Автор: Хартманн Х.  

Теги: физиотерапия   радиотерапия   другие терапевтические средства   психотерапия   трудотерапия   психология   психоанализ   психология личности  

ISBN: 5-88230-075-4

Год: 2002

Похожие

Нарциссизм и трансформация личности. Психология нарциссических расстройств личности

Проблема не в деньгах, проблема в вас

Массовая культура в США и проблема личности

Проблема периодизации развития личности в психологии. Учебное пособие

Текст 
                    И ПРАКТИКА ПСИХОАНАЛИЗА


Heinz Hartmann
E'бЮ-ЩСЮиЭбгЧ
Анржгюыт
ofmnmou
International Univercity Press
New York
1971


Хайнц Хартманн
эго-психология
и птоьлша
АДАПТАЦИИ
личности
Институт общегуманитарных исследований
Москва
2002


УДК 615.8
ББК 53.57
Х46
Хартманн X.
Эго-психология и проблема адаптации. Под общей
редакцией М.В.Ромашкевича. — М.: Институт об¬
щегуманитарных исследований, 2002 — 160 с. (Се¬
рия: «Теория и практика психоанализа»).
Эта работа, написанная в 1937 г., явилась поворотным пун¬
ктом в развитии современной психоаналитической теории. Здесь
были впервые представлены такие концепции, как недиффе¬
ренцированная фаза развития, свободная от конфликтов эго¬
сфера, свободное от конфликтов эго-развитие и первичная и
вторичная автономия. Многие из этих формулировок теперь
хорошо известны, так как идеи Хартманна в значительной
степени сформировали современное психоаналитическое мыш¬
ление и стали его составной частью.
ISBN 5-88230-075-4
© Перевод с английского В. В. Старовойтова, 2002
© Под общей редакцией М.В.Ромашкевича, 2002
© Институт общегуманитарных исследований,2002


Предисловие к русскому изданию
Книга Хайнца Хартманна “Эго-психология и про¬
блема адаптации” продолжает серию работ клас¬
сиков психоаналитической литературы. Хартманн
занимает выдающееся место в пантеоне мыслите-
лей-психоаналитиков, работавших в области эго¬
психологии. Для меня является большой честью и
удовольствием после значительного перерыва пе¬
речитать этот шедевр и написать к нему предисло¬
вие.
Эта книга значительно обогатила теорию психо¬
анализа и расширила наше понимание роли эго и
психологического развития человека, продолжив
тему, поднятую в работе Фрейда “Эго и Ид”. С
другой стороны, популярность этой книги в рав¬
ной мере объясняется тем, что изданная в 30-е годы
XX века она стала исторической вехой. В этот пе¬
риод некоторые великие последователи Фрейда
продвинули основные идеи психоанализа, на ко¬
торые в работах Фрейда только намекалось (в час¬
тности, Хартманн считал следующее замечание
Фрейда в 4 главе “Эго и Ид” фундаментальным
для разработки своих идеи: “Мы действовали так,
как будто в психической жизни — еще не извест¬
но, в эго или в ид — существует способная к сме¬
щению энергия, сама по себе индифферентная,
которая может примкнуть к качественно различ¬
ным эротическому или разрушительному импуль¬
су п его усилить. Мы вообще не можем обойтись
без предположения такой способности к смещени¬
ям энергии. Вопрос лишь в том, откуда она берет-


6
Голдсмит Г.
ся, к чему она принадлежит и что она означает”.
В результате эго-психология заняла достойное ме¬
сто в теории психоанализа и Хартманн стал счи¬
таться бесспорным лидером американского психо¬
анализа.
Благодаря вкладу Хартманна концепция эго-пси-
хологии стала сочетать конституционные и гене¬
тические факторы, физиологическое созревание и
адаптацию к внешней среде в нашем понимании
развития эго и отличия эго от ид. Его основная
идея состоит в том, что в эго присутствуют меха¬
низмы (так называемые эго-автономные механиз¬
мы), которые возникают не под влиянием внут¬
реннего конфликта, а сами по себе, но которые
могут быть полезными для разрешения конфлик¬
тов. Далее, защитные механизмы, формируясь в
результате конфликтов разных фаз детства, могут
быть полезными для разрешения отдельных про¬
блем, возникающих позже (это явление Хартманн
называл изменением функции). Они также спо¬
собствуют адаптации к внешнему миру — именно
поэтому эго считается органом психической адап¬
тации.
Эта книга сыграла большую роль в моем про¬
фессиональном развитии. Когда я был еще сту¬
дентом медицинского института и не был уверен в
том, хочу ли я стать психиатром или психоанали¬
тиком, работа Хартманна очень повлияла на меня
и направила к этим областям — я не захотел бы
быть психиатром, если бы не смог стать психоана¬
литиком. Книга убедила меня в том, что психо¬
анализ может быть “всевключающей” психологи¬
ей, к которой принадлежит и адаптация как к
субъективному внутреннему миру, так и к объек¬
тивному внешнему, и которая охватывает знание


Предисловие к русскому изданию
7
о психологии и физиологии человека во всей его
целостности, в отличие от того, как это понимали
теоретики ранее. По зрелом размышлении мне ка¬
жется, что в то время я нашел в Хартманне жела¬
емое противоядие от характерологического песси¬
мизма Фрейда. Этот пессимизм был связан с тем,
что Фрейд придерживался мнения, будто роль эго
в процессе лечения ограничена из-за влияния “ин¬
стинкта смерти”. Точка зрения Хартманна более
оптимистична, если считать, что часть эго суще¬
ствует вне области этого инстинкта. После публи¬
кации его работы аналитики стали говорить о “силе
(или слабости) эго” как элементе, который отчас¬
ти определяет результат лечения.
Конечно, его идеи не были приняты без крити¬
ки. Некоторые исследователи считали, что слиш¬
ком большое внимание к эго является отклонением
от стержневой психоаналитической направленнос¬
ти на динамику ид и суперэго. Они опасались, что
смещение фокуса на эго ведет к потере сути анали¬
тического предприятия, переключая внимание на
менее динамические (а значит, менее конфликт¬
ные) аспекты человеческой психики. Это мнение
горячо обсуждалось тогда, но теперь, после выхо¬
да в свет работ Хартманна, оно уже не вызывает
таких споров. В дальнейшем понятие “адаптация”
время от времени приобретало несколько негатив¬
ный оттенок, как будто бы перенос фокуса внима¬
ния на внешний мир идет, вразрез с основным на¬
правлением нашей работы — исследованием
внутреннего мира человека. Вдобавок говорили,
что авторитету Хартманна в Соединенных Штатах
способствует такое проявление американского праг¬
матизма, как озабоченность адаптацией. Мне ка¬
жется, что при внимательном прочтении этой книги
станет очевидной ошибочность такого суждения.


8
Голдсмит Г.
Хартманн использовал слово “адаптация” в стро¬
гом психоаналитическом контексте. Он не утвер¬
ждал, что адаптация равносильна социальному
конформизму или потере творческой потенции
индивида.
Со временем эта работа перестала воспринимать¬
ся как откровение — она стала неотъемлемой частью
психоаналитического знания. (Другими словами, она
стала жертвой собственной популярности). Итак,
сейчас трудно себе представить психоанализ без тео¬
рии эго-психологии и без вклада Хартманна.
Председатель Русских комитетов
Американского психоаналитической
ассоциации и Международной
психоаналитической ассоциации
Гари Голдсмит
США, Бостон


Предисловие
Публикация полного английского перевода эссе
Хайнца Хартманна “Эго-психология и проблема
адаптации” открывает серию монографий журнала
Американской психоаналитической ассоциации
(Journal of the American Psychoanalytic Association.
Monograph Series Number One. International
Universities Press; Inc. New York). Данный проект
был задуман несколько лет тому назад, но чтобы
начать его осуществление, необходима была пси¬
хоаналитическая работа исключительного качества
и значимости. Редакторы полагают, что теперь та¬
кая работа есть. Правильность выбора подтверж¬
дается недавним присуждением Американской пси¬
хоаналитической ассоциацией д-ру Хартманну за
его научные труды премии имени Чарльза Фреде¬
рика Меннингера.
Работа “Эго-психология и проблема адаптации”
(“Ich-Psychologie und Anpassungsproblem”) была
впервые представлена Венскому психоаналитичес¬
кому обществу в 1937 году, а затем опубликована
в Германии в 1939 году в “Internationale Zeitschrift
fflr Psychoanalyse und Imago”. Исторически она
представляет собой поворотный пункт в развитии
современной психоаналитической теории. Она яв¬
ляется дальнейшей разработкой формулировок
Фрейда по структурной гипотезе и его вклада в
эго-психологию. С ее появлением началась эволю¬
ция в психоаналитическом мышлении, которая
продолжается, порождает новые разветвления и


10
Редакторы
вся значимость которой для теории и практики еще
не полностью осознана.
Читатели, хорошо знакомые с современной пси¬
хоаналитической эго-психологией, найдут в дан¬
ном эссе первые формулировки некоторых из ее
базисных концепций. Многие из них покажутся
хорошо известными, так как идеи Хартманна в
значительной степени сформировали современное
психоаналитическое мышление и стали его состав¬
ной частью. Осознаешь громадное влияние его те¬
орий, когда обнаруживаешь, что именно в этом
эссе были впервые представлены такие концепции,
как недифференцированная фаза развития, свобод¬
ная от конфликтов эго-сфера, свободное от конф¬
ликтов эго-развитие и первичная и вторичная ав¬
тономия. Хартманн рассматривает роль вкладов
(внешних) и врожденных эго-механизмов и их
адаптивную природу. Идея о том, что эго-защиты
могут одновременно содействовать контролю над
инстинктивными влечениями и адаптации к внеш¬
нему миру, находит выражение в этом эссе. Кон¬
цепция адаптации Хартманна никоим образом не
ограничивается “культурным” смыслом этого тер¬
мина. Это подлинно инклюзивная концепция, и
он рассматривает адаптацию как непрерывно про¬
должающийся процесс, который имеет свои корни
в биологической структуре, со многими своими
манифестациями, отражающими постоянные по¬
пытки эго сбалансировать внутрисистемные и меж-
системные напряжения. Также рассматривается
применимость его теории к развитию процессов
восприятия и мышления, к концепциям эго-силы,
эго-слабости и нормальности. В это эссе вполне
органично включено описание хода нейтрализации
и показано воздействие этой концепции на кон¬
цепцию сублимации.


Предисловие
11
В этой работе просматривается упорная попыт¬
ка создать в рамках психоаналитической эго-пси¬
хологии основу для теории человеческого поведе¬
ния в целом, как нормального, так и аномального.
Широта интересов и чрезвычайно глубокий интел¬
лект Хартманна дали ему возможность объединить
для решения этой задачи все психоаналитическое
знание и соответствующие области биологии, пси¬
хологии, социологии и философии.
Читая данное эссе, психоаналитики познакомят¬
ся с основным требованием научного метода, кото¬
рого придерживается д-р Хартманн в этой работе, а
именно — непреложная точность методологии и
логическая согласованность теории. Вместе с тем,
тонкая ткань теории пропитана духом гуманизма,
терпимости и понимания, что ощущается в обсуж¬
дении рационального и иррационального поведе¬
ния, автоматизма и механизмов интеграции.
Вследствие того, что данная работа никогда ра¬
нее полностью не публиковалась на английском
языке, возник пробел в психоаналитической лите¬
ратуре для англоговорящих психоаналитиков. Те¬
перь он заполняется благодаря решению журнала
Американской психоаналитической ассоциации
опубликовать данное эссе в качестве своей первой
монографии. Мы гордимся тем, что сделали его
доступным для многих изучающих психоанализ
людей, которые никогда не знали полного содер¬
жания этой классической работы.
Потребовались усилия многих людей, чтобы осу¬
ществить данный проект. На первом месте здесь
стоит имя д-ра Давида Раппопорта, который пер¬
воначально перевел отрывки из этой работы и вклю¬
чил их в свою книгу “Организация и патология
мышления”, а затем сделал полностью новый пе¬


12
Редакторы
ревод специально для данной монографии. Его глу¬
бокое знание оригинала, а также тот факт, что сам
д-р Хартманн разъяснял некоторые важные мо¬
менты, являются гарантией высокого качества анг¬
лийской версии первоначальной немецкой статьи.
Кроме нашей огромной признательности д-ру Рап¬
попорту, мы хотим выразить благодарность фонду
Форда, чья субсидия Центру Austen Riggs дала
возможность д-ру Раппопорту и его коллегам осу¬
ществить подготовку данного перевода.
Мы также хотим поблагодарить д-ра Мертона
Гилла за его помощь в переводе; мисс Сьюзетт X.
Аннин, которая является сопереводчиком и пол¬
ностью ответственна за английский язык данной
монографии, и мисс Розмари Ранзони, которая от¬
вечала за перепечатку многих вариантов этого пе¬
ревода. Наконец, мы выражаем нашу глубокую при¬
знательность за постоянную помощь в
редактировании, а также за библиографическую ра¬
боту, миссис Лотти Мэури Ньюмэн, редактору
International Universities Press. Благодаря совмест¬
ным усилиям именно этих людей публикация дан¬
ной работы, первой из серии монографий журнала
Американской психоаналитической ассоциации, ста¬
нет, как мы надеемся, заслуживающим внимания
событием.
Редакторы


От автора
Это эссе, которое появилось на немецком языке
примерно двадцать лет тому назад, публикуется
здесь по сути в неизмененном виде. Я все еще счи¬
таю большинство представленных в нем мыслей
обоснованными. Некоторые из них получили даль¬
нейшее развитие, новые формулировки или более
систематическое выражение в последующих рабо¬
тах. Тем не менее, мне представляется, что тща¬
тельное исследование исторических путей разви¬
тия в психоанализе все еще является главной
предпосылкой для его более полного понимания.
Поэтому я принял решение опубликовать данное
эссе в его первоначальном виде, а не переписы¬
вать его в соответствии с нынешним состоянием
нашего знания. Сноски, составленные для sroro
издания, помогут читателю проследить последую¬
щее развитие в моей работе тем, рассматриваемых
в данном эссе.
Я хочу выразить свою самую сердечную благо¬
дарность д-ру Давиду Раппопорту. Я вполне со¬
знаю, сколь много творческих сил и интеллекту¬
ального труда было затрачено на подготовку
перевода всего этого эссе.
Март, 1958
Хайнц Хартманн,
Нью-Йорк


I.	Свободная от конфликтов
эго-сфера
Психоанализ сталкивается с проблемой адаптации
в трех формах: как с проблемой эго-психологии,
как с терапевтической целью и как с педагогичес¬
кой проблемой. Поразительно, что несмотря на то,
что понятие “эго-сообразный” определено доволь¬
но хорошо, опыт показывает, что термин “сооб¬
разный реальности” является столь эластичным,
что охватывает разнообразные и даже частично
несовместимые точки зрения.
Один психоанализ не в состоянии решить про¬
блему адаптации. Она также является предметом
исследования для биологии и социологии. Одна¬
ко, те важные глубинные прозрения (инсайты),
которые дал и будет давать психоанализ относи¬
тельно адаптации, вряд ли могли быть получены
при других подходах и методах. Поэтому мы впра¬
ве ожидать, что все ученые, исследующие пробле¬
му адаптации, примут во внимание фундаменталь¬
ные факты и отношения, открытые психоанализом.
Возрастание нашего интереса к проблемам адапта¬
ции обусловлено, главным образом, теми продви¬
жениями в психоанализе, которые сосредоточива¬
ют наше внимание на его функциях: но оно также
питается нашим растущим интересом ко всей лич¬
ности, а также нашей озабоченностью относитель¬
но определенных теоретических формулировок о
психическом здоровье, которые используют “при¬
способление к реальности” в качестве критерия.


I. Свободная от конфликтов эго-сфера
15
Мне придется касаться некоторых вопросов, ко¬
торые хорошо известны, и некоторых других, ко¬
торые могут являться спорными, и тех немногих,
которые не являются, строго говоря, психоанали¬
тическими. Но все, что я должен сказать, нахо¬
дится, по моему мнению, в согласии с базисными
взглядами психоанализа. Я утверждаю, что пси¬
хоанализ стремится — в более широком смысле —
переносить концепции, которые были разработа¬
ны в связи с конкретными проблемами централь¬
ной сферы личности, на другие области психичес¬
кой жизни и исследовать изменения в этих
концепциях, которые необходимо сделать вслед¬
ствие условий, преобладающих в этих других об¬
ластях.
В начале я скажу несколько слов о границах
данной проблемы, которые я для себя определил,
не пытаясь дать ее глобальный охват.
Психоанализ довольно рано, а возможно, даже
с самого начала, выявил более узкую и более ши¬
рокую цели. Он начался с исследования патоло¬
гии и феноменов, которые находятся на границе
обычной психологии и психопатологии. В то вре¬
мя его работа была сосредоточена на ид и инстин¬
ктивных влечениях. Но вскоре возникли новые
проблемы, концепции, формулировки и новые
потребности в объяснении, которые выходили за
рамки этой более узкой сферы в направлении к
общей теории психической жизни. Решающим и,
возможно, наиболее ясно очерченным шагом в этом
направлении является наша современная эго-пси¬
хология: работы Фрейда в последние пятнадцать
лет, а затем следование теми путями исследова¬
ния, которые он открыл, — сюда, главным обра¬
зом, относятся исследования Анны Фрейд, и, в


16
Хартманн X.
другой области, исследования английской школы.
В настоящее время мы более не сомневаемся, что
психоанализ может утверждать, что он является
общей психологией в самом широком смысле это¬
го слова и что наша концепция рабочих методов,
которые могут справедливо считаться психоанали¬
тическими, стала более широкой, более глубокой
и более разборчивой.
Анна Фрейд (1936, стр.4-5) определила цель пси¬
хоанализа как достижение наиболее полного
возможного знания о трех психических инстанци¬
ях. Но каждое усилие в психологии, которое со¬
действует этой цели, может быть названо психо¬
аналитическим. Отличительной характеристикой
психоаналитического исследования является не его
предмет обсуждения, а те научная методология и
структура концепций, которые он использует. Все
психологические исследования разделяют некото¬
рые из своих целей с психоанализом. Эти частично
разделяемые цели способствуют особенно резко
выраженному показу отличительных характеристик
психоаналитического мышления. (Сравните, напри¬
мер, контраст между психоаналитической эго-пси-
хологией и психологией Альфреда Адлера.) Недав¬
ние продвижения в психоанализе не изменили его
заметных характерных особенностей, а именно, его
биологическую ориентацию, его генетическую, ди¬
намическую, экономическую и топографическую
точки зрения и объяснительную природу его кон¬
цепций. Поэтому, когда психоанализ и неанали¬
тическая психология изучают один и тот же пред¬
мет, они непременно будут приходить к различным
результатам. В конечном счете, они различаются
по своему взгляду на то, что является существен¬
но важным, а это неизбежно приводит их к раз¬


I. Свободная от конфликтов эго-сфера
<7
личным описательным и соотносительным утвер¬
ждениям. Сходная ситуация существует в анато¬
мии, где описательно маловажные характеристи¬
ки могут быть онтогенетически или
филогенетически решающими; и в химии, где уголь
и алмаз идентичны аналитически, хотя с других
точек зрения они поразительно различны. В об¬
щем, характеристики, которые уместны в более
широкой теории, могут быть не относящимися к
делу в более ограниченном контексте. Хотя это
простые аналогии, они имеют силу, так как у пси¬
хоанализа действительно есть потенциал, чтобы
стать общей теорией психического развития, более
umpoKoq, как в своих предположениях, так и в
охвате, чем любая другая психологическая теория.
Однако, для того, чтобы осознать этот потенциал,
мы должны рассмотреть с точки зрения психоана¬
лиза и охватить в рамках нашей теории те психо¬
логические феномены, которые являлись предме¬
том исследования психологии до возникновения
психоанализа, а также те, которые в настоящее
время являются предметом исследования психо¬
логии, но не психоанализа.
Часто высказывалось мнение, что в то время как
психология ид была и остается “заповедником”
психоанализа, эго-психология является его общей
стыковочной площадкой с неаналитической пси¬
хологией. Даже возражения против психоанали¬
тической эго-психологии отличаются от тех, кото¬
рые направлены против ид-психологии; они похожи
на те возражения, которые обычно встречаются в
научной критике — менее враждебные и менее ка¬
тегоричные. Для некоторых психоаналитиков это
является свидетельством того, что открытия эго¬
психологии необоснованны или не нрелставдяют


IS
Хартманн X.
особой важности. Но это несправедливо: сопро¬
тивление новому открытию определенно не явля¬
ется непосредственно мерой его научной значимо¬
сти. Также возможно, что эго-психология
критикуется более мягким образом лишь потому,
что неаналитики редко могут постичь ее предпо¬
сылки и подтексты. Хотя Фрейд справедливо от¬
казался рассматривать психоанализ как “систему”,
он тем не менее является связной организацией
утверждений, и любая попытка изолировать его
части не только разрушает его всеохватывающее
единство, но также изменяет и лишает законной
силы отдельные части. Следовательно, психоана¬
литическая эго-психология радикально отличает¬
ся от “поверхностных психологий”, даже не смот¬
ря на то, что — как недавно заметил Фенихель
(1937в) — ее все больше интересуют, и будут ин¬
тересовать, детали поведения во всех оттенках со¬
знательного восприятия, в редко исследуемых
предсознательных процессах и во взаимоотноше¬
ниях между бессознательным, предсознательным
и сознательным эго. Динамическая и экономичес¬
кая точки зрения, хотя они применяются ко всей
душевной жизни, редко применялись к этим сфе¬
рам. История развития психоаналитической пси¬
хологии объясняет, почему мы еще сравнительно
мало понимаем те процессы и рабочие методы пси¬
хического аппарата, которые ведут к адаптивным
достижениям. Мы не можем просто противопоста¬
вить эго как небиологическую часть личности ид
как его биологической части; сама проблема адап¬
тации предостерегает против такого разделения, но
об этом будет сказано дополнительно. Однако,
справедливо и естественно, что чистое феномено¬
логическое описание деталей психических поверх¬


I. Свободная от конфликтов эго-сфера
19
ностей, которое мы ранее могли не принимать во
внимание, существенно важно и приобретает осо¬
бую значимость в эго-психологии. Но, возможно,
мы все согласимся с тем, что эти феноменологи¬
ческие детали, которые теперь приковывают наш
интерес, служат нам просто как отправные точки.
Цель собирания максимума описательных деталей
является в действительности целью феноменоло¬
гической психологии, а не психоаналитической эго¬
психологии: здесь лежит фундаментальное разли¬
чие между ними. Например, эго-психология
Федерна, которая фиксирует внимание на разно¬
образии эго-восприятий, определенно не является
только феноменологией: разнообразие восприятий
служит в ней индикатором других (либидинозных)
процессов и используется в терминах скорее объяс¬
нительных, нежели описательных концепций.
Тесная связь между теорией и терапевтической
техникой, столь характерная для психоанализа,
объясняет, почему эго-функции, непосредственно
вовлеченные в конфликты между психическими
инстанциями, приковали наше внимание раньше
других. Она также объясняет, почему другие эго¬
функции и процесс адаптации к окружающей сре¬
де — за исключением немногих проблем, которые
с самого начала играли определенную роль в пси¬
хоанализе, — не стали предметом исследования,
пока наша наука не достигла более зрелой стадии
развития. Психоаналитическое наблюдение часто
наталкивалось на факты и соображения, связан¬
ные с этими иными эго-функциями, но редко под¬
вергало их детальному исследованию и теорети¬
ческому обдумыванию. Я полагаю эмпирическим
фактом, что эти функции имеют менее решающее
значение для понимания и лечения патологии —


20
Хартманн X.
на чем до сих пор был сосредоточен психоанали¬
тический интерес — чем психология конфликтов,
которая лежит в основе каждого невроза. Однако,
я не склонен недооценивать клиническую значи¬
мость этих функций, хотя здесь я буду главным
образом рассматривать их теоретическую значи¬
мость, и даже ее лишь с одной точки зрения. Мы
должны осознать, что хотя эго определенно растет
на конфликтах, они не являются единственными
корнями развития эго. Многие из нас ожидают,
что психоанализ станет общей психологией разви¬
тия: чтобы добиться этого, он должен охватить
эти другие корни развития эго, заново проанали¬
зировав со своей точки зрения и своими собствен¬
ными методами результаты, полученные в этих
областях неаналитической психологии. Это, есте¬
ственно, придает новую значимость прямому на¬
блюдению психоаналитиками процессов развития
(в первую очередь, прямому наблюдению детей).
Не каждая адаптация к окружающей среде и не
каждый процесс обучения и взросления являются
конфликтом. Я говорю о развитии внеконфликт-
иого понимания, намерения, объектного постиже¬
ния, мышления, языка, феноменов воспоминания,
продуктивности, хорошо известных фаз моторно¬
го развития, восприятия, ползания, хождения и
процессов обучения и взросления, подразумевае¬
мых во всех них и многих других. Многие хорошо
известные психоаналитические исследования, ко¬
торые я не буду здесь перечислять, брали их за
свои отправные точки. Естественно, большая их
часть не рассматривает эти проблемы с точки зре¬
ния современной эго-психологии. (Трансформация
психоаналитической психологии влечения и эго¬
психологии были рассмотрены Э.Бибрингом, 1936.)


I. Свободная от конфликтов эго-сфера
21
Мне нет надобности перечислять здесь все эти
функции: вам они известны. Я определенно не
подразумеваю, что перечисленные мной детские
виды деятельности, а также и другие подходящие
виды деятельности, остаются не затронутыми пси¬
хическим конфликтом; я также не намекаю на то,
что нарушения в их развитии не положат в свою
очередь начала конфликтам, я также не имею в
виду, что они не становятся впутанными в другие
конфликты. Напротив, я хочу подчеркнуть, что
их трансформации играют важную роль в хорошо
известных типических и индивидуальных разви¬
тиях и конфликтах инстинктивных влечений и в
облегчении или затруднении способности инди¬
вида овладеть этими функциями. Я предлагаю при¬
нятие условного термина свободная от конфлик¬
тов сфера эго за тем ансамблем функций, который
в любое время осуществляет свои воздействия вне
сферы психических конфликтов. Я не хочу, чтобы
меня неправильно поняли: я не говорю об области
психики, развитие которой в принципе свободно
от конфликтов, а скорее о процессах, которые так,
как они протекают у индивида, остаются эмпири¬
чески вне сферы психического конфликта. Вполне
возможно перечислить, что принадлежит к этой
свободной от конфликтов сфере, как относитель¬
но поперечного, так и относительно продольного
аспектов психической жизни индивида. Чего у нас
еще нет, так это систематического психоаналити¬
ческого знания об этой сфере; у нас есть лишь час¬
тичное знание о страхах перед реальностью, о за¬
щитных процессах, поскольку они приводят в
результате к “нормальному” развитию, о вкладах
свободной от конфликтов сферы в эти разновид¬
ности и результаты защиты (и сопротивления), о


22
Хартманн X.
ее вкладах в смещение целей инстинктивных вле¬
чений и т.д. Нам нет надобности доказывать, что
исследования, которые ограничены этой сферой и
которые обычно проводятся академической психо¬
логией, неизбежно проходят мимо базисных пси¬
хологических взаимосвязей.
Вероятно, исследование этой свободной от кон¬
фликтов сферы эго, хотя оно определенно облада¬
ет некоторой технической значимостью (например,
в анализе сопротивления), в целом будет менее
содействовать развитию психоаналитической тех¬
ники, чем исследование конфликтов и защит; од¬
нако, здесь мы не будем рассматривать эту пробле¬
му. Можно высказывать доводы в пользу того, что
эта сфера включает в себя как раз ту часть психи¬
ческой жизни, которая должна оставаться вне ох¬
вата психоанализом, и что ее лучше оставить дру¬
гим дисциплинам. Я уже указывал на то, почему
такие ограничения и отказы несправедливы. Пси¬
хология не может быть разделена между психо¬
анализом и другими психологическими дисципли¬
нами, потому что последние не занимаются
эволюционными факторами, которые являются
решающими даже в тех областях, которые обычно
считаются “вне-аналитическими”. Если мы серьез¬
но относимся к претензии психоанализа на то, что¬
бы являться общей теорией психического развития,
мы должны также исследовать и эту область пси¬
хологии, с нашей точки зрения и нашими метода¬
ми: как посредством анализа, так и посредством
прямого наблюдения младенческого развития.
Свободная от конфликтов сфера эго является те¬
перь, как раньше это имело место со всей эго-пси-
хологией, “той иной сферой”, которую, хотя на
нее приходится ступать при каждом повороте, те¬


I. Свободная от конфликтов эго-сфера
23
оретически нельзя принимать во внимание. Но и
это ограничение также вскоре исчезнет.
Адаптация очевидно вовлекает в себя как про¬
цессы, связанные с конфликтными ситуациями,
так и процессы, которые имеют отношение к сво¬
бодной от конфликтов сфере. Я впервые столк¬
нулся с обсуждаемыми здесь вопросами именно в
связи с проблемой адаптации. Было бы, напри¬
мер, соблазнительной задачей проследить в конк¬
ретном случае взаимодействие процессов, которые
ассимилируют внешние и внутренние стимулы и
ведут к средней адаптивности и нормальной адап¬
тации с теми механизмами, которые нам известны
лучше и которые предположительно являются при¬
чинами эволюционных расстройств. В равной сте¬
пени было бы интересно проследить такие взаимо¬
действия в связи со многими проблемами развития
характера, в том аспекте личности, который мы
называем “эго-интересами”, и так далее. Напри¬
мер, влияние особых талантов на распределение
нарциссических, объектно-либидинозных и агрес¬
сивных энергий, их роль в содействии решению
определенных форм конфликта и в детерминации
выбора предпочитаемых проблем являются кли¬
нически важными, но недостаточно исследован¬
ными проблемами. Германн (1923) внес важный
вклад в психоаналитическое исследование особых
талантов, но он исследовал их с иной точки зре¬
ния. Конкретное исследование различных рас¬
стройств эго в психозах и в некоторых психофизи¬
ческих взаимодействиях также должно принимать
во внимание эту свободную от конфликтов сферу.
Ни одна из этих проблем не может быть полностью
решена на языке инстинктивных влечений и конф¬
ликтов.


