Гг *

'и м-о

г Л -

5" ЗГ
Р и х а р д ъ

В а г н е р ъ .
/ - -V

У
^
ПАРСИФАЛЬ.
Драма-мистерія

въ 3 - х ъ

актахъ.

ПЕРЕВОДЪ

^Виктора

Коломійцова.

(Переводъ этотъ виолиѣ приспособлен! для п і н і я . )
Настоящій переводъ ne можѳтъ быть псполпенъ пп па сцеп Ь, ни в ъ копцертѣ
безъ разрѣшопіи его а в т о р а . Право изяавіп этого перевода прішадлѳжнтъ
исключительно II. Юргопсопу в ъ М о с к в ѣ .

«Йл.
Музыкальное издательство
П. Ю р г ѳ н с о н ъ в ъ
Москвѣ.
О.-Петсрбургъ, у 1. ІОргспсона. | Варшава и К і е в ъ , у Л Идзиковскаго.
1914.

К

Дѣйствующія

ПЕРВЫЙ

лица.

АКТЪ.

Лѣсъ, тѣнистый и величавый, но не мрачный.

Амфортасъ.

Скалистая почва. Посреди сцепы—лѣсная прогалина, на заднемъ планѣ опускающаяся къ лѣсному озеру, лежащему ниже
уровня сцены. Налѣво поднимается гористая дорога, ведущая къ
замку Граля.
Восходъ солнца. — Г у р н е м а н ц ъ (бодрый старикъ) и два
п а ж а (совсѣмъ юные) спятъ, расположившись подъ однимъ изъ
деревьсвъ. Слѣва, со стороны замка, раздаются торжественные,
звуки тромбоновъ и трубъ, нграющихъ утреннюю зорю.

Титурель.
Гурнеманцъ.
Па;сифгль.
Клингзоръ.
Кундри.

Гурнеманцъ

Рыцари Граля и п а ж и . — В о л ш е б н ы я дѣвы Клингзора.

Мѣсто дѣйствія. В ъ области и замкѣ стражей Граля „Mouс а л ь в а т ъ " : мѣстпость въ характерѣ сѣверпыхъ горныхъ склоповъ „готической" Испапіи. З а т ѣ м ъ — в ъ волшебномъ з а м к ѣ
К л и и г з о р а , н а южномъ склонѣ тѣхъ-же горъ, обращепномъ
к ъ „арабской" Испаніи.
Одѣяаіе рыцарей Граля и пажей иапоминаетъ ордеиъ тампліеровъ: бѣлые рыцарскіе хптопы и маптіи; однако вмѣсто
краспаго креста в ъ качествѣ эмблемы па щитахъ и мантіяхъ
вышитъ парящій голубь.
/ г

£мдовтш
•копя

\ і
Нотолечатия П. Юргелсопа в ъ Москвѣ

I

я н п у
\ 3

I

(просыпается и расшевеливаетъ пажей).
Гей! Г о ! Стражи лѣсовъ!
С т р а ж и сновидѣній!
Скорѣй проснитесь х о т ь у т р о м ъ !
(Оба il а ж а вскакиваютъ на ноги и, пристыженные, тотчасъ-же
снова опускаются на колѣни).
Слышите зовъ?—Всесильный Богъ
своимъ избранникамъ внимаетъ!
(Онъ тоже опускается на колѣни рядомъ съ ними; молча творять
они общую утреннюю молитву. Когда звуки тромбоновъ и трубъ
умолкаютъ, в с ѣ трое подымаются).
Ну в о т ъ , — и к ъ д ѣ л у ! Ч а с ъ н а с т а е т ъ !
• Пора царя в с т р е ч а т ь в ъ к у п а л ь н ѣ . . ;
(Онъ смогритъ налѣво).
Должно б ы т ь , у ж ъ н е с у т ъ е г о :
вот'ъ два гонца с п ѣ ш а т ъ впередъ...
' (Со стороны замка входятъ д в а р ы ц а р я ) .
Миръ в а м ъ ! Ну, к а к ъ сегодня ц а р ь ?
Ч у т ь с в ѣ т ъ , — о н ъ к ъ озеру стремится...
Но т р а в ы , ч т о Г а в а н ъ
отважной хитростью добылъ,—
н а д ѣ ю с ь , помогли е м у ?

Первый рыцарь.
Надежды брось,—ты вѣдь знаешь все...
Лишь съ новой силой
вернулась вскорѣ злая боль;
всю ночь страдалъ онъ тяжко,
и вотъ спѣшитъ теперь к ъ водѣ.

Гурнеманцъ

Второй пажъ.
Мчался въ облакахъ!

Первый пажъ.
Ползетъ по землѣ теперь!

Второй пажъ.
Подметаетъ гривою

(печально поншшувъ головой).

Тщетно все! Леченье тамъ безсильно,
гдѣ только милость лечитъ!—
Ищите травы и напитки,
вдаль летя, по всей землѣ:
спасетъ одно лишь,—
нѣтъ, одинъ лишь!

Первый рыцарь.
Но кто-же онъ?

Первый рыцарь.
Вотъ спрыгнула Кундри съ коня!

К у н д р и торопливо устремляется на сцену, почти шатаясь.
Дикое одѣяніе, высоко подобранное; поясъ изъ змѣиныхъ кожъ
съ длинными концами. Распущенный косы волосъ развѣваготся
въ безпорядкѣ ; темный, мѣдно - красный цвѣтъ лица, острый
воглядъ черныхъ глазъ, по временамъ дико сверкающій, чаще-же
пристальный и мертвенно-неподвижный.
Она подбѣгаетъ къ Г у р н е м а н ц у и суетъ ему въ руки маленькій хрустальный флаконъ.

Кундри.

Гурнеманцъ

На! Возьми-же! Зелье!..

(уклончиво).

Гурнеманцъ.

Къ дѣлу теперь!

Изъ какихъ оно странъ?

Первый пажъ
(повернувшись вмѣстѣ со вторымъ п а ж о м ъ к ъ заднему плану
и глядя вправо).

Смотри! Дикарка мчится к ъ намъ!

Второй пажъ.
Х а ! Летаетъ по вѣтру грива лошадки!

Первый рыцарь.
А!

Кундри

тамъ?

Второй рыцарь.
Навѣрно, съ важной вѣстыо...

Первый пажъ.
А конь

задохся!

мохъ!

(Всѣ съ живостью смотрятъ направо).

Кундри.
Тѣхъ

странъ далекихъ не Знаешь
Это рѣдкій с о к ъ , —
въ Аравіи всей
сильнѣе нѣтъ ужъ ничего...
Брось вопросы!—Я устала...

ты...

(Она бросается на землю).
Шествіе п а ж е й и р ы ц а р е й , несущихъ и сопровождающихъ носилки, на которыхъ распростертъ А м Ф о р т а с ъ, — появляется съ лѣвой с т о р о н ы , — Г у р н е м а н ц ъ оставивъ К у н д р и , тотчасъ-же оборачивается лицомъ къ прибывшимъ.

Гурнеманцъ

(въ то время какъ шествіе выходитъ на сцену).

Вотъ онъ, они его приносятъ...

АмФортасъ.

Увы! Какъ тяжко видѣть это!
В ъ расцвѣтѣ полномъ гордой мощи
прославленныхъ героевъ царь—
своихъ страданій слабый рабъ!

—„простецъ святой"...
И онъ, быть можетъ, близко...
Какъ знать,—не смерть-ли это?...

Гурнеманцъ.

(П а ж а м ъ)

Ахъ, тише! Царь.;, сейчасъ

стоналъ...

( П а ж и останавливаются и ставятъ носилки на землю).

Но сейчасъ—еще испробуй средство...
(Онъ подаетъ царю флаконъ).

АмФортасъ

АмФортасъ

(немного приподымаясь).

Вотъ такъ!—Благодарю!—Мы отдохнемъ...
Мученій ночь ушла,—
въ лучахъ проснулся лѣсъ!
В ъ святыхъ струяхъ
и я найду отраду:
затихнетъ боль,
недуга мракъ прояснить...
Гаванъ!

(разсматривая флаконъ).

Какой таинственный флаконъ!

Гурнеманцъ.
Онъ для тебя въ Аравіи найденъ былъ.
АмФортасъ.
A кѣмъ онъ найденъ?

Гурнеманцъ.

Первый рыцарь.
Царь, Гаванъ ждать не сталъ:
цѣлебной силой травъ,
съ такимъ трудомъ добытыхъ,
онъ не помогъ т е б ѣ —
и полетѣлъ искать бальзамовъ новыхъ.
АмФортасъ.
Самовольно?—Пострадать онъ можетъ,
т а к ъ мало чтя завѣтъ святой!— •
Бѣда такимъ отважно-дерзкимъ:
ихъ тайно ждетъ Клингзора с ѣ т ь ! —
Вы мнѣ покоя не тревожьте!
Я жду того, кто мнѣ обѣщанъ:
„любовью мудрый"—
такъ, иль нѣтъ?

Гурнеманцъ.
Да, т а к ъ ты намъ сказалъ...

^Звѣрькомъ, что тамъ лежитъ.—
Эй, Кундри! Встань!
( К у н д р и отказывается подняться).

АмФортасъ.
Ты, Кундри?—
Тебѣ я вновь обязанъ,
прилежный нашъ гонецъ?
Ну, ч т о - ж ъ , —
бальзамъ твой испытаемъ мы;
спасибо, другъ, за трудъ и вѣрность.

Кундри
(безпокойно ворочаясь н а землѣ).

З а

? _ Х а , х а ! Бальзамъ безсиленъ!
Ступай! Прочь, прочь! Туда!

ч т 0

По знаку А м Ф о р т а с а шествіе трогается съ мѣста и удав ъ Глубину задняго плана. На сценѣ остаются Г у р н е -

л я е т с я

M а п Ц ъ. уныло смотрящій вслѣдъ ушедшнмъ, и К у н д р и, продолжающая лежать на з е м л ѣ . - П а ж п то уходятъ, то вновь
ириходятъ.

Третій п а ж ъ
(юноша).

Эй! Слышь ты!
Чего лежишь тамъ, к а к ъ дикій звѣрь?

Кундри.
Вѣдь всѣ звѣри здѣсь священны?

Третій п а ж ъ .
Да! Но священна-ли т ы , —
вотъ это еще вопросъ!

Четвертый пажъ
(тоже юноша).

Ея волшебный ядъ, пожалуй,
сгубить въ конецъ властителя можетъ...

Гурнеманцъ.
Гмъ! РазвЪ она т а к ъ з л а ? —
Какъ трудно намъ порой
воителю-брату въ далекій край
посланье Граля доставить,
не зная притомъ,—гдѣ онъ!
Кто тогда, упреждая васъ всѣхъ,
вдаль летитъ и мчится назадъ,
удачно, вѣрно исполнивъ в с е ? —
Кормить ее не надо вамъ,
н ѣ т ъ отъ нея вамъ заботъ;
но грянетъ бѣда,—и въ помощь вамъ
она стрѣлой готова л е т ѣ т ь , —
и никакихъ не ждетъ наградъ.
Быть можетъ, Кундри злобна,—
но вамъ-то она полезна!

Третій пажъ.
Не вѣрю ей...
Смотри, к а к ъ зло она глядитъ на

насъ!

Четвертый пажъ.
Язычница, волшебница...

Гурнеманцъ.
Да, вѣрно съ проклятьемъ на душѣ...
Вновь, можетъ быть, она живетъ,
чтобъ страшный грѣхъ изъ жизни прежней
ей былъ прощенъ Творцомъ небеснымъ...
Если она свой путь спасенья
въ беззавѣтной службѣ братству и щ е т ъ , —
благъ этотъ путь, и Кундри права:
намъ служа,—спасетъ себя!

Третій пажъ.
A развѣ невинна она
въ томъ, что бѣда постигла насъ?

Гурнеманцъ
(подумавъ).

Да, если долго съ нами н ѣ т ъ е я , —
всегда несчастье намъ грозитъ...
Давно знакомъ я съ ней,
но Титурель ее знаетъ дольше.
В ъ т о т ъ годъ, когда онъ замокъ строилъ,
ее нашелъ онъ спящую,
к а к ъ трупъ холодный, въ кустахъ.
В о т ъ т а к ъ и я нашелъ дикарку,
когда постигла насъ бѣда,
что т о т ъ лихой злодѣй за горами
позорно т а к ъ на насъ навлекъ.
(Обращаясь к ъ

Кундри)

Эй, ты! Слушай, скажи:
гдѣ пропадала ты въ т о т ъ день,

Третій пажъ.
Ты видѣлъ Клингзора?

