/
Автор: Андреев И.Д.
Теги: академия наук ссср издательство наука научное познание научно популярная серия
Год: 1964
Текст
i АДЕМИЯ ИА^У
СССР
чопул«рмда
И.Д.АНДРЕЕВ
НАУЧНОГО
ИЗДАТЕЛЬСТВО НАУКА
АКАДЕМИЯ НАУК СССР
НАУЧНО-ПОПУЛЯРНАЯ СЕРИЯ
И. Д. АНДРЕЕВ
О МЕТОДАХ
НАУЧНОГО
ПОЗНАНИЯ
ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА»
Москва 196 4
ПРЕДИСЛОВИЕ
Наука и техника в наши дни развиваются так
стремительно, что никого уже не удивляют открытия, которые
сравнительно недавно показались бы сказочными,
фантастическими.
Люди научились создавать машины, аппараты и суда,
движущиеся со скоростями, о которых и не мечтали
составители сказок. Обычными стали радио, телевидение,
сложнейшие машины, автоматы, электронно-вычислительные
машины. Как о ближайшем будущем мы говорим о
межпланетных путешествиях, о практическом использовании
неисчерпаемых запасов внутриатомной энергии.
Как человек достиг этого? Что ему дает возможность
осуществлять такие удивительные открытия и подчинять
своей воле стихийные силы природы?
Все научные и технические открытия, все достижения
ученых и практиков стали возможными потому, что
человек в процессе производственной деятельности научился
познавать окружающий его мир, находить внутренние
связи и отношения предметов и явлений, скрытую от
непосредственного наблюдения их сущность. А познав причины
возникновения предметов и явлений, важнейшие свойства
и закономерности их развития, человек научился
управлять силами природы.
Когда люди не знали, что такое гром и молния, почему
бывают солнечные затмения, какова причина
землетрясений, наводнений и других явлений природы, они не
только не могли управлять ими, но и не умели даже
эффективно защищаться от их пагубных действий. Неудивительно,
что такие явления вызывали тогда страх у людей, им
казалось, что каждое такое явление порождается какими-то
сверхъестественными существами и для того только, чтобы
карать людей. Но с течением времени в процессе
общественной практики люди раскрывали одну за другой тайны
3
окружающего мира, узнавали причины явлений,
казавшихся ранее загадочными.
Современные наука и техника дают особенно
убедительные примеры того, как человек постепенно и
неуклонно усиливает свою власть над природой. Так, биологи
научились изменять животные и растительные органргзмщ в
нужном для человека направлении, создавать новые виды
животных и растений, обладающие нужными человеку
свойствами. Известно, что только один великий ученый
И. В. Мичурин вывел более трехсот новых сортов плодово-
ягодных растений.
Ученые создали быстродействующую электронную
счетную машину, которая заменяет труд огромного количества
людей. Такая машина не только вычисляет, но и
выполняет многие другие виды работ: решает различные
логические задачи, автоматически и быстро составляет
расписание поездов, переводит книжные тексты с одного языка
на другой и даже редактирует литературные произведения.
Открытие атомной энергии породило невиданные ранее
возможности использования сил природы в интересах
людей, гигантского повышения производительности труда,
бурного роста благосостояния народа.
Развитие в процессе общественной практики
познавательных способностей людей позволило им также открыть
закономерности социальных явлений, познать законы
развития человеческого общества.
Величайшее значение истинного познания
закономерностей развития объективного мира состоит не только в
том, что оно дает нам возможность осмыслить прошлое и
настоящее, но также и в том, что оно позволяет видеть
пути развития мира в будущем и в соответствии с этим
направлять практическую деятельность. Труд человека тем
и отличается от действия животных, что он представляет
собой целеустремленную, сознательную деятельность,
направленную на достижение заранее поставленной цели.
Наука вообще не может развиваться, если она ведет
исследование вслепую, без строго продуманного плана, без
перспективы. Предвидеть будущее — это значит не только
знать, к чему приведет то или иное действие, но и
представлять более отдаленные последствия производственной,
общественной деятельности людей.
Появление и развитие астрономии, физики, химии и
биологии открыло перед человечеством возможности лра-
4
вильного, научного предвидения событий в природе. Это
стало возможным потому, что ученые не только
накапливали, но и обобщали факты, подвергали их теоретической
обработке, делали из них выводы о характере и
закономерностях изучаемых процессов.
Глубоко изучив историю человеческого общества и
применив диалектический материализм к явлениям
общественной жизни, К. Маркс и Ф. Энгельс открыли законы
развития общества и тем самым создали базу для научного
предвидения явлений, процессов общественной жизни, для
еще более точного и всестороннего предвидения в области
естественных наук.
Именно знание законов развития общества и на этой
основе предвидение хода этого развития позволили нашей
партии организовать и поднять массы трудящихся на
борьбу с царизмом и капитализмом, за достижение ясной и
четко поставленной цели: победы социалистической
революции.
Ярким проявлением и выражением научного
предвидения является выработка нашей партией и Советским
.государством перспективного планирования развития
народного хозяйства СССР. Это стало возможным, прежде всего,
потому, что Коммунистическая партия Советского Союза
руководствуется знанием законов общественного развития-
экономических законов развития общества.
Предвидеть наступление событий, указать характер и
путь развития их в будущем, предсказать существование
никем еще не виданных предметов, явлений можно только
на основе глубокого знания закономерностей этих
явлений, их связи и взаимозависимости.
Таким образом, познание мира имеет огромнейшее
значение в жизни людей, ибо оно дает возможность
сознательно ориентироваться в окружающей среде и не только
избежать пагубных действий стихийных сил природы, но
и планомерно воздействовать на них, подчинить их своей
воле.
Однако люди достигли этого не сразу. В течение многих
столетий и тысячелетий человек постепенно, шаг за шагом
открывал и совершенствовал новые и новые приемы,
методы и способы познания. Трудности, с которыми
встречались люди в ходе совершенствования познания,
определяются не только тем, что само познание представляет собою
чрезвычайно сложный, противоречивый процесс, но также
5
и тем, что общие вопросы познания являются частью
мировоззрения и потому имеют классовый, партийный
характер. Реакционные эксплуататорские классы, с одной
стороны, стремятся к развитию науки и техники для того,
чтобы использовать их для выколачивания максимальных
прибылей, а с другой — они не заинтересованы в истинном
познании мира. Они хотели бы закрепить старые,
отжившие порядки, увековечить существующий строй и не
допустить его революционной перестройки.
Вот почему на протяжении всей истории вокруг
вопросов познания происходила жесточайшая борьба
материализма, отражающего, как правило, интересы передовых,
прогрессивных классов, против идеализма, отражающего,
как правило, интересы старых, отживших, реакционных
классов. В этой борьбе формировалась и
совершенствовалась материалистическая теория познания, возник, вырос
и окреп самый передовой, диалектико-материалистический
метод научного познания.
Г лава 1
Почему несостоятельны
идеалистические методы познания
Познание — это очень сложный, длительный,
противоречивый процесс движения человеческого сознания от
незнания к знанию, от неполных и неточных знаний к
знаниям все более полным и точным. Чтобы раскрыть ту или
иную «тайну» природы нередко требовались десятилетия
и даже столетия напряженного труда ученых,
мучительных поисков и творческих дерзаний. А некоторые из этих
«тайн», например, проблема происхождения жизни на
Земле, происхождение Солнечной системы и многие другие,
полностью не раскрыты до сих пор.
Поэтому становится понятным, насколько важно найти
правильный метод научного познания, определить пути
и способы достижения истинных знаний. Методы же
познания, как об этом свидетельствует вся история общества,
зависят, прежде всего, от того, как человек понимает
взаимоотношение между материальным миром, который
познается, и человеческим сознанием. Отношение мышления
к бытию — ©то основной вопрос философии и основной
вопрос познайия.
Как же решается этот вопрос?
Истории философии известны два противоположных
ответа, а отсюда — и два метода познания:
идеалистический и материалистический.
Истинность материалистического решения основного
вопроса философии об отношении мышления к бытию
бесспорно доказана ныне всеми достижениями современной
науки и общественной практики. В мире нет ничего,
кроме закономерно движущейся и вечно развивающейся
7
материи, существующей независимо от мышления, а
мышление, являясь высшим продуктом развития материи, есть
отражение материальных предметов, их свойств, связей
и отношений в голове человека.
Идеалисты же отрицают это коренное положение
диалектического материализма, исходный пункт его теории
познания. Реально существует, говорят они, только
мышление, а материальный мир есть лишь его продукт. Так,
профессор западноберлинского института политических
наук М. Ланге в своей книге «Марксизм — ленинизм —
сталинизм» пытается уверить, будто признание
объективного существования окружающего мира есть «ненаучная
гипотеза». Это же самое по существу утверждают и
другие буржуазные философы. Человек будто бы имеет дело
не с объективным материальным миром, а с чистыми
порождениями его же мысли.
В своей книге «Человеческое познание, его сфера и
границы» английский философ Б. Рассел (р. 1872) пытается
убедить читателей, что окружающий нас мир не
существует объективно, независимо от людей, а представляет собой
некую конструкцию, созданную коллективным разумом
человечества. Физический мир, уверяет философ, мы знаем
только «по некоторым абстрактным чертам его
пространственно-временной структуры», которые совершенно
недостаточны для того, чтобы установить, отличается ли этот
мир от мира сознания или не отличается.
По мнению американского философа Дж. Дьюи, мир
существует только вместе с воспринимающим его
субъектом. «...Субъект и объект,—пишет он,— означают не
раздельные порядки или виды существования, а, самое
большее, определенные различия, устанавливаемые для
определенной цели внутри опыта» !.
Эту антинаучную мысль о том, что объект не
существует без субъекта, американский философ-прагматист
У. Джемс (1842—1910) развивает дальше, считая, что
предметы вообще начинают свое существование лишь
тогда, когда они становятся объектом веры.
Не отстают от субъективных идеалистов и современные
ревизионисты. Так, французский ревизионист А. Лефевр
возрождает махистскую клевету на диалектический
материализм, будто он-де «удваивает» мир, рассматривая мате-
1 John Dewey. Problems of Men. N. Y., 1939, p. 396.
8
риальный мир на одной стороне, а сознание — на другой.
«Нет ничего более! противоречащего марксистской
диалектике, чем ставить «реальное» на одну сторону, а его
«отражение» в голове людей — на другую» 2.
Совсем в духе идеализма Лефевр утверждает, что он не
отрицает существования материального мира «вне меня»,
но сомневается в том, что мир существует «вне всякого
сознания». Вслед за махистами Лефевр говорит, что «нет
объекта без субъекта, нет субъекта без объкта». Правда,
эю положение он понимает «в рамках практической
(социальной) деятельности, а не чисто сознания» 3, но это
сути дела не меняет.
Все идеалисты в конечном счете отрицают объективное
существование материального мира и основой всего
существующего считают сознание. В соответствии с этими
исходными положениями идеалисты разрабатывают и свою
теорию, свои методы познания. Если объективная
реальность не существует, говорят они, а существуют только
наши мысли, идеи, желания и т. п., то и в процессе
познания мы имеем дело не с объективной реальностью, а с
нашими идеями, мыслями.
Поэтому процесс познания рассматривается ими как
«чистый» мыслительный процесс, совершенно
независимый от материального мира. Каждое новое научное
открытие — это не результат длительного изучения самих
материальных предметов, как учит материализм, а продукт
чисто логического, абстрактно-теоретического выведения
одних идей, мыслей, теоретических положений из других
идей, мыслей, теоретических положений.
Такая антинаучная точка зрения нередко разделяется
не только буржуазными философами-идеалистами, но и
некоторыми учеными-естественниками, попавшими под
влияние идеализма. Одной из важнейших причин в этом смысле
является то, что в ходе познания появляется возможность
оторвать ту или иную сторону, тот или иной момент этого
процесса, абсолютизировать его и превратить в
самостоятельную сущность.
«Познание человека,— пишет В. И. Ленин,— не есть...
прямая линия, а кривая линия, бесконечно
приближающаяся к ряду кругов, к спирали. Любой отрывок, обломок,
2 Lefebvre. Problems actiels du marxisme. Paris, 1958, p. 75.
3 Там же.
9
кусачек этой кривой линии может быть превращен
(односторонне превращен) в самостоятельную, целую, прямую
линию, которая (если за деревьями не видеть леса) ведет
тогда в болото, в поповщину (где ее закрепляет
классовый интерес господствующих классов). Прямолинейность
и односторонность, деревянность и окостенелость,
субъективизм и субъективная слепота...— вот гносеологические
корни идеализма» 4.
Известно, что в начале XX в.г когда наука, изучающая
структуру материи, процессы, протекающие внутри
атомов, получила возможность пользоваться сложнейшими
математическими уравнениями, некоторые физики, не зная
диалектики, так увлеклись математическими формулами,
так преувеличили их значение, что забыли о первооснове
всего познавательного процесса — о материальном мире.
Они договорились до того, будто материя исчезла, что
никакой материи не существует, а реально существуют
только одни формулы.
В основе различного рода субъективно-идеалистических
концепций, помимо классовых корней, также лежат и
гносеологические корни. Субъективный идеализм отрывает
одну сторону процесса познания — ощущения,
односторонне преувеличивает значение их и превращает в нечто
существующее самостоятельно. В ощущениях они видят не
образы предметов реального мира, а какие-то
самостоятельные сущности, которые способны порождать вещи,
предметы объективного мира.
Диалектический материализм совсем по-другому
понимает сущность взаимоотношения материи и сознания,
природу познавательного процесса. Излагая основные,
исходные принципы марксистско-ленинской теории познания,
В. И. Ленин писал: «Жизнь рождает мозг. В мозгу
человека отражается природа. Проверяя и применяя в
практике своей и в технике правильность этих отражений,
человек прихвдит к объективной истине» 5.
Это значит, что все наши восприятия, представления,
понятия, все наши знания являются образами предметов
внешнего мира; объективный мир, материя, природа есть
единственный источник ощущений, сознания, мышления.
Не сознание человека, не его мыслительная деятельность
4 В. И. Л е н и п. Философские тетради. Госполитиздат, 1947,
стр. 330.
5 Там же, стр. 174.
10
породила внешний мир, как уверяют идеалисты, а,
наоборот, наше сознание, мышление есть отражение предметов,
явлений материального мира; мышление — продукт,
свойство высокоорганизованной материи.
Никакое познание невозможно без воздействия
предметов материального мира на наше сознание. Только в
результате воздействия внешних, реальных предметов на
сознание человека могут возникнуть в нашей толове
образы этих предметов, явлений в виде ощущений,
представлений, понятий, суждений, умозаключений. Предмет,
который мы видим и который вызвал у нас соответствующее
представление, существовал до того, как в нашей голове
родилось представление о нем.
Наши идейные противники пытаются софистически
исказить эти коренные положения теории познания
диалектического материализма. Так, прагматист У. Джемс
заявляет, будто наши мысли не матут считаться отражением
материальных предметов в голове людей потому, что
чувства человека воспринимают только поверхностное в
вещах, но не в состоянии отразить их сущность. В сознании,
говорит он, не может быть никакой копии, например,
сущности работы часового механизма. В наших
представлениях могут быть «копии» циферблата или другие
чувственные свойства часов, но не принцип их работы.
Но такое «опровержение» бьет мимо цели.
Действительно, в чувственных образах не отражается сущность
предметов. Для этого необходимо абстрактное мышление.
Но последнее возможно лишь на материале чувственной
ступени познания. Внутренние свойства, связи и
закономерности внешнего мира познаются только через те их
проявления, которые воспринимаются нами чувственно.
Если бы то или иное свойство предмета никак себя не
проявило, то его невозможно было бы познать никаким
абстрактным мышлением.
Несколько по-другому ведут атаку против
марксистской теории отражения агностики. Если все наши знания
происходят из чувственного восприятия материального
мира, говорят они, если окружающий мир является
единственным источником познания, то отсюда
непосредственно следует, что пределы познаваемости предметов, явлений
материального мира весьма ограничены, ибо органы чувств
способны непосредственно воспринять далеко не все
предметы, явления материального мира, а наши чувственные
И
восприятия ограничены физиологически. Они ссылаются
на то, например, что человек не может видеть химические
лучи, элементарные частицы, лишен возможности
непосредственно воспринимать давно прошедшие события, скрытые
от нас закономерности и т. п. А раз так, заключают они, то
выходит, что не все наши знания происходят из
чувственного восприятия, что материальный мир — не
единственный и даже не главный источник человеческого
познания.
Все эти рассуждения врагов теории познания
диалектического материализма совершенно несостоятельны. Так,
утверждения агностиков о том, что человек может
познавать только то, что он воспринимает непосредственно,
опровергается самой жизнью, практикой. Человек постепенно,
Шаг за шагом познает глубокие явления, связи и
отношения материального мира, закономерности его развития.
Не воспринимая непосредственно элементарные чао-
тицы, люди не только научились открывать,
обнаруживать их, но познавать их свойства, качества, сущность.
Человек все дальше и дальше проникает в космос, довольно
точно измеряет расстояния между небесными телами,
«взвешивает» планеты и звезды, определяет их
химический состав, температуру и т. д., хотя непосредственно н$
космических телах он еще не бывал. Путем сравнений,
сопоставлений вещей, явлений, путем обобщений,
ученые познают не только то, что воспринимается
непосредственно, но и то, чего непосредственно воспринять
нельзя.
Мышление дает нам возможность изучать
непосредственно нами не воспринимаемые явления по тем действиям,
которые они оказывают на другие явления. Ученые не
могли видеть орбиты движения планет вокруг Солнца, ибо
непосредственно они не воспринимаются. Простое
наблюдение за планетами дает нам возможность видеть только
кажущееся хаотическое движение этих светил, их
беспорядочное блуждание по небосводу. Сила научного
мышления помогла людям раскрыть закономерности движения
планет. Однако эти знания человек получил, опираясь
на непосредственное наблюдение за планетами, проверяя
и сравнивая свои теоретические выводы с результатами
наблюдения.
Все это подтверждает ту мысль, что объективно
существующий материальный мир действительно является един-
12
ственньгм источником всех наших знаний. В основе теории
познания диалектического материализма, учит В. И.
Ленин, лежит признание внешнего мира и его отражения в
человеческой голове. Задача теории познания и состоит в
том, чтобы раскрыть механизм этого отражения, найти
наиболее рациональные средства познания человеком
объективного мира.
Глава II
Метафизический метод
непригоден для научного познания
Домарксистская материалистическая гносеология
основывалась на отмеченных выше коренных положениях
теории познания. Этим объясняется, что она добилась
значительных успехов в разработке ряда основных
закономерностей познавательного процесса.
Передовые представители домарксистской
материалистической философии обобщили длительный опыт
познания материального мира, разработали учение об основных
ступенях познавательного процесса, раскрыли основные
формы как чувственной, так и рациональной ступеней
познания, выявили основные методы, приемы познания.
В борьбе с идеализмом домарксистские материалисты
раскрыли материалистическую сущность познавательного
процесса. Они показали, что познание есть, не что иное,
как отражение в голове человека материальных
предметов, их свойств, связей и отношений.
Вместе с тем домарксистская теория познания страдала
весьма серьезными ограниченностями и недостатками. Так,
она оказалась не в состоянии понять величайшее значение
диалектики для теории познания, не вскрыла
диалектическую сущность познавательного процесса, не поднялась до
13
диалектического метода познания. Объясняется это в
значительной степени состоянием и насущными
потребностями науки эпохи капитализма.
Наука в тот период занималась главным образом
собиранием материалов и их систематизацией. Ученые
разлагали природу на части, классифицировали собранный
материал, но при этом мало обращали внимания на связь
между предметами, явлениями природы.
Наибольшего развития достигла тогда механика
небесных тел и земных масс, что вызывалось потребностями
машинной техники. Необходимо было изучить сначала
простейшую форму движения материи, а затем уже пристуг
пить к исследованию более сложных форм, то, чем
занимались физика, химия, биология и другие науки. А это
обусловило механический, метафизический характер развития
естествознания, что, в свою очередь, оказало решающее
влияние и на характер развития философии. Изучая и
обобщая опыт научного исследования, в порцессе которого
применялся главным образом индуктивный и
экспериментально-аналитический подход к явлениям природы,
философия той эпохи восприняла метод мышления и
исследования, которым уже пользовалось естествознание.
Но когда наука достаточно накопила фактического
материала, возникла необходимость обобщать, рассматривать
предметы, явления и их части в их всеобщей связи и
взаимозависимости, в их постоянном движении и развитии.
Требовалось определить, какую роль в самом предмете,
явлении играет каждая его часть, сторона, какое место
занимает данный предмет в системе других связанных с ним
предметов, явлений. Метафизический метод оказался
недостаточным для выполнения этих задач. Больше того, он
превратился в тормоз развития науки. Нужен был другой,
более прогрессивный метод, который исходил из того
положения, что все явления объективного мира пребывают во
всеобщей связи и непрерывном движении, развитии.
Коренной порок всей домарксистской теории познания,
исключая учение немецкого философа Гегеля (1770—
1831), состоит именно в том, что его представители
превращали метафизический метод познания во всеобщий и
единственно возможный метод изучения окружающих нас
явлений. Беда домарксистского механического
материализма, говорил В. И. Ленин, состояла в том, что его
сторонники не умели применить диалектику к теории познания.
14
Они не представляли себе всей сложности процесса
познания, рассматривая его как пассивное созерцание, как
прямое, механическое отражение в сознании людей предметов
материального мира. Каждую идею они считали либо
истинной, либо ложной на все времена и при любых
условиях.
Метафизики не понимали, что в ходе борьбы
противоположности коренным образом изменяются,
превращаются друг в друга. Каждый предмет, думали они, может
существовать только в том случае, если он свободен от всех
внутренних противоречий. В предмете не могут
одновременно существовать старое и новое, положительное и
отрицательное. «Гармоническое» состояние, говорили они,
возможно только тогда, когда в предмете налицо одна из
указанных противоположностей.
Даже прогрессивные философы прошлого, внесшие
серьезный вклад в развитие материалистического
понимания явлений природы, не дошли до понимания
диалектического характера развития окружающего нас мира и
человеческого познания, не сумели применить диалектику к
теории познания. Поэтому домарксистская
материалистическая гносеология, хотя и имела ряд положительных
качеств по сравнению с идеалистической теорией
познания, но в силу метафизичности не могла стать подлинно
научным и эффективным инструментом познания мира и
тем более его прогрессивного преобразования.
Это полностью относится, например, к такой
прогрессивной философской школе, как французский материализм
XVIII века.
Так, виднейший представитель этого материализма —
Клод Адриан Гельвеций (1715—1771) был убежден в том,
что можно достичь абсолютного познания мира, т. е.
такого состояния, когда познание будет исчерпано и больше
познавать будет нечего. Но к такому выводу можно
прийти, только отрицая непрерывное изменение, развитие
окружающего нас дойра.
Да и сам процесс познания Гельвеций представлял
метафизически. Все познание человеком окружающего мира
заключается, по его мнению, в том, чтобы сводить
сложные идеи, положения к простым, а простые идеи,
положения — к очевидным фактам. Но это была ошибка, ибо
нельзя весь сложный, многообразный процесс познания
уложить в прокрустово ложе этой схемы.
15
Представители домарксистской гносеологии не дошли
до понимания всей сложности, всего многообразия,
противоречивого характера познания. Домарксистские философы
не дали правильного, подлинно научного решения
вопроса о соотношении объективной, абсолютной и
относительной истины. Многие из них не смогли правильно
ответить даже на такой вопрос теории познания, как
соотношение чувственного и рационального, ощущения и
мышления. Они искаженно представляли себе сущность
абстрактного мышления.
Выдающийся немецкий философ Людвиг Фейербах
(1804—1872). глубоко верил в неограниченную
возможность человеческого познания, но и он, будучи
метафизиком, не увидел качественного отличия абстрактного
мышления от чувственного познания. Ощущение, говорил
Фейербах,— это восприятие единичных предметов, а
мышление — восприятие «многого». Между тем ощущение и
мышление — две качественно различные ступени познания.
Указанные недостатки и пороки домарксистской теории
познания не могли не отразиться на развитии научных
знаний. Метафизический метод научного исследования все
сильнее и сильнее тормозил развитие науки. Незнание
диалектики весьма затрудняло исследование сложных
явлений природы и общества.
Домарксистские философы отрывали учение о законах
развития бытия, или так называемую онтологию, от учения
о развитии мышления, познания, т. е. от логики и
гносеологии (теории познания). Противопоставление онтологии и
гносеологии нашло наиболее яркое выражение в
философии немецкого идеалиста Иммануила Канта (1724—1804).
В отличие от других идеалистов, Кант признавал
объективное существование предметов материального мира, или,
как он называл их, «вещей в себе», но объявлял их
непознаваемыми. Поэтому гносеология, по его мнению, не имеет
ничего общего с объективным миром. Логика, утверждал
он, никак не связана с материальным миром, она
существует и развивается совершенно независимо от него.
В «Критике чистого разума» философ писал, что логика —
это наука, которая ничего не излагает и ничего не
доказывает, кроме формальных правил всякого мышления;
логика есть наука разума не по материи, а только по форме.
Современная реакционная буржуазная философия на
все лады перепевает антинаучную идею, будто все наши
16
знания являются не отражением предметов, явлений
материального мира, а субъективными конструкциями
человеческого ума. Она тщится доказать, что процесс познания
протекает в полном отрыве от материального мира, законы
которого якобы не имеют ничего общего с законами
развития мышления, что, познавая окружающий мир, человек
не должен опираться на учение о законах развития бытия,
а произвольно конструировать свои понятия. «Реальность
отвратительна,— пишет, например, одип из главных
представителей современной реакционной философии Санта-
яна,— только субъективное воображение истинно» К
Современные реакционные философы рьяно выступают
против диалектйко-материалистического учения о
единстве онтологии и гносеологии. Они называют абсурдной
мысль о том, что законы развития объективного мира
могут быть в то же время и законами мышления, законами
познания предметов, явлений этого мира. Окружающий
нас мир и мышление идеалисты считают различными
областями, которые не имеют между собой ничего общего
и управляются совершенно различными законами.
Пытаясь как-то обосновать это антинаучное положение
и опровергнуть учение диалектического материализма о
единстве законов бытия и законов познания, Сидней Хук
прибегает к методам фальсификации фактов. Извращая
марксизм, он начинает уверять, будто, согласно марксизму,
каждый закон физики есть в то же время и закон
мышления, а если так, пишет он, то логика становится придатком,
частью физики и потому она теряет характер всеобщности.
При этом Хук сознательно умалчивает о том факте, что,
когда сторонники диалектического материализма говорят
об общих законах бытия и мышления, то они имеют в виду
не любые, не частные, а только наиболее общие законы
развития природы общества и мышления.
Надо сказать, что вопрос о единстве законов бытия и
законов мышления ставился и в домарксистский период.
Первая серьезная попытка в этом направлении была
предпринята Гегелем. Огромная заслуга его перед наукой
состоит в том, что он по сути дела впервые в систематической
форме изложил основные законы и категории диалектики
и доказал, что диалектику нельзя свести только к искус-
1 Цит. по кн.: А. Киселинчев. Марксистско-ленинская
теория отражения и учение И. П. Павлова о высшей нервной
деятельности. ИЛ, 1956, стр. 218.
2 И. Д. Андреев
17
ству спора, как это полагали раньше, что борьба
противоположностей происходит не только в процессе спора. Вся
действительность, учил великий немецкий философ Гегель,
насыщена противоположностями, борьба между которыми
является движущей силой ее развития. Диалектикой
пронизаны не только предметы и явления, но познание,
мышление человека. И диалектика, следовательно, по Гегелю,
не только учение о развитии бытия, но и учение о
познании, мышлении человека.
Немецкий философ выступал против отрыва логики от
учения о бытии. Формы мышления не субъективны, по
своему содержанию они связаны с окружающим миром.
В. И. Ленин очень высоко оценивал эту сторону учения
Гегеля. «Гегель,— писал он,— действительно donas ал,
что логические формы и законы не пустая оболочка, а
отражение объективного мира. Вернее, не доказал, а
гениально угадал» 2. Однако обоснование единства диалектики,
логики и теории познания было осуществлено Гегелем на
идеалистической основе.
Исходя из идеи о тождестве бытия и мышления, Гегель
полагал, что мышление не является свойством особым
образом организованной материи, как учит марксизм, а
существует объективно, независимо от человека, вне его. Это
оторванное от человека и от природы и
абсолютизированное мышление, которое философ назвал «абсолютной
идеей», составляет, по его мнению, духовную основу всех
окружающих нас вещей, в том числе и самого человека. Так
под видом некоего «сверхприродного», «чистого»
мышления он протаскивал бога в философию.
Логикой Гегель называл не только науку о законах и
формах мышления, какой она была до него, но и науку о
бытии. Объединение онтологии и гносеологии в одно
учение целиком соответствовало его философской системе,
в основе которой лежит идея тождества мышления и
бытия, субъекта и объекта. Логическая идея, по Гегелю, есть
«абсолютная субстанция как духа, так и природы,
всеобщее, все проникающее собою» 3. А это значит, что единство
онтологии и гносеологии достигается идо путем сведения
их обеих к логике, к процессу логического самопознания
абсолютной идеи.
2 В. И. Л е н и н. Философские тетради, стр. 155.
3 Гегель. Сочинения, т. I. M.— Л., 1929, стр. 295.
18
Создавая подлинно научное, диалектико-материалисти-
ческое учение о единстве законов бытия и законов
человеческого мышления, классики марксизма вычленили из
гегелевского учения все положительное и отбросили
антинаучную идеалистическую шелуху.
Последовательно научное решение вопроса о единстве
законов бытия и законов мышления, познания стало
возможным только с позиций диалектического материализма,
который учит, что законы диалектики объективного мира
являются законами диалектики познания. Величайшая
заслуга классиков марксизма-ленинизма в теории познания
состоит в том, что они раскрыли коренной порок прежней
материалистической теории познания — ее
метафизический характер и впервые показали диалектическую
сущность познайия.
^есь процесс познания, от его начала и до конца, все
его формы носят диалектический характер. Познание —
это сложный, противоречивый бесконечный
диалектический процесс движения от незнания к знанию, от
неполных и неточных знаний — к знаниям все более полным
и точным.
Глава III
Только диалектико-
материалистический метод познания
приводит к истине
Метод познания, как мы видели, имеет исключительно
важное значение для развития науки. Он дает правильное
направление в работе ученого, помогает ему избрать
кратчайший путь достижения истинных знаний. Ведь научное
мышление не может осуществляться хаотически, беспоря-
2* 19
дочно; оно имеет определенную систему и подчиняется
определенным закономерностям. Если исследователь будет
действовать наугад, только методом «проб и ошибок», то
он не достигнет успеха, а если добъется чего-нибудь, то
ценой огромных усилий, затраченных на преодоление
излишних препятствий и трудностей, которых можно было
избегнуть.
Все это настолько очевидно, что представляются весьма
странными утверждения некоторых зарубежных, в том
числе и крупных ученых, которые открыто игнорируют и
даже вовсе отрицают значение научных методов. Так,
известный физик Макс Борн (р. 1882), правильно критикуя
рационализм в физике, в то же время совершенно не
признает никакой методологии. «Я убежден,— пишет он,—
что в науке нет философской столбовой дороги с
гносеологическими указателями. Нет, мы находимся в джунглях и
отыскиваем свой путь посредством проб и ошибок, строя
свою дорогу позади себя по мере того, как мы
продвинулись вперед» К
Трудно поверить, что сам Борн в своей работе совсем
не пользуется никакими научными методами и
экспериментирует «без руля и без ветрил». Не имея
определенной системы, строго продуманного плана, очень легко
потерять ориентир, сбиться с правильного пути исследования
и прийти к ложному выводу.
Конечно, научный метод сам по себе, в отрыве от дру«
гих факторов, обеспечивающих успех познания, не
приведет нас к истине, но он дисциплинирует ход познания,
служит как бы компасом ученому, дает возможность ему
экономить время и силы и более рациональным путем быстрее
достичь истины. Недаром Пьер Лаплас (1749—1827)
говорил, что изучить метод, которым пользовался ученый,
делая гениальное открытие, не менее важно для науки, чем
само это открытие.
Каждая наука, как мы увидим ниже, обладает целым
комплексом присущих ей специальных методов
исследования. Но кроме них, в любой отрасли знания ученый
неизбежно пользуется и теми методами познания, которые
применимы как к исследованию в рамках данной науки, так и
для познания других явлений материального мира. Таким
1 М. Б о р н. Эксперимент и теория в физике. «Успехи
физических наук», т. 66, вып. 3, 1958, стр. 374.
20
всеобщим методом научного исследования, позволяющим
успешно осуществлять познание всех окружающих нас
явлений материального и духовного мира, является
материалистическая диалектика.
В домарксистскую эпоху наука не знала такого
всеобщего и надежного метода познания. Те элементы
диалектики, которые содержались в некоторых философских
учениях прошлого, были всего лишь догадками. Не могла
стать всеобщим методом и диалектика Гегеля, ибо она
была построена на антинаучной, идеалистической основе.
Правда, и в домарксистский период были мыслители,
которые пытались создать всеобщий метод познания.
Таким методом называли метафизический метод. Были
неудачные попытки методы частичных наук, например метод
математического исследования, распространить на
изучение всех явлений действительности. Но из этого ничего не
получилось, ибо количественный подход к изучению
явлений природы и общественной жизни односторонен и
потому не может быть всеобщим методом.
Всеобщим методом познания может быть только такой
метод, который, во-первых, не навязывается наукой извне,
а является адекватным отражением материальной
действительности. Во-вторых, он должен основываться не на
частных законах, отражающих развитие той или иной области
материального мира, а на законах всеобщих, отражающих
развитие всех областей природы, общественной жизни и
мышления.
Таким всеобщим методом и является метод
материалистической диалектики. Он одинаково необходим для
исследования природы, общества и мышления.
Это вовсе не значит, что марксистский диалектический
метод является чем-то таким, что стоит над конкретными
науками и заставляет их приспосабливаться к законам
диалектики. Наоборот, законы диалектики были открыты
на основе обобщения тех научных данных, которые дают
конкретные науки. Они поэтому отражают все то общее,
что характеризует развитие всех предметов, явлений
материального мира. Знание этих общих закономерностей и
умение творчески применить их в научном исследовании
необходимы каждому ученому, в какой бы области знания
он ни работал.
Почему же материалистическая диалектика
является таким методом познания, сознательное применение
21
которого составляет необходимое условие успешного
научного исследования в любой естественной или общественной
науке?
Чтобы понять это, рассмотрим сначала соотношение
между законами, исследуемыми материалистической
диалектикой, и законами, изучаемыми частными науками.
Закон, как известно, представляет собой связь,
отношение между предметами, явлениями. Но не всякая связь
есть закон. Закон отражает существенные, необходимые,
устойчивые связи.
Если условия, на базе которых возник и действует тот
или иной закон, коренным образом изменились, то
меняется и форма проявления данного закона. Он даже может
совсем отмереть. Новые условия, возникающие в процессе
развития объективного мира, вызывают к жизни и новые
законы.
Так, многие химические и биологические законы имеют
силу только на Земле. На других небесных телах могут
существовать другие условия и потому там действуют
другие законы. Например, на Луне, на большинстве планет
Солнечной системы, на звездах нет органической жизни,
а потому там нет и биологических законов.
Закон классовой борьбы присущ лишь
эксплуататорским, антагонистическим формациям: рабовладельческой,
феодальной и капиталистической. Его не было в
первобытном обществе. Он отомрет при коммунизме.
При социализме действует закон максимального
обеспечения материальных и духовных потребностей людей,
планомерного, пропорционального развития народного
хозяйства, закон распределения материальных благ по
количеству и качеству труда и др. Эти законы возникли в
условиях социалистической системы хозяйства.
Экономическую основу их составляет социалистическая собственность
на орудия и средства производства.
В зависимости от того, насколько обширный круг
явлений охватывается законами, законы могут быть более
или менее общими. Законы, которые действуют только на
определенном, ограниченном этапе развития
объективного мира, а также законы, которые отражают связи
отдельных частей, сторон и особенностей реальной
действительности, называют специфическими законами.
Такими законами природы являются, например,
изучаемые физикой законы движения электрического тока,
22
магнетизма и др. Специфическими законами общественной
жизни можно считать, например, закон конкуренции при
капитализме, закон планомерного, пропорционального
развития народного хозяйства при социализме и т. д. Каждая
наука изучает множество частных законов. В своей
совокупности они дают возможность глубоко и всесторонне
раскрывать сущность, внутреннее содержание тех или
иных предметов, явлений природы, общества и мышления.
Однако не все законы носят частный или временный
характер. Есть и такие законы, действие которых
распространяется либо на всю природу, либо на все
общественные явления, либо на все мышление. Их обычно называют
общими законами.
Примерами общих законов природы могут служить
закон сохранения и превращения материи и энергии, закон
всемирного тяготения и др. Общими законами развития
общественной жизни являются закон соответствия
производственных отношений характеру производительных сил,
закон первичности общественного бытия и вторичности
общественного сознания и др. Для мышления характерны
такие общие законы, как закон тождества, закон
противоречия, закон исключенного третьего и закон
достаточного основания, изучаемые формальной логикой.
Общие и специфические законы одной области
объективного мира существенно отличаются по своему
характеру от законов другой его области. Так, законы природы
действуют обычно помимо человека, независимо от него.
Они, как правило, не затрагивают интересов отдельных
классов. Поэтому их открытие и применение проходят
гладко, спокойно.
Законы же общественной жизни проявляются только
через деятельность людей. Они непосредственно задевают
интересы различных социальных групп. Но это не
означает, что люди могут отменять или заменять законы
общественного развития. Так же как и законы природы, они
носят объективный характер. Люди могут лишь временно
затормозить или, наоборот, ускорить действие какого-либо
общественного закона, в зависимости от того, отвечает он
их интересам или нет.
Другая особенность законов природы состоит в том, что
они изменяются медленнее, чем законы общества. А
некоторые из них, например закон сохранения и превращения
материи и движения, так же вечны, как вечна сама
2?
материя. Законы же общества недолговечны. Большинство
из них действуют лишь в течение определенного
исторического периода, а затем уступает место новым законам.
Кроме специфических и общих законов, в объективной
действительности есть такие законы, которые
распространяются на все явления природы, человеческого общества
и мышления. Они называются наиболее общими или
предельно общими законами. Объективные условия, в которых
действуют эти законы, никогда не исчезают. Чтобы
исчезли наиболее общие законы, нужно, чтобы исчезла
материя. А это невозможно.
Наиболее общие законы — это законы
материалистической диалектики. Они, как и законы любой другой науки,
являются отражением, но отражением наиболее
существенных связей и отношений материального мира. В
отличие от законов естественных и общественных наук, их
действие не ограничивается местом и временем. По этим
законам развивается вся материя, в любых ее видах и
формах. Поскольку материя существует вечно, то и
законы диалектики вечны.
Но законы материалистической диалектики действуют
не изолированно, не в отрыве от законов, изучаемых
частными науками, а в неразрывной связи с ними. Но ведь
частные науки тоже изучают конкретные области
материальных явлений и потому являются областью действия
законов диалектики. Материя существует и развивается
только в конкретных видах и формах ее существования;
она как общее существует только в отдельном и через
отдельное. Поэтому законы, изучаемые частными науками,
в определенной мере отражают и действие общих законов,
изучаемых материалистической диалектикой. И наоборот,
законы материалистической диалектики действуют только
в сфере конкретных материальных явлений, изучаемых
частными науками. Отдельное, говорил В. И. Ленин, не
существует иначе, как в той связи, которая ведет к
общему, всякое отдельное есть общее, а всякое общее есть
частичка, сторона отдельного.
Этим и объясняется неразрывная связь законов
материалистической диалектики с законами частных наук. Но
при этом необходимо иметь в виду, что в различных
областях действительности законы диалектики действуют по-
разному. Важнейшая задача науки состоит именно в том,
чтобы раскрыть специфику действия этих законов в каж-
24
дой конкретной области материального и духовного мира.
А это можно успешно сделать лишь путем глубокого
изучения и философского осмысливания результатов
познания частных наук. Но это и не механическая сумма
частных научных знаний.
Всеобщий характер диалектики как метода познания
обусловливается именно тем, что она изучает не частные
законы, действующие в какой-то определенной части или
области действительности, а такие законы, по которым
развиваются абсолютно все окружающие нас явления.
Поэтому диалектика дает возможность научному исследователю
подходить к изучению интересующего его вопроса с точки
зрения этих всеобщих законов.
Любой ученый, в какой бы области окружающего нас
мира он ни занимался исследованиями, встретится в
познании с серьезными трудностями, если он будет
рассматривать изучаемое явление вне связи с другими явлениями,
в отрыве от них, если он будет игнорировать факт
взаимосвязи и взаимозависимости всех окружающих нас
явлений. Материалистическая диалектика, будучи наукой о
всеобщей связи, взаимозависимости и
взаимообусловленности предметов, явлений материального мира, позволяет
исследователю подойти к изучаемому объекту как к
определенному звену в бесконечной цепи всеобщей связи,
изучить отношение этого предмета к другим предметам,,
вскрыть его зависимость от них и тем самым познать его
сущность.
Только изучив связи и отношения непосредственно
воспринимаемых явлений, человек познает другие явления,
с которыми они связаны, но которые человеком
непосредственно не воспринимаются. Так, человек непосредственно
не может воспринять или измерить температуру Солнца и
звезд, но он узнает об этом, подвергая спектральному
анализу лучи света, испускаемые этими небесными
телами. Человек никогда непосредственно не воспринимал
процесс превращения неорганизованной материи в
органическую, но наука все более и более глубоко познает этот
процесс через другие явления, с которыми они связаны и
которые человек воспринимает непосредственно.
Если бы в окружающем нас мире не было всеобщей
связи и взаимозависимости явлений, то мы не могли бы
ничего узнать о тех предметах или их свойствах, которые
непосредственно нами не воспринимаются. Более того,
25
тогда логическое мышление вообще потеряло бы всякое
значение для познания, которое построено исключительно
на этих связях. Сама наука в этом случае оказалась бы
излишней, ибо человек мог бы познавать только то, что он
воспринимает непосредственно.
В. И. Ленин придавал огромное значение этому
коренному принципу теории познания диалектического
материализма. Диалектика Маркса, писал он в труде «Крах
II Интерйационала», будучи последним словом научно-
эволюционного метода, запрещает именно изолированное,
т. е. однобокое и уродливо искаженное рассмотрение
предмета. Отвергая идею о существовании неких «чистых»
явлений, обособленных от всего окружающего мира и не
связанных с ним, В. И. Ленин писал:
«Чистых» явлений ни в природе, йи в обществе нет и
быть не может — об этом учит именно диалектика Маркса,
показывающая нам, что само понятие чистоты есть
некоторая узость, однобокость человеческого познания, не
охватывающего предмет до конца во всей его сложности» 2.
