Социальные основы христианского сектантства II-III вв - Козик П.З.

Глава I. Источники по истории христианского сектантства II-III вв

Произведения церковнохристианских писателей II-V вв

Глава II. Время и общие причины возникновения христианско-сектантских движений II-III вв

Глава III. Иудео-христианское сектантство

Социально-экономические причины возникновения монтанизма

Религиозные представления монтанистов - фантастическое отражение социального протеста

Автор: Козик П.З.

Теги: религия христианство

Год: 1966

Похожие

Основы научного атеизма.

Первоначальное христианство

Духовные основы наркомании

Происхождение христианства в свете рукописей Мертвого моря

Текст

П. 3. козик
СОЦИАЛЬНЫЕ ОСНОВЫ
ХРИСТИАНСКОГО
СЕКТАНТСТВА II-III вв.
ИЗДАТЕЛЬСТВО
КАЗАНСКОГО УНИВЕРСИТЕТА
1966

Павел Зотович Козик
СОЦИАЛЬНЫЕ ОСНОВЫ ХРИСТИАНСКОГО СЕКТАНТСТВА
II—III ВЕКОВ
Редактор Е. А. Климов
Отв. за выпуск Ш. А. Гайфуллин
Тех. редактор Я. Я. Башкурова
Корректор А. Г. Ермышева, В. С. Александров
Сдано в набор 24/XI-64 г. Подписано к печати 21/IX-66 г. ПФ 09435.
Формат бумаги 84х108!/з2. Печ. л. 10,75 (18,06). Уч. изд. л. 19,19.
Заказ 897. Тираж 500 экз. Цена без переплета 1 руб. 15 коп.,
переплет 10 коп.
Издательство Казанского университета. Казань, ул. Ленина, д. 4/5
Типография «Татполиграф» Управления по печати
при Совете Министров ТАССР
ул. Миславского, д. 9

ВВЕДЕНИЕ
Вопрос о раннехристианском сектантстве не сходит
со страниц богословско-полемических, историко-церков¬
ных, исторических, историко-философских сочинений
на протяжении восемнадцати столетий. Причем, в
большинстве случаев этим вопросом интересовались не
сектанты-анахореты или любители религиозной стари¬
ны, а представители выступавших под религиозной обо¬
лочкой идеологических течений и общественных движе¬
ний, которые активно вмешивались в жизнь. Уже это об¬
стоятельство свидетельствует о том, что вопрос о ранне¬
христианском сектантстве, правда, не сам собой, а в
связи с определенными явлениями общественной жизни
того или иного периода, всегда имел актуальное значе¬
ние. Но освещение этого вопроса до создания Марксом,
Энгельсом и Лениным материалистического учения о
развитии человеческого общества во всех его проявле¬
ниях, в том числе и в области религиозной жизни, имело
весьма односторонний характер.
Раннехристианское сектантство стало предметом
пристального внимания со стороны церковно-христиан¬
ских писателей-апологетов начиная со второй полови¬
ны II века.
О нем писали: Иустин, Татиан, Феофил Антиохий¬
ский, Минуций Фелюке, Ириней Лионский, Ориген, Ип¬
полит, Тертуллиан, Евсевий Кесарийский, Оптат, Епи-
фаний, Филастрий, Иероним и другие.
Названные авторы объясняли возникновение сект
или плохими намерениями отдельных лиц, или происка¬
ми самого дьявола, или упадком церковной дисциплины.
Первое из этих объяснений мы встречаем у Иринея
Лионского, который пишет: «Некоторые, отвергая исти¬
ну, вводят ложные учения, ...хитро подделаною благо¬
видностью они обольщают ум неопытных и пленяют
их, искажая изречения Господа и худо истолковывая то,
3

что хорошо сказано...» ]. Евсевий Кесарийский объясняет
возникновение монтанистской ереси «...чрезмерным же¬
ланием первенства (ее основателей.— Я. К.) и одержи¬
мостью и исступлением»1 2 этих же руководителей. В
иных случаях Евсевий объясняет возникновение ереси
действиями «лукавого демона»3. Еще чаще вопрос о
причинах возникновения многих сект Евсевий обходит
вообще, видимо, будучи не в состоянии их объяснить.
Происками дьявола, который ставит своим долгом скры¬
вать истину, дерзновенными исследованиями божествен¬
ного естества, философией, которая произвела все ереси,
объясняет возникновение сект Тертуллиан4.
Киприан, епископ Карфагенский (III век), много
писавший о сектах, объяснил их возникновение прибли¬
жением «1конца времени», тем, что «мир идет к концу, и
начинается испытание времен и людей»5.
Еретическое движение в целом они изображают как
чисто догматические разногласия с общепринятым цер¬
ковным учением.
Чтобы обосновать свое мнение о том, что причиной
возникновения сект были отрицательные черты характе¬
ра основателей и последователей той или иной секты,
раннехристианские писатели-апологеты обращали ис¬
ключительное внимание на описание их бытовых и даже
физических недостатков. Это придало принадлежащим
им описаниям еретических движений предвзятый харак¬
тер. Предвзятость, стремление подчеркнуть отрицатель¬
ные черты в поведении последователей сект особенно
характерны для христианских писателей-апологетов
IV—V веков, в частности, для Епифания 6.
Естественно, что при таком подходе к освещению во¬
проса о раннехристианских ересях ни один из названных
авторов не мог его решить положительно. Правда, объ¬
ясняя возникновение сектантства преимущественно пси-
1 См. Contra omnes haeres libri. I, 1. Patrologiae cursus comp-
letus., J.-P. Migne. Series Greco-Latine. Paris. 1854, t. VII.
3 Cm. Eusebii Pamphili. Historia Ecclesiastica. v. 16. P.
L., t. 3. Paris, 1857.
3 Там же, III, 27.
* См. C-S-F. Tertullianus. De praescriptione haereticorum. XI,
VII. P. L. J.-P. Migne, t. 1. Paris, 1857.
5 Cm. De imitate ecclesiae, 16.
6 Cm. navoniov. Patrologiae cursus completus. J.-P. Migne, Series
Greco-Latine, t. XLL
4

холерическими и фантастическими мотивами, ранне¬
христианские писатели, сами того не замечая или не
желая замечать, намекали на его «мирские» причины.
Так, например, неизвестный автор приведенного Евсе¬
вием Кесарийским в «Церковной истории» 1 произведе¬
ния, направленного против монархиан, пишет: «Ерети¬
ки эти без страха искажают святое писание, отвергают
правила древней веры и не признают Христа. Они не
обращают внимания на прямой смысл священного пи¬
сания; для них ничего не значит истолковать известное
место по-своему, применительно к их собственному уче¬
нию, если бы это даже было с натяжками и противоре¬
чило прямому смыслу Писания». О таком же -подходе
последователей этой секты к так называемому священ¬
ному писанию говорит и другой церковный писатель IV
века Филастрий 2.
Безусловно, что такой подход к Священному писа¬
нию представителей еретических течений в христианстве
можно объяснить частично полемическими увлечения¬
ми, но вместе с этим нельзя отрицать и того, что выхва¬
тывание определенных положений с этого Писания, их
истолкование «по-своему» вызывалось жизненными
«мирскими» интересами последователей того или иного
еретического движения.
Такой же взгляд на причины возникновения и харак¬
тер раннехристианского сектантства поддерживался офи¬
циальной церковью на протяжении всего Средневе¬
ковья. Представители протестантского богословия кое в
чем изменили этот взгляд, в частности, отказались от
преднамеренно отрицательной оценки этих движений, по-
иному рассматривали причины их возникновения. На¬
пример, причину возникновения этих движений они
объясняли отходом ортодоксального христианства от
некоторых догм вероучения и обрядов первоначального
христианства, изображая их все-таки как сугубо рели¬
гиозно-догматические разногласия3. Таких же взглядов
на характер раннехристианского сектантства придержи¬
вается большинство буржуазных историков хр'истиан-
1 См. Н. Е., V, 28.
3 О. Filastrius epiconus Brixiensis. Diversarum haereson liber.
Vindobonae—Praga, 1898. Cap L.
3 См., например, работу: H. Lechler. Iohan Wiclif. Leipzig,

ства вообще и археологов, в частности, начиная с XIX
века и до нашего времени. Об этом свидетельствуют ра¬
боты представителей Тюбингенской богословской шко¬
лы Бауэра, Г орта, Фломбергера, Лангена, Бигга, Вайца,
в частности и работа ее основателя Ф. X. Бауэра, посвя¬
щенная эбионитской ереси К Позиция представителей
Тюбингенской теологической школы в отношении хри¬
стианства, его критики очень четко определена Ф. Энгель¬
сом: «В критическом исследовании она заходит настоль¬
ко далеко, насколько это возможно для теологи ческой
школы... Она вычеркивает из исторического повествова¬
ния как неприемлемое все чудеса и вое противоречия;
но из остального она — пытается «спасти то, что еще
можно спасти...» 1 2, в первую очередь основу всякой ре¬
лигии — веру в сверхъестественное, иллюзию святости ре¬
лигиозных догм и обрядов. На этой же позиции остава¬
лись представители Тюбингенской богословской школы
при рассмотрении причин возникновения и характера
раннехристианских еретических движений. Бауэр, напри¬
мер, изображает эбионитекую ересь как исключительно
религиозное движение. Он обходит вопрос о связи этого
сектантского движения с условиями жизни его последо¬
вателей до присоединения к секте. Это делалось с той
целью, чтобы сохранить и за сектантством, как разновид¬
ностью религиозной идеологии, иллюзию святости.
Так же рассматривают раннехристианское сектант¬
ство и другие буржуазные историки христианства и ере-
сеологии. Они объясняют возникновение раннехристиан¬
ского сектантства или влиянием религиозных учений
предшествующего периода, или состоянием христиан¬
ской церкви во II веке, имея в виду вероучение, ее ор¬
ганизацию и дисциплину, то есть вопросы, которые не
выходили за пределы религиозной жизни.
Так, напримео, немецкий историк христианства пер¬
вой половины XIX века В. Неандер 3 объясняет возник¬
новение монтани1Стской ереси главным образом влия¬
нием языческого культа Кибеллы и Аттиса, который
1 См. Ebionitarum origine et doctrina ab Essaeis repetenda. Tu¬
bingen, 1831.
2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, изд. 2-е, т. 22, М.,
Госполитиздат, стр. 473.
3V. Neander. Die Allgemeine der Christlichen Religion und
Kirche, V. Hamburg, 1828, стр. 581,
6

Иользовалоя широкой популярностью среди населения
Фригии.
Ф. Швеглер1 ищет причину возникновения того же
монтапизма в догматических опорах, влиянии ессейства
и Э'биоиити'З'ма, заявляя, что «монтанизм есть эбиони-
тизм», то есть выводит одно религиозное течение из
другого и только. Верно отмечая то обстоятельство, что
возникновение монтанизм а не было внезапным, Швег¬
лер пишет, что он возник как бы в отрыве от общего
исторического развития, будучи порождением отдельной
жизни. Но в действительности монтанизм незаметно
возник, заключает Швеглер, из совокупности религиоз -
н ы х пон яти й (пр едстав лен и й) врем ени2.
Такие, или подобные, соображения о причинах воз¬
никновения раннехристианского сектантства высказыва¬
ет В. Ричл3.
Английский Историк начала нашего века, видный
представитель так называемой мифологи ческой школы,
Дж. Робертсон видит причины возникновения раннехри¬
стианского сектантства в смешивании разных религиоз¬
но-философских взглядов и систем, а также в личных
качествах Основателей сект4. Безусловно, религиозные
и религиозно-философские учения языческого мира име¬
ли определенное значение в развитии раннехристиан¬
ского сектантства. Но они сыграли преимущественно
роль идеологического источника. Представители ерети¬
ческих движений использовали их космогонические,
теософские, обрядо-догматические положения примени¬
тельно к своим устремлениям, порожденным не религи¬
озными влечениями, а более глубокими причинами.
Близко к этому мнению примыкает Ю. Николаев,
автор очерка, посвященного гностическим сектам. Он
пишет: «Его корни (т. е. гностицизма.— Я. К.) были все
в эллинизме, в буйном богоискательстве эллинской мыс¬
ли, одухотворенной восточной мистикой»5.
1 См. Der Montanismus und die Christliche Kirelie des Zweiten
Jahrhunderts. Tubingen, 1841, cip. 282, 83—94.
2 Там же, 249.
3 См. V. A. R it sc hi. Die Entstehung der altkatholischen Kir-
che. Bonn, 1857, стр. 463.
4 Д. С. Робертсон. История христианской церкви от апо¬
стольского времени до наших дней. СПБ, 1890, т. 1, стр. 29—30.
5 Ю. Николаев. В поисках за божеством. СПБ, 1913,
стр. 161.
7

Многие современные теологи и буржуазные истори¬
ки христианства объясняют возникновение раннехри¬
стианских еретических движений также исключительно
религиозными побуждениями. Они видят в ересях толь¬
ко проявления религиозных исканий и чувств опреде¬
ленных прослоек населения вне связи с конкретными ус¬
ловиями социально-экономического развития римского
рабовладельческого общества в период возникновения
и распространения той или иной ереси, материального
и правого положения той прослойки населения, среди
которой данная ересь распространялась.
Такого взгляда на ереси периода раннего христиан¬
ства придерживаются современные западные теологи и
историки христианства. Так, например, Г. Вербеке, рас¬
сматривая гностические доктрины, пишет: «Несмотря
на мифологический и синкретический характер этих
доктрин, гностицизм является действительным и очень
характерным проявлением религиозного чувства этого
периода и глубоких стремлений человечества освобо¬
диться от оков страстей и земных забот с целью дости¬
жения жизни более чистой, более свободной и более
счастливой»1.
Автор объясняет распространение гностицизма про¬
никновением в умы его последователей яда скептиче¬
ской критики, которая дискредитировала в их глазах
всякое д огм а ти ч ес кое пол ож ени е, сф ор м у л и ров а н н ое
представителями ортодоксального течения в раннем хри¬
стианстве, и особой интуицией, якобы получаемой по¬
следователями гностицизма благодаря мистической свя¬
зи с высшим существом. Более того, по мнению автора,
гностические доктрины базировались не на аргум1ентах
разума, а на непосредственных откровениях2.
Ж. Дюпонт, автор работы, посвященной исследова¬
нию гностических мотивов,.в «Посланиях ап. Павла», ка¬
саясь развития гностических взглядов, рассматривает
этот вопрос в полном отрыве от условий реальной
жизни3.
Правда, в последнее время ряд наиболее трезво
1 G. Verbeke. L’ evolution de la doctrine du pneuma. Paris—
Louvain, 1945, p. 287.
2 Там же, стр. 307.
3 J. Dupont. Gnosis Laconnaissan cl religien se dans les epites
de Saint Paul. Paris —Louvain, 1949.
8

мыслящих буржуазных историков раннехристианских
движений не удовлетворяется их изучением как со¬
вершенно самостоятельных, независимых от социально-
экономического развития идеологических течений. Ос¬
вещая историю того или иного сектантского движения
в раннем христианстве, они обращают внимание на те
конкретные социально-экономические условия, в кото¬
рых происходило это движение.
Но даже эти историки, освещая то или иное сектант¬
ское движение и уделяя при этом много внимания ха¬
рактеристике той социально-экономической обстановки,
в которой оно происходило, объясняют причины его воз¬
никновения и сущность или в отрыве от обстановки, или
недостаточно последовательно освещают связь между
ними. То есть, в конечном итоге они объясняют причи¬
ны возникновения того или иного еретического движе¬
ния преимущественно влиянием идеологических факто¬
ров. Так, например, В. Бауэр1, рассматривая вопрос о
сектантстве в древнем (раннем) христианстве, в частно¬
сти говоря о ереси маркионитов, одним из центров рас¬
пространения которой была Антиохия-Эдесса, делает
обстоятельный исторический экскурс в прошлое этого
города и окружающих его территорий, освещает не¬
которые вопросы его экономического и политического
развития. Но распространение маркионизма он все же
объясняет влиянием известных здесь религиозно-фило-
софских учений. В то же время Бауэр склонен отрицать
вообще наличие ересей в христианстве II—III века. Так,
например, в введении к своей работе он пишет: «Мо¬
жет быть, я подчеркиваю, может быть, существуют оп¬
ределенные явления христианской жизни, которые рас¬
сматривались церковными писателями как ереси, но ко¬
торые при своем возникновении вовсе не были таковы¬
ми, но по крайней мере в некоторых местах были еди¬
ной формой новой религии, т. е. для тех мест — просто
христианством».
От традиционных взглядов буржуазных историков
на религиозные движения в целом и сектантские движе¬
ния в раннем христианстве в частности, как на движе-
1 См. W. Bauer. Rechtglaubigkeit und Ketzerei im altesten
Christentum, Tubingen, 1934, I—II.
9

иия совершенно независимые от социально-экономиче-
cKoiro развития, заметно отошел английский историк
Г. Френд1, который, излагая историю донатистского дви¬
жения, как разновидности раннехристианских сектантств,
уделяет много внимания выяснению социально-по¬
литического содержания этого движения, рассматривает
ело как выражение «духа социальной справедливости»2.
О д н ако, р аоир ы>в а я соци а л ь н о-п о ли ти ч ес ки й ом ьгсл
донатизма, то есть показывая органическую связь этого
религиозно-сектантского движения с конкретными ус¬
ловиями жизни его последователей, с их сугубо «земны¬
ми» жизненными устремлениями, автор допускает не¬
последовательность, объясняя возникновение донатизма
и супутствующих ему внешне религиозных движений,
выступавших в форме христианствующего сектанства,
преимущественно влиянием этнических факторов и ме¬
стных религиозных культов3.
Говоря о доступных нам работах буржуазных исто¬
риков по раннехристианскому сектантству, опубликован¬
ных в последнее время, необходимо отметить, что среди
этих работ нет ни одной непосредственно посвященной
тем сектантским движениям в раннем христанстве, о
которых идет речь в данной работе. В названных и дру¬
гих, доступных нам, работах буржуазных историков о
раннехристианском сектантстве те сектантские движе¬
ния, которые являются предметом нашего исследования,
упоминаются только мимоходом, главным образом при
сравнениях и обобщениях, в лучшем случае в связи с
характеристикой тех движений, которым они сопутство¬
вали 4.
Этим, собственно, и объясняется их незначительный
перечень и беглость характеристики. Но мы кратко оха¬
рактеризовали некоторые из этих работ, главным обра¬
зом те, которые дают представление о наиболее распро¬
страненных взглядах буржуазных историков на ранне¬
христианское сектантство в целом.
Ознакомление даже с этим работами показывает,
1 W. G. Н. F г е n d. The Donatist Church A. Movement of pro¬
test in Roman Narth Africa. Oxford, 1952.
2 См. указ, работу, стр. 331.
3 См. там же, стр. 76—87 и др.
4 Имеется в виду работа Г. Френда, в которой идет речь об
агонистиках.
10

что ведущими мотивами в освещении буржуазными ис¬
ториками этих движений являются:
а) рассмотрение их как самостоятельных, независи¬
мых от социально-экономической обстановки духовных
движений;
б) объяснение причин их возникновения и распро¬
странения влиянием в свою очередь определенных рели¬
гиозных и религиозно-философских идей, обычаев, тра¬
диций.
Безусловно, как было сказано выше, религиозные и
религиозно-философекие учения языческого мира, иуда¬
изма и иудеохриегианские учения, а также оформляв¬
шиеся ортодоксально-христианские догмы имели опреде¬
ленное значение в развитии раннехристианского сектант¬
ства. Но они сыграли преимущественно роль идеологи¬
ческого источника. Представители еретических движений
использовали их космогонические, теософские, обрядо¬
вые и догматические положения для своих проповедей
и создания своих организаций. Следовательно, они были
использованы носителями раннехристианского сектант¬
ства только как средство для выражения своих особых
устремлений и уже в силу этого не могли быть его при¬
чиной.
Ведь даже разное истолкование одних и тех же догм
или обрядов должно было предполагать наличие раз¬
ных критериев для этого разнотолкования. Согласиться
с тем, что такими критериями могли быть только субъ¬
ективные факторы, например, приверженность к какой-то
определенной догме из-за ее формулировки или в силу
привычки, из-за ее духовной возвышенности или просто¬
ты, нельзя. Известно, что раннехристианские еретиче¬
ские идеи волновали людей с разными субъективными
наклонностями на протяжении многих поколений. Упо¬
мянутые обстоятельства свидетельствуют о том, что
критерии разнотолкований одних и тех же религиозных
понятий, находивших свое выражение в появлении сект,
крылись в объективных факторах, в отношениях, как
указывает К. Маркс,— реальной жизни, из которых надо
«вывести соответствующие им религиозные формы» К
Современные же теологи и представители реакцион¬
ного крыла буржуазной ересеологии не только не пыта- 11 К- Маркс и Ф. Энгельс. Соч., изд. 2-е, т. 23, стр. 383.
11

юнея объяснить возникновение и характер еретических
движений отношениями реальной жизни, но уклоняют¬
ся от малейших попыток хотя бы отыскать и показать
путем анализа земное ядро религиозно-еретических
представлений. Больше того, там, где это земное ядро
явственно выступает, они стремятся его затушевать.
Попытки церковно-христианских писателей, а также
бол ыни н ств а бур жу а з н ых и стари ков р а н н ехрис ш а н -
ского сектантства прошлого и нашего времени, затуше¬
вать его «мирскую» основу объясняются их нежеланием
приоткрыть действительную основу религии вообще.
Они учитывают то, что если абстрагироваться от внеш¬
них расхождений в формулировании тех или иных догм
и оф ор м л е нии орг а низа ц и он но - обрядов ы х услов н остей,
а главное от их раз истолкования, которое имело место
между сектантскими течениями в христианстве II—
III 'в,в. и ортодоксальным течением, то в целом это было
одно и то же — та же религия.
Показать, что сектантство было порождено земными
интересами отдельных прослоек или групп населения,
значило бы, если не прямо, то косвенно, сказать, что
господствующее направление в христианстве также было
порождено определенными условиями земной, реальной
жизни. i
А это, в свою очередь, значило бы лишить сектант¬
ство, как разновидность религии, а также религию вооб¬
ще, главного средства влияния на своих последовате¬
лей, основного аргумента, при помощи которого они оп¬
равдывают свое существование и нужность для челове¬
ка,— ореола святости. Известно, что каждая религия
или ее разновидность обуславливают свое существова¬
ние, свою нужность для человека ссылкой на то, что,
якобы, они владеют «тайной святости», носителями ко¬
торой являются специальные молитвы, обряды, нормы
поведения, при помощи которых человек может влиять
на сверхъестественную силу, именуемую божеством,
или приблизиться к ней в своих интересах.
Показать связь раннехристианского сектантства с ус¬
ловиями реальной жизни общества, его отдельных про¬
слоек и групп, — это значит лишить его покрова свято¬
сти и обратить внимание на ту же сторону современного
сектантства. В то же время известно, что современное
сектантство в том или ином смысле является проводни-
12

koim буржуазной -идеологии или таких взглядов и норм
поведения, которые отвечают интересам господствующей
верхушки капиталистических стран, поддерживают от¬
живший свой век эксплуататорский строй. Будучи сто¬
ронниками эксплуататорского строя, современные бур¬
жуазные историки раннехристианского сектантства за¬
интересованы в его изображении как исключительно
религиозного явления с тем, чтобы сохранить за ним ил¬
люзию святости, и таким образом поддержать такой же
взгляд на современное сектантство с целью его сохране¬
ния и поддержки как одного из весьма удачно завуали¬
рованных каналов буржуазного влияния на миссы. При¬
чем, попытки изобразить сектантство как что-то незем¬
ное, создать вокруг него ореол святости не представля¬
ют чего-то нового. Эта традиция была заложена еще
пропов ед кик а м и раз н ых теч ени й р а.нн е хри сти а некого
сектантства. С такой претензией выступали монтанисты.
По сообщению Филастрия *, проповедники монтанист-
ской ереси утверждали, что полнота духа святого не
была отпущена через апостолов от Христа. Эту полноту
духа святого они, якобы, получили от своих пророков, и
она присуща только им. На этом основании они считали
себя пневматиками, получившими полноту «духа свя¬
того», то есть — «истинно святыми». С такой же претен¬
зией на особую «святость» выступали проповедники
других раннехристианских ересей. Это же делали про¬
поведники средневекового и делают проповедники со¬
временного сектантства.
Естественно, что такой классово-утилитарный под¬
ход к освещению раннехристианского сектантства со
стороны буржуазных ересеологов им!ел своим последст¬
вием то, что причина возникновения этих движений, а
также их действительная сущность остались не раскры¬
тыми.
Только с открытием Марксом и Энгельсом матариа-
листическо1Го понимания истории наука получила ключ
для раскрытия «тайны» еретических движений. Класси¬
ки марксизма в ряде своих работ показали, что дейст¬
вительная причина возникновения и существования ре¬
лигиозной идеологии вообще, в том числе и сектантства, 11 См. Sancti Filastrii episcopi Brixiensis. Diversarum naerescon.
Wien, 1898, 49.
13

крылась в условиях материальной жизни того населе¬
ния, среди которого она возникла. К. Маркс указывал,
что «...всякая история религии, абстрагирующаяся от
этого материального базиса, не критична»1.
Особенно много внимания разъяснению причин воз¬
никновения и сущности сектантских движений уделил
Ф. Энгельс. Правда, внимание Энгельса было посвя¬
щено средневековому сектантству. Но выютазанные им
положения о действительной подоплеке и сущности ере¬
тических движений в период средневековья вполне при¬
менимы к большинству раннехристианских сект с уче¬
том особенностей социально-эконом1ичеакого строя того
времени.
Ф. Энгельс в работе «К истории раннего христиан¬
ства», говоря о массовых движениях в средние века, ко¬
торые выступали всегда в религиозном облачении, пи¬
сал, что... «'всякий раз за религиозной экзальтацией
скрывались весьма осязательные мирские интересы»1 2.
Таким образом, Энгельс прямо указывает, что причина
религиозной экзальтации, которая преимущественно
проявляется в сектантских выступлениях, крылась в ус¬
ловиях реальной жизни.
Метод объяснения религиозных воззрений в самом
широком смысле очень четко сформулировал К. Маркс.
Этот метод сводится к тому, чтобы «...из данных от¬
ношений реальной жизни вывести соответствующие им
религиозные формы. Последний метод единственно ма¬
териалистический, а следовательно, единственно науч¬
ный метод» 3.
Только применение этого единственно научного ме¬
тода дает возможность вскрыть действительные причи¬
ны и сущность религиозных движений в целом, в том
числе и раннехристианских еретических движений.
Под влиянием марксистско-ленинского учения о ма-
т ери а л истич еском пони м ании истории еокого процесс а
развития человеческого общества, о соотношении его
составных сторон, часть зарубежных историков раннего
христианства и течений в нем отказывается от традици-
1 К- Марксы Ф. Энгельс. Соч., т. 23, изд. 2-е, стр. 383.
2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 22, стр. 468.
3 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., изд. 2-е, т. 23, М., Гос-
политиздат, стр. 383.
14

о иного для буржуазной ересеолоши освещения этих
вопросов.
Решительный разрыв с традиционным для буржуаз¬
ной ересеологии освещением сектантских движений в
раннем христианстве осуществлен в работе1 француз¬
ского историка, автора многих работ, посвященных оо-
ц и а л ь н ы м а ап ект а м а фри к а нс кого х ристи а,нс тв а,
Ж.-П. Бриссона. На анализе его работы мы остано¬
вимся более детально — в связи с рассмотрением дви¬
жения агонистиков.
Прежде всего, Бриоши, вопреки Френду, с которым
он полемизирует, считает, что причиной возникновения
движения донатистов и агонистиков была не «стойкость
религиозных и социальных обычаев берберских пле¬
мен»2, а «экономический упадок африканской деревни» 3,
который толкнул ее население к христианству, аппози¬
ционному римской власти.
Связь донатизма с конкретной социально-экономиче¬
ской обстановкой в Африке в период его рашростра не¬
ния Бриссон видит в том, что она была в религиозном
плане опосредствована в этом движении. Конкретнее
говоря, он считает, что дснатизм был формой выраже¬
ния политической автономии 4.
Говоря об идейных истоках донатизма, автор также
пытается вскрыть их социальную основу. Он считает, что
идейным источником этой доктрины является учение
Киприана о церкви, которое разрабатывалось под влия¬
нием преследований.во время Деция и Валериана и вы¬
ражало враждебность африканских христиан к римской
власти 5. В таком содержании оно было заимствовано и
дальше развито донатистами.
Связь этого религиозно-сектантского движения с
условиями социально-экономического развития Африки
Бриссон показывает, рассматривая вопрос об отражении
в нем африканского сепаратизма 6, а также при выясне¬
нии причин раскола в африканской церкви; при этом он
1 J.-P. В г i s s о n. Autonomisme et cliristianisme dans Г Afrique
romaine de Septime Severe a l’invasion vandaielle. P.f 1958.
2 Там же, стр. 5.
3 Там же, стр. 8.
4 Там же, стр. 11.
5 Там же, стр. 8.
6 Там же, стр. 180—190,
15

подчеркивает, что эти религиозные противоречия были
«связаны с противоречиями социально-политического ха¬
рактера К
Отмечая положительное в работе Бриссона, а именно
его стремление исследовать религиозное движение в тес¬
ной связи с социально-политической борьбой, необходи¬
мо отметить как недостаток то, что в ней не дано разгра¬
ничения между собственно донатизмом и происходивши¬
ми одновременно, иногда и тесно соприкасаясь с ним,
другими по социальному содержанию, организации, и
даже внешне религиозной форме, движениями. В частно¬
сти, автор не находит никакой разницы между дона¬
тизмом и движением агонистиков.
В последнее время на Зав-аде появились работы, по¬
священные раннехристианскому сектантству, освещаю¬
щие ело в свете учения марксизм а-ленинизм а. К ним от¬
носится небольшая работа1 2 немецкого историка-марк-
систа Т. Бюттнер. Автор ставит своей задачей на при¬
мере движения агонистиков показать специфические
особенности классовой борьбы в поздней Римской Афри¬
ке и в целом успешно ее решает. Она отмечает, что осо¬
бенностью классовой борьбы в поздней Римской Африке
было то, что здесь она велась под покровом религиозно¬
го фанатизма, то есть имела религиозные формы.
/В начале работы Бюттнер высказывает краткие за¬
мечания о разработке вопроса о движении а1гонисти;коз
в советской историографии. Отмечая положительный
вклад советских историков в разработку этого вопроса,
Бюттнер считает, что специфически религиозный харак¬
тер этого движения в советской историографии освещен
недостаточно. Автор отмечает, что исследование высту¬
павших в одеянии религиозного фанатизма социальных
движений «без их освещения в плане церковной исто¬
рии» 3 неизбежно приобретает односторонний характер.
С этим суждением, безусловно, нельзя не согласиться,
но необходимо отметить, что оно высказано без доота-
1 См. указ, работу, стр. 236 и сл.
2 Т. В u 11 п е г. Die Circumcellionen eine sozial-religiose Bewe-
gung. Опубликована в книге: T. Buttner, E. Werner. Circum-
celloinen und Adamiten Zwei Formen mittelalterlicher Haeresis, Aka-
demie^erlag, B., 1959.
3 Там же, стр, б,

точного ознакомления с советской литературой по дан¬
ному вопросу. В названной работе даны краткая харак¬
теристика источников и краткий историографический
обзор. Основное внимание уделено анализу социально-
экономических предпосылок движения агонистиков. Ав¬
тор рассматривает такие явления, как упадок городской
жизни, рост крупного землевладения, усиление эксплуа¬
тации разных прослоек трудящегося населения, ссы¬
лаясь при этом на общеизвестные данные. Правда, та¬
кая характеристика социально-экономических предпо¬
сылок движения агониста ков вполне оправдана, если
иметь в виду основную цель, которую Т. Бюттнер поста¬
вила перед собой, и общий, характер работы. Говоря о
массовом распространении христианства в Африке, ав¬
тор правильно отмечает, что его причиной была враж¬
дебность широких слоев местного африканского населе¬
ния к римскому господству, т. е., что принятие им
христианства было средством выражения этого недо¬
вольства. В работе рассмотрена внутренняя борьба
в африканской церкви III века, которая была толчком к
массовым религиозным движениям последующего вре¬
мени. Автор правильно подчеркивает, что причиной этой
внутрицерковной борьбы были разные противоречия,
порождаемые разным материальным и правовым, то
есть классовым, положением боровшихся группировок.
Эти противоречия находили свое выражение у иму¬
щей и эксплуатируемой части последователей христиан¬
ства в разном отношении к гонениям и в разном истол¬
ковании самого христианства. В среде эксплуатируемой
ч асти христиа нств о и столпов ьгв а лось прей м у ществ е н н о
в эсхаталогическом и аскетическом плане с усиленной
проповедью мученичества и верности раннехристиан¬
ским религиозным представлениям. Бюттнер иллюстри¬
рует составные части религиозных представлений и со¬
циальных взглядов эксплуатируемой части последовате¬
лей христианства примерами из (Произведений
К. С. Ф. Тертуллиана. Кроме этого в «работе дан глубо¬
кий анализ взглядов Киприана, вскрыта их противоре¬
чивость, которая проявлялась, с одной стороны, в после¬
довательной защите епископальной организации церкви
и в уступках имущей части христиан, а с другой — в за¬
маскированном отрицании версии о «церкви святых» и
897-2
17

использовании популярных среди эксплуатируемой части
христиан призывов к аскетизму и мученичеству.
Безусловно, наибольший интерес представляют те
части работы, в которых непосредственно рассматрива¬
ется движение агонистиков.
3 а сл у живи ющи м вним а ни я явл я ется мнени е ав тор а
о том, что идеи мученичества и аскетизма, а также об¬
раз жизни, характерные для раннего христианского мо¬
нашества, были существен,ной предпосылкой возникно¬
вения секты агонистиков. Вместе с тем в работе показа¬
но отличие агонистиков от первоначального монашества,
которое проявлялось в активном участии их в классовой
борьбе, в стремлении установить «царство божье» на
земле.
Наряду с интересными и часто плодотворными мыс¬
лями, высказанными автором в этой части работы, здесь
же 'Выдвинуты некоторые и недостаточно обоснованные
утверждения, в частности, утверждение о том, что яко¬
бы все действия агонистиков были неразрывно связаны
с их религиозными целями. В действительности это было
не так. Во многих случаях атн1истики предпринимали
активные действия только тогда, когда они забывали о
своих религиозных целях. Это не случайно, ибо, хотя
агонистики и называли себя «состязателями с дьяво¬
лом», религиозное облачение этого движения, его пропо¬
веди толкали их на пассивное ожидание «царства божь¬
его». Ведь автор сама утверждает, что агонистики реа¬
гировали только на наиболее острые случаи ,эксплуата¬
ции, в то же время их религиозные цели оставались
всегда одними и теми же. В работе недостаточно обосно¬
вано утверждение о том, что африканские восстания,
в том числе и движение агониста ков, не обнаруживают
явной связи с общиннМш отношениями.
В целом работа Бюгтнер представляет ценное марк¬
систское исследование по истории одного из социальных
движений, выступавших в религиозно сектантской обо¬
лочке.
Большой вклад в научную разработку истории ранне¬
го христианства, его отдельных течений и сект сделали
советские историки.
Руководствуясь уч ен и ем м а ркси з м а - ленинизм а, со -
ветокие историки разработали четкий научно-методоло¬
гический подход к рассмотрению религиозных движений,
18

в том числе и сектантских движений в раннем христиан¬
стве, осветили важнейшие аспекты истории отдельных
еретических движений, в частности, -вскрыли их социаль¬
ные предпосылки, классовую сущность, их связь с борь¬
бой эксплуатируемых народных масс против рабовла¬
дельческого строя Римской империи.
Впервые вопрос о раннехристианскам сектантстве
в советской историографии был поднят в научном плане
П. Ф. Преображенским1. Анализируя социальный аспект
взглядов Тертуллиана, особенно после его перехода
в монтанизм, Преображенский кратко коснулся вопроса
о связи монта,низма и гностицизма с конкретными усло¬
виями социально-экономического развития римского ра-
бовладельческого общества периода распространения
этих течений.
Правда, как было отмечено, эти соображения были
высказаны очень лаконично, мимоходом. Советские
историки уделили больше всего внимания освещению
таких разновидностей ран нехристи а некого сектантства,
как донатизм и движение аионистишв, в связи с изуче¬
нием народных движений в поздней Римской Африке.
Поскольку рассмотрение вопроса о донатиаме не входит
в задачи нашей работы, ограничимся только о*бщ;им за¬
мечанием о том, как это движение освещается в совет¬
ской историограф ии.
Все советские историки, в том или ином плане поды¬
мавшие вопрос о движении донатистов, рассматривают
его в тесной связи с конкретной социально-экономиче¬
ской обстановкой в поздней Римской Африке, с происхо¬
дившей там социальной борьбой. Наши историки видят
в движении донатистов облаченный в религиозную фор¬
му протест разных прослоек африканского населения
против римского господства, то есть -видят основу этого
внешне религиозного движения в конкретных условиях
жизни и стремлениях его последователей 2.
1 См. «Тертуллиан и Рим». М., РОНИИ, 1926.
2 См.: В. С. Сергеев. Очерки по истории древнего Рима,
ч. ‘II, М., 1938, стр. 720; А. Б. Р а н о в и ч. Очерк истории ранне¬
христианской церкви. В сборнике «О раннем христианстве», М.,
1959, стр. 450; С. И. Ковалев. История Рима. М., 1948, стр. 717;
Н. А. Машкин. История древнего Рима. М., 1956, стр. 529;
Е. М. Ш т а е р м а н. Кризис рабовладельческого строя в запад¬
ных провинциях Римской империи. М., 1957, стр. 414—419;
Г. Г. Дилигенский. Северная Африка в IV—V веках. М.,
1961, стр. 174.
2*
19

Значительно больше внимания советские историки
уделили изучению движения, агонисти ков. В целом это
движение рассматривается советскими историками как
своеобразное, в смысле религиозной окраски, выраже¬
ние протеста против социального гнета, но по вопросу
об отношении агонистиков к донатизму высказываются
разные взгляды. Изучению социального содержания
этого движения особенное внимание уделил Н. А. Маш¬
кин. В статьях исследовательского характера: «Движе¬
ние агонистиков» (из истории Римской Африки IV в.) \
«Агонистики или циркумцеллионы в кодексе Феодосия»1 2,
«К вопросу о революционном движении рабов и колонов
в Римской Африке» 3 — Н. А. Машкин внимательно ис¬
следовал социальные предпосылки этого движения, крыв¬
шиеся в тяжелом положении трудящихся прослоек, глав¬
ным образом сельского населения. Опровергая выдвину¬
тое Ш. Соманем и подхваченное другими буржуазными
исследователями этого вопроса мнение о том, что аго¬
нистики представлял,и собой особую социально-сослов¬
ную группу .наемных сельскохозяйственных рабочих4,
Н. А. Машкин высказал положение о том, что агонисти-
ки были участниками революционного движения, на¬
правленного против крупных землевладельцев, ростов¬
щиков и клириков. По его мнению, основную роль в этом
движении играли рабы, союзниками которых были коло¬
ны и представители нез акр сношенного берберийского
населения5. Но в идеологическом плане это движение,
по мнению Н. А. Машкина, не было самостоятельным.
«Донатизм,—пишет он,—помог идеологическому -оформ¬
лению движения агонистиков» 6. «Отрывать эти два тече¬
ния (имеется в виду донатизм и движение агонистиков.—
П. /С.) у нас нет никаких оснований», — пишет он. И
дальше: «Мы можем считать агонистиков радикальной и
наиболее активной группой донатизм а со своей особен -
1 См. И. М., 1935, № 1.
2 См. ВДИ, 1938, No 1.
3 См. ВДИ, 1949, № 4.
4 См. С h. S a umage. Ouvriers agricolas ou ro’deurs des
celliers? Les circoncellions d’ Afrique. „Annales d’histoire economique
et sociale". VI( 1934), p. 352 sq.
5 См. указ, работы; ВДИ, 1938, № 1, стр. 91; 1949, №4, стр. 54.
6 См. Агонистики или циркумцеллионы в кодексе Феодосия.
ВДИ, 1938, № 1, стр. 92.
20

ной организацией»1. Так же, в основном, рассматривают
социальный смысл этого движения, его отношение к до-
натизму и многие другие советские историки. Так,
В. С. Сергеев2 видит причину распространения и стой¬
кости движения агонистиков в кризисных явлениях Рим¬
ской рабовладельческой империи, в усилении крепост¬
нических тенденций. Он рассматривает это движение
как наиболее радикальное, левое крыло донатизма.
«В самом донатиэме, — пишет он, — имелось несколько
течений, отражавших настроение различных социальных
групп африканского общества. Наиболее радикальное
левое крыло составляли циркум1целлионы»3.
По своему социальному составу последователи этого
движения принадлежали к угнетенной части населения
«без различия их юридического положения, националь¬
ности и языка: рабы, колоны, ремесленники, неоплатные
должники, преследуемые законом, как мужчины, так и
женщины»4. Следовательно, В. С. Сергеев рассматривает
движение агонистиков как борьбу угнетенных, облачен¬
ную в религиозную форму.
А. Б. Ра новин также считает, что цирку мцелл ионы
«были радикальным, революционным крылом донатиз¬
ма» 5, но, по его мнению, это движение возникло вне
связи с донатистским расколом.
Ка к р-евол юцион но е дв иж ен не .сев^ер о- а фр ика неких
рабов и колонов, имевшее некоторые связи с донатиз-
мом, рассматривает движение агонистиков С. И. Кова¬
лев 6. Большое внимание движению агонистиков уделил
Г. Г. Дилигенский в статье «Народные движения в позд¬
ней Римской Африке»7 и в работе «Северная Африка
в IV—V веках», опубликованной в 1961 г.
В указанной статье Г. Г. Дилигенский делает попыт¬
ку внести большую ясность в такие аспекты истории аф¬
риканских народных движений IV—V вв., как их клас¬
совая сущность и историческая роль. Отмечая, что «в со¬
ветской научной литературе вошло в обычай называть
1 См. И. М., 1935, N° 1, стр. 50.
2 См. Очерки по истории древнего Рима, ч. II. М., 1938, стр. 721.
3 Там же.
4 Там же.
5 См. там же, стр. 451.
6 См. там же, стр. 717.
7 См. ВДИ, 1957, N° 2.
21

эти выступления «движением агонистиков» !, он рассмат¬
ривает ряд вопросов, связанных с этим движением.
Прежде всего, касаясь вопроса «о конкретном историче¬
ском содержании»1 2 термина «агонистики», автор отме
чает его идентичность с терм,ином «ц1ирк,ум1целлионы».
Автор внимательно рассматривает вопрос о том, кем
были агонистики. Да)в убедительное опровержение, как
было уже отмечено, выдвинутого Шарлем Сомаи-ем мне¬
ния о том, что агонистики были свободными наемными
сельскохозяйственными рабочими, автор пишет: «Под¬
водя итог нашему исслодованию о содержании термина
«циркумцеллионы-ашнистики», мы можем заключить,
что они не составляли собой социальной группы — наем¬
ных сельскохозяйственных рабочих; это были люди раз¬
личного социального происхождения, посвятившие себя
целям религиозной борьбы и объединявшиеся в кочую¬
щие отряды» 3. В связи с таким определением того, кем
были церкумцеллионы-агонистики, Г. Г. Дилигенский
возражает против отождествления движения агонисти¬
ков с борьбой народных масс Римской Африки против
социального гнета и восстаниями рабов и колонов, как
это делается в нашей литературе — учебниках и общих
курсах4. Вместе с тем, автор отмечает, что «...деятель
ность и идеология секты агонистиков, несомненно, отра¬
жали настроения угнетенного слоя сельскою населе¬
ния», что «...богословская ересь, религиозное сектант¬
ство были в условиях поздней Римской Африки совер¬
шенно естественными формами классовой борьбы» 5.
В этой же статье Г. Г. Дилигенский разбирает вопрос
об отношении агонистиков к. деЙРатизму и приходит к
выводу, что в плане чисто религиозной борьбы агонисти¬
ки зависели от дон ати стекой церкви, их участие в вос¬
станиях сельского населения приводило к разрыву с по¬
следней.
©следствие этого отношения агонистиков к донатиз-
му «во многом носили противоречивый характер»6. Та¬
ким образом, Г. Г. Дилигенский придерживается мне¬
1 См. ВДИ, 1957, № 2, стр. 85.
2 Там же.
3 См. ВДИ, 1957, № 2, стр. 93.
4 См. там же, стр. 94.
5 Там же, стр. 99.
6 Там же.
22

ния, что связь между агони'ст,и1кам1и и дона тис темой цер-
ковью существовала. Освещению движения агонистикт
Г. Г. Д'ил'игевский посвятил специальный параграф в ра¬
боте «Северная Африка в IV—V веках». В этой части
работы рассматривается вопрос о значении слова «аго-
нистики», о характере движения агонистиков. Здесь ав¬
тор еще раз останавливается на критике выдвинутого
Ш. Соманем утверждения о том, что циркумцеллионы
представляли собой особую социально-сословную груп¬
пу сельскохозяйственные рабочих. Г. Г. Дилиганюкий
внимательно прослежив1ает участие агонистиков в мас¬
совых народных выступлениях, их связь с донатистской
церковью и линию поведения последней по отношению к
агонистикам. Он высказывает очень ценную мысль, что
вооруженная борьба агонистиков против господствовав¬
шего социального строя была выходом за ра»м!ки их ре¬
лигиозных проповедей К Ценность этой мысли заключа¬
ется еще и в том, что она напоминает нам о социальной
бесплодности всех движений, выступающих в религиоз¬
ном облачении, если действия их участников не выходят
за пределы сугубо религиозных проповедей.
Это движение было подвергнуто внимательному ис¬
следованию А. Д. Дмитриевым, результаты его частично
изложены им в статье «К вопросу об агонистиках и цир-
кумцеллионах» 1 2.
В этой статье А. Д. Дмитриев, прежде всего, возра¬
жает против причисления агонистиков к донатизму. Он
пишет, что «агонистики ни организационно, ни, тем бо¬
лее, идеологически не были связаны с донатизмом» 3. По
его мнению, «...это были два совершенно' различных по
идеологии, по организации и по своей социальной на¬
правленности движения. Они только протекали одновре¬
менно, хронологически связывались и политически вре¬
менами сливались одно с другим. Но всегда и при всех
обстоятельствах они имели совершенно различные инте¬
ресы и преследовали совершенно различные цели»4. Воз¬
ражение против причисления агонистиков к донатизму
А. Д. Дмитриев обосновывает ссылкой на разные цели
основной массы участников этих движений, на их раз¬
1 См. ВДИ, 1957, № 2, стр. 99.
2 См. ВДИ, 1948, № 3.
3 Там же, стр. 67,
4 Там же,
23

ный социальный состав и время возникновения. Он от¬
мечает, что если донатизм является выражением про¬
теста различных слоев африканского населения против
римского господства, то движение агонистиков было
чисто революционным движением, выражавшим чаяния
угнетенных мисс, их протест против социального гнета
вообще.
Если к донатизму примыкали крупные землевладель¬
цы и рабовладельцы, торговцы, ростовщики, верхушка
христианских общин, мелкие землевладельцы, ремеслен¬
ники, колоны и рабы под влиянием своих владельцев-
донатистов, то участниками движения агонистиков
были только представители эксплуатируемых прослоек
населения.
А. Д. Дмитриев не отрицает того обстоятельства, что
донатистские руководители в ходе борьбы с ортодок¬
сально-христианской церковью использовали движение
агонистиков. Но всякий раз, когда агонистами посягали
на существовавшие имущественные отношения, дона-
т.исты решительно отмежевывались от них. А. Д. Дмит¬
риев выдвигает очень творческое предположение о том,
что появление агонистиков в Африке надо относить к
более ряннему периоду, чем возникновение раскола
в африканской церкви, то есть к более раннему периоду,
чем появление донатизма1.
По его мнению, движение агонистиков взяло свои на¬
чала от одной из раннехристианских демократических
сект мои та нис тс кого типа с сильными раннехристиан¬
скими традициями2. Ссылаясь на Тертуллиана, Лактан-
ция, Коммодиана, он отмечает широкое распространение
именно в Африке еще в первой половине III века ран¬
нехристианских хилиастических представлений о скорой
гибели «мира зла» и наступлении «царства Христа»,
«царства святых», и т. д.
Причиной р аопр остр а йеной я этих х и л и а сти ч еск и х
представлений и возникшей из их идеологии агонисти¬
ков были свирепый военный режим, социальный гнет
вообще, гонения, особенно во время правления Деция
(249—251) и Валериана (253—260). Число участников
этого движения должно было, по мнению автора, осо¬
1 См. ВДИ, 1948, № 3, стр. 72.
2 Там же, стр. 68.
24

бенно возрасти вю второй половине III вока, когда зем¬
ли , п р и н а дл ежившие м елки м собственник а м - ту з е м ц а м,
были расхватаны ,и распределены между доменами им¬
ператоров и поместьями римской и туземной аристокра¬
тии, когда фискальная система и административный
произвол стали особенно невыносимыми1. 0,н указывает
н.а конкретные примеры борьбы угнетенной части насе¬
ления Нумидии в союзе с независимыми и полунезависи¬
мыми племенами берберов и мавров против социального
гн ета под р елипиозно'-христи а,неким и лозунгам и еще
в середине III века. Хотя в источниках, рассказываю¬
щих об этой борьбе, агонистики прямо не упоминаются,
но их участие в ней не исключено.
■В этой же статье А. Д. Дмитриев выдвигает возраже¬
ние против отождествления агОнистиков е циркумцел-
лионами. Он пишет, что термин «циркумцеллионы» был
перенесен на агонистиков совершенно случайно. Автор
указывает, что цирку мцелли она ми в IV—V веках назы¬
вали толпы бродячих монахов, не желавших подчинять¬
ся монастырским правилам общежития и позволявших
себе очень плохое поведение.
По мнению автора, Августин с целью компрометации
своих противников-донатистов связ/ал цир.кумцелл1ионов
с а гони стихами. В статье указывается на несостоятель¬
ность уже упомянутого мнения Ш. Соманя. Вниматель¬
ный анализ сообщений Оптата, Августина, Пасидия,
Каосиана о бродячих монахах-циркумцеллионах и ато-
нистиках, в частности, рассмотрение словосочетаний и
и контекстов, в которых употребляются эти термины, о
чем мы скажем в соответствующей части данной рабо¬
ты, дает основание утверждать, что возражения
А. Д. Дмитриева против причисления агонистиков к до¬
на гизму и отождествление их с циркумцеллионами не
лишены оснований.
Ценные указания на источники, которые дают воз¬
можность создать более четкое представление об идео¬
логии агонистиков, имеются в работе Е. М. Штаерман
«Кризис рабовладельческого строя в Западных провин¬
циях Римской империи», изданной в 1957 году. Ссылаясь
на существующее в исторической литературе мнение о
принадлежности Коммодиана к одной из радикальных
1 См. ВДИ, 1948, № 3, стр. 71.
25

христианских сект типа агонистиков, автор обращает
внимание на то, что его поэмы «Karmen Apologeticum» и
«Instructionum libri» дают представления об их идеоло¬
гии К Взгляды Коммодиана Е. М. Штаерман рассматри¬
вает как выражение социального протеста. Указанная
•работа представляет большой интерес для исследований
идеологических течений, выступавших в религиозном
облачении.
Вни.м а т ел ьно п р-осл-еж ив ая овя з ь м н огоч ис л е н н ых
идеологических течений второй половины II века и пер¬
вой половины III века, в том числе и тех, что выступали
в религиозной окраске, с конкретными условиями со-
циал ьно-экономического р азвития римского р абовл а-
дельческого общества того времени, Е. М. Штаерм.ан
в общем плане указывает, что первооснову этих течений,
в том числе и христианско-сектантских, составляли кон¬
кретные условия жизни их последователей, а не «чисто»
духовные устремления.
Советские историки уделили внимание и другим хри¬
стианско-сектантским течениям II—III вв. В частности,
А. Б. Ранович уделил значительное внимание исследова¬
нию монтанизма, изложив его результаты в работе
«Монтанисты» 1 2. В ней А. Б. Ранович отмечает, что бого¬
словы и историки церкви много занимались раннехри¬
стианскими ересями, создали по этому вопросу огром¬
ную литературу, однако социальных причин возникнове¬
ния этих ересей не вскрыли. «Между тем, — отмечает ав¬
тор, — анализ этих причин представляет значительный
интерес для истории Римской империи» 3. Он указывает,
что ересь монтаниотов представляла собой мощное дви¬
жение, потрясавшее основы христианской церкви. В ра¬
боте дан подробный перечень источников по истории
данного еретического движения, обзор .работ по данному
вопросу буржуазных авторов, показано время и место
возникновения монтанизма. Основное внимание уделено
освещению социально-экономических предпосылок этого
движения и его массовой сущности.
1 См. указанную работу, Сот т о d i a n i. Carmina Recensyt
et commentario critico instryxit. Bernhardys Dombart. Vindobonae
(Apndc. Geroldi filium bibliopolam academiac). M. D. CCC. LXXXVII.
2 Опубликована в сборнике «О раннем христианстве». М., 1958.
3 См. указ, сборник, стр. 121.
26

Проанализировав внимательно и очень осторожно
многочисленные источники, главным образом эпиграфи¬
ческого характера \ которые свидетельствуют об исклю¬
чительно тяжелом положении трудящегося населения
Малой Азии, автор делает вывод, что «...в Малой Азии,
в частности во Фригии, у трудящегося населения было
достаточно оснований ненавидеть и римских угнетате¬
лей и своих местных эксплуататоров и подниматься ни
борьбу против них» 1 2.
Отталкиваясь от этого вывода, автор указывает, что
причиной появления монатизма было недовольство тя¬
желыми условиями жизни определенной части трудяще¬
гося населении, примкнувшего к христианству в период
его превращения в епископально-монархическую орга¬
низацию. Анализируя основные положения монтанист-
ских проповедей, А. Б. Ра новин показывает, что они бы¬
ли своеобразной религиозно-фантастической формой
выражения социального протеста 3. Вместе с тем автор
отмечает, что 'Монтанисты не были революционерами,
больше того, их учение было враждебно революции, по¬
тому что спасение обещало от сил небесных. В силу это¬
го ненависть монтанистов к строю эксплуатации была
бесплодной. Однако выступление монтанистов против
установлений церкви, призывавшей к примирению <; им¬
перией, объективно означало оппозицию не только к
церкви, но и к рабовладельческому строю. Свидетель¬
ством этому были жгучие чаяния близкого освобожде¬
ния. «Эта ересь таила в себе зародыш политического
брожения, которое, прорываясь в дальнейшем в различ¬
ного рода «еретических учениях», дало в IV в. явно вы¬
раженное революционное выступление рабов и крестьян
в религиозной оболочке ереси донатистов»4.
Следовательно, А. Б. Ранович .пр1ед|полагает связь
между монтанизмом и донатиэмом. Говоря об этом,
А. Б. Ранович, видимо, мыслил ее как связь между мон-
танизмом и движением агани’оти1ков, которых он, как
было показано выше, рассматривал как радикальное,
революционное крыло донатизма. Правда, в свете по¬
1 См. указ, сборник, стр. 150—170.
2 Там же, стр. 170—171.
3 Там же, стр. 171 —180.
4 Там же, стр. 180.
27

следующих исследований1 донатистского движения как
такового, в частности социального состава и стремлений
его участников, а также имущественного положения ру¬
ководящей верхушки донатистской церкви, ее поведения
по отношению к агонистикам, назвать донатизм рево¬
люционным движением невозможно. Большинство со¬
ветских историков, занимавшихся исследованием дона-
тизма, рассматривают его как выражение сепаратистских
устремлений разных, главным образом имущих, про¬
слоек африканского населения 2.
.В работе «Очерк истории раннехристианской церк¬
ви», опубликованной еще в 1940 г., А. Б. Рано-вич уделил
внимание и другим разновидностям раннехристианского
сектантства: донатизму, агонистикам, о чем было сказа¬
но, ереси Павла Самосатского, савеллианству и другим
толкам а н титр а ни та р и з м а, эв и он и з му, арри анству, гно¬
стицизму. Но рассмотрение интересующих нас еретиче¬
ских течений в .названной работе А. Б. Ранович ограни¬
чил только краткими замечаниями. Так, говоря о ереси
Павла Самосатского, то есть об одной из разновидностей
антитринитаризма, он обратил внимание только на 'ре¬
лигиозно-догматическую сторону его проповедей и сде¬
лал очень краткое замечание о социальном смысле этих
проповедей. Из этого замечания косвенно явствует, что
эта ересь отражала сепаратистские устремления опре¬
деленных слоев населения Пальмирского княжества3.
Савеллианство упомянуто у А. Б. Рановича только
в связи с характеристикой догматического спора о тро¬
ичности божества 4. Из интересующих нас раннехристи¬
анских сект он более обстоятельно останавливается на
ереси иудео-хриетиан, относя существование этой разно¬
видности раннехристианского сектантства ко времер
отрыва христианства от иудаизма. Автор причисляет к
иудео-христианству секту эбионитов, назареев, элксаи-
тов и указывает на некоторые особенности их вероуче¬
1 См. указанные ниже работы А. Д. Дмитриева и Г. Г. Дили-
генского.'
2 См.: В. С. Сергеев. Очерки по истории древнего Рима.
М., 1938, стр. 720; А. Д. Д м и т р и е в. К вопросу об агонистиках
и циркумцеллионах. ВДИ, 1948, № 3, стр. 67; Г. Г. Дилиген-
ский. Северная Африка в IV—V веках. М., 1961, стр. 174 и другие.
3 См. сборник «О раннем христианстве». М., 1959, стр. 436—437.
4 Там же, стр. 291, 436.
28

ния в противовес вероучению и обрядам оформляете*
гося ортодоксального течения в христианство. А. Б. Ра-
нов1Ич обращает внимание на то, что еще во II веке сре¬
ди иудео-христиан преобладали первоначально-христи-
анские демократические настроения, как, например, пре¬
зрение к богатству; он подтверждает оказанное ссылкой
на «Евангелие от евреев», которым пользовались после¬
дователи иудео-христианских сект К Этим кратким заме¬
чанием он указывает на причину возникновения пере¬
численных сект. С этой же целью А. Б. Ранович обра¬
щает внимание на происхождение названия секты эбио-
нитов. Правда, все эти замечания не развернуты.
Некоторые из интересующих нас раннехристианских
сект кратко охарактеризованы в работе Я. А. Ленцман а
«Происхождение христианства», опубликованной в 1958
году. В этой работе Я. А. Ленцман дает краткую харак¬
теристику одному из наиболее ранних сектантских тече¬
ний в христианстве — иудео-христианству. Он отмечает,
что это течение уже существовало в начале II века 1 2. По¬
явление иудео-христианского сектантства — эбионитов,
назареев, элксаитов—автор связывает с эволюцией хри¬
стианства в связи с его отрывом от иудаизма, в част¬
ности, с «отказом от основных идей Откровения» 3. Об¬
щей чертой этих сект, по мнению автора, было стремле¬
ние согласовать иудаизм с христианством.
Ссылаясь на Иринея, автор дает краткую характери¬
стику вероучения наиболее известной иудео-христиан¬
ской секты — эбионитов.
В этой же работе дана характеристика секты монта-
нистов. Кратко указав на время, место появления и не¬
которые положения вероучения монтанизма, автор от¬
мечает, что «...вся идеология монтанизма представляла
собой дал ьне й шее р а зв ити е соци а л ьно-пюл и ти ч еск ой
программы Откровения» 4.
Я. А. Ленцман кратко вскрывает социальную сущ¬
ность этого еретического движения. Он пишет, что «в от¬
личие от официальной церкви, стремившейся к примире¬
нию с властями, монтанисты своей проповедью скорого
конца мира и связанным с ней аскетизмом представляли
1 См. указ, сборник, стр. 301—302.
2 Там же, стр. 169.
8 Там же, стр. 245.
4 Там же, стр. 169.
29

течение, оппозиционное господствовавшему тогда со¬
циально-политическому строю. Эсхатологические чаяния
монтанистов выражали протест против угнетения и по¬
рабощения широких масс населения» К
Сформулированные в перечисленных работах совет¬
ских историков положения о тех общественных движе¬
ниях II—III веков, которые выступали в фррме ранне¬
христианских сект, составляют ценный вклад в научную
разработку истории этих движений. Однако в указанных
работах освещение истории раннехристианских сект (за
исключением монтанистов и агонистиков, которые об¬
стоятельно исследованы в работах А. Б. Рановича,
А. Д. Дмитриева, Г. Г. Дилигенского) ограничено, без¬
условно, очень ценными, но краткими характеристиками
и определениями отдельных аспектов истории этих дви¬
жений, или только замечаниями.
В связи с этим в данной работе будет сделана попыт¬
ка более полно осветить историю самых ранних хри¬
стианских сект: 1иудео-хри1стиан, монтанистов и антитри-
нит.ариев1 2. В частности, перед нами стоят следующие
задачи:
а) проследить социально-экономические предпосыл-
ки возникновения этих сектантских течений в связи с
развитием кризисных явлений разного характера в рим¬
ском рабовладельческом обществе II — III вв.;
б) проследить эволюцию ортодоксального течения
в христианстве в направлении признания, а потом защи¬
ты им существовавшего общественного и политического
строя в Римской империи и возникновение недовольства
этой эволюцией среди определенных прослоек его после¬
дователей , проследить их попытки использовать хри¬
стианство в иной (с точки зрения ортодоксального тече¬
ния) оектантской редакции для обоснования своих жи¬
тейских чаяний и устремлений;
в) показать, что первопричиной возникновения ука¬
занных- сект были жизненные интересы их последовате-
1 См. указ, работу, стр. 250.
2 Освещение гностицизма не входит в задачу данной работы в
силу существующего в исторической литературе мнения, что он
возник как самостоятельное религиозно-идеологическое течение,
пытавшееся перестроить христианство в интересах своих последо¬
вателей.
30

Лей, нашедшие свое фантастическое отражение в пропо¬
ведях этих сект, и, таким образом, снять с них пелену
«святости»;
г) определить социальную результативность общест¬
венных движений, выступавших в религиозной оболочке.

ГЛАВА I
источники ПО ИСТОРИИ ХРИСТИАНСКОГО
СЕКТАНТСТВА II—III вв.
Как уже было отмечено, изучение истории раннехри¬
стианских еретических движений связано с определен¬
ными трудностями. Одной из них является характер ис¬
точников.
Обращаясь к обзору источников по истории ранне¬
христианских еретических движений, надо прежде всего
отметить, что их общее количество довольно значи¬
тельно. Но в силу своего характера они не всегда
дают, а если и дают, то далеко не полные ответы на ряд
существенных вопросов истории раннехристианского
сектантства. Этой особенностью источников по истории
раннехристианских ересей, которая придает им специ¬
фический характер в смысле затруднения освещения
ряда вопросов, является прежде всего их односторон¬
ность. Почти все они освещают преимущественно вопро¬
сы космогонического, теософского, религиозно-догмати-
чекого характера и не дают, или почти не дают, дан¬
ных о социальном и количественном составе еретических
течений того времени. Почти отсутствуют более или
менее конкретные данные об организационных началах
отдельных еретических течений.
Вторым существенным недостатком источников по
истории раннехристианских еретических движений яв¬
ляется предвзятость, крайняя нетерпимость их авторов
по отношению к еретическим учениям. Последнее отно¬
сится главным образом к тем источникам, авторы ко¬
торых принадлежали к представителям ортодоксального
направления в христианстве.
32

Наиболее существенным недостатком этих источни¬
ков является то, что в них нет данных о социальном со¬
ставе участников этих движений. Последнее очень за¬
трудняет выяснение тех социально-классовых, полити¬
ческих и иных мотивов, которые составляли основу ос¬
нов еретических движений и находили свое выражение
в их религиозно-догматических положениях и обрядо¬
организационных условностях.
Источники по истории раннехристианских еретиче¬
ских движений можно подразделить на 2 вида: 1) пер¬
воисточники, возникшие в сектантской среде, 2) источ¬
ники, авторами которых являлись представители орто¬
доксального направления в христианстве; это преиму¬
щественно произведения апологетов христианства II, III
и IV веков, направленные против еретических движений.
ПЕРВОИСТОЧНИКИ ПО ИСТОРИИ РАННЕХРИСТИАНСКОГО
СЕКТАНТСТВА
Наиболее ценными источниками по истории ранне¬
христианских ересей являются собственно сектантские
писания, то есть те, в которых сами основатели сект или
их последователи раскрывали свои воззрения, излагали
историю образования своих сект, или произведения су¬
губо полемического характера. Но, к сожалению, таких
источников в распоряжении науки в настоящее время
очень мало. Безусловно, что во II и III веке их было
много. Это было время наиболее острых религиозных
дискуссий, административных гонений и преследований,
носивших религиозную окраску. Причем, религиозные
дискуссии^ не ограничивались полемикой вокруг какого-
то отдельного религиозного догмата. Это был период,
когда против победившего в христианстве паулинисти-
ческого направления выдвигались целые своеобразные,
более или менее стройно составленные, религиозные
вероучения христианского и нехристианского толка.
О наличии писаний этого характера свидетельствуют
христианские апологеты II—III веков. Они пользова¬
лись ими при составлении своих полемических сочине¬
ний против тех же еретиков. Многие из этих писаний
продолжали еще существовать в IV и V веках, о чем
свидетельствуют такие церковные писатели, как Евсе¬
вий Кесарийский, Епифаний, Иероним, Феодорит. Но
897—3
33

затем эти писания исчезли — одни с исчезновением са¬
мих сект, которым принадлежали, другие — в кругово¬
роте событий, связанных с укреплением господствую¬
щего направления в христианстве. Многие из них были
уничтожены по распоряжению некоторых позднерим¬
ских императоров, рьяных приверженцев ортодоксаль¬
ного христианства, таких, например, как Феодосий,
другие — рвением христианских епископов, которые в
своем стремлении утвердить ортодоксальное христиан¬
ство считали необходимым уничтожение всего того, что
могло явиться соблазном для рядовых христиан или
быть хулой на христианство.
Поэтому до нашего времени сохранилось очень не¬
много источников сектантского происхождения, й то те,
наименование и содержание которых частично сохрани¬
лись в писаниях противников этих сект, или те, что бы¬
ли написаны на языках, малодоступных представителям
ортодоксального течения в христианстве, например
коптском.
Причем сохранились только те тексты, которые стали
достоянием науки, то есть те, что были открыты в кон¬
це средневековья, в новое и новейшее время; эти тексты
проливают свет, главным образом, на воззрения гности¬
ков разных толков, изучение которых не входит в нашу
задачу. В настоящее время число даже этих источников
очень незначительно, а их сведения о раннехристиан¬
ском сектантстве так отрывочны и неясны, что восста¬
новить его историю по этим источникам невозможно.
К числу рассматриваемых источников до последнего
времени относили так называемые «Климентины» —
рассказы о мнимой проповеднической деятельности так
называемого апостола Петра, о его спорах с Симоном
Волхвом, который, согласно церковно-ересеологической
традиции, был родоначальником еретизма. Данное про¬
изведение было, якобы, написано Климентом Римским,
одним из учеников и преемников предполагаемого апо¬
стола Петра на римской епископской кафедре. Отсюда
и наименование этого произведения — «Климентины».
Произведение это довольно известное. Оно много раз
издавалось сначала в латинской редакции еще в XVI
веке Сихардом в Базеле (в 1526 и 1536 гг.), а также в
Париже (в 1541 и 1568 гг.).
Текст «Климентии» с некоторыми изменениями пе-
34

чатался ГруФером в Кельне в 1563 и 1570 гг. В конце
XVII и в XVIII веке «Климентины» издавались в гре¬
ческой и латинской редакции, в частности, Котелерием
и Клериком и Париже (в 1672 г.1, в Антверпене (1698 г.),
в Амстердаме (1724 г.) и др. Наиболее полная латин¬
ская редакция «Климентии» была дана в издании Грес-
дорфа (Лейгциг, 1838 г.), греческая в издании Швегле-
ра (Штутгарт, 1847 г.) и Дресселя (Геттинген, 1858 г.).
Латинская редакция Гресдорфа и греческая Дресселя
вошли в известное капитальное издание патрологиче-
ских текстов Миня под названием Patrologia Cursus
Completus, л-Р. Migne, на греческом и латинском язы
ках (параллельный текст, т. I-1I).
Этому произведению посвящено огромное количество
исследований. Еще в XVIII веке о нем много писали
Нурри, Котелерий, Мосгейм, Галланди. Особенно боль¬
шое внимание было уделено «Климентинам» в немецкой
церковно-исторической литературе XIX века, вышедшей
из-под пера 'представителей так называемых позитиви¬
стского и ультракатолического направлений. В частно¬
сти, исследованию «Климентии» были посвящены рабо¬
ты В. Неандера (Genetische Entwickelung der Gnosti-
schen susteriie. Berlin, 1818. Beilage: uber pseudocle-
mentinischen Homilein), X. Ф. Бауэра (De Ebionitarum
origine et doctrina ab Essaeis repetenda, Tubingen, 1831),
А. Шлимана (Die Clementinen nebst. der Verwandten
Schritten. Hamburg, (1844). А. Гильгенфельда (Die Cle-
mentinischen Regognitionen und Homilien nach ihrem
ursprung und Inhalt Dargestellt.Iena, 1848) и многие
другие. Вопрос о „Климентинах“ довольно обстоятель¬
но рассматривается в коллективном труде Неандера,
Бауэра, Шаффа, Ричля ("Die Entstehung der alt Kato-
lischen Kirche. Bonn, 1850).
Вопрос о «Климентинах» рассматривался представи¬
телями русской церковно-исторической мысли, в частно¬
сти, в статье Побединского-Платонова, которая была
напечатана в «Православном обозрении» за 1860 год,
№№ 2, 3 и 7.
В конце XIX, в начале XX вв. интерес к «Клименти¬
нам» несколько ослаб. Но и на протяжении XX века по¬
явился ряд работ, посвященных «Климентинам». Среди
1 См. s, s. Patres apostolici.
3*
35

них прежде всего выделяются работы Г. Вайца
(Die Pseudoklementinen und ihre Quellenschrltten. 1929t
Die L6sung des Pseudoklementinischen Problems, 1940,
а также работа К. Шмитта и Штрекера „Das Iuden-
christentum in den Pseudoklementinen. Berlin, 1958.
В процессе изучения «Климентии» было установлено,
что Климент Римский не был их автором. Не вдаваясь
в подробное изложение аргументаций в пользу упомя¬
нутого мнения об авторстве данного источника, выска¬
занных в перечисленных работах, укажем только на
мнение Э. Ренана по этому поводу, которое он выска¬
зал в ряде своих работ, и в частности в работе «Марк
Аврелий и конец античного мира». Э. Ренан, говоря о
появлении «Климентии», указывает, что они были по¬
рождены стремлениями римских епископов к возвыше¬
нию над другими христианскими церквами начиная уже
со второй половины II века. Для этого были использо¬
ваны все средства, в том числе и поддельные произве¬
дения.
Одним из таких произведений, по мнению Ренана,
и были «Климентины». Они были написаны аноним¬
ным автором из среды язычества и вошедшим в хри¬
стианство. Это произведение приняло вид своеобразно¬
го романа, в котором Климент играет роль и автора и
героя. Для того, чтобы придать ему авторитет, было
использовано очень популярное в середине II века имя
легендарного Климента, бывшего, якобы, первым рим¬
ским епископом после предполагаемого Петра, о чем
весьма подробно рассказывается в предпосланных соб¬
ственно Псевдоклиментинам посланиях апостола Петра
к апостолу Иакову, и особенно в послании Климента к
Иакову.
Псевдоклиментины дошли до нашего времени в двух
довольно сходных между собой редакциях: одна под на¬
званием «OjntXiat», то есть «Беседы», где автор излага¬
ет поучения апостола Петра, якобы записанные Климен¬
том, вторая под названием «Recognitiones», то есть
«Встречи». Эта редакция Псевдоклиментин сохранилась
только в латинском переводе, сделанном церковным
писателем IV века Руфином. Она получила свое наи¬
менование от содержания последнего рассказа о встре¬
че Климента со своим отцом, матерью, братьями. Из¬
вестна и третья редакция этого сочинения под назва¬
36

нием «Сокращение Климента Римского о делах и бесе¬
дах Петра во время путешествия». Она представляет
собой неудачно сделанное извлечение из первой редак¬
ции.
Всего бесед, приписываемых Клименту Римскому и
составляющих основу Псевдоклиментин, — двадцать.
К ним в виде вступления присоединены: а) послание
апостола Петра к апостолу Иакову; б) сведения о том,
как приняла иерусалимская церковь книги поучений
апостола Петра и какое обещание или свидетельство
„Вюсаарторюс" должен был давать тот, кому передава¬
лись книги бесед Петра (гл. Ill, IV), в) послание Кли¬
мента к апостолу Иакову. Содержание собственно Псев¬
доклиментин, то есть «Бесед» или «Встреч», составляют
отчасти рассказ о семействе Климента и изложение уче¬
ния, выдаваемого автором Псевдоклиментин за учение
Петра, а по существу представлявшее собой изложение
религиозных взглядов и прикрытых ими социальных
взглядов иудео-христианских сектантов.
Надо полагать, что ни одна из дошедших до нашего
времени редакций не является первоначальной. Они бы¬
ли составлены, вероятнее всего, во второй половине
II века на основе утерянного первоисточника, написан¬
ного в первой половине II века. Содержание Псевдокли¬
ментин (см. Homiliae, II, III, VIII, XVIII и др.) свиде¬
тельствует о том, что они были написаны автором, при¬
держивавшимся иудео-христианских взглядов. Поэтому
они представляют некоторую ценность для изучения наи¬
более ранней разновидности христианского сектант¬
ства — иудео-христианства. Несмотря на то, что Псевдо-
климентины проникнуты воззрениями иудео-христиан¬
ства, они не были уничтожены представителями ортИи
доксального течения в христианстве. Это объясняется
несколькими обстоятельствами.
Во-первых, на протяжении некоторого времени после
своего появления Псевдоклиментины были нужны рим¬
ским епископам, так как они поддерживали версию о
превосходстве римской епископской кафедры над дру¬
гими христианскими кафедрами (церквами). Ведь это
произведение написано исходя из версии, что Климент
был непосредственно преемником предполагаемого апо¬
37

стола Петра в качестве руководителя римской общины
и получил от него рукоположение в епископы1.
Во-вторых, сохранению этого произведения содей¬
ствовало то, что в нем описываются хотя и подозритель¬
ные, смахивающие на ересь, но весьма занимательные
романтические моменты. Они содержат также описание
подвижнической жизни Климента Римского, которая
должна была по мнению руководителей церкви служить
примером для христианской паствы.
Вместе с тем специфические черты Псевдоклиментин
как раннехристианского произведения, некоторая зани¬
мательность, свободная трактовка ряда мнений и поло¬
жений, которая не отвечала позднейшим трактовкам
ортодоксального христианства, сделали его приемлемым
для представителей сектантско-оппозиционных группи¬
ровок в христианстве. Правда, Псевдоклиментины дают
весьма общее представление об иудео-христианском
сектантстве.
Для уяснения сущности идеологии радикального
христианского сектантства типа агонистиков некоторое
значение имеют произведения африканского писателя
III века Коммодиана „Carmen Apologeticum" и „Instru-
ctiones adversus gentium deos"2.
Согласно данным справочной литературы Коммодиан
родился в городе Газе. В зрелом возрасте после приня¬
тия христианства переехал в Африку, где занимал епи¬
скопскую кафедру. Пребывание Коммодиана в Африке
относится к первой половине III века. В это же время
были написаны им упомянутые произведения. В частно¬
сти, первое из них „Carmen Apologeticum* было напи¬
сано в 249 году, надо полагать, под влиянием гонений,
начатых в этом году Децием (249—251 гг.).
Косвенным подтверждением того, что указанное про¬
изведение было написано в конце 40-х гг. III века, яв¬
ляется описание непобедимого наступления готов на
1 Ириней Лионский пишет: «Блаженные апостолы, основав и
устроив церковь, ’вручили служение епископу Паулину, ему преем-
ствует Анаклит; после него на третьем месте от апостолов полу¬
чает епископство Климент. Иероним считает Климента четвертым
епископом Рима после предполагаемого Петра». См. Contr. omn.
haer., Ill, 3; De viris illustribus, c. 15.
2 Cm. Corpus scriptorum ecclesiasticorum Latinarum. Vindobonae.
MDCCCLX XXVIII.
33

владения Римской империи. Действительно имя готов
впервые стало довольно известно во всех районах импе¬
рии начиная с 238 года, когда они перешли Дунай, за¬
хватили город Истр и начали угрожать другим римским
владениям. Именно в это время при Гордиане III рим¬
ское правительство вынуждено было откупиться от го¬
тов, дав повод для распространения слухов об их непо¬
бедимости. Эта молва была поддержана наступлением
карпов, от которых римское правительство также отку¬
пилось, а потом наступлением объединенных сил готов
и карпов, подвергших опустошению Мезию и Фракию
и осадивших Никополь и Филипполь.
Готы и карпы проникали даже в Македонию. При¬
чем ударную силу в этом наступлении составляли готы.
Этот набег готов и других племен на римские владения
предшествовал правлению Деция и совпал с его нача¬
лом. Несмотря на успехи в борьбе с готами, слухи о их
непобедимости, возникшие на реальном факте откупа от
них во время Гордиана, продолжали распространяться.
Правда, о времени и месте жизни Коммодиана в исто¬
рической литературе имеются существенные расхожде¬
ния. Так, например, Бриссон1, защищая широко распро¬
страненное мнение о принадлежности Коммодиана к!
африканской христианской литературе, придерживается'
мнения, что он жил в V веке. В то же время большин¬
ство исследователей его творчества считает, что Коммо-
диан жил и писал в III веке.
Более того, Н. Gregoire2 пишет о принадлежности
Коммодиана к одной из сект, в которой он якобы был
епископом. Это мнение 'подтверждается содержанием
его произведений. Однако, несмотря на расхождения в
датировке времени жизни Коммодиана, анализ его про¬
изведений (который мы даем в специальном разделе)
не вызывает сомнений в том, что они выражают на¬
строения социально обездоленных последователей наи¬
более радикальных христианских сект именно III века.
Хотя в задачу данной работы не входит специальное
рассмотрение вопроса о гностических сектах, все же
вкратце вспомним о некоторых первоисточниках по исто¬
рии и этого еретического течения в раннем христиан¬
1 См. J. - Р. Brisson. Autonomisme et Christianisme dans
l’Afrique Romaine. Paris, 1958.
2 Cm. Les persecutions dans l’empire Romain. Bruelles, 1951, p. 115.
39

стве, так как они иногда дают косвенные данные о тех
сектах, которые будут предметом нашего исследования.
К этому виду источников относится прежде всего до¬
вольно большое еретическое сочинение «Pistis Sophia».
Его текст был открыт в 40-годах XIX века немецким ис¬
ториком Шварцем в старом коптском манускрипте Бри¬
танского музея. В этом манускрипте кроме текста
«Pistis Sophia» были тексты нескольких других ранне¬
христианских памятников. Шварц переписал текст
«Pistis Sophia», перевел его на латинский язык, но из¬
дать не успел. После его смерти этот текст и перевод
был пересмотрен другом Шварца историком Петерман-
ном и издан в Берлине в 1851 году.
«Pistis Sophia» представляет собой своеобразное про¬
изведение. Оно написано в форме сборника бесед, кото¬
рые, якобы, вел мнимый Иисус Христос ’ со своей ма¬
терью и учениками по воскресеньям у моря Океана и
на горе Масличной. Из текста явствует, что эти беседы
по приказанию Иисуса сразу же записывались апосто¬
лами Филиппом, Матвеем и Иоанном. В этих беседах,
которые подаются от имени Иисуса Христа, дается из¬
ложение взглядов на мировое устройство, на искупле¬
ние и будущие судьбы человечества в духе проповедей
одного из наиболее мощных еретических течений перио¬
да раннего христианства — гностицизма.
Это произведение представляет собой важный памят¬
ник для изучения религиозно-догматических, философ¬
ских и, в некоторой части, общественно-политических
взглядов и устремлений последователей гностицизма
(правда, в общем плане), так как в тексте «Pistis
Sophia» нет никаких указаний на то, какой секте гно¬
стиков, которых было очень много, это произведение
принадлежало.
Если сравнить сформулированные в нем религиозно¬
догматические положения с известными нам по другим
источникам конкретными религиозно-догматическими
положениями той или иной секты гностиков, то они не
подходят к положениям ни одной из этих известных
нам сект.
Некоторое представление об идеях гностической
эманации и гностического докетизма, а также, в какой-
то степени, об их политических симпатиях и антипатиях,
дает такой литературный памятник, возникший в среде
40

гностиков, как «Книга о законах стран или о народных
обычаях». Текст этого произведения был найден в 60-х
годах XIX века английским ориенталистом Куртоном в
Нитрийском монастыре. Оно написано в форме диалога
гностика Вардесана, который жил во второй половине
II века, с его учениками. О нем и его учении есть упо¬
минание в сочинениях раннехристианских писателей
Евсевия Памфила, Епифания, Иеронима. Сравнение со¬
держания этого текста с теми учениями, которые при¬
писываются Вардесану Евсевием, Епифанием, Иерони¬
мом и которые по свидетельству этих же авторов были
изложены Вардесаном в сочинениях «О судьбе или про¬
тив судьбы», дает некоторое основание считать, что это
одно и то же произведение. Найденный Куртоном текст
был им же издан в сборнике „Spicilegium Syriacum”
(London, 1855)
Этот же текст издан и на немецком языке в
1863 г. Мерксом под названием “Bardesanes von Edes-
sa'.
Количество памятников, возникших в сектантской сре¬
де, преимущественно среди последователей гностицизма,
переведенных или написанных на коптском языке, зна¬
чительно увеличилось в связи с открытием хенобоскиан-
ских гностических текстов. Они были обнаружены в
1946 году возле местонахождения древнего египетского
селения Хенобоскиона в 50 километрах севернее Лук¬
сора и представляют собой целую библиотеку из папи¬
русных текстов, вмещающих содержание 44 сочинений.
Все сочинения написаны на различных диалектах копт¬
ского языка.
Многие из ранее обнаруженных литературных па¬
мятников гностического толка напечатаны в серии
»Die Qriechlschen Christlichen Schriftsteller der erstenjahr-
nunderte*, которая издается комиссией позднеантич¬
ной истории религии германской Академии наук. В
1954 году вышел первый том „K6otisch gnostische
Schriften“. В нем напечатан текст „Pistis Sophia* (Ко¬
декс Аскевианской и Бруцианской), а также „Die bei-
den Bflcher des Jeno“ и другие произведения в пере¬
воде К. Шмидта, под редакцией В. Тилля.
Некоторое значение для изучения религиозных, а от¬
сюда и социальных, воззрений иудео-христианского сек¬
тантства имеют Кумранские находки. Начало открытию
41

кумранских рукописей положил еще в 1947 г. юноша-
бедуин Мухаммед эд-Диб. Он обнаружил в одной из
пещер северо-западного побережья Мертвого моря в
пустынной местности Вади-Кумран (Иордания) в двух
километрах западнее берега Мертвого моря и в тринад¬
цати километрах южнее города Иерихона исписанные
древнееврейским письмом кожаные свитки, возраст ко
торых, как было впоследствии установлено, превышает
две тысячи лет. В процессе дальнейших поисков, кото
рые уже велись специалистами-археологами в пещерах,
расположенных в окрестностях Мертвого моря, к нача¬
лу 1961 года было обнаружено около 40000 фрагментов
различной величины, представляющих остатки пример¬
но 600 книг. Большинство исследователей кумранских
рукописей придерживается мнения, что они принадле¬
жали иудейской сектантской общине ессеев — предшест¬
венников иудео-христианства и, следовательно, христи¬
анства вообще. В силу этого такие кумранские рукопи¬
си, как «Комментарии» на книгу пророка Хабаккука, так
называемый «Устав общины», свиток «Война» и другие,
имеют некоторое значение для изучения религиозных и
социальных взглядов представителей иудео-христиан¬
ского сектантства, в частности эбионитов.
Некоторые данные об идеологии последователей не¬
которых раннехристианских сект имеются также в апо¬
крифической литературе: апокрифических евангелиях,
деяниях апостолов, апокалипсисах. Основу содержания
большинства этих памятников составляют предания цер¬
ковного характера, но в них есть немало положении,
которые не соответствуют трактовкам и догматам го¬
сподствующего направления в христианстве. Литерату¬
ра подобного характера находилась преимущественное
употреблении у последователей разных сект.
Вполне возможно, что многие из них возникли в
сектантской среде, но далеко не все, что отмечали цер¬
ковные писатели IV и V века Кирилл Иерусалимским, * 1i См Е Wilson. The Scrolls from the Dead Sea. NY. 1955;
1 Allegro. The Dead Sea Scrolls. 1956; А. Донини. Рукописи
из окрестностей Мертвого моря и происхождение христианства.
ВДИ 1958, № 2; А. К а ж д а н. Новые рукописи, открытые на по¬
бережье Мертвого моря. „Вопросы истории религии и атеизма ,
1956, № 4; Г. М. Лившиц. Кумранские рукописи. Минск. 19оУ и
другие.
42

Епифаний, Августин и другие и пытались доказать не¬
которые историки христианства XIX века на Западе, в
частности немецкий историк Тишендорф1. Главным ар¬
гументом в пользу доказательства сектантского проис¬
хождения апокрифов являются только свидетельства
раннехристианских писателей о том, что апокрифиче¬
ская литература имела распространение среди ерети¬
ков. Но уже то обстоятельство, что раннехристианские
писатели, а за ними и некоторые историки христианства
и ересеологи нового времени, относили к апокрифам
первоевангелие Иакова, евангелие Никодима и другие,
которые были общепризнанными до Никейского собора,
свидетельствует о несостоятельности подобного утверж¬
дения. К числу наиболее известных апокрифов принадле¬
жат: «Евангелие назареев», «Евангелие от евреев»,
«Евангелие эбионитов», проникнутые взглядами после¬
дователей иудео-христианских или близких к ним сект,
фрагменты «Евангелия от египтян», для которого харак¬
терны те же взгляды. Это подтверждается хотя бы тем,
что оно цитируется в упомянутом нами произведении
эбионитского толка — Псевдоклементинах (см. второе
послание Климента римского Коринфянам). К числу
апокрифов относятся фрагменты (175 стихов) «Еванге¬
лия Петра», обнаруженные в 1886—1887 гг. в Ахмиме
(Египет) в могиле монаха. Они представляют собой ру¬
копись VIII—IX вв. на греческом языке. Кроме фраг¬
ментов «Евангелия Петра» среди ахмимских рукописей
обнаружена часть другого евангелия, на коптском
языке.
Во время раскопок в Фаюме (Египет) были обнару¬
жены тексты на папирусе, составляющие фрагменты от¬
дельного евангелия.
Науке известны такие antilegamena, то есть противо¬
стоящие каноническим произведения, как: евангелие
Фомы, евангелие Филиппа упоминаемое в «Pistis Sophia»,
евангелия Маркиона, Варнавы, Андрея, Варфоломея,
Евы, Марии, Иуды, составленные последователями
гностицизма. Сохранились полностью или частично еван¬
гелия, дополняющие разными фантастическими деталя¬
ми новозаветную каноническую литературу. К ним 11 См. De evangelior um apocryphorum origine, et usu. Hagae
1851.
43

относятся: «Протоевангелие Иакова», рассказывающие о
детстве Марии, «Евангелие Фомы»; рассказывающее
о детстве Иисуса» «Арабское евангелие», арабская
«История Иосифа Плотника», «Успение девы», «Еванге¬
лие Никодима». К произведениям этого типа относится
«Деяния Пилата» и другие.
Наряду с апокрифическими евангелиями до нашего
времени сохранились полностью или частично апокри¬
фические «Деяния Павла и Феклы», «Деяния Петра и
Павла», «Деяния»: Андрея, Иоанна, Фомы, Филиппа,
Матвея, Фаддея. Древнерусская литература знает «Пу¬
тешествие апостола Андрея в Киев».
Детальный обзор и разбор апокрифической литерату¬
ры дан в работах: С. А. Же б ел ев. «Евангелия кано¬
нические и апокрифические», Пг. 1919; О. Bardenhe-
mer. Qeschichie der altkirchen, Freiburg, 1^02; R. Lip
sius. Die Apokryphen Apostelgeschichte und Apostelle-
genden. Braunschweig, 1683; и другие.
Правда, большинство сохранившихся до нашего вре¬
мени апокрифов дает очень мало конкретного материа¬
ла о той или иной секте. Это объясняется характером
данных произведений и теми переработками, которым
они намеренно подвергались со стороны представителей
ортодоксального течения в христианстве.
В результате этих переработок или просто подмены
содержание тех апокрифов, которые дошли до нашего
времени, далеко не соответствует содержанию апокри¬
фов периода их возникновения или периода употребле¬
ния их раннехристианскими сектами.
Примером этому может служить общеизвестный факт
подмены содержания двух псевдоевангелий Матфея.
Одно из них, как это убедительно обосновано Тишен-
дорфом1, было составлено в конце IV или в начале V
века взамен действительно сектантско-манихейского
евангелия Матфея, о котором вспоминают (цитируют)
Ориген и Климент Александрийский. Такая фальсифи¬
кация подлинных сектантско-апокрифических текстов
была одним из довольно распространенных примеров
борьбы ортодоксального христианства против еретиче¬
ских учений.
Надо полагать, что такие же изменения претерпели
1 См. указанную работу.
44

первоначальные тексты дошедших до нас апокрифиче¬
ских евангелий: первоевангелие Иакова и евангелие
«детства Христова» Фомы, составление которых относит¬
ся еще ко II веку. Это обстоятельство очень затрудняет
восстановление подлинной сущности еретических уче¬
ний, их социально-классовой и политической, то есть
«мирской» основы.
Использование, с целью их более углубленного изуче¬
ния, даже тех мест из апокрифической литературы, кото¬
рые соответствуют определенным положениям известных
сектантских учений, составляет определенную трудность,
потому что эти места в большинстве случаев обоюдно
неопределенны, их можно трактовать и в сектантском и
несектантском смысле. Такое явление объясняется тем,
что многие ортодоксально-христианские и сектантско-
христианские поучения имели одни и те же исходные идеи
первоначального христианства. Примером этому может
служить отношение сектантов иудео-христиан и предста¬
вителей ортодоксального течения в христианстве конца
II и начала III века к «Евангелию от евреев». Евсевий
пишет, что эвиониты, «пользуясь одним евангелием ев¬
реев, прочие писания мало уважали»
В то же время этим евангелием пользовались такие
представители ортодоксального течения в христианстве,
как Ориген и Климент Александрийский, видимо, считая
его вполне приемлемым. Поэтому для того, чтобы устано¬
вить, имеет ли та или иная часть апокрифического тек¬
ста еретический смысл, необходимо при помощи источни¬
ков установить, были ли в учении той или иной секты
положения или трактовки, имеющие кое-что общее с апо¬
крифическим текстом, его определенным местом. Кроме
этого надо установить, мог ли быть данный апокрифиче¬
ский текст в пользовании той секты, с учением которой
мы связываем определенные места того или иного апо¬
крифического памятника. Например, если предположить,
что апокрифическое евангелие Фомы возникло в среде
приверженцев секты маркионитов, то приведенный в нем
рассказ об обучении мнимого Иисуса Христа можно ис¬
толковать как аллегорическое изложение маркионитами
их учения о мистическом значении букв. Правда, этот
путь раскрытия содержания апокрифических текстов в
связи с теми или иными учениями раннехристианских
1 См. Historiae Ecclesiastica, III, 27.
45

сект весьма сложный и проблематичный. Но несмотря
на это иногда мы будем им пользоваться. Говоря об апо¬
крифах, как источниках по истории раннехристианских
ересей, необходимо указать еще на одну их особенность.
Наибольшую ценность для изучения раннехристианских
еретических движений представляют не те апокрифы, ко¬
торые известны еще с V—IX вв., а те, которые были слу¬
чайно открыты в конце средневековья и в новое время
среди монастырских рукописных текстов или среди руко¬
писей сектантской литературы, или даже написанные со
слов устного народного предания в последние века.
Это объясняется тем, что позже обнаруженные апо¬
крифы, тем более в районах, в римское время бывших да¬
лекой периферией, избежали тех переделок со стороны
христианских богословов, книжников, которым подверг¬
лись давно известные памятники апокрифической лите¬
ратуры.
Таким образом, из сказанного напрашивается вывод
о том, что использование источников этого вида для изу¬
чения раннехристианского сектантства представляет
большие трудности и дает незначительные результаты.
Более того, при том наличии и характере памятников
непосредственно раннесектантской литературы, а так¬
же апокрифов сектантского оттенка, которые имеются в
распоряжении науки на сегодняшний день, детально ос¬
ветить историю раннехристианских ересей на основании
этих источников пока невозможно.
Для решения этой задачи историки прошлого и наших
дней привлекают источники иного характера, в частно¬
сти произведения христианских писателей-апологетов
II—V веков.
ПРОИЗВЕДЕНИЯ ЦЕРКОВНОХРИСТИАНСКИХ
ПИСАТЕЛЕЙ II-V вв.
Произведения раннехристианских писателей представ¬
ляют наиболее обширный источник по истории раннехри¬
стианского сектантства. Эти произведения, а также их
авторы, давно и достаточно хорошо известны определен¬
ному кругу специалистов и читателей. Это объясняется
в значительной степени частыми изданиями этих произ¬
ведений еще до XIX века. Начиная с 50-х годов XIX века,
Охлерсом в Берлине было начато издание всех наиболее
46

значительных ересеологических памятников, касающихся
раннехристианских сект, под названием „Corpus haere-
seologicume.
Уже в 1856 году в издании Охлерса вышел первый том
„Corpus haereseologicumu, в котором были напе¬
чатаны ересеологические писания латинских авторов Фи-
ластрия, Августина, Предестината, псевдо-Тертуллиана*
псевдо-Иеронима, Исидора Ипсалийского, Геннадия. В
1859—1861 гг. в этой же серии вышло еще два тома с
полемическими произведениями Епифания. Но это изда¬
ние не было доведено до конца, и основная масса ересео¬
логических произведений раннехристианских писаний
была напечатана в последующее время в издании Миня:
„Patrologia cusrus completus1 u.
Кроме того, существует огромное количество других
изданий трудов раннехристианских писателей, в которых
в том или ином плане идет речь о сектах II—III вв.
Произведения раннехристианских писателей, в том
числе и те, которые касаются раннехристианского сек¬
тантства, издавались и в России на русском языке в виде
сборников и отдельными работами, главным образом во
второй половине XIX века. Значительное количество па¬
мятников раннехристианской письменности было издано
в виде приложений к «Правосланскому обозрению».
Этот вид источников по истории раннехристианского
сектантства также имеет свои особенности, которые в
большинстве случаев проявляются как весьма серьезные
недостатки.
Прежде всего, произведения раннехристианских писа¬
телей, в которых идет речь о сектах, написаны с целью
ниспровержения этих сект. Поэтому в них отсутствует
объективность. Опровергая «еретиков», авторы этих про¬
изведений не ставили своей задачей осветить историю
этих сект во всей полноте. Очень часто они не понимали
смысла еретических учений. Как известно, многие ран¬
нехристианские секты были тесно связаны с позднегре¬
ческими философскими системами и преданиями древних * 2211 Полное наименование: Patrologia cursus completus seu Bib¬
liotheca universalis integra uniformis commoda aeco .omica omnium-
ss. patrum doetorum scripiorumque ecclesiaticorum, sive latinorum, si-
ve graecorum qui ab aevo apostolico ad tempora Concilii Tridentini.
J.-P., Migne. Paris, 1855, и сл., греческая и латинская серии, издан
221 том,
47

языческих религий. Для того, чтобы разобраться в этих
сектантских учениях, в замысловатости их содержания,
надо было иметь познания в греческой философии и язы¬
ческой религии прошлого. Признать это качество за боль¬
шинством раннехристианских писателей, писавших о сек¬
тантстве, почти невозможно. Основанием для такого вы¬
вода служит и общий характер их произведений и от¬
дельные частности, свидетельствующие о бедности их
эрудиции в вопросах древнегреческой философии и язы¬
ческих религиозных учений. Ярким примером сказанно¬
му может служить послание наиболее образованного ран¬
нехристианского писателя-апологета Иустина к эллинам,
в котором он весьма упрощенно трактует многие вопро¬
сы древнегреческой космогонии, философии и науки во¬
обще.
Отдельные раннехристианские авторы писали о той
или иной секте понаслышке. В их сообщениях очень мно¬
го противоречий1. Самым крупным недостатком этих про¬
изведений, как источников по истории раннехристианско¬
го сектантства, является почти полное отсутствие данных
о социальном составе последователей сект.
Но несмотря на эти недостатки, произведения ранне¬
христианских писателей дают наиболее обширный, хотя
и односторонний, материал по истории раннехристиан¬
ского сектантства.
Как сообщает Евсевий Кесарийский в своей „Histo-
riae Ecclesiastica»2, о ересях с целью их опроверже¬
ния в 40-х годах II века писали такие авторы, как Агрип¬
па Кастор — против ереси Василида; Иустин, Феофил
Антиохийский, Филипп Гортинский, Модест, Родон —
против маркионитов и енкратитов; Апполинарий Иеро-
польский, Мильтиад, Аполлоний, Серапион Антиохийский,
римский пресвитер Кай — против зарождавшегося мон-
танизма.
Но произведения этих авторов, направленные против
ересей, до нашего времени не дошли. Они были известны
до V века, ими, по-видимому, пользовались Ириней, а
потом Евсевий.
До нашего времени дошли те произведения ранне¬
христианских писателей, которые полностью иличастич-
1 См. Tertull. Ad Prax.
3 См. Н. Е., IV, 7, 18, 24, 35; V, 13, 16, 17, 18, 19, VI, 20, 27,
48

но были посвящены описанию и опровержению сектант¬
ских проповедей (учений) и были написаны только в
конце II и в начале III века.
Первое место среди такого рода произведений зани¬
мает сочинение Иринея Лионского «Обличение и опро¬
вержение лжеименного знания». Надо полагать, что это
произведение являлось основополагающим для анти-
еретических произведений позднейших авторов — Иппо¬
лита, Евсевия, Епифания, Феодорита. Им пользовался
еще в VIII веке византийский писатель Иоанн Дама-
скин. Свое сочинение Ириней написал на греческом язы¬
ке. Но оно оказалось потерянным. До нашего времени
это произведение дошло в переводе на латинский язык
под названием „Contra omnes haeres libria. Этот
перевод, довольно древний, возможно, сделан при жиз¬
ни Иринея. В переводе с латинского языка произведе¬
ние Иринея издано на многих языках нашего времени.
Из всех раннехристианских сочинений, в которых идет
речь о сектанстве, сочинение Иринея было издано пер¬
вым с начала книгопечатания. Его первое издание было
подготовлено еще Эразмом Роттердамским и осущест¬
влено в 1526г. в Базеле издательством Флобена. Потом
оно много раз издавалось, как отдельно, так и в упомя¬
нутых общих изданиях на разных языках, в том числе
и на русском еще в 1864 г. Ириней (130—202 гг.) при¬
надлежал к верхушке христианской церкви, занимал
пост сначала пресвитера Лионской церкви, а потом епи¬
скопа. Следовательно, он был в курсе важнейших собы¬
тий религиозной жизни того времени, имел непосредст¬
венные столкновения с сектантами, в частности с мон-
танистами в Риме, и, надо полагать, с представителями
других сектантских течений, знал и пользовался сек¬
тантскими произведениями.
В силу этих обстоятельств его сочинение имеет наи¬
большую ценность как источник по истории раннехри¬
стианских еретических движений, главным образом —
гностического толка.
Согласно преданию, Ириней начал писать свое сочи¬
нение по просьбе одного из своих друзей с целью опро¬
вержения учения секты валентиниан, которое в его вре¬
мя имело широкое распространение в Риме, в Италии и
в Галлии.
Затем, желая показать истоки иалентинорой ереси,
§97—4 49

он перешел к описанию и опровержению проповедей бо¬
лее ранних сект. Сочинение Иринея состоит из пяти
частей. В первой части он дает описание сект, а в по¬
следующих четырех занимается опровержением их про¬
поведей.
Этим, по-видимому, и объясняется отсутствие в его
произведении цельности.
Сочинение Иринея имеет, безусловно, и ряд других
более существенных недостатков. Будучи поглощен по¬
лемическими устремлениями, автор дает описание сект
в одностороннем плане, останавливаясь главным обра¬
зом на теологических воззрениях их представителей.
Правда, иногда он обращает внимание на те стороны в
деятельности сект, которые давали убедительные при¬
меры для нападок на них. Самым существенным недо¬
статком сочинения Иринея является то, что он рассма¬
тривает еретические движения как чисто религиозные,
порожденные происками дьявола, злой волей основате¬
лей сект, заблуждениями. Так, например, говоря о воз¬
никновении сект, Ириней пишет, что «некоторые, отвер¬
гая истину, вводят ложные учения и безосновательные
родословные, которые, как говорит Апостол, «...произ¬
водят больше споров, чем Божьего назидания в вере;
хитро подделанной благовидностью они обольщают и
пленяют ум неопытных, искажая изречения господа и
худо истолковывая то, что хорошо сказано; и под пред¬
логом знания совращают многих и отвращают от Твор¬
ца и украсителя вселенной. При этом они нарочно
хитрыми оборотами слов увлекают простых людей к
пытливости, а между тем губят этих несчастных, не мо¬
гущих отличить лжи от истины, возбуждая в них бого¬
хульные и нечестивые мысли против творца»1.
То есть, Ириней с первых строк своего произведения
пытается изобразить сектантство как порождение субъ¬
ективных устремлений отдельных лиц. С этой позиции
он дает характеристику всем описываемым сектам. По¬
этому данная им характеристика сектантских движений,
в прямом смысле, почти ничего не дает для уяснения их
действительной, «мирской» сущности.
Следующий по времени и значимости, после произ¬
ведений Иринея, источник по истории раннехристиан¬
1 См. Contr. ошп. haer., 1, гл, 1.

