РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ

НАУК

Литературные Памятники

Jules Michelet
HISTOIRE
DE LA

RÉVOLUTION

FRANÇAISE

Жюль Мишле

ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ
РЕВОЛЮЦИИ
В ШЕСТИ ТОМАХ
I

Издание
Ю.В.

подготовили

ГУСЕВА, А.В. ГОРДОН,

Н.Т. ПАХСАРЬЯН

Научно-издательский
«ЛАДОМИР»
«Н

а

у

к

а»

Москва

центр

РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ СЕРИИ
«ЛИТЕРАТУРНЫЕ ПАМЯТНИКИ»

Серия

основана

академиком

С.И. Вавиловым

М.Л.

Андреев, В.Е. Багно (заместитель председателя),
ГА. Велигорский (ученый секретарь), Т.Д. Венедиктова,
Р.Ю. Данилевский, Н.Н. Казанский, Н.В. Корниенко (заместитель
председателя), А.Б. Куделин (председатель), А.В. Лавров,
А.М. Молдоващ С.И. Николаев, Ю.С. Осипов, ЛГЯ. Островский,
£.5. Халтрин-Халтурина, 7CÆ Чекалов
Ответственный редактор
С.Л. Фокин

©
©
©
©

©
©

ISBN 978-5-86218-628-4
ISBN 978-5-86218-620-8

(T. I)

Гусева Ю.В. Перевод, 2022.
Клёнская М.С. Перевод, 2022.
Шапиро Э.М. Перевод (наследник), 2022.
Александр Зарубин. Оформление, 2022.
Научно-издательский центр «Ладомир», 2022.
Российская академия наук и издательство «Наука»,
серия «Литературные памятники» (разработка,
оформление), 1948 (год основания), 2022.

Репродуцирование (воспроизведение) данного издания
любым способом без договора с издательством запрещается

сякий раз,

кафедры

и

когда

вижу,

в

конце

как

еще одно поколение
более не

назад,
в

прошлое,

я

года

рассасывается

я

мои мысли

схожу

толпа и

учеников, которых

суждено увидеть,

в мое

учебного

мне

с

уходит
уже

устремляются

сосредоточиваюсь, погружаюсь

себя.

Лето

многолюдный,

приближается,

не

такой

прежнего шума, зато камни
мостовой вокруг моего Пантеона порождают более
звонкое эхо. Большие
черные и белые плиты звучат у
меня

Я
преподаю,

вновь

то есть

на

город уже

улицах

нет

под ногами.

погружаюсь
историю

и ее

в

себя. Я вопрошаю предмет,

всемогущего выразителя,

который
а именно
Духа
—

Революции.
Ибо ему

ведомо

—

другим. Он хранил свою тайну все
нем Франция себя осознала. В любую

неведомое

Только

предшествующие

века.

минуту слабости,

когда нам кажется, что

нем мы

должны

сохраняется

для

Революция

в

мы

забываем

себя,

только в

себя искать, возвращая себя к жизни. Именно
нас глубокая тайна жизни, ее
неугасимая искра.

живет в

Живой дух

нас,

в наших

душах

—

а вне нас

у

в нем

нее нет

Франции, где же я могу уловить тебя, если не в себе
самом? Череда властителей, во всём враждебных, сохраняла согласие
в одном:
возродить, извлечь из забвения, разбудить века далекие и уже
они хотели бы забыть... И почему? Ты один, только
умершие... Тебя
монументов.

—

ты жив.

Ты жив!.. Я
когда моя

тяготит,

и

преп

погода д

жухлую траву,
равниной.

Марсово по
Революцией...1 У Импе

ПРЕДИСЛОВИЕ

1847

11

ГОДА

Триумфальную арку;2 у Монархии есть ее Лувр и Дом инвалидов;3 а
феодальная Церковь еще с 1200 года восседает в соборе Парижской
Богоматери;4 и даже у эпохи Римского владычества есть термы Цезаря.
А

Революции... пустота... пространство...
Памятник Революции
это песок, такой же плоский,

памятник

—

Аравийской пустыне...

Курган

слева,

воздвигали галлы в качестве

героев...
А кто

герой?

Не

курган справа, наподобие
и сомнительных

мрачных

как в

что

тех,

свидетелей

памяти

Иенский мост?5

Нет,
более великий, могущественный, живой,
тот

ли,

кто заложил

здесь

присутствует некто
заполняющий собой эту беспредельность.

«Какой Бог? Неведомо... Здесь обитает Бог!»6

Да, несмотря на то,
место за

нею

для своих

сцену

иностранцев, несмотря

что

на

проносится

то,

что

мощное

забывчивое

поколение смеет

принимать

пустых забав, позаимствованных у
английский конь дерзко топчет равнину,
дуновение, которого

всемогущий дух...
Пусть равнина бесплодна,

вы не

это

над

ощутите нигде,

—

душа,

Ведь

эта земля

священный

а

трава суха

с

Севера и

с

Юга,

однажды она зазеленеет.

потом

пропитана плодотворным

день, придя

—

тех,

насыпал эти

кто в

некий

холмы, тех,

кого в

разбудила пушка Бастилии и Франция слилась в объятиях с
Францией, а три миллиона вооруженных мужчин поднялись как один,
этот

день

чтобы провозгласить вечный мир.

Ах, бедная Революция,

такая

доверчивая в свой первый день, ты
«О мои враги,
нет
говорила ты,

призывала всех к любви и миру!..
больше врагов!» Ты протянула всем руку,
чашу за мир между народами... Но они не
И даже когда
меч,

который

они

пришли, чтобы

она извлекла из

—

ты

—

предложила

им

поднять

пожелали этого...

неожиданно

ножен, был

мечом

поразить Францию,
мира. Она поразила

тиранов, чтобы освободить народы, чтобы даровать им подлинный
мир, свободу. Данте начертал на вратах Ада: «Вечная любовь». И так
же на своем

Ее герои,

Марсо, Дезе

боевом
ее
и

знамени

Революция начертала

непобедимые,

Клеберов7

все

были

слово

миролюбцами.

оплакивали как

«Мир».

Этих Гошей,

людей мира друзья

и

враги,

12

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

Нила

берегах

их оплакивали на

ФРАНЦУЗСКОЙ

и

Рейна,

РЕВОЛЮЦИИ

их оплакивала сама ставшая

олицетворением войны несгибаемая Вандея.
Франция так прониклась мощью этой идеи,
возможное,

лишь

том же
могла

—

бы
в

не

что

делала всё

допустить завоеваний. Весь народ нуждался

свободе, добивался

одного

возникнуть война? Революция

в

и того же

своей

права;

так

основе не что

в

одном

и

откуда

иное;

как

триумф права, возрождение справедливости, запоздалая реакция идеи на
грубую силу, могла ли она, не будучи спровоцированной, прибегнуть
—

к

насилию?

Этот

глубоко мирный, доброжелательный,

характер Революции
не поняты ее

были

ее

сегодня

причины,

воспринимается

не

ведома ее

исполненный любви

как

природа,

парадокс... Настолько
так

быстро

традиции!

Насильственные, ужасающие действия, которые
была предпринять, чтобы
объединившимся
приняло за

против

нее

не

погибнуть

она

вынуждена

в

противостоянии со всем
миром, слепое, забывчивое поколение

саму Революцию.

В результате
серьезная,

очернены

глубокая,

такого смешения

понятий

трудноизлечимая болезнь,

этот

народ

постигла

а именно: поклонение силе.

Мощь сопротивления, отчаянные усилия, чтобы сохранить
целостность
страны, 93-й год... Люди трепещут и преклоняют колена...
Сила

нападения

и

завоевания, 1800 год, покоренные

Альпы8,

затем

грозовые раскаты Аустерлица...9 Люди падают ниц и боготворят.
И позволю себе сказать, что в 1815 году, когда было так легко
воспевать
силу, принимать успех как Божье благословение, они в глубине
души,

в

минуты

оправдание своего

значит,

скорби

и

гнева, приводили жалкий аргумент

врага. Многие

едва слышно

в

произносили: «Он силен,

он

прав».
Таким образом,

две

болезни,

самые

серьезные

из

тех,

что

могут
Она
Францию одновременно.
поразить народ, обрушились
утратила
собственную традицию, забыла себя самоё. И каждый день перед ее
на

взором
Закона.

всплывал

всё более

смутный, бледный, эфемерный образ

ПРЕДИСЛОВИЕ

1847

13

ГОДА

Не доискивайтесь, почему этот народ опускается, слабеет. Не
объясняйте его упадок причинами внешними; пусть он не винит в своих
несчастьях ни

небеса,

ни землю: зло в нем самом.

Если народ оказался во
того, чтобы его развратить,

развращению.

Тирания

власти

это

нашла его

тирании, пришедшей
он сам был склонен к

коварной
что

значит,

слабым, обезоруженным,

для

вполне

искусу; он потерял из виду единственную идею,
поддерживавшую его; он, несчастный слепой, ощупью шел по грязной дороге;
он не видел больше свою звезду... Какую? Звезду победы? Нет, солнце
готовым

поддаться

справедливости и Революции.
Вполне естественно, что мировые
возможное, чтобы

погасить светоч

никогда, несмотря

Странно

то,

на все их

что

друзья

Франции,

усилия,

силы тьмы

делали всё

вызвать затмение

удалось бы

им не

света помогли его

врагам

Права.

в этом

Но

преуспеть...

затмить его и

погасить.

Партия свободы

в

он

время

пожирающей

печальных симптома
она

последнее

своему другу, человеку,

ее

ни с кем не

обнаружила

два

изнутри болезни.
связанному,

серьезных

Да

и

позволит

высказать

всё,

что

думает.

отвратительная рука, рука смерти, была предложена,
и она не
отдернула своей руки. Она полагала, что враги
протянута ей
свободы религиозной могут стать друзьями свободы политической...

Вероломная,
—

Тщетные
Свобода

—

это

поиски схоластических

различий

затуманили ей взор.

свобода.

И, чтобы понравиться врагу,
От собственного отца,

великого

отреклась от друга... Да
XVIII века! Она забыла, что
она

что

там!

этот век

свободы раскрепощение духа, до тех пор
связанного материальным принципом двойного

положил в основание
связанного

воплощения,

И

телом,

теологического и

этот

чтобы

век,
не

век

Духа,

политического, священнического
отменил

было больше

идолов

богов
и не

во плоти в

и

королевского.

государстве,
было Бога, кроме Бога.

в

религии,

А почему искренние друзья свободы заключили соглашение с
партией религиозной тирании? Потому что их число сократилось до незна¬

14

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ

РЕВОЛЮЦИИ

Изумленные своей малочисленностью, они не
«авансы», сделанные от лица крупной партии,

чительного меньшинства.

осмелились

отвергнуть

которая как будто предлагала им свою помощь...
Наши отцы так не поступали. Они никогда не стремились к выгоде
для себя. Когда Вольтер, будучи еще ребенком, в годы правления
Людовика
что он

XIV вступил на опаснейший путь борьбы с религией10, казалось,
был совсем один. Одинок был и Руссо, когда в середине века

осмелился в

диспуте христиан
Тогда он был один

веры...11

философов предложить новый догмат
но на следующий день
ему покорился

и

—

весь

мир.
Если число

друзей свободы уменьшается, то происходит это по их
собственному желанию. Некоторые из них создали для себя
прогрессивную самоочищающуюся систему, отличительной чертой которой
является мелочная ортодоксальность,
систему, цель которой
превратить
партию в секту, в маленькую Церковь. Они отвергают сначала
одно, потом другое, утопают в изобилии ограничений, различий,
исключений. Ежедневно обнаруживают какую-нибудь новую ересь.
Помилосердствуйте! Давайте меньше дискутировать о Фаворском свете, как
это было в осажденной Византии. Ведь Мехмет П стоит
у ворот!12
Точно так же, как христианские секты, будь то янсенисты13, моли—

нисты14
осталось
уничтожили

прочие, всё множась и множась, привели к тому, что
больше христиан,
секты, порожденные Революцией,
и

—

Революцию;

жирондистов,

в

они

переродились

монтаньяров,

а

госпожа

уже мало значит
Ролан. Даже Дантон

останется

Не

борцов

за

Конституцию,
не

желая

Вольтер, отброшен Мирабо,

недооценивать этих

Революция

кто в

один

объявляет миру,

а также

миг

тех,

кто

дал

ей

я

скажу

своих

власть

революционизировал
свой

отвергнута
же? Не

что

осуждать их,

исключает, осуждает

то она исключает именно

человеческим, тех,

людей,

в

было.

недостаточно правоверен... И
никого, кроме Робеспьера и Сен-Жюста?

одно: если

предшественников,

в

революционеров больше

Теперь

лишь

не

над

весь

родом
мир. Если

выбор только на этих
двоих, если она воздвигает на своем алтаре образы только этих
апостолов, то обращение в ее веру будет медленным, французская пропаган¬
Революция

что останавливает

ПРЕДИСЛОВИЕ

да не
спать

1847

15

ГОДА

представлять серьезной угрозы,
совершенно спокойно.
станет

и

самодержцы смогут

Братство! Братство! Вовсе не достаточно без конца повторять это
слово... Нужно, чтобы
мир пришел к нам, как это было в самом начале,
чтобы он увидел в нас братское сердце. Только братство любви может
покорить мир, а не братство гильотины.
Братство? О! Кто только не призывал к нему с сотворения мира?
Неужто вы полагаете, что первыми произнесли это слово Робеспьер
или Мабли? Уже в античном полисе
говорили о братстве, но там оно
было обращено лишь к своим гражданам, к свободным людям; раб для
них являлся вещью. Здесь братство выборочно, бесчеловечно.
Когда же Империей правят рабы или вольноотпущенники15, когда
их
зовут Теренций, Гораций, Федр, Эпиктет16, тогда уже трудно не
распространить понятие братства и на рабов. «Будьте братьями»,
призывает
христианство. Но для того, чтобы быть братом, надо быть:
—

однако человека еще
человека.

нет;

Догма, которая

только

не

братство между никем
«Братство или смерть»,
братство рабов.

нему

святое слово

есть не что иное как

чудовищного

в

лицо, которые отдергивают мертвую

так это

Только

безумия присоединять к

«свобода»?

Отвратительное, шокирующее зрелище. Если
свободным,

еще

которые избегают друг друга, которые бледнеют,

Братья,
друг другу

составляют жизнь

выдвинул лозунг Террор. Это

какого-то

порыве

свобода

и ничем.

—

—

же в

и

предполагает их,

спекулятивное

Зачем

право

братское

свобода,

и

ледяную руку...
должно быть

чувство.

основанная в

братство. Философия

что-то

глядя

минувшем веке,

нашла человека

сделала возможным

бесправным,

включенным в

религиозную и политическую систему, где властвовал произвол. И она
объявила: «Создадим человека, который был бы свободен...» И он, едва

созданный,
И

исполнился

только

обратившееся к

любовью.

благодаря свободе

наше

своей подлинной традиции,

время,

пробужденное,

сможет в свою

очередь

начать

16

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

возложенный

братьями

или

на него

ФРАНЦУЗСКОЙ

труд. Оно

РЕВОЛЮЦИИ

не напишет в законе:

«Будьте

моими

умрите». Но, благодаря усвоенной культуре лучших

проявлений человеческой души, оно сделает так, чтобы все, не объявляя
об этом, действительно захотели быть братьями. Государство будет
чем оно

тем,

распространителем

должно

просвещения,

быть,

постоянно

стихийно возникающий

в

обогащать

Вот задача

толпе, отраженным

этого века.

Может

вдохновения

светом

и

науки

и

веры,

дум,

ли наконец он взяться за нее

Было бы действительно печально,

если

б,

ничего не

всерьез!

совершив,

он

осуждение наиболее трудоспособного из предыдущих
века, которому он обязан всем. Необходимо повторять, что
отцы сделали всё, что должны были сделать тогда; они начали

тратил время
наши

свет

мыслителей*.

исходящим от

веков

братство,

посвящением в

—

на

—

именно с

Они

того,

с чего

надлежало начать.

обнаружили произвол на земле

праву.
Они

и на

небе

и положили начало

безоружной, обнаженной, не имеющей
гарантий, запутавшейся, потерянной в кажущемся единстве,

никаких

нашли личность

которое было

*

не чем

иным,

как

всеобщей смертью. И чтобы

Посвящение, просвещение, управление

нечто в этом

—

три

слова-синонима.

не

Руссо

допустить

отметил

виду античные полисы и огромное множество великих
людей, которых подарил миру маленький город Афины, сказал: «Это была заслуга
не столько системы
управления, сколько с£мой эффективной системы образования,
роде, когда,

имея в

которая когда-либо существовала». К несчастью,
рассудочному разуму,
мог

мало

анализировал

по-настоящему увидеть перехода

таинства

воины,

посвящения,

очень

образования,

рассудительные

душевной чистоты,
Революция

которая

и

век

возможности

от одного к

управления.

Руссо,

взывавший

лишь

инстинкта, вдохновения

другому,

который

к

—

и

не

и лежит в основе

Деятели Революции, философы,

проницательные, обладали

только и позволяет понять

всеми

ребенка

и

достоинствами, кроме

целый народ.

Потому-

привести в действие огромную революционную машину: я
более
имею в
чем законам, надлежит основать братство, а именно:
виду ту, которой,
Оно
будет делом века девятнадцатого. Он уже предпринял первые, пока
просвещение.
еще слабые попытки в этом направлении. В моей маленькой книжечке под названием

то

«Народ»17

я

и не смогла

стараюсь

в

меру

своих сил

противопоставив это право его
вообразившей себя царицей мира.

провозгласить право инстинкта, вдохновения,

аристократической

сестре

—

резонирующей

науке,

1847

ПРЕДИСЛОВИЕ

обращения

степени

несправедливость

вместе с

переходит

или

что от отца к

сокрытое

человек несет

и это нельзя

всего

него, возродить
имеет

отрицать, отменять,

ответственность,

но за свои

в

возродить

эту истину,

право;

он что-

даже от имени

поступки,

за то плохое

хорошее, что он совершил».
Таким образом, исчезал мир ложной солидарности.

передача блага, увековеченная
передача зла, названная первородным

в понятии

клеймо

на потомках

А вы, люди
индивидуализм,

виновного,

нашего

—

времени,

что

без

этого

человек не

Несправедливая
«благородство»; несправедливая
или же

грехом,

Революция всё

это

стирает.

определяете как
правом?.. Но вообразите,

индивидуального права, которое
не

существовал,

гражданское

что вы

что вы называете эгоистическим

пожалуйста,
его,

от

догма,

сыну

кровью. Необходимо прежде

так жестоко

собой представляет,

эта

совершали;

явную и, однако, затемненную: «Человек

слишком

Бога;

они не

телесная, предполагала,

право человека,
то

который

обволакивала людей

догма

высшему суду, религиозная

общего греха,

сознанием

высшей

к

17

ГОДА

действовал,

а

только и

создало

следовательно,

не мог

братских чувств. Нужно было уничтожить братство
смерти, чтобы основать братство жизни.
Не говорите об эгоизме. История ответила бы вам на это точно так
же, как и логика. Именно в первый момент Революции, в момент, когда
она
провозгласила право человека, именно тогда душа Франции
раскрывается, уже не сдерживая себя, обнимает весь свет чувственной
испытывать

мыслью,

именно

всеми своим

тогда она

сокровищем

По-видимому,
вступления в

эгоизма;

жизнь,

момент

является

аналогии.

новое
в

предлагает

Молодая

всем

мир,

хочет

рождения,

еще не вполне осознанного

для каждого
это ясно

существа

видим)
И

моментом законного

хочет

продлить

свое

в

этом нельзя не

усмотреть

французская свобода,

как только она

открывает

всего

—

жить...

восхищает всякое

мир, произносит первое слово, которое
«Я есть!»; как это прекрасно!
именно

создание:

коей мере

ликовании;

поделиться со

свободой.

новорожденный (мы

существование, прежде

глаза на

—

не

она

—

была ограничена самостью,

простерла

ко

не

тогда ее

мысль ни

замкнула себя

всему роду человеческому

в своем

свою жизнь и

18

ФРАНЦУЗСКОЙ

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

РЕВОЛЮЦИИ

это раскрытие братских
надежду; первое движение ее в колыбели,
О мои братья, вы
объятий. «Я есть!
говорит она всем народам.
—

—

—

тоже

будете!»

Это было

блистательной

ее

возвышенной:

ошибкой,

Революция, следует

это

ее

слабостью, трогательной
началась с

признать,

любви

и

ко

всем.

Она полюбила

Она любила,

даже своего

долго

и

врага, Англию.

упорно

пыталась спасти

королевскую власть
уничтожить. Она хотела

—

преступной пирамиды, которую хотела
спасти Церковь; она пыталась остаться христианской,

главу

сознательно

закрывая глаза на противоречие между старым принципом
произвольной Благодати18 и новым
Справедливости. Эта всеобщая симпатия,
которая первоначально была ей свойственна, беспорядочно вобравшая
—

в

себя

столько

непоследовательности,
и не

к желанию и

делать.

Это
однако,

противоречивых элементов, привела

нежеланию

что-либо

делать

Таков был

вызывало

что так

слишком

одновременному

ее к

странный результат наших первых ассамблей.
улыбку у внешнего мира. Но пусть он не забывает,

получалось

легковесной

от

несогласованности,

отчасти

объяснимой

симпатией, туманной доброжелательностью,

определившими первоначальный характер нашей Революции.
Глубоко человечный гений! Я люблю следовать за ним, наблюдать
его в этих восхитительных

актер

и

празднествах,

свидетель, отдавал

и

сердце раскрывалось, чтобы
Родины,

которая

по

принимал

вместить в

где весь

народ, одновременно

душевный
себя всё

порыв,

величие

где каждое

Франции,

надлежащему ей праву провозгласила право

на

Человечность.

На праздновании 14 июля 1792 года в числе святых образов
Свободы, Закона в гражданской процессии наряду с должностными лицами
шли
народные представители, вдовы и сироты погибших при взятии

было увидеть различные эмблемы, например,
символы полезных
ремесел, сельскохозяйственные орудия, плуги,
снопы злаков, ветви,
увитые фруктами; а головы людей были увенчаны
Бастилии. Там

можно

колосьями и зелеными

люди в

виноградными

трауре, увенчанные

покрытый крепом,

а

под

крепом

—

ветвями

лозами.

Но

там шествовали и

кипариса; они несли стол,
вложенный в ножны меч, символ закона...

ПРЕДИСЛОВИЕ

1847

19

ГОДА

демонстрирующая свой меч,
отличается от Человечности.

Трогательный образ! Справедливость,

траур, больше ничем не
спустя, 10 августа 1793 года, состоялся

облаченный
А

год

праздник

в

героический
себя,

извратил

сам

судебная

власть,

рабыню

Но

мрачный19.

был уже изуродован,

закон

законодательная власть оказалась

лишенная

насилия.

был больше

и

Никто

мечом

иной праздник,

совсем

ниспровергнута,

гарантий,

не смел

аннулированная, превратилась в
теперь демонстрировать закон. Он не

Справедливости,

и

не мог

взор

вынести

уже

зрелище меча.

Настало время
свою

очевидную истину, состоящую в том, что в
благодушную пору Революция была делом народа,

сказать

человечную и
всего целиком. А позднее,
подтолкнула

письменных

годину насилия,

кровопролитию,

на

сцене

когда нависшая

выступало

действующих лиц.
либо
чем убедился

угроза

лишь

ничтожно малое число

незначительное,

Вот

ее к

в

что я

обнаружил

и в

—

свидетельств, либо непосредственно

В моей

памяти

останутся

слова

из

на основе

уст стариков.

одного жителя

Сент-Антуанского

предместья:
«Мы

все

участвовали

в

событиях

десятого

и никого из нас

августа,

сентября»20.
Другая истина, которая благодаря этой «Истории...», предстанет
ярком свете, истина абсолютно бесспорная, заключается в том, что
не

было второго

в

народ

целом оказался намного

более

достойным,

глубже я копал, тем больше убеждался,
мраке глубин. И понял, что блестящих,
выражавших

народные помыслы, напрасно

чем его

что самое

вожди.

в

Чем

лучшее кроется

во

могучих ораторов,

считают

единственными

Они были скорее ведомыми, чем ведущими. Главным
участником событий являлся народ. Чтобы выявить, подчеркнуть его
роль, мне пришлось низвести на должный уровень честолюбивых
действующими лицами.

марионеток, которых
видели

выразителей

он

дергал

за ниточки и в

которых

до

сей поры

смысла

истории.
Это зрелище, должен признаться, до крайности поразило меня.
Всё глубже погружаясь в свое исследование, я сознавал, что

руководители

хода,

не

скрытого

партий, общепризнанные

герои истории

подготовили его; они не стали

не

инициаторами

предвидели

ни

ее

одного из ве¬

20

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ликих

исторических

событий,

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

ни

одного из тех

деяний,

были

что

народным порьюом в начале Революции. Народ,
предоставленный сам себе в эти решающие моменты, покинутый его

сотворены

единым

называемыми

сделать,

которое
по

сделал это.

и

—

их

самостоятельно

вождями,

Великие

совершило, было

сравнению

с ним.

и

еще

Тогда

это

понял,

что

так

надлежало

поразительные деяния! Но сердце,
более великим!.. Сами деяния
ничто
—

богатство сердца

оказалось столь

будущее может всегда черпать из него, не опасаясь достичь дна.
Всякий человек, приблизившись к нему, обретет еще большее
велико,

что

человеческое

достоинство.

Всякой душе, обессиленной и сломленной, всякому сердцу человека
или нации, чтобы
воспрянуть, нужно лишь взглянуть на это богатство;
котором человечество каждый раз, когда видит свое
отражение, ощущает себя героическим, великодушным, бескорыстным;
небывалая чистота, сторонящаяся золота, словно грязи, предстает тогда
вот

в

зеркало,

всеобщей славой.
Я

описываю

сегодня

эпоху единодушия, святую эпоху,

когда вся

нация, без

партийных различий, еще не зная классовых противоречий
(или едва начиная их сознавать), выступила под знаменем братства.

Никто, увидев
миллионов

эту чудесную цельность,

человек,

не сможет не

единое

сердце

двадцати

возблагодарить Господа.

То были

мира, счастливейшие дни истории... И я тоже был
вознагражден, рассказав об этих днях... Никогда со времен моей
работы над историей Орлеанской Девы на меня не нисходил такой
священные

дни для всего

сияющий луч, посланный
Как

часто в жизни

Когда я был так
Франции,

моя

с

небес...

соединяются вещи, казалось

бы,

несовместимые.

возобновить традицию
собственная традиция, традиция моей семьи прервалась
счастлив от возможности

Я потерял того, кто так часто рассказывал мне о Революции,
того, кто был для меня воплощением и достойным свидетелем
навсегда.

великого

века,

прожил

то есть века
всю жизнь

Когда

это

писал этот

восемнадцатого.
—

сорок

произошло,

труд,

так

моего

отца21,

с

которым

восемь лет.

ум занимало другое, я спешно
вынашиваемый. Я был у стен Бастилии, я

мои

долго

Я потерял

взоры

и

ПРЕДИСЛОВИЕ

брал крепость,

водружал

неожиданным для меня,

на

башни

сразил,

1847

21

ГОДА

бессмертное знамя...

как

Этот удар

стал

бастильская пуля...

Немало серьезных вопросов, обязывающих меня глубоко испытать
мою
веру, билось во мне, они терзали меня в самую тяжкую пору моей
жизни,

в

умирает,

период между смертью
когда он

мирами.
А затем
труда,

я

и

телесно,

возвратился

полного

смерти

и

на

и

похоронами,

и мысленно

пребывает как

путь, которым

жизни, прилагая

когда что-то

бы

в живом

меж

двумя

пойду до завершения

все

этого

усилия, чтобы сдерживать

сердце и ни на йоту не отступить от справедливости, укрепляясь в
своей вере через утраты и надежды
и
устремляясь к очагу Отечества,
когда угас мой очаг.
свое

—

31 января 1847

года

потребовавшему от меня тяжких усилий,
кропотливой работы и восьми лет жизни, волею

тому труду,
судьбы

не

была предназначена

импровизаций
творцов во дни

событий

Два
о

—

озарений,

мира. Он

своего

самых

в

самой гуще

Они

феврале.

прекрасных

днях

Революции,

доверчивой, милосердной и
братские чувства, словом, такой, какой
—

сестра, Революция 1848

восторженный прием,

бурных

повествовали

питавшей

их

легких

времени.

еще

младшая

участь

нисходящих на их

создавался

тома вышли в свет в

первых,

счастливая

года.

Мои

приветствовали

книги

была

тогда

ко всем
ее

встретили
банкетах

на знаменитых

того

времени.
Затем произошли ужасные события. Я
своих

исследований.

Тогда

Три

следующих

не

отступил,

не оставил

тома вышли из печати в

1850

году1.

замерла, что голоса литераторов
умолкли. Не видя
вокруг себя ничего, кроме поставленной цели, я, работая в
недрах наших архивов, трудясь над развалинами целого мира, в какойказалось,

то момент мог

что вся жизнь

подумать,

что остался

единственным человеком на

земле, последним представителем рода людского...

Покинув Париж

после

того,

что

случилось 2

декабря2,

не захватив

собой ничего, кроме документов и бумаг, имевших касательство к
событиям, коим должны были быть посвящены последние тома моего
с

труда,

то есть к эпохе

у врат

Вандеи,

Террора,

в полном

я

дописывал мою

одиночестве.

«Историю»

в

Нанте,

24

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

И

вот

наперекор

история, пришла

к

цели,

всем

ФРАНЦУЗСКОЙ

ветрам, минуя

хотя и

все

РЕВОЛЮЦИИ

препятствия, она,

истекающей кровью,

но

всё еще

эта

живой,

сохранившей дух и душу, и никакие превратности судьбы не заставили ее
свернуть с избранного пути. Препятствия не только не остановили ее,
ей. В старом доме, продуваемом всеми ветрами, с
протекающей при ливнях крышей, в январе 1853 года я писал о событиях
того же месяца в
эпоху Террора: «Сюжет этой книги уводит меня во
но и помогли

мрак зимней
моего
сопровождают

ночи.

Яростные

дома на холмах

Нанта,

мой Dies irae*’3 93-го

мне.

Многое, прежде

Океана...

И

неистовстве,

в

то

главное,

резких

оконных

смерть,

но

—

уже

над

бури, ее рокот и вой
Уместные созвучия! Они очень

в окна

и голос

крышей,

в

мне

бы, зловещий

и

здесь,

и

помогли

в голосе

откровенном

мрачно-веселом

даровало уверенность

глубокое

бьются

два месяца

что он поведал мне в своем

казалось

жизнь,

вот

непонятое, раскрылось

завываниях

стекол,

зимней стихии,

года.

ветра

утешение:

позвякивании

этот

смертоносный,

разгул
несет в себе

не

обновление».

Через пятнадцать лет, после большой работы, посвященной
исследованию старинной Франции4, я вновь возвращаюсь во Францию эпохи
Революции, словно к семейному очагу, покинутому на время. Я с тех
пор изменился?
Весьма

Да

нет,

нисколько.

своеобразное

Очаг остыл? Отнюдь.

испытание: вновь

встретиться

вот

так, лицом

к
лицу, и после стольких лет разлуки сравнить времена... Каким я был?
Какими были мы все (мы, Франция и французы) и какими стали?

Но

тяготили

за

сдерживать порывы наших сердец. Какие бы печали ни
нас, сколь бы велика ни была наша скорбь, будем наблюдать
событий взглядом ясным и спокойным.

будем

ходом

Суровость
оказалась
в

эпохи

полезной. С

течением

1848 году. Тогда

требуя

все

немедленного

*

множество

времени

иллюзий,

мы поняли

то,

но кое в чем
что мало сознавали

существенные вопросы встали перед нами разом,
разрешения. Мы до мелочей преувеличивали

различия в наших взглядах. Сейчас в этом смысле
большой прогресс. Не отрекаясь ни от чего, все мы, разные

незначительные

произошел

развеяла

День

гнева

[лат).

25

ПРЕДИСЛОВИЕ 1868 ГОДА

дети

Революции, говорим

приближаемся

1.

к

на

одном языке,

приходим

к согласию и

некоему единству.

Вещи

обрели свое подлинное

значение,

и все

национальной традиции. Сегодня среди

возвратились

нас нет

таких,

к

кто

бы

Свободу наиважнейпшм вопросом. Разрешение
экономических проблем, затмившее ее, является следствием,
основным
направлением ее углубления. Но Свобода стоит

не считал

прежде всего, превыше всего,
ее

2.

и

всё должно совершаться под

эгидою.

Вопрос о религии

второстепенным. Наши
волновали. Вотще Боссюэ и

казался

предостережения мало кого

открыто, во всеуслышание заявляли о
двух властей5. Наши единомышленники
истину

с

некоторым

проснуться

и

опозданием.

3.

которые

осознали

было

эту

однажды

казармой,

с

возвышаются

городами, символизируя

эти

два мо-

сегодня над

единение.

Вопрос о войне. И здесь мы также единодушны. Ввиду той
огромной работы, в которую вовлечена сейчас Франция, ей
совсем иные

предстоит решать
видит

единую

от всего

сердца. Есть

мужественные
как

том,

люди с

знают,

здесь один очень
что с

что она

и

Она

более

с

радостью

и

приветствует
важный момент.

обеих сторон

пренебрежением

стала чисто механическим

Дельвиня

задачи.

Италию, единую Германию6

Заключается он в

4.

надо

увидеть монастырь рядом

нумента-близнеца,
большими

Им

Местры
глубинном союзе
де

храбрые

и

войне,
доблести, а

относятся к

не является

делом

соперничеством между

их

так

винтовками

Шаспо7.

Потомкам

может показаться немного

возможно

наиболее острые, расхождения

странным,
во

что

наши,

взглядах

в

1848 году относились к прошлому, историческому и
археологическому. Но оно тесно переплеталось с настоящим. Многие
отождествляли

себя

с

мрачными

тенями

деятелей Револю¬

26

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ции.

Один

видел

ФРАНЦУЗСКОЙ

себя

Робеспьером. Мы,

РЕВОЛЮЦИИ

Мирабо, Верньо, Дантоном, другой

без сомнения,

—

до сих

пор сохранили
симпатии к
тому или иному герою Революции. Но теперь судим
о них более справедливо. Мы видим их всех вместе, не
противостоящими

руки. И

дебатах,
после
и

друг другу,

если кое-кто из нас

то в ответ на это

1848 года,

не

совершенно

в

продолжает упорствовать

огромная

будущее,

имеющий
иным

протягивающими друг другу

полмиллиона

устремленных

курьез,

а

Франция,

людей

в

родившаяся

читающих, мыслящих

смотрит

на эти

никакого отношения к

споры

как на

нынешним,

обстоятельствам.

Будучи всегда предметом споров, история «старых времен»
года приобретала всё большую ясность благодаря многим

сама

год от

документам. Но и мы, современные историки, тоже немало для
этого сделали. Хотя каждый из нас
придерживался своей точки зрения,

опубликованным

благодаря самим нашим преувеличениям
представили
историю в истинном свете. Интересно понять, в какой мере нам в
этом помогло наше
разномыслие. Я хотел бы, чтобы чья-нибудь
искусная
рука проследила, хотя бы вчерне, историю Истории. Я имею в виду
прогресс, достигнутый нами в исследованиях Революции.
мы,

тем не

менее,

Начинать

бы,

ее

что мы показываем

причинах. Вести
таким
глубже.

историю

с

года

бессмысленно, ибо

лишь

бы объяснили.

Вся предшествующая

это означало

результат, ничего не говоря о
Людовика XV тоже недостаточно, ибо

один

отсчет от

образом немногое

1789

жизнь

Нет,

Франции

надо копать

подготовила

его
мы

гораздо

Революцию

и

финальную драму; всё более проясняясь, она
воссияла в XVni веке, который не только не являл собой хаоса, но,
напротив, во всём блеске провозгласил наш современный Символ Веры,
который Революция попыталась воплотить в жизнь.
Работа очень долгая. Я был вознагражден за нее (в моем
«Людовике XV»8, в повествовании о событиях до 1750 года), когда обрел счастье
четко сформулировать это кредо Просвещения, света, которому
позволила понять ее

противопоставил

мрак, воплощенный

в

«семейном заговоре». Речь

идет о том,

ПРЕДИСЛОВИЕ

что со

времени правительства

католико-монархическая интриги

Флери

1868

австро-испанская

родственных связей,
подобных сговоров было воцарение

Первым следствием
Марии-Терезии в Версале и Семилетняя война,
Марии-Антуанетты
Тем,

этим

и

делом

господам

депутатам

следует

В первом

томе

«Наказов»,

из этих

моей

надо

ней

всей

книги

Франции,
in folio*, где

—

раскрыть сто томов
жителей провинций, их наставления

(1847)

благосостояния, которых не

оставались

отыскать в

царствование
взрыв 1789 года.

всего-навсего

пожелания

выдержками
Шассеном11.

насколько

Парижем

навязано

Учредительного собрания10. Или,

ознакомиться с

Революция,

я

по

крайней

столь

мере,

удачно

показал, до какой

может

избежать

ни

степени

нашей вопросами второстепенными. Я отмечал,
было ее извратить и фальсифицировать, чтобы
для

зачатки нашего

современного общественного

строя12.

молния, сверкнула

неистовствовала

при

известии о

улицах и площадях (даже в
Кто я такой, что мне выпало
узнаю никогда,
ощутить их

через

По

господина

божественности.

возвышенность и печать
как

идеи

одна

этому вопросу мои взгляды подтверждает прекрасная книга
Кине13. Да, наша Революция была бескорыстной. В этом ее

Она,

и

стало

вторым

(такой запоздалый!)

было искусственно

что оно

пользы и

Францию

непременно уверить себя, что это грандиозное
рук какой-либо партии, заговором герцога

содержатся наказы,

резюмированных

запоздалый

а

похоронившая

кто желает

событие было
Орлеанского,

Англии9,

во власть

мир

и

завязывались на основе

браков и т. д.

отдавшая весь

27

ГОДА

как я смог

небесах, и мир содрогнулся. Европа
взятии Бастилии, все обнимались на

в

Санкт-Петербурге).
счастье

рассказать

воспроизвести

их.

шестьдесят лет так живо, так

Незабываемые дни!
о

них?! Не

Невероятное

знаю и не

счастье

обжигающе горячо

героической радостью, а бумага казалась пропитанной
моими слезами. Раскрывшейся душой мне было дано объять
безмерность Революции, воссоздать ее во всём множестве форм, во всём
разнообразии возрастов и взглядов ее участников. Мы бы извратили Рево¬
наполняло мое

сердце

*

в пол-листа

[лат).

28

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

люцию,

бы приняли одну точку зрения

если

По своей

глубинной

сути противоречия

и

РЕВОЛЮЦИИ

пренебрегли остальными.

здесь сходятся.

Единая общая

во всех своих

душа

будет жить в
Революция,

ФРАНЦУЗСКОЙ

проявлениях ощущается различными народами
грядущих поколениях. Это те языки, на которых

великая

право

на

пророчица, говорила
чтобы
его
то,
услышали.

для

всей

земли.

Каждый из

и

них имел

Запереть Революцию в стенах одного клуба вещь невозможная.
Кропотливая работа и искренняя страстность Луи Блана не привели в
данном вопросе к успеху. Как вместить бескрайний океан внутрь
небольшой ограды якобинского монастыря!.. Тщетное усилие. Революция
вырывается из этих тесных рамок. В лице Клуба якобинцев она имела
—

свою

полицию, противостоящую предательству,

верного стража. Но те,
выдающиеся
заседали

свое

кто поистине составлял ее

представители

Горы,

не

бдительное

действенную

любившие пустых слов,

око,

силу,

не

у якобинцев.

Время, которое мало-помалу расставляет всё по своим местам, а
также публикация
документов не позволяют больше быть
категоричными. Апология Жиронды, столь пылкая
у Ланфре14, сегодня
выглядит вполне оправданной. Голоса Петиона и Бюзо, донесшиеся из
загробного
мира, наконец-то были услышаны (в 1866 году)15. И кто посмеет
теперь возразить им?
Таков был дух системы,

Робеспьера
Дантона. Вильоме, Эскирос (в своей

что наши

приверженцы

Гору. Они осуждали
красноречивой книге)16 защищают его, но еще больше говорят в
пользу сами его деяния. Свидетельствующие о них документы,
опубликованные не так давно Бужаром и Робине17, восстанавливают его
порицали даже

добрую память.
Мы начинаем

Гора,

до сих

ясно

видеть

пор неразличимое

и
в

лучше узнавать
чаду

бурных

такое

споров.

явление,

Две

его

как

сотни

депутатов, несправедливо забытых, вновь предстают в
величии, во всём блеске своей невероятной энергии, направленной

уполномоченных
своем

врачей, Бодо и Лакост,
снова обретают лавры покорителей Рейна. Организатор армий (сам
ставший героем битвы при Ваттиньи), достойный, славный Карно, на¬

на наше спасение.

Двое

двадцатипятилетних

ПРЕДИСЛОВИЕ

конец

Ромм
на

нам

возвращен
и его

пятеро

его

стараниями

друзей,

скрижалях Революции

последними
и

1868

в

29

ГОДА

сына.

Чистейшие

прериале

расписавшиеся

на них

своей

на

Люди, которые будут
гуще кровавых

люди

не мечтали ни о чем

прежде,

ни потом

—

как только о

напротив,

вандализм»)20
ее

истории

в

это

многих, страшная

самый разгар кризиса. Книга

положила

—

ни

плодотворных идей, такого
будущем! Такого трогательного

творчества, такой заботы о
беспокойства о грядущих поколениях! И всё
по мнению

бессмертии. Никогда

столько

расцвета

числом, когда,

кровью18,
книги Кларе-

более спокойные времена, не поймут,
одной ногою в могиле, эти необычайные

ином,

было

не

—

жить в

трагедий,

как в

чистых,

поставившие печати

страницах книги, глубоко потрясшей меня,
си, такой обжигающей, такой беспощадно правдивой19.

воскресают

из

происходило

опасность

не

задним

миновала, а,

Депуа («Революционный

для нынешнего века начало

новой истории

—

трудов.

Теперь я стал лучше понимать слова почтенного господина Ластейри21. Говоря о тех днях и о впечатлении, которое они на него произвели
(а ему грозила тогда большая опасность), он сказал только одно:
«Но вы могли
«Сударь, это было очень красиво! Это было прекрасно!»
погибнуть! Вы скрывались?» «Я? Вовсе нет. Я ходил, бродил по
—

—

Франции.

Я

восхищался...

Революция,
и

Вандеи
Символом

Да,

как сказал

это

было

очень

красиво».

кто-то, была неправа.

католической реакции

Веры христианской

она

секты,

должна

стать

Против фанатизма

была бы вооружиться

последовательницей

Лютера

или

Кальвина.
Я

отвечаю: она

отреклась

Церкви. Почему? Потому что
Точно
религии,

так

же,

так нет и не

движением
самопожертвование во

всём

наивысшее

религии. Она не признала
сама была Церковью.
от

как нет ничего

было

священнее

на этом свете

агапэ22

ни

одной

и

причастия в
ничего, сравнимого с 1790 годом,

с

Федерации23. Абсолютное, безграничное
его

величии, полнейшее самоотречение

воплощение в

освобождение

земли.

порыве 92-го

года:

в

нашли свое

священной войне

за

мир,

за

30

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

«Не

хватало священных

то, чтобы

ФРАНЦУЗСКОЙ

символов?» Но

РЕВОЛЮЦИИ

каждая

религия

ничтожно
всё, форма
Вера
мало. И много ли значит
украшение алтаря?
Он существует всегда
алтарь Права, Истины, вечного Разума. Он
затрачивает

векй

на

обрести

их.

—

это

—

—

не

утратил

ни

одного из

философы

возвели наши

камней

и

и великие

неоспоримый, подобно расчетам Лапласа

спокойно

ждет.

законодатели

Лагранжа,

и

—

Такой,

каким его

прочный

и

заложивших в его

фундамент закон

Кто

не

времени.
признал его? Кто

Америка предстала пред
Костюшко. Человек
Кант был

жестокую

—

Он

опубликовал свою

Это ему
силе

Фихте

не

Перед

отрекся

точно

ним плакал

от этого

балтийский утес,
старец Клоппггок

алтаря

даже

верен нам. В самый разгар 1793
незыблемости права Революции.

остался

книгу

зачлось.

Германию,

о

Он сохранил
подготовило

силу более мощную

проповедовал

—

Долга, неколебимый,

растроган.
Бетховен.

стоик

бурю.

подняло

ним в

глубоко

гордое дитя
Великий

ощущал подле него дыхания Бога?..
в лице
лице Томаса Пейна, Польша

не

победу Права,

стальное

и

самую

года

сердце, которое

пробуждение

Идею,

в

—

он

после

Иены

мира, противопоставив

перед лицом неприятеля
против которого бессильны все предписания.
—

и

*

*

Несколько

слов о

недрах архивов. Я

том,

как

*

создавалась эта книга.

писал ее шесть лет

(с

1845

по

1850

Она родилась

год)

в

в

центральном

хранилище, где занимал пост руководителя исторического отдела.
После событий 2 декабря я
затратил на работу над ней еще два года и
закончил ее в архивах Нанта, близ Вандеи, чьи драгоценные собрания
материалов

тоже

исследовал.

Вооружившись законодательными актами, подлинными
рукописями, я должен был по достоинству оценить печатные
издания и в особенности
мемуары, представляющие собой защитительные
речи, а иногда и искусные подражания (вроде того, что Рош написал от
документами и

имени

Левассёра)24.

ПРЕДИСЛОВИЕ

1868

31

ГОДА

«Монитёр»25, за
которым слишком доверчиво следовали господа Тьер, Ламартин и Луи
Я

мог вполне

судить

о

что писал

том,

день за днем

Блан2().
С

самого начала эти

материалы ежевечерне просматривались

и

исправлялись сильными мира сего. До 2 сентября их искажала Жиронда,
а 6-го
Коммуна27. Так происходило при всяком серьезном кризисе.
Письменные протоколы Учредительного и Законодательного собраний
—

зримо свидетельствуют об этом, изобличают газету
авторов

«Парламентской истории»28

сильнее калечит и

без

того

и всех

искалеченный

Очень редкое преимущество

наших

и ее

прочих,

переписчиков,

кто

нередко

еще

«Монитёр».

хранилищ документов, вряд

ли

свойственное всякому иному архиву, заключается в том, что для
каждого важного события я находил в них очень разные сведения и
многочисленные

О

детали, дополняющие

Федерации

движении

рассказов, присланных

Центральном

архиве).

и

в моем

из сотен

уточняющие друг друга.
распоряжении

городов

и

оказались сотни

(обнаруженные в
революционного Парижа

деревень

О страшных трагедиях

я

Ратуше, где мне был открыт доступ к
реестрам Коммуны, а Префектура полиции позволила ознакомиться со всем
смог

узнать

много нового в

богатством протоколов сорока восьми столичных секций29.
Что касается правительства, Комитетов общественного

общей безопасности,
мог

день за днем

Порою

то я имел

перед

глазами все их
их

проследить хронологию

спасения и

реестры

и описи и

деяний30.

меня

порицали за то, что я слишком редко указывал свои
источники. Я делал бы это чаще, если б
речь шла о разрозненных
документах. Но обыкновенно подспорьем мне служили обширные
хронологическом порядке. Когда я
его без
труда можно найти в реестре, папке

коллекции, где всё расположено

привожу дату
за это

факта,

число, откуда

нужды

часто

известных
ткань

какого-то

указывать

работ,

был

своих

незначительные

позаимствован.

источники.

то ссылки на

повествования,

страницы

он и

в

нить

них,

Что

же

до печатных

не слишком

рассуждений.

Не

и

привлекать

к

мне не
и

было

широко

полезные, разрывали бы
стоит напоказ

трудов сносками, указующими

брошюры,

Потому

усеивать

на известные книги или

этому

внимание.

Весомость

32

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

повествованию

большей мере,

гораздо

его связность и

чем множество

РЕВОЛЮЦИИ

последовательность

упомянутых

—

в

в нем

редкостей.

библиографических

В силу
полностью

Я

придают

ФРАНЦУЗСКОЙ

этого столь важного

обстоятельства

соответствует документам

и столь же

мое повествование
как и они.

непреложно,

собственноручно (и без
посторонней помощи) копировал разрозненные тексты и собрал их воедино.
Результатом этого стали ясность, уверенность, которые ничто уже не
сможет поколебать. Пусть сколько угодно критикуют мои
делал

больше,

чем

событий31. Но необходимо прежде

интерпретации тех или иных

моей

что именно из

хотят использовать

Те,
мое

против

этим

пылкость, которую

я

те

получены

сведения

и

всего

факты,

признать,

которые

меня.

порой

неясностей

лишено

обобщениях. Ибо
та

книги

кто имеют глаза и

повествование,

бурное,

я

просто выписки,

способны видеть,
слишком

и

очень

быстро

взволнованное,

а

заметят,

возможно,

что

и

не

путается в пустопорожних
не
удовлетворились бы моя страстная душа и
вкладывал в свою работу. Она искала,
недомолвок,

характер, личность, индивидуальность, совершенно особую
каждого участника этой драмы. И персонажи здесь ни в коей

жаждала понять
жизнь

мере

не являются

над каждым
какими они

суровость,

Я

воплощением

из них я

были

выигрывают

частной жизни,

отклик,

о

того,

Робеспьеру.

столяре,

озарившем лучом
и

от

один из моих

о

И

те,

к

кому

что показаны

же? То,

что

мансарде,

света его

политическими

о

сыром

я

проявлял
живыми людьми.

что я

что

при

рассказал

маленьком

мрачную жизнь,

друзей, принадлежащий

противоположной партии, признался мне,

тенями;

изучал их, чтобы понять,

действительности. Даже

в

в чем-то

же

систем,

работал, глубоко

нисколько не льстил

всё

идей,

—

всё

о его

дворике,

это нашло

к совсем

чтении этих

страниц

прослезился.

Ни один

из этих великих

равнодушным. Разве
за

каждым

стал

одним

не жил я их

поворотом
из

позволяющее

них,

людей Революции

верный спутник,
ее?
Со временем я
до
глубин
странном мире. Я обрел особое зрение,

жизнью,

их мысли

своим в этом

различать

их

не оставил меня

не

следовал,

как

самых

тени, и, уверен,

они тоже

узнавали

меня.

ПРЕДИСЛОВИЕ

Они видели,

как я оставался с ними

1868

33

ГОДА

наедине

в

галереях архива,

хранилищах, куда редко заглядывали люди. Порою я находил
закладку на том месте, где Шометт или кто-то другой оставил ее в свой
огромных

последний

день.

Иногда мой утомленный

в книге

взгляд выхватывал

кордельеров неоконченную фразу, внезапно
оборванную рукою смерти. Пыль веков. Как хорошо дышать ею, бродить среди
этих бумаг, папок и описей. Они не безмолвны и вовсе не так мертвы,
записей

Клуба

кажутся. Всякий раз, когда я касался их, что-то возникало в них,
пробуждалось: то была душа.
Сказать по правде, я это заслужил. Я не был просто автором.
Я оставался бесконечно далек от мыслей о публике, об успехе; я
как

—

любил,

вот и

всё. Я

непреодолимой

бродил

страстью

описывал его

прошлым,
Это было

явно

по этим

бескрайним

жаждой

и

познания;

просторам, движимый
я

дышал

трагическим

душу.

ощутимо,

что

люди самых

почувствовали

Беранже32, Ледрю-Роллен33, Прудон34.
Беранже имел предубеждение против меня,

разных

взглядов:

избавился от него.

Он

сказал о

моей

но

«Истории»: «Для

совершенно

меня это

священная

книга».

Прудону
парадоксов,

было известно,

но именно от него я

как мало я

получил

ценил

самое

безоговорочное приятие моей книги и принципа,
1847 года: непримиримого противоречия

большинство

яркое письмо,

его

самое

Предисловии
Христианства с Правом и с
Революцией. Он превосходно отразил его в своей работе «О
справедливости» (1858).
изложенного в

прекрасный день праздника Федерации Камиль Демулен сделал
трогательное и
химерическое предложение о заключении федеративного
В

пакта

между

писателями

—

друзьями Революции. Несомненно, между

объединенными (несмотря на все наши разногласия) глубинной
основой общих принципов, существует некое родство. Я, более чем кто-

нами,

либо еще, уважал
своего

его.

Я

никогда не отвечал на

окружения, хотя нередко
бы труда ее опровергнуть.

она

критику людей

была легковесной,

из

и мне не составило

34

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

Я

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

«Историю Революции» в 1853 году, и с тех пор вплоть
до 1862 года Луи Блан в своей «Истории...», в ее десяти или двенадцати
томах, обрушивался на мой труд с невиданной страстностью. Меня об
этом
предупреждали, но я тогда был занят, заканчивая «Историю
Франции до 1789 года». Я откладывал чтение и изучение труда Луи
закончил

Блана. Мое упорное молчание, должно быть, его удивляло и весьма
ободряло. От тома к тому продолжалась его резкая критика. Он
торжествовал, чувствуя себя неуязвимым, беззаботно предавался этому

удовольствию и наконец
толстую книгу о моей книге.
Я

закончил

обнаружил,

«Людовика XVI»35

что на самом

деле написал

1867

только в конце

года.

И

лишь

вернулся к моей «Истории Революции» и взялся за
«Историю...» Луи Блана. Я раскрыл ее в благодушном расположении духа,
вполне готовый
учесть его критические замечания, если они окажутся
после этого

серьезными*.
Я был
его

наслышан о его таланте и почтенном

парадоксах,

работы

отношении

характере,

папизме социалистического толка и

во имя

братства.

Но

признаюсь, был удивлен, увидев
труднообъяснимую склонность... к кому же?..

—

тирании

я мало знал о нем как

его
к

расположение,

интригану

в

историке. И,

его

Калонну!36

достойному гражданину, разоряющему Францию

а также о

К

Калонну,

«только для

того,

чтобы совершить Революцию, к человеку, закармливающему двор только
для того, чтобы всех со смехом увлечь на край пропасти, столь

глубокой, чтобы
обновления»

они по

(П, 259).

Далее
нисколько не

Всё

своей

это

воле

без

призывали бы освободительные

единого доказательства.

узнаю не менее поразительные вещи. Монтаньяры
были бешеными (П, 259). Надо полагать, они были

я

умеренными.

Жирондисты, так восхвалявшие Руссо, у Луи Блана его враги.
Это Жиронда потворствовала событиям 2 сентября; на ней осталось
—

кровавое

*

касалась

пятно.

Они действительно

Дантона, другая

—

позволили мне

Дюран-Майяна.

исправить

две неточности: одна из

них

ПРЕДИСЛОВИЕ

1868

35

ГОДА

напротив, произносивший обличительные речи и до, и
событий (1-го и непосредственно 2 сентября), оказывается

Робеспьер,
во

у

этих

время

него чистым и

к ним.

непричастным

Эбер, с его постоянными призывами к резне, звучавшими со
страниц «Пер Дюшен», у Луи Блана ни больше ни меньше как преемник
умеренных, жирондистов. Как так? А всё потому,
эгоист и

сенсуалист, враг

Руссо

и

что он

чувствительного

вольтерьянец,

Робеспьера!

Луи Блан, весьма снисходительный к королю, королеве, герцогу
Орлеанскому, милосердный к духовенству, беспощаден в своих
жирондистов. В последних он видит ту самую
буржуазию, которая была так враждебна к нему 15 мая 1848 года37.
Странное смешение понятий. Национальная гвардия 15 мая ненавидела

обвинениях в

войну,
развязала ее

ради
в

спасения

двух

революционный поток надо рассматривать во всей его
его полезных и правомерных ипостасях: и как крестовый

и как

поход,

Жиронда,

руки бедняков.

Мощный
в

и

напротив, ее проповедовала и
народов. Она выковала миллионы пик и вложила

проклинала ее;

оружие

широте,

Дантона

адрес

охрану общественного порядка,

то есть

жирондистов

и

якобинцев.
Так

я и

жирондистов

Дантона

в

и

старался поступать. Я особо подчеркивал неправоту
том,

монтаньяров в лице
они, при всей своей чистоте, терпели

что они неизменно отталкивали

Камбона,

в

том,

что

нечистую примесь роялистского сброда, в некоторых департаментах
обманом проскользнувшего в их ряды, затормозив тем самым ход

Революции.
Я

малейшей мере не оспаривал огромных заслуг института
якобинцев. Я даже лучше, чем кто-либо, отметил и подчеркнул
ни в

различия в
отличных

деятельности

друг

от

простил

он мне

этом и есть мое

бы

нападки

на

не

трех

ее

отрицал

силы

воли,

этапах,

столь

огромной работы,
его

нелегкой

жизни.

интересен.
преступление. Я полагаю,

Луи Блан охотнее

противоположные политические воззрения и открытые
его божество, чем мой пристальный взгляд, точные наблюде¬

мне

на

клуба

друга. Я ни в коей мере
на себя Робеспьер, его

которую взял
Именно этим
В

якобинского

36

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ния за этим святым из

описание

святых,

маленькой часовни,

Магдалины,

ФРАНЦУЗСКОЙ

дерзкий,

женского

РЕВОЛЮЦИИ

слишком

кружка

близкий подход,

Марии, Марфы

одеяния, пристанища, голоса, очков, привычек

Марии

и

этого

Иисуса.
Пропасть, которая нас разделяет, гораздо глубже, чем кажется на
первый взгляд. Мы принадлежим к двум разным религиям. Он полухристианин на манер Руссо и Робеспьера. Верховное Существо,
вот
Евангелие, идея возвращения к первоначальной Церкви (Ш, 8)
нового

—

—

туманный

и

половинчатый

рассчитывают

символ

веры,

привлечь, объединить
набожных людей.

философов и
Немалую роль в

нашем

темперамент. Он родился

с

помощью

которого

противоборствующие

политики

стороны

—

противостоянии сыграли происхождение

и

Мадриде, корсиканец по матери, француз
по
отцу (родом из Родеза). Луи Блан наделен неистовой страстностью и
блеском южан, но обладает также и трудолюбием, кое не всегда
свойственно
уроженцам юга. Он получил образование в Родезе, в краю Бональдов и Фрейсину38, давшем нам столько священнослужителей.
в

В своей демократичности он авторитарен.
Если бы он не был ослеплен страстью, то, прежде чем
возвращаться к своей прерванной книге,
ему следовало задаться вопросом:
«Можно ли в

Лондоне

написать

возможно только в

историю революционного

Париже. Правда,

в

Лондоне

Парижа?» Нет,

это

есть неплохое

французских документов, в том числе печатных, брошюр и газет,
которое некий коллекционер-любитель, господин Крокер, продал за
двенадцать тысяч франков Британскому музею,
собрание, с тех пор
собрание

—

постепенно
разрозненные

обогащающееся. Но любительская

редкости

не

могут

ни в

коей мере

хранилищ государственных архивов,

заменить

где

все

коллекция,

крупных

официальных

документы располагаются

определенной последовательности и где можно как установить сами
факты, так и выявить существующие между ними связи; архивы, в

в

которых

одно

событие, представленное

двадцать, тридцать, сорок раз

в

различных ипостасях, может быть изучено, оценено и проверено.
Именно это дают нам возможность сделать три огромных фонда
его

революционных

архивов

Парижа.

ПРЕДИСЛОВИЕ

Возможно, Луи Блан уверил себя
замечаний придает
примера

упорной

столь

многих томов.

ему

не

Я

тот

больше

занимал его

никогда

им

глубину.

атаки,

от

человек,

Я,

всего.

надоедать.

Меня

1868

в

37

ГОДА

том,

что частота

критических

В истории литературы

нет

к

на

страницы

который,

видимо,

странице,

другого
протяжении

Робеспьера,

несомненно после

обладал особым свойством

восхищают великие

страсти. А

его

пристрастность по отношению ко мне воистину неиссякаема, неистощима.
Она постоянно возвращается, кстати и некстати, к тем или иным
изложенным мной фактам, к их толкованию, к малейшим
пустякам, да к
чему угодно.
говорит вещи излишне резкие, к примеру, что я «забыл
обязательства историка». Порой он меня похваливает (и это самое

Иногда
все

худшее);

он

порою

«проникновенного
проникнуть в суть вещей,

видит во мне

и не позволило мне

гения», что, однако,
и

я,

так

мнению, всё

по его

перепутал, совершенно не понял великих событий Революции.
На что я мог бы ответить, что именно я извлек на свет божий
столько

фактов

и таким

остальным,

а

этих славных

При
поле (17

образом

оказал

помощь

неоценимую

потому имею основания вопросить: «А
днях без меня?»

и

кто

ему, и всем
бы знал об

изучении событий, относящихся к расстрелу на Марсовом
июля 1791 года) я обнаружил в Архиве
департамента Сены

Алтаре Отечества, которую можно
назвать
первым актом Республики. Я отметил, что к бойне привели
непосредственные действия роялистов. Луи Блан обеляет их, но они не
хотят быть отмытыми от пролитой
крови, они этим гордятся. На
основании
рукописных записей очевидца тех событий, господина Моро
Жоннеса, я с достоверностью установил: именно наемная стража с
варварской жестокостью преследовала народ, укрывшийся в рядах
Национальной гвардии. Это важный факт, факт первого проявления
текст

петиции,

подписанной

губительного

Луи

милитаризма.
Бланом факта, тем

говорили,

но никто не

видел

несколько национальных

—

Я

не

на

ни в

менее,

коей мере

не

небесспорного,

отрицал приведенного
о

собственными глазами,

котором

стрелять

в

многие

а именно: что

гвардейцев (дистрикта Дочерей

осмелились вместе с наемниками

де

святого

алтарь, у которого

Фомы?)
скопил-

38

ся

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

народ. То

Я принял

же самое

на

Благодаря
нашел

одного человека, очень

событий 10 августа.
и

порядочного

.

Лаба, архивариусу Префектуры

господину

бесценный, огромного

а именно:

сентября,

и в отношении

утверждали

веру рассказ

беспристрастного

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

значения

самими

заключенными,

возгласами, которые при

о

их

известии о новом

я

событиях 2

констатирующий,

протокол следствия,

спровоцирована

документ

полиции,

криками

что

резня была

и насмешливыми

нападении

начали

издавать

неосторожные узники тюрьмы Аббатства.
Что касается 31 мая, того великого, рокового для Революции дня,
когда было опустошено Собрание39, то я почти с религиозным
стоявшие

у

трепетом читал и

окон

копировал реестры сорока

огромный

восьми

парижских секций. Они

подробный материал, позволили
написать
достоверное повествование о тех скорбных днях, о которых
раньше ничего не было известно. И благодаря им
сохранится в истории то,
что из
сорока восьми секций лишь пять (согласно реестрам) утвердили
предоставили

создание

Так

экземпляров,

мне

Повстанческого

и

комитета.

«Пер Дюшен» выходил тиражом до 600 тысяч
Робеспьер, устрашившись этого множества лающих глоток,

задушил в

как

зародыше

(проявленное в

свое

стремление

Лионе)40, благодаря

не

допустить кровопролития
которому, если бы он осуществил его,

бы превознести до небес, провозгласить
Он же нашел прибежище в Терроре.

могли
человечества.

Если бы я,
что

спасителем

свой черед, вздумал заняться критикой, то мог бы
Блан приложил все усилия, дабы скрыть стремление

в

Луи
Робеспьера, опасавшегося
заявить,

его

давления со

стороны

Жюста, удержать равновесие, ради которого

он

Эбера,

а затем и

уничтожил всех,

Сен-

и

умеренных, и бешеных. Луи Блану нелегко дается этот жестокий рассказ.
Он явно умышленно обходит молчанием трагические колебания
Робеспьера,

когда тот, точно
к голове

пугливый кот, то делая шаг вперед, то

примеривался
По правде говоря, рассказ
якобинских чисток

требует

отступая,

Дантона.

немалого

незапятнанного человека ни

о

поведении

Робеспьера во время

мужества. Он

справа,

ни

слева,

ни

не

видит ни единого

одного истинного

револю¬

ПРЕДИСЛОВИЕ

1868

39

ГОДА

Демулена. И притом он оберегает
священников, надежный оплот контрреволюции!
Монархия начинается со смертью Дантона. Правда, уже задолго до
этого
у Робеспьера по всей Франции были расставлены якобинцы,
ционера!

Это

касается и

Шометта,

занимавшие ответственные посты.

стремительно,

за шесть

и

Но

именно после

недель, сосредоточил

гибели

в своих

Дантона

он

руках

Ему подчинялась полиция (Эрман), секретные службы
Комитета (Эрон). Ему повиновалось правосудие (Дюма), великий и
грозный Трибунал, чья юрисдикция распространялась даже на
департаменты. Ему была
предана Коммуна Парижа (Пейян) и 48 секционных
комитетов. Вместе с Коммуной он
держал в своих руках революционную
армию (Анрио)41. И всё это без какого-либо звания, без письменного
центральную

власть.

свидетельства.

В Комитете общественного

заставлял подписывать

документы

своих

спасения он не

коллег,

появлялся,

но сам не

расписывался за них.

Таким

образом,

он как

бы умывал руки. И

сегодня его

сторонники

мечтателем-филантропом,
мирно
лесу Монморанси или по Елисейским полям в
прогуливавшимся
сопровождении пса Брауна и Корнелии.
Робеспьер вел опасную игру. В своем уединении, при всей кажущейся
охотно

представляют

его

мыслителем,

в

бездеятельности
деятелями

Комитета,

он замышлял
как

монтаньяров, которые

суд

и

над такими выдающимися

Карно, Камбон, Ленде,

выполняли

и

над

различные миссии,

двумя

сотнями

вынесли все

тяготы,

навстречу опасностям, но серьезно скомпрометировали
себя. Они были готовы дать отчет о своем состоянии до и после миссий,
смело шли

чтобы
в

честность их

этом,

оставив за

была

официально удостоверена.

собою право

Робеспьера.
Ромм, Субрани

Самые

же отказал им

выдвинуть против них
выступили против него. Но именно об этом

обвинения. 9 термидора они
умалчивает Луи Блан. Гора,
от

любой

Он

в

так

честные

же,

момент

как

люди,

правые

будущие

и

центр, отвернулась

мученики прериаля,

другие, вначале поддерживали его, но в силу
создавшихся обстоятельств
увидели в нем диктатора и тирана. И промолчали,
не откликнулись на его призыв о помощи. Приговор, вынесенный
этими великими

и

гражданами,

останется в силе и в

будущем.

40

ФРАНЦУЗСКОЙ

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

РЕВОЛЮЦИИ

протоколы заседаний тридцати одной секции,
изученные мной, совершенно ясно показывают, что Париж был

Сохранившиеся
детально

Робеспьера, что за него
(не выборные, а назначенные

стояли только

против
весь

народ

не

и

комитеты

жалованье), а секции
погибнуть. Луи Блан ничего

получавшие
дали

—

ему
об
этом подлинном
говорит
народном суде.
Что касается призыва с оружием выступить против Закона,
который Робеспьер начал писать, но не закончил, то такой поступок можно
—

шелохнулись

и

революционные

не

объяснить
в его

благородным порывом,

распоряжении

оставались

если это

силы,

произошло в полночь, когда
либо отчаянием, если он взялся

—

покинутый. Никаких свидетельств не
сохранилось. Я предпочел более достойную интерпретацию, которая
делает честь его памяти, и здесь Луи Блан последовал за мной.
Гибель Робеспьера глубоко тронула меня, так же, как и приведшее
за

перо

часом

позже,

всеми

ней роковое стечение обстоятельств. Не подлежит сомнению, что он
любил свою родину и мечтал увидеть ее свободной, хотя ему пришлось
к

откладывать

осуществление этой

«Диалог Суллы
отказался от

и

Евкрата»42. Возможно,

видевшие

раз

подобно

искали союза с

в нем лишь человека

ним, уважали

оплакивала его в лице великого

Робеспьер
«гильотинировав

не

читал

Сулле,

знаменитый

он

бы

сам

диктатуры.

Короли,
уже

Он

мечты.

анархию». Именно

и

его и сожалели о нем.

историка

незадолго до того

порядка

твердой

руки,

Россия

Карамзина.

предстал

так он называл

в новом

свете,

первых социалистов, Жака

Ру и

других. В сердце

Парижа, на темных и узких улицах рабочих
кварталов (Арси, Сен-Мартен) зарождался социализм,
революция, бурлившая
в лоне Революции. Робеспьер
встревожился, нанес удар и погубил себя.
Как известно, 9 термидора,

войск

задолго до

Конвента,

отправились на Гревскую площадь и убедили канониров
оставить свой пост. С этой
минуты с ним было покончено.

Удивительная

подмена

Блан представляет

понятий

Робеспьера
боролся и который

которым он
Я заявил об
свидетельство

—

этом

—

в своих

Робеспьера

двенадцати томах

как апостола и символ

его

Луи

социализма,

убил.

открыто, опираясь

протоколы секций, которые

эти секции

на

неопровержимое

тщательно

скопировал

для

себя.

с

1868

ПРЕДИСЛОВИЕ

Не было

ничего

всегда можем

«Вико»43,

проще,

просмотреть

договориться друг

один из моих

книгу. Совсем

как

соперников

с

41

ГОДА

мои копии.

другом. Когда

мне

помог,

Мы,

писатели,

я закончил своего

предоставив редкую

швейцарский ученый прислал мне свои
собственные заметки по теме, над которой мы оба работали. Если бы меня
попросили, я бы охотно предоставил свои материалы Луи Блану, не
спрашивая, собирается ли он использовать их в мою пользу или против
недавно

меня.

не

Я был резок в своем кратком ответе. Именно потому, что речь
столько обо мне, сколько о самой Революции
урезанной,

шла

—

искалеченной, обезглавленной
якобинской. Свести
кровавый

обрубок,

Вот чему
И только

этот

миролюбие. Я

не

в

ее к

в

лице всех ее

ужасающее пугало

я считал

разнообразных партий,

этой последней
на

—

значит

радость

превратить

нашим

кроме

в

врагам.

необходимым воспротивиться

всеми силами.

побудил меня преступить через присущее мне
люблю нарушать единство великой Церкви.
долг

Париж,
1

октября

1868

года

ЧАСТЬ

ПЕРВАЯ
О РЕЛИГИИ

СРЕДНИХ ВЕКОВ

1.
определяю Революцию

как

пришествие

Закона,

Права, ответное действие Правосудия1.
Согласуется ли Закон в том виде, в каком он

воскрешение
предстает в

Революции,

с

своим

религиозным законом,

предшественником, или вступает
противоречие? Иными словами: Революция

с ним в

по

сути своей

христианской или антихристианской?
Исторически и логически этот вопрос возникает
является

прежде всех остальных.
даже за теми,

Он соприкасается

которые принято

с

ними,

стоит

считать политическими.

Все общественные институты, существовавшие в годы
Революции, либо проистекали из христианства, либо воспроизводили

формы.
Два
вопроса, религиозный или политический, имеют свои,
непостижимым образом
переплетающиеся глубокие корни. Запутанные в
признанные

им

этих

прошлом,
едиными

они

проявятся завтра такими,

деле:

и неизменными.

Социалистические диспуты,

идеи,

новыми и

парадоксальными, уже заявляли
Революции. Немного среди них тех, что

Особенно Революция,
мало, прозрела
бездны

каковы они на самом

будущего.

в

возникшая

блеске

молнии

которые кажутся сегодня
о себе в лоне
христианства
не

проявили бы себя уже

стремительно

неведомые

и

и

давно.

осуществившая

глубины, разверзшиеся

так

44

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

Итак, несмотря
слова,

я пока не

на

вижу

двух принципов, двух

ФРАНЦУЗСКОЙ

РЕВОЛЮЦИИ

дальнейшее развитие теорий,
на сцене

ничего, кроме двух

действующих

сил и

новые

великих

двух персон:

формы

и

явлений,

Христианства и

Революции.

Тот,

кто станет

не может не

говорить

задаться

о

кризисе, породившем

вопросом,

как они связаны с

новые

прежними,

продолжают их, в чем развивают, в чем доминируют
упраздняют их. Это серьезная проблема, и никто еще не
вплотную. Любопытно видеть,
взглянуть

на

считают этот

дело

всерьез.

как все

Даже

вопрос устаревшим,

те,

ходят

вокруг

в чем

над ними

подошел

к

или

ней

да около, не желая

кто считают или

не желая на него

принципы,

делают вид, что

отвечать, досгаточ-

ВВЕДЕНИЕ. Часть первая. О религии средних

но ясно

показывают,

Если

что он

жив, насущен,

опасен и

внушает страх.

глубины
почему
страшат вас,
В
взгляд?..
нем, по-видимому, таится
Почему отводите
колодца не

головокружительная мощь и опасная

Надо

сказать,

что

дни еще

считаться.

сила.

тайная

Зачем

этих

же

ссориться

с

ней?.. Они предпочитают быть

почтительном
они

думают,

расстоянии, дабы

что

религиозная

с

ней

не

толпа в основе

проста и, чтобы ее умилостивить, достаточно
Евангелие. Это мало к чему обязывает. Евангелие,

своей

отступаете?

наших великих политиков тоже имеется

любезными, держась на
компрометировать себя... Кстати,
похвалить

притягательная

же вы

вопросов. Они полагают, что христианство в
представляет собой серьезную партию, с которой следует

причина избегать
наши

у

то

45

веков

очень

слегка
со

своей

расплывчатой моралью, не содержит почти никаких догм, которые
сделали бы из
христианства религию столь позитивную, захватывающую

мощную,

что она могла

бы

вобрать

в

Заявлять, подобно мусульманам,

себя
что

и

всего человека.

Иисус

является великим

пророком, еще не значит быть христианином.
Не возражает ли против этого другая, религиозная,

партия?

служа Богу, не испытывает ли она негодования при виде подобной
политической игры? Нисколько. Ее противники много кричат, но по
Усердно

поводу вопросов второстепенных; по существу, они слишком
счастливы, что их не беспокоят. Предпринимаемые политиками

порой можно заподозрить
скрытую иронию, не причиняют религиозной партии серьезных
огорчений. Она позволяет политикам думать, что заблуждается на их счет.
Но эта партия, как бы стара она ни была, всё же имеет безграничную
незначительные

меры предосторожности,

власть.

В

то

время

как

другие

в

которых

ходят по

бесполезное колесо, растрачивая

кругу

силы и не

в

парламенте, вращая

продвигаясь вперед,

она

по-прежнему держит в своих руках то, что составляет основу жизни:
семью и семейный очаг,
женщину, а через нее и ребенка. Даже ее
противники отдают ей то, что любят, что составляет их счастье... Каждый
ей вверяют человека, дитя, безоружное, слабое, чей разум,
пребывая в состоянии сна, еще беззащитен. Всё это дает религиозной

день

партии шансы.

Без

лишних слов она

сохраняет

и

укрепляет

свою

огромную

46

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

власть, которую у

ФРАНЦУЗСКОЙ

нее никто и не

РЕВОЛЮЦИИ

оспаривает. Ей

выпала

лучшая доля;

будет стенать, горько сетовать,
поостережется принуждать
политиков сформулировать свои
верования.
Политики обеих сторон одинаковы! Кругом лишь сговор и
попустительство! Куда же и к кому мне обратиться? Где я смогу найти друзей
истины? Друзей святого или праведного? Неужто в этом мире больше
она

нет

но

никого,

беспокоился бы

кто

о

Боге? Чада христианства, вы,

претендующие на звание верных его последователей, мы заклинаем вас,
умоляем... Так
предавать Бога умолчанию, опускать в любом споре всё то,
что составляет

для

слуха

—

разве

Однажды,
образованнейших

суть веры,

как нечто

религия?

это есть

когда

я в

епископов

опасное, постыдное, неприличное

присутствии

рассуждал

о

Справедливостью2, составляющей суть

одного из наших

борьбе

бы

этого

излишне...»

что

иное,

придерживаться...

Но,

ваше

как желание

и

и смысл

христианского догмата, он
счастью, более не занимает

прервал меня и сказал: «Этот вопрос, к
умы. По данному поводу мы наслаждаемся
И давайте

лучших,

между Благодатью

отдохновением

Возвращаться к таким

преосвященство, сущность

узнать, согласуется

ли

этих

догмат о

и

тишиной...

спорам было

споров

есть не

Благодати

и о

Христа, являющийся единственным основополагающим
положением
христианства, с понятием Справедливости. Узнать,
справедлив ли сей догмат, узнать, стоит ли за ним будущее... Ничто не
может долго
противиться Справедливости... Не означает ли это, что
спасении

вопрос

о

через

длительном

существовании христианства

является для вас

второстепенным?
Мне прекрасно известно,
нагромоздивших

горы

различий

что после многовековых

и схоластических

тонкостей

споров,

и ни на шаг не

продвинувшихся вперед, Папа предписал молчание, полагая так же,
мой епископ, что данным вопросом можно пренебречь за
невозможностью

уладить

несправедливости

самим,

Но

дело

миром

и позволить

справедливости

как и

и

удастся, договариваться между собой.
превзошло всё, что когда-либо совершали злейшие

насколько им

это намного

Они,

по

крайней мере,

рассмотреть данный вопрос,

не

судили

враги христианства.

о

нем,

дали

себе труд

не соизволив

хотя

бы

выслушать.

Часть первая. О религии средних

ВВЕДЕНИЕ.

47

веков

Почему же мы, ни в коей мере не враги христианства,
отказываемся обсуждать этот вопрос? Осторожность церковников, легкомыслие
уклончивость

политиков

для нас

неприемлемы. Мы

должны

увидеть

и
в

христианстве то, что способно примирить его с Революцией, понять,
как может обновиться старый принцип в лоне нового. Мы искренне
желали, чтобы он, преобразованный, продолжал существовать. В
каком

направлении

нам

следует уповать

должно
на

происходить
него?

это

преобразование? Насколько

историком Революции, я не могу сделать ни шага, не
вопросы. Но даже если бы меня не влекла к ним неодолимо

Будучи
ответив на эта

побудило бы искать ответ мое сердце.
В подлом сговоре обеих партий одна из важнейших причин нашего
морального упадка. Борьба кондотьеров3, в которой никто не борется:
сама тема

моей

работы,

меня

наступают, отступают, угрожают,
жалкое

зрелище...

До

тех

пор,

не

соприкасаясь друг

пока мы

будем

уклоняться

никакой надежды

фундаментальных вопросов,
прогресс ни в религиозной, ни в социальной сфере. Мир
нет

того, чтобы возобновить движение

Но

никогда во лжи,

может

в

с

на

другом,
от

—

обсуждения

малейший

веры для
вперед, чтобы дышать, чтобы жить.

хитросплетениях,

в

ждет

притворных сговорах

не

зародиться вера.

Я, одинокий

и

бескорыстный,

совершу при всей моей слабости то,

Я исследую вопрос, перед которым они
в
страхе отступают, и, возможно, получу перед смертью награду моей
жизни, награду, которая состоит в том, чтобы обрести истину и
чего не

делают люди сильные.

высказать ее от всего

сердца.

рассказу о героических временах Свободы, я питаю
то, что, быть может, она сама послужит мне опорой,

Приступая
надежду на
вложит свой
труд

к

в

эту книгу

лучшие времена смогут

и

прочный фундамент,
веру будущего.

создаст

возвести

на

котором

2.

Некоторые
согласию и

выдающиеся

умы

миру утверждали уже

в своем похвальном
в наши

дни,

что

стремлении к
Революция была не

чем

48

ФРАНЦУЗСКОЙ

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

РЕВОЛЮЦИИ

христианства, что она собиралась
продолжить, осуществить, выполнить обещанное им4.
Если это утверждение обоснованно, то XVIII век в лице
как

иным,

философов,

воплощением

в жизнь

предшественников, деятелей Революции

совершили совсем не

чем

цели,

то,

что хотели.

заблуждался:

они

Вообще-то у них были совершенно

иные

христианства в жизнь.
Если бы Революция была только этим и более ничем, она недалеко
отстояла бы от
христианства и стала бы лишь эпохой его, эпохой

разума

и

случае не

воплощение

зрелости. Сама по себе она ничего бы не значила. В таком
было бы двух действующих сил, а только одна, а именно:

христианство.

Но

когда на сцене один

борьба,

актер,

нет

никакой драмы,

как нам

нет

кризиса;

которую мы,
представляется, видим,
бы
но
на самом деле он неподвижен.
иллюзия; мир вроде
движется,
Но нет, всё обстоит иначе. Борьба в действительности слишком
реальна. Речь

Перед
И

нами
не

не

идет о

надо

думать,

жить,

мир... Нет,

Итак,
два

мнимой битве между

одним

чистая

и тем же по

сути.

два воина.

прежнего, сомнение,
может оно

—

что

новый принцип

чистое

действовать, приносить

чтобы создавать,

есть

принципа,

отрицание.
надо

духа,

старый

и

В

не что

иное,

как

критика
Разве

отрицание?
плоды? Вчера из него
—

чем

родился

быть.

два явления, а не одно,
два

—

мы не можем этого не

признать

—

новый.

Напрасно молодое, уверенное в своих жизненных силах и потому
более миролюбивое начало тихо сказало бы старому: «Я прихожу
завершить, а вовсе не отменить...» Старое начало отнюдь не стремится к
тому, чтобы быть

завершенным. В

погребальное и зловещее;
не желает ни

Тот,

слез,

оно

отвергает

ни молитв и

кто желает

этом слове

для него

такое сыновнее

отстраняет склоненную

знать, куда следует идти, должен

кроется

нечто

благословение,
над

ним ветвь.

покончить с

недоразумениями. Революция продолжает христианство, но она же ему
противостоит. Она одновременно и наследница его, и противница.
Во всём,

что есть в них отвлеченного и

чувств оба принципа согласуются. В том,

конкретной,
несовместимы и

в

основополагающей

противоречат друг другу.

человеческого,

что касается жизни

идее каждого из

них они

в

и

области

частной

и

ВВЕДЕНИЕ. Часть первая.О религии средних

Да,

они согласны в осознании

49

веков

общечеловеческого

братства.

Это

чувство, родившееся вместе с человеком, вместе с миром, присущее
каждому обществу, было еще больше расширено и углублено
христианством. В свой
черед Революция, дочь христианства, проповедовала
идею

братства всему миру,

На

взаимном

долге,

Она
принцип

ни в

религиям,

что есть на земле.

и

различия.
любви человека

Это

к

основа

человеку,

основ,

на

в иных

нет.

коей мере

не

сомнительными

стремилась подтвердить сей

бесспорный

историческими первопричинами. Не

братство общим родством, происхождением, в силу которого от

отца к детям вместе с
ответственность за

кровью передавалась бы

и

солидарная

совершённые преступления.

Этот плотский,
справедливость и

и

братство на
на Праве и Справедливости.

основывает

необходимости

обосновывала

расам
сходство. А вот

этом кончается

Революция

всем

материальный

несправедливость

в

принцип, вселяющий

кровь, которая

заставляет его

циркулировать вместе с потоком жизни от поколения к

поколению,

полностью

противоречит духовному представлению о Справедливости, которая
живет в глубине человеческой
души. Нет, Справедливость не есть
некий

флюид, который передается от родителей к детям. Только воля
может быть справедливой или несправедливой, только
сердце
ответственно за всё; Справедливость живет лишь в
тело не имеет к ней
душе,
отношения.

Столь варварская

и

материальная исходная позиция поражает
более чем кто-либо еще, в изощренности

религии, преуспевшей,
догмата. Это
придает всей системе характер произвола,

от

в

никакие

которого

спасут. Произвол пронизывает догмат на каждом этапе его
развития, любые религиозные институты, порожденные им, и наконец

тонкости не

общественный порядок,

который в средние века возник
институтов, воспроизводит их формы, впитывает их дух.
Представим себе это грандиозное зрелище.
весь

1.

\tОтправной
одного,
спас.

пункт

таков:

и спасение

—

от

исходит

лишь от

Адам потерял,

Христос

преступление
одного;

из этих

50

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

почему? Потому что хотел спасти. Никакого
другого мотива. Никакая добродетель, никакое деяние человека,
Спас

—

могут быть достойны сей
невероятной жертвы Бога, уничтожающего самого себя. Он отдает
себя ни за что; это и есть чудо любви; Он не требует от
никакие его

заслуги

человека никакого

2.

Что

требует Он,

одного
спасенными

—

чтобы

ценой крови

а не

Кто

праведные

никаких

труда,

столь

принося

люди

действительно

дела.

Чему

принцип

списал

чем-то

второстепенным,

Лишь

себя

Никакой справедливости

Павел

Отказавшись

считали

Иисуса Христа. Вера есть условие

верует, тот неправедный.
без веры? Ничему.

Провозгласив

прежних заслуг.

безмерную жертву?

не

справедливость

3.

не

спасения,
вне

веры.

служит

через веру, святой
счетов. Она отныне стала

спасения лишь

Справедливость

со

одним из

следствий веры.

Справедливости,

однажды от

мы

теперь

глубже погружаться в произвол.
Верить или погибнуть!.. Если вопрос поставлен именно так,
то с ужасом обнаруживаешь, что погибаешь, что спасение
неизменно

должны всё

связано с

условием,

не зависящим от воли.

Нельзя верить

по желанию.

4.

Святой Павел утверждал,
достичь

делами

что человек ничего не может

праведными,

у него нет веры. Святой
бессилие в самой вере. Только

если

Августин обнаруживает свое
Бог дает ее, бескорыстно, ничего не требуя взамен,

ни

обета,

праведности. Этот безвозмездный дар, эта милость
является единственной основой спасения. Бог дарует благодать

ни

тому, кому

пожелает.

абсурдно»5.

В этой

Святой

системе

«Верую, ибо
он мог сказать: «Верую,

Августин

взглядов

сказал:

ибо несправедливо».

Дальше произвол

не

идет.

Система

других объяснений. Он любит того,

сложилась.
кто

Ему

Бог

любит,

нравится,

и никаких

последнего из

ВВЕДЕНИЕ. Часть первая. О религии средних

всех, грешника,

менее всего

достойного любви. Любовь

мерилом, она не требует никаких заслуг.
Так что было бы заслугой, если только можно еще

51

веков

является

единственным

слово? Быть

употреблять

любимым, избранным Богом, предназначенным

это

для

спасения.

А вина,

лишение

благодати!.. Быть

осужденным, созданным для

Увы! Мы

только что

ненавистным

Богу,

заранее

проклятия!
поверили,

что человечество спасено.

Казалось,

жертва, принесенная Богом, искупила грехи мира; больше не требуется
ни
суда, ни Справедливости. Слепцы! Мы радовались, полагая, что

Справедливость потоплена в крови Иисуса Христа... И вот вновь
является
суд более суровый, суд неправый или, по крайней мере,
правосудие, недоступное нашему пониманию. Избранник Бога, этот любимец,
получает

от него вместе с

спасения...

дар

представляли ее

Пусть

деятельной,

даром веры дар творить праведные деяния,
Справедливость будет даром!.. А мы
И

актом воли.

вот

оказывается,

что она

пассивна,

передается как подарок от Бога избраннику Его сердца.
Эта доктрина, жестко сформулированная протестантами, равно

доктриной мира католического в том виде, в каком ее признал
Тридентский собор6. Если Благодать, утверждает он вместе с
является и

апостолом,

была безвозмездно

не

дана,

нужно было заслужить

если ее

бы

должно

философия
безвозмездного,

и

было быть:

уже

не

это основа

указывает

само это

то

делами

праведными,
Благодатью (Cons. Trid.

Справедливостью, а не
Таково, утверждает Собор,

являлась

как на то

неизменное

верование

христианства,

религия. Вот религия

Благодати,

а

то,

тогда
sess.

cap.

Церкви.

что вне

слово,

она

VIE).
Так

и

—

спасения

произвольного, дарованного по доброй воле Бога.
Большое замешательство возникло, когда христианство,

руководствовавшееся

этой

доктриной, противоположной Справедливости,

было призвано править миром, судить его; когда судопроизводство
уступило свое место новой вере со словами: «Вершите суд вместо меня».

Тогда-то
вполне

и

достаточной

для

самой

глубине этой доктрины, казавшейся
удовлетворения потребностей мира, зияющая

обнаружилась

в

пропасть неполноты, неуверенности,

несостоятельности.

52

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

Если

оставаться

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

что спасение есть

верным принципу, гласящему,

справедливые деяния, то человек мог бы скрестить
на
груди руки, сесть и ждать; ему было бы хорошо известно, что его
труды ничего не изменят в его судьбе. В таком мире прекратилась бы
дар,

а не

всякая

награда

за

деятельность.

духовная

А гражданская жизнь, порядок, правосудие
поддерживаться они? Бог любит и больше не
судит. А как
Всякий суд,

противоречием

в

религиозный

религии,

или

политический,

—

как

будут

станет

выглядит

судить человек?
явным

которой является догмат,

единственным основанием

противоположный Справедливости.
Нет без Справедливости жизни. Итак, необходимо, чтобы
христианский мир преодолел это противоречие. Потому множество понятий
проникнуты

ложью и

недосказанностью;

из

такой двойственной

кроме лицемерных формулировок.
Церковь
судит и не судит, она убивает и не убивает. Она питает отвращение
к
и
пролитию крови
потому сжигает на кострах... Что я говорю? Она
позиции нельзя извлечь ничего,

—

Она предает

не сжигает.

виновного в

в

и

бы

ходатайствуя за него... Ужасная
которой Справедливость, фальшивая и жестокая, надевает

присовокупляет краткую молитву,
комедия,

сожжет7,

кто

руки того,

как

маску Милости.

Странное возмездие для необычайных притязаний, возжелавших
Справедливости и при том презревших ее! Для католичества она так и
осталась недостижимой. В
средние века оно хочет приблизиться к
Справедливости,

пытается

говорить

как

она, перенять

ее

язык,

признаёт,

что

содействовать своему спасению, совершая праведные
поступки. Тщетные усилия! Христианство не может примириться с Па-

человек может

пинианом

собственных

иначе,

основ,

как

удалившись

от святого

отклонившись от них

Павла8, отступив

настолько,

что

от

рискует потерять

и пасть.

равновесие
Основанная
система не может

*

В

произволе и неразрывно
отойти от него ни на шаг*.

настоящее

пытаются

на

время уже

примирить догму

со

связанная с

отчаялись согласовать эти две точки

Справедливостью. Теперь

к

делу

ним,

эта

зрения. Больше

подходят иначе:

не

догму

ВВЕДЕНИЕ. Часть первая. О религии средних

Убогие
следом за

понятий, при

смешения

ними и

которых схоластики,

тщетно пытались создать

другие

философское

помощи

и

эта мешанина должна

возвращаться,
как

систему

—

нужно предать

ужасающей

в ее

таковую

забвению

ее

ее становления в

проследить ступени
владычества и особенно
в
эпоху,

когда

—

обретшая всю

не

следует

ее

видеть

мощи, надо

средневекового

устоявшаяся,

неколебимая,

полноту, вооруженная,

всей

во

наготе,

годы ее

К ней

силы.

умолчанию. Надо

и

а

разумный догмат, некое

вся
правовое христианство,
быть отвергнута. В ней нет ни добродетели, ни
и

53

веков

в

конце концов

она

берет

власть

над

миром.
период распада Римской империи,
общественный порядок и человеческая справедливость была

Мрачная
когда пал
как

тысячу

бы стерта

лет

с лица

на

—

поочередно

то выставляют

—

неизменно и

Напротив,

при

это

вера,

вдруг
Евангелии? Разве вера
о

Благодати

и

то

считают

прячут.

Для людей простых

покорными

ужасный

и

произвол

закон;

«В

и

острый

к

людям

конце концов,

для

для

которого страх

меч всегда нацелен на его

сильным,

разве

доверчивых,

приниженными, проповедуют
и
человеку Божьему; Бог

вся

думающим,

к

бедное сердце.
политикам

суть христианства

философия так далеки, что не
Справедливости (то есть вопрос о том,
и

ушел в прошлое».
Эта двуличная политика

и

Мо¬

Богу

беззащитное, дрожащее существо,

и

обращении

становятся мягче:

—

напоказ,

старую доктрину, приписывающую
Божий

завоевания, подтвержденная Божьим

правой. Победители избранные,
Проклятие без возможности обжалования!

детей, которых

препоручает священнику

к

себя

полагает

отверженные.

женщин, для

вечной

лицо

Вопиющая несправедливость
соизволением,

Высшему суду и на
Справедливости.

земли, закрыла доступ

набросила покров

побежденные

в

доктрина, которая

речи

не изложена в

ужиться? Старый диспут
справедливо ли Христианство)

могут

давно

над

женой,

противостояние

двух властей, двух отцов.
Она тяготеет над миром

препятствует,

над

ребенком,

с легкостью

имеет два

над

семьей,

как негативная

именуемую Благодатью. Отсюда

—

оба

губительных.

то

Она

тяготеет

раздор, поддерживая

одно,

то

другое

но

всему

лицо: одним

—

непреложную неотвратимость, красиво

недоразумений. Отсюда искушение для
Революции и Справедливости, с догмой античной

множество

современную веру, веру

несправедливости.

—

и

сила, которая делает мало,

необыкновенной открывая

растяжимую мораль Евангелия, другим
многих связать

последствия,

вносит в нее

—

54

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

пройти долгие века, завоевание забудется, но Небеса, лишенные
Справедливости, всё так же будут тяготеть над землей, формируя ее по
своему образу и подобию. Произвол, составляющий основу этой
теологии, будет обнаруживать себя всюду, с обескураживающим упорством
гут

проникая

в политические

институты,

даже

туда,

где человек надеялся

Справедливости. Монархия божественная,
монархия человеческая правят во благо своих избранников.
Итак, где укрыться человеку? На небесах царит Благодать, а
создать

убежище

Милость

на земле.

—

для

Для того чтобы Справедливость,
осмелилась вновь

(настолько
веков), надобно,

поднять

голову, нужно

человеческое сознание

чтобы

справедливой, чтобы

она

«права».
Это осознание,
столетий

на
в

году

нечто

придавлено

запрещенная,

трудноосуществимое

бедствий

и

Справедливость вновь стала почитать себя
пробудилась, вспомнила о себе, обрела сознание
пробуждавшееся

медленно

есть не что

владычество

и

тяжестью

в течение шести

путях религиозных исканий, раскрылось
политической и социальной сфере.

Революция
Справедливости на

дважды изгнанная

иное,

Милости

и

как

запоздалая

в

восемьдесят девятом

реакция

религию Благодати.

3.
Если
то,

вы

с чем

когда-нибудь
однажды

путешествовали

в

горах, вы, возможно,

привелось встретиться

видели

мне.

Среди беспорядочного нагромождения скал, в самом центре
островка
деревьев и кустарников высился огромный пик. Этот одиночка,
черный

и

абсолютно

Никакая

голый, совершенно

зелень не оживляла

его,

очевидно,

никакое

родился

время

из

недр

земли.

года его не меняло;

стороной, словно боясь опалить крылья,
прикоснувшись к массе, изверженной на
поверхность огнем, глубоко сокрытым в
центре земли. Этот мрачный свидетель мучений подземного мира,
казалось, всё еще пребывает в нем, не обращая ни малейшего внимания
птица

облетала

его

ВВЕДЕНИЕ. Часть первая. О религии средних

на

то,

что его

окружает,

и не

надеясь

55

веков

когда-либо очнуться

от

своей

природной угрюмости...
Каковы

же

были

революции, какие неисчислимые силы
недрах земли, чтобы эта масса, приподнимая

подземные

боролись друг с другом в

горы, пронзая скалы, раскалывая пласты мрамора, вырвалась
поверхность?! Какие конвульсии, какие пытки исторгли из глубины
этот

на

земли

чудодейственный вздох!

Я присел,

мучительно
напомнила мне

мои глаза

сочиться тяжелые слезы...

историю. Этот

той

же

над

сердцем человека,

земля

затуманились,

тяжестью,

хаос

какая на

выбросила к небу,

я

щекам стали медленно,

Природа

слишком

нагроможденных

протяжении

и в

и по

ярко

давил на меня

Средневековья нависала
что из глубин своих недр

всего

одиноком пике,

увидел

скал

отчаяние и

крик, издаваемый родом

человеческим.

То,

что

Справедливость

в течение тысячи лет испытывала на

горы догмата, под этим гнетом считала часы, дни, годы,
годы... Вот что для знающих является источником вечных слез.

сердце тяжесть

долгие

Тот,

кто по воле

истории перенес эту долгую муку, уже никогда от нее
не оправится; что бы ни случилось, он будет в печали;

окончательно

солнце,

свет

мира,

не

даст

ему больше радости

пребывал в трауре и во тьме.
Мне глубоко пронзила сердце
долготерпение, усилие, которое

мир

ненависти и

существование.

себя

покорность

человечество

проклятия,

Когда

эта

под гнетом

человек,

—

он слишком

долго

судьбе, кротость,

прилагало, чтобы любить сей

которого

оно влачило свое

отринувший Свободу, отстранивший

от

Справедливость, словно ненужную мебель, ради того, чтобы слепо

предать себя

в

руки Благодати, увидел,

что она осеняет лишь

привилегированных избранников, а
землей обречены на погибель, потеряны

ничтожное число

все остальные на земле и

под

для вечности,

вы

полагаете,

ничего, кроме

И
да

эти

что

повсюду раздались

богохульные крики?

—

—

так

вот,

Нет,

сгона...

трогательные

будет воля Твоя,

о

слова:

«Если Тебе угодно, чтобы

я

был проклят,

Господи!»

И кроткие, смиренные, покорные завернулись

в саван

проклятия.

56

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

Факт

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

того, чтобы

серьезный, достойный

его

запомнили, которого
Она
предвидеть.
утверждала, что проклятые
еще продолжали любить! Пытались
ненавидеть. Но эти

теология не смогла

способны

только

любить

—

избранных,

Пастырь, сеньор, привилегированные
чада Небес, на протяжении долгих веков обнаруживали лишь кротость,
своих

покорность, любовь
молча

делал

и

доверие

в

смиренном народе. Он служил им,

терпел; попираемый ногами, благодарил
святой человек, Иов Многострадальный9.

Кто

спас

ободряло

народ

от

смерти? Надо

страстотерпца

добродушие, которое

он

и

окрепла

сострадательными ветвями.

лишь
—

роптал,

как это

одно оживляло,

удивительное

оно

его

волна

«Легенда»10, укрыла
Цветы родной

не в силах

был

несчастного своими

земли немного

и теологию

под цветами всё же таилась

местный святой

мучениях

и не

принесло ему счастье; из
прекрасного сердца забил живой источник

византийскую метафизику
Но

долгих

сказать,

—

народной религии стала ответом на
церковной. Орошаемая этими плодоносными водами,

религии

расцвела

в его

сохранил. Именно

истерзанного, но такого
милой и нежной фантазии,
сухость

господ.

прикрыли сухую

смерти.

смерть.

Покровитель, добрый

защитить своего подопечного от догмата

испустит дух, чтобы
завладеть им, и опутывал его сетями еще при жизни. Он был князем
его вещью, человечество
его вотчиной. Власть
мира сего, а человек

страха.

Дьявол

едва дожидался, когда человек

—

—

обнаруживалась в общественном строе того
времени. Какой постоянный
искус впасть в отчаяние и усомниться!.. Как
тяжко сознавать, что феодальное рабство на земле, со всеми его
несчастьями, было только началом, предвкушением вечного проклятия!
Сначала жизнь, преисполненная скорбей, затем, в качестве
утешения,
ад!.. Заведомо прокляты! Так зачем же эти комедии Суда, что
разыгрываются на папертях церквей? Разве не варварство
держать в вечной
неопределенности, в ужасной тревоге того, кто до своего рождения уже
осужден быть низвергнутым в пропасть, принадлежит ей, обречен на
дьявола слишком явно

—

—

погибель?
Невинное дитя,
Невинное? В том-то

До рождения!..
что я

говорю?

больше

нет невинных.

созданное специально для
и заключается

ужас

ада!.. Но

системы: в

ней

ВВЕДЕНИЕ. Часть первая. О религии средних

Доподлинно
утверждать:

мне

в этом и состоял тот

остановилась

душа

но

неизвестно,

я

57

веков

без колебаний

осмеливаюсь

туго затянутый узел, перед которым
было поколеблено терпение...

человеческая и

Проклятое дитя!..
Я уже указывал в другом труде11 на эту ужасающую рану в
материнском сердце! Но затем вновь опустил на нее покров... И тот,
осмелился

бы

ее

исследовать,

нашел

бы

в

ней

много

большее,

кто
чем

смертные муки.
Именно оттуда, поверьте мне, вырвался первый вздох... Вздох
протеста? Нисколько!.. Однако в самый момент исхода из сердца в этом

скорбном стоне уже звучало ужасное «Но».
таком душераздирающем! Человек, слышавший

скромном, тихом,

Тихом,
этот

но

стон, уже

не мог

больше

спать...

Как

и в

другие

ночи...

А утром,

рассвете, отправлялся возделывать свою борозду и видел, что
изменилось. Он обнаруживал, что долина и поле, на котором
трудился,

стали

ниже,

намного

еще выше, тяжелее,
церковная колокольня и

ниже,

мрачнее

столь же

сделались две

глубокими,
башни

феодального
колоколов. Церковный

замка...

донжон

понимать голоса

на

И

в ночи

как

на

многое
он

гробницы;

горизонте:

человек начинал

колокол вызванивал:
двух
«Навсегда». Колокол донжона: «Никогда». Но одновременно мощный
зов еще громче
звучал в его сердце... Он произносил: «Настанет день\\..»

И

то

был

глас

Настанет

Божий!

день,

Справедливость! Забудь эти тщетные
колокола, пусть уносит их голос ветер!.. Не тревожься из-за того, что в
твое
сердце вкралось сомнение! Ибо это
уже вера. Веруй и надейся;
отсроченное Право объявит о своем пришествии, воссядет на престол,
чтобы вершить суд над догматом и миром... Настанет Судный день
и
и

возвратится

—

—

назовется

Революцией.
4.

Следуя,

tristis usque ad

исследования

*

печальный

mortem*,

Средневековья,
до

самой смерти

по

тернистым тропам

я часто

[лат).

своего

мрачного
«Как
могла
задавался вопросом:

58

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

самая

кроткая

любовью,

своей

в

затопить

мир

основе

таким

Языческая античность,
разрушительная,

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

огромным морем

столь

и

убивала бестрепетно.

Вы

не зная

найдете

ей

подобно Деве

холодная,

не

крови?»

воинственная, смертоносная,

расточала человеческую жизнь,

безжалостная, прекрасная

связанная с

религия, неразрывно

в

цены.

Юная

и

Таврической12,

она

ею

огромных
той
страсти, неистовства, ярости, ненависти, которые
разрушениях
битвам и актам возмездия, осуществлявшимся
в
века
присущи
средние

произведенных

религией любви.

Первопричину
«Священник»13,

этого я некогда

раскрыл

в

моей

книге

невероятном опьянении гордыней, которую
религия дарует своему избранному. Есть от чего вскружиться голове!
Ежедневно возносить Бога на алтарь, заставлять Бога слушаться себя...
Что

я

и заключается она в

говорю? (У

Бога\\..и Как

меня

называть

сомнения,
кто

того,

богохульство

не

каждый

день

ли

творит

это?)

это

Создавать

чудо

из

чудес?

Богом? Недостаточно...
Чем более

такое величие

странным,
больше обеспокоен и смущен тот,

тем

противоестественным,

выглядит

чудовищным,
притязает... Мне он представляется

кто на него

сидящим на шпиле колокольни

Страсбургского собора, на самом острие креста... Вообразите себе,
какую же он будет питать ненависть и ярость по отношению к любому,
кто его
тронет, поколеблет, посмеет заставить его спуститься?
Спуститься? С такой

вышины не

спускаются,

ускоряясь, вонзаясь в землю.
Можете быть уверены: если бы
уничтожить

весь

создал единым

мир

одним

Словом,

он

он

смог,

мановением

сумел бы

с нее

руки,

падают, стремительно

дабы
если

там

удержаться,
бы то, что Бог

единым словом

сокрушить,

то и

мира уже бы не существовало.
Такое состояние беспокойства, гнева, доводящей до дрожи
ненависти является единственным объяснением невероятной ярости Церкви
средние века,

и

страсти

восстающую против

нее

эти

нарастали

соперницу

—

по

мере того,

как она

в

видела

Справедливость...

незаметную, крохотную, тихую, робкую...
Малюсенький сорнячок, забытый на борозде; даже если нагнешься, еле-еле

Поначалу

сумеешь

его

почти

разглядеть.

Часть первая. О религии средних

ВВЕДЕНИЕ.

59

веков

Справедливость, только что столь слабая: как тебе
воспрянуть так быстро? Достаточно мне на миг отвернуться

Ответь же,
удалось

тебя уже не узнать. Я нахожу, что ежечасно ты вырастаешь
локтей... Теология встревожена, краснеет, бледнеет...
И тогда

которой

борьба,

начинается

не хватит никаких слов...

милости, отрекается
стремится поглотить

себя,

Теология

лицу;

и

десять

описания

сбрасывает слащавую маску
Справедливость,

чтобы сокрушить

ее, растворить, погрузить

сходятся лицом к

битвы

от

жестокая, ужасная, для

на

—

кто же из них по

в

свое

чрево... И

завершении

вот они

смертельной

себя?

вберет
Пусть революционный Террор поостережется сравнивать себя с
Инквизицией. Пусть никогда не похваляется тем, что за два или три
года воздал старой системе за то, что она творила с нами на
поглотит

протяжении шестисот

в

соперницу,

лет! Как

обоснованно!.. Что

посмеялась

значат

бы

над этим

шестнадцать тысяч

Инквизиция,

и вполне

гильотинированных15

по

задушенных, повешенных, растерзанных, с
грандиозным костром, горою сожженных тел, вздымавшейся до небес?
Только в одной из провинций Испании, согласно достоверному
сравнению

с миллионами

письменному свидетельству, Инквизиция за шестнадцать лет заживо сожгла
двадцать тысяч человек... Но что говорить об Испании, если вспомнить

альбигойцев, альпийских

беггардов во Фландрии,
французских
протестантов, страшный гуситский крестовый поход16 и многие
другие народы, которых Папа предавал огню и мечу?
История скажет, что в период жестокой, непримиримой борьбы
Революция не хотела усугублять муки тех, кого отправляла на смерть,
отстранила человеческую руку, изобрела машину для казни, чтобы
страдания
И еще

изобретении
невыносимой,

вальденсов,

длились недолго.
она

скажет,

что

Церковь

способов причинить

боль,

в

средние

сделать ее

века

изощрялась

в

всепроникающей,

чудовищные пытки, хитроумные средства, дабы
живой, в полной мере почувствовал смертные муки...

использовала

человек, еще

И когда непреклонная природа оказывала жертве милость, на пределе
страданий даруя ей смерть, Церковь скорбела, что не может
продолжить

мучения.

ВВЕДЕНИЕ. Часть первая. О религии средних

Я

сейчас

61

веков

море крови. Если однажды
Господь позволит мне коснуться его, кровь погибших вновь забурлит,
она хлынет потоками, чтобы смыть
искаженную историю, наемных
не

могу,

не

хочу

бередить

льстецов, восхваляющих

это

смертоубийство,

зальет их лживые

рты...

Мне прекрасно известно, что о большей части этих страшных
бедствий рассказать невозможно. Сожгли книги, сожгли людей, истолкли
их опаленные

альбигойцев? Не

сов или

пепел...

кости, развеяли

написать

историю

вальд ен-

падучей звезды,
прошедшей ночью... Мир, целый мир погиб,

легче,

чем

историю

мелькнувшей перед

моим

взором

со

всем,

что его составляло...

рухнул,

Как

Нашли поэму, нашли
знаков... И
могу ли я из таких

кости в

жалких
глубине пещер...17 Но ни имен, ни
останков восстановить их историю?... Пусть они
торжествуют, наши
враги, видя бессилие, на которое нас обрекли, пусть радуются, что без
всякой пощады выжгли следы своего варварства!.. Но о нем говорят

разоренные земли: пустыня Лангедока, безлюдье Альп, опустевшие
горы Богемии и множество других мест, где исчез человек, где земля
стала навек

бесплодной,

где сама

природа

словно

уничтожена

вслед за

человеком.

Но

факт вопиет громче,

один

невозможно.

принципа,

во имя

чем все

разрушения,

и

оспорить

его

Он говорит о том, что система, убивавшая во имя
веры, без различия использовала два противоположных

принципа: тиранию королей и слепую анархию народов. Только
XVI веке Рим трижды менял свою политику, без стыда и совести
бросался то

направо,

то налево.

Сначала Римская церковь

в

отдалась на

королей; потом опять обратилась к народу и вновь вернулась
к королям18. Три политики, одна цель, но как достичь ее? Не важно.
А какова же цель? Смерть мысли.
Один писатель сделал открытие, что папский нунций якобы не знал
заранее о готовящейся Варфоломеевской ночи. А я обнаружил, что сам
Папа ее и готовил, работая над этим в течение десяти лет19. «Пустяк,
обыкновенная городская свара, месть Парижа».
говорит другой автор,
милость

—

—

...Инквизиция
двадцать

за

шестнадцать лет заживо сожгла

тысяч человек...

62

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

Несмотря

вызываемые

отвращение,
их с

глубокое

на

у

ФРАНЦУЗСКОЙ

презрение

меня

доводящее до тошноты

и

подобными теориями,
с

неопровержимыми свидетельствами,

И

РЕВОЛЮЦИИ

я

всё

же сопоставил

историческими

приведший к резне. Я
нашел
подтверждение, что с того самого дня, когда Париж предложил (в
1561 году) распродажу церковного имущества и Церковь увидела, что

документами.

буквально

проследил

кровавый

след,

король в нерешительности и испытывает искушение от возможности
такой добычи, она тотчас решительно обратилась к народу, используя
все

ухищрения, проповеди, раздачи милостыни, различные
свою

влияния,

огромную клиентуру, монастыри, торговцев, нищих,

чтобы устроить смертоубийство.
«Это дело народа»,
скажете
—

тогда,

с

упорства вы

И

вы.

будете

правы. Но

ответьте

какой дьявольской хитрости, какого адского
трудились десять лет над тем, чтобы развратить душу народа,
помощью

смутить его,

и

слишком многих

После того,

Ты,

я

дух,

видел

на

протяжении

чтобы

Средневековья,
обмануться.
и
Свободу, ты
отрицал Справедливость

всего

долго

тебя

призвать к войне. От их имени ты вскрыл
ненависти, вечной печали, которой отравляет сердце

ими, чтобы

кладезь

человека

столетий,

как ты столь

воспользовался

богатый

безумия.
смертоносный

довести до

Хитроумный

богатому...

механизмы

неравенство, бездонный колодец зависти бедного к
тиран, собственник, самый большой в мире поглотитель

богатств, вдруг, одним махом,

не

колеблясь,

использовал самые

уравнителей.
Перед Праздником святого Варфоломея церковники взывали к
дворяне,
народу, чтобы вдохновить его на резню: «Протестанты
Это
было правдой; церковники уже истребили,
провинциальные помещики».
немыслимые

теории

—

подавили
голыми

городах. Только замки, которые не взять
оставаться в руках протестантов. Но почитайте

протестантизм

руками,

могли

в

первых мучеников: то были горожане, мелкие торговцы,
рабочие. Эти
верования, на которые указывали народу как на
аристократическую ересь, родились и вызрели в самой гуще народа, и кому не
списки

известно,

что

Кальвин был

бочара?

бы

никакого

труда показать,

путаница просочилась

и в наши

дни

Для меня не
вся эта

сыном

составило

благодаря

каким

образом

стараниям

писа¬

Часть первая. О религии средних

ВВЕДЕНИЕ.

телей,

63

веков

услужении у церковников, а затем повторенная
было бы привести лишь один пример той ярости, с

находившихся

в

другими. Довольно
какой священники превратили народ в смертоносное орудие
социальной зависти, одну любопытную деталь. К сожалению, у меня нет

подробно.

возможности остановиться на этом

рассказать,

здесь

Ведь пришлось бы

истребления одного человека или целого класса людей
разработанная специальной прессой клевета сначала

как

тщательно

для

понемногу внедрялась

школах, семинариях, особенно

в

же в

приемных

монастырей, непосредственно доверяемая ушам (для скорейшего
распространения) кающихся, штатных торговцев, обслуживавших кюре и
каноников, начинала затем бурлить в гуще народа; как она клокотала во
время трапез и возлияний религиозных братств, которым, среди
огромное больничное имущество... Низменные
детали, мелкие, ничтожные, но без которых никогда не понять
масштабных деяний католической демагогии.
прочего, принадлежало

Порой,
к

приемам

запугивания

требовалось погубить человека известного, прибегали

когда

самого

изощренного искусства. С

находили

натравливали

на

того,

выступить против

него

что тот

сожжения на

Ронсара20.

Теофиля, исповедник привлек
того,

подкупа

или

какого-нибудь талантливого писателя, которого
кого
предназначили в жертву. Таким образом

короля, чтобы добиться

духовник

помощью

Точно

так

Бальзака, который

обнажил ради

него

шпагу

костре Валле,

же,

заставил

дабы

не мог

погубить
простить Теофилю

и тем самым

избавил

от

ударов

палкой21.
В

наши

дни

в самых низах

ненависти и

молодого

я сам мог

наблюдать,

общества вызревают

бунта.

Я

видел

преподавателя

в

одном

философии,

как

среди простонародья, черни,

посеянные

из

которого

хотели

этого человека

на

возбужденные

знали они о тех

занимался?
не

менее,

на него:

На

преследовали
женщины. Что

Ничего, кроме того,

они

были

в

ярости,

церковниками зерна

городов Западной Франции

улице, указывали

что

с

кафедры;

на него

пальцами

прогнать

вопросах, которыми он
сообщали им в исповедальнях. Тем

толпились

у ворот

и с

криком указывали

«Вот он!»

востоке

Франции,

спектакль, быть может, даже

большом городе я наблюдал еще один
более отвратительный. Я видел почти слепого
в

64

ФРАНЦУЗСКОЙ

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

РЕВОЛЮЦИИ

Ронсар
старого пастора-протестанта, которого ежедневно, нередко

нескольку раз

в

день, преследовали

и

оскорбляли

одежду и старались сбить с ног.
Вот так всё начинается: с действий

и по

школяры, дергали

сзади за

детей,

от

которых

вы не можете

благоприятствующие этому,
легко

в

защититься...

краях,

где

торговец

или

Подмастерье

и

слуга

собирать

напиваются

мальчишка-ученик следует

процветает

квартиронаниматель,

кричать, ругаться, строить козни,

толпу

невежество и

тоже
и

что

люди

действие.

член

какого-либо

принимается

подбивать

перед тем,
пятам, обгоняет

случается,

в

как нанести

за ними по

даже не сознавая зачем; иногда

женщин,

Во времена, более

вступают
мужчины
связанный с Церковью как

так или иначе

братства,

людей,

тоже

поддаются экзальтации,

Ремесленник,

невинных

их и

ее на

бунт.

а

удар;
бьет первым,

ребенок убивает.

Затем идут в ход ложные умствования нелепых теоретиков, чтобы
оправдать благочестивое убийство как проявление справедливости на-

ВВЕДЕНИЕ.

родной,

а

именем

свободы.

Так

преступление,

однажды

Часть первая. О религии средних

тщательно

нашли

способ

65

веков

спланированное тиранами,

покончить

одним

ударом

с

освятить

кто

теми,

крупнейшим философом своего
времени, крупнейшим скульптором и крупнейшим музыкантом, а именно: с
Рамусом, Жаном Гужоном и Гудимелем22. С какой радостью удушили
составлял

бы

гордость

Франции:

они нашего великого

с

законоведа, врага Рима

и

гения

права

избавил

их от

иезуитов,

Дюмулена!23
К счастью,

он

тогда

был уже

совершения преступления, найдя

для них недосягаем

убежище в

довелось стать свидетелем

прежде

ему

организованных

церковниками против

и

царстве Божием... Но

мятежей, четыре раза

него и его

дома.

Эта

священная

обитель

науки четырежды подвергалась нападению, разграблению; его книги
были осквернены и разбросаны, бесценные рукописи, достояние рода
человеческого,
изорваны, выброшены в сточную канаву... Но не
—

удалось, однако, уничтожить

Справедливость; живой дух, запертый в

книгах, был исторгнут пламенем, распространился

и заполнил

этих

собой

атмосферу, и таким образом благодаря убийственным
неистовствам фанатизма стало возможным дышать воздухом
всё;

он

проник

в

Справедливости.

5.
Когда

римском Колизее

в

устраивались

отмечались

грандиозные бойни,

засыпали, пресытившись

праздники

и по

случаю

их

кровь, а львы
мясом, тогда-то, чтобы развлечь

когда песок впитывал

человеческим

народ и дать ему возможность немного забыться, разыгрывали
В руку несчастного раба, обреченного на съедение животными,
вкладывали

путь

яйцо

арену. Если ему удавалось

до конца, выпадало счастье донести

спасен...

казалось
давали

и выталкивали на

Расстояние

ему!

совсем

небольшое,

Насытившиеся звери,

себе труда приподнять

легких

шагов,

яйцо

отяжелевшие

пройти

жертвенника,

но каким же

спящие

они зевали во всю пасть

до

фарс.

огромным

он

свой

был

оно

полусонные, даже не
веки при малейшем шорохе

или

и, казалось, задавались вопро-

ВВЕДЕНИЕ.

Часть первая. О религии средних

67

веков

смехотворной добычи. А он,
полумертвый от страха, съежившийся, сгорбленный, сжавшийся в
комок, как будто хотел врасти в землю, словно говорил (если вообще мог
говорить): «Увы! Увы! Я такой тощий! Львы, господа львы, смилуйтесь,
дайте пройти жалкому скелету, такая пища недостойна вас...» Никогда
ни один
шут или мим не производил такого впечатления на публику;
сом,

стоит ли

прерывать

отдых

ради такой

странные гримасы, конвульсии страха

заставляли всех

безумно смеяться; люди корчились от хохота,
на трибунах бушевала
ужасающая буря веселья.
присутствующих

ревели, гоготали;

Я вынужден сказать, как бы тяжело это ни было, что подобные
зрелища возобновились к концу средних веков, когда старый принцип,

умирает, вообразил, будто
успеет умертвить человеческую мысль. И тогда, как в Колизее,

пришедший
еще

вновь

в

ярость

от осознания

предстали взору

жалкие

того,

рабы,

что

несущие среди

зверей,

отнюдь не

полусонных, но яростных, ожесточенных, жадных, бедное
крохотное хранилище гонимой истины, хрупкое яйцо, которое могло
сытых,

не

спасти

мир, если донести его до алтаря...
Есть люди, которые посмеются над этим...

не стал

бы

смеяться

при

виде

горе им!.. Я никогда
подобного зрелища... Этот фарс,
но

судорожные движения, направленные на то, чтобы отвлечь рычащих
монстров, чтобы позабавить недостойный народ, болью обжигают меня...

Рабы, которых я вижу выходящими
же повелители

на

обагренную кровью арену,

духа, благодетели рода

братья, Вольтер, Мольер, Рабле,

людского...

О

мои

—

отцы,

это

мои

драгоценные друзья моей мысли,

не

узнаю, дрожащих, страдающих, смешных, под этими
масками и костюмами? Величественные, возвышенные,

вас ли я
печальными

гениальные

умы, которым было поручено

наследия,

—

значит,

вы

нести вместилище

приняли ради

нас это исказившее вас

шутами страха?..
Униженные?! О нет, никогда! С

мученичество,

стали

слышно шептали мне:

«...дайте

божественного

«Что

проити жалкому скелету,

недостойна

вас...»

в

центра арены они едва
том, друг мой, что над нами смеются? Что

такая пища

самого

68

с

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

терзают дикие звери? Что нам до оскорблений со
людей? Лишь бы дойти до цели, лишь бы драгоценное

что нас

того,

стороны жестоких

сокровище, надежно сокрытое
людским, чтобы рано или поздно

сокровище? Свобода,
препятствия

должна

унижения

и

над тем, какие

какие

ступени,

всякая великая

за

однажды посетила...

Кому

какие

мысль,

дано

поднимается мысль из самых затаенных

путями

трудности,

уже не
которых способен опуститься, чтобы

преодолеть

низости, до

кого она

спасти, тот,

алтаре, было востребовано родом
его спасти. А знаешь ли ты, что это

в

справедливость, истина, разум».

Когда задумаешься
удивляют

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

проследить,
глубин? Кто

ее

какими

сможет

описать

превратности, отступления, роковые задержки, выпавшие на ее
долю на протяжении веков? Какой путь от инстинктивного прозрения
к сновидениям, от сновидений
к мечтаниям, от мечтаний
к
—

поэтической

светотени

долго она

И

в

одно

здравым

но

среди детей

бродила

прекрасное утро то,

и

пройти!

почему? Потому
воссиять

собой ради

нее...

что

Кто

может

что казалось

обретенная

рассказать,

как

безумцев!
безумием, обернулось

взрослых, среди

никто не осмеливается сказать...

необходимо
пожертвовать

суждено ей было

смыслом, разделяемым всеми!.. Но

думают,

Да,

—

поэтов и

этого еще недостаточно.

Отчего? Не

хватает

Все

смелости?

истина еще не вполне

ясна, ей

ярким светом, чтобы люди решились
И вот наконец она, светозарная, загорается

в

героя, рождает в нем преданность, любовь и
жажду самопожертвования... Он раскрывает ей свое сердце и ступает
гении и

на

превращает

арену

ко львам...

Отсюда
возвышенный

его в

это

странное зрелище,

о

котором

я

рассказал,

ужасный фарс... Смотрите, как человеку страшно, как он идет,
униженный, дрожащий... и прижимает к груди нечто неведомое... Ах,
нет! Не за себя он дрожит... Страх славный, страх героический!.. Разве
вы не видите, что он несет спасение
роду людскому?
Одно обстоятельство тревожит меня... Где убежище, в котором
сокроют его драгоценную ношу? Какой алтарь достаточно свят, чтобы
и

хранить святыню? И какой бог
не что

иное,

как

Божественную

Великие люди, несущие
столь же

нежно,

настолько

всемогущ, чтобы

защищать

мысль?

сие вместилище спасения в своих

как мать несет

дитя,

будьте

начеку,

я вас

объятиях

умоляю, у

Часть первая. О религии средних

ВВЕДЕНИЕ.

69

веков

хранилища, которому вы его вверяете... Опасайтесь кумиров,
созданных людьми, избегайте богов, из плоти или дерева, что не могут
защитить не только других, но и самих себя...

того

Я вижу,
возводили

как с конца

и

расширяли

Чтобы свергнуть
и

подносите

Средневековья,

с

это святилище:

престола кумиров,

XVI век,

вы все охотно

Королевской

власти.

воздвигаете еще одного идола

Кроткую

мудрость,

довод человеческих

—

не

возвеличиться?

умы мира, преследуемые, гонимые,

непреклонным

убежища;
стараниями гения:

мифов

легенда

ролерыцаре
XIV24.

обрекаемые

старым принципом, неустанно трудились
они хотели поднять его до небес... Отсюда

вереница легенд,

Людовике

по

алтарь

последний

свободу, философию;
Право...
Как же этому божеству было

Могущественнейшие

вы

ХП

ему всё: злато, ладан, мирру...

терпимость,
сообществ

с

в

и

преданий,

о святом

XVI,

о

короле,

дополненных
святее

на

смерть

над возведением
тянется

целая

и

развитых
священника, в ХШ веке,

добром короле Генрихе IV, и короле-Боге,

ко-

ЧАСТЬ

ВТОРАЯ
СТАРОЙ МОНАРХИИ

О

X.

вижу, как уже в 1300 году великий поэт
гибеллинов воздвигает и возносит вровень
колосс

Единство

единственный

—

Цезаря,

вот в чем спасение:

для всех.

непреклонной
более

этот

сиречь

противопоставив

—

Затем,

логике,

слепо

Богом,

более чужды ему

тем

совершенен,

он

Вот

тем

более

солнцем

Папе1.

доказывает:
он является

следует

всем,

зависть и ненависть...

он

чем

всем,

ожидать от

он ничего не

совершенно, суверенно справедлив;

Божественная

партии

монарх,
следуя своей строгой,

и тем менее

злоупотреблений. Будучи

с

один

флорентинец

монарх велик,

его

из

него

желает;

Он

правит

как

справедливость.

которые нагромоздили с тех пор, чтобы
обосновать этот принцип: единство и предполагаемый результат
единства
мир... И с тех пор войны почти не прекращаются...
основа всех

теорий,

—

Нужно
уходящий

глубже, чем Данте, чтобы обнаружить
народный фундамент, на котором был возведен

копать еще

в земные

недра

колосс.

Человек нуждается в справедливости. Будучи пленником
непреклонной догмы, которая всё возлагает на произвольную милость

Божью,

он

надеялся

религии, сотворил

зримый бог

из

сохранить
человека бога

сбережет для

него

Справедливость в политической
справедливости, надеясь, что этот

свет, затемненный

в

Боге

ином.

71

ВВЕДЕНИЕ. Часть вторая.О старой монархии

Я слышу слова, исходящие из недр старой
произносимые с чувством: «Мой король!»
И никакой
двоими:

лести.

народом

и

Франции,

слова

нежные,

Юный Людовик XIV был действительно любим

Луизой де Лавальер2.

В

то

все

разделяли
своего Бога с

время

подобную веру. Казалось,

священнослужитель убирает
алтаря, чтобы освободить место для нового божества. Иезуиты стирают
Иисуса с врат своего храма, чтобы поместить на них Людовика
Великого.

Надпись

на

сводах часовни

dominator»*. Слова однозначные; двор
Епископ

из

Mo3,

опасаясь,

«Intrabit

Версале гласит:

в

что

не знал

никого, кроме Бога.

Людовик XTV

себе, ободряет его: «О государь,

смело

божественна... Вы

сонму божеств!»

относитесь к

Удивительный догмат! И,
Он

недостаточно

применяйте

однако, народ,

templum suum

не

уверен в
вашу власть, ибо она

смущаясь, поверил

в

местной тирании, что отовсюду, из самых
отдаленных уголков, призывал Бога, Бога монархии. Ничто не вменяется
ему в вину. Если его люди и творят зло, то лишь потому, что до него
него.

так

страдал

либо

«Если бы король знал!..»
Именно в этом кроется особенность Франции. Ее народ долгое
воспринимал политику не иначе, как преданность и любовь. Любовь

слишком высоко

время

от

неколебимая, упрямая,

слишком

а

ближе к

человеческие

благодарность. Народ
нему,

менее

верит,

XTV

и во

для

всех6, уменьшить

отдали

ненавистное

образом

станет

в начале

царствования

чтобы

сделать

неравенство

в

Усилия,

правосудие равным

налогообложении7,

Кольбер

привилегированных

вычеркнул из списка
дворян и обложил их податью,

сорок тысяч мнимых
платить талью8. Он потребовал

точный

таким

доходила до идолопоклонства.

для того,

ему сердце народа.

вызывают не

суровым, более сочувствующим. Он
то, что тот любил Габриэль4.

Кольбера5

предпринятые королем

Бог

Богу все

и

надменным

времена

заслугу своему

свойства

что

был признателен Генриху IV за
Эта любовь к королевской власти
Людовика

ставит в

слепая, которая

Его несовершенства. Его
возмущение,

далеко...

от

заставил

городских нотаблей представить

финансов, которые они использовали в своих
интересах9. Провинциальным дворянам, превратившимся в феодаль¬
*

отчет о состоянии

«Придет в

храм Свой Господь»

(лат.).

72

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ

РЕВОЛЮЦИИ

баронов, нанесены устрашающие визиты посланцев Парламента10.
Королевское правосудие благословляли за его суровость. Король в те
Великие дни явился точно грозный судия на Страшном суде между
ных

народом и дворянством, и народ встал одесную, прижимаясь
преисполненный любви и доверия...

«Трепещите,
Именно
что

то,

такие

тираны, разве

речи произносил

король

будет

его

Революции, простирал
любви

и

надежд.

свидетельств такого

вы не

что

видите,

простодушный

заступником. Он

нему,

Господь

с

нами?»

уверовавший

народ,

словно

к

узрел

в

в нем ангела

нему руки, взывал к нему, преисполненный
Нет более трогательного чтения, среди других

рода,

к

чем

рассказ

о

Великих днях

Оверни,

наивной

трепете дворянства. Один крестьянин, разговаривая с
господином, не снял шляпы; дворянин сбивает ее и швыряет на землю.
«Если вы ее не подымете,
говорит крестьянин,
грядут Великие дни:
надежде

народа

и

—

повелит

король

отрубить

—

вам

голову».

Дворянин

испугался

и

поднял

шляпу*.
королевской власти!.. Так почему же она должна
была сойти вниз, почему судья всех стал судьей некоторых, почему этот
бог справедливости, подобно богу теологов, также пожелал иметь
избранных?
Величавая

*

высота

Люди короля, парламентарии,

доверие народа (и действительно
собой
Справедливость не более, чем
сослужившие ему немалую службу), олицетворяли
Сия
Благодать.
священнослужители
королевская справедливость была лишь
произволом

короля. Великий мэтр

вызывавшие такое

кардинал Дюбуа11 в своем докладе регенту,
штатов12 (в томе I «Монитёра»), с большим

макиавеллизма

направленном против Генеральных
остроумием и точностью объясняет чрезвычайно простую механику

парламентской игры,
фигуры танца, вплоть до ложа правосудия1^, которым всё кончается,
Что до Генеральных штатов, вызывавших
повергая Справедливость к ногам услады.
великий страх у Дюбуа, то его противник Сен-Симон14 рекомендует их в качестве
невинного, легкого и приятного крайнего средства для освобождения от уплаты долгов,
объявления почетного банкротства, то есть для того, чтобы его канонизировать (именно
так); Штаты не представляют собой ничего серьезного, вполне убедительно продолжает
пассажи этого

менуэта,

—

герцог:
в

всего лишь

парламентах

свободы

«Verba, voces»15,

имелось нечто очень

замыкали на

Вот почему,

не имея

себе

то

и ничего

более. Я

серьезное;

немногое,

дело

в

же

том,

что осталось от

Конституции, Франция

верила,

что

Штатах, и
бесплодные подобия

утверждаю,
что эти

энергии

и

что и в

духа сопротивления.

обладает ею1().

ВВЕДЕНИЕ.

Часть вторая. О

старой

73

монархии

нему питали такое доверие, такую любовь!.. И обманулись.
Этот горячо любимый король проявлял жестокость к народу. Ищите

Ведь

к

повсюду:

в

на

книгах,

картинах,

в нем отзывчивое

выдает

столь

великое,

кумира

чудо

в

портреты

Народная любовь,

поистине

редкостное,

лишь

сердце.

вглядитесь

чудо

—

смогла

ничто не

—

явление столь
из своего

сотворить

эгоизма.

Король воспринял обожание буквально, то есть действительно
возомнил

себя Богом. Но

значит жить

двора;
его

Он

для всех...

его

в слове

же

«Бог»

всё больше

ничтожное

окружение,

раззолоченных попрошаек

божество,

он

—

ничего не понял.

сузил, сосредоточил

больше

становился

ему

—

королем

сборище
народом. Странное

осаждавших

меньшинство,

мнилось

на

и

Быть Богом

одном человеке весь

мир

вместо

того,

чтобы расширить, возвеличить этого человека до мировых масштабов.
Вся его вселенная сосредоточилась в Версале; и даже там
—

присмотритесь

внимательно,

темную, мрачную,
с

и вы

точно

увидите маленькую, неприметную комнату,
могила!
вот то, что
ему нужно, и этого довольно
—

него*.

2.

Далее
управление,

Это

я

подробно

рассмотрю идею,

основанное на

исследование

помощью

монаршей

которой жили и Франция,

милости,

существенно выиграет,

неопровержимых

привела такая система: о

доказательств

дереве судят

по его

и вся отеческая

если сначала я

результаты,

к

и

монархия.

покажу

с

которым

плодам.

обеспечила нашему
народу славу удивительного, невероятного долготерпения. Почитайте

Прежде всего,

невозможно

заметки иноземных
протяжении

*

дни

Я

двух

имею в

оспаривать,

путешественников,

последних веков;

что она

посещавших

проезжая

Францию

по нашим

на

деревням,

виду небольшие апартаменты госпожи де Ментенон, где закончил свои
см. в
его личной уверенности в собственной божественности

Людовик XIV. О

первую очередь
перечитанные им.

они

его

удивительные

—

«Мемуары»,

написанные под его

диктовку

и

74

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

были поражены

их жалким

бедностью мрачных,

видом, печалью,

оголенных и

лохмотьях17. Они узнали здесь,
умирать;

ни

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

ни

англичанин,

запустением, мерзостью,

пустых хижин, исхудалого народа

какие

муки

может

ни

голландец,

терпеть

германец

в

человек и не

бы

не мог

их

вынести.

Еще больше поражает
к своим

страданий

так мало

Этот

злобы

феномен,

покорность

мирским,

так и

нашего

столько

народа,
его

церковным,

преданность королям. То,

идолопоклонства
таких

как

господам,

их

что он

его почтение

доходящая до

сохраняет среди

доброты,

терпения, мягкости, покорности,

питает к своим

удивительная
угнетателям,
возможно, отчасти объясняется своего рода

философией беззаботности,

той

—

чрезмерной

принимает ненастье, ибо знает,

с

легкостью,

загадка.

которой француз

хорошая погода рано или поздно
дождь, завтра солнце... И к чему обижаться на

настанет; сегодня

что

дождь?
К тому же французская сдержанность, качество в высшей
воинское, способствовала народному самоотречению.
Наши

в

солдаты

предела человеческих сил.

этой

сфере,

как и во всех

Их воздержание

ужас праздных
миев18.

Следовало бы
чтобы узнать,

как жили воины

добиться

выигрываем бой

д’Артаньяна20,

вынуждены были
диво,

и

без

половины
на

это

всех этих

хлеба,

а затем

дневного

ценой

рациона.

означало,

что

чудо

—

отряды,

не

и

шедшие

пшеницы,

простиравшееся перед

нашим

в
—

вы
и

здесь

были,

вы

конница шли

лагерем...»

Виллара19,

нам

казалось,

(Письмо

от

полк

господина

наступление,

пропитания
стойкость наших

Я прочитал также у Виллара: «Если бы
какой величайшей осторожностью солдаты

Пахо-

усилий
А на следующий день мы

запасы

доблесть

де

и

немалых

голодный желудок. Когда выступал

*

с

Антониев

маршала
Людовика XIV:* «Порою

голодать. Наши

настоящее

переходах, при
трудов, могло бы повергнуть

ознакомиться с записками

что мы совсем останемся

удавалось

Фиваиды,

отшельников

достигли

других,

в военных

исполнении возлагавшихся на них непосильных
в

степени

не что

иное,

солдат...

как

“Panem

бы поразились тому,

через прекрасное
29 июля 1711 г.)

поле

Часть вторая. О

ВВЕДЕНИЕ.

старой

75

монархии

СОЛЮЛШЪ1ЯЛ жлж
<Болъше

марше, когда, помимо орудия, ему приводится нести
особенно
если идет доэкдь или очень экарко. Ловинностъ
оогций котелок^,

всего

палатку и
эту несут

устает солдат

на

поочередно в каждой солдатской артели. ЛТак^называется группа солдат,

гарнизона
о числе

тех К9го еиоит,

и о

том,

откуда они приближаются.

Солдаты Людовика XIV

nostrum

того,

da nobis

как они

ободряю,

пять

человеку которые размещаются одной палатке. Завидев конницу, часовой
бьет тревогу и, если это пехота, поднимает флаг, (ударами в колокол он сообщает
в

или шесть

даю

смотрят

hodie”*,

получили

обещания:

говорят

—

лишь

они

на меня с таким

“Господин маршал прав,

они

четверть

на

марше

мне, когда
или

—

говорят они,

Терпение! Добродетель! Смирение!
кротости наших отцов?
Кто даст мне силы, чтобы

что

опускают

их

плечи и

глубины души.
иногда надобно потерпеть”».

что я
—

обхожу ряды после

половину рациона. Я

довольствуются тем,
смирением,

я

тронут

Как

не

до

растрогаться,

написать

читая о

историю их долгих
страданий, их незлобивости, сдержанности, умеренности? Они долгое
время вызывали удивление, порой насмешки у всей Европы: англичане
*

«Хлеб

наш

насущный даждь

я

сумел

нам днесь»

[лат).

ФРАНЦУЗСКОЙ

76

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

дивились

виду

любезного

добродетельного
безропотно длиннейшие

этого изможденного солдата в

и

совершавшего

находилось

переходы,

никакой еды, поддерживавшего

два столетия

создать из этого
времен.

Нищета

является

редко
веке

у

добродетелью

нас

у

всеобщее,

явление

—

К тому

слишком

меньше осталось

частной жизни;

на

а

же и

если не

вечерам,
наш

за

народ

которым

переносили,
историки
о XVTQ

испытаний

поведать

об

в

войнах

этом.

стыдясь
в

страна погружена
свою

говорить.

молчание,

семью21,

как

Еще

своей

недостает смелости писать о

умолкает,

как

что

свидетельств

До

пустынный

как комната

продолжающего править кардинала

История нищеты

ее

распространенной,

страдала, чтобы самой

даже тщеславие
эта

с

после жестоких

дворец Людовика XIV, пережившего
но еще

небесах, то

исторических

мемуаров; никому

философии

умирающего,

а по

силы песнями.

терпение,

столь

Франция

недостаточно;

Людовика XIV

зарождения

офицерам,

действительно превзошел все заслуги святых. Но
легенду?.. Следы его подвига теряются во мраке

ее замечали.

нас

лохмотьях, притом

по отношению к своим

Если терпение вознаграждается
последние

РЕВОЛЮЦИИ

Флери22.

еще менее поддается описанию,

поскольку
времена эти не были отмечены бунтами, как в
других странах. Так редко не
случались они ни у одного другого народа...23 Наш народ любил своих
господ

и не знал

Именно

от

интендантов
находился.

—

бунтов

господ
мы

—

—

королей,

узнаём

Именно

они

кроме одной Революции.
принцев, министров, прелатов,

о том отчаянном

свидетельствуют

о

положении,

режиме,

в

судей,

котором

в тисках

он

которого

держали народ.
Этот мрачный хорал, в который голоса их вливаются один за
другим, чтобы поведать о погибели Франции, начинается со слов Кольбера
в

1681 году. «Больше

всё продолжается,

так жить

так как к

нельзя»,

1685 году

—

говорит

он и

изгоняют из

умирает. Однако

Франции

столько, сколько погибло в
искусных ремесленников24
Тридцатилетней войне25. Но Боже правый! Неизмеримо больше их умирает
полмиллиона

—

от

нищеты!
К 1698 году результат такой

политики становится

интенданты, которые творят зло,

его

изобличают

очевиден.

и оплакивают.

Сами
В

за¬

ВВЕДЕНИЕ.

писках,

Бургундского26,
на

им

которые

поручалось

сообщают,

они

в таком-то

четверть,

восстанавливается:

Часть вторая. О

—

составить

что в таком-то

на

треть,

население

крае

его

77

монархии

для молодого

герцога

уменьшилось

наполовину. И
слабы и больны,

в таком-то

беден,

крестьянин

старой

—

дети

оно не

они не

выживают.

Проследим
1698 года

судья
оно
он

внимательно

год за годом.

с сожалениями вспоминают

Буагильбер27,

«в

всё кончилось, ибо

добавляет

еще
в

происходит уже

не из чего его

о

плачевной

эпохе

Тогда, сообщает
Сегодня (в 1707 году)

впоследствии.

было

лампаде еще

Даже

масло.

Зловещие

делать...»

слова,

и к ним

фразу (можно подумать, что дело
восемьдесят девятом году): «Вскоре начнется тяжба

одну угрожающую

между теми, кто платит, и теми, кто только и делает, что получает».
Наставник внука Людовика XIV, архиепископ Камбре28, не менее
революционен, чем неприметный нормандский судья: «В людях более
не

живут верноподданнические чувства;

полагаться на их

ударе... Никто
пределе

терпение.

не смеет

возможностей;

все

Старая

отныне непозволительно

машина

предположить,

развалится при первом

что она

ограничиваются тем,

уже

что

же

находится на

закрывают

глаза и

руку, продолжая брать...»
Людовик XIV наконец умирает,

протягивают

благодарение Богу. К счастью, его
сменяет
регент, добрейший герцог Орлеанский29, который взял бы себе
в советники Фенелона, будь тот жив; он издает
журнал «Телемак», при
нем Франция
превратится в Саленту30. Войны прекратились. Мы теперь
ей нашу торговлю, нашу честь, вплоть до
наших
государственных тайн. Кто бы мог подумать, что в состоянии
нерушимого мира всего за семь лет этот любезный принц сумел к двум

друзья Англии,

мы

отдаем

половиной миллиардам долга, оставшихся от Людовика XIV,
добавить еще 750миллионов* И всё это было выплачено... на бумаге31.
с

«Если бы
взбунтовался».

назревает,

был подданным,

я

И когда

он отвечал:

ли

столь же

при

говорил он,

предупреждали,

«Народ прав,

страданий!»
Флери был
возродилась

его

—

нем

он

что мятеж

чересчур

я

бы, наверно,

действительно

добр, чтобы выносить столько

регент расточителен. Но
Сомневаюсь, когда вижу, как в 1739

экономен,

Франция?

—

сколь

го¬

78

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ

РЕВОЛЮЦИИ

Людовику XV показывают хлеб, который ел народ, хлеб из
папоротника. Епископ Шартрский32 признавался королю, что в его епархии

ду

—

люди щипали

траву

вместе с овцами.

Но

еще

более впечатляет,

когда

д’Аржансон33 (министр), говоря о современных тяготах,
противопоставляет им «добрые времена». Угадайте какие! Времена
правления
регента, те самые времена, когда Франции, изнуренной
господин

XIV

представлявшей собой одну сплошную рану, прописали в
качестве
лекарства банкротство на три миллиарда ливров.
Все видят приближение кризиса. Фенелон говорит об этом начиная
с 1709 года: «Старая машина
развалится при первом же ударе». Она
пока не
разваливается. Фаворитка Людовика XV, госпожа де Шатору34,
Людовиком

и

1743

пишет около

если только не

видят,

и

«Ожидаются большие потрясения,

найти средство предотвратить

король,

госпожа

года:

и

та,

что

Помпадур35,

де

придет

и

вам на

экономисты,

их».

смену

и

я

вижу это,

Да, сударыня,

и

займет

философы,

ваше

все это

место,

и

иностранцы,
Все
восхищаются
долготерпением
угодно.
Иов многострадальный среди других наций. О,

одним словом, кто
французского

народа:

это

Уолпол36

плачу. Этот народ
еще любит... Он еще верит, упрямо продолжает надеяться. Он всё еще
ждет спасителя, и кого же? Своего богочеловека, своего Короля.

кротость, о,

терпение!

над

ним

смеется,

а я

—

я

трогательное идолопоклонство... Этот король и
может? Он не обладает ни сильной волей, ни, возможно,

Смехотворное,
Бог

—

что он

достаточной

властью, чтобы

излечить

глубоко укоренившуюся

застарелую болезнь, которая разъедает общество, изнуряет
высасывает

кровь

Болезнь

из его вен и

иссушает

эта заключается в

том,

что

и

истощает его,

его кости.

сверху донизу

само

общество

построено так, чтобы производить всё меньше, а платить всё больше.
Оно будет пухнуть, отдавая после крови костный мозг, и так без конца,
пока

при

последнем дыхании жизни,

конвульсии

перед

тем как

расстаться

с

нею,

предсмертной агонии не сотрясут его и вновь не поставят на

...это

Иов

многострадальный

среди других наций.

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ноги

слабое, бледное

силу

в

тело...

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

Слабое?.. А быть может,

вновь

будет

«производя всё

обретшее

ярости!

Остановимся,

если вам

Это действительно

меньше».

угодно,

на словах

так.

времен Людовика XIV налоги были столь тяжелы, что в
Манте, Этампе и других местах пришлось вырубить все виноградники.
Так как у крестьянина не было мебели, которую могли бы
Уже

конфисковать

со

сборщики

забирать скот,

и он

им не оставалось ничего

налогов,

мало-помалу

исчезает.

Больше

ХУП

зерновых, распространившаяся в
целины, в ХУШ веке сокращается. Земля
свое

плодородие,

казалось,

самой

не только меньше

многих местах ее

уставшие

удобрений. Культура
благодаря распашке

не может

больше

восстанавливать

не стало

скота,

земле.

родит,

обработка

как

нет

голодает, истощена; когда

что настает конец и

Она

землевладельцы,

она

веке

другого,

обрабатывают.
Крупные

но ее и меньше

утратила

давать издольщикам

смысл.

ссуды, которые

Во

те не в силах

вернуть, стали пренебрегать землей, требующей дорогостоящих
удобрений. Посевные сокращаются, пустыня расширяется. Говорят и пишут
об агрикультуре, издают книги37, проводят дорогостоящие опыты по
выращиванию редкостных растений. А агрикультура без
вспомогательных
средств, без скота становится дикой. Впрягаются в ярмо мужчины,
женщины и дети. Они обрабатывали бы землю ногтями, если бы наши

старинные
инструмент,

законы не защищали

который

вспарывает

лемех,

лоно земли.

И

жалкий, последний
как

тут удивляться,

что

урожаи
отказывается

скудеют, когда истощен пахарь, что земля страдает и
родить? Не только день, но и год не кормит год. По мере

1789 году природа всё больше отворачивается от человека. Как
слишком усталое животное,
которое не желает больше идти и

приближения к

предпочитает лечь и

плодоносить.
жизни

умереть,

она

замирает

Свобода коренится

природы.

в

ожидании

не только в жизни

и отказывается

человека,

но и в

81

ВВЕДЕНИЕ. Часть вторая. О старой монархии

3.
Не говорите,
что

природа когда-либо становилась мачехой. Не думайте,
Господь отвел от земли Свой животворный взор. Земля всегда

остается

доброй матерью-кормилицей,
она

стал

любит

которая

не желает ничего

человеку; бесплодная, неблагодарная на
своим
нутром. Не любит уже сам человек,

как помочь

кроме
поверхности,

что

его

врагом человеку.

Проклятие, тяготеющее над ним,

—

иного,

который

его

собственное

проклятие, проклятие эгоизма и несправедливости, груз
неправедного общества. Кого
ему винить? Не природу и не Бога, но себя самого,
свои деяния, своих идолов, богов,
которых он сотворил. Он поклонялся
то

то

одному,

меня,

будьте

Деревянным идолам он говорил: «Защитите
спасителями...» Говорил это священникам,

другому.

моими

Эх, бедный человек, спасай себя сам!
любил, это извиняет его, объясняет его слепоту.

дворянам, королю...

Он

любил,

их

как

Что

верил!

за наивная

Божьего человека\\ Как
пыль после

раздавленный

того,
ими,

надежды!.. Всё
невыразимую
них,
человек

доверяя

барона,

им

бросался

как они

он

еще

сыновнюю

он

ниц на их

давно

в

красивого

они на

дитя,

он

«Я

находил

Или: «Я

монастыря. Я
в

день

ни

стол

огня,

оставил

но я

имею честь

никогда не

нужды

запоре, большой

накрывали уже давно, камин остыл, в нем
Версале. Однако он о тебе не забывает, он

душе против

нищий, бедняк,

замка на холме».

этого знаменитого

ворота.
В ворота замка? Но

святого

еще долго целовал

ничего не таить в

будущем.

погрешить против него».
А теперь иди, иди, добрый человек,
в

и

дорогого

возлагать на них свои чаяния и

том, чтобы

о своем

пути

в

как

проехали! Как, попираемый,

несовершеннолетний,

заботу

быть крепостным

уже

доброго Сеньора,

в

продолжал упорно

сладость

из того

вера

И

и

постучи

для

ни

всей

дыма.

здесь для

смогу
к ним

семьи не

Сеньор

в

тебя

судебного пристава.
Ну, хорошо. Я пойду в монастырь. Разве этот дом милосердия не
прибежище для бедняка?.. Церковь каждый день говорит мне: «Бог так
возлюбил мир!.. Он сам стал человеком, стал пищей, чтобы накормить
прокурора

и

—

82

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

человека.

Что

воплощенное на

Стучи,
ты не

есть

Церковь,

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

если не

божественное милосердие,

земле?»
стучи, бедный

знаешь,

что

Лазарь!38 Ты долго будешь стоять там.

теперь удалилась от мира, дела бедняков
касаются? В средние века у нее были две

Церковь

милосердия ее больше не
заботы: имущество и обязанности, которыми

и

делиться;

ее в

она ни с кем не желала

щедрее и оставила за собою лишь первое
касается обязанностей: больниц, сбора

ныне она стала

имущество;

пожертвований,

Разве

что же

попечительства

бедных,

мирские хлопоты,

то есть

то их она

всего,

что слишком

—

погружало

великодушно передала

светским

властям.

У

Церкви

есть иные

обязанности, которые

том, чтобы до последнего вздоха защищать

и главная из них состоит в

те

стала,

созданные на

дабы

пожертвования

ничего не

поглощают ее целиком,

утратить

фонды, хранительницей

из них и

коих она

неустанно приумножать. Здесь

воистину проявляет геройство, готова на мученичество, если
потребуется. В 1788
году обремененное долгами государство, находясь

она

в

уже не зная, что еще взять с разоренного народа, обращается
мольбой к духовенству, просит его уплатить налог39. Ответ клира
отчаянии,

восхитителен, достоин того, чтобы
не

«Нет, народ Франции

произвольному налогообложению».
Ссылаться на народ, чтобы отказаться прийти ему

подлежит

Последняя
взойти

его запечатлеть:

с

ступень,

поистине

фарисейская мудрость!
погибнуть, ведь дальше
столь

редкое

помощь!

которую должна была
Приближается 1789 год! Это духовенство

бесподобная,

может

утешение,

на

для

ему

на

идти

умирающих,

уже некуда;

зато

у

него есть

что оно стояло на своем

до

конца.

4.

Народ в XVTQ веке уже ничего не ждет ни от покровителей,
поддерживавших его

прежде,

ни от

церковников,

ни от

дворянства. Только

в

сКороль выздоровел!:

84

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

короля
веру

он

спасся

РЕВОЛЮЦИИ

верит, перенося на маленького Людовика XV40 свою
потребность любить. Людовик XV остался один из такой

еще

и свою

огромной

ФРАНЦУЗСКОЙ

спасенный,

семьи,

чтобы

для того,

выступают на глазах!..

как

спасать

маленький Иоас41.

других.

При

Должно быть,

виде этого

ребенка

слезы

Пусть же минуют плохие времена! Все еще ждут,

надеются; несовершеннолетие короля, длительная, двадцатилетняя
опека

тридцатилетняя

Когда

в

рано

или

Меце42,

бежали

не зная

узнали, что Людовик XV,
была ночь. Люди поднимались

куда; двери

на

перекрестках,

не

будучи знакомыми.

произносившие молитвы во

народ вторил

им

люди

нескольких

здравие

уехавший
с

его

к

армию,
в смятении

Толпы

собирались

другу, расспрашивали,
пение

слезами,

и

Гонец, принесший весть
был задушен в объятиях; люди

о

и воплями...

выздоровлении государя, едва не
целовали его лошадь,
ему была устроена

триумфальная встреча...
«Король выздоровел!»

улицы оглашались

даже

церквах священники,

величества, прерывали

рыданиями

в

постелей,

церквей растворялись...

подбегали друг

В

или

поздно закончится.

Париже

в

заболел

он

Все

криком радости:
Это случилось в 1744 году. Людовик XV был наречен

Возлюбленным.

Проходит десять
Возлюбленный принимает

лет.

И

тот же

ванны из

самый народ поверил,

крови детей, дабы

что

омолодить свою

собственную истощенную кровь. Однажды, когда полиция по своему
жестокому обыкновению забирала мужчин, беспризорных детей,
маленьких

(особенно красивых),

матери разразились дикими
воплями, народ сбился в толпу, вспыхнул бунт43. С этого дня король больше
никогда не приезжал в Париж. Он пересекал его лишь для того, чтобы
девочек

Версаля в Компьен. И спешно приказал проложить дорогу
Парижа, которая избавляла короля от необходимости видеть

проехать
мимо

из

народ. Она и поныне носит название дорога Восстания.
Эти десять лет (1744—1754) были переломными...
божество, идол, кумир

—

стал

короле божественного

воплощением

начала

погиб

ужаса.

Догмат

безвозвратно.

Король
о

—

воплощении

в

Вольтер

86

И

вместо него

начинает

труды;

Единство

до того

этот

творить

зиждилось

времени

крови, чтобы

человечество, еще

на

Требовался бог
объединить Церковь

символе

чистое,

слабое,

освобожденное

заключаться в союзе

всеобщем

в человеческом

и

то есть в личности.

сердец,

—

в некоем

Отныне

символе,

единство

материальной обусловленности, будет
общности мыслей, в глубоком, поистине

в

века и

Их дух свободен

1.

Дух

для

любовь

к

дух

от

его от тех плотских

еще

расходясь

двух

одежд, которые
свет,

он

—

он так

тепло и

как

освобождают

они

долго носил.

любовь,

таковая,

религиозной

политики.

Средневековое Милосердие, раба теологии,

иному догмату, условию
своей властной

слишком

повелительницей;

излишне

послушное, откровенно говоря, соглашательское,
допускать всё, что допустила бы ненависть. Что это
милосердие, которое устраивает
разжигает

костры

Лишив религию
век,

и

создает

телесного

сначала

пылкая

а не

тому

следовало за

в

сходятся

воплощения,

человечеству. Любовь
или

взглядах

будущего.

форм

них не только

во

подчиненная

легко

этот

более

единении

основных, определивших дух

воплощение,

из

Государство. Прежде

вопросов второстепенных, превосходно

2.

облике,

этой

от

чувств и идей.
Великие Отцы новой Церкви,

относительно

идее воплощения,

воплощало свое единство

видимом, живом,

Бюффон44,

краткий промежуток времени свои
Руссо.

религиозного или политического.
плоти и

РЕВОЛЮЦИИ

царство разума. Монтескьё,

создается

Вольтер опубликовали в
великие

ФРАНЦУЗСКОЙ

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

Варфоломеевскую

готовое
за

ночь,

Инквизицию?

характера, отвергнув религиозное

робкий

в своих

дерзаниях,

еще долго оставался

бы сохранить идею божественного
воплощения в короле, использовать сего богочеловека для счастья людей.
Несбыточная мечта философов и экономистов, Вольтеров и Тюрго,
плотским в

политике, ибо

хотел

—

осуществить Революцию

волею самого

короля.

Руссо

88

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

Нет

ничего

чем

наблюдать

РЕВОЛЮЦИИ

борьбу

двух

партий

Философы тянут

кумира.
же

забавнее,

ФРАНЦУЗСКОЙ

вправо, священнослужители
победит? Женщины. Ведь божество телесное.

—

за своего

И

влево.

кто

—

Та,

что

удерживала

его

подле

себя

на

протяжении

двадцати лет,

Пуассон, в замужестве Помпадур, хотела поначалу в
противовес двору обратиться к общественности. Оказались
востребованными философы. Вольтер пишет
историю короля, поэмы, драмы для
короля;45 д’Аржансон стал министром; генеральный контролер финансов
Машо потребовал отчета о состоянии церковного имущества...46 Этот
удар пробудил духовенство. Против женщины иезуиты не тратили
урожденная

слов: они
эта

восторжествовали... Кто же
короля... Здесь потребовался бы Светоний.

противопоставили ей женщину

другая? Родная

дочь

и

Ничего подобного мир не знал со времен двенадцати цезарей!47
Вольтер был изгнан, за ним д’Аржансон, а позднее Машо.
—

—

Помпадур смирилась, приняла причастие
королевы. Однако
вновь

обрела

она

и

покорно

заняла место

задумала постыдную интригу,

власть

помощью

которой

до
королем
сохраняла
пополнявшийся
смерти; а именно: сераль,
купленными детьми40.
Именно там угас Людовик XV. Телесный бог совершенно
память о

света.
его

здесь для него

свой народ, он навсегда заточил себя
было слишком много людей, слишком

Ему требовалась
обитель

интриги,
покупает
его

изгнал

духе.

Покинув Париж и
но и

ног

самой своей

ее

и

над

с

у

—

тени

тень, леса, охота,

Версале,

много

Трианона

или

Олений парк. Странно, необъяснимо, но эти любовные
и подобия любви не могли смягчить его сердце! Он

дочерей народа;

детей, усваивает

эгоистичным,

таинственность

в

через

них он живет с

его язык.

бессердечным;

наживавшегося на

зерном,
В этой душе,

И

из

остается

короля

народом, получает

ласки

врагом народа, жестоким,

он

превращается

в

торговца

голоде...49

уже мертвой, сохранилось еще нечто живое:
страх смерти. Король без конца говорил о смерти, о погребальном
кортеже, о похоронах. Он предчувствовал конец монархии. Пусть она
проживет столько

В

один

совсем

же,

сколько

голодный

своему обыкновению,

год

он,

(они

ничего иного он не желал.

были

охотился в

не

лесу

редки

Сенар.

в те

Там

времена)
он

король,

по

встретил крестья¬

ВВЕДЕНИЕ. Часть вторая. О старой монархии

нина,

несшего

место».

«От

—

гроб,

и

спросил

«Для мужчины

чего он

умер?»

—

«От

«Куда вы

его:

или

для

его

женщины?»

несете?»
—

—

«В

такое-то

«Для мужчины».

—

голода».

5.
Этот

иной,

старая Франция; гроб предназначен
В
нем
для монархии.
упокоятся навек мечты, которые нас убаюкивали:
об отечески заботливой королевской власти, о благодатном правлении,

умерший

—

не кто

как

великодушии монарха и о милосердии священника, о сыновней
доверчивости и о самозабвенной преданности земным богам...
о

Вымысел старого мира, обманчивая легенда, которая
на

устах,
Если

заключалась в желании поставить

Любовь

всегда

на место

была

Закона.

уничтоженный во
имя любви, умерщвленный
милосердием, сокрушенный Благодатью,
то произойдет это
через Закон, Справедливость и Правосудие.
Какое богохульство! Они противопоставили Благодать
Закону,
Любовь
Как
бы
благодать
Справедливости...
будто
несправедливая
могла еще оставаться благодатью, как будто эти явления,
которые мы
он может

воскреснуть

—

этот

мир,

почти

—

—

—

по

нашей слабости отделяем друг

ипостасями

(левой

от

друга,
Бога.

не являются

двумя

правой)
Справедливость в нечто негативное, в то, что
исключает, запрещает, в позорный столб, к которому
всё

и

того же

Они превратили
защищает,
приковывают,

в

нож, которым перерезают горло... Они

не

ведают,

что

Провидения. Любовь, слепая у нас, но зрячая в Боге,
видит в свете Справедливости. Взор этот живителен и благотворен.
В Божественной Справедливости таится животворная сила. Всякий раз,
Справедливость

—

око

когда она касается земли, земля счастлива, она плодоносит.

Ей

утренней росы, ей нужна Справедливость. Пусть
приходит она и с ней урожай... Множество людей и народов
поднимется, прорастет, расцветет в лучах солнца Справедливости.
Один-единственный день Справедливости, который называют
недостаточно солнца и

Революцией, породил

десять миллионов человек.

90

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

Но какой далекой
и

невозможной... Из

строить, нужны камни,

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

середине XVTH века, далекой
ее? Ничего нет вокруг. Чтобы

она казалась еще в

чего я

создам

известь и

цемент,

а

руки

мои

пусты... Оба

народа, священник и король, погубили его, и уже не известно,
как способно его
возродить. Нет больше жизни ни феодальной,

спасителя этого

что и

муниципальной, она растворилась в королевской власти. Нет
больше и жизни религиозной, угасшей вместе с
духовенством. Увы! Не
осталось даже местных легенд, национальных традиций и обычаев,

ни

нет

более

тех счастливых

да-ребенка.
И

предрассудков,

Они всё уничтожили

вот он наг и

он

пуст,

—

наследник этих

единственному,
Справедливость и

Ты

идею
не

заблуждений.

до его

напишет на

ней то,

что

разрушенного мира,

угасших могуществ, как ты вернешь
дарует жизнь? Как возвратишь нам
кроме

препятствий,

нужно разрушить, превратить

действию,

делал, у тебя

Деяния

вплоть

наро-

нас к

тому

права?

ничто не готово к
ты ни

житель

видишь здесь ничего,

еще

которые

что

нем,

табула раса, будущее

сумеет.
Чистый разум, последний

всеобъемлющий

в

что наполняют жизнь

чистого

в пыль и

ничто не живо.

будет утешение,
разума суть

что ты

не что

стародавних руин,

Во

идти далее.

всяком

случае,

убил только

иное,

как

Здесь

что

бы

мертвых.

деяния

Бога,

искусство. Его строение слишком
гармонично и сокровенно, чтобы быть замеченным извне. Не ищите здесь
прямизны и углов, жестких линий, свойственных вашим строениям из
божественное

камня и

заключается в

искусство

—

мрамора. В

это его

живом

совершенно ином,

организме гармония,
главным

образом

сила

сокрыта

которой
в

телесной

глубине.

Прежде

всего, наделим новый мир

материальной жизнью; дадим
ему для начала всеобъемлющую «Естественную историю»*’50, внесем
это Справедливость.
порядок в природу; а для нее порядок
Но он пока невозможен. Из недр кипящей, обретающей жизнь
природы, словно при пробуждении Этны, вспыхивает огромный вулкан...
—

*

Buffon,

t.1. См.

издание

г.

Жоффруа Сент-Илера.

ВВЕДЕНИЕ.

И наука,
остается

и

глыба,
Вот

порядок

искусство блистают

смесь шлака и

два

и

Часть вторая. О

возраста

в его свете...

А

юного

мира,
же

два дня

толкователя понятия

трех

извержения

«Энциклопедия»*.

Отсутствуют

человека, олицетворяющего собой

мира, и пусть с ним придет порядок
желанный свет божественной Справедливости.
является в

—

творения.

единство

Человек

91

монархии

после

золота, глыба огромная

Создадим

единство.

старой

лицах:

и

то,

чего мы

Монтескьё, Вольтер

ждем,

Руссо,

три

найдем

его

и

«справедливое».

Провозглашаем Закон,

ищем

Закон; быть

может,

мы

каком-нибудь уголке земного шара. Быть может,
существует климат, благоприятный для Справедливости,
плодородная почва,
приносящая ее плоды. Путешественник, искатель ее, который идет,
сокрытым

вопрошая

о

в

ней

всю

Справедливость
относительной; Закон
абстрактный

и

тот,

ощущает

и

кто

—

ускользает

для него

неживой. Он

Монтескьё
это

землю,

—

это

от

спокойный

него,

великий Монтескьё. Но

она остается

это письменное

не исцелит

и

подвижной

заключение,

и

закон

жизнь**.

смириться, но не Вольтер. Ведь Вольтер
принял на себя все людские скорби, кто

может с этим

страдает,

кто

преследует всякую несправедливость. Все

те

бедствия,

—

какие

фанатизм и тирания когда-либо приносили миру, Вольтер испытал на
себе. Мученик, всеобщая жертва
это его зарезали в
Варфоломеевскую ночь, его погребли в рудниках Нового Света, его сожгли в
Севилье, его парламент Тулузы колесовал вместе с Каласом...51 Испытывая
—

эти

страдания, он плачет, он смеется ужасным смехом,
рушатся бастилии тиранов, храмы фарисеев***.

от

которого

*

Дидро опубликовал в 1751 г. первые два тома «Энциклопедии», Женен написал о
них отзыв, который все сочли
остроумным, блестящим, очень забавным и исполненным
очарования. Я нахожу

проницательным, он зрит прямо в корень.
Монтескьё, «Дух Законов» (1748). Мне еще не раз выпадет случай объяснять,
насколько слабым чувством Права обладал этот великий гений. Он стал, сам того
его

**

нашей

английской

не

абсурдной
Прочтите Вольтере четыре страницы, отмеченные печатью гения, ибо таланта
недостаточно, чтобы их написать (Quinet [£.] Ultramontanisme [ou l’Eglise romaine et la
société moderne. P., 1844]).
ведая,

основателем

***

о

школы.

92

окружала

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ

РЕВОЛЮЦИИ

И одновременно рассыпаются те хрупкие стены, которыми
себя каждая Церковь, называющая себя всеобщей и желающая

уничтожить других. Они

падают

перед

Вольтером, чтобы уступить

Церкви гуманной, всемирной, которая их объединит и примет в лоно
Справедливости и мира.
Вольтер свидетель Права, его апостол и его мученик. Он
разрешил старый
вопрос, поставленный с возникновения мира: «Существует
ли
религия без справедливости, без гуманности?»
место

—

6.
Монтескьё

Праве, трактует его. Вольтер плачет и взывает в
защиту Права. А Руссо закладывает его фундамент*.
В самый подходящий момент, застав Вольтера, сломленного новым
несчастьем, катастрофой, постигшей Лиссабон52, Вольтера, ослепшего
от слез и не видевшего более неба, Руссо его
поддерживает, возвращает
Бога
и на
ему
руинах мира провозглашает Провидение.
пишет о

Ибо рушится

нечто

большее,

и

религия государство, нравы
любовь? дитя? будущее?.. О,
иссякает

И

чем

и законы

Лиссабон,
—

что можно

—

это

рушится мир,

всё гибнет... И семья, где она?

подумать

о

мире,

в

котором

материнская любовь?!

бедный труженик, не ведающий, что происходит вокруг,
одинокий, всеми покинутый, ненавидимый как философами, так и
это

ты,

больной,

умирающий в занесенном снегом
и
ты хотел
продуваемом всеми ветрами флигеле в Монморанси53,
бороться в одиночку, писать (замерзающими чернилами), возвысить

святошами, ты,

в

разгар зимы,

—

свой

голос

Ужели

против смерти.
с твоим спинетом и

оперой «Деревенский колдун»54 ты,

бедный музыкант, собираешься переделать для нас мир? У тебя был
тонкий, слабый голосок, рвение и красноречие, когда ты появился в Па¬
*

Эти страницы о Руссо были написаны в 1847 г. Они, возможно, несколько
преувеличены. В 1867 г., в своем «Людовике XVI», я показал иную ипостась гения Руссо.
Сопоставляя

эти точки

зрения,

можно

подойти ближе

к истине.

Часть вторая. О

ВВЕДЕНИЕ.

и

всё

и

риже,

твое

богатство

составляли

старой

93

монархии

Перголезе55,

музыка
Это было давно, тебе скоро стукнет полвека, ты стар, всё
Что говоришь ты о возрождении этому умирающему
партитуры

надежда.

кончено...

когда

обществу,

Да,

это

тебя

самого

было действительно трудно,

судьбой,

обойденного

уже нет?

—

извлечь

ногу

из

даже для человека, менее

зыбучего

из

песка,

вязкой грязи,

куда всё погружалось...

Где

ногой,

стал на месте

скольжение

Где
ищущие ее,

Он
прочел в

прекратилось. И всё

он нашел

нашел ее

остановилось...

убогий мир, люди слабые
сыновья Руссо и Революции?

ее, ответь,

забывчивые

там, где

вам

недостало сил...

В

сын

Руссо: «Право

Эти прекрасные
откровение,

Руссо

властелин

слова

глубокая

были

Он
никогда

один

мира».

сказаны лишь в конце

и возвышенная

высказал ее

больные,

своем

своей муки, увидел там то, чего
понять: справедливого Бога... И то, что сказал
—

и

сердце!
Средневековье

глубине

не смогло

прославленный

точку опоры, сильный человек, который, топнув
и не уступил? Он стойко
держался, и медленное

он нашел свою

века,

они

—

его

формула.

устами другого

человека

—

Мирабо56.

И

тем не

выражает всю глубину гения Жан-Жака. С той поры, как он
вырвался из тенёт ложной науки своего времени и не менее лживого
менее она

общества, вы
Долг, Право!
Этот

видите

свет сияет во

исходящий
всём

блеске,

из его

со

творений прекрасный

свет:

своей мягкой живительной силой

работе «Исповедание веры савойского викария»57. Сам Бог,
подчиненный Справедливости, Бог
подданный Права! Скажем точнее: Бог и
Право суть одно.
Если бы Руссо выражался терминами Мирабо, его слово не было бы
иные требования. Миру,
действенным. Иные времена
готовому
слов
к
от
незамедлительно перейти
делу, Мирабо говорит: «Право
в

—

—

—

властелин

ллира»,

слабому,
то,

что и

Ваша

и вы

—

его

подданные.

А миру,

еще

погруженному

в

сон,

инертному и лишенному творческого порыва, Руссо говорит
это Право и Разум».
должен был сказать: «Всеобщая воля

воля

—

—

ваше

Право,

так

пробудитесь же

наконец,

рабы!

94

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

«Ваша

коллективная воля

ФРАНЦУЗСКОЙ

—

это сам

РЕВОЛЮЦИИ

Разум».

Иными

словами: вы

—

боги.
И

кто

Только
только

же,

тогда

тогда во

не считая
вы

имя

себя

смог

бы совершить

великое

деяние?

дрогнув, перейти Аркольский мост;58
жертвуют своей великой любовью, своим

можете,
долга

богом,

не

сердцем...

Так
легким...

И

будем

богами! Невозможное

же

Тогда перевернуть мир
вот

мелодия,

почему

этот

Франция

была

переменилась.

мало, тогда

слабый вздох,

излившаяся из

становится возможным и
—

создают

вырвавшийся

из

сердца бедного музыканта,

взволнована

Огромная,

груди человека,

нас

воскресила.

глубин. Европа совершенно
Германия содрогнулась в своих

до самых

массивная

Люди,

мир.

которых держались эти старые основы,
говорят
ропщут, но повинуются... «Чистейшая сентиментальность»,
И
тем не менее
они, пытаясь изобразить улыбку.
следуют за
древних

основаниях.

на

—

Сами

мечтателями.

философы,

эти

дотошные исследователи,

против

воли

идут

простым путем бедного савойского викария.
Что

же

произошло?

Какой божественный

свет

пребывал в

нем,

что

великую перемену? Не есть ли это сила идеи, нового
вдохновения, откровения свыше?.. Да, ему было дано откровение. Но
не новизна
доктрин больше всего воздействует на людей. Здесь мы
он

имеем

совершил

дело с

которое
смог бы

столь

феноменом

и

даже те, кто не

его осознать.

Неизвестно, откуда оно пришло,
прозвучало

словно теплое

дыхание

и

воздействием,

загадочным,

испытывают

это пылающее слово

изменилась,

более странным

умеет читать, те,

кто

но с тех

сердца

пронеслось

над

миром;

дыхание юности; вот

Напрасно

пор,

как

было услышано, температура
земля начала

приносить плоды, которые никогда не рождала прежде.
Что же это? Если вы хотите, чтобы я вам ответил, то
волнующее и смягчающее

никогда не

стали

бы

почему

нас

это

—

мы все

что

слово

оказываемся в

его власти.

«юность»

звучит зачастую маловыразительно или натянуто, иногда с
вульгарности. Юность такова, такова страсть. Такими мы

оттенком

были,
юношеских

и если

лет,

иногда

то лишь

мы вновь

вы

обнаруживаем

острее ощущаем

очарование времени, которого

не

сладостное

вернуть.

уверять,

слабости
и

наших

одновременно горькое

Часть вторая. О

ВВЕДЕНИЕ.

старой

95

монархии

Теплота, проникновенная мелодия вот магия Руссо. Его сила,
запечатленная в романе «Эмиль, или О воспитании» или в политическом
—

трактате «Об общественном договоре», может быть оспорена,
опровергнута. Но своей «Исповедью» и «Прогулками одинокого
то есть

мечтателя»,

собственной

слабостью,

он

одержал

победу;

все

проливали

слезы.

Иноземные гении,

враждебные

нам,

душевной теплоте. Они не
Боги глубинной гармонии,

могли

отвергнуть свет,

поддались

слышали

покорила...
Рейна до Альп,

соперники

простого

даже они

человеческого

слово,

но

но они

музыка

их

бури, бушевавшей

от

ощутили всемогущие чары нежной мелодии,

голоса, утреннего напева, впервые

винограднике Шармета.
Этот юный и трогательный голос, мелодия, идущая

прозвучавшего в

сердца, слышна,
земле.

хотя само

«Исповедь»,

вздохом, донесшимся

сердце,

вышедшая

из могилы.

такое

из самого

нежное, уже давно

в свет после

Руссо,

смерти

покоится в

кажется

Он возвращается, возрождается, более

могущественный, восхищающий, обожаемый, чем когда-либо прежде.
Это чудо роднило Руссо с его соперником Вольтером. Соперником?
Нет. Врагом? Нет... Пусть стоят они всегда на одном пьедестале, два
апостола

человечности!*

Вольтер,
Великая мысль

Тот,

закончиться...

восьмидесятилетний старик, затерянный

почти

Альп, сломленный

**

тяжестью лет и

века, впервые

кто начал

Славный век!

высказанная

первым,

Пусть

он

трудов,

также

всегда

будет

возрождается.

им, должна

должен подхватить
именоваться

в снегах

им же и

и

завершить

героическим

песню.
веком

Разума.
Вот

Бюффона,
года

старик на краю могилы: он лицезрел Монтескьё, Дидро,
был свидетелем бешеного успеха Руссо, создавшего за три

стоит

три книги...59 «И

земля

умолкла...»

Вольтер нисколько не был обес¬

*

тех

Благородная и трогательная идея мадам Санд показывает, насколько гений выше
пустых противопоставлений, которые дух системы возвел между этими великими

глашатаями

истины,

воздвигнуть статуи
высказала

Великие

соразмерными друг другу. Когда

Вольтеру

и

Руссо,

госпожа

Санд

пожелание, чтобы два примиренных

мысли

исходят из

сердца.

не так давно кто-то
в

гения

предложил

одном замечательном письме
стояли на

одном пьедестале...

96

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

куражен; живой
старик

Вольтер?

могилы,

тот

ФРАНЦУЗСКОЙ

юный, вступает

и

он на новое

Он был мертв. Но некий

голос,

что

всегда

Старый атлет, тебе

—

дарил ему

победный

победителей! На протяжении

РЕВОЛЮЦИИ

поприще... А

где же

голос извлек ожившего из

жизнь: глас

Вновь

венец...

столетия во всех

Человечности.

тебе, победителю

сражениях, вооружившись

любыми доктринами

(противоположными, противоречащими друг
значения), ты шел, не сворачивая, к одной цели, служил
другу
одному делу: священной Гуманности... А они называли тебя скептиком!
А они говорили, что ты переменчив! Они полагали, что смогут поймать
не имеет

—

тебя

противоречиях твоего
выражения всё той же мысли!

на мнимых

служившего для

Вера твоя
ты ее

увенчается

воплотил;

делом.

твои слова

Сирвена60,

—

живого

слова, всегда

говорили о Справедливости
деяния. Ты защищал Каласа и Ла

Другие

это

—

эшафот, возведенный для
протестантов.
победу в борьбе за свободу вероисповедания, а
за
за
вскоре
гражданскую свободу; адвокат последних крепостных
реформу наших варварских процедур, криминального законодательства,
Бара,

спас

разрушил

Ты одержал

—

—

в

котором сами законы были криминальными.
Всё это
уже начало Революции. Ты ее совершил,
—

Смотри,
можешь

этот

в

награду

умереть;

мир

не

раньше,

видишь...

свой труд
вот она, перед тобой! Теперь ты
неколебимая вера обеспечила тебе право покинуть

за

твоя

и ты ее

—

чем ты

землю

узришь

обетованную.

7.

Когда

эти

два человека

прошли

по

миру, Революция совершилась

в

высокой

сфере духа.
Теперь надлежит

ее

сыновьям,

законным и

возвещать, распространять сотней различных

незаконным,

способов,

то ли

ее

обильным

красноречием, то ли жгучей сатирой. Иной отольет ее в бронзовые
медали, чтобы передавать их из рук в руки. Теперь Мирабо, Бомарше,
Рейналям

и

Мабли, Сийесам предстояло

Революция грядет,
короли следуют

за

и

Руссо и Вольтер во главе ее. Сами
Фридрихи, Екатерины, Иосифы, Леополь-

по-прежнему

ними,

сделать свое дело.

97

ВВЕДЕНИЕ. Часть вторая. О старой монархии

ды

это

—

великие

свита

придворная

люди,

истинные

двух властителей века...61

владыки

мира, правьте,

о

Правьте
мои короли!

же,

Похоже, что все обращены в новую веру, все хотят Революции;
правда, каждый желает ее не для себя, а для других. Дворянство
охотно

совершило бы Революцию

духовенство

—

по отношению к

Тюрго

подвергает

Пусть то,

Пока
допускают,

но

что

духовенству,

он

испытанию;

призывает ответить,
исправить себя62. Все единодушно отвечают:

произойти, свершится!
даже в Версале.

должно

вижу Революцию повсюду,

я

а

дворянству.

их всех

действительно ли они хотят

«Нет...»

по отношению к

Все

ее

предела, чтобы она не задела их самих. Людовик XVI
далее планов Фенелона и герцога Бургундского63, граф

до того

заходит не

«Фигаро»64. Он принуждает короля позволить сыграть
эту грозную пьесу. Королева хочет Революции, по крайней мере в своем

д’Артуа

—

не

далее

парвеню; лишенная предрассудков, она выставляет
прочь знатных дам, чтобы сохранить при себе свою милую подругу,
госпожу де Полиньяк.
окружении,

для

Заемщик Неккер
делать

займы, предав

Революционер

в

путем

привилегированные

За

гласности

общественном
созыва

люди

ним

в силах

самолично лишает

мнении,

казну

возможности

сведения о нищете
он

вознамерился

монархии65.

стать таковым и на

приходит

накормить

государственной

хитроумный Калонн67, который, будучи не

досыта

привилегированных ввиду опустошения
казны, берет на себя роль обвинителя и предает их

народному гневу.
Он совершил революцию против нотаблей68. Ломени

священник-философ,
Калонн произнес

совершил

ее

против

восхитительные

указал на зияющую пропасть: «Что
Только злоупотребления».
ясно всем.

Калонн от имени главного
держались все

деле

небольших провинциальных собраний66, где
объявили бы, каких привилегий их следует лишить.

следом

Это было

впредь

Неясным

остается, чтобы

оставалось

одно: не

вершителя злоупотреблений,

остальные,

ключа

Бриенн,

парламентов69.

слова, когда признал

нам

де

свода этого

того,

дефицит70 и

ее

заполнить?

говорил
на

ли

котором
мрачного здания?.. Иными

98

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

словами, была

ли

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

королевская

власть

разоблаченных

приближенным короля,
Причастность к ним духовенства

опорой злоупотреблений,
средством преодолеть их?
дворянства была слишком

или
и

очевидной.

Привилегия

духовенства,

основанная на его

просветительской

пример, которым оно некогда служило народу, превратились
бессмыслицу. Никто не обладал меньшей верой, чем оно. На своем
миссии,

и

последнем

чтобы

собрании оно пытается добиться наказания философов, и,

его

испросить, церковники направили
Ломени и Талейрана!71

к

королю

атеиста и скептика:

дворянства тоже была нелепостью. Некогда оно
налоги, ибо отдавало государству дань своей шпагой. Оно

Привилегия
платило

в

поставляло ополчение

толпу, которую

в

карьере73,

вассалов, огромную недисциплинированную

Лишь дворяне
закрывало другим путь к военной

последний раз призывали

могли становиться

не

офицерами,

препятствуя

что

созданию

в

1674

году72.

подлинной армии.

Армия

были

наводнены
бюрократия
дворянством. Армия священнослужителей на своих
лучших постах также
пополнялась дворянами. Те, кто всегда жил благородно, то есть не делал
гражданских

служащих, администрация,

ничего,

взвалили на

себя задачу

делать всё.

И больше

ничего не

делалось.

Повторю

еще

раз: духовенство

и

дворянство

являлись

обузой

для

разъедающей язвой, которую необходимо
было вырезать. Это бросалось в глаза всем.
Неясным оставался лишь вопрос о королевской власти. Вопрос не
чисто формальный, о чем
уже не раз говорили, а глубинный,
затрагивавший самую суть, более жизненно важный для Франции, чем какойлибо другой, вопрос не только политики, но любви, религии. Ни один
народ не любил так своих королей.
земли, проклятием страны,

Глаза открылись при Людовике XV,
XVI, вопрос еще больше усложнился.

вновь

закрылись при

Народ в который раз возлагал
надежду на королевскую власть. Надеялся Тюрго, надеялся Вольтер...
Этот злосчастный молодой король, не имевший дурной
наследственности, не получивший плохого воспитания74, хотел бы творить добро.
Людовике

Часть вторая. О

ВВЕДЕНИЕ.

старой

99

монархии

боролся, но обстоятельства были сильнее. Всосанные с молоком
матери и приобретенные при обучении предрассудки, даже семейные
добродетели вели его к гибели... Печальная историческая проблема!..
Он

Праведники его
умственная
воспитанника

простили, праведники

ограниченность

иезуитов)

привело

его к

забывать,

—

(без

вот его

ошибки,

долгое

нашего

флота,

Двойственность,

малоудивительные у

наконец,

его

к иноземным

время король

антианглийских позициях,

возрождения

осудили...

сомнения,

гибели, призыв

что очень

его

преступление, которое
монархам... Но не будем

оставался на

антиавсгрийских,

истинную страсть в дело
Шербур в 18 милях от Портсмута,

что он вложил
основал

разрубить надвое Англию, создать одну Англию в противовес
другой75. Та слеза, которую пролил Карно, подписывая приговор
королю, останется на весах истории; сама История, сама Справедливость
будут плакать, верша над ним суд.
помог

Каждый

день вел

к его казни.

Об

этом я поведаю в

свой черед. Но

лучшим его днем был последний, этот
ясно показавший всем, что зло коренилось

достаточно здесь сказать, что

великий урок

Провидения,

институте, что осудили не
столько
короля, сколько старую королевскую власть. С ней было покончено,
как с религией. Будь то Людовик XV или Людовик XVI, бесчестный
не столько в

или

человеке,

честный,

порокам,
Человек и к

этот

бог

сколько в самом

тем не менее

всегда человек, если не

благодаря добродетели76, доброте

то

тому

же

слабый, неспособный

к

отказу,

и
к

благодаря

покладистости.

сопротивлению,

приносящий народ в жертву толпе, состоящей при дворе, и,
по
примеру Бога священнослужителей, проклинающий толпу, спасая
избранных.

каждодневно

Мы об

избранным,

уже говорили. Религия
образ правления, основанный

этом

и

сосредоточена
в

грязных

Версале,

—

в

руках

фаворитов, суть одно. Привилегированные нищие,

ли монашеских

всегда нищие.

монархическая

с ее

Благодати, пристрастная к
на даровании Милости71, что

Две

одеждах или

отеческие власти:

«Красной книгой»78

и

раззолоченных,

церковная
Бастилией.

с ее

как в

Инквизицией,

100

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ

РЕВОЛЮЦИИ

8.

О

«Красной

книге»

Когда королева Анна

Австрийская стала регентшей79, то, по
свидетельству кардинала де Реца80, все только и говорили: «Королева так добра!»
В тот день прекратились волнения во Франции, и ропот низших
столь

классов,

мощный, несмотря на суровость правления Ришелье,

собою утих. И всё
она

щедро

почему? Потому что «королева добра», потому
одаряет блестящую толпу, теснящуюся во дворце; всё

просит, получает,

на

и

него,

грабит;

самое

от налогов.

приобрести

что

дворянство, бежавшее при Ришельё, возвращается,

провинциальное

освобождения

сам

несколько

меньшее,

Платит

только

участков земли,

ему приходится продавать

чего оно

требует,

так это

крестьянин, которому удалось
все повинности снова ложатся

свою

землю,

становиться

арендатором, испольщиком, бедным слугой.
Людовик XIV сначала тверд: никакого освобождения

от

налогов;

освобожденных сорок тысяч человек.
Кольбер
Страна процветает. Но король добреет; он всё больше и больше
озабочен судьбой бедного
дворянства; для него что угодно: чины, места,
пенсии, даже бенефиции, и пансион Сен-Сир для девиц благородного
происхождения...81 Дворянство процветает, Франция в отчаянном
исключил из числа

положении...

Людовик XVI

сначала

с

королева, увы,

ничего не в силах

сама

сдается;

природа

Франции

Господин де

становится

чтобы

отказать в них.

возможно,

то

покупает

ей,

ни ее

столько

сколько

«Сударыня,

уже сделано,

Сен-Клу,

и

В 1778 году король

Всё

наконец

пользу королевы;82 он уже не
брату. Самый любезный человек

генеральным контролером

Калонн проявляет

обходительности, раздавая милости,

резкостью

склоняет его в

может ни в чем отказать ни
во

поделать.

отказывает;

грубостью.
непреклонный Тюрго; а

его

горечью подшучивают над
потому, что у него плохой министр, этот
придворные

неизменно

тверд, сердит,

остроумия,

проявляли

—

говорил

а невозможное

король, прежде такой

его

он

финансов.

столько

предшественники,

королеве,

—

если это

будет сделано». Королева
прижимистый, теперь не от¬

—

Часть вторая. О

ВВЕДЕНИЕ.

стает от

он

нее;

приобретает Рамбуйе.

Кто

старой

101

монархии

сможет

рассказать,

как

братом Жюлем, завладела
имуществом и деньгами? Революция испортила всё. Она грубо отдернула
прелестную вуаль, покрывавшую руины государства. За сорванной
завесой открылась бездонная бочка Данаид83. Чудовищная история с
имениями Пюи-Полен и Фенестранж84, миллионы, брошенные (в
период между голодом и банкротством в стране) одной безрассудной
это намного превзошло всё, о чем поведала
женщиной в лоно другой
Диана

де

Полиньяк, умело управляя

своим

—

но смеялись от
ужаса.
сатира. Над ними смеялись
Непоколебимый докладчик Комитета финансов раскрыл
Собранию тайну, о которой никто не знал: «В отношении финансовых
—

расходов

король

—

единственный распорядитель».

Единственным мерилом

вопросах расходов являлась доброта
монарха. Слишком чувствительный, чтобы отказать и огорчить
окружающих, он в итоге попал к ним в зависимость. При малейшей попытке
в

погружались в печаль, дулись на него. И он сдавался.
вели себя еще смелее: они повышали голос, настойчиво и

сэкономить они

Некоторые

короля на место. Герцог де Куаньи (первый или второй
счету любовник королевы) отказался от предложенных ему мер

твердо
по

ставили

огромных доходов; он устроил Людовику XVI сцену,
вышел из себя85. Король пожал плечами и
промолчал. А вечером сказал:
«Он, чего доброго, побил бы меня, если бы я это допустил».

экономии своих

Нет

единой

ни

единой знатной

семьи, понесшей

какую-нибудь

потерю,

ни

родовитой мамаши, выдающей замуж дочь или женящей сына,

которые

по

этому случаю

не

тянут

денег из

короля. «Эти

знаменитые

способствуют блеску монархии, придают великолепие трону» и
Король понуро подписывает указы и отмечает в своей «Красной

семьи
т.

д.

книге»:

«Для

госпожи

500 000 ливров».

Дама

несет

распоряжение
«У
меня нет денег, сударыня». Она настаивает, грозит
министру.
навредить, ибо пользуется доверием королевы. Кончается тем, что министр
находит деньги... Он лучше, подобно Ломени, задержит выплату
мелким

не

рантье; пусть

впервой,

дойдет

—

...

подыхают с

если им

угодно; или, скорее

пожертвований на случай
опустошит больничную кассу.

возьмет из

до того, что

голоду,

пожара

и

—

и

града,

103

ВВЕДЕНИЕ. Часть вторая. О старой монархии

Франция

в

надежных

руках. Всё

идет

хорошо. Такой

добрый

любезная королева... Единственная трудность состоит в
король,
том, что, помимо класса бедных привилегированных, живущих в Версале,
существует другой класс, не менее благородный, но гораздо более
такая

многочисленный,
как они

оглашают

класс

бедных привилегированных

утверждают,

воздух

не имеют и не

стенаниями...

из

провинции, которые,
а

получают ничего,

Именно они, задолго

до

потому

простого народа,

начнут Революцию.

Кстати,
которые

есть еще и

отнюдь не

Ах, народ!

бедствуют,
Это

Рассуждая о всевозможных бедных,

мы

забыли

о

народе.

откупщиков86. Времена
Прежде финансисты были людьми очень

касается только

нынче сильно изменились.

А

народ.

господ

филантропы, мягкие, любезные,
восхитительные; правда, одной рукой они морят голодом, но зачастую другою
же и кормят. Они обрекают миллионы людей на нищенское
существование и
при этом занимаются благотворительностью. Они строят
жесткими.

сегодня все они

—

больницы и сами же их заполняют.

«В

Персеполисе, пишет Вольтер в одной из своих сказок, есть
тридцать финансовых царьков, они вытягивают из народа миллионы и
кое-что из

соляной

этой суммы отдают

подати88,

королю»87.

которая приносила

королевские откупщики
или

—

—

оставляли

сто

К примеру,

двадцать миллионов дохода,

шестьдесят миллионов

шестьдесят миллионов соизволяли отдать

Всё

это весьма напоминало не что

и из-за нее земля

должна

была

иное,

нести

как

бремя

себе,

колесование.

организованную

армии

войну;

из

двухсот тысяч
после себя голое

законы, ужасные карательные меры, галеры, виселицы,

Агентам

применять оружие;

службы королевских откупщиков разрешалось
они убивали, а судили их особые суды откупного

ведомства.

«Для

сорок

Точно саранча, они пожирали всё, оставляя
Чтобы выжать хоть что-то из обескровленного народа,

требовались жестокие

Король

а

королю.

едоков.
место.

одной

только из

понуро

госпожи

подписывает

...

указы
500 000 ливров».

и отмечает в

своей

«Красной

книге»:

104

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ

РЕВОЛЮЦИИ

Самыми поразительными во всей этой системе были доброта,
беззаботность короля и королевских откупщиков. С одной стороны,
король,

с

другой

продавали по

тридцать

—

сходной

дворянство89,

а

финансовых корольков раздавали (или

цене) освобождение

от

королевские откупщики

налогов; король

плодили

себе

жаловал

финансовых

служащих, которые, состоя на королевской службе, от уплаты
налогов освобождались. Таким образом, фиск работал
против себя;
увеличивая

сумму налога,

это ведомство

налогоплательщиков; груз,

давящий

одновременно сокращало
на меньшее число

число

плеч, всё

тяжелел.

Два привилегированных
усмотрению: духовенство

дворянство

—

платило за

в

сословия вносили

виде

свои

права,

по

своему

доброхотного

даяния,

но лишь за

что

неощутимого

некоторые

плату

те,

декларировать; агенты фиска, почтительно сняв шляпы,
регистрировали суммы без проверки, без утверждения. Тем больший

а

пожелало

ложился на

соседа.

Если бы народ погибал от завоевателя,
продолжал бы безропотно терпеть. Но его

страдал бы от суровости Ришелье;
Ломени или Калонна, чувствительность
может,

налог

он

откупщиков?
Страдать, умирать бога ради!

от

тирании господина,
губила доброта! Быть

но как вынести

он

благоволение

финансистов, филантропию

королевских

—

за

произвола,

из-за

гибель

беззакония,

Но страдать

выборочно,

умирать

из-

когда милость для одного означает

другого! Это уже чересчур!
Чувствительные господа, проливающие слезы над несчастьями,
принесенными Революцией (несомненно, с очень вескими основаниями),
пролейте же несколько слезинок и над бедами, что к ней привели!
Придите же и взгляните на этот втоптанный в землю народ, на
Иова многострадального, затерянного среди его ложных друзей, его
хозяев, его прославленных спасителей, духовенства, королевской
власти. Взгляните на скорбный взгляд, который он безмолвно
устремляет
на короля? И о чем говорит этот взгляд?
разорение

и

для

«О король, которого
алтарь, король,

к

я

сделал моим

которому

я взывал

божеством, которому

прежде,

чем к

самому

воздвиг

Богу,

ко¬

105

ВВЕДЕНИЕ. Часть вторая. О старой монархии

краю могилы я возносил мольбу
моя надежда, вы, моя любовь... Что же? И вы ничего
почувствовали?..»
роль, которому

на

о

спасении, вы,

не

9.
Бастилия

Врач Людовика XV и маркизы де Помпадур, знаменитый господин
Кене90, проживавший в ее покоях в Версале, увидел однажды короля,
входящего к

ней без предупреждения,

Остроумная камеристка маркизы,

и

госпожа

почувствовал
дю

Оссе,

неловкость.

оставившая

ответил
смущен. «Сударыня,
когда я вижу короля, я говорю себе: “Вот человек, который может
он,
«О!
отдать приказ отрубить мне голову”».
воскликнула его

любопытные

чем он так

мемуары, спросила,

—

—

—

—

Король слишком до6р\\»
Таким образом камеристка резюмировала в одном слове все
гарантии, предоставляемые монархией.
Король был слишком добр, чтобы приказать отрубить кому-нибудь
собеседница.

—

лишь

это

уже не
слово, чтобы

голову;

Неизвестно,
медленно,

Во

в течение

отвечало
заточить

что

лучше: умереть

тридцати

Франции имелось

шести из них в

духу времени. Но ему стоило произнести
человека в Бастилию и там забыть.

или

около

от

сорока
двух

одного

удара

или

умирать

лет.

десятков

1775 году содержалось три

сотни

бастилий,

и только в

узников. В

семьдесят

году в Париже насчитывалось около трех десятков тюрем, куда
можно было бросить человека без
суда. Их дополняло бесконечное
девятом

множество

монастырей.

К концу царствования Людовика XIV

этими

государственными
остальным, управляли иезуиты. В их руках они
тюрьмами,
стали
орудием наказания протестантов и янсенистов91 и обращения в
католическую веру. Тайна венецианских колодцев, то есть могильного
как и всем

забвения, сокрытая глубже,
всё.

Иезуиты

служили

чем «за семью

исповедниками как

печатями», окутывала собой
в

Бастилии,

так и во многих

106

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

других тюрьмах; умерших узников хоронили под вымышленными
именами
при иезуитских церквах. В руках ордена были все средства
устрашения,

в

особенности карцеры,

выходили с лицами,
только

либо

действенной,

государственные

использовал

она или

тюрьмы,

где

Это

власти.

даже

кухню,

лакомствами

то есть

узницу

тюремщики

голодом

морил

в зависимости от

названы

и

иезуиты поочередно принуждали
сожительству и имели от них детей. В такой

одна из

Время
Бастилию.

использовали не

сопротивлялась. В документах

заключенных женщин к

ситуации

Иезуиты

порой

И то, и другое сильно сказывалось на
чтобы источаемая им благодать оказалась

кормил, баловал

того, уступала

заключенные

но и лесть.

устрашение,

досыта

которых

объеденными крысами...

бедных узницах. Духовник,
более

из

от

узниц предпочла удавиться.
времени лейтенант полиции приходил завтракать

считалось

Чиновник

в

формой надзора представителя судебной
знал ничего, но был единственным официальным

визитом,

не

лицом, докладывавшим министру

о состоянии

дел.

Одно семейство,

Шатонёф, его сын Лаврильер и его внук Сен-Флорантен
(умерший в 1777 году), в течение целого столетия управляло
департаментом
государственных тюрем92 и системой «летр де каше»93. Чтобы
династия продолжалась, требовались узники; когда протестанты
целая

династия,

покинули страну,

им нашли

писателей, философов,
заполнения

замену

в

лице янсенисгов; затем взялись за

Вольтеров, Фрере, Дидро94.

всяких

королевских указов

без суда

о заключении

министр щедро раздавал интендантам, епископам,

Один

только

Никогда еще не

Сен-Флорантен

проявлялось подобного

дорогого сокровища
предметом

выдал

человека

выгодной торговли;

их

—

их около

для

следствия

должностным лицам.

пятидесяти

тысяч.

мотовства в отношении самого

Свободы.

«Летр

продавали отцам,

де каше» стали
желавшим заключить в

тюрьмы сыновей, дарили красивым женщинам,
своими

и

Бланки

мужьями. Последняя причина

слишком стесненным

для заточения являлась

одной

из

самых

распространенных.
И всё это вследствие доброты!

Король

был

слишком

добр,

чтобы

«летр де каше» знатному сеньору. Интендант слишком
чтобы не удовлетворить просьбу дамы. Министерские

отказать в

любезен,
служащие,

их

любовницы, друзья любовниц

из желания

услужить,

из почте-

удовольствия

брошенного в т
Итак, образ
к

последнему с
зависимости от ч
распоряжаться

свободо

Попытаемс

Почему гос
обладает,

что все

в милости

у кор

108

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ

РЕВОЛЮЦИИ

Тот, кто в немилости в мире, где властвует Милость, пусть покинет
мир... Изгнанный, осужденный, проклятый.
это отлучение именем короля.
Бастилия, «летр де каше»
Умрет ли отлученный? Нет. Для этого нужен приказ короля,
—

который

отдать

пробудило

б

необходимости

нелегко, ибо

бы государя страдать,
Так избавим же его от

это заставило

душе угрызения совести.
судить и убивать! Есть промежуточное
в его

состояние

между

жизнью

смерть при жизни, жизнь заживо погребенного. Устроим
смертью
же особый
мир забвения. Поставим у врат его ложь и внутри, и
снаружи, чтобы жизнь была неотличима от смерти... Живой мертвец больше
и

—

«Твоя
родных, ни о друзьях... «Но моя жена?»
«А мои
жена...
умерла... нет, я ошибаюсь... вновь вышла замуж...»
«Твои друзья? Эх
друзья, живы ли они? Вспоминают ли обо мне?»
ничего не знает ни о

—

—

—

ты,

пустомеля! Ведь

это они

несчастного, отданная

насмешками,

на

тебя

предали!..»

и

Тот,

бы

хотя

таким

кого

Господь

чья-то

душа погибла

создал для жизни, не имел

людей? Кто

на земле посмеет

вещь.

То,

обречь

смерть, которая превыше всякой смерти,
из людской памяти?

помнить

что

в

питается

других

права

жить

даже самого

кто осмелится

верьте этому. Ничто не забыто, ни один человек, ни одна
было однажды, не может исчезнуть... Сами стены будут

его, каменный

шум шагов;

в

ли он

виновного на

не

душа

злоязычием и ложью.

в мыслях

стереть его
Но нет,

образом

кровожадную потеху тюремщикам,

Забытый! Ужасное слово! Чтобы
душах!..

И

даже

воздух

Сент-Антуанском

сообщником, передаст звуки,

пол станет его
не

забудет его;

предместье

его

в маленьком окошке

мансарды

видела сидевшая за шитьем

бедная

девушка и понимала его... Да что там! Сама Бастилия будет тронута!
Этот грубый тюремщик всё же человек! Я вижу нацарапанный на
стенах гимн

узника во славу тюремщика
благодетель! Каково же его благодеяние?

Лазарю95,

—

его

благодетеля... Бедный

Рубашка,

которую

он

безжалостно покинутому, пожираемому червями

дал

в

этому

своей

могиле!..
Пока
мне

пишу эти строки,
грудь. Увы! Зачем мне
я

еще одна
так

долго

бастилия

тяжким

рассказывать

о

грузом

давит

разрушенных

ВВЕДЕНИЕ.

тюрьмах,

о

Часть вторая. О

несчастных, для которых

старой

избавительницей явилась

смерть?..
острогов Сибири,

Шпильберга
Мир
покрыт темницами,
от Шпандау до Мон-Сен-Мишель96. Весь
мир
тюрьма.
тихий
стон,
Бескрайнее безмолвие земного шара,
от

и ныне

109

монархии

до

—

пока еще

немой земли,

молчащий

Азии,

я слишком явственно

слышен

он,

в

вас...

Пленный дух,

Африки

и

преграды

и

варварском мире

Европе.
во Франции,

вздох

нас в

мыслит, страдает у

Где

спящий

сферах,

в низших

слышу

слабый

если не

невзирая

на все

препоны? Пока лишь здесь немой дух земли обретает голос и уста. Мир
думает, Франция говорит.
Именно поэтому Бастилия Франции, Парижская Бастилия (я
предпочел бы назвать ее «темницей мысли») была
среди прочих бастилий
самой ненавистной, самой позорной, самой проклятой. Начиная с
прошлого века Париж
уже был голосом земного шара. Планета говорила
устами трех человек: Вольтера, Жан-Жака и Монтескьё. Эти
толкователи

постоянно

мира

ощущали нависшую

над

их головами

угрозу того,

что

закроют и узкое отверстие, через которое прорывалась
человеческая боль... Так не могло
продолжаться. Наши отцы разрушили ее, эту

Бастилию, вырывая

из ее стен камни своими

окровавленными руками,

отбрасывая их как можно дальше. А позднее вновь их собрали, придав
им
другую форму, и, чтобы их вечно попирали ноги народа, наши отцы
построили из них мост Революции...
С течением времени порядки во
же

—

ужесточались. От царствования

тюремщики
другим

с

издевкой

заделывали окна,

уничтожили

в

всех

тюремный

сад

называли

тюрьмах

смягчались.

В этой

к

царствованию урезалось то,
«свободами Бастилии». Одно за

что

добавляли решетки. При Людовике XVI

и отменили

прогулки

на

башнях.

Два события, случившиеся к тому времени, усиливали раздражение
обществе: мемуары Ленте97, из которых стала известна гнусная и

жестокая

тюда98,

внутренняя
не

записанное,

передававшееся из

Я

жизнь

уст

должен

оставили в

в

не

тюрьмы,

и

еще

напечатанное,

более

впечатляющее дело

таинственным

Ла-

образом

уста.

сознаться в

моей душе

том,

письма

какое

глубокое,

узника. Я,

жестокое впечатление

никогда не

скрывавший,

что

по

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ

Замок

РЕВОЛЮЦИИ

Бисетр

противником варварских вымыслов о вечных муках, с
поймал себя на том, что молю Господа о низвержении тиранов

являюсь
удивлением
в

ад.

Ах,

господин де

лежит на

вас! Как

Сартин! Ах,

ясно

видно на

госпожа

де

Помпадур!

Какое

примере этой истории, что,

бремя

единожды

совершив несправедливость, всё глубже погружаешься во зло,
ужас, ниспосланный тираном на раба, возвращается к тирану.
Однажды

без суда

Помпадур
Но
слышался

в

тюрьму

за

незначительный проступок,

были вынуждены оставить
вечного адского безмолвия.

это не помогло.

из-под него

первом году

четвертом

Камень приподнимался...

низкий, ужасающий

Сартин

оно опалило

ощутил

короля...

в

его

его там

и

всё явственней

голос, дыхание

дуновение...

навсегда,

а в

восемьдесят девятом

В

огня...

восемьдесят

народ

знает

всё,

лестницу, с помощью которой бежал узник... в
третьем гибнет на гильотине семья Сартина\".
К несчастью тиранов, оказалось, что они заточили в узилище

видит
девяносто

Латюда

Сартин

камнем

придавив

восемьдесят

и

заточив

что

человека

всё,

даже

пылкого, незаурядного, неукротимого человека,

от голоса

которого

сотрясались стены, человека, ум и отвага которого не знали преград...
Стальное, несгибаемое тело, которому довелось побывать во всех тюрь¬

ВВЕДЕНИЕ.

Бастилии,

мах: и в

Часть вторая. О

старой

Венсеннском замке,

и в

и в

111

монархии

Шарантоне,

наконец,

другой неизбежно бы погиб.
бесспорной, еще более непростительной вину
его преследователей делает то, что этот удивительный человек, дважды
ужас Бисетра,
Еще более тяжкой,

испытать

совершив побег,

где

любой

дважды сам отдал

себя

им в

руки. Однажды

из своего

убежища он написал письмо госпоже де Помпадур, и она приказала его
схватить! Во второй раз он направился в Версаль, хотел поговорить с
королем, вошел в его приемную, и маркиза вновь повелела его
схватить!.. Как? Значит, апартаменты короля не священное место!
К сожалению,

вынужден сказать, что в этом обществе, вялом,
изнеженном, дряхлом, было множество филантропов, министров,
должностных

лиц, вельмож,

из них не

Роган

—

Он

все

продолжал

Плакали

Мальзерб,

и

де

узника,

Гург,

и

но ни

один

Ламуаньон,

и

проливали горючие слезы100.

Бисетре среди нечистот, под землей, в
пожираемый вшами, и часто выл от голода. Он еще

оставался

Одну

оплакивавших злоключения

сделал ничего.

буквальном смысле

филантропу.

я

сидеть

писать

он

в

записки, адресованные бог

передал через

пьяного

знает

тюремщика.

какому

Тот,

к

счастью,

это

послание

потерял.
Некая женщина

подбирает, читает, содрогается от ужаса; она не
плачет, эта женщина, она мгновенно действует.
Госпожа Легро была бедной галантерешцицей, жившей плодами
своего
труда; ее муж в поисках заработка давал частные уроки латыни.
Она не побоялась
здравым

смыслом,

его

ввязаться в это

госпожа

Легро

ужасное

поняла

позор

Женщина

своих

ничуть

не

вести

что

прежних ошибок

испугалась.

высокого

Обладая твердым

другие не видели или,
несчастный узник был не безумцем, а

скорее, не желали видеть:
жертвой той страшной необходимости,
скрывать

дело.

Вряд

и

то,

что

вынуждала правительство
продолжать совершать

привести пример более
это дело, нашла в себе силы

ли можно

героизма: она дерзнула взяться за
его. Ее
неустанные упорство и самоотверженность

смелость

их.

дали

презреть угрозы, наделили проницательностью и помогли
использовать все благие
уловки, чтобы разоблачить, опровергнуть
клеветнические

происки тиранов.

ей

112

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

В

течение

трех лет,

невиданным и неслыханным
и

или

какие мы

с

справедливости

цели с

стремлении творить добро, добиваясь
той особой настойчивостью охотника

проявляем

дурных страстей.
Все беды встают на

своей

в

упорством

правосудия
игрока,

день за днем, она шла к

не

иначе,

как

для

удовлетворения

наших

пути, и она не отступает. Умирают ее отец и
мать, она теряет свое небольшое дело; ее порицает родня, проявляя
мерзкую подозрительность. Ее спрашивают, не была ли она
ее

которого так заинтересована. Любовницей этой
тени, трупа, пожираемого чесоткой и червями?!
Но испытанием из испытаний, вершиной Голгофы были жалобы и

любовницей узника,

в

судьбе

кого она так

несправедливые подозрения, недоверие того, ради
старалась, что изводила себя и жертвовала собой!

Надо было
от

двери

особняк,

видеть,

как эта

бедная,

плохо

одетая женщина ходила

двери, униженно просила лакеев впустить ее в тот или иной
чтобы передать дело великим мира сего, попросить их

к

поддержки.

Полиция трепещет, негодует.
момент

этом.

похитить, навсегда

Лейтенант

непоколебима;

камеристки принцесс

Версаль

Камеристка

в

разгар зимы;

Таких

трепетать.

она

была

на

седьмом месяце

отсутствовала. Она

бросилась

догонять

продолжила путь. Госпожа
Что она могла сделать?

увы!
трех министров? Противник слишком силен!
прошение о помиловании, придворный аббат,
но

или

держала в руке
оказавшийся поблизости, вырвал
о

ее

но тем не менее

горько расплакалась...

бесноватом,

любой

обрести поддержку госпожи Дюшен,
Аделаиды и Виктории. Госпожа Легро отправилась

Покровительница

против двух

в

помогли

ее, вывихнула ногу,
Дюшен

могут

предупреждают об
ее, угрожает ей. Но твердость ее

тюрьму. Все

полиции вызывает

пешком,

беременности...

заточить в

это она заставляет его

К счастью, ей

в

Госпожу Легро

несчастном,

в

же слов оказалось

его

у

нее из

рук, сказав,

что

речь

Она

идет о

которого не следует вмешиваться.
достаточно, чтобы охладить

дело

Марию-Антуанетту, которой всё рассказали. Слезы было выступили у
Но дело обратили в шутку. Всё, казалось, потеряно.

нее на глазах.

ВВЕДЕНИЕ.

Не было

отправились

во

к

Часть вторая. О

старой

113

монархии

Франции человека добрее короля. Кончилось тем, что
нему. Кардинал де Роган (повеса, но способный на

сострадание) трижды заводил разговор о деле Латюда с Людовиком XVI,
и тот
трижды ему отказывал. Людовик XVI был слишком добр, чтобы
не верить господину де Сартину. Тот более не занимал своего поста, но
основание, чтобы

обесчестить, предать на растерзание
врагам. Если оставить в стороне Сартина, то надобно сказать, что
Людовик XVI любил Бастилию, он не желал навредить ей, погубить ее
это же не

его

репутацию.

Король был очень гуманным.
Шатлё101,

запретил

использовать

заточения, построил тюрьму
несостоятельных

не

Он уничтожил подземные карцеры в
Венсеннский замок в качестве места

Форс,

чтобы содержать

там

должников отдельно от

воров.
Но Бастилия! Бастилия! С таким старым верным слугой монархия
могла обойтись
дурно, проявив непростительное легкомыслие. Это

была

система

устрашения,

если использовать слова

Тацита,

regni»*.
Когда граф д’Артуа и королева, желавшие поставить на сцене
«Женитьбу Фигаро», прочли пьесу королю, он проронил замечание, как бы
«instrumentum

не

предполагавшее
Бастилию!»

Когда

в июле

ответа:

«Значит, тогда надо было бы разрушить

восемьдесят девятого года

в

Париже

свершилась
беззаботно смирился со своей

революция, король, казалось, довольно
участью. Но известие о том, что парижский муниципалитет приказал
разрушить Бастилию, стало для него ударом прямо в сердце. «Ах!

—

сказал он.

—

Вот

В 1781 году

это

уже

чересчур!»

он не мог

благосклонно

отнестись к

просьбе,

которая
И
бы
Бастилию.
о помиловании
отверг прошение
компрометировала
Роганом.
той
С
же
Латюда, поданное
просьбой настойчиво обращались
к

нему высокородные

дело; прочитал

дамы.

бумаги

—

Тогда Людовик XVI добросовестно изучил

все они

людьми, заинтересованными
*

«орудие

власти»

(лат.).

в

были

составлены

полицией,

том, чтобы держать жертву

то есть

в неволе

до

114

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

самой смерти.
человеке,

Король

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

решительно ответил,

и он не сможет

вернуть ему

речь идет об
никогда.

что

свободу

опасном

Никогда! Любой

другой остановился бы на этом. Однако же то, что
не делается по воле короля, будет сделано вопреки королю, свершится
помимо его воли. Госпожа Легро упорствует. Ее принимает семейство
Конде,

люди вечно недовольные

и

ворчливые;

ее

принимает молодой

Орлеанский и его чувствительная супруга, дочь славного
Пентьевра; принимают философы: господин маркиз де Кондор-

герцог
господина
се

постоянный секретарь Академии наук,

—

протеже

Вольтера и прочие,

Волнение

в

и

Дюпати,

де

Виллет

прочие.

обществе нарастает,
его

Неккер

поднимается за валом вал.

Сартина;
друга преемника Ленуара
вот-вот
будет вознаграждено. Латюд упорствует
Упорство
в защите Латюда.
желании жить, а госпожа Легро
изгнал

—

постигла та же

и

участь...

в своем

—

И

1784 году у Людовика XVI вырывают согласие на его
Несколько недель спустя появляется странная и весьма

наконец в

освобождение*.

своеобразная

интендантам

заключать

вполне

причины и

под

инструкция с предписанием
стражу более никого, если нет

указания

точного

срока

заключения и т. д.

глубину той чудовищной
Францию. Страна уже и так

тюрем

не

ллотивированной

Тем

была

самым

снята

завеса, скрывавшая

пропасти произвола,

которой

немало знала о

держали

признание правительства

в

ней,

но

Бастилии путь прям,

но

дополнило эти знания.

*
*

От

священника до

долог.

короля,

Святая Революция,

ожидавший Вас тысячу
как тянется

время!

Инквизиции

от

как

*

медлите

Вы

до

со своим

приходом!.. Я,

Средневековья, жду Вас и поныне!.. О,
считал часы!.. Придете ли Вы

лет на ниве

О! Как

я

когда-нибудь?
Кончилось тем,

Революцию
*

в

середине

Замечательные

приводимых

Делором.

что никто в это

Они

письма

века.

К

Латюда

слишком явно

его

больше

концу

не

верил. Все предвидели

никто ее

уже

не

ждал.

еще не изданы, за исключением немногих,

опровергают тщетную критику 1787

года.

Гору

115

ВВЕДЕНИЕ. Часть вторая. О старой монархии

у подножия ее не разглядеть. «Ах, всё
1784 году,
мы пали слишком низко,

Монблан

видно издали;

говорит Мабли в
нравственность безнадежно ослабла. Нет, никогда, о, уже
кончено,

—

—

никогда не

придет

Революция!»

Маловерные

люди, разве

вы не

видите, что,

пока она оставалась в

вашей среде, в среде философов, краснобаев, софистов, она не могла
сделать ничего? Благодарение Богу, теперь она всюду, в гуще народа,
среди женщин... И вот Революция, ведомая своей твердой, несгибаемой

волей, отворяет двери государственных тюрем; раньше срока она взяла
Бастилию... В день, когда свобода и разум из области рассуждений
к

нисходят

природе,

день всё кончено.

это женщина),
сердцу (а сердце сердец
Всё искусственное разрушено... Руссо, мы тебя
к

в тот

—

—

был совершенно прав, говоря: «Возвратитесь к природе!»
Женщина сражается у стен Бастилии. Женщины возвратили

понимаем,

короля в

ты

Париж

женщин и

5

октября102.

девушек

собрания

из

молодых

Анже

Я

с нежностью читаю отважное письмо

от

89-го года: «Узнав

февраля

что мы

мужчин, заявляем,

о

решении

присоединяемся

к

нацищ

багаже, провизии, об утешении страждущих и
другие услуги, какие в наших силах оказать; мы скорее погибнем, чем
покинем наших мужей, возлюбленных, сыновей и братьев...»
взяв на

О
свет

себя

заботу

Франция,

ты

моей юности,

д’Арк!..

И

человека,

что

в

о

спасена! О мир,

который

так

до того, что из

долго не чаял

высшее

являются,

тем не

оплакиваемое,

обретает себя

менее,

или

в

конце

Тирания
Что
запоздалое

старый порядок,

времен,

небесах

свет

Жанны

превратилась

в

молодого

самые воинственные

когда

Благодать,

в согласие со

священник

Благодати.
Революция? Ответная реакция

столь

в

люди

долго

во имя

Справедливостью,

прежней монархии?

во имя

есть

пришествие

Справедливости,

ее

навсегда.

Справедливость,
Богом...

король,

в

вижу

увидеть,

миротворцами! Когда Право,

тирания нас подавляла, приходит
становится ею!
есть

вновь

Клебера!103

мгновение, когда

которой

Что

она

девушки

Гоша, Марсо, Жубера

Великая эпоха,

спасен! Я

ты

моя

мать,

Право,

мой отец, неразделимые

с

116

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

РЕВОЛЮЦИИ

причислить себя, мне, одному из толпы, из
миллионов, кто никогда бы не появился на свет без нашей

Итак,
десяти

ФРАНЦУЗСКОЙ

к

кому

мне

тех

Революции?..

Простите
и не

видел

почему

меня,

прежде,

о

Справедливость,

что

Вы

есть то

я считал

же,

меня

прельщали средние века,
творились дела Ее.

Любовь, но не
Сегодня,

что

Вас

Любовь

когда

строгой
и

и

суровой

Благодать... Вот

повторялось

слово

обретя себя, с пылающим, как никогда, сердцем,
приношу Тебе публичное покаяние, прекрасная Божественная
Справедливость...

вновь

Ведь Ты

—

не что

иное,

как

Любовь,

Ты

и есть

я

Благодать...

Ты поддержишь

И поскольку Ты
создании этой книги, к

меня
Справедливость,
при
которой прокладывало мне путь мое сердце и
личный интерес, суетные побуждения. Ты будешь
никогда
справедлива ко мне, я же буду
справедлив ко всем... Ибо ради кого писал я это,
если не во имя Тебя, вечная Справедливость?
—

—

31 января 1847

Титульная
первого

тома

г.

страница

двухтомного иллюстрированного

издания

«Истории Французской революции»
Ж. Мишле (Париж, 1883?)

ГЛАВА 1
ВЫБОРЫ 1789

ГОДА

Весь народ призван избрать выборщиков,
жалобы и пожелания. Расчет на неспособность

изложить свои

выбора;
Отсрочка
Генеральных
твердость народа,
штатов. Отсрочка парижских выборов. Срыв выборов из-за бунта.
Первый акт национального суверенитета. Кто в нем
был заинтересован.
Выборы завершаются.
[Январь—апрель 7 789 года)
народа

к

управлению.

Верность

—

его

инстинктивного

единогласие.

народного

созыва

—

—

—

—

1789 году есть подлинная
эра рождения народа. Весь народ был призван

озыв

Генеральных штатов в

осуществить на деле свои

права.

жалобы и
крайней мере,
чаяния, избрать выборщиков.
Известны небольшие республиканские сообщества,
По

он мог изложить свои

всех своих членов к

которые допускали

участию

в

осуществлении политических прав1, но никогда не
бывало такого в огромном королевстве, в империи
вроде

летописях,

Поэтому,
примут участие
произошла

*

впервые

выборах*,

все

нечто новое не только в наших

мировой истории.

слово все

будут

было

наконец

писать свои

услышано:

жалобы,

См. материалы первого

бы депутатов

тома

пяти лет должны

за исключением

слуг.

это

масса со¬

переиздания «Монитёра». Налогоплательщики
были избирать выборщиков, которые назначали

и помогали составлять наказы им.

крайней мере подушной податью,

все

—

огромная встряска, подобная землетрясению; народная

старше двадцати

население,

—

но и в анналах

когда
в

Это

Франции.

означало,

Поскольку налогом облагались
что на выборы
призывалось всё

все,

по

всего можно

бы

Избирали д
Генеральные ш
Уверяют, ч

Великолепн

целый народ вд

безмолвный,
Один
населения,

внеза

и тот

предельно

КНИГА ПЕРВАЯ... Глава

культуре, морали

и

образу

1.

мыслей. Как

Выборы

на

1789

121

года

такой призыв

откликнется

народ? Серьезный вопрос. С одной стороны, налоговое ведомство,
другой феодальная система* точно состязались в том, чтобы
подавить его гнетом бедствий. Королевская власть лишила его

с

—

муниципальной жизни3

и

той минимальной

возможности

просвещения, которую

ему предоставляло участие
коммуны. Духовенство, его
непременный наставник, уже давно ничему его не учило. Казалось, они
сделали всё, чтобы
превратить народ в неспособную, немую, безгласную
в

бессмысленную
и говори!»
Они

способен,

и вот

тогда сказали

слишком полагались на

иначе

движение.

массу,

—

делах

никогда

Те,

кто

бы

то,

ему:

«Теперь

что он окажется к

не осмелились

первыми произнесли

слова

встань, иди

этому

привести общество

потребовали их созыва,
пообещали созвать их, Неккер, который созвал,

не

в такое

«Генеральные

парламенты, которые

и

штаты»,

—

министры, которые

—

полагали,

что

народ

не

способен принять в них серьезное участие. Они рассчитывали всего
лишь на то, чтобы
торжественным воззванием к огромной инертной

общества.

Двор,
который
привилегией привилегированных, злоупотреблением
из злоупотреблений, не имел никакого желания объявлять им войну.
массе оказать

привилегированную

часть

был

сам

Он

давление на

принудительным налогообложением дворянства и
пополнить
государственную казну, которую считал своей

надеялся

духовенства

собственной.

Королева,
выскочек4,

высмеиваемая в

себя

чувствовала

чего же хотела

презираемой

как ее

маленькие

*

Слово

собирала

брат Иосиф

опубликованные

О

заставить сплотиться
пытается в

вокруг короля. Она

Нидерландах

противопоставить

города большим, прелатам, вельможам**’5. Этот пример,

не¬

Феодальная система была очень жесткой в 1789 году,
когда-либо прежде, полностью находясь в руках

вполне подходящее.

налоги

усерднее,

интендантов, прокуроров
**

во власти всяких

шуточных куплетах дворянством, она
и одинокой. И желала слегка отомстить

насмешникам, запугать их,
видела,

она? Находившаяся

и т. п.

чем

Слова

и

формы изменились,

брабантской революции,
Гашаром (1834), Жераром (1842),

столь

вот и

отличной от нашей,

и

см.

исторические труды

всё.

документы,

Гросс-Хоффингера (1837),

122

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

сомнению, сделал

более

ее

восприимчивой к

согласилась

предоставить третьему

имели

дворянство

А

Неккер,

Неккера;

идеям

сословию столько же

духовенство вместе взятые.
хотел он? Двух вещей
сразу:

она

депутатов,

сколько

и

чего

много показать и мало

сделать.

Напоказ, чтобы прославиться
публики,

был удвоить

он готов

число

В действительности ему

и вызвать похвалы

депутатов

от

третьего

хотелось казаться

салонной
сословия.

щедрым без особых

затрат*.
Третье

сословие,

никаких

получит

Неккер

двух;

сколько

преимуществ

бы депутатов
и

будет

рассчитывал проводить

ни

представляло его,
один голос

иметь лишь

голосование по

не

против
что

сословиям,

уже не раз парализовывало работу прежних Генеральных штатов.
К тому же третье сословие во все времена держалось очень
скромно, было

чтобы

весьма почтительным и слишком

избрать

выдвигало

представителей

своих

в

депутаты дворян,

из

хорошо воспитанным,
собственной среды. Нередко

оно

чаще всего новопожалованных, членов

парламента6 и других, почитавших за честь голосовать вместе с
дворянством вопреки интересам своих доверителей.
Есть
властей

во
не

всей этой истории некая странность, доказывающая, что у
было серьезных намерений, что они желали с помощью

Рамсхорна (1845). Эта революция аббатов, из которых капуцины
сделали
террористов, ввела в заблуждение весь мир, двор и наших якобинцев. Один Дюмурье
Борнье (1844)

понял и

и

уверенно заявил,

что она изначально

была

делом

рук могущественных

Нидерландов. Австрийский посол Мерси д’Аржанто вначале
внушил Марии-Антуанетте, что во Франции, как и в Бельгии,
из

аристократии. Отсюда
*

Обо всём

защиту третьего

Здесь,

этом

сословия

—

полагал

монахов

и, несомненно,

опасность исходила от

целый ряд ошибок.

нужно прочитать любопытные признания Неккера, его речь в
(Œuvres [complètes de М. Necker. P., 1821. Vol.] VI, 419, 443 и

как и во всех его

трудах,

всегда

ощущается иностранец,

т.

д.).

не вполне

Франции, приказчик и только приказчик, снимающий шляпу перед дворянством,
протестант, который хотел бы снискать милость католического духовенства. Чтобы
укоренившийся во

распространить привилегии

на это

привилегированным, представляет
что его

подопечный

—

бедное третье
его

сословие, он,

слабым, кротким,

простак, которого всегда

словно подавая сигнал

стоящим на коленях, дает понять,

можно

обвести вокруг

пальца.

124

ФРАНЦУЗСКОЙ

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

грандиозной фантасмагории

РЕВОЛЮЦИИ

обуздать эгоизм
привилегированных сословий и
развязать их кошельки. Странность заключается в том,
что в Генеральных штатах, созванных властями скрепя сердце, всё,
тем не менее, обеспечивало им преобладающее влияние*. Выборы в
народные собрания должны были проводиться открытым
голосованием. И никому не приходило в голову, что при такой системе выборов,
в

присутствии дворян

и

лишь

нотаблей, простолюдины сумеют сохранить

твердости, чтобы не склонить головы, достаточно
себе, чтобы произнести не те имена, которые им диктовали.

достаточно
уверенности в

Призвав к выборам население сёл и деревень, Неккер (и в этом нет
сомнения) очень тонко всё рассчитал; в то время как дух демократии
пробуждался в городах, сёла были придавлены дворянством и
духовенством, владевшими двумя третями всех земельных угодий. Таким
образом, на выборы являлись миллионы людей, находившихся в прямой
зависимости от

привилегированных сословий, как, например,

испольщики и т. д. или зависимые от них

фермеры,

запуганы
знал по

их

опосредованно,

агентами, интендантами, прокурорами, дельцами.

опыту

Швейцарии

и ее

небольших кантонов,

что

будучи
Неккер

всеобщее

избирательное право при некоторых условиях может послужить
хорошей опорой для аристократии. Нотабли, которым он давал указания,
так
прониклись этой идеей, что хотели предоставить избирательное
право даже слугам. На это Неккер не согласился, выбор должен был
непременно оказаться в руках крупных собственников.
Ход событий опрокинул все расчеты**. Этот народ,
подготовленный, проявил безошибочный инстинкт. Когда
голосованию и

объяснили

*

Привилегированные
двухступенчатые выборы,
выборщиками

были

Генеральных
всех

все

дворяне,

его

дворян,
Расчеты

не может

что его мало

чему

а не только

те,

что имели ленные

более смехотворными представлялись

очень

неопределенные.

владения,

как в

прежних

число

выборщиков

их

на

претензии.

признался перед парижским собранием,
столицы, а тем более всего королевства, что

Король

каково в точности население

предсказать

к

надо

штатах; привилегии выглядели еще отвратительнее, распространяясь
и тем

знает,

призвали

получали

**

что не

его

двойную выгоду: ( / ) им не предлагались
непосредственно избирали своих депутатов; (2)

сословия
они

права, оказалось,

так плохо

и т.

д.

КНИГА ПЕРВАЯ... Глава

было

В

обучать.

форм

большинство не

не

писать.

Но

своих

сеньоров,

почтительности и не изменяя своим

назвать

твердых

достойных

1789

движении,

125

года

охватившем пять-

они вполне смогли

не

выходя за

говорить; уверенно,

в

привычные рамки

скромным манерам поведения,

выборщиков,

из-за

которые

избрали

они смогли

надежных

и

депутатов.

Допуск

к голосованию сельских

самих

результату: среди

оказалось множество
о

населения,

которых

депутатов

жителей привел
от

представителей

никто и не

враждебно настроенных
юге

Выборы

обошлось без некоторых колебаний
волеизъявления и в особенности из-за того, что
человек,

умело

присутствии

чудодейственном

этом

шесть миллионов
незнания

1.

подумал,

—

к

неожиданному
привилегированных сословий

демократических слоев
более двухсот кюре, очень

по отношению к своим епископам.

страны крестьянин

охотно называл в качестве

В

Бретани

и на

депутата

который, кстати, будучи единственным грамотным
человеком в
деревне, собирал голоса и вел всю процедуру выборов*.
Городские простолюдины, немного лучше подготовленные, ибо их
коснулись отблески века философии, проявили восхитительный пыл и
живейшее осознание своего права. На выборах стало заметно, как
быстро и уверенно массы неподготовленных людей делают свой первый
политический шаг. Это проявилось в единообразии данных ими
неожиданный, внушающий почтение
наказов, где излагались их жалобы,
штрих, который придавал волеизъявлению народа неодолимую силу.
Эти жалобы, как долго они копились в сердцах!.. Как легко изливались
они на бумагу! Так, наказ одного из дистриктов7, представлявший
приходского

священника,

—

собой

почти что

три

часа

свод законов, начали писать

—

в

Однако

широкое,

Все

в нем

коммунах для записи голосов привлекли писарей с
(Duchatellier [A. Histoire de] la Révolution en Bretagne, I, [P.,

в нескольких

образованием

281).
**

а закончили

разнообразное, так плохо
единодушное!.. Восхитительное явление.

столь

подготовленное и тем не менее

юридическим

полночь,

утра**.

Движение

*

в

Mémoires de

Bailly, I, [P., 1821,]

12.

1838,]

126

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

и

участвовали
того же*.

(за

Единодушие!

исключением очень

привилегированные

с

возможными никакие

одно
говорили и

просьбы,

другой8.

простой:

А

в

нации в

писали,

и то

но они

были

который

недолго,
надеждою

на

будущее!

одного

безоговорочным,

одной стороны,
не

и

ведь

и

представлялись

буржуазией;** проявилось лишь

неграмотными; только грамотные
записывали мысли всех. Они излагали общие

просьбы

безмолвной

послужил

но остается

и

хотели

и

мере, чем их собственные.
Ах! Кого не растрогает
моменте,

с

ту пору

различия между народом

между грамотными

—

нация,

РЕВОЛЮЦИИ

немногих)

Согласие было полным,

ситуация оказалась совсем
—

ФРАНЦУЗСКОЙ

воспоминание

об

для нас началом
к

идеалом,

которому

Высокий аккорд,

той

массы в

когда

мы

же и

еще

большей

в

этом

неповторимом
всего? Он продлился

всегда

стремимся,

зарождалась свобода классов,

противоставших, когда они слились в нежных объятиях,
братья-близнецы в колыбели неужели мы не увидим этого вновь

позднее
словно

на

—

земле?
Такое

сплочение

различных классов,

великое явление

народа

в

грозном единстве ужаснули двор. И он предпринял последние усилия,
чтобы убедить монарха нарушить слово. Чтобы запугать короля,
заставить его

ощутить себя

меж

двух

огней,

комитет

Полиньяка

заставил

принцев крови написать дерзкое письмо, в котором они угрожали
королю, объявляли себя вождями привилегированных сословий, заявляли
об

отказе платить налоги и

гражданской
Но

угрожали расколом страны, чуть

ли не

войной.

король мог избежать созыва Генеральных
штатов? Назначенные Налоговой палатой10, затребованные парламентами
и

каким

образом

нотаблями, обещанные
*

Одного

добавляли
**

де

Бриенном

и того же в основных

и

Неккером,

пунктах. К этому

каждая

они

должны

корпорация

или

были

город

что-то свое.

Основная ошибка авторов

«Парламентской истории»9 состоит в том, что они
прекрасный момент, когда его еще не было. Для его
различие
появления потребовалось время. Неверно понять действительную последовательность
обозначили это

событий, своей волей
истории.

в тот

поменять их местами в

угоду

системе

—

это именно и есть искажение

КНИГА ПЕРВАЯ... Глава

1.

Выборы

1789

127

года

открыться 27 апреля. Их созыв перенесли на 4 мая... Опасная
отсрочка! К множеству звучавших тогда голосов присоединился, увы,

наконец

который часто слышался в ХУЛ веке, голос земли... земли
опустошенной, бесплодной, не дававшей людям жить!.. Зима была
ужасной11, лето засушливым и неурожайным, начался голод.
Обеспокоенные булочники,
которым постоянно грозила возбужденная и
голодная толпа, сами разоблачали скупщиков зерна. Лишь одно
еще один,

—

—

останавливало
на

народ,

заставляло его

Генеральные

будущая

заговорить

ассамблея

штаты.

терпеливо

Смутная,

виделась неким

и камни

в

она

голодать

всё

Мессией;

же

и

ждать,

—

надежда

поддерживала его;

достаточно

будет

ему

хлеб.

превратятся
Еще больше задерживалось проведение
—

выборов в Париже. Они
состоялись лишь
накануне созыва Генеральных штатов. Расчет делался
на

что

то,

депутаты

чем они

прежде

сословий,
Был
недовольства.

В

не

смогут присутствовать

займут

свои

места, удастся

на

первых

заседаниях и,

добиться разделения трех

обеспечит большинство привилегированным.
еще один, более важный для Парижа, повод для

что

и

этом

проводились по

городе, самом просвещенном в королевстве, выборы
более жестким правилам. Специальный регламент,

обнародованный

после

Генеральных штатов, предписывал
считать
первичными выборщиками не всех налогоплательщиков, а
только тех, кто платил налог в
размере шести ливров12.
Париж был наводнен войсками, улицы патрулировались, все
здания, где проводились выборы, были окружены солдатами. Они
заряжали

улице, прямо перед толпой.

ружья

на

указа

о созыве

Несмотря на такую демонстрацию силы, выборщики проявили
большую стойкость. Едва собравшись, они сместили председателей
собраний, назначенных королем. Из шестидесяти дистриктов только в
трех оставили прежних председателей, заставив их пообещать, что они
будут следовать воле выборщиков. Важная мера, которую можно
назвать

первым

действительности это

право,

на

финансов,

проявления национального суверенитета. В
было именно то, что народ стремился завоевать,

актом

котором

должно основываться

государство. Все вопросы

реформ являлись второстепенными.

—

КНИГА ПЕРВАЯ... Глава

1.

Выборы

129

1789 года

Выборщики, созванные собраниями дистриктов, действовали точно
так же. Они избрали председателем адвоката Тарже, его
Камю, адвоката от духовенства; секретарями
доктора Гильотена, врача-филантропа*.

заместителем
и

—

Двор
действий
новичков в

академика

—

Байи

был удивлен решимостью, твердостью, последовательностью
двадцати

политической

собирались

в

жизни.

переполняло сознание величия и святости
совершали. Самая смелая мера, смещение с
и их

храмах,

действа, которое

первичных выборщиков, совсем
Не было никакого беспорядка. Выборщики

пяти тысяч

они

председателей, названных королем, была осуществлена без шума и
криков, с той мужественной простотой, что дарует осознание своего

постов

права.

Выборщики Парижа с избранным ими председателем заседали в
Архиепископстве. Они собирались приступить к объединению наказов
дистриктов

в

один

общий

наказ;

они

согласия по

уже достигли,

по

совету Сийеса,

в самом начале поместить

одному важному пункту:
декларацию прав человека. В разгар этой деликатной и трудной
метафизической работы послышался ужасный шум. Перед собранием предстала

требовать головы одного из их коллег,
выборщика Ревельона, владельца бумажной мануфактуры в СентАнтуанском предместье. Ревельона спрятали, но тревога не улеглась.
Было уже 28 апреля; открытие Генеральных штатов, обещанное
27 апреля, затем перенесенное на 4 мая, оказалось под большой угрозой

толпа в

лохмотьях,

явившаяся

новой отсрочки, если волнения не прекратятся.
Они начались именно 27 числа, и не было ничего проще,

раздуть
*

этот

пожар, распространить

Эта ассамблея,

нотаблей,
ассамблеей;

столь

твердая

должностных лиц,
то

были Камю,

в своих

торговцев

Тарже,

его

среди

чем

оголодавшего населения.

первых начинаниях, состояла, однако,
адвокатов. Именно они руководили

из

или

адвокат

Королевского

откупного

ведомства

Трейяр;

Лакретель-старший, Десез. Академики составили второй ряд. Это были Байи, Туэн и
Каде, Гайяр, Сюар, Мармонтель. Потом шли банкиры, такие как Лакутё, печатники,
библиотекари, бумажные фабриканты: Панкук, Додуэн,
Обеспокоенные

булочники,

возбужденная

голодная толпа...

и

которым

постоянно

грозила

Ревельон

и

др.

130

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

В

Сент-Amyанском предместье распустили слух, что владелец
бумажной мануфактуры Ревельон, разбогатевший бывший рабочий, очень
жестко заявил, что понизит ежедневную заработную плату до 15
солей;13 прибавляли, что его собираются наградить «черной орденской
лентой»14. В

ответ на эти

Ревельона

дома

собирается

черной лентой,
под окнами Ратуши,

толпа,

хватает его

вот

уже у ворот

изображение,

Гревскую площадь и торжественно
на глазах представителей муниципальной

несет на

украшенное
сжигает

слухи народ всколыхнулся. И

власти, которая

не выказывает

беспокойства. Ее

и

другие власти,

еще

возбужденные, точно сковало оцепенение.
полиции15, купеческий прево16 Флессель, интендант Бертье

недавно
Лейтенант

лихорадочно

эти агенты

двора,

еще совсем недавно

—

окружавшие войсками места,

все

где

проходили выборы, теперь ничего не предпринимали.
Толпа громко кричала, грозилась на следующий день расправиться
с Ревельоном. Она
сдержит слово. Полиция предупреждена, но не
принимает никаких
мер предосторожности. Полковник Французской

гвардии17

человек

состоявшей

из

—

помощь

пары

хотят и не

разгромлен,
золотых

дому Ревельона тридцать
смехотворная; затертые в плотной толпе,
громил и ста тысяч любопытных зевак, солдаты не

собственному

по

тысяч

могут

сожжен

луидоров*’18.

почину отправляет

ничего сделать.

дотла.

Ничего

Дом

не

к

Ревельона

взят

приступом,
было унесено, кроме пятисот

Многие участники погрома

затем

собрались

в

фабричные красители, которые за него приняли.
Немыслимое дело
этот отвратительный спектакль разыгрывался
протяжении целого дня. Причем у самого въезда в предместье, под

подвалах,

стали пить вино и

—

на

прицелом пушек Бастилии, у ворот крепости. Ревельон, нашедший
ней убежище, всё видел. Время от времени к его дому подходили

в

гвардейцев, которые стреляли сначала холостыми, затем
боевыми
патронами. Погромщики не обращали на них внимания, хотя у них
отряды

*

О

самом

Ферьера).

—

Ревельоне

см.

Exposé justificatif,

«Парламентская история»

здесь

р. 422

не точна.

(издано

на основании

Она без малейших

публикации

доказательств

происшествие как войну народа против буржуазии,
размах движения, число погибших и т. д. Неправ и Байи, который на с. 28 своих
«Мемуаров» представляет это событие чем-то несущественным: «Я не знаю, погиб ли

истолковывает это
преувеличивает

132

не

ФРАНЦУЗСКОЙ

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

было

оружия, кроме камней. Поздно, слишком поздно
Швейцарской гвардией19 Безанваль послал своих бойцов;

иного

командующий

еще

мародеры
отвечают

сопротивляются,

убивают

мертвецов в
Если бы

лохмотьях в

несколько

после

смертоносными залпами,

лежать в немалом количестве

пребывали в

РЕВОЛЮЦИИ

которых

убитые

карманах

и

человек; солдаты

на

мостовой

раненые. У

оказались

остаются

многих из этих

деньги.

двух долгих дней, пока городские власти
Безанваль упорно отказывался посылать войска, Сент-

в течение

спячке,

а

Антуанское предместье позволило бы увлечь себя и последовало за
толпой грабителей, разорявших дом Ревельона, а пятьдесят тысяч
рабочих без работы, без хлеба
принялись бы по их примеру громить и
грабить дома богатых горожан, то всё обернулось бы совершенно иначе;
двор получил бы прекрасный повод для того, чтобы собрать и двинуть
армию на Париж и Версаль и отложить открытие Генеральных штатов.
Но огромная часть жителей Сент-Антуанского предместья осталась
честной и сдержанной; она наблюдала за происходящим, ни во что не
вмешиваясь. Бунт, в
котором участвовало всего несколько сотен пьяниц
и

выглядел

воров,

осознал

наконец,

покончил.
осмелился

признательности*

там

Двор

открыто

*.

что

был

его

Парламент

кто-нибудь».

—

упреком

для

смешон;

он начал

недоволен

порицать,
ради

властей,

допустивших. Безанваль

его

действовать

командиром

быстро со
швейцарцев, но не

хотя не выказал ни

спасения

Очень серьезное

знаменитому хирургу Дезо, лечившему

своей

своей больнице

всем

малейшей

чести не мог не начать

свидетельство о деле
в

и

рассле-

Ревельона принадлежит
пострадавших: «Они

нескольких

сраженных преступников, в отличие от раненых у Бастилии» и т. д. (См.
[DussaulxJ.J.] L’Œuvre des sept jours, [P., 1821,] p. 411.) Из этого явственно видно, что

походили на

—

народ

рассматривал разгром дома Ревельона как
16 июля человека, которого принял за аббата

вовсе не

не повесил

акт

Руа,

патриотический;
обвиненного

он

чуть

в

бунту (Bailly, П, 51) и позднее предложившего двору способ
расправиться с Парижем (Procès-verbal des [séances et délibérations de l’assemblée générale des]
électeurs [de Paris. P., 1790. Vol.] П, 46).
Mémoires [du baron] de Besenval, П, [P., 1821,] 347.
Госпожа де Жанлис и другие
друзья Старого порядка утверждают, что эти «Мемуары», уличающие их, были
отредактированы виконтом де Сепором. Действительно, он опирался на заметки и
воспоминания Безанваля. «Мемуары», тем не менее,
принадлежат именно этому последнему.
Он, я знаю, был мало способен к литературному труду, но без его признаний любезный
подстрекательстве к

этому

*

—

Безанваль

134

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

дование,
веских

но

следствие не

доказательств,

Кто был

сдвинулось

что такое

с места.

указание

подстрекателем? Вероятно,

Ходили слухи, правда, без

исходило

никто.

от

короля.
Пламя в минуты

бури

разгорается само собой. Не замедлили обвинить «партию
революционеров». Но что она собой представляла? Ни одного деятельного
еще не

объединения

существовало.

Кое-кто утверждал, что
Орлеанский. Зачем? Что он от

подготовку

движение

предлагало
чтобы
еще и
возможностей,

народное
законных

бунта дал деньги герцог
этого выигрывал? Нарождавшееся великое
на

руководили

готовые на

интриганы,

Генеральные

возлагались на

его

амбициям

слишком много

прибегать к мятежу. Правда,

всё,

но их чаяния в тот

штаты.

им

целиком

период

Герцог, единственный

из

принцев
пользовавшийся
мнению
его
по
популярностью, должен был,
крови,
окружения, играть там первую роль. Любое событие, которое могло
отсрочить открытие Генеральных штатов, казалось им несчастьем.
Кто же хотел их отсрочки? Кто рассчитывал устрашить

избирателей?

Кому

был

бунт?

выгоден

Только двору, нужно
него настолько
стоял.

это

что возникало

кстати,

Но более вероятно,

удовольствием

наблюдал

за

что

ним,

Дело

признать.
двор

Ревельона

подозрение,

будто

вовсе не начинал

ничего не

оказалось для
он за ним и

его,

хотя с

делал, чтобы ему помешать,

и

Сент-Антуанское предместье не имело
еще такой грозной репутации;20 бунт под прицелом пушки Бастилии не
сожалел, когда всё

представлялся

закончилось.

опасным.

Дворянство Бретани подало пример срыва законодательной работы
провинциальных штатов, возмущая крестьян, натравливая
чернь вперемежку

(«Друг Короля»)
видимому,

выборах?

с лакеями.

за несколько

пыталась

—

В

самом

дней

лицемерно

легкости ее

газета

до начала дела

прибегнуть к тем же
восклицала она.

—

«Ами

дю

Руа»

Ревельона,

средствам: «Что толку

Бедняк

народ
по-

в этих

всегда останется

бед-

бы эту книгу столь сильной, в такой степени исторической, при
формы; истина в ней очевидна и нередко предстает в ужасном свете;

певец никогда не сделал

всей

Париже

на

не остается ничего

иного,

как

опустить

глаза.

КНИГА ПЕРВАЯ... Глава

няком; об участи самой большой
позабыли»,

и так

которой

далее...

были

Как

эти

пошлин, продажа
повлекли за

народ

собой

никогда

если

—

низкой

таких

прежде

не

Выборы

1789

части населения

бы первые результаты

выборы
по

1.

отмена

королевства

Революции,

началом

десятины, упразднение акциза

цене половины земельных

улучшений

135

года

в

судьбе бедняка,

угодий,

каких ни

—

и

не

один

знал!

29 апреля всё успокоилось. Собрание выборщиков могло
мирно возобновить свою работу. Оно заседало до 20 мая. Таким

Утром

образом, двор получил преимущество, которого

добивался,

а именно: с

Генеральных штатов помешать депутации
от Парижа
принять участие в работе их первых заседаний.
Последним избранником Парижа и Франции стал тот, кто в

помощью запоздалого созыва

был первым среди всех, тот, кто заранее начертал
Революции путь, прямой и простой, и обозначил на нем ее первые

общественном мнении

для

шаги, один

другим. Всё

за

двигалось величественно,

шло по

мирно

и

плану,

твердо,

разработанному Сийесом21,
точно закон.

Только закону предстояло править миром;

произвола

и

восторжествовать

прихотей наступало

над

время,

после стольких веков

когда никто

не сможет

разумом.

Так пусть

же

о них и не

вспоминали, уже

соберутся наконец эти грозные Генеральные штаты!
Пусть поскорее откроются! Те, кто их созывал, а теперь желал бы,
чтобы

подымается

ничего не

могут

Океан; безграничные, глубокие, сокрытые

поделать.

в

Это

толще веков

причины

грохочущими валами... Противопоставьте ему хоть всё
оружие
для него не будет
мира или тоненький пальчик ребенка
различий! Бог движет им, запоздалая справедливость, искупление прошлого
изливаются

—

и

обращение

к

будущему!

ГЛАВА 2
ОТКРЫТИЕ

ГЕНЕРАЛЬНЫХ ШТАТОВ
Процессия депутатов Генеральных штатов.
Открытие (5 мая). Речь Неккера. Вопрос о разделении по
сословиям.
Третье сословие приглашает всех объединиться.
Бездействие Собрания.
Ловушки, расставленные для него.
(4 мая 9 июня 7 789 года.)
—

—

—

—

—

—

—

акануне открытия

Генеральных штатов

в

Версале

отслужили торжественную мессу Святого Духа22.
такого дня больше, чем для какого-либо
другого,

Для

пророческого гимна: «Ты
лице земли обновится».

подходило исполнение

сотворишь народы, и
Этим великим днем было 4
депутатов, король, королева,

Пресвятой Богородицы
огромная

собор

драгоценными

двор слушали в церкви
«Veni creator»* *. Затем

французских

украшенные
вместить
толпу. Там собрался
даже

на

двести

весь

и

швейцарских

полотнищами с символами

гвардейцев и

забрались

Тысяча

процессия, пересекая весь город, проследовала в
Святого Людовика. Широкие улицы Версаля,

окаймленные рядами

могли

мая.

крыши

весь

домов.

не

Париж. Люди приникли к окнам,

На

балконах, увешанных

коврами, красовались блестящие

цветами кокетливых и

монархии,

дамы

в

причудливых туалетах,

отделанных
модных

в

перьями и
ту пору. Все

были взволнованны, растроганны, исполнены тревоги и надежд**.
Начинались великие события; что принесут они с собой, чем
закончатся

*

*

—

кто

тогда мог

сказать?.. Блеск невиданного,

«Приди, Создатель» {лат).
См.

свидетельства очевидцев,

Ферьера,

де

Сталь

и

др.

величественного

КНИГА ПЕРВАЯ... Глава 2.

Открытие Генеральных

то

зрелища, звуки музыки, раздававшиеся

здесь,

то

137

штатов

все

там, заглушали

мысли.

другие

Прекрасный день, последний день мира, первый день грандиозного
будущего!..
Чувства были сильны, разнообразны, без сомнения,
но еще не исполнены

противоречивы,

кто менее всего желал

всеобщего

и

главе

адвокатов и

дворянства

разделять

признаётся,

что

—

моя

родина,

мои

сограждане

—

я стал с ними

процессии

шло множество

мужчин,

одетых

в

черное,

третьего сословия; среди них более трехсот законоведов,
судей с неотразимой силой олицетворяли пришествие закона.

Скромно
не

одетые, ступавшие твердо, смотревшие уверенно,

разделенные

что настал этот

добивались, день

их

Следом
от

от

те,

внушительный батальон, состоящий из пятисот пятидесяти

депутатов от

того,

депутатов

не могли не

Даже

целым».

Во

еще

из

радости:

религию,
Боже мой,

сильный

замедлили стать.

наступления новой эры,

Один

глаз моих.
единым

какими не

«Франция, моя отчизна я видел, как она, опираясь
говорит нам: “Заглушите ваши распри!..” Слезы текли из

плакал от

на

волнения.

злобы,

они

шли,

счастья от сознания

на

партии, преисполненные
великий день, наступления которого

они

победы.

за ними двигалась

дворянства

в

роскошных

небольшая блестящая группа депутатов

шляпах с

перьями,

в

кружевах

и золотых

138

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ

РЕВОЛЮЦИИ

украшениях. Аплодисменты, которыми приветствовали
представителей третьего сословия, внезапно стихли. Однако человек сорок
числа

казались столь же

депутатов-дворян

избранники третьего

как и

Та

же тишина

различались
около

сословия.

два сословия:

облачениях;

привилегированное

в

стихарях

из

священнические

двух

сотен

с

и

нем отчетливо

непривилегированное;

узкими рукавами

и

фиолетовых

клиром музыкантов, шла
кюре, облаченных в свои черные

поодаль, отделенная

скромная группа

искренними друзьями народа,

встретила депутацию духовенства. В

тридцати прелатов

из

от них

рясы.

При взгляде на эту внушительную процессию,

состоявшую

из

двухсот человек, одушевленных великой страстью, одно
обстоятельство могло поразить внимательного наблюдателя. В этой людской

тысячи

массе

было

людей

мало сильных

личностей. Без сомнения,

почтенных, признанных талантов,

но ни

имелось очень много

одного из тех, кто,

себе авторитет, гений и сильный характер, вправе был бы
увлечь за собой толпу, ни одного первопроходца, ни одного героя.
соединив

в

Могучие обновители,
отошли
Появились

проторившие пути этому веку, тогда уже
в
мир иной. Оставались их мысли, чтобы вести народы...
великие
ораторы, способные их выражать, но они не смогли

выдвинуть

новых

слабость, которая

идей. На заре Революции

делала менее

уверенной

ее

ее

слава,

поступь,

но также и

состояла в

том,

что

совершилась сама собой, увлекаемая идеями, руководствуясь
верою в чистый разум, без кумиров и ложного божества.
она

корпус от дворянства, представлявший себя
хранителем нашей воинской славы, не выдвинул ни одного

Депутатский
носителем и

генерала. «Все эти вельможи Франции были, по сути,
известными знаменитостями»23. Пожалуй, лишь один из них

прославленного

никому

не

вызывал
в

Войне

ет.

интерес, тот,

за независимость

Никто

выпадет

не мог

на его

тогда

долю

вопреки

воле

Америки24,

—

предположить,

по воле

двора первым принял участие
молодой светловолосый Лафайкакая исключительная

роль

фортуны.

депутатов третьего сословия уже несла в себе
грядущего Конвента25. Но кто сумел бы тогда его разглядеть?

Безвестная
зачатки

кто

масса

КНИГА ПЕРВАЯ... Глава 2.

Кто различил бы

этой

в

толпе законников

лицо некоего адвоката из

Отметим

Сийес

рабо.

искали
ее

того,

сущность

Мирабо
шевелюра,
почти

в

же

приехал;

облечь

здесь

и

скандальный, вызывающий

погубило. Мир

—

отличался и

Лишенный

к

себе

все

взгляды.

Его густая

от

как

тогдашнее высшее
и

откровенный в

полнился

слухами

общество,

состояния

тому

своей порочности;
о его

именно это

в нем кипели

страсти

И тирания

часто толкала его в

жестокой волей своей семьи,

то есть

Ах! Никто

эту зарю
свою

тирания страсти...
должен был приветствовать

другой
свободы. Мирабо
не

душу. Он говорил об

юным вместе с

не

терял

этом

надежды

друзьям*.

Францией, сбросить

Только нужно было

еще жить.

И

с

этих

самую
он

моральной, пороками бедного в дополнение
Тирания семьи, тирания государства, тирания

безнравственная, низменная,

же

романтических

испытывал такое.

всепоглощающая,

к

нищетой

богатого.

тщетно

поразительным, отталкивающим,
нее нельзя было отвести глаз. Но то

авантюрах, тюремных заключениях и
неистовые, бешеные... Редкий человек

пропасть...

массе

формулы.

страстях, ибо

властная и

присутствие Ми-

другие представлялись тенями; к
времени и своего класса, порочный в той же мере,

человек, тогда

человек своего

страстей,

и

отмеченная

безобразием,

какой было порочно

его и

бледное

и

проницательностью сумел разглядеть

притягивал

голова,

фигуру

огромной движущейся

и в

ее в чеканные

был

139

штатов

Арраса?26

удивительной

кто с

пугающим

был всё
несчастью,

еще не

львиная

прямую

обстоятельства: отсутствие Сийеса

два

и

Открытие Генеральных

к

порокам

большим

пылом

освободиться, обновить

собирался

возродиться

запятнанные

одежды...
старые,
На пороге новой жизни, которая перед

ним

глубоко

открывалась, его, сильного, пылкого, страстного, разъедала
таившаяся
порча; цвет его лица был нездоров, щеки ввалились... Но

какое

всё

взор был

это имело

значение! Он

полон отваги.

высоко нес свою

Все предчувствовали

в нем

могучую голову,
великий голос

его

Франции.

Et. Dumont. Souvenirs

р. 37.

[sur

Mirabeau et

sur

les deux assemblées

législatives. P., 1832],

КНИГА ПЕРВАЯ... Глава 2.

Депутацию
приветствовали

сословия

третьего

одного

герцога

Открытие Генеральных

встретили овациями,

141

штатов

из

дворян

Орлеанского, наконец, рукоплескали
Генеральных штатов. Таков

был
благодаря
справедливый суд народа.
При появлении королевы по толпе пробежал ропот, женщины
кричали: «Да
с
здравствует герцог Орлеанский!»
намерением больнее ее
ранить, выкрикивая имя ее врага27. Это произвело на
тем самым за созыв

королю,

—

Марию-Антуанет у сильное впечатление,
Но она быстро овладела

прекрасную голову. С

народной

ненависти

она

едва не лишилась

собой, гордо вскинув

чувств,

свою

того момента она пыталась

взглядом

твердым

и

ее

поддержали*.

надменную, всё

отгородиться

презрительным...

еще

от

Напрасные

усилия, которые совсем не красили ее. В парадном портрете королевы,
написанном в 1788
году придворной портретисткой госпожой Лебрен,

которая любила

ей

своей

работе, всё же
чувствуется что-то отталкивающее, пренебрежительное, ожесточенное**.
Итак, прекрасный праздник мира и единения предвещал войну.
Франции, призванной сплотиться в едином порыве, одновременно
ее и

потому

польстила

в

разделить. Стоило лишь взглянуть на
костюмы, предписанные каждому сословию28, чтобы найти наглядное
подтверждение суровым словам Сийеса: «Три сословия? Нет, три
указывали на

то,

ее

чему предстояло

нации!»

Двор

специально отыскал

деталь допотопного
противопоставление

классов,

в

старинных

книгах

эту отвратительную

церемониала, призванную подчеркнуть

знаки

различий и общественной ненависти, которых

*

Сатрап [J.-H. Mémoires sur la vie privée de Marie-Antoinette, reine de France et de
Navarre. Vol.] П, [P., 1823,] 37.
Сравните три версальских портрета. На первом (в белом сатиновом платье) она
кокетливая, еще нежная, она чувствует, что любима. На втором (в красном бархате и
мехах), окруженная своими детьми; дочь с нежностью опирается на нее; все это
напрасно, сухость неискоренима, взгляд застывший, тусклый, совершенно холодный (1787).
На третьем (в голубом бархате, 1788) одна, с книгой в руке, настоящая королева, но
**

печальная и

Мирабо

здесь

суровая.

был

и

притягивал

к

себе

все

взгляды.

142

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

следовало
после

бы избежать. Эти

«Женитьбы

Фигаро»!

—

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

гербы, фигуры,

символы после

уже устарели. Сказать

по

Вольтера,

правде, двором

руководило не столько маниакальное пристрастие к старой ветоши,
сколько тайное
удовольствие унизить, поставить на место этих мелких
людишек, во время выборов вообразивших себя господами, напомнить
об

происхождении... Слабость
себя опасной забавой
уязвить сильных.

им

их низком

последний раз

в

тешила

—

Начиная

с

3 мая, накануне

начали съезжаться в

Версаль;

мессы в честь
в

Святого

этот момент

Духа,

депутаты

подъема

душевного

король обдал ледяным холодом народных избранников, в большинстве
своем благосклонно
расположенных к нему. Вместо того чтобы
принимать всех

представителей провинций вместе,

себе депутации

посословно: сначала

он повелел

допускать

к

духовенство, дворянство... затем,

после

перерыва, третье сословие.
Хотелось бы обвинить в этих

чиновников и

слуг;

но

мелких

Людовик XVI

проявлениях неуважения

слишком явно

придерживаться старинного церемониала. На
король
от

сидел

в шляпе и

позволить им таким

сословия

так

но

примеру, депутаты
Людовик, чтобы не

обычае

безрассудный двор вспомнит
заставлять представителей
третьего
Не

желая высказываться на

однозначно, предпочли, чтобы председатель депутации
сословия вовсе не
отдаления и молчания

говорить.
Пятого

мая

Парижском

вновь

не

в

лицезрел свой народ

существует, был огромен:
еще

четыре

он мог

тысячи

счет

третьего
двух столетий
—

и

запретил ему

открылись не в королевском дворце,
зале «Малых забав». Этот зал, который,

двухсот депутатов,

событий,

есть после

сей

и

от

заседания

проспекте,

сожалению, уже
тысячи

произносил речи. То
король

сам

что этот

стоя на коленях.

выступать,

намерен
5 мая, когда

же,
поступить
себя
с дворянством,
образом уравнять

обнажить голову.
Кто бы мог подумать,

пожалеет о нелепом

заседании

что

последовало его

сословия хотели

третьего

предпочел

дворянство

показал,

вместить,

а на
к

помимо

слушателей. Очевидица

Неккера госпожа де Сталь, специально пришедшая,
чтобы увидеть, как будут приветствовать ее отца, сообщает нам, что не
обманулась в своих ожиданиях, а когда Мирабо проходил к своему
дочь

КНИГА ПЕРВАЯ... Глава 2.

Открытие Генеральных

143

штатов

месту, в зале послышался ропот... Ропот против аморального человека?
Это блестящее общество, погибавшее от собственных пороков и
свой последний праздник,

явившееся на

не имело

права проявлять такую

суровость*.
Присутствовавшие терпеливо выслушали три выступления: короля,
примерно одинаковые и не
хранителя печатей29 и Неккера
соответствовавшие
торжественности момента. Король, наконец оказавшийся
—

перед

лицом нации, не нашел для нее ни одного отеческого слова,

сердца к сердцу. Его напутствие Генеральным штатам
представляло собой неловкое, робкое и неясное брюзжание на тему
шло

которое

бы

обновления.

от

Король изъявил признательность...

двум

высшим

сословиям,

«которые выразили готовность отказаться от своих особых
привилегий»30. Озабоченность денежными вопросами служила лейтмотивом
всех

трех

выступлений;

переполняла,

и почти ничего о

возвышала все

равноправии, о теме, которая
души. Король и оба министра в речах,

пафоса, напыщенных и при этом низменных,
убеждение в том, что речь идет исключительно

исполненных неловкого

казалось, выражали

налогах, деньгах, продовольствии,

всём,

что связано с

привилегированные

слова

всё

в

к

существованию, обо

то, что,

сословию милостыню в

высших

готовность платить налоги.

до заявления

Неккера

—

равенства

в

похвальные

сословий, которые любезно выразили

Восхваления звучали
о

если

виде

образуется само собой**. Отсюда

самопожертвованию

вплоть

средствах

желудком. Они верили

подадут третьему

налогообложении,

о

о

том,

что

история

не

нарастающей,

по

видела

прежде

подобного героизма.
*

«Когда король

явился занять свое место на

чувство страха. Сначала

впервые испытала

я

троне посреди

заметила,

что

этого

собрания,

королева была

я

очень

прибыла позже назначенного часа, и цвет ее лица изменился» (Staël [G. de.]
Considérations [sur les principaux événements de la révolution française. P., 1818. Vol.] I,
ch. XVI).

взволнована;

**

она

Кстати,

жалкая часть

как,

если

того,

уж говорить

что под

о

разными

деньгах,

о

налогообложении,

названиями выплачивали

об

духовенству
—

обретении

им своих

прав,

ни

больше

и ни меньше.

более
и

чем

дворянству
еще не всё. Речь

например, десятина, или феодальная дань31. И к тому же деньги
том, чтобы народ получил несколько су, которые ему бросят,

шла не о
а

то это не

точно

—

подачку,

144

Хвалы эти, скорее
показывают,

короля

и

поторопиться!

пришлось

пугала

довольствоваться

другие

слишком ясно

жертва еще не
состоял главный вопрос

достославная

В

этом и

лишь

для

представителей третьего

выдворили бы

и охотно

несколько вельмож

заверениями;

их

уклончивыми,

прочь. Но

пока им

сомнительными

предложили поступиться привилегиями,

Некоторые представители
собрания, также склонны были

осыпали их насмешками.

духовенства, вопреки решению

уступки. Оба

решающее
Понадобились два
обстоятельства,

приглашение,

министров, которые призвали

сословия в качестве

но

похожие на

что столь замечательная и

Так следует

принесена.

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

своего

сословия не спешили высказаться по

слово не могло слететь с их

месяца и самые

а именно:

духовенство

победа третьего

отказалось от своих

данному вопросу;

уст, застревало
скажем

серьезные,

идти на

в

горле.

точнее, ужасные

сословия, чтобы наконец 26

привилегий.

июня

И даже тогда дворянство

пообещало от них отказаться.
Неккер в течение трех часов говорил о финансах и морали:

лишь

«Ничто

без морали общественной и личной». Тем не менее, его
речь представляла собой аморальное перечисление способов, которые
давали королю возможность обойтись без Генеральных штатов,
не возможно

продолжить

произвол. Так

Генеральные

которой
Неккер неосторожно

признал,

пожелание, чтобы два

пошли на

что

король был обеспокоен... И

высших сословия

свободно

и самостоятельно

объединились с третьим сословием для
вопросов, представляющих общий интерес. Опасное

жертвы

обсуждения
Министр,

заявление!
крупной

предстали подарком,

могли и лишить.

милостью,

выразил

штаты

и лишь затем

способный

собственности,

не стал

собрать
бы

налог с

богатых

настаивать на

владельцев

объединении сословий.

Привилегированные сохранили бы мнимое большинство; два сословия,
объединившихся против одного, воспрепятствовали бы реформам.
И что с того! Главное, что удалось бы избежать банкротства, покончить
с

нищетой, успокоить общественное

вопрос о правах
и
гарантиях, упрочить неравенство и произвол. Продолжал бы править
Неккер или, скорее, двор, который однажды уже почел за благо
мнение,

—

отослать в

Женеву сентиментального банкира.

отложить

КНИГА ПЕРВАЯ... Глава 2.

Шестого
большом зале.

мая

от

депутаты

Открытие Генеральных

третьего

Нетерпеливая толпа,

сословия

осаждавшая

145

штатов

разместились

в

двери, устремилась

вслед

за ними.

Дворянство

и

помещения и, не

заняли по

духовенство

отдельности отведенные

теряя времени, постановили,

им

что

проверка
полномочий депутатов должна производиться посословно. Решение принято
подавляющим большинством дворян и незначительным
духовных лиц;
—

многие

кюре

хотели

Последнее,
большом
Пустота

объединиться
своей

сильное

зале, заявило,

что

ждет

с

третьим

сословием.

многочисленностью и заседавшее в

представителей двух других сословий.

громадного помещения, казалось,

сама по

себе красноречиво

обличала их

отсутствие.
Вопрос об объединении сословий подразумевал

Третье
вместе

сословие,

взятым,

могло

и так

равное

по численности

рассчитывать

первому

все остальные.
и

второму

на голоса

примерно полусотни дворян
большинство и возможность

образом
стать во всём их судьей. Судьба привилегий
в
руках тех,
было
расплачивался за них! Предугадать
решение
нетрудно.
и сотни

кюре, получая

таким

—

Итак, третье

сословие, уверенное

представителей духовенства
неизбежного.

и

дворянства

Привилегированные

слишком

поздно,

—

в своих

силах, ожидало

терпеливо,

волновались;

они

кто

как чего-то

устремились, правда,

к

главному привилегированному, королю, своему
естественному оплоту, который сами же пошатнули. Таким образом, в этот
период ожидания, который длился больше месяца, определились
с
с
привилегированные
королем, Собрание
народом.
Оно жило его жизнью, говорило с ним
беспрепятственно, при

позиции:

—

—

—

Париж заседал в Версале вместе с депутатами. Между
постоянно поддерживалась связь. Собрание выборщиков

открытых дверях.
ними

Парижа, неупорядоченное, шумное, которое

ежеминутно
расспрашивало

всех,

видевшие,

ждало

свежих

прибывавших
что

двор

из

новостей

недоволен

и

устроила

депутатов,

Версаля. Депутаты

в

Пале-Рояле32,

жадно

от

третьего сословия,
окружает себя солдатами, не видели иной

слушала, и печати, которая
слушать всё королевство. В самый день открытия Генеральных

защиты, кроме толпы, которая
заставляла их

от

толпа

их

146

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

Королевский совет упразднил
и
осудил газету Генеральных штатов, которую издавал Мирабо;33
другим
указом был наложен запрет на публикацию без разрешения любого
печатного периодического издания. Таким образом,
цензура, не
штатов

попытался

двор

действовавшая

задушить прессу;

несколько

уже

месяцев,

вновь

возродилась

именно в тот

собралась воедино и требовалась постоянная связь
и теми, кто их
уполномочил. Мирабо пренебрег

момент, когда нация

между депутатами
запретом

и

продолжал выпускать газету

под названием

«Письма

к моим

Собрание выборщиков Парижа, еще трудившееся над
составлением наказов,
приостановило работу 7 мая, чтобы единодушно
выразить протест против решения Королевского совета* 34. Так Париж
впервые вмешался в общегосударственные дела. Огромной важности
доверителям».

вопрос

о

свободе

к столице

был решен сразу. Отныне двор мог стягивать
армии, но еще более мощная артиллерия прессы

печати

пушки

и

грохотала так, что ее слышал народ всего королевства.
По предложению Малуэ и Мунье 7 мая третье сословие поручило
нескольким своим

представителям пригласить

на совместное

заседание

духовенство и дворянство. Дворянство пренебрегло приглашением
устроило собственное собрание. Духовенство, более разобщенное
опасливое, предпочло подождать,
прелаты, впрочем, надеялись

со

от

Нима,

совещание с целью

ответил,

что

сын севеннского

объединения. На

представителей

заявить о невозможности

праве

остальных;

каждого

что после

сословия или

*

на свою

де

часть

Сент-Этьен, депутат-

что

предложил провести
бретонец Ле-Шапелье

в

от

общем

третьего
зале

сословия

заседаний

и

заседать по отдельности, о

открытия

провинции,

о законности

заинтересованности
полномочий всех

Генеральных штатов нет больше депутатов от
но есть

слоев в этом

представители нации;

случае выигрывают,

расширяются».

Procès-verbal des

сторону

мученика35,

двух других

депутата судить

привилегированных
полномочия

Рабо

нужно «выразить удивление депутатов

отсутствием
и

мая

и

развиваться события;

временем привлечь

кюре.
Шесть дней было потеряно. 12
протестант

будут

как

и

électeurs, rédigé par Bailly

et

Duveyrier, I,

34.

что

депутаты

так как их

от

148

ФРАНЦУЗСКОЙ

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

Мнение Рабо возобладало
но они только

переговоры,

РЕВОЛЮЦИИ

умеренное. Состоялись
ситуацию36. 27 мая Мирабо вновь

как самое

обострили

обратиться духовенству отдельно от дворянства и
пригласить его на общее собрание «во имя Бога
мира». Ловкий
политический ход
немалое число кюре с нетерпением ожидало удобного
случая для воссоединения. Депутация от
духовенства едва не
присоединилась к
третьему сословию в полном составе. Прелаты с большим
трудом добились отсрочки. Вечером они поспешили во дворец, в комитет
к

предложил

—

королеву*

Полиньяка; через

добились

короля письма, в котором
возобновились в присутствии
от

выразил «желание, чтобы заседания
хранителя печатей и королевской комиссии». Таким

образом,

препятствовал

сословием и явно

на

выступал
Это

Королевского

согласились

всеобщее

совета,

бездействие;

но

и

посоветовал

Собранию

каждому

слушателей,

согласилось

приняло предложение

нередко

высказывания

одного легла

что в

условиях

Histoire du

Малуэ

и

других
бы вина за

нищеты и голода оно

Мирабо,

разглядев

согласиться на это

их

Неккер

доверию. Он
о

возникнут споры, их разрешит
без колебаний. Если бы и дворянство

а если

Неккера,

règne

благородству

и

предоставить двум другим право судить

король. Духовенство

[/.

два

прошении на имя короля.
западня. На совместных заседаниях

сословию

является весьма

а

бы

его в

возникла новая

чувствам

остались

отказом,

уступить,

депутатов;

Droz

по-прежнему

то на него

полномочиях своих

*

помощью постановления

сделать шаг для спасения нации.

опротестовать

воззвал к

с

сословие ответило

получилось бы,

посоветовал

И тут

вопрос

тогда сословия

принять предложение,

не пожелало

предложение,

и

дня этот

Если бы третье

ловушку,

третьим

король

стороне привилегированных.
представляло собой ловушку. Если третье сословие
бы с ним, то король, выступавший судьей на заседаниях, смог

снять с повестки

разделенными.

духовенства

с

письмо

согласилось

бы

воссоединению

он

то

третье

сословие осталось

de Louis XVI. P., 1839.

весомым; зачастую

Vol.] П,

он

одно

189. Свидетельство

приводит интересные
других крупных деятелей Революции.

Банды

бы

сведения

и

голодных возникали

Дро

устные

повсюду...

150

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

против двух. Кто
неразумно

спешившее

письма

ему избежать опасности? Само дворянство,
навстречу погибели. Комитет Полиньяка не

выходом, предложенным

врагом. Еще

что

проведение совещаний

даже не

к

посословно и

каждого сословия накладывать вето на

собой

представляют

ра нравился
дворянина,

основополагающие

многим

решения двух других
принципы монархии37. План Некке-

умеренным дворянам,

способных,

д’Эпремениль,
на

его

короля, дворянство, дабы отрезать путь

возможному примирению, решило,
право

РЕВОЛЮЦИИ

же помог

желал воспользоваться

прочитав

ФРАНЦУЗСКОЙ

но неистовых и

запутали депутатов

но

два новопожалованных

недальновидных, Казалес

и в итоге

упустили последний

и

шанс

спасение, оттолкнули руку помощи, которую король протягивал

терпящим

крушение

Еще

(6 июня).

задержки после того, как трижды откладывалось
открытие Генеральных штатов! И в самый разгар голода!.. Причем, пока
длилось ожидание, богатые ничего не предпринимали, отложили все
месяц

расходы. Работы не было. Тот, кто не имел ничего, кроме пары рук,
чтобы прокормиться, отправлялся на поиски заработка, не находил его,
нищенствовал,
возникали

ничего не

повсюду; там,

ярость,

убивали,

где

получал, воровал... Банды

им

жгли...

оказывали

Страх

голодных

сопротивление,

они

распространялся повсюду;

прерывались, разруха усиливалась, сопровождаясь

впадали

в

связи

множеством нелепых

Говорили, будто разбойники оплачиваются двором. А двор
перекладывал всю вину на герцога Орлеанского.
Положение Собрания было трудным. Оно оказалось обречено
слухов.

бездействие,

тогда как

лишь его

деятельность давала

надежду

на

на

Ему пришлось бы заткнуть уши, чтобы не слышать скорбного
крика Франции, чтобы спасти ее, заложить основы ее свободы!..
Духовенство только усугубило положение, замыслив против
третьего сословия
воистину фарисейскую интригу. В Собрание явился некий
улучшение.

прелат
глазах

и

принялся

четырех

тысяч

оплакивать

бедный народ, нищету деревень. На

человек, присутствующих

на

заседании,

он вытащил

сказал он,
кармана отвратительный кусок черного хлеба. «Вот,
хлеб крестьянина». Духовенство предлагало действовать, создать
из

—

совместную
положении

комиссию

бедняков.

для

обсуждения

вопроса

о

продовольствии,

о

—

КНИГА ПЕРВАЯ... Глава 2.

Опасная ловушка. Либо

Открытие Генеральных

Собрание

уступает,

151

штатов

пытается что-то

закрепляет разделение сословий, либо проявляет
явную бесчувственность к страданиям народа. Ответственность за
разруху сразу легла бы на него. Привычные ораторы, однако, обошли
и тем самым

предпринять

молчанием этот

деликатный вопрос. Но никому

не известные

депутаты,
силой
неистовой
общие
господа
Робеспьер*,
выразили
в
чувства. Они
пригласили духовенство прийти общий зал заседаний, чтобы
Попюлюс

обсудить

вопрос

с

и

о язвах

общества, которые беспокоят депутатов

всех

сословий.
Но
придворным,

опасность еще

легко

было

отныне

И представить Собрание
адвокатов, преисполненных честолюбия и гордыни,

знати и

сборищем

сохранялась. Как

обещавших спасти

священникам

Францию

нежели хоть в чем-то

обмануть народ!

и готовых

уступить

скорее

в своих

оставить ее

неправых

умирать

в

нищете,

претензиях!

Двор жадно ухватился за эту возможность и задумал расправиться
с Собранием. Король объявил председателю депутации от духовенства,
пришедшему передать ему предложение решить продовольственную

проблему при помощи благотворительности,
«Генеральные

штаты

создадут комиссию, которая

что

будет рад,

если

сможет помогать

ему

советами».

Итак, духовенство пеклось

о

народе,

и

король тоже;

ничто не

дворянству произнести такие же слова. Тогда третье сословие
осталось бы в одиночестве. И
пришлось бы признать, что все желали блага
мешало

народу,

одно только

третье

сословие не желало его.

*

облегчить

Робеспьер

выразился

очень

хорошо:

участь бедняка, продавать всё,

«Монитёре»
дополнить

«Древние

вплоть

каноны

до священных

позволяют, чтобы

сосудов». Помещенный

отчет, как нередко случалось, неполон и неточен, поэтому его следует
«Воспоминаниями» Этьена Дюмона (Etienne Dumont, Souvenirs, р. 60).

в

ГЛАВА 3
НАЦИОНАЛЬНОЕ

СОБРАНИЕ

Последние требования
сословия

третьего

Общины

(10 июня).

Оно принимает

—

название

Общин.

Национальным

собранием (17 июня).
Король
приказывает закрыть зал заседаний.
Собрание
в Зале для
игры в мяч (20 июня).

становятся

оставляют за

собой право налогообложения.

—

—

Они

—

—

есягого

июня,

войдя

в зал

заседаний, Сийес произнес:

«Разрубим канат, время пришло». С той поры
корабль Революции, несмотря на штормы или затишье,
с

но

задержками,

верно,

не

останавливаясь, держит

курс в будущее.
Великий теоретик, заранее всё просчитавший,
проявил себя истинным
государственным мужем: он
что

сказал,

нужно делать,

Каждому
10 июня,

ни

делу

раньше,

свое

и

первым

положил почин.

время. Здесь

ни позже.

Прежде

Позднее

можно

народ, доведенный

до

было

опасаться

крайности,

настало

нация не

достаточной мере уверена в ожесточении
привилегированных; ей понадобился месяц, чтобы ясно увидеть
волю.

оно

их

была

недобрую

двух вещей: либо того,

променяет

свободу

на

в

кусок

что

хлеба,

которым привилегированные, отказываясь от льгот в
налогообложении, сохранят за собою другие; либо того, что дворянство,
объединившись с

духовенством,

образуют (как им и советовали)

верхнюю палату.
никакой
играющая
роли, будучи лишь
удобным орудием королевской власти, в 89-м году сама по себе стала
бы мощной силой, объединила бы тех, кто владел половиной или
Такая палата,

двумя

третями

в наши

земель

дни не

королевства

и

через

своих

агентов, арендаторов,

КНИГА ПЕРВАЯ... Глава 3. Национальное

бесчисленных слуг

способов

имел множество

Нидерланды

153

собрание

влиять на сельское

пример несокрушимого согласия этих
двух сословий, которые увлекли за собой народ, изгнали австрийцев и

население.

явили

уже

императора38.
В среду 10
что

1789

требованием

обратиться с

том,

июня

к

года

нее,

неожиданным

над теми, кто отказывал
позицию

в

час,

всей

тех,

юридической форме,

ударом. Депутаты Общин
праве

и полномочия

их о

недействительными.

изложенное по

им в

последний раз

дворянству, предупредить

произойдет через

будут признаны

Это предупреждение,
оказалось

и

духовенству

перекличка депутатов

кто не явится на

роде,

Сийес предложил

на

смогли возвыситься

равенство, заняли,

в

некотором

судей.

одновременно смелое решение. Дальнейшее ожидание
становилось рискованным. Потом нередко повторяли, что тем, за кем
сильные этой
стоял весь
народ, весь Париж, нечего было опасаться

Мудрое

и

—

вперед... Так можно
числом, когда всё хорошо завершилось. Без сомнения,
на подобный шаг ощущали себя огромною силою, но сила

поддержкой,
рассуждать задним
отважившиеся

они могли

без страха

идти

была

организованной; народ еще не стал таким воинственным,
как позднее. Армия
окружала Версаль, не менее девяти полков из
пятнадцати были немцами и швейцарцами; пушечная батарея стояла
перед зданием Собрания... Заслуга великого логика, который выразил в
словах национальную идею, и Собрания, которое взяло ее на
вооружение, заключалась не в том, чтобы пренебречь опасностью, но в том,
эта не

чтобы действовать

замкнуться

последовательно

и

укрепляться

в

своей вере.

Двор, очень нерешительный, не нашел ничего лучше, как
в пренебрежительном молчании. Король дважды избегал

аудиенции с
затем

председателем
—

Общин;

что он слишком

сначала

говорили,

что

государь охотится,

удручен недавней кончиной

дофина39. При

было известно, что он ежедневно принимал прелатов, дворян,
парламентариев. Охваченные испугом, они предлагали королю свои
этом

Двор

выслушивал, торговался с ними, спекулировал
страхах. Но было очевидно, что король, осаждаемый ими, не в

услуги.

вырваться

их

из их

круга

и

кем является на самом

вскоре

деле

—

станет целиком на их

главным

на их

силах

сторону, показав,

привилегированным.

Ситуация

154

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

становилась

ясной

другой.
Собрание

и

понятной: привилегии

высказалось

призыв отзовется часть

народу,

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

с

одной стороны, право

откровенно. Оно ожидало,

духовенства.

Кюре

считали,

и хотели занять свое истинное место

рядом

—

с

что на его

что
с

принадлежат к
ним. Но
привычка

церковной субординации, интриги прелатов, их авторитет и угрозы, а
с другой
стороны, двор и королева еще удерживали их на месте.
Отважились прийти к Общинам лишь
трое, затем семеро; в итоге
набралось всего восемнадцать... Двор посмеялся над блестящей победой,
одержанной третьим сословием.
Собрание должно было либо погибнуть, либо сделать еще шаг
вперед, осознав простую и грозную истину, о которой мы говорили выше:
право против привилегий, право нации, сосредоточенное в Собрании...
Но понять было недостаточно, требовалось объявить открыто, наречь
собрание его истинным именем Национальное собрание.
к

—

В своей знаменитой
написал замечательные

наизусть, Сийес
пропавшие втуне: «Нам скажут, что

брошюре40,
слова,

не

которую

все знали

третье сословие не может сформировать Генеральные
что ж! Тем лучше! Оно составит Национальное собрание».
Взять

такое

революционный

всё»41,

—

название, объявить себя

догмат,

шаг слишком

подготовить к

Сначала

слова

Сийесом:

воплотить в жизнь

«Третье

сословие

шаг за

шагом,

постепенно

двигаться

к

это

цели.

«Национальное собрание» произнесли в Париже,

избрали

что

—

смелый, чтобы сразу отважиться на него. Нужно

нему умы,

выборщиков,

тех

выдвинутый

нацией,

Ну

штаты...

Сийеса

и не

боялись говорить

среди

его

языком.

Пятнадцатого
известный

Буасси д’Англа,

тогда еще

никому

не

и не

малейшего упрека

уже

господин

пользовавшийся влиянием, произнес эти слова, но для
лишь, чтобы посоветовать отложить этот вопрос, обезопасить себя

того
от

мая

хотел его

Собрание
своем

Движение

еще не началось, а он

притормозить.
остановилось на названии

скромном звучании

и

«Общины», которое при

расплывчатом значении,

специфического, неточного
Дворяне живо воспротивились.

избавило его от
сословие».

в легколлыслии...

однако же,

наименования

«Третье

всём

КНИГА ПЕРВАЯ... Глава 3. Национальное

Пятнадцатого
именовать

представителей

Общины

французской

Сийес

июня

Собранием

признанных
Казалось
бы, речь
нации.

депутаты представили

—

низводило

предложил

проверенных

бесспорном факте:
публичного утверждения в
публики. Другие два сословия

на глазах

провели проверку полномочий

Простые

закрытых дверях.

и

шла о

свои полномочия для

торжественной обстановке,

депутаты

благоразумно

смело и

155

собрание

других

своих

слова

—

признанные

до положения

как они могли помешать

депутатов самостоятельно, при
депутатов

и

проверенные

предположительных,

и

действовать настоящим народным

уполномоченным? Сийес напомнил,
меньшей мере) 96% нации.

что

последние

уже

представляют (по

хорошо знали Сийеса, чтобы не сомневаться: это
предложение было лишь ступенькой к более смелому, решительному
Все

слишком

Мирабо сразу же упрекнул сотоварища в желании «пустить
Собрание с места в карьер, не показав ему цели, к которой он хочет его
привести». И действительно, на второй день баталий всё начало
проясняться. Два
депутата предвосхитили идею Сийеса. Господин Легран
предложил, чтобы Собрание объявило себя всеобщим и неуклонно
шагу.

следовало
с

принципу неделимости
что

учетом того,

корпорациями,

а

дворянство

национальной ассамблеи. Господин Галлан
и

являются лишь

духовенство

двумя

потребовал провозгласить себя
действенным Собранием представителей французской

нация едина

полномочным и

и

неделима,

Тогда Сийес вышел из тени и без обиняков предложил назваться
Национальным собранием.
нации.

Начиная
деятельностью
противостоянию с

с

заседания

Сийеса

и

10

мая

был напуган. Тот

королевской властью,

почтения

перед

Итак, несмотря

Мирабо наблюдал

с

вел

за

подспудной

прямо к
Остановится

дело

аристократией.

ли

Сийес

из

червями идолом? Что-то было непохоже.
тирания своей жесткой дисциплиной

источенным
на

то,

что

у Мирабо любовь к свободе, прославленный трибун, надо
признать, был аристократом по своим вкусам и нравам, роялистом по духу,

пробудила

а тем

более

по

происхождению

и по

возвышенное, другое низменное,

Окруженный
монархия

виделась

алчными

ему

с

крови.

Два обстоятельства,

одно

также оказывали на него влияние.

женщинами,

он

нуждался

в

деньгах;

и

открытой расточительной дланью, раздающей блага

157

собрание

КНИГА ПЕРВАЯ... Глава 3. Национальное

Королевская власть была к нему суровой, жестокой, но
именно это и побуждало Мирабо ответить ей широким жестом: он счел
бы за благо спасти короля, который семнадцать раз подписывал указ о
и милости.

его заточении в
столь

щедрый

тюрьму. Таков был

и

списать все свои

великодушный,
пороки

этот

злосчастный великий человек,

бы,

что хотел

на плачевное

окружение,

Отец преследовал его
умирая, попросил похоронить себя рядом с ним*.
отдалившее его от семьи.

Десятого

мая, когда

Сийес предложил

недействительными полномочия не явившихся на
это

поддержал

решительное

вечером, почуяв опасность,

недругу;**
предложить

он хотел

отважился

власти в

на

всю

варварство отца,

жизнь42,

а

он,

считать

депутатов, Мирабо
твердо. Но уже

заседание

заявление пылко и

отправиться

просветить министра

королевской

ораторский дар.
Принятый

общее

б было возможно,

если

к

Неккеру,

насчет положения

поддержку свой

своему

дел

и

могущественный

возмущенный, он, тем не менее, продолжал
он, трибун, еще вчера вознесенный на
препятствовать Сийесу,
вершину славы Революцией, черпавший силы лишь в ней, вознамерился
встать
у нее на пути, вообразил, будто сможет ее остановить.
Любой другой человек при подобной попытке погиб бы
безвозвратно в глазах общества. Тот факт, что Мирабо много раз утрачивал
холодно

и

—

популярность

представление о

чувствительной

Задача

всякий раз находил способ вновь ее возвратить, дает
великой власти красноречия над этой нацией, самой

и

к гению слова.

Мирабо

восторженной толпой,

была

крайне

перед народом,

условиях грандиозного кризиса,
не

непроста.

возвысившимся

он пытался

интересуется подобными дискуссиями,

позволено платить лишь
влачить свое

*

нищенское

Mémoires

столько,

—

он

собою

будто

в

«народ

просит, дабы ему было
может,

и

спокойно

существование».

de Mirabeau, édités par M. Lucas de

Montigny, [P.,
Cp. различные, но не противоречащие друг другу версии
(который следует за устным свидетельством Малуэ).
**

над самим

утверждать,

сколько он

[biographiques, littéraires et politiques]
1835,] t. VIII, livre X.

1834

Перед взволнованной,

-

Э.

Дюмона и Дро

158

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

После

оскорбительных, обескураживающих, к
тому же не соответствующих действительности, Мирабо осмелился
поставить принципиальный вопрос: «Кто вас собрал здесь? Король... Ваши
наказы и мандаты
дают ли они вам право объявить себя Собранием
единственных признанных и проверенных представителей?.. А если
король откажется одобрить ваши действия? Последствия очевидны. Вы
получите грабежи и резню и лишитесь даже сомнительной чести
разжечь
гражданскую войну».
Какое же название следовало принять?
Мунье и подражатели английскому образу правления предложили
Собранию именоваться представителями большинства нации,
этих низких

слов,

—

действующими

отсутствие

в

учреждению двух

меньшинства.

Это

делило нацию надвое, вело

к

палат.

Мирабо отдавал предпочтение формулировке «Представители
французского народа». Такое название, утверждал он, было
растяжимым,

могло сказать мало или много.

Именно

Мирабо два видных законоведа,
господин Тарже (депутат от Парижа) и господин Туре (от Руана). Они
плебс или народонаселение? И тем
спросили его, что означает понятие народ
показали всю двусмысленность этого слова. Король, духовенство,
дворянство, вне всяких сомнений, интерпретировали бы народ в значении
в этом

упрекнули

—

плебс,

низы,

Многие

то есть всего лишь части

не

нации.

почувствовали двусмысленности и того, какой ущерб
может нанести. Но всё стало ясно, когда Малуэ, друг

Собранию она
Неккера, согласился со словом «народ».
Попытка Мирабо устрашить депутатов
вызвала

Янсенист43 Камю,

ничего, кроме негодования.

твердых членов
есть.

Разве

Собрания,
ли

королевское

преобразовать их природу?»
Мирабо, раздраженный
осторожность,
необходимым,

что

вспылил:

«Я

предпочел бы

жить в

один из самых

то, что
яркие слова: «Мы
истине быть единственной и
—

одобрение

прекословием

считаю

вето не

в ответ

произнес

может вето помешать

непреложной? Может

королевским

изменить

и

королевское

ход

потерявший

вещей

мы

и

всякую

вето настолько

Константинополе,

а не во

Франции,

если

КНИГА ПЕРВАЯ... Глава 3. Национальное

бы

его не

суверенная

было...

Заявляю,

аристократия

что нет ничего

из шестисот

и закончили

Итак,

Мирабо

существующего,

двух зол,

чем

захотели

бы

послезавтра
передавать свою власть по
бы, как любые аристократы, захватив всё».
—

одного возможного, а

предпочел второе.

другого уже

Предположив,

что

однажды

Собрание

увековечить себя и стать наследственным тираном,
вооружал тиранической властью, способной помешать любой

могло
он

из

более ужасного,

человек, которые завтра

сделаться несменяемыми,

наследству

159

собрание

бы

пожелать

неисправимый двор, который и намеревались реформировать...
Королъ\\ Король! Зачем постоянно злоупотреблять этой старой религией?
Кто не знал, что после Людовика XIV не было никакого короля? Война
велась между
двумя республиками: одна, представленная Собранием,
тот

реформе,

объединяла

великие

умы

своего

времени, лучших граждан

—

то

была

Франция; другая, республика злоупотреблений, устраивала тайные
сборища у Дианы де Полиньяк, как прежде у Дюбуа, маркизы
Помпадур и графини Дюбарри.
Речь Мирабо была встречена взрывом негодования, бурей
возмущения и оскорблений. Красноречивая риторика, с помощью которой он
опровергал то, чего никто не высказал (что слово «народ» означает
низы), ничего не изменила.
Было девять часов вечера. Дискуссию завершили, чтобы
приступить к голосованию. Удивительная четкость, с которой был поставлен
вопрос о самой королевской власти, заставляла опасаться, как бы двор
сама

не

сделал единственно возможного шага,

чтобы

помешать

народу

на

следующий день стать королем: пустить в ход войска, сосредоточенные
вокруг Версаля, захватить самых известных депутатов, распустить
Генеральные штаты и, если бы Париж вздумал возмутиться, заморить его
Такое дерзкое преступление давало двору последний шанс
почему бы им не воспользоваться? А потому более четырехсот

голодом...
так

депутатов

опередить его, узаконив Собрание уже этой ночью.
человек выступило против. Это незначительное меньшинство

хотели

Более сотни
своими

—

криками

и

буйством в течение всей ночи не позволяло провести

поименную перекличку депутатов. Но такое постыдное зрелище
оскорбления большинства депутатов, мысли о том, что из-за недостойной

за¬

160

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

держки

угрозой,

всё

—

свободы,

дело
это

ФРАНЦУЗСКОЙ

залог спасения

возбудило

до

РЕВОЛЮЦИИ

будущего

исступления толпу

человек вскочил с места и схватил за

ворот

окажутся

на

Малуэ,

под

трибунах;

какой-то

главного

упрямых крикунов*. Человек убежал, крики продолжились. При
всей этой суматохе, по свидетельству председательствующего Байи,

вдохновителя

Собрание

осталось

сколь и

терпеливое,

банда

Утром,
вызывают в

голосование
в момент

сотне

недовольных

беспокойство
королевским

ночи, поскольку

на

и

предлогом

остудило

бы
для

многие

Разнообразные
двум, вариантам

и

часть

депутатов

сообщили,

что его

короля. Это письмо, в
предпринимать без согласия

послание

раз вовремя, чтобы послужить
новых
препирательств. Оно вызвало

как

горячие

достоинством отложило

проголосовать

же

утро.

что нельзя ничего

запретило председателю
хотело

час

перенесли

прибыло

Столь

ждало, когда неугомонная крикливая

себя. В

канцелярию, чтобы вручить

трех сословий,

достоинство.

голосования, председателю

котором говорилось,
всех

сохраняло

оно молча

сильное,

наконец истощит

разошлась,

и

твердым

головы.

Собрание

с истинно

обсуждение монаршего письма и

покидать зал до окончания заседания.

Оно

проголосовало.

предложения

названия

можно

было

свести к

трем, вернее

Собрания:

предложению Сийеса:

Национальное собрание;

( 7)

к

(2)

Мунье: Собрание представителей
большинства нации, действующее в отсутствие лленьшинства\\
двусмысленная формула Мирабо не
противоречила идее
Мунье, слово народ можно было трактовать в узком смысле
как большую часть нации.
к

к

предложению

и

Предложение Мунье с виду казалось более предпочтительным из-за
своей талмудической буквальности, арифметической точности, но по
существу было несправедливым. Ведь тем самым ставились на одну
доску и как бы уравнивались две совершенно различные ценности. Со*

Главный свидетель, Байи, не указывает
Дро, без сомнения, со слов Малуэ.

сообщает только

на это

обстоятельство,

о

котором

КНИГА ПЕРВАЯ... Глава 3. Национальное

161

собрание

брание
есть

представляло нацию, за исключением привилегированных, то
96 или 98 процентов против четырех (по Сийесу) или двух (по

Неккеру).
четырем

Зачем

точка

—

что все

в их

не

тому времени лишились. Причина
огромные богатства королевства, две трети земель

руках.

от человека.

зрения;

огромное значение этим двум или
по той причине, что они обладали

столь

к

умы, которого

том,

находились
землю

придавать

процентам? Конечно,

влиянием на
заключалась в

же

идея же

Мунье

защищал

собственность

от

населения,

Феодальная, английская, материалистическая
Сийеса была

подлинно

французской44.

С несправедливыми расчетами Мунье, с двусмысленной позицией
Мирабо нация предстала бы классом, а крупная земельная
собственность составила
в лоне

древней

средневековая

бы

другой, противостоящий

где земля, навоз,

зола властвовали

Предложение Сийеса,
набрало около пятисот

здравствует

класс.

Мы

остались

бы

несправедливости; сохранилась бы варварская,

система, где возделываемая

провозглашено

ей

нива значила

над

больше,

чем

человек,

духом.

поставленное на голосование

первым,

выступило против*. Итак, было
Многие кричали: «Да

и менее сотни

голосов,

Национальное собрание.

король!»
Ход

заседания дважды

прерывался,

словно с целью помешать

ему:

первый раз депутацией дворянства, присланной
предлогом, второй
некоторыми депутатами, желавшими прежде избрать
председателя и постоянных секретарей. Собрание пренебрегло этим и
приступило к торжественной церемонии принесения присяги45. В
присутствии четырех тысяч взволнованных зрителей шестьсот депутатов,
стоя, с поднятой рукой, в глубоком молчании, не сводя глаз с честного
от

—

под каким-то

—

и

серьезного

принятую

лица своего

формулу,

и

председателя, выслушали, как он зачитал
воскликнули: «Клянемся!» Единое чувство

почтительности и почти

Собрание

религиозного одушевления наполнило все сердца.
было создано, вступило в жизнь, но ему не хватало

уверенности в своих силах. Чтобы обрести ее, оно присвоило себе право
налогообложения. Национальное собрание провозгласило, что налоги,
*

Четыреста

голосовать ни

девяносто один голос «за»

«за»,

ни

«против»

и

предпочел

и

девяносто

остаться

«против».

дома.

Мирабо

не посмел

162

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

принятые ранее

незаконно,

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

будут временно

взиматься «до дня

роспуска

Собрания»46. Это означало одним махом осудить прошлое
и оставить будущее за собой.
Национальное собрание во всеуслышание объявляло, что берет на
себя заботу о вопросах чести, о долгах и выступает их гарантом47.
настоящего

И

все

эти,

по

сути королевские,

языком в тех же самых
только

король:

акты

были

написаны

выражениях, которыми

«Собрание

слушало

до сих

королевским
изъяснялся

пор

и постановило...»

Наконец, Национальное собрание выразило заботу

о

припасах48. Поскольку административная власть, как и все
остальные, пребывала в упадке, то законодательной власти, которая
продовольственных

одна только

и пользовалась

кстати, просила для

уважением, пришлось

своего комитета по

Она,

вмешаться.

продовольствию то,

что сам

король предлагал депутации от духовенства: передачи сведений,
которые могли бы пролить свет на состояние дел в этой области. Но теперь

Людовик XVI
Больше

отказался от своего

всего

предложения.
происходившим был поражен

наивности, намеревался править миром,

Министр

всегда

смотрел

и

вдруг,

он,

мир обошелся без

собрание как на свое детище,
что оно будет
послушным и

на юное

воспитанника; ручался королю,
благоразумным;

а

Неккер;

не посоветовавшись с

самостоятельно, перешагнув через

опекуном,
ветхие

оно

в

него.

своего

отправилось

преграды,

не

своей

в

путь

удостоив

их

Ошеломленный Неккер получил два совета, от
республиканца, и оба сводились к одному и тому же. Роялистом

даже взглядом...
роялиста и от

был

старорежимный интендант Бертран де Мольвиль, ограниченный и
одержимый страстями; республиканцем господин Дюровре, один из
тех
демократов, которых король изгнал из Женевы в 1782 году49.
Следует знать, кем был этот иностранец, в период столь глубокого
кризиса проявивший такой интерес к Франции и осмеливавшийся
давать советы. Дюровре обосновался в Англии, получал пенсион от
—

английского правительства, стал англичанином до мозга костей, а позже
возглавил эмигрантов. Пока же он состоял в небольшом женевском
комитете,

бо.

который, к несчастью для Франции,

Мирафранцузской

заморочил голову

Казалось, Англия окружила заботой главный

оплот

КНИГА ПЕРВАЯ... Глава 3. Национальное

свободы*. Великий
англичанам,

человек, прежде

так называемым

республиканцам,

себя

позволил завлечь

не слишком

западню этим

в

мученикам свободы.

163

собрание

расположенный к

прежним

Дюровре, Дюмоны и прочие

болтуны всегда находились рядом, чтобы потакать его
лени. Мирабо был
уже болен, и его образ жизни не способствовал
выздоровлению. Бурные ночи сокращали его дни; утром он вспоминал о
Собрании, о делах и пытался собраться с мыслями; господа из Женевы
неутомимые

тут

же

ему английские

подсовывали

в

идеи

собственном изложении;

Мирабо воспринимал их не глядя и подавал с присущим
Таковы были

его легкомыслие и

замечательные

заметок, которые

речи

эти женевцы

ему время

Д юровре, который прежде
нелегкой ситуации

стал его

от

никак не

иным,

советником.

отменил

королевской

вполне

резонно полагал,

то,

Общины

что

что после такого

распустить52. Дюровре надеялся,
Собрание под королевской прерогативой

только

незначительную роль

*

который

Эти

машины по составлению

женевцы не

в

буквальном

на них

разделились.

Один

только

чтобы

эти

**

Сопоставьте

«Воспоминаниях»

большой

пером

смысле агентами

англичан.

писали все

неблагодарности

оставалось

себя

Англии,

который

В

—

остальных

но

пенсион,

она

предоставила

всё

это

вопросах

и нашим

им

накладывало
их

позиции

злейшим врагом.

к

речи

Мирабо? Его

«Воспоминания»

гениальному человеку, удостоившему

действий, изложенные в «Мемуарах» Бертрана и в
Дюмона. Последний признает, что женевцы постарались утаить свой
два плана

Мирабо; он узнал
ведут королей на эшафот».

прекрасный

Бертран

него.

французом51. Что сказать об Этьене Дюмоне, пожелавшем,

люди своим свинцовым

свидетельствуют
его своей дружбой.

без

сломленное, униженное

сделался настоящим англичанином

о

Франции,

Собрание

бумаге)50,

Ивернуа
Клавьер стал

три

законов**.

получали, более чем миллионный дар,
Ирландской Женевы (оставшейся на

обязательство служить интересам

как и

освятил

возьмет на

они от нее

для основания

так

были

что

этой

воссоединить

сделали

удара

Он,

в

декрет Собрания,

права называться Национальным, повелел
сословия, объявил себя временным законодателем
власти

даже его

как изложением

лишил его

именем

что

времени передавали.
был связан с Неккером,

официальным

хотел, чтобы король

Мольвиль,

де

Бертран

непредусмотрительность,

оказывались не чем

талантом.

ему

проект

от

о нем задним числом и с

чувством произнес: «Вот

164

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

Уже вечером 17

июня

ФРАНЦУЗСКОЙ

РЕВОЛЮЦИИ

Ларошфуко

гл£вы духовенства, кардинал де

к
Парижский53, устремились в Марли54 с
королю и
тщетные препирательства в палате
королеве. Через день, 19-го,
дворянства; герцог Орлеанский предложил объединиться с третьим
и

мольбой

архиепископ

—

сословием, Монтескью

кюре проголосовали

—

за

с

духовенством. В

объединение

с

тот же

день

большинство

третьим сословием, расколов

Кардинал с архиепископом
в тот же
вечер вновь отправились в Марли и пали на колени перед
королем: «С религией покончено!» Затем прибыли члены Парламента:
«Государь, монархия погибла, если не будут распущены Генеральные

тем самым

депутацию духовенства

надвое.

штаты!»

Путь опасный, уже невозможный. Волнение нарастало с каждым
часом. Версаль и Париж трепетали... Неккер
внушил двум или трем
единственная
министрам и самому королю, что его план
возможность спасения55. Этот план вновь был зачитан
вечером в пятницу 19-го,
на
решающем заседании Совета... Всё было согласовано. «Мы уже
—

собирали портфели, рассказывает Неккер,
офицер; он что-то тихо сказал королю, и его
—

поднялся, приказав министрам

мной господин де

королева

могла

совета, похоже,

что

когда вошел

произнес: «Ничего

позволить

принцы

ее

Всё было приостановлено;

прервать

дежурный

величество тотчас же

оставаться на местах.

Монморен

себе

—

Сидевший рядом

не

поделаешь;

заседание

со

только

Государственного

провели»56.
это следовало

предвидеть.

Несомненно,

Марли, подальше от Версаля и от народа,
только в общество
королевы, с которой он стал особенно нежным и мягким
после
смерти их сына...57 Прекрасная возможность, умело
короля

использованная

не

зря увезли

церковниками

в

для

воздействия

на

государя. Не была

ли кончина

дофина суровым предостережением Провидения, которое последовало
именно

тогда, когда

Людовик XVI

согласился на опасные

нововведения

министра-протестанта?
Король, еще колебавшийся, но уже почти побежденный,
ограничился тем, что
приказал, на следующий день, в субботу (20 июня)
закрыть

зал

присоединиться к

заседаний, чтобы воспрепятствовать духовенству

третьему

сословию:

предлогом послужили необходимые при¬

КНИГА ПЕРВАЯ... Глава 3. Национальное

для намеченного на понедельник визита

готовления

165

собрание

короля

в

Собрание.

Решение было принято ночью,
часов

утра.

заседать

объявили

Версале в шесть
Председатель Национального собрания случайно узнал, что

ему

негде.

В

а

начале восьмого

утра

о нем в

он

получил письмо
король обыкновенно

—

не от

писал
(что было бы естественно, так как
собственноручно председателю Парламента), а простое уведомление от
церемониймейстера, молодого де Врезе. Подобное послание следовало

короля

председателю господину Байи по месту жительства, а
самому Собранию. Байи ничего не мог предпринять. К восьми утра, когда
должно было открыться заседание, он явился к дверям зала в
вручить

не

депутатов. Остановленный часовым, председатель протестует
против чинимых препятствий, объявляет заседание открытым.
сопровождении

Несколько молодых членов
взломать

дверь;

офицер

показывая тем
сказано о

И

Собрания

делают вид, что

приказывает караулу

самым,

что в

полученной

взять

им

собираются

оружие

инструкции

на

изготовку,

ничего не

неприкосновенности депутатов.
короли толпятся перед дверью, как
толпой под дождем по Парижскому

вот наши новоявленные

непослушные школьники. Бредут
проспекту. Все согласны, что нужно

собраться и провести заседание.
Одни предлагают: «На учебном плацу!» Другие: «В Марли!» Третьи:
«В Париже!» Эта группа была настроена крайне решительно и уже
где-то

подносила огонь к

отправиться

пороховницам...
Депутат Гильотен высказал менее дерзкое предложение:
в Старый Версаль и обосноваться в Зале для
игры в мяч...58

безобразное, убогое, без мебели... И оно подходило как
нельзя
обездоленное Собрание в тот день особенно явно
лучше
представляло
народ. Депутаты весь день провели на ногах, так как в их
Печальное

место,

—

распоряжении имелась лишь одна деревянная
новой религии, ее вертеп Вифлеема...

Один
объединении
лет

из тех

мать,

часто

Таковы были

ясли

для

которые приняли решение об
третьим сословием, знаменитый Грегуар, много

бесстрашных кюре,

духовенства

спустя,

скамья.

с

Империя столь жестоко вытеснила Революцию, свою
бродил в окрестностях Версаля, чтобы взглянуть на разва-

когда

168

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

Пор-Рояля;59

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

обратном пути) зашел в
Зал для игры в мяч...* Один лежал в руинах, другой заброшен... Слезы
потекли из глаз этого стойкого человека, который не поддавался
лины

слабости

однажды

никогда! Оплакивать

человеческого

хранящее

мы вновь

свободы,

это

в памяти ее

незабвенную

поколения сменяли

Когда мы ступили на
за

покинули

*

—

это

на

было

то,

о

1846 году

слишком

для

повторило ее первые слова,
клятву... Но что мы могли бы поведать

друг друга,

эти почтенные

как мало мы

Grégoire. [P.,

но

Vol.] I,

оно

было?.. Ах!

дело почти не

плиты,

сделали.

1837.

рождения

эхо

Время

продвинулось...

нас охватил стыд за

то,

кем

Мы ощутили себя недостойными

это священное место.

Mémoires de

это свидетельство

мире, чьей колыбелью

шло,

стали,

в

место, где

ему?

и

религии

увидели

Что рассказать

мы

сомнения,

сердца!

И когда
нашей

две

(без

380.

ГЛАВА 4
КЛЯТВА
В ЗАЛЕ

ДЛЯ ИГРЫ В МЯЧ
Клятва

Зале

для

игры

в мяч

[20

1789

года).

Блуждающее собрание.
Государственный переворот, план Неккера; декларация короля [23 июня
1789 года); Собрание отказывается разойтись.
Король
просит Неккера остаться, но не отменяет своей
в

июня

—

—

—

декларации.

вот они в

воле

Не

для

короля... Но

забудем
единого

Зале

о

том,

что в

что

намереваются делать? Не
ту эпоху всё Собрание, без

состояло из

все

роялистов.
оно

приняло

название

«Да здравствует

вскричали:

присвоило себе право
вопросы налогообложения, объявив все

король!»
решать
взимавшиеся

когда

до сих

Собрание

пор

налоги

оппозиционеры предпочли покинуть
«освящать» своим

собравшиеся вопреки

мяч,

17 июня, когда

Национального,
А

в

что они

исключения*,

забудем,

игры

присутствием

зал

незаконными,

заседаний, чтобы

не

такое посягательство на

королевскую власть**.

Король,

эта

зале

заседания

мяч.

В

*

**

тень, пережиток прошлого,

Генеральных

этом жалком

См.

далее

Это,

сноску

помещении,

Робеспьере,

могущественный

стал незаметен в

только

относящуюся

Зале

в

игры в
построенном, пустом, без мек

22

для

июля.

представляется, следует
результатов голосования. За признание
несогласованного налогообложения и
проч. проголосовало единогласно

как мне

незаконным

о

штатов,

столь

из

четыреста двадцать шесть депутатов, которые одни оставались
du royaume. Procès-verbaux de l’Assemblée nationale).

в зале

заседания

(Archives

170

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

бели,
прошлого.

нет ни

единого

Так пусть

же

уголка,

царствуют

ФРАНЦУЗСКОЙ

где могли

и

сердцем. Один

из

с

будет

всегда

ему

заседать

клянется не

—

Национальным

и

до

народа,

обступившая

рукоплескала в опьянении

раздались в

чувств,
*

будущего

—

чистый дух,

бы

ни

Гренобля,

из

предложил

пришлось ему

собраться,

ничто не может помешать

утверждения конституции

оно

расходиться никогда.

Байи принес клятву первым
толпа

где

Мунье

собранием;

составления и

отголоски

протестом*, Собрание было единым

умеренных,

принять знаменитую декларацию:
оно

бы укрыться

здесь властелины

разум, справедливость!
В тот день никто не выступал
умом

РЕВОЛЮЦИИ

Собрании

так

четко,

так

снаружи, услышала

громогласно,

что

его слова и

энтузиазма... Крики «Да здравствует король!»
и в толпе... То был
крик старой Франции в порыве

и он слился с

Один

зал

—

клятвой

сопротивления**.

нашелся60. Девяносто

представителей меньшинства, выступавших
большинству.
Дальше этого Собрание не пошло. Оно отвергло энергичную и точную формулу
Ле-Шапелье, который допустил ошибку, вслух произнеся то, что у всех было на уме.
Он предложил обращение к «его величеству о том, что враги родины осаждают трон и
советами своими
стремятся поставить монарха во главе одной из партий».
всё

же

17 июня, присоединились

к

**

Байи принес клятву первым...

172

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

В 1792 году

Мунье,

чужбине,

задумался

на

пребывали

праве,

о

том,

основывалось ли его

именно

там,

предрассудков, порожденных

«Да!» «Да,

—

утверждал

Мунье,

и так

хотели

эмигрировавший, одинокий

тому времени

ли в согласии его

гражданина... И

долг

к

бы

в

верность

королевской

эмиграции,

ненавистью и
—

предложение 20

клятва

была

на

июня

власти и

находясь во власти

изгнанием,

он ответил:

справедливой; Собрание

не

произошло,
принеси мы клятвы; двор,
распустить,
избавившись от Генеральных штатов, никогда бы их уже не созвал;
пришлось бы

и

отказаться от составления

конституции,

требование

единодушно было выражено в наказах, написанных всей
Вот что сказал о первостепенном акте нашей Революции
Францией...»

которой

—

умеренный из умеренных,

роялист,

рассуждениях

опираться

законовед,

привыкший в

своих

на

достоверные документы.
Что происходило в это время в Марли? В субботу и воскресенье
Неккер с подачи короля был атакован парламентариями, которые с
хладнокровием,
камне от его

принятию,
орудием

иногда

плана,

свойственным

убрав

из него

всё,

безумцам,
что могло

не оставили камня на

бы способствовать

характера, чтобы

и лишив его половинчатого

прямого государственного переворота,

грубого,

в

его

сделать

духе

подавляло
правосудия»61, которое
И
только в полночь
сопротивление
парламентов. Спор не смолкал до вечера.
Людовика

XV, вроде

председатель Национального
что

заседание

так часто

«ложа

в

собрания,

присутствии короля

уже

находясь

в

постели, узнал,

не может состояться

утром

и

перенесено на

вторник.
В воскресенье многочисленная депутация от дворянства с большим
шумом явилась в Марли. В адресе, переданном королю, она заявляла,

что

речь уже

оживился

при

только

идет не столько о знати, сколько о нем самом.

виде

сей

рыцарской храбрости;

сигнала, чтобы выступить против

д’Артуа

совсем захмелел от

дерзости

казалось, люди

людей

и повелел

Двор

шпаги

пера62. Бравый граф
сообщить

собирается играть там завтра.
Итак, Собрание в понедельник утром вновь оказывается
мостовой Версаля63, блуждая без крыши над головой. Достойное
игры

развлечение

в

мяч,

для

ждут

в

Зал

для

что

двора. Хозяин Зала испуган,

опасается

принцев...64

на

Столь

же

безуспешно стучали члены Собрания в ворота монастыря францискан¬

КНИГА ПЕРВАЯ... Глава 4. Клятва

опасная

что

как сама нация.

ли

для

игры

банда, перед которой закрываются

бродяги,
иное,

Зале

побоялись скомпрометировать себя... Так

монахи

цев;

в

173

в мяч

они,

эти

двери?..

Не

кто же
все

А почему бы не устроить заседание под открытым небом? Можно
найти более благородное место для Собрания?.. Но именно в этот

большинство духовенства

день

представителями Общин. Где

захотело

их

провести заседание вместе
принять? К счастью, сто тридцать

с

четыре кюре во главе с несколькими прелатами отправились утром в
церковь Святого Людовика. Членов Национального собрания провели

неф,

церковнослужители, сначала собравшиеся на хорах,
спустились, чтобы занять места рядом с депутатами третьего сословия.
в

а

Прекрасная минута, минута
взволнованный оратор,
В

тот

напрасную

день,

добра

и

храмом отечества!»
22 июня, Неккер всё

иным,

увидеть

как

вещи

услужить
Государственного

в

беспристрастия

несправедливостью, льстецом,
народу, и его врагам. На последнем

совета,

оказали

что в нем

в

Неккер

противостоянии

между
одновременно

заседании

Версале,

услугу свободе, устранив

большую

двусмысленного посредника,
лицом к

понедельник

произнес

другому, более

пытавшимся

туда принцы

предстать

(потому

преступным примирителем

состоявшемся в

—

продолжал

в их истинном свете.

зла, сохраняющим видимость

и

еще

свободы

пагубный для
умеренности), уступил место

что помогло

справедливостью и

приглашенные

стал

Его план,

тень

сделался не кем

—

понедельник

борьбу.

сохранялась

откровенному,

в

искренней радости! «Храм религии,

—

не позволявшего

разуму

и

этого

безрассудству

лицу.

заседание, я хочу рассмотреть оба плана,
Прежде
Неккера и двора. Что касается первого, предоставим слово самому Некчем начнется

керу.

План
В своей

книге

1796 года, написанной

конфиденциально признаётся в
доказывает,

Неккера

что он

был шел,

самый разгар реакции, Неккер
том, что представлял собой его план, и
в

очень смел... в

сословий. Подобное признание

далось

пользу привилегированных

бывшему

министру нелегко,

но

174

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

он все-таки
слишком

требуете,

сделал над

я

РЕВОЛЮЦИИ

собой усилие. «Недостаток

большая смелость;

чтобы

ФРАНЦУЗСКОЙ

моего плана

—

его

рисковал всем, чем только мог... Вы
объяснился... Конечно, это мой долг. Соблаговолите
я

выслушать меня»*.
И это он говорит эмигрантам в стремлении обелить себя. Тщетная
попытка! Разве они когда-нибудь простят ему, что он призвал народ к
политической жизни, создал

1.

пять миллионов

избирателей?

Необходимые, непреложные реформы, которые двор

так

теперь вынужден был провести, Неккер провозглашал именем короля. Он, прекрасно знавший
по собственному
горькому опыту, что король был всего
долго отказывался, но

игрушкой

лишь

вывеской

и ничем

в

руках королевы

более,

—

не желал

и

двора,

простой

прекратить эту жалкую

комедию!

Свободу,

священное, непреложное право,

Неккер

дар короля, в жалованную хартию, вроде той, что
была принята в 1814 году после иноземного вторжения...65

превращал

в

Но

потребовалось тридцать лет войны и присутствие армий
всей Европы в Париже, чтобы Франция согласилась
принять
эту лживую конституцию!
2.

Никакого
меньшее

Франции

—

две

единого законодательного
палаты.

Это было

уподобиться Англии,

как

бы

что имело

органа,

робким
бы

два

укрепление позиций привилегированных
дворянства, сосредоточенных

тому

же с ее

помощью,

а не

отныне в

—

3.

Король

Œuvres de

два

позволял

общие дела;
*

иметь

права

Necker, VI, 191.

преимущества:
духовенства
палате;

самолично, королю

вето вместо

(мы

стало

и
к

бы

это видим

одного.

обсуждать совместно
общих обсуждений вопросов личных

трем

но никаких

советом

верхней

проще дурачить народ, препятствовать ему

сегодня),

самое

сословиям

КНИГА ПЕРВАЯ... Глава 4. Клятва

привилегий,

почитавшихся за

в

Зале

честь,

феодальными владениями... Однако

для

игры

прав,

и

именно

175

в мяч

связанных с

решение

этих

проблем

Франция прежде всего считала общим делом... Ибо кто
осмелился бы
рассматривать как частный случай вопросы
чести?
4.

Эти

нескладные

Генеральные штаты, то объединявшиеся, то

разделявшиеся на три сословия, то деятельные, то
бездействовавшие, ибо их тянули в три разные стороны, Неккер
тому

же пытался

провинциальными

раздробленность,

5.

Вот
забирает

к

уравновесить, свести их на нет
штатамйбб, которые бы еще усилили

в то

что

время

Франция

как

дает он и, едва

назад...

Никто

не

жаждала единства.

предоставив,

ту

же

минуту

действует эта прекрасная
Неккер лишает нас подобного

увидит,

законодательная машина,

в

как

зрелища, ибо она останется за плотно закрытыми дверями.
Никакой публичности заседаний. Закон будет создаваться
вдали от света, во

мраке,

как мог

бы строиться заговор

против закона.

6.

Закон! Что
может

значит это слово

без свободы личности? Кто

действовать, избирать, свободно

кого нет

голосовать, когда

что ночью за ним не

уверенности,

придут?

ни

первейшее условие общественной жизни, необходимое
политической деятельности, Неккер не обеспечивает.

для

Король

средства, которые
Собранию
А до тех пор
каше»67.
привести к упразднению «летр де
изыскать

предложит
сохранятся и

беззаконные

тюрьмы,
Вот

та

и

похищения

могли

людей,

и

государственные

на

которую

под давлением

популярного
пойти
Но
и на этот шаг она
власть.
министра
старая королевская
Номинальный
решается.
король обещает, а подлинный король,
может

голову!

двор,

бы

Бастилия.

крайняя уступка,

каковым является

у

Это

смеется

над

обещанием... Да

падет

их

грех

не

на их

176

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

Декларация
(23

июня

План, разработанный двором,

короля

1789

года)

некотором смысле обладал большими
достоинствами, чем половинчатый план Неккера. По крайней мере, он
отличался
гораздо большей ясностью. Всё, что было дурного в плане

Неккера,

в нем не только

в

сохранялось

с великим

тщанием,

но и

многократно преувеличивалось, обогащалось новыми подробностями.
Сей документ, который можно назвать завещанием деспотизма,

первой, громко именуемой «Декларацией о
нынешнем положении Генеральных штатов», им не оставляется никаких
гарантий; вторая часть, касающаяся реформ, так называемых
благодеяний*, носит название «Декларация о намерениях Короля, его воле, его
пожеланиях будущему
составу Генеральных штатов». Зло несомненно,
делится на

благо

две части:

возможно.

Рассмотрим
1.

в

их

подробнее.

Король не признаёт волеизъявления пяти миллионов
избирателей, заявляя, что их требования всего-навсего
—

перечисление

Король
объявив

некоторых сведений.

отменяет
их

решения депутатов

«недействительными,

от

третьего сословия,

незаконными,

противными

существующим порядкам».
Король желает, чтобы сословия

заседали

раздельно, и одно
чтобы два
могло чинить
препятствия двум другим (то есть
процента нации имели такой же вес, как и вся она).
—

Если

они желают

только на этот

*

По существу своему

объединиться,

раз

и только

то

для

король

им это

дозволяет

обсуждения общих

вопро¬

форма выражения надменности; порой напыщенная, но при
плоская, отдающая напускной бравадой: «Никогда король не сделал так много!..»
В конце фраза, восхитительная по своей неосторожности и неловкости (см. также: Necker la revendique, t. IX, p. 196): «Задумайтесь, господа, о том, что ни один из ваших
проектов не может иметь силы закона без моего особого одобрения».
этом

КНИГА ПЕРВАЯ... Глава 4. Клятва

в

сов; причем

сословий,

круг

последних не

в

Зале

входят

будущих Генеральных

ни состав

для

игры

ни

177

в мяч

права трех

штатов,

ни

проблемы

собственности68,
феодальной
привилегии,
связанные с финансами или
дарованием почестей... То есть всё,
что лежало в основе Старого
порядка.
и

ленной

двора. А вот,

Это

исходило от

предложение,

внесенное самим

него
вето

по

всей видимости,

королем, которое представлялось для
особенно важным: духовенство получит особое право

(на

решения дворянства

вопросам,

жизни

хотело

в

сохранить

реформ! Духовенство

монастыри, всё более
куда уже невозможно было

набрать

Дворянство пришло в ярость, ибо его
были обмануты, ведь оно рассчитывало,

сегодня-завтра

крайней

никаких

и монахов.

надежды

принуждать

по всем

целости

бесполезные,

послушников
что не

сословия)

—

меньше,

великие

третьего

религии, дисциплины и внутреннего
Ни
черного и белого священничества.

одним монахом

отвратительные и

и

касающимся

распорядка

по

ни

мере,

его

эта

если

богатая добыча вернется

король

и

народ станут

чем-нибудь поступиться,

оно

к

нему;69

слишком

щедро пожертвует

духовенством.
Вето

на вето...

позволяющие

А

чего? Излишние предосторожности,
добиться никаких результатов. Во время
для

не

депутаций от трех сословий
достаточно, чтобы две трети представителей каждой из них
высказались
против обсуждения какого-либо вопроса, и он будет
совместных

заседаний

усмотрение короля. Более того, даже если
обсуждение состоится, достаточно ста голосов против, чтобы
решение не было принято... То есть все слова о собрании,
передан

на

обсуждении, решении
фарс... Но кто бы стал
2.

А теперь

—

благодеяния:

—

не что

играть

его

иное,

как

мистификация,

всерьез?

гласность в

области

финансов,

голо¬

вопросам налогообложения, неизменность
которые Генеральные штаты выделят средства,

сование по

расходов,

на

а

178

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ

РЕВОЛЮЦИИ

одобрит, если они будут соответствовать
королевсколлу достоинству и быстроте работы
государственных служб»70.
Второе благодеяние: король одобрит равенство в
налогообложении, если духовенство и дворянство соблаговолят
отказаться от своих денежных привилегий.
Третье: собственность будет оберегаться, а в особенности
десятина, феодальные права и обязанности.
Четвертое: личная свобода? Нет! Король приглашает
Генеральные штаты изыскать и предложить ему способ
его величество «их

согласовать

отмену «летр де

каше» с

необходимыми

вопросах сохранения семейной чести,
мятежей и т. п.
предосторожностями в

подавления

Пятое: свобода печати? Нет!

будут

найти способ

почтением к

Генеральные штаты должны
примирить свободу печати с должным

религии, нравам

Шестое: равное право
только не в

образом,

что

малейшего

на занятие

посягательства.

любых должностей?

к

Это значит,

получить

неразумный

насилию,

граждан.

Нет,

армии. Король заявляет самым решительным
желает сохранить ее устройство целиком, без

никогда не сможет
есть

и чести

что

офицерское

простолюдин

прочее. То
ход событий к

звание,

законотворец подталкивает
столкновениям. И одновременно

и

лишает

себя

Пусть теперь он призывает солдат,
пусть окружает войсками Собрание, пусть приказывает им
он лишь дает Революции новых
двинуться на Париж
поддержки

военных.

—

защитников...

Накануне

решающего дня,

д’Эгийон,

де

в

полночь, три депутата-дворянина, господа

Мену и де Монморанси, явились к председателю
Национального собрания, чтобы известить его о результатах последнего
заседания Государственного совета, состоявшегося в тот вечер в Версале.
Они заявили: «Господин Неккер не поддержит своим присутствием

КНИГА ПЕРВАЯ... Глава 4. Клятва

противоречащий его собственному,
видимости, собирается удалиться».

Заседание открылось

в

десять часов;

—

находился

беззащитен,

рядом

один

с

королем;

против

но в

игры

придет

в

179

в мяч

Собрание

и,

по

тайну этого дня. Мнения
популярный в народе

отсутствие

Двор

многих.

для

Байи успел сообщить

остальным
некоторым депутатам, а те
великую
могли бы
разделиться, измениться, если бы

министр

Зале

не

план,

всей

в

его

король

надеялся нанести

оказался

удар,

Неккера, за его счет и никогда не простил
министру, что тот не позволил злоупотребить его именем и обесчестить
прикрывшись авторитетом

—

себя.

Доказательством тому,
что

обстоятельство,

при

выходе из

толпы*. Дело

молчанием

что

всё

стало

известно, служит

дворца король был встречен

оказалось

раскрыто,

и так

то

гробовым

тщательно

грандиозная сцена не произвела ожидаемого эффекта.
Двор в своей мелочной наглости додумался до того, чтобы впустить
представителей двух высших сословий через парадный вход, а
готовившаяся

представителей Общин

причем

—

через

заднюю

половина из них оказалась

Представители
были войти

в зал с

дверь, продержав

их

под навесом,

под дождем.

третьего сословия, грязные и промокшие, должны
опущенной головой такой урок намеревались им
—

преподать.

Двери

заперты,

их

некому открыть, стража внутри.

Мирабо

«Сударь, позвольте нации предстать перед
лицом короля!» Председатель стучит в дверь, стража изнутри: «Сейчас,
подождите». Председатель: «Господа, где же церемониймейстер?»
Стража: «Мы ничего не знаем». Депутаты: «Ну, тогда пойдем отсюда!»
Наконец председателю удается вызвать капитана стражи, который
отправляется на поиски де Брезе.
Депутаты, цепочкою входя в зал, обнаруживают, что духовенство и
обращается к

председателю:

дворянство уже
осуждением за

ничего

то,

что заставили

печальнее,

*

Dumont

восседают на своих местах

чем этот

(очевидец),

ждать

взирают

себя... И вокруг

огромный

р. 91.

и

зал, откуда

них

изгнан

на них с

пустота. Нет
народ.

180

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

Король,

с

присущей

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

простотой,

ему

зачитал

составленную

для него

торжественную речь, деспотические, странно звучавшие в его устах
слова. Он не вполне сознавал
содержавшихся в них яростных выпадов,
поскольку выразил удивление поведением Собрания. Дворян,
аплодировавших провозглашению незыблемости феодальных прав,
окоротили

громкие и недвусмысленные выкрики: «Тише!»
После минутного изумленного молчания король

закончил

словами жесткими и

нетерпимыми, которые прозвучали
объявление войны: «Если вы оставите

Собранию и означали

прекрасном начинании, я сам облагодетельствую
один буду считать себя их истинным представителем».
столь

И

«Я

наконец:

речь

как вызов

повелеваю

вам,

господа,

тотчас же

собраться

завтра утром в отведенных каждому
возобновить ваши заседания».

меня

свои

одного

в

народы

и

разделиться

сословию

и

палатах, чтобы

Король покинул зал, дворянство и духовенство последовали за ним.
Представители Общин остались сидеть в молчании, храня полное
спокойствие*.

Тогда входит церемониймейстер
«Сударь,
продолжает

вы слышали

работу

прежде,
рядом

после

приказ

короля?»

заседания

чем закончатся

коллегам:

в

и тихо

Тот

говорит председателю:

отвечает:

«Собрание

присутствии короля,

я не

могу прервать

ее

прения». Затем,

«Полагаю,

что

обернувшись к находившимся
собравшаяся нация не может получать

приказов».

Фраза эта была с восторгом подхвачена Мирабо; он адресовал ее
церемониймейстеру и своим мощным, внушительным голосом, с
устрашающим величием бросил ему в лицо: «Мы слышали о намерениях,
которые внушили королю,
между
голоса,

ним и

и

Национальным

вы,

сударь,

собранием,

и не вам напоминать нам о словах

*

Не было

ни

колебаний,

который
присутствовал
Малуэ, пребывали в полном
на

не

простые

слова:

«У

ни

согласии.

à

ses

как

что

Наш

бы

ни

здесь

Ступайте

в

долг

этой

—

связи

дать

права
и скажите

утверждал Дюмон,

Грегуар (Mém., I, 381),

Последний

выбора...
commettants).

нас нет иного

louet, Compte rendu

Пылкие,

быть посредником

вы не имеете

государя...

растерянности,

заседании.

не можете

умеренные,

как

произнес прекрасные

и

Франции конституцию» (Ма-

КНИГА ПЕРВАЯ... Глава 4. Клятва

кто вас

тем,

послал,

нас можно только

сделал

Зале

для

находимся здесь по воле

181

в мяч

игры

народа

и

разогнать

силой штыков»*.

был растерян, ошеломлен;

Брезе
воздавая

что мы

в

ей то, что этикет предписывал
бы это перед монархом**.

он

для

увидел новую

старой,

власть

и,
как

вышел, пятясь,

придумал другой способ разогнать Общины, грубый и
успехом использовавшийся в Генеральных штатах, а именно:

Двор
с

некогда

просто вынести из зала

мебель, разобрать амфитеатр

королевского трона. И

вот в зал

действительно

и возвышение

входят

рабочие,

для

но,

на пол

повинуясь слову председателя, останавливаются, кладут
инструменты, с восхищением созерцают спокойное величие Собрания
становятся внимательными и почтительными

Один

из

депутатов предложил

ни в

заседание

коей мере

было

всего лишь

не отказывается от

Молодой представитель
о

том,

кем вы

являетесь;

Бретонец Глезен:
следовало

ему

выступают

«Господа,
Затем

бы

делом

принятых

нуждаетесь

в

Собрание
решений».

министров,
им

ранее

что

воскликнул: «Вы

одобрении

Монарх говорит как хозяин,

советоваться с нами».

«что

заявили

свыше».
в то

время

вы

Собрание по предложению Мирабо объявило,
и что

всякий,

как

Петион, Бюзо, Тара, Грегуар

решительно. И Сийес произносит простые
сегодня те же, что были вчера».

столь же

неприкосновенны
депутата,

«Как!

Собрание заявить,

Дофине Барнав

вы не

слушателями.

следующий день обсудить

на

декларацию короля. Ему не дали договорить.
Камю энергично взял слово и призвал
имевшее место

и сами

кто посягнет хотя

бы

на

слова:

что его члены

одного

будет считаться изменником, нечестивцем и достойным смерти.
Декрет отнюдь не лишний72. Стража выстроилась в шеренгу перед

залом.

Опасались,

как

бы

шестьдесят

депутатов

не

были

схвачены

этой

ночью.

*

никогда

Эта версия является единственно правдоподобной. Мирабо был роялистом; он
бы не сказал: «Ступайте и передайте вашему господину»71 и другие слова, которые

за ними последовали.
**

Со

слов

сорок четыре
известной.

очевидца
года

Фрошо,

сказанных

сыну

спустя оспорила некоторые

Мирабо (Mém., VI, 39).

детали

этой сцены,

Семья

столь

Брезе

хорошо

182

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

Депутация
прямиком

от

направилась

дворянства

со своим

РЕВОЛЮЦИИ

председателем

во главе

поблагодарить своего спасителя, графа д’Артуа,

нанести визит

решила

ФРАНЦУЗСКОЙ

Месье73,

появляться в своих покоях.

но тот

Затем

часть

осмотрительно предпочел
дворян отправилась

к

затем

не

королеве,

торжествующей, сияющей, которая, держа
руку дочь,
руках
сказала
им: «Вверяю его Дворянству».
дофина,
Король ни в коей мере не разделял этой радости. Молчание народа,
с
которым он столкнулся впервые, его угнетало. Когда Врезе явился
а на

за

известить

государя

разойтись,

и

о

том,

попросил

что

его

депутаты

от

третьего

сословия отказались

XVI

распоряжений, Людовик

нескольких

минут расхаживал по комнате,
ладно! Оставьте их в покое».

а потом с

в течение

досадою

произнес:

«Ну
Король рассудил благоразумно. Ему было чего опасаться. Еще один
шаг, и Париж двинулся бы на Версаль. Версаль уже пришел в
волнение. Вот пять-шесть тысяч человек
идут ко дворцу. Королева с ужасом
на этих

взирает

странных,

мгновение ока заполонивших

не

виданных

сады, террасы

и

прежде придворных,
даже

королевские

в

покои.

Она

просит, умоляет короля исправить то, что она натворила, призвать
обратно Неккера... Его не пришлось возвращать издалека, он был здесь,
своему обыкновению, в том, что без него
обойтись не смогут. Людовик XVI простодушно сказал ему: «Лично я
ничуть не дорожу этой декларацией».

поблизости, уверенный,

по

Неккеру большего и не требовалось, и он не стал выставлять
никаких условий. Его тщеславие было
удовлетворено, и опьянение от
криков «Неккер!» затмило все
прочие мысли. Он вышел, раздуваясь от
радости, в просторный двор замка и, чтобы успокоить толпу, пошел
прямо ей навстречу... А там безумцы бросались перед ним на колени,
целовали

ему руки... Он же,

да, дети мои,

я

остаюсь,

взволнованный, повторял: «Да, дети мои,
успокойтесь...» И, воротившись в свой кабинет,

расплакался.
Жалкое орудие двора, он остался на своем посту, не потребовав
чтобы прикрыть своим именем придворную клику,
ничего,
—

послужить

ей

вывеской, поддержать

храбрецам,

он

дал

им

ее

против народа; доверившись

время призвать подкрепления.

этим

ГЛАВА 5
ВОЛНЕНИЯ В ПАРИЖЕ
Собрание выборщиков [25 июня). Волнения
французских гвардейцев. Брожение в Пале-Рояле. Интриги
партии Орлеанов.
Король повелевает депутатам от трех сословий
совместное
на
заседание [27 июня).
Народ освобождает
собраться
Двор
арестованных французских гвардейцев [30 июня).
готовится к войне.
Париж требует оружия.
Отставка Неккера ( 7 7 июля 7789 года).
—

—

—

—

—

—

—

—

итуация была

Собрание

не

определенно переходной.
подчинялось. Но и король не

странной,

отступил.

Он призвал

Неккера.

Но держал

Собрание
пускать публику

на
гуще войск. Он запретил
заседания, главный вход в зал оставался запертым,
депутаты проходили через боковой и проводили

пленником в

дискуссии

за

закрытыми дверями.

Собрание слабо, вяло протестовало. Казалось,
сопротивление

23

июня истощило его силы.

Париж, тем не менее, не уступал. Он не смирился с тем, что
его депутаты разрабатывают законы в неволе.
Двадцать четвертого июня брожение приобрело пугающий размах.
Возмущение прорвалось наружу 25 июня сразу в трех местах: среди
выборщиков, в толпе, у солдат. Центром революции стал Париж.
Выборщики договорились после выборов еще раз собраться, чтобы
дополнить наказы, данные избранным депутатам. И хотя министр
отказал в этом, государственный переворот 23 июня позволил им
пренебречь его решением: они совершили свой собственный переворот и
собрались 25 июня на улице Дофины. Жалкий зальчик трактира, где в
вот что сначала
это же
послужило присгавремя справляли свадьбу,
—

КНИГА ПЕРВАЯ... Глава 5. Волнения

собрания выборщиков Парижа.

нищем для

в

185

Париже

То был

их

Зал

для

игры

в

мяч.

Именно

там

Париж

устами

своих

выборщиков

взял

обязательство

собрание. Один из членов коллегии, Тюрио
отправиться в Ратушу и занять большой зал

поддержать Национальное
де ла

Розьер,

Сен-Жан;
Эти

посоветовал

отказать не посмели.

выборщики

даже немало

были

в основном

аристократов. Но среди

В первую очередь

люди

богатые:

буржуа, нотабли,

них нашлось несколько

горячих

странной
склонностью к
мистицизму: аббат Фоше, человек красноречивый и
неустрашимый, и его друг Бонвиль (переводчик Шекспира). В XITT веке
голов.

обоих непременно

—

сожгли

два пламенных

бы

на

костре

революционера

как

еретиков. В

со

веке же

XVTH

берут на себя инициативу сопротивления, которую трудно
было ожидать от собрания выборщиков-буржуа*. Бонвиль 6 июня
предлагал
вооружить Париж и первым кричал: «К оружию!»**
именно они

*

и

Сравните
Дюверье.
**

нравов

Нигде,

«Воспоминания» Байи

однако,

парижан,

так не

и

«Procès-verbal des électeurs»

рассчитывали

множество чиновников и

на

под

редакцией Байи

слабость народа. Известная

финансистов,

которые

мягкость

могли столько

потерять

186

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ

РЕВОЛЮЦИИ

Фоше, Бонвиль, Бертолио, неистовый журналист Карра внесли
смелые

с

предложения,

которыми

следовало

бы выступить

в

собрании, а не у парижских выборщиков. Предложения были
таковы: (7) создание городской гвардии; (2) организация в ближайшем
будущем подлинного, ежегодно избираемого муниципалитета; [3)
составление адреса королю с требованием отвода войск и предоставления
свободы действий Национальному собранию для отмены
Национальном

переворота 23 июня*.
В самый день первого заседания
«К оружию» был услышан в казармах,

государственного

дней

несколько

не

покидавшие мест

выборщиков, словно призыв
солдаты Французской гвардии,

расположения

своих

частей,

приказ, гуляют по Парижу и отправляются брататься
Пале-Рояль. В течение некоторого времени в их среде уже

нарушают
в

действовали

тайные

общества;

они

поклялись,

что не

с

народом

будут подчиняться

никакому приказу, противоречащему распоряжениям Национального
собрания. Декларация 23 июня, в которой
король самым решительным

образом заявил,
свое

сохранят
каких

никогда

не изменит

—

что начала

не сможет
эта

дослужиться

полковник

школу

для

не так

Шатле,
детей

солдат

в

содержание
этого

из-за

узнать,

выборов
робким (см. Bailly,
накануне
*

солдат так

при

и

к жизни в

городе,

в

давно стали свидетелями того, как

их

жесткий, упразднил бесплатную
помещении полкового склада. Единственная

оценить

институтах, была направлена
выражение

«воинские

институты»,

государственном бюджете того времени на
выделялось 46 миллионов ливров, а на содержа¬

что в

офицеров

движения,

привыкшие

в воинских

рядовых бойцов.
Чтобы по достоинству

не мешает

офицера,

ни

человек весьма

перемена, произведенная
против

простолюдин

революционная лихорадка.

женатые,

дю

до

а

безрассудная декларация должна была довершить

Французские гвардейцы,
большинстве своем

устройство армии, то есть дворяне

привилегированное положение,

условиях

умрет солдатом,
то,

что

всё это заставляло
злоупотреблений
Париж покажет себя очень буржуазным, мягкотелым и

толпа живших

верить,

что

за счет

р. 16, 150).
de sept jours, p. 271 (ed. 1822).
Œuvres
Dussaulx,

—

КНИГА ПЕРВАЯ... Глава 5. Волнения

ние

солдат

—

44*. Не

поступившие было
тупиком и не

службу

—

что

узнать,

в

Журдан, Жубер, Клебер,
считая

армии, вскоре покинули ее,

Ожеро служил пехотным унтерсержантом Французской гвардии, Марсо
рядовым;

видя никаких

офицером, Гош
эти

на

мешает

187

Париже

в

перспектив.

—

молодые люди с

пылким

сердцем

и

большим честолюбием были

обречены вечно тянуть солдатскую лямку. Однако Гош, двадцати
одного года от
роду, старался, тем не менее, получить образование, точно
готовясь в будущие генерал-аншефы:
литература, политика, даже
философия он буквально проглатывал всё. Надо ли говорить, что этот
—

великий человек, чтобы купить

офицеров

и

продавал

их в

солдатского жалованья под

несколько

одном

книг,

парижском

вышивал жилеты

кафе!**

разными предлогами

для

Из мизерного

делались вычеты,

офицерами***.
Движение французских гвардейцев ни в коей мере не было
преторианским мятежом74, грубым солдатским бунтом. Они выступали в
поддержку требований выборщиков и народа.
Это войско, истинно французское, в подавляющем большинстве
по

которые,

слухам, проматывались

состоявшее из
в

парижан,

Национального

лице

Гвардейцы

следовало за

Пале-Рояль, сопровождаемые
толпой, их обнимают, чуть ли

криками, теснимые
объятиях. Солдат, этот настоящий

третируемый
одетый
сына

мундир.

Ненависть
забавы ради
внимание

и

тоже

солдат

со слезами

великие сцены и

Эти

какими

жалкими,

массовые

народ,

ничтожными

один полк

Боса был

в

только

гражданин,
объятия...

два

исказили

Достойное развлечение

движения тщились

объяснить

причинами... О несчастные,

Necker, Administration, П, 422, 435 (1784).
Rousselin [A. de\\. Vie de Hoche, [général des
Только

душат

и

armées de la

недоволен

суммой

240 727 ливров.

для

невесть

попробуй-

République. P.,

1,20.
***

не

саму историю, предпочитая уделять

отдельным смешным анекдотам.

духом!

**

—

бросаются друг другу в
узкопартийный дух обесценили всё это,

нищих

*

он

Два брата нашли друг друга,

одной матери

законом

пария75 старой монархии, так

дворянами, принят народом... Ведь

в

—

собрания.

являются в

приветственными

Парижем и за законом

1798.

Vol.]

барабанщи
барабанщи
лейб-гварде
гренадер Ф
солдат

кара

Национального

инвалид

192

те

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

доказать,

что

ФРАНЦУЗСКОЙ

океанский шторм

вызвала

РЕВОЛЮЦИИ

соломинка, унесенная

волной!

Нет,

то

были народные движения, неподдельные, искренние,

всеохватные, единодушные;

Франция, Париж,

возможностей участвовали

в

них, одни

все и

каждый

в

силу

своих

руками, голосом, другие
мыслью, пламенным желанием, исходящим из самой глубины сердца.
Да что там Франция! Следовало бы сказать мир. Наш враг, наш
—

—

—

завистник, женевец, впитