко, несомненно, их боевой дух будет серьезно подорван
понесенными потерями. Боевой дух летчиков, вполне
возможно, превратится в фактор, который будет огра¬
ничивать стратегические бомбардировки с помощью пило¬
тируемых самолетов.
Наряду с указанными имеется и другой фактор, затруд¬
няющий для СССР попытку добиться внезапности нападения
или уничтожить наши наличные силы. Речь идет о системе
заморских баз наших ВВС. Поскольку агрессору не может
быть известен точный план рассредоточения наших сил,
предназначенных для нанесения ответного удара, ему
придется, дабы увеличить вероятность успеха, нанести
удар по всем базам нашей стратегической авиации, и пред¬
почтительно—в одно время. Однако географическое располо¬
жение баз делает одновременное нападение на них почти
невозможным. Поскольку летное время, необходимое для
достижения баз стратегической авиации в континенталь¬
ной части Соединенных Штатов, значительно превышает
время, затрачиваемое на полет от советской территории до
наших заморских баз, постольку советской авиации даль¬
него действия придется сделать выбор: начать нападение
одновременно на все наши базы, как в Соединенных Штатах
так и в других странах, или же организовать его с таким
расчетом, чтобы самолеты одновременно достигали тех
и других объектов. В первом случае атакующие самолеты
достигнут наших заморских баз раньше, чем те, которые
направлены непосредственно на США, приблизятся к «линии
Дью». Тогда время, которым будет располагать стратеги¬
ческая авиация в Соединенных Штатах для приведения себя
в состояние полной боеготовности, несколько увеличится.
Во втором же случае наши заморские базы получат столь¬
ко же времени на подготовку, сколько и базы, располо¬
женные на территории самих Соединенных Штатов, то есть
ровно такое количество времени, какое необходимо нашему
реактивному бомбардировщику для того, чтобы подняться
168
ЧАСТЬ ВТОРАЯ- ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
в воздух и покрыть расстояние между «линией Дью» и объ¬
ектом нападения.
Наиболее разумным вариантом советских действий можно
предположить попытку разработать свой план нападения
таким образом, чтобы наши заморские базы подверглись
удару примерно в тот самый момент, когда первые советские
бомбардировщики дальнего действия выйдут на «линию
Дью». Первый же вариант вряд ли приемлем, так как попыт¬
ка начать атаку одновременно на все объекты ставит Совет¬
ский Союз под угрозу контрудара, наносимого с наших за¬
морских баз в тот момент, когда советские самолеты еще
находятся над Канадой.
Однако добиться внезапности нападения даже на наши
заморские авиабазы будет весьма нелегко. Эти базы распо¬
ложены по периферии Евразии, и для нападения на них само¬
летам противника необходимо будет пересечь территорию
дружественных нам стран, в результате чего эти базы полу¬
чат от 1 до 2 часов на подготовку. И даже в том случае,
если нападение на них увенчается успехом, все равно про¬
тивник должен будет считаться со способностью Соединен¬
ных Штатов нанести ответный удар, и этот удар будет тем
мощнее и опустошительнее, что наша авиация получит
некоторое дополнительное время на подготовку. По¬
этому наши заморские авиабазы усиливают не только
нашу наступательную, но и нашу оборонительную мощь.
С одной стороны, благодаря этим базам нам раньше станет
известно о налете советской авиации, а с другой—они увели¬
чат силу нашего удара. Они будут действовать либо как
своего рода система раннего оповещения, либо как элемент,
усиливающий нашу способность нанести ответный удар.
В отличие от нас перед советской системой ПВО стоит
еще более сложная проблема. В то время как нам приходит¬
ся защищать довольно ограниченное число подступов, Совет¬
ский Союз должен быть готовым отразить налеты со многих
направлений, ибо наши заморские базы расположены коль¬
цом вокруг почти всей советской территории. Стоящая перед
СССР проблема осложняется еще и тем, что мы имеем спе¬
циальную оперативную группу авианосцев, которая вскоре
будет оснащена бомбардировщиками с радиусом действия
порядка 2,5 тыс. км. Благодаря же преимуществам, которые
дает нам географическое положение США, дозаправка горю¬
чим в воздухе является для нас более легким делом, чем
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. ЭЗОТЕРИЧЕСКАЯ СТРАТЕГИЯ
169
для СССР. Даже в том случае, когда внезапный удар совет¬
ской авиации по нашим заморским базам вынудит нас пред¬
принять ответное нападение с территории Соединенных
Штатов, наши самолеты смогут дозаправляться горючим
над сравнительно безопасными районами, расположенными
вне радиуса действия советской системы обнаружения
и оповещения.
И, наконец, следует учесть, что советская авиация смо¬
жет достичь объектов, расположенных в Соединенных Шта¬
тах, лишь пролетев примерно 2,5 тыс. км над враждебной
для нее канадской территорией, тогда как многие из пред¬
полагаемых объектов нападения в Советском Союзе находят¬
ся значительно ближе к советской линии раннего обнаруже¬
ния. К тому же мы можем рассчитывать на то, что после
получения сигналов предупреждения у нас будет иметься
около 2 часов времени на подготовку, то есть тот минимум,
который считается необходимым для принятия действенных
оборонительных мер. У СССР же такой гарантии не будет.
Если советская авиация предпримет внезапное нападение,
ее системе обороны, конечно, будет заранее известно о воз¬
можном контрударе наших сил. Тем не менее необходимость
рассредоточения сил и средств советской ПВО ввиду наличия
у нас широкоразветвленной системы баз делает весьма
маловероятным, чтобы СССР смог надлежащим образом
ослабить наш ответный удар.
Подводя итог краткого обзора состояния ПВО Соеди¬
ненных Штатов, можно сделать два следующих вывода:
1) стратегическое значение советской авиации дальнего дей¬
ствия следует оценивать не только с точки зрения количе¬
ства имеющихся у нее самолетов, но и с точки зрения того,
в какой мере ей удастся избежать потерь. Считается, что
к 1959 году, когда, как ожидают, советский воздушный флот
превзойдет по количеству тяжелых бомбардировщиков
наш собственный, вероятные потери при нападении на
Соединенные Штаты составят 80% всех машин; 2) каков
бы ни был процент возможных потерь, Советскому Союзу
придется признать, что добиться полной внезапности напа¬
дения он вряд ли сумеет. При налете современных советских
бомбардировщиков на объекты в северной части Соединен¬
ных Штатов последние будут иметь по крайней мере 2 часа
на подготовку к ответным действиям, а объекты в южной
части страны, где расположена большая часть баз нашей
170
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
стратегической авиации,—целых 3 часа. Если мы будем
действовать достаточно энергично, такой срок позволит
нам бросить в атаку значительную часть наших сил, пред¬
назначенных для нанесения ответного удара, а это наряду
с использованием той части стратегической авиации, которая
постоянно находится в воздухе, даст нам возможность нане¬
сти весьма сокрушительный \дар.
При оценке сравнительных возможностей обеих сторон
одержать победу во всеобщей войне создается впечатление,
что на протяжении того ограниченного периода времени,
пока советская авиация дальнего действия не станет зна¬
чительно более сильной, чем сейчас, мы, по-видимому, будем
в состоянии навязать нашу волю СССР с помощью внезап¬
ного нападения. Таким нападением, предпринятым одновре¬
менно с наших заморских баз и с баз в континентальной
части Соединенных Штатов, мы сможем подавить совет¬
скую ПВО и нанести серьезный удар по советской авиации
дальнего действия. Правда, и в этом случае не исключено,
что СССР нанесет нам серьезные потери.
Вышесказанное отнюдь не может служить доводом в
пользу превентивной войны. Это—не больше, чем попытка
проанализировать подлинный характер стратегического
соотношения сил. Нет необходимости предаваться панике
ввиду советской атомной угрозы. Советские руководители
довольно искусно создали впечатление, будто Советский
Союз готов пойти на любой риск и будто сопротивление
его нажиму или попытка поставить его в трудное положение
могут кончиться катастрофой. Какой бы выгодной ни была
такая позиция с точки зрения психологической войны, пра¬
вильность ее опровергается фактами стратегического поряд¬
ка. Мнение о том, что сейчас в ядерной области достигнуто
равновесие сил, следует расценивать скорее как показатель
панических настроений, господствующих в несоветском ми¬
ре, чем доказательство действительной мощи СССР. Короче
говоря, «ядерный тупик», если он вообще существует, пред¬
ставляет собой определенное равновесие между нашим неже¬
ланием прибегнуть к всеобщей войне для достижения своих
целей и неспособностью СССР сделать это. С ростом совет¬
ской авиации дальнего действия и увеличением запасов тер¬
моядерного оружия равновесие, вероятно, установится
и между способностями сторон наносить друг другу ката¬
строфические удары, ведущие к национальному краху
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ- ЭЗОТЕРИЧЕСКАЯ СТРАТЕГИЯ
171
* * *
Однако у нас нет никаких оснований для благодушия.
Еще и сегодня остается много недоделанного и нерешенного,
что в свое время может явиться причиной серьезных из¬
менений в стратегическом соотношении сил и поставить нас
под угрозу непредвиденной опасности. Если мы не изменим
нашу теперешнюю позицию, то можно ожидать, что общая
уязвимость Соединенных Штатов еще больше возрастет.
В связи с этим нам следует в первую очередь заняться во¬
просами рассредоточения стратегической авиации, усиления
внимания к гражданской обороне и отыскания новых мето¬
дов борьбы с подводными лодками. Наше отставание в этих
вопросах порожденотем, чтомыдосих пор отдаем предпочте¬
ние активным оборонительным мерам перед пассивными,
а также тем пристрастием, которое наши военные испытыва¬
ют к наступлению, нанося тем самым ущерб делу обороны.
Пожалуй, ни одна из концепций современной стратегии
не встречала большего недоверия, чем идея о том, что
исход всеобщей войны может быть решен не только насту¬
пательной мощью, но и сравнительной уязвимостью сопер¬
ников.
Поскольку наша стратегическая доктрина допускает
нанесение первого удара со стороны противника, рассредо¬
точение нашей стратегической авиации приобретает решаю¬
щее значение. Рассредоточение—это определенный метод
обороны, так как оно затрудняет возможность уничтожения
наших ударных сил и их баз на земле. В настоящее время
наша стратегическая авиация, имеющая на вооружении
до 2 тыс. самолетов, сосредоточена примерно на 30 базах.
Опасность недостаточного рассредоточения этих сил была
ясно продемонстрирована в 1952 году, когда случайный
ураган повредил чуть ли не 80% наших стратегических
бомбардировщиков, размещавшихся в то время всего лишь
на 18 базах. Еще и сегодня наблюдаются случаи, когда,
например, авиационная группа, стоимость самолетов кото¬
рой достигает 300 млн. долларов, размещается на базе,
оборудование и постройка которой обошлись в 40 млн.
долларов. Такая степень концентрации средств может
сделать советское нападение более эффективным; а ведь
в данном случае речь идет о рациональном использовании
наших наступательных ресурсов. Заморские базы амери-
172
ЧАСТЬ ВТОРАЯ- ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
канских ВВС, конечно, обеспечивают значительную степень
рассредоточения сил, но тем не менее некоторые умеренные
дополнительные капиталовложения в строительство баз
могли бы вдвое уменьшить нашу общую уязвимость.
Далее, большая часть средств американской системы
ПВО до сих пор предназначается для борьбы с самолетами,
обладающими дозвуковой скоростью полета. Отсюда следует,
что возросшая скорость и высота полета даже пилотируемых
советских бомбардировщиков значительно уменьшит эф¬
фективность ПВО. К тому же наша система ПВО не распо¬
лагает достаточно действенными устройствами для борьбы
с радиолокационными помехами, в создании которых совет¬
ская авиация делает большие успехи. Мы почти не имеем
средств и для ведения борьбы с самолетами, атакующими
с малой высоты. И, наконец, нынешняя концепция, преду¬
сматривающая начало перехвата вблизи американо-канад¬
ской границы, не выдерживает никакой критики, если
учесть непрерывно растущую мощь новых видов оружия.
К тому же атакующие самолеты противника могут быть
оснащены специальными приспособлениями, которые при
выходе самолетов из строя автоматически взорвут находя¬
щиеся на них бомбы, и тогда наши потери в результате ра¬
диоактивных осадков окажутся почти катастрофическими
даже в том случае, если сам объект не будет поражен свето¬
вым излучением и ударной волной.
Поскольку растущая мощь ядерного оружия и скорость
доставляющих его самолетов во много раз увеличивают
трудности активной ПВО, еще большее значение следует
придавать гражданской обороне. В то время как активная
ПВО стремится уничтожить наибольшую часть атакующих
сил противника, прежде чем они достигнут своих объектов,
гражданская оборона пытается ослабить вражеское на¬
ступление, уменьшая, насколько это возможно, ущерб,
причиняемый противником. Рассредоточение объектов так¬
же ослабляет силу ударов противника. Укрытие всего
наиболее ценного в глубоких подземных убежищах зна¬
чительно снижает результаты нападения. Страна, метал¬
лургическая промышленность которой может быть уничто¬
жена одной термоядерной бомбой, более уязвима, чем та,
чья металлургическая промышленность рассредоточена в
30 различных районах. Государство, чье население обес¬
печивается достаточно широкой программой строительства
ГЛАВА .ЧЕТВЕРТАЯ. ЭЗОТЕРИЧЕСКАЯ СТРАТЕГИЯ
173
глубоких подземных убежищ, может пойти на больший риск,
чем держава, население которой полностью лишено такой
защиты.
К тому же гражданская оборона имеет то преимущество,
что на ее средства и методы почти не влияют никакие новые
изобретения и достижения в области наступательных видов
оружия. Всякое увеличение скорости полета или радиуса
действия средств доставки изменяет только взаимоотно¬
шения последних с активной ПВО. Оно улучшает их шан¬
сы на то, чтобы остаться неуничтоженными, но не отражается
на их способности разрушить объект, если, конечно, они
смогут его достичь. Именно поэтому, когда существующая
ныне система ПВО хотя бы частично потеряет свою эффек¬
тивность, рассредоточение объектов может стать опреде¬
ленной гарантией их сохранения. А бомбоубежища, распо¬
ложенные глубоко под землей, обеспечат известную степень
защиты даже и после того, как пилотируемые бомбардиров¬
щики будут заменены баллистическими управляемыми
снарядами.
При нынешнем состоянии гражданской обороны США
нападение с применением оружия большой мощности при-
несло бы нам огромные разрушения. Попытка эвакуировать,
например, такой город, как Нью-Йорк, нарушила бы
деятельность всех транспортных магистралей страны и сде¬
лала бы невозможным оказание действенной помощи постра¬
давшим районам. При отсутствии бомбоубежищ потери от
светового излучения и ударной волны становятся колоссаль¬
ными. Не зная заранее о действии радиоактивных осадков,
люди могут вести себя так, что потери приобретут еще более
ужасные размеры. Всякое передвижение через район, под¬
вергшийся воздействию радиоактивных осадков, в первые
два дня максимальной радиоактивности связано для челове¬
ка с риском получить огромнейшую дозу облучения. Недо¬
статочное знакомство с характером радиоактивного зараже¬
ния местности и предметов обихода увеличит потери до не¬
имоверных пределов. Отсутствие надежной системы связи
будет способствовать распространению всевозможных па¬
нических слухов и исключит возможность принятия каких-то
согласованных мер для облегчения страданий населения.
Еще более пагубным может оказаться психологическое
воздействие внезапного термоядерного удара на неподго¬
товленное к этому население. Результаты всеобщей войны
174
ЧАСТЬ ВТОРАЯ- ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
с применением современных видов оружия окажутся ката¬
строфическими в том смысле, что человек столкнется с фак¬
том уничтожения всех материальных предметов и удобств,
которые в его сознании ассоциируются с упорядоченным,
нормальным образом жизни. Его реакция будет в значитель¬
ной мере зависеть от того, насколько хорошо он подготов¬
лен к такой войне в психологическом отношении. Термоядер¬
ная война, обрушившаяся на психологически неподготов¬
ленное население страны, может привести его к утрате веры
в жизнеспособность своего общественного и государствен¬
ного строя. Если же население страны предвидит возмож¬
ность такой катастрофы и если приняты меры для борьбы
с ней, то этим самым ценность существующей системы обще¬
ственных взаимоотношений только увеличивается. Вторая
мировая война привела к значительно меньшим социаль¬
ным изменениям, чем первая мировая война, хотя разруше¬
ния, вызванные ею, были, вероятно, не менее серьезными.
Это произошло потому, что народы вступили в минувшую
войну с гораздо меньшими иллюзиями и надеждами. Пси¬
хологический кризис после первой мировой войны усугуб¬
лялся в большой мере несоответствием между стремлениями
и тем, что было достигнуто, равно как и большими военными
потерями. Он был порожден не только крахом веры в идеа¬
лы разума и гармонии, но в той же степени и действитель¬
ностью окопной войны, не позволившей осуществить мно¬
гие надежды.
Поэтому очень важно заранее создать в стране «привыч¬
ную обстановку» еще до того, как разразилась катастрофа
всеобщей ядерной войны, и предотвратить панику с помощью
дисциплины даже тогда, когда исчезло многое из того, что
создает чувство безопасности. Необходимо приложить
максимум усилий к тому, чтобы научить американцев
наиболее правильному поведению в этих условиях, и тем
свести к минимуму количество жертв от радиоактивных
осадков и ударной волны. Следует уделить большое вни¬
мание и созданию резервной системы связи, возможно луч¬
ше защищенной от взрывов ядерного оружия, ибо это будет
способствовать быстрейшему возобновлению организован¬
ной деятельности нации.
С развитием военной техники время на подготовку к обо¬
роне после получения сигналов предупреждения будет
все более и более уменьшаться; в эпоху же межконтинен-
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ- ЭЗОТЕРИЧЕСКАЯ СТРАТЕГИЯ
175
тальных управляемых снарядов оно составит максимум
20 минут, поэтому защита гражданского населения от непо¬
средственного воздействия взрывов и от радиоактивных
осадков сможет быть обеспечена лишь при наличии глубо¬
ких подземных убежищ. Программа строительства подоб¬
ных убежищ уже довольно подробно освещалась другими
авторами1, мы же позволим себе подчеркнуть лишь несколь¬
ко основных моментов. Поскольку в век управляемых снаря¬
дов времени на подготовку после предупреждения, по-види¬
мому, будет немного, убежища должны быть расположены
таким образом, чтобы население могло укрыться в них
не более чем через 15 минут после получения сигнала, то
есть примерно за то время, которое пройдет между обнару¬
жением управляемого снаряда и его взрывом. Необходимо
также помнить, что степень концентрации радиоактивных
веществ, образовавшихся после взрыва, долгое время оста¬
ется весьма высокой, поэтому убежища должны располагать
запасами продовольствия, воды и медикаментов из расчета
на несколько дней. Бомбоубежища должны быть связаны
посредством коммуникаций с центрами, из которых осуще¬
ствляется руководство. Это необходимо для того, чтобы
держать население, находящееся в убежищах, в состоянии
полной осведомленности об уровне радиации и правилах
поведения на случай принятия каких-либо дополнительных
мер. Как полагают, даже примитивные индивидуальные
убещища в домах могли бы способствовать значительному
уменьшению числа жертв2.
Но даже при условии принятия всех предохранитель¬
ных мер не следует недооценивать то влияние, которое может
оказать на общество такая страшная катастрофа, какая
может возникнуть в результате термоядерного нападения.
История показывает, что в тех случаях, когда переполняется
чаша людских страданий, неизбежными становятся различ¬
ные политические или социальные изменения. Общество,
конечно, может согласиться с определенным количеством
1 Т е 1 1 е г Е., П ап Н-ВотЬ НИз..., V. 5. Ыеюз апА УРогМ
Яерог1, V. 40, МагсЬ 2, 1956, р. 42—43.
2 В а $ с о ш АУ., Ст1 Ое1епзе А§а1пз1 Огеа! Р1гез, Липе 1956,
(доклад, подготовленный Консультативным комитетом по вопросам
гражданской обороны при Национальной академии наук). Ое^егеп-
се Ве!шееп У1с1огм апЛ Ое1еар V. 42, МагсЬ 18, 1957, р. 150—
162.
176
ЧАСТЬ ВТОРАЯ- ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
жертв как платой за свое дальнейшее существование, одна¬
ко любые дополнительные страдания, без сомнения, при¬
ведут к подрыву всей социальной системы. Какой бы спра¬
ведливой ни казалась война в самом ее начале, чрезмер¬
но большие потери, понесенные нацией, будут рассматри¬
ваться как результат плохого руководства. Поэтому в изве¬
стных пределах гражданская оборона может посодейство¬
вать усилению сплоченности общества перед лицом масси¬
рованного удара. Хотя она и не устранит вредного влияния
огромных материальных разрушений, все же от ее эффек¬
тивности будет до некоторой степени зависеть дальнейшее
существование общества.
Еще одним источником серьезной опасности для нас
является растущий советский подводный флот. Германия
вступила во вторую мировую войну, имея всего лишь 65
подводных лодок, и даже в самый разгар военных действий
это число никогда не превышало 100. Германские подвод¬
ные лодки по существу представляли собой надводные суда,
способные только погружаться, но не совершать длитель¬
ных подводных переходов. И даже в этих условиях немецкий
подводный флот, вооруженный к тому же обычными торпе¬
дами, сумел установить в Атлантике почти полный
контроль.
В конце войны Советский Союз получил некоторое коли¬
чество германских подводных лодок,оборудованных шнор-
хелями и способных находиться под водой в течение долго¬
го времени; помимо этого, он сумел в послевоенные годы
построить много своих собственных подводных лодок, так
что теперь его подводный флот насчитывает, по-видимому,
до 450 боевых единиц. После того как будут созданы под¬
водные лодки с атомными двигателями, а, принимая во
внимание успехи ядерной техники в СССР, этот вопрос
является, очевидно, только вопросом времени, Советский
Союз будет располагать настоящим подводным кораблем,
способным оставаться в погруженном состоянии в течение
длительного времени и крейсировать под водой бесшумно
и на большой скорости. К 1960 году советский флот, вероят¬
но, будет располагать 700 подводными лодками различных
типов, включая и подводные лодки с атомным двигателем,
причем большинство этих лодок будет вооружено управля¬
емыми реактивными снарядами с атомными и термоядерны¬
ми боевыми зарядами.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ- ЭЗОТЕРИЧЕСКАЯ СТРАТЕГИЯ
177
Столь мощный подводный флот будет представлять собой
колоссальную угрозу как для нашей авиации, так и для
нашего господства на море. Подводные лодки, оснащенные
управляемыми снарядами с дальностью полета порядка
2,5 тыс. км, смогут подвергнуть осаде практически любой
остров и даже угрожать тем районам земного шара, которые
сейчас еще неуязвимы для советских вооруженных сил,
таким, например, как Австралия. Подводные лодки значи¬
тельно увеличат мощь советских стратегических ударных
сил и в действиях против континентальной части Соеди¬
ненных Штатов. Свыше 50% населения Соединенных Штатов
проживает в пределах 500 км от береговой линии. Подвод¬
ные лодки, оснащенные управляемыми снарядами с даль¬
ностью полета 2,5 тыс. км, смогут, оставаясь в пределах
800 км от берега, причинить нашим городам страшный
ущерб. Такое нападение, конечно, не помешает нам нанести
по территории СССР сокрушительный контрудар, а отсюда
следует, что одержать победу во всеобщей ядерной войне
только за счет этого Советский Союз не сможет. Однако
возможность подобного нападения, разумеется, усилит
нежелание свободного мира пойти на риск всеобщей войны и,
таким образом, может даже уменьшить наше сопротивление
агрессии, если, конечно, не произойдет прямого нападения
на Соединенные Штаты.
Как мы уже сказали, рост и усиление советского под¬
водного флота явятся источником угрозы и для нашего
господства на море. Подводные лодки, которые применялись
в период второй мировой войны, были весьма уязвимы
при борьбе с надводными кораблями ввиду их небольшой
скорости хода, худшего вооружения и отсутствия брони.
Бой между хорошо вооруженным надводным кораблем и
подводной лодкой неизбежно кончался победой первого.
Ведь подводная лодка могла уничтожить своего противника
лишь в результате прямого попадания торпеды ниже ватер¬
линии, а выпустить свои торпеды она должна была только
в момент наибольшего сближения с целью, находясь в то
же время на весьма малой глубине. Поэтому надводный
корабль мог легко отыскать и поразить ее. Современные
же лодки, вооруженные торпедами и управляемыми снаря¬
дами с ядерными зарядами, сводят на нет преимущества над¬
водного корабля над подводным. Прямым попаданием сна¬
ряда или торпеды с ядерным зарядом будет потоплен любой
12 Заказ 03 3
178
ЧАСТЬ ВТОРАЯ- ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
корабль, какой бы мощной ни была его броня. Разорвавшая¬
ся в нескольких километрах термоядерная бомба сможет
вывести из строя самый крупный надводный корабль.
Даже в том случае, если корабль не будет потоплен, потери
среди его экипажа достигнут таких размеров, что он окажет¬
ся бесполезным. Современные подводные лодки уже не
уступают надводным кораблям в скорости хода и могут
запускать свои управляемые снаряды, оставаясь на боль¬
шой глубине. Когда можно уничтожить любую обнаружен¬
ную морскую цель, защита прежде всего обеспечивается
способностью быстро укрыться от противника, и тут под¬
водная лодка, по-видимому, обладает решающим преиму¬
ществом по сравнению с надводным кораблем. Кроме того,
необходимо учесть, что какие бы ограничения методов веде¬
ния военных действий ни были приняты, открыто или мол¬
чаливо, обеими сторонами под влиянием взаимного страха
перед уничтожением своего гражданского населения, эти
ограничения не будут распространены на морскую войну.
Это объясняется тем, что на море можно использовать даже
самое мощное оружие, не опасаясь того, что это приведет
к уничтожению населения какой-либо страны.
В борьбе с таким огромным подводным флотом, как
советский, нашим надводным кораблям придется весьма
туго, в особенности когда подводные лодки научатся пре¬
одолевать трудности отыскания целей, чему, вероятно, будет
способствовать использование управляемых реактивных
снарядов. Тогда советские руководители смогут направить
свой подводный флот для поддержки агрессивных действий
в периферийных районах, равно как и для нарушения
морских коммуникаций. Это поставит нас перед вопросом
о целесообразности ведения всеобщей ядерной войны из-за
действий советских подводных лодок. При указанных усло¬
виях 7-й флот, например, которому поручена задача охра¬
ны Формозы, будет, очевидно, настолько занят самообо¬
роной, что не сможет выполнить свою основную задачу.
Если мы не сумеем выследить и уничтожить советский под¬
водный флот уже в первых фазах войны, то снабжение
наших заморских баз и союзных с нами стран может ока¬
заться сорванным.
Поэтому одна из наиболее важных задач Соединенных
Штатов состоит в разработке действенной стратегии борьбы
с подводными лодками. Во время обсуждения в комиссии
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ- ЭЗОТЕРИЧЕСКАЯ СТРАТЕГИЯ
179
Саймингтона представители флота утверждали, что наилуч¬
шим методом борьбы с вражескими подводными лодками
явится уничтожение их баз и стоянок с помощью бомбар¬
дировщиков, базирующихся на авианосцы. Однако такая
стратегия, по-видимому, не будет способствовать достаточно
быстрому устранению угрозы со стороны подводного флота,
а в случае возникновения локальной войны она окажется
вообще неприменимой. По мере того как Советский Союз
будет увеличивать количество подводных лодок с атомными
двигателями, он сможет постоянно держать в море большое
число подводных лодок дальнего действия. Быть может,
он найдет возможным использовать свои подводные лодки
и для таких «гражданских» целей, как, скажем, перевозка
грузов, и тогда присутствие советских подводных кораблей
вблизи берегов Соединенных Штатов или союзных с нами
держав станет «узаконенным». В этом случае весь наш
аппарат обнаружения окажется перегруженным. Ввиду спо¬
собности этих подводных лодок оставаться в море в течение
весьма продолжительного времени, а также ввиду огромно¬
го ущерба, который может быть причинен даже одной под¬
водной лодкой, оснащенной ядерным оружием, перед нами
встает задача разработки методов быстрейшего уничтожения
вражеских подводных лодок в море в случае возникновения
войны. Подобно стратегии воздушной войны, морская стра¬
тегия должна предусматривать ликвидацию наличных сил
подводного флота противника еще до того, как они смогут
причинить какой-либо ущерб. Общее истощение сил против¬
ника в результате разрушения его портовых сооружений
вряд ли сможет наступить достаточно быстро, чтобы явить¬
ся мерой предотвращения тех огромных потерь, которые
нанесут подводные лодки, находящиеся в море в момент
возникновения войны.
Хотя проблема защиты Соединенных Штатов от ядерно-
го нападения и является чрезвычайно серьезной, однако
рассматривать ее следует только в перспективном плане.
В ближайшем будущем наша уязвимость вряд ли будет
настолько большой, чтобы вызвать у советских руководи¬
телей желание предпринять внезапное нападение. Это
может объясняться как тем, что советская авиация даль¬
него действия еще недостаточно сильна, так и тем, что
в системе гражданской обороны Советского Союза имеются
такие же недостатки, как и у нас. Таким образом, если
12*
180
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
мы будем вести себя достаточно разумно, у нас будет время
на то, чтобы исправить наши недостатки. Мы должны по¬
этому сейчас энергичнее взяться за решение проблемы рас¬
средоточения стратегической авиации. Мы должны создать
действительно эффективную систему гражданской обороны.
И, наконец, мы должны создать новые средства борьбы
с подводными лодками. Если мы осуществим все эти меро¬
приятия, а сделать это в наших силах, тогда всеобщая
ядерная война по-прежнему останется малопривлека¬
тельной для наших противников.
* * *
Каким образом новые открытия в области техники
отразятся на стратегическом соотношении сил во всеобщей
ядерной войне? В этой связи много говорилось о послед¬
ствиях какого-то стремительного рывка вперед в области
техники, который может осуществить как та, так и другая
сторона. Учитывая нынешние темпы изменений, проис¬
ходящих в технике, такой рывок вполне вероятен. Однако
не всякий успех в техническом прогрессе может считаться
рывком вперед в области техники. Сейчас обе стороны
тратят много сил просто на то, чтобы не отставать друг
от друга в техническом соревновании. Так, например,
появление усовершенствованного истребителя влечет за
собой необходимость создания противником нового типа
бомбардировщика, хотя на стратегическом равновесии сил
это и не сказывается. Рывок же вперед в области техники
знаменует собой явление, которое либо создает новые
возможности, либо улучшает уже существующие таким
образом, что за счет них одна сторона может создать значи¬
тельный перевес сил. Таким образом, рывки в области
техники, имеющие стратегическое значение, приводят к
изменению в соотношении сил наступления и сил обороны.
Рывком будет и отыскание новых оборонительных средств,
с помощью которых можно сдержать наступление против¬
ника, и изобретение новых наступательных видов оружия,
которые дадут возможность преодолеть оборону против¬
ника и уничтожить его вооруженные силы, предназначен¬
ные для нанесения ответного удара, прежде чем последние
будут пущены в ход.
Необходимо признать, что, на наши взгляды, относи¬
тельно подобных рывков вперед в технике, очевидно,
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ- ЭЗОТЕРИЧЕСКАЯ СТРАТЕГИЯ
181
слишком большое влияние оказывает воспоминание о тех
днях, когда мы являлись обладателями монополии в атом¬
ной области. Тогда беспрецедентное увеличение мощи
оружия, несомненно, сочеталось с тем, что мы владели
этим оружием безраздельно. Стечение подобных обсто¬
ятельств ранее почти никогда не наблюдалось. В прош¬
лом всякие новые достижения в военной технике обычно
приводили лишь к небольшому увеличению разрушитель¬
ной способности оружия; огнестрельное оружие на первых
порах обладало не намного большей разрушительной силой,
чем лук или арбалет. А что касается успехов в области
технического прогресса, то их результаты были доступны
целому ряду держав, даже таких, которые по определен¬
ным политическим и иным соображениям не желали ими
воспользоваться.
Весьма возможно, что в будущем влияние техники
на стратегию станет более нормальным в том смысле, что
оно не будет столь резким, как воздействие, которое оказало
на нее изобретение ядерного оружия. Значительный рывок
вперед представляется сейчас гораздо более трудным делом
не потому, что всякое значительное техническое дости¬
жение стало уже невозможным, а потому, что новые откры¬
тия вряд ли дадут развитой державе какие-либо страте¬
гические преимущества. Обычно новое открытие в области
науки и техники имело стратегическое значение только
в том случае, если оно способствовало увеличению раз¬
рушительной мощи оружия или повышению скорости его
доставки и эффективности применения. По обеим этим кате¬
гориям верхний предел развития, обеспечивающий опреде¬
ленные стратегические преимущества, либо уже достигнут,
либо будет достигнут в скором времени. Ясно, например,
что всякое увеличение силы взрыва вряд ли даст какие-либо
стратегические выгоды, ибо существующие виды ору¬
жия являются уже достаточно мощными, чтобы с их помощью
можно было уничтожить даже самые крупные объекты.
А с появлением межконтинентальных баллистических сна¬
рядов, способных покрывать расстояние в 8 тыс. км менее
чем за полчаса, увеличение скорости может иметь лишь
весьма небольшое значение. Поэтому техника может по¬
мочь стратегии главным образом путем разработки новых,
более искусных методов использования существующих ви¬
дов оружия и путем отыскания способов более действен-
182
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
ного их сочетания, чем посредством простого увеличения
их мощи и быстроты воздействия.
Оценивая значение новых изобретений в области воен¬
ной техники, необходимо рассмотреть те преимущества,
которые они могут дать стороне, впервые сделавшей их,
а также возможные стратегические последствия для обеих
сторон в том случае, если они сделают их одновременно.
Сразу же заметим, что получение определенных страте¬
гических выгод возможно даже тогда, когда обе стороны
создают новое оружие в одно и то же время. Так, напри¬
мер, почти одновременное изобретение термоядерной бомбы
в Советском Союзе и Соединенных Штатах улучшило стра¬
тегические позиции первого в большей степени, чем наши
собственные. Колоссальная мощь новой бомбы позволила
советской авиации восстановить равновесие между страте¬
гическими ударными силами обеих держав в то время,
когда мы уже были в состоянии производить опустошения
при помощи атомного оружия. Это равновесие было до¬
стигнуто Советским Союзом, несмотря на наличие у него
меньшего числа самолетов. Можно думать, что появление
у Советского Союза атомной подводной лодки создаст
для нас большую угрозу, чем появление ее у нас—для
СССР, ибо мы являемся преимущественно морской дер¬
жавой, тогда как СССР почти со всех сторон окружен
сушей.
Могут ли будущие изобретения в области военной техни¬
ки сказаться на стратегическом соотношении сил во всеоб¬
щей ядерной войне? Из возможных наступательных средств
в перспективе создания сейчас находятся два основных
вида оружия: самолет с атомным двигателем и межконти¬
нентальные баллистические снаряды. Преимущества, ко¬
торыми обладает самолет с атомным двигателем, выражают¬
ся в его чрезвычайно большом радиусе действия, практи¬
чески ограничивающемся только усталостью экипажа. Так,
например, подводная лодка «Наутилус» с атомным двига¬
телем прошла, не пополняя запас горючего, около 80 тыс. км.
Самолет, снабженный атомным двигателем, сможет, по-
видимому, иметь и гораздо большую бомбовую нагрузку,
хотя, учитывая мощь современного оружия, это не увели¬
чит его стратегического значения. Такой самолет может
сделать ненужными наши заморские базы и устранит необ¬
ходимость заправки горючим в воздухе. Он также значи-
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. ЭЗОТЕРИЧЕСКАЯ СТРАТЕГИЯ
183
тельно осложнит проблему обороны для стороны, под¬
вергшейся нападению, ибо запас хода позволит ему нахо¬
диться вне радиуса действия приборов обнаружения против¬
ника, а затем мгновенно переходить в атаку. Поскольку
«атомные» самолеты смогут оставаться в воздухе в течение
длительного периода времени, уязвимость сил, предна¬
значенных для нанесения ответного удара, уменьшится
уже за счет того, что их можно будет поднять в воздух
в любой момент и в любом количестве. В то же время удар¬
ные силы, составленные из самолетов с атомными двига¬
телями, будут располагать большими возможностями для
нанесения внезапного удара даже со своих учебных баз
и аэродромов.
Тем не менее создание «атомного» самолета само по
себе не нарушит стратегического равновесия сил. Если
мы первыми создадим такой самолет, он просто позволит
нам действовать более эффективно, даст возможность бази¬
роваться непосредственно на континентальную часть Соеди¬
ненных Штатов, то есть он повысит нашу способность
делать то, что в настоящее время мы можем совершать
благодаря дозаправке горючим в воздухе и использованию
заморских баз. Однако какого-то решающего увеличения
нашей стратегической мощи его появление не обеспечит.
Если же «атомный» самолет будет создан впервые в Совет¬
ском Союзе, что маловероятно, то проблема обороны нашей
страны станет значительно сложнее. В этом случае мы
можем потерять тот минимум времени, необходимого для
подготовки, который дает нам наша система обнаружения,
способная засекать советские самолеты в момент их пере¬
броски на передовые базы. И все же основное соотношение
сил, описанное выше, не нарушится. Скорость полета
первых «атомных» самолетов вряд ли превысит скорость
полета нынешних реактивных бомбардировщиков. Поэто¬
му советской авиации дальнего действия все равно придет¬
ся, прежде чем выйти к объектам, преодолевать полосу
огня нашей ПВО глубиной порядка 2,5—4,5 тыс. км.
Таким образом, наша теперешняя система обнаружения,
по-видимому, и впредь будет давать нам не менее 2—4 часов
на подготовку. При наиболее же вероятном варианте,
предусматривающем одновременное появление «атомных»
самолетов у обеих сторон, увеличение шансов на дости¬
жение внезапности удара будет компенсироваться умень-
184
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ТЕХНИКА |И СТРАТЕГИЯ
шением уязвимости наличных сил. Таким образом, «ядер-
ный тупик» сохранится даже после появления самолетов
с атомными двигателями.
Это тем более справедливо, что на протяжении следую¬
щих десяти лет система обороны, рассчитанная на борьбу
с пилотируемым бомбардировщиком, станет, вероятно, еще
более эффективной. Зенитные управляемые снаряды,
переживающие пока что период детства, найдут в системе
ПВО гораздо более широкое применение благодаря тем
разработкам, которые сейчас ведутся в области наступа¬
тельных методов их использования. Скорость полета управ¬
ляемых снарядов неизмеримо выше скорости полета любо¬
го даже самого современного пилотируемого самолета,
к тому же эти снаряды можно будет запускать в таком
количестве, которое позволит вывести из строя подавляю¬
щее большинство атакующих пилотируемых бомбардиров¬
щиков. В скором времени эти снаряды будут снабжены
атомными зарядами, способными уничтожать любой само¬
лет в пределах 1,5 км3 воздуха, а по мере дальнейшего
прогресса в области ядерной техники им можно будет
придать еще больший радиус действительного поражения.
Средства ПВО, очевидно, позволят наносить все больший
ущерб пилотируемым самолетам, какими бы мощными
они ни были. Уже сейчас потери, которые могут быть вызва¬
ны за счет использования современных оборонительных
средств, становятся теоретически настолько огромными,
что стратегическое нападение с применением обычных
взрывчатых веществ было бы неэкономичным. Даже термо¬
ядерные атаки, осуществляемые пилотируемыми бомбар¬
дировщиками, могут в свое время оказаться весьма труд¬
ным делом. Однако, вероятно, еще задолго до того, как
наступит такой момент, появятся новые виды наступатель¬
ного оружия и поставят перед нашей системой обороны
небывало трудные проблемы. Таким оружием явятся бал¬
листические снаряды различной дальности полета.
Получив первоначальный толчок, баллистический сна¬
ряд движется по определенной траектории, подобной той,
по которой летит всякий артиллерийский снаряд. Бал¬
листические же снаряды, предназначающиеся для страте¬
гических бомбардировок, приводятся в движение ракет¬
ными двигателями. Первым оружием такого типа была
германская ракета «Фау-2» с дальностью полета поряд-
185
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ- ЭЗОТЕРИЧЕСКАЯ СТРАТЕГИЯ
ка 320 км, созданная в 1944—1945 годах. Отличительными
особенностями баллистических снарядов являются огром¬
ная скорость и высота полета. Вершина траектории полета
германской ракеты «Фау-2», например, лежит на высоте
около 90 км, а скорость полета превышает скорость звука
примерно в 5 раз. Межконтинентальный баллистический
снаряд будет лететь со скоростью, в 20 раз превышающей
скорость звука, а дальность его полета составит более
8 тыс. км. Расстояние между Советским Союзом и Соеди¬
ненными Штатами он сможет преодолеть примерно
за 30 минут. Против этого оружия наши нынешние при¬
боры обнаружения окажутся недостаточно мощными,
а наша система ПВО не будет иметь ни надлежащего ору¬
жия для отпора, ни достаточного времени для !под-
готовки.
Можно ли сказать в таком случае, что баллистические
снаряды представляют собой рывок вперед в области техни¬
ки? Чтобы правильно ответить на этот вопрос, необходимо
учесть разницу между баллистическим межконтиненталь¬
ным снарядом и баллистическим снарядом средней дально¬
сти действия (порядка 2,5 тыс. км), а также определить
возможные последствия появления межконтинентального
снаряда у какой-либо одной стороны.
Если, например, Советский Союз первым создаст снаряд
с дальностью действия порядка 2,5 тыс. км, стратегическое
соотношение сил останется в своей основе неизменным.
Снаряд с дальностью полета в 2,5 тыс. км будет полезен
в первую очередь для запугивания наших союзников
или для создания угрозы нашим авиабазам за границей.
В настоящее время обе эти задачи могут быть выполнены
советскими легкими и средними реактивными бомбардиров¬
щиками («Бигл» и «Бэджер»). Разумеется, конечно, что
снаряд с дальностью полета порядка 2,5 тыс. км смог бы
выполнить эти задачи гораздо быстрее. Он мог бы свести
практически к нулю время, остающееся в нашем распоря¬
жении на подготовку после получения сигналов предупреж¬
дения, а при условии достаточной степени точности попа¬
дания защитить наши авиабазы за границей от воздействия
таких снарядов практически было бы невозможно. Однако
применение снарядов средней дальности действия способ¬
ствовало бы развязыванию всеобщей ядерной войны, в
условиях которой территория Советского Союза оказалась
186
ЧАСТЬ ВТОРАЯ- ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
бы беззащитной от налетов американских стратегических
ударных сил с баз, расположенных в Соединенных Штатах.
Снаряд с дальностью полета всего лишь в 2,5 тыс. км не
может поэтому решить исход всеобщей ядерной войны,
хотя в случае его запуска с подводных лодок он способен
вызвать большие разрушения на территории противника.
Используя подобные снаряды, Советский Союз сумел бы
добиться успехов, пожалуй, только на начальном этапе
войны на море. В этом случае он мог бы поставить своим
подводным лодкам-снарядоносцам задачу блокады побе¬
режья и нарушения морских коммуникаций, но отнюдь
не задачу ведения всеобщей ядерной войны.
Есл и же снар яд с дал ьностью действия пор ядка 2,5 тыс. км
появится впервые у нас или у наших союзников, это
значительно увеличит стратегические возможности запад¬
ных держав. С нынешних баз, расположенных на терри¬
тории США, или с кораблей флота такой снаряд может
достичь любого пункта на советской территории, за исклю¬
чением некоторых районов азиатской части России. Даже
в том случае, когда обе стороны одновременно получат
снаряд средней дальности действия, это увеличит наши
силы больше, чем силы советского блока. Если подобные
снаряды будут иметься в распоряжении наших союзников,
их способность устоять перед угрозой атомного нападения
возрастет, ибо они сами смогут создать такую же контруг¬
розу. В общем, что бы ни говорилось, а обладание снарядом
с такой дальностью действия не даст решающих преиму¬
ществ ни одной стороне. Нанесем мы или не нанесем
первый удар, все равно СССР будет в состоянии сделать
то же самое. При этом следует учесть, что количество сна¬
рядов средней дальности действия, по-видимому, будет
оставаться недостаточным, да и обеспечить их высокую
точность попадания, вероятно, не удастся вплоть до появ¬
ления еще более эффективного оружия—межконтиненталь¬
ного баллистического снаряда. Если обе стороны будут
иметь этот снаряд, то сдержать полную победу во всеобщей
ядерной войне не сможет ни одна из них.
Полагают, что обе стороны создадут баллистические
снаряды средней дальности действия к 1961 году, а межкон¬
тинентальные снаряды—к 1963 году. Пусть даже одна
из сторон создаст один из этих снарядов на год или на два
раньше другой, все равно первые их образцы не будут
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ- ЭЗОТЕРИЧЕСКАЯ СТРАТЕГИЯ
187
обладать достаточной точностью попадания1. Кроме того,
ни одна сторона не сможет в течение короткого периода
времени накопить такое количество межконтинентальных
снарядов, которое позволило бы ей создать решающий
перевес в силах. Начиная с 1963 года обе стороны будут
накапливать свои запасы межконтинентальных баллисти¬
ческих снарядов с термоядерными зарядами, в результате
чего создастся [совершенно (парадоксальное положение.
Наличие таких снарядов позволит обеим сторонам добить¬
ся полной внезапности удара или, во всяком случае, умень¬
шить период времени, остающийся на подготовку после
получения сигналов предупреждения, до 20 минут, но
в то же самое время добиться какого-либо серьезного страте¬
гического преимущества за счет внезапности станет невоз¬
можно.
В стратегии, основным орудием которой являются
пилотируемые бомбардировщики, цель внезапного напа¬
дения состоит в уничтожении бомбардировщиков против¬
ника там, где они больше всего уязвимы, то есть на земле.
Наземные же сооружения бомбардировочной авиации—
аэродромы—обходятся при постройке так дорого по
сравнению с самолетом, что на них следует держать макси¬
мально возможное число самолетов, обеспечивающее пра¬
вильную работу аэродрома; таким образом, способность
рассредоточения сил, предназначенных для ответного уда¬
ра, ограничивается определенными рамками. Поскольку
воздушных баз всегда будет меньше, чем самолетов, наибо¬
лее действенная стратегия в войне с применением пило¬
тируемых бомбардировщиков должна состоять в том, чтобы
отыскать и уничтожить наличные силы противника на
земле в результате внезапного нападения, исключающего
для них возможность подняться в воздух.
Однако ’с ^появлением баллистических снарядов рас¬
средоточение сил будет почти полным. Механизм запуска
межконтинентального снаряда является менее сложным,
чем аэродром. Стартовые приспособления для снарядов
поддаются перевозке, и, кроме того, их легче укрыть и
замаскировать. Когда появится большое количество меж-
1 По имеющимся сообщениям, советская межконтинентальная
баллистическая ракета, об успешном испытании которой говорилось
в заявлении ТАСС от 27 августа 1957 года, обладает весьма боль¬
шой точностью попадания.— Прим. ред.
188
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
континентальных баллистических снарядов, многие из
стартовых позиций для этих снарядов, несомненно, будут
перенесены под землю; некоторые же будут мобильными.
При таких условиях целью внезапного нападения не обя¬
зательно должно быть уничтожение наличных сил про¬
тивника. Ведь обнаружить все стартовые позиции снаря¬
дов или уничтожить их в случае обнаружения станет
немыслимо. Даже при достижении максимальной внезап¬
ности можно будет в лучшем случае уничтожить националь¬
ную экономику и ресурсы противника, однако лишить
его способности нанести ответный удар равной силы не
сможет ни одна сторона. Разумеется, всеобщая ядерная
война и в этих условиях останется такой же разрушитель¬
ной, но в ней противники не смогут уже добиться главной
цели—уничтожения сил, предназначенных для нанесения
ответного удара.
По мере того как разрушительная сила оружия воз¬
растает, а наличные вооруженные силы становятся менее
уязвимыми как для внезапного нападения, так и для систе¬
мы обороны, вся борьба во всеобщей ядерной войне сво¬
дится к отысканию слабых мест в структуре обществен¬
ного строя обеих сторон. Если агрессор придет к убежде¬
нию, что его внезапный удар может подорвать обществен¬
ный строй в нашей стране, в то время как его собственная
социальная система останется нетронутой, он, возможно,
решится на риск всеобщей войны, несмотря на то, что
в этой войне ему также будет нанесен огромный ущерб.
Поскольку в данном случае стратегия переключается уже
с попытки уничтожения наличных вооруженных сил на
сознательную попытку подорвать общественный строй,
основной упор должен делаться на перечисленные выше
мероприятия в области гражданской обороны. В век бал¬
листических снарядов известная способность общества
выдержать серьезное нападение будет становиться все
более важным сдерживающим фактором. Когда же увели¬
чение наступательной мощи уже не сможет дать одной
стороне никаких стратегических преимуществ перед дру¬
гой, превосходства можно будет добиться лишь путем улуч¬
шения методов защиты населения. Подобный курс
действий, конечно, оправдывается желанием сберечь как
можно больше человеческих жизней, но он не может быть
отправной точкой для принятия решения об одностороннем
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. ЭЗОТЕРИЧЕСКАЯ СТРАТЕГИЯ
189
развязывании всеобщей ядерной войны, если, разумеет¬
ся, речь идет не об открытой борьбе за существование.
Никакие мероприятия не помогут обеим сторонам избе¬
жать колоссальных материальных разрушений, и даже
самая превосходная система бомбоубежищ не сможет умень¬
шить число жертв среди гражданского населения до такой
степени, чтобы последствия нападения не носили характер
катастрофы.
* * *
Таким образом, каковы бы ни были расчеты, основы¬
ваются ли они на осуществимости внезапного нападения
с использованием современных видов оружия и средств
их доставки или главным в них является учет предстоящих
открытий в области техники, все равно и в том и в другом
случае одинаково трудно представить себе, что кто-либо
из противников сможет добиться своих целей с помощью
всеобщей ядерной войны. Можно, конечно, вычислить
сравнительные преимущества, которые дает та или иная
система баз и средств доставки, однако эти преимущества
не увеличат шансы какой-либо стороны на то, что у нее
останется достаточно сил и средств для навязывания про¬
тивнику своей воли. Суть «ядерного тупика» именно
в том и состоит, что он удерживает обе сверхмощные дер¬
жавы от развязывания ядерной войны, ибо каждая из них
может заставить другую заплатить за победу чрезмерно
дорогой ценой.
Короче говоря, скорость доставки и мощь современных
видов оружия создали такое парадоксальное положение,
при котором единственно возможным исходом всеобщей
ядерной войны явится неизбежное поражение обоих про¬
тивников. В любом случае причиненный им материальный
ущерб станет невосполнимым еще до того, как начнет ска¬
зываться истощение промышленного потенциала, но преж¬
де чем это произойдет, наличные вооруженные силы обеих
сторон нанесут друг другу потери, абсолютно не соответ¬
ствующие первоначальной цели войны. Поэтому «ядерный
тупик» не следует смешивать с «ядерным паритетом». Он
возникает в результате того, что на определенной стадии
развития военной техники любое дальнейшее повышение
разрушительной мощи оружия уже не дает серьезных стра¬
тегических преимуществ.
190
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ТЕХНИКА,И СТРАТЕГИЯ
При таком положении дел проблема сдерживания при¬
обретает весьма сложный характер. Отныне выбор между
миром и войной, который вообще никогда не был легким,
становится еще более трудным при мысли о том, что все¬
общая ядерная война грозит национальной катастрофой.
Конечно, ни одна держава не начнет войны, зная заранее,
что она ее проиграет. Но никто не захочет начать войну
и в том случае, если за нее придется пожертвовать нацио¬
нальным существованием. Поэтому всеобщая война, оче¬
видно, явится самым крайним средством — результатом
акта отчаяния, к которому могут прибегнуть лишь тогда,
когда какая-либо из наций окажется перед лицом откры¬
той угрозы ее существованию. А по мере того как нации
станут яснее представлять себе всю опасность всеобщей
ядерной войны, открытая угроза будет определяться все
более и более точно.
Способность ведения всеобщей ядерной войны является,
таким образом, наилучшей защитой от внезапного нападе¬
ния на территорию Соединенных Штатов. Вместе с тем она
создает определенный риск, который может серьезно затруд¬
нить для нас принятие решения о начале войны ради дости¬
жения какой-то незначительной цели. Но как бы то ни было,
а «ядерный тупик» все же способствует предотвращению
ядерной войны. Правда, за счет него нельзя предотвра¬
тить другие формы конфликта, и даже больше того, он
может фактически явиться косвенной причиной возникно¬
вения таких конфликтов. Та сторона, которая первой бро¬
сит вызов не в форме всеобщей ядерной войны, получит тем
самым определенные психологические приемущества. Она
сумеет переложить на противника необходимость сделать
мучительный выбор между тем, следует ответить на вызов,
который явно не носит характера всеобщей ядерной войны,
массированным ядерным контрударом, или же этого делать
не стоит.
Если уж Соединенным Штатам будет трудно принять
решение о начале всеобщей ядерной войны, то для боль¬
шинства наших союзников это будет почти невозможно.
Наша страна, по крайней мере в настоящее время, защище¬
на достаточно обширной территорией, которая пусть и не
поможет нам ослабить массированный удар противника,
но хоть обеспечит возможность обнаружения противника
и защиты от него. В отличие от нас большую часть районов
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ- ЭЗОТЕРИЧЕСКАЯ СТРАТЕГИЯ
191
Западной Европы отделяют от передовых советских баз
всего лишь 40 минут летного времени; к тому же следует
учесть, что наибольшую силу советской авиации составляют
ее легкие и средние реактивные бомбардировщики. Далее,
в то время как размеры территории Соединенных Штатов
до некоторой степени увеличивают шансы на то, что наша
нация выдержит термоядерное нападение, подобная спо¬
собность Европы представляется весьма сомнительной
в силу ряда исторических факторов и географического поло¬
жения ее стран. В условиях незаживших ран, нанесенных
Европе двумя мировыми войнами, термоядерное нападе¬
ние может явиться причиной полного краха ее социальной
системы. Большая плотность населения в Европе вызовет
там огромные жертвы. Поэтому ни один европейский ми¬
нистр, знающий, что небольшое число мегатонных бомб,
сброшенных в надлежащих районах, может вызвать смерть
или увечья более чем половины населения его страны, не
прибегнет к всеобщей ядерной войне вообще или же будет
смотреть на нее, что маловероятно, как на самое крайнее
средство.
«Ядерный тупик» сказывается не только на отношениях
между державами, обладающими ядерным оружием, но
и на их отношениях с державами, не имеющими такового.
В момент, когда отношения между двумя великими дер¬
жавами все больше определяются пониманием того, что
наличие термоядерного оружия позволяет им избежать
поражения, но не дает возможности добиться решительной
победы, роль малых стран странным образом возрастает
именно за счет увеличения сил сверхмощных держав. При¬
чина этого лежит не только в том, что соперничество между
двумя блоками способствует увеличению политического
веса тех стран, которые не присоединились ни к одному из
лагерей. Это в равной мере объясняется тем фактом, что
в отношениях со слаборазвитыми странами наличие у дер¬
жавы современного оружия не приносит ей существенного
увеличения силы. Поскольку такие страны безнадежно
отстают от крупных держав даже в развитии обычной тех¬
ники, на них не произведет большого впечатления то обсто¬
ятельство, что ядерное оружие даст возможность при¬
чинять им разрушения еще более эффективно, чем раньше.
Хотя превосходство индустриальных держав над слабо¬
развитыми странами никогда не было большим, чем сей-
192
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
час, оно, как это ни странно, никогда не было и менее эффек¬
тивным. При каждом политическом кризисе, начиная с
Кореи и кончая Суэцом, слабые державы вели себя так,
как если бы ядерной техники вообще не существовало.
Они могли позволить себе это, основываясь на уверенно¬
сти, что великие державы не начнут ядерную войну по
двум причинам: во-первых, потому что применение ядер-
ного оружия вызвало бы чувство морального возмущения
всего остального мира, а, во-вторых, оттого, что примене¬
ние ядерного оружия в любом районе земного шара яви¬
лось бы толчком для цепной реакции, которая привела бы
народы ко всеобщей ядерной войне. Таким образом, малые
державы оказываются в известной мере в стороне от пери¬
петий ядерного века благодаря несоответствию между
мощью ядерного оружия и теми целями, ради достижения
которых это оружие можно было бы пустить в ход; немалую
роль в этом деле играют также и те сдерживающие факто¬
ры, которые возникли в результате выдвижения на пер¬
вый план стратегии всеобщей ядерной войны.
Одним словом, тотальная, равно как и всеобщая ядер-
ная, войны перестали быть важным орудием политики.
К ним нельзя прибегать для решения споров с малыми дер¬
жавами из страха перед реакцией международного обще¬
ственного мнения, а также потому, что сложность их стра¬
тегии не подходит для достижения ограниченных целей.
Подобные войны нельзя вести и против великой державы
ради достижения какой-либо иной цели, кроме предотвра¬
щения победы противника. Таким образом, ядерная война,
начинающаяся как всеобщая, наименее вероятна, хотя она
и является единственной формой войны, для которой у нас
подготовлена соответствующая доктрина. Разумеется, мо¬
гут быть и такие случаи, когда подобная война вспыхнет
в результате принятия какой-либо стороной непродуман¬
ного решения, в результате просчета или вследствие рас¬
ширения масштабов ограниченной войны. Ведь никто
не застрахован от непродуманных решений. В этом случае,
конечно, можно было бы лишить противника способности
нанести нам серьезный ущерб, но такая возможность исчез¬
ла вместе с утратой нами атомной монополии. Что же ка¬
сается вопроса о просчетах и постепенном расширении мас¬
штабов ограниченных войн, то эти проблемы будут рассмот¬
рены в следующей главе. Здесь же мы только заметим, что,
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. ЭЗОТЕРИЧЕСКАЯ СТРАТЕГИЯ
193
поскольку наказанием за просчет будет национальная ката¬
строфа, всякий, кто стремится к расширению ограниченной
войны, вынужден будет действовать весьма осторожно.
Остается фактом, что при нынешних или возможных в буду¬
щем условиях трудно представить себе такую националь¬
ную цель, которой можно было бы добиться с помощью все¬
общей ядерной войны.
Это, конечно, не означает, что мы можем позволить себе
не готовиться к ней и что мы легко создадим такие условия,
при которых подобная война будет казаться противнику
невыгодной. Разумеется, если мы не сохраним за собой
способность ответить на удар массированным контрударом,
описанная выше оценка риска во всеобщей ядерной войне
изменится: тогда противник может счесть своим долгом
попытку осуществить внезапное нападение на нас. Но при
условии, что мы будем вести себя должным образом, нам
не составит большого труда сделать мысль об опасности,
связанной с началом ядерной войны, основным сдержи¬
вающим фактором для противника. Способность создавать
условия, которые определят характер начинающейся вой¬
ны, останется в значительной мере за нами. Отстанем ли
мы от противника в гонке вооружений, будут ли наши силы,
предназначенные для нанесения ответного удара, хорошо
рассредоточены, сможет ли наша система ПВО максималь¬
но истощить силы врага, а наша гражданская оборона пре¬
дотвратить панику,— решение всех этих весьма сложных
вопросов зависит только от нас самих. При нынешних тем¬
пах развития военной техники та сторона, которая захочет
первой нанести удар противнику, уподобится человеку,
стоящему на краю пропасти, ибо было бы ошибкой считать,
что противная сторона не сделает рывка вперед в области
техники. Таким образом, положение, которое мы называем
«ядерным тупиком», бесспорно, является очень шатким.
Оно будет способствовать непрерывной гонке в области
разработки новых методов наступления и обороны, а это
потребует от нас колоссальных усилий для того, чтобы
просто не оказаться позади других.
Сложность этого положения придает большей части
наших военных доктрин эзотерический, завуалированный
характер. Планирующие военные органы разрабатывают
свои планы, исходя из учета возможностей противника,
а в период бюджетных затруднений они отыскивают дефи-
13 Заказ № 6 33
194
ЧАСТЬ ВТОРлЯ. ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
цитные кредиты в первую очередь для того, чтобы защитить
нас от ужасов всеобщей ядерной войны. Страх перед этой
войной заставляет их уделять большее внимание проблемам
внезапного нападения, уничтожения наличных сил против¬
ника и всему тому, что не имеет прямой связи с нашей безо¬
пасностью. В результате мощные радиолокаторы шарят
по небу, контролируя тысячи километров воздушного про¬
странства. Сотни самолетов стоят на аэродромах, готовые
по первому сигналу подняться в воздух. Страшная ответ¬
ственность ложится при этом на тех немногих, кто дает
заключения о характере данных, собираемых системой
обнаружения. О чем говорят эти непонятные сигналы? Что
это? Полет самолетов, сбившихся с пути во время учебного
задания, или воздушная разведка, а может быть, это уже
начало внезапного нападения? От правильного ответа на
эти вопросы зависит существование десятков миллионов
людей в обеих странах; ошибка недопустима, так как ско¬
рость полета современных самолетов и управляемых снаря¬
дов исключительно высока. Если будет установлено, что
советская авиация действительно начала массированный
налет, у мировой общественности не будет даже времени
для того, чтобы осудить агрессора. Но учитывая размещение
баз наших ВВС, ответный удар по советской территории,
вероятно, будет нанесен еще до того, как первые советские
самолеты долетят до своих объектов после пересечения
«линии Дью».
Поскольку всеобщая ядерная война является столь
трудной и сложной и поскольку опасность ее столь велика,
беспокойство, которое она неизбежно вызывает, ведет к
смещению понятий: формы войны, к которым следует при¬
бегать лишь в самом крайнем случае, принимают вид един¬
ственно возможной доктрины. Это заставляет наших воен¬
ных и политических руководителей расценивать каждое
достижение в области науки и техники только с точки зре¬
ния его стратегического значения. При каждом кризисе,
за исключением открытого советского нападения, страх
перед ядерной войной увеличивает тягу к политике мини¬
мального риска не только ввиду опасностей, которыми чре¬
вата эта война, но и в интересах сохранения нашей способ¬
ности вести ее на тот случай, когда придется иметь дело
с главным противником или отражать прямое нападе¬
ние.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ- ЭЗОТЕРИЧЕСКАЯ СТРАТЕГИЯ
195
В этом процессе может быть утрачено все тс, что свя¬
зывает политику со стратегией. Чем более серьезными ока¬
жутся последствия всеобщей ядерной войны, тем сильнее
будут проявлять свое нежелание применить силу ответ¬
ственные политические руководители. Они могут исполь¬
зовать нашу возможность ведения всеобщей ядерной войны
как сдерживающий фактор, но они будут избегать пре¬
вращения этой возможности в реальность. Чем больше
военная политика будет делать упор на стратегию всеобщей
ядерной войны, тем скорее ответственные политические
деятели придут к выводу, что за исключением прямого
нападения на Соединенные Штаты ничто не оправдывает
применения силы или угрозы силой и что советские руко¬
водители стремятся избежать всеобщей ядерной войны ров¬
но в такой же степени, как и мы.
Эта проблема была хорошо проиллюстрирована во
время дебатов, имевших место в сенатской комиссии Сай-
мингтона. Военные руководители, в особенности предста¬
вители наших ВВС, охарактеризовали тогда советскую
мощь так, как если бы Кремль располагал полной возмож¬
ностью сделать любой выбор, а всякое увеличение воздуш¬
ной мощи СССР немедленно дало бы ему стратегические
преимущества. Однако министр обороны Вильсон утвер¬
ждал, что растущие советские запасы ядерного оружия и
увеличивающая свою численность советская авиация даль¬
него действия не имеют такого значения, как появле¬
ние в советском обществе более миролюбивых на¬
строений.
Таким образом, исключительный интерес к войне, кото¬
рая ведется на основе «чисто военных» соображений, стиму¬
лирует, как свою противоположность, интерес к «чистой ди¬
пломатии» и к расчетам на исторические традиции. В проти¬
вовес идее «массированного ответного удара» выдвигается
тезис о том, что дипломатия вполне способна разрешить
споры путем нормальных переговоров без нажима, явля¬
ющегося в первом случае обязательным ингредиентом меж¬
дународных отношений. Именно поэтому важнейшая черта
современной стратегии, определяющая стратегическое зна¬
чение той или иной степени военного превосходства и рас¬
крывающая природу и характер той стратегии, которая
стимулирует, а не парализует политику, редко подвер¬
гается подробному анализу.
196
ЧАСТЬ ВТОРАЯ- ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
Дилемма, выдвинутая в ходе дебатов в комиссии Сай-
мингтона, была определена как выбор между Армагеддоном1
и поражением без войны. Чудовищный характер современ¬
ного оружия делает отвратительной самую мысль о все¬
общей ядерной войне, однако наше нежелание идти на риск
может полностью развязать руки советским руководителям.
При наличии такой перспективы мы сумеем справиться
с нашими задачами лишь в том случае, если наша страте¬
гия позволит людям, определяющим политику Соединен¬
ных Штатов, принимать более умеренные решения2. Нам,
конечно, всегда желательно обладать на случай всеобщей
ядерной войны такими возможностями, чтобы агрессор ни
при каких обстоятельствах не мог надеяться уничтожить
нас посредством внезапного удара. Но мы должны понять
и то, что способность вести всеобщую ядерную войну может
только предотвратить катастрофу и что добиться каких-то
положительных целей с ее помощью нельзя.
Таким образом, мы снова возвращаемся к той самой
проблеме, которая беспокоит нашу военную мысль на про¬
тяжении всего послевоенного периода. Возможен ли в
атомный век какой-либо контакт между силой и политикой
и можно ли представить себе такое применение силы, кото¬
рое не вело бы к катастрофе всеобщей ядерной войны?
1 Армагеддон (др.-евр.) — место «великой битвы» между демо¬
нами и ангелами, которая по религиозным верованиям будет ве¬
стись в день «второго пришествия господня» и окончится полным
истреблением обеих армий. Об этой битве упоминается в «Апока¬
липсисе», в гл. XVI, строфа 16.— Прим. ред.
2 Автор постоянно передергивает факты, стремясь внушить
читателю, что СССР агрессивен и что он несет ответственность за
современную международную напряженность. В то же время США
рассматриваются как «жертва возможной агрессии». Смехотворность
такого сваливания с больной головы на здоровую совершенно оче¬
видна. С момента издания этой книги в США (1957 год) СССР сделал
целый ряд миролюбивых шагов (сокращение вооруженных сил,
предложение о мэрах по предотвращению внезапного нападения
ит. п.), чтобы добиться разрядки международной напряженности, а
правители США не пошевелили для этого и пальцем: они по-преж¬
нему раздувают «холодную войну», усиливают гонку вооружений
и всячески пытаются недопустить начала переговоров о разоруже¬
нии и прекращении испытаний ядерного оружия.— Прим. ред.
ГЛАВА ПЯТАЯ
ВО ЧТО ОБХОДИТСЯ СДЕРЖИВАНИЕ?
ПРОБЛЕМЫ ОГРАНИЧЕННОЙ ВОЙНЫ
Возможно, что основная проблема стратегии в атомный
век заключается в отыскании способа установления связи
между политикой сдерживания и стратегией какой-либо
войны в случае, если сдерживание оказывается безрезуль¬
татным. Самое эффективное сдерживание, с точки зрения его
влияния на действия агрессоров, можно уподобить угрозе
максимальных разрушений. Наилучшей стратегией для
державы, готовой оказать сопротивление агрессии, явится
такая стратегия, которая позволит ей достичь своих целей
минимальной ценой. Любая доктрина при данных условиях
должна стремиться к правильному сочетанию преимуществ
того или иного курса действий, к достижению максималь¬
ного эффекта сдерживания и вместе с тем к возможно мень¬
шему риску.
Однако после того, как мы потеряли атомную монопо¬
лию, наши усилия в этом направлении были ограничены
неспособностью найти какой-то способ применения нашего
наиболее разрушительного оружия с наименьшим риском.
Чем более устрашающей становилась мощь нашего оружия,
тем менее вероятным делалось его применение на практике.
При подобных обстоятельствах сдерживание обеспечи¬
вается не только наличием достаточных сил, но и соответ¬
ствующей уверенностью в правоте своего дела: сдержива¬
ние всегда будет эффективным, если военная мощь соче¬
тается с готовностью применить ее. Это может быть достиг¬
нуто только тогда, когда одна сторона проявит большую
готовность пойти на риск, чем другая. Но в том случае,
когда у одного из противников нет решимости пойти на
риск, сдерживание теряет свою силу даже при наличии
у него достаточных для этого военных возможностей.
Поэтому говорить о военном превосходстве абстрактно
в современных условиях нельзя. Что означает «первен-
198
ЧАСТЬ ВТОРАЯ- ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
ство» в атомной гонке, если каждая сторона может уничто¬
жить основные материальные богатства другой? Какое
стратегическое значение имеет рост разрушительной мощи
атомного арсенала, когда колоссальные возможности
нынешних систем оружия уже сейчас парализуют нашу
волю?
Задача стратегической доктрины заключается в том,
чтобы определенным образом уравновесить физический
и психологический аспекты политики сдерживания, соеди¬
нить стремление к созданию максимальной угрозы с готов¬
ностью, подкрепленной убедительными фактами, не остав¬
ляющими у противника на этот счет ни малейшего сомне¬
ния, осуществить ее. Стратегия, создающая такие альтер¬
нативы, с которыми политические деятели не желают
сталкиваться, приводит либо к пассивности, либо к разно¬
го рода импровизациям. Поэтому только та стратегия
способна получить всеобщее признание, которая поможет
установить полное единство между мощью и волей, ибо она
обеспечит нам инициативу действий и снимет с нас тот риск,
который связан с принятием контрмер.
Упования на всеобщую ядерную войну как на главное
средство сдерживания препятствуют нам в установлении
этого единства. Отождествляя сдерживание с максималь¬
ной мощью, мы по сути дела парализуем собственную волю.
Ставя в центре внимания физическую основу сдерживания,
мы тем самым игнорируем его психологический аспект.
В условиях небывалого развития современной военной
техники та страна, которая полагается на всеобщую ядер¬
ную войну как на свое главное сдерживающее средство,
создает для себя непреодолимое психологическое препят¬
ствие. Ведь нет ничего мучительнее для государственного
деятеля, чем принятые решения о начале всеобщей ядерной
войны. Все, кроме прямого нападения, угрожающего
существованию нации, вызывает в нем колебания. В любом
другом случае его будет удерживать от решительных шагов
несоразмерность между ценой войны и предметом спора.
Его колебания будут подкрепляться убеждением, что, пока
его силы, позволяющие нанести ответный удар, остаются
неприкосновенными, никакое изменение в территориаль¬
ном отношении не имеет решающего значения. Таким обра¬
зом, как огромная мощь современного оружия, так и страх
перед его использованием содействуют тому, чтобы пара-
ГЛАВА ПЯТАЯ- ПРОБЛЕМЫ ОГРАНИЧЕННОЙ ВОИНЫ 199
лизовать всякое решительное действие: первая заставляет
смотреть на многие конфликты и кризисы как на мало¬
значащие явления, неспособные нарушить стратегическое
равновесие сил, а второй сильно ограничивает количество
случаев, действительно заслуживающих военного вмеша¬
тельства. Создающееся в результате этого «психологи¬
ческое равновесие» почти неизбежно бывает направлено
против той стороны, которая может выйти из подобной
ситуации только посредством угрозы всеобщей ядерной
войны. В этих условиях никто не может быть уверен, что
по сравнению с катастрофой всеобщей ядерной войны даже
Европа, которая давно была основой нашей безопасности,
не покажется нам стоящей этой цены.
По мере увеличения мощи современного оружия угроза
всеобщей ядерной войны теряет свою убедительность,
а вместе с ней и политическую эффективность. Наша спо¬
собность нанести массированный ответный удар не пред¬
отвратила ни войны в Корее, ни утраты северной части
Индокитая, ни советско-египетского договора о поставках
вооружения, ни даже Суэцкого кризиса. Сдерживающее
средство, применить которое становится страшно даже в
случае серьезной угрозы, перестает быть таковым. К тому
же какой бы правдоподобной ни была наша угроза начать
всеобщую ядерную войну, ясно, что наши союзники нам
в этом деле не помогут ввиду отсутствия у них возможно¬
стей для этого. Таким образом, убеждение наших союзни¬
ков, что они ничего не выгадают от нашего массированного
ответного удара по противнику, и мнение советских руко¬
водителей, что им нечего опасаться нашей угрозы нанести
такой удар, нарушают «психологическое равновесие».
Это может при определенных обстоятельствах толкнуть
советских руководителей на агрессию. Поскольку разру¬
шительная мощь атомного оружия делает маловероятным,
чтобы какой-либо ответственный государственный деятель
пошел необдуманно на всеобщую войну, одна из величайших
опасностей атомного века заключается в просчете. Избе¬
жать всеобщей ядерной войны будет не трудно только тог¬
да, когда у противника не останется никакого сомнения в
отношении наших возможностей и нашей решимости. Но
даже и эта «необязательная» война может все-таки начаться,
если другая сторона будет убеждена в том, что мы не станем
вмешиваться в локальные конфликты, а наша угроза начатц
200
ЧАСТЬ ВТОРАЯ- ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
всеобщую ядерную войну на практике окажется блефом.
В таком случае советский блок при соответствующем уве¬
личении своего атомного арсенала, может быть, решится
прибрать к рукам периферийные районы Евразии с помощью
любых средств, разумеется, кроме всеобщей ядерной войны,
и таким образом поставить нас перед выбором: уступить
или пойти на риск уничтожения американских городов.
А поскольку советские и китайские руководители вполне
могут ошибиться в оценке нашей реакции на подобную
ситуацию, то расчет Соединенных Штатов на «массирован¬
ный ответный удар», вероятно, приведет к той самой ядер¬
ной войне, которую мы как раз и хотели бы избежать1.
Правда, для того чтобы быть действительно эффектив¬
ной, угроза всеобщей ядерной войны не обязательно должна
быть абсолютно реальной. Агрессор, возможно, и не захо¬
чет рискнуть своим существованием ради дополнительного
преимущества, даже если у него и появятся какие-либо
сомнения в отношении практической осуществимости
сделанного ему предупреждения. Утверждалось даже, что
сокращение численности наших вооруженных сил, дисло¬
цированных вокруг стран советского блока, только увели¬
чит колебания Советского Союза, так как этим самым мы
дадим советским руководителям достаточно ясный намек
на то, что любая агрессия может повлечь за собой всеобщую
ядерную войну2. Что же касается целей сдерживания, то
в соответствии с этим утверждением указывают на примерно
одинаковую эффективность как того, что мы способны
сделать, так и того, что мы сделаем.
Однако подобная стратегия была бы крайне рискован¬
ной и даже в какой-то степени деморализующей нас. Она
еще больше увеличила бы разрыв между психологическим
и физическим аспектами политики. Ведь по сути дела весь¬
ма странной является доктрина, утверждающая, что мы
сможем убедить нашего противника в своей решимости,
1 Киссингер не гнушается никакими искажениями действи¬
тельности, чтобы запугать американцев мнимой агрессивностью
Советского Союза. Но ведь за 13 лет, прошедших после окончания
второй мировой войны, СССР никуда не вводил свои войска, а,
наоборот, выводил их из всех стран, где они были, тогда как США
за это же время разместили свои военные базы чуть ли не во всех
странах мира, кроме социалистических.— Прим. ред.
2 И 1* с! с! е 1 1 Наг! В.Н., Д\ПНагу 51га1е§у уегзиз Согптоп
Зепзе, ТНе 8а1игйау Пегьеш, у. 39, МагсЬ. 3, 1956, р. 7—8.
ГЛАВА ПЯТАЯ- ПРОБЛЕМЫ ОГРАНИЧЕННОЙ ВОЙНЫ 201
сократив наши обязательства за границей, и что наши
слова будут более действенным сдерживающим средством,
чем наши дела. Подобная доктрина игнорирует тот факт,
что Советский Союз и Китай вели свои агрессивные дейст¬
вия именно в тех районах, где наши обещания предоста¬
вить ресурсы были весьма туманными или вообще отсут¬
ствовали. Так было и в Корее, и в Индокитае, и на Ближ¬
нем Востоке. Но еще более деморализующей будет такая
стратегия, при которой фактическую нереальность угроз
попытаются компенсировать еще большими словесными
угрозами. В таком случае наше дальнейшее существование
станет целиком и полностью зависимым от действий другой
державы, и даже самое незначительное из них потребует
от нас в лучшем случае таких ответных мер, которые будут
равносильны национальному самоубийству.
Подобная стратегия игнорирует современную револю¬
цию1, которая, как показали события на Ближнем Востоке,
может создать напряженную международную обстановку
независимо от планов великих держав и способна заставить
Соединенные Штаты и Советский Союз, помимо своей воли,
оспаривать некоторые районы.
В общем и целом угроза всеобщей ядерной войны как
сдерживающий фактор связана с исключительно большим
риском для создающего ее. Она требует, чтобы мы в любом
кризисе соразмеряли ее с проблемами дальнейшего суще¬
ствования нашей страны, при этом, конечно, следует учесть,
что наше нежелание осуществить угрозу на практике будет
постоянно возрастать. Если же мы все-таки попытаемся
это сделать, может вспыхнуть та самая война, которой мы
всеми силами стремимся избежать.
Плата же за развязывание всеобщей ядерной войны
слишком велика, чтобы подобная война могла стать нашим
единственным ответом на вызов, брошенный противником.
Даже если она позволила нам одержать победу, мы все
равно должны будем стремиться к достижению наших
целей с наименьшими потерями. Стратегия способна помочь
политике только путем создания максимального количества
возможных ситуаций между всеобщим миром, который,
1 Автор, очевидно, имеет в виду ту интенсивную борьбу, кото¬
рая ведется широкими народными массами стран Азии и Африки
против колониального гнета империалистических держав за свою
свободу и независимость. — Прим ред.
202
ЧАСТЬ ВТОРАЯ- ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
кстати, может означать и безоговорочную капитуляцию
одной стороны, и всеобщей ядерной войной. Если в арсе¬
нале стратегии имеются иные средства предотвращения
военных конфликтов, кроме угрозы ядерной войной, веду¬
щей к национальному самоубийству, то готовность поли¬
тических деятелей идти в известных случаях на риск зна¬
чительно возрастает.
Таким образом, мощь современного оружия поставила
перед нашими политическими и государственными деяте¬
лями совершенно новую, никогда не встречавшуюся им
доныне проблему. Она состоит в том, что обеспечение абсо¬
лютной безопасности страны стало сейчас невозможным.
Какую бы ценность ни представляло для нас отождествле¬
ние сдерживающего фактора с максимальной мощью, необ¬
ходимой для нанесения ответного удара, нам все равно
придется поступиться частью этой мощи, чтобы получить
возможность вести войны, которые не вызовут национальной
катастрофы. Говорят, что политика—это такая наука,
где все относительно. То же самое можно сказать и о стра¬
тегии, и понять этот факт, столь чуждый нашему нацио¬
нальному опыту,— задача, поставленная перед нашим
поколением самой историей.
* * *
Какая стратегическая доктрина может скорее всего
позволить нам избежать выбора между всеобщей ядерной
войной и постепенной утратой своих позиций, то есть меж¬
ду Армагеддоном и поражением без войны? Может ли огра¬
ниченная война быть орудием политики в атомный век?
Чтобы ответить на эти вопросы, мы должны прежде всего
установить, что именно следует понимать под ограниченной
войной.
Тот факт, что мы стали рассматривать ограниченную
войну как своего рода отклонение от «чистого случая», как
незакономерность в международных отношениях и потому
уделяли мало внимания создающимся в ходе нее страте¬
гическим возможностям, является исторической случай¬
ностью, хотя и отражает характер наших обязательств
за границей. В этом нам до некоторой степени способство¬
вало наше отношение к тем ограниченным войнам, которые
вели мы сами, как к чему-то законному. Каждая война
ГЛАВА ПЯТАЯ- ПРОБЛЕМЫ ОГРАНИЧЕННОЙ ВОЙНЫ 203
в Западном полушарии, в которой мы принимали участие,
была ограниченной, поскольку она не влекла за собой
мобилизации всех наших материальных ресурсов. А в силу
того, что мы вообще старались представить такие войны
в виде карательных или иных экспедиций, они редко отра¬
жались в нашем национальном сознании как ограниченные
войны.
Тем не менее наш военный опыт в Западном полушарии
показывает, что ограниченные войны были более частыми
и что они являлись более плодотворными в отношении
развития военной мысли, чем, например, война в Корее.
Споры, начавшиеся после войны в Корее по вопросу об
ограниченной войне, привели к большой путанице, так как
спорящие не желали и не умели определить основные раз¬
личия между теми или иными формами ограниченной вой¬
ны. Здесь следует сказать, что некоторым войнам действи¬
тельно присущ ограниченный характер, и это объясняется
прежде всего неравенством сил комбатантов. Так, напри¬
мер, война между Соединенными Штатами и Никарагуа
потребовала бы от нас применения лишь незначительной
части сил независимо от того, какие бы цели мы при этом
себе ни поставили. Следовательно, она была бы ограничен¬
ной для нас, но сохранила бы свой тотальный характер для
Никарагуа.
Другим вариантом подобной ограниченной войны явится
такая война, в которой более сильная держава воздержится
от использования всего своего могущества в силу мораль¬
ных, политических или стратегических соображений. Так
было, например, в корейской войне, для ведения которой
китайцы, вероятно, приложили максимум военных усилий,
в то время как мы по различным причинам ограничили
наше участие в ней1.
Еще одна форма ограниченной войны — это война
между великими державами, ведение которой затрудняется
для одной стороны недостатками снабжения. Примером
может служить русско-японская война 1905 года, когда
1 Это утверждение автора весьма сомнительно. Китай мог дать,
в сущности, неограниченное количество добровольцев и имел более
широкие возможности для ведения войны, нежели те, которые были
использованы. Если Китай этого не сделал, то это объясняется
незаинтересованностью социалистического .лагеря в расширении и за¬
тягивании войны.—Прим ред.
204
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
военные возможности русских ограничивались сравнитель¬
но небольшим количеством вооруженных сил, которые
можно было перебросить на Восток по одноколейной желез¬
ной дороге.
К ограниченным войнам относятся и такие войны между
великими державами, масштабы которых не расширяются
не столько по причинам технических трудностей или труд¬
ностей снабжения, сколько по молчаливому согласию
обеих сторон.
Если задаться вопросом о том, какие типы ограничен¬
ных войн возможны при нынешней ситуации, то можно
выделить 4 общие категории. В первую войдут войны,
ведущиеся Второстепенными странами, например войны
между Израилем и Египтом или между Индией и Пакиста¬
ном, независимо от того, создается при этом или нет опас¬
ность вступления в них каких-либо великих держав. Вто¬
рая категория объединяет войны с участием либо западных
держав, либо советского блока против стран, находящихся
в явно менее выгодном положении, и при условии неболь¬
шой вероятности вмешательства извне. Примером такой
войны были бы, скажем, вмешательство Советского Союза
в дела других коммунистических стран или военная акция
Соединенных Штатов в Западном полушарии. К третьей
категории принадлежат конфликты, которые по началу
носят форму борьбы между великой и малой державами,
но могут принять более широкие размеры, как это было,
например, во время выступления китайцев против Южного
Вьетнама и в ходе англо-французской «полицейской» акции
против Египта. Наконец, ограниченная война вполне
допустима и только между великими державами, и это,
несомненно,— самая опасная ситуация. Но уж если можно
ограничить войну между великими державами, то ясно,
что не допустить расширения войн, относящихся к первым
трем категориям, будет не так трудно.
В военной истории ограниченные войны между великими
державами были довольно частым явлением. Однако они
оставались таковыми не столько благодаря сознательному
акту руководителей государств, сколько в силу различных
внутриполитических соображений. Например, в эпоху
Людовика XIV во всех войнах, которые он вел и которые
продолжались в общем в течение около 25 лет, участвовала
почти вся его армия. И все же на военные нужды расходо-
ГЛАВА ПЯТАЯ- ПРОБЛЕМЫ ^ОГРАНИЧЕННОЙ ВОЙНЫ 205
валась лишь небольшая часть сил и средств французской
нации, что было обусловлено внутренней структурой обще¬
ства, не позволявшей Людовику XIV одновременно вербо¬
вать своих подданных, взимать налоги и заниматься кон¬
фискацией имущества. Таким образом, ресурсы ограничи¬
вали и размеры военного аппарата Франции и те войны,
которые она вела. В отличие от них войны, которые велись
Пруссией, хотя и не были такими частыми, однако требо¬
вали значительно большей мобилизации национальных
ресурсов. Принимая во внимание недостаточность ресур¬
сов Пруссии, можно утверждать, что она сумела остаться
в числе великих держав только благодаря переводу всего
государства на военные рельсы. Правда, все усилия Прус¬
сии в этом направлении обеспечили ей лишь непрочное
равенство в ряду других держав, и последние даже не пыта¬
лись по-настоящему его оспаривать. Поэтому и войны,
которые вела Пруссия, носили преимущественно ограни¬
ченный характер; великие державы могли мобилизовать
для этого только небольшую часть своих ресурсов, а Прус¬
сия — единственная держава, которую ничто не сдер¬
живало в этом отношении, — не получала при подоб¬
ных обстоятельствах никакого стратегического преиму¬
щества.
После Французской революции возможности прави¬
тельств полнее использовать свои национальные ресурсы
стали заметно увеличиваться. Это происходило одновре¬
менно с промышленной революцией, которая сделала тех¬
нически возможным выделение значительной части обще¬
национального продукта для ведения войны, не требуя
при этом от страны таких лишений, которые поколебали
бы ее социальный строй. Несомненно, что разные прави¬
тельства еще и сейчас проявляют неодинаковое желание
идти на жертвы и лишения. Один из источников советской
мощи, например, как раз и заключается в готовности
использовать значительно большую часть национального
дохода на военные нужды по сравнению с Соединенными
Штатами. Но в современных условиях ни одна великая
держава не может руководствоваться стратегией огра¬
ниченных целей только по причине нехватки ресурсов.
Существование современного оружия делает ограничен¬
ную войну частью самой политики, а не ее продолже¬
нием.
206
ЧАСТЬ ВТОРАЯ- ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
Что же представляет собой ограниченная война в совре¬
менных условиях? Рассмотрим некоторые из ее много¬
численных форм. В первую очередь война может быть огра¬
ничена определенным географическим районом, далее, она
становится таковой и при неполном использовании против¬
никами всех имеющихся в их распоряжении видов оружия,
например в случае воздержания от применения атомного
оружия. И, наконец, ограниченной войной является такая
война, в которой используются все виды оружия, но лишь
против определенных целей и объектов. Правда, ни одно
их этих сугубо военных определений не раскрывает пол¬
ностью существа дела. Ведь любая война может быть огра¬
ничена географическим районом и все же стать тотальной
или даже всеобщей с точки зрения расходования нацио¬
нальных ресурсов, как это было, к примеру, с Францией
во время первой мировой войны. В современных условиях
общество не будет избавлено от чрезмерных страданий и
лишений и тогда, когда противники, скажем, не станут
применять оружия большой разрушительной силы или
же применят оружие малой мощности, но в большом коли¬
честве. Во время Тридцатилетней войны поражающая
мощь оружия была незначительной по сравнению с мощью
современного, да и численность армий была по современ¬
ным понятиям небольшой. Так, известно, что австрийский
фельдмаршал Монтекукколи считал, что обеспечить эффек¬
тивное командование армией можно только в том случае,
если она будет насчитывать не более 15 тыс. человек, и эта
цифра представлялась ему предельно допустимой1. И все
же, согласно подсчетам, во время Тридцатилетней войны
погибло по меньшей мере 30% всего населения Германии.
Короче говоря, дать чисто военное определение огра¬
ниченной войне нет никакой возможности. Конечным
результатом расчета только на военные соображения, без¬
условно, явится всеобщая ядерная война, конкретно выра¬
женная в попытке сделать противника беззащитным. Такая
стратегия в действительности свелась бы к стремлению
компенсировать с помощью силы те военные неудачи,
которые стали следствием убеждения, что внешняя поли¬
тика значительно менее податлива, чем внутренняя. Внут-
1 М о п 1 е с и с с о 1 1 К., Лиз§е^аЫ1е ЗсЬгШеп, ШПЬеЬп
ВгаитиИег, Ье!р21 1899, 5. 74.
ГЛАВА ПЯТАЯ- II РОБ Л ЕЛ\ Ы ОГРАНИЧ ВИНОЙ ВОИНЫ 207
ренняя политика руководствуется лишь фактической целе¬
сообразностью тех или иных акций и чувством справед¬
ливости большинства граждан страны, по крайней мере
так обстоит дело в демократических странах. В отличие от
нее внешняя политика основывается не только на сообра¬
жениях фактической осуществимости и целесообразности,
но учитывает и интересы других суверенных государств,
у которых может иметься иной критерий для оценки того,
что является оправданным, а что — несовместимым с их
установками. Любая нация подходит к оценке внешней
политики своего государства с той же меркой, что и к оцен¬
ке внутренней политики, так как другого критерия она не
имеет. Однако очень часто то, что считается справедливым
внутри собственной страны, становится предметом спора
на международной арене. Неудивительно, что страна,
подобная нашей, никогда не испытывавшая никаких огра¬
ничений в своих внутренних делах, возмущается таким
двойственным подходом к оценке ее политики и не согла¬
шается с тем, что акции, на которые она привыкла смотреть
как на никого не касающиеся, становятся темой между¬
народных переговоров. Наше пристрастие ко всеобщей
ядерной войне представляет собой в этом свете попытку,
возможно даже и бессознательную, сделать свою внешнюю
политику аспектом внутренней, иначе говоря, создать за
границей такую ситуацию, при которой интересы других
стран или, по крайней мере, интересы противника станут
малозначащим фактором1.
В противовес тотальной или всеобщей ядерной войне
ограниченная война ведется ради вполне конкретных поли¬
тических целей, характер которых способствует установле¬
нию определенной зависимости между ними и применяемой
для их достижения силой. Такая война рассчитана на то,
чтобы надломить волю противника, но не подавить ее,
то есть сделать так, чтобы условия, которые будут предъ¬
явлены противнику, казались ему более привлекатель¬
ными, чем перспектива дальнейшего сопротивления. В об¬
щем ограниченная война имеет дело с конкретными огра¬
ниченными задачами, а не с задачей полного уничтожения
противника.
1 Проше говоря, это попытка хозяйничать во всем мире и дик¬
товать свою волю другим народам более бесцеремонно, чем своим
штатам.—Прим. ред.
208
ЧАСТЬ ВТОРАЯ- ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
Особые трудности ставит проблема ограниченной войны
перед военными. Планировать в предвидении всеобщей
ядерной войны относительно легко, так как масштабы и
цели ее устанавливаются на основе чисто военных сообра¬
жений и регулируются военными возможностями. Цели
тотальной войны неизменны, и потребности в силах опре¬
деляются необходимостью максимального их накопления.
В противоположность этому планирование при подготовке
к ограниченной войне характерно наличием некоторых
основных правил, определяющих соотношение военных
и политических целей. Поэтому планы становятся значи¬
тельно более осторожными, неопределенными и строятся
в основном на предположениях. Это объясняется тем, что
война против сильного противника может быть ограничена
только в том случае, если к этому стремятся обе стороны,
а учесть обоюдное стремление в военных планах не пред¬
ставляется возможным. Поскольку военные никогда не
знают точно, какие силы противник бросит в бой, и посколь¬
ку они считают себя обязанными учитывать любые вариан¬
ты, они незаметно доходят в разработке планов ограничен¬
ной войны до такого положения, при котором ограничен¬
ный конфликт перерастает уже во всеобщий.
С чисто военной точки зрения они, конечно, правы,
так как ограниченная война — это в основном полити¬
ческий акт. Ее отличительная черта заключается в том,
что для нее нет «чисто» военного решения. По этой причине
ответственность за определение рамок, в которых военные
должны разрабатывать свои варианты планов, должно
взять на себя политическое руководство1. Требовать от
военных, чтобы они установили эти рамки сами, значит
1 Автор вконец запутывает этот вопрос. Дело в том, что война
есть продолжение политики иными средствами, без различия, но¬
сит она «всеобщий» или «ограниченный» характер; стратегия есть
орудие политики, опять-таки без различия, в какой войне ее при¬
меняют. Поэтому не может быть и стратегических решений, прини¬
маемых только с военной точки зрения, то есть «чисто» военных
решений. Стратегические решения всегда в той или иной мере отра¬
жают и учитывают проводившуюся перед войной политику. Другое
дело, что в одних случаях военные соображения могут превалиро¬
вать над политическими, если, конечно, последние не имеют суще¬
ственного значения в данном, конкретном случае, а в других — по¬
литические соображения подчиняют себе стратегические решения,
пусть и не вполне согласующиеся с военными расчетами и плана¬
ми.— Прим. ред.
ГЛАВА ПЯТАЯ. ПРОБЛЕМЫ ОГРАНИЧЕННОЙ ;В0ЙНЫ 209
создавать порочный круг. Чем больше военные планиру¬
ют, исходя только из намерения подавить противника
даже в ограниченном конфликте, тем больше политическое
руководство будет уклоняться от принятия на себя риска,
связанного с любыми военными действиями. Если огра¬
ниченная война рассматривается как «небольшая всеобщая
ядерная война», она создает массу препятствий наподобие
тех, которые порождает идея массированного ответного
удара. Необходимым условием для осуществления поли¬
тики ограниченных войн является внесение в нашу кон¬
цепцию ведения войны определенной политической направ¬
ленности, а также отказ от теории, что политика кончается
там, где начинается война, и что в войне можно преследо¬
вать иную цель, чем та, которая до этого была целью нацио¬
нальной политики.
* * *
Какими рамками определяется в атомный век возмож¬
ность проведения политики ограниченных целей? Дейст¬
вуют ли сейчас какие-либо факторы, которые в прошлом
допускали такую политику и в связи с этим позволяли
вести ограниченные войны?
В течение больших отрезков времени — от Вестфаль¬
ского мира1 до Французской революции и от Венского
конгресса2 до начала первой мировой войны,— которые
известны в истории Европы как периоды «кабинетной»
политики, войны оставались ограниченными в силу нали¬
чия особой политической ситуации, заставлявшей все
1 Серия мирных договоров, заключенных в 1648 году в городах
Вестфалии (Оснабрюк и Мюнстер) и положивших конец Тридцати¬
летней войне (1618—1648 годы). Участниками договоров были раз¬
личные германские княжества, а также Франция и Швеция.—
Прим. ред.
2 Конгресс 216 представителей всех европейских государств,
состоявшийся в 1814—1815 годах в Вене. Подписанными на нем
многочисленными договорами и соглашениями завершились войны
коалиции европейских держав с Наполеоном I. Франция была ли¬
шена всех ее военных завоеваний, а свергнутые Наполеоном старые
династии в покоренных им странах восстановлены вместе с преж¬
ними феодальными порядками. Сравнительная устойчивость «вен¬
ской системы» объяснялась слабостью буржуазного революцион¬
ного и национального движения в государствах Европы, а также
значительной силой феодального строя в России, Пруссии, Австрии
и других странах.— Прим. ред.
14 заказ .V' Г33
210 ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
государства воздерживаться от политики, связанной с
большим риском.
Эта политическая ситуация была обусловлена целым
рядом факторов. В первом случае у европейских государств
существовало твердое намерение не допустить повторения
переворотов, вызванных Тридцатилетней войной, а во
втором — избежать революционных потрясений эпохи
Наполеоновских войн. Хотя и Вестфальский мир и Вен¬
ский конгресс способствовали стабилизации отношений
только на протяжении небольшого промежутка времени
непосредственно после военных конфликтов, они сумели
дать миру известную передышку, в течение которой вели¬
кие державы пришли к убеждению, что ни один из вновь
возникающих споров не затрагивает вопроса об их суще¬
ствовании. Но, пожалуй, еще большее значение для между¬
народных связей имел тот факт, что в большинстве евро¬
пейских стран отсутствовало революционное движение.