ского сектанства — сочинения, точнее отрывки из них,
христианского писателя-апологета III века Ипполита1.
С именем Ипполита связано очень много произведений.
Их перечень дан в 22 главе VI книги «Церковной исто¬
рии» Евсевия Кесарийского, в каталоге церковных писа¬
телей Иеронима (De viris illustr., LXI) и на мраморном
памятнике, воздвигнутом в честь Ипполита, который
был обнаружен в окрестностях Рима еще в 1551 г.
Кроме того, некоторые произведения Ипполита, не
названные у Евсевия, Иеронима и в списке, помещенном
на памятнике, упоминают такие церковные писатели
раннего периода, как Феодорит, Фотий, и более позд¬
нее— греческие, сирийские, арабские писатели. Но зна¬
чительная часть упоминаемых сочинений Ипполита не
была найдена вообще, некоторые из них известны лишь
в очень кратких отрывках и лишь немногие дошли до
нашего времени полностью. Причем, среди них есть та¬
кие, которые вовсе нигде раньше не упоминались. При¬
мером этому может быть сочинение против Ноэта, о ко¬
тором не упоминается ни у Евсевия, ни у Иеронима, ни
на памятнике Ипполитовом, но которое, однако, с тех
пор, как сделалось известным, почти всеми учеными
признавалось как Ипполитово. В новое время с именем
Ипполита связывали и такие сочинения, которые по
своему содержанию и обстоятельствам появления не мо¬
гут быть отнесены ко времени его жизни и деятельности.
К этим сочинениям, также касающимся вопроса о ере¬
тических движениях (вообще речь идет только о сочи¬
нениях, касающихся сектантских движений), можно от¬
нести сочинения против Верона и Гелика.
Большинство ересеологических сочинений Ипполита
было в свое время напечатано в X томе греко-латин¬
ской серии „Patrologia cursus completusu Миня,
К числу наиболее важных для изучения раннехри¬
стианского сектантства произведений Ипполита, автор¬
ство которых никогда не вызывало сомнений, а также
тех, Ипполитово авторство которых было установлено
на основании косвенных данных, принадлежат: сочине-
1 Евсевий упоминает об Ипполите в гл. 20—22 VI книги своей
«Церковной истории» при изложении событий времени правления
императоров Каракаллы, Элагабала и Александра Севера. Следо¬
вательно, надо полагать, что жизнь и деятельность Ипполита от¬
носится к 211—235 гг.
4*
51

ййя против ноэтиай, феодотиан, алогов, монтанйстов,
четыредесятников, маркионитов и общие ересеологиче-
ские произведения, известные под названием „B$Xi8ocpi-
0V- и wOtXo;ocpoo[ievau, то есть „Маленькая книжка*
и „Философумены"1 .
Не вдаваясь в характеристики тех писаний Ипполи¬
та, которые были направлены против отдельных сект,
остановимся на некоторых данных об общих ересеоло-
гических работах этого автора.
Дело в том, что сочинение Ипполита под названием
nBij3Xi8apiovu до нашего времени не дошло. О нем
вспоминает византийский писатель IX века Фотий в
своей «Библиотеке». Излагая в ней содержание и давая
оценку прочитанным книгам, Фотий замечает: «Читал
книжку Ипполита, ученика Иринеева: это сочинение
против 32 ересей, начинающееся Досифанами и дове¬
денное до Ноэта и ноэтиан» 2. До 50-х годов XIX века
об этом произведении Ипполита не было ничего извест¬
но. Но начиная со времени открытия «Философумен»,
то есть с 1841 года, историки христианства, в частно¬
сти ересеологи, начали проявлять значительный интерес
к этому упоминанию Фотия, пытаясь отыскать назван¬
ную работу среди тех, которые были в то время в науч¬
ном обороте, но авторство которых не было точно уста¬
новлено. В этих условиях было обращено внимание на
‘небольшое сочинение на латинском языке, известное под
названием „Libellus pseudo-Tertulliani44, посьященное
ересям первых двух веков.
В рукописях, а потом в изданиях до 50-х годов, оно
относилось к числу произведений христианского писате¬
ля Тертуллиана (160—220 гг.) и рассматривалось как
продолжение его сочинения „De praescriptionibus adver-
sus haereticos"3. Вместе с тем, было известно, что
оно не принадлежит Тертуллиану и не известно, кто
же был его действительным автором. В 50-х годах
1 Обстоятельное описание и разбор произведений Ипполита
даны в работе прошлого века «Ереси и расколы первых трех ве¬
ков христианства» А. М. Иванцово й-П латоновой. М.,
1877, ч. 1.
2 Bibliotheca cod. с., XXI.
3 См. Р. L., J.-P. Migne, t. II, pag. 61—74. Указанное сочине¬
ние Тертуллиана состоит из 44 глав. В некоторых изданиях главы
40—44 составляют произвольно присоединенную к этой работе
прибавку.
52

XIX века многие историки христианства, в частности
Доллингер1 в своем исследовании об Ипполите, об¬
ратили внимание на то, что число ересей, рассмо¬
тренных в этом сочинении, и само начало его, где.
дается описание иудейской секты досифеев, совпада¬
ет с количеством сект и началом их описания в том
произведении Ипполита, о котором рассказывает Фо-
тий. В процессе тщательного изучения „Философу-
мен" и опровержения утверждений (Бунзен) о тож¬
дестве синтагмы, описанной Фотием, с „Философуме-
нами“ было установлено, что сочинение, известное под
названием „Libellus pseudoTertulliani", является пере¬
веденной или переделанной на латинский язык „Bt-
pXiSapiov" Ипполита.
Второе общеересеологические сочинение Ипполита —
«Философумены» — было открыто в полном объеме в
1842 году Миноидой Миной среди рукописей афонского
монастыря. Его текст представлял собой рукопись
XIV века, в которой находилось обширное и древнее
сочинение о ересях первых двух веков христианства под
названием „Ф1Хо;о<р oo^svaT] хата Палате pe;euv EXevzo^", TO
есть „Философские мнения или опровержение всех
ересей". Часть этого сочинения, в которой давалось
обозрение мнений греческих философов о природе
вещей и происхождении мира, была известна и до
1842 г. под названием nOtXo;ocpoujxevaa.
Историки XVII и XVIII веков приписывали это про¬
изведение Оригену и печатали вместе с его произведе¬
ниями. Внимательное рассмотрение этого текста давало
возможность установить, что оно не представляет собой
законченного сочинения. Об этом свидетельствовало его
начало, в котором говорилось: «Здесь молчаливое (не¬
мое) опровержение на все предыдущие ереси».
В конце этого произведения сказано, что изложен¬
ные мнения эллинских философов представляют данные
для опровержения еретических учений, которые автор
предлагает рассмотреть исходя из древних философских
учений.
Таким образом, сама формулировка начала и конца
этой первой части сочинения предполагала открытие
его последующей части, которая должна была представ¬
1 См. J. D6llinger. Hippolytus und Kalistus. Leipzig, 1853.
53

лять собой обширное сочинение против ересей. И, как
мы уже отметили, оно так и случилось. Уже в 1851 го¬
ду ученый библиотекарь Парижской королевской биб¬
лиотеки Эммануил Миллер издал текст открытой Миной
в Оксфорде рукописи, сделав ее содержание известным
всему миру. Этот текст стал важным источником по ис¬
тории раннехристианского сектантства.
С открытием, и тем более опубликованием, рассма¬
триваемого сочинения началась усиленная работа по
установлению его автора. Миллер, первый издатель
текста этого сочинения, выпустил его под именем Оригена
и таким образом высказался за то, чтобы считать его
автором Оригена. Но большинство историков отклонило
это предложение, ссылаясь на целый ряд имевшихся
в этом сочинении высказываний о том, что оно не могло
принадлежать Оригену1. В . нем описывались секты, ко¬
торые имели распространение в пределах Римской им¬
перии в конце II и начале III века, поэтому исследова¬
тели вопроса об авторе «Философумен» обратили также
внимание на двух наиболее известных церковно-хри¬
стианских писателей конца II и начала III века — Кая
и Ипполита.
Известный тюбингенский церковный историк Бауэр
высказал было предположение о том, что автором «Фи¬
лософумен» был Кай2. Но это предположение не было
обосновано. Более того, против этого предположения
свидетельствовал ряд данных как раннехристианских
писателей, так и тех, которые упоминаются в произведе¬
ниях раннехристианских писателей. О том, что Кай, кро¬
ме диалога с монтанистом Проклом написал другие со¬
чинения, направленные против еретиков, нет никаких
упоминаний ни у одного раннехристианского автора.
Нет данных и о том, что Кай жил во время понтификата
Каллиста и даже после него, а ведь к этому времени
относится появление «Философумен».
В тексте «Философумен» также нет никаких призна¬
ков, которые свидетельствовали бы в пользу авторства
Кая. Например, известно, что Кай был очень ярым про¬
тивником монтанистов, и естественно, что если бы он
1 См. IX книгу, где идет речь о том, что автор ее жил в пер¬
вые десятилетия III века.
2 В статье, напечатанной в „Teolog Jahrbucher", 1853, №№ I
и IV.
54

был автором этой работы, то в первую очередь обру¬
шился бы с критикой на упомянутую секту. Но в этом
сочинении почти нет упоминаний о монтанистах. Или,
например, Кай считал, как известно из его же писаний,
автором Апокалипсиса сектанта Керинфа и резко отри¬
цательно относился к этому произведению раннего хри¬
стианства. В «Философуменах» нет указаний на Керин¬
фа как автора Апокалипсиса, и прямо говорится о том,
что его автором был Иоанн Богослов1.
Эти и другие аргументы, свидетельствовавшие не в
пользу авторства Кая, подрывали доверие к предполо¬
жениям Бауэра и толкали исследователей на дальней¬
шие поиски действительного автора «Философумен».
Внимательный разбор свидетельств уже упоминавшего¬
ся Фотия, на анализе которых мы не будем останавли¬
ваться, дал возможность установить, что автором «Фи¬
лософумен» был Ипполит. Это предположение было вы¬
сказано еще в 1851 году совершенно независимо друг
от друга тремя историками—Якоби, Дункером и Бунзе¬
ном. В последующие годы это предположение было пол¬
ностью подтверждено исследованиями Вордсворта, Ги-
зелера, Делингера, Фолькмара.
Перечисленные сочинения Ипполита, безусловно,
проливают свет на некоторые стороны раннехристиан¬
ских еретических движений, но их значимость сильно
снижается из-за таких крупных недостатков, как отсут¬
ствие конкретных хронологических, локально-историче¬
ских и общественно-политических данных о той или
иной описываемой секте.
Кроме этих основных недостатков произведения Ип¬
полита содержат и другие, может быть, менее сущест¬
венные; к ним относятся: парадоксальность взглядов
автора, излишняя оригинальность в объяснениях «Истин
веры», резкость в выражениях, чрезмерное пристрастие
к аллегории и мистицизму, чрезмерный буквализм, при¬
митивность литературной обработки текста, невежество,
которое весьма рельефно проявляется всегда в тех
местах, где автор пускается в научно-философские рас¬
суждения.
Ценным источником, проливающим свет на религиоз¬
ные представления, идеологические воззрения некоторых
1 См, Philosoph., VII, 36.

раннехристианских сект, являются сочинения карфаген¬
ского пресвитера, выдающегося христианского писателя
Квинта Септимия Флоренса Тертуллиана1 (родился
около 160 года и умер около 220 года). Ценность произ¬
ведений Тертуллиана для изучения религиозных пред¬
ставлений, а также идеологических воззрений некото¬
рых раннехристианских сект, становится особенно по¬
нятной, если иметь в виду общеизвестный факт его пе¬
рехода в монтанизм между 190—202 гг. В силу этого
обстоятельства произведения Тертуллиана, как источник
для изучения раннехристианского сектантства, примени¬
тельно к данной нами классификации занимают проме¬
жуточное положение между первоисточниками, то есть
произведениями собственно сектантскими и произведения¬
ми церковно-христианских писателей.
К числу сочинений Тертуллиана, имеющих важное
значение для изучения некоторых раннехристианских
сект, относятся сочинения антиеретического характе¬
ра: „Scorpiace*, „Praescriptiones Haereticorum", „Ad*
versus MarcionenT, „Adversus Valentianos", „Adversus
Hermogenem", „Adversus Praxem" и еретического, то
есть монтанистского толка: „De carona militis", „Ad-
ScapulanT, ,,De fuga in persecutionett, „De pallio", „De
virginibus velandis", „De exhortatione castitatis", „De
jejunio", „Adversus psychicostf, „De monogamia", „De
anima", „De pudicitia" и др.
Признаками произведений монтанистского толка яв¬
ляются упоминания в благосклонном смысле пророчеств
Монтана, Максимиллы, Прискиллы, ссылки на Пара¬
клета, подчеркивание особого значения постов, осужде¬
ние второго брака, отступничества во время преследова¬
ний и восхваление мученичества.
Ценность сочинений Тертуллиана проявляется не
столько в том, что они дают нам представление о рели¬
гиозных взглядах последователей некоторых раннехри¬
стианских сект, но главным образом в том, что, несмотря
на крайний религиозный фанатизм, проявившийся в про¬
возглашении им ставшего нарицательным высказывания
„Credo quia absurdum esttt, ригоризм, эсхатологизм,
скриптуаризм и прочее, Тертуллиан, защищая ту или 11 Опубликованы наиболее полно в „Patr- curs, compl“. J,-P,
Migne., S. lat., t. I-II,

иную религиозную догму, которую проповедовали
монтанисты помимо своей воли, часто, хотя и завуа¬
лированно, подсказывает нам ее связь с теми или
иными явлениями реальной жизни. Это способствует
вскрытию действительной, „мирской44 сущности той
или иной монтанистской догмы, о чем будет подроб¬
нее сказано в соответствующей части данной работы.
О ересях писал Киприан, епископ Карфагенский, дея¬
тельность которого относится к III веку. Для ознаком¬
ления с отдельными данными о сектантских движениях
III века некоторое значение имеют письма Киприана,
написанные им и ему по поводу новатианской ереси, а
также сочинение о единстве церкви („Tractatus de uni-
tae Ecclesaeu). Некоторое значение для изучения ере¬
тических движений III века имеют также рассужде¬
ния Новатиана, современника Киприана и основателя
секты новатиан, о троице, (.De Trinitate44), поданные в
сочинении Киприана.
Значительное количество данных о раннехристиан¬
ских сектах, в частности восточной части Римской
империи, встречается в сочинении Климента Алексан¬
дрийского (150—215 гг.) „Stromates441.
В этом сочинении Климента Александрийского со-
содержатся сведения о предшествующих и современных
ему ересях симониан, николаитов, докетов, василидиан,
валентиниан и других. Но наибольшую ценность пред¬
ставляют отрывки из собственно еретических произведе¬
ний, которые приводятся в «Строматах», а также изве¬
стия об апокрифах, находившихся в обращении среди
сектантов. В «Строматах» сообщается о евангелиях
евреев, египтян, о псевдопроповедях (с точки зрения
представителей ортодоксального христианства) Петра и
других апокрифических произведениях того времени.
Правда, многие из этих сообщений, в частности известия
о симонианах, николаитах не соответствуют действитель¬
ности. Как будет показано дальше, симониан и нико¬
лаитов нельзя относить к христианским сектам, потому
что они были течениями в первоначальном христиан¬
стве. Кроме того, сообщения Климента о ересях поданы
очень распыленно, бессистемно, что затрудняет созда- 11 См. напечатано в „Patr. curs. compl“., J.-P. Migne, t. VII.
57

ние более или менее четких представлений о сектах,
упоминаемых в «Строматах».
Очень много замечаний о проповедях таких пред¬
ставителей раннехристианского сектантства, как Васи-
лид, Маркион, Валентин, Гераклеон и других имеется в
произведениях христианского писателя III века Ориге-
на1 (185—254 гг.).
Во второй половине III века о сектах хилиастов и са-
веллиан, имевших значительное распространение в
Египте, писал ученик Оригена Дионисий Александрий¬
ский. j
В последние десятилетия III века появилось очень
важное ересеологическое произведение «Акты Архелая»,
в котором сообщается о первоначальном распростране¬
нии манихейской ереси, имевшей очень важное значе¬
ние для развития многих сект Средневековья. Этот па¬
мятник представляет собой приписываемые епископу
Касхарскому Архелаю акты спора с проповедником
манихейства Манесом 2.
Большинство историков христианства, начиная еще
со времени выхода в свет исследования французского
историка Басобра 3 о манихействе, относятся с недове¬
рием к тому, что автором этого памятника был Архе-
лай, считая этот источник своеобразной литературной
формой, употребленной неизвестным автором для более
убедительного опровержения манихейства. Но, несмотря
на сомнительное происхождение этого памятника, им
пользовались4 и продолжают пользоваться при освеще¬
нии наираннего периода истории манихейской ереси в
силу того, что ныне источники по истории возникнове¬
ния этой секты отсутствуют.
Ересеологические писания о раннехристианском сек¬
тантстве II—III веков представлены, опять-таки, сравни¬
тельно обобщающего характера сочинениями писателей
IV и V веков: Евсевия Памфила (Кесарийского), псевдо-
1 См. Patrolog. curs. Compl. J.-P. Migne. Series Greco-Latine
t. XI—XVII.
3 Cm. Hegemonius. Acta Archelai ed Chr. Beeson G. C. S. 16.
Leipzig, 1906.
3 Beausobre. Histoire critique de Maniches et du Manichei-
sme. Amsterdam, 1739.
4 Этим памятником еще в IV—V веках пользовались такие
церковно-христианские писатели, как Кирилл Иерусалимский, Епи-
фаний Кипрский, Иероним и другие.
58

Афанасия, Епифания, Феодорита, Филастрия, Августи¬
на, Предестината и Дала. К этому же времени относит¬
ся появление противоманихейских сочинений ряда писа¬
телей.
Сведения о раннехристианском сектантстве упомяну¬
тых писателей не имеют той ценности, какую имеют
сведения писателей II—III века, бывших свидетелями
распространения тех сект, о которых они сообщают в
своих писаниях.
Это объясняется также тем, что IV и V веках многие
секты, возникшие во II—III веках, уже исчезли. Веро¬
учения продолжавших существовать сект претерпели
значительные изменения в результате заимствований
тех или иных положений вероучения одной секты дру¬
гой. Поэтому сообщения писателей IV и V веков о сек¬
тах предыдущего периода часто можно брать под сом¬
нение. Они представляют собой в большинстве случаев
пересказы, иногда не совсем точные, источников преды¬
дущего времени или просто устных преданий.
Безусловно, сказанное не относится к сведениям тех
писателей IV и V вв., которые имели личное соприкосно¬
вение с остатками сект II—III вв, или пользовались
доброкачественными источниками.
Данные Евсевия о раннехристианских сектах рассы¬
паны в разных главах его „Historia Ecclesiastical ко¬
торая переведена на многие современные языки. При¬
чем, надо заметить, что данные о еретических движени¬
ях в период раннего христианства занимают меньше все:
го места в его сочинении. Они приводятся в главе 23
второй книги, в главах 26—29 третьей книги, в главах
7, 11, 2, 24—30 четвертой книги, в главах 4, 5,15—20,
22—25, 28 пятой книги, в главах 13, 17, 38, 43 шестой
книги и в главах 6, 9, 24—31 седьмой книги.
Сведения об ересях, которые дает Евсевий, малоори¬
гинальны, в большинстве случаев второстепенны, очень
лаконичны, а иногда просто ошибочны1, но по ряду во¬
просов, связанных с сектантскими движениями, они не¬
заменимы.. Это относится в первую очередь к тем сооб¬
щениям, которые составлены на основании недошедших
полностью до нашего времени источников, примером
1 Например, утверждение о том, что против еретика Гермогена
Африканского писал опровержения Феофил Антиохийский (кн. IV, 24).
59

чему являются сообщения, являющиеся извлечениями
из исторического труда Егезиппа К
Для ознакомления с некоторыми сторонами деятель¬
ности остатков сект маркионитов, а также вардесанитов,
манихеев, имевших распространение в IV веке в районе
Низбии и Эдессы (Сирия), имеют значение тексты бе¬
сед и гимнов Ефрема Сирина, жившего в то время в
районе распространения названных сект.
Сравнительно много сведений (правда очень разбро¬
санных по разным частям сочинения) об остатках ран¬
нехристианских сект на Востоке у Иеронима 1 2, церков¬
ного писателя IV века.
О секте манихеев в IV веке писали Александр Лико-
польский, Тит Бострийский, Кирилл Иерусалимский,
Дадим Александрийский 3. Особенно много внимания ма¬
нихейству уделил Августин. Сведения о манихеях зани¬
мают весь восьмой том его писаний 4. Но эти сведения,
как в целом вопрос о манихействе, к теме нашего иссле¬
дования не относятся.
Четвертый и пятый века были временем появления
нескольких общих ересеологических произведений.
Одни из них дошли до нашего времени частично, дру¬
гие полностью, и представляют они собой источники
разной ценности по истории раннехристианского сектант¬
ства.
Среди них, прежде всего, необходимо назвать сочи¬
нения Епифания Кипрского (IV век), известные под на¬
званием „Avxopcotob. (Анкората). „Ilavapiov" (Панарий),
„Avake?aXia*;t;e (Сокращение Панария).
Первая из названных книг направлена против со¬
временных Епифанию сект — ариан, полуариан, духо¬
борцев, аполлинаристов. Иногда автор останавливается
на христианских сектах предыдущего периода — савел-
лианах, манихеях, маркионитах. В этом же сочинении
автор высказывает мысль о составлении обличения всех
1 См. указ. раб. Кн. IV, 22.
а Особенно „Epist. ad Marcellum- имеющее большое значение
для уяснения организации монтанистской ереси.
8 Писания перечисленных авторов напечатаны в Patr. curs,
compl. Migne. т. XVIII. (В переводе на русский язык—в изд.
Московской Духовной Академии).
4 См. Corpus scriptorum Ecclesiasticorum Latinorum Vindobonae.
Vol. XXV, pars. II. S. Aurali Augustini. Opera. Sect. VI, p. 2.
61)

сект от сотворения мира до сего времени 1 и дает их пе¬
речисление.
Главная задача этого сочинения выражена в его на¬
звании «Анкората» — якорь для утверждения в истин¬
ной вере всех плавающих по морю житейскому и ищу¬
щих спасения от прельщений бесовских и еретических 2.
Второе сочинение Епифания «Панарий» было напи¬
сано года через два после написания «Анкораты». В па¬
раграфе третьем этого сочинения автор говорит о том,
что он находится под впечатлением прочитанных им зоо¬
логических сочинений. Под влиянием этих сочинений и
почерпнутых оттуда познаний Епифаний дал наимено¬
вание сочинению — «Панарий» — аптека с полезными
лекарствами от укуса ядовитых животных и пресмы¬
кающихся, под которыми он подразумевает еретиков3.
То есть, пользуясь почерпнутыми из зоологических со¬
чинений познаниями и даже терминологией, Епифаний
сравнивает большую часть ересей с разными хищными
животными и ядовитыми пресмыкающимися, а свои
опровержения против ересей — с целительными вра¬
чеваниями. Заметим, что эти и подобные сравнения и
отступления резко понижают серьезность сочинения
Епифания.
Впечатление недостаточной серьезности произведе¬
ния еще больше усиливается при рассмотрении его пер¬
вой части, посвященной описанию двадцати так назы¬
ваемых дохристианских сект. Под дохристианскими ере¬
сями автор понимает периоды в истории человечества
или обычаи определенного народа. Описывая первый
период существования человечества, согласно библей¬
ским легендам от сотворения мира и до потопа, автор
говорит, что в это время существовала первая ересь —
варварство. В период от потопа до вавилонского стол¬
потворения существовала вторая ересь — скифство.
Причем, изложение вопроса об этих «ересях», будучи
само по себе ересью в смысле выдумки, пересыпано пер¬
лами таких «ученых» сообщений, как то, что в древно¬
сти сын никогда не умирал прежде отца и т. п.4.
1 Напечатано в Patr. curs, compe. J.-P. Migne. Series Greco-La-
tine, t. XLI-XLIII.
2 Cm. Sunoosis АпсягяН. Patrolog. compl. Migne. s. lat., v. XII.
3 См. послание к Акакию и Павлу в канале Анакефалеосиса.
4 См ITavaoiov. Patrolog. curs, compl. Migne. S. graec., t. XLI,
p. 173—280.
61

В этой же первой части автор приводит и другие по¬
добного рода надуманные известия по истории древне¬
греческого мира. Кратко вспоминает он четыре древне¬
греческие философские школы и также путано описы¬
вает иудейское сектантство, смешивая его с христиан¬
ским. Во второй части этого сочинения Епифаний при¬
водит описание 26 христианских сект по Иринею, не
внося ничего нового, кроме путаницы, в этот вопрос.
Только иногда Епифаний дает некоторые дополнения
к Иринею на основании данных сектантских сочинений
или личных наблюдений, которые, безусловно, представ¬
ляют определенную ценность. Примером таких дополне¬
ний являются некоторые сообщения Епифания о вален-
тинианах, маркионитах, офитской группе сект; эти сооб¬
щения выходят за хронологические пределы описаний
этих сект Иринеем. То есть, здесь надо отметить, что
чем ближе Епифаний подходил к описанию сект своего
времени, тем полноценнее становятся его сообщения.
Как положительную черту описаний Епифания надо
также отметить его внимание к образу жизни сектантов,
хотя это описание и дается в слишком темных красках,
очень тенденциозно. В последующих частях «Панария»
Епифаний дает очень краткое описание сект послеири-
неевского и послеипполитовского периода III века.
В этой части своего сочинения он приводит значитель¬
ное количество данных о сектах, не упоминаемых в дру¬
гих источниках того времени. Не вдаваясь в детальный
разбор отрицательных и положительных черт ересеоло-
гических писаний Епифания, отметим, что несмотря на
их многочисленные недостатки, эти сообщения, особен¬
но о сектах III века, представляют определенный инте¬
рес. Больше того, часть недостатков в описании Епифа-
нием сект, например III века, объясняется состоянием
сектантских течений. Это было время путаницы в их
организации и проповедях, когда обряды, вероучения
одной секты переносились в другую, а последователи
одной секты переходили в другую. Это было время ра¬
зочарования в сектантстве как средстве достижения оп¬
ределенной цели «мирского» характера. И та часть по¬
следователей сект, которая искала в них средство для
достижения своих устремлений, разочаровавшись в од¬
ной секте, но не разочаровавшись в религиозно-сектант¬
ской идеологии вообще, что было для того времени
62

вполне естественно, пыталась найти его в иных сектах.
Отсюда путаница в организации и идеологии сектант¬
ства, отсюда путаница в описаниях их тем же Епифа-
ппсм. Надо иметь в виду и уровень образованности то¬
го времени, в плену которого был Епифаний.
Последним ересеологическим писанием того време¬
ни, имеющим некоторое самостоятельное значение для
изучения истории раннехристианского сектантства, яв¬
ляется первая часть сочинения (4 книги) Феодорита
Кирского .Aipexi/rjC xazojxu&ia; ат:ю{х7]и1 , то есть „Крат¬
кий обзор еретических басен или сокращения ерети¬
ческого баснословия*4. В этой части своего сочине¬
ния Феодорит дает описание еретических учений
между 323—423 гг.
Вторая часть представляет собой изложение догма¬
тов ортодоксального христианства и, таким образом, не
представляет никакой ценности ересеологического ха¬
рактера. Она называется „©euovoavjiaxv-. Всему сочине¬
нию Феодорит дал наименование: „'Tev8ov£ xaiaXtfleiaC
Sia oY<o;i^a, то есть „Распознание лжи и истиньГ.
В первой книге первой части Феодорит подает изло¬
жение «вероучений» тех сект, которые признавали не¬
сколько начал бытия. Например, бога и материю, добро
и зло, мужское и женское, а возникновение мира объ¬
ясняли как творение не верховного божественного су¬
щества, а ему подчиненного низшего, например, ангела,
архонта, зона и иных сверхъестественных сил соподчи¬
ненного характера. К этим сектам он относит сатурнил-
лиан, василидиан, валентиниан, манихеев и т. д. — все¬
го 26 сект преимущественно гностического толка.
Вторую группу описываемых сект составляли такие,
которые так же, как и ортодоксальное христианство,
признавали одно начало бытия, но Христа считали
обыкновенным человеком. К этой группе он относит
11 сект, начиная с эвионитов и кончая маркионитами и
фотинитами.
Третью группу сект, описанных Феодоритом, состав¬
ляют те, по мнению автора, которые занимали середину
между двумя первыми группами и были изобретателями 11 Под таким названием, т. е. названием первой части, это со¬
чинение печатается во всех изданиях нового времени.
63

различных лжеучений. Феодорит, видимо, не нашел для
них общеопределяющего признака.
Судя по тем признакам, которыми Феодорит наде¬
ляет секты третьей группы, это были раскольники, рас¬
ходившиеся с ортодоксальным христианством в вопро¬
сах практического, а не догматического характера. Та¬
ких сект автор называет шесть. В четвертой книге (пер¬
вая часть сочинения) автор описывает ереси предшество¬
вавшего и своего времени, то есть IV и V веков, начи¬
ная с ариан и кончая несторианами и евтихиянами.
Каждая из сект характеризуется автором очень кратко,
но четко.
Правда, некоторые исследователи прошлого, в част¬
ности, Гарньер, в своей диссертации wDe llbris Тео-
doretiM (cap. VI. § 2 и VII § 2), высказались против
принадлежности четвертой книги первой части сочине¬
ния Феодориту. С точки зрения задач нашей работы
вопрос об авторстве того или иного сочинения или его
части особо существенного значения, если это не связа¬
но с большими расхождениями во времени, не имеет.
Поэтому на вопросе об авторстве четвертой книги пер¬
вой части произведения Феодорита не будем останав¬
ливаться.
До нашего времени дошли также ересеологические
писания Филастрия1 (конец IV века), направленные
главным образом против ариан, и Августина (354—
430 гг.), автора ересеологического сочинения «Книга о
ересях», написанного в 428. В этом сочинении описыва¬
ется 88 ересей, начиная от Симона Волхва и кончая со¬
временными ему сектами пелагиан и целестиан. Писа¬
ния обоих авторов имеют, за небольшим исключением,
компилятивный характер и в них много неточностей.
Кроме сочинений Филастрия и Августина от того вре¬
мени сохранилось еще одно значительное по размеру
ересеологическое сочинение без автора. Оно известно
под названием «Предестината». Основным содержанием
этого сочинения является опровержение ереси предести-
натов или предестинациан, которая была распростране¬
на в V веке в Галлии и Африке. Последователями этой
ереси были сторонники доведенного до крайности «уче- 11 См. Filastrius Sanctus Episcopus Brixiensis Diversarum h'aere-
seon liber Recensit Fridericus Marx. Vindobonae—Praga, 1898.
64

нин» Августина о предопределении. Это «учение» было
потом возрождено Кальвином и использовано для обо¬
снования буржуазной идеологии. Кроме того, в сочине¬
нии имеются другие известия ересеологического харак¬
тера.
1аков круг источников, непосредственно посвящен¬
ных описанию раннехристианского сектантства, обзор ко¬
торых мы ограничили очень краткими характеристика¬
ми, потому что большинство их будет разобрано в соот-
ствующих частях работы.
Безусловно, для освещения социально-экономических
предпосылок раннехристианских еретических движений
в целом и в том числе тех, которые составляют предмет
нашего исследования, немаловажное значение имеют
источники общеисторического характера, космогониче¬
ские и теогонические мифы, данные о языческих рели¬
гиозных культах, философские сочинения античного ми¬
ра. Но они достаточно освещены во многих работах,
останавливаться на их обзоре нет необходимости.
ГЛАВА II
ВРЕМЯ И ОБЩИЕ ПРИЧИНЫ ВОЗНИКНОВЕНИЯ
ХРИСТИАНСКО-СЕКТАНТСКИХ ДВИЖЕНИЙ Н-Ш вв.
Начиная с Иустина (пол. II века), представители ор¬
тодоксального христианства, ведя борьбу против ере¬
тических движений, распространяли версию о том, что
христианская церковь до времени Клавдия (41—54 гг.)
не знала ересей. В частности, Евсевий, ссылаясь нахри-
тианского писателя историка раннего христианства Еге-
зиппа, пишет: «Егезипп показывает и начало бывших в
то время ересей. До того времени... церковь называлась
девою чистою, ибо она не была еще растлена суетными
учениями»... К То есть раннехристианские писатели-апо¬
логеты второго века и последующего времени — Иустин,
Ириней, Тертуллиан, Евсевий стремились доказать, что
христианство сразу возникло в том виде, в каком оно
было в их время, и не знало никаких внутренних раздо- 11 См. Н. Е., IV, 22.
897-5
65

ров. Ириней Лионский1, а за ним Евсевий2, относят
возникновение ересей ко времени правления императора
Клавдия, то есть к 40-м годам I века, связывая их рас¬
пространение с именем легендарного Симона Самаритя¬
нина.
Это утверждение нашло свое отражение в канониче¬
ской литературе3. Оно было положено в основу церков¬
но-христианской ересеологической традиции последую¬
щего времени и поддерживается ортодоксальными на¬
правлениями современного христианства.
Этой же датировки начала раннехристианских ере¬
тических движений придерживается большинство бур¬
жуазных историков христианства и ересеологов.
Как известно, легенда о Симоне возникла на основа¬
нии рассказа Иустина о том, что, якобы, самаритянско¬
му магу Симону в Риме воздавались божеские почести
и по велению кесаря ему была воздвигнута статуя с
надписью: „Simoni Del Sancta“. Нов 1574 году,
когда был открыт пьедестал этой статуи, выяснилось,
что она была поставлена в честь древнего сабинского
языческого божества. Глава Тюбингенской богословской
школы Бауэр высказал предположение, что рассказ
Иустина был намеренной ошибкой. Рассказывая вы¬
мышленную легенду о каком-то Симоне, о его пребыва¬
нии в Риме, Иустин таким образом пытался доказать
пребывание так называемого апостола Петра в Риме,
то есть доказать его историчность.
Более того, даже беглое сопоставление этой дати¬
ровки с общеизвестными фактами из истории развития
христианства в I—II вв. показывает, что она не соответ¬
ствует действительности.
Дело в том, что согласно общепринятому мнению под
религиозной сектой подразумевается отделившееся от
господствующей церкви и осужденное ею учение. Такой
смысл этого понятия вытекает из древнегреческого тер¬
мина aipsatc, что, прежде всего, значит «отделение»,
а потом «партия». В таком смысле этот термин всегда
применяется в раннехристианской литературе. В частно¬
сти, в «Деяниях апостолов»4 это слово употребляется
1 Contr. omn. haer., 1, 23.
2 Н. Е., IV, 22.
3 Главным образом в «Деяниях апостолов», VIII, 8—24.
4 См. Деяния апостолов, V, 17.
66

для обозначения понятия «раскол» (охвата). При
таком понимании сектантства его возникновение пред¬
полагает существование уже оформленного канона и
церкви господствующего направления, в данном случае
в христианстве.
Последователи тюбингенской богословской школы,
которые, как известно, были далеки от радикальной
критики христианства, в результате внимательного ис¬
следования его первоначального этапа пришли к выводу,
что в 40-е и даже последующие годы I века христианство
в том виде, в каком мы его знаем, не существовало.
Это мнение очень четко сформировал Г. Ф. Герикэ1.
Он писал, что «...в век апостольский христианства в
собственном смысле не было; была только жестокая
борьба односторонних направлений... Христианство бы¬
ло в век апостольский чем-то только будущим».
Герикэ дает разработанную тюбингенцами схему
развития христианства, которая в общих чертах не ли¬
шена оснований. По мнению представителей этой бого¬
словской школы раннее христианство в своем развитии
прошло три следующих один за другим этапа.
Первый этап — это время (I в.) существования двух
противоборствующих направлений — эвионизма (иудео-
христианства) и паулинизма. Письменными памятника¬
ми эвионистского толка этого периода служат «Апока¬
липсис Иоанна» и отчасти произведение, которое было
прообразом евангелия от Матфея. Памятниками паули-
нистического направления являются часть послания
Павла к римлянам, послание к галатам и два послания
к коринфянам.
Второй этап развития раннего христианства охваты¬
вает первую половину II века. В этот период появляют¬
ся только некоторые попытки сближения и примирения
обоих направлений. Письменные памятники, в которых
отразился данный этап развития христианства — это
три канонических евангелия — Матфея, Марка, Луки и
«Деяния апостольские».
Наконец, третьим этапом в развитии раннего хри¬
стианства была последняя половина II века. Письмен¬
ные памятники данного этапа представлены евангелием
1 См. Neutestamentliche Isagogik. Leipzig, 1868, 3-е изд., т. 1,
стр. 49 и след.
5*
67

от Иоанна и всеми другими новозаветными писаниями.
Только на этом этапе под влиянием гностицизма и мон-
танизма образовалось собственно христианство. Прав¬
да, в аргументациях тюбингенцами подобного подразде¬
ления этапов развития раннего христианства есть много
спорного, например, безоговорочное признание историч¬
ности так называемых апостолов Петра и Павла, дати¬
ровка появления некоторых посланий Павла и др.
В 40-х и 50-х годах первого века, к которым церков¬
ные писатели-апологеты II—V веков, а за ними и ере-
сеологи нового времени, относят начало еретического
движения, христианство еще не имело единой организа¬
ции и вероучения. Об отсутствии в то время единой цер¬
ковной организации свидетельствует «Апокалипсис», ко¬
торый появился в конце 68 или в начале 69 года,
отразивший идеологию и, частично, организационное
состояние первоначального христианства. В первых трех
главах «Апокалипсиса» идет речь о семи церквах только
прибрежной полосы Малой Азии — Эфесской, Смирн¬
ской, Пергамской, Тиатирской, Сардской, Филадельфий¬
ской и Лаодикийской.
Разобщенность, отсутствие организационного един¬
ства отражены также в «Посланиях апостола Павла»,
появление которых относится к 130—140 годам1. Об
этой же разобщенности между отдельными церквами
свидетельствует XIII глава послания Поликарпа Смирн¬
ского к антиохийцам: «Писали мне Вы и Игнатий, — го¬
ворится в ней, — что если кто от нас отправится в Си¬
рию, доставил бы он туда и письма от Вас. Это я испол¬
ню, когда найду благоприятный случай...»2. Приведен¬
ные слова свидетельствуют о разобщенности между от¬
дельными церквами и о том, что если между ними и су¬
ществовала связь, то она имела случайный характер,
проявляясь преимущественно в переписке. Более того,
Р. Ю. Виппер весьма убедительно доказал, что до 130—
140 годов и сами-то последователи христианства не име¬
ли единого самоназвания 3. Внимательный анализ «Апо¬
логии» Юстина, поданной императору Антонину Пию,
1 См. Р. Ю. Виппер. Возникновение христианской литера¬
туры. М. — Л., 1946, стр. 143.
2 Поликарп, епископ Смирнский, умер около 155 года.
3 См. Р. Ю. Виппер. Возникновение христианской литера¬
туры. М. —Л., 1946, стр. 20—26.
68

как заметил акад. Р. Ю. Виппер, дает возможность
установить, что это название дано последователям хри¬
стианства со стороны.
Несмотря на то, что христианская литература гово¬
рит о соборах второй половины I века, которые, якобы,
были выражением организационного единства христи¬
анской церкви, их созывы и работа не подтверждены
достоверными источниками.
Наличие ничем не оспоримой организационной раз¬
общенности между христианскими общинами уже само
собой свидетельствует об отсутствии единой церковной
организации христиан. Тем более, если речь идет о
40—50-х годах I века. В те и даже последующие годы
христианство в организационном смысле представляло
собой море сект. Эту организационную разобщенность
последователей христианства в 50-х годах I века отме¬
чает Ф. Энгельс. Он говорит о том, что это были «пре¬
жде всего, секты и секты без конца»1. То есть это были
секты, из которых позже выделилось течение, ставшее
господствующим, и от которого потом отпочковались
христианские секты в том смысле, как мы говорили.
Анализируя «Апокалипсис», Энгельс указывает, что
христианство того времени не имело еще не только еди¬
ного, но и мало-мальски разработанного канона вообще;
имеется в виду такого по содержанию канона, который
сформулирован в окончательной редакции нового за¬
вета. Оно не имело догматов, учения о первородном
грехе, формулы троичности. Христианство времени по¬
явления «Апокалипсиса» еще не вышло из рамок иудей¬
ских традиций. Последователи христианства называли
себя иудеями2, а тогдашнее христианство представляло
собой разновидность иудейского сектантства.
Нельзя согласиться с мнением представителей тюбин¬
генской богословской школы о разделении первоначаль¬
ного христианства только на два течения. Это опровер¬
гается содержанием «Апокалипсиса Иоанна». Ведь его
автор с членами каждой общины в чем-то не согласен.
Причем, предметы несогласия разнообразны настолько,
что свести их, допустим, в русло петринизма, невозмож¬
но. Вот они.
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, стр. 8.
2 См. «Апокалипсис», гл, I—Ш.
69

В Эфесе и Пергаме николаиты, которых автор нена¬
видит, правда, не. совсем ясно за что. В Смирне и Фила¬
дельфии те, которые говорят, что они иудеи, а в дей¬
ствительности, по словам автора, представляют собой
синагогу сатаны. В Пергаме — приверженцы учения
«лжепророка», именуемого Валаамом, которые едят
жертвенных животных и творят блуд. В Эфесе, те, ко¬
торые говорят, что они апостолы, а на самом деле они
не апостолы. Наконец в Тиатире — приверженцы лже-
пророчицы Изавелы, которые, так же как и валаамиты,
едят жертвенных животных и творят блуд.
Говоря о христианстве времени «Апокалипсиса
Иоанна», то есть 60-х и последующих годов I века,
Фридрих Энгельс, также отмечает, что «христианство
того времени, еще не осознавшее себя, как небо от зем¬
ли отличалось от позднейшей зафиксированной в дог¬
матах мировой религии Никейского собора»1. Ясно, 4h;o
в то время еще не существовало самого христианства
в том виде, в каком оно оформилось в последующий
период. Если говорить о догматах христианства 60-х го¬
дов, то в нем «господствует только один догмат: верую¬
щие спасены жертвой Христа. Но как и почему — совер¬
шенно нельзя определить. Здесь нет ничего, кроме ста¬
рой иудейской и языческой идеи о том, что бога или
богов следует умилостивлять жертвами, — идеи, кото¬
рая будучи преобразованной в специфически христиан¬
скую (она в сущности и сделала христианство всеобщей
религией), и состояла в том, что смерть Христа есть
великое жертвоприношение, которое, будучи принесено,
имеет силу навеки»2.
Анализ «Апокалипсиса» дает возможность устано¬
вить, что в 60-х годах I века делались только первые
попытки конструирования первоначальной основы толь¬
ко одного, правда очень важного, догмата более позд¬
него христианства об искупительных делах мнимого
Христа.
Это проявлялось в очень осторожном проведении
автором «Апокалипсиса» параллелей между Агнцем и
Христом, которые в последующей окончательной редак¬
ции, данный этому произведению в Новом завете, долж¬
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., изд. 2-е, т. 22, стр. 478.
2 К- Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, стр. 9.
70

ны были создавать впечатление того, что описанные в
нем деяния и качества Агнца относятся к Христу1.
Короче говоря, в 60-х годах I века делались только
первые, и то весьма осторожные, попытки конструиро¬
вания мифа о Христе, о его так называемых искупитель¬
ных делах.
Говорить о наличии в то время единой христианской
церкви, о едином четко разработанном вероучении, а
следовательно, и о возможности возникновения сект в
общепринятом смысле, как было отмечено, еще нельзя.
Внимательное изучение организационного состояния
первоначального христианства, а также социальной
принадлежности его последователей, дает основание
утверждать, что церковно-христианская ересеологиче-
ская традиция, говоря о ересях 40—50-х годов
I века, выдает первоначальное сектантствующее хри¬
стианство за христианские ереси. Но, как отмечал
Ф. Энгельс, сами первые последователи христианства
были расколоты на отдельные общины. «Первые хри¬
стиане,— писал он, — были также расколоты на бес¬
численные секты. Уже в этом нашем, несомненно, самом
древнем документе христианства (имеется в виду «Апо¬
калипсис Иоанна». — Я. К.) мы находим этот раскол
на секты»...2.
Поводов к этому расколу было очень много. Прежде
всего—то обстоятельство, что первоначальное христи¬
1 Вопрос о доработках «Апокалипсиса» обстоятельно освещен
немецким протестантским богословом Отто Пфельдерером (1839—
1908). См. „Das Urchristentum, seine Schriften und Lehren".
Обобщая результаты исследования вопроса о возникновении «Апо¬
калипсиса», Пфельдерер указывает, что такой известный немецкий
протестантский богослов, как Даниэль Фельтер, исследователь
«Апокалипсиса», пришел к выводу, что это произведение представ¬
ляет многократную переработку одного основного сочинения раз¬
личными авторами в промежуток времени от 66 г. до 140 г. Пфель¬
дерер приводит данные о результатах исследования «Апокалипсиса»
и другими исследователями. В частности, он указывает, что
И. Вейланд, нем. теолог (1826—1896 гг.) установил наличие двух
еврейских первоисточников «Апокалипсиса» времени Нерона (54—
68 гг.) и Тита (79—81 гг.), а также христианскую редакцию этого
произведения времени Траяна (98—117 гг.). К- Шмидт (нем. про¬
тестантский теолог—1812—1895 гг.) установил три еврейских источ¬
ника «Апокалипсиса» и две его христианские редакции, но все они
сходятся в одном: что это произведение претерпело много перера¬
боток, прежде чем получить новозаветную редакцию.
2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., изд. 2-е, т. 22, стр. 479.
71

анство было движением масс, принадлежавших к низ¬
шим слоям народа. «А массовые движения, — пишет
Энгельс, — на первых порах по необходимости сумбур¬
ны; сумбурны в силу того, что всякое мышление масс
вначале противоречиво, неясно, бессвязно...» *. В силу
этой противоречивости и неясности идей и устремлении
первых христиан (тем более если учесть общий уровень
их сознательности и общественной дисциплинированно--
сти, организационные навыки этой части населения)
должны были возникать и возникали споры между их
общинами. Этому в какой-то степени содействовали ран¬
нехристианские пророки 1 2.
Поводом к таким спорам были разнотолкования вет¬
хозаветных пророчеств, разные взгляды и отношение к
иудейско-сектантскому, то есть первоначально-христи¬
анскому аскетизму и особенно к иудейской обрядовой
ортодоксии.
Не вдаваясь в анализ разнотолковании ветхозавет¬
ных пророчеств, которые были причиной разногласий
между отдельными раннехристианскими общинами,
кратко остановимся на разногласиях, возникавших
вследствие не одинаковых взглядов^ и отношений ран¬
них христиан к ортодоксально-иудейским обрядам. На¬
до полагать, что последнее в какой-то степени объясня¬
лось различностью этнического состава ранних христиан,
особенностями бытовых традиций, прежних религиозно¬
языческих взглядов. Как свидетельствует «Апокалип¬
сис Иоанна», основную массу ранних христиан состав¬
ляли иудеи 3. Но ко времени появления «Апокалипсиса
Иоанна» к христианству присоединилась и часть языч¬
ников. Об этом, в определенном смысле, свидетельствует,
опять-таки, содержание «Апокалипсиса Иоанна».
«После сего взглянул я, —говорится в нем, — и вот
великое множество людей... из всех племен...»4. Безус¬
ловно, в этих словах есть крайнее преувеличение.
В иудео-христианских общинах 60-х годов «великого
множества» язычников еще не было. Но даже незначи¬
тельное количество язычников в иудео-христианских об¬
щинах неизбежно порождало спор между общинами и
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 22, стр. 478.
2 «Откровение Иоанна», гл. II, 2.
3 См. гл. VII.
4 Гл. VII, 9.
72

внутри их, между христианами-иудеями и христианами-
изычниками по вопросу об отношении к иудейской обря¬
довой ортодоксии, иудейско-сектантскому аскетизму.
Известно, что представители ортодоксального иуда¬
изма, а также иудео-христианского сектантства, вели
беспрерывный спор с перешедшими к ним язычниками
по вопросу об употреблении в еду идоложертвенных
приношений и по вопросу об отношениях между женщи¬
ной и мужчиной вне брака и состоящими в известной
степени родства на случай брака.
Спор, именно, по этим вопросам, отражен в «Апо¬
калипсисе». Автор «Апокалипсиса» нападает на нико-
лаитов, членов эфесской и пергамской общин, которые в
Пергаме известны под названием валаамитов — привер¬
женцев учения лжепророка Валаама. В чем же они об¬
виняются? «Но имею, — говорит автор «Апокалипси¬
са»,— немного против тебя, потому, что есть у тебя там
держащиеся учения Валаама, который научил Валака
ввести в соблазн сынов Израилевых, чтобы они ели идо-
ложертвенное и любодействовали» К И дальше автор за¬
мечает: «Так и у тебя есть держащиеся учения Нико-
лаитов...»1 2
Следовательно, николаиты и валаамиты представля¬
ли соббй тех последователей иудействующего христиан¬
ства, которые придерживались одних и тех же взглядов
па употребление идоложертвенных приношений и от¬
ношения между мужчиной и женщиной. Вполне
возможно, что они принадлежали к той части ранних
христиан, которые рекрутировались не из иудеев-
Об этом заявляет тот же автор «Апокалипсиса», говоря
о христианах смирнской и филадельфийской общин.
В своем обращении к ангелу смирнской общины он го¬
ворит: «Знаю твои дела, и скорбь и нищету, — впрочем
ты богат, — и злословие от тех, которые говорят о себе,
что они иудеи, а они не таковы, но — сборище сатанин¬
ское»3.
То же самое говорится о последователях христиан¬
ства филадельфийской общины: они «...из тех, которые
1 Гл. II, 14.
\ Там же, 15.
з См. гл. II, 14.
73

говорят о себе, что они иудеи, но не суть таковы, а
лгут...» К
Вероятно, та часть членов раннехристианских об¬
щин, которая подвергалась нападкам со стороны авто¬
ра «Апокалипсиса», уже в 60-х годах I века была носи¬
телем, пусть в зародышевом состоянии, идей и догма¬
тов, легших в основу того течения в христианстве, кото¬
рое оформилось во II веке и оказалась победителем, то
есть паулинизма, по выражению представителей тюбин¬
генской школы.
Эту мысль высказал Ф. Энгельс. «Не следует, впро¬
чем, — писал он, — отрицать вероятность того, что в со¬
став этих сект входили и такие элементы, которых в
настоящее время назвали бы как паулинистские»1 2.
О распрях между раннехристианскими общинами, в
частности между эфесской и александрийской, свидетель¬
ствуют, хотя и несколько туманно, дошедшие до нашего
времени раннехристианские легенды малоазиатского
происхождения, внесенные потом в «Деяния апостолов»3.
Правда, эти легенды, не исторический документ, но
на основании их можно делать определенные выводы,
если иметь в виду обоснованное в последнее время мне¬
ние о том, что одним из районов распространения пер¬
воначального христианства была Александрия4.
В передаче «Деяний» одна из легенд имеет следую¬
щее содержание: «Некто иудей именем Аполлос, родом
из Александрии, человек красноречивый и сведующий в
писаниях, пришел в Эфес. Он был наставлен в началах
пути господня, и, горя духом, говорил и учил о Госпо¬
де правильно, знал только крещение Иоанново». Из
рассказа далее следует, что представителям эфесской
общины будто бы пришлось «точнее объяснить ему путь
господень». В данном случае спор велся из-за того, ко¬
го надо считать Христом: Иисуса или Иоанна. В тек¬
стах сказано, что, якобы, только после этого объяснения
Аполлос пришел к убеждению «что Иисус есть Хри¬
стос». Но сторонники Аполлоса были и в малоазиатских
общинах, о чем свидетельствуют главы I и III первого
1 Глава III, 9.
2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 22, стр. 479—480.
3 См. гл. XVIII, 24—25; XIX, 1—3.
4 См. Ю. П. Францев. У истоков религии и свободомыслия.
М.—Л., 1959, гл. VI.
74

послания Павла к коринфянам. Легенда о пребывании
Аполлоса в Коринфе и мифического епископа Павла в
Эфесе свидетельствует о том, что между представите¬
лями разных общин шел спор по поводу того, есть ли
«дух святой» или нет, о крещении. Далее в легенде го¬
ворится о том, что по прибытии в Эфес Павел спросил
учеников, приняли ли они святого духа, уверовали ли в
него; они ответили, что даже не слыхали, есть ли дух
святой. На вопрос, во что же они крестятся, последовал
ответ: «Во Иоанново крещение».
Таким образом, разногласия в раннем христианстве,
нашедшие отражение в «Апокалипсисе», а потом в про¬
изведениях христианских писателей-апологетов второго
и последующих столетий и изображавшиеся ими как
спор с христианскими ересями, были разногласиями
между иудео-христианскими или раннехристианскими
общинами периода становления христианства. Эти спо¬
ры не были проявлением раскола в христианстве как
едином религиозном течении, а наоборот, они были
предпосылкой, средством выработки этого единства.
Ф. Энгельс отмечает, что раскол первых христиан на
бесчисленные секты служил средством вызывать споры
и таким образом, в конце концов, достигнуть единства1.
Попытку установления такого единства и делает ав¬
тор'«Апокалипсиса». Об этом свидетельствует хотя бы
то обстоятельство, что он, давая наставления ангелам
семи малоазиатских общин, не ссылается на авторитет
какого-либо общего руководящего центра или на свой
авторитет, как представителя такого общеруководящего
центра.
В духе времени, «когда даже в Риме и Греции, а еще
гораздо более в Малой Азии... виднейшую роль играли
чудеса, экстазы, видения, привидения... и прочая мисти¬
ческая чепуха»2, автор ссылается на то, что он «...слы¬
шал позади себя громкий голос, .как бы трубный, ко¬
торый говорил:...»3, то есть, ссылаясь на слуховую гал¬
люцинацию — «мистическую чепуху», он пытается на¬
вязать свою волю всем малоазиатским общинам и та¬
ким образом создать определенное единство между
ними.
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 22, стр. 429.
2 Там же, стр. 475.
3 Гл. I, 10.
75

Попытка представителей ортодоксального христиан¬
ства второго и последующих веков, а также нашего вре¬
мени, отнести возникновение сектантства к 40 50 го¬
дам I века объясняется многими обстоятельствами.
Относя возникновение сект к этому времени, пред¬
ставители ортодоксального христианства пытались обо¬
сновать мнение о существовании уже в те годы, полно¬
стью оформленного христианского вероучения в той ре¬
дакции, которую они защищали, и тем самым исклю¬
чить всякую мысль о его постепенном оформлении на
протяжении сравнительно длительного времени.
Создание этой версии, в свою очередь, объясняется
желанием придать правдоподобность иной, самой важ¬
ной для представителей ортодоксального христианства
версии об историчности мнимого Ииуса Христа, кото¬
рому они приписывают создание христианского вероуче¬
ния сразу в той редакции, какую оно приобрело в по¬
следующий период своего развития.
Попытка представителей ортодоксального христиан¬
ства приурочить возникновение сектантства к 40—50 го¬
дам I века, в частности, ко времени «деятельности» ле¬
гендарного Симона, объясняется их желанием обосно¬
вать легенду о существовании мнимого апостола Петра.
Стремление отнести возникновение сектантства к бо¬
лее раннему времени является составной частью общей
тенденции христианских писателей-апологетов второго
века и последующего времени, заключающейся в том,
чтобы относить все события и явления, связанные с ран¬
ним христианством, в прошлое с целью подчеркнуть и
обосновать представление о христианстве как весьма
древнем религиозном учении.
Утверждение именно такого мнения о христианстве
было для христианских писателей-апологетов средством
обоснования их правоты в полемике протиз сектант¬
ства. Об этом свидетельствует хотя бы такой факт:
Тертуллиан в своем произведении «О недопуске ерети¬
ков к состязаниям о священом писании» обосновывает
право ортодоксальной христианской церкви на владе¬
ние «истиной» правом древности. Он писал: «Вникая в
порядок времени, необходимо сделать вывод, что то уче¬
ние, которое преподано первое, истинно и божественно,
а то, которое прибавлено впоследствии, ложное и чуж¬
76

дое. Учение наше древнее всякого другого, а поэтому
оно истинно»1.
Таким образом, согласиться с утверждениями Ири-
поя, Евсевия и с другими церковно-христианскими ере-
соологами, а также с теми буржуазными историками
раннехристианского сектантства нового и новейшего
времени, которые идут в фарватере церковной ересеоло-
гической традиции о возникновении христианского сек¬
тантства еще в годы правления императора Клавдия
(41—54 гг.), нельзя.
Возникновение христианских, как и других религиоз¬
ных сект, в общепринятом смысле, возможно при нали¬
чии оформленного религиозного вероучения его органи¬
зационной основы, от которого могла бы отколоться
часть несогласных с теми или иными положениями это¬
го вероучения.
Время оформления основных положений вероучения
и более или менее четкой организации христианской
церкви, а следовательно, и время, когда могли возни¬
кать секты, в общих чертах можно определить на осно¬
вании данных о времени появления произведений «но¬
вого завета» и раннехристианских писателей.
Если исходить из общепринятого взгляда на хроно¬
логию возникновения новозаветной христианской лите¬
ратуры, то самым ранним ее произведением надо счи¬
тать «Апокалипсис (откровение) Иоанна». Ф. Энгельс
в результате очень внимательного исследования «Апо¬
калипсиса» пришел к выводу, что он был написан во
время правления в римском государстве императора
Гальбы, который находился у власти с 9 июня 68 г. до
15 января 69 г.2.
Как было сказано, анализ содержания «Откровения
Иоанна» показывает, что христианство времени его по¬
явления еще не знало даже мало-мальски разработан¬
ных догматов, в частности, таких, как учения о перво¬
родном грехе, формулы троичности3, характерных для
более позднего христианского вероучения.
1 См. Praescriptiones haereticorum, 31, 35.
2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., изд. 2-е, стр. 487. М.,
Госполитиздат, 1962.
3 Например, версия о троичности христианского божества в
ипостасях начала разрабатываться только во второй половине
II и в начале III вв. Ее начало формулируется в «Беседе с Трифо-
77

Начало той христианской догматологии, которая бы¬
ла положена в основу более позднего, господствующего
направления в христианстве, мы встречаем в «Послании
Варнавы», которое в силу многих причин не вошло в ка¬
нон. Надо полагать, что главной из них было еще слиш¬
ком благоприятное отношение автора этого послания к
ортодоксальному иудаизму, недостаточно определенное
отмежевание от него. Надо иметь в виду, что разработ¬
ка основных положений той догматологии, которая была
положена в основу вероучения ортодоксального направ¬
ления в христианстве, началась в период отрыва соб¬
ственно христианства от иудео-христианства. В силу
этого обстоятельства произведения, в которых сохрани¬
лось благожелательное отношение к иудаизму, несмо¬
тря на их важную роль в разработке начал ортодок¬
сально-христианской догматики, в частности христологии,
не получили одобрения у тех, кто формулировал соб¬
ственно христианское вероучение. Недостаточная выра¬
зительность христологии этого произведения также
могла быть причиной того, что оно не вошло в число
канонической литературы. Но несмотря на это в «По¬
слании Варнавы» уже есть в зародыше та легенда, ко¬
торая была положена в основу христологии окончатель¬
но отредактированной в последующих христианско-
канонических произведениях: «Посланиях Павла», еван¬
гелиях и «Деяниях апостолов».
Старозаветный Мессия, «сын человеческий», Иисус
«Апокалипсиса Иоанна», которого представители отде¬
лявшегося от иудаизма христанства начинали истол¬
ковывать как Иисуса Христа \ впервые в этом произ¬
ведении именуется господом (/орсос), сыном божиим
(oto;&£ov). По словам автора, он творил мир с богом
всевышним и, якобы, ему последний сказал: сотво¬
рим человека по образу и подобию нашему2. В этом
произведении мы уже встречаем сформулированную на
основе иудейских и языческих религиозных поучений
догму о необходимости умилостивлять жертвами бога 1 2иом-иудеем» Юстина и обстоятельно разрабатывается в «Adver-
sus Praxem" Тертуллиана (начало III в.) в ,,De Trinitate* Новатиа-
на (251 г.).
1 См. Iustfnus. Dialoguscum Tryphone Iudaeo. гл. 100—110.
Patrologiae Greco-Latine. J.-P. Migne, t. VI.
2 Гл. VI, 12.
78

или богов — основу той части легенды о Христе, в кото¬
рой рассказывается об искупительной смерти К Здесь
впервЦе формулируется мысль (догма) о воплощении
божества. Если, например, в «Апокалипсисе Иоанна»
божество изображается в докетическом смысле1 2, то в
«Послании Варнавы» рассказывается, что это божество,
Иисус, чтобы уничтожить смерть, доказать свое воскре¬
шение из мертвых, исполнить обещание, данное предкам,
приготовить себе самому новый народ и, находясь на
земле, показать, что, совершив воскрешение, будет тво¬
рить суд3, претерпел воплощение. Для того, чтобы при¬
дать своей совершенно новой версии о земном во плоти
божестве убедительности (а оно было-известно первым
христианам только как небесное и бестелесное), автор
пишет: «Если бы (господь) не пришел во плоти, как бы
могли иначе спастись люди, когда глядя на солнце
(здесь имеется в виду скрытая мысль автора о том, что
солнце только творение божие. — Я. К) не могут вы¬
нести яркости его лучей»4.
Версия о приходе божества во плоти, выдвинутая
автором «Послания Варнавы», сыграла очень важную
роль в создании авторами последующих христианских
произведений мифа о богочеловеке, земном Христе, в
деле его историзации.
В этом же произведении мы впервые, со времени
возникновения христианства, встречаем начало разра¬
ботки идеи о смирении 5, ставшей потом ведущей в орто¬
доксальном христианстве и сыгравшей решающую роль
в деле превращения христианства из идеологии пассив¬
ного протеста, каким оно было во время своего возник¬
новения, в идеологию социального порабощения; по¬
следнее играло важную роль в сближении его с Рим¬
ским государством, в его признании последним, в окон¬
чательной победе над другими христианскими течения¬
ми и языческими религиями.
К какому же времени можно отнести появление
«Послания Варнавы»? Как известно, автор первого по¬
слания мнимого апостола Павла к коринфянам указы¬
1 Гл. V, 1, 5.
2 Гл. VII.
3 Гл. V, 7.
4 Гл. VI, 10.
5 Гл. IV, 9 и в других местах текста.
79

вает, что он был современником Варнавы. Болып^ство
же исследователей раннего христианства XIX и XX вв.
указывает, что «Послания Павла» были привезены в
Рим около 140 года Маркионом. Безусловно, о#и были
написаны значительно раньше, но — после появления
«Послания Варнавы», так как автор «Павловых посла¬
ний», говоря о Варнаве, уже знал это послание. Кон¬
кретное время появления «Послания Варнавы» пока что
не установлено, но тот факт, что оно было написано
после 70 года, не вызывает сомнения. Об этом свидетель¬
ствуют имеющиеся в нем указания на разрушение еру-
салимского храма, которое было совершено римскими
войсками во время подавления восстания в 70—71 годах.
Причем, упоминая об этом событии, автор представ¬
ляет его как совершившееся, так сказать, на глазах сво¬
их современников — читателей: «Вы видели, — пишет
он, — сколько знамений и дивных явлений в народе
иудейском, и то, что бог так оставил его»1. В другом
месте, говоря об этом же событии, он пишет: «За то, что
они (имеются в виду иудеи. — Я. К.) постоянно воюют,
храм их разрушен врагами и теперь подданые их врагов
восстановят его». Но автор ничего не говорит ни о вос¬
становлении Иерусалима во время правления императо¬
ра Адриана (119 г.) под именем Элин (Aelia Capito¬
lina), ни о сектах, которые к этому времени появились.
Поэтому написание послания Варнавы нельзя сильно
отдалять от времени разрушения Иерусалима. Хотя в по¬
слании нет указаний, где оно было написано, но, зная о
его популярности среди александрийских христиан, мож¬
но предположить, что оно написано именно там. Поводом
к его написанию могло послужить прибытие множества
иудеев после разрушения Иерусалима в Александрию.
Боясь решительного усиления влияния иудаизма на
александрийских христиан, уже отходивших от него, ав¬
тор послания Варнавы счел необходимым дать четкую
формулировку тех положений христианского вероучения,
которые оно уже создало, в отличие от иудаизма, и пре¬
достеречь последователей этого учения от увлечения
иудаизмом. Поэтому все содержание этого послания про¬
никнуто антииудейскими предостережениями и разъяс¬
нениями, которые свидетельствуют о том, что оно писа¬
1 См. гл. IV.
80

лось в то время, когда христианство отрывалось от иуда¬
изма1. Этот же процесс наиболее интенсивно и уже чет¬
ко выраженко происходил в первой половине II века.
Следовательно, в это время возникали только предпо¬
сылки для появления сект в христианстве в общеприня¬
том смысле в связи с началом разработки, как об этом
свидетельствует «Послание Варнавы», основных положе¬
ний вероучения, становящегося господствующим в хри¬
стианстве.
Несмотря на то, что в «Послании Варнавы» были за¬
ложены основы собственно христианской догматологии,
свое полное оформление она получила позднее в «По¬
сланиях Павла» и евангелиях.
В «Посланиях апостола Павла» мы встречаем вполне
отчетливую формулировку основных догматов христи¬
анства: о воплощении и страданиях на кресте мнимого
сына божия, о спасительной силе этого «божественного
акта», о заступничестве воскресшего перед богом на
страшном суде. Четко сформулировано учение о том, что
вера в мифического Иисуса дает вечную жизнь.
Особенно много уделено внимания разработке идеи
о непротивлению злу, смирении и послушании.
«Имеешь ли служение, пребывай в служении»,^—
советует автор послания к римлянам. «Благословляйте
гонителей ваших; благословляйте, а не проклинайте»,
призывает он же 2.
Более того, от призывов к непротивлению, смирению
и послушанию вообще автор переходит к призывам к
покорности определенным силам —1 римским властям и
рабовладельцам. «Всякая душа да будет покорна выс¬
шим властям, ибо нет власти не от бога, существующие
же власти от бога установлены»3, «Рабы, повинуйтесь
господам...»4. Мотивом смиренности проникнуты все «по¬
слания» так называемого апостола Павла.
В «Посланиях апостола Павла» мы встречаем очень
резкие высказывания о завете, данном иудеям, и о самом
1 Гл. II, III, IV имеют антииудейские названия: Новый закон
Христа —без ига необходимости, а жертвы иудейские отменены;
Посты иудейские не истинны и не угодны богу, как об этом изве¬
щали уже пророки; Антихрист близко; мы должны избегать за¬
блуждения иудействующих и удаляться от дел иудаизма.
2 Послание к римлянам, гл. XII, 7, 14.
3 Там же, глава XIII, 1.
4 Послание к эфесянам, гл. VI, 5.
897—6
81

иудействе, что свидетельствует о дальнейшем отмежева¬
нии христианства от иудаизма, а также о том, что хри¬
стианство превращалось в самостоятельное религиозное
течение, создавая свою четко сформулированную догма-
тологию, рассматривая иудаизм как своего соперника.
Еще более полную разработку христианская догмато-
логия получила в евангелиях. Как было уже отмечено,
для решения вопроса о времени возникновения ранне¬
христианского сектантства необходимо учесть время по¬
явления тех произведений христианской, в частности ка¬
нонической, литературы, в которых уже четко сформули¬
рованы основные догматы христианства в той редакции,
в которой они были одобрены Никейским собором. Таки¬
ми произведениями, как мы уже упоминали, были «По¬
слания апостола Павла» и евангелия. К какому же вре¬
мени относится их возникновение?
Вопросом о времени появления «Посланий апостола
Павла» занимался Ф. Энгельс. По мнению Энгельса, это
произведение появилось «...по меньшей мере на 60 лет
позднее «Откровения»...,»1, то есть около 129 года.
Исследования Ломана, ван-Манена, Древса, Фрид*
лендера, Виппера подтвердили мнение Энгельса.
Важную роль для определения времени появления
«Посланий апостола Павла» и евангелий имеет сочине¬
ние одного из выдающихся христианских писателей вто¬
рого века Юстина — «Апология». Анализ содержания
этого произведения свидетельствует о том, что оно было
написано около 150 года. В «Апологии» дан перечень
наиболее распространенных, ко времени ее написания,
произведений христианской литературы. Но в этом пе¬
речне не упоминается ни одно из сочинений, вошедших
в состав Нового завета. Если подходить формально, то
надо признать, что около 150 года ни «Посланий апо¬
стола Павла», ни евангелий еще не существовало, сле¬
довательно, еще не существовало более или менее чет¬
ко сформулированного вероучения, христианства.
По мнению А. Гарнака2 «Послания апостола Павла»
к этому времени уже существовали в своем первоначаль¬
ном виде. Возникает вопрос, почему же Юстин их не
упоминает? Гарнак объясняет это обстоятельство тем, * 31 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 22, изд. 2-е, стр. 420.
3 См. Das Evangelium vom fremden. Gotte, 1921.
82

что «Послания апостола Павла» были впервые обнаро¬
дованы Маркионом, прослывшим в то время еретиком,
в связи с этим и распространяемые им произведения
рассматривались как еретические и некоторое время за¬
малчивались. Р. Ю. Виппер 1 считает, что первые «Посла¬
ния апостола Павла» появились около 130—140 годов.
В то же время трудно допустить, чтобы Юстин не
назвал евангелий, если иметь в виду их значение и
роль в оформлении христианской догматологии, в про¬
паганде и обосновании христианства в целом, в случае
их существования в период написания им «Апологии».
Сходство в изложении изречений мнимого Христа, в опи¬
сании отдельных эпизодов его предполагаемой деятель¬
ности в произведении Юстина и в евангелиях можно
объяснить тем, что и Юстин и авторы евангелий поль¬
зовались одними и теми же источниками.
В частности, Юстин упоминает п1т]аооХоХо$“, жИзре-
чение Иисуса" и „Atto^xoXcov aTrojivyjjAovso^aTa" „Апос¬
тольские воспоминания"2, которые, надо полагать,
были этими общими источниками и для Юстина и
для евангелистов.
Таким образом, ко времени написания «Апологии»
евангелий еще не существовало. Большинство исследо¬
вателей новозаветной литературы, ее хронологии, в част-
ности Р. Ю. Виппер, придерживаются мнения, что пер¬
вым евангелием, которое появилось около 160 года, бы¬
ло евангелие от Луки 3-
Ко времени появления «Посланий апостола Павла»,
и тем более евангелий, в которых были уже сформули¬
рованы основные положения христианской догматоло¬
гии, христианство достигло значительных успехов в со¬
здании своей организации — церкви. Процесс создания
церкви шел параллельно с оформлением христианской
догматики и был тесно связан с процессом образования
клира.
В первой половине II века, в частности ко времени
появления первых «Посланий апостола Павла», между
последователями христианства, входившими в разные
1 Р. Ю. Виппер. Возникновение христианской литературы.
М. — Л., 1946, стр. 143.
2 «Апология», I, 14.
3 См. указ. раб. стр. 143.
6*
83

общины, была достигнута определенная общность. Об
этом косвенно свидетельствуют наиболее ранние «Посла-
ния». В «Послании к римлянам» автор призывает осте¬
регаться производящих разделение вопреки учению»
Это предостережение свидетельствует о том, что уже су¬
ществовало единое учение и было какое-то единство. О
наличии определенного единства свидетельствуют по¬
пытки установить равномерное распределение сборов в
Общинах. Во втором «Послании к коринфянам» говорит¬
ся: «...Не требуется, чтобы другим (общинам) было об¬
легчение, а вам тяжесть, но чтоб была равномерность».
Показателем возникновения четкой организации в
христианстве на протяжении первой половины II века
было образование клира, в частности института еписко¬
пов. Правда, в разных «Посланиях апостола Павла»
почти ничего не говорится о епископах. Но сведения о
наличии епископов в первой половине II века имеются в
других произведениях того времени.
В послании Климента Римского к коринфянам (конец
I и начало II века) 1 2 уже дается обоснование руководя¬
щей роли епископа в общине на том основании, что епи¬
скопы и дьяконы были, якобы, когда-то поставлены са¬
мими апостолами 3.
Такая обстоятельная защита власти и авторитета
епископов и других представителей возникавшего цер¬
ковного клира в рассматриваемом случае объяснялась
тем, что в коринфской общине люди бесчестные восста¬
ли против почтенных, бесславные против славных, глу¬
пые против разумных4 и лишили сана своего епископа5.
Этот эпизод показывает, что, несмотря на сохранение
еще во время написания этого послания выборности епи¬
скопов, их власть уже имела черты самоуправства. Во
всяком случае, епископы позволяли себе в своих действи¬
ях не обращать внимания на рядовых членов общины,
не считаться с их желаниями. Если бы этого не было,
возникновение такого резкого конфликта было бы не¬
1 Гл. XVI, 17.
2 См. А. Приселков. Обозрение посланий святого Климен¬
та, епископа римского, к коринфянам. Выпуск первый. Обозрение
первого послания. С.-Петербург, 1888.
3 См. гл. 44.
4 Там же.
5 Там же.
84

возможным. Правда, это же послание свидетельствует о
том, что ко времени его составления определенной чет¬
кости в организации церковного клира еще не сущест
вовало.
Автор послания говорит о трех ступенях церковной
иерархии1, но упоминает конкретно только епископов и
диаконов2.
Однако, несмотря на то, что послание Климента рим¬
ского свидетельствует об отсутствии еще твердо установ¬
ленных в общинах служебных должностей, оно подтвер
ждает факт формирования монархической церковной ор
ганизации — и не только в пределах общин. Тот факт,
что римская община (послание написано не от имени
Климента, а от имени общины), до того времени считав¬
шаяся такой же по своему значению, как и все другие,
обращается с увещаниями и наставлениями к формаль
но равной с ней коринфской общине, свидетельствует о
попытках руководства римской общины занять главен¬
ствующее положение среди христианских общин, пре¬
вратить ее в центр христианства.
Укрепление власти епископов и церковного клира в
первой половине II века, которое свидетельствовало об
укреплении единой церковной организации христианства,
нашло свое отражение в посланиях Игнатия (умер около
107 года). Он пишет, что епископы, пресвитеры и диако¬
ны назначены «изволением Иисуса Христа»3, поэтому
епископу «надо повиноваться как Иисусу Христу»4 5 6. «По¬
винуйтесь. также и пресвитеру, как апостолам Иисуса
Христа... и диаконам,... все должны всячески угождать...».:
Призывам к повиновению посвящена и III глава.
Игнатий выдвигает категорическое требование к ве¬
рующим: «Ничего не делать без епископа, тот, кто нару¬
шает это требование, ставит себя вне церкви» . «Кто
внутри алтаря (то есть, кто подчиняется церковному кли¬
ру, я. К-), — тот чист, а кто вне его, тот нечист» , то
есть, кто делает что-нибудь без епископа, пресвитера и
дьякона, тот нечист.
1 См. гл. 44.
2 См. гл. 40.
3 «Послание к филадельфийцам», Вступление.
4 Послание к траллийцам, II; к магнейзийцам, 11; к эсреся-
нам, VI. утттт .
5 Там же, III; к смирнянам, VIII; к эфесянам, VI.
6 Там же, VII.
85

0 наличии клира с сильной властью и его резком от¬
делении от рядовых верующих свидетельствуют самые
поздние по времени написания «Послания апостола
Павла», в частности, послания к Титу и Тимофею. Очень
показательным с этой точки зрения является послание
к Титу, епископу Крита. Ему поручается поставить «по
всем городам пресвитеров» К Из этого послания явству¬
ет, что епископы, хотя, возможно, и не везде, уже воз¬
главляли большое количество христианских общин. В
послании к Тимофею мы уже видим перечень функций
епископов.
Укреплению церковной организации христианства, со¬
зданию клира и укреплению его власти содействовали
проникновение в ряды последователей христианства
представителей имущих прослоек населения и рост ма¬
териальных средств общин. Это проникновение имущих
в христианские общины во время появления «Посланий
апостола Павла» засвидетельствовано этим же произве¬
дением. В нем, например, сказано: «Богатых в настоя¬
щем веке увещевай. Чтобы они благодетельствовали, бо¬
гатели добрыми делами, были щедры и общительны. Со¬
бирай себе сокровище, доброе основание для будущего,
чтобы достигнуть вечной жизни» 1 2. О богатых последова¬
телях христианства упоминается и в других посланиях,
О наличии представителей имущей части населения сре¬
ди христиан свидетельствует хотя и надуманная, но опи¬
равшаяся, по-видимому, на подобные факты биография
того же Климента римского, изложенная в «Псевдокли-
ментинах», и биография упомянутого Игнатия и других
руководителей христианства первой и, тем более второй
половины II в. Увеличивалось имущество общин. Извест¬
но, что в христианских общинах существовал обычай,
который предполагал обязательный взнос на пользу об¬
щины каждым нововступающим. Этот обычай, безуслов¬
но, существовавший в более раннее время, нашел свое
отражение в рассказе об Анании и Сапфире, приведен¬
ном в «Деяниях апостолов» 3.
Существование этого обычая засвидетельствовал в
первой «Апологии» Юстин (род. около 100 г.). Он пишет,
что «имущие доброхоты дают по своему желанию взно¬
1 См. Первое послание, гл. V, 19.
2 См. Послание к Тимофею, гл. VI, 17, 18, 19.
3 См. Деяния апостолов, гл. V, 1—11.
86

сы, которые собираются и хранятся главой общины». Но
тот же рассказ об Анании и Сапфире приоткрывает за¬
навес над той «доброхотностью», о которой пишет
Юстин, хотя она, безусловно, иногда имела место.
Рост имущества общин требовал создания постоян¬
ного аппарата для руководства им. Люди, которым по¬
ручалось руководство имуществом общин, должны бы¬
ли иметь возможность нести за него материальную от¬
ветственность, иметь определенный опыт руководства
таким делом, а также время для этого. Естественно, что
на такую роль материально не обеспеченная часть чле¬
нов общин в большинстве случаев не могла претендовать.
Такие функции осуществляла имущая часть членов
общин. Этому содействовало то обстоятельство, что со¬
гласно традициям, взглядам людей того общества, ко¬
торое базировалось на частной собственности, тот, кто
внес большую лепту, вклад в имущество общины в ви¬
де взноса, тот больше всего имел права на руководство.
Забирая в свои руки хозяйственно-административные
дела общин, епископы, выдвигавшиеся из имущей сре¬
ды, подчиняли своему контролю их идеологию, в част¬
ности проповеди. Апостолы и пророки, которые в пре¬
дыдущий период занимались проповеднической деятель¬
ностью, теперь вытеснялись с этого поприща. Право про¬
поведи всецело переходило к епископам или к тем ли¬
цам, которых уполномочивал епископ.
Этой мыслью уже проникнуты все послания Игнатия.
Он в каждом послании подчеркивает, что учить должен
клир. Игнатий указывает, что проповедывать могли и
другие лица, но с разрешения, опять-таки, епископа.
Прикрытый совет установить контроль над пророче-
ствованием встречается и в «Посланиях апостола Пав¬
ла»1.
Создание единого вероучения, возникновение едино-
типной церковной организации, образование клира, рез¬
ко отделявшегося от рядовой массы верующих, заинтере¬
сованного в укреплении христианской церкви как едино¬
го целого, все это, создавало предпосылки и требовало
установления более тесного организационного единства
между общинами, группой общин хотя бы в пределах от¬
дельных областей. Если в предыдущий период связь
1 См. Первое послание к коринфянам, IV, 29—40.
87

между общинами поддерживали бродячие апостолы и
пророки, то в первой половине II века в связи с усложне¬
нием идеологической и организационной жизни общин, а
главное в связи с потребностями дальнейшего развития
христианства, требовалось установление более прочных
и надежных форм связи между общинами. В связи с
этим в первой половине II века начинают собираться
конгрессы делегатов общин определенных районов импе¬
рии, поместные соборы. Как правило, на этих конгрессах
(соборах) разные общины представляли епископы и дру¬
гие представители церковного клира. Внимательный ана¬
лиз «посланий» упомянутого Игнатия1 и других произве¬
дений христианской литературы дает, как уже было от¬
мечено, основания утверждать, что в первой половине
II века уже были разработаны основы вероучения орто¬
доксального направления в христианстве. Это мнение об¬
стоятельно обосновал известный немецкий протестант¬
ский теолог и историк христианства А. Гарнак2.
Следовательно, только начиная с конца I века и на
протяжении первой половины II века, в условиях офор¬
мления единого вероучения и образования единой церк¬
ви хотя бы в пределах отдельных областей могли возник¬
нуть секты, как отклонившиеся от основного религиоз¬
ного течения группировки со своими отличительными
учениями. Ну и само собой разумеется, что секты могли
возникать и возникали и в последующее время.
О наличии таких отклонений, опять-таки, свидетель¬
ствуют «послания» Игнатия, и в частности, то обстоя¬
тельство, что из 91 главы его «посланий» 31 посвящена
предостережению против еретиков. Причин для этого бы¬
ло много. Прежде всего отрыв христианства от иудаиз¬
ма, превращение его в самостоятельное религиозное те¬
чение, изменение этнического и социального состава по¬
следователей христианства и, в частности, проникнове¬
ние в христианские общины представителей имущих про¬
слоек населения, их приход к руководству и связи с этим
изменение существа христианских проповедей, его идео¬
логии. Особенно большое недовольство, о чем будет ска¬
зано дальше, вызывалось укреплением власти епископов,
1 См. Послание к эфесянам, V; к филадельфийцам, IV.
2 См. Mission und Ansbreitung des Christentums in den ersten
drei jahrhundersten. Leipzig, 1906.
88

которые попирали раннехристианское равенство и свое¬
образный демократизм в деятельности общин, насажда¬
ли монархический принцип руководства ими, были носи¬
телями проповедей, отражавших устремления имущей
части христиан и игнорировавших устремления социаль¬
но обездоленной части христиан.
Важную роль в развитии раннехристианского сектант¬
ства сыграло стремление оформляющегося ортодок¬
сального течения в христианстве сблизиться с Римским
государством. Причем, это вызвало атаки против орто¬
доксального направления в христианстве с двух сторон:
со стороны той части его последователей, которые были
вообще против примирения и сближения с государством,
и со стороны тех, кто считал это сближение недостаточ¬
но быстрым и полным. К первым принадлежала преиму¬
щественно социально обездоленная часть последователей
христианства, которая видела в Римском государстве
своего душителя, своего злейшего поработителя.
Среди противников сближения христианства с Рим¬
ским государством, в частности противников защиты
христианством этого государства, была особая группи¬
ровка, которую представляла сепаратистски настроен¬
ная часть провинциального населения, в большинстве
своем зажиточная. Ее недовольство сближением христи¬
анства с Римским государством объяснялось тем, что
эта часть последователей христианства стремилась к от¬
делению от Рима. Следовательно, она была заинтересо¬
вана в ослаблении Римского государства. Большинство
представителей этой группировки, собственно, и примк¬
нуло к христианству потому, что оно в определенный пе¬
риод своего существования враждебно относилось к Рим¬
скому государству.
К той части последователей христианства, которая
была недовольна его недостаточно быстрым сближением
с государством, принадлежала материально обеспечен¬
ная часть греко-римской интеллигенции, представители
торгово-ремесленной верхушки городов из среды рим¬
ского и романизированного населения, не желавшие ид¬
ти на риск во время гонений против христиан. Недоволь¬
ство против ортодоксального христианства этой части
его последователей вызывалось также сохранением в
его догматологии элементов иудаизма. Она стремилась
всецело приспособить христианство не только к своим
89

материально-правовым условиям жизни, но и к привыч¬
ным мировоззренческо-религиозным взглядам греко-рим¬
ского мира.
Все эти причины, за небольшим исключением, и по¬
рожденные ими раннехристианские секты^были проявле¬
нием экономического, социального, политического и ду¬
ховного кризиса римского рабовладельческого общества,
с одной стороны, и разочарования в одтодоксальном хри¬
стианстве определенной части его последователей — с
другой. На этом вопросе мы остановимся дальше.
Общеизвестно, что христианство возникло среди са¬
мой угнетенной части населения Римского государства.
Оно было порождено тяжелым угнетением этой части
населения и невозможностью освободиться от этого уг¬
нетения собственными силами. Естественно, что в нача¬
ле своего возникновения христианство было проявлением
пассивного протеста. В нем эта угнетенная и потерявшая
веру в собственные силы, но вместе с тем глубоко недо¬
вольная существовавшим строем, часть населения пыта¬
лась найти утешение, утопить свое отчаяние, свое горе.
Начиная со второй половины II века происходит углуб¬
ление кризиса рабовладельческого строя, вызвавшее уси¬
ление угнетения этой части населения, недовольства по¬
следнего существовавшим социальным строем. В соци¬
альных воззрениях христианства происходят изменения,
которые лишают бедняков даже этого мнимого утеше¬
ния. То есть, когда христианские проповеди, выражав¬
шие пассивный протест этой части населения против
угнетения и бесправия и дававшие, таким образом,
пусть пассивный выход его недовольству, заменяются
проповедями, призывающими к терпению, послушанию
и откладывающими чудо в виде второго пришествия,
а следовательно, и надежды на освобождение от неспра¬
ведливостей тогдашнего мира на неопределенный срок,
то, естественно, это начало вызывать в наиболее ради¬
кально настроенных христианах-бедняках разочарование
в таком христианстве.
Такие изменения в христианстве и такие проповеди
зафиксированы уже в «Посланиях апостола Павла»1.
1 См. Послание к римлянам, XIII, 1—8; к коринфянам, VII,
20—21; к эфесянам, VI, 5—9.
90

Но разочаровавшись в этом приспособляемом к интере¬
сам господствующего класса христианстве, даже наибо¬
лее радикально настроенная часть христиан-бедняков
продолжала выражать свой пассивный протест, свои ил¬
люзорные чаяния при помощи той же религии, правда,
в несколько измененной по сравнению с ортодоксальным
христианством редакции, в той, которая отвечала их
устремлениям. Конкретно это проявлялось в попытках
возвратиться к раннему христианству, в частности, в по¬
пытках возродить его наиболее популярные идеи среди
потерявших веру в свои силы бедняков. С точки зрения*
представителей победившего, начиная с первой половины
II века, будущего ортодоксального течения в христиан¬
стве это уже была ересь.
В тесной связи с развитием кризисных явлений в рим¬
ском рабовладельческом обществе возникли и другие
причины, порождавшие ту или иную раннехристианскую
секту.
Этому содействовало не только обострение классо¬
вых противоречий, а также социально-политический кри¬
зис римского общества, который проявлялся в противо¬
речиях между центром и провинциями, гражданами и не
гражданами, в разной политической ориентации опреде¬
ленных группировок среди господствующей верхушки.
Возникновение раннехристианского сектантства было свя¬
зано с духовным кризисом самого римского общества.
Известно, что с превращением римского города-государ¬
ства в государство, которое поглотило почти все страны
Средиземноморья, тем более с началом кризиса его эко¬
номической и социально-политической системы, старая
римская религия и даже разные восточные культы, ко¬
торые имели распространение в Римском государстве, не
могли удовлетворить духовных запросов ни беднейшей
части населения, ни его имущую часть. Не будем оста¬
навливаться на причинах этого явления, потому что они
обстоятельно освещены в многочисленной литературе по
истории христианства1; отметим только, что это явление
привело к появлению новой религии — христианства,
способного поддержать рабовладельческий строй. Часть
1 См. С. И. Ковалев. Основные вопросы происхождения хри¬
стианства. «Ежегодник музея истории религии и атеизма», II, М.—Л.,
1958; А. Б. Р а н о в и ч. Очерк истории раннехристианской церкви.
М., 1941; Р. Ю. Виппер. Рим и раннее христианство, и др.
91

имущего населения, подметившая эту черту христианст¬
ва, примкнула к нему. Но ознакомившись с ним поближе,
некоторые представители этой имущей части населения
находили его не совсем отвечающим своим взглядам и
интересам, пытались придать ему желательную для себя
редакцию.
Давая общий перечень непосредственных причин,
породивших раннехристианское сектантство, пока что вне
связи с той или иной конкретной сектой, надо вспомнить
и то, что иногда поводом к возникновению некоторых
сект формально были личные распри среди церковной
верхушки, которые облекались в форму религиозных
расхождений.
Безусловно, если мнение одного из участников рас-
лри, облаченное в религиозную фразеологию, не соглас¬
ную с той или иной догмой укреплявшегося ведущего те¬
чения в христианстве, не вызывало отзвуков среди пред¬
ставителей определенной части последователей христи-
анства, недовольной своим экономическим или правово¬
политическим положением, то возникавший спор еще не
мог перерасти в сколько-нибудь заметное еретическое
движение. Если же такого рода взляды находили сочув¬
ствие у чем-то недовольной части последователей хрш
стианства, они подхватывались и развивались ими для
выражения своего недовольства или обоснования своих
устремлений. В таком случае вначале формально лич¬
ный спор между представителями церковной верхушки
перерастал в широкое сектантское движение.
Формальным поводом к спорам между представите¬
лями церковной верхушки, и даже рядовыми последова¬
телями, был вопрос об отношении к гонениям.
Таким образом, приведенные примеры свидетельст¬
вуют о том, что секты в христианстве, как ответвления
от основного течения, могли возникать начиная с конца
первого века и в последующее время. Причинами их по¬
рождавшими были кризисные явления в римском рабо¬
владельческом обществе, которые в первой половине II
века скрывались за внешним экономическим и культур¬
ным процветанием Римской империи, а сс второй поло¬
вины II в. со всей силой выступили наружу, а также тс
изменения, которые претерпело само христианство на
протяжении III века.
92

ГЛАВА III
ИУДЕО-ХРИСТИАНСКОЕ СЕКТАНТСТВО
ПРИЧИНЫ ВОЗНИКНОВЕНИЯ ИУДЕО-ХРИСТИАНСКОГО
СЕКТАНТСТВА
Согласно сообщениям Юстина1, Иринея2, Оригена3,
Ипполита 4, Евсевия 5, Филастрия 6 и других церковных
писателей II—V вв. наиранней разновидностью христи¬
анского сектантства в виде отколовшегося от формиро¬
вавшегося ортодоксального течения в христианстве было
иудео-христианство.
Общей предпосылкой возникновения иудео-христиан¬
ского сектантства было отделение христианства от иуда¬
изма, изменение его религиозных представлений и осо¬
бенно социальных воззрений. В последнем надо искать
главную причину возникновения этой разновидности
христианского сектантства. Отрыв христианства от иуда¬
изма и его эволюция в религиозно-догматическом и со¬
циально-мировоззренческом плане были обусловлены
многими обстоятельствами. Прежде всего — изменением
этнического состава последователей раннего христианства
или иудео-христианства, стремлением языческой части
последователей этого религиозного течения приспособить
его к своим прежним религиозно-мировоззренческим и
религиозно-бытовым взглядам и привычкам, желанием
этой же части христиан отмежеваться от иудаизма из-за
жестоких преследований римским правительством иудей¬
ского населения в связи с восстаниями 66—70 гг. и i32—
135 гг., и, что самое главное, изменением социального со¬
става последователей христианства.
Если рассматривать перечисленные причины более
обстоятельно, то их смысл сводится к следующему.
Дело в том, что со временем тот же социальный гнет,
безнадежность избавления от него собственными сила-
1 См. D«al. cum Tryph., 47—48.
2 См. Cont. omn. haer., I, 26.
3 Contr. Cel sum., 3, 5.
4 Philosophy VII, IX, X.
5 H. E., 20, 27.
6 Divers, haer., XXXVII.
93

ми, отчаяние при сохранении ненависти к существовав¬
шему социальному строю, который воплощал это угнете¬
ние, толкали обездоленную и порабощенную часть не¬
иудейского населения Римского государства также в со¬
став иудео-христианских общин. В мессианистических
проповедях, сопровождаемых резкими нападками на
существовавший социальный строй, они получали иллю¬
зорное утешение и давали выход своему недовольству,
пусть хотя бы на словах.
' В условиях бессилия нанести действенный удар по
ненавистному социальному строю словесные нападки
также давали некоторое, хотя бы моральное, удовлетво¬
рение.
Проникая в иудео-христианские общины, язычники
привносили в них свои чаяния и религиозно-мировоззрен¬
ческие взгляды на существовавший социальный строй,
бытовые условности и т. д. Примером этому может быть
внимательно прослеженный А, Древсом 1 процесс возник¬
новения образа христианского Иисуса Христа. А. Древе
показал, что этот образ возник в результате слияния ми¬
фических образов умирающего и воскресающего божест¬
ва восточных религий с тем образом иудейского «отрока
божия», изображение которого дано в книге Исайя 2 и
в Премудростях Соломона.
В конце I века и в первой половине II века в иудео-
христианских обшинах начали преобладать представите¬
ли языческого населения. Об этом свидетельствуют по¬
слания Игнатия, в которых он с удивительной настойчи¬
востью нападает на иудействующих, то есть, надо пола¬
гать, на христиан-иудеев.
Нападая на них, он, безусловно, ориентировался на
христиан-язычников, часть которых придерживалась то¬
го очень распространенного среди язычников взгляда на
иудаизм, который выразил Тацит, говоря, что «иудей¬
ский культ нелеп и жалок», «иудей представляет себе
только в уме бога и притом единое божество» 3.
Ведь язычники, приняв христианство, оставались по
своим религиозно-бытовым привычкам и взглядам теми,
кем они были и до этого. Кик правило, перемена религии
1 См. Происхождение христианства из гностицизма. М., 1930.
2 См. гл. 49.
3 См. Корнелий Тацит. Соч., т. I. СПБ, 1886, стр. 361.
94

человеком ограничивается только внешними проявления¬
ми. Принимая новую религию, человек, по существу, ос¬
тается верным первому культу. Эта же часть последова¬
телей христианства, как мы отмечали, стремилась отде¬
литься от иудаизма, чтобы избежать преследования со
стороны римского правительства.
Известно, что римские власти, преследуя иудеев за
антиримские выступления, при определении подлежащих
репрессиям часто руководствовались таким признаком,
как принадлежность человека к иудейскому вероиспове-
дованию.
Поскольку христианство до начала II века было от¬
ветвлением иудаизма, о чем римским властям было из¬
вестно, то они рассматривали всех последователей хри¬
стианства как принадлежащих к иудеям или разделяв¬
ших их взгляды по отношению к Римскому государству.
Такой взгляд был, безусловно, верным, хотя он исклю¬
чал этнический фактор. Надеясь ослабить преследования
против христианства со стороны римской администрации,
ведущая часть его представителей, которая в 20—30-х го¬
дах II века состояла из язычников, прилагала все усилия
к тому, чтобы оторваться от иудаизма.
Сохранение христианством иудейской обрядности не
отвечало привычным взглядам христиан-язычников, сте¬
сняло и даже вызывало в них чувство недовольства,,, тем
более, если иметь в виду их желание уйти от преследо¬
ваний, которым подвергалось иудейское население в свя¬
зи с упомянутыми уже антиримскими восстаниями. Это
создавало предпосылки для его отрыва от иудаизма.
Более того, дело заключалось не столько в стеснен¬
ности определенных обрядов иудаизма или желании уйти
от преследований, а в том, что к концу I и в начале II века
христианство настолько окрепло, что ему в целом как
религиозному течению уже было тесно в рамках секты
иудаизма. В связи с этим перед христианством встал
вопрос об отношении к иудаизму, от решения которого
зависело его дальнейшее развитие. Вопрос стоял так:
сохранить связь с иудаизмом, поддерживать тезис об
«избранности» иудейского народа как первоочередного
объекта осуществления мессианистнческих пророчеств—
значило остаться на положении одной из многочислен¬
ных сект иудаизма, потерять перспективу на превраще¬
ние в самостоятельное религиозное течение и претерпе-
95

вать те огорчений и преследования, которым подверга¬
лись иудеи после восстаний 66—70 и 132—135 годов; или
порвать с иудаизмом, отказаться от поддержки легенды
об «избранности» иудеев и таким образом стать на путь
самостоятельного развития, обратиться к широкой про¬
паганде среди язычников, стать мировой религией.
Начиная с первой половины II века, христианство на¬
чало решать вопрос об отношении к иудаизму в пользу
разрыва с ним.
’ Если носители того иудейского сектантства, которое
дало начало христианству, по своему истолковывали
только некоторые ветхозаветные пророчества, в целом ос¬
таваясь в фарватере «правоверного» иудаизма, то христи¬
ане первой половины II века настойчиво доказывают,
что представители ортодоксального иудаизма не поня¬
ли пророчеств, неверно, в грубом смысле их истолковы¬
вали. Они начинают утверждать, что есть другой пра¬
вильный способ истолкования пророчеств — духовный.
Это направление находит свое отражение уже в первой
части «Послания Варнавы» (конец I века), где дано ис¬
толкование иудейского закона и пророков в новом духов¬
ном смысле.
Автор «Послания» стремится при помощи аллегории
по-новому объяснить весь Ветхий завет.
Например, наставление Ветхого завета о неупотреб¬
лении в пищу различных'животных он истолковывает в
такой редакции. «Не божия ли заповедь, — пишет ав¬
тор., — чтобы не есть некоторых животных? Конечно, но
Моисей говорит в духовном смысле. Так говоря о свинье,
он как бы так сказал: не прилепляйся к тем людям, ко¬
торые подобны свиньям» 1.
Сообщение о сорокадневном и ночном посте автор
«Послания Варнавы» истолковывает также в аллегори¬
ческом смысле.
Отрицательное отношение к иудействующим нашло
весьма яркое отражение уже в «посланиях» Игнатия,
которые, как было уже отмечено, написаны в первом
десятилетии II века. Об этом свидетельствуют уже на¬
именования «посланий»: «Удаляйтесь от ложных учений
иудействующих», «Не иудействуйте», «Не допускайте
иудейства».
1 См. гл. I, 17.
96

Игнатий прямо пишет: «Если кто будет проповедо¬
вать вам иудейство, не слушайте его» К
«Не обольщайтесь чуждыми баснями. Ибо если мы
доселе еще живем по закону иудейскому, то через это
открыто признаемся, что мы не получили благодати»1 2.
«Итак, извергните худую закваску, устаревшую и
испортившуюся, и изменитесь в новый квас, который
есть Иисус Христос. Осмотритесь вокруг, дабы кто-ни¬
будь из вас не поторопился, и тогда зловоние не облег¬
чило бы вас. Нелепо призывать Иисуса Христа и жить
по-иудейски; ибо не в иудейство уверовало христиан¬
ство, напротив, иудейство в христианство, в котором
соединились все языки, уверовавшие в бога»3.
Таким образом, автор не только предостерегает от
соблюдения иудаизма, но и пытается формулировать
ту мысль, которую потом в разных вариантах развива¬
ли представители ортодоксального христианства о древ¬
ности христианства, чтобы обосновать его превосход¬
ство.
Этот же взгляд на ветхозаветные предписания*, кото¬
рый имел целью обосновать отказ от закона, следова¬
тельно, от иудаизма, нашел свое отражение в «Посла¬
ниях апостола Павла».
Сам Павел определенно представляется всем содер¬
жанием приписываемых ему «посланий» как «апостол
язычников», неоднократно повторяющий, что «...нет ни
эллина, ни Иудея, ни обрезания, ни необрезания, вар¬
вара, Скифа...» 4.
Приводится мысль о том, что в конечном итоге дело
не в сохранении иудейских ритуалов. «Ибо не законом
даровано Аврааму, или семени его, обетование быть на¬
следником мира, но правдивостью веры» 5. Больше того,
закон приносит вред, «производя гнев» 6. Закон, его по¬
знание, умножило грех: «Сила греха — закон»7. Он дал
жизнь греху и смерть людям.
Мысль об ошибочности взглядов приверженцев
1 См. Послание к филадельфийцам, гл. VI.
2 См. Послание к магнезийцам, гл. VIII.
3 См. там же, гл. X.
4 См. Послание к колоссянам, III, II.
6 Послание к римлянам, IV, 13.
6 Там же, 15.
7 Первое послание к коринфянам, XI, 66.
897—7
97

иудейских ритуалов очень выразительно изложена в
иной части «Послания к римлянам». Автор указывает,
что «Израиль... не достиг до закона праведности» по¬
тому что искал ее «...в делах закона» К
Эти же мысли обосновывает Юстин в своей «Беседе
с Трифоном-иудеем», написанной около 160 года. Пре¬
жде всего, Юстин пытается доказать, что вся специфи¬
ческая иудейская обрядность должна быть отменена*,
потому что предписания старого завета, согласно кото¬
рым установлена эта обрядность, с появлением нового
завета потеряли силу.
«Никто, стращает он приверженцев закона, — не
получит ни одного из этих благ, кроме только тех, ко¬
торые духом уподобились вере Авраама и познали все
таинства» 2.
Одной из причин отделения собственно христианства
от иудео-христианства было изменение социального
состава последователей христианства. Мы имеем, как
отмечали, прямые и косвенные свидетельства о том,
что уже к началу II века среди последователей хри¬
стианства были представители имущей верхушки. Об
этом говорит хотя бы происхождение упомянутого Игна¬
тия — руководителя антиохийской общины в первые
пятнадцать лет II века. Об этом же, правда косвенно,
свидетельствуют Псевдоклименты. Ведь семья главного
действующего лица этого произведения — Климента
изображена в нем как очень состоятельная. Хотя сам
рассказ о совместных похождениях Климента с Петром,
о его семье представляет собой вымысел, но вымысел,
который опирался на факты действительности. Видимо’,
автору этого произведения были известны факты обра¬
щения представителей имущей части населения в хри¬
стианство. О наличии среди последователей христиан¬
ства вначале Извека имущих представителей сообщает
Плиний Младший в одном из своих писем императору
Траяну (98—117 гг.), если считать это письмо подлин¬
ным 3.
1 Послание к римлянам, IX, 31—32.
з iU i n u s* Dial. curn Tryph., гл. 44.
.nr. о И>оо 6 P 8 Работе «Рим и раннее христианство». М,.
’ стр> “9-182 подвергает сомнению подлинность письма Плиния
Младшего Траяну, в котором идет речь о вифинских христианах
йп^о0К0Л0В 8 работе «Плиний Младший», изд. МГУ, 1956 сто.
^уу—3U3 и след, отрицает подобное мнение.

В одном из донесений Плиний сообщает*., что в Ви-
финии, где он был наместником и хорошо знал положе¬
ние, „multi omnis ordinis" перешли в христианство1 .
О наличии имущих в среде христиан в 30-х годах
II века упоминается в том или ином смысле почти в
каждом «Послании Павла». В «Послании к римлянам»
автор вспоминает «...Ераст, городской казнохранитель»2.
Автор «Послания к колоссянам» 3 говорит о «господах»,
советуя им вести себя благоразумно. О «богатых» гово’
рится в «Первом послании к Тимофею»4. Более того,
автор этого послания совсем одобрительно относится к
собиранию сокровищ, называя их «добрым основанием
для будущего»5.
Ко времени возникновения евангелий (конец первой
половины вторая половина II в.) количество имущих в
христианских общинах было уже весьма значительным,
о чем свидетельствуют содержания этих евангелий. Осо¬
бенно показательно в этом смысле евангелие от Иоанна.
Папирусные фрагменты этого евангелия, по мнению
С. И. Ковалева6, датируются примерно 130—150 гг.
Наличие представителей имущей части населения сре¬
ди христиан подтверждается самим содержанием еван¬
гелия от Иоанна: оно рассчитано на образованную пуб¬
лику, хорошо знающую греко-римские религиозно-фи¬
лософские учения. Они подчеркивали свое превосход¬
ство над христианствующим простонародьем, выступа¬
ли с претензией на более глубокое познание так назы¬
ваемого божества. Если в изображении синоптических
евангелий предполагаемый Иисус Христос выступает в
виде уничиженного смиренного раба, вращающегося
среди презираемых слоев населения — бедных рыбаков,
женщин сомнительного поведения, юродивых и т. д., то
автор евангелия от Иоанна, пытаясь приспособить свое
«писание» к взглядам этой части последователей хри¬
стианства, дает более утонченное толкование вопроса
«о познании божества» в духе александрийско-филонов-
1 См. Rpist., 96.
2 Гл. XVI, 23.
3 Гл. IV, 1—6.
4 Гл. VI, 17.
5 См. гл. VI, 19.
Основные вопросы происхождения христианства. «Ежегодник
музея истории религии и атеизма», II. Л., 1958, стр. 12.
99

ского гностического учения. По иному, опять-таки соот¬
ветственно взглядам этой части христиан, он изобража¬
ет tv среду, в которой вращался Христос.
По евангелию от Иоанна, Иисус вращается в более
знатном обществе, представители которого, надо пола¬
гать, ко времени его составления представляли и по ко¬
личеству и по влиянию значительную силу хоистианских
общин. Это люди подобные начальнику Никодиму, бо¬
гачу Иосифу из Аримафеи.
0 «премудрых и сильных», игравших руководящую
роль в христианских общинах, рассказывается в «Дея¬
ниях апостолов». Согласно свидетельству «Деяний» во
время их составления (вторая половина II века) среди
христиан находились такие представители римской
знати, как проконсул Сергей Павел* 1, такие «мужи», то
есть представители имущего населения, как Дионисий
Ареопагит, а также и «из знатных женщин немало»2.
Как свидетельствуют биографические данные большин¬
ства христианских деятелей II века, эта имущая часть
последователей христианства заняла в нем руководя¬
щее положение, начала его приспособлять к интересам
того общественного класса, к которому они принадле¬
жали. Это выразилось в создании соответствующей вер¬
сии мифа о Христе и в формулировании соответствую¬
щих социальных взглядов. Важную роль в изменении
социальных взглядов в христианстве в сторону их при¬
способления к интересам имущей части общества сыгра¬
ло стремление его руководящей верхушки легализиро¬
вать это религиозное течение и тем самым обеспечить
ему дальнейшее распространение и укрепление. Она не
могла не понимать, что без поддержки имущей части
общества и его политически господствующей части обе¬
спечить дальнейшее распространение и господствующее
положение христианству невозможно. Ведь оно по своей
социальной природе было «продуктом» бессилия упо¬
мянутых уже общественных прослоек населения. Следо¬
вательно, христианство не могло обеспечить себе широ¬
кое распространение и тем более господствующее поло¬
жение при помощи силы.
Изменения в социальных воззрениях и религиозных
1 Деяния апостолов, гл. XIII, 7—12.
2 Там же, гл. XVII, 4, 34.
1Q1

представлениях христианства, по сравнению с перво¬
христианскими или иудео-христианскими, прежде всего
проявились в проповеди непротивления злу, смирения и
послушания. Эти призывы полупили четкую формули¬
ровку в «Посланиях апостола Павла». Об этом сви¬
детельствует содержание первых посланий апостола
Павла, в частности послание к римлянам, где сказано:
«Никому не воздавайте злом за зло...»1 Больше того,
последователи этого течения на практике осуществляли
приведенное идеологическое наставление.
Как сообщает Евсевий в «Хронике» под 17 годом
Адриана, христиане не приняли участия в восстании
Бар-Кохбы (132—135 гг.). И это объясняется не только
тем, что ведущим течением в христианстве становилось
то, которое проповедовало непротивление, но и тем,
что в составе его последователей преобладал неиудей¬
ский этнический элемент, для которого восстание иудеев,
дела иудеев были чуждыми.
Христиане этого времени не пошли с радикальной
частью иудеев и не желали больше находиться в более
или менее тесном контакте с упорствующими защитни¬
ками ритуальных условностей ортодоксального иудаиз¬
ма. В этих же посланиях христиане призываются к
смирению и послушанию.
«Каждый оставайся в том звании, в котором при¬
зван»2, — сказано в первом послании к коринфянам.
В этих же посланиях последователи христианства при¬
зываются в покорности светской власти.
Призыв, в частности, к послушанию римской власти,
как было уже сказано, очень чртко сформулирован и
обстоятельно истолкован в XIII главе «Послания к
римлянам». В нем существовавшая власть объявлялась
богоустановленной, а представители этой власти, на¬
чальники — божьими слугами, которым надо платить
подати. Такие же советы даются в евангелиях. В еван¬
гелии от Матвея этот совет сформулирован в словах:
«...и так отдавайте кесарево кесарю» 3.
Особенно настойчиво автор «Посланий апостола
Павла» обращается к рабам с призывом хпанить по¬
корность и смирение. И это не случайно. Положение
1 См. гл. XII, 17 (VII, 20).
2 См. VII, 20.
3 См. гл. XXII, 21.
101

рабов было особенно тяжелым. Их спокойствие прежде
всего гарантировало социальный мир. Поэтому почти в
каждом послании они призываются к смирению и по¬
слушанию.
"Рабы. — говорится в послании к эфесянам, — пови¬
нуйтесь господам своим по плоти со страхом и трепе¬
том» 1. «Рабы, под игом находящиеся, — повторяется
опять в пепвом послании к Тимофею. — должны почи¬
тать господ своих достойными всякой чести»2.
В соответствии с этими поучениями создавалась ле¬
генда о Христе. В послании к филиппийцам Христос
изображается не в виде того велиие°тренного божества,
каким он изображается в литературном памятнике
первохристиан «Апокалипсисе Иоанна», а в виде сми¬
ренного раба. «Он, будучи образом божьим, — говорит¬
ся в этом послании, — не почитал хищением быть рав¬
ным богу (чего, как будет показано дальше, пеовохри-
стиане не признавали.— П. /С.), но уничижил себя само¬
го, приняв образ раба, сделавшись подобным человеку
и по виду став как человек, смирил себя, был послуш¬
ным даже до смерти, и смерти крестной» 3.
Причем, во время появления «Посланий апостола
Павла» те из последователей христианства, кто был за¬
интересован в осуществлении этих поучений, в том, что¬
бы подражали созданному образу раба-Христа, уси¬
ленно муссировали слухи о том, будто бы давно обе¬
щанный небесный спаситель уже однажды являлся на
землю и лично оставил людям пример величайшего
смирения. Наряду с этим автор посланий неоднократно
советует своим единоверцам, по существу, социально¬
обездоленной части последорателей христианства, кото¬
рые с нетерпением ожидали прихода спасителя., не вол¬
новать себя чрезмерным, напряженным ожиданием это¬
го прихода.
Безусловно, отрываясь от иудаизма, руководящая
верхушка собственно христианского течения взяла из
него все необходимое для разработки своего учения.
Она использовала старозаветные тексты (как это видно
из «посланий» и евангелий), истолковав их в новом
смысле. На основании с-гарозаветных пророчеств и догм
1 См гл. VI, 5.
2 См. гл. VI, 1.
3 См. гл. II, 6—8.
102

была создана христианская догматика. Представители
христианства составили «биографию» предполагаемого
Иисуса на основании старозаветных текстов.
Даже сочиненные ими «подрооности» создавались
так, «дабы исполнилось реченное», то есть, написанное
в «Старом завете». Вся раннехристианская апологети¬
ческая литература повторяет утверждение о том, что
именно на Иисусе исполнились предсказания староза¬
ветных -пророков.
О максимальном использовании христианством ли¬
тературного наследия иудаизма свидетельствует тот
факт, что греческая библия (Септуагинта) начала рас¬
сматриваться христианами как христианское произведе¬
ние.
Отрыв от иудаизма требовал также осуждения тех
группировок в христианстве, которые продолжали под¬
держивать ритуально-обрядовые элементы иудаизма,
его пророчества, представления о приходе небесного
спасителя. К таким группировкам принадлежала та
часть последователей христианства, преимущественно
иудеев, которая оставалась на позициях иудео-христиан-
ства. Оставаясь на позициях иудео-, или первоначаль¬
ного христианства, в условиях оформления ортодоксаль¬
ного направления в христианстве, они оказались на по¬
ложении сект.
РЕЛИГИОЗНЫЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ И СОЦИАЛЬНЫЕ
ВОЗЗРЕНИЯ ПОСЛЕДОВАТЕЛЕЙ ИУДЕО-ХРИСТИАНСКИХ СЕКТ
Религиозные представления и социальные воззрения,
которые разрабатывались формировавшимся ортодок¬
сальным течением в христианстве, не получили одобре¬
ния со стороны всех его последователей.
Часть христиан-иудеев, которая не признала этих из¬
менений, представляла собой, как будет показано даль¬
ше, приверженцев иудео-христианского сектантства.
В силу некоторых расхождений в области религиоз¬
ных представлений они образовали несколько сект, сре¬
ди которых наиболее известными были эбиониты, назо-
реи, эклсаиты, керинфиане, карпократиане и другие.
С точки зрения задач данной работы перечень всех
иудео-христианских сект не имеет существенного зна¬
чения. Это объясняется тем, что религиозные взгляды
103

всех иудео-христианских сект, несмотря на некоторые,
по существу, фразеологические и терминологические
расхождения, отражали одни и те же социальные чая¬
ния их последователей, порожденные, безусловно, одни¬
ми и теми же социально-экономическими условиями их
«мирской» жизни.
Некоторые основания для выяснения вопроса опри¬
чинах, заставивших последователей этих сект оставать¬
ся на позициях религиозных представлений иудео-хри-
стианства, дает осмысливание их наименований. Одна
из наиболее известных иудео-христианских сект, как
было сказано, носила наименование эбонитов. Напри¬
мер, Ипполит1 и Филастрий2 выводят наименование этой
секты от имени ее основателя, в то же время никаких
данных о нем не дают. Ориген объясняет наименование
эбонитов бедностью их учения3. Однако наиболее вер¬
ным объяснением ее наименования, проливающим свет
и на социальный состав последователей эбонизма, будет
выведение его от древнееврейского слова «эбион», то
есть «бедняк», «нищий». Надо полагать, что это назва¬
ние эбионитам было дано со стороны в силу того об¬
стоятельства, что они рекрутировались из беднейших
прослоек еврейского населения. Мнение о том, что эбио-
ниты были представителями беднейшей части иудейского
населения подтверждается рассказом Евсевия 4 о допро¬
се «деспосинов», то есть эбионитов, римским императо¬
ром Домицианом (81—96 гг.).
Евсевий рассказывает, что император повелел ра¬
зыскать и доставить в Рим «деспосинов» для допроса
с целью выяснения их настроения. Император, будто
бы, лично допросил их и, убедившись в том, что их чая¬
ния Царствия Божьего лишены политически опасного
оттенка и что вообще эти бедные землепашцы с их мо¬
золистыми, заскорузлыми от черной работы руками не
представляют никакой опасности для государства, пове*
лил отпустить их.
Но примерно через поколение раннехристианские
писатели постарались превратить это наименование, ко¬
торое порождалось социальным составом эбионитов, в
1 См. Philosophy VII. 9, 10.
2 См. Divers, haer. XXXVII.
3 Contr. cjlsum, 3.
4 H. E, III, 20.
104

насмешливое, утверждая, будто «эбиониты» получили
свое наименование «бедняков» от скудости ума 1-
Наименование другой иудео-христианской секты —
назореи—надо полагать, есть самоназвание и происхо¬
дит от древнеевропейского слова «назир», которым на¬
зывали человека, точно выполнявшего определенные
ритуальные установления. В книге Суддей Израилевых 2
слово «назорей» («назорей божий»), образованное от
слова «назир», применяется в смысле «исполняющий
предначертания бога».
Эту же роль приписывали себе некоторые иудей¬
ские секты, в частности ессеи, которых ряд советских и
зарубежных исследователей кумранских рукописей
отождествляют с кумранской общиной 3.
Так, например, в одной из кумранских рукописей,
которую, следовательно, надо рассматривать как памят¬
ник ессейской литературы, получившей наименование
«Устав для всего общества Израиля в конечные дни»,
сказано: «Вот устав для людей общины, выражающих
готовность отвратиться от всякого зла и придерживать¬
ся всего, что бог приказал по своей воле: отделиться от
общества людей кривды, чтобы быть в единстве (яхад)
в отношении закона и в отношении имущества» 4. Име¬
нуя всех приверженцев ортодоксального иудаизма не¬
честивцами, члены кумранской общины именуют себя
«Истинным Израилем».
Они призывают возвратиться к закону Моисея 5, но
в том смысле, как они его понимали, видимо, считая
себя его истинными исполнителями, а последователей
ортодоксального иудаизма — отступниками. В свою оче¬
редь, как было указано, многие советские и зарубеж¬
ные исследователи истории раннего христианства и
кумранских рукописей придерживаются мнения, что та¬
кие иудейские секты, как ессеи и близкие к ним, были
предшественниками иудео-христианства, а через него
и ортодоксального христианства.
1 Н. Е., III, 27.
2 См. гл. XIII, 5, 7; XVI, 17.
3 См. И. Д. Амусин. Рукописи Мертвого моря. М., 1961, и дру¬
гие.
4 К. Б. Старкова. Устав для всего общества Израиля в ко¬
нечные дни, V, 1—2. «Палестинский сборник», 1959, 4(67).
5 Там же, V, 8.
105

Правда, зарубежные буржуазные историки христи¬
анства и кумранских рукописей, говоря о ессействе как
предшественнике или колыбели христианства, не пере¬
стают быть его защитниками, сторонниками исторично¬
сти предполагаемых Иоанна Крестителя и Христа.
Мнение о ессействе как предшественнике христиан¬
ства получило особенно обстоятельную аргументацию
со времени открытия кумранских рукописей. Так, на-
•пример, Р. Ю. Виппер, обходя по неизвестным причи¬
нам данные кумранских рукописей и опираясь только
на свидетельства античных писателей, отмечал, что
«в числе наиболее видных предшественников (христи-
анства.— П. К.) должны быть признаны эссены» К При¬
чем, автор разъясняя характер отношений между ес-
сеями и христианством, отмечал, что «... сходство меж¬
ду ессенами и христианами не есть сходство между
двумя одновременно и параллельно существующими
направлениями. Это — сходство двух поколений, сход¬
ство между отцами и детьми, или, вернее, между деда¬
ми и внуками»1 2. А. П. Каждан, говоря о том, что хри¬
стианство нельзя выводить непосредственно из ессей-
ства, отмечает, что «древнееврейская религия,особенно
же учение эссенов, оказали большое влияние на форми¬
рование христианской морали и на сложившийся вскоре
миф о Христе»3.
Советский исследователь кумранских рукописей
К. Б. Старкова в предисловии к своему переводу текста
«Устава» отмечает, что «...как бы ни был узок круг
влияния кумпанцев, влияние это (на формирование хри¬
стианства.— Я. К.) несомненно существовало, и в свете
его более ясным представляются истоки зарождения
христианства и возникновение христианской литера¬
туры» 4.
Итальянский историк религии марксист А. Донини
в статье «Рукописи Мертвого моря и происхождение
христианства», ссылаясь на кумранские рукописи, в еще
более четкой редакции пишет о связи ессейства с хри¬
1 Р. Ю. Виппер. Рим и раннее христианство. М., 1954, стр, 85.
2 Там же, стр. 86.
3 А. П. Каждан. Религия и атеизм в древнем мире. М., 1957,
стр. 103.
4 К. Б. Старкова. Устав для всего общества Израиля в ко¬
нечные дни. «Палестинский сборник», 1959, 4(67), стр. 23.
106

стианством. «Здесь, — говорит ом,—один из самых рез¬
ких качественных переходов (скачков) во всей истории
еврейства: иными словами, мы уже оказываемся в пло¬
скости ярко выраженной христианской идеологии» К
Связь ессеиства с христианством признают оуржуаз-
ные историки христианства, оставаясь при этом его за¬
щитниками, то есть сторонниками мнения о существо¬
вании предполагаемых Иоанна Крестителя и Иисуса
Христа. о
Так, например, французский ученый А. Дюпон-Сом^-
мер еще в 1950 году, сразу же после появления первой
публикации комментария на книгу Хаоаккука, писал^,
что «Галилейский учитель» (то есть, предполагаемый
Иисус Христос. — II. К.) в том виде, в каком он высту¬
пает перед нами в новозаветных писаниях, является
во многих отношениях поразительным перевоплощением
«Учителя справедливости» 1 2.
Один из руководителей раскопок Хирбет Кумрана
Хардинг в популярной статье, опубликованной в анг¬
лийском журнале «The Illustrated London News» в но¬
мере от 13.IX.1955 года писал, что «Иоанн Креститель
наверняка был ессеем».
Ь целом в наше время ни среди советских, ни среди
зарубежных, включая и буржуазных историков хри¬
стианства, нет таких ученых, которые отрицали бы
полностью связь ессейства с христианством. Причем,
несмотря на различия в формулировках, все иссле¬
дователи этого вопроса придерживаются мнения, что
ессейство было предшественником христианства, но
последнее не было его непосредственным производным,
что между ессейством и собственно христианством было
звено в виде множества иудео-христианских группиро¬
вок, из числа которых в процессе последующей эволю¬
ции выделилась та, которая стала основой, как принято
его называть, ортодоксального течения в христианстве.
Поскольку иудейские секты типа ессеев по своим ре¬
лигиозным представлениям и выраженных при их по¬
мощи социальным воззрениям были предшественника¬
ми первоначального христианства, то вполне законо¬
мерно, что первоначальные или иудео-христиане, пере¬
1 См. ВДИ, 1958, № 2, стр. 114—131.
2 A. Dupont — Sum ш er. Apeicus prelimmaires sur les тапиь-
crits de la Мег Murte. Paris., 1950, 121.
107

нимая идеологическое наследие своих предшественни¬
ков, взяли у них версию о том, что только они являются
«истинными носителями и исполнителями предписаний
божества», присвоив эту мнимую роль себе. Одна из;
групп последователей первоначально-христианских, или
иудео-христианских религиозных представлений и со¬
циальных воззрений, отколовшись от формировавшегося
ортодоксального течения в христианстве, чтобы под¬
черкнуть отход последнего от исполнения «истинных
предписаний божества» и, наоборот, показать свою при-
верженность им, свое «назорейство божье», начала
именовать себя назореями.
Ипполит1 и Ьпифаний2 производят наименование
секты элксаитов от имени ее основателя Элксея. Но
такое объяснение наименования секты и утверждение
о том, что ее основателем был Элксей вызывает сомне¬
ние, если учесть другие данные, которые приводят об
Элксее и элксеитах те же авторы. Епифаний истолковы¬
вает слово «Элксей» как «скрытая сила». Он приписы¬
вает ему сокровенную книгу, а другую — его брату
Иексею. Известно, что эти книги играли решающую
роль в деятельности эклсаитов. Ипполит утверждает,
что они появились еще во время правления в Римском
государстве императора Траяна (98—117 гг.), а в Рим
были привезены около 220 года неким Алкивиадом из
Апамеи. Все это наталкивает на мысль, которая в свое
время была высказана Ulhorn (ом) о том, что по
всей вероятности, слова «Элксей» и «Иексей» являются
не именами личностей, а названиями книг, в которых
было изложено вероучение последователей этой секты.
Наименование других иудео-христианских сект про¬
исходит от имен их основателей или особо отличивших¬
ся проповедников, поэтому их объяснение не представ¬
ляет интереса.
Согласно сообщению Евсевия 3 о допросе доспосинов,
то есть последователей иудео-христианской секты эбио-
нитов, императором Домицианом (81—96 гг.), иудео-
христианские секты возникли уже в конце I века. К на¬
чалу 30-х годов II века иудео-христианство получило
довольно широкое распространение. По мнению
1 См. Philosoph , IX.
2 С.м Adv. Наег., XIX.
3 Н. Е., III, 20.
108

А. Б. Рановича \ после поражения иудейского восста¬
ния (132—135 гг.) иудео-христианство пошло на убыль.
Однако, несмотря на резкое уменьшение количества по¬
следователей иудео-христианства, особенно во второй по¬
ловине II и тем более в III веке, его религиозные пред¬
ставления, которые базировались на иудаизме, приноси¬
ли немало беспокойства ортодоксальному христианству
вплоть до Никейского собора через движение антитри-
нитариев и пасхальные споры, о чем будет сказано даль¬
ше. Религиозные представления иудео-христиан, правда
в весьма обобщенной и осторожной форме нашли свое
отражение в «Псевдоклиментинах».
На основании косвенных данных можно предполо¬
жить, что в этом произведении отражены взгляды иудео-
христианской секты эбионитов. Например, по мнению
автора «Псевдоклиментин»1 2, христианский Иисус есть
не кто иной, как мифический Адам. Епифаний свиде¬
тельствует, что эбиониты так же истолковывали мифи¬
ческого Иисуса 3.
В целом религиозные представления, изложенные в
«Псевдоклиментинах», вкратце сводятся к следующему.
Бог — один. Иного бога, кроме создавшего мир, не су¬
ществует. Его сущность в том, что он ни от кого не про¬
изошел. Сущность бога подобает только богу. То есть,
здесь отстаивается строго монотеистический взгляд на
божество. Бог создал мир и две силы в мире — Иисуса
и Дьявола. Мир это арена борьбы между Иисусом и
Дьяволом — добром и злом. Добро постепенно переси¬
ливает зло и в конечном итоге победит его. Отдельные
победы над злом совершались благодаря появлению
так называемых пророков: Адама, Авеля, Эпоха, Ноя,
Авраама, Моисея, но победа добра над злом достигает¬
ся главным образом благодаря единовременному, бес¬
смертному, вечно меняющему форму и имя Адаму—
Христу4. Христос в «Псевдоклиментинах» нигде не на¬
зывается по имени. В редких случаях* употребляется
слово «Христос», то есть «мессия», и почти везде Хри¬
стос именуется «пророком», «истинным пророком». Хри¬
1 А. Б. Р а н о в и ч. Очерк истории раннехристианской церкви.
Сборник «О раннем христианстве». М., 1959, стр 302—303.
2 См. I, 45; проповеди III, 17—21.
3 См. Adv. haer., XXX, ^ 3.
4 См. Проповеди, XI, 14; XVI, 15—17.
109

стос — явление бестелесной, это святой пророчий дух,
нашедший себе воплощение в первоначальном человеке.
Адам явился в последнем Христе—Иисусе. Христос яв¬
ляется в то же время и Моисеем в том смысле, что
между ними нет никаких разногласий. Верить в одного,
значит верить в другого, верить в бога единого. Следо¬
вательно, по мнению автора «Псевдоклиментин», для
того, чтобы быть «истинным христианином, совсем не
нужно оставлять иудейство»1. В приведенных соображе¬
ниях автора «Псевдоклиментин» мы видим попытку
опровергнуть тех последователей христианства времени
появления этого произведения, которые выступали про¬
тив соблюдения «закона», призывали порвать с иудаиз¬
мом, то есть тех, кто был носителем «паулинистических»
взглядов, легших в основу ортодоксального христиан¬
ства.
По мнению автора этого произведения, отношение
бога к Иисусу — разновидности Адама такое же, как и
к другим пророкам. Он только орудие духа. Это идеаль¬
ный Адам, живущий в каждом человеке, приходящем
в этот мир, но затемненный в его сознании. В проро¬
ках, этих столпах мира, он находится в полноте своего
сознания и самообладания. В описании спора между Си¬
моном Волхвом и Петром устами последнего автор вы¬
сказывает следующие соображения об Иисусе: он,
Иисус, никогда не говорил, что существует какой-либо
иной бог, кроме создавшего мир, и не называл себя
богом2. Автор нигде не говорит о смерти Иисуса.
Иисус — последний пророк, о котором возвестил Мои¬
сей, он придет после него 3.
Самый краткий и самый общий вывод, который
можно сделать на основании «Псевдоклиментин» о ре¬
лигиозных представлениях иудео-христианских сектан¬
тов, сводится к следующему: а) Чтобы быть «истинным
христианином», не обязательно отказываться от «зако¬
на» и связанных с его соблюдением обрядовых услов¬
ностей, за исключением храмовых жертвоприношений.
В частности, автор «Псевдоклиментин» не отрицает об¬
резания, но обрезанные ставятся им выше. Безусловно,
соблюдение «закона» и связанных с ним обрядовых
1 См. Проповеди, V, 2; XX, 22.
2 См. Проповеди, XVI, 15—17.
3 См., III, 45—47.
110

условностей мыслится в иудео-сектантском понимании;
б) бог один; в) Иисус Христос только орудие его;
г) исключительная приверженность ко всякого рода
воздержаниям, особенно резкое осуждение прелюбодея¬
ния; д) христианство — не новое религиозное учение, а
очищенная, реставрированная религия Моисея; е) рез¬
ко отрицательное отношение к паулинизму.
Эти основные черты религиозных представлений иу¬
део-христианских сектантов, нашедшие свое отражение
в «Псевдоклиментинах», подтверждаются сообщения¬
ми церковных писателей II—IV вв., о которых было
уже сказано. По сообщению Иринея один из проповед¬
ников иудео-христианских религиозных представлений
Керинф в деистическом смысле, очень близком к смы¬
слу «Псевдоклиментин», объяснял возникновение мира,
отрицал не только богоравность, но и божественность
мифического Иисуса Христа.
Как передает Ириней1, какой-то Керинф, наученный
в Египте, настойчиво утверждал, что мир сотворен не
первым богом, но силою, далеко отстоящей от этого
превысшего первого начала, и он ничего не знает о все¬
вышнем боге. В этой версии Керинфа о сотворении ми¬
ра, безусловно, чувствуется влияние Филона Алексан¬
дрийского. Об Иисусе он говорит еще более согласно со
взглядами, высказанными относительно этой предпола¬
гаемой личности в «Псевдоклиментинах». Иисус, учил
Керинф, согласно сообщению Иринея, не был рожден
от девы так как это, замечает Ириней, казалось ему,
т. е* Керинфу, невозможным.
Дальше Керинф утверждал, что Иисус был сыном
Иосифа и Марии, то есть рожден как и все другие лю¬
ди, но отличался от всех своей справедливостью, благо¬
разумием и мудростью. Только после крещения на него
сошел от превысшего первого начала Христос — дух
(согласно «Псевдоклиментин» — пророчий дух не что
иное, как святой дух) в виде голубя. После этого он
(Иисус) возвещал неведомого отца, совершал чудеса.
На время страданий Христос (дух) удалялся от
Иисуса, а страдал только Иисус, потом воскресший.
Христос, будучи духовен, оставался чужд страданиям.
Переданное Иринеем краткое изложение религиоз- 33 См. Contr. ошп, haer., I, 26,
HI

ных представлений эбионитов почти полностью согласу¬
ется с изложенными в «Псевдоклиментинах» религиоз¬
ными представлениями. /
Сравнивая религиозные представления эбионитов с
учением Керинфа, Ириней пишет: «Эбиониты напротив,
соглашаются с тем, что мир сотворен богом, однако в
отношении бога они такого, же мнения, как Керинф и
Карпократ. Они пользуются только евангелием Матвея,
отвергают апостола Павла, называя его отступником от
закона. Относительно пророческих писаний они приме-
меняют замысловатые объяснения, — совершают обре¬
зание, соблюдают обряды закона и образ жизни иудеев,
поклоняются Иерусалиму, так, будто бы он дом божий».
Правда, в сообщении Иринея есть некоторые неточ¬
ности. По сообщению Евсевия1 до IV века было широко
известно «евангелие от евреев». Отрывки из этого еван¬
гелия имеются в тексте «Псевдоклиментин». Следова¬
тельно, кроме «евангелия от Матвея» иудео-христиан¬
ские сектанты пользовались и этим евангелием. Не
исключено, что им также пользовались эбиониты.
Наконец, как известно, существовало «евангелие
эбионитов». По сообщению Ипполита2, элексеиты также
отрицали непорочное рождение Иисуса, не признавали
пророческих книг и апостола Павла.
Весьма ценные данные о взглядах эбионитов, которые
позволяют сделать некоторые выводы о социальных воз¬
зрениях последователей и других иудео-христианских
сект, сообщает Евсевий. Он пишет, что «эбиониты почи¬
тали его (Христа. — Я. /С.) бедным и обыкновенным че¬
ловеком, который родился от соединения мужа с Марией.
Они признавали необходимым соблюдать обрядовый за¬
кон... Другие, кроме этих, носившие то же название..., не
допускали предвечности его бытия и не соглашались ис¬
поведовать его словом и премудростью бога... Заботились
об исполнении внешних обпядов, предписываемых зако¬
ном. Называли апостола (Павла — Я. К.) отступником
от закона. Они полагали, что все его послания должны
быть отвергнуты и, пользуясь одним так называемым
евангелием от евреев, другие писания мало уважали. * 31 См. Н. Е., IV, 22.
3 См. Philosophy IX.
112

Эбиониты соблюдали субботу и вообще вели образ жиз¬
ни, подобный иудеям..»1.
Интересные данные сообщает Евсевий о керинфянах,
вернее о взглядах самого Керинфа, приводя слова Кая.
По словам Кая, Керинф «баснословит», что после воскре¬
сения (имеется в виду Иисуса Христа — П. К.) настанет
земное царство Христово, что люди тогда опять будут
жить телесно в Иерусалиме, служа страстям и удоволь¬
ствиям, и что пройдет тысяча лет в брачных празднова¬
ниях»2 3. В приведенном Евсевием свидетельстве Евгезип-
па сообщается, что «главный пункт его (Керинфа —
Я. К.) учения состоял в том, что царство Христово бу¬
дет земное».
Дальше цитируемый Евсевием автор предельно четко
обнажает истинную, именно «минскую», подоплеку сек¬
тантских поучений, говоря, что Керинф, будучи челове¬
ком преданным телу и слишком сластолюбивым, свои
стремления и потребности выражал в мечтах о царстве.
Все у него «ограничивалось удовлетворением чрева и
животных побуждений, то есть пищей, питием, брачны¬
ми узами...»3.
Автор далее отмечает, что Керинф, чтобы придать сво¬
ему учению большую значимость, обставил его «празд¬
нествами, жертвоприношениями и жертвенными пирами»4.
Отойдя от традиционного иудаизма, утверждая, что
поскольку Моисей ничего не записал и его установления
извращены, что в Ветхий завет вкралось много ошибок 5,
иудео-христианские сектанты, в частности эбиониты, со¬
блюдали такие обряды иудаизма, как обрезание, празд¬
нования субботы, пасхи и другие. В целом их религиоз¬
ные воззрения были очень пестры. В частности, двойст¬
венность религиозных воззрений иудео-христиан, в том
числе эбионитов, отмечал уже епископ Антиохийский
Игнатий (начало II века) в своих посланиях к магне-
зийцам, среди которых имелись сторонники иудео-хри-
стианства.
1 См. Н. Е., III, 27.
2 Там же, III, 28.
3 Там же, II, 23.
4 См. там же.
5 «Псевдоклиментины», Проповеди, II, 38, 39, 43, 44.
897—8
U3

«Неуместно, — писал он, — исповедовать Иисуса
Христа и жить по-иудейски...» 1-
Крайний синкретизм религиозных взглядов эбиони-
тов, вполне естествен, так как они находились на
религиозном перепутье, отмечает Епифаний. «Как если
бы, — пишет он, — кто составил себе убор из разных до¬
рогих камней и одеяний, из пестрых платьев и нарядом
своим стал всем кидаться в глаза; так против того Еви-
он, по недостатку, у каждой ереси заимствовал всякое,
какое только было страшное разрушительное и мерзкое,
безобразное и невероятное учение, преобразил себя во
всех еретит/ов»2. Здесь Епифаний со свойственной ему
тенденциозностью преувеличивает темные стороны рели¬
гиозных воззрений эбионитов, но его свидетельства о пе¬
строте их вероучения и обрядов не вызывают сомнения.
Религиозные представления последователей иудео-
христианских сект, зафиксированные в «Псевдоклимен-
тинах» и антиеретических произведениях церковно-хри¬
стианских писателей II—IV вв., в своей основе совпада¬
ют с религиозными представлениями первохристиан или
иудео-христиан, нашедшими свое отражение в «Апока¬
липсисе Иоанна» и «Дидахе».
Если между религиозными представлениями иудео-
христианских сектантов и первохристиан кое-какая раз¬
ница и замечается, то она имеет чисто внешний, так
сказать, редакционный характер. Надо учитывать то об¬
стоятельство, что религиозные представления иудео-
христианских сект — это уже несколько «отстоявшиеся»
религиозные представления первохристиан. Здесь нет
проявления той крайней экзальтации, нет той сумбурно¬
сти в изложении религиозных представлений, нет четко¬
го выражения того, «что ведется борьба против всего ми¬
ра» 3, нет выражения радости этой борьбой, так харак¬
терных для религиозных представлений первохристиан.
Некоторое внешнее, редакционное отличие между ре¬
лигиозными представлениями первохристиан и иудео-
христианских сектантов объясняется и тем, что рели¬
гиозные представления последних излагали люди доста¬
точно (по тому времени) эрудированные в религиозных
1 См. X, 89, Р. G. J.-P. Migne, t. V.
2 См. Adv. Haer., XIX.
3 К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., изд. 2-е, т. 22. стр.478,
М., Госполитиздат, 1962,
114

вопросах, умевшие отобрать, свести в определенную
стройную систему основные положения иудео-христиан¬
ских религиозных представлений.
Христианство, как отметил Ф. Энгельс, было создано
массами. «А массовые движения на первых порах по не¬
обходимости сумбурны; сумбурны в силу того, что вся¬
кое мышление масс вначале противоречиво, неясно, бес¬
связно» *. Эта сумбурность проявлялась не только в ор¬
ганизационной распыленности, но и в формулировании
взглядов.
Вот почему религиозные представления первохристи¬
ан, или иудео-христиан, нашедшие свое отражение, преж¬
де всего, в «Апокалипсисе Иоанна», имеют действитель¬
но сумбурный характер. «Из каких людей вербовались
первые христиане?» — спрашивает Ф. Энгельс, и отвеча¬
ет: «преимущественно из «страждущих и обездоленных»,
принадлежавших к низшим слоям народа...». Эта часть
населения была наименее образованной, наиболее су¬
еверной и экзальтированной. Она с жадностью слушала
проповеди о греховности и лжи этого мира, о путях из¬
бавления при помощи сверхъестественной силы.
Ее общий умственный кругозор ограничивался пре¬
имущественно знанием религиозных легенд, рассказов о
необычных явлениях и терминологии, при помощи кото¬
рой они передавались. Это была единственно доступная
для них форма «знаний» наряду, естественно, с опреде¬
ленными производственными и бытовыми навыками и
умениями.
Усвоение этих «знаний» не требовало ни специальных
средств, ни времени. Они навязывались с детских лет,
сначала родителями и близкими, а потом многочислен¬
ными проповедниками, «пророками». Вот почему рели¬
гиозные представления первохристиан имели сумбурный,
иногда, на первый взгляд, лишенный логики характер.
Ведь общеизвестно, что для связного изложения даже
вымысла, нужна определенная выучка. Надо учесть ис¬
ключительную популярность среди этой части населения
. россказней о снах, видениях, вполне закономерных и
объяснимых при учете условий их жизни.
Но, несмотря на эту особенность религиозных пред¬
ставлений первохристиан, нашедших свое отражение, по
1 К. Маркс и Ф, Эн гел ьс. Соч., изд. 2-е, т. 22, стр.478,
М., Госиолихиздат, 1962.
8*
115

общему признанию всех исследователей раннего христи¬
анства, в первую очередь в «Апокалипсисе Иоанна», в них
явственно прослеживаются те же основные религиозные
представления, которые изложены в «Псевдоклименти-
нах» и в сообщениях Юстина, Иринея, Ипполита, Евсе¬
вия, Епифания и других церковных писателей об иудео-
христианском сектантстве.
Например, автор «Апокалипсиса Иоанна» также, как
и автор «Псевдоклиментин», придерживается мнения, что
быть христианином — это значит быть иудеем. Автору
«Апокалипсиса Иоанна» «...никогда и нигде, — отмечает
Ф. Энгельс,— не приходит в голову называть себя или
своих единоверцев иначе, как — ...иудеями»1. Таким же
образом рекомендует себя и автор «Псевдоклиментин».
Вся его семья, будучи обращена в христианство, стано¬
вится евреями»2. Это выражение свидетельствует о том,
что автор «Псевдоклиментин» не был по своему рожде¬
нию иудеем, но, оставаясь на позициях первохристиан¬
ских, или иудео-христианских, религиозных представле¬
ний, он считал, что быть христианином — значит быть в
религиозном смысле евреем. Такой взгляд на христиан¬
ство вытекает из утверждений, что верить в Моисея это
значит верить в Христа. Еврей, знающий Моисея и не
знающий Иисуса, не будет осужден, если только он со¬
блюдает известный ему закон и не имеет ненависти к то¬
му, чего он не знал. Так же и христианин — язычник по
происхождению, знающий Иисуса и не знающий Моисея,
не будет осужден, если он исполняет известный ему за¬
кон и не питает ненависти к закону ему неизвестному3.
В «Апокалипсисе Иоанна» и в «Псевдоклиментинах»,
а также в приведенных нами сообщениях христианских
писателей II—IV вв. об иудео-христианских сектантах,
представление о божестве имеет четко выраженный мо¬
нотеистический характер. Христос — порождение Боже¬
ства, подчинен ему. Он — или один из духов, поставлен¬
ный рангом выше за добровольную смерть для искупле¬
ния грехов мира, или один из «архангелов», или просто
обыкновенный человек, признанный праведным за усо¬
вершенствование нрава. Во всех упомянутых или приве¬
денных источниках отсутствуют рассказы о земной жиз-
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 22, изд. 2-е, стр. 477.
2 См. Проповеди, V, 2; XX, 2.
3 См. Проповеди, VJII, 5, 7.
116

йи Иисуса, за исключением сообщений о секте эбиойитов,
которые считали ег(р человеком обыкновенным, земным.
Ни в «Апокалипсисе Иоанна», ни в «Псевдоклиментинах»
ничего не говорится о крещении. В обоих произведениях
речь идет о духе пророчества1. Все источники об иудео-
христианских сектантах говорят, что они отрицали «уче¬
ние Апостола», то ерть религиозные представления и со¬
циальные воззрений отделявшегося от иудаизма будуще¬
го ортодоксального
«Они (эбиониты
ла», — сооОщает V
сообщая, что эбион
христианства.
— Я. отвергают апостола Пав-
]риней2. Это утверждает и Евсевий3,
иты считали предполагаемого апосто¬
ла Павла отступником от закона. В отрицании иудео-
христианскими сектами именно посланий предполагаемо¬
го апостола Павла й надо искать причину их возникнове¬
ния и их социальную подоплеку. Дело в том, что в «По¬
сланиях апостола Павла» дано наиболее четкое и наи¬
более раннее по времени изложение религиозных пред¬
ставлений, а главное социальных воззрений формировав¬
шегося ортодоксального христианства, прямо противо¬
положных религиозным представлениям и, значит, вы¬
раженным при их цомощи социальным чаяниям последо¬
вателей первохрист|ианства, а также иудео-христианских
сектантов.
Как мы уже упоминали, Ф. Энгельс, говоря о социаль¬
ном составе первох|ристиан, отмечал, что они рекрутиро¬
вались «преимущечтвенно из «страждущих и обездолен¬
ных» 4, принадлежавших к низшим слоям народа. Судя
по тем косвенным данным, которые имеются у Евсевия,
нудео-христиански^ сектанты, в частности эбиониты,
также рекрутировались из еврейской бедноты. Об этом
свидетельствует, как было сказано, наименование секты
эбионитов («бедня)к» или «нищий»). Такое объяснение
социальной принадлежности последователей эбионизма
дает ряд историков раннего 5 христианства, в частности
1 См. «Апокалипсис Иоанна», гл. XI, гл. XIX, 10; «Псевдокли*
ментины», V, 21; XX, 22.
2 См. Curtn. omn.lhaer., I, 26.
3 См. Н. Е., Ill, 27
4 К. Маркс и <3р. Энгельс. Соч., т. 22, стр. 482.
5 А. Б. Р а н о в и'ч. Очерк истории раннехристианской церкви.
В сборнике «О ранней христианстве». М., 1959, стр. 302.
117

А. Б. Ранович, Я. А. Ленцман 1 и другие. Это мнение под¬
тверждается приведенным выше сообщением Евсевия о
допросе деспосинов, то есть эбионитов, императором
Домицианом. Из этого сообщения явствует, что вызван¬
ные на допрос эбиониты представляли собой бедных, с
мозолистыми, заскорузлыми от черной и тяжелой работы
руками, земплепашцев. Отшельниками изображает Ев¬
севий тех же эбионитов в своем рассказе о бегстве груп¬
пы иудео-христиан, именовавших себя эбионами, в за-
проданскую Пеллу в связи с отказом принимать участие
в антиримской войне 132—135 гг.2.
Первоначальное христианство было порождено жесто¬
ким социальным гнетом, который лежал на низших сло¬
ях населения Римской империи, в частности на социаль¬
но-обездоленной части еврейской диаспоры и безнадеж¬
ностью всякого сопротивления этому угнетению, траги¬
ческим сознанием этой «страждущей и обремененной»
части общества своего бессилия завоевать себе лучшую
участь.
Но несмотря на чувство бессилия, «всеобщей апатии
и деморализации» 3, ненависть этих «страждущих и обре¬
мененных» против давившего их социального строя не
исчезла. Об этом свидетельствует сам факт возникнове¬
ния среди этой части общества первоначального христи¬
анства, как проявления их ненависти и протеста, хотя и
в пассивной форме. Этим протестом проникнут «Апока¬
липсис Иоанна», в котором, как отмечает Ф. Энгельс,
«...проповедуется месть, неприкрытая месть, здоровая,
честная месть гонителям христиан» 4, ненависть к «вави¬
лонской блуднице», то есть «городу, царствующему над
земными царями» — Риму. Кстати, автор «Апокалипси¬
са Иоанна» именует Рим блудницей, видимо, потому, что
он, по словам Ф. Энгельса, принадлежал «л тому неред¬
ко встречающемуся и в других произведениях первона¬
чального христианства направлению, которое вообще
считало половые связи греховными» 5, то есть в это поня¬
тие он вкладывал самые плохие действия вообще. Вы¬
1 Я. А. Ленцман. Происхождение христианства. М., 1958,
стр. 246.
2 См. Н. Е., III.
3 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 19, стр. 311.
4 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 22, стр. 485.
5 Там же, стр. 480.
118

ражение «вавилонская» употребляется им потому, что
среди еврейского населения того времени распространя¬
лись рассказы об особо плохом поведении вавилонских
блудниц. Термин «Вавилон» употребляется как символ
жестокости по отношению к иудейскому народу. В «Апо¬
калипсисе Иоанна» Римское государство изображается
в виде женщины, облеченной в порфиру и багряницу, ук¬
рашенную золотом, драгоценными камнями и жемчугом,
держащей в руне золотую чашу, наполненную мерзостя¬
ми и нечистотами блудодействия ее1. Она упоена кровью-
Этот Рим, «Вавилон», великая блудница, сделался
жилищем бесов, пристанищем всякому нечистому духу,
всякой нечистой и отвратительной птицы, потому что она
(Римская держава — П. К.) напоила яростным вином
своего блудодеяния все народы»2. По мнению первохпи-
стиан, в этом блудодеянии были повинны «цари земные,
любодействовавшие с нею и купцы земные, разбогатев¬
шие от великой роскоши ее»3 *.
Автор «Апокалипсиса Иоанна» призывает к опреде¬
ленным формам борьбы против «великой блудницы»:
...«Выйди от нее, народ мой, чтобы не участвовать вам
в грехе ее и не подвергнуться язвам ее. Потому что гое-
хи ее дошли до неба и бог вспомнил ее непоавды». Это
был призыв к отмежеванию от жестокой действительно¬
сти Римского государства и даже от общения с теми,
кто в той или иной форме поддерживал эту действитель¬
ность. В этом произведении сказано, что «...кто поклоня¬
ется зверю, (то есть римскому императору— Я. К.) и об¬
разу его, тот будет пить вино ярости божьей, вино цель¬
ное, приготовленное в чаше гнева его и будет мучим в
огне и сере...»5.
Более того, здесь имеются гневные призывы к возда¬
янию, правда, без указания на формы: «Воздайте ей так,
как она воздавала вам, и вдвое воздайте ей по делам ее:
в чаше, в которой она приготовила вам вино, приготовь¬
те ей вдвое. Сколько славилась она и раскошествовала,
столько воздайте мучений и горестей, потому что она го¬
ворит в сердце своем: сижу царицею, я не вдова и не
1 См. «Апокалипсис Иоанна», гл. XVII, 4,
2 См. гл. XVIII, 2, 3.
3 Там же, стих 4, 5.
< См. гл. XIV, 910.
5 См. гл. XVIII. 0.
119

увижу горести»1. Далее автор дает перечень бедствий,
которые должны постигнуть Римское государство: «В
один день придут на нее казни, смерть и плач, и голод, и
будет сожжена огнем»2.
Предсказывая возвращение Нерона приблизительно
к 70 году и возобновление жестокого террора, который
должен продолжаться 42 месяца, то есть 1260 дней, автор
«Апокалипсиса Иоанна» прорицает восстание бога про¬
тив антихриста Нерона, победу над ним и разрушение
великого города огнем. Дьявол будет закован на тысячу
лет, будет установлено тысячелетнее царство.
Автор именует его «новым Иерусалимом», который
сойдет от бога, с неба, следовательно, это не потусто¬
роннее «царство небесное», о котором идет речь в по¬
следующей христианской литературе. Это «царство бо¬
жье», но земное. Этот «новый город расположен четверо¬
угольником на великой и высокой горе» 3. Длина каждой
из его сторон доставляет двенадцать тысяч стадий, то
есть 2.227 км. Его стены высотой в 144 локтя построены
из ясписа, их основания украшены разными драгоцен¬
ными камнями — сапфиром, холкидоном, смарагдом,
сердониксом, сардоликом, хризольфом и другими. Две¬
надцать ворот — двенадцать жемчужин. Улицы — чистое
золото. В этом городе не будет ночи. В нем будет про¬
текать чистая река воды. Среди улицы по обе стороны
реки будут произрастать деревья жизни, плодоносящие
двенадцать раз в году, давая каждый месяц иные плоды.
Так представляли себе «страждущие» первохристиа¬
не «новый город Иерусалим», «тысячелетнее царство
божье», сппаведливый общественный строй, «где уже
ничего не будет проклятого» 4. Причем, по мнению авто¬
ра «Апокалипсиса Иоанна», и, следовательно, по мнению
первоначальных христиан, уничтожение «Вавилона» —
Рима и установление «тысячелетнего царства» очень
близко. «Се гряду скоро...»5—провозглашает автор
словами мнимого божества.
«Апокалиптические видения,—отмечает Ф. Энгельс,—
которые теперь раскрывает перед нами автор, сплошь
1 См. «Апокалипсис Иоанна» гл. XVIII, 6.
2 См. там же, 8.
3 См. гл. XXI, 10.
4 См. гл. XXI, XXII.
5 Гл. XXII, 7, 10, 12,
120

заимствованы, й большей частью буквально, из более
ранних образцов. Они заимствованы частью из класси¬
ческих пророков Ветхого завета, особенно у Иезекииля,
частью — из позднейших иудейских апокалипсисов, со¬
ставленных по образцу книги Даниила, в особенности из
книги Еноха, тогда уже напитанной, по крайней мере
частично» {.
И действительно, содержание ряда стихов гл. 18
«Апокалипсиса» почти дословно совпадает, например, с
содержанием 26, 13; 27, 30; 43, 2 глав и стихов книги
Иезекииля; 13, 19; 44, 23; 48, 20; 52, 11 глав и стихов
книги Исайи. Очень много общего между содержанием
«Апокалипсиса Иоанна» и книгами Иеремии, Иоиля,
Амоса, Софонии.
Причем, сопоставление содержания этого произведе¬
ния с содержанием тех книг Старого завета, из которых
его автор заимствовал свои видения, еще раз убедитель¬
но подтверждает «мирскую» основу этих видений, в ча¬
стности тот факт, что религиозные представления перво¬
христиан были порождением и средством выражения их
недовольства своим бесправным и угнетенным положе¬
нием, фантастическим выражением их стремлений к
справедливому социальному строю.
Вся книга Иезекииля преисполнена угрозами изра¬
ильтянским князьям и знати за то, что они «грабят и при¬
тесняют бедного и нищего», а также угрозами соседним
странам за притеснения, чинимые израильтянскому* на¬
роду, и даются обещания собрать всех израильтян на их
землю, избавить от несправедливости и голода. Такими
же угрозами и обещаниями преисполнена книга Исайи:1 2
«И Вавилон (здесь речь идет о Вавилоне — поработите¬
ле иудеев в прямом смысле — П• К.), краса царств, гор¬
дость халдеев, будет ниспровержен богом как Содом и
Гоморра»3. После расправы над «своими» и внешними
поработителями «беднейшие будут накормлены и нищие
будут покоиться в безопасности...» 4.
В книге Иова также даются перечень притеснений
бедной части населения и обещания божественного из¬
бавления: «Межи передвигают, угоняют стада и пасут у
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., изд. 2-е, т. 22, стр. 484.
2 См. гл. 36, 24, 25, 26, 27, 29.
3 См. гл. 13, 19.
4 См. гл. 14, 30.
121

себя. У сирот уводят Осла, у вдовы берут в залог вола,
бедных сталкивают с дороги — все униженные земли
принуждены скрываться»
Хотя в тексте прямо не сказано, что перечисленные
притеснения бедняков делают представители имущей
верхушки, но об этом нетрудно догадаться, читая эти
строки. «Горе городу нечистому и оскверненному притес¬
нителю...» (В данном случае речь идет об Иудейском
царстве периода правления Иосии, II пол. VII века до
н.э. — П.К.).
Итак, ждите меня, — провозглашает словами мнимо¬
го бога автор книги Софонии. — «Я восстану для опу-
стошения, потому что мною определено собрать народы,
создать царство, чтобы излить на них негодование мое,
всю ярость гнева моего, поэтому огнем ревности моей
пожрана будет вся земля. Но оставлю ради тебя народ
смиренный и простой... Остатки Израиля не будут делать
неправды, не станут говорить лжи, не найдется в устах
их коварного языка потому, что сами будут пастись и
покоиться и никто их не потревожит» 1 2- Как свидетельст¬
вует содержание «Апокалипсиса Иоанна», именно такие
старозаветные мотивы пленяли мысль первохристиан.
Надо полагать, что религиозные представления и выра¬
женные при их помощи, безусловно в фантастической
форме, социальные воззрения первохристиан питались
идеями апокрифической иудейской литеоатуры с ярко
выраженной эсхатологической и мессианистической на¬
правленностью типа комментариев на книги пророков
Аваакума (Хабаккука), Наума (Махума) 3, «Фрагменты
Цадокитского труда» 4 и других.
Между этими произведениями, в частности в характе¬
ре изложения, общей направленности, есть много общего.
Безусловно, что последователи иудео-христианских
сект конца первого и начала второго веков, придержи¬
ваясь религиозных представлений первоначальных хри¬
стиан, разделяли их социально-оппозиционные настрое¬
ния, которые выражались при помощи этих религиозных
1 См. гл. 24, 2, 4, 3.
2 См. гл. 3, 1, 8. 12, 13.
3 Обнаружены среди кумранских рукописей.
4 Обнаружены в 1896 г. в Генизе Каирской синагоги, изданы
впервые С. Шехтером в 1910 г. и переизданы позже Л. Ростом
(L. Rost. Damaskus schrift. Berlin, 1933) и другими исследователями,
122

представлений, правда не в такой непримиримой форме.
Это подтверждается содержанием «Псевдоклиментин»,
где преимущественно приводятся отрывки из евангелия
от евреев, содержащие нападки на имущественное нера¬
венство и богачей. «Ведь написано в законе, говорится
в одном из приведенных отрывков. — возлюби ближне¬
го твоего, как самого себя. А ведь многие братья твои,
сыны Авраама, покрыты навозом, умирают от голода,
дом же твой наполнен многим добром и ничего из него
не попадает на их долю».
Преемственность между социальными взглядами пер¬
воначальных христиан и иудео-христианских сектантов
прослеживается, правда в завуалированной форме, и в
других источниках.
Мы уже приводили сообщение Иринея о том, что
эбиониты поклонялись Иерусалиму «как дому божьему»1.
Это была несколько измененная версия первохристиан о
«новом Иерусалиме» как царстве «божьем». Следова¬
тельно, поклонение эбионитов «Иерусалиму как дому
божьему» было ничем иным, как фантастическим выра¬
жением их чаяний о справедливом социальном строе. В
этом же проявлялось с^оезбразное отрицание ими реаль¬
но существовавшего ненавистного им общественного строя.
Эта преемственность в социальных устремлениях пер¬
воначальных христиан и иудео-христианских сектантов
прослеживается на очень схожем изображении первыми
«святого города Иерусалима нового»2, то есть «тысяче¬
летнего царства Христа», и «земного царства Христа»,
которое превозносил Керинф. В «Апокалипсисе Иоанна»3
и в сообщении Евсевия о том, как изображал «царство
Христа» Керинф, оно рисуется как царство благоденст¬
вия для всех в нем находящихся4.
Оппозиционность иудео-христианских сектантов к ок¬
ружавшей их действительности проявлялась также в их
стремлении к отшельничеству, вернее к изолированному
поселению от той части населения, которая не разделяла
их взглядов. Так, изолированно проживала оказавшаяся
после иудейского восстания 66—70 гг. в Трансиордании
группа эбионитов5.
1 См. Contr. omn. h*er, 1,
2 См. Апокалипсис Иоанна, гл. 21.
3 См. гл. 21, 21.
4 См. Н. Е., III, 28.
5 См. Н. Е., III, 5.
123

Социальные чаяния иудео-христианских сектантов,
правда в очень завуалированной религиозной, фантасти¬
ческой форме, находили свое вътоаженир в тех пенсиях
о приходе мессии-избавителя Христа, об Иисусе, которых
они придерживались, в их приверженности к ортодок¬
сально-иудейской обрядности.
Дело в том, что иудеи, а также иудео-христиане, ожи¬
дали прихода политического мессии, который отыщет, ос¬
вободит, соберет овец своих, то есть иудеев, приведет в
землю их, воздвигнет царство Давида, царство справед¬
ливости1. Они представляли себе его приход в блеске и
величии так, как его изображает Даниил 2.
Известно, что переход некоторой части иудейского
населения на позиции иудео-христианства не означал от¬
каза от обрядов иудаизма. Здесь дело свелось, главным
образом, к иному толкованию содержания легенды о
мессии, в частности, той ее части, где шла речь о конеч¬
ных результатах пришествия.
Причем, освободительная миссия этого предполагае¬
мого божества связывалась только с иудейским наоо-
дом. Таких же взглядов на приход божества придержи¬
вались первохристиане, внося незначительные изменения
в представления, которые отражены в «Откровении Иоан¬
на»3 4. Здесь также утверждается, что мессианистические
пророчества осуществятся в первую очередь по отноше¬
нию к «сынам израилевым» и только за ними пойдет
«великое множество людей... из всех племен и колен...»Л
Причем, в старозаветных пророчествах и в «Откровении»
утверждается, ито этот мессия должен еще придти: «Се
гряду скоро...» 5.
Подобных взглядов придерживались иудео-христиан¬
ские сектанты. Их приверженность именно к этой версии
о мессии и его приходе не была результатом только ре¬
лигиозного упрямства. Она объяснялась условиями жиз¬
ни этой части населения, принадлежавшей, как было
сказано, к иудеям-беднякам.
В силу тяжелых условий жизни и порожденных ими
чаяний о «воздании по заслугам» и «царстве Христовом»
1 См., например, книгу Иезекииля, гл. 34, 11—24.
2 Даниил, X, 5, 6; VII, 9.
3 См. гл. I. 12—18; VII, XXI.
4 См. гл. VII, 9.
5 Там же, гл. XXII, 12,
124

как царстве справедливости, они не могли согласиться с
утверждением о том, что небесный спаситель уже был,
причем в виде раба и лишь только для того, чтобы явить
пример смирения. Ведь ни одно из этих утверждений не
отвечало их сокровенным чаяниям, тем более утвержде¬
ние о том, что мессия уже был. Поэтому они, как свиде¬
тельствует Юстин, отрицали это утверждение.
К тому же они, как было указано, представляли его в
необычайном величии. По их представлению только
такой небесный избавитель мог совершить непосильный
для человека подвиг, сокрушить ненавистный им обще¬
ственный строй и установить «царство божье» — царство
справедливости.
Этот взгляд иудео-христиан на мессию очень четко
передает Юстин в «Разговоре с Трифоном-иудеем».
«Эти и подобные места писания, государь мой, — гово¬
рит предполагаемый Юстином защитник иудейского
взгляда на мессию, — заставляют нас ожидать то слав¬
ное и великое лицо, которое от Древнего днями получит,
как сын человеческий, вечное царство; а этот у вас (име¬
ется в виду: представителей ортодоксального христиан¬
ства — Я. К.) называемый Христос был бесславен и
обесчещен, так что подвергся самому крайнему прокля¬
тию, которое полагается в законе Божием, — был рас¬
пят на кресте»1.
В другой главЪ своего произведения Юстин уже от
себя подтверждает мнение иудео-христиан о том, что
предполагаемый мессия еще не приходил. «Знаю, госуда¬
ри мои, — говорит Юстин, обращаясь к защитникам
иудейской версии о приходе небесного спасителя, — что
ваши учители все слова этого места разумеют о Христе,
знаю также, что они утверждают, будто он еще не при¬
шел»2.
Вот почему они оставались на позициях иудео-хри-
стианства, придерживались упомянутой версии о прихо¬
де мессии, его величии, ортодоксально-иудейских обря¬
дов. В силу этих обстоятельств последователи некоторых
иудео-христианских сект, в частности эбиониты, отрица¬
ли сверхъестественное происхождение мнимого Иисуса,
1 lust inus. ,.D»al. cum Tryph.“, гл. 31.
2 Там же, гл. ПО.
125

утверждая, что он был «бедным обыкновенным челове¬
ком» 1.
Таким образом, появление и существование иудео-
христианского сектантства было обусловлено «мирскими»
интересами его носителей. Правда, внешне появление и
существование этих сект выглядело как результат «чи¬
сто» религиозных расхождений. Но как показала сама
жизнь, их стремления достичь желаемого при помощи да¬
же «самой истинной», на их взгляд, религии оказались
тщетными.
После разрушения Иерусалима в 135 году эбиониты,
лишенные локальной и моральной опоры, которой был
для них «священный» город с его святилищем, потеря¬
ли почти всякое значение. Они раздробились на еще боль¬
шее количество мелких сект, или толков, вроде назореев,
генистов, меристов, элленианов, имеробаптистов, маево-
феев и другие группки, известные только по названиям.
Видимо, к ним принадлежали остатки учеников так на¬
зываемого Иоанна Крестителя и Аполлоса, упоминае¬
мых в «Деяниях» 2. Часть их слилась с малоизвестными
полуеврейскими сектами Сирии, Аравии.
Но несмотря на исчезновение этих сект как религиоз¬
ных организаций, их религиозные представления, в том
числе и те, которые оставались неотъемлемой частью
ортодоксального иудаизма, еще долго давали о себе
знать, причинив немало беспокойства ортодоксально-хри¬
стианской церкви и сыграв немалую роль в развитии ее
культя. Особенно сильно иудео-христианство дало о се¬
бе знать в споре о дне празднования пасхи.
Еще первоначальные христиане, или христианствую-
щие иудейские сектанты, положившие начало христиан¬
ству, а потом иудео-христианст'ие сектанты, придержи¬
ваясь обрядов ортодоксального иудаизма, вместе со
всеми его последователями праздновали иудейский рели¬
гиозный праздник — пасху. Правда, празднование пасхи
первоначальными христианами, а потом иудео-христиаш-
скими сектантами, не представляло собой составной
части их обрядности, которая как известно отрицалась
первоначальным христианством, а проводилось в силу
традиции, привычки. Оформлявшееся ортодоксальное
христианство до*лжно было почувствовать настоятель-
1 См. Евсевий. — Н. Е., III, 27,
2 См. гл. XVIII, 24; XIX, 1—7.
126

йую необходимость в создании культа, составной
частью которого являются определенные торжества.
Поэтому оно начало вырабатывать свою обрядность,
вводя в том числе и определенные празднества. Созда¬
вая свой культ, христианство заимствовало нужные ему
элементы, которые имелись в готовом виде в старых
религиях того времени, в том числе иудейской, истолко¬
вывая их в соответствии со своей христологической
версией. Таким же образом христианство заимствовало
из иудаизма праздник пасхи, придав ему совершенно
новое толкование.
Христианство связало празднование пасхи с расска¬
зами о страданиях, «страстях», смерти и воскресении
мнимого Иисуса Христа. Сам термин «пасха», который
являлся арамейским вариантом еврейского термина
«песах» и означал понятие «умилостивлять», начал ис¬
толковываться по смыслу древнегреческого термина
TtaaXsiv, что означает «страдать». Большинство дета¬
лей составлявших содержание этого праздника, в
христианской редакции было заимствовано из эллинисти¬
ческих мистерий умирающих и воскресающих богов1.
Чтобы поддержать версию об оригинальности, неподра¬
жаемости христианства в целом и составных частей его
культа, христианские богословы объясняли совпадение,
например, языческих мистерий с составными частями
христианских пасхальных праздников враждебными про¬
исками дьявола. «Дьявол считал своим долгом, — пи¬
шет, например, Тертуллиан, — извращать истину и вся¬
чески старается в мистериях ложных богов подражать
святым обрядом христианской религии» 2 3.
В связи с тем, что ритуал христианского пасхаль¬
ного праздника конструировался, в основном, за счет
элементов эллинистических мистерий умиравших и
воскресавших богов, этот праздник в христианской кон¬
струкции сохранил от иудейской пасхи только звучание
его наименования и общую дату празднования. Но в
своем стремлении к полному отрыву от иудаизма и
иудео-христианства руководство собственно христиан¬
ской церкви постаралось перенести празднование пасхи
на другие дни. Однако на протяжении длительного вре¬
мени это стремление не получало единодушной под-
1 Детальное освещение этого вопроса дано в рабтое Н. Румян¬
цева «Языческие христы», М., 1929.
3 См. De praescr,, 49.
127

держки среди руководящей верхушки христианской
церкви. Это породило спор между ее представителями,
который тянулся начиная с 40-х годов II века, когда
христианство рвало последние узы, связывавшие его с
иудаизмом, вплоть до Никейского собора. Определен¬
ную роль для начала «спора о пасхе» сыграли следую¬
щие обстоятельства.
Во второй половине II века во всех появившихся и
получивших широкое распространение синоптических
евангелиях и евангелии от Иоанна смерть и воскресение
Иисуса Христа были приурочены к еврейской пасхе, но
казнь отнесена к разным числам. По евангелию от Иоан¬
на казнь Иисуса, якобы, была произведена 14-го нисана.
По остальным евангелиям эта мнимая казнь состоялась
15 нисана.
В связи с этим часть христиан праздновала пасху в
день казни, другая в день воскресенья, иудео-христиан¬
ские сектанты продолжали праздновать иудейскую пасху
в один и тот же со всеми иудеями день, вкладывая в
это празднование то же содержание. В тоже время
многие христианские церкви настаивали на необходимо¬
сти праздновать пасху обязательно в «день солнца», то
есть в воскресенье.
Другая часть, главным образом восточные церкви, на¬
стаивали на том, что пасху надо праздновать 14 нисана,
то есть одновременно с иудеями и иудео-христианами.
Но осуществление этого предложения осложнялось тем,
что оно не отвечало привычным представлениям христи¬
ан из числа язычников, которые до принятия христианст¬
ва в большинстве случаев были последователями языче¬
ских религий, отмечавших праздник смерти и воскресение
бога — спасителя в день весеннего равноденствия, а по¬
следнее, как известно, может наступить до 14 нисана и
после него.
Первые известия о пасхальных спорах, вернее разго¬
ворах, относятся к началу второй половины II века. Об
этом свидетельствует сохраненный Евсевием отрывок из
письма Иринея Лионского к римскому епископу Викто¬
ру I (190—202 гг.). В письме кратко упомянуто о том,
что спор о пасхе, собственно о дне ее празднования, уже
подымался во время посещения смирненским епископом
Поликарпом римского епископа Аникиты (154—166 гг.).
Ириней замечает, что Поликарп и Аникита о пасхе спо¬
128

рить не хотели '. Следовательно, этот спор возник еще до
154 года. В ходе «спора о пасхе» образовалось два лаге¬
ря: квартодециманов и тех, кто отстаивал празднование
обязательно в воскресенье.
По этому вопросу, как сообщает тот же Евсевий1 2, ве¬
лась переписка, в частности между Александрийским и
Палестинским епископами, принадлежавшими к кварто-
дециманам. Их поддерживал Мелитон, епископ Сардский.
Квартодециманство восточных церквей объяснялось бо¬
лее сильным влиянием на Востоке иудаизма и иудео-хри-
стианства.
В 167 году в ходе «спора о пасхе» между малоазиат¬
скими церквами квартодециманы все-ггаки были осужде¬
ны, как приверженцы иудейской ереси. Но несмотря на
это восточные церкви продолжали упорствовать. Поэто¬
му в 196 году по инициативе римского епископа Виктора
было организовано совещание представителей споривших
церквей. На этом совещании, судя по сообщению Евсе¬
вия, квартодециманы опять были осуждены. Участники
совещания, по словам Евсевия, «все единогласно в цер¬
ковном послании, разосланном повсюду, опубликовали
церковное решение, чтобы ни в какой другой день, кро¬
ме дня господня (то есть в воскресенье — Я- /С.), не со¬
вершалась мистерия воскресения из мертвых господа и
чтобы мы только в этот день соблюдали прекращение
пасхального поста»3.
Одновременно с совещанием в Риме происходило со¬
брание (собор) представителей восточных церквей, при¬
верженцев квартодециманства, во главе с епископом
эфесским Поликарпом. В своем послании последний ре¬
шительно настаивает на праздновании пасхи 14 нисана.
Отвечая на решение римского совещания, он писал: «На¬
до повиноваться больше богу, нежели человекам» 4.
В ответ на решительное выступление восточных церк¬
вей в защиту мнения о необходимости праздновать пасху
14 нисана римский епископ Виктор пытался отлучить не¬
сговорчивых епископов Востока от христианства. Однако,
замечает Евсевий, «не всем епископам это нравилось».
Состоялось совещание представителей палестинских
1 См. Н. Е., V, 24, 16.
2 См. Там же, 25.
3 См. Там же, 24.
4 См. Там же.
897-9
129

епископов, Понтагалльских церквей и церквей Осроене.
«Еще и теперь имеется в виду время жизни Евсевия (80-е
годы III века) — Я. К. пишет он, — находится в обра¬
щении послание собравшихся тогда палестинцев, во гла<
ве которых стояли Феофил, епископ Кесарийской церкви
и Нарцисс, епископ Иерусалимский. Другое послание по
этому же вопросу исходит из Рима, подписанное еписко¬
пом Виктором. Также есть послание епископов Понта,
со старшим Пальмой во главе и галльских церквей, где
епископом был Ириней, и еще от церквей в Осроене и
тамошних городов и отдельно от Вакхила, епископа Ко¬
ринфской церкви и многих других»
Этот «спор о пасхе» продолжался и дальше, осложня¬
ясь расхождениями в астрономических расчетах (в свя¬
зи с соотношением между весенним равноденствием и
полнолунием) уже среди сторонников празднования пас-'
хи только в воскресенье. Лишь на Никейском соборе
325 г. этот вопрос был в основном решен. На этом собо¬
ре была принята формула о том, чтобы праздновать
пасху в воскресенье, которое совпадает с первым полно¬
лунием после весеннего равноденствия или следует за
этим днем.
Иудео-христианское сектантство приносило не только.
беспокойство оформлявшемуся ортодоксальному христи¬
анству, но и способствовало оформлению и укреплению
последнего. ч
Такое мнение было высказано еще главой тюбинген¬
ской теологической школы Ф. А. Бауром, который указы¬
вал, что эбионитство в ранней церкви имело большее
значение, чем принято думать1 2. Его развил А. Швеглер.
Он называет период от смерти предполагаемых апосто¬
лов, 60—80-е годы первого века и до середины II века,
временем господства эбионизма и ставит задачей своего
труда 3 «представить развитие эбионизма в кафолицизм».
Ту же точку зрения на роль иудео-христианства, прав¬
да не так конкретно выраженно, проводит в своих рабо¬
тах4 Гильгенфельд. Выискивая факты у Филона Алексан-
1 См. Н. Е., V, 23.
2 См. Paulus der Apostel jesu Christi, I. Leipzig, 1866,-стр. 381;
3 См. A. S c h w e g 1 e r. Das nachapostolische Leitalten in den
Hauptmomenten seiner Entwiclung. В. I. Tubingen, 1846, стр. 20—23.
2g 30* 91 107.
4 См. Das Urchristenthum in dem Hauptpunkten seines Entwick-
ungsganges, 1855; judentum und judenchristenthum. Leipzig, 1886,
130

Арийского, Иосифа Флавия, Юстина, Евгезиппа, Иринея,
Ипполита, Еппфаипя об иудео-христианских сектах,
Гильгоифсльд доказывает их большое влияние на дея¬
тельность христианской церкви.
Несмотря на то, что утверждения названных авторов
имеют недостатки, которые проявляются в путанице меж¬
ду иудео христианством и иудео-христианским сектантст¬
вом, нее ж*1 они не лишены оснований. Иудео-христиан¬
ское сектантство, безусловно, оказало существенное
влияние па оформление ортодоксального, или как они
говорят, кафолического христианства.
Пе т борьбу е иудоо-христианством, представители
ортодоксального христианства заостряли и оттачивали
свое собственное оружие, усиленно разрабатывали миф
о Христе, догматику и обряды.
ГЛАВА IV
МОНТАНИЗМ
ВРЕМЯ И МЕСТО ВОЗНИКНОВЕНИЯ МОНТАНИЗМА
Наиболее глубоким по своему социальному звучанию
и весьма распространенным еретическим движением в
раннем христианстве был монтанизм. Истории возникно¬
вения и распространения монтанизма, а главное, попыт¬
кам раскрыть причины его возникновения и сущность,
посвящена многочисленная литература, начиная с анти-
сектантских произведений христианских писателей-аполо-
гетов II—V вв. и кончая многочисленными работами бо¬
гословов, историков христианской церкви XIX и начала
XX века.
Во всей этой литературе в том или ином плане поды¬
мался вопрос о времени возникновения монтанистского
движения.
Безусловно, все исследователи монтанистского дви¬
жения нового и новейшего времени, освещая вопрос о
времени его возникновения, пользуются данными глав¬
ным образом Евсевия и Епифания.
Несмотря на трудности установления точной хроно¬
логической датировки начала монтанизма, на которые
9*
131

указывают Д. Гарнак1 2 и Бонветш5, исследователям исто-
рии монтанистского движения еще прошлого века уда¬
лось установить в пределах нескольких лет время его
возникновения, опираясь, прежде всего, на указания Ев-
севиева анонима.
В главе XVI пятой книги «Церковной истории» Евсе¬
вия приведена выдержка из сочинения неизвестного3 ав¬
тора антимонтаниста, в которой рассказывается о Мон¬
тане — основателе ереси и ее первых успехах во Фригии,
Мизии, Анкире, а также о противодействии ей руковод¬
ства христианских церквей,этих местностей.
«Случай к вражде и новой ереси, — передавая текст
анонимного автора, пишет Евсевий, — которая отторгла
еретиков от церкви, был следующий: в Мизии, сопредель¬
ной с Фригией, говорят есть селение, называемое Арда-
ба. Там при Грате проконсуле Азии некто по имени Мон¬
тан..., вдруг пришедший в состояние одержимого и ис¬
тупленного, начал говорить и рассказывать странные ве¬
щи, то есть пророчествовать вопреки обычаю, издревле
преданному и преемственно сохраняющемуся в церкви»4.
Но воспользоваться этим прямым, казалось бы, ука¬
занием начала распространения монтанизма до опреде¬
ленного времени было невозможно. Это объясняется тем,
что о таком проконсуле исторической науке ничего не
известно.
Только благодаря довольно остроумной догадке Цана
и Бонветша стало возможным использовать это указа¬
ние Евсеева анонима для установления относительно точ¬
ной датировки начала монтанизма.
Цан и Бонветш выдвинули предположение, что имя
«Грат» образовалось вследствие случайной порчи части
текста «Церковной истории» Евсевия, где упоминалось
имя «Кондрат». При переписке имя ката koSpocxa, в
начертании которого было испорчено первых три литеры
из-за ошибки зрения или слуха переписчика при древнем
scriptio continua, легко могло превратиться в ката Грата
Такую ошибку при переписи мог допустить ано-
1 См. Die Chronologie d. Altchristliche Litteratur, t. I. Leipzig,
1904, стр. 363—364 и сл. “ . 1QQ1
2 См. Die Geschichte des Montanismus. Erlangen, 1881, стр. 140.
3 По догадкам древнехристианского писателя Руфина это был
Аполлинарий Иеропольский.
« См. Н. Е., V, 16; Р. G. J.-P. Migne, t. V.
132

нимный автор, рассказ которого о Монтане приводит
Евсевий в своей «Церковной истории», пользуясь сочине¬
ниями своих единомышленников. Наконец, эту ошибку
мог допустить сам Евсевий, переписывая сочинение ано¬
нимного автора. Благодаря этой догадке создалась более
твердая почва для датировки начала монтанизма. G име¬
нем «Кондрат» известны два проконсула, управлявшие
Малой Азией. Один из них правил Малой Азией в 155 го¬
ду, второй в 166 году. Евсевий дает и другую еще более
определенную дату начала монтанизма в своей «Хрони¬
ке», называя 2181-й год от Авраама, что в переводе на
новое летоисчисление дает 172 год. Но вторая дата не
согласуется со свидетельствами других раннехристиан¬
ских историков еретических движений Епифания, Иеро¬
нима Стридоиского и данными самого Евсевия, которые
он приводит в других местах своей книги1. Поэтому мож¬
но вполне согласиться с мнением Гарнака и Бонветша о
том, что выступление Монтана в 172 году было не пер¬
вым, а вторым; оно вызвало резкий отпор со стороны
Клавдия Лпполипария— епископа Иеропольского2.
Следовательно, время возникновения монтанизма, ус¬
тановленное на основании указаний Евсевиева анонима,
наиболее приемлемо, особенно первая дата — 155 год,
так как она примерно совпадает с датой, установленной
па основании соответствующим образом откорректиро¬
ванных свидетельств другого раннехристианского писа¬
теля Епифания. В специальной главе своей работы, «О
Катафригах», то есть монтанистах, Епифаний пишет:
«...Они возникли около 19-го года Антонина Пия, преем¬
ника Адриана»3.
Как известно, Антонин Пий правил с 10 июля 138 го¬
да по 7 марта 161 года. Таким образом, 19-й son его
правления относится на время с 10 июля 156 года по 10
июля 157 года. Правда, это указание Епифания нахо¬
дится в противоречии с последующим контекстом его
работы, где идет речь о смерти монтанистской пророчи¬
цы Максимиллы.
Говоря о смерти Максимиллы, Епифаний замечает,
1 См. Н. Е., IV, 27; V, 16, 1, 7, 19, 4.
3 См. цитируемые труды: А. На rna с. Die Chronologle d. Alt-
christliche Litteratur. Leip^cr, 1904; Бонветш. Die Geschichte des
Montanismus. Erlangen, 1881.
3 Cm. Contr, Phryg. Haer., 48, 1,
133

что «с того времени (то есть, года смерти Максимиллы
П. К.) прошло около 200 лет до нашего времени», то есть
до 12-го года правления Валентиниана, Валента и Гра-
циана. В переводе на новое летоисчисление это будет
375—376 год н. э. Если произвести расчет 375—290, то
получим 85 год новой эры, что совсем не вяжется с дру¬
гими данными о начале монтанизма. Однако Цан устра¬
нил это несоответствие, указав, что в этой части Епифа-
ниева текста имеет место обыкновенная корректурная
ошибка, которая заключается в том, что здесь вместо
«девятнадцати» поставлено «девяносто»1.
При учете этого замечания от 375 надо отнять не 290,
а 219 лет. Тогда мы получим 156 год н. э., то есть при¬
мерно ту первую дату, которая установлена на основа¬
нии указания Евсевиева анонима. Но согласно другим
свидетельствам Максимилла умерла последней из пер¬
воначальной троицы проповедников монтанизма (Мон¬
тан, Прискилла, Максимилла). В связи с этим Гарнак
внес еще один корректив в данные Епифания. Он пред-
полагает, что в первоначальной дате Епифания (290
год) имеется ошибка на целых сто лет, поэтому ее надо
принимать за 190 лет, тогда год смерти Максимиллы бу¬
дет 375—190, то есть 185 год до н. э.
Существует ряд других указаний тех же раннехри¬
стианских писателей, на основании которых устанавли¬
вается время начала монтанизма. Но несмотря на неко¬
торые расхождения между датами, которые устанавли¬
ваются на основании этих указаний, бесспорно одно, что
монтанизм возник в начале второй половины II века.
СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ПРИЧИНЫ
ВОЗНИКНОВЕНИЯ МОНТАНИЗМА
Несмотря на то, что монтанизм был предметом ис-.
следования многих церковных (принадлежащих к цер¬
ковному клиру), и светских историков-дворянского и
буржуазного лагеря, вопрос о действительных причинах,
его возникновения и сущности остался в трудах этих ис¬
ториков тайной за семью печатями. Причиной этому, с
одной стороны, была классовая преднамеренность, с дру*
1 См. Т. Za h п. Chronologie des Montanismus in Forschungen.
zur Geschichte des neutestamentliche Kanons. V. th, Erlangen und
Leipzig, 1893.
134

foil — методологическая беспомощность. Внимательна,
а иногда скрупулезно исследовав вопрос о времени, гео¬
графических рамках распространения монтанизма, эти
историки, рассматривая вопрос о причинах возникнове¬
ния и сущности монтанизма, сводили их, за небольшим
исключением, к субъективно-религиозным устремлениям
его последователей и догматическим спорам, формаль¬
ному изложению отдельных цитат из произведений мон-
таиистов или их противников-современников. Это под¬
тверждается хотя бы теми определениями сущности
монтанизма, которые даны в их специальных исследо¬
ваниях и общих работах по истории раннего христиан¬
ства.
Наиболее авторитетный исследователь монтанизма
прошлого века Г. Н. Бонвегш характеризует монтанизм
как «Новое пророчество». «Называя сам себя новым про¬
рочеством, пишет автор, монтанизм этим самообозна-
чепием даст знать, чем быть он претендует» 1. Тот же
Боиветш, а также Неандр 2, Гарнак3, Гвоткин4, кото¬
рые считаются общепризнанными авторитетами в бур¬
жуазной ересеологии, рассматривают монтанизм как
проявление болезненно-религиозной экзальтации.
Более того, английский историк Гвоткин пишет, что
«монтанизм был протестом, обусловленным интересами
луховной религии против роста механического оффнциа-
лнзма и против отнятия у мирян их нравственного при¬
звания к высшему священству»5,
Бопветш констатирует тот не вызывающий сомнения
факт, что «монтанизм обозначает значительный (вебеи-
tsame) кризис в отношении церкви к миру, что он есть
реакция на восстановление истинного первоначального
христианства против обмирщения церкви»6, однако не
раскрывает социально-классового смысла этого кризиса
и этого обмирщения церкви.
Этим самым он сводит вопрос о причинах возник¬
новения и сущности монтанизма только к религиозным
факторам и объясняет возникновение одного религиозного
1 См. Die Geschichte des Montanismus, Erlangen, 1881, стр. 127
и сл.
2 См. Allgemeine Gechichte der Christlichen. Religion und Kirche,
dritte Anfl. I. Gotta, 1908, стр. 278.
3 Lehrbuch der Dogmen.eschichte. В. I. Freiburg, 1888, стр. 3^0.
4 См. Early churchen history to A. D. London, 1919, т. I, стр. 87.
5 Там же.
135

течения — другим. Многие буржуазные ересеологи, осо¬
бенно те, что принадлежат к протестантизму, чтобы
скрыть действительную причину возникновения монта-
низма, а следовательно и протестантизма, подчеркивают,
что монтанизм был реакцией на угнетение моральной
жизни верующих со стороны ортодоксальной церкви.
Наиболее выдающимся представителем протестантских
историков христианства второй половины XIX и начала
XX века был А. Гарнак, видевший причину возникнове¬
ния монтанизма в ограничении прав членов христианских
общин на моральную жизнь, которое объяснялось про¬
никновением христианства в мирскую жизнь
Однако сказанное о причинах возникновения монта¬
низма не вскрывает их действительной сущности. Заме¬
тим, что такое объяснение было выдвинуто ересеолога-
ми-протестантами для исторического обоснования обви¬
нения католицизма в духовной диктатуре, которое вы¬
двигали против него идеологи разных реформационных
течений буржуазного толка для того, чтобы в свою оче¬
редь обосновать борьбу буржуазии за реформу католи¬
цизма и скрыть ее действительные причины.
Ряд буржуазных историков христианства объясняет
возникновение монтанизма особенностями характера ря¬
дового населения и, в частности, «особенностями» ха¬
рактера жителей Фригии, где монтанизм возник, их
склонностью к религиозным мечтаниям.
«Фригия, — пишет Э. Ренан, — была одной из стран
древности, наиболее склонных к религиозным мечтани¬
ям... Христианство приняло у них с самого начала ха¬
рактер, по преимуществу, мистический и аскетический...;
здесь же... оно было религией маленьких городков и де¬
ревень. Некто Монтан, из городка Ардабав, в Мизии, на
границе Фригии, сумел придать этим религиозным бе¬
зумствам заразительный характер, какого они до этой
поры не имели» 2.
«Сама Фригия, — пишет В. В. Болотов, — с точки
зрения интеллектуальной, не пользовалась доброй ре¬
путацией... В несколько угрюмом естественном складе 1 2 31 См. Lehrbuch der Dogmen geschichte. В. I., Freiburg. 1889,
стр. 354.
2 См. указанную работу, т. I, стр. 15.
3 Э. Ренан, Марк Аврелий и конец античного мира, русский пе¬
ревод Л. Я- Гуревича. СПБ, 1906, стр. 123—124.
136

фригийцев заложено было глубокое религиозное чувство,
сказавшееся в особом исступленном культе матери бо¬
гов — Кибеллы» ,.
Однако эти объяснения причин возникновения мон-
танизма сразу опровергаются, как только поставить во¬
прос, почему же монтанизм получил распространение да¬
леко за пределами Фригии и Малой Азии вообще, среди
населения других частей Римской империи? Ведь, если
стать на позиции названных авторов, то и другие наро¬
ды, входившие в состав Римского государства, также
имели свой «специфический характер», следовательно, в
силу этого они не должны были воспринять «религиоз¬
ных безумств», порожденных «специфическим характе¬
ром» фригийцев.
А. И. Покровский объяснял распространение монта-
низма «благочестиво настроенным чувством, лишенным
просвещенного контроля разума» 1 2, которое влекло про¬
стонародные массы к разным видениям, прорицаниям и
экстатическим возбуждениям.
Безусловно, что отсутствие «просвещенного контроля
разума», то есть низкий уровень сознания рядового на¬
селения, имело важное значение в распространении ре¬
лигиозных суеверий. Но дело в том, что подавляющее
большинство последователей ортодоксального христиан¬
ства имело такой же «лишенный просвещенного контро¬
ля разум». Более того, сами-то последователи монта-
иизма принадлежали к этой массе населения. Почему
же в таком случае они предпочли монтанизм ортодок¬
сальному христианству?
Видимо, были другие, более существенные, причины
распространения монтанизма.
Таким орбазом, объяснение причин возникновения и
распространения, а также определение сущности монта-
иизма представителями буржуазной ересеологии нельзя
признать достаточным.
Решение вопроса о причинах возникновения и сущ¬
ности раннехристианского сектантства, его роли в обще¬
ственной жизни, в целом, и монтанизма, в частности,
впервые поставлено на действительно научную основу
1 В. В. Болотов. Лекции по истории древней церкви, ч. II,
СПБ, 1910, стр. 351—352.
2 А. И. Покровский. Соборы древней церкви эпохи первых
трех веков, Сергиев-Посад, 1914, стр. 146.
137

только советскими историками в работах, посвященных
раннему христианству.
Прежде всего мы имеем в виду работы А. Б. Рано-
вича, В. С. Сергеева, Р. Ю. Виппера, А. В. Мишулина,
Н. А. Машкина, С. И. Ковалева, Я- А. Ленцмана,
А. Д. Дмитриева и других. Важное значение для уясне¬
ния причин возникновения раннехристианского сектант¬
ства, в частности монтанизма, его идеологических исто¬
ков имеют трУды Е. М. Штаерман1.
Рассматривая вопрос о ереси монтанистов, известный
советский историк раннего христианства А. Б. РаЙЬЪич
замечает, что «ересь монтанистов современные историки
церкви расценивают как кризис церкви»2.
Правда, это замечание, сделанное в связи с общей ха¬
рактеристикой монтанизма, автором не раскрыто и тре¬
бует разъяснения.
Как известно, советская историческая наука, руковод¬
ствуясь положениями исторического материализма, ищет
причины возникновения всех религиозных форм в кон¬
кретных условиях жизни того населения, среди которого
они возникли. Этими же условиями объясняется и ха¬
рактер определенных религиозных форм. Монтанизм, со¬
гласно сообщению Евсевия3 и Епифания4, как было уже
сказано, возник в малоазиатской области Фригии. Сле¬
довательно, чтобы вскрыть действительные причины воз¬
никновения и характер монтанистского движения, вы¬
ступавшего в виде религиозного движения, необходимо
ознакомиться с той социально-экономической обстанов¬
кой, которая создалась в Малой Азии, ее отдельных об¬
ластях, в том числе и Фригии, ко времени возникновения
1 А. Б. Р а н о в и ч. Очерк истории раннехристианской церкви.
М., 1941; О раннем христианстве. М., 1959; В. С. Сергеев. Очер¬
ки по истории древнего Рима. М., 1938; Р. Ю. Виппер. Рим и ран¬
нее христианство; С. И. Ковалев. История древнего Рима. Л.,
1947; А. В. Мишулин. История древнего Рима. М., 1946;
А. Д. Д м и т р и е в. К вопросу об агонистиках и церкумциллионнах.
ВДИ, 1948, № 3; Н. А. М а ш к и н. Движение агонистиков. «Историк-
марксист», 1935, № 1; Я. А. Л е н ц м а н. Происхождение христиан¬
ства. М., 1958; Е. М. Ш т а е р м а н. Кризис рабовладельческого строя
в западных провинциях Римской империи. М., 1957, и другие работы
названных авторов.
2 См. А. Б. Р а н о в и ч. О раннем христианстве. Сборник. М.,
1959, стр. 287.
3 Н. Е., V. 16.
4 Contr. Phryg/Наег., 49, 2.
138

этого движения, то есть, ознакомиться с условиями
жизни носителей монтанистской идеологии, уровнем их
общественного сознания, а также с,сопутствовавшими ее
возникновению и оформлению идеологическими факто¬
рами.
Прежде всего необходимо учесть, что ко времени воз¬
никновения монтанизма Малая Азия, в том числе и Фри¬
гия, находилась под властью Римского государства.
Жестокая эксплуатация над всеми порабощенными
народами, беззаконие и злоупотребление чиновников,
ростовщиков, командиров местных гарнизонов и других
представителей из числа политически привелигирован-
ного населения были характерными чертами господства
Римского государства.
Убедительную характеристику тяжелых последствий
римского господства в завоеванных странах дал
Ф. Энгельс.
«Римское завоевание, — писал он,—©о всех покорен¬
ных странах прежде всего непосредственно разрушило
прежние политические порядки, а затем косвенным обра¬
зом и старые общественные условия жизни. Разрушило,
во-первых, тем, что вместо прежнего сословного деления
(если не касаться рабства) оно создало простое разли¬
чие между римскими гражданами и негражданами или
подданными государства; во-вторых, и главным обра¬
зом, вымогательствами от имени Римского государства.
Рели при империи в интересах государства старались по
возможности положить предел неистовой жажде обога¬
щения со стороны наместников провинций то вместо
этого появились все сильнее действующие и все туже за¬
винчиваемые тиски налогов в пользу государственной
казны — высасывание средств, которое действовало
страшно разрушительно. Наконец, в-третьих, римские
судьи повсюду выносили свои решения на основании
римского права, а местные общественные порядки объ¬
являлись тем самым недействительными, поскольку они
не совпадали с римским правопорядком. Эти три рычага
должны были действовать с огромной нивелирующей
силой, особенно конца они в течение приблизительно
двух веков применялись к народам, наиболее сильная 11 Имеются в виду мероприятия Ю. Цезаря, Октавиана, Веспаси-
ана и других правителей Римского государства по упорядочению сбо¬
ра налогов и другие мероприятия в провинциях.
139

часть которых была уже уничтожена или уведена в раб¬
ство в результате битв, предшествовавших завоеванию,
сопровождавших его, а часто и следовавших за ним»
Данная Энгельсом характеристика последствий римско¬
го завоевания для всех покоренных этим государством
народов относится, безусловно, и к Малой Азии. Более
того, римское господство в Малой Азии имело преднаме¬
ренно жестокий характер. Это подтверждается прежде
всего той подозрительностью, с которой ’ римские импе¬
раторы относились к населению Малой Азии. О ней
очень ярко свидетельствует переписка Плиния Младше¬
го с императором Траяном (98—117 гг.). Императору
было подозрительно даже то, что жители города Амиса,
входившего в провинцию Вифинию, производят сбор ка¬
ких-то средств. Император предполагает, что, возможно,
эти сборы производятся на нужды тайных обществ, дея¬
тельность которых направлена против Рима 1 2.
Подозрения у Траяна вызывает даже обычай отме¬
чать семейные торжества с большим количеством при¬
глашенных из числа рядового населения и раздачей
всем денежные подарков в размере 1—2 денариев, о ко¬
тором сообщает император Плиний. По мнению импера¬
тора за этими действиями может скрываться опасная
тенденция частных лиц создать вокруг себя большие
группы приверженцев3. Такая подозрительность римских
властей объяснялась настойчивой непокорностью мест¬
ного населения, которое не раз подымалось на освобо¬
дительную борьбу против римского господства. Извест¬
но, например, что во время правления преемника Траяна
Адриана значительная территория Фригии, прилегавшая
к городам Тибернаполю и Себасте, почти вышла из под
контроля римского правительства. Правда, после осно-
1вания в горной местности между Идой и Олимпом рим¬
ского поселения Адрианы4 антиримское движение в этом
районе несколько приутихло. Не случайно Траян часто
напоминает Плинию об опасности распыления военных
сил, находящихся в Вифинии. Видимо, при нем в отдель¬
ных районах Малой Азии также было неспокойно.
Но это было только начало. Затем последовала же-
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 19, стр. 310.
3 См. Plin. Epist., 92 и 93.
3 См. Plin. Epist., 116, 117.
4 На границе с Вифинией.
140

стокая систематическая эксплуатация местного трудово¬
го населения под разными предлогами, ломка устано¬
вившихся веками форм общественной жизни, правопони-
мания, бытового уклада; все это также очень болезнен¬
но отражалось на положении трудового народа. Не¬
смотря на упорядочение управления провинциями в пе¬
риод империи положение трудового населения не только
не улучшилось, но еще больше ухудшилось, особенно
в начале второй половины II века.
Для подтверждения исключительно тяжелого мате¬
риального и правового положения формально свободно¬
го и полусвободного трудового населения Малой Азии,
не говоря о рабах, приведем некоторые примеры в той
последовательности, в какой Ф. Энгельс дал характе¬
ристику последствий покорения Римом других народов.
Покорив Малую Азию Римское государство, хотя и оста¬
вило местное самоуправление, но поставило его под
жестокий контроль своей гражданской и военной адми¬
нистрации, который часто лишал подобное самоуправле¬
ние всякого значения. Это достигалось ограничением
функций местного самоуправления, превращением ряда
должностных лиц в исполнителей, не имеющих никакой
реальной власти. Так, например, в деревне Оркист горо¬
да На колеи во Фригии самоуправление состояло из на¬
родного собрания герусии и архионтов. Последние были
высшими должностными лицами, о чем свидетельствует
одна из надписей второй половины II в. н. э.1 Но чем за¬
нимались эти высшие должностные лица?
В упомянутой надписи сказано, что они наблюдали
за установкой в Оркисте статуи Марка Аврелия. На сло¬
вах их компетенция была широкой, но фактически роль
этих должностных лиц в большинстве случаев была
чисто формальной. Последнее было особенно характерно
для местного самоуправления городов, где контроль
римской администрации был особенно сильным. Говоря
о местном самоуправлении, необходимо учесть и то об¬
стоятельство, что во многих сельских и городских общи¬
нах должности продавались и покупались. Об этом сви¬
детельствуют, например, четыре надписи2, принадлежа¬
щие поселению Дидейфюте, которое было расположено
1 См. I. G. R. R., IV, № 547.
2 См. К. Р., Ill, № 109, 110.
141

йозле города Нипеты (совр. Кирели), Эти надписи йё
только свидетельствуют о торговле должностями, но к
росте «цены» должности по мере ухудшения экономиче¬
ского положения империи в целом и районов Малой
Азии, в частности. Вполне понятно, что из-за ипры во
власть, должности никто не покупал. Если кто и поку¬
пал должность, то только для наживы; Покупатель на¬
деялся на определенный доход от занятия купленной
им должности. Это неминуемо порождало повод к зло¬
употреблениям, ухудшавшим положение рядовых общин¬
ников. Высказанное мнение подтверждается и одной из
фригийских надписей, в которой идет речь о притесне¬
ниях со стороны должностных лиц К
Возможно, что с формальной точки зрения перемена
в управлении для рядового населения не имела сущест¬
венного значения, если учесть изменчивость политиче¬
ского развития Малой Азии. Но само установление рим¬
ского управления отрицательно сказалось на положении
и настроениях местного населения.
Даже в лучшее, в смысле спокойной обстановки
в Малой Азии, время здесь не было четкого порядка
в администрировании и судопроизводстве. Периодом
сравнительно спокойной обстановки в Малой Азии было
время правления Вифинией Плиния Младшего. На де¬
ле в это время, как свидетельствуют письма Плиния 1 2,
в администрировании и судопроизводстве существовало
много путаницы и неясностей. В одних случаях законо¬
дательные предписания римских властей были безна¬
дежно устаревшими, в других — по ряду вопросов совер¬
шенно отсутствовали хотя бы какие-нибудь нормативные
положения. Много судебных и административных дел
решалось по аналогии. Особенная путаница существова¬
ла в определении прав разных групп населения. Все это
создавало благоприятные условия для злоупотреблений
со стороны римских чиновников. Ярким примером этому
является деятельность бывших правителей Вифинии
Юлия Басса и Варена, хотя впоследствии и оправдан¬
ных римским судом. И подобное имело место в области,
усеянной городами с греческим населением, стоявшей на
довольно высоком уровне общественной жизни. Особен*
1 См. О. G. I S., 519.
2 См. Epist., 29, 30, 31. 32, 56, 57.
142

введение римскими властями резкого различия между
римскими гражданами, которые здесь появились в роли
колонистов, военных поселенцев, торговцев, ростовщи¬
ков, чиновников, и местным населением.
Римские граждане назывались здесь огхатодооо&Яе;—
vssC P'oujxaioi («достойные римляне»)- Несмотря на ма¬
лочисленность, их мнение приравнивалось к мнению
совета и народа, а, по существу, оно было решающим,
если иметь в виду, что роль оставшихся местных уч¬
реждений была сведена к театральной бутафории.
Особенно тяжелым бременем материального харак¬
тера для местного населения были многочисленные по¬
боры, кроме основных налогов. Очень часто с населения
собирались разные экстраординарные налоги и штрафы.
Насколько система штрафов была распространена и на¬
сколько она была обременительна, свидетельствует при¬
мер из жизни фригийского города Лагбе. Жители этого
города и, надо полагать, других городов, должны были
платить штрафы за порчу могилы некоего Аврелия Кра¬
тера в государственную казну, в казну города Кибиры и
местному арендатору1.
Жителей донимали сборами на постройку статуй им¬
ператорам и другим лицам, для посылки торжественных
посольств в Рим, контрибуциями. Так, например, соглас¬
но дошедшим до нашего времени источникам, жители
китойкии тюанолейтпв вынесли решение о постановке
статуи императору Тиберию Клавдию Германику2, ки-
тойкия гормоитенов поставила статую Тиборию Клав¬
дию Клейтиану за его заслуги и благо-расположение к
народу3.
Безусловно, что большинство подобных решений вы¬
носилось под давлением, и если взносы на возведение
этих статуй не представляли большой тяжести для за¬
житочной части жителей общины, то для беднейшей ее
части это было обременительно, независимо от того, из¬
готовлялись ли эти статуи за счет общественных средств
или собранных непосредственно у жителей.
О частных сборах контрибуций свидетельствует одна
из апамейоких надписей, относящихся примерно к 155 со-
1 См. С. В. I., № 102.
3 См. i. G. R. R., IV. МЬ 1332,
3 См. ТЗМ же, № 1343,
ИЗ

ду. В этой надписи рассказывается о том, что гимнаси-
арх города Апамей Тиберий Клавдий Граниан истратил
из своих личных средств 34000 денариев на покупку мас¬
ла для римнасиев и этим оказал значительную финансо¬
вую помощь городу. За это благодеяние в его честь был
учрежден особый фонд, проценты с которого шли на
уплату контрибуций1.
Население Малой Азии немало терпело от взяточни¬
ков, начиная с мелких чиновников. Видимо, эта язва
имела весьма широкое распространение, если о ней упо¬
минается даже в надписях. В одной из надписей2 рас¬
сказывается, что в связи с исключительно бесцеремон¬
ными вымогательствами одного из низших полицейских
чинов совет города Гиерополя вынужден был принять
специальное постановление, осуждавшее подобные по
ступки.
Население провинций, в том числе Малой Азии и та¬
кой ее области, как Фригия, терпело жестокие притесне¬
ния от солдат и командиров военных постов, которых
здесь было очень много. Это в первую очередь объясня¬
лось тем, что Фригия принадлежала к числу погранич¬
ных областей, представлявших собой передовой пост по
отношению к Парфии и Армении, с которыми Римская
империя в начале II века и в последующее время очень
часто враждовала и воевала. Многие гарнизоны стояли
здесь постоянно в связи с форпостным положением этих
районов и неспокойствием среди местного населения.
Многие военнослужащие-ветераны оседали здесь насов¬
сем, устраивались за счет местного населения. Об этом
свидетельствует большое количество надписей, состав¬
ленных от имени солдат и ветеранов. Из 10500 латин¬
ских надписей Фригии, дошедших до нашего времени,
545 принадлежат солдатам и ветеранам 3. В условиях
плохого обеспечения, особенно начиная со второй поло¬
вины II в., солдаты и ветераны очень часто занимались
самообеспечением за счет местного населения.
Чтобы представить условия жизни рядового трудя-
1 См. О. G. I. S., № 597.
2 Там же, № 597.
3 См. W. W. Ramsay. Cities and bishopris of Phrygia, II.
Oxford. 1897, M 296.
144

щег-ося населения той области Малой Азии, где заро¬
дился монтанизм, необходимо учесть уровень ее эконо¬
мического развития, общее экономическое положение
Римского государства к началу второй половины II века
и военно-политическую ситуацию в районах Малой Азии
к тому времени. Фригия принадлежала, в основном, к
числу внутренних областей Малой Азии. Это были без¬
водные, местами пригодные лишь для пастбищ, аграр¬
ные и отсталые области.
Ведущей фигурой хозяйственной жизни во Фригии и
соседних областях был мелкий -производитель, не отор¬
вавшийся от патриархальных фор.м ведения своего хо¬
зяйства. Об этом свидетельствуют надгробные памятни¬
ки, на которых даются изображения сельскохозяйствен¬
ных работ и различных орудий производства. На этих
памятниках сплошь и рядом даются изображения
упряжки из одного и двух волов и очень редко из четы¬
рех. Производительность и доходность такого хозяйства
была очень низкой. Беспрерывный рост налогового бре¬
мени и разгул ростовщичества ставили значительную
часть мелких производителей в очень тяжелое положе¬
ние. Они вынуждены были очень часто закладывать
свою землю как залог за ссуду. Об этом свидетельствует,
например, надпись II века из Аполлонии возле Теб.
В этой надписи дан перечень многих лиц, которые берут
ссуду под залог своей земли К Надписи свидетельствуют
о заложении целыми общинами городского типа своих
земель ростовщикам за полученную ссуду. Так в надпи¬
си карийского города Олима говорится, что он получил
ссуду от некоего Улиада сына Гекатомна в размере
7000 драхм под залог своих земельных владений. В слу¬
чае неуплаты процентов из полученной ссуды и невоз¬
вращения самой ссуды земли города переходят к вза-
имодавцу1 2 3.
Надписи свидетельствуют о том, что такие несостоя¬
тельные плательщики существовали, и не имея возмож¬
ности уплатить долг, они иногда шли на .своеобразные
преступления —похищение долговых документов. На¬
пример, в надписи из Лидии говорится, что Митрофан и
Флавиан, сыновья Филиппа, остались малолетними си*
1 См. L. et. ]. Robert (ed) (La Carie plateu de Tebai et ses en¬
virons). P., 1954.
3 См. В. С. H., 1922, ч, 1, стр. 120,
897-10
145

ротами. В их доме хранились списки пахарей и другие
записи. Видимо, среди них были и долговые записи, кото¬
рые вел их отец, занимая определенную должность в кч-
топкии— комарха или финансового чиновника. Восполь¬
зовавшись смертью Филиппа, девять человек, имевших
какие-то долги (в надписи сказано: будучи опутаны рос¬
товщиками) похитили эти записи из дома Филиппа К
Особенно резко положение рядового населения ухуд¬
шали тяжелые налоги, которые взимались с пахотной
земли, пастбищ, виноградников, оливковых садов, круп¬
ного и мелкого скота 1 2- Положение местного земледель¬
ческого населения ухудшалось тем, что лучшие земли
разными способами прибирали к своим рукам римские
колонисты, пользуясь своим господствующим положе¬
нием как представителей «римского народа» — верхов¬
ного собственника земли.
Подобные действия вызывали массовое разорение
мелкого производителя, превращали его в зависимого
труженика-колона. Этому, как замечает Шапо, способ¬
ствовало и то, что Фригия была настоящим центром до¬
менов Цезарей в Азии 3, которые создавались за счет зе¬
мель местного крестьянства. Мел;кое крестьянство Ма¬
лой Азии терпело от насильственных захватов земли, от
разбоев. Об этом свидетельствует наличие в деревнях
должности «стража границ». О том, что охрана границ
села не была формальной обязанностью, свидетельст¬
вует случай убийства «стражей границы». Об этом, на¬
пример, говорит эпитафия убитому грабителями страж¬
нику границ ликаонского села, расположенного у под¬
ножья Султандага 4. О том, что должность «стража гра¬
ниц»— орофюлаиа была связана с большим риском,
свидетельствует надпись из Чардака 5. В ней говорится
об установлении кенотафа орофюлаку, погибшему от
руки разбойников. В другой надписи рассказывается,
что тело убитого стражника было куда-то увезено. Род¬
ственники не могши его похоронить и вынуждены были
1 См. К. Buresch. Aus Ludien. Epigraphischgeographische
Reisefriitte. Leipzig, 1898, стр. 113.
2 См. А. Б. P а н о в и ч. Восточные провинции Римской империи.
М.—Л., стр. 39—40.
3 См. La province Romaine proconsulate d. Asie. Paris, 1904,
стр. 374.
4 См. L. Robert. Etudes Anatoliennes. Paris, 1937, cip. 96,
“ См. I. G., R. R., IV, № 886,

цева3,
ограничиться сооружением только кенотафа. Характер¬
но, что надписи в честь людей, занимавших эти долж¬
ности, встречаются только в таких областях, как Ликао-
ния, Писидия, Исаврия, Фригия, то есть в гарных райо¬
нах. Видимо, здесь жизнь была особенно неспокойна.
Жители многих деревень этих же районов строили в пре¬
делах своих владений специальные укрепленные башни
для укрытия на случай набега разбойников во время по¬
левых работ.
Каждая деревня с целью предотвращения захвата
своих земельных угодий ставила пограничные камни.
Но это не спасало рядовое население от беззакония и
насилий.
Утверждения Рамсея1 и Шапо2, а также М. Ростоз-
о процветании Апамеи, самого большого город¬
ского центра не только южной Фригии, но и соседних
областей, нельзя, по нашему мнению, расценивать как
свидетельство экономического процветания ^тих райо¬
нов, хотя бы потому, что эти авторы делают такой вы¬
вод, ссылаясь только на размеры поступивших налогов и
других сборов. Известно, что налоговая политика рим¬
ских императоров, особенно в периоды финансовых за¬
труднений, которые вызывались внешними и внутренни¬
ми осложнениями, как это имато место во второй поло¬
вине И века, проводилась без учета реальных возмож¬
ностей— уровня развития и доходности хозяйства, то
есть, она предполагала изъятие с населения1 всего, что
только возможно. А это, заметим, резко ухудшило мате¬
риальное положение рядового населения и было причи¬
ной хозяйственной деградаций этих районов, потому что
непосредственный свободный или полусвободный произ¬
водитель лишался всякой материальной заинтересован¬
ности в производстве. Вышеупомянутые авторы приво¬
дят данные о крупных суммах пожертвований на приоб¬
ретение, например, императорских статуй, расценивая
это как показатель экономического расцвета Апамеи и
окружающих районов. Но как свидетельствуют приве¬
денные ими же надписи, пожертвования давали только
1 См. Cities and bishoprics of Phrygia, II. Oxford. 1897, стр. 428.
2 См. La province Romaine proconsulate d. Asie. Paris, 1904,
стр. 541.
3 См. Studien zur Geschichte des romischen Kolonatcs. Leipzig,
1910, стр. 301.
10*
147

представители эксплуататорской верхушки, которые вы¬
качивали эти суммы под разными предлогами с местно¬
го трудового населения. Следовательно, если рассматри¬
вать упомянутые пожертвования с этой точки зрения, то
надо признать, что они были одной из причин ухудше¬
ния материального .положения рядового населения.
По оживленной экономической жизни Апамеи нельзя
делать выводов об экономическом процветании окру¬
жавших ее сельских районов и потому, что этот город,
начиная еще с персидской эпохи, развился как торгово¬
перевалочный пункт между приефратскими районами и
прибрежными городами Малой Азии и вообще районом
Эгейского моря. В императорский период римского гос¬
подства в этих районах Алиме я продолжала оставаться
городом торговцев, ростовщиков и римских военных и
гражданских служащих. Безусловно, своей деятель¬
ностью и своими достатками это население содействова¬
ло и создавало видимость экономического процветания
этого города, но за счет рядового трудящегося населе¬
ния окружающих районов, с которого выжимали под
разными видами и предлогами всевозможные мате¬
риальные средства. Ведь известно, что ни торговцы, ни
ростовщики, и в том числе представители римской адми¬
нистрации, которые были очень далеки от стимулирова¬
ния и разумной организации производства и занимались
в основном сбором разных налогов, ни в какой мере не
содействовали поднятию производительных сил окру¬
жавших Апамею районов.
Следовательно, Апамея была просто искусственным
наростом на худом теле этих районов. Вообще убеди¬
тельность всяких утверждений об экономическом про¬
цветании Малой Азии, в частности ее городов, в импера¬
торский период даже в лучшие времена империи (в пер¬
вой половине II века) очень тускнеет, если их рассмат¬
ривать в свете переписки Плиния Младшего с Траяном.
Что, например, застает Плиний в наиболее известных
городах вверенной ему провинции Вифинии? В Пруссе1
в полную негодность пришли общественные бани, и го¬
род, чтобы их отремонтировать, начал накоплять сред¬
ства за счет экономии на покупке благовонного масла.
Город не имел в наличии даже средств, чтобы отремон-
тировать такой незначительный объект, как бани.
1 См. Epist., 23, 24.
149

В городе Никомедии [, столице провинции, не было
порядочного водопровода. Такое же положение было
в Синопе1 2. Несмотря на пристрастие греческого населе¬
ния малоазиатских городов к строительству зрелищных
зданий, город Никея оказался не в состоянии довести до
конца строительство театра 3.
Переписка Плиния с Траяном свидетельствует о том,
что даже в начале II века, то есть в начале относитель¬
ной стабилизации хозяйственной и политической жизни
империи, ее экономическое положение было далеко не
блестящим. Ведь основным мотивом писем, носвиплен¬
ных финансовым вопросам, является неизменное беспо¬
койство о бережливости и экономии средств, о поисках
новых источников доходов 4.
В дополнение ко всем притеснениям и ограничениям
присоединилось пренебрежительное отношение к мест¬
ному населению со стороны представителей народа-за-
воевателя, правительственных чиновников.
Они систематически третировали фригийское населе¬
ние как «варваров», как «презренное отродье», достой¬
ное только рабства. В устах представителей римского
официального общества фригиец был синонимом варва¬
ра, на которого можно повлиять только побоями. Пре¬
зрительное отношение к фригийцам вошло в пословицы.
Так, например, еще Цицерон в речи «В защиту Флакка»
цитирует поговорку „Phr^gem plagis fieri solere melior
em“5.
Главное действующее лицо рассказа Филострата
«Vita Apolloni», говоря о фригийцах и соседних с ними
народностях, заявляет, что «эти народы, как и все вар¬
вары, находясь под чужой властью, не видят позора
в рабстве»6. Устами своего литературного персонажа
Филострат высказывал, видимо, общераспространенное
в определенных кругах римского общества мнение об
отсутствии человеческого достоинства у фригийцев. Да¬
же Юстин, один из ведущих идеологов ортодоксального
1 См. Epist., 37, 38.
3 См. Epist., 90, 91.
3 См. Epist., 39, 40.
4 См. Enfst., II, 43. 44.
5 См. VIII, 65.
6 См. „Vita Apolloni", VIII, 7, 42.
149

христианства, которое устами предполагаемого апостола
Павла заявило, что «нет ни эллина, ни Иудея.., варвара
Скифа, раба», что все они равные, пренебрежительно
относился к фригийцам, хотя среди них было немало
христиан, его единоверцев. В «Диалоге с Трифоном
иудеем» Юстин заявляет: «Мы не презренное отродье,
не варварское племя, не какие-нибудь карийцы или фри-
дийцы» 1. Безусловно, это презрительное отношение за¬
воевателей к местному трудовому населению вызывало
озлобленность и недовольство — желание хотя бы при
помощи фантазии, которая в тех условиях могла быть
только религиозной, преодолеть эти унижения. Ведь на¬
селение Фригии, если не все, то наиболее мыслящая его
часть из трудовых прослоек, понимала, что причинами
их отсталости были очень низкий уровень развития хо¬
зяйства, гнет, бесправие. Равнодушие и своеобразная
отрешенность были проявлением враждебности к со¬
циальному угнетению и отчаяния, порожденного невоз¬
можностью преодолеть это угнетение собственными си¬
лами.
Господствующий класс страны-завоевателя изобра¬
жал отсталость фригийцев как врожденные качества
для того, чтобы оправдать все жестокости и насилия над
фригийскими и другими порабощенными народами. Раз
фригийцы — бесчувственные варвары, не имеющие чув¬
ства человеческого достоинства, следовательно, по отно¬
шению к ним все возможно. Такова действительная по¬
доплека пренебрежительного отношения римских рабо¬
владельцев к порабощенным народам, в данном слу¬
чае — к фригийцам.
Начиная со второй половины II века положение тру¬
дящегося населения империи в целом резко ухудшилось
в связи с наступившей новой, еще более жестокой, вол¬
ной кризиса всей системы римского рабовладельческого
общества 2, внешним выражением которого было резкое
оскудение государственной казны, дальнейшее ослабле¬
ние военного могущества Римского государства.
1 См .Dial cum Tryph", 99. 4.
2 Вопрос о наступлении кризиса римского рабовладельческого
общества начиная со второй половины II века и о его дальнейшем
развитии обстоятельно освещен в труде Е. М. Ш т а е р м а н. «Кризис
рабовладельческого строя в Западных провинциях Римской импе¬
рии». М.—Л., 1957.
150

Каз известно, правление Марка Аврелия ознамено¬
валось усиленным наступлением на римские владения
многочисленных «варварских» народов, что и было по¬
казателем ослабления военной мощи Римского государ¬
ства. Тяжелые войны на Востоке и Западе потребовали
громадных средств. Государственная казна была пол¬
ностью опустошена.
Как рассказывает Юлий Капитолин, Марк Аврелий
истощил «...на эту войну (речь идет о войне с маркома-
нами — П. К.) всю свою казну... На форуме божествен¬
ного Траяна он устроил аукцион принадлежавших импе¬
ратору предметов роскоши: он продал золотые, хру¬
стальные, мурриновые бокалы, императорские сосуды,
шелковую золоченую одежду жены, даже драгоценные
камни, которые он нашел в большом количестве в по¬
тайной сокровищнице Адриана»
Заверение Капитолина о том, что MapiK Аврелий «да¬
же не подумал требовать от провинциалов каких-нибудь
чрезвычайных поборов»1 2 вызывает серьезное недоверие.
Скорее всeft>- римское правительство, прежде чем выбро¬
сить на аукцион императорские ценности для наема сол¬
дат, постаралось вытянуть все возможное с подданых
провинций, так как Италия в то время переживала тя¬
желый хозяйственный упадок и обнищание. Это потяну¬
ло за собой резкое увеличение налогов и ухудшение по¬
ложения трудовых прослоек населения. Надо полагать,
эго коснулось в первую очередь областей Малой Азии,
которые были сопредельными с восточным театром воен¬
ных действий.
Кстати заметим, что Юго-Восточные районы Малой
Азии О'чень длительное время были, по существу, или
прифронтовыми районами или районами военных дей¬
ствий, начиная еще со времени походов М. Краееа
(53 год до н. э.) и М. Антония (38—33 г. до н. э.) про¬
тив Парфии и ее союзников. Передвижение крупных
военных соединений и военные действия в этих районах
проводились в правление Октавиана (30 до н. э.— 14
н. э.) в связи с борьбой за Армению. Военные действия
на восточных границах Малой Азии велись при Тиберии,
начиная с 34 года, Клавдии (41—54 гг.) и во время прав-
ления Нерона (54—68 гг.).
1 См. S. Н. А., XVII, 4,
2 Там же.
151

Во время правления Флавиев (69—96 гг.) военные
действия в этих районах несколько приутихли, но во
время правления Траяна (98—117 гг.) военная обста¬
новка здесь опять возобновляется. После окончания да-
кийской войны в 106 году Траян начал подготовлять по¬
ход против парфян, который осуществился между 113- *
117 гг. В этой войне Юго-Восточные области Малой
Азии, в том числе и Фригия, должны были играть роль
тыловой территории и в основном обеспечивать войска,
учитывая отдаленность театра военных действий от дру¬
гих районов страны. В правление Адриана и Антонина
Пия в этих районах господствовало относительное спо¬
койствие, но в 161 году в начале правления Марка Авре¬
лия опять вспыхнула война с Парфией, и Юго-Восточ¬
ные области Малой Азии снова превратились в ближай¬
ший тыл. В дополнение к бедствиям, связанным с воен¬
ными действиями, в этих районах разгорелась междо¬
усобная война в связи с попыткой Авидия Кассия, пра¬
вителя Сирии, граничившей с Юго-Восточными района¬
ми Малой Азии, в частности Южной Фригией* захватить
императорскую власть (175 год).
Ухудшению положения населения Восточных провин¬
ций способствовал страшный мор, занесенный в Рим1 и
в Северо-Западные провинции с того же Востока. Бес¬
помощность перед этим бедствием очень сильно травми¬
ровала психику рядового суеверного населения, в том
числе и последователей христианства, подогревая апо¬
калиптическую легенду о скором конце мира.
Беспрерывные войны, эпидемия, выступление узурпа¬
торов вызывали общее расстройство в стране, нарушали
поддержание хотя бы элементарной законности. Такое
положение использовали представители имущей вер¬
хушки для увеличения своих богатств путем насилий и
грабежа. На это намекает биограф узурпатора Авидия
Кассия, приводя выдержку из письма последнего, в ко¬
тором сообщается, что его решение восстать против
Марка Аврелия было вызвано тем, что по вине импера¬
тора государство стало добычей богатых. Возможно, это
вымысел биографа с целью оправдания узурпаторских
действий Кассия2.
1 S. Н. А. XIII, 1-6.
2 См. там же, Avid, Cass., 14,
152

Во само упоминание о том, что государство стало
добычей богатых, видимо, не вымысел. Это был реаль¬
ный факт, приспособ ленный биографом Авидия Кассия
для облагораживания своего ге|роя.
С углублением кризиса, который в конце II века на¬
шел свое яркое выражение в дальнейшем ухудшении
внеш.неполитичеакого положения Римской империи и
в гражданской войне после смерти Каммода в 192 году,
в частности в связи с борьбой Септимия Севера с Пес-
цением Нигером, положение рядового населения Малой
Азии еще больше ухудшилось. В условиях военных дей¬
ствий в Юго-Восточных районах Малой Азии и на смеж¬
ных с ними территориях, которые приводили к наруше¬
нию элементарной законности, местное население сильно
страдало от многочисленных поборов и грабежей, выби¬
вавших его иногда из колеи сколько-нибудь нормальной
хозяйственной деятельности.
Разгул грабежей и поборов особенно усилился в пе¬
риод жестокого кризиса III века, развернувшегося с
особой силой после смерти последнего Севера Алек¬
сандра—в 235 году. Об этом свидетельствует одна из
жалоб III века, составленная жителями арагвенской об¬
щины на имя императора Филиппа (244—249 гг.) через
некоего Аврелия Электа. В жалобе говорится, что его
авторы, то есть колоны императорского имения арагвен¬
ской общины, «угнетаемы сверх вообразимой меры» и
являются объектом вымогательства1.
«Живя в глубине страны...,— говорится дальше в жа¬
лобе,—мы теперь терпим бедствия, несовместимые с ва¬
шими счастливейшими временами. Нас притесняют те,
которые будучи посланы в Аппианский округ, уклоня¬
ются от больших дорог, к тому же солдаты и вельможи
из правящих в городе и ваши цезарианцы 2, прибываю¬
щие сюда, отклонившись от проезжих дорог, оторвав нас
от работ и разыскивая наших рабочих волов, выиски¬
вают то, что им не следует, и выходит, что мы угнете¬
ны и терпим немалую обиду». Из текста жалобы видно,
что даже правительство было не в силах унять вымога¬
телей. В пункте четвертом этой жалобы указывается,
что они, жалобщики, уже писали об этом императору, и
1 См. О. О. I. S., № 519.
2 Сборщики налогов.
153

Приводится текст его резолюции, которая гласила: «То,
о чем вы жаловались в прошения, я поручил пресиду
проверить; он примет меры, чтобы не было нужды в жа¬
лобах». Но в пункте пятом жалобщики пишут: «...От ре¬
золюции этой нам не было никакой пользы и нам в де¬
ревне приходится платить, что с нас причитается, и к
нам являются какие-то люди, вопреки справедливости
попирающие нас ногами...» К Заметим, что в данном слу¬
чае речь идет о колонах императорского имения, притес¬
нять которых в нормальных условиях жизни страны мог
решиться не каждый чиновник. Правда, жалоба араг-
венских колонов, вопреки их утверждению, относится не
к «блаженным временам», а к периоду тяжелого кризи¬
са для Римского рабовладельческого государства, но
даже при коррективах на обстановку в стране и время,
общая картина условий жизни трудящегося населения
Фригии была довольно мрачной.
Низкий уровень развития хозяйства, жестокая, удво¬
енная эксплуатация со стороны «своих» эксплуататоров
и римских поработителей, .моральное унижение создава¬
ли безвыходно тяжелые условия жизни для населения
Фригии и других областей.
Безусловно, часть трудящихся Фригии, как и других
областей Малой Азии, пытались вести действенную,
реальную борьбу против эксплуатации и бесправия.
Важную роль в организации пассивных форм борьбы
трудящихся за улучшение своего положения, и даже ак¬
тивных выступлений, о которых, к сожалению, мы очень
мало знаем, играли многочисленные профессиональные
объединения — коллегии. Соответственно с «духом вре¬
мени» все они имели прежде всего религиозную окраску.
Коллегии были организаторами своеобразных «забасто¬
вок», которые проявлялись в уходе с места работы, а
также в открытых выступлениях наемных рабочих. Об
одной из та(ких забастовок рассказывается в надписи из
Магнезии, которая датируется концом II века1 2.
В начале текста, к сожалению, очень попорченном,
идет речь, видимо, о .нарушении соглашения, которое и
было причиной выступления. В следующей, хорошо со¬
хранившейся, части текста говорится:
1 О. G. I. S., № 519.
2 «Античный способ производства в источниках». Сборник. Л.,
1933, № 709.
154

«...Так что иногда случается, что народ производит бес¬
порядок и смуту вследствие дерзновенных дурных ‘речей
хлебопеков во время волнений на рынке; за это их сле¬
довало привлечь к уголовной ответственности. Но так
как интересы народа надо ставить выше чем., их нака¬
зать, я решил образумить настоящим декретом.
Посему я запрещаю хлебопекам организовываться
в гетерию (коллегию), ни быть зачинщиками в дерзно¬
вении (приказываю) всячески повиноваться распоряже¬
ниям, имеющим в виду общественную пользу, и неукос¬
нительно представлять городу необходимую работу (по
выпечке хлеба)». Дальше дается изложение угроз за
неповиновение.
О частых мятежах свидетельствуют надписи из Эфе¬
са, Пергама (середина II века). О них упоминается
в «Родосской речи» и в речи под названием «О насту¬
пившем в Никее согласии вследствие прекращения мя¬
тежа» Диона Хризостома1.
Но, как известно, эта борьба всегда в то время кон¬
чалась поражением трудящихся. Не имея возможности
собственными силами избавиться от порабощения и уг¬
нетения, социально обездоленная часть населения Ма¬
лой Азии искала обманной отрады в религиозном забве¬
нии, например, в культе Кибелы и Аттиса. Надо пола¬
гать, что эта религия, как и другие языческие религии,
все же не давала выхода их отчаянию и недовольству.
Поэтому не случайно христианство в его первона¬
чальной редакции раньше всего распространилось в Ма¬
лой Азии, о чем свидетельствует текст «Откровения
Иоанна». Безусловно, что Фригия не составляла исклю¬
чения. Как уже было указано, первоначальное христиан¬
ство, пусть в обманчивой, иллюзорной форме, все же да*
вало выход возмущению социально обездоленной части
своих последователей против существовавшего и давив¬
шего их общественного строя 2. Оно призывало их даже к
определенной форме борьбы против несправедливого мира.
Нападая на «вавилонскую блудницу» Рим, автор
«Откровения Иоанна» призывает отойти от нее, чтобы
не участвовать в грехах ее и не подвергнуться язвам ее3.
1 См. XXXIX.
2 Откровение Иоанна, XVIII, 2, 3, 6, 7.
3 Там же, 4.
155

Раннее христианство призывало своих последователей к
самоизоляции от окружавшей их действительности. Это
уже была своеобразно конкретная форма борьбы и про¬
явления недовольства против жестокостей рабовладель¬
ческого строя, хотя она и не давала положительных ре¬
зультатов, не улучшала условий жизни этой части после¬
дователей христианства. В конечном итоге она давала
даже совершенно противоположные результаты. Отвле¬
кая своих последователей от активных форм борьбы
против существовавшего строя, первоначальное хри¬
стианство косвенно содействовало его сохранению.
О р г а н из а ц и я п ерво н ач ал ь н ого х рис ти а нс тв а та кж е
несколько отвлекала его последователей от неприятно¬
стей окружавшей их действительности, давала выход не¬
довольству против имущественного и правового неравен¬
ства и возможность хотя бы на протяжении краткого
времени среди своих единомышленников во время собра¬
ний, трапез, «вечеров любви» почувствовать себя рав¬
ным с присутствующими. Ведь эти, по словам Цельса,
«домашние рабы, простолюдины, шерстобитчики, сапож¬
ники, валяльщики и даже самые грубые мужланы»1 и
«наиболее невежественные люди и легковерные женщи¬
ны»2, как именует первохристиан Минуций Феликс,—
также имели человеческую гордость и самолюбие.
Раннее христианство впервые сделало идею, правда,
отрицательного равенства перед богом массовой идеей.
На это указывает Ф. Энгельс. «В христианстве впервые
было выражено отрицательное равенство перед богом
всех людей как грешников»3. Выражение этого равен¬
ства «...вытекало из роли христианста, как религии ра¬
бов, изгнанников, отверженных, гонимых, угнетенных. С
победой христианства этот момент отступил на задний
план»4. Эта иллюзорная идея была фантастическим от¬
ражением стремления обездоленной части населения
Рнмокото государства к действительному имущественно¬
му и правовому равенству. Более того, она в какой-то
степени и в своеобразной форме, в частности в религиоз¬
1 А. Ран о вич. Античные критики христианства. М., 1935,
стр. 44—45.
2 Там же, стр. 19.
3 Ф. Энгельс. Анти-Дюринг, стр. 323—324^
4 Там же. * '
156

ной деятельности в пределах общины, даже осуществля¬
лась. Место каждого члена общины, на словах, конечно,
определялось даром (харизмой) святого духа, в дей¬
ствительности — его способностями в области религиоз¬
ной деятельности.
Раннехристианские общины не имели четко органи¬
зованного клира, тем более такого, который бы отделял¬
ся от рядовой массы верующих. Деятельностью общин
руководили все те, кто имел дар (харизму) апостолы,
пророки. Их значение и роль определялись личными ка¬
чествами. Следовательно, каждый член общины, будь он
раб или свободный, если обладал нужными личными ка¬
чествами, мог играть роль руководителя. Это подтверж¬
дается тем, что в легендарном описке первых римских
«епископов», а вернее руководителей римской общины,
встречаются рабские имена — Эварист, Аникет, Элевтер
и другие1.
Раннее христианство давало своим последователям
наибольшее мнимое утешение, проповедуя близкий ко¬
нец мира, расправу над носителем несправедливости —
Римским государством, его господствующим классом,
надежду на скорое освобождение при помощи небесного
спасителя. Это больше всего импонировало настроениям
гонимых и угнетенных, их желаниям возможно быстрее
осуществить эти чаяния. Мы уже приводили выдержки
из «Откровения Иоанна», которые свидетельствуют о
том, что его автор с наслаждением рисует картины же¬
стокой расправы с «великой блудницей», «матерью мер¬
зостей земных», «жилищем бесов», которая «яростным
вином блудодеяния своего... напоила все народы»2.
«Воздайте ей так, — призывает он, — как и она воз¬
дала вам, и вдвое воздайте ей по делам ея... Сколько
славилась она и раокошествовала, столько воздайте ей
мучений и горестей»3. Правда, эта борьба изображается
фантастически, ее орудием выставляются небесные си¬
лы, но вместе с тем ни у кого нет сомнения в том, что
ненависть ранних христиан, нашедшая свое выражение
в этих апокалиптических картинах расправы с «вавилон¬
ской блудницей», направлена против реально существо¬
вавшей жестокой власти Рима. Она была направлена
1 См. I г I п е о s. Contr. omn. haer., Ill, 3.
2 См. гл. XVIII, 2.
3 Там же, 6, 7.
157

против «купцов земных, разбогатевших от великой рос¬
коши ее» 1.
Таким образом, идеология первоначального христи¬
анства была насквозь проникнута ненавистью к сущест¬
вовавшему общественному строю, жаждой мести угне¬
тателям.
Безусловно, как было уже отмечено, поскольку этот
протест выражался в реакционной религиозной форме,
которая направляла его в пассивное русло и призывала
носителей этого протеста возлагать все надежды на
«небесного спасителя», отвлекая их от реальной борьбы
за улучшение своих условий жизни, то естественно, что
он не мог дать реальных положительных результатов.
Но к середине II века христианство не только пере¬
стало (пусть в пассивной и фантастической форме) вы¬
ражать недовольство и стремления «страждущих и нуж¬
дающихся», а само превратилось в орудие духовного за¬
кабаления.
В предыдущей главе было показано, что начиная с
начала II века христианство усиленно оформлялось как
самостоятельное религиозное течение, все больше и
больше отрываясь от иудаизма. Оно создавало, безус¬
ловно, иапользуя старозаветные писания, свою догмати¬
ку, миф о предполагаемом Иисусе Христе, организацию.
Причем, идеология оформлявшегося христианства ре¬
дактировалась в прямо противоположном настроениям
обездоленной части христиан направлении. Ее основы
очень четко сформулированы уже в «Посланиях апосто¬
ла Павла». Характерной особенностью взглядов на от¬
ношение к существовавшему общественному строю, ко¬
торые пронизывают все «послания», становится ярко
выраженный социальный консерватизм, проповедь само¬
отречения во имя бога, проповедь неверия в свои силы,
непротивление и послушание.
К тому же надо отметить, что если в тех же «Посла¬
ниях апостола Павла» еще встречаются идеи раннего
христианства по вопросу о равенстве в боге и остатки
первохристианского «демократизма», то проповедь нена¬
висти против «вавилонской блудницы» и «любодейст¬
вующих царей земных» и разбогатевших «купцов зем¬
ных» совсем исчезает. Здесь уже исключительно после-
1 Откровение Иоанна, 18, 3.
158

допательио проводятся идеи, направленные на полное
выхолащивание у последователей христианства всякой
мысли о недовольстве и протесте против жестокостей
общественной жизни того времени.
Автор «Послания к римлянам» советует своим едино¬
верцам: «...нс высокомудрствуйте, но последуйте сми¬
ренным; не мечтайте о себе; никому не воздавайте злом
за ало..., не мстите за себя»1. «Каждый оставайся в том
I n а 111111, в котором призван»2.
Особенно мново внимания, как было показано, уде¬
ляется в «Посланиях» внушению рабам покорности и
смирения. Мели в более ранних посланиях обращение к
рабам звучит как призыв, то в более поздних оно звучит
как приказ. «Рабы под игом находящиеся должны почи¬
тать господ своих достойными всякой чести»3. Если Be-
дунщм идеен проповедей порвохристиан была ненависть
к Римскому государству, то христианство II века высту¬
пает за примирение с ним. Более того, оно призывает
своих последователен покориться ему, его чиновникам.
«Исяклч душа да будет покорна высшим властям: ибо
нет власти не от бога, существующие же власти от бога
установлены. Посему противящийся власти противится
божию установлению: а противящиеся сами навлекутна
с< Оя осуждение»4 5. Представители римской власти, на¬
чальники объявляются «божьими слугами». Христиан¬
ство призывает «и подати платить», и «отдавать кесаре¬
во кесарю» G.
Не ограничиваясь увещеваниями и призывами к при¬
мирению с Римским государством и к покорности ему,
представители руководящей верхушки христианских об¬
щин, начиная с 20-х годов II века, делают практические
шаги, направленные на установление союза с Римским
государством. Они обращаются к римским императорам
со специальными апологиями, в которых пытаются дока¬
зать им, что христианство не только не вредно, а весьма
полезно для государства.
1 Послание к римлянам, XII, 16, 17, 19.
2 Первое послание к коринфянам, VII, 20.
3 Послание к Тимофею, VI, 1.
4 Послание к римлянам, XIII, 1—3.
5 Послание к римлянам, XIII, 4—6.
159

С такой апологией обращается к .императору Адриа¬
ну во время его .пребывания в Афинах (125—126 гг.) та¬
мошний епископ Кондрат
С такой же апологией обращается другой представи¬
тель христианской верхушки Аристид к императору Ан¬
тонину Пию (138—161 гг.) 1 2.
Особенно настойчиво доказывал полезность христиан¬
ства для Римского государства виднейший апологет хри¬
стианства половины II века Юстин (родился в начале
второго века и был казнен между 163—167 гг.). Около
150 года Юстин написал сочинение под названием «Апо¬
логия» в двух частях.
В «Первой Апологии» он доказывает безоснователь¬
ность репрессий против христианства со стороны рим¬
ского правительства. Юстин настойчиво подчеркивает
политическую благонадежность христиан и напоминает
о помощи, которую христиане фактически оказывали го¬
сударственной власти в деле охраны рабовладельческо¬
го строя. «В отношении общественного спокойствия,—
писал Юстин, обращаясь к представителям римской
власти, — мы вам особенно полезны... Из страха перед
вашими законами и карами люди стараются скрывать
свои преступления, но они делают их, так как знают, что
вы тоже люди и вас можно обмануть. А если бы они
были уверены в том, что от бога ничего нельзя скрыть,
не только никакого поступка, но даже намерения, то, по
крайней мере, из страха наказаний старались бы жить
добродетельно,— с этим и вы должны согласиться»3.
С «Посольством (или прошением) в защиту хри¬
стиан» обращается в 174—178 гг. к императору Марку
Аврелию и его сыну Ком моду Афинашр Афинский1.
Свою апологию Афинагор начинает заискивающей жа¬
лобой. Он высказывает возмущение тем положением,
в котором находятся христиане при таком отличающем¬
ся душевной мягкостью императоре. Дальше он указы¬
вает, что благодаря доброте императора все города (ав¬
тор имеет в виду города Римской империи) и их рели¬
гии пользуются равными правами перед законом. Всем
народам (империи) разрешено жить согласно их зако¬
нам и религии. Только христиане, несмотря на соблюде¬
ние ими законов империи, являются единственными
1 Фрагменты из сочинений апологетов: Юстина, Татиана, Афина-
гора и др. помещены в VI томе Patrologiae. J.-P. Migne. Scries
Greco-Latine.
2 H. E., IV, 3.
3 Там же,
160

людьми, которые» подвергаются преследованиям за их
мгроинпия. Афинагор указывает, что самым невыноси¬
мым ()Гт1111гц||г\1 для христиан является обвинение
И безбожии.
Гели хрнс 1 иане, пишет он, виновны в безбожии, то
и пом |о,| ж нм Ом и. обвинены и философы. Этим самым
он намекай г на философские занятия самосо Марка Ав¬
релия. Христине, продолжает Афинагор, признают тог
высший дух, ней и 1.п м ы и, бесстрастный, непостижимый
paiyMy, коiорый является последним словом философии.
,i led» мы видим попытку, причем не безоснователь¬
ную, подчеркнуть снизь христианства с вульгаризиро¬
ванной идеалистической античной философией, которая,
как указывал Энгельс, была одним из идеологических
истчникои христианства.
Дальше Афинагор, теряя чувство меры, восхваляет
идею о наследственности императорской власти, чтобы
снискать благосклонность главным образом у Коммода,
наследника Марка Аврелия и его соправителя со 176 го¬
да. Он уверяет императора, что молитвы христиан обе¬
спечат престолонаследие его сыну Ком.моду, что хри¬
стиане молятся за него и за то, чтобы престол перехо¬
дил от отца к сыну, чтобы империя постоянно обогаща¬
лась новыми приобретениями, распространяясь на всю
вселенную.
О апологией к Марку Аврелию обращался и Мели-
гоп, епископ Сардский. Стремясь завоевать благосклон¬
ность императоров по отношению к христианству, он на¬
перед оправдывал все их насилия и несправедливости,
заявляя, что император не может дать несправедливого
распоряжения. Мелитон именует христианство молочной
сестрой империи, правда, объясняя близость между ни¬
ми только формальными признаками — одновременным
появлением.
В принципе Мелитон был прав; но вскрыть более
глубокую связь даже между переходом господствующего
класса Римского государства к новой форме политиче¬
ской организации — империи, то есть к единоличной
форме управления страной — военной диктатуре, и воз¬
никновением христианства он или не мог или не желал,
хотя такая связь между этими общественными явления¬
ми, как известно, существовала не только во времени.
897—11
161

Эта связь вытекала из самой закономерности развития
римского рабовладельческого общества.
Ведь смена реопубликанского политического строя
императорским и возникновение христианства, вытес¬
нившего со временем все языческие религии этого госу¬
дарства, произошли почти в одно и то же время^ не слу¬
чайно. Оба эти события были обусловлены одной причи¬
ной— крайним обострением классовых противоречии
в римском рабовладельческом обществе. Этю требовало
реорганизации политической и идеологической надстрой¬
ки, чтобы защищать рабовладение— основной источник
обогащения господствующей верхушки. Поэтому в об¬
ласти политической организации осуществляется пере¬
ход от республиканской формы управления к военно¬
бюрократической диктатуре, способной к более эффек¬
тивной борьбе против оппозиционных и революционных
выступлений.
Изменения в области идеологической проявились
в возникновении нового религиозного течения — хри¬
стианства, которое в ходе своего развития было несрав¬
ненно лучше, чем язычество, приспособлено к поддерж¬
ке рабовладельческого строя.
Если имущая часть последователей христианства бы¬
ла заинтересована в сохранении рабовладельческого
строя, то этого нельзя сказать про эксплуатируемую
часть христиан.
К началу второй половины II века в христианстве
исчезает то равенство между членами христианских об¬
щин, в смысле социальной принадлежности и участия
в религиозных делах общины, которое было характерно
для первоначального христианства. Мы уже отмечали,
что к этому времени среди последователей христианства
было много представителей имущей части населения.
Это, безусловно, нарушало равенство и единство в хри¬
стианских общинах, создавало условия для разделения
христиан на бедняков и богачей. Нарушению первона¬
чального равенства и единства в пределах общины со¬
действовало образование клира. Превращение христиан¬
ства в самостоятельное религиозное течение, которое
претендовало на роль мировой религии, разработка до¬
вольно сложной догматики, ее распространение и от¬
стаивание требовали создания постоянно действующего
церковного аппарата. К этому надо прибавить усложне-
162

миг \uHirirTnoiiiiori жизни христианских общин. Поэтому,
ничтин п> второй четверти II века, христианство осо-
б. inn) усиленно создает свою организацию, причем под
монархическим iipiiiiuinnoM. Процесс образования монар¬
хически'-о клира нашел яркое отражение в целой группе
ир<hi ни- iriinii представителей руководящей верхушки
• риг I iiaih’Mi \ общин первой четверти II века, в часпг-
ИПГМ1 м иоглаиичх Климента Римского1, Игнатия А.нтио-
\ I III М И II
ПГ|р;моман11с церковно™ клира прежде всего было
г I и 11; 11111 г 11 paiiiiMciMieM, а потом и полным запрещением,
и ч I г и.инг I и так называемых апостолов, пророков и
\ I мгр;к и-пнем власти он исколов. Надо полагать, что
г п и г к I ни и сначала избирались из среды пресвитеров, ко-
icpuc Mi.iit ()ч1 и мл и административные функции. В веде¬
нии епископов находились дела по оказанию мате¬
риал!.imii помощи членам общины и они занимались
I а к же другими вопросами материального характера.
11ол1, »унс1. гем, что в их руках были главные рычаги
ни iiviMinv гм общины, епшекоаш стремились закрепить
и собою всю полноту власти путем подведения под нее
канонической базы. »гу за чачу и решала, главным обра¬
ти, I ;iк па и.гнаомая пастырская литература.
(чг»м.' и (»ва и и ю главенствующей роли cinnciKOinoe поовя-
niriio (иг lamiciiMo от повода лля ето написания) посла¬
ние предполагаемого Климента Римского к коринфянам.
Автор послании, стараясь обосновать незыблемость
власти епископа и его главенствующую роль в делах об¬
щины, особо подчеркивает ту версию, что епископы и
дьяконы были поставлены самими апостолами, следова¬
тельно, они не могут быть низложены смутьянами2.
Правда, поскольку послание Климента писалось
только в начале процесса создания постоянно действую¬
щего клира, то он в других главах своего послания до¬
пускает ряд исключений, которые были отголоском ран¬
не х р и с т и а нс к ого «д емок р а ти зм а ».
Процесс укрепления власти епископов происходил не
только в ко-ринфекой общине, но и в общинах других
районов Римской империи. Раньше всего главенствуют
тая роль епископов была закреплена в общинах Малой
Азии—на родине монтанизма, а также в Сирии. Об этом
1 См. Послание к коринфянам, гл. гл. 40» 44.
2 См, там. же, гл. 44/ ,
163
П*

свидетельствуют послания Игнатия Антиохийского к
эфесянам, магнезийцам, траллийцам, филадельфийцам
и смириянам. Ведущим мотивом этих послании является
прославление церковного клира и обоснование его гла-
венствующей роли. Игнатий, так же как и Климент Рим-
ский, пытается обосновать непререкаемо руководящую
роль епископов, пресвитеров и дьяконов ссылкой на то,
что они поставлены «изволением божьим» .
На этом основании он развивает тезис о необходи¬
мости повиновения епископу, как «самому богу» . Он не
только увещевает и призывает беспрекословно повино¬
ваться епископу, но и делает для непокорных устрашаю¬
щие выводы, повторяя несколько раз, что люди, не пови¬
нующиеся епископу, ставят себя вне церкви .
Таким образом, послания Игнатия свидетельствуют о
следующем этапе укрепления власти церковного клира,
особенно епископов.
Укрепление по существу монархической власти епис¬
копов сводило на нет самодеятельность рядовых членов
общины, закрывало перед ними путь к участию в руко¬
водстве ее жизнью, вносило резкое разделение верующих
на рядовую послушно-подневольную часть и руководят
щую верхушку.
' в этих условиях уничтожалось относительное равен¬
ство хотя бы в пределах общины. На словах оно сохра¬
нялось, но фактически исчезало, находя обоснование
в канонической литературе. В первом послании предпо¬
лагаемого апостола Павла к коринфянам прямо указы¬
вается, что «дары различны и служения различны и
действия различны» 4.
Имущественное и правовое неравенство окружающе¬
го мира, от которого ранние христиане находили убежи¬
ще хотя бы в пределах религиозной общины, среди своих
единоверцев, теперь проникло в общины, вызывая не¬
довольство социально-обездоленной части христиан.
Если учесть, что клир рекрутировался из имущей вер¬
хушки, то эта обездоленная часть христиан и рели
гиозной жизни попадала под иго тех же богачей, часто
своих «мирских» хозяев. Появившееся имущественное * 3 4Д Послание х филадельфийцам, 1.
' 2 Послание к траллийцам, 2; к магнезийцам, I.
3 Послание к т.ралдийцам,. 3, 7. . т
4 Послание (первое) к коринфяна1м, дЦ> ,'v Л?-
164

неравенство среди членов общин все больше и больше
одобрялось в канонической литературе. Если в «Посла¬
ниях апостола Павла» его одобряют, то в евангелиях и
«Деяниях апостолов» богатство, следовательно, имуще¬
ственное неравенство, восхваляется, хотя сохраняются
обращения к «страждуюшим» «угнетенным», «малень¬
ким ми'ра сего» и т. д. Обращение к общественным ни-
1нм никак не означает отрицание богатства и осужде¬
ние богачей. Это подтверждается тем. что во всех еван¬
гелиях, где идет речь о зажиточных лицах, они выводят¬
ся кшк люди справедливые.
В тех же евангелиях нет и напоминания о неспоавед-
л и пости получения богачами нетрудовых доходов. Ед-ин-
п нетто, что от них требуется, это благотворительность,
умеренность, скромность. Советы богачам о необходи¬
мости благотворительности рассыпаны во всех еванге¬
лиях. Тякой совет мы встречаем в евангелиях от Мат¬
фея: «Если хочешь быть совершенным. протай имение
гное и раздай нищим» (То есть, благотворительность
рекомендуется при условии, если дающий стремится к
совершенству). Этот же совет дается в евангелии от Лу¬
ки: «У ко^о из вас две одежды, отдяй неимущему»1 2.
Епгпгелие от Луки, по замечанию Р. Ю. Виппера, быв¬
шее своеобразным «...руководством для денежных лю-
icfi, образующих правящую группу в больших христиан¬
ских общинах...»3, одобряя их богатство, советует им:
«Ничего не требуйте более определенного вам» 4. то есть
проявляйте умеренность. «И если являете дп.бп-о тем,
кто вам делает добро, какая в том заслуга?» 5. В данном
случае автор советует им быть скромными, не зазна¬
ваться.
Идея одобрения богатства, которая переплетается с
советами о благодеянии, положена в основу многих
евангельских рассказов и притч. Она нашла свое отра¬
жение в рассказе о действиях Иисуса после того, как он
высказал сентенпию о том. что «удобнее верблюду прой¬
ти сквозь игольные ущи, нежели богатому войти в Цар¬
ство Божие». '
1 Евангелие от Матфея. ХТХ, 21.
2 Евангелие от Луки, ТП, 11.
3 Р. Ю. Виппер. Возникновение христианской литературы,
М.—Л., 1946, стр. 280. - ■.
4 Евангелие от Луки, TTI, 12. ;
5 Евангелие от Луки, VI, 33. '
f65

Совершив этот жест для утешения бедняков и нази¬
дания богачам, евангелист отправляет предполагаемого
Иисуса на пиршество к богатому мытарю Закхею, как
бы говоря, что симпатии божества на стороне именно
таких людей.
Краткое содержание этого рассказа следующее. Со¬
бытие происходит в Иерехоне. Начальник мытарей и
«человек богатый» по имени Закхей не имел возмож¬
ности увидеть Иисуса из-за своего малого роста, влез на
смоковницу. Иисус же, увидя его, сказал: «Закхей! Сой¬
ди скорее, ибо сегодня надобно мне быть у тебя в доме» 1.
Закхей поспешно слез с дерева и принял его радостно
в своем доме. Услышав ропот бывшего здесь населения
против посещения его, грешника, Иисусом, он, якобы,
заявил: «Господи! Половину имения.моего я отдам ни¬
щим и, если кого чем обидел, воздам вчетверо». Иисус
сказал ему: «Ныне пришло спасение дому сему» 2.
Лучшего оправдания богатству, при условии благо¬
творительности, нельзя и придумать.
Евангелии полностью одобряют богатство и богачей
и, по существу, осуждают бедняков под предлогом их не;
радивости.
Это нашло яркое отражение в притче о расчете бога¬
ча с рабами. В евангелии от Луки хозяин раздает рабам
мины серебра, в евангелии от Матфея—-таланты. Наи¬
большей популярностью эта притча пользуется в той
редакции, в которой она дана в евангелии от Матфея.
Согласно этой притче, господин, уезжая в чужую стра¬
ну, призвал рабов своих и поручил им имение свое.
Одному он дал пять талантов, другому—два, третьему—
один и тотчас отправился в путь.
Получивший пять талантов употребил их в дело, то
есть, как видно из последующего текста рассказа,
использовал эти деньги для ростовщических спе/раний и
нажил еще пять талантов. Второй раб, получивший два.
таланта, поступил также, а третий, получивший один та¬
лант* закопал его в землю. Вернувшись хозяин потребо¬
вал отчета и получил от первого и второго раба вдвое.
Третий раб со словами: «Господин! я знал тебяь что ты
человек жестокий, жнешь, где не ееяЛ, и собираешь, где
1 Евангелие от Луки, XIX, 5. .
2 Евангелие от Луки, XIX, 9. .

/к* рассыпал...»— возвратил хозяину тот же талант.
Устами хозяина евангелист одобряет деятельность пер¬
вых двух рабов, то есть ростовщичество, накопление
имущества. Третий раб и, надо полагать, в его лице
( му подобные бедняки, устами того же хозяина осуж¬
даются: «Итак, возьмите у него талант и дайте имею¬
щему десять талантов. Ибо всякому имеющему дается
п приумножается, а у неимеющего отнимается и то,
что есть» *.
В данном случае евангелист не только одобряет бо¬
гатство, находчивость при его накоплении и получении
нетрудовых доходов от «жатвы, где не сеял и сбора, где
не рассыпал», но популяризирует тот аргумент (лень
и нерадение), при помощи которого господствующий
класс всех времен и народов объяснял происхождение
бедности и возлагал вину за нее на тех же бедняков.
В словах «у неимущего отнимается и то, что имеет»
выносился приговор беднякам, на вечные времена за¬
крывался выход из бедности. Это не могло не вызвать
и\ недовольства. Ведь каждый бедняк, слушая подоб¬
ное поучение, понимал, что с пятью или даже двумя
талантами, если иметь в виду их покупательную стои¬
мость, еще можно было что-то сделать в смысле приоб¬
ретении новых талантов, но с одним талантом или не
имей никаких средств, добыть новые было невозможно.
Правда, проповедники христианства всегда утверждали,
что в этой, как и во многих других притчах, нужно ви¬
деть духовный смысл, что слова о «зарывании талантов
в землю» нужно понимать как неразумное использова¬
ние дарованных богом способностей. Верующей части
населения и сейчас очень трудно отказаться от такой точ¬
ки зрения на притчи, советы и наставления евангелий.
А между тем, если внимательно проанализировать рас¬
сказы и притчи евангелий от Матфея и Луки, сопостав¬
ляя их сданными других источников того времени об
условиях хозяйственной деятельности зажиточной вер¬
хушки христианских общин, формах эксплуатации рабов,
в частности о форме отпуска их на пекулий, то становится
ясно, что они отражают, правда своеобразно, реальные
явления повседневной жизни. Евангелия возникли в сре¬
де провинциальной части имущих христиан. А нам изве¬
стно, что первая и даже вторая половина II века, несмотря 11 Евангелие от Матфея, XXV, 14—29.
167

на приближение кризиса ©сей системы римского рабо¬
владельческого общества (который развернулся в III
веке), были временем значительного оживления эконо¬
мической жизни в провинциях. Евангелия от Матфея, и
особенно от Луки, говорят в форме притч и наставле¬
ний, пользуясь религиозным оборотом речи, о настоя¬
щих ростовщических операциях, об отпуске рабов на
пекулий при условии получения процента на сумму,
данную рабу для обзаведения хозяйством, о взыскании
с рабов полученных ими средств, наказании неисправ¬
ных. Эти вопросы подымаются в евангелии не случайно,
а с целью утверждения владельческого права предста¬
вителей господствующего класса. Автор «Евангелия от
Луки», зная, что господствующая верхушка, особенно
крупные рабовладельцы, которые в условиях деграда¬
ции рабовладельческого хозяйства, пытались увеличить
доходы при помощи самых разных ухищрений, не поль¬
зовались симпатиями своих подчиненных. Не имея воз¬
можности скрасить их деятельность перед современни¬
ками и жертвами этой деятельности, он вынужден вы¬
ставить их в качестве жестоких, но способных путем
проявления добродетелей и покаяния добиться спасе¬
ния.
Ярким свидетельством того, что к началу второй по¬
ловины II века христианство превратилось в проводни¬
ка взглядов и защитника интересов господствующего
класса рабовладельцев является тот факт, что в еван¬
гелиях нет ни единого слова сочувствия рабам. Рабы
делятся на верных и неверных, работящих и ленивых.
Единственно, чем раб заслуживает внимания, — его ис¬
полнительность.
Христианство к этому времени отказалось даже от
тех смягчающих взглядов на рабство, которые были за¬
имствованы пер в о христианством из римской стоической
философии, которую разрабатывали идеологи рабовла¬
дельцев. Даже в устах предполагаемого защитника
«страждущих и обремененных» раб это только рабочий
индивиду.м. Наставляя своих учеников в преданности
вере, Иисус, желая им сказать, что для этого от них
требуется самое крайнее напряжение без благодарности,
приводит пример из жизни рабов:
«Кто из вас имея раба пашущего или пасущего, по
возвращении его с поля, скажет ему: «пойди скорее, са¬
168

дись за стол?» Напротив, не окажет ли ему: «приготовь
мне поужинать и подпоясавшись служи мне, пока буду
гпъ и пить, и потом ешь и пей сам?
Станет ли он благодарить раба своего за то, что он
исполнил приказание? Не думаю. Так и вы, когда испол¬
ните все поведенное вам, говорите: «Мы рабы ничего не
стоящие потому, что должны были сделать»1.
Мысль о вечно бодрствующем рабе подчеркивается
и и ответе Иисуса Петру на вопрос, как должно гото¬
виться к приходу «сына человеческого» и наступлению
царства небесного: «Блаженны рабы те, которых госпо¬
дин, пришед, найдет бодрствующими»2: «Раб же тот,
который знал волю господина своего и не был готов и
не делал по воле его, бит будет много, а который не
знал, ...бит будет меньше» 3.
Таким образом, евангелия и особенно от Луки, ко¬
торое в богословских кругах изображается как самое
демократичное, проповедовали суровое, ничем не смяг¬
ченное, рабовладение. Сколько бы рабу ни читали про¬
поведей по евангелиям о его священных обязанностях,
от этого ни в коей мере не улучшалось его безрадостное
существование. Внимательно читая и вдумываясь в со¬
держание евангельских текстов, нетрудно прийти к вы¬
воду, что те немногие «демократические» строки, встав¬
ленные в его разных частях, имели демагогическое на¬
значение. Они были оставлены как средство удержания
обездоленной части населения под влиянием христиан¬
ства с целью обработки его психики в интересах иму¬
щих, эксплуататорских прослоек римского общества.
Слова о блаженстве нищих, миф о перенесении бед¬
ного Лазаря в рай, отдельные упреки в адрес богачей и
тех, кто не принимает участия в благодеятельности —
все это было модным жестом со стороны имущей вер¬
хушки в сторону бедняков, которая была охвачена фи¬
лантропическими увлечениями верхов римского общест¬
ва времени правления Антонина Пия (138—161 гг.). Из¬
вестно, что в правление этого императора римское пра¬
вительство пошло дальше по сравнению со всеми пре¬
дыдущими императорами и их правительствами по ли¬
нии смягчения участи рабов в законодательном поряд¬
1 Евангелие от Луки, XVII, 7—11.
2 Евангелие от Луки, XII, 37;
3 Евангелие от Луки, XII, 47—48.
169

ке В рескрипте Антонина Пия на имя проконсула Бе-
тики говорилось: «Власть господ над их рабами должна
оставаться непоколебленной..., но в интересах господ¬
не отказывать в защите против жестокости, голода или
нетерпимых несправедливостей тем, которые оправедли-
В° «рТбшГ следует удерживать в повиновении не тель-
ко властью,- говорится в рескрипте Антония Пия на
имя Алфия Антония, — но и умеренностью и предостав
лением им достаточного содержания и справедливости
^требуемых) работ. Поэтому и сам ты должен забо¬
титься о рабах и справедливо и умеренно обходиться
ними »2 Это смягчение участи рабов имело правовое
обоснование у выдающихся юристов II века на основа¬
нии учения о естественном праве. Практически оно вы-
разилось не только в пожеланиях, но также в издании
закона об ответственности господ за убийство своего
раба так же, как и за убийство чужого, в запрещении
эргастулов, вечного держания раба в оковах и т. д.
В этих условиях идеологи христианства, в частности
евангелисты, вынуждены были формулировать свои на¬
ставления по вопросу о рабстве, согласуясь с веяние'*
времени, то есть иногда высказывая упреки в адре
крайне жестоких рабовладельцев.
Безусловно, поворот общественного мнения в сторо¬
ну смягчения участи рабов, отражение этого поворота
в философских и правовых учениях, практическое осу¬
ществление в законодательстве и замечания о блажен¬
стве нищих в христианской литературе начала второй
половины II века объяснялись не только чисто филан-
тропическими соображениями. Все это было отражени¬
ем боязни перед недовольными рабами, стремления при¬
тупить остроту этого недовольства и хозяйственных о
ложнений в связи с наступлением кризиса.
В тесной связи с превращением христианства в идео¬
логию господствующего класса, его стремлением к ми¬
ровому господству, созданием церкви был проведен
пересмотр основного вопроса христанского вероуче¬
ния-версии о втором пришествии Иисуса. Заметим,
что пересмотр этого вопроса идеологами формировав- * 31 См. Mag. et Rom. leg. Coll., HI, 3,
3 Там же.
170

mnoni ортодоксального христианства велся очень осто¬
рожно.
Напоминая об эсхатологических чаяниях перво-
чрin-1 ii.iii, в частности, о скором пришествии Иисуса, с
iLiMi.io отвлечения обездоленной части последователей
чрнсIпапства от действенной борьбы против «мира зла»
и подогревания религиозного рвения, они формировали
новую версию, которая должна была отложить это
предполагаемое пришествие на неопределенное время.
I (просмотр этого мифа начался со времени появления
многочисленных «посланий» (вторая четверть II века)
ратных авторов, в том числе' и «Посланий», приписы¬
ваемых так называемому апостолу Павлу.
С одной стороны, в многочисленных «посланиях», а
йотом и в евангелиях, поддерживается мысль о том,
что пришествие произойдет, но вместе с тем авторы
■■mix «посланий» пытаются внушить верующим и другую
мысль, что его ожидание требует долготерпения, что,
следовательно, оно наступит не скоро.
Кроме того, такое объяснение мифа о втором при¬
шествии вызывалось тем, что во второй четверти II века
у определенной части последователей христианства по¬
явилось разочарование в эсхатологических предсказа¬
ниях. Для того, чтобы подогреть религиозный энтузи¬
азм, надо было подчеркивать, что второе пришествие
случится. О появлении разочарования в эсхатологиче¬
ских предсказаниях и попытке поддержать этот миф,
отложив его осуществление на неопределенное время,
свидетельствует «Второе послание Петра». В нем пря¬
мо говорится, что «в последние дни явятся наглые руга¬
тели, поступающие по собственным своим похотям, гово¬
рящие, где обетование пришествия его. Ибо с тех пор,
кай стали умирать отцы, от начала творения, все оста¬
ется так же»1.
Поэтому автор усиленно рекомендует долготерпение:
«Одно то не должно быть скрыто от вас, возлюбленные,
что у Господа один день, как тысяча лет, и тысяча лет
как один день».
Призывая к долготерпению, он пытается своеобразно
доказать, что промедление господа со вторым пришест¬
вием не случайно и необходимо.
1 См. гл. III, 3, 4, 8.
171

«Не медлит Господь исполнением обетования, как
некоторые почитают то медлением, но долготерпит нас,
не желая, чтобы кто погиб, но чтобы все пришли к по-
каянию»1.
Этот же мотив звучит в «Послании Иакова»: «Итак,
братия, будьте долготерпеливы, ...укрепите сердца
ваши, потому что пришествие господне приближается»2.
«Послания апостола Павла» проповедуют туже
мысль, но немного в другой форме. Авторы этих посла¬
ний чаще всего умалчивают о времени предполагаемого
пришествия, ограничиваясь описанием его «знамений».
Такая же двойственность при определении времени
так называемого второго пришествия характерна для
евангелий. В «Евангелии от Марка» утверждается:
«...Исполнилось время, и приблизилось царство божье;
покайтесь и веруйте в евангелие» 3. О скором пришест¬
вии говорится в «Евангелии от Матфея». «Истинно го¬
ворю вам: есть некоторые из стоящих здесь, которые не
вкусят смерти, как уже увидят сына человеческого, пря¬
дущего в царстве своем» 4. Но, как известно, евангелии
появились в начале второй половины II века, то есть,
когда, согласно утверждению представителей христиан¬
ской церкви, уже не осталось в живых ни одного из апо¬
столов. Следовательно, евангелисты заведомо знали,
что они пишут о предсказании, несбыточность которого
станет ясной для каждого прочитавшего написанное
сразу же после его появления. И все же они писали.
Если не брать во внимание необоснованных заявлений
сторонников «историчности» Иисуса и ошибочного мне¬
ния некоторых современных историков христианства,
например, А. Робертсона, объясняющих такое утвержде¬
ние евангелистов их пиегитом к подлинным изречениям
Иисуса, то чем же, как не желанием подогреть веру в
это надуманное пришествие можно объяснить разгово¬
ры о нем. В действительности оно так и было. Утверж¬
дения составителей евангелий о скором втором пришест¬
вии были обыкновенной спекуляцией на суеверии и тем¬
ноте большинства последователей христианства.
Обещая близость «/царства небесного», евангелисты
1 См. гл. III, 3—4, 9.
2 Послание Иакова, V, 78.
3 Евангелие от Марка, I, 15.
4 Евангелие от Матфея, XVI, 28.
172

t in же 1феМя шли на разные словеснЫе ухищрения, чТо-
(n,i отлечь верующих от этого вопроса и косвенно вн>-
ппII, мысль о том, что его установлению будут предше-
с питать многие события, которые займут немало вре¬
мени, что второе пришествие — это дело далекого буду-
него! Именно такое объяснение этому вопросу дано в
•> Евангелии от Матфея»: «Когда же сидел он (Иисус) на
горе Елеонской, то приступили к нему ученики наеди¬
не н спросили: скажи нам, когда это будет? и какой при¬
чти Твоего пришествия и кончины века? Иисус сказал
им и ответ: «Берегитесь, чтобы кто не прельстил вас.» .
И дальше дается перечень самых разных событий, на
осуществление которых потребовались бы многие столе¬
тни.
В «Деяниях апостолов» ответ на этот же вопрос да¬
стся уже без маскировки: «Не ваше дело^знать времена
или сроки» 1 2. Авторы евангелий и «Деяний», откладывая
второе пришествие и установление «царства небесно* о»
на неопределенное время, в отличие от «Апокалипсиса»,
исключали всякое стремление к мести «миру зла». На¬
ряду с этим они изменили словесное обозначение для
предполагаемого «царства божьего», вкладывая в это
понятие иное содержание. Если в проповедях раннего
христианства и в «Евангелии от Марка», как наиболее
раннем, в котором больше всего сохранилось раннехри¬
стианских выражений, под «царством божьим» понима¬
ли царство боса на земле, то в «Евангелии от Матфея»
и другой христианской литературе ортодоксального на¬
правления второй половины II века применяется выра¬
жение «царство небесное», которое истолковывается кан
царство в потустороннем мире. Этим самым идеологи
христианства совсем снимали вопрос о перестройке лю
быми путями общественного строя на земле. И это не
случайно. Имущая часть последователей христианства,
которая во II веке, как было показано, начала и*рать
ведущую роль в христианских общинах, не была заин-
терес-ована в потрясении основ рабовладельческого
строя. Она совсем не желала поддерживать легенду о
скором приходе небесного спасителя, призванного со¬
крушать существовавшие эксплуататорские порядки и
1 См. гл. XXIV, 3-4.
2 См. I, 7.
173