Материалистическая теория познания, основываясь на
принципе всеобщей связи и взаимозависимости явлений,
учит, что все зависит от условия, места и времени, что
одно и то же положение, истинное в одних условиях,
становится ложным в других, изменившихся условиях; или
одно и то же явление, прогрессивное, полезное в одних
условиях, становится реакционным, вредным в других
условиях. Это имеет огромное методологические значение.
Например, в свое время наша партия уделяла большое
внимание организации и укреплению
машинно-тракторных станций. И это было не только оправдано, но и
необходимо, ибо без МТС была бы невозможна победа
колхозного строя. Наша промышленность тогда не могла
обеспечить все колхозы передовой сельскохозяйственной
техникой, а колхозы в то время не имели возможности
приобрести ее и не имели достаточно квалифицированные кадры
для ее обслуживания. Поэтому единственной формой
технической помощи колхозам со стороны государства в тех
условиях явилась организация МТС, которые к тому же
играли важную роль в воспитании крестьянства в духе
коллективизма.
Однако когда колхозы стали экономически мощными,
2 В. И. Лени н. Сочинения, т. 21, стр. 210.
26
вырастили высококвалифицированные технические кадры,
способные эффективно использовать сложную технику,
положение существенно изменилось. В этих условиях
МТС стали тормозить дальнейшее развитие сельского
хозяйства, и они были превращены в ремонтно-технические
станции, а техника продана колхозам.
Таким образом, положение о том, что МТС являются
мощным средством развития колхозного строя, истинно з
одних условиях и ложно — в других, изменившихся
условиях. Истина, следовательно, изменяется в зависимости от
изменения исторической обстановки. Абстрактных истин
нет, истина конкретна, учит диалектический материализм.
Материалистическая диалектика, будучи наукой о
всеобщей связи, в то же время является наукой о постоянном
движении, развитии во всех областях природы и общества.
В работе «Три источника и три составных части
марксизма» В. И. Ленин писал, что диалектика есть «учение о
развитии в его наиболее полном, глубоком и свободном от
односторонности виде, учение об относительности
человеческого знания, дающего нам отражение вечно
развивающейся материи» 3.
Ни о каком познании того или иного явления не может
быть и речи, если рассматривать его метафизически, т. е.
подходить к нему, как к постоянному, окостенелому,
никогда качественно не изменяющемуся. Каждый предмет,
каждое явление можно изучить и понять только тогда,
если рассматривать его в развитии; что он представлял
собою в прошлом, какие с ними происходили изменения,
каковы причины этих изменений и т. п. Такой подход к
изучению явления дает нам возможность не только понять,
что собой представляет это явление в данный момент, но и
предвидеть характер его дальнейшего развития.
Отсюда следует такой важнейший принцип теории
познания диалектического материализма, как требование
гибкости, подвижности всех наших понятий,
представлений. Если мир находится в процессе непрерывного
качественного изменения, развития, постоянного обновления,
то и наши знания о мире не могут быть неизменными,
пригодными на все времена и для всех случаев жизни.
Человеческое познание — это непрерывный процесс
уточнения старых и раскрытия новых, ранее неизвестных
3 В. И. Л е н и н. Сочипепия, т. 19, стр. 4.
27
сторон действительности. Новое, нарождающееся очень
часто не укладывается в рамки старых, привычных
понятий и представлений. В старые истины нужно непрерывно
вносить изменения и исправления, отражающие новые
закономерности.
Принцип гибкости наших понятий как раз и
направлен против стремлений догматиков втиснуть новые
явления в старые, привычные понятия и формулы. Необходимо
учитывать изменения, происходящие в объективной
действительности, и в соответствии € этим изменять наши
понятия и представления о ней. Это является
необходимым условием развития пауки и всякого научного
исследования.
Этот принцип диалектического метода познания
несовместим с метафизическим взглядом на наши знания,
как на вечные и неизменные сущности, ибо кроме
неисчерпаемости окружающего нас мира и необходимости
вследствие этого непрерывного углубления наших знаний,
в нем нет ничего вечного, в нем все преходяще и
изменчиво. Классики марксизма-ленинизма всегда
подчеркивали, что логика понятий определяется логикой вещей, что
логический процесс познания — это отражение процесса
изменения и развития объективного материального бытия.
Вот почему познание истины представляет собой
живое, конкретное, содержательное отражение объективного
мира, строго учитывающее всеобщую связь и
взаимозависимость явлений в природе и обществе, их непрерывное
поступательное движение и развитие, исторический
характер каждого явления, факта, события, а также присущих
им внутренних противоречий, как движущей силы всякого
изменения, движения, развития.
Возьмем, например, даже такой всеобщий закон
материалистической диалектики, как закон перехода
количественных изменений в качественные. Он, как известно,
действует решительно во всех областях окружающего нас
мира, но и его нельзя применять абстрактно, вне
зависимости от условий, места и времени, ибо этот закон
действует по-разному, в зависимости от исторически
сложившихся условий, в которых протекает переход из одного
качественного состояния в другое.
Материалистическая диалектика доказала, что даже
один и тот же предмет, явление может совершать переход
в другое качественное состояние совершенно различным
28
образом по своей форме в зависимости от конкретных
условий, сложившихся в момент перехода. Это можно
проследить на самом простом примере. Возьмем
обыкновенную воду, нальем ее в сосуд и поставим в комнате. Эта
вода даже при обычной комнатной температуре будет
испаряться, т. е. превращаться в другое качественное
состояние, в пар, но это превращение будет протекать очень
медленно. Теперь нагреем эту воду до температуры
100 градусов по Цельсию при нормальном давлении, ц
вода закипит. В этом случае будет также происходить
переход воды в пар, но этот процесс будет протекать
значительно быстрее, чем в первом случае. Если мы ту же воду
заключим в герметически закрытый сосуд и перегреем ее,
т. е. доведем ее температуру не до 100 градусов, а
значительно выше, то сосуд может лопнуть и вся вода,
находящаяся в этом сосуде, мгновенно превратится в пар.
Так один и тот же процесс перехода из одного
качественного состояния в другое в различных условиях может
принимать самые различные формы.
Известно, например, что всякая социальная революция
осуществляется в результате действия закона соответствия
производственных отношений характеру и уровню
развития производительных сил. Однако разные по своему типу
революции осуществляются по-разному. Феодальная
революция отличается от буржуазной, а буржуазная
существенно отличается от социалистической. Во всех этих
революциях разные цели, разные движущие силы, во главе
революций стоят разные классы.
Более того, даже однотипные революции совершаются
по-разному, в зависимости от сложившихся условий,
места и времени. Например, социалистическая революция в
одних странах осуществляется в ходе вооруженной
борьбы, в других она может проходить мирным путем. В одних
странах капиталистическая собственность на орудия и
средства производства ликвидируется сразу после взятия
власти пролетариатом, в других странах этот процесс
происходит постепенно в течение ряда лет. Разные условия,
сложившиеся в разных странах, приводят к тому, что
закон соответствия по сути дела в каждой стране
проявляется по-разному.
Забвение важнейшего положения о том, что законы
природы, человеческого общества и мышления могут
принимать совершенно различные формы своего проявления
29
в зависимости от условий, места и времени, неизбежно
приведет исследователя к ошибочным выводам. Так,
метафизики, как известно, исходят из того, что наши знания
состоят из вечных и неизменных истин, пригодных для
всех времен и для всех случаев жизни. Для них не
существует истин, справедливых в одних условиях и
несправедливых в других условиях. Поэтому в своих
рассуждениях они оперируют главным образом голыми абстракциями
и пустыми, бессодержательными аналогиями. Они
искусственно подгоняют явления природы и общественной
жизни под шаблонные, универсальные истины.
Различные враги марксизма — народники, экономисты,
анархисты, меньшевики и др.— широко использовали
метафизический метод познания. Стремясь во что бы то ни
стало «доказать» свои антинаучные положения, они
выдергивали то или иное явление из всей совокупности его
связей с другими явлениями и представляли его в
ложном, извращенном виде. Подделываясь под марксистов,
они порой готовы уцепиться за ту или иную устаревшую
формулу марксизма, чтобы выхолостить из него
революционное содержание, подорвать его коренные основы.
Маркс и Энгельс неустанно доказывали, что
марксизм — это живая, вечно развивающаяся наука, постоянно
обогащающаяся новейшими открытиями частных наук и
опытом практической революционной борьбы мирового
пролетариата. Марксизм, указывал Энгельс, есть теория
развития, а не догма, которую надо затвердить и
механически повторять.
Огромное методологическое значение для познания
имеют основные законы и категории материалистической
диалектики. Возьмем, например, закон единства и борьбы
противоположностей. Зная его, исследователь направляет
внимание на то, чтобы раскрыть противоречивую
сущность предметов, явлений материального мира и тем
самым вскрыть источник, движущую силу их развития.
Ученый, владеющий диалектическим методом познания,
знает, что единство и борьба противоположностей
является источником всякого движения, развития. Именно
внутренние противоречия, присущие всем предметам,
явлениям действительности, их неразрывное единство,
преодоление этих противоречий в ходе борьбы является той
силой, которая заставляет их постоянно двигаться,
превращаться из одного качественного состояния в другое.
30
Это в полной мере относится и к познавательному
процессу. Великой движущей силой познания также
являются противоречия, возникающие объективно в ходе этого
процесса. Единство и борьба противоположностей —
источник развития и совершенствования всех наших знаний.
«Подобно тому, как электричество, магнетизм и т. д.
поляризуются, движутся в противоположностях, так и
мысли,—писал Ф. Энгельс—Как там нельзя удержать одну
какую-нибудь односторонность, о чем не думает ни один
естествоиспытатель, так и здесь тоже» 4.
Сама теория познания, как показывает история
философии, исторически формировалась, развивалась и
совершенствовалась в непрерывной и жесточайшей борьбе
таких противоположностей, как материализм и идеализм,
диалектика и метафизика, наука и религия. Борьба этих
противоположностей явилась той внутренней силой,
которая не давала теории познания застаиваться, пребывать
в неизменном состоянии, а заставляла непрерывно
развиваться, находить и совершенствовать новые методы,
приемы и способы познания объективного мира.
Развитие и совершенствование наших знаний об
окружающем мире осуществлялись и осуществляются прежде
всего в результате преодоления противоречий, постоянно
возникающих между познающим субъектом, т. е.
человеком, исследователем, и непрерывно развивающимся
познаваемым объектом, т. е. познаваемым предметом
материального мира. Эти противоречия возникают постоянно
и непрерывно разрешаются в ходе познания.
Одним из проявлений единства и борьбы
противоположностей является борьба мнений и свободная критика
в науке. Когда люди пытаются впервые объяснить то или
иное явление, то обычно выдвигается несколько
различных или прямо противоположных гипотез, предположений,
мнений, разъясняющих смысл и сущность изучаемого
явления. В ходе борьбы этих противоположностей одни
гипотезы, предположения отвергаются, а другие
подтверждаются и принимаются как наиболее вероятные или как
научно доказанные, т. е. истинные.
Ярким проявлением такого рода борьбы различных и
противоположных теорий в историческом развитии исти-
4 Ф. Энгельс. Диалектика природы. Госполитиздат, 1948,
стр. 170.
31
ны яьляется, например, история развития наших
представлений о природе света. Так, до Ньютона существовала
гипотеза, объяснявшая световые явления особыми лучами,
которые якобы испускали глаза. Ньютон опроверг эту
гипотезу и предложил теорию, согласно которой не глаз,
а само светящееся тело испускает световые лучи,
состоящие из материальных частиц — корпускул. Однако эта
теория оказалась не в состоянии объяснить некоторые
световые явления (например, дифракцию света). Стремясь
объяснять эти явления голландский физик X. Гюйгенс
(1629—1695) создал другую теорию, согласно которой
световые явления — не корпускулярное, а волновое
движение атомов эфира.
Продолжительная борьба между этими
противоположными теориями происходила с переменным успехом.
В XVIII в. почти безраздельно господствовала
корпускулярная теория И. Ньютона (1642—1727). Волновая же
теория долго не находила себе признания, хотя она и
объясняла многие световые явления. Влиятельными
сторонниками ее были М. Ломоносов (1711—1765), Л. Эйлер
(1707—1783) и другие. И только в XIX в., когда были
открыты световые явления, которые нельзя объяснить
корпускулярной теорией, и особенно когда французский
физик Л. Фуко (1819—1868) экспериментально установил,
что скорость распространения света в менее плотной
среде больше, чем в плотной среде, теория Ньютона
потерпела поражение, ибо она утверждала как раз обратное,
т. е. то, что скорость распространения света в прозрачных
телах больше, чем в пустоте. Электромагнитная теория
поля, созданная Д. Максвеллом (1831—1879),
окончательно утвердила господство волновой теории.
Однако в дальнейшем, когда была создана квантовая
теория света, предполагающая дискретность светового
излучения, корпускулярная теория снова как бы ожила. Но
это было не повторение теории Ньютона, а ее возрождение
на неизмеримо более высокой научной основе.
Действительно, если кванты света обладают электромагнитной
природой, то корпускулы, о которых говорил Ньютон,
представляли собой обычные механические частицы.
В настоящее время, в результате создания теории
квантов, а затем теории вещества и поля, установлено, что обе
указанные теории (корпускулярная и волновая)
являются односторонними, что на самом деле свет — это поток
32
движущихся элементарных частиц (фотонов),
осуществляющийся по законам волновых колебаний.
Современная физика установила, что вообще все
микрообъекты, а не только кванты -света, имеют как волновую,
так и корпускулярную природу. Все микрообъекты
одновременно и волны и частицы. «Жесткие антитезы старой
физики — прерывное и непрерывное, корпускулы и
волны — писал академик С. И. Вавилов (1891—1951) в своем
труде «Глаз и Солнце»,—вдруг предстали перед физиками
в неоспоримом единстве... вскрытое в итоге развития
оптики «непреодолимое» противоречие волновых и
корпускулярных свойств в световых явлениях есть новое
выражение диалектики природы, реального единства
противоположностей. Упрощенные механические представления
классической физики о непрерывных волнах и прерывных
частицах, якобы исключающих друг друга в
действительных явледиях природы, уживаются одновременно. Это
непривычное для нас противоречивое единство
свидетельствует только о недостаточности и примитивности нашей
механической картины» 5.
Так в борьбе противоположных мнений развивалась и
совершенствовалась научная теория света.
Космогоническая теория происхождения Солнечной
системы также складывается в ходе борьбы различных и
противоположных мнений. Сейчас известны две гипотезы
О. Ю. Шмидта (1891—1956) и В. Г. Фе(сенкова. Каждая
из этих гипотез имеет свои преимущества и недостатки.
Подвергая их научной критике, научному изучению и
всестороннему обсуждению, советские ученые успешно
развивают космогоническую теорию.
Борьба мнений должна развертываться не только
вокруг спорных и нерешенных проблем. Критическому
пересмотру с позиций новейших достижений науки и
общественной практики должны подвергаться и
установившиеся в науке теории и понятия. Там, где нет борьбы
различных мнений, там нет развития истины, там застой.
Очень часто бывает так, что новым положениям науки,
противоречащим установленным догмам, очень трудно
пробить себе путь. Сторонники старых, отживших теорий,
как правило, оказывают упорное сопротивление новому;
5 С. И. В а в и л о в. Глаз и Солнце. Изд-во АН СССР, 1950,
стр. 41.
3 И. Д. Андреев 33
победа нового иногда наступает в результате многолетней
и упорной борьбы. Известный немецкий физик Макс Планк
(1858—1947) писал по этому поводу: «В 80-х я 90-х
годах прошлого столетия я на самом себе испытал, как
трудно исследователю, когда он сознает, что обладает идеями,
объективно превосходящими господствующие идеи, но все
его аргументы не производят впечатления, так как его
голос слишком слаб, чтобы заставить научный мир
прислушаться к нему» 6.
Передовые ученые и особенно исследователи,
владеющие методом диалектического материализма, всегда
подчеркивали, что всякая наука может развиваться только в
борьбе мнений. «Мои последователи,— писал И. В.
Мичурин (1855—1935),—должны опережать меня,
противоречить мне, даже разрушать мой труд, в то же время
продолжая его. Из только такой последовательно разрушаемой
работы и создается прогресс» 7.
Единство и борьба противоположностей как движущая
сила познания проявляется не только в том, что в ходе
исторического развития научных знаний постоянно
возникают различные и прямо противоположные гипотезы,
предположения, теории, точки зрения, борьба между
которыми, как мы видели выше, приводит к прогрессивному
развитию научных знаний. Конкретное познание того или
иного явления также осуществляется в результате
возникновения и преодоления диалектических противоречий,
объективно возникающих в ходе познания.
Физические и психические явления, условные и
безусловные рефлексы, раздражение и торможение и многие
другие явления И. П. Павлов (1849—1936) неизменно
рассматривал как диалектические противоположности и
изучал их в неразрывном единстве, во взаимосвязи и
взаимозависимости. Это и дало возможность великому физиологу
достичь замечательных научных результатов.
Рассматривая, например, явления раздражения и
торможения в деятельности больших полушарий головного
мозга, раскрывая диалектику этих процессов как
единство и борьбу противоположностей, И. П. Павлов доказал,
что раздражение и торможение — основа отражательной
6 См. об. «Макс Планк». Изд-во АН СССР, 1958, стр. 51.
7 И. В. Мичурин. Сочинения, т. IV. Изд-во АН СССР, 1943,
стр. 402.
34
работы головного мозга, внутренний механизм
деятельности его больших полушарий. Раздражение и торможение
неразрывно связаны и при известных условиях переходят
друг в друга» Вместе с тем, эти процессы находятся в
состоянии постоянной «борьбы». Такой подход к процессу
исследования позволил И. П. Павлову раскрыть глубокую
сущность явлений раздражения и торможения, их место и
роль в психической деятельности человека и животных.
Так, мысль о том, что свет обладает не только
волновыми, но и корпускулярными свойствами, возникла именно
потому, что были обнаружены такие свойства света
(фотоэлектрический эффект и др.)» которые находились в
вопиющем противоречии с утверждением о том, что свет
представляет собой только волну. В процессе изучения и
преодоления этих противоречий было сделано важнейшее
открытие в физике — открытие корпускулярно-волновой
природы света.
Современной физикой установлено, что каждая
заряженная частица сопряжена с античастицей, которая
является как бы зеркальным отражением данной частицы, но
с противоположным знаком заряда. Эта теория также
представляет собой яркий пример единства
противоположностей частицы и античастицы, составляющих в
реальном мире диалектическое единство.
Особенно ярко действие закона единства и борьбы
противоположностей как закона познания проявилось в
процессе формирования неевклидовой геометрии.
Известно, что пятый постулат Евклида (315—255 до н. э.),
лежащий в основе его геометрии, гласит, что через точку,
взятую вне прямой, можно провести другую прямую, и
притом только одну, которая была бы параллельна данной
прямой. А. Лобачевский (1792—1856) взял за основу
прямо противоположное утверждение о том, что через точку
вне прямой можно провести не одну, а несколько прямых,
параллельных данной. Противоречие между этими
постулатами совершенно очевидно, однако созданная
Лобачевским геометрия в известном смысле «согласуется» с
геометрией Евклида, ибо последняя, как мы знаем, является
частным случаем неевклидовой геометрии и справедлива
для конечного пространства.
Закон единства и борьбы противоположностей как
закон познания был широко использован в научной
деятельности великим русским физиологом И. П. Павловым,
3* 35
который хорошо понимал, что раскрытие диалектических
противоречий, их изучение и преодоление является
важнейшим методом достижения объективной истины.
Но не всякое противоречие, возникающее в ходе
познавательного процесса, развивает познание. Нередко в
мышлении возникают такие противоречия, которые
тормозят развитие познания. Такие противоречия появляются
потому, что человек неправильно мыслит. Кстати,
идеалисты и метафизики признают только эти противоречия.
Они считают, что противоречия в познании возникают
только тогда, когда человек нарушает законы и правила
формальной логики. Никаких других противоречий как в
объективном мире, так и в познании они не видят и не
хотят видеть.
На самом деле это совсем не так. Наряду с
формальнологическими противоречиями существуют объективные
противоречия, которые возникают закономерно, помимо
желания и воли людей и которые называются
диалектическими противоречиями. Если формально-логические
противоречия ведут только к заблуждению и потому каждый
научный исследователь стремится во что бы то ни стало
избавиться от них, то диалектические противоречия
развивают познание и тем самым способствуют глубокому
проникновению в сущность изучаемых предметов. Только в
процессе возникновения и преодоления этих противоречий
человек получает истинные знания.
Многие противники диалектико-материалистической
теории познания пытаются опровергнуть учение о
противоречиях как движущей силе познания с помощью
всевозможных софистических рассуждений. Так, представители
современной реакционной философии утверждают; если-де
противоречия действительно движут познавательный
процесс, то выходит, что чем больше познающий субъект
нагромоздит противоречий в познавательном (процессе, тем
быстрее он постигнет истину, тем он глубже вскроет
сущность изучаемого предмета, явления. А если так, то в ходе
познания приходится сознательно создавать противоречия,
изобретать трудности, запутывать процесс познания.
Но напрасно авторы таких рассуждений воображают,
будто подобной софистикой они могут уничтожить учение
диалектического материализма о противоречивом
характере познания. Нехитрый софизм, сочиненный ими, легко
разоблачается. Они смешивают диалектические противоре-
36
чия с формально-логическими противоречиями.
Искусственно создать человек может только формально-логические
противоречия, т. е. противоречия неправильного
рассуждения. Для этого надо сознательно нарушить элементарные
законы и правила мышления, исследуемые формальной
логикой.
Диалектические же противоречия возникают в
процессе познания объективно, независимо от воли и сознания
людещ их поэтому нельзя произвольно, искусственно
создавать. Поэтому задача каждого исследователя, если он
хочет прийти к верному выводу, состоит не в том, чтобы
нагромождать субъективные формально-логические
противоречия, а умело вскрывать возникающие в ходе
познания диалектические противоречия и своевременно
разрешать их.
Величайшее значение диалектического метода
познания и состоит в том, что он позволяет исследователю
раскрыть противоречия объективные, возникающие в
процессе мышления как отражения противоречий самого
изучаемого предмета, и отделить их от противоречий
субъективных, которые появляются в результате
логически неправильного хода мышления.
Огромное методологическое значение имеют и другие
основные законы и категории диалектики. Из истории
развития науки известно, что трудности, возникающие при
решении важных и сложных научных проблем в
прошлом, были связаны нередко с тем, что ученые-метафизики
не знали диалектического закона перехода
количественных изменений в качественные и потому односторонне
трактовали взаимосвязь и взаимозависимость между
количественной и качественной сторонами материального мира,
а это приводило к неправильному, извращенному
пониманию сущности изучавшихся предметов, явлений.
Возьмем, например, историю познания процесса
развития органического мира. Эта проблема решалась
метафизически, односторонне. Одни ученые видели в этом
процессе только количественное, эволюционное развитие,
другие — только качественные скачки. Но то и другое,
взятое вне связи, приводило ученых к заблуждению. Так, в
земной коре давно обнаружено несколько геологических
пластов, расположенных в определенной
последовательности. Каждый из этих пластов содержал остатки ныне
вымерших видов животных и растений.
37
Французский естествоиспытатель Ж. Кювье (1769—
1832) исследовал эти остатки и пришел к выводу, что
каждый геологический слой имеет вполне определенные,
характерные только для него отложения. Ученый составил
специальную таблицу геологических формаций в порядке
напластований, начиная с самых древних времен, и
вскрыл закономерную связь, существующую между
геологическими слоями. Но эти научные открытия не
привели его к выводу о закономерном процессе эволюционного
развития животного и растительного мира.
Находясь в плену метафизики, не понимая
органической взаимосвязи качественных изменений с изменениями
количественными, Кювье объяснял наличие разных
органических видов -в разные геологические эпохи внезапными
катастрофами на Земле, которые каждый раз
сопровождались гибелью всего живого. При этом организмы,
жившие в один период, якобы не имеют никакой связи с
организмами предшествовавшего и последующего периодов.
Но тогда возник вопрос: как же появляются живые
организмы в новом периоде, если в предыдущем они все
погибли? Кювье вынужден был прибегнуть к библейской
легенде. Последняя такая катастрофа, говорил он,
совершилась на Земле 5—6 тысяч лет назад, что
приблизительно совпадает-де с периодом, когда, согласно
библейскому мифу, произошел так называемый всемирный потоп.
Метафизическую теорию, отрицающую развитие как
единый связанный процесс, развивал бельгийский ученый
де-Фриз. Он уверял, что каждый новый вид животных или
растений (новое качество) возникает внезапно в
результате взрыва (мутации) предшествующего вида. Новый
вид, по его мнению, появляется сразу законченным и
совершенным. В период же между мутациями вид остается
абсолютно неизменным.
В плену метафизики оказался и такой крупнейший
естествоиспытатель, как Чарльз Дарвин (1809—1882). Его
огромная научная заслуга состоит в доказательстве того,
что все ныне существующие виды животных и растений
произошли от простейших живых организмов путем
длительного, постепенного, эволюционного развития. Это
великое открытие нанесло удар по метафизике. Однако сам
Дарвин не знал диалектики и потому не сумел понять,
к каким революционным выводам ведет его учение.
Доказывая, что переход от одного вида к другому совершается
38
чрезвычайно медленно, постепенно, он в то же время
заявлял, что природа вообще не делает скачков. Это уже
другая крайность.
Великий русский химик Д. И. Менделеев (1834—
1907), создавая свою периодическую систему элементов,
стихийно опирался на закон перехода количественных
изменений в качественные. Благодаря этому он не только
вскрыл сущность химических явлений, но и предсказал
существование и важнейшие свойства таких элементов,
которые еще не были известны науке.
«Менделеев,— писал по этому поводу Энгельс,—
применив бессознательно гегелевский закон о переходе
количества в качество, совершил научный подвиг, который
смело можно поставить рядом с открытием Леверрье,
вычислившего орбиту еще неизвестной планеты — Нептун»*8.
Огромное значение закона перехода количественных
изменений в качественные для познания видно также на
примере исследования общественной жизни. До
возникновения марксизма существовало немало экономических
учений. Но домарксистская буржуазная политическая
экономия не могла стать подлинной наукой. Ее
представители при изучении экономических процессов не
опирались на знание законов диалектики. Даже такие
передовые представители буржуазной политэкономии, как Адам
Смит (1723—1790) и Давид Рикардо (1772—1823),
исходили лз того, что капиталистический способ производства
существовал и будет существовать вечно. Поэтому все
экономические явления они рассматривали не в их
непрерывном развитии, а как нечто вечное, застывшее, постоянное.
Маркс и Энгельс отбросили метафизический метод
буржуазной политической экономии. Они применили к
изучению общественной жизни материалистическую
диалектику. Непревзойденным образцом применения
диалектического материализма к исследованию экономических
процессов служит труд К. Маркса «Капитал». В нем Маркс
рассматривает развитие каждого экономического явления,
начиная с его истоков, определяет, как оно возникло, чем
было в прошлом, что представляет собой в данный момент
и каковы дальнейшие перспективы его развития.
Исследуя шаг за шагом, например развитие стоимости от
простой, случайной, формы до денежной, Маркс нащел, что
Ф. Энгельс. Диалектика природы, стр. 45.
39
это — не простой количественный рост, а процесс
последовательных качественных преобразований.
Метафизический подход к изучению действительности
можно наблюдать и в настоящее время. Возьмем,
например, такую сложную область научного исследования, как
область микромира. Ученые-метафизики здесь часто
терпят неудачу именно потому, что не замечают глубокого
качественного различия между микромиром и
макрообъектами. Их попытки распространить законы классической
физики на явления микромира принесли огромный вред
науке, так как это не только извращало действительную
сущность изучавшихся явлений, но и отвлекало ученых от
познания специфических закономерностей в совершенно
новой качественно области материального мира.
Ученые-метафизики пришли, например, к отрицанию
принципа причинности на том основании, что он якобы
не действует в микромире. Они не поняли, что принцип
причинности, как и любой другой принцип, проявляется
по-разному в разных областях действительности. Этот
принцип полностью действует и в микромире, но
проявляется он там своеобразно, отлично от того, как он
проявляется в макромире, ибо это качественно различные
области действительности.
Большое методологическое значение имеет и закон
отрицания отрицания. Этот закон, как известно, выясняет
характер развития окружающих нас предметов,
устанавливает взаимосвязь между предшествующей и
последующей ступенями развития, между старым, отмирающим и
новым, нарождающимся. Правильное понимание и
выяснение этих вопросов значительно облегчает процесс
познания, дает возможность наметить верный путь научного
исследования, помогает определить прошлое и настоящее
изучаемого явления и на этой основе построить научное
предвидение того, в каком направлении будет
осуществляться дальнейшее развитие изучаемого явления.
Но огромное значение закона отрицания отрицания для
познания состоит не только в том, что он учит
рассматривать явления в их поступательном, прогрессивном
развитии, но также и в том, что этот закон помогает нам в
каждом конкретном случае раскрывать органическую связь
нового со старым, познавать, как новое вырастает из
старого, почему новое может возникнуть и развиваться
только на базе старого, почему совершенно необходима преем-
40
ственность между новым и старым как в познании, так
и в практической деятельности людей.
Значение закона отрицания отрицания в познании
хорошо обнаруживается и при рассмотрении исторического
хода познания. Выяснение путей и способов познания
окружающего нас мира показывает, что познание есть
непрерывная и бесконечная последовательность отрицания одних
принятых наукой положений и появления на их месте
других теоретических положений, в которых более точно и
более правильно отражаются предметы материального мира.
Это отрицание не обязательно должно быть полным (хотя
и такое отрицание не исключается). Обычно в ходе
развития науки и общественной практики происходит
частичное отрицание старых теоретических положений в виде их
уточнения, исправления или дополнения их новыми
сторонами, положениями. Именно поэтому диалектический
материализм учит, что человеческие знания имеют
относительный характер. Движение познания от
относительной истины к абсолютной истине осуществляется в форме
отрицания.
Но всякое диалектическое отрицание сохраняет то
положительное, что было добыто раньше. Само познание
выступает как связный процесс, совершающийся по
восходящей линии. Так, неевклидова геометрия, например,
является отрицанием евклидовой геометрии. Это более
высокая ступень в познании пространства. Аксиомы
евклидовой геометрии отражают отношения, где кривизна
пространства равняется нулю, неевклидова же геометрия
учитывает более широкий круг явлений, где пространство
имеет иные свойства, например кривизну. И здесь
отрицание происходит таким образом, что в новом
сохраняется положительное. Евклидова геометрия включается в
неевклидову как частный случай.
Процесс отрицания и связанный с ним принцип
преемственности в развитии той или иной теории в различных
науках проявляется по-разному. В физике и математике
старая теория может быть частным случаем новой, более
точной теории, подобно евклидовой и неевклидовой
геометрии. В других науках преемственность выражается в
том, что при разработке новых теорий учитывается и
развивается все объективно верное, что содержалось в
прежних теориях. Так, в работах прогрессивных буржуазных
экономистов А. Смита и Д. Рикардо высказывалась идея
41
трудовой теории стоимости. Марксистская политическая
экономия, критически переработав эту идею, создала
научную теорию трудовой стоимости, благодаря чему удалось
выяснить источник прибавочной стоимости.
Для человеческого познания, так же как для природы
и общества, характерно движение по спирали. При этом
на высшей точке каждого нового круга происходит как бы
возврат к началу, но на более глубокой основе. Это очень
важно в методологическом отношении.
Познание, как уже нам известно, начинается с
непосредственного живого созерцания, с рассмотрения
предмета, явления в целом. Но чтобы более глубоко изучить
предмет, надо его расчленить на составные элементы,
выделить его стороны, свойства и изучить их отдельно от
самого предмета. На этом этапе познания происходит
отрицание первой его ступени, когда предмет рассматривался
в целом.
Затем, когда более или менее глубоко изучены
отдельные стороны, свойства, части предмета, происходит
отрицание и этого этапа познания (т. е. осуществляется
отрицание отрицания) и наступает такой период познания,
когда происходит как бы возврат к рассмотрению
предмета в целом путем синтеза всех его, теперь уже изученных,
сторон, свойств, частей.
Все эти этапы, периоды познания не изолированы друг
от друга, а теснейшим образом связаны между собою.
Каждый последующий этап подготовляется всем ходом
развития предыдущего этапа, вырастает из него, составляет его
естественное продолжение. В своей же совокупности они
образуют отдельный цикл познания, осуществляемый на
основе закона отрицания отрицания.
Движение познания по спирали видно на примере
изучения Марксом капиталистического способа
производства. Начав с самого простого и массовидного, с анализа
обмена товаров, он показывает, как растут и развиваются
противоречия, заложенные в товаре, как простое товарное
производство превращается в капиталистическое.
Первым этапом познания является характеристика
капиталистического способа производства в целом. Затем
идет мысленное расчленение капиталистического способа
производства, выделение его отдельных сторон (труд и
деньги в простом товарном хозяйстве, производство
капитала, обращение капитала). На следующем этапе вновь
42
рассматривается капиталистический способ производства
в целом (цена производства и прибыль, торговый и
ссудный капитал, рента). Это возврат к исходному положению,
но капитализм теперь уже раскрыт во всем его
многообразии.
Диалектический характер познания особенно хорошо
виден при рассмотрении таких категорий познания, как
конкретное и абстрактное, единичное и общее, сущность
и явление и др.
В самом деле, если процесс познания протекает от
конкретного к абстрактному и от абстрактного снова к
конкретному или соответственно от единичного к общему и
от общего к единичному, то это значит, что познание
осуществляется по закону отрицания отрицания. Ведь
переход от конкретного к абстрактному в ходе познания (или
от единичного к общему) есть не что иное, как
отрицание конкретного (или единичного), а переход
абстрактного снова к конкретному (или общему) в ходе
дальнейшего познания представляет собою отрицание
абстрактного (или общего), т. е. отрицание отрицания и как бы
возврат к прежнему, к конкретному (или единичному), но
на более высокой основе, когда это конкретное уже
обогащено общими понятиями, определениями.
Характеризуя это обогащенное конкретное, К. Маркс
пишет: «Конкретное потому конкретно, что оно есть
сочетание многочисленных определений, являясь единством
многообразного. В мышлении оно поэтому представляется
как процесс соединения, как результат, а не как
исходный пункт, хотя оно представляет собою исходный пункт
з действительности и, вследствие этого, также исходный
пункт созерцания и представления» 9.
Такой же закономерностью отличается процесс
познания и при переходе его от явления к сущности и от
сущности снова к явлению. Ведь процесс познания всегда в
конечном счете начинается с явления, с рассмотрения и
изучения того, что мы воспринимаем чувственно. На основе
материала чувственного познания в ходе абстрактного
мышления исследователь постигает сущность изучаемого
предмета. Но, познав сущность предмета, он вновь
возвращается к явлению, к самому изучаемому предмету для
того, чтобы сопоставить полученные данные о сущности
9 К. Маркс. К критике политической экономии. Госполитиз-
дат, 1953, стр. 213.
43
предмета с явлением, с тем, что мы воспринимаем
чувственно. Таким сопоставлением достигается более
глубокое познание предмета, ибо сущность предметов всегда
проявляется через явление; сравнивая их, мы уточняем и
то, и другое.
Таким образом, и здесь в ходе познания происходит
как бы возврат к старому, к явлению, но это не простое
повторение, а возврат к старому на более глубокой основе,
когда уже раскрыта сущность изучаемого явления.
То же самое можно проследить и на таких категориях
познания, как теория и практика. Практика в процессе
познания выступает как начало, исходный пункт теории.
Всякая теория в конечном счете отвечает на запросы
практики. Но, возникнув на основе практики, теория снова
обращается к ней, ибо только практика может доказать
истинность теории. Следовательно, познание идет от
практики к теории и от теории снова к практике, но практика
теперь обогащена теоретическим знанием
действительности. Конец отдельного цикла познания — практика —
является вместе с тем началом нового цикла.
Все это свидетельствует о том, что единственно
научный метод исследования дает диалектический
материализм.
В своем труде «Еще раз о профсоюзах...» и в других
трудах В. И. Ленин сформулировал важнейшие правила,
требования, методологические нормы, которыми вооружает
материалистическая диалектика как метод познания
научного исследователя в любой области знания.
Вот некоторые из них.
«Чтобы действительно знать предмет,— пишет
В.И.Ленин,— надо охватить, изучить все его стороны, все связи
й «опосредствования». Мы никогда не достигнем этого
полностью, но требование всесторонности предостережет нас
от ошибок и от омертвения. Это во-1-х. Во-2-х,
диалектическая логика требует, чтобы брать предмет в его
развитии, «самодвижении» (как говорит иногда Гегель),
изменении... В-З-х, вся человеческая практика должна войти
в полное «определение» предмета и как критерий истины
и как практический определитель связи предмета с тем,
что нужно человеку. В-4-х, диалектическая логика учит,
что «абстрактной истины нет, истина всегда конкретна» 10.
В. И. Л е н и н. Сочинения, т. 32, стр. 72.
Ш
Этим, конечно, не исчерпываются все требования,
которые предъявляет к научному исследователю
материалистическая диалектика как метод познания, но
отмеченные выше методологические требования имеют особенно
большое значение для познания.
Важнейшей характерной особенностью
диалектического метода исследования является то, что он не
придумывает произвольно свои требования и не выводит их чисто
умозрительно, а берет их из самой объективной
действительности. В этом могучая действенная сила диалектико-
материалистического метода познания. Например,
диалектический метод требует изучать все предметы, явления в
их всеобщей связи и непрерывном развитии именно
потому, что сами материальные предметы связаны между
собой и находятся в постоянном движении и развитии.
Диалектический метод требует в процессе познания
вскрывать диалектические противоречия и преодолевать
их именно потому, что сами изучаемые предметы,
явления по своей сущности противоречивы, а развитие этих
йротиворечий, борьба противоположностей и преодоление
противоречий являются движущей силой развития.
Таким же характером обладают и все другие
требования и элементы диалектического метода познания. Все они
представляют собой не что иное, как отражение свойств
и отношений объективно существующих материальных
предметов. Это и позволяет материалистической
диалектике стать подлинно научным, самым эффективным и
всеобщим методом познания и прогрессивного
преобразования окружающего нас мира.
Насколько велико значение материалистической
диалектики для познания и практической деятельности
передовых сил общества решительно во всех областях науки и
общественной практики, можно видеть на примере
политической экономии. Известно, какое видное место
занимает эта наука в марксистском мировоззрении. Именно
благодаря тому, что Маркс глубоко познал внутреннюю,
скрытую от непосредственного восприятия сущность
экономических явлений, происходящих во всех общественно-
экономических формациях и особенно в
капиталистической, основоположники марксизма открыли законы
общественного развития, впервые в истории создали науку об
обществе и на этой основе смогли предсказать
наступление новой, коммунистической эпохи.
45
Но понять сущность экономических процессов,
проникнуть в глубину общественных явлений Марксу удалось
только благодаря своему диалектическому методу. Основой
того переворота, который совершил Маркс в области
политической экономии, говорит Энгельс, является
марксистский диалектический метод. Главное экономическое
произведение К. Маркса «Капитал» — плод труда всей его
жизни — представляет собой блестящий пример
применения материалистической диалектики как логики и теории
познания к исследованию конкретных вопросов
общественной жизни.
В «Капитале», писал В. И. Ленин, применены к одной
науке логика, диалектика и теория познания
материализма. Это и позволило Марксу произвести сложнейший
научный анализ капиталистического способа производства,
вскрыть закономерности его возникновения и развития,
обнаружить противоречия капиталистической системы,
доказать неминуемую гибель капитализма, необходимость
замены капиталистических производственных отношений и
создания на их месте новых, социалистических порядков.
Такое же значение диалектико-материалистический
метод имеет для познания и практической деятельности
во всех других областях окружающей нас
действительности. Величайшее значение его для создания теории
научного коммунизма, для познания и преобразования
природы и общества, для выработки тактических основ
революционной борьбы рабочего класса ярко выразил В. И.
Ленин в статье «Переписка Маркса с Энгельсом».
«Если попытаться,— писал он,— одним словом
определить, так сказать, фокус всей переписки,— тот
центральный пункт, к которому сходится вся сеть высказываемых
и обсуждаемых идей, то это слово будет диалектика.
Применение материалистической диалектики к переработке
всей политической экономии, с основания ее,— к истории,
к естествознанию, к философии, к политике и тактике
рабочего класса,— вот что более всего интересует Маркса
и Энгельса, вот в чем они вносят наиболее существенное
и наиболее новое, вот в чем их гениальный шаг вперед
в истории революционной мысли» и.
Значение материалистической диалектики как
единственно научной теории и метода познания еще более воз-
11 В. И. Ленин. Сочинения, т. 19, стр. 503.
46
росло в эпоху империализма, когда до предела
обострились все противоречия капиталистического общества,
наступил период бурных социальных конфликтов, когда
классовая борьба приняла острейшие формы. Эта эпоха
характеризуется также относительно быстрым ростом
техники, крупнейшими научными открытиями, особенно в
области естествознания. Жесточайшая конкуренция на
мировом рынке, борьба за максимальную прибыль
заставляет империалистические монополии искать средства
понижения издержек производства, вводить технические
усовершенствования, развивать технику.
Но важнейшие научньхе открытия в области
естествознания, и прежде всего в области физики, были
идеалистически истолкованы буржуазными идеологами.
Коренная ломка основных принципов и законов классической
физики, происшедшая в связи с новыми открытиями
конца XIX и начала XX в., породила у некоторых буржуазных
ученых попытки утверждать, будто законы и принципы
физики не являются отражением в нашем сознании
объективной реальности, данной нам в ощущениях.
Другими словами, они отрицали самое существование
объективной реальности. «Новое течение в физике,— писал
В. И. Ленин в книге «Материализм и
эмпириокритицизм»,— видит в теории только символы, знаки, отметки
для практики, т. е. отрицает существование реальности,
независимой от нашего сознания и отражаемой им» 12.
Попытки идеалистов использовать трудности в развитии
науки для борьбы с материализмом приобрели в эпоху
империализма особенно острый характер.
Только владея марксистским диалектическим методом,
можно было материалистически обобщить все научные
открытия, разобраться в тех положениях, которые
выдвинула научная мысль, и в открытом бою идейно разгромить
тех, кто идеалистически истолковывал результаты
достижений науки. И именно В. И. Ленин, мастерски владея
диалектическим методом познания, блестяще использовал
материалистическую диалектику не только для глубокого
познания и научного осмысливания исторических
явлений того периода, но также для анализа и правильного
истолкования крупнейших научных открытий конца XIX и
начала XX в. Он доказал, что кризис естествознания,
12 В. И. Л е н и н. Сочинения, т. 14, стр. 243.