Все государства остались довольными результатами мир¬
ных урегулирований и не пытались опрокинуть созданные
системы ради достижения собственных целей; ни одна
держава не считала, что ее представление о справедливо¬
сти не разделяется другими государствами1. Наконец
в эпоху относительной стабильности техники вооружений
как мощь стран, так и оценка соотношения сил почти не
менялись: риск внезапного нападения и непредвиденных
технических достижений был сравнительно невелик. Все
это, конечно, не исключало возможности возникновения
конфликтов, но ограничивало их определенными полити¬
ческими рамками. Войны случались, но их масштабы не
выходили из привычных пределов, и мирное сосуществова¬
ние считалось лучшей формой в основном неизменных
международных отношений2.
1 Когда автор говорит, что такое положение существовало
вплоть до начала первой мировой войны, он грешит против истори¬
ческой истины. Тогда зачем же задолго до первой мировой войны
начали сколачиваться военные блоки (Антанта, Австро-Германский
союз и т. п.), а ведущие державы стали составлять планы вооружен¬
ного передела мира, вызванного растущими противоречиями?—
Прим. ред.
2 Более широкий анализ международных отношений в Европе
после Венского конгресса 1814 —1815 годов дается в моей новой, еще
не опубликованной книге (К 1 $ з 1 п § е г Н., А \\’ог1с1 КезЩгес!,
Нои§Ь1оп МШПп, Воз1оп, 1957).
ГЛАВА ПЯТАЯ. ПРОБЛЕМЫ ОГРАНИЧЕННОЙ ВОЙНЫ 211
Если мы спросим, какой из этих факторов — страх
перед войной, принцип законности или стабильность в
соотношении сил — продолжает существовать и в настоя¬
щее время, то для оптимистических настроений останется
весьма мало места. Советский блок отказывается при¬
знать как систему международных отношений, так и внут¬
реннюю структуру несоветских государств1. В течение
долгого времени Советский Союз провозглашал несов¬
местимость своих представлений о справедливости и закон¬
ности с представлениями других государств и, обосно¬
вывая свои действия мифической угрозой враждебного
окружения, укреплял свой внутренний аппарат контроля.
В силу этого2 любое соглашение с советским блоком ока¬
зывалось временным, ибо рассматривалось с советской
стороны как определенный тактический маневр с целью
подготовки позиций для неизбежной решительной схватки.
Лозунг «мирного сосуществования», выдвинутый Совет¬
ским Союзом, не может скрывать от нас того факта, что
мы живем в период революционных изменений. Советские
руководители смотрят на «мирное сосуществование» как
на наиболее выгодную для себя наступательную тактику,
как на лучшее средство для того, чтобы подорвать суще¬
ствующие международные связи с помощью любых дей¬
ствий, кроме всеобщей ядерной войны3.
1 Трудно придумать более нелепое утверждение. Факты опро¬
вергают его без остатка; не кто иной, как США, до сих пор не при¬
знают Китайской Народной Республики; вместе с тем СССР и все
страны социалистического лагеря настойчиво добивались и доби¬
ваются признания со стороны США принципа возможности и необ¬
ходимости мирного сосуществования двух общественных систем, то
есть того самого принципа, который был выдвинут Советским Сою¬
зом. — Прим. ред.
2 Г-ну Киссингеру следовало бы вспомнить, что из 40 лет
существования Советского Союза ему почти 20 лет пришлось отби¬
ваться от отнюдь не «мифических» нападений Англии, Франции,
Америки, Японии, Германии и других империалистических держав,
а почти столько же лет — восстанавливать разрушенное война¬
ми.—Прим. ред.
3 Советский Союз революций не экспортирует, как думает
г-н Киссингер; их совершают сами народы вследствие известных
законов социального развития, общих для всех стран. Капитализм
подрывают не советские руководители, а сам ход общественного
развития, против которого все потуги империалистических запра¬
вил оказываются напрасными.— Прим. ред.
14*
212
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
Современное соотношение сил не дает нам основания для
того, чтобы быть спокойными. Даже при менее резких
скачках вперед в области развития военной техники миру
двух лагерей все равно был бы присущ элемент непроч¬
ности, так как рост сил на одной стороне становился бы
причиной резкого, а может быть, даже и рокового ослабле¬
ния другой стороны. Но ведь современная военная техника
развивается огромными скачками. Почти до начала второй
мировой войны каким-либо видом оружия могло пользо¬
ваться по крайней мере целое поколение солдат, а сейчас
оружие начинает устаревать уже тогда, когда кончается
стадия его проектирования. И все же отказ от планирова¬
ния хотя бы на основе этого «преждевременно стареющего»
оружия может в любой момент роковым образом ослабить
нас. В гонке вооружений та сторона, которая будет исхо¬
дить целиком из предположения, что ее противник способен
в любой момент нанести первый удар, окажется в явно
невыгодной ситуации. Ей придется разрабатывать свои
планы на весьма неопределенный период времени в то
время, как ее противник, если он твердо решил добиться
открытого столкновения, будет планировать с расчетом на
определенный срок и станет готовиться только к той войне,
которую он намерен вести.
Но если в настоящее время и не существует ни обще¬
принятых правовых норм в отношении войны, ни прочных
взаимосвязей между державами, то их может до известной
степени компенсировать страх перед всеобщей ядерной
войной. Никогда последствия войны не были столь ужас¬
ными и никогда ее результаты не казались столь незначи¬
тельными по сравнению с жертвами, как сейчас. Какой
государственный деятель, объявляя войну летом 1914 года,
не отшатнулся бы от этого, если бы знал, что произойдет
с миром в 1918 году. Испытания же нового оружия, веду¬
щиеся сейчас, говорят о том, что грядущая война принесет
еще больше бед. Поэтому расчет на кратковременную и
«недорогую» войну, подобный тому, который привел однаж¬
ды к первой мировой войне, больше недопустим. Послед¬
ствия атомного опустошения заставили бы поколебаться
даже такого сумасшедшего руководителя, как Гитлер.
Часто «утверждают, что ограниченные войны отнюдь
не гарантированы от расширения вплоть до постепенного
перерастания во всеобщую ядерную войну. С точки зрения
ГЛАВА ПЯТАЯ- ПРОБЛЕМЫ ОГРАНИЧЕННОЙ ВОЙНЫ 213
чистой логики это бесспорный довод. Но он не совсем пра¬
вилен, ибо предполагает, что основные участники конфлик¬
та станут искать предлога для того, чтобы расширить вой¬
ну, в то время как в действительности обе стороны, наобо¬
рот, будут стремиться использовать любой предлог, каким
бы нелогичным он ни был, ради предотвращения термо¬
ядерной катастрофы. Именно так обстояло дело во время
войны в Корее, в эпоху существования гораздо менее ужас¬
ного оружия. Мы отказались тогда нанести ответный удар
по авиационным базам в Маньчжурии, с которых самолеты
противника совершали налеты на скопления наших войск.
А китайцы в свою очередь не сделали никакой попытки
помешать действиям наших авианосцев, или подвергнуть
бомбардировке наши базы в Японии, или, наконец, ата¬
ковать наши наиболее крупные порты снабжения — Пусан
и Инчхон.
Эта умеренность была подсказана отнюдь не логикой
событий, а взаимным нежеланием расширять масштабы
конфликта. Ясно, что ограничить войну нельзя, если обе
стороны не хотят этого. Поэтому единственным доводом
в пользу возможности ведения ограниченной войны может
явиться обязательная взаимная заинтересованность сто¬
рон в сокращении размеров инцидента. Страх, что все¬
общая ядерная война способна привести общество к распа¬
ду, позволяет установить известные ограничения как для
войны, так и для политики.
Основная проблема нынешней стратегии заключается
в том, чтобы создать целый ряд условий для оказания
сопротивления действиям Советского Союза. Этим самым
мы поставим противника в такое положение, из которого
он сможет выйти только путем развязывания всеобщей
ядерной войны, и в то же время удержим его от этого шага
угрозой массированного ответного удара1. Поскольку
самым трудным для государственного деятеля, начинающего
всеобщую ядерную войну, всегда останется решение во¬
проса о целесообразности рисковать существованием нации,
постольку психологическое преимущество будет неизменно
на стороне той державы, которая сумеет вынудить своего
1 Эта грубая политика провокаций войны и «бронированного
кулака», родившаяся в Германии, уже дважды приводила челове¬
чество к мировым войнам и всякий раз терпела ужасающий крах.—
Прим. ред.
214
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
противника предпринять нападение первым. Все советские
действия в послевоенный период носили именно такой
характер1. Советский Союз ставил перед нами проблемы,
которые сами по себе, казалось, не стоили всеобщей ядер-
ной войны, но для решения которых мы не видели иного
пути. Мы отказались разгромить китайцев в Корее, так
как не хотели идти на риск расширения конфликта. Мы
не сумели разрешить надлежащим образом и кризис в
Индокитае, ибо здесь опять-таки нас сдерживала опас¬
ность риска. Мы побоялись вмешаться в венгерский инци¬
дент, который мог навлечь на нас термоядерную катастро¬
фу. Если бы мы в свое время обратились к стратегии
ограниченной войны, эта тенденция могла бы быть значи¬
тельно ослаблена и даже заменена другой. Таким образом,
ограниченная война отнюдь не является альтернативой
массированного ответного удара, а может служить ему
дополнением. Ведь способностью нанести массированный
ответный удар и определяется любая санкция, направлен¬
ная на ограничение войны.
* * *
Для ведения ограниченной войны необходимы две основ¬
ные предпосылки: наличие доктрины и соответствующий
военный потенциал. Пока мы считаем ограниченную войну
отклонением от «чистого» случая всеобщей ядерной войны,
мы не сможем и правильно оценить представляемые ею
возможности; поэтому всякая война будет вестись нами
несмело и неуверенно. Мы постоянно будем испытывать
противоречивые желания: расширить ее масштабы, то есть
подогнать ее под наше представление о войне как таковой,
или же прекратить ее при первом упорном сопротивлении
со стороны противника.
С переходом к политике ограниченных войн нам при¬
дется отказаться от тех иллюзий, которые мы питаем в отно¬
шении войны. Вообще мы должны понять, что ограниченная
война отнюдь не является более дешевым предприятием,
1 Все эти комбинации Киссингера сводятся к тому, чтобы осу¬
ществить развязывание «всеобщей ядерной» войны в удобное для
США время и в нужном для них месте, но при этом спровоцировать
войну так, чтобы ответственность за ее развязку легла на СССР или
другие страны социалистического лагеря.— Прим. ред.
ГЛАВА ПЯТАЯ- ПРОБЛЕМЫ ОГРАНИЧЕННОЙ ВОЙНЫ 215
чем массированный ответный удар, и полностью осознать
тот факт, что после того, как нашей атомной монополии
пришел конец, навязать противнику безоговорочную капи¬
туляцию приемлемой для нас ценой стало уже невозможно.
Цель ограниченной войны заключается в том, чтобы
нанести противнику известные потери или же поставить
его перед необходимостью неоправданного риска. Чем
меньшая цель преследуется в ограниченной войне, тем
менее жестокой будет, вероятно, и сама война. Это, конечно,
не означает, что военные операции не могут выйти за пре¬
делы оспариваемой территории. В связи с этим никогда
не следует забывать, что одно из главных средств склонить
противника к соглашению будет состоять в лишении его
чего-то такого, что он может вернуть себе, только заключив
мир. Однако результат ограниченной войны не обязательно
зависит только от военных соображений; он связан и со
способностью согласовать политические и военные цели.
Попытка довести противника до состояния бессилия, напри¬
мер, может нарушить психологическое равновесие, которое
делает ограничение войны выгодным для обеих сторон.
Сталкиваясь с максимальной угрозой полного поражения,
проигрывающая сторона наверняка попытается развязать
ядерную войну и тем самым лишить своего противника
достигнутых им преимуществ, позволяющих ему навязы¬
вать свою волю.
Тем не менее стратегическую доктрину, которая отвер¬
гает навязывание противнику безоговорочной капитуля¬
ции, не следует смешивать с односторонним признанием
безвыходности положения. Представление о том, что между
безоговорочной капитуляцией и з1а1из ^ио ап1е* нет ника¬
кой середины, является весьма примитивным. Разумеется,
восстановление 51а1из ^ио ап!е может быть воспринято как
наиболее простое решение, однако оно не остается единст¬
венно возможным. Психологически трудно допустить,
и опыт подтверждает это, что ни одна из сторон не согла¬
сится на поражение, каким бы ограниченным оно ни было,
не использовав всего того оружия, которое имеется в ее
арсенале. По-видимому, нет никакого смысла и в стремле¬
нии избежать ограниченного поражения путем развязыва-
1 Положение, существовавшее до начала чего-либо, в данном
случае — войны {лат.).
216
ЧАСТЬ ВТОРАЯ- ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
ния всеобщей ядерной войны, так как ядерная война чревата
бедствиями, значительно превосходящими те, которые
могут быть вызваны поражением в ограниченной войне.
Ведь из того, что одна сторона проигрывает в ограниченной
войне, отнюдь не следует, что она должна выиграть во все¬
общей ядерной. Наоборот, обе стороны все больше убеж¬
даются в одном и том же, а именно, что мощь современного
оружия сделала всеобщую ядерную войну бесполезной
в качестве средства проведения политики, если, конечно,
не говорить об актах, порожденных отчаянием.
Запад согласился на сокращение своей сферы влияния
в целом ряде случаев, не прибегая к ядерной войне. Если
бы, например, советское руководство оказалось в безвыход¬
ном с военной точки зрения положении и ему была бы пред¬
ложена альтернатива, позволяющая спасти собственный
престиж без капитуляции, оно, вероятно, также могло бы
согласиться на некоторые частичные уступки, не прибегая
к всеобщей ядерной войне. Когда ограниченная война не
сулит ничего большего, кроме возможности возникновения
«тупиков» местного значения, ее следует рассматривать
как акцию, улучшающую наши позиции. Это тем более
необходимо, что пока еще мы не научились защищать свои
важнейшие районы, кроме как с помощью создания угрозы
атомной катастрофы, которой мы сами боимся и которую
мы должны избежать во что бы то ни стало.
Конечно, решающее значение для нас в свете утвержде¬
ний о неизбежности всеобщей ядерной войны между нами
и советско-китайским блоком приобретает наличие огром¬
ных военных и иных возможностей. Дело в том, что если
только обмен ударами с использованием атомных и термо¬
ядерных бомб не приведет к краху обеих общественных
систем,— а это вполне реально,— то та сторона, которая
имеет превосходящие вооруженные силы для действий
в условиях неатомного конфликта, может, в конечном
счете, одержать победу. Так, например, в случае овладения
Советской Армией всей территорией Евразии во время или
после обмена ядерными ударами, у нас, вероятно, не оста¬
нется достаточных ресурсов, чтобы сделать попытку вернуть
эти районы. Как только запасы наимощнейшего современ¬
ного оружия придут к концу или средства их транспорти¬
ровки окажутся израсходованными, основное внимание
обеих сторон будет сосредоточено на деятельности неатом-
ГЛАВА ПЯТАЯ. ПРОБЛЕМЫ ОГРАНИЧЕННОЙ ВОЙНЫ 217
ных сил как основных, так и второстепенных государств.
При отсутствии сил для других форм конфликта, кроме
атомного, всякая война будет лишь способствовать бес¬
кровному укреплению позиций тех держав, общественная
система и вооруженные силы которых остались более или
менее незатронутыми в смертельной схватке сверхгосу¬
дарств.
Таким образом, существуют три причины, по которым
разработка стратегии ограниченной войны становится необ¬
ходимой. Во-первых, ограниченная война представляет
собой единственное средство помешать приемлемой ценой
захвату советским блоком периферийных районов Евразии.
Во-вторых, наличие широких военных возможностей, пре¬
дусматриваемых стратегией ограниченной войны, повы¬
шает шансы государства на победу во всеобщей ядер ной
войне. И, наконец, способность использовать максимум
сил в неатомном конфликте увеличивает возможность
изменения стратегического равновесия в нашу пользу.
Дело в том, что равновесие вдоль существующих ныне гра¬
ниц на континенте Евразии всегда будет довольно шатким.
Пока советские армии находятся на Эльбе, Западная Евро¬
па не будет в безопасности. Пока китайцы оказывают нажим
на страны свободной Азии, все государства, не входящие
в блоки, должны искать безопасности в нейтралитете.
С точки зрения внешнего мира основной чертой совет¬
ского блока является грубая сила в сочетании с ловким
коварством и постоянной готовностью использовать и силу
и дипломатическое искусство для того, чтобы гарантиро¬
вать себе плоды применения этой силы. Поэтому перед
Соединенными Штатами стоит задача не только отразить
советский натиск и сократить советскую сферу влияния,
но и принять такие меры, которые показали бы Советскому
Союзу ограниченность его мощи и способностей. Последнее
почти так же важно, как и сокращение советской сферы
влияния, ибо решимость свободного мира, подавленного
сейчас чувством собственного бессилия, возрастет по мере
того, как он будет убеждаться, что советский блок, внешне
производящий впечатление чего-то могущественного и моно¬
литного, подобно нам уклоняется от решительных действий.
Мы достигнем этой цели благодаря политике ограничен¬
ных войн гораздо скорее, чем путем создания угрозы все¬
общей ядер ной войны. Ведь не исключено, что угроза все-
218
ЧАСТЬ вторая, техника и стратегия
общего ядерного истребления будет рассматриваться про¬
тивником как блеф и что она превратит всякий спор в воп¬
рос престижа, не допускающий никаких уступок. В то же
время способность вести военные действия в неатомном
конфликте может помочь нашей дипломатии восстановить
свою гибкость, особенно если мы будем точно знать, что
следует понимать под сокращением советской сферы влия¬
ния. Существуют два пути, следуя которым мы сможем
заставить советско-китайский блок повернуть обратно без
развязывания всеобщей ядерной войны. Такими путями
являются добровольный отказ от тех или иных позиций
и внутренний раскол. Первое маловероятно и зависит
от многих факторов, над которыми мы не властны, а послед¬
нее заслуживает самого пристального внимания и изучения.
Хотя пока еще и невозможно предсказать конкретных
обстоятельств, при которых произойдет раскол между
членами советского блока, однако уже сейчас можно раз¬
личить их общие черты. Советский Союз может оказаться
вынужденным ослабить контроль над своими союзниками
в Европе, если он обнаружит, что попытка удерживать их
требует от него непропорционально больших сил. Отноше¬
ния между Китаем и Советским Союзом станут менее дру¬
жественными, если этот союз заставит одного из партнеров
взять на себя риск войны ради достижения целей, в кото¬
рых он прямо не заинтересован. Так, например, разрыв
Тито с Москвой был вызван, по крайней мере частично, его
разочарованием в связи с очень слабой поддержкой, ока¬
занной ему Советским Союзом в триестском вопросе, а это
в свою очередь объяснялось нежеланием Кремля пойти
на риск всеобщей ядерной войны ради побочной цели1.
Подобным же образом неясно, на какой риск согласится
пойти Китай, чтобы вывести Советский Союз из затрудне¬
ний в Европе и на Ближнем Востоке, а также в какой сте¬
пени Советский Союз готов рисковать своим существова¬
нием ради упрочения позиций Китая в Азии. Таким обра¬
зом, пробным камнем для нашей стратегии служит ее спо¬
собность создавать такие ситуации, которые могли бы
1 Вопросы взаимоотношений с Югославией много сложнее,
нежели их изображает Киссингер, и носят в основном характер
принципиальных разногласий по проблемам построения социалисти¬
ческого общества и в истолковании взаимных обязательств между
странами социализма. — Прим. ред.
ГЛАВА ПЯТАЯ- ПРОБЛЕМЫ ОГРАНИЧЕННОЙ ВОЙНЫ 219
увеличить потенциальные разногласия между членами
советского блока. В этом отношении один из основных
упреков в адрес нашего руководства, чрезмерно увлечен¬
ного стратегией всеобщей ядерной войны, заключается
в неспособности дифференцировать свой натиск, что может
в конечном итоге содействовать еще большему сплочению
стран советского блока1.
Поэтому отвергать стратегию ограниченной войны на
том основании, что она, мол, не дает военного решения
нашей основной стратегической проблемы, значит впадать
в заблуждение. Достоинства этой стратегии заключаются
именно в том, что она открывает путь для политических
решений. Если бы мы нанесли поражение китайской армии
в Корее в 1951 году, то перед Советским Союзом возникла
бы проблема, заключающаяся в том, стоит ли идти на риск
расширения масштабов войны для того, чтобы спасти Китай
от частичного поражения. Сделай мы после нашей победы
компромиссное политическое предложение Пекину, и
китайские руководители могли бы пересмотреть вопрос
о том, следует ли им быть слишком тесно связанными с
Советским Союзом. Мы, конечно, вряд ли решили бы этим
нашу главную задачу — разъединения Советского Союза
и Китая, однако Соединенные Штаты могли бы серьезно
выиграть в глазах союзников и еще в большей степени
в глазах азиатских стран, не входящих в блоки. Ведь наи¬
более веским опровержением обвинения в колониализме
всегда является политика умеренности после военных
побед2. В то же самое время следует учесть, что состояние
«военного тупика» непременно порождает сомнения в дей¬
ствительной умеренности политического курса победителя.
Многим эта умеренность начинает казаться признаком
слабости или, по меньшей мере, нерешительности побе-
1 Из этого положения следует, что все высказанное автором
ранее о «миролюбивых» стремлениях США и мнимой агрессивности
СССР и Китая—это витиеватое пустословие и злобная клевета. Пред¬
лагаемая им политика и стратегия отличаются от прежних тем, что
к ним .добавлены методы косвенного воздействия: расшатывание
социалистического лагеря, провокации, подрывная деятельность.
Все эти «методы» делают американскую политику еще более чре¬
ватой опасными для США последствиями.— Прим. ред.
2 Вот она —логика империализма! Интересно, почему Киссин-
гер не рекомендует придерживаться этой политики, чтобы ослабить
между народную напр яженность и не допустить войны?—Прим. ред.
220
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
дившего государства. Таким образом, если ограниченные
военные действия ведутся в рамках политики, которая дает
другой стороне какой-то иной выход, кроме безоговорочной
капитуляции, это может привести только к изменениям ло¬
кального характера, но эти же самые изменения способны
в свою очередь положить начало цепной реакции, которая
трудно поддается контролю и может резко увеличить напря¬
женность отношений в советском блоке. В таком случае
мы получаем возможность, не выходя за рамки ограничен¬
ной войны, использовать нашу мощь для нанесения ответ¬
ного удара. Именно этот удар и явится тем актом, который
позволит нам вести локальные действия на выгодных для
нас условиях и переложить на другую сторону ответствен¬
ность за развязывание всеобщей ядерной войны.
* * *
Но целесообразна ли ограниченная война, каковы бы
ни были ее теоретические преимущества? Не идет ли поли¬
тика ограниченной войны вразрез с географической реаль¬
ностью, заключающейся в том, что советский блок распо¬
лагает сетью внутренних коммуникаций и потому может
сосредоточить превосходящие силы в любом пункте у своих
границ? Можем ли мы позволить себе проводить политику
ограниченных войн, и не будут ли они так же обремени¬
тельны для наших ресурсов, как и всеобщая ядерная война?
Разве наша озабоченность вопросами локального сопро¬
тивления не приводит к неправильному толкованию глав¬
ной проблемы безопасности человечества, которая состоит
в неустойчивом положении большинства государств и в
таком уровне жизни, который подавляющая часть населе¬
ния земного шара считает невыносимо низким?
По всеобщему признанию, мы неспособны защитить
страны свободного мира, расположенные у границ совет¬
ской сферы, только в одиночку и только с помощью дейст¬
вий локального характера; мы не можем прекратить и
современную революцию только за счет разработки новой
военной доктрины. Но тем не менее мы обязаны укреплять
волю и способность к сопротивлению у тех народов, кото¬
рым угрожает коммунистическая экспансия. Это означает,
что в слаборазвитой трети мира должен быть проведен целый
ряд различных необходимых, по мнению большинства,
ГЛАВА ПЯТАЯ- ПРОБЛЕМЫ ОГРАНИЧЕННОЙ ВОЙНЫ
221
мероприятий. Мы должны разработать особую полити¬
ческую программу для того, чтобы завоевать доверие мест¬
ного населения и тем самым снять с себя клеймо коло¬
ниализма, вместе с тем нам следует оказывать этим районам
определенную экономическую помощь, которая обеспечит
известную политическую стабильность расположенных
здесь государств. Однако подобные программы, какими бы
содержательными они ни были, окажутся в конечном счете
безрезультатными, если мы не улучшим обороноспособ¬
ности этих стран1. А недостаток нашей политики заклю¬
чается как раз в том, что мы привыкли рассматривать про¬
блемы безопасности либо как в «основном» экономические
либо как в «основном» военные и забыли, что к подобным
вопросам следует подходить и с политической, и с эконо¬
мической, и с военной точек зрения, как это и делает совет¬
ское руководство.
Вероятно, поэтому мы часто уделяем слишком много
внимания анализу того, в чем в настоящий момент заклю¬
чается угроза Советского Союза, и не можем угнаться
за быстрыми и многочисленными изменениями в советской
тактике. До смерти Сталина мы были настолько заняты
созданием оборонительных рубежей и барьеров, что пре¬
небрегли политической и психологической подготовкой,
без которой немыслима оборона. Но с тех пор, как совет¬
ские руководители стали предпринимать попытки расши¬
рить сферу своего экономического и политического влия¬
ния, перед нами возникла опасность не заметить того фак¬
та, что экономическое развитие немыслимо без определен¬
ной гарантии от вторжения извне. Эффективность госу¬
дарственного руководства определяется не только мораль¬
ными качествами и убеждениями отдельных политических
деятелей, но и той ответственностью, с которой они под¬
ходят к оценке возможного риска. Одного экономического
прогресса или даже искренней поддержки наших принципов
явно недостаточно, чтобы стабилизировать политическую
ситуацию, обостренную прямой или косвенной угрозой
советского вмешательства.
1 По существу, подобные «программы» рассчитаны на отказ
народов от суверенитета и ведут к их экономическому и военно-по¬
литическому закабалению Соединенными Штатами. Практика пока¬
зывает, что второразрядные союзники США превращаются со вре¬
менем в полузависимые от них государства.—Прим. ред.
222
ЧАСТЬ ВТОРАЯ- ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
Таким образом, одним из условий политической ста¬
бильности является наша способность отразить агрессив¬
ные действия локального характера в тех районах, где они
начаты. Вряд ли кто из руководителей стран, оказавшихся
под угрозой, захочет положиться на то, что наши страте¬
гические ударные силы, предназначенные для всеобщей
ядер ной войны, сумеют защитить их. Да и сама победа
во всеобщей ядерной войне мало что может дать стране,
морально и физически опустошенной в результате совет¬
ской оккупации. Этот факт был очень хорошо изложен
в редакционной статье одной из самых влиятельных немец¬
ких газет. «Мы должны,— говорилось в ней,— противиться
любой стратегии, основная предпосылка которой заклю¬
чается в отказе от обороны нашей территории. Наше парт¬
нерство в Североатлантическом союзе означает для нас
нечто гораздо большее, чем наши 12 дивизий могут значить
для стратегии Запада: с ним связано требование защиты
немецкого народа... Отказ же от обороны нашей страны
равносилен полному моральному и физическому уничто¬
жению немцев»1.
В общем при рассмотрении этого вопроса мы сталки¬
ваемся с рядом противоречий. Можно ли, спрашивают,
защищать несоветские районы Евразии, рассчитывая лишь
на готовность стран, находящихся под угрозой, оказать
им помощь? Обычно следует отрицательный ответ,
в подкоепление которого ссылаются на такие факто¬
ры, как «неограниченность» советских людских ресурсов
и большая отдаленность поставленных под угрозу районов
от центров нашей мощи. Понятно, что недооценка сил про¬
тивника может оказаться катастрофической, однако и пере¬
оценка его сил способна парализовать нашу политику
самым опасным образом. Абсолютная численность сил
и средств противника, разумеется, имеет большое значение,
но стратегически важна только та их часть, которая может
быть эффективно использована. Значение советско-китай¬
ских людских ресурсов ограничивается способностью
советского блока оснастить и обучить их, а эффективность
их применения уменьшается из-за мощи современного
оружия и трудностей, связанных с переброской и снабже¬
нием большой массы войск.
1 Ргапк!иг1ег АИцете'те 2еИип$, БегетЬег 2, 1954.
ГЛАВА ПЯТАЯ. ПРОБЛЕМЫ ОГРАНИЧЕННОЙ ВОЙНЫ 223
Представление о полчищах китайских или советских
солдат, устремляющихся в так называемые «серые» районы,
от Турции до Малайи, совершенно нереально. Советский
блок не может, не считаясь с конкретной обстановкой,
активизировать свои действия в районах, чересчур отда¬
ленных от его собственных центров производства и рас¬
полагающих лишь элементарными средствами сообщения
и связи. Если мы попытаемся определить вероятную зону
наибольшей опасности в отношении ограниченных войн,
то обнаружим, что она совпадает либо с районами, в кото¬
рых мы можем рассчитывать на известную поддержку мест¬
ных вооруженных сил, или соответствует районам, где дей¬
ствия советских и китайских войск будут ограничены самим
характером нового оружия или трудностями в снабжении.
Зона наиболее вероятного возникновения ограниченных
войн представляет собой дугу, простирающуюся на восток
от Турции вдоль всей периферии Евразии. Центральный
участок этой дуги, идущий по территории Индии, надежно
защищен высочайшими горными хребтами и исключительно
труднодоступен в связи с отсутствием коммуникаций. При
агрессии против стран Ближнего Востока противника будет
стеснять фланговое положение Турции; к тому же не исклю¬
чено, что Великобритания, несмотря на проигрыш в Суэцком
кризисе, присоединится к оказанию сопротивления. Напа¬
дение советского блока на Бирму восстановит против него
Индию и будет также сопряжено с большими трудностями
в снабжении. То же самое можно сказать и обо всех осталь¬
ных районах Юго-Восточной Азии. Агрессия на Дальнем
Востоке будет затруднена необходимостью преодоления
широких водных рубежей и сопротивлением местных,
например южнокорейских, вооруженных сил. Следует
также учесть и то обстоятельство, что, если мы применим
в угрожаемых районах ядерное оружие, то число войск,
которое противник сможет с выгодой использовать здесь,
будет весьма ограничено. Таким образом, когда мы сумеем
создать такие вооруженные силы, которые будут в состоя¬
нии вести ограниченную войну и быстро занимать тре¬
буемые позиции, тогда мы сможем и нанести поражение
Советскому Союзу или Китаю в локальных столкновениях,
несмотря на выгодность их внутренних позиций.
Так обстоит дело в действительности, хотя уроки корей¬
ской войны, по-видимому, и не согласуются с этим. Не еле-
224
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
дует забывать, что после начала переговоров о перемирии,
в июне 1951 года, война в Корее велась в условиях, которые
были почти идеальными для такой армии, как армия Ком¬
мунистического Китая с ее менее развитой техникой и сла¬
бой огневой мощью: военные действия постоянно ограни¬
чивались небольшими участками фронта; их можно.было
откладывать до сосредоточения необходимых сил и пре¬
кращать, когда истощались резервы. Риск в этой войне
всегда носил только тактический, но отнюдь не стратеги¬
ческий характер, и наказание за просчет сводилось, по суще¬
ству, к добровольным уступкам, обусловленным нашими
попытками договориться о мире. Операция «Стрэнгл» —
попытка наших ВВС перерезать китайские коммуникации—■
не могла явиться достаточной проверкой способности совет¬
ского блока вести крупную операцию в течение продол¬
жительного периода времени в условиях соприкоснове¬
ния с противником, обладающим превосходящей огневой
мощью. Единственный случай сокращения китайских ре¬
зервов был отмечен только после стабилизации фронта
в марте 1951 года, и можно считать, что до начала перегово¬
ров о перемирии, то есть до июня, китайцы были значи¬
тельно ближе к серьезному поражению, чем мы. Если бы
мы ввели в сражение еще хотя бы 4 дивизии и наряду с этим
установили бы предельный срок окончания переговоров
о перемирии, мы могли бы добиться значительной военной
победы1.
Несомненно, что, лишив китайцев свободы маневриро¬
вания в наиболее узкой части полуострова и использовав
каши базы в Японии, мы тем самым добились в этой войне
такого преимущества, которое, вероятно, не повторится
в других районах. В то же самое время не следует забывать,
что целый ряд обстоятельств был благоприятным и для
китайских коммунистов: район военных действий был рас¬
положен сравнительно недалеко от их главных центров
производства и от русских линий снабжения, а между
Кореей и Китаем имелась сеть хороших коммуникаций.
1 Эго заявление весьма необоснованно, ибо новые 4 дивизии
американцев были бы в случае их появления на фронте немедленно
скованы соответствующим числом китайских добровольческих
дивизий. В результате пролилось бы только много больше крови,
что вызвало бы усиление антивоенных настроений как в амери¬
канских войсках, так и в самой Америке.—Прим. ред.
ГЛАВА ПЯТАЯ- ПРОБЛЕМЫ ОГРАНИЧЕННОЙ ВОЙНЫ 225
Не подлежит сомнению, что, например, в Юго-Восточной
Азии ни одного из этих условий не будет.
Нельзя не сказать и о том, что корейская война велась
с помощью обычного вооружения, что позволяет по мень¬
шей мере до некоторой степени компенсировать нехватку
техники людской силой. В отличие от этого в войне с исполь¬
зованием ядерного оружия, равно как и при угрозе его при¬
менения, массированные людские силы на определенном
этапе становятся обузой. Даже в том случае, когда ядерное
оружие не используется в самом начале войны, сосредото¬
чение войск, как это было в период второй мировой войны
и войны в Корее, может явиться стимулом для его приме¬
нения. А поскольку ни одна сторона не может быть уверен¬
ной в том, что ее противник не прибегнет к ядер ному ору¬
жию, им придется расстанавливать свои силы так, как если
бы оно применялось с самого начала. В атомный век огра¬
ниченные войны будут вестись значительно меньшими
и более автономными вооруженными силами, независимо
от того, будет применено ядерное оружие или нет. При
этих обстоятельствах огневая мощь и мобильность войск
станут играть большую роль, чем людские силы.
Спрашивается, что может случиться, если мы будем
исходить в своей стратегии только из принципа локальной
обороны? Не создадим ли мы для себя тем самым большую
опасность, что наши вооруженные силы будут постоянно
оказываться не там, где нужно? Сумеет ли советский блок
использовать свое серединное положение для того, чтобы
во всех случаях нарушать равновесие сил? Советский блок,
несомненно, может по своему усмотрению выбирать объект
атаки, однако разговоры о его большой мобильности —
это заблуждение, поскольку коммунисты испытывают
серьезные трудности с коммуникациями. Когда советские
армии будут направлены в один район, советское командо¬
вание окажется не в состоянии перебросить их в другое
место с большей скоростью, чем та, с которой наши армии
будут перебрасываться по морю или по воздуху1. Китай¬
ские коммунисты не могут, например, завлечь наши силы
1 Массовые воинские перевозки по воздуху — это пока еще про¬
блема будущего. Основывать на них ведение подобной войны нельзя.
Учитывая возросшую уязвимость морских коммуникаций, осу¬
ществить морские перевозки такими темпами, как во время корей¬
ской войны, будет в дальнейшем Ьсе труднее и труднее. — Прим. ред.
15 Заказ № 633
226
ЧАСТЬ ВТОРАЯ- ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
сначала в Индокитай, а затем напасть на Бирму, используя
для этого одну и ту же группировку. Они, конечно, могут
создать две группировки, но мы должны узнать об этом
своевременно и принять соответствующее решение о защи¬
те одного из двух или даже обоих районов, в зависимости
от стратегической обстановки. Во всяком случае, две круп¬
ные группировки неспособны поддерживать друг друга,
действуя в удаленных районах (для современных условий
классическое преимущество борьбы на внутренних линиях
нехарактерно), а мощь современного оружия ставит
кроме того, максимальный предел тому количеству войск,
которое можно с успехом использовать в каком-то опре¬
деленном районе.
Против политики ограниченных войн обычно выдви¬
гается возражение, которое сводится к тому, что, несмотря
на известную целесообразность ограниченной войны, мы
не должны оказаться втянутыми в войну на истощение
с советским блоком. «Если в войне на истощение,—заявил
министр авиации Саймингтон в 1949 году,— мы собираемся
противопоставить одного американского солдата одному
солдату противника, то мы делаем неправильно. Это не наш
метод. Не таким путем было предотвращено широкое истреб¬
ление американской молодежи во время нашего вторжения
в Японию. Мы можем добиться того, чтобы оружие, создан¬
ное в Лос-Аламосе и доставляемое на самолетах, построен¬
ных в Форт-Уэрте1, свело бы на нет или значительно подо¬
рвало способность противника убивать американских сол¬
дат, моряков и летчиков, и мы должны придерживаться
последнего метода»2. Представление о том, что война на
истощение аналогична сухопутной войне и что массирован¬
ный ответный удар — это, по-видимому, самое дешевое
средство достижения наших целей, отражает ограничен-
1 Лос-Аламос — научно-исследовательский центр США по раз¬
работке атомного и водородного оружия; Форт-Уэрт — промышлен¬
ный центр в штате Техас (США), где находятся заводы одной из
крупнейших американских авиационных фирм «Конвэйр», произ¬
водящих в настоящее время скоростные реактивные бомбардиров¬
щики дальнего действия В-58; разработка этого типа бомбардиров¬
щика началась в 1956 году по заказу министерства авиации США. —
Прим. ред.
2 Ьт. 5. Ноизе, Т/ге ХаПопаР Ое[епзе Рго§гат — Vт^ьсаПоп
апй 81га1е^у, Неапп§з, 81 з! Соп§гезз, 1з1 Зеззюп, \УазЫп§1оп, 1949,
р. 402—403.
ГЛАВА ПЯТАЯ. ПРОБЛЕМЫ ОГРАНИЧЕННОЙ ВОЙНЫ
227
ность наших расчетов на промышленный потенциал и упрям¬
ство в надежде на нашу неуязвимость. «Бомбардировщик
В-36 с атомной бомбой,— сказал в другом выступлении
министр Саймингтон,— может подняться с нашего конти¬
нента и уничтожить далеко расположенные объекты, для
захвата которых сухопутной армии потребуются годы
неимоверно тяжелой борьбы. В-36 в состоянии выполнить
эту задачу в течение 16 часов с риском для жизни всего
лишь 16 американцев».
Каким бы правильным ни казалось это мнение в период
нашей атомной монополии, однако рост советских запасов
ядерного оружия способствовал превращению массирован¬
ного ответного удара из наиболее дешевого в самое дорогое
средство ведения войны. После того как наша традицион¬
ная неуязвимость канула в вечность, риск всеобщей ядер-
ной войны представляет собой уже нечто значительно боль¬
шее, чем опасность для жизни 16 американцев. Стратегия
всеобщей ядерной войны требует расплаты жизнью за
жизнь, поэтому подобная война, по существу, является
войной на истощение. Противопоставление же войны на
истощение всеобщей ядерной войне только вводит в заблуж¬
дение. Уже по самому своему характеру любая война —
это процесс изматывания сил. И проблема стратегии заклю¬
чается вовсе не в том, чтобы избежать этого изматывания
сил, а в том, чтобы определить, какой метод изматывания
является наиболее приемлемым в стратегическом отноше¬
нии. В предыдущей главе мы убедились, что мощь совре¬
менного оружия уменьшает значение нашего промышлен¬
ного потенциала во всеобщей ядерной войне, так как каж¬
дая сторона может с самого начала уничтожить промыш¬
ленность своего противника с помощью своих стратеги¬
ческих ударных сил. При нынешнем состоянии военной
техники промышленный потенциал имеет значение только
в такой войне, в которой его элементы сами не являются
объектами. Все сказанное свидетельствует о том, что огра¬
ниченная война стала такой формой конфликта, которая
позволяет нам извлечь максимальные стратегические
преимущества из нашего промышленного потенциала. Она
является наилучшим средством постоянного сокращения
ресурсов противника без изматывания сил обеих сторон.
Основной же предпосылкой достижения стратегического
преимущества за счет промышленного потенциала может
228
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
быть соответствующая система вооружения, достаточно
сложная, чтобы требовать серьезных производственных
усилий, но не настолько разрушительная по своей мощи,
чтобы лишать победителя плодов своей победы. Таким обра¬
зом, утверждение, что ограниченная война способна пре¬
вратиться в борьбу на истощение,— это, по существу, довод
в пользу стратегии ограниченной войны. Борьба на исто¬
щение — это война такого рода, в которой советский блок
не сможет одержать победы.
* * *
Одна из самых неотложных задач американской воен¬
ной политики состоит в создании такого военного потен¬
циала, который поможет нам восстановить стратегическое
равновесие сил в условиях ограниченной войны и превра¬
тить наше техническое преимущество в местное превосход¬
ство1.
Часто утверждают, что требование создать вооружен¬
ные силы, способные вести ограниченную войну, объяс¬
няется ошибочным толкованием характера всей нашей воен¬
ной системы. Говорят, например, что, наращивая силы,
предназначенные для сдерживания всеобщей ядерной войны,
мы тем самым увеличиваем и наши возможности ведения
ограниченных войн. Этот довод свидетельствует о непони¬
мании наших основных стратегических задач. Стратеги¬
ческие ударные силы представляют собой главное сдержи¬
вающее средство, предотвращающее всеобщую ядер ну ю
войну, и их следует беречь только для этого случая. Осо¬
бенно важно сохранить их в боеспособном состоянии в
условиях ограниченной войны, так как, если наши силы,
с помощью которых мы собираемся нанести ответный удар,
будут измотаны в локальном конфликте, противник полу¬
чит стимул для превращения ограниченной войны во все¬
общую. Агрессор, который вынудит нас к использованию
стратегических ударных сил в ограниченной войне, при¬
обретет известное стратегическое преимущество независи¬
мо от того, чем кончатся военные операции. Поскольку
мощь наших сил, предназначенных для ответного удара,
1 Такого технического превосходства давно уже нет. Поэтому
данное заявление автора можно отнести к разряду заблуждений.—
Прим. ред.
ГЛАВА ПЯТАЯ- ПРОБЛЕМЫ ОГРАНИЧЕННОЙ ВОЙНЫ 229
уменьшится, соответственно сократится и наша способность
сдерживать ядерную агрессию, а уж тогда мы не сумеем
и удержать войну в рамках локального конфликта.
Использование наших стратегических ударных сил
и в качестве сдерживающего фактора и для ведения огра¬
ниченной войны серьезно снизило бы их сдерживающие
способности именно в тот момент, когда они должны быть
наиболее высокими. В то же время и установка на исполь¬
зование стратегических ударных сил только в целях сдер¬
живания противника может заставить нас в любом кризисе
отыскивать различные доводы в пользу сохранения их
на случай «более явной» провокации или же для действий
против главного противника. Примером такого подхода
к этой проблеме явилось нежелание генерала Хойта Ван-
денберга использовать во время корейской войны наши
стратегические ВВС против Коммунистического Китая.
Более того, характер оружия, планирование и ведение
операций во всеобщей ядерной войне резко отличны от тех
же аспектов ограниченной войны. Система вооружения,
предназначенная для войны первого рода, рассчитана на
то, чтобы произвести на территории противника макси¬
мальные разрушения в наикратчайший срок.
В отличие от нее система вооружения, необходимая для
ведения ограниченной войны, должна быть более гибкой
и применяться дифференцированно.
Во всеобщей ядерной войне цели и объекты всегда
известны заранее; фактически все экипажи самолетов стра¬
тегической авиации постоянно готовятся к действиям про¬
тив какого-то определенного объекта на советской террито¬
рии1. Поэтому все зависит от того, с какой эффективностью
можно претворить в жизнь план всеобщей ядерной войны.
В ограниченной войне нельзя определить заранее ни места
конфликта, ни цели; здесь все сводится к тому, чтобы с мак¬
симальной скоростью приспособить планирование к раз¬
вивающейся ситуации. Во всеобщей ядерной войне глав¬
ная задача состоит в уничтожении ударных сил противника
прежде, чем они сумеют причинить слишком большой
ущерб. В ограниченной войне главная проблема заклю¬
чается в том, чтобы обеспечить постепенное, или «дозиро-
1 М е г у ш а'п К. 5., ТЬе СиагсНапз, Нагрег'з Мадагспе, у. 211,
Ос1. 1955, р. 37. ~
230
ЧАСТЬ ВТОРАЯ- ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
ванное», разрушение местных объектов и в то же время
дать необходимые передышки для установления полити¬
ческих контактов. Поэтому система вооружения, приспо¬
собленная к ведению ограниченной войны, совершенно
непригодна для нанесения ответного удара. Ограниченные
войны требуют исключительной мобильности войск и нали¬
чия у них большой огневой мощи; они должны быстро пере¬
брасываться в места возникновения конфликтов и исполь¬
зоваться применительно к обстановке. Решающее значение
здесь имеет способность быстрейшего развертывания войск.
Учитывая мощь современного оружия и скорость пере¬
движения воинских частей, эти вооруженные силы должны
стремиться не допустить закрепления противника на обо¬
ронительных рубежах, так как выбить его потом оттуда
будет очень трудно. Поскольку агрессор не начнет боевых
действий до тех пор, пока не заподозрит своего противника
либо в неспособности, либо в нежелании выступить, воз¬
можность быстро занять соответствующие позиции даже
сравнительно небольшими силами послужит определенным
мерилом готовности к сопротивлению и будет содейство¬
вать восстановлению стратегического равновесия, прежде
чем любая из сторон зайдет в своих действиях слишком
далеко.
Самый большой пробел в нашей системе обороны —
это отсутствие войск, способных вести ограниченные дей¬
ствия и специально предназначенных для этой цели. В на¬
стоящее время в центре внимания руководителей наших
ВВС стоит доктрина всеобщей ядерной войны и полного
превосходства в воздухе. Что касается армии, то хотя чис¬
ленность ее и невелика, однако организационные формы
являются чересчур громоздкими. И только наши ВМС
располагают силой, способной вести дифференцированные
наступательные операции; правда, в ограниченной войне
некоторым препятствием для ВМС станет их же собствен¬
ная доктрина противолодочной войны.
Поскольку стратегическая авиация является во всех
отношениях основой наших ВВС, понятно и то первосте¬
пенное внимание, которое наша авиационная доктрина
уделяет проблеме всеобщей ядерной войны. Вполне закон¬
ным является то, что лучшие экипажи, лучшее оснащение
и лучшие базы предоставляются силам, выделенным для
нанесения ответного удара. Отрицательной же стороной
ГЛАВА ПЯТАЯ. ПРОБЛЕМЫ ОГРАНИЧЕННОЙ ВОЙНЫ
231
того, что мы сосредоточиваем внимание в основном на стра¬
тегических ударных силах, является то, что способы веде¬
ния операций, предусматриваемые для всеобщей ядерной
войны, автоматически переносятся и на ограниченную
войну. Сторонники «чистой» авиационной доктрины, кото¬
рая лежит в основе стратегии наших ударных сил, утверж¬
дают, что воздушное пространство неделимо и что одержать
победу в войне можно, только достигнув полного господст¬
ва в воздухе1. Поскольку эта цель может быть достигнута
только во всеобщей ядерной войне, авиационная доктрина
никогда не уживется со стратегией ограниченной войны;
более того, сторонники авиационной доктрины будут
пытаться рассматривать ограниченную войну как «малую
ядерную», считая при этом, что и здесь основной задачей
явится завоевание полного господства в воздухе над рай¬
оном военных действий2.
Однако из-за увеличения скорости и дальности действия
современных видов оружия примирить подобный курс
с политикой ограниченной войны становится все труднее.
Для достижения полного господства в воздухе над районом
боевых действий, глубина которого при нынешних усло¬
виях составит, вероятно, несколько сотен километров,
нападение на объекты, расположенные в тыловой зоне про¬
тивника, будет представлять все больший соблазн. Однако
чем глубже станут проникать бомбардировщики, тем серьез¬
нее будет опасность того, что это приведет ко всеобщей
ядерной войне.
Операторы противника, наблюдающие за полетом наших
самолетов на экранах своих радиолокационных установок,
не смогут определить, предназначены ли эти самолеты для
поддержки сухопутных войск или же они осуществляют
внезапное ядерное нападение. Поэтому противник скорее
всего будет реагировать так, как если бы над ним нависла
реальная угроза, и, пока еще не поздно, поднимет в воздух
свои собственные силы, предназначенные для ответного
Удара.
Чрезмерное внимание, уделяемое стратегии всеобщей
ядерной войны, сказывается не только на доктрине такти-
1 5 1 е з з о г Л., 51га1е§у Iог 1Ье \Уеа1, Могго^, Г\е\У Уогк,
1954, р. 105.
2 0. 5. 5епа1е, 81ис1у о[ А1грои)ег, Неапп^з, 84Ш Соп&гезз, 2пс1
Зеззюп, \УазЫп§1:оп, 1956, р. 472.
232
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
ческих авиационных сил, но и на их оснащении, на под¬
боре личного состава и мобильности в случае возникнове¬
ния конфликта. На основании установившихся сейчас
правил многие самолеты, непригодные больше для выпол¬
нения стратегических задач, передаются тактической авиа¬
ции. Так, например, после замены стратегического бом¬
бардировщика «Суперфортрес» В-29 реактивным бомбар¬
дировщиком среднего радиуса действия В-47 первый был
передан тактической авиации; когда же самолет В-47 будет
заменен новым стратегическим бомбардировщиком В-58,
тогда В-47 заменит в тактической авиации устаревший В-29.
Таким образом, некоторые самолеты тактической авиации
всегда отстают в своем развитии от самолетов стратеги¬
ческой авиации на одну стадию. Практика передачи уста¬
ревших самолетов наших стратегических ударных сил
тактическому авиационному командованию свидетель¬
ствует о тенденции считать доктрины ограниченной и все¬
общей ядерной войны в основном идентичными. Эта прак¬
тика в известной мере снижает эффективность тактической
авиации в предвидении борьбы с новейшими типами само¬
летов противника и пагубно сказывается на ее боеспособ¬
ности. Те качества, которые придают ценность самолетам
в стратегической воздушной войне, могут ограничить их
пригодность для действий тактического характера. В-47,
например, — это высотный реактивный бомбардировщик
среднего радиуса действия. Он был сконструирован и
построен для доставки ядерного оружия к объектам, но
отнюдь не для того, чтобы превзойти своей маневрен¬
ностью истребители противника в воздушном бою. Поэтому
он никак не может быть идеальным самолетом в условиях
ограниченной войны, требующей быстроты и гибкости
действий и относительно дифференцированных атак.
Тот же порядок первоочередности, по которому про¬
исходит распределение вооружения, будет, вероятно, опре¬
делять и взаимодействие разных родов авиации. При воз¬
никновении ограниченной войны значительная часть такти¬
ческой < авиации должна быть переброшена из США на
театр военных действий. Поскольку большинство самоле¬
тов тактической авиации обладает средним или ближним
радиусом действия, такая переброска потребует дозаправ¬
ки этих самолетов горючим в воздухе, равно как и созда¬
ния воздушного моста для транспортировки оружия, люд-
ГЛАВА ПЯТАЯ- ПРОБЛЕМЫ ОГРАНИЧЕННОЙ ВОЙНЫ 233
ских сил и предметов снабжения. Однако пока еще парк
самолетов-бензозаправщиков тактической авиации состоит
лишь из устаревших самолетов В-29, которые опасно
использовать для пополнения запаса горючего реактив¬
ных истребителей, отличающихся хорошими летными дан¬
ными, и, кроме того, самолеты В-29 можно применять
только в хорошую погоду1. А стратегическая авиация
вправе первой претендовать на любой создающийся воз¬
душный мост. В общем в случае ограниченной войны сопер¬
ничество между стратегической и тактической авиацией
неизбежно.
Известно, что сохранить ограниченный характер войны
можно только благодаря максимальной готовности наших
сил, предназначенных для нанесения ответного удара.
Отсюда вполне естественно возникает соблазн предоста¬
вить для них все имеющиеся средства воздушных перево¬
зок. Но поскольку тактическая авиация не сможет дей¬
ствовать эффективно, если она не займет достаточно быстро
свои исходные рубежи, то существующая ныне очеред¬
ность удовлетворения потребностей различных родов авиа¬
ции помешает развертыванию наших ВВС в целях ведения
ограниченной войны.
Вышесказанное не является критикой политики коман¬
дования американских ВВС. В условиях наблюдающегося
сегодня разделения функций вооруженных сил, а вместе
с ними и бюджетных ассигнований подобная система прио¬
ритета «неизбежна». Но это еще раз наводит на мысль, что
нам следует создать различные вооруженные силы отдель¬
но для ведения всеобщей ядерной и отдельно для ограни¬
ченной войны. Эти силы должны быть по возможности
автономными не только в отношении снабжения, но и в
отношении боевой подготовки и снаряжения. Любой другой
курс приведет к постепенному превращению вооруженных
сил, предназначенных для ограниченной войны, в резерв
стратегических ударных сил. Результатом такой политики
может быть то, что силы, предназначенные для нанесения
ответного удара, будут израсходованы в ограниченной
войне; или же нашему руководству может показаться, что
вызов, брошенный противником, не опасен для дальнейшего
1 И. 5. 5епа1е, 8ЫАу Аьгрох&'ег, Неапп^з, 84Соп§гезз, 2п(1
Зеззгоп, \УазЫп§1оп, 1956, р. 489.
234
ЧАСТЬ ВТОРАЯ- ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
существования нации и потому не требует ответного
удара.
Что касается роли армии в ограниченной войне, то она
остается в значительной степени неясной в связи с теми
разногласиями по поводу доктрины, которые существуют
между представителями армии и ВВС. Эти разногласия
носят примерно тот же характер, что и описанный выше
спор о приоритете между стратегической и тактической
авиацией. Однако можно сказать, что стратегическое зна¬
чение армии сейчас еще больше упало, в основном по двум
причинам: во-первых, потому, что пока еще для армии
не найдены новые организационные формы, а во-вторых,
из-за того, что по своей численности она не представляет
собой серьезной силы. Как предусмотрено на 1958 бюджет¬
ный год, армия будет состоять из 17 дивизий и ряда усилен¬
ных частей. Поскольку некоторые из этих частей и соедине¬
ний являются учебными, то можно предположить, что толь¬
ко 14 дивизий будут действительно боеспособными. Можно
утверждать, что такая сухопутная армия не обязательно
исключает возможность ведения нами ограниченных войн.
Но каким бы веским ни было это заявление с чисто военной
точки зрения, оно нереалистично в психологическом плане.
Любая ограниченная война поглотит настолько солидную
часть наших стратегических резервов, что мы окажемся
в значительной степени неспособными противодействовать
какой-либо другой угрозе. Колебания бывшего начальника
штаба армии генерала Риджуэя в отношении Индокитая
и прибрежных китайских островов показывают, что любой
начальник штаба, вероятно, не захочет бросать армию
такой численности в локальный конфликт. А сомнения
военных только укрепляют политическое руководство в
его нежелании идти на риск.
Таким образом, снова создается порочный круг. Госу¬
дарственное руководство будет склонно исходить в своих
решениях об участии в ограниченной войне из совета воен¬
ных специалистов, а военные, несомненно, единодушно
восстанут против участия в ней потому, что в их распоря¬
жении не окажется либо достаточных вооруженных сил,
либо надлежащей доктрины, а может быть, и того, и дру¬
гого. Ликвидировать этот порочный круг можно будет
только в том случае, если президент окажется достаточно
решительным, чтобы взять на себя ответственность за опре-
ГЛАВА ПЯТАЯ. ПРОБЛЕМЫ ОГРАНИЧЕННОЙ ВОЙНЫ 235
деление масштабов конфликта и характера наших обя¬
зательств, как это и имело место во время корейской
войны.
Все увеличивающаяся мощь современного оружия
сказывается на потребностях армии в силах в двух направ¬
лениях. С одной стороны, она определенным образом огра¬
ничивает количество войск, которые можно сконцентриро¬
вать в зоне военных действий, но в то же время позволяет
добиться стратегического равновесия значительно мень¬
шими силами, чем этс было до сих пор. С другой стороны,
сложность новой тактики и быстрота, с которой должны
вестись современные военные действия, требуют серьезно¬
го повышения боеготовности и мобильности наличных воору¬
женных сил. Рассчитывать на дополнительную мобили¬
зацию резервных сил для восстановления стратегического
равновесия в ходе локального конфликта, как это было
в корейской войне, больше не представляется возможным,
так как подобная мобилизация может повлечь за собой
ядерное нападение противника. Да и сама боевая подго¬
товка резервных сил вряд ли позволит обеспечить квали¬
фицированное использование сложной военной техники
и правильное применение всех методов ведения современ¬
ной войны. Ограниченную войну, как и всеобщую ядер-
ную, придется вести только теми силами, которыми мы
располагаем к ее началу; она потребует хорошо подго¬
товленных, боеспособных и полностью оснащенных кадров,
способных начать военные действия без всякого промедле¬
ния.
Появление современного оружия и реорганизация гро¬
моздких армейских соединений способствуют такому повы¬
шению боеспособности сухопутных сил, которое делает
возможным действительное вмешательство нашей армии
в угрожаемых районах, и в особенности там, где противни¬
ку оказывают сопротивление местные вооруженные силы.
По своим размерам такая армия, конечно, должна быть
гораздо большей, чем нынешняя, но все же она не будет
так велика, чтобы стать непосильным бременем для нашей
экономики. Начальник штаба сухопутной армии Мак-
суэлл-Тэйлор подсчитал, что 28 современных дивизий
составляют вполне достаточную силу для того, чтобы дать
ответ на любые агрессивные действия. Даже 4 дивизии
в дополнение к нашим 17 могут значительно улучшить
236
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
подготовленность Соединенных Штатов к ограниченной
войне1.
Однако увеличение мощи армии само по себе мало что
даст, если наш стратегический резерв не будет достаточно
мобильным, чтобы быстро ввести его в дело в случае агрес¬
сии. Реакцией на неудачи корейской войны явилась твер¬
дая решимость никогда не допускать такого положения,
когда большая часть наших стратегических резервов оста¬
валась бы скованной в ничем не защищенном районе.
В результате мы приступили к сокращению наших войск
за границей и сосредоточению большинства своих страте¬
гических резервов на территории США.
Эти мероприятия вполне разумны. Однако следует
отметить, что наши стратегические резервы могут при
такой дислокации оказаться бесполезными, если они не
сумеют быстро поддержать сопротивление местных воору¬
женных сил. В этом случае их значение серьезно пони¬
зится как в условиях всеобщей ядерной, так и в условиях
ограниченной войны, ибо в первом случае они вообще
не будут способны что-либо сделать, а во втором — слиш¬
ком малая мобильность не позволит им восстановить стра¬
тегическое равновесие в районе конфликта. Необходимость
иметь силы, полностью готовые для быстрого выступле¬
ния,— это также, несомненно, один из уроков корейской
войны. К моменту ее начала степень нашей готовности
в военном и психологическом отношениях играла очень
малую роль; нападение было совершено в районе, случайно
оказавшемся вблизи единственного места сосредоточения
наших войск в Азии. Но даже эти необученные, поспешно
собранные и явно малочисленные войска смогли не только
удержать рубеж обороны, но и восстановить положение
по прошествии нескольких месяцев. Если бы мы затянули
переброску войск в Корею еще на одну неделю, то было
бы уже слишком поздно, и восстановить положение уда¬
лось бы, вероятно, лишь ценою таких действий, кото¬
рые существенно увеличили бы риск всеобщей ядерной
войны.
Для того чтобы стратегические резервы могли выпол¬
нить свою задачу, они должны быть весьма мобильными.
В прошлом эта мобильность обеспечивалась нашим гос-
1 Нью-Йорк тайме, 13 февраля 1956 года.
глава пятая. Проблемы ограниченной войны 237
подством на море. Однако в современной войне такая нето¬
ропливость в развертывании сил больше недопустима,
да и наших штатных средств ВМС мирного времени все
равно едва ли хватит на переброску двух пехотных дивизий
или дивизий морской пехоты. Поэтому нам предостав¬
ляется выбор: расположить готовые к действиям войска
в районах возможных конфликтов или поблизости от них
либо же оставить основную часть стратегических резервов
в США, но придать им необходимые средства для быстрой
переброски в угрожаемый район. Первый вариант труден
в политическом отношении и весьма рискован в стратеги¬
ческом. Второй предполагает наличие двух условий: менее
громоздких войсковых соединений, чем нынешняя диви¬
зия, и создания воздушного моста, который позволит нам
перебросить силы в угрожаемый район в срок, обеспечи¬
вающий стратегическую эффективность.
Организация нашей сухопутной армии основана на
доктрине позиционной войны, а мобильность войсковых
частей и соединений ограничена имеющейся сетью дорог
и скоростью транспортных средств, снабженных двигате¬
лями внутреннего сгорания. Поскольку обычной пехотной
дивизии поручается, как правило, прикрывать участок
фронта, рассматриваемый в основном как непрерывный,
она может оказаться слишком неповоротливой и громозд¬
кой, чтобы эффективно действовать в условиях отсутствия
стабилизированного фронта как такового. Далее, любая
пехотная дивизия имеет настолько разнообразную тех¬
нику, что перебрасывать ее по воздуху весьма сложно.
Погруженная целиком на самолеты, нынешняя пехотная
дивизия весит примерно 28 тыс. коротких тонн1. Чтобы
перебросить, например, одну дивизию из США на Ближ¬
ний Восток, потребовались бы все имеющиеся в наличии
средства воздушного транспорта Соединенных Штатов,
включая и гражданский флот. Это предприятие заняло бы
не менее 30 дней, и то при условии, что к началу кризиса
все авиатранспортные соединения были бы налицо и готовы
к вылету. Разумеется, что соблюсти это условие было бы
крайне затруднительно.
Одним из наиболее эффективных средств улучшения
мобильности сухопутной армии является уменьшение
1 1 короткая тонна—907 кг.—Прим, ред
238
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
веса ее соединений, и в этом направлении сейчас наметился
значительный сдвиг. Армия отказалась от традиционной
пехотной дивизии, состоящей из трех полков, и вводит
теперь повсеместно новые дивизии в составе пяти усилен¬
ных батальонов. За счет этого изменения увеличивается
число самостоятельных боевых единиц и, таким образом,
достигается большая маневренность войсковых соедине¬
ний. Становится возможным использовать с тем же эффек¬
том меньшие силы, а тактическое руководство ими ока¬
зывается более гибким. Кроме того, создается новый тип
авиадесантной дивизии, которая будет обладать повышен¬
ной скоростью транспортировки. Одна такая дивизия
весит 14,3 тыс. коротких тонн, а каждый ее батальон —
до 5 тыс. коротких тонн. Эта реорганизация армии позво¬
лит почти наполовину сократить время, необходимое для
переброски одной дивизии из Соединенных Штатов на
Ближний Восток, даже при имеющихся сейчас авиатранс¬
портных средствах.
Нехватка воздушных транспортных средств в условиях
ограниченной войны может, однако, стать для нас и весьма
неприятным фактором. Если все боевые подразделения ди¬
визии нельзя будет перебросить в угрожаемый район почти
одновременно, то мы рискуем опоздать и оказаться не
в состоянии изменить ход событий. Кроме того, существует
опасность, что войска будут прибывать в зону военных
действий такими незначительными контингентами, что их
можно будет разбить по очереди. В общем даже при исполь¬
зовании всех имеющихся у нас авиатранспортных средств
нам так или иначе потребуется не менее 15 дней для того,
чтобы перебросить на Ближний Восток даже самую мобиль¬
ную пехотную дивизию и по крайней мере—10 дней для
переброски в Лаос усиленной боевой группы, насчитыва¬
ющей до 7 тыс. человек1.
Однако вряд ли можно будет воспользоваться сразу
всеми авиатранспортными средствами. По существу, в
настоящее время армия не имеет закрепленных за ней
транспортных самолетов, и получение их будет зависеть
от того, какой род войск или вид вооруженных сил
будет играть основную роль в начальный период войны.
1 II. 8. 5епа1е, 3(иЛу о/ Асгроюег, Неапп§5, 841Н, Соп§ге$5,
2пс1 Зеззюп, \УазЫп§1оп, 1956, р. 520.
ГЛАВА ПЯТАЯ. ПРОБЛЕМЫ ОГРАНИЧЕННОЙ ВОЙНЫ 239
Таким образом, планирование сухопутной армии долж¬
но будет либо страдать неопределенностью, либо основы¬
ваться на том, что в ее распоряжение будет передано самое
минимальное количество транспортной авиации. Иначе
и не может быть, ибо любая ситуация, достаточно серьез¬
ная, чтобы потребовать переброски по воздуху целой диви¬
зии на Ближний Восток или в Лаос, вероятно, заставит
стратегическую авиацию воспользоваться своим приори¬
тетом. Таким образом, армия столкнется с такой же пробле¬
мой, с которой сейчас имеет дело тактическая авиация:
ей будет чрезвычайно трудно использовать созданный
воздушный мост, несмотря на то, что нуждаться в нем она
будет больше всех.
Чтобы исправить это положение, потребуется найти
дополнительные авиатранспортные средства и, может быть,
взять часть средств, предназначенных для всеобщей ядер-
ной войны, в особенности те самолеты, которые предпола¬
гается использовать для ведения ограниченных войн. Сооб¬
ражения, которые делают нежелательным создание много¬
целевых вооруженных сил, вполне применимы и к проблеме
обеспечения средствами воздушной транспортировки всех
видов вооруженных сил. Гораздо разумнее было бы выде¬
лить большую часть существующих авиатранспортных
средств для стратегического авиационного командования
и одновременно отыскать дополнительные средства для
использования их специально в условиях ограниченной
войны. Какой-либо другой курс приведет, очевидно, к тому,
что приоритет стратегической авиации не позволит исполь¬
зовать имеющиеся авиатранспортные средства в такти¬
ческих целях, то есть в случае возникновения какого-либо
локального конфликта.
Минимальным требованием, вероятно, будет требова¬
ние одновременной переброски всех подразделений реор¬
ганизованной дивизии. Для того чтобы перебросить на
Ближний Восток сразу все подразделения одной такой
дивизии, потребуется 200 самолетов С-133, и это обойдется
в 1,9 млрд, долларов. Для доставки по воздуху всей диви¬
зии в течение 10 дней потребуется уже 272 самолета С-133,
и расходы, связанные с этим, составят 2,6 млрд, долларов.
После того как дивизия прибудет в указанный район, ее
придется обеспечивать в течение 30 дней различными мате¬
риалами, общий вес которых будет равен 9438 коротким
240
ЧАСТЬ ВТОРАЯ- ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
тоннам. Есть данные полагать, что почти все эти грузы могут
быть переброшены по первоначально созданному воздушно¬
му мосту. Более того, воздушный мост, обеспечивающий
переброску сразу целой дивизии, очевидно, дает возмож¬
ность осуществить и переброску нескольких дивизий в
течение 15 дней.
Если к тому же на вооружении флота появятся быстро¬
ходные корабли с атомными двигателями, вопрос о которых
сейчас усиленно обсуждается, то потребности в авиатранс¬
порте, несомненно, могут уменьшиться. Однако пока что
транспортная авиация представляет собой единственное
средство обеспечения стратегической мобильности в огра¬
ниченной войне. Один из уроков провала англо-француз¬
ского вторжения в зону Суэцкого канала, бесспорно, заклю¬
чается в медлительности действий, основанных на тради¬
ционных концепциях обеспечения тыла и морских комму¬
никаций; именно эта медлительность лишила англо-францу-
зов всех шансов на успех. В атомный век способность
быстрого локального воздействия может оказаться столь
же важным сдерживающим фактором, как и способность
нанесения мощного ядерного ответного удара.
Могут возразить, что транспортная авиация будет
действовать эффективно только в том случае, если она ста¬
нет опираться на базы, расположенные вблизи района
конфликта. Поэтому уже сейчас, не заглядывая далеко
вперед, мы должны предусмотреть возможность использо¬
вания Окинавы и Филиппин в качестве районов для подго¬
товки к действиям на Дальнем Востоке, острова Кипр
и Ливии — на Ближнем Востоке и Великобритании —
в Европе. Если мы начнем проводить более дальновидную
политику, то сумеем создать такие районы и вблизи осталь¬
ных угрожаемых участков.
В отличие от сухопутной армии и ВВС, договориться
которым мешает теоретический спор относительно раз¬
личия между их возможностями во всеобщей ядерной и огра¬
ниченной войнах, перед нашими ВМС стоит совсем другая
проблема. Оперативные группы ВМС, основным элементом
которых являются быстроходные авианосцы, представляют
собой до некоторой степени идеальные силы поддержки для
ведения ограниченной войны. Они могут обеспечить под¬
держку с воздуха в любом районе мира, и они дают нам
такую систему плавучих авиабаз, которая не зависит от
ГЛАВА ПЯТАЯ. ПРОБЛЕМЫ ОГРАНИЧЕННОЙ ВОЙНЫ 241
каких-либо политических изменений, способных оказать
решающее влияние на нашу готовность использовать свои
заморские авиабазы. Конечно, учитывая мощь современ¬
ного оружия, мы не сможем приблизить оперативные груп¬
пы ВМС вплотную к берегам стран наших противников,
особенно имеющих достаточно мощные ВВС и современное
ядерное оружие. Это было бы слишком рискованно. Авиа¬
носец класса «Форрестол», например, постройка которого
обходится в 189 млн. долларов, не идет ни в какое сравне¬
ние с теми 95 самолетами, которые находятся у него на бор¬
ту, да еще к тому же половина из этих самолетов пред¬
назначается исключительно для целей ПВО и ПЛО. Тем
не менее в наступательных операциях, целью которых
является поддержка действий сухопутных войск, ведущих
ограниченную войну, оперативные группы авианосцев
могут сыграть основную роль. Ясно, что в наших сегодняш¬
них расчетах эти группы занимают, пожалуй, одно из
самых важнейших мест. Это объясняется тем, что наши
планы ведения всеобщей ядерной войны пока еще не преду¬
сматривают поддержки, которую может оказать стратеги¬
ческой авиации авиация ВМС.
Однако эффективность использования авианосных опе¬
ративных групп в ограниченной войне, вероятно, умень¬
шится вследствие сильного роста советского подводного
флота, а также потому, что наша стратегия противолодоч¬
ной войны в целом несовместима с политикой ограничен¬
ных войн. Наша военно-морская стратегия, -основанная
на доктрине психологического превосходства наступатель¬
ных форм борьбы, видит свою задачу по борьбе с подвод¬
ными лодками противника в уничтожении его портов и
военно-морских баз. «Я не помню, кто именно сказал
однажды, что лучшая форма обороны — это решительное
наступление»,— заявил вице-адмирал Томас Комбс на
заседании комиссии Саймингтона. «...Если мы...сосредото¬
чим свое внимание на противолодочной обороне, мы неиз¬
бежно перейдем от наступательных задач к оборонитель¬
ным. Допустить этого мы не можем. Я думаю, что ни один
достаточно волевой американец никогда не захочет этого»1.
По этой причине начальник штаба ВМС определил напа-
1 И. 5. 5епа1е, 31и,(1у о/ Л'ыротег, Неапп^з, 84111 Соп^гезз,
2п(1 Зеззюп, \\^азЫп§1оп, 1956, р. 968.
16 Заказ № 6 33
242
ЧАСТЬ ВТОРАЯ- ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
дение на базы противника как основную задачу в противо¬
лодочной войне1.
Подобная стратегия чревата, правда, серьезными послед¬
ствиями. Помимо того, что подводные лодки с атомными
двигателями могут причинить много вреда в море, прежде
чем возвратятся на свои базы, нападение на внутренние
порты России с использованием ядерного оружия не соответ¬
ствовало бы политике ограниченной войны. Ядерное напа¬
дение на портовые города Советского Союза почти несом¬
ненно вызовет ответный удар по нашей территории уже
хотя бы потому, что советский генеральный штаб не будет
знать, куда летят наши самолеты и что явится объектом
нападения, когда наши самолеты будут обнаружены на
экранах советских радиолокаторов. Таким образом, в то
время, когда советские подводные лодки, вероятно, будут
наиболее активными, наша стратегия противолодочной вой¬
ны, предусматривающая уничтожение внутренних баз ВМС
противника, вероятно, будет только сковывать наши дей¬
ствия. В противном же случае наш ответный удар по этим
базам вызовет всеобщую ядерную войну вопреки нашим
намерениям.
Так же как и авиационная доктрина, военно-морская
доктрина должна проводить различие между стратегией
всеобщей ядерной войны и стратегией ограниченной войны.
Не следует пытаться подменять эти концепции одну другой.
Вероятнее всего, основной упор придется делать на раз¬
гром подводных лодок противника в море, для чего необ¬
ходимо будет создать дополнительные противолодочные
силы — как надводные, так и типа истребителей подвод¬
ных лодок. В общем для того, чтобы наши ВМС могли вести
ограниченную войну, им следует пересмотреть свою доктри¬
ну и разработать новую стратегию, пригодную в условиях
ограниченной войны. Короче говоря, каждый из видов
вооруженных сил должен будет создать целый комплекс
возможностей немедленного применения своей мощи; в
пределах же каждого вида вооруженных сил те войска,
которые способны вести ограниченную войну, должны
иметь свою специфическую организацию, оснащение и бое¬
вую подготовку.
1 11.5. 5епа1е. 8(ис1у о/ Л1гроы'ег, Неагт&з, 84Щ Соп^езз 2пс1
5е$$юп, 'МазЫп^оп, 1956, р. 1355.
ГЛАВА ПЯТАЯ. ПРОБЛЕМЫ ОГРАНИЧЕННОЙ ВОЙНЫ 243
* * *
Проблема ограниченной войны — это не просто вопрос
о наличии соответствующих вооруженных сил и приемле¬
мых доктрин. Правильное решение ее зависит в большой
мере от выдержки и гибкости политического руководства,
а также от доверия общественности к этому руководству.
Ведь с психологической точки зрения ограниченная война
представляет собой гораздо более сложную проблему,
нежели война всеобщая. Во всеобщей ядерной войне нам
придется выбирать один из двух возможных вариантов
действий: капитуляцию или же сопротивление ради про¬
должения существования нации. В такой войне физиче¬
ское соотношение сил между главными участниками,
вероятно, будет иметь более важное значение, чем уровень
моральных сил, так как перед лицом угрозы национальной
катастрофы, вытекающей из требования безоговорочной
капитуляции, стимул к сопротивлению будет, очевидно,
очень высоким. Конечно, сравнительная готовность вести
всеобщую ядерную войну должна в значительной мере
определяться психологическими факторами, и сторона,
проявляющая больше готовности идти на риск, возможно,
добьется важных дипломатических преимуществ. Однако
после того как решение воевать будет принято, быстрота
и сила современного оружия придадут особую ценность
физической способности данной страны к ведению войны.
В этом случае даже парализующий общество удар может
не отразиться на способности стратегической бомбарди¬
ровочной авиации отплатить противнику тем же. Исход
всеобщей ядерной войны, по всей вероятности, решится
настолько быстро, если вообще возможно говорить о реше¬
ниях в такой войне, а страдания, которые она принесет
с собой, будут так велики, что это заставит противников
забыть о спорах по поводу тех или иных политических
нюансов.
В отличие от всеобщей, в ограниченной войне уровень
моральных сил будет иметь важнейшее значение не только
для принятия решения вступить в войну, но и на всем про¬
тяжении военных действий. Ограниченная война между
ведущими державами останется таковой в силу сознатель¬
ного акта ее участников. И та и другая сторона будет обла¬
дать физической способностью расширить ее масштабы,
16*
244
ЧАСТЬ ВТОРАЯ- ТЕХНИКА И [СТРАТЕГИЯ
и в зависимости от той степени, в какой каждый из про¬
тивников будет готов увеличить свой вклад в дело войны,
чтобы избежать тупика или поражения, ограниченная
война постепенно будет перерастать во всеобщую. Сдер¬
жанность, в силу которой война остается ограниченной,
представляет собой фактор психологического порядка.
Последствия частичной победы или частичного поражения
и даже ничейный результат — все эти три возможных
исхода ограниченной войны должны казаться предпочти¬
тельнее последствий всеобщей ядерной войны.
В ограниченной войне возможности выбора более много¬
образны, чем при всеобщем ядерном конфликте, но зато
и характер их менее ясен. Победа в ней не несет с собой
окончательного решения, а поражение не сопряжено с
такими последствиями, как национальная катастрофа.
Поэтому соотношение моральных сил в ограниченной вой¬
не не является устойчивым: оно зависит от целого ряда
скрыто действующих факторов. Та сторона, которая проя¬
вит больше готовности пойти на риск всеобщей ядерной
войны, либо та, которой удастся убедить противника в
своей решимости пойти на этот риск, получит и более силь¬
ные позиции. Даже в том случае, когда в начале войны
готовность обеих сторон пойти на риск окажется одинако¬
вой, равенство моральных сил будет все равно постоянно
изменяться в зависимости от хода военных действий. Так
как ограничение войны представляет собой обоюдный акт,
вызванный страхом перед термоядерной катастрофой, то,
как это ни парадоксально, уровень моральных сил той
стороны, которая будет добиваться явного перевеса, ста¬
нет постоянно снижаться. Чем большие цели будут пресле¬
доваться этой стороной в ограниченной войне, тем более
реальной будет становиться угроза, что ее противник раз¬
вяжет всеобщую ядерную войну. Чем ближе поражение
в ограниченной войне будет по своим последствиям к пора¬
жению во всеобщей ядерной войне, тем меньше проигры¬
вающая сторона станет воздерживаться от использования
крайних средств.
В то же время не исключено, что и побеждающая сторо¬
на будет проявлять все меньшее желание подвергнуть
испытанию готовность противника к развязыванию всеоб¬
щей ядерной войны. Ведь при этом выигрывающая сторона
рискует только возможностью добиться успеха, тогда как
ГЛАВА ПЯТАЯ- ПРОБЛЕМЫ ОГРАНИЧЕННОЙ ВОЙНЫ 245
проигрывающая рискует серьезным ослаблением своих
позиций. Чем прочнее станет положение побеждающей
стороны, тем более уверенно она будет себя чувствовать
и тем меньше будет ее готовность идти на риск всеобщей
ядерной войны. Но чем опаснее будет положение проигры¬
вающей стороны, тем неувереннее она будет себя чувство¬
вать и тем более вероятно, что она пойдет на увеличение
риска вплоть до развязывания всеобщей ядерной войны.
Следовательно, предпосылкой для победы в ограниченной
войне является умение определить, при каких обстоятель¬
ствах одна из сторон пожелает пойти ради победы на боль¬
ший риск, чем тот, на который будет готов пойти ее про¬
тивник ради того, чтобы избежать поражения. В таком
расчете особое значение приобретают дипломатические
демарши, ясно показывающие, что национальное существо¬
вание не находится под угрозой и что разумное урегулиро¬
вание конфликта вполне достижимо. В противном случае
результатом ограниченной войны почти наверняка будет
либо ничейный исход, либо всеобщая ядерная война.
Следовательно, ограниченная война сопряжена с немень¬
шим числом психологических трудностей, чем политика
сдерживания. Разумеется, в известных районах та или
другая держава будет обладать значительным психологи¬
ческим преимуществом, либо потому, что данный район
имеет для нее действительно важное значение, либо пото¬
му, что сам противник считает его таковым. Именно это
определило участие Китая в корейской войне. Некоторые
из районов, возможно, будут считаться исключительно
важными для одного из участников конфликта. Такие
районы будут достаточно защищены простой уверенностью
самого противника в том, что всякое нападение на них
приведет к широкой войне. Защита этих районов будет
обеспечена не столько местной обороной, сколько общим
стратегическим равновесием сил. Именно так рассматри¬
вается Соединенными Штатами территория Западной Евро¬
пы, и точно так же Советский Союз относится к территории
стран-сателлитов. Но поскольку перспективы всеобщей
ядерной войны становятся все более зловещими, обеспе¬
чить угрожаемые районы надлежащей защитой за счет
общего стратегического равновесия сил будет все труднее,
ибо количество районов, спор из-за которых может вестись
в форме всеобщей ядерной войны постепенно сократится
246
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
до минимума. По мере того как последствия всеобщей
войны с применением современного оружия будут яснее
пониматься людьми, безопасность многих районов начнет
во все возрастающей степени зависеть от способности вели¬
ких держав к действиям локального характера. Таким
образом, ограниченная война станет проверкой решимости
сторон в конфликте, мерилом той важности, которую они
придают спорным проблемам. Если одна из сторон считает
тот или иной район или вопрос особо важным для себя
и готова уплатить за сохранение статус-кво более высокую
цену и если она, кроме того, способна вести ограниченную
войну, эта сторона вполне может добиться изменения стра¬
тегического равновесия сил в свою пользу.
Ключв к успешной политике ограниченной войны заклю¬
чается в том, чтобы не допускать перерастания дипломати¬
ческого и военного вызова, брошенного противнику, в вы¬
зов, предполагающий развязывание всеобщей ядерной
войны. Чем больше риск, связанный с таким вызовом, тем
менее решительным, вероятно, будет и ответ на него. Но
когда этот вызов становится уже равным риску, сопря¬
женному со всеобщей ядерной войной, ограничить кон¬
фликт делается очень трудно. Поэтому политика ограни¬
ченной войны предполагает наличие трех предпосылок:
способности оказать давление иными средствами, нежели
путем создания угрозы всеобщей ядерной войны; воз¬
можности создать такую атмосферу, в которой любой спор
не будет рождать мысль, что на карту поставлено даль¬
нейшее существование нации; и, наконец, способности
сохранять контроль над общественным мнением, когда
возникнут разногласия по поводу того, действительно ли
дальнейшее существование нации не поставлено на карту.
Первая предпосылка в значительной мере зависит от гибко¬
сти нашей военной политики, вторая — от тонкости нашей
дипломатии, а третья будет отражать решительность наше¬
го руководства.
Проблемы, выдвинутые нашей военной политикой, уже
обсуждались выше. Предположим, однако, что нам удастся
выявить целый ряд различных военных возможностей для
отражения любой из советских угроз. Будет ли тогда наша
дипломатия способна создать такую обстановку, в которой
национальное существование не окажется поставленным
на карту? Давление, достаточно сильное для того, чтобы
ГЛАВА ПЯТАЯ. ПРОБЛЕМЫ ОГРАНИЧЕННОЙ ВОЙНЫ 247
привести к демаршу или к положению тупика, может
в конце концов показаться противнику серьезно угро¬
жающим существованию его режима. Следует признать,
что задача, стоящая перед нашей дипломатией, колоссаль¬
на. Она была бы безнадежно неразрешимой, если бы не
наша способность к возмездию, которая может заставить
советское руководство отступить перед угрозой всеобщей
ядерной войны. Пока мы сохраняем мощные стратеги¬
ческие ударные силы, всеобщий ядерный конфликт возмо¬
жен только в двух случаях: когда Советы решат, что им
предоставлена возможность добиться гегемонии в Евразии
с помощью периферийных военных действий, на которые
мы будем не в состоянии ответить иначе, как всеобщей
ядерной войной; или же когда Советский Союз неправиль¬
но поймет наши намерения и станет истолковывать каждое
наше военное мероприятие как прелюдию к термоядерной
катастрофе.
При условии, что наша военная политика сможет обес¬
печить нам широкие военные возможности, задача аме¬
риканской внешней политики будет состоять в том, чтобы
дать понять советскому блоку, хотя бы в общих чертах,
что именно мы понимаем под термином «ограниченная
война». Это становится тем более важным, что реакция
Советского Союза на наши мероприятия будет в меньшей
степени зависеть от действительного характера наших
намерений, чем от того, что о них будут думать советские
руководители. Сила и быстрота воздействия современного
оружия делают опасной слишком большую неясность в об¬
становке. Если только с обеих сторон не будет хотя бы
некоторой степени понимания характера ограниченной
войны, то, пожалуй, будет невозможно добиться такого
понимания в обстановке смятения, вызванного войной1.
1 Киссингер выступает, по сути дела, не за мирное разрешение
возможных споров и предотвращение военных конфликтов, а пы¬
тается разными казуистическими рассуждениями доказать, что
при развязывании войны якобы можно убедить противную сторону
сидеть сложа руки и гадать, что началось: «ограниченная» война или
«всеобщая». В то же время он сам признает, что в современной войне
за короткий срок можно нанести противнику чудовищные потери
и утратить способность к проведению ответного удара. «Игра
с огнем» стала исключительно опасной, и любителям такой игры
надо знать, что отделаться от ответственности за развязку войны
ныне никому не удастся.— Прим. ред.
248
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
Поэтому дипломаты должны стремиться к тому, чтобы про¬
тивник получал достаточную информацию для принятия
правильных решений. Конечно, идя по такому пути, мы
не сможем сдержать противника, твердо решившегося
на столкновение. Но подобный курс действий заставит его
удержаться от развязывания всеобщей ядерной войны, что
в противном случае он смог бы сделать, допустив просчет
или неправильно истолковав наши намерения.
Политический курс, который даст возможность умень¬
шить опасность неправильной оценки противником наших
планов, будет в значительной степени способствовать
и пониманию общественностью основных проблем атомного
века. Это, конечно, мало касается стран советского блока,
но в западном мире, и в особенности в Соединенных Шта¬
тах, подобный курс потребует серьезных изменений в кон¬
цепции войны. Важно, чтобы не только наше руководство
поняло, что полная победа в современных условиях больше
немыслима, но чтобы и общественность осознала, как опасно
требовать курса действий, рассчитанного на такую победу.
Традиционная неуязвимость Соединенных Штатов при¬
учила наше общественное мнение смотреть на войну скорее
с точки зрения того ущерба, который мы можем причинить,
нежели потерь, которые мы можем понести; это заставляет
американцев реагировать на наши промахи и ошибки
за границей требованием абсолютных решений. Амери¬
канскому народу еще долго придется разъяснять, что с кон¬
цом нашей атомной монополии всеобщая ядерная война
перестала быть орудием политики, а превратилась в самое
крайнее ее средство и что большинство проблем, которые,
вероятно, явятся предметом спора, смогут быть разрешены
только путем выбора между стратегией ограниченной
войны и бездействием1. Было бы трагично, если бы наше
правительство оказалось лишенным свободы маневра
вследствие непонимания общественностью последствий
того курса, который при более пристальном анализе ока¬
зался бы неприемлемым. Это тем более верно, что такое же
непонимание, лежащее в основе требования решений типа
1 А разве метод мирных соглашений исключен? Этот путь, не¬
однократно предлагавшийся Советским Союзом, является в насто¬
ящих условиях самым приемлемым для стран социалистического
лагеря, однако империалисту Киссингеру он не подходит.—
Прим. ред.
ГЛАВА ПЯТАЯ. ПРОБЛЕМЫ ОГРАНИЧЕННОЙ ВОЙНЫ 249
«все или ничего», вполне может привести к панике, если
наш народ неожиданно окажется лицом к лицу с послед¬
ствиями всеобщей ядерной войны. И, наоборот, обществен¬
ность, полностью сознающая угрожающие ей опасности
и подготовленная психологически — с помощью опреде¬
ленной программы мероприятий по гражданской обороне,—
гораздо быстрее поддержит более гибкую национальную
политику1.
* * *
Какого бы аспекта нашей стратегической проблемы мы
ни коснулись, будь то смягчение ужасов войны или созда¬
ние целой серии военных возможностей для противодей¬
ствия Советам, мы должны признать, что необходимо раз¬
работать такую стратегию, которая оставляла бы достаточ¬
но места и для ведения ограниченной войны. Подготовку
к ограниченной войне следует считать не проблемой выбо¬
ра, а вопросом необходимости, порождаемой невозмож¬
ностью сочетать максимум сил с максимальной готовностью
к действию. Вполне вероятно, что с этим трудно согла¬
ситься тем нациям, которые до сего времени вели войны под
влиянием вспышек справедливого возмущения и отожде¬
ствляли стратегию с максимальным применением силы.
«Если эффективность фактора сдерживания,— писал один
влиятельный британский еженедельник,— объясняется
в первую очередь реальностью создаваемой им угрозы
и страхом перед его использованием, то тогда результатом
всякой попытки уменьшить эту реальность и этот страх
будет ослабление способности сдерживания»2.
Однако невозможность вызвать у противника макси¬
мальный страх перед использованием ядерного оружия
одновременно с созданием у него представления об исклю¬
чительной реальности наших угроз остается главной пробле-
1 Это ни больше ни меньше, как попытка втянуть американ¬
ский народ в губительную войну, усыпивего бдительность лживым
утверждением, что где-то вдали от США начинается «ненастоящая»
война, которая-де не распространится на их территорию. В действи¬
тельности же это совсем не так. Локализовать войну при нынешних
средствах дальнего поражения просто немыслимо, что бы там ни
придумывали разные «военные специалисты».— Прим. ред.
2 «Ога(1иа1ес1 Ое1еггепсе», ТНе ЕсопотЫ, V. 177, 1Чоу. 5, 1955,
р. 458.
250
ЧАСТЬ ВТОРАЯ- ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
мой атомного века. Чем большей силой обладает одна
из сторон, тем сильнее становится ее нежелание применить
эту силу иначе, как в самых отчаянных обстоятельствах,
и тем вероятнее, что никакая цель не окажется достаточно
важной, чтобы оправдать решение о развязывании всеобщей
ядерной войны. В то же время чем меньше риск, тем более
вероятно, что на него пойдут. Стратегия ограниченной
войны будет всегда стремиться избежать такой непоследо¬
вательности, как расчет на политику сдерживания, основ¬
ная санкция которой чревата национальной катастрофой.
Конечно, с точки зрения силы политика ограниченной
войны может уменьшить эффективность фактора сдержи¬
вания, так как подобная политика сбрасывает со счетов
конечную санкцию — всеобщую ядерную войну. Однако
с точки зрения политической психологии политика ограни¬
ченной войны может уменьшить вероятность возникно¬
вения любой войны, ибо она будет придавать реальность
угрозе и увеличивать готовность наших руководителей
к действию. Стратегия ограниченной войны предполагает
осознание того факта, что сочетать сдерживание, основан¬
ное на угрозе максимальных разрушений, со стратегией
минимального риска стало больше невозможно.
Стратегия, не исключающая возможности ведения огра¬
ниченных войн, не делает наше положение менее опасным.
В атомный век даже самая лучшая стратегия может обеспе¬
чить нации лишь относительную безопасность, так как
угроза всеобщей ядерной войны будет постоянно маячить на
заднем плане в качестве крайнего средства как для той,
так и для другой стороны. К тому же по мере того, как
ядерная техника будет становиться все более доступной,
в ядерную гонку включатся и другие, может быть менее
ответственные за свои поступки, державы.
Страх перед взаимным уничтожением, который сейчас
является для ведущих держав главным фактором сдержи¬
вания всеобщей ядерной войны, может оказаться менее
эффективным в отношении стран, которым почти нечего
терять и которые могут даже улучшить свои позиции,
если во время переговоров они покажут свою решимость
совершить самоубийство.
Даже крупнейшим державам будет, очевидно, нелегко
претворить в жизнь стратегию, кратко обрисованную
в этой главе. Предварительным ее условием явится наличие
ГЛАВА ПЯТАЯ. ПРОБЛЕМЫ ОГРАНИЧЕННОЙ ВОЙНЫ 251
действительно многоцелевого военного потенциала. Такая
стратегия предполагает и соответствующую внешнюю поли¬
тику, которая не допускает того, чтобы каждый конфликт
рассматривался как прелюдия к решающему столкнове¬
нию. А самое главное — она требует сильных нервов. Мы
сможем сделать стратегию ограниченной войны реально¬
стью только в том случае, если не оставим никаких сомнений
насчет нашей готовности и нашей способности пойти на
решающее столкновение. Ее эффективность будет зависеть
от нашего желания пойти на риск, сопряженный с Армагед¬
доном1.
1 В этом заявлении автора по существу заложен основной, но
тщательно скр ываемый тезис агрессивной ам.риканской политики:
вызвать путем провокации «ограниченную) войну и затем превра¬
тить ее во всеобщую термоядерную.—Прим. ред.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
ПРОБЛЕМЫ ОГРАНИЧЕННОЙ ЯДЕРНОЙ ВОЙНЫ
При попытке установить надлежащее равновесие между
политикой сдерживания и стратегией войны в случае, если
сдерживание окончится неудачей, основную роль играет
правильное определение роли ядерной техники в ограни¬
ченных войнах. Можно ли считать, что разница между
ограниченной и всеобщей ядерной войной — это то же
самое, что разница между обычным и ядерным вооруже¬
нием? Если ограниченная ядерная война представляет
собой логическое противоречие, как утверждают некото¬
рые, то в этом случае все старания нашей военной политики
развивать многоцелевые ядерные вооруженные силы бес¬
смысленны и опасны. Нам следовало бы тогда положиться
на наше самое могущественное оружие для того, чтобы не
допустить развязывания всеобщей ядерной войны и в то же
время готовить обычные вооруженные силы для ограничен¬
ных войн. Принимая же во внимание допустимость огра¬
ниченной ядерной войны, очень важно определить, на¬
сколько выгодной для нас может быть ее стратегия.
Доводы, выдвигаемые против возможности ограничен¬
ной ядерной войны, звучат вполне убедительно. В них
главный упор делается на то, что сейчас можно производить
ядерное оружие любого калибра, начиная с бомбы мощно¬
стью менее килотонны и вплоть до оружия любой желаемой
взрывной силы. Утверждают, что поскольку естественного
предела мощности ядерного оружия не существует, то
использование даже самых малых его образцов может
положить начало циклу постепенно повышающихся ставок,
который закончится всеобщей ядерной войной. Даже если
с самого начала война будет вестись с применением только
тактического атомного оружия, то проигрывающая сто¬
рона все равно окажется перед искушением изменить соот-
ГЛАВА ШЕСТАЯ- ПРОБЛЕМЫ ОГРАНИЧЕН. ЯДЕРНОЙ ВОЙНЫ 253
ношение сил, использовав для этого более сильное ору¬
жие, что, разумеется, может вызвать ответные действия
такого же характера. Если следовать этой аргументации,
то ограничение размеров оружия, которое должно при¬
меняться, фактически не может быть обеспечено, и поэтому
каждая сторона будет пытаться превзойти противника,
используя самое крупное оружие из имеющегося в ее арсе¬
нале. Таким образом, всеобщая ядерная война может воз¬
никнуть при таких обстоятельствах, когда так и не будет
окончательно выяснено, какая же из сторон сделала шаг,
из-за которого борьба стала всеобщей. В обычной войне
всегда имеется ярко выраженный апогей, границы кото¬
рого определяются самим ходом военных действий. При¬
менение же ядерного оружия любой силы ясно покажет,
какая из сторон совершила «атомную агрессию».
Рассуждая так, можно предположить, что ограничен¬
ная ядерная война не только невозможна, но и нежелатель¬
на. Ведь, во-первых, она может вызвать в зоне боев опу¬
стошения, близкие по своим масштабам к тем, которыми
характеризуется термоядерная война. Следовательно, мы
уничтожили бы и тех самых людей, которых мы хотели
защитить. К тому же, говорят нам, убеждение, что ядерное
оружие сделает возможной экономию людской силы,
является иллюзией. Наоборот, техническая сложность
современного оружия требует широкого использования
людской силы во всех службах, а его разрушительная
сила сделает необходимой подготовку больших резервов
обученных кадров. Наконец утверждают, что ограничен¬
ная война, ведущаяся с применением ядерного оружия,
уменьшит значение нашего промышленного потенциала.
Она даст советскому блоку возможность сосредоточить свои
ресурсы в какой-нибудь ограниченной области и добиться
равновесия при меньшей затрате средств1.