когда злой врагъ копье унесъ?

Гурнеманцъ

(К у н д р и мрачно молчитъ).

Ты помочь-бы могла тогда!

(возвратившимся пажамъ).

Кундри.

Царю не легче?

Мнѣ..: все равно...

Четвертый пажъ.
Ты

слышишь

самъ!

В ъ водѣ онъ бодръ.

Первый пажъ.

Третій пажъ.
Она вѣрна, она храбра,—
т а к ъ пусть она отыщетъ намъ

Отъ зелья стихла боль.

Гурнеманцъ

копье!

Гурнеманцъ
(угрюмо).

Ей не подъ силу...
Слабы т у т ъ мы всѣ...
(Сильно волнуясь)

О, чудотворное,
святое копье!
Ты мнѣ сверкнуло
въ отверженной р у к ѣ ! —
(Погружаясь в ъ воспоминанія)

Съ такимъ копьемъ, Амфортасъ слишкомъ смѣлый,
ты былъ злодѣю страшенъ,—
онъ весь въ твоей былъ власти!...
Вблизи дворца—царь вдругъ исчезъ изъ глазъ:
к ъ красоткѣ жгучей въ сѣть попалъ герой;
въ ея объятьяхъ онъ забылся...
копье изъ рукъ упало...
Смертельный крикъ!.. Бѣгу скорѣй:—
смѣясь, стоялъ волшебникъ тамъ,
схватилъ копье и съ нимъ пропалъ.—
Отбивъ царя, ему прикрылъ я бѣгство,
но—здѣсь, подъ сердцемъ, былъ онъ тяжко раненъ,—
и раны кровь унять ничѣмъ нельзя!..

Второй пажъ.

(про себя).

Нѣтъ, эту кровь унять ничѣмъ нельзя!..

Третій пажъ.
Скажи намъ, отецъ, повѣдай все:
ты зналъ Клингзора, встрѣчался съ нимъ?

Третій и четвертый пажи еще раньше усѣлись у ногъ Г у рн е м а н ц а ; теперь къ нимъ присоединяются и первые два.

Гурнеманцъ.
Титурель, святой герой,—
т о т ъ зналъ его...
Въ т ѣ дни, когда невѣрныхъ злая мощь
христіанской церкви тьмой грозила,
онъ избранъ былъ,—къ нему въ святую ночь
съ небесъ спустились ангелы Божьи...
Они несли вечёри тайной ч а ш у , —
свят£йшій Граль, Христа прощальный кубокъ,
куда съ креста стекала кровь Е г о , —
и то копье Страстей, что кровь пролило...
Святыни эти, память высшихъ тайнъ,
послы небесъ вручили въ даръ царю...
Святынямъ онъ построилъ храмъ святой.
Вамъ, посвященнымъ, вѣдь извѣстно,

(Первый и второй п а ж н возвращаются со стороны озера).

— и

>

—

Трѳтій пажъ.
что к ъ Гралю путь з а к р ы т ь для грѣшныхъ,
что только чистый сердцемъ
достоинъ посвященья,—
достоинъ подвиги вершать спасенья,

Х а ! Кто вернетъ, тому хвала и ч е с т ь !

чудесной силой надѣленный.
Граль обрѣсти т о т ъ человѣкъ не могъ...
Но все-жъ Клингзоръ пытался к ъ намъ примкнуть.
Внизу, въ долинѣ, к а к ъ отшельникъ жилъ онъ;
а тамъ вблизи цвѣтетъ невѣрныхъ край...
К а к ъ т а м ъ онъ жилъ, чѣмъ грѣшенъ былъ,—не зна.о,
но т у т ъ онъ к а я л с я , — к ъ святымъ стремился!
Не в ъ силахъ пылъ страстей в ъ душѣ смирить молитвои,
онъ самъ плоть умертвилъ себѣ,
мечтая т а к ъ к ъ святымъ пройти,—
не съ ужасомъ нашъ царь отвергъ его.
Тогда безумецъ в ъ ярости рѣшилъ
служить отнынѣ силѣ злой,
добыть чародѣйствомъ власть и мощь:
адъ внялъ ему...
Пустыня стала вдругъ цвѣтущимъ садомъ,
теплицей дьявольскихъ красавицъ;
тамъ онъ героямъ Граля сѣти ставитъ,
маня усладой злой и грѣшной:
к т о соблазненъ, т о т ъ не вернется!
У ж ъ многихъ онъ у насъ п о х и т и л ъ ! —
Царь Титурель, преклонныхъ л ѣ т ъ достигнувъ,
вручилъ свою державу сыну;
и в о т ъ Амфортасъ порѣшилъ,
борьбу начавъ, зло чаръ пресѣчь...
Но дальше вамъ извѣстно все:
копье теперь в ъ р у к а х ъ врага!
Самихъ избранниковъ онъ можетъ ранить
и Гралю даже дерзко угрожаетъ!

ГІредъ одинокой чашею
въ мольб'Ь горячей палъ Амфортасъ
и Божья слова ждалъ тоскливо...
Мерцаньемъ дивнымъ засіяла ч а ш а , —
и в о т ъ безплотный д у х ъ
чудесно начерталъ,
к а к ъ знаменье небесъ, слова надежды:
„Любовью мудрый,
простецъ святой:
жди е г о , —
u

(Бо время этого разсказа, К у н д р и часто, въ бѣшеномъ безпокойствѣ, стремительно оборачивалась;.

Четвертый п а ж ъ .
Нашъ первый долгъ—копье вернуть назадъ!

Гурнеманцъ
(послѣ нѣкотораго молчанія).

Онъ избранъ Мной...
(Четыре п а ж а , глубоко взволнованные, повторяютъ изреченіе).
Со стороны озера внезапно доносятся крики и призывы

Рыцарей и пажей.
А х ъ ! — К ъ намъ!—Сюда!
Э й ! — Г д ѣ святотатецъ?
Г ѵ п і г р м а п и ъ и четыре п а яга вскакнваютъ съ мѣста и
и, наконецъ, падаетъ на землю, умирая. — С ъ момента ею но
явлеиія раздаются восклицанія:

Гурнеманцъ.
Что

тамъ?

Пажи.
Вотъ !—Здѣсь !—Летитъ !
Т о дикій лебедь!—Стрѣлой онъ раненъ!

Другіѳ пажи и рыцари
(прибѣгая съ озера).

О, горе! Горе!
— 13 —

Гурнеманцъ.
Кѣмъ онъ убитъ?

Второй рыцарь
(подходя).

Примѣтой доброй онъ царю казался,
кружась т а к ъ плавно надъ водой,—
и вдругъ стрѣла...

Пажи и рыцари
(приводя П а р с и Ф а л я).

Вотъ онъ! Вотъ онъ! Вотъ оружье!

Первый рыцарь
(вынимая стрѣлу изъ груди лебедя и указывая на него).

И стрѣла, к а к ъ у

него!

Гурнеманцъ
(П а р с и ф а л го).

Скажи,—лебедь убитъ

тобою?

ПарсиФаль.
Ну, да! В с ѣ х ъ птицъ съ налету я бью!

Гурнеманцъ.
Шутя убилъ?
И нѣтъ раскаянья въ тебѣ?

Пажи и рыцари.
Кара злодѣю!

Гурнеманцъ.
Тяжкій, страшный грѣхъ!
Какъ ты рѣшился,—здѣсь, въ святой дубравѣ,
гдѣ кроткій миръ тебя объялъ?
Вѣдь звѣри лѣса мирно шли к ъ тебѣ!
Ты у нихъ ласку нашелъ!
Что пропѣли тебѣ наши птички?

Чѣмъ лебедь тебя прогнѣвилъ?
Подругу искалъ онъ, звалъ ее
летать надъ озеромъ вмѣстѣ въ круги,
юрылами нашу воду святить...
Гдѣ-жъ сердце твое? Иль любишь ты
по-дѣтски только стрѣлы п у с к а т ь ? —
Намъ онъ дорогъ былъ,—а что онъ тебѣ?
Вотъ, взгляни,—здѣсь раненъ о н ъ , —
и жизни ужъ н ѣ т ъ : внизъ крылья повисли,
на снѣжныхъ перьяхъ кровь запеклась,—
померкли глаза,—видишь ихъ взоръ?

( І І а р с и Ф а л ь слушалъ его съ возрастающимъ волненіемъ; теперь онъ ломастъ свой лукъ и бросаетъ стрѣлы).

Постигъ-ли ты свой грѣхъ

тяжелый?

( П а р с и Ф а л ь проводптъ рукой по глазамъ).

Мой сынъ! Созналъ-ли ты свою вину?
Какъ могъ ты т а к ъ согрѣшить?
ПарсиФаль.
Не зналъ я ничего...

Гурнеманцъ.
Кто ты такой?
ПарсиФаль.
Не знаю...

Гурнеманцъ.
Но кто отецъ твой?
ПарсиФаль.
Не знаю...

Гурнеманцъ.
Сюда кто тебя направилъ?
ПарсиФаль.
Не знаю...

Гурнеманцъ.

не дала сыночку оружья получше?
(ПарсиФаль

молчитъ).

Кундри

Какъ имя твое?
ПарсиФаль.
Ихъ было много,
но я теперь ужъ всѣ забылъ...

Гурнеманцъ.
Не знаешь ничего?

(Про себя)
Такую глупость
я видѣлъ у Кундри лишь!—
(Онъ обращается къ н а ж а м ъ , которые собрались въ болыыомъ
числѣ).

Пора! Къ царю спѣшите, на озеро!—Ну!

П а ж и блогоговѣйно кладутъ мертваго лебедя ^ "осилки пзъ
свѣжихъ вѣтокъ И удаляются в ъ сторону о а е р * - В ъ концѣ кош
цовъ на сценѣ остаются только Г у р н е м а н ц ъ ,
ПарсиФаль
и—въ сторонѣ—К у н д р и.

Гурнеманцъ

(снова обращаясь къ П а р с и Ф а л ю).

На все ты мнѣ отвѣті.. : незнаньемъ;
т а к ъ самъ говори,—ну что ты знаешь и помнишь?
ПарсиФаль.
Родимую помню, звать Горюшей ее;
въ лѣсу и въ степи пустынной жили мы съ ней.

Гурнеманцъ.
Гдѣ

взялъ ты лукъ и стрѣлы?
ПарсиФаль.
Я самъ сдѣлалъ ихъ,

чтобъ изъ-лѣсу орловъ гонять могучихъ. •

Гурнеманцъ.

По виду ты самъ орелъ высокой крови;
зачѣмъ-же мать

отвѣчаетъ за него).
Сынокъ по смерти отца родился,
когда въ бою сраженъ былъ Гамуретъ;
и мать, спасая сына
отъ судьбы такой-же,
вдали отъ битвъ, въ пустынѣ
его глупцомъ растила,—
простушка!
(Она смѣется).

ПарсиФаль
(прнслушивавшійся съ жнвымъ вшшаніемъ).
Па' И разъ въ долинѣ мимо меня
на чудныхъ животныхъ
ѣдутъ два блестящихъ мужа;
я хотѣлъ бы
лкимъ-же,—
со смѣхомъ умчались они.
Я вслѣдъ бѣжалъ, но т а к ъ и не могъ догнать
Пустыней горной шелъ я , —
то вверхъ, то внизъ;
то ночь была, то снова день;
мой лукъ меня охранялъ
противъ большихъ людей и звѣря...

Кундри

ихъ.

(поднявшись съ земли и подойдя къ мущинамъ, горячо).
Да' Всѣ великаны дрожали предъ нимъ!
Отважный ребенокъ хищникамъ страшенъ!

ПарсиФаль
(удивленно).
Кому я страшенъ?

Скажи!

Кундри.

Злодѣямъ!

ПарсиФаль.
Кто угрожалъ мнѣ, т о т ъ значитъ золъ?
(Гурнеманцъ

смѣется).

Кто-же добръ?

(печально отворачиваясь).

Мать припомни; ее ты бросилъ,—
она тоскуетъ и слезы льетъ.

Кундри.
Уже не льетъ: вѣдь она умерла.
ПарсиФаль
Какъ?—Невозможно!—Ты

Гурнеманцъ.
Вотъ такъ! Т а к ъ по завѣту Граля:
чтобъ зло смирить, злу воздайте добромъ!

' Кундри

Гурнеманцъ
(снова серьезпо).

(въ крайнемъ ужасѣ).

приносить теперь рогъ съ водой; она сначала опрыскиваетъ П а р с и ф а л я , a затѣмъ даетъ ему напиться).

лжешь!

Кундри.
Ну да, при мнѣ она скончалась,
глупцу привѣтъ посылая.

(П а р с и ф а л ь въ бѣшенствѣ бросается на К у н д р и и хватаетъ
ее за горло).

Гурнеманцъ
(удерживая его).

Безумный мальчикъ! Насилье опять?

(Послѣ того какъ Г у р н е м а п ц ъ освободилъ К у н д р и , П а р с и Ф а л ь долгое время стоить словно въ оцѣпенѣніи).

Гурнеманцъ.
На что ты сердитъ? Она не лжетъ,
притомъ все знаетъ; мы вѣримъ ей.
(На П а р с и ф а л я нападаетъ сильная дрожь).

ПарсиФаль.
Я... слабѣю!..
( К у н д р и тѣмъ временемъ бросилась къ лѣсному источнику и

Добра я не знаю;—хочу

покоя...

(Пока Г у р н е м а н ц ъ отечески ухаживаетъ за П а р с и Ф а л е м ъ,
она плетется, незамѣтпо отъ ннхъ, к ъ лѣсному кустарнику).

Покоя мнѣ, усталой!..
Заснуть!.. Будить никто не долженъ!
(Пугливо вздрагивая)

Нѣтъ! Ужасно!.. Сна не надо!

(Она глухо вскрикиваетъ и начинаетъ сильно дрожать; затѣмъ
безпомощпо опускаетъ руки, низко склоняетъ голову и, шатаясь,
медленно подвигается дальше).

Силъ больше нѣтъ! Пора пришла...
Надо... надо... з а с н у т ь ! —

(Она опускается, какъ подкошенная, н а землю позади кустарника, и съ этого момента ея болѣе не видно.—Со стороны озера
слышно движеніе: на заднемъ планѣ видны р ы ц а р и и п а ж и ,
шествующіе съ носилками обратно).

Гурнеманцъ.
Уже несутъ царя назадъ;
высоко солнце;
пойдемъ со мной к ъ смиренной трапезѣ братской:
кто сердцемъ чистъ,
т ѣ х ъ Граль святой и поитъ, и кормитъ.

(Мягкимъ движеніемъ онъ закидываетъ руку П а р с и ф а л я себѣ
за голову, а самъ беретъ юношу за талію и такъ ведетъ его,
подвигаясь весьма постепенно).

ПарсиФаль.
Что значитъ Граль?

Гурнеманцъ.
Сказать нельзя;

%

Рыцари Граля.

но если ты его избранникъ,—
ты эту тайну самъ узнаешь.
Ну, в о т ъ ! —
Теперь я вижу, что ты чисть:
к ъ нему, вѣдь, н ѣ т ъ совсѣмъ пути,
и только т о т ъ проникнетъ к ъ 1 ралю,
кого онъ самъ к ъ себѣ направить...

Къ послѣднему причастью
готовься каждый день:
Быть можетъ, завтра скроетъ
тебя могилы сѣнь!
Кто въ сердцѣ несъ любовь,
т о т ъ будетъ призванъ вновь:
к ъ безсмертыо пріобщенъ,
блаженство вкуситъ онъ!

ПарсиФаль.
Далеко м ы , —
а я едва иду...
Гурнеманцъ.
О, да, мой с ы н ъ , —
въ пространств^ время здѣсь!..

Г Ѵ П П Р М Я Я І І Ъ и П а р с и Ф а л ь какъ-будто идутъ, въ дѣй-

Чрезъ протнвуположную дверь п а ж и и братья - служители
выносятъ на сцену А м ф о р т а с а , лежащаго на носилкахъ ему
предшествуютъ четыре м а л ь ч и к а , несущіе ковчегъ, накрытый
SPHYPHO краснымъ покровомъ. Эта процессія нанравляется къ
середннѣ задняго плана, гдѣ на возвышенш, подъ балдахиномъ,
стоитъ ложе?на которое и опускаютъ А м ф о р т а с а . Передъ ложемъ стоить продолговатый мраморный столъ, подобный алтарю,
на пего м а л ь ч и к и ставятъ накрытый ковчегъ.—

щЁШштЁтшщ

Голоса юношей

(доносятся со средней высоты зала).

полъ Оттуда-же несется возрастающій перезвонъ.

Гурнеманцъ

(обращаясь къ П а р с и ф а л ю , который стоить, какъ очарованный).

Теперь внимай! Мнѣ надо знать:
ты сердцемъ чистъ и простъ,
но мудростью какой ты надѣленъ?—

E

s

r

a

s

r

a

^

s

S

K

S

S Ä R S R J R Ä B T Ä ^ .

%

ются въ глубннѣ.

Голоса мальчиковъ

(съ предѣлыюй высоты купола).

Пп обѣнхъ сторонахъ задняго плана открываются большш две-

S

Міръ грѣшный спасая,
въ вѣнцѣ терновомъ,
Онъ пилъ страданій чашу.
За Него страдая,
съ весельемъ въ дѣлѣ Христовомъ
прольемъ кровь нашу!
Онъ смертью крестной смерть попралъ
и къ жизни вѣчной насъ призвалъ!

Здѣсь Вѣры храмъ!
Здѣсь голубь к ъ вамъ,
посолъ Христа, слетаетъ!
Здѣсь всѣмъ дано
святое вино,
здѣсь Жизни хлѣбъ в с ѣ х ъ питаетъ!

Когда всѣ р ы ц а р и заняли свои мѣста за столами и пѣніе
кончилось, наступаетъ полная и продолзкительная тишина.
Изъ сводчатой ниши въ самой глубинѣ задняго плана, позади

ложа А м Ф о р т а с а , раздается, словно изъ могилы, голосъ старого Т и т у р е л я .

Титурель.

Мой сынъ, Амфортасъ! Готовъ-ли ты?
(Молчаніе).

Мнѣ суждено-ли видѣть Граль еще разъ?
(Молчаніе).

Смерть приму-ли, не лицезрѣвъ

святыни?

АмФортасъ
(въ порывѣ мучительного отчаянія приподымаясь на ложѣ).

Горе! Мукамъ нѣтъ границъ!—
Отецъ мой! Ахъ, еще разъ
ты самъ сверши обрядъ!
Живъ будь, живъ, a мнѣ дай скончаться!

Титурель.
Въ гробницѣ живъ я милосердьемъ Христа;
но слабъ я для служенья Гралю.
Ты службой грѣхъ свой искупи!—
Снимите покровъ!
АмФортасъ
(запрещая м а л ь ч и к а м ъ открыть ковчегъ).

Нѣтъ!—Нѣтъ, не въ силахъ я ! —
О, страданье!
Кто измѣритъ бездну мукъ,
что мнѣ приноситъ видъ, отрадный вамъ?
Что значитъ рана, что ея огонь—
противъ Т О С К И и пытки злой
предъ алтаремъ мой долгъ вершить!
Тяжко наслѣдье, что мнѣ досталось!
Я, только я одинъ грѣховенъ,
и мой удѣлъ—служить святынѣ,
безгрѣшныхъ питать великой благодатью!—
Спаситель, мною оскорбленный,
меня караетъ страшной карой!—
Къ Нему, к ъ Его у т ѣ х ѣ кроткой

въ тоскѣ душа стремится:
изъ мрачной тьмы, гдѣ сердце стонетъ,
Его достичь я долженъ!—
Вотъ часъ насталъ,—
и лучъ нисходитъ на святыню святынь...
Покровъ упалъ...
(Устремивъ неподвижный взглядъ въ пространство)

Небесный даръ, божественный хрусталь
сіяннымъ пурпуромъ горитъ...
И болью сладостной охваченъ я:
источникъ святѣйшей крови
вливаетъ мнѣ въ сердце благодать...
Но вотъ грѣховная кровь моя
безумною волной
течетъ тогда обратно,—
въ этотъ грѣшный міръ страстей,—
гонима ужасомъ дикимъ...
И снова мчится она,
плотину свою прервавъ,—
здѣсь изливаясь,—изъ раны Его,
тѣмъ самымъ копьемъ нанесенной мнѣ!
Изъ этой раны Спаситель нашъ,
за всѣхъ людей страдая,
кровавыя слезы спасенья лилъ
въ томленьи святомъ состраданья...
Изъ нея теперь, въ священнѣйшемъ храмѣ,
у стража крови Господней,
у вождя дружины Христовой—
горячая кровь грѣха бѣжитъ
вѣчнымъ потокомъ порочной страсти,—
и нѣтъ преграды для н е я ! —
Помилуй! Помилуй!
Милосердный Боже! Ахъ, помилуй!
Сжалься надъ грѣшнымъ,
рану закрой мнѣ!
Для смерти блаженной
дай мнѣ воскреснуть!..
(Онъ падаетъ навзничь въ полномъ изнеможеніи).

Мальчики и юноши
(со средней высоты).
„ Л ю б о в ь ю мудрый,
простецъ святой:
жди е г о , —
онъ избранъ Мной..."

Рыцари
(тихо).
былъ т е б ѣ обѣщанъ...
С ъ в ѣ р о ю жди
и долгъ исполни с в о й !

Онъ

Г о л о с ъ Титуреля.
Снимите

Г о л о с ъ Титуреля.
О, свѣтлая радость!
К а к ъ милостивъ нынѣ Господь!
А м ф о р т а с ъ опускаетъ Г р а л ь , который начннаетъ постепенно бл'Ьдн'Ьть, по мѣрѣ того какъ тьма в ъ залѣ разсѣивается
и н а с т у п а е м прежнее дневное освѣщеніе. Тогда м а л ь ч и к и
снова убнраютъ чашу в ъ ковчегъ и накрываютъ послѣдпій покровомъ, какъ было прежде. Во время послѣдующаго четыре
м а л ь ч и к а , взявъ съ алтаря два кувшина и д в ѣ корзины надѣляютъ в с ѣ х ъ хлѣбомъ и разливаютъ вино в ъ кубки. В с ъ приступаютъ къ трапезѣ, въ томъ числѣ и Г у р н е м а н ц ъ , который оставилъ рядомъ съ собой свободное мѣсто и теперь знакомь приглашаем П а р с и ф а л я принять участіе в ъ трапезѣ.
Но ПарспФаль продолжаем стоять в ъ сторолѣ, нѣмой и неподвижный, словно не сознавая ничего происходящаго вокругъ.
Антифоны (поперемѣнное пѣніе) во время трапезы.

Голоса мальчиковъ

покровъ!

А м ф о р т а с ъ снова молча приподымается, медленно и съ
трудомъ. M а л ь ч и к и разоблачаютъ золотой ковчегъ, вынимаютъ
изъ него Г р а л ь (античная хрустальная чаша), съ котораго тоже
еовлекаютъ покровъ, и ставятъ святыню передъ А м ф о р т а с о м ъ .

Голоса
(съ высоты).
„ В о т ъ т ѣ л о Мое,
в о т ъ кровь Моя!
З а в ѣ т ъ Любви п р и м и т е ! "
А м Ф о р т а с ъ благоговѣйно, творя молитву, склоняется надъ
чашею. Тѣмъ времепемъ въ залѣ распространяется темнота, постепенно сгущающаяся до полнаго мрака.

Мальчики
(съ высоты).
„ В о т ъ к р о в ь Моя,
в о т ъ тѣло Мое!
З д ѣ с ь с ъ вами Я в с е г д а ! "
Ослѣпительный лучъ свѣта нисходить сверху на хрустальную
чашу, которая начннаетъ все ярче и ярче пламенѣть сіяющимъ
пурпуромъ, мягко озаряя все и вся. — А м ф о р т а с ъ , съ просвѣтленнымъ лнцомъ, высоко подымаетъ Граль и тихо вѣетъ имъ
во всѣ стороны, благословляя хлѣбъ и вино на алтарѣ. Еще при
наступленіи сумерекъ всѣ опустились на колѣни и теперь устремляютъ благоговѣйные взоры на Г р а л ь . '

(съ предѣлыюй высоты).
Х л ѣ б ъ , ч т о мы т о г д а в к у с и л и ,
и вино, ч т о мы испили,
состраданье и любовь
милосерднаго Х р и с т а
претворили в ъ п л о т ь и к р о в ь .

Г о л о с а юношей

(со средпей высоты).
Кровь и плоть, небесъ даренье,
вамъ в ъ отраду, в ъ у т ѣ ш е н ь е
претворяетъ Д у х ъ святой
дивной силою к р е с т а
в н о в ь в ъ вино и в ъ х л ѣ б ъ живой.

Рыцари

(первая половина).
Хлѣба

вкусивъ,
в н о в ь для т р у д а
окрѣпнетъ наше тѣло.
Д у х ъ обновивъ,
бодро в с е г д а
вершайте Спасителя дѣло!

Гурнеманцъ.

(Вторая половина).
Это

вино
новымъ огнемъ
в ъ крови борцовъ

дастъ намъ оно
силу с ъ в р а г о м ъ
в о имя Х р и с т о в о

разольется;

бороться!

(Они поднимаются съ мѣста, съ обѣихъ сторонъ идутъ другъ
другу навстрѣчу и торжественно обнимаются).

B e t рыцари.
Въ

б р а т с к о й любви б л а ж е н с т в о ! —
Вѣрь и надѣйся!—

Юноши
(со средней высоты).
Вѣрь

и

надѣйся!—

Мальчики
(съ предѣльной высоты).
Вѣрь

и

надѣйся!—

Во время трапезы, въ которой А м Ф о р т а с ъ не принималъ
участія, его вдохновенный экстазъ постепенно опять смѣнился
подавленнымъ состояніемъ: онъ склонилъ голову и приложилъ
руку къ ранѣ. Четыре п а ж а подходятъ къ нему; ихъ движенія
указываютъ, что кровотеченіе раны возобновилось; они ухазкиваютъ за А м Ф о р т а с о м ъ, снова кладутъ его на носилки и, въ
то время какъ всѣ приготовляются къ уходу, в ъ прежнемъ порядкѣ уносятъ А м ф о р т а с а и священный ковчегъ. Р ы ц а р и
тоже опять выстраиваются для торжественнаго шествія и медленно покидаютъ залъ; и п а ж и проходятъ болѣе быстрымъ шагомъ. Дневной свѣтъ понемпогу слабѣетъ. Снова звучатъ колокола.—
При одномъ изъ самыхъ горестныхъ стоповъ А м ф о р т а с а
П а р с и Ф а л ь быстро схватился за сердце и долгое время судорожно дерзкалъ руку прижатой к ъ нему. Теперь онъ все еще
стоитъ безъ двшісеиія, словно въ оцѣпенѣніи.—Когда послѣдніе
р ы ц а р и и п а з к и покинули залъ и двери снова затворились,
Г у р н е м а н ц ъ угрюмо подходить къ П а р с и Ф а л ю и трясетъ
его за руку.

Т ы что-же стоишь?
П о н я л ъ , или н ѣ т ъ ?
( П а р с и Ф а л ь вновь судорожно хватается за сердце и слегка качаетъ головой).

Гурнеманцъ
(очень сердито).
Да т ы , я в и ж у , т о л ь к о г л у п ъ !
(Онъ отворяетъ узкую боковую дверь).
Вонъ ступай! Уходи с к о р ѣ й ! —
Но с л у ш а й мой с о в ѣ т ъ :
впредь лебедей т ы в ъ п о к о ѣ о с т а в ь !
Ищи-ка, гусенокъ, гусей!
(Онъ в ъ сердцахъ выталкиваетъ П а р с и ф а л я , съ силой захлопываетъ за нимъ дверь и уходить вслѣдъ за рыцарями).

Одинъ г о л о с ъ
(съ высоты).
„ Л ю б о в ь ю мудрый,
простецъ святой..."

Голоса
(съ предѣльной и средней высоты).
В ѣ р ь и надѣйся!
(Колокола на сценѣ).
ЗАНЛВТІСЪ

ЗАДВИГАЕТСЯ.

вдругь издаетъ ужасный крикъ, к а к ъ сонамбула, нспугомъ пробужденная отъ глубочайшаго сна.

Клингзоръ.
Проснулась? Х а !
Ты сегодня снова

ВТОРОЙ

покорна мнѣ ^ т т ^ ^ п Н л Ь ь , Й К у н С д і и , постепенно утихаю(Раздается

АКТЪ.

Волшебный замонъ Клингзора.
„
rtnTtm*
«цеп*у открытой. Каменный

6 0 Р

Кл„пгзо

В Ъ

ступени

спдптъ в ъ стогоиѣ, на стѣннош. выступѣ, ne-

редъ металлпческимъ зеркаломъ.

Теперь п о р а Уже влечетъ глупца мой з а м о к ъ , —
безпечно в ъ сѣти самъ стремится онъ...
Недвижна Кундри,—сонъ сковалъ ее.
смиренъ заклятьемъ буйный б р е д ь . —
К ъ дѣлуі НачнемъІ

правленію к ъ безднѣ:

который т о т ,

Кундри
(СУРОВО и ОТРЫВИСТО, словно пытаясь овладѣть своею рѣчью).

А... а х ъ ! . .
Ночи мракъ...
Безумье... О ! — Г н ѣ в ъ !
А х ъ ! Горе!..
Сонъ... Сонъ...
Мертвый сонъ... Смерть...

Клингзоръ.

Оиъ ддетъ „ а
и тамъ зажигаетъ еям амъ

Гісяжи ты гдѣ пропадала о п я т ь ? —
Тьфу!—-Тамъ, у презрѣнныхъ святошъ,
гдѣ помыкаютъ тобою всѣ?
Ужель у меня не лучше:'—
Вѣдь мнѣ и х ъ царь тобою былъ п о и м а н ъ , х а - х а , - б е з г р ѣ ш н ы й Граля хранитель!
Зачѣмъ-же сама к ъ нимъ бѣжишь?

• Клингзоръ.
Теперь твой сонъ развѣянъ,
б я и к ъ

о а д и т с я

в з ы т е т ъ по яа"

Ко мнѣ! Ко мнѣ! Сюда!
Возстань о т ъ с н а , - т ы , цвѣтъ соблазна!
Дочь діавола! Р о з а ада!
Иродіадой была т ы , — к ѣ м ъ еще?
Гундрижіа тамъ,—Кундри здѣсь!
Ко мнѣ! Вставай-же! Кундри!

а?

Кундри
(все также).

Да... проклятьемъ...
О!... Жажду!... Жажду!...

Клингзоръ.
Х а - х а ! Т ы э т и х ъ иноковъ жаждешь?

Кундри.
Тамъ... тамъ... служу я!...

щ

Кундри
(рѣзко смѣясь).

Клингзоръ.
Да, да! Ты зло загладить хочешь,
что имъ причинила сама?
Надежду оставь!
Святость продажна,—
всѣхъ ихъ легко купить:
любой долженъ пасть,
ласки Кундри извѣдавъ,
и стать вассаломъ копья,
что я сумѣлъ отнять у царя!—
Но опаснѣйшій врагъ къ намъ нынче идетъ:
его наивность хранить!

Кундри.
Не... хочу я!—О...—О!...

Клингзоръ.
Захочешь! Ты должна!

Кундри.
Мнѣ... воли... ты... не свяжешь...

Клингзоръ.
Но я заставлю!

Кундри.
Ты?

Клингзоръ.
Я царь твой!

Кундри.
Ты чѣмъ силёнъ?

Клингзоръ.
Тѣмъ, что чары твои
превозмогъ—я одинъ!

Х а - х а ! Ты святой?

Клингзоръ
(въ бѣшенствѣ).

Молчи, змѣя! Исчадье з л а ! —

(Онъ погружается в ъ мрачное раздумье).

Страшная скорбь!—
Т а к ъ дразнитъ меня сатана,
за то, что я святыню искалъ!
Страшная скорбь!
Непокорныхъ желаній пылъ,
мукъ сладострастья адскій г н е т ъ —
я самъ въ себѣ убилъ навсегда...
О, проклятье! Теперь
надо мной хохочетъ а д ъ ! —
Бойся-же!
Тяжкимъ позоромъ тотъ поплатился,
кто гордо, сильный святостью,
тогда отвергъ меня:
въ моей онъ власти!
Стражъ святой
въ безнадежномъ томленьи тоскуетъ,
и вскорѣ, быть можетъ,
Граль буду я хранить!—
Ха-ха!
Тебѣ онъ былъ любъ, Амфортасъ герой?
Съ нимъ для блаженства я свелъ тебя!..

Кундри.
О, ужасъ, ужасъ!
Слабъ и онъ! Всѣ—слабы,
всѣхъ проклятье губитъ
вмѣстѣ со мною!—

*

О, еслибъ заснуть
вѣчности сномъ!
В ъ немъ, въ немъ лишь спасенье!

Да! Царь строптивый палъ к ъ твоимъ ногамъ:
ребенка теперь покори!

Несчастнымъ безумцамъ и доблесть не впрокъ!
Онъ машетъ мечомъ,—колетъ и рубитъ!
(Крикъ К у H д р и).

Кундри.
Ахъ, не надо...

Клингзоръ
(поспѣшно ПОДНЯВШИСЬ н а башенную стѣну).

Вотъ онъ взбирается к ъ намъ!

Кундри.
О, горе, горе!
Зачѣмъ я проснулась!
Надо-ли?.. О!

Клингзоръ
(смотря внизъ).

Ха! Какъ красивъ мальчишка!

Кундри.
мнѣ!

Клингзоръ
(трубить в ъ рогъ).

Эй, герои! Вы, стражи!
Встаньте! Эй! Врагъ идетъ!
(Снаружи доносится возрастающій гулъ. Л я з г ь оружія).

Х а ! Какъ поспѣшно вассалы
толпой бѣгутъ к ъ стѣнѣ
на защиту своихъ прелестницъ!—
- 3 2 -

Т а к ъ ! — С м ѣ л о ! Смѣло!
Х а — х а ! — А т о т ъ не трусливъ:
вотъ онъ у Ферриса отнялъ оружье
и храбро самъ первый въ драку идетъ!
( К у н д р и н а ч и н а е м смѣяться ужаснымъ нстернчнымъ смѣхомъ,
переходящимъ в ъ судорожное стенаніе).

Клингзоръ.

О!—О!—Горе

M

ч

Х а — х а ! Смятенье—и бѣгство!
Побѣдитель всѣмъ раны нанесъ!
Мнѣ это отрадно!
О, если-бъ т а к ъ отважно
рыцари всѣ
сами другъ друга губили!—
Х а ! Какъ гордо стоитъ онъ на с т ѣ н к ѣ !
А розы щекъ его нѣжно играютъ...
По-дѣтски дивясь,
онъ въ безмолвіе сада глядитъ...
Ну, Кундри!—
(Онъ оглядывается. К у н д р и исчезла. Голубой свѣтъ потухъ:
полный мракъ в ъ глубинѣ; надъ стѣною — яркая синева неба).

К а к ъ , — т ы ужъ тамъ?
Да, да! Я зналъ заклятья мощь,
что крѣпко со мною связала т е б я ! —
(Снова глядя наружу)

Эй ты, храбрый щенокъ!
Я прорицаній не страшусь!
Т а к ъ юнъ и глупъ,
ты въ сѣть мою попадешь:
невинность сердца сгибнетъ,—
и мнѣ ты будешь отданъ!

Онъ быстро погружается в ъ землю со всею башнею. Вмѣсто
нея тотчасъ-же подымается волшебный садъ, заполняя всю сцену.
Тропическая растительность, пышное великолѣпіе цвѣтовъ.
Задній планъ ограниченъ зубцами замковой стѣны, къ которой сбоку примыкаютъ выступы и террасы самого замка (въ роскошномъ арабскомъ стнлѣ).
На стѣнѣ с т о и м П а р с и ф а л ь и съ удивленіемъ глядитъ

„„„

Г п

в

г

к

ъ

=

сторонъ,—изъ

«

н і к Г у т ы я

легкін

одѣянія

сада

M

нѣжныхъ

и

изъ

облачены

дворца,—

въ

наскоро

цвѣтовъ.

Дѣвушки.

Здѣсь! Здѣсь были крики!
Стоны! Звонъ оружья!
Горе! Кто к ъ намъ ворвался ?
Гдѣ этотъ дерзкій?
Смерть злодѣю !
(Порознь и вмѣстѣ)

Мой возлюбленный раненъ!—
Гдѣ мой, я не з н а ю ! —
Я проснулась безъ друга!—
Ахъ, гдѣ-же мой милыи?—
Куда всѣ скрылись?—
О, горе, горе!
Гдѣ милые наши?—
В ъ залѣ столпились!
Мы видѣли кровь ихъ и раны!—
Скорѣй к ъ нимъ на помощь'—
Но кто-же нашъ врагъ?
(Онѣ замѣчаютъ П а р с н Ф а л я я у к а з ы в а ю т на него).

Вотъ, вотъ онъ! Вотъ стоить!
Друга Ферриса мечъ въ его рукѣ!
Друга кровь на немъ я у з н а ю ! —
Ну, да! На приступъ онъ шелъ!—
Властителя рогъ звучалъ!—
Да, мы слышали з о в ъ ! —
Мой герой прибѣжалъ!
Сбѣжались всѣ на врага!
Но всѣхъ онъ одинъ отразилъ!
Ахъ б ѣ д а ! —
Мщенье злому врагу!—
Онъ милаго ранилъ!
Онъ друга сразилъ!—
И мечъ окровавленъ!—

О, жестокій в р а г ъ ! —
Ты тамъ! Ты тамъ!
Зачѣмъ ты намъ столько горя принесъ?
Клянемъ, клянемъ мы тебя!

( П а р с и Ф а л ь начинастъ спускаться в ъ садъД

Ахъ, дерзкій! Смѣешь спускаться?
(Онѣ быстро отступаютъ передъ нимъ).

Зачѣмъ ты побилъ нашихъ

милыхъ?!

ПарсиФаль
(останавливаясь в ъ полномъ изумленіи).

Прекрасный дѣти! Могъ-ли я не драться?
Вѣдь к ъ вамъ, чудеснымъ, они закрыли мнѣ путь!

Дѣвушки.
Ты шелъ развѣ к ъ намъ?
Ты видѣлъ ужъ насъ?
ПарсиФаль.
Такихъ, к а к ъ вы, я вижу въ первый разъ:
вы хороши,—правъ я, иль нѣтъ?

. Дѣвушки
(переходя отъ уднвленія къ веселости).

Ты, значитъ, бить насъ не станешь?
ПарсиФаль.
Да вовсе нѣтъ!

Дѣвушки.
Но зло большое ты намъ сдѣлалъ:
конецъ теперь нашимъ играмъ!
Съ кѣмъ будемъ играть?
ПарсиФаль.
Да вотъ со мной!

П ѣ в у ш к и заливаются веселымъ смѣхомъ,—П а р с и Ф а л ь
все ближе и ближе иодходитъ къ возбужденнымъ группамъ; тѣмъ
ВПЙММГРМЪ нѣкоторыя изъ д ѣ в у ш е к ъ незамѣтио удаляются за
цвѣточные кустарники, чтобы закончить свой цвѣточиый нарядъ.

Дѣвушки

(улыбаясь).

О, если такъ,—останься здѣсь!
И если ты насъ полюбишь,
мы тѣмъ-же тебѣ отплатимъ:
не надо золота намъ,—
мы будемъ играть на любовь!
Хочешь нашей услады,—
ее добывай игрою!
Удалявшіяся д ѣ в у ш к и возвращаются въ законченныхъ цвѣточныхъ одѣяніяхъ, сами похожія на цвѣты, и тотчасъ-же устремляются къ П а р с и ф а л ю.

Нарядившіяся дѣвушки.
Что вы пристали?—Этотъ мальчикъ мой!—
Нѣтъ !—Нѣтъ !—Нѣтъ !—Мой !

Остальныя дѣвушки.
Ахъ, плутовки! Украсились тайно!

Пока возвратившіяся тѣснятся къ П а р с и ф а л ю , остальныя
д ѣ в у ш к и в ъ свою очередь поспѣшно покидаютъ сцену и, нарядившись такимъ-же образомъ, вскорѣ возвращаются.

Дѣвушки

(чередующимися хороводами кружась вокругъ П а р с и ф а л я,
какъ-бы въ граціозной дѣтской игрѣ, и нѣжно гладя ему щеки
и подбородокъ).

Милый! Милый!
Чудный мальчикъ!
Я твой цвѣточекъ!
В ъ лепесткахъ моихъ
извѣдай любовныя ласки!

ПарсиФаль.
(стоить веселый и спокойный посреди инхъ).

Какъ сладокъ запахъ в а ш ъ ! —
Значитъ, вы цвѣточки?

Дѣвушки .

(порознь H вмѣстѣ).

мы духи ароматовъ,
живой букетъ властелина!
Растемъ мы здѣсь,
на солнцѣ весеннемъ,—
тебѣ расцвѣтъ нашъ готовимъ!
Будь-же ты другомъ н а м ъ , —
любви для цвѣтовъ не жалѣй!
Если ты насъ не полюбишь,—
цвѣточки завянуть, погибнутъ!

Первая д ѣ в у ш к а .
Къ груди меня ты прижми!

Вторая.
Чело твое я обвѣю!

Третья.
Позволь къ щекѣ прикоснуться!

Четвертая.
Въ уста дай мнѣ лобзанье!

Пятая.
Нѣтъ, мнѣ! Я всѣхъ прекраснѣй!

Шестая.
Нѣтъ, я ароматнѣй!

Другія.
Нѣтъ, я ! — Я ! — Я ! — Д а , я!
ПарсиФаль
(мягко отстраняясь отъ ихъ прелестной навязчивости).

Меня вы совсѣмъ затѣснили!
Какъ играть мнѣ съ вами? Пустите, раздвиньтесь!

Дѣвушки.

Мы сада краса,
— 36 —

Что ты ворчишь?

ПарсиФаль.
У васъ все споры!

Дѣвушки.
Мы споримъ о тебѣ!
Парсиоаль.
Довольно!

Одна и з ъ д ѣ в у ш е к ъ
(другой).

Оставь его: онъ ждетъ меня!

Другія дѣвушки.
Неправда!—Меня!—Онъ хочетъ лишь меня!
(П а р с и Ф а л ю)

Тебѣ я не н у ж н а ? —
Ты гонишь меня?
Иль боишься ты женщинъ?—
Намъ не довѣряешь?—
Какой ты холодный и робкій!—
Какъ жаль! Какъ жаль!
Цвѣтамъ остается ласкать мотылечка!
Нѣкоторыя.
В ъ немъ нѣтъ огня!
Глупца мы покинемъ!
Такой намъ непригоденъ!

Другія.
Тогда онъ нашъ избранникъ!

В с ѣ дѣвушки
(наперерывъ).

Нѣтъ, нашъ!—Нѣтъ, мой! Онъ только мой!—
И мой!—И мой!—И мой!
ПарсиФаль
(полусердито отгоняя ихъ и приготовляясь бѣжать).

Нѣтъ силъ!—Бѣгу отъ васъ!
В ъ сторонѣ, изъ двѣточнаго кустарника, раздается голосъ.

Кундри.
• Парсифаль!—Слушай!

Л ѣ в у ш к H услышавъ голосъ К у н д р и, пугаются и тотчасъ
же оставлшотъ П а р с н Ф а л я, который тоже останавливается,
пораженный.

ПарсиФаль.
„Парсифаль?.."
Однажды мать т а к ъ меня назвала...

Кундри.
(постепенно появляясь).

Здѣсь—счастье! Парсифаль!
Т е б ѣ блаженство шлетъ привѣтъ!—
Подруги—цвѣточки,—прочь отъ него!
Вы вянете рано,—
не вамъ онъ для забавы рожденъ...
Мужей раненыхъ хольте:
васъ одиноко ждутъ они...
Дѣвушки
(робко и неохотно отходя отъ П а р с и Ф а л я).

Удалиться?—Съ нимъ р а з д а т ь с я ? —
Ахъ, к а к ъ грустно!—О, горе, т о с к а ! —
Мы рады всѣхъ другихъ покинуть,

чтобъ быть съ тобой, съ тобой!
Съ тобой однимъ, съ однимъ тобой!
Прощай, прощай!
Красавецъ милый, зачѣмъ ты... т а к ъ простъ?..
(Тихонько смѣясь, онѣ удаляются во дворецъ;.

ПарсиФаль.
Все это видѣлъ я во снѣ?

ложѣ; фантастическое полупразрачное одѣяніе,
арабс'каго стиля, слегка прикрываетъ ея тѣло.

приблизительно

Парсиоаль
(все еще стоя въ отдаленіи)..

Т ы меня зовешь по имени?

Кундри.
О, свѣтлый, чистый сердцемъ,
„Фальпарси"!
О, сердцемъ чистый, „Парсифаль"!
В ъ т о т ъ день, когда в ъ Аравіи умиралъ
отецъ твой Гамуретъ, могучій в о ж д ь , —
тебѣ, зачатому во чревѣ,
онъ это имя далъ предъ смертью.
Съ такою вѣстью я ждала тебя;
з а этимъ ты и самъ пришелъ сюда...

ПарсиФаль.
Не зналъ я,—не снилось мнѣ т а к и х ъ чудесъ,
что здѣсь красой меня страшатъ...
Цвѣтешь и ты в ъ этой цвѣточной рощѣ?

Кундри.
Нѣтъ, Парсифаль, ребенокъ милый!
Я здѣсь совсѣмъ чужая...
Изъ странъ далекихъ пришла я для тебя;
мнѣ много, много привелось узнать...
Я помню мать съ ребенкомъ на р у к а х ъ , —
малютка что-то нѣжно лепеталъ...
Съ тоскою въ сердцѣ
смѣялась невольно бѣдняжка:
очей у с л а д а , —
ты утѣшалъ ея страданье!
Устлавъ постельку мягкимъ мохомъ,
тебя баюкала родная;
томясь заботой,
хранила она твой сонъ спокойный,

а утромъ будила
росою теплой слезъ горючихъ...
Она рыдала дни и н о ч и , —
съ т ѣ х ъ поръ, к а к ъ твой отецъ погибъ,
но твердо в ъ сердцѣ порѣшила
тебя сберечь о т ъ з л ы х ъ мечей.
Вдали о т ъ нихъ, вдали о т ъ споровъ бранныхъ
мать в ъ тишинѣ сыночка укрывала:
дрожала тайно и боялась,
чтобъ вѣсти с в ѣ т а к ъ т е б ѣ не проникли...
Помнишь ея безпокойный зовъ,
когда ты вдаль убѣгалъ?
Ахъ, к а к ъ ликовала, смѣялась она,
наконецъ тебя находя!
И к а к ъ лобзала жадно тебя!
Ты былъ-ли смущенъ о т ъ ласкъ т а к и х ъ ? . . .
Т ы не вѣдалъ тоски ея,
не слышалъ жалобъ горькихъ;
но в о т ъ однажды ты ушелъ
и не вернулся больше...
Бѣжали дни з а днями,—
и ждать она устала...
О т ъ муки сердце разбилось,
в ъ груди прервался с т о н ъ :
Горюшѣ жизнь постыла,
и... миръ дала ей—смерть...

Лицо П а р с и Ф а л я все болѣе и болѣе омрачалось. В ъ сильІІОМЪ потрясеніи онъ падаетъ теперь къ ногамъ К у н д р и , сраженный горемъ.

ПарсиФаль.
Горе! Горе! Что я сдѣлалъ? Гдѣ былъ я?
Мама! Мама! Милая мама!
Твой сынъ, твой сынъ—свелъ тебя в ъ могилу?
Глупецъ! Слабый, жалкій. глупецъ!
По свѣту блуждалъ, мать з а б ы в а я , —
долгъ свой, долгъ забывая!
Горе! Бѣдная мама!
Все еще лежа, К у н д р и

Т шюятш *Д
ПЫ АПК
I
1. f
Зтк /

наклоняется къ головѣ

Парсн-

ф а л я, нѣжно касается его чела и задушевно обнимаетъ его шею
своей рукой.

Кундри.
Ты еще не страдалъ,—
чужда и сладость утѣшенья тебѣ.
Теперь, познавъ т о с к у , —
забвенье горя и мукъ
въ любви ты найдешь!

ПарсиФаль
(безутѣшно).

Родная! Родная! Какъ я не вспомнилъ?
Ахъ, да я обо всемъ позабылъ!
Но что запомнить могъ-бы я?
В ъ тупомъ безумствѣ дни текли!...
(Онъ еще ниже оиускаетъ голову).

Кундри.
Сознанье
вину съ тебя снимаетъ,
познанье—
безумья тьму разгоняетъ...
Любви познай усладу,
к а к ъ Гамуретъ позналъ,—
когда жену онъ нѣжно
и страстно цѣловалъ!
Любовь сильнѣе жизни и смерти,—
любовью ты на свѣтъ рожденъ...^
Прими-же привѣтъ твоей родимой,—
даръ прощальный,—
и первый даръ—любви!..

Она совершенно наклонила свою голову къ головѣ П а р с и ф а л я и теперь запечатлѣваетъ н а его устахъ долгій ноцѣлуй.
П а р с и Ф а л ь внезапно вскакиваетъ с ъ жестами велпчайшаго
ужаса. В с я его Фигура выражаетъ страшную душевную перемѣну. Онъ съ силою прижимаетъ руки къ сердцу, словно унимая
нестерпимую боль. Наконецъ онъ вскршшваетъ.

ПарсиФаль.
Амфортасъ!
Онъ раненъ!—Я понялъ!—
Меня жжетъ эта рана!
О, слезы, слезы!
Жалсбнымъ воплемъ
изъ глуби сердца рвутся о н ѣ ! —
О!—О!—
Страдалецъ! Царь несчастный!—
Я видѣлъ эту рану...
Вотъ раненъ и я самъ!
Здѣсь... Здѣсь!

( К у н д р и глядитъ на него с ъ изумленіемъ и страхомъ, а онъ
п р о д о л ж а е т в ъ совершенномъ экстазѣ).

Нѣтъ, н ѣ т ъ ! Я не въ тѣло раненъ!
Алымъ потокомъ кровь не бѣжитъ!
Здѣсь! Здѣсь,—въ сердцѣ огонь!
Томленьемъ, ужаснымъ томленьемъ
я весь охваченъ и скованъ весь!
О!—Мука страсти!
Какъ все трепещетъ и дрожитъ
въ грѣховномъ вожделѣньи!—
(Вполголоса, содрагаясь)

В ъ тоскѣ глядитъ онъ на святой сосудъ...
Зардѣлась кровь Х р и с т а Спасенья вѣстникъ, кроткій лучъ
в с ѣ х ъ умиленьемъ наполняетъ...
Лишь здѣсь,—лишь въ сердцѣ не стихаетъ пламя!..
И вотъ Христа я слышу голосъ...
Скорбитъ Онъ, а х ъ ! скорбитъ Онъ,
что оскверненъ алтарь Его:
„избави, спаси Меня
u
изъ рукъ порочныхъ, грѣшныхъ! —
Слезы Христа
стенаньемъ громкимъ мнѣ въ душу проникли...
А я, глупецъ презрѣнный,—
к ъ забавамъ дѣтскимъ, буйнымъ я бѣжалъ!
(Охваченный отчаяніемъ, онъ падаетъ на колѣни).

Спаситель! Боже! Богъ милосердья!
Чѣмъ искуплю я грѣхъ такой?
Изумленіе К у н д р и переходить в ъ < П Ш Т ^ * ™ '
она робко пытается приблизить къ себѣ П а р с и ф а л я .

"

Кундри.
Мечтатель мой! Б'Ьги отъ грезъ!
Взгляни—и лаской встрѣть любовь!

П а р с и Ф а л ь , все еще въ согбенной позѣ, пристально смоТРИТ-Ь па К У Н Д Р И . Она снова наклоняется къ нему и дЬлаеть
т ѣ ласкательныя движенія, который онъ передаетъ словами.

ПарсиФаль.
Да, этотъ голосъ! Т а к ъ звалъ онъ его;
и этотъ взоръ—я узнаю Теперь:
т а к ъ томно ему смѣялись очи;
улыбка т а к ъ манила его:
т а к ъ ласково склонялось
к ъ нему ея чело;
т а к ъ пряди кудрей развѣвались,
т а к ъ шею обвила рука,
т а к ъ щеки ихъ вдругъ коснулись...
В ъ союзѣ тѣсномъ съ болью жгучей,
души спасенье
сгубили въ мигъ у с т а ! —
Ахъ! Э т о т ъ поцѣлуй!

(ПРИ ПОСЛѢДІШХЪ словахъ онъ мало по малу приподымался; теперь онъ окончательно вскакиваетъ на ноги и отталкнваетъ отъ
себя

КУНДРИ).

Преступница! Прочь отъ меня!
Дальше, дальше,—навѣкъ!

Кундри
(въ порывѣ бурной страсти).

Жестокій!
Когда к ъ страданьямъ чужимъ ты ч у т о к ъ , —
им'Ьй и ко мнѣ сожалѣнье!
Т ы искупитель,—
зачѣмъ-же злобно

меня ты отрады лишаешь?
Тебя вѣками я ожидала...
^
Спаситель а х ъ ! — т ы былъ...
однажды мной о с м ѣ я н ъ ! . ^ ^ )
О, если-бы ты зналъ,
к а к ъ я съ т ѣ х ъ поръ терзаюсь,— і
ВО тьмѣ И свѣтѣ,
гвъ жизни и смерти,—
для новыхъ мукъ рождаясь вновь
въ вѣчномъ бытіи м о е м ъ ! —
Предсталъ... мнѣ... Онъ!..
А я... смѣялась!..
Онъ кротко взглянулъ...
И вотъ вездѣ я ищу Е г о , —
я жажду новой встрѣчи...
И въ страшный часъ
мнѣ чудятся очи Его...
В о т ъ Онъ уже глядитъ...
Но снова я смѣюсь проклятымъ смѣхомъ:
вновь кто-то палъ въ мои о б ъ я т ь я ! —
Смѣюсь я страшно,—
силъ нѣтъ плакать,—
кричу лишь дико
въ буйной злобѣ,
и вновь нисходитъ безумная ночь,
чтобъ искупленья мнѣ дать...
^
Стремлюсь к ъ тебѣ въ смертельной жажд'Ы
Осмѣянъ ты, но признанъ мною!
Припавъ к ъ груди твоей, рыдая,
на часъ единый хочу забвенья!
И пусть Господь мнѣ кару шлетъ:
ты самъ простишь меня и спасешь!
ПарсиФаль.
Навѣки
насъ съ тобой осудитъ Богъ,
когда на часъ лишь

ПарсиФаль.
забуду мое призванье
въ твоихъ объятьяхъ знойныхъ!Но будешь спасена и ты,
если осилишь страсть свою.
Отрады и конца страданью
не дастъ тебѣ родникъ страстей;
блаженства ты снискать не можешь,
пока ты пьешь источникъ з л о й ! —
Другой родникъ,—другую страсть
и жажду счастья видѣлъ я...
Вотъ братья тамъ, смиряя тѣло,
себя терзаютъ, умерщвляютъ...
Но кто-же знаетъ,—гдѣ течетъ
единой правды чистый ключъ?...
О, гибель всѣхъ надеждъ людскихъ!
О, тьма тщеты всемірной!
Всѣ ищутъ страстно счастья п у т ь , —
и всЪ грѣховной страсти жаждутъ!

Кундри
(въ дшсомъ экстазѣ).

Т а к ъ мой поцѣлуй
тебя всевидящимъ сдѣлалъ?
Упавъ въ мои объятья,
ты власти Божьей достигнешь!
Твое призванье—спасти весь міръ:
со мной ты Богомъ станешь,—
а я въ вѣчный мракъ уйду потомъ:
пусть вѣчно я страдаю!
ПарсиФаль.
Спасенье, грѣшница, дамъ и тебѣ!

Кундри
(неотступно)..

Дай мнѣ упиться любовью!
Спасенье мнѣ дастъ любовь твоя!

Любовь и спасенье ты познаешь,
если путь
въ царство Граля укажешь мнѣ!

Кундри

(въ порывѣ ярости).

Нѣтъ, его не найдешь ты!
Обреченный пускай погибнетъ!
Презрѣнный онъ рабъ
похоти!
Надъ нимъ смѣюсь я!
Жалкій! Жалкій!
Ха-ха!

Своимъ-же копьемъ онъ сраженъ!
ПарсиФаль.
Кто рану нанесъ ему оружьемъ святымъ?

Кундри.
Онъ... онъ,
меня проклявшій за смѣхъ;
но а д ъ — х а ! — д а е т ъ мнѣ мощь!
Противъ тебя направлю копье,
если ты грѣшника будешь жалѣть!
Ха!... Б е з у м ь е ! —
(Умоляюще)

Сжалься! Молю тебя!!
Одинъ лишь часъ мнѣ дай,
одинъ лишь часъ возьми,—
и желанный путь
я укажу тебѣ!

Она хочетъ его обнять. Онъ съ силою отталкиваем ее отъ себя.

ПарсиФаль.
Пусти, несчастная

жена!

Кундри

(въ отчаяніи у д а р я е м себя в ъ грудь и зоветъ въ дикомъ бѣшенствѣ).

На помощь! На помощь! Ко мнѣ!
Держите пришельца! Скорѣй!
Онъ ускользаетъ!
Путь з а г р а ж д а й т е ! —
Ну, ч т о - ж ъ , — б ѣ г и отсюда прочь,
блуждай дорогой любой.
Но путь, ч т о ты и щ е ш ь , —
т о т ъ путь найти ты не сможешь:
стезю святую,
гдѣ тебя я теряю,
скроетъ прокляъе м о е ! —
Демонъ! Демонъ!
Т ы вѣрилъ мнѣ!
Дерзкаго самъ проводи!

На стѣнѣ замка появляется К л и н г з о г - Д ѣ в у ш » .
выбѣжалн изъ дворца и спѣшатъ къ К у н д р и .

J

Ä

R

U

«

- — ь

ему вслѣдъ.
З л П А В Ъ С Ъ БЫСТРО

ЗАДВИГАЕТСЯ,

••v. С
!іѵ

ТРЕТІЙТАКТЪ.
тоже

(потрясая копьемъ).

я легко!
„о око _

Въ о б л а с т и

Граля.

привольный, ирелсстный
^
^
T
S
отлого но д ы мающійс я къ
опушка лѣса, которыіі простираетс в ш
идущей въ ГОРУ. На п о ю д и е м ь Д н ^ о л

Клингзоръ
Стой-же! С ъ тобою справлюсь

Ä

ь

— и к а ,
»

ска

£ѣ'

„„„n

S
i
^
S
J
^
а скалистой почвѣ,
ѣ
л ѣ с а _ р 0 д к о
б л ю к е
к ъ
задприслонившаяся

къ

Г V о н е м а н ц ъ, достигшій глубокой старости

воздухѣ надъ головой нослѣдняго.

ПарсиФаль

Гурнеманцъ.

(хватая РУКОЙ копье съ выраженіемъ высшаго восторга).

Священный з н а к ъ с р а ж а е т ъ злыя чары!
Т ы копьемъ этимъ ранилъ,
но копье, врачуя,
во мракъ ниспровергнетъ
лживый, обманчивый блескъ!
Размахивая копьемъ, онь
^адъ
креста. Словно отъ зсмлетщясетя п юваляваеас ^ ^ ^ ^
н а
засыхаетъ и обращается
ъ ^ ° ™ ™ - и ^ е \ с ю д у . - К у и д р и съ
землѣ, какъ завялые цвѣты, ^ е ^ я ^ ъ
р А а 3 валшіы к ъ ней

ПарсиФаль.
Прощай!

В ъ к у с т а х ъ тамъ кто-то стонетъ...
Т а к ъ жалобно не плачетъ з в ѣ р ь , —
да еще в ъ т а к о й святой и великіи день...
Н ѵ

да—я

знаю

П

Д

этотъ

Я

»

скорбный

Внезапно онъ останавливается.

Гурнеманцъ.
Ха! Ты

снова

здѣсь!

»
вопль...

0,14

МУ

-

Т е р н о в н и к ъ с у р о в о й зимы
спряталъ тебя,—давно-ли?
Встань !—Кундри ! — В с т а н ь !
Зимы у ж ъ н ѣ т ъ , — в е с н а пришла!
Проснись-же! Съ весною о ч н и с ь ! —
Словно трупъ...
Право,—на э т о т ъ разъ она мертва...
Но не ея-ли с л ы ш а л ъ я с т о н ъ ?
Онъ и з в л е к а е т изъ кустарника совсѣмъ застывшую н безжизненную К ѵ н д р и , о т н о с и т се на ближайшій дерновый холмъ,
сильно р а с т и р а е т ей руки и виски, отогрѣвастъ свонмъ дыхашемъ,—всѣмн способами стараясь вывести ее изъ окочсиѣлаго
состояиіи. Ыаконецъ жизнь къ пой видимо возвращается. Открывъ
глаза, она и с п у с к а е т крнкъ.—Ея виѣшность почти та-же, что
и въ псрвомъ актѣ; она в ъ суровой покаянной одеждѣ „посланницы Граля" ; только цвѣтъ лица ея сталъ блѣдпѣе, а изъ выражснія этого лица, равно какъ изъ всей фигуры К у н д р и,
исчезла дикость.—Она долго и пристально глядитъ на Г у р н е м а н ц а . Затѣмъ в с т а е т на ноги, п р и в о д и т в ъ порядокъ свою
одежду и волосы и тотчасъ-же пршшмастъ видъ служанки, готовой работать.

Гурнеманцъ.
Что-жъ ты молчишь?
Скажи х о т ь слово мнѣ!
Иль т ы н е рада,
ч т о о т ъ с м е р т и я пробудилъ
еще р а з ъ т е б я ?

Кундри
(медленно н а к л о н я е т голову; затѣмъ произносит сурово и отрывисто).
Мчаться...

мчаться!—

Гурнеманцъ.
(печально покачавъ головой).
К у д а помчишься т ы ? . .
Г о н ц о в ъ н е ш л е м ъ у ж ъ мы д а в н о !
Коренья и травы
сами мы и щ е м ъ с е б ѣ ,
к а к ъ дикіе з в ѣ р и , в ъ л ѣ с у . . .

К V H д Р н Тѣмъ временемъ оглядѣлась, увидѣла хижину и
у х о д и т в ъ нее. Г у р н е м а н ц ъ съ удивленіемъ с м о т р и т ей
вслѣдъ.

Гурнеманцъ.
Это

Спокойнѣй выглядитъ она...
б л а г о д а т ь с в я т о г о дня...
О,

день великій м и л о с е р д ь я ! —
К о н е ч н о , ей в о с п а с е н ь е
м н ѣ у д а л о с ь сегодня
Жизнь вернуть бѣдняжкѣ...
К У Н Д Р И снова появляется; она выходитъ изъ хижины съ
кувшп юмъ в ъ рукахъ и и д е т къ источнику, ^ а к у в ш и н ъ
наполняется водой, она глядитъ въ лѣсъ и за ? гЬчаетъ вдали приближающагося человѣка; она оборачивается къ Г у р н е м а н ц у ,
указывая ему на пришельца.

Гурнеманцъ
(смотря в ъ лѣсъ и стараясь разглядѣть).
К т о т а м ъ идетъ к ъ святымъ струямъ?
В ъ д о с п ѣ х а х ъ черныхъ рыцарь?
О н ъ не изъ н а ш и х ъ братьевъ...
К у н д р и съ наполненнымъ кувшиномъ медленно удаляется
въ хижину, гдѣ она н а х о д и т себѣ работу. Г у р н е м а н ц ъ отход и т нѣсколько въ СТОРОНУ, наблюдая за пришельцемъ
Изъ лѣса в ы х о д и т П а р с и Ф а л ь . Онъ весь в ъ черныхъ рыцарскихъ доспѣхахъ; забрало его шлема закрыто, копье опущено
къ землѣ; склонивъ голову и мечтательно задерживая свой шагъ
онъ медленно приближается и садится на дерновый холмнкъ у
источника Г у р и е м а н ц ъ долго съ удивленіемъ всматривается
в ъ него, затѣмъ п о д х о д и т ближе.

Гурнеманцъ.
З д р а в с т в у й , мой г о с т ь !
С ъ пути ты с б и л с я ? — Я - б ы могъ направить...
( П а р с и Ф а л ь тихо качаетъ головой).
Не о т в ѣ ч а е ш ь на привѣтъ?
( П а р с и Ф а л ь с к л о н я е т голову).

Гурнеманцъ
(педовольнымъ тономъ).
Вотъ

какъ!

Ты небу далъ, можетъ быть, обѣтъ молчанья?
Но знай, что мой обѣтъ
тебя наставить мнѣ велитъ.—
Здѣсь миръ святой царить кругомъ:
напрасно ты копье и щитъ
сюда приносишь, шлемъ закрывъ!
И въ день такой! Иль ты забылъ,
какой сегодня день?
(Парсифаль

к а ч а е м головой).

Х а ! Откуда ты пришелъ?
Въ какой языческой странѣ
ты могъ забыть, что нынче
Страстная Пятница, день пресвятой?

( П а р с и ф а л ь еще ниже опускаетъ голову).

Сложи оружье!
Не гн'Ъви Того, Кто нынѣ
тяжко страдалъ и, безоружный,
кровь проливалъ за грѣшный міръ!

П а р с и ф а л ь встастъ, по-прежнему молча, втыкаетъ копье
иередъ собой в ъ землю, рядомъ кладетъ щитъ и мечъ. открыв а е м шлемъ, с н и м а е м его съ головы и к л а д е м вмѣстѣ съ
остальнымъ оружіемъ; затѣмъ онъ въ нѣмой молитвѣ склоняется
иередъ копьемъ на колѣни. Г у р н е м а н ц ъ глядитъ на него съ
удивленіемъ и умиленіемъ. Онъ знакомъ п о д з ы в а е м К у н д р и ,
только-что снова вышедшую пзъ хижины.
Пламенно молясь, П а р с и ф а л ь благоговѣйно в о з н о с и м теперь свой взоръ к ъ острію копья.

Гурнеманцъ

(тихо

Кундри).

Узнаешь е г о ? —
Мальчикъ, убившій лебедя!...

( К у н д р и подтверждаем это легкимъ кивкомъ головы).

Ну, да, это онъ,—простецъ,
я въ сердцахъ изгналъ его...

(К у и д р и пристально, но спокойно глядитъ н а П а р с и Ф а л я).

Ха! Онъ съ пути не сбился!
Копье... знакомо мнѣ!

(Въ большомъ волнепіи)

О, благостный день,
отверзшій нынѣ очи мнѣ!

К у н д р и отвернула лицо. П а р с и Ф а л ь , окончивъ молитву,
медленно в с т а е м , спокойно оглядывается, у з н а е м Г у р н е м а пц а
и ирігаѣтствуетъ его, ласково подавая ему руку.

ПарсиФаль.
Здравствуй! Вновь тебя
радъ я видѣть.

Гурнеманцъ.
Т а к ъ помнишь ты меня?
Узналъ ты старца,
хотя тоскою онъ с о г б е н ъ ? —
Какъ ты пришелъ сюда?
ПарсиФаль.
Блуждая и терпя страданья, шелъ я;
теперь, быть можетъ, я отъ нихъ избавленъ,—
съ т ѣ х ъ поръ к а к ъ слышу вновь
дубравы этой шелестъ
и снова вижу друга-старца...
Или я ошибся?...
Какъ-будто все не то ужъ...

Гурнеманцъ
Скажи, кого найти ты хочешь?
ПарсиФаль.
Того, чей стонъ глубокій
!
однажды въ сердце мнѣ проникъ...
Его теперь избавить
отъ страшной муки избранъ я. j
Но, а х ъ ! —
не могъ найти я путь спасенья:
проклятьемъ ужаснымъ
былъ онъ долго скрытъ отъ меня!
Грозныя бѣды,
битвы, сраженья
гнали меня далёко,

если я путь находилъ...
И я уже терялъ надежду...
Храня оружье-святыню,
его скрывая, сберегая,—
въ сраженьяхъ я былъ раненъ не разъ:
вѣдь имъ самимъ
я не боролся съ врагами!
Незапятнаннымъ
оно осталось
и чистымъ въ храмъ вернется!
Ты видишь этотъ дивный блескъ:
то Граля святое копье!

Гурнеманцъ
(въ порывѣ высшаго восторга).

О, милость! Даръ небесъ!
О, чудо! Милосердья ч у д о ! —

(Немного овладѣвъ собою)

Герой! Т а сила чаръ,
что отъ тебя скрывала п у т ь , —
повѣрь, теперь смирилась!
Да, рыцарь, область Граля здѣсь!
Здѣсь братство наше ждетъ тебя!
Ахъ, всѣ мы ждемъ спасенья,—
ты властенъ насъ спасти!—
Безотрадно наши дни текутъ...
Страданье, что ты видѣлъ самъ,
и горе—страшно возросли!...
Амфортасъ, внѣ себя отъ раны,
отъ душевной боли жгучей,—
во тьмѣ отчаянья дерзко смерть зоветъ!
Мольбы и слезы приближенныхъ
не въ силахъ побудить его к ъ служеныо...
Давно въ ковчегѣ остается Граль,—
т а к ъ повелѣлъ его хранитель:
онъ умереть не можетъ,
видя дивный с в ѣ т ъ , —
но смерть онъ вызвать хочетъ,

чтобъ принесла она конецъ мученьюСвятой трапезы братство лишено:
мірская пища насъ питаетъ,
и мощь героевъ вянетъ съ каждымъ днемъ...
Ужъ к ъ намъ гонцовъ не шлютъ,
и рыцарей на бой святой не кличутъ...
Всѣ, к а к ъ тѣни, безъ надеждъ,
вождя и духъ утративъ, бродимъ мы...
Я здѣсь укрылся, въ уголкѣ лѣсномъ,
и тихо жду кончины,
съ тЪхъ поръ к а к ъ мой великій вождь въ гробу;
да, Титурель, святой герой,
дышалъ лишь свѣтомъ Граля животворнымъ:
теперь, к а к ъ всѣ, онъ умеръ!

ПарсиФаль
(вскакивая съ мѣста в ъ порывѣ великой скорби).

И я,—лишь я
принесъ вамъ столько бѣдъ!
Ахъ! Значить много
преступленій тяжкихъ ^
на главѣ глупца
|
о т ъ вѣка въ в'Тжъ скопилось,—
когда ни подвигъ, ни молитва
очей мнѣ не открыли!
Васъ всѣхъ спасти я избранъ небомъ,—
но дикой тьмой окутанъ
послѣдній вѣрный путь спасенья!

Онъ готовъ Vпасть безъ чувствъ. Г у р н е м а н ц ъ поддержив а е м его и у с а ж и в а е м н а дерновый холмъ. К у н д р в: поспѣшно
уходить и сейчасъ-жо возвращается съ кружкой воды, чтобы
окропить П а Р с и Ф а л я.

Гурнеманцъ

(мягко отстраняя К у н д р и).

О, н ѣ т ъ ! —
Пусть самъ святой родникъ
прохладу пиллигриму дастъ!
Повѣрь,—
еще сегодня совершитъ онъ подвигъ,—

исполнить высшій долгъ служенья;
онъ долженъ чистымъ быть,
и долгихъ странствій пыль
намъ надо смыть теперь съ него...
Оба ОСТОРОЖНО поворачивают!, П а р с и Ф а л я нъ самому краю
источника. Въ то время какъ К у н д р и развязываетъ ему поножи а Г у р н е м а н ц ъ снимаетъ съ него панцирь, П а р е н фа л ь обращается къ нимъ:
ПарсиФаль
(тихо и устало).
Но... мн'Ъ... путь къ страдальцу... вы укажите...
Гурнеманцъ
(продол-,кая разоблачать его).
Конечно,—свѣтлый замокъ ждетъ ужъ насъ:
обрядъ печальный похоронъ вождя
зоветъ меня туда...
Открыть еще разъ намъ сіянье Граля,
свой долгъ, давно забытый,
въ послѣдыій разъ исполнить,
молиться за отца святого,—
его убивъ своимъ г р ѣ х о м ъ , —
и этотъ грѣхъ свой замолить—
Амфортасъ клятву далъ.
К у и д р и смиренно и усердно омываете 11 а р с и Ф а л ю ноги.
Онъ глядитъ на нее съ кроткнмъ удивлешемъ.
ПарсиФаль.
Омыла ты мнѣ ноги,—
пусть окропитъ мн-Ъ другъ главу!
Гурнеманцъ

(черпая РУКОЙ въ нсточннкѣ и окропляя голову П а р с и Ф а л я).

Господь съ тобой! Будь чистымъ, сердцемъ чистыи!
Отъ всЪхъ грѣховъ людскихъ
свободенъ нынѣ ты!

Пока Г у р н е м а н ц ъ торжественно совершаетъ обрядъ окроітпеиія К у н д р и достаете съ груди своей маленыай золотой
™ пп-т и вылнваетъ его содержимое на ноги П а р с и .1» а л я; за? ѣ м ъ ? бьістро распустивъ сво* волосы, она утпраетъ ими его ноги

ПарсиФаль
(ласково взявъ у К у н д р и флаконъ и передавая его Г у р н е м а и ц у).
Умастила ты мнѣ ноги,
а старецъ умаститъ мою главу,
и нынѣ-же царемъ я буду вашимъ!
Г у р н е м а н ц ъ вылнваетъ весь оставшійся во флаконѣ елей
на голову П а р си Фа л я, мягко умаіциваетъ ее и затѣмъ складывает!, надъ нею свои руки.
Гурнеманцъ.
День, намъ обѣтованный!—
Помазанникъ небесъ,
ты царь нашъ волей Божьей!
О, чистый!
Жалостью страждущій,
все сердцемъ знающій!
Ты, претерпѣвъ Спасителя страданья,
послѣдній грѣхъ сними съ главы Его!
П а р с и Ф а л ь незамѣтно черпаетъ воду изъ родинка, наклоняется къ К у и д р и, все еще стоящей предъ нимъ на колѣняхъ,
и окропляетъ ей голову.
ПарсиФаль.
Мой первый долгъ свершаю т а к ъ : —
крестись, жена,
и вѣруй въ Сына Божья!
К у н д р и склоняетъ голову низко къ землѣ и, повидимому,
плачете навзрыдъ. — П а р с и Ф а л ь оборачивается и съ тихой
восторженностью глядитъ на лѣсъ и лугъ, которые теперь ярко
озарены утрешшмъ солнцемъ, близящимся къ полудню.
ПарсиФаль.
Какъ поле нынче ласково ц в ѣ т е т ъ ! —
Я помню садъ иныхъ ц в ѣ т о в ъ , —
они ко мнѣ гурьбою льнули страстной...
Но зд'Ьсь полны нѣжнѣйшихъ чаръ
всѣ листья, стебли, цвѣточки!
Все дышитъ дѣтской чистотой,—
со мной т а к ъ кротко говорить...

Гурнеманцъ.
То

Пятницы Страстной волшёбство,

царь!

ПарсиФаль.

не ждутъ-ли и они р а с ц в ѣ т а ? . . —
И ты слезами освятила землю:
смотри-же,—вотъ, весь лугъ смѣется!

Онъ нѣжно цѣлуетъ ее въ лобъ.—Издали доносится перезвонъ
колоколовъ, усиливающійся въ большой постепенности.

Гурнеманцъ.

О, горе! Великой скорби день!
Ужель сегодня міръ цвѣтовъ,
ж и в о т н ы х ъ , — в с ѣ х ъ , в ъ к о м ъ жизнь дрожитъ,
не стонетъ и не плачетъ?...

Гурнеманцъ.
О, н ѣ т ъ ! Т ы видишь с а м ъ ! —
Святыя слезы покаянья
божественной росой
упали на луга:
вотъ, чѣмъ жива природа!
Цвѣточекъ, радуясь в ъ тиши
явленью свѣтлому Христа,
Ему молиться хочетъ...
Но самъ Спаситель для него невидимъ,—
и на людей спасенныхъ онъ глядитъ;
a человѣкъ безгрѣшнымъ сталъ и свѣтлымъ:
любовь Христа о т ъ тьмы его спасла...
И в о т ъ цвѣточки въ полѣ замѣчаютъ,
что нынче и х ъ никто не мнетъ ногой:
к а к ъ самъ Господь съ терпѣньемъ неземнымъ
людей жалѣлъ, страдалъ з а н и х ъ , —
т а к ъ нынѣ человѣкъ, любя,
жалѣетъ и цвѣты...
И счастьемъ дышатъ лугъ и л ѣ с ъ , —
все, что недолго т а к ъ ц в ѣ т е т ъ :
весь искупленный Божій міръ
въ день Всепрощенья гимнъ поетъ!...

К У Н Д Р И снова медленно поднимает голову и влажными
глазами глядитъ на П а р е н Ф а л я , выражая серьезную и спокойную мольбу.

ПарсиФаль.
Я видѣлъ осень цвѣтовъ веселья:

Полдень,—какъ и тогда.
Т е б ѣ , мой царь,
твой слуга путь у к а ж е т ъ !
Г у р н е м а н ц ъ п р и н о с и т свою мантію Гральскаго рыцаря
и вмѣстѣ съ К у н д р и надѣваетъ эту мантію на П а р с и ф а л я .
Послѣдній торжественно беретъ въ руку копье; затѣмъ онъ и
К у н д р и слѣдуютъ за Г у р н е м а н ц е м ъ , который медленно
ведетъ ихъ—МѢСТНОСТЬ н а ч и н а е т весьма постепенно измѣняться,
какъ въ первомъ актѣ, но только движеніе декорацій происход и т справа налѣво.
Нѣкоторое время всѣ трое видны зрителю; затѣмъ они исчез а ю т съ его глазъ,—когда вмѣсто лѣса, мало по малу пропавшаго, на первый планъ выдвигаются скалистые своды.—Въ сводчатыхъ галлереяхъ слышится все возрастающій перезвонъ.—наконецъ стѣны утесовъ раздвигаются, и открывается большой залъ
въ замкѣ Граля,—тотъ-же, что и въ первомъ актѣ, только безъ
столовъ. Мрачное освѣщеніе. Посреди сцены поставленъ ката'Попрежиему отворяются двери. Съ одной стороны в х о д я т р ы ц а р и , несущіе и сопровождающіе гробъ съ тѣломъ Т и т у р е л я
Чрезъ ДРУГУЮ дверь в н о с я т А м Ф о р т а с а на одрѣ Оолѣзнн,
передъ нимъ несутъ ковчегъ съ Гралемъ, накрытый покровомъ.

Фа

ІІѢніе рыцарей во время входа обѣихъ ироцессій.

Первая процессія
(съ Гралемъ и А м Ф о р т а с о м ъ).

В ъ ковчегѣ скрьггъ священный с о с у д ъ , —
алтарь его ожидаетъ;
но к т о в ъ гробу зловѣщемъ скрытъ,
кого несете вы в ъ немъ?

В т о р а я процессія
(съ гробомъ Т и т у р е л я).

Вождя-героя скрываетъ гробъ

и несравненную мощь,—
Господь нашъ самъ довѣрился ей: .
Титурель смертью почилъ.

Первая процѳссія.
Но Богомъ хранимый, кѣмъ онъ сраженъ,
самъ Бога хранившій?

В т о р а я процессія.
Лишь бременемъ лѣтъ онъ былъ^побѣжденъ,
созерцанья Граля лишенный.

Первая процѳссія.
Но кто могъ лишить его благодати?

Вторая процессія.
Самъ грѣшный хранитель,—его вы несете.

Первая процессія.
Да, онъ долженъ быть здѣсь: онъ намъ поклялся
въ послѣдній разъ
долгъ свой нынѣ исполнить.

В с ѣ рыцари
(обращаясь къ

АмФортасу).

Горе! Хранитель и стражъ!
Ахъ, въ послѣдній разъ
ты исполни свой долгъ!
В ъ послѣдній разъ!

Гробъ ставятъ на катафалкъ; А м Ф о р т а с а кладутъ н а ложе
позади алтаря.

АмФортасъ
(съ трудомъ немного приподымаясь).

Да—горе, горе! Стыдъ и тоска!
Т а к ъ плачу съ вами и я!..
Лучше ужъ убейте вы меня:
мнѣ смерть—легчайшая кара!

Гробъ открываютъ. При видѣ мертваго Т и т у р е л я ,
ный стонъ вырывается у в с ѣ х ъ присутствующихъ.

неволь-

АмФортасъ
(высоко выпрямляясь н а своемъ ложѣ и обращаясь к ъ мертвецу).

Отецъ мой!
Чистый, свѣтлый цвѣтъ героевъ!
Избранникъ, внимавшій ангеламъ Божьимъ!
Я смерти своей искалъ,
но—смерть далъ тебѣ!
О, ты теперь въ раю предстоишь
предъ лицомъ самого Христа!
Молись-же з а насъ: если дивную кровь
мы еще разъ нынѣ узримъ,—
пусть братья въ ней обрящутъ
источникъ новой жизни,
а сынъ твой—забвенье и смерть!
Смерть!—Забвенье!
Умоляю!—
В ъ зіяющей ранѣ замри, отрава!
Пусть этотъ ядъ мнѣ сердце убьетъ!
Отецъ мой! О, сжалься!
Помолись т а к ъ Ему:
^
„Спаситель, сыну покой пошли!4

Рыцари
(тѣснясь къ А м Ф о р т а с у ) .

Снимите покровъ!—
Откройте к о в ч е г ъ ! —
Долгъ свой исполни!—
Отецъ твой внимаетъ:—
мы ждемъ, мы ждемъ!
АмФортасъ

(въ бѣшеномъ отчаяніи вскакивая съ ложа и бросаясь н а р ыц а р е й , которые невольно отступаютъ предъ нимъ;.

Нѣтъ!—О, нѣтъ!—Какъ?
Я чувствую смерти объятья,—
и я долженъ к ъ жизни вернуться опять?!

Гдѣ разумъ вашъ?
Кто угрожаетъ мнѣ смертью?
Я жду ея, к а к ъ с п а с е н ь я !
(Онъ разрываетъ в а себѣ одежду).
В о т ъ здѣсь я ! — З і я е т ъ рана вамъ!
Я весь отравленъ кровью моей!
Мечи и з в л е к и т е ! Г л у б ж е в о н з и т е
м н ѣ в ъ грудь, по р у к о я т ь ! —
Что-жъ, герои?...
Грѣшнымъ страданьямъ пошлите с м е р т ь , —
и Граль начнетъ тогда самъ сіять!...
В с ѣ боязливо отступили передъ нимъ. А м Ф о р т а с ъ , в ъ
экстазѣ, стоитъ одиноко.—П а р е н Ф а л ь, въ сопровожденш і у Рн е м а и ц а п К у н д р и незамѣтпо иоявившійся посреди р ы ц а р е й , теперь выстунаетъ впередъ и, протянувъ копье, касается
его остріемъ бедра А м ф о р т а с а .

Парсиоаль.

В ъ одно о р у ж ь е в ѣ р ь : —
ты раненъ и м ъ , —
оно лишь и с п а с е т ъ !
Лицо А м Ф о р т а с а просвѣтляется свящеинымъ восторгомъ:
сильно потрясенный, онъ готовъ упасть. Г у р н е м а н ц ъ поддерживаетъ его.

ПарсиФаль.
Будь здравъ, б е з г р ѣ ш е н ъ и проіценъ!
Знай,—я храню отнынѣ Граль!
Блаженство то страданье,
ч т о р о б к о м у глупцу
дало п о з н а н ь я с в ѣ т ъ
и состраданья м о щ ь ! —
(Онъ выстунаетъ на средину сцены, высоко поднимая копье).
Копье Страстей
я вамъ принесъ н а з а д ъ ! —
Съ выраженіемъ высшаго восторга в с ѣ смотрятъ на поднятое копье. Самъ П а р с и ф а л ь , устремивъ рзоръ на остріе копья,
вдохновенно продолжаетъ.

ПарсиФаль.
О , б л а г о д а т н ы й , чудный

видъ!

Копье закрыло злую р а н у , —
и каплетъ кровь с ъ него святая,
в ъ томленьи стремясь к ъ ключу родному,
что тамъ струится в ъ волнахъ Г р а л я ! —
Пусть онъ сіяетъ намъ всегда!
Снимите покровъ! О т к р о й т е к о в ч е г ъ !
П а р с и Ф а л ь поднимается по ступснямъ алтаря. М а л ь ч и к и открываютъ ковчегъ. П а р с и ф а л ь выннмаетъ изъ него
Граль и погружается в ъ его созерцаніе, преклонивъ колѣна и
творя нѣмую молитву.
Мягкое сіяніе Граля, постепенно увеличивающееся.—Сгущаюшійся мракъ въ глубннѣ при возрастающемъ с в ѣ т ѣ сверху.
Всѣ
(вмѣстѣ

съ голосами со средней и предѣльной высотъ,
слышно).

чуть

Тайны высшей чудо!
Спаситель, днесь спасенный!
Лучъ свѣта: ярчайшее сіяпіе Граля. Съ высоты купола слетаетъ бѣлый голубь и парптъ падъ головой П а р е н Ф а л я . —
К у H д р и, поднимая взоръ к ъ П а р с и Ф а л го, медленно падаетъ
предъ ннмъ, бездыханная. А м ф о р т а с ъ и Г у р н е м а н ц ъ колѣнопреклоненно величаютъ П а р с и ф а л я, который благословляетъ Гралемъ все рыцарство, охваченное набожнымъ умиленіемъ.
Злплвъсъ

МЕДЛЕЯНО

ЗАДВИГАЕТСЯ.

К о н ецъ.