24
Хартманн X.
Наше знание об эго начинается с его защитных
функций, как показывает классическое исследова¬
ние Анны Фрейд (1936). Однако, также имеются
проблемы — и я должен подчеркнуть, что они воз¬
никают в области психоанализа, — которые дела¬
ют для нас необходимым исследование других эго¬
функций, а также других аспектов активности эго.
Развитие эго может быть описано путем рассмот¬
рения тех конфликтов, которые оно должно ре¬
шить в своей борьбе с ид и суперэго, и если мы
включим также конфликты с внешним миром, то
увидим развитие эго на языке войны, которую оно
ведет на три фронта. Но по аналогии описание
страны, нации, государства, включает в себя, по¬
мимо вовлеченности в войны с соседними нация¬
ми или странами, также границы и мирное пере¬
движение через границы. (Это лишь одна из
возможных аналогий: например, то, что здесь яв¬
ляется пограничной областью, формирует суще¬
ственно важную часть того, что мы называем, в
нашей более общепринятой аналогии, “централь¬
ной сферой” личности.) Оно также включает в себя
мирное развитие населения, экономику, соци¬
альную структуру, административное устройство
и т.д. Государство может также рассматриваться
как система институтов, которая"функционирует
через законодательство, отправление правосудия
и т.д. Очевидно, имеют место систематические вза¬
имоотношения между этими различными точками
зрения, и, возвращаясь к нашей психологической
отправной точке, эти взаимоотношения будут нас
интересовать больше всего. Нашей задачей явля¬
ется исследование: как психологический конфликт
и “мирное” внутреннее развитие взаимно содей¬
ствуют и препятствуют друг другу. Мы должны так¬


I. Свободная от конфликтов эго-сфера
25
же исследовать взаимодействия между конфлик¬
том и тем аспектом развития, с которым мы в ос¬
новном знакомы по его связям с внешним миром.
Таким образом, возьмем простой пример: обуче¬
ние прямохождению сочетает в себе конституцию,
созревание органов и процессы научения с теми
либидинозными процессами, идентификациями,
эндогенными и экзогенными (инстинктивными
влечениями и внешними факторами), которые мо¬
гут вести к конфликтам и расстройствам функции
(ср. М.Шмидеберг, 1937). Ни один из этих про¬
цессов в одиночку не сможет объяснить этот важ¬
ный шаг в развитии.
Однако, было бы ошибочным полагать, что кон¬
траст между конфликтной ситуацией и мирным
развитием прямо соответствует антитезе патоло¬
гического и нормального. Нормальное человечес¬
кое бытие не свободно ни от проблем, ни от конф¬
ликтов. Конфликты являются частью человеческого
существования. Естественно, конфликты облада¬
ют разными диапазоном и интенсивностью в пато¬
логических и в нормальных случаях. Противополо¬
жения: патологический в сравнении с нормальным,
порожденный защитой в сравнении с непорожден-
ным защитой (или: развитие, возникающее в ре¬
зультате конфликта, в сравнении со свободным от
конфликтов развитием) не совпадают — первое
противопоставляет расстройство достижению, вто¬
рое противопоставляет конфликт отсутствию кон¬
фликта. “Успешная” защита может быть равно¬
значна “неудаче” в достижении и наоборот.
Подробная переформулировка этого общего места
не лишняя, так как опыт показывает, что доволь¬
но часто не проводится никакого различия между
двумя этими противопоставлениями. Утверждая


26
Хартманн X.
это, я не хочу подвергнуть сомнению то, что (в
силу очевидных причин) наиболее плодотворным
подходом к проблеме конфликта явилось исследо¬
вание расстроенной функции и что все еще неяс¬
но, станет ли исследование свободной от конф¬
ликтов сферы использовать в основном тот же
самый подход или скорее оно станет использовать
(прямое и косвенное) наблюдение ненарушенного
развития.
Из областей, изучаемых психоанализом, или тех,
на которые он оказал влияние, образование и со¬
циология, например, имеют все шансы получить
от такого изучения выгоду, расширив наши зна¬
ния относительно свободной от конфликтов сферы
и адаптации. Легко показать, где находятся отправ¬
ные точки для такого расширения в эго-психоло-
гии, путем повторного рассмотрения некоторых зна¬
комых проблем с новой точки зрения. Так как Анна
Фрейд первой дала исчерпывающую формулиров¬
ку важной группы эго-функций, я буду выбирать
свои примеры из ее трудов. Эти примеры подчерк¬
нут лишь мою точку зрения и не привнесут чего-
либо нового в психоанализ. В исторической части
работы, представленной на конгресс в Будапеште,
Анна Фрейд (1937) показала, что превратности
психоаналитической теории и изменение фокуса
психоаналитического интереса отражаются в пси¬
хоаналитическом взгляде на образование: каждый
раз, когда расширяется теоретическое осознание,
это приводит к признанию неадекватности и кор¬
ректировке однобоких взглядов на образование.
Например, было время, когда “предотвращение
невроза” считалось основным психоаналитическим
вкладом в образование. И действительно, в то вре¬
мя как письменные, так и устные сообщения, по-


I. Свободная от конфликтов эго-сфера
27
видимому, выражали ожидание того, что не толь¬
ко образование, но и вся история культуры станут
просто частью “предотвращения невроза”. Анна
Фрейд также показала, что более точное психо¬
аналитическое понимание эго должно изменить
образование как в его общем направлении, так и в
его подходе к индивидуальному случаю. Я пола¬
гаю допустимым продолжить эту цепочку мыслей
в свете того, что я только что сказал. До сих пор
психоаналитическая эго-психология являлась глав¬
ным образом психологией конфликта; свободные
от конфликтов аллеи адаптированного к реально¬
сти развития оставались для нее периферийными.
Наука уполномочена нащупывать свой путь от од¬
ного результата к другому; эмпирические науки
должны поступать таким образом. Однако образо¬
вание не строится на (научной или ненаучной)
концепции совокупной личности, а его цели явля¬
ются социальными нормами, которые особым об¬
разом связаны с адаптивными достижениями (одно
исключение из этого мы обсудим позднее). Поэто¬
му у образовательного подхода имеется социальный
шанс уцелеть (с того момента, как мы игнорируем
подразумеваемые проблемы ценностей), лишь если
он примет во внимание все грани развития, их
структуру, их биологический ранговый порядок и
их ценность для достижения адаптации.
Например, некоторые из взаимоотношений меж¬
ду инстинктивными влечениями и психическим
развитием хорошо известны. Мы знаем, как кон¬
фликты и табу, вовлекающие в себя инстинктив¬
ные влечения, могут препятствовать интеллекту¬
альному развитию, временно или постоянно. С
другой стороны, Анна Фрейд показала, что интел¬
лектуализация может служить защитой от инстин¬


28
Хартманн X.
ктивной опасности во время полового созревания,
представляя собой попытку овладеть инстинктив¬
ным влечением косвенными средствами. Но этот
процесс имеет также другой, ориентированный на
реальность, аспект, показывая, что данный меха¬
низм защиты от инстинктивных влечений может в
то же самое время рассматриваться как процесс
адаптации. Именно это имеет в виду Анна Фрейд,
когда говорит (1936, р. 179): “инстинктивная опас¬
ность делает людей смышлеными”. Мы имеем пра¬
во задаться вопросом: что определяет выбор имен¬
но данного средства, когда надо справиться с
инстинктивным влечением, и что определяет ту
степень интеллектуализации, которую будет ис¬
пользовать данное лицо? Мы знакомы с частью этих
определенно комплексных взаимоотношений: на¬
пример, с эволюционной важностью ранних детс¬
ких попыток решений. Мы можем, однако, вполне
безопасно предполагать наличие автономного ин¬
теллектуального фактора, который, как независи¬
мая переменная, совместно с другими факторами
определяет выбор и успех защитного процесса.
Хотя нам кое-что и известно на этот счет, система¬
тического знания у нас нет. Научение мышлению
и научение в целом являются независимыми био¬
логическими функциями, которые существуют бок
о бок и частично независимы от инстинктивных
влечений и защит.
Упорядоченное мышление всегда прямо или
косвенно ориентировано на реальность. Когда за¬
щита от инстинктивных влечений приводит в ре¬
зультате к росту интеллектуальных достижений,
это показывает, что определенные формы решения
конфликта могли вовлекать в себя биологические
гарантии процесса адаптации к внешней реальное-


I. Свободная от конфликтов эго-сфера
29
ти. Конечно, это не относится ко всем защитным
процессам, но определенно относится к интеллек¬
туализации даже вне пубертатного развития. “Эта
интеллектуализация инстинктивной жизни, попыт¬
ка наложить узду на инстинктивные процессы,
связывая их с представлениями, с которыми мож¬
но иметь дело на сознательном уровне, является
одним из наиболее общих, самых ранних и крайне
необходимых навыков человеческого эго. Мы рас¬
сматриваем ее не как активность эго, а как один из
его необходимых компонентов” (Анна Фрейд,
1936, р.178).
Таким образом, определение данного феномена
как защиты неполно. Его определение должно так¬
же включать в себя ориентированные на реальность
и ускоряющие адаптацию характеристики и уста¬
новления. В общем, нас интересует, каким обра¬
зом и до какой степени защита косвенно регулиру¬
ется теми эго-функциями, которые в данное время
не вовлечены в конфликт. В конце концов, психи¬
ческое развитие не является просто результатом
борьбы с инстинктивными влечениями, с объекта¬
ми любви, с суперэго и т.д. Например, у нас есть
основания предполагать, что развитие обслужива¬
ется аппаратами, которые функционируют с само¬
го начала жизни; но об этом позже. Здесь мы ска¬
жем лишь о том, что память, ассоциации и т.д.
являются функциями, которые, видимо, не могут
быть получены через взаимоотношения эго с ин¬
стинктивными влечениями или объектами любви,
а скорее являются предпосылками нашей концеп¬
ции о них и их развитии.
Обсуждая успех защиты, мы будем интересоваться
не только судьбой инстинктивного влечения и за¬
щитой, обеспечиваемой эго, но также — в большей


30
Хартманн X.
мере, чем ранее — его воздействиями на эго-функ-
ции, не вовлеченные прямым образом в конфликт.
Концепции силы эго, слабости эго, ограничения эго
и т.д., — все связаны с этой сферой, но они оста¬
ются неясными до тех пор, пока детально не изуче¬
ны вовлекаемые в них специфические эго-функции.
Сила эго — хотя она проявляет себя поразитель¬
ным образом в борьбе против конфликтной сфе¬
ры — не может быть определена в терминах той
пограничной области эго, которая вовлечена в кон¬
фликт. В терминах проводимой нами аналогии эф¬
фективность армий, защищающих границы, зави¬
сит также от той поддержки, которую они получают
или не получают от тыла. Если мы объективно оп¬
ределим те факторы способности, характера, воли и
т.д., которые являются эмпирическими — а не
теоретическими — коррелятами “сильного” или
“слабого” эго, мы избежим относительности обыч¬
ных дефиниций, которые определяют силу эго, ис¬
ходя из отношений эго индивида к его ид или супе¬
рэго. Тогда мы окажемся в состоянии сравнить силу
эго различных индивидов, даже не смотря на то,
что связь между господством над реальностью и до¬
стижением, с одной стороны, и силой эго с другой,
очень сложна. Исследования Хендрика (1936) яв¬
ляются шагом к такому определению силы эго.
В нашей клинической работе мы ежедневно на¬
блюдаем, как различия в интеллектуальном раз¬
витии, в моторном развитии и так далее влияют
на способность ребенка справляться с конфликта¬
ми и как эта способность в свою очередь влияет на
интеллектуальное и моторное развитие. Такие на¬
блюдения описательно устанавливают взаимодей¬
ствия конфликтной сферы с другими эго-функция¬
ми. Это текущие взаимодействия — то есть, также


I. Свободная от конфликтов эго-сфера
31
пример сверхдетерминированности психического
процесса. Однако в зависимости от того образа
действий, в котором мы сталкиваемся с этими фе¬
номенами, мы можем также говорить о двух аспек¬
тах этого процесса, так как, например, часто это
один и тот же процесс, который мы сперва иссле¬
дуем в его отношении к внутреннему конфликту,
а затем в его зависимости и воздействии на аппа¬
раты овладения реальностью. Нас может интересо¬
вать то патология процесса в его генетической вза¬
имосвязи с нарушениями адаптации, а то —
позитивная адаптационная ценность, которую он
приобретает в другом контексте. Выбранный нами
тактически важный отправной пункт определяет,
какой аспект процесса приобретает значимость: эти
два взаимоотношения принадлежат к двум разным
точкам зрения (ср. стр.79 и сл. о здоровье и конф¬
ликте).
В качестве другого примера я выберу фанта¬
зию, и это приведет нас к тому же самому заклю¬
чению. Фантазия также важна в детской психоло¬
гии и обучении, но мы постоянно имеем с ней дело
и в анализе взрослых. В своем недавно вышедшем
труде Анна Фрейд (1936) обсуждает функцию фан¬
тазии в развитии ребенка. Она исследует отвер¬
жение реальности в фантазии и показывает, как
ребенок, отказываясь признавать неприемлемый
кусок реальности, может при определенных усло¬
виях отрицать его существование и заменять его
фантазийным образованием. Это процесс, проис¬
ходящий внутри границ нормального развития эго.
Анна Фрейд задается вопросом, что определяет,
становится или нет такой процесс патологическим.
Предположительно, это зависит от многих факто¬
ров. Среди них определенно играет выдающуюся


32
Хартманн X.
роль степень зрелости таких аппаратов эго, как
восприятие, мышление и в особенности причин¬
ное мышление и т.д., которые гарантируют сте¬
пень связи человека с окружающей средой. Анна
Фрейд писала: “...Возможно ...привязанность зре¬
лого эго к реальности является в общем более силь¬
ной, чем привязанность детского эго ...”(1936,
р.87). С точки зрения психической экономии, со¬
вершенно разные вещи, когда фантазия заменяет
собой важный кусок реальности у взрослого и ког¬
да это происходит у ребенка. Здесь опять, как при
развитии и торможении умственных способностей,
мы должны изучать функцию и развитие упомяну-,
тых нами ранее аппаратов эго, потому что без зна¬
ния о них нельзя ответить на наш вопрос. (Психо¬
логические исследования привели к некоторым
важным для данного дела результатам: они выя¬
вили взаимоотношения между фантазией и эйде¬
тическим развитием, которые, согласно Дженшу
(1923), “предполагают потенциальные возможно¬
сти как для важных достижений, так и для при¬
зрачного фантазийного существования”. Какой из
этих курсов будет выбран, определяется, однако,
всей личностью, а не эйдетическим даром. Таким
образом, в отношении решающе важного вопроса
академическая психология опять оставляет нас в
затруднительном положении.)
Продолжая нашу тему, мы должны теперь за¬
даться вопросом: каковы позитивные адаптивные
элементы фантазии? Отвечая на этот вопрос, мы,
естественно, не будем забывать базисной биологи¬
ческой значимости проверки реальности, в особен¬
ности различения между фантазией и реальностью.
Вэрендонк (1921), единственный психоаналитичес¬
кий автор после Фрейда, исследующий общие ха-


/■ Свободная от конфликтов эго-сфера
33
рактеристикг фантазийного мышления, утверждал,
что биологическая значимость фантазийного мыш¬
ления, в отли-ше от работы сновидения, заключа¬
ется в его попытке решить проблемы бодрствую¬
щей жизни. В качестве некоторого отступления от
темы я хочу упомянуть о том, что в исследовании
фантазии Вэрендонком мы вновь сталкиваемся с
теми предсознательными механизмами, чье важ¬
ное значение для нашей проблемы было недавно
отмечено также Крисом (1938). Фантазия являет¬
ся широкой и до некоторой степени неясной кон¬
цепцией. Однако все феномены, помеченные та¬
ким образом, очевидно в некоторой степени
связаны друг с другом. Общеизвестно, что фанта¬
зия -- не только в смысле таланта строить новые
комбинации, но также в смысле символического,
образного мышления — может быть плодотворна
даже в научном мышлении, в предположительно
бесспорной области рационального мышления. В
противоположность ригидному взгляду на психи¬
ческое здоровье, психическая жизнь здорового
взрослого человека, вероятно, никогда не свобод¬
на вполне от отвержения и замены некоторой ре¬
альности фантазийным образованием. Примером
этого являются религиозные идеи и отношение к
детской сексуальности.
Возможно и даже вероятно, что связям с реаль¬
ностью научаются окольными путями. Есть аллеи
адаптации к реальности, которые вначале опреде¬
ленно уводят в сторону от реальной ситуации.
Функция игры является хорошим примером, то есть
ее истинная роль в человеческом развитии, а не
какие-либо телеологические теории на ее счет.
Другим примером является вспомогательная фун¬
кция фантазии в процессе научения: хотя фанта-
2 Зак 1349


34
Хартманн X.
зия всегда предполагает первоначальный отход от
реальной ситуации, она также может быть подго¬
товкой к реальности и может вести к лучшему ов¬
ладению ею. Фантазия может выполнять синтети¬
ческую функцию, временно соединяя наши
потребности и цели с возможными путями их реа¬
лизации. Хорошо известно, что имеются фанта¬
зии, которые, хотя удаляют человека от внешней
реальности, открывают для него его внутреннюю
реальность. Базисные факты психической жизни
служили содержанием таких “фантазий” задолго
до того, как психоанализ сделал их поддающими¬
ся научному исследованию. Первичная функция
этих фантазий является скорее аутопластической,
чем аллопластической; но мы вовсе не собираемся
отрицать общее важное значение возрастания про¬
никновения в интрапсихическую жизнь и его осо¬
бую значимость в господстве над внешним миром.
Следует отметить, что знание реальности не си¬
нонимично адаптации к реальности. Но об этом
дополнительно будет сказано позже. Это также
является примером уже упоминавшейся необхо¬
димости разделять различные аспекты адаптации.
Ситуация предстает парадоксальной: беря за от¬
правную точку патологию, психологию, психоло¬
гию неврозов и психозов, мы приходим к завышен¬
ной оценке позитивной эволюционной значимости
кратчайших путей к реальности и, лишь когда мы
начали исследование от проблемы адаптации к ре¬
альности, мы осознали позитивную ценность околь¬
ного пути через фантазию. Однако в действитель¬
ности это один и тот же феномен, который при
рассмотрении его сначала с одной, а затем с дру¬
гой точки зрения, получает позитивный или нега¬
тивный акцент. С первой точки зрения, “позитив¬


I. Свободная от конфликтов эго-сфера
35
ный” означает “предотвращение невроза”; со вто¬
рой точки зрения, он означает “общую помощь
адаптации”. Лишь поспешная и односторонняя
оценка может игнорировать это сущностное един¬
ство. В течение длительного времени у психоана¬
лиза не было повода иметь дело с этим другим
аспектом данных процессов, который относится к
сфере обычной психологии, но, естественно, не
понимается непсихоаналитической психологией.
Отрицание основано на бегстве, а избегание
даже в еще большей мере является таковым. Анна
Фрейд (1936) показала нам, как и то и другое при¬
водят в результате к ограничению эго. Но избега¬
ние окружающей среды, в которой сталкиваешься
с трудностями — и его позитивный коррелят: по¬
иск того, что представляет более легкие и лучшие
возможности для действия, — также является
крайне эффективным адаптационным процессом
(который, между прочим, переступает пределы
обычной антитезы аутопластических и аллоплас-
тических адаптаций). Поиску благоприятной ок¬
ружающей среды среди доступных вариантов (и,
сходным образом, наиболее благоприятных из воз¬
можных функций) следует, возможно, приписать
намного более важное место среди адаптационных
процессов — в более широком смысле, — чем это
принято (ср. А.Э.Парр, 1926). Этот процесс легко
проследить в животном мире, и несомненно, бес¬
численные примеры его имеются и в человеческом
поведении. Поэтому отрицание и избегание также
вовлекают в себя другую группу эго-тенденций.
То, что справедливо в этом отношении для фан¬
тазии, так же справедливо для аффективного дей¬
ствия. С точки зрения психологии неврозов, аф¬
фективное действие по контрасту с теоретически


36
Хартманн X.
идеальным рациональным действием часто пред¬
стает как прискорбный остаток примитивных пси¬
хических состояний и как отклонение от нормы.
То, что аффективное действие порождает терапев¬
тические и эволюционные затруднения, мы видим
намного более ясно, чем то, что оно также дает
импульс к овладению реальностью. Однако нам
действительно хорошо известна решающая роль
эффективности в организации и облегчении мно¬
гих эго-функций; Фрейд (1937) подразумевал это
когда говорил, что никто не ожидает, что анализ
освободит человека от всех страстей.
Подходящие примеры найти нетрудно,, но я упо¬
мяну еще лишь об одном из них — о применении
психоанализа к общественным наукам, которое, по
моему мнению, показывает особенно ясно, что кон¬
цепция адаптации незаменима для нашей теории
и что свободная от конфликтов сфера эго должна
быть включена в наши исследования. Мы считаем,
что психоанализ является одной из базисных наук
социологии. Вэлдер (1936а) недавно обсуждал его
важное значение для специальных проблем обще¬
ственных наук. Основные интересы у психоанализа
и социологии различны; многие проблемы, особо
важные для социологии, являются периферийными
в психоанализе. Социология сосредотачивает свое
внимание на социальном действии, на успехе или
неудаче в решении задач, выдвинутых обществом (то
есть, задач адаптации); и интересуется психоло¬
гией конфликтов, судьбой агрессивных и либиди-
нозных импульсов и т.д. лишь постольку, посколь¬
ку они проявляют себя в общественном поведении.
Что имеет значимость в социологии, так это чело¬
век как творец (в самом широком смысле этого
слова); она изучает, главным образом, чего дости¬


I. Свободная от конфликтов эго-сфера
37
гает психический аппарат, и лишь косвенно, как
он справляется со своими трудностями. Для пси¬
хологии как конфликт, так и достижение являют¬
ся незаменимыми точками зрения. Применение пси¬
хоанализа к социологии согласовывает эти две
точки зрения. Мы надеемся, что данное исследо¬
вание свободной от конфликтов сферы эго и его
функций и дальнейшее исследование проблемы
адаптации откроет неосвоенную территорию меж¬
ду социологией и психоанализом и таким образом
увеличит вклад психоанализа з социальные науки.
Это можно легко продемонстрировать, но я не буду
приводить здесь конкретные примеры.


2.	Адаптация
До сих пор я выступал в защиту расширения пси¬
хоаналитической теории развития эго и пытался
показать, где (и когда) оно должно начинаться.
Это расширение и основанные на нем концепции
эго-функций, которые оно предполагает (будут
обсуждаться позднее), вытекают из нашей совре¬
менной психоаналитической концепци эго. Несом¬
ненно, основой такого расширения должно стать
рассмотрение единичных случаев или конкретных
ситуаций. Преимущество теоретического подхода
при обсуждении многогранных конкретных фено¬
менов заключается, помимо всего прочего, в его
краткости.
В данной работе я не пытался — и не мог пы¬
таться — систематически охватить широкую об¬
ласть проблем адаптации, которые имеют важное
значение для психоаналитической теории. Если
какие-то мои формулировки представляются од¬
носторонними или неполными, значит, мне при¬
ходилось делать выбор. Особый акцент на опреде¬
ленных вопросах не означает, что я проглядел
другие или что я посчитал их несущественными.
Изучая свободную от конфликтов сферу эго, мы
можем выявить функции, которые более или ме¬
нее тесно связаны с задачами овладения реальнос¬
тью, то есть с адаптацией. Теперь адаптация —
хоть мы не рассматривали тщательным образом ее
скрытые смыслы — становится центральной кон¬
цепцией психоанализа, потому что многие наши


2. Адаптация
39
проблемы при достаточно глубоком их исследова¬
нии сводятся к ней. Концепция адаптации, хотя
она представляется простой, подразумевает (или,
если она непродуманно используется, скрывает)
огромное множество проблем. Анализ этой кон¬
цепции дает надежду прояснить много проблем
обычной и патологической психологии и среди
них — нашу концепцию психического здоровья.
Фрейд использовал “биологические” концепции
в самых существенных пунктах своей теории (хотя
и не принимал на сто процентов так называемую
объективную точку зрения, которая ведет к бихе¬
виоризму). По этой причине мы полагаем, что пси¬
хоаналитический подход “может быть полезен для
биолога при постановке новых проблем, которые
в ином случае ускользнули бы от нашего внима¬
ния” (Шильдер, 1933).
Вообще говоря, мы называем человека хорошо
адаптировавшимся, если продуктивность его дея¬
тельности, его способность наслаждаться жизнью
и его психическое равновесие остаются ненарушен¬
ными. В то же время периодически мы сталкива¬
емся с утверждениями, приписывающими любую
неудачу недостатку адаптации. Такие утверждения
бессмысленны, потому что они упускают из виду
те взаимосвязи, которые подразумеваются в кон¬
цепции адаптации, и таким образом неправильно
ставят вопрос: что приводит человека к успеху или
неудаче в данной ситуации? Степень адаптивнос¬
ти может быть определена лишь в связи с относя¬
щимися к окружающей обстановке ситуациями
(обычно ожидаемыми — т.е. типическими — си¬
туациями или обычно не ожидаемыми — т.е. ати¬
пическими — ситуациями). Мы очень хорошо зна¬
ем, как на самом деле трудно верно оценить


40
Хартманн X.
стабильность психического аппарата. Только пси-
хоаналитический процесс (и то не всегда) может
сделать это однозначным образом (ср. Фрейд,
1937). Лишь в результате тщательного анализа кон¬
цепции адаптации и более детального изучения
процессов адаптации мы получим необходимые
критерии.
Концепция адаптации дает множество дополни¬
тельных значений этого понятия в биологии и во¬
обще не дает его точного определения в психоана¬
лизе. В течение десятилетий она была любимой —
возможно, чрезмерно — концепцией биологичес¬
ких наук, но в последнее время часто подверга¬
лась критике и отвергалась. Наблюдение, лежа¬
щее в основе концепции адаптации, заключается в
том, что живые организмы явно “приспосаблива¬
ются” к своей окружающей среде. Таким образом,
адаптация является прежде всего взаимосвязью
между организмом и окружающей его средой. “Там,
где реальные функции, объединившиеся в единый
механизм организма, и окружающая среда благо¬
приятствуют выживанию организма, устанавлива¬
ется отношение адаптации между этим организ¬
мом и окружающей его средой” (А.Э.Парр, 1926,
р.З). Мы можем различать состояние адаптивнос¬
ти, которое достигается между организмом и ок¬
ружающей его средой, и процесс адаптации, кото¬
рый приводит к этому состоянию. Мы можем
сказать, что полное развитие этих процессов по¬
рождает взаимосвязь между генотипом и окружа¬
ющей средой, которая благоприятна для выжива¬
ния. Состояние адаптивности может иметь
отношение к настоящему и будущему. Процесс
адаптации всегда подразумевает соотнесенность с
будущим состоянием: и мы не имеем здесь в виду


2. Адаптация
41
так называемый предел адаптации, обусловленный
естественным отбором и т.п. В данном пункте мы
сталкиваемся с противоречиями в связи с отноше¬
нием филогенеза к адаптации и решениями, пред¬
ложенными дарвинизмом, ламаркизмом и други¬
ми биологическими теориями. Эти теории, однако,
не имеют прямого отношения к нашей проблеме.
Мы можем даже не принимать во внимание биоло¬
гию Укскюлл (Uexkull), так как ее критика кон¬
цепции адаптации основывается на идее врожден¬
ного плана развития всех организмов и
предпочитаемой ею теоретически менее нагружен¬
ной концепции «приспособления». Психоанализ
дает нам возможность распознавать те процессы,
которые посредством прямого и активного воздей¬
ствия или окружающей среды, или индивида по¬
рождают состояние адаптивности между индивидом
и окружающей его средой, и исследовать взаимоот¬
ношения между ранее сформировавшимися сред¬
ствами человеческой адаптивности и этими адапта¬
ционными процессами. Проясним это положение:
предположим, что адаптация (речь идет теперь глав¬
ным образом о человеке) гарантируется как в ее
более грубых, так и в ее более тонких аспектах, с
одной стороны — первичной оснасткой человека и
созреванием его аппаратов, а с другой — теми ре¬
гулируемыми эго действиями, которые (используя
эту оснастку) препятствуют расстройствам и ак¬
тивно улучшают взаимоотношения человека с ок¬
ружающей средой. Существующая связь человека
с окружающей средой определяет, какие из реак¬
ций, на которые он способен, будут использовать¬
ся в этом процессе, а также, какие из использую¬
щихся реакций будут доминировать. Здесь уже
намечаются потенциальные возможности и фак¬
тические ограничения процессов адаптации.


42
Хартманн X.
Я уже указывал на то, что знакомые процессы
часто, хотя, естественно, не всегда, предстают в
новом свете, когда они рассматриваются с точки
зрения адаптации. Функция поведения на службе
адаптации должна отличаться от ее других воз¬
можностей и часто даже от ее генезиса. Например,
вопрос “Каково адаптивное достижение экспрес¬
сивных движений?” должен отличаться от вопро¬
са “Как возникают экспрессивные движения?”;
сходным образом функция тревоги как — соглас¬
но Фрейду (1926b) — необходимой биологичес¬
кой реакции на опасность должна отличаться от ее
онтогенеза у индивида. Во многих случаях, есте¬
ственно, становится проблемой именно такое со¬
отношение с процессами онтогенеза и филогенеза.
Здесь мы также должны иметь в виду феномен
“изменения функций”, роль которого в психичес¬
кой жизни и в особенности в развитии эго пред¬
ставляется громадной и за которым стоит генети¬
чески всегда особенно интересный кусок истории.
Концепция изменения функций знакома психоана¬
лизу: форма поведения, которая порождается в
определенной сфере жизни, может в ходе разви¬
тия появляться в абсолютно иной сфере и играть
другую роль1. Факторы (психические феномены),
первоначально возникшие на службе защиты от
' Представленные здесь соображения ведут к концепции "вторичной
автономии эго". См. "Комментарии к психоаналитической теории
эго". Психоаналитическое исследование ребенка, 5: 74-96. New York:
International Universities Press, 1950; "Взаимовлияния в развитии эго
и ид". Психоаналитическое исследование ребенка, 7: 9-30. New York:
International Universities Press, 1952 и "Замечания относительно тео¬
рии сублимации". Психоаналитическое исследование ребенка, 10: 9-
29. New York: International Universities Press, 1955.


2. Адаптация
43
инстинктивного влечения, могут с течением вре¬
мени стать независимой структурой, в таком слу¬
чае инстинктивное влечение просто приводит в
движение этот автоматизированный аппарат (об
этом будет подробно сказано позже), но до тех
пор пока автоматизация бесперебойно действует,
не детерминирует детали этого действия. Такой
аппарат может как относительно независимая
структура прийти на службу другим функциям
(адаптации, синтезу и т.д.); он может также — и
это генетически имеет даже более широкую значи¬
мость — посредством изменения функции переме¬
ниться из средства в цель2. Стоило бы написать
психоаналитическую историю развития “целей”,
основываясь на этой точке зрения. Проблема из¬
менения функций имеет также технический аспект,
но я не буду его здесь касаться.
Адаптация может вызываться изменениями, ко¬
торые индивид осуществляет в окружающей его
среде (посредством применения орудий, техноло¬
гии в самом широком смысле этого слова и т.д.), а
также адекватными изменениями в его психофизи¬
ческой системе. Здесь уместна концепция Фрейда
об аллопластическом и аутопластическом измене¬
нии. Животные также активно и целенаправленно
изменяют свою окружающую среду, например, строя
гнезда и норы. Однако, широкий диапазон аллоп-
ластических адаптаций доступен лишь человеку.
Здесь имеют место два процесса: человеческое дей¬
ствие адаптирует окружающую среду к человечес¬
1 Относительно последующей дискуссии о психологических функ¬
циях целей см. "О рациональном и иррациональном действии". Пси¬
хоанализ и социальные науки, 1: 359-392. New York: International
Universities Press, 1947.


44
Хартманн X.
ким функциям, а затем человек адаптируется (вто¬
рично) к той окружающей среде, которую он помог
создать. Научиться действовать аллопластически
является, вероятно, одной из важнейших задач
человеческого развития; однако аллопластическое
действие fie всегда адаптивно, а аутопластическое
действие не всегда неадаптивно. Часто более вы¬
сокая эго-функция принимает решение о том., ал¬
лопластическое или аутопластическое действие —
но в любом случае какое-то специфическое изме¬
нение — является подходящим для данной ситуа¬
ции. В действительности, однако, инстинктивные
влечения и родственные факторы также всегда иг¬
рают роль. Кроме того, выбор предпочитаемых
средств адаптации может также быть грубо описан
в типологических терминах (Кречмер, 1921; Юш,
1920). Третьей формой адаптации, ни полностью
независимой от аллопластических и аутопласти¬
ческих форм, ни полностью идентичной с ними,
является выбор новой окружающей среды, кото¬
рая благоприятна для функционирования организ¬
ма. Парр в своей теории “адаптациогенеза” при¬
писывает этой форме решающую роль. Я уже
указывал на то, что нахождение новых благопри¬
ятных окружающих сред имеет величайшую зна¬
чимость, особенно в человеческой адаптации.
Индивидуальная адаптация — до сего времени
наша единственная забота — может прийти в стол¬
кновение с адаптацией вида. Во время периода раз¬
множения другие “сферы функционирования” (Ук-
скюлл, 1920) ослабевают и особь становится
беззащитной перед нападением. Некоторые виды
выживают за счет своей плодовитости, в то время
как их отдельные особи плохо приспособлены для
самосохранения. Многие виды осуществляют вза¬


2. Адаптация
45
имопомощь; в этих случаях адаптация видов и са¬
мосохранение особей явно увязаны друг с другом.
Таким образом, часто, но не всегда, адаптация от¬
дельной особи и несовместима с адаптацией вида.
Сходные условия существуют также в человечес¬
ком обществе, и психоанализ должен принимать
их во внимание, когда он имеет дело с социальны¬
ми проблемами. Если речь идет о терапевтических
целях, интересы индивида обычно имеют больший
вес, чем интересы общества, но положение меня¬
ется, когда сфера внимания расширяется до вклю¬
чения потребностей общества. И наоборот, при¬
родные характерные черты индивида, которые не
совпадают с его собственными интересами и т.д.,
могут быть важными для общества. Это несомнен¬
но справедливо для существующих обществ; дол¬
жно ли это оставаться справедливым для всех иде¬
альных форм общества, вполне может остаться
вопросом без ответа.
Вероятно, мы еще не можем в полной мере оце¬
нить, сколь плодотворно то, что основа, на кото¬
рой Фрейд построил свою теорию невроза, не “спе¬
цифически человеческая”, а “общебиологическая”
(идет ли речь о понимании действия или речи,
или она используется как инструмент, или любым
другим образом), так что для нас различия между
животным и человеком являются относительны¬
ми. Давайте исследуем некоторые из этих относи¬
тельных различий и рассмотрим их в свете про¬
блемы адаптации. Фрейд (1926b) в значительной
мерс подготовил почву для этого, перечислив три
важнейших фактора, “играющих роль в этиологии
неврозов и порождающих условия, при которых
силы психики сталкиваются друг с другом” (р. 139):
длительная беспомощность и зависимость челове¬


46
Хартманн X.
ческого ребенка, латентный период и тот факт, что
эго должно обращаться с определенными инстин¬
ктивными влечениями как с опасностями. Он оха¬
рактеризовал один из этих факторов как биологи¬
ческий, другой как филогенетический, а третий как
чисто психологический. Неотъемлемо присущий
эго антагонизм к инстинктивным влечениям, опи¬
санный Анной Фрейд (1936), может быть умест¬
ным здесь, поскольку наложение внутренних зап¬
ретов на инстинктивные влечения обычно может
содействовать адаптации. Возможно, ни один из
этих факторов не является присущим только че¬
ловеку. Например, некоторая отсрочка в развитии
самостоятельности ясно видна у всех высших жи¬
вотных; Фрейд (1915Ь, р. 121) считал, что диффе¬
ренциация эго и ид свойственна также другим орга¬
низмам; у обезьян тоже имеются некоторые
указания на латентный период (Германн, 1933).
Тем не менее, нельзя не признать, что все эти фак¬
торы особенно резко выражены у человека. Для
нас имеет особое значение, что длительная беспо¬
мощность человеческого ребенка связана с тем фак¬
том, что большая часть адаптационных процессов
у человека возникает в результате научения. Хотя
новорожденный младенец не лишен “инстинктив¬
ной оснастки”3 (например, сосания, проглатыва¬
ния, закрывания глаз при стимуляции светом, кри¬
ка), а также добавочной врожденной оснастки
(инстинктивные влечения и аппараты эго), мно¬
гие элементы которой созревают лишь позднее, ос-
5 Термин "инстинкт" используется здесь в смысле психологии жи¬
вотных: он переводится немецким термином Instinkt. Психоаналити¬
ческий термин Trieb переводится здесь как "инстинктивное влече¬
ние". — Прим. перев.


2. Адаптация
47
тается фактом, что “инстинктивная оснастка”1, ко¬
торую новорожденный младенец готов использо¬
вать, крайне недостаточна по сравнению с таковой
у животных. В своей длительной беспомощности
человеческое дитя зависит от семьи, то есть от со¬
циальной структуры, которая исполняет здесь —
как и в других ситуациях — также “биологичес¬
кие” функции. С точки зрения родителей, забота
о малыше является примером “альтруистической
целенаправленности” (Бекер), но она определен¬
но не является чем-то окончательно установившим¬
ся и не подверженным изменениям. Болк (1926)
считает длительную зависимость человеческого ре¬
бенка (и соответствующую семейную формацию)
результатом общей “задержки” развития у челове¬
ка. Согласно его взгляду, человек созревает мед¬
ленно, период зрелости длится у него слишком
долго, а его старение замедлено. Концепция за¬
держки развития Болка связана с его хорошо из¬
вестной “гипотезой фетализации.” Бэлли (1933)
убедительно показал, что то состояние, в котором
обеспечено “питание и безопасность”, является
предпосылкой обучения через игру; а его попытка
вывести филогенез человеческой психики из эво¬
люции моторного аппарата привела его к вере в
то, что длительная родительская забота является
одной из причин этой эволюции. Подчеркиваемый
Анной Фрейд факт, что для маленького ребенка
внешний мир является могущественным союзни¬
ком против его инстинктивных влечений, также
связан с обширной родительской заботой.
На процессы адаптации влияют как конститу¬
ция, так и окружающая среда, и эти процессы бо-
4См. подстрочное примечание 3 выше. — Прим. перев.


48
Хартманн X.
лее непосредственным образом устанавливаются в
ходе индивидуального развития организма. Этот
эволюционно-исторический фактор в процессе
адаптации особенно подчеркивался психоанализом.
Для него кажется применимым термин “истори¬
ческий базис реакций” (Дриш, 1908). Человек не
приспосабливается к окружающей среде заново в
каждом поколении; его отношение к ней обуслов¬
лено — помимо факторов наследственности —
свойственной человеку эволюцией, а именно, воз¬
действием традиции и сохранением его трудов. Мы
перенимаем от других (прототипы, традиция) очень
много методов решения проблем (Бернфельд
(1930) рассматривал эти вопросы в связи с расши¬
рением частной проблемы, а Лафорг (1937) доста¬
точно детально их исследовал). В трудах человека
находят воплощение открытые им методы реше¬
ния проблем, которые поэтому становятся факто¬
рами преемственности, так что человек живет, так
сказать, и в прошлых поколениях и в своем соб¬
ственном. Так возникает сеть идентификаций и
идеал-формаций, которая имеет громадное значе¬
ние для форм и путей адаптации. Фрейд (1932)
показал важную роль суперэго в этом процессе:
“...Оно становится носителем традиции и всех ста¬
рых ценностей и передает их от поколения к поко¬
лению” (р.95). Но эго также имеет свою долю в
строительстве традиции. Будут ли эти традицион¬
ные методы решения ригидными или видоизменя¬
емыми, зависит от громадного количества инди¬
видуальных и социальных факторов. Мы знаем,
что в примитивных обществах они имеют тенден¬
цию быть ригидными.
Какова структура внешнего мира, к которому
адаптируется человеческий организм? В этом пун¬


2. Адаптация
49
кте мы не можем отделять биологические концеп¬
ции от социальных. Я не хочу проводить возмож¬
ные аналогии с социальной жизнью животных.
Первые социальные отношения ребенка являются
решающими также для сохранения его биологи¬
ческого равновесия. Именно по этой причине пер¬
вые объектные отношения человека становятся
нашей главной заботой в психоанализе. Таким об¬
разом, задача человека адаптироваться к другому
человеку присутствует с самого начала жизни.
Кроме того, человек адаптируется к окружающей
среде, часть которой уже сформирована людьми и
им самим, а часть нет. Человек не только адапти¬
руется к обществу, но также активно участвует в
создании тех условий, к которым он должен адап¬
тироваться. Окружающая человека среда все в
большей степени формируется самим человеком.
Таким образом, решающей адаптацией, которую
приходится совершать человеку, является адапта¬
ция к социальной структуре и его участие в ее стро¬
ительстве. Эта адаптация может рассматриваться
в ее различных аспектах и с различных точек зре¬
ния; здесь мы сосредотачиваем свое внимание на
том факте, что структура общества, процесс разде¬
ления труда и социальное местоположение инди¬
вида (ср. Бернфельд, 1931) совместно определяют
возможности адаптации, а также частично регули¬
руют выработку инстинктивных влечений и разви¬
тие эго. Структура общества определяет (частич¬
но — но не исключительно — через ее воздействие
на образование), какие формы поведения будут иметь
наибольший адаптивный шанс. Каждая ситуация
потребует иных (несколько более или менее спе¬
циализированных) форм поведения, достижения,
форм жизни и равновесия. Используя термин со¬


50
Хартманн X.
циальная податливость, созданный по аналогии с
“соматической податливостью”’, мы можем описать
тот факт, что социальная структура определяет,
по крайней мере частично, адаптивные шансы дан¬
ной формы поведения. Социальная податливость
является особой формой “податливости” к окру¬
жающей среде, которая подразумевается концеп¬
цией адаптации. Эта социальная податливость иг¬
рает роль не только в развитии невроза, психопатии
и криминальных наклонностей (хотя она никоим
образом недостаточна для их объяснения), но так¬
же в нормальном развитии и в особенности в са¬
мой ранней социальной организации окружающей
среды ребенка. Имеется в виду особый случай со¬
циальной податливости, когда общество, так ска¬
зать, корректирует адаптационное расстройство: ин¬
дивидуальные наклонности, которые равнозначны
расстройствам адаптации в одной социальной груп¬
пе или местоположении, могут выполнять соци¬
ально важную функцию в другой. Часто не заме¬
чается, что степень удовлетворения потребности,
и в особенности возможности развития, предос¬
тавляемые данным общественным порядком, мо¬
гут оказывать различное воздействие на ребенка и
на взрослого. И опять, может быть, нелишне упо¬
мянуть о том, что под адаптацией мы подразумева¬
ем не одно лишь пассивное подчинение целям об¬
щества, но также активную их выработку и попытки
их изменить.
5	Более подробно об этом см. "Применение психоаналитических
концепций к общественным наукам". Psa, Quart,. 19: 385-392, 1950;
а также "Ежегодник психоанализа", 7: 81-87. New York: International
Universities Press, 1951.


2. Адаптация
51
Я возвращаюсь здесь к этим знакомым темам
просто для того, чтобы продемонстрировать мно-
гослойность адаптационных процессов человека.
При обсуждении степени адаптации человека —
которая является предполагаемой основой нашей
концепции здоровья — следует принимать во вни¬
мание много факторов, с конкретными формами
которых мы еще во многих случаях незнакомы.в
Я полагаю, что следую концепции Фрейда, ког¬
да одновременно подчеркиваю первостепенное зна¬
чение социальных факторов в человеческом раз¬
витии и их биологическую значимость. Во взглядах
Фрейда объединены биологическая и социологи¬
ческая точки зрения. В противовес этому в насто¬
ящее время внутри психоанализа существует зна¬
комое расщепление между более “биологической”
и более “социологической” точками зрения на нор¬
мальное и патологическое развитие. Ни крайняя
точка зрения, с которой развитие видится делом
инстинктивных влечений, а на воздействие внеш¬
него мира обращается недостаточное внимание (од¬
нажды я назвал ее “биологическим солипсизмом”),
ни ее “социологическая” копия (ср. Вэлдер, 1936b)
не соответствуют точке зрения Фрейда. Однако
используемые здесь термины, включая мой термин
“биологический солипсизм”, являются спорными:
они более или менее уравнивают социологическое
с относящимся к окружающей среде, а биологи¬
ческое — с не относящимся к окружающей среде.
Использование термина “относящийся к окружа¬
ющей среде” понятно, но почему должно уравни-
6	Ср. "Психоанализ и концепция здоровья". Int. J. Psa., 20: 308-321,
1939.


52
Хартманн X.
ваться биологическое и "не относящееся к при¬
родной среде”, понять трудно. Является ли отно¬
шение ребенка к своей матери или забота о детях
биологическим процессом? Имеем ли мы право
исключать процессы адаптации из биологии? Био¬
логические функции и определяемые окружа¬
ющей средой взаимоотношения не представляют
резкий контраст друг другу. Это не просто терми¬
нологическая коррекция: данные термины показы¬
вают недооценку тех самых областей биологии, ко¬
торые мы здесь рассматриваем. Мне представляется,
что здесь факты не могут быть разделены на биоло¬
гические и социологические, хотя мы имеем право
их исследовать то больше в контексте биологии, то
больше в контексте социологии. Но в психоанали¬
зе мы часто используем термин биологический для
противопоставления анатомического или физиоло¬
гического психологическому. Мы говорим, напри¬
мер, что детская сексуальность и латентный период
имеют биологическую основу, приводя в качестве
аргументации, например, анатомо-физиологический
факт, что развитие женского “зародыша” (Болк)
завершается к четвертому или пятому году жизни,
после чего следует пауза в развитии, которая соот¬
ветствует физиологическому внутреннему запрету.
Таким же образом, когда мы говорим о том, что
переход от одной фазы организации либидо к сле¬
дующей биологически предопределен, мы снова ссы¬
лаемся на физиологические процессы. Вероятно, в
сходном смысле ид и эго некорректно противопос¬
тавляются как биологический и небиологический
компоненты личности. Здесь термин “биологичес¬
кий” используется не только как анатомо-физио¬
логический, но также в вышеприведенном смысле
как “не относящийся к окружающей среде”, по кон¬


2. Адаптация
53
трасту с эго, относящимся к окружающей среде.
Против такого использования термина нечего было
бы возразить, если бы оно не противоречило тому
акценту, который психоанализ -- по контрасту с
другими психологическими теориями — делает на
биологической функции психики, включая мыш¬
ление. созиание и т.д. По нашему мнению, психо¬
аналитическое является не “антитезой” биологи¬
ческого, а скорее его существенной частью.
Психология и биология являются для нас просто
двумя различными направлениями работы, двумя
точками зрения, двумя методами исследования и
двумя наборами концепций. Кроме того, следует
помнить, чго психоанализ действительно исполь¬
зует биологические концепции в вышеуказанном
смысле. Двусмысленность, несомненно, связана с
тем положением, которое психоаналитическая те¬
ория отводит инстинктивному влечению: Фрейд
(1915а) определил его как пограничную концепцию
между психологическим и органическим. Соответ¬
ственно, временами мы противопоставляем концеп¬
цию инстинктивного влечения соме, а в другое вре¬
мя мы описываем соматические изменения как
процессы, вовлекающие в себя инстинктивные вле¬
чения (а не просто как последствия таких процес¬
сов). Эти комментарии просто дополняют обсуж¬
дение Бибрингом (1936) подвижной взаимосвязи в
психоаналитической теории между инстинктивным
влечением и психическим аппаратом.
Если принять такое различие между биологи¬
ческой и психологической точками зрения, возни¬
кает еще один важный вопрос: может ли психоана¬
лиз с его психологическими методами исследования
и его главным образом психологическими концеп¬
циями проследить физиологические процессы раз¬


54
Хартманн X.
вития? Мы отвергаем обычную форму этого вопро¬
са: что является биологическим, а что — психоло¬
гическим в эволюционном процессе? Вместо этого
мы задаемся вопросом: какая часть этого процесса
врожденно определена, какая определена созрева¬
нием и какая — воздействием окружающей среды?
Какие в нем происходят физиологические и какие
психологические изменения? Наш психологический
метод охватывает не одни только процессы психи¬
ческого развития. Как раз потому, что психологи¬
ческое является частью биологического, при опре¬
деленных условиях наш метод проливает свет на
физиологические развития, в особенности на те из
них, которые имеют отношение к инстинктивным
влечениям. Мы можем проследить ход этих разви¬
тий, используя психологические феномены как их
индикатор или симптом. Эта связь имеет еще один
аспект: например, хотя мы можем до некоторой сте¬
пени точно описать различия между мужскими и
женскими чертами, из этого не следует, что должны
существовать фундаментальные психологические кон¬
цепции, которые соответствуют мужественности и
женственности. Но связь “психологического” и “био¬
логического” еще больше осложнена их связью с
эндогенным и экзогенным. Здесь самым важным воп¬
росом будет: являются ли эти экзогенные факторы
среднеожидаемым окружением (в семейной ситуа¬
ции, в отношениях мать-дитя и других) или же они
являются иными условиями окружающей среды?
Другими словами, может ли и до какой степени
конкретный ход развития определяться среднеожи-
даемыми стимуляциями (высвобождающие воздей¬
ствия окружающей среды) и может ли, и до какой
степени, и в каком направлении такой ход разви¬
тия отклоняться вследствие иного рода воздействий


2. Адаптация
55
окружающей среды. Здесь я разделил два вида эк¬
зогенных факторов. Следование этой линии при¬
вело бы нас к обсуждению тех факторов, которые
в среднем гарантируют нормальное развитие, раз¬
витие к здоровью, но я не буду дальше исследо¬
вать эту проблему. Я хочу лишь сослаться на от¬
рывок из работы Фрейда “Происхождение эдипова
комплекса” (1924b), который согласуется с пред¬
ставленным мною здесь взглядом относительно эв¬
ристического потенциала психоанализа в отноше¬
нии этих проблем. Рассуждая о том, определяется
ли угасание эдипова комплекса наследственностью
или определенными переживаниями, Фрейд гово¬
рит: “Действительно, даже при рождении весь
организм предназначен умереть и указание на то,
что в конечном счете вызовет его смерть, может,
вероятно, уже содержаться в его органическом
предрасположении. Однако все же интересно про¬
следить тот путь, который он проходит, осуществ¬
ляя свой врожденный график, тот путь, в котором
случайные вредоносные факторы используют в сво¬
их интересах предрасположение” (р. 270).
Теперь мы возвращаемся к собственно пробле¬
мам адаптации. В рамках данного исследования я
не могу анализировать более глубоко ни пути адап¬
тации, ни те пути, по которым идет коррекция адап¬
тационных расстройств. Некоторые из них знако¬
мы всем нам, а для анализа других у нас отсутствуют
предпосылки. Здесь мне хотелось бы противопос¬
тавить лишь две формы адаптации, которые часто —
хотя, как мы увидим, не всегда — очень сильно
различаются в своих предпосылках и последстви¬
ях. Я имею в виду то, что может быть обозначено
как прогрессивная и регрессивная адаптации. Тер¬
мин “прогрессивная адаптация” говорит сам за себя:


56
Хартманн X.
эго адаптация, направление которой совпадает с
направлением развития. Но имеются адаптации —
успешные, а не просто безуспешные попытки, —
которые используют пути регрессии. Я имею в виду
не только тот хорошо известный факт, что генети¬
ческие корни даже рационального и адаптивного
поведения являются иррациональными, а скорее
те высоко адаптивные целенаправленные дости¬
жения здоровых людей, которым — несмотря на
то, что обычно оправданно противопоставление
регрессивного и адаптивного поведения, наобо¬
рот — требуется обходной путь через регрессию.
Причина этого заключается в том, что функция
очень высоко дифференцированного органа адап¬
тации к реальности не может одна гарантировать
оптимальную тотальную адаптацию организма. Это
связано с проблемой “совместной подгонки” и в
особенности с тем фактом, что общий план даже
успешных адаптационных процессов часто вклю¬
чает в себя регуляции, которые не являются спе¬
цифически адаптивными. Более подробно обо всем
этом будет сказано далее. Например, имеется об¬
ходной путь через фантазию. Хотя фантазия все¬
гда коренится в прошлом, она может посредством
связывания прошлого и будущего стать базисом
для реалистических целей. Существуют символи¬
ческие образы, обычные в творческом научном
мышлении; и существуют поэзия и все другие фор¬
мы художественной деятельности и художествен¬
ного восприятия. О связи этих процессов с синте¬
тической функцией эго более подробно будет
сказано ниже. Крис (1934) говорит о них в терми¬
нах “регрессии” на службе эго.


3.	Адаптация и
“взаимоприспособление” —
принципы реальности
Отношения индивида со средой время от времени
“нарушаются”, и их надо снова и снова возвра¬
щать к равновесию. “Равновесие” не обязательно
нормально; оно может быть патологическим. (Было
бы бессмысленно называть каждое отклонение от
равновесия конфликтом. Это лишило бы данную
концепцию точности. Каждый стимул нарушает
равновесие, но не каждый вызывает конфликт. Эти
процессы, следовательно, происходят частично в
сфере, свободной от конфликтов.) По-видимому,
каждый организм имеет механизмы для сохране¬
ния или восстановления равновесия7. Мы можем
изобразить данный процесс как колебание вокруг
равновесия. Это не значит, что каждый процесс в
организме должен содействовать выживанию ин¬
дивида: при выполнении биологической задачи
произведения потомства эта цель может игнори¬
роваться, и теория инстинкта смерти постулирует
регуляторные процессы, преследующие другую
цель. Э.Бибринг справедливо заметил, что теория
Фрейда подразумевает существование обеих форм
регуляции: “Жизненная система управляется дву¬
мя тенденциями: она движется к нулевому потен¬
7	Ср.: "Comment on the Psychoanalytic Theory of Instinctual Drive"
Psa. Quart., 17:368-388, 1948.


58
Хартманн X.
циалу, но в этом движении создает новые напря-
жения” (1936, р.122). Хорошо известна разработан¬
ная Р.Эренбергом (1923) остроумная монистическая
концепция жизни как процесса, направленного к
смерти. Конечно, напряжения возникают также внут¬
ри самого организма, а не только в его взаимоотно¬
шениях с внешним миром. Я предполагаю, что свя¬
зи этих напряжений с фрейдовскими регуляторными
принципами (принципом удовольствия, принципом
реальности, принципом нирваны) и связи навяз¬
чивого повторения с инстинктивными влечения¬
ми и с тенденцией к восстановлению и т.д. хоро¬
шо известны. Нет необходимости отмечать здесь,
что навязчивое повторение может служить целям
адаптации, как это имеет место в травматических
неврозах.
Здесь нас интересуют психические состояния
равновесия, их стабильность и в особенности их
отношение к окружающей среде. Мы должны под¬
черкнуть огромную эластичность человеческой
адаптивности: всегда имеются различные альтер¬
нативные средства, пригодные для достижения
господства в отношениях со средой. Но психоана¬
литический опыт также научил нас, что вследствие
сложности структуры психического аппарата внут¬
ренние расстройства легко вызывают расстройства
в отношении к реальности. Наше знание психи¬
ческого аппарата позволяет нам отличать, помимо
равновесия между индивидом и окружающей сре¬
дой, два других сравнительно хорошо определяе¬
мых состояния равновесия. Равновесия инстинк¬
тивных влечений (жизненно важное равновесие)
и психических инстанций (структурное равнове¬
сие) зависят друг от друга и от упомянутого пер¬
вым равновесия (ср. Фрейд, 1931; Александер,


3. Адаптация и «взаимоприспособление»	39
1933). Однако необходимо добавить еще и четвер¬
тое равновесие. Поскольку эго - не просто связу¬
ющее звено между различными психическими про¬
цессами, его синтетическая функция является, так
сказать, специфическим приспособительным аппа¬
ратом в распоряжении индивида. Четвертое рав¬
новесие находится между синтетической функци¬
ей и остальной частью эго. Мы вернемся к этому
моменту позднее.
Здесь мы сталкиваемся с взаимозависимостью
регуляторов интрапсихического равновесия. (Пси¬
хоаналитическое исследование тех первоначальных
расстройств аппаратов эго, которые приводят в
результате к неудачам в адаптации, едва началось.)
Один и тот же процесс, который “внутренне” яв¬
ляется нарушением во взаимоотношениях психи¬
ческих инстанций, “внешне” может выглядеть, как
нарушение адаптации: например, защита от инстин¬
ктивных влечений часто меняет отношение к внеш¬
нему миру. Биология говорит об “организации
организма”, имея в виду “законную корреляцию
индивидуальных частей организма” (А.Э.Парр,
1926). Мы утверждаем, что адаптация и взаимо¬
приспособление8 (в смысле этой корреляции) вза¬
имозависимы; взаимоприспособление обычно яв¬
ляется предпосылкой процесса адаптации и
наоборот. Эта корреляция также включает психо¬
физические связи, и ее психологическое выраже¬
ние — это синтетическая функция (ср. Нунберг,
1930), которая является, таким образом, особым
случаем более широкой биологической концепции
8	Соответствующие немецкие термины — Anpassung и
Zusammenpassung. — Прим. перев.


60
Хартманн X.
взаимоприспособления9. Здесь, как это часто бы¬
вает, те же задачи, что и в биологии, решаются на
более высоком уровне и другими средствами. В
филогенезе эволюция ведет к возрастающей неза¬
висимости организма от окружающей среды, так
что реакции, которые первоначально происходи¬
ли в отношении к внешнему миру, все в большей
мере смещаются внутрь организма. Развитие мыш¬
ления, суперэго, совладения (умения справиться)
с внутренней опасностью до того, как она стано¬
вится внешней, и так далее — примеры этого про¬
цесса интернализации. Таким образом, з ходе эво¬
люции возрастает значение взаимоприспособления
(в психологической сфере — синтетическая функ¬
ция). Если мы имеем дело — как у человека — с
функцией, которая одновременно регулирует и от¬
ношения со средой и взаимосвязи психических ин¬
станций, нам придется поставить се выше адапта¬
ции в биологической иерархии: мы поставим ее
выше адаптивной деятельности, регулируемой вне¬
шним миром, то есть выше адаптации в более уз¬
ком смысле этого слова, но не выше адаптации в
более широком смысле, так как последний уже
подразумевает ‘ценность для выживания”, опре¬
деляемую как отношениями со средой, так и взаи¬
моотношениями психических инстанций.
Вернемся теперь к принципам регуляции. В дан¬
ный момент нас интересует лишь тот из ее аспек¬
тов, который может нам помочь продемонстриро¬
вать сравнительную независимость развития эго.
Поэтому мы можем пока игнорировать роль навяз¬
9	Ср. "On rational and the Social Sciences, 1: 359-392. New York:
International Universities Press, 1947.


3. Адаптация и *< взаимоприспособленпе>'
61
чивого повторения и принцип нирваны в развитии.
Несомненно, имеют место реакции, в которых прин¬
цип удовольствия служит самосохранению:- напри¬
мер, биологически широко распространенная роль
боли (как предупреждения) заключается, главным
образом, в предотвращении членовредительства
(Укскюлл, 1920). Крысы станут есть собственные
лапы, если у них перерезать сенсорные нервы.
Однако, как об этом писал Фрейд (1932): “От
принципа удовольствия к инстинкту самосохране¬
ния путь долгий; и сначала две эти тенденции да¬
леки от совпадения” (р. 129). Психоанализ пока¬
зал нам, насколько принцип удовольствия мешает
адаптации, и это может легко привести нас к не¬
дооценке его значимости в овладении внешним
миром10. Со времени выхода “Двух принципов”
(1911) Фрейда* мы знаем, как и в каких границах
принцип реальности заменяет или модифицирует
принцип удовольствия у человека. В другом не
менее фундаментальном исследовании ‘ Отрица¬
ние” (1925), продолжая разговор на эту тему,
Фрейд рассматривает основания проверки реаль¬
ности и связь мышления с восприятием (ср. Фе-
ренци, 1926). Но каким образом принцип удоволь¬
ствия был, так сказать, вынужден
модифицироваться в принцип реальности, эго еще
надо четко разъяснить.
10	Эти вопросы рассматриваются более подробно з "Notes on the
Reality Principle”. The Psychoanalytic Study of the Child.,11: 31-53.
New York: International Universities Press, 1956.
*	Имеется в виду статья Фрейда “Формулировка двух принципов
психического события” (1911а). — Прим. русск. перев.


62
Хартманн X.
Нам понятно, что психический аппарат должен
искать во внешнем мире возможности получения
удовольствия, как только его потребности превы¬
шают определенный уровень и более не могут удов¬
летворяться посредством фантазии. Поворот к ре¬
альности может также быть защитой от тревог,
возбуждаемых фантазиями, и может служить для
овладения тревогой. В этих двух случаях поворот
к внешнему миру и к необходимости его призна¬
ния все еще находится всецело под влиянием прин¬
ципа удовольствия. Человек обменивает неудоволь¬
ствие на удовольствие или меньшее удовольствие
на большее. Но то, что мы называем принципом
реальности, подразумевает нечто существенно но¬
вое, а именно функцию предвидения. “Происхо¬
дит отказ от кратковременного удовольствия с со¬
мнительным результатом, но лишь для того, чтобы
достичь новым путем гарантированного удоволь¬
ствия, приходящего позднее” (Фрейд, 1911, р.18).
Как справедливо сказал Нунберг (1932), ребенок
отказывается от своего всемогущества и магии лишь
в надежде на то, что вновь приобретет их, когда
вырастет. (Сходные случаи часто имеют место в
ходе психоаналитического лечения.) Нам извест¬
но, что принцип реальности является в некотором
смысле продолжением принципа удовольствия, но
его средства иные. Принцип реальности имеет и
другое решающее применение, помимо возросшего
внимания к внешнему миру. Способность к отказу
от получения непосредственного удовольствия ради
достижения большего удовольствия в будущем не
может быть выведена из одного лишь принципа
удовольствия; даже воспоминания о болезненных
переживаниях недостаточны для объяснения этой
способности. Именно в этой связи Ференци (1926)


3. Адаптация и «взаимоприспособление»	63
поднял проблему добровольного принятия теку¬
щей боли. Мазохизм, который он привлекает в
качестве объяснения, действительно, временами,
по-видимому, играет в этом роль; например, в вос¬
становительном процессе, следующем за утратой
шизофреником связи с реальностью (Нунберг,
1932). Но представляется неправдоподобным, что
мазохизм должен играть центральную роль в про¬
цессах адаптации при нормальном развитии. На¬
вязчивое повторение, использованное в соответ¬
ствующей статье Френча (1937), также не может в
одиночку объяснить такую связь с будущим собы¬
тием. Навязчивое повторение определенно может
объяснять некоторые наши переживания боли, но
его связь с принципом реальности намного менее
прямая, чем он полагает. Хотя содержание кон¬
цепции Френча противоречит гипотезе мазохизма
Ференци, они сходны в одном отношении: мазо¬
хистское отношение, подобно навязчивому повто¬
рению, не может само по себе гарантировать адап¬
тацию к реальности; оно сможет это делать, лишь
если мы заранее предположим, что оно не будет
становиться эффективным за исключением того
случая, когда развитие взаимоотношений с реаль¬
ностью требует принятия боли. Мы не можем счи¬
тать адаптивным отношение к миру, в котором
познаем мир лишь в той мере, в какой он причи¬
няет боль.
Но мы уже отмечали, что принцип реальности
также подразумевает что-то существенно новое, а
именно, знакомую функцию предвидения будуще¬
го, ориентирующую наши действия в соответствии
с ним и корректно связывающую средства и ре¬
зультаты друг с другом. Это функция эго и, несом¬
ненно, адаптационный процесс высшей значимое-


Ь4
Хартманн X.
ти. Мы можем допустить, что развитие эго уча¬
ствует в этом процессе в качестве независимой пе¬
ременной, хотя, естественно, вовлеченная в него
функция эго может вторичным образом приносить
удовольствие. Вскоре мы сможем сказать несколь¬
ко больше о “принципе”, который регулирует эту
часть развития эго.
Такое положение дел может иметь всеобщую
значимость. Мы можем задаться вопросом, почему
определенные способы поведения обладают боль¬
шими потенциальными возможностями для полу¬
чения удовольствия, чем другие. Ясно, что психо¬
логия инстинктивных влечений не полностью
отвечает на этот вопрос. Ференци (1924) полагает,
что чрезмерно большой нарциссический катексис
пениса обусловлен его ролью в размножении ви¬
дов. Мы должны без колебаний обобщить это пред¬
положение и включить общие биологические сооб¬
ражения такого типа в объяснение возможностей
получения удовольствия от органа или поведения.
Условия, необходимые для выживания видов,
могут принимать в психическом развитии челове¬
ка форму, которая может быть независима от прин¬
ципа удовольствия — и от принципа реальности,
который вторичен по отношению к нему — и мо¬
гут даже регулировать возможности получения
удовольствия. Напрашивается сходное предполо¬
жение относительно потребностей самосохранения:
например, либидинальная активность оральной
зоны “основывается” прежде всего на потребности
в пище. Мы можем рассматривать отношение к
внешнему миру, которое как независимый фактор
регулирует определенные предпосылки для при¬
менения принципа удовольствия. Таким образом,
мы приходим к концепции, в которой отношения к


3. Адаптация и «взаимоприспособление»
65
реальности определяются принципом реальности
в более широком и принципом реальности в более
узком смысле. (Я не хочу обсуждать здесь вопрос
о том, может или нет первый из них, который вклю¬
чает в себя результаты естественного отбора, влия¬
ние наследственности и т.д., рассматриваться как
один из регулирующих принципов в обычном смыс¬
ле этого слова.) Принцип реальности в более ши¬
роком смысле будет исторически предшествовать
и иерархически превосходить принцип удоволь¬
ствия. Подчинение принципа удовольствия прин¬
ципу реальности в этом смысле было рассмотрено
Радо (1931). Я не считаю необоснованным нару¬
шением границ предложить такое расширение кон¬
цепции принципа реальности. Мы настолько при¬
выкли к общим биологическим концепциям в
психоанализе — психоаналитическая классифика¬
ция инстинктивных влечений, например, суще¬
ственно базируется на биологических соображени¬
ях, — что здесь должно найтись место и для этой
концепции. Мы имеем здесь, так сказать, два уровня
строения теории, так же как в психоаналитичес¬
кой теории инстинктивных влечений, где инстин¬
ктивные процессы влечений, с которыми мы име¬
ем дело в нашей психоаналитической работе,
находятся на одном уровне, а общее биологичес¬
кое происхождение инстинкта смерти, применение
теории либидо в отношении клеток друг к другу и
т.д. — на другом. В то время как, несомненно,
существуют взаимосвязи между более широким и
более узким принципами реальности, тем не ме¬
нее, на данной стадии исследования представля¬
ется целесообразным каждый раз указывать уро¬
вень рассуждения во избежание неправильного
понимания. В данном месте мне хотелось бы про-
3.	Зак. 1349


66
Хартманн X.
цитировать утверждение Фрейда, которое может
поддержать развиваемую здесь точку зрения: “Как
высшее развитие, так и инволюция* вполне могут
бьггь последствиями адаптации к давлению со сторо¬
ны внешних сил; и в обоих случаях роль, играемая
инстинктами, может быть сведена к задержке (в фор¬
ме внутреннего источника удовольствия) обязатель¬
ной модификации” (1920, р.41).
Мы видели, что переход принципа удовольствия
в принцип реальности — в более узком смысле —
предполагает определенный уровень развития эго.
Обязательно возникнут сомнения по поводу обоб¬
щения таких соображений, потому что, хотя пси¬
хоанализ, принимая во внимание филогенез, с го¬
товностью приписывает главную и даже первичную
роль влиянию внешнего мира — “жестокой необ¬
ходимости” — в образовании и функционирова¬
нии органов, в целом он невысокого мнения отно¬
сительно врожденных адаптивных способностей
индивида как гарантии успешных отношений со
средой и подчинения ее своему господству. (Я не
буду обсуждать здесь глубокомысленный и после¬
довательный в своем подходе “биоанализ” Ферен-
ци (1924); в общем, я согласен с недавно высказан¬
ной критикой Бернфельда (1937).) Наше длительное
игнорирование этого фактора обусловлено частич¬
но отсутствием возможностей его рассмотрения и
частично тем фактом, что аспект инстинктивных
сил психических процессов попал в поле нашего
зрения намного раньше, чем аспект эго. Методо¬
*	Инволюция (от лат. involutio — изгиб, свертывание) — регресс
(биол.), редукция или утрата в процессе эволюции отдельных органов,
упрощение их организации и функций. — Прим. русск. перев.


3. Адаптация и «взаимоприспособление»
67
логическая заметка: концепция адаптации (как
процесса), вероятно, возникла как обобщение в
результате наблюдения индивидуальных челове¬
ческих адаптивных деятельностей, и поэтому при
применении к онтогенезу адаптационных процес¬
сов она меньше нагружена гипотезами, чем при
применении к филогенезу.
Мы знаем, что по Фрейду, развитие вертикаль¬
ного положения имело решающее влияние на судь¬
бы инстинктивных влечений человека. Почему бы
нам теперь — имея в виду отличия между онтоге¬
нетическими и филогенетическими ситуациями —
также ие предположить сходных взаимоотноше¬
ний между адаптацией и инстинктивным ■влечени¬
ем в онтогенезе? Ни одно инстинктивное влече¬
ние у человека не гарантирует адаптации само по
себе и без связи с другими явлениями, однако в
среднем весь ансамбль инстинктивных влечений,
функций эго и принципов регуляции при встрече
со среднеожидаемыми условиями среды имеет боль¬
шое значение для выживания. Из всех этих эле¬
ментов функция аппаратов эго “объективно” са¬
мая целенаправленная, о чем мы скажем позднее.
Утверждение о том, что внешний мир “принуж¬
дает” организм адаптироваться, может быть под¬
держано, лишь если принять за данное человечес¬
кие потенциальные возможности и тенденции к
выживанию. (Рассмотрение филогенетического
вопроса относительно роли естественного отбора
или вопроса о роли в нем “адаптивной активнос¬
ти” не входит в наш круг проблем.)
Упомянутые функции всех психических и фи¬
зических аппаратов эго могут становиться вторич¬
ными источниками удовольствия. Это, несомнен¬
но, “компенсация” в более широком смысле (ср.


68
Хартманн X.
Тауск, 1913). Возможности аппаратов свободной
от конфликтов эго-сферы, по-видимому, в любом
случае играют важную роль в адаптации к внеш¬
нему миру, так как открытие таких новых источ¬
ников удовольствия ускоряет развитие эго. (Ниже
будет рассмотрено получение удовольствия при
функционировании.) Давайте вначале поговорим
о соматических процессах созревания: так же как
фазы развития либидо зависят от процессов сома¬
тического созревания (например, анально-садист-
ская фаза развивается “очевидно в связи с проре¬
зыванием зубов, укреплением мускулатуры и
контролем над сфинктерами*” (Фрейд, 1932,
р. 135), так и развитие эго связано с соматическим
созреванием определенных аппаратов. Я обязатель¬
но расскажу об этом подробнее в дальнейшем. По¬
тенциальные возможности получения удовольствия,
предоставляемые на разных уровнях развития со
стороны эго, его функций и его аппаратов, играют
огромную роль для стабильности организации эго,
его эффективности и вида и степени его функцио¬
нирования (синтез, защита, ассимиляция, способ¬
ность к обучению и т.д.). Однако мы знаем, что
сексуализация деятельности эго может приводить
к их торможению и что целостность определен¬
ных сексуальных функций (генитальных функций)
в какой-то степени является гарантией от столкно¬
вения либидинальных функций с утилитарными.
То, что должно за этим последовать — характери¬
стика и качественная дифференциация различных
*	Сфинктер — кольцевидная мышца, суживающая или замыкающая
при сокращении какое-либо естественное наружное отверстие (ро¬
товое, заднепроходное и др.). — Прим. русск. пере в.


3. Адаптация и «вэаимоприспособление»	69
категорий переживаний удовольствия, — осуще¬
ствить непросто. Во-первых, чувства удовольствия,
возникающие в связи с сильными соматическими
откликами (в основном сексуальными), могут от¬
личаться от удовольствий, связанных с осуществ¬
лением сублимированных действий. Но даже они
могут подразделяться дальше, как в классифика¬
ции Шелера (1927): сенсорные (или переживае¬
мые) чувства: соматические и витальные чувства;
чистые психические чувства (чистые восприятия
себя); ментальные (личностные) чувства11.
11	Перечисленные здесь термины представляют термины Макса Шеле¬
ра (1927, в особенности р.344сл.). в следующем порядке: sinniiche
Gefuhie, Empfmdungsgefiihle. Leibgefuhle, Lebensgefuhle, seelische Grfiihie
(Ichgeftih!e),geistige Gefiihle (Personlicnkutsgefuhle). — Прим. пгрев.


4.	Развитие и адаптация
Предположение о том, что все направленные на
внешний мир реакции являются процессами адап¬
тации, увеличит неопределенность этой концеп¬
ции; тем не менее следует предпринять попытку
повторного исследования эволюции эго с токи зре¬
ния адаптации. Мы действительно приписываем
разновидность эго также и животным (Фрейд,
1915Ь, р.121). Животное находится в контакте с
внешним миром посредством своих органов чувств
и эффекторов*, оно развивает “мир восприятий”
(“Merkwelt”), “мир действия” (“Wirkwelt”) и
посредством “использования регулятивных функ¬
ций” также создает “внутренний мир” (Укскюлл,
1920). Но мы не можем говорить в отношении
животных о таком разделении на эго и ид, кото¬
рое существует у взрослого человека. Сам тот факт,
что концепция инстинктов в отношении к низшим
животным является намного более всеобъемлю¬
щей, чем концепция инстинктивных влечений в
отношении к человеку, препятствует такому раз¬
делению. Возможно и даже вероятно, что именно
эта более резкая дифференциация эго и ид — бо¬
лее четкое разделение труда между ними — у взрос¬
лых людей, с одной стороны, обеспечивает луч¬
шую, более гибкую связь с внешним миром, а с
*	Эффекторы, или эффекторные органы, животных и человека осу-
ществляют ответные реакции организма на раздражители из внешней
и внутренней среды. — Прим. русск. тгерев.


4. Развитие и адаптация
71
другой стороны, увеличивает отчуждение ид от
реальности'-. У животных ни одна из этих двух
организаций не является столь гибко связанной с,
или столь отчужденной от, реальности. Мы мо¬
жем предположить, что в среднем у животного
принцип удовольствия более тесно связан с сохра¬
нением себя и вида, чем у человека. Предположе¬
ние о том, что жизнь низших организмов регули¬
руется одним лишь принципом удовольствия (или
принципом нирваны) — в той форме, в которой
оно обычно преподносится, — определенно несо¬
стоятельно, но оно становится более правдоподоб¬
ным, если мы предположим, что у низших живот¬
ных взаимоотношения с реальностью обеспечивают
паттерны поведения для получения удовольствия в
большей степени, чем это имеет место у человека.
В этой области мы должны быть особенно осторож¬
ными в выведении филогенетических умозаключе¬
ний из наблюдений, сделанных над человеческим
детенышем.
Новорожденный младенец не целиком является
слепым орудием влечений; он обладает врожден¬
ными аппаратами (перцептуальными и защитны¬
ми механизмами), которые соответствующим об¬
разом выполняют часть тех функций, которые
после дифференциации эго и ид мы приписываем
эго. Существует состояние адаптивности, прежде
чем начинаются целенаправленные процессы адап¬
тации. Уже упоминались крайне ограниченный
12	Ср. "Comments on the Psychoanalytic Theory of Instinctual Drives".
Psa. Quart., 17:368-388, 1948; и "Notes on the Theory of Aggression"
(with Emast Kris and Rudolf M.Loewenstein). The Psychoanalytic
Study of the Child, 3/4: 9-36. New York: International Universities
Press, 1949.


72
Хартманн X.
перечень инстинктов у человека13 и та громадная
свобода для обучения, которая предоставляется в
связи с этим обстоятельством; но мы не можем
предположить, что регулирующие факторы и их
взаимосвязь с внешнем миром начинают функци¬
онировать, лишь когда эго полностью развилось.
Даже защиты, хотя и не в обычном более узком
смысле, уже существуют на уровне инстинктови.
Развитие эго является дифференциацией, в ходе
которой примитивные регулирующие факторы все
в большей мере заменяются или дополняются бо¬
лее эффективными регуляциями эго. То, что пер¬
воначально было закреплено за инстинктами, мо¬
жет впоследствии осуществляться на службе и
посредством эго, хотя, естественно, новые формы
регуляции также будут возникать в ходе развития
эго и ид. Дальнейшее развитие дифференциации
протекает не только посредством создания новых
аппаратов для того, чтобы справляться с новыми
требованиями и задачами, но также и главным об¬
разом посредством того, что новые аппараты при¬
нимают на себя на более высоком уровне функ¬
ции, которые первоначально выполнялись более
примитивными средствами. В дополнение к ска¬
занному я упомяну о последствиях этого: когда
превосходящие по классу аппараты блокированы
или расстроены, не происходит возврата к пред¬
шествующей стадии развития в чистом виде. Так
идут дела в органической сфере и — хотя вслед¬
ствие хорошо известных причин в меньшей степе¬
ни (ср. Фрейд, 1930) — в психологической.
13	См. подстрочное примечание 4 на с.47. — Прим. персе.
14	См. подстрочное примечание 4 на с.47. — Прим. перев.


4. Развитие и адаптация
73
Мы обычно предполагаем, что психическое раз¬
витие определяется как инстинктивными влечени¬
ями, так и воздействиями окружающей среды, и
что это справедливо также для развития эго (спе¬
цифического органа адаптации), то есть для обу¬
чения способам удовлетворять и контролировать
инстинктивные влечения. Но мы не должны забы¬
вать, что состав влечений индивида не является
его единственной врожденной оснасткой, то есть
не является единственно данным с точки зрения
онтогенетических соображений. Человеческий ин¬
дивид при рождении также имеет аппараты, кото¬
рые служат для овладения внешним миром. Они
созревают в ходе развития15. Позднее мы будем
более детально рассматривать эти аппараты и их
роль в качестве независимого фактора в развитии.
(В связи с этим можно вспомнить некоторые идеи
Бэлли (1933), проясняющие вопрос о подвижнос¬
ти и эволюции, и исследования М.Лёуи (1928) о
зависимости развития эго от подвижности.) Кро¬
ме того, человеческий индивид обладает при рож¬
дении еще не исследованным набором психичес¬
ких предрасположений, включающих в себя
конституциональные факторы, важные для разви¬
тия эго; например, согласно Бриэрли (1936), ин¬
дивидуальные отличия в толерантности к тревож¬
ности определяются таким конституциональным
фактором. Прогрессивное научение эго в ходе раз¬
вития выносить тревожности и напряжения тща¬
тельно изучалось эго-психологией. Анна Фрейд,
15	Эти соображения привели к концепции "первичной автономии
эго". Ср. "Comments on the Psychoanalytic Theory of the Ego". The
Psychoanalytic Study of the Child, 5:74-96. New York: International
Universities Press, 1950.


74
Хартманн X.
английская школа и Фенихель представили много
опытного и теоретического материала относитель¬
но развития функций, целей и защитных механиз¬
мов эго, которые я не могу здесь детально рассмат¬
ривать. Я хочу лишь напомнить неоднократно
подчеркивавшийся мной момент, что защитные ме¬
ханизмы могут одновременно служить как осуще¬
ствлению контроля над инстинктивным влечени¬
ем, так и адаптации к внешнему миру (примером
чего является “идентификация с агрессором” Анны
Фрейд). Мы наблюдаем при каждом изменении,
что эго одновременно осуществляет адаптацию,
запрет и синтез. (Здесь явно просматривается ана¬
логия с определенными частями центральной нерв¬
ной системы, но она мало чем может помочь).
Строго говоря, нормальное новорожденное че¬
ловеческое дитя и его среднеожидаемое окруже¬
ние адаптируются друг к другу с самого первого
момента. То, что никакой младенец не сможет уце¬
леть при определенных нетипичных (не ожидае¬
мых в среднем) условиях и что травмы определен¬
но являются неотъемлемой частью типичного
развития, не противоречит этому предположению.
Данное положение является, однако, в основном,
состоянием адаптивности (как для настоящего,
так и для будущего, как мы вскоре увидим), и про¬
цессы адаптации в более узком смысле этого слова
еще не играют почти никакой роли. В этом смысле
индивид находится во взаимосвязи с внешним
миром с самого начала. Новорожденный находит¬
ся в тесном контакте с окружающей средой не толь¬
ко вследствие того, что он нуждается в длитель¬
ном уходе, но также благодаря его реакциям на
стимулы окружающей среды; хотя, конечно, эти
реакции часто не сразу специфически адаптивны.


4. Развитие и адаптация
75
Первые признаки интенциональности* появляют¬
ся к третьему месяцу жизни и характеризуют кри¬
тическую фазу развития, но подлинное объектное
восприятие проявляется у младенца лишь около
пятого или шестого месяца и не завершается даже
в возрасте одного года (ср. Ч.Бюхлер, 1928). Нам
кое-что известно о том, какую роль играют потреб¬
ности ребенка в оказании воздействия на интен-
циональные феномены и направление их развития,
но я не буду обсуждать здесь данный момент. Из
того факта, что ребенок и окружающая его среда с
самого начала взаимодействуют, мы не должны де¬
лать предположения о том, что ребенок с рожде¬
ния психологически направлен на объект как та¬
ковой**. Утверждения М.Балинта (1937), а также
других исследователей о первичном объекте люб¬
ви вряд ли могут быть совместимы с легко поддаю¬
щимися проверке полученными данными. Балинт
полагал, что неправомерно использовать “то об¬
стоятельство, что переживание не является осоз¬
наваемым, в качестве доказательства против его
психического существования”. В целом, это не¬
сомненно верно. Одиако методология предупреж¬
дает нас, что в области, которая более доступна
прямому наблюдению, чем реконструкции из пси¬
хоанализа взрослых, мы должны избегать выска¬
зывания предположений, которые приходят в про¬
*	Интенциональность (от лат. intentio — стремление) характеризу¬
ет направленность сознания на предмет; истолковывается как специ¬
фическое свойство сознания, выражающее его сущность. — Прим.
русск. перев.
*	*“Коммуникация” младенца, которая является выражением его
внутреннего состояния, воспринимается матерью как призыв о по¬
мощи. — Прим. русск. перев.


76
Хартманн X.
тиворечие с данными наблюдения. Для дальней¬
шего обсуждения этих и других проблем раннего
развития эго я должен отослать вас к Фенихелю
(1937b) и Балинту (1937), так как я лишь затро¬
нул их здесь.
Известно, что структурное развитие у индивида
также служит адаптации. Это справедливо по оп¬
ределению из-за дифференциации эго и ид, но это
также справедливо для тех идентификаций, кото¬
рые создают суперэго, где особенно ясны взаимо¬
отношения между тем, что является достижением
и что — расстройством в адаптации. Если Радо
(1925) предпочитал говорить о “побуждении со¬
вести”, мы, в свою очередь, должны подчеркнуть,
что такое “побуждение” также обладает адаптив¬
ной функцией. Суперэго не только находится в
резком контрасте с эго и ид, оно также “в некото¬
рой степени является идеальным прототипом, к
которому стремятся все усилия эго, примирением
его множественных вассальных зависимостей”
(Фрейд, 1924а, р.253); кроме того, это — резуль¬
тат адаптации, который содействует синтезу (ср.
Уунберг, 1930). Однако нам известно, что разви¬
тие структуры также увеличивает неустойчивость
психического аппарата, и поэтому мы должны ожи¬
дать временных (а иногда длительных) феноме¬
нов разрушения дифференциации. В свою очередь
дифференциация внутри эго также создает специ¬
фические условия для адаптации: формы адаптации
зависят наряду с другими факторами и от психи¬
ческого уровня, и от богатства, размаха и диффе¬
ренциации внутреннего мира. Эта дифференциация
внутри эго приводит к оптимальной адаптации и
синтезу, лишь если эго является сильным и может
использовать ее свободно; тем не менее диффе¬


4. Развитие и адаптация
77
ренциация играет независимую роль среди процес¬
сов адаптации. Дифференциации противодействует
тенденция к “замкнутому миру”, которая может
быть либо выражением синтетической функции в
нашем рассудке (ср. анализ Нунберга (1930) по¬
требности в причинности) либо регрессией к бо¬
лее ранним эволюционным стадиям “взаимной при¬
надлежности”, к чувству единства с объектом, к
первичному нарциссическому состоянию (Радо,
192-5; Х.Дейч, 1927 и др.). Даже эта регрессивная
тенденция может при определенных условиях слу¬
жить адаптации. Например, согласно Э.Шарпу
(1935), мышление в “чистой науке” включает в
себя тенденцию реституции. Само собой разумеет¬
ся, что мышление, и в особенности причинное
мышление, предполагает не только синтез и взаи-
моприснособление, но также дифференциацию. Мы
имеем здесь дело с сосуществованием дифферен¬
циации и интеграции (ср. Вернер, 1929), обычным
в биологии. Развитие этой функции дифференци¬
ации находит психологическое выражение не толь¬
ко в становлении психических инстанций, но так¬
же в проверке реальности, в суждении, в
расширении мира восприятия и действия, в отде¬
лении восприятия от представления, познания от
аффекта и т.д. Равновесие двух этих функций мо¬
жет быть нарушено, например, преждевременным
развитием дифференциации, относительным за¬
медлением синтеза. Когда мы говорим о преждев¬
ременности развития эго, мы часто имеем в виду
преждевременное развитие этих процессов диффе¬
ренциации. Дифференциация должна быть при¬
знана наряду с синтезом важной функцией эго. В
связи с этим можно напомнить о недавней лекции
Шпица (1936) о дифференциации и интеграции.


78
Хартманн X.
Так как мы некоторым образом связываем синте¬
тическую функцию эго с либидо (наша концепция
этой взаимосвязи не важна здесь), уместно пред¬
положить аналогичные взаимоотношения между
дифференциацией и деструкцией, в особенности
после недавних умозаключений Фрейда (1937) от¬
носительно роли свободной агрессии в психичес¬
кой жизни. И опять я не могу здесь обсуждать ни
хорошо известные, ни возможные взаимоотноше¬
ния между этими эволюционными процессами и
инстинктивными влечениями.
Мы уже упоминали, что достижения адаптации
могут превращаться в расстройства адаптации. Мы
знаем, например, что не все люди могут существо¬
вать в полном согласии с внешним миром и его
требованиями (например, социальными требова¬
ниями); их синтетическая функция, так сказать,
не может идти в ногу с требованиями внешнего
мира. Нам также известно, что невротический сим¬
птом тоже является попыткой адаптации, хотя и
безуспешной. Такие противоречия скорее всего яв¬
ляются необходимыми сопутствующими обстоятель¬
ствами биологической эволюции. В этой связи
Фрейд (1937) цитирует Гёте: “Разум становится бе¬
зумием, доброта причиняет боль”. Неудивитель¬
но, что многие биологические процессы, служащие
сами по себе определенной цели, также оказывают
пагубные побочные воздействия на организм. Про¬
цессы адаптации являются прежде всего целенап¬
равленными лишь для определенной области эво¬
люционных ситуаций; кроме того, они включают в
себя внутренние самолимитирующие факторы, ко¬
торые могут быть, а могут не быть адаптивными.
Одноклеточные организмы в замкнутой системе в
конечном счете разрушаются собственными про¬


4. Развитие и адаптация
79
дуктами обмена веществ*. Помнится, Фрейд (1920)
упомянул этот факт при обсуждении инстинкта
смерти. И наоборот, адаптационные расстройства
могут обращаться в адаптационные достижения,
когда прорабатываются должным образом. Нор¬
мальное развитие включает в себя типичные кон¬
фликты, а с ними возможность адаптационных
расстройств16. Хотя понятие психического здоро¬
вья и не поддается точному определению, Велдер
в недавней дискуссии справедливо заметил, что
психическое здоровье не может считаться делом
случая. Одной из его предпосылок является го¬
товность к среднеожидаемым ситуациям окружаю¬
щей среды и к среднеожидаемым внутренним кон¬
фликтам.
Я полагаю, что нам будет легко принять идею о
том, что функции эго, вдобавок к их координа¬
ции, также обладают ранговым порядком. Э.Вейсс
(1937), например, говорил о поверхностных и бо¬
лее глубоких слоях защиты, но этот ранговый по¬
рядок не обязан совпадать с ранговым порядком
функций эго с точки зрения их биологической це¬
ленаправленности. Мы видели, например, что при¬
спосабливание, синтетическая функция должны
быть превосходящими по классу по сравнению с
регуляцией со стороны внешнего мира. Позднее мы
увидим, что имеют место также рациональные ре¬
гуляции на более высоком и более низком уров¬
*	Ср. у Фрейда в книге “По ту сторону принципа наслаждения”:
“Если инфузория предоставлена самой себе, то она погибает есте-
ственной смертью от несовершенства удаления продуктов собствен¬
ного обмена веществ”. — Прим. русск. перев.
16	Ср. "Psychoanalysis and the Concept of Health”. Int.J.Psa.,
20:308-321,1939.


80
Хартманн X.
нях (некоторыми из них являются такие понятия,
как смышленость, объективация, причинное мыш¬
ление и взаимоотношения средств и цели).
Даже различные аспекты синтетической функ¬
ции имеют различную степень биологической зна¬
чимости. Большой шаг в человеческом развитии
отделяет примитивные синтетические регуляции,
которые действуют при формировании суперэго,
от тех синтетических достижений, которые явля¬
ются нашими целями в психоаналитическом лече¬
нии. То же самое справедливо также относитель¬
но функции дифференциации. Психоаналитическая
терапия может изменять основу этого рангового
порядка, стимулируя новое разделение труда: на¬
пример, эго может принимать на себя ведение дел,
которое ранее осуществлялось другими инстанци¬
ями. Многое все еще неясно в этих вопросах и
будет оставаться неясным до тех пор, пока не бу¬
дет понято развитие функций свободной от конф¬
ликтов эго-сферы. Это в особенности справедливо
для психологии психозов (для шизофрении, а так¬
же для так называемых органических психозов).
Однако что нам уже известно, так это то, что на
стабильность и эффективность действий индивида
несомненно влияют целенаправленная координа¬
ция и ранговый порядок функций — с точки зре¬
ния адаптации, дифференциации и синтеза —
внутри эго, а не только пластичность или сила
инстинктивного влечения, и терпимость к напря¬
жению и т.д., с точки зрения которых обычно оп¬
ределяется сила эго. Вполне сообразно с этими
соображениями говорить о приоритете регуляции
посредством интеллекта. Здесь будет уместно об¬
суждение понятия целенаправленности, но я не
могу начинать его сейчас.


5.	Интернализация, мышление и
рациональное поведение
В ходе эволюции, описанной здесь как процесс
прогрессивной “интернализации”, возникает цен¬
тральный регулирующий фактор, обычно называе¬
мый “внутренним миром”, который находится меж¬
ду рецепторами и эффекторами. Мы знаем, что у
взрослых людей это один из регулятивных факто¬
ров эго. Широта субъективного мира, степень чув¬
ствительности к опыту и т.д. отражают индивиду¬
альные отличия в данном факторе. Здесь, однако,
нас интересует не внутренний мир как таковой, а
скорее, его роль в реально существующих функци¬
ональных отношениях.
Фрейд (1920) разъяснил нам важное значение
“стимульного барьера”, который позволяет пере¬
дачу “лишь фрагмента первоначальной [стимуль-
ной] интенсивности” (р.27) внутрь организма. Но
вначале нет никакого стимульного барьера против
инстинктивных влечений, и поэтому смещения
стимуляции влечения более важны в психической
экономике, чем смещения внешних стимуляций.
По этой причине биологические функции внутрен¬
него мира (и его связи с окружающей средой) лег¬
ко расстраиваются инстинктивными влечениями.
Эта близость внутреннего мира инстинктивным
влечениям имеет, однако, также и положительное
значение для адаптации. Картина внешнего мира
для животного становится уже или шире, когда
требования его инстинктов возрастают или осла¬
бевают, ее центр сдвигается в соответствии с тем.


82
Хартманн X.
испытывает ли животное голод, жар и т.д., к тем
элементам, которые непосредственно связаны с
удовлетворением инстинкта. У человека это пре¬
имущество нейтрализуется двойственностью отно¬
шений между инстинктивным влечением и биоло¬
гической полезностью, но сам этот факт повышает
значимость обоснования регуляций.
Биологическая полезность внутреннего мира для
адаптации, дифференциации и синтеза становит¬
ся очевидной даже при беглом взгляде на биоло¬
гическую значимость мыслительных процессов.
Восприятие, память, воображение, мышление и
действие — релевантные факторы в этой связи.
(Относительно биологической значимости вообра¬
жения см. К.Бюлера, 1930). Внутренний мир и
его функции делают возможным процесс адапта¬
ции, который состоит из двух шагов: ухода от внеш¬
него мира и возвращения к нему с улучшенной
способностью взаимодействия. Тот факт, что к це¬
лям приближаются не прямо, а через дополнитель¬
ные окольные пути (средства), является решаю¬
щим для эволюции. Этот отход от реальности для
лучшего господства над ней, с которым мы будем
часто сталкиваться, не идентичен “регрессивной
адаптации” (в генетическом смысле), которую мы
обсуждали выше. Развитие сознания не полнос¬
тью совпадает с развитием внутреннего мира.
Фрейд подчеркивал социальную важность созна¬
ния. Возможно, В.Штерн (1914) прав, когда выс¬
казывает предположение, что сознание возни¬
кает как выражение конфликтов (здесь можно
напомнить также замечание Анны Фрейд (1936,
р. 179) о том, что инстинктивная опасность делает
человека смышленым).