Эти доводы весьма убедительны. Ни один человек, хотя
бы бегло знакомый с разрушительной силой современного
оружия, не может спокойно относиться к перспективе
любой ядерной войны. Однако мы стоим перед проблемой
ядерной войны не по своему собственному выбору, а в силу
того, что она порождена современным техническим про-
1 К1 п § Л. Е., Ыис1еаг Р1еп1у апс! ЫтИес! Маг, Роге'ь^п
Л//ш>5, у. 35, Лап. 1957, р. 238—256.
254
ЧАСТЬ 1ВТОРАЯ. 'ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
грессом1. Одна из трудностей, возникающих при обсу¬
ждении проблемы ограниченной ядерной войны, заклю¬
чается в том, что ее характер редко понимается правильно;
недостаточно осознано и то, что она должна основываться
на тактике, совершенно непохожей на тактику обычной
войны. Следовательно, прежде чем говорить о том, что
ограниченная война действительно представляет собой очень
выгодную для нас в отношении использования специфиче¬
ских преимуществ стратегическую возможность и что
вероятность превращения ограниченной войны во все¬
общую ядерную гораздо меньше вероятности ее превра¬
щения в обычную войну, мы должны остановиться на мето¬
дах ведения войны, соответствующих новой военной тех¬
нике.
^ Ч*
Обсуждение этих моментов тем более необходимо, что
все планирование, закупка военных материалов, исследо¬
вательская работа и усовершенствования в нашей системе
обороны строятся вокруг ядерного оружия. Следователь¬
но, решение воздерживаться от его применения отдаст
Евразию на милость советского блока, по крайней мере
на тот промежуток времени, пока мы будем перестраивать
наше военное планирование и менять оснащение наших
вооруженных - сил. Кроме того, существуют такие виды
применения ядерного оружия, отказаться от которых
будет весьма трудно; сюда прежде всего относится исполь¬
зование атомных боевых зарядов для управляемых снаря¬
дов ПВО. Но если допустить применение ядерного оружия
в целях обороны, это повлечет за собой требование об
использовании его и в наступлении. Поскольку атакую¬
щие самолеты становятся более уязвимыми, они должны
нести и больший бомбовый груз, а самым эффективным
взрывчатым веществом является ядерное. Таким образом,
обычная война вскоре превратится в весьма «противоесте¬
ственную войну», в войну, планировать которую будет
исключительно трудно. Решение положиться на обычные
вооруженные силы, способные оказывать сопротивление
1 Войны любого характера порождаются не развитием техники
вооружений, а столкновениями р наличных интересов (религиоз¬
ных, национальных, классовых), определяемых в конечном счете
социально-экономической структурой общества.—Прим. ред.
ГЛАВА ШЕСТАЯ. ПРОБЛЕМЫ ОГРАНИЧЕН. ЯДЕРНОЙ ВОЙНЫ 255
агрессиям пусть и локального характера, но совершенным
крупной державой, представляло бы собой коренной
отход от существующих ныне в Соединенных Штатах и сре¬
ди наших союзников стратегических концепций.
Помимо этого, в войне против ядер ной державы реше¬
ние о целесообразности применения обычного или ядер-
ного вооружения не зависит полностью от нас. Агрессор
всегда будет иметь возможность перейти к использова¬
нию ядерного оружия даже в войне, начавшейся как обыч¬
ная; весьма вероятно, что вначале он применит тактиче¬
ское ядерное оружие. Конечно, шаг подобного рода не
оставит сомнения в том, кто является «атомным агрес¬
сором», однако последствия этого акта пока еще далеко
не очевидны. Если Советский Союз или Коммунистиче¬
ский Китай готовы принять клеймо военного агрессора,
они, возможно, будут готовы и к тому, чтобы согласиться
на клеймо «атомного агрессора». Однако необходимо учесть,
что предотвратить агрессию поможет не клеймо «атомного
агрессора», а последствия, вытекающие из применения
ядерного оружия.
Каким же может быть в таком случае наш ответ на при¬
менение противником ядерного оружия в ограниченной
неядерной войне, в особенности, если оно будет сопрово¬
ждаться заявлением Советского Союза о том, что новое
оружие будет применяться лишь против «тактических»
объектов1 или что калибр подобного оружия будет строго
ограничен. Возможны две реакции. Мы, наверное, либо
попытаемся помешать применению ядерного оружия пос¬
редством угрозы ответить «массированным возмездием»,
то есть угрозы превращения войны во всеобщую ядерную;
либо же в ответ на применение противником ядерного
оружия используем его и сами, однако в таких рамках,
которые сохранят его воздействие ограниченным.
1 Совершенно необоснованно автор приписывает нам деление
ядерной вэйны на две категории: с применением тактического ядер¬
ного оружия определенного калибра и войну с использованием всех
видов ядерного оружия. Наша концепция — категорическое и пол¬
ное запрещение любого ядерного оружия вообще. Провести грань
между тактическим и стратегическим оружием сейчас становится
все труднее и труднее, ибо любая тактическая бомба (среднего
калибра) может быть использована для решения стратегической
задачи (уничтожение крупного населенного или промышленного
центра).— Прим. ред.
256
ЧАСТЬ ВТОРАЯ, техника и стратегия
И тот и другой курсы действий вызывают серьезные
возражения. Решение развязать всеобщую ядерную войну
сделало бы нас зависимыми от всех тех отрицательных
моментов, с которыми связано массированное возмездие.
Поскольку всеобщая ядерная война означает, что на карту
поставлено существование нации, решение вести ее будет
зависеть уже не столько от характера оружия, применен¬
ного противником, сколько от той оценки, которую полу¬
чит «атомная провокация» в отношении возможности риска
национальным существованием. А вывод о необходимости
ответить на данную провокацию и тем самым приблизить
решающее столкновение будет в конечном счете зависеть
от того значения, которое придается району или объекту,
ставшему предметом спора. Таким образом, нападение
Советского Союза на Западную Европу с использованием
обычных вооруженных сил может развязать всеобщую
ядерную войну, тогда как подавление Советами восста¬
ний в странах-сателлитах, возможно, и не вызовет такой,
войны, даже если там и будет применено ядерное оружие.
В случае, когда ядерное оружие будет применено, напри¬
мер, против американских вооруженных сил, располо¬
женных на Ближнем Востоке или в Юго-Восточной Азии,
мы не обязательно ответим на это всеобщей ядерной вой¬
ной. Трудно поверить, что мы ринулись бы очертя голову
в катастрофу ядерной войны ради того, чтобы предотвра¬
тить поражение нескольких дивизий обычного типа, в осо¬
бенности, если советские руководители по обыкновению
очень ловко сумеют придать своему вызову какой-либо
двусмысленный характер. В общем, в тот самый момент,
когда решающие действия окажутся крайне необходимыми,
мы можем испугаться последствий такой негибкой страте¬
гии. В самом крайнем случае мы способны поддаться иску¬
шению — и это будет вполне разумно — выяснить, исчер¬
паны ли все другие возможности, помимо решающей ядер¬
ной борьбы. Вероятно, одной из таких возможностей
и явится попытка вести ограниченную ядерную войну.
Ограниченная ядерная война, которую пришлось бы
готовить наспех в разгар обычных военных операций,
представляла бы собой предприятие, начатое в наихуд¬
ших условиях — как в психологическом, так и в военном
отношении. Предпосылка для того, чтобы война остава¬
лась ограниченной, состоит в достаточной информирован-
ГЛАВА ШЕСТАЯ- ПРОБЛЕМЫ ОГРАНИЧЕН. ЯДЕРНОЙ ВОЙНЫ 257
ности обеих сторон о намерениях друг друга. Из-за необхо¬
димости быстрой реакции, обусловленной быстротой воз¬
действия и мощью современного оружия, любая сторона
может истолковать намерения противника неправильно,
а это чревато катастрофой. Внезапное решение использовать
ядерное оружие в условиях обычных военных действий
может заставить державы начать ограниченную ядерную
войну в атмосфере смятения, порожденного битвой, то
есть тогда, когда получить правильную информацию труд¬
нее всего. К этим трудностям прибавится отсутствие опыта,
который мог бы послужить основой для руководства.
Кроме того, если мы предоставим противнику возмож¬
ность нанесения первого ядерного удара, мы можем быть
уверены в том, что этот удар будет нанесен нам в момент
нашей наибольшей уязвимости, как физической, так и мо¬
ральной. По существу, внезапное использование ядерного
оружия против обычных вооруженных сил почти всегда
гарантирует военный успех. Ведь для того чтобы действо¬
вать более эффективно, обычные вооруженные силы долж¬
ны концентрироваться на местности. Мощь любого вида
обычного вооружения настолько мала по сравнению с
мощью ядерного оружия, что обычные силы могут удер¬
живать фронт или осуществлять прорыв только за счет
массирования своей огневой мощи. Однако сосредоточен¬
ные на местности обычные войска явятся настолько заман¬
чивой целью, что противник может пойти на применение
ядерного оружия. Таким образом, в обычной войне против
ядерной державы придется выбирать между рассредоточе¬
нием полевых войск, ведущим к снижению их боевой
эффективности, но необходимым в предвидении использо¬
вания ядерного оружия, и концентрацией этих войск,
увеличивающей опасность катастрофы. Можно утверждать,
что с этой проблемой столкнутся обе стороны и что обе они
будут принуждены действовать в одинаково трудных усло¬
виях. И все же агрессор получит определенное преимуще¬
ство в отношении инициативы действий независимо от того,
применит ли он при этом обычное или ядерное оружие.
Оборона на чересчур широком фронте, ведущаяся обыч¬
ными вооруженными силами, упрощает задачу наступаю¬
щего такими же силами на широком фронте, ибо необхо¬
димая плотность войск для создания перевеса в том или
ином районе относительно невелика. А если агрессор вне-
17 Заказ ХЬ 6 33
258
ЧАСТЬ ВТОРАЯ- ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
запно прибегнет к ядерному оружию, он может смести
с лица земли все, что находится перед ним, прежде чем
обороняющийся нанесет достаточно мощный ответный удар.
Любая попытка определить значение ограниченной
ядер ной войны должна начинаться с осознания того факта,
что революция в технике неминуемо влечет за собой рево¬
люцию в тактике. С каждым новым техническим открытием
добившийся его испытывает сильное искушение включить
новое достижение в уже знакомый ему комплекс понятий.
Именно поэтому первые автомобили, например, строились
как можно более похожими на конные экипажи; первая
электрическая лампочка была уподоблена газовому фона¬
рю, которому она пришла на смену. В каждом случае про¬
гресс тормозился до тех пор, пока не происходил разрыв
с традиционным образом мышления и пока новое откры¬
тие само не создавало подходящую для себя форму.
Совершенно так же обстоит дело и с влиянием ядерной
техники на стратегию. Пока особенности ядерной войны
рассматриваются по аналогии с явлениями обычной войны,
стратегия будет парализована несоразмерностью силы но¬
вого оружия и косностью традиционной тактики. Следова¬
тельно, одна из самых важных задач, стоящих перед воен¬
ной мыслью, заключается в разработке тактики, которая
соответствовала бы новой технике.
Тактика обычной войны основана на том же принципе
специализации функций, который способствовал столь
быстрому и сильному росту промышленной техники. Поле¬
вые войска строились с расчетом причинить максимальный
ущерб противнику при наименьших для себя потерях.
Но они полностью зависели от поддерживающих их средств
и обслуживающих органов снабжения. Лишенные средств
обеспечения и снабжения войска теряли свою жизнеспо¬
собность, и потому, вероятно, самой эффективной такти¬
кой наступления было окружение.
Эта тактика1 исходила из предположения, что каждая
сторона в основном контролирует территорию, располо-
1 Необходимо учесть, что в понятия «тактика» и «стратегия»
англо-американцы вкладывают несколько иное содержание, чем
мы. Это объясняется тем, что они делят все военное искусство не на
три части: стратегию, оперативное искусство и тактику, а только
на две: стратегию, имеющую дело с общими военными приготовле¬
ниями и планами ведения войны в целом, и тактику, которая зани-
ГЛАВА ШЕСТАЯ. ПРОБЛЕМЫ ОГРАНИЧЕН.ЯДЕРНОЙ ВОЙНЫ 259
женную позади зоны военных действий, и что сам фронт
представляет собой линию, не имеющую флангов. Правда,
уже во вторую мировую войну обычным явлением стали
глубокие прорывы танковых частей и соединений, но по
своему характеру они сводились к простому перенесению
линии фронта вперед на известное расстояние, ограничен¬
ное запасом горючего. Танковое соединение, которое теряло
связь с поддерживающими его войсками, оказывалось, как
говорит опыт войны России с Германией, слишком уязви¬
мым. Из-за того, что предметы снабжения и боеприпасы,
необходимые для обычной войны, были слишком громозд¬
кими и не позволяли накапливать их непосредственно
в зоне военных действий, в обычной войне весьма важное
значение приобретали такие предупредительные мероприя¬
тия, с помощью которых выводились из строя города, цен¬
тры коммуникаций и промышленные объекты противника.
Но в ядерной войне такая тактика привела бы к страш¬
ным потерям. Независимо от степени рассредоточения
войск концепция линейной обороны дала бы возможность
агрессору произвольно увеличивать наступательную мощь
своего оружия, чтобы добиться прорыва. Ограниченная
ядерная война немыслима, пока расчеты на обычную так¬
тику заставляют нас считать наиболее выгодными объек¬
тами самые крупные населенные центры.
Основой тактики ограниченной ядерной войны должны
быть небольшие высокомобильные самостоятельные боевые
единицы, опирающиеся в основном на воздушный транспорт
даже в пределах зоны военных действий. Эти единицы
должны быть малы по размерам потому, что огневая мощь
ядерного оружия не зависит от численности войск, а также
потому, что сокращение размеров объекта, каким является
подобная единица на занимаемых ею позициях, опреде¬
ленным образом ограничит мощь того оружия, которое
будет выгодно против него применить. Боевые единицы
должны быть мобильными, потому что в условиях, в кото-
мается вопросами непосредственного ведения войны на театре воен¬
ных действий. В силу этого, например, такая оперативная единица,
как группа армий (фронт), считается тактическим соединением.
Таким образом, часть задач, носящих оперативный характер, по¬
падает в разряд тактических. Эту особенность понимания англо-
американцами военных проблем необходимо постоянно учитывать
при чтении западной военной литературы.—Прим. ред.
17*
260
ЧАСТЬ ВТОРАЯ- ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
рых все, что может быть обнаружено, сможет и быть унич¬
тожено, способность быстро менять позиции явится не¬
обходимым средством обороны. Наконец подобные боевые
единицы должны быть самостоятельными, ибо громоздкая
система снабжения периода второй мировой войны была бы
слишком уязвимой в отношении предупредительных меро¬
приятий противника. Подходящей аналогией для огра¬
ниченной ядерной войны может быть не традиционная
форма войны на суше, а скорее форма войны на море,
в которой самостоятельные боевые единицы, обладающие
большой огневой мощью, постепенно берут верх, уничто¬
жая своего противника, но не занимая его территорию
и не создавая сплошной линии фронта.
Хотя с помощью такой тактики и нельзя удержать
какой-то определенный рубеж, она тем не менее предста¬
вляет собой великолепный способ лишить агрессора воз¬
можности добиться одной из своих целей — контроля над
территорией противника. Мелкие мобильные боевые еди¬
ницы, оснащенные ядерным оружием, будут чрезвычайно
эффективным средством разгрома таких же боевых единиц
противника и быстрого уничтожения важных объектов.
Но, разумеется, средством установления политического
контроля такие боевые единицы быть не могут. Поэтому,
чтобы лишить захватчика возможности удерживать страну,
потребуется использовать атомные боевые единицы, обла¬
дающие высокой мобильностью. Они должны быть допол¬
нены системой глубоких стационарных подземных убежищ,
неуязвимых для чего бы то ни было, кроме прямых попа¬
даний самых крупных бомб. Это поможет нам снизить
результаты внезапных ударов противника по городам.
Система обороны такого типа явилась бы весьма трудно¬
преодолимым барьером для агрессора. Чтобы нанести
поражение мобильным боевым единицам, агрессору, не¬
сомненно, потребуются такие же высокомобильные части
и соединения. Чтобы контролировать захваченную терри¬
торию и ликвидировать очаги сопротивления, обороняе¬
мые с помощью ядерного оружия, ему придется прибег¬
нуть к массированию своих сил. Сочетать эти два способа
ведения войны перед лицом энергичного сопротивления
будет весьма трудно. Заранее подготовленные, хорошо
защищенные узлы сопротивления вынудят агрессора кон¬
центрировать свои силы, превращая их таким образом
ГЛАВА ШЕСТАЯ- ПРОБЛЕМЫ ОГРАНИЧЕН. ЯДЕРНОЙ ВОЙНЫ 261
в объект ядерной атаки. Мобильные атомные единицы
должны быть способны не давать противнику возможности
закрепиться на каких-либо рубежах и уничтожить любое
скопление его сил. Если эта тактика будет сочетаться
с быстрыми наступательными действиями войск обороны и
ударами, направленными в глубь территории, захваченной
агрессором, население которой, можно думать, по крайней
мере в Европе, будет враждебно СССР, то положение по¬
следнего в скором времени, вероятно, станет невыносимым1.
Эта тактика потребует решительного разрыва с нашими
традиционными представлениями о войне и военной орга¬
низации. Сухопутная армия США уже положила начало
этому делу, реорганизовав некоторые из своих дивизий
и разделив каждую на пять самостоятельных боевых групп.
Она делает упор на развитие транспортных вертолетов,
предназначенных для переброски войск, а некоторые части
и соединения имеют уже сейчас так называемые «летаю¬
щие платформы» для переброски одиночных солдат.
Эти меры, хотя и полезные, представляют собой только
начало коренной перестройки. Конечной целью ее должны
стать такие воинские части и соединения, которые позво¬
лят максимально приблизить формы ограниченной ядерной
войны к формам ведения войны на море. Поскольку мобиль¬
ные боевые единицы не смогут рассчитывать на систему
тылового обеспечения обычного типа, они должны иметь
с собой все необходимые запасы и средства ухода за своим
снаряжением. Много внимания уделяется мерам по умень¬
шению громоздкости снаряжения и в особенности созда¬
нию какого-либо заменителя для двигателя внутреннего
сгорания, потребности которого в горючем и ремонт кото¬
рого серьезно ограничивают радиус действия и боеспособ¬
ность мобильных боевых единиц. Поскольку мобильные
ядерные части и соединения нередко будут действовать
в глубине территории противника, им придется приобрести
1 Опыт минувших войн показал, что народы отлично отдают
себе отчет в том, что СССР никогда не был агрессором и потому не
может угрожать их национальному существованию. В силу этого
враждебными Советской Армии-освободительнице могут оставаться
лишь весьма немногочисленные, главным образом профашистские,
элементы, которые не в состоянии сделать положение в тылу Совет¬
ской Армии сложным. Все то, о чем пишет Киссингер, в гораздо
большей мере относится к положению в тылу американских агрес¬
соров.— Прим. ред.
262
ЧАСТЬ ВТОРАЯ- ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
известные навыки в решении политических вопросов и, что
особенно важно, овладеть методами организации и под¬
держки партизанской борьбы. Короче говоря, боевая еди¬
ница, предназначенная для ядерной войны, должна мыс¬
литься как нечто похожее на военный корабль, являющийся
самостоятельной тактической единицей, при этом она долж¬
на играть и роль политического и военного авангарда,
дезорганизующего вражеский тыл.
Ясно, что части и соединения такого типа не смогут
оставаться в одно и то же время мобильными и способными
вести обычную войну. Без ядерного оружия они не будут
обладать достаточной огневой мощью, чтобы защитить
себя, а в случае применения ими обычных видов вооруже¬
ния необходимый запас боеприпасов окажется настолько
громоздким, что значительно снизит их возможности в мо¬
бильной войне. Конечно, можно создать силы двойного
назначения, подготовленные для ведения как обычной,
так и ядерной войны, но каковы бы ни были подготовка
и вооружение подобных сил, им будет весьма трудно пере¬
ходить по инициативе противника от одной формы войны
к другой. Ведя обычные военные действия, силы двойного
назначения должны будут создавать нечто напоминающее
непрерывную линию фронта и иметь приспособленную
к таким действиям систему снабжения. Поэтому они ока¬
жутся весьма уязвимыми в случае внезапного применения
противником ядерного оружия. Развертыванием, которое
в условиях ядерной войны может стать катастрофическим,
сторона, уступающая противнику право нанесения первого
ядерного удара, только усугубит традиционный минус,
присущий обороне. И, наоборот, сторона, сумеющая захва¬
тить инициативу, сможет рассредоточить свои войска
прежде, чем прибегнуть к ядерному оружию. Поэтому
она будет гораздо менее уязвима для ответного удара про¬
тивника. Единственный рациональный способ ведения
обычной войны против ядерной державы заключается
в том, чтобы иметь в зоне боевых действий резерв, раз¬
вернутый в боевые порядки, применяющиеся в условиях
ядерной войны. Но это, в свою очередь, превратило бы
ббычную войну между ядерными державами в войну самого
неустойчивого типа, так как каждая воюющая сторона
постоянно испытывала бы искушение опередить своего
противника в применении ядерного оружия.
ГЛАВА ШЕСТАЯ- ПРОБЛЕМЫ ОГРАНИЧЕН. ЯДЕРНОЙ ВОЙНЫ 263
* * *
При надлежащей тактике ядерная война не обязатель¬
но должна быть столь разрушительной, какой мы ее себе
представляем, думая о ней с точки зрения обычной вой¬
ны1. Прогнозы относительно больших людских потерь
в ядерной войне основаны на предположении, что наиболее
подходящими объектами в ней явятся те, которые были
приняты в обычной войне, то есть города как центры комму¬
никаций и расположенные вблизи них аэродромы как
центры воздушной мощи. В обычной войне вывод из строя
коммуникаций имеет важное значение, потому что в ней
используются большие массы войск. Наряду с этим относи¬
тельно малая разрушительная способность обычных видов
вооружения и специализация функций различных родов
войск придают особую важность вопросу нарушения пере¬
возок по шоссейным и железным дорогам. Но когда армии
становятся высокомобильными и самостоятельными, уни¬
чтожение центров коммуникаций, вероятно, теряет свое
былое значение2.
Не исключено, что в ядерной войне промышленный
потенциал будет играть меньшую роль, чем раньше. При
обычной технике вооружения решающая победа на поле
битвы могла быть достигнута только путем использова-
вания такого количества военной техники, накопить кото¬
рое было подчас исключительно трудно. Обеспечивать
войска боеприпасами и оружием приходилось за счет про¬
дукции текущего производства. При таких обстоятель¬
ствах предварительное истощение сил противника путем
бомбардировок промышленных предприятий было вполне
целесообразно. Но в условиях ядерного изобилия более
положительные результаты могут быть достигнуты путем
1 Весьма наивное утверждение. Ядерное оружие, как бы его
пи применяли, а тем более при использовании его на обширных пло¬
щадях, принесет людям неисчислимые потери и страшные разруше¬
ния. Умаление разрушительной силы ядерного оружия понадоби¬
лось автору, чтобы оправдать в глазах общественного мнения его
применение.— Прим. ред.
2 Это* может случиться не раньше, чем будут созданы автома¬
шины и другие средства сухопутного транспорта с ядерными дви¬
гателями. При обычном же транспорте проблема горючего стано¬
вится настолько серьезной, что «независимость от тыла» приобретает
весьма проблематичный характер.— Прим. ред.
264
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
использования основной массы техники против действую¬
щих сил противника, нежели против его промышленных
центров. Поскольку города уже больше не являются клю¬
чевыми элементами в системе коммуникаций вооруженных
сил, вполне возможно, что риск, с которым будет сопря¬
жено начало бомбардировок городов, превысит те преиму¬
щества, которые могут быть при этом достигнуты1.
То же самое относится и к традиционной доктрине го¬
сподства в воздухе. Концепция, согласно которой господ¬
ство в воздухе является предпосылкой общей победы и до¬
стигается с помощью бомбардировок аэродромов против¬
ника, вскоре будет сдана в архив как окончательно изжитая
техническим прогрессом. До тех пор пока самолеты прихо¬
дилось сосредоточивать для эффективного их использова¬
ния на относительно небольшом количестве баз, гораздо
разумнее было уничтожить их на земле, а не в воздухе.
Однако параллельное развитие управляемых реактивных
снарядов и самолетов, взлетающих по вертикали и почти
или совсем не требующих никаких взлетных дорожек,
меняет это положение. Через 10 лет тактическая поддерж¬
ка с воздуха будет осуществляться в основном с помощью
этих двух средств; вероятно, тогда же прекратятся и всякие
разговоры о превосходстве в воздухе в том смысле, в каком
оно понимается сейчас2. При внедрении самолетов с вер¬
тикальным взлетом не будет нужды в аэродромах, служа¬
щих хорошими объектами бомбардировок, а установки для
запуска управляемых реактивных снарядов, в особенности
снарядов малой и средней дальности действия, можно
будет рассредоточить и замаскировать таким образом, что
1 Все это очень натянуто и неубедительно. Ядерное оружие
так же, как и всякое другое, требует высокоразвитого промышлен¬
ного производства, которое, за исключением производства ядерных
ВВ, сосредоточено в промышленных центрах (автоматика, телеме¬
ханика, ракетная техника, авиация, приборостроение и т. п.)
или поблизости от них. Поэтому избежать ударов по промышлен¬
ным, а значит, и по населенным центрам никому не удастся. Как бы
ни были велики запасы ядерного оружия, одними ими вести войну
окажется невозможно; потребуется воспроизводство оружия, в том
числе и ядерного, в ходе самой войны, а для этого нужна будет и
развитая промышленность, защищенная от ударов противника.—
Прим. ред.
2 Борьба за господство в воздухе сохранит свое значение в лю¬
бых условиях; она будет иметь лишь иное содержание и иные методы
ведения.— Прим, ред.
ГЛАВА ШЕСТАЯ. ПРОБЛЕМЫ ОГРАНИЧЕН. ЯДЕРНОЙ ВОЙНЫ 265
их будет весьма трудно обнаружить и еще труднее уни¬
чтожить.
Но еще раньше, до появления управляемых реактивных
снарядов и самолетов с вертикальным взлетом, концепция
полного превосходства в воздухе станет несовместима с по¬
литикой ограниченной войны. По мере того как будет
расти дальность полета самолетов, полного превосходства
в воздухе можно будет добиться только путем глубокого
проникновения в воздушное пространство противника.
Между тем подобное глубокое проникновение, осущест¬
вленное авиацией крупной ядерной державы, может по¬
влечь за собой ответный удар. Противник, наблюдающий
на экранах своих радиолокаторов за летящими самоле¬
тами, не сможет точно определить, какой объект будет
атакован этими самолетами — «тактический» или «страте¬
гический». Почувствовав угрозу, что его стратегические
ударные силы могут оказаться захваченными врасплох
на земле, противник, вероятно, начнет ответную атаку.
В ограниченной войне между крупными державами почти
совершенно необходимы такие районы, которые не могут
быть атакованы1, так как всякая угроза стратегическим
ударным силам противника, несомненно, вызовет ответ¬
ный удар, а вместе с ним и термоядерную войну2. Даже
в обычной ограниченной войне придется избегать глубокого
проникновения в воздушное пространство крупной ядер¬
ной державы. Ведь когда наши самолеты подойдут к вра¬
жеской линии раннего обнаружения, противник не будет
знать, какие бомбы несут атакующие самолеты — ядер-
ные или обычные. Считая, что произошло худшее, против¬
ник поэтому не преминет ответить контрударом.
Из всех этих предположений следует сделать вывод,
что для уничтожения объектов, расположенных в глубине
территории противника, необходимо разработать такие
1 Установление воюющими сторонами каких-то «заповедных
районов» весьма маловероятно.— Прим. ред.
2 Это положение останется справедливым, по крайней мере
до тех пор, пока стратегические ударные силы будут состоять из
самолетов. Но когда межконтинентальные баллистические снаряды
начнут выполнять функции стратегической авиации, рассредоточе¬
ние стартовых позиций сделает уничтожение сил возмездия почти
невозможным. В этом случае глубокое проникновение в воздушное
пространство противника, как это ни парадоксально, может стать
менее рискованным, но в то же время и менее результативным.
266
ЧАСТЬ ВТОРАЯ- ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
формы нападения, которые отличались бы от стратегиче¬
ского ядерного удара. Мобильные боевые единицы, воз¬
можно, и сумеют атаковать заранее выбранные объекты
противника на значительном удалении от зоны боевых
действий, не развязывая при этом всеобщей ядерной войны,
но это будет продолжаться только до тех пор, пока их наме¬
рения не вызовут определенных сомнений. Поэтому к своим
объектам эти единицы должны доставляться такими сред¬
ствами, которые меньше всего можно принять за средства
всеобщей ядерной войны. В силу этого большое значение
приобретут самолеты малых размеров и с небольшим рабо¬
чим потолком, мобильные тактические боевые единицы
и даже такие необычные контингенты, как диверсионные
группы и отряды партизан. После того как будет создано
большое количество управляемых реактивных снарядов,
возможности ведения войн такого рода серьезно возрастут.
Так, например, стратегические ударные силы, оснащенные
межконтинентальными баллистическими снарядами, смо¬
гут быть лучше рассредоточены и окажутся менее уязви¬
мыми, чем силы, основой которых являются пилотируе¬
мые бомбардировщики. Тогда, вероятно, и крупные дер¬
жавы станут не так нервозно реагировать на проникнове¬
ние сил противника в их воздушное пространство. Пони¬
мая, что истребить силы возмездия почти невозможно,
и учитывая ужасы всеобщей ядерной войны, стороны, про¬
тивостоящие друг другу, возможно, проявят больше го¬
товности выждать и определить подлинные намерения
противника с тем, чтобы «дозировать» свой ответ в соответ¬
ствии с масштабом брошенного им вызова.
В этих условиях вполне возможна и ограниченная
ядерная война, ведущаяся с применением определенной
тактики и с учетом ограничений в отношении объектов,
районов и размеров используемого оружия. Однако такой
вид конфликта вряд ли может быть сохранен в напряжен¬
ной обстановке войны. Ограничения войны зависят не
только от наших намерений, но и от того, как истолковы¬
вает эти намерения другая сторона. Поэтому перед нашей
дипломатией встает задача разъяснить противнику, что
именно мы понимаем под ограниченной ядерной войной
или, по крайней мере, какие ограничения мы готовы соблю¬
дать. Без заблаговременной выработки концепции об огра¬
ничениях войны просчет и неправильное истолкование
ГЛАВА ШЕСТАЯ. ПРОБЛЕМЫ ОГРАНИЧЕН. ЯДЕРНОЙ ВОЙНЫ 267
намерений противника могут привести к тому, что война
станет всеобщей, даже если обе стороны и собирались как-то
ограничить ее. Если советское руководство будет ясно
представлять себе наши намерения, то система ограниче¬
ний в войне появится независимо от нас только под влия¬
нием страха перед всеобщей термоядерной катастрофой
и в результате понимания того, что новая тактика делает
многие цели обычной войны менее выгодными. В связи
с этим следует проводить различие не между «тактиче¬
ским» и «стратегическим» оружием, а между оружием,
пригодным или непригодным для поражения объектов
в ограниченной ядерной войне1.
Остается еще одно возражение против ограничения
ядерной войны. Оно состоит в том, что независимо от тео¬
ретической возможности такого ограничения на деле этому
помешают как новая тактика, так и стремление проигры¬
вающей стороны изменить ее ход в свою пользу путем рас¬
ширения района конфликта и использования оружия
более крупного калибра. Новая тактика, как утверждают,
затруднит проведение мероприятий по ограничению войны.
Сама мобильность боевых единиц и неполные данные об
их дислокации способны соблазнить и ту и другую сторону
использовать в данном районе оружие наибольшей мощ¬
ности. Однако необходимо установить четкое различие
между трудностями ограничения войны вообще и трудно¬
стями ограничения ядерной войны. Если верно, что про¬
игрывающая сторона неизбежно применит любое оружие,
имеющееся в ее арсенале, и при этом не будет считаться
с какими бы то ни было ограничениями, касающимися
объектов и масштабов зоны боевых действий, то в этом
случае единственным возможным исходом ограниченной
войны является либо тупик, либо всеобщая ядерная война.
Но стратегия обычной войны также не позволит избежать
необходимости выбора между этими альтернативами. На
державу, готовую разжечь пожар всеобщей ядерной вой-
1 Эти рассуждения автора весьма наивны. Он забывает, что
война — это не международная научная конференция, а кровавый
кризис в жизни народов. В войне «убеждают» не логикой и риторикой,
а силой, изобретательностью, решительностью и твердостью. Един¬
ственное, что вносит в войну сдерживающий элемент,— это холод¬
ный расчет последствий того или иного шага, вытекающий из перс¬
пективного анализа обстановки.— Прим. ред.
268
ЧАСТЬ ВТОРАЯ* ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
ны, чтобы тем самым избежать поражения в ограниченной
ядерной войне, необходимость первой сделать выбор
между обычным и ядерным оружием вряд ли окажет доста¬
точное сдерживающее влияние. Довод, что ни та, ни другая
сторона не согласятся на поражение, равнозначен отри¬
цанию возможности ограничения войны — все равно ядер¬
ной или какой-либо другой, — и этот довод будет действи¬
телен только в том случае, если нации действительно пред¬
почтут самоубийство частичному поражению.
Что касается утверждения о постепенном, совершаю¬
щемся этапами перерастании ограниченной ядерной войны
во всеобщую ядерную, то, чтобы понять его несостоятель¬
ность, следует тщательно проанализировать характер этих
возможных этапов. Один из самых авторитетных против¬
ников ограниченной ядерной войны заявил недавно, что
даже обычная война немыслима без какого-то ограничения
и что неограниченная обычная война в век ядерного изо¬
билия — не что иное, как логическое противоречие. Это
ограничение, определяемое, по-видимому, характером
объектов и глубиной зоны боевых действий, по существу
не зависит от вида применяемого оружия. Если можно
добиться каких-то рамок в обычной войне, то этого же не¬
трудно достичь и в ядерной войне. Отличительная особен¬
ность ядерной войны, превращающая, как говорят, вся¬
кую попытку ограничения в иллюзию, заключается в мно¬
гообразии имеющихся видов оружия. Именно это много¬
образие и заставляет проигрывающую сторону прибегать
к оружию все большей поражающей силы.
Нужно признать, что многообразие видов ядерного
оружия делает невозможным контролирование применяе¬
мого вида и калибра по крайней мере до тех пор, пока
противник не использует бомб, при взрыве которых не
образуется значительных радиоактивных осадков, то есть
оружия мощностью примерно в 1 мегатонну. Однако если
предположить, что обе стороны стремятся избежать все¬
общей ядерной войны, а это является предпосылкой любого
лимитирования войны, то существуют какие-то «вмонти¬
рованные» ограничения, которые могут послужить осно¬
вой для самоограничения. Пока обе стороны будут сохра¬
нять силы для ответного удара, способного опустошить
страну противника, они не станут искать и предлога
для расширения масштабов войны. Наоборот, у них будет
ГЛАВА ШЕСТАЯ. ПРОБЛЕМЫ ОГРАНИЧЕН. ЯДЕРНОЙ ВОЙНЫ 269
иметься весьма серьезный стимул для разработки известного
комплекса ограничений, какими бы нелогичными они ни
казались. Это подтверждает опыт корейской войны, кото¬
рая велась еще в тот период, когда запасы ядерного ору¬
жия и системы его доставки к объекту находились в до¬
вольно примитивном состоянии.
«Вмонтированные» ограничения опираются на пред¬
положение, что оружие большой мощности применяется не
только ради того, чтобы просто использовать его, а для
того, чтобы добиться какого-то определенного преимуще¬
ства. Многие из доводов в защиту неразборчивого приме¬
нения сверхмощного оружия в ограниченной ядерной
войне основаны на том, что в этой войне будет существо¬
вать какой-то стабильный фронт и что обе стороны будут
превращать в прах все находящееся за передним краем
противника. Но такое положение весьма маловероятно,
ибо условия ядерной войны крайне изменчивы. Если не¬
большое количество мобильных боевых единиц обеих сто¬
рон будет действовать в глубине территории противника,
то гораздо целесообразнее окажется применить оружие,
допускающее известную степень выбора, чем то, которое
способно уничтожить свои собственные войска и население
вместе с малочисленными войсками противника.
Таким образом, в ядерной войне трудно наметить боль¬
шое количество объектов, подходящих для применения
действительно высокомощного оружия, или выбрать ради
достижения преимущества такой способ его применения,
чтобы противник не свел на нет наши успехи массирован¬
ным ответным ударом. Оружие большой разрушительной
мощности не может быть использовано вблизи своих войск
или на территории, которую вскоре предстоит оккупиро¬
вать; оно не может быть применено и против населения
дружественных стран. Ввиду того, что нельзя заранее пред¬
угадать характер и количество выпадаемых радиоактивных
осадков, ядерное оружие не должно взрываться вблизи
поверхности земли в том районе, который может стать
зоной боевых действий. Однако, например, в Европе пре¬
обладающие западные ветры сделают радиоактивные осад¬
ки гораздо более опасными для территорий, контролируе¬
мых Советами, чем для стран свободного мира. Конечно,
высокомощное ядерное оружие может быть взорвано и на
такой высоте, которая исключает выпадение радиоактив-
270
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
ных осадков, но и в этом случае необходимость пощадить
население дружественных стран по-прежнему останется
в силе. К тому же если каждое разрушение одного района
или объекта на одной стороне вызовет ответное разруше¬
ние района или объекта на другой, то риск, сопряженный
с увеличением силы оружия, вероятно, перевесит любые
возможные преимущества. При таких обстоятельствах
будет гораздо более эффективным использовать оружие,
пригодное для уничтожения мобильных боевых единиц
противника, успех или неудача которых в конечном счете
и решит вопрос о контроле над территорией.
Возможно ли предотвратить поражение путем примене¬
ния оружия большой разрушительной способности? Здесь
прежде всего нужно разобраться в том, что понимать под
«поражением» в ограниченной ядерной войне. При соответ¬
ствующей тактике поражение будет означать постепенную
утрату контроля одной из сторон над частью ее территории.
Подобно более слабому противнику в морской войне,
в ядерной войне проигрывающей стороне приходится зани¬
мать какие-то постоянные позиции и осуществлять так¬
тику стремительных ударов, за которыми следует поспеш¬
ное отступление. Поэтому она может оказаться более уязви¬
мой для оружия большой мощности, чем ее противник,
как морально, так и физически: морально потому, что наи¬
более вероятными объектами на этом этапе будут находя¬
щиеся на ее собственной территории, а физически — из-за
того, что утрата мобильности будет служить мерилом ее
поражения. Если сторона, берущая верх, использует
свое преимущество для того, чтобы предложить мир на
умеренных условиях, а это необходимая предпосылка вся¬
кой ограниченной войны, ядерной или неядерной, то ее
противник, возможно, предпочтет частичные уступки пол¬
ному опустошению.
Это не значит, что каждую ограниченную войну нужно
вести обязательно, как ядерную. Но пока мы имеем дело
с противником, способным начать против нас ядерную
войну, нам необходимо быть готовыми к ведению войн
как того, так и другого рода. Наряду с этим мы не должны
расценивать возможность ограничения ядерной войны или
потери, с которыми она может быть сопряжена, как пора¬
жение. Отнюдь не ясно, приведет ли обычная война со
стабилизированным фронтом к меньшим опустошениям,
ГЛАВА ШЕСТАЯ. ПРОБЛЕМЫ ОГРАНИЧЕН. ЯДЕРНОЙ ВОЙНЫ 271
чем ядерная; при известных обстоятельствах она может
вызвать даже гораздо большие опустошения1. Конечно,
обычное вооружение, как правило, дает большие воз¬
можности выбора в его применении, чем ядерное оружие. Но
в то же время объекты, выбираемые для поражения ядер-
ным оружием, могут больше способствовать попытке огра¬
ничения войны. А что касается боевых групп, то абсолют¬
ная цифра потерь в них в случае ядерной войны почти
наверняка будет меньшей, чем в обычной, хотя по срав¬
нению с числом войск, участвующих в операциях, она,
может быть, и останется весьма высокой.
Нельзя с уверенностью говорить об обстоятельствах,
которых еще нет. Даже самый осторожный анализ обста¬
новки может быть опровергнут событиями. В этом смысле
проблема и вызов атомного века должны быть сформули¬
рованы, пусть не окончательно, следующим образом: сто¬
рона, которая больше верит в себя и которая больше дове¬
ряет собственной оценке своих возможностей, чем ее про¬
тивник, может добиться и решающего преимущества.
Поиски определенности в атомный век — это рецепт для
бездействия.
* * *
Является ли стратегия ограниченной ядерной войны
выгодной для нас? Чтобы ответить на этот вопрос, нужно
определить, что подразумевается под выгодной стратегией
в условиях атомного века. С самого начала следует ска¬
зать, что ограниченная ядерная война не должна быть
нашей единственной возможностью. Мы должны в любое
время сохранять достаточные силы для ответного удара
и не бояться применить их, если возникнет угроза нашему
существованию. Даже в случае угроз, не имеющих подоб¬
ного характера, ограниченная ядерная война не всегда
может оставаться для нас самым разумным курсом дей¬
ствий. Например, при осуществлении «полицейского»
акта против малой державы, не обладающей ядерным ору-
1 Это положение противоречит уже известным фактам; более
того, оно несовместимо со всеми довольно пространными выклад¬
ками автора о разрушительном характере ядерного оружия, кото¬
рые даны в предыдущих главах. Очевидно, автор привел его для
того, чтобы как-то обосновать отказ США от запрещения примене¬
ния ядерного оружия в войне.— Прим. ред.
272
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
жием, а также в гражданской войне, когда нужно при¬
влечь население на свою сторону, применение ядерного
оружия может оказаться ненужным или даже вовсе не¬
разумным по соображениям политического и морально¬
психологического порядка. Как общее правило, в ограни¬
ченной войне следует применять наименьшее количество
силы, какое только возможно для достижения поставлен¬
ной цели. Проблема ограниченной ядерной войны возни¬
кает в первую очередь при действиях против ядерных дер¬
жав или держав, обладающих огромными людскими ресур¬
сами, с которыми трудно справиться при помощи обыч¬
ной военной техники.
Вопрос о том, что выгоднее для нас со стратегической
точки зрения — ведение ядерной или неядерной войны,
должен быть решен задолго до начала военных действий.
Мы не можем одновременно рассчитывать на угрозу ядер¬
ной войной как на средство сдерживания и резервировать
за собой возможность ведения обычной войны в том слу¬
чае, если сдерживание окажется неэффективным; по край¬
ней мере мы не можем делать этого в отношении ядерной
державы. Ведь агрессор, может быть, и не разгадает пра¬
вильно наши намерения. При отсутствии безошибочных
указаний с нашей стороны он способен предположить наи¬
худшее и начать ядерные операции.
В войне против ядерной державы решение положиться
на обычную войну не возымеет никакого действия, если
только оно не будет заранее поддержано противником.
А для этого потребуется иная дипломатия, чем та, которая
нужна для того, чтобы создать условия для ведения огра¬
ниченной ядерной войны. Решение воспротивиться агрес¬
сии с помощью ядерной войны требует дипломатии, стре¬
мящейся рассеять атмосферу того специфического ужаса,
которым окружено сейчас применение ядерного оружия,
то есть именно ту атмосферу, возникновению которой
отчасти способствовала советская пропаганда «о запре¬
щении атомных и водородных бомб». Наши дипломаты
и политики должны рассматривать применение ядерного
оружия как вопрос, не подлежащий обсуждению, но вместе
с тем им надлежит делать больший упор на меры, напра¬
вленные на смягчение последствий применения этого ору¬
жия. Так, например, центр тяжести в переговорах о разо¬
ружении следует перенести с отказа от использования
ГЛАВА ШЕСТАЯ- ПРОБЛЕМЫ ОГРАНИЧЕН. ЯДЕРНОЙ ВОЙНЫ 273
ядерного оружия вообще на ослабление последствий его
применения1.
Если же все-таки мы решим положиться на обычную
войну как на главное средство сдерживания местной агрес¬
сии, то в наших интересах будет всячески подчеркивать
ужасы применения ядерного оружия; в этом случае мы
должны постараться удержать Советы от попытки захва¬
тить нас врасплох в ограниченной войне не только угрозой
ответного удара на применение ядерного оружия, но и си¬
лой общественного мнения остальной части мира. Поэтому
мы не можем детально определять характер различий
между ограниченной обычной и всеобщей ядерной войной.
Делая это, скажем, на основе существующей разницы между
ядерным и обычным оружием, мы стали бы играть на руку
советской пропаганде, ведущейся под лозунгом «запретить
атомные и водородные бомбы». Конечно, если бы ограничен¬
ная неядерная война была признана действительно соот¬
ветствующей нашим интересам, тогда для такой политики
у нас, может быть, и не было бы никаких оснований. Но мы
должны ясно понимать, что какую бы стратегию мы ни
приняли, нам необходима соответствующая ей внешняя
политика, и каким бы курсом мы ни предполагали пойти,
его нельзя осуществлять под давлением событий.
Следовательно, все зависит от нашей оценки: дает ли
нам стратегия ограниченной ядерной войны какую-либо
выгоду. Применение слова «выгода» в данном контексте
не следует смешивать со словом «желание». Атомный век
позволяет выбирать из двух зол только меньшее. Поэтому
«выгодность» той или иной стратегии в различных усло¬
виях оценивается по-разному. «Выгодной», например, может
быть стратегия, при которой наше относительное пре¬
восходство над противником будет наибольшим; не мень¬
шую «выгоду» даст и стратегия, более всего способствующая
избежанию всеобщей ядерной войны; «выгодной» будет
1 Нельзя говорить об «ослаблении» последствий применения
водородного оружия после того, как сказано (см. гл. I, III и IV),
что это оружие имеет огульное, а не избирательное действие, опас¬
ное не только для самих воюющих стран, но и для всего челове¬
чества, не только для существующего, но и для грядущих поколе¬
ний; и вся шумиха вокруг создания так называемой «чистой» бомбы
предназначена для усыпления бдительности масс, выступающих за
запрещение производства этого оружия.— Прим. ред.
18 Заказ № 633
274
. ЧАСТЬ В 1 О РАЯ- ТНХНПКА И СТРА ТИГЛЯ
и та стратегия, которая обходится дешевле других; наконец,
«выгодна» и стратегия, наиболее соответствующая целям
сдерживания.
Эти четыре концепции о стратегической «выгоде» не
всегда совпадают между собой, а временами они даже не¬
совместимы. На протяжении всего периода нашей атом¬
ной монополии наше относительное превосходство было
наиболее явным в области ведения всеобщей ядерной
войны. Но поскольку мы стремились избежать конечного
столкновения и поскольку стоимость всеобщей ядерной
войны казалась нам неизмеримо большей по сравнению
с предметом спора, мы воздерживались от использования
нашего превосходства для достижения политических целей.
Стратегия, дающая больше всего шансов на предотвраще¬
ние всеобщей ядерной войны, не обязательно будет наи¬
менее дорогостоящей; она может оказаться «выгодной»
только в сравнении с ужасами термоядерной войны. Что
же касается стратегии, сосредоточивающей все наше вни¬
мание на обеспечении минимальной стоимости войны, то
такая стратегия может ослабить фактор сдерживания на¬
столько, что его неэффективность послужит поводом для
агрессии.
Таким образом, мы возвращаемся к основной проблеме
ограничения войны в атомный век — к попытке устано¬
вить равновесие между желанием создать максимальную
угрозу и необходимостью придерживаться такой стратегии,
которая не парализовала бы волю. Поиски методов созда¬
ния наибольшей физической угрозы способны увеличить
психологическую уязвимость создающего ее, так как риск
всегда может показаться большим, чем те цели, которых
следует добиваться. Чрезмерный упор на стратегию, выдви¬
гающую на первый план готовность к действию, может
уменьшить эффективность санкций ниже безопасного уров¬
ня. При создании максимально правдоподобной угрозы
ограниченная ядерная война кажется более подходящим
орудием сдерживания, нежели война обычная. С точки
зрения сдерживания наличие обширных ядерных воз¬
можностей увеличивает риск, которому подвергается
агрессор.
Эти возможности позволяют предупредить агрессора,
что любое увеличение сил, на которое он пойдет в ходе вой¬
ны, будет сопровождаться аналогичным увеличением сил на
ГЛАВА ШЕСТАЯ- ПРОБЛЕМЫ ОГРАНИЧЕН. ЯДЕРНОЙ ВОЙНЫ 275
другой стороне. К тому же ограниченная ядерная война
весьма осложняет проблему контроля над захвачен¬
ной территорией, что является одной из целей любой аг¬
рессии.
Уменьшает ли ограниченная ядерная война правдоподоб¬
ность угрозы в сравнении с обычной войной? Не снизит ли
она нашу готовность к сопротивлению? Конечно, ограни¬
ченная ядерная война вынуждает обоих противников идти
на больший риск, чем обычная война. Но было бы ошибкой
предполагать, что угрозы ядерной войны можно было бы
избежать, решив оказать агрессору сопротивление с по¬
мощью только обычного оружия. В борьбе против ядер¬
ной державы обычная война сопряжена почти с таким же
риском, как и ядерная война, ибо сторона, которая ведет
обычную войну против ядерной державы, не будучи готова
пойти на риск ядерной войны, находится в безнадежно
невыгодном положении. Всякая попытка уклониться от
риска даст противнику возможность добиться своих целей
либо с помощью угрозы ядерной войны, либо путем дей¬
ствительного развязывания ее. Решение вести обычную
войну против ядерной державы может быть оправдано
только в том случае, если оно подсказано более выгод¬
ной стратегией; общий же риск от этого почти не сни¬
жается.
Увеличивает ли стратегия ограниченной ядерной войны
угрозу всеобщей ядерной войны или, наоборот, уменьшает
ее? Приведенные выше соображения показывают, что не¬
избежного перерастания ограниченной ядерной войны во
всеобщий термоядерный конфликт не может быть. Остается
доказать, что в большинстве случаев ограниченная ядерная
война менее способна привести к решительному ядерному
столкновению, чем обычная война.
Может ли ограниченная война — ядерная или обыч¬
ная — оставаться на всем протяжении ограниченной? Ответ
на этот вопрос зависит от того, в каком взаимоотношении
будут находиться готовность спорящих сторон пойти на
риск и их боевые возможности. Характер ограниченной
войны между ведущими державами предполагает мате¬
риальную возможность увеличения ставок любой сторо¬
ной. Если оба противника будут готовы на это, не согла¬
шаясь на частичное поражение, неполную победу или
ничью, то результатом явится всеобщая ядерная война.
18*
276
ЧАСТЬ ВТОРАЯ- ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
Если же одна сторона будет готова пойти на больший риск
или — что одно и то же — если она станет настойчивее
добиваться развязывания всеобщей ядерной войны, эта
сторона получит и решающее преимущество. Но в том слу¬
чае, когда оба противника будут готовы пойти на одинако¬
вый риск и будут в состоянии одинаково увеличить став¬
ку, не превращая ограниченной войны во всеобщую ядер-
ную, результатом будет либо ничья, либо победа той сто¬
роны, которая разработает лучшую стратегию.
Предположив, что наша решимость будет равна реши¬
мости нашего противника — а без этого никакая стратегия
не будет плодотворной,— мы, таким образом, поставим себя
перед необходимостью решить исключительно важный
вопрос: «безопаснее» ли обычная война войны ядерной
с точки зрения желательности предотвращения всеобщей
ядерной войны? Ясно, что ядерная война требует более
крупных первоначальных ставок, чем война обычная. Сле¬
довательно, этот вопрос можно сформулировать и так:
«безопаснее» ли начинать ограниченную войну, поставив
на карту так много, что всякое дальнейшее наращивание
усилий будет сопряжено с опасностью перерастания ее
во всеобщую ядерную, или, может быть, разумнее начать
с таких ставок, увеличивать которые будет менее риско¬
ванно?
Как это ни парадоксально, но в войне, начинающейся
при меньших ставках, установить равновесие оказывается
гораздо труднее. Сознание того, что противник в любой
момент может увеличить свою ставку, внесет элемент не¬
устойчивости в равенство моральных факторов в ограни¬
ченной войне. Искушение опередить другую сторону может
привести ко все более осложняющейся ситуации и даже
вызвать цепную реакцию увеличения ставок. Кроме того,
если все расчеты будут сводиться только к обычной войне,
то почти неизбежным следствием этого явится недопони¬
мание характера ограниченного ядерного конфликта
как при штабном планировании, так и во внешней по¬
литике.
Поскольку обе стороны не будут иметь полного предста¬
вления о притязаниях друг друга, взрыв любого ядерного
устройства может вызвать в этом случае пожар всеобщей
ядерной войны. Признание определенной границы между
обычной и ядерной войнами способно превратиться в обою-
ГЛАВА ШЕСТАЯ. ПРОБЛЕМЫ ОГРАНИЧЕН. ЯДЕРНОП ВОЙНЫ 277
доострое оружие, а существование двух категорий оружия
может привести к тому, что война будет ограниченной
только до тех пор, пока правила ее ограничения будут
соблюдаться обоими противниками. Но как только какая-
либо сторона попытается преодолеть ограничение, разви¬
тие войны пойдет по спирали, и наложить на него какие-то
рамки станет весьма трудно. В лучшем случае это поставит
участников конфликта перед необходимостью вести огра¬
ниченную ядерную войну, и притом в самых неблагоприят¬
ных условиях, а в худшем — будет способствовать развя¬
зыванию всеобщей ядер ной войны.
Война, начавшаяся как ограниченная ядерная, даст
участникам то преимущество, что пределы ее будут уста¬
новлены, а главное, что они будут приняты обоими против¬
никами задолго до начала военных действий. К тому же
в таком конфликте возможности выбора окажутся для
агрессора более ограниченными. Если в обычной войне
он сможет выбирать между продолжением войны при при¬
нятых ограничениях и риском, связанным с расширением
ограниченной войны, то в ядерной войне выбор будет
серьезно затруднен; альтернативами будут данная война
и всеобщий ядерный конфликт. Конечно, даже в ходе ядер¬
ной войны комбатанты могут повышать свою ставку, исполь¬
зуя оружие все большей мощности. Но при надлежащей
тактике такой курс, возможно, не повлияет коренным обра¬
зом на исход войны, и всеобщая ядерная война не вспых¬
нет до тех пор, пока противники, идущие этим курсом, не
перейдут известных пределов. Пока обе стороны стремятся
избежать решительного столкновения, ядерная война,
начавшаяся после того, как дипломатия обеспечила опре¬
деленную степень понимания возможностей новой военной
техники, будет иметь, вероятно, больше шансов на то, чтобы
остаться ограниченной, чем конфликт, начавшийся как
ограниченная обычная война, в обстановке неполного
понимания роли ядерного оружия и отождествления любо¬
го взрыва ядерного устройства с началом всеобщей ядер¬
ной войны.
Следовательно, проблема выбора между обычной и ядер¬
ной войнами приобретает исключительно важный практи¬
ческий характер. Она превращается в вопрос о том, какая
сторона сможет выиграть в результате решения начать
ограниченную ядерную войну. Здесь наше превосходство
278
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
в промышленном потенциале1, более широкие возможности
нашей военной и иной техники, а также способность при¬
способления, которой обладают наши социальные инсти¬
туты, должны дать нам определенное преимущество. В тех
случаях, когда разрушительная мощь оружия слишком
мала, людская сила может компенсировать недостаток
в технике, как показывает пример использования войск
Коммунистического Китая в Корее. Если же оружие обла¬
дает слишком большой разрушительной силой, важность
промышленного потенциала уменьшается, так как доста¬
точно весьма небольшого количества единиц оружия, чтобы
восстановить стратегическое равновесие сил. Для страны,
обладающей превосходством в промышленном потенциале
и более широкой технической базой, стратегически наи¬
более продуктивной формой войны является война с при¬
менением оружия средней разрушительной способности,
но достаточно сложного для того, чтобы производство его
требовало значительных усилий, и достаточно разруши¬
тельного для того, чтобы людская сила не могла заменить
технику. Наряду с этим такое оружие должно быть доста¬
точно гибким, чтобы применение его могло обеспечить
владельцу значительный перевес в силах.
Похоже на то, что системы вооружения, которые могут
быть употреблены в ограниченной ядерной войне, отве¬
чают этим требованиям. Советский Союз проявил себя
весьма способным добиваться высоких результатов, сосре¬
доточивая свои усилия на какой-то одной системе вооруже¬
ния. Так было, например, с развитием советского ядерного
оружия, то же самое произошло и с советской авиацией
дальнего действия. Правда, из этого не следует, что, имея
худшее промышленное оборудование, Советский Союз смо-
1 Подобное утверждение показывает, насколько автор отстал от
реальной действительности. Несколько лет назад это, может быть,
и было так, но ныне, когда СССР имеет водородное оружие, межкон¬
тинентальные баллистические ракеты и во много раз более совершен¬
ные искусственные спутники Земли, чем у американцев, такое заяв¬
ление является не чем иным, как пустым бахвальством. Что же
касается заявления автора о превосходстве американских социаль¬
ных институтов в приспособлении экономики к требованиям войны,
то несостоятельность его стала совершенно очевидной после второй
мировой войны, в ходе которой Советский Союз полностью дока¬
зал исключительную жизнеспособность социалистического строя.—
Прим. рсд.
ГЛАВА ШЕСТАЯ- ПРОБЛЕМЫ ОГРАНИЧЕН. ЯДЕРНОП ВОЙНЫ 279
жет соревноваться с нами в развитии многогранных спо¬
собностей ведения ограниченной ядерной войны, то есть
в создании громадного количества видов оружия, транспорт¬
ных средств и сложных систем коммуникаций. В этом
отношении трудности, с которыми Советский Союз стал¬
кивается ныне, будут еще больше усугубляться отстало¬
стью Коммунистического Китая, хотя, возможно, в тече¬
ние ближайшего десятилетия Китай и заложит основы соб¬
ственной ядерной техники. Что же касается производства
сложного оборудования и различных средств, необходимых
для ведения ограниченной ядерной войны, то Коммуни¬
стический Китай еще долгое время будет в полной зави¬
симости от Советского Союза. Кроме того, само по себе
обладание сложным оснащением не дает отсталой стране
никакой гарантии на то, что она сумеет эффективно исполь¬
зовать это оснащение; именно об этом свидетельствует,
например, неспособность Египта использовать советское
оружие. Когда военную технику станет невозможно заме¬
нять людской силой, стратегическое значение Коммуни¬
стического Китая, вероятно, серьезно ослабнет, а при неко¬
торых условиях он может даже стать обременительным для
Советского Союза.
В случае если Советский Союз справится со своими труд¬
ностями в производстве необходимого ему ассортимента
оружия — ас течением времени он, несомненно, сумеет
это сделать, — характер его социальных институтов и весь
его исторический опыт все равно останутся для него серьез¬
ной помехой в развитии. Ведь точно так же, как развитие
советской авиации дальнего действия и создание советских
запасов ядерного оружия заставляют нас пересматривать
наши традиционные концепции и взгляды на всеобщую
войну, появление ядерного оружия на полях сражений
вызовет потрясение самих основ советской тактической .
доктрины. Советский блок уже не сможет больше надеяться
на людские массы, как это было во вторую мировую войну
и в Корее. В ограниченной ядерной войне рассредоточение
явится ключом к дальнейшему существованию, а мобиль¬
ность — предпосылкой успеха. Все будет зависеть от руко¬
водства на высшем уровне, от личной инициативы кадров
и их технической подготовки.
Хотя, быть может, и верно, что ядерное оружие не обес¬
печивает экономии людской силы, как это утверждают
280
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
многие сторонники теории обычной войны, однако важное
значение имеет то, как применяется эта людская сила
и какие из ее качеств являются наиболее ценными. В обыч¬
ной войне людская сила необходима для того, чтобы уста¬
новить равновесие непосредственно на поле боя; ее обу¬
чают обращению с небольшим числом видов относительно
простого оружия; при отсутствии у войск концепции ее
может заменить дисциплина. Чтобы вести ядерную войну,
нужно обучить людскую силу обращению с весьма боль¬
шим количеством различных видов оружия и средств;
здесь важное значение приобретают инициатива и техни¬
ческая квалификация во всех звеньях. Особые качества
нашего общества, по-видимому, дадут возможность извлечь
выгоду из такого использования людских резервов1. Не¬
даром же советская пропаганда упорно обыгрывает два
положения, заключающиеся первое — в том, что ограни¬
ченной ядер ной войны «не может быть», а второе — в «зап¬
рете атомных и водородных бомб». Оба эти тезиса, если
согласиться с ними, лишают нас гибкости и подрывают
основы самой действенной американской стратегии.
Против этого можно возразить, что если стратегия огра¬
ниченной ядерной войны выгодна нам, то она должна быть
невыгодна Советскому Союзу, и что поэтому Кремль будет
стараться уклониться от нее путем развязывания всеобщей
ядерной войны. Однако тот факт, что советское руковод¬
ство может проиграть в ограниченном ядерном конфликте,
не означает, что оно выиграет во всеобщей ядерной войне.
Наоборот, если наши силы возмездия будут сохраняться
на надлежащем уровне, а наша дипломатия найдет какой-то
выход из положения тупика, кроме безоговорочной капи¬
туляции, мы всегда сумеем добиться того, чтобы всеобщая
ядерная война казалась противнику малопривлекательным
курсом действий2.
1 Автор, очевидно, пренебрег фактами, публикуемыми сейчас
американской статистикой, из которых явствует, что США далеко
отстали от СССР в деле народного образования, и особенно тех¬
нического (среднего и высшего), и что американцам надо слишком
много сделать, чтобы догнать СССР в этом отношении.—Прим. ред.
2 Реально оценивая опасность всякой ядерной войны, Советский
Союз считает, что она не может быть выгодной ни для одной страны];
она вызовет жестокие страдания народов, в ходе нее будут уничто¬
жены многие достижения культуры, она лишит человечество боль¬
шинства его материальных ценностей, накопленных в течение мно-
ГЛАВА ШЕСТАЯ. ПРОБЛЕМЫ ОГРАНИЧЕН. ЯДЕРНОЙ ВОЙНЫ 281
* * *
Что можно сказать о том влиянии, которое окажет на
современную военную доктрину наличие ядерного оружия
у многих держав, считающихся сейчас второстепенными?
Разве им не будет легче изменить стратегическое соотно¬
шение сил с помощью ядерной войны? В течение одного
десятилетия распространение ядерной техники в процессе
мирного ее использования даст многим державам все эле¬
менты, необходимые для производства ядерного оружия.
А поскольку считается, что ядерное оружие обеспечивает
военное преимущество его обладателю, то вряд ли можно
ожидать, что оно будет использоваться так, как мы пред¬
полагаем. Следовательно, нам не остается другого выбора,
как основывать свою стратегию на гипотезе, что война
между ядерными державами, даже второстепенными, может
повлечь за собой применение ядерного оружия.
В свете вышесказанного очень важно установить раз¬
личие между фактом обладания ядерным оружием и стра¬
тегической эффективностью последнего. Обладание ядер¬
ным оружием, как правило, вызывает значительное бес¬
покойство и врагов и друзей. Но когда обладание ядерным
оружием не подкрепляется сложными средствами доставки
к объекту, весьма сложными системами связи и соответ¬
ствующей тактикой, использовать его эффективно стано¬
вится очень трудно. Если только вся военная система не
приспособлена к ядерной тактике, ядерная война стано¬
вится весьма опасным предприятием. В этом отношении
все то, что говорилось выше о Коммунистическом Китае,
будет еще более верно в применении к другим слаборазви¬
тым странам.
С этой точки зрения единственным районом, где ядерное
оружие будет означать увеличение реальной мощи, являет¬
ся Западная Европа, так как именно здесь высокая техни¬
ческая квалификация людских резервов сочетается со
способностью промышленности создавать при поддержке
Соединенных Штатов разносторонние военные возмож¬
ности. В остальных же частях мира обеспечить в достаточно
гих веков. Именно поэтому СССР выступает против применения
ядерного оружия, за мирное сосуществование всех народов. Что же
касается имеющихся возможностей для ведения такой войны, то
вряд ли США обладает ими сейчас в большей мере, чем СССР.—
Прим. ред.
282
ЧАСТЬ ВТОРАЯ- ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
короткие сроки как оснащение, так и обучение сил, необхо¬
димых для ведения продолжительной ядерной войны, будет
довольно трудно. К тому же ограниченная ядерная война
возможна только при наличии значительного запаса рас¬
щепляющихся материалов. Но пока расщепляющихся мате¬
риалов не хватает, а слаборазвитые страны вообще не смо¬
гут накопить их в количествах, необходимых для ведения
ограниченной ядерной войны, создать широкий ассорти¬
мент оружия будет невозможно. В этом случае упор при¬
дется делать на изготовление небольшого числа бомб мак¬
симальной разрушительной силы, которые в свою оче¬
редь потребуют создания сложных и дорогостоящих
средств для их доставки к объектам.
Таким образом, слаборазвитые сейчас страны не смогут
иметь в близком будущем достаточное количество расщеп¬
ляющихся материалов и соответствующую промышлен¬
ную базу, необходимые для ведения ограниченной ядерной
войны. В еще меньшей степени они будут способны создать
сколько-нибудь значительный военный потенциал для ве¬
дения всеобщей ядерной войны. Небольшого количества
ядерного оружия, которым они смогут располагать, не
хватит для действий против хорошо оснащенного врага,
подготовленного к ядерной войне. Это еще больше увели¬
чит неравновесие, существующее между качеством и коли¬
чеством, эффективностью подготовки и уровнем развития
промышленного потенциала, — неравновесие, от которого
уже страдают военные системы весьма большого числа стран.
В то же время наличие у наших европейских союзников
ядерного оружия улучшит общее военное положение сво¬
бодного мира. Нападение Советского Союза на Западную
Европу станет вследствие этого гораздо более опасным для
него предприятием; обладание ядерным оружием повысит
и способность свободного мира удерживать определенные
районы вдоль советской периферии. Следовательно, со
стратегической точки зрения развитие производства ядер¬
ного оружия в прочих странах будет в целом определенно
выгодно для нас.
Это, конечно, не значит, что мы должны беззаботно
относиться к проблеме поддержания мира в условиях, когда
все страны имеют ядерное оружие. Хотя второразрядные
державы и не будут в состоянии создать военный потен¬
циал, позволяющий им воевать на равных условиях с про-
ГЛАВА ШЕСТАЯ. ПРОБЛЕМЫ ОГРАНИЧЕН. ЯДЕРНОЙ ВОЙНЫ 283
тивником, обладающим многоцелевыми вооруженными си¬
лами, однако наличие у них ядерного оружия сделает
любые междоусобные споры гораздо более опасными
в отношении возможных последствий. Ведь на державы,
чьим главным оружием в переговорах станет угроза само¬
убийства, ужасы новой военной техники окажут весьма
малое сдерживающее влияние; эти ужасы и угрозы не
помешают им вступать в конфликты даже с более сильными
государствами. Конечно, подобные конфликты не прине¬
сут ни одной стороне существенных военных успехов, но
они будут способствовать развитию цепной реакции, поро¬
ждающей насилие, справиться с которой будет очень
трудно. Поэтому Соединенным Штатам совершенно не¬
обходимо в течение оставшегося периода времени доказать
свою способность быстро и разумно вмешиваться в кон-,
фликты и добиваться полного понимания другими стра¬
нами значения новой военной техники, чтобы безответ¬
ственность какой-либо державы не вызвала всемирного
пожара.
* * *
Рассуждения, изложенные в этой главе, заставляют нас
сделать следующие выводы. Войну между ядерными дер¬
жавами следует планировать, исходя из предположения,
что она будет, вероятно, ядерной войной. Ядерную войну
необходимо вести так, чтобы она не перерастала во всеоб¬
щую. Ограниченная ядерная война — это наша наибо¬
лее эффективная стратегия как против ядерных держав,
так и против какой-либо крупной державы, способной
компенсировать недостаток техники людской силой.
Такая стратегия отнюдь не является простой, и ре¬
шиться на ее осуществление не так легко. Она требует
умения согласовывать политические, моральные и военные
факторы, причем достаточно быстро, так чтобы скоротечно
развивающиеся события войны с применением современ¬
ного оружия не оставляли наших дипломатов позади и не
лишали их способности координировать все эти факторы
для достижения известных ограниченных целей. Такая
стратегия предполагает в качестве условия углубленный
анализ и выбор целей, соответствующих характеру ограни¬
ченной войны, и весьма разборчивое применение систем
оружия, исключающее незаметное перерастание ограничен-
284
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
ной войны в пожар всеобщей ядерной катастрофы. Больше
чем когда-либо раньше критерием для оценки нашей стра¬
тегии будет наша способность сочетать наличие военного
потенциала с психологической готовностью нации. Мы не
можем одновременно использовать преимущества всех кур¬
сов действий — сдерживания, основанного на создании
максимальной угрозы, и стратегии минимального риска.
Мы должны решить, во что обойдется нам сдерживание,
и сделать так, чтобы требуемая цена была уплачена в слу¬
чае, если сдерживание не приведет к цели. Парадоксаль¬
ным следствием небывалого развития техники является
то, что эффективность ее применения в очень большой
степени зависит от таких не поддающихся контролю фак¬
торов, как проницательность руководства и его понима¬
ние современных проблем.
Политика ограниченной ядерной войны также не долж¬
на мыслиться как средство, позволяющее нам ослабить
свою готовность к всеобщей ядерной войне. Ни одно из
мероприятий, описанных в этой главе, невозможно про¬
вести без наличия ударных сил, достаточных для нанесе¬
ния ответного удара. Это объясняется тем, что пределы
ограниченной войны устанавливает именно страх перед
термоядерным опустошением. Можно, конечно, утвер¬
ждать, что стратегия, основанная на «равновесии ужаса»,
как выразился Уинстон Черчилль, бессмысленна по своей
природе и что искушение прибегнуть к всеобщей ядерной
войне окажется непреодолимым и для той, и для другой
стороны. Подобная аргументация не нова: в прошлом име¬
лось уже немало случаев, когда новые технические откры¬
тия вызывали разговоры о якобы предстоящей гибели чело¬
вечества и заявления о том, что новая техника делает
войну невозможной. И тем не менее во всех этих случаях
новое оружие использовалось с максимальной эффектив¬
ностью.
Конечно, нельзя отрицать, что многие новые открытия
расценивались как предвестник прекращения войн, но
дело обычно кончалось тем, что они только увеличивали
ужасы войны. Не менее верно, однако, и то, что никогда
никакое новое военно-техническое достижение не увеличи¬
вало разрушительную силу оружия до такой степени, как
ядерное оружие, и что никогда такие открытия не делались
так внезапно. Так, например, порох внедрялся в военное
ГЛАВА ШЕСТАЯ. ПРОБЛЕМЫ ОГРАНИЧЕН. ЯДЕРНОЙ ВОЙНЫ 285
дело постепенно, на протяжении целых столетий. В начале
XVI века, то есть спустя 100 лет после того, как порох стал
известен повсюду, Макиавелли все еще мог утверждать,
что порох менее эффективен, чем «традиционное» вооруже¬
ние того времени. Даже в 1825 году английское военное
министерство самым серьезным образом обсуждало пред¬
ложение о замене мушкета арбалетом. В отличие от
пороха ядерное оружие принесло с собой такое увеличе¬
ние масштабов разрушений, которое не оставляет места
для двусмысленного толкования его значения.
Когда вопреки международным конвенциям и запретам
были применены шрапнель и пули «дум-дум», это показало,
что договоры не могут служить сдерживающим началом
для сторон, ведущих борьбу не на жизнь, а на смерть,
и что любое международное соглашение теряет свою силу,
если оно идет вразрез с интересами комбатантов. Запре¬
щенное оружие применялось, потому что обе стороны рас¬
считывали добиться за счет этого определенных преиму¬
ществ. Сущность же ядерного тупика заключается в том,
что ни та, ни другая сторона не может выиграть от развя¬
зывания всеобщей ядерной войны. Использовать новое
оружие противники могут только для того, чтобы избе¬
жать безоговорочной капитуляции. Конечно, если одна
из сторон когда-нибудь добьется явного перевеса в способ¬
ности вести всеобщую ядерную войну, то равновесие инте¬
ресов утратит силу; поэтому нужно сделать все, чтобы не
допустить этого. Цель политики ограниченной ядерной
войны состоит не в том, чтобы создать какую-то «замену»
для всеобщей ядерной войны, а в том, чтобы подготовить
такие условия, при которых наш ответ был бы соразмерен
совершенной против нас провокации. Эти условия должны
предполагать наличие полной гармонии между военными
возможностями и решимостью их осуществления; в этом
случае всеобщая ядерная война не станет нашим един¬
ственным ответом на вызов противника.
К стратегии, описываемой в этой и предшествующих гла¬
вах, нужно подходить не с точки зрения «тоски по более
спокойному прошлому», а в свете тех опасностей, которые
сулит нам всеобщая термоядерная катастрофа. Конечно,
эта стратегия не предлагает никаких окончательных реше¬
ний, и, если следовать ей, то ничейных положений, вероят¬
но, будет больше, чем крупных побед. Но во многих райо-
286
ЧАСТЬ ВТОРАЯ- ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
нах, над которыми сейчас нависла советская угроза, воз¬
можность ничейного положения стратегически предста¬
вляет собой шаг вперед. Кроме того, как риск, так и разоча¬
рования, с которыми связана ограниченная ядерная вой¬
на, — все это штраф за то, что мы живем в атомный век,
штраф, на который мы пошли сознательно, когда позволили
ликвидировать нашу атомную монополию, не добившись
предварительно создания действенной системы между¬
народного контроля.
В общем и целом стратегическую проблему Америки
можно сформулировать следующим образом:
1) Термоядерной войны следует избегать во всех слу¬
чаях, кроме самых крайних, когда нет иного выбора.
2) Держава, обладающая термоядерным оружием, вряд
ли согласится на безоговорочную капитуляцию, не при¬
менив этого оружия; ни одна страна, вероятно, не пойдет
на риск термоядерного опустошения, если только не будет
считать, что имеется прямая угроза ее дальнейшему
существованию.
3) Задача нашей внешней политики заключается в том,
чтобы достаточно ясно показать отсутствие у нас стремле¬
ния принудить противника к безоговорочной капитуляции;
наши дипломаты должны создать такую обстановку, в кото¬
рой любой спор не будет затрагивать вопроса о существо¬
вании нации. Наряду с этим мы не должны оставлять у про¬
тивника никаких сомнений относительно нашей решимости
добиться ограниченных целей и применить силу для про¬
тиводействия любому военному шагу Советского Союза.
4) Поскольку внешняя политика, не поддержанная в слу¬
чае необходимости применением силы, бесплодна, задачей
нашей военной политики должна быть разработка доктрины
и создание возможности «дозированного» применения силы.
5) Поскольку политика ограниченной войны не может
проводиться в жизнь иначе, как под угрозой прибегнуть
к всеобщей ядерной войне, мы должны сохранять силы для
ответного удара, достаточно мощные и хорошо защищен¬
ные, чтобы исключить для агрессора возможность извлечь
какую-либо выгоду из развязанной им всеобщей ядерной
войны.
Тем не менее было бы весьма рискованно возлагать
слишком большие надежды на запугивание ужасами ядер¬
ной войны. Ограниченная ядерная война невозможна, если
ГЛ \ВЛ ШЕСТАЯ. ПРОБЛЕМЫ ОГРАНИЧЕН. ЯДЕРПОЙ ВОЙНЫ 287
только нашей внешней политике не удастся дать противнику
достаточное представление о наших намерениях. Возмож¬
но, что порой нам придется даже компенсировать недоста¬
ток сообразительности у советских руководителей и дово¬
дить до их сознания нашу трактовку характера и принци¬
пов ограничения ядерной войны1. Безусловно, такая про¬
грамма действий не удержит противника, твердо решивше¬
гося на окончательное столкновение. Никакая дипломати¬
ческая программа не сможет заменить силу, необходимую
для ответного удара. Но в той мере, в какой можно не дать
войне перерасти во всеобщую из-за неправильной оценки
противником наших намерений или непонимания харак¬
тера ядерной войны, наша дипломатия должна добиваться
лучшего понимания государствами особенностей страте¬
гического выбора в атомный век. Это тем более важно, что
каковы бы ни были возможности стран в ограниченной ядер¬
ной войне, ее нельзя вести под давлением событий. Стре¬
мясь избежать ужасов всеобщей ядерной войны путем
отыскания какого-либо альтернативного решения, разви¬
вая концепцию ограничений, которая сочетала бы твер¬
дость с умеренностью, наша дипломатия сможет восстано¬
вить потерянную связь с силой даже в условиях атомного
века.
1 Безмерное самомнение — учить советских руководителей,
политика которых, по общему признанию, всегда была гораздо
бэлее мудрой и прозорливой, чем оголтелая агрессивная политика
правящих кругов США.— Прим. рсд.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
ДИПЛОМАТИЯ. ПРОБЛЕМЫ
РАЗОРУЖЕНИЯ И ОГРАНИЧЕНИЯ ВОЙНЫ
Обращение к дипломатам с призывом спасти человече¬
ство от ужасов термоядерной гибели путем разработки
какой-то системы ограничения войны может показаться
парадоксальным. Как может быть достигнуто соглашение
об ограничении войны, когда все переговоры с Кремлем
показали1, что двум сторонам редко удается договориться
даже о необходимости обсуждения этого вопроса?
Никогда еще дипломатам не бросали более страшного
вызова, ибо в изменившихся условиях уже почти нельзя
достигнуть разумного компромисса методами классической
дипломатии. Дипломатия, являющаяся искусством урегу¬
лирования конфликтов путем переговоров, предполагает,
что все великие державы признают систему, в основе кото¬
рой лежит необходимость изменений и постоянной гармо¬
нии. Нужда в переговорах возникает обычно в результате
недовольства какой-либо державы существующим статус-
кво. Это вполне понятно, так как если бы все державы были
абсолютно довольны своим положением, не о чем было бы
и вести переговоры. Поэтому переговоры могут быть успеш¬
ными лишь в том случае, если договаривающиеся стороны
придерживаются каких-то общих норм, одинаково прием¬
лемых для них обеих. Они должны признавать, например,
что сохранение международного порядка важнее их разно¬
гласий и что последствия отказа идти на уступки будут
более серьезными, чем последствия таких уступок; в неко¬
торых случаях они должны признавать и то и другое.
1 Автор замалчивает тот факт, что правящие круги США каж¬
дый раз, когда дело доходит до необходимости вести переговоры,
стремятся навязать СССР такие требования, которые может принять
лишь побежденная в войне либо зависимая страна. Следовательно,
причиной неудач в переговорах является политика грубого диктата
со стороны США. — Прим. ред.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ. ДИПЛОМАТИЯ
289
В прошлом урегулирование международных споров
достигалось тем, что понимание преимуществ согласия
сопровождалось еще и страхом перед последствиями про¬
явленного упорства1. Чем меньше была заинтересованность
в согласии, тем больше становились опасения, вызванные
наличием у противника крупной военной силы или угро¬
зой ее применения. Чем большей оказывалась заинтересо¬
ванность великих держав в поддержании хороших отноше¬
ний, тем меньшей была и необходимость прибегать к силе.
В результате этого дипломатия бывала наиболее дей¬
ственной в тех случаях, когда разногласия не касались
вопросов, которые спорящими относились к разряду жиз¬
ненно важных. Дипломаты меньше всего бывали способны¬
ми разрешать споры, когда разногласия порождались
противоречивым пониманием «жизненно важных» интере¬
сов. Ведь ни одна страна не пойдет на переговоры, где
решается вопрос ее дальнейшего существования, и ни одна
страна не откажется ради общего согласия от условий,
которые она считает необходимыми для сохранения жизне¬
способности. Международный порядок, который не защи¬
щает жизненно важных интересов данной державы так,
как она того хочет, по мнению этой державы, не заслужи¬
вает его сохранения; в силу этого ее отношения с другими
государствами приобретают натянутый характер. Как
только появляется одна или группа подобных держав,
внешняя политика меняет свое направление. Потреб¬
ность в общем согласии уже не кажется тогда достаточно
веским мотивом для урегулирования споров. Спорящие
начинают воображать, что их жизненно важные интересы
столкнулись между собой, и в силу этого переговоры ста¬
новятся все менее и менее результативными. Разногласия
в этих условиях имеют тенденцию достигать крайних пре¬
делов, а отношения строятся на силе или на угрозе ее
применения.
Современная международная обстановка развивается
в беспрецедентных условиях. Редко когда между великими
1 Это не так. В прошлом почти все переговоры кончались тем,
что наиболее мощные страны, предварительно договорившись между
собой об извлекаемых за счет слабых стран выгодах, диктовали и на¬
вязывали им свою волю. Именно такой «командующей роли» и до¬
биваются США на протяжении всего послевоенного периода. —Прим,
ред.
19 Заказ № 633
290
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
державами существовало столь мало общего, но никогда
еще применение силы не было более недопустимым. Это
положение резко снижает значение силы и внешней поли¬
тики.
Есл.и бы техника вооружений не развивалась, можно
было бы рассчитывать, что страх перед войной уравновесит
враждебность обоих лагерей. Однако системы вооружения
меняются со все возрастающей скоростью, и каждая вели¬
кая держава сознает, что ее дальнейшее существование
находится в полной зависимости от тех «прорывов», кото¬
рые ее противник способен совершить в области военной
техники. Таким образом, сдерживающие факторы, заста¬
вляющие противников отказываться от применения силы,
не снимают борьбы между нами и советским блоком; они
превращают ее в гонку вооружений.
Одновременно чем более абсолютный характер прини¬
мают санкции современной войны, тем более крайними
становятся и требования, предъявляемые к дипломатии.
Страх перед всеобщей ядерной войной вынуждает обе сто¬
роны обращаться к дипломатии как к самому целитель¬
ному средству. Дипломатам ставится задача урегулиро¬
вать взаимоотношения между государствами, осложнен¬
ные двумя происходящими одновременно революциями:
революцией в странах советского блока и революцией в го¬
сударствах, недавно ставших независимыми. Решить эту
задачу тем более трудно, что многие традиционные сред¬
ства дипломатического воздействия утратили свою силу.
В обстановке невиданной до сих пор напряженности дипло¬
матия не располагает и частью тех средств, которыми она
обладала в прошлом. Несоответствие между напряжен¬
ностью, создаваемой современной революционной борьбой
народов, и средствами воздействия, доступными диплома¬
тии, вероятнее всего, обусловлено непомерным развитием
техники вооружений. Если это действительно так, то не¬
чего и говорить о достижении какой-то стабильности
в международных отношениях. Скорее всего подобное не¬
соответствие ослабит действенность дипломатических пере¬
говоров. Некоторые утверждают, что в случае отказа
от применения силы главную роль во взаимоотноше¬
ниях должна играть дипломатия. Однако именно отказ
от силы и может помешать дипломатии сыграть главную
роль.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ- ДИПЛОМАТИЯ
291
Поэтому обращаться к дипломатии с призывом, чтобы
она разрешила современные конфликты, — это значит про¬
сить слишком многого. Дипломатия может, в лучшем слу¬
чае, лишь обеспечить форму для урегулирования споров,
продолжение которых стало невыгодным для обеих сторон.
Она же способна держать открытыми различные каналы
для информации и, что самое важное, обеспечить возмож¬
ность каждой стороне сообщать о своих намерениях дру¬
гой стороне. Ведь основным связующим звеном между сто¬
ронами является обоюдный страх перед термоядерной ката¬
строфой. Советский блок и свободный мир могут не согла¬
шаться по каким-то отдельным вопросам, однако у них
имеется по крайней мере один общий интерес: сознавая
ужасы, связанные с применением термоядерного оружия,
ни одна из сторон не будет стремиться к всеобщей ядер-
ной войне. При таких обстоятельствах всеобщая война
может вспыхнуть лишь в трех случаях: в случае полной
убежденности в собственном подавляющем превосходстве
(например, убежденности советских руководителей, что
неожиданное нападение дало бы возможность уничтожить
наши стратегические ударные силы); в случае неправиль¬
ного представления, возникшего у стран советского блока,
относительно нашего нежелания или нашей неспособности
оказать сопротивление местной агрессии, которую мы рас¬
сматриваем как прелюдию к решающему столкновению
сил; и, наконец, всеобщая ядерная война может начаться
в случае неправильного истолкования Советами наших
намерений (например, советские руководители способны
увидеть в применении нами ядерного оружия в локальном
конфликте начало стратегического нападения и реагиро¬
вать на это нанесением ответного удара)1.
Первый случай можно предотвратить только с помощью
военной политики, которой удастся обеспечить для наших
мощных стратегических ударных сил максимальную сте¬
пень неуязвимости. При этом возможность просчета и не¬
правильного понимания противником наших намерений
должна быть устранена нашей дипломатией. Она должна
позаботиться о том, чтобы противник получил сведения,
1 Вот это было бы действительно очень опасной провокацией со
стороны США. Два же первых «случая» понадобились автору, чтобы
замаскировать агрессивные устремления правящих кругов США
криками о мнимой угрозе со стороны Советского Союза. —Прим. ред.
19*
292
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
нужные ему для принятия правильных решений; она долж¬
на поставить его в известность о том, что мы понимаем
под ограниченной войной, и дать хотя бы общие намеки
на то, как мы собираемся ее вести.
Поставить задачу, конечно, легче, чем выполнить ее.
Те самые подозрения, которые лишают наши доводы убе¬
дительности во время дипломатических переговоров, могут
привести к тому, что Советы не станут доверять никаким
сообщениям о наших военных намерениях. Тем не менее
последствия всеобщей ядерной катастрофы столь ужасны,
что они должны побудить советских руководителей испы¬
тать искренность американских заявлений. Если дипло¬
матия не может использовать в целях мирного разрешения
споров стремление обеих сторон избежать всеобщего уни¬
чтожения, то обращаться к ней с призывом урегулировать
более серьезные идеологические разногласия и противо¬
речия, вызванные революционной борьбой народов, совер¬
шенно бесполезно.
* * *
К сожалению, у дипломатов сложилось сейчас не¬
сколько неправильное отношение к новой технике; они
целиком посвятили себя проблеме запрещения использо¬
вания ядерного оружия и почти совершенно забыли о мерах
по ослаблению последствий его применения. Это печально
не потому, что мы не желаем запрещения, а в силу того,
что переговоры о разоружении, как мы представляли их
себе до сих пор, вероятно, окажутся самой неразрешимой
проблемой. В результате того, что наша военная политика
уделяла основное внимание вопросам всеобщей ядерной
войны, усилия дипломатии почти неизменно направлялись
на решение проблем всеобщего мира, а промежуточные
решения отвергались всеми. В поисках наилучших средств
наши политики и наши военные отказались от обсуждения
более ограниченных целей. Так, например, был предан
забвению вопрос о достижении взаимопонимания по неко¬
торым принципам ограничения войны, которые, может
быть, и не предотвратят войну, но серьезно помешают
перерастанию уже начавшегося конфликта в ядерную
катастрофу.
Представление, будто рост вооружений является при¬
чиной, а не следствием конфликта, не ново. Оно лежало
ГЛАВА СЕДЬМАЯ- ДИПЛОМАТИЯ
293
в основе планов разоружения на всем протяжении истории
человечества; оно служило основным поводом для созыва
конференций по разоружению в 20-х и 30-х годах нашего
столетия; и тем не менее правильность его вызывает серьез¬
ные сомнения. Уровень вооружений любой страны отра¬
жает взгляды данной страны на то, в какой мере ее жиз¬
ненно важные интересы находятся под угрозой. Если ока¬
жется, что спорные вопросы имеют второстепенное значе¬
ние и не затрагивают существования нации, потребность
в бдительности будет ослабевать. Но может случиться
и так, что великие державы будут постоянно чувствовать
себя на грани катастрофы, и тогда это неизбежно повле¬
чет за собой рост вооружений. В период между Венским
конгрессом и объединением Германии постоянные армии
были очень небольшими, поскольку спорные вопросы не
были связаны (или считалось, что они не связаны) с вопро¬
сами жизни и смерти нации. После 1871 года началась
гонка вооружений, не прекращающаяся и по сей день.
В период между объединением Германии и первой мировой
войной в Европе велось два спора, которые, по мнению
участвовавших в них держав, были связаны с «жизненно
важными» интересами: спор между Францией и Германией
из-за Эльзас-Лотарингии и спор Австро-Венгрии и России
о судьбе Балкан. После первой мировой войны бунт Гер¬
мании против Версальского договора и установление дик¬
татур в ряде стран Европы способствовали созданию обста¬
новки неуверенности, которая обрекла на провал все уси¬
лия дипломатов в области разоружения. А после второй
мировой войны несговорчивость стран советского блока
вынудила свободный мир восстановить в известной мере
свою военную мощь уже после того, как он односторонне
разоружился почти до состояния бессилия1.
1 Автор явно вводит читателя в заблуждение. Появление в кон¬
це войны у США атомного оружия и вызванный этим атомный шан¬
таж против стран социалистического лагеря, равно как и непомер¬
ное увеличение сразу же после войны бюджетных ассигнований на
военные нужды в Англии, Франции, США и других государствах
Запада, позволившее им уже в 1946 —1948 годах начать производство
новейших видов оружия (сверхдальние реактивные бомбардиров¬
щики, управляемые реактивные снаряды и т.п.), свидетельствуют
о том, что окончание второй мировой войны не помешало странам
Запада продолжать развитие своего военного потенциала.— Прим,
ред.
294
ЧАСТЬ ВТОРАЯ- ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
Весьма трудно доказать, что сам рост вооружений по¬
рождает напряженность в международной обстановке. Ве¬
ликобритания, например, имеет стратегическую авиацию
и ядерные запасы, дающие ей возможность причинить серьез¬
ный, хотя, быть может, и не ведущий к катастрофе ущерб
Соединенным Штатам. Однако этот факт не вызвал и не вы¬
зывает никакого беспокойства в Соединенных Штатах и не
способствует увеличению нашего вклада в дело обороны.
Со своей стороны, Великобритания не стремится помешать
Соединенным Штатам в создании военно-морского флота,
превосходящего ее собственный, хотя в прошлом она вела
бесчисленные войны именно ради того, чтобы не допустить
подобного явления. Это объясняется тем, что «жизненно
важные интересы» обеих держав в достаточной мере созвуч¬
ны и что они способны относиться с большим доверием к на¬
мерениям друг друга. Каждая из них может позволить себе
разрешить партнеру создавать такую систему вооружения,
которая в состоянии поставить под угрозу не только ее безо¬
пасность, но, быть может, даже и само ее существование.
Это объясняется уверенностью США и Великобритании
в том, что эти возможности не будут использованы таким
образом.
Конечно, между Соединенными Штатами и Великобри¬
танией существует исключительное согласие1. Чаще бы¬
вает, что страны находятся в известных противоречиях
по «жизненно важным вопросам», в результате чего рост
вооружений в одной из крупных держав может вызвать
напряженность обстановки и способствовать росту воору¬
жений в других странах. Усиление военной подготовки
в одной державе служит предупреждением об увеличении
ее готовности идти на риск. Остальные державы могут
избежать трудностей, связанных с активизацией усилий
в области обороны, только в том случае, если они пойдут
на уступки (опасный курс, поскольку он может разжечь
1 Положение, явно несоответствующее действительности. Идил¬
лическая гармония интересов США и Великобритании существует
только в голове Киссингера. На самом же деле Великобритания на¬
столько ослабла в ходе двух мировых войн и неуклонного распада
ее мировой империи, что вступать в споры с США она попросту
не может даже по такому щекотливому вопросу, как размещение
американских «атомных» бомбардировщиков и снарядов на террито¬
рии Англии, крайне неблагоприятное для безопасности последней.--
Прим. рсд.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ- ДИПЛОМАТИЯ
295
аппетиты и даже определить метод урегулирования вероят¬
ных споров) или сами присоединятся к гонке вооружений.
Несмотря на то, что гонка вооружений совершенно очевид¬
но порождает порочный круг, нельзя утверждать, что ей
можно положить конец с помощью какой-либо международ¬
ной конвенции1. Если бы разногласия по конкретным во¬
просам были вполне устранимы таким способом, гонка вр-
оружений, вероятно, никогда бы и не начиналась.
А поскольку переговоры относительно неурегулированных
споров по большей части оказываются бесполезными, весь¬
ма маловероятно, чтобы мог быть выработан план разору¬
жения, приемлемый для всех сторон.
Для того чтобы план общего разоружения был прием¬
лем, он должен лишать каждую сторону возможности на¬
несения смертельного удара по другой стороне; в самом
крайнем случае, он не должен давать преимуществ ни од¬
ной из сторон. Поэтому действенное соглашение почти не¬
возможно. Ибо то же самое недоверие, которое породило
гонку вооружений, будет подрывать веру держав в любое
соглашение, о котором, быть может, и удастся договориться;
это недоверие придаст определенную окраску всем вноси¬
мым предложениям. Прежде всего каждая сторона в качест¬
ве прелюдии к переговорам будет стремиться лишить другую
той возможности, которой она опасается больше всего;
в то же время она попытается сохранить свой контроль
над самым действенным из имеющихся в ее арсенале видов
оружия до последнего момента. Таким образом, договорить¬
ся об этапах разоружения оказывается почти так же трудно,
как и о его характере. В период нашей атомной монополии
Советский Союз настаивал на том, чтобы запрещение ядер-
ного оружия предшествовало любым переговорам о разо¬
ружении, а мы в это время не хотели обсуждать вопрос об
отказе от наших атомных запасов, требуя предварительного
создания абсолютно надежного механизма контроля. С уве¬
личением советских ядерных запасов обе стороны продол¬
жали стремиться нейтрализовать самое мощное оружие
1 Это не так. Все зависит от характера политики. Гонка воору¬
жений вовсе не стихийный процесс. Некоторую, правда, ограничен¬
ную роль в регулировании морских вооружений в свое время, на¬
пример, сыграли Вашингтонская конференция 1921—1922 гг. и под¬
писанный на ней «Договор пяти держав об ограничении морских
вооружений».— Прим. ред.
296
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
противной стороны. Советский Союз добивался вывода на¬
ших войск из Евразии и ликвидации там наших воздушных
баз. Мы же искали способа свести на нет значение совет¬
ских сухопутных сил. Каждая сторона хочет оградить
себя от последствий вероломства другой; короче говоря,
каждая сторона подходит к переговорам о разоружении
только с выгодных ей позиций, а именно это и породило
в свое время гонку вооружений.
Вести переговоры о сокращении вооруженных сил тем
более трудно, что здесь делается попытка сравнить несоиз¬
меримые вещи. Основным вопросом в этой проблеме является
соотношение между советской способностью захватить
Евразию и американской военно-воздушной и морской
мощью. Если Соединенные Штаты ослабят свою стратеги¬
ческую авиацию, пройдут годы, прежде чем им удастся
ее восстановить. Если Советский Союз сократит числен¬
ность своих сухопутных войск, стратегические последствия
для него окажутся менее ощутимыми, а, учитывая особен¬
ности советского общества, восстановить эти войска Совет¬
ский Союз сможет в течение нескольких недель. Значитель¬
ное сокращение советских вооруженных сил не лишит
Кремль его колоссальных обученных людских ресур¬
сов, которые могут быть отмобилизованы в кратчайшие
сроки.
О том, что Советы думали об этом, идя на сокращение
численности армии, свидетельствует речь маршала Георгия
Жукова на XX съезде Коммунистической партии в феврале
1956 года. «В связи с сокращением численности Вооружен¬
ных сил,—говорил тогда Жуков,—известная часть призыв¬
ного контингента в дальнейшем не будет попадать в войска.