установить справедливость именно в этом мире, на зем¬
ле. Поэтому представители имущего класса были заин¬
тересованы в перенесении даже мифических изменений е
потусторонний мир. А в этом мире все помыслы и дея¬
тельность верующих должны быть направлены на под¬
готовку к вступлению в «царство небесное». Советы по
подготовке к «царству небесному» сводились к тому,
чтобы навязать верующим, в своей массе эксплуатируе¬
мой и бесправной части населения, .покорность, терпе¬
ливость и т. д., то есть такие взгляды и нормы поведе¬
ния, которые гарантировали бы спокойствие для господ¬
ствующего класса, всей системы существовавшего об¬
щественного строя. Этой цели служил и образ Христа,
созданный евангелистами.
Таким образом, в начале второй половины II века
христианство уже сформулировало те свои социальные
принципы, сущность которых так глубоко вскрыли
К. Маркс и В. И. Ленин.
«Социальные принципы христианства, — писал
К. Маркс,—проповедуют необходимость существова¬
ния классов — господствующего и угнетенного, и для
последнего у них находится лишь благочестивое поже¬
лание, дабы первой ему благодетельствовал» К
В. И. Ленин указал те функции, которые к тому вре¬
мени уже выполняло христианство: «Того,кто всю жизнь
работает и нуждается, религия учит смирению и терпе¬
нию в земной жизни, утешая надеждой на небесную на¬
граду. А тех, кто живет чужим трудом, религия учит
благотворительности в земной жизни, предлагая им
очень дешевое оправдание для всего их эксплуататор¬
ского существования и продавая по сходной цене биле¬
ты на небесное благополучие»2.
Но если учесть новизну наставлений оформлявшего¬
ся ортодоксального христианства и то обстоятельство,
что значительная часть его последователей была, по
словам Тертуллиана, не наследственными христиана¬
ми 3, а пришедшими в него в зрелом веке, которые в
большей или меньшей степени придерживались весьма
распространенных среди рядового языческого населе¬
ния отрицательных взглядов на миф о загробной жизни,
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 4, стр. 204.
2 В. И. Л е н и н. Соч., т. 10, изд. 4-е, стр. 65.
3 См. Apolog., XVIII, 4.
174

Ч) станет ясно, что многие последователи христианства
не были склонны искать утешения в загробном мире.
, О распространении отрицательного отношения к
мифу о загробной жизни среди той части населения
Римского государства, из которой рекрутировалась зна¬
чительная часть последователей христианства, воспри¬
нявшая идеологию монтанизма, свидетельствуют много¬
численные эпитафии, собранные Бухлером и Холодня-
ком.
В эпитафии вольноотпущенницы Статилии Гилары,
составленной ее мужьями, сказано: «Покойся, Гил ара,
и если чувствуют что-нибудь находящиеся под землей,
помни о нас, мы же никогда тебя не забудем» Г «Прошу
вас, маны, если вы существуете, — пишет в эпитафии на
могиле жены отпущенник Гермен,— чтобы Требеллия
было хорошо»1 2. Авторы многочисленных эпитафий
утверждают, что смерть ведет к полному уничтожению.
Такая мысль четко сформулирована в эпитафии двух
братьев, в которой они заявляют, что после смерти нет
ни смеха, ни веселья 3.
Однако главной причиной несогласия эксплуатиро¬
вавшейся и бесправной части последователей христиан¬
ства, особенно из числа новообращенных, проповедями
христианства о смирении, послушании и загробном воз¬
даянии, были жестокий социальный гнет, беззаконие, с
которыми они не желали примириться.
Крайне тяжелое положение этой социально-обездо¬
ленной массы населения, среди которой находились и
последователи христианства, вызывало у нее очень рез¬
кое недовольство существовавшим общественным стро¬
ем. Но не у всех представителей указанной социальной
прослойки населения это недовольство выливалось в
форме открытых революционных выступлений. Опреде¬
ленная часть последователей христианства выражала
?во<е недовольство в фантастической религиозной форме
через участие в разных сектантских движениях.
Эта часть обездоленных последователей христиан¬
ства в силу низкого уровня общей образованности, об¬
1 См. И. И. X о л о д н я к. О некоторых типах римских метриче¬
ских надгробий. СПБ, 1899, стр. 66.
2 Там же, стр. 94.
3 См. И. И. X о л о д н я к. О некоторых типах римских метриче¬
ских надгробий, стр. 663.
175

щественной сознательности, отсутствия навыков к поли¬
тической организации, а главное в силу того, что их
сознание было насквозь пронизано религиозным суеве¬
рием, не могла подняться на реальную бо«рьбу против
социальной несправедливости. Поэтому они пытались
проявить свое недовольство при помощи наиболее изве¬
стной и привычной им формы идеологии — христиан¬
ства. Но ортодоксальное христианство, несмотря на его
нелегальное положение, и, следовательно, формальную
оппозиционность по отношению к Римскому государству,
в результате его эволюции в сторону превращения в
идеологию духовного закабаления эксплуатируемых в
интересах эксплуататоров не давало больше выхода их
недовольству даже в пассивной форме. Оно не утешало
и не создавало хотя бы иллюзий о скором установлении
«царства божьего» на земле. В связи с этим они пополь¬
зовали то же христианство для выражения своего недо¬
вольства и утешения, но в таком истолковании, которое
отвечало их стремлениям и взглядам на общественный
строй и другие вопросы повседневной жизни. Это поро¬
дило новое течение в христианстве, внешне (по форме)
направленное против ортодоксального христианства, при¬
зывавшего к примирению с той жестокой действительно¬
стью, воплощением которой являлись ненавистные всем
прослойкам населения порядки Римской империи, и тем
самым вызывавшего среди угнетенной части своих по¬
следователей— свободных бедняков, колонов, рабов—
недовольство рядом ортодоксально-христианских догм,
деятельностью церковной верхушки в лице церковного
клира, которая их редактировала и распространяла. Та¬
ких недовольных существовавшей действительностью и
призывами ортодоксального христианства к примирению с
ней было очень много во Фригии и других областях Малой
Азии. Росту недовольства против ортодоксально-христи¬
анской церкви способствовало и то обстоятельство, чтсГ
в христианских общинах Малой Азии раньше всего по¬
явились представители имущей части населения, что
внесло резкое разделение верующих на имущих и не¬
имущих. В христианских общинах Малой Азии раньше
всего начал складываться церковный клир во главе с
епископами, происходила ликвидация первохриотиан-
окого демократизма, велась разработка догматики орто¬
доксального толка. Поэтому здесь раньше всего нача-
176

ллсь борьба внутри христианских общин, в частности
против усиления власти епископов. Эта борьба засвиде-
пльствована в послании Климента Римского коринф-
i‘Koii общине. В послании говорится, что в этой общине
«люди бесчестные восстали против почтенных, бесслав¬
ные против славных, глупые против разумных» 1. Отзву¬
ки борьбы в малоазиатских общинах мы встречаем в
посланиях Игнатия Антиохийского. В «Послании к Маг-
незийцам» он заявляет, что «некоторые на словах при¬
знают епископа, а делают все 'без него»2. Безусловно,
что это брожение в христианских общинах Малой Азии
также сыграло свою роль в подготовке еретического
движения под названием монтанизма. Важную роль в
деле возникновения и распространения монтанизма, в
первую очередь в Малой Азии, сыграло общее умона¬
строение населения этого района Римской империи,
и частности его суеверность, а отсюда крайняя доверчи-
иость'к разным измышлениям о необычном.
Как рассказывает Лукиан, именно здесь, в малоази¬
атской области Пафлагонии, по соседству с Фригией,
начал свою деятельность проходимец от религии Алек¬
сандр Абонотейский. В сети религиозных спекуляций
этого проходимца оказались втянутыми даже предста¬
вители высшей римской знати: легат Каппадокии Севе¬
рная, бывший консул Публий Муммий Сизенна Рутили-
ан, император Марк Аврелий.
Увлечение, например Рутилиана„ религиозным шар¬
латанством Александра зашло так далеко, что он по¬
верил его измышлению о рождении сопровождавшей
последнего женщины Луной и считал для себя за честь
жениться на ней. Прибыв в Рим, Александр нашел
там массу других поклонников. Он организовал здесь
трехдневмые мистерии. В первый день этих мистерий
праздновалось рождение Аполлона и Эскулапа. 'На вто¬
рой день отмечали явление Гликона, прирученной Алек¬
сандром змеи, которую он выдавал за перевоплощен¬
ного бога Эскулапа. На третий день праздновали рож¬
дение самого Александра. Мистерии сопровождались
процессиями, плясками с факелами, безнравственными
сценами 3. Причем, это делалось при наличии специаль¬
1 См. гл. III.
2 См. гл. IV.
3 См. А!ех., 26, 30, 38—11.
897—12
177

ного рескрипта, изданного императором Марком Авре¬
лием, согласно которому инициаторы общественного воз¬
мущения, возбуждаемого при помощи суеверий, подвер¬
гались разным мерам наказания 1.
Во время чумы 166 года магические формулы Алек¬
сандра наносились над входными дверями домов. Суе¬
верные люди верили Александру, считая, что эти фор¬
мулы являются надежным предупреждением против
эпидемии.
Даже император Марк Аврелий верил измышлениям
Александра. Так, например, во время затруднений в
ходе борьбы Рима против маркоманов и других варвар¬
ских племен в Паннонии, Марк Аврелий одобрял изре¬
каемые Александром советы, якобы подсказанные
змеей. По совету Александра была организована торже¬
ственно ублажающая богов церемония, во время которой
было брошено в Дунай в качестве жертвоприношения
два льва. Сам Марк Аврелий возглавлял эту церемонию
в одеянии жреца.
Несмотря на раздававшиеся здравые голоса, разобла¬
чавшие религиозное шарлатанство Александра, о,н про¬
жил свою жизнь в необычной роскоши и умер в '178
году в небывалой для людей его положения славе. На¬
чиная со 178 года в его честь начали ставить изображе¬
ния в разных городах Малой Азии. Не меньшие почести
воздавались его змее. В частности, ее изображение на¬
носилось на монеты города Никомедии 2.
Определенное влияние на оформление монтанизма
имели некоторые бытовые обычаи и тесно 'связанные с
ними религиозно-языческие представления, имевшие
распространение среди населения Фригии. Например,
представление о полном равенстве женщин и мужчин в
делах религиозной общины монтанистов и даже воз¬
можности занятия руководящего положения в ней по¬
коилось на широко распространенных среди населения
Малой Азии, особенно отсталых областей, пережитках
матриархата, законсервированных рядом местных язы¬
ческих религиозных культов.
Об этом очень много рассказывает Страбон, а также
сообщают многочисленные надписи, дошедшие до наше¬
го времени.
1 См. Дигесты, X, VIII, 19, 30.
2 См. Kavedoni. Bull, de 1. Inst. arch. R. 1840, стр. 107—109.
178

"В храмах были служители и служительницы,—
и и пи1 г Страбон, — это, впрочем, не удивительно. Кроме
ми о, знатнейшие из народа посвящали богине деви1Ц —
« моих дочерей, для которых существует закон: прости¬
туировать долгое время на службе богине, а потом всту¬
пи и» в брак; никто не отказывался жениться на такой
женщине» К
О подобных обычаях у лидийцев пишет Геро¬
дот: «Там все женщины проституируют»2. Руководя¬
щую роль женщин в религиозных культах Малой Азии
подтверждают многочисленные надписи. В одной из
них идет речь о «священной пожизненной жрице Геры...»3
И другой некая Клавдия титулуется кай «дочь верхов¬
ного жреца и сама а у е г а, то есть верховная жрица»4.
Исступленные моления получили превалирующее
значение в монтанистских обрядах под влиянием куль¬
та фригиискои матери богов — Кибеллы и Антиса, ко¬
торый характеризовался исступленными оргиями.
Приведенные факты свидетельствуют о том, что для
возникновения монтанизма именно в Малой Азии, в ча¬
стности во Фригии, были все необходимые условия.
Вот почему Фригия была родиной одной из первых
ересей в раннем христианстве.
РЕЛИГИОЗНЫЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ МОНТАНИСТОВ -
ФАНТАСТИЧЕСКОЕ ОТРАЖЕНИЕ СОЦИАЛЬНОГО ПРОТЕСТА
Внимательное изучение и анализ религиозных пред¬
ставлений и организационно-обрядовых условностей
монтанистов говорят о том, что это движение, несмотря
па его внешний религиозно-сектантский характер, было
порождением и отражением конкретных условий жизни
его участников.
Конкретнее говоря, изучение и анализ религиозных
представлений и организационно-обрядовых условно¬
стей дает основание утверждать, что причиной возник¬
новения этого еретического движения было дальнейшее
1 Страбон. География, XI, 14, 16.
2 Геродот. Истории, кн. 1.
3 См. Le Has— WaJJmgton. Voyage archeologique en Grece et
en Asie Mineure. Paris, 1847, № 1602.
4 Там же.
12*
m

ухудшение и без то-го Тяжелых условий жизни рядового
населения Римской империи в связи с усиленным разви¬
тием кризиса ее рабовладельческой системы, начиная со
второй половины II века, а его социальным содержани¬
ем был протест против существовавшего общественного
строя — виновника этого ухудшения.
Правда, настоящая причина возникновения и. под¬
линный характер этого движения, в частности его соци¬
альная оппозиционность, скрывались за внешней фор¬
мой, под которой оно выступало, и за особенностями
проявления социального протеста. Монтанизм, как было
оказано, выступал в виде религиозно-сектантского дви¬
жения.
В соответствии с этой общей религиозной формой
движения и социальный протест, составлявший его
скрытую внешней формой сердцевину, получил религиоз¬
но-фантастическое выражение. Это объяснялось общим
уровнем развития общества, общественных отношений,
мировоззрением и уровнем общественной сознательности
участников движения.
Более того завуалированность и особенность этого,
по своей сущности социального, протеста проявилась
в том, что он, выражаясь в религиозно-сектантской
оболочке, не был направлен против ненавистного
последователям монтанизма общественного строя. Он
был непосредственно направлен против ортодоксаль¬
ного течения в христианстве, которое ко времени
возникновения монтанизма «приняло» существовавший
общественный строй.
Следовательно, монтанизм был порождением и отра¬
жением кризиса римского рабовладельческого общества
и разочарования в ортодоксальном христианстве, недо¬
вольства им. Сказанное прежде всего подтверждается
хотя бы таким, на первый взгляд внешне формальным,
обстоятельством, как то, что возникновение монтанизма,
усиленное развитие кризисных явлений в римском об¬
ществе и превращение ортодоксального течения в хри¬
стианстве в идеологию и организацию, которые, по су¬
ществу, защищали угнетавший все рядовое население
империи, в том числе и последователей монтанизма, об¬
щественный строй, почти совпали во времени.
Больше всего данных о зачинателях монтанистской
ереси, религиозных представлениях, организации и об¬
180

рядах Монтянистов имеется в «Церковной истории»
Гиссиия. Они подаются в довольно объемистых отрыв¬
ках, взятых Евсевием из произведений авторов-анти-
мопмстов 90-х гг. II века.
Один из этих отрывков взят из ант.имонтанистско'го
сочинения неизвестного автора1, второй из сочинения
малоазиатца Аполлония2. Кроме того, в своем произве¬
дении Евсевий приводит отрывки из письма Серапиона
Антиохийского3, написанного Карикасу и Понтию с
целью опровержения монтанизма.
Данные о монта,низме, которые содержатся в этих
отрывках и выдержках из писем, представляют опреде¬
ленную ценность, так как исходят от непосредственных
участников борьбы против монтанизма в период его
наиболее интенсивного распространения. В отрывке
анонимного автора сообщается, что он раньше лично
пел спор с монтанистами устно и опроверг их, но всту¬
пить в литературную борьбу, несмотря на направленные
к нему просьбы, не мог решиться.
Однако недавнее посещение галатской Анкиры про¬
будило его изменить свое решение. Этому, по словам
анонимного автора, содействовало то обстоятельство,
что он застал анкирокую церковь в состоянии полного
одурманения новой проповедью, которую правильнее
было бы назвать ложной проповедью. В многодневных
дискуссиях, в ходе которых рассматривались все под¬
робности, отмечает автор, он разбил монтанистов, укре¬
пил церковь в истине и наполнил ее радостью. Но по¬
скольку сам не был, безусловно, убежден в продолжи¬
тельности успеха, то пообещал пресвитерам дать пись¬
менное повторение своих объяснений. Приведенный
пересказ начала отрывка анонимного автора свидетель¬
ствует о весьма близком знакомстве последнего с мон-
танистским движением, о котором он дальше сообщает.
Ознакомление с отрывками из сочинения Аполлония
показывает, что он также был современником монтани-
стского движения.
1 См. Н. Е., V, 16, 17.
з См. Н. Е., V, 18.
з См. Н. Е., IV. 27.
181

Определенный интерес представляют данные о дви¬
жении монтанистов, сообщаемые Тертуллианом1, Епи-
фанием2, Оригеном3, Иеронимом4. Некоторые данные о
первоначальном периоде монтанистского движения име¬
ются у Августина Филастрия, Дидима Александрий¬
ского, Григория Назнанзина, однако по сравнению с
данными, которые имеются в отрывках, приведенных
Евсевием, и в произведениях Тертуллиана, Епифания и
Оригена, они не содержат ничего нового. Из авторов,
писавших о монтанизме в последующее время, ценные
сведения об африканских монтанистах-аго1Нистиках по¬
дает Иероним.
Правда, данные, сообщаемые упомянутыми автора¬
ми о монтанистском движении, имеют и существенные
недостатки, проявляющиеся главным образом в том^,
что некоторые из этих сообщений имеют сомнительный
характер.
Указанные недостатки наиболее характерны для со¬
общений Евсевия. Прежде всего, Евсевий весьма одно¬
сторонне пользуется источниками —произведениями и
письмами авторов-антимонтаниетов, выбирая из них
только те отрывки, которые, по его мнению, опроверга¬
ют монтанизм. Так, например, Евсевий, взяв начало
первой части произведения анонимного ав'тора, упустил
всю последующую часть, в которой, по его словам, да¬
валось обстоятельное опровержение «заблуждений»
монтанистов. Так же произвольно поступает Евсевий с
письмом Серапиона. Он приводит из письма Серапиона
только следующие слова: «Но чтобы вы знали, что дела
и образ действий этого изолгавшегося товарищества,
называемого новым пророчеством, вызывает отвраще¬
ние братского союза во всем мире, я посылаю вам так¬
же письмо всеблаженного Клавдия Аполлинаоия, кото¬
рый был когда-то епископом в Иерополе в Азии»5.
Следующую часть Евсевий передает своими словами.
Причем, сказанное им не получает достаточного под-
1 См. De pudicitia и другие.
2 См. Adv. Н ег., 48, 49.
3 См. Epist. ad Titum.
4 См. Epist. ad Marc., 41.
5 См. H. E., V, 19 (IV, 21).
182

пшрждения. В частности, он утверждает, что дальше в
ном письме находятся подписи многих епископов, но
сообщает только о двух. Он пишет: «Также собственно¬
ручные подписи многих других епископов, которые с
/шм согласны, находятся в упомянутом письме». Боль¬
ше о них Евсевий ничего не говорит, да и слова о том.
ч го они были согласны с содержанием письма, надо по¬
лагать представляют его собственное заключение.
Причем, в приведенных Евсевием текстах с этими
дпумя подписями ничего определенного не сказано о
согласии их авторов с содержанием письма Серапиона
Антиохийского. Первая из них гласит: «Элий Публий
Юлий, епископ из колонии Дебельт (Бургас) во Фракии.
Как истинно то, что бог живет на небе, блаженный Со¬
тое из Анхиалы хотел изгнать демона из Прискиллы, но
лицемеры этого не допустили». Вторая подпись гласит:
«Я Аврелий Квирин, мученик, желаю вам здоровья жить».
Следовательно, если даже согласиться с утверждением
Кнсевия, что авторы приведенных подписей были про¬
тивниками монтанизма, то все же их мнения не являют¬
ся достаточным основанием для того громкого и обоб¬
щающего заявления, которое сделано в начале письма.
Вызывают некоторое сомнение и другие места приве¬
денных Евсевием отрывков из произведения аноним¬
ного автора.
Вторая часть произведения анонимного автора, из¬
ложенная Евсевием в стиле «demor-ibus persecutorum»,
дает основания думать, что приведенные здесь подроб¬
ности заимствованы из слухов и в силу этого не вызыва¬
ют особого доверия. Возьмем для примера хотя ы
переданный Евсевием рассказ анонимного автора о
кончине Монтана и его спутницы Максимиллы.
В нем сообщается, что, согласно широко распростра¬
ненным слухам, они, понуждаемые духом обольщения,
покончили с собой каждый при особых обстоятельствах.
Точно так же, пишет Евсевий, утверждают о Феодоте,
другом виновнике псевдопророчества, будто он, дове¬
рившись духу обмана, хотел вознестись на небо, но при
этом самым жалким образом погиб. Рассказ аноним¬
ного автора, в передаче Евсевия, заканчивается слова¬
ми: «Это и должно было так произойти. Но поскольку мы
этого не видали, то не будем с уверенностью думать, что
183

мы что-нибудь об этом знаем... Потому что может быть
Монтан, Феод от и прежде упомянутые женщины умерли
таким образом, а может быть и нет»1.
Ко всему прочему в приведенном Евсевием отрывке
из произведения Аполлония, по существу, отрицается
наличие произведений, принадлежавших Монтану. В нем
говорится: «Кто этот новоиспеченный учитель, покажите
его произведения...»2. Последними словами автор как
раз и стремится сказать, что у Монтана их не было.
В то же время Епифаний, писавший о монтанизме зна¬
чительно позже, цитирует изречения Монтана3. Более
того, сообщает Ипполит4, представителями монтанизма
была создана значительная литература. Ссылаясь нз
Аполлония, Евсевий указывает, что Темисон написал
«вселенское послание», но оно почти не сохранилось до
нашего времени.
Названные авторы дают также несколько односто¬
ронние данные о вдохновителях этого движения, глав¬
ным образом на первом этапе его развития. Сообщая о
том, что зачинателем монтанистского движения был
Монтан из местечка Ардаба у Мизии, они, и в первую
очередь Евсевий, подают о нем и его сподвижниках
только отрицательные данные.
Это объясняется принадлежностью авторов этих со¬
общений к лагерю проповедников и защитников офор¬
млявшегося ортодоксального течения в христианстве.
Но вполне возможно, что характер их сообщений объяс¬
няется не только приверженностью к оформлявшемуся
ортодоксальному течению в христианстве, но также и
тем, что вдохновители монтанистского движения: Мон¬
тан, Прискилла, Максимилла, Феод от и другие — раз¬
решали себе такое поведение и образ действий, которые
выходили за щределы традиционных моральных пред¬
ставлений.
Как известно, первое объяснение односторонней ха¬
рактеристики церковно-христианскими писателями II
V вв. руководителей монтанистского движения, являет¬
ся общепризнанным. Однако оно представляет собой
предположение, опирающееся только на общетрадици-
1 См. Н. Е, V.
2 См Н. Е., V, 18.
3 См. Contr. Phryg. haer.. 48, 10.
4 См. Philosoph., VIII, 19,
184

Iillliui'l взгляд, смысл которого сводится к тому, что за-
щитнпкн одного идеологического течения или общест¬
венного явления всегда пытаются подчеркнуть отрица¬
тельные черты противоположного течения или явления
н его вдохновителей.
Этот взгляд на взаимооценку противоборствующих
сторон не лишен основания. Но в данном случае мнение
многих исследователей монтанистского движения и дру¬
гих проявлений борьбы в христианстве первых веков его
существования о причинах односторонне отрицательной
характеристики, главным образом вдохиовнтелей этого
.движения, опирается только на упомянутый общетради-
цпоиный взгляд. Оно логично, но не подтверждено. Сле¬
довательно, если иметь в виду, что большинство отри¬
цательных данных о поведении вдохновителей монтани¬
стского движения никакими фактами не опровергается,
то можно предположить, что они не лишены основания.
Так, например, по данным Евсевиев а1 анонима, сам
Монтан отличался одержимостью и исступленностью.
В отрывке из произведения анонимного автора сказано,
что: «...некто по имени Монтан..., пришедши в состоя¬
ние одержимого и исступленного, начал говорить и рас¬
сказывать странные вещи... Он даже выдвинул каких-то
двух женщин и исполнил их лживым духом, так что они,
подобно вышеупомянутому Монтану, говорили бессмыс¬
ленно, странно и неуместно...»2 Это утверждение вряд
ли может вызвать сомнение. Ведь только в состоянии
крайнего религиозного возбуждения, которое всегда ха-
растеризуется одержимостью и исступленностью, чело-
век мог во всеуслышанье утверждать о себе: «Не ангел,
не посол, ноя (сам) господь бог отец пришел»3.
«Я отец, и сын и параклет»4. Епифаний также свиде¬
тельствует о крайне религиозной возбужденности и одер¬
жимости Прискиллы, одной из сподвижниц Монтана:
«Эти кат-афригийцы или прискиллинцы говорят, что в Пе-
пузе Квинтилла или Прискилла, не могу точно сказать,
но одна из них, как я сказал, уснула в Пепузе, и Христос
пришел к ней, уснул вместе с ней в этом месте, как она,
1 См. Н. Е.. V, 18.
3 См. Н. Е.. V, 16, 7—20.
3 См. Contr. Phryg. haer., 48, 11.
* См. Didum. de trin, 41, 1.
185

обманывая, говорит об этом»1. Надо полагать, что слова,
приписываемые Прискилле или Максимилле, не лишены
оснований.В состоянии религиозной исступленности, ко¬
торая сопровождается галлюцинациями и бредовыми сно¬
видениями, мыслимое могло превратиться в ее сознании
в видимое. И дальше Бпифаний сообщает, что «в образе
женщины (говорит она), облаченной в сверкающее одея¬
ние, пришел ко мне Христос и вложил в меня мудрость и
открыл мне, что это место свято и что сюда сойдет с
неба Иерусалим»2. И действительно, религиозная ис¬
ступленность, оплодотворенная способностью человека
к фантастическому мышлению, могла толкнуть ее на по¬
добные утверждения. Евсевий, Епифаний и другие ав¬
торы подчеркивают такую немаловажную деталь из
биографии Монтана, как то, что он до принятия христи¬
анства был жрецом культа Кибеллы, составной частью
которого были оргии в честь воображаемого божества,
сопровождаемые религиозной исступленностью. Во вре¬
мя одной из таких оргий, находясь в состоянии религи¬
озной одержимости, Монтан оскопил себя, чтобы про¬
демонстрировать свою преданность мнимой Кибелле.
Эта биографическая деталь бросает свет на те религи¬
озно-языческие веяния, которые объясняют некоторые
особенности поведения Монтана и его последователей.
В отрывке из произведения Аполлония, помещенном в
«Церковной истории» Евсевия 3, подчеркивается малоиз-
вестность Монтана и приводятся сообщения о его не¬
благовидном поведении.
«Кто этот новоиспеченный учитель?» — вопрошает
автор. И сообщает, что Монтан наделяет своих послан¬
цев приобретенным нечестным путем имуществом, что¬
бы «они пьянством служили евангелию». Здесь, безус¬
ловно, автор, впадая в раздражение, гиперболизирует
свое сообщение. Дальше он уличает монтанистов вооб¬
ще в обмане, говоря, что они называли Прискиллу де¬
вушкой, в то время как она принадлежала к тем жен¬
щинам, которые под влиянием Монтана оставили своих
мужей.
Много отрицательного сказано в отрывке из произ¬
ведения Аполлония о сподвижнике Монтана Темисоне.
1 См. Adv. haer., 49, 1.
2 См. там же.
3 См. Н. Е., V, 15.
186

Но словам Аполлония, он всецело охвачен жадностью,
не имеет даже признака исповедника веры, что это пре¬
ступник, лицемер, откуп ив ши ися от оков, псевдомуче-
IIII к.
Аполлоний развенчивает и другого монтанистского
* мученика» — Александра, говоря, что он был осужден
и »фесе в конце правления Марка Аврелия (180 г.) или
и начале правления Коммода проконсулом Азии Эми-
лнем Фронтино-м; автор упоминает о его предооудитель¬
ных отношениях с пророчицей Прискиллой, говорит о
том, что он утопает с ней в .роскоши за счет собранных
г верующих подаяний.
Аполлоний насмехается над Александром и При-
екпллой, вопрошая: кто собственно из них двух даст
отпущение грехов: пророчица ли простит мученику его
грабежи, или мученик пророчице ее жадность. Безус¬
ловно, характер сообщения автором этих данных сви¬
детельствует о его тенденциозности, но это не значит,
что они не правдоподобны. Ведь именно осужденные, по¬
павшие в самое тяжелое положение, стремясь утопить
свое отчаяние в религии, присоединялись к тем ее тече¬
ниям, которые давали наибольшее, хотя и обманчивое,
утешение. Монтанизм был именно таким религиозным
движением.
Дальше Аполлоний рядом иронических вопросов
намекает на его отступление от требований монтанизма:
* Красит ли пророк свои брови и веки? Любит ли пророк
наряды? Играет ли пророк в шахматы и кости? Одол¬
жает ли пророк деньги на проценты?». Преднамерен¬
ность этих иронических вопросов не вызывает сомнения,
но трудно предположить, чтобы они ставились без како¬
го-либо повода.
Автор с оттенком плохо скрываемого злорадства и
надежды на посрамление своих противников сообщает
о других практических действиях руководителей монта¬
низма, направленных на развитие возглавляемого ими
движения. В частности, эти сообщения свидетельствуют
о том, что хотя руководители монтанизма осуждали
богатство, однако пользовались им- для распростране¬
ния своего учения. По его словам, монтанисты имели
свою центральную кассу, в которую • собирались сред¬
ства для распространения их вероучения, в-частности
дли содержании проповедников, которые' получали со¬
187

держание от руководителей секты. Пожертвования со¬
бирались деньгами, одеждой, драгоценностями1.
Центрами этого движения были объявлены селения:
Пепуза и Тимиум. Их именовали Иерусалимом, центром
мира. Согласно представлениям Прискиллы, там воз¬
двигался духовный сион. В эти центры стекалось боль¬
шое количество приверженцев монтанизма. Они ожида¬
ли, что скоро среди р а оступившихся туч на небесной
лазури покажутся очертания нового Иерусалима. В ско¬
ром времени на сторону монтанизма перешли церкви
Анкиры, Феатир и других городов Малой Азии2.
К слову заметим, что, несмотря на все усилия бур¬
жуазных ересеологов, установить хотя бы формальную
сторону расхождений между догматикой монтанизма и
ортодоксального христианства того времени, этот вопрос
так и остался в общеизвестных работах нерешенным. И
это не случайно. Всякая попытка решить этот вопрос,
исходя только из формальных признаков, формулировок
и т. п., неизбежно потерпит неудачу, ибо эти расхожде¬
ния заключались не столько в форме, сколько в толкова¬
нии и понимании этой догматики и даже многих обря-
доз. А ее толкование и понимание объяснялось условия¬
ми жизни, устремлениями, общим миропониманием, не¬
зависимо даже от его диапазона, сторонников этих рели¬
гиозных течений. Пытаясь установить разницу между
монтанизмом и ортодоксальным течением в христиан¬
стве того времени в области догматической, представи¬
тели буржуазной ересеологии и церковные писатели но¬
вого и новейшего времени вслед за авторами-антимон-
гаиистами, произведения которых передает Евсевий,
именуют монтанизм «новым пророчеством». В действи¬
тельности в нем с точки зрения наличия тех или иных
догм, и даже значительного количества обрядов, ничего
нового че было. Если даже сами последователи монта-
низма, как утверждает аноним Евсевия3, именовали
свои проповеди «'новым пророчеством», то это не значит,
что в них было действительно что-то совершенно новое.
Анализ монтанистского вероучения убедительно показы¬
вает, что его «новизна» выражалась только в ином
истолковании тех же религиозных догм, которые в боль*
: 1 См. Eus„ Н. Е., V, 18, 4—11.
* См. Adv. haer. X, 33.
Vi. 16, 4... ^ .... ^ч ; ;ч.
183

nidi или меньшей степени проповедовались и оформляв¬
шимся ортодоксальным течением в христианстве. Ведь
Тсртуллиан, а потом Епифаний, утверждали, что моита-
пипы имели полное согласие с ортодоксальной, или ка¬
фолической, церковью \ «принимали все писания ветхо¬
го и нового завета» 2.
0 формальном единстве многих положений вероуче¬
ния монтанистов с кафолическим христианством свиде¬
тельствует Филастрий, который пишет, что «они прини¬
мают пророков и закон, исповедуют отца и сына и дух,
чают воскресение плоти, как проповедует и церковь»3.
Ьезусловно, если даже отбросить измышления о ряде
маловероятных обрядов монтанистов, то надо сказать,
что если некоторые расхождения между монтанистами и
I (юподствующим течением в христианстве и существова¬
ли, гак они не представляли чего-то нового, а были реце-
дивом или продолжением раннехристианской идеологии,
организации, вероучения и обрядности.
Возьмем к примеру ту часть вероучения монтанистов,
которая провозглашала Монтана Параклетом, то есть
посредником между богом и людьми, а Прискиллу и
Макслмиллу, а также других наиболее активных деяте¬
лей этого еретического движения, — пророками. Это
действительно имело место и, на первый взгляд, фор¬
мально отличало монтанизм от господствующего тече¬
ния в христианстве. Подтверждением тому служат от¬
дельные высказывания Монтана, Прискиллы и Макси-
миллы, приведенные Епифанием4, а также свидетель¬
ство Филастрия, который пишет, что «они прославляют
некоторых своих пророков»5. Но, как, известно, подобное
явление было характерно для первоначального христи¬
анства с целым сонмом людей, занимавшихся пророче¬
ским вещанием — апостолов, пророков, заклинателей ду¬
хов, вещателей и т. д.
В частности, о приходе Параклета толковали и неко¬
торые представители ортодоксального христианства,
применяя только иное наименование. Так, в евангелии
от Иоанна, автор которого вместо слова «Параклет.»
1 См. Ad vers. Prax , 1\J
3 См. Contr. PhygestCpaeres, 28 vel., 48 cap. i.
3 Cm. Divers. Haer., 49.
4 Cm. Contr. Phryg. haer, 43, !1, £; 49, l.’J
1 Cm. Divers. Haer., 49. v' " ..Y
189

употребляет слова «утешитель», «дух святой», сказано:
«Утешитель, Дух святой, которого пошлет Отец во имя
Мое, научит вас всему и напомнит Вам вое, что я сказал
вам»1. Этот же автор толкует о так называемом Пара¬
клете, именуя его утешителем и в других местах еванге¬
лия от Иоанна2. Мысль о том, что учение о Параклете не
представляет чего-то нового, особенно четко сформули¬
ровал Тертуллиан: «Мы доказываем именно то, — пишет
он, — что наше учение не ново и не заносное, напротив,
это древнее и настоящее учение, так что Параклета на¬
до считать скорее восстановителем, чем установите¬
лем»3.
Буржуазные историки монтанизма указывают, что
отличительными чертами его, по сравнению -с ортодок¬
сальным течением в христианстве, были присущие его
последователям экстаз, глаголение странными языками,
зачисление себя к пневматикам, то есть духовным. Но
эти черты были характерны также для первоначального
христианства. Более того, во многих случаях они прояв¬
лялись в деятельности некоторых христианских общин
во II веке, в частности во время Юстина. «У нас и до сих
пор,— пишет Юстин,— есть пророческие дарования» 4.
Об этом же явлении в среде христиан он упоминает
в другой, более утонченной редакции: «И можно видеть
среди нас женщин и мужчин, имеющих дарования (Ха
юрата) от бога»5. Это подтверждает и Евсевий:
«...Тогда в различных церквах совершалось еще весьма
много чудесных явлений божественного дарования»6.
Таким образом, наличие у монтанистов прарочеетво-
ваний представляло собой даже не возобновление ран¬
нехристианских традиций, а их продолжение, парал¬
лельно с сохранением этой же ритуальной условности у
формировавшегося ортодоксального христианства. Так
же обстояло дело с так называемым «глатолением
странными языками». Монтанисты, безусловно-, насле¬
довали его от первоначальных христиан. Но это было
характерно не только для них. Глаголения странными
1 См. гл. XIV, 26.
2 См. гл. XVI. 7-14.
3 См. De monogam iai
4 См. Dial, cum Tryph., 82,
5 См. Dial, cum Tryph., 88>
6 H. & V, 3.
W

ЧИ.1КРМИ сохранялись и среди части христиан, принадле¬
жащей к лону ортодоксально-христианской церкви. При¬
чем оно имело место даже во время Иринея (конец II ве¬
ка). Сообщение Иринея о том, что -в христианско-орто-
ч жслльных общинах в его время практиковалось «гла¬
гол он не странными языками», передает Евсевий. «Мы
.•дышали, — сообщает Ириней, — что многие братья
и церкви владеют дарами (Харюрата) пророческими,
через посредство -святого духа говорят на различных
языках, ради пользы выводят на свет тайные (помышле¬
ния) людей и изъясняют тайны бога» К
0 том, что «пророчествования» и «глаголение иными
языками» не были изобретением только монтанистов,
что они были обычным явлением и в лоне ортодоксаль¬
ного христианства, свидетельствует (каноническая лите¬
ратура, в частности так называемые «Послания Павла».
Так, в «Послании к коринфянам» сказано: «Иному чу-
дотворение, иному пророчество, иному развлечение ду¬
хов, иному разные языки, иному истолкование языков» 1 2.
Об этом идет речь и в других частях «посланий».
Значит, ортодоксальное течение в христианстве призна¬
вало и допускало эти явления. А «пророчествование»,
толкование тайных помыслов человека и другие виды
духовного шарлатанства были вообще в моде на протя¬
жении как I, так и II веков не только среди христиан
самых разных течений, но и среди языческого населения
Римской империи. Это было веяние времени, порожден¬
ное, безусловно, конкретными обстоятельствами со¬
циально-экономического развития римского рабовла¬
дельческого общества. На данное обстоятельство указы¬
вает Ф. Энгельс: «...У нас нет даже уверенности в том,—
пишет Энгельс, — не вкрался ли в наш новый завет тот
или иной отрывок из «большого количества писаний»,
сочиненных для христиан Перегрином» 3.
Причисление монтанистов к числу пневматикой и
объявление ими всей остальной массы христиан незнаю¬
щими, психиками («душевными») также не представля¬
ло чего-то нового. Идеологи ортодоксального течения
в христианстве того времени также признавали такое
1 Н. Е., V, 7.
2 См. гл. XII, 10.
3 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 22, изд. 2-е, стр. 472. М.,
Госполитиздат, 1962.
191

деление верующих. Это нашло отражение *в тех же «По¬
сланиях апостола Павла»1. То же подтвердил и Тертул*
лиан, говоря: «С душевными объединяет нас право мира
и имя братства. Одна и та же и у нас и у них вера,
один бог, тот же Христос, те же таинства крещения. Я
бы сказал даже — мы составляем одну церковь» 2.
Писателей ортодоксально-христианского течения шо¬
кировала заметная или даже разная с мужчинами роль
женщин в культовых делах монтанистов. Так, Епифаний
рассказывает:
«...Женщины у них называются пророчицами... Глава
у них Кзинтилла вместе с той Прискиллой, которая и у
еретиков фригийских... Воздают благодарность Еве за
то, что она первая вкусила от дерева познания... Часто
у них в церкви выходят семь каких-то дев в белых одеж¬
дах со светильниками и приходят пророчествовать наро¬
ду. Изображая некий вид вдохновения, они создают со¬
блазн для стоящего перед ними народа, заставляют всех
плакать, как бы возбуждая в них жалость покаяния,
проливая слезы и по наружности как бы оплакивая
жизнь человеческую. Епископами у них женщины, и
пресвитерами и на иных местах женщины, в этом между
полами нет разницы»3.
Но Епифаний сам же и указывает, что монтанисты,
допуская равную роль женщин с мужчинами в делах
культа, в том числе и в руководстве религиозной дея¬
тельностью, не объявляли это своим собственным ново¬
введением. «В оправдание того, что женщины у них по¬
ставляются в клир. — пишет Епифаний, — они приводят
то свидетельство, что сестра Моисея была пророчицей 4.
А также говорят, что у Филиппа 5 были четыре дочери
прорицающие» 6.
Об этой же сценке монтанистского ритуала расска¬
зывает и Гертуллиан; он отмечает, что составной частью
монтанистского богослужения является церемония пла¬
кальщиц, которая проходила таким образом: семь дев с
факелами, я белых одеждах, входили в молитвенное по¬
мещение (церковь) и оглашали его показными -стенания-
1 См. 1-е послание к коринфянам, XIV.
2 См. virginious vebmdis, 2.
3 См. Contr. Pliryg. Hier.. 49, 2.
4 См. Исход, XV, 20.
5 Имеется в виду апостол Филипп, см. «Деяния...», XXI, 9.
6 См. Contr. Phryg. haer., 49, 2.
192

ми, проливая при этом потоки слез. Этим они, якобы,
выражали скорбь и тщету человеческой жизни. Приходя
п экстаз, они проповедовали и прорицали. Надо пола¬
гать, что эти проповеди и прорицания 'имели очень сум¬
бурный характер, если учесть то, что они провозглаша¬
лись умственно неразвитыми и находящимися в состоя¬
нии крайней нервозной психической .возбужденности
людьми. Правда, они импонировал и присутствующим и
иызывали соответствующую реакцию в той аудитории,
перед которой выступали, потому что эти проповеди и
прорицания полностью отвечали уровню ее сознатель¬
ности, характеру мышления, их взглядам на окружав¬
шую действительность. Это подтверждает Тертуллиан.
Он пишет, что присутствующие разражались также ры¬
даниями и уходили полные сердечного сокрушения. Рас¬
сказывая об этой ритуальной оценке, Тертуллиан под¬
черкивает, что участие женщин в культовых отправле¬
ниях монтанисты обосновывали ссылками на участие
и религиозно-культовой деятельности Марии, сестры
Моисея \ дочерей Филиппа и даже на Еву 1 2.
Допуск монтанистами женщин к активному участию
н общерелигиозной культовой деятельности осуществ¬
лялся, таким образом, в соответствии с так называемым
священным писанием, которым руководствовалось и
ортодоксальное течение в христианстве.
Следовательно, в этом не было ничего нового. Учас¬
тие женщин в деятельности религиозных общин было из¬
вестно первоначальному христианству и в какой-то сте¬
пени допускалось ортодоксальным течением в христиан¬
стве, даже ко времени появления «Деяний апостолов»
(конец II века).
Иероним в «Письме к Марцелле», говоря о расхож¬
дениях между монтанизмом и господствующим течением
и христианстве, пишет: «Мы хоть и не до мага емся второ¬
го брака, но разрешаем его... Они до такой степени счи¬
тают преступным повторный брак, что поступивший та¬
ким образом считается у них прелюбодеем»3. Правда,
Тертуллиан сообщает, что монтанисты допускали рас¬
торжение брака, заключенного до вступления в секту.
1 См. Исход, XV, 20.
3 См. De bapt., I, 17.
3 См. 41.
897 — 13
193

«Если ты взял жену, ты не согрешил, так как тому, кто
развелся с женой до принятия веры не будет засчитана
взятая после принятия веры жена как вторая, ибо она
первая после принятия веры. Ведь сама жизнь наша
считается начинающейся с момента обращения... И жен¬
щина, если выйдет замуж, не согрешит, так как в дан¬
ном случае парный супруг после обращения не будет
считаться вторым» 1. Но, несмотря на эти уступки, кото¬
рые объяснялись стремлением монтанистов укрепить ре¬
лигиозно-духовное единство в своих рядах, они действи¬
тельно проповедовали решительную строгость в отно¬
шении брака. Но, опять-таки это делало, правда не в та¬
кой степени, и ортодоксальное христианство. Такое на¬
ставление, например, дается в первом послании апосто¬
ла Павла к коринфянам: «Безбрачным же и вдовам го¬
ворю: Хорошо им оставаться, как я. Но если не могут
воздержаться, пусть вступают в брак, ибо лучше всту¬
пить в брак, нежели разжигаться» 2.
Приведенное наставление канонической литературы
свидетельствует о том, что во взглядах на брак, его ре¬
гулирование, у монтанистов и ортодоксального христи¬
анства была значительная общность. Вместе с тем име¬
лось и заметное расхождение, которое создавалось свое¬
образной строгостью со стороны монтанистов к вопро¬
сам брака. Но это расхождение объяснялось не «чисто»
религиозными соображениями, не мотивами предпола¬
гаемой святости, а «мирскими» интересами представите¬
лей этих течений в христианстве, находивших извращен¬
ное выражение в религиозных догмах. Проповедь, на¬
пример, брачных строгостей монтанистами объяснялась
резким недовольством его последователей существовав¬
шим общественным строем и, следовательно, более рез¬
ким проявлением в монтанизме идеи отрешенности от
всего земного. Поскольку брак рассматривался монта¬
нистами и другими христианскими течениями как прояв¬
ление плотских, «земных», страстей, а главное — как со¬
ставная часть существовавшей общественной организа¬
ции, как средства ее поддержки, по отношению к кото¬
рой идеологи монтанизма и его последователи находи¬
лись в оппозиции, то и отношение их к браку было весь-
ма суровым.
1 См. De Monogamia II (о единобрачии).
а См. гл. VII, 8, 9.
194

Дл я op тодокса л ьн o-iXip.H сти а некой церкв и бр ачны й
вопрос, в частности вопрос о втором браке, также не
имел «сугубо догматического характера. Для нее это был
вопрос чисто практический. Крайняя брачная строгость
могла оттолкнуть часть язычников, особенно из среды
имущих прослоек населения, от христианства. Поэтому
ортодоксальная церковь в ‘Интересах увеличения своей
паствы готова была поступиться вообще любым догма¬
том, тем более смягчить или видоизменить его, что она
больше всего и делала.
Этими, по существу «мирскими», мотивами, объясня¬
лись некоторые расхождения ме(жду монтанистами и
господствующей церковью в смысле требовательности по
вопросам о постах, об отношении (к гонениям, мучениче¬
ству.
Как сообщает Иероним, монтанисты устраивали три
сорокадневных поста в год К Причем, посты монтани-
стов отличались исключительной строгостью, сопровож¬
дались постоянным сухоедением, воздерж-анием от вина
и т. д. Во время «священных» трапез они употребляли
только хлеб, воду, сыр и соль.
Увлечение 'монтанистов постами было проявлением
той же идеи отрешенности от всего им ненавистного
земного. Ортодоксальное христианство также практико¬
вало посты, но церковь, не желая отпугнуть ту часть
язычников, которая не знала их обременительной стро¬
гости, практиковала их в несколько смягченной форме:
один — в год. Во второй половине II века в ортодоксаль¬
ном христианстве посты даже не были общеобязатель¬
ными. Они практиковались как средство создания ле¬
генды о стойкой приверженности его последователей
«вере», а главным образом для ла!кмусирова1Ния их вер¬
ности христианству и контроля над верующими, для их
дисциллинирования и наказания.
Монтанисты решительно выступали против тайных и
явных (поклонения идолам и откупа от гонений) укло¬
нений от точного исполнения требований веры. Они не
только решительно осуждали очень распространенную в
это время практику освобождения от преследований за
принадлежность к христианству со стороны римских
властей, а также уклонение от мученичества, а наетой-
1 См. Ad Marcellum, 41.
13*
195

чиво проповедовали его и часто осуществляли, о чем
будет сказано подробнее дальше.
Проповедуя добровольное мученичество, моя танисты
считали его величайшей добродетелью. Тертуллиан,
разделявший взгляды монтанистов, писал: «Не желай¬
те умирать на своих постелях в муках рождения или в
лихорадке, но желайте умереть мученической смер¬
тью» 1. Проповедь монтанистами добровольного мучени¬
чества особенно усиливалась в годы гонений2.
Ортодоксальная церко1вь также восхваляла разные
виды воздержания, -подвижничество. Это нашло свое от¬
ражение в канонической3 и многочисленной христиан¬
ской литературе. Правда, это делалось в более умерен¬
ном тоне, а во время гонений церковь даже осуждала
добровольное мученичество, а всякий (призыв к непри¬
миримости к «падшим», то есть к тем, кто под страхом
преследований отрекался от христианства, а потом по
прошествии опасности возвращался в лоно церкви,
объявляла ересью.
Наконец, Иллиберский (Эльвир'ский) собор, состояв¬
шийся в 305—306 гг., окончательно осудил практику до¬
бровольного мученичества. Шестой канон этого собора
запрещал провозглашать мучеником того, кто «1кощун-
ством и богохульством» навлекал на себя ярость языч¬
ников.
Но надо подчеркнуть, что во время возникновения и
наиболее интенсивного распространения монтанизма ор¬
тодоксальное христианство в принципе не отрицало до¬
бровольного мученичества, а ряд его идеологов даже
восхвалял. Пример тому— «приведенное по этому во¬
просу мнение Тертуллиана, подозревавшегося, правда,
верхушкой христианской церкви в ереси. К мученичеству
весьма сочувственно относился Ирияей Лионский. Ведь
не случайно, рассказывая в своем анти еретическом про¬
изведении о монтанизме, он умалчивает его наименова¬
ние4. Такая противоречивость в отношениях ортодок¬
сальной церкви к добровольному мученичеству и
«падшим» объяснялась интересами сохранения наиболь-
1 См. Adversus psychicos. Ad. Martur. ,2.
2 См. A. Pa но вич. Первоисточники по'истории раннего хри¬
стианства. М., 1933, стр. 180.
3 См. Послание к коринфянам, и другие.
4 См. Contr. omn. haer., I, 13; IV, 33; II, 33; II, 33; III, 11; V, 6.
196

шсго количества ее «приверженцев, особенно из среды
за нс и точного населения. Руководители церкви «понима¬
ли, что массовый отход от христианства, который имел
место, во время гонений, мог основательно подорвать
tTO существование, если не создать отдушины для воз¬
вращения «падших» в лоно церкви. Это свидетельствует
о том, что расхождения между монтанизмом и церковью
по вопросу об отношении к гонениям, в частности к до¬
бровольному мученичеству и «падшим», не имели дог¬
матического характера.
Последователи монтанизма проводили черту между
собой и остальной массой христиан, именуя себя пред¬
ставителями и носителями особой святости. Они не уста¬
вали твердить о всеобщем развращении и решительно
нападали на ‘оформлявшуюся церковь. Монтанисты
утверждали, что со времени Иисуса церковь ничего не
сделала для очищения людей от греха, .поэтому необхо¬
димо, не теряя ни одного часа, взяться за очищение лю¬
дей и приготовление их .к царству Мессии.
Церковь, по их мнению, до возникновения монтаниз¬
ма не стояла выше окружающего языческого мира. Тер-
туллиан, например, даже утверждал, что церковь лиша¬
ла себя всей своей славы и повинуется сатане1. Кто не
свят, тот не принадлежит к церкви. Церковь, утверж¬
дали проповедники монтанизма, есть собрание святых,
а не каких-либо нескольких епископов2*
Такое отмежевание монтанистов также не имело ха¬
рактера догматических расхождений. Это было своеоб¬
разным проявлением отрицательного отношения после¬
дователей монтанизма к окружающей действительности,
в том числе и к ортодоксальной церкви как организа¬
ции, которая вступала в связь с «миром зла». Именно в
этом надо искать главную причину их домогательств о
создании церкви более «духовной», чистой, чем орто¬
доксальная. В данном вопросе расхождения сводились
к разнопоииманию фикции святости, при условии, что и
то и другое течение его признавали и пропагандиро¬
вали.
Кстати, этот мотив звучал в полемике очень многих
религиозно-оппозиционных течений средневековья с ор-
1 См. Eus.. Н. Е.. V, 16, 18.
2 См. Tertull. De pudicitia, 19, 21 („о стыдливости").
197

тодоксалъной церковью. Его придерживались катары и
их разновидность — вальденсы, лолларды. Этот же во¬
прос .подымали лютеране. Он звучит в^проповедях мно¬
гих сектантских течений нового и новейшего времени
баптизма, адвентизма, евангелизма, пятидесятничества,
старообрядничества, штундизма, молоканства и других.
Однако разговоры монтанистов и последующих оппози¬
ционных по отношению к ортодоксальной церкви тече¬
ний о их стремлении создать более «чистую» и более
«духовную» церковь носили тактически-пропагандист-
окий характер и имели своей целью создать религиоз¬
ный по форме прецедент для нападок на ортодоксаль¬
ную церковь и доказать свое качественное преобладание
над ней, и тем самым обеспечить себе привлечение по¬
следователей. Кроме этого, именно у монтанистов, в ос¬
нове их стремлений создать более «духовную» и «чи¬
стую» церковь, было также как мы уже отмечали, отри¬
цательное отношение к общественным порядкам того
времени.
Вопросами, которые вызывали более заметные рас¬
хождения между монтанистами и ортодоксальным тече¬
нием в христианстве и в то же время не представляли
что-то новое в христианстве вообще и, таким образом, не
являлись «изобретением» только монтанистов, были: об
отношении к государству, о сошествии в скором време¬
ни небесного Иерусалима и об отношении к монархиче¬
скому епископату.
Мы уже говорили о том, что церковь, начиная еще с
20-х годов II века, пошла на сближение с Римским госу¬
дарством. Монтанисты с самого начала возникновения
решительно выступали против какой бы то ни было связи
с государством. Причем, в начале распространения мон-
танизма ненависть его последователей к Римскому госу¬
дарству не выходила за пределы словесных нападок. Но
по мере сближения церкви с государством эта нена¬
висть приобретала все более острые формы. Примером
этому может ‘служить отношение африканских монтани-
стов-агонистиков к римским властям в III веке, о чем
будет сказано более подробно дальше.
К числу вопросов, которые вызывали наиболее за¬
метные расхождения между монтанизмом и ортодок¬
сальным течением в христианстве, относится вопрос о
втором пришествии, или, как выражались монтанисты, о
198

сошествии небесного Иерусалима, вернее о времени
мого второго пришествия иди сошествия. Вопрос о со¬
шествиях небесного Иерусалима, об установлении «цар¬
ства божьего» был самым жгучим для последов а тел ей
монтанизма. Это не случайно. Ведь под небесным Иеру¬
салимом («царством божьим») они лоним.али «царство»
социальной сир а в едл и в о сти.
Сказанное подтверждается и тем, что у всех авторов,
■писавших о монтанистах, чаще всего упоминается эта
часть монтанистских проповедей, хотя они меньше всего
специально уделяли им внимание.
Монтанисты настойчиво проповедовали сошествие
небесного Иерусалима в скором времени, и утверждали,
что это совершится в Пепузе.
Епифан-ий, передавая рассказы о пророчествах При-
скиллы, пишет, что последняя, якобы, утверждала, что
селение Пепуза, один из центров первоначального мои*
ганизма, «место святое и что сюда сойдет с неба Иеру¬
салим» Тот же Епифаний замечает, что монтанисты бро¬
сали свои дома и уходили в Папузу навстречу небесно¬
му Иерусалиму. Об этом же рассказывает Тертуллиан.
Он пишет, что Пепуза и Тимион, провозглашенные мон-
таннстами центров мира, Иерусалимом, были центрами
скопления большого количества уверовавших в монта-
нистские проповеди, в частности в проповедь о сошест¬
вии «нового Иерусалима» именно в районе этих селений.
По словам Тертуллиана, уверовавшие утверждали,
что согласно предсказаниям Приюкиллы здесь воздви¬
гается духовный Сион.
Уверовав в это предсказание, верующие ежедневно
ожидали, что среди расступившихся туч, на небесной
лазури покажутся очертания нового Иерусалима.
Утверждение монтанистов о том, что местом второго
пришествия будет Пепуза, а также наименование им*Г
этой местности Иерусалимом, закрепило за ними проз¬
вище «пепузиты».
Проповедь второго, а главное—скорого пришест¬
вия, была ведущим мотивом еще в первоначальном хри¬
стианстве. Ф. Энгельс отмечал, что в представлении пер¬
вых христиан тысячелетнее царство не за горами. Уже в
первом стихе первой главы «Откровения Иоанна», за-
1 См. Contr. Phryg. haer., 49, 1.
199

Мечаег Ф. Энгельс, автор «...характеризует свою книгу
как откровение того, «чему надлежит быть скоро», ©след
за этим в стихе 3-м он возвещает: «Блажен, читающий
слова и слушающий слова пророчества сего, ибо время
близко», Христос повелевает написать общине в Фила¬
дельфии: «Се гряду скоро». А в последней главе ангел
говорит, что он указал Иоанну то, «чему надлежит
быть вскоре», и повелевает ему: «Не запечатывай слов
пророчества книги сей, ибо время близко». По словам
автора, якобы, само божество не раз ему говорило (см.
ст. 12 и ст. 20): «Се гряду скоро»1.
0 втором пришествии вспоминается в более поздней
канонической литературе: «Посланиях апостола Пав¬
ла» 2, евангелиях 3, но как бы сквозь и без указания на
зремя. В последнем и проявлялись расхождения между
монтанистами и ортодоксальным христианством, но дог¬
ма, как таковая, осталась одной и той же у тех и у дру¬
гих. Проповедь монтанистов о втором пришествии не
противоречила учению церкви, но их утверждение о ско¬
ром времени этого пришествия шло вразрез с интереса¬
ми ее имущей верхушки, ставило под сомнение ее гос¬
подство. Именно в этом и проявлялось противоречие
между монтанизмом и ортодоксальным течением.
По-разному относились к характеру власти епископов
монтанисты и церковь того времени. Известно, что цер¬
ковь ко времени возникновения монтанизма приравни¬
вала епископа к Иисусу Христу4, ставила его на первое
место, объявляла носителем благодати. Монтанисты
имели также епископов, но ставили их на третье место.
На это указывает Иероним: «У нас место апостолов
(то есть в ортодоксальной церкви — Я. /С.) занимают
епископы, у них (то есть монтанистов — Я. К ) епископ
на третьем месте, а первое место занимает патриарх
города Пепузы во Фригии, а второе — так называемые
каноны (соучастники) и, таким образом, епископы ока¬
зываются на третьем, почти последнем месте» 5.
Монтанисты утверждали, что епископы не имеют ника-
1 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 22, изд. 2-е,
стр. 484.
2 См. Послание к фессалоникийцам, V, 1—3.
3 См. Матфей, IV, 17; XVI. 28; XXIV; Иоанн, V, 25; Марк,
VIII, 38 и др.
4 См. Посланйе Игнатия к траллийцам, III.
5 См. Ad Marcellum, 41.
200

кого преимущества перед другими людьми в том, что
касается духовных даров. Одни только пророки, органы
Духа, могут возвещать прощение Божье 1. Монтанисты
придерживались мнения, что не епископы, а пророки и
каноны являются не только еозвещателями «божьего
прощения», но и носителями «божьей благодати» бо-
обще.
Монтанизм имел также ряд других менее, суще-
г I пенных догматических и организационно-обрядовых
особенностей, на которых мы не будем останавливаться,
а ограничимся только общим замечанием о том, что они
не представляли чего-то совершенно неизвестного для
христианства,*во всяком случае для первоначального.
Таким образом, основные пункты вероучения, или про¬
поведей монтанистов,'развивались в фарватере вероуче¬
нии ортодоксальной церкви* или проповедей первона¬
чального христианства. Следовательно, называть монта-
нпзм «новым пророчеством», как это делают церковные
писатели, начиная с Евсевия, и буржуазные ересеологи,
IIот оснований.
Но все-таки раннехристианские писатели, да и сами
последователи монтанизма, говорили и писали о нем
как об отдельном течении в христианстве. Чем же в та¬
ком случае можно объяснить этот факт? Это объясня¬
лось, как было сказано, прежде всего разнотолкованием
и разнопониманием основных положений христианского
вероучения и некоторых организационно-обрядовых ус¬
ловностей. А первоосновой этого разнотолкования и
разнопонимания были конкретные условия повседнев¬
ной жизни представителей тех классовых прослоек на¬
селения, интересы, настроения, и устремления которых
находили свое, безусловно, извращенное, фантастиче¬
ское отражение в этих разнотолкованиях и разнопони-
маниях, короче, в этих двух религиозно-христианских те¬
чениях — монтанизме и ортодоксальном христианстве.
Известно, что политические доктрины, созданные гос¬
подствующими классами Римского государства, отра¬
жали и выражали интересы, стремления его господ¬
ствующих прослоек. Более того, ко времени распростра¬
нения монтанизма, которое совпало с началом кризиса
(60—80-е годы II века), часть представителей римской,
1 См. Tertull, De pndic., 19, 21.
201

особенно провинциальной знати, >в результате разочаро¬
вания или оппозиции по отношению к центру отказыва¬
лась от активной политической жизни и использовании
созданных -в эпоху расцвета рабовладельческого обще¬
ства политических доктрин, тем более, что к этому вре¬
мени они отжили. Поэтому они переходили в христиан¬
ство и пытались выразить свои классовые интересы и
настроения при помощи христианства в его ортодоксаль¬
ной редакции.
Для социально-обездоленной части населения Рим¬
ской империи, тем более отдаленных периферийных
районов, когда-то созданные интеллигентными предста¬
вителями римского господствующего класса, политиче¬
ские доктрины были неизвестны; если бы даже они и
знали, то выражать при помощи их свои интересы они,
безусловно, не 1Могли, так как эти доктрины были им
чужды. Естественно, что они пытались выразить свои
стремления и настроения при помощи наиболее доступ¬
ной им религиозной идеологии, причем такой, которая
слыла как оппозиционная по отношению к существовав¬
шим общественным порядкам. Такой формой религиоз¬
ной идеологии было до определенного времени христиан¬
ство. Но ко времени возникновения монтанизма христи¬
анство переходило на позиции принятия «мира». Поэто¬
му обездоленная часть его последователей, не способ¬
ных подняться на реальную борьбу против «мира зла»,
пыталась .выразить свое недовольство и свои стремле¬
ния хотя бы в фантастической форме при помощи того
же христианства, но истолкованного соответственно свое¬
му миропониманию, своим чаяниям. Вот это свое¬
образно истолкованное христианство в
среде социальн о-о бездоленной и демо¬
кратически настроенной части его по¬
следователей соответственно их «мир¬
ен и м» устремлениям и составляло су щ-
ноеть монтанизма.
Чтобы убедиться в этом, достаточно кратко проана¬
лизировать уже перечисленные основные положения
вероучения и некоторые организационно-обрядовые ус¬
ловности монтанизма в свете данного нами определения
сущности этого религиозного течения.
Мы уже отмечали, что раннехристианские ересеоло-
гические источники, включая и те скудные данные, ко-
202

ифые берут свое начало от самих носителей монтаниз-
мп, указывают на то, что мантанисты выдвигали -своих
пророков, практиковали «глаголение странными язы¬
ками». Эта практика последователей монтанизма была
выражением их оппозиционности по отношению к гос¬
подствующему классу вообще через ту его часть, кото-
р;Ivi составляла верхушку формировавшегося церков¬
ного клира, монополизировавшего в своих руках так
называемые религиозные истины, служившие (руководя¬
щим началом в реальной жизни для всей массы после¬
дователей христианства, в том числе и для их социаль¬
но-обездоленной части.
Но эти руководящие истины не отвечали интересам
последних. Поэтому они стремились выразить их по-
своему, а для этого им нужен был свой рупор. В арсена¬
ле христианской практики и особенно раннего христи¬
анства они нашли для себя нужную форму .провоз-гла-
шеиия сформулированных соответственно их настрое¬
ниям религиозно-христианских «истин» и аргументы для
обоснования их религиозной -правомочности. Этой фор¬
мой было провозглашение своих наиболее активных еди¬
новерцев Параклетом, пророками и соучастниками. Для
обоснования религиозной правомочности провозглашае¬
мых пророков и богооткровенности их пророчествований
монтанисты использовали раннехристианскую легенду о
божественном откровении, которое может быть нис¬
послано на человека —избранника божьего. Кроме
того, монтанистские проповедники для обоснования ре¬
лигиозной правомочности своих пророков использовали
iу известную, опять-таки христианству, версию, гласив¬
шую, что обетование распространялось на церковь не
юлько в начальный период ее существования, употреб¬
ляя церковное выражение — не только в «апостольское
время», а что это делается все время. Эта версия была
четко сформулирована в посланиях апостола Павла 1 и
евангелиях 2.
Они провозглашали, что Параклет открыл через
Монтана больше, чем Христос через евангелие. Закон и
пророки, утверждали монтанистские проповедники, —
детство, евангелии — молодость, пришествие Ларакле-
1 См. Послание к эфесянам, 4, 13—3.
2 См. Евангелие от Матфея, 28, 20.
203

та — возмужалость христианской религии К Провозгла¬
шение пророков и фикции пророчества было своеобраз¬
ной формой отрицания исключительности представите¬
лей господствующего класса, их монополии на провоз¬
глашение руководящих истин, попыткой отстоять и про¬
демонстрировать свое равенство с ними и даже превос¬
ходство в духовной сфере, как это пророчествовали Вет-
'хий завет и раннехристианские апокалипсы.
Именно это стремление нашло свое выражение в ла¬
коническом замечании: «Должно и нам дарования при¬
нимать»,— которое приводит Епифаний1 2 как высказы¬
вание самих м-онтанистов. Этим они хотели сказать, что
не только представителям господствующего класса
должна принадлежать монополия на религиозные ис¬
тины.
Если отбросить эту фантастику и обнажить одну из
самых сокровенных подоплек монтанистского паракле-
тизма и пророчества, то надо сказать, что это было од¬
ной из форм отрицания последователями монтанизма
той человеческой второсортности, которая была припи¬
сана им господствующим классом, и попыткой отстоять
свое человеческое достоинство. А чтобы оно было при¬
знано, его надо было освятить, так сказать, санкциони¬
ровать «свыше».
Отсюда и проповедь монтанистами своей религиоз¬
ной исключительности, зачисление себя в категорию
пневматиков. Этому же служило «глаголение странны¬
ми языками», которое вместе с тем являлось проявле¬
нием крайнего отчаяния, порожденного тяжелыми усло¬
виями жизни, -безнадежностью на его улучшение собст¬
венными силами и невозможностью вразумительно вы¬
разить это отчаяние из-за малограмотности и забито¬
сти.
Равная, и даже ведущая, роль женщин в монтанизме
была также своеобразной формой проявления одного из
видов социального протеста — протеста против край¬
не тяжелого порабощения женщины-труженицы.
В унисон существовавшим в то время в Римском го¬
сударстве законам и традициям, ставившим женщину в
1 См. Tertull. De bapt., I.
2 См. Contr. Phryg. haer., 48.
204

особо зависимое от мужчины, главы семьи, .положение,
ортодоксальная церковь также ставила женщину на
мто-рое место, рассматривая ее как второстепенного ве¬
рующего и человека. Поэтому исключительная актив¬
ность женщин в религиозных делах монтанистов была
своеобразной формой их стремления к эмансипации.
Имеете с тем это было проявление протеста против ле¬
денящего деспотизма епископальной церкви.
Безусловно, говоря о пророках и пророчествованиях,
о «глаголении иными языками», о существенной роли
женщин в религиозных делах монтанистов как проявле¬
нии определенных форм оппозиции последователей мон-
танизма по отношению к существующему общественно¬
му строю, его обычаям, институтам, надо иметь в виду,
что эта оппозиционность в большинстве случаев была
недостаточно осознана ее носителями. Подтверждение
тому — проявление этой оппозиционности в фантастиче¬
ской, религиозной форме.
Своеобразным выражением отрицательного отноше¬
ния последователей монтанизма к существовавшему со¬
циальному строю, его составным институтам были их
строгость в отношении брака и отказ от имущества. Эти
строгости, как мы уже отмечали, были выражением от¬
чужденности ко всему земному, то есть той же оппози¬
ционностью по отношению к существовавшему общест¬
венному строю. Социальную сущность сектантского ас¬
кетизма социально-угнетенных прослоек населения, со¬
ставной частью которого являются брачные строгости,
глубоко вскрыл Ф. Энгельс: «Эта аскетическая стро¬
гость нравов, это требование отказа от всех удовольст¬
вий и радостей жизни, с одной стороны, означает выдви¬
жение против .господствующих классов принципа спар¬
танского равенства, а с другой — является необходимой
переходной ступенью, без которой низший слой общест¬
ва никогда не может прийти в движение. Для тот, что¬
бы развить свою революционную энергию, чтобы само¬
му осознать свое враждебное положение по отношению
ко всем остальным общественным элементам, чтобы
объединиться как класс, низший слой должен начать с
отказа от всего того, что еще может примирить его с
существующим общественным строем, отречься от тех
немногих наслаждений, которые минутами еще делают
205

сносным его угнетенное (существование и которых не мо¬
жет лишить его даже самый суровый гнет»1.
Безусловно, сказанное Энгельсом относится к сек¬
тантско-плебейскому аскетизму позднего средневековья,
когда перед городским плебейством действительно от¬
крывалась перспектива «объединения как класса».
С они а л ьн о- об ездол ен н а я часть населения Р и м ско й
империи II века, в том числе и та, которая была носите¬
лем монтанизма, безусловно не имела перспектив на
объединение как класс. Но сказанное Энгельсом о том,
что аскетическая строгость нравов означала выдвижение
против господствующих классов принципа спартанского
равенства о том, что она была формой противопоставле¬
ния этой социально-обездоленной массы населения гос¬
подствующим классам и стимулом для того, чтобы подо¬
греть свое недовольство против них, можно вполне при¬
менить к раскрытию социального смысла монтанист-
ского аскетизма, но с той оговоркой, что аскетизм мон-
танистов в области бранных отношений содействовал
только втягиванию его последователей в своеобразную
форму движения, выступавшего в религиозной оболочке
и, естественно, не способного дать реальных результатов.
Но при той социально-экономической обстановке и при
том социальном составе его участников, уровне их об¬
щественной сознательности, характере господствующей
формы идеологии это было вполне закономерно.
Ярким проявлением враждебного отношения после¬
дователей монтанизма к существующему строю, Рим¬
скому государству, и вместе с тем их бессилия в борьбе
с ними, были проповедь добровольного мученичества и
ненависть к «падшим», как добровольным капитулян¬
там перед римской властью. Проявление нетерпимости
к «падшим» было также и проявлением ненависти к
представителям имущей верхушки. Формальным пово¬
дом для этой ненависти служило то, что последние пер¬
выми отказывались от христианства во время гонений.
Пример такого рода приводит Киприан, рассказывая о
том, что в городе Сатурне (Африка) во время гонений
в правление Деция (249—251 гг.) епископ Репост сам
пришел в языческий храм и привел с собой клириков и
часть мирян. Епископ Ассура Фортунат и два других 11 Ф. Энгельс. Крестьянская война в Германии К. Маркс и
Ф. Энгельс. Сочинения, т. 7, 3-е изд., стр. 377—378.
206

африканских епископа Иов и ап и Максим также принес¬
ли жертвы богам (языческим) К
Так же поступали и другие представители высшего
духовенства, как травило, принадлежавшие к имущей
иерхушке, и наиболее влиятельные и богатые христиане.
Во время гонений они или скрывались или становились
отступниками. Это служило (поводом -к вспышке буйной
ненависти у монтанистов, принадлежавших к наиболее
угнетенной и бедствующей части населения, к имущей
иерхушке и римскому господству. Свидетельством того,
что указанное отступничество (было главным образом
только поводом .к вспышке ненависти монтанистов про¬
тив господствующего 'класса вообще является тот факт,
что в Африке агонистики — продолжатели монтанизма,
принимая участие в. открытых выступлениях против
римского господства и представителей эксплуататор¬
ской верхушки, одинаково относились и к христианам и
нехристианам из ее среды. Об этом мы будем говорить
еще.
Социальный смысл монтанизма как оппозиции по
отношению к существовавшему общественному строю
очень убедительно, хотя и завуалированно, проявлялся
в толковании монтанистами общехристианской легенды
о втором пришествии. В то время как ортодоксальная
церковь, выражая настроения имущей части христиан,
не заинтересованных в потрясении основ существовав¬
шего рабовладельческого строя, откладывала «приход
небесного спасителя», который должен был установить
справедливость на неопределенное время, и обещала
установление «царства небесного» в потустороннем
мире, монтанисты проповедовали скорый приход небес¬
ного Иерусалима и создание «царства божьего» на
земле.
Проповедь монтанистами версии о создании «царст¬
ва божьего», небесного Иерусалима на земле с центром
в Пепузе, вытекала из их утверждения о том, что «не¬
бесный спаситель» уничтожит «царство зла», то есть
римские рабовладельческие порядки. ^Ортодоксальная
церковь, приемля существовавший строй и делая ставку
на его дальнейшее развитие, проповедовала миф о «цар¬
стве небесном», потустороннем. 11 См. Epist. ad. Corn., 47.
207

Такой диаметрально противоположный подход мои-
танистов и представителей ортодоксальной церкви к ис¬
толкованию мифа о .втором пришествии, как было отме¬
чено, объяснялся материальным и правовым положе¬
нием тех классовых прослоек населения, которые были
носителями этих двух истолкований одного и того же
мифа. Представители имущих слоев, занявшие руково¬
дящее положение в ортодоксальной церкви, редактиро¬
вали ее вероучение, толковали его смысл. По своему ма¬
териальному положению, как владельцы рабов п
богатств, они были заинтересованы в сохранении суще¬
ствовавшего «мира», вернее, общественного строя. По¬
этому им было очень важно ликвидировать всякий по¬
вод к надеждам на освобождение у эксплуатируемых.
Ведь эти надежды порождали строптивость, пассивный
котоРЬ1й мог перерасти, что потом и получилось
в Африке, в открытые выступления.
Вот почему идеологи ортодоксальной церкви, отда¬
вая дань хилиастическим чаяниям низов, для отвлече¬
ния их внимания от «дел земных», переносили «царство
небесное» в потусторонний мир, а его наступление ото¬
двигали на неопределенное время.
Последователи же монтанизма, не приемля сущест¬
вовавшего несправедливого по отношению к ним «мира»
и не имея сил его перестроить, проповедовали скорей¬
ший приход «небесных сил». Монтаниеты были людьми
весьма практического склада ума, о чем свидетельст¬
вует то, что они предпочитали «царство божье», или «не¬
бесный Иерусалим», :на земле. Об их нетерпимости по
отношению к существовавшим порядкам и желании по¬
скорее избавиться от гнета, свидетельствует и то, что
они, бросая все, уходили навстречу «небесному Иеруса¬
лиму».
Проявлением ненависти против богачей и эксплуата¬
торского строя была решительная борьба монтанистов
против епископата. Утверждение монархической власти
епископа и монополизация последним фикций благода¬
ти увековечивали неравенство в среде верующих, на
практике, в повседневной жизни, совпадавшее с нера¬
венством имущественным и правовым. Поэтому монта-
нисты, провозглашая примат пророчества над благо¬
датью, выдвигали и отстаивали принцип равенства в
вопросе благодати, что было фантастическим отраже-
208

пнем их устремлений к действительному гражданскому
равенству, отрицанием существовавшего имущественно¬
го и правового неравенства. Поскольку епископат был но¬
сителем тех религиозных доктрин, которые оправдыва-
III 'враждебные монтанистам, как обездоленной обществ
венной прослойке населения, порядки, то они, естест¬
венно, отрицали епископальную организацию, власть
in I и скопов в ортодоксально-церковном понимании и
практике.
Таким образом, анализ религиозных представлении
моптанистов показывает, что они были своеобразной
формой выражения «мирских» устремлений его последо¬
вателей— пассивного протеста против социальной не¬
справедливости и фантастических надежд на избавле¬
ние от нее.
Следовательно, монтанистские проповеди (религи¬
озные представления) были не исходными для возник¬
новения под их покровом значительного общественного
движения, а наоболот, были извращенно производными
о г «мирских» устремлений последователей этого движе¬
ния. Безусловно, небольшие исключения были вполне
возможными.
Таной же, в основном, смысл монтанистского движе¬
ния вырисовывается из произведений Квинта Септимия
Флоренса Тертуллиана, перешедшего после 190 года
на позиции монтанизма, .развивавшего религиозные
представления и выраженные при их помощи социаль¬
ные воззрения последователей этого движения.
Сочинения Тертуллиана монтанистского толка осо¬
бенно убедительно .свидетельствуют о том, что под
прикрытием монтанистских проповедей выступал со¬
циальный протест против существовавшего saeculum,
понимаемого Тертуллианом в двояком смысле, — космо¬
логически, нак вселенная, и политически, как «Imperium
Romanum».
Сразу же отметим для ясности понимания в дальней¬
шем взглядов Тертуллиана, что не только в его сочи¬
нениях, но и в сознании его современников-христиан,
увлеченных эсхатологической фантастикой, и среди язы¬
ческой части населения империи, ее официальных пред¬
ставителей, в литературных и политических произведе¬
ниях того времени, понятия «вселенная» и «Римская им*
перия» почти всегда отождествлялись. (В представлении
897—14 209

современников Тертуллиана Римская империя покры¬
вала собой „orbis terrarum* и приравнивалась к „ощо-
VfJLSVTj U.
Ненавистью к Римской империи проникнуты все про¬
изведения Тертуллиана и особенно написанные им после
перехода на сторону монтанизма. Правда, на первый
взгляд создается впечатление, что ненависть Тертуллиа¬
на к nsaeculumtt, воплощенному в „Imperium Romanumtt,
проистекала не из конкретной социально-экономической
обстановки в империи, а из его скриптуарно-эсхатологи-
ческих увлечений. Такое впечатление создается от того,
что резко очерченная и зловещая иудейско-христианская
эсхатология представляет самый существенный элемент
миросозерцания и мироощущения Тертуллиана. Она
служит как бы фоном, на котором движутся его мысли,
и воздействует на ведущие мотивы сочинений.
Однако, несмотря на этот скриптуарно-эсхатологи-
чеокий фон взглядов Тертуллиана, создающий впечат¬
ление оторванности ею ненависти к существовавшему
миру от конкретных условии жизни в нем, ее мирская
основа прослеживается довольно четко. В частности,
связь между конкретной действительностью существую¬
щего мира и ненавистью Тертуллиана к 'последнему, об¬
нажается, когда он, посылая в его адрес проклятия,
пользуется, как будет показано дальше, для их обосно¬
вания примерами, взятыми из этой же действительности.
Конкретно-житейская основа его эсхатологических
построений начинает проглядывать, как только он до¬
пускает «utensilium eommunio». При этих обстоятель¬
ствах все его эсхатологические убеждения и угрозы
терпят значительный ущерб, и на сцену выступает без¬
жалостная действительность, дерзко смеющаяся над
всеми громами и молниями эсхатологии. Примером это¬
му является хотя бы решение Тертуллианом вопроса о
ношении венков. Конкретно-житейская основа эсхатоло¬
гических построений Тертуллиана проявляется и при
рассмотрении им вопросов о целомудрии, единобрачии
и т. д. (об этом мы скажем дальше).
Тертуллиановский эсхатологизм таил в себе вражду
к Римской империи. Анализ сочинений Тертуллиана по¬
казывает, что чем больший у него пафос конца, чем под¬
робнее эсхатологические, пусть скриптуарные реминис¬
ценции, тем в более мрачных и враждебных христиан¬
210

ству красках расписывается империя. Где начинается
эсхатология, там окончательно исчезают даже самые
легкие, поверхностные примирительные оттенки к Риму.
»тот непримиримо эсхатологический заряд, направлен¬
ный против империи, ждет у него только разряжения,
то есть того момента, когда знак «сына человеческого»
прорежет небесную твердь и положит начало беспощад¬
ной расправы с ней К
Кроме того, эсхатологизм Тертуллиана неизбежно
толкал его на разрыв с соглашателями — представи¬
телями руководящей верхушки ортодоксальной •церкви,
на разрыв с последней, причем сознательный; никто дру¬
гой так ясно и отточенно не сформулировал ее притязания
па вселенскую истину, как он. Причем, что очень важно,
этот разрыв лежал не в плоскости догм, а в плоскости
совершенно реальных отношений и быта оформлявшей¬
ся ортодоксальной (епископальной) церкви. Сказанное
подтверждается тем, что все удары Тертуллиана на¬
правлялись не против определенной догмы, а против
привычек, укоренившихся в массе приверженцев орто¬
доксального течения в христианстве 2.
То обстоятельство, что разрыв Тертуллиана с орто¬
доксальной церковью лежал не в догматической плоско¬
сти, было не случайным. /Ведь в процессе оформления
епископальной церкви догма служила лишь внешним
покровом; она прикрывала определенное социальное со¬
держание, и эта «историческая бездеятельность догмы
нигде не сказалась так рельефно, как в монтанистской
ереси, составные части учения которой развивал Тер-
туллиан. Таким образом, тертуллиановский эсхатологи¬
ческий заряд, несмотря на его как бы неземные очерта¬
ния, был начинен чисто земными интересами и страстя¬
ми, получившими у него, безусловно, эсхатолого-фанта-
стическое выражение.
Враждебность Тертуллиана к «saeculum» в целом
проявлялась в исключительно последовательном осуж¬
дении всех его институтов, идеологических воззрений и
бытовых установлений. Его эсхатологические построе¬
ния лишали «saeculum» права на существование, обос¬
новывали его неминуемую гибель. Безусловно, это осуж- * 31 См. De spect., 30.
3 См. De jejun., II.
14*
211

дение и аргументация неизбежной гибели существовав¬
шего мира имели внешне религиозную окраску, однако
это не лишало их .социально-политического смысла.
Тертуллиан осуждает современный ему «saeculum»
в форме осуждения идолопоклонства, в которое он вкла<
дывает очень широкий смысл. В понимании Тертуллиа-
на идолопоклонство, или идололатрия, это не простое
служение языческим богам, оно включает почти все про¬
явления конкретной жизни современного ему языче¬
ского мира, политически организованного в виде «Impe-
rium Romanum».
Тертуллиан пишет, что идолопоклонство является
«...величайшим злодеянием рода человеческого... вклю¬
чающим в себя другие злодеяния... Хотя всякое преступ¬
ление имеет собственное наименование и подвергается
особому осуждению, однако в преступлении идолопо¬
клонства смешиваются все преступления вообще...1 Он
дает перечень злодеяний, включаемых им в понятие идо¬
лопоклонства. Это, прежде всего, всякая деятельность
с целью прославления прелюбодеяния, под которым он
понимает «всякое насилие»2 3. Сюда же автор относит
похищение чужого добра, куда, по всей видимости, он
причисляет и присвоение господствующей прослойкой
результатов труда непосредственных производителей,
явную непоследовательность в действиях и взглядах,
всякого рода соблазны его века, нечестные желания и
действия, служащие удовлетворению самых грубых
услаждений, а также ложь3 и другие предосудительные,
по его мнению, действия, а также пороки.
Известно, каким жестоким бичем для рядового насе¬
ления провинций, в том числе и Африки, были ростовщи¬
чество и торговля, в тех условиях исключительно спеку¬
лятивная. Тертуллиан вне прямой связи с отрицатель¬
ными явлениями этого вида деятельности, под предло¬
гом борьбы против идолопоклонства, решительно осуж¬
дает как ростовщичество, так и торговлю. Он пишет:
«Рассматривая разные преступления, мы не можем не
признать источником всех зол сребролюбие, которое
подвергло многих верующих (безусловно, плохо матери¬
ально обеспеченных — Я. К.) к гибели... Отнявши среб¬
1 См. De idol., I.
2 См. там же, I.
3 См. там же.
212

ролюбие, пекущееся только о приобретениях, вряд ли
вы найдете другие предлоги к торговле»1.
Следовательно, по мнению автора, торговля не явля¬
ется приличным занятием. Если даже отделить торгов¬
лю от сребролюбия, то она все равно может легко
•впасть в грех идолопоклонства, потому что принадле¬
жит (К ремеслу, пресыщающему демонов, под которыми
он понимал, -как было доказано выше, представителей
римской власти.
Особенно резко Тертуллиан выступает против вла¬
сти денег, которая, по его мнению, является нарушите¬
лем нормальных порядков, долженствующих торжество¬
вать в человеческом общежитии2. Враждебное отноше¬
ние Тертуллиана к власти денег так сильно, что при рас¬
смотрении этого вопроса он начинает по-иному изобра¬
жать эсхатологическую картину мира. На место антите¬
зы бог — дьявол он ставит антитезу бог — деньги, пере¬
нося все функции дьявола на денежный капитал. При¬
чем, критикуя власть денег, он выступает не против
пользования деньгами вообще, а против представителей
денежного капитала — банкиров, ростовщиков, конкрет¬
нее, его критика направлена против такого использова¬
ния денег, которое выступает в самой жестокой форме
ростовщичества. Внешне тертуллиановская критика
«власти денег» напоминала критику Ювенала, Горация.
Видимо, это объяснялось тем, что он был воспитан на
примерах этой критики.
Однако, несмотря на внешнее сходство, в среде эоха-
тологически-настроенной, социально-угнетенной части
населения тертуллиановская критика деятельности ро¬
стовщиков могла приобретать очень острый характер.
Под предлогом осуждения того же идолопоклонства
Тертуллиан решительно выступает против исполнения
христианином (в его представлении противником суще¬
ствовавшего мира) обязанностей учителя и профессо¬
ров словесности3. Действительной причиной этого воз¬
ражения, надо полагать, было желание Тертуллиана ли¬
шить неугодный ему общественный строй поддержки
через так или иначе направленное в пользу этого строя
обучение.
1 См. De idol., II.
2 См. Adv. Marc., IV, 33.
3 См. De idol.. 10.
213

Осуждение Тертуллианом современного ему мира
проявляется в весьма пессимистическом его изображе¬
нии. Причем, этот пессимизм не является только созер¬
цательным выводом, как у ветхозаветных мудрецов.
За ним скрывается картина непоправимого запустения
мира перед его концом. Тертуллиан подчер,кивает мысль
о то-м, что в этом мире нет места добру, здесь торжест¬
вует только зло, предполагающее его неизбежную ги¬
бель 1.
Именно так рассматривали -существовавшую дейст¬
вительность монтанисты. Характерно, что Тертуллиан,
так же как и монтанисты, говоря о находящемся на
краю гибели мире, под которым он понимал Римскую
империю, пользуется дл-я обозначения последней той же
терминологией, которой пользовались первоначальные
христиане. Часто, хотя и не совсем определенно-, он при¬
лагает к наименованию Римского государства выраже¬
ние «блудница». Еще чаще он употребляет этот термин
вне связи с конкретным наименованием Римской импе¬
рии, но в такой редакции, что у читателя не возникает
сомнения в том, что речь идет именно о ней. Это свиде¬
тельствует о том, что идеология монтанизма, нашедшая
с-вос обстоятельное истолкование в сочинениях Тертул-
лиана, была рецидивом раннехристианской идеологии, в
частности рецидивом раннехристианской вражды к «ва¬
вилонской блуднице» — Римской империи.
Враждебное отношение Тергуллиана -к империи на¬
шло свое проявление в проповеди политического ин¬
дифферентизма и прямой ненависти к империи в разных
формах. Даже в домонтанистских произведениях, где
Тертуллиан говорит о том, что христиане «не находят
никакой для себя выгоды еостаплять скопище или за¬
говоры» 2, то есть, несмотря на отрицание им прямых
действий против империи и даже утверждение о том,
что христиане молятся «об удалении окончательного
переворота вселенной3 — гибели империи, его лояль¬
ность к последней была весьма относительной. В его
время, еще до перехода в монтанизм, христианские общи¬
ны, /принадлежавшие к ортодоксальному течению в хри¬
1 См. De idol, XVIII.
2 См. Apol, 38.
3 См. там же, 39.
214

стианстве, уже начинали молиться об отсрочке предпо¬
лагаемого апокалипсисами конца существовавшего
мира, то есть Римской империи, однако, как свидетель¬
ствуют другие произведения Тертуллиана, ему было
приятнее возвещать о скорейшем наступлении конечной
катастрофы, чем говорить об отсрочке. Это подтвержда¬
ется высказываниями самого Тертуллиана.
Он упрямо упрекает тех христиан, которые особенно
усердно молятся «pro mora finis». Тертуллиан . прямо
заявляет: «Если пришествие царства божьего согласно
с его волей и требует конца мира сего, то зачем просим
мы его иногда, чтобы он продлил дни наши на земле?
Царствие, испрашиваемое нами у него, есть конец вре¬
мени, исполнение (конец) веков: мы молим его о ско¬
рейшем вступлении в это царство, следовательно, о не-
долгом задержании нас в рабстве. Если бы эта молитва
и не имела в точности такого смысла, то мы должны
были бы придать ей тот смысл из-за нашего пламенного
желания достигнуть цели всех наших надежд» *. При
этом Тертуллиан подтверждает свои суждения ссылкой
на десятый стих пятой главы «Апокалипсиса Иоанна» 1 2,
что говорит, как было сказано, о преемственности меж¬
ду религиозными представлениями и выраженными при
их помощи социальными воззрениями Тертуллиана, раз¬
вивавшего идеи монтанистов, и религиозными представ¬
лениями и социальными воззрениями первоначального
христианства.
Приведенные суждения Тертуллиана свидетельству¬
ют о том, что ему было гораздо ближе желание «та-
turtus regnare», чем молитва о какой-либо отсрочке кон¬
ца. Еще в домонтанистском сочинении2 Тертуллиан
бросил римским властям в Карфагене обвинение в со¬
общничестве с нечистым духом. Отрицательное отноше¬
ние Тертуллиана • к империи проявляется, во-первых,
в характеристике последней как воплощения земного
Маммоны, как огромного денежного резервуара. От
него при этом не ускользает ее грабительский характер.
То же отрицательное отношение к империи звучит в его
высказываниях о «законах правящих» 3, в его рассужде¬
1 См. De orat., 5.
3 См. Apol., 28.
3 См. De Nationes, 2, 1.
215

ниях о службе христиан в римской армии 1 и занятии го¬
сударственных должностей 2. Это — во-вторых.
Тертуллиан выступает как против первого, так и про¬
тив второго под тем формальным предлогом, что это яв¬
ляется идолопоклонством. Правда, говоря о занятии
христианином государственной должности, он сначала
прямо не отрицает такой возможности вообще. Он это
делает с большим заходом, доказывая сначала несостоя¬
тельность той аргументации, которой пользуются сто¬
ронники мнения о возможности занятия христианином
государственной должности. Здесь Тертуллиан ведет
безымянную полемику с теми христианскими идеолога¬
ми, которые вели ортодоксальную церковь по линии со¬
глашения с империей и доказывали возможность такого
союза через занятие христианами государственных долж¬
ностей, ссылаясь на библейскую легенду об Иосифе и
Данииле, которые, якобы, будучи облачены багряницей,
воздержались от идолопоклонства. Вспоминая об этом,
Тертуллиан делает в начале вывод, что христианин может
оставаться невинным, проходя путь почестей и чинов,
то есть допускает занятие государственных должностей.
Однако он обусловливает эту возможность такими мно-
гочисленнымд условиями, что она становится нереаль¬
ной. Занимающий государственную должность христиа¬
нин не должен приносить жертв и не содействовать им
доставкой животных, поддержкой храмов ни лично, ни
через других, не должен взыскивать доходов в пользу
последних. Кроме этого, христианин, желающий занять
государственную должность, не должен устраивать зре¬
лищ ни за свой, ни за государственный счет; он не дол¬
жен: председательствовать на этих зрелищах, устраивать
пиршества, произносить клятвы, издавать приговоры на
чью-либо жизнь или честь, исключая настоящих пре¬
ступников, судить и осуждать, заключать в оковы и в
тюрьму, предавать невиновных пыткам и т. д. Тертул¬
лиан предлагает желающему занять государственную
должность, учитывая эти условия, самому решить, «воз¬
можно это или невозможно».
Больше того, Тертуллиан утверждает, что на востоке
во времена Иосифа и Даниила багряница была не зна¬
ком достоинства, а только вольности, а в его время она
1 См. De corona milit., 11.
2 См. DeMdol., 17-18,
216

и другие знаки власти и достоинства присвоены демо¬
нам, то есть представителям римской власти.
«Но к чему послужит тебе ношение -подобного одея¬
ния, когда ты не желаешь иметь власти ему (демону —
Я. К.) присвоенной?»— спрашивает Тертуллиан. «Нель¬
зя,—рассуждает он дальше, — казаться чистым, нося
нечистую тунику. Надев нечистую тупику, возможно, ты
ее и не загрязнишь, но она тебя загрязнит». Следова¬
тельно, во мнению Тертуллиана, занятие государствен¬
ной должности, с которым он связывает ношение багря¬
ницы или туники, является делом порочным.
«Итак, — пишет он,—вы, опирающиеся на примеры
Иосифа и Даниила, — поймите, что нельзя смешивать
древних варварских времен с новейшею об р а зов,а иной
эпохой, младенчества общества с его развитием, и осо¬
бенно не нужно смешивать того, что прилично рабству
(здесь Тертуллиан имеет в виду рабское (положение
Иосифа и Даниила — Я. /(.), с тем, что свойственно лю¬
дям свободным» К Ссылаясь на действия Иисуса Христа,
который, по его 'словам, отверг власть и почести, Тер-
туллиан призывает последовать этому примеру. Он пи¬
шет, что поскольку власть и ее символы происходят не
от бога, то они не могут произойти ни от кого другого,
как от сатаны1 2. Поэтому римская власть объявлялась
им порождением сатаны.
Враждебность Тертуллиана к империи получает бо¬
лее четкое выражение в произведениях монтанистского
толка, в частности в «Послании и Окапуле». В этом про¬
изведении он с четко выраженной уверенностью говорит,
что карающий «божий меч» неминуемо опустится на
грешную и отвергнутую богом империю, и придет время,
когда нежелающие верить ничему, поневоле поверят
предвещанию о всеобщем разрушении мира 3.
«Мы не думаем тебя пугать,— пишет он Скапуле,
как представителю римской власти,— потому что и сами
тебя не боимся» 4. «Берегитесь, чтобы усилением казней
вы не заставили нас восстать массами»5. Правда, Тер¬
туллиан, высказывая угрозу представителю римской
1 См. De idol., 13.
2 См. Там же.
3 См. Ad Scap., 3.
4 См. там же.
5 Там же.
217

вла-сти, остается в плену религиозной идеи мучениче¬
ства— пассивной форме выражения протеста против
несправедливости существовавшей действительности и
устрашения его защитников. Он пишет: это массовое
восстание может быть поднято «не для того, чтобы на¬
пасть на вас, а чтобы доказать вам, что мы не только не
боимся вашего тиранства, но обществом призываем его
на себя»1.
Как видим, Тертуллиан повторяет, очевидно, имев¬
шую хождение среди наиболее социально-обездоленной
части последователей христианства, примыкавшей к та¬
ким его течениям, как монтанизм, агонистики, мысль об
«action directe». Однако приверженность к сугубо рели¬
гиозным формам борьбы, в основу которой (была поло¬
жена обманчивая надежда на вмешательство сверхъесте¬
ственной силы, заставляет его здесь же отбросить эту
мысль. В этом и проявляется тормозящее начало рели¬
гиозной формы любого общественного движения. Рели¬
гиозная форма, в которой последователи монтанизма и
разделявший их взгляды Тертуллиан пытались выра¬
зить протест против современного им мира, отождест¬
вляемого с Римской империей, неминуемо умертвляла
его радикализм, не давая ему перерасти в открытую ре¬
волюционную 'борьбу.
Но это <не значит, что Тертуллиан идет на примире¬
ние с империей. Он недвусмысленно, © духе эсхатологи¬
ческих прорицаний, предрекает ее неминуемую гибель.
Так, насмехаясь над чадолюбивыми христианами (же¬
лавшими иметь потомство), Тертуллиан заявляет, что
теперь этот мир доживает последние дни, и поэтому не¬
чего беспокоиться о поддержании империи с ее слож¬
ным бюрократическим государственным хозяйственным
и религиозным аппаратом, тем более, что, согласно писа¬
нию, весь этот аппарат должен быть враждебным ко
взыскующим нового Иерусалима 2. Здесь мы имеем дело
с высказанным в духе эсхатологизма отрицанием вся¬
кой деятельности на пользу государства, которое не
мыслится иначе, как враждебная христианству сила. Бо¬
лее того, он с наслаждением рисует картину жестокой
расправы с империей, безусловно в эсхатологическом
плане, в связи с наступлением «нового Иерусалима». * 31 См. Ad Scap., 5.
3 См. De exh. cost., 12,
218

Он пишет, что особенно .изумительным зрелищем бу¬
дет то, «...когда все народы земли соберутся вместе .и
скорее, чем вообще, думают, узрят господа на облаках...
Какая в сей день будет радость ангелов, слава святых,
награда праведников и великолепие нового Иерусали¬
ма, в котором они будут -царствовать вечно... Вместе с
тем представится также зрелище совсем другое, я хочу
сказать страшный день суда, день из всех дней послед¬
ний и первый день вечности: тот день, которого язычни¬
ки не ожидают и над которым издеваются; тот день, ког¬
да столь многие пышные и древние памятники гордости
человеческой уничтожатся, и вся земля с жителями
своими истребится потоками огня. Какое тогда будет
обширное позорище, какое изумление, или, если угодно,
какой для нас предлог к радости и удовольствию, когда
множество знаменитых... государей, почитавшихся за
царей неба и земли, станут тогда наполнять воздух
вздохами среди мрачных пропастей ада... Какое внезап¬
ное восхищение, когда мы увидим, что^ столько прави¬
телей, столько судей, столько гонителей... горят неуга¬
симым огнем, который будет гораздо несноснее огня,
пожиравшего мучеников, между тем, как эти последние
возрадуются и возвеселятся, взирая на их жестокую и
вечную жизнь» !.
Отражением вражды к существовавшему обществен¬
ному строю являются развитые Тертуллианом состав¬
ные положения монтанистского вероучения'.
Как мы уже говорили, характерной чертой .поучении
и поведения последователей монтанизма было подчер¬
кивание своей религиозной исключительности, которая
являлась выражением -их враждебности к -существовав¬
шей действительности. Эту мысль с исключительной по¬
следовательностью Тертуллиан развивал во всех своих
произведениях. Ею проникнуто его сочинение «Об идо¬
лопоклонстве», завершающееся провозглашением пол¬
ного отделения христиан, как «истинно святых», правда,
пока что от языческого мира. Употребляя выражение,
характерное для монтанизма, он пишет: «Дух святой
(монтанистский Параклет — Я. К) усовершенствовал
и, так сказать, упростил древний закон, чтобы мы все
свое старание обратили к удалению себя от .идолопо¬
клонства»^ (под которым он понимал всю совокупность 11 См. De spect., 30.
а См, De idol., 23.
219

проявлений существовавшего общественного строя).
Обращаясь к женщинам-христианкам, он прызывает их
отличаться от женщин-изычниц «в одеянии столько же,
как вы от них отличаетесь во всем прочем...»1.
В сочинениях монтаниетского характера2 Тертулли-
ан особенно четко развивает версию монтанистов о ре-
л иг и оз ной иск л ючи тел ь н ости.
Проповедь религиозной исключительности была для
него, так же как и для монтанистов, средством борьбы
против ортодоксальной церкви, которая пошла по ли¬
нии признания ненавистного им мира, следовательно,
средством косвенното выражения недовольства послед¬
ним. Вместе с! монтанистами он придерживался мнения,
что церковь ПСИХИ1К0В живет жизнью грешной империи,
поэтому и отрицал ее. На место этой церкви должна
была встать, правда, весьма невыразительная по своим
очертаниям, община «подлинно святых» с пророческой
церковью, близко отвечавшей идее монтанистов о всеоб¬
щем священстве, или «церкви святых». Увлечение Тер-
туллиана, как и монтанистов, идеей о пророческой церк¬
ви объяснялось не только стремлением противопоста¬
вить себя ортодоксальной церкви и этим осудить ее за
связь с неугодным им миром, но и тем, что Тертуллиан
и монтанисты представляли себе состояние пророческой
церкви как состояние вечного брожения и бооьбы. Та¬
кая церковь создавала благоприятные условия для про¬
явления недовольства хотя бы на словах.
Безусловно, идея о пророческой церкви была литера¬
турной фикцией, но она была порождением социальной
депрессии и гнета со стороны имперского бюрократиче¬
ского аппарата, следовательно, в ее основе лежал соци¬
альный элемент.
Враждебное отношение Тертуллиана и монтанистов
к церкви психиков, как уже было отмечено, проявлялось
в отрицательном отношении к епископату. Если в до-
монтанистский период Тертуллиан ратовал за укрепление
авторитета епископов 3, то с переходом в монтанизм он
начинает утверждать, что поскольку апостольский век
прошел, носителями «святости» стали только одни проро¬
ки, харизматики, апостолы. Руководство в церкви
1 См. Пе cult, fern., 2.
3 См. De pudicitia.
3 См. De bapt., 17.
220

должно лерейти к ним. По его млению «jus et arbitrium
domini» мог быть познан только из откровенного
писания или из профетического откровения. Следо¬
вательно, над церковью Тертуллиан ставил или авто¬
ритет писания или непрекращавшееся, по его мнению,
откровение К В силу этого епископ лишался основной
функции, которую можно, в определенном смысле, срав¬
нить с правами цензоров в древнем Риме: власть клю¬
чей уходила из его рук, ослаблялась его роль как регу¬
лятора социальной и экономической жизни общины1 2.
Тертуллиан, таи же кик и исследователи монтанизма и
других радикальных сект, выступал против единолич¬
ного права епископа прощать «грехи», в том числе и гре¬
хи, связанные с отступничеством в связи с гонениями.
Только „ecclesia spiritus" может прощать грехи, а не
церковь епископальная „numerus episcoporum,,3 .
Правда, натолкнувшись на сопротивление церковной
иерархии, Тертуллиан как бы заколебался между при¬
нятием идеи всеобщего священства и .резкими обличе¬
ниями притязаний епископов на исключительно руково¬
дящую роль в делах церкви 4.
Особенно много внимания уделяет Тертуллиан про¬
поведи крайнего аскетизма в самых разных проявлениях.
С оц и ал ь н о - к л а с с о в ы й с м ы с л п р он о в е д и аскетизма
очень глубоко вскрыл, как было уже указано, Ф. Эн¬
гельс 5. Он писал, что проповедь аскетизма — «требова¬
ние отказа от всех удовольствий и радостей жизни» —
означала выдвижение против господствующих классов
принципа спартанского равенства. Проповедь аскетиз¬
ма была необходимой ступенью для перехода низшего
слоя общества в движение. Низший слой общества че¬
рез отказ от тех немногих наслаждений жизни, которые
минутами еще делали сносным его существование и
могли примирить его с существующим общественным
строем, развивал свою революционную энергию, осозна¬
вал свое враждебное положение по отношению ко всем
остальным общественным классам. Эти указания Эн¬
1 См. De exh. cost., 7 и другие.
2 См. De pudicitia, 21.
3 См. De pudicitia, 21.
4 См. De exh. cost., 7 и другие.
5 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., изд. 2-е, т. 7,
стр. 377—378.
221

гельса, с некоторыми оговорками, можно применить
для истолкования социального смысла монтанистско-
тертуллиановских проповедей аскетизма. Проповедь ас¬
кетизма нашла свое яркое отражение в резком осужде¬
нии стремления как женщин, так и мужнин, к украше¬
нию своей внешности. Обращаясь к женщинам, без¬
условно христианкам, он пишет, что многие из них под
видом мнимого неведения или смелого притворства
выглядят внешне довольно нескромно1, подобно язычни¬
цам. Желание понравиться при помощи искусственных
прикрас, по его мнению, происходит единственно от ис¬
порченного и развращенного сердца; прикрасы служат
приманкой к запрещенным удовольствиям, разжигают
преступное пламя, губят братьев2.
Также решительно Тертуллиан осуждает стремление
мужнины к украшениям3. «Итак,—-пишет он, — по от¬
ношению к вашему одеянию и к множеству нарядов и
прикрас ваших вы должны всячески отсекать, отвергать
и изгонять эту излишнюю для вас непомерную рос¬
кошь4. Остерегайтесь любить пагубное золото, которым
запечатлено главное преступление израильтян. Вам не¬
обходимо ненавидеть то, что погубило иудеев, заставив
их забыть бога для поклонения творению рук своих» 5.
Увлечение Тертуллиана аскетизмом нашло свое вы¬
ражение в резком осуждении художественного ремесла.
Он пишет, что изделия художественного ремесла есть
изобретения дьявола 6. Стремление к пользованию эти¬
ми изделиями именуется им проклятой страстью, кото¬
рая поддерживается похотью, самою опасною болезнью
человеческого ума 7.
«Мы видим, — пишет он, — разорение знатнейших
фамилий от приобретения каких-нибудь ящиков и шка¬
тулок; видим вуали, стоящие до двадцати пяти тысяч зо¬
лотых монет; видим стоимость целых лесов и островов,
украшающих нежную голову; видим несметные доходы,
висящие на ушах честолюбивой красавицы; видим на
1 См. De cult, fern., I.
2 См. там же, 2.
3 См. там же, 8.
4 См. там же, 9.
5 См. там же, 12.
6 См. De pallio.
7 См. De pallio.
222

пальцах -стоимость нескольких мешков золота»1. Фор¬
мально Тертуллиан нападает на изделия художественно¬
го ремесла из-за их неугодности божеству, но, по суще¬
ству, в этих нападках звучит скрытое недоброжелатель¬
ство к тем, кто ими пользуется. В резких нападках про¬
тив зрелищ звучит протест против «'безумия этого
века»2. Тертуллиан, призывая не посещать цирк, театр,
ипподром проводит мысль о необходимости избегать ка¬
кого-либо участия в делах враждебного ему и его едино¬
мышленникам мира в духе призывов «Апокалипси¬
са Иоанна» (то есть в духе ранних христиан), в
котором сказано: «Выйди от нее (вавилонской блудни¬
цы— Римской империи — П. /(.), народ мой, чтобы не
участвовать в трехах ее и не подвергнуться язвам ее»,—
точнее, чтобы не примириться с существующим обще¬
ственным строем. Это подтверждается приведенным
Тертуллианом отрывком из первого псалма Давида, в
котором говорится: «Блажен муж, который не ходит на
совет нечестивых и не стоит на пути грешных и не сидит
в собрании развратителей»3.
Тертуллиан обращается к читателю-христианину: «Ты
слишком изнежен, если думаешь найти удовольствие в
этом мире, или лучше сказать, ты безумен, когда ра¬
дость этого мира считаешь истинным удовольствием»4.
Если формально рассматривать содержание -сочине¬
ния Тертуллиана «О зрелищах», то надо сказать, что он
призы-вает уклоняться от посещений зрелищ, потому что
они, якобы, противны божеству. В действительности же,
если учесть приведенные им выдержки из Библии, при
помощи которых он иллюстрирует свою собственную
мысль, а также его высказывания, то надо сказать, что
под предлогом осуждения зрелищ, Тертуллиан осужда¬
ет современный ему мир, точнее — существовавший об¬
щественный строй. Безусловно, последнее выступает как
подтекст, однако оно является основой первого.
Эти же социально-оппозиционные мотивы составля¬
ют скрытую основу развиваемых Тертуллианом сужде¬
ний о брачных строгостях.
Говоря о взглядах Тертуллиана на брак, необходимо
1 См. De pallio.
2 См. De spect., I.
3 См. Псалтырь, I, 1. ^
4 См. De spect., 28.
223

напомнить, что во всех религиозных, движениях всегда
значительное место занимал сексуальный вопрос. Прав¬
да, причины этого явления не всегда поддаются учету.
В периоды больших религиозных движений сексуальный
•вопрос вставал очень остро. Религиозные движения II—
III вв. не составляли в этом отношении исключения.
Тертуллиан уделяет много внимания сексуальному
вопросу, выступающему у него в виде крайней подозри¬
тельности и мнительности по отношению к браку и жен¬
щине. Вопрос об отношениях между мужчиной и жен¬
щиной, и о 'браке в частности, Тертуллиан рассматри¬
вает во многих сочинениях, в первую очередь в таких,
как «О единобрачии», .«О целомудрии», в «Послании к
жене», «О женских украшениях», «Об одежде женщин»
и других.
Свидетельством исключительного внимания Тертул-
лиана к вопросам брака является то, что он в своем со¬
чинении «О целомудрии» определяет даже степень свя¬
тости отношением человека к браку. Он пишет, что пер¬
вую степень святости представляет девственность, вто¬
рую сохранение целомудрия при нахождении в браке и
третью — единобрачие1. Таким образом, он проповедует,
прежде всего, идею -безбрачия. Обращаясь к язычни¬
кам, автор говорит, что среди христиан существует
«строжайшее и священнейшее целомудрие... Есть меж¬
ду ними и такие люди, iKOTOipbie удаляют от себя самую
тень опасности, сохраняя воздержание до гроба...»2. Он
подчеркивает, что «холостые не должны искать супру¬
жества»3. Тертуллиан не только советует не вступать в
брак, ко и объясняет своим читателям, почему необхо¬
димо выполнять его совет, приоткрывая при этом в оп¬
ределенной степени действительную «мирскую» причи¬
ну уклонения от брака. В связи с этим он пишет: «Есть
люди, 'Которые женятся для потомства, побуждаемые
желанием иметь детей, желанием иногда весьма горь¬
ким... Зачем желать детей, когда, имея их, мы хотим, что¬
бы они быстро оставили этот злосчастный век...»4. По
1 См. указ, соч, I.
2 См. Apolog., 9.
3 См. Ad uxor., I, 6.
4 См. там же, 5.
224

мнению Тертуллиана, желающие иметь детей «.ищут та¬
кого бремени, которым тяготятся сами язычники» 1.
Таким образом, в тертуллиановской аргументации
безбрачия превалирует мысль о том, что его надо со¬
блюдать, чтобы избежать тягостей, связанных с содер¬
жанием детей. И действительно, этот вопрос, как свиде¬
тельствуют общеизвестные источники по истории Рим¬
ской империи, начиная со времени правления Нервы
98 гг.) ив последующее время, очень беспокоил
многих родителей из числа рядового населения, потому
что многи-е из них вследствие крайнего обнищания бро¬
сали детей, не имея возможности их прокормить. Это,
как известно, получило такое широкое распространение,
что заставило правительство провести специальные ме¬
роприятия в общегосударственном масштабе по обеспе¬
чению содержания детей, брошенных родителями, и де¬
тей бедных родителей. Безусловно христиане-бедняки не
составляли исключения из общей массы обнищавших, а
возможно, наоборот, составляли большинство.
Чтобы отвлечь христиан-бедняков от таких горьких и
предосудительных действий, как отказ от собственных
детей, или избежать тяжелого бремени, связанного с их
содержанием, Тертуллиан советует им не вступать в
брак.
Правда, это конкретно-житейское обстоятельство
затеняется у него эсхатологической фразеологией.
Понимая, что призывы к безбрачию не имеют успеха
из-за их противоестественного характера, Тертуллиан
идет на попятную. Он вынужден заявить: «Мы весьма
далеки от того, чтобы осуждать союз мужа и жены...,
необходимый для сохранения человеческого рода и для
населения мира во времени, лишь бы только этот союз
был однажды» 2. Признав брак как естественную необхо¬
димость, Тертуллиан продолжает настаивать на целомуд¬
рии даже при условии, если человек вступил в брак, и
только потом настойчиво доказывает необходимость со¬
хранения единобрачия, посвящая этому значительную
часть работ «О целомудрии» и «Посланий к жене».
Проповедь единобрачия вытекала у него из желания
противопоставить христианскую мораль низким нравам
1 См. Ad uxor, 5.
2 См. Ad uxor., 2.
897—15
225

римского рабовладельческого общества, что особенно
четко проявлялось в области семейных отношений. Что¬
бы противопоставить «общину святых» погибающему в
пороках миру, подчеркнуть его отрицательные черты,
Тертуллиан решительно восстает против смешанных
браков, как первичных, так и повторных. «Христиане,—
пишет он, — женящиеся на женах-идолопоклонницах,
не могут быть освобождены от обвинения в блуде, и,
как прелюбодейцы, должны быть исключены от обще¬
ния с верующими...» К
Тертуллиан, так же как и монтаниеты, уделяет боль¬
шое внимание проповеди мученичества. Свое отношение
к мученичеству Тертуллиан очень четко выразил в «По¬
слании мученикам». В этом сочинении, как ни в каком
другом, он выражает свое враждебное отношение к су¬
ществующему миру, что косвенным образом подтверж¬
дает высказанную .нами мысль, что мученичество было
порождением и выражением этой враждебности, свое¬
образной формы борьбы против ненавистного млра.
Сказанное подтверждается следующими высказывания¬
ми Тертуллиана. Он пишет, что современный ему мир
«сам ,по себе есть истинная темница...», что «мир еще
более покрыт густым мраком, ослепляющим ум», чем та
темница, в которой пребывают мученики. «Мир носит
тягчайшие цепи, изнуряющие душу... Мир переполнен
вредных испарений несравненно несноснейших... Мир
заключает в себе гораздо более виновных...», чем
темница1 2. Характеризуя такими выражениями суще¬
ствующий мир, Тертуллиан хочет сказать, что послед¬
ний во всех отношениях хуже темницы. Он расценивает
пребывание мучеников в темнице как форму борь¬
бы против мира. «Вы, священные атлеты, вошли в нее
(темницу) единственно для того, чтобы восторжество¬
вать над этим гордым врагом в самой его крепости, хотя
вы терзали его уже и в других местах... Согласитесь же,
знаменитые исповедники, что вы перешли только из тем¬
ницы в убежище3. Тертуллиан одобряет и превозно¬
сит мученичество, связанное не только с пребыванием в
темнице, но и с потерей жизни. «Плоть, безусловно, бу¬
1 См. Ad uxor., 3.
2 См. указан, соч., I.
3 Там же.
226

дет страшиться острия меча, поношения креста, свиреп-
ства диких зверей, несносной муки от огня и всего того,
что варварство палача может придумать ужаснейшего
в казнях...», но дух пусть поспешит на помощь телу и
воодушевит его тем, что подобные жестокости люди уже
переносили. Он воодушевляет на мученичество, связан¬
ное с гибелью через мучения, примерами, которые долж¬
ны были показать мученикам, что мучения не страшны.
Л а кодемопекие юн оши, пишет он, бичуют себя до крови
в присутствии всех своих родных, которые поощряют и
и увещают их терпеть мужественно до конца, так что
эти юноши вменяют себе в славу скорее умереть от му¬
чений, чем не перенести их.
Аскетические увлечения Тертуллиана нашли свое
выражение в последовательном обосновании необходи¬
мости соблюдения самых усиленных постов1.
Он весьма четко выразил взгляд той части последо¬
вателей христианства, которая примыкала к радикалш
ным течениям в христианстве II—III веков типа монта-
низма, на собственность. Еще в домонтанистском произ¬
ведении «Апология» он выдвинул мысль о возможности
установления общей собственности. «Может быть, вы
считаете нас не за братьев, — обращается Тертуллиан к
противникам христианства,— потому что о нашем име¬
ни не упомянуто ни в одной из ваших трагедий, или по¬
тому, что мы живем по-братски за счет общего имуще¬
ства, между тем, как у вас эти имущества производят
ежедневные раздоры между братьями. Составляя
между собою одно сердце, одну душу, можем ли
мы отказаться от общности имущества? Все. у нас
общее, исключая жен; мы разделяемся друг от друга
только единственно этим, которое, напротив, другие
не ставят ни во что»2. Безусловно, говоря так, Тертул¬
лиан выдает желаемое за действительное. Однако при¬
веденное высказывание свидетельствует о том, что по¬
добные взгляды на форму пользования имуществом
имели распространение, по-видимому, среди той не¬
имущей части последователей христианства, которая
не только возлагала надежды на установление спра¬
ведливости сверхъестественным путем, но и искала
15*
21 См. De jejun., 13.
См. Apol., 39.
227

реальных путей преодоления имущественного неравен¬
ства и порождаемой им социальной несправедливости.
Это является подтверждением того, что под покро¬
вом эсхатологических чаяний социально-обездоленной
части последователей христианства, примыкавшей к
сектантско-христианским течениям, скрывались их кон-
кр етн о -ж и тейс кие у стр е мл е н и я.
Свидетельством того, что монтанизм в своей основе
был социально-оппозиционным течением, получившим
р ели ги озн у ю окр а с ку соотв етств ен н о госп одств о в а в ш е й
в то время идеологии, уровню сознательности и общей
культуры своих носителей, является его быстрое и ши¬
рокое распространение именно среди социально-обездо¬
ленной части последователей христианства Римской им¬
перии.
Последнее подтверждает Евсевий, говоря, что монта-
нисты пользовались поддержкой «бедных, сирот и вдов» !,
то есть тех, кто жил в тяжелых материальных условиях,
не говоря уже об их бесправном положении.
Получив сначала распространение среди последова¬
телей христианства в районе двух небольших опустевших
селений Фригии — Пепузы и Тимиоиа, монтанизм очень
быстро распространился среди беднейшей части после¬
дователей христианства разных районов Малой Азии и
других районов Римской империи.
Епифаний отмечает, что монтанизм охватил значи¬
тельную часть последователей христианства Каппадокии
и Галатии. «Этот род еретиков,—пишет он, — есть в
Каппадокии, Галатии...»1 2. По его словам, церкви Анки-
ры и Феатир превратились в крепости монтанизма.
Кстати, как сообщает тот же Епифаний, Анкирская цер¬
ковь даже в IV веке продолжала быть очагом монта¬
низма.
К семнадцатому году правления императора Антони¬
на Вера, то есть к 177—178 гг., по сообщению Евсевия,
монтанизм нашел себе сочувствующих и последовате¬
лей в Галлии. О распространении монтанизма в Галлии
Евсевий рассказывает в первых семи главах пятой кни¬
ги своей «Церковной истории». Он пишет: «Так как в то
же время во Фригии Монтан Алкибиад и Феодот начали
1 См. Н. Е., V.
2 См. Corntr. Phryg. haer., 49, 2; LX, 33.
228

слыть в народе за пророков (а народ верил в их дар
пророчества, потому, что тогда в различных церквах со¬
вершалось еще весьма много чудесных явлении Божест¬
венного дарования) и из-за них возникло разногласие,
то братия, живущие в Галлии, изложили в своем посла¬
нии благочестивый и православный суд и об этих лю¬
дях, и присоединили различные письма скончавшихся у
них мучеников, которые, заботясь о мире церквей, писа-
ли, пока был;и еще в темнице, не только братиям в Азии
и Фригии, но к тогдашнему епископу римскому Елевфе-
рию»1. Причем, из рассказа Евсевия видно, что «братия,
живущая в Галлии», писала в Азию, Фригию и римско-
му епископу не с целью преодоления монтанизма, а с
целью примирения с ним. Как мы уже отмечали, монта-
низму сочувствовал даже Ириней. Говоря о монтанист-
ской ереси2, он прямо не упоминает монтан,истов среди
еретиков. Это можно объяснить и тем, что его умиляли
фригийские аскеты и нежеланием вызвать недовольство
со стороны приверженцев ортодоксального течения в
христианстве, принадлежавших к лионской церкви. Одна¬
ко, .разбираясь в сущности этого движения и понимая
его опасность для ортодоксального христианства и гос¬
подствующего класса, он, не упоминая монтанистов сре¬
ди еретиков, обстоятельно критикует наиболее опасные
положения монтанистоких проповедей.
О монтанистах, не называя их, Ириней говорит в I,
XIII 3* IV, XXXIII, 6 и других местах своего сочинения
II, XXXII, 4. Ill, XI, 9, V, VI, I.
Как явствует из рассказа Евсевия, одним из обстоя-
тельств, толкавших представителей лионской христиан¬
ской общины к монтанизму, были преследования хри¬
стиан, которые организовывались прежде всего по ини¬
циативе местных властей и сопровождались бессмыслен¬
ными жестокостями. В частности, им подверглась боль¬
шая группа христиан во время судебного преследования
на 17 году правления Марка Аврелия. Этот судебный
процесс над группой христиан, проводившийся в городе
Лионе (Лугдун), при огромном стечении народа, был
начат 1 августа, когда происходили знаменитые Галл-
ские ярмарки, одним из центров которых был Лион.
Этим, собственно, и объяснялось огромное скопление
3 См. Н. Е., V. „ лт 1
2 См. Contr. omn. haer., I. 13; IV, 23; II, 32; III, П; V, l.
229

людей при расправе с подсудимыми. Заключенные в
тюрьму и истязаемые последователи христианства уси¬
ленно рассуждали о монтанизме, о котором они были
хорошо проинформированы со слов своих единоверцев,
уроженцев Малой Азии. Одним из них был некий Алек¬
сандр — врач по профессии, вызывавший всеобщее
удивление своими смелыми проповедями, выдержанны¬
ми в монта ни стеком духе1.
Как раз во время преследования многие члены лион¬
ской христианской общины, включая и тех, кто находил¬
ся в заключении, обсуждая монтанистские проповеди,
написали множество писем к разным церквам (общи¬
нам), в том числе и к церквам Фригии и другим азиат¬
ским церквам, а также римскому епископу Элевферию
(174—189 гг.)2.
Судя по сообщению Евсевия, часть членов лионскои
христианской общины придерживалась монтаниетского
взгляда на вопрос о распространении так называемого
«дара божьего». Они считали, что источник «даров
божьих» не истощается. Лионцы также искали мучени¬
чества; во время молитв они доводили себя до такого
исступления, что перед ними вставали видения, в кото¬
рых они, якобы, беседовали со «святым духом», или Па¬
раклетом. Как и монтанисты, лионцы рассматривали
церковь как девственницу, как собрание только святых.
Увлекались тем же крайним хилиазмом, находились в
постоянном ожидании Антихриста и конца мира.
В начале II века влияние монтанизма достигло та¬
кого уровня, что даже римский епископ Зеферин (198—
217 гд) готов был признать пророчества Монтана, При-
скиллы и Максимиллы 3.
Распространению влияния монтанизма содействовал
начавшийся спор о наказании и прощении «падших». То,
что епископы получали право отпущения грехов, вызы¬
вало недовольство у аскетов-фанатиков. Они доказыва¬
ли, что только им дано свыше вновь ниспосылать ду¬
ше милость божию, то есть прощать падших. Они
утверждали, что всякий смертный грех (идолопоклон¬
ство, богохульство, прелюбодеяние) совсем закрывают
1 См. Eus. Н. Е. V, 1, 11. 1*. 24; Iren, contr. omn. haer., V, 33.
з См. Eus., H. E., IV, 1. 2; V.
3 См. Tertull. Adv. Prax.,,1.
230

путь к раскаянию. А ведь это было полностью созвучно
с проповедями монтанизма, усиливало его влияние.
В такой обстановке в 235 году, как сообщает Кипри-
ан там же, в Малой Азии, появилась новая пророчица,
увлекшая за собой жителей деревень Каппадокии^
Причем, сам Кип,риа.н связьивает появление этой про¬
рочицы и вспышку религиозного фанатизма среди широ¬
ких слоев населения с тяжелыми условиями жизни. Он
пишет:
«Почти за двадцать два года перед этим, после
времени .императора Александра, произошли здесь мно¬
гие волнения и действия, касавшиеся или всех людей,
или, в частности, христиан; было весьма много и частых
землетрясений, произведших немалые опустошения в
Каппадокии и Понте, где некоторые города совершенно
разрушены и поглощены разверзшейся землей.
Когда верующие, находясь в страшном замешатель¬
стве и боясь гонения, убегали в разные места и, остав¬
ляя свое отечество (место жительства — Я. К.), перехо¬
дили в другие части области (а переходить можно было
потому, что это гонение имело местный характер
Я. /(.), явилась здесь какая-то женщина, которая буду¬
чи в исступлении, выдавала себя за пророчицу, будто бы
действующую по внушению святого Духа. Главные де¬
моны так управляли ее действиями, что она долго увле¬
кала и обманывала братство, совершая удивительные и
необычайные дела; она даже обещала, что произведет
землетрясение... Таким хвастовством и ложью она поко¬
рила умы так, что ей повиновались и следовали за нею,
куда приказывала и вела; в жестокую зиму эта женщи¬
на ходила по снегу босыми ногами и от такой ходьбы
нисколько не испытывала ни боли, ни повреждения; го¬
ворила, что спешит в Иерусалим, откуда, якобы, пришла.
Здесь, как потом оказалось, она обольстила одного
простого пресвитера и дьякона, которые и пристали к
ней... А между тем та женщина, много через наважде¬
ние и чары демонские сделанные для обольщения ве¬
рующих, дерзала, даже часто подражать совершению
евхаристии, освящая хлеб с приличным молением и при¬
нося жертву господу не без таинства обычного слово-
словия; она тоже крестила многих, употребляя обычные
и законные слова вопроса, так что, по-видимому, ни¬
231

сколько не отступала от церковного правила»*. Ссылка
этой «пророчицы» на «святого духа» свидетельствует о
ее принадлежности к ментанизму. Вот почему в первой
половине III века, особенно после 235 года, монтанизм
достиг наибольшего влияния, став серьезным соперни¬
ком ортодоксального христианства. Буржуазные истори¬
ки христианства, в частности Э. Ренан1 2, объясняют этот
успех монтанизма преследованиями христиан, особенно
вовремя правления Деция.
Безусловно, преследования усугубляли отчаяние и
содействовали распространению монтанистокой пропо¬
веди о добровольном мученичестве и росту ненависти к
той части христианской верхушки, которая лавировала
и прямо капитулировала перед ненавистными властями.
Однако преследования явились только наиболее ощути¬
мым толчком, главным образом — к добровольному му¬
ченичеству.
Но как было показано, проповедь добровольного му¬
ченичества не составляла сущности монтанизма. Основ¬
ным смыслом монтанистскосо движения было (косвен¬
ное, через осуждение ортодоксального христианства)
осуждение существующего общественного строя, тол¬
кавшего определенную часть населения на последнюю
крайность — «добровольное» мученичество, и пропо¬
ведь избавления от порождаемых этим строем бедствий
при помощи сверхъестественной силы. Следовательно,
проповедь «добровольного» мученичества и само муче¬
ничество были проявлением практической реализации
основного смысла монтанистских проповедей — осужде¬
ния существовавшего общественного строя через уход
от него путем самоубийства в надежде на обещанное
этими проповедями воскресение и блаженство «в новом
Иерусалиме».
Сказанное подводит нас к мысли, 'что причину исклю¬
чительного успеха монтанизма в первой половине III ве¬
ка надо искать в конкретной действительности Римской
империи в целом и ее отдельных районов, в конкретных
условиях жизни определенных прослоек населения.
Мы уже не раз упоминали о том, что римское рабо-
1 См. Творения Киприана, ч. I—II. Киев, 1891, стр. 379—381.
2 См. Марк Аврелий и конец античного мира. СПБ, 1906.
232

владельческое общество еще в конце республики всту¬
пило в полосу затруднений, главная причина которых
крылась в рабовладельческом способе 'Производства и
соответствующей ему социальной структуре. Затрудне¬
ния того периода проявлялись в дезорганизации хозяй¬
ственной и политической жизни, финансовой и военной
областей.
Наиболее ярким проявлением этих осложнений еще
в то время было крайнее обострение недовольства раз¬
ных прослоек римското общества, в первую очередь ра¬
бов и покоренного Римом населения провинций, суще¬
ствовавшим рабовладельческим строем, его отдельными
институтами.
Переход к имперскому режиму имел своей целью
подавление в первую очередь недовольства эксплуати¬
руемых 'Слоев населения. Установление единовластия
действительно обеспечило временное подавление откры¬
тых революционных и сепаратистских выступлений.
Однако единовластие не ликвидировало основной
причины кризиса, которая крылась, как было сказано,
в самой сущности рабовладельческого способа произ¬
водства. Как известно, развитие производительных сил
общества, а отсюда и его общий прогресс, связаны с
подъемом производительности труда, который обеспечи¬
вается главным образом тремя путями: беспрерывным
увеличением количества производственной рабочей си¬
лы, неустанным совершенствованием орудий труда, по-
в ыше ни ем кв а лиф и к аци и неп ос р е дс тв ен н ого пр оиз в од и -
теля. Но для того, чтобы повышать производительность
труда, необходимо, чтобы в нем был заинтересован не¬
посредственный производитель.
В условиях рабовладельческого способа производ¬
ства, когда основную массу непосредственных произво¬
дителей составляли подневольные труженики — рабы,
упомянутые пути подъема производительности труда
исключались. Более того, раб, будучи юридически и
фактически приравнен к животному и орудиям труда
путем плохого обращения с ним, пытаясь доказать, что
он не подобен им, что он человек, подвергал их порче.
«Поэтому экономический принцип такого способа
производства—применять только наиболее 'грубые, наи¬
более неуклюжие орудия труда, которые как раз вслед¬

ствие своей грубости и неуклюжести труднее подвер¬
гаются порче»1, — отмечал К. Маркс.
В этих условиях ни рабовладелец, ни раб, как непо¬
средственный производитель, не были заинтересованы
в совершенствовании орудий труда и их применении;
первый — из-за больших потерь и дешевизны рабочей
рабской силы, второй — из-за того, что он был подне¬
вольным тружеником, не заинтересованным в повышении
своей квалификации и даже обыкновенной мускульной
интенсификации своего труда.
Именно в этом проявлялась наиболее отрицательная
черта рабовладельческого способа производства, тормо¬
зившая производственный прогресс, в то время как по¬
требности общества возрастали. Стремление их удовлет¬
ворить, что правительство и господствующий класс де¬
лали при сохранении данного способа производства, не¬
минуемо вело к усилению эксплуатации непосредствен¬
ных производителей — рабов и свободных или полусво¬
бодных тружеников. В частности, что касается послед¬
них, то' это вело к усилению разных поборов, вызывав¬
ших невыносимые условия для их существования.
Правда, был еще один путь, создававший определен¬
ные возможности и даже преимущества для развития
производительных сил в условиях рабовладельческого
способа производства—путь непрерывного увеличения
количества рабо-в. Но к концу республики, и тем более
в период империи, возможности для беспрерывного уве¬
личения количества рабов исчезли. В поисках путей
подъема производительности труда рабов и рентабель¬
ности производства, главным образом 'сельскохозяйст¬
венного, рабовладельцы пошли по линии изменения
форм эксплуатации рабов, то есть прежних производ¬
ственных отношений, и расширения объекта эксплуата¬
ции за счет разоренного крестьянства. Это конкретно
проявилось в переводе рабов на пекулий и сдаче земель¬
ных участков в аренду разоренным крестьянам, или как
их тогда называли, — колонам.
Но это был палиолитив, который не мог существенно
повлиять на общее состояние производительных сил об¬
щества, тем более, что вся политика императоров была
направлена на сохранение и укрепление прежних рабо¬
1 К. Маркс. Капитал. I. 1955, стр. 203.
234

владельческих отношений. Поэтому установление импер¬
ского режима не ликвидировало, да .и не могло ликвиди¬
ровать, первопричины кризиса. Единственно, что было
достигнуто, так это — временное подавление открытого
недовольства и кратковременное оживление в хозяй¬
ственной жизни в отдельные десятилетия I века и пер¬
вой половине II века. Но эти экономические оживления
имели место только в провинциях, и то не во всех, и
объяснялись они тем, что здесь рабский труд не имел
такого широкого распространения, как, например,
в Италии, и вместо него применялся более производи¬
тельный труд свободных и полусвободных производи¬
телей.
Однако названные явления также не ликвидировали
первопричины кризиса рабовладельческого общества.
Она оставалась и продолжала действовать, пока не при¬
вела к всеобщему и неизлечимому кризису всей рабо¬
владельческой системы, который с особой силой развер¬
нулся в III веке.
Поэтому, несмотря на то, что во время ранней импе¬
рии римское общество переживало кратковременные пе¬
риоды заметного экономического и культурного оживле¬
ния, общая тенденция его развития, которая в конечном
итоге сводилась к деградации, не изменилась. Это про¬
являлось в хроническом аграрном кризисе в Италии,
в сокращении количества рабов, упадке производитель¬
ности труда, обнищании широких масс населения, росте
их недовольства, усилении паразитических тенденций,
нетрудовой психологии среди определенной части насе¬
ления, в упадке военных ресурсов страны.
Прелюдией к кризису III века было резкое ухудшение
внешнего и внутреннего положения Римской империи
во второй половине II века, о чем мы уже говорили.
В результате энергичных действий Септимия Севера
внешнеполитическое и внутреннее положение Римского
государства в целом было несколько улучшено, но за
счет усиления поборов с трудящихся слоев населения.
Эти поборы особенно усилились во время правления Ка-
ракаллы. Ведь известно, что ведущим соображением при
издании эдикта 212 года были соображения фискального
характера. Издание этого эдикта должно было содейст¬
вовать увеличению сбора налогов, что и произошло. Хотя
прежний уровень производительности хозяйства сохра-
235

пился, положение трудящейся части населения резко
ухудшилось.
Этому способствовали и непрекращавшиеся войны,
кровавая борьба за власть, происходившая между 193
197 гг., а потом борьба между преемниками Септимия
Севера.
Характерно, что от военных действий, связанных с
борьбой против внешнего противника, и междоусобиц,
терпело главным образом население Малой Азии и Си¬
рии. Известно, что главным противником Римской импе¬
рии в первой половине III века было Парфянское, а
после захвата власти Ардаширом, Новоперсидское госу¬
дарство. Римская империя почти -беспрерывно вела
борьбу сначала с первым, а потом со вторым во время
правления Септимия Севера (194—196 гг.) и Кара-кал-
лы. Окончилась эта борьба в 218 году, но затем, во вре¬
мя правления Александра Севера, возобновилась снова.
В ходе этих войн Малая Азия была ближайшим тылом и,
следовательно, местом стоянок римских войск и войск
противника; от их поборов вновь страдало население.
Война велась с переменным успехом и часто войска пар¬
фян проникали в глубокие тылы римлян, как это случи¬
лось в связи с разгромом римской армии в сражении
при Низбии в 218 году. В ходе наступления Ардашира
на римские владения в 230 году его конные соединения
проникли в Каппадокию. В этих же районах происхо¬
дила борьба за власть между Септимием Севером и Пес-
цением Нигером, сторонниками Макрина и Элагабала.
Начиная с 20-х годов III века на римские владения
Причерноморья начали нападать варварские племена,
объединившиеся в готский племенной союз. В частности,
они нападали на малоазиатское побережье Черного мо¬
ря в районах Вифинии и Пафлагонии.
Все это создавало невыносимо тяжелые условия жиз¬
ни для рядового трудящегося населения всей империи и
в первую очередь — восточных районов и напоминало
ему картины конца мира, описанные в старозаветной ли¬
тературе и многочисленных христианских апокалипсисах
и других известных последователям христианства произ¬
ведениях. Не случайно именно в районе малоазиатской
области Каппадокии, видимо, не без влияния вспыхнув¬
шей борьбы с Новоперсидским царством, а потом жесто¬
кой борьбы за власть после смерти Александра Севера—
236

в 235 году опять появилась пророчица, возвещавшая кб-
нец мира.
Резкое ухудшение положения империи и условии
жизни ее населения, вызванное борьбой за власть цшсле
смерти Александра Севера, в последующие годы усугу¬
билось еще более тяжелыми испытаниями.
Империя, по1 существу, распалась па отдельные части.
Восток оказался под властью пальмирских правителей,
в Галлии образовалось независимое государство. Из со¬
става империи вышел Египет.
Во всех ее районах велась жестокая сепаратистская
и классовая борьба. В 238 году началось массовое вос¬
стание в Африке. Восстанием, получившим название
«восстание буколов», была охвачена значительная часть
Египта. Массовое движение, направленное против же¬
стокостей галло-римской знати, охватило Галлию.
В пределы империи хлынули многочисленные варвар¬
ские народы. Франки проникли в Галлию, ала-маны
в Грецию и Северную Италию, поставив под угрозу да¬
же Рим. На нижнем Дунае с 230 г. укрепились готы,
опустошавшие все .Причерноморье, в том числе города
малоазиатских областей Вифинии и Пафлагонии.
Против нее развернуло борьбу Нов ©персидское цар¬
ство, войска которого проникли даже в Малую Азию.
Население империи было объектом и очевидцем массо¬
вых жестокостей, какие были учинены Сапором над на¬
селением захваченной им Эдессы и малоазиатских об¬
ластей Киликии и Капподокии, их главных городов Тар-
са и Кесарей. Эти города были ограблены и разрушены.
Огромная масса населения этих районов была пленена.
Бесконечные колонны пленных, которых вели персы,
как окот на водопой, покрывали все пути пустынных во¬
сточных районов империи. При переходе глубоких овра¬
гов, чтобы ускорить движение, сопровождавшие плен¬
ных персидские воинские отряды заваливали их телами
этих же пленных1.
В дополнение ко всему развернулись, особенно при
Деции, жестокие преследования христиан, которые, без¬
условно, усиливали чувство безысходности и апокалип¬
тические чаяния — составную часть 'монтаниетских про¬
поведей.
1 См. Zos„ I. 37. Р. L. J.-P. Migne, t. LXXVIII (78).
2з7

В этих исключительно тяжеЛых условиях жизни /надо
искать причину успеха монтанистских проповедей.
Убедительным свидетельством того, что монтанизм
в своей основе был социально-оппозиционным движе¬
нием, хотя и выступавшим в религиозно-сектантской
форме, явилось движение монтанистскопо характера
в Африке, где его участники получили наименование
агонистиков. Согласно Августину, это наименование
происходит от слова «агон» — «состязание» (имеется
в виду —с «силами зла»).
Мнение о распространении монтанизма в Африке под
иным названием, в частности под названием донатизма,
высказал С. И. Ковалев рассматривая, о чем мы уже
упоминали, агонистиков как составную часть донатистов.
Мнение о близости между монтанистами и агонистиками
в советской литературе развил А. Д. Дмитриев 1 2. О рас¬
пространении монтанизма в Аф(рике в конце II и начале
III века свидетельствует переход Тертуллиана между
190—200 годами на сторону этого сектантского течения.
Общность между монтанистами и агонистиками наибо¬
лее убедительно подтверждается сопоставлением содер¬
жания проповедей тех и других, что будет сделано даль¬
ше. Правда, в источниках конца II века агонистики не¬
посредственно не упоминаются, но это не значит, что та¬
кого течения в конце II и тем более в III веке в Африке
не существовало. Многие историки 3 конца XIX и начала
XX века склонялись к мнению, что агонистики существо¬
вали в Африке задолго до начала донатистского раско¬
ла. Это мнение наиболее обстоятельно обосновал в со¬
ветской литературе А. Д. Дмитриев 4, внимательно про¬
слеживая условия возникновения в Африке сектантских
группировок с монтанистскими воззрениями.
В связи с тем, что в исторической литературе имеется
мнение о существовании агонистиков до возникновения
донатизма, которое не лишено оснований, о чем будет
сказано дальше, возникает необходимость хотя бы крат¬
1 История Рима. М., 1948, стр. 717.
2 См. К вопросу об агонистиках и циркумцеллонах. ВДИ, 1948,
№ 3, стр. 70 и сл.
3 См. Н. Кутепов. Раскол донатистов. Казань, 1884; Е. Тру¬
бецкой. Религиозно-общественный идеал западного христианства
в V в., ч. 1. М., 1892; D. V о 1 te г. Der ursprung des monchtums. Tu¬
bingen—Leipzig, 1900 и другие.
4 См. ВДИ, 1948, № 3, стр. 68—72.
238

ко остановиться на вопросе об отношения первых к по¬
следним.
Как было уже сказано, в буржуазной и советской
исторической литературе движение агонистиков рас¬
сматривается пак составная часть донатизма.
Против этого мнения возникли возражения, как со
стороны представителей буржуазной исторической .нау¬
ки, так и со стороны советских историков, но выступают
они с совершенно противоположных позиций.
С возражением против причисления агонистиков к
донатизму из числа буржуазных историков выступил
Шарль Сомань \ который, отрицая конфессиональный
характер движения агонистиков и рассматривая их как
особую социальную группу наемных сельскохозяйствен¬
ных рабочих, считает необязательным их принадлеж¬
ность к донатизму. Но возражение Ш. Соманя оказалось
недоказанным потому, что оно было высказано в связи с
выдвинутым им необоснованным, ,как показали
Н. А. Машкин, А. Д. Дмитриев и Г. Г. Дилигенский,
определением агонистиков как сословной группы наем¬
ных сельскохозяйственных рабочих, о чем мы говорили
в начале работы. Категорически против [причисления
агонистиков к донатистам выступил А. Д. Дмитриев.
Внимательный анализ сообщений Оптата 1 2, Августи¬
на 3, Поссидия 4 о бродячих монахах-циркумцеллионах и
агонистиках, прослеживание того, в каком словосочета¬
нии и контексте упоминаются [циркумцеллионы .и агони-
стики, и учет обстоятельств, при которых Августин писал
о циркумделлионах и агонистиках, показывает, что воз¬
ражение А. Д. Дмитриева заслуживает внимания.
На наш взгляд, мнение о единстве, хотя бы идеологи¬
ческом, между агонистиками и донатистами возникло
вследствие ошибочного отождествления циркумцеллио¬
нов с агонистиками (основание для которого, конечно, не
по ошибке, а намеренно, заложил Августин) и использо¬
вания донатистской верхушкой, с целью привлечения на
свою сторону широких масс населения, популярных сре¬
ди него религиозных проповедей, которые были состав-
1 См. Anuales d’histore e'conique et sociale, VI (1934), № 27,
p. 352 и сл.
2 De schismata donatist, III.
3 Ennaratio in plasmum, 132,
4 Vita s, Augustini, 10,
239

v /
ной частью религиозных представлений и идеологиче-
ских воззрений агонистиков.
Ссылаясь на Августина1, многие исследователи
утверждают, что название circumeel Hones— это оскорби¬
тельное прозвище, данное агонистикам их противниками
к гг ртрй» °3 НИИ’ ЧТ0 ОНИ <<бРодили вокруг деревенских
m!eJeH Н° В Т° же В’Р0МЯ эти же исследователи ,не обра-
щают внимания на совершенно ясные и убедительные
указания источников о том, что в Африке в то время cv-
•ществовало значительное количество монахов, не желав¬
ших подчиняться монастырской дисциплине.
Известно, что монахи монастырей того времени
ВвПб0ЛЬШШВе рекрутировались из деклассирован¬
ных элементов или людей, бывших значительное время
язычниками и разрешавших себе, с точки зрения церков-
х авторов разные вольности. Под влиянием разных
житеиских обстоятельств они принимали христианство и
ОрС7/ПпаиЛми в м°настыри в надежде на «легкий хлеб»,
ьедь римское рабовладельческое общество, веками вби¬
вая в сознание свободного населения мнение, что всякий
производительный труд является для него унизитель¬
ным, и подачками воспитывало огромную армию туне¬
ядствующих людей. Подобный взгляд на труд продол-
колЛеЛХ?пНЯТЬСЯ В головах «««rax людей, взбитых из
жични 111 Веке ,КРИЗ|И'СНЫМИ явлениями в экономической
™„и " непрекращавшимся процессом концентрации
земли, который был особенно характерным для африкан¬
ских провинций, о чем будет сказано дальше
„э™ условиях многие жители африканских провин-
яах'°Дясь под влиянием традиционных взглядов
выработанных рабовладельческим обществом, искали
Жиз.ни>>- В поисках этой «легкой жизни», чему
немало содействовала традиция тунеядства, выработан¬
ная практикой государственных раздач, а потом частных
гпиниТД’ МН°’ГИе представители этой части населения
принимали христианство, или уже будучи христианами,
поступали в монастыри. Но монастырская регламента-
ция, а главное труд, бывший в монастырях для рядовой
«братии» обязательным, вызывали у них недовольство и
толкали к бродячей жизни. О таких монахах, бродивших
по разным провинциям империи и живших подаянием
240
1 См. Contra Gaudent., I, 28,32.

или даже грабежом, рассказывает Иоанн Каосиан, жив¬
ший во второй половине IV века и в (начале V века (умер
в 435 г.). В своих «Collationes» 1 Кассиан говорит о мно¬
гочисленности бродячих монахов, толпами бродивших
в (Восточных и западных провинциях империи во время
правления императора Валентина (364—378 гг.). Кас¬
сиан называет этих монахов «detierrimum et infidele mo-
nachorum genus» («самый ужасный и неверный род мо¬
нахов»), planta'io rediviva («вредное насаждение»).
В тех же «Collationes» Кассиан, подробно характеризуя
поведение этих монахов, пишет: «Они никак не прини¬
мают благочиния киионийского, не подчиняются воле
старцев, не понимают их наставлений, не учатся отсе¬
кать свою волю...., не остаются в своих жилищах, свя¬
занные теми же занятиями, или строя себе особые кельи
и называя их монастырями, живут самочинно, по своей
воле..., и имеют дерзновение выходить, куда бы им не
вздумалось побродить и делать что угодно»2. Он же рас¬
сказывает еще об одной группе, или разновидности, мо¬
нахов— о так называемых гировагах, которые «всю
свою жизнь бродят по разным странам, по три и по четы¬
ре дня гостят и домах разных лиц, всегда шатаются, ни¬
когда не оседают прочно, но .всегда и везде ищут удо¬
вольствия по чревоугодию» 3.
О таких же монахах, отличавшихся от церковно-ор¬
тодоксального, послушного монашества, бродяжничест¬
вом и празднолюбием, пишет Августин в сочинении
«De opere monachorum». В этом произведении он умо¬
ляет принимающих кинавийское благочиние монахов не
следовать по пути монахов-бродяг, продавцов мнимых
реликвий, лжецов, шарлатанов, проступки которых под¬
рывают уважение к киновийскому монашеству4. Об этих
же пьяных, беснующихся монахах-бродягах пишет Ав¬
густин и в другом уже упомянутом произведении «Еппа-
ratio in ipsalmo, 132» в связи с показом различия между
этими монахами и монахами, собранными в обители5.
Из сочинений Августина явствует, что термин «цир-
1 См. Н. Hunter. Sanct. patr. opuscula selecta, III. P. L. J.-P
Migne, t. XLIX—L, стр. 575—578.
3 См. там же, стр. 578, „Collar, XVII, 7.
3 См. TiiM же, XVIII, 8.
4 См. указ, сочинение, 3, 6, Р. L. J.-P. Migne, t. XV.
5 См. указ, сочинение, 35, Р. L. J.-P. Migne, t. XXXV.
897-16
241

кумщеллионы» был совершенно случайно перенесен «а
агонистиков. В ходе пол ем и ми с до натает а ми Августин
пишет: «Возможно скажут: наши (то есть донатисты) не
называют их (агонистиков) циркумцеллионами. Это вы
(то есть ортодоксы) зовете их таким пренебрежитель¬
ным именем. Их не должно называть атонистиками»1
(пояснения-в скобках мои — П. /С.). Трудно допустить,
чтобы тот же Августин, говоря о том, что слово «атоми¬
стики» евязывается со словом «agon» («состязание» —
имеется в виду со злом, как тогда его понимали) и что
это имя почетно, что агонистики «подвизаются против
дьявола и преодолевают его»2 обзывал тех же агони¬
стиков и в том же сочинении пьяными, беснующимися,
днем и ночью бродящими с непотребными женщинами,
предающимися дикому разврату.
Ведь общеизвестно, что не только представители сек-
тантствующего ригоризма, но ;и представители ортодок¬
сального христианства всегда объявляли «мирские» удо¬
вольствия или страсти происками дьявола. Августин
прямо говорит, что агонистики «подвизаются против дья¬
вола», следовательно, выступают против «мирских»
увлечений. Он же говорит об увлечении циркумцеллио-
нов «мирскими» удовольствиями. Ведь название milires
Christi agonistici, которое получили участники этого дви¬
жения, произошло от того, что они сами считали себя
призванными «состязаться» в борьбе с (противником
Христа — дьяволом, под которым они имели в виду все,
что было носителем социальной несправедливости, и
одолеть его. Если иметь в виду хотя бы это обстоятель¬
ство, то надо сказать, что в отождествлении циркумцел-
лионов и агонистиков нет логики.
О том же свидетельствует внимательный анализ того
места из сочинения Августина, в котором он обзывает
агонистиков циркумцеллионами и дает этимологию это¬
го термина. Ведь там оказано: „Quis nescit hoc genus
hominum in horrendis fas inoribus inquietum, ab utilibus
operibus otiosum, crudelissimum in mortibus alienis,
vilissimum in suis, maxime in agris territans, et victus
sui causa cellas circumiens rusticanas, unde et circum-
1 Cm. ETnnar. in psalm., 132, 6, Р. L. J.-P. Migne, t. XXXV,
2 См. там же, 132, 6.
242

cellionum nom:n accepit, universo mundo poene iamo-
sissimmn Atricani erroris opt robrium*1 .
Из приведенного отрывка ясно, что речь идет о кате¬
гории людей, взволнованных (озабоченных) «страшны¬
ми чарами», не занятых полезным делом, безжалостных
к смерти других и самых ничтожных среди своих, пугаю¬
щих видом своим людей в ноле, оплачивающихся в по¬
исках пищи вокруг сельских кладовых, и по сему этому
получивших, по 'Вине африканцев, название «циркумцел-
лионы», которое является «самым бранньим словом во
•всем мире».
Наконец, необходимо отметить, что .в сочинениях Оп-
тата, Августина, Посиди я и Каосиана, в которых идет
речь о циркумцеллионах, не упоминается термин «аго-
нистики», и наоборот, там, где речь идет об агонистиках,
не упоминается термин «циркумцеллионы» в смысле
отождествления. По смыслу — это сообщение о тех и
других или равнозначное употребление этих терминов
вызвано непониманием истинного смысла термина
«агонистики».
Например, Августин пишет, обращаясь к дон атлетам:
«Мы повседневно испытываем невероятные злодеяния
ваших клириков и циркумцеллионов...»2. Агонистики
в этом контексте не упоминаются.
Именно о циркумцеллионах, не упоминая при этом
термина «агонистики», пишет Посидий: «Донатисты име¬
ли почти по всем своим церквам неслыханный род дур¬
ных людей и насильников..., которые назывались цир-
кумцелЛиона ми. И они пребывали в громадном количе¬
стве в шайках почти во всех африканских областях...
Вооруженные различным оружием, бродя по полям и
виллам, не боясь доходить до кровопролития, часто не
щадили ни своих (донатистов), ни чужих... По этому
донатисты вызывали ненависть к себе даже у своих сто¬
ронников...» 3. О циркумцеллионах вне связи с термином
«агонистики» идет речь в решении Карфагенского собора
от 404 года. О циркумцеллионах говорится в эдикте Го¬
нория от 412 года.
1 См. August. Contra Gaudent., 1, 28, 32. Р. L. J.-P. Migne,
t. XLIII
2 Cm. Contra Cresconinum Domtistam. Ill, 42. P. L. J.-P. Migne.
t. XLIII.
3 Cm. Vita s. Augustini, 10. P. L. J.-P. Migne, t. XLIX—L.
16*
243

Приведенные .примеры свидетельствуют 6 том, что
циркумцеллионы были бродячими монахами. О таких
бродячих монахах пишут Паулин1, Иероним 2 и другие
авторы.
В надежде на лучшие условия существования такие
бродячие монахи, презираемые за предосудительное
в бытовом смысле поведение и именуемые циркумцел-
л ион а ми, переходили на сторону донатистов, польщен¬
ные разговорами о снисхождении к бедным и подачками.
Скопляясь вокруг донатистских церквей и получая
здесь средства .к существованию, они использовывалиеь
донатистами ка.к физическая сила для борьбы против
ортодоксальной церкви, ее клира и для отражения атак
со стороны поддерживавшего её правительства.
Об этом вполне ясно говорится в упомянутом обра¬
щении Карфагенского собора 404 года к императору Го¬
норию, в котором идет речь о жестоких преследованиях,
которым подвергается .католический клир со стороны
именно цир кум цел лио-нов, о разорении последними церк¬
вей ортодоксального течения в христианстве 3. Подтверж¬
дением того, иго донатистская церковь пользовалась
услугами именно циркумцеллионов, под которыми надо
понимать бродячих монахов, является то обстоятельство,
что в большинстве текстов, в которых рассказывается о
конфликтах донатистов с ортодоксальной церковью и го¬
сударственной властью и об использовании первыми
физической силы, речь идет именно о циркумцеллионах.
Иная терминология для наименования тех, кого исполь-
зовывала донатистская церковь для отражения атак
своих противников, почти не применяется. Упрекая, на¬
пример, донатистов в организации террора против кафо-
ликов, Августин пишет о шайках циркумцеллионов и
клириков 4; что первые сражаются под их, донатистов,
руководством свирепыми толпами5. При этом термин
«агонистики» не употребляется. Данный факт, безуслов¬
но, известен всем авторам, занимавшимся вопросом о
донатистским расколе. Но многие из них, приведя эти
1 См. Paulini, episcopi Nolani. Opera ed., 1622, стр. 490.
2 См. E ist., 22.
8 См. P. L., XI, стр. 1203.
4 См. C. Cresc h., Ill, 42. 46, 47, 51.
5 Cm. Contra litteras Petiliant. II, 83, 184. P. L. J.-P. Migne,
t. XLIII,
244

свидетельства, где ясно говорится о циркумцеллионах,
без всяких объяснений сразу же говорят о них как об
агонистиках.
Такое отождествление этих терминов (наименова¬
ний) и обозначаемых ими движений вызывает недоуме¬
ние. Тем более, что эти же авторы сами говорят, что Ав¬
густин обзывал (и только) агонистиков и донатистов
этой весьма распространенной в то время ругательно-
пренебрежительной кличкой — циркумцеллионы. Указа¬
ние, например, Оптата 1 о том, что Донат называл цир-
кумщелл ионов агонистиками, по-видимому, надо рас-
сматривать как попытку донатистов прикрыть своих не¬
популярных союзников ци|ркумцеллионов именем «свя¬
тых подвижников» и «состязателей с дьяволом», како¬
выми в положительном смысле прослыли в народе аго-
нистики.
|Приведонные примеры дают основание предполагать,
что циркумцеллионы и агонистики не одно и то же, хотя
отрицать совместные выступления донатистов, опирав¬
шихся на циркумцеллионов и агонистиков против кафо¬
лической церкви, и тем более правительства, не прихо¬
дится. Ведь здесь их интересы соприкасались, хотя ко¬
нечные цели были разными. У людей, мало осведомлен¬
ных о движении агонистиков, могло возникнуть мнение о
тождестве циркумцеллионов и агонистиков на основе
одного наиболее заметного для стороннего наблюдателя
общего признака, который проявляется в том, что.и те и
другие ходили вокруг крестьянских клетей. Истинные
мотивы такого образа жизни, например агонистиков,
людям, не принадлежавшим к этой секте, были, безус¬
ловно, непонятными. Если Августин иногда сваливает их
в одну кучу, то это можно объяснить двумя обстоятель¬
ствами. Во-первых, тем, как отмстил А. Д. Дмитриев,
что Августин, желая скомпрометировать своих против-
ников-донатистов в глазах имущего населения, связал их
с агонистиками, как участниками социально-опасного
для имущих прослоек движения. Во-вторых, зная о пло¬
хой репутации циркумцеллионов среди самых широких
слоев рядового населения, намеренно отождествлял их с
агонистиками, чтобы отпугнуть его от проповедей по¬
следних.
1 См. De schismata donatist., Ill, 4. P. L. J.-P. Migne, t. XI.
245

Следовательно, причисление агонистиков к донатиз-
му, покоящееся на преднамеренном отождествлении Ав¬
густином агонистиков с цир кум цел л ион а ми, лишено убе¬
дительных оснований. Ведь прямых указаний на то, что
именно атонистики, а не агонистики-циркумцеллионы,
принадлежали к донатизму, ни в одном источнике нет.
Причисляли а гон ист,и ков к донатизму и на другом
основании: движение агонистиков происходило одновре¬
менно с распространением донатизма. Оба они имели
религиозную окраску, оба формально выступали как оп¬
позиции против ортодоксального течения в христианстве.
Подобные отождествления объясняются частично и
тем, что донатисты, главным образом в начале возник¬
новения этого движения, использовали некоторые моти¬
вы проповедей агонистиков.
Известно, что донатизм возник как узко церковный
спор. Следовательно, в начале возникновения расколи
в африканской церкви донатисты представляли очень
малочисленную группировку, состоящую только из цер¬
ковной верхушки. Для усиления борьбы против ортодок¬
сальной, или кафолической, церкви донатистам нужна
была опора в массах. Зная об исключительной популяр¬
ности среди рядового населения идеи мученичества, а
также о его ненависти к отступникам от христианства,
донатисты с целью привлечения широких масс населения
на свою сторону также поддерживали эти настроения.
Поддержка донатистами проповеди о добровольном му¬
ченичестве, как об этом пишет Феодорит Карский1, отри¬
цательное отношение донатизма к «падшим», которое,
как мы заметили, объяснялось тактическими соображе¬
ниями верхушки донатизма, создали у современников
обманчивое представление о единстве между донатиз-
мом и а гони сти к а м и - мон та ни ст а м и.
Мнение о единстве донатизма и движения агонисти¬
ков поддерживалось и тем, что донатизм стал, начиная
со второй половины IV вв., идеологическим (безуслов¬
но, в религиозно-фантастической форме) выражением
сепаратистских устремлений разных, но главным обра¬
зом имущих, прослоек местного африканского населе¬
ния, занимал враждебную позицию по отношению к (рим¬
скому господству, к римским властям. Причем, враждеб-
1 См. Р. a, LXXXIII (83), стр. 423.
246

пая позиция донатистов к римским властям сначала вы¬
зывалась прежде всего тем, что на стороне их /противни¬
ки—.представителей ортодоксального течения ,в хри¬
стианстве в Африке, и особенно в Риме-стояли рим-
СШЭто подтверждается хотя бы таким общеизвестным
фантом, как миссия Павла и Макария, официальной це¬
лью которой было восстановление единства в африкан¬
ской церкви /путем мирного убеждения донатистов к при¬
мирению с кафоликами —сторонниками ортодоксально¬
го течения в христианстве.
Уговоры решено было подкрепить раздачей денег ря¬
довой маисе христиан—сторонников донатизма. Когда
Павел и Макарий прибыли с этой целью в город Багаи
местный епископ, опираясь на антнримски настроенную
часть населения, помешал им осуществить указанный
замысел, они даже вызвали на помощь военный отряд.
В последующее время, особенно начиная с 40-х годов
IV века, антиримская /направленность донатизма полу¬
чила более широкую социальную основу. Это вырази¬
лось в том, что оппозиционность донатизма по отноше¬
нию к римским властям привлекала к нему значитель¬
ную часть африканского населения, недовольного рим¬
ским господством. К донатизму примкнули зажиточные
слои местного городского населения^ недовольного кон¬
куренцией со стороны представителей римского ростов¬
щического и торгового капитала, привилегированным
положением переселившегося из Италии в африканские
города населения, его решающим влиянием на экономи¬
ческую жизнь этих городов. Недовольство римским гос¬
подством порождало и местные сепаратистские устрем¬
ления.
С конца IV века к донатизму начинают примыкать
представители господствующей бюрократической и
военной верхушки африканских провинций. Об этом сви¬
детельствует распоряжение римских властей, запрещав¬
шее противозаконные сборища донатистов в больших
домах и поместьях (loca magna donarum seu fundorum
illicite frequen tantes) и предписывающее конфисковы¬
вать такие /поместья1. Надо полагать, что еще позже при¬
лив крупноимущей верхушки населения карфагенских
С, Th.» XVI, 6,
247

провинций к донатизму усилился. Об этом говорит хотя
бы обращение Карфагенского собора 404 года к импера¬
тору Гонорию, в котором сообщается, что посессоры не
оказывают защиты церквам ортодоксального течения
в христианстве. Там же сообщалось и о том, что распо¬
ряжение о взимании штрафа с тех землевладельцев,
в имениях которых собираются донатисты, не прово¬
дится в жизнь К Это дает основание предполагать, что
часть (представителей местной африканской администра¬
ции, которая должна была (взимать эти штрафы, в ка¬
ком-то смысле'были на стороне донатистов.
Подтверждением этого предположения можно счи¬
тать антидонатистские указы 412 и 414 тодов. В числе
лиц, упоминаемых в этих указах и подлежащих наказа¬
нию за иоповедывание донатизма, называются и высшие
чиновники провинциального управления, в частности:
проконсулы, викарии, комиты, а также сенаторы 1 2. Без¬
условно, под влиянием представителей имущей части
африканского населения к донатизму примыкала часть
неимущего населения — колоны и даже рабы.
Приведенные примеры говорят о том, что донатизм
уже через несколько десятилетий после своего возникно¬
вения, независимо от субъективных устремлений его ру¬
ководителей, превратился в религиозное течение в хри¬
стианстве, под покровом которого разные, но в основном
собственнические, слои африканского населения высту¬
пали против римского господства.
Оказанное подтверждается активным участием дона-
тистав в довольно известных антиримских выступлениях
четко выраженного сепаратистского характера. Как
сообщает Аммиан Марцелин 3, донатисты в 372 году под-
дер ж и в а ли поп ытку п ол у нез а виси м ого м а ври та н ского
князя освободиться от римского влияния.
Донатисты поддерживали сепаратистское движение
е Африке, которое возглавил Фирм. Они же принимали
активное участие в выступлении против центральной
римской власти, организованном в 397 году братом Фир¬
ма Гильдоном там же в Африке.
Внешне выступление Гильдона напоминало действия
многих узурпаторов. Но если внимательно присмотреть¬
1 Р. U XI, стр. 1203.
2 С. Th.. XVI, 5, 52, и 54.
3 См. XXVII, 9
248

ся к его действием до открытого столкновения с войска¬
ми императора западной части империи у Аммедары, а
также .к участни/кам этого выступления, то надо сказать,
что оно -имело сепаратистский характер. Известно, что
Гильдон в конце 80-х годов IV века был комитом Аф¬
рики.
Когда в 392 году был убит Валентиниан II (junior) и
провозглашен императором Евгений (392—394 гг.),
Гильдон не примкнул к последнему, iho и не оказал по¬
мощи Феодосию, получившему официальное признание
в ходе борьбы против Евгения. Более того, в 397 году
Гильдон отказался признать власть императора запад¬
ной части империи сына Феодосия Гонория. Когда пра¬
вительство Гонория послало против него войска, он ре¬
шился на открытое военное столкновение с ними, собрав
в районе Товесты не то 40-, не то 70-тыс.ячную армию.
Действуя таким образом, он, безусловно, не мог рассчи¬
тывать только на те воинские отряды, которые были
в его личном распоряжении. Он учитывал желания опре¬
деленных прослоек местного африканского населения,
желая получить его поддержку. Это подтверждается
тем, что в выступлении Гильдона принимало участие ту¬
земное население: землевладельцы, жители городов,
вожди берберийских племен. Активным сторонником
Гильдона был донатистский епископ города Тамугада
Оптат. Он вел наиболее последовательную и упорную
борьбу против сторонников римского правительства мак-
симиалистов, используя для этого социально-обездолен¬
ную часть местного населения, которую он привлекал,
удовлетворяя второстепенные требования мелких соб¬
ственников.
Агонистики также ненавидели римское государство,
но сущность их ненависти была другой. Они враждебно
относились к римскому господству, к римской власти не
только потому, что она была римской, а потому, что она
была воплощением, носителем и защитником социально¬
го угнетения. Б проповедях агонистиков, как будет пока¬
зано дальше, протест против римской власти органи¬
чески переплетался с протестом против социальной не¬
си р а-в е дл ив ости в ообще.
В то же время этого нельзя сказать о донатизме. Но
внешне -и те и другие, проявляя враждебное отношение
к римскому господству, создавали видимость общности
249

между ними. Этому же содействовало и то обстоятель¬
ство, что идеологи донатизма для популярности своего
движения среди широких слоев населения подчеркивали
демократический характер своей церкви, именуя ее «бед¬
ной». Такую версию о донатизме особенно усиленнопро-
поведовал в своих полемических писаниях донатистский
епископ Петилиан, который, например, обращаясь к
представителям ортодоксальной церкви, писал: «Вы не
перестаете истязать нас — честных бедняков, я говорю о
мирской бедности, ибо нет среди -нас бедных божествен¬
ным милосердием» К Но, как вполне обоснованно заметил
Н. А. Машкин1 2, «бедность» донатистской церкви была
весьма относительной. Тот же Августин, который приво¬
дит высказывания Петилиана «о мирской бедности» до-
натистов, сообщает, что некоторые донатиетские еписко¬
пы покупали и владели большими имениями. В част¬
ности, он рассказывает о покупке донатистским еписко¬
пом Каламы — Крисп ином — эмфитевтекарного имения,
землю которого обрабатывало не менее восьмидесяти
колонов 3. Он же сообщает о том, что некоторые дона¬
тиетские епископы, чтобы сохранить за собой управле¬
ние поместьями своих церквей, переходили на сторону
ортодоксальной церкви 4.
Последнее говорит о том, что не только отдельные
донатиетские епископы, но и донатиетские церкви (фак¬
тически — их епископы) владели большими поместьями.
Следовательно, донатистская верхушка была таким же
эксплуататором, как и верхушка ортодоксальной церкви.
И естественно, что она не подымала голоса против со¬
циальной несправедливости. Но ее разговоры о «бед¬
ности», представлявшие собой в одних случаях догмати¬
ческий, в других — тактический приемы, могли создавать
впечатление и мнение о единстве между донатизмом и
движением агонистиков.
Наконец, об этом же свидетельствует и то обстоя¬
тельство, что верхушка донатизма в борьбе с ортодок¬
сальным течением в христианстве использовала движе¬
ние агонистиков, как это имело место в 347 году во врс-
1 August, с litt. Potiliani, II, 92, 202.
2 См. «Историк-марксист», 1935, № 1, стр. 50.
3 August., с. litt. Potiliani, II, 83, 184.
4 Epist, 185, 9, 36.
250

мя событий в Багаи и в деятельности епископа города
Тамугада Оптата.
Но когда они видели, что действия агонистиков ста¬
вят под угрозу существующие имущественные отноше¬
ния, затрагивают интересы имущей верхушки, дона-
тисты решительно отмежевывались от них и даже при¬
зывали римскую власть на борьбу против агонистиков.
Примером подобных действий донатистсмих руководите¬
лей является их обращение к комиту Таурину под назва¬
нием «Об установлении порядка». Оно представляет со¬
бой просьбу подавить выступления агонистиков1; под¬
робнее об этом мы скажем дальше.
В данном случае поведение руководителей донатизма
можно в определенном смысле сравнить с поведением
Лютера, когда началось крестьянское восстание. Извест¬
но, что Лютер, боясь, что восставшие угнетенные массы,
к которым он раньше апеллировал, нанесут ушеоб клас¬
совым интересам господствующей верхушки, стал при¬
зывать власть расправиться с «крестьянами, как с беше¬
ными собаками.
«Перед лидом (революции, — говорил Энгельс, харак¬
теризуя поведение Лютера и представителей разных
группировок господствующего класса Германии в связи
с началом крестьянского восстания, — все старые раздо¬
ры были забыты..., горожане и князья, дворяне и попы,
Лютер и папа соединились против крестьян»2.
Примерно так поступала докатистская верхушка по
отношению к а гон истинам, когда их действия угрожали
их имущественным интересам и, следовательно, сущест¬
вующим имущественным отношениям в целом.
В свете приведенных свидетельств Кассиана, Иерони¬
ма, Посидия, Августина о бродячих монахах-циркумцел-
лионах, донатистах и агонистаках нельзя не согласиться
с мнением А. Д. Дмитриева о том, что «агони1Стики ни
организационно, ни, тем более, идеологически не были
связаны с дснатизмом», что «это были два совершенно
различных по идеологии, по организации и по своей со-
циальнпч направленности движения3, что они только
* См и tat D' srhtermta Donatist Corpus smptorum Ecclesias-
ticorrm LaCnorum. Vol. XXVI
2 См. Крестьянская война в Германии. М., 1939, стр. 48.
3 В упомянутой статье Н. А. Машкин также признает, что аго-
нистики имели свою особенную организацию. См. «Движение агони¬
стиков», в журнале «Историк-марксист», 1935, № 1.
251

протекали одновременно, хронологически связываясь и
политически временами сливаясь одно с другим, по
всегда и три .всех обстоятельствах они имели совершенно
различные интересы и преследовали совершенно различ¬
ные цели» К Это подтверждается и тем, что донатисты
в ходе полемики с представителями ортодоксального те¬
чения сами отрицали связь с агонистиками.
К сказанному надо добавить, что различие между до
натизмом и движением агонистиков проявлялось также
в социальном составе последователей этих внешне рели¬
гиозных движений. Если, как было показано, последова¬
тели донатизма рекрутировались из самых различных,
но главным образом имущих прослоек населения—круп¬
ных землевладельцев, торговцев, ростовщиков, средних
и .мелких землевладельцев и даже колонов и рабов,
примкнувших к донатизму под влиянием своих хозяев,
то социальный состав агонистиков был в основном одно
родным.
.Внимательный анализ источников дает основание
считать, что агонистики рекрутировались из сельчан, ко¬
торые, как пишет Августин, «дерзко .восстают против
своих владельцев и беглых рабов, которые не только
убегают от господ, но и угрожают им, и не только угро
жают, но и грабят их»3.
Причина распространения религиозно-оппозиционных
взглядов монтанистокого характера среди африканских
колонов и рабов, носители которых получили здесь наи¬
менование агонистиков, .крылась в тяжелых условиях их
жизни.
Мы уже отмечали, что римское завоевание повлекло
за собой резкое ухудшение условий жизни для широких
масс трудящегося населения всех покоренных Римом
стран. В Африке отрицательные черты римского господ¬
ства проявлялись несколько резче. Это объяснялось, как
отмечает Т. Моммзен, частично следующим: «Не власто¬
любие и корыстолюбие, но страх и зависть создали про¬
винцию Африку». * **1 См. К вопросу об агонистиках и циркумцеллионах. ВДИ, 1948,
** ^ <August! Contra epistolam Parmeniani, I, 11, P. L. J.-P. Migne.
^August. Epist. CVII1, 6, 18. C. S. E. L. Vol. XXXIV Pragae-
Vindobonae—Upsie. M. DCCCLXXXXVIII. (1898).

«Над этой третьей частью света,—пишет он, цари¬
ла, по-видимому, старая национальная ненависть к пу¬
нийцам, пережив гибель родного города Ганнибала.
Римская республика крепко держала в своей власти
область, которая подчинялась Карфагену в момент его
гибели, но i»e столько для того, чтобы содействовать ее
развитию, к .своей собственной выгоде, сколько для того,
чтобы не пускать туда других; не столько для того, что¬
бы пробудить там новую жизнь, сколько для того, чтобы
сторожить труп»1. Мнение Моммзена не лишено основа¬
ний Безусловно, зависть, порожденная экономическим
могуществом Карфагена, сложившимся ко времени окон¬
чания второй Пунической войны, а также страх, вызван¬
ный блестящими, хотя и временными, успехами 1 анни-
бала в этой же войне, в определенной степени усугубля¬
ли отрицательные стороны римского господства над Аф¬
рикой. Нельзя, однако, отрицать и римского корыстолю¬
бия тем более, что со временем зависть и страх были
забыты. Особенно способствовало непрерывному ухуд¬
шению условий жизни африканских колонов, представ¬
лявших массу туземного сельского населения^, своеобраз¬
ное развитие аграрных отношений в этом районе, начи¬
ная уже со времени его завоевания Римом. Завоеватели
почти полностью захватили полезные земельные угодья,
последние оказались сконцетрированными в руках не¬
многих. ,
Концентрация земли в римском рабовладельческом
государстве была повсеместным и закономерным явле¬
нием, но в Африке этот процесс совершался несравненно
глубже и шире. Необычная концентрация земли в этом
районе Римского государства особенно резко ухудшала
положение местного земледельческого населения.
Еще во времена завоевания Римом этих районов там
существовало крупное землевладение, что весьма убеди¬
тельно показано Гзеллом 2. Период римского господства
ознаменовался дальнейшим развитием крупного земле¬
владения. Во времена Петрония 3 (2 век н. э.) Африка
славилась как район крупнейшего землевладения. Это
подтверждается свидетельств ом Плиния Старшего, ко-
> См. «История Рима», М., 1949, стр. 552.
а См. Gsell. Histoire ancienne del. Afrique du Nord, lv.
1924, стр. 46; т. И, стр. 246—247.
3 См. Sat., 117.
Paris
253

1порый писал: «Шесть господ «владели половиной Африки,
когда казнил их император Нерон» К
Киприан, например, рассказывая о тяжелом положе¬
нии, создавшемся после 238 года, отмечает, что предста¬
вители имущей верхушки, пользуясь беспорядками, при¬
соединяют один saltus к другому и увеличивают свои
владения за счет обедневших соседей 2.
Африканец Арнобий в конце III .века говорил уже «о
цедых провинциях», сделавшихся владением одного
лица 3.
Большие массивы земли были сконцентрированы
в руках императоров, а также римской знати. Польский
историк Т. Котула 4, обстоятельно изучавший рост круп-
лого частного земледелия, показывает, что этот процесс
продолжался в Африта вплоть до середины III века.
Причем, он отмечает, что наряду с крупными земельны-
ми владениями римской знати развивалось крупное зе¬
мельное владение местной городской аристократии.
Безусловно, что императорские и частные экзимиро-
ванные крупные земельные владения были образованы
за счет захваченной у местного населения земли. Значи¬
тельная часть земли отбиралась у местного населения
для поселения римских ветеранов-солдат и низших чи¬
нов армии, для сооружаемых кастелл. Об этом, напри¬
мер, сообщается в надписи II века 5, в которой идет речь
о постройке кастелл а Виктории в Мавритании Цезарей¬
ской. Из этой надписи явствует, что кастелл был соору¬
жен на земле племени з и ми зов. Отведенные к а стелл у
земли были изъяты из владений этого племени. Местное
земледельческое население или вытеснялось на мало¬
плодородные земли или превращалось в колонов6. О мас¬
совом характере превращения местного населения
в экономически зависимых от крупных владельцев по¬
местий земледельцев свидетельствует сообщение Фрон-
тина 7 о селах (vici), расположенных в крупных сальту-
1 Gm. Nat. hist., 18, 35.
2 См. Epist. ad Donatym, 12.
3 См. Adv. gentes, II, 40. R. L. J.-P. Migne, t. V.
4 Cm. Rozwoi terytorialny i organizacja latyfundiow w rzvmskiey
Afryce w okresie Wczesnego cesarstwa. «Eos,» 46 (1952, 1953) 2
str. 113—139.
5 См. C. i. L. VIII, 8369.
6 Cm. i. L. A., 102, 103.
7 Cm. De controversis agrorum. Gromatici veters ex recensione
C. Lachmanni, I. Berlin, 1948, p. 53.
254

сах с многочисленным плебейским населением. Литера*
гурные памятники II—III вв. 1 неизменно изображают
частновладельческие имения в виде сел, жители которых
состоят из колонов или формально независимых кресть¬
ян и рабов, имевших свое хозяйство, дом, то есть жив¬
ших в тех же условиях, как и другие жители села.
Основную массу рабочей силы в частных, а также
императорских, поместьях, начиная с III века, составля¬
ли колоны, батраки (инквилины). Документальные дан¬
ные свидетельствуют об исключительно тяжелом поло¬
жении этой части трудящегося населения. Прежде всего,
согласно официальным требованиям 2, колон должен был
доставлять арендную плату в виде совершенно готового
продукта своими собственными средствами транспорта
или за свой счет. Согласно уставу Lex Manciana колон
должен был поставлять кондуктору третью часть пшени¬
цы 3 и ячменя4. Далее колон вынужден был отдавать кон¬
дуктору третью часть изготовленного вина 5. В распоря¬
жение кондуктора поступала третья часть собранных
колоном олив. На нем же лежала обязанность по изго¬
товлению из них масла6. Колон должен был также по¬
ставлять мёд7 в зависимости от количества ульев. Чтобы
обеспечить контроль за сбором мёда, колону запреща¬
лось переносить улья за пределы поместья. Перенесен¬
ные улья и средства сбора мёда конфисковывались. Со¬
гласно этому же уставу вся вика, которую выращивал
колон, должна была поступать в пользу владельца зем¬
ли или кондуктора 8. Кроме этого колоны должны были
отрабатывать барщину 9.
В африканских поместьях барщина заключалась
в полевой работе, причем .колон обязан был являться на
работу со своим рабочим скотом (operarum iugorum ре-
reabitio). Формально колон должен был отработать на
барщине 6 дней, но фактически, как свидетельствует
» См. Apul. Metham., VII, 22; VIII, 1, 15, 17, 22, 27; Cypr. Epi-
st*, 55.
2 См Lex Manciana.
3 См. I, 24-25.
4 См. 1, 25-26.
■* См. I, 27.
« I, 27-28.
‘ 1, 28-29.
8 Cm. Lex Manciana, III, 12—17.
0 Cm. Inst., 48, 5; XI, 53.
255

текст жалобы колонов Вурунитанского сальтуса, бар¬
щинные обязанности крестьян были так велики, что гро¬
зили их хозяйству'полным разорением.
Кроме полевых работ колонов посылали работать на
разных строительных работах. Колоны привлекались к
строительству оборонительных стен1, к восстановлению
разрушенных терм, к возведению алтарей. Очень часто
колонов заставляли нести расходы по строительству. На¬
конец, колоны должны были нести сторожевую службу
в поместьях2. Lex Manciana требует, чтобы все колоны и
инквилины поместья ежегодно сообщали свои имена ад¬
министрации сальтуса, очевидно для распределения
между ними сторожевой службы3. Положение колонов
ухудшали, ко всему прочему, злоупотребления прокура¬
торов и кондукторов.
Если учесть мнение, высказанное еще Фюстель-де
Куланжем, что colonia partiaria был нелегальным бес-
контрактовым арендатором4, то можно смело предполо¬
жить, что его положение было особенно тяжелым. Ведь
он был вне защиты от вымогательств кондукторов. Sal-
tus, как известно, не подчинялся городской юрисдикции
и городской администрации, поэтому колонам некуда
было жаловаться. Обращаться с жалобой в суд они не
могли. Им цадо было обращаться или к домениальной
администрации, или к управляющему целым округом
procurator tractus, или в центральное управление к
procurator patrimonia, или к rei priv.ato.
Но так как в этом бюрократическом лабиринте коло¬
нам было 0‘чень трудно найти удовлетворение своим жа¬
лобам, то некоторые, как например, колоны Бурунитан-
ского сальтуса, писали самим императорам, но не вое
эти жалобы доходили по назначению, особенно в период
частых перемен на престоле. Это создавало широкое по¬
ле для злоупотреблений кондукторов, что они и делали
при покровительстве и попустительстве прокураторов.
Последние, как свидетельствует содержание жалобы
Бурунитанских колонов, действовали в интересах кон¬
дукторов. Они произвольно увеличивали число барщин¬
1 См. С. I. L., VIII, 8809.
з См. С. I. U 587.
3 III, 27—31.
4 См. Recherches sur quelque problems d. hisroire. Paris, 1885.
256

ных дней, не останавливаясь в своих требованиях перед
телесным наказанием даже римских враждаи.
Имея в своем распоряжении воинскую силу, они
использовали ее в интересах тех же кондукторов против
колонов и инквиликов, императорских и частных саль-
тусов.
Положение трудящегося населения в целом, и в пер¬
вую очередь сельчан, резко ухудшалось общей фискаль¬
ной системой римского правительства в Африке, харак-
тарной особенностью которой была множественность
сборов, взимавшихся с одних и тех же налогоплатель¬
щиков. Основной разновидностью > налога был поземель¬
ный натуральный налог—анно-на, который взимался
хлебом с целью обеспечения Рима и африканской ар¬
мии1. Этой податью облагались, за небольшим исключе¬
нием, все категории землевладельцев.
Безусловно, крупные землевладельцы выжимали на¬
ложенную на них подать из зависимых от них ,землевла-
дельцбв-колонов и поставленных на земледельческую
работу рабов. Единицей налогообложения была центу
рия (50 га). В пределах такой площади имелись разные
по качеству почвы участки. Следовательно, привести
размер налога -в соответствие с качеством земли было
невозможно. Это создавало условия для злоупотребле¬
ний при раскладке налога.
Размер налога ни в какой степени не зависел от кли¬
матических условий. В те годы, когда они были неблаго¬
приятными, мелкие хозяйства попадали в весьма за¬
труднительное положение. Наконец, общая сумма нало¬
га этого вида часто определялась .потребностями города
Рима и африканской армии без учета реальных возмож¬
ностей хозяйства. Сбор его проводился не одними сбор¬
щиками. Военные квартирмейстеры (op in at ores) собира¬
ли налог отдельно, то же делали гражданские сборщики.
Поэтому часто бывали случаи, когда один и тот же
налог взимался два раза. Кроме этого налога африкан¬
ское население было обложено рядом других на первый
взгляд мелких, но в -сумме весьма обременительных на¬
логов. С него систематически снимали сало и мясо на
нужды армии, производили денежный сбор на экипиров-
ку ее.
1 См. A. Delcege. La capitation du Bas-Empire. Macon, 1945,
p. 230.
897—17
257

Взимался специальный «конский сбор» деньгами вза¬
мен поставки коней для нужд армии1 и другие. Пред¬
ставление о множественности и тяжести налогов с насе¬
ления Африки дают фрагменты так называемого фис¬
кального тарифа из Карфагена, в котором дан перечень
только натуральных обложений.
Согласно данным этого тарифа, с населения брались
такие налоги, как augmenti nomine и operatinum nomine.
Первый, по мнению Ш. Соманя, исследовавшего фраг¬
менты этого тарифа, представляет собой процент с об¬
щей суммы налогов; то есть африканский налогопла¬
тельщик должен был платить налог за то, что он платил
все другие налоги. Он собирался в пользу , сборщиков
налогов. Второй собирался на содержание лиц, занятых
на разных государственных строительных работах. Тя¬
жесть многочисленных налогов усугублялась злоупо¬
треблениями местных властей, многочисленных чинов¬
ников, о чем свидетельствуют императорские эдикты
IV—у вв., и тем, что в большинстве случаев точно* фик¬
сированных размеров налогов на длительное время не
существовало.
Все зависело от нужд правительства. Если возникала
потребность, что бывало очень часто, особенно начиная
оо второй половины II века в связи с усилением кризис¬
ных явлений, сумма налогов резко повышалась. Косвен¬
ным подтверждением того, что увеличение налогов было
явлением нередким, является сообщение Аммиака Мар-
целина 2 о том, что император Валент не допускал уве¬
личения налогов.
Жители африканских сел, независимо от того, были
ли они расположены в пределах частных или импера¬
торских имений, должны были нести повинность в поль¬
зу проходящих войск. Об этом свидетельствует содержа¬
ние одного из императорских приказов. «Я приказы¬
ваю,— говорится в нем,—чтобы провинциалы не имели
освобождения от работ, которые они обязаны выполнять
для поддержки солдат, которые идут мимо отрядами,
или тех, которые... несут или... ведут. Пусть они будут
принуждаемы оказывать (им) гостеприимство в тех
местах, куда они будут введены мапистрами села и до- * 31 См. С. Th. VII. 4, 2; XII, 6, 31.
3 См. Ашгп. Marc., XXI, 6, 5; XXX, 9, 1.
258

ставят туда провиант и навестят, сколько гуда при-
дут...» 1.
Поскольку в приказе нет никаких оговорок, то .надо
полагать, что эти обязанности должны были выполнять
жители всех сел.
Положение городского населения осложнялось серь¬
езными материальными затруднениями. В частности,
большое количество надписей2 второй половины II и
первой половины III века, сделанных в честь лиц, ока¬
завших помощь своим согражданам во время хлебной
дороговизны, свидетельствует о продовольственных за¬
труднениях городского населения, порождаемых упад¬
ком сельскохозяйственного производства и спекуляцией.
Об ухудшении материального положения городского на¬
селения свидетельствует также надпись из Банасы вре¬
мени правления Каракаллы (211—217 гг.), в которой
говорится о том, что он освободил жителей этого горо¬
да от уплаты недоимок деньгами и зерном. Но подобные
«благодеяния» вряд ли улучшали положение «облагоде-
янных». В этой же надписи, например, указывается, что
в благодарность за это послабление жители города
должны выполнить ряд других требований в пользу го¬
сударства 3.
Положение городского населения ухудшалось свое¬
волием местных властей, несправедливыми поборами,
судебной волокитой, запутанностью финансовых дел.
Об этом свидетельствует содержание почетного декре¬
та 4 в честь префекта и трибуна XVI флавиевого легиона
М. Сульпиция Феликса, составленного декурионами
города Салы еще в 144 году. В декрете дается перечень
тех злоупотреблений и неурядиц, от которых Сульпицнй
Феликс защищал жителей города. Следовательно, они
были постоянными явлениями.
Жестокие поборы и бесправие выбивали многих ко¬
лонов, а также инквилинов из колеи хозяйственной дея¬
тельности. Не имея возможности вынести все возра¬
ставшие повиннности, колоны все более равнодушно
относились к своему труду, а то и совсем бросали зем¬
лю. Этим можно объяснить рассказ Киприана о том, что * *1 См. А. Е., 1929, № 61.
а См. С. I. U VIII.
а См. А. Е., 1948, № 109.
* См. А. Е., 1931. № 36.
17*
259

е Африке не хватало в его время (пол. III века) солдат
в лагерях, земледельцев в поле. Но это обезлюдение,
как замечает Е. М. Штаерман \ было не абсолютным, оно
объяснялось падением производительности труда и про¬
сто уклонением непосредственного производителя от
хозяйственной деятельности. Именно поэтому создалась
та обстановка, о которой пишет Киприан2 в своем обра¬
щении к Деметриану.
«Ты говоришь, — пишет он Деметриану, одному из
своих оппонентов, — что со всех сторон раздаются жа¬
лобы против нас; эти жестокие войны, непрестанно
вновь возникающие, эти эпидемии, голод, доводящие
всех до отчаяния, и то, что медное небо не дает дож¬
дя,— во всем этом вы вину приписываете христианам».
Но христиане, по мнению Киприана, здесь не при чем.
«...Мир сам, всеми своими частями, — продолжает он,—
свидетельствует о своем вырождении, его умножив¬
шиеся катастрофы свидетельствуют о близости конца.
Зима не приносит достаточно дождей, чтобы питать се¬
мена, летом нет такого солнечного жара для созревания
плодов; не столько уже веселы посевы в весеннюю пору,
не так уже богата осень древесными плодами. Горы, по¬
стоянно разрабатываемые руками людей, дают все
меньше глыб мрамора, жилы в рудниках с каждым
днем беднеют и дают нам все меньше металла, не хва¬
тает земледельца !на пашне, моряка на море, солдата
в лагере, честности на форуме, справедливости в су¬
дах, согласия между братьями, таланта в искусствах,
строгости в нравах.
Думаешь ли ты, что одряхлевший, обветшалый мир
может обрести крепость прежних веков? Все клонящее¬
ся к упадку неизбежно слабеет».
Последнее замечание Киприана очень верно, если
иметь в виду одряхлевшую рабовладельческую систему,
беспредельно давившую тех, кто попал в число непо¬
средственных тружеников, и отбивавшую желание тру¬
диться у тех, кто мог этого избежать. Часть колонов и
инквилонов, которая разочаровавшись в своих попытках
найти справедливость путем обращения к администра¬
ции и не веря в то, что они смогут собственными силами * 31 См. Африканские восстания III века. ВДИ, 1948, № 2, сто. 67.
3 См. Epist. ad Demetr., II, III.
260

улучшить условия своей жизни, бросилась к тем рели¬
гиозным течениям, через проповеди которых они могли
выразить и свое недовольство и найти в них, безуслов¬
но обманную, отраду. Такой религией до определенного
времени было христианство в его ранней редакции, про¬
возглашавшее близкое наступление «божьего царства» с
его равенством и справедливостью для всех, кто в него
попадет.
Но в связи с приспособлением христианства к сущест¬
вовавшему строю, к интересам имущих прослоек населе¬
ния часть социально-угнетенного местного населения,
примкнувшего к нему, начала образовывать свои отдель¬
ные секты, остававшиеся на ранних христианских рели¬
гиозно-демократических позициях. Гонения еще более
углубили и обнажили классовое расслоение в африкан¬
ских общинах. В то время, как имущая часть последова¬
телей христианства и верхушка общин бежала и отрека¬
лась от него, часть последователей христианства из соци¬
ально-угнетенных прослоек населения еще больше ув¬
лекалась раннехристианскими религиозными представ¬
лениями, идеологическими воззрениями, эсхатологиче¬
скими чаяниями, проявляя при этом ненависть и непо¬
корность к бежавшей верхушке христианской церкви.
Они выдвигали из своей среды вожаков-фанатиков тина
Аксидо и Фазира, которые именовали себя «вождями
святых»1. Последние увлекали за собой угнетенную мас¬
су под лозунгом мученичества.
Вот эти поборники раннехристианских религиозных
представлений и социальных воззрений, шедшие во имя
их торжества на мученичество, получили наименование
агонистиков. В первой половине III века их взгляды по¬
лучили подкрепление в виде монтанистских проповедей,
проникших в Африку, о чем свидетельствует, как было
сказано, увлечение ими Тертуллиана. Известно, что по¬
следний не только увлекался лично идеями монтани-
етов, но усиленно их популяризировал в своих пропове¬
дях и писаниях.
‘ Безусловно, движение агонистиков, как будет пока¬
зано дальше, являлось выражением протеста определен¬
ной части эксплуатируемого населения Африки против
социального гнета. Однако ознакомление с конкретны¬
1 См. Optat. De schlsmata donatist, III, 4. P. L. J.-P. MIgne, t. XI.
261

ми (проявлениями этого движения свидетельствует о
том, что главным в деятельности его последователей,
как и последователей собственно монтанизма, была не
прямая борьба против существовавшего эксплуататор¬
ского строя, а борьба против ортодоксальной церкви, ко¬
торая шла по линии признания и оправдания этого
строя. Они выступали в роли непримиримых, воинствую¬
щих защитников «истинной веры», то есть, как и монта-
нисты, проповедовали возвращение к первоначальному
«истинному» христианству, верность идеалам которого в
условиях Римской Африки III—IV веков была естест¬
венной формой протеста против существовавшего строя.
Агонистики также именовали себя «святыми», борцами
против дьявола1, под которым понимали самые разные
проявления отрицательных, по их мнению, сторон суще¬
ствовавшего мира.
Безусловно, за этими, на первый взгляд сугубо ре¬
лигиозными, проповедями крылись определенные «мир¬
ские» чаяния. Хотя это может быть расценено как упро¬
щенчество, все же необходимо сказать, что, проповедуя
возвращение к «первоначальному христианству», то есть
ведя борьбу за «истинную» веру, они пытались таким
образом отстаивать имущественное и правовое равен¬
ство, хотя бы в пределах религиозной общины, которое
было характерно для первоначального христианства и
отсутствовало в современной им христианской церкви.
Более того, проповедуя торжество «святых» на земле,
они этим самым ставили вопрос, правда в очень свое¬
образной форме, о торжестве равенства вообще. Это же
устремление выражала проповедь общности имущества*
которая была составной частью проповеди возвращения
к первоначальному христианству.
Агонистики предавались аскетизму, что проявлялось
в их требовании безбрачия. Об этом сообщает Авгу¬
стин. «Они (женщины-агонистики — Я. К.) бесстыдно
не желают иметь мужей»2. Аскетизм агонистиков про-
являлся в пренебрежении к собственности и стяжатель-
ству, в частности в том, что они жили в строгой бедно¬
сти за счет подаяния.
Подобно монтаниотам, которые в ожидании сошест¬
вия «небесного Иерусалима» бросали насиженные мес-
1 August. Epist., 108, 5, 14. С. S. Е. L. Vol. XXXIV.
2 См. С, lit. Petilian, II, 88, 195; Epist., 35, 2*
262

та 'и шли ему навстречу, агонистики, также бросив на¬
сиженные места и орг а низ ов а в ши сь в бродячие отряды,
переходили с места на место и, проповедуя свое учение,
вербовали себе вбе новых последователей.
* Отказ от оседлого образа жизни, от занятия каким-
либо полезным трудом, в частности отказ от полевых
работ (ab agris vacans)1 в условиях африканской дейст¬
вительности III—-JV веков (которая была кратко oixa-
растеризована выше), имел глубокий социальный
смысл. В тех условиях непосредственное участие в сель¬
скохозяйственном. производстве в большинстве случаев
было связано с прикреплением к земле. Повинности по
отношению к землесобствен никам, огромные налоги со
стороны государства, вымогательства чиновников, дол¬
ги лишали непосредственного производителя всякой ма¬
тери а л ь н ой з аи н те р есо в ан н о с т и.
Огромные поборы, вследствие которых непосред¬
ственному производителю — колону, рабу, посаженно¬
му на землю, мелкому, формально самостоятельному,
земледельцу частр очень мало или ничего не оставалось
от произведенноло им, толкали его на уход со своего
участка; этот уход стимулировался и, главное, оправды¬
вался проповедями агонистиков о служении только
богу и отказе от служения «дьяволу», восхвалением (бед¬
ности, осуждением стяжательства и т. д.
Такие черты, монтанизма, как пророчествование,
выдвижение из своей среды пророков, нашли у агони¬
стиков выражение в культе мучеников.
Оптат отмечает, что агонистики «из стремления к
ложному мученичеству вызывали себе на свою гибель
палачей, а также... бросали свои жалкие души с вершин
высоких гор» 2. Эту черту в поведении агонистиков отме¬
чает и Августин. Он пишет, что «некоторые из них, что¬
бы заставить нанести себе удар мечом, угрожали людям
смертью, другие повсюду добровольно умирали..., то ли
бросаясь в различные стремнины, то ли в воду, то ли в
огонь» 3. Безусловно, добровольное мученичество агони¬
стиков было выражением их крайней ненависти к суще¬
ствовавшему строю и вместе с тем неверия в возмож¬
ность .изменить его собственными силами, желания бы-
1 См. August. С. Gaudent., I, 28, 32.
2 См. De schismata donatist, III, 4.
3 См. Epist., 185, 4, 15.
263

етрее предстать перед судом божьим.
Если рассматривать агонистиков в тесной связи С
радикальным крылом в африканском христианстве в це¬
лом, то для создания более обстоятельного представле¬
ния о социальных воззрениях участников этого движе¬
ния необходимо привлечь произведения Коммодиана1.
Как мы уже отмечали, некоторые буржуазные2 и со¬
ветские историки3 косвенно связывают социальные
взгляды Коммодиана с идеологией участников афри¬
канских народных движений III века и последующего
времени, п ри н адл еж а в ши х к рели гио эн о- сект антс ки м
течениям христианского толка типа агонистиков. Это
подтверждается содержанием его произведений, в пер¬
вую очередь той непоследовательностью социальных
воззрений, которая была характерна для участников ра¬
дикальных, христианско-сектантских движений указан¬
ного типа.
С одной стороны, участники этих движений находи¬
лись в плену общехристианских идей о всеобщей любви,
всепрощении и послушании, провозглашенных якобы
самим божеством. Известно, что монтанисты и агони-
стики, осуждая стяжательство, а также имущественное
неравенство, в то же время не отказывались от пользо¬
вания материальными средствами. Последние, по их
мнению, содействовали торжеству «божественной»
справедливости, делу установления «царства божьего»
или «небесного Иерусалима» на земле.
С другой стороны, они проповедовали гибель сущест¬
вовавшего мира, как воплощения зла и злых людей.
Подобные противоречивые взгляды нашли свое отра¬
жение в произведениях Коммодиана.
Коммодиан, как и последователи радикальных хри¬
стианских сект, провозглашает фанатическую привер¬
женность христианству, доказывает, в духе писаний
раннехристианских апологетов, несостоятельность языче¬
ства, призывая его последователей, -а также иудеев, при-
нять христианство. Он призывает сынов божьих, как име¬
1 См. „Carmen Apologeticume, „Instructionum lib*.
2 H. Gregoire. Les nersecutiones dans l'empire Romain. Bru¬
xelles, 1951, p. 115; j.-P. Brisson. Autonomisme et Christianisme
dans Г Afrique Romaine. P., 1958, p. 390.
3 E. M. Ш т a e p м а н. Кризис рабовладельческого строя в Запад¬
ных провинциях Римской империи. М., 1957, стр. 148—150; Г. Г. Ди¬
ли г е н с к и й, «Северная Африка в IV—V веках», 1960, стр. 194—195,
264

новали себя последователи радикальных раннехристиан¬
ских сект, быть мирными, честными, правдивыми и по¬
слушными божьему закону.
Он говорит о том, что плохие люди будут подвергну¬
ты мучительным наказаниям1. Обращаясь к сынам
божьим, он советует им не мечтать о чужом имуществе,
сдерживать клятву, быть покорными, не прибегать к на¬
силию, не отвечать насилием на насилие2.
В духе раннехристианских проповедей Коммодиан
советует своим читателям «Если увидишь у ближнего
своего нечестно нажитые деньги и захочешь уподобить¬
ся ему, ты в пылу зависти забываешь божий закон: и ты
должен был сам осудить себя, ибо твой жадный взор
никогда не насытится; и ты должен помнить, что бог
может позвать в любую минуту, чьи будут тогда твои
богатства? 3.
Осуждая стяжательство, Коммодиан в то же время
не осуждает пользование богатством на том основании,
что оно дано всевышним, как награда избранным своим
сынам за их миролюбие, покорность и послушание4.
В другом стихе он пишет, что «осуждения богатство за¬
служивает лишь в том случае, если его владелец кичит¬
ся перед другим 5. Он не относится отрицательно к па¬
стырю, приобретшему столько средств, чтобы в своей
деятельности быть независимым; но он допускает поль¬
зование им только в том случае, если оно используется
не только для себя, но и для поддержания бедных и
больных.
Мотив необходимости использования приобретенных
богатств для подаяний звучит во многих других стихах.
Обращаясь к богачам, он пишет: «Вы бесплодны, как
сорная трава, потому что не совершаете (милосердных)
поступков и не делаете пожертвований»6. Коммодиан
не всегда сдержан при обращении к знатным с призы¬
вами давать подаяния. Он часто негодует на богачей-
христиан, особенно за их поведение во время гонений,
так же, как негодовали на них монтанисты и агонисти-
1 См. Instr., II, 15, 11—13, 27.
2 См. Instr., II. 7, 14-18, 21.
3 См. Instr., II, 23.
4 См. Carm. Apolog., 732—734.
5 См. там же, 27 и сл.
6 См. Instr., II, 14, 9 — 12,
265

ки. Коммодиан говорит, что (богатые хотят не борьбы, а
мира. О™ не поддерживают бедняков, которые борются
за спасение церкви. По мнению Коммодиана, богатые
могут спастись, только разделив свое имущество с бед¬
ными К
Однако по сравнению с ведущим мотивам произве¬
дений Коммодиана, каковым является пламенная про¬
поведь расправы с тираном (имеется в виду римский
император), сенаторами, знатными, призывы к послушв-
нию и подаянию представляются эхом из другого мира.
Произведения Коммодиана являются как бы отраже¬
нием того извилистого пути развития, который прошли
агонистики, начиная с проповеди благотворительности,
как своеобразной попытки более справедливого распре¬
деления материальных благ и послушания божьему за¬
кону1 2, как выражения отрицательного отношения к че¬
ловеческим законам того времени, и кончая превраще¬
нием знатных в рабов 3.
Е. М. Штаермин, рассматривая труды Коммодиана,
правильно заметила, что «среди литературных произве¬
дений половины III века нет таких, где бы с такой силой
звучала (ненависть к римской империи, ее императо¬
рам»4. Если иметь в виду распространенное предполо¬
жение, что одно из произведений Коммодиана, о чем мы
говорили, написано в 249 году, то .необходимо отметить,
что ненависть его автора против римских императоров и
империи, безусловно, была подогрета гонениями Де-
ция. Именно в этом произведении Коммодиан называет
императора «царем варварским и беззаконным» 5.
Автор провозглашает начало гибели Рима в связи с
начавшимся наступлением варваров-готов (происходи¬
ло между 238—249 гг.). Во время этого наступления
«многие из сенаторов, попав в плен, будут плакать и, по¬
бежденные варварами, будут проклинать бога небес»6.
Ко времени написания Коммодианом его произведений,
то есть сначала кризиса III века, «Римское государство
1 См. Instr., II, 20.
2 См. Instr., Ill, 15, 11—13; 30, 17.
3 См. Opt., Ill, 4.
4 Кризис рабовладельческого строя в западных провинциях Рим¬
ской империи. М., 1957, стр. 148.
5 См. Instr., II, 9, 5—6.
6 См. Instr., II, 9, 5—6.
266

превратилось в пигантскую сложную машину исключи¬
тельно для высасывания соков из подданных» 1, поэтому
жители империи, которых римские власти стремились
защищать от варваров, ожидали их как освободителей 2.
Вот почему Коммодиан пишет, что варвары будут под¬
держивать христиан как братьев, когда как порочных
идолопоклонников (в первую очередь господствующую
верхушку Рима) готы будут преследовать, а сенат про¬
ведут под игом. Пользуясь, видимо, зафиксированным
в «Апокалипсисе И он на» измышлением о вторичном
возвращении Нерона 'к власти, Коммодиан пишет, что
воскресший Нерон освободит сенат, который признает
его богом. Но не надолго. Против него выступят остав¬
шиеся верными, несмотря на гонения, христиане, которые
развернут победоносную борьбу против нечестивого
тирана 3.
Эту борьбу Коммодиан описывает особенно красочно
и эмоционально. Он пишет, что при приближении армии
верных христиан, а такими считали себя последователи
радикальных христианских сект, солдаты нечестивого
тирана, объятые ужасом, побегут 4. Праведные вовремя
своего похода будут продвигаться без труда, подобно
львам, опустошая все на пути. Ни один народ не смо¬
жет им противостоять, потому что с ними будет сам бог.
Они изгонят народы (языческие), сравняют с землей
города, с разрешения бога опустошат все колонии (по¬
селения римлян в провинциях), обогатятся взятыми в
добычу золотом и серебром и, таким образом, воспоют
гимн чести, то есть установят справедливость. Потом они
приблизятся к священному городу Риму. Грозный тиран
в страхе попытается спастись 'бегством, но будет взят
в плен и ввергнут в огонь. Знатные начальники и лега¬
ты за свои несправедливости будут превращены в ра-.
бов-праведников (primores praepositi sive legati in laco_
servorum regignntur sanctis ingulf). В другом месте та
кое выражение: primores et duces servire iubantur5.
Праведные войдут в священную колонию (colonia
1 Ф. Энгельс. Происхождение семьи, частной собственности
и государства. М., Госполитиздат, 1952, стр. 153.
2 Там же.
3 См. Сапп. Apolog., 808, сл.; Instr., И, 1.
4 См. Instr., II, 1, 43.
5 См. Carm. Apolog., 987—988; Instr., II, 1, 43.
267

sancta), где наступит бесконечное блаженство1, или зо¬
лотой век2. Будет проведен суд огнем, в ходе которого
будут уничтожены зло и несчастье на земле, а также
злые люди. Останется только незначительное число их,
чтобы служить праведникам 3. В другом сочинении Ком-
модиан пишет, что через 6000 лет мир сгорит в огне, но
мертвые воскреснут. Знатные и благородные (genera па-
ti praeclaro nobiles que viri) будут жить 10U0 лет, но
под игом святых (ut serviant sanctis... sub iugo servili).
Через 1000 лет те, которые не раскаются, будут
ввергнуты в ад4.
В своих произведениях Коммодиан дает изображе¬
ние типичной апокалиптической картины уничтожения
«мира зла» и установления «царства божьего», которая
пленила умы самой угнетенной части последователей
христианства в Африке, примкнувших к движению аго-
нистихов.
Это подтверждается произведениями африканского
писателя Лактанция, также ярко изображающего вели¬
колепие мессианского царства, которое, как он пишет,
наступит после уничтожения Римской империи и нака¬
зания тех, «которые не ведали правосудия божьего»5.
«Там будет земля, — говорит он,— одинаковая для всех,
жизнь общая, богатство станет ненужным, не будет
больше нищего и богатого, господина и раба, великих и
малых царей и вельмож, но все будут равны» 6.
Коммодиан рисует в общих чертах эту же картину
месоианистического царства, но более красочную, кото¬
рая по богатству фантазии и яркости красок превосхо¬
дит все писания того времени, дающие апокалиптиче¬
ские изображения гибели Римской империи и воздвигну¬
того после этого «царства божьего» на земле. Характер¬
но, что Коммодиан, как и монтанисты, и агонистики,
говорит о создании этого воображаемого царства на
земле, чего не говорили ни донатисты, ни представители
ортодоксального течения в христианстве в III веке.
Безусловно, в произведениях Коммодиана четкой
программы социального переустройства общества нет.
1 См. Саггп. Apolog., 9> 0—1040.
2 Cvi. Instr., II, 1—3.
3 См. Carm. Apolog., 970—1040.
4 Instr., П, 39.
5 См. Instit. divin., VII, 6.
6 См. там же.
268

Он не призывает угнетенных к немедленной борьбе про¬
тив эксплуататорского строя. Более того, придержи¬
ваясь эсхатологических воззрений на переустройство
ми,ра, он относит его ко времени конца мира «и воскресе¬
ния мертвых, а его осуществление возлагает на сверхъ¬
естественную силу.
Но содержание этих произведений не вызывает сом¬
нения в том, что в них отражены протест против суще¬
ствовавшего эксплуататорского строя, настроения и чая¬
ния той части эксплуатированного населения Африки,
которое принимало участие в движении агонистиков.
Как свидетельствуют источники, участники этого
движения проявляли свое недовольство против суще¬
ствовавшего эксплуататорского строя не только своими
проповедями, образом жизни, то есть не только пас¬
сивно.
В отдельных случаях, в основном в периоды (наибо¬
лее острой борьбы эксплуатируемых прослоек населения
Африки против угнетения, агонистики выходили за рам¬
ки религиозной борьбы, принимая, участие в открытых
выступлениях.
Как сообщает Оптат, агонистики принимали актив¬
ное участие в открытых выступлениях угнетенного сель¬
ского населения в 40-х годах IV века. Он пишет, что
агонистики бродили в то время по разным местам во
главе с Аксидо и Фазиром. В то время ни один земле¬
владелец не чувствовал себя в безопасности в своем
имении, ни один кредитор не мог взимать долг.
«Всех устрашали их письма..., и если медлили
с исполнением их приказаний внезапно налетала
безумная толпа, кредиторы со всех сторон были окру¬
жены страшной опасностью и те люди, которые
ранее из-за своих ссуд осаждались просьбами, теперь,
робкие из-за страха смерти, были сами вынуждены
молить о пощаде. Каждый спешил лишиться даже
самых больших- долгов я прибыль считалась потерянной
благодаря их беззаконию. Даже дороги не могли быть
вполне безопасными: господа, выброшенные из своих
повозок, подобно рабам, бежали перед своими рабами,
сидящими теперь на месте господ. Их судом и властью
смешивалось положение господ и рабов1. 11 См. Opt., Ill, 4.
269

Примером острых -столкновений агонистиков с рим¬
ской властью было их сражение с римскими войсками
возле города Октавы, застрельщиками которого были
донатистские епископы. Как было уже упомянуто, до¬
нят,истские епископы, напуганные радикализмом атони-
стиков, обратились к представителю римской власти ко-
миту Таурину с заявлением о том, что церковь не в
состоянии исправить агонистиков и что они могут быть
приведены в повиновение только властью.
Поводом для такого заявления, видимо, послужило
какое-то обращение римских властей к донатистам с
предложением приостановить выступление агонистиков.
Такое предложение римские власти могли поставить
перед донатистской церковью, зная о том, что последняя
иногда пользовалась силами агонистиков прямо или
косвенно, так как действия тех и других иногда совпа¬
дали. Кроме того, донатистских епископов толкнула на та¬
кое заявление, по существу просьба к римским властям,
боязнь силы агонистиков. В ответ на обращение дона¬
тистских епископов Таурин разослал солдат на рынки
для вылавливания агонистиков, которые вели здесь аги¬
тацию среди местного населения.
Агонистики в ответ на преследования решились на
открытое сражение с правительственными войсками.
Агонистики потерпели жестокое поражение. Многие из
них были убиты, а захваченные в плен обезглавлены.
В сознании многих рядовых донатистов-бедняков, кото¬
рые очень часто рассматривали агонистиков как своих
единомышленников и выразителей своих помыслов и
устремлений, павшие при Октаве, были мучениками за
правое дело. Поэтому они начали было хоронить их в
донатистоких базиликах города Суббулензис, но дона-
тиотский священник Клар, по настоянию епископа, уни¬
чтожил эти погребения К Данный факт еще раз под¬
тверждает принципиально-классовую разницу между
дон'атизмом и движением агонистиков.
В то же время донатистские епископы не решались
окончательно отказаться от использования агонистиков
в борьбе против католиков и римской власти. Это объ¬
яснялось тем, что в критические моменты борьбы за со¬
хранение своей организации донатисты не имели оппо- 11 Optat., Ill, 4.
270

зицио/нных к римской власти и кафолической церкви сил
для борьбы с последними.
Агонистики приняли также участие в сражении с
римскими войсками возле города Б а гаи в 347 году. Тол¬
чеи к этому сражению, так же как и сражению при Ок¬
таве, опять-таки дали донатисты. В первом случае они
толкнули представителя римской власти на действия,
которые привели к кровопролитному -сражению, а на
этот раз они призвали агонистиков к столкновению с
римскими войсками.
Данный случай был связан с попыткой правитель¬
ства примирить донатистов с католиками. С этой целью
в Африку была направлена миссия Павла и Макария.
Они везли с собой сокровища, предназначенные для
раздачи беднякам, фактически для их подкупа с целью
примирения с католиками и правительством. Под пред¬
логом охраны сокровищ они получили в свое распоря¬
жение отряд войск.
Епископ города Ба-гаи Донат, чтобы не допустить
раздачи привезенных Павлом и Макарием сокровищ бед¬
някам, то есть не допустить их примирения с католика¬
ми, решил организовать сопротивление. Для этой цели
он использовал агонистиков. Правительственные эмис¬
сары, видимо, имели заранее намерение разгромить до¬
натистов. Следовательно, последние, зная об этих наме¬
рениях, не так боялись подкупа Павлом и Макарием
бедняков, как их истинных намерений. Собственно, ка¬
кими бы соображениями ни руководствовались донати¬
сты, факт остается фактом, что именно представитель
донатистской церкви созвал агонистиков в Багаи, где
произошло их второе жестокое столкновение с прави-
т ел ьст в ен н ы ми в о йс к а ми.
Приведенные свидетельства говорят о том, что аго-
НИСТ1И1КИ выступали вообще против эксплуатации. Это
подтверждается и тем обстоятельством, что они, будучи
в массе представителями местного берберийского насе¬
ления, вели борьбу также против представителей тузем¬
ной знати. Августин говорит, что агонистики нападали
на -язычников во время их праздников. Как известно, во
времена Августина (V век) почти все представители
римской чиновной знати были уже христианами, а мно¬
гие представители туземной знаги еще придерживались
язычества. Именно оци-то и поддерживали эти языче¬
271

ские 'празднества, во время которых агонистики и напа¬
дали на них.
Внешне, 'конечно, эти нападения приобретали форму
«борьбы с идолами», а по существу это была борьба
против крупного землевладения. Безусловно, два тяже¬
лых поражения, нанесенных агониетикам в течение пя¬
ти—семи лет, существенно отразились на формах этого
движения. Они привели к тому, что буйная и неоформ¬
ленная ненависть агонистиков к римским поработителям
и социальному -гнету вообще выливалась в массовые са¬
моубийства, в болезненную приверженность к культу
«/мучеников».
И это было не случайно. Поражения породили среди
агонистиков глубочайший пессимизм, безысходное чув¬
ство бессилия и отчаяния, которые и толкали их на му¬
ченичество— единственное наиболее доступное для них
средство (к тому же наиболее отвечавшее их умона¬
строению) выражения протеста против социальной не¬
справедливости. Если агонистики и продолжали борьбу,
то она очень часто имела пассивные • формы. Они пыта¬
лись влиять на представителей имущей верхушки пре¬
имущественно при помощи угроз, которые передавались
определенным лицам в подметных письмах.
Активная борьба агонистиков против господствую¬
щей верхушки развернулась опять в конце IV и в начале
V веков. Об этом сообщает Августин в письме от 409 го¬
да к донатистскаму епископу Макробию. Он пишет, что
«дерзость сельчан поднимается против их землевладель¬
цев»1. Беглые рабы не только убегают, но даже «угро¬
жают своим господам и грабят их во время своих свире¬
пых нападений. Какой господин не был вынужден боять¬
ся своего раба, если он прибегал к их (агонистиков —
П. /С.) покровительству»2.
В отдельных районах агонистики полностью контро¬
лировали обстановку. Вот что пишет Августин:
«Кто осмеливался хотя бы угрожать разорителю или
виновнику? Кто мог взыскать с разорителя винных скла¬
дов, с должника, требующего их помощи и защиты? Под
страхом дубинок, пожаров, немедленной смерти уничто¬
жались документы на худших рабов, чтобы они уходили
1 См. Epist., 108, б, 18.
2 См. Epist., 185, 4, 15.
272

в качестве свободных. Отнятые долговые расписки воз¬
вращались должникам. Все, кто пренебрегал их грубы¬
ми словами, принуждались выполнять их приказания
еще более грубыми бичами.
Даже дома невинных людей, которые возбуждали у
них недовольство, они сравнивали с землей или сжигали.
Некоторые отцы семейств, люди высокого происхожде¬
ния и благородного воспитания, были принесены еле
живыми после их избиения или, привязанные к жернову,
вращали ело, подгоняемые бичами, как презренный скот.
Что стоила помощь, оказываемая против них законами,
гражданскими властями? Какой чиновник дышал в их
присутствии? Какой сборщик взыскивал то, чего они не
хотели? Кто осмеливался мстить за людей убитых ими,
кроме тех, от которых собственное безумие требовало
наказания?»1.
Безусловно, пользуясь сообщениями Августина, не¬
обходимо делать коррективы на время. Если в третьем
веке движение агонистиков проявлялось преимущест¬
венно в пассивных формах, то в конце четвертого и в на¬
чале пятого века оно приобрело активные формы. Это
объяснялось общей обстановкой, в частности резким
усилением классовой борьбы.
Начиная с 20-х годов V века активная борьба агони-
стиков опять пошла на спад. Уже в 420 году Августин2
имел какие-то основания говорить о том, что часть аго¬
ниста ков стала соблюдать католические правила и при¬
ступила к 'обработке полей. Все это говорило о том, что
эта форма социального движения изживала себя.
Итак, можно смело говорить о том, что в основе дви¬
жения монта н истов - а гон и сти ков лежал протест против
социального гнета, хотя и выраженный в своеобразной
религиозно-сектантской форме. Это подтверждается тем
обстоятельством, что монтанизм, начав свое распростра¬
нение со 155—156 годов, продержался до VIII века в Во¬
сточной части Римской империи — Византии, о чем сви¬
детельствуют указы византийского императора Льва III
(717 741 гг.), которыми он пытался повернуть монта-
нистов «на путь истины». Конкретнее говоря, монтанизм
просуществовал до того времени, до какого в большей
1 См. Epist., 185.
2 См. Contra Gand., 1, 28, 32.
897-18
273

или меньшей степени сохранились те социально-эконо¬
мические отношения, при которых он возник, то есть ра-
бовладельчеокий строй на стадии разложения, при нали¬
чии прослойки мелких полусвободных, потерявших или
стоивших на грани потери средств производства, произ¬
водителей.
В восточной части империи такие социально-экономи¬
ческие отношения и такая прослойка населения сохрани¬
лись и к VIII веку. Упомянутое обстоятельство также
подтверждает jr-o, что монтан,изм был порождением тя¬
желых условий жизни его последователей и своеобраз¬
ной формой выражения их протеста.
Последнее говорит о том, что движение монтанистов-
агонистиков являлось проявлением кризиса рабовла¬
дельческого строя и формой классовой борьбы, правда
очень незрелой.
Борьба монтан,истов против ортодоксального течения
в христианстве, шедшего по пути примирения, призна¬
ния и защиты существовавшего строя, объективно бы¬
ла борьбой и против этого строя. Мштанизм содейство¬
вал распространению отрицательного отношения к су¬
ществовавшему миру, его институтам и распростране¬
нию убеждения о его неизбежной гибели. «Эта ересь —
как отмечает А. Б. Ранкович,— таила в себе зародыш
политического брожения, которое прорывалось в даль¬
нейшем в различного рода «еретических учениях»1,
в частности ,в движении агонистиков, явившемся прояв¬
лением классовой борьбы в более резкой форме, несмот¬
ря на религиозно-эсхатологическую оболочку, в которой
оно выступало. Выход агонистиков за пределы религиоз¬
ной борьбы, их участие в открытых выступлениях содей¬
ствовали расширению социальной борьбы в римском
рабовладельческом обществе, его-упадку.
Однако движение монтаниетов-агонистиков само по
себе было социально-бесплодным, как и всякое рели¬
гиозное движение. Его проповеди не содержали нового
общественного идеала. Его идеалы -касались потусторон¬
него мира. Более того, учение монтанистов, и даже аго¬
нистиков, было по своей сущности враждебно реальному
социальному переустройству мира, поскольку оно обе-
1 См, О раннем христианстве. М., 1959, стр. 180,
274

щало это переустройство от сил небесных, то есть уво¬
дило своих последователей в мир неосуществимых меч-
та1ний.
ГЛАВА V
НОВАТИАНСТВО
Приспособление ортодоксального христианства к су¬
ществовавшему обществе,иному строю, интересам гос¬
подствующего класса явилось ,причиной возникновения
весьма распространенного в III веке и в последующее
время оппозиционного течения в христианстве, получив¬
шего наименование новатианства.
Свое наименование это течение получило от имен его
вдохновителей Новата и Новатиана. Формальной причи¬
ной возникновения этого течения послужил спор между
представителями церковного клира в Карфагене ,и в Ри¬
ме— наиболее влиятельных центрах христианства того
времени (об этом споре подробнее мы окажем дальше).
Однако по своему содержанию новатианство выходило
за пределы внутрицерковно1го спора не только между
влиятельными представителями ее клира, но и между
©раждовившим,и на сугубо религиозной почве течениями
в христианстве вообще. Правда, его социальная основа
на первый взгляд быта еще более завуалированной лич¬
ными интересами спорящих и формально религиозными
расхождениями, чем, например, в монтанизме.
Как известно, борьба многих еретических течений
против так называемого «обмирщения» церкви, в основ¬
ном после спада движения монтанистов, велась, фор¬
мально, вокруг вопросов о церковной дисциплине и о
«падших». в действительности она велась против при¬
способления церкви к существующему общественному
строю, против укрепления епископальной церковной ор¬
ганизации, которая также содействовала превращению
христианства, его церкви, в слугу, защитника эксплуата¬
торского строя, превращению самой церкви, ее клир-а,
в эксплуататора. В конечном итоге это была борьба за
сохранение первохристианских демократических тради¬
ций, равенства между последователями христианства,
18*
275

хотя бы в делах веры. Одним из таких споров внутри
христианства, пред шествовавших возникновению нова-
тианотва и по своему содержанию очень 'близких к нему,
был опор между римским епископом Каллистом, избран¬
ным на епископскую кафедру в 217 году, и его соперни¬
ком Ипполитом, за которым пошла часть клириков и ря¬
довых верующих. Этот опор формально начался вокруг
вопроса о церковной дисциплине, а по существу отражал
устремление церковного руководства к «обмирщению»
церкви и борьбу против этой тенденции.
Несмотря на то, что Каллист был выходцем из рабов,
выбившись, так сказать, в полусвет и став руководите¬
лем ростовщических операций богатого христианина
Карпофора, он совсем оторвался от своей социальной
среды, ее интересов. По своему фактическому положе¬
нию Каллист был ближе к имущей верхушке; но он был
человеком реальной политики, понимавшим, в чем залог
укрепления христианской церкви.
Став епископом, он стал проводить политику смягче¬
ния ригористической тенденции в христианстве с целью
удержания уже имевшихся последователей христиан¬
ства и привлечения новых. Ригоризма в первую очередь
боялись представители имущей части населения. Нема¬
ловажную роль в решении этого вопроса имели сообра¬
жения, связанные с борьбой против еретических течений.
Поэтому Каллист, по словам его противника Ипполи¬
та, начал (принимать в ряды последов а тел ей ортодок¬
сально-христианской церкви всех отлученных и порвав¬
ших с еретическими течениями. По словам того же Ип¬
полита, Каллист, якобы, утверждал, что епископ не под¬
лежит низложению, если он даже впал в «смертный
грех». Кроме того, против Каллиста выдвигались обви¬
нения в том, что он возводил в иерархические степени
второбрачных и третьебрачных лиц, покровительствовал
прелюбодеянию и убийству, ввел второе крещение. Все
эти действия Каллиста Ипполит называл еретическими.
Мотивы первого и второго «прегрешений» Каллиста не
требуют специальных комментариев. В их основу были
положены чисто тактические соображения: облегчить
привлечение на сторону ортодоксальной церкви отошед¬
ших и укрепить позиции епископальной церкви. Дело
в том, что епископские кафедры в то время очень^ часто
занимали люди, которые принадлежали к имущей части
276

населения, привыкшей .позволять себе в обыденной жиз¬
ни, с точки зрения раннехристианских традиций и хри¬
стианских ригористов, много «вольностей». В то же вре¬
мя в условиях борьбы ортодокса л ь.н ого христианства за
свое укрепление эти люди были ей очень нужны^ как
деятели церковного клира. Они имели определенный де¬
ловой, организаторский опыт.
Естественно, что Каллист пытался защитить это зве¬
но церковных деятелей от обвинений, которые очень ча¬
сто выдвигались против епископов в период укрепления
их монархической власти. Из тех же соображений Кал¬
лист сделал послабление представителям церковного
клира в вопросе о второбрачии и третьебрачии, учиты¬
вая его состав. Известно, что в конце II и в начале
III веков среди представителей церковного клира было
немало таких, которые примкнули к христианству в- зре¬
лом возрасте. Примером этому может быть карфаген¬
ский епископ Киприан (248—258 гг.), принявший хри-
стианстзо в преклонном воздаете после довольно бурной
жизни.
Ведя до принятая христианства довольно вольный
образ жизни, подобные Киприану люди вступали в бра»к
иногда по нескольку раз. Это было вполне естественно
в условиях упадка нравов, разложения семьи, так ха¬
рактерного для .имущей часта римского общества того
(времени. Многие из них, даже приняв христианство, не
желали отказаться от предыдущих житейских «воль¬
ностей». Но церкви они были нужны как сила для укреп
ления ее положения в обществе, в конечном итоге для
получения официального признания, и которому церковь
усиленно стремилась и которого можно было достигнуть
только путем привлечения к христианству имущей части
населения. Чтобы привлечь именно эту часть, Кдллист
пошел навстречу его представителям, сделав значитель¬
ные послабления в вопросе о браке.
Одна часть деятелей христианской церкви придержи¬
валась мнения, что брак при любых обстоятельствах не
считается грехом, в том числе и тот, который совершен
до принятия христианства. Поэтому они склонны были
считать его законным.
Другая часть христианских богословов считала, что
все совершенное человеком до принятия христианства,
в том числе и брак, не должно приниматься во внима¬
277

ние. О,ни .считали только тот брак законным, который
заключен после принятия христианства. Чтобы обосно¬
вать послабления представителям церковного клира,
примкнувшим к христианству в зрелые годы и уже всту¬
павшими в брак, а потом, по принятии христианства
вступавшими в браи еще, Каллист стал на точку зрения
последних. При этом он ссылался на то, что поведение
человека до принятия христианства не должно прини¬
маться во внимание, и назначал даже на иерархические
должности лиц, вступавших в брак вторично.
Обвинение Каллиста в покровительстве прелюбодея¬
нию и убийству было также построено на его действиях,
направленных на удержание в лоне христианской церкви
представителей имущей части населения Римской импе¬
рии, главным образом женщин—представительниц выс¬
шего сословия, на его симпатиях к той группе населения,
к которой принадлежал он сам. Смысл этих действий
Каллиста заключался в следующем. Дело в том, что
христиане, с целью сохранения единства, всегда отрица¬
тельно относились к смешанным бракам, особенно хри¬
стиан с язычниками. В частности, Тертуллиан1 не раз
обращал внимание на неудобства, которые, по его мне¬
нию и мнению других представителей христианского ак¬
тива его и предыдущего времени, вытекали для хри¬
стианства из подобных бракосочетаний. По словам Тер-
туллиана, эти неудобства проявлялись в том, что жена-
Христианка должна скрывать от мужа «куда исчезает
ночью, когда праздновалась память «мучеников» и «ис¬
поведников» в темницах, и в других неувязках, отрица¬
тельно отражающихся на семейной жизни, единстве,
спаянности христиан.
Чтобы избежать этих, пусть узкосемейных, недоразу¬
мений, которые так или иначе могли отрицательно
влиять на единство рядов христианской общины, наибо¬
лее активная часть последователей христианства высту¬
пала против бракосочетаний христиан с язычниками.
Этот вопрос стал исключительно актуальным в конце
II века, когда в число последователей христианства на¬
чала проникать значительная часть представителей иму¬
щей верхушки, в частности, со времени очередного реци¬
дива террористического режима при Коммоде (180 —
1 См. De Monogamia.
278

192 гг.). Подобное явление 'было вполне закономерным.
Напуганная ростом, пусть пока молчаливого, недоволь¬
ства снизу и ожида,я ежедневно неприятностей сверху,
со стороны императора-деспота, значительная часть
представителей аристократической верхушки в поисках
психологической разрядки и наиболее соответствующей
своим взглядам организационной формы проявления оп¬
позиции по отношению к верховной власти присоединя¬
лась к христианству. Присоединение к христианству от¬
крывало перед ней также наиболее верный путь влияния
на порабощенную и угнетаемую часть общества. Послед¬
нее привлекало к христианству особенно ту часть иму¬
щей верхушки, которая пыталась при помощи филантро¬
пической, благотворительной деятельности приглушить
недов ол ьств о соци а л ь н о-обездол ен ной ч а сти н ас ел ения.
А как известно, та его часть, которая поддавалась душе¬
спасительным и благотворительным воздействиям,
в своем большинстве к этому времени была в рядах по¬
следователей христианства. Говоря об этих наклон¬
ностях некоторой части социально-обездоленного- насе¬
ления империи, мы исключаем значительную часть люм-
пен-пролетарских элементов крупных городов, крайняя
бойкость и развязность которых, порожденная специфи¬
ческими условиями существования, не мирилась с душе¬
спасительными наставлениями христианства.
Причем, среди представителей римской аристокра¬
тии, присоединившейся к христианству, большинство со¬
ставляли женщины. (В связи с таким соотношением меж¬
ду количеством женщин и мужчин аристократов, прини¬
мавших христианство, для первых возникали большие
трудности б деле заключения брака. Римское законода¬
тельство того времени чрезвычайно ревниво охраняло
чистоту аристократической крови, и женщинам сенатор¬
ских родов, носившим титул «feminae clarissime», позво¬
ляло браки только с аристократами.
Браков этих женщин с рабами и вольноотпущенника¬
ми закон не признавал совсем. Но такие браки иногда
заключались. С точки зрения римского законодатель¬
ства о'ни рассматривались только как «concubinatus».
Браки женщин-патрицианок даже со 1свободнор01жден-
ными мужчинами, но из низшего сословия, согласно
римским законам, влекли за собой потерю ими титула
«clarissime» («сиятельство»).
279

Если женщины этого сословия желали сохранить
свое звание, вступая в подобные браки, то они должны
были соглашаться на неполное юридическое оформление
своего брака, то есть такой брак именовался не как
«connubium», а только как «oontubernium». Таким обра¬
зом, брачное римское право ставило христианок сена¬
торского происхождения перед альтернативой: или, вы¬
ходя замуж, юридически считаться незамужней, или
оформляя брак в полном юридическом смысле, отка¬
заться от своего титула. Безусловно, последнего они не
желали. Многие соглашались на «contubernium», и, не
желая иметь детей, которые считались бы незаконно-
Р'бжденными, умерщвляли плод. С тонки зрения хри¬
стианской церкви, которая провозглашала равенство
всех перед богом, римское брачное законодательство
было неправильным.
Каллист, как бывший раб, разделял .мнение себе по¬
добных, вступивших в близкие отношения с женщинами
аристократического происхождения, и меньше всего был
расположен поддерживать аристократические претензии
римского законодательства о браках. Поэтому он приз¬
навал подобные неравные браки 1законными по суду
церкви.
Послабление, которое делал Каллист по отношению
к церковному клиру и христианам-аристократам, а так¬
же близким к ним по линии брачных отношений лицам
низшего сословия, имело, как видим, чисто тактический
характер. Оно было рассчитано на укрепление церкви,
ее приспособление к «миру». Правда, на первый взгляд,
этот спор между Каллистам и Ипполитом, как будто бы,
был вызван соперничеством из-за епископской кафедры.
Но то обстоятельство, что Ипполита в его борьбе против
Каллиста поддержала ча'-сть клириков, а главное рядо¬
вых верующих, показывает, что в основе этого спора
лежало не только соперничество. Ипполита поддержива¬
ла та часть клириков и рядовых верующих, которая бы¬
ла недовольна действиями Каллиста, направленными на
укрепление епископальной церкви, на ее приспособление
к интересам определенной части имущей верхушки, сле¬
довательно, на полное признание и одобрение того об¬
щественного строя, в сохранении которого была заинте¬
ресована эта имущая верхушка, а вместе с ней и еписко¬
пальная церковь,
280

Поддерживая Ипполита и протестуя против действии
Каллиста, эта часть рядовых верующих косвенно прояв¬
ляла протест против существующего социального строя.
Оппозиция против епископальной церкви, против ее
«обмирщения», отстаивание первохристианских демо¬
кратических традиций равенства в делах веры, за кото¬
рым в сознании его носителей угадывалось стремление к
правовому, а также имущественному, равенству в обще¬
ственной жизни, более четко проявились в еретическом
движении, получившем, как было сказано, название но-
ватианства.
Толчком к упомянутому в начале главы опару в Кар¬
фагене послужило следующее обстоятельство.
В 248 году на епископскую кафедру в Карфагене был
избран Таокий Цецилий Киприан, принявший христиан¬
ство не то в 245, не то в 246 году, то есть за 2—3 года до
избрания на главенствующую в Африке епископскую
кафедру. Группа пресвитеров Карфагена, в том числе и
Новат, которая имела большой стаж клировой службы,
считала, что каждый из них имеет больше прав занять
епископскую кафедру. Поэтому они выступали против
неофита Кишриана. Но, судя по письмам Киприан а рим¬
скому епископу Стефану, главной причиной возникнове¬
ния оппозиции против него было не то, что он не имел,
так сказать, значительного стажа пребывания в хри¬
стианстве и клировой службы, а то, что он выступал ре¬
шительным защитником монархической власти еписко¬
па, защитником и проводником централизации церков¬
ного управления.
В письме к Флоренцию Пупиану он писал: «Расколы
и ереси происходили и происходят в том случае, когда
епископу, которому одному предоставлено начальствова¬
ние над церковью, некоторые по гордой самонадеян¬
ности оказывают презрение, когда почтенного удостоя-
нием бога люди почитают недостойным». В этом же
письме Киприан развивает мысль о том, что основу
церкви составляет народ, но при условии, что он так же,
как стадо, послушное своему пастырю, привержен свя¬
щеннику. И дальше Киприан продолжает: «Из этого ты
должен понять, что епископ — в церкви и церковь
в епископе, и кто не с епископом, тот и не в церкви»1.
1 См. Epist., 54
281

'Правда, эти мысли о первенствующей роли епископа
он сформулировал уже в ходе борьбы ic оппозицией. Но
на практике он напал их осуществлять сразу же после
своего избрания.
Об этом свидетельствует хотя бы такой случай. Один
из участников оппозиции против избрания Киприана Но-
ват без согласия последнего назначил приближенного к
себе Фелициссима дьяконом при своей церкви. Это, так
сказать, «самоуправство» Нов а та вызвало раздражение
Киприана и толкнуло его на собирание отрицательных
данных о его личной жизни.
Пользуясь слухами о злоупотреблении Новата цер¬
ковным имуществом,' жестоком обращении с престаре¬
лым отцом и беременной женой, Киприа.н, искавший по¬
вода для расправы с Новатом, решил произвести спе¬
циальное дознание, короче говоря, организовать
расправу над ним. Но к этому времени, в правление
Деция (249—251 гг.), развернулась очередная волна го¬
нений против .христиан, и Киприал вынужден 'был скры¬
ваться. Находясь в убежище, он все-таки пытался дик¬
товать свою волю церковнослужителям и рядовьим ве¬
рующим.
В период гонений спор между Киприаном и его про¬
тивниками, которых возглавил уже Фелициссим, развер¬
нулся вокруг вопроса о «падших». Дело в том, что гоне¬
ние внесло в .ряды последователей христианства глубо¬
кий раскол. Богатые христиане, чтобы избежать конфис¬
кации имущества,, спешили засвидетельствовать свою
лояльность по отношению к правительству или путем
принесения жертвы языческим богам, возлиянием и вку¬
шением идоложертвенного, или путем покупки справки
(libellis) о поклонении тем же языческим богам в комис¬
сии, занимавшейся проверкой политической благона¬
дежности жителей страны при помощи выявления их
отношения к государственному языческому культу. Это
были «билетчики», то есть получившие libellis. Другая
часть христиан сумела уклониться от выполнения эдикта
о поклонении языческому культу и не пострадала. Тре¬
тью (Группу составляли так называемые мученики и
исповедники, то есть те, кто, несмотря на преследования,
продолжал исповедовать христианство.
Вот эта третья группа верующих считала, что стой¬
кость ставит их не ниже епископа, тем более спрятавше¬
282

гося. Фелициссим и его единомыш ленники объявили
Киприана также «падшим». Представителя этой третьей
группы верующих присвоили себе право вновь прини¬
мать «падших» в церковь.
Практически это осуществлялось таким образом. Эти
так называемые мученики и исповедники выдавали «пад¬
шим» специальные записки о «даровании мира». Безус¬
ловно, что в этом деле также было очень много обмана.
Многие из них были неграмотны, и от их имени писали
такие записки другие лица, которые также злоупотреб¬
ляли этим поручением.
Об этом говорит Киприан1 (хотя, возможно, он и пре¬
увеличивает). Так, например, он пишет, что исповедник
по имени Лукиан, «давно уже поставивший себя руково¬
дителем «несведущего простонародья», выдавал «разре¬
шительные грамоты» поем без разбора от своего имени,
а также от имени неграмотного Аврелия и умершего
исповедника Павла.
Фелициссим и его единомышленники начали толпами
принимать «падших» в церковь. Подобная практика ре¬
шительно подрывала единовластие епископа, единствен¬
ного, по утверждению ортодоксальной церкви, носителя
благодати. Поэтому Киприан, также придерживаясь
снисходительного отношения к «падшим», псе же обру¬
шился из своего убежища на мучен и кон и исповедников,
и в первую очередь на их руководящую группу во главе
с Фелициссимом и Новатом.
Киприан требовал, чтобы «падшим» даровали «мир»,
то есть прощение, только после определенных формаль¬
ностей, покаяния, церковного суда, а главное — с его со¬
гласия. Это должно было способствовать укреплению
влияния епископа. Собственно, он и нападал-то на муче¬
ников и исповедников за прием в церковь «падших»
только потому, что это делалось без его разрешения.
В письме девятом Киприан ясно излагает действи¬
тельную причину своего недовольства, возмущаясь тем,
что пока он скрывался, «некоторые из пресвитеров, за¬
бывши не только евангелие и о своем значении, но, не
помышляя даже о будущем «суде господнем и о настоя¬
щем своем предстоятеле — «епископе, присваивают себе
все, выражая этим презрение к предстоятелю...». Кроме
1 См. Epist., 19 (Письмо к пресвитерам и дьяконам римским).
283

storo Киприан требовал вообще приостановления на пе¬
риод'гонений решения всех церковных дел.
Действия Киприана вызвали против него резкое не¬
довольство, приведшее к образованию довольно много¬
численной оппозиции и длительному расколу в церкви.
Причем, оппозиционеры действовали весьма решительно.
Они, как было уже сказано, объявили Киприана «пад¬
шим», затем избрали своего епископа — Фабиана. В хо¬
де спора о церковной помощи беднякам Фелициссим и
его единомышленники объявили, что тот, кто получит
помощь от Киприана, будет отлучен от церкви.
Эта оппозиция состояла из самых разных элементов.
В ее состав входили обиженные на епископа за непри¬
знание их авторитета исповедники. К ней принадлежала
значительная часть клириков. Но основу этой оппозиции,
которая создавала ей устойчивость и длительное сохра¬
нение, надо полагать, составляли представители просто¬
народья. Об этом свидетельствует тот факт, что когда
после окончания гонений Киприан созвал собор еписко¬
пов для расправы с оппозицией, то от церкви были отлу¬
чены не только оппозиционно настроенные клирики: Фе¬
лициссим, Новат и другие, — но также представители
трудовых прослоек населения: портниха Павла, погон¬
щик мулов Солиас и другие. О том, что опору этой оппо¬
зиции составляла трудовая часть населения, свидетель¬
ствует упоминание самого Киприана1 об исповеднике
Лукиане, который, по его же словам, был руководителем
простонародья. Если спор между Кинрианом и частью
карфагенских клириков во главе с Новатом и Фелицис-
симом имел узкослужебные интересы и подогревался
чувством соперничества, то для рядовой трудящейся
массы верующих он имел иной, более глубокий смысл.
Надо полагать, что эта часть населения, пользуясь дез¬
организацией церковной жизни во время гонений, сдела¬
ла7 попытку восстановить раннехристианские традиции
в деятельности христианских общин. Последнее, безус¬
ловно, связывалось в их сознании с восстановлением ра¬
венства.среди их членов.-
Попытка решить этот вопрос должна была неизбеж¬
но сопровождаться борьбой против епископальной церк¬
ви. Спор между Кинрианом и карфагенскими оппози-
1 См. Epist, 19.
2В4

пионерами представлял' .собой не что иное как такую
борьбу, причем не так для руководителей оппозиции,
как для тех, кто стоял за их спиной.
Борьба за восстановление традиций первоначального
христианства еще более четко проявлялась в оппозиции,
которую возглавил Новатиан в Риме. Поводом к вы¬
ступлению оппозиции в Риме был тот же вопрос о «пад¬
ших». В 251 году .римским епископом был избран мало¬
известный пресвитер Корнелий. Заняв епископскую ка¬
федру, Корнелий повел линию на дарование мира «пад¬
шим». В связи с этим против Корнелия выступило не¬
сколько римских исповедников и клириков во главе с
п р еев и тер ом Нов а ти ан ом.
Церковные писатели того и последующего времени
пытались затушевать истинный смысл спора между Кор¬
нелием и Новатианом, объясняя выступление последнего
провалом на выборах. Но подобная версия опровер¬
гается тем обстоятельством, что ересь Новатиана полу¬
чила очень широкое .распространение в разных районах
империи и пережила своих основателей. Новатианство
имело распространение в Малой Азии, в частности во
Фригии. Это засвидетельствовано текстом двух надпи¬
сей IV века, в которых упоминается «’священная церковь
новатиан»1.
Кроме того, новатианство имело распространение
в Испании, Галлии, Верхней Италии, Александрии, Си¬
рии, Понте.
Еще в V веке многочисленные общины новатиан су¬
ществовали в Александрии, а во Фригии они были .наи¬
более многочисленными. Надо полагать, что новатиан¬
ство просуществовало до VII века. Его некоторые догмы
были потом заимствованы катарами. Характерно, что
наиболее широкое распространение новатианство полу¬
чило, и очень долго удерживалось, в районах распро¬
странения монтанизма, что является свидетельством
общности их социального базиса и проповедей.
Такое широкое распространение и длительное сохра¬
нение новатианства говорит е том, что оно. нашло широ¬
кий отзвук среди значительной части рядовых верую¬
щих, что требования, которые выдвигал Новатиан, пусть
1 W. M.^Galder. The epigraphy of Anatolian heresies. „Anato¬
lian Studies", p. 75.
285

косвенно, но в какой-то степени выражали «мирские»
настроения и устремления этой части населения. О том,
что раскол Новатиана выходил далеко за пределы узко
карьеристских, служебных интересов его зачинателей,
свидетельствуют проповеди его последователей, или как
говорится в церковно-ересеоло1гической литературе, чле¬
нов секты новатиан. В принципе новатиане не были про¬
тив «дарования мира» «падшим», то есть возвращения
их, в христианство. Но они утверждали, что решить этот
вопрос должно божество, действующее через чувство
самого «падшего», а не «раб божий» в лице, например,
епископа. Новатиане провозглашали себя обществом
«чистых», а на ортодоксальную церковь смотрели как на
запятнавшую себя общением с грешниками. Выступле¬
ние Новатиана и его единомышленников против «даро¬
вания мира падшим» через епископа, а также некоторые
положения проповедей новатиан — крайний ригоризм и
объявление себя «чистыми» в смысле монтаниетского
пневматизма и «святости» агонистигов — свидетель¬
ствуют о том, что «новатианство было проявлением
борьбы против связей ор т одо ке ал ьно - еп иск опал ьно й
церкви с «падшими» и против одобрения ею их примири¬
тельного поведения по отношению к римской официаль¬
ной власти, а следовательно, и проявлением оппозиции к
последней.
Если, опираясь на те же факты, несколько шире рас¬
шифровать смысл этой борьбы, то надо сказать, что од¬
новременно это была борьба за сохранение первона¬
чально-христианских демократических традиций и ра¬
венства между членами церкви, под которым многие из
последователей оппозиции желали бы видеть общест¬
венное равенство. Таким образом, первооснову нова-
тианства составлял социальный протест, правда очень
невыразительный, не всегда, может быть, четко осознан¬
ный его носителями. В силу этого новатианство было
еще менее способным поднять своих последователей на
действенную борьбу против социальной несправедли¬
вости, оно было еще более бесплодным по своим общест¬
венно-преобразовательным результатам. Это подтверж¬
дается тем, что целый ряд римских императоров IV и
V веков, издававших эдикты о преследовании еретиков,
делали прямое исключение для новатиан.
286

ГЛАВА VI
АНТИТРИНИТАРИИ
Еще более завуалированную социальную основу име¬
ло христианско-еретическое течение конца II и Изве¬
ков — антитринитариев. В советской исторической и
историко-атеистической литературе вопрос об антитри-
нитариях, хотя и .представляет большой интерес, вообще
не поднимался, за исключением кратких упоминаний о
нем у А. Б. Рановича1 и в справочных изданиях. В суще¬
ствующей буржуазной 1И|Оторико-ересеологической лите¬
ратуре это еретическое течение рассматривается только
в религиозно-догматическом плане, включая и вопрос о
его возникновении.
Вопрос об антитринитариях поднимали еще такие
видные германские .историки христианства прошлого ве¬
ка, ,как Ф. Баур и Неандер.
Мнение Ф. X. Баура2 о возникновении и сущности ан-
титринитаризма сводится к тому, что его нельзя рассмат¬
ривать как ересь в общепринятом понимании. Он считает,
что религиозно-христианские проповеди, получившие
наименование антитринитариз!ма, представляли собой
только более углубленные суждения группы учителей
христианства о божестве, высказанные в конце II века
в процессе полемики с другой группой, состоявшей из
таких церковных писателей, как Иустин, Титиан, Фео-
фил, Афинагор, Климент Александрийский и Ориген.
Правда, взгляд Баура на антитринитаризм расходится .с
данными о последнем Оригена3, Тертуллиана4 и Ноэта5.
Неандер6, ссылаясь на указанных авторов, признает,
что антитринитаризм был оппозицией против ортодок¬
сального течения в христианстве и объясняет его возник-
нов ен и е тол ыко религиоз но - дог мат ич еок ими ф актор ами.
По (Мнению Неандера, ересь антитринитаризма была не
1 См. Очерк истории раннехристианской церкви. М., 1941.
2 См. F. Ch. bau г. Vorlesungen iiber die christliche Dogmen
geschichte. Tiibingen, 1866, p. 453—455.
3 Cm. Comment, in Ioann, t. II, с. 1. Patrolog. curs, compl. Mig-
ne, S. lat., t. XIV.
4 Cm. Adv. Prax. c. III.
5 Cm. De Trinitate, c. 30. Bibl. Veter patr. ed Galland, t. III.
e Cm. Geschichte der Religion und Kirche, т. II, стр. 991—996.
287

чем иным, как реакцией на церковное учение так на¬
зываемой святой троице, и особенно церковной теории
субординатизма в вопросе об отношении бога-сына к
богу-отцу, которую до крайней степени развил Ориген.
Ход рассуждений Неандера о возникновении антитрини-
тариз-ма таков. Новообращенных язычников, пишет он,
церковь старалась постепенно посвящать в глубокие
тайны новой для них веры. Сначала она воспитывала их
Ё единобожии, то есть в духе учения раннего христиан¬
ства. Известно, что проповедь единобожия составляла
основу раннего христианства. Но во II веке вместе с уче¬
нием о единстве божьем в церковно-богословской лите¬
ратуре начал раскрываться другой элемент вероуче¬
ния— учение о Христе, как боге-слове, как существе
личном, божественном, но в то же время не равном бо¬
гу-отцу, подчиненному ему. Неандер в завуалированной
форме пытается протащить мысль о том, что, якобы, это
учение было известно и в период раннего христианства, |
но не было внесено в тогдашний, по его выражению,
«апостольский символ веры». В это учение церковь начи¬
нала посвящать новообращенных на втором этапе их
воспитания, когда, как она считала, они уже достаточно
утверждались в первом, и самом главном, элементе хри¬
стианской веры, то есть в том, что истинный бог только
один и что все языческие боги —ложное изделие рук че¬
ловеческих, простые кумиры. Но этот, по его мнению
прием постепенного воспитания новообращенных, иногда
давал совершенно противоположные результаты.
Будучи воспитан ной с самого начала в строгом еди¬
нобожии и преданная ему со всей ревностью прозелитов,
часть новообращенных, особенно малообразованные, сму¬
щались церковного учения о боге-слове. Оно казалось
им противоречащим строгому единобожию и возвраще¬
нием к старым языческим религиям. Поэтому сторонни¬
ков троебожия они именовали отступниками.
В подтверждение своего объяснения возникновения
антитринитаризма Неандер приводит следующие свиде¬
тельства Тертуллиана и Оригена:
«Люди простые и невежественные, так же, как и лю¬
ди неученые, составляющие наибольшую часть верую¬
щих, воспитанные самим символом веры на единобо¬
жии, на почитании только единого истинного бога и по¬
лучившие отвращение к многобожию века сего, смуща-
288

ются при имени троицы, обвиняют нас в двубожии «три-
божии, и только себя одних считают почитателями еди¬
ного истинного бога (Monarchiam inquint tenemus) .
«Многих выдающих себя за людей, любящих бога и
искренно преданных ему, беспокоит то обстоятельство,
что учением об Ииауее Христе как о боте-слове, их обя¬
зывают веровать как бы в двух богов. И вот одни из них,
чтобы сохранить .единобожие во всей силе, отрицают са¬
мостоятельное, отличное от отца бытие сына, и считают
его тем же отцом, только с другим именем, а другие, из
тех же соображений, хотя и признают самостоятельное
бытие сына, но отрицают его божество»2.
Мы привели наиболее полное объяснение Неандером
причин возникновения антитринитаризма, потому что он
больше всего уделил этому ©опросу внимания, а также
потому, что многие последующие западные авторы, по¬
дымавшие этот вопрос, придерживались в основном та¬
кого же .мнения о причинах и обстоятельствах возникно¬
вения секты антитринитариев. Тот факт, что это мнение
Неандера разделяли почти все буржуазные ересеологи,
главным образом объясняется методологической общ¬
ностью их исследований и тем, что оно отвечает свиде¬
тельствам источников, в частности свидетельствам 1ер- iтулл>иа1на и Оригена.
Однако объяснение Неандера является недостаточно
убедительным, потому что оно охватывает только поло¬
вину вопроса о возникновении ереси антитринитариев, не
говоря уже о его идеологическом смысле.
Ведь по мнению Неандера и других согласных с ним
буржуазных ересеологов антитринитаризм возник вслед¬
ствие раскрытия церковными учителями в конце 11 века
учения о Христе, как баге-слове, как существе личном,
божественном, но в то же время не равном богу-отцу.
В то же время Неандер и его единомышленники не
дают сколько-нибудь убедительного объяснения причин
разработки этого учения. Они ограничиваются утверж¬
дением о желании учителей церкви проникнуть в глубо¬
кие тайны божества.
Вопрос о ереси антитринитариев подымался и в рус¬
ской дореволюционной церковно-исторической литерату-
i См. Tertull. Adv. Prax., с. 111.
3 См. Orig. Comment in lionn. Patr. curs, compl. J--H.
Series Greco-Latine, t. XIV.
Migne.
897—19
289

.ре. Он нашел наиболее полное освещение в работе
Д. Гусева «Ересь антитринитариев третьего века», из¬
данной еще в 1872 году в Казани. В работе Гусева сде¬
лана попытка значительно глубже, чем это делал Неан-
дер и другие историки христианства Запада, осветить
вопрос о возникновении ереси антитринитариев.
Правда, Гусев ограничился только освещением идео¬
логических предпосылок возникновения этого еретиче¬
ского движения, что было вполне естественно для исто-
рика-богослова. В частности, он придерживается мне¬
ния, что ересь антитринитариев необходимо изучить
в связи с мистико-рационалистическим направлением
в области религии, которое под влиянием языческой фи¬
лософии незадолго до «рождества Христова» зароди¬
лось в Александрии; главным представителем и вырази¬
телем его был александрийский иудей Филон, и оно по¬
том в своих существенных чертах повторялось в гности¬
цизме и неоплатонизме. Основной тенденцией учения
Филона, по словам Гусева, было примирение разных фи¬
лософских воззрений с разными верованиями и преда¬
ниями— примирение путем аллегорического или симво¬
лического способа толкования священных книг, обрядов
и языческих мифов. Главная цель его состояла в том,
чтобы облечь религиозную истину в философскую фор¬
му, или лучше —обставить философскую истину рели¬
гиозной формой. Отсюда, пишет Гусев, сущностью и со¬
держанием этого направления явилась смесь восточного
дуализма, иудейского мессионизма и чисто христианских
воззрений с воззрениями пифагорийцев, стоиков, Ари¬
стотеля и особенно Платона. Ересь антитринитариев об¬
разовалась, по мнению Гусева, под влиянием этого на¬
правления; она есть не что иное, как его частная ветвь,
посаженная и выросшая на чисто христианской почве1.
Б ез у сл ов но, о тр и ц а ть в ли ян и е отр ед акт и ров а нн ого
Филоном в духе греко-римской идеалистической филосо¬
фии и ее отдельных течений иудаизма на формирова¬
ние проповедей антитринитариев нельзя, но даже самая
точная констатация идеологических источников этого
или любого другого религиозно-еретического течения
еще не означает вскрытия действительной причины его
возникновения и сущности.
См. стр. 17.
290

'Приведенные примеры и те, которые можно было
привести, свидетельствуют о том, что буржуазные исто¬
рики христианства не вскрыли действительных причин
возникновения и сущности антитринитаризма.
Даже беглое ознакомление с процессом становления
ортодоксального христианства и данными о содержании
проповедей антитринитариев показывает, что наиболее
важной причиной возникновения этого еретического те¬
чения были те изменения в оформлявшемся ортодок¬
сальном христианстве, которые вызывались его стрем¬
лением к преодолению язычества и превращению в миро¬
вую религию.
В частности, стремясь к полной победе над старин¬
ными «языческими» религиями с целью овладения со¬
знанием населения, которое их исповедовало, ортодок¬
сальное христианство было вынуждено использовать ре¬
лигиозное, а потом философское .наследие древнего
мира. Прежде всего, оно вынуждено было включить в
свое вероучение и в свои обряды те догматические поло¬
жения, а также элементы обрядности «языческих»
культов, которые были наиболее популярны среди их
приверженцев.. Это содействовало ликвидации чрезмер¬
ной отчужденности христианства от языческого религи¬
озно-философского мировоззрения, создавало более широ¬
кую и выразительную общность между ними. Подобная
общность была мостиком, который облегчал перевод
«язычников» в христианство. Видя общее между хри¬
стианством и теми «языческими» религиозными воззре¬
ниями, которых они придерживались, «язычники» более
смело переходили в христианство. А, как известно, наи¬
более характерной и общей чертой языческих религиоз¬
но-философских учений и религий было многобожие.
Христианство же на протяжении длительного време-
ни, даже в процессе отрыва от иудео-христианства, явля¬
лось религией единобожьей. Например, в посланиях
апостола Павла, в которых дается обоснование отрыва
от нудизма, конкретнее —от иудео-христианства с его
единобожием, все-таки подчеркивается мысль о «еди¬
ном боге»1.
Правда, в этих посланиях мы видим уже первые по*
пытки превращения отрывавшегося от иудаизма собст-
зенно христианства в политеистическую религию. Здесь
1 См. первое послание к коринфянам, VIII, 4, 6.
19*
291

уже встречается четкая формулировка версии об Иису¬
се Христе, как богочеловеке и его отдельной божествен¬
ной ипостаси, то есть в посланиях так называемого апо¬
стола Павла мы видим четкую формулировку той вер¬
сии, 'которую отстаивали представители оформлявше¬
гося ортодоксального христианства в ходе спора с дру¬
гими течениями в христианстве о личности Христа. Ведь
известно, что формальным, религиозно-догматическим
поводом к спорам, например, между иудео-христиански-
ми сектами и монтаниотами, а также целым сонмом
мелких сект типа продициан, антихитов и других *, с
одной стороны, и оформлявшимся ортодоксальным хри¬
стианством — с другой, были разные взгляды на лич¬
ность Иисуса Христа, в частности опор о том, был ли
он вообще; если был, то кто он: просто человек, или
дух я т. д. Но все-таки в посланиях апостола Павла
Иисус Христос изображается только сыном «бога-отца»,
«посредником между богом и человеком»1 2.
^Учитывая указанную особенность «языческих» рели¬
гий и стремясь к преодолению этих религий и завоева¬
нию их последователей, «теоретики» оформлявшегося
ортодоксального христианства усиленно работали над
превращением его в религию многобожия. Версия, на¬
пример, о Христе, как боге-сыне, то есть как отдельной
ипостаси, получает дальнейшее развитие в евангелии
от Матфея3. Но о их «единосущности» здесь еще не упо¬
минается. Эту же версию, правда наряду с провозгла¬
шением единобожья, подчеркивает Тертуллиан, писав¬
ший после появления «посланий апостола Павла» и
евангелия от Матфея: «Мы веруем в единого бога с тем,
однако, ограничением, что у этого бога есть сын»4.
'Версия о Христе, как богочеловеке и самостоятель¬
ной ипостаси, не равной, а подчиненной «богу-отцу», по¬
лучила очень обстоятельную разработку в коммента¬
риях Оригена (185—254 гг.) на евангелие от Иоанна и
послание апостола Павла к Титу5, а также в произведе¬
ниях других церковных писателей второй половины II
1 См. Klemens Alexandrinus. Strom. I, гл. 15; III, гл. 4, 7; Ori-
genus. De oratione, 5; Ijeronim. In Gaudent. VI и др.
2 См. Первое послание к Тимофею, II, 5.
3 См. гл. XXVIII, 19.
4 См. De came Chr.
5 См. Pair, surs compl. S.-P. Migne. Series Greco-Latine, t. XIV.
292

и (начала III вв., в частности у Иринея Лионского. Он
писал, что «никого не называют богом в абсолютном
смысле этого слова (de vinitive et absolute), кроме еди¬
ного и истинного бога и его сына» К
Таким образом, ортодоксальное христианство превра¬
щалось в политеистическую религию, оно приспособля¬
лось к религиозным, религиозно-бытовым представле¬
ниям и традициям того «мира», от которого бежала
часть языческого населения в христианство в надежде
найти в нем утешение.
Поворот ортодоксального христианства к религиоз¬
ным воззрениям того общественного строя, от которого
оно пыталось «спрятаться» в лабиринте религиозно-
христианской фантастики, вызывал у этого языческого
населения недовольство и стремление отстоять религи¬
озные представления и связанные с ними социальные
воззрения раннего христианства, в частности его глав¬
ную идею о единобожии. Отстаивание единобожия в
разных формулировках, которое составляло внешнюю
сущность антитринитаризма, было не чем иным, как
попыткой отстоять религиозные представления раннего
христианства. Это подтверждается тем, что антитринита-
рии, например такие проповедники . антитринитаризма,
как Праксей и Ноэт, выступали в роли «истинных хри¬
стиан», строгих последователей и ревнителей «апостоль¬
ского», то‘есть раннехристианского учения о едином боге.
Следовательно, в основе антитринитаризма, частично,
надо видеть социальный, но еще более пассивный про¬
тест, который составлял рациональное зерно первона¬
чального христианства.
Тот факт, что основу антитринитаризма, во всяком
случае в начале его возникновения, составлял частично
социальный протест, правда очень завуалированный,
подтверждается сообщениями Тертуллиана1 2. Рассказы¬
вая о начальном этапе этого еретического движения, он
настойчиво подчеркивает, что его зачинатели были
людьми «простыми и невежественными», «неучеными».
Как известно, последние принадлежали к угнетае¬
мой части общества. Протестуя против ортодоксально-
христианского многобожия, они косвенно протестовали
1 См. Contr. omn. haer., Ill, 8.
2 См. Adv. Prax., c. III.
29 3-

■против того «мира» — общественного строя, к которому
оно приспособлялось. Мы говорим, что социальный про¬
тест только частично составлял основу антитринитариз-
ма, потому что его носителями были представители
самых разных социальных прослоек населения Римской
империи конца II века и III века и последующего вре¬
мени. Если, например, антитринитаризм Праксея и Ноэ-
та представлял попытку отстоять первохристианское
учение о едином боге, а вместе с ним и некоторые со¬
циальные воззрения первоначального христианства, то
антитринитаризм Верила и Павла Самосатекого ис¬
пользовался определенными кругами, в первую очередь
господствующей верхушкой Антиохии и Пальмирского
княжества, для выражения сепаратистских устремлений
против римского господства.
Но тот факт, что во всех случаях это еретическое
движение имело «мирскую» основу, и, следовательно,
борьба между антитринитариями и ортодоксальным
христианством вызывалась этими «мирскими» обстоя¬
тельствами, а не сугубо религиозными соображениями
отстоять только «истинную веру», не подлежит сомне¬
нию.
Правда, участники каждого религиозного движения
не всегда четко, а некоторые и совсем (в этом и заклю¬
чается его главная отрицательная черта) не осознавали
связи между обстоятельствами реальной жизни и теми
религиозными представлениями, которые они поддержи¬
вали или отрицали. И это не случайно, потому что рели¬
гиозные идеи, даже те, которые они использовали для
выражения своих, в основе «мирских» чаяний, отражали
эти устремления извращенно, уводя их носителей в мир
фантастики. Поэтому внешне большинству участников
борьбы, которая велась между двумя религиозными те¬
чениями, казалось, что между их повседневной жизнью
и защищаемыми ими религиозными представлениями-
нет связи. Это подтверждается тем, что масса рядового
населения, в большинстве случаев не раздумывая над
его смыслом, присоединялась к тому или иному рели¬
гиозному течению лишь только потому, что оно было
враждебно другому религиозному течению, шедшему на
уступки или приспосабливавшемуся к неугодному для
этого населения общественному строю или форме прав¬
ления.
294,

Для подтверждения сказанного о причинах возник¬
новения ереси антитринитариев и о ее социальном со¬
держании кратко охарактеризуем это еретическое тече¬
ние.
Как сообщает Климент Александрийский1, Евсевий2,
Ипполит3, Тертуллиан4 и другие церковные писатели
конца II и III веков, ересь антитринитариев получила
распространение в конце II и начале III века. Они ука¬
зывают, что большинство ведущих проповедников анти-
тринитаризма, обобщивших и придавших определенную
четкость взглядам представителей рядового населения,
первыми выступившим против церковно-ортодоксаль¬
ного двое- и троебожия в период епископства Виктора,
Зеферина и Каллиста (примерно между 192—222 гг.),
побывало в Риме и даже пользовалось поддержкой этих
епископов.
Последнее, видимо, объяснялось и тем, что упомя¬
нутые епископы были не прочь прослыть покровителями
тех, кто пользовался такой славой, и, следовательно,
закрепить ее и за собой. Потом, когда руководители ор¬
тодоксальной церкви разобрались в том, что проповедь
антитринитариев становится на пути их далеко идущих
замыслов по превращению христианства в политеисти¬
ческую религию, они начали жестокую литературную и
словесную борьбу против последних. Кроме того, епис¬
коп Каллист поддерживал сначала проповедника анти-
тринитаризма Праксея, потому-что последний и его еди-
мышленники выступали против монтанизма. Правда, те
выступали против монтанизма не потому, что одобряли
вероучение ортодоксального течения, а потому, что про¬
поведи антитринитариев-патрипасеиан и монтанистов
находились в полном противоречии. Первые утвержда¬
ли, что истинный бог только один, вторые поклонялись
Параклету, в роли которого выступал Монтан, имено¬
вавший себя «господом богом» 5.
Согласно сообщениям Оригена и Новатиана, ересь
антитринитариев имела два течения. В частности, Ори-
1 См. Excerpta ex scriptis Theodot. Patrolog. curs, compl. Migne,
s. lat. t. XI.
2 H. E., V, 28.
3 Cm. Philosoph., VII.
4 Cm. Adv. Prax. Patrol, curs, compl. Migne, vol. II.
5 Cm. Contr. Phryg. haer., 48, 11.
295

ген отмечает, что «одни из них, чтобы сохранить едино-
божие во всей силе, отрицают самостоятельное, отлич¬
ное от отца, бытие -сына и считают его тем же отцом
только с другим именем; а другие из тех же соображе¬
ний, хотя и признают самостоятельное бытие сына, но
отрицают его божество»1.
Новатиан также различает два течения в антитрини-
таризме. Он пишет, что одна часть антитринитариев го¬
ворила: «...Если бог один, и Христос есть бог, значит
Христос есть сам бог-отец, иначе было бы два бога...,
если и отец в лице и сын есть в лице, и каждый из них
бог, то выходит уже два бога; но это немыслимо, потому
что истинный бог есть только один; поэтому необходимо
признать, что Христос не бог, а только простой чело¬
век» 2.
То течение, которое отрицало самостоятельное, от¬
личное от предполагаемого «бога отца», бытие сына,
то есть Христа, считая его тем же отцом, говоря ины¬
ми словами, то течение, которое совсем отрицало суще¬
ствование Иисуса Христа,—получило название патри-
пассианизма. То течение, которое признавало существо¬
вание Христа, отрицая его божественность, получило
наименование эвионизма, или монархианства. К послед¬
ним примыкала секта алогов. Церковные писатели III
века и последующего времени в большинстве случаев
называют антитринитариев по именам ведущих пропо¬
ведников: савеллианами, феодотианами, павликиана-
ми и т. д.
Первым наиболее известным проповедником антитри-
нитаризма в патрипассианекой редакции был Праксей,
явившийся в Рим, как сообщает Тертуллиан, со званием
исповедника во имя Христа. Здесь он был очень благо¬
склонно принят римским епископом Виктором (192—
198 гг.) и пользовался вместе со своими единомышлен¬
никами Клеоменом и Поэтом большим влиянием во вре¬
мя епископства Зеферина и Каллиста. Тертуллиан, на¬
писавший специальное произведение против Праксея,
именует его человеком «немудрым и простым» (impru-
dentes et idiotae), смущающимся церковным учением о
божьем домостроительстве и утверждавшим, что оно
1 См. Comment; in Ioann, t. II. Patrolog. curs, compl. J.-P. Mig-
ne, Series Greco-Latine, t. XIV.
2 Cm. De Trinitate, 30. Bibl. Veter, pair. III. cd. Galland.
2S6

подрывает веру в единого бога и проповедует языческое
учение о двух и трех богах. По словам Тертуллиана,
Праксей уч,ил, что «бог-отец» есть то же, что и сын1,
что сам бог (ipse deus) родился во времени, сошедши
в утробу Марии, что он же сам пострадал и умер. Сле¬
довательно, Праксей отрицал существование Иисуса
Христа как отдельной, тем более богочеловеческой, ипо¬
стаси. Это говорит о том, что и в его время, то есть
через 170—180 лет после того времени, к которому еван¬
гелия относят рождение и деятельность Иисуса Христа,
никаких достоверных следов о его существовании не
было.
Причем, свои утверждения о едином «боге-отце»
Праксей подтверждал ссылкой на евангелие от Иоана,
где встречаются такие выражения: «Я есть бог, и кроме
меня других нет», «Отец во мне и я в нем», «Я и отец
едино есть» и т. д.2
Вторым известным представителем патрипассианско-
го антитринитаризма был Ноэт. Церковные писатели
III века и последующего времени не сохранили о его
жизни никаких данных, за исключением противоречи¬
вых указаний о месте рождения. Ипполит, например,
пишет3, что Нюэт происходил из малоазиатского города
Смирны, а Епифаний4 называет город Эфес.
Последнее сообщение представляет определенный
интерес в том смысле, что христианская община Эфеса,
как об этом свидетельствует еще послание апостола
Павла (гл. IV—VI), была всегда подвержена разным
лжеучениям.
Ноэт, так же как и Праксей, отрицал существование
Иисуса Христа как отдельной ипостаси, сливая «бога-
отца» и «бога-сына» воедино 5, утверждал, что он, яко¬
бы называл себя Моисеем, а Аарона своим братом. Ноэт
утверждал, что все то, что приписывается церковью
Христу, сделал «бог-отец», что последний, будучи не¬
рожденным, когда захотел, сам родился от девы Марии,
сам пострадал, сам умер и т. д.
Проповеди Праксея и Ноэта дальше развил Савел-
1 См. Adv. Ргах., 1, 3, 10.
2 См. там же.
3 См. Contr, haeres Noeti, с. I.
4 См. Contr. Phug. haer., 57, 1.
* См. Hippol. Xontr. haer. Noeti, с. I.
297

ЛИЙ доведя их до отрицания личного бытия самого «бо-
га-отца». Как сообщает Дионисий Александриискии ,
Савеллий жил в половине III века и происходил из; Пто-
ломеиды Ливийской в Пентаполлисе, то есть в Раион^
тигра,дья: Береники, Арсинои, Птоломеиды,
Кирены. Успех проповедей Савеллия в верхней Ливи
был настолько велик, что, по словам Афанасия , в церк¬
вах этого района на протяжении некоторого, времени
«овсе перестали упоминать о «сыне-боге». п
Сначала Савеллий, проповедовал учение Праксея
и Ноэта, а потом преобразовал его. Он ссылаясь на
«старый завет», в частности на гл. гл. VI, 4 и лл, о кни
ли «Исход», а также на «Апокалипсис Иоанна», доказы¬
вал что трех различных лиц в божестве от века само¬
стоятельно существующих нет. Есть только три^раз
личных проявления одной и той же абсолютной Мон -
ды, или одного и того же божественного Логоса три
различные деятельности божества, имеющие свое ° _
ваиие не в самом божестве, а в нуждах и потребностях
мира и человечества. Этим трем деятельностям или
проявлениям Логоса и открытиям абсолютной Монады,
соответствуют три эпохи в истории человечества, синаи
ского законодательства, явления «сына» на землю и со¬
шествия духа на апостолов. Во всех трех случаях всту¬
пал Логос, но в разных проявлениях. В первом случае
он выступал, как «бог-отец», во втором, как «бог-сын», в
третьем, как «бог-дух». До синайского законодательства
не было «бога-отца», до сошествия не было «бога-сына»,
до пятидесятницы не было духа. Каждое из этих проявле¬
ний божества, вызываемое нуждами и потребностями со¬
ответствующего ему периода в истории йчел“®4®™.’
прекращалось с окончанием потреб ноете , Р,
шееся божество возвращалось и погружалось в Монаду,
то есть в безграничность. Как «бог-отец», Логос дей¬
ствовал от синайского законодательства до явления его
на землю. От явления на землю до его сошествия в вид
духа на апостолов он выступал как «бог-сын», а потом
как дух. Подобно солнечному лучу, отразившемуся от
земли и уходящему опять в солнце, Логос, по сотворе-
нии дела, возвращается и погружается в Монаду. 1 21 См. Patrolog. curs, compl. Migne, s. lat., t V.
2 См. Творения Афанасия. Сергиев-Посад, 1902, стр, 413.
298

Будет время, утверждал Савеллий, когда проявление,
или действие, Лопоса в виде духа окончится. Это про¬
изойдет тогда, когда исчезнет в этом потребность в мире
человечества, в частности, когда все будет приведено к
нравственному совершенству.
Логос превратится в бога, и бог опять умолкнет.
Тогда не будет троякого проявления, а будет только
бесконечное единение. Тогда и мир окончит свое суще¬
ствование. „
Таким образом, Савеллий отрицал вообще существо¬
вание какого бы то ни было божества в церковно-хри¬
стианском смысле. Он допускал конец мира, но отрицал
«царствие божье», и это было вполне логично, трицая
личное бытие какого бы то ни было божества, он дол¬
жен был отрицать «его царствие». Также отрицательно
Савеллий относился к 'версии об искуплении. Жертва и
все дело Христово, по его мнению, имеет временное зна¬
чение для людей, подобно ветхозаветным построениям.
Учение о Христе-спасителе — не вечная глава в духов¬
ной жизни человечества, верою в которое опасаются на¬
стоящие и будущие поколения. Мысли Савеллия, кото¬
рые пользуясь терминологией нового и новейшего вре¬
мени можно назвать пантеистическими, представляли
для своего времени образец религиозного вольнодумства^.
Много оригинальных для своего времени мыслей
высказали последователи Савеллия по вопросу о пред¬
полагаемом ортодоксальным христианством «сыне божь¬
ем». Одна часть последователей Савеллия, jio сообще¬
нию Афанасия *, утверждала, что «сын божий» — это во¬
плотившееся само слово, другие говорили, что «сын бо¬
жий» — это оба вместе и человек и слово в их соедине¬
нии, третьи считали, «сыном божьим» того человека,
вид' которого принял Логос-спаситель. То есть все они,
хотя и по-разному, отрицали существование Иисуса
Христа в частности как богочеловека. Они решительно
отрицали слияние в Христе двух качеств — божеских и
человеческих. По их мнению, человеческая и божеская
личности вообще не могут соединиться в силу бесконеч¬
ного различия между ними. Последнее говорит нам о
том, что учение антит|ринитариев-1патр1ила1ссиан создава- 1505
1 См. Творения Афанасия, т. II, Сергиев-Посад, 1902, стр. 495
299

лось под влиянием религиозно-философского учения
Филона Александрийского.
Известно, что в основу религиозню-философского
учения Филона была положена идея о противополож¬
ности между духом и материей, между миром идеаль¬
ным и миром чувственным. Филон учил, что между ^у-
хом и материей не может быть ничего общего. Говоря
иными словами, Филон доказывал, что между сущест¬
вом высочайшим, неограниченным, чистым духом, бо¬
жеством и существом ограниченным, материальным не
может быть ничего общего. Он утверждал, что это бо¬
жество, пребывая само в себе и будучи единым, везде¬
сущим, всео-бнимающим и нигде в особенности не су¬
ществующим, ни в ком и в ни в чем не нуждающимся,
ни с кем и ни с чем не имеет и не может иметь никакого
общения.
Н а до пол аг а ть, что анти трин и та р и и -па т,р ип ас си а н е
также свободно использовали учение Филона, взяв у
него только первую часть, так как их собратья по взгля¬
дам использовали так называемое священное писание,
о чем будет сказано дальше.
К концу III века ересь антитринитариев почти исчез¬
ла. Идеи антитрИ|Н1итаризма в патрипассианской редак¬
ции были на некоторое время возрождены в IV веке
епископом анкирским Маркеллом в связи с борьбой
ортодоксального христианства против аррианства.
Согласно сообщениям Климента Александрийского1,
Иполлита1 2, Евсевия3, Епифания4, антигринитарии эвио-
нейското, или монархианского, толка появились также
в конце II века и были известны под названием феодо-
тиан, мелхиседекитов, артемонитов. Эти наименования
отдельных групп антитринитариев звионейского направ¬
ления возникли от имен их ведущих проповедников:
Феодота, Артамона и Феодота Младшего, бывшего гла¬
вой мелхиседекитов.
Зачинателем этого, по словам Евсевия, «богохуль¬
ного отступничества», т. е. эвионейского или монар¬
хианского течения в антитринитаризме был Феодот,
1 См. Excerpta ex scriptis Theodot. P. L., XI (Patrolog. curs,
compl. Migne, s. lat., t. XI).
2 Cm. PhilosoDh., VII, 35.
3 H. E., V, 28.
4 Cm. Adv. haer., 55.
300

кож ев н,и к из города Византия. Биографические данные
о Феодоте, которые имеются в произведениях упомяну¬
тых авторов, очень скудны. Известно, например, то, что,
еще находясь в Византии, Феодот во время гонений от¬
рекся было от христианства и, будучи за это освобожден
от заключения, вызвал против себя враждебное отноше¬
ние со стороны своих земляков-христиан, в частности
ремесленных кругов города, к которым он принадлежал.
Вадим о, это обстоятельство заставило его покинуть
родной город и отправиться в Рим. Эти перемены в жиз¬
ни будущего ересиарха антитринитаризма эвионейского
толка имели место между 192—202 гг., то есть во время
епископства в Риме Виктора, о чем сообщают источни¬
ки. Надо думать, что церковные писатели сохранили
именно эти данные, чтобы очернить Феодота, подчерк¬
нуть его двуличие рассказом об отречении, а его увлече¬
ние сектантскими проповедями объяснить только жела¬
нием оправдать свое неблаговидное, с точки зрения при¬
верженцев христианства, поведение во время гонений и
таким образом создать видимость отсутствия более
серьезных причин для возникновения и распростране¬
ния данной ереси.
В то же время Епифаний1 пишет, что он был челове¬
ком начитанным, мужем многоученым. Это подтвержда¬
ется сообщением Евсевия, что последователи Феодота
занимались «геометрией Эвклида, философией Аристо¬
теля, читали Феофраста, а Галена чуть ли не боготво¬
рили»2.
Такие логические противоречия в сообщениях цер¬
ковных писателей о личных качествах Феодота и других
противников ортодоксального христианства объясняются,
прежде всего, тем, когда жил и писал об этой ереси и
ее зачинателях тот или иной церковный писатель. Те из
них, которые писали об антитринитариях в период их
наибольшей популярности,когда данная ересь была наи¬
более опасным противником ортодоксального христиан¬
ства, как правило, сообщали о ее вдохновителях только
отрицательные и двусмысленные данные. Те из церков¬
ных писателей, которые жили и писали об этой же ере¬
си, когда она потеряла свое влияние, перестала быть
врагом ортодоксального христианства номер один, позво¬
1 См. Adv., haer 55, 1.
2 См. Н. Е., V. 28.
301

ляли себе сообщать некоторые известные им положи¬
тельные данные о ее вдохновителях.
Сообщение Епифания о начитанности и М1ногоучено-
сти Феодота и Евсевия, об увлечении его последовате*
лей геометрией Эвклида, философией Аристотеля и о
бототворении Галена можно понять и в другом смысле,
если иметь в виду произведение Ермия «Осмеяние язы¬
ческих философов». На основании этого произведения,
которое вышло из-под пера наиболее ярых защитников
христианства, можно сделать вывод, что интерес того
или иного лица к античной науке рассматривался ими
как признак его крайней недобропорядочности.
Известно, что именно такой отрицательный взгляд
на античную науку и связанных с ней людей лежал в
основе христианского вандализма, выступавшего против
памятников античного искусства и носителей античной
учености; вспышки его имели место в IV и в начале V
веков, а также в последующее время и проявлялись в
таких общеизвестных злодеяниях, как сожжение по при¬
казанию патриарха Кирилла остатков Александрийской
библиотеки, растерзание в начале пятого века Ипатии —
философа, математика и астронома. Поэтому Епифаний
и Евсевий, знавшие о подобных взглядах определенной
части последователей христианства на античную науку и
людей, интересовавшихся ею, могли специально под¬
черкнуть образованность Феодота и изучение античной
науки его последователями. Но какими бы соображе¬
ниями ни руководствовались упомянутые авторы, их
сообщения о начитанности Феодота и увлеченности его
последователей античной наукой представляют опреде¬
ленный интерес. В частности, они дают основание предпо¬
лагать, что значительный духовный кругозор зачинате¬
ля ереси антитринитариев и первых ее последователей
эвионейского толка был определенной предпосылкой их
еретического вольнодумства. Безусловно, переоценивать
значение духовного кругозора, как стимулирующего к
еретизму фактора, н;и в коем случае нельзя, и тем более
проводить какую-то параллель между сектантскими дви¬
жениями нового и новейшего времени. Его надо иметь
в виду в связи с данным конкретным случаем, учитывая
то, что он создавал предпосылку для размышлений над
смыслом разрабатываемого ортодоксальным христиан¬
ством учения о троичности божества.
302

О смысле проповедей самого Феодота мы, к сожале¬
нию, знаем очень мало. В произведениях упомянутых
церковных писателей рассказывается, что Феодот счи¬
тал Иисуса Христа не богом, а. только простым челове¬
ком. Причем, церковные писатели сообщают об этом
утверждении Феодота так, чтобы подорвать к нему до¬
верие. По их словам получается, что Феодот отрицал
божественность Иисуса Христа с целью оправдания
своего отречения от хретианства. Оправдываясь, он,
якобы, заявлял, что отрекся не от бога, а от Христа, ко¬
торый был простым, земным человеком.
Однако проповеди Феодота в период епископства
Зеферина (202—219 гг.) получили отпор со стороны за¬
щитников ортодоксального христианства. Он был отлу¬
чен от церкви и вскоре умер.
Кроме Феодота представителями эвионейокого тече¬
ния в антитринитаризме, которые также находились в
Риме во время епископства Зеферина, были: Феодот
Младший, Артемий, Аоклепиодот, Ермофил, Аполлоний.
О религиозных представлениях последователей Фео¬
дота у названных церковных писателей имеется значи¬
тельно больше данных. Прежде всего, согласно дан¬
ным, которые имеются у Евсевия, антитринитарии-мо-
нархиане, или эвионеи, весьм.а свободно обращались со
«священным писанием».
«Еретики эти, — сообщает цитируемый Евсевием ав¬
тор, — без страха искажают святое писание, отвергают
правила давней веры и не признают Христа.
Они не обращают внимания на прямой смысл свя¬
щенного писания; для них ничего не значит истолковать
известное место по-своему, применительно к их собст¬
венному учению, если бы это даже было с натяжками
и противоречило прямому смыслу писания. Если в опро¬
вержение их учения приводят им какое-нибудь изрече¬
ние божественного писания, они стараются представить
его совсем в другом смысле, и чисто диалектически вы¬
водят из него обыкновенно такое заключение, которое
больше доказывает их собственные мысли* чем учение
их противников»1.
Такой же свободный подход антитринитариев-мо-
нархиан к «священному писанию» отмечает и Филаст-
1 См. Н. Е., V, 28.
303

рий: «Они выбирают обыкновенно то, что им выгодно».
И далее: «Каждый из еретиков считает себя вправе ис¬
правлять священное писание, как ему кажется лучшим.,
и вносить в свой описок то. что больше согласуется с
его собственным образом мыслей и ближе подходит к
его личным воззрениям. Отсюда списки их не только не
согласны е церковными, но и между собой. Списки Ас-
клепиодота не согласны со списками Феодота, а с этими
списками опять не согласны списки Ермофиловы; спис¬
ки Аполлония не согласны между собой. Некоторые из
них простирают свою дерзость еще дальше: они совер¬
шенно отвергают и закон и пророков» 1.
Епифаний 2, в свою очередь, сообщает, что феодотиа-
не отвергают евангелие и апокалипсис Иоанна. Даль¬
ше автор объясняет такое отношение феодотян к «свя¬
щенному писанию» характерными для церковных писа¬
телей штампами.
Согласно данным Ипполита3 и Епифания4, учение
Феодота, дальше развитое его последователями, имело
следующее содержание. Иисус Христос только простой
человек, похожий на всех остальных людей. Это под¬
тверждается, говорили они, «священным писанием», в
частности сказанным в 18 главе, стих 5, Второзаконья;
в главе 53, стах 3, книга Исайи; в главе 17, стих 9, книга
Иеримии.
Так же смотрели на него и апостолы. До рождения
Иисус как особая личность не существовал. Но посколь¬
ку он родился по желанию духа святого, то стоял выше
других людей. Правда, это сверхъестественное рождение
не означало воплощения в нем божества. Ведь ангел
не оказал Марии о том, что «дух божий» будет в ней.
Он сказал только, что последний снизойдет на нее. Не¬
смотря на необычайность рождения и обладание высо¬
ким благочестием, которые выделяли его среди других
людей, высшей божественной силы в нем не было до
крещения в Иордане.
Только тогда в виде голубя на него снизошел «дух
святой» TCvetjia или горный Христос.
1 См. Divers, haeres, cap. L (50).
2 См. Adv. haeres, cap. LIV (54).
3 Cm. Philosoph., VII, 35.
4 Cm. Adv. haer., cap. LIX (54), 7, 6.
304

, Однако богом он не сделался и по сошествии на него
горного Христа, и вообще богом он никогда не был.
) Феодот Младший проводил особенно четкое разгра¬
ничение между Христом земным, обыкновенным челове¬
ком, и Христом горным, которого он назвал Мелхиседе-
ком, ссылаясь на 10 стих IV главы послания апостола
Павла к евреям, где сказано, что земной Иисус только
тень горного.
Р ел и гиозн ы е пр одета в л ен и я анти трин и т ари ев э того
же направления в несколько измененной форме пропо¬
ведовал Берилл во время правления Александра Севе¬
ра (222—235 гг.). Сколь-нибудь значительных биогра¬
фических данных о нем в источниках не сохранилось.
Евсевий1 сообщает только, что Берилл был епископом
Боеры, отличался своей образованностью, много писал.
Он оставил много писем к разным людям, в том числе
Оригену. Его произведения хранились во времена Ев¬
севия в одной из библиотек Иерусалима. Во до нашего
времени эти произведения и переписка не дошли. Из¬
вестно то, что проповеди Берилла вызвали крайнюю
обеспокоенность церкви, что для рассмотрения ереси
Берилла в 244 году созывался даже собор, что для по¬
лемики был приглашен Ориген, якобы убедивший Бе¬
рилла в ошибочности его взглядов. О смысле его пропо¬
ведей кратко сообщает Евсевий. «Недавно, — пишет
он, — упомянутый нами епископ Боеры аравийской Бе¬
рилл, переступив церковное правило, пытался привести
в учение веры какие-то странные мнения. Он дерзнул
утверждать, что спаситель и господь наш, до появления
своего между людьми, не имел личного бытия и особой
божественности, что в нем обитало только отчее боже¬
ство»2. Более того, Берилл утверждал, что и сам «бог-
отец» не личность, а только форма 3.
Вообще он, говоря о божестве, рассматривал «бога-
отца» и Христа как различные формы проявления беско¬
нечного божества. Таким образом, Берилл приближался
к патеистической трактовке понятия божества и его
проявления, то есть по существу, отрицал Иисуса Хри¬
ста.
Последним наиболее выдающимся представителем
1 См. Н. F., Е. VII, 20, 33.
2 Там же.
3 См. Н. Е., VI, 20, 331
897— 20
305

антитринитар1изма монархического, или эвионейского.
толка был Павел Самосатский. О деятельности Павла
Самосатского сохранилось больше всего известий \ Сон
гласно сообщению Евсевия, он родился в сирийском на¬
роде Самосаты в семье незнатных родителей. Об это^
свидетельствует Евсевий, говоря о том, что будучи
«сперва бедным и нищим», он не получил «никакого
имения от предков...». Но образование, все-таки, они
сумели дать Павлу по тому времени неплохое.
Это подтверждается также и тем, что, уйдя из род¬
ного города в Антиохию, Павел выступал там в роли
учителя риторики, сумел достигнуть довольно широкой
известности и после смерти антиохийского епископа
Дмитриана (261—262 гг.) был избран на его место.
К тому же, как сообщают Феодорит и Филастрий 1 2,
Павел сумел завоевать расположение правительницы
Пальмирекого княжества Бат Заббаи, по-гречески Зи¬
новии, под властью которой находилась Антиохия, и по¬
лучить должность дуценария (что-то вроде государст¬
венного прокурора). Если иметь в виду сообщение Фи-
ластрия 3 о том, что Зиновия враждебно относилась к
христианству, надо полагать в его ортодоксальной
редакции, то необходимо сделать вывод, что служебные
успехи Павла Самосатского объяснялись его борьбой,
как проповедника антитринитаризма, против ортодок¬
сального христианства, которое усиленно завоевывало
себе расположение Римского правительства и при опре¬
деленных обстоятельствах становилось на его сторону.
Последнее подтверждается тем общеизвестным фактом,
что после разгрома Пальмиры Аврелианом и возврата
Востока в состав Римской империи последний поддер¬
жал сторонников ортодоксального христианства в борь¬
бе против Павла Самосатского 4.
Евсевий, рассказывая об осуждении Павла Самосат¬
ского Антиохийским собором, состоявшимся около 268
года, передает много подробностей о его поведении вс
время пребывания в Антиохии. В частности, участники
1 См. Н. Е., VII, 30; Epiph. Divers, haeres, LXV, 1. Teodori
H. E. (Церк. ист.), I, 4.
2 См. Divers, haeres, 64.
3 См. там же.
4 См. H. Е., VII, 27.
306

сббора, как передает Евсевий, так характеризуют Пав¬
ла Самосатского:
Он «...любил больше должность дуценария, чем
епископа, опекался в пышные одежды и в сопровожде¬
нии огромной свиты копьеносцев расхаживал по обще¬
ственным площадям и громогласно на ходу прочитывал
людям письма и разные правительственные распоряже¬
ния. От надменности и кичливости его сердца самая
вера наша подвергалась нареканию и ненависти. Даже
в церкви его поведение отличалось непозволительною
пышностью и театральностью. Он поставил себе, не как
смиренный ученик Христа, кафедру и высокий престол,
а когда говорил поучения к народу, употреблял все
приемы площадного оратора и театрального актера,
усвоенные им верно еще в то время, когда он был рито¬
ром и софистом.
Он говорил свои проповеди с разными театральными
жестами и ударял себя руками по бедру и топал нота*
ми на кафедре.
Он требовал, чтобы его слушатели выказывали ему
свое одобрение какими-нибудь внешними знаками. Он
бранил и порицал тех, которые не хвалили его, не маха¬
ли платками, как на зрелищах, не вскрикивали и не
вскакивали, а слушали благоприлично, искренне, как
надлежит в божьем доме.
Он всегда и везде хвалил и выставлял на вид только
себя одного, как настоящий софист и фигляр, а об отцах
и учителях церкви, отличившихся праведностью и свя¬
тостью жизни и уже умерших, он отзывался в собра¬
ниях весьма дерзко и неприлично. Свою дерзость он
простер даже на божественную личность Иисуса. Он за¬
претил при богослужении песнопения во славу Господа
нашего и Спасителя, и вместо этого приказывал петь
среди церкви, на великую пасху, песнопения в честь
самого себя и назначил для этого женщин, слушать ко¬
торых нельзя было не содрогаясь. Льстившие ему епи¬
скопы ближних городов и селений утверждали, что нече¬
стивый учитель их ангел, сошедший с неба на землю. Он
не только не запрещал подобных речей, но еще присут¬
ствовал при них, одобрял их. Будучи сыном бедных ро¬
дителей, не получив никакого имения от предков и не
приобретя его каким-нибудь ремеслом или занятием,
20*
307

Павел был очень богат. Он нажил богатство при помощи
святотатства, беззаконий и насилий, будучи уже в зва¬
нии епископа. Выгонял просителей, если они ему ничего
не давали, обещал помощь, если давали, а потом обма¬
нывал, смотрел на веру как на промысел.
Он не только сам держал при себе женщин вопреки
своему высокому сану, но позволял иметь их и своим
пресвитерам, дьяконам, которым он помогал скрывать
этот и другие смертные грехи, чтобы люди эти были ему
обязаны и не смели обвинять его, если он нанесет кому-
либо обиду словом или делом, чтобы во всех делах, ка¬
кие он только предпримет, всегда иметь их на своей сто¬
роне. Все знают про эту безнравственность Павла, все
стенают и скорбят про себя, но так напуганы его тиран-
ством и властью, что доносить не смеют1.
В этом же заявлении участников собора было сказа¬
но, что «подвергать за все это следствию можно было
человека, который по крайней мере держится вселен¬
ского смысла и причисляется к ним. Требовать отчета
от надругавшегося над нашим таинством и от хвастаю¬
щего скверною ересью Артемы — мы не признаем нуж¬
ным, мы отлучаем этого неуступчивого противника Бога
от всякого общения с кафолической церковью и на его
место ставим сына блаженной памяти Димитрия Домна,
украшенного всеми нужными епископу дарами. Пусть с
Павлом входят в общение те, которые мыслят как он и
его учитель Артема2.
В чем же заключался омысл еретических взглядов
Павла СамосатскогО, которых участники собора, види¬
мо во избежание их популяризации, не вскрывают.
Сущность учения Павла Самосатокого была та же,
что и у ело предшественников-антитринитариев эвионей-
свдго толка. Он утверждал, что существует только еди¬
ная, абсолютная, неизмеримо выше всего стоящая боже¬
ственная личность. Отдельных божественных личностей
в виде бога-отца, бога-сына и бога-духа не существует.
Сын божий, который именуется логосом, мудростью и
духом святым, есть только божественная сила, которая
не имеет самостоятельного бытия. Он есть только прин¬
цип божественного сознания. Его отношение к божеству
1 См. Н. Е„ VII, 27.
2 Там же.
308

такое же, как отношение человеческого ума к человеку.
Он также неотделим от божества, как ум человека от
самого человека.
Божество перестало бы быть божеством, если бы от
него отделился логос, так же как человек перестал бы
быть человеком, если бы от него отделился его ум. Без
логоса, под которым Павел Самосатский понимал ра¬
зумное начало, божество перестало бы быть разумным
и оамосоздающим так же, как и человек без ума. Боже¬
ство, как ,и человек, немыслимы, первое — без логоса,
второе — без своего ума1.
Иисус Христос только простой человек. Этот потомок
Давида, утверждал Павел, «вовсе не сходил с неба на
землю .и был чисто земного происхождения»2. Он был
таким, как и все люди. В нем не было ничего божествен-
венносо, ибо личность божеская и личность человече¬
ская так строго замкнуты в себе и так противоположны
одна другой, что между ними не может быть никакого
соединения; существовать может или чисто божеская
или чисто человеческая сущность. Другой личности, ко¬
торая была бы чем-то средним, совмещала бы в себе бо¬
жескую и человеческую личность, нет и не может быть.
Свойства божеские и человеческие не могут существен¬
но соединяться. От такого соединения уничтожалась бы
и та и другая.
Эти утверждения он обосновал постановкой ряда
вопросов со ссылкой на «священное писание», вскрывая
при этом имеющиеся в нем противоречия. Если бы Хри¬
стос, говорил он, был по своему существу богом, а не
простым человеком, разве он мог бы сказать сам себе:
«Ныне возмутилась душа моя», — как об этом пишется
в 26 стихе 12 главы евангелия от Иоанна; или: «Душа
моя скорбит смертельно», — как сказано в 38 стихе 26
главы евангелия от Матвея. Если Христос не простой
человек, и если его тело и кровь, говорил он, по учению
церкви, нетленны и неразрушимы, то каким образом по
его (Христа) собственному учению при установлении
евхаристии, о чем рассказывается в 26—28 стихах 26
главы евангелия от Матвея и 22—24 стихах 14 главы
евангелия от Марка, тело его может раздробляться и
разделяться, и кровь изливается.
1 См. Epiphanius. Adv. haer., 65.
2 См. Н. Е., VII 30.
309

Разве существо, опрашивал он, нетленное и верное,
воепда себе равное, как оказано, о Христе в 40 стихе 2
главы евангелия от Луки может «возрастать и укреп¬
ляться»? Разве бог, будучи, по учению церкви, безна¬
чальным, бесконечным, не принадлежащим ни про¬
странству, ни времени, вездесущий и ни в каком одном
определенном месте не пребывающий, может рождать¬
ся в Вифлиеме и бежать с матерью в Египет? Разве
может бог принимать на себя образ раба, как об этом
сказано в 6, 7, 8 стихах 2 главы послания апостола Пав¬
ла к филиппийцам?
По мнению Павла Самоеатекого, двойственный ха¬
рактер деятельности и совершенно различные и даже
противоположные друг другу поступки, факты, события
немыслимы в деятельности одного и того же лица. Одна
определенная личность может действовать только из¬
вестным образом. Если она божественная, то и действо¬
вать может только ка/к бог, если же она человеческая,
то и действовать может только как человек1.
То есть Павел Самосатокий отрицал не только су¬
ществование богочеловека Христа, но и наносил удар
по самому главному пункту учения ортодоксального
христианства, при помощи которого оно оправдывало и
оправдывает свое существование, свою нужность для
людей, — по версии о таинстве евхаристии. В то же вре¬
мя, как сообщает Феодорит, Павел решительно отрицал
обвинение в ереси и утверждал, что он точно следует
только догматам апостольским. В проповедях Павла
Самоеатекого как раз и проявлялась двойственная со-
циальная сущность антитринитаризма второй половины
III вока. Он изображался его носителями как истинное
«апостольское», то есть раннехристианское вероучение, и
отчасти оно^в действительности так и было, с той, одна¬
ко, разницей, что антитринитаризм, в частности эвио-
нейского толка, был лишен первохристианской одержи¬
мости. Антитринитарии —эвионеи или монархи а не, и
другие течения в целом придерживались мнения, что
христианство есть дело человеческое, а не божеское.
В нем нет ничего сверхъестественного, таинственного и
непостижимого. Оно явилось очень просто и обыкновен-
но. Об особом божественном приготовлении к нему лю-
1 Иаег-’ И> 8. Patrolog. curs, compl. Migne s
graecor, 80—83 (LXXX-LXXXI1I). p 8 ’
310

дей не может быть и речи, ибо оно далеко не идеальное
вероучение, и не лишено крайностей.
Учение Павла Самосатского не могло не привлечь
внимания своей рационалистической стороной опреде¬
ленной части здравомыслящих людей, особенно из чис¬
ла представителей деловых торгово-ремесленных и де¬
нежных кругов восточных городов, в частности Антио¬
хии и Пальмиры. Тем более, что они, будучи недовольны
римским господством, его обременительностью, с од¬
ной стороны, и неспособностью обеспечить элементар¬
ное спокойствие и порядок —с другой, искали повода и
формы для выражения своего недовольства как в сфере
идеологической, та'к и в деловой жизни.
Прежде всего, торговые круги восточных районов
империи ко времени выступления Павла Самосатского,
вошедшие в состав Пальмирского княжества, были не-
довольны исключительно тяжелым налоговым бременем
в области торговли, о чем свидетельствует открытая
еще в 1862 году русским путешественником армянским
князем С. Абамелек-Лазаревым1, обширная надпись,
содержащая пальмирский устав об отдаче в аренду тор¬
говых пошлин и сборов. Данный в этом уставе перечень
облагаемых товаров и размеры обложения свидетельст¬
вуют о весьма обременительных торговых пошлинах.
Причем, обложению подлежали все изделия, продукты и
«живой товар», поступавшие на рынок: соль (по одному
аосу за модий), съестные припасы — «сухие продукты»
(зерно, мука), сало, сушеная рыба, кадровые орехи, ле-
карственные травы, вода из двух городских колодцев
(800 дена>риев в год). Пошлина взималась при закла¬
ниях в храмах, с пастбищ, с кожевенных и, очевидно,
других мастерских;, упоминается пошлина с «продажи
старой одежды.
Налогом, весьма дифференцированным, облагаются
гетеры. Обложению подлежали: продажа рабов, шерсть
крашеная, оливковое масло с ослиного груза, аромати¬
ческие масла из Аравии и Индии в алебастровых сосу¬
дах с каждого верблюжьего груза, в мехах из козьей
шкуры —с ослиного груза.
! d икоммДнтаРии в: Dessau. —„Hermes", т. XIX, 1884:
. , ЬгЛЬо1, CorPus Inseriptionum semiticarum, I, 1920; A. Pi ea¬
rn ol.-Reve Historique", 1945; А. Б.Ранович. Восточные про¬
винции Римской империи, М., 1949, стр. 151—152.
3U

Интересен упомянутый детальный расчет размера
облагаемых грузов: груз осла считается за единицу,
груз верблюда за тр.и единицы; груз повозки в четыре
раза больше верблюжьего, то есть он приравнивается к
двенадцати единицам обложения.
Причем, вое эти сборы шли не в пользу города, а в
римскую казну. Хотя устав составлен задолго до инте¬
ресующего нас времени, а именно «восемнадцатого чис¬
ла (месяца) Нисана, года 448» (по селевкидской эре,
то есть считая с 312 года, что соответствует 18 апреля
137 года нашего летоисчисления), однако общеизвестно,
что налоговое бремя в Римской империи в последующее
время не только не уменьшалось, а все время возраста¬
ло. Такое жестокое и молочное обложение при опреде¬
ленных неурядицах военно-политического характера
могло парализовать деловую жизнь, лишив торговцев
л ичной з а и нтер есов ан ности.
П оэ тому н есл у ч а й но п р едставители то ргов о-д ен еж -
ных кругов, например Антиохии, предпочитали даже
вызывающую ужас персидскую власть римской, как это
имело, например, место в связи с набегом Шапора в
256 г. на Антиохию1.
Катастрофическое положение, создавшееся на во¬
стоке Римской империи с начала III века, и общее раз¬
дражение против Рима заставляли даже романофидь-
ски настроенных правителей Пальмиры фрондировать
против римской власти. Известно, что за интриги про¬
тив римских властей был казнен в 240-х годах прави¬
тель Пальмиры Оден а т I. В оппозиции к римским вла¬
стям был и весьма известный Септимий Оденат II, пред¬
лагавший союз персидскому царю Шапору и склонявший
его к этому роскошными подарками2. Правда, резко
отвергнутый персидским царем, он сохранял внешнюю
преданность Риму, но действовал вполне самостоя¬
тельно, стремясь использовать общее возбуждение про¬
тив римских властей и их беспомощность в интересах
укрепления независимости Пальмиры.
При поддержке сепаратистски настроенных торго¬
вых кругов Пальмиры и местных «селян-сирийцев»3, на¬
1 Losim. I, 27. Patr. curs, compl. J.-P. Migne. Series Greco-La-
tine, h LXXVIII (78).
2 Cm. Petr. Patr. ed Mailer, F. H. G., IV, fr., 11.
3 Cm. Oros, VII. 52.
312

неся ответные удары персам, один возле Самосаты у
переправы через Ефрат в 261 г. и другой — в ходе вой¬
ны, которая велась против персов между 262—264 гг.,
когда пальмирцы осадили даже столицу Персии Ктеси-
фш, Оденат принял вместе со авоим старшим сыном,
соправителем Геродианом, титул «цара царей», то есть
стал, по существу, самостоятельным властелином Паль¬
миры с ее владениями, хотя внешне проявлял, как было
сказано, лояльное отношение к Риму. Однако даже это
внешне лояльное отношение Одената к потерявшим вся-
кий авторитет римским властям вызывало неудоволь¬
ствие в его семье, в широких слоях антиримски настро¬
енного населения и в армии, состоявшей в оснойюм из
сирийцев. Сохранение даже этой формальной лояльно¬
сти к Риму стоило Оденату жизни. Он был убит вместе
со своим сын ом-соправителем в Эдессе в 267 году пле¬
мянником Меонием, который, ка.к сообщает биограф по¬
следнего, был простым орудием в руках жены Одената
Зеновии Да это и не случайно, потому что Зеновия,
как показали последующие события, была главой реши¬
тельно настроенной против Рима партии на Востоке.
Это подтверждается решительным переломом в отноше¬
ниях между Римом и Пальмирой с переходом власти в
руки Зеновии, как регентши своего несовершеннолет¬
него сына Валбаллата. Отразив попытку римского им¬
ператора Галлиена вмешаться в дела Востока, она ста¬
ла его самостоятельной правительницей. Став прави¬
тельницей, Зеновия окружила себя враждебно настро¬
енными против Рима советниками, среди которых был и
Павел Самосатский.
Приведенные факты дают основание предо атагать,
что учение Павла Самосатского являлось идеологиче¬
ским выражением сепаратистских устремлений той ча¬
сти населения восточных районов Римской империи, ко¬
торая поддерживала политику Зеновии.
О поддержке Павла Самосатского Зиновией и антио¬
хийскими властями свидетельствует то обстоятельство,
что ортодоксальная группировка сумела добиться его
изгнания только после ликвидации независимости Паль¬
миры при помощи центрального правительства. По- 11 См. S. Н. А., 30, tvr, XVII, 3.
313

скольку сепаратистские устремления определенных пр«>
слоек населения восточных районов Римской империи
половины III века были проявлением кризиса римского
р а бон л ад ел ьческопо государства, его соци ал ьно-эконо-
мичеокой системы, то и антитринитаризм, получивший
поддержку со стороны этих прослоек населения, являл¬
ся, безусловно, косвенным выражением этого кризиса,
в данном конкретном случае — в области политической
организации.
Подтверждением того, что еретическое учение Пав¬
ла Самосатского, в определенной степени и форме, было
идеологическим выражением антиримских, сепаратист¬
ских устремлений господствующей верхушки и других
прослоек населения Пальмирского княжества, является
то, что сам Павел Самосатский и его последователи
монархиане — павликиане всецело поддерживали паль-
мирскую правительницу Зеновию в ее стремлениях к
независимости от Рима. Об этом говорит тот факт, что
Павел Самосатский, как мы отметили, был одним из
ближайших советников Зеновии, занимал в Антиохии,
входившей в состав Пальмирского княжества, важную
государственную должность.
В то же время представители ортодоксальной церк¬
ви в Сирии не признавали, правда молчаливо, самостоя¬
тельности пальмирских правителей. Они продолжали
ориентироваться на римскую власть.
Э то под тв ерж д а е тс я обращением ортодокс а л ь но-
христианской группировки Антиохии в ходе борьбы с
павликианами за помощью к римскому императору и ока¬
занием ее последним. Известно, что римский император
Аврелиан после разгрома Пальмиры в 273 году офици¬
ально поддержал представителей ортодоксальной церк¬
ви Антиохии в их споре с павликианами, в частности,
как сообщает Евсевий, «предписав передать церковное
здание (на которое претендовали павликиане) тем, с
кем епископы Италии и города Рима ведут переписку
по вопросам учения»1. То есть, Аврелиан поддержал ту
из спорящих сторон, которая ориентировалась на цент¬
ральное правительство.
Очень близки к антитринитариям эвионейского тол-
1 См. Н. Е., VII. 30, 19.
314

ка были алоги, о которых сообщает Епифаний К Фор¬
мальным поводом к возникновению этого еретического
течения послужила разработка церковью учения о «еди-
носущности» -бога-отца и бога-сьгна.
Для разработки версии о «ед иносу щности» христи¬
анские теологи использовали ряд идей, вошедших в
очень модное в то врем-я религиозно-философское уче¬
ние, созданное философом Плотином и получившее на¬
именование неоплатонизма. В частности, для создания
этой версии они использовали учение неоплатоников о
мире, как эманации божественной силы, исходящей из
непознаваемого абсолюта. Согласно этому учению пер¬
вой формой эманации является мир духовных идей, мир
платоновских идей; второй формой эманации является
мир душевный; наконец, третьей формой эманации яв¬
ляется мир материальный. Кроме этого было использо¬
вано учение Филона о Логосе, как идеальном проявле¬
нии божества и посреднике между ним и миром.
В -связи о разработкой версии о «оди носу щ пасти» была
выдвинута и версия о предвечном бытии сына божьего,
который именовался Словом. Эта версия впервые более
или менее четко была сформулирована в евангелии от
Иоанна. Её смысл сформулирован уже в первом стихе
первой главы: «В начале было Слово, и Слово было у
Бога, и Слово было Бог». Здесь автор под Словом под¬
разумевает сына божьего в его нредвечности из выра¬
жения «Слово было бог». Выходило, что бог-отец и бог-
сын единосущны, но выступают в отдельных ипостасях.
Такое толкование «сушности» божества вызвало множе¬
ство отрицаний, которые Формул и повались в самых за¬
мысловатых редакциях, получивших наименование ере¬
сей. Отрицание такого толкования «сущности» божества
имело широкое распространение, до Никейокого собора,
который официально принял догмат о «еди насущности»*
и после него,
Первыми, еще в конце II века, сразу после -появления
евангелия от Иоанна, выступали так называемые алоги
(противники учения о Логосе) 2. О них впервые упоми¬
1 См. Adv. haeres, LI (51), cap. 3. Patralog. curs. comp1 2. Migne,
s. Iat., t. 41. (XLI).
2 Д. Гусев считает их течением в антитринитаризме. См. «Ересь
антитринитариев III века». Казань, 1872, стр. 82.
315

нает Ир иней. Правда, он не называет их еретиками и не
дает им никакого названии. Он только говорит о людях,
«не признающих благодатного дара Духа, в последние
времена излитого по определению Отца на род челове¬
ческий, как пишется в евангелии от Иоанна, о людях, не
признающих ни евангелия, ни пророческого духа» х.
Фидаютрий уже прямо называет их еретиками, не
разумеющими ни силы, ни духа ев. Евангелия, но ничего
не говорит об их учении 1 2. Все их заблуждения, по его
словам, заключаются в том, что они не принимают еван¬
гелия и Апокалипсиса Иоанна.
Епифаний пишет, что еретики эти, прежде называв¬
шиеся иначе, в полном смысле заслуживают имени а ло¬
гов, потому что они, ,как настоящие антихристы, не толь¬
ко не признают евангелия, Апокалипсиса и вообще всех
писаний ев. Иоанна, но и не принимают «проповедуемо¬
го им словн». Они приписывают это еретику Керинфу.
Основанием такого мнения служит лля них, по словам
Епифания 3, их «ложный» взгляд на отношение послед¬
него евангелия к трем первым. По его же словам, алоги
говорили, что Иоанн в своем евангелии противоречит
остальным трем евангелистам; они утверждали, что о
многих происшествиях и событиях говорит только один
Иоанн, а все прочие евангелисты молчит, или наоборот,
только другие евангелисты говорят, а Иоанн помалки¬
вает. В частности, замечает Епифаний, они говорили о
несогласиях хронологического порядка в рассказах об
одних и тех же событиях.
Таким образом, алоги были противниками учения
Иоанна о Параклете, не признавали так называемой
благодати святого духа, отрицали подлинность всех пи¬
саний под этим именем вообще. Они не принимали про¬
поведуемого евангелием от Иоанна «слова-бога». Сооб¬
щения Епифания дают нам некоторое представление о
приемах полемики алогов с представителями ортодок¬
сального христианства.
В самом начале своего трактата Епифаний сообщает,
что алоги вели полемику с представителями ортодок¬
сального христианства в форме постановки последним
вопросов. Что значит, опрашивали они, в начале было
1 См. Contr. огпп. haer.
2 См. Divers, haer., 60.
3 См. Adv. haer., 51, 3—4.
316

слово, .и слово было у бога, и слово было бог? И дальше:
Слово стало плотью и обитало с нами полное благодати?
Что значит: Иоанн свидетельствует о нем и, восклицая,
говорит: сей был тот, о котором я сказал, что идущий за
мною стал впереди меня потому, что был прежде меня?
В этих вопросах, по-1видимому, заключается их воз¬
ражение против самого главного положения новозавет¬
ного учения о вечном божестве Иисуса Христа, его веч¬
ном существовании как боге-елове. Они учили, что
Иоанн, ошибочно утверждает о Его предвечном суще¬
ствовании вместе с Богом, то есть а логи, по существу,
отрицали основное в разрабатываемых ортодоксальным
течением в христианстве версиях — версию о мифиче¬
ском Христе.
Безусловно, что искать определенный социальный
смысл в каждой религиозной передрязге, в том числе и
в опоре ал отав, было бы проявлением крайнего педан¬
тизма. Но его «мирская» основа не вызывает сомнения,
потому что ересь алогов, как мы отметили, возникла
вследствие приспособления ортодоксального христиан¬
ства к конкретным условиям «мирской» жизни.
317

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Внимательно рассмотрев наиболее ранние сектант¬
ские течения в христианстве, мы увидели, что причина
их возникновения крылась в конкретных социально-эко¬
номических условиях жизни тех прослоек населения
Римской империи, из которых рекрутировались их после¬
дователи. Учения этих сект были не чем иным, как при¬
способлением того же христианства, преимущественно
в его первоначальной редакции, средством выражения
«мирского» настроения и чаяний их последовате¬
лей. Уже сам факт наличия многих сект свидетель¬
ствует о том, что в основе их возникновения лежали
конкретные, но разные условия жизни их после¬
дователей. Причем, мы видим, что существенными со¬
циально-экономическими факторами, которые в разных
формах стимулировали возникновение и распростране¬
ние этих сект, были, с одной стороны, (кризис римского
рабовладельческого общества, развернувшийся с новой
силой со второй половины II века, а с другой — сдвиги
в идеологии И организации христианства в направлении
его приспособления (а потом и защиты) к терпевшему
крах, и в силу этого становившемуся все более невыно¬
симым, существовавшему общественному строю.
Следов а т ел ьн о, «в озн и к н ов ен и е и р а оп р ос тр а;н е н и е
изученных нами сектантских движений являлось своеоб¬
разным отражением кризиса римского рабовладельче¬
ского общества и выражением разочарования и недо¬
вольства ортодоксальным течением в христианстве
в связи с его эволюцией.
Конкретнее говоря, рассмотренные сектантские уче¬
ния были фантастическим выражением разного по своей
социальной природе протеста разных социальных про¬
слоек населения империи при помощи того же христиан¬
ства, истолкованного соответственно их настроениям и
3,18

устремлениям. В частности, под покровом монтанизма
и движения агонистиков, как было показано, выступал
протест угнетенной части, главным образом сельского
населения, а под прикрытием одного из течений анти-
тринитаризма (павликианства) выступали, правда
очень завуалированно, сепаратистские устремления ча¬
сти имущего населения Пальмирского княжества. В свете
приведенных в работе фактов о связи сектантских дви¬
жений с конкретными .условиями жизни их последова¬
телей, настроениями и устремлениями последних, тради¬
ционное изображение этих движений историками церкви
и многими представителями буржуазной историогра¬
фии как сугубо духовных, не связанных с социально-
экономической обстановкой, в которой живут их после¬
дователи, лишено оснований. Более того, показанная
связь между возникновением и распространением сект и
конкретными условиями жизни, настроениями и жела¬
ниями их последователей, снимает е них покров необыч¬
ности, фикцию святости, при помощи которой идеологи,
организаторы и руководители сект доказывали их право
на существование, их нужность человеку.
Анализ религиозных представлений и социальных
воззрений рассмотренных в данной работе сектантских
течений позволяет более четко определить их социаль¬
ную результативность. Как было отмечено, возникнове¬
ние и распространение раннехристианского сектантства
иудео-христианского толка, монтанизма, движения аго¬
нистиков, новатианства и антитринитаризма содейство¬
вало обострению социальной борьбы разных оттенков
в римском рабовладельческом обществе. Все названные
сектантские течения, ведя борьбу против ортодоксально¬
го течения в христианстве, которое шло по линии при¬
знания су щ ес тв ов а в ш его раб ов л ад е л ь ч еоколо с троя,
объективно вели борьбу и против этого строя. Их на¬
стойчивая проповедь близкой гибели существовавшего
мира, точнее — общественного строя, безусловно, подо¬
гревала недовольство им самых широких слоев населе¬
ния и таким образом содействовала обострению соци¬
альной борьбы. Этому же способствовала очень острая
критика идеологами некоторых из названных сект (иудео-
христианства, монтанизма, агонистиков), разных инсти¬
тутов, установлений и традиций существовавшего обще-
319

стёснного строя. Ярким примером тому — сочинения
Тертуллиана монта нистакого характера.
Проповеди этих сект становились ферментом для по¬
литических брожений самых различных оттенков, начи¬
ная от сепаратистских устремлений определенных кругов
провинциального населения и кончая острыми клас¬
сов ььм.и в ы ступ л е н и я м и с ациа л ьн о-пор абощен н ых пр о -
слоек населения, особенно в тех случаях, шпда эти про¬
поведи выходили за пределы исключительно религиоз¬
ных долм.
Последнее .в первую очередь относится к движению
агониетиков, которое своими проповедями давало оправ¬
дание и стимул выступлениям угнетенной части населе¬
ния против эксплуататоров и носителей бесправия: круп¬
ных землевладельцев, ростовщиков, крупных арендато¬
ров и римской власти. Иногда это движение выдвигало
непосредственных участников открытых выступлений.
Все это, безусловно, служило определенной лептой в об¬
щий процесс расшатывания отжившего свой век рабо¬
владельческого строя Римской империи, при наличии
неприкрытого мистицизмом недовольства широких на¬
родных масс, не связанных рамками сектантской отчуж¬
денности, и подымаемых ими мощных революционных
движ'ений в условиях массового выступления варварских
народов против империи.
То есть социальная результативность даже радикаль¬
ных сектантских движений типа монтан истов и агони-
стиков была в какой-то степени заметной только при
условии, если их проповеди получали переосмысленный
в соответствии с требованиями реальной жизни отзвук
qpeди участников широких народных движений. Говоря
иными словами, эти сектантские движения давали за-
м етны е ооциа л ь нонполож и тел ьны е р езул ьта ты, если
учесть, что проповеди, и тем более действия их участни¬
ков, прямо или косвенно выходили за пределы исключи¬
тельно религиозных поучений и соответствующего им
поведения их участников.
Известно, что несмотря на сравнительно широкую
распространенность сект мон т ан истов - апон ис тиков и их
длительное сохранение, это движение не дало каких-
либо заметных результатов с точки зрения удовлетворе¬
ния стремлений его участников. Призывы монтанистских
пророков, а также истерические вопли «мучеников»-аго-
320

нистиков, взбудоражив некоторую часть отчаявшихся
бедняков, глохли, как эхо в дремучем лесу, не вызывая
сколь-нибудь реальных последствий.
Даже в районах наиболее интенсивного движения
монтанистов и агонистиков они не достигли хотя бы ма¬
лейших реальных результатов в смысле улучшения
условий жизни даже непосредственных участников этого
движения, не говоря уже о всей массе социально-обез¬
доленного населения.
Безрезультатность движения мон танистов- ашниоти-
ков в смысле хотя бы какого-то улучшения условий жиз¬
ни его участников была вполне закономерной. Она объ¬
яснялась прежде всего тем, что это движение выступало
в религиозно-сектантской форме. Религиозно-сектант¬
ская форма этого движения придавала социальному про¬
тесту, который составлял его скрытую религиозной обо¬
лочкой основу, фантастическое выражение. Религиозно-
сектантские проповеди задерживали рост социальной
сознательности его участников, которая необходима
в любой социальной борьбе, отвлекали их от реальных
задач борьбы, уводили в мир фантастики. Проповедуя
гибель «царства дьявола», то есть существовавшего об¬
щественного строя, монтанисты-агонистики, хотя и по¬
дымались иногда на активную борьбу с ним, все же воз¬
лагали надежды на сверхъестественные (небесные) си¬
лы и этим сковывали свою революционную энергию.
Следовательно, ненависть к «царству дьявола», которую
они проповедовали, была практически бесплодной. То
же самое надо оказать об их аскетической проповеди. С
одной сторон ы, п рои о в ед ь м он т а кистами - агонистиками
аскетизма была, безусловно, выражением ненависти к
существовавшему общественному строю, но она была не¬
действенной, являлась проявлением только бессилия.
Говоря о причинах социальной безрезультатности
этого движения, надо иметь в виду и то обстоятельство,
что последователи монтанизма, так же как и участники
движения агонистиков, принадлежали к тем классам и
прослойкам общества, которые не были носителями но¬
вых общественных идеалов и даже не имели перспекти¬
вы превратиться в класс—носитель таких идеалов.
Мюнтаннсты-агони'отики, безусловно, были носителями
определенного идеала. ,Но он был основан на «священ¬
ном писании», на фантастике. Если даже освободить его
897—21
321

от сказочжьол овесных напластований, взяв ©по, такска-
зать, земное зерно, то и тогда мы увидим, .что он был
повернут только в прошлое. Этим идеалам был патриар¬
хальный отрой с остатками прежнего равенства. В усло¬
виях Малой Азии и Африки распространение именно та¬
ких чаяний было вполне естественным и неизбежным
среди той части населения, из которой выходили после¬
дователи монтанизма и участники движения агонисти-
шв. В Малой Азии монтанизм возник, как уже было от¬
мечено, среди беднейшей части мелкого крестьянства,
жившего в условиях сильнейших пережитков патриар¬
хальных отношений.
Став жертвой жестоких притеснений оо стороны .рим¬
ского (государства, крупных землевладельцев и ростов¬
щиков, это мелкое, в массе своей с очень низким уров¬
нем сознательности, крестьянство не могло выдвинуть
какой-либо новый идеал общественной организации
в противовес той, которую принесло римское господство.
В силу этого оно жило мыслями о прошлом, идеализи¬
ровало это патриархальное прошлое, возводило его
в идеал справедливости и благополучия.
В Африке также имелись предпосылки для распро¬
странения среди атниютиков идеала патриархального
строя с сильными остатками определенного обществен¬
ного равенства.
Местное оседлое или полуосадлое сельское население
Африки, из которого, в основном, вышли участники дви¬
жения агонистиков, в недалеком прошлом или в настоя¬
щем жило в условиях патриархально-общинных или да¬
же патриархально-родовых отношений. Римское господ¬
ство с его крупнейшим латифундиалшым хозяйством с
исключительной резкостью и жестокостью уничтожало
эти отношения, а их носителей превращало в 6ecnpaiB-
ных, сильно эксплуатируемых, подневольных тружени¬
ков. Не видя ничего лучшего впереди и жгуче^ненавид.я
общественные отношения, установленные римской вла¬
стью, они, мечтая о лучшей жизни, всегда вспоминали о
том времени, когда им, все-таки, жилось легче.
Поэтому момтаписты-атомистики Африки, больше чем
Малой Азии и других районов Римской империи, жили
мыслями о прошлом, идеализировали это патриархаль¬
ное прошлое, возводили его в идеал снра1ведливасти и
благополучия.
322

Поскольку iB -их создании все справедливое и благо¬
датное связывалось со све(рхъестествен1ной силой,, так
ка/к iB достижение его собственными силами они не вери¬
ли, то они возводили это патриархальное прошлое
в ореол божественности. Эти воспоминания о патриар¬
хальном прошлом в их травмированном отчаянием и ре¬
лигиозными суевериями сознании оформлялись в леген¬
ду о «небесном Иерусалиме», «о царстве святых» на
земле.
Безусловно, такое движение, участники которого
попав в плен религиозной фонтастики и приспособляя ее
для проповеди «идеального» прошлого, возврат к кото¬
рому был невозможен, ни при каких обстоятельствах не
могло дать им сколько-нибудь положительных результа¬
тов.
Безрезультатность движения монтанистов-агонисти-
ков в смысле положительно-общественных преобразова¬
ний в значительной степени объяснялась также органи¬
зационной стороной этого религиозно-еретического дви-
жения. Дело в том, что моитанисты-агонистики считали
себя людьми особенными, пневматиками, «святыми», про¬
поведовали свою исключительность. Они создавали свои
особые организации избранных. Этим самым они отмеже¬
вывались от остальной массы борцов против неспра¬
ведливого социального строя, ослабляя общий . фронт
борьбы обездоленной части населения за улучшение ус¬
ловий жизни. Таким образом, как идеология, так и прак¬
тика монтанистов-агонистиков, приносили в первую оче¬
редь им самим и общему делу борьбы эксплуатируемого
населения Римской империи против насилия и бесправия
только вред.
Еретическое движение монтанистов-агонистиков, не
дав никаких ощутимых положительных общественно-
преобразовательных результатов, сыграло немаловажную
роль в деле дальнейшего развития ортодоксального хри¬
стианства, то есть в укреплении и, следовательно, рас¬
пространении религиозно-христианского мировоззрения.
Если иметь в виду тот общеизвестный факт, что христи¬
анская религия, ее организация, по существу, всегда бы¬
ла тормозящим началом в развитии общественной жиз¬
ни, а во многих случаях и открыто враждебной силой об
щественного прогресса, то отрицательная роль назван¬
ных еретических движений получает довольно четкое вы¬
21*
323

ражение. Само собой разумеется, что если мы говорим о
том, что движение монтанистов-агонистиков, а также до-
натистов, содействовало разработке и совершенствова¬
нию ортодоксального христианства, то мы имеем в виду
не прямое содействие этих еретических течений укрепле¬
нию последнего. Формально они были враждовавшими
течениями в христианстве. Это содействие проявилось в
том смысле, что ортодоксальное христианство, ведя борь-
.бу против оппозиционных движений с целью их преодо¬
ления совершенствовало свое вероучение и «организа¬
цию, заимствуя у них наиболее популярные среди насе¬
ления религиозные догмы. Правда, это было не механи¬
ческое заимствование.
Церковь пользовалась в большинстве случаев только
формой сектантских догм, вкладывая в них иное содер¬
жание, давая им такое толкование, которое отвечало бы
ее поучениям, расчитанным на признание существовав¬
шего общественного строя, отвечало бы интересам иму¬
щей части ее паствы.
Проповедь монтанистами идеи об организации ими
более «духовной и чистой» церкви, чем ортодоксальная,
содействовала разработке последней «учения» о церкви,
как организации «святых», а также легенды о ее «свя¬
тости» и о том, в каком смысле верующие «во Христе»
святые.
Все это, безусловно, содействовало укреплению пози¬
ций ортодоксального христианства в смысле усиления
его влияния на массы верующих. Под влиянием этих же
сектантских проповедей ортодоксальная церковь разра¬
батывала «учение» об отношениях между ней и государ¬
ством, в частности вопрос о том, каким образом церковь,
вступив в связь с государством, «царством мира сего»,
в то же время может и сохраняет «святость».
Другими словами, проповеди монтанистов-агонисти¬
ков заставляли разрабатывать, подсказывали формули¬
ровку оправдания сближения с государством. Этот вопрос
во II, III и последующих столетиях имел для церкви пер¬
востепенное значение. Ведь церковь в то и последующее
время находилась между двумя враждебными силами—
трудовой эксплуатируемой массой рядовых верующих и
воплощением этого гнета — Римским государством. Ей
надо было примирить эти враждебные силы, но не на рав¬
324

ных началах, а на пользу последней, с тем, чтобы, опи¬
раясь на его поддержку, утвердить свое безраздельное
господство над умами всей массы населения, разумеет¬
ся — в интересах христианствующей имущей верхушки.
Поэтому церковь была заинтересована в том, чтобы вой¬
ти в контакт с государством и не оттолкнуть рядовой,
особенно эксплуатируемой, массы верующих. В этих ус¬
ловиях для нее было очень важно доказать эксплуати¬
руемой массе верующих, которая ненавидела государст¬
во, как носителя насилия, защитника эксплуатации, что
несмотря на свои связи с ним, она остается «святой».
Борьба с монтанизмом способствовала разработке
церковью «учения» о сущности христианского открове¬
ния. Причем, монтанизм не только подхлестывал орто¬
доксальную церковь на разработку этой морали, но его
проповеди о «новом пророчестве», о примате харизмы
над «наследственной» благодатью руководителей церк¬
ви, о том, что божественное откровение «через Паракле¬
та достигло возмужалости», служили источником для его
создания. Церковь заимствовала у монтанизма немало
положений для обоснования своих дисциплинарных пра¬
вил, а также ряд обрядовых условностей, например, идею
о расширении и назначении постов, которые использова¬
лись ею для контроля над верующими и подогревания
религиозного фанатизма.
Таким образом, попытка монтанистов-агонистиков из¬
бавиться от земных страданий при помощи религиозной
фантастики опять-таки содействовала распространению
последней. И это вполне понятно. Фантастика, введенная
в прокрустово ложе догм, ничего другого не могла по¬
родить. Единственно, что она могла дать, так это форму
для несколько иного истолкования этой фантастики.
Такими же социально бесплодными были и другие ран¬
нехристианские еретические движения — иудео-христи-
анство, новатианство, антитринитаризм. Свидетельством
социальной бесплодности, например, иудео-христианского
сектантства, является то, что оно, не вызвав хотя бы
сколько-нибудь значительного социального резонанса,
практически исчезла в конце II века. Это объяснялось
тем, что оно перестало, даже в фантастической форме,
выражать настроения и чаяния бедняков, в свое время
цеплявшихся за религиозные представления и связанные
325

с ними социальные воззрения раннего иудействующего
христианства.
Правда, религиозные представления иудео-христиан
еще долго беспокоили ортодоксально-христианскую цер¬
ковь, но это пошло на пользу только последней. Ведя
борьбу за полную эмансипацию от иудаизма, церковь
разрабатывала те свои обряды и праздники, которые
брали свое начало от иудео-христианства, и, таким об¬
разом, укрепляла свое влияние.
Подобная участь постигла антитринитаризм в его
наиболее действенной форме — павликианстве из-за по¬
тери им социального базиса, из-за того, что во второй,
половине III века оно перестало отражать настроения и
стремления той части имущего населения Пальмирского
княжества и Сирии, которое поддерживало Павла Само-
сатского. Конкретнее говоря, разгром Пальмиры Аврели¬
аном, ликвидация ее независимости, что означало крах
сепаратистских устремлений определенной группы иму¬
щего населения Пальмиры и Сирии, лишил антитринита¬
ризм павликианского толка социального базиса. Прав¬
да, павликианство продолжало существовать в виде
безызвестной секты, и при другой социально-экономиче¬
ской обстановке и социальном базисе окрепло, но резуль¬
таты этого укрепления были, опять-таки, религиозными.
Яркой иллюстрацией социальной безрезультатности
еретических движений является то обстоятельство, что
даже такое наиболее радикальное из них, как движение
монтанистов-агонистиков, давало те же результаты, что
и другое религиозно-идеологическое течение того време¬
ни, получившее наименование гностицизма; но последнее
не имело малейших следов социального радикализма.
Как известно, в церковно-ересеологической литерату¬
ре II—V вв. гностицизм рассматривается как сектантское
течение в христианстве. Однако ознакомление с истори¬
ей его возникновения, в частности, с социальными пред¬
посылками, идеологическими источниками, временем воз¬
никновения и отношением к христианству, свидетельству¬
ет о том, что это было отдельное религиозно-мистическое
течение, пытавшееся использовать христианство в своих
интересах.
Гностицизм был порожден теми же социально-эко¬
номическими условиями, что и христианство, то есть
развитием кризисных явлений в римском рабовладельче¬
326

ском обществе, но в другой социальной среде. Он воз¬
ник в среде имущей части городского населения: торгов¬
цев, ростовщиков, собственников ремесленных предприя¬
тий, обеспеченной интеллигенции — и выражал их разо¬
чарования, чувства бесперспективности в связи с разви¬
тием кризиса в хозяйственной, социальной и политиче¬
ской жизни империи. Чувствуя себя неспособными пре¬
одолеть эти затруднения собственными силами и боясь
народных двжений, представители городской торгово-ре¬
месленной и денежной верхушки, материально обеспе¬
ченной интеллигенции искали успокоения в крайней ми¬
стике, в проповеди осторожности, смирения, в поисках
причины зла в мире вне земной сферы. Эти настроения
нашли свое выражение в многочисленных гностических
системах.
Однако гностицизм в силу специфических условий жиз¬
ни, имущественного и общественного положения, общего
уровня духовного развития, житейских взглядов той со¬
циальной среды, в которой он возник, приобрел ряд осо¬
бенностей. В частности, этими особенностями были: ис¬
ключительная замысловатость, проповедь пренебрежи¬
тельного отношения к «толпе», организационная замкну¬
тость. Поэтому он не мог привлечь к себе самые широ¬
кие массы населения.
Учитывая популярность христианства и социальный
смысл его проповедей, последователи гностицизма, пред¬
ставители городской верхушки и связанная с ней интел¬
лигенция присоединялись к христианству, пытаясь влить
в него гностическое содержание, критиковали его справа.
Попытка гностиков приспособить христианство к сво¬
им интересам и взглядам прежде всего проявилась в
попытке полностью оторвать христианство от иудаизма,
элиминировать из него все элементы иудейской теологии
и обрядовых условностей, что выразилось в отрицании
Старого завета, в изображении старозаветных божеств
и пророков как носителей злого начала, или в положи¬
тельной оценке противников древнееврейского божества.
Уже в проповедях иринеевских офитов Иалдаваоф,
породивший Иао-Иегову1, то есть предшественник древне¬
еврейского божества, изображается как носитель зла.
Он «вознамерился лишить человека силы (отвлечь от со¬
1 См. Iren. Contr. omn. haer., I, 30, 5.
327

зерцания божественного начала) посредством жены...» 1.
Он же, «разгневавшись на людей за то, что они не по¬
клонялись ему и не чтили его, как отца и бога, послал на
них потоп» 2. В системе Иустина-гностика Моисей, полу¬
чая откровение истины от Варуха, как посланца третье¬
го проявления Высшего Божественного начала Элоима,
искажает ее 3.
Антииудейская тенденция особенно^резко проявилась
в проповедях каинитов 4. Каиниты утверждали, что носи¬
телями высшего откровения были все противники ветхо¬
заветного Иеговы. Они внушали разрушить Исте-
ри «творца Неба и Земли», то есгь Иеговы, говоря, что
...«Каин происходит от высшей силы, и Исава Корея, со¬
домлян и всех таковых же признают своими родствен¬
никами...» 5. Они также распространяли легенду об Иуде
как носителе «высшего откровения».
Каиниты поучали, что «так как только он знал исти¬
ну (о необходимости пролития крови Иисуса — П. К.).
то и совершил тайну предания, и через него разрешено
все земное и небесное» 6.
Саторнил утверждал, что в Ветхом завете некоторые
тексты несовместимы с достойным представлением о бо¬
жестве. Василид говорил, что законы Моисею были да*
ны одной из низших сил, управляющих материальным
миром; ее он рассматривал как отрицательное начало.
Больше всех приложил сил для отрыва христианства
от иудаизма и его приспособления к идеям гностицизма
Маркион, который считался самым опасным противни¬
ком ортодоксально-христианской церкви второй полови¬
ны II века. Об этом свидетельствует то, что опроверже¬
нием его идей занимались все наиболее выдающиеся
церковные деятели, писатели-апологеты того и последую¬
щего времени: Иустин, Модест, Феофил Антиохийский,
Дионисий Коринфский, Ириней, Тертуллиан и другие.
Маркион происходил из Синопа, наиболее оживлен¬
ного торгового центра Понтийской провинции на Черно¬
морском побережье Малой Азии. Он был очень богатым
1 См. Jren. Contr. omn. haer., I, 30, 7.
2 Там же, 30. 10.
3 См. Hippol. Philosophy V, 23—28; X, 15.
4 См. Iren. Contr. omn. haer., I, 31, 2.
5 Там же, I, 31, 1.
6 Iren. Contr. omn. haer., I, XXXI, 1.
328

судовладельцем, принадлежал к числу самой зажитой
ной части синопских горожан. В силу своего обществен¬
ного положения Маркион очень хорошо знал идеологиче¬
ские, в тех условиях религиозные по форме, запросы го¬
родской верхушки. Поэтому не случайно он был одним из
выдающихся деятелей религиозно-гностического движе¬
ния, пытавшегося применить гностические идеи на прак¬
тике.
Деятельность и пришедшая с ней известность Мар-
киона на религиозном поприще начинается примерно со
140 года, со времени его появления в Риме. С прибытием
в Рим Маркион сначала выступил как приверженец ор¬
тодоксального христианства. Как сообщает Тертуллиан,
он «в первом пылу веры»1 сразу же внес в кассу рим¬
ской христианской общины взнос в размере 200000 се¬
стерций. Тертуллиан приводит этот пример для того, что¬
бы подтвердить версию о принятии Маркионом христи¬
анства только по прибытии в Рим.
Но эта версия опровергается данными других источ¬
ников, которые свидетельствуют о том, что он происходил
из христианской семьи, был сыном синопского епископа.
Трудно предположить, чтобы Маркион, родившийся или
воспитанный в христианской семье, принял христианст¬
во только в Риме.
Вполне возможно, что по прибытии в Рим, который
в те времена был центром исключительно оживленной ре¬
лигиозно-полемической мысли, Маркион полностью осоз¬
нал всю значимость гностицизма для той прослойки на¬
селения, из которой он вышел, и наиболее целенаправ¬
ленно попытался приспособить христианство к его дог¬
мам, перелицевать его на гностический образец. В срав¬
нении с другими представителями гностицизма Маркион
играл в гностическом движении несколько иную роль.
Он был не только гностиком-мечтателем. Обладая весь¬
ма практическим умом, он приложил немало усилий к
тому, чтобы применить гностические идеи на практике.
Глубоко понимая силу гностицизма, как религиозной
идеологии в порабощении психики верующего, крыв¬
шуюся в его тонкостях, и его слабость, проявлявшуюся
в недоступности для широких масс населения в силу за¬
мысловатости, Маркион попытался влить его в ортодок¬
1 См. Adv. Маге. („Против Маркиона*), IV, 4.
329

сально-христианскую оболочку и в такой форме препод¬
нести широким массам населения. Но для того, чтобы
достигнуть этой цели, надо было сначала полностью эли¬
минировать из христианства те его составные элементы,
которые оно сохраняло от иудаизма, и на их место ввести
гностические постулаты.
Опираясь на существовавшее в ортодоксальном хри¬
стианстве антиудейское течение, Маркион предельно рез¬
ко поставил перед руководителями римской церкви во-
-прос о полном разрыве с иудаизмом. Мы уже не раз от¬
мечали, что потребность в появлении новой религии в ус¬
ловиях превращения Рима в мировое государство, в ус¬
ловиях начавшегося кризиса его рабовладельческой си¬
стемы, а также вызванных этим глубоких перемен в по¬
литической организации, выразившихся в переходе ог
республики к военной диктатуре, чувствовала не только
разбитая в своих попытках освободиться от непосильно¬
го бремени наиболее обездоленная часть общества,
но также и господствующий класс. Причем, новая
религия нужна была господствующему классу не
только для удовлетворения собственных духовных запро¬
сов, но и для отвлечения обездоленной, недовольной ча¬
сти общества от ненавистной ей действительности и вос¬
питания ее в духе покорности и послушания.
При наличии условий и потребностей такая новая
религия появилась в виде двух наиболее известных во II
веке течений, если не считать их многочисленных разно¬
видностей: христианства — среди обездоленной части
общества, и гностицизма — среди имущей части город¬
ского населения. Но удовлетворяя духовные запросы
представителей этой части имущего населения, гности¬
цизм не мог в широких масштабах выполнить второго
требования, предъявляемого к религии имущими пред¬
ставителями типа Маркиона — отвлекать обездоленную
часть общества от попыток в активной форме выражать
свое недовольство, ставившее под угрозу их спокойствие
и благополучие. Эю объяснялось такими его особенно¬
стями, как сложность, организационная замкнутость,
проповедь пренебрежительного отношения к «простолю¬
динам», и в силу этого его недоступность широким мас¬
сам, отчужденность от них, малое влияние на них.
О том, что такое требование к новой религии у после¬
дователей гностицизма было, свидетельствует то, что

гностицизм с самого начала своего возникновения про¬
поведовал примирение с действительностью и мысль о
примирении каждого со своим положением. Его пропо¬
ведники совсем отрицали эсхатологические грезы пора¬
бощенной части населения, отбрасывали всякие, даже
самые несбыточные, фантазии, которые могли послужить
поводом к волнениям.
Но как мы отметили, в силу ограниченного распро¬
странения среди широких масс рядового, эксплуатиру¬
емого населения, гностицизм не мог успешно и в широ¬
ких масштабах выполнить эту классово-поработитель-
скую миссию. Для этого ему надо было дать более
емкую, в смысле охвата масс, форму.
Безусловно, эта классово-поработительская тенден¬
ция, стремление примирить широкие массы эксплуатиру¬
емого населения с действительностью, в частности с
Римским государством, еще ко времени вступления Мар-
киона имела место в ортодоксальном течении, но она не
имела достаточно четкой формулировки.
Маркион и его единомышленники очень четко обосно¬
вали и формулировали эти идеи, и видя в христианстве
наиболее соответствующую форму для их распростране¬
ния, первыми наиболее целенаправленно начали редак¬
тировать его в духе этих идей. Поскольку этому в опре¬
деленном смысле препятствовала иудео-христианская
традиция, то они повели прежде всего решительную борь¬
бу за полный отрыв христианства от иудаизма. Все эти
идеи, включая и антииудейскую настроенность, нашли
свое отражение в «Посланиях апостола Павла», что не
случайно. Как утверждают многие исследователи ранне¬
го христианства, в частности, А. Древе1, Р. Ю. Виппер2 и
А. Б. Ранович3, эти «послания» впервые были обнародо¬
ваны Маркионом. Каким образом «Послания апостола
Павла», во всяком случае первые четыре послания, ока¬
зались в руках Маркиона — сказать трудно, но то об¬
стоятельство, что они проникнуты идеями гностицизма,
правда не так, как у известных нам гностиков, резко и
1 См. А. Древе. Происхождение христианства из гностици¬
зма. М , 1930.
2 См. Р. Ю. Виппер. Возникновение христианской литера¬
туры. М.—Л., 1946, стр. 173 и другие.
3 А. Б. Ранович. Очерк истории раннехристианской цер¬
кви. М., 1941.
331

несколько по-иному сформулированными (понимание
гносиса, пути познания истинной веры, определение кру¬
га пневматиков и т. д.) свидетельствует о том, что первые
«Послания апостола Павла» составлялись людьми, близ¬
кими в целом по своим взглядам к гностикам и имевши¬
ми определенные взгляды на христианство. В них про¬
возглашается мысль о том, что материальный мир, его
проявление — плоть — есть зло. Его надо преодолеть пу¬
тем познания божества, верности ему, воздержания.
В этих же посланиях впервые очень четко сформули¬
рованы призывы к примирению с «миром зла», римским
государством, к послушанию. В них христианство полу¬
чило антииудейскую направленность1. Поскольку Марки-
он более четко и резко сформулировал все эти идеи, то
это дало повод Иринею2, и особенно Тертуллиану3, обви¬
нить его в искажении «посланий».
Он, пишет Ириней, «...урезывал и послания апостола
Павла, устранял все, что апостолом ясно сказано о Бо¬
ге...» 4, «бесстыдным образом богохульствовал, говоря,
что провозглашенный законом и пророками Бог есть
виновник зла, ищет войны, непостоянен в своем намере¬
нии и даже противоречит Себе»5. Маркион полностью
отрицал Старый завет и ставил под сомнение истин¬
ность проповедей предыдущих апостолов, «внушал сво¬
им ученикам, что он достойнее доверия, чем апо¬
столы...»6.
Это привело его в 144 году к полному разрыву с ор¬
тодоксальной церковью, к созданию отдельного течения
гностического толка.
Стремление гностиков оторвать христианство от
иудео-христианских традиций проявилось в докетиче-
ском толковании христианского божества. Такое толко¬
вание его вытекало из общего отрицательного взгляда
гностиков на проявления материального мира, на чело¬
веческую плоть и стремления изобразить свои гностико¬
мистические построения как что-то надмировое. Этим
самым они стремились усилить в христианстве внутрен¬
1 См. Послание к римлянам II, 13, 26; Первое послание к ко-
ринфинам, VII, 19.
2 См. Contr. omn. hner., I, XXVII, 2, 4.
3 См. Adv. Marc., XXX.
4 См. Contr. omn. haer., I, 27, 2.
5 См. там же, I, 27, 2.
6 Там же.
332

не порабощающую сознание верующего тенденцию, с
тем, чтобы воспитать человека, далекого от мысли, тем
более действий, об улучшении или переустройстве
реального мира.
Из этих социально-классовых стремлений гностикой
вытекали их организационно-догматические предложе¬
ния в отношении христианства, нашедшие наиболее
четко выраженную формулировку у маркионитов.
Маркион и его единомышленники выдвинули требо¬
вание о разработке четко сформулированного, единого,
так сказать, канонического христианского «учения» ш
создания четкой церковной организации. Это давало
возможность выбросить из христианских проповедей все
те элементы, которые давали повод к проявлению, хотя
бы в мыслях, недовольства земными реальными усло¬
виями жизни, позволяло поставить под контроль создан¬
ной церковной организации поведение всей массы ве¬
рующих.
Однако попытка христианствующих гностиков пол¬
ностью оторвать ортодоксальное христианство от иуда¬
изма вызвала самый решительный отпор со стороны его
руководящей верхушки, что не случайно. Ведь ортодок¬
сальная церковь строила все свое «учение», обосновы¬
вала свое существование, свою монополию на владение
«святостью» на легенде, якобы непосредственно связан-,
ной с ветхозаветными «пророчествами», предсказывав¬
шими пришествие Христа — богочеловека, которого, со¬
гласно церковно-ортодоксальной легенде, видели и слу¬
шали. Гностики говорили о Христе незримом, которого
никто не видел. Видели только обыкновенного человека
Иисуса. Христа надо было представить силой вообра¬
жения. Для рядовой массы верующих это было очень
трудно сделать.
Но дело даже не в этом. Согласиться с гностиками
на полный отказ от всякой преемственности с иудео-
христианской традицией значило для ортодоксального
христианства лишить себя основного аргумента, при по¬
мощи которого оно обосновывало свою правоту,—
утверждения о древности своего «учения». Этот аргу¬
мент впервые, правда в недостаточно четкой формули¬
ровке, как мы указывали, был выдвинут Иринеем1 и по-
лучил очень четкую формулировку у Тертуллиана.
1 См. Contr. omn. haer., ill, 4, 1.
333

Учение церкви, писал Тертуллиан, явилось раньше
других, и в этом свидетельство его достоверности К «Не¬
ужели, — восклицал он, — истина ожидала каких-то
Маркионов или Валентинианов для своего освобожде¬
ния?»1 2. И дальше вопрошал: когда церковь полагала
начало христианской религии, «где был Маркион, судо¬
владелец Понтийский, ревнитель стоицизма? Где был
Валентин Платоник? Известно, что не в столь давнее
время явились они, а приблизительно в царствование
Антонина (Пия) и сперва веровали в кафолическое
(ортодоксальное — Я. /С.) учение...»3. Следовательно,
руководство ортодоксальной церкви понимало, что от¬
казаться от преемственности с иудео-христианством
значило согласиться с тем, что ортодоксальное хри¬
стианство такое же религиозное течение как гностицизм
и другие, потерять приоритет перед ними.
Ортодоксальная церковь, ее руководители не могли
не видеть, что во* взглядах гностиков на отношение
христианства к иудаизму, в частности, к тем его эле¬
ментам, которые в нем сохранились, было заложено
отрицание ее главных устоев.
Поэтому не случайно руководство ортодоксальной
церкви со всей решительностью выступило против Мар-
киона и гностицизма вообще, бытовавшего некоторое
время в ее лоне.
Свидетельством того, что в гностицизме, его носите¬
лях типа Маркиона, церковь видела самого опасного
противника, является то обстоятельство, что вся ее ере-
сеологическая литература ведет свое начало со време¬
ни выступления против Маркиона. Известно, что еще
Иустин счел нужным, кроме утерянного общего «Опро:
вержения ересей», написать особое опровержение про¬
поведей Маркиона. Вслед за ним другие христианские
писатели также занимались специальным опроверже¬
нием маркионизма.
Выступление гностиков и борьба против них были
началом борьбы ортодоксальной церкви за свой прио¬
ритет. В ходе этой борьбы церковь обстоятельно заня¬
лась выявлением своего отношения к гностицизму и
другим течениям, выступавшим под видом того же хри¬
1 См. De prescript., XXXV, 3.
2 Там же, XXIX.
3 Там же, XXX.
334

стианства, начала усиленно разрабатывать аргументы
для обоснования своего приоритета перед ними.
Однако решительная борьба ортодоксальной церкви
против гностицизма не означала отрицания его идей
вообще. Ведя борьбу с гностицизмом, руководящая
верхушка ортодоксально-христианской церкви отшли¬
фовывала положения христианской догматологии, вклю¬
чая в нее ряд положений, которые выдвигались гности¬
ками. Ортодоксально-христианская церковь заимство¬
вала у гностиков идею о Христе, как мировом, космиче¬
ском божестве.
На основании проповедей гностиков о тройственном
начале Высшей божественной Сущности христианство
разработало догму о троичности божества. Христиан¬
ская церковь заимствовала у них определение христиан¬
ской веры как высшего богопознания и даже торжест¬
венную по стилю терминологию для своих проповедей.
Идеи гностицизма составили основу для христианской
философии. Вместе с тем это заимствование давало воз¬
можность выводить христианство из-под ударов кри¬
тики со стороны этого и других оппозиционных течений,
привлекать на свою сторону последователей этих оппо¬
зиционных течений.
Борьба гностиков против элементов иудаизма в хри¬
стианстве содействовала его отрыву от иудео-христиан¬
ской идеологии и организации, то есть превращению в
самостоятельное религиозное течение. Ортодоксальное
христианство заимствовало у гностиков идею о канони¬
зации своего вероучения и создании церковной органи¬
зации по монархическому принципу.
Гностицизм способствовал окончательной победе
ортодоксального течения в христианстве, которое с са¬
мого начала своего оформления проповедовало прими¬
рение с существующим общественным строем, его по¬
литической организацией. Именно гностики делали наи¬
более четкие выводы из проповеди о непротивлении злу
существовавшего «мира», его политической организации,
и этим самым пытались наиболее последовательно се¬
куляризировать церковь, полностью уничтожить следы
эсхатологического протеста против «князя мира сего» —
Римского государсртва.
В этом смысле их идеи предвосхищали позднерим¬
ский и византийский цезаропапизм, выросший на почве
335

единения имперской и церковной власти. Отвергнув
гностицизм в целом, церковь восприняла эти идеи гно¬
стиков. Они составили сердцевину той тенденции в раз¬
витии ортодоксального христианства, которая привела
его к «обмирщению», к полному единению с государ¬
ственной властью.
Гностики оказали помощь ортодоксальному христи¬
анству в деле полного подавления эсхатологической
экзальтации порабощенных слоев населения, носивших
в себе элементы революционного протеста. Являясь
идеологией самовлюбленных и не желающих рисковать
своим благополучием мещан, гностицизм провозглашал:
«Никакого чуда в виде второго пришествия не будет».
Ортодоксальное христианство заимствовало и про¬
поведовало эту же мысль, но в несколько смягченной
редакции, отодвигая это «чудо» на неопределенное вре¬
мя. Следовательно, гностицизм своим возникновением и
содержанием, отразив кризис римского рабовладельче¬
ского общества и порожденные им бесперспективность,
пессимизм, разочарование городских верхов, содейство¬
вал в конечном итоге, так же как и социально-оппо¬
зиционные еретические течения, укреплению ортодок¬
сального христианства.
Приведенные нами факты свидетельствуют о том,
что христианское сектантство, как и христианство в це¬
лом, на протяжении всего периода его существования
несло своим последователям — трудящимся — только
зло. Являясь фантастическим отражением условий
жизни, чаяний и стремлений угнетенной части трудя¬
щихся, оно уводило их в мир фантастики, отвлекало
от действенных форм борьбы за улучшение жизни.

БИБЛИОГРАФИЯ
К. Маркс. Формы, предшествующие капиталистическому про¬
изводству. Политиздат при ЦК ВКП(б), 1940.
К. Маркс. Капитал, т. 1. 1955.
Ф. Энгельс. Происхождение семьи, частной собственности и
государства. Госполитиздат, 1952.
Ф. Энгельс. Анти-Дюринг, 1952.
Ф. Энгельс. Бруно Бауэр и первоначальное христианство.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 19, изд. 2-е, 1961.
Ф. Энгельс. К истории первоначального христианства.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 22, изд. 2-е, 1962.
Ф. Энгельс. Книга откровений. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч.,
т. 21, изд. 2-е, 1961.
Ф. Энгельс. Крестьянская война в Германии. К- Маркс и
Ф. Энгельс. Соч., т. 7, изд. 2-е, 1956.
В. И. Л е н и н. Социализм и религия. Соч., т. 10, изд. 4-е.
В. И, Л е нин. Письмо к А. М. Горькому, декабрь 1913 г. Соч.,
т. 35, изд. 4-е.
А м у с и н И. Д. Рукописи Мертвого моря. М., 1961.
Афанасий. Творения. Сергиев-Посад, 1902.
Античный способ производства в источниках. Сборник. Сост.
С. А. Жебелев, С. И. Ковалев. Л., 1933.
Болотов В. В. Лекции по истории древней церкви, ч. И, СПб,
1910.
Виппер Р. Ю. Рим и раннее христианство. М., 1954.
Виппер Р. Ю. Возникновение христианской литературы. М.—
Л., 1946.
Голубцова Е. С. Очерки социально-политической истории
Малой Азии в I—III вв. М., 1962.
Г усе в А. Ересь антитринитариев III века. Казань, 1872.
Дилигенский Г. Г. Северная Африка в IV—V веках. М.,
1961.
Д о н и н и А. Рукописи из окрестностей Мертвого моря и про¬
исхождение христианства. ВДИ, 1958, № 2.
Древе А. Происхождение христианства из гностицизма. М.,
1930.
Дмитриев А. Д. К вопросу об агонистиках и циркумцеллио-
нах. ВДИ, 1948, № 3.
Жебелев С. А. Евангелия канонические и апокрифические
II. Г., «Огни», 1919.
897-22
337

Кутепов Н. Раскол донатистов. Казань, 1884.
Каждан А. П. Религия и атеизм в древнем мире. М., 1957.
Ковалев С. И. История Рима. М., 1948.
Ковалев С. И. Основные вопросы происхождения христиан¬
ства. «Ежегодник музея истории религии и атеизма», II. М.—Л., 1958.
Лактанций. Творения. СПб., 1848.
Ленцман Я. Н. Происхождение христианства. М., 1958.
Лившиц Г. М. Кумранские рукописи. Минск, 1959.
Машкин Н. А. Агонистики или циркумцеллионы в кодексе
Феодосия. ВДИ, 1938, № 1.
Машкин Н. А. Эсхатология и мессианизм в последний период
Римской республики. «Известия АН СССР», серия истории—филосо¬
фии, т. III, № 5, 1946.
М а ш к и н Н. А. История древнего Рима. М., 1956.
Машкин Н. А. Движение агонистиков. «Историк-марксист»,
1935, № 1.
Николаев Ю. В. В поисках за божеством. СПб, 1913.
Н о в о с а д с к и й Н. И. Надгробные надписи из Никси. СПбг
1886.
Преображенский П. Ф. Тертуллиан и Рим. М., 1926.
Приселков А. Обозрение посланий св. Климента, епископа
Римского, к коринфянам. С.-Пб., 1888.
Покровский А. И. Соборы древней церкви эпохи первых
трех веков. Сергиев-Посад, 1914.
ПериханянН. Г. Храмовые объединения Малой Азии и Ар¬
мении (IV в. до н. э.—III в. н. э.). М., 1959.
Ранович А. Б. Античные критики христианства. М., 1935.
Ранович А. Б. Восточные провинции Римской империи. М.—
Л., 1949.
Ранович А. Б. Очерки по истории раннехристианской церкви.
М., 1941.
Ренан Э. Марк Аврелий и конец античного мира. СПб, 1906.
Робертсон Д. С. История христианской церкви от апостблъ-
ского времени и до наших дней. СПб, 1890.
Румянцев. Языческие Христы М., 1929.
Свенцицкая И. С. Некоторые черты экономического разви-
Робертсон Д. С. История христианской церкви от апостоль-
№ 2.
Сергеев В. С. Очерки по истории древнего Рима, ч. II. М.„
1938.
Старкова К- Д. Устав для всего общества в Израиле в ко¬
нечные дни. «Палестинский сборник», 1959.
Соколов В. С. Плиний Младший. Изд. МГУ, 1956.
Тацит К. Сочинения, т. 1. СПб, 1886.
Трубецкой Е. Релйгиозно-общественный идеал западного
христианства в V в., ч. 1, М., 1892.
Федченков С. А. Ириней Лионский. Его жизнь и литератур¬
ная деятельность. Сергиев-Посад, 1917.
Францев Ю. П. У истоков религии и свободомыслия. М.—Л.,
1959.
Фрезер Л. Д. Фригийский культ Аттиса и христианство. М.,
1934.
338

Холодняк И. И. О некоторых типах римских метрически»
надгробий. СПб, 1899.
Чтение в обществе любителей духовного просвещения. М., 1889.
Шта е р м а н Е. М. Кризис рабовладельческого строя в Запад¬
ных провинциях Римской империи. М.—Л., 1957.
Штаерман Е. М. Мораль и религия угнетенных классов Рим¬
ской империи (Италия и Западные провинции). М., 1961.
Annee Epigraphique. 1929, 1931.
Barden lie тег О. Geschichte der altkirchen, Freiburg, 1902.
Le Ba s. Ph. Waddingdton W. H. Yoyage archeologique
en Gr6ce et en Asie Mineure. Paris. 1847, 1970.
Brisson J-P. Autonomisme et Christianisme dans I’Afrique Ro-
maine Paris, 1958.
Brisson J.-P. Autonomisme of Christianisme dans PAfrique ro-
maine de septime Severe a l’invasion Vandall. Paris, 1958.
Bauer VV. Rechtglaubigkeit und Ketzerei im altesten Christen-
tum. Tubingen. 1934.
Bonwetsch N. Die Geschichte des Montanismus. Erlangen,
1881.
Brown P. P. L. Religians dissent in the Later Roman Empire
(i) the case of North Africa. ,,History“, L., 1961, june, vol. 46, № 137.
Bosch C. Die Kleinasiatischen Miinzen der romischen Keiser-
zeit. Stuttgart, 1935.
Buresch K. Aus Ludien. Epigraphisch-geographishe Reise-fru-
chte. Leipzig, 1898.
В a u r F, C h. De Ebionitarum origine et doctrina ab Essacis re-
petenda. Tubingen, 1831.
BraunH. Spatjudisch haeretischer und fruhchristlicher Radicalis-
mus, Jesus von Nazareth und die essenische Qumransekte, 1, 2. Tu¬
bingen, 1957.
R. C a g n a t, A. M e г 1 i n, L. C h a t e 1 a i n. Inscriptions latines
d’Afrigue. Paris. 1923.
Calder W. M. Corpus inscriptionum neophygicarum. J. H. S.*
XXXI, 1911; XXXIII, 1913.
C ha pot V. La province Romaine proconsulate d’Asie. Paris,,
1904.
C h a b о t J. B. Corpus Inscriptionum Semiticarum, 1920.
Corpus scriptorum ecclesiasticorum Latinarum. Vindobanae. M. D.
CCCLXXXVIII.
Corpus Inscriptionum Latinarum, vol. I—XVI, Berolini, 1863.
Corpus haereseologicum ed Ochlers. Berlin, 1856—1861.
Com modiani. Carmina. Vindobonae, 1887.
Duncker E. S. Hippolyti episcopa et martyris Refutationis an-
nium haeresium librorum decern quae supersunt. Gottingen, 1859.
Dupont-Sommer A. Apercus preliminaires sur les manuscrits
de la Mer Motte. Paris, 1950.
D i e s n e r H. J. Volk und Volksaufstande bei Optatus von Mile-
ve. ,,Wiss“. Leitschr. der Martin Luter Univ. Halle—Wittenberg.
Dittenberger G. Orientis Graeci Inscriptiones Selestae.
Dupont J. Gnosis. Paris, 1949.
Epiphanias. Synopsis Ancarati. P.L. J.-P. Migne, t. 78.
Epiphamias. Contra Phrygest haeres. P.L. J.-P. Migne, L
LXXV1II (78).
22*
i
339

Filastrius. S. Episcopus Brixiensis. Diversarum haereson li¬
ber. Vindobonae—Praga, 1898.
Frend W. H. C. A Movement of Protest in Roman North Afri¬
ca. Oxford, 1952.
Gage J. Commodien et la moment millenariste du HI siecle
(258—262) SP. J.-C.). „Revue d’histoire et de philosophic religieu-
'ses. Paris, 1961, annee 41, JSfe 4.
Gregoire H. „Les persecutions dans l’empire Romain. Bruxel¬
les, 1951.
Die Griechischen Christlichen Schriftsteller der ersten Jahrhunder-
te. Berlin, 1954.
Grant R. Gnosticism and Early Christianity. New-York, 1959.
Haymwood R. M. Roman Africa. ESAR, t. IV, 1938.
Gwatkin W. S. Caoadocia as I a Roman procuratorial provin¬
ce „The University of Missuri Studies*4, V 4, 1930.
Harnack A. Mission und Ausbreitung des Christentums in der
ersten drei Jahrhunderten. Leipzig, 1908.
Harnack A. Lehrbuch der Dogmengeschichte. В. I. Freiburg,
1888. „Hermes", 1880, 1894.
Harnack A. „Die Chronologie der Altchristlichen Literatur*.
Leipzig, 1904.
H i 1 d e n f e 1 d A. Die Clementinischen Regognotionen und Homi-
lien nach, ihrem Urspung und Inhalt dargestellt. Jena, 1848.
Hildenfeld. Die Ketzergeschichte des Urchristenthums. Leip¬
zig, 1884.
Hildenfeld. A. Das Urchristenthum in dem Hauptpunkten sei¬
nes Entwicklungsganges. Leipzig, 1886.
Hegemonius F. Acta Archelai. ed Chr. Beeson G. C. S. 16.
Leipzig, 1906.
Head B. British Museum Catalogue of the coins of Phrygia.
Hicks E. L. Inscriptions from eastern Cilicia. JHS, XI, 1890;
JHS, XII, 1891.
Horner G. Pistis Sophia. Literally translated from the Coptic.
With an introduction by G. F. Legge. Society for promoting. Christ¬
ian Knowledge. London, 1924.
Jonas H. Gnosis und spatantiker Geist. Gottingen, 1954.
К о t u 1 a T. Rorwoj terytorialny i organizacja latyfundjovv w
rzymskiej Afryce w okresie wczesnego cesarstwa. „EOS", 46,
1952-53.
Keil J., und Premerstein A. Berichte tiber Reisen in Lydi-
en. „Denkschriften der Kaiserlichen Akademie der Wissenschaften in
Wien".—Phil.—hist.
Labrialle P. La crise montaniste. Paris, 1913.
Les T. S. A plea for the study of the Brucegnostic papyrus. St.
Austell, 1914.
Lipsius R. Die Apokryphen Apostelgeschichte und Apostelle-
genden. Braunschweig, 1883.
Leisegang H. Die Gnosis. Stuttgart, 1955.
Lachmanni C. De controversis agrorum. Gramatici veters ex
recensione. I. Berlin, 1948.
Lechler H. Johann Wiclif. Leipzig, 1873.
Neutestamentliche Isagogik. Leipzig, 1868.
Neander W. Die Allgemeine der Christlichen Religion und
Kirche. Hamburg, 1828.
340

Neander W. Genetische Entwicklung der Gnostischen Systeme
Berlin, 1818.
Orients Graecci Inscriptiones Selestae. (O. G. I. S.).
Patrologia cursus completus seu Bibliotheca universalis omnium
s. s. patrum Doctorum scriptorumque ecclesiastica. J.-P. Migne. Paris.
Ramsay W. H. The cities and bishoprics of Phrygia, vol. I—II.
Oxford, 1895—1896.
Ramsay W. H. The social basis of Roman poever in Asia Mi¬
nor. Aberdeen, 1941.
Romanelli P. Storia della province Romane del FAfrica. Ro¬
ma, 1959.
Rostowzew M. Studien zur Geschichte des romischen Kolo-
nates. Leipzig, 1910.
Robert L. et J. (ed). La Carie, (Le plateau de Tebai et ses
environs). Paris, 1954.
Rostowzeff M. Gesellschaft und Wirtschaft in Romischen Kai-
serreich. Bd. I-II. Leipzig, 1930.
Ritschl V. A. Die Entstehung der altkatholischen Kirche.
Bonn, 1850.
Schwehler F. Der Montanismus und die christliche Kirche
des Zweiten Jahrundert. Tubingen, 1841.
Strecker G. Das judenchristentum in den Pseudoklementinen.
B. Akademia, 1958, X.
Segelberg, Masbiita. Studies in the ritual of the Mandae-
an Baptism. Uppsala, 1958.
S a u m a g e Ch. Ouvriers agricolas au rodeurs bes celliers? Les
drconcellions d’Afrique „Annales d'histoire economique et sociale",
VII, 1934.
Schmidt K. und Schtrecker H. Das Judenschriftehtum
in der Pseudoclementinen. Berlin, 1958.
Sch liman A. Die Clementinen nebst den Verwandten Schrif-
ten. Hamburg, 1844.
Schwehler F. Das nachapostolische Zeitalten in den Haup-
tmomenten seiner Entwickilung. В. 1. Tubingen, 1946.
Tertullianus C. S. T. P. L., J.-P. Migne, t. ML
De praescriptionibus adversus haereticos. Scorpiace. Adversus
Markionem. Adversus Valentinianus. Adversus Hermogenem. Adversus
Praxem. De corona militis. Ad Scapulam. De fuga in persecutione.
De pallio. De virginibus velandis. De exhortatione castitatis. De jeju-
nio. Adversus psychicos. De monogamia. De pudiictia. De anima.
Till W. Koptisch-gnostische Schriften. Berlin. Akademie — Ver-
lag, 1954.
Tischendorf. K. De ewangelior urn apocryphorum origine et
usu. Hagae, 1851.
Wilson E. M. The Scrolls from the Dead Sea. N.—Y., 1955.
Warmington В. H. The North African Provinces from Dioc¬
letian te the Vandal Conquest Cambridge, 1954.
Verbeke G. L’evolution de la doctrine du pneuma du stoicis-
me a S. Augustin. Louvain, 1945.
Zahn T. Cronologie des Montanismus in Forschungen zur Ge-
schicht des neutestamentliche Kanons. Elangen—Leipzig, 1893.
341

СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ В СНОСКАХ
Adv. Prax.—Adversus Praxem.
Adv. Marc.—Adversus Marcionem.
Aug. Epist—Augustini Epistulae.
A. E.—Annee epigraphique.
Apol.—Apologia.
Apul. Metham.— Apuleius Methamorphoses.
ВДИ—Вестник древней истории.
B. С. Н—„Bulletin de Correspondence Hellenique“.
C. В.; I—II—V. М. Ramsay. The cities and Bishoprics of Ph¬
rygia, t. MI; Oxford, 1895—1896.
0. С. I. L.—Corpus inscriptionum Latinarum.
Carm. Apol.—Carmen Apologeticum.
Commod.—Commodiani.
C. Th.—Codex Theodosianus.
Cypr.—Cyprianus.
C. Gaud.—Contra Gaudent.
Contr. omn. haer.—Contra omnes haeres libri.
C. S. E. L.—Corpus Scriptorum ecctesiasticorum Latinorum.
Dio Chrys.—Dion Chrysostomus.
De praescript.—De praescriptionibus adversus haereticos.
Didum.—Didumos.
Dial, cum Tryph.—Dialogue cum Tryphone Iudaeo.
Divers, haer.—Diversarum haereson liber.
E. S. A. R.—An Economic Survey of Ancient Rome ed bu
T. Frank, vol. I—V. Baltimora, 1933—1940.
Eus. H. E.—Eusebios. Historia Ecclesiastica.
Epist.—Epistulae.
Epiph. Adv. haer.—Epiphanios. Adversus haeres.
Filastr. Divers, haer.—Filastrius Episcopus Brixiensis. Diversarum
haereson liber.
Hippol. Philosoph.—Hippolytus. Philosophoumena.
H. E.—Historia Ecclesiastica.
lust. Dial, cum Tryph.—Iustinus. Dialogus cum Tryphone Iudaeo.
Instr.—Instructionem libri.
1. L. S.—H. Dessau. Inscriptiones latinae Selestae.
IL. Af.—R. Cagnat et A. Merlin. Inscriptions latines d’Afrique,
Paris, 1923.
I. G. R. R.-^-R. Cagnat. Inscriptiones Graecae ad res Romans
pertinentes.
Irin.—Irineus. Contra omnes haeres.
J. R. S.-„Journal of Roman studies-.
342

И М—иИсторик-марксйс'га—журнал.
j. н. S.—„Journal of Helenic studies .
Le Bas.—Le Bas. Waddington. Voyage archeologique
et en Asie Mineure. Paris, 1947. c .
О G I. S.—Orientis Graeci mscriptiones Selestae.
Opt. I—IV.—Optatus. De Schisma donatist., книги 1—IV.
Philosoph.—Philosophoumena.
Plin. jun.—Plinius Junior. , p
p. Q.—Patrologiae cursus completus, ed J. P- Migne.
en Grece
Series
giaep6, L.—Patrologiae cursus completus, ed J.-P. Migne, Series la-
$ д.—Scriptores Historiae Augustae.
Theоdo7TCur'1 Haer.—Theodor eti Curensis. Haereiicorum fabuta-
rum compedium.
Zos.—Zosimus. Historia Romana.
343

СОДЕРЖАНИ Е
Введение • 3
Глава /. ИСТОЧНИКИ ПО ИСТОРИИ ХРИСТИАН¬
СКОГО СЕКТАНТСТВА II—III вв. ...... . 32
Первоисточники по истории раннехристианского
сектантства 33
Произведения церковнохристианских писателей
II—V вв 46
Глава II. ВРЕМЯ И ОБЩИЕ ПРИЧИНЫ ВОЗНИКНОВЕНИЯ
ХРИСТИАНСКО - СЕКТАНТСКИХ ДВИЖЕНИЙ
II—III вв 65
Глава III. ИУДЕО-ХРИСТИАНСКОЕ СЕКТАНТСТВО . . 93
Причины возникновения иудео-христианского
сектантства 93
Религиозные представления и социальные воз¬
зрения последователей иудео-христианских сект 103
Глава IV. МОНТАНИЗМ 131
Время и место возникновения монтанизма ... 131
Социально-экономические причины возникнове¬
ния монтанизма 134
Религиозные представления монтанистов—фан¬
тастическое отражение социального протеста . 179
Глава V НОВАТИАНСТВО 275
Глава VI АНТИТРИНИТАРИИ 287
Заключение 318
Библиография 337
344

ЗАМЕЧЕННЫЕ ОПЕЧАТКИ
Стр.
Строка
Напечатано
Следует читать
6 и
4 сверху и др.
Баузр
Баур
далее
10
4 сверху
раннехристиан-
раннехристиан¬
ских сектантств
ского сектантства
14
14 сверху
„К истории ран-
„К истории пер¬
него христиан-
воначального хри¬
ствав
стианства*
28
10 снизу
секту
секты
44
15 снизу
употребления
использования
47 и
далее
14 сверху
1
Patrolo^ia
Patrologiae
52
сноска 1
А. М. И в а н ц о-
А. М. Иванцо¬
вой-Платоно-
в о й
ва-Платонова
75
12 снизу
...виднейшую
...первостепенную
11 снизу
чудеса, экстазы,
чудеса, экстазы,
видения, приве-
видения... и про¬
дения... и прочая
чая
75
сноска 1
стр. 429
стр. 479
104
12 сверху и
эбонитов
эбиэнигов
далее
122
14 сверху
создать царство
созвать царства
133
сноска 2
Бонветш
N. Bonwetsch
139
23 сверху
создало
установило
28—29 сверху
жажде обогаще¬
жажда к обогаще¬
ния со стороны
нию со стороны
наместникоь про¬
наместников про¬
винций, то вместо
винций, то на
место
140
22 сверху
сообщает импера¬
сообщает импера¬
тор Плиний
тору Плиний
145
сноска 1
Robert (ed) (La
Robert(ed)La Carie
Carie plateu
(Le plateu
152
сноска 1
XIII
XVII
190
24 сверху
утонченной
уточненной
193
11 снизу
„Письме к Мар-
„Письме к Мар-
целле”
келлу*
199
2—3 сверху
о сошествиях
о сошествии
242
6 сверху
Их не должно
Их же должно
274
24 сверху
А. Б. Ранкович
А. Б. Ранович
311
27 сверху
аосу за модий
асу за модий
315
26—27 сверху
сына божьего в
сына божьего в
его предвечности
его предвечности.
из выражения
Из выражения
„Слово было бог*.
„Слово было бог*
Выходило, что
выходило, что
328
11 сверху
разрушить Истери
разрушить дела
Истери
Исава, Корея
13 сверху
Исава Корея
338
16 снизу
Робертсон
тия Западной Ма¬
Д. С. История
лой Азии в систе¬
христианской
ме Римской импе¬
церкви от апо¬
стол ь-
рии. ВДИ, 1956,
340
22, 24, 26
Hildenfeld А.
Hilgenfeld А.
сверху
Заказ 897. П. 3. Кози к. Социальные основы христи¬
анского сектантства II—III вв.