5. Интернализация, мышление..
83
Мир мысли и мир перцепции — при том, что
оба они находятся среди регулирующих факторов
и являются элементами того адаптационного про¬
цесса, который состоит в отходе с целью достиже¬
ния господства над ситуацией, — не всегда должны
совпадать. Перцепция и воображение ориентируют
нас с помощью пространственно-временных обра¬
зов. Мышление освобождает нас от непосредствен¬
но данной перцептуальной ситуации (память и во¬
ображение, конечно, этому предшествуют) и в
своей высшей форме — в точной науке — стре¬
мится исключить все образы и качества, происхо¬
дящие из внутреннего мира. Психоанализ впер¬
вые в психологии предпринял серьезную попытку
редукции качеств сознания. Все же образы дей¬
ствительно играют во многих ситуациях регулиру¬
ющую роль в человеческом действии. Оба этих
мира (мысли и перцепции) имеют специфическое
отношение к действию: не одна только мысль пред¬
ставляет собой тенденцию к действию, образ так¬
же является такой тенденцией, хотя и примитив¬
ной (ср. Ши ль дер, 1924).
Давайте теперь более подробно рассмотрим от¬
ношения между функцией мышления, этого глав¬
ного представителя процесса интернализации, и
задачами адаптации, синтеза и дифференциации. »
В этой связи нам придется игнорировать многое
из того, что нам известно относительно мышле¬
ния — например, что оно энергетически заряжено
десексуализированным либидо, его предполагае¬
мое отношение к инстинкту смерти, его роль в ка¬
честве помощника (рационализация) или оппонен¬
та ид, его зависимость от условий катектической
заряженности, ускорение его работы или запрет на
его деятельность со стороны суперэго, влечений и


84
Хартманн X.
аффективных процессов и т.д. Мы ожидаем, что
психоанализ психозов позволит нам заполнить
пробел (в понимании связи) между всеми этими
факторами и теми, которые будут здесь рассматри¬
ваться.
Фрейд утверждает, что эго посредством интер¬
поляции мыслительных процессов достигает задер¬
жки моторной разрядки. Этот процесс является
частью уже обсуждавшегося процесса общей эво¬
люции, а именно, что чем более организм диффе¬
ренцирован, тем более независим он становится
от непосредственной стимуляции окружающей сре¬
дой. Фрейд также описывает мышление как экс¬
периментальное действие, использующее малые ко¬
личества энергии, и посредством этого проясняет
как его биологическую функцию, так и его отно¬
шение к действию. Представляется, что у высших
организмов ориентировочная активность все в боль¬
шей мере перемещается внутрь организма, и более
не предстает в форме моторного действия, направ¬
ленного на внешний мир. Благодаря продвижению
в эволюции человеческий интеллект достиг таких
высот, что дает возможность человеку, чья сома¬
тическая оснастка ничем особым не выделяется,
господствовать над окружающей средой.
Интеллект приводит к громадному расширению
и дифференциации возможностей реакции и под¬
вергает реакции селекции и контролю. Причинное
мышление (в отношении к восприятию времени и
пространства), создание и использование взаимо¬
отношений между средствами н целью и в особен¬
ности обращение мышления на собственную пер¬
сону освободили индивида от необходимости
реагировать ка непосредственный стимул. Интел¬
лект понимает и изобретает, и возможно, его фун¬


5. Интернетизация, мышление..
85
кцией является более постановка, чем решение
проблем (Делакруа, 1936); он решает, примет ли
индивид событие таким, как оно есть, или изме¬
нит его своим вмешательством (аллопластичсская
адаптация); он пытается контролировать и направ¬
лять повторяющийся характер инстинктов и ин¬
стинктивных влечений; он создает дериватные по¬
требности, обращает средства з цели и наоборот.
Здесь мы не всегда можем выделить различные
функции интеллекта (понимание, суждение, рас¬
суждение и т.д.), хотя позднее мы сможем кое-что
сказать па этот счет; мы также не можем обсуж¬
дать их развитие, их отношение к перцепции (как
при проверке реальности), к языку и т.д.
Ясно, что вся эта широкая область функций от¬
носится к эго. Однако я не решаюсь приравнять ее
к эго, как делают некоторые. Интеллект имеет не¬
сколько дефиниций. Согласно В.Штерну, это “об¬
щая способность справляться с новыми требова¬
ниями посредством целенаправленного
использования мышления”, и другие авторы так¬
же подчеркивают его биологическую функцию и
адаптивный характер. Тем не менее, было бы гру¬
бой ошибкой предполагать, что адаптивность чело¬
века пропорциональна его интеллекту (ср. Германн
(1920), который сделал много ценных вкладов в пси¬
хоаналитическую теорию мыслительных процессов).
Другие исследователи утверждали, что такие био¬
логические соображения объясняют не природу
интеллекта, а только пользу, которую мы от него
получаем. Этой точке зрения, в свою очередь, про¬
тивостояла аргументация — см., например, Кла-
паред (1924), —. что исследование функции мо¬
жет обогащать наше понимание структуры.
Психоанализ широко использовал этот аргумент и


86
Хартманн X.
поэтому, мне кажется, также должен допустить его
здесь. Кроме того, мы не касаемся здесь филогене¬
тической проблемы — возникает или нет интел¬
лект or адаптации, — но уже тем, что он суще¬
ствует, он служит адаптации. В любом случае
возникновение интеллекта является решающим
шагом в развитии целенаправленного поведения.
Стадиями этого развития, говорит К.Бюлер (1930),
являются инстинкт, привычка и интеллект. Даже
наше краткое представление показывает, что ин¬
теллект выполняет частично задачи, которые на
более ранних стадиях выполнялись другими сред¬
ствами, и частично вводит новые функции. Такая
разбивка форм поведения на стадии не предполага¬
ет резких разделительных линий: даже инстинк¬
тивные действия показывают адаптивные измене¬
ния и не являются абсолютно ригидными.
Мак-Дугалл (1933) фактически утверждает, что вся¬
кое поведение и всякие психические процессы яв¬
ляются одновременно как инстинктивными, так и
разумными. Однако большая пластичность интел¬
лекта и его превосходство в овладении новыми
ситуациями остается фактом несмотря на некото¬
рые возможные оговорки.
Некоторые философские школы также припи¬
сывают важную роль биологической функции мыш¬
ления и его адаптационно-вспомогательному от¬
ношению к действию, но их точка зрения на
взаимоотношения между “истинным” знанием и
его биологической ценностью отлична от представ¬
ленной здесь. Прагматизм, например, не считает
само собой разумеющимся, что согласие с реаль¬
ностью является критерием валидности определен¬
ных утверждений и что эффективное мышление
является основой для способствующих выживанию


5. Интернализация, мышление.
87
действий, но в определенном смысле утверждает
обратное: “Человек, когда он следует признанной
истине в своих действиях, имеет успех, потому
что первоначально эта “истина” была порождена
успехом его действия”, — говорит Зиммель (1922)
в одном из своих ранних исследований. Таким
образом, он выводит истину и ложь — и концеп¬
цию истины в целом — из адаптивной функции
мышления. Эта точка зрения определенно подни¬
мает проблему для биологической эпистемологии,
но является лишь периферийной для нашего ис¬
следования, к которому мы теперь вернемся.
В ходе психоанализа функции интеллекта пред¬
ставляются, как правило, в ином свете по сравне¬
нию с этой попыткой изолировать их. В целом у
нас нет оснований для отделения интеллекта от
сети взаимоотношений в жизни индивида. Мы рас¬
сматриваем как типические, так и индивидуаль¬
ные перемены инстинктивных влечений в качестве
потенциалов и ограничений для знания; мы счита¬
ем интеллектуальные достижения одновременно
и орудиями решения конфликта и орудиями раци¬
онализации и рассматриваем их в связи с требова¬
ниями внешнего мира и суперэго и, конечно, в их
взаимодействии с другими функциями эго. Ана¬
лиз внутренних запретов, неврозов и в особеннос¬
ти психозов познакомил нас со всеми степенями
расстройства различных функций интеллекта; и
хотя тяжелые степени расстройства случаются
только в психозах, более мягкие, по большей час¬
ти временные и обратимые, формы расстройств ча¬
сто имеют место при других психических заболе¬
ваниях. Каждая из упомянутых функций может
быть нарушена: селективный контроль, временная
перспектива, проверка реальности, овеществление,


88
Хартманн X-
абстракция, способность к отсрочке (Старке, 1935)
и так далее. Специфическая неудача адаптации со¬
ответствует расстройству каждой из этих функций.
Позвольте мне, отклоняясь от темы, сказать не¬
сколько слов о природе мышления в психоанали¬
тической ситуации, где главным объектом рассмот¬
рения является сам субъект. Поскольку субъект
всегда является средством действия, даже когда
он становится объектом действия, мышление по
существу выполняет ту же самую функцию в пси¬
хоаналитической ситуации, что и в направлении
внешнего мира. Психоаналитическая работа пока¬
зывает, что глубинное понимание чьего-либо по¬
ведения зависит от ассимиляции бессознательных
наклонностей (как эго, так и ид). Нунберг (1937)
убедительно показал, что синтетическая функция
эго направляет эти процессы ассимиляции. Защи¬
ты (типично) не только удерживают мысли, обра¬
зы и инстинктивные влечения вне сознания, но
также препятствуют их ассимиляции посредством
мышления. Когда преодолевается сопротивление
защитных процессов, тогда психические элемен¬
ты, против которых было направлено сопротивле¬
ние, и определенные связи этих элементов стано¬
вятся доступными воспоминанию и реконструкции.
Интерпретации не только помогают восстанавли¬
вать зарытый материал, но должны также устанав¬
ливать правильные причинные отношения, то есть,
причины, диапазон влияния и эффективность этих
переживаний в отношении к другим элементам. Я
подчеркиваю это здесь, потому что теоретическое
исследование интерпретации часто ограничивает¬
ся теми случаями, которые связаны с появлением
воспоминаний или соответствующими реконструк¬


5. Интернализация, мышление.
89
циями. Но для теории интерпретации даже бо¬
лее важны те случаи, в которых устанавливаются
причинные связи элементов и критерии для этих
связей. Мы не можем предположить, что способы,
которыми дети связывают свой опыт и которые
позднее становятся сознательными в ходе психо¬
анализа, могут удовлетворять требованиям зрело¬
го эго, не говоря уже о требованиях суждения, ко¬
торое было обострено психоаналитическими
средствами мышления. Это справедливо в целом,
а не только по отношению к защите посредством
изоляции. Простое репродуцирование воспомина¬
ний в психоанализе может поэтому лишь частич¬
но исправить отсутствие связи или некорректную
связь элементов17. Здесь вступает в игру дополни¬
тельный процесс, который справедливо может быть
описан как научный процесс. Он открывает (а не
повторно обнаруживает), согласно общим прави¬
лам научного мышления, правильные взаимоот¬
ношения элементов между собой. Здесь теория
интерпретации касается теории умственных свя¬
зей и в особенности отличия между смысловыми
связями18 и причинными связями (ср. Хартманн,
1927). Я определенно не согласен с часто выска¬
зываемой идеей о том, что бессознательному вооб¬
ще “все это известно” и что задача заключается
лишь в том, чтобы сделать это знание сознатель¬
ным, устранив защиту.
17	Подробней об этом см. "1 echnical Implications of ilgo
Psychology". Psa. Quart., 20:31-43, 1951.
18	‘Смысловые связи" — перевод verstundiiohe Zusammenhange, в
смысле Дильтея, Ясперса и "versiehende Psychologic" Шпренгера.


90
Хартманн X.
Инфантильные амнезии и забывание людьми
опыта психоанализа после его завершения хорошо
демонстрируют, что здоровые люди также склон¬
ны скрывать свою внутреннюю жизнь от самих себя.
Мы знаем, что это может, но не обязательно, стать
причиной расстройства. Самообман может иметь
место вследствие неправильного самовосприятия
или мышления. В целом мы используем термин
самообман, лишь когда субъект становится пред¬
метом самопознания, а не рассматривается просто
как познающий субъект. Имеют место как типичес¬
кие, так и индивидуальные самообманы. Каждый
случай самообмана также сопровождается непра¬
вильным суждением о внешнем мире. Психоана¬
лиз систематизировал эти самообманы и может ис¬
целять их. И действительно, значительная часть
психоанализа может быть описана как теория само-
обманов и неправильных суждений о внешнем мире.
В ходе психоаналитического процесса человек учит¬
ся смотреть в лицо собственному психическому
содержанию как объекту опыта и осмысления и
видеть в нем части причинной сети. Таким обра¬
зом, психоанализ является наивысшим развитием
мышления, направленным на внутреннюю жизнь,
так как он исправляет и регулирует адаптацию и
приспособление (со всеми биологически значимы¬
ми последствиями для индивида, которые здесь
подразумеваются).
Теперь мы от общих взаимоотношений между
мышлением и адаптацией переходим к проблеме
рационального действия. Мое вынужденно схема¬
тичное представление будет особенно неполным
перед лицом большого количества проблем, с ко¬
торыми мы здесь сталкиваемся19. В психоанализе
мы часто говорим о рациональном поведении: как


5. Интернализация, мышление..
91
противоположности невротическому поведению,
как мере нормальности, как цели терапевтических
усилий, как цели образования и т.д. Так как мы
также используем понятие адаптивного поведения
в качестве такой же цели и меры, его отношение к
рациональному действию становится для нас важ¬
ным.
Мы только что говорили о биологической функ¬
ции мышления и посчитали само собой разумею¬
щимся, что необходимо иметь знания, ассимили¬
ровать их и целенаправленно воздействовать на
реальность. Мы не страдаем недугом нашего време¬
ни, характеризуемым страхом, что избыток интел¬
лекта и знания ухудшит и лишит естественности
отношение человека к миру. Для нас это самооб¬
ман: ни в один период истории не было пагубного
избытка знания или интеллекта. Нам не по пути с
теми, кто рассматривает ум как “врага души”
(Клэйгс, 1929). Развитие цивилизации всегда со¬
провождалось хором голосом, выражающих опа¬
сение, что жизнь может пострадать от роста ин¬
теллекта, и в наше время они особенно агрессивны.
Я высказал эти замечания, чтобы предупредить
неправильное понимание дискуссии о взаимоот¬
ношениях между рациональным действием, адап¬
тацией и синтезом, которая теперь последует. Мы
должны признать, что знание, рассматриваемое в
биологическом контексте проблемы адаптации, не
может быть самоцелью. Знание реальности долж¬
но быть подчинено адаптации к реальности, так
19	Подробнее об этом см. 'On Rational and Irrational Action".
Psyhoanalysis and Social Sciences , 1:359-392. New York: International
Universities Press, 1947.


92
Хартманн X.
же как мы подчинили адаптацию взаимоприспо-
соблению. Знание реальности не может быть про¬
сто приравнено к адаптации к реальности; их вза¬
имоотношения должны быть исследованы. Из
приведенного выше рассуждения о взаимоотноше¬
ниях между мышлением и окружающей средой не
следует, что максимальная рациональность явля¬
ется также оптимальной адаптацией и взаимным
приспособлением. Когда мы говорим, что мысль
или система мыслей “сообразна реальности”, мы
можем иметь в виду две разные вещи: во-первых,
что теоретическое содержание этих мыслей истин¬
ное (то есгь соответствует реальности); во-вторых,
что перевод этих мыслей в социальное действие
ведет к адаптированному поведению. Ясно, что
второе значение имеет большую и более непосред¬
ственную биологическую важность. Таким обра¬
зом, мы не должны судить о том, является или нет
действие сообразным реальности, отталкиваясь от
единственного критерия, что оно основано на хо¬
рошем понимании реальности. Такой узкий взгляд
на термин “сообразный реальности” подорвал бы
центральную и особую роль действия и переоце¬
нил бы значимость понимания. Действие, основан¬
ное на хорошем понимании, может иметь соци¬
альные последствия, которые никоим образом не
“содействуют выживанию”. Существует бессчетное
множество экономических и социальных примеров
этого. Успехи науки — в особенности в областях,
имеющих отношение к проблемам личности, — ча¬
сто вначале приводят к дезориентации, для пре¬
одоления которой требуется время. Судьба истин,
открываемых, так сказать, преждевременно, изве¬
стна всем: с ними происходит то же, что и с преж¬
девременно даваемыми сексуальными объяснени¬


5. Интернализация, мышление.
93
ями (см. Фрейд, 1937). Но в то время как даже
эти забытые объяснения могут оказывать позитив¬
ное воздействие на индивидуальную адаптацию,
их исторический дубликат часто имел менее бла¬
гоприятную для жизни индивида сторону. Здесь
мы можем даже говорить о резком контрасте меж¬
ду адаптацией индивида и рода.
Знание ограничено существованием и местом.
Лафорг (1937) говорит об “относительности реаль¬
ности”, имея в виду не только фактически суще¬
ствующую зависимость индивидуального и коллек¬
тивного мышления от развития эго, но также
биологическую целенаправленность этой коорди¬
нации. В свою очередь, однако, если мы рассмат¬
риваем различные мыслительные формы и повсе¬
местно разделяемые взгляды как последовательные
таги в процессе адаптации, тогда мы уже припи¬
сываем определенную “обьективноеть” гой реаль¬
ности, к которой индивиды и люди в целом адап¬
тируются.
Термин “рациональный” имеет много значений,
но мы будем обсуждать лишь те аспекты рацио¬
нального действия, которые имеют прямое отно¬
шение к нашей проблеме. Рациональное действие
имеет цели и средства. Здесь нас особенно интере¬
суют те два типа действия, которые Макс Вебер
(1921)	выделял как “рационально целевые” и “ра¬
ционально ценностные”. Согласно Веберу, “дей¬
ствие человека рационально целевое, если он рас¬
сматривает цели, средства и побочные следствия,
а также различные возможные цели относительно
друг друга”. Если человек действует сообразно эти¬
ческим, эстетическим, религиозным убеждениям,
не принимая во внимание возможные последствия,
тогда его действие является чисто рационально


94
Хартманн X.
ценностным: “Рационально ценностное действие
(в наших терминах) всегда является действием в
соответствии с “заповедями” или “требованиями”,
которым, по мнению действующего лица, он дол¬
жен следовать”. Это утверждение Вебера явно со¬
впадает с известным различием между действием
на службе эго и действием на службе суперэго.
Но давайте добавим, что это не абсолютное проти¬
вопоставление: эго может принимать и санкцио¬
нировать требования суперэго.
Цели действия не являются рациональными в
обычном смысле, если они не являются частичны¬
ми целями в более широком комплексе средств и
целей. То есть, только выбор подходящих средств
для достижения данной цели может быть назван
рациональным. Этот факт часто упускается из
виду, например, когда перспектива сужается до
интересов эго и таким образом то, что может быть
названо рациональным эгоизмом, бесспорно при¬
нимается за основное человеческое отношение;
или, в более общем виде, всегда, когда какая-либо
цель “считается сама собой разумеющейся”, то
упускается из виду ее наличие. Мы, напротив,
подчеркиваем сложность человеческих потребнос¬
тей и требований и широкий спектр целей, кото¬
рые могут быть приняты в качестве нормальных.
Таким образом, в том, что мы будем называть ра¬
циональным поведением, цели -- эти ориентиры
действия — принимаются как данные, а вопрос
заключается единственно в том, каковы подходя¬
щие средства их достижения. Когда мы говорим о
“разумных целях”, под “разумным” мы имеем в
виду нечто вполне отличное от того, что мы здесь
называем “рациональным”. Если бы мы продол¬
жили эту цепь мыслей, она привела бы нас к про¬


5. Интернализация, мышление.
95
блеме ценностей. Однако здесь нас интересует то,
что хотя определенное таким образом рациональ¬
ное действие несомненно может служить внутри
этих границ в качестве измерительного эталона,
оно, очевидно, очень мало говорит об общем ду¬
шевном состоянии человека, так как дает возмож¬
ность рассматривать действие лишь с точки зре¬
ния взаимоотношений целей и средств.
Нам также придется признать, что сфера строго
рационального действия гораздо уже, чем предпо¬
лагают некоторые из нас: мы направляем наши дей¬
ствия, предвидя последовательность событий, но
в решающих областях жизни мы лишь очень редко
можем прогнозировать с научной уверенностью. И
действительно, наука часто не может даже сказать
нам, каковы “наилучшие технические средства” для
достижения данной цели. Между тем, действие —
по крайней мере частично — остается вопросом
иррационального решения; то есть, даже если мы
полностью прогнозируем эффективное действие,
поведение человека направляется не только его
рациональными мотивами, но также привычками,
передаваемыми из поколения в поколение прин¬
ципами, самоочевидными суждениями, основан¬
ными на традициях, и тому подобным. Несмотря
на огромную биологическую значимость, которую
мы приписываем интеллекту, мы не можем отри¬
цать, что этот другой путь часто столь же успе¬
шен. Книга Лафорга (1937) содержит схожие со¬
ображения, показывающие, что в адаптивных
достижениях индивида роль высоко дифференци¬
рованных рациональных функций не является ни
общей, ни абсолютной.
Неудача осознания того, насколько ограничен¬
но влияние интеллекта на деятельность всей лич¬


96
Хартманн X.
ности, временами приводила к описанию целиком
рационального человека (в только что определен¬
ном и узком смысле) в качестве идеала, образца
здоровья. Этот идеал напоминает те карикатурные
концепции психического здоровья, которые мы
наблюдаем у наших пациентов в ходе анализа. Так
как все те сравнительно стабильные формы реак¬
ции, которые мы называем чертами характера,
включают в себя иррациональные элементы — даже
отдельно от решений относительно средств и це¬
лей, которые они могут подразумевать, — этот
идеал рационального человека является идеалом
“человека без качеств” (если позволительно ис¬
пользовать название широко известного романа
(Мюзил, 1930,1932) в ином смысле). Опыт пока¬
зывает, что здоровый и проанализированный че¬
ловек далек от такого “идеала”. Если мы вспом¬
ним, что говорили выше о синтезе и ранговом
порядке, то придем к совершенно иной картине:
оптимальная роль обдумывания средств и целей в
адаптации определяется зрелостью, силой и струк¬
турой эго.
Почему же эта картина столь искажена? Пото¬
му что в ней одна способность заняла место всех
других ментальных функций. Картина станет го¬
раздо человечнее, если мы предположим, что ин¬
теллект обладает организационной функцией, а не
замещает все другие функции. На определенном
уровне развития интеллект начинает осознавать
собственную роль как одной из функций среди дру¬
гих, видит собственную активность в правильной
перспективе среди других ментальных тенденций
(и таким образом преодолевает рационалистичес¬
кий предрассудок, который путает ценность, при¬
писывая ее рациональному поведению, с подлин¬


5. Интернализация, мыил.т.ение
97
ной эффективностью рационального поведения).
Лишь после того, как такое расширение осознания
ставится на службу действию, интеллект действи¬
тельно служит высшим синтетическим и диффе¬
ренцирующим функциям эго. Однако эта форма
синтеза не является концептуально идентичной с
тем, что обычно называют “рациональным”. Это
включение других ментальных функций в план
мысли и действия эго является образцом его об¬
щей антиципаторной функции, которая включает
знание отношений человека как к окружающей сре¬
де, так и к своей внутренней жизни. До психоана¬
лиза функционирование интеллекта в чистом виде
на этом уровне было невозможно, и мы можем ска¬
зать, что эволюция интеллекта впервые создала в
форме психоанализа средства по достоинству оце¬
нить эту задачу. Допсихоаналитические подходы к
“рациональности” имели главный (биологический
и социальный) недостаток в том, что принимали в
расчет лишь сознательные интересы эго. “Рацио¬
нализации” в этом смысле — который отличен от
психоаналитического значения этого термина —
должны быть, однако, в некоторых отношениях
менее адекватными, чем нерациональные, “направ¬
ляемые по определенному руслу” достижения адап¬
тации, которые до определенного момента гаран¬
тируют равновесие всей личности. История нашего
времени предлагает много примеров для доказа¬
тельства правомерности этой связи. В действитель¬
ности, однако, психоанализ делает возможным
синтез и дальнейшее развитие форм адаптации,
хотя я не могу обсуждать здесь степень, до кото¬
рой общество готово или не готово использовать
этот инструмент.
Функционирование интеллекта на этом уровне
может иметь два вида последствий: вести к луч-
4.	Зак 1349


98
Хартманн X.
шему овладению средой (например, учитывать при¬
роду других людей, то есть совершенствовать свое
умение объективизировать ) и, что особенно важ¬
но, к лучшему контролю над самим собой. Исто¬
рическое развитие выдвигало на передний план то
одну, то вторую из этих задач в качестве цели. В
настоящее время многие согласятся с тем, что вто¬
рой из этих задач слишком пренебрегали. Карл
Манхейм (1935) исследовал взаимные воздействия
рациональности социальной структуры и рацио¬
нальности действий индивида. Он мастерски по¬
казывает, что индустриализация, с одной сторо¬
ны, ведет к возрастающей “рационализации”, а с
другой, через “массификацию”, ко всей той ирра¬
циональности, которая имплицитно присутствует
в массовой психологии. Можно предположить, что
возникновение психоанализа в данный историчес¬
кий момент связано с этими развитиями, но здесь
мы не можем проследить эти связи дальше. Оче¬
видно, в определенные моменты истории эго не
может более справляться с окружающей средой, в
особенности не может совладать с той средой, ко¬
торую создало оно само: средства и цели жизни
лишаются своей упорядоченности, и тогда эго пы¬
тается выполнить свою организующую функцию
посредством усиления проникновения в свой внут¬
ренний мир. Когда это состояние является выра¬
жением коллективной эго-слабости, а когда оно
обусловлено вышесредней нагрузкой на эго со сто¬
роны окружающей среды — вот вопросы, которые
мы здесь обойдем. Р.Велдер (1934а) высказал пред¬
положение, что аллопластическое развитие нашей
цивилизации было столь велико, что теперь оно
должно быть уравновешено аутопластическими
изменениями, и психоанализ может содействовать


5. Интернализация, мышление.
99
осуществлению этих изменений, которые смогут
адаптировать человека к его новой среде.
Эти соображения заставили нас расширить кон¬
цепцию “рациональности”, так что она становит¬
ся эквивалентна организующей функции. Эта бо¬
лее широкая концепция рационального поведения
является гораздо лучшей мерой биологически и
социально целенаправленного поведения, чем бо¬
лее узкая концепция, которую мы обсуждали пер¬
вой. Я полагаю, что знаменитое утверждение Фрей¬
да “Там, где было ид, должно стать эго” часто
понималось неправильно. Оно не означает, что
когда-либо существовал или сможет существовать
человек, который всецело рационален; оно подра¬
зумевает лишь культурно-историческую тенденцию
и терапевтическую цель. Нет никакой опасности,
что ид когда-либо “иссякнет” или что все эго-фун¬
кции могут быть сведены к интеллектуальным фун¬
кциям. Говоря о “примате интеллекта”, мы имеем
в виду “примат регуляции со стороны интеллек¬
та”, подразумевающий, что регуляция со стороны
интеллекта занимает первое место среди регуля¬
торных факторов эго, а не го, что все другие мен¬
тальные функции могут или должны быть замене¬
ны интеллектом.
Фрейд (1932), выразив надежду, что в конечном
счете интеллект придет к руководству умственной
жизнью человека, продолжал: “Сущность разума
служит порукой тому, что тогда он обязательно от¬
ведет достойное место человеческим чувствам и
тому, что ими определяется” (р.234). Фрейд ис¬
пользовал термины разум, интеллект, научный дух
как синонимы в этом контексте. Но, возможно,
нам следует на первое место поставить термин “ра¬
зум” в том смысле, в каком он используется здесь


wo
Хартманн X.
Фрейдом, ибо организующая функция, которую мы
рассматриваем, отличает разум от “понимания
смысла”, от каузального мышления и т.д.
Решающим для эго является то, что оно может
использовать рациональные регуляции, одновре¬
менно принимая во внимание иррациональность
других ментальных достижений. Рациональный
план должен включать иррациональное как факт.
(Хотя здесь мы противопоставляем рациональное
и иррациональное, мы осознаем, что эта антитеза
относительна). Антропоморфическое и иррацио¬
нальное мышление может быть плодотворным даже
в сфере научного мышления; и наоборот, потреб¬
ность в рациональности может быть симптомом
или защитой и т.д. в патологических случаях.
Это — как хорошо известно — может также быть
случаем с вынужденным обращением к реальнос¬
ти). Таким образом, мы приходим к инсайту, что
тенденция психоанализа к просвещению должна
необходимо релятивизировать рационалистическую
доктрину просвещения. Даже поверхностное раз¬
мышление покажет, что основы психоанализа как
терапевтической процедуры действительно подра¬
зумевают эту связь между принятием во внимание
рациональных и иррациональных элементов.
Теория, которая берет один аспект рациональ¬
ности и релятивирует его относительно иррацио¬
нального, для того чтобы приписать другому ас¬
пекту рациональности доминирующую роль в
умственной жизни, подвержена двум главным
опасностям: с одной стороны, рациональность зна¬
ния может вести к игнорированию значимости ир¬
рационального, а также к неудаче в осознании ир¬
рациональности целей; с другой стороны, разум
может капитулировать перед иррациональностью.


5. Интернализация, мыш-аение..
101
Последнее является само по себе большей опасно¬
стью, хотя и не для психоаналитика. Значение ра¬
циональности в различных системах мировоззре¬
ния (Weltanschauung) релевантно, но оно не будет
обсуждаться здесь: я уже подробно говорил о нем
(1933).
Возвращаясь к нашей первоначальной пробле¬
ме: знание проходит длинный путь на службе адап¬
тации к реальности, но оно не проходит весь этот
путь; чем в большей мере знание включает про¬
никновение в свою собственную функцию в то¬
тальной структуре личности и в отношениях с ок¬
ружающей средой, тем в большей мере оно может
служить адаптации. Концепция, родственная кон¬
цепции “суперординатной организующей функции
интеллекта”, к которой мы здесь пришли на почве
психоанализа, очевидно является центральной так¬
же в современном социологическом мышлении. Я
имею в виду главным образом книгу Карла Ман-
хейма, которую рекомендую вашему вниманию (ср.
его комментарии о “взаимозависимом мышлении”).


6.	Некоторые интегративные
функции эго
Теперь мы возвращаемся к обсуждению регулятор¬
ных принципов эго, которые мы начали описани¬
ем мышления и рационального действия. Теперь
нам следует кое-что сказать о тех регуляторных
факторах, которые связаны с интересами эго20 и
желаниями. Однако психоанализ, занятый регу¬
ляцией со стороны инстинктивных влечений и
мышления, упустил из поля зрения регуляцию со
стороны желания. Кроме того, для психоанализа
было важнее рассматривать процессы инстинктив¬
ных влечений и процессы желания в контексте
индивидуального развития, которое в большей мере
связывает их, чем отличает друг от друга. Нам из¬
вестно многое о зависимости желания от потреб¬
ностей, но мало что известно о его независимой,
специфически психологической значимости, хотя
мы признаем, что оно в большей мере направляет¬
ся внешним миром, чем инстинктивные влечения.
Можно высказать предположение (Федери однаж¬
ды выделил этот момент), что психология процес¬
20	Относительно более детального исследования интересов эго смот¬
рите "Comments on the Psychoanalytic Theory of the Ego". The
Psychoanalytic Study of the Child, 5:74-96. New York: International
University Press, 1950; и"Оп Rational and Irrational Action".
Psyhoanaiysis and the Social Sciences, 1:359-392. New York: International
Universities Press, 1947.


6. Некоторые интегративные функции эго	/05
сов желания будет играть важную роль в психо¬
аналитической эго-психологии будущего.
Весь диапазон синтезирующих факторов еще
неизвестен: некоторые из них принадлежат супер-
эго, большинство принадлежит эго, а некоторые
частично принадлежат свободным от конфликтов
регуляторным функциям эго. Мы понимаем неко¬
торые из бессознательных синтетических факто¬
ров; но нам известно очень мало о пред сознатель¬
ных и сознательных факторах. Иерархии ценностей
определенно принадлежат к ним в этом контексте
и выполняют роль, схожую с той, которую логи¬
ка, числовые ряды и т.д. играют в рациональном
мышлении тем, что они координируют задачи и
средства решения. (Другая их роль, которая мо¬
жет быть обусловлена чрезмерно строгим супер-
эго, столь знакома, что нет надобности обсуждать
ее здесь.) Мы не должны недооценивать значения
этих ценностных иерархий среди тех социально
детерминированных иерархий, с которыми ребе¬
нок должен прийти к согласию и путем принятия
которых он становится частью “мира, где люди по¬
ставили над собой закон”, — говорит С.Бернш-
тейн-Виндхольц (1937) в своей превосходной ста¬
тье. Путем принятия этих ценностей ребенок может
находить подходящий способ справляться со свои¬
ми либидинозными и агрессивными импульсами,
а его принятие может, таким образом, быть равно¬
сильно синтетическому достижению. Но, конеч¬
но, не все элементы социальной иерархии ценнос¬
тей будут в равной степени пригодны для такого
использования. Сверхиндивидуальная природа та¬
ких ценностных систем и идеалов способствует
кооперации с другими людьми и таким образом
также и адаптации. Социальные системы ценное-


104
Хартманн X.
тей точно такие же, как и любые другие соглаше-
ния (в самом широком смысле этого слова): хотя
они часто служат помехой адаптации, при опреде¬
ленных условиях они могут также способствовать
ей. Фрейд (1921) при обсуждении социальной зна¬
чимости формирования идеала рассматривает кри¬
сталлизацию некоторых из тех целей, которые оп¬
ределяют направление рационального действия.
(Здесь опять релевантно отличие Макса Вебера
между рационально целевым и рационально цен¬
ностным действием.) В этом контексте “цель” не
должна быть финальной, то есть абсолютно кон-
нотированной. Цели, говорит Дьюи (1922) явля¬
ются в целом средствами “унифицировать и осво¬
бодить текущие, противоречивые, смешанные
привычки и влечения”, его терминология, конеч¬
но, отлична от нашей. Эта форма адаптации, по¬
добно любой другой, подходяща лишь для средне
ожидаемых ситуаций. Те социальные нормы, ко¬
торые усваивает ребенок, лишь частично совпада¬
ют с теми наградами и наказаниями, которые он
будет действительно получать от общества в пос¬
ледующей жизни. Тем не менее, эти иерархии цен¬
ностей могут служить в качестве станций включе¬
ния или точек кристаллизации человеческого
поведения: мы видели, что действие предполагает
не только рациональную регуляцию, но также цели,
устанавливаемые иерархией ценностей. Значимость
такой иерархии ценностей, сформированной у ин¬
дивида, варьирует в соответствии со структурой
общества, в котором они возникают, например, в
соответствии с тем, склонна ли этика, реализуе¬
мая в обществе, быть более нарциссического или
более компульсивно-невротического типа и т.д.
Некоторые такие иерархии ценностей могут быть


6. Некоторые интегративные функции эго
105
прямо враждебны, другие — нейтральны к обще¬
ству, а некоторые будут содержать социальные
факторы первостепенной важности, как, например,
оценка любви к людям. Фрейд (1926а) заметил:
“При данных нам влечениях и окружающей среде
любовь к людям должна считаться столь же неза¬
менимой для выживания человечества, как и тех¬
нология”. Таким образом принятие этической
иерархии ценностей может выполнить задачу син¬
теза и может, но не обязательно, быть полезно
для индивидуальной адаптации. Мы еще более уве¬
римся в полезности этих иерархий ценностей, если
примем в соображение их роль в сохранении об¬
щества (или определенных типов общества). Я
кратко упомянул и не буду далее обсуждать труд¬
ный вопрос, станет ли наша жизнь лучше, если
эта концепция адаптации будет включать в себя
лишь выживание индивида или же если она будет
включать в себя также и выживание рода. Я опять
хочу здесь подчеркнуть, что ради простоты я пре¬
небрег и буду пренебрегать впредь как раз теми
вопросами, которые обычно представляют для нас
наивысший интерес: как развивается склонность к
построению таких “иерархий ценностей”, какую
роль играют реактивные образования в этом раз¬
витии, с какими тревогами благодаря им справля¬
ются и каковы источники этих тревог. Мы не бу¬
дем рассматривать здесь эти вопросы.
Нам известно, как влияют друг на друга искус¬
ство и магическое действие. Художественная фор¬
ма сохраняет нечто от своего магического начала;
но как раз здесь лучше не говорить о разделении
формы и содержания: когда мы используем термин
“магический” в строгом смысле этого слова, мы
имеем в виду, что форма является также содержа¬


106
Хартманн X.
нием. Изменение функции происходит в ходе раз-
вития искусства: Крис (1934) показал, что то, что
начиналось как магическое воздействие, стало ху¬
дожественной ценностью. Здесь эволюция следу¬
ет двумя путями: один ведет к рациональному (и
в конечном счете к научному) представлению, дру¬
гой — к художественному представлению. Двумя
самыми наглядными конечными продуктами этой
эволюции являются концептуальный язык науки,
который исключительно рационален, и язык по¬
эзии. Искусство определенно не является просто
архаическим остатком. Очевидно, вследствие са¬
мого своего происхождения некогда магические
образы обеспечивают различные возможности для
синтетических решений. Помимо и сверх вопроса
об их пригодности для удовлетворения потребно¬
сти, эти магические образы сохраняют свою силу в
качестве ориентиров даже на более высоком уров¬
не развития. Здесь опять мы имеем множествен¬
ное наслоение, подобное тому, какое я продемон¬
стрировал в мышлении. Процесс художественного
творчества является прототипом синтетического
решения, и (помимо своей вторичной связи с со¬
циальной реальностью, описанной Фрейдом, 1917)
это наиболее важное различие между ним и
“фантазированием”. Такая тенденция к “порядку”
неотъемлемо присутствует в каждом произведении
искусства, даже когда его содержание или намере¬
ние представляет “беспорядок”. Это является, сле¬
довательно, еще одним примером “регрессивной
адаптации”: умственное достижение (чьи корни
архаические) приобретает новую значимость как для
синтеза, так и для отношения к внешнему миру
вследствие того, что идет именно окольным путем
— через архаическое. Мы не принимали здесь во


6. Некоторые интегративные фугжиии эго
107
внимание отношение искусства к инстинктивным
влечениям, а рассмотрели лишь его роль в преде¬
лах (нерациональных) эго-функций. Естественно,
красота также доставляет удовольствие и зависит
от инстинктивных влечений; кроме того, творение
искусства дает как первичное, так и (через его син¬
тетическое достижение) вторичное удовольствие.
Работа Фрейда об остроумии может открыть путь
к пониманию экономии этих воздействий; однако
искусство обладает вдобавок тем нормативным,
упорядочивающим элементом, о котором я только
что говорил, и даже тогда эта характеристика пси¬
хологического смысла искусства и произведений
искусства очень неполна. Исследования Криса не¬
скольких последних лет содержат возможные от¬
правные точки для заполнения разрыва между пси¬
хоаналитической эго-психологией и эстетикой.
Здесь следует упомянуть еще один фактор, кото¬
рый также является прототипом (или представи¬
телем) эго-функции, которая имеет огромную био¬
логическую ценность:	это	возрастающая
подвижность эго в художественной деятельности
и художественном наслаждении, которая может
быть связана с подвижностью эго в игре и в коми¬
ческом*. Начнем с того, что эта “подвижность”
является свободой от регуляции со стороны внеш¬
него мира; однако, так как это открывает доступ и
к внутреннему миру, оно может также иметь аутоп¬
ластические воздействия. Здесь имеют место раз¬
личные связи между синтетической функцией эго
*	Комическое — категория эстетики, означающая смешное. В ходе
развития культуры обособляются виды комического — ирония, юмор,
сатира. — Прим. русск. перев.


JOS
Хартманн X.
(и возможно, даже более примитивным “приспо¬
соблением”) и проблемой гештальта (простран¬
ственный, временной, мыслительный гештальт,
гештальт действия и т.д.).
Хотя все эти комментарии являются предвари¬
тельными и, конечно, очень неполными, я не могу
закончить этот раздел без упоминания психологи¬
ческой значимости религий. Религии являются
(среди прочих вещей) воплощениями ценностной
шкалы. Мы знакомы с фрейдовской генетической
деривацией из одного источника элементов, кото¬
рые интегрируются в религиозные системы, а имен¬
но, попытки утешения, объяснения неизвестного
и создания системы этических императивов. Про¬
должающееся воздействие на человеческий ум и
синтетическое достижение религий основывается
на их интегративных представлениях и на том, что
они являются насыщенными традицией, социаль¬
но объединяющими целостными системами, кото¬
рые питаются вкладами изо всех трех психичес¬
ких инстанций и представляют паттерн, доступный
многим людям для удовлетворения требований изо
всех этих трех инстанций (см. также Лыоба, 1937).
Религии являются наиболее очевидной попыткой
совладать как с этими психическими инстанция¬
ми, так и с социальной адаптацией (через образо¬
вание коммун) посредством синтеза.


7.	Импликации для концепций
здоровья и воспитания
Вопросы адаптации, синтеза, рангового порядка и
рационального действия приводят нас к вопросу о
возможных критериях концепции психического здо¬
ровья-1. Решение является простым всякий раз,
когда свобода от симптомов и здоровье могут быть
приравнены друг к другу. Если мы добавим фак¬
тор устойчивой свободы от симптомов и сопро¬
тивление неблагоприятным воздействиям, мы все
еще будем находиться внутри сферы, с которой
легко иметь дело эмпирически, но не прогности¬
чески. А за пределами той сферы, где могут быть
применены эти критерии, очень трудно дать науч¬
ное определение душевного здоровья или опреде¬
лить состояние, к которому мы хотим привести
своих пациентов посредством психоанализа. Все
контексты, в которых мы рассматривали здесь кон¬
цепцию здоровья, содержат намеки, но ни один из
них - и даже все они вместе взятые — не дают
достаточно широкого, гибкого и недвусмысленно¬
го определения здоровья. Кроме того, здоровье
является частично очень индивидуальным вопро¬
сом. Наконец, на обычно использовавшиеся кри¬
терии здоровья явно оказывают влияние мировоз¬
зрение (Weltanschauung), “здоровое нравственное
21 Для более детальной трахтовки см. "Psychoanalysis and the Concept
of Health". Int.J.Psa., 20:308-321, 1939.


110
Хартманн X.
поведение”, социальные и политические цели. В
анализе наших пациентов мы познакомились с пси¬
хологическим фоном для различных концепций
здоровья. Поэтому я считаю, что на данное время
нам придется отказаться от формулировки точной
и общей теоретической концепций здоровья, в про¬
тивном случае мы невольно основываем оценку
нашего опыта и формирование данной концепции
на собственных субъективных целях. Еще одно
соображение должно нас предостеречь от непро¬
думанных высказываний о свойствах “идеально¬
го” здоровья (концепции, созданной главным об¬
разом как антитезы неврозу): повторяющееся
наблюдение, что те самые механизмы, которые при¬
водят к явной патологи, могут при других услови¬
ях служить адаптивным реакциям, и что резуль¬
тат часто зависит от количественного, а не от
структурного фактора. Концепция здоровья, кото¬
рая понимается единственно как отрицание невро¬
за и не принимает во внимание состояние свобод¬
ной от конфликтов сферы эго, является слишком
узкой, хотя бы лишь потому, что без принятия в
расчет этой сферы концепции силы эго, рангового
порядка и равновесия не могут быть очерчены удов¬
летворительным образом. Другая причина, поче¬
му некоторые теоретические концепции здоровья
слишком узки, заключается в том, что они обычно
недооценивают как огромное разнообразие типов
личности, которые должны практически считаться
здоровыми, так и многие типы личности, которые
социально необходимы. Поэтому в настоящее вре¬
мя мы должны ограничить нашу теорию исследова¬
нием конкретных связен психических функций с
адаптивными и синтетическими процессами и до¬
стижениями. Но все это не изменяет нашу прак¬


7. Импликации для концепций.
111
тику, не изменяет целей психоаналитической те-
рапии (которые с выгодной позиции будущей тео¬
ретической концепции здоровья являются пробны¬
ми целями): помогать человеку достичь лучше
функционирующего синтеза и отношения к окру¬
жающей среде. Я ограничусь этими немногими за¬
мечаниями, так как более подробно говорил об этом
в марте прошлого года.
Мы сталкиваемся со сходными трудностями,
когда пытаемся вывести цель воспитания из фак¬
торов адаптации, синтеза и т.д. То, что лежит в
основе такого извлечения, аналогично тому, что
лежит в основе теоретической концепции здоро¬
вья; но здесь мы уже знаем, что цель воспитания
не может быть удовлетворительным образом оп¬
ределена с точки зрения одного лишь предотвра¬
щения невроза. С общей биологической точки зре¬
ния процесс воспитания несомненно стремится,
главным образом, к адаптации и в особенности со¬
циализации ребенка. Но в действительности вос¬
питание выходит за пределы этих целей и также
прививает определенные идеалы, которые, как
правило, по крайней мере частично установлены
традицией, но которые могут также становиться
средствами изменения общества. Принятие пред¬
писанных форм и целей поведения может способ¬
ствовать адаптации и часто действительно способ¬
ствует, но оно может также и препятствовать ей.
Мы можем, вероятно, различать три элемента во
всех формах воспитания: адаптацию к данной ок¬
ружающей среде, подготовку к ожидаемой буду¬
щей окружающей среде и формирование целей в
соответствии с идеалами воспитывающего поколе¬
ния, которое учитывает не только прошлое, но так¬
же настоящее и будущее. Конечно, рациональное


112
Хартманн X.
поведение, доминирование регуляции со стороны
интеллекта и т.п. также могут быть идеалом вос¬
питания. Но, несмотря на их рациональный харак¬
тер, раз они предлагаются в качестве такого идеала,
то — подобно любому другому воспитательному
идеалу — они являются выражением нерациональ¬
ной системы ценностей и не являются тем, что мы
будем называть рациональным. Я лишь затраги¬
ваю здесь этот вопрос, так как детально обсуждал
его в другой работе (1933). Фрейд (1927) задавал¬
ся вопросом, почему религиозные системы объе¬
диняют космогонию* и этические нормы (здесь мы
можем не принимать во внимание третий элемент
религии — “утешение”). Он дает генетический
ответ, что оба этих аспекта порождены отношени¬
ем ребенка к своему отцу. Это стремление вывес¬
ти элементы знания и нормативные элементы друг
из друга и проследить их к общей матрице, кото¬
рое мы находим в религиях, наблюдается, однако,
и вне их (например, во многих метафизических
системах) и у нерелигиозных людей. Очевидно,
большинство людей не может выносить мысль о
том, что даже на основании надежного, проверен¬
ного знания мы не можем логически вывести при¬
чину для “ты должен”. Это большинство придер¬
живается иллюзии, что знание должно обеспечивать
цели действию, и таким образом оно переносит “ве¬
личие” знания на те цели, для реализации которых
это знание используется, как если бы этические или
воспитательные цели могли оказаться “истинными”
вследствие применения “истинного” знания для
их достижения. Но в этих двух случаях слово “ис¬
*	Здесь имеется в виду учение о божественном происхождении мира.
— Прим. русск. перев.


7. Импликации для концепций.
из
тинный” имеет разный смысл: в первом оно озна¬
чает согласие с принятой системой ценностей, во
втором — согласие с реальностью. Предпринима¬
лись неоднократные попытки — главным образом
в последние десятилетия прошлого века, и в этот
раз преимущественно от имени науки — осуще¬
ствить это стремление и избавиться от понятия
“ты должен” посредством введения концепций типа
концепции “биологической ценности”. Но данный
вопрос все еще остается в сфере ценностных иерар¬
хий. Безусловно справедливо — и я говорил об
этом в другой работе (1928), — что углубление зна¬
ния человека может изменять его оценки. Но реша¬
ющий момент, который пытается отрицать эта ил¬
люзия, остается неизменным: “валидность” знания,
которое содетерминирует акт оценки, не имеет ни¬
чего общего с “валидностью” этой оценки. Зна¬
ние, однако, может помочь нам осознать, что то,
что “действительно” является нашей иерархией
ценностей — то есть фактически существующая
структура и цели наших ценностно рациональных
действий — не совпадает с системой ценностей,
которую мы ранее сознательно считали своей соб¬
ственной. Психоанализ часто вызывает такие из¬
менения: например, он может находить противо¬
речивые оценки, он может показывать, что частные
оценки не соответствуют общим, и он может дока¬
зывать ложность предполагаемой “причинно-след-
ственной связи” между двумя ценностями, в соот¬
ветствии с которой одна из этих ценностей является
вторичной по отношению к другой, представляю¬
щей главную ценность. Кроме того, новые отно¬
шения к себе и окружающей среде, приобретенные
в ходе психоанализа, могут находить выражение в
новых актах оценки и т.д. Но мы не можем согла¬


114
Хартманн X.
ситься с точкой зрения, что ценности могут быть
выведены из психоаналитического знания, или с
точкой зрения, что фактически существующие из¬
менения в оценке, которые происходят в резуль¬
тате анализа, могут приводить к действительно
единообразной иерархии ценностей, присущей всем
проанализированным людям — хотя, конечно,
определенные общие элементы наглядно видны в
ценностных иерархиях тех людей, которые про¬
шли через схожие переживания или которым в
ходе своего анализа пришлось исправлять сход¬
ные самообманы. Несомненно, что вследствие ре¬
лятивистского отношения, может возникнуть
склонность к ошибочной недооценке сходств меж¬
ду фактически существующими этическими и дру¬
гими иерархиями ценностей. Элементы, общие для
всех людей при адаптации к окружающей среде, в
инфантильной ситуации, при формировании су¬
перэго и т.д., конечно же, приводят к общим эле¬
ментам ценностных систем, но не к общей системе
ценностей, что становится понятным даже при бег¬
лом взгляде на историю. Вера в то, что уровень
рациональности, достигнутый проанализированны¬
ми людьми, и возросшее знание собственной исто¬
рии развития проанализированного человека дол¬
жны приводить к иерархии ценностей, принятой
всеми проанализированными людьми, представля¬
ется мне столь же необоснованной, как и вера в
то, что не должно быть никаких индивидуальных
отличий в других характеристиках проанализиро¬
ванных людей.
“Естественной” иерархии ценностей для людей
не существует. Слово “естественная” в данном
контексте является ширмой для скрытой оценки и
используется для того, чтобы субъективные цели


7. Импликации для концепций.
115
могли представать з виде объективного знания. Я
нашел впечатляющий пример этого у Сенеки. Так
как он осуждает чувственность, но выступает в
защиту естественной жизни, он продолжает дока¬
зывать, что чувственность должна быть по сути
неестественной. То же самое применимо к так на¬
зываемому “естественному” воспитанию. Одной из
причин того, почему трудно описать “нормальное”
развитие, является тот факт, что в нем биологи¬
ческие и социальные факторы незаметно перехо¬
дят друг в друга; очевидно, у человека не может
быть такой вещи, как ненарушенное развитие (в
смысле воздействия на человека социального ок¬
ружения). Следовательно, пассивное поведение
педагогов является столь же сильным “вмешатель¬
ством”, как и активное поведение, отсутствие про¬
свещения — как и просвещение, неинтерпрета-
ция — как и интерпретация, отсутствие запрета —
как и запрет, и т.д. Короче говоря, развитие и вос¬
питание ребенка часто называются естественными,
когда они считаются “правильными”, то есть ког¬
да они положительно оцениваются.
То, что было мной сказано о свободной от кон¬
фликтов сфере, силе эго, адаптации, взаимоприс-
пособлении, ранговом порядке эго-функций, уп¬
равляющих принципах в эго и т.д., является также
подготовкой к представлению сторон эго для бу¬
дущей, более адекватной концепции адаптации и
здоровья.


8.	Предсознательные автоматизмы
Мы уже затрагивали проблему действия (хотя до
сих нор я говорил лишь о рациональном действии)
с точки зрения его мотивации. Теперь мы рассмот¬
рим ее более подробно, хотя я могу выбрать из
общей проблемы лишь фрагменты нескольких тем,
которые представляются важными для нашей кон¬
цепции структуры эго и “здорового” эго. Исследо¬
вание, подобное этому, которое использует отно¬
шение человека к своему окружению в качестве
отправной точки, должно, по-видимому, фокуси¬
роваться на действии. При исследовании интра-
психического конфликта действие может быть, так
сказать, временно вынесено за скобки, но как толь¬
ко мы возвращаемся к исследованию процессов
адаптации: оно немедленно оказывается в центре
внимания. Фрейд показал, что одной из манифес¬
таций перехода от принципа удовольствия к прин¬
ципу реальности является развитие действия из
простой моторной разрядки. Генетическая психо¬
логия действия будет в равной степени важна для
теорий развития эго, намерения и объектных от¬
ношений.
В ходе психоанализа мы сталкиваемся со многи¬
ми ситуациями, в которых для нас важно знать ту
степень, в которой действия наших пациентов яв¬
ляются реалистическими. В действительности
очень часто мы не можем, образно говоря, адекват¬
но определить коэффициент реализма. Когда мы
применяем психоаналитическое мышление к со¬
циологическим и этнопсихологическим проблемам,


8. Предсознатгльные аотоматиэмы
117
это определение становится еще более трудным
делом, чем в анализе индивидов. Простейший при¬
мер этого в индивидуальном анализе мы находим,
когда определяем, является ли опасность врага ре¬
альной или проекцией агрессивных импульсов.
Сходным образом, когда мы применяем психоана¬
литические инсайты к другим областям, наши со¬
ображения всегда включают суждения относитель¬
но реально существующей социальной структуры,
то есть относительно внеакадемического незави¬
симого фактора. Кроме того, не только трудно оп¬
ределить, насколько реалистично действие, но и
сама концепция “реалистичности” является дву¬
смысленной. Мы считаем действие реалистичным,
в первую очередь, когда оно реалистично по свое¬
му намерению, то есть когда средства выбираются
в соответствии с целями в свете корректно оценен¬
ных внешних (и внутренних) условий. Мы называ¬
ем такие действия “субъективно сообразными ре¬
альности”. Мы также считаем реалистическими те
действия, которые удовлетворяют условиям внеш¬
него мира, так что они в действительности содей¬
ствуют связям индивида с реальностью. Мы назы¬
ваем эти действия “объективно сообразными
реальности”22. Вопросы, интересующие нас здесь,
следующие: в какой степени реалистическая регу¬
ляция действия определяется намерением и раци¬
ональной мотивацией и в какой степени — состоя¬
нием адаптации аппаратов, используемых действием;
кроме того, в какой степени действие мотивационно
11 См. также "On Rational and Irrational Action". Psyhoanalysis and
the Social Sciences, 1:359-392. New York: International Universities
Press, 1947.


118
Хартманн X.
или генетически вовлекает в себя иррациональные
силы — то есть инстинктивные влечения — и так
далее? Я не могу продолжать здесь исследование
проблемы взаимоотношений с реальностью, кото¬
рые вовлечены в психологию действия.
Действия всегда вовлекают тело: они всегда под¬
разумевают осведомленность субъекта о своем теле
на некотором уровне осознания (ср. Шильдер, 1924).
Эго использует соматические аппараты для осуще¬
ствления действий. Вначале я буду рассматривать
моторные аппараты. У взрослых они организованы
для определенных достижений. При стабильности
достижений они функционируют автоматически:
интеграция соматических систем, вовлеченных в
действие, автоматизирована и такова же интегра¬
ция вовлеченных в действие умственных усилий
индивида. С возрастанием тренированности дей¬
ствия его промежуточные шаги исчезают из созна¬
ния. Для объяснения этого Кречмер (1922) пред¬
ложил закон “формульного сокращения” (formular
abbreviation)*. Расстройства автоматизированных
действий, в особенности обусловленные органичес¬
кой болезнью мозга, дают нам важную информа¬
цию о функционировании соматических аппаратов,
вовлеченных в действие, в то время как мы узнаем
о функционировании вовлеченных психических ап¬
паратов из эволюционной психологии и из психо¬
анализа (в особенности психотиков).
Не только моторному поведению, но также вос¬
приятию и мышлению присуща автоматизация.
Упражнение автоматизирует методы решения про¬
*	Кречмер считает, что при автоматизации действия исчезают его
промежуточные ступени. — Прим. русск. персе.


8. Предсознатгльные автоматизмы
119
блемы в такой же большой степени, как это проис¬
ходит с ходьбой, говорением или писанием. (Об¬
щеизвестно и хорошо описано К.Груус (1903), что
расстройство автоматизированных достижений ре¬
активирует гибкий интеллект). Наблюдения авто¬
матизированных функций, а также некоторые дру¬
гие феномены сигнализируют нам о том, что
концепция всецело гибкого эго является иллюзи¬
ей; однако обычно даже прочно установившиеся дей¬
ствия и методы мышления являются не полностью
ригидными. Помимо адаптированности, имплицит¬
но присутствующей в их использовании, автомати¬
зированные действия обладают определенным уг¬
лом отклонения (изменяющейся широтой) для
адаптации к конкретной ситуации.
Мы рассматриваем вводящие в заблуждение
представления и будем поэтому отвергать любую
теорию, которая станет сводить сложность челове¬
ческих действий к системе “привычек”, которые
осуществляются или канализируются в различной
степени. Такие теории — предлагаемые на обсуж¬
дение главным образом в США, и в особенно край¬
ней форме Дьюи (1922) — полностью упускают из
виду личный элемент, регуляцию человеческих
действий со стороны эго. Аргументы против этой
чрезмерно монистической концепции психической
жизни очевидны и часто высказывались. Мы хо¬
тим здесь лишь показать место автоматизмов внут¬
ри превосходящей по классу психической структу¬
ры. Делая это, я буду избегать термина “привычка”.
Привычки и автоматизмы определенно являются
во многих отношениях связанными друг с другом
формами регуляции поведения. Привычка являет¬
ся более широкой, но и более смутно определен¬
ной из двух этих концепций. Сказать, что мы де¬


120
Хартманн X.
лаем нечто “в силу привычки”, означает, что мы
всегда так поступаем в определенных ситуациях,
не будучи в состоянии сформулировать мотива¬
цию или цель данного действия. Конечно, при¬
вычка может тем не менее иметь “смысл”, кото¬
рый не является осознаваемым. Формирование
привычки может быть начато по требованию вле¬
чения, или защиты от влечения, или и тем и дру¬
гим вместе. Роль идентификаций и других соци¬
альных отношений часто ясно видна в привычках
(ср. Бернфельд, 1930).
Местом этих автоматизмов в психической то¬
пографии является предсознательное. В своей ра¬
боте “Остроумие и его отношение к бессознатель¬
ному” , Фрейд (1905а) писал: “Такие процессы,
разыгрывающиеся в предсознательном и ускольза¬
ющие от внимаиия, с которым связано сознание,
можно назвать подходящим термином “автомати¬
ческие”23. Однако несомненно, что не все пред-
сознательные процессы являются автоматическими
и что они также вызывают обширные перекомбина-
ции элементов. Жане (1930) часто использует тер¬
мин автоматизм, который при этом становится дву¬
смысленным, так как он относит к этой категории
разнообразные процессы, включая большинство тех
из них, которые мы считаем бессознательными в
строгом смысле этого слова, в особенности меха¬
низмы бессознательного. Я не могу примирить кон¬
цепцию автоматизма — используемую здесь в смыс¬
ле формульного сокращения, формирования
25	Цит. По Фрейд 3, 'Остроумие и его отношение к безсознательно-
му", в кн. "Я" и "Оно", книга 2, Тбилиси, 1991 г., с.390. -— Прим.
перев.


<S. Предсознательные автоматизмы
121
аппарата — с нашей точкой зрения на функциони¬
рование ид. Автоматизация в этом смысле непре¬
менно заранее предполагает катектические состоя¬
ния такого рода, которые мы приписываем
предсознательному, но не ид. Хотя мы можем на¬
звать навязчивое повторение автоматическим про¬
цессом, так как оно сравнительно свободно от воз¬
действия эго, и хотя мы действительно говорим об
автоматической тревоге по контрасту с сигнальной
тревогой и так далее, эти использования отлича¬
ются от моего использования данного понятня
здесь, даже при том, что они все могут при иссле¬
довании оказаться родственными (дополнительно
об этом далее). Использование термина является,
в конечном счете, вопросом дефиниции; термин
“автоматизм” применяется здесь только к сомати¬
ческим и предсознательным аппаратам эго, и от¬
метим, что здесь опять мы сталкиваемся с пробле¬
мой, которая предполагает, что нам следует
расширить свои психологические усилия для ис¬
следования предсознательного.
Неврозы навязчивости, тики, кататонии и т.д.
научили нас кое-чему относительно патологичес¬
ких автоматизмов. Нормальные автоматизмы час¬
то являются предшественниками навязчивых сим¬
птомов, и в неврозах навязчивости мы видим, как
они развиваются в симптомы. Фрейд (1926b) опи¬
сывает, как навязчивые симптомы закрепляются за
“процедурами (которые позднее становятся почти
автоматическими), связанными с отходом ко сну.
умыванием, одеванием и передвижением” (р. 67).
Также хорошо известно, что сексуализация автома¬
тических функций играет роль во многих неврозах.
Ландауэр (1927) продемонстрировал, что неврозы
навязчивости могут препятствовать де-автомагиза-


1 22
Хартманн X.
ции для того, чтобы стоять на страже против ста¬
новления сознательными запретных импульсов и
мобилизации чувств вины. Он считает автоматиза¬
цию — посредством которой “удушается пережи¬
вание эго удовольствия и боли” — составной час¬
тью проекции, посредством которой эго
анимистически оживляет окружающую среду, на¬
деляя ее душой. Фенихель (1928) изучал опреде¬
ленные ухудшения “контроля эго за подвижностью”,
дистонические автоматические позы и установил их
функциональную связь с тревогой, защитой и орган-
но-либидинозными процессами. Здесь также умес¬
тно вспомнить о роли автоматических реакций, ав¬
томатических защитных процессов и т.д. в генезисе
невротического характера, которая была описана
В.Райхом (1933), а также его выводы относитель¬
но техники психоанализа.
Здесь мы не касаемся непосредственным обра¬
зом таких патологических процессов автоматиза¬
ции, а также автоматизмов как отправных точек
для патологических развитий, не касаемся мы даже
уместных в данной связи проблем техники. Алек¬
сандер (1921,1825) более широко охватил эту про¬
блему, и я согласен с ним по многим пунктам; но
даже он воспринимает автоматизацию главным
образом как бегство от реальности, как регрессив¬
ный феномен. Нас интересуют здесь целенаправ¬
ленные достижения этих автоматизмов и их важ¬
ная роль в схеме процессов адаптации. Не может
быть “случайностью”, что автоматизмы играют та¬
кую огромную роль среди тех функций, которые
либо сами по себе адаптивны, либо используются
процессами адаптации. Очевидно, что автомати¬
зация может обладать экономическими преимуще¬
ствами, сохраняя катексис внимания в частности и


S. Предсознателъные автоматизмы
123
просто катексис сознания в целом. Мы используем
автоматизмы как средства, которые уже существу¬
ют, которые нам не требуется создавать заново в
каждом случае, и поэтому причинно-следственные
связи в некоторых областях, так сказать, “не под¬
лежат обсуждению”. Если говорить о физиологи¬
ческих автоматизмах, то известно, что возросшая
практика уменьшает их метаболические расходы.
Эти аппараты достигают того, чего мы ожидаем от
всякого аппарата: они ускоряют преобразование и
сберегают энергию. Успех многих сложных дости¬
жений в центральных психических областях зави¬
сит от автоматизации. Здесь, как и в большинстве
процессов адаптации, мы имеем целенаправленное
обеспечение для средне ожидаемого диапазона за¬
дач. Возможно, что автоматизация функциониру¬
ет как стимульный барьер в душевном аппарате.
Следует сказать, что в пожилом возрасте не обра¬
зуется никаких новых автоматизмов, хотя так на¬
зываемые “привычки” играют важную роль.
Можно сказать, что автоматизмы — подобно
другим рассматривавшимся здесь психическим фе¬
номенам — также находятся под контролем внеш¬
него мира, и при определенных условиях формуль-
но сокращенное поведение в большей мере
гарантирует овладение реальностью, чем новая
адаптация в каждом конкретном случае. В этом
смысле даже достижения огромной биологической
адаптационной ценности, как, например, гибкое
мышление и действие, могут препятствовать адап¬
тации, вмешиваясь в автоматизированный процесс
в неподходящий момент или в неподходящей сте¬
пени. Автоматизация является характерным при¬
мером тех сравнительно устойчивых форм адапти-
рованности, которые оказывают длительное


124
Хартманн X.
воздействие на процессы адаптации. Утверждение,
что одной из целей психоанализа является транс¬
формация автоматизмов в подвижные процессы эго
(то есть в процессы, которые заново адаптируются
по каждому случаю), не оценивает по достоинству
эти предсознательные автоматические действия.
Ригидность эго — хорошо известное препятствие
для адаптации. Мы должны, однако, внести изме¬
нения в эту формулировку, так как автоматизмы
также могут быть более удачными формами функ¬
ционирования. То превратное представление, ко¬
торое мы пытаемся исправить, очевидно имеет два
источника: во-первых, наша концепция функций
эго смоделирована слишком схематически на од¬
ной функции эго (то есть, на выборе между аль¬
тернативами); во-вторых, мы пренебрегли адапти¬
рованными формами поведения в пользу процессов
адаптации, которые, конечно же, более заметны. В
действительности как гибкость, так и автоматиза¬
ция необходимы и характерны для эго; целенаправ¬
ленные достижения зависят от некоторых функций,
принимающих гибкую форму, других функций, при¬
нимающих автоматизированную форму, и еще тре¬
тьих — комбинирующих эти две формы в различ¬
ных пропорциях. Эго должно быть способно
включать автоматизированные функции в свои про¬
цессы адаптации. Позвольте мне напомнить вам, что
мы уже сталкивались с таким включением антите¬
зиса в абсолютно другой области: рациональное дей¬
ствие должно включать иррациональные элементы.
Здесь снова мы вплотную подходим к проблемам
формирования структуры внутри эго и рангового
порядка функций эго, почти не разработанным с точ¬
ки зрения их биологической целенаправленности.


S. Предсознателъныс автоматизмы
125
Автоматизмы также являются “долженствовани-
ями” (хотя это “долженствование” будет, есте¬
ственно, лишь особым случаем повсеместного пси¬
хологического детерминизма). Не все автоматизмы
могут быть изменены немедленно и без переходно¬
го периода посредством одного лишь волевого ре¬
шения. Эти “долженствования” и те симптомы
навязчивости не ощущаются, конечно, одинаковым
образом. Однако расстройства, вызываемые нару¬
шением автоматизмов и симптомами навязчивос¬
ти, сходны; но таковы же и расстройства, которые
вызваны нарушением эго-сообразных действий вле¬
чений: даже рационально оправданное прерыва¬
ние сексуальной деятельности равносильно рас¬
стройству и неудовольствию. Мы обычно считаем
патогномичным, если люди затрудняются прини¬
мать решения, не отвечают за свои действия или
для них недоступны определенные умственные акты
и области, которые большинство людей могут кон¬
тролировать. В этом контексте Вэлдер (1934b)
предпочитает термины “свободный” и “несвобод¬
ный”; то же делает и Голдштейн (1939) при харак¬
теристике поведения людей с травмой мозга. Я из¬
бегаю термина “свободный”, так как в истории
философии он приобрел столь много дополнитель¬
ных значений, что это неизбежно должно вести к
неправильным пониманиям; однако те факты, к
которым имеет отношение данный термин, действи¬
тельно устойчивы и могут даже в определенных
случаях обеспечивать один из критериев здоровья
(среди других). Интерпретация этих фактов, ко¬
нечно, подлежит обсуждению. Здесь я имею в виду,
что контроль со стороны сознательного и преЭ-
сознательного эго, его степень и размах имеют по¬
зитивную значимость для здоровья, хотя “должен¬


126
Хартманн X.
ствование” и “неспособность действовать иначе”
не всегда являются недвусмысленными критерия¬
ми патологии. Сверху прощенные теоретические
концепции здоровья не принимают во внимание
эти эмпирические факты. Здоровые люди тоже
подчиняются “долженствованиям”. Они не мол¬
люски; они обладают “характерными чертами”, и
эти черты просто являются сравнительно стабиль¬
ными формами реакции, которые не пересматри¬
ваются в каждом случае. Поведение Лютера: “На
том стою и не могу иначе”, не является патологи¬
ческим.
Те формулировки, на которые мы ссылались
выше, подразумевают, во-первых, обычную
вещь — человек здоров, если его поведение “адек¬
ватно” в каждой ситуации; проблема, однако, зак¬
лючается в установлении того, что в данных пси¬
хических состояниях, не подлежащих изменению
по желанию, даст наилучший шанс для достиже¬
ния адекватности. Возможно, эти формулировки
также подразумевают, что решения должны исполь¬
зовать взаимоотношения средств и целей объек¬
тивно корректным образом, что они должны быть
рационально мотивированы. Но мы уже видели,
что не следует использовать слово “рациональный”
в качестве магического, то, что оно обозначает, не
выше целенаправленности, оно также не говорит
что-либо о самих задачах, о том, что эго может
делать и что нормальное эго должно быть способ¬
но делать. Логический инсайт определенно являет¬
ся лишь одним из регуляторных факторов. Автома¬
тизмы устанавливают дополнительную преграду на
пути достижения критерия психического здоровья:
нормальное эго должно быть способно к контролю,
но оно также должно быть способно к долженство~


<S. Предсознателъные автоматизмы
127
ванию; и этот факт, не свидетельствующий об умень¬
шении силы эго, необходим для его здоровья. Сход¬
ным образом нормальное эго должно быть способ¬
но временно приостанавливать даже .свои самые
сущностно важные функции. Примером этого яв¬
ляется так называемая “утрата эго” при интенсив¬
ном сексуальном возбуждении, патологические
формы которой клинически известны как тревога
относительно утраты эго в оргазме (ср., например,
Фенихель, 1937а). Мы заключаем, что нормаль¬
ное эго способно уступать долженствованиям.
(Этому сродни от давание эго свободным ассоциа¬
циям в ходе психоанализа. В этом случае прихо¬
дится научиться эго-контролируемому приостанов¬
лению определенных функций эго; известно, что
дети не могут этого делать). Мы не недооцениваем
“свободно подвижной функции эго” — одного из
наших лучших помощников в терапевтической ра¬
боте, — говоря, что эго не должно уравниваться с
одной из своих функций24, в данном случае с гиб¬
ким мышлением и действием; что здоровое эго ду¬
мает и действует гибким образом, но не исключи¬
тельно таким образом; кроме того, что у здорового
человека превосходящие по классу функции эго
определяют, когда эго может целенаправленно ис¬
пользовать автоматизмы; и наконец, что на служ¬
бе регуляций эго даже высоко развитые достиже¬
ния должны временно приостанавливаться. Эта
превосходящая по классу функция очевидно пред¬
24 Относительно пристрастных концепциий эго, см. "Psychoanalysis
and Developmental Psychology”. The Psychoanalytic Study of the Child,
5:7-17. New York: International Universities Press, 1950; и "The Mutual
Influences in the Develpment of Ego and Id". The Psychoanalytic Study
of the Child, 7:9-30. New York: International Universities Press, 1952.


128
Хартманн X.
ставляет то, что может быть названо “централь¬
ной регуляцией” или, возможно, “целевой струк¬
турой” (ср. с. 104 относительно целей и средств).
Каково отношение этих автоматизмов к прин¬
ципу удовольствия и навязчивому повторению?
Очевидно, эти сравнительно ригидные аппараты час¬
то увековечивают нечто, что однажды было прият¬
ным, что решало задачу или устраняло расстройство,
или что-либо подобное. Мы уже подчеркивали, что
формульное сокращение по сути благоприятствует
отношениям реального существования. Возможно,
что эти “принципы” — как мы их понимаем — лишь
приводят в действие пусковой механизм канализи¬
рованных действий и методов мышления (так как
они были структурализированы), но не регулиру¬
ют их последующее течение. Так как автоматизи¬
рованные процессы являются повторяющимися,
можно подумать, что они некоторым образом свя¬
заны с навязчивым повторением. Эта координация
будет даже очевидна, если мы — подобно Алек-
сандйеру (1925) — назовем каждое повторение ус¬
пешного овладения навязчивым повторением.
Импликация примеров Фрейда (1920) навязчиво¬
го повторения, однако, иная. Согласно Фрейду,
фиксирующий фактор навязчивого повторения
находится вне принципа удовольствия, не прини¬
мает во внимание принцип удовольствия. Повто¬
рение переживаний в более узком смысле долж¬
но, возможно, отличаться от повторения методов
решения. Определенно имеются повторения, ко¬
торые следуют принципу удовольствия, и поэто¬
му мы не должны принимать каждое повторение за
выражение навязчивого повторения. Имеют место
фиксации на ситуациях удовлетворения, а также
на травмах.


<Ь\ Предсознательные автоматизмы
129
Согласно Нунбергу (1937), прямое наблюдение
детей показывает, что “постоянная борьба между
задерживающими тенденциями навязчивого повто¬
рения и голодом по новым впечатлениям мало-
помалу приводит к овладению реальностью. В ходе
этого процесса навязчивое повторение постепенно
отступает на задний план” (р. 171). Но здесь мы
должны учитывать различие между двумя видами
“повторения”: во-первых, постоянным повторени¬
ем маленьким ребенком одного и того же действия
и повторным проигрыванием одной и той же ситу¬
ации; во-вторых, в данный момент нас интересую¬
щей автоматизацией действий и мышления, в ре¬
зультате которой определенные задачи всегда
решаются одним и тем же пли очень схожим обра¬
зом. Эти два вида повторения могут сливаться в
некоторых типах поведениях, но они могут также
проявляться раздельно и часто так и бывает. Пер¬
вый из них играет важную роль в исследованиях
ребенка психологами и подвергается интересному
психоаналитическому исследованию Шпицем
(1937), который показывает, что этот тип повторе¬
ния идет на убыль около шестого года жизни, что
он появляется позднее лишь при определенных
условиях (цикличность и т.д.) и что эта убыль
связана с прохождением эдипова комплекса. Мы
можем предположить, что в этих повторениях ча¬
сто переплетены навязчивое повторение и прин¬
цип удовольствия, как это продемонстрировал
Фрейд на примере игры ребенка. Одним из рабо¬
тающих здесь факторов является знакомое актив¬
ное повторение пассивных переживаний. Шпиц
оставляет открытым вопрос о возможности связи
с навязчивым повторением и подчеркивает дости¬
жение удовольствия и избегание боли (цепляние
5 Зак. 1349


130
Хартманн X.
за знакомое, которое не грозит болью, и избегание
нового и угрожающего). Объяснение повторения
как сберегающего расход энергии очевидно недо¬
статочно во многих случаях. Хорошо известный
пример Гернсея, цитируемый Шпицем (1937), ти¬
пичен: ребенок одиннадцати месяцев спотыкается
в своей кроватке и сильно ударяется лбом; после
нескольких минут громкого плача он продолжает
биться лбом в течение примерно получаса. К.Бю-
лер (1928) объясняет такие случаи “упражнением
функции”. С биологической точки зрения, то есть
с точки зрения возможной адаптивной значимос¬
ти, это объяснение не может быть отвергнуто; од¬
нако с психологической точки зрения мы можем и
должны к этому добавить — как показал Велдер
(1932) — еще одно объяснение — навязчивое по¬
вторение.
Эвристический потенциал психологического ана¬
лиза в связи с этой биологической сферой адап¬
тивных функций и регулятивных принципов я рас¬
сматривал выше в другом контексте. Психоанализ
определенно не имеет возражений против концеп¬
ции К.Бюлера (1929) “удовольствия в функцио¬
нировании” (то есть, удовольствия, неотъемлемо
присутствующего в деятельности, каковы бы ни
были ее цели и последствия, по контрасту с удо¬
вольствием удовлетворения). Действительно,
Фрейд довольно рано (1905а) принял в расчет эту
форму получения удовольствия: “Когда мы не ис¬
пользуем наш психический аппарат для получе¬
ния необходимых удовлетворений, тогда мы по¬
зволяем ему работать, чтобы получать удовольствие
от его активности”. Но даже эта концепция удо¬
вольствия от функционирования недостаточна для
объяснения феноменов повторения детства.


8. Предсознательные автоматизмы
131
Мы уже отмечали, что феномены повторения у
детей, исследованные Шпицем, обусловлены либо
навязчивым повторением, либо принципом удо¬
вольствия (либо обоими)23. Автоматизмы, одна¬
ко, очевидно отличаются от этих повторений, а
также от тех, которые упоминает Нунберг, так как
они не идут на убыль на шестом году жизни, но,
напротив, продолжают преобладать (например, в
обучении). Эти автоматизмы — являясь очевидно
более эго-сообразными — не заменяются позднее
“скукой”, как это происходит с описываемыми
Шпицем повторениями. Хронология развития про¬
тиворечит любой попытке рассматривать автома¬
тизацию как средство преодоления этих других
форм повторения. Я сомневаюсь, применима ли
концепция навязчивого повторения Фрейда к ав¬
томатизмам; но, вероятно, может быть “приручен¬
ная” форма навязчивого повторения. Нунберг
(1932), по-видимому, имеет в виду нечто подоб¬
ное, когда говорит, что навязчивое повторение
может быть лишено своей независимости и им¬
пульса посредством синтетических сил эго. В дей¬
ствительности навязчивое повторение является
более старой формой регуляции; оно не может взять
верх над регуляцией эго, оно может временами
служить той же самой тенденции, что и регуляция
эго, но при определенных условиях эго может это
использовать для своей пользы. Германн (1922)
предполагает, что навязчивое повторение разви¬
вается в “организованное повторение” (“установ-
2’ Мое дальнейшее исследование этих мыслей приведено Эдвардом
Бибрингом в его статье "The Conception of the Repetition Compulsion".
Psa. Quart.. 12:486-519,1943.


132
Хартманн X.
ление”). В любом случае мы должны понимать,
что все эти попытки связать автоматизмы с навяз¬
чивым повторением будут подразумевать, что на¬
вязчивое повторение является — как у взрослого,
так и у ребенка — существенно важной движущей
силой той функции, посредством которой проис¬
ходит овладение реальностью через обучение и чья
роль — в особенности у человека — является цен¬
тральной.
Возможно, навязчивое повторение имеет свою
долю (помимо принципа удовольствия и принци¬
па реальности) в процессах обучения, но если это
так, тогда регулируемые реальностью тенденции эго
(ср. Френч, 1937) должны селективно использовать
тенденции навязчивого повторения. Поэтому я
предпочитаю говорить о частичном взаимодействии
между навязчивым повторением и зависимыми от
эго действиями психического аппарата, а не об “ас¬
пекте навязчивого повторения эго”. Следует также
помнить, что (согласно этим соображениям) это бу¬
дет лишь один из корней психических автоматиз¬
мов. Фрейд ввел понятие навязчивого повторения
как характеристику инстинктивных влечений (см.
также Джонс, 1936); наше применение его здесь к
этой отдаленной области, естественно, оставляет
много неясностей.


9.	Аппараты эго. Автономное
развитие эго
Мы еще раз возвращаемся к проблеме действия. В
действии эго использует как соматические, так и
психические аппараты. “Психический аппарат” —
особенно подходящее описание предсознательных
автоматизмов (и не только тех, которые имеют от¬
ношение к действию); однако, так как это подра¬
зумевает структуру и сформированность, как и при
любых других концепциях аппаратов, оно вряд ли
применимо к тому, что временами называлось ав¬
томатическим характером ид. Блейлер (1920), ког¬
да он изобрел термин “нерегулярный аппарат” для
объяснения процесса “абреакции”, имел в виду
нечто аналогичное; но мы не можем останав шивать-
ся здесь на этом особом использовании данной
концепции. Шильдер (1928) также часто исполь¬
зует понятие аппарата и утверждает, что “функ¬
ционирование облегчается тем, что организм яв¬
ляется структурой”. Действия поэтому всегда
подразумевают намерения, акты воли, мотивы и
т.д., с одной стороны, и (психические и физичес¬
кие) аппараты — с другой. До сих пор исследова¬
тели уделяли мало внимания роли этих аппаратов
в возможности, направлении, успехе и развитии
действия. Однако, если мы принимаем в расчет
свободную от конфликтов сферу эго и если мы хо¬
тим разработать общую психологию действия, ис¬
следование этих аппаратов становится императив¬
ным, потому что в противном случае все наши
утверждения относительно действия включают не¬


134
Хартманн X.
известное: предсказание действий заранее предпо¬
лагает знание этих аппаратов. Здесь опять могут
возразить, что все эти проблемы находятся вне об¬
ласти психоанализа. Однако это неверно в том
случае, если мы всерьез намерены развивать эго-
психологию, начатую Фрейдом, и если мы также
хотим исследовать те функции эго, которые не
могут быть выведены из инстинктивных влечений.
Эти функции принадлежат той сфере, которую мы
назвали — с некоторыми очевидными оговорка¬
ми — автономным развитием эго. (Здесь я не
буду обсуждать, как расстройства в этой сфере мо¬
гут становиться независимыми факторами в пато¬
логии; Нунберг, Шильдер и Э.Бибринг начали ра¬
боту в этом направлении). Очевидно, что эти
аппараты, соматические и психические, оказыва¬
ют воздействие на развитие и функции эго, кото¬
рое их использует; мы утверждали, что эти аппа¬
раты образуют один из корней эго2в. Шильдер(1937)
показал это очень ясно, когда продемонстрировал,
что расстройство центрального аппарата равнове¬
сия может влиять на объектные отношения. При¬
мером более общей значимости является воздей¬
ствие языкового развития на мышление. Для нас
само собой разумеется, что аппаратам, как врож¬
денным, так и приобретенным, требуется движу¬
щая сила для того, чтобы функционировать, и что
психологию действия нельзя понять, не поняв пси¬
хологии инстинктивных влечений.
Индивид не приобретает всех аппаратов, кото¬
рые ставятся на службу эго в ходе развития: вос¬
26	См. также "Comments on the Psychoanalytic Theory of the Ego".
The Psychoanalytic Study of the Child, 5:74-96. New York: International
Universities Press, 1950.


9. Аппараты эго. Автономное развитие эго	/35
приятие, подвижность, интеллект и т.д. являются
конституционно данными. Эти компоненты “кон¬
ституции эго” заслуживают нашего внимания в
такой же большой мере, что и компоненты консти¬
туции влечения. Естественно, противопоставление
эго (как регуляторного фактора) и аппаратов эго
не должно приравниваться к противопоставлению
обусловленного окружающей средой и конститу¬
ционального. Эго как регулятивный орган также
имеет конституциональные корни. В ходе психо¬
анализа конституция эго (также как pi конститу¬
ция влечения) предстает, так сказать, в своем нега¬
тивном аспекте, то есть как ограничение объяснения
поведения воздействиями окружающей среды. Но
вне психоанализа в последние двадцать лет уда¬
лось далеко продвинуться к прямому доказатель¬
ству наследования психических характеристик:
теперь мы имеем, благодаря главным образом ис¬
следованию на близнецах27, проверенное знание,
независимое от прежних произвольных концепций
нативизма или эмпирических концепций.
Мы знаем, что многие функции эго — хотя оп¬
ределенно не все, а некоторые лишь частично —
смоделированы по образцам инстинктивных вле¬
чений. Это определенно так для “давать”, “брать”
и т.д. и частично для эго-механизмов интроекции
и проекции, но, вероятно, не для восприятия и
подвижности. Как я утверждал в дискуссии по
другому поводу (1927), процессы восприятия не
должны рассматриваться просто как проекции (или
интроекции) в том смысле, в котором они инте¬
ресны для нашего исследования. В некоторых слу¬
2/ Ср. Psychiatrische Zwillingsprobleme". Jahrbuch fьг Psychiatrie und
Neurologie, 50,51, 1934.


136
Хартманн X.
чаях будет разумно предположить, что как про¬
цессы инстинктивных влечений, так и механизмы
эго вырастают из общего корня, предшествующего
дифференциации эго и ид; хотя после того, как
они структуризировались, они могут вторично всту¬
пать в самые разнообразные связи друг с другом.
Рассмотрение каждого врожденного механизма
как инстинктивного влечения противоречило бы
концепции инстинктивного влечения, как она обык¬
новенно используется в психоанализе, и заранее
предполагало бы более широкую концепцию (эрос-
танагос), согласно которой инстинктивное влече¬
ние вступает в координацию с каждым физиоло¬
гическим процессом. Однако такая концепция
скорее обходила бы, чем объясняла особое поло¬
жение этих аппаратов. Строго говоря, нет никако¬
го эго до дифференциации эго и ид, но также нет
и никакого ид, так как оба они — продукты диф¬
ференциации28. Мы можем рассматривать в каче¬
стве врожденных аппаратов эго те аппараты, кото¬
рые после этой дифференциации недвусмысленно
находятся на службе эго. Я опять хочу подчерк¬
нуть, что раз мы предполагаем наличие врожден¬
ных аппаратов эго, наше представление о целе¬
направленности — которое всегда было
неустойчивым — также изменяется: адаптация
лишь частично приобретается заново каждым по¬
28	Эта мысль более полно развита в "Comments on the Formation
of Psychic Structure (with Ernst Kris & Rudolph M.Loewenstein)"
The Psychoanalytic Study of the Child. 2:11-38. New York:
International Universities Press, 1946.
29	Cp.'The Mutual Influences in the Develpment of Ego and Id".
The Psychoanalytic Study of the Child, 7:9-30. New York:
International Universities Press, 1952.


9. Аппараты эго. Автономное развитие эго	[37
колением и определенно не все вытекает из ин¬
стинктивных влечений29.
Тот факт, который я уже подчеркивал, что но¬
ворожденный младенец обладает лишь немногими
функциями, будет выдвигаться в качестве аргумента
против этих соображений. В ответ я должен ука¬
зать на то, что процессы созревания не завершены
ко времени рождения и имеет место рост в смысле
созревания также вне материнского тела. Это со¬
зревание, хотя во многих областях мы мало что о
нем знаем, должно признаваться в качестве неза¬
висимого фактора вдобавок к обучению посред¬
ством опыта, памяти, упражнения, автоматизации,
идентификации и других механизмов. Процессы
созревания и обучения могут экспериментально
различаться посредством “метода совместного кон¬
троля близнецов”, введенного Гезелл и Томпсон
(1929): одного из однояйцовых близнецов обуча¬
ют выполнению задачи, в то время как другого —
контрольного — нет; позднее контрольного близ¬
неца подвергают тому же процессу обучения, и
результат созревания выводится из выигрыша во
времени при обучении. Может быть полезно раз¬
личать три разновидности эволюционных процес¬
сов: те, которые протекают без какого-либо суще¬
ственного и специфического влияния внешнего
мира; те, которые координируются типическими
переживаниями (то есть те, спусковой механизм
которых приводится в действие средне ожидаемы¬
ми ситуациями окружающей среды, как мы уже
говорили); и наконец те, которые зависят от ати¬
пических переживаний. Сам ход созревания час¬
тично является конституциональным свойством.
Это хорошо установленный факт в органическом
созревании. Например, пути между старой и но¬


138
Хартманн. X.
вой частями головного мозга еще не функциони-
руют (еще не миелинизированы) во время рожде¬
ния, также еще не завершено созревание мотор¬
ных путей; контроль опорожнения кишечника
предполагает в качестве предварительного условия
созревание и т.д. Мы уже признали влияние про¬
цессов созревания также на последовательность фаз
либидо. Даже разница в воздействии пережива¬
ний в некоторой степени зависит от уровня орга¬
низации, на котором с ними сталкиваются, то есть
от процессов созревания. Мы уже говорили о про¬
цессах созревания, хотя не использовали этот тер¬
мин, когда обсуждали эвристические возможнос¬
ти и ценность психоанализа по отношению к
развертыванию конституциональных данных. Рас¬
сматривая тесную взаимосвязь между физиологи¬
ческим и психическим, как мы ее понимаем, оправ¬
данно предполагать также процессы психического
созревания, хотя здесь более трудно продумать до
конца последствия этого предположения, чем в фи¬
зиологической сфере. Во многих случаях функции
эго несомненно прямо зависят от физиологичес¬
ких процессов созревания. Однако продолжение
этой линии рассуждения вовлекло бы нас в психо¬
логическую проблему, которой я не хотел бы здесь
касаться.
Мы знаем, что процессы созревания не целиком
недоступны для воздействий окружающей среды.
Однако они являются независимыми факторами,
которые как до, так и после рождения последова¬
тельно приводят в действие аппараты новорожден¬
ного и определяют, по крайней мере грубо, ритм
эволюционных процессов. Таким образом, не все
улучшения в адаптации происходят из опыта. Но
мы должны отметить, что медленное созревание


9. Аппараты эго. Автономное развитие эго
139
человека связано с продлением срока родительс¬
кой заботы; в этой связи я напоминаю о принципе
ретардации* Болка. Типические отличия в скоро¬
сти созревания различных функций приводят у
человека к типическим конфликтам; например,
типическая неспособность незрелого эго обеспечить
удовлетворение влечений является одной из при¬
чин, почему инстинктивные влечения пережива¬
ются как опасности (о других причинах см. ниже).
Здесь антитезой созреванию является обучение (ср.
Коффка, 1924), первостепенную значимость кото¬
рого для человека мы неоднократно подчеркивали.
Недостаточно того, что аппараты обладают потен¬
циальной способностью к адаптации; их специфи¬
ческие действия должны быть разучены, то есть дол¬
жны быть адаптированы. Мы до сих пор не уверены
относительно роли условных рефлексов в этом про¬
цессе, но неправдоподобно, чтобы из них могли быть
получены все функции разума (см. Шильдер (1935);
Кьюби (1934) относительно взаимоотношений меж¬
ду психоанализом и теорией условных рефлексов).
Способность к обучению также, по-видимому, час¬
тично определяется конституциональными предрас¬
положениями, которые были описаны как гибкие
по контрасту с теми предрасположениями, кото¬
рые не подвержены изменению посредством обу¬
чения.
Давайте теперь вернемся к унаследованным ап¬
паратам эго в частности и к унаследованным ха¬
рактеристикам эго в целом. Фрейд (1905b) доволь¬
но рано предположил, что сексуальные задержки
обусловлены не одним лишь воспитанием, но так¬
*	Ретардация (от лат. retardatio) — замедление. — Прим. русск.
перев.


140
Хартманн X.
же действием определенных врожденных агшара-
тов: “В действительности это развитие (сексуаль¬
ных задержек) обусловлено органически, зафик¬
сировано путем передачи по наследству и иной раз
может наступить без всякой помощи воспитания”
(р.177 —178). Лишь недавно Фрейд провел не¬
сколько более подробное обсуждение врожденных
характерных черт эго, предполагая, что индивиду¬
альный выбор из различных возможных защит¬
ных механизмов определяется конституциональ¬
ным фактором: “Не будет никакой мистической
переоценки наследственности, если мы сочтем прав¬
доподобным, что в еще не существующем эго уже
заложены его последующие линии развития, на¬
клонности и реакции” (1937, р.343 —344).
Недавние исследования достаточно ясно пока¬
зывают, что уровень и направленность даже ин¬
теллекта (чья роль в задержке моторной разрядки
и в выполнении общей функции торможения нам
известна), по крайней мере частично, определяют¬
ся унаследованными предрасположенностями. Все
упомянутые здесь аппараты поступают на службу
эго в ходе индивидуального развития. С этой вы¬
годной позиции мы можем достичь нового взгляда
на проблему первичного антагонизма эго по отно¬
шению к инстинктивному влечению, который был
высказан Анной Фрейд (1936). Так как многие
аппараты эго являются тормозящими и достиже¬
ния эго определяются не только мобильными на¬
клонностями эго, но также аппаратами эго, из это¬
го следует, что “недоверие эго к требованиям
инстинктивных влечений” является выражением
первичного фактора. (Другим фактором может
быть уже упоминавшийся частичный антагонизм
между выживанием индивида и выживанием рода


9. Аппараты эго. Автономное развитие эго	14]_
(беспомощность животных во время спаривания).
Представляется очевидным, что обсуждавшийся
выше эго-психологический фактор имеет бульший
вес, чем это филогенетическое рассмотрение).
Как мы только что узнали, Фрейд считал инди¬
видуальный выбор защитных механизмов частич¬
но конституционально обусловленным. Мы можем
также задаваться вопросом, оказывают или нет
созревание и развитие аппаратов свободной от кон¬
фликтов сферы эго влияние на защитные процес¬
сы. Мы столкнулись с данной проблемой раньше,
когда, идя за Анной Фрейд, проследили связь меж¬
ду защитой и адаптацией в нормальном развитии.
Возможно, развитие ритма этих аппаратов явля¬
ется одной из детерминант той последовательнос¬
ти, в которой вырабатываются защитные методы.
(Происхождение этих функций эго является про¬
блемой, отличной от проблемы тех специфичес¬
ких связей с защитными процессами, в которые
они вступают). Механизмы отказа, избегания, ре¬
активного образования, изоляции и отказа от со¬
деянного, вероятно, вовлекают в себя такие детер¬
минанты, но это менее вероятно для той другой
группы защит, которая включает обращение про¬
тив себя, полное обращение в свою противополож¬
ное и т.д. Эта точка зрения находится в согласии с
концепцией Фрейда, что вытеснение является за¬
щитой, которая заранее предполагает дифферен¬
циацию психического аппарата на эго и ид.
Теперь становится ясно, почему психоаналити¬
ческая эго-психология должна серьезно браться за
разрешение этих проблем. Наши первые соображе¬
ния показали, что автономное развитие эго являет¬
ся одной из предпосылок всех отношений реально¬
го существования, при дальнейшем рассмотрении


142
Хартманн X.
выяснилось, что, вероятно, это также является пред¬
посылкой для многих других функций. Наша аргу¬
ментация требует детального обсужденрш аппара¬
тов эго. В этой связи я опять подчеркиваю, что
неосуществимо никакое удовлетворительное опре¬
деление понятий эго-силы и эго-слабости без при¬
нятия в расчет природы и стадии созревания аппа¬
ратов эго, которые лежат в основе интеллекта, воли
и действия.
Противопоставление нами здесь эго и его аппа¬
ратов инстинктивным влечениям находится в со¬
ответствии с (и поддерживает в определенных от¬
ношениях) циркулирующим в психоанализе
противопоставлением эго инстинктивному влече¬
нию. Я не могу рассматривать здесь разнообразные
и интересные взаимоотношения между инстинктив¬
ными влечениями и аппаратами, а также взаимоот¬
ношения между катектическими состояниями эго в
целом и этих аппаратов эго. (Интересное исследо¬
вание Кадинера (1932) в какой-то степени дает
ключ к пониманию этих проблем). Акцент на ап¬
паратах эго может более точным образом обрисо¬
вать нашу концепцию “инстинкта самосохранения ”,
к которой мы до сих пор относились как к падче¬
рице.
Психология аппаратов эго представляется мне
хорошим примером взаимозависимости конфлик¬
та и адаптации (и достижения), и это снова воз¬
вращает нас к отправной точке.
Многие из этих растянутых — но все еще не¬
полных — соображений не являются психоанали¬
тическими в узком смысле этого слова, и некото¬
рые из них, по-видимому, увели нас далеко в
сторону от сущности психоанализа. Многое в на¬
шем обсуждении имело характер программы, кото¬


9. Аппараты эго. Автономное развитие эго
143
рая должна быть выполнена и сделана конкретной
посредством тщательных эмпирических исследова¬
ний. Я соглашусь с вами, если вы найдете, что я
был односторонним, подчеркивая одни взаимосвязи
и пренебрегая другими, столь же или даже еще
более значимыми — в особенности теми, которые
обычно наиболее нас интересуют: таким было мое
намерение. Я буду рад, если вы согласитесь со мной,
что проблема автономного развития эго, структу¬
ры и рангового порядка функций эго, организации,
центральной регуляции, самоприостановки функ¬
ции и т.д. и их взаимоотношений с концепциями
адаптации и психического здоровья безусловно
требуют нашего внимания.


Содержание
Предисловие к русскому	изданию	5
Предисловие	9
От автора	13
1.	Свободная от конфликтов эго-сфера	14
2.	Адаптация 			38
3.	Адаптация и “взаимоприспособление” —
принципы реальности	57
4.	Развитие и адаптация 	70
5.	Интернализация, мышление и рациональное
поведение 	81
6.	Некоторые интегративные функции эго ... 102
7.	Импликации для концепций здоровья и
воспитания	109
8.	Предсознательные автоматизмы	116
9.	Аппараты эго. Автономное развитие эго ..133


Наши книги вы можете приобрести в магази¬
нах:
Торговый Дом "Библио-Глобус" ул. Мясниц¬
кая, д.6/3, тел. 928-35-67
"Московский Дом Книги на Новом Арбате” ул.
Новый Арбат, 8, тел. 290-35-80, 290-45-07
Торговый Дом Книги "Москва" ул. Тверская, 8,
тел. 229-64-83
"Дом медицинской книги", Комсомольский пр-
т, 25, тел. 245-39-33, 248-28-46
Дом Книги "Молодая Гвардия", ул. Б.Полян¬
ка, 28, тел.238-50-01
"Путь к себе" Ленинградский проспект, 10 (ря¬
дом ст.м. "Белорусская"), тел. 257-08-87
"Белые Облака" (рядом ст. м. "Китай-Город"),
ул. Покровка, 44/2, тел. 923-65-08
Книжная лавка РГГУ "У Кентавра” (рядом ст.
м. "Новослободская"), ул. Чаянова, 15, тел.
250-65-46
Русское зарубежье" (рядом ст. м. "Таганская"),
ул. Нижняя Радищевская, 2, тел. 915-11-45
"Дом книги на Войковской" Ленинградское ш.,
13, стр. 1, тел. 150-69-17, 150-24-66
"Дом книги на Соколе" Ленинградский пр-т,
78, к.1, тел. 152-45-11
"Дом книги на Ленинском", Ленинский пр-т, 86,
тел. 138-00-67
"Дом книги в Медведково", Заревый пр-д, 12,
тел. 476-16-90
"Дом Деловой Книги", ул. Марксистская, 9, тел.
270-54-20, 270-54-21*
"Новый Книжный" (рядом ст. м. "Октябрьское
поле"), ул. Маршала Бирюзова, 17, тел. 194-
97-86


Институт общегуманитарных
исследований
приглашает к сотрудничеству:
авторов и переводчиков литературы по пси¬
хологии, психотерапии, философии, культу¬
рологии и эзотерике
Тел. в Москве: 205-01-84, 205-85-14, 954-81-18
e-mail: lockstock@mtu-net.ru
Редакция заинтересована в сотрудничестве
с психотерапевтами и другими специалиста¬
ми, работающими в области трансперсональ¬
ной психологии,телесно-ориентированной
и арт-терапии.


Серия «Теория и практика психоанализа»
Готовятся к выходу:
Серж ЛЕКЛЭР
СОСТОЯНИЕ СВЯЗЕЙ ПСИХО¬
АНАЛИЗА
Что такое психоанализ? Какова его роль
в современном мире? Какое значение ока¬
зывает психоанализ па социальные инсти¬
туты. культурные стереотипы и методо¬
логию пауки — и какому влиянию со
стороны общества подвергается он сам?
Что такое "дикий психоанализ" и кто па
самом деле имеет право готовить и серти¬
фицировать психоаналитиков? Эти и дру¬
гие злободневные вопросы рассматривает
в своей книге известный французский пси¬
хоаналитик Серж Леклэр.
Питер БЛОС
ПСИХОАНАЛИЗ ПОДРОСТКОВОГО
ВОЗРАСТА
В кии 1C, наш к анной известным западным
аналитиком Питером Блосом, рассматри¬
ваются особенности психоаналитической
1>абслъ1 с подростками. Автор обобщает дан¬
ные своей многолетней клинической работы
и па их основе формулирует теорию под¬
росткового развития. В книге подробно опи¬
саны два случая нсихааналитдоескон рабо¬
ты с подростками 11-13 лет — мальчиком и
девочкой. Книга будет несомненно инте¬
ресна профессионалам, работающим с деть¬
ми — психологам, психотерапевтам, учи¬
телям, социальным работникам.
Герберт НЮНБЕРГ
ПРИНЦИПЫ ПСИХОАНАЛИЗА
В этой книге читатель найдет
ясное, четкое, хорошо структуриро¬
ванное изложение психоаналитической
теории и ее практического примене¬
ния. Кинга Г.Нюнберга написана об¬
разно. легко, но при этом основные
принципы психоанализа изложены в иен
без каких-либо пробелов и упроще¬
нии. Эта монография стала классичес¬
ким учебником, по которому обуча
лись и обучаются многие поколения
студентов, психологов п нсихоапалн-
ги ков.


Серия «Теория и практика психоань лиза»
Готовятся к выходу:
J	Хайнц	ХАРТМАНН
ЭГО-ПСИХОЛОГИЯ П ПРОБЛЕМА
АДАПТАЦИИ
Эта работа. пагшсанная в 1937 г., явилась
поворотным пунктом в развитии современ¬
ной погсоапалнтической теории. В пей были
впервые представлены такие концепции, как
недифференцированная фаза развития, сво¬
бодная от конфликтов эго-сфера, свобод¬
ное от конфликтов эго-ранштие и первич¬
ная и вторичная автономия. Миоше из
этих формулировок теперь хороню извес¬
тны, так как идеи Хартманна в значитель¬
ной степени сформировали современное
психоаналитическое мышление и стали его
составной частью.
ЭРОТИЧЕСКИЙ И ЭРОТИЗИРО¬
ВАННЫЙ ПЕРЕНОС
Данная кшиа — результат совместной ра¬
боты известных преподавателей и теорети¬
ков психоанализа — посвящена критичес¬
кому рассмотрению одной из главных работ
З.Фрейча по клиническому психоанализу
"Заметки о любви в переносе". В книге по¬
казано развитие идей в данной области за
столетнюю историю психоанализа. В силу
особой значимости книг эгой серии они из¬
даются МПА на четырех языках (английс¬
кий, немецкий, французский, испанский).
Эта монография представляет интерес в
первую очередь для специалистов в облас¬
ти психоанализа и глубинной психотерапии.
Дональд ВИННИКОТТ
ИГРА И РЕАЛЬНОСТЬ
Основываясь на обширном опыте кли¬
нической работы с маленькими детьми.
Л Вннпикотт внес неоценимый вклад в по¬
нимание развития человека. В дайной ра-
6oie Вннпикотт стремится исследовать ис¬
токи воображения и понять, из чего
скалывает способность человека жить твор¬
ческой жизнью.


Серия "Концепции психотерапии"
В серии вышли:
\чТ	/Щ №
^ \	Щ n-'SXJH
Фредерик ПЕРЛЗ
ПРАКТИКА ГЕШТАЛЬТ-ТЕРАПИИ
"Решающее осознавание — это осоз¬
навание уникальности каждого из наг.
Мы переживаем себя как нечто уни¬
кальное, назовем ли мы это личнос¬
тью, душой пли сущностью" — подоб¬
ные слова Перлз произносил почти на
каждом проводимом им занятии. И
еще, уже и конце своем жизни, он до¬
бавил: "Всё есть' осознавание". Геш-
тальт-тсраиия Перлза — это привне¬
сение осознавания во всё. Это
тотальное осознавание восстанавлива¬
ет целостность жизни, возвращает ей
здоровье и красоту.
ПЕРЛЗ Ф., ГУДМЕН П.
ТЕОРИЯ ГЕШТАЛЬТ-ТЕРАПИИ
Теория гештальт-теранин, как и любая
подлинная научная теория, возникла из
систематизации и оценки опытных дан¬
ных и очевидных закономерностей.
Перлз предпочитает не теоретизировать
каким "должен быть здоровый индивид",
а работать с живыми людьми и на осно¬
ве огромного количества успешных выз¬
доровлений подводить теоретический
ито1 проделанной работе. Хотя данный
академический труд не очень прост в чте¬
нии, он, необходим для серьезного и глу¬
бокого изучения гештальт-терапии.
ЭРИКСОН М., ХЕЙЛИ Дж.
СТРАТЕГИИ СЕМЕЙНОЙ ТЕРА¬
ПИИ
Именно с этой книги началась широ¬
кая известность Милтона Эриксона.
Это отличное введение, в обширную
область современной психотерапии, по¬
лучившую название «эриксоновским
гипноз». Ее составитель Джей Хейли
мы не терапевт с мировым именем,
один из основателей семейной герапии
Подробно рассмотрен жизненный цикл
семьи, ее развитие, характерные труд¬
ности и способы их преодоления.


Серия "Концепции психотерапии"
Готовятся к выходу:
Ролл о МЭЙ
ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНАЯ ПСИХО¬
ТЕРАПИЯ
Экзистенциальная психотерапия — олио
из популярных направлении современно}!
психотерапии. В центре его внимания на¬
ходятся жизненно важные для человека
переживания — страх смерти, поиск смыс¬
ла жизни, обретение идентичности и осоз¬
нание собспхм того Бытия. Автор этой кни¬
ги Ролло Мэй — выдающийся
американский психолог п психотерапевт,
олии пз основателей гуманистической пси¬
хологии, лидер экзистенциальной психо¬
терапии. В книгу вошли две важнейшие
работы Ролло Мэя — "Значение тревоги"
и "Открытие бытия".
Абрахам МАСЛОУ
ПСИХОЛОГИЯ БЫТИЯ
Настоящая работа служит продолжени¬
ем книги "Мотивация и личность". Она
является очередным шагом по созданию
исчерпывающей, систематизированной и
эмпирически обоснованной психологи*
ческой теории, которая исследовала бы
глубины и высоты человеческой приро¬
ды. Это первая попытка интеграции
"психологии здоровья и 1ххта" с психо¬
патологией и психодинамическими теори¬
ями, попытка примирения динамического
и холистичиого, Становления и Бытия,
хорошего и дурного, позитивного и не¬
гативного.
Альфред АДЛЕР
НЕВРОТИЧЕСКИЙ ХАРАКТЕР
Альфред Адлер — классик психоло¬
гии XX века. Он создал снос направ-
лсипсигпхоапализа — индивидуальную
психологию — и пытался на его осно¬
ве реформировать систему воспитания.
Данная книга считается поворотным
пунктом, начиная с которого нуги
классического психоанализа и адлеров-
ской психологии расходятся


Серия "Учебники психотерапии"
В серии вышли:
Щ
Готовятся к выходу:
БУРЛАКОВА Н.С., ОЛЕШКЕВИЧ В.И.
ПРОЕКТИВНЫЕ МЕТОДЫ ТЕО¬
РИЯ, ПРАКТИКА ПРИМЕНЕНИЯ
К ИССЛЕДОВАНИЮ ЛИЧНОСТИ
РЕБЕНКА
Книга основала на многолетнем опыте
работы с наиболее сложным психодиаг¬
ностическим инструментарием — про¬
ективными методами исследования лич¬
ности. В первой части рассматриваются
основы теории, анализ структуры, спе¬
цифики проведения и интерпретации про¬
ективных методов. Вторая чаечь книги
представляет собой методическое руко¬
водство но Детскому Апперцептивному
Тесту (CAT).
КОРЗИНИ Р., ВЕДДИНГ Дж.
СОВРЕМЕННАЯ ПСИХОТЕРАПИЯ
«Современная психотерапия» —
одни из наиболее признанных и ши¬
роко используемых учебников в об¬
ласти психотерапии. В шестом меж¬
дународном издании «Современной
психотерапии» подробно представле¬
ны основные направления психотера¬
пии. В главах учебника, написанных
ключевыми фигурами современной
психотерапии, читатель найдет систе¬
матическое изложение основополага¬
ющих концепций, принципов и техник
разл ичиых не ихотерап с вти ч сс к их
школ.
КОРЗИНИ Р., ВЕДДИНГ Дж.
ИЗУЧЕНИЕ СЛУЧАЯ В ПСИХОТЕ¬
РАПЕВТИЧЕСКОЙ ПРАКТИКЕ
Лучше всего изучать сложную проце¬
дуру, наблюдая за тем, как ее выпол¬
няет квалифицированный специалист.
Такой метод становится еще более эф¬
фективным. если «начале дается инст¬
рукция, помогающая ученикам соот¬
нести свои наблюдения с теорией Эту
книгу, материал которой был написан
и подобран экспертами по различным
терапевтическим системам, можно ис¬
пользовать в качестве учебного посо-


Серия "Учебники психотерапии”
Готовится к выходу:
Анна АНАСТЛЗИ
ПСИХОЛОГИЧЕСКОЕ ТЕСТИРО¬
ВАНИЕ
Эта книга построена таким образом, чтобы
научить читателя оценивать качества по¬
являющихся методик, помочь в проведе¬
нии тестирования и интерпретации резуль¬
татов. Особое внимание уделено
разъяснению и систематизации различных
процедур определения тестовой надежно¬
сти и валидности. Книга также поможет
правильному пониманию и интерпретации
тестовых показателен учителями, соци¬
альными работниками, психиатрами и все¬
ми, кто использует результаты тестирова¬
ния в своей деятельности.
Филип Дж. ФЛОРЕС
ГРУППОВАЯ ТЕРАПИЯ В ЛЕЧЕНИИ
ЗАВИСИМОСТЕЙ
Помимо прекрасного изложения всех ас¬
пектов групповой работы как направления
психотерапии (в особенности моделей Яло-
ма и Ормоита), эта работа включает в себя
полный, глубокий и структурированный об¬
зор различных теорий возникновения за¬
висимостей, а также теории и практики их
лечения. Особое внимание в пей уделено
интеграции профессиональной помощи с
методами Анонимных Обществ. Кинга мо¬
жет являться базовым учебником как по
групповой психотерапии, так и по терапии
химических и нсхимических зависимостей.
РУКОВОДСТВО ПО СЕМЕЙНОЙ
ТЕРАПИИ
(под редакцией Л. Г урмана и
Д. Киисперна)
Составителями впервые была предпри¬
нята попытка собрать в одном томе
все школы п направления семенной те¬
рапии. В книге систематически и дос¬
таточно полно изложены теоретичес¬
кие основы и описаны терапевтические
техники каждой из школ. Киша пост¬
роена как учебник и является па се¬
годняшний день лучшим учебным по¬
собием По семейной терапии как па
Западе, так и в России.


^iyb\s(rг*ь
Серия «Телесно-ориентированная психотерапия»
В серии вышли:
Моше ФЕЛЬДЕНКРАЙЗ
СОЗНАВАНИЕ ЧЕРЕЗ ДВИЖЕНИЕ
МошеФельденкрайз — профессиональный
физик, исследовавший1iciixcxj^i!3iюлошчес-
кие закономерности взаимодем'ктвия тела и
|р4 психики. Он разработка огромное количе¬
ство специальных упражнений, позволяю¬
щих лечить разнообразные психические и
^ телесные недуги. Эта книга содержит са-
' мыс важные из них и описывает способы
V^/ I применения и терапевт!гческое иредпазпа-
чеппе. Изучив п применив приведенные
Же
£
$
<
жтттш
%hk
-
•#
^	^	,	V.	К	:
■	,;\Л.
' здесь упражнения, вы можете открыть
*** "■** дверь в сокровищницу собственных воз¬
можностей.
Александр ЛОУЭН
ПСИХОЛОГИЯ ТЕЛА
Известнейший психолог, основатель
мощного направления современной
психотерапии подводит итог работы
всей своей жизни. На многочисленных
убедительных примерах он показыва¬
ет, как объединив сексуальность и ду¬
ховность, любой из нас может вернуть¬
ся к естественной и совершенной
жизни. Тело и душа, мораль н секс —
гармонично взаимопроникают и взаи-
модополпяют дру* друга в естествен¬
ном состоянии. И о том, как достичь
этого, и написана эта книга.
* * *S
Александр ЛОУЭН
СЕКС, ЛЮБОВЬ И СЕРДЦЕ
‘“Лишая сердце любви, вы подвергаете
свою жизнь опасности” — таково пре¬
дупреждение доктора Лоуэна. В пого¬
не за успехом человек западной циви¬
лизации подчас утрачивает связь с
собственной природой, что ведет к
стрессам, многочисленным заболева¬
ниям и внезапной смерти. Как избе¬
жать этого, наполнив жизнь сердеч¬
ным теплом п удовлетворенностью,
п рассказывает эта книга.


Серия «Телесно-ориентированная психотерапия»
В серии вышли:
CJ3-Oi)DДх] DJi
'	Т
СВОБОДНОЕ ТЕЛО
Редактор-составитель В.Ю. Баскаков
Тело — это продолжение нашей психики.
И воздействуя па пего, мы можем добиться
возвращения душевного равновесия и
удовлетворенности. Эга хрестоматия, со¬
ставленная одним из ведущих в мире те¬
лесным психотерапевтом Владимиром Бас¬
каковым, может открыть вам дверь в мир
гармонии и счастья. Диапазон содержа¬
ния очень широк — отставшей уже клас¬
сической монографии Д. Боадслла по био¬
синтезу до рассмотрения темы телесности
в творчестве Репе Магритта и Николая
Гоголя; от тапатотерашш. актерских тех¬
ник и фольклорного анализа до влияния
тела на русскую историю.
Е.Э. ГАЗАРОВА
ПСИХОЛОГИЯ ТЕЛЕСНОСТИ
Монография посвящена важнейшему в
жизни человека феномену — телесно¬
сти. Автор исследует механизмы фор¬
мирования и общие закономерности су¬
ществования этого явления. Разводя
понятия "тело" и "телесность", автор
приводит доказательства отличий теле¬
сности от тела по форме существова¬
ния, качеству, назначению и смыслу.
Обосновывается необходимость созда¬
ния новой области междисциплинарного
взаимодействия, которая изучала бы
данное явление в его целостности.
Предлагаются общие направления ис¬
следований телесности.
Александр ЛОУЭН
ПРЕДАТЕЛЬСТВО ТЕЛА
Тело покидают, когда оно, вместо того,
чтобы приносить удовольствие и ощу¬
щаться, как ценность, становится источ¬
ником боли и унижения. В таких усло¬
виях человек отказывается принимать
свое тело пли отождествляться с ним.
Книга выдающегося американского пси¬
хотерапевта А Лоуэна помогает понять
и почувствовать свое тело В книге при¬
ведены специальные упражнения, направ¬
ленные на разрушение мышечных бло¬
ков и зажимов, которые превращают
наше тело в "мышечный панцирь”


Серия «Телесно-ориентированная психотерапия»
Готовятся к выходу:
' Шт.. ''
Александр ЛОУЭН
БИОЭНЕРГЕТИКА
Александр Лоуэи — выдающийся аме¬
риканский психотерапевт, ученик В. Рай¬
ха, один из основателе!i телесно-ориен¬
тированной психотерапии. Термин
"биоэнергетика” был впервые введен Ло-
уэиом в начале 50-х годов для обозначе¬
ния особой терапевтической техники, по¬
могающей человеку вернуться обратно к
своему телу. Он разработал высокоэф¬
фективную систему упражнений, направ¬
ленных на преодоление хронических мы¬
шечных напряжений, мешающих
нормальному функционированию орга¬
низма в целом. Данная книга — итог
его творческой деятельности.
Александр ЛОУЭН
ЛЮБОВЬ И ОРГАЗМ
В своей наиболее известной книге вы¬
дающийся американский психотерапевт
Александр Лоуэн рассматривает пробле¬
мы любви и секса в связи с телесным и
психическим здоровьем С сексом свя¬
зано большое количество запретов и
предрассудков, которые становятся при¬
чиной энергетического дисбаланса и яв¬
ляются причиной многих заболевай nil.
В книге приведена система упражнений,
направленных па достижение гармонии
телесной и душевной гармонии.
Кэрол У. ПЭРРИШ-ХАРРА
РУКОВОДСТВО ПО СМЕРТИ И
УМИРАНИЮ
Каждая смерть — это история, берущая
за душу. Каждая трагедия, поистипс как
и каждое появление человека па свет, з
своем роде единственна н неповторима.
От этих переживаний нельзя уклоняться,
ибо смерть тоже есть жизнь. Страдания,
которые сопутствуют смерти, наиболее
часто являются результатом страха или эле¬
ментарного неведения И если никому из
нас не избежать смерти, то наиболее муд¬
рым будет научиться всему, что нам изве¬
стно об этом.


Серия «Арттерапия»
Готовятся к выходу:
f\ '■ Джу;(И1 A.V$%M? -:■
U ИСКУССТВО
йарттерайий
Джудит А. РУБИН
ИСКУССТВО АРТТЕРАПИИ
Автор демонстрирует топкий и деликат¬
ный подход к арттераиии, эмоционально,
увлеченно и с большой долей здравого
смысла представляя основные методики
лечения. Анализируя специальные знания,
необходимые для более продуктивной
работы с людьми любого возраста и в раз¬
ных условиях, автор в то же время боль¬
шею внимание уделяет решению проблем,
с которыми сталкиваются и терапевты, и
их клиента в качестве художников
Книга, без сомнения, может быть очень
полезной для арт-терапевтов как клини¬
цистов, помогая им более эффективно ра¬
ботать с каждым клиентом.
АРТТЕРАПИЯ: ТЕОРИЯ И ТЕХНИКИ
(под редакцией Д.А.Рубин)
В хрестоматии, снабженной большим
иллюстративным материалом, изложе¬
ны исиходипамичсский, гуманистичес¬
кий, копштивпо-бихевпоральный, ин¬
тегративный подходы к арттсрапии,
показаны методики использования арт-
терапии в групповой и семой пой тера¬
пии. Статьи написаны крупнейшими
специалистами в этой области (Дж.
Рубин, М.Бетеиски, Н.Роджерс и др.)
Кэти А. МАЛЧИОДИ
ИНТЕРПРЕТАЦИЯ ДЕТСКИХ РИ¬
СУНКОВ
В своей книге одна из наиболее извест¬
ных арттсрапевтов дает многосторонний
взгляд па детский рисунок, применение
рисования в целях диагностики и лече¬
ния, определение способов работы с
детьми и их рисунками. Эта книга зна¬
чительно облегчит понимание детскою
рисунка, создаваемого и процессе тера¬
пии. Книга даст надежную базу знании,
ясные рекомендации и солидную теоре¬
тическую и практическую основу


Серия «Мифология»
ВОЕВОДИНА Л.Н.
МИФОЛОГИЯ И КУЛЬТУРА
Учебное пособие
В учебном пособил рассматривается
мифология как ярчайшее явление ми¬
ровом культуры, специфика мифоло¬
гического мышления, особенности
восприятия пространства, времени и
цвета, запечатленные в архаических
мифах, семантическая эволюция пер¬
вобытной культуры, а также функции
мифа в культурно-исторической жиз¬
ни общества.
ЭЛИАДЕ М.
НОСТАЛЬГИЯ ПО ИСТОКАМ
Книга известного философа и исследова¬
теля культуры М. Эл над с посвящена ана¬
лизу понятия сакрального и его значения
для формирования и развития человечес¬
кого '>бщсства. В опыте сакрального че¬
ловеческий piujyw постигает различие меж
ду тем, что оказывается незыблемо
реальным, несводимым ни к чему друго¬
му и что, будучи лишенным этих качеств,
оказывается только хаотическим и опас¬
ным потоком, случайным и лишенным
смысла появления и исчезновением ве¬
щей и явлений.
Джозеф КЭМПБЕЛЛ
МОГУЩЕСТВО МИФА
В книге предел с1ВЛС1ГЫ диалоги между Джо¬
зефом Кэмпбеллом и Биллом Моиерсом.
Составляя кишу, редакторы старались со¬
хранить плавность и ритм этих удивитель¬
ных диалогов. Тем не менее, книга имеет
собственную структуру и собственный дух
Ее отличительная черта — гармоничес¬
кое единство глубоких, проницательных
вопросов Билла Мойерса. затрслжакяцпх
фундаментальную и непростую проблема¬
тику мифа, I! ответов Джозефа Кэмпбел
ла, отличающихся столь свойственными
уче!юму интеллектуальной дс^хх-овест!и)-
сгыо н глубиной интерпретации
В серии вышли:
Готовится к выходу:


Серия «Гипноз»
Готовятся к выходу:
Cr*<teM * ЛЭНКТОН KwKMt х. лсжктом
ВНУТРЕННИЙ ОТВЕТ;
тжт£С№Е ПРИМЕНЕНИЕ
зршсоновской терапии
Ммлтвм ЭРИКСОН
МОЙ ГОЛОС ОСТАНЕТСЯ
с ВАМИ...
х''*««и^нв*керг
'ттщшт* гипноз
*&$РЯГШйШСТЪ
ттт-'
Стефан Р. ЛЭНКТОН,
Кэрол X. ЛЭНКТОН
ВНУТРЕННИЙ ОТВЕТ: КЛИНИ
ЧЕСКОЕ ПРИМЕНЕНИЕ ЭРИК¬
СОНОВСКОЙ ГИПНОТЕРАПИИ
Это одна из лучших кииг, посвящен¬
ных клиническому применению эрик-
сопов-ской гипнотерапии. Авторы по¬
степенно, шаг за шагом знакомят
читателя с про-цессом диагностики и те¬
рапевтического вмешательства, иллюс¬
трируя каждый этап лечения примера¬
ми из терапевтической практики.
Авторы анализируют присутствие
трансовых феноменов в процессе ис¬
пользования "иегппнотпмеских" видов
терапии, например в семейной гераппн.
Милтон ЭРИКСОН
«МОЙ ГОЛОС ОСТАНЕТСЯ С
ВАМИ...»
Милтон Эриксон — всемирно признан¬
ный психотерапевт XX века. "Мой го¬
лос останется с вами" — самая извест¬
ная и читаемая книга Милтона Эриксона.
Этот тщательно подобранный сборник
психотерапевтических истории и анек¬
дотов доставит вам массу удовольствия
и окажет необходимую помощь в ва¬
шей работе.
Вадим РОТЕНБЕРГ
СНОВИДЕНИЯ, ГИПНОЗ И ДЕ¬
ЯТЕЛЬНОСТЬ МОЗГА
Написанная простым, доступным
языком, книга поражает широтой
взглядов п оригинальностью подхо¬
да к исследуемым проблемам: о со¬
отношении сознательного и бессоз¬
нательного, о деятельности правого
п левого полушарий мозга, нрострап-
ствено-образпом и вербалыю-логи-
ческом мышлении. Большая часть
книги посвящена психотерапии и не¬
которым загадочным явлениям чело¬
веческой психики, от гипноза до на-


Серия «Гипноз»
Готовятся к выходу:
Мойкле ЯПКО
ОСНОВЫ ГИПНОЗА
Майкл япко
БОЛЬ ЖИЗНИ
Кинга посвящена применению клини¬
ческого гипноза работе с депрессив¬
ными состояниями. Депрессия стала
неотъемлемой частью жизни современ¬
ного общества. Автор видит причины
депрессии как результат действия мно¬
гих факторов, стрессов травмирующих
ситуаций в повседневной жизни, при¬
водящих в каждом конкретном слу¬
чае к эмоциональному расстройству
Автор приводит целую коллекцию ва¬
риантов психотерапевтической страте¬
гии, направленной на прерывание пат¬
терна боли в жизни пациента.
Майкл ЯПКО
РАБОТА В ТРАНСЕ
Данная книга представляет собой пре¬
красное пособие по применению гип¬
ноза в клинической практике. В сво¬
ей работе автор опирается на идеи
Милтона Эриксона. Автор показыва¬
ет, как в процессе терапии сочетают¬
ся и дополняют друг друга директив¬
ные и недирективные методы работы.
Автор описывает процесс наведения
транса, работы в трансе и различных
форм внушения. Книга будет безус¬
ловно полезна психотерапевтам, ко¬
торые хотели бы использовать гипноз
в своей клинической практике.
Майкл ЯПКО
ОСНОВЫ ГИПНОЗА
Гипноз - восхитительная тема. Если опус¬
тить таинственность, которую гипнозу при¬
писывает большинство людей, и увидеть в
нем удобный инструмент для широкого кли¬
нического использования, то эта тема по¬
лучит еще большую привлекательноегь
Клинический гипноз предстаатяет собой спс-
циф1гческую систему коммуникации, кото¬
рая учит, юму, как слова могут лечить
Клинический гипноз позволяет проследить,
как люди создают собственную реальность,
а также найти методы более эффективного
взаимодействия.


Научное издание
X. Хартманн
Эго-психология и проблема адаптации
Перевод с английского Старовойтов В.В.
Под общей редакцией Ромашкевича М.В.
Литературный редактор М.Е.Кривенко
Компьютерная верстка А.М.Дмитровская
Художник А Ю. Никулин
Сдано в набор 05.06.2002. Подписано в печать 03.10.2002.
Формат 84x108 * /32. Печать офсетная. Объем 5 усл.печ.л
Тираж 3000 экз.
Заказ «\Ь 1349
Институт обще1уманитарных исследований,
121471, Москва, Можайское ш., д.28
Издательская лицензия ИД „\Ь 02443 от 24.07.2000.
Отпечатано в типографии ОАО «Молодая Гвардия»,
103030, Москва, Сущевская ул.,21
ООО «Криспин Инк»