Мы должны принять меры к тому, чтобы освобождаемая от
призыва молодежь могла и вне армии получить военные
навыки, необходимые для выполнения своего долга по за¬
щите Родины».
При таких обстоятельствах сокращение вооруженных
сил не способствовало бы значительному ослаблению на¬
пряженности. Даже в том случае, если бы державам, не
сумевшим договориться по менее сложным вопросам,
и удалось выработать какую-то шкалу для сравнения раз¬
личных систем вооружения, это все равно не решило бы
главной проблемы безопасности, заключающейся во все
возрастающих темпах создания новой военной техники.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ. ДИПЛОМАТИЯ
297
В прошлом при подготовке планов разоружения исхо¬
дили из того, что военная техника в какой-то мере постоян¬
на. После того как осуществлялось предлагаемое сокраще¬
ние вооруженных сил, стратегическое соотношение остава¬
лось неизменным. Но при нынешних условиях, когда вся
гонка вооружений фактически происходит в лабораториях,
никакое сокращение вооруженных сил, как бы тщательно
оно ни проводилось, не сможет устранить опасность рез¬
кого скачка вперед одной державы в области военной тех¬
ники. Даже в том случае, если бы развитие стратегических
ударных сил ограничивалось определенным уровнем и
строго контролировалось, усовершенствование средств
ПВО, достаточное для того, чтобы сдержать силы возмез¬
дия противной стороны, полностью нарушило бы общее
стратегическое равновесие. Осознание каждой стороной,
что другая работает над еще более страшными средствами
разрушения или средствами безнаказанного нападения,
привело бы к тому, что нынешние международные отноше¬
ния складывались бы в атмосфере еще большей напряжен¬
ности и ожидания неизбежной катастрофы вне зависимо¬
сти от соглашений, достигнутых по вопросу о сокращении
численности вооруженных сил.
Не позволит провести сокращение вооруженных сил
ниже определенного уровня и современная система между¬
народных отношений. Ни одна из великих держав не согла¬
сится на такой план разоружения, который отрицательно
скажется на ее положении относительно второстепенных
государств. Ничто, например, не заставит Советский Союз
согласиться на такой уровень вооружений, который сни¬
зит его способность осуществлять контроль над своими
союзниками или играть главную роль в соседних районах,
скажем, таких, как Ближний Восток1. Однако вооруженных
сил, достаточных для выполнения этой задачи, хватит и на
то, чтобы поставить под угрозу все периферийные государ¬
ства Евразии. Сокращение вооруженных сил, которое не
1 Это —совершенно безответственное заявление, в корне про¬
тиворечащее всем фактам миролюбивой внешней политики Совет¬
ского Союза. Более того, именно такое отношение к другим странам
характерно для американских империалистов, и об этом говорят
факты. Ведь не кто иной, как США и Англия ввели свои войска
в Ливан и Иорданию, тогда как Советский Союз даже не помышлял
об этом.— Прим, ред,
298
ЧАСТЬ ВТОРАЯ- ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
скажется на позициях Советов относительно второстепен¬
ных держав, нисколько не увеличит безопасности несовет¬
ского мира.
Кроме того, нельзя считать предрешенным, что сокра¬
щение вооруженных сил, даже если бы о нем и удалось
договориться, обязательно будет благотворным. Сокраще¬
ние ядерных запасов, несомненно, лишь усугубит напряжен¬
ность международных отношений и приведет к тому, что
всякая грядущая война примет самые катастрофические
формы. Учитывая тот факт, что ядерная техника находит
сейчас все более широкое применение, проверить сокраще¬
ние запасов расщепляющихся материалов будет почти
невозможно. В результате этого каждая держава, вероятно,
будет стремиться придержать часть своих запасов, чтобы
гарантировать себя на случай, если противник сделает
то же самое. Поэтому попытка сократить эти запасы может
не только не ликвидировать существующую неуверенность,
но и усилить подозрения.
Более того, любая будущая война, вероятно, примет
катастрофические формы именно потому, что противники
сократят свои запасы ядерного оружия и расщепляющих¬
ся материалов. Ведь практическая возможность ограниче¬
ния ядерной войны связана в первую очередь с' изобилием
расщепляющихся материалов. Это изобилие позволяет вы¬
работать такую стратегию, основной упор в которой будет
делаться на выборочное применение современного оружия
и использование взрывчатых веществ меньшей разруши¬
тельной способности, которые с технической точки зрения
могут быть охарактеризованы как «малоэффективное» ору¬
жие большой мощности. Однако, если запасы ядерного ору¬
жия будут сокращены, противники начнут уделять больше
внимания созданию оружия максимальной разрушитель¬
ной силы и станут использовать его против самых крупных
объектов. Поэтому избежать ужасов ядерной войны путем
сокращения ядерных вооружений, по-видимому, не удастся.
* * *
Поскольку договориться о сокращении вооруженных
сил оказалось почти невозможно и поскольку результаты
такого сокращения—даже если бы его и удалось осущест¬
вить—были бы весьма сомнительными, основное внимание
ГЛАВА СЕДЬМАЯ. ДИПЛОМАТИЯ
299
в проблеме разоружения'стали уделять вопросам инспек¬
ции, контроля и предотвращения внезапного нападения.
Однако такая система контроля, которая давала бы Западу
чувство уверенности, равно как и любой план инспекции,
оказывавшийся приемлемым для свободного мира, отвер¬
гался Советским Союзом. В результате этого переговоры о
контроле и инспекции породили тот же порочный круг,
что и попытка добиться сокращения вооружений1. Если
бы можно было договориться о механизме инспекции
и контроля, можно было бы урегулировать и некоторые
споры, породившие современную напряженность в между¬
народной обстановке. А коль скоро отдельные конкретные
вопросы оказываются столь трудно разрешимыми, то на¬
дежд на выработку какого-то общего плана контроля
остается очень немного.
Переговоры о плане контроля над вооружениями затруд¬
няются не только необходимостью предварительного реше¬
ния многих психологических и политических проблем, но
и соперничеством в области развития военной техники.
Ибо темпы изменений в технике обгоняют темпы диплома¬
тических переговоров, в результате чего всякие варианты
планов приобретают новое значение уже в ходе их об¬
суждения. План контроля, согласно первому предложению
Соединенных Штатов о разоружении (план Баруха), предпо¬
лагал, что право изъятия ядерного оружия из арсеналов
любых держав будет передано международному органу,
который сможет пользоваться правом инспекции и контро¬
лировать добычу урановой руды, ее переработку и производ¬
ство расщепляющихся материалов. Последней стадией про¬
цесса разоружения должно было явиться уничтожение Со¬
единенными Штатами собственных ядерных запасов. Но
даже этот план не был бы абсолютно надежным. В рамках
1 Все планы международного контроля над вооружениями,
предложенные Соединенными Штатами Америки в период с 1946
по 1954 год (план Баруха, план Лилиенталя, предложение Уоллеса
и др.), были направлены на экономическое и политическое закабале¬
ние народов мира и, прежде всего, стран социалистического лагеря.
Все они строились не на паритетном праве контроля, а на единолич¬
ном, основанном на атомной монополии США праве «сильного»
вторгаться во внутренние дела суверенных государств. Сюда же
относится и попытка США в 1946 году навязать Советскому Союзу
кредит в 6 млрд, долларов на таких условиях, которые по сути дела
превратили бы СССР в подвластное Америке государство. —Прим.ред.
300
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
программы производства атомной энергии в Соединенных
Штатах, где всемерно поощряется точная отчетность и нет
никаких мотивов для отступления от установленных пра¬
вил, нормальная «утечка» при работе с расщепляющими¬
ся материалами в результате ошибок, возникающих при
работе и технического несовершенства аппаратуры, состав¬
ляет несколько процентов. Страна, решившая уклониться
от установленных правил, легко может увеличить этот про¬
цент без явного нарушения международных соглашений
и постепенно использовать эту «утечку» для создания соб¬
ственных ядерных запасов1. А тот факт, что другие держа¬
вы будут понимать, что такая возможность существует,
в свою очередь послужит для них стимулом к уклонению
от принятых обязательств.
На ранних стадиях осуществления программы развития
атомной энергии эти запасы были еще настолько малы,
а возможности доведения их до внушительных размеров
путем уклонения от установленных правил столь незна¬
чительны, что международный контроль в большой мере
способствовал бы ослаблению опасности возникновения
ядерной войны. Всякая держава, решившая производить
атомное оружие, должна была бы вопиющим образом нару¬
шить существующие соглашения и тем самым навлечь
на себя либо санкции международного механизма принуж¬
дения, либо войну с Соединенными Штатами. Однако
в век ядерного изобилия контрольный механизм, преду¬
сматривавшийся планом Баруха, оказался бы бесполезным
в качестве средства ликвидации ядерных запасов. За послед¬
нее время произведено так много различных типов и видов
ядерного оружия, а способы его сокрытия настолько усо¬
вершенствовались, что даже самая сложная система ин¬
спекции не сумела бы учесть все это оружие. Никакой ин¬
спектирующий орган при всем желании не может эффек¬
тивно помешать накоплению ядерного оружия на совре¬
менной стадии его развития.
1 Именно так и обстоит дело в США, где, согласно поправкам,
внесенным в «атомный закон» Мзкмагона в августе 1954 года, госу¬
дарственная монополия на разработку залежей урана и тория, равно
как и на индустриальное использование атомной энергии, отменена
и передана в руки частных компаний и монополий. В силу этого
говорить даже о внутреннем контроле США за производством и на¬
коплением расщепляющихся материалов не представляется возмож¬
ным.-— Прим. ред.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ. ДИПЛОМАТИЯ
301
Так обстоит дело с каждым новым военно-техническим
достижением. Любая, даже очень тщательно разработанная
система контроля может помешать его включению в общий
военный арсенал только на самых ранних стадиях его раз¬
вития. Однако к тому времени, когда после долгих споров
дело подходит к переговорам о его запрещении, это ору¬
жие становится настолько сложным, а производство его
достигает таких масштабов, что механизм контроля спосо¬
бен скорее усилить, чем уменьшить существующую нена¬
дежность положения: он может присовокупить к боязни
внезапного нападения боязнь нарушения другой стороной
принятого соглашения.
Такие ничего не дающие переговоры о механизме ин¬
спекции отражают определенные трудности контролирова¬
ния процесса создания нового оружия. А без такого кон¬
троля все планы разоружения могут оказаться сорванными
резким скачком вперед в области развития военной техники,
совершенным какой-либо державой. Поскольку каждое
научное открытие влечет за собой бесчисленное количество
различных усовершенствований в других областях, опре¬
делить такое понятие, как «прекращение» дальнейших ра¬
бот над созданием нового оружия, бывает почти невозмож¬
но. Так, в начале атомного века строгая система инспекции
могла бы остановить дальнейшие работы над созданием ядер-
ного оружия. В 1952 году еще имелась возможность «кон¬
тролировать» работу над созданием термоядерного оружия,
хотя это и было сопряжено с большими трудностями, ибо
водородная бомба явилась по сути дела естественным про¬
дуктом научных изысканий в области атомного оружия;
провести какую-то линию раздела между атомной и водо¬
родной бомбами было исключительно сложно. К 1957 году
производство термоядерных устройств настолько опере¬
дило всякий возможный механизм контроля, что упор в
переговорах о разоружении стал делаться уже не на уни¬
чтожение ядерных запасов, а на методы ограничения их
использования. А с развитием ядерной техники в других
странах возможность действенного контроля над работами
в области создания ядерного оружия даже в малых госу¬
дарствах будет почти полностью исключена.
К тому же, после того как вновь изобретенное оружие
получает дальнейшее развитие, почти вся стратегия ста¬
новится в какой-то мере зависимой от него. Не исключено,
302
ЧАСТЬ ВТОРАЯ- ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
что отдельные страны и не захотят использовать ядерное
оружие в агрессивных целях, но они крайне неохотно пой¬
дут на отказ от его применения в целях обороны, например
в виде противоракетных и иных средств ПВО. Однако на
конечных стадиях своего развития ядерное оружие может
способствовать выполнению обеих этих задач. Дело в том,
что пусковые установки зенитных управляемых снарядов
могут быть использованы и в наступательных целях,
скажем для бомбардировки наземных объектов; управ¬
ляемый снаряд с ядерным зарядом, выпущенный с самолета
по вражеским бомбардировщикам, может быть в равной
мере эффективно использован и против центров снабжения
противника.
Таким образом, не допустить включения какого-либо
оружия в военный арсенал можно лишь в самом начале его
развития, когда возможности его использования еще почти
не осознаны. К тому времени, когда становится ясно, что
представляет собой это оружие, помешать его включению
в военный арсенал посредством какой-либо инспекции или
контроля обычно бывает невозможно. Поэтому, например,
устанавливать контроль над разрабатываемыми сейчас
управляемыми снарядами следует не позже чем на про¬
тяжении ближайших двух лет, пока еще не начато их
массовое производство.
* * *
В связи с трудностями разработки и создания действен¬
ного механизма контроля над оружием, которое становится
все более разрушительным, большая часть переговоров о
разоружении, начиная с 1955 года, была посвящена методам
предупреждения внезапного нападения. При этом утверж¬
далось, что, поскольку одной из причин нынешней напря¬
женности является неуверенность за свою судьбу, порож¬
даемая страхом перед грозящей катастрофой, система ин¬
спекции, которая уменьшила бы опасность внезапного
нападения, несколько ослабила бы и напряженность
международных отношений. Исходя из этих рассуждений,
президент Эйзенхауэр внес в июле 1955 года на Женевском
совещании, проводившемся на высшем уровне, предложение
обменяться военными планами с Советским Союзом и раз¬
решить друг другу производить воздушную разведку над
своими территориями. В целях предотвращения внезап-
1ЛАВА СЕДЬМАЯ- ДИПЛОМАТИЯ
303
ного нападения было принято предложение Советского
Союза о размещении наземных наблюдателей в стратеги¬
чески важных пунктах на территории обеих сторон.
Нельзя отрицать, что опасность внезапного нападения
способствует усилению международной напряженности в
атомный век, а может быть, даже и порождает ее. Однако
пока еще не совсем ясно, могут ли предлагавшиеся до сих
пор планы инспекции значительно улучшить существую¬
щие методы предупреждения и сбора разведывательной
информации и способны ли они намного уменьшить элемент
внезапности.
Относительная неэффективность инспектирующих орга¬
нов в деле предотвращения внезапного нападения в случае
всеобщей ядер ной войны объясняется характером страте¬
гических ударных сил. Ведь нельзя допустить, чтобы эти
силы оказались уничтоженными на земле; они должны быть
готовы атаковать противника даже со своих учебных баз
и аэродромов тотчас же по получении приказа. Если они
будут надлежащим образом подготовлены к этому, никаких
дополнительных усилий для проведения ответного удара
не понадобится. Поскольку «нормальные» маневры страте¬
гических ударных сил в мирное время должны быть мак¬
симально приближенными к действиям в критических об¬
стоятельствах, противник не должен иметь возможности
распознать, является ли данный вылет учебным или же
это начало внезапного нападения до тех пор, пока наши
силы не пересекут его линии раннего оповещения. Несом¬
ненно, советская авиация дальнего действия еще не достиг¬
ла такой стадии готовности. Она, по-видимому, еще не нау¬
чилась производить заправку горючим в воздухе, поэтому,
прежде чем атаковать, ей придется перебрасывать свои
самолеты на выдвинутые вперед базы на Кольском и Чукот¬
ском полуостровах. В этом случае органы инспекции опо¬
вестили бы нас об имеющей место переброске, и мы получили
бы, таким образом, дополнительное время на подготовку.
Тем не менее выигрыш во времени был бы весьма относитель¬
ным, ибо всякая значительная переброска советской авиа¬
ции дальнего действия на выдвинутые вперед базы и при
отсутствии инспектирующих органов вряд ли осталась
бы незамеченной нашей системой дальнего обнаружения
или агентурной разведкой. При этом необходимо при¬
нять во внимание и то, что более современные советские
304
ЧАСТЬ ВТОРАЯ- ТЕХНИКА И .СТРАТЕГИЯ
бомбардировщики смогут в дальнейшем осуществлять
налеты на Соединенные Штаты и непосредственно со своих
учебных баз и аэродромов.
Учитывая больший радиус действия наших самолетов
и характер нашей системы баз, Советский Союз очень
мало выиграл бы от наземной инспекции и от воздушного
наблюдения. Ему известно расположение большинства
наших авиационных баз, а поскольку, по всей вероят¬
ности, первый удар во всеобщей ядерной войне нанесет
именно он, то времени для предупреждения у него будет
достаточно в любом случае. Можно, конечно, утверждать,
что Советский Союз рассматривает опасность внезапного
нападения Соединенных Штатов на его территорию вполне
серьезно и что поэтому он захочет дополнительно гаранти¬
ровать свою безопасность с помощью системы инспекти¬
рующих органов. Однако не ясно, каких дополнительных
гарантий он сумеет добиться таким образом. Если только
большинство самолетов не находится все время на земле
и если обе стороны не имеют твердой уверенности в том,
что противником не скрыты какие-то значительные авиа¬
ционные сооружения, нет никакой гарантии, что самолеты,
совершающие так называемые «учебные» полеты, не будут
использованы и для внезапного нападения.
Даже предварительное сообщение о планах этих поле¬
тов не устраняет опасности внезапного нападения. К тому
времени, когда инспекторы поймут, что допущено нару¬
шение плана полета, и смогут передать эту информацию
своему правительству, обладающие огромной скоростью
самолеты, вероятно, уже достигнут линий оаннего опове¬
щения. Если же планы полета будут составлены весьма
разумно, а к этому, видимо, все и сведется, то определить,
является ли данный полет переброской на выдвинутые
вперед базы или прелюдией к решительному наступле¬
нию, окажется очень трудно.
Конечно, инспекция могла бы дополняться запреще¬
нием взлета всем военным самолетам, за исключением
очень небольшого количества, недостаточного для нанесе¬
ния смертельного удара. Однако такой курс действий был
бы чрезвычайно опасным. Без постоянных учений трудно
сохранить готовность и высокое моральное состояние сил,
предназначенных для нанесения ответного удара. Посколь¬
ку наша стратегия в большей степени зависит от стратеги-
ГЛАВА .СЕДЬМАЯ- ДИПЛОМАТИЯ
305
ческих ударных сил, чем стратегия Советского Союза,
запрещение взлета всем военным самолетам пошло бы на
пользу только противнику. Даже в том случае, если бы
мы не уступали Советам в способности ведения ограничен¬
ной войны, запрещение взлета нашим стратегическим
военно-воздушным силам и тогда было бы выгодно в пер¬
вую очередь Советскому Союзу. Это позволило бы ему
точно определить расположение наших сил и правильно
организовать как свое наступление, так и свою оборону.
Правда, мы имели бы аналогичные сведения о советской
авиации дальнего действия. Но, поскольку мы уступаем
первый удар противнику, для нас это было бы гораздо
менее полезным; советские самолеты, вероятно, уже поки¬
нули бы свои базы к тому времени, когда мы узнали бы
о готовящейся атаке.
Даже тогда, когда взлет будет запрещен всем самоле¬
там, максимальным выигрышем во времени, обеспечивае¬
мым с помощью инспектирующих органов, явится интер¬
вал между тем моментом, когда самолеты противника поки¬
нут свои базы, и моментом обнаружения их существую¬
щими ныне системами. При современном состоянии авиа¬
ции система инспектирующих органов увеличит время
для подготовки атакуемой стороны в лучшем случае на
три часа. Агрессор же никакого дополнительного времени
на подготовку за счет системы инспекции не получит, ибо
перед тем, как нанести удар, он наверняка приведет свою
оборону в состояние боевой готовности. Конечно, допол¬
нительный трехчасовой период для оповещения — это не
пустяк; на практике от него может даже зависеть вопрос,
уцелеет данная сторона или погибнет. Однако, поскольку
жертва агрессии неспособна точно определить границы
явного нарушения установленных инспекцией правил, ей,
вероятно, будет весьма трудно эффективно использовать
дополнительное время после предупреждения. А если
инспекция будет сочетаться с запрещением взлета стра¬
тегических ударных сил, выигрыш во времени может быть
сведен на нет уже тем, что агрессор будет знать распо¬
ложение сил противной стороны.
По мере того как растет скорость самолетов, время для
оповещения, обеспечиваемого даже самой совершенной
и правильно используемой системой инспектирующих орга¬
нов, постепенно сокращается. В век межконтиненталь-
20 Заказ № 633
306
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
ных баллистических снарядов, который начнется менее
чем через десять лет, максимальное время для оповещения
при наличии безотказно действующей связи между инспек¬
тором и правительством его страны будет составлять всего
лишь 30 минут, то есть ровно столько, сколько такой сна¬
ряд находится в полете. Б век управляемых снарядов
и сверхзвуковых бомбардировщиков даже самая надежная
система инспекции скажет державам только то, что они
уже знают: что противник обладает способностью момен¬
тально совершить опустошающее нападение почти без пре¬
дупреждения.
Предложения о создании инспектирующих органов
в качестве средства помешать внезапному нападению отра¬
жают по существу мышление того периода, когда налич¬
ные вооруженные силы не были решающими и когда их
мощь и скорость оставались незначительными. Поскольку
наличные вооруженные силы были относительно громозд¬
кими, а нападение обязательно предполагало их концен¬
трацию, время для оповещения, обеспечиваемое системой
инспекции, могло иметь с точки зрения стратегии важное
значение. Еще в 1946 году, если бы был принят план
Баруха, страна, решившая развязать ядерную войну,
должна была бы ждать несколько месяцев и даже лет после
нарушения правил, установленных инспекцией, пока ее
ядерные запасы не увеличились бы до солидных размеров.
Существование системы контроля в таких условиях обес¬
печивало бы передышку всем державам. Однако при мощи
и быстроте воздействия нынешнего оружия даже охваты¬
вающая все районы система инспекции не может дать
такой гарантии. Когда войны ведутся только имевшимися
первоначально силами и когда ударные силы должны иметь
возможность совершить нападение без заметной для про¬
тивника подготовки, время для оповещения даже при
самых благоприятных условиях не превышает того перио¬
да, в течение которого средства доставки — будь то само¬
леты или управляемые снаряды — находятся в полете.
На сегодняшний день это время составляет максимум
10 часов, причем значительную часть этого времени сред¬
ства доставки уже могут быть под наблюдением благодаря
существующим методам предупреждения.
Высокая степень боеготовности наличных вооруженных
сил способствует также и снижению эффективности воз-
ГЛАВА .СЕДЬМАЯ. ДИПЛОМАТИЯ
307
душной разведки противника. Поскольку время полета
из внутренней части России до нашей линии раннего опо¬
вещения составляет для современных самолетов менее
5 часов, базы советской авиации дальнего действия сле¬
дует фотографировать, по меньшей мере, через каждые
5 часов. Если воздушная разведка и аэрофотосъемка будут
производиться через более длительные промежутки вре¬
мени, наша линия раннего оповещения даст возможность
узнать о совершающемся нападении гораздо раньше; само¬
леты противника, вылетевшие тотчас же после воздушной
разведки, достигнут нашей линии раннего оповещения
еще до того, как в следующем инспекторском полете будет
установлено, что силы противника покинули свои базы.
По мере того как растет скорость самолетов, должна будет
увеличиваться и частота разведывательных полетов, так
что практически самолетам-разведчикам, вероятно, при¬
дется парить над аэродромами противника почти непре¬
рывно. А в век управляемых снарядов, наверное, самым
крупным успехом воздушной разведки будет обнаружение
стартовых позиций; но предупредить о предстоящей атаке
она, очевидно, не сможет.
Поэтому трудно представить себе, что характерная
для сегодняшнего дня бдительность может быть ослаблена
и что предлагаемая сейчас система инспекции увеличит
нашу безопасность. Необходимый для этого механизм
был бы столь огромным, а обеспечиваемые им преимуще¬
ства такими незначительными, что фактически система
инспекции могла бы принести больше вреда, чем пользы.
Она способствовала бы развитию у нас ложного ощуще¬
ния безопасности и тем самым могла побудить нас осла¬
бить свою подготовленность. Еще более вероятно, что,
учитывая существующую атмосферу недоверия, система
инспекции заставила бы обе стороны привести свои удар¬
ные силы в состояние еще большей боеготовности, чтобы
демонстрацией мощи восполнить утрату возможности дей¬
ствовать скрытно.
И в самом деле, если только система инспекции не бу¬
дет разработана с предельной тщательностью, она может
превратить напряженное положение во взрывоопасное.
Ценность системы инспекции заключается не только в соби¬
рании, но и в истолковывании фактов. Однако сведения,
доставляемые инспектирующими органами, неизбежно бу-
20*
308
ЧАСТЬ .ВТОРАЯ- ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
дут носить отрывочный характер, и, по всей вероятности,
их будет труднее всего получить именно тогда, когда они
больше всего понадобятся, то есть в момент наибольшего
обострения международной обстановки.
Единственно разумной реакцией на явное нарушение
границ, установленных инспекцией, может явиться не¬
медленное нанесение ответного удара, поскольку никакие
переговоры или протесты не будут эффективными до тех
пор, пока вражеские силы не достигнут намеченных объек¬
тов. Сознание того, что всеобщая ядерная война является
карой за кажущиеся нарушения, безусловно, усилит
напряженность отношений. Вместо того чтобы уменьшить
опасность возникновения всеобщей войны, система инспек¬
ции сделает столкновение еще более вероятным, ибо пово¬
дом к нему будет неправильное понимание намерений
противника.
* * *
Сложность создания системы инспекции и ее бесполез¬
ность в нынешней атмосфере недоверия побудили некото¬
рых вдумчивых деятелей, устрашенных перспективой ядер-
ной войны, выступить за создание международного органа
по разоружению как за единственно правильное решение.
Утверждают, что, поскольку обе стороны обладают термо¬
ядерным оружием и средствами его доставки, совершенно
неизбежным следствием этого явится постоянно усиливаю¬
щееся чувство неуверенности. Защищающие эту точку
зрения считают, что единственно правильным решением
была бы передача всех стратегических военных средств
международному органу, который нес бы полную ответ¬
ственность за его применение. В исполнительный орган
по разоружению должны были бы войти только малые дер¬
жавы, не участвующие в борьбе между Востоком и Запа¬
дом. Обладая превосходящей силой, этот орган мог бы
играть роль международной «полиции», которая в случае
необходимости заставила бы нации прекратить споры
силой1. Так, например, создание чрезвычайных воору¬
женных сил ООН для Египта приветствовалось некото-
1 Р 1 п 1 е [ 1 е г Т. К., Ро\\тег апсЗ РоПсу, НагсошЧ, Вгасе, N. У.,
1954, р. 392 (в русском издании см. Финлеттер Т. К., Сила
и политика, Издатинлит, М., 1956, стр. 330); В о 1 1 е СЬ., ТЬе Рпсе
о! Реасе, Веасоп Ргезв, ВозЩп, 1956, р. 68.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ. ДИПЛОМАТИЯ
309
рыми кругами, считавшими это событие первым опытом
в организации такого международного органа.
Идея ликвидации напряженности в международных
отношениях с помощью полицейских средств, применяе¬
мых во внутренней политике, также неоднократно выдви¬
галась в прошлом, причем, как правило, в те периоды,
когда международные раздоры делали ее менее всего осу¬
ществимой. Действительно, как утверждают сторонники
плана создания всемирного правительства, система суве¬
ренных государств порождает международную напряжен¬
ность, поскольку воля суверена может, в конечном счете,
контролироваться лишь превосходящей силой. Однако
вряд ли можно думать, что суверенные страны, неспособ¬
ность которых договориться по гораздо менее важным
вопросам породила гонку вооружений, смогут договориться
об отказе от суверенитета. История знает мало примеров,
когда независимые государства отказывались от своего
суверенитета иначе, как под давлением извне. Конечно,
уроки истории не являются больше убедительными в силу
появления оружия беспрецедентной разрушительной силы.
Трудно представить себе такую причину, которая могла бы
заставить Советский Союз передать запасы своего термо¬
ядерного оружия какому-либо международному органу1.
Да и реакция Конгресса США на подобную перспективу
вряд ли будет положительной.
Поэтому различные предложения о создании какого-то
международного органа вряд ли заслуживали бы внима¬
тельного рассмотрения, если бы они не служили прекрас¬
ной иллюстрацией господствующего представления о том,
что Организация Объединенных Наций все-таки имеет
определенное влияние на входящие в нее державы. То
часто высказываемое мнение, что юридический орган,
которым является Организация Объединенных Наций,
1 Как неоднократно указывали советские представители в ООН,
передача всеми странами своих запасов ядерного оружия и средств
его доставки в какой-либо международный контрольный орган, не
подкрепленная одновременным запрещением его производства,
привела бы только к усилению дипломатических интриг и между¬
народной напряженности, а невозможность договориться с амери¬
канцами о создании действительно независимого и объективного
контрольного органа, учитывая превращение ООН в орудие поли¬
тики США, сделала бы угрозу ядерной войны еще более серьезной.—
Прим. ред.
310
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
стоит в известной мере выше коллективной воли его чле¬
нов, выражает нашу склонность мыслить в юридическом
плане. Ведь, по существу, до тех пор, пока Организация
Объединенных Наций будет состоять из суверенных госу¬
дарств, она будет отражать то же самое соперничество,
которое существует между этими державами за рамками
этой организации. Конечно, Организация Объединенных
Наций дает ее членам удобный форум для урегулирования
споров и может быть до некоторой степени проводником
мирового общественного мнения по некоторым отдельным
вопросам. Однако действия Организации Объединенных
Наций не подкрепляются ее готовностью пойти на серьез¬
ный риск, и объясняется это самой ее структурой. Деле¬
гаты ООН представляют не избирателей, а суверенные
правительства и голосуют не в соответствии со своими
убеждениями, а во исполнение полученных свыше инструк¬
ций. Поэтому эффективность Организации Объединенных
Наций не может быть большей, чем готовность входящих
в нее правительств идти на риск. Чрезвычайные вооружен¬
ные силы ООН никогда не вступили бы в Египет, если бы
обе стороны, участвовавшие в споре, не согласились на
это и не искали бы способа прекратить военные действия.
Эти силы не прекратили войну; скорее, они содействовали
реализации уже принятого решения о перемирии. По этой
причине чрезвычайные силы ООН не могут явить собой
образец того органа, который правильно решит проблему
безопасности нашего периода, выражающуюся в расту¬
щей советской мощи и в отказе Советского Союза уступать
кому и чему бы то ни было, кроме превосходящей силы.
Довод, будто бы наднациональный исполнительный
орган, состоящий из представителей второстепенных ней¬
тральных государств, сможет быстрее устранить напряжен¬
ность, чем непосредственные дипломатические переговоры
сторон, и будто бы ему можно целиком доверить хранение
оружия массового уничтожения, служит отражением двух
связанных между собой убеждений: что агрессия всегда
носит открытый характер и что слабость страны в какой-то
мере увеличивает ее ответственность за поступки и, быть
может, даже способствует росту ее моральных качеств.
Однако в атомный век распознавание характера агрессии
оказалось таким же сложным делом, как и само сопротив¬
ление ей. Если бы наднациональному исполнительному
ГЛАВА СЕДЬМАЯ- ДИПЛОМАТИЯ
311
органу, ведающему разоружением, было поручено силой
обеспечить мир, то, очевидно, первой и самой трудной его
задачей явилось бы точное определение характера агрессии.
Знаменательно, что в 1957 году Организация Объединен¬
ных Наций вынуждена была после долгих попыток отка¬
заться от выработки такого определения.
Кроме того, трудно найти и державы, безусловно при¬
знанные нейтральными, которые могли бы хранить у себя
запасы ядерного оружия и были бы достаточно компетент¬
ными в технических вопросах, связанных с хранением;
если бы такие державы и нашлись, то именно качество,
которое может быть использовано ими как членами испол¬
нительного органа по разоружению, то есть их нейтраль¬
ность, ослабляло бы их желание идти на риск. В случае
спора между Соединенными Штатами и Советским Союзом
у этих государств не хватило бы сил навязать спорящим
свою волю и решимости применить свою силу.
Кроме того, неясно, каким образом монополия силы, со¬
средоточенная в руках государств, зависящих от двух сверх¬
держав как в отношении оснащения, так и в отношении
обучения и оборудования, обеспечила бы стабильность
международной обстановки. Отнюдь не доказано, что,
например, слабость той или иной державы увеличивает
ее ответственность за свои поступки и что державы, кото¬
рые почти не имеют влияния в соседних с ними районах,
смогут решать глобальные проблемы достаточно разумно
и правильно. Не учитывается в этом вопросе и то, где имен¬
но должны храниться международные запасы бомб и где
должны быть размещены базы международных ВВС, хотя
эти вопросы исключительно важны для всех народов мира.
Короче говоря, в атомный век нельзя избежать ответствен¬
ности путем создания наднационального органа, ибо, если
бы все те сложные проблемы, которые связаны с его орга¬
низацией, можно было разрешить посредством перегово¬
ров, то и наиболее важные вопросы, разделяющие сейчас
мир на два лагеря, также были бы разрешимыми.
* * *
Наши усилия в области разоружения были направлены
на самый трудноразрешимый аспект этой проблемы. Не
видя никакой другой возможности, кроме всеобщего мира
312
ЧАСТЬ ВТОРАЯ- ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
и всеобщей ядерной войны, мы потребовали, чтобы глав¬
ные ядерные державы поставили свое существование в за¬
висимость от соблюдения международных соглашений при
таком международном порядке, когда нарушение согла¬
шений стало самым обычным делом и когда один из лаге¬
рей явно отказывается от выполнения соглашений, если
они не отражают определенного соотношения сил.
Попытка освободиться от угрозы войны путем разору¬
жения является обратной стороной стремления сдержать
агрессию с помощью накопления максимальных сил для
нанесения ответного удара и разгрома противника благо¬
даря созданию широчайшей системы коллективной без¬
опасности. Каждый из этих курсов действий в высшей степе¬
ни полезен и желателен, пока он имеет успех; возражения,
выдвигаемые против них, касаются не самой цели, а послед¬
ствий возможной неудачи, ибо в каждом случае забота
только о предотвращении войны влечет за собой страшные
последствия. Чем более всеобщим будет мир, которого мы
добиваемся, тем более абсолютными станут и последствия
нарушения договоров. Политика сдерживания, основанная
на создании максимальной способности к нанесению ответ¬
ного удара, логически приводит к всеобщей термоядерной
войне; доктрина всемирной коллективной безопасности
влечет за собой глобальную войну, а программа всеобщего
разоружения ведет и к тому и к другому. Противопоставляя
всеобщую ядерную войну в качестве единственной альтер¬
нативы всеобщему миру, переговоры о разоружении в том
виде, в каком они до сих пор мыслились, могут вызвать
войну, которая, начавшись, может принять самые крайние
формы: в своем стремлении к окончательным решениям пе¬
реговоры только помешают достижению вполне осязаемых
промежуточных целей.
Поэтому программа внешней политики, предусматри¬
вающая, в конечном счете, всеобщее разоружение, должна
быть направлена в первую очередь на смягчение ужасов
войны. В последнее время, однако, наметилась тенденция
избегать выдвижения таких планов, в которых признается
возможность войны, как будто это признание в какой-то
мере способствует ее развязыванию. Вероятнее всего, это
объясняется отсутствием ясности в понимании характера
ограничения войны в атомный век. Вместе с тем план разо¬
ружения, основанный исключительно на стремлении из-
ГЛАВА СЕДЬМАЯ- ДИПЛОМАТИЯ
313
бежать войны, носит безнадежно односторонний характер;
такой план лишь увеличивает консерватизм военных шта¬
бов, поскольку при отсутствии иной альтернативы они вы¬
нуждены основывать все свои планы на наихудшем вариан¬
те, то есть на всеобщей ядер ной войне. В силу того, что ны¬
нешние программы разоружения не дают ответа о намере¬
ниях сторон, они лишь способствуют тому, что любая война,
которая разразится, будет расширена и превращена во
всеобщую ядерную либо в результате просчета, либо по
причине неправильного понимания намерений противника.
Программа, направленная на смягчение ужасов войны,
имела бы то преимущество, что сосредоточивала бы внима¬
ние на тех вещах, которые следует делать, а не на тех, кото¬
рых делать не следует. Она установила бы связь между ра¬
зоружением и стратегией и тем самым помогла бы ликвиди¬
ровать разрыв между силой и политикой. И—что самое
важное—программа, направленная на смягчение ужасов
войны, была бы использована для разъяснения в той мере,
в какой это может сделать дипломатия, намерений проти¬
востоящих сторон и тем самым способствовала бы предот¬
вращению всеобщей ядерной катастрофы, вызванной про¬
счетом одной из сторон. Даже, например, разъяснение толь¬
ко нашей точки зрения на характер ограничения войны
могло бы быть очень полезным, так как оно дало бы другой
стороне возможность проверить нашу искренность.
Доказывают, что преднамеренная двусмысленность на¬
шей нынешней политики, когда мы отказываемся дать опре¬
деление нашим принципам ограничения войны и указать
на те обстоятельства, при которых мы могли бы ее вести,
сама по себе служит сдерживающим фактором, поскольку
противник никогда не будет уверен, что военные действия
с его стороны не приведут к развязыванию всеобщей ядер¬
ной войны. Однако, если мы хотим иметь максимальный сдер¬
живающий фактор, ясное заявление о массированном ответ¬
ном ударе, пожалуй, принесет нам в этом отношении го¬
раздо больше пользы. Цель нашей двусмысленности со¬
стоит в том, чтобы объединить выгоды двух несовместимых
курсов—создания угрозы всеобщей ядерной войны с тем,
чтобы она служила сдерживающим фактором, и сохране¬
ния возможности осуществления менее опасной стратегии
в том случае, когда сдерживающий фактор не возымеет
действия, Если подобная двусмысленность и может прине-
314
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
сти нам какую-то пользу, это еще не означает, что она не¬
способна дать и совершенно противоположный эффект.
Так, например, двусмысленность стратегии может создать
впечатление, будто мы вообще не намерены оказывать со¬
противление, и это только поощрит агрессора. К тому же
она, вероятно, заставит агрессора подумать, что сопротив¬
ление, которое мы намерены локализовать, является пре¬
людией к всеобщей ядерной войне. Таким образом, вместо
того чтобы усилить сдерживающий фактор и обеспечить
возможность осуществления менее опасной по своим послед¬
ствиям стратегии, преднамеренная двусмысленность нашей
политики может ослабить сдерживающий фактор и вызвать
войну самого катастрофического характера. Внешнеполи¬
тическая программа, цель которой состоит в разъяснении
противнику нашего понимания характера ограниченной
войны, может стать очень важной еще и потому, что
точно неизвестно, насколько всесторонне советское руко¬
водство проанализировало все проблемы ядерного периода.
Однако, прежде чем мы доведем до сведения другой сто¬
роны наше представление об ограничении войны, мы долж¬
ны сами убедиться в возможности этого и внести полную
ясность в свои собственные представления о ее характере.
А в настоящее время, как мы видели, такой ясности нет
ни среди военных, ни среди политических руководителей.
Наши вооруженные силы развиваются на основе частично
перекрывающих друг друга, а иногда и противоречивых
концепций. Некоторые из них даже отрицают возможность
ведения ограниченной войны, тогда как другие дают ей
настолько разноречивые определения, что наша способ¬
ность вести ограниченную войну представляется как в тео¬
ретическом, так и в практическом плане весьма проблема¬
тичной. Разрыв между стратегической доктриной и внешне¬
политическим курсом, а также убеждение в том, что победа
является самоцелью и добиться ее можно, только сделав
врага беззащитным, приближает нас к тому представлению
о войне, которое Клаузевиц считал наиболее абстрактным,
то есть мы думаем о войне, характеризующейся непрерыв¬
ным нанесением ударов все возрастающей интенсивности
до тех пор, пока окончательно не сломлена воля противника.
Такая доктрина несовместима с политикой ограничен¬
ной войны. Дело не только в том, что для ведения ограни¬
ченной войны мы должны найти средства предотвращения
ГЛАВА СЕДЬМАЯ. ДИПЛОМАТИЯ
315
крайних форм насилия; мы должны стремиться, кроме того,
замедлить темпы ведения современной войны с тем, чтобы
та быстрота, с которой операции сменяют одна другую,
не помешала нам привести политические цели в соответ¬
ствие с военными. Если эта взаимосвязь исчезнет, всякая
война, очевидно, получит тенденцию незаметного стадийного
перерастания во всеобщую. Строго говоря, целью войны
уже не может быть военная победа; скорее это будет созда¬
ние определенных политических условий, которые смогут
быть полностью приняты противником. Ограниченная вой¬
на между главными державами может оставаться ограни¬
ченной лишь в том случае, если на какой-то стадии один
из ее участников предпочтет частичное поражение введе¬
нию в действие дополнительных ресурсов или если обе сто¬
роны согласятся пойти на ничью. Поскольку в любом слу¬
чае главные участники сохраняют материальные ресурсы
для увеличения своих усилий, способность вести ограни¬
ченную войну зависит от того, как оценивает противник
вероятный риск, а также от того, какие ему предоставлены
возможности для урегулирования спора и заслуживают
ли получаемые в результате этого выгоды прекращения
войны.
По этой причине ограниченную войну нельзя представ¬
лять себе, как небольшую ядерную войну, в которой ряд
подготавливаемых втайне непрерывных ударов наносится до
тех пор, пока воля противника не оказывается сломленной.
Наоборот, важно разработать концепцию осуществляемых
постадийно военных операций, которая позволит оценивать
вероятный риск и возможности урегулирования конфлик¬
та на каждой его стадии, прежде чем переходить к следую¬
щей. Как это ни парадоксально, но в век реактивных
двигателей стратегическая доктрина должна предусматри¬
вать замедление если не темпа военных операций, то уж,
во всяком случае, той скорости, с которой они сменяют одна
другую. Осуществляя нашу стратегическую доктрину, мы
никогда не должны упускать из виду тот факт, что наша
цель—воздействовать на волю противника, но не уничто¬
жать его и что война может быть ограничена лишь тогда,
когда мы заставим противника произвести переоценку
положения и понять, что идти на риск ему невыгодно.
Для этого в военных действиях необходимы переговоры,
в силу чего стратегическая концепция ограниченной войны
316
ЧАСТЬ ВТОРАЯ- ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
должна предполагать размеренный темп в смене военных
операций, иначе быстрота воздействия современного оружия
опередит способность человеческого мозга понять значение
развертывающихся событий. Всякая кампания должна раз¬
рабатываться в виде ряда самостоятельных фаз, в каждой
из которых будет ставиться определенная политическая
цель. Между концом одной фазы и началом следующей
должен быть достаточный промежуток времени для оказа¬
ния политического и психологического нажима на про¬
тивника.
Поэтому при проведении политики ограниченных войн
следует отказаться от представления, что прямые диплома¬
тические контакты прекращаются с началом военных дей¬
ствий. Наоборот, прямые контакты будут тогда особенно
необходимы, дабы обе стороны располагали правильной
информацией о последствиях расширения'масштабов войны
и могли выдвигать приемлемые формулы для политического
урегулирования спора. В той мере, в какой дипломатия
окажется способной предложить выход из военного кон¬
фликта, она заставит обе стороны воздерживаться от ре¬
шения идти на увеличение риска. В той мере, в какой будет
возможно вести военные операции по стадиям, с тем чтобы
следующая операция не начиналась до тех пор, пока не бу¬
дет произведена новая расстановка сил, обе стороны полу¬
чат возможность взвесить обстоятельства «за» или «против»
продолжения войны. Не последним из парадоксов атомного
века является и то, что отсутствие секретности по существу
может помочь в достижении военных целей и что в период
высокоразвитой техники сражения будут напоминать сти¬
лизованные стычки феодального периода, которые явля¬
лись одинаково как испытанием воли, так и проверкой сил1.
Если бы в наших военных штабах была достигнута
ясность в отношении доктрины ограниченной войны, мы
могли бы тогда пойти и на переговоры о разоружении,
где мы постарались бы добиться хотя бы частичного при¬
нятия подобной доктрины другой стороной. При этом не
обязательно, чтобы эта доктрина была воплощена в каком-
либо международном договоре или чтобы советское прави-
1 Вся эта концепция Киссингера — не что иное, как сплошная
фантазия. «Рыцарские турниры» в такой войне, которая предпола¬
гает крайнее напряжение сил и нервов,— пустая выдумка.—Прим,
ред.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ- ДИПЛОМАТИЯ
317
тельство официально признало ее. Не следует питать ника¬
ких иллюзий о том, что мы сможем без труда склонить Со¬
веты отказаться от выгод, которые им дает метод запуги¬
вания ужасами атомной войны. Основная цель такой про¬
граммы должна состоять в том, чтобы довести до сведения
советского блока наши намерения и одновременно заста¬
вить его учесть в своих планах возможность ведения огра¬
ниченной войны. Побудительным стимулом для Советов к та¬
кому сотрудничеству явилась бы их собственная заинтере¬
сованность в этом. Ограниченная война возможна лишь
в той мере, в какой наша военная политика не оставляет
у советского блока никаких сомнений относительно того,
что всеобщая ядерная война означает для него катастрофу.
Программа ограничения войны предполагает наличие до¬
статочной способности к нанесению ответного удара. Ко¬
нечно, этой программой мы не сумеем предотвратить всеоб¬
щую ядер ну ю войну, но она даст возможность избежать
просчета или неправильного понимания намерений про¬
тивника.
Этот анализ говорит о том, что с принятием доктрины
ограниченной войны придется изменить многие, ставшие
традиционными представления о войне1. Сюда относится
прежде всего принцип, гласящий, что войны могут быть
выиграны лишь в том случае, если будет обеспечено полное
господство в воздухе. Поскольку попытка лишить против¬
ника сил, способных нанести ответный удар, неизбежно
вызовет всеобщую ядерную войну, постольку минималь¬
ным условием ограничения войны будет неприкосновен¬
ность стратегических ударных сил противника. Следую¬
щий принцип, предусматривающий уничтожение враже¬
ских коммуникаций и промышленных центров, также под*
лежит изменению; выполнение этой задачи имело смысл
лишь тогда, когда переброска основной массы войск осу¬
ществлялась по шоссейным и железным дорогам. И, нако¬
нец, в войне, которая в значительной мере будет вестись
без пополнения вооруженных сил, принцип уничтожения
промышленного потенциала будет играть гораздо меньшую
роль, чем в прошлом2.
1 В и ъ ъ а г (1 А., Оп 1лтШп§ А1огшс Шаг, Ьопйоп, 1956.
2 Война бывает такой, какой ее делают объективно существую¬
щие условия и факторы, а не субъективные представления и согла¬
шения, как это пытается доказать Киссингер.— Прим. ред.
318
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
Таким образом, предусмотреть ограничения хотя бы для
объектов и размеров применяемого оружия вполне возмож¬
но. Мы могли бы предложить не совершать налетов ни на
базы стратегических военно-воздушных сил противника,
ни на города крупнее установленных размеров при условии,
что эти базы не будут служить для поддержки тактических
действий и что эти города не будут иметь военных сооруже¬
ний, используемых в борьбе против вооруженных сил. Та¬
кое предложение можно было бы объединить с планами кон¬
троля общих предложений о разоружении. Так, например,
можно потребовать, чтобы каждая сторона представила
список своих стратегических воздушных баз, которые
в ходе военных действий не должны подвергаться налетам.
Не менее полезным, хотя и не обязательным явилось бы
размещение инспекторов на всех этих базах. При этом
желательно сделать так, чтобы ни одна авиационная база,
расположенная в пределах установленного расстояния от
первоначальной демаркационной линии, скажем, в пределах
800 км, не могла быть объявлена стратегической, то есть
неприкосновенной, если только на нее не будут допущены
инспекторы, которые удостоверят, что она не использует¬
ся для тактических целей.
Таким же образом и все города, лежащие в пределах
800 км от зоны боевых действий, не подлежали бы ядерному
нападению, если бы они были объявлены «открытыми» и если
бы их статус был подтвержден инспекторами (последнее
условие не является абсолютно необходимым). «Открытым»
был бы, например, такой город, который не имел бы в ра¬
диусе 50 км от центра каких-либо сооружений, могущих
быть использованными против вооруженных сил, то есть
таких, как авиационные базы или стартовые позиции управ¬
ляемых реактивных снарядов. Термин «военные сооруже¬
ния» должен пониматься буквально и не распространяться
на промышленные предприятия. Города же, расположенные
на расстоянии свыше 800 км от зоны боев, оказались бы
в такЪм случае полностью неприкосновенными вне зависи¬
мости от того, какие военные сооружения могли там нахо¬
диться. Функции инспекции можно поручить комиссии
из представителей нейтральных государств; но гораздо пред¬
почтительней, если это будут эксперты противоположной
стороны, ибо тогда их доклады приобретут больший вес.
Эти инспекторы должны иметь свою собственную систему
ГЛАВА СЕДЬМАЯ- ДИПЛОМАТИЯ
319
связи и продолжать свою работу даже во время военных дей¬
ствий1.
Запрещение бомбардировать определенные районы при¬
вело бы к установлению известного предела для размеров
применяемого оружия. Поскольку выпадение радиоактив¬
ных осадков становится серьезной проблемой лишь в том
случае, если взрывная сила бомбы составляет 500 кило¬
тонн и выше, можно предложить ограничиться использо¬
ванием оружия мощностью до 500 килотонн, если, конечно,
противник не применит его сам. Одновременно Соединен¬
ные Штаты могли бы воспользоваться преимуществами
такого нового открытия, которое значительно сокращает
выпадение радиоактивных осадков, ликвидируя послед¬
нюю реакцию деления тяжелых ядер в водородно-урано¬
вой бомбе2. Мы можем, например, предложить, чтобы вся¬
кая бомба, взрывная сила которой превышает 500 кило¬
тонн, была бы «чистой» бомбой.
Такая программа имеет ряд преимуществ перед планами
разоружения, ставящими целью лишь предотвратить вне¬
запное нападение. Она обеспечивает достижение большин¬
ства тех целей, которые преследуются планом общей ин¬
спекции. Если бы удалось осуществить эту программу,
оповещение было бы столь же эффективным, как и при нали¬
чии системы инспектирующих органов. Подобная програм¬
ма способствует и ограничению войны. Более того, она сама
по себе обеспечивает полицейский надзор. Скрыть военные
сооружения при наличии современных средств обнаруже¬
ния будет гораздо труднее в пределах сравнительно неболь¬
шой зоны боевых действий, чем на обширных просторах кон¬
тинента. В то же время появление значительного коли¬
чества радиоактивных осадков будет свидетельствовать о
1 Все это лишь «благие» намерения, реализовать которые невоз¬
можно. Гораздо более эффективной мерой явилось бы установление
«безатомной» зоны в Центральной Европе. Это предложение, вне¬
сенное в свое время Польшей,было одобрено целым рядом государств,
но встречено в штыки со стороны правящих кругов США.— Прим,
ред.
2 Поскольку синтез легких ядер характеризуется весьма незна¬
чительной радиоактивностью, количество выпадающих радиоактив¬
ных осадков при этом ограничивается массой атомной бомбы, являю¬
щейся «взрывателем» водородного устройства. Вследствие неболь¬
ших размеров «атомного взрывателя» количество радиоактивных
осадков в «чистой» бомбе нс так уж велико.
320
ЧАСТЬ ВТОРАЯ- ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
нарушении противником соглашения о предельных калиб¬
рах используемого оружия.
Поскольку такая система сама по себе обеспечивает по¬
лицейский надзор, необходимость в дополнении ее какими-
то органами инспекции полностью отпадает. Тем не менее
весьма желательно сочетать ее с определенными контроль¬
ными мерами. Возражения против системы инспекции в ка¬
честве средства предупреждения всеобщего внезапного на¬
падения вызываются не столько тем, что инспекция неспо¬
собна собрать и передать необходимую информацию, сколь¬
ко тем, что собранная ею информация не решает основной
проблемы безопасности. Учитывая высокую степень го¬
товности стратегических ударных сил, их все возрастаю¬
щую скорость и постоянно усиливающееся рассредоточение,
мы не сумеем сделать так, чтобы даже самая совершенная
система инспекции в значительной степени увеличила бы
время для оповещения, тем более в век управляемых реак¬
тивных снарядов. В случае начала всеобщей ядерной войны
инспекция может либо сообщить противостоящим держа¬
вам то, что они уже знают, либо дать информацию слишком
поздно, чтобы ею можно было воспользоваться. В противо¬
положность этому в ограниченной войне инспекция обеспе¬
чивает точную информацию, необходимую для того, чтобы
определить, выполняет ли противник свои обязательства
по соглашению. Такая информация будет полезной,
поскольку даже в самом лучшем случае противник получит
только тактическое преимущество, которое можно будет
ликвидировать путем нанесения ответного удара.
Помимо того, во всеобщей войне агрессор, уже поставив¬
ший на карту существование своей страны решением совер¬
шить широкое и внезапное нападение, утратит всякое же¬
лание к тому, чтобы заставить действовать свою систему
инспекции. Ведя ограниченную войну, агрессор, по всей
вероятности, будет стремиться избежать ее перерастания
во всеобщую, в противном случае он никогда не станет на¬
чинать ограниченную войну. Поэтому у него будет иметься
стимул точно информировать своего противника о том,
придерживается ли он всех взаимно принятых правил. При
таком положении обе стороны будут склонны смотреть
сквозь пальцы на случайные нарушения или воздержи¬
ваться от принятия наиболее серьезных решений, прежде
чем они не испробуют все остальные средства.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ- ДИПЛОМАТИЯ
321
Другое преимущество системы инспектирующих орга¬
нов состсгит в том, что инспекторы явятся тем звеном, через
которое будут осуществляться политические контакты.
Таким образом, механизм ограничения вооружений спосо¬
бен обеспечить и возможность быстрого урегулирования
конфликта, если спорящие стороны того пожелают.
На это могут возразить, что программа ограничения
войны, по существу, нейтрализует города и будет серьезно
мешать проведению военных операций. Однако совершенно
независимо от каких-либо планов ограничения вооружений,
сама современная технология в известной мере нейтрализует
города. При этом неважно, будет ли данный город нейтра¬
лизован в результате соглашения главных участников кон¬
фликта в силу присутствия инспектирующих групп или
же в результате взрыва мегатонной бомбы. Что же касается
влияния на военные операции, то этот минус будет одина¬
ковым для обеих сторон, и военным придется примириться
с тем фактом, что в наше время «чисто военные» решения
уже более невозможны ни в какой войне, кроме всеобщей
термоядерной.
Есть и такие, которые утверждают, что, намечая про¬
грамму ограничения войны, мы слишком полагаемся на ра¬
зумность людей, что не оправдывается историей. Но ведь
история еще не знала оружия столь необычайной разруши¬
тельной силы. Установление некоторых принципов огра¬
ничения войны еще до начала военных действий, видимо,
предъявляет и меньше требований человеческой разумно¬
сти, чем отыскание каких-то правил ведения войны непо¬
средственно в ходе ее.
Некоторые все же стремятся доказать, что попытка до¬
вести до. сведения противника наше понимание принципов
ограничения войны будет означать полное раскрытие
карт и в связи с этим ослабление сдерживающего фактора.
Однако если это действительно так, то преднамеренная
двусмысленность нашей нынешней политики почти в равной
мере опасна, ибо она имеет смысл лишь в том случае, когда
мы даем понять, что при определенных обстоятельствах мы
могли бы оказать сопротивление и в местных масштабах.
Двусмысленность имеет некоторые преимущества, ибо она
затрудняет расчеты агрессора. Тем не менее она должна
сводиться лишь к тем альтернативам, которые мы готовы
принять. Двусмысленность, предполагающая политический
21 Заказ ^ 633
322
ЧАСТЬ ВТОРАЯ- ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
курс, которого мы не собираемся придерживаться, прибли¬
жается к стратегии блефа.
Теория о том, что сдерживающий фактор обеспечивается
лишь угрозой максимальных разрушений, заслуживает
пристального внимания. Она является нормальным след¬
ствием нашего стремления наслаждаться жизнью без
вмешательства других стран. В результате этого агрессия
всегда носила для нас характер аморального акта, совер¬
шаемого как самоцель, и о сопротивлении ей мы стали ду¬
мать скорее в плане наказания, чем в плане уравновеши¬
вания вероятных опасностей. На самом же деле агрессия
вызывается стремлением достичь какой-то конкретной цели.
Чтобы сдержать агрессора, не обязательно угрожать ему
уничтожением его страны, достаточно лишь помешать агрес¬
сору достичь поставленной им цели. Надо полагать, что
у агрессора не будет стимула совершить нападение, если
он не сможет рассчитывать на известный успех. И уж, ко¬
нечно, неразумно будет точно информировать агрессора
о той цене, которую ему придется заплатить за свои дейст¬
вия. Однако мы должны убедить его в нашей готовности
выполнить свои обязательства, чего бы это ни стоило; при
желании мы можем даже назвать эту цену. Мудрая полити¬
ка не должна строиться на угрозе, которую она боится
осуществить.
Поэтому Соединенные Штаты должны переместить центр
тяжести в переговорах о разоружении с практически почти
неразрешимой проблемы предотвращения внезапного напа¬
дения на смягчение ужасов войны. Такой курс дает нам то
дополнительное преимущество, что позволяет проводить
различие между советской пропагандой, ведущейся под
лозунгом «запретить атомные и водородные бомбы», и разо¬
ружением и наряду с этим обращаться к остальному миру
в более умеренных тонах. Мы не должны оставлять у себя
и у других никаких сомнений в том, что любой агрессии
коммунистического блока будет оказано сопротивление,
в котором мы применим ядерное оружие; однако мы должны
приложить всемерные усилия к тому, чтобы ограничить
эффективность его воздействия и в максимально возможной
степени щадить гражданское население. Без ущерба для
своих интересов мы могли бы заявить, что в случае необхо¬
димости советской агрессии будет оказано сопротивление
ядерным оружием, что при оказании этого сопротивления
ГЛАВА СЕДЬМАЯ- ДИПЛОМАТИЯ
323
мы не применим оружия мощностью более 500 килотонн,
если только противник не применит его первым; что мы
будем использовать «чистые» бомбы, позволяющие макси¬
мально ограничить выпадение радиоактивных осадков даже
при применении более мощного оружия, если, конечно,
противник не нарушит соглашения; что мы не будем нано¬
сить удары по силам противника, предназначенным для
нанесения ответного удара, и по его городам, расположен¬
ным на известном расстоянии от зоны боевых действий
или от первоначальной демаркационной линии (скажем,
на расстоянии 800км); и что, наконец, мы не применим ядер-
ного оружия против городов, объявленных открытыми,
если инспекция подтвердит это непосредственно во время
военных действий.
Мы ничего не потеряем даже в том случае, если сделаем
такое заявление односторонне, ибо наша стратегия всеоб¬
щей ядерной войны основывается во всяком случае не на
том, чтобы позволить себе первым нанести удар. В случае
местного советского нападения ограниченная война может
вестись по правилам, установленным заранее. Если же вой¬
на начнется всеобщим внезапным нападением на нас, со¬
хранится то же соотношение, что и прежде, и мы сможем
ответить на это, пустив в ход все то оружие, которое имеется
в нашем арсенале. То же самое произойдет и в том случае,
если советское руководство попытается создать прямую
угрозу нашему существованию, используя при этом обыч¬
ное, неядерное оружие.
Конечно, вряд ли Советское правительство официально
примет такое предложение, ибо страх несоветского мира
перед ужасами ядерной войны лежит в основе всех совет¬
ских атомных угроз. Чтобы сломить нашу волю к сопротив¬
лению, советские руководители всячески стремятся изобра¬
зить последствия ядерной войны в самых мрачных красках.
Однако в какой бы мере заявления^ предстоящих ужасах
ни способствовали ослаблению нашей воли к сопротивле¬
нию, перед советскими руководителями встанет серьезная
трудность в проведении такого курса, если мы будем твердо
придерживаться своей политики, несмотря на отказ Сове¬
тов принять наше предложение, и если мы станем периоди¬
чески освещать те аспекты нашей работы над новым ору¬
жием, которые подчеркивают наиболее разборчивое при¬
менение нашей мощи. Ужасы тотальной войны послужат
21*
324
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ТЕХНИКА И СТРАТЕГИЯ
мощным стимулом для проверки искренности наших наме¬
рений.
Однако описанное здесь ограничение войны невозможно
без стратегической доктрины, приспособленной к новому
методу использования ядерного оружия. Она должна пред¬
полагать разборчивое применение силы и намечать такие
политические цели, которые не затрагивают вопроса о спо¬
собности страны выдержать войну. Это требует подготовки
общественного мнения к пониманию проблем переживаемого
нами атомного века. Короче говоря, стратегия ограничен¬
ной войны не может быть использована как более дешевое
средство навязывания противнику безоговорочной капиту¬
ляции. Установление правильных взаимоотношений между
силой и политикой не может явиться альтернативой все¬
общей ядерной войны. Период всеобщей безопасности кон¬
чился с исчезновением нашей атомной монополии. Ограни¬
ченная война и соответствующая ей политика дают нам воз¬
можность уйти от бесплодных поисков абсолютного мира,
которые оказывают на нас сковывающее действие своей
неопределенностью; они же помогут нам избавиться и от
стремления к решающей победе, парализующего нас пред¬
ставлением об ужасных последствиях такой победы.
Часть третья
СТРАТЕГИЯ
И
ПОЛИТИКА
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
ВЛИЯНИЕ СТРАТЕГИИ США НА ИХ СОЮЗНИКОВ
И СТРАНЫ, НЕ ВХОДЯЩИЕ В СОЮЗЫ
Нигде проблемы атомного века не приобретают такой
острый характер, как при попытке создания системы сою¬
зов, направленной против советской агрессии. Здесь вновь
выступает на первое место проблема взаимосвязи между
политикой сдерживания и той стратегией, которую мы со¬
бираемся проводить, между желанием создать максималь¬
ную угрозу и стремлением уклониться от этого. В нашей по¬
литике военных союзов к этой проблеме прибавляется еще
и проблема уязвимости наших союзников. Кроме того, от¬
ношения между нами и союзниками осложняются чувством
бессилия, которое порождается у них сознанием того, что
они либо младшие партнеры в атомном соревновании, либо
вовсе выключены из него. Необходимо к тому же заметить,
что мы никогда не говорили открыто о том, какая стратегия
лежит в основе нашей политики военных союзов—собираем¬
ся ли мы защищать наших союзников от вторжения или же
рассчитываем расстроить агрессивные планы советского
блока только посредством создания превосходства, необ¬
ходимого для проведения в жизнь нашей стратегии. Для
нас решение этого вопроса может означать только выбор
стратегии, тогда как для наших союзников—это вопрос
жизни и смерти, ибо они все убеждены, что советская
оккупация будет равносильна крушению их социальной
системы.
В прошлом любые коалиции связывало воедино наличие
у всех членов трех общих целей; они создавались для того,
чтобы, во-первых, обескуражить агрессора путем сосредо¬
точения превосходящих сил и незамедлительного их раз¬
вертывания—это, в сущности, и есть доктрина коллектив¬
ной безопасности; во-вторых, заручиться обязательством
о помощи; и, в-третьих, узаконить помощь иностранных
войск или вторжение в другую страну.
328
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ- СТРАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА.
Если бы национальные интересы были всегда определен¬
ны и неизменны, каждая страна без всякого формального
пакта знала бы свои обязательства и своих потенциальных
противников. Но национальные интересы в известных пре¬
делах меняются; их приходится приспосабливать к новым
условиям. Поэтому военный союз является своего рода
формой страховки от случайностей, дополнительным аргу¬
ментом при решении вопроса о целесообразности вступать
в войну.
Однако военный союз имеет смысл только в том случае,
если он отражает общую цель и увеличивает силы входя¬
щих в него членов. Простое сосредоточение превосходящих
сил бессмысленно, если его нельзя использовать как сред¬
ство воздействия в том или ином вопросе, являющемся
предметом спора. Самая вероятная из достижимых целей
не сможет быть достигнута, если ей не будет найдено кон¬
кретное выражение в формулах согласованной стратеги¬
ческой доктрины. Так, например, система военных союзов,
принятая Францией в период между двумя мировыми вой¬
нами, не выдержала испытания, потому что преследовавшая¬
ся при этом политическая цель и военная доктрина, на ко¬
торой базировалась вся система, были несовместимы друг
с другом. Политическая цель французской системы союзов
состояла в том, чтобы гарантировать целостность небольших
государств Центральной и Восточной Европы. В военном от¬
ношении это требовало от Франции принятия наступатель¬
ной стратегии, так как ослабить давление Германии на
страны Центральной Европы можно было, только вынудив
Германию вести войну на два фронта. Но с созданием ли¬
нии Мажино военное сотрудничество между Францией и ее
союзниками прекратилось; Франция решила перейти к
стратегической обороне, и тогда Германия получила воз¬
можность разбить своих противников поодиночке.
В каждом кризисе Франция оказывалась не в состоянии
сделать выбор между политическими и военными обяза¬
тельствами, и потому ее союзникам приходилось выбирать
между сопротивлением, равносильным самоубийству, и ка¬
питуляцией. Обычно какой бы путь они ни избирали —
капитуляцию ли, как Чехословакия, или сопротивление,
подобно Польше, он равным образом кончался их гибелью.
Французская система союзов, производившая такое вну¬
шительное впечатление на бумаге, не смогла выдержать
ГЛАВА ВОСЬМАЯ. ВЛИЯНИЕ СТРАТЕГИИ США
329
ни одного испытания, ради которого она создавалась.
Она была неспособной предупредить агрессию, потому
что положенная в ее основу стратегическая доктрина
не позволяла участникам союза сосредоточить превосхо¬
дящие силы, а все призывы о помощи оказывались напрас¬
ными, потому что юридическое обязательство само по себе
не принуждает к совместным действиям, если требования
национального существования диктуют обратное. Короче
говоря, агрессию предотвращает не самый факт заклю¬
чения военного союза, а то, как этот союз может быть
использован в любом конкретном случае.
После окончания второй мировой войны Соединенные
Штаты создали широкую и сложную систему военных
союзов, включающую 44 суверенных государства. Мы доби¬
лись подписания многосторонних пактов в Западном полу¬
шарии в виде договора «О совместной обороне Западного
полушария». Мы способствовали созданию «Организации
Североатлантического договора» (НАТО) для обороны
Западной Европы. Мы выступали как главная сила при
заключении «Договора об обороне Юго-Восточной Азии»
(СЕАТО), объединяющего нас с Австралией, Францией,
Новой Зеландией, Пакистаном, Филиппинами, Таилан¬
дом и Соединенным Королевством. Существует пакт
АНЗЮС, подписанный нами совместно с Новой Зеландией
и Австралией. Кроме того, мы заключили двусторонние
договоры об обороне с Японией, националистическим Ки¬
таем, Южной Кореей и Филиппинами. Наконец, мы кос¬
венно связаны с Багдадским пактом, объединяющим
Ирак1 с двумя нашими союзниками по НАТО — Велико¬
британией и Турцией, а также с одним из наших партнеров
по СЕАТО — Пакистаном.
Главная цель этого сложного сооружения — окружить
страны советского блока системой союзов, чтобы нападе¬
ние на любую часть этой системы обязательно поставило
агрессора перед необходимостью иметь дело с такой груп¬
пировкой сил, которая вынудила бы его задуматься.
Однако поддержание такой распространяющейся на весь
мир системы коллективной безопасности связано с боль-
1 13—14 июля 1958 года в результате народного восстания была
свергнута королевская власть в Ираке и провозглашена республика.
В тот же день Временное правительство Иракской республики денон¬
сировало Багдадский пакт. — Прим. ред.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СТРАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА
3 30
шими трудностями. Так, если мы рассмотрим союзы, на
которых базируется политика Соединенных Штатов, исходя
из соображений, изложенных выше, то мы обнаружим, что
некоторые из этих союзов не имеют общей цели, а другие
мало чем увеличивают нашу боевую мощь; есть среди них
и такие, которые страдают и тем и другим. Для нас, на¬
пример, советская угроза является главной проблемой.
Пакистан же озабочен угрозой не столько со стороны
СССР и Китая, сколько со стороны Индии. Багдадский пакт
имеет большее значение для стабильности обстановки на
Ближнем и Среднем Востоке, чем для обороны против
советской агрессии. И ни в СЕАТО, ни в Багдадском пак¬
те у нас нет партнеров, которые имели бы с нами общую
цель, вытекающую из общего культурного наследия и объ¬
единяющую нас с нашими европейскими союзниками. При
таких обстоятельствах возникает опасность, что система
коллективной безопасности приведет к потере главной цели
и к созданию атмосферы нереальности.
Эти проблемы осложняются еще и тенденцией, обусло¬
вленной нашей стратегической доктриной превращать вся¬
кую войну во всеобщую. Спору нет, все наши соглашения
о безопасности носят региональный характер, но тем не
менее им навязывается глобальное значение, поскольку
и в смысле доктрины и в смысле техники мы возлагаем
все большие надежды именно на всеобщую войну. Таким
образом, возникновение любой войны в любом месте непо¬
средственно затрагивает всех наших союзников и заста¬
вляет их при каждом кризисе настаивать на проведении
политики минимального риска. Этой реакции не удастся
избежать даже заявлениями, вроде сделанного государ¬
ственным секретарем Даллесом в совете НАТО в декабре
1956 года, о том, что Соединенные Штаты сохраняют за
собой право односторонних действий. До тех пор, пока
наша военная доктрина способствует перерастанию всякой
войны во всеобщую ядерную, это неизбежно будет — по
праву или из корыстных соображений — беспокоить наших
союзников, и они приложат все усилия, чтобы помешать
таким действиям с нашей стороны, которые могли бы во¬
влечь их в эту войну.
Несостоятельность нашей коалиционной политики со¬
стоит в несоответствии между расчетами на всеобщую войну
и политическими обязательствами о региональной обороне.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ. ВЛИЯНИЕ СТРАТЕГИИ США
331
С помощью нашей стратегической доктрины мы никогда
не были в состоянии решить, как защищать районы, ока¬
завшиеся под угрозой: в местных ли масштабах или счи¬
тать нападение на них основанием для всеобщей войны.
В первом случае стратегия предусматривает сопротивле¬
ние агрессии там, где она произошла, по крайней мере
в тех районах, которые мы не хотим уступать Советскому
Союзу. Во втором случае стратегия говорит, что агрессию
нужно считать поводом к войне, но без обязательств вести
войну в каком-либо определенном районе, а это в сущности
и есть доктрина массированного ответного удара, наноси¬
мого по тем районам, которые «мы выберем сами». При
такой стратегии гарантией от советской агрессии, если
такая гарантия вообще может существовать, может быть
только установление стратегического равновесия сил меж¬
ду нами и советским блоком. Но каково бы ни было сдер¬
живающее влияние массированного ответного удара, оно
лишает наших союзников стимула к военным усилиям.
Они понимают, что во всеобщей ядерной войне они могут
увеличить нашу боевую мощь только за счет поставок нам
оборудования или только путем предоставления нам своей
территории в качестве баз; они считают, что их военные
силы в такой войне не будут иметь никакого значения.
Расчет на всеобщую войну как на главный сдерживающий
фактор подорвет нашу систему союзов в двух отношениях:
либо наши союзники будут считать, что всякие военные
усилия с их стороны не нужны, либо у них сложится убе¬
ждение, что мир следует предпочесть войне даже на усло¬
виях, близких к капитуляции.
Наша попытка учесть настроения союзников привела
к новым извращениям в стратегии. Чтобы успокоить наших
союзников, нам и Великобритании пришлось оставить
в Западной Европе войска, слишком слабые и неспособные
сопротивляться серьезному наступлению, но в то же время
чересчур сильные для полицейских действий. Так, напри¬
мер, в Германии Великобритания имеет 4, а Соединенные
Штаты — 5 дивизий из 14, находящихся в боеспособном
состоянии. В свою очередь и наши европейские союзники
сделали для обороны континента ровно столько, сколько
необходимо, чтобы заставить нас держать свои войска
в Западной Европе, но недостаточно, чтобы создать надеж¬
ный барьер для советской агрессии.
332
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СТРАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА
В результате всех этих полумер и взаимных трений до¬
вольно крупные контингенты наземных войск оказались
размещенными в том самом районе, где наша стратегиче¬
ская доктрина решительно не допускает возможности
ведения локальной войны1, тогда как в периферийных
районах Азии и Ближнего Востока, где возможность ло¬
кальной войны вполне допускается, у нас нет ни войск,
ни средств, чтобы достаточно быстро осуществить разверты¬
вание наших стратегических резервов.
Трудно установить связь между нашим нынешним рас¬
пределением сил и стратегией всеобщей войны, хотя
и делались попытки как-то оправдать это положение. Так,
например, говорят, что одна из причин размещения почти
половины стратегических резервов Западного союза в не¬
посредственной близости к местам концентрации советских
войск лежит в нашем стремлении помешать Советскому
Союзу совершить нападение при помощи тех войск, которые
дислоцируются ныне в Восточной Германии и численность
которых составляет от 25 до 30 дивизий. Согласно этой
версии, в случае наступления советских войск на Запад¬
ную Европу Советский Союз должен будет перебросить туда
значительное подкрепление, а это в свою очередь позво¬
лит нам предпринять дипломатические шаги, чтобы избе¬
жать конфликта или сделать Советскому Союзу самое стро¬
гое и недвусмысленное предостережение2. Но 9 дивизий —
это все-таки дорогая цена за возможность повторить угро¬
зу, которую мы уже неоднократно и, по-видимому, безре¬
зультатно повторяли, если СССР, несмотря на это, все же
увеличивает свои наступательные возможности.
По другой версии, наши войска в Западной Европе сами
по себе не имеют никакого стратегического значения. Их
задача — служить символом нашей решимости, проводом,
соединенным со «спусковым механизмом», или «зеркаль¬
ной витриной». Порвать этот провод — значит вызвать
мощную термоядерную реакцию3. Этот аргумент редко
оспаривается, что само по себе весьма примечательно.
1 Эту мысль высказал генерал А. Грюнтер при уходе из НАТО
(см. Нью-Йорк тайме, 14 ноября, 1956 года).
2 XV 1 1 ш о I СЬ., I! КтАТО 1$ 1о Н^М, Роге1§п А[[а1г$, V. 31,
Лап. 1953, р. 203.
3 51е$$ог Л., ТЬе Огеа! Эе1еггеп1 апЛ Ц$ ЫшИаИопз, Ви11.
о[ 1Не А1от1с Зс'ьепН&з, V. 12, Мау 1956, р. 143.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ. ВЛИЯНИЕ СТРАТЕГИИ США
333
В нем заключена та основная идея, что никто не поверит
на слово повторным утверждениям о нашей готовности
защищать Западную Европу, даже если это потребует
всеобщей ядерной войны, и что одних торжественных декла¬
раций для этого недостаточно, а необходимо дополнитель¬
ное доказательство нашей решимости. Это свидетельствует
о том, что мало кто верит в возможность возникновения все¬
общей ядерной войны даже для обороны Европы; эти убе¬
ждения нашли в свое время (в 1950 году) выражение в на¬
стойчивом требовании наших европейских союзников уве¬
личить численность наших сухопутных войск в Европе.
Более того, уже само отношение к нашим войскам как
к «спусковому механизму» лишает союзников стимула
к каким-либо военным усилиям, а тем самым и сводит на
нет возможность локальной обороны. Силы, которые дол¬
жны быть приведены в действие этим «спусковым механиз¬
мом»,— это стратегическая авиация Соединенных Штатов
и английская бомбардировочная авиация. Чтобы гаранти¬
ровать их применение на деле, нужно обеспечить такое по¬
ложение, при котором этот «спусковой механизм» был бы
в основном американским и английским; именно на этом
и настаивают наши союзники на континенте. К тому же
в случае возникновения всеобщей ядерной войны значение
местных сухопутных войск вообще уменьшается независи¬
мо от их численности; по крайней мере так кажется прави¬
тельствам западноевропейских держав, у которых на первом
плане стоят не военные, а экономические проблемы.
Я не хочу сказать, что попытка локальной обороны Евро¬
пы была бы ошибкой; я просто хочу указать на несоответ¬
ствие между размещением наших сил и той стратегией,
которую мы намерены проводить в случае войны, а также
между стремлением наших союзников обеспечить защиту
своей территории от вторжения Советской Армии и теми
военными усилиями, которые они согласны предпринять.
Если защита районов, которым угрожает нападение, осно¬
вана на нашей способности нанести ответные удары, нам
следовало бы придумать менее сложное средство для демон¬
страции нашей решимости, чем размещение одной трети
своих стратегических резервов там, где они будут крайне
уязвимы и где нельзя рассчитывать на удержание ими сво¬
их рубежей. В условиях, когда локальная оборона Европы
является не больше, чем иллюзией, размещать силы, имею-
334
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СТРАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА
щие далеко не «символическое» значение, было бы попро¬
сту ненужным отвлечением ресурсов.
Однако рост возможностей Советского Союза в области
применения ядерного оружия приведет, очевидно, к извест¬
ной гармонии между стремлением Соединенных Штатов
к стратегии всеобщей войны и заинтересованностью наших
союзников в локальной обороне. Тот факт, что нашей неуяз¬
вимости положен конец, меняет приемлемые для нас стра¬
тегические решения; до развития советской авиации даль¬
него действия и накопления Советами запасов термоядерно¬
го оружия мы теоретически могли выбирать между страте¬
гией массированного ответного удара и стратегией локаль¬
ной обороны. Единственным препятствием для наших дей¬
ствий служил радиус действия наших тяжелых бомбарди¬
ровщиков. Поскольку они нуждались в заокеанских авиаба¬
зах, мы должны были обеспечить известную безопасность
занимаемого ими района от иностранного вторжения, что
само по себе могло побудить союзников предоставить нам
оборудование1. Во всех других районах мы могли выбирать
между локальной обороной и обороной при помощи всеоб¬
щей ядерной войны. Но, учитывая ужасы термоядерной
войны, мы полагали и полагаем, что как в наших, так и в
интересах союзников оборонять Евразию следует, не при¬
бегая к всеобщей войне, а используя для этого какие то
другие средства. Может быть, даже придется разработать
такую стратегию, которая дала бы нам возможность
добиться своих целей не столь дорогой ценой, как обмен
термоядерными ударами.
Это относится и к обороне Европы. Мы слишком долго
утверждали, что нападение на Европу явится сигналом к
всеобщей ядерной войне и что мы вполне можем оказаться
вовлеченными в самую разорительную борьбу только пото¬
му, что другие альтернативы никогда не рассматривались.
Вполне возможно, что Европа — это действительно глав¬
ный стратегический «приз», но отсюда не вытекает, что мы
обязательно должны следовать такой стратегии для ее обо¬
роны, которая наверняка истощит нас как нацию. Посколь¬
ку сейчас люди все больше сознают разрушительность дей¬
ствия современного оружия, вряд ли можно предполагать,
1 Н е а 1 у О., ТЬе А1ош ВошЬ апс1 1Ье АШапсе, Соп[1иепсе,
V. 5, Арп'1 1956, р. 70-78.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ- ВЛИЯНИЕ СТРАТЕГИИ США
335
что Соединенные Штаты, а тем более Соединенное Королев¬
ство решатся на равносильный самоубийству шаг, то есть
будут пытаться помешать противнику захватить террито¬
рию, как бы ва5кна она ни была, тем более, если вызов со
стороны Советского Союза будет в достаточной мере заву¬
алирован. Что же может произойти в том случае, когда Со¬
ветская Армия начнет наступление в Европе с явной целью
разоружить Западную Германию и даст обещание Соединен¬
ным Штатам и Соединенному Королевству не только не
подвергать их территорию стратегическим бомбардиров¬
кам, но и, добившись своей цели, отвести войска к Одеру?
Можно ли наверняка сказать, что при таких обстоятельствах
Франция станет воевать? Или что Соединенное Королев¬
ство начнет всеобщую войну, которая, как бы она ни
окончилась, будет означать гибель английской цивилиза¬
ции? И пожертвует ли президент США пятьюдесятью амери¬
канскими городами ради спасения Западной Европы? Даже
при условии, что он согласится на это, задача нашей стра¬
тегии по-прежнему будет заключаться в том, чтобы найти
менее ужасный вариант, чем национальная катастрофа или
капитуляция.
Могут сказать, что перед СССР стоит та же проблема
и что он, вероятно, также не захочет идти на риск полного
опустошения ради частичного выигрыша. Тем не менее
подчеркивать психологические моменты, говорящие против
развертывания всеобщей войны, никогда не лишне. Если
Советский Союз сумеет заставить нас пойти на риск раз¬
вязывания всеобщей войны, то имеется большая опасность,
что скоро ни одна территория вне Западного полушария
не будет рассматриваться нами как территория, за которую
стоит бороться. Но даже если этого и не случится, то все
же начинать немедленно всеобщую всйнунев наших инте¬
ресах. Дело не только в том, что нас останавливает страх
перед самоубийством, а прежде всего в том, что нашим
единственным ответом не должна быть самая расточитель¬
ная стратегия — стратегия мировой катастрофы. Война,
которая ведется главным образом в целях сохранения исто¬
рического опыта и традиций народа, несовместима со
стратегией, которая почти наверняка уничтожит его как
нацию.
Поэтому наши военные союзы не следует рассматривать
с точки зрения стратегии всеобщей войны, а только как
336
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СТРАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА
средство избежать ее ужасов1. Во всеобщей войне мало кто
из союзников способен увеличить нашу ударную силу, да
у них и не будет желания становиться тем «спусковым
механизмом», который приведет эту ударную силу в дей¬
ствие. Но наша способность вести всеобщую войну может
послужить нам щитом для организации локальной обороны,
поэтому помощь Америки нужно понимать как средство
сделать эту локальную оборону реально возможной. Это
единственный для нас шанс избежать тупика, являющего¬
ся несчастьем нашей коалиционной политики, то есть избе¬
жать несоответствия между верой наших союзников в то,
что они находятся под защитой благодаря нашей способно¬
сти вести термоядерную войну, в которую сами они вклада
внести не могут, и ужасом перед последствиями этой войны,
который заставляет их колебаться в целесообразности при¬
нятия такой стратегии для ведения войны. Только разрабо¬
тав стратегию, допускающую возможность локальной обо¬
роны, мы сможем избежать такого положения, когда в воен¬
ном отношении нам приходится делать больше для органи¬
зации наземной обороны наших союзников, чем им самим,
и когда расходы на локальную оборону не дают никакой
стратегической выгоды лишь потому, что наша стратеги¬
ческая доктрина не вяжется с ограниченной войной, и пото¬
му, что ни мы, ни наши союзники не думаем ни о какой
иной стратегии.
Сознание общей цели, которого не хватало в нашей
коалиционной политике, может быть восполнено общим
у нас и у союзников стремлением избежать всеобщей тер¬
моядерной войны. Таким образом, нашу политику коалиций
нужно объяснять не как дополнение к нашей стратегиче¬
ской ударной силе, а как средство, дающее возможность
союзникам проводить единую стратегию, связанную с наи¬
меньшими расходами. Стимулом для наших союзников было
бы в этом случае не превращение своих сил в «спусковой
механизм», а убеждение, что наилучшим средством избе¬
жать термоядерной войны является наша общая способ¬
ность заставить противника слишком дорого заплатить за
местную агрессию. Наша задача—дать понять союзникам,
1 Если это действительно так, то странно, почему же все мир¬
ные предложения Советского Союза, готового предоставить надеж¬
ные гарантии неприкосновенности суверенитета любой из европей¬
ских или азиатских стран, остаются втуне? —Прим. ред.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ- ВЛИЯНИЕ СТРАТЕГИИ США
337
что они не могут избежать решения стоящих перед ними про¬
блем, прибегая для этого к нейтралитету или к капитуля¬
ции, потому что и в том и в другом случае результатом
будет именно то, чего они боятся больше всего, то есть такое
положение, когда, ограниченные Западным полушарием,
мы не будем иметь иного выбора, кроме всеобщей ядерной
войны. А эта война, как мы видели выше, будет иметь почти
такие же страшные последствия для нейтральных держав,
как и для главных участников. Конечно, Советский Союз
весьма искусно пропагандирует нейтрализм, создавая впе¬
чатление, что локальное сопротивление должно неизбежно
привести к всеобщей войне. Но Советский Союз — по край¬
ней мере если мы будем действовать успешно и сохранять
достаточные силы для нанесения ответного удара—будет
стремиться к развязыванию всеобщей войны не боль¬
ше, чем мы сами. Страх перед термоядерным уничто¬
жением явится мощным препятствием к расширению кон¬
фликта.
Наша политика военных союзов вовсе не должна проти¬
воречить стратегии ограниченной войны; наоборот, она дол¬
жна быть особым выражением этой стратегии. Как и в стра¬
тегии ограниченной войны, это нестолько вопрос материаль¬
ных ресурсов, сколько понимания стратегического значе¬
ния новой техники. Ибо ни мы, ни наши партнеры еще не
разъяснили миру необходимость стратегии ограниченной
войны и принципов ее ведения. Вопрос осложняется и тем,
что из наших союзников единственной обладающей ядер-
ным оружием державой является Соединенное Королевство
и что, следовательно, у остальных наших партнеров нет ни
достаточной техники, ни соответствующей подготовки, ни
даже теории, при помощи которых можно было бы разре¬
шить проблемы ядерной войны. Наша политика союзов не
может поэтому быть успешной, пока не будет выработана
общая стратегическая доктрина.
* * *
Стратегическая доктрина, в основу которой не кладутся
такие абсолютные санкции, как всеобщая война, значитель¬
но помогла бы нам в преодолении еще одной трудности,
встретившейся в нашей коалиционной политике. Эта труд¬
ность состоит в том, что наша система союзов тяготеет
22 Заказ № б33
338
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СТРАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА
к превращению во всемирную систему коллективной без¬
опасности; это можно объяснить только тем, что всеобщая
война непосредственно затрагивает интересы как любого
из наших союзников, так и каждого нейтрального государ¬
ства. До тех пор пока наша стратегическая доктрина будет
рассчитана на перерастание всякой войны во всеобщую,
наши союзники не только сами не прибегнут к военным дей¬
ствиям, ной в большинстве случаев постараются удержать
от большого риска нас самих. Кроме того, до тех пор пока
наша стратегическая доктрина будет рассматривать всеоб¬
щую войну как главный сдерживающий фактор, государ¬
ственные деятели США будут вынуждены придавать нашей
коалиционной политике тот же глобальный характер, что
и нашей стратегии. Именно эта тенденция заставляла нас
в каждом кризисе — в Корее, Индокитае, на Ближнем Во¬
стоке — создавать впечатление, что успешные действия во¬
обще невозможны, если сопротивление агрессии не оказы¬
вается одновременно всеми союзниками, а иногда и несоюз-
никами. Таким образом, каковы бы ни были формальные
обязательства США, наша коалиционная политика сталки¬
вается на практике со многими трудностями, характерными
для системы всеобщей коллективной безопасности.
Создать же систему всемирной коллективной безопасно¬
сти очень трудно. Всякий военный союз проверяется пре¬
жде всего способностью его членов прийти к соглашению
по двум связанным друг с другом проблемам: представ¬
ляет ли данный вызов агрессию и если да, то какую фор¬
му должно принять сопротивление. Однако ввиду различий
в географическом положении, в историческом развитии
и, наконец, в силе и внутренней структуре государств, вхо¬
дящих в союз, достигнуть всеобщего согласия между ними
бывает трудно, если, конечно, речь не идет о настолько
открытой угрозе, которая снимает все разногласия по пово¬
ду ее характера и той стратегии, которая необходима для
борьбы с ней. В случае всякой другой опасности объединен¬
ные действия почти неизбежно сводятся «к наименьшему
общему знаменателю», ибо сущность суверенитета в том
и состоит, что страны имеют или по крайней мере могут
иметь разные интересы и, следовательно, неодинаковое пред¬
ставление об угрозе. Даже если все союзники согласятся
с тем, что данный акт действительно является агрессией,
разные страны пойдут на риск далеко не с равной готовно-
ГЛАВА ВОСЬМАЯ- ВЛИЯНИЕ СТРАТЕГИИ США
339
стью отстоять свою точку зрения. Государство не станет лег¬
ко рисковать своим национальным существованием, чтобы
отразить агрессию, не угрожающую непосредственно его
национальным интересам. Так, например, развертывание
войск Северного Вьетнама может представлять собой смер¬
тельную угрозу для Лаоса, но оно не будет иметь почти
никакого значения для Италии. Внутренний переворот
в Сирии может обеспокоить Турцию, тогда как Португалии
он не покажется столь опасным.
Если агрессор сумеет бросить вызов в весьма завуалиро¬
ванной форме, то неизбежно возникнут бесконечные спо¬
ры о том, можно ли считать данный вызов агрессией и какие
меры следует принять в случае действительного наличия
признанной угрозы. Коль скоро агрессия не будет носить
формы всеобщей войны и коль скоро ее можно будет оправ¬
дать как выражение «законной» обиды, обязательно найдут¬
ся члены союза, которые постараются уклониться от уча¬
стия в конфликте, отрицая реальность угрозы. Они пред¬
почтут подождать с самыми крутыми мерами,пока агрессор
не «продемонстрирует» своего стремления к мировому гос¬
подству, а он продемонстрирует его не раньше, чем будет
нарушено стратегическое равновесие сил.
Таким образом, если агрессия не является из ряда вон
выходящей, то международная система коллективной без¬
опасности или система военных союзов, которой придается
международное значение, фактически способны даже по¬
мочь агрессору. Существо локальной агрессии сводится
к тому, что она по-разному затрагивает интересы различных
стран. Чем большее число стран привлекается к совместным
действиям, тем большее количество целей подлежит согла¬
сованию и тем труднее заставить страны решиться на сов¬
местные действия для оказания сопротивления локальной
агрессии. Безусловно, всякий конфликт так или иначе
затрагивает все государства, как бы ни был он далек от
основной сферы их интересов. Они будут возражать против
принятия таких санкций, которые окажутся для них невы¬
годными, если им самим придется выполнять их. Поэтому
при выработке определения агрессии они будут помогать
только в том случае, если оно в какой-то мере учитывает
необходимость защиты их собственной территории и инте¬
ресов. Но ведь интересы государств в большинстве споров
бывают различными, и этой разницей определяется степень
22*
340
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СТРАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА
риска, на который они готовы пойти, чтобы защитить свое
определение агрессии или толкование существа спора. По¬
этому в международной системе коллективной безопасности
всегда возникает несоответствие между готовностью при¬
нять резолюцию и желанием выполнить ее.
Неизбежное различие во взглядах приводит к тому, что
трудности использования сил коалиции в том или ином
конкретном случае растут по мере увеличения масштабов
коалиции. При наличии всемирной системы коллективной
безопасности гораздо легче добиться соглашения о бездей¬
ствии,чем о каких-либо санкциях; большетого, бездействие—
это, пожалуй, единственная «мера», о которой можно дого¬
вориться. Даже если существует соглашение относительно
символических действий со стороны системы коллективной
безопасности, заключающихся в определении характера
агрессии или того, что является справедливым притязанием
противника, а что — нет, все равно выработать общую
точку зрения на то, какие последствия будет иметь это со¬
глашение, исключительно трудно. Иллюстрацией к этому
могут служить, например, различные успехи, достигнутые
Организацией Объединенных Наций по египетскому и вен¬
герскому вопросам. В обоих случаях Организация Объеди¬
ненных Наций, где трудности общей системы коллективной
безопасности носят наиболее ярко выраженный характер,
выразила свое неодобрение. Этот символический акт про¬
извел должное воздействие на Великобританию и Францию
главным образом потому, что с ним они не связывали
большого риска. И та и другая державы просто отступили
перед мировым общественным мнением и сделали это
отнюдь не из боязни, что акт Организации Объединенных
Наций приведет к каким-либо нежелательным послед¬
ствиям.
Наоборот, резолюции Организации Объединенных На¬
ций об эвакуации войск из Венгрии и об объединении
Кореи до сих пор не возымели действия, потому что в
этих случаях заявление относительно существа спора раз¬
билось о сопротивление державы, игнорирующей систему
коллективной безопасности. Подчинение может быть до¬
стигнуто только при готовности применить более крутые
меры. Однако большинство членов ООН, выразивших на
словах готовность осудить действия Советского Союза,
не захотело идти на риск, связанный с последовательной
ГЛАВА ВОСЬМАЯ- ВЛИЯНИЕ СТРАТЕГИИ США
341
защитой своей точки зрения1. Таким образом, пропасть
между символическими и реальными действиями системы
коллективной безопасности может фактически парализо¬
вать сопротивление. Государственного деятеля, поставлен¬
ного перед необходимостью решить, сопротивляться ли
агрессии, угрожающей его стране, нельзя будет утешить
тем, что нападение на его страну может быть осуждено.
Пока он не будет уверен в более существенных гаран¬
тиях, он может согласиться и на условия противника,
если найдет их достаточно приемлемыми.
Всемирная система коллективной безопасности может
прийти в своем стремлении собрать максимальные силы
к такому положению, когда всякие общие действия станут
невозможными, а односторонним действиям будет препят¬
ствовать доктрина коллективной безопасности. С этой
доктриной может произойти то же самое, что случилось
с доктриной массированного ответного удара: чем больше
мы будем иметь сил для оказания коллективного отпора, тем
упорнее окажется наше нежелание применить их и тем мень¬
ше будет вероятность их применения. Таким образом, полу¬
чается несоответствие между стремлением не оставлять у про¬
тивника никаких сомнений в том, что союз сил существует,
и созданием дополнительного стимула к совместным дей¬
ствиям. В каждом кризисе размеры и сложность всемирной
системы коллективной безопасности явятся серьезней¬
шей причиной бездействия. Дело не в том, что при этом
будет отрицаться значение совместных действий; просто
многие акции будут казаться не стоящими того, чтобы из-
за них пускать в ход весь механизм коллективной безопас¬
ности или же делать решительные выводы, когда этот ме¬
ханизм уже работает.
Поэтому попытка распространить систему союзов на
слишком большое число стран может дать парадоксальный
результат, а именно — парализовать силу или силы, спо-
1 Киссингер умалчивает о том, что так называемое «большин¬
ство» в ООН сложилось благодаря закулисным политическим интри¬
гам американских представителей, благодаря грубому нажиму,
а подчас и запугиванию стран—членов ООН со стороны США. Тот же
факт, что в дальнейшем делегаты ООН отказались отстаивать про¬
диктованную им Америкой «точку зрения», говорит о явном неже¬
лании большинства народов вмешиваться во внутренние дела дру*
гих суверенных государств. — Прим. ред.
342
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СТРАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА
еобные оказывать сопротивление независимо друг от друга.
Теоретический выигрыш в силе может оказаться сведенным
на нет вследствие потери общей цели. В то же время в каж¬
дом кризисе — если, конечно, речь не идет о предупрежда¬
ющем ударе — такая система коллективной безопасности
дает право вето союзнику, наименее заинтересованному
в споре и часто обладающему недостаточной силой, чтобы
добиться торжества своей точки зрения. Еще во время
корейских событий, а затем во время событий, связанных
с китайскими прибрежными островами, Индокитаем и Су-
эцом, некоторые могущественные члены нашей коалиции
считали, что они не согласны со своими союзниками в во¬
просе о степени опасности, которой подвергается та или иная
держава, и при этом занимали такую позицию, при которой
единства можно было достигнуть, только отказавшись от
всякого риска. Естественной реакцией на отсутствие един¬
ства по спорным вопросам была преувеличенная решимость
членов «усилить» свои союзы и попытаться компенсировать
их неспособность к конкретным действиям формальными
договорами. Так, события в Корее привели к заключению
пакта АНЗЮС, в Индокитае — к СЕАТО, а суэцкий кри¬
зис вызвал попытку «крепче затянуть» узы НАТО.
Стремление использовать по существу региональные
союзы на мировой арене мешало действиям держав, наибо¬
лее ущемленных в каком-либо локальном споре. Это пре¬
вратило наши союзы в объекты разочарований для многих
стран и, таким образом, поставило многие правительства
перед следующей дилеммой: действовать вне сферы своих
главных интересов и при этом не иметь поддержки собствен¬
ного народа или же не делать этого и тем самым создавать
обстановку напряженности в союзе. Таким образом, обра¬
зуется вакуум силы, в котором общие действия заменяются
формальным единством членов союза. Иногда при этом те
или иные страны начинают упрекать данный союз в том,
что он не принимает мер, идя на поводу у незаинтересован¬
ных в этом держав. Так, государственный секретарь Дал¬
лес намекал, что нашему вмешательству в Индокитае поме¬
шало только отсутствие поддержки со стороны Велико¬
британии, а английское правительство в свою очередь
создало впечатление, что в провале его политики на
Ближнем и Среднем Востоке виноваты только колебания
Америки.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ- ВЛИЯНИЕ СТРАТЕГИИ США
343
Итак, для того чтобы система союзов была действенной,
необходимо привести в соответствие наши политические
и военные обязательства при помощи стратегии локальной
обороны и дипломатии, предполагающей региональное со¬
трудничество. В районе, охватываемом военным союзом, мы
должны и в военной и в политической областях действовать
сообща. Вне этого района нам должна быть предоставлена
возможность действовать самостоятельно или во взаимодей¬
ствии с группировками других держав, если этого требуют
наши интересы. Такая политика учитывала бы тот факт,
что из всех держав несоветского мира только Соединенные
Штаты достаточно сильны материально и психологически,
чтобы играть главную роль на мировой арене.
К счастью, отсутствие равновесия в нашей системе сою¬
зов вызвано не столько нашей внешней, сколько нашей во¬
енной политикой. Ведь на самом деле с юридической точки
зрения все наши союзы, безусловно, являются региональ¬
ными, несмотря на то, что мы часто пытались придать им
всемирный характер. Если мы сможем разработать страте¬
гическую доктрину, которая придаст смысл региональному
сотрудничеству в военных вопросах, то будет не слишком
трудно создать и определенную форму политического
и экономического сотрудничества на региональной основе.
Естественно, что в региональной системе союзов Соеди¬
ненные Штаты должны взять на себя руководство при опре¬
делении вопроса о том, каким преобразованиям тот или
иной союз готов сопротивляться, ибо факторы, диктующие
создание региональной системы союзов, также говорят,
что при определении вопросов, во имя которых следует
бороться, нельзя полагаться целиком на общность мнения
всех стран. Дело не только в том, что наши союзники, за
исключением, может быть, Великобритании, слишком слабы,
чтобы действовать вне сфер их главных интересов. Более
серьезным представляется то, что и в пределах этих сфер,
а также в спорах по вопросам, наиболее непосредственно
их касающимся, союзники могут оказаться без поддержки
Соединенных Штатов в крайне затруднительном положении.
Это объясняется тем, что никого из наших союзников,
даже Великобританию, нельзя уже считать великой держа¬
вой. В условиях атомного века великой державой может
быть только такое государство, которое способно нанести
ответный удар, достаточный по силе, чтобы уничтожить
344
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СТРАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА
любого противника. В этом смысле великими державами
следует считать только Соединенные Штаты и Советский
Союз. Это положение лишает наших союзников возможно¬
сти действовать самостоятельно не только по отношению
к Советскому Союзу, но и по отношению к другим государ¬
ствам. Бесспорно, что ни один из наших союзников не мог
бы вести войну против СССР без нашей помощи. Ослабле¬
ние европейских государств зашло настолько далеко, что
сами они не в состоянии ни предотвратить всеобщей войны,
ни вести ограниченную войну против более мелких госу¬
дарств без нашего покровительства или без молчаливого
согласия СССР. Каково бы ни было превосходство евро¬
пейских государств над слаборазвитыми странами мира,
а в некоторых отношениях оно сейчас даже больше, чем во
времена расцвета колониального правления, они не могут
больше навязывать свою волю этим странам, если Соеди¬
ненные Штаты не обеспечат им поддержки в виде готовно¬
сти применить свои силы возмездия. Одним из уроков не-
удавшегося вторжения Великобритании и Франции в Еги¬
пет как раз и явилось то, что любой из наших союзников не
в состоянии не только вести ограниченную войну своими
собственными силами, но даже не может сохранить ее огра¬
ниченной.
Результат этой демонстрации бессилия таков, что ответ¬
ственность за определение вопросов, во имя которых сле¬
дует бороться, ложится исключительно на Соединенные
Штаты. Так или иначе, но с провалом в Суэце наши евро¬
пейские союзники потеряли всякую способность к самостоя¬
тельным действиям. С этого времени правильность нашего
понимания проблемы стратегического равновесия сил при¬
обретает не меньшее значение, чем наличие у нас крупных
материальных ресурсов. Это дало себя знать еще тогда,
когда понятие о природе безопасности впервые стало черес¬
чур запутанным. Традиционное представление об агрессии
как о военном наступлении организованных вооруженных
сил с переходом границы суверенного государства предпо¬
лагало наличие сообщества стран, в которых установление
господства одной державы над другой было возможно толь¬
ко в результате военной победы или аннексии. Но в век
«добровольцев» и «военных баз», партизанской войны и эко¬
номического «проникновения» стратегическое равновесие
сил может быть нарушено и при отсутствии ярко выражен-
ГЛАВА ВОСЬМАЯ- ВЛИЯНИЕ СТРАТЕГИИ США
345
ной агрессии. Служит ли подавление Советским Союзом
восстаний в союзных с ним странах основанием для вмеша¬
тельства Соединенных Штатов? Следует ли считать фактом
агрессии появление на Ближнем Востоке советской базы,
когда она лишь снабжается оружием, или только в том слу¬
чае, когда там находятся советские войска?
Абстрактно на эти вопросы ответить нельзя. Однако
уже сама постановка их свидетельствует о том, что опреде¬
лить те изменения, которым мы будем сопротивляться си¬
лой, окажется, вероятно, не менее трудно, чем собрать си¬
лы для оказания настоящего сопротивления. Кроме того,
нельзя заранее предсказать, при каких именно обстоятель¬
ствах возникнет необходимость применить силу; наше окон¬
чательное решение сопротивляться, а следовательно, и та¬
кое же решение некоторых наших союзников будет в зна¬
чительной степени зависеть от понимания характера наших
стратегических интересов задолго до начала кризиса. Нам
предстоит решить, выступаем ли мы против насильствен¬
ной экспансии коммунизма или уже само существование
коммунистического режима в некоторых районах является
угрозой для нашей безопасности вне зависимости от того,
как создавался этот режим. Возражаем ли мы против уста¬
новления коммунистического господства в том или ином рай¬
оне только в том случае, когда оно производится «незакон¬
ным» путем, или вообще потому, что господство коммуниз¬
ма в Евразии нарушило бы не в нашу пользу стратегическое
равновесие сил? Если справедливо первое, то мы должны
бороться только против способа коммунистической экспан¬
сии; если справедливо последнее, мы должны бороться
против самого факта коммунистической экспансии. Конеч¬
но, может случиться, что ни в том ни в другом случае мы не
сумеем остановить ход событий, как это было, например,
в Китае. Однако если мы составим ясное представление
о своих стратегических интересах, то форма сопротивления
и решение о необходимости сопротивления будут уже толь¬
ко технической стороной дела. Коль скоро у нас не будет
такого понимания собственных интересов, то все наши
действия будут носить случайный характер, а любые союзы
окажутся ненадежными.
Чтобы определить, следует ли сопротивляться брошен¬
ному нам вызову, нам придется быть исключительно разум¬
ными и соразмерными в своих действиях. Не нужно думать,
346
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СТРАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА
что наши союзы зиждятся на единодушии их членов; такое
мнение сделало бы на практике общие действия весьма зави¬
симыми от готовности самого робкого и слабого члена сою¬
за пойти на риск. Вместе с тем мы должны воздерживаться
и от попыток предписывать нашим союзникам то, какими
должны быть их интересы в каждом отдельном случае, по¬
тому что это приведет к распаду любой коалиции. Первую
опасность мы уже обсуждали, вторая требует самого серь¬
езного рассмотрения. Хотя и верно, что наши стратеги¬
ческие интересы носят более широкий характер, чем стра¬
тегические интересы наших союзников, однако в районах,
представляющих для них главный интерес, или в вопросах,
касающихся этих районов, как, например, в вопросе о зна¬
чении ближневосточной нефти для Европы, наши союзни¬
ки могут проявлять большую чувствительность, чем мы.
Это объясняется тем, что наши союзники находятся в гораз¬
до худшем положении в вопросе безопасности. Поэтому
они вполне могут считать угрозой такие нарушения в стра¬
тегическом соотношении сил, которые как будто не затра¬
гивают непосредственно нашу безопасность. При таком
положении мы должны соглашаться с союзниками в тех
вопросах, которые, по их мнению, имеют для них перво¬
степенное значение. Если мы сохраним за собой право су¬
дить о каждом вопросе «по существу», то мы тем самым
устраним многие психологические недочеты в нашей коа¬
лиционной политике. Когда остальные страны будут уве^
рены в нашей поддержке по любому вопросу, не вызывающе¬
му разногласий, даже не имея с нами формальных догово¬
ров, или когда им придется мириться с нашей оппозицией
по известным вопросам независимо от прошлой близости,
тогда военные союзы потеряют свое специфическое значение.
Требование полной свободы действий сотрет грань между
союзниками и странами, не связанными никакими обя¬
зательствами.
Это, конечно, не означает, что мы должны поддерживать
наших союзников, как бы капризно они себя ни вели. Это
говорит лишь о том, что коалиция теряет смысл, если она
не учитывает одну из традиционных целей союзов, упомяну¬
тых в начале этой главы: заручиться обязательством о по¬
мощи вне зависимости от непосредственных соображений,
диктуемых национальными интересами, или от различий
в толковании существа спора. Безусловно, если несоответ-
ГЛАВА ВОСЬМАЯ. ВЛИЯНИЕ СТРАТЕГИИ США
347
ствие между национальными интересами и обязательствами
по союзу становится слишком несоразмерным, союз теряет
свое значение, ибо ни одна страна не откажется от своих
жизненных интересов только во имя единства союза. Но по
той же причине нет смысла и вступать в союз, если его суще¬
ствование не гарантирует дополнительной поддержки.
В согласовании всех этих соображений и состоит искусство
управления государством. Наша коалиционная политика
должна найти средний путь между отождествлением факта
существования союза с единодушием его членов и стремле¬
нием к свободе действий, когда наша точка зрения не соот¬
ветствует точке зрения союзников. Если союз будет действо¬
вать на принципах единогласия, то это либо приведет к то¬
му, что союз будет зависеть от готовности идти на риск со
стороны союзника, наименее заинтересованного в данном
споре, либо даст возможность самому безответственному
партнеру заставить всех других членов союза подчиниться
его требованиям. Настаивать же на пол ной свободе действий
в случае разногласий с нашими союзниками—значит подры¬
вать нашу систему союзов.
Короче говоря, наша система союзов может существо¬
вать только в том случае, если мы обуздаем нашу склонность
доводить принципы до их логического конца. Эта система
должна быть построена на понимании всеми партнерами,
что наши интересы и интересы наших союзников не могут
быть равнозначными, так как несоответствие между силой
и ответственностью у разных государств слишком велико.
Мы можем сотрудничать в вопросах, представляющих для
нас общий интерес, а это почти в каждом случае ведет к ре¬
гиональному сотрудничеству. Но наши союзники должны
понимать, что мы хотим сохранить стратегическое равнове¬
сие не только на местах, но и в мировом масштабе. При
условии, что наша военная доктрина не будет способство¬
вать превращению любой войны во всеобщую ядерную,
наши союзники должны дать нам возможность действовать
самостоятельно или, по крайней мере, совместно с другими
группировками держав, вне данного района. Мы же, в свою
очередь, должны относиться с пониманием и сочувствием
к интересам тех государств, которые в военном, политиче¬
ском и экономическом отношениях имеют гораздо меньше
шансов уцелеть в всйне, чем Соединенные Штаты. Всякая
другая политика будет только ослаблять решимость к об’
348
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СТРАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА
щим действиям; она заставит наших союзников отрицатель¬
но относиться к действиям США вне района взаимных инте¬
ресов и даже оттолкнет от нас некоторых союзников внутри
данного района.
* * *
Что можно сказать об отношении к нашей коалиционной
политике со стороны той части мира, которая не связана
никакими обязательствами? Часто говорят, что наша поли¬
тика военных союзов — одна из причин наших разногласий
со странами, недавно получившими независимость, и это
в известной степени правильно. Однако мы должны быть
осторожны и не путать симптомы с причиной наших разно¬
гласий или отождествлять политику в отношении госу¬
дарств, получивших независимость, со стремлением к по¬
пулярности среди них.
Значение стран, ставших независимыми, не может быть
подвергнуто сомнению. Бесспорно также и то, что, сочув¬
ствуя их надеждам и чаяниям и стараясь предотвратить раз¬
межевание белых и цветных рас мира, мы действуем в инте¬
ресах Америки. Однако последствия, проистекающие из
этого, гораздо менее очевидны. Поэтому всякое обсуждение
политики в отношении одной трети мира, не связанной ни¬
какими союзами, нужно начинать, даже рискуя уклонить¬
ся в сторону, с изучения взглядов, существующих у входя¬
щих в нее стран.
Революцию, которая происходит как в государствах,
недавно обретших независимость, так и во все еще зависи¬
мых странах, можно назвать революцией против колони¬
ализма только в узком смысле слова. В действительности
это — продолжение революции, начатой колониальными
державами и проводимой под их эгидой1. Кроме того, не
1 Лживость такого утверждения автора сама собой очевидна.
Ни одна из колониальных держав никогда добровольно не предоста¬
вляла независимости своим колониям, даже если население этих
колоний было той же национальности (война за независимость Севе¬
роамериканских колоний в конце XVIII века).Распад колониальной
системы происходит вопреки воле колониальных держав, в том числе
и США. И то, что колонизаторы стали переходить от неприкрыто
грубых форм эксплуатации к более завуалированным, является не
актом благодеяния с их стороны, а вынужденной мерой, рассчитан¬
ной на сохранение своего господства в этих странах в новых, невы¬
годных для колониализма условиях.— Прим, ред.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ- ВЛИЯНИЕ СТРАТЕГИИ США
349
всякое движение протеста ранее покоренных народов
можно поставить на одну доску с другими: существует
коренное различие между районами, в которых колониа¬
лизм господствовал открыто, и теми, на которые он распро¬
странял свою власть косвенно.
Отличительной чертой колониализма с самого начала его
существования было то, что очень небольшая группа евро¬
пейских стран навязывала свое господство огромным мас¬
сам населения других континентов. Это объяснялось не
столько военным превосходством Запада (оно во многих
отношениях сейчас больше, чем в XIX столетии), сколько
тем фактом, что европейские державы просто заменили
существовавшую там правящую группу, тогда как огромное
большинство населения этих стран вообще не участвовало,
да и не рассчитывало непосредственно принять участие
в правлении. На протяжении веков форма правления в тех
странах, которые представляют сейчас не связанную сою¬
зами треть мира, была феодальной, и европейцы поначалу
явились туда как новая правящая группа, оставившая
в силе все порядки, складывавшиеся в этих районах в тече¬
ние многих предшествовавших поколений. Господство не¬
большого числа европейских стран над огромными террито¬
риями было возможно исключительно потому, что пришель¬
цев никто не считал «чужеземцами»; представление об их
чужеземности впервые создали правители, а не само насе¬
ление1.
Европейцы не удовольствовались сменой феодальной
верхушки. Они принесли с собой доктрины рациональной
администрации и народного участия в правительстве, кото¬
рые в конце концов неизбежно должны были оказаться
в противоречии с их продолжающимся господством. Упоря¬
дочение администрации привело к консолидации многих
районов впервые в их истории в жизнеспособные единицы.
Так, например, пока голландцы не сочли более выгодным
объединить острова Ост-Индии под единым управлением,
1 Это заявление автора находится в вопиющем противоречии
с историей. Серия кровавых восстаний на мусульманском Востоке,
в Индии, Индонезии, Китае, Южной Америке, на Филиппинах и
в других странах против европейского и американского владычества
полностью опровергает эту типично буржуазную «теорию европей¬
ского культуртрегерства».— Прим. ред.
350
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СТРАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА
Индонезия была просто географическим понятием1. В то же
время колониальные державы обучили группы туземных
руководителей в европейских университетах, где они вос¬
приняли учение о праве наций на самоуправление, где им
было привито понятие о человеческом достоинстве и эконо¬
мическом прогрессе, которые были объединяющими мо¬
ментами в европейских революционных и прогрессивных
движениях на протяжении всего XIX века2.
В результате возникли два ряда парадоксальных явле¬
ний: в своем революционном аспекте колониализм—одно
из величайших изменений в истории. Почти все без исклю¬
чения руководители государств, недавно получивших
независимость, а также руководители антиколониальной
борьбы в зависимых странах выступают против своих
нынешних или бывших хозяев с тем оружием в руках, кото¬
рое они получили от них самих. Сущность их спора с Запа¬
дом— это не различие в убеждениях; наоборот, они требу¬
ют, чтобы Запад жил согласно своим собственным принци¬
пам3. Руководители стран не связанной союзами части ми¬
ра играют роль, скопированную с западного подлинника.
По мере распространения идеалов английской, французской
и американской революций, что частично происходило имен¬
но путем расширения сферы колониальных владений, были
посеяны и семена уничтожения колониализма. Чем более
1 Индонезия — страна тысячелетней истории и культуры, кото¬
рая видела и периоды национального объединения и периоды распада
на отдельные феодальные княжества. Одним из периодов раздроб¬
ленности и воспользовались европейцы, чтобы покорить эту
страну. — Прим. ред.
2 Как свидетельствуют факты, национальные «руководители» —
в большинстве своем представители местной знати — учились в ев¬
ропейских странах и в Америке только тому, как лучше угнетать
свой народ. Колониальные страны всколыхнула на борьбу Октябрь¬
ская социалистическая революция в России, успехи социалистиче¬
ского развития прежде отсталых народов Российской империи.
Народы колоний убедились, что они сами могут определять свою
судьбу и строить жизнь без колонизаторов и миссионеров. Их успехи
объясняются тем,что в результате раскола мира на две системы
и потрясений, пережитых капитализмом в период второй мировой
войны, последний не может уже сохранять своих позиций в коло¬
ниях.— Прим. ред.
3 Автор здесь умышленно не договаривает до конца. Ведь в том-
то и дело, что народы колониальных и полуколониальных стран
требуют, чтобы западные страны жили согласно своим принципам
и не навязывали бы их другим нациям. — Прим. ред.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ. ВЛИЯНИЕ СТРАТЕГИИ США
351
гуманными становились учения колониальных держав, тем
более несостоятельной оказывалась их политика. Таким
образом, чем большее участие принимало туземное населе¬
ние в правлении своей страной, тем настойчивее оно требо¬
вало независимости, о чем свидетельствует различие между
английскими и португальскими колониями. То, что проис¬
ходит в странах, когда-то находившихся под непосредствен¬
ным колониальным господством, можно назвать второй
стадией революции, начатой колониальными державами.
Это попытка руководителей государств, получивших неза¬
висимость, донести до масс своего народа то ценное, что они
сами получили от колониальных держав и что явилось пер¬
воначальным толчком к революции.
Эти парадоксальные явления, наблюдающиеся в не свя¬
занной союзами одной трети мира, привели к тому так же
не менее парадоксальному факту, что территории, нахо¬
дившиеся под непосредственным колониальным господ¬
ством, оказались в более выгодном положении, чем те,
в которых колониализм проявлялся лишь в косвенном виде.
Территории вроде Индии, управлявшиеся непосредственно
европейцами, выиграли благодаря административной кон¬
солидации и свержению старого, феодального строя силой
извне. Страны же, над которыми не осуществлялся непо¬
средственный контроль, как, например, большинство стран
Ближнего и Среднего Востока, испытали деморализующее
влияние чужеземного правления, не получив соответ¬
ственного выигрыша в смысле обучения руководящих групп
или упорядочения административного аппарата. В то вре¬
мя как на территориях, управлявшихся непосредственно,
при установлении границ руководствовались стремлением
создать достаточно жизнеспособные единицы, на полузави¬
симых территориях границы проводились часто так, чтобы
страны не могли стать жизнеспособными. Так, например,
государство, известное сейчас как Королевство Иордания,
возникло только благодаря тому, что оно нуждалось на
неопределенный период времени в английской финансовой
помощи1. В большинстве случаев границы стран на Ближ-
1 Автор совершенно неправильно освещает этот вопрос. В 1924
году Англия, воспользовавшись инцидентом между Сирией и своей
с 1920 года подмандатной территорией (Трансиорданией), потребо¬
вала от последней передачи под свой контроль всех вооруженных сил
и финансов. В ответ на это страну охватило возмущение, местами
352
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СТРАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА
нем Востоке не отражают ни общей истории, ни экономиче¬
ских или административных интересов живущих здесь
народов. Они установлены для того, чтобы закрепить сла¬
бость и соперничество ближневосточных государств1.
Поэтому в районах, которые когда-то управлялись коло¬
ниальными державами косвенным путем, происходит сей¬
час сложный революционный процесс. Начать хотя бы с то¬
го, что немногочисленная верхушка общества, получившая
образование на Западе, восстает против феодальной системы
правления; наряду с этим отмечается стремление к админи¬
стративной, политической и экономической целостности,
и, наконец, немалое значение имеет попытка поднять уро¬
вень экономического благосостояния и образования масс.
В тех районах, где не было непосредственного колониаль¬
ного правления, требование революционных изменений зву¬
чит гораздо более настойчиво, и многие социальные пробле¬
мы становятся более трудноразрешимыми, чем в тех стра¬
нах, которые находились под непосредственным правлением,
ибо в последних многие из этих изменений уже давно осу¬
ществлены самими колониальными державами. Поэтому
в то время, как в Юго-Восточной Азии юридическая кон¬
цепция суверенитета и агрессии может быть стабилизиру¬
ющим элементом, в таких странах, как страны Ближнего
и Среднего Востока, она вызывает взрывы в силу того, что
препятствует объединению неустойчивых и экономически
нежизнеспособных административных единиц.
Вследствие всех этих парадоксальных фактов наше
стремление к популярности среди государств, получивших
вылившееся в незатухающие очаги восстаний. В силу этого Англия
вынуждена была пойти на ряд уступок. После второй мировой войны
Англия, имевшая на территории Трансиордании нефтепроводы из
Ирака и Саудовской Аравии и монополию на разработку нефтяных
богатств страны, в условиях обострения кризиса колониализма
и роста антианглийской борьбы решила заменить старый договор
(1928 г.) новым, по которому (22. III 1946 г.) Трансиордания стала
«независимым» Королевством Иорданией. Однако и до сих пор Анг¬
лия сохраняет за собой право держать там свои войска и строить
военные базы.— Прим. ред.
1 Киссингер снова не договаривает до конца. Размежевание
народов бывших колоний, совершаемое по произволу империалистов,
имеет целью натравливание одной части нации на другую.Этим «прин¬
ципом» империалисты Запада пользовались при установлении гра¬
ниц на арабском Востоке, в Африке (Гана и Того), между Индией
и Пакистаном и в других местах.— Прим. ред.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ. ВЛИЯНИЕ СТРАТЕГИИ США
353
независимость, становится весьма ненадежным курсом.
Тот самый факт, что в этих странах у власти стоят люди,
обучавшиеся в западных университетах и воспринявшие
западный образ мыслей, как раз и может ограничить пре¬
дел, до которого они в политическом отношении пойдут
вместе с западными державами. Дело здесь не столько в том,
что их соотечественники могут заподозрить этих руководи¬
телей в сотрудничестве с бывшими колониальными прави¬
телями; причины здесь гораздо сложнее. Ведь для того
чтобы поддержать силы восстания против колониальных
держав и оправдать связанные с этим страдания своего на¬
рода, лидеры колониально-освободительной борьбы должны
были в свое время проводить различие между ними самими
и бывшими правителями: они стали тогда говорить о своем
духовном превосходстве. Но когда битва была окончатель¬
но выиграна и народы получили в конце концов независи¬
мость, руководители многих из этих стран вынуждены были
признать, пусть даже подсознательно, что они гораздо
ближе по духу к своим бывшим правителям, чем к своим
собственным соотечественникам. Может быть, будет
большим преувеличением сказать, что они теперь негодуют
на Запад за то, что он научил их такому образу мыслей,
который заставляет их чувствовать себя чужеземцами среди
своего собственного народа; однако ясно, что антиколони¬
ализм был нужен им как средство почувствовать свою лич¬
ную связь с народом. Именно потому, что они в душе так
близки к Западу, многие из руководителей государств,
ставших свободными, не могут позволить себе равняться
в политическом отношении на Запад. Если при этом они
и вынуждены еще мыслить категориями своих бывших
колониальных хозяев, то по крайней мере на слишком тес¬
ные политические связи с ними они могут и не пойти1.
1 Все это говорит о полном непонимании автором или намерен¬
ном искажении сложных исторических процессов. Среди народов,
вступивших на путь антиколониальной борьбы, и их лидеров импе¬
риалисты Запада всегда ищут предателей и подкупом или угрозой
склоняют их на свою сторону. Так было на Филиппинах и в Ираке,
в Южной Корее и Ливане, в Южном Вьетнаме и Гватемале. Но не
эти марионетки империализма типичны для современного антико¬
лониального движения; их рано или поздно народы прогонят, так
как нет сомнения, что идея подлинной национальной свободы и эко¬
номической независимости народов колоний и полуколоний дол¬
жна восторжествовать. — Прим. ред.
23 Заказ Кв 633
354
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СТРАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА
В этих условиях нейтрализм и антиколониализм—не
столько политика, сколько духовная необходимость. Для
руководителей стран, недавно получивших независимость,
постоянные заявления о своем отказе от участия в пактах —
это лишь средство самоуспокоения; они могут быть уверены
в своей независимости, только проявляя ее каждый день
и по каждому поводу. Это объясняет, почему наиболее яры¬
ми сторонниками нейтралитета оказываются часто те самые
люди, которые по одежде, манерам и образу мыслей ближе
всего к Западу и очень мало жили в своих странах. И нао¬
борот, те люди, которые крепко связаны с традициями сво¬
ей страны, как, например, руководящие деятели Бирмы,
по-видимому, не чувствуют себя обязанными ежедневно
провозглашать свою независимость, и, по всей веро¬
ятности, именно они больше всех склонны действовать сов¬
местно с западными державами, разумеется когда их инте¬
ресы совпадают.
По той же причине теперешние антиколониальные на¬
строения отражают не столько прошлые страдания,сколько
трудности становления национального самосознания, так
как в противоположность странам Западной Европы, у ко¬
торых они переняли идеалы национального существования,
многие из государств, недавно получивших независимость,
не имеют ни общего языка, ни общей культуры1. Единствен¬
но, что их связывало в прошлом,— это бывшее господство
какой-либо одной колониальной державы. Их руководи¬
телям нужен антиколониализм, чтобы добиться не только
личного сближения с народом, но и своего отождествления
с ним. Скопление островов, называемых Индонезией, имеет
смысл только в свете истории Голландской империи; гра¬
ницы Индонезии точно повторяют границы голландских
завоеваний. То же самое можно сказать и о росте нацио¬
нального самосознания этих стран. Так, Индонезия предъя¬
вила свои права на западную часть Новой Гвинеи только
1 Это утверждение автора не имеет под собой никакого основа¬
ния, ибо известно, что, например, страны Ближнего Востока (Си¬
рия, Ливан, Иордания, Саудовская Аравия, Ирак, Йемен, Египет
и др.) все имеют государственным языком арабский, а арабская
культура, общая для всех этих стран, является древнейшей на зем¬
ле, во многом послужившей источником и европейской культуры.
Почти то же самое можно сказать и о странах Юго-Восточной Азии
(Бирма, Таиланд, Камбоджа, Лаос и др.), которых объединяет древ¬
нейшая буддийская культура.— Прим. ред.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ- ВЛИЯНИЕ СТРАТЕГИИ США
355
потому, что та была частью Нидерландской Индии, хотя
с населением Индонезии у жителей западной части Новой
Гвинеи не больше общего, чем с самими голландцами. Ма¬
лайя по расовым и лингвистическим признакам гораздо
ближе к Индонезии, но Индонезия не претендует на нее,
потому что у них нет общей истории. И наоборот, у Ма¬
лайи нет желания присоединиться к своим индонезийским
родичам по культуре; она станет государством с границами,
определенными бывшим английским колониальным прав¬
лением1.
Добиться популярности в странах, не связанных с на¬
ми никакими союзами, не представляется возможным. По¬
пытка же свести нашу политику к выяснению, чего хочет
тот или иной народ, может заставить получившие незави¬
симость страны порвать с нами всякие отношения, чтобы еще
раз продемонстрировать свою независимость. Не будет
ничего удивительного, например, если наши чересчур настой¬
чивые заверения в дружбе оттолкнут страны, ставшие неза¬
висимыми, к советскому блоку. В то же время, коль скоро
мы хотим осуществлять политическое руководство, мы дол¬
жны уметь использовать сочетание духовного родства и от¬
сутствия политических союзов, потому что руководители
почти всех стран, обретших независимость, особенно в рай¬
онах, находившихся в непосредственном колониальном вла¬
дении, являются, несмотря на все их протесты, по крайней
мере до некоторой степени, духовными наследниками Запа¬
да. Тот факт,-что Индия отметила как большой успех при¬
знание Советским Союзом ее пяти принципов сосуществова¬
ния, свидетельствует о том, что ее оценка действительной
угрозы миру не так уж сильно отличается от нашей. Она
ведь не пыталась добиваться согласия со своими принци¬
пами от бывших колониальных держав или Соединенных
Штатов, так часто изображаемых в азиатском фольклоре
в виде империалистов, жаждущих восстановить в Азии
колониальный режим. Безусловно, для Индии было само
1 Народ Малайи давно желает освободиться от цепей колониа¬
лизма и ведет непримиримую борьбу с английскими угнетателями,
С 1945 по 1955 год малайский народ с оружием в руках отстаивал
свою независимость против 250-тысячной английской экспедицион¬
ной армии и добился того, что в 1957 году Великобритания вынуж¬
дена была признать независимость Малайской Федерации.—
Прим.ред.
23*
356
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СТРАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА
собой очевидным, что отношения между ней и Соединенными
Штатами прочно покоятся на принципах мирного сосуще¬
ствования и что никаких дополнительных подтверждений
этого не требуется.
Но если мы намерены осуществлять политическое руко¬
водство, мы смогли бы показать многим из стран, получив¬
ших независимость, насколько выгодно для них идти по то¬
му пути, к которому они наиболее склонны, даже если при
этом они постоянно будут отставать от нас на несколько
шагов. Они, конечно, не откажутся от своей политики не¬
участия в союзах, но они, может быть, охотно будут дей¬
ствовать в общих интересах при условии, если мы будем
указывать им путь и будем терпимо относиться к известной
отчужденности с их стороны. В странах, не связанных дого¬
ворными обязательствами, популярность может иметь мень¬
шее значение, чем уважение.
^
Значение руководящей роли Соединенных Штатов ста¬
новится тем большим, что многие руководители ныне сво¬
бодных стран не знакомы с правилами международной ста¬
бильности и с характером современных отношений, в основе
которых лежит сила. Руководители этих государств завое¬
вали себе положение в обществе благодаря тому, что они
проявили себя в борьбе с бывшими колониальными держа¬
вами. Однако простое участие в борьбе за независимость,
почти как правило, плохо подготавливает руководителя
к пониманию элемента силы в международных отношениях.
Основанное на догмах либерализма конца XIX века и в осо¬
бенности пацифизма этого периода, движение за независи¬
мость больше опиралось на идеологическое согласие, чем
на оценку факторов силы; еще и сегодня притязание на ду¬
ховное превосходство остается боевым кличем национали¬
стов Азии. Кроме того, нечистая совесть колониальных
держав и их занятость своими, европейскими делами прида¬
вали борьбе за независимость не характер спора между си¬
лами, а скорее характер семейной ссоры. Конечно, многие
из руководителей стран, получивших недавно независимость,
годами сидели в тюрьмах и геройски страдали за свое дело.
Но утверждать, что достигнутые результаты несоразмерны
их страданиям, еще не значит отрицать их героизма. Ведь
ГЛАВА ВОСЬМАЯ- ВЛИЯНИЕ СТРАТЕГИИ США
357
империи, сотни лет владевшие огромными доминионами,
исчезли без всякой борьбы1.
И уже если руководителям трудно сохранить чувство
соразмерности, то массам населения сделать это почти не¬
возможно. Ведь, по существу, они участвовали в борьбе за
независимость только своим сочувствием, и потому исчез¬
новение колониальных держав должно казаться им просто
сверхъестественным явлением. Кроме того, большинство
народов, обретших независимость, живет в допромышлен-
ных обществах2. Им весьма трудно полностью осознать все
выгоды индустриальной системы; рассчитывать же на то,
что они поймут значение ядерной техники, было бы слишком
оптимистично. Поэтому естественно, что большинство
бывших колониальных стран придает гораздо большее
значение силе слова. Подачки, перепадающие странам, не
входящим в союзы, в процессе борьбы двух мощных цент¬
ров силы, стремящихся приобрести расположение этих
стран, отнюдь не способствуют уменьшению этой тенденции.
Но как бы ни была понятна и оправдана эта тенденция,
она опасна. Если бы мы жили в спокойный период, это не
грозило бы ничем, кроме незначительных неприятностей.
Но в нынешней революционной ситуации догматизм стран,
получивших недавно независимость, делает их восприим¬
чивыми к «мирному наступлению» Советского Союза, и их
неумение оценивать отношения между силами заставляет
их переоценивать ту защиту, которую «могут обеспечить»
им моральные проповеди. На самом деле именно тот факт,
что они настаивают на принципе, способствует деморали¬
зации международной политики, потому что этот догматизм
1 Автор, вероятно, забыл, во что обошлась империалистам и
боровшимся за свою независимость народам эта «незамеченная»
им борьба. Достаточно привести примеры хотя бы Малайи с ее более
чем 10-летней партизанской войной, Вьетнама, Филиппин, Египта
и Индонезии, в которой империалисты возобновили вооруженную
борьбу против независимого народа, чтобы воочию убедиться в не¬
состоятельности этих положений автора. Не менее наглядной иллю¬
страцией того, что колониализм не уходит без борьбы, явились
и события на Арабском Востоке летом 1958 года .— Прим. ред.
2 Именно в этом и состоит один из основных итогов длитель¬
ного колониального владычества в этих странах. Колонизаторы соз¬
нательно мешали их индустриализации и держали колонии в качестве
сырьевого придатка и рынка сбыта своей промышленной продук¬
ции. Это же самое делают сейчас США в странах Латинской Аме¬
рики.— Прим. ред.
358
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СТРАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА
побуждает их принимать за чистую монету любые торже¬
ственные заявления о мирных намерениях Советского Сою¬
за1. Это усиливает поиски «чистой» агрессии, что почти
неизбежно гарантирует пассивность этих стран в случае
действительного возникновения агрессии; в силу этого на¬
стоящая агрессия даже не будет признана таковой.
Кроме того, понятие о силе, существующее у государств,
недавно получивших независимость, не способствует укре¬
плению престижа Соединенных Штатов. Странам, недавно
ставшим независимыми, понятна главным образом такая
сила, как, например, китайские или советские армии на их
границах. В их представлении такая категория военной
силы и вполне конкретна и соответствует их историческому
опыту. В противоположность этому сила Соединенных Шта¬
тов является для них понятием чрезвычайно абстрактным;
для них она почти не осязаема. Двести китайских дивизий,
например,— это элементарно понятная сила; по сравнению
с ней способность к разрушительному действию бомбарди¬
ровщика В-52 или стратегическое значение баллистических
снарядов — вещи абстрактные, понятные лишь посвящен¬
ным. Итак, принцип и новая концепция силы заставляют
страны, получившие независимость, действовать осторож¬
но. Во всяком кризисе они настаивают на таком решении,
которое было бы одновременно и абстрактным и предпола¬
гающим минимум риска; поэтому во многих случаях эти
страны могут вызвать кризис, пытаясь перенести внутрен¬
нюю политику в область международных отношений.
При таком положении на Соединенных Штатах лежит
особая ответственность. Необходимо, чтобы страны, не
связанные никакими обязательствами, понимали не только
выгоды, но и обязанности, которые возлагает на них их
независимое положение. Для многих руководителей стран,
получивших независимость, искушение играть главную
роль в международных делах оказалось почти непреодоли¬
мым. Проблемы, стоящие перед ними в их собственных
странах, трудно разрешимы; даже весьма крупный эконо-
1 В противоположность политике империалистов метод обмана
отнюдь не свойствен политике Советского Союза, который всегда
одним из первых признавал и искренне приветствовал появление
и образование новых покончивших с колониализмом государств
независимо от их политической и социальной структуры. —
Прим. ред.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ. ВЛИЯНИЕ СТРАТЕГИИ США
359
мический успех не сможет удовлетворить их народы, и мно¬
гим странам будет трудно сохранить свой уровень жизни
в условиях роста рождаемости. Во внутренней политике за
каждое действие приходится расплачиваться, и иногда
довольно дорого. Интересно, что даже такой прочно чув¬
ствующий себя лидер, как Джавахарлал Неру, обнаружил
недавно, что переделка границ индийских штатов может
вызвать серьезные внутренние беспорядки. Вместе с тем
на международной арене в результате разделения мира на
два соперничающих лагеря роль стран, не входящих в сою¬
зы, серьезно возрастает, а распад старой международной
системы создает слишком честолюбивым людям благодат¬
ную почву для всяких манипуляций. У них возникает не¬
преодолимое искушение отложить решение трудных внут¬
ренних проблем и выступить на мировой арене, чтобы укре¬
пить сложное внутреннее положение победами в области
международных отношений. До тех пор, пока страны, став¬
шие независимыми, не поймут, что платить нужно за всякое
свое действие, совершенное не только внутри страны, но
и на международной арене, они все больше будут стремить¬
ся играть мировую роль, не соответствующую ни их силам,
ни тому риску, на который они готовы пойти. Если доступ
к международным авантюрам будет для них закрыт, то
честолюбивым руководителям придется искать выход своей
энергии во внутренних делах своих стран1.
Хотя это, может быть, и выглядит как снисхождение,
однако именно в силу вышесказанного перед Соединенными
Штатами стоит важная воспитательная задача в не связан¬
ной обязательствами одной трети мира. Словом и делом
мы должны показать, что необходимость объединения прин¬
ципа с силой является обязательным элементом международ¬
ных отношений и что надеяться только на словесные заяв¬
ления, может быть, столь же безответственно, как и пытать¬
ся проводить политику только с позиции силы. Конечно
мы должны везде, где возможно, выражать сочувствие
устремлениям государств, вновь получивших независимость.
1 Это ни более ни менее, как высокомерное заявление колони¬
затора. Разве Индия с ее почти 400-миллионным трудолюбивым на¬
родом, с ее богатейшими природными богатствами не вправе претен¬
довать на положение одного из субъектов мировой политики? Разу¬
меется, вправе, и только господа киссингеры не понимают этого.—
Прим. ред.
360
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СТРАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА
Но наряду с этим мы должны быть готовы к тому, чтобы
сохранить формы, в которых эти устремления могли бы
быть приемлемыми. Мы никогда не должны ни отказывать¬
ся от своих принципов, ни убеждать другие страны отка¬
заться от их собственных. Но мы также должны понимать,
что ни США, ни наши союзники, ни страны, не входящие
в союзы, не смогут провести в жизнь никаких принципов,
если они прекратят свое существование. Мы не можем до¬
пустить, чтобы равновесие сил было нарушено во имя
единства наших союзников или ради одобрения наших
действий со стороны стран, не связанных союзами, потому
что условием всякого будущего сотрудничества с ними дол¬
жно быть именно сохранение стратегического равновесия
сил между нами и советским блоком.
Необходимость нашего руководства станет еще яснее,
если учесть такой фактор, как развитие ядерной техники1.
Лет через тридцать, а может быть и раньше, большинство
стран будет располагать установками для мирного исполь¬
зования ядерной энергии и, следовательно, необходимыми
средствами для производства ядерного оружия. Но даже
если этого и не случится, Советский Союз может счесть
выгодным для себя увеличить международную напряжен¬
ность, предоставив ядерное оружие другим странам, подоб¬
но тому, как он в свое время продал обычное оружие
Египту и Сирии. Но ядерное оружие в руках слабых, безот¬
ветственных или просто невежественных правительств
представляет собой серьезную опасность. Если Соединен¬
ные Штаты не продемонстрируют свои военные возможности,
имея в виду особое положение стран, недавно получивших
независимость, то многие части мира будут играть ту же
роль, какую играли Балканы в европейской политике, то
есть роль взрывателя, вызывающего всеобщую катастрофу.
Поэтому Соединенным Штатам нужно продемонстрировать
свою силу в соответствии с понятиями XX века; они дол¬
жны показать миру свою способность и готовность быстро
и решительно применить силу не только для того, чтобы
помешать советской агрессии, но и для того, чтобы произве¬
сти впечатление на страны, не входящие в союзы.
1 В этом утверждении, как в зеркале, отражается политика гру¬
бого диктата США, настойчивого вмешательства американцев во
внутренние дела нейтральных стран, которая не может не оттал¬
кивать эти страны от Америки.— Прим. ред.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ. ВЛИЯНИЕ СТРАТЕГИИ США
361
Поэтому было бы неправильно утверждать, что страте¬
гические соображения не играют никакой роли в наших
отношениях со странами, не входящими в союзы. Наоборот,
так же как и в нашей политике союзов, способность к ло¬
кальным действиям является необходимой предпосылкой
успешной политики в странах, не связанных договорными
обязательствами. Но хотя стратегия и может помочь в опре¬
делении форм наших отношений с государствами, недавно
получившими независимость, военный аспект не должен
превалировать в нашей политике по отношению к этим стра¬
нам. Действительно, наши настойчивые утверждения, что
безопасность того или иного района обеспечивается глав¬
ным образом военной группировкой держав, были одним из
главных препятствий в налаживании отношений со многими
получившими независимость странами. Дело в том, что, как
бы ни хотелось странам, не входящим в союзы, играть боль¬
шую роль на международной арене, осуществление их на¬
дежд на экономическое развитие и стабильность зависит
прежде всего от длительного и прочного мира. Может быть,
нелогично, что они стремятся избегать решения острых
проблем, отрицая реальность советской угрозы, но таковы
факты политической жизни. Поэтому ряд государств,
ставших недавно независимыми, считает, что создание на¬
ми военных союзов в бывших колониальных районах являет¬
ся досадной помехой осуществлению их главной цели, и это
способствует советскому мирному наступлению. Более того,
существование СЕАТО и Багдадского пакта, к которому
мы, между прочим, не принадлежим только формально,
отнюдь не компенсирует решения Индии и Египта остаться
в стороне и не снижает напряженности, которая возникла
в некоторых странах, подписавших эти договоры.
Основная цель этих пактов — провести черту, через
которую СССР не мог бы переступить, не рискуя развязы¬
ванием войны, и узаконить вмешательство Соединенных
Штатов в случае возникновения войны1. Но эту черту мож¬
но было бы провести более успешно односторонней декла-
1 Измышления об агрессивности СССР — это маскировка за¬
хватнических устремлений монополистических кругов США. Дей¬
ствительная суть внешней политики США: обеспечить себе в любое
время, в любом месте, по любому поводу возможность осуществить
интервенцию в мнимосамостоятельные, а на деле беспрекословно
подчиняющиеся им «союзные» страны. Любое неугодное США пра-
362
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СТРАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА
рацией, как это сделано в доктрине Трумэна для Греции
и Турции или в доктрине президента Эйзенхауэра для
Ближнего Востока. Защищенные этой чертой, мы могли бы
заняться главной проблемой — воспитанием у союзников
сознания общности цели, подчеркивая моменты, имеющие
общий интерес, например стараясь создать группировку
стран, которым необходимо оказать помощь в области эко¬
номического развития. Если бы в СЕАТО делали упор на
подобные невоенные задачи, то, вероятно, Индии или
Индонезии было бы гораздо труднее остаться в стороне.
Когда эти политические группировки окрепли бы экономи¬
чески, их собственные интересы заставили бы их больше
интересоваться общей обороной; по крайней мере это
обеспечило бы экономическую базу для активной регио¬
нальной обороны. Мощная группировка государств на рус¬
ских границах, даже если цели ее в основном и не носят
военного характера, никогда не будет благосклонно встрече¬
на Советским Союзом. И, кроме того, с американской точки
зрения, такая группировка желательна, даже если она не
всегда следует нашей собственной политике.
Однако проблема государств, не входящих в союзы, не
может быть решена только путем группового экономиче¬
ского объединения держав. Эта проблема целиком связана
с положением Соединенных Штатов на мировой арене.
Сейчас во многих частях мира стал моден антиамери¬
канизм.
Будучи самой богатой и самой мощной страной, мы, есте¬
ственно, представляем собой отдушину для всяческого недо¬
вольства. Как держава, несущая главную ответственность
за оборону свободного мира, мы непопулярны среди тех,
кто слишком занят развитием своих собственных стран
и не хочет обращать достаточного внимания на угрозы, иду¬
щие извне. Конечно, мы должны стараться рассеять закон¬
ное недовольство народов, но не следует принимать всякое
критическое замечание за чистую монету. Антиамериканизм
в значительной степени объясняется сознанием потери наро¬
дами своей безопасности как в физическом, так и духовном
вительство в этих условиях легко устраняется, а неугодная для США
политика меняется насильственным способом. Вполне понятно
поэтому, что охотников идти в такую кабалу становится все мень¬
ше и меньше и что го?удар:твэ, попавшие в нее, не чают, как выр¬
ваться из такого «союза».— Прим. ред.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ. ВЛИЯНИЕ СТРАТЕГИИ США
363
смысле. Многие из наших самых красноречивых критиков
в Юго-Восточной Азии придут в ужас, если мы неожидан¬
но откажем им в военной защите. В конце концов, нейтра¬
литет стран, не связанных союзами, возможен только
постольку, поскольку Соединенные Штаты сильны духовно
и физически1.
Поэтому в своих отношениях со странами, не связанными
союзами, Соединенные Штаты должны проявлять побольше
терпимости, но делать это, не теряя своего достоинства.
Если высокопоставленные американские чиновники будут
сновать по всему свету, собирая сведения о ходе того или
иного кризиса, ничего, кроме впечатления неуверенности,
это не создаст. Рядом с обдуманной и даже безжалостной
целеустремленностью Советского Союза нервозность, кото¬
рую мы проявляем в своей реакции на советские мероприя¬
тия, говорит явно не в нашу пользу. Попытка Соединенных
Штатов после каждого кризиса восстановить положение,
добиваясь прежнего статус-кво, вполне может создать впе¬
чатление отсутствия чувства ориентировки. Если мы сведем
нашу политику к выполнению всего, чего желают страны,
не связанные союзами, то это только увеличит у них подо¬
зрения в нашей собственной небезопасности и заставит их
поскорее отойти от нас, чтобы тем самым продемонстриро¬
вать свою независимость. Таким образом, непреклонная
политика Советского Союза может оказаться более успеш¬
ной, чем наша, в связи со стремлением стран, не связанных
союзами, оттеснять нас шаг за шагом назад. В то же время
твердая позиция Соединенных Штатов могла бы заставить
страны, не входящие в союзы, разработать формулы, кото¬
рые, по крайней мере частично, отвечали бы нашим требо¬
ваниям. Выгодное положение таких стран, как Индия,
1 США настолько глубоко поражены истерией, бешеной гон¬
кой вооружения, «атомными» тревогами и начинающимся экономиче¬
ским спадом, знаменующим собой начало кризиса со всеми вытекаю¬
щими отсюда последствиями, что говорить о какой-то «духовной
силе» США просто немыслимо. Знаменательно, однако, что Киссин-
гер вынужден признать рост антиамериканских настроений во всем
мире, хотя его объяснения и очень наивны. Все дело в агрессивной
сущности, в «грубохозяйском» стиле политики США в отношении
других стран, о чем сам автор много говорил в предыдущих разде¬
лах книги, рекомендуя продолжать такую оскорбительную и отпу¬
гивающую политику. Иной политики заправилы монополистического
капитала и не знают.— Прим. ред.
364
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СТРАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА
зависит, в конечном счете, от их умения найти правильную
позицию между двумя великими державами.
Твердая позиция Соединенных Штатов тем более необ¬
ходима, что многие из стран, не связанных союзами, готовы
добиться мира почти любой ценой. Именно потому, что из
двух сверхмощных держав они считают нас наиболее подат¬
ливыми, они в каждом кризисе предпочитают оказывать
давление на нас, чтобы сохранить мир или разрешить тот
или иной спор. В той мере, в какой мы сможем показать
миру большую твердость в достижении своих целей, можно
будет частично направить это давление на советский блок.
С революцией, подобной той, которая произошла в Египте
или даже в Индии, нельзя справиться одним взаимопони¬
манием и признанием; мы должны быть готовы взять на себя
всю тяжесть психологических и военных решений.
* * *
Таким образом, проблема отношений Соединенных Шта¬
тов как со своими союзниками, так и со странами, не свя¬
занными союзами, определяется тесным взаимодействием
силы и политики. Без военной политики, позволяющей най¬
ти менее рискованные альтернативы, чем всеобщая ядерная
война, наши союзы будут постоянно подвергаться опасно¬
сти, а страны, не входящие в союзы, будут колебаться меж¬
ду провозглашением принципов и сознанием своего бесси¬
лия. Но даже самая разумная военная политика окажется
бесплодной, если наша дипломатия не сумеет разработать
определение агрессии, предусматривающее наиболее веро¬
ятные возможности. В наших отношениях как с союзника¬
ми, так и со странами, не входящими в союзы, мы должны
понимать, что общие действия зависят от того, как сочетает¬
ся поставленная цель с наличием сил для ее достижения.
Задача нашей дипломатии — найти общую цель, но она
сможет это сделать только при том условии, что наши воен¬
ные политики сумеют разработать стратегию, одинаково
приемлемую и действенную для всех партнеров.
Тем не менее мы должны остерегаться, чтобы не подчи¬
нить требование о сохранении общего стратегического равно¬
весия сил нашей политике союзов или нашим усилиям прив¬
лечь на свою сторону страны, не входящие в союзы. В не¬
которых ситуациях наилучший путь для отыскания общей
ГЛАВА ВОСЬМАЯ- ВЛИЯНИЕ СТРАТЕГИИ США
365
цели состоит в занятии руководящей роли, которая не
допускает ни колебаний, обусловленных страхом, ни
увиливаний. Цена нашей силы — это руководство, ибо что
такое руководство, если не готовность в случае необходи¬
мости действовать самостоятельно? Если мы не возьмем на
себя эту ответственность, человечество никогда не простит
нам этого, ибо результатом нашей нерешительности явится
вакуум силы.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
АМЕРИКАНСКАЯ СТРАТЕГИЯ И НАТО
Пробным камнем нашей системы союзов служит Органи¬
зация Североатлантического договора. Она объединяет нас
с державами, которые имеют с нами общую историю и сход¬
ную культуру. Эта организация умножает наши силы боль¬
ше, чем все остальные союзы. После Соединенных Штатов
Западная Европа обладает вторым по мощности промышлен¬
ным потенциалом и высокоразвитой технической базой.
В самом подлинном смысле слова международное равнове¬
сие сил зависит от нашей способности лишить агрессора
возможности завладеть материальными и людскими ресур¬
сами Западной Европы.
Нам представляется, что некоторые доводы, приводи¬
мые обычно в пользу нашей системы союзов, и в частности
НАТО, недостаточно убедительны. Говорят, например, что
мы должны позаботиться о том, чтобы Западная Европа
оставалась в руках наших друзей в основном из-за тех авиа¬
ционных баз, которые страны — участницы НАТО, пре¬
доставляют нашей стратегической авиации. Однако страте¬
гические интересы США в Западной Европе не следует свя¬
зывать только с возможностью сократить дальность полета
наших тяжелых бомбардировщиков, которые, кстати ска¬
зать, со временем устареют и будут заменены управляемы¬
ми снарядами. Необходимо учитывать и тот геополитиче*
ский фактор, что по сравнению с Евразией Соединенные
Штаты — это «островная» держава, уступающая ей в настоя¬
щее время только по людским ресурсам, хотя в дальнейшем
США будут уступать ей и по промышленной мощи. Таким
образом, перед нами стоит традиционная проблема «остров¬
ной» державы, примерно такая же, какая стояла перед
Карфагеном в его борьбе с Римом или перед Англией по от¬
ношению к Европе. Эта проблема заключается в том, что
существование «островной» державы зависит от ее способ-
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ. АМЕРИКАНСКАЯ СТРАТЕГИЯ И НАТО 367
ности не допустить захвата противником лежащих перед
ней континентальных районов.
Если бы Евразия попала под контроль враждебной нам
державы или группы держав, мы оказались бы перед лицом
сильнейшей угрозы. А ключом к Евразии является Запад¬
ная Европа; ее утрата повлекла бы за собой утрату запад¬
ным миром всего Ближнего и Среднего Востока и вызвала
бы переворот в Африке. Случись это, и стратегическое преи¬
мущество в ведении всеобщей ядерной войны окажется на
стороне СССР. Если бы проблема защиты Соединенных
Штатов ограничивалась проблемой обороны «американской
крепости» или если бы советская экспансия зашла настоль¬
ко далеко, что воля наших союзников к сопротивлению
оказалась бы подорванной, то Западное полушарие пришло
бы в столкновение с тремя четвертями человечества и едва
ли меньшей частью его ресурсов, и тогда наше дальнейшее
существование оказалось бы под угрозой, а наши военные
усилия стали бы несовместимы с тем, что мы называем аме¬
риканским образом жизни. В худшем случае мы" могли бы
потерять и способность к определению собственной поли¬
тики.
Такое развитие событий с военной точки зрения вовсе
необязательно. Ведь в 1941 году одна Германия чуть было
не победила Советский Союз, ну а теперь-то Соединенные
Штаты совместно с Западной Европой, вероятно, смогут
сдержать его натиск1. Объединенные промышленные ресур¬
сы и резервы квалифицированной рабочей силы стран
НАТО все еще значительно превосходят промышленные
ресурсы и резервы рабочей силы СССР. Поэтому задача соз¬
дания противовеса советской угрозе отнюдь не является
безнадежной, если принять во внимание наличные ресурсы.
Тем не менее с самого первого дня своего существования
Организация Североатлантического договора сталкивается
с известными трудностями. Она не сумела, например,
1 Когда буржуазные западные авторы говорят о НАТО, они
всеми силами стремятся доказать, что этот военный блок носит
чисто оборонительный характер, и пытаются скрыть его агрессив¬
ную сущность, вытекающую из его устава, его целей и принципов
существования. В этой связи данное высказывание автора является
завуалированной угрозой Советскому Союзу: смотрите, мол,
в 1941 году одна Германия вас чуть-чуть не разбила, ну а те¬
перь-то... мы вам покажем!— Прим. ред.
358
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СТРАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА
эффективно организовать свою мощь или создать вооружен¬
ные силы, способные обеспечить надежную оборону. Не
имея ясного представления о последствиях ядерной войны
и чувствуя себя отсталой в вопросах современной стратегии
в силу господствующих у ее руководства стратегических
концепции времен второй мировой войны, НАТО пытается
сочетать элементы того и другого ценой ослабления уверен¬
ности в своих силах и уменьшения способности предпри¬
нять решительные действия в период кризиса. Не разре¬
шен в НАТО и вопрос о значении военного вклада наших
союзников в стратегию, ориентирующуюся на всеобщую
ядерную войну; не разъяснены нашим партнерам задачи
обычных войск в войне, которая даже при локальной
обороне Западной Европы предполагает, как было заявлено,
использование ядерного оружия.
Это говорит о том, что основные трудности, с которыми
сталкивается НАТО, аналогичны тем, которые вызваны
нашей собственной стратегической доктриной. Без ясного
представления о характере предполагаемой войны и о необ¬
ходимых для этого войсках союз стран, преследующих даже
пусть в какой-то мере и общую цель, лишен направленно¬
сти. Ввиду отсутствия стратегической доктрины, которая
принималась бы всеми партнерами, любые официальные
декларации о единстве оказываются бесплодными. Ни одна
из периодически и с большим шумом объявляемых контроль¬
ных цифр, регулирующих численность контингентов НАТО,
по существу, никогда не соответствовала действительности.
Спустя почти 10 лет после своего создания НАТО все еще
не имеет вооруженных сил, достаточных для того, чтобы
предотвратить захват территорий стран — участниц НАТО
Советской Армией. Не полностью осознано, по крайней мере
нашими континентальными союзниками, значение ядерной
техники. Совет НАТО провозгласил, что ядерное оружие
включено в оборонительную систему Западной Европы.
Но общественное мнение большинства союзных с нами
стран, а также, судя по официальным заявлениям, многие
руководящие деятели этих стран склонны отождествлять
всякий взрыв ядерного оружия с началом всеобщей войны.
До сих пор держава, которой угрожало нападение, обычно
оказывала сопротивление, потому что потенциальные раз¬
рушения были незначительными по сравнению с послед¬
ствиями капитуляции. Но теперь, когда война все в большей
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ. АМЕРИКАНСКАЯ СТРАТЕГИЯ И НАТО 369
мере расценивается как национальная катастрофа, заме¬
дление оборонных усилий почти неизбежно. Вдвойне не¬
приятно то, что это происходит в период, когда появление
значительного количества тактического ядерного оружия
впервые сделало реально возможным организацию эффек¬
тивной наземной обороны Западной Европы.
Недостатки, выявленные в Организации Североатланти¬
ческого договора, объясняются многими причинами. Во-
первых, Соединенные Штаты в силу своей стратегической
доктрины и отказа делиться с другими информацией в обла¬
сти атомной энергии помешали росту сознания общности
цели у членов НАТО. Во-вторых, наши европейские союз¬
ники не склонны приносить в жертву свою экономику ради
увеличения общих оборонных усилий, а некоторые из них
просто отказываются признать факты суровой действи¬
тельности.
До тех пор пока стратегическая доктрина Соединенных
Штатов будет отождествлять оборону Европы с всеобщей
ядерной войной, вряд ли можно надеяться на какой-либо
значительный военный вклад в общее дело со стороны
наших союзников. Они не располагают ресурсами для соз¬
дания сил возмездия, а небольшие размеры их территории
и географическая близость к СССР сделали бы невозможной
защиту этих сил, даже если бы они и были. Поэтому евро¬
пейские союзники, не видят смысла в том, чтобы вносить
в общее дело какой-то самостоятельный военный вклад,
и ограничиваются лишь предоставлением баз или участием
в создании «спускового механизма», необходимого для при¬
ведения в действие нашей стратегической авиации. По¬
скольку «спусковой механизм» предназначается не для того,
чтобы удерживать позиции, а только за тем, чтобы устано¬
вить факт агрессии, создание его не служит стимулом для
серьезных военных усилий.
Следует к тому же учесть, что наша стратегическая
авиация никогда не была частью системы НАТО. Посколь¬
ку этот союз не осуществляет контроля над оружием, на
котором строится вся стратегия, планирование НАТО
неизбежно носит весьма нереальный характер. Именно по¬
этому вопрос о масштабах участия каждого члена НАТО
в создании общих вооруженных сил кажется им менее важ¬
ным, чем решимость Соединенных Штатов в случае необ¬
ходимости нанести ответный удар.
24 Заказ № 633
370
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СТРАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА
В то же самое время наши союзники, соглашаясь
в принципе с нашей стратегией, заключающейся в созда¬
нии мощных сил для нанесения ответного удара, вынужде¬
ны дублировать нас в той области стратегии, в которой мы
уже занимаем ведущее место. Ценой больших лишений
Великобритания, например, создала свои стратегическую
авиацию и ядерные запасы, слишком незначительные для
ведения всеобщей войны против советского блока, но впол¬
не достаточные, чтобы истощить ее экономические ресурсы
и лишить ее способности вести ограниченную войну. А эта
способность, как показали события 1956 года на Ближнем
Востоке, является для Великобритании гораздо более важ¬
ной. В свою очередь и наша политика утаивания атомной
информации содействует тому, что Великобритания тратит
исключительно большие средства на создание стратегиче¬
ской ударной мощи. Поскольку наш закон об атомной
энергии не позволил Великобритании извлечь пользу из
наших научных изысканий, ей приходится в значительной
мере дублировать наши усилия, расходуя при этом огром¬
ные средства и не увеличивая существенным образом общей
стратегической мощи свободного мира.
Наши континентальные союзники, лишенные доступа
к нашей научной информации по ядерным проблемам и не
обладающие, как Великобритания, опытом в области ядер-
ной технологии, приобретенным еще во время войны, не
имеют иного выбора, кроме создания обычных вооружен¬
ных сил, полезность которых постоянно ставится под сом¬
нение с тех пор, как в арсенале НАТО появилось тактиче¬
ское ядерное оружие, которое сейчас остается еще под на¬
шим исключительным контролем. Отстранение континенталь¬
ных держав от участия в разработке ядерного оружия серь¬
езно мешает им правильно оценить значение новой техники.
Это способствует в свою очередь распространению непони¬
мания различий между обычной и ядерной войной, значе¬
ния тактического ядерного оружия и целесообразности
локальной обороны Европы, то есть тех проблем, с которы¬
ми планирующие органы НАТО сталкиваются на каждом
шагу.
На тот упор, который мы делаем на стратегию всеобщей
ядерной войны, наши союзники реагируют двояко: одни
верят в то, что они уже находятся под защитой нашего пред¬
полагаемого стратегического превосходства, о чем свиде-
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ- АМЕРИКАНСКАЯ СТРАТЕГИЯ И НАТО 371
тельствуют медленные темпы перевооружения на континен¬
те; другие же стремятся развивать собственную ядерную
технику, чтобы ослабить свою зависимость отсоединенных
Штатов, о чем говорит курс, которого придерживается
Великобритания. И та и другая политика снижает эффек¬
тивность НАТО: первая потому, что придерживающиеся
ее исходят из теории, рассматривающей НАТО просто как
орудие для определения агрессии, а вторая потому, что
осуществляющие ее идут по пути расточительного дублиро¬
вания наших собственных усилий.
В то время как Соединенные Штаты несут почти полную
ответственность за состояние дел в НАТО, наши союзники,
за исключением Великобритании, «помогают» общему делу
тем, что не упускают случая указать на двусмысленность
нашей доктрины в качестве оправдания своего нежелания
сделать трудный выбор. С тех пор как вера наших союзни¬
ков в свои силы была поколеблена двумя мировыми война¬
ми, а их финансы подорваны усилиями, направленными на
восстановление своих стран, они боятся перспективы новой
войны. Вместо того чтобы принять жесткие меры экономии,
необходимые для серьезных оборонных усилий, они склон¬
ны отрицать наличие реальной опасности или утверждать,
что они уже находятся под защитой Соединенных Штатов,
способных нанести ответный удар. Наши континентальные
союзники мечутся между стратегией минимального риска
и режимом экономии, между поисками защиты от совет¬
ской оккупации и отрицанием фактов суровой действитель¬
ности. Каждое сокращение военных расходов, как и в Со¬
единенных Штатах, оправдывается тем доводом, что новые
виды оружия позволяют сократить численность вооружен¬
ных сил. И все же чем более устрашающей становится выте¬
кающая отсюда стратегия, тем сильнее она способствует
росту у наших союзников сознания собственного бессилия.
Эти тенденции, как бы оправданы они ни были, ставят
под большую угрозу дело обороны Европы, а следовательно,
и проблему сохранения стратегического равновесия сил во
всем мире. Опасность возникновения всеобщей войны, воз¬
можно, и удержала Советы от нападения на Европу в 1950—
1951 годах, однако в результате роста советских ядерных
запасов и развития авиации дальнего действия эта опас¬
ность потеряла уже свой сдерживающий эффект. Стратегия,
которая требует от нас поддержания стратегического равно-
24*
372
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СТРАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА
весия сил посредством создания угрозы совершить само¬
убийство, накладывает на нас непомерно тяжелое мораль¬
ное бремя. Ведь тот военный союз, существование членов
которого полностью зависит от защиты, обещанной лишь
одним членом, равнозначен одностороннему договору.
Таким образом, НАТО служит первой проверкой воз¬
можности ведения эффективной коалиционной политики
в условиях атомного века. Если можно выработать концеп¬
цию обороны, одинаково значимую для всех ее партнеров,
то человечество еще имеет шансы быть избавленным от ужа¬
сов, которые несет с собой новая военная техника. Если
же НАТО будет настаивать на сохранении доктрины, выра¬
ботанной ради того, чтобы добиться иного решения страте¬
гического уравнения, то любые усилия стран-участниц бу¬
дут становиться все более и более бесплодными. В качестве
политической организации НАТО, конечно, сможет сохра¬
нить какую-то долю эффективности, но как военный союз —
окажется несостоятельным. Во время каждого кризиса чле¬
ны этого союза будут принуждать нас либо к развязыва¬
нию самоубийственной ядерной войны, которая не спасет
Европу от оккупации, либо к нарушению наших торжест¬
венных обязательств. А с течением времени чувство бес¬
силия может заставить наших европейских союзников
встать на позиции нейтралитета.
Для того чтобы понять тенденции, имеющиеся сейчас
в НАТО, полезно проанализировать ту оборонительную
политику и те точки зрения, которые наблюдаются сейчас
у наших сильнейших союзников — Великобритании, Герма¬
нии и Франции—относительно некоторых проблем, связан¬
ных с ядерной техникой. Каждая из этих стран пытается
разрешить одну из дилемм атомного века: Великобрита¬
ния—путем проведения политики сдерживания, основан¬
ной на способности к ответному удару и мало чем отли¬
чающейся от политики Соединенных Штатов; Германия —
посредством решения сложных задач локальной обороны;
Франция— путем отыскания точных границ между ядерной
и обычной военной техникой.
* * *
Нигде дилеммы, возникающие в результате курса на
стратегию всеобщей войны, не приобретали столь резкого
характера, как в Великобритании. Это объясняется тем,
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ- АМЕРИКАНСКАЯ СТРАТЕГИЯ И НАТО 373
что ее усиливающаяся уязвимость не сопровождается соот¬
ветствующим ростом силы. Она не может больше на¬
деяться самостоятельно выиграть всеобщую ядерную войну
против СССР. Тем не менее ни в одной стране доктрина
воздушной войны в ее «чистом» виде не получала столь
широкого признания. Идея, что победа в войне обеспечивает¬
ся путем уничтожения промышленного потенциала против¬
ника и подрыва морального духа гражданского населения,
является основным принципом английской, так же как
и американской, стратегической мысли. Поэтому можно
сказать, что господствующая ныне в Великобритании стра¬
тегическая концепция почти идентична с американской
доктриной массированного ответного удара. Как в том,
так и в другом случае упор делается на сдерживающее
воздействие стратегической авиации; и там и тут налицо
стремление пресечь агрессию в самом ее зародыше путем
бомбардировки промышленных объектов противника.
Английская военная теория проводит еще более четкое
разграничение, чем даже американская, между сдерживаю¬
щим фактором, который отождествляется со стратегическими
ударными силами, и прочими вооруженными силами. «Мощь
наших вооруженных сил и вооруженных сил наших союз¬
ников,—говорилось в английском Заявлении по вопросам обо¬
роны на 1955 год,—должна быть увеличена и укреплена на
случай большой войны; в этих целях все больший упор сле¬
дует делать на фактор сдерживания»1. В заявлении по воп¬
росам обороны на 1956 год сказано, что «возросшая мощь
сил сдерживания, то есть ядерного оружия, и средств его
доставки сделала глобальную войну более страшной
и вместе с тем менее вероятной. Наша первая и главная
цель должна поэтому заключаться в том, чтобы предотвра¬
тить войну путем сохранения у союзников достаточных
сил сдерживания, и мы уже вносим в это дело существен¬
ный вклад»2. А в английской Белой книге от апреля 1957 го¬
да эта мысль была доведена до своего логического заверше¬
ния: здесь уже почти все внимание было направлено на
развитие стратегических ударных сил и в особенности на
1 <3геа1 ВпЫп, М1ш51гу о! ОеГепсе, 5Шетеп1 оп Ое[епсе,
1955, Стс1. 9391, НМ50, Ьопс1оп, 1955, р. 6.
2 Огеа1 ВпЫп, М1гп51гу о! ОеГепсе, 31а1етеп1 оп йе[епсе,
1956, Стс1. 9691, НМ50, ишЬп, 1956, р. 4.
374
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СТРАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА
развитие управляемых снарядов средней дальности дей¬
ствия1.
Отождествление сдерживающей силы с ядерной ударной
мощью является основной отличительной чертой всей
английской оборонительной политики. Ядерное оружие из¬
менило стратегическое положение Великобритании в еще
большей степени, чем положение Соединенных Штатов.
Размеры Соединенных Штатов и их географическая удален¬
ность обеспечивают нам в случае всеобщей войны по край¬
ней мере хоть какую-то степень защиты. И уж если ни
наша система раннего оповещения, ни то обстоятельство,
что советской авиации придется покрыть огромное расстоя¬
ние, прежде чем совершить нападение, ни даже рассредото¬
чение баз наших ВВС не могут обеспечить нам полной безо¬
пасности, то все эти факторы, вместе взятые, должны дать
нам возможность даже в наиболее неблагоприятных усло¬
виях ввести в действие хотя бы часть своих сил, предназна¬
ченных для нанесения ответного удара.
Великобритания находится в более невыгодном положе¬
нии. На ее густонаселенных островах очень трудно рассре¬
доточить базы, и противнику понадобится, вероятно, очень
немного бомб — может быть, 20 мегатонных бомб,— чтобы
уничтожить или искалечить половину ее населения. Даже
при самых благоприятных обстоятельствах, например
в том случае, когда все английские самолеты поднимутся
в воздух до того, как будут сброшены первые советские
бомбы, все равно одной английской бомбардировочной
авиации окажется недостаточно, чтобы нанести СССР смер¬
тельный удар. Да и сама Великобритания в результате все¬
общей войны, вероятно, утратит положение великой дер¬
жавы, а быть может, даже и перестанет быть административ¬
но-политической единицей. Ввиду ее большой уязвимости
она, очевидно, меньше всего сможет позволить себе придер¬
живаться стратегии всеобщей ядерной войны. К чему же
тогда делать ставку на стратегические ударные силы?
К чему создавать угрозу, которая, будучи осуществлена,
неизбежно приведет Великобританию к краху?
Решение Великобритании создать собственные силы для
нанесения ответного удара говорит о том, что всем нашим
1 Огеа! ВпЫп, М1ш51гу о? Ое?епсе, Ое\епсе\ ОиШпе о/ РШигс
РоИсу, Сш(1. 124, НМ50, Ьопйоп, 1957.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ. АМЕРИКАНСКАЯ СТРАТЕГИЯ И НАТО 375
европейским союзникам присуще желание остаться вели¬
кими державами, несмотря на потери, понесенные ими
в двух мировых войнах. До сих пор великой державой счи¬
талась та, которая могла вести войну с другими великими
державами на основе относительного равенства в силах.
Однако с появлением термоядерного оружия возникло несо¬
ответствие между уязвимостью государств и их способно¬
стью создать соответствующую угрозу противнику. Все
страны стали одинаково уязвимыми, но только Соединен¬
ные Штаты и СССР обладают достаточными ресурсами, что¬
бы создать систему раннего оповещения, произвести ору¬
жие, которое представляет собой основу стратегической
ударной мощи, и накопить средства его доставки. Вполне
понятно, что державам, которые издавна являлись центра¬
ми международной политики, трудно осознать, что даже
максимальные стратегические усилия с их стороны не будут
решающими во всеобщей войне. Но таков основной урок
атомного века. Принимая во внимание имеющиеся ресурсы
и сложность современных систем вооружения, даже самые
крупные из наших европейских союзников должны выбрать,
на каком именно оружии они намерены сконцентрировать
свои усилия. Попытка обеспечить себя защитой на случай
любых ситуаций неизбежно приведет к общему ослаблению
этих государств.
Убежденность Великобритании в том, что она по-преж¬
нему является мировой державой со всеми вытекающими
отсюда обязательствами заставляет ее дублировать все
виды военных мероприятий, проводимых Соединенными
Штатами; при этом она располагает оборонным бюджетом,
который составляет немногим более 0,1 нашего бюджета.
Подобный курс может лишь осложнить проблемы, уже поро¬
жденные стратегической доктриной Соединенных Штатов.
Если при нашем оборонном бюджете нам трудно сохранить
надлежащие вооруженные силы для ведения как огра¬
ниченной, так и всеобщей ядерной войны, то попытки Вели¬
кобритании создать военную мощь для решения обеих задач,
безусловно, должны привести к пробелам в каждом из этих
вопросов. Для державы с ограниченными ресурсами самым
разумным курсом было бы определение наиболее вероятных
опасностей и сосредоточение всех сил на том, чтобы ликви¬
дировать их. Провал английского вторжения в зону Суэц¬
кого канала показывает, что англичане со своими планами
376
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СТРАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА
обороны оказались, так сказать, между двух стульев. Стра¬
тегическая ударная мощь Великобритании была недоста¬
точной для того, чтобы нейтрализовать угрозу советских
управляемых снарядов, а способность ведения ограничен¬
ной войны — недостаточно внушительной, чтобы позволить
англичанам одержать верх до того, как давление со стороны
других держав привело бы к прекращению военных дей¬
ствий.
Из Белой книги правительства Великобритании по воп¬
росам обороны за 1957 год видно, что англичане осознали
необходимость сделать выбор между способностью участво¬
вать во всеобщей войне и способностью вести ограниченную
войну. К сожалению, решение придерживаться стратегии
всеобщей войны не является удачным, так как оно не отра¬
жает ни современного стратегического соотношения сил,
ни насущных проблем английской безопасности. Незави¬
симо от размеров сил, выделяемых Великобританией для
нанесения ответного удара, она не может надеяться на побе¬
ду или даже на частичный успех во всеобщей войне без по¬
мощи Соединенных Штатов. Поэтому представляется, что
для Великобритании было бы куда разумнее сосредоточить
все свое внимание на создание сил, способных вести огра¬
ниченную войну и участвовать в локальной обороне
Европы.
Правда, такое разделение функций между нами и нашим
европейским союзником, проявляющим наибольшую готов¬
ность приложить значительные военные усилия, не находит
отражения ни в американском законе об атомной энергии,
ни в нашей стратегической доктрине. Не имея возможности
получить атомную информацию или ядерное оружие из
Соединенных Штатов, Великобритания была принуждена
вырабатывать собственную программу в области атомной
энергии. Однако масштабы этой программы оказались на¬
столько широкими, что в ходе ее выполнения ресурсы
нации, которые можно было бы с большой пользой упо¬
требить для других целей, были серьезно истощены. Решение
Великобритании создать собственные стратегические удар¬
ные силы объясняется, по крайней мере частично, сущест¬
венной неувязкой в стратегической концепции НАТО; ведь
оружие, на которое НАТО рассчитывает как на сдерживаю¬
щую силу и основное средство ведения войны (стратегиче¬
ская авиация Соединенных Штатов), остается под исключи-
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ- АМЕРИКАНСКАЯ СТРАТЕГИЯ И НАТО 377
тельным контролем американцев. В случае нового кризиса
Великобритания не может быть уверена, что наши представ¬
ления о характере важнейших объектов совпадут с ее точ¬
кой зрения. Следовательно, одним из главных доводов
в пользу создания английских стратегических ударных сил
можно назвать стремление англичан обеспечить себе воз¬
можность выбрать ряд объектов, которые должны подвер¬
гнуться атаке на первых этапах любой войны. «За желез¬
ным занавесом,— заявил Уинстон Черчилль в 1955 году,
предвосхитив все последующие английские заявления по
вопросам обороны,—. имеются... крупные административ¬
ные и промышленные центры, и по этой причине всякая
эффективная политика сдерживания должна опираться на
способность парализовать их в самом начале или вскоре
после начала войны... Если мы не внесем в это дело своей
лепты..., мы не сможем быть уверены в том, что при чрез¬
вычайном положении ресурсы других держав будут рас¬
пределяться именно так, как мы захотим, или что против
объектов, которые будут представлять для нас наибольшую
угрозу, будут приняты немедленные меры, как мы считаем
необходимым...»1
В отношении дублирования функций между нами и на¬
шим сильнейшим союзником в Европе происходит примерно
то же самое, что имеет место в военных ведомствах Соеди¬
ненных Штатов, и объясняется это отсутствием согласован¬
ной стратегической доктрины. Поскольку ни один из наших
видов вооруженных сил не может быть уверен, что предста¬
вители другого вида будут придерживаться аналогичных
взглядов на то, что следует считать важнейшим объектом,
каждый из видов вооруженных сил стремится взять под свой
контроль все виды вооружения, которые могут способство¬
вать ему при выполнении его задач. Точно так же и Велико¬
британия создает свои стратегические ударные силы, наде¬
ясь таким образом получить возможность атаковать объек¬
ты, которые она считает наиболее важными. Однако на
практике эти силы будут неспособными к самостоятельному
ведению всеобщей войны; они могут лишь помочь установ¬
лению известной степени контроля над общей системой
объектов в войне, вести которую без помощи Соединенных
Штатов будет невозможно.
1 Ноизе о! Сошшопз, ОеЬо(е5< \\ 315, МагсЬ 1, 1955, со1. 1901.
378
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СТРАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА
Необходимо найти внутри союза более правильные мето¬
ды согласованного выбора объектов, нежели метод дубли¬
рования усилий, который по сути дела является попыткой
обойтись без союзников. Вместо того чтобы утаивать атом¬
ную информацию, нам следовало бы предоставить нашим
союзникам большое количество ядерного оружия, что поз¬
волило бы нам гораздо успешнее координировать наши воен¬
ные планы с планами Великобритании. Еще один метод со¬
стоит в передаче нескольких авиакрыльев нашей стратеги¬
ческой авиации под контроль англичан по примеру Совет¬
ского Союза, выделявшего специальные отряды «доброволь¬
цев» в Корею и на Ближний Восток1. Под прикрытием та¬
кого заслона англичане могут затем сосредоточить свое вни¬
мание на подготовке к ограниченной войне. С точки зрения
угрожающих ей опасностей, ее уязвимости и общих инте¬
ресов союза переключение усилий Великобритании на под¬
готовку сил для ведения ограниченной войны в значитель¬
ной мере способствовало бы восстановлению общего страте¬
гического равновесия. Конечно, при проведении такого
курса и мы и англичане столкнулись бы с известными труд¬
ностями, но зато наши совместные усилия более чем ком¬
пенсировались бы упрочением сознания единства цели
и усилением общей мощи.
Довод, что для Великобритании было бы целесообразнее
придерживаться стратегии ограниченной войны, отнюдь не
означает, что она не должна участвовать в гонке ядерных
вооружений. Английские государственные деятели посту¬
пали вполне разумно, когда настаивали на том, что без
собственного ядерного оружия Великобритания опустилась
бы до положения третьестепенной державы. Но обладание
ядерным оружием совершенно ошибочно отождествлялось
со способностью ведения всеобщей войны и с принципом,
что стратегические ударные силы являются главным сдер¬
живающим фактором. Стратегические ударные силы могут,
1 Автор нарочно искажает факты. Советский Союз никогда не
формировал добровольческих отрядов и частей для оказания помо¬
щи Корейской Народно-Демократической Республике; это, как из¬
вестно, сделал Народный Китай, к которому суверенное правитель¬
ство КНДР обратилось за помощью. Но это произошло в условиях
войны, а США стремятся ввести своих «добровольцев» (и уже частич¬
но ввели их) в подконтрольные им страны еще в мирное время, чтобы
тем самым усилить свое влияние в этих странах и превратить их
в послушный себе инструмент агрессивной политики.— Прим, ред.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ. АМЕРИКАНСКАЯ СТРАТЕГИЯ И НАТО 379
конечно, предотвратить нападение на Великобританию,
хотя это и сомнительно, поскольку они не всегда являются,
решающим фактором. При любой другой ситуации наличие
у них стратегических ударных сил ставит перед англича¬
нами проблему: следует ли отражать нападение, не являю¬
щееся действительно массированным ударом, с помощью
стратегии, которая была бы равносильна национальному
самоубийству. Кроме того, при осуществлении стратегии,
рассматривающей силы НАТО только в качестве «спуско¬
вого механизма» для американской и английской бомбарди¬
ровочной авиации, мы сталкиваемся с тем фактом, что
континентальные державы не имеют особого стимула вы¬
делять большее количество контингентов, чем тот мини¬
мум, который необходим для создания подобного «ме¬
ханизма».
Попытка преодолеть нежелание континентальных дер¬
жав перевооружаться заставила Великобританию совер¬
шить еще одну ошибку в своей военной политике; дислоци¬
рованная в Западной Германии английская Рейнская армия
с ее четырьмя дивизиями играет сейчас точно такую же
роль, что и находящиеся здесь пять американских дивизий.
Вся беда с этими войсками заключается не в том, что, оста¬
вляя их там, мы распыляем свои стратегические резервы, хо¬
тя с точки зрения стратегии всеобщей войны это так и есть,
а в том, что факт пребывания этих войск на континенте слу¬
жит выражением не столько нашей стратегической доктри¬
ны, сколько нашего стремления оправдать страхи и опасе¬
ния континентальных держав. Эти войска размещены
в Европе с целью удержать СССР от нападения и способ¬
ствовать более активному сотрудничеству наших европей¬
ских союзников в деле обороны. Таким образом, американ¬
ским и английским войскам в Западной Европе приходится
играть двойную и отчасти противоречивую роль органа,
убеждающего СССР в том, что нападение на Западную Евро¬
пу вызвало бы всеобщую войну, и внушающего континен¬
тальным державам необходимость сдерживания ударов со¬
ветских сухопутных войск.
Оба эти положения можно найти в заявлениях англий¬
ского Министерства обороны, доказывающих целесообраз¬
ность сохранения значительных наземных сил. В заявле¬
ниях по вопросам обороны в 1954, 1955 и 1956 годах ука¬
зывалось, что для ведения ограниченных войн, которые
380
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СТРАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА
мыслятся как войны на периферии Евразии, Великобрита¬
нии нужна армия. В Заявлении по вопросам обороны на
1954 год говорилось о необходимости держать армию на
европейском континенте для ведения военных действий,
которые начнутся вслед за «переломом хребта», то есть пос¬
ле первоначального обмена атомными ударами1. В последу¬
ющих заявлениях по вопросам обороны уже не упомина¬
лось о военных действиях после «перелома хребта», но это
лишь подчеркивает дилемму, стоящую перед английскими
войсками в Германии. Ибо если различие между ограничен¬
ной и всеобщей войной основано на различии между войной
в Азии и войной в Европе, то трудно оправдать связы¬
вание такого крупного английского контингента в Европе.
Какова же роль сухопутных войск во всеобщей ядерной
войне, которая, как отмечается в каждом заявлении по
вопросам обороны, будет представлять собой в основном
воздушную битву?
Ответы на этот вопрос столь же противоречивы, как и
сама стратегическая доктрина, из которой они вытекают.
Утверждается, например, что сухопутные войска, дислоци¬
рующиеся на континенте, позволят удерживать позиции до
тех пор, пока с помощью ядерного контрнаступления про¬
тивнику не будет сломан хребет2; что использование такти¬
ческого ядерного оружия дает возможность придерживать¬
ся наступательной стратегии, которая позволит обеспечить
оборону Европы на суше3; что оборона Европы нужна
для избавления Великобритании от обязанности снова брать
на себя неприятную задачу освобождения, а также для то¬
го, чтобы помешать СССР использовать Европу в качестве
«заложника» при дальнейших переговорах4.
Каждый из этих ответов поднимает множество новых
вопросов. При тех же масштабах опустошений, которые
вызовет всеобщая термоядерная война, продолжать сколь¬
ко-нибудь серьезные наземные операции будет трудно,
коль скоро солдатам станет известно о разрушениях, произ¬
веденных противником на их родине. Если же все-таки
1 Огеа1 ВпЫп, МЫзЦу о! ОеГепсе, ЗШетеп! оп йеГепсе [ог
1954, Спи*. 9075, НМ50, ИопсЬп, р. 4—5.
2 Огеа! Вп1ат, МашзЦу о1 ОеГепсе, ЗШетеп! оп Ое{епсе {ог
1955, Стс1. 9391, НМ50, Ьопс1оп, 1955, р. 4.
3 Там же, стр. 7.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ. АМЕРИКАНСКАЯ СТРАТЕГИЯ и НАТО 381
использование тактического ядерного оружия делает
возможной оборону Европы с суши, то, казалось бы, нет
смысла и сопровождать это термоядерной схваткой, кото¬
рая вполне способна привести к социальному краху обеих
сторон и, уж во всяком случае, вызвать катастрофические
потери со стороны Великобритании. Наиболее убедительный
довод в пользу размещения английских войск на континен¬
те состоит в том, что, поскольку в случае всеобщей войны
ни у Соединенных Штатов, ни у Соединенного Королевства
не останется достаточных резервов для ведения крупных
операций по освобождению Европы, конечным итогом такой
войны может явиться установление Советским Союзом свое¬
го господства над Евразией, если только войска на местах
не будут достаточно сильными, чтобы удержать свои пози¬
ции. Таким образом, результаты всеобщей ядерной войны,
согласно этой точке зрения, по-прежнему будут определять¬
ся способностью удержать или захватить территорию. Если,
однако, это так, то курс на всеобщую войну становится не
только дорогостоящим, но и неоправданным. Если исход
даже всеобщей войны зависит в конечном счете от исхода
наземной битвы, то, по-видимому, стратегической задачей
должна была бы явиться борьба за обладание территорией
вначале средствами менее радикальными, чем всеобщая
ядерная война.
Правда, в Белой книге от 1957 года уже отражено стрем¬
ление к последовательному сокращению численности ан¬
глийских сухопутных войск на континенте Европы. Но этот
курс лишь подчеркивает несоответствие между стратегиче¬
ской доктриной Великобритании и ее политикой военных
союзов, между ее политикой сдерживания и стратегией,
которой она намерена придерживаться. В английских
заявлениях по вопросам обороны предполагается, что
любая агрессия в Европе будет предотвращена посредством
создания угрозы всеобщей ядерной войны. Но способность
какой-либо страны вести термоядерную войну прежде все¬
го предотвращает внезапное нападение противника только
на ее собственную территорию. В случае же других прово¬
каций, которые, кстати сказать, больше всего беспокоят
наших континентальных союзников, эта способность либо
усилит боязнь решающих действий, либо вызовет всеобщую
войну еше до того, как будут исчерпаны все промежуточные
возможности.
382
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СТРАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА
Большая уязвимость Великобритании позволила англи¬
чанам сформулировать это положение более четко, чем это
сделано в Соединенных Штатах, хотя основной довод сто¬
ронников «сдерживания по стадиям» применим в равной
мере и к Соединенным Штатам. Основной удар сторонников
такой точки зрения направлен против двусмысленности,
сознательно допускаемой в английской оборонительной
политике. В НАТО эта политика предполагает сочетание
тактического атомного оружия с обычными наземными си¬
лами, что дополняется угрозой массированного ответного
удара, но при этом не разъясняется, при каких обстоятель¬
ствах эти войска будут использованы и для какого рода
войны они предназначены. Один из членов английского
парламента лейборист Дэнис Хили выдвинул против дву¬
смысленности английской военной политики следующие
доводы:
«Если мы полагаемся, как сказал премьер-министр,
на сдерживающую силу, одинаково устрашающую обе
стороны, то совершенно правильно, что, чем больше
страх, тем более эффективным будет и сдерживающий
фактор. Однако в Белой книге в этом отношении допу¬
щена крайняя двусмысленность; она заключается в том,
что из Белой книги не явствует, будет ли всеобщая тер¬
моядерная война неизбежным следствием агрессии
в Европе... Вопрос, который мы должны себе задать...,
состоит в следующем: можно ли сделать из Белой кни¬
ги вывод, что мы должны быть готовы применить
термоядерное оружие по первому сигналу против како¬
го-либо стратегического объекта, например против
определенного населенного центра в Советском Союзе,
или же мы попросту должны использовать неважно
какое ядерное оружие в тактических целях, то есть
в том районе континента, где идут наземные бои?..
Если русские хотя бы предположат, что мы намерены
сбросить термоядерные бомбы на их города в тот мо¬
мент, когда в Европе начнутся военные действия, то
тогда, конечно, как только обстановка в Европе станет
приближаться к похожей на военную, Россия начнет
сбрасывать эти бомбы на нас... Мне кажется, что край¬
няя двусмысленность Белой книги неизмеримо усили¬
вает опасность совершенно ненужной термоядерной
войны, которая могла бы привести человечество к пол-
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ- АМЕРИКАНСКАЯ СТРАТЕГИЯ И НАТО 383
ному уничтожению... Вторая серьезная опасность:
если правительство действительно думает, что любая
агрессия в Европе приведет к всеобщей термоядерной
войне, то любой локальный конфликт в Европе поста¬
вит нас перед единственным выбором: самоуничтоже¬
ние... или умиротворение»1.
Таким образом, разногласия между сторонниками «сдер¬
живания по стадиям» и правительственной точкой зрения
вылились в уже не раз поднимавшийся спор о том, как соче¬
тать политику сдерживания и стратегию ведения войны
в случае, если сдерживающий фактор окажется несостоя¬
тельным. Сторонники «сдерживания по стадиям», которые
долго размышляли над стратегией ведения современной
войны, стремились к тому, чтобы последняя не повлекла
за собой всеобщую катастрофу, Они доказывают, что стра¬
тегия, которая неизбежно предполагает уничтожение на¬
ции, ничего не решает. Поэтому сторонники «сдерживания
по стадиям» предлагают стратегию, которая может «вернуть
войну на поле боя», как бы оно при этом ни определялось,
и будет направлена на разгром вооруженных сил против¬
ника, а не на подрыв морального духа гражданского насе¬
ления или на уничтожение промышленных объектов.
«Сдерживание по стадиям» равнозначно стратегии ограни¬
ченной войны даже в условиях обороны Европы2.
Правительство Великобритании, напротив, стремясь
обеспечить максимальную сдерживающую силу, основы¬
вает свою стратегию на создании угрозы полного опустоше¬
ния. Сторонники господствующей ныне в Великобритании
стратегической концепции, так же как и их единомышлен¬
ники в Соединенных Штатах, отвергают идею «сдерживания
по стадиям» по двум весьма противоречивым причинам:
во-первых, они говорят, что разграничение между тактиче¬
ским и стратегический применением оружия трудно сформу¬
лировать и невозможно реализовать; во-вторых, они счи¬
тают, что любой промежуточный курс, уменьшив опасности,
1 Ноизе о? Сошшопз, ОеЬа1е$, у. 315, МагсЬ 1, 1955, со1. 1935;
Неа1еу О., ТЬе А1ош ВошЬ апсЗ 1Ье АШапсе, Соп/1иепсе, V. 5,
АргП 1956, р. 70—78, апс! ТЬе ВошЬ 1Ьа1 сИпЧ Оо ОВ, Епсоип1егу
Ди1у 1955, р. 5—9.
2 В иггагс1 А. М., Ога(1иа1ес1 Ое1еггепсе, ЧРогМ РоИИсз, V. 8,
Лапиагу 1956, р. 230; об американской точке зрения см. Ь е § Ь ог п
К. 5., N0 ЫееЛ 1о ВошЬ СШез 1о Мп ^агз, 0. 8. Ыетз апд, УРогМ
Нерог1у у. 38, Лапиагу 28, 1955, р. 84.
384
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ- СТРАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА
с которыми сталкивается Советский Союз, увеличил бы его
готовность идти на риск. Сэр Уолтер Монктон в бытность
свою министром обороны заявил:
«Я отнюдь не утверждаю, что всякий агрессивный
акт против Запада неизбежно вызовет применение
водородной бомбы. Об этом нельзя говорить конкретно,
но можно представить себе обстоятельства, при кото¬
рых агрессия локального характера могла бы быть
вполне эффективно пресечена при помощи местного
ответного удара. Невозможно утверждать, что для
нанесения ответного удара не будет использовано так¬
тическое атомное оружие... Тем не менее я не думаю...
что какое-либо правительство сумеет заранее предуга¬
дать все обстоятельства, при которых оно применит
данное, а не иное оружие. Всякая попытка сделать это
заранее... могла бы облегчить принятие соответствую¬
щего решения тем, кто, возможно, раздумывает, стоит
ли идти на риск, чтобы выяснить, как велико наше
терпение, не навлекая на себя ответных действий на¬
ших сдерживающих сил... В этом отношении заслужи¬
вает внимания и соображение о том, что даже если счи¬
тать политику «сдерживания по стадиям» в основном
правильной, то нельзя в достаточной мере надеяться, что
ее проведение вызовет аналогичную политику со сто¬
роны других участников спора ° думаю, у нас есть
серьезные основания придерживаться иной точки зре¬
ния»1.
Таким образом, политика «сдерживания по стадиям»
была отвергнута как непрактичная и неразумная, делающая
агрессию более вероятной ввиду ослабления угрозы агрессо¬
ру, и как неспособная предотвратить всеобщую войну,
поскольку при проведении ее невозможно поставить четкие
границы применению различных видов ядернсго оружия.
Эти доводы, по существу, не вяжутся один с другим и с ан¬
глийской оборонительной политикой. Если нецелесообразно
проводить различие между разными видами ядерной войны,
то нельзя будет применить ядерное оружие и для локаль¬
ной обороны периферийных районов Евразии, где, как вид¬
но из заявлений по вопросам обороны, его применение
считается само собой разумеющимся. А коль скоро прово-
1 НоизеоЮоттопз, ОеЬа(ез, V. 345, РеЬгиагу 28,1956, со1. 1041.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ. АМЕРИКАНСКАЯ СТРАТЕГИЯ И НАТО 385
дить такое различие неразумно, тогда вопрос заключается
только в практической применимости этого оружия. Если
можно выбирать между тактическим и стратегическим ору¬
жием в условиях периферийных войн, то, по-видимому,
было бы вполне логично, чтобы тот же самый выбор мог
быть сделан и в европейском конфликте.
Таким образом, английская стратегическая доктрина
страдает не меньшей непоследовательностью, чем наша.
Как это ни нелепо, но она в еще большей степени, чем наша
стратегия, отражает тоску по тому времени, когда безопас¬
ность страны была абсолютной и существование великой
державы зависело исключительно от нее самой. Знамена¬
тельно то, что, когда Великобритания сократила свои рас¬
ходы на оборону и уменьшила численность сухопутных
войск под тем предлогом, что управляемые снаряды усили¬
ли сдерживающий фактор1, она сделала это за счет своей
способности вести ограниченную войну. Но избрание стра¬
тегии, которая ставит на карту существование нации при
каждом конфликте, лишает оборонные усилия Великобри¬
тании политической направленности и приводит к тому,
что НАТО все больше сбивается с правильного пути. По
сравнению с силами Соединенных Штатов английские стра¬
тегические ударные силы не обеспечивают Соединенному
Королевству достаточно прочной позиции для ведения пере¬
говоров; они очень мало увеличивают общий военный потен¬
циал нашего союза. Строительство стратегических ударных
сил в Великобритании может быть оправдано только тем,
что они до некоторой весьма малой степени освобождают
ее в случае всеобщей войны от необходимости согласовывать
со стратегической авиацией Соединенных Штатов выбор
объектов. Однако получаемая при этом англичанами неза¬
висимость оказывается на практике исключительно неболь¬
шой, потому что одна Великобритания не может рассчиты¬
вать на победу во всеобщей ядерной войне. Гораздо более
важными для нашей стратегии и более полезными для
английской дипломатии, чем английская стратегическая
авиация, являются те базы, которые предоставляет нам
Великобритания. Что же касается Европы, то избранная
1 См., например, беседу английского министра обороны Д. Сэн-
диса с Э. Вильсоном, опубликованную в «Нью-Йорк тайме» от
14 февраля 1957 года.
25 Заказ ЛЪ б 33
386
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СI РАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА
англичанами стратегия всеобщей войны ослабляет готов
ность наших континентальных союзников предпринять зна¬
чительные военные усилия. Оборонительные приготовления
Великобритании отражают отсутствие согласованной стра¬
тегии как с Соединенными Штатами, так и с нашими конти¬
нентальными союзниками. Переняв нашу теорию сдержи¬
вания, англичане с предельной ясностью показали, что,
если мы хотим сохранить НАТО, нам совершенно необходи¬
мо выработать новый подход к проблеме обороны Европы.
* * *
Коль скоро подобная недоговоренность в отношении док¬
трины наблюдается у двух сильнейших держав западного
союза, не удивительно, что и другие страны — участницы
НАТО находятся в противоречии между стремлением
к безопасности и желанием избежать последствий всеоб¬
щей войны. Стратегия, выработанная ведущими членами
НАТО, основана на предпосылке, что Соединенные Штаты
и Соединенное Королевство могут сделать выбор между
локальной обороной и всеобщей войной и что этот выбор
зависит от сопоставления риска, связанного с политикой
сдерживаниям опасностями стратегии ведения любой войны
в случае, если сдерживающий фактор окажется несостоя¬
тельным. Как бы правильно ни понимались эти альтерна¬
тивы Соединенными Штатами и Великобританией, для на¬
ших континентальных союзников они лишены всякого
смысла. Наши союзники не обладают ресурсами для созда¬
ния сил, способных нанести ответный удар, и потому счи¬
тают, что во всеобщей ядерной войне судьба Европы будет
решена борьбой между американской и советской авиацией.
Таким образом, решения о принятии ядерной стратегии бы¬
ли достигнуты в атмосфере, которая могла лишь усугубить
чувство бессилия, испытываемого нашими континенталь¬
ными союзниками. Одна из ведущих немецких газет доволь¬
но правильно прокомментировала в редакционной статье
решение Совета НАТО от 17 декабря 1954 года строить обо¬
рону Европы на ядерном оружии. «Атомная стратегия союз¬
ников,— писала газета, — уже оказывает на нашу полити¬
ческую судьбу такое влияние, о котором прусский генераль¬
ный штаб никогда не осмеливался и подумать»1. Есть много
1 Ггапк[иг(ег ЛП§ете1пе 2еНип&, 23 Лит 1955.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ. АМЕРИКАНСКАЯ СТРАТЕГИЯ и НАТО 387
причин для отставания в развитии и укреплении системы
НАТО, но не все они связаны со стратегией Соединенных
Штатов. Главным же фактором, объясняющим это отстава¬
ние, была исключительная трудность придания стратеги¬
ческого значения вкладу западноевропейских держав
в общее дело обороны континента.
Неувязки в стратегии НАТО, пожалуй, наиболее сильно
сказались на Западной Германии — союзнике, которому
придется выдержать первый натиск советского нападения
и вклад которого в дело обороны рассматривается как
краеугольный камень НАТО. Влияние ядерной стратегии
на общественное мнение в Западной Германии было тем
большим, что военные проблемы там почти не обсуждались
в течение целых восьми лет после окончания войны. Эта
апатия объяснялась отчасти потрясением, вызванным по¬
ражением Германии в войне, отчасти убеждением, что За¬
падная Германия находится под защитой атомной монопо¬
лии Соединенных Штатов. Кроме того, военное поражение
и дискредитация офицерского корпуса побудили большин¬
ство военных экспертов Западной Германии игнорировать
новую военную технику и оказывать предпочтение изуче¬
нию прошлого и оправданию своих собственных дей¬
ствий. Если не считать перепечатки западных трудов, то
в период между 1950 и 1954 годами в Западной Германии
появилось всего лишь около десятка статей о ядерном ору¬
жии1. В большинстве из них воспроизводилась англо-аме¬
риканская теория сдерживания, и, вероятно, в силу этого
авторы, как правило, подтверждали ту довольно распро¬
страненную точку зрения, что оборона Западной Германии
зависит от готовности Соединенных Штатов к всеобщей
ядерной войне. В нескольких статьях открыто или в заву¬
алированной форме выражались определенные прокоммуни¬
стические взгляды; подчеркивались ужасы, которые несет
с собой атомное оружие, и в то же время отрицалось его
влияние на стратегию2.
1 Статья Оппенгеймера «Атомное оружие и американская по¬
литика» (О р р е п Ь е 1 ш е г Л. В., А1огшс \Уеаропз апс! Атепсап
РоПсу), опубликованная в журнале «Форин аффэрс» (июль 1953 г.),
была перепечатана в западногерманском журнале «Аусенполитик»
в ноябре 1953 года.
2 Статья Акселя фон дем Буше «Современная стратегия атом¬
ного оружия» (В и в с Ь е, А., Мо4егпе \УаНеп-А1отаге 51га1е§1е
25
388
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ- СТРА1ЕГИЯ И ПОЛИТИКА
Однако когда Соединенные Штаты выступили за приня¬
тие Западной Германии в члены НАТО и на горизонте зама¬
ячило перевооружение, западные немцы вплотную встали
перед проблемой определения цели своего участия в этом
военном союзе и своего места в общей стратегии Запада.
С самого начала было очевидно, что в глазах общественного
мнения Западной Германии перевооружение можно будет
оправдать не в плане участия в глобальной стратегии, а
только в качестве средства защиты западногерманской тер¬
ритории. Немецкие газеты комментировали в критическом
духе первые попытки НАТО превратить Рейн в оборони¬
тельный бастион и с недоброжелательством относились
к строительству укреплений, складов и аэродромов на его
западном берегу1. Бывший германский военный атташе
в Лондоне Гейр фон Швеппенбург, который командовал
танковой дивизией во время второй мировой войны2, бесспор¬
но, выразил самое распространенное в Германии мнение,
заявив: «Немцы не заинтересованы в том, чтобы выиграть
«последнюю» битву. Они хотят, чтобы их защищали, а не
освобождали»3.
Вследствие этого западным союзникам пришлось вести
пропаганду за перевооружение Западной Германии в фор¬
ме, не полностью соответствовавшей их стратегическим
концепциям. По отношению к Западной Германии союзни¬
ки избегали употреблять такие выражения, как «спусковой
механизм» или «зеркальная витрина». Напротив, генерал
Эйзенхауэр заявил тогда корреспонденту газеты «Нью-
Йорк тайме», что наиболее значительным результатом соз¬
дания двенадцати западнонемецких дивизий будет «расши¬
рение зоны военных операций к востоку от Рейна»4. Генерал
Бье 1р11, у. 8, уоШ 5, Моу. 1953) относится к первой категории.
Статья «Борьба народов за запрещение атомного оружия и за мир¬
ное использование атомной энергии» («Бег Кашр! <1ег Уо1кег игл екз
УегЪо! с!ег А1от\уаГе игИ сПе [песШсЬе Ап\Уеп(1ип§ с!ег А1отепег§1е»,
ВегкМе йев д,еи1зскеп УПЫвскаЦвШИМз (ВегНп), у. 5, № 11, 1954)
характерна для второй категории статей.
1 ИитЬег^ег ЫаскгкЫеп, 22 Ок1оЬег 1955.
2 Генерал фон Швеппенбург командовал во время второй миро¬
вой войны не танковой дивизией, как утверждает автор, а танко¬
вой группой «Запад» и одновременно являлся генерал-инспектором
танковых войск Западного фронта.— Прим. ред.
3 ЗиМеШвсНе 2.еИип§ (МйпсЬеп), 22 Ок1оЬег 1955.
4 М1 с!с11е1оп Б., ЫАТО СЬап^ез БкесИоп, Гогег^п А/-
[шгв, у. 31, АргП 1953. р. 438.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ- АМЕРИКАНСКАЯ СТРАТЕГИЯ И НАТО 389
Маколиф тогда же утверждал, что присоединение немецких
войск к силам НАТО позволит союзникам отказаться от
своей прежней стратегической концепции отхода за Рейн
и сосредоточить усилия на защите Западной Германии1.
Тот же тезис был повторен и генералом Грюнтером.
Но географическое положение Западной Германии на¬
столько опасно, что даже установка на защиту Федератив¬
ной Республики не устранила колебаний немцев. Поэтому
очередной задачей стала выработка «тактической доктрины»,
которая могла бы позволить остановить советское нападение
у зональной границы на Эльбе. Застрельщиком критики кон¬
цепции маневренной обороны Западной Германии явился
Адельберт Вейнштейн — военный обозреватель весьма по¬
чтенной и в целом прозападной газеты «Франкфуртер альге-
мейне цейтунг». Критику Вейнштейна поддержал началь¬
ник отдела планирования зарождавшегося вновь минис¬
терства обороны полковник Богислав фон Бонин, который
вышел в отставку из-за разногласий по вопросу о наиболее
приемлемом методе обороны Западной Германии. В брошю¬
ре, озаглавленной «Никто не может выиграть войну»2,
Вейнштейн утверждал, что войска НАТО не смогут удер¬
жать рубеж Эльбы под натиском превосходящих сил совет¬
ских танков и артиллерии3. Поэтому составители планов
западных держав выработали стратегию, которая преду¬
сматривает использование немецких войск в качестве щита
на то время, пока главные силы союзников не отойдут на
укрепленные позиции по обе стороны Рейна, откуда они за¬
тем попытаются перерезать советские коммуникации и окру¬
жить советские войска при помощи ряда охватывающих
маневров. Стратегия маневренной обороны, по мнению
Вейнштейна, превратила бы Западную Германию в поле
битвы. «Разве каждый немец,— восклицал он,— не будет
1 8йдс1еи15ске ХеНипд, 13 АргП 1955.
2 Автор неточно указывает название брошюры: в действитель¬
ности брошюра Вейнштейна называлась: «Стратегия или безопас¬
ность: никто не сможет выиграть войну» (М е 1 п $ 1 е 1 п А., 51га-
1е§1е обег ЗшЬегЬеИ: Ке1пег капп беп Кпе§ ^е^лппеп, Вопи, 1955).—
Прим. ред.
3 Вейнштейн выступал главным образом против того, чтобы
создаваемые вновь 12 западногерманских дивизий использовались не
для непосредственной обороны Западной Германии, а по усмотре¬
нию стратегов из НАТО в любом желательном для западных союз¬
ников месте.— Прим. ред.
390
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СТРАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА
глубоко потрясен этими соображениями? Мы должны спро¬
сить себя, являемся ли мы частью нации, борющейся за
свое существование, или же мы собираемся позволить фан¬
тазирующим стратегам превратить нашу страну в опытное
поле для реализации своей догмы в таких военных действи¬
ях, которые могут привести нас только к хаосу, а не к побе¬
де. Идея создания оборонительного плацдарма в районе
Франкфурта-на-Майне свидетельствует о поразительно аб¬
страктном характере стратегического мышления у западных
союзников и об удивительном отсутствии у них всякого
политического чутья»1. Поэтому Вейнштейн предлагал соз¬
дать постоянную оборонительную зону глубиной до 50 км
вдоль границы, сосредоточив там большое количество про¬
тивотанковых средств и обеспечив им поддержку за счет
весьма мобильного резерва, предназначенного для ликви¬
дации прорывов советских войск.
План Вейнштейна почти полностью совпал с програм¬
мой, разработанной полковником фон Бонином. Программа
Бонина, впервые представленная на рассмотрение в июле
1954 года, была отвергнута другими специалистами из
германского министерства обороны. Однако фон Бонин
продолжал пропагандировать свою программу неофици¬
альным путем, за что и был снят с должности. Опублико¬
ванный затем в печати план Бонина вызвал в стране боль¬
шие споры. Основные положения этого плана в той же
мере, что и положения плана Вейнштейна, отражали
стремление немцев предотвратить как оккупацию Запад¬
ной Германии, так и превращение ее в поле битвы.
«Перевооружение Западной Германии не должно
иметь своей целью превращение ее территории в пере¬
довой район маневренной обороны Западной Европы.
Перевооружение не может служить и средством удер¬
жать Советы от агрессии... Мы рассматриваем перево¬
оружение как средство защиты нашей страны на ее
границах и избавления немцев, насколько это воз¬
можно, от ужасов войны на суше... Единственное
решение этой проблемы мы усматриваем в программе,
согласно которой подавляющая масса новой армии,
за исключением нескольких танковых дивизий, должна
1 XV е 1 п $ I е 1 п А., Кетег капп 4еп Кпе^ ^ешппеп, Вопп,
ЗсЫттеИлзсЬ, 1955, 5.12.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ. АМЕРИКАНСКАЯ СТРАТЕГИЯ И НАТО Зд|
быть превращена в передовой заслон (ЗреггуегЬапбе)
самого современного типа. Имея большое количество
противотанковых пушек и автоматического оружия
и располагая средствами усиления в виде мощных
саперных единиц... войска передового заслона, пол¬
ностью моторизованные и, следовательно, весьма мо¬
бильные в условиях любой местности... соответствую¬
щим образом поддержанные атомной артиллерией и
противотанковыми частями... должны быть разме¬
щены в оборонительной зоне глубиной до 50 км вдоль
границы расположения Советской Армии, и в особен¬
ности перед ее крупными бронетанковыми группи¬
ровками. Другими словами, необходимо рассматри¬
вать будущие германские войска не... с точки зрения
обороны всей Западной Европы, а в плане тактической
обороны приграничной зоны»1.
Примечательной чертой этих планов является не их
новизна, которой тем не менее так гордятся Бонин и
и Вейнштейн, а их обыденность. Фактически они предла¬
гают такой вид обороны, которым пользовались еще во вто¬
рой мировой войне. К этому добавляется атомное оружие
и то лишь как постфактум, потому что в первоначальном
варианте проекта фон Бонина об атомной артиллерии
вообще не упоминалось2. Уже сам факт, что один из веду¬
щих штабных работников зарождавшегося министерства
обороны предложил создать оборонительную полосу глу¬
биной всего 50 км и ввести еще более громоздкую тактиче¬
скую единицу, чем дивизия периода второй мировой войны,
весьма наглядно показывает бесплодность германской стра¬
тегической мысли. Ведь все это предлагается в предвиде¬
нии ядерной войны! Действительно, главным «преимуще¬
ством» подобного плана могло стать только лишение запад¬
ногерманских войск способности маневрировать.
Устарелый с военной точки зрения план фон Бонина
тем не менее отражает реальные условия психологической
обстановки в Западной Германии. Перевооружение ее ста¬
нет приемлемым для немцев только в том случае, если оно
позволит обеспечить оборону территории Западной Гер¬
мании.
1 Иег 5р1е§е1, у. 9, 30 Магх 1955, 5. 8—9.
2 Раг1атеп1аг1$сН-Ро1Ш5сНе Ргс$$есИеп5(, АргП 1955.
392
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СТРАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА
В ходе всех дискуссий о перевооружении Западной
Германии редко говорилось о сдерживающем эффекте
стратегических бомбардировок, и это отчасти объяснялось
незнанием характера всеобщей ядерной войны, а особенно
тем, что подобная война не является приемлемым страте¬
гическим вариантом для Западной Германии. Даже кри¬
тики фон Бонина соглашались с его утверждением, что
всякая оборона Европы должна начинаться с восточных
границ Западной Германии; и если они отвергали его план,
то либо только по чисто техническим соображениям, либо
потому, что современная стратегия западных союзников
уже предусматривала эту цель. «Как только Германия бу¬
дет включена в НАТО,—писал официальный орган «Об¬
щества военных знаний», организованного группой быв¬
ших немецких офицеров,—ни один военачальник не смо¬
жет отказаться от попытки выдвинуть оборону возможно
дальше вперед, к зональной границе. Даже если это и не
совпадет с интересами западных немцев, а это именно так,
ему все равно придется сделать это ввиду недостаточной
глубины тыловой зоны, образуемой свободными государст¬
вами Западной Европы. В вопросе о выдвинутом впе¬
ред оборонительном рубеже стратегические интересы за¬
падных союзников и самой Германии, по-видимому, совпа¬
дают...»1
В такой обстановке Германия внезапно осознала все
последствия, которые несет для нее атомный век. До конца
1954 года во всех стратегических спорах исходили из того,
что ядерная война будет вестись между Соединенными
Штатами и СССР как стратегическая воздушная битва
и что производство атомного оружия настолько сложно
и дорогостояще, что оно будет применяться только против
важнейших стратегических объектов2. Но когда Совет
НАТО решил 17 декабря 1954 года, что тактическое атом¬
ное оружие будет использоваться и при обороне Европы,
германские стратеги сразу же заинтересовались ядерной
войной и стали класть ее в основу всех своих расчетов.
1 К о § ^ е Л., 51га1е§1е Лез МипзсМгаитз, УРекгкипйе, В. 4.
Ма1 1955, 5. 177; эта же точка зрения высказывается и в другой
статье: 5 о (1 е п 5 1 е г п О., 31га 1е§1 е оЛег 81сЬегЬеИ, УУекгшвьеп-
$ска\Шске Яипйвскаи, В. 5, ЛиН 1955, 5. 289.
2 XV 1 е п О., ОеЛапкеп йЬег с1еп з1га1е§15сЬеп ЬиИкпе^, УУеНг-
кипйе, В. 3, 1954, 5. 355.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ- АМЕРИКАНСКАЯ СТРАТЕГИЯ И НАТО 393
Однако даже и тогда большинство германских военных
специалистов продолжало настаивать на том, что атомное
оружие не оказывает преобразующего влияния на основ¬
ные принципы стратегии или тактики и что они останутся
в том же виде, в каком применялись в двух мировых
войнах1. Германская стратегическая мысль, таким обра¬
зом, утратила реальную почву. Она больше руководствова¬
лась стремлением избежать советской оккупации и не по¬
нимала всех последствий выбранной западными союзни¬
ками стратегии; кроме того, ей мешала некомпетентность
немцев в ядерных проблемах.
Когда впервые стала известна подлинная стратегия
НАТО, общественность Западной Германии пережила серь¬
езный шок. Обстоятельством, раскрывшим характер стра¬
тегии западных союзников, явились тактические учения,
проведенные союзной авиацией в Центральной Европе
в период между 20 и 28 июня 1955 года под несколько не¬
уместным кодовым названием «Карт Бланш». Исходя из
принятой в авиации доктрины, что ключом к успеху яв¬
ляется уничтожение вражеской авиации путем бомбарди¬
ровки аэродромов противника, союзники провели во
время учений «Карт Бланш» первое условное массовое
«сбрасывание» атомных бомб над Западной Германией,
Бельгией, Голландией и Восточной Францией. Эта терри¬
тория была поделена на две зоны —«северную» и «юж¬
ную», что было вызвано некоторыми политическими сооб¬
ражениями, но, главным образом, необходимостью обеспе¬
чить достаточное пространство для маневрирования ско¬
ростных реактивных самолетов. В соответствии с англий¬
ской и американской доктриной, учения начались с вне¬
запного нападения «северян» (Северо-Западная Германия,
Голландия и Бельгия) на авиационные базы и другие со¬
оружения «южан» (южная часть Западной Германии и Во¬
сточная Франция). Во время первой «атаки» было «сбро¬
шено» 25 атомных бомб. На следующий день «южане»
сбросили 55 бомб на объекты «северян», из них поло¬
вину — на аэродромы. Всего за 48 часов было сброшено
335 бомб: 171 — на объекты «южан» и 164—на объекты
«северян».
1 5 с Ь ш 1 4 1-К гизешагск Е., 2иг Ап^еп4ип§ 4ег
Мош^аЕеп 1Ш Ре1с1е,. УРегкипЛе, В. 3, 1954, 5. 355.
394
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СТРАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА
Таким образом, Западная Германия впервые увидела
то, что до тех пор было для нее абстрактной доктриной,
пусть и очень хорошо разработанной в Великобритании
и Соединенных Штатах. Влияние маневров «Карт Бланш»
было тем большим, что за ними следило много немецких
журналистов, которых в качестве наблюдателей возили
в военных самолетах над всем районом учений. Из их отче¬
тов и очерков психологически неподготовленное население
Западной Германии полностью узнало все, что несет с собой
ядерная война. В пространных зарисовках журналистов
можно было найти наряду с похвалой по адресу реалисти¬
ческого проведения учений также и предостережения по
поводу тех мрачных перспектив, которые атомная война
сулит Европе и ее народам. Во всех сообщениях подчерки¬
валось, что в ядерной войне никакого или почти никакого
различия между применением тактического и стратеги¬
ческого оружия не будет. «Что же в таком случае могла бы
означать победа в войне, в ходе которой район Гельго¬
ланд — Зальцбург — Дюнкерк — Дижон оказался бы пол¬
ностью опустошенным?»— спрашивала тогда газета «Зюд-
дейче цейтунг»1.
Германская стратегическая мысль, которая лишь не¬
давно стремилась приспособить к новым условиям докт¬
рину второй мировой войны, чтобы обеспечить наземную
оборону приграничной полосы, теперь столкнулась с
реальной действительностью атомного века. Прозрение
было слишком внезапным, и потому немецкие военные
сразу же перешли от одной крайности (позиционная
оборона) к другой (всеобщая ядерная война). В За¬
падной Германии возникла теория — сначала е обна¬
женной, а затем в более завуалированной форме,— что
всякое применение ядерного оружия неизбежно приведет
к всеобщей войне, а это полностью подрывало всякую
основу для перевооружения. «В свете военно-воздушных
маневров союзников,— писала та же германская газета,—
прения в парламенте по вопросам обороны кажутся нам
сейчас довольно беспредметными... Если правда, что ма¬
невры НАТО знаменуют собой революцию, происходящую
в области стратегии, то результатом этого будет стирание
грани между атомным и обычным оружием, которая до сих
1 ЗИйёеи^зсНе ХеИипц, 2 ЛиН 1955.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ- АМЕРИКАНСКАЯ СТРАТЕГИЯ И НАТО 395
пор служила основой для создания двенадцати германских
дивизий. В силу этого все преимущества, которые якобы
должно дать нам перевооружение, станут бессмысленными
и устаревшими еще до того, как оно закончится»1.
Учения «Карт Бланш» были задуманы как предостере¬
жение советским руководителям и как средство внушения
Западной Германии, что НАТО, применяя тактическое
ядерное оружие, сможет защитить ее территорию. В дей¬
ствительности же они явились демонстрацией того факта,
что мощь ядерного оружия делает немыслимым его приме¬
нение, если только не будет найдена доктрина, которая
даст нам менее ужасные альтернативы, чем полное уничто¬
жение. «С точки зрения психологической войны,— писал
боннский корреспондент видной швейцарской газеты,—
исход воздушной битвы не имеет решающего значения для
населения Западной Германии. Та тревога, которую поро¬
дили маневры «Карт Бланш», систематически поддержи¬
вается некоторыми журналистами. По-видимому, они пы¬
таются истолковать результаты «Карт Бланш» таким обра¬
зом, что, мол, двенадцать вновь создаваемых германских
дивизий являются, по существу, безнадежно старомод¬
ными... Политическая цель маневров «Карт Бланш», не¬
сомненно, состояла в том, чтобы наглядно показать про¬
тивнику, что Запад обладает достаточным количеством
тактического атомного оружия, чтобы уничтожить его воз¬
душные базы и поразить районы сосредоточения войск...
Однако не следует недооценивать и того неприятного факта,
что стратегия НАТО скомпрометирована в глазах общест¬
венности Федеративной Республики, напуганной реаль¬
ными фактами атомной войны. Рано или поздно над этим
придется задуматься»2.
К сожалению, правительство Федеративной Респуб¬
лики пока еще не имеет возможности заняться этой проб¬
лемой, потому что его взгляды на ядерное оружие столь
же расплывчаты, как и сами стратегические концепции
Великобритании и Соединенных Штатов. Западногерман¬
скому правительству не удалось достигнуть большой яс¬
ности в вопросе о том, возможна ли ограниченная ядерная
война в Европе; нет у него и четкого понимания задач
1 8йМеи1всНе ЯеИипд, 29 Лиги 1955.
2 А!еие Хйг'юкег ХеНипц, 13 ЛиП 1955.
396
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СТРАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА
обычных войск в случае, если нападение на Западную
Европу неизбежно приведет к всеобщей войне. Отвечая
критикам маневров «Карт Бланш», Теодор Бланк, только
что ставший министром обороны, заявил, что, как пока¬
зали испытания в Неваде, сухопутные войска, надлежа¬
щим образом рассредоточенные, могут уцелеть при атом¬
ном ударе; что в период изобилия ядерного оружия обе
стороны, возможно, воздержатся от его использования, и,
следовательно, обычная война станет более вероятной:
что в любом случае сухопутные войска необходимы для
защиты авиационных баз и для оккупации территории
противника1. В ходе прений по вопросу о всеобщей воин¬
ской повинности те же доводы были повторены официаль¬
ным представителем правительства2.
Эти доводы свидетельствовали о том, что Западная
Германия, подобно своим западным союзникам, решила
подготавливаться к любой ситуации, избегая рассматри¬
вать конкретные вопросы ядерной стратегии. Бланк был
прав, когда говорил, что сухопутные войска могут уцелеть
при атомном ударе, но он забыл сказать, что для этого они
должны быть хорошо обучены и уметь применять тактику,
соответствующую условиям ядерной войны. Отчасти он
был, вероятно, прав и в том, что ядерный тупик можно
превратить в щит, под прикрытием которого будет вестись
обычная война. Но ведь характер войны зависит не только
от собственных намерений, но и от оценки этих намерений
другой стороной. А наличие у НАТО ядерного оружия
вместе с результатами маневров «Карт Бланш» и неодно¬
кратными высказываниями представителей военного руко¬
водства западных союзников, по-видимому, неизбежно ве¬
дут к тому, что если советское правительство и бросит свою
армию в Европу, то оно, вероятно, сделает это в предвиде¬
нии начала ядерной войны. Защита баз ВВС союзных
с Западной Германией стран, несомненно, имеет решающее
значение. Однако более чем сомнительно, чтобы западно-
германское общественное мнение сочло защиту этих баз
достаточным оправданием оборонных усилий Германии.
Проблема Западной Германии, как и других стран, вхо¬
дящих в НАТО, сводится, таким образом, к двум основным
вопросам: возможна ли локальная оборона Европы и це-
1 ВиИеПп Лев ВипЛевргеввеапйев, 19 ЛиИ 1955, 5. 42, 113.
2 Пав Раг1атеп1 (Вопп), 11 Лиш 1955.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ- АМЕРИКАНСКАЯ СТРАТЕГИЯ И НАТО 397
лесообразна ли стратегия ограниченной ядерной войны?
Канцлер Конрад Аденауэр, очевидно, верит в возможность
локального конфликта в Европе, ибо он приводил этот
довод в защиту закона о всеобщей воинской повинности.
«Нереалистично, когда представляют себе,— заявил Аде¬
науэр,— что грядущая война будет вестись в самых широ¬
ких масштабах. Я считаю, что необходимо ограничить лю¬
бой потенциальный конфликт, придав ему локальный ха¬
рактер... с тем, чтобы предотвратить возникновение меж¬
континентальной войны с использованием реактивных сна¬
рядов»1. Но если д-р Аденауэр и верит в теоретическую воз¬
можность ограничения войны в Европе, то ни его политика,
ни политика его главных союзников не обеспечивают необ¬
ходимой для этого политической и психологической базы.
Поскольку германское общественное мнение не знакомо
с характером ограниченной ядерной войны и считает, что
взрыв любого ядерного устройства служит прелюдией
к всеобщей войне, решение НАТО использовать ядерное
оружие для защиты Европы только укрепит у западных
немцев сознание собственного бессилия и помешает Запад¬
ной Германии внести в дело обороны значительный вклад.
Никакие официальные заявления о наступательной стра¬
тегии не поколеблют убежденности Западной Германии
в том, что во всеобщей ядерной войне локальная оборона
почти бессмысленна. Эрих Детлевзен, бывший генерал,
а ныне глава влиятельной группы промышленников и уче¬
ных2, писал по этому поводу следующее: «По мере того
как обычное оружие утрачивает свое значение, Запад будет
все в меньшей мере зависеть от немецких солдат. Западная
Германия постепенно потеряет свое значение для амери¬
канцев... по мере того, как основное внимание военных
будет переноситься на атомное оружие. Сеть радиолока¬
ционных станций оповещения, простирающаяся ныне от
Северной Африки через Испанию и Францию до Англии
и захватывающая Западную Германию, сможет обеспечить
американскому континенту надлежащую защиту от атом¬
ного нападения»3.
1 ВиИеПп Лев ВипЛевргеввеапЛев, 21 Аи§. 1956.
2 Так называемое «Политико-экономическое общество», осно¬
ванное в 1947 году.— Прим. ред.
30е1Ь1еНзеп Е., Ара1Ые Дез Огаиепз, О^епе №еИ,
№38, ЛиН—Аи§. 1955, 5. 5—9.
398
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СТРАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА
Маневры типа «Карт Бланш» и решение НАТО о приме¬
нении атомного оружия могут подействовать на Западную
Германию успокаивающе только тогда, когда они будут
сочетаться с доктриной, отвечающей основным интересам
западных немцев, то есть предотвращающей советскую
оккупацию даже в том случае, если сдерживающий фактор
окажется несостоятельным. Маневры «Карт Бланш» пока¬
зали, что военно-воздушные силы союзников в Европе
могут действовать эффективно, только применяя атомное
оружие. По крайней мере так эти маневры были истолко¬
ваны ответственными германскими лицами1. Однако уче¬
ния «Карт Бланш» не вскрыли связи между стратегией,
основанной на ядерном оружии, и стратегическими проб¬
лемами Германии. Перед лицом установившегося мнения
о том, что использование ядерного оружия неизбежно
приведет к всеобщей войне, единство военных целей союза
оказалось частично утраченным. Один из лидеров социал-
демократической партии, Фриц Эрлер, выразил беспокой¬
ство по поводу такого союза, в котором Западной Германии,
по-видимому, не отведено никакой военной роли: «Мы скоро
станем таким союзником, который, словно запоздалый
отголосок всем надоевшей политики, окажется никому не
нужным. Мы должны учесть пример Ли Сын Ман'а, Чан
Кай-ши и Бао Дая. Последствия подобного курса дей¬
ствий будут весьма тяжелыми для всей германской нации»2.
Таким образом, как раз в тот момент, когда юридиче¬
ские препятствия на пути перевооружения Западной Гер¬
мании устранены благодаря вступлению ее в члены НАТО
и принятию закона о всеобщей воинской повинности, все
стратегические предпосылки для увеличения ее оборони¬
тельных усилий поставлены под сомнение из-за невозмож¬
ности выработать стратегическую доктрину, которая была
бы одинаково приемлема для всех партнеров. Ничто, пожа¬
луй, не раскрывает разношерстность военной организации,
выросшей на немецкой земле, лучше, чем невообразимое
множество предлагаемых решений проблемы. Тут и пред¬
ложение создать тактическую атомную авиацию, которая
должна будет завоевать превосходство в воздухе, что сулит
превратить любую войну во всеобщее истребление наций;
1 УРегкипйе, В. 4, Ма1 1955, 5. 351.
2 Г)а5 Раг1атеп(, 7 ЗиП 1956.
ГЛАВА'ДЕВЯТАЯ- АМЕРИКАНСКАЯ СТРАТЕГИЯ И НАТО 399
тут и вопрос об усилении ядерным оружием американских
и английских дивизий с сохранением в них той организации,
которая существовала во второй мировой войне; здесь и си¬
стема тыла, основанная на весьма небольшом количестве
центров снабжения, которые могут быть уничтожены не¬
сколькими удачно сброшенными ядерными бомбами. И все
это поддерживается американской и английской стратеги¬
ческой авиацией, способной вести войну независимо от
НАТО.
Принимая во внимание эти обстоятельства, следует
удивляться не тому, что стратегия НАТО подверглась
критике со стороны Германии, а тому, что эта критика
носила умеренный характер. Но что бы мы ни делали,
психологическая основа для объединения военных усилий
ослабевает, несмотря на то, что физические силы союза
растут. По-видимому, для Западной Германии не имеет
особого смысла создавать обычные дивизии, коль скоро
доктрина ее главных союзников основана на ядерной стра¬
тегии. Новая германская армия, пусть даже оснащенная
самым современным оружием и обученная новейшей так¬
тике, все равно не поможет немцам понять цель союза,
если в согласованной и приемлемой для всех стратегии
этой армии не будет отведено подобающего места. Таким
образом, на сегодняшний день НАТО — это союз, который
ищет общую цель.
* * *
Если в Великобритании и Соединенных Штатах появле¬
ние ядерного оружия вызвало споры между сторонниками
массированного ответного удара и сторонниками «сдержи¬
вания по стадиям», если по той же причине у специалистов
Западной Германии родились сомнения в целесообразности
локальной обороны, то во Франции анализ проблем атом¬
ного века вылился в дискуссию о том, нельзя ли избежать
принятия ядерной стратегии путем отказа от участия в ее
разработке. Франция решила не создавать атомных запа¬
сов, по крайней мере на ближайшее время, но это решение
не избавило ее от необходимости сказать свое слово в даль¬
нейшем. Попытка Франции сосредоточить свои усилия на
мирном использовании ядерной энергии нисколько не
убавила количества стоящих перед ней проблем, из кото¬
рых основными остаются проблема определения границ
400
ЧАС! ь третья, стратегия и политика
между военным и гражданским применением атомной энер¬
гии; вопрос о роли Франции в эпоху существования ядер-
ных держав и проблема ее безопасности. Но, пожалуй,
самой главной проблемой, стоящей перед французами,
является вопрос об использовании конечного продукта,
получаемого в ходе выполнения программы мирного раз¬
вития атомной энергии. Все увеличивающиеся запасы
плутония и в связи с этим постоянный соблазн использо¬
вать его для решения военных задач ежечасно напоминают
французам, что отмахнуться от проблем атомного века
нельзя. Чем больше Франция стремилась избежать проб¬
лем, связанных с развитием новой технологии, тем настой¬
чивее они заявляли о себе.
Вышеуказанное решение Франции не разрешило ни ее
стратегических, ни ее политических проблем; оно привело
лишь к тому, что спор о ядерной политике был канализи¬
рован по двум совершенно различным направлениям:
стратегическому и абстрактно-моральному. «Необходимо
высказаться откровенно,— писал Поль Жерардо, сторон¬
ник ядерного вооружения,— хотим ли мы, чтобы Франция
обладала, а это вполне возможно, эффективным современ¬
ным оружием, которое может гарантировать защиту нашей
независимости и суверенитета, или же мы действительно
намерены примириться с тем, чтобы Франция распола¬
гала только устарелым и негодным оружием, подходящим
в лучшем случае для полузависимой страны, в каковую
Франция, между прочим, уже начинает превращаться?
Если мы не думаем производить абсолютно необходимое
нам ядерное оружие, то говорить о независимости Фран¬
ции — пустая трата времени, ибо экономической и поли¬
тической независимости не существует без минимальной
военной независимости...»1
Ответ на этот вопрос был дан социалистической партией,
которая сделала упор не на стратегическую сторону проб¬
лемы, а на ее моральный аспект. «Что касается дипломати¬
ческой проблемы, то ответ вполне ясен,— заявил предста¬
витель социалистической партии, высказывания которого
нашли отклик у всех партий, кроме деголлевской,— свер¬
нув на путь ядерных вооружений, мы немедленно утра-
1Оёгаг(1о1 Р., Роиг без агтешеп1з а1оггпчиез, Ье Мопс1,
2теРеЪ. 1955.
ГЛАВА (ДЕВЯТАЯ- АМЕРИКАНСКАЯ СТРАТЕГИЯ И НАТО 401
тили бы тот неоспоримый моральный авторитет, который
мы приобрели как единственная великая держава, взявшая
курс на мирное использование ядерной энергии. Нас
немедленно отнесли бы к числу сторонников гонки воору¬
жений, хотя мы, увы, даже и не обладаем бомбой»1.
Теория, что Франция может избежать проблем атомного
века, отказываясь участвовать в использовании атомной
энергии в военных целях,— это весьма примечательный
симптом довольно слабого понимания французами фактов
атомного века. Это почти инстинктивная реакция державы,
которая видела, как падает ее влияние, остававшееся исклю¬
чительно сильным на протяжении целых веков; это реак¬
ция державы, которая стремится компенсировать отсутст¬
вие мощи поддержанием морального авторитета. И все же
решение не производить ядерного оружия вызвало у фран¬
цузов смутное чувство беспокойства. Как может Франция
играть роль посредника, как это предлагают ратующие за
отказ от производства ядерного оружия, если она не обла¬
дает достаточной силой, которая придала бы вес ее мне¬
нию? «Коль скоро Франция и вся Западная Европа хотят
пользоваться уважением и играть важную роль в мире,—
писал один из депутатов французского Национального
собрания,— они должны обладать ядерным оружием, стоя¬
щим дешевле, чем те бесполезные виды обычного воору¬
жения, которыми мы обладаем сейчас... Как может Запад¬
ная Европа играть заманчивую для нее роль миролюбивой
«третьей силы», если вся ее оборонительная организация
ничего не значит в условиях атомной угрозы?»2.
Наиболее ярко двойственность политики Франции была
выражена в редакционной статье влиятельной французской
газеты «Монд», в которой поддерживалось решение не про¬
изводить ядерного оружия, и вместе с тем делалось преду¬
преждение союзникам Франции, что этот акт не следует
расценивать как отказ Франции от своего влияния.
«Заявления [Эдгара Фора о решении Франции со¬
средоточить усилия на мирном использовании атомной
энергии] представляют собой важный политический
акт,— писала газета.—...политика Франции не только
1 К о и Ь а и 1 1 М., ЗосмаНзте ёпег§1е пис1ёа1ге, Яеь'ие
Зос1а1Ше, Ма1 1955, р. 456.
2 Р Ь 1 1 1 р А., Ье11ге а ГесП1еиг, Мопс1, 8те Ли1., 1954.
26 Заказ X? 6 33
402
Часть третья, стратегия и политика
не подорвет ее престижа, но внушит уважение другим...
Некоторые английские комментаторы истолковали этот
отказ как свидетельство «гармоничного сотрудничества»
между державами НАТО. Рели под этой формулиров¬
кой понимают, что Франция готова плестись в хвосте
военного союза, то нам необходимо показать всем,
что... мы намереваемся встать во главе тех, кто хочет
ликвидировать страшную угрозу, нависшую над чело¬
вечеством»1.
Таким образом, Франция хотела одним актом решить
две проблемы: сохранить ведущую роль в военном союзе,
не беря, однако, на себя главной ответственности за обо¬
рону, и в то же время остаться великой державой, проводя
политику, связанную с минимальным риском. Не удиви¬
тельно, что один французский генерал с горечью заявил
относительно попыток уклониться от решения проблемы
подобным методом примерно следующее: «...Тот факт, что
военные во Франции призывают к атомному вооружению,
является вполне законным. Гораздо большее удивление
вызывает то, что такой призыв раздражает некоторые
круги. Это, несомненно, те самые круги, которые после
июня 1940 года критиковали нашу армию за плохую под¬
готовку к минувшей войне и стремились объяснить наше
поражение отсутствием талантов среди французского ге¬
нералитета и серьезным отставанием Франции в вопросах
вооружения. Сегодня представляется, что уроки из нашего
поражения извлекли только одни военные»2.
Хотя французские военные, настаивая на производстве
ядерного оружия, возможно, более реалистичны, чем их
коллеги-политики, стратегия, которую они предлагают
положить в основу использования этого оружия, лишь
усиливает возражения против реализации программы во¬
оружения. Это объясняется тем, что французские военные,
поздно осознав возможности ядерного оружия, мыслят их
в плане единственной имеющейся на Западе стратегической
доктрины — англо-американской теории сдерживания. По¬
добно своим американским и английским коллегам, фран¬
цузы утверждают, что классическая доктрина приоритета
1 Ье МопА, 15ше Ауг. 1955.
2 О ё г а г (1 о 1 Р., Ьа §иегге а1огшрие е! ГоссираРоп ди
1еггат, НеVие йе Ос[епсе МаИопа1е, Ауг. 1955, р. 391.
ГЛАВА 1ДЕВЯТАЯ- АМЕРИКАНСКАЯ «СТРАТЕГИЯ И НАТО 403
сухопутных войск более непригодна. Напротив, авиация,
оснащенная ядерным оружием, способна «полностью и
непременно уничтожить мощь противника и, таким обра¬
зом, придать совершенно новый аспект проблеме окку¬
пации территории»1. В будущих войнах, доказывают они,
не будет необходимости в оккупации территории, так как
побежденное население можно заставить подчиняться, при¬
грозив ему ядерной бомбардировкой. Поэтому многие
французские офицеры резко критикуют французское ми¬
нистерство обороны за то, что оно продолжает строить
планы обороны Франции на сухопутных войсках. «Победу
надо одержать в воздухе,— писал генерал Жерардо,—
а потому наша национальная оборона должна создаваться
в расчете на авиацию. Именно в области воздушной мощи
мы должны приложить максимум военных и технических
усилий»2.
Не удивительно, что сторонники этой теории рассмат¬
ривают оборону Европы главным образом с точки зрения
способности немедленно предпринять ответную атаку.
В прошлом, говорят они, Франция обычно оказывалась
способной выдержать первый удар противника и мобили¬
зовать свои силы для контрнаступления уже после стабили¬
зации фронта. Но ядерную войну придется вести с помощью
наличных сил, и прежде всего она потребует от нас мощных,
хорошо рассредоточенных ВВС. «Доставляемое по воздуху
ядерное оружие свело на нет способность держав к восста¬
новлению сил после первого удара, а отсюда вытекает,
что отныне оборонительная коалиция должна стремиться
уберечь свои силы, предназначенные для нанесения от¬
ветного удара, от первой атаки противника, полностью
предотвратить которую невозможно»3.
Из такого повторения англо-американской доктрины
сдерживания не ясно, какой вклад может внести Франция
в стратегию ответного удара при ее ограниченных ресурсах
и небольших размерах территории. Не ясно также, почему
Франция должна подвергать себя опасностям самой рис-
1 О ё Ь е а и Е. 3., Ьез агшез а!огг^ие5 е! 1а бёГепсе паИопа1е,
Яеюие йе Оерепсе Ли1Пе1 1955. р. 4.
2 О ё г а г (1 о 1 Р., Ьа §иегге а1огшрие е1 ГоссираНоп <1и 1ег-
гат, Яеюие Ае йё^епсе ЫаНопак, Амт. 1955, р. 396.
3 С а 11 о 1 $, Оё1епсе аего-пис1ёа1ге, ЯеVие йе Вё[епсе N(1110110.16,
Ма1 1955, р. 608.
26*
404
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СТРАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА
кованной стратегии, коль скоро американская стратеги¬
ческая авиация обладает ударной мощью, далеко превос¬
ходящей все, чего Франция может добиться в этой области.
Таким образом, французская военная доктрина предостав¬
ляет сторонникам нейтралитета Франции дополнительные
аргументы в их защиту. Стратегия, выработанная фран¬
цузскими военными, заставила Францию не вступать
в гонку ядерных вооружений. В этом отношении Франция
лишь снова проявила свою исключительную способность
делать наиболее логические заключения из выдвинутых
аргументов. Те же самые опасения, вытекающие из нашей
теории сдерживания, имели место и в Соединенных Шта¬
тах, но там они не превратились в тормозящий фактор
благодаря прочно укоренившейся доктрине, сознанию боль¬
шей силы и социальных традиций.
Наиболее красноречивым сторонником нынешней по¬
литики французского правительства является }Кюль Мок —
депутат-социалист, с 1952 года представляющий Францию
в подкомитете по разоружению Организации Объединенных
Наций. Какими бы противоречивыми ни были его взгляды,
Мок — не просто заурядный политик. Он морской офицер
запаса, закончивший в свое время знаменитую высшую
Политехническую школу и пользующийся большим ува¬
жением в официальных и научных кругах Франции. В вы¬
пущенной им книге «Безумие людей: разоружиться или
погибнуть?» Жюль Мок изложил свою точку зрения на
современную обстановку в мире, и надо признать, что она
отражает наиболее распространенное во Франции мнение1.
Он соглашается с тем, что термоядерное оружие произвело
в стратегии революцию. В прошлом, пишет он, всякий тех¬
нический прогресс в области наступательных средств
всегда сопровождался соответствующим развитием обо¬
роны. Однако при решительном термоядерном нападении
даже самая эффективная оборона не могла бы предотвра¬
тить грандиозных опустошений. В результате термоядер¬
ная война, несомненно, вызовет социальную катастрофу.
Мир невозможно обеспечить, доказывает Мок, при помощи
«равновесия страха». Этого можно добиться только путем
полного разоружения и уничтожения ядерного оружия.
1 М о с И Л., Нишап Ро11у: 1о 01загт ог РепзЬ? (1гапз1а1ес1 Ьу
ЕЛ^агЛ Нуатз, 1пс1., ОаПапсг, 1955).
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ- АМЕРИКАНСКАЯ СТРАТЕГИЯ И НАТО 405
«Как нам избежать возможной трагедии [ядерной
войны]?—спрашивает он и отвечает:—...выбор очевиден:
либо страны будут по-прежнему подвергаться опасности
погибнуть во время внезапного нападения, либо они про¬
демонстрируют достаточную выдержку, смелость и рассу¬
дительность, чтобы разоружиться под международным
контролем, запретив в условиях такого контроля произ¬
водство расщепляющихся материалов для военных целей.
Никакого промежуточного решения нет»1.
Независимо от того, насколько вески доводы Мока,
они выражают господствующую во Франции точку зрения.
Все политические партии, за исключением деголлевцев,
единодушно выступают против использования ядерной
энергии в военных целях. Они выдвигают различные до¬
воды: одни доказывают большие экономические выгоды
мирного использования ядерной энергии2; другие счи¬
тают, что Франция могла бы способствовать ослаблению
напряженности, отказавшись участвовать в гонке ядерных
вооружений3, что военная программа несовместима с прин¬
ципами христианства4. Такое почти полное единодушие
политических партий нашло свое отражение и в настрое¬
ниях народа. Как показал опрос общественного мнения,
проведенный в феврале 1955 года французским Институ¬
том общественного мнения, только 33% опрошенных вы¬
сказались за производство Францией атомного оружия,
49% были против производства этого оружия и 18% опро¬
шенных не выразили определенного мнения. Из общего
количества высказавшихся против использования Францией
атомной энергии в военных целях 79% сделали это потому,
что, по их мнению, обладание ядерным оружием не укре¬
пило бы позиций Франции в международных делах. Зна¬
менательно, что из числа тех, кто поддерживал француз¬
скую программу ядерных вооружений, 76% опрошенных
1 М о с Ь Л., Нитап Ро11у: 1о 015агт ог РепзЬ?, р. 131.
2 Примерно такую позицию занимает партия радикалов и ра¬
дикал-социалистов (О а 1 1 1 а г 4 Р., Ьа Ргапсе е! Гёпег^е а1огш-
^пе Лапз 1а ра1х е! <3апз 1а §иегге, РагП КРР8, Рапз, 1954, р. 15).
3.Это позиция социалистической партии Франции (Ргапс-Т1-
геиг, 14ше Ауг., 1955).
4 Точка зрения католической партии (МРП) (Р 1 е 11 г е А.,
Агшез пис1ёа1гез е! сопаепсе сЬгёНеппе, Ье МопЛе, 1бше Ауг., 1955;
М о г е 1 О., Ор1юп? а^опнриез, Кете Ле ГАсИоп Рори1а1ге, Ма1
1955, р. 540-548).
406
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СТРАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА
были больше заинтересованы в том, какое влияние окажет
обладание ядерным оружием на друзей Франции, а не на
СССР. Они высказались за военную программу, потому
что она «обеспечивала Франции большую независимость
в отношении ее союзников»1. Результатом таких настрое¬
ний в народе и в политических кругах явилось решение
французского правительства, принятое 13 апреля 1955 года,
согласно которому Франция отказывалась от использования
ядерной энергии в военных целях, но оставляла за собой
право пересмотра этого решения в свете дальнейших
событий.
Однако проблемы атомного века невозможно решить
при помощи административного декрета. Решение не при¬
нимать атомной военной программы почти немедленно
подняло вопрос о различии между применением ядерной
энергии в военных и в гражданских целях. Является ли,
например, судовой двигатель только «гражданской» маши¬
ной или же он может быть использован и для военных
нужд? Если в каждом случае быть последовательным
в осуществлении господствующей точки зрения, это при¬
ведет к сокращению вновь разрабатываемой программы
мирного использования ядерной энергии до абсурдно малых
масштабов. Таким образом, французское правительство
было сразу же вынуждено провести грань между использо¬
ванием ядерной энергии в качестве топлива и в качестве
взрывчатого вещества. Еще до официального заявления
правительства начальник штаба французских ВМС адми¬
рал Анри Номи сообщил, что изучается вопрос о строи¬
тельстве подводной лодки с атомным двигателем2. Менее
чем девять месяцев спустя после решения об отказе от
применения ядерной энергии в военных целях правитель¬
ство Франции обнародовало планы строительства подвод¬
ной лодки такого типа, двигатель которой мог бы стать
и образцом для надводных судов3.
Кроме того, между мирным и военным использованием
атомной энергии нет непроходимой пропасти. Осуществле¬
ние любой программы мирного использования ядерной
энергии ведет к накоплению расщепляющегося вещества
1 «Ьа Ргапсе е1 1ез ^ие5^^оп5 1п1егпа1юпа1е5», ЗопАадез. N° 1 ,
РеЬ. 1955, р. 20.
2 Выступление адмирала Л. Номи (/,<? Моп&е, 24гпе Маг. 1955).
3 1е Мопйе, 12ше Ыоу. 1955.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ. АМЕРИКАНСКАЯ СТРАТЕГИЯ И НАТО 407
плутония, который является также и главным компонен¬
том ядерного оружия. Чем обширнее будет программа
мирного использования ядерной энергии, тем большие
возможности получит данная страна в военной области.
Согласно программе мирного использования атомной энер¬
гии, Франция произведет в 1957 году более 15 кг плутония,
а общие его запасы достигнут 100 кг, что достаточно для
производства нескольких термоядерных устройств.
Таким образом, решение Франции лишь отложило во¬
прос о производстве ядерного оружия до тех пор, пока не
появится практическая возможность сделать это. Для
страны, стремящейся освоить производство ядерной энер¬
гии, самый трудный шаг состоит в овладении ядерной
технологией и подготовке научных кадров, способных осу¬
ществить разнообразную программу мероприятий. При
этом совершенно безразлично, приобретаются эти знания
в процессе использования ядерной энергии в мирных или
военных целях. На практике развитие ядерной технологии
в мирных целях дает возможность общественному мнению
страны постепенно освоиться с ядерной энергией и тем са¬
мым создать психологическую обстановку, при которой
программа ядерных вооружений в дальнейшем получит
поддержку. О том, что у французов были такие соображе¬
ния, свидетельствует статья известного французского фи¬
зика Лепренс-Рэнге. «Воспользуемся предстоящими го¬
дами,— писал он,— чтобы улучшить наше общее поло¬
жение, ликвидировать нашу отсталость путем подготовки
инженеров и ученых, расширения горнодобывающей про¬
мышленности, увеличения технического и промышленного
потенциалов... и претворения в жизнь экспериментальных
промышленных проектов, которые совершенно необходимы
для осуществления смелой и разумной программы... Тогда
решения, которые нам, возможно, придется принять позд¬
нее, смогут быть выполнены очень быстро»1.
В общем, несмотря на все заявления о своих высоких
принципах, Франции не удалось избежать ни одной из ди¬
лемм атомного века. Когда ядерная технология во Франции
получила достаточное развитие и ее характер стал более
понятным для широких кругов, перед французами снова
1 Ь е Р г 1 п с е-Н 1 п § и е 1 Ь., РгезИ^е с!е 1а Ргапсе е! аг-
тетегНз а1огг^ие5, Ье Мопйе, 19те Маг. 1955.
408
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СТРАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА
встал вопрос о ее использовании для военных целей. Не¬
многим более чем через год после решения правительства
об отказе от создания ядерного оружия парламентский
корреспондент газеты «Монд» писал: «За исключением
коммунистов... все ораторы единодушно соглашаются
с тем, что Франции необходимо выбрать между обладанием
ядерным оружием и отказом от национальной обороны»1.
Таким образом, французы пришли к тому, с чего
начали. Франция была вынуждена признать, что в усло¬
виях атомного века национальная оборона имеет какой-то
смысл только при наличии ядерного оружия. Когда страна
находится под защитой этого оружия, она способна вести
войну даже «обычного» типа, хотя в войне между ядерными
державами подобные действия вряд ли возможны. Без
ядерного оружия любая страна попадает в полную зави¬
симость от какой угодно державы, обладающей этим ору¬
жием. Как заявил премьер-министр Ги Молле в Нацио¬
нальном собрании, «...позиция правительства сводится
к следующему: Франция обязуется не взрывать бомбу
атомного типа до 1 января 1961 года. Учитывая задержки,
объясняющиеся трудностями разработки и конструиро¬
вания..., эта отсрочка не замедлит выполнения Францией
своей ядерной программы. По окончании этой программы
мы будем вольны проводить независимую политику...
Во время отсрочки мы сможем проводить изыскания в об¬
ласти военного применения, и ничто не помешает нам на¬
править наши усилия на использование ядерной техники
в военных целях...»2
В общем Ги Молле не оставил никаких сомнений в том,
что Франция уже ведет исследовательскую работу в об¬
ласти военного применения ядерной энергии. То, что едва
ли за год до этого изображалось как стремление Франции
показать пример гуманности, превратилось по существу
в техническую проблему приоритета, в вопрос о том, что
разумнее — создавать ядерную технику, делая упор на
мирное или на военное использование энергии атома.
Но если Франция и поняла, что ей придется считаться
с условиями атомного века и что ее единственный выбор
лежит между ядерной стратегией и бессилием, то вопрос о ха-
1 Ье Мопйе, 12 Л и 1. 1956.
8 1е МопОе, 13 Ли1. 1956.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ. АМЕРИКАНСКАЯ СТРАТЕГИЯ И НАТО
409
рактере ядерной стратегии остался у французов нерешен¬
ным. Их попытка обойти эту проблему отказом от участия
в гонке ядерных вооружений была, несомненно, обречена
на провал. Выбор зависел не только от самой Франции,
но и от других держав, и экономическая необходимость
заставила Францию заняться весьма мирными делами,
которые в конечном счете всегда приводят к созданию
военной техники. Однако если Франция и положит в ос¬
нову своего военного планирования принципы ядерной
стратегии, это все равно не решит проблемы ее уязвимости.
Для Франции, так же как и для ее союзников, главная
задача состоит в том, чтобы наметить какой-то средний
курс между Армагеддоном и капитуляцией.
* * *
С военной точки зрения трудности НАТО объясняются
неспособностью решить приемлемым для всех партнеров
образом два следующих вопроса: установить цель военной
организации на континенте и определить влияние ядерного
оружия на стратегию союзников. До тех пор пока Соеди¬
ненные Штаты и Великобритания будут основывать свою
стратегию на том предположении, что всякая война в Ев¬
ропе неизбежно приведет к всеобщей войне и что эта война
обязательно выльется в межконтинентальную термоядер¬
ную схватку, их интересы будут находиться в противоре¬
чии с интересами других стран — участниц НАТО. Ника¬
кие успокоительные заявления не смогут ликвидировать
пропасть между заинтересованностью наших союзников
в локальной обороне и требованиями стратегии, рассчитан¬
ной на всеобщую войну. Уже само расположение наших
авиационных баз на периферии Евразии и дальше — в Ис¬
пании, Марокко и Саудовской Аравии, свидетельствует об
исключительно малом военном значении континентальных
держав. Это противоречие привело к тому, что военная
стратегия НАТО оказалась построенной на ряде компро¬
миссов — на уступках, сделанных нами ради успокоения
европейских держав, и уступках, на которые европейские
члены союза пошли лишь под давлением наших требований
о вкладе с их стороны в общие военные мероприятия.
Результатом явилось разрастание европейской военной
организации, ставшей сейчас слишком крупной, чтобы
410
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СТРАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА
служить «спусковым механизмом», и вместе с тем довольно
слабой, чтобы сопротивляться советскому наступлению,
хотя, впрочем, она и не предназначается для этой цели.
Похоже, что в своем развитии Североатлантический союз
ориентировался на какую-то отдаленную и малонаселен¬
ную часть света, а не на Европу, где наша стратегическая
доктрина оказалась поэтому чем-то вроде тормоза, мешав¬
шего европейским державам вносить в общее дело значи¬
тельный военный вклад. В то же время европейцы не же¬
лали говорить открыто о своих опасениях, чтобы тем самым
не лишить себя нашей защиты, а ведь именно это с точки
зрения стратегии всеобщей войны и является единственной
имеющей значение задачей данного союза.
Поэтому совершенно необходимо четко определить роль,
которую мы хотим отвести Североатлантическому союзу.
Будет ли она заключаться в постоянных предупреждениях
советскому блоку, что его нападение на Западную Европу
неизбежно вызовет всеобщую войну, или в обеспечении
целостности Европы в случае действительного нападения?
Если НАТО будет предоставлена первая роль, то сохранять
на континенте многочисленные английские, американские
и канадские войска не имеет смысла, но тогда и европейская
военная организация, в свою очередь, неизбежно станет
еще более расплывчатой, неуверенной и по существу ничего
не значащей. Во втором же случае необходимо радикаль¬
ное изменение нашей стратегической доктрины и вытекаю¬
щей из нее политики.
Укоренившаяся с самого конца второй мировой войны
привычка думать, что только атомная бомба и наша спо¬
собность нанести ответный удар мешают Советской Армии
оккупировать Западную Европу и что всякое нападение
на нее неизбежно вызовет всеобщую войну, привела
к тому, что эта идея по существу превратилась в догму.
В защиту этой идеи обычно выдвигается несколько дово¬
дов: что Европа имеет для Запада «жизненно важное» зна¬
чение, и потому, мол, она должна пользоваться защитой
наших мощных сдерживающих сил, тогда как местные
войны имеют смысл только для достижения целей главным
образом периферийного характера; что стратегическая
воздушная война — это наше единственно возможное
противодействие советскому нападению на Западную Ев¬
ропу, ибо мы не можем-де позволить себе тягаться с Совет-
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ- АМЕРИКАНСКАЯ СТРАТЕГИЯ И НАТО
411
ским Союзом в людских резервах или вовлекать Советскую
Армию в войну на истощение; что у нас, наконец, нет
иного выбора, кроме всеобщей войны, потому что наши
партнеры по НАТО будут с подозрением относиться к лю¬
бой обороне их территории, предполагающей использова¬
ние ядерного оружия в ограниченных масштабах.
Иногда даже самые бесспорные доводы сильно мешают
ясному мышлению. Странной кажется доктрина, гласящая,
что жизненные интересы можно защищать только с по¬
мощью самой рискованной стратегии. Конечно, мы всегда
должны быть готовы в случае необходимости защитить
свои .жизненные интересы, даже если для этого придется
прибегнуть к всеобщей войне. Но это отнюдь не означает,
что мы должны начинать оборону с термоядерной схватки
или что не в наших интересах разработать какую-либо
иную стратегию. Менее опасные стратегические решения
особенно необходимы в силу того самого довода, который
раньше приводился в защиту стратегии всеобщей войны,
а именно, что она предотвратила бы затяжную борьбу на
истощение. Принимая во внимание мощь современного
оружия, стратегия всеобщей войны совершенно неизбежно
ведет сейчас как раз к тому самому результату, которого
мы стремились избежать сразу же после окончания второй
мировой войны, взяв за основу эту стратегию; каков бы
ни был исход всеобщей войны, она ослабит, а быть может,
и уничтожит национальное достояние. И если во время
термоядерной схватки Советская Армия захватит Европу,
у нас не останется достаточных ресурсов, чтобы освободить
своих союзников. Может случиться, что всеобщая война
не предотвратит ни истощения, ни советской оккупации
Европы.
Однако при всем этом довод, основанный на нехватке
наших людских ресурсов, не является решающим. Объеди¬
ненные людские ресурсы Соединенных Штатов и их евро¬
пейских союзников всегда превосходили людские ресурсы
советского блока в Европе. Наблюдающееся в этой области
неравенство зависит не от наличия людских ресурсов, а от
желания мобилизовать их. Кроме того, появление большого
количества тактического ядерного оружия делает различие
в численности отмобилизованных людских резервов менее
значительным в стратегическом отношении при условии,
что и мы и наши союзники готовы сделать правильные
412
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СТРАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА
выводы из происшедшей в военном деле революции и раз¬
решить проблему ограниченной ядерной войны. В условиях
ядерной войны оперативно-тактическая плотность войск
имеет известный предел. Необходимая для ее создания чис¬
ленность войск несколько превышает численность войск
НАТО, однако она не настолько велика, чтобы вовсе от¬
казаться от нее. Главной предпосылкой создания соответ¬
ствующих новым условиям войсковых контингентов яв¬
ляется такая дипломатия, которая обеспечивает нашим
союзникам и, что, пожалуй, еще более важно, нашим про¬
тивникам ясное понимание характера ограниченной ядер¬
ной войны.
Но не причинит ли ограниченная ядерная война в Ев¬
ропе настолько серьезных разрушений обширным районам,
что приведет к совершенно нежелательным результатам?
Не следует ли сделать вывод из маневров «Карт Бланш»,
что ограниченная ядерная война привела бы к уничтоже¬
нию европейской цивилизации столь же несомненно, как
и всеобщая война? Многие ратуют за стратегию всеобщей
войны, исходя из убеждения, что ограниченная ядерная
война превратит зону военных действий в область «радио¬
активных руин» и что такая перспектива лишит наших
союзников всякой воли к сопротивлению Г Однако нело¬
гично утверждать, что наши союзники поколеблются на¬
чать ограниченную войну во имя защиты своих террито¬
рий и что мы тем не менее будем по-прежнему придержи¬
ваться стратегии всеобщей войны, бесконечно более разру¬
шительной для обеих сторон. Почему же Великобритания
и Соединенные Штаты должны пойти на полное опустоше¬
ние своей территории, если наиболее непосредственно заин¬
тересованные страны не идут на гораздо меньший риск?
Не ясно также, какое утешение получат союзники, кото¬
рых хотят спасти от превращения в «радиоактивные ру¬
ины», из того, что в результате всеобщей войны мы разде¬
лим их участь.
Основной довод в защиту стратегии ограниченной ядер¬
ной войны состоит в том, что она спасает мир от превра¬
щения его в «радиоактивные руины». Как мы видели, огра-
1 5 1 е 5 з о г ,1., ТЬе Н-ВошЬ: МаззК’е Ке1аНаИоп ог Огас!иа1ес1
Ое1еггепсе, Iп(егпаИопа1 А[[а1г5, V. 32, Арг. 1956, р. 158 —162;
ТЬе Огеа1 Ое1еггеп1 апс! Ц$ ЫтИаНопз, Ви11. о/ 1ке А1отгс ЗЫепИ
V. 12, Мау 1956, р. 140 — 146.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ- АМЕРИКАНСКАЯ СТРАТЕГИЯ И НАТО 413
ниченная ядерная война приближается по степени вызы¬
ваемых ею разрушений к всеобщей войне только в том слу¬
чае, если применяется тактика второй мировой войны
с ее четкой линией фронта, массированными атаками на
центры коммуникаций и попытками уничтожить промыш¬
ленный потенциал противника. Поэтому уроки маневров
«Карт Бланш» обманчивы. В ближайшем будущем (сог¬
ласно нашей стратегической доктрине, это произойдет
лет через 10) массированный удар по авиационным базам
противника окажется в стратегическом отношении либо
нецелесообразным, либо совсем ненужным. Когда поя¬
вятся самолеты, поднимающиеся в воздух вертикально, и
управляемые снаряды, не будет никакой необходи¬
мости сбрасывать три сотни атомных бомб за 48 часов1.
Главная* цель ограниченной ядерной войны должна со¬
стоять не в том, чтобы уничтожить коммуникационные
центры противника, а в том, чтобы помешать противнику
завладеть известной территорией, не допуская концентра¬
ции крупных контингентов его войск в оспариваемом рай¬
оне. Ограниченную ядерную войну не следут даже срав¬
нивать с наземной войной в традиционном смысле этого
слова. Используемые в ней боевые единицы в идеале должны
по мобильности приближаться к авиации и в то же время
быть способными заставить противника либо сосредоточить
свои силы, превратив их таким образом в объект для атом¬
ного удара, либо рассредоточить их настолько, чтобы они
не могли обеспечить ему установление политического гос¬
подства.
Есть и такие сторонники стратегии всеобщей войны,
которые доказывают, что попытка организовать локаль¬
ную оборону была бы на руку Советам, потому что при этом
вся территория Западной Европы попадала бы в их руки
нетронутой. «Если мы скажем, что атомное оружие может
применяться только вблизи линии фронта...,— пишет
Джон Слессор,— то это придется нашим новым союзни¬
кам по НАТО весьма не по душе, да и сама Россия ока¬
жется в таком случае вне опасности, за исключением,
может быть, городов в непосредственной близости от аэро¬
дромов. Это, по-видимому, вполне устраивает русских,
которые, конечно, предпочли бы захватить такие пункты,
1 См. выше, стр. 393.
414
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СТРАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА
как Париж и порты на берегу Ла-Манша в неповрежден¬
ном виде, чем в виде радиоактивных развалин»1. Нелогично
вместе с тем и утверждать, что нам может быть выгодно
навлечь абсолютное опустошение на районы, которые мы
стремимся защитить с помощью сознательно выбранной
стратегии. Неясно, почему избрание Западом стратегии
массированного ответного удара может заставить СССР
уничтожить Париж или порты Ла-Манша. Напротив, в ус¬
ловиях всеобщей войны важными объектами, видимо, были
бы американские, а может быть, и английские базы стра¬
тегических ВВС. Это не означает, что стратегия всеобщей
войны была бы выгодна нашим европейским союзникам.
Даже если бы они и избежали непосредственного воздей¬
ствия с воздуха, выпадение стронция 90 и других радиоак¬
тивных осадков вместе с генетическими последствиями соз¬
дали бы для них неменьшую угрозу. Боязнь, что неогра¬
ниченная термоядерная война может сделать жизнь чело¬
века невыносимой, и страх перед советской оккупацией
должны дать нашим союзникам могучий стимул для орга¬
низации локальной обороны.
Стратегия, ориентирующаяся на локальную оборону
Европы, не должна рассматриваться как средство скреп¬
ления нашего союза. Напротив, союз должен представлять
собой механизм, обеспечивающий защиту каждому члену,
но таким образом, чтобы это не повлекло за собой нацио¬
нальной катастрофы для всех партнеров. Сделать же эту
стратегию основой нашей политики нельзя до тех пор, пока
союзники не поймут глубже природу ядерной технологии,
а вместе с ней — и характер ограниченной ядерной войны.
Одним из недостатков нашей союзнической политики
является отстранение западноевропейских держав от гонки
ядерных вооружений, и это отчасти объясняется ограни¬
ченностью обмена научной информацией согласно амери¬
канскому закону об атомной энергии. Но в конечном счете
придерживаться стратегии, главное средство которой нахо¬
дится под исключительным контролем двух союзников,
географически наиболее удаленных от первой линии совет¬
ского наступления, будет почти невозможно. Поскольку
наши союзники не обладают ни достаточно развитой ядер-
1 5 1 е 5 5 о г Л., ТЬе Н-ВотЪ: Мазз^е Ке1аПаВоп ог ОгаЛиа1ес1
Ое1еггепсе, 1 п(егпаИопа1 Л//а/гз, V. 32, Арг. 1956, р. 160.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ. АМЕРИКАНСКАЯ СТРАТЕГИЯ И НАТО
415
ной технологией, ни арсеналом ядерного оружия, они ис¬
пытывают чувство собственного бессилия и поэтому легко
могут стать жертвой советской пропаганды, которая ста¬
рается изобразить ядерное оружие как исключительно
ужасное. Если Соединенные Штаты сохранят за собой
право полновластного контроля над ядерным оружием,
наши союзники постепенно станут еще более податливыми
по отношению к Советскому Союзу, который внушает им
необходимость избежать нависшей угрозы путем отказа от
ядерной стратегии. Об успехе этой тактики за пределами
сферы НАТО свидетельствует заявление японского пра¬
вительства, что на территории Японии не будет разрешено
размещение ни одного из американских соединений атом¬
ной поддержки1.
Поэтому одна из главных задач Соединенных Штатов
в НАТО заключается в том, чтобы преодолеть в сознании
союзников травму, вызванную заявлением о предпола¬
гающемся использовании ядерного оружия, и возможно
скорее снабдить союзников этим оружием. Завеса тайны,
окружающая ядерное оружие, была бы снята очень быстро,
если бы континентальные державы обладали этим оружием.
Ничто не способствовало бы в большей мере восстановле¬
нию определенной последовательности в военном планиро¬
вании союзников. Все основания для секретности, предпи¬
сываемой законом об атомной энергии, давно отпали;
ведь она имела смысл лишь до тех пор, пока мы пользова¬
лись атомной монополией. Но по мере роста советских
ядерных запасов наши союзники стали подлинными жерт¬
вами нашей политики утаивания от них научной инфор¬
мации в области ядерной энергии. Они были вынуждены
либо заниматься расточительным дублированием наших
собственных усилий, либо научными изысканиями, уже
давно законченными в Соединенных Штатах и в Советском
Союзе, либо, наконец, положиться на систему вооружен¬
ных сил, безнадежно уступающую советской.
Почти столь же важным, как и обладание ядерным ору¬
жием, было бы приобретение нашими партнерами по
НАТО управляемых реактивных снарядов, по крайней
мере средней дальности действия. Ведь большая часть
европейской территории России уязвима для управляемых
1 Уогк Т1те$, РеЬгиагу 9, 1957.
416
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СТРАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА
снарядов с дальностью действия порядка 2,5 тыс. км, а от*
сюда ясно, что наличие такого оружия позволило бы Запад¬
ной Европе лучше противодействовать советской ракетной
угрозе, которая оказалась столь действенной во время
суэцкого кризиса. Соглашение между президентом Эйзен¬
хауэром и премьер-министром Великобритании Гароль¬
дом Макмилланом о предоставлении последней американ¬
ских ракет явилось первым многообещающим шагом в на¬
правлении, которое может стать общим для всей Органи¬
зации Североатлантического договора1.
Однако обладание ядерным оружием и управляемыми
снарядами само по себе не устраняет трудностей, пережи¬
ваемых НАТО. Напротив, оно может стать еще одним
доводом в пользу сокращения вооруженных сил и даже
вызвать желание поставить все в зависимость от стратегии
всеобщей войны. А стратегия массированного ответного
удара вообще вынуждает весь союз к отступлению без со¬
противления какой-либо иной угрозе, кроме самой ужасной
и недвусмысленной. Для того чтобы избежать полного па¬
ралича, обусловленного подобными перспективами, члены
НАТО должны найти доктрину, которая сделает возмож¬
ным применение нового оружия на основе стратегии, менее
катастрофической по своим последствиям, чем стратегия
всеобщей ядер ной войны.
Ведущую роль в этом должны сыграть Соединенные
Штаты, ибо только они обладают техническими секретами,
которые могут придать смысл оборонительным усилиям
Западной Европы; только они имеют достаточные силы для
нанесения ответного удара, могущие служить щитом для
организации локальной обороны. Если Соединенные Штаты
своей доктриной и всей военной системой не докажут своей
веры в осуществимость локальной обороны Европы, то
военный вклад НАТО в общее дело не будет целенаправ¬
ленным. Нет смысла усиливать обычными германскими
дивизиями англо-американскую армию, оснащенную ядер¬
ным оружием и поддерживаемую атомной тактической ави¬
ацией. Техника организации тылов времен второй мировой
войны, основанная на нескольких центрах снабжения,
каждый из которых ничем не защищен от атомного удара,
весьма опасна в тех условиях, когда наша стратегия пре-
1 Текст соглашения см. Нью-Йорк тайме, 25 марта 1957 года.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ. АМЕРИКАНСКАЯ СТРАТЕГИЯ И НАТО
417
дусматривает возможность использования ядерного ору¬
жия. Нынешняя громоздкая структура НАТО едва ли
способна обеспечить быструю реакцию, которой требует
обстановка в ядерной войне. Обычные армии наших конти¬
нентальных союзников могут действительно оказаться
помехой в ядерной битве. Поэтому НАТО придется пере¬
строиться в соответствии с требованиями атомного века как
в отношении доктрины, так и в организационном плане.
Армии наших союзников или, по крайней мере, та их часть,
которая предназначена для защиты Западной Европы,
должны быть оснащены и обучены для ведения ядерной
войны. И союз должен добиваться принятия стратегиче¬
ской доктрины, которая не ставит знака равенства между
ядерной войной и всеобщей войной. Короче говоря, наш
союз должен постараться избавиться от нынешних противо¬
речий. НАТО должен стать либо средством организации
локальной обороны Европы, либо «спусковым механиз¬
мом» для введения в действие английской и американской
стратегической авиации. Этот союз не может быть тем и дру¬
гим одновременно, более того, он не может быть и средством
организации локальной обороны без более внушительных
оборонительных усилий со стороны наших западноевропей¬
ских союзников.
Если окажется, что наши союзники колеблются поддер¬
жать даже перестроенную в военном отношении Организа¬
цию Североатлантического договора, то, по-видимому, на¬
станет время положить конец полумерам, которые срывали
военные усилия союза. При отсутствии более энергичных
оборонительных усилий со стороны европейских стран пяти
американских и четырех английских дивизий будет слиш¬
ком мало для того, чтобы обеспечить надежную локаль¬
ную оборону, но чересчур много для целей внутренней
безопасности. Если мы оставим в Европе менее половины
этого числа дивизий, то тем самым мы наглядно продемон¬
стрируем нашу решимость и обеспечим свое участие во все¬
общей ядерной войне. При наличии военной системы, не¬
способной обеспечить локальную оборону, защита Европы
зависит в основном от готовности Соединенных Штатов и
Великобритании пойти на риск всеобщей войны в ответ на
советскую агрессию. Показать эту решимость, не вызывая
подозрений, можно путем сокращения численности амери¬
канских и английских войск в Европе; это устранит у про-
27 Заказ N° 63 3
418
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СТРАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА
тивников всякое сомнение в том, что нападение на Европу
вызовет противодействие не только сил локальной обороны.
Организация Североатлантического договора, таким об¬
разом, оказалась на распутье. Она больше не может при¬
менять стратегию всеобщей войны, ограничивая свои уси¬
лия недостаточными, половинчатыми мерами в области
локальной обороны. Она должна быстро решить, не имеет
ли ее характер определенных черт доктрины Монро (в этом
случае ей следует определить район, который будет защи¬
щаться в основном односторонними обязательствами Сое¬
диненных Штатов), или же ее можно поставить на службу
стратегии, которая стала наиболее целесообразной и наи¬
менее дорогостоящей, то есть стратегии локальной обо¬
роны, основанной на использовании ядерного оружия.
Наши европейские союзники должны понять, что в атом¬
ный век они не обладают ресурсами для содержания во¬
оруженных сил, достаточных для ведения как ограничен¬
ной, так и всеобщей войны. Любая их попытка сделать это
ослабит общую эффективность союза и не умножит сил
каждого из участников. Их наиболее полезный вклад будет
заключаться в развитии своих способностей ведения огра¬
ниченной войны. Мы же со своей стороны должны сделать
все возможное, чтобы обеспечить надлежащую базу для
обороны Западной Европы и прежде всего создать необхо¬
димую для этого военную организацию, иначе все на¬
ши усилия сведутся к ненужному разбрасыванию сил и
средств1.
Много говорилось об укреплении НАТО решением ряда
проблем, не касающихся военной стороны дела, но подобные
предложения будут оставаться паллиативами до тех пор,
пока НАТО полностью не встанет на путь решения военных
проблем. Сохранить оборонительный союз окажется не¬
возможным, если члены его не выработают общей точки
зрения на характер коллективной обороны.
1 При таком решении проблемы НАТО западноевропейские
государства попадают в еще большую вассальную зависимость от
США; стратегическое оружие снова оказывается под безраздельным
контролем американцев и превращается в их руках в своего рода
«дубинку», с помощью которой США собираются держать Западную
Европу в полном повиновении. Более того, такое распределение
сил и обязанностей освобождает США от части военных расходов,
а в случае войны перекладывает всю тяжесть жертв наземных сра¬
жений на своих союзников.— Прим. ред.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ. АМЕРИКАНСКАЯ СТРАТЕГИЯ И НАТО
419
Готовность организовать локальную оборону стран За¬
падной Европы послужит проверкой того, сумеет ли союз
в дальнейшем приспособиться к условиям, коренным обра¬
зом отличающимся от тех, которые принимались в расчет
при его создании. Усилия, затраченные на создание Орга¬
низации Североатлантического договора, были настолько
большими, что у нас, вероятно, появилась тенденция игно¬
рировать тот факт, что стратегия, выработанная в период
атомной монополии США, в условиях ядерного изобилия
уже непригодна. Свободный мир, котсрому приходится
защищать свои политические воззрения, должен показать
всем гибкость своего стратегического мышления. Если
НАТО не в состоянии выработать стратегию, менее риско¬
ванную, чем стратегия всеобщей войны, то не приходится
рассчитывать, что подобный союз сохранит свою решимость
перед лицом опасностей, с которыми он неизбежно столк¬
нется. Может случиться, что ни мы, ни наши западноевро¬
пейские союзники не будем готовы пойти на экономические
жертвы, обусловленные этим курсом. Но по крайней мере
мы не должны сами смешивать наименее обременительную
с наиболее действенной стратегией. Результатом попытки
уклониться от решения стратегических проблем могут
оказаться катастрофа в случае войны и неуклонное ослаб¬
ление сплоченности союза в мирное время.
Однако характер стратегии будущей войны не может
быть определен только нами или нашими союзниками.
Наши мероприятия будут эффективными, пожалуй, лишь
в той мере, в какой они окажутся достаточными для того,
чтобы прежде всего устранить угрозу, несущую с собой
столько забот свободному миру, угрозу, которую мы видим
в революционной воинственности Советского Союза и
Коммунистического Китая.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
СОВЕТСКИЙ СОЮЗ И АТОМ
В конце второй мировой войны советское руководство,
уверенное в своем умении обращаться с социальными си¬
лами и всегда гордившееся своей способностью предвидеть
ход истории, столкнулось со страшным вызовом. В тот
самый момент, когда советские армии стояли в центре
разрушенной войной Европы и пророчества Ленина отно¬
сительно обреченности капитализма, казалось, вот-вот
сбудутся, появилось новое оружие, далеко превосходив¬
шее по мощи все, что было известно раньше1. Была ли диа¬
лектика истории настолько хрупкой, чтобы новое открытие
в области техники могло разбить ее? Неужели результатом
двадцати лет лишений и четырех лет опустошительной
войны должно было быть появление у капиталистического
врага такого оружия, которое создавало советскому госу¬
дарству беспрецедентную угрозу?
Деятелей Кремля, очевидно, привело в уныние то об¬
стоятельство, что с окончанием войны рост СССР в качестве
мировой державы, обусловленный его военными успехами,
вновь стал под вопрос. Не меньшее беспокойство вызвали
у них и проблемы «чистой идеологии». Ведь если капита¬
лизм смог избавиться от своих трудностей благодаря но¬
вому открытию в области техники, значит экономическая
структура общества не имеет столь решающего значения,
как об этом говорилось в советской доктрине; значит, по
существу, эта структура играет меньшую роль, чем уро¬
вень технического прогресса. Если способность ленинизма
предсказывать не оправдалась в таком жизненно важном
пункте, то вся теория, основанная на высшем предвидении,
оказывается сомнительной.
1 Именно Ленину принадлежит гениальное по силе предвидения вы¬
сказывание о том, что в дальнейшем загнивающий капиталистический
строй по мере обострений его внутренних и внешних противоречий
будет цепляться за любое средство, чтобы хоть на некоторое время
отсрочить свою окончательную гибель. —Прим. ред.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ. СОВЕТСКИЙ СОЮЗ И АТОМ
421
Однако советское руководство реагировало на взрывы
атомных бомб с той железной выдержкой, которой его на¬
учила вся его боевая история. Оно отказалось признать
несоответствие между ленинской теорией и реальными фак¬
тами, ибо это означало бы отрицание самого смысла своего
существования. Оно предпочло заявить, что новые откры¬
тия лишь подтверждают принятое коммунистами учение
и что загнивание капитализма не только не остановлено
появлением в его руках более мощного оружия, а, наоборот,
будет ускорено по той же самой причине.
Эта демонстрация выдержки была отнюдь не простым
упражнением в абстрактной теории. Наоборот, советские
лидеры полностью использовали свою идеологическую под¬
готовку для решения весьма практической задачи — уце¬
леть в качестве революционной державы. Всю свою жизнь
они учились тому, что внешность обманчива и что поли¬
тическая ситуация является отражением определенной
комбинации политических, экономических, психологиче¬
ских и военных факторов. Их учили, что подчеркивание
одного из этих факторов в ущерб другим ведет к пора¬
жению. Они были убеждены, что превосходство против¬
ника в одной области может быть сведено на нет умелыми
действиями в других. Таким образом, советское руковод¬
ство не будучи в состоянии изменить в ближайшее время
сложившуюся обстановку пошло по пути подрыва нашей
готовности применить атомное оружие и развернуло все¬
мирную кампанию за запрещение этого оружия. Внутри же
собственной страны советское руководство было абсолютно
уверено в себе. Кремль добился внутри страны такого
отношения к проблемам атомного века, которое полностью
соответствовало тактическим требованиям советской
политики.
Результатом явилось то, что Кремль хладнокровно,
как если бы не существовало никаких других точек зре¬
ния, кроме его собственной, используя все имеющиеся
у него средства и организации, стал энергично обрабаты¬
вать свое и мировое общественное мнение по трем связанным
между собой направлениям. Одно из них сводилось к тому,
что поражающие способности ядерного оружия сильно
переоцениваются; такая установка должна была показать
миру, что СССР сохраняет превосходство по основным
видам мощи. ^Второе направление пропаганды было рас-
422
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СТРАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА
считано на то, чтобы доказать, что ядерное оружие, хотя
и не имеет решающего значения, является особым средством
запугивания и потому должно быть запрещено. С помощью
дипломатических нот, мирных конгрессов, резолюций и от¬
крытой пропаганды организаторы этой кампании стреми¬
лись парализовать нашу решимость к применению самого
могущественного оружия. Третьим направлением, под¬
чиненным двум первым, было утверждение, что единст¬
венно законным применением атома является его мирное
использование и в этой области СССР готов показать при¬
мер. Эта политика, укреплявшая прежние советские пози¬
ции, давала вместе с тем толчок советскому мирному на¬
ступлению и оказывалась довольно привлекательной для
стран, не связанных никакими обязательствами.
Все эти три направления почти без изменений повто¬
ряются в советской доктрине, начиная с 1945 года, правда,
в разные годы некоторым из них придается больший удель¬
ный вес. В усилиях Советов решить проблемы атомного
века можно проследить два главных периода: период нашей
атомной монополии и период, наступивший после того, как
СССР создал свой собственный ядерный арсенал. В первый
период советские лидеры полагались в основном на свою
пропаганду, ведшуюся под лозунгом «запретить атомную
бомбу». Они настаивали на том, что атомные бомбы несут
с собой зло и страдания, но дела не решают. С ростом совет¬
ского ядерного арсенала и в особенности после смерти
Сталина, предложения о запрете ядерного оружия стали
уже чередоваться с угрозами ответного применения термо¬
ядерных средств. Советские лидеры теперь уже не пола¬
гаются целиком на сдерживающие нас мотивы: они стре¬
мятся увеличить и наши опасения. Однако в этот период
ядерная мощь стала более понятной для советской общест¬
венности, и это подняло множество проблем относительно
чистоты доктрины, ее воинственности и опасностей атомного
века, которые были обойдены в 1945 году.
* * *
Усилия Советского Союза преуменьшить значение ядер¬
ного оружия были столь последовательными и начались
так рано, что есть основания предположить, не были ли
они запланированы еще задолго до взрыва первой атомной
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ. СОВЕТСКИЙ СОЮЗ И АТОМ
423
бомбы над Хиросимой. Когда президент Трумэн информи¬
ровал Сталина на Потсдамской конференции о том, что
Соединенные Штаты обладают новым оружием страшной
силы, он был поражен спокойным ответом Сталина. «Рус¬
ский премьер,— пишет Трумэн,— не обнаружил к сооб¬
щению никакого видимого интереса. Он сказал лишь, что
рад услышать об этом и что, как он надеется, мы хорошо
используем это оружие против японцев»1. Не следует
сколько-нибудь сомневаться, что Сталин отлично понимал,
какое значение имеют сообщенные ему сведения. По суще¬
ству, почти несомненно, что Сталин узнал о возможности
ядерных взрывов еще задолго до Трумэна, который был
информирован о ходе выполнения программы по атомной
энергии только в апреле 1945 года, когда он стал прези¬
дентом. Поведение Сталина в Потсдаме указывало на ре¬
шимость советского руководства преуменьшать значение
ядерного оружия для того, чтобы продемонстрировать не¬
зависимость Кремля и невозможность запугать его.
Для поддержки этой официальной политики Советов
был пущен в ход весь аппарат советской пропаганды и
дипломатии. О бомбардировке Хиросимы в советской
печати упоминалось лишь кратко, без всякого обсуждения
или подробного освещения. Успешное окончание войны на
Дальнем Востоке было целиком приписано вмешательству
советских армий. О бомбардировке Нагасаки до поры до
времени вообще ничего не сообщалось. И хотя вскоре Совет¬
ский Союз развернул в мировом масштабе кампанию за
«запрещение» атомных бомб, советской публике пришлось
ждать почти десять лет, чтобы в точности узнать, что пред¬
ставляет собой атомная бомба.
Кроме того, каковы бы ни были колебания и сомнения,,
мучившие державу, обладавшую атомной бомбой, совет¬
ской пропаганде такие колебания были чужды. Уже 1 сен¬
тября 1945 года» то есть менее чем через месяц после бом¬
бардировки Хиросимы и Нагасаки, советский журнал
«Новое время» выступил с официальной интерпретацией
значения ядерного оружия. Поскольку в то время еще
сохранялась видимая близость бывших партнеров по союзу,
была избрана форма непрямой критики, столь дорогой
1 Т г и ш а п Н. 5., Метоп*», V. 1. Уеаг о! Оес1$юп$, ОоиЫес1ау,
Уогк, 1955, р. 416.
424
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СТРАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА
сердцу советских стратегов,— анализ комментариев ино¬
странной печати о взрывах атомных бомб. После краткого
изложения характерных особенностей атомной бомбы ав¬
тор статьи перешел к рассмотрению вопроса о ее значении.
Атомная бомба, утверждалось в журнале, не являлась
решающим фактором в войне против Японии. По мнению
журнала, это утверждение было якобы выдвинуто самими
обанкротившимися японскими милитаристами с тем, чтобы
замазать свое позорное поражение в войне с СССР, а также
«полуфашистскими» обозревателями на Западе. «Опыт вто¬
рой мировой войны,— писал журнал,— и в особенности
непревзойденный опыт боев Красной Армии ясно показал,
что успех на войне достигается не односторонним разви¬
тием тех или иных отдельных видов вооружения, а со¬
вершенствованием всех родов войск и умелой организа¬
цией их взаимодействия»1.
Но если атомная бомба не сыграла решающей роли
в войне против Японии, то, очевидно, ею нельзя восполь¬
зоваться и для запугивания СССР. «Под влиянием сообще¬
ний об атомных бомбах...,—читаем мы дальше в том же
журнале,— [реакционные круги в Соединенных Штатах]...
склонны без всякого стеснения предстать в своей империа¬
листической наготе. Они требуют, чтобы Соединенные
Штаты обеспечили свое господство над всем миром [с по¬
мощью атомной бомбы]. Для этих откровенных империа¬
листов как будто не существует уроков истории. Они
не задумываются над провалом гитлеровских планов ми¬
рового господства, которые ведь также базировались на
расчете использовать временные преимущества в развитии
военной техники»2. Далее следовал вывод, что, хотя ядер-
ное оружие и не дает обладающему им решающего преиму¬
щества, большая разрушительная сила этого оружия де¬
лает однако необходимым, чтобы все «прогрессивное че¬
ловечество объединилось, требуя немедленно запретить
его применение».
Таким образом, менее чем через три недели после пер¬
вого взрыва атомной бомбы над Хиросимой были раскрыты
следующие основные черты советской политики в вопросе
1 Рубинштейн М., Иностранная печать об атомных бом¬
бах, Новое время, N° 7 (17), 1 сентября 1945 г., стр. 14.
2 Там же, стр. 15.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ- СОВЕТСКИЙ СОЮЗ И АТОМ
425
о ядерном оружии: сравнительно небольшое значение ядер-
ного оружия, его особая отвратительность и Советский
Союз в качестве защитника мира, обращающийся ко всем,
кого отталкивает перспектива атомной войны. Сталин
лишь подтвердил эти положения, когда спустя год после
первого атомного взрыва он впервые сделал публичное
заявление по ядер ному вопросу: «Я не считаю атомную
бомбу такой серьезной силой, какой склонны ее считать
некоторые политические деятели. Атомные бомбы пред¬
назначены для устрашения слабонервных, но они не могут
решать судьбы войны, так как для этого совершенно недо¬
статочно атомных бомб»1.
Эта тема, однажды поднятая Сталиным, повторялась
затем на все лады и советской прессой и коммунистиче¬
скими партиями всего мира. В статье, озаглавленной
«Атомная бомба», Большая Советская Энциклопедия огра¬
ничилась тем, что попросту повторила слова Сталина, при¬
веденные выше2, а китайский коммунистический автор,
оценивая значение новой военной техники, всего лишь
перефразировал Сталина: «Атомная бомба является одним
из видов1 современного оружия, обладающим величайшей
разрушительной силой... Однако, за исключением того, что
оно вызывает более сильные разрушения, чем обыкновен¬
ные бомбы, это оружие не может дать других результатов.
В конечном счете решающей силой для разгрома против¬
ника является не атомная бомба, а сильные и многочислен¬
ные наземные войска...
В отношении таких стран, как Советский Союз и Ки¬
тай, полезность атомной бомбы еще менее значительна,
поскольку они имеют большой боевой опыт и обширные
территории»3.
Таким образом, советское руководство строго придер¬
живалось той «чистой» доктрины, что никакое техническое
достижение не может изменить предначертанный ход исто¬
рии. В соответствии с этим атомная бомба стала рассмат¬
риваться Советами как трюк западной пропаганды, рас-
1 Правда, 25 сентября 1946 года.
- Большая Советская Энциклопедия, 2-е изд., 1950, т. 3, стр. 433.
3 Т е п § СЬ’ао, Р1егс1п§ 1Ьгои§Ь Му1Ь о? Могтс Шаг (МеРИ
СЬип-зЫп-зЬап^ [\ ]о-Беп), Ре1 р 1 п^, ЗЫЬ-сЫеЬ, СЫН-зЫЬ, 1950,
р. 24—31.
426
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СТРАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА
считанный на то, чтобы путем шантажа заставить социали¬
стический лагерь покориться. В тех немногочисленных
случаях, когда обсуждение ядерных вопросов в СССР
захватывало широкие массы, речь шла целиком о психоло¬
гическом значении нового оружия. Атомная война не под¬
вергалась анализу в качестве стратегической проблемы.
Наоборот, высмеивались теории, согласно которым атомная
'война может изменить развитие истории. Один из ком¬
мунистических философов охарактеризовал всю американ¬
скую дискуссию по ядерным вопросам как попытку «запу¬
гать как воображаемых противников, так и своих собст¬
венных сограждан»1. Американских авторов часто обви¬
няли в том, что они преувеличивают эффективность атом¬
ной бомбы, причем особенно едко высмеивали Льюиса
Мамфорда за его предположение о том, что после атомного
опустошения человек вернется к примитивному образу
жизни. Атомная бомба мало что могла бы добавить к раз¬
рушению Сталинграда; но тем не менее Россия выиграла
войну2. А «Правда» внесла свою долю в кампанию по ума¬
лению значения атомной бомбы, цитируя без ссылки на
источники сообщения из Токио, что в Хиросиме от атомного
взрыва пострадали только 8481 человек, а в Нагасаки —
только 7967 человек3.
Нарочитое умаление роли ядерной техники распростра¬
нилось в Советском Союзе даже на самих ученых, занимав¬
шихся созданием ядерного оружия. В книге об атомной
энергии, изданной в 1952 году, всему вопросу об использо¬
вании атомной энергии в военных целях были отведены
только 3 из 400 страниц, причем здесь снова было приве¬
дено изречение Сталина, что ядерное оружие не может
играть решающей роли4. В этой книге подчеркивался сом¬
нительный вклад в атомные исследования таких русских
теоретиков, как Дмитрий Менделеев, и преуменьшалась
роль западных ученых, а о тех, кто непосредственно созда¬
вал атомную бомбу, не было сказано ничего или почти
ничего. Видное место в книге было уделено высказываниям
1 Трахтенберг О.В., «Социология» атомной бомбы,
Вопросы философии Л« 3, 1948, стр. 294.
2 Там же, стр. 294—295.
3 Правда, 21 января 1950 года.
4 Коре у некий М И., Атомное ядро, 4-е изд., Гостехтеор-
издат, М.—Л., 1952, стр. 372—374.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ. СОВЕТСКИЙ СОЮЗ И АТОМ
427
Ленина о новых теориях «разрушимости атома, его неисчер¬
паемости, изменчивости всех форм материи и ее движения,
которые [как он далее указывал] послужили основой диа¬
лектического материализма». Эта общая линия была сох¬
ранена даже и в Большой Советской Энциклопедии в статье,
посвященной развитию советской науки об атомной
энергии1.
Курс на умаление роли ядерной техники проводился
в обстановке полного замалчивания достижений Запада.
В советской печати совершенно не упоминалось о таких
событиях, как, например, сделанное Соединенными Шта¬
тами в декабре 1951 года объявление относительно возмож¬
ности мирного использования атомной энергии; как ис¬
пытание первой английской атомной бомбы в октябре
1952 года, как взрыв водородной бомбы Соединенными
Штатами в ноябре 1952 года. И только в 1954 году советской
общественности позволили, наконец, ознакомиться со сним¬
ком грибообразного облака, которое на протяжении почти
целого десятилетия служило на Западе символом атомного
века. Советские руководители до того не хотели призна¬
вать роль атомных бомб в международной политике, что,
нападая на президента Трумэна в связи с его заявлением
в ноябре 1950 года относительно возможности применения
Соединенными Штатами Америки ядерного оружия в Ко¬
рее, они даже не упоминали об атомной бомбе, а обви¬
нили его в том, что он якобы просто вызывает «новую воен¬
ную истерию»2.
Безразличие к ядерным делам сохранялось в советском
обществе даже по отношению к собственным достижениям
в ядерной области. Советская печать не сообщила о первом
советском атомном взрыве, и мир узнал о нем из амери¬
канских сообщений. Советская реакция на это была под¬
черкнуто сухой. «Правда» сделала вид, что-удивляется под¬
нявшемуся в несоветском мире возбуждению, вызванному
таким поворотом событий, а Андрей Вышинский, выступая
в Организации Объединенных Наций, указал, чтоСоветский
Союз занят проблемами мирного, а не военного использо¬
вания атомной энергии. «Мы хотим,— говорил он,— осед¬
лать атомную энергию с тем, чтобы выполнить великие
1 Большая Совете кая Энциклопедия, 2-е изд., 1950, т. 3, стр. 417.
2 О г и 1 1 о V/ Ь., МЬа! 1Ье Ки551ап$ аге То1 <4, ТНе ЯероНег,
V. 12, 24 МагсЬ, 1955, р. 15—19.
428
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СТРАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА
задачи мирного строительства, взрывать горы, менять
течение рек...»1
Проявление Советским Союзом подобного равнодушия
к своим же собственным достижениям в ядер ной области,
вероятно, отчасти объяснялось опасением коммунистов,
что слишком большие разговоры об атомной бомбе могут
вызвать превентивный удар со стороны Соединенных Шта¬
тов, прежде чем СССР будет полностью готов ответить тем
же самым. В этом нашла свое отражение и преобладающая
роль доктрины в жизни советского общества. К лучшему
или к худшему, но советское руководство ставило сущест¬
вование СССР в качестве воинственной революционной
державы в зависимость от успехов политики умаления
роли ядерного оружия, по крайней мере на период макси¬
мальной опасности, пока советские атомные запасы были
невелики или вообще не существовали. Такая политика
не позволяла Советам даже торжественно отметить собст¬
венные достижения в этой области.
Однако советская политика заключалась не только
в том, чтобы протестовать против ядерного оружия. Такой
курс, хотя он и был полезен для поддержания морального
состояния народа, не мог способствовать развитию актив¬
ности, которая, согласно советской теории, только и может
обеспечить успех революционного движения. Поэтому со¬
ветскому руководству была нужна доктрина, подчеркиваю¬
щая непобедимость СССР в борьбе с воображаемыми вра¬
гами. Она была необходима для того, чтобы продолжать
оказывать давление на периферийные государства Евра¬
зии, а это имело для Советов очень важное значение. Од¬
нако одно дело — утверждать, что атомная бомба сама по
себе не может играть решающей роли, а другое — дока¬
зать, что советские вооруженные силы существенно превос¬
ходят силы противника. И все же именно за решение этой
задачи и взялось советское военное руководство. Одно¬
временно с кампанией по умалению значения ядерного
оружия Кремль выдвинул стратегическую доктрину, имев¬
шую целью показать, что только Советский Союз, а не Со¬
единенные Штаты, будет обладать решающим преимущест-
1 V у 5 Ь 1 п 5 к у А. У., ЗреесЬ оп РгоЫЬШоп о? А1огшс Шеа-
ропз апс1 1п1егпаиопа1 Соп1го1 о? АЩгшс Епег§у, 5оте1 Меш, Ьоп-
с1оп, № 2260, 14 Ыоу., 1949, р. 2.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ. СОВЕТСКИЙ СОЮЗ И АТОМ
420
вом в новой войне. Основой для превосходства советской
военной доктрины явилось различие между «временными»
и «постоянно действующими» факторами в войне. При этом
предполагалось, что, несмотря на наличие у несоветского
лагеря любых преимуществ первой категории, то есть
«временных» факторов, СССР должен был выйти победи¬
телем вследствие того, что на его стороне неизбежно ока¬
зывались бы решающие «постоянно действующие фак¬
торы»1.
Различие между «временными» и «постоянно действую¬
щими» факторами не было лишь диалектической игрой
слов. Оно лежало в основе всей послевоенной советской
военной доктрины. Оно фигурировало во всех военных
учебниках, преподавалось в военных академиях, повто¬
рялось вновь и вновь всеми органами советской пропа¬
ганды. «Победу в войне,— писал один советский автор,—
обеспечивают не случайные факторы, не [какой-либо] вид
оружия или внезапность нападения. Победу обеспечивают
постоянно действующие факторы: прочность тыла, мораль¬
ный дух армии и народа, справедливый характер войны,
превосходство социального и экономического строя»2. «В
военной мысли капиталистических армий,— писал дру¬
гой видный военный деятель,— под влиянием неразре¬
шимых классовых противоречий... наблюдалось шатанье
и «шараханье» в сторону однобокого развития то ВВС
(дуэсизм), то бронетанковых сил (фуллеризм)... Как
известно, все эти однобокие теории и шатания военной
мысли капиталистических государств принесли им только
горькие разочарования и величайшие катастрофы»3.
Согласно советской доктрине, это одностороннее разви¬
тие военного мышления в капиталистических странах не
было случайным. Оно отражало тот факт, что капиталисти¬
ческие лидеры не могут полагаться на свой собственный
народ и что поэтому им приходится заменять людские силы
техникой. «Не располагая надежными людскими резер-
1 О а г I Ь о П В.Ь., 5о\че1 МПИагу БосЫпе, ТЬе Ргее
Ргезз, СПепсое, 111., 1953, р. 34.
2 Гусев М., Борьба Советского Союза за сокращение воору¬
жений и запрещение атомного оружия, Госполитиздат, М., 1951,
стр. 28.
3 И с а е в Ф., Военный гений Сталина (Новое время № 52,
2 декабря 1949 года), стр. 20—21.
430
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СТРАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА
вами,— писал маршал авиации Константин Вершинин
в 1949 году,— поджигатели войны всячески преувеличи¬
вают роль авиации... [рассчитывая], что народы СССР
и страны Народной демократии удастся запугать так назы¬
ваемой «атомной» или «кнопочной» войной»1.
Короче говоря, согласно той военной доктрине, которой
Советы придерживались непосредственно после войны,
военное превосходство не зависит от превосходства в об¬
ласти техники2. Советы не отрицали, что технический про¬
гресс способствует выработке доктрины внезапного напа¬
дения, но в то же время считали внезапность наиболее
недолговечным из «временных» факторов и бесконечно
высмеивали его. Таким образом, советская военная док¬
трина, по крайней мередо 1953 года, предусматривала стра¬
тегию, которая по существу представляла собой обобще¬
ние опыта второй мировой войны. Она основывалась на
методичной подготовке, а не на внезапности, и предпочи¬
тала массированные атаки пехоты неожиданным проры¬
вам и маневренным сражениям. В советской доктрине
большое значение придавалось централизованному руко¬
водству всеми операциями и подчинению всех родов войск
задачам сухопутного сражения. Победы следовало доби¬
ваться путем неослабевающего давления на противника,
пока тот окончательно не потеряет свой боевой дух и не
даст возможности осуществить прорыв3.
Примечательно, что в то время как большинство воен¬
ных теоретиков в Соединенных Штатах сосредоточивали
свое внимание на идее новой войны, которая начиналась
бы с внезапной атаки, советская теория явно отрицала
такую возможность и даже высмеивала ее. В период, когда
в Соединенных Штатах занимались главным образом док¬
триной всеобщей ядерной войны, исход которой, в конечном
1 Сталинская авиация (Правда, 17 июля 1949 года).
2 Автор явно путает. Никто и никогда такого нелепого утвер¬
ждения не выдвигал. Другое дело, что мы всегда утверждали и утвер¬
ждаем, что военное превосходство не может зависеть только от
одной военной техники, а связано неразрывно с человеком, в совер¬
шенстве владеющим этой техникой.— Прим. ред.
3 Более подробно советская стратегия и тактика рассматри¬
ваются на основании советских полевых уставов в упомянутой
выше книге Гартоффа (О а г 1 И о Н К. Б., 5оу1е1 МПНагу Оос1ппе,
ТЬе Ргее Ргезз, СЛепсое, II!.. 1953, р. 299—409).
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ- СОВЕТСКИЙ СОЮЗ И АТОМ
431
счете, решается путем уничтожения промышленного потен¬
циала, в СССР неустанно подчеркивалась правильность
стратегии непрямых действий и прорыва самого слабого
звена противника. И прорыв этот, по мнению советских
деятелей, может быть осуществлен как психологическими,
так и военными средствами; и для политической войны и
для военных действий Советами применялась одна и та же
терминология.
Возможно, конечно, что эти доводы выдвигались просто
для того, чтобы ввести другие державы в заблуждение
относительно реальной мощи СССР. Но одно дело, когда
советские лидеры занимают определенную пропагандист¬
скую позицию в своих отношениях с остальной частью
мира, и совершенно другое, когда они разговаривают со
своим народом на тему о жизни и смерти. Вряд ли можно
предположить, что только для того, чтобы ввести в заблуж¬
дение внешний мир, советские лидеры стали бы внушать
своему народу и офицерскому корпусу такую доктрину,
которую они сами считали бы ошибочной, вряд ли они
издали бы полевые уставы, основанные на заведомо оши¬
бочных принципах, и начали готовить свои вооруженные
силы к войне, которая, как им известно, является само¬
убийственной. Напротив, последовательность поведения
СССР указывает, что в вопросах доктрины Кремль всегда
говорит то, что он думает.
* * *
Период, начавшийся непосредственно после войны,
характеризовался еще одним преимуществом Советского
Союза, а именно—растущим убеждением несоветского
мира — ив этом ему старательно содействовала советская
пропаганда,— что ядерная война явилась бы для всего
мира чудовищной катастрофой. Таким образом, Кремль
находился в том благоприятном положении, когда всякое
увеличение мощи его противника пропорционально уве¬
личивало силу доводов против ее применения. Советское
руководство взялось за систематическое использование
этого преимущества. Кремль продолжал сохранять свою
воинственность путем умаления роли ядерного оружия.
В то же время он стремился усилить колебания внешнего
мира, всячески подчеркивая ужасы, которые несет с собой
применение новой техники.
432
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СТРАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА
Политика, направленная на то, чтобы парализовать
ядерную мощь Америки путем подрыва психологической
базы для ее использования, приняла форму всемирной кам¬
пании за запрещение атомной бомбы как оружия, принад¬
лежащего к особо ужасной категории1. В соответствии
с этой тактикой Кремль сопротивлялся всяким усилиям
Запада договориться о системе международной инспекции.
Комиссия ООН по разоружению, состоявшая в большин¬
стве из представителей несоветских государств, была в гла¬
зах СССР явно враждебным органом. Советам не было
никакого смысла идти на уступки непроверенному добро¬
желательству Запада, поскольку уже близился первый
взрыв советской атомной бомбы и поскольку система
международной инспекции увековечила бы положение Сое¬
диненных Штатов в качестве ведущей атомной державы.
Наконец, не могли быть многообещающими и технически
трудноосуществимые переговоры о разоружении. Было
гораздо проще и куда эффективнее выступить с программой
«запрещения атомной бомбы». Это давало Советам двойное
преимущество: они могли показать миру независимый
характер поведения СССР и сосредоточить основное внима¬
ние мировой общественности на ужасных свойствах ору¬
жия, на котором строилась вся стратегия Соединенных
Штатов.
Каждое американское предложение в Комиссии по
разоружению парировалось требованием Советов о запре¬
щении ядерного орудия. Таким образом, была создана
психологическая база для того, чтобы отвлечь внимание
от советской агрессии, против которой собственно и могло
быть направлено ядерное оружие, и воздействовать на ми¬
ровое общественное мнение ужасами применения новой
техники2. «Атомная агрессия» становилась в глазах мира
1 Эти рассуждения автора, может быть, и были бы логичными,
если бы СССР после оснащения своих вооруженных сил ядерным
оружием и после создания значительных его запасов вдруг ока¬
зался бы против запрещения атомного оружия. Но ведь он не изме¬
нил своей позиции в этом вопросе. При чем же тут тактика пропа¬
гандистских действий? — Прим. ред.
2 Автор нагло клевещет на политику Советского Союза. Доста¬
точно вспомнить хотя бы некоторые из «предложений» США, вне¬
сенных в Комиссию по разоружению, чтобы понять, что все они были
направлены на разоружение только СССР и стран социалистиче¬
ского лагеря и на обеспечение Америке господствующего положения
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ- СОВЕТСКИЙ СОЮЗ И АТОМ
433
более ужасной, чем советская агрессия, которая, как мы
неоднократно заявляли, должна предшествовать ей. И на¬
стойчивость СССР не была безрезультатной. В каждом
конфликте, начиная с блокады Берлина и до Кореи, мы
с самого начала указывали, что не будем применять свое
самое мощное оружие потому, что мы не без основания
убеждены в том, что мир не простил бы нам этого, за исклю¬
чением самого крайнего случая, которого советская стра¬
тегия стремится избежать изо всех сил.
Шаги советской дипломатии и были лишь частью все¬
мирной кампании, направленной к подрыву психологиче¬
ской базы для ядерной войны. Внутри Советского Союза
эта кампания не проводилась до 1949 года из опасения, что
ужасы атомной войны могут деморализовать русский' на¬
род. По мере того как Кремль создавал собственные ядер-
ные запасы, ссылки на ужасы атомной войны становились
более частыми, хотя по своей силе они никогда не могли
сравняться с призывами, обращенными к остальной части
мира. Тем не менее советской публике постоянно гово¬
рили, что «разрушение цивилизации» является целью аме¬
риканских атомных «маньяков», намеренных сделать все,
чтобы не допустить уничтожения капитализма. Указы¬
валось, что только твердая позиция СССР мешает им осу¬
ществить свои угрозы.
Анализируя один из номеров журнала «Кольере», вы¬
пущенный в 1951 году и посвященный «атомной войне»,
советская «Литературная газета», не касаясь вопроса
о том, насколько объективной является картина войны,
данная журналом, рассматривала лишь мотивы, которыми
руководствовалась реда-кция «Кольерса», и охарактери¬
зовала их как патологический садизм1. Этот довод повто¬
рялся бесконечно, и за ним скрывалось намерение СССР
обеспечить всемирную поддержку своей кампании за за¬
при решении любых военных вопросов. Советский Союз искренне
стремился и стремится к полному запрещению ядерного оружия
и делает это вовсе не в пропагандистских целях, а с сознанием того,
что атомнзя война принесла бы всему человечеству неисчислимые
бедствия и страдания. Именно потому, что СССР не хочет войны
не на словах, а на деле, его политика встречает горячий отклик
во всех странах мира.— Прим. ред.
1 Кларк Дж., Что скрывается за елейными речами госпо¬
дина Ачесона (.Литературная газета, 15 ноября 1951 года).
28 Заказ № 633
344
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ- СТРАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА
прещение ядерного оружия. Главным средством было так
называемое Всемирное движение сторонников мира. На¬
чавшись со Стокгольмского воззвания в 1950 году, под ко¬
торым, как указывали коммунистические источники, под¬
писалось более пятисот миллионов человек во всем мире1,
движение за мир вылилось в хорошо организованную кам¬
панию с целью содействия массовым протестам и массовым
выступлениям против применения ядерного оружия. По¬
стоянным органом этого движения стал Всемирный Совет
Мира, возглавляемый французским ученым-атомником
Фредериком Жолио-Кюри, который уже давно симпатизи¬
рует коммунистам. Всемирный Совет Мира и различные
национальные советы мира, которые существуют во мно¬
гих странах по обе стороны железного занавеса, постоянно
распространяют доводы относительно ужасов ядер ной
войны и необходимости запретить ее. Они выпускают де¬
сятки брошюр, а в 25 странах ими издаются журналы на
13 языках.
Мы, конечно, могли бы не считаться с всемирным дви¬
жением за мир и его стратегией, полагая, что это только
пропаганда, но это весьма опасно. Сторонники мира в своих
речах и литературных выступлениях постоянно целятся
в психологически самые слабые места несоветского мира.
В вопросе о роли силы в международных отношениях
Запад нерешителен и колеблется; кампания против ужа¬
сов ядерной войны может лишь усилить эти сдерживающие
моменты. Возмущение своим колониальным прошлым за¬
ставило многие государства, недавно получившие незави¬
симость, быть самого хорошего мнения о Советском Союзе
и самого плохого мнения о Западе. Призыв, который не потре¬
бовал от них ничего иного, как согласия с необходимостью
сохранения мира и признания ужасов ядерной войны,
произвел на эти страны почти неотразимое впечатление.
Движение за мир, таким образом, позволило Советскому
Союзу использовать в своих интересах надежды и опасе¬
ния многих выдающихся деятелей науки и культуры, кото¬
рых ужасают перспективы ядерной войны и которые при
других обстоятельствах не имели бы с коммунистами ни¬
чего общего. Задача психологической войны заключается
в том, чтобы создавать противнику препятствия с по-
1 Новое время Л° 23, 5 июня 1954 года, стр. 5.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ- СОВЕТСКИЙ СОЮЗ И АТОМ
435
мощью его же собственных предубеждений, и именно этот
путь выбрали Советы в отношении ядерного оружия.
Кроме того, коммунисты показали свое обычное умение
ставить перед противником неосуществимые альтернативы,
которые пусть и не всегда способствуют им в достижении
непосредственного успеха, однако определяют границы бли¬
жайшего состязания. Телеграмма, направленная в 1954 году
правительством Восточной Германии правительству Запад¬
ной Германии, является примером того, как принимаются
многие резолюции во всем мире.
«Американские испытания водородной бомбы...— гово¬
рилось в телеграмме,— весьма встревожили все миролю¬
бивое человечество. Парламенты многочисленных стран, и
прежде всего Японии, потребовали запрещения атомных
бомб и другого оружия массового уничтожения. Ни одной
стране ядерная война так не угрожает, как Германии.
Поэтому на парламенте Германии лежит обязанность бо¬
роться против этой ужасной опасности. Мы предлагаем
депутатам западногерманского парламента принять сов¬
местно с членами Народной палаты [парламент Восточной
Германии] резолюцию с требованием запретить оружие
массового уничтожения и все связанные с ним экспери¬
менты...»
С аналогичным призывом обратился и мэр Восточного
Берлина к мэру Западного Берлина1. По существу, западно-
германский парламент просили либо выступить против
самого эффективного барьера, препятствующего советскому
нападению, либо же официально стать на позиции атомной
войны в его собственной стране.
Эти доводы, тонко приспособленные к существующим
опасениям, почти незаметно отвлекали внимание мира от
советской агрессии — действительной проблемы безопас¬
ности — к аморальности применения ядерного оружия,
которое представляет собой самое эффективное средство
противодействия этой агрессии. Благодаря искусному ис¬
пользованию сдерживающих моментов несоветского мира
советский блок установил две формы «атомных угроз»:
1) угрозу, создаваемую растущим советским ядерным арсе¬
налом, и 2) обращения к Западу, увеличивающие его коле¬
бания. В обоих случаях это вело к подрыву стремления
1 Ыеиев ОеШвсНШпй (Еа$1 ВегНп), 22 АргП, 1954.
28*
436
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СТРАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА
западных стран оказывать сопротивление. Целеустремлен¬
ность использования Советами обеих форм «атомных
угроз» хорошо иллюстрируется заявлением одной восточно-
германской газеты, уверявшей, что всемирное движение
за мир заставило Соединенные Штаты воздержаться от при¬
менения атомного оружия в Корее и что появление совет¬
ской водородной бомбы связало нам руки в Индокитае1.
Результаты обнаружить нетрудно. Во время каждого
кризиса, в суэцком, венгерском и индокитайском вопро¬
сах, Советскому Союзу удавалось передавать инициативу
в деле развязывания ядерной войны нам. В каждом слу¬
чае в несоветских странах находились энергичные деятели,
призывавшие к миру, потому что перспектива ядерной
войны казалась слишком ужасной. Смешение обычной
войны с ограниченной ядерной войной и войной всеобщей,
ставшее проклятием для НАТО, не было вызвано полити¬
ческими маневрами Советов, но, несомненно, было связано
с ними. Чем больше советская пропаганда преуспевает
в использовании ужасов ядерной войны в своих целях,
даже под маской сохранения мира, тем более вероятно,
что она сможет подорвать нашу готовность к сопротивле¬
нию. В основных районах мира «атомная» агрессия стала
более ненавистной перспективой, чем советская агрессия,
как об этом свидетельствовал шум, вызванный заявлением
государственного секретаря Даллеса о политике «на грани
войны», опубликованным в журнале «Лайф» в январе
1956 года. Ибо независимо от того, оправдывалось ли чем-
нибудь подобное заявление, государственный секретарь
Даллес не оставил никакого сомнения в том, что мы пой¬
дем «на грань атомной войны» только для того, чтобы
1 Китайские коммунисты выдвигали почти те же самые доводы.
Искусная тактика коммунистов в психологических вопросах иллю¬
стрируется и обвинением, выдвинутым китайскими коммунистами во
время корейской войны и гласившим, что мы ведем бактериологиче¬
скую войну. Вероятно, это было средством заставить нас воздержать¬
ся от применения атомного оружия или от бомбардировки китайской
территории. Поскольку сказать об этом китайцы открыто не могли,
так как подобное заявление явилось бы признанием их слабости, они
обвинили нас в бактериологической войне, и это создало представле¬
ние, что Соединенные Штаты готовы на любую подлость; тем самым
против нас была мобилизована по крайней мере часть общественного
мнения Азии. В то же время это усиливало наше нежелание приме¬
нить оружие массового уничтожения.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ- СОВЕТСКИЙ СОЮЗ И АТОМ
437
противодействовать угрозе советской вооруженной аг¬
рессии1.
Стремясь парализовать волю к сопротивлению у своих
противников призраками ужасов атомной войны, Кремль
не намеревался сдерживать такими перспективами самого
себя. Слишком большое подчеркивание внутри страны
ужасных последствий ядерной войны могло бы создать
впечатление тупика. Такое впечатление действительно соз¬
далось, но не в СССР, а в несоветском мире. Этот тупик
так же не укладывается в марксистскую диалектику, как
и признание, что капитализм мог бы спасти себя с помощью
новой военной техники.
Поэтому примерно в 1949 году в доктрину неизбежного
и затяжного конфликта между противостоящими социалы
ными системами было внесено изменение. Ближайшая
война, утверждала теперь Москва, вызовет не уничтожение
цивилизации как таковой, а только гибель капитализма.
Эта концепция была выдвинута Георгием Маленковым
в его выступлении по случаю 32-й годовщины Социалисти¬
ческой революции (7 ноября 1949 года). Она была повто¬
рена затем в статьях, опубликованных в течение после¬
дующих месяцев в официальном партийном органе «Больше¬
вик». Хотя этот тезис и вызвал ряд дискуссий, идея, что
«только империалисты погибнут в атомной войне, но не ци¬
вилизация», была ясно подтверждена и остается сегодня
у коммунистов официально признанной точкой зрения. Она
представляет собой теоретическое оправдание того, что
эмпирически подтвердило поведение СССР во время каж¬
дого кризиса; Кремль считает, что он может позволить
себе пойти на больший риск, чем его противники, потому
что он менее уязвим, или — и это равносильно тому же
самому — что его воля к победе сильнее, чем воля к победе
его предполагаемых врагов. Советское руководство, как
видно, не намеревалось связывать себе руки какой-либо
1 «Угроза советской вооруженной агрессии» существует
только в разгоряченном сумасбродными планами мирового господ¬
ства США мозгу г-на Киссингера и тех кругов, рупором которых он
является. Выступление Даллеса в январе 1956 года — это не боль¬
ше, чем крик—«на воре шапка горит», и если в то время у многих
народов мира еще были какие-то сомнения относительно того, кто
собирается начинать агрессию, то после событий в Ливане и Иорда¬
нии летом 1958 года вряд ли кто будет сомневаться в том, что угроза
миру исходит от Соединенных Штатов и их «союзников». — Прим, рсд.
438
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СТРАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА
теорией ужасов ядерной войны независимо от того,
насколько полезны могли бы быть такие теории, что¬
бы парализовать сопротивление несоветского мира.
* * *
Кремль сманеврировал удачно. Советский Союз сохра¬
нил свою воинственность, несмотря на атомную монополию
Соединенных Штатов; более того, он даже превратил свою
относительную слабость в актив и обеспечил себе в центре
Европы такое положение, которого русские цари не могли
достигнуть на протяжении столетий. Постоянно настаивая
на том, что ядерное оружие не играет решающей роли, он
сохранил гибкость действий. Но, пожалуй, самым большим
достижением его явилось то, что военная мощь Советского
Союза стала оказывать растущее влияние на сознание всех
народов Евразии, даже тех, кто особенно верил в советские
миролюбивые намерения. Вероятно, влияние мощи Сове¬
тов на эти страны было наиболее сильным. Своей кампа¬
нией против атомной войны Кремль подорвал решимость
к сопротивлению во многих районах несоветского мира
и весьма затруднил применение главного оружия запад¬
ного арсенала.
Все это выполнялось Советами так, чтобы не потерять
из виду своих основных задач. Несмотря на то, что Совет¬
ский Союз преуменьшал значение ядерного оружия, вся
энергия советского государства была брошена на выпол¬
нение «ударной программы», то есть на производство ядер¬
ного оружия и создание стратегической авиации. Менее
чем через 5 лет после взрыва первых атомных бомб над
Японией атомная монополия Соединенных Штатов была
ликвидирована, и советский арсенал ядерного оружия
вместе со средствами его доставки начал неуклонно расти.
«Контрольные сроки» для выполнения этой задачи, иначе
говоря, время между началом разработок и выпуском се¬
рийных образцов, были в каждом случае короче, чем в Сое¬
диненных Штатах. В период своей величайшей относитель¬
ной слабости, когда он мог потерять безгранично больше
от крупной войны, чем его противники, советский блок
благодаря своей дисциплине и железным нервам расши¬
рился до границ Евразии. Тем самым он показал, что в от¬
ношениях между государствами сила воли может иметь
гораздо большее значение, чем сама мощь.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ. СОВЕТСКИЙ СОЮЗ И АТОМ
439
Несмотря на свою прямодушную настойчивость, совет¬
ская политика делала, как говорится, из нужды доброде¬
тель. Пока СССР не обладал собственным запасом ядерного
оружия, он мог находить безопасность только в преумень¬
шении роли этого оружия или в примирении с державами,
которых советская доктрина определила как враждебные
по своей природе. Принятый курс, хотя он и требовал креп¬
ких нервов, представлял собой единственный выбор, допу¬
скаемый коммунистической доктриной. Занять какую-либо
другую позицию означало бы отказаться от претензий
на непобедимость, от которой в такой сильной степени за¬
висели моральное состояние внутри страны и между¬
народный престиж СССР. Доктрина «постоянно действую¬
щих» факторов была единственным средством сохранить
воинственность в условиях, когда Соединенные Штаты
обладали атомной монополией. А воинственность, как это
подчеркнул Хрущев в своем докладе на XX съезде партии
в 1956 году, именно и отличает коммунизм от «оппортуниста
ческого» социализма1.
Пока Советскому Союзу было трудно производить ядер*
ное оружие и пока его запасы были сравнительно малы,
он в своей пропаганде делал упор на решающее значение
«постоянно действующих» факторов. Но когда советские
ядерные запасы начали увеличиваться и когда стало ясно,
что вскоре к ядерному арсеналу будет добавлена водород¬
ная бомба, появилась необходимость привести в соответ¬
ствие новую технику с советской доктриной. Заявление
Сталина от 1946 года относилось к тому периоду, когда
Советский Союз переживал состояние величайшей опас*
ности, и если при этом коммунисты не хотели признавать
свою слабость, то это делалось только потому, что иначе
они не сумели бы заполнить тот заманчивый вакуум силы,
1 Киссингер явно путает черное с белым. Ведь одно дело —
идеологическая непримиримость коммунизма, его идейная воинст¬
венность в отношении враждебных марксизму-ленинизму идеоло¬
гических течений, тянущих пролетариат на гибельный для револю¬
ции путь реформизма и оппортунизма, и совсем другое дело — мир¬
ный характер коммунистической внешней политики, никогда не пре¬
вращавшей войну в самоцель. Социалистическому строю войны чуж¬
ды уже по самой своей природе, в его основе лежит стремление к все¬
общей дружбе и миру между народами, но, разумеется, не ценой
отказа от своих идеалов и решения практических вопросов строи¬
тельства коммунизма.— Прим. ред.
440
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СТРАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА
который открылся для них в результате второй мировой
войны. Но в наступающую эру ядерного изобилия нельзя
уже было больше по-рыцарски отказываться от атомного
оружия. Отныне его надо было включить в советскую докт¬
рину точно так же, как оно на практике уже включалось
в советские вооруженные силы. Показательно, что и на
этот раз Сталин указал на новую линию в советской поли¬
тике. 3 октября 1951 года правительство Соединенных
Штатов объявило, что Советами произведен второй атомный
взрыв. Спустя 3 дня Сталин в интервью прокомментировал
текущее состояние ядерного дела в СССР, и его замечания,
несмотря на всю их неясность, означали крупную эволю¬
цию советского мышления в ядерном вопросе. Это было
первое после 1946 года публичное выступление Сталина,
посвященное ядерным проблемам.
«Вопрос. Что Вы думаете о шуме, поднятом на днях
в иностранной прессе в связи с испытанием атомной
бомбы в Советском Союзе?
Ответ. Действительно, недавно было проведено
у нас испытание одного из видов атомной бомбы.
Испытание атомных бомб различных калибров будет
проводиться и впредь по плану обороны нашей стра¬
ны от нападения англо-американского агрессивного
блока.
Вопрос. В связи с испытанием атомной бомбы раз¬
личные деятели США подымают тревогу и кричат об
угрозе безопасности США. Есть ли какое-либо основа¬
ние для такой тревоги?
Ответ. Для такой тревоги нет никаких оснований.
Деятели США не могут не знать, что Советский Союз
стоит не только против применения атомного оружия,
но и за его запрещение, за прекращение его произ¬
водства. Как известно, Советский Союз несколько раз
требовал запрещения атомного оружия, но он каждый
раз получал отказ от держав Атлантического блока.
Это значит, что в случае нападения США на нашу
страну правящие круги США будут применять атом¬
ную бомбу Это именно обстоятельство и вынудило
Советский Союз иметь атомное оружие, чтобы во все¬
оружии встретить агрессоров»1.
1 Правда, 6 октября 1951 года.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ- СОВЕТСКИЙ СОЮЗ И АТОМ
441
Заявление Сталина свидетельствовало о хитроумном пе¬
ренесении центра тяжести в послевоенной советской докт¬
рине.Ужасы атомной войны сохранялись потому, что они
оставались полезным инструментом, позволяющим пара¬
лизовать сопротивление, но уже ни слова не говорилось
о том, что ядерное оружие не играет в войне решающей
роли. Сталин все еще высказывался за запрещение ядерного
оружия, но атомная бомба перестала быть «призраком»,
рассчитанным на «запугивание» и «шантаж». Она стала по
существу настолько реальной силой, что СССР был «вынуж¬
ден» иметь атомное оружие, чтобы «во всеоружии встретить
агрессоров». Таким образом, атомное оружие было офи¬
циально объявлено жизненно важным элементом в системе
вооруженных сил страны. Впервые советские военные тео¬
ретики получили возможность свободно обсуждать роль
ядерного оружия в стратегии.
Влияние этой новой позиции в основном сказалось
только после смерти Сталина, когда коммунистами вновь
были подняты все проблемы воинственности, гибкости и
чистоты доктрины, которые так старательно обходились,
когда Советский Союз еще не обладал ядерным арсеналом.
* * *
Растущая самоуверенность СССР в отношении ядерного
оружия стала проявляться уже вскоре после смерти
Сталина, причем начало ее совпало по времени с первым
взрывом советской водородной бомбы. Характерно, что
перемещение центра тяжести в советской доктрине на
ядерную мощь было использовано для того, чтобы возве¬
стить начало периода мирного сосуществования, уже пред¬
сказанного однажды в публичном выступлении Сталина
в журнале «Большевик» и ставшего вдвойне необходимым
вследствие замешательства, вызванного его смертью.
До этого советские руководители очень редко говорили
о своей способности нанести контрудар, отчасти потому,
что вообще не располагали ею, а отчасти потому, что такие
заявления противоречили бы политике умаления роли
ядерного оружия. Но теперь СССР почувствовал себя до¬
статочно сильным, чтобы открыто угрожать Соединенным
Штатам; он накопил достаточное количество ядерного ору¬
жия и мог приступить к пересмотру своей военной докт-
442
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ- СТРАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА
рины. Когда Маленков, бывший тогда премьером, объя¬
вил 8 августа 1953 года, что СССР взорвал водородную
бомбу, все почувствовали, что за этим скрывалась та самая
угроза, которая впервые прозвучала в интервью Сталина
в 1951 году. Маленков предупредил, что атомная война
против СССР была бы теперь безумием, ибо сейчас СССР
обладает необходимым для контрудара оружием и любой
агрессор, несомненно, получит решительный отпор.
В последующие шесть месяцев советская печать проя¬
вляла растущую склонность рассматривать проблему ядер-
ной войны с более реалистичных позиций. В октябре
1953 года Илья Эренбург признал в одной из своих статей,
что ядерное оружие действительно представляет собой
опасность для всего мира, однако он тут же поспешил заклей¬
мить аналогичные заявления государственного секретаря
Даллеса как «смехотворные» и «преувеличенные». Речь
президента Эйзенхауэра от 10 декабря 1953 года, призы¬
вавшая к принятию чрезвычайных мер ради спасения чело¬
вечества от катастрофы, которую несет ему водородная
бомба, была частично воспроизведена в «Правде». Желание
СССР сохранять за собой свободу действий, не запугивая
свой собственный народ, нашло выражение в том, что неко¬
торые особо зловещие места в его выступлении были опу¬
щены. По этой причине советская общественность не уз¬
нала, что Соединенные Штаты обладают водородными бом¬
бами, взрыв которых эквивалентен взрыву миллионов тонн
тринитротолуола. Тем не менее советская печать и совет¬
ские официальные лица продолжали во все возрастающих
масштабах говорить об ужасах ядерной войны. В статье,
помещенной в «Известиях» 19 января 1954 года, признава¬
лось, например, что в современных условиях война «озна¬
чает колоссальные разрушения». 30 января 1954 года
«Правда» приветствовала идею созыва конференции по
разоружению, которая «содействовала бы освобождению
человечества от страха атомной бомбардировки».
Нараставшая волна мрачных пророчеств, отчасти рас¬
считанных как предупреждение Западу, которая по вре¬
мени совпала с кульминационным пунктом кризиса в Индо¬
китае, также говорила о том, что новое советское руко¬
водство очутилось под угрозой нарушения весьма не¬
прочного равновесия, созданного Сталиным. Заявляя о не¬
победимости Советского Союза, Сталин основывал аргу-
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ. СОВЕТСКИЙ СОЮЗ И АТОМ
443
ментацию на более высокой ступени социального развития
СССР, а не на балансе факторов запугивания. Он, со своей
стороны, также ссылался на ужасы ядерной войны, но
делал это в первую очередь для заграницы. Однако то,
что внутри Советского Союза применялись именно те доводы
против атомной войны, которые столь действенно парализо¬
вали волю Запада к сопротивлению, означало, что СССР
весьма близок к признанию ядерного тупика, который со¬
ветская доктрина всегда решительно отвергала. Если бы
идея тупика была принята и Востоком и Западом, то мир¬
ное наступление СССР представляло бы собой нечто гораздо
большее, чем тактический маневр: оно явилось бы показа¬
телем коренного изменения советской оценки международ¬
ной ситуации.
Признаком предстоявшей коренной перемены в политике
СССР было выступление премьера Маленкова 12 марта
1954 года, в котором он категорически опроверг концеп¬
цию, выдвинутую им самим пять лет тому назад и гласив¬
шую, что ядерная война означала бы конец только капита¬
листической, но не советской цивилизации. «Советское
правительство,— заявил он неожиданно,— ...решительно
выступает против политики холодной войны, ибо эта поли¬
тика есть политика подготовки новой мировой бойни, кото¬
рая при современных средствах войны означает гибель
мировой цивилизации» (курсив мой.—Г. К.)1. Эта тема была
повторена 27 марта 1954 года комментатором московского
1 Маленков Г. М., Речь, опубликованная в «Правде»
и «Известиях» от 13 марта 1954 года. (Это заявление Маленкова
было принципиально неправильным и потому позднее было опро¬
вергнуто в советской печати. Говорить о гибели всей цивилизации
в результате ядерной войны нельзя. Исторический опыт показывает,
что в эпоху империализма, то есть высшей и последней стадии
развития капитализма, любая мировая война заканчивается пораже¬
нием империалистов в какой-либо части света. В результате первой
мировой войны и последовавшей за ней Великой Октябрьской Соци¬
алистической революции капитализм был свергнут на 1/6 части
планеты; вторая мировая война закончилась поражением капитала
во многих странах Европы и Азии; нет никакого сомнения в том,
что результатом развязанной империалистами Запада третьей миро¬
вой войны была бы полная ликвидация капиталистического строя
во всем мире. Однако СССР всегда выступал и выступает против
развязывания подобной войны, ибо при наличии современного оружия
массового уничтожения такая война принесла бы всем людям не¬
исчислимые бедствия.—Прим, ред.)
444
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СТРАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА
радио, который заявил, что водородные бомбы «будут уг¬
рожать самому существованию цивилизации»1.
К предупреждению, что применение атомного оружия
приведет к уничтожению человечества, присоединился и
Всемирный конгресс мира2. Означало ли это, что сила водо¬
родной бомбы настолько потрясла советское руководство,
что оно отказалось от своей воинственности? Заставила ли
его чудовищность современного оружия согласиться с тем,
что война сейчас немыслима? Можно ли теперь говорить
о равновесии между сдерживающими моментами СССР и
сдерживающими моментами несоветского мира?
История учит, что всякое общество считает для себя
почти невозможным отказаться от своих убеждений, потому
что, поступая таким образом, оно тем самым отказалось бы
и от своего существования. Это означало бы развенчивание
тех принципов, которые внутри общества получили статут
«законности»; признание возможности «ничьей» было бы
для СССР равносильно отказу от марксистско-ленинского
учения и от идеи неизбежного торжества коммунизма. За¬
явить миру о том, что в соотношении сил наступило дли¬
тельное равновесие, Советы не могут, так как тогда им
пришлось бы похоронить доктрину превосходства коммуни¬
стической теории, которая дает им возможность исполь¬
зовать с выгодой для себя неизбежную борьбу обществен¬
ных классов. Такое признание означало бы, что силы
техники являются превосходящими по сравнению с силами
истории и что классовая борьба может быть парализована
техническими новшествами.
Неудивительно, что советские теоретические журналы
на протяжении первых месяцев 1954 года проявляли все
большую нервозность по поводу такого оборота событий.
В ноябре 1953 года советский экономист Гус, придержи¬
ваясь логики некоторых ранее напечатанных статей о ядер-
ных вопросах, доказывал, что марксистско-ленинский закон
о неизбежности войн, вызываемых капитализмом, остается
в силе, но настаивал на том, что, как показал опыт, имеется
возможность парализовать действие этого закона3. Этот
тезис немедленно подвергся критике со стороны отдела
1 Передача московского радио от 27 марта 1954 года.
2 Новое время № 15, 10 апреля 1954 года, приложение, стр. 2.
3 Г у с М., Генеральная линия советской внешней политики,
Звезда ЛЬ 11, ноябрь 1953 года, стр. 108 — 109.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ- СОВЕТСКИЙ СОЮЗ И АТОМ
445
агитации и пропаганды, обвинившего экономиста Гуса
в ревизионизме. «Находятся «теоретики», которые по¬
лагают, что можно «парализовать» открытый Лениным
закон неравномерности политического и экономиче¬
ского развития капитализма в эпоху империализма со
всеми вытекающими из этого закона последствиями. Это,
по сути дела... [означает признание возможности] «отмены»
объективных законов развития общества. Нет нужды дока¬
зывать, что такой взгляд не имеет ничего общего с марк¬
систско-ленинской наукой»1. Реакцией на «уклон» Гуса
явился призыв к коммунистам не отказываться от своей
воинственности независимо от того, какие ужасы несет
с собой новая военная техника.
Заявление Маленкова, что ядерная война уничтожила
бы цивилизацию и что, короче говоря, Советский Союз
в такой же степени уязвим, как и его противники, оче¬
видно, потрясло Коммунистическую партию и заставило
ее вновь обратиться к своей основной доктрине. Не для
того она на протяжении свыше 30 лет гордилась своей
«активностью», чтобы отказаться от нее в момент, когда она
достигла вершин технического прогресса. Не для того она
в течение столь же длительного периода презирала «пас¬
сивность», чтобы впасть в это состояние сейчас благодаря
своей же собственной доктрине. 26 апреля 1954 года, то
есть менее чем через два месяца после изложения своей
доктрины, Маленков в речи, произнесенной на заседании
Верховного Совета, вынужден был отказаться от своего
предыдущего заявления и утверждать, что атомная война
повела бы к краху только капиталистической системы2.
26 февраля 1955 года «Правда» окончательно сформулиро¬
вала советскую позицию в вопросе о ядерном оружии.
«Только авантюристы в политике могут думать,— писала
она,— что им удастся с помощью атомного оружия отме¬
нить поступательное развитие человечества по пути про¬
гресса. Оружие никогда не изменяло и не отменяло законы
общественного развития; оно не создавало и не уничтожало
условий, которые изменили бы общественное состояние
целых стран и народов».
1 К р у ж к о в В., В. И. Ленин — корифей революционной
науки, Коммунист № 1, январь 1954 года, стр. 22.
2 Новое время № 18, 1 мая 1954 года, приложение, стр. 7.
446
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СТРАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА
Воинственный дух Коммунистической партии восторже¬
ствовал. Отныне коммунистические лидеры по всему миру
с педантичной регулярностью повторяли, что СССР обла¬
дает свободой действий, потому что он менее уязвим, чем
капиталистический мир. Молотов, Микоян, Шепилов, Жу¬
ков и Хрущев защищали эту идею на XX съезде партии
в 1956 году. Во Франции Морис Торез предостерег своих
коммунистов, чтобы они не дали себя запугать американ¬
ской «атомной пропагандой», потому что исторические силы
на их стороне. Премьер-министр Восточной Германии
Отто Гротеволь указал на тактические выгоды советской
позиции. «Для нас, борцов против ремилитаризации,
лучше и правильнее (курсив мой.—Г. К.) сделать из этого
факта [атомное уничтожение) тот вывод, что третья миро¬
вая война уничтожит не нас, а империалистические силы»1.
Делегация советских ученых, приглашенная лордом Рас¬
селом на международную конференцию в Лондоне, отка¬
залась, всего лишь спустя три недели после женевского со¬
вещания в верхах, присоединиться к резолюции, которая
предостерегала человечество против ядерной войны на том
основании, что эта война означала бы конец цивилизации.
Советская делегация подписала эту резолюцию только
после того, как она была исправлена и в ней было указано,
что ядерная война причинит большие страдания2. Во время
своего визита в Индию в декабре 1955 года Булганин под¬
писал совместное заявление с Неру, а вскоре после возвра¬
щения в Москву дал интервью, в котором отвергал возмож¬
ность ядерного тупика. «Неправильно утверждать, — гово¬
рил он тогда, — что, поскольку и Восток и Запад обладают
водородным оружием, возможность термоядерной войны
автоматически исключается».
Чистота доктрины сохранилась; советское руководство
сохранило свободу действий и определило свой риск как
меньший по сравнению с риском его противников.
На Западе существует тенденция проходить мимо со¬
ветских теоретических диспутов: их абстрактность якобы
1 Речь на съезде молодежи против ремилитаризации (Меаез
Оеи1всМап&, 22 Магг 1955).
2 Топчиев А. В., Выступление на Всемирной конференции
ученых, Лондон, 3 августа 1955 года (Т о р с Ы е V А. V., Асйезз
ЬеГоге 1Ье МогЫ Согйегепсе о! 3с1 еп11з1з, ЬопЗоп, Аи§из1 3, 1955,
Ви11. о/ Иге А1от1с ЗсгепИв^в, V. 12, РеЬ. 1956, р. 44—45).
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ- СОВЕТСКИЙ .СОЮЗ И АТОМ
44?
не поощряет нас к более внимательному анализу. А между
тем именно они служат самым полезным указателем совет¬
ских намерений и говорят гораздо больше, чем советские
действия, зачастую рассчитанные на то, чтобы ввести нас
в заблуждение или просто успокоить. Всякий теоретиче¬
ский диспут в СССР имеет не только философское, но
и большое практическое значение. В продолжение всего
времени существования советского коммунизма почти каж¬
дый теоретический диспут являлся выражением определен¬
ных разногласий в политической области, и почти каждое
изменение в коммунистической теории рано или поздно
закреплялось в практических действиях.
Точно так же обстоит дело и с советской теорией о роли
ядерного оружия. Независимо от того, была ли она созна¬
тельной попыткой установить связь между стратегией и го¬
товностью пойти на риск,— а заявление Гротеволя как
будто свидетельствует, что это так и было,—ее роль, соб¬
ственно говоря, к этому и свелась. При каждом кризисе
несоветский мир начинает говорить об ужасах ядерной
войны и тем самым ослабляет свои позиции на перегово¬
рах. В противоположность этому Советы, для которых не
характерны подобные сдерживающие моменты, позволяют
себе грозить нападением на Францию или Великобританию
и запугивать тяжелыми последствиями для них те страны,
которые разрешают США размещать у себя части атомной
поддержки.
Таким образом, более смелые дерзания Советов встре¬
чают у нас как бы молчаливое признание. Когда Советский
Союз столкнулся с трудностями в союзных ему странах,
Запад поспешил заявить, что он не применит силу в ответ
на репрессивные советские меры и не будет стремиться
к заключению союза с каким-либо «освобожденным» чле¬
ном советского блока. В защиту этого приводился тот
довод, что давление со стороны Запада могло бы заставить
«отчаявшийся» Советский Союз развязать ядерную войну.
Но когда Запад столкнулся с трудностями на Ближнем
и Среднем Востоке, СССР не счел необходимым давать ана¬
логичные заверения. Наоборот, он не оставил никаких
сомнений насчет того, что готов применить силу; он заго¬
ворил о «добровольцах» и предупредил о ракетных
атаках. Ясно, что советские лидеры были мало обеспокоены
тем, что Запад, впав в отчаяние, может сам развязать ядер-
448
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СТРАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА
ную войну. Таким образом, советское руководство оказа¬
лось в состоянии запугивать Запад как своей силой, так
и своей слабостью. Мы отступаем перед советской мощью,
но вместе с тем боимся использовать советские трудности.
Это различие в готовности взять на себя риск и является
основным преимуществом СССР в послевоенный период,
почти перекрывающим все его недостатки.
* * *
Дальнейшее приспособление советской военной теории
к ядерному оружию следует рассматривать на фоне всей
воинствующей теории коммунизма. Абстрактными теоре¬
тическими дискуссиями СССР преследовал цель — решить
одну из'Самых серьезных и новых проблем ядерного века.
Он пытался определить, в какой мере арсенал ядерного
оружия оказывает сдерживающее влияние на дипломатию
державы, обладающей им. В прошлом увеличение военной
мощи какой-либо страны почти неизбежно приводило
к тому, что ее дипломатия становилась более гибкой. Но
в ядерный период рост военной мощи сопровождается уси¬
лением сдерживающих факторов, препятствующих приме¬
нению силы. Один из парадоксов атомного века заклю¬
чается в том, что, поскольку каждое испытание ядерного
оружия порождает одинаковый страх у обеих сторон, ос¬
новным сдерживающим фактором, сковывающим свободу
действий, является боязнь перед теми последствиями, к кото¬
рым может привести дальнейшее развитие технологии.
До 1954 года Советы не предпринимали ничего к тому,
чтобы как-то учесть ядерное оружие в своей военной докт¬
рине. Ядерное оружие постоянно сбрасывалось со счетов
как относительно маловажное, и большинство дискуссий
в советских военных журналах касалось анализа того пре¬
восходства, которое обеспечивается Советам их «постоянно
действующими факторами». Но по мере роста советского
ядерного арсенала оказалось необходимым найти опреде¬
ленное оправдание для его использования. В процессе
создания такой теории советская стратегическая мысль
пошла, по-видимому, тем же самым и, очевидно, неизбеж¬
ным путем, что и военное мышление во всех странах, стре¬
мящихся решить вопрос о стратегических последствиях на¬
личия ядерного оружия. Этот путь характеризуется тремя
ГЛАВА |ДЕСЯТАЯ. СОВЕТСКИЙ СОЮЗ И АТОМ
449
следующими фазами: 1) первоначальным периодом, когда
выясняются основные характерные черты нового оружия
и когда все еще господствующие сторонники традицион¬
ного взгляда на войну стремятся доказать, что ядерное
оружие не может изменить основные принципы стратегии
и тактики; 2) промежуточным периодом, наступающим по
мере того, как мощь современного оружия становится более
понятной; в этот период обычно наблюдается совершенно
противоположное течение — военные все больше начи¬
нают полагаться на самые крайние методы применения но¬
вой техники и почти целиком заботятся только о наступа¬
тельной мощи, необходимой для ответного удара; 3) и,
наконец, третьим периодом, когда сознают, что всеобщая
ядерная война сопряжена с риском, который абсолютно
несоизмерим с большинством вероятных выгод, и когда
делается попытка найти более ограниченное применение
новой техники и согласовать свою мощь с целями, за кото¬
рые предстоит борьба.
Когда стратегические проблемы, связанные с ядерной
техникой, стали подходящей темой для дискуссии в совет¬
ских военных журналах, реакция советского военного
руководства (но не политического) в основном ничем не
отличалась от реакции военного руководства Запада. Совет¬
ские военные попросту прошли через каждую фазу этого
процесса примерно на пять лет позже своих западных
коллег, а это почти в точности отражало тот срок, на кото¬
рый СССР отстал от США в создании ядерной техники.
По причине этого общего отставания советская военная
наука, очевидно, еще не достигла третьей фазы развития
стратегического мышления в отношении ядерного оружия,
то есть фазы, в течение которой отыскиваются более диффе¬
ренцированные способы применения новой техники, чем
методы всеобщей войны. Ядерное оружие включено в со¬
ветскую стратегическую доктрину; и, как следовало ожи¬
дать, после первоначального периода отрицания преобра¬
зующей роли ядерного оружия в стратегии и тактике
большинство советских военных стало заниматься пробле¬
мами всеобщей ядерной войны. В советском мире не поя¬
вилось еще ни одной публикации на тему об ограниченной
ядерной войне. Это, возможно, вызвано тем, что приоритет
в развитии пока остается за арсеналом стратегического
оружия и что у Советов нет еще достаточного обилия рас-
29 Заказ ХЬ о33
450
ЧАСТЬ ТРЫЬЯ. СТРАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА
щепляющихся материалов, которое позволило бы им орга¬
низовать крупномасштабное производство атомного ору¬
жия малых калибров. Но какова бы ни была причина этого,
отставание советской доктрины, возможно, свидетельст¬
вует об уязвимости Советов и об их страхе: об уязвимости—
потому, что отставание, вероятно, связано с переживае¬
мыми СССР трудностями в овладении тактикой ограничен¬
ной ядерной войны, а о страхе — потому, что отставание
может побудить Советы рассматривать взрыв любого ядер-
ного оружия как прелюдию к всеобщей войне. Судя по
видному положению некоторых авторов дискуссионных
статей, следует думать, что их взгляды отражают факти¬
ческое состояние советской военной мысли.
Переоценка ценностей в советской военной науке и ре¬
организация советского военного ведомства начались одно¬
временно в первые месяцы 1954 года. Впервые Кремль
разрешил тогда широкое обсуждение основных характе¬
ристик атомного оружия и его потенциальной разруши¬
тельной силы. Таким образом, советская публика получила
в 1954 году ту самую информацию относительно средств
высвобождения атомной энергии, силы атомного взрыва
и его воздействия на местные предметы, которую Запад
имел еще в 1945 году1. Механизм действия атомной и водо¬
родной бомб был описан тем же популярным языком, кото¬
рый отличал подобные статьи, появившиеся на Западе де¬
сятью годами раньше. Правда, о водородной бомбе гово¬
рилось мало: чаще всего освещались взрывы бомб, анало¬
гичных тем, которые разрушили Хиросиму и Нагасаки2.
Тот факт, что большинство этих книг было издано либо
Военным издательством, либо Добровольным обществом со¬
действия армии, авиации и флоту (ДОСААФ), свидетельст¬
вует о том, что власти постепенно отказывались от мифа,
будто атомная энергия используется в СССР только в мир¬
ных целях. Об этом свидетельствовал также и обзор ряда
1 См. газету «Красная звезда» за март—май 1954 года.
2 Распространению информации содействовал выпуск ряда
книг и брошюр, предназначенных для широких масс. Среди них
можно отметить такие, как «Атомная энергия и ее применение»,
авторы С. Петрович и Д. Дидов (М., Воениздат, 1954), «Атомная
энергия и ее использование», автор И. К. Науменко (М., ДОСААФ,
1954), «Атом и атомная энергия», автор В. А. Мезенцев (М., Воениз¬
дат, 1954).
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ. СОВЕТСКИЙ СОЮЗ И АТОМ
451
подобных книг в журнале «Новый мир» в апреле 1955 года,
где основное внимание было сосредоточено исключительно
на военных аспектах атомной энергии, хотя сами книги
были посвящены как военному, так и гражданскому приме¬
нению атомной энергии.
Одновременно с распространением основных сведений по
ядерным вопросам военные журналы начали печатать
статьи о действиях войск в условиях атомного удара; эта
тема ранее считалась запрещенной и, вероятно, поэтому
не разрабатывалась детально при подготовке советских
войск1. Большинство статей отличалось исключительным
обилием фактов о действии взрывов и малым количеством
описываемых средств, с помощью которых войска могут
защитить себя от действия атомных бомб. Все авторы под¬
черкивали, что взрывы ядерного оружия не должны нару¬
шать нормальных функций армии. Основная задача своди¬
лась к тому, чтобы включить атомное оружие в существую¬
щую доктрину без видоизменения ее основных черт.
Безусловно, эти статьи свидетельствовали о том, что
Советы тщательно изучили труды западных военных авто¬
ров о действиях войск в условиях применения атомного
оружия. Официальный орган Советской Армии в обзоре
книги полковника Джорджа Рейнгардта и подполковника
Уильяма Кинтнера2 подчеркивал, что эта книга содержит
«данные и аргументы, заслуживающие пристального вни¬
мания»3. Авторы этой книги доказывают необходимость
отказа от старой концепции использования крупных вой¬
сковых контингентов и подчеркивают растущее значение
небольших, гибких и высокоманевренных боевых единиц,
то есть защищают тезис, прямо противоположный ос¬
новному тезису советской доктрины. Тем не менее главное
направление советской военной мысли в этот период, оче¬
видно, заключалось в том, чтобы сохранить традиционный
тезис о решающей роли наземных военных действий. «Со-
1 Красная звезда, 27 января, 30 января и 1 февраля 1955 года,
Комсомольская правда, 7 июня 1955 года. Вот характерные заголовки
этих статей: «Проверка радиации и деятельность войск в зараженном
районе зимой», «Защита войск от атомной атаки», «Последствия атом¬
ного взрыва в населенных районах».
2 Ке1пЬаг(11 О. С. апс1 К 1 п I п е г XV. К., А1огшс Меа-
ропз 1 п Ьапс! СошЬа1, МППагу Зетсе РиЪПзЫп§ Со., НагпзЪиг^,
Ра., 1.953.
3 Красная звезда, 19 февраля 1955 года.
29*
452
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СТРАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА
ветское военное искусство,— писал один советский пол¬
ковник,— исходит из того, что новые средства ведения
боя не только не уменьшают, но, наоборот, повышают роль
пехотинца и поднимают ее на новый уровень»1.
Когда же ядерная технология получила еще большее
развитие и признание, искушение советского руководства
сообщить о своей способности наносить ответные удары
ядерным оружием оказалось непреоборимым. Запад слиш¬
ком долго и упорно полагался на свой арсенал наступа¬
тельного оружия, и это дало возможность Кремлю нейтра¬
лизовать мощь нашего арсенала путем подчеркивания со¬
ветской способности к нанесению ответных ударов. Эта
способность превратилась в руках Советов в превосходное
средство ведения политической войны, помогавшее парали¬
зовать противника с помощью «атомных угроз». Начиная
с 1955 года, советское руководство стало периодически
запугивать нас ужасами всеобщей ядерной войны, форму¬
лируя свои угрозы почти так же, как это делали наиболее
решительные воздушные стратеги Запада. Один советский
радиокомментатор заявил, например, 31 января 1955 года,
что, «согласно самым осторожным оценкам авторитетных
кругов..., потребовалось бы всего несколько водородных
бомб, чтобы обеспечить разрушение главных промышлен¬
ных центров Великобритании. Еще меньше бомб было бы
нужно для того, чтобы парализовать жизненные центры
Франции, Бельгии и Голландии»2. Генерал-майор Исаев
писал 5 марта 1955 года следующее: «У американских пра¬
вящих кругов нет никаких оснований надеяться на то,
что в случае агрессии с их стороны территория самих
Соединенных Штатов останется вне ответного военного
воздействия. Они должны считаться с тем фактом, что Со¬
ветский Союз располагает и соответствующим оружием
и соответствующими средствами быстрой доставки его
в любые пункты земного шара»3. Микоян в речи на
XX съезде партии в 1956 году сказал, что новая война
будет характеризоваться массовым применением авиации,
ракетного оружия и различных средств массового уничто¬
жения и «американские империалисты не смогут скрыться
от этих бомб или защитить от них свои предприятия».
1 Гавриков Ф., Советская армия, 1 июля 1954 года.
2 Передача московского радио 31 января 1955 года.
3 Исаев, Новое время № 10, 5 марта 1955 года, стр. 5.
1 ЛАВА ДЕСЯТАЯ- СОВЕТСКИЙ СОЮЗ И АТОМ
453
По существу, одна из главных задач советской пропа-
ганды заключается в том, чтобы не дать Соединенным Шта¬
там возможности увеличить свою свободу действий с по¬
мощью доктрины ограниченной ядерной войны. В силу
этого советская пропаганда как внутри страны, так и за
границей неустанно утверждает, что ограниченной ядер¬
ной войны нет и не может быть, что любое применение
ядерного оружия должно неизбежно привести к всеобщей
войне. Маршал Жуков использовал трибуну XX съезда
партии для того, чтобы предупредить Запад, что ему не
удастся избежать последствий советского «атомного воз¬
мездия». «За последнее время,— сказал он,— в заявлениях
политических и военных деятелей США все чаще и чаще
высказывается мысль о том, что американская стратегия
должна основываться на использовании атомного оружия
для операций на полях сражений и театрах роенных дей¬
ствий. Учитывая географическую отдаленность Америки,
эти господа заботятся о том, чтобы атомное оружие нашло
свое главное применение прежде всего на территории
Европы и, конечно, подальше от индустриальных центров
Америки... Однако дело обстоит не так, как планировали
эти хитроумные стратеги. Теперь уже нельзя воевать,
не подвергаясь ответным ударам...»
Но если война в такой значительной степени зависит
от способности сторон наносить ответные удары, то что же
стало с «постоянно действующими» факторами? Советы
поняли, что если полагаться только на стратегию затяжной
войны, обусловленную доктриной «постоянно действующих»
факторов, то это может привести к потере инициативы и
вызвать чрезмерную уверенность в себе. Такая позиция
могла быть приемлемой, когда Советскому Союзу сле¬
довало остерегаться обнаружения у него какой-либо
слабости. Но в век ядерного изобилия эта позиция
становилась ненужной. В результате «постоянно дейст¬
вующие» факторы постепенно были истолкованы заново
и притом двояким образом: в направлении большего при¬
знания достижений западной военной науки и в направ¬
лении все большего выпячивания момента внезапности
на войне. Начало этому движению положил маршал Васи¬
лий Соколовский, начальник советского генерального
штаба; 23 февраля 1955 года он потребовал более «творче¬
ского и смелого подхода к изучению самых неотложных
454
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ- СТРАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА
проблем военной науки». При таком изучении, указывал
маршал, необходимо учитывать возросшее значение фак¬
тора внезапности и обращать внимание на «новейшие дости¬
жения не только в нашей стране, но и за границей»1.
Таким образом, русские неизбежно переходили к док¬
трине, которая требовала перенесения военных опера¬
ций на территорию противника. По сути дела, ничего
нового в этом не было, ибо советская военная доктрина,
так же как и политическая, всегда обнаруживала пора¬
зительное предпочтение к наступательным действиям.
Еще Ленин указывал на необходимость «добиваться еже¬
дневно хоть маленьких успехов... для того, чтобы сохра¬
нить «моральный перевес». А Сталин предостерегал от
«опасной ошибки, называемой «потерей темпа...»2 Только
в 1942 году оборона была признана «нормальной формой
боя», и даже тогда советский Полевой Устав продолжал
настаивать на том, что наступательный бой является ос¬
новным видом действий Советской Армии3.
В общем, идея о перенесении военных операций на тер¬
риторию иностранного государства вряд ли может рас¬
сматриваться как теоретическое новшество, но в предви¬
дении применения ядерного оружия она приобрела особую
остроту. Автор одной из статей, опубликованных в «Крас¬
ной звезде», настаивал, например, на том, что советские
вооруженные силы смогут нанести сокрушительный удар
и в войне, ведущейся атомным и водородным оружием.
В такой войне Советский Союз должен стремиться перене¬
сти военные действия на территорию противника, чтобы
возможно больше щадить советское население и усилить
сдерживающие моменты у неприятеля, который, очевидно,
не захочет применить ядерное оружие против своего же
собственного населения. Ввиду того, что советским войскам,
вероятно, придется сражаться в чужих странах, особое вни¬
мание должно быть уделено моральному состоянию войск4.
1Соколовский В. Д., Несокрушимая мощь вооружен¬
ных сил советского государства, Известия, 23 февраля 1955 года,
стр. 2.
2 Л е н и н В. И., Соч., 2-е изд. М., т. XXI, стр. 320, и
Сталин И. В., Соч., Госполитиздат, М., т. 6, стр. 159.
3 Боевой устав пехоты, ч. I (1942—1945), стр. 12.
4 См. статью полковника П. Каширина «Означении морального
духа войск в современной войне», Красная звезда, 28 мая 1955 года,
а также статью «ТЬе 5о\че1 Оепега! 51аВ Такея 51оск-СЬапдез
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ- СОВЕТСКИЙ СОЮЗ И АТОМ
455
Маршал Александр Василевский писал в «Известиях»:
«В связи с появлением скоростной реактивной авиации
и оружия большого разрушительного действия значение
фактора внезапности серьезно возрастает...»1
* * *
Таким образом, менее чем за два года советская военная
мысль прошла почти полный цикл развития. Начав с ума¬
ления роли ядерного оружия, советские военные деятели
стали затем рассматривать его как существенный, если не
первостепенный элемент стратегии. Высказываясь отри¬
цательно о роли внезапности, они в дальнейшем пытались
возвысить ее до «постоянно действующего» фактора. Они
дошли и до признания эффективности стратегических бом¬
бардировок; более того, они согласились с возможностью
ведения опустошительной молниеносной войны, то есть
признали справедливость тех взглядов, которые ранее ими
высмеивались или отклонялись. О чем же говорит нам эта
новая позиция Советов в вопросе о значении ядерного
оружия и какие выводы из этого могут извлечь для себя
Соединенные Штаты?
Одной из причин, побудившей Советы настаивать на
обретенной ими способности к нанесению ответных ударов,
несомненно, явилось чувство радости по поводу того, что
им удалось выбраться невредимыми из пропасти.Советское
руководство вспоминает о периоде американской атомной
монополии, вероятно, с неприятным чувством... потому,
что оно, очевидно, знало — независимо от его заявлений,
предназначавшихся для внешнего мира,— что над ним
в ту пору нависла угроза катастрофического удара, а создать
в ответ аналогичную угрозу оно не было в состоянии.
Кроме того, беспокойство Советов, очевидно, усугубля¬
лось еще и тем обстоятельством, что, согласно советской
доктрине, нам, капиталистам, свойственны враждебные
намерения2.
1п 5о\пе1 МПИзгу Оос1ппе», ТНе УРогМ Тойау, V. 11, Ыоу. 1955,
р. 492—502.
1 Василевский А.М., Великая победа советского на¬
рода, Известия, 8 мая 1955 года.
2 Эти заявления автора о якобы неиспользованной американ¬
цами возможности нанесения Советскому Союзу «катастрофического
удара» в период их ядерной монополии не имеют под собой ника¬
кого основания, так как, во-первых, для большой ядерной войны
456
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СТРАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА
Советам удалось скрыть свое беспокойство в тот период
только благодаря железным нервам. Вероятно, поэтому
непрерывные напоминания о страшном уроне, который они
сейчас могут причинить Соединенным Штатам, свидетель¬
ствуют о желании «расквитаться» задним числом за годы
пребывания на грани катастрофы. На XX съезде партии
в 1956 году оратор за оратором утверждали, что после созда¬
ния водородной бомбы нанести поражение Советскому Союзу
«стало невозможно». Это поистине удивительное признание,
учитывая тот факт, что в период нашей атомной монополии
любое упоминание о возможности поражения рассматри¬
валось Советами как предательство. Может быть, это гово¬
рит о том, что в то время реальное соотношение сил было
известно советскому руководству куда лучше, чем его про¬
тивникам.
Несомненно, что нынешняя позиция Советов способ¬
ствует ослаблению воли к сопротивлению у их противников.
Чем страшнее становятся картины последствий новой вой¬
ны, которые рисует советская пропаганда, тем сильнее
растет нежелание противников СССР прибегать к ней и тем
более эффективными делаются советские атомные угрозы,
создаваемые к тому же под маской мирных наступлений.
По существу, Советский Союз начал извлекать пользу из
своей кампании за запрещение ядерного оружия только
тогда, когда советские ядерные запасы начали расти. Ибо
с увеличением советских ядерных запасов наши собственные
предвзятые мнения, порожденные Движением сторонников
мира, пропагандой под лозунгом «запретить атомную бом¬
бу» и советскими ссылками на ужасы ядерной войны, стали
оказывать на нас двойное влияние. Те самые аргументы,
которые до этого сдерживали Запад, сейчас могли быть
использованы для того, чтобы возбудить в нем чувство
страха. Если раньше свободный мир просили не допускать
США в 1945—1949 годах не имели достаточных средств, вести же
войну с несколькими атомными бомбами смешно; во-вторых, ни¬
какой растерянности у руководства СССР не было: в вопросе
о ядерном оружии СССР занимал ту же позицию, что и сейчас,
стремясь добиться его запрещения; и, наконец, в-третьих, в военном
отношении СССР был в 1945 —1949 годах настолько силен, что
покушение на него окончилось бы по крайней мере катастрофой
капитализма в Европе, ибо сил, равноценных Советской Армии,
у Запада в то время не было. — Прим. рсд.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ- СОВЕТСКИЙ СОЮЗ И АТОМ
457
разрушения других стран, которые он мог причинить ядер-
ной войной, то теперь оказалось возможным заставить сво¬
бодный мир отступить перед разрушениями на его собствен¬
ной территории. С 1954 года советские заявления о том,
что любое применение ядерного оружия неизбежно приве¬
дет к всеобщей войне, стали столь же настойчивыми, как
и утверждения Советов в период нашей атомной монопо¬
лии, что ядерное оружие является ужасным, но неэффек¬
тивным.
Поскольку советские лидеры не сомневаются в том,
что последствия всеобщей термоядерной войны будут для
советского общества менее ощутимыми, мы можем сделать
вывод, что в настоящее время советские вооруженные силы
наиболее уязвимы в ограниченной ядерной войне. Во время
нашей атомной монополии Кремль скрывал свою слабость
напускной храбростью; вероятно, и теперь он стремится
прикрыть свою слабость, объявляя нашу самую эффектив¬
ную стратегию несостоятельной. Не исключено также, что
отрицание возможности ограниченной ядерной войны отра¬
жает определенную отсталость советской военной мысли.
Расчеты на всеобщую ядерную войну, возможно, свидетель¬
ствуют о том, что советская военная мысль все еще нахо¬
дится под впечатлением разрушительного потенциала нового
оружия. Некоторые труды советских военных авторов —*
хотя в них и имеются указания на необходимость широкого
рассредоточения войск на поле боя и принятия мер по избе¬
жанию воздействия проникающей радиации — создают впе¬
чатление, что Советский Союз решил добавить ядерное ору¬
жие к существующему арсеналу в качестве более действен¬
ного взрывчатого вещества без коренного изменения такти¬
ки, которого требует ядерная война. Однако применение
ядерного оружия только в качестве нового артиллерийского
средства наряду с попыткой сохранить стабилизированный
фронт и соответствующую ему тактику, почерпнутую из
опыта второй мировой войны, было бы как неэффективным,
так и весьма дорогостоящим делом.
Конечно, мы не можем строить нашу стратегию на пред¬
положении, что советская стратегия несовершенна. Совет¬
ское военное руководство неизбежно поймет, что ядерная
война требует новой тактики. Тем не менее, каково бы ни
было теоретическое предвидение советских полководцев,
Советская Армия, вынужденная приспосабливаться к но-
458
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СТРАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА
вым условиям военных действий, может оказаться в явно
невыгодном положении. Ограниченная ядерная война, как
мы видели, требует децентрализации командования, потому
что она может вестись только относительно небольшими
самообеспеченными боевыми единицами. Но ведь советское
военное руководство гордится своей способностью осуще¬
ствлять централизованный контроль. Во время второй ми¬
ровой войны советским командующим разрешалось про¬
являть инициативу в самой минимальной степени; их пер¬
воочередная задача сводилась к тому, чтобы претворять
в жизнь планы, в которых не только разрабатывалась об¬
щая задача — как в американских боевых приказах,— но
и детализировались методы ее выполнения. Советские воен¬
ные авторы по праву гордятся «единым, монолитным
стратегическим замыслом» советского Верховного главно¬
командования. «Развертывание войск,— писал один высо¬
копоставленный советский генерал,— может быть успешно
завершено только при условии, когда подготовлен твердый
централизованный план»1. Во время второй мировой войны
настойчивое стремление к жесткой централизации при¬
водило к большой гибкости в верхах, но чрезвычайной
неповоротливости в низших инстанциях. И эта теория
командования снова нашла свое отражение в Полевом
Уставе 1946 года.
В условиях ограниченной ядерной войны инициатива
командиров имеет кардинальное значение, потому что вслед¬
ствие текучести операций заблаговременно предсказать
складывающуюся обстановку будет невозможно. Однако
советская военная доктрина, восхваляя инициативу на сло¬
вах, в действительности не оставляет ей места. Советская
доктрина различает два рода руководства: первое — вдох¬
новляющее, инициативное и направляющее; второе—про¬
водящее в жизнь и направляющее согласно плану. Первое
входит в задачу Политбюро и Верховного главнокомандо¬
вания, второе является долгом командующих на местах.
Таким образом, задача последних на практике сводится
к тому, что охарактеризовано в советском Полевом Уставе
как «уточнение планов высшего командования». Руковод¬
ство, безусловно, рассматривается как «постоянно действую-
1 3 л о б и н В., Военная мысль Л» 5, 1945 года.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ-'СОВЕТСКИЙ СОЮЗ И АТОМ
459
щий» фактор, но в отношении приказов высшей штаб-квар¬
тиры оно превращается только в организационную способ¬
ность»1.
В результате операции советских вооруженных сил
во время второй мировой войны, будучи зачастую весьма
гибкими в стратегическом отношении, оставались стереотип¬
ными в тактическом. Боевой устав указывал точное место
командира роты в ее боевом порядке. Боевые приказы опре¬
деляли не только направление атаки, но и ее форму. Сфера
инициативы командиров дивизий не могла быть более огра¬
ниченной. «Важные решения,— писал один советский воен¬
ный корреспондент,— которые не могут быть отложены
в данный момент (курсив мой.— Г. /(.), должны быть при¬
няты командиром дивизии лично2. В немецких донесениях
часто отмечалось отсутствие гибкости в тактике советских
войск. Дивизиям запрещалось выходить за установленные
разграничительные линии, и они выполняли этот приказ
даже в том случае, когда соседние с ними части и соедине-
нения уничтожались у них на глазах. Полки занимали пред¬
писанные им рубежи, хотя при этом и попадали под огонь
собственной артиллерии. Уклонение от выполнения
приказа считалось преступлением, караемым военно-
полевым судом. Выполнение же приказов, равнозначных
самоубийству, не накладывало на командира какого-либо
пятна.
Соединенным Штатам поэтому было бы выгодно принять
стратегию, которая поощряет инициативу и децентрализо¬
ванное руководство. Чем чаще мы сумеем заставлять совет¬
ских командиров принимать импровизированные решения,
тем меньше они будут обращаться к своей военной традиции.
Текучие операции являются наиболее эффективным сред¬
ством для того, чтобы воспользоваться недостатком ини¬
циативы у младшего и среднего звена советских команди¬
ров. Лучшей стратегией, позволяющей использовать жест¬
кость структуры советского командования, является стра¬
тегия ограниченной ядерной войны. Всеобщую войну можно
вести по централизованному плану с тщательно разработан-
1 С а г I Ь о [ [ Р.Ь., 5о\че1 МПИагу ОосШпе, ТЬе Ргее Ргезз,
01епсое, 1953, р. 199.
2 Ого55ша п V., ТНс Уеагз о! \Уаг, Роге1§п Ьап^иа^ез Р.Н.,
Мо5сст, 1946, р. 418.
460
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СТРАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА
ными заранее перечнями объектов и способами нападения
на них; это, по существу, единственно возможный путь для
такого конфликта. Обычная война позволяет массировать
войска и применять жесткую структуру командования.
В ограниченной же ядерной войне все будет зависеть от дер¬
зания и руководства более высокого порядка, от качеств,
в которых благодаря традициям и боевой подготовке наши
вооруженные силы, вероятно, превзойдут вооруженные
силы СССР.
Советское Верховное главнокомандование не сможет
избежать решения стоящей перед ним проблемы путем
какого-либо волевого акта. Ведь одно дело — теоретиче¬
ски осознавать важное значение руководства, инициа¬
тивы и децентрализованного командования и совершенно дру¬
гое — создать эти качества. Часто отмечалось, что, напри¬
мер, обладание крупным военно-морским флотом еще не га¬
рантирует успеха в морских сражениях. При отсутствии
«чутья» в военно-морских операциях, вырабатывающегося
в течение долгих упражнений, даже довольно внушительный
флот может быть обречен на неуспех, как это испытали Гер¬
мания в первую мировую войну и Япония во вторую. Совет¬
ским лидерам может встретиться меньше трудностей в созда¬
нии средств для ведения ограниченной ядерной войны, чем
в приспособлении психологии их военных кадров к требо¬
ваниям этой войны.
Советский Союз успешно провел вторую мировую войну
потому, что его образ действий был хорошо приспособлен
к существовавшей тогда технике и особым условиям обыч¬
ной войны с применением всех средств. Но как это часто
случалось и раньше, те самые качества, которые привели
к успеху при одних условиях, могут породить слабость при
других. Даже если предположить у советского руковод¬
ства наличие способности к максимальному предвидению,
все равно развить у нижестоящих командиров те качества,
которые окажутся ценными во время ограниченной ядер¬
ной войны, будет, вероятно, весьма нелегко. Уверенность
в собственных силах нельзя создавать на ходу. В американ¬
ском офицерском корпусе, например, она существует пото¬
му, что он состоит из представителей общества, в котором
по традиции поощряется индивидуальная инициатива. В то
же время привить эти качества будет трудно личному соста¬
ву советских вооруженных сил, ибо в советском обществе
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ- СОВЕТСКИЙ СОЮЗ И АТОМ
461
таких качеств нет1. Там, где все делается по плану, сама
инициатива может свестись к шаблону2. Советы, вероятно,
сумеют подготовить войска, необходимые для ведения
ограниченной ядерной войны, но образ действий в таком
конфликте не вырабатывается «естественно», потому что
советский человек не будет иметь никакого влечения к та¬
кого рода войне.
Как русская, так и советская история свидетельствуют
о том, что советским вооруженным силам больше по душе
массовые атаки, а не отдельные решительные столкновения;
тщательно планируемые кампании, а не умышленно гибкие
операции. История русских и советских военно-морских
операций — а тактика военно-морских сражений является
по своему характеру наиболее близкой к тактике ограничен¬
ной ядерной войны — показывает чрезвычайные трудности,
переживаемые русскими в процессе «привыкания» к опера¬
циям, которые ведутся не ради обороны родины и не носят
характера массовых сражений. Безусловно, советские вой¬
ска могли бы научиться стратегии ограниченной ядерной
войны точно так же, как американцы могли бы усвоить прин¬
ципы массовых атак пехоты. Но Советскую Армию новая
тактика, вероятно, будет устраивать не больше, чем устраи¬
вало бы американцев использование огромных людских
масс, как это делалось Советской Армией во время второй
1 Это утверждение в корне неверно. Потому оно так и безапелля¬
ционно, что никаких доказательств автор привести не в состоянии.
Факты же говорят обратное. Творческая инициатива во всех обла¬
стях деятельности в Советском Союзе всячески поощряется и разви¬
вается. Киссингер не понимает или не хочет понять нашего прин¬
ципа демократического централизма, когда наряду с широкой ини¬
циативой снизу должно строго соблюдаться и выполняться решение
вышестоящей инстанции. Право предложения снизу допускается
и на военной службе, но коль скоро принято решение, требуется его
безоговорочное выполнение, а не уклонение в сторону по личным
соображениям. Вероятно, говоря об инициативности, развиваемой
американским обществом, Киссингер имел в виду именно «инициа¬
тиву уклонения от принятого решения». — Прим. ред.
2 На войне, кроме всего прочего, на солдат действует сознание
опасности. В этих условиях тот, кто способен жертвовать собой
ради общей великой цели, обязательно пойдет на риск. Власть денег,
коммерческий расчет, крайний индивидуализм и грубый эгоизм,
присущие капитализму, не могут способствовать развитию массо¬
вого героизма, и это коренным образом отличает капиталистическое
общество от советского.— Прим. ред.
462
Часть третья, стратегия и политика
мировой войны. Ограниченная ядерная война сама по себе
не гарантирует успеха, но в ней наилучшим образом прояви¬
лись бы социальные, технические и психологические преи¬
мущества Соединенных Штатов.
В связи с вышесказанным на ум приходит следующий
знакомый довод: если ограниченная ядерная война выгодна
нам, значит она невыгодна Советам, и потому советское
руководство, вероятно, примет стратегию либо обычной,
либо всеобщей войны. Ясно, что советские руководители
не могут заставить нас придерживаться стратегии обычной
войны вопреки нашему желанию. А что касается всеобщей
войны, то не будет лишним повторить, что, если Советы не
смогут извлечь пользы из ограниченной войны, то это не
означает, что они сумеют выиграть всеобщую войну. Послед¬
ствия всеобщей войны настолько ужасны, что вряд ли
можно сомневаться в правильности этого вывода. Умелой
политикой мы должны довести до сознания любого, даже
самого фанатичного противника, что всеобщая война будет
равносильна национальному самоубийству.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
НЕОБХОДИМОСТЬ ОБЩЕЙ ДОКТРИНЫ
Итак, каких бы вопросов мы ни касались — вопросов
ли военной стратегии, коалиционной политики или отно¬
шений с советским блоком,—атомный век требует, чтобы
мы прежде всего разобрались в своей доктрине. В период,
когда техника дала в наши руки такую власть над природой,
о которой раньше мы не могли и мечтать, эффективность силы
зависит в первую очередь от той цели, против которой она
должна быть применена. Программы научных исследований
и усовершенствований, осуществляемые видами наших во¬
оруженных сил, дадут им вскоре колоссальное количе¬
ство нового сложного оружия. И обычный ответ, что тот
или иной вид вооруженных сил может иметь у себя любые
военные средства, окажется тогда неправильным, ибо по¬
добный курс потребовал бы исключительных финансовых
и промышленных затрат. В 30-х годах каждому виду во¬
оруженных сил приходилось делать выбор не более как меж¬
ду двумя системами оружия; в годы второй мировой войны
это число увеличилось до восьми-десяти. В 50-х годах оно
уже перевалило за сотню, а в 60-х будет, очевидно, выра¬
жаться в тысячах1. Только военная доктрина, определяю¬
щая назначение этих систем оружия и характер войны,
в которой они должны быть применены, позволит сделать
между ними разумный выбор.
Стратегическая же доктрина выходит за рамки проблемы
выбора системы вооружения. Ее проблема—это форма
дальнейшего существования общества. Ибо общество имен¬
но тем и отличается от сборища индивидуумов, что оно спо¬
собно действовать целеустремленно как единое целое.
Оно достигает этого, сводя сложность понимания большин-
1 Здесь автор имеет в виду не системы вооружения как взаимо¬
связанный комплекс различных видов оружия, а образцы оружия,
ибо говорить о создании тысяч систем комплексного оружия не¬
возможно.— Прим. ред.
464
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СТРАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА
ства проблем до уровня средних человеческих способно¬
стей, что позволяет другим членам группы принимать неко¬
торые нормы поведения как салю собой разумеющиеся и соот¬
ветственно с этим сообразовывать свои действия. Общество
обретает движущую силу, сочетая усилия с разделением
функций между его членами. Его способность ориентиро¬
ваться находит выражение в стратегической доктрине, опре¬
деляющей характер и пути решения проблем, с которыми
общество сталкивается в своих отношениях с другими обще¬
ствами. В обществе роль доктрины состоит в том, чтобы про¬
свещать членов общества; она связывает отдельные, внешне
не имеющие ничего общего случаи в наполненную глубоким
смыслом систему. Разъясняя значение событий до того, как
они происходят, доктрина позволяет обществу решать боль¬
шинство проблем в обычном порядке и сохранять творче¬
скую мысль для необычных или неожиданных ситуаций1.
Правильность стратегической доктрины определяется
тем, может ли она дать стандартный образец решения для
наиболее вероятных проблем. То, насколько часто данное
общество в своих отношениях с другими группами сталки¬
вается с ситуациями, которые кажутся ему неожиданными,
определяет степень состоятельности его стратегической
теории. Если общество будет слишком часто наталкиваться
на непредвиденные обстоятельства, его руководство не
сможет вскоре черпать силу в данном коллективе. Устано¬
вившийся порядок, на котором основаны его действия, по¬
кажется обществу нелепым, а аппарат, созданный для при¬
нятия и проведения в жизнь его решений, будет перегружен.
Вот почему Макиавелли говорил: «Нет ничего легче, чем
сделать то, что, по мнению противника, вы никогда и не
собирались делать». Непредвиденная ситуация требует им¬
провизации и уничтожает преимущество более трезвого
расчета. Если речь идет об отдельных людях, то импровиза¬
ция может лишь помешать им добиться наилучших резуль¬
татов в своих действиях; для общества же импровизация
чревата еще более серьезными последствиями. В подобных
случаях члены данной группы могут предпринять незави¬
симые друг от друга действия и тем самым осложнить об-
1 Это определение, как и вышеприведенные, относится не к стра¬
тегической (военной), а скорее к политической доктрине.— Прим.
ред.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ. НЕОБХОДИМОСТЬ ДОКТРИНЫ 465
щее коллективное решение проблемы. Это может привести
к панике, к неспособности ответить на опасность иначе,
как бегством от нее.
Римляне в панике бежали, когда под их стенами впер¬
вые появились боевые слоны Ганнибала, но не потому, что
слоны были для них особо грозной силой, а только из-за
того, что римляне никогда раньше не задумывались над тем,
как справиться с таким непредвиденным обстоятельством.
Через несколько лет они разработали отвечавшую новым
условиям «доктрину»; атаки с участием зверей стали «обыч¬
ным» явлением, на которое следовало отвечать выдержкой,
а не бегством. В 1940 году молниеносные удары немецких
танков деморализовали французскую армию главным обра¬
зом в силу того, что все операции такого рода решительно
отвергались французской доктриной как невозможные.
Немецкие танковые соединения, фактически уступавшие по
численности танковым соединениям противника, оказались
способными разгромить его, так как французские коман¬
дующие не имели правильной концепции для борьбы с ними.
Еще до окончания второй мировой войны западные союз¬
ники догнали немцев в развитии своей стратегической докт¬
рины и даже перегнали. Война с участием бронетанковых
войск превратилась из необычного явления в самое обы¬
денное дело.
Внезапность как таковая может иметь две формы: вне¬
запность времени действия и внезапность образа действия.
Секрет побед Наполеона состоял в том, что он приводил
противников в замешательство быстротой своих операций.
В то же время бывает и так: известно, например, что атака
близка, и все же невозможно сказать, какую форму она
примет. В 1941 году мы знали, что Япония планирует про¬
тив нас военные действия, но наша военная доктрина не
позволила нам предположить, что нападение будет совер¬
шено на Гавайи.
Основным условием обеспечения безопасности Соединен¬
ных Штатов является доктрина, которая позволит нам дей¬
ствовать целеустремленно перед лицом неизбежно грозящих
нам опасностей. Она поможет нам избавить себя от постоян¬
ных неожиданностей. Наша доктрина должна ясно опреде¬
лять характер наших стратегических интересов во всем
мире. Она должна отражать понимание образа действий
Советского Союза и не допускать просчетов, приписывая
30 Заказ № 633
466
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СТРАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА
советским руководителям такой образ действий, который
соответствует нашему собственному. Поскольку наша поли¬
тика недвусмысленно основывается на принципе сдержива¬
ния, особое внимание в нашей доктрине должно быть уделе¬
но тому, на какой риск способна пойти другая сторона.
Цель сдерживания достигается тогда, когда противник пере¬
стает рассчитывать на какие-либо преимущества из тех дей¬
ствий, которые мы стремимся предотвратить; а что считать
преимуществом, должно определяться не нашими критерия¬
ми, а собственными критериями противника. Наконец,
стратегическая доктрина должна помочь нам определить
движущие силы современных событий и найти средства
направить их в желаемое русло.
Если мы не создадим общепринятой доктрины, наши дей¬
ствия будут оставаться разобщенными и случайными; ввиду
отсутствия у нас базы для разрешения противоречий мы не
сможем выдвинуть и исчерпывающих предложений, удов¬
летворяющих всех членов общества. Каждая проблема
в момент ее появления будет казаться нам новой, и большая
часть энергии уйдет на анализ ее характера, а не на поиск
правильного решения. Мы в лучшем случае сможем при¬
нимать лишь контрмеры, тогда как инициатива останется
в руках других держав; в результате мы будем вынуждены
все больше и больше ограничиваться чисто оборонитель¬
ными целями. Многие проблемы, возникшие перед нами
в послевоенный период, были порождены нашим собствен¬
ным нежеланием понять необходимость разработки новой
доктрины. Мы думали, что советским руководителям при¬
сущи те же нормы разумного поведения, как и нам; в связи
с этим мы не могли точно определить наши цели по отноше¬
нию к революционным силам, активизировавшим свою дея¬
тельность во всем мире. И, наконец, мы были склонны рас¬
сматривать наши проблемы прежде всего как технические,
благодаря чему у нас появилась тенденция отождествлять
задачи стратегии с задачами максимального развития мощи.
Предпочтение, которое мы отдаем технике перед доктри¬
ной, является, вероятно, результатом наших традиционных
воззрений на безопасность нашего географического поло¬
жения, дававшего нам возможность в течение 150 лет почти
непрерывно расширять свои границы. В продолжение всего
этого времени нашей непосредственной задачей было преодо¬
ление материальных трудностей; движущей же силой, тол-
Глава одиннадцатая, необходимость доктрины 467
кавшей людей в глубь неизведанного континента1, было твер¬
дое сознание своей цели, заключавшейся в достижении не¬
зависимости для своей родины. Эта цель была настолько ясна
всем, что не требовала ни доказательств, ни разъяснений.
Один из парадоксов атомного века состоит в том, что,
располагая несравненным могуществом, мы начинаем соз¬
навать, что проблемы дальнейшего существования могут
быть разрешены только самими людьми. Судьба мамонта
и динозавра служит нам яркой иллюстрацией и одновремен¬
но предостережением того, что грубая сила не всегда может
стать средством борьбы за дальнейшее существование.
* * *
Конечно, мы имеем определенную стратегическую докт¬
рину, выраженную хотя бы в решениях американского
Комитета начальников штабов и Национального совета бе¬
зопасности. Но решения Комитета начальников штабов
и Национального совета безопасности создают ошибочное
представление о единстве цели. Официальные лица, входя¬
щие в эти органы, являются либо руководителями отдель¬
ных видов вооруженных сил (Комитет начальников штабов),
либо главами правительственных ведомств (Национальный
совет безопасности). Как руководители комплексных орга¬
низаций эти люди должны уделять основное внимание задаче
ослабления трений как в аппарате управления внутри их
собственных ведомств, так и во взаимоотношениях этих ве¬
домств между собой и с другими органами. Поэтому естест¬
венно, что их мысли направлены не столько на определение
национальных целей и задач, сколько на обеспечение эффек¬
тивности административного аппарата. В комитетах и комис¬
сиях, где разрабатывается национальная политика, им
приходится заниматься больше переговорами, чем составле¬
нием планов, в силу чего защищаемые ими взгляды неиз¬
бежно отражают ведомственную точку зрения, для которой
административные или бюджетные соображения играют
главную роль. Руководители ведомств, как правило, не мо¬
гут поставить себя выше борьбы, происходящей в бюрокра-
1 Автор имеет в виду так называемое «покорение Запада»,
то есть внутреннюю экспансию Соединенных Штатов на территории
североамериканского континента, продолжавшуюся вплоть до 20-х
годов нашего столетия.— Прим. ред.
30*
468
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СТРАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА
тическом аппарате, ибо являются, по сути дела, ее вырази¬
телями. С тем чтобы облегчить достижение компромисса,
узковедомственная точка зрения иногда преднамеренно
подчеркивается этими руководителями.
В результате выводы Комитета начальников штабов
и Национального совета безопасности отражают скорее воз¬
можность достижения соглашений между «суверенными»
ведомствами, нежели способность предвидеть ход событий.
Поскольку весьма часто соглашение может быть достигнуто
лишь в том случае, если выводы излагаются в довольно об¬
щих формулировках, решения Комитета начальников шта¬
бов и Национального совета безопасности не устраняют серь¬
езных межведомственных трений и конфликтов. Более того,
конфликты переносятся в сферу истолкования смысла дире¬
ктив. И ведомства, или виды вооруженных сил, чьи разно¬
гласия в первую очередь мешали выработке доктрины, оста¬
ются при том мнении, которое наиболее близко подходит
к их первоначальной точке зрения. Кажущееся единодушие
способствует только тому, что решение теоретической про¬
блемы постоянно откладывается до тех пор, пока какой-либо
кризис или требования бюджетного характера не заставят
их под влиянием событий пересмотреть свои позиции.
В Министерстве обороны эти проблемы осложняются
еще и устаревшим разделением функций между армией,
авиацией и флотом, а также финансовыми соображениями
при распределении бюджетных средств между видами воору¬
женных сил. По соглашению, достигнутому в Ки-Уэсте,
главная задача каждого вида вооруженных сил состоит
в том, чтобы нанести поражение аналогичному виду воору¬
женных сил противника, то есть военно-воздушным силам —
господствовать в воздухе, военно-морскому флоту — уста¬
новить контроль на море и армии — разгромить наземные
войска противника.
При наличии современного вооружения такое опреде¬
ление главной задачи равносильно предоставлению каждо¬
му виду вооруженных сил права развивать собственные
средства ведения всеобщей войны. Ибо господство в воздухе
немыслимо без уничтожения сил противника, предназначен¬
ных для ответного удара, что непременно развяжет все¬
общий конфликт; господство на море недостижимо иначе,
как путем разрушения промышленного потенциала и баз
снабжения в глубине территории противника, как об этом
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ- НЕОБХОДИМОСТЬ ДОКТРИНЫ 469
заявил адмирал Бэрк в своих показаниях в комиссии Сай-
мингтона; а сухопутной армии для выполнения ее задачи
необходим управляемый снаряд с дальностью действия не
менее 2,5 тыс. км. Разделение функций имеет смысл лишь
в том случае, если за ним действительно скрываются различ¬
ные стратегические задачи. Если же при выполнении своей
главной миссии каждый вид вооруженных сил будет ре¬
шать задачи другого вида вооруженных сил, то споры по
вопросам компетенции станут основной чертой их взаимоот¬
ношений. Как неоднократно указывалось, разрешить эту
проблему с помощью правительственных указов также будет
невозможно. Причина соперничества между отдельными
видами вооруженных сил лежит уже в самом принципе раз¬
граничения их функций. Борьба между ними является неиз¬
бежным результатом такого распределения задач, в основу
которого кладется различие в средствах передвижения.
А, между прочим, мы переживаем сейчас такой период, когда
развитие техники превращает подобное различие в нас¬
мешку1.
Споры между видами вооруженных сил стали такими
ожесточенными из-за того, что уровень развития каждого
устанавливается на основе отведенной ему функции, и этим
определяются размеры бюджетных ассигнований. Посколь¬
ку с чисто военной точки зрения главная задача не может
быть выполнена без полного поражения противника,
представители любого вида вооруженных сил будут всегда
считать положенный ему уровень развития недостаточным
и будут утверждать, что одной из причин непропорциональ¬
ного развития является посягательство другого вида воору¬
женных сил на решение его круга вопросов. Таким обра¬
зом, определение уровня развития видов вооруженных сил
на основе главных задач, которые, по сути дела, не выражают
определенной стратегии, только мешает правильной разра¬
ботке общей доктрины.
Примером может служить спор между представителями
армии и ВВС относительно важности воздушного моста.
Суть их спора заключается не в доводах, приводимых с обе¬
их сторон, а в том, что в свете решения главной задачи каж¬
дым из этих видов вооруженных сил их спор не может иметь
конца. Командование ВВС, задача которых сводится к унич-
1 См главу вторую
470
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СТРАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА
тожению авиации противника, всегда будет рассматривать
расходы на строительство самолетов, не имеющих тактиче¬
ского или стратегического значения, как непроизводитель¬
ные. С другой стороны, армия, имеющая задачу разгромить
армии противника, не сможет выполнить ее, если она не
будет быстро переброшена на театр военных действий.
Воздушный мост — это первое условие для достижения
сухопутной армией какого-либо успеха.
Поэтому строгое разграничение функций между отдель¬
ными видами вооруженных сил мешает рассматривать воз¬
душный мост в плане общей стратегии. По соглашению,
заключенному в Ки-Уэсте, армия, которой воздушный мост
совершенно необходим, лишена возможности создать его
самостоятельно, а разъяснение, сделанное министром обо¬
роны Вильсоном по вопросу о задачах каждого вида, лишь
усиливает запрет на создание собственной армейской авиа¬
ции1. Военно-воздушные силы, несущие главную ответ¬
ственность за все вооружение, применение которого так
или иначе связано с воздухом, вынуждены в силу своей
главной задачи считать воздушный мост побочным средством.
Таким образом получается, что Ки-Уэстское соглашение не
позволяет командованию ВВС рассматривать проблему
воздушного моста так, как того хочет командование армии,
то есть в плане увеличения ее стратегической мобильности.
В общем процесс выработки стратегических решений нару¬
шается именно тогда, когда разделение функций, основан¬
ное на различии в средствах передвижения, заставляет нас
возлагать на один вид вооруженных сил такие обязанности,
которые имеют второстепенное значение для него самого,
но первостепенное для другого вида вооруженных сил.
Тесная связь между определением главной задачи и вы¬
делением бюджетных ассигнований заставляет членов Коми¬
тета начальников штабов, побуждаемых самыми добрыми
намерениями, выступать в основном защитниками своего
вида вооруженных сил. Иначе и не может быть. Ведь любой
из начальников штабов достиг своего положения благодаря
тому, что посвятил всю свою жизнь развитию вверенного
ему вида вооруженных сил. Он всегда теснейшим образом
связан с ним и потому кровно заинтересован в защите выдви-
1 «Мешогапс1иш оп ОиМес! ЛМзвПез», Меха Уогк Тьгпев, Мо\\
27, 1956.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ. НЕОБХОДИМОСТЬ ДОКТРИНЫ 471
гаемых им требований. А между тем определение главной
задачи для каждого вида вооруженных сил становится на¬
столько трудным делом, что у начальников штабов, естест¬
венно, почти не остается времени подумать о ее месте в плане
общей стратегии; точнее говоря, это приводит к такому пси¬
хологическому искажению действительности, когда у на¬
чальников штабов появляется тенденция ставить знак равен¬
ства между общей стратегией и главной задачей одного из
видов вооруженных сил. Критерий правильности организа¬
ции состоит в том, насколько естественно и непроизвольно
она позволяет руководству браться за осуществление самых
серьезных задач. В организации нашего национального воен¬
ного ведомства почти нет таких стимулов, которые побуж¬
дали бы руководителей отдельных видов вооруженных сил
«непроизвольно» взяться за рассмотрение общей стратеги¬
ческой доктрины.
Всякий раз, когда руководители вооруженных сил не
соглашаются с господствующей политикой, их обвиняют
в «местничестве», будто бы их политика отнюдь не является
неизбежным следствием породившей ее системы. Это вошло
в привычку, избавиться от которой довольно трудно.
Иллюстрацией того, как установившийся образ мышления
определяет реакцию на новые условия, может служить от¬
ношение германского и американского штабов к реактив¬
ному оружию. И в Германии и в Соединенных Штатах но¬
вым оружием, которое, по существу, представляло собой
беспилотный бомбардировщик, заинтересовались вначале
представители ВВС; в Германии был создан самолет-сна¬
ряд «Фау-1», в США — управляемые снаряды «Тэйлос»
и «Снарк». В дальнейшем и в немецкой и в американской
армиях начались разработки управляемых снарядов, мак¬
симально приближающихся к артиллерийским снарядам;
в Германии появилась ракета «Фау-2», в Соединенных Шта¬
тах — управляемые снаряды «Онест Джон», «Найк» и
«Редстоун». Когда велись работы над созданием этого ору¬
жия, «местничество» вооруженных сил отнюдь не было пред¬
намеренным. Они просто концентрировали свое внимание
на том, что они лучше всего знали, и делали это вполне «есте¬
ственным» путем.
Другим фактором, тормозящим выработку общей страте¬
гической доктрины, является доминирующая роль финан¬
совых соображений в нашем оборонном планировании.
472
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СТРАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА
И что-либо изменить в этом мы порой бываем не властны.
Одна из причин, по которым финансовым, а также и тех¬
ническим соображениям отводится первое место, состоит
в том, что, как правило, сторонники режима экономии изла¬
гают свои позиции наиболее ясно, а требования развития
техники не допускают никаких отлагательств. В процессе
координации различных курсов — а это как раз и является
главной функцией Национального совета безопасности —
мы всегда проводим определенную четко очерченную финан¬
совую политику. Это происходит главным образом потому,
что режим правительственной экономии устанавливается
специальным Бюджетным бюро, а ответственность за распре¬
деление бюджетных ассигнований несет только один орган—
Министерство финансов. И тем не менее политика обеспече¬
ния национальной безопасности редко когда бывает сфор¬
мулирована настолько же ясно, как и наша финансовая
политика. У каждого из соперничающих видов вооруженных
сил имеется соблазн заручиться поддержкой Министерства
финансов и Бюджетного бюро. С этой целью они утвер¬
ждают, что именно их стратегия будет способствовать ре¬
жиму экономии в правительственных расходах. Поэтому
часто за отсутствием каких-либо других именно финансовые
соображения одерживают верх. Когда нет общей доктрины,
та сторона, которая занимает самую ясную и самую после¬
довательную позицию, неизменно побеждает.
Неизвестно почему, но все наши правительства после
второй мировой войны часто придерживались взгляда, что
США не могут позволить себе выделять на военные расходы
больше определенной суммы. При этом они игнорировали то
обстоятельство, что мы не можем существовать без надлежа¬
щей военной машины и соответствующей современным усло¬
виям стратегической доктрины. Установление бюджетных
ограничений не обязательно приносит вред. Но ведь и устра¬
нение всех бюджетных ограничений еще больше затруднило
бы выработку доктрины, ибо каждый вид вооруженных сил
стал бы тогда накапливать как можно больше оружия, при¬
годного для любого случая (до некоторой степени это было
характерно для периода корейской войны). А изобилие
систем оружия, не учтенного стратегической доктриной,
приведет лишь к тому, что стратегические решения, которые,
кстати сказать, ьсегда предполагают возможность сделать
выбор, придется принимать уже в обстановке войны. При
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ- НЕОБХОДИМОСТЬ ДОКТРИНЫ 473
таком порядке составления бюджета, как наш, вся труд¬
ность состоит в том, что, отдавая предпочтение вопросам
экономии и закрывая глаза на наши потребности, мы тем
самым подчиняем доктрину технике. Бюджетные требования
формулируются не в свете стратегической доктрины. Наобо¬
рот, доктрина перекраивается и, если необходимо, «изобре¬
тается» в угоду финансовой политике. ;
Доминирующая роль финансовых соображений способ¬
ствует появлению у нашего военного руководства извест¬
ной косности в вопросах теории; командование каждого
вида вооруженных сил опасается, что любые изменения в тео¬
рии приведут к сокращению ассигнований. Так, в 1950 году
разгорелся ожесточенный спор между сторонниками разви¬
тия стратегической авиационной мощи и группой ученых
Линкольнской лаборатории Массачузетского технологиче¬
ского института, которых первые обвинили в том, что они
выступают за сокращение наших сил, предназначенных для
ответного удара. Поразительным в этом споре было то, что
ученые Массачузетского технологического института кате¬
горически отрицали утверждения, будто бы они недооцени¬
вают значение нашей стратегической авиации. Они заяв¬
ляли в ответ, что их рекомендации касались исключительно
вопросов укрепления нашей противовоздушной обороны.
Тем не менее на стороне защитников стратегической авиа¬
ции была если не логика, то уж, во всяком случае, психоло¬
гия; ведь при наличии твердых лимитов в расходах на
оборону всякие новые ассигнования должны на практике
привести к сокращению уже существующих вооруженных
сил, ибо сейчас любые новые военные возможности могут
быть созданы только за счет уже существующих.
В результате бюджетные требования усугубляют искон¬
ный консерватизм наших военных и поощряют незаметную
расточительность. Каждый вид вооруженных сил разверты¬
вает работы по созданию оружия всех категорий, не обра¬
щая большого внимания на программы, осуществляемые
другими видами вооруженных сил, и каждый из них стре¬
мится завладеть максимальным количеством различного
оружия, чтобы застраховать себя от резкого сокращения
бюджетных ассигнований в будущем. Поскольку отказ от
того или иного вида оружия может привести к потере соот¬
ветствующих ассигнований, у каждого вида вооруженных
сил есть могучий стимул держаться за это вооружение даже
474
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СТРАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА
после того, как оно перестало быть полезным. Каждая систе¬
ма вооружения, как бы дна ни устарела, представляет
собой бюджетную категорию, и нет никакой гарантии,
что органы, ведающие бюджетом, согласятся на замену этой
категории и тем более на утверждение новой статьи расхо¬
дов. Это весьма длительный процесс, сопряженный с серьез¬
ной опасностью сокращения ассигнований.
Хотя, несомненно, существует верхний предел оборонных
расходов, при превышении которого ущерб, причиняемый
экономике, перевешивает по своему значению прирост воен¬
ной мощи, однако нельзя отрицать, что этот теоретический
предел постоянно нами занижался. В 1949 году, например,
когда обсуждался вопрос о самолетах В-36, было единодуш¬
но признано, что наша экономика не в состоянии бесконеч¬
но поддерживать военный бюджет в 14,6 млрд, долларов,
и все же через год наши военные расходы выросли в четыре
раза против этой суммы. С 1953 года военный бюджет стаби¬
лизировался в пределах 35 млрд, долларов. При этом опять-
таки выставлялся тот же самый довод претив увеличения
бюджета, что и в 1949 году, то есть что увеличение расходов
окажет пагубное влияние на экономику. Учитывая неуклон¬
ный рост валового национального продукта после 1953 года,
мы можем сказать, что в процентном отношении расходы
на оборону фактически снижаются. Конечно, отнюдь не
обязательно, чтобы расходы на оборону увеличивались по
мере роста валового национального продукта. Такой под¬
ход, подобно практике установления бюджетных лимитов,
был бы весьма механическим. Нодаже если руководствовать¬
ся самыми строгими канонами финансовой ортодоксии,
лимиты не должны оставаться столь жесткими, как того
требуют защитники режима экономии. Это также означает,
что если нынешний бюджет оборонных расходов слишком
мал даже для содержания наших сил возмездия, как утвер¬
ждали начальники штабов вооруженных сил в комиссии
Саймингтона1, увеличение расходов необходимо как для уси-
1 Минимальные сметы каждого вида вооруженных сил выража¬
лись в следующих цифрах:
Военно-воздушные силы 23 млрд, долларов
Военно-морской флот 13 млрд, долларов
Армия 12 млрд, доллгров
Хотя эти цифры отнюдь не являются окончательными и сметы
были урезаны министром обороны с 48 до 38 млрд, долларов, бюд¬
жет удалось сократить только благодаря отсрочке новых важных
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ- НЕОБХОДИМОСТЬ ДОКТРИНЫ 475
ления нашей готовности к всеобщей войне, так и для разви¬
тия нашей способности ведения ограниченной войны, оха¬
рактеризованной выше1.
Трудности, мешающие разработке доктрины и возникаю¬
щие из-за того, что финансовые соображения играют доми¬
нирующую роль, не ослабляются усилением гражданского
контроля со стороны исполнительных властей или Конгрес¬
са. Действенному контролированию военных программ силь¬
но препятствует фиктивный характер их ежегодного пере¬
смотра и их необычайная техническая сложность. При еже¬
годных пересмотрах реальные факты, имеющие значение
для оборонного планирования, учитываются все меньше
и меньше. Разрыв по времени между началом разработки,
сдачей в производство и принятием на вооружение боль¬
шинства новых систем составляет несколько лет. Оснаще¬
ние новым видом оружия какого-либо одного соединения
предполагает, что через определенный период времени им
будут оснащены и все остальные. Так, например, делая пер¬
вый заказ на самолет В-52, командование ВВС, естественно,
взяло с фирмы обязательство продолжать производство до
тех пор, пока все тяжелые бомбардировочные авиакрылья
американской стратегической авиации не будут оснащены
реактивными самолетами. Точно так же и закладка нового
авианосца делает почти неизбежным дальнейшее увеличение
ассигнований, чтобы довести дело до конца2.
заказов. Все отсроченные расходы усилят в будущем либо требова¬
ния увеличения бюджета, либо сокращения вооруженных сил. Для
создания средств, необходимых в ограниченной войне, являющейся
нашим слабым местом, не было ассигновано ничего, а нам следова¬
ло позаботиться об организации воздушного моста, увеличении так¬
тической авиации и о расширении и модернизации наших наземных
войск. (1Е 5. 5епа1е, 8(ийу А\грошг, Неапп^з, 8411а Соп&гезз,
2пс1 Зеззюп, \^азЫп§1оп, 1956.)
1 См. выше, глава пятая.
2 Эта трудность встречается не только в оборонной политике,
хотя, быть может, здесь она и наиболее очевидна. Например, про¬
грамма восстановления стран Европы началась с ассигнования
15 млрд, долларов на пять лет. Хотя юридически это и не обязыва¬
ло Конгресс ассигновать на такое дело подобную или другую сумму
з последующие годы, однако моральное обязательство продолжать
ассигнования было весьма значительным. Таким образом, всякое
правительство и всякий Конгресс США нового состава часто обна¬
руживают, что значительная часть текущего бюджета уже заранее
распределена на основе решений, принятых в предшествовавшие
годы.
476
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СТРАТЕГИЯ И ПОЛИТКИА
При таких обстоятельствах ежегодный пересмотр,
конечно, не обеспечивает действенного контроля, но он
приводит к тому, что ни один конфликт никогда не разре¬
шается окончательно. Каждый год споры об эффективности
стратегии ограниченной войны, о необходимости воздуш¬
ного моста и о сравнительных достоинствах стратегической
авиации и авиации, базирующейся на авианосцах, возоб¬
новляются с новой силой. Они не прекращаются до тех
пор, пока какое-либо техническое новшество не делает их
беспредметными или пока правительство не принимает ре¬
шения о перераспределении функций и задач. И тот, кто
проигрывает в споре, соглашается с этим решением только
потому, что он всегда надеется продолжить спор в следую¬
щем году. При отсутствии общей доктрины споры между
отдельными видами вооруженных сил могут быть разреше¬
ны только путем компромиссов, ведущих к выработке лишь
приблизительно приемлемой стратегии, или же к увеличе¬
нию числа задач и систем вооружений.
Сложность технических проблем, служащих предметом
большинства споров, затрудняет гражданский контроль и
в особенности контроль со стороны Конгресса в еще большей
степени. Увеличение числа гражданских чиновников в Ми¬
нистерстве обороны, часто находящихся на службе только
год или два, делает министров и их помощников не столько
контролирующими инстанциями, сколько орудием уза¬
конивания межведомственных споров. Непродолжительный
срок их пребывания на службе делает для них, как для
гражданских лиц, трудным, если не невозможным, озна¬
комление со всеми тонкостями стратегических проблем. Не
будучи в состоянии самостоятельно разработать единую
теорию, они оказываются в большой зависимости от реко¬
мендаций тех специалистов, глашатаями которых они почти
неизбежно и становятся.
Что касается контроля со стороны Конгресса, то един¬
ственным форумом, где может быть рассмотрена общая про¬
грамма обороны, является Комиссия пс ассигнованиям.
Чтобы Конгресс мог вынести осмысленное решение отно¬
сительно оборонного бюджета, он должен оценить военную
мощь, созданную при данном уровне расходов, и привести
ее в соответствие с согласованным кругом требований нацио¬
нальной безопасности. Нынешняя практика не отвечает
ни одному из этих условий. Конечно, законопроект о бюд-
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ. НЕОБХОДИМОСТЬ ДОКТРИНЫ 477
жете вносится в Конгресс с учетом замечаний руководителей
отдельных видов вооруженных сил и соответствующих ми¬
нистров относительно серьезности международного поло¬
жения. Но при этом не делается никакой попытки показать
связь нашей стратегии с событиями, происходящими за гра¬
ницей, помимо общего вывода, что предполагаемая програм¬
ма обеспечит безопасность Соединенных Штатов. В свою
очередь, комиссии Конгресса могут принимать свои реше¬
ния только в свете собственной весьма туманной оценки
международной обстановки. Они, конечно, будут коле¬
баться, сокращать ли бюджет, если почувствуют, что поло¬
жение действительно серьезно, и будут склонны сильно
урезать запрашиваемые суммы, когда придут к выводу,
что положение не так серьезно, каким его изобра¬
жают.
Рассмотрение Конгрессом стратегических концепций
в том виде, в каком оно происходит, является обычно своего
рода реакцией на недовольство какого-либо вида вооружен¬
ных сил выделенными ему бюджетными ассигнованиями.
Так, например, вопрос о самолетах В-36 в 1949 году подверг¬
ся обсуждению в Конгрессе только потому, что министр
обороны Джонсон аннулировал заказ морского министер¬
ства на гигантский авианосец, а рассмотрение авиационной
доктрины комиссией Саймингтона в 1956 году было реакцией
на ограничение министром обороны Вильсоном бюджета
ВВС (а также и других видов вооруженных сил). Но подоб¬
ная процедура страдает определенным недостатком. Она
подчеркивает проблемы какого-нибудь одного вида воору¬
женных сил и оставляет в тени подлинные трудности,
возникающие там, где стратегические концепции сухо¬
путной армии, военно-воздушных сил и военно-морского
флота частично перекрывают друг друга.
Кроме того, даже в тех случаях, когда заседания комис¬
сий бывают целиком посвящены роли и задачам отдельных
видов вооруженных сил, появляется тенденция свести все
проблемы к хорошо знакомым техническим вопросам. Так,
на заседаниях комиссии Саймингтона обращалось относи¬
тельно мало внимания на стратегические концепции воору¬
женных сил; в целом комиссия удовлетворилась тем, что
приняла ту оценку отдельных видов вооруженных сил, кото¬
рую они дали себе сами. Наряду с этим очень много време¬
ни было потрачено на сравнение числа советских и амери-
478
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СТРАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА
канских тяжелых бомбардировщиков и сопоставление отно¬
сительной мощности реактивных двигателей. Конечно,
эти цифры важны, но их значение зависит от стратеги¬
ческой доктрины, которая определяет их роль. Без кон¬
цепции войны, или по меньшей мере воздушной войны,
сравнительная численность имеет небольшое значение,
а относительная мощность реактивных двигателей — еще
меньшее. Погоня за количеством является симптомом забве¬
ния доктрины.
Чтобы создать обстановку, благоприятствующую рас¬
смотрению бюджетных требований, руководство вооружен¬
ных сил стремится оттенить самые мрачные стороны проб¬
лемы обеспечения безопасности Соединенных Штатов. По¬
скольку оно понимает, что те программы, которые на вид
позволяют полнее решить эту проблему, имеют больше
шансов быть принятыми, у каждого вида вооруженных сил
появляется соблазн подчеркивать ту часть своей главной
задачи, которая требует самых абсолютных санкций. Так,
в 1951 году армия произвела на свет «атомную пушку»—
громоздкое, гибридное и по существу уже устаревшее ору¬
жие — в основном только для того, чтобы получить доступ
к запасам расщепляющихся материалов. Точно так же
после рассмотрения вопроса о самолетах В-36 командование
военно-морского флота отказалось от своих прежних возра¬
жений против отождествления сил сдерживания с макси¬
мальной мощью, необходимой для нанесения ответного
удара. Более того, оно восприняло эту теорию как свою
-собственную и во всех бюджетных запросах стало говорить
о своем вкладе в создание стратегической ударной силы
больше, чем о более скромных, но непосредственных зада¬
чах ведения противолодочной войны. А рассмотрение в Кон¬
грессе вопроса о роли стратегической авиации почти не
оставляет сомнений в том, что в рамках ВВС она получила
всеобщее признание.
Таким образом, порядок утверждения нашего бюджета
поощряет создание тех систем оружия, которые больше
всего соответствуют традиционным, давно сложившимся
концепциям американской стратегической мысли. Дело
отнюдь не в том, что убеждение в важности стратегических
ударных сил неправильно: стратегической авиации нужно
по-прежнему отдавать приоритет в ассигнованиях на оборо¬
ну. Дело просто в том, что наши постоянные усилия создать
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ- НЕОБХОДИАЮСТЬ ДОКТРИНЫ 479
условия для полного решения всех вопросов увеличивают
и без того уже сильную тенденцию отказаться от включения
в наши силы возмездия еще более совершенных военных
средств, которые можно было бы пустить в ход в случае
вероятной опасности и которые вместе с тем предполагали
бы менее разрушительную стратегию.
Отсутствие должного внимания к стратегической док¬
трине не только тормозит выработку правильного военно¬
политического курса, но затрудняет деятельность дипло¬
матии1. Чтобы оправдать требования ассигнований перед
Конгрессом и Бюджетным бюро, все мысли которых напра¬
влены только на экономию средств, делаются попытки
обрисовать нашу стратегическую проблему в самых мрач¬
ных тонах. В результате образуется порочный круг: чем
могущественнее предстает в нашем воображении советская
держава, тем больше мы начинаем стремиться к принятию
стратегии всеобщей войны. Но чем опаснее кажутся послед¬
ствия нашей стратегии, тем меньшую готовность прибег¬
нуть к ней проявляет наше политическое руководстве}. При
каждом кризисе мы вынуждены сообразовывать наши меро¬
приятия с имеющимися у нас силами, вместо того чтобы
заранее подготовить свои силы к наиболее вероятной опас¬
ности. Но наши колебания растут даже по вопросу о под¬
готовке, так как командования армии, авиации и флота не
могут договориться между собой относительно того, какую
стратегию следует принять за общую: стратегию ограни¬
ченной или стратегию всеобщей ядерной войны.
* * *
Конечно, многие препятствия при разработке доктрины,
естественно, вытекают из сложности нашей стратегической
проблемы и новизны задачи, которая стоит перед нами. Ни
одному из прошлых поколений никогда не приходилось
1 Вопрос поставлен «с ног на голову». Стратегическая доктри¬
на не может «способствовать выработке» политического курса, ибо
она сама вытекает из той или иной политики, проводимой государ¬
ством, и является ее военно-техническим выражением. Дипломатия
же проводит определенную политическую, но не военно-стратегиче¬
скую линию, она учитывает в целом при тех или иных своих шагах
или в методах действий как возможности, так и насущные и пер¬
спективные интересы стратегии.— Прим. ред.
480
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ- СТРАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА
переживать сразу так много коренных сдвигов в идеологии,
обусловленных появлением новых стран, существованием
непримиримо враждебных блоков и быстро развивающейся
военной техникой. Наш интерес к технике понятен, так
как мы сознаем, что наказанием за просчет в отношении
систем вооружения может явиться национальная катастро¬
фа. Наша склонность мыслить в плане всеобщей войны
вытекает почти неизбежно из того факта, что это самая серьез¬
ная, если не наиболее вероятная для нас угроза. Поэтому
мы считаем совершенно правильным то положение, что в на¬
ших оборонных усилиях расчетам на всеобщую войну дает¬
ся предпочтение. А подготовка к ней настолько сложна, что
она может легко заслонить собой все другие задачи. Наше
дальнейшее существование, бесспорно, будет зависеть от
нашей способности преодолеть трудности, связанные с под¬
готовкой к этой войне.
Мерилом жизнеспособности любого общества является
умение убедить своих руководителей задуматься «естествен¬
но и непроизвольно» над проблемами, имеющими величай¬
шее значение для всех его членов. Правительственный
орган, которому поручена разработка стратегической док¬
трины, будет бездейственным, если повседневный опыт вхо¬
дящих в него людей не заставит их сам по себе задуматься
над насущными проблемами стратегии. Одного только
факта, что каждый высокопоставленный чиновник расхо¬
дует определенное количество времени на работу в межве¬
домственных комитетах, которым поручена разработка об¬
щих целей, еще недостаточно. Правильное распределение
времени не способствует само по себе выработке стратеги¬
ческой доктрины. Это зависит главным образом от
способности принимающих участие в ее разработке
выйти за пределы технических требований данного
момента.
Правительственный орган сможет обеспечить развитие
глубокой стратегической мысли, если он заставит официаль¬
ных лиц «непроизвольно» задумываться над вопросами док¬
трины и делать это не только тогда, когда они уже достигли
видного положения, но на протяжении всей их карьеры.
Добиться этого невозможно до тех пор, пока существует
механическое распределение функций между отдельными
видами вооруженных сил, которое становится сейчас все
более нереальным. Стратегия, предусматривающая приме-
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ- НЕОБХОДИМОСТЬ ДОКТРИНЫ 48]
нение управляемых снарядов, не обязательно должна быть
аналогична авиационной стратегии только лишь потому,
что управляемый снаряд «тоже летит по воздуху». Не может
и снаряд с дальностью действия порядка 2,5 тыс. км счи¬
таться тактическим оружием лишь потому, что его полет
происходит по тем же законам, что и полет артиллерий¬
ского снаряда. Логика стратегии требует большей степени
унификации действий между отдельными видами вооружен
ных сил, и в первую очередь — между ВВС и армией, функ¬
ции и задачи которых в современных условиях совпадают
больше всего. Эта унификация важна как в низших и сред¬
них звеньях, где формируются мнения, так и в самых выс¬
ших инстанциях, где часто уже почти ничего нельзя сде¬
лать, кроме как предоставить форум для изложения уко¬
ренившихся взглядов.
Вполне возможно, что разделение армии и ВВС в 1948
году запоздало на целых два десятилетия; по существу, оно
было проведено именно тогда, когда различие между назем¬
ной и воздушной стратегией начало устаревать. Может быть,
было бы правильнее не делать воздушные силы сухопутной
армии самостоятельными, а вместо этого объединить оба
вида вооруженных сил более тесным образом и создать
новый вид вооруженных сил, который не концентрировал
бы своего внимания только на воздушной или только на на¬
земной стратегии.
Разделение этих двух видов вооруженных сил было про¬
изведено во вред им обоим. Наличие различных военных
академий, училищ и военных колледжей неизбежно заста¬
вило их распределить свое внимание по разным аспектам
стратегической проблемы; в результате этого общей докт¬
рины, согласно которой традиционные различия должны
исчезнуть, не получилось. Армия не приблизилась по своей
мобильности к авиации, а авиация не приобрела способ¬
ности разбираться в методах наземной войны.
Создание нового единого вида вооруженных сил было бы
всего разумнее начать со слияния армии и авиации. При
этом стратегические проблемы военно-морского флота
остаются настолько обособленными, что не потребуют слия¬
ния флота с первыми двумя видами, да и сопротивление
командования военно-морского флота полной унификации
будет настолько ожесточенным, что сведет на нет все ее
преимущества. Унифицированные вооруженные силы с еди-
Заказ Л° 633
482
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СТРАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА
ной системой военных училищ заставят офицеров уже в пер¬
вый период их карьеры выйти за слишком узкие рамки
интересов одного определенного вида вооруженных сил.
Верность же определенному виду вооруженных сил, которая
и по сей день является одним из самых характерных ка¬
честв всех военных и вызывает у них слепую приверженность
традиционным взглядам данного вида, может быть исполь¬
зована таким образом, что она будет только способствовать
выработке общей стратегической доктрины.
Конечно, офицеры всех видов вооруженных сил и сей¬
час посещают военные колледжи друг друга. Но одно дело
посещать военное училище в роли постороннего наблюда¬
теля, чтобы познакомиться с точкой зрения другого вида
вооруженных сил, и совсем иное дело, когда с самых пер¬
вых шагов своей военной карьеры офицер получает стимул
рассматривать стратегические проблемы независимо от ин¬
тересов данного вида вооруженных сил. В системе унифи¬
цированных вооруженных сил о достоинствах штабного
офицера будут судить не столько по его способности отстаи¬
вать точку зрения своего вида в процессе координации
точек зрения в Пентагоне, сколько по его участию в раз¬
работке общей доктрины или, по крайней мере, по его
способности действовать в ее рамках. Верность организа¬
ции будет идентична требованиям доктрины, ибо послед¬
няя перестанет быть орудием соперничества между отдель¬
ными видами вооруженных сил и превратится в средство,
о котором можно будет судить по его собственным до¬
стоинствам.
Сведение всех видов вооруженных сил в один, вероятно,
исключено. Традиции, в которых каждый вид вооруженных
сил черпает свои силы, вызовут непреодолимое сопротивле¬
ние требованиям единой военной формы и единой системы
военных училищ. Возможно даже, что единые вооруженные
силы будут слишком громоздки и потому потребуют извест¬
ного подразделения в соответствии с теми стратегическими
задачами, которые они должны будут выполнять. В связи
с этим, вероятно, лучше всего начать реорганизацию с созда¬
ния двух основных командований, каждому из которых
была бы дана совершенно особая стратегическая миссия.
Военное министерство, Морское министерство и Министер¬
ство авиации продолжали бы свою деятельность как админи¬
стративные организации, ведающие одновременно работой
ГЛАВА [ОДИННАДЦАТАЯ. НЕОБХОДИМОСТЬ ДОКТРИНЫ 483
учебных центров, действуя в основном так же, как дей¬
ствуют в настоящее время учебные управления внутри
различных видов вооруженных сил. Нс для военных целей
должны быть созданы два основных командования: Стра¬
тегические силы и Тактические силы. Стратегические силы
будут состоять из боевых единиц, необходимых для ведения
всеобщей войны; сюда войдут: стратегическая авиация,
части ПВО, армейские части, необходимые для защиты
заокеанских баз, и те боевые единицы военно-морского
флота, которые должны участвовать в ответном ударе. Так¬
тические силы будут состоять из тех контингентов армии,
военно-воздушных и военно-морских сил, которые необ¬
ходимы для ведения ограниченной войны. Стратегические
силы можно подчинить командованию ВВС, Тактические —
командованию армии. Система обучения и доктрина каж¬
дого из этих основных командований должны быть едиными,
а офицеры должны посещать одни и те же военно-техниче¬
ские и военные училища. Училища могут по-прежнему на¬
ходиться в ведении соответствующего военного ведомства,
а учебная программа и контингент слушателей должны
будут определяться командующим Стратегических или
командующим Тактических сил.
Такая реорганизация вооруженных сил будет отражать
реальные требования стратегии. Если Тактические силы
потребуются во всеобщей войне, они с этой целью могут
перейти в подчинение командования Стратегических сил,
в свою очередь последние не должны использоваться в огра¬
ниченной войне; они должны оставаться максимально само-
обеспеченными даже в условиях всеобщей войны. Страте¬
гические силы нельзя будет использовать в ограниченной
войне уже по той простой причине, что по своей подготовке
и задачам они не подходят для войны такого рода; их нетро¬
нутая мощь послужит единственной гарантией того, что
война останется ограниченной. Ведь если бы противник
мог сильно истощить наши Стратегические силы в ограни¬
ченной войне, он изменил бы стратегическое равновесие
в свою пользу независимо от того, как окончилась бы огра¬
ниченная война. Креме того, применение Стратегических
сил в ограниченной войне для любых целей могло бы вы¬
звать у противника сомнение относительно реальности наших
намерений сохранить войну ограниченной и тем самым
навлекло бы на нас ответный удар.
31*
484
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СТРАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА
И Стратегические и Тактические силы должны быть пол¬
ностью самостоятельными, ибо, если считать Тактические
силы вспомогательным средством осуществления стратегии
всеобщей войны, у нас всегда будет соблазн приберечь их
для решающей схватки. А как мы видели, учебная под¬
готовка, системы вооружения и доктрина ограниченной
войны коренным образом отличаются от тех же атрибутов
всеобщей войны1. Кроме того, Тактические и Стратегиче¬
ские силы должны быть в состоянии выполнять свою задачу
только с помощью имеющихся у них контингентов. Они не
могут полагаться на дополнительную мобилизацию, так
как противник мог бы увидеть в этом прелюдию к общей
решающей схватке. А что касается неполностью обученных
резервов, то, вероятно, они не вполне отвечали бы требо¬
ваниям, учитывая быстротечность операций и сложность
характера современной войны2.
Разделение нашей военной машины на Стратегические
и Тактические силы отражало бы реальный характер на¬
шей стратегической проблемы; оно показывало бы необхо¬
димость застраховать себя на случай всеобщей войны как
основной возможности, в зависимости от которой должна
находиться и наша способность вести ограниченную войну
как форму конфликта, цена которого соответствует поста¬
вленным целям.
При такой организации Комитету начальников штабов
также придется изменить свой характер. Он будет состоять
тогда из председателя, начальника штаба Тактических
сил, начальника штаба Стратегических сил и начальника
Морского штаба (последний будет олицетворять операции
противолодочной войны, которая не относится ни к одной
из вышеуказанных категорий). Такой состав Комитета
больше ориентировался бы на доктрину, чем нынешний.
Начальники штабов обоих видов могли бы тогда рассмат¬
ривать свою стратегическую задачу как единую, а не диф¬
ференцированную средствами передвижения. Поскольку
министры армии, авиации и флота продолжали бы осуще¬
ствлять общий контроль над соответствующими контин¬
гентами, входящими в состав Стратегических и Тактических
1 См. выше, главы пятую и шестую, в которых подробно обсуж¬
даются системы вооружения и стратегии этих войн.
2 См. выше, главы четвертую и пятую, в которых обсуждается
значение отмобилизованных сил, не получающих подкреплений.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ. НЕОБХОДИМОСТЬ ДОКТРИНЫ 485
сил, начальники штабов последних были бы избавлены от
решения многих административных вопросов, из-за кото¬
рых, как указал адмирал Редфорд в комиссии Саймингтона,
председатель Комитета является единственным его членом,
способным уделять все свое внимание проблемам общей
стратегии.
Преимущество предлагаемой организации с точки зре¬
ния удобства проведения военных операций подтверждено
тем фактом, что во всех недавних войнах мы создавали объе¬
диненные командования, отражавшие одну основную кон¬
цепцию. Реорганизация вооруженных сил помогла бы нам
еще в мирное время создать такую систему, какую нам в лю¬
бом случае придется создавать в условиях войны. Можно
не сомневаться в том, что между начальниками штабов
Стратегических и Тактических сил разгорится точно такой
же спор об ассигнованиях, какой происходит сейчас, и
что у них появится такой же соблазн «изобретать» доктрину
в поддержку своих бюджетных требований. Но поскольку
каждые из этих сил должны будут выполнять различные
задачи в рамках общей стратегии, интересы и требования
у них будут совпадать.
Изменение организации вооруженных сил должно сопро¬
вождаться укреплением системы ответственности за при¬
нятие стратегических решений в гражданской сфере Мини¬
стерства обороны. В настоящее время министр обороны
выступает в теоретических спорах в лучшем случае в роли
арбитра. Он не обладает ни штатом, ни организацией для
принятия решений. Нынешняя система создает представле¬
ние, будто стратегическая доктрина отражает «исключи¬
тельно» военные соображения. Так, председатель Комитета
начальников штабов отчитывается непосредственно перед
президентом и присутствует на заседаниях Национального
совета безопасности. Хотя особые взаимоотношения между
президентом и председателем Комитета начальников шта¬
бов объясняются тем фактом, что президент является также
и верховным главнокомандующим, на практике это способ¬
ствует усилению автономии военных в вопросах доктрины.
Однако отделение стратегии от политики приносит им
обеим один только ущерб. Военная политика при этом
отождествляется с самым неограниченным применением
силы, а дипломатия принуждается к чрезмерным ухищре¬
ниям. Поскольку наиболее трудные проблемы национальной
486
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СТРАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА
политики встречаются там, где перекрещиваются политиче¬
ские, экономические, психологические и военные факторы,
мы должны отказаться от ложного представления, будто
существуют какие-то «чисто военные» соображения. Ми¬
нистр обороны значительно выиграл бы, если бы он создал
в той или иной форме Стратегический консультативный
совет в составе министров военных ведомств; он мог бы
сделать это и путем расширения полномочий помощника
министра обороны по вопросам национальной безопасности.
Стратегический консультативный совет или помощник
министра обороны должны быть более тесно связаны с Ко¬
митетом начальников штабов. Они могли бы, например,
совместно обсуждать все спорные вопросы, за исключением
чисто технических проблем конструирования и производ¬
ства вооружений. Слияние их функций принесло бы поль¬
зу и гражданским чиновникам и самому Комитету началь¬
ников штабов. На каждом этапе своей разработки стратеги¬
ческая доктрина рассматривалась бы как сочетание полити¬
ческих, экономических и военных факторов. Это заменило
бы нынешнюю нелепую систему, при которой делаются
попытки объединить две совершенно несовместимые вещи —
«чисто военные» и «чисто политические» соображения.
Стремление заставить военную мысль серьезнее зани¬
маться вопросами доктрины могло бы облегчить трудности,
вытекающие из почти непрестанных попыток либо подго¬
товить, либо обсудить, либо обосновать наши бюджетные
требования. Ежегодный пересмотр бюджета содействует
росту нашей безответственности. Он почти неизбежно отвле¬
кает нас от проблем общей стратегии и заставляет обосно¬
вывать бюджет такими доводами, которые отвечают тем или
иным господствующим в данный момент настроениям. Уве¬
личение бюджетных ассигнований на оборону принесло бы
нам существенную пользу. В конституциях некоторых
стран, предусматривающих ежегодный пересмотр бюджета,
для военных ассигнований делается исключение. Было бы
большим достижением, если бы наши военные бюджеты не
пересматривались в течение двух лет. Тогда срок действия
военного бюджета совпал бы со сроком, на который изби¬
раются члены Палаты представителей. А как мы видели,
многие важные обязательства, касающиеся основных
заказов, растягиваются во всяком случае на несколько
лет.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ. НЕОБХОДИМОСТЬ ДОКТРИНЫ 487
Конечно, на первых стадиях предлагаемая процедура
могла бы обострить соперничество между отдельными вида¬
ми вооруженных сил, так как обязательства были бы более
кардинальными. Но выявление межведомственных разно¬
гласий дало бы в конечном счете благотворные результаты.
Неспособность разрешить теоретические разногласия и
фиктивное единодушие при каждом обсуждении бюджета
приводят к тому, что конфликт продолжается «окольными
путями»: информация не случайно просачивается в газеты
или попадает к сочувственно настроенным конгрессменам.
Двухгодичный бюджетный цикл избавил бы руководителей
военных ведомств от необходимости постоянно принимать
в расчет соображения «ближнего прицела»; он способство¬
вал бы тому, что наши планирующие органы переключились
бы с обоснования уровня развития того или иного вида
вооруженных сил на изучение целей, которыми опреде¬
ляется данный уровень.
С появлением у Министерства обороны общей для всех
видов вооруженных сил стратегической доктрины весь про¬
цесс формулировки целей политики обеспечения безопас¬
ности в исполнительных органах власти стал бы более
уравновешенным. Тогда ясной финансовой политике прави¬
тельства можно было бы противопоставить четкую позицию
Министерства обороны. При более совершенной процедуре
обсуждения и более продолжительных интервалах между
сроками, когда возникает необходимость пересмотра бюд¬
жетных требований (и даже при отсутствии такой необхо¬
димости), межведомственные споры утратили бы большую
часть своей остроты. Доктрина покоилась бы тогда на един¬
ственной разумной основе — на сознании, что задача стра¬
тегии состоит не просто в накоплении средств ведения вой¬
ны, но и в правильном использовании этих средств в войне.
❖ ^ 5^
Было бы, однако, ошибкой слишком полагаться на
организационные меры, ибо многие трудности, описанные
в этой главе и в этой книге, порождены национальными
особенностями, которые налагают глубокий отпечаток на
весь прошлый опыт Соединенных Штатов. Как и во всякой
трагедии, большинство наших проблем возникло вопреки
нашим добрым намерениям и обусловлено не самыми худ-
488
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СТРАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА
шими, а, пожалуй, самыми лучшими нашими качествами.
Поэтому и говорить следует не столько о нашей политике,
сколько о наших взглядах.
Самым распространенным из взглядов, воздействующих
на разработку нашей политики, является присущий аме¬
риканцам эмпиризм и стремление к абсолютной уверенности:
ничто не может быть «истинным», если оно не является
«объективным», в свою очередь ничто не может быть «объек¬
тивным», если оно не является частью опыта. Это избавляет
нас от догматизма и обеспечивает свободу общественных от¬
ношений. Но это чревато и пагубными последствиями для
той или иной политики. Политика — это искусство взве¬
шивания вероятностей. Овладеть этим искусством — это
значит научиться схватывать нюансы возможностей.
Попытка считать политику наукой должна привести к кос¬
ности, ибо только риск является чем-то определенным,
тогда как возможности всегда только предположительны1.
Нельзя быть «уверенным» в последствиях тех или иных
событий до тех пор, пока они не произойдут, а когда они
уже произошли, предпринимать что-либо бывает слишком
поздно. Эмпиризм во внешней политике порождает тенден¬
цию принимать решения, годные только для данного кон¬
кретного случая. Отказ же от догматизма побуждает наших
политических деятелей оттягивать принятие каких-либо
обязательств до тех пор, пока все факты не будут взве¬
шены; но к тому времени, когда все факты определены,,
кризис обычно уже переходит в новую стадию развития
или же возможности для его разрешения оказываются поте¬
рянными. Поэтому наша политика бывает наиболее эф¬
фективной в чрезвычайных обстоятельствах; когда же
мы хотим разработать «программу дальнего прицела»,
которая могла бы предотвратить их, на нашем пути встре¬
чаются трудности.
Симптомом нашего стремления к абсолютной опреде¬
ленности является колоссальное множество комитетов,
1 В том случае, когда политику основывают не на данных нау¬
ки, а рассматривают как акт вдохновения или искусства государ¬
ственных деятелей, она превращается в авантюризм, лишенный яс¬
ной, научно обоснованной перспективы, которая может вытекать
только из понимания законов развития классового общества. Бур¬
жуазная социология отрицает эти законы, следовательно, она не
может признавать и политику, основанную на глубоком научном
анализе событий. — Прим. ред.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ- НЕОБХОДИМОСТЬ ДОКТРИНЫ 489
которым поручена задача изучения и разработки нашей
политики. Сам факт наличия большого числа комитетов
затрудняет своевременное принятие решений. Ведь это
ведет к тому, что широкому кругу второстепенных офи¬
циальных лиц, которые только подготавливают исходные
данные, предоставляются чересчур большие полномочия
и что вышестоящие инстанции оказываются заваленными
массой повседневных дел. Из-за нашего культа разделе¬
ния обязанностей «суверенные» департаменты обсуждают
национальную политику между собой, и над ними не
имеется ни единой высшей инстанции, если не считать
перегруженного президента, которая могла бы отстаивать
общую точку зрения или претворять в жизнь решения в те¬
чение известного периода времени. Такое положение спо¬
собствует увеличению разрыва, о котором уже говорилось
раньше, между большой стратегией и конкретной тактикой,
между определением общих целей, которое настолько рас¬
плывчато, что принимается как нечто совершенно обыч¬
ное, и заботой о наших насущных проблемах. Этот разрыв
заполняется лишь тогда, когда какой-нибудь кризис заста¬
вляет бюрократический аппарат действовать более ре¬
шительно, а тогда у высшего руководства почти не остает¬
ся иного выбора, как согласиться с предложениями ниже¬
стоящих правительственных органов. Короче говоря, мы
пытаемся решить политические проблемы административ¬
ным путем.
Наши внутренние сомнения делают нас более уязви¬
мыми для Советского Союза в двух направлениях: с одной
стороны, каждое изменение в политике Советского Союза
принимается нами до некоторой степени за чистую мо¬
нету. Мы всякий раз не можем сказать, насколько «серьез¬
ными» являются намерения Советского Союза, а он прила¬
гает все силы к тому, чтобы не открывать нам карты, пока
новая тактика служит его целям. С другой стороны, созна¬
вая, как трудно приспосабливать нашу тактику к новым
ситуациям, мы всегда проявляем тенденцию мыслить кате¬
гориями предпоследней угрозы. Мы колеблемся не только
тогда, когда Советский Союз ищет контакта, но и тогда,
когда он непримирим. Любой агрессивный шаг Советского
Союза всякий раз настигает нас в тот момент, когда мы
спорим о его возможных последствиях, и потому заставляет
нас оттягивать решающую схватку до того момента, когда
490
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СТРАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА
будет совершена открытая агрессия, а между тем советские
руководители изо всех сил стараются не предпринимать
подобной агрессии. Результат оказывается парадоксаль¬
ным: мы, эмпирики, предстаем в этих случаях перед миром
как негибкие, лишенные воображения и даже несколько
циничные люди, тогда как у догматиков-большевиков
появляются и гибкость, и дерзание, и ловкость. Это объяс¬
няется тем, что наш эмпиризм обрекает нас в основном
на политику ответных действий, которая заставляет нас
принимать спешные контрмеры при каждом советском шаге,
а в это время Советский Союз, уделяющий много внимания
теории, действует наверняка и имеет возможность манев¬
рировать и рисковать. Советские действия постоянно вы¬
нуждают нас идти на риск контрударов и принимать такие
меры, которые являются, в сущности, оборонительными.
Конечно, готовность действовать не обязательно выте¬
кает из чрезмерного увлечения теорией. На самом деле,
это может даже привести к потере чувства реальности. Во
многих странах, например в Великобритании, политика
является результатом твердо укоренившихся традиций
национальной стратегии. Еще двести с лишним лет назад
основным догматом английской политики была недопусти¬
мость захвата Антверпена какой-либо великой державой.
Это поддерживалось отнюдь не тщательно разработанной
метафизической теорией, а просто традицией Великобри¬
тании как морской державы, требования которой были
настолько общепонятны, что никогда не вызывали споров.
Отсутствие традиций во внешней политике лишь усиливает
недостатки нашего эмпирического образа мышления.
В результате нам становится трудно проводить свою поли¬
тику, сообразуя ее со сроками принятия тех или иных мер.
У нас есть тенденция закрывать глаза на то, что политика
существует во времени и в пространстве, что та или иная
мера правильна лишь в том случае, если она может быть
осуществлена в надлежащий момент. Конечно, наш громозд¬
кий правительственный аппарат неимоверно осложняет
эту проблему. И, кроме того, обсуждение проблем ведется
нами так, будто наш курс действий может быть вечно пра¬
вильным и будто мера, которая полностью отвечает тре¬
бованиям данного момента, не будет иметь прямо проти¬
воположных последствий, если будет предпринята год
спустя.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ. НЕОБХОДИМОСТЬ ДОКТРИНЫ
491
Поэтому наши политические деятели не чувствуют
нюансов обстановки и не могут предложить варианты реше¬
ния одной и той же проблемы, что так хорошо удается совет¬
ским руководителям. Мы считаем процесс разработки по¬
литики законченным, когда Национальный совет безопас¬
ности приходит к какому-то решению; и в самом деле, про¬
цесс принятия решения настолько труден, а переоценка
неизбежно связана с такими мучениями, что мы всегда
теряем охоту к пересмотру нашей политики даже после
того, как она бывает полностью исчерпанной. В то же время
всякое письменное изложение политического курса яв¬
ляется, вероятно, не более чем трюизмом. Когда мы хотим
применить его к конкретным ситуациям, мы часто не зна¬
ем, как это сделать. И хотя в этом процессе мы иногда
находили правильные решения, нам бывало нелегко при¬
способиться к изменяющимся условиям.
Другим фактором, определяющим наше отношение
к внешней политике, является отсутствие у нас опыта
в тяготах и лишениях. Хотя нам и приходилось переживать
тяжелые времена, наша страна в основном не знала бед¬
ствий. Действительно, история США сопровождалась бес¬
примерными успехами, большими, оправдавшими себя дер¬
заниями и крупными преодоленными препятствиями. Поэто¬
му неудивительно, что многим нашим самым ответственным
деятелям, в особенности из деловых кругов, абстрактные
предостережения «теоретиков» о надвигающейся опасности
и нависшей катастрофе кажутся причитаниями Кассанд¬
ры, ибо разве не оторванность от реальной жизни является
атрибутом подобных «теоретиков» и разве действитель¬
ность американской жизни не свидетельствует о беспри¬
мерном богатстве и росте нашей страны?
Министры Джордж Хэмфри и Чарльз Вильсон не раз
подвергались критике за то, что они упорно добиваются
сокращения расходов на оборону. Но, по справедливости
говоря, психологически их действия вполне оправданны.
Несмотря на всю информацию, имеющуюся в их распоря¬
жении, они просто не могут поверить в то, что в атомный
век наказанием за просчет обязательно должна явиться
национальная катастрофа. Умом они, вероятно, понимают
это, но сердцем они не могут согласиться с тем, что обще¬
ство, созданию которого они способствовали, может исчез¬
нуть так же, как исчезли Рим, Карфаген или Византия,
492
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СТРАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА
казавшиеся, вероятно, их гражданам столь же вечными.
Этой психологией и объясняются отсутствие у них созна¬
ния чрезвычайности нашего положения и тенденция счи¬
тать, что однажды испытать и пережить можно все и что
в худшем случае последствия, к которым могут привести
наши ошибки, вероятно, заставят нас в дальнейшем удво¬
ить свои усилия. Ведь непоправимых ошибок в опыте
Америки еще не было.
С этим связано и наше нежелание мыслить в плане при¬
менения силы. Конечно, развитие Соединенных Штатов
как в экономическом, так и в географическом отношении
не происходило без разумного применения силы. Но наше
кальвинистское наследие требовало, чтобы справедливость
была неотъемлемым атрибутом успеха. Считалось, что
даже самые большие из наших приобретений, каким бы
путем они ни были нажиты, почти всегда налагают на их
владельцев известные обязательства перед всем обществом.
В конце концов крупные фонды — это специфически аме¬
риканское явление. Как страна, мы применяли силу почти
стыдливо, будто по самой своей природе она несла с собой
зло. Мы хотели, чтобы нас любили ради нас самих, и жела¬
ли достигнуть успеха, опираясь скорее на убедительность
наших принципов, чем на нашу силу. Наше ощущение вины
в связи с использованием силы заставляло нас превращать
все войны в «крестовые походы» и только тогда применять
нашу силу в самой неограниченной форме. Мы редко нахо¬
дили промежуточные пути приложения нашей силы,
и в этих случаях мы делали это неохотно1.
Но внешнюю политику нельзя проводить без ясного
представления о соотношении сил. Конечно, одной только
1 Напыщенные разглагольствования Киссингера о «мирном»
характере американской экспансии в корне противоречат всем фак¬
там истории США. Так, «внутренняя» экспансия американцев
в XIX веке, известная под названием «покорения Запада», сопрово¬
ждалась почти поголовным истреблением североамериканских ин¬
дейских племен — коренных обитателей материка. А почти все
войны, которые США вели в прошлом и нынешнем веке («Опиумные
войны» в Китае, война против Мексики и с Испанией за Филиппины,
интервенция в Дальневосточной республике в 1920—1922 гг. ивСо-
ветской Республике в 1918 г.), были грабительскими. О том, что
американский капитал вырос на крови, говорит и вся история аме¬
риканского рабовладения. Американский империализм является
одним из самых хищных по своей природе.— Прим. ред.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ. НЕОБХОДИМОСТЬ ДОКТРИНЫ 493
силой современную революцию не преодолеешь, и если
мы хотим отождествить свои интересы с чаяниями всего
человечества, нам нужны инициативная дипломатия и
смелые программы. Однако, коль скоро мы не будем под¬
держивать по меньшей мере равновесие сил между нами
и советским блоком, у нас не останется никаких шансов
на то, чтобы предпринять какие-либо позитивные меры.
Задача сохранения этого равновесия может поставить нас
в ряде случаев перед очень трудным выбором. Мы, несом¬
ненно, столкнемся с необычайно двусмысленными ситуа¬
циями, такими, как гражданские войны или внутренние
перевороты. Цель каждого советского шага состоит в том,
чтобы делать наши моральные колебания все более серьез¬
ными; ситуация с Индокитаем была гораздо двусмысленнее,
чем события в Корее; сделка Советского Союза с Египтом
о поставках вооружения — более двусмысленной, чем
вопрос об Индокитае; положение на Среднем Востоке
оказалось для нас еще более двусмысленным, чем до¬
говор о поставках вооружения Египту. Не может быть
сомнений в том, что мы должны стараться предвосхитить
подобные события. Но уж если они начались, мы должны
найти в себе мужество действовать и идти на риск в усло¬
виях, когда приходится выбирать одно из зол. Хотя мы
никогда не отказываемся от наших принципов, мы должны
в то же время понимать, что не сможем сохранить их, если
не уцелеем.
Оборотной стороной нашего нежелания мыслить кате¬
гориями силы является наше представление о природе
мира. Мы считаем, что мир — это «нормальное» состояние
взаимоотношений между государствами, что он равноси¬
лен пониманию гармонии, что к нему можно прийти пря¬
мым путем, как к какой-либо политической цели. Все это,
разумеется, общие места, которые редко оспаривались
в наших политических дискуссиях. Обе главные политиче¬
ские партии США утверждают, что они добиваются дли¬
тельного мира, даже если при этом и расходятся во мне¬
ниях относительно наилучших средств его установления.
Обе партии в своих заявлениях признают, что когда-нибудь,
может быть, после совещания глав четырех держав наста¬
нет «чудесный день» и «мир восторжествует».
Трудно представить себе более опасную идею. Начать
хотя бы с того,, что поляризация сил в мире вносит в меж-
494
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СТРАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА
дународные отношения известную степень неустойчивости
даже при отсутствии идеологических разногласий, а совре¬
менный технический прогресс, вероятно, усилит это ощуще¬
ние отсутствия безопасности. Всякий раз, когда мир, мысля¬
щийся как возможность избежать войны, становится главной
целью одной державы или группы держав, международ¬
ные отношения оказываются во власти государства, же¬
лающего нарушить мир. Поставить судьбу своей страны
всецело в зависимость от доброй воли другого суверенного
государства — это значит отказаться от мудрого государ¬
ственного руководства, вверить свое дальнейшее существо¬
вание таким факторам, которые не подчиняются твоему
контролю. Поэтому к миру нельзя прийти прямым путем;
мир — это отражение известных условий и соотношения сил.
Именно этим соотношением сил, а не миром как таковым
и должна заниматься дипломатия.
Та или иная держава может уцелеть лишь в том случае,
если она готова отстаивать свою точку зрения на справед¬
ливость и свои кровные интересы. Проверкой для нее слу¬
жит способность понять, где следует провести линию и из-за
каких вопросов бороться. Но эта способность зависит от
того, какие проблемы она собирается решить. Вот почему
Соединенным Штатам так важно иметь ясное представле¬
ние о характере наших стратегических интересов во всем
мире. Было бы утешительно, если бы мы могли ограничить
свои действия ситуациями, в которых наши моральные,
юридические и военные позиции находятся в полной гар¬
монии, а требования дальнейшего существования макси¬
мально соответствуют требованиям законности. Но как
самая сильная мировая держава мы, вероятно, никогда не
сможем позволить себе принимать такие простые решения,
какие принимались нами в прошлом, которое было более
безопасным. Советские действия будут всегда направлены
против наших самых слабых мест в военном отношении.
Советы постараются использовать и наши наиболее силь¬
ные моральные колебания. В этих случаях от нас потре¬
буется, в первую очередь, готовность рисковать, основы¬
ваясь даже на неполном знании фактов, с целью добиться
осуществления хотя бы части своих принципов. Стремление
упорно цепляться за абсолюты как в оценке действий про¬
тивника, так и в выборе возможных средств равносильно
капитуляции.
ГЛАВА ^ОДИННАДЦАТАЯ- [НЕОБХОДИМОСТЬ ДОКТРИНЫ 495
Конечно, вести ядерную войну, не отдавая себе полного
отчета в ее последствиях, — это все равно, что открыть
ящик Пандоры. Но позволить Советскому Союзу нарушить
стратегическое равновесие только потому, что мы сами
поставили его под угрозу, не проявив должной инициа¬
тивы,—это значит сочетать недальновидность с догматиз¬
мом. Ценой, которую нам придется заплатить за неспособ¬
ность своевременно действовать, может оказаться такая
мера, которая даст нам не больше, чем отсрочку для более
решительных шагов. Отказ действовать приведет к тому,
что следующий тур борьбы нам придется вести в еще более
трудных условиях.
В процессе определения наших стратегических интере¬
сов мы можем столкнуться и с другой неприятной для нас
проблемой атомного века, а именно — с трудностью и даже
невозможностью удержать периметр более чем в 30 тыс. км,
оставаясь все время на оборонительных позициях в поли¬
тическом, военном и идеологическом отношениях. Значи¬
тельная часть этого периметра охватывает страны, где
установившиеся издавна системы быстро рушатся. Даже
если мы и были бы всеведущими, все равно в некоторых
странах враждебные нам силы неизбежно взяли бы верх.
Конечно, коммунизм нигде и никогда не приходил к вла¬
сти мирным путем. Но граница между миром и войной
неуклонно стиралась; для ставших недавно независимыми
стран Азии и Среднего Востока коммунизм, по всей вероят¬
ности, имеет иное значение, чем для стран Западной Европы.
В том случае, когда мы окажемся бессильными что-либо
сделать, чтобы помешать советскому блоку втягивать
в себя новые районы и в то же время по своему усмотре¬
нию обострять напряженность в несоветском мире, наше
изгнание из Азии и стран Среднего Востока, а может быть,
и из Европы станет почти неизбежным.
Для преодоления этой опасности нам нужна более дина¬
мичная внешняя политика. Великое историческое движе¬
ние, в котором сочетаются коммунизм и антиколониальная
революция, нельзя одолеть, руководствуясь только нега¬
тивными помыслами. Политика, движимая в первую оче¬
редь стремлением предотвратить расширение советской
сферы влияния, приведет к тому, что мы всегда будем вы¬
нуждены сражаться там, где мы наиболее уязвимы; в ди¬
пломатической области мы всегда будем сводить борьбу
496
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ- СТРАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА
к проблемам, решение которых для нас будет максимально
затруднено, а в идеологической борьбе мы будем испыты¬
вать неуверенность в себе. В любом конфликте сторона,
вдохновляемая верой в победу, имеет определенные преиму¬
щества над таким противником, который в первую очередь
стремится сохранить статус-кво. Она будет готова идти
на большой риск, так как ее цель яснее и понятнее. Пре¬
имущество инициативы состоит в том, что каждый новый шаг
дает возможность сделать еще несколько шагов. Если мы
полностью захватим инициативу, мы сможем заставить
противника защищаться в самых непредвиденных для
него обстоятельствах, а следовательно, сосредоточить его
внимание исключительно на оборонительных мерах.
Это не означает превентивной войны. Принципиальные
соображения, не говоря уже о колоссальной разрушитель¬
ной силе современного оружия, целиком исключают такой
курс. Однако мы должны быть готовы использовать любые
возможные просчеты и неудачи советского блока так же,
как он умело использует с выгодой для себя все трудности,
переживаемые несоветским миром. Во внешней политике
между смелостью и успехом существует самая тесная связь.
Итак, мы подходим к нашей последней проблеме — спо¬
собности нашего руководства решать задачи, с которыми
мы, вероятно, столкнемся. Это только один из аспектов
более общей проблемы, стоящей перед любым обществом
и заключающейся в том, как установить равновесие между
требованиями системы и необходимостью развивать твор¬
ческую инициативу. В системе всегда видна какая-то преем¬
ственность, установленный порядок, на основе которого
она действует. Она отражает признание того факта, что обще¬
ство должно ассимилировать и использовать даже посред¬
ственные качества. Творческая же инициатива — это дви¬
гатель роста, это способность выходить за рамки, которые
считаются само собой разумеющимися. Устойчивость об¬
щества зависит от его умения создать систему, которая по¬
зволяет ему механически реагировать на «обычные» про¬
блемы и с максимальными результатами использовать
свои ресурсы. Величие общества — результат его готов¬
ности создать новые возможности, выходящие за рамки
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ- НЕОБХОДИМОСТЬ ДОКТРИНЫ 497
обычного. Без системы каждая проблема становится осо¬
бым случаем; без творческой инициативы общество обрече¬
но на загнивание, оно может утратить способность при¬
способления к новым обстоятельствам или выдвижения
новых целей. Опыт народов складывается из результатов
повседневной деятельности. Но умение руководить озна¬
чает отказ от узких рамок подобной «обычной» деятель¬
ности; оно предполагает готовность определять цели,
которые, вероятно, лишь смутно сознаются большинством.
Общество учится только на опыте, оно «узнаёт» только
тогда, когда действовать уже поздно. Государственный же
деятель должен действовать так, как будто его инициатива
и является недостающим опытом, а его стремления —«ис¬
тиной». Он должен уничтожить разрыв между опытом об¬
щества и своей проницательностью, между традицией
и будущим.
При решении этой задачи возможности государственного
деятеля ограничены, ибо между образом действий бюрокра¬
тического аппарата и характером мудрого государствен¬
ного руководства существует внутреннее противоречие.
Плавно действующая бюрократия создает иллюзию, будто
она управляет сама; она стремится свести все проблемы до
административного уровня. Главная движущая сила бюро¬
кратии — это ее стремление к безопасности; она предпочи¬
тает политику минимального риска. Поэтому бюрократия
имеет тенденцию преувеличивать техническую сложность
проблем и пытается свести до минимума значение теории.
Но технические проблемы поддаются «объективному» ана¬
лизу, а в вопросах теории слишком много элементов неопре¬
деленности. Административный аппарат питает пристра¬
стие к статус-кво, какими бы средствами он ни достигался.
Если только не происходит явная катастрофа, статус-кво
остается преимущественной целью в силу привычки. Ника¬
кие «объективные» критерии не могут доказать, что из¬
менение курса даст лучшие результаты. Бюрократия склон¬
на отрицать осуществимость более решительных курсов,
называя их «ненадежными», «рискованными» или еще ка¬
кими-нибудь терминами, которые свидетельствуют о том,
что исключительным событиям она предпочитает равнове¬
сие. Не случайно, что большинство великих государствен¬
ных деятелей наталкивалось в своих министерствах ино¬
странных дел на сопротивление «экспертов», ибо почти
2 Заказ № 633
498
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СТРАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА
всегда точка зрения государственного деятеля оставалась
недоступной пониманию тех, кто заботится главным обра¬
зом о безопасности и минимальном риске.
Общество приобретает жизненную силу благодаря своей
способности установить равновесие между требованиями
системы и необходимостью развития творческой инициа¬
тивы. Слишком большой упор на систему ведет к бюро¬
кратизации и убивает инициативу. Чрезмерный упор на
инициативу порождает только ловкие трюки, не имеющие
ни продолжения, ни поддержки. Лучший выход—это
бюрократический аппарат, который управляет достаточно
плавно, чтобы заниматься обычными проблемами в обыч¬
ном порядке, но который не настолько вездесущ, чтобы
заглушать творческую мысль, неотделимую от мудрого
государственного руководства.
Однако сложность современной жизни препятствует
установлению этого равновесия, ибо овладеть какой-либо
одной областью — политикой, наукой или промышлен¬
ностью — настолько трудно, что это отбивает охоту ду¬
мать об ее взаимоотношениях с другими областями деятель¬
ности. Структура большинства систем становится настоль¬
ко сложной, что если вы захотите научиться управлять ею,
у вас останется слишком мало энергии для того, чтобы заду¬
маться над ее сущностью. Высшая точка бюрократизации
наступает тогда, когда внутренние проблемы правитель¬
ственного аппарата приближаются по своей сложности
к внешним проблемам, которыми он должен заниматься,—
условие, быстро достигаемое во многих областях современ¬
ной жизни.
Итак, в момент, когда способность мыслить в теоретиче¬
ском плане приобрела небывалое значение, технические
проблемы руководства стали настолько сложными, что
целиком поглощают все внимание государственного дея¬
теля. Сильная руководящая группа появляется тогда,
когда качества руководителей, поощряемые по мере их
продвижения по служебной лестнице, приближаются к ка¬
чествам, необходимым для общего действенного руковод¬
ства. Но структура современного общества мешает этому.
Искусство, которым нужно владеть, чтобы достигнуть вид¬
ного положения в большом правительственном аппарате,—
это, в основном, искусство маневрировать; это — способ¬
ность приспосабливаться к существующим нормам и до-
Глава одиннадцатая, необходимость доктрины 499
биваться лучших результатов в данных рамках. Но для
того чтобы руководить, необходимы в первую очередь твор¬
ческие способности: руководитель должен уметь создать
рамки, в которых затем будет действовать его аппарат. По¬
этому мировоззрение руководителя, сложившееся в период
его продвижения по служебной лестнице, может оказаться
препятствием, когда высшее положение уже достигнуто.
Бюрократия вознаграждает за умение приноравливаться
к равновесию. От руководства же требуется способность
оживить организацию и предотвратить превращение равно¬
весия в самоцель. Побудительным стимулом организации
являются специальные навыки. Для руководства же обяза¬
тельны размах и проницательность, которые, в свою очередь,
могут не признаваться более низкими инстанциями из-за
недостаточных масштабов задачи последних.
Поэтому многие трудности, переживаемые нашим пра¬
вительственным аппаратом,—это лишь симптомы тех задач,
которые стоят перед всем нашим обществом, и среди них
задачи, связанные с нашим внезапным превращением в ве¬
дущую державу свободного мира, являются, быть может,
самыми важными. Качества нашего руководства выраба¬
тывались в течение ста и даже более лет, когда наше вни¬
мание было поглощено главным образом внутренним раз¬
витием. Политика считалась неизбежным злом, а главной
функцией государства было осуществление полицейских
полномочий. Ни подготовка, ни побудительные стимулы
не заставляли наше руководство мыслить в политическом
или стратегическом плане. Этот упор вызван нашим эмпи¬
ризмом с его «культом эксперта» и поощрением специали¬
зации.
Два вида профессиональной деятельности, которые
больше всего доминируют на высших ступенях государ¬
ственного управления,— промышленность и юриспруден¬
ция—могут служить иллюстрацией вышесказанного. В про¬
мышленности, особенно в крупной, вознаграждаются адми¬
нистративные способности; поэтому там возникает тенден¬
ция решать теоретические проблемы административными
методами, передавая их на рассмотрение комитета экспер¬
тов. А юристы, привыкшие заниматься бесконечным рядом
требующих осторожности индивидуальных дел, приносят
с собой тенденцию принимать решения, применимые толь¬
ко к. данному конкретному случаю, и сопротивляются
32*
500
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. С1РАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА
«гипотетическим случаям», неотделимым от планирования
«дальнего прицела». Поэтому наши руководящие группы
умеют справляться с техническими проблемами лучше, чем
с теоретическими, а с экономическими — лучше, чем с по¬
литическими. Каждая проблема решается «по существу»,
то есть с помощью той процедуры, которая за частностями
не видит общего и топит планирование во множестве дета¬
лей. Отсутствие теоретических концепций мешает руковод¬
ству хотя бы выявить наши проблемы или сделать пра¬
вильный выбор из множества предложений, которыми его
ссужает наш правительственный аппарат.
Этим объясняются многие послевоенные успехи Совет¬
ского Союза1. Каковы бы ни были другие качества совет¬
ского руководства, его подготовка является в основном
политической и теоретической. Когда читаешь Ленина,
Мао Цзэ-дуна или Сталина, поражает огромное внимание,
которое они уделяют взаимосвязи между политическими,
военными, психологическими и экономическими фактора¬
ми, твердое стремление найти теоретическую основу для
политических действий и упор на необходимость стать хозяи¬
ном положения, применяя гибкую тактику и ориентируясь
на твердую цель. Политбюро, привыкшему мыслить в об¬
щем плане и избавленному от повседневных администра¬
тивных проблем, мы можем противопоставить руководи¬
телей, заваленных ведомственными обязанностями и привык¬
ших считать, что самый страшный грех — это переступить
границу поля деятельности другого. Для наших руко¬
водителей политика — это ряд отдельных проблем; для
советских руководителей — это одна из сторон непрерывного
политического процесса. В результате состязание между
1 Более наглого жульничества нельзя и придумать. Оказы¬
вается, нашими успехами мы обязаны... только ошибкам и нереши¬
тельности наших противников (?!). Факты говорят иное: импери¬
алисты делали и делают все возможное, чтобы помешать Советскому
Союзу строить новое общество. Тут были и контрреволюционные
заговоры, и мятежи, и политическая изоляция, и торговые ограни¬
чения, и отказы в кредите, и т. п.; но, несмотря на это, СССР
вышел победителем и достиг крупнейших успехов во всех областях
жизни. Конечно, империалист Киссингер не хочет признать герои¬
ческих достижений советского народа, животворных сил нового
общества, научнообоснованной творческой деятельности Коммуни¬
стической партии, но тем не менее именно они явились причинами
невиданного прогресса Советского государства.— Прим. ред.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ. НЕОБХОДИМОСТЬ ДОКТРИНЫ 501
нами и советской системой отличалось многими чертами
состязания между любителем и профессионалом. Даже
средний профессионал наносит обычно поражение блестя¬
щему любителю не потому, что последний не знает, что
делать, а потому, что он не может реагировать достаточно
быстро и последовательно. Нельзя сказать, чтобы у наших
руководителей отсутствовали способности, но им приходи¬
лось учиться на практике, и это создавало для них слишком
большие трудности.
Конечно, многие недостатки наших руководящих групп
происходят именно от тех качеств, которые способствуют
непринужденности отношений в американском обществе.
Условием существования нашего правительства, права
которого всегда были ограниченны, является отсутствие
серьезного социального раскола; многие вопросы регули¬
руются им не путем правительственных указов, а на основе
того, «что считается само собой разумеющимся». Общество
может так действовать только тогда, когда споры не дово¬
дятся до логического конца, а разногласия сглаживаются
благодаря стремлению избежать догматизма. И действи¬
тельно, боязнь показаться догматиком пронизывает всю
нашу общественную жизнь. Мнения обычно высказываются
с оговоркой, которая показывает, что тот, кто высказывает
это мнение, понимает его условный характер и не пре¬
тендует на его абсолютную правильность. Это приводит
к тому, что ответственные решения почти всегда прини¬
маются в специальных комиссиях, так как прения позво¬
ляют лучше выявить разногласия и достигнуть урегули¬
рования до того, как позиции станут непреклонными.
Поэтому наш процесс принятия решений — это процесс
переговоров; даже департаментские меморандумы, на кото¬
рых строятся, в конечном счете, те или иные политические
решения, составляются с учетом возможности компромисса,
а не в предвидении того, что любой из них будет принят
целиком и полностью.
Но было бы ошибкой, если бы, видя все это, мы стали
впадать в пессимизм. Когда окончилась вторая мировая
война, никто не предполагал, что Соединенные Штаты
возьмут на себя обязательства поистине мировых масштабов.
Наши недостатки внушительны только на фоне той колос¬
сальной угрозы, которая стоит перед нами. В остальном
достижения Соединенных Штатов, несмотря на присущие
502
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СТРАТЕГИЯ И ПОЛИТИКА
нам недостатки, отрадны по сравнению с тем, чего достиг¬
ли другие страны несоветского мира. Поэтому наши труд¬
ности— это только симптом — и отнюдь не самый явный —
внутренней неуверенности, существующей в свободном
мире. Конечно, по самой природе своих социальных инсти¬
тутов демократические государства не могут проводить
политику так хитро, менять свой курс так быстро или под¬
готавливать свои шаги так скрытно, как это делают ком¬
мунистические государства. Но причина кризиса несовет¬
ского мира лежит глубже. Трагическим элементом во
внешней политике является невозможность избежать дога¬
док. После «объективного» анализа фактов остается осадок
неуверенности в значении событий или возможностей, кото¬
рые они открывают. Государственный деятель может часто
избежать необходимости решения стоящих перед ним проб¬
лем, снизив свои требования; он всегда может позволить
себе игнорировать потенциальные возможности против¬
ника, приписав ему мирные намерения. Многие трудности
несоветского мира являются результатом попытки исполь¬
зовать элемент неуверенности как предлог для бездействия.
Но уверенность во внешней политике порождается фило¬
софией в неменьшей степени, чем фактами. Она возникает
тогда, когда всякие события рассматриваются как целе¬
направленные.
Это, однако, не значит, что мы должны подражать Сове¬
там. Общество может продолжать свое существование, со¬
храняя только тот дух, который сделал его великим. Но мы
должны быть в состоянии сочетать свой эмпиризм с пони¬
манием чрезвычайности нашего положения. И хотя наша
история, вероятно, недостаточно хорошо подготовила нас
к трагедиям, она все же учит нас, что великие достиже¬
ния — это не результат стремления избежать риска. Но даже
если это и так, наша задача останется психологически более
сложной, чем задача Кремля. Как величайшая и, быть мо¬
жет, самая жизнеспособная держава свободного мира, мы
должны показать, что демократическое государство спо¬
собно обрести моральную уверенность, чтобы действовать
без фанатизма и рисковать без гарантии на успех.
Литература
Ядерное оружие и стратегия
А ш 5 1 е г \У., А ТЬеогу Гог 1Ье Ое$1§п о? а Ое1еггеп1 АН Шеароп
Зу$1ет, КерогЬ ОЯ-Р-29, СопуаН, 5ап 01е§о, Са1., 1955.
В а 1 с! \у 1 п Н. \У., Ро^ег апё РоПНсз — ТЬе Рпсе о! Зесигйу т
1Ье А1оп11с А§е, С1агешоп1 Со11е§е Рге$з, С1агешоп1 Са 1.,
1950; ТЬе Рпсе о! Ро\уег, Нагрег, Ые\У Уогк, 1948.
В 1 о г к 1 и п с! Е., 1п1егпаПопа1 А1огшс РоПсу Оипп§ а Оесаёе,
АПеп апё 11п\У1п, Ьопёоп, 1956.
В 1 а с к е 1 1 Р. М. 5., А1оггпс \Уеаропз апс! Еаз1-\Уез1 Ре1а1юпз,
СатЬпё^е ИшуегзЙу Ргезз, №\у Уогк, 1956; Ееаг, \Уаг апс!
1Ье ВотЬ, МсОга\у-НП1, Кте\у Уогк, 1949.
В г о с1 1 е В. еск, ТЬе АЬзо1и1е Шеароп; А1огшс Ро^ег апё \Уог1с1
Огёег, Нагсоиг!, Вгасе, Ые\у Уогк, 1946; ТЬе А1огшс ВогпЬ апс!
Атепсап ЗесигНу, Метогапйит № 18, Уа1е 1пзШи1е о! 1п-
1егпаНопа1 31исИе5, Ыеу/ Науеп, 1945.
В г о с1 1 е В. апс! О а 1 1 о \у а у Е., ТЬе А1огшс ВогпЬ апс1 1Ье
Агеё ЗегуНез, РиЬПс А[[а1гз ВиИеПп № 55, ОРО, АУазЫп§1оп,
1947.
В и з Ь V., Мос1егп Аггпз апс1 Егее Меп, 31шоп апё ЗсЬиз1ег, Ыеу/
Уогк, 1949.
В игг а г (1 А. \У. апё о!Ьегз, Оп А1оппс АУаг, Коуа1
1пзШи1е о! 1п1егпаНопа1 АИаНз, Ьопёоп, 1956.
Е 1 1 о 1 О. Р. апё о!Ьегз, ТЬе Н-ВошЬ, 01 <Т 1ег, Ые\у Уогк, 1950.
Р 1 п 1 е I I е г Т. К., Ро\уег апё РоПсу, Нагсоиг!, Вгасе, Ые\у Уогк,
1954 (в русском переводе: Ф и н л е т т е р Т. К., Сила и по¬
литика, Издатинлит, М., 1956).
0 а 1 1 1 а г сЗ Р., Ьа Ргапсе е! ГЕпёг§1е А1оп^ие ёапз 1а Ра1х
е1 ёапз 1а Оиегге, РагП КёриЪПсат КасПса1е е! РасПса1е Зос1а-
1е, Рапз, 1954.
Огеа! ВпЫп, МЫзНу о! ОеГепсе, 31а1ешеп1 оп ОеГепсе (Аппиа1)
Стё. 9075, 9391, 9691, НМЗО, Ьопёоп, 1954—1956; ОеГепсе:
ОиШпео! РгНиге РоПсу, Стё. 124.Е1МЗО, Ьопёоп, Арп1 1957.
1 з т а у Н. Ь. I., ЫАТО: ТЬе РНз! Е1уе Уеагз, ВозсЬ, 1ЛгесЫ,
]\те1Ьег1апёз, 1955.
К а и [ ш а п п \У. АУ. её., ДШИагу РоПсу апё КаПопа1 ЗесигНу,
Рппсе1оп ИтуегзНу Рге$з, Рппсе1оп, 1956; ТЬе Ке^и^гетеп^5
оГ Ое1еггепсе, Метогапйит ЛЬ 7, Сеп1ег о! 1п1егпаПопа1 31и-
сПез, Рппсе1оп, 1954 (в русском переводе: «Военная политика
и национальная безопасность», Издатинлит, М., 1958).
К п о г г К., Еига1ош] апё Атепсап РоПсу: А СопГегепсе Нерог!,
Сеп1ег о! 1п1егпаНопа1 31исПе5, Рппсе1оп ЫшуегзНу, Рпп-
се!оп, 1956
504
ЛИТЕРАТУРА
Ь1с1(1е11 Наг! В. Н., ИеГепзе о! 1Ье Шез1, ШПНат Моггоу/,
Ые\у Уогк, 1950.
М 1 к 5 с И е Е. О., А1огшс Шеаропз апс1 Аггшез, Ргае§ег, Ые\у Уогк,
1955 (в русском переводе: Ми кше Ф. О., Атомное оружие
и армии, Издатинлит, М., 1956).
О 5 § о о Л Р. Е., ПтНеЛ Шаг: ТЬеСЬа11еп§е 1о Атепсап 31га1е§у,
ип1 уегз! 1у о[ СЫса§о Ргезз, СЫса^о, 1957.
Р а г $ о п N. А., Л г., ОшЛеЛ АИззПез \п Шаг апс! Реасе, НагуагЛ
ИшуегзНу Ргезз, СатЪпЛ§е, Мазз., 1956.
Р о з з о п у 5. Т., 31га 1е§1с А1г Роу/ег: ТЬе РаИегп о? Оупагшс
Зесип1у, 1п[ап(гу 4оигпа1 Ргезз, ШазЫп§1опг 1949.
Н е 1 п Ь аг с1 I О. С., Атепсап 31га1е^у 1п 1ЬеА1от1с А§е, Ишуег-
зНу о[ Ок1аЬоша Ргезз, Ыогтап, Ок1а, 1955.
Ре1пЬагЛ1 О. С. апс! К 1 п 1 п е г Ш. К., А1огшс Шеаропз .
1 п Еапс! СотЬа!, МПНагу Зетсе РиЪПзЫп§ Со., НагпзЪиг§,
Ра., 1953.
5 1 е $ з о г, 31га1е§у Иг 1Ье Шезр Моггоу/, Ыеу/ Уогк, 1954.
5 т 1 1 Ь 6. О., И. 5. МПНагу Иойппе: А 31и<4у апЛ Аррга1за1,
БиеП, 31оап апЛ Реагсе, Ие\уУогк, 1955 (в русском переводе:
Смит Д. О., Военная доктрина США, Издатинлит, М., 1956).
И. 5. А1огшс Епег^у Сотгшззюп, 1п 1Ье МаНсг о! Л. РоЪег1 Орреп-
Ье1тег, Тгапзспр1оГ Неапп§ ЪеИге Регзоппе1 ЗесигНу ВоагЛ,
ОРО, ШазЫпрИп, 1954.
И. 5. р[оизе, СоттШее оп АгтеЛ Зегушез, ТЬе ЫаИопа1 ИеНпзе
Рго^гаш — ИпШсаПоп апс1 31га1е§у, Неаг1П§з, 81з1 Соп§.,
1з/ 5255., СРО, ШазЫп^Топ, 1949; ЗиЪсоттШее о[ 1Ье СогпгпЙ-
1ее оп АрргорпаНоп, МПНагу ЕзНЪПзЬтеп! АрргорпаПоп
ВПНог 1947, Неагьп^з, 791Н Соп§., 24зезз., ОРО, ШазЫп§-
1оп, 1946; Оераг1шеп1 о! 1Ье Кауу АрргорпаПопз Ьг
1956, Неаггщ5, 84Иг Соп§., I$^ 5255., оп Н.Р. 6042, ОРО,
ШазЬт§1оп,' 1955; Оераг1шеп1 о! 1Ье Ыауу АрргорпаНопз Иг
1956, Неаг1п§з,84Нг Сопд., 15/ 5255., оп Н.Р.6042, ОРО.ШазЬ-
1П§1оп, 1955.
И. 5. Ргез 1 с!еп1, Рерог1 1о Соп§гезз оп 1Ье Ми1иа1 ЗесигНу Рго^гаш
Иг 1Ье 31 х Моп1Ьз ЕпЛеЛ Липе 30, 1954, ОРО, ШазЫп^Ип,
1954.
И. 3. Зепа1е. СоттШее оп АгтеЛ ЗегуНез, ЫаИопа1 ИеНпзе Ез1аЬ-
ПзЬтеп!— 1Лп1 Пса Поп о[ 1Ье АгтеЛ Зепчсез, Неагьп^з, 80Иг
Соп§., /5/5^55., опЗ. 758, ОРО, ШазЫп§1оп, 1947; Ешуегза1 МШ-
1агу Тга1шп§, Неаг1п§з, 801к Соп§., /5/ 5255., ОРО, ШазЫп§-
Ип, 1948; СоттШее оп АгтеЛ ЗегуНез апс! СоттШее оп
Еоге1§п РеНПопз, МПНагу ЗНиаПоп т 1Ье Еаг Еаз1,
Неаг1п§8, 82пс1 Соп§., 15/ 5255., ОРО, ШазЫп§Нп, 1951;
СошшШее оп Роге1§п Ве1аНопз, 31а1ешеп!з о!... ЛоЬп Еоз1ег
ЬиНез апЛ АЛт. АНЬиг РаЛИгЛ... оп Еоге1§п РоПсу апЛ
Из Ре1аПоп 1о МПНагу Рго§гашз, Неаг'т^з, 834 Соп§., 24
5255., ОРО, ШазЫп§1оп, 1954; ЗиЬсошшШее оп 1Ье А1г Еогсе
оГ 1Ье СошшШее оп АгшеЛ Зетсез, 31иЛу о[ А1гро\уег, Неа-
г1п§8, 84Мг Сопр., 24 5255 , ОРО, ШазЫп§1оп, 1956.
Ш е 1 п з 1 е 1 п А. Ке1пег Капп Леп Кг1е§Ое\утпеп,ЗсЫшше1Ъи$сЬ,
Вопп, 1955.
ЛИТЕРАТУРА
505
Гражданская оборона
Аззос1а1еЛ 11шуегзШез, 1пс. Керог! о! !Ье Рго]ес! Еаз! Шуег, Ыеу/
Уогк, 1952.
1Л. 3. Ноизе. ЗиЪсоттШее о! !Ье СоттШее оп Ооуегптеп! Орега-
Попз, СЫ\ ОеГепзе !ог №Нопа1 Зигу1уа1, Неаг1п^в,841к Соп§.,
2й 5^55., ОРО, АУазЫп§!оп, 1956; 2411т 1п!егтеЛ1а!е Керог!,
Неагьпцв, Яерог! № 2946, ОРО, \УазЫп§!оп, 1956.
II. 5. ЫаПопаТ ЗесигЦу Незоигсез ВоагЛ, С1 уП ОеГепзе А§атз! А1о-
гшс \Уаг1аге: А Зе1ес!еЛ РеаЛт§ Ыз1, ОРО, АУазЫп§!оп, 1950;
Оаша§е 1гош А!огшс Ехр1оз1оп апЛ Оез1§п о! Рго!есНуе
3!гис!игез, ОРО, АУазЫп§1оп, 1950.
II. 5. РгезЫепЕз А!г РоПсу Сотгшззюп, 5итуа1 т !Ье А1г А§е,
ОРО, \УазЫп§!оп, 1948.
II. 5. Зепа!е. ЗиЬсоттШее оп С1уП ОеГепзе о! 1Ье СоттШее оп
Агтес! Зетсез, С1уП ОеГепзе Рго§гат, Неаг'ьщв, 84Иг Соп§.,
Ы 5655., ОРО, \УазЫп§!оп, 1955.
II. 5. 31га 1е§1 с ВотЫп§ Зигуеу, Е1па1 Керог! Соуепп§ АН-ГЫЛ
Рго!есПоп апс! А1 Пес! ЗиЪ1ес!з т Ларап, ОРО, АУазЫп^!оп,
1947.
Международный контроль над ядерным оружием
В о 1 1 ё С.О., ТЬе Рпсе о! Реасе: А Р1ап 1ог 01загшашеп1, ТЬе
Веасоп Ргезз, Воз!оп, 1956.
Р о х \У.Т.К. (см. В г о Л 1 е В., еЛ., ТЬе АЪзо1и!е АУеароп:
А1от1с Роу/ег апЛ АУог1Л ОгЛег, Нагсоиг!, Вгасе, Ые\у Уогк,
1946, р. 169—203).
М о с Ь Л., Нишап Ро11у: То В1загш ог РепзЬ? Тгапз1а!еЛ Ьу ЕЛ\уагЛ
Нуашз, ОоПапсг, ЬопЛоп, 1955.
О 5 Ь о г п Р., А!огшс 1шраззе, 1948, А СоПесПоп о! ЗреесЬез, ОРО,
\УазЫп§!оп, 1948.
3 ш у I Ь Н.б. апЛ о!Ьегз, Зушроз1иш оп А!огшс Епег^у апЛ Из
1трПса!1опз, РгосееЛт^з о! !Ье Атепсап РЫ1озорЫса1 Зос1е~
1у, Атепсап РЫ1озорЬ1са1 Зос1е!у, РЫ1аЛе1рЬ1а, 1946.
1Л. N. А1ош'1с Епег§у Сотгшззюп, 1п!егпаНопа1 Соп!го1 о! А!огшс
Епег§у:ТЬе Р1гз1 Керог! о! 1Ье 1Лп11ес1 ЫаНопз А!огшс Епегду
Сотгшззюп !о !Ье ЗесигИу СоипсП, 19.8. йерагШеп! о/
8Ше V. 8. ап4 11. N. Яерог! 8егьев, № 8, ОРО, АУазЫп§!оп,
1947; 1п!егпа!юпа1 Соп!го1 о! А!огшс Епег^у апЛ 1Ье РгоЫ-
ЬШоп о! А!огшс Шеаропз, 11. 8. Оераг1теп1 о/ 81а1е, 1п1ег-
паИопа1 Ог^атгаНоп апй Соп[егепсе 8ег1ев III, № 41, ОРО,
\УазЫп§!оп, 1949; ЗшепНПс апЛ ТесЬшса1 Азрес!з о! !Ье
Соп!го1 о! А!огшс Епег^у, ЭераОтеп! о! РиЬНс 1п1огта!юп,
Ые\у Уогк, 1946.
II. 3. А!огшс Епег§у Сотгшззюп, 8ет1аппиа1 ЯероН, ОРО, ^/азЫп§-
1оп, 1947 — 1956.
II. 3. Оераг1теп1 о! 31а1е. 1п1егпаИопа1 Соп1го1 о! А1огшс Епег^у,
Ого\у1Ь о! а РоПсу, ОРО, \УазЫп§1оп, 1946.
II. 3. Лот! СоттШее оп А!от1с Епег^у. ТЬе НуЛго^еп ВотЬ апЛ
1п!егпаНопа1 Соп!го1: ТесЬп1са1 апЛ Васк^гоипЛ 1п!огшаНоп,
ОРО, \УазЫпд!оп, 1950.
506
ЛИТЕРАТУРА
1Л. 5. Керге$еп1аИуе оп !Ье ШНес! ЫаНопз 01загтатеп! Сотгшз-
зюп, 1Лш!е(1 5!а!ез ЕНог!з То\уагс1 015агшашеп1, Рсрог! !о !Ье
Ргез1с1еп1 Ьу !Ье Оери1у И. 5. Рергезеп!а!1уе, 0. 8. Оераг(-
теп! о/ 8Ше, I п1егпаНопа1 Ог§атгаИоп& апй Соп[егепсе Зег'юз
III, Лг2 89,ОРО, \Уа5Ып§!оп, 1953.
Советская стратегия и ядериое оружие
О е \У 1 1 I К., 5оу1е1 РгоНеззюпа1 Мапро\Уег:Из ЕЛисаНоп, Тгат-
1П8 агк1 5ирр1у, ЫаИопа1 ЗОепсе ЕоипсЗаНоп, \УазЫп§!оп
1955.
Е 1 у Ь. В., ТЬе Ке<1 Агшу Тос1ау, ЗгЛ ес!., МПНагу 5егу1се РиЬП-
зЫп§ Со., НагпзЪиг^, Ра., 1953.
Е г 1 е с1 1 В. С., Без РопЛетеп!з ТЬёогеНяиез с!е 1а Оиегге е! с!е 1а
Ра1х еп 11К55., ЕсПНопз МесПОз, Рапз, 1945.
Оаг!Ьо!Г К. Ь., ЗоУ1е! МПНагу Оос!ппе, ТЬе Егее Ргезз, 01еп-
сое, 111., 1953.
Бее А., ТЬе ЗоУ1е! А1 г Еогсе, Ыагрег, N0^ Уогк, 1950.
Ь е 1 I е $ N.. А 5!ис1у о! Во1зЬеу1зт, ТЬе Егее Ргезз, СПепсое, НЕ,
1953.
Ь е п 1 п V. Е, 5е1ес!ес1 \\гогкз, 1п!егпа!1опа1 РиЪНзЬегз, 1Че^ Уогк,
1943.
Е 1 Л Л е 1 1 Наг! В. Н., ес1., ТЬе Ке<1 Аггпу, Нагсоиг!, Вгасе,
1Че\У Уогк, 1956.
Мао Т з е-1 и п §, 5е1ес!еЛ \Уогкз, 1п1егпаНопа1 РиЪНзЬегз, Не\у
Уогк, 1954.
М е 1 з з п е г В. апЛ К е з Ь е I а г Л. 5., ТЬе Соттитз! Раг!у
о? !Ье Зоу1е! 1Лшоп, Ргае§ег, 1Чеу/ Уогк, 1956.
5 I о с к \у е 1 1 К. Е., 5оу1е! А1 г Ро\уег, Ра^еап! Ргезз, Ые\у Уогк,
1956.
1Л. 5. Лот! СоттШее оп А1огшс Епег^у, ЗоУ1е! А!огшс Езрюпа^е,
ОРО, У/азЫп^!оп, 1951.
Гусев М., Борьба Советского Союза за сокращение вооружения
и запрещение атомного оружия, Госполитиздат, М., 1951.
К о р с у н с к и й М. И., Атомное ядро, 4-е изд., Гостехтеориздат,
М.— Л., 1952.
Мезенцев В. А., Атом и атомная энергия, Воениздат, М., 1954.
Науменко И. К., Атомная энергия и ее использование,
ДОСААФ, М., 1954.
Петрович С. иДидов Д., Атомная энергия и ее применение,
Воениздат, 1954.
Наука и техника
В г а (1 1 е у I)., N0 Р1асе 1о Н 1 Л е, ЫШе, Воз!оп, 1948.
Сошр!оп А. Н., А!огшс (^ыез!: А Регзопа1 ЫаггаПуе, Ох1огЛ
ИшуегзНу Ргезз, Кеу/ Уогк, 1956.
Г) а г г о \у К. К., А!ош1с Епег^у, Ногтап \УаННагпз ЕоипЛаНоп,
Ые\у Уогк, 1948.
Б е а п О., Рерог! оп !Ье А!от, КпорЕ \Те\у Уогк, 1953.
Н е с Ь ! 5., ЕхрЫптд !Ье А!от, ТЬе У1кт^ Ргезз, Ые\У Уогк,
1947.
ЛИТЕРАТУРА
507
1псПа. РиЬПсаИопз 01у1зюп, Мис1еаг ЕхрЬзюпз апс! 1Ье1г Е1!ес!з,
ЫаИопа1 Рпп!ш§ \Уогкз, Ое1Ы, 1956.
Ь а р р К. Е., А!отз апс! Реор1е, Нагрег, Кеу/ Уогк, 1956.
Ьаигепсе АУ. Ь., Оа\уп Оуег 2его, Кпор!, Ые\у Уогк, 1946;
ТЬе Не11 ВошЬ, КпорЕ Ке\у Уогк, 1951.
Р 1 е г 1 з К. Е. апс! О 1 1 р Ь а п I М. Ь. Е., «ТЬе Зс1еп!Шс апс!
ТесЬтса1 Васк§гоипЬз» 1п А!огшс Епег§у: Из 1п!егпа!юпа1
1трПса!юпз, а сПзсиззюп Ьу а СЬа!Ьат Ноизе 3!ис1у Огоир,
Коуа1 1пзШи!е о! 1п!егпа!юпа1 АВапз, Ьопс1оп, 1948.
5 т у I Ь Н., А!огшс Епег§у !ог МППагу Ригрозез, Рппсе!оп 1М-
уегзИу Ргезз, Рппсе!оп, 1945.
ТЬе ЕВес!з о! А!огшс ХУеаропз, ТЬе СотЬа! Рогсез Ргезз, АУазЫп§-
!оп, 1950.
II. 5. Оераг!теп! о! 3!а!е. ЗЫепсе апс! Роге1§п Ке1аИопз; 1п1егпа-
Иопа1 Р1о\у о! ЗОепИПс апд ТесЬпо1о§1са) 1п!огта!юп, Ьу
ЫоусЗ V. Вегкпег, Сепсга1 Рогег^п РоИсу 8ег1е» М 30, 1п!ег-
паИопа1 5с1епсе РоИсу Зигуеу Огоир, \УазЫп§!оп, 1950.
Ы. 5. Зепа!е, А!отз !ог Реасе МапиаТ 5. Оос. 55, ОРО, \УазЫп§!оп
1955; 5рес1а1 СоттШее оп А!огшс Епег^у, А1огшс Епег^у
Ас! о! 1946, Неаг'тцв, 79Нг Соп§., 26 зезз., оп 5. 1717, ОРО,
\УазЫп§!оп, 1946; Керог!, АргП 19, 1946, 5. Кер1. 1211,
ОРО, АУазЫп§!оп, 1946.
11. 5. 5!га!е§1с ВотЫп§ Зигуеу. ТЬе ЕВес!з о! А!огтс ВотЬз оп
РПгозЫта агк! Ыа^азакЬ ОРО, У7азЫп§!оп, 1946.
V/ е п 6 ! О., Уои апс! !Ье А!от, Могго\у, Ьу аггап^етеп! уп!Ь
ШЕЗСО, Ые\у Уогк, 1956.
ОГЛАВЛЕНИЕ
Предисловие 5
Вступление 33
Предисловиеавтора 37
Часть первая
Проблема дальнейшего существования
Глава первая. Вызов атомного века 45
Глава вторая. Проблема безопасности Америки 66
Часть вторая
Техника и стратегия
Глава третья. Огонь Прометея 117
Глава четвертая. Эзотерическая стратегия—принципы
всеобщей ядер ной войны 142
Глава пятая. Во что обходится сдерживание? Проблемы
ограниченной войны 197
Глава шестая. Проблемы ограниченной ядерной войны 252
Глава седьмая. Дипломатия. Проблемы разоружения и
ограничения войны 288
Часть третья
Стратегия и политика
Глава восьмая. Влияние стратегии США на их союзни¬
ков и страны, не входящие в союзы 327
Глава девятая. Американская стратегия и НАТО. . . . 366
Глава десятая. Советский Союз и атом 420
Глава одиннадцатая. Необходимость общей доктрины 463
Литература • . 503
Г. Киссингер
ЯДЕРНОЕ ОРУЖИЕ И ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА
Редактор Ю. А. НЕПОДАЕВ
Художественный редактор В. И. Шаповалов
Технический редактор В. А. Горина
Корректор К. И. Иванова
Сдано в производство 17/XI 1958 г.
Подписано к печати 28/П 1959 г.
Бумага 84Х 1081/з2=8 бум. л. 26,2 печ. л.
Уч.-изд. л. 27,2. Изд. № 18/4460
Пена 18 р. 30 к. Зак. 633
ИЗДАТЕЛЬСТВО
ИНОСТРАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Москва, Ново-Алексеевская, 52
16-я типография Московского
городского Совнархоза.
Москва, К* 1. Трехпрудный пер., 9
Вниманию читателей!
ИЗДАТЕЛЬСТВО ИНОСТРАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
выпускает в 1959 году
следующие книги по военным вопросам:
БатлерДж., Большая стратегия 1939— июнь 1941,
перевод с английского.
Воспоминания о Великом походе 1-го фронта Китай¬
ской Красной армии, сборник, перевод с китай¬
ского.
Г рауль Э., Лучевой синдром, перевод с немецкого.
3 е н г е р-у н д-Этте р л и н, Справочник по танкам
1943—1957 гг., перевод с немецкого.
Лэпп Р., Атомы и люди, перевод с английского.
Мацуда и Хаяси, Ядерное оружие и человек,
перевод с японского.
Миддельдорф Э., Руководство по тактике, пе¬
ревод с немецкого.
Мильке Г., Путь в космос, перевод с немецкого.
Мон трос Л., Инчхонско-сеульская десантная опе¬
рация, перевод с английского.
Планше Ж., Недуг армии, перевод с французского.
Ракета как источник движения (группа авторов),
перевод с французского.
Рожнятовский Т., Жултовский 3., Биоло¬
гическая война, перевод с польского.
Стьюарт Дж., Воздушная мощь — решающая сила
в Корее, перевод с английского.
Такетани Мацуо, Испытания атомных и водород¬
ных бомб, перевод с японского.
Этьен н А., Противопожарная служба на аэродро¬
мах, перевод с французского.
ИЗДАТЕЛЬСТВО
ИНОСТРАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
готовит к выпуску в текущем году
следующие тематические сборники по военным
вопросам:
Авиационные тренажеры 1956—1958, перевод
с английского и французского.
Возможность и пределы обеспечения полетов
с участием человека, перевод с немецкого.
Вопросы теории стрельбы зенитными управля¬
емыми снарядами, перевод с немецкого и фран¬
цузского.
В тематические сборники включаются статьи
из зарубежной периодической военно-научной
литературы за последние несколько лет.