47
возникший в связи с указанными научными открытиями,
стал возможным именно в результате того, что
естествоиспытатели не владели методом материалистической
диалектики.
Когда возникал сложный, переломный период в ходе
исторического развития, в процессе революционной
борьбы пролетариата или в развитии науки, В. И. Ленин
всегда обращался к испытанному методу познания — методу
материалистической диалектики. Таким периодом были,
например, предреволюционные годы в России накануне
первой мировой войны. Это было время, когда нарастала
новая волна революционного движения, когда
политическая обстановка все более и более осложнялась, а
классовая борьба принимала острейшие формы. Именно в эти
годы В. И. Ленин особенно интенсивно работал над
дальнейшим развитием марксистского диалектического метода
применительно к новой исторической обстановке, на
основе обобщения новейших достижений передовой науки и
общественной практики. Насколько напряженной и
плодотворной была эта работа, можно судить по
«Философским тетрадям», которые представляют собой
энциклопедию философских мыслей В. И. Ленина, возникавших
в ходе этой работы. Красной нитью через все тетради
проходит положение о неразрывном единстве
материалистической диалектики, теории познания и логики.
Только глубокое знание и мастерское применение
марксистского диалектического метода познания дало
возможность В. И. Ленину научно проанализировать новые
тенденции и закономерности развития общества в
начавшуюся тогда эпоху империализма и пролетарских революций,
раскрыть сущность империализма как кануна
пролетарской революции, наметить перспективу развития
революции, открыть закон неравномерного развития капитализма
при империализме, доказать возможность победы
социализма в одной, отдельно взятой, стране.
Все это свидетельствует о том, что материалистическая
диалектика является могучим научным методом
познания окружающих нас явлений, сильнейшим средством
проникновения в самую глубину, сущность явлений,
процессов, закономерностей развития природы и общественной
жизни. Этого не могут понять только отъявленные
реакционеры, ослепленные злобной ненавистью и животным
страхом перед революционным мировоззрением, обосновы-
48
вающим неизбежную гибель их так называемого «свобод-
ного мира».
Современные буржуазные философы пытаются
всячески скомпрометировать материалистическую диалектику,
извратить ее, представить в ложном свете перед
неосведомленным читателем. В частности, они упорно стараются
опорочить материалистическую диалектику как метод
научного познания. Один из главных аргументов,
призванных «уничтожить» диалектический метод, состоит в
утверждении, будто законы диалектики, являясь законами
бытия, не имеют никакого отношения к мышлению. Если
утверждать, как заявляет, например, известный враг
марксистского мировоззрения Сидней Хук, что диалектика —
это теория научного метода, тогда ее «законы» были бы
не законами природы, а правилами действительно
научной процедуры.
В том-то и дело, что для буржуазных философов
законы природы и законы мышления, познания не имеют
между собой ничего общего. Законы мышления, с их точки
зрения, являются только формальными «правилами
научной процедуры» и не имеют никакого отношения к
материальной действительности. Им не понять, что логика
человеческого мышления представляет собой не что иное,
как отражение логики развития самого материального
мира. Поэтому законы мышления не оторваны от законов
развития бытия, а неразрывно, органически связаны с
ними.
В самом деле, диалектическая логика изучает
закономерности диалектического мышления. Но мышление, с
точки зрения диалектического материализма, есть
отражение объективного мира в голове человека. Диалектику
объективного мира, бытия Энгельс назвал объективной
диалектикой, а диалектику отражения объективного мира
в человеческой голове, диалектику познания, мышления —
субъективной диалектикой.
Могут ли объективная диалектика и субъективная
диалектика, т. е. отражаемое и отражение,
характеризоваться различными законами?
Ясно, что нет. Субъективная диалектика, или
диалектика мышления, познания, целиком определяется
объективной диалектикой, или диалектикой развития бытия, ибо
она является ее отражением. Объективная и субъективная
диалектика различаются между собой по форме, но по со-
4 И. Д. Андреев
49
держанию они не могут быть различными, разумеется,
если это отражение правильное. Если бы закономерности
развития объективного мира и закономерности развития
сознания, мышления были бы совершенно различными, то
правильное отражение предметов, явлений материального
мира в сознании людей было бы невозможным.
Подчеркивая коренное положение диалектического
материализма о том, что диалектика понятий есть
отражение диалектики вещей, Энгельс писал: «Диалектика
сводилась этим к науке об общих законах движения как
внешнего мира, так и человеческого мышления: два ряда
законов, которые по сути дела тождественны, а по своему
выражению различны лишь постольку, что человеческая
голова может применять их сознательно, между тем как
в природе — до сих пор большей частью и в человеческой
истории — они пролагают себе дорогу бессознательно, в
форме внешней необходимости, среди бесконечного ряда
кажущихся случайностей. Таким образом, диалектика
понятий с&ма становилась лишь сознательным отражением
диалектического движения действительного мира» 13.
Это принципиально новое, марксистское положение
легло в основу учения диалектического материализма о
тождестве диалектики, логики и теории познания, имеющего
огромное значение для глубокого понимания сущности
диалектического метода познания.
В самом деле, если законы материалистической
диалектики являются не только законами развития бытия,
природы, но также и законами мышления, законами
познания человеком этого бытия, если диалектика, логика
и теория познания в своей основе совпадают между собой,
то это значит, что метод научного познания должен
отражать не абстрактные «правила научной процедуры»,
оторванные от познающего объекта, а содержать в себе
качества, дающие возможность познающему проникнуть в
сущность предмета, раскрыть его внутренние объективные
закономерности.
Если метод познания будет направлять мысль
исследователя на путь, не совпадающий с закономерностями
развития объекта исследования или даже
противоречащий им, то никакого истинного познания не получится,
13 К. Маркс, Ф. Энгельс. Избранные произведения, т. II,
Госполитиздат, 1948, стр. 367.
50
ибо, следуя указаниям такого метода, невозможно
проникнуть в сущность предмета и раскрыть его объективные
закономерности. Этого можно достичь только в том случае,
если пользоваться таким методом познания, который
основан на глубоком знании объективных законов развития
материального мира, является обобщением, итогом,
научным выводом из истории развития познания окружающего
мира и в полной мере согласуется с природой
материальных предметов и явлений.
Подлинно научный метод потому и является великим
орудием познания, что он не навязывает исследователю
субъективные правила исследования, лишенные
объективного содержания и выработанные вне связи с природой
объекта, а направляет мысль исследователя по тому
пути, который в наибольшей степени соответствует природе
и содержанию исследуемого объекта. А это значит, что
метод научного познания, законы и формы
познавательного процесса должны быть теснейшим образом связаны
с природой предметов и явлений бытия, с
закономерностями их развития, создаваться и вырабатываться на основе
глубокого знания и всестороннего учета этих
закономерностей.
Это, разумеется, вовсе не значит, что законы
развития познающего мышления и заколы развития бытия
абсолютно совпадают. Между ними есть существенное
различие: законы развития бытия существуют объективно,
а законы развития познающего мышления пребывают в
голове человека. Но законы мышления приведут к истине,
когда они формируются не произвольно, не изолированно
от окружающего мира, а на основе изучения как природы
самого мышления, так и законов развития и особенностей
объективного мира. Иначе говоря, логические отношения,
если они правильные, всегда должны отражать отношения
между предметами материального мира.
Кроме того, законы развития материального мира, как
только ими овладевает человек, приобретают важное
методологическое значение, ибо проверенные и
подтвержденные практикой, они становятся эталоном, образцом,
критерием истинности вновь выводимых положений науки.
Положения, которые согласуются с законами науки,
признаются истинными и, наоборот, если вновь полученные
выводы противоречат законам науки, они признаются
ложными.
4* 51
Что же касается основных законов диалектического
материализма, то они одновременно являются и законами
развития мышления, познания и законами развития
бытия, материального мира. И это является ярчайшим
доказательством того, что вообще законы функционирования
познающего мышления теснейшим образом связаны с
законами развития бытия.
Враги марксистского мировоззрения нередко обвиняют
диалектический материализм в том, что он якобы
«слишком много на себя берет». Эти «чрезмерные
претензии» марксистской философии выражаются, по их мнению,
не только в том, что ее законы и категории
распространяются на все явления материальной действительности и
человеческого мышления, но также и в том, что
диалектический материализм как метод познания является орудием
открытия истины и орудием доказательства истинности
полученных знаний. Например, С. Хук утверждает, что
никакая теория научного метода не может претендовать
на то, что она является одновременно методом открытия
и методом доказательства. Для Хука и его
единомышленников единственным методом доказательства является
формальная логика, а методом открытия новых истин
являются системы частных методов, имеющихся в каждой науке.
Конечно, формальная логика действительно является
методом доказательства формальной истинности
мышления, но, во-первых, ее никак нельзя считать единственным
методом доказательства истины, ибо единственным
объективным критерием истины является практика как
непосредственная, так и опосредованно входящая в научные
теории и теоретические положения, а во-вторых, даже
формальная логика является не только орудием
доказательства, но и методом отыскания новых результатов.
Диалектический же материализм, являясь наукой о
наиболее общих законах развития природы, общественной
жизни и мышления, тем более соединяет в себе обе эти
функции.
«О полном непонимании природы диалектики,— писал
по этому поводу Ф. Энгельс,— свидетельствует уже тот
факт, что г. Дюринг считает ее каким-то инструментом
простого доказывания, подобно тому как при
ограниченном понимании можно было бы считать подобным
инструментом формальную логику или элементарную
математику. Даже формальная логика представляет прежде всего
52
метод для отыскания новых результатов, для перехода от
известного к неизвестному; то же самое, только в гораздо
более высоком смысле, представляет собой диалектика» 14.
Буржуазные мыслители не могут понять этого именно
потому, что они воздвигают китайскую стену между
законами бытия и законами мышления, не видят их
теснейшей связи и органического единства. Опыт научного
познания показывает, что именно диалектический
материализм дает ученым такой метод исследования, который
является наиболее эффективным методом открытия новых
научных истин и наиболее надежный критерий
истинности полученных знаний. Но какое дело Хуку до фактов.
Он вообще без каких бы то ни было убедительных
доводов заявляет, что якобы не имеет смысла даже говорить
о материалистической диалектике как о методе научного
познания. Диалектический метод, утверждает он, может
претендовать на значимость и ценность лишь тогда, когда
его понимают как синоним научного метода, и поэтому
нет надобности вообще говорить о диалектическом методе.
Другой «опровергатель» марксистского метода
познания, канадский профессор X. Мейо, пытаясь опорочить
диалектический принцип конкретности истины, пишет:
«Как инструмент анализа диалектика полна неясностей
и потому она хорошо приспособлена для удовлетворения
нужд любого диалектика. Она особенно двусмысленна,
когда ее употребляют для объяснения исторических
изменений, она дает различные результаты в различных
руках» 15.
На самом же деле, как известно, диалектический
принцип конкретности истины вовсе не означает субъективного
произвола в науке, а является творческим применением
общих теоретических положений к конкретным явлениям
в зависимости от условий, места и времени.
Но далеко не все буржуазные ученые и мыслители так
грубо и бездоказательно извращают и отвергают
материалистическую диалектику. В настоящее время, когда
решаются сложнейшие вопросы познания самых
сокровенных и глубоких тайн материального и духовного мира,
ни один ученый не может обойтись в процессе научного
14 Ф. Энгельс. Анти-Дюринг. Госполитиздат, 1948, стр. 126—
127.
15 Н. В. May о. Democracy marxism. N. Y., 1955, p. 15.
53
исследования без материалистической диалектики как
единственно научного метода познания. Это все более и
более начинают понимать не только сторонники
диалектического материализма, но и ученые, которые не
разделяют этого мировоззрения. Вот почему нашим идейным
противникам приходится менять свою тактику, а иногда
в какой-то мере даже и изменять свои собственные
позиции.
Теперь уже нельзя с порога отвергать
материалистическую диалектику или просто замалчивать ее. Огромная
сила диалектического метода настолько очевидна, что
некоторые современные буржуазные исследователи
вынуждены искать путей примирения диалектики с их
мировоззрением, искать какую-то «среднюю» линию, отличную от
материализма и идеализма.
Одним из примеров такого половинчатого признания
диалектики (только в области познания, а не в области
материального мира) является философское течение,
лидером которого выступает известный швейцарский
философ и математик Фердинанд Гонсет. Сторонники этого
направления безоговорочно признают диалектический
характер человеческого познания и развития науки вообще.
Объективное познание по своей структуре, говорит Гонсет,
а также наука в своих наиболее живых, передовых и
характерных чертах, являются диалектическими.
Диалектический характер развития познания, по его мнению,
особенно ярко проявляется в развитии физики и математики
за последние полвека. Однако под диалектикой он понимает
не науку о наиболее общих законах развития
объективного мира, а только определенную методологию научного
познания.
Большое значение в научном познании Гонсет придает
так называемому принципу пересмотра. Он считает, что
всякая истина, какой бы достоверной она нам ни
казалась, должна быть «открыта» для пересмотра. Причем
пересмотр, замечает Гонсет, чаще всего не означает
чистого и простого отказа от наших нынешних знаний, которые,
напротив, сохраняются после пересмотра, но уже в
качестве неполных или суммарных знаний. Даже такие
истины, 2X2 = 4, с его точки зрения, не минуют
пересмотра, ибо представления школьника и представления
специалиста в области теории чисел об этом равенстве
значительно различаются. В бесконечном движении к завер-
54
шенному знанию, говорит, он, человек проходит одну
ступень за другой, двигаясь все время от неполных и
неточных знаний к знаниям более полным и точным.
Гонсет ведет активную борьбу против агностицизма,
доказывая неоспоримую возможность человеческого
разума правильно познать окружающий мир. Более того, он
резко критикует различные школы идеализма.
Традиционные и современные варианты идеализма, говорит философ,
проявляли свою неспособность понять реальность человека
и мир. Вместе с тем, Гонсет и сторонники его школы
неудачно пытаются критиковать и диалектический
материализм. Так, они ошибочно утверждают, будто
марксисты рассматривают диалектику процесса познания только
в историко-хронологическом плане.
Но в действительности, разрабатывая проблему
единства исторического и логического в познании,
диалектический материализм подчеркивает, что логический путь
познания представляет собой не просто повторение
исторического пути развития изучаемого предмета, а такого
исторического, которое очищено от всего случайного,
второстепенного, несущественного. Кроме того, процесс
познания, как известно, нередко совершается в
направлении, обратном историческому ходу развития изучаемого
предмета. Все зависит от характера предмета
исследования.
Необоснованным является и другое утверждение Гон-
сета, будто диалектический материализм не признает
преемственности в развитии познания, а отбрасывает
«всякую превзойденную теорию». В действительности же
диалектический материализм, отрицая старое,
критически осмысливает его и сохраняет от него все
положительное.
Коренной порок понимания диалектики
последователями Гонсета состоит также в том, что они признают только
субъективную диалектику, или диалектику познания, и
даже не ставят вопроса об объективной диалектике, т. е.
о диалектике развития объективного мира. Но и
субъективную диалектику, о которой говорит Гонсет, нельзя
назвать последовательной. Признавая, что наличие
различных и противоположных точек зрения в науке является
необходимым условием развития научных знаний, он в то же
время совершенно не исследует вопрос о противоречиях как
движущей силе познания. .Процесс развития наших знаний
55
через противоречия в форме отрицания сторонники
школы Гонсета рассматривают как процесс простого
«дополнения» одних «горизонтов», т. е. ступеней, уровней
познания, другими. На самом же деле диалектика развития
научных знаний значительно сложнее.
Таким образом, философские воззрения Гонсета и
представителей его школы (Бернайса, Ж.-Л. Детуша, Башла-
ра, Перельмана, Ганебэна и других) свидетельствуют о
том, что сама жизнь, объективный ход развития науки
принуждают буржуазных ученых, вопреки их социальным
интересам, обращаться к диалектике, изучать и по-своему
истолковывать ее.
Блестяще оправдались пророческие слова Ленина,
сказанные им полстолетия тому назад, что наука идет к
«единственному верному методу и единственно верной
философии естествознания не прямо, а зигзагами, не
сознательно, а стихийно, не видя ясной цели своей
«конечной цели», а приближаясь к ней ощупью, шатаясь,
иногда даже задом» 16.
Следует отметить, что и в советской литературе одно
время имела место некоторая недооценка
материалистической диалектики как научного метода познания. Это
было одним из вредных последствий культа личности Сталина
в философии. Дело в том, что в своей работе «О
диалектическом и историческом материализме» Сталин
ориентировал философов только на рассмотрение
научно-мировоззренческой стороны материалистической диалектики.
Вопросы же диалектики процесса познания, важнейшие
методологические выводы для познания, которые вытекают из
теории материалистической диалектики, по существу были
обойдены им и тогда почти совсем не разрабатывались.
Этим был нанесен серьезный ущерб развитию как самой
материалистической диалектики, так и теории познания.
Правда, и тогда делались некоторые попытки, хотя
и очень робкие, рассматривать диалектику как метод
познания. Однако, во-первых, это рассмотрение было весьма
неглубоким, поверхностным и в значительной степени
формальным. Во-вторых, это рассмотрение было
однобоким. Считалось, вслед за Сталиным, что, поскольку наш
научный метод называется диалектическим, постольку ме-
16 В. И. Лени н. Сочинения, т. 14, стр. 299.
56
тодологическое значение имеет только диалектика,
философский же материализм якобы никаких методологических
принципов не содержит.
Это было другим проявлением вредных последствий
культа личности Сталина. Поэтому, вопреки декларациям
о единстве диалектики и материализма, они отрывались
друг от друга. Предавалось забвению, что диалектический
материализм — это цельная философская система, где
материализм и диалектика неразрывно связаны между
собой. Когда мы говорим о методологическом значении
законов и категорий диалектики, то здесь речь идет не о
диалектике вообще (которой, кстати, не существует), а
именно о материалистической диалектике.
Известно, что коренное отличие диалектического
метода от метода гегелевского и даже прямую
противоположность между ними Маркс видел именно в
материалистическом решении основного вопроса философии. «Мой
диалектический метод,— писал он,— не только в корне
отличен от гегелевского, но представляет его прямую
противоположность. Для Гегеля процесс мышления, который
он превращает даже под именем идеи в самостоятельный
субъект, есть демиург (творец, созидатель)
действительного, которое представляет лишь его внешнее проявление.
У меня же, наоборот, идеальное есть не что иное, как
материальное, пересаженное в человеческую голову и
преобразованное в ней» 17.
Совершенно ясно, что если бы научным методом
познания была только диалектика без материализма, то в этом
случае и диалектика Гегеля играла бы роль научного
метода познания. На самом же деле она не только не играет
такой роли, но, наоборот, является прямой
противоположностью научного метода. Между тем, в определении
диалектического материализма, данном Сталиным,
подчеркивается, что диалектика — это метод познания, а
материализм выступает только в качестве теории. Это приводило
к неправильному,, искаженному представлению о
марксистском диалектическом методе научного познания.
Исходя из этого, марксистский диалектический метод
познания правильнее было бы назвать диалектико-мате-
риалистическим методом научного познания.
17 К. Маркс. Капитал, т. I. 1949, стр. 19.
57
Кроме того, сама диалектика как метод познания
совершенно не разрабатывалась в работах Сталина и по
существу игнорировалась им. В самом деле, и в его работах
и в работах других авторов, комментировавших Сталина
(например, в учебных пособиях по диалектике М. М. Ро^
зенталя и М. А. Леонова), под названием «Марксистский
диалектический метод» по существу излагались только
основные черты диалектики, сформулированные Сталиным,
причем излагались почти исключительно в онтологическом
плане, т. е. только как законы бытия (природы и
общества). Гносеологическая и методологическая сторона этих
черт по сути дела оставалась вне сферы внимания.
Другими словами: разрабатывалась, да и то весьма
ограниченно, в пределах четырех черт диалектики,
сформулированных Сталиным, только объективная
диалектика.
Слов нет, объективная диалектика первична по
отношению к субъективной, она определяет субъективную
диалектику, или диалектику мышления, познания, но это
вовсе не значит, что они абсолютно сливаются и что,
изучив объективную диалектику, мы тем самым постигнем
и диалектику познания. Сами по себе законы и категории
диалектики не составляют диалектического метода
познания; надо уметь применить их к мышлению, к анализу
познавательного процесса. Между тем, в период культа
личности Сталина наши исследователи очень мало
обращали внимания на эту сторону дела, имеющую огромное
как теоретическое, так и практическое значение.
С другой стороны, материалистическая диалектика
является не только научным методом познания, но и
теорией познания. Между тем, в прежних работах
утверждалось, что только марксистский философский материализм
мог претендовать на значение материалистической теории
и, прежде всего, теории познания. На самом же деле
вся марксистско-ленинская философия, а не только
отдельная ее сторона, составляет как метод научного
исследования, так и теорию познания.
Следует также подчеркнуть, что это относится не
только к диалектическому, но и к историческому
материализму, который является надежным методом и теорией
познания явлений общественной жизни. Между тем, в нашей
философской литературе разработке этого вопроса почти не
уделяется никакого внимания. В курсе диалектического
58
материализма речь идет только о том, что марксистский
метод научного познания распространяется на изучение
и природы, и общественной жизни. Но специфика
действия диалектико-материалистического метода для
познания общественных явлений по существу совсем не
раскрывается. В курсе же исторического материализма тоже
рассматриваются только основные законы и категории
развития общественной жизни с онтологической стороны и
совсем не изучается методологическая гносеологическая
сторона этих законов и категорий.
Глубокое исследование исторического материализма
как метода познания явлений общественной жизни имеет
огромное значение не только для исследования
общественных явлений, но и для более глубокого и всестороннего
раскрытия сущности познания вообще, ибо
познавательный процесс и особенно историю развития познания
совершенно невозможно понять, если не опираться на законы й
категории исторического материализма, на
материалистическое понимание истории. Сущность общественной
практики, например, которая является основой всего процесса
познания, критерием истинности наших знаний и конечной
целью познания, тоже можно глубоко и правильно
раскрыть только с позиций исторического материализма, ибо
общественная практика есть не что иное, как социальное
явление, сущность которого можно познать только на
основе материалистического понимания истории.
Поэтому в марксистской философии не существует двух
методов познания: один для познания природы, а
другой — для познания общественных явлений, так же как не
существует двух философских наук, одна из которых —-
диалектический материализм — изучает явления
природы, а другая — исторический материализм — явления
общественной жизни. У нас есть единая философская
система — диалектический и исторический материализм,
которая дает нам единый научный метод познания, имеющий
одинаковое значение для исследования всех без
исключения явлений природы, общества и мышления.
Это, разумеется, вовсе не значит, что диалектико-мате-
риалистический метод состоит из стандартных приемов и
способов познания, одинаково применимых к
исследованию всех явлений действительности. В различных
областях природы, общественной жизни и мышления
марксистский метод познания применяется с учетом специфики
59
и своеобразия изучаемого явления, закономерностей его
развития.
Например, познание общественных явлений отличается
целым рядом специфических особенностей от познания
явлений природы. Эти особенности выражаются, скажем,
в том, что в познании закономерностей развития общества
совершенно исключается метод эксперимента в том виде,
как он применяется при изучении природы. Если
естествоиспытатель имеет возможность выделить то или иное
явление природы, многократно испытать его при самых
различных условиях, то обществовед в этом отношении
весьма ограничен; здесь микроскоп и химические реактивы
заменяются силой абстракции.
Поэтому и понятия, выражающие общественные
отношения, как правило, отличаются большей отвлеченностью,
абстрактностью. Когда, мы, например, составляем понятия
«дерево», «металл», «плод», «организм» и другие, то этим
понятиям соответствуют вполне определенные, зримые,
конкретно образные предметы. Но мы не можем зримо,
образно ощущать явления, выражаемые такими
понятиями, как «стоимость», «абстрактный труд»,
«собственность» и другие.
Специфика познания общественных явлений
определяется, во-первых, чрезвычайной сложностью и
противоречивостью общественных явлений, вызывающих
дополнительные трудности познания, чем и объясняется тот факт,
что наука об обществе появилась значительно позже, чем
наука о природе, а, во-вторых, познание общественных
явлений особенно остро затрагивает интересы различных
классов в классовом обществе.
Целым рядом специфических особенностей отличается
я познание закономерностей развития человеческого
мышления, познание самого познавательного процесса.
Диалектико-материалистический метод научного
познания потому и является всеобщим методом, одинаково
важным для исследования самых разнообразных явлений
действительности, что он обладает гибкостью, подвижностью,
способностью направить мысль любого исследователя по
правильному пути. В этом его великая сила, в этом его
действенность.
Глава IV
Значение диалектического материализма
для развития частных наук
Тот факт, что диалектико-материалистический метод
познания не вырабатывает стандартных правил научного
исследования, одинаково применимых ко всем объектам
познания во всех возможных условиях, а требует
конкретного применения его к той или иной области познания с
учетом специфики познающего объекта, что каждый
предмет научного исследования требует особого подхода к его
изучению выработки особых приемов его познания,
используется различного рода позитивистами для нападок
на всеобщий метод познания. Они считают, что
необходимость конкретного изучения материального мира якобы
исключает применение общих методов познания, что
каждая наука, каждая отрасль знания вырабатывает свои
методы познания и не нуждается в каких-то философских
или логических методах, которые в конкретном познании
будто бы не играют никакой роли. Каждая наука,
утверждают такие ученые, сама себе философия, способная
самостоятельно философски обобщать свой научный
материал с помощью только своих методов познания.
Однако жизнь целиком опровергает подобные
позитивистские толкования. В. И. Ленин в статье «О значении
воинствующего материализма» убедительно показал, что
современный ученый не может что-либо успешно
исследовать, если он не является сознательным сторонником
современного, т. е. диалектического, материализма. «Без
этого,—писал В. И. Ленин,—крупные
естествоиспытатели так же часто, как до сих пор, будут беспомощны в
своих философских выводах и обобщениях. Ибо
естествознание прогрессирует так быстро, переживает период такой
глубокой революционной ломки во всех областях, что без
61
философских выводов естествознанию не обойтись ни в
коем случае» *.
Ярким примером, подтверждающим это положение
В. И. Ленина, является антинаучный вывод о
возможности полной замены человеческого мозга
электронно-счетной машиной, который сделали некоторые буржуазные
ученые. Ошибочны также идеалистические выводы,
сделанные некоторыми естественниками, не вооруженными
диалектико-материалистическим мировоззрением, из
теории относительности и из других крупнейших открытий в
естествознании.
Современная наука проникает в самые сокровенные
«тайны» окружающего мира. И если ученый, исследуя
процессы узкой области объективного мира, будет
руководствоваться неправильным, идеалистическим или
метафизическим мировоззрением, то он легко может сбиться с
правильного пути и прийти к ложным выводам. Знание
наиболее общих законов развития действительности
совершенно необходимо каждому ученому для того, чтобы
ориентироваться в своей области знания; намечать верные
пути и методы научного исследования.
Так, в свое время ученые-метафизики были убеждены,
что атом — это последняя, неделимая частица материи.
Когда же был открыт электрон, входящий в состав атома,
они стали кричать об исчезновении материи. В. И. Ленин
с позиций диалектического материализма разъяснил
ученым, что исчезла не материя, а тот предел наших знаний
о строении материи, который существовал до сих пор. Мир,
говорил Ленин, бесконечен и неисчерпаем, как в своем
развитии, так и в познании. Диалектический
материализм ориентирует современную физику на все более
глубокое познание процессов, совершающихся внутри
атома.
Диалектический материализм ориентирует ученых
всех отраслей знания на познание прежде всего тех
материальных процессов, которые облегчают труд людей,
помогают им осуществлять практическую и, прежде всего,
производственную деятельность, вести борьбу за
прогрессивное преобразование природы и общественной жизни.
Он направляет ученых на борьбу против всякого
догматизма в теории и практике. Необходимо постоянно и непре-
1 В. И. Л е н и н. Сочинения, т. 33, стр. 208.
62
рывно развивать все имеющиеся в науке знания в
соответствии с новыми, изменившимися условиями и новыми
данными передовой науки и общественной практики.
Величайшее значение диалектического материализма для
развития всех естественных и общественных наук
определяется также и тем, что он дает ученым всех
специальностей единственно научную теорию и метод теоретического
исследования.
Решающую роль теории познания в развитии науки
начинают все более отчетливо понимать и буржуазные
ученые. Примечательно в этом смысле высказывание
А. Эйнштейна (1879—1955). Обобщая свой многолетний
опыт научного исследования, этот крупнейший
естествоиспытатель писал: «Достойно внимания взаимоотношение
теории познания и науки. Они зависят друг от друга.
Теория познания без контакта с наукой становится
пустой схемой. Наука без теории познания, поскольку
она вообще возможна без нее,— примитивна и
беспорядочна» 2.
Это тем более относится к диалектико-материалистиче-
ской теории познания, которая вооружает ученых
наиболее эффективным методом познания.
Материалистическая диалектика, как теория и метод
познания, учит не только тому, как правильно
оперировать научными понятиями и категориями, но показывает
их природу, раскрывает источник их происхождения,
характер развития, их назначение и место в научном
исследовании. А в процессе познания ученым постоянно
приходится пользоваться такими философскими категориями,
как сущность и явление, содержание и форма, материя и
движение, случайность и необходимость, единичное и
общее и многими другими. Правильное же использование
этих категорий возможно только в том случае, если
исследователь понимает их сущность. В самом деле, может ли
ученый верно решить проблемы случайности и
необходимости в свой области, если он или как фаталист признает
только необходимость, или как волюнтарист отрицает
необходимость? Конечно, нет. Так, отрицание причинности
в материальном мире неизбежно приведет ученого к
идеализму.
2 «Albert Einstein als Philosoph und Naturforscher». Stuttgart,
S. 507.
63
Единственно научное понимание сущности и значения
логических категорий дает только диалектический
материализм. Вот почему марксистское мировоззрение так
необходимо научным исследователям.
Диалектико-материалистическое мировоззрение
вооружает каждого ученого в его борьбе против идеализма и
метафизики в любой области знания. «Без солидного
философского обоснования,— писал В. И. Ленин,— никакие
естественные науки, никакой материализм не может
выдержать борьбы против натиска буржуазных идей и
восстановления буржуазного миросозерцания. Чтобы
выдержать эту борьбу и провести ее до конца с полным успехом,
естественник должен быть современным материалистом,
сознательным сторонником того материализма, который;
представлен Марксом, то. есть должен быть
диалектическим материалистом» 3.
Борьба же против материализма и метафизики в науке
имеет огромное значение, ибо, очищая науку от
буржуазного мировоззрения, ученый тем самым прокладывает путь
для ее прогрессивного развития.
Факты показывают, что в современных условиях
только тот ученый может рассчитывать на успех в научном
исследовании, который стоит на позициях диалектического
материализма. Наша отечественная наука за годы
Советской власти вышла в передовые ряды мировой науки
именно потому, что она вооружена диалектическим
материализмом. Возьмем, например, биологическую науку.
Такие выдающиеся деятели этой науки, как К. А. Тимирязев
(1843—1920), И. В. Мичурин и ряд других, научные
открытия которых составили эпоху в развитии биологии,
сами неоднократно подчеркивали, что всеми своими
успехами они обязаны тому, что руководствовались
диалектическим материализмом.
Известно, например, что К. А. Тимирязев, продолжая
и развивая материалистические традиции в русской науке,
еще до Великой Октябрьской социалистической революции
решительно становится на позиции мировоззрения
пролетариата, что сыграло решающую роль во всей его
последующей научной деятельности.
И. В. Мичурин говорил, что материализм не выдуман
людьми, не привнесен кем-то извне, его корни лежат в са-
В. И. Ленин. Сочинения, т. 3, стр. 207.
64
мой природе. Поэтому наука о природе по всему своему
существу может быть только материалистической и
диалектический. Идеализм же и метафизика не имеют
аналога в действительности, навязываются природе, вносятся в
естествознание извне, а потому тормозят развитие науки.
Именно такую роль в науке, по мнению И. В. Мичурина,
играет менделизм-морганизм, который от начала и до
конца проникнут идеализмом и метафизикой.
Марксистско-ленинское мировоззрение помогло И. В.
Мичурину понять, что наука может успешно развиваться
только в том случае, если она теснейшим образом связана
с практикой, обобщает данные практики, проверяет свои
выводы общественной практикой и все свое существование
и развитие подчиняет ее интересам. Не только объяснить
мир, но на основе глубокого знания закономерностей его
развития переделывать, преобразовывать действительность
в интересах человека. Знаменитый девиз Мичурина: «Мы
не можем ждать милостей от природы; взять их у нее —
наша задача» был положен ученым в основу всей его
научной деятельности.
Сознательное применение теории познания
диалектического материализма позволило И. В. Мичурину глубоко
проникнуть в сущность жизни организмов, открыть
закономерности их развития. Особенно большой вклад в науку
он внес своим исследованием в области наследственности
и ее изменчивости. Руководствуясь положениями
материалистической диалектики о всеобщей связи и
взаимозависимости явлений, о непрерывной борьбе противоположностей
в процессе развития, ученый показал, как в зависимости
от изменений внешней среды меняется природа
организма, каким закономерностям подчиняется этот
процесс. Зная эти закономерности, практические работники
сельского хозяйства получили возможность
целенаправленно изменять свойства, качества живых организмов
путем постепенного соответствующего изменения
условий среды, сознательно направлять изменчивость
растений.
Только опираясь на гранитные основы диалектического
материализма, его теории познания, биологи-мичуринцы
успешно вскрывают закономерности развития организмов
и на этой основе развертывают огромную практическую
деятельность по преобразованию природы живых
организмов в нужном для человека направлении.
5 И. Д. Андреев
65
История показывает, что физиология также получила
свое настоящее развитие только на основе
материалистического мировоззрения, его теории познания. Известно,
что великий русский физиолог И. П. Павлов, учение
которого составило эпоху в развитии физиологической науки,
во всей своей научной деятельности сознательно применял
диалектический материализм. Он всегда подчеркивал, что
его учение и его мировоззрение носят материалистический
характер и направлены против всякого рода идеализма и
метафизики.
И. П. Павлов воспринял и развил дальше
материалистические традиции в русском естествознании, начатые
великим русским ученым М. В. Ломоносовым и
продолженные целой плеядой русских ученых — Герценом,
Чернышевским, Сеченовым и другими. Но особенно большое
влияние на формирование мировоззрения ученого оказали
классики марксизма-ленинизма. Теория познания
диалектического материализма и прежде всего
марксистско-ленинская теория отражения была положена в основу всей
научной деятельности И. П. Павлова.
Великий физиолог руководствовался диалектико-мате-
риалистическим учением о неразрывном единстве
организма и внешней среды, о решающем влиянии внешних
условий на формирование и развитие организма, о
диалектическом единстве теории и практики. Высшим принципом
всякой науки он считал служение практике. Если
наука не освещает путь практике, оторвана от нее, она
не выполняет своей самой главной, самой основной
задачи.
Бессмертной заслугой И. П. Павлова является то, что
он, опираясь на марксистско-ленинскую теорию
отражения, дал прочное естественнонаучное обоснование этой
теории, вскрыл физиологический механизм отражения
материального мира в голове человека. Изучая внутреннюю
сущность нервных процессов и переходя к изучению
физиологии коры больших полушарий головного мозга, он
создал гениальное учение об условных рефлексах, о высшей
нервной деятельности животных и человека, о двух
сигнальных системах действительности. Этот научный подвиг
Павлова не только открыл новую эру в развитии
физиологии, но позволил разрешить многие сложнейшие проблемы
других, смежных с физиологией наук — медицины,
психологии.
66
Вместе с тем, учение И. П. Павлова имеет огромное
философское значение. Оно естественнонаучным путем
обосновывает материалистическое решение основного
вопроса философии об отношении мышления к бытию,
подводит нас к решению вопроса о физиологической основе
отражения предметов, явлений материального мира в
нашем сознании. Учение Павлова о сигнальных системах
действительности обосновывает неразрывное единство
языка и мышления, раскрывает огромное значение
абстрактного мышления в процессе отражения
материального мира в сознании людей, вскрывает общие основы и
существенные отлдчия в отражении материального мира
высшими животными и человеком.
Самое благотворное влияние оказывает теория
познания диалектического материализма также на развитие
наук о неживой природе — физики, химии, геологии,
космологии и др. Каждое новое открытие, сделанное в
области изучения явлений природы, еще и еще раз
свидетельствовало о том, что материальный мир развивается
диалектически, что единственной наукой, правильно
отражающей общую картину этого развития, его закономерности,
является диалектический материализм, что только
марксистско-ленинское мировоззрение дает единственно
научный метод познания мира.
«В век бурного развития науки,— говорится в
Программе КПСС,— еще большую актуальность приобретает
разработка философских проблем современного
естествознания на основе диалектического материализма, как
единственного научного метода познания» 4.
Говоря о необходимости в процессе познания исходить
из положений диалектического материализма, всецело
руководствоваться его теорией познания, В. И. Ленин в
труде «Материализм и эмпириокритицизм» особое внимание
обратил на физику, ибо эта наука непосредственно
связана с решением мировоззренческих вопросов. Не случайно,
что различного рода идеалисты и метафизики настойчиво
пытаются извратить ее выводы. Так именно и было в
начале нашего столетия, когда важнейшие научные открытия
вызвали, по выражению В. И. Ленина, «новейшую
революцию в естествознании», а идеалисты и метафизики,
4 «Материалы XXII съезда КПСС». Госполитиздат, 1961, стр. 417.
5* 67
по-своему истолковав новейшие научные открытия,
пытались использовать свои выводы для опровержения
коренных основ диалектического материализма.
В. И. Ленин дал решительный отпор врагам
мировоззрения рабочего класса и, опираясь на конкретный
материал, убедительно доказал, что новейшие открытия в
естествознании не опровергают диалектический
материализм, а, наоборот, дают новое подтверждение истинности
его коренных основ. Только диалектический материализм,
говорил он, способен вывести буржуазных
естествоиспытателей из того тупика, в котором они оказались, только
опираясь на марксистскую теорию познания, они могут
добиться успехов в познании материального мира.
Современные достижения науки и общественной
практики целиком подтвердили эти слова В. И. Ленина.
Развитие научного познания ныне вступило в новый этап
своего развития, который характеризуется не только
целым рядом величайших научных открытий, в корне
меняющих некоторые наши прежние представления о
сущности окружающих нас явлений, но также и
безраздельным господством в науке диалектико-материалистическо-
го метода познания, сознательное или стихийное
применение которого в научном исследовании только и дает
возможность совершать указанные открытия.
Так, раньше ученые были убеждены, что материя
существует только в форме вещества. Теперь же
установлено, что вещество заполняет собою лишь сравнительно
небольшую часть бесконечного пространства Вселенной.
Остальная часть ее занята другим видом материи — полем.
Поле и вещество имеют очень много общего. Как и
вещество, поле, кроме энергии, обладает также массой и имеет
двойственную корпускулярно-волновую природу. Разница
состоит в том, что вещество наиболее ярко проявляет
корпускулярные свойства, а поле — волновые свойства. При
определенных условиях «элементарные» частицы вещества
могут превращаться в «элементарные» частицы поля и
наоборот.
Все это подтверждает учение диалектического
материализма о том, что в окружающем мире действительно
нет ничего, кроме вечно движущейся материи в самых
разнообразных ее видах и формах, а это положение имеет
огромное методологическое значение для естественных
наук.
68
До недавнего времени ученые имели дело со
сравнительно небольшими скоростями движущихся
материальных тел и потому считали, что между массой
материального тела и скоростью его движения не существует
прямой связи. В начале нынешнего столетия была открыта
тесная связь между массой материальных тел и скоростью
их движения. Оказалось, что в области сравнительно
больших скоростей движения материальных тел с
увеличением скорости увеличивается и масса этих тел. Так, масса
электрона и других «элементарных» частиц возрастает
всякий раз, когда скорость их движения приближается
к скорости света. При этом при больших скоростях
изменяется и время протекания процессов в телах. Найдено,
что время жизни мезонов (один из видов микрочастиц)
существенно зависит от скорости движения. Чем больше
скорость их движения приближается к скорости света, тем
дольше они живут. Так было получено новое
подтверждение положения диалектического материализма о
неразрывной связи между движением и материей.
Современная физика установила также, что всякое
материальное тело, имеющее определенную массу,
обязательно обладает и известным запасом соответствующего вида
энергии. И, наоборот, все материальные тела, имеющие
определенные запасы энергии, обязательно обладают
соответствующей массой. Нет массы без энергии и нет
энергии без массы. Открытие этого закона имеет огромное
философское значение. Оно также явилось блестящим
подтверждением истинности положения
диалектического материализма о неразрывной связи материи и
движения.
Правда, физические идеалисты делают из этого закона
антинаучные выводы. Они заявляют, будто этот закон
доказывает возможность превращения массы или даже
материи в энергию. Подобные выводы им потребовались для
того, чтобы «доказать», что энергия является чем-то
самостоятельным, независимым от материи, но только не
характеристикой материального движения.
Так, английские астрономы А. Эддингтон (1882—1944)
и Д. Джине (1877—1946) в книге «Современное развитие
космической физики», да и в других своих работах,
уверяли, что на звездах происходит постоянный процесс
«исчезновения» материи, так как она-де превращается в
энергию и рассеивается в мировом пространстве. Эддингтон
69
прямо заявлял, что «части материи одна за другой отдают
свою энергию и переходят в небытие» 5.
На самом же деле, как доказала современная физика,
на звездах происходит процесс превращения массы и
энергии вещества этих звезд в массу и энергию излучения,
т. е. света. В этом процессе масса вещества (звезды)
убывает ровно на столько, сколько содержит масса
образовавшегося при этом излучения. Доказано, например, что
источником энергии Солнца (как и других звезд) является
непрерывная реакция превращения водорода в гелий.
Такой ядерный процесс сопровождается выделением
огромного количества энергии, что и является постоянным
источником пополнения энергии Солнца. Поэтому никакого
исчезновения материи на Солнце и на звездах не
происходит. Там идет обычный процесс превращения материи
из одного качественного состояния в другое.
Современные достижения науки подтверждают и
материалистическое положение о неразрывном единстве
материи и основных форм ее существования, имеющее
огромное методологическое значение. Среди ученых долго
господствовало мнение, будто пространство, время,
движение и материя совершенно не связаны друг "с^ другом.
Идеалисты просто уверяли, что пространство и время —
априорные (доопытные) формы чувственного созерцания,
существующие лишь в нашем сознании. Домарксистские
материалисты, хотя и признавали объективность
пространства, времени, движения и материи, но считали, что они
не связаны между собой.
Еще в середине прошлого столетия при изучении
электромагнитных явлений были открыты соотношения,
показывающие неразрывную связь пространства, времени и
движения. Так, законы Максвелла характеризуют связь
напряженностей электрического и магнитного полей во
времени и пространстве при заданных источниках токов
и зарядов. Но тогда из этих открытий естествоиспытатели
не сделали правильных выводов и продолжали
придерживаться метафизических принципов. Это в значительной
степени объяснялось тем, что до середины XIX в. физика
исследовала такие явления, в которых многие свойства
пространства, времени и движения могли изучаться в
отрыве друг от друга. Законы классической механики, как
5 А. Эддингтон. Звезды и атомы. Госиздат. 1928, стр. 30.
70
известно, действуют одинаково в любой системе отсчета,
независимо от того, находятся ли они в состояни покоя
или прямолинейного и равномерного движения
относительно друг друга. Кроме того, пространственные
интервалы (длина движущегося предмета) и временные
интервалы (время между двумя событиями) считаются в
классической физике неизменными в равных системах отсчета.
А это значит, что в физике Ньютона пространство и время
определяются независимо друг от друга и от движения,
вне их связи между собой.
Однако, когда ученые стали изучать большие скорости
движения материальных предметов, близкие к скорости
света (300 тысяч километров в секунду), то выяснилось,
что для характеристики такого движения законы
классической механики недостаточны. Специальная теория
относительности, созданная в начале XX в. А. Эйнштейном,
установила, что при таких скоростях переход от одной
системы отсчета к другой, движущейся по отношению к
первой прямолинейно и равномерно, сопровождается
изменением временного интервала. Было получено так
называемое преобразование Лоренца, которое позволяет
вычислять величину этих изменений.
Другой важный вывод из специальной теории
относительности состоит в том, что при больших скоростях
линейные размеры движущихся тел сокращаются с
увеличением скорости. Величина этого сокращения определяется
формулой у 1 — ^ где v — скорость движения тела, с —
скорость света. Интервал же времени между
пространственно разобщенными событиями с увеличением скорости
возрастает. Величина его возрастания определяется
аналогичной формулой.
Неразрывное единство пространства и материального
мира задолго до теории относительности было доказано,
когда открыли неэвклидовы геометрии. Великий русский
математик Н. И. Лобачевский впервые показал, что
геометрия Евклида отражала далеко не все многообразие
свойств бесконечного пространства. В различных областях
пространства его свойства неодинаковы и определяются
теми материальными процессами, которые там
совершаются.
К такому же выводу привела и другая неевклидова
геометрия, созданная Г. Риманом (1826—18G6). Исходным
71
положением геометрии Лобачевского является аксиомаг
согласно которой через точку вне прямой на плоскости
можно провести больше одной прямой, параллельно
данной. Риман же в основу своей геометрии положил аксиому
о том, что через точку взятую вне прямой, на плоскости-
нельзя провести ни одной прямой, параллельной данной.
В результате Риман получил непротиворечивую
геометрическую систему, раскрывающую новые особенности
пространства.
Положение о неразрывной связи и взаимозависимости
пространства и материального мира, нашедшее свое
выражение в неевклидовых геометриях, было развито дальше
и подтверждено в общей теории относительности. Общая
теория относительности открыла непосредственную
зависимость свойств пространства и времени от
гравитационного поля (т. е. поля тяготения). Известно, что поле
тяготения неодинаково в разных точках пространства и
зависит от концентрации материальных масс. А это значит,,
что свойства пространства-времени непосредственно
определяются концентрацией и движением материальных
масс.
Общая теория относительности установила так
называемую кривизну неевклидова пространства. Дело в том, что
луч света искривляется в местах большей концентрации
материальных масс. Ввиду огромной скорости света это
искривление незначительно. Однако в местах особенно
большой концентрации материи оно достигает размеров,
доступных астрономическому наблюдению. Так, было
обнаружено искривление луча, проходящего недалеко от
Солнца, причем величина этого искривления целиком
соответствует тем расчетам, которые были сделаны на
основе общей теории относительности.
Таким образом, теория относительности окончательно
и строго научно доказала несостоятельность
метафизического представления о пространстве как о некоем
вместилище материальных тел, не связанных с ним
органически.
Эта теория доказала также несостоятельность
утверждений о независимом от материи существовании времени.
Поэтому положение диалектического материализма о том,
что материя существует в пространстве и во времени,
нельзя понимать в том смысле, что пространство и время
существуют независимо от материи и друг от друга; они
72
неразрывно связаны между собой и являются формами
бытия материи.
Совершенно новый этап своего развития переживает
наука о космических телах и космическом пространстве.
Он вызван такими замечательными успехами современной
науки и техники, как создание искусственных спутников
Земли п Солнца, запуск космических ракет и
автоматических станций к Луне и к Венере, непосредственное
проникновение человека в космос и т. п.
Но могут спросить: почему же в таком случае
буржуазные ученые-естествоиспытатели, стоящие на
идеалистических позициях в вопросах мировоззрения, часто
успешно познают явления природы и нередко достигают
значительных научных результатов?
На это можно ответить так: когда буржуазный ученый
входит в свою лабораторию и приступает к изучению
явлений природы, он стихийно становится на позиции
материализма, рассматривает мир, как существующий
объективно. Такой ученый вскрывает объективные связи
явлений природы, закономерности их развития. Для
подтверждения истинности своих научных выводов он
обязательно обращается к общественной практике, ибо только она
может с достоверностью показать истинность того или
иного научного положения.
Часто, сам того не сознавая, буржуазный ученый в
своей научной деятельности исходит из материализма. Но
когда такой ученый начинает философски обобщать
научные данные, делать из них методологические выводы, он,
как правило, в силу своего мировоззрения становится на
идеалистические позиции. Даже такой крупный ученый,
как А. Эйнштейн, сделавший крупнейший вклад в
развитие науки, из своих научных открытий в области теории
относительности делал неправильные методологические
выводы, ибо придерживался идеалистического
мировоззрения.
В этом случае ученый, вольно или невольно, вынужден
«подгонять» и «согласовывать» свои научные
теоретические выводы с антинаучными положениями его
мировоззрения. Но опыт показывает, что философские
убеждения в таком случае не только не способствуют
научному развитию, а, наоборот, тормозят его, уводят ученого
в сторону от действительного пути научного
исследования.
73
Другое дело, когда ученый разделяет научное,
материалистическое мировоззрение. В этом случае нет
необходимости «подгонять» результаты того или иного
исследования под какие-то философские догмы. Здесь вопросы
мировоззрения составляют единое, логически стройное
целое с научными результатами, полученными ученым,
и тем самым указывают правильный путь научного
исследования.
В этом огромное значение диалектического
материализма как самой прогрессивной философской системы для
научного и технического прогресса.
Ярчайшим доказательством этого являются
величайшие достижения советской научной и технической мысли.
За кратчайший срок советские ученые сумели раскрыть
секрет получения атомной энергии и найти способы
промышленного использования этой энергии в мирных целях.
Впервые в мире они осуществили строительство
экспериментальной атомной электростанции, создали лучшие в
мире реактивные самолеты ТУ-104 и ТУ-114,
осуществили строительство первого в мире атомного ледокола
«Ленин» и т. п.
Весь прогрессивный мир с восторгом встретил
сообщения о создании межконтинентальной многоступенчатой
баллистической ракеты, об успешном запуске первого в
истории развития науки, а затем и о других
искусственных спутниках Земли, о первой космической ракете,
ставшей вечным искусственным спутником Солнца, десятой
планетой, и, наконец, о целом ряде космических кораблей.
Весь мир рукоплескал советской науке, советскому
народу, впервые в мире пославшим человека в космическое
пространство.
Достижения наших ученых и инженеров-практиков
обеспечили возможность в широких масштабах внедрить в
промышленность автоматизацию производственных
процессов и осуществлять быстрый переход от автоматизации
отдельных агрегатов и операций к автоматизации цехов,
технологических процессов и созданию полностью
автоматизированных предприятий. Огромные возможности
перед наукой и общественной практикой открыли созданные
нашими учеными электронные быстродействующие
вычислительные машины.
Вся многовековая история развития научной мысли не
знала таких бурных темпов развития, таких плодотворных
74
результатов в области глубокого познания и планомерного
сознательного использования этих знаний для
прогрессивного преобразования действительности, каких достигла
советская наука, вооруженная самым передовым
мировоззрением, научной теорией познания.
Величайшее значение диалектического материализма
и его теории познания для развития науки особенно ярко
можно видеть на примере развития науки об обществе.
Если в области исследования явлений природы
буржуазные ученые, стихийно разделяя позиции
материалистического мировоззрения, добиваются известных успехов, то в
изучении явлений общественной жизни они оказались
совершенно бессильными.
Всемирно историческая заслуга Маркса и Энгельса
состоит в том, что они, создав диалектический материализм
и распространив его положения на явления общественной
жизни, впервые открыли законы общественного развития.
Это величайшее научное открытие явилось
революционным переворотом в истории общественной мысли. Оно
позволило основоположникам марксизма доказать
неизбежность гибели капитализма, указать рабочему классу путь
борьбы за освобождение от капиталистического
порабощения, путь создания нового, коммунистического общества.
Этим был нанесен смертельный удар по идеализму,
господствовавшему до Маркса в истолковании общественных
явлений, по всей системе реакционной буржуазной
идеологии.
Коммунистическая партия Советского Союза сильна
именно тем, что она во всей своей теоретической и
практической деятельности руководствуется
материалистической диалектикой как методом познания и преобразования
объективной действительности. Марксистский
диалектический метод всегда помогал нашей партии раскрывать
сущность происходящих вокруг нас явлений, понимать
смысл событий и намечать правильные пути и средства
революционной борьбы рабочего класса и всех
трудящихся.
Глава V
Диалектико-материалистический метод
и частные методы научного познания
Марксистский диалектико-материалистический метод,
как мы видели, вооружает исследователя знанием очень
важных общих методологических принципов, имеющих
значение для познания в любой области материальной
действительности. Этот метод потому и называется
всеобщим, что он пронизывает собою весь познавательный
процесс, в каких-бы условиях он ни происходил.
Но значит ли это, что в научном исследовании
применяется только этот метод?
У нас часто говорят, что марксистский
диалектический метод есть единственно научный метод познания.
Это определение правильно, если мы имеем в виду его как
всеобщий метод познания, в противовес, например,
идеалистическому или метафизическому методам, которые
также претендуют на всеобщность. Если же мы
рассматриваем диалектико-материалистический метод вообще, в ряду
всех существующих научных методов познания, то такое
определение неправильно, ибо в современной науке,
наряду с этим всеобщим и действительно единственным
научным (из всеобщих методов), существует целый ряд и
других, более частных методов.
Дело в том, что диалектический метод дает общее
направление познавательного процесса, раскрывает общие
методологические принципы познания, но он отнюдь не
может подменить собою все частные методы, как это
думал, например, Марр, который изгонял из языкознания
сравнительный метод, который он считал несовместимым
с диалектическим методом, призванпым якобы заменить
все частные методы.
На самом же деле при изучении любого конкретного
предмета, наряду с общей методологией, требуется спе-
76
циальный подход, особая методика исследования и
обработки материала.
Известно, что специальные методы, которые пригодны,
например, при изучении радиоактивного распада, могут
оказаться совершенно непригодными при изучении
общественной жизни или биологических явлений, а частные
биологические методы могут оказаться бесполезными при
изучении внутриатомных явлений и т. п. Мир бесконечно
разнообразен и потому изучение его требует применения
самых разнообразных приемов и способов познания.
Все многообразие научных методов познания можно
условно разделить на три категории. К первой категории
относится диалектико-материалистический метод, который,
как мы уже сказали, называют всеобщим методом познэ
ния.
Ко второй категории относятся методы, которые
используются не одной какой-то наукой, а целым рядом наук
или даже всеми науками, Такие методы мы назовем
общими методами научного познания. К ним относятся
такие способы познания, как анализ и синтез, индукция и
дедукция, историческое и логическое, обобщение и
абстрагирование, гипотеза, эксперимент, аналогия,
моделирование, формализация, аксиоматический метод и другие.
Наконец, к третьей категории относятся методы,
которые используются только в рамках исследования данной
науки или данного конкретного явления. Такие методы
называются частными методами научного познания.
Например, в математике существует метод математической
индукции, в животноводстве пользуются определенным
методом повышения жирности молока, в металлургии —
метод определения жаропрочных сплавов и т. п.
Тот факт, что каждый объект научного исследования
требует кодкретного подхода к его изучению, выработки
особых приемов его познания, используется различного
рода позитивистами для нападок на общие методы
познания. Но мы уже видели, что такая точка зрения не имеет
под собой никакой научной основы. Марксистский
диалектический метод играет огромную роль в познании,
помогает ученым раскрывать сложнейшие связи и отношения
материального мира. Что касается общих методов
познания, то их огромное значение в познании также доказано
всей мировой историей познавательной деятельности
людей. Ученые самых различных областей науки с полным
77
основанием могут сказать, какое огромное значение в
научном исследовании играют индукция и дедукция, анализ
и синтез, наблюдение и эксперимент и т. п.
Следует также иметь в виду, что общие методы
научного познания во многом сходны с всеобщим методом.
Дело не только в том, что многие из них, так же как и
всеобщий метод, используются во всех науках, но также
и в том, что такие методы, как анализ и синтез, индукция
и дедукция, исторический и логический и другие,
действуют не в отрыве от диалектического метода, а в
неразрывной связи с ним. Более того, можно даже сказать, что эти
методы входят в метод материалистической диалектики
как составные его элементы.
Изучение познавательного процесса, его отдельных
этапов и ступеней показывает, что конкретное действие
материалистической диалектики как метода познания
осуществляется через эти познавательные приемы, которые
можно назвать составными элементами этого всеобщего
метода.
Могут спросить: почему же перечисленные способы
познания входят составными элементами в диалектический
метод, ведь все они применились в процессе познания
задолго до возникновения метода материалистической
диалектики?
На этот вопрос можно ответить так.
Во-первых, материалистическая диалектика никогда и
не претендовала на создание такого метода научного
исследования, который бы появился внезапно, в полном
отрыве от предыдущих методов научного исследования и
совершенно независимо от них. Марксистский
диалектический метод познания явился выражением, обобщением
и творческим развитием всего того ценного, что накопила
передовая философская мысль в области метода научного
исследования за весь домарксистский период развития
теории познания.
Во-вторых, перечисленные выше приемы познания
действительно существовали давно и ими пользовались
исследователи задолго до возникновения марксизма. Однако в
домарксистский период все эти приемы познания по
преимуществу были подчинены не диалектическому, а
метафизическому методу со всеми вытекающими отсюда
последствиями. До возникновения диалектического
материализма только Гегель сделал серьезную попытку освободить
78
их из плена метафизики. Но, будучи идеалистом, ой не kof
решить эту проблему последовательно и до конца.
Возьмем, например, анализ и синтез. Как методы
научного исследования они применялись на самых ранних
ступенях развития человеческого общества. Более того,
практически анализом и синтезом пользуются даже
животные. Однако до возникновения диалектического метода
анализ и синтез нередко отрывались друг от друга,
противопоставлялись один другому, применялись независимо
один от другого.
То же самое можно сказать и о других приемах
научного исследования. Метафизики отрывали их друг от
друга, противопоставляли один другому, абсолютизировали
один из них и игнорировали или недооценивали другие
и т. п.
Важнейшее требование материалистической
диалектики как метода научного исследования состоит в том, чтобы
рассмотренные выше противоположные приемы
исследования применялись в процессе познания в
диалектическом единстве. Но этим не ограничиваются основные
требования марксистского диалектического метода познания.
Важно также, чтобы все рассмотренные приемы
диалектического познания не применялись в процессе научного
исследования обособленно друг от друга. Индукция,
например, даже в диалектическом единстве с дедукцией, не
может привести к глубокому и успешному познанию, если
они применяются сами по себе, вне связи и
взаимозависимости с анализом и синтезом, логическим и историческим
методами познания и т. п.
Процесс познания может оказаться успешным только
в том случае, если в сложном, противоречивом,
бесконечном процессе познания все основные элементы, приемы
марксистского диалектического метода, применяются в
научном исследовании в неразрывном диалектическом
единстве. Конечно, на разных этапах познавательного процесса,
в разных областях научного исследования может
преобладать в одних условиях один прием диалектического
познания, в других — другой, но в целом все составные
элементы диалектического метода познания применяются в
тесном взаимодействии, в неразрывном единстве.
Поэтому диалектический метод исследования нельзя
свести к индукции и дедукции или к анализу и синтезу,
или к историческому и логическому способам познания.
79
Материалистическая диалектика как метод научного
исследования представляет собой совокупность всех научных
приемов и способов познания в их неразрывном
диалектическом единстве, находящихся в соответствии с характером
познавательного процесса, с природой изучаемого
предмета, явления и основными требованиями
материалистической диалектики.
Что касается более частных методов научного
познания, которые применяются в процессе исследования
определенных областей действительности, то они также
неразрывно связаны с материалистической диалектикой. Эта
связь прежде всего выражается в том, что именно
материалистическая диалектика, а не конкретные науки,
занимается обобщением практики научного познания и
научной разработки частных методов, имеющих более или
менее широкое применение в познании. Это тем более
необходимо, что частные методы широкого профиля, как
правило, имеют более широкое познавательное значение.
Г. А. Подкорытов в своей статье «Соотношение
диалектического метода с частнонаучными методами» правильно
указывает, что «ни в одной науке нет каких-то абсолютно
своих неповторимых методов. Громадное разнообразие
научных методов проистекает из различного сочетания при
использовании в процессе исследования небольшого
количества широко известных исследовательских приемов,
обусловливаемого новизной условий, в которых они
применяются, качеством объектов, на исследования которых они
направлены. Почти любой частнонаучный метод в
структуре своего активного исследовательского действия в той
или иной доле содержит элемент предположительного
знания, сравнения, эмпирического наблюдения, эксперимента,
участие приборной техники, статистического исчисления,
теоретического обобщения, формальнологической
дедукции. Итак, частнонаучный метод — это способ
исследования, предполагающий специфическое применение
познавательных средств для изучения конкретной области
объективного мира» *.
А если так, то частные научные методы указанного
профиля действуют не в одной какой-то частной науке,
а выходят далеко за пределы ее границ. Поэтому теорети-
1 «Вопросы философии», 1962, № 6, стр. 41.
80
ческой разработкой и этих методов должна заниматься
философия.
Кроме того, метод материалистической диалектики в
каждом конкретном познавательном процессе действует
не помимо частных методов, не параллельно с ними, а в
неразрывной диалектической связи с частными методами.
Именно через них он оказывает свое методологическое
влияние на ход и исход познания.
В рамках данной работы мы не имеем возможности
рассмотреть все наиболее распространенные общие методы
познания, но на примерах анализа некоторых, наиболее
ваяшых из них мы попытаемся показать их место и роль в
познавательном процессе.
Глава VI
Формальная логика
как метод познания
С тех лор, как в далекие времена люди стали
накапливать практический опыт и составлять первые
элементарные знания о явлениях природы, у них появилась
потребность обмениваться этим опытом и знаниями,
сообщать свои мысли друг другу, рассуждать и доказывать
те или иные взгляды и мнения. Тоща люди, разумеется,
не знали законов и форм мышления, не имели понятия о
правилах доказательства.
Но в процессе постоянного общения человека с
природой, в ходе практической деятельности у людей
постоянно возникали мысли, они на деле проверяли их
истинность. Те приемы и формы мышления, которые приводи-
ли к истинному выводу, соответствующему
действительности, закреплялись как оправдавшие себя.
6 И. Д. Андреев
81
Подчеркивая значение общественной практики для
образования форм мышления, В. И. Ленин писал:
«Практическая деятельность человека миллиарды раз должна
была приводить сознание человека к повторению разных
логических фигур, дабы эти фигуры могли получить
значение аксиом» 1.
Элементарными законами, формами, правилами
мышления, выработанными в процессе общественной
практики, люди пользовались очень давно, однако стройную
науку о законах и формах правильного мышления, т. е.
такого мышления, которое приводит к истинным
знаниям, создал только в IV в. до н. э. древнегреческий
мыслитель Аристотель (384—322 до н. э.). Он впервые
сказал, что новые истинные мысли можно получить из
других истинных мыслей только в том случае, если
последние связаны между собою вполне определенным образом.
Такую связь истинных мыслей, которая приводит
к новой истинной мысли, античный философ назвал
силлогизмом. Простейшим примером силлогизма может
служить такое умозаключение:
Все люди смертны.
Иван — человек.
Следовательно, Иван смертен.
Теоретически разрабатывая учение о
силлогистических умозаключениях, Аристотель неизбежно должен
был создать теорию суждений, из которых слагается
силлогизм, теорию понятий, которые входят в состав
суждений, открыл основные законы и правила элементарного
мышления. Все это и составило предмет формальной
логики, созданной Аристотелем.
В процессе дальнейшего развития науки и
общественной практики формальная логика развивалась,
пополнялась новыми правилами и формами мышления, но
в своей основе она почти целиком сохранялась в том
виде, как была создана Аристотелем. В настоящее время
эта логика называется традиционной.
На основе этой традиционной логики возникла так
называемая математическая логика. Отличительная
особенность последней состоит в том, что в ней основные
формы, правила и законы мышления формализованы,
В. И. Ленин. Философские тетради, стр. 164.
82
выражены в математических формулах, зафиксированы
определенные правила, в соответствии с которыми
осуществляются действия с этими формулами и знаками.
Математическая логика по своему существу не является
какой-то особой логикой, отличной от традиционной
логики, а представляет собой ту же традиционную логику на
современном этапе ее развития, но формализованную,
выраженную в математических формулах.
Формальная логика всегда играла и играет огромную
роль в развитии научного знания. Зная законы, формы и
правила мышления, изучаемые формальной логикой,
ученые из ранее доказанных положений делают правильные
выводы, получают из известных истин новые истинные
знания. Ни один исследователь, ни в одной области науки
не может нарушать их. Соблюдение законов и правил
формальной логики всегда было и всегда будет
необходимым условием истинного познания.
Однако одной формальной логики далеко
недостаточно для того, чтобы получить новые истинные знания.
Дело в том, что она обеспечивает лишь правильность
мышления по форме, или формальную правильность. Она
отвлекается от содержания данных конкретных мыслей и
интересуется только их логической структурой, способом
связи одних мыслей с другими. Но одного этого
недостаточно для получения истины; правильность и
истинность — это не одно и то же, хотя они и тесно связаны.
Истина — это соответствие наших мыслей объективной
действительности, а для выяснения этого необходимо не
только правильно сочетать мысли, но и научно
анализировать конкретное содержание мыслей, входящих в
рассуждение.
Недостаточность средств одной формальной логики
для получения истинных знаний ощущалась уже давно.
Так, крупнейший немецкий философ-идеалист И. Кант
полагал: поскольку формальная логика излагает и
доказывает лишь формальные правила вюякого мышления и
изучает только такие правила, которые независимы от
объектов мышления, постольку она дает только
формальный критерий истины, т. е. истинность означает всего
лишь согласие мыслей самих с собою. Этот критерий
необходим, но недостаточен для получения истины.
Поэтому, говорил Кант, наряду с этой общей логикой должна
существовать другая, так называемая трансцендентальная
6* 83
логика, которая имеет дело исключительно с законами
рассудка и разума. Эта логика, по его мнению, должна
изучать происхождение, объем и объективное значение
априорного (доопытного) знания, относящегося к
предметам.
Правильно поставив вопрос о необходимости
существования философской, или гносеологической логики,
Кант ошибочно определил предмет и сущность как той,
так и другой. Верно, что формальная логика имеет дело
с формальной правильностью рассуждений и
умозаключений, но совершенно неверно, что ее законы и формы
абсолютно не связаны с материальной действительностью.
Законы и формы мышления, исследуемые формальной
логикой, взяты не произвольно из головы, а отражают
определенную сторону материальной действительности и
по своему происхождению они неразрывно связаны с
ней. «Законы логики,— писал В. И. Ленин,— суть
отражения объективного в субъективном сознании человека» 2.
Кант же полагал, что между законами бытия и
законами мышления нет ничего общего, что это абсолютно не
связанные между собою закономерности, отражающие
совершенно изолированные друг от друга области.
Трансцендентальная логика Канта это логика идеалистическая.
Он не сумел раскрыть ее органическую связь с теорией
познания.
Сущность философской (диалектической) логики, ее
неразрывную связь с теорией познания, хотя и на
идеалистической основе, впервые показал другой великий
немецкий мыслитель, классик объективного идеализма —
Гегель.
Однако всестороннее и подлинно научное обоснование
с материалистических позиций сущности диалектической
логики как теории познания, ее значение и место в
системе диалектико-материалистической философии
сделали только классики марксизма-ленинизма.
Основоположники диалектического материализма
доказали, что материалистическая диалектика по своему
существу и является диалектической логикой и теорией
познания. Все основные законы и категории
материалистической диалектики выражают не только
закономерности развития бытия, материальной действительности, но
вместе с тем они характеризуют и закономерности разви-
2 В. И. Л е н и н. Философские тетради, стр. 158.
84
тия человеческого мышления, закономерности познания
этой действительности.
Материалистическая диалектика как диалектическая
логика и теория познания дает нам возможность
осуществить последовательность, определенность и
обоснованность мыслей на самом высоком уровне. Она есть тот
научный метод познания, пользуясь которым
исследователь постигает самые глубинные процессы, самые
скрытые от нас тайны материальной действительности.
Но значит ли это, что диалектическая логика, как
логика высшего типа, так сказать, «снимает» формальную
логику, делает ее ненужной, или же поглощает в
«снятом виде» ее основные законы?
Такой вывод^ был бы совершенно неправильным.
Диалектический материализм не тодько признает
формальную логику с ее учением о законах и формах мышления
как самостоятельную науку, но и дает единственно
правильное философское истолкование этой науки,
объясняет ее происхождение и развитие, подчеркивает
важность (применения ее законов и правил в процессе
мышления, в ходе познания действительности.
Диалектическая логика как теория познания
охватывает весь познавательный процесс, она учит
рассматривать изучаемые предметы в их движении, развитии,
раскрывать их внутренние противоречия, а следовательно и
их глубокую сущность. Формальная о/се логика играет
частную роль в познавательном процессе, она
обеспечивает последовательность, определенность, формальную
обоснованность наших мыслей, т. е. формальную
правильность мышления, которая имеет огромное значение
в каждом познавательном процессе, на любой стадии его
развития.
Соотношение между формальной и диалектической
логикой, говорит Ф. Энгельс, в известном смысле
аналогично соотношению между элементарной математикой,
изучаемой в средней школе, и высшей математикой.
Простейшие арифметические и алгебраические операции не
снимаются и не поглощаются высшей математикой, а
сохраняют в ней самостоятельное и притом очень важное
место.
Учитывая эту аналогию, можно било бы формальную
логику назвать арифметикой мышления, которая в
процессе познания занимает самостоятельное и весьма
85
важное место, но обеспечить весь познавательный
процесс не в состоянии. Это может сделать только
диалектическая логика — единственно научная теория познания.
Формальная логика, следовательно, имеет огромное
значение для познания. Однако в нашей философской
литературе все еще встречается нигилистическое
отношение к ней, а порой даже отождествление ее с метафизикой,
с метафизическим методом. Между тем классики
марксизма-ленинизма, решительно отвергая метафизику и
метафизический метод познания, -всегда подчеркивали
значение формальной логики и значение ее законов
мышления, указывали на недопустимость нарушения этих
законов в процессе мышления, разоблачали своих идейных
противников, которые в пылу полемики нарушали даже
элементарные законы мышления.
Энгельс, например, считал ограниченно мыслящими
тех, кто видел в формальной логике лишь орудие
доказательства. На самом же деле, указывал он, «формальная
логика представляет, прежде всего, метод для отыскания
новых результатов, для перехода от известного к
неизвестному» 3, т. е. метод научного познания. Более того,
Энгельс писал, что после возникновения марксизма в
философии должно сохраниться только «учение о
мышлении — формальная логика и диалектика».
Значение формальной логики как метода научного
познания состоит в том, что она, отображая определенные
закономерности объективного мира, учит, как облекать
истинные мысли в логически правильную форму,
связывать их логически правильной закономерной связью и
таким путем получать новые истинные мысли.
Не обращаясь непосредственно к материальной
действительности, формально-логический метод дает
возможность, как указывали Маркс и Энгельс, получить
истинные знания посредством «чисто логических
действий» с истинными мыслями, путем «простого
логического развития мысли». «Если наши предпосылки верны
и если мы правильно применяем к ним законы
мышления,— писал Энгельс,— то результат должен
соответствовать действительности» 4.
3 К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. XIV, стр. 134
4Ф. Энгельс. Анти-Дюринг. Госполитиздат, 1957, стр. 317.
86
Формально-логический метод, следовательно, в
известном смысле также обладает всеобщностью, ибо он
применяется в любом познавательном процессе. Но это
вовсе не значит, что он в какой-то степени тождествен
диалектическому методу познания. Дело в том, что
законы диалектики, как известно, являются не только
законами мышления, но и законами бытия (природы,
общества), законы же формальной логики являются только
законами мышления, законами связи мыслей в
рассуждении.
Глава VII
Метод обобщения. Категории
единичного и общего в познании
Формальная логика является важным методом
научного исследования прежде всего потому, что она имеет
дело <с понятиями и суждениями, в которых отражаются
общие, наиболее важные, существенные свойства, связи
и отношения предметов материального мира.
Образование же общих понятий о предметах представляет собой
длительный сложный процесс, который совершается с
помощью целого комплекса логических приемов, способов,
методов.
Одним из важных, наиболее распространенных
и простейших методов образования общих теоретических
положений и выводов является обобщение.
Дело в том, что в процессе чувственного познания
в форме ощущений, восприятий и представлений в
нашем сознании отражается главным образом единичное,
непосредственно данное. Но процесс познания не может
ограничиться только констатацией, простым
фиксированием единичных, индивидуальных свойств предмета. Для
87
дознания сущности явлений материального мира
необходимо перейти от познания единичного к познанию
общего, существенного, внутреннего. Одним из простейших и
первоначальных средств такого перехода служит
обобщение, г. е. исследование таких свойств, связей и отношений
предметов материального мира, которые характеризуют
не один какой-то предмет, а целый класс однородных
в данном отношении предметов.
Элементы обобщения содержатся уже в простом
восприятии, ибо человек воспринимает единичные вещи не
изолированно от других предметов, явлений, а в тесной
связи и взаимозависимости с ними. Воспринимая то или
иное свойство единичного предмета, человек соотносит
его с тем же свойством других однородных предметов,
рассматривает это свойство как общее всем этим
предметам. А это значит, что познавая единичное, человек в то
же время познает общее, ибо единичные свойства,
качества предметов рассматриваются им как частные случаи
общего. Когда же совершается переход от ощущений и
восприятий к представлениям, когда мысленно
синтезируются ранее воспринимавшиеся свойства, качества
предметов и предметы в целом, тогда совершается новый шаг
к обобщению.
Однако это только первые шаги, подступы к
обобщению, к познанию всеобщего. Когда накапливается
достаточное количество материала в форме восприятий и
представлений, чувственное познание скачкообразно
перерастает в абстрактное мышление в форме понятий,
суждений и умозаключений. Наличие же в формах
чувственного познания известных элементов обобщения
свидетельствует о том, что оно неотделимо от мышления, что
непосредственное живое созерцание органически связано;
переплетается с элементами рационального познания.
Особенно важную роль обобщение играет при
образовании общих понятий, т. е. таких понятий, которые
отображают не один, а целый ряд однородных предметов.
В этих случаях после тщательного изучения предметов
данного класса и выявления существенных свойств,
принадлежащих этим предметам, необходимо эти свойства
распространить на все предметы данного класса, т. е.
доказать, что выявленные свойства являются
существенными для всех без исключения предметов этого класса.
А это и есть обобщение.
S8
Когда мы составляем, например, понятие о человеке
вообще, то из всего многообразия свойств,
принадлежащих отдельным людям, выделяем только те, которые, во-
первых, являются существенными, а во-вторых,
принадлежат [всем людям без исключения. Если же изучать
одного конкретного человека, то можно обнаружить в нем
определенный рост, вес, цвет болос и кожи, характерные
для него черты лица, способность мыслить, говорить,
умение составлять технические чертежи, изготовлять
определенные предметы и т. п. При изучении другого
человека тоже можно обнаружить огромное количество
свойств, принадлежащих именно этому человеку.
Затем, изучив определенное количество людей, мы
сначала выделяем только такие свойства, которые являются
существенными для каждого из них, отвлекаясь от всех
других принадлежащих им свойств. Из всех
существенных свойств в свою очередь мы выделяем только те,
которые принадлежат всем людям, т. е. являются общими для
всех людей (например, способность абстрактно мыслить,
изготовлять орудия труда и осуществлять процесс
производства материальных благ, общаться между собой
посредством звуковой речи и др.). В данном случае мы
обобщаем, т. е. мысленно выделяем определенные общие
отличительные свойства, принадлежащие только предметам
данного класса (в нашем случае только людям).
Для того, чтобы понять, какое огромное значение
имеет обобщение в познавательной деятельности людей,
рассмотрим несколько подробнее категории единичного и
общего.
Диалектический материализм, как известно, исходит
из того, что окружающий нас мир по своей природе
материален, что все предметы, явления окружающего мира
представляют собой различные виды вечно движущейся,
вечно развивающейся материи. Все, что мы можем
видеть, слышать, осязать и т. п., все, с чем человеку когда-
либо приходилось раньше или придется в будущем иметь
дело, есть материя в самых разнобразных ее видах и
формах. А это значит, что все предметы реального мира
имеют одно, общее всем им свойство — материальность.
Материальность, как говорил В. И. Ленин, предельно
общее свойство всех предметов.
Но предметы материального мира, кроме этого, самого
общего свойства, имеют и ряд других свойств, качеств,
89
которые могут быть также общими для огромного
количества предметов. Так, материальный мир, природу,
можно разделить на две части: на органический мир и
неорганический мир, каждый из которых имеет свои,
специфические свойства. Живые организмы, например,
обладают таким общим всем им свойством, как способность
производить обмен веществ между организмом и
окружающей средой.
Органический мир, в свою очередь, можно разделить
на растительный мир и животный мир, каждый из
которых имеет свои, специфические свойства, являющиеся
общими для всех входящих в него предметов. Деление
можно производить и далее, пока мы не дойдем до
отдельных предметов, которые, кроме общих свойств, имеют
свои, специфические, присущие только им свойства.
Такие свойства называются единичными или
индивидуальными.
Таким образом, общим мы называем все те свойства,
качества, которые принадлежат всем предметам данного
вида, класса, а единичным — отдельный предмет или
такое свойство, качество, которое принадлежит одному,
вполне определенному предмету, явлению или
определенной группе явлений и не принадлежит другим
предметам, явлениям.
Какова же взаимосвязь между общим и единичным,
какое место занимают эти категории в познавательном
процессе?
Объективные идеалисты, как известно, отрывают
общее от отдельного, абсолютизируют общее, превращают
его в самостоятельную сущность, порождающую все
предметы, явления. Таким мистическим общим для
древнегреческого философа-идеалиста Платона (427—347 до н. э.)
были идеи, которые находятся в потустороннем мире;
окружающие же нас предметы — всего лишь
несовершенные копии этих идей, общего. Немецкий объективный
идеалист Гегель общим называл «мировой разум»,
«абсолютную идею», которая и порождает все видимые нами
предметы.
Последователями Платона и Гегеля в современной
реакционной буржуазной философии являются так
называемые неотомисты, которые откровенно заявляют, что
общее имеет божественную сущность и служит
прототипом всех окружающих человека предметов.
90
Однако в наше время, в эпоху великих научных
открытий и атомной энергии все труднее и труднее
становится проповедовать эту чисто идеалистическую,
откровенно поповскую точку зрения. Поэтому большинство
современных реакционных буржуазных философов
придерживается субъективно-идеалистического взгляда на
рассматриваемый вопрос, пытаясь более утонченно
защищать те же идеалистические идеи.
Так, неопозитивисты (прагматисты, логические
позитивисты, семантики и др.), вслед за своим учителем —
епископом Беркли (1684—1753), вообще отрицают общее,
уверяя, что общее — это не что иное, как только знак,
иероглиф, за которым совершенно нет ничего реального.
Только несовершенство нашего языка, говорит
американский семантик Р. Карнап, заставляет нас пользоваться
такими общими понятиями, как «пространство», «вещь»,
«капитализм», «классовая борьба», «эксплуатация» и др.,
которые якобы ничего не отражают в реальном мире и
являются пустыми абстракциями.
В противоположность этому диалектический
материализм доказал, что как общее, так и единичное существуют
объективно, что они диалектически взаимосвязаны,
представляя собой единство противоположностей.
«...Отдельное,— пишет В. И. Ленин,— не существует иначе как
в той связи, которая ведет к общему. Общее существует
лишь в отдельном, через отдельное. Всякое отдельное
есть (так или иначе) общее. Всякое общее есть (частичка
или сторона или сущность) отдельного. Всякое общее
лишь приблизительно охватывает все отдельные
предметы. Всякое отдельное неполно входит в общее и т. д.
и т. д. Всякое отдельное тысячами переходов связано
с другого рода отдельными (вещами, явлениями,
процессами). И т. д.» 1
Сложную, противоречивую сущность общего и
единичного, диалектику их взаимосвязи можно проследить на
конкретных примерах. Так, всем хорошо известно, что
в мире существуют отдельные, конкретные предметы,
явления, каждому из них присущи вполне определенные и
самые разнообразные свойства, качества, стороны и т. п.
Но это вовсе не значит, что существует только единичное,
В. И. Ленин. Философские тетради, стр. 329.
91
а общее — это будто бы чистая абстракция, взятая не из
окружающей действительности, а созданная волей
человеческого воображения, мышления, как уверяют
идеалисты. Общее тоже существует реально, но оно существует
не отдельно от единичного, не в отрыве от него, не
самостоятельно, а в неразрывной связи с единичным,
принадлежит самим единичным предметам.
Это можно показать на примере любого предмета,
любого явления окружающего нас мира. Так, береза, как и
все другие предметы, имеет бесчисленное количество
свойств, присущих только ей. Эти свойства можно
назвать единичными (например, определенная форма
ствола, его поверхность, цвет коры, форма кроны и т. п.).
Кроме этих единичных свойств, береза обладает большим
количеством таких свойств, которые имеются и у других
живых организмов. Эти свойства являются общими
для всего органического мира (например, клеточное
строение, процессы ассимиляции и диссимиляции,
способность размножаться и т. п.).
Но как единичные, так и общие свойства существуют
не отдельно от живого организма, а в нем самом,
необходимо принадлежат ему. Единичное и общее неотделимы
как от единичного предмета, так и друг от друга. Они
существуют только в реальных предметах, явлениях, и,
будучи по своему характеру противоположностями, находя!-
ся в единстве.
Какой бы предмет, какое бы явление мы ни ввяли, мы
всегда увидим, что общее не существует вне единичного,
немыслимо без единичного, что оно может существовать,
проявляться только через единичное и благодаря
единичному, а единичное не может существовать вне общеню,
отдельно от него; они неразрывны.
Иногда спрашивают, существует ли материя вообще,
т. е. материя в том смысле, как ее понимали наивные
материалисты Древней Греции, как материал, из которого
«сделаны» окружающие нас предметы?
Конечно, материи, понимаемой в таком смысле, нет,
подобно тому, как нет, скажем, человека вообще, птицы
вообще. Человек реально существует только в виде
отдельных, конкретных людей, в виде Ивана, Петра,
Николая и т. п. Но наука, изучая конкретных, реальных
людей, выявляет в них наиболее общие, необходимые
свойства, качества, присущие всем людям, без которых ни
92
один человек не может существовать. Подобно этому
в природе нет птицы вообще, а есть воробьи, снегири
и т. п., общие, существенные свойства которых
объединяются в одном понятии «птица». Точно так же нет и
материи вообще, т. е. такого особого вещества, которое
служит материалом для построения реальных предметов.
Материю как таковую, говорил Энгельс, никто еще не
видал и не испытывал.
«Материя как таковая,—писал он,—это
чистое.создание мысли и абстракции. Мы отвлекаемся от
качественных различий вещей, когда объединяем их, как телесно
существующие, под понятием материи. Материя как
таковая, в отличие от определенных, существующих материй,
не является, таким образом, чем-то чувственно
существующим» 2.
Мельчайшие элементарные частицы и гигантские
небесные светила, простейшие живые существа и самое
разумное существо — человек — все это суть различные
формы существования материи. В понятие «материя»
человек вложил все то общее, существенное, что
необходимо принадлежит всем предметам, явлениям материальной
природы, абстрагировавшись от всего, что отличает один
вид, форму материи от другого ее вида, формы. Слово
«материя», указывал Энгельс,— это просто сокращение,
в котором мы схватываем и резюмируем общие свойства
чувственно воспринимаемых нами вещей.
Из этого вовсе не следует, что материя не существует,
что она — это якобы только абстракция, возникающая
в сознании людей, как уверяет, например, немецкий
субъективный идеалист Р. Авенариус (1843—1896). Материя
существует вполне реально. Люди повседневно имеют с
ней дело. Но материя существует не в виде какого-то
особого, -отличного от видимых нами предметов,
вещества, а именно в виде тех вещей, с которыми постоянно
имеет дело человек. Помещение, в котором мы находимся,
стол, за которым мы сидим, ручка, которой мы пишем,
наконец, наше собственное тело — все это формы, виды
материи. Мы ничего не можем видеть, ощущать и осязать,
кроме материи, проявляющейся в бесконечно
разнообразных видах и формах.
2 Ф. Энгельс. Диалектика природы, стр. 205.
93
Реальное существование, объективный характер и
неразрывная связь единичного и общего обнаруживаются
как в явлениях природы, так и в явлениях общественной
жизни. Каждое общественное явление — это
диалектическое единство единичных и общих свойств. Так, для
современного капитализма характерны как предельная
концентрация капитала в монополистических объединениях,
все увеличивающийся вывоз капитала в другие страны,
стремление к переделу мира, наличие безработицы,
кризисов и т. п., так и свойства, являющиеся общими для
всех эксплуататорских общественных формаций
(например, наличие эксплуататорских классов и эксплуатации
человека человеком, наличие частной собственности на
орудия и средства производства, нищета
эксплуатируемых масс и роскошная и расточительная жизнь
представителей эксплуататорского меньшинства и т. п.).
Диалектическое единство общего и единичного
проявляется и в нашем мышлении. Определить то или иное
понятие, говорил В. И. Ленин, это значит подвести
данное понятие под более общее понятие. Понятие «квадрат»,
например, математики определяют как прямоугольник,
имеющий равные стороны. В этом определении понятие
«квадрат» подводится под более общее понятие
«прямоугольник» и, кроме того, отмечаются специфические,
индивидуальные особенности квадрата (равенство сторон).
А это и значит, что в определении общее и отдельное
находятся в единстве.
Задача научного познания состоит именно в том,
чтобы, опираясь на единичные факты, исследуя конкретные
предметы, явления материального мира, вскрывать в них
общее, необходимое, существенное и на этой основе
формировать научные понятия, выражающие наши знания
об общем, вскрывать общие закономерности развития
объективного мира, обнаруживать объективные, общие,
существенные связи между предметами.
Но общее познается, обнаруживается только через
единичное, в результате исследования реальных,
конкретных предметов. Без непосредственного живого
созерцания реальных вещей, явлений невозможно никакое
познание.
Прежде чем составить, например, понятие «живой
организм», люди долго и тщательно изучали конкретные
живые организмы, их важнейшие свойства, качества,
94
специфические особенности отдельных видов организмов,
то общее, существенное, главное, что принадлежит всем
организмам, и т. п.
Прежде чем открыть общие законы развития
человеческого общества, Маркс и Энгельс изучили отдельные
общественно-экономические формации и особенно
капитализм, т. е. исследовали конкретные общественные
организмы. Только глубокое знание общественной жизни, анализ
реальных общественных отношений позволили классикам
марксизма сделать этот великий научный подвиг.
Общее, как это показывает практика, познается
только через единичное. Знание общего имеет огромное
значение для мыслительного процесса не только потому, что
оно принадлежит конкретным предметам, но прежде
всего потому, что оно является наиболее важным, наиболее
существенным для этих предметов, выражает их
качественную определенность, их сущность. Отвлекаясь от
всего несущественного, случайного, индивидуального, наше
мышление, опираясь та знание общего, глубже и полнее
познает единичное, конкретное, ибо общее отражает
природу вернее, глубже, точнее именно потому, что оно
отражает главное в явлении. В этом состоит могучая сила
абстрактного мышления.
Особенно большую роль в мышлении играет знание
такого общего, которое выражено в понятиях, в законах и
теоретических положениях науки. Последние сами
выросли из единичного, получены в результате изучения
конкретных предметов, в процессе движения нашей
мысли от единичного к общему.
Но общее не является самоцелью познавательного
процесса. Общее необходимо для того, чтобы использовать
его для еще более глубокого и разностороннего познания
единичного. История развития науки показывает, что
только общие законы, общие научные положения и общие
понятия и дают нам возможность глубоко познать
единичное, вскрыть внутренние процессы, скрытые от нас
связи и закономерности развития предметов реального
мира. Поэтому наше познание осуществляется не только
в процессе движения от единичного к общему, но и от
общего к единичному. Исследуя единичное, человек
приходит к общим понятиям, закономерностям, а затем
использует это общее для еще более глубокого познания
единичного.
95
Диалектический материализм поэтому придает
огромное значение в познании общим теоретическим
положениям, законам, общим понятиям и т. п. Самое простое
обобщение, самые простейшие понятия, суждения,
умозаключения и т. д., говорил В. И. Ленин, означают все
более глубокое познание человеком объективных связей
мира.
Всякое обобщение, конечно, означает отвлечение от
множества частных, второстепенных, незначительных
свойств или сторон явления, как бы отрицание их. Но это
не голое, не зряшное отрицание, а такое, которое
сохраняет существенное. Самые общие понятия не оторваны от
действительности, от реальных единичных вещей и
явлений, а теснейшим образом связаны с ними, содержат
в себе богатство особенного, индивидуального, отдельного.
Общее нельзя поэтому рассматривать односторонне,
ибо оно имеет и положительную и отрицательную
стороны. Положительной стороной. общего следует считать его
свойство отражать объективный мир полнее, глубже,
вернее, чем это имеет место при живом созерцании; оно
позволяет установить взаимосвязь между вещами,
явлениями действительности. Но всякое общее уводит
человека от индивидуальных особенностей, специфических
свойств предметов, и это является отрицательной
стороной общего.
«Значение общего противоречиво: — пишет В. И.
Ленин,— оно мертво, оно нечисто, неполно etc, но оно только
и есть ступень к познанию конкретного»3.
Из этого следует, что, признавая огромное значение
общего в познании, мы в то же время не должны его
переоценивать, ибо никакое общее не может отразить
конкретное во всей его полноте. В научном понятии,
например, сконцентрировано все главное, основное, что
характеризует предметы, отраженные в этом понятии. Но ни
одно определение понятия не в состоянии охватить все
бесконечное многообразие свойств, качеств, сторон и
особенностей конкретных предметов.
Если то или иное определение включало бы в себя
решительно все особенности предметов, отраженных
в данном понятии, то такое определение, во-первых, ли-
3 В. И. Л е н и н. Философские тетради, стр. 261.
96
шило бы понятие главной его черты — всеобщности, ибо
в него входило бы не только то, что является общим для
всех предметов, объединенных данным понятием, но и их
индивидуальные особенности. Во-вторых, такое
определение привело бы к тому, что данное понятие мы не могли
бы применить ни к одному конкретному предмету, ибо
кроме сторон, особенностей данного, предмета, оно
включало бы в себя и индивидуальные особенности других
предметов.
Чтобы понятие было действительно применимо ко
всем предметам, отраженным в нем, нужно, чтобы его
определение содержало все главное, основное, что
принадлежит всем данным предметам. А если так, то всякое
понятие отражает конкретный предмет не во всей его
полноте, а только его коренные качества, общие у него
с другими предметами. Поэтому конкретное во всей его
полноте дает не одно какое-то, хотя и очень важное
понятие, как указывал В. И. Ленин, а только бесконечная
сумма общих понятий, законов и т. п., характеризующих
это конкретное со всех сторон.
Единичное и общее, являясь противоположностями,
не только находятся в диалектическом единстве, но
в процессе познания постоянно взаимодействуют между
собою, и это их взаимодействие составляет важнейшую
основу познания человеком окружающего мира.
Однако категории единичного и общего связаны но
только между собой. Они органически переплетаются и
с другими категориями познания. В самом процессе
познания единичное и общее, как мы увидим ниже,
неразрывно авязаны с категориями конкретного и
абстрактного, необходимого и случайного, закона и закономерности,
анализа и синтеза и многими другими. Так, категории
единичного и общего связаны с категориями
необходимости и случайности. Общее почти всегда является
необходимым, закономерным. Это и понятно: всякая
закономерность есть в то же время необходимость, а закономерные
явления отличаются устойчивостью, повторяемостью,
массовостью. Всякий закон характеризуется именно тем, что
он выражает не только существенную связь, но в то же
время и связь общую, ибо существенная связь есть, как
правило, связь общая. Случайные же явления выражают
не главное, не основное, а второстепенные, временные
связи. Поэтому случайные явленпя далеко не всегда
7 И, Д. Андреев
97
носят массовый характер и, как правило, являются
единичными.
Но значит ли это, что необходимое можно
отождествлять с общим, а случайное — с единичным? Безусловно,
нет. Дело в том, что хотя чаще всего необходимое
является общим, а общее необходимым, но нельзя сказать, что
так бывает всегда, что общее всегда бывает необходимым,
а необходимое только общим. Необходимые явления
могут быть не только общими, но и выражаться в виде
отдельного, единичного факта (в виде конкретного случая
проявления какого-либо закона). И наоборот, не всякое
общее является необходимым. Существуют такие общие
явления, которые не являются закономерными и
необходимыми.
Например, на данном участке земли, где произрастал
горох, оказалось, что 50 стручков содержат по четыре
горошины. Следовательно, факт появления стручков с
четырьмя горошинами является не единичным, а общим
для всех этих стручков. Однако это общее не является
необходимым, ибо никакой необходимостью, никакими
законами, не предусматривается тот факт, что именно в этих
50 стручках должно быть по четыре горошины. Но если
общее в данном случае не является необходимым,
закономерным, значит оно является случайным, а это
значит, что случайные явления могут быть не только
единичными, но и общими.
С другой стороны, не всякое единичное явление еють
обязательно явление случайное, могут быть и такие
единичные явления, которые наступают с закономерной
необходимостью.
Примером такого рода единичных необходимых
явлений опять-таки может служить конкретный случай
проявления того или иного закона. Точнее говоря, любое
единичное явление содержит в себе и необходимое и
случайное, которые находятся в нем в единстве, но в каждом
конкретном случае соотношение между ними в единичном
явлении различно. Этим и определяется тот факт, что
всякое необходимое явление сопровождается массой
случайностей, каждое случайное явление содержит в себе
элементы необходимого.
Глава VIII
Исторический и логический методы
Большое место в научном исследовании занимают
исторический и логический методы познания.
Материалистическая диалектика учит, что процесс логического
познания того или иного явления, если он совершается
правильно, находится в неразрывном единстве с процессом
его исторического развития. В общем можно сказать, что
процесс подлинно научного познания — это отражение
в нашем сознании исторического хода развития
окружающего нас мира.
Этот диалектижо-материалйстический принцип
следует, во-первых, из коренного положения
марксистско-ленинской теории познания о том, что все наши знания —
это отражение в мозгу человека предметов, явлений,
процессов, совершающихся в объективном мире. Процесс
познания, следовательно, должен быть органически связан
с предметами материального мира, с их движением,
развитием, так как только такая связь дает возможность
правильно и глубоко отразить в сознании изучаемые
явления.
Во-вторых, принцип единства исторического и
логического в познании следует из исходного положения
материалистической диалектики о всеобщей связи,
взаимозависимости и взаимообусловленности явлений
объективного мира. Ни одно явление не может быть изучено и
понято, если рассматривать его изолированно от всего
окружающего, вне связи с другими явлениями, не учитывая
условия и особенности его возникновения и развития,
т. е. в отрыве от его истории. Сложное явление может
быть раскрыто и понято, если выяснено, в каких
условиях и при каких обстоятельствах оно возникло, какие
этапы исторического развития оно прошло, каким оно
было в прошлом. Только в таком случае откроется
7* 99
возможность определить то, чем оно является в
настоящем и как оно будет развиваться в будущем.
Логический ход познания поэтому именно должен в
общем и целом совпадать с историческим ходом развития
изучаемого явления. Логика теоретического познания
только тогда правильно отразит внутреннее содержание
и закономерности развития того или иного явления,
когда оно рассматривается с точки зрения ето
возникновения и исторического развития. Логика познания должна
воспроизводить объективную логику движения, развития
материальных предметов, ибо познать предмет — это
значит вскрыть историю его возникновения и развития.
В течение многих столетий люди бились над
решением проблемы органических видов, пытаясь проникнуть
в сущность развития органического мира, раскрыть тайну
возникновения современных видов животных и растений,
познать их внутреннюю сущность. Однако до Дарница им
удалось очень мало узнать о сущности органических
видов и закономерностях их развития. Объясняется это тем,
что естествоиспытатели в то время подходили к изучению
органической жизни метафизически, полагая, что
животный и растительный мир находятся в состоянии покоя и
неизменяемости, что видов животных и растений столько,
сколько их было создано богом, и что качественно они
совершенно неизменны.
В соответствии с этим естествоиспытатели к изучению
этой проблемы подходили неисторически, пытаясь
познать сущность современных им видов животных и
растений независимо от исторического характера их
развития, в отрыве от их исторического прошлого. Как
известно, это сильно затрудняло решение проблемы
органических видов.
Правда, и до Дарвина, некоторые ученые пытались
подойти исторически к этой проблеме, но они не имели
успеха, так как придерживались неправильных
методологических основ. Одну из таких попыток предпринял
французский ученый Ж. Кю/вье (1769—1832), который
уверял, что появление новых видов животных и растений
объясняется не их внутренним развитием, а
катаклизмами, в результате которых погибают вое старые
органические виды, а затем по каким-то таинственным причинам,
появляются новые. Это отрицало какую бы то ни было
связь между предшествующим и последующим, между
100
старым и новым, игнорировало период постепенного
подготовления возникновения нового вида. Поэтому Кювье и
не мог правильно решить проблему происхождения
органических видов.
Только после того, как Дарвин стихийно соединил
логический процесс познания органического мира с
историческим процессом его развития и исследовал
органические виды в их возникновении и постепенном,
эволюционном развитии, проблема биологического вида была
поставлена на твердую научную почву. С этого времени и
началось плодотворное изучение этой проблемы.
Отрыв логического от исторического, нередко
наблюдавшийся в истории развития наук о природе, происходил
потому, что естествоиспытатели в прошлом, а в
буржуазных странах и в настоящем, руководствуются
идеалистической методологией. А известно, что идеалисты,
антинаучно решая основной вопрос философии об отношении
мышления к бытию, отрывают логическое от
исторического, познание от реальной действительности,
противопоставляют их друг другу, как взаимоисключающие
противоположности, абсолютизируют логическое и совершенно
игнорируют историческое.
Между тем, как учит марксистско-ленинская теория
познания, теоретическое, логическое познание — это
изображение, снимок, отражение логики развития самих
предметов, явлений окружающего нас мира, диалектическое
познание неразрывно связано с внешним миром, лоогиче-
ский процесс — с историческим.
Объективной основой единства исторического и
логического является непрерывное движение, развитие всех
предметов, явлений материального мира. Каждый
материальный предмет имеет свою историю; он прошел
длительный, сложный путь развития, превращения из одного
качественного состояния в другое, причем это превращение
осуществлялось в каждом предмете по-своему, в
специфической обстановке. Если исследователь не будет знать
прошлое изучаемого предмета и условий, в которых
осуществлялось его развитие, т. е. будет подходить к предмету
как к чему-то готовому, неизменному, постоянному, то он
обречет себя на блуждание в потемках и окажется не в
состоянии вскрыть сущность этого предмета.
Так, сколько бы мы ни изучали готовый,
сформировавшийся живой организм, как нечто изолированное от его
ДМ
истории, от условий его жизни и развития, мы никогда не
узнаем тайны возникновения живых существ. Только
глубокое изучение всей истории развития живых
организмов может привести к научному решению данной
проблемы.
Принцип единства исторического и логического сыграл
огромную роль в создании правильной классификации
наук. Он дает в руки ученых единственно верный
критерий для выяснения той или иной науки в общей системе
знаний о мире. Науки, согласно этому критерию,
классифицируются в зависимости от материальных форм,
изучаемых той или иной научной дисциплиной. Когда люди
не знали основных форм развития материи, они не имели
объективного критерия классификации наук. Когда же
стала известна историческая последовательность развития
материальных форм, этот критерий был найден.
Известно, что наиболее простейшей формой движения
материи является механическая форма. Затем идут
физическая, химическая, биологическая формы движения
материи и, наконец, общественная, социальная. Эта
последовательность iB расположении основных форм движения
материи и определяет классификацию наук. «Подобно тому,—
писал Энгельс,— как одна форма движения
развивается из другой, так и отражения этих форм, различные
науки, должны с необходимостью вытекать одна из
другой» 1.
Но принцип единства исторического и логического в
познании вовсе не означает, что логическое пассивно
плетется з'а историческим и лишено самостоятельности, чго
логический ход мысли должен воспроизвести решительно
весь процесс исторического развития изучаемого предмета,
явления, все его эмпирические подробности, все огромное
многообразие зигзагов и случайностей. Логическое, учит
диалектический материализм, есть историческое, но
сокращенное, обобщенное, освобожденное от всего случайного,
наносного, несущественного; в логическом сохраняется
только главное, существенное, законченное.
«С чего начинает история,— говорит Энгельс,— с того
же должен начинаться и ход мыслей, и его дальнейшее
движение будет представлять собой не что иное, как
отражение исторического процесса в абстрактной и теоретиче-
Ф. Энгельс. Диалектика природы, стр. 201,
103
ски последовательной форме; отражение исправленное, но
исправленное соответственно законам, которые дает сам
действительный исторический процесс, причем каждый
момент можно рассматривать в той точке его развития, где
процесс достигает полной зрелости и классической
формы» 2.
Единство исторического и логического в познании, по
Энгельсу, означает, таким образом, не только
необходимость строить логический процесс познания как
обобщенное, освобожденное от всего случайного и исправленное
отражение исторического хода развития изучаемого
явления, но также и то, что это исправление должно
осуществляться не произвольно, не по случайному капризу
ученого, как это утверждают идеалисты, а в строгом
соответствии с теми законами, которые обусловливают исторический
ход развития этого явления.
Более того, ученые очень ча'сто совершенно
сознательно отходят в своем исследовании от исторического хода
развития изучаемых явлений, а иногда логический ход
мыслей ученого может следовать в направлении, прямо
противоположном историческому развитию изучаемого
объекта. Это объясняется именно тем, что логическое
познание не буквально повторяет исторический ход развития,
а воспроизводит его в обобщенном, «исправленном» виде.
Научное познание — это не механическое отражение
реальных явлений, а исследование их с точки зрения
общих законов исторического развития материального
мира.
Если исследовать, например, общий ход развития
науки, то можно заметить, что в общем и целом он
осуществлялся в той же последовательности, в том же порядае,
в каком исторически развивались материальные предметы.
Известно, что после отпочкования от единой нерасчленен-
иой науки древности отдельных ее отраслей, образовавших
самостоятельные науки, и особенно в период бурного
развития научных знаний в эпоху возникновения и первого
периода развития капитализма, наибольшего расцвета
достигла механика сначала земных, а потом и небесных тел,
исследовавшая самую простейшую, механическую форму
движения материи. Такая наука, как биология, наиболь-
2 К. Маркс, Ф. Энгельс. Избранные произведения, т. I,
стр. 333.
103
шие возможности для своего развития получила только
после того, как достаточно развилась физика и особенно
химия. Наука же, изучающая законы общественного
развития — самой высокой формы развития материи,
возникла только в середине XIX в.
Это лишний раз подтверждает мысль о том, что
логический ход развития научных знаний находится в
неразрывной связи с историческим ходом развития изучаемых
явлений.
Однако при исследовании более узких научных
проблем ученым нередко приходится делать отступления от
истории. Возьмем, например, «Капитал» К. Маркса,
который является блестящим образцом применения принципа
единства логического и исторического в научном
исследовании. В этом труде анализ капиталистического способа
производства начинается с простого товарного
производства и обращения, с анализа товара, т. е. с того, с чего,
начался сам объективный исторический процесс
развития капитализма. Следуя далее >з<а логикой исторического
развития капиталистического способа производства, Маркс
шаг за шагом исследует формы стоимости, показывает, как
их развитие приводит к возникновению денег. Затем он
переходит к анализу капитала, к исследованию
прибавочной стоимости и т. д.
Однако логический ход исследования Маркса не всегда
строго 'следует историческому развитию исследуемых
экономических явлений. Очень часто Маркс совершенно
сознательно отходил в своем исследовании от исторического
хода развития, а иногда логический ход его мьйсли шел
в направлении, противоположном историческому
развитию. Это объясняется опять-таки тем, что логическое
познание не буквально повторяет исторический ход
развития, а воспроизводит его в обобщенном, «исправленном»
виде. Теоретическое познание — это не механическое
отражение реальных явлений, а исследование их с точки
зрения общих законов исторического развития
материального мира.
Так, в историческом ходе развития сначала возник
торговый капитал, а позже появился и развивался
промышленный капитал. Однако теоретический анализ этих
экономических явлений Маркс осуществлял в обратном
порядке. Только после тщательного изучения
промышленного капитала, после открытия на этой основе -закона
т
прибавочной стоимости он получил возможность вскрыть
природу торгового капитала.
Объясняя такое отступление от исторического хода
развития в процессе научного исследования, Маркс говорил,
что часто бывает чрезвычайно трудно понять сущность
исторически более ранней ступени развития явлений без
исследования их в более позднем и более совершенном
виде. «Анатомия человека,— писал он,— ключ к анатомии
обезьяны. Наоборот, намеки на высшее у низших видов
животных могут быть поняты только в том случае, если
это высшее уже известно» 3.
Это относится не только к явлениям природы, но и к
явлениям общественной жизни. Именно глубокий анализ
капиталистического способа производства, открытие
причин его Бозникновения и закономерностей развития
позволили Марксу познать сущность более ранних общественно-
экономических формаций, определить закономерный
характер Бозникновения и развития феодализма,
рабовладельческого строя и первобытнообщинного способа
производства. Это в свою очередь дало возможность открыть
основные законы развития человеческого общества вообще
и на этой основе определить ход общественного развития
в будущем, предсказать наступление новой,
коммунистической общественно-'Э'кономической формации.
А это значит, что не только знание исторического хода
развития материальных явлений позволяет нам глубже по^
знать их современную сущность, но и более высокая
ступень развития того пли иного явления позволяет нам
полнее и глубже понять его историю, правильнее оценить
различные моменты, аспекты его исторического развития.
Развитое тело, говорил Маркс, летче изучать, чем
клеточку тела.
Отступления логического хода научного исследования
от исторического развития изучаемых явлений, которые
нередко делают ученые, следовательно, не отделяют нас от
действительности, а, наоборот, приближают к ней, ибо
дают возможность исследователю познавать 'главное,
основное, решающее, закономерное и отсеивать
несущественное, преходящее, второстепенное, т. е. все то, что в ходе
исторического развития было случайным.
3 К. М а р к с. К критике политической экономии. Госполитиз-
дат, 1953, стр. 219.
105
Органическое единство исторического и логического в
познании особенно хорошо мшкно проследить три
изучении истории развития отдельных наук. В. И. Ленин
говорил, что «в логике история мысли должна, в общем и
целом, совпадать с законами мышления» 4. Исходя из этого,
В. И. Ленин поставил перед учеными задачу
«проследить сие конкретнее, подробнее на истории отдельных
наук».
Значительный интерес в связи с этим представляет
статья члена-корреспондента АН СССР Б. М. Кедрова
«Историческое и логическое в развитии научного
познания», опубликованная в журнале «Вопросы философии».
На большом фактическом материале из истории развития
физики и химии автор показал, что «в самых общих
чертах, в развитии физики и химии находит свое выражение
общий ход всякого научного познания, а следовательно,
и его выражение в логических приемах и категориях», что
конкретное рассмотрение истории развития указанных
наук неизбежно приводит к выводу о том, «что
историческое и логическое в развитом научном познании
действительно неразрывно связаны между собой» 5.
Историческое и логическое представляют собой, таким
образом, типичный пример единства
противоположностей. Они содержат в себе много общего, тождественного,
что объединяет их, но в то же время у них много
различного и противоположного. Поэтому взаимоотношение
между историческим и логическим нельзя рассматривать
метафизически, т. е. нельзя только отождествлять их или
только противопоставлять, отрывать друг От друга;
историческое и логическое находятся в диалектическом
единстве, означающем и тождество и различие.
Изучение взаимоотношений между историческим и
логическим в познании позволяет сделать вывод, что научное
исследование может осуществляться двояко: логический
процесс по'знания шги в обобщенном виде повторяет
исторический ход развития изучаемых явлений, или отходит
от исторического развития явлений, отражая их в
наиболее «чистом» и обобщенном в<и1де. В соответствии с этим
различают исторический и логический способы научного
4 В. И. Л е н и н. Философские тетради, стр. 214.
5 «Вопросы философии», 1960, № 12, стр. 71.
106
исследования, которые используются учеными в
зависимости от характера научного исследования и от объекта
познания.
Каждый из этих способов находит широкое
применение в познании всех областей природы, общественной
жизни и человеческого мышления и имеет огромное значение
в научном исследовании. Поэтому было бы неправильно
абсолютизировать какой-либо один из них, считать, что,
например, логический способ имеет наибольшее значение
в познании и является чуть ли не единственным надежным
способом научного исследования, как уверяют разного
рода идеалисты.
Если, предположим, нам необходимо исследовать
причины возникновения некоторых специфических
особенностей того или иного вида животных (например,
особенности строения отдельных органов, способы добывания пищи
и защиты от врагов и т. п.), то мы не можем это сделать
только с помощью одного логического способа
исследования. Это можно понять и осмыслить только тогда, когда
будет прослежена история (возникновения и развития
данного вида животных, выяснены характерные условия, в
которых формировался этот вид, определены предки,
положившие начало этому виду животных, и т. п.
Другими словами, в данном случае я!вно преобладает
исторический способ исследования, ибо сколько бы ни
исследовались животные данного вида в полном отрыве
от истории их развития, нельзя познать причины
возникновения этих характерных особенностей. «Чисто»
логический способ исследования здесь оказывается
бессильным.
Исторический способ научного исследования
применяется и при изучении явлений неживой природы. Так,
например, совершенно невозможно «чисто» логическим
путем установить, почему наша планета, как и другие
планеты, вращается вокруг собственной оси, почему время
полного обращения ее вокруг своей оси равно 24 часам,
почему на нашей планете такая атмосфера, а не другая.
Важнейшую роль здесь будет играть исторический способ
научного исследования.
Но есть и такие области научного исследования, в
которых преобладающее место занимает логический способ
познания. Часто это бывает в тех случаях, когда исследо-
ратель выясняет общие закономерности развития тех или
107
иных явлений окружающего нас мира. В области живой
природы такого рода примером может служить,
предположим, исследование общих закономерностей
взаимоотношений живых организмов и окружающей их внешней среды.
Конечно, эти взаимоотношения неодинаковы у различных
видов животных или растений и в разные исторические
периоды их развития. Однако нас в данном случае
интересуют не специфические особенности этой взаимосвязи у
различных видов животных или растений, а общие
закономерности, присущие всем живым организмам, на
протяжении всей истории их жизни. Поэтому в данном случае
мы можем временно отвлечься, абстрагироваться от
индивидуальных особенностей различных организмов, от исто-
риче'ского пути их развития, хотя совсем отбросить эти
факторы мы не можем и в данном случае.
Огромную роль логического способа познания особенно,
хорошо можно видеть на примере исследований
математических наук. Это и понятно. Ведь математика — наука,
изучающая пространственные формы и количественные
отношения предметов, явлений материального мира. Но
чтобы изучить эти формы и отношения, нужно
рассматривать их в чистом виде, отделив их от их содержания, от
предметов, явлений объективного мира и их
исторического развития. Поэтому в математических науках требуется
абстракция особенно большой силы, причем сила
абстракции возрастает все более и более по мере исторического
развития математического познания. Все это приводит
к тому, что логическая стройность и убедительность
занимает здесь особенно большое место.
Таким образом, как исторический, так и логический
способы познания занимают весьма важное место в
научном исследовании. Каждый из них на своем месте
способствует глубокому и разностороннему познанию предметов,
явлений окружающего нас мира.
Исторический способ познания применяется главным
образом в тех областях научного исследования, в которых
процесс развития предметов, явлений происходит
сравнительно быстро, так сказать, на глазах у человечества,
и люди сравнительно легче могут проследить и мысленно
восстановить этот процесс. К таким областям относятся
вся живая природа и особенно общественная жизнь, где
процесс развития осуществляется наиболее быстро.
Поэтому науки, изучающие органический мир и закономерности
108
развития человеческого общества, особенно широко
используют исторический способ научного исследования.
Другое дело, когда речь идет о познании явлений
неорганического мира. Предметы, явления этой области
объективного мира развиваются чрезвычайно медленно, и
закономерности их эволюции мы имеем возможность
восстанавливать главным образом логическим способом по тем
фактам, которые относятся к современному 'состоянию этих
предметов, явлений. Поэтому в научном исследовании
неживой природы преобладающее место занимает
логический способ познания.
Однако это вовсе не значит, что науки, изучающие
явления органической природы и общественной жизни,
пользуются только историческим способом познания, а науки,
изучающие явления неорганического мира,— только
логическим способом. В процессе сложного, противоречивого,
длительного познания каждая наука использует огромное
количество самых разнообразных приемов, способов,
методов научного исследования, 'в том числе исторический и
логический способы.
Более того, сами эти способы познания нельзя отрывать
друг от друга, противопоставлять друг другу,
рассматривать их как взаимоисключающие, не имеющие между
собой ничего общего. На самом деле они органически
связаны, пронизывают один другой и (друг без друга не могут
существовать. Как логический способ познания, так и
исторический не существуют в чистом виде; нельзя себе
представлять так, что данная наука или отдельная ее отрасль
или даже данный конкретный процесс познания
осуществляется только логическим способом, а другой — только
историческим. Это неверно. Логический способ, говорил
Энгельс, в сущности является тем же историческим
способом, только освобожденным от его исторической
формы.
Говоря о том, что пространственные формы и
количественные отношения материального мира изучаются
главным образом логическим способом, мы вовсе не
исключаем, а, наоборот, предполагаем .применение здесь и
исторического способа. Какой бы силы ни достигали
математические абстракции, математика всегда имеет дело с весьма
реальными предметами, явлениями. Абстрактная форма
математического познания способна только несколько
затушевать происхождение понятий этой науки из окружаю-
109
Щего нас материального мира. Только идеалисты,
паразитирующие на успехах математики, «стараются всячески
оторвать эту науку от материальной действительности*
сделать математику единственным источником мышления
человека.
Вся история развития математики, как и других наук,
показывает ложность этой идеалистической концепции. Все
законы этой науки, ее теоремы, понятия и другие научные
положения ведут свое происхождение из объективной
действительности, неразрывно связаны с явлениями
материального мира, с их историческим развитием. Поэтому
логический метод, которым пользуется математика, опирается
яа реальные факты, на материальные предметы, отражая
не только их сущность, но в известной мере и
исторический ход их развития.
То же самое можно сказать и об историческом методе.
Он не существует в чистом виде, в отрыве от
логического метода. Одних эмпирических исторических фактов, как
мы знаем, совершенно недостаточно для глубокого
познания того или иного явления: эти факты необходимо
систематизировать, обобщить и сделать из них соответствующие
выводы. Поэтому без логической обработки накопленного
материала невозможно обойтись ни в одном
познавательном процессе.
Когда выясняются причины возникновения той или
иной характерной особенности: живого организма, то
выявленные исторические условия формирования этого
живого организма и другие факты, относящиеся к истории
его развития, сами по себе еще не дадут 'знаний о причинах
появления интересующей нас особенности. Этого можно
достигнуть только в результате теоретического,
логического мышления, опирающегося на знание исторических
фактов. Поэтому исторический способ познания здесь
также неотделим от логического, переплетается с ним в ходе
исследования.
Все это свидетельствует о том, что, несмотря на
Существенные различия между логическим и историческим
способами научного исследования, они теснейшим образом
связаны между собой, и их различия в известном смысле
носят относительный, условный характер. Поэтому во
всяком научном исследовании надо уметь не только собирать
факты, но и обобщать их, делать из них правильные
теоретические выводы.
110
Глава IX
Индуктивный и дедуктивный методы
В тесной связи с историческим и логическим методами
находятся индуктивный и дедуктивный методы познания.
Индуктивным называется такой метод познания, при
котором общий вывод делается из частных посылок. В процессе
познания в этом «случае наше мышление совершает
восхождение от частного, единичного, конкретного к общему.
Например, в процессе практической деятельности человек
заметил, что всякий раз, как только мы нагреваем железо,
оно расширяется в объеме. То же самое люди наблюдали
при нагревании меди, олова, серебра и т. д. Многократно
подмечая это явление, человек приходит к общему
выводу: все металлы при нагревании расширяются.
И. М. Сеченов (1829—1905) приводит «следующее
индуктивное доказательство положения о том, что все
высшие проявления мозговой деятельности могут быть
сведены на мышечное движение: «Смеется ли ребенок при виде
игрушки, улыбается ли Гарибальди, когда его гонят за
излишнюю любовь к родине, дрожит ли девушка при
первой мысли о любви, создает ли Ньютон мирсквые законы
и пишет их на бумаге — везде окончательным фактом
является мышечное движение...
Итак, все внешние проявления мозговой деятельности,
действительно, могут быть сведены на мышечное
движение» 1.
Индукция широко применяется во всех областях
научного исследования. Наряду с другими методами
познания она играла первостепенную роль в открытии очень
многих важнейших законов природы (например, закона
всемирного тяготения, закона сохранения и превращения
материи и энергии, атмосферного давления, теплового
расширения тел и др.).
1 И. М. Сеченов. Рефлексы головного мозга. Изд-во АВ
СССР, 1957, стр 41.
ill
Огромное зпачение индукции в научном исследовании
объясняется тем, что всякая теория, всякое общее
теоретическое положение является результатом исследования
конкретных, единичных предметов, явлений и познания
причин этих явлений и фактов. К общим положениям и
выводам познания может прийти, лишь идя от частного,
единичного, от явлений самой действительности, от свойств
вещей реального мира.
Основой всякого индуктивного вывода является опьп,
эксперимент, тщательное наблюдение и изучение
отдельных вещей, событий, фактов, на основе которых делаются
общие выводы, вскрываются общие -закономерности
природы и общественной жизни.
Ход индуктивного исследования в основном
заключается в том, что мы наблюдаем рад фактов, событий, явлений,
отыскиваем причину их появления, а затем делаем вывод,
перенося выявленные 'свойства на все объекты данного
рода, на весь класс этих вещей, явлений.
В индуктивном исследовании очень важно найти
истинные причины наблюдаемых фактов, событий, ибо это
позволяет из ряда наблюдавшихся фактов делать вывод о не-
наблюдавшихся фактах того же рода. Сухъ такого метода^
следовательно, состоит в переносе свойств с известных
фактов на неизвестные. Весь вопрос в индуктивном
исследовании состоит в том, чтобы установить, что же дает право
знания об отдельных фактах распространять на другие
факты того же рода. Однако установить это средствами
только одной индукции невозможно. Для этого необходимо
привлечь и другие формы и способы познания.
Дело в том, «что человек в процессе познания может
исследовать только ограниченное число предметов,
явлений данного класса, на основе которого он и делает общий
вывод об этих предметах, явлениях. Но индукция
бессильна с абсолютной достоверностью доказать, что полученный
вывод справедлив и для всех других предметов данного
класса. Вполне достоверный вывод дает только полная
индукция, когда исследуются все предметы, явления данного
класса. Например, убедившись в том, что в Польше
существует общественная форма собственности на орудия
производства, в Чехословакии — тоже общественная форма
собственности на орудия производства, в Болгарии — тожр
общественная форма 'собственности на орудия
производства и т. п., и установив, что данное утверждение справед-
112
ливо но отношению к каждой из социалистических стран,
мы можем сделать вполне достоверный вывод о том, что
во всех социалистических странах господствует
общественная собственность на орудия производства.
Однако чаще всего наука имеет дело с такими
классами, в которые входит бесконечное количество предметов,
явлений, фактов. Все охватить их исследователь не в
состоянии. Поэтому в рамках индукции всегда сохраняется
сомнение в том, что полученный вывод можно
распространить и на те факты данного класса, которые не были
исследованы.
Это послужило идеалистам, в том числе современным,
например, неопозитивистам, поводом для недооценки или
игнорирования индукции. Исходя из того, что никакое
обобщение опытов не может дать нам достоверное знание
закона, знание об общем и существенном, неопозитивисты
считают, что индукция имеет якобы не логическое, а
чисто психологическое значение. Об этом прямо заявляет,
например, Виттгенштейн. В своем «Логико-философском
трактате» он пишет: «Процесс индукции 'состоит в том, что
мы принимаем простейший за<кон, согласующийся с нашим
опытом... Но этот процесс имеет не логическое, а только
психологическое основание»2. То же самое утверждает
и Б. Рассел, который убежден, что опыт может вызвать
в нас лишь веру, психологическую привычку верить в
определенную последовательность наступления событий.
На самом же деле индуктивный метод исследования
имеет не психологическое, а объективное основание.
Простейшие законы^ открытые человеком индук-тивдьш нутем>
существуют объективно, независимо от человека ж
проявляются в отдельных фактах, изучение которых и
позволяет нам вскрыть эти законы.
Придавая огромное значение изучению отдельных
предметов, явлений, фактов, диалектический материализм в то
же время обращает внимание на то, что главное в научном
исследовании состоит не только в собирании фактов и их
обобщении, хотя и это имеет огромное значение, но в
выявлении причин существования этих фактов, их природы,
их связи и зависимости от других фактов и явлений.
Энгельс в «Диалектике природы» писал, что часто для уста-
2 Л. Виттгенштейн. Логико-философский трактат. ИЛ,
1958, стр. 93.
8 И. Д. Андреев
ИЗ
новления того или иного положения достаточно одного
факта. В самом деле, чтобы доказать возможность
получения -механического движения из теплового — вовсе пет
необходимости строить много паровых машин и производить
с ними бесчисленное множество экспериментов. 100 тысяч
паровых машин, замечал по этому поводу Энгельс,
доказывали бы это не более убедительно, чем одна машина.
Иногда же, наоборот, мы «можем наблюдать тысячи
фактов, из которых нельзя сделать какого-нибудь вывода.
Все дело, следовательно, не только в самих фактах, а
в том, чтобы установить, случайны они или необходимы,
какова природа этих фактов, какова причина
существования этих фактов и явлений и т. п. Но все эти
вопросы, имеющие решающее значение для познания, нельзя
решить только средствами индукции. В сложном и
противоречивом процессе научного исследования человек
привлекает и другое мощное средство познания —
дедукцию или дедуктивный метод познания.
Дедуктивным называется такой метод познания, когда
получается частный вывод из общего положения. В ходе
рассуждения в этом случае человеческое мышление от
общего, абстрактного возвращается снова к частному,
конкретному, но возвращается не к исходному положению,
а к обогащенному новым знанием об этом конкретном.
Например, наука доказала положение, что все без
исключения химические элементы или атомы содержат
в себе электроны и протоны. Открывая тот или иной новый
химический элемент, ученые, опираясь на это общее
положение, не изучая новый элемент, заранее могут
констатировать, что он тоже состоит из электронов и протонов. Так
было при открытии, например 100-го элемента —
центурия. К этому выводу ученые пришли при помощи
следующего дедуктивного умозаключения:
В состав всех химических элементов
входят электроны и протоны.
Центурий — химический элемент.
Значит, в состав центурия входят
электроны и протоны.
В приведенном умозаключении из двух истинных,
известных суждений, которые называются посылками,
логически получается третье, новое, (ранее неизвестное нам
суждение, которое называется выводом или заключением.
114
Бывают и такие дедуктивные умозаключения, которые
содержат большее количество посылок.
Дедуктивным методом пользуются не только в
процессе научного исследования, но и в повседневной жизни.
Например, сидя в комнате, по скрипу снега под ногами
прохожего или по узору, который «нарисовал» Mopoi3 на
стекле окна, бечзошибочно можно определить, что на
улице сильный мороз.
Огромную роль дедуктивный метод играет га научном
исследовании. Именно дедукция в единстве с индукцией
дает возможность делать научно обоснованные,
достоверные выводы о тех связях, закономерностях, явлениях,
которые непосредственно не воспринимаются, которые
нельзя видеть, осязать и т. п. Нельзя, например,
непосредственно измерить температуру Солнца или определить
расстояние от Земли до Луны. Эти и им подобные данные человек
получает только опосредованно, при помощи дедуктивных
умозаключений.
Однако в научном исследовании дедукция и индукция
не применяются как изолированные друг от друга,
обособленные приемы познания. В истории философии очень
чаюто делались попытки оторвать индукцию и дедукцию
друг от друга, противопоставить их одну другой,
превратить каждую из них в самостоятельный, абсолютный и
единственный прием научного исследования.
Идеалисты, как правило, абсолютизировали
дедуктивное познание, уверяя, что «чисто» логическое мышление
не связано с внешним миром, творит науку по
субъективному произволу людей. Другие, как например английский
философ-материалист Ф. Бэкон (1561—1626),
переоценивая роль индуктивного метода познания, полагали, что
индукция — это самый эффективный и единственный
метод познания. Бели они и говорили о дедукции, то
рассматривали ее 'как замаскированный вид индукции.
На самом деле природа индукции и дедукции, как и
всех других элементов познания, сугубо диалектична; они
неразрывно связаны между 'собой, представляя
диалектическое единство. Уже из самого определения индукции
и дедукции видна их взаимосвязь, их единство, как
диалектически полагающих друг друга противоположностей.
Каждая из них применяется на 'соответствующем этапе
познавательного процесса, одна без другой теряет свое значение
и не может служить действительным орудием познания.
8* 115
Индукция подготовляет почву для дедукции, снабжает
последнюю знанием фактического материала, 'способствует
укреплению ее неразрывной связи с материальным миром,
а дедукция, в свою очередь, теоретически подкрепляет
индукцию, расширяет сферу ее деятельности.
Индукция, не опирающаяся на общую теорию, может
лишь упорядочить факты, но не открыть внутренне
присущие им законы. Дедукция сама по себе тоже мало дает
для познания. Она без индукции имела бы схоластический
характер, какой она и была в 'средние века. Но она
становится мощным средством познания, если
обосновывается фактами и опирается на факты.
«Индукция и дедукция,— писал Энгельс,— связаны
между собой столь же необходимым образом, как синтез
и анализ. Вместо того, чтобы односторонне превозносить
одну из них до небес за счет другой, надо стараться каждую
применять на своем месте, а этого можно добиться лишь
в том случае, если не упускать из виду их связь между
собой, их взаимное дополнение друг другом» 3.
Диалектическая взаимосвязь индукции и дедукции
в процессе познания означает, что обобщение опыта,
фактов должно сопровождаться общими положениями,
общими законами. Не только от частного к общему, но и от
общего к частному — такова диалектическая формула
познания.
Разные науки по-разному используют эти методы.
Естественные науки, связанные непосредственно с природой,
где широко применяется опыт, эксперимент, наблюдение,
в большей степени пользуются индуктивными {методами,
а все так называемые точные науки, такие, как, например,
математика, требующие большей абстракции, строят свои
рассуждения главным образом на общих положениях, что
принуждает их чаще пользоваться дедукцией; но ни
в одной науке индукция не применяется без дедукции, как
и наоборот, дедукция не применяется без индукции.
Кроме того, следует иметь в виду, что ицдукция и
дедукция отнюдь не исчерпывают всех форм познания.
Главный недостаток индукции, как мы видели, состоит в том,
что она, как правило, не дает достоверные, а лишь
вероятные, проблематические выводы. Дедукция же, хотя и
позволяет получить достоверные выводы, но вне связи с дру-
Ф. Энгельс. Диалектика природы, стр. 182—183.
Ii6
гими формами познания она может также привести к
ошибочным выводам, особенно, когда речь идет об изучении
сложных, противоречивых явлений, имеющих
многосторонние связи с другими явлениями.
Дело в том, что процесс дедукции предполагает
движение мысли от общего к частному, к единичному. Но
единичное и общее не только тождественны, но и различны
и даже «противоположны. Поэтому в сложных,
противоречивых процессах непосредственное выведение единичного
из общего может привести к ошибочному выводу.
Чтобы получить истинный вывод, необходимо
учитывать не только момент тождественности, но и моменты
различия между общим и единичным, не только данную связь,
но и многочисленные другие 'связи изучаемого явления
с другими явлениями и т. п. Но при помощи только
дедукции все это сделать невозможно. Чтобы решить все эти
задачи, необходимо индукцию и дедукцию сочетать с
другими формами познания (например, анализ и синтез,
аналогия и гипотеза и др.).
Глава X
Аналитический и синтетический методы
В процессе познания человеком материального мира
видное место занимают такие методы познания, как
анализ и синтез.
Анализом называется такой метод познания, при
помощи которого изучаемый предмет мысленно расчленяется на
составные части или выделяются признаки предмета для
изучения их в отдельности как части единого целого.
Для того чтобы изучить какой-либо предмет в целом,
определить закономерности его развития, составить
научное понятие об этом предмете, нужпо прежде всего
мысленно разложить его на составные элементы, выделить
присущие ему свойства, качества и подробно изучить их
117
в отдельности. Если речь идет об изучении целого класса
предметов, т. е. о формировании общего понятия, то
анализу подвергается не один, а возможно большее
количество предметов данного класса для того, чтобы обстоятельно
изучить и достоверно установить, какие составные
элементы, свойства, качества являются общими, существенными
для всех предметов этого класса и какие являются
случайными, присущими только некоторым предметам.
Мир красочен и многообразен, каждый его предмет,
каждое явление имеет бесчисленное множество свойств,
качеств, сторон, бесконечное множество связей как внутри
самого предмета, так и вне его. Чтобы разобраться во всем
этом сложном лабиринте свойств и связей, необходимо
выделить каждое свойство, каждую часть, сторону предмета,
каждую его связь, изучить их в отдельности, определить
их место и роль в данном предмете, отделить общее от
частного, индивидуального, необходимое от случайного,
важное, существенное, определяющее от незначительного,
преходящего.
Следовательно, осуществить анализ — это не значит
просто разложить целое на его составные части. Такое
разложение само по себе ничего не дает, но оно дает
возможность исследователю проникнуть в сущность
полученных в результате разложения частей, элементов, сторон
единого целого, выявить в них главное, основное
существенное, вскрыть объективно существующие связи между
ними и т. п., что очень трудно или невозможно сделать без
их выделения.
Огромное значение анализа в процессе познания
особенно хорошо видно при исследовании единства и борьбы
различных противоположностей. Известно, что все
противоположности в естественном виде находятся ib
органическом единстве, они неотделимы друг от друга в том смысле,
что если по той или иной причине исчезает одна
противоположность, то неизбежно исчезает или приобретает иное
качественное состояние и другая, соответствующая ей
противоположность. Без соответствующей противоположности
каждая вещь перестает быть противоположностью.
Но в таком неразрывном единстве их трудно
исследовать. Чтобы проникнуть ib сущность каждой из
противоположностей, определить их основу, характер связи и
взаимозависимости между ними, узнать, что связывает в
единое целое эти противоположности и как это единство вли-
118
яет на каждую из них, необходимо мысленно разъединить
их, отделить друг от друга и подвергнуть каждую в
отдельности тщательному изучению.
Например, способ производства, как известно,— это
неразрывное диалектическое единство таких
противоположностей, как производительные силы и производственные
отношения. Но способ производства невозможно изучить,
рассматривая его ib делом, не разлагая его на составные
элементы и прежде всего не выделяя для специального
рассмотрения в отдельности каждую из его
противоположностей. Когда же приступают к изучению каждой из
противоположностей, то нередко возникает потребность, в свою
очередь, разложить каждую из них на свои составные
элементы и подвергнуть каждый из них в отдельности
глубокому научному исследованию.
Так, при изучении способа производства, после
мысленного расчленения его на производительные силы и
производственные отношения, необходимо приступить к
исследованию одной из этих противоположностей, например,
производительных сил. С этой целью, в свою очередь, их
разлагают на составные элементы (орудия производства и
люди, кадры, производители материальных благ) и
подвергают каждый из них специальному изучению в отвлечении
от других элементов. Без такого разложения изучаемого
предмета, явления на составляющие его элементы,
стороны, части и без глубокого изучения их в отдельности не
может осуществляться ни один более или менее сложный
процесс познания.
Правильно и последовательно проведенный анализ дает
возможность через единичное, конкретное познать общее,
абстрактное, вскрыть внутреннее, существенное,
закономерное, составить научное понятие о предмете, явлений
объективного мира. При помощи научного анализа
исследователь получает возможность, опираясь на явления, на
внешние стороны, вскрыть сущность предмета, его
коренные качества.
Вот почему аналитический метод исследования, т. е.
такое познание, которое осуществляется с применением
научного анализа, имеет в науке очень широкое
распространение. Им пользуются как естественные, так и
общественные науки.
Высокую оценку аналитическому методу исследования
давал, например, великий русский естествоиспытатель
119
К. А. Тимирязев. В своем труде «Жизнь растений» ученый
указывал, что для глубокого изучения жизни растения
необходимо мысленно расчленить его сначала на отдельные
органы. При изучении каждого из органов нужно
разложить его та клеточки, а клеточки, в свою очередь, на их
составные элементы. Без этого невозможно проникнуть в
глубокую сущность растения.
Такое расчленение растения, указывал К. А. Тимирязев,
очень важно для познания потому, что «нам необходимо
заглянуть в ее внутренность, в ту микроскопическую
лабораторию, где вырабатываются все бесчисленные
вещества, которые производят растение, ознакомиться с этими
веществами и разложить их на их составные, простые
начала» 1.
Но анализ — это не конец, а только начало процесса
познания. Чтобы глубоко изучить какой-нибудь предмет,
недостаточно знать только его отдельные части.
Необходимо, кроме того, изучить взаимосвязь и взаимозависимость
этих частей в самом предмете, рассмотреть их в
совокупности, исследовать изученные части как неразрывное
единое целое. Знать составные части предмета — это еще
не значит знать предмет. Можно хорошо знать отдельные
части, стороны, отдельные особенности того или иного
общественного строя, но ничего не понимать в его сущности,
если не знать или неправильно понимать взаимосвязь и
взаимозависимость этих сторон, особенностей. Так,
буржуазные экономисты до Маркса более или менее хорошо
знали отдельные стороны капитализма, но они не смогли
вскрыть действительную сущность этого общественного
строя и именно потому, что не поняли действительной
взаимосвязи отдельных сторон этого строя, истинных
взаимоотношений между различными общественными
классами, группами, различными общественными
явлениями.
Чтобы действительно знать изучаемый предмет,
явление, составить себе научное понятие о нем, необходимо
рассматривать его в целом, установить взаимосвязь и
взаимозависимость его составных частей, свойств, сторон в их
совокупности, т. е. составить себе ясное представление об
этом предмете как некотором единстве. При помощи
только анализа этого сделать невозможно, ибо оп направлен
1 К. А. Тимирязев. Жизнь растения. Изд-во АН СССР,
стр. 63.
120
на познание отдельных сторон, свойств, частей предмета и
потому сам по себе, вне связи с другими логическими
приемами познания не б силах познать предмет или класс
предметов в целом. Указанные задачи могут быть
выполнены при условии, если анализ применяется в познании
в тесном единстве с другим, противоположным ему
логическим приемом познания — синтезом.
Синтезом называется такой метод познания, когда про-
исходит мысленное соединение составных элементов
изучаемого предмета и его свойств, расчлененных в
результате анализа, и изучение этого предмета или класса
предметов как единого целого.
Так, ,в приведенном выше примере в результате
анализа способа производства люди получили возможность
изучать каждую из сторон способа производства,
абстрагируясь от другой его стороны. После же того, как глубоко
изучены в отдельности производительные силы и
производственные отношения, необходимо синтезировать,
объединить их в единый способ производства. Это позволит
установить диалектику взаимосвязи и взаимозависимости
между производительными силами и производственными
отношениями, более глубоко изучить закономерности
развития способа производства как единого целого.
Отсюда видно, что синтез не означает простое
механическое соединение ранее разъединенных элементов
единого целого. В ходе синтезирования раскрывается место и
роль каждого элемента в системе единого целого,
познается их проявление в предмете как единство
многообразного. Синтез позволяет вскрыть и исследовать
конкретное и абстрактное, единичное и общее, различное и
тождественное и т. п., понять их как единство
противоположностей. Синтез показывает, что различные элементы
изучаемого предмета, его многочисленные свойства,
стороны не просто сосуществуют в этом предмете, а находятся
в нем в неразрывном диалектическом единстве,
обусловливают друг друга, оказывают определенное влияние друг
на друга внутри данного предмета и на другие предметы,
явления материального мира.
Если в процессе анализа движение мысли
осуществляется от конкретного к абстрактному, от единого к
многообразному, от сложного к простому, то в ходе синтеза весь
этот процесс протекает в обратном направлении: от
абстрактного к конкретному, от многообразного к единому, от
121
сложного к простому. В этом, между прочим, и
проявляется природа анализа и синтеза как противоположностей.
Очень важную роль синтетический метод исследования
(т. е. такое дознание, которое осуществляется на основе
применения синтеза) играет при изучении соотношения
явления и сущности в данном конкретном предмете.
Только синтез, в сочетании с другими методами исследования,
дает возможность выяснить вопрос, почему сущность
изучаемого предмета проявляется именно в таких, а не в
других внешних формах.
Когда приступают к изучению того или иного предмета,
рассматривая его в целом, то главным образом имеют
возможность изучить явление, т. е. то, в каких формах
проявляется сущность изучаемого предмета. Анализ позволяет
исследователю изучить его составные элементы, выяснить
их природу и тем самым по сути дела уже проникнуть в
сущность этого предмета. В процессе же синтеза от
искусственного разъединения элементов изучаемого предмета в
сознании переходят к соединению их ъ -единое целое, т. е.
восстанавливают в мыслях предмет таким, каков он есть
в действительности.
Но уже теперь, зная природу составных элементов
предмета, их взаимосвязь и взаимоотношение, глубже
познается не только сущность самого предмета, но и
появляется возможность сопоставить эту сущность с формами
ее проявления, выяснить, как они связаны между собою,
почему явление, как правило, не только не совпадает с
сущностью данного предмета, но в ряде случаев
находится с ней в противоречии, заслоняет сущность или
показывает ее в искаженном виде.
Огромное познавательное значение синтетического
метода исследования состоит именно в том, что он позволяет
противоположные стороны, -элементы, свойства предмета
рассматривать в их единстве. Сущность изучается в
неразрывном единстве с явлением, необходимое сопоставляется
с случайным, следствие изучается в единстве с причиной,
внутреннее — с внешним, закон — с формами его
проявления и т. п. Только такое познание и позволяет проникнуть
в глубину предметов, явлений материального мира, вскрыть
их самые скрытые свойства и отношения.
Вот почему синтетический метод исследования
занимает весьма видное место в познании как явлений природы
и общественной жизни, так и самого мышления, познаниЯо
122
Например, в рассмотренном нами выше примере мало
мысленно расчленить способ производства на
производительные силы и производственные отношения. Немного можно
сказать о данном способе производства, если ограничиться
только изучением его производительных сил и
производственных отношений как самостоятельных, не связанных
между собой явлений. Чтобы составить глубокое, научное
понятие о способе производства, необходимо после
тщательного изучения в отдельности производительных сил и
производственных отношений соединить их вместе,
изучить их во взаимной диалектической связи и зависимости
друг от друга. Только в своей совокупности они и
составляют способ производства. А это достигается при помощи
синтетического метода исследования.
Мы приводили высказывание К. А. Тимирязева о
значении аналитического метода исследования. Такую же
высокую оценку давал ученый и синтетическому методу
познания, который он называл, как «постепенно восходящий
синтетический путь». Применительно к биологической
науке этот путь исследования, по мнению К. А. Тимирязева,
должен проходить следующим образом:
«Изучив жизнь отдельных органов, и прежде всего
элементарного органа, из которого слагается все остальное,
т. е. клеточки, изучив общую картину взаимодействия
органов, т. е. совокупную жизнь целого растения, он
(исследователь.— И. А.) стремится понять, насколько это
доступно, жизнь всего растительного мира, рассматриваемого как
целое, и этим путем пытается пролить свет на самый
широкий и загадочный вопрос — вопрос о происхождении
растения и о причине его совершенства, или, другими
словами, вопрос о гармонии, о целесообразности органического
мира» 2.
Анализ и синтез, следовательно,— это не
самостоятельные, не оторванные друг от друга способы познания.
«Мышление,— писал Энгельс,— состоит 'столько же в
разложении предметов сознания на их элементы, сколько в
объединении связанных друг с другом элементов в единство.
Без анализа нет синтеза» 3.
Хотя в ходе анализа выявляется более глубокая
сущность каждой стороны, части, элемента изучаемого пред-
2 К. А. Т и м и р я з е в. Жизнь растения, стр. 62—63.
3 Ф. Энгельс. Анти-Дюринг, стр. 40.
123
мета, «о взятые изолированно друг от друга, вне их связи
и взаимозависимости, эти части не могут быть
по-настоящему поняты. Поэтому анализ — это только этап, ступень
познания предмета, явления. За ним должен следовать
синтез, который воспроизводит предмет во «всей сложной и
многосторонней связи его свойств, сторон, частей,
элементов. Соединение анализа и синтеза, разборку частей и
суммирование их вместе В. И. Ленин рассматривал как
один из элементов диалектики.
Если бы химик ограничился только анализом, т. е.
знакомством лишь с отдельными химическими элементами, то
он никогда бы не познал того вещества, в состав которого
входят эти химические элементы. Сколько бы ни изучать
отдельные свойства кислорода и свойства водорода, на этом
основании ничего нельзя сказать о свойствах, качествах
воды, перекиси водорода и других веществ, в состав
которых входят водород и кислород, ибо взятые сами по себе
эти химические элементы не есть еще вода пли перекись
водорода. Для того чтобы изучить последние, необходимо
известным образом соединить указанные элементы и
рассматривать их в данном конкретном единстве.
Большое место, как мы видели, при рассмотрении
понятий занимают аналитический и синтетический методы
исследования при формировании научных понятий.
Например, прежде чем составить научное понятие об
империализме, как последней стадии капитализма, В. И. Ленин
произвел глубокий научный анализ современной ему
капиталистической системы, изучил каждый его элемент,
каждую сторону в отдельности, определил главное,
существенное, что характерно для данной стадии капитализма.
После того, как были выделены и изучены отдельные
стороны, свойства,- признаки этой стадии капитализма,
В. И. Ленин путем синтеза соединяет их, сопоставляет друг
с другом, вскрывает их связь и взаимозависимость и на
этой основе дает научное определение империализма:
«Империализм есть капитализм на той стадии развития, когда
сложилось господство монополий и финансового капитала,
приобрел выдающееся значение вывоз капитала, начался
раздел мира международными трестами и закончился
раздел всей территории земли крупнейшими
капиталистическими странами» 4.
4 В. И. Л е н и н. Сочинения, т. 22, стр. 253.
124
Все это свидетельствует, во-первых, о том, что анализ
и синтез — это не два самостоятельных, оторванных один
от другого методов или путей познания. По своему
существу они скорее представляют собой две стороны единого
аналитико-синтетического процесса познания, каждая из
которых по-своему приближает исследователя к
достижению объективной истины.
Во-вторых, рассмотрение аналитико-синтетического
метода познания показывает, что он носит диалектический
характер, что анализ и синтез — это диалектическое
единство противоположностей. Они являются противоположно^
стями потому, что, как мы видели, противоположны их
исходные моменты, диаметрально противоположны
направления движения мысли, выполняют они совершенно
различные функции в процессе познания и т. п. Но вместе с
тем они и едины, ибо они не существуют один без
другого. Анализ становится бессмысленным и бесполезным, если
он не завершается синтезом, и, наоборот, синтез, как
правило, ничего не дает без анализа, продолжением которого
он является.
Диалектика взаимосвязи анализа и синтеза, если ее
рассматривать в общем виде, такова: анализ «в процессе
познания предшествует синтезу, а синтез, как правило,
завершает анализ. Но это вовсе не значит, что процесс
познания всегда осуществляется так, что сначала
производится анализ, так сказать, в чистом виде и только после
его полного завершения осуществляется синтез. Так
происходит главным образом в самых простых случаях. Но в
сложном, многообразном и противоречивом процессе
познания аналитический и синтетический методы познания
почти никогда не применяются отдельно в «чистом» виде.
Обычно в ходе познания они переплетаются между собою,
пронизывают друг друга н используются для достижения
истинных знаний в диалектическом единстве.
Более того, в процессе познания очень часто возникает
необходимость производить анализ после некоторого
синтеза. В этом случае окончательные знания об изучаемом
предмете, получаемые в результате синтеза,
формулируются не в конце процесса исследования, а в его начале. Это
бывает, например, тогда, когда выдвигается та или иная
гипотеза, которая дает синтетически цельное
представление о внутренних связях изучаемого предмета до
появления научно обоснованных аргументов и фактов, подтвержу
125
дающих эти связи. В дальнейшем в процессе анализа на
капливаются аргументы и факты, которые либо
обосновывают выдвинутую гипотезу и превращают ее в научно
обоснованную теорию, либо опровергают ее.
Строго говоря, всякий процесс познания начинается с
определенной догадки, предположения, гипотезы. Поэтому
фактически элементы синтеза всегда предшествуют (всему
дальнейшему процессу познания.
Диалектический характер анализа и синтеза не
ограничивается только тем, что их взаимосвязь целиком
осуществляется на основе диалектического закона единства и
борьбы противоположностей. В сложном процессе
аналитического и синтетического исследования в полной мере
действуют и другие законы материалистической
диалектики. Так, закон перехода количественных изменений в
качественные наглядно проявляется, например, при
переходе от анализа к синтезу, особенно в ходе решения
сложных научных проблем. Когда решается какая-либо
сложная (да и не только сложная) научная проблема, нередко
проходят десятилетия и даже столетия, на протяжении
которых осуществляется аналитическое исследование
проблемы, накапливаются факты, подготавливающие решение
проблемы, и т. п. Только после того, как в ходе анализа
накопилось достаточное количество фактов и необходимых
аргументов, а аналитическое исследование достигло
определенного уровня,— происходит скачок. Научное познание
переходит в качественно другую стадию — в стадию
синтезирования всего накопленного научного материала, в
результате которого и возникает решение данной проблемы.
Таким путем классики марксизма открыли законы
развития общественной жизни (если рассматривать это
открытие в самой общей форме), так именно великий русский
химик Д. И. Менделеев открыл периодический закон
химических элементов и т. п.
Особенно наглядно в ходе аналитико-синтетического
исследования проявляется закон отрицания отрицания.
Процесс анализа начинается с разложения предмета на его
составные элементы и исследования этих элементов в
отдельности. Здесь происходит отрицание объекта
исследования как единого целого, и вместо него предметом
исследования становятся полученные в результате разложения
элементы. В процессе же синтетического исследования,,
когда познанные элементы снова объединяются в единое
126
целое, происходит отрицание этих элементов и
восстановление объекта исследования как единого целого. Этим и
завершается процесс отрицания. Исследователь снова
возвращается к объекту познания, но уже на новой основе,
когда сформулированы определенные знания об этом
объекте.
Глава XI
Метод абстрагирования
и восхождения
от обстрактного к конкретному
Выше мы видели, что аналитический метод познания
предполагает мысленное расчленение объекта познания на
его составные элементы, стороны, свойства. Это делается
для того, чтобы сосредоточить (Внимание на изучении
отдельной стороны, отдельного свойства предмета, выделить
его из всей совокупности других сторон, свойств
изучаемого предмета, отвлечься или абстрагироваться от них.
Абстрагирование — это очень важный метод научного
познания. Ведь каждый предмет, явление имеет огромное
количество свойств, сторон, качеств, оно бесчисленными
нитями связано с другими предметами, явлениями.
Поэтому и изучать любое явление можно, только учитывая его
многочисленные свойства, качества, его многогранную и
разностороннюю связь с другими предметами, явлениями.
Но в процессе научного исследования нельзя сразу
охватить все свойства, качества, стороны изучаемого
предмета, все его бесчисленные связи с другими предметами.
Для того чтобы действительно глубоко и всесторонне
изучить тот или иной предмет, необходимо это делать
постепенно, по частям: сначала сосредоточить свое внимание на
одном .свойстве или одной стороне изучаемого предмета, на
одной его связи с другими предметами, а изучив ее,
переходить к рассмотрению другой и т. д. Для изучения же
127
одной стороны или связи предметы необходимо выделить
ее из всей совокупности других сторон связей, временно
отвлечься от них.
Такое мысленное выделение из всей совокупности
предмета отдельного его свойства или связи и временное
отвлечение от всех других его свойств и связей и есть
абстрагирование.
В результате же процесса познания человек -получает
научные понятия, законы и другие общие теоретические
положения, которые и представляют собой научные
абстракции, ибо они раскрывают отдельные стороны,
особенности, свойства материальных предметов, а не сами
предметы в целом, в их конкретном многообразии.
Хотя выделение из предмета его отдельных свойств,
особенностей, закономерностей осуществляется
мысленно, а не реально, однако это выделение не является чистым
порождением нашего мышления, а выделенное существует
не только в сознании человека, как уверяют идеалисты,
а в реальных предметах наряду и в неразрывной связи со
всеми другими свойствами, связями и отношениями
конкретных предметов, явлений. Если же поверить
идеалистам, что абстрактное существует только в голове
человека, вне всякой связи с конкретными предметами, и в
процессе познания рассматривать его в отрыве от конкретных
предметов и их других свойств, то неизбежно придешь
к одностороннему, однобокому изучению предметов, \\
омертвлению его живой многосторонней связи и в
конечном счете к извращенному отражению действительности,
к заблуждению.
Абстрагирование потому и играет огромную роль в
познании, что «в результате этого процесса получаются не
пустые п безжизненные, а научные абстракции, правильно
отражающие сущность материальных предметов.
Но если абстрактным называются мысленно
выделенные отдельные свойства, особенности, закономерности
материальных предметов, то конкретным в познании
диалектический материализм называет мысленный образ каждого
объективно существующего материального предмета,
явления во всей совокупности его бесчисленных свойств,
связей и отношений. Конкретное — это целостность
материальных предметов, комплекс их свойств, сторон,
внутренних и внешних связей, единство многообразного.
Важно подчеркнуть, что, когда мы говорим о конкрет-
128
ном предмете, то имеем ,в виду не только его стороны,
части, свойства, внутренние связи и отношения, но также и
все бесконечное многообразие его связей с другими
предметами материального мира, всю совокупность
окружающей его среды. Без учета и изучения этих внешних связей
и отношений нельзя понять и внутренних связей предмета,
его существенных свойств, сторон.
Но именно потому, что конкретное есть единство
бесконечного множества внутренних и внешних связей,
сторон, свойств, оно не может быть познано сразу, целиком,
абсолютно. Человек овладевает конкретным постепенно, по
частям, рассматривая «сначала вполне определенную
сторону, связь, свойство предмета, отвлекаясь от всех
остальных, а после его изучения переходит к рассмотрению
других и т. д. Ни одна научная теория, какой бы
совершенной она ни была, ни одно научное понятие, закон,
теоретическое положение не может отразить конкретное во всей
его полноте, а только вполне определенную его сторону,
свойство, связь. Поэтому все научные понятия, законы и
другие теоретические положения мы называем
абстракциями.
Следует также иметь в виду, что абстрагирование
является не самоцелью, а средством, методом познания,
благодаря которому глубже, полнее познаются важнейшие
стороны, качества предметов. Поэтому, познавая их, все
время необходимо иметь в виду все другие стороны и связи
изучаемого предмета. Забвение этого важнейшего
принципа неизбежно приводит к одностороннему, однобокому
изучению предмета, к омертвлению его живой
многосторонней связи и в конечном счете к извращенному
отражению действительности, к заблуждению.
Абстрагирование имеет очень большое значение в
процессе познания. Абстрактное мышление, как мы видели,
является наиболее важной, высшей ступенью познания.
Только при помощи абстрактного мышления,
позволяющего отвлечься от всего второстепенного,
несущественного, преходящего и сосредоточить свое внимание на
главном, решающем, существенном, создается возможность
глубже проникнуть в сущность окружающих предметов,
явлений, изучить внутренние, скрытые от
непосредственного живого созерцания процессы, сформировать научные
понятия, открыть общие законы развития предметов
материального и духовного мира и т. п.
9 И. Д. Андреев
129
Человек, в отличие от всего остального животного
мира, потому и способен глубоко познавать объективный мир,
что оп обладает способностью абстрактного мышления.
Не обладая этой способностью, человек, подобно
другим животным, оставался бы на ступени чувственного
отражения действительности, скользил бы по поверхности
явлений, был бы лишен возможности глубоко познавать и
эффективно использовать полученные знания для
подчинения сил природы своим интересам.
Ни одна современная система научных знаний
совершенно немыслима без абстракций. Такие научные
абстракции, как понятия, категории, законы и другие общие
теоретические положения, составляют фундамент каждой
науки, в них концентрируется весь итог, вся сумма
полученных нами знаний в той или иной отрасли науки.
«Абстракция материи, закона природы, абстракция
стоимости и т. д.,— писал В. И. Ленин,— одним словом,
все научные (правильные, серьезные, не вздорные)
абстракции отражают природу глубже, вернее, полнее» К
Научная абстракция помогает вскрыть определенную
систему, закономерную связь в кажущемся хаотическом
нагромождении предметов, явлений материального мира,
обнаружить то, что объединяет предметы, что составляет
их сущность, внутреннее содержание.
Только благодаря тому, что Маркс абстрагировался от
всех других свойств товара и выделил для рассмотрения
одно наиболее важное его свойство — стоимость, ему
удалось раскрыть связь этого свойства с трудом, который
необходим для производства товара, и таким образом
вскрыть то главное и основное, чем характеризуется товар
как результат общественного производства, а в итоге — и
сущность самого производственного процесса. А это стало
возможным только потому, что указанные абстракции —
не результат чистого мышления, оторванного от реального
мира, а правильное отражение предметов, явлений
действительности, их .свойств, связей и отношений.
Возьмем, например, такую абстракцию, как понятие.
В научных понятиях отражаются самые главные, самые
существенные свойства реальных предметов,
характеризующие их сущность, их важнейшие специфические
особенности. Конечно, общие научные понятия существуют
1 В. И. Л е н и н. Философские тетради, стр. 146.
130
только в нашем сознании, ибо формируются они в
результате абстрактного мышления человека. Но ведь те
существенные свойства, которые отражаются в научных
понятиях, реально присущи тем предметам, которые отражены
в данном понятии.
Конечно, абстракции бывают разные. Встречаются и
такие абстракции («абсолютная идея», «душа», «интроек-
ция» и др.), которые существуют только в голове человека
и не имеют аналога в действительности, в конкретных
предметах материального мира. Они никак не связаны с
конкретными, реальными предметами, ибо они ничего не
отражают в действительности, а являются простыми
выдумками идеалистов. Когда мы говорим об огромном
значении абстракций, мы имеем в виду не такие пустые,
безжизненные, оторванные от реальной действительности
абстракции, а абстракции живые, содержательные,
правильно и глубоко отражающие реально существующие
предметы, явления материального мира.
Диалектическое единство конкретного и абстрактного в
процессе познания ярко выражается также и в том, что,
познавая предметы, явления, человеческое сознание
постоянно осуществляет переход от конкретного к
абстрактному и обратно.
В самом деле, процесс познания, как мы знаем, всегда,
в конечном счете, начинается с рассмотрения и изучения
конкретных предметов и их свойств, т. е. с
непосредственного живого созерцания. Только в результате изучения
конкретных предметов человек приходит к общим
теоретическим положениям, к научным абстракциям, к
понятиям, законам и другим теоретическим положениям. А это
значит, что в процессе научного исследования
человеческая мысль идет от конкретного к абстрактному. Это
обстоятельство находит отражение и в наших суждениях о
предметах материального мира. Субъект суждения, как
правило, отражает более конкретное знание, а предикат
суждения содержит в себе знания более абстрактные.
Например, в суждении «сосна есть растение» понятие
«растение» более абстрактное, чем понятие «сосна».
Но ведь человек познает окружающий его мир не для
того, чтобы только получать абстракции, общие научные
выводы. Абстракции являются мощным средством
дальнейшего, более глубокого и разностороннего познания
конкретного.
131
Наука была бы совершенно бессильна, если бы она не
овладела такими абстракциями, как наиболее общие законы
развития природы, человеческого общества и мышления,
такими категориями, как материя, сознание, пространство,
время, сущность, способ производства и многие другие
законы и общие понятия. Они только и дают нам
возможность ориентироваться в окружающей действительности,
осмысливать происходящие события, глубоко познавать
конкретные явления, научно предвидеть дальнейший ход
развития событий и использовать полученные знания для
практической деятельности, для прогрессивного
преобразования природы и общества.
А это значит, что в процессе научного исследования
человеческая мысль движется не только от конкретного к
абстрактному, но и наоборот, от абстрактного к
конкретному. Являясь противоположностями, конкретное и
абстрактное составляют такое единство, которое
обеспечивает познавательный процесс.
Каждая научная абстракция, каждое теоретическое
положение, научное понятие, закон, взятые в отдельности,
отражают в нашем сознании с известной полнотой лишь
определенные стороны конкретного, но зато в своей
совокупности они способны раскрыть конкретное
разносторонне и глубоко. Ь. И. Ленин указывал, что конкретное в его
полноте отражается в нашем сознании только с помощью
бесконечного числа абстракций. Одна абстракция
раскрывает одну сторону, особенность, свойство конкретного,
другая абстракция — другую и т. п., по все вместе они дают
относительно полную и глубокую сущность материальных
предметов.
Поэтому абстракции, глубоко отражающие наиболее
существенные стороны бесконечно многообразного
конкретного, важны нам не сами по себе, а только как
средство более глубокого и более полного охвата познанием
предметов окружающего нас мира.
Следовательно, конкретный образ предметов
материального мира является не только исходным, начальным
моментом познания, но и конечной стадией
познавательного процесса. Однако конкретное в начале познания или,
как часто говорят, чувственно-конкретное, и конкретное,
в конце процесса познания — это далеко не одно и то же.
Чувственно-конкретное представляет собой отражение
лишь того, что дано нам в чувственном созерцании, в на-
132
ших ощущениях, восприятиях, представлениях, что
воспринимается непосредственно, является видимым и
осязаемым. Конкретный же образ предмета, получаемый в
результате познания, представляет собой единство
многообразного. Он содержит в себе не только
чувственно-воспринимаемое, но главным образом внутреннее, скрытое
от непосредственной чувственности, существенное,
закономерное. Это такое конкретное, которое раскрывает
глубокую сущность материальных предметов.
Однако при это1М следует иметь в виду, что конкретное
в его полноте — это не простая сумма знаний о
различных сторонах предмета, а цельное и всестороннее знание
о предмете как едином целом. В этом и состоит
глубочайший смысл научных абстракций.
Процесс познания, таким образом, как бы разбивается
на два этапа. Первый этап — это переход
чувственно-конкретного в абстрактное. Основные моменты этого перехода
мы уже рассмотрели выше. Вторым этапом познания
является переход от абстрактного к конкретному в его
полноте или, как его называют, восхождение от абстрактного,
к конкретному.
Диалектический материализм считает, что восхождение
от абстрактного к конкретному в процессе познания
является одним из важнейших методов глубокого и
всестороннего отражения в сознании людей сущности предметов,
явлений объективного мира, эффективным способом, при
помощи которого, как указывал Маркс, мышление
усваивает себе конкретное, воспроизводит его духовно как
конкретное. Но для того, чтобы это стало возможным,
диалектическое мышление в процессе создания абстракций
должно брать за исходное, по выражению В. И. Ленина,
«„не только абстрактно всеобщее", но всеобщее такое,
которое воплощает в себе богатство особенного,
индивидуального, отдельного (все богатство особого и
отдельного!)» 2.
Следует также иметь в виду, что когда речь идет об
отражении в нашем сознании конкретного в его полноте,
то это вовсе не значит, что мы должны воспроизвести в
нашем сознании решительно все мельчайшие, в том числе и
незначительные подробности, имеющие отношение к
изучаемому предмету. Во-первых, это сделать невозможно,
2 В. И. Л е н и н. Философские тетради, стр. 73.
133
ибо каждый предмет, явление имеет бесконечное
количество свойств, качеств, связей и отношений, а, во-вторых, это
и не требуется. Нам важно отразить в сознании все
наиболее важные, существенные, решающие стороны и связи
изучаемого предмета, которые составляют его сущность,
содержание. Эмпирические же подробности, имеющие
второстепенное, отдаленное отношение к изучаемому
предмету, без всякого ущерба для полноты познания можно
опустить.
В заключение отметим, что в нашей философской
литературе все еще не изжит окончательно гегельянский
подход к рассмотрению вопроса о месте и роли абстракций в
процессе познания. Известно, что Гегель, исходя из своей
объективно-идеалистической системы, абсолютизировал и
мистифицировал процесс восхождения от абстрактного к
конкретному, рассматривая его единственным методом
познания. Для Гегеля, кроме абстракций, вообще ничего
не существует в окружающем нас мире, поэтому
абстракции для него составляют исходный момент всякого
познавательного процесса. В результате же познания мы, по
Гегелю, создаем не понятия о предметах материального
мира, как учит материализм, а сами предметы. Поэтому
процесс восхождения от абстрактного к конкретному для
Гегеля представляет собой не что иное, как процесс
возникновения самих предметов, явлений.
Раскрывая материалистическое учение о познании и
справедливо подчеркивая огромную роль в познании
процесса восхождения от абстрактного к конкретному, в
нашей философской литературе иногда слишком
преувеличивают значение этого процесса, забывая подчеркнуть, что
восхождение от абстрактного к конкретному отнюдь не
исчерпывает весь процесс познания, что сами абстракции не
свалились с неба, а были получены нами в результате
изучения конкретных материальных предметов, когда процесс
познания совершал другой очень важный этап своего
развития — движение от конкретного к абстрактному. А это
приводит к тому, что в какой-то мере абсолютизируется
процесс восхождения от абстрактного к конкретному и
вольно или невольно такой философ сползает на
гегельянские позиции.
Глава XII
Гипотеза, ее место и роль
в познании
Многовековая познавательная деятельность людей
показывает, что всякое научное исследование производится
не вслепую, а по строго разработанному плану,
построенному на основе определенных соображений, мыслей и
рассуждений. Поэтому, прежде чем научно объяснить
причину того или иного явления, создать научно обоснованную
теорию, открыть тот или иной закон развития природы или
общества, исследователь часто строит предварительные
догадки, предположения, которые в процессе дальнейшего
исследования или отвергаются (если они оказываются
ложными), или превращаются в достоверные истины, или
становятся вероятными предположениями, т. е.
гипотезами. Гипотезы в свою очередь могут в дальнейшем или
подтвердиться, т. е. превратиться в научно обоснованную
теорию, или могут быть опровергнуты дальнейшим развитием
науки и общественной практики.
Гипотезой называется обоснованное, не противореча-
щее научно установленным данным предположение о
причине, вызывающей определенный факт, явление.
Из этого определения видно, что не всякое
произвольное предположение о причине определенного явления есть
гипотеза. Гипотезой является лишь такое предположение,
которое, во-первых, согласуется со всеми положениями,
научно установленными в данной области знания, и, во-
вторых, вероятность истинности этого предположения
должна быть обоснованной.
Если предположение находится в явном противоречии
с твердо установленными фактами, если оно подрывает
основы науки, то его нельзя считать гипотезой. Прежде
чем высказать то или иное предположение о причине
определенного явления, нужно тщательно изучить это явление,
135
познать его характерные черты, изучить обстоятельства
его возникновения, связь с другими явлениями и т. п.
Только после такого тщательного изучения данного
явления исследователь может составить более или менее
обоснованное предположение, построить гипотезу.
В качестве примера можно привести гипотезу
происхождения Земли и планет, предложенную в 1944 г.
советским ученым академиком О. Ю. Шмидтом и изложенную
им в труде «Четыре лекции о теории происхождения
Земли». Согласно этой гипотезе, все планеты, в том числе и
Земля, образовались из межзвездной пылевой и метеорной
материи, находящейся в системе Млечного пути —
Галактике и захваченной Солнцем в результате действия
законов всемирного тяготения.
Эта гипотеза, хотя и не получила еще научно
обоснованного подтверждения, так как отсутствуют
непосредственные факты, которые бы бесспорно подтвердили ее
истинность, но она является вполне вероятным
предположением, ибо не только согласуется со всеми явлениями,
происходящими в Солнечной системе, но и хорошо объясняет
многие из них. Так, гипотеза О. Ю. Шмидта впервые
решает вопрос о происхождении вращения планет вокруг их
осей и происхождения спутников; объясняет причину
горообразования, землетрясения, земной магнетизм и
другие явления.
Другими примерами могут служить гипотеза о
существовании органической жизни на Марсе, гипотеза о
наличии расплавленного ядра земного шара, гипотеза о
причине возникновения гор на Земле и ряд других.
Само собой разумеется, что гипотеза выдвигается в тех
случаях, когда причину изучаемого явления трудно или
совершенно невозможно обнаружить с очевидностью. К ним
относятся такие явления, которые происходили многие
тысячи лет назад или происходят в местах, недоступных
непосредственному наблюдению. Невозможно, например,
непосредственно наблюдать причину появления жизни на
Земле, причину образования небесных тел, причины
происхождения молнии, землетрясений, горообразований и
многих других явлений. Для вероятного объяснения
причин этих явлений и создастся гипотеза, т. е. такое
предположение или система предположений, которая могла
бы объяснить сущность наблюдаемых явлений.
Указывая на огромное значение гипотезы в развитии
136
естественных наук, Ф. Энгельс писал, что такие науки, как
астрономия, физика, химия, находятся «среди гипотез,
словно в центре пчелиного роя. Да иначе оно и не может
быть. В физике мы имеем дело с движением молекул, в
химии — с образованием молекул из атомов, и если
интерференция световых волн не вымысел, то у нас нет
абсолютно никакой надежды когда-либо увидеть эти интересные
вещи собственными глазами...
Еще хуже положение дела в геологии, которая, по
самой своей природе, занимается главным образом такими
процессами, при которых не присутствовали не только мы.
Но и вообще ни один человек» *.
Поэтому при изучении подобных процессов, особенно в
начальной стадии изучения, люди неизбежно прибегают
к догадкам, более или менее вероятным предположениям,
гипотезам.
Процесс построения всякой гипотезы сводится к
следующим основным стадиям:
Поставлена задача выявить причину определенного
явления или класса явлений. Для этого сначала при помощи
всевозможных опытов, экспериментов, наблюдений и т. п.
производится тщательное изучение этого явления,
выясняются обстоятельства его появления, место, время, связь
с другими явлениями и т. п.
После такого тщательного изучения высказывается
определенное предположение о возможной причине,
вызывающей данное явление. Это предположение логически
может быть выражено не обязательно в виде какой-то
определенной или особой формы умозаключения; оно
возникает в результате сложного процесса мышления, в
котором применяются многие формы мышления.
Предположение строится не в результате одной фантазии, а на основе
знания причин существования некоторых других фактов
или явлений.
После того, как предположение (в виде вероятного
вывода) сделано, из него выводятся все возможные следствия.
В заключительной стадии процесса построения гипотезы
проверяется истинность всех следствий, полученных из
данного предположения. Если при этом окажется, что все
следствия не находятся в противоречии с другими
истинными положениями и подтверждаются фактами, т. е.
Ф. Энгельс. Анти-Дюринг, стр. 82—83.
137
соответствуют объективной действительности, то гипотеза
принимается. Если же хоть одно следствие, необходимо
вытекающее из данного предположения, оказывается
ложным, не соответствующим объективной действительности,
то такое предположение отвергается.
Важнейшим условием правильности всякой гипотезы
является соответствие ее со всеми известными
положениями, со всеми фактами объективной действительности.
Причем степень вероятности гипотезы тем 'больше, чем больше
фактов объективной действительности, с которыми она
согласуется.
Бывает и так, что гипотеза позволяет осмыслить и
такие факты, явления, для объяснения которых она не
создавалась. Например, космогоническая гипотеза академика
О. Ю. Шмидта просто объясняет распределенность планет
по массе и составу, момент движения, некоторые
геологические явления и т. п. В этих случаях вероятность
гипотезы значительно повышается.
Однако, какое бы количество фактов ни
согласовывалось с гипотезой, какой бы достоверной и убедительной она
ни казалась, она не перестает оставаться вероятным
предположением до тех пор, пока ее истинность не получила
строго научного доказательства. Когда же гипотеза
подтверждена наукой и человеческой практикой, она
перестает быть гипотезой и превращается в научную теорию.
Поэтому ни одна гипотеза не может считаться
достоверной, обоснованной истиной; если она еще остается
гипотезой и не превратилась в научно обоснованную
теорию.
История развития науки знает немало случаев, когда
гипотеза, вполне согласующаяся со многими фактами
объективной действительности и потому казавшаяся
бесспорной, впоследствии оказывалась ложной и отвергалась.
Так, существовала гипотеза Дж. Дарвина (1845—1912),
считавшего, что Луна некогда отделилась от Земли. Земля,
по его мнению, тогда вращалась значительно быстрее, чем
теперь. Период колебания Земли мог совпадать с
полупериодом ее вращения, вследствие чего приливная волна,
вызванная Солнцем, могла достигнуть такой силы
(вследствие резонанса), которой оказалось достаточно для
отделения большой части Земли и образования спутника —
Луны. Эта гипотеза была даже подкреплена
математическими расчетами и геофизическими соображениями. Од-
138
нако позже было доказано, что приливная волна гасится
трением и потому никак не может вызвать разрыва. Тем
самым гипотеза Дарвина была отвергнута.
Для доказательства вероятности данного
предположения, т. е. состоятельности гипотезы, необходимо,
во-первых, чтобы эта гипотеза наилучшим образом объясняла
сущность данного явления и причину его возникновения и,
во-вторых, чтобы как сама гипотеза, так и все возможные
следствия из нее находились в полном соответствии с
реальными фактами и основными положениями,
установленными наукой.
Для опровержения гипотезы, г. е. для доказательства
ее несостоятельности, достаточно указать хотя бы один
реально существующий факт или научно проверенное
положение, находящееся в противоречии или с самой
гипотезой, или с каким-нибудь следствием из нее.
Вспомним, например, как исторический материализм
опровергает положение о том, что географическая среда
является «главным, определяющим условием развития
общества. Это опровержение достигается приведением таких
реальных факторов, которые находятся в противоречии со
следствием, необходимо вытекающим из опровергаемого
положения.
Если бы географическая среда являлась главным,
определяющим условием общественного развития, то процесс
развития географической среды происходил бы быстрее,
чем процесс общественного развития. Однако факты
показывают, что изменения и развитие общества происходят
значительно быстрее, чем изменения и развитие
географической среды.
Рассмотрим теперь условия, при которых гипотеза
становится научной теорией.
Гипотеза превращается б научно обоснованную теорию
только в там случае, когда появляется возможность
обосновать истинность этой гипотезы или непосредственной
человеческой практикой, или вывести ее как следствие из
других истинных положений.
Люди давно заметили, что всасывающий насос не мо-
может поднять воду выше десяти метров. Сначала
думали, что это явление объясняется несовершенством
конструкции насоса. Но сколько ни улучшали конструкцию
засоса, результат оставался прежним. Тогда была
выдвинута гипотеза, что вода при помощи всасывающего ласоса
139
не может подняться выше десяти метров. Однако этот
вывод стал обоснованным лишь тогда, когда было открыто
и вычислено атмосферное давление, с которым, как
известно, связано это явление.
Гипотеза играет огромную роль в научном
исследовании. Она часто является совершенно неизбежной в
начальной стадии научного исследования, ибо внутренние связи
и закономерности развития вещей и явлений
внешнего мира не лежат на поверхности, они скрыты от
прямого наблюдения. Поэтому на начальной ступени
познания неизбежно возникают предположения, которые
в процессе исследования подвергаются проверке,
уточнению.
Одним из многочисленных примеров, подтверждающих
это положение, может служить разработка теории
химического строения,, осуществленная крупнейшим русским
химиком А. М. Бутлеровым (1828—1886).
В -середине XIX в. в химической науке назрел
серьезный кризис, связанный с тем, что ранее установленные
выводы и теории вступили в явное и непримиримое
противоречие с новыми фактами. Крупнейшие химики того
времени оказались неспособными преодолеть эти
противоречия. Они догматически цеплялись за старые выводы и
формулы, не хотели от них отказаться и искать новые
теоретические положения, вытекающие из непрерывно
накапливаемых новых фактов.
Только А. М. Бутлеров сумел преодолеть эту трудность.
Он смело разрушил старые представления и заменил их
новыми, соответствующими новым научным данным. Так,
вопреки общепризнанному тогда положению, что
химические свойства органических соедппений зависят главным
образом от состава молекул и их механического строения,
Бутлеров выдвинул смелую гипотезу о том, что эти
свойства определяются прежде всего составом органических
соединений и их химическим строением.
Для доказательства истинности положения о
зависимости свойств соединений от химического строения он
предположил две гипотезы. Одна из них утверждала
возможность изначального различия единиц сродства атомов,
а другая допускала, что указанное различие появилось в
результате влияния атомов друг на друга. Это влияние,
в свою очередь, вызывается химическим строением
молекул. А. М. Бутлерову пришлось произвести немало экспе-
140
рйментов, в результате которых он доказал
несостоятельность лервой гипотезы и объективную истинность второй.
Эта вторая гипотеза, как и вся теория химического
строения, в дальнейшем получила блестящее
подтверждение.
Этот пример, помимо всего прочего, свидетельствует,
во-первых, о том, что исследователь в случае
необходимости выдвигает несколько гипотез для объяснения одного
и того же факта с тем, чтобы в будущем тщательно
проверить, какая из них более состоятельная. Во-вторых, он
показывает, что единственным критерием истинности
гипотезы является практика, в данном случае в виде
эксперимента.
Огромнейшее значение гипотезы в прогрессивном
развитии научных знаний не раз подчеркивали и другие
крупнейшие русские ученые. Так, например, великий русский
ученый М. В. Ломоносов писал, что гипотезы играют
важную роль не только в естествознании. «Они,— отмечал
он,— позволительны в предметах философских и это даже
единственный путь, которым великие люди успели открыть
истины самые важные. Это как бы порывы,
доставляющие им возможность достигнуть знаний, до которых Мы
уже низкие и пресмыкающиеся в ныли никогда
добраться не могут» 2.
Д. И. Менделеев писал: «Они (гипотезы.— И. А.) науке
и особенно ее изучению необходимы. Они дают стройность
и простоту, каких без их допущения достичь трудно. Вся
история наук это показывает. А потому можно смело
сказать: лучше держаться такой гипотезы, которая может
оказаться со временем неверною, чем никакой. Гипотезы
облегчают и делают правильною научную работу —
отыскания истины, как плуг земледельца облегчает
выращивание полезных растений» 3.
Громадное значение гипотез в развитии науки
подчеркивал выдающийся русский физик академик С. И.
Вавилов. Современная физика, указывал он, выросла на «лесёрс»
гипотез.
2 М. В. Ломоносов. О должности журналистов. Сборник
материалов для истории Академии наук в XVIII веке, ч. I. СПб., 1865,
стр. 628.
3 Д. И. Менделеев. Основы химии, т. I. M., 1947
стр. 150—151.
141
Характеризуя значение гипотез в естественнонаучном
исследовании, Энгельс писал: «Формой развития
естествознания, поскольку оно мыслит, является гипотеза.
Наблюдение открывает какой-нибудь новый факт, делающий
невозможным прежний способ объяснения фактов,
относящихся к той же самой группе. С этого момента возникает
потребность в новых способах объяснения, опирающегося
сперва только на ограниченное количество фактов и
наблюдений. Дальнейший опытный материал приводит к
очищению этих гипотез, устраняет одни из них, исправляет
другие, пока, наконец, не будет установлен в чистом виде
закон. Если бы мы хотели ждать, пока материал будет
готов в чистом виде для закона, то это значило бы
приостановить до тех пор мыслящее исследование, и уже по
одному этому мы никогда не получили бы закона» 4.
Гипотезы важны также и тем, что они нередко
приводят нас к новым исследованиям и новым открытиям. Это
чаще всего бывает при проверке гипотезы, когда из нее
выводятся все возможные следствия и сравниваются с
фактами объективной действительности. При этом
исследователь может обнаружить такие следствия, которые
открывает новые явления реального мира, новые связи и
закономерности, которые раньше были неизвестны. Этим
гипотеза наводит исследователя на правильный путь
новых исследований и открытий. Ярким
подтверждением этого является, например, открытие космических
лучей.
Известно, что космические лучи были открыты в
процессе проверки истинности гипотезы о том, что воздух
является проводником электричества потому, что он
ионизируется излучением радиоактивных веществ. Когда
стали проверять истинность этой гипотезы, практически
определяя степень ионизации воздуха на разных высотах, то
оказалось, что на большой высоте воздух ионизирован
значительно больше, чем у поверхности Земли. Было ясно,
что воздух ионизируется не только излучением земных
радиоактивных веществ, но и чем-то другим. Позже было
установлено, что ионизируется воздух космическими
лучами, пронизывающими атмосферу. Так были открыты
космические лучи.
4 Ф. Энгельс. Диалектика природы, стр. 193.
142
Все это свидетельствует о том, что гипотеза как особый
прием, метод научного познания, занимает важное место
в исследовании явлений действительности, йаходит
широкое и плодотворное применение в изучении самых
различных областей материального мира.
Глава XIII
Эксперимент как метод
научного познания
Одним из самых древних и самых распространенных
частных научных методов познания является эксперимент.
Этот метод применялся человеком для познания
окружающего его мира с незапамятных времен.
Сначала люди эмпирически наблюдали явления
природы, а позднее, когда у них накопился известный опыт
наблюдения и определенный минимум знаний, они стали
мысленно выделять интересующие их явления или какие-
то стороны явлений, воспроизводить объективные явления
в специально созданных условиях, при которых эти
явления легче поддаются познанию. С тех пор эксперимент
прочно вошел в арсенал надежных методов и средств
познания; он непрерывно совершенствовался, обогащался
все более сложными приборами и механизмами.
Эксперимент всегда связан с наблюдением. Однако
эксперимент и наблюдение — это не одно и то же. В процессе
экспериментирования человек не просто пассивно
наблюдает явления природы, а активно вмешивается в эти
явления, выделяет некоторые из них, искусственно
воспроизводит их в специально созданных условиях, когда
изучение их в естественных условиях затруднено.
Отмечая это обстоятельство, Маркс писал: «Физик или
наблюдает процессы природы там, где они проявляются в
143
наиболее отчетливой форме и наименее затемняются
нарушающими их влияниями, или же, если это возможно,
производит эксперимент при условиях, обеспечивающих
ход процесса в чистом виде» 1.
Создание определенных условий в процессе
экспериментирования осуществляется не произвольно, а по строго
продуманному, теоретически разработанному плану,
построенному в соответствии с целями эксперимента.
Только при этих условиях можно успешно воспроизводить,
воссоздавать изучаемое явление, делать необходимые
наблюдения, измерения и выводы. Кроме того, для более
успешного проведения эксперимента необходимо
соответствующее оборудование, точные приборы и т. п.
Когда эксперимент проводится в производственных
условиях, когда для его осуществления используется вся
наличная техника и оборудование предприятия,
исследователь также приводит экспериментирование по строго
научному разработанному плану, предусматривающему цели
и задачи эксперимента и порядок его проведения. А это
значит, что эксперимент представляет собой не только
определенный вид практической деятельности людей, но и
научной, теоретической их деятельности.
Короче говоря, эксперимент диалектически сочетает в
себе в неразрывном единстве теоретическую и
практическую деятельность исследователя. Этим определяется
огромное теоретическое и практическое значение научного
эксперимента.
Большая познавательная роль эксперимента
объясняется также тем, что он позволяет исследовать изучаемое
явление в самых разнообразных условиях, сравнить
между собою результаты, которые получит при этом
экспериментатор, сделать соответствующие выводы и снова
экспериментально проверить их. Экспериментатор имеет
возможность многократно воспроизводить изучаемое явление
в самых разнообразных условиях, вводить в эксперимент,
в случае необходимости, все новые и новые факторы, что
дает ему возможность получить такие теоретические
выводы, которые невозможно обнаружить, когда изучаемое
явление находится в естественном состоянии. Можно
привести огромное количество примеров из истории развития
науки, которые убедительно показывают, что при помощи
К. Маркс. Капитал, т. I, 1955, стр. 4.
144
эксперимента можно получить и доказать истинность очень
важных теоретических положений науки, которые очень
трудно или вовсе невозможно подтвердить никакими
другими способами.
Возьмем, например, открытие русским ученым
П. Н. Лебедевым (1866—1912) светового давления,
имеющее огромное научное и мировоззренческое значение.
Известно, что до конца XIX в. господствовала точка зрения,
согласно которой свет и вещество по природе своей
различны, ибо вещество обладает массой, оно материально,
а свет — якобы чистая нематериальная энергия, чистое
движение и потому не обладает массой.
Будучи убежденным материалистом, П. Н. Лебедев был
уверен в материальной природе света и упорно искал
доказательства этого материалистического положения, и оно
было найдено в 1899—1900 гг. именно экспериментальным
путем. Ученый рассуждал так: если свет имеет
материальную породу и обладает массой, то пучок света,
направленный на какой-нибудь предмет, окажет известное давление
на этот предмет, подобно тому, как давит на предмет
направленная на него струя воздуха.
Для проверки этого предположения ученый создал
весьма легкую и подвижную конструкцию с лопастями,
которые приходят в движение от самого незначительного
давления, оказываемого на них. Эту конструкцию он поместил
в темный сосуд, из которого был выкачан воздух. Когда
через особое прозрачное окошко на лопасти был
направлен мощный пучок света, они пришли в движение. Это
явилось бесспорным доказательством того, что свет
действительно оказывает давление. Позже академику С. И.
Вавилову и другим ученым удалось совершенно точно
вычислить величину массы света.
Это открытие, помимо физического, имело также
огромное философское значение. Оно еще раз научно
подтвердило диаЛектико-материалистическое положение, что
в мире нет ничего, кроме вечно движущейся,
развивающейся материи.
Особенно большое значение приобретает эксперимент в
настоящий период развития науки и техники. Это
определяется не только тем, что современная наука вооружена
относительно высокими теоретическими положениями, ста-
нящими перед исследователями новые экспериментальные
задачи и теоретически хорошо оснащающие научный экс-
10 И. Д. Андреев
145
перимент, но также и тем, что современные наука и
техника снабжают экспериментатора сложным лабораторным
оборудованием, точнейшими приборами, инструментами и
другими техническими средствами. Все это значительно
расширяет экспериментальную базу, помогает ученым
более точно и эффективно исследовать широкий круг
теоретических вопросов, исследовать экспериментальным путем
сложнейшие проблемы науки.
В настоящее время все возрастающее значение,
особенно в социалистических странах, приобретает
производственный эксперимент. В странах социализма, где
теснейшая связь теории и практики достигла наивысшего
развития, где вся наука и общественное производство
подчинены одной и той же цели — развитию социалистических
производительных сил, построению фундамента
коммунизма,— ученые для подтверждения и проверки своих
теоретических выводов все чаще обращаются к производству.
В капиталистических странах производственный
эксперимент тоже имеет место, однако там его применение
весьма ограничивается. Это определяется, во-первых, частной
собственностью на орудия и средства производства и
вследствие этого относительной разобщенностью и ученых,
обслуживающих различные монополистические объединения,
и различных областей производственной деятельности,
принадлежащих опять-таки разным монополистическим
объединениям или отдельным капиталистам. Это, в свою
очередь, затрудняет общегосударственное планирование
науки, не дает возможности в полной мере планово
осуществлять производственный эксперимент в соответствии
с потребностями развития науки и общественной практики.
В этих условиях может осуществляться только такой
производственный эксперимент и в таких масштабах и
формах, которые соответствуют узкокорыстным интересам
предпринимателей.
Во-вторых, производственный эксперимент в широких
масштабах затрудняется в капиталистических странах и
потому, что там имеет место значительный разрыв и даже
противоположность между умственным и физическим
трудом. Поэтому производственный, а в известной мере и
лабораторный эксперимент, не может в полной мере
связывать, объединять науку и производство в более или менее
широких масштабах.
Только в условиях социализма, где господствует
обив
щественная собственность на орудия и средства
производства, ликвидирована противоположность между
умственным и физическим трудом, создались такие условия,
которые позволяют науке и производству взаимно
оплодотворять друг друга. Это, в частности, выражается в
широком размахе рационализаторства и изобретательства в
нашей стране, невиданном развитии народного технического
творчества, в широком росте научно-исследовательских
учреждений, экспериментальных баз, опытных полуироиз-
водственных л производственных предприятий и т. п.
Производственный эксперимент в условиях социализма
является могучим средством развития как теории, науки, так и
общественной практики, производственной деятельности
людей.
Но, говоря об огромном значении эксперимента в
научном познании и в развитии практической деятельности
людей, следует иметь в виду и его ограниченности. Хотя
хорошо поставленный научный эксперимент может
подтвердить или отвергнуть соответствующие теоретические
выводы исследователя и потому эксперимент, как один из
видов общественной практики, служит критерием истины,
тем не менее этот критерий нельзя абсолютизировать,
нельзя считать, что эксперимент дает нам абсолютную
истину. Выше мы уже говорили об относительном
характере критерия практики. Это в полной мере относится и к
эксперименту.
Относительный характер эксперимента как критерия
истины определяется тем, что его постановка обусловлена
наличием соответствующих теоретических данных,
развитием общественного производства и техники, а так как эти
последние непрерывно развиваются и совершенствуются,
то вслед за ними совершенствуется и эксперимент. Более
совершенный уровень развития науки, техники и
производства обусловливает и более совершенный эксперимент.
Кроме того, всякий эксперимент, особенно
лабораторный, характеризуется тем, что он воспроизводит изучаемое
явление в условиях несколько измененных, не обычных
для данного явления. Но учесть абсолютно точно
последствия, вызванные изменениями условий развития данного
явления, не всегда представляется возможным, а это не
может не оказывать соответствующего влияния на результат
эксперимента. Иначе говоря, эксперимент может
опровергнуть истинность определенного теоретического положения,
10* Ш
но он не в состоянии абсолютно точно доказать истинность
теоретического вывода.
Ограниченность эксперимента как метода научного
познания определяется еще и тем, что он не во всех науках
может быть применен с одинаковым успехом. Наибольшее
распространение он получает в области естественных и
технических наук. Однако в науках общественных его
применение весьма и весьма затруднено. В самом деле, можно
ли с одинаковым успехом (экспериментировать и в области
физики, и в области изучения развития общественной
жизни? Конечно, нет. В области познания общественных
отношений использование метода эксперимента весьма
затруднено. Но все это ни в коем случае не умаляет значения
эксперимента, как очень важного и весьма
распространенного метода научного познания, позволяющего нам
раскрывать новые явления, новые связи и отношения, новые
закономерности, в известных границах подтверждать или
отвергать теоретические выводы ученых.
Глава XIV
Аналогия как метод
научного познания
Каждый предмет, каждое явление материального мира,
как известно, имеет огромное количество свойств, сторон,
качеств. Причем, многие из них не лежат на поверхности
явлений и не поддаются непосредственному восприятию.
Чтобы познать такие свойства, часто требуются многие
годы напряженного труда. Нередко бывает и так, что
одно и то же свойство хорошо проявляется у одного
материального явления и очень трудно обнаруживается у
других материальных явлений, сходных с первым в
определенных признаках. В таких случаях для дознания этих
148
трудно обнаруживаемых свойств на помощь
исследователю приходит метод аналогии.
Аналогией мы называем такой метод познания, когда
из сходства некоторых признаков двух и более предметов,
явлений действительности делается вывод о сходстве
других признаков этих предметов, явлений.
В этих случаях исследователь как бы уподобляет одно,
уже исследованное явление, другому, мало
исследованному явлению, сходному с первым в определенных
существенных признаках. Это сходство в определенных
существенных признаках и дает основание исследователю
предположить или даже доказать, что и другой признак,
принадлежащий первому явлению, принадлежит также и
второму, мало исследованному явлению.
Схематически вывод с помощью метода аналогии
можно представить следующим образом. Если явления А и Б
имеют общие свойства а, б, с, д и если известно, что
явление А кроме того обладает еще и свойством е, то
можно сделать вывод, что и явление Б тоже обладает
свойством е.
Например, известно, что Солнце — рядовая звезда
нашей звездной системы, называемой Галактикой.
Галактика насчитывает более ста миллиардов таких же звезд, как
наше Солнце. Звезды имеют очень много общих признаков.
Все они обладают огромной массой, часто превосходящей
массу Солнца; все они имеют высокую температуру и
испускают в пространство энергию. Около ряда ближайших
к нам звезд обнаружены потухшие спутники, которые,
вероятно, являются их планетами, и т. д. Но в Солнечной
системе имеются обитаемые планеты, т. е. такие
планеты, на которых существует органическая жизнь (Земля и,
возможно, Марс). По аналогии с Солнечной системой
можно заключить, что Галактика, вероятно, имеет и
другие звезды с обитаемыми спутниками.
Каковы же те объективные основания, которые дают
право переносить (логически) признак с одного,
известного нам предмета, на другой, исследуемый нами предмет?
Дело в том, что свойства любого материального
явления существуют не изолированно друг от друга, а
находятся в теснейшей взаимосвязи и взаимозависимости.
Изменение одного существенного признака какого-либо
предмета неизбежно сказывается и на других его признаках.
Например, для общественного строя весьма существенным
ИИ. Д. Андреев
149
признаком является форма собственности на орудия и
средства производства. Изменение формы собственности
неизбежно влечет за собой существенное изменение многих
других свойств данного общественного строя и даже
переход его в качественно совершенно новый общественный
строй.
То же самое можно сказать о других предметах,
явлениях материального мира. Существование даже самого
незначительного свойства предмета обусловлено многими
другими свойствами и признаками данного предмета, с
которыми оп находится в органическом единстве,
представляющем собой взаимосвязанную систему.
Но если известно, что два каких-либо предмета или
явления обладают одинаковой совокупностью
определенных свойств, и если известно также, что один из этих
цредметов кроме того обладает каким-то новым
свойством, закономерно связанным с данной совокупностью
свойств, то естественно предположить, что и второй
предмет тоже обладает этим новым свойством. А это значит,
что теснейшая взаимосвязь и взаимозависимость свойств
материальных предметов и является тем объективным
основанием, которое позволяет исследователю осуществлять
логический перенос свойства с одного известного нам
предмета, на другой, исследуемый предмет.
Метод аналогии играет большую роль в научном
исследовании. История развития науки знает немало
случаев, когда умозаключения по аналогии оказывались
весьма ценными и служили плодотворной базой для
построения гипотез, которые впоследствии превращались в
научно обоснованные теории.
Известно, например, что аналогия между звуковыми
и световыми явлениями помогла в изучении световых
явлений. Именно то обстоятельство, что звук и свет
сопровождаются одними и теми же явлениями (отражение,
преломление, дисперсия, интерференция и др.), привело
голландского физика X. Гюйгенса (1629—1695) к мысли
о волнообразной природе света.
Большую роль метод аналогии сыграл в развитии
кинетической теории газов. Для того чтобы выяснить
природу движения частиц газа, физик Крениг провел
аналогию между движением молекул газа и движением
упругих шаров, движущихся равномерно и прямолинейно и
взаимодействующих лишь при столкновении. Эта анало-
150
гия й позволила ученому вычислить давление газа.
Пользуясь той же аналогией, Р. Клаузиусу (1822—1888)
удалось доказать, что бесконечно многообразное по скорости
и направлению движение молекул и атомов газа, в
конечном счете, характеризуется среднестатистическими
единицами. Основываясь на той же аналогии, Максвелл
открыл весьма важный в физике закон распределения,
позволивший установить существование наиболее часто
встречающихся скоростей молекул газа.
Аналогия применяется не только при изучении
явлений природы, но и в исследованиях явлений
общественной жизни. В. И. Ленин широко пользовался аналогией
из французской революции 1848 года при
характеристике ошибок тех или иных деятелей перед Октябрем, хотя
он хорошо знал, что французская революция и наша
Октябрьская революция не являются однотипными.
Метод аналогии, следовательно, играет плодотворную
роль не только в том случае, когда сравниваемые явления
однотипны, т. е. принадлежат к одному типу явлений и
сходны во всех основных свойствах. Он с успехом может
быть использован и тогда, когда сравниваемые явления
неоднотипны. Это обстоятельство имеет особенно
большое значение для научного исследования.
Метод исторических аналогий в революции и в
общественном развитии широко используется и в настоящее
время. Именно этот метод позволяет в современных
условиях использовать опыт проведения Октябрьской
революции и социалистических революций в других странах, а
также богатейший опыт социалистического и
коммунистического строительства в СССР и в странах народной
демократии. Это позволяет не только учесть опыт других
стран, но и избежать имевших место ошибок в ходе
революции и социалистического строительства.
Это, разумеется, вовсе не значит, что все другие
страны должны точно копировать нашу революцию и наш
опыт социалистического строительства. Необходимо
всегда помнить слова К. Маркса о том, что «...события,
поразительно аналогичные, но происходящие в различной
исторической обстановке, приводят к совершенно
различным результатам» 1. Поэтому общие закономерности
1 «Переписка К. Маркса и Ф. Энгельса с русскими
политическими деятелями». Госполитиздат, 1947, стр. 180.
11* 151
развития общественной жизни необходимо применять
в каждой данной стране творчески, с учетом своеобразия
и специфики данной страны.
В связи с этим возникает вопрос: какова
познавательная ценность метода аналогии, дают ли умозаключения m
аналогии достоверные, истинные знания или только
вероятные, проблематические?
Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо выяснить
условия применимости метода аналогии.
Первым условием состоятельности всякой аналогии
является тщательное выявление сходных признаков
сравниваемых предметов. Необходимо выяснить
действительное, а не случайное, не приблизительное или
предположительное сходство. Сходные признаки должны быть не
второстепенными, а существенными. Кроме того, количество
сходных свойств должно быть достаточным для того,
чтобы можно было сравнивать и в известном смысле
отождествлять сравниваемые предметы. Чем больше сходных
признаков и чем они существеннее, тем больше оснований
предполагать, что вывод по аналогии истинен.
Вторым условием состоятельности вывода по
аналогии является выяснение того, в чем разнятся сравниваемые
предметы, какие признаки отличают их друг от друга ич
насколько существенны эти признаки. Чем меньше
признаков, отличающих исследуемые предметы, и чем менее они
существенны, тем большая ценность умозаключения по
аналогии.
Третьим важным условием логической состоятельности
аналогии является тщательное исследование объективной
взаимосвязи и взаимозависимости как между сходными
признаками, так и связи этих сходных признаков с тем,
который мы переносим на исследуемый предмет. Метод
аналогии дает наиболее ценные результаты в тех случаях,
когда устанавливается органическая взаимосвязь не
только между сходными признаками, но и с тем признаком,
который переносится на исследуемый предмет. Если
исследователю удастся доказать, что наличие сходных
признаков необходимо вызывает наличие переносимого признака,
то вывод по аналогии будет истинным. В этом случае
достигается полная достоверность знании, полученных с
помощью аналогии.
В качестве примера достоверного вывода, полученного
с помощью метода аналогии, может служить требование
152
Советского правительства о запрещении использования
атомного оружия как средства массового уничтожения.
При этом была проведена аналогия между химическим
оружием и атомным оружием, которые во многом сходны-
и прежде всего в том, что они являются средством
массового уничтожения людей. Но если химическое оружие
было в свое время запрещено по этой причине, то с тем же
основанием необходимо запретить применение в военных
целях атомного оружия. Обосновывая это требование,
советский представитель на Генеральной Ассамблее ООН
говорил: в одном случае — газовое оружие, в другом
случае — атомное оружие, производить атомную энергию
можно, производить удушающие газы можно, но
использовать то и другое в военных целях — нельзя; аналогия
полная и никто не опроверг, да и не может опровергнуть
этой аналогии.
Однако чаще всего метод аналогии приводит не к
абсолютно достоверным, а к вероятным выводам. Это
объясняется тем, что он, как правило, употребляется в начальной
стадии познания, когда невозможно применить другой,
более эффективный метод. Исследуемый предмет в этом
случае изучен егце очень мало и весьма трудно полностью
выполнить все указанные выше требования
состоятельности вывода по аналогии, что нередко и приводит к
серьезным ошибкам.
Особенно тщательно следует изучать характер тех
свойств, которые отличают сравниваемые предметы.
Обычно исследователь обращает внимание больше на сходные
признаки и меньше исследует несходные, что нередко и
приводит к ошибкам.
Планета Меркурий, например, имеет очень много
признаков, сходных с Землей. Так же как и Земля, Меркурий
вращается вокруг Солнца, имеет форму, близкую к
шарообразной, твердую поверхность и т. п. Однако на этом
основании было бы неправильно сделать вывод, что на
Меркурии существует органическая жизнь, подобная той,
которая существует на Земле. Ложность такого вывода
становится очевидной, как только обратить внимание на
некоторые существенные признаки, отличающие Меркурий
от Земли. Известно, что Меркурий, в отличие от Земли,
лишен атмосферы, без которой невозможно существование
органической жизни. Кроме того, он всегда обращен к
Солнцу одной и той же стороной, вследствие чего темпера-
153
тура на этой стороне планеты достигает 413 градусов
выше нуля (в момент когда он ближе всего к Солнцу).
Такая температура, превышающая точку плавления свинца,
исключает наличие на Меркурии воды в жидком
состоянии. Следовательно, на нем отсутствует не только воздух,
но и вода. Отсутствие же воздуха и воды и высокая
температура на одной стороне Меркурия и страшный холод на
другой полностью исключают возможность существования
там органической жизни, подобной той, которая возникла
и развивается на Земле.
Следует также иметь в виду, что метод аналогии часто
используется людьми, пытающимися выдать ложные
положения за истинные, когда это им выгодно по тем или иным
причинам. В этих целях они сопоставляют различные
предметы или явления по таким признакам, которые
только внешне кажутся сходными, а по существу совершенно
различны, или берут такие сходные признаки, которые не
выражают сущности сравниваемых предметов.
Подобные преднамеренно лояшые доказательства,
называемые софизмами, нередко применяют различные
враги марксизма, с целью преднамеренного искажения его
сущности. Так, некоторые буржуазные философы,
умышленно извращая наше мировоззрение, пытаются доказать,
что диалектический материализм якобы есть не что иное,
как прагматизм, ибо та и другая философские системы в
основу своих коренных выводов кладут практику. При этом
они сознательно не принимают во внимание тот
важнейший факт, что под практикой диалектический материализм
понимает совершенно не то, что вкладывает в это
понятие прагматизм.
Диалектический материализм под общественной
практикой понимает многообразную и разностороннюю
деятельность людей, обусловленную данной ступенью
общественного развития и направленную на преобразование
природы и общественной жизни, на прогрессивные изменения
в области общественного производства, политической
жизни, классовой борьбы, науки, искусства и т. д. С точки
же зрения прагматизма, практика — это совокупность
человеческих ощущений, переживаний, торгашеская
предпринимательская деятельность, приносящая определенную
пользу.
Таким образом, сравниваемые признаки имеют лишь
чисто внешнее сходство. Они одинаковы только по назва-
154
нию, а по своему существу совершенно различны.
Поэтому аналогия здесь теряет какую бы то ни было ценность.
Неправильное, ненаучное применение метода аналогии
как единственного средства доказательства той или иной
теории может привести и к непреднамеренному
заблуждению. Так именно и случилось с некоторыми
учеными-естественниками, которые применили аналогию для
доказательства положения о тождественности кибернетических
машин и человеческого мозга. Эти мыслители усвоили
положение кибернетики о некоторых -сходных чертах в
структуре нервной системы челювека и кибернетических машип
и отсюда сделали вывод о том, что машина может вполне
заменить и даже превзойти человека.
Эту точку зрения разделяет, например, Эшби. Главной
особенностью гениальных людей, рассуждает он, является
то, что они из множества различных возможностей умеют
выбрать главное, основное, существенное, отбрасывая все
второстепенное. Кибернетические устройства тоже
обладают способностью делать выбор из многих возможностей
и делают это значительно быстрее, чем человек. Из этого
Эшби делает вывод, что со временем конструктор будет
способен создать такую машину, которая будет гениальнее
самого конструктора (см. сборник «Автоматы», стр. 228).
Эшби договорился до утверждения о том, что в будущем
мыслящие машины будут не только вполне заменять
человека, но и производить себе подобные машины. Среди этих
машин будет будто бы происходить своеобразный отбор,
в результате которого все они окажутся подчиненными
одной огромной управляющей машине.
Главный порок этих рассуждений состоит в том, что их
автор, основываясь на возможности заменить машиной
некоторые функции человеческого мозга, делает
необоснованный вывод о возможности заменить машиной все
функции человеческого мозга. Но свести биологическую,
физиологическую и психическую формы движения
материи только к физическим формам невозможно. Машина
никогда не сможет полностью заменить человека, ибо
научное познание —- это процесс творческий, бесконечно
многообразный и постоянно развивающийся,
совершенствующийся.
Поэтому методом аналогии нужно пользоваться только
в тех случаях, когда этот метод может действительно
привести к плодотворным результатам. А для этого необходи-
165
мо, во-первых, иметь в виду отмеченные выше условия
применимости этого метода, а во-вторых, сочетать его с
другими частными методами научного познания, которые
в совокупности могут привести к истине.
Главка XV
Моделирование и его роль
в познании
Под словом «модель» обычно подразумевают
специально созданный человеком предмет или определенную
систему, устройство, которое в определенном отношении
имитирует, воспроизводит реально существующие предметы
или системы, являющиеся объектом научного
исследования.
Моделирование как метод научного познания основан
на способности человека абстрагировать сходные признаки
или свойства у различных предметов, явлений и
устанавливать определенное соотношение между ними. Это
позволяет исследовать некоторые свойства предметов не
непосредственно, а опосредствованно, через изучение других,
более доступных для исследования предметов, в
определенном отношении сходных с данными предметами.
Метод моделирования имеет очень большое сходство с
методом аналогии. Можно даже сказать, что в известном
смысле моделирование есть разновидность аналогии.
Вследствие этого научные знания, полученные с помощью
моделирования, не являются абсолютно истинными, так
как полной аналогии между объектом исследования и его
моделью добиться невозможно. Между тем, моделирование
имеет огромное значение в научном исследовании, ибо с
помощью модели можно добыть такие знания, составить
такие научные догадки и предположения, которые трудно
156
или невозможно получить при непосредственном
исследовании изучаемого объекта.
Следовательно, всякое моделирование в процессе
научного исследования есть аналогия, ибо исследование модели
только тогда приведет нас к истинным знаниям об
изучаемом предмете, когда между этим предметом и его моделью
существует аналогия в строго определенном и весьма
существенном для целей познания отношении. Такая
аналогия может быть достигнута соответствующей
конструкцией модели.
Однако не всякую аналогию можно назвать
моделированием. А. А. Зиновьев и И. И. Ревзин в своей статье
«Логическая модель как средство научного исследования»
(«Вопросы философии», 1960, № 1) правильно
указывают, что «...лишь в том случае, если на базе установления
аналогии различных объектов один из них подвергается
исследованию как имитация другого и если получаемые
при этом знания об одном служат необходимыми
посылками вывода о другом, мы имеем дело с моделированием».
Метод моделирования с давних времен вошел в
арсенал научного исследования. Наиболее простыми и
наглядными примерами моделирования являются географические
карты, топографические карты, которые в определенных
масштабах воспроизводят те или иные особенности частей
нашей планеты или всей Земли; моделями являются
и структурные формулы в химии, которые
воспроизводят химический состав и структуру молекул. Этими и
целым рядом других моделей люди пользовались очень
давно.
В настоящее время метод моделирования приобретает
особенно большое значение в связи с крупнейшими
открытиями в области физики, математики и других наук
и особенно в области квантовой механики, математической
логики, кибернетики и т. п. Различные кибернетические
счетно-вычислительные и другие машины подобного рода
по своему существу представляют собой воспроизведение,
имитирование, а следовательно, моделирование некоторых
свойств человеческого мозга. Именно на этом основании
некоторые современные представители кибернетической
науки пытаются утверждать, будто человек может создать
такую кибернетическую машину, которая не только
достигнет полной аналогии с человеческим мозгом, т. е. будет
совершенно точной моделью человеческого мозга, но по
157
своим качествам даже превзойдет человеческий мозг.
Однако частичное моделирование мозга человека, некоторых
его функций не только возможно, но и имеет огромное
значение для развития науки и общественной практики. Этим
и занимается современная кибернетическая наука.
В процессе познания в различных областях науки
используются самые разнообразные модели. Однако все их
можно разбить на две большие группы: на модели
вещественные, или материальные, и модели логические, или
идеальные.
Вещественные модели в более или менее наглядной
форме материально воспроизводят предмет исследования. Они
существуют объективно, вне человека и его сознания, хотя
и созданы руками человека. Но, чтобы воспроизводить
изучаемый предмет, материальная модель должна сохранять
или структуру этого предмета, или его определенные-свой-
ства, например, физическую природу, геометрическое
подобие и т. п.
Логические же, или воображаемые, идеальные модели
не обязательно связаны с материальным их воплощением.
Например, в модели электромагнитного поля Д. Максвелла
(1831—1879) силовые линии представляют собой
различного сечения трубки, по которым течет жидкость, не
обладающая инерцией и сжимаемостью. Сам Максвелл
указывал, что эта жидкость только воображаемая.
Логическими моделями являются также различные
знаковые системы. Знаки лишены какого бы то ни было
сходства с отражаемыми ими элементами изучаемого объекта.
Поэтому знаковая модель по своей физической природе
лишена пространственного и физического сходства с
оригиналом. Это объясняется тем, что выбор знака,
отражающего тот или иной элемент исследуемого объекта,
определяется не его сходством с оригиналом, а исключительно
соображениями удобства. Поэтому в качестве знака можно
избрать различные, по сути дела случайные явления,
удобные для производства соответствующих логических
операций с этими знаками. В отличие от вещественной
модели, знаковая модель лишена наглядности, ее природа
не имеет ничего общего с природой отраженного в ней
объекта.
Однако это вовсе не значит, что знаковая модель не
имеет никакого отношения к изучаемым объектам, не отражает
их сущность, их связи и отношения. Отсутствие сходства
158
знаковой модели с физической природой объектов не
мешает ей при помощи символов своеобразно отражать,
воспроизводить действительность. Ведь когда исследователь
производит определенные логические операции с знаками,
то он, прежде всего, исходит из того, что эти знаки
соответствуют вполне определенным элементам явлений
действительности, что содержание этих логических операций
должно строго соответствовать тем связям и отношениям,
которые имеют место между явлениями действительности и их
элементами, выраженными соответствующими знаками,
которыми оперировал исследователь.
Значение знаковых моделей состоит в том, что они при
помощи символов дают возможность раскрыть такие связи
и отношения действительности, которые другими
средствами обнаружить очень трудно. Это особенно относится к
таким наукам, как логика и математика, которые оперируют
с абстракциями весьма высокой степени.
Все это свидетельствует о том, что ©сякая модель, как
вещественная, так и логическая, представляет собой
определенную форму отражения действительности, но это
особая форма, которая дает специфический образ явлений
действительности.
В практике встречаются и такие модели, которые
сочетают в себе элементы различных видов указанных выше
моделей. Например, географическая или топографическая
карты сочетают в себе наглядное некоторое геометрическое
сходство модели с оригиналом и знаковые элементы,
лишенные такого сходства.
Говоря об аналогии между моделью и оригиналом, мы
всегда должны иметь в виду, что они сходны, но не
тождественны друг другу. Между моделью и оригиналом,
помимо сходства, обязательно должно быть и различие, но
они не должны быть слишком сходны, так же как и
слишком различны. Слишком сходная модель, которая почти
сливается с оригиналом, не дает по существу ничего
нового по сравнению с самим оригиналом, а слишком
несходная модель, сильно отличающаяся от оригинала, может
легко ввести в заблуждение.
Когда, например, представители кибернетики
моделируют некоторые функции человеческого мозга, то это вовсе
не значит, что они отождествляют кибернетическую
машину с человеческим мозгом. Кибернетическая машина и мозг
человека сходны лишь в определенном отношении и совер-
159
шенно различны в других отношениях. Здесь модель
(кибернетическая машина) и оригинал (мозг человека)
аналогичны, но не абсолютно тождественны. Полностью
отождествить кибернетическую машину и мозг человека, как это
пытаются «делать некоторые кибернетики, означало бы
возродить механицизм Р. Декарта (1596—1650), который
полностью отождествлял человеческий организм с
машиной, действующей по законам механики.
Всякая модель, помимо всего прочего,
характеризуется тем, что она представляет собой абстракцию особого
рода. Дело в том, что модели, как известно, имитируют не
все, а вполне определенные свойства оригинала,
абстрагируясь от всех остальных, что дает им возможность обрести
черты абстракций.
Возможность с помощью модели выделять и отражать
вполне определенные, наиболее важные для познания
стороны, связи и отношения материальных предметов имеет
огромное значение для познания, ибо это позволяет
выделить для изучения в «чистом виде» такие свойства и
отношения изучаемых явлений, которые часто бывают
недоступны непосредственному изучению. Однако эта
возможность одновременно является и серьезным недостатком
метода моделирования, ибо при этом трудно учитывать
многочисленные связи и отношения изучаемых свойств
с другими элементами и свойствами исследуемого
предмета.
А это значит, что исследователь не должен
преувеличивать значение метода моделирования в познании, не
должен его абсолютизировать, а пользоваться им в сочетании
с другими методами, способами и приемами познания.
Только в этом случае метод моделирования может дать
плодотворные результаты и привести исследователя к
истинным выводам. Это тем более необходимо, что метод
моделирования, как и любая другая аналогия, как уже было
отмечено, не дает вполне достоверных выводов. Эти выводы
должны в дальнейшем уточняться конкретизироваться и
проверяться, корректироваться ранее полученными
теоретическими положениями.
Неполный, относительный характер истин, получаемых
в результате применения метода моделирования,
объясняется, прежде всего, тем, что, создавая модель,
исследователь, как мы видели, не добивается полного сходства
модели с оригиналом, ибо в этом случае моделирование было бы
160
излишним! никто не будет пользоваться моделью, если она
ничем не отличается от оригинала. Модель изучаемого
объекта создается только тогда, когда он по каким-либо
причинам недоступен непосредственному изучению, и потому
создается такая модель этого объекта, которая была бы более
наглядна, более доступна для изучения, но которая бы с
определенной степенью точности воспроизводила те
стороны, свойства, связи оригинала, которые в данном случае
больше всего интересуют исследователя. А это неизбежно
связано с тем, что в процессе моделирования изучаемый
предмет в известной мере упрощается, огрубляется и в
какой-то степени искажается. Поэтому модель не всегда и
не во всех случаях способна дать нам совершенно точные
сведения об изучаемом предмете.
Возьмем самый простой пример. Прежде чем
приступить к строительству моста определенной
грузоподъемности, инженер обычно сначала строит и испытывает модель
этого моста, которая, во-первых, геометрически
воспроизводила бы проектируемый мост и, во-вторых, была бы
построена из того же материала. Однако давно известно, что
успешное испытание модели в данном случае не дает
полной гарантии того, что мост, построенный по этой модели,
будет отвечать всем требованиям, которые к нему
предъявляются строителями.
Дело в том, что только геометрическое сходство модели
и оригинала далеко не всегда обеспечивает и их
физическое сходство. Если, например, уменьшить какой-либо
элемент моста в 500 раз, то это не обязательно должно
означать, что и прочность этого элемента уменьшилась в
500 раз. Уменьшение элемента моста может оказать
влияние на прочность, упругость и другие свойства материала.
Поэтому при изготовлении модели необходимо учитывать
не только геометрическое сходство с оригиналом, но целый
комплекс других свойств.
В настоящее время наши инженеры вполне овладели
этим искусством. Они не строят ни одного моста, корабля,
плотины без того, чтобы не изготовить и не испытать
модель намеченного объекта. Эти испытания дают сейчас
настолько надежные результаты, что по своей точности они
часто превосходят «чисто» теоретические расчеты.
Известно, например, что английский корабль «Кэптен»,
построенный на основе только теоретических расчетов,
перевернулся, как только был спущен на воду. Строители
161
корабля не приняли во внимание предостережение
инженера Рида, который заранее определил пороки корабля на
основе результатов испытания модели.
Однако такая точность показаний модели и истинность
выводов, получаемых в результате применения метода
моделирования, определяется тем, что этот метод
применяется в совокупности с теоретическими расчетами и с другими
методами научного познания.
Широкое применение метода моделирования в
инженерном деле ведет к дальнейшему совершенствованию его.
Так, в настоящее время применяются такие модели,
которые не имеют ни геометрического, ни физического
сходства с оригиналом. Известно, например, что моделью моста
может служить электрическая цепь, включающая в себя
сопротивления, емкости и т. п. Такая модель не только
вполне заменяет прежнюю модель, геометрически и
физически подобную оригиналу, но во многом превосходит ее,
ибо она значительно дешевле и удобнее прежней.
Электрические модели воспроизводят не только мосты, но и многие
другие механические, акустические и прочие явления.
Большое распространение метод моделирования
получил в квантовой механике. Но здесь его применение
сопряжено с особенно большими трудностями. Дело в том, что
моделируя такие микрообъекты, как «волна»,
«корпускула», «электронная оболочка», «электронная орбита» и др.,
с неизбежностью приходится иметь дело с
макроскопическими размерами и тем самым упускать многие
специфические качества микрообъектов. Ведь известно, что
микромир обладает присущими только ему закономерностями,
внутренними противоречиями и т. п., которые не
распространяются на макромир.
Однако эту трудность не следует преувеличивать. Ведь
наряду с качественным различием макро- и микрообъекты
имеют и много общего. Так, они подчиняются одним и тем
же законам диалектики; у них общими являются
некоторые конкретные физические закономерности, например,
закон сохранения; они неотделимы от таких форм
существования материи, как пространство, время, движение и
т. п. Это и позволяет физикам добиваться некоторой
аналогии между микрообъектами и их макроскопическими
моделями.
Однако огрубление, упрощение микрообъектов в их
моделях достигает особенно значительных размеров. Поэто-
162
му, моделируя объекты микромира, всегда необходимо
помнить, что такого рода модели весьма приблизительны,
неточны. Чтобы добиться более точного воспроизведения их,
необходимо неточности устранять путем создания других,
дополнительных моделей.
Вот почему истины, полученные в результате
применения метода моделирования при исследовании, носят
относительный характер, но эти относительные истины имеют
объективный характер и потому часто приводят
исследователя к весьма важным и плодотворным выводам. Поэтому
метод моделирования получает сейчас все большее
применение в познании и помогает нашим ученым все глубже
проникать в сущность предметов, явлений материального
мира.
Глава XVI
Математические методы познания
Математические методы познания все глубже
проникают во все области современного научного познания. С
точки зрения материалистической диалектики это совершенно
закономерный процесс, ибо качественный анализ явлений,
как учит диалектика, в отрыве от их количественного ана-
тиза, так же как одностороннее количественное
исследование в отрыве от качественного, не могут привести ученого
к глубокому познанию действительности.
Классики марксизма-ленинизма предвидели огромное
значение математики и ее методов научного познания для
исследования явлений природы и общественной жизни.
«Для диалектического, и вместе с тем материалистического
понимания природы,— писал Энгельс,— необходимо
знакомство с математикой и естествознанием. Маркс был
основательным знатоком математики...» 1 В этих целях Маркс
1 Ф. Энгельс. Анти-Дюринг, стр. 10.
163
специально изучал математику и оставил нам много
ценнейших мыслей по этому вопросу в своих
математических рукописях.
Современное развитие науки целиком подтвердило
предвидение классиков марксизма-ленинизма о все
возрастающей роли математических методов для развития всех
отраслей науки. Научные исследования в области физики,
химии, биологии и т. п. в настоящее время совершенно
немыслимы без применения в них методов современной
математики. Достаточно указать на то, что современные
космические корабли, в которых сконцентрированы
новейшие достижения целого ряда естественных наук, было бы
невозможно создать, если бы ученым и техникам не
удалось разработать современную математическую теорию
полета аппаратов тяжелее воздуха.
Процесс внедрения математических методов в другие
науки особенно усилился в связи с созданием различных
кибернетических машин и применением их в самых
различных областях науки, техники и практической
деятельности людей. Возьмем, например, такую отрасль науки,
как медицина, которая, казалось бы, находится на
значительном расстоянии от математики. Однако и здесь
математические методы находят все большее и большее
применение. Известно, например, что врачам часто бывает очень
трудно определить характер заболевания пациента. Эта
трудность определяется не только тем, что одни и те же
симптомы встречаются при различных заболеваниях, но
также и тем, что нередко недуг вызывается не одним, а
несколькими заболеваниями, а это мешает врачу установить
правильный диагноз. Данную задачу более или менее
точно могут решить только врачи, умудренные большим
опытом врачебной деятельности, позволяющим им сопоставить
самые различные симптомы заболевания, среди которых
могут оказаться незаметные, незначительные, кажущиеся
не имеющими никакого отношения к болезни, но в
сочетании с другими признаками определяющими характер
заболевания.
Ясно поэтому, что процесс определения диагноза
требует строгой математической, логической обработки
фактов, тщательного анализа характерных признаков
различных заболеваний, глубокого исследования значения этих
признаков в данных конкретных условиях, пристального
изучения возможно большего количества симптомов, сопро-
164
вождающих данную болезнь, и т. п. Все эхо .в настоящее
время помогает -врачам делать быстро и надежно
кибернетическая машина.
Касаясь этого вопроса, известный советский математик,
академик АН УССР Б. В. Гнеденко писал: «Идеи, которые
владеют указанным небольшим количеством медиков,
инженеров и математиков, состоят в том, чтобы подвергнуть
статистическому анализу огромный материал, накопленный
медициной, с целью «выделения характерных признаков
каждого из заболеваний; проанализировать логику
постановки диагноза лучшими врачами и создать машину,
которая автоматически производила бы анализ огромного
количества данных и результатов исследований больного для
выявления заболевания. Все эти вопросы выдвинули перед
математиками большое число интересных и сложных
задач, относящихся к математической логике и
математической статистике. Инженеры попутно разработали
некоторые новые приборы, взятые клиникой на вооружение.
Разработка теории действия этих приборов потребовала
привлечения других разделов математики — теории
дифференциальных уравнений, гармонического анализа...
Пройденный этап уже привел к твердому убеждению в
необходимости самого широкого привлечения математической
статистики и других математических методов в медицинские
исследования» 2.
Математические методы широко применяются также в
других областях медицинской науки, во всех отраслях
современной биологии. Они входят в апробированные методы
различных естественных и общественных наук не как
вспомогательные, второстепенные приемы исследования, а как
необходимая составная часть системы методов научного
познания.
Правда, не все современные ученые осознают важность,
прогрессивный характер «математизации» современной
науки. Более того, некоторые даже считают, что
математические методы не только не могут принести пользу в таких
науках, как биология, но, наоборот, своим
формалистическим характером и крайней абстрактностью могут
навредить науке о живой природе. Такого рода рассуждения
2 Б. В. Гнеденко. О роли математических методов в
биологических исследованиях. «Вопросы философии», 1959, № 1, стр.88.
165
приводит, например, известный современный польский
математик Г. Штейнгауз.
«Среди естественников,— пишет он,— имеется большое
число> а среди врачей, пожалуй, еще больше, тех, кто не
верит в применимость математики к живой природе. Не
верит по той причине, что на уроках математики в школе у
них выработалось предубеждение к абстрактности
понятий, формализму определений и искусственности
положений, напоминающих шарады и ребусы; карикатурная
простота геометрических концепций, видимых глазом
математика, с одной стороны, и текучесть и сложность живого
мира, вечная зелень золотоносного дерева природы, как
говорит великий антиматематик Гёте, с другой — вот
антитеза, которая компрометирует в глазах натуралистов
уже самую идею математической трактовки живой
природы, как наивную и вредную по своей упрощенной
претензии. Они воображают, что математики хотят найти
всеобъемлющую формулу, что они заранее хотят вычислить
гороскопы, подобно их средневековым братьям — астрологам,
что они пожелают в конце концов предвидеть каждый шаг
и каждое колебание живого организма» 3.
Польский математик совершенно прав в том, что
характер преподавания математики в настоящее время в школах
н высших учебных заведениях не позволяет учащимся
творчески осмысливать математические идеи и формулы
под углом зрения интересов и задач других наук. Б. В. Гне-
денко в отмеченной выше статье правильно указывает, что
курс математики, предназначенный для студентов
биологических, геологических, экономических и других вузов,
но своему содержанию и по форме почти ничем не
отличается от курсов математики в других учебных
заведениях, в том смысле, что этот курс чрезвычайно слабо
связывается е той наукой, по которой специализируется
учащийся, не показывается значение и место математики и ее
методов познания для каждой данной науки.
Сомнения в необходимости и важности применения
математических методов в развитии других наук,
возникающие у некоторых деятелей науки и общественной
практики, объясняются также тем, что сама математика
развивалась в значительной степени в отрыве от некоторых
естественных и от всех общественных наук. Только физика и
3 Журнал Польской АН, т. I, вып. 4, 1956, 1—20.
№6
технические науки были теснейшим образом связаны с ее
развитием, оказывали на нее существенное влияние и сами
активно использовали важнейшие выводы, полученные в
ходе развития математики. Другие же науки и особенно
наука о живой природе и общественные науки развивались
как бы независимо от развития математики. Только за
последние годы в этом отношении произошли
значительные отрадные изменения. Математические методы находят
ныне свое применение в самых различных областях
научного исследования. Насколько велики успехи в этом деле
свидетельствует тот факт, что наши ученые, например,
Ф. И. Баранов, успешно используют математику даже
в исследовании некоторых вопросов рыбного хозяйства
Однако это еще только начало. Все усложняющийся
процесс научного познания, проникновение человека в самые
трудные области исследования потребуют более
совершенных, более эффективных методов познания, среди
которых математические методы, в частности метод
формализации, аксиометрический метод, метод моделирования
и др., будут играть далеко не последнюю роль.
Глава XVII
Метод формализации
В математических науках метод формализации
применяется с давних пор. Еще в детском возрасте каждый
человек знакомится с этим методом, изучая в средней школе
геометрические и алгебраические символы и формулы, при
помощи которых фиксируются количественные отношения
и пространственные формы материальной
действительности. Трудно даже представить сейчас не только
математические, но и многие другие науки без символов и формул,
которые позволяют раскрыть и выразить такие связи и
отношения объективного мира, которые просто невозможно
представить иными способами.
1«7
В настоящее время методом формализации
пользуются отнюдь не только математики. Он широко
применяется в физике, химии, формальной логике и в других
науках.
Сущность метода формализации и использование его
в нематематических науках можно видеть на примере
формальной логики. Уже основатель этой науки —
древнегреческий мыслитель Аристотель исходил из того, что разные
по своему конкретному содержанию мысли могут быть
выражены в одной и той же логической форме (в форме
понятий, суждений, умозаключений). Чтобы показать это,
возьмем такие два умозаключения:
1) Все металлы — теплопроводны,
Железо — металл,
Следовательно, железо — теплопроводно,
2) Во всех социалистических странах
отсутствует эксплуатация человека человеком,
Болгария — социалистическая страна,
Следовательно, в Болгарии отсутствует
эксплуатация человека человеком.
Эти умозаключения совершенно различны по своему
конкретному содержанию, ибо в них идет речь о
совершенно разных явлениях. Однако по своей логической форме
они совпадают. Если же заменить входящие в эти
умозаключения понятия определенными символами, например,
буквами, то приведенное умозаключение можно выразить
в следующей символической форме:
Все А — суть Б,
Все С — суть А
Следовательно, все С —суть Б.
Подставляя вместо символов А, Б и С соответствующие
понятия, мы каждый раз будем получать новое по
конкретному содержанию умозаключение.
Однако это только начальная, самая простейшая стадия
формализации логических рассуждений. В процессе
дальнейшего развития логики метод формализации занимал в
ней все более важное место. Особенно бурно формализация
логики стала развиваться в новое время, когда в
математику были введены буквенные исчисления, все больше стали
применяться переменные величины, в связи с чем получи-
168
ли развитие методы решения однородных задач, а вслед
за ними появились буквенная алгебра и аналитическая
геометрия. Именно в это время родилась идея создания
такого логико-математического метода формализации, который
дал бы возможность решать любую логическую задачу.
Впервые за решение этой проблемы вплотную взялся
Г. В. Лейбниц (1646—1716), положивший начало созданию
метода логических исчислений, который в середине XIX в.
привел к формированию математической логики как
отдельной науки.
Современная математическая, или символическая,
логика характеризуется тем, что она развилась как
результат применения математического метода
формализации к проблемам логики. Она использует тот же язык
символов и формул, который применяется для выражения
математических отношений. Поэтому вся математическая
логика зиждется на методе формализации. Значение же
математической логики в развитии современной науки и
техники очень велико. Достаточно напомнить, что она
занимает очень важное место в развитии автоматизации
современного производства, в создании автоматических
вычислительных машин, в кибернетической науке и т. п.
С помощью математической логики удалось так
формализовать элементарный логический процесс и на этой
основе создать такие вычислительные машины, которые по
существу выполняют все формально-логические выводы
(по крайней мере в дедуктивном разделе). Более того,
в настоящее время строятся такие машины, которые будут
выполнять и более сложные логические операции.
Например, используя хранящуюся в таких машинах
информацию, они будут по требованию выдавать
библиографические и аннотационные оправки по литературе той или
другой области знания.
Но огромное значение метода формализации для
развития современной науки и техники не должно привести
к чрезмерной его переоценке, как это делают некоторые
представители, например, кибернетической науки. Наряду
с большими положительными качествами этот метод
имеет и целый ряд серьезных недостатков. Прежде всего, при
помощи этого метода можно формализовать не все, а
главным образом так называемые дедуктивные науки или
дедуктивные теории, такие, как математика, частично
физика, биология и т. п. Короче говоря, метод формализации
12 И. Д. Андреев
169
легче применять в тех науках и разделах наук, где
понятия носят более или менее устойчивый характер и
задача в основном сводится к изучению отношений между
этими понятиями. В тех же науках, в которых
преобладает опыт, эксперимент, содержательный анализ
материала,— там метод формализации может играть только
вспомогательную роль.
Совершенно ясно, что метод формализации очень
трудно использовать при исследовании вопросов
мировоззрения, политических проблем, вопросов развития
общественной жизни и т. п. Здесь решающую роль играет
материалистическая диалектика как логика и теория познания.
Это тем более необходимо подчеркнуть, что в
настоящее время, в связи с успехами математической логики и
кибернетики, широким применением математического
метода формализации в других науках, появилась некоторая
опасность (особенно в науках буржуазных стран)
переоценки и даже абсолютизирования математического
метода, возведения его в ранг всеобщего и чуть ли не
единственного метода познания.
Слов нет, внедрение математического метода
формализации в другие науки само по себе явление весьма
прогрессивное. Это особенно хорошо видно на примере
проникновения математического аппарата в некоторые разделы
современной физики. Такие области этой науки, как
квантовая механика и ядерная физика, кинематика больших
скоростей, приближающихся к скорости света, и теория
тяготения, многими своими успехами обязаны тому, что
они получили значительную «математизацию».
Наряду с этим математические методы сейчас все
более успешно применяются в химии, биологии, в технике
и в других отраслях науки. Математика дает этим наукам
возможность осуществлять своеобразное логическое
моделирование изучаемых ими явлений, помогает использовать
точный язык формул и уравнений, применение которых
позволяет открывать новые связи и отношения, новые
закономерности развития природы, отыскивать новые, более
эффективные пути и способы исследования материальных
явлений.
Еще в начале нашего столетия В. И. Ленин указывал
на то, что прогрессивное развитие науки будет
сопровождаться проникновением в нее математических методов.
Вместе с тем, он предостерегал от идеалистического истол-
170
кования этого явления. «Крупный успех естествознания,—-
писал В. И. Ленин,— приближение к таким однородным и
простым элементам материи, законы движения которых
допускают математическую обработку, порождает забвение
материи математиками» 1.
В настоящее время это ленинское предостережение
имеет особенно актуальное значение. Многие современные
математики и особенно представители кибернетической
науки в буржуазных странах явно встают на путь
абсолютизирования математических методов. Такие крупные
кибернетики, как Н. Винер, Л. Куффиньяль и др., прямо говорят,
что их наука призвана осуществлять контроль и
управление машинами, животными и человеческим обществом.
Так, современный французский ученый Л. Куффиньяль
в своей статье «Кибернетика» подчеркивает, что
кибернетика является не просто наукой об информации, а
наиболее общей теорией о руководстве всяким действием людей
друг на друга, человека на природу, действием животных,
машин, заменяющих человека, и т. п. Кибернетика, по его
мнению, стоит над всеми науками и управляет ими.
Вот почему важно определить границы применимости
математического метода в науке, правильно истолковать
смысл и значение этого метода в процессе познания.
Глава XVIII
Аксиоматический метод
Аксиоматический метод научного познания по своему
существу является разновидностью формализации. В
основу построения той или иной теории, согласно этому
методу, кладутся определенные положения этой теории,
которые носят название аксиом или постулатов и из
которых дедуктивным способом выводятся все остальные поло-
1 В. И. Ленин. Сочинения, т. 14, стр. 204.
12* 171
жения данной теории. Причем исходные положения счи*
таются истинными и принимаются без доказательства.
В своем первоначальном и простейшем виде
аксиоматический метод построения научного знания возник очень
давно. В геометрии им пользовались еще древнегреческие
ученые Фалес (ок. 624—547 до н. э.), Пифагор (ок. 571 —
497 до н. э.) и Платон (427—347 до н. э.). В своем
законченном виде он был представлен в книге Евклида
«Начала», в которой часть известных тогда геометрических
знаний излагалась на основе этого метода. Правда,
аксиоматический метод, изложенный в этой книге, был еще далек от
совершенства, ибо, как выяснилось позже, введенных
Евклидом постулатов было недостаточно для строго
логического построения геометрии; кроме того, наряду со строго
логическими рассуждениями он часто пользовался
наглядными представлениями, но основные принципы этого
метода были сформулированы в евклидовых «Началах».
Аксиоматический метод уже тогда показал свои
положительные качества. Этот метод позволяет упорядочить
рассуждения, дает возможность более глубоко выяснить
логические связи между понятиями и делает изложение
теории более логически стройным. Это было настолько
очевидным и важным для построения научного знания, что
позднее предпринимались неоднократные, хотя и в
основном безуспешные, попытки применить аксиоматический
метод для построения научных теорий в области философии,
политической экономии и др.
Однако в математике значение аксиоматического
метода непрерывно возрастало. В XIX в., когда Н. И.
Лобачевский доказал, что геометрию можно строить не только на
тех аксиомах, которые были сформулированы Евклидом,
но и на других, аксиоматический метод стал развиваться
особенно бурно. Его стали успешно применять для
изложения не только геометрии, но и других разделов
математики, для построения теорий математической логики и пр.
В настоящее время предпринимаются попытки
применить аксиоматический метод к некоторым, наиболее
теоретически разработанным областям физики и биологии.
Были, например, построены аксиоматические теории
некоторых разделов механики, классической термодинамики,
определенных частей квантовой механики и т. п.
Аксиоматический метод был применен к
некоторым общебиологическим теориям. Так, советский биолог
172
Ю. В. Петров применил аксиоматический метод для
построения учения о направлениях изменения живых систем.
Однако при этом следует иметь в виду, что применение
аксиоматического метода в нематематических науках
направлено не на аксиоматическое построение науки в целом,
а на исследование ее отдельных проблем, отдельных
разделов данной науки.
Вообще о применимости аксиоматического метода
можно сказать то же самое, что мы говорили о применимости
математической формализации. Там, где возможна
формализация, где применим математический метод, там, в
конечном счете, может оказаться полезным и
аксиоматический метод. Поэтому совершенно не правы те, кто
рассматривает аксиоматический метод как всеобщий,
применимый во всех науках, как метод всякого научного
знания.
Более того, аксиоматический метод имеет более узкую
сферу применимости, чем метод формализации. Если
последний в настоящее время находит все большее
применение во многих нематематических науках, то
аксиоматический метод не может быть всеобщим даже в математике.
Открытая К. Гёделем теорема о принципиальной
неполноте достаточно развитых формальных систем
свидетельствует о том, что нельзя создать аксиоматическую систему не
только для всей математики, но и для некоторых ее
отдельных раздело!в, например, арифметики.
Но если в области математики аксиоматический метод
не может считаться единственным и всеобщим, хотя оп,
несомненно, является одним из наиболее
распространенных методов построения математического знания, то в
области нематематических наук возможности применения
аксиоматизации значительно более ограничены. Опыт
показывает, что построенные ныне аксиоматические системы
для некоторых отдельных разделов нематематических
наук (физики, биологии, некоторых общественных наук
и др.) весьма и весьма далеки от совершенства.
Поэтому можно сказать, что аксиоматический метод везде,
кроме математики и математической логики, является
частным вспомогательным и весьма ограниченным
методом.
Это, разумеется, не значит, что аксиоматизация не
имеет существенного значения в науке и этим методом можно
пренебречь. Такой вывод был бы совершенно неправиль-
173
ным. Если правильно учитывать достоинства и
ограниченности метода аксиоматизации, то он может оказаться
весьма важным приемом научного познания, особенно в
области математических наук.
Мы рассмотрели только некоторые, наиболее важные
из частных методов познания, имеющих общенаучный
характер или применяемых в отдельных областях науки.
Существует немало и других методов, имеющих определенное
значение в научном познании. Все их невозможно
рассмотреть в рамках одной работы.
Но уже и из анализа рассмотренных методов видно,
что, во-первых, никакой метод нельзя абсолютизировать,
превращать в единственно возможный метод научного
познания. Только метод материалистической диалектики
действительно является всеобщим, имеющим огромное
значение в любом познавательном процессе во всех областях
научного знания.
Во-вторых, ни один из методов научного познания сам
по себе, в отрыве от других методов, не может привести
к полному успеху исследования. Даже метод
материалистической диалектики с наибольшей пользой может быть
применен в познании только в совокупности с другими,
частными методами познания. Это тем более относится ко
всем другим методам. Здесь не может быть шаблона и
трафарета.
В каждом конкретном познавательном процессе
исследователь должен применять такую совокупность методов
познания, которая бы отвечала специфике данного
процесса познания и наиболее кратким путем привела его к
плодотворным результатам. Поэтому теснейшая связь и
взаимозависимость различных методов в процессе
конкретного научного познания имеет для исследователя
первостепенное значение.
Все это свидетельствует о том, что в науке не
существует ни одного метода позпания, который бы существовал и
действовал изолированно, оторванно от других методов и
способов научного исследования- В науке существует
взаимосвязная система методов научного познания,
объединяемых единственным всеобщим методом исследования —
методом диалектического материализма. Каждый элемент
этой системы существует не самостоятельно, а действует
174
как составная часть, как неотъемлемая сторона этой
системы. Органическое единство всеобщего и частных методов
познания выражается прежде всего в том, что каждый
частный метод, отражая специфику объективной
действительности, в ходе познания которой он действует, в то же
время воплощает в себе все основные требования метода
диалектического материализма как всеобщего метода.
Диалектико-материалистический метод, как мы видели,
содержит важнейшие методологические принципы,
которые вытекают из сущности основных законов и категорий
диалектического материализма и которые имеют
важнейшее значение в познании любой области материальной
действительности. Эти методологические принципы и
воплощаются в специфических методах познания и в частных
методах конкретных наук.
Обычно, когда рассматривают
диалектико-материалистический метод познания, то говорят, что его важнейшими
элементами являются анализ и синтез, индукция и
дедукция, историческое и логическое, метод восхождения от
абстрактного к конкретному и т. д. Но можно также сказать,
что и другие частные методы, такие, как метод
формализации, моделирование, аксиоматический метод и т. п., тоже
являются элементами метода диалектического
материализма, хотя они и не во всех науках применяются широко и
плодотворно. Ведь все эти и другие подобные им методы,
во-первых, действуют в неразрывной связи с диалектико-
материэлистическим методом, а во-вторых, частные
методы, воплощая в себе основные требования метода
диалектического материализма, строятся и действуют в полном
соответствии с этими требованиями. Поэтому можно
сказать, что метод диалектического материализма действует
прежде всего через частные методы научного
исследования.
Конечно, диалектический материализм как метод
познания действует не одинаково при познании различных
областей действительности. Это зависит от специфических
особенностей изучаемой области материального мира, а
следовательно, и от тех частных методов, которые действуют
здесь наиболее эффективно. Более того, сам диалектико-
материалистический метод непрерывно развивается и
совершенствуется вместе с развитием методов частных наук,
обогащается на основе того нового, что дает развитие
частных наук. Но при всем этом, диалектический материализм
175
является универсальным методом познания именно потому,
что он пронизывает специфические методы, применяемые
при познании всех областей действительности,
вырабатывает такие требования, которым должен удовлетворять
каждый познавательный процесс, чтобы он мог привести
исследователя к желанной цели.
Это тем более важно подчеркнуть в связи с
необходимостью борьбы против современного позитивизма — одной из
самых распространенных буржуазных, идеалистических
систем. Представители этого направления ведут
жесточайшую борьбу не только против всеобщего метода научного
познания, но они утверждают, что всякая философия не
имеет никакого значения для конкретных наук, что каждая
наука «сама себе философия», ибо она вырабатывает свои
философские идеи, свои методологические принципы и
методы познания, якобы не имеющие ничего общего с
методологическими принципами и методами познания других
наук. Другими словами, они отрицают кйкое бы то ни было
значение всякой философии. На самом же деле
современные позитивисты ведут борьбу не со всякой философией, а
о диалектическим материализмом; сами же они являются
типичными представителями субъективного идеализма.
Следует иметь в виду, что позитивистскими идеями
заражена значительная часть буржуазных ученых, в том
числе некоторые крупные исследователи. Более того,
позитивистские настроения одно время проникли в среду
некоторых наших естествоиспытателей, которые недооценивали
величайшее значение диалектического материализма для
развития всех конкретных наук, не понимали всей
огромнейшей роли выработанного им всеобщего, универсального
метода научного познания.
В заключение отметим, что диалектический
материализм является всеобщим методом не только познания
материальной действительности, но и ее революционного
преобразования, методом практической деятельности
прогрессивных сил общества. В статье «О некоторых особенностях
исторического развития марксизма» В. И. Ленин писал:
«Наше учение,— говорил Энгельс про себя и про своего
знаменитого друга,—-не догма, а руководство для действия.
В этом классическом положении с замечательной силой и
выразительностью подчеркнута та сторона марксизма,
которая сплошь да рядом упускается из виду. А упуская ее
из виду, мы делаем марксизм односторонним, уродливым,
176
мертвым, мы вынимаем из него его душу живую, мы
подрываем его коренные теоретические основания — диалектику,
учение о всестороннем и полном противоречий
историческом развитии; мы подрываем его связь с определенными
практическими задачами эпохи, которые могут меняться
при каждом новом повороте истории» К
Наша партия сильна именно тем, что во всей своей
деятельности она руководствуется диалектическим
материализмом как единственно научным методом познания и
революционного действия. Руководствуясь диалектико-мате-
риалистическим методом, Коммунистическая партия
Советского Союза осуществляет научный анализ событий,
происходящих в нашей стране и за рубежом, творчески
обобщает факты действительной жизни и на этой основе
развивает марксистско-ленинскую науку и намечает правильные
пути я средства борьбы трудящихся нашей страны за
построение коммунистического общества в нашей стране,
борьбы за мир, демократию и общественный прогресс во
всем мире.
Диалектический материализм является путеводной
звездой в теоретической и практической деятельности
коммунистических и рабочих партий капиталистических и
социалистических стран, помогает им раскрывать сущность
происходящих вокруг нас явлений, понимать смысл
событий и намечать наиболее эффективные пути и средства
революционной борьбы рабочего класса.
В Декларации Совещания представителей
коммунистических и рабочих партий социалистических стран сказано:
«Теоретической основой марксизма-ленинизма является
диалектический материализм. Это мировоззрение отражает
наиболее общие законы развития природы, общества и
человеческого мышления. Это мировоззрение пригодно для
прошлого, настоящего и будущего... Применение
диалектического материализма в практической работе, воспитание
кадровых работников и широких масс в духе марксизма-
ленинизма — это одна из актуальных задач
коммунистических и рабочих партий».
1 В. И. Ленин. Сочинения, т. 17, стр. 20.
ИМЕННОЙ УКАЗАТЕЛЬ
Авенариус 93
Аристотель 82, 168
Баранов 167
Башлар 56
Беркли 91
Бернайс 56
Борн 20
Бутлеров 140
Бэкон 115
Вавилов 33, 141, 145
Винер 171
Виттгенштейн ИЗ
Ганебэн 56
Гарибальди 111
Гегель 14, 17, 18, 44, 57, 78,
84, 90, 134
Гёдель 173
Гельвеций 15
Герцен 66
Гете 166
Гнеденко 165, 166
Гонсет 54, 55, 56
Гюйгенс 32, 150
Дарвин Д. 138, 139
Дарвин Ч. 38, 100, 101
Декарт 160
Детуш 56
Джемс 8, И
Джине 69
Дюринг 52
Дьюи 8
Евклид 35, 172
Зиновьев 157
Кант 16, 83, 84
Карнап 91
Кедров 106
Клаузиус 151
Крениг 150
Куффиньяль 171
Кювье 38, 100, 101
Ланге 8
Лаплас 20
Лебедев 145
Леверрье 39
Лейбниц 169
Ленин®10, 13, 14, 18, 24, 26, 27,
44, 45, 47, 48, 56, 61, 62, 64,
67, 68, 82, 84, 89, 91, 94, 96,
97,106, 124,130, 132, 133,151,
170, 171
Леонов 58
Лефевр 8, 9
Лобачевский 35, 71, 72, 172
Ломоносов 32, 66, 141
Лоренц 71
Максвелл 32, 70, 151, 158
Маркс 5, 26, 30, 39, 42,
43, 44, 45, 57, 64, 75,
86, 95, 104, 105, 120, 143,
151, 163
Марр 76
Мейо 53
Менделеев 39, 126, 141
Мичурин 4, 34, 64, 65
Ньютон 32, 71, 111
Павлов 34, 35, 66, 67
Перельман 56
Петров 173
Пифагор 172
Планк 34
Платон 90, 172
Подкорытов 80
178
Рассел 8, ИЗ
Ревзин 157
Рикардо 39, 41
Риман 71, 72
Розенталь 58
Сантаяна 17
Сеченов 66, 111
Смит 39, 41
Сталин 56, 57, 58
Тимирязев 64, 120, 123
Фа лес 172
Фейербах 16
Фесенков 33
фриз де- 38
ПРЕ
Абстрагирование 127, 128, 156
Абстрактное 43, 121, 128
Абстракция 30, 109, 116, 129—
132, 133, 134, 159, 160
— пустые, бессодержательные
абстракции 131
Агностицизм 11—12, 129
Аналогия 30, 148—155, 156
— как метод научного познания
148-155
— ее объективные основания
149—150
— ее значение для науки 150—
151
— условия ее состоятельности
152-153
— вероятный характер ее
выводов 153
— ложные доказательства по
аналогии 154—155
— и моделирование 156—157
Анализ 46—47, 77—79
Фуко 32
Хук 17, 49, 52, 53
Чернышевский 66
Шмидт 33, 136, 138
Штейнгауз 166
Эддингтон 69
Эйлер 32
Эйнштейн 63, 71, 73
Энгельс 5, 30, 31, 39, 46, 49,
50, 52, 75, 85, 86, 93, 95, 102,
109, ИЗ, 114, 116, 123, 137,
142, 163
Эшби 155
МЕТНЫИ УКАЗАТЕЛЬ
Аналитический и синтетический
методы познания 117—128
— аналитический метод
познания как мысленное
расчленение единого и познание его
элементов 117—121
— синтетический метод как
мысленное соединение
элементов единого и познание
предмета в целом 121—124
— как ступени познания 123—
124
— их единство 124—126
— их диалектический характер
126
— и законы диалектики 126—
127
Аксиоматический метод 171—174
— как разновидность
формализации 171
— условия его применимости
173
179
Вероятность 135, 136, 138—
139, 153
Восприятие 10, 87, 133
Вывод 114
Гипотеза 34, 125—126, 135—143
— как метод познания 135—143
— ее значение для наук 13(3—
-137, 141—143
— процесс ее построения 137—
138
— условия ее состоятельности
138
— условия перехода ее в
научную теорию 138—139
— ее опровержение 139
— практика как критерий
истинности гипотезы 141—142
— как форма развития
естествознания 142
Гносеологические корни
идеализма 9—10
Гносеология 13, 15, 16, 17, 18
Диалектика 13, 14, 15, 16, 17,
18, 21, 26, 28, 34, 38, 46, 49,
50, 52
— как метод познания 25
— материалистическая
диалектика как наука о всеобщей
связи и развитии 25, 26, 27
— материалистическая
диалектика как метод познания 44,
45, 46-48, 56, 58, 78, 85
— материалистическая диалек-
ника как логика и теория поз-
тания 46
— диалектика объективного
мира — объективная
диалектика 49, 58
— диалектика познания —
субъективная диалектика 49,
58
— как наука об общих законах
движения внешнего мира и
познания 50
— законы материалистической
диалектики суть законы бытия
и мышления 50
— диалектика вещей 50
— единство диалектики и
материализма 57
— ее категории 58
— материалистическая
диалектика как теория и метод
познания 63
— материалистическая
диалектика как метод научного
исследования 80
— материалистическая
диалектика как диалектическая
логика и теория познания 84
Дедукция 79
Диалектико-материалистическиц
метод познания 19—60, 49, 50,
53, 56, 57, 58, 59, 60, 61, 75,
76, 78, 79, 80
— как наиболее эффективный
метод познания 53, 54, 63
— как всеобщий метод
познания 60, 63, 76—77, 78
-— и конкретные науки 21, 61 —
75
— и основной вопрос философии
57
— и частные методы научного
познания 76—81
— и формальная логика 87
Диалектическая логика 18, 44,
49, 84—85
— и формальная логика 85
Диалектические противоречия
36—37, 45
Диалектический материализм 5,
8, 9, 10, 13, 17, 19, 41, 44,
49, 50, 52, 55, 61, 64, 65,
66,75, 89, 91,95,113,133,154
— как наука о наиболее общих
законах развития природы,
общественной жизни и
мышления 52
— как цельная философская
система 57, 59
— его значение для развития
частных наук 61—75
— и новейшие открытия в
естествознании 68
— методологическое значение
учения диалектического
материализма о единстве
материи и основных форм ее
существования 70
— и формальная логика 85
Единичное 43, 88—98, 112, 117,
121
— его отношение к
необходимости и случайности 97—98
180
Единство диалектики, логики и
теории познания 18, 46, 48,
50, 84
Единство законов бытия и
законов мышления 17, 19
Единство конкретного и
абстрактного 131—134
Заключение 114
Закон 22, 29—30
— специфические и общие
законы 22—23
— законы природы и законы
общества 23—24, 51
— наиболее общие законы 24
— частные и общие законы 24,
25
— законы бытия и законы
мышления, 53, 84
Законы диалектики в познании
49, 58
— закон перехода
количественных изменений в качественные
28-29, 37
— закон единства и борьбы
противоположностей 30—37
— раздвоение единого на
противоположности и их
познание 118—119
— закон отрицания отрицания
40-43
Законы мышления 49, 50, 51,
52, 53, 81-82, 86
Законы развития общества и
познание 5, 23, 45, 60
Индукция 79
— полная 112
Индуктивный и дедуктивный
методы познания 111—116
— опыт, эксперимент как
основы индуктивного вывода
112
— их единство 115
— их связь с другими
методами познания 117
— индуктивный метод как
общий вывод из частных
посылок 111
— дедуктивный вывод как
частный вывод из общего
положения 114
Истина 10, 16, 20, 27, 28, 31 —
33, 41, 44, 50, 51, 53, 54,
117
— объективный критерий
истинности 52
— как соответствие мыслей
объективной
действительности 83
Исторический материализм 58
— как метод познания 58—59
Историческое и логическое 55,
79, 99—100
— их единство в познании 99—
108
— отрыв логического от
исторического в идеалистической
методологии 101
— как единство
противоположностей 106
— как методы познания в
различных науках 107—110
— логическое как сокращенное
и обобщенное историческое
102—103, 109
Конкретное 43, 96, 97, 112, 121,
129, 133, 134
— чувственно-конкретное 132—
133
— в его полноте 132—133, 134
Логика
— логика мышления есть
отражение логики бытия 49
— законы логики как
отражения объективного в
субъективном сознании человека
84
— логика познания
воспроизводит логику движения
материальных предметов 100
— в логике история мысли
совпадает с законами мышления
106
См. также Диалектическая
логика, Формальная логика
Математическая логика 82—83,
169
Математические методы
познания 163—167
Материя 10, 24, 69, 70, 89,
92—93
— и сознание 10, 67
— и движение 69, 102
— и пространство и время 70,
71-72
181
Метафизический метод
познания 13—19, 21, 27, 2&, 30,
38, 39, 40, 62, 64, 65, 66, 67,
78-79
Метод абстрагирования 127—
133
Метод восхождения от
абстрактного к конкретному 133—134
Метод научного познания 7,
19—20, 21, 50—52, 56, 57,
59, 61, 80
— его значение для познания
50-51
Метод формализации 167—171
— и формальная логика 168—
169
— его ограниченность 169—170
Моделирование как метод
познания 156—163
— и аналогия 156—157
— вещественные и логические
модели 158
— модель как форма отражения
159
— модель и оригинал 159—
160, 161
— модель как абстракция 160
— условия его применимости
160—161
— характер истинности
выводов, полученных с помощью
моделирования 160—161, 163
Мышление 8, 12, 16, 17, 19, 23,
26, 43, 49, 50, 57, 60, 85, 88,
95, 129-130
— как свойство
высокоорганизованной материи И
— как отражение И
— и чувственное познание 16
— и его законы 17
Наблюдение 12, 112
Наука 3, 4, .14, 20, 26, 41, 47,
56, 63, 74, 82, 95, 103—104,
107—110
— и метод 56
— и философия 56, 61—75
— классификация наук 102
Необходимость 63, 97
Обобщение 5, 14, 87—98, ИЗ
Общее 24, 43, 88-98, 112, 114,
116, 117, 121
— его значение для
мыслительного процесса 95—96
— его противоречивость 96
— как ступень к познанию
конкретного 96
— его отношение к
необходимости и случайности 97—98
Общее понятие 88, 94, 96, 97
Общие методы познания 77
Объективная диалектика 49, 50,
55, 58
Объективная истина 10
Онтология 16, 17, 18
Отдельное 24, 91
Ощущение 10, 16, 47, 87, 88,
133
— и мышление 16
Познание 3, 4, 9, 13, 15, 41,
42, 85, 94, 95, 99—100, 104,
126, 132—134, 143, 148
— и практическая деятельность
5, 6
— и мировоззрение 6, 64, 65,
66, 67, 73—74
— как процесс 7, 17, 19, 27
— и основной вопрос
философии 7
— как отражение И, 13, 17, 18
— и противоречия 15, 17, 30—
37, 45, 55, 56
— как движение от единичного
к общему и от общего к
единичному 95
Понятие 10, 17, 27, 60, 63, 82,
87, 88, 89, 96, 120, 124, 129—
130, 132, 156
— диалектика понятий есть
сознательное отражение
диалектики вещей 50
— определение понятия 94,
96-97
Посылка 114
Правильность мышления 83,
85
— и истинность 83
Практика 3, 4, 51, 59, 65, 66,
82, 141, 154
— и развитие познания 4, 44
— и теория 44
— как единственный
объективный критерий истины 52, 59
Предвидение научное 4, 5
Представление 10, 27, 43, 87,
88, 133
Причинность 40, 112
182
Рациональное познание 13, 88
Силлогизм 82
Синтез 77—79
Случайность 63, 97
Содержание 43, 94, 129, 132
Сознание 9
Специальные методы познания
20
Субъективная диалектика 49,
50, 55, 58
Субъект и объект 8, 9
Суждение 82, 87, 96
— его субъект и предикант 131
Сущность 43—44, 45—46
Теория отражения И, 13
— и агностицизм И
Техника 3, 4, 47, 74
Традиционная логика 82, 83
Трансцендентальная логика 83—
84
Труд 4
Умозаключение 82, 96, 114, 115
Формальная логика 16, 52—53
— как метод доказательства
формальной истинности
мышления 52
— не является единственным
методом доказательства 52
•— как метод перехода от
известного к неизвестному 53,
86
— как метод познания 81—87
— ее предмет 82
— соблюдение ее законов и
правил — необходимое условие
истинного познания 83
— ее недостаточность 83
— и диалектическая логика 85,
87
Формально-логические
противоречия 36—37
Формы мышления 18, 81—82
Частное 112, 114, 116
Частные методы познания 77—
81
Чувственное познание И, 13,
16, 87, 130
Эксперимент 143—148
— как метод научного
познания 143—148
— и наблюдение 143
— как единство теоретической
и практической деятельности
144
— условия его проведения 144
— его познавательная роль
144—146
— производственный
эксперимент 146—147
— его ограниченность 146—148
Экспериментальный метод 60
Явление 43—44
СОДЕРЖАНИЕ
Предисловие 3
Глава I. Почему несостоятельны идеалистические методы
познания 7
Глава II. Метафизический метод непригоден для научного
пизнания 13
Глава III. Только диалектико-материалистический метод
познания приводит к истине 19
Глава IV. Значение диалектического материализма для
развития частных наук 61
Глава V. Диалектико-материалистический метод и частные
методы научного познания 76
Глава VI. Формальная логика как метод познания .... 81
Глава VII. Метод обобщения. Категории единичного и
общего в познании 87
Глава VIII. Исторический и логический методы 99
Глава IX. Индуктивный и дедуктивный методы .... 111
Глава X. Аналитический и синтетический методы .... 117
Глава XI. Метод абстрагирования и восхождения от
абстрактного к конкретному 127
Глава. XII. Гипотеза, ее место и роль в познании 135
Глава XIII. Эксперимент как метод научного познания . . 143
Глава XIV. Аналогия как метод научного познания .... 148
Глава XV. Моделирование и его роль в познании .... 156
Глава XVI. Математические методы познания 163
Глава XVII. Методы формализации 167
Глава XVIII. Аксиоматический метод 171
Именной указатель 178
Предметный указатель 179
Иван Дмитриевич Андреев
О методах научного познания
Утверждено к печати
Редколлегией научно-популярной литературы Академии наук СССР
Редактор Издательства Н. И. Кондаков. Художник В. А. Назаров
Технический редактор В. Г. Лаут. Корректор А. А. Смогилева
Сдано п набор 18/VI 1964 г. Подписано к печати 24/VII 1964 г.
Формат 84хЮ87з2. Печ. л. 5,75=9,39 усл. печ. л. Уч.-изд. л. 9,4
Тираж 20000 экз. Т-10631. Изд. № 5026/64. Тип. зак. № 821.
Темплан НПЛ 1964 г. № 1 Цена 27 коп.
Издательство «Наука», Москва, К-62, Подсосенский пер., 21
2-я типография издательства «Наука», Москва, Г-99, Шубинский пер., 10
27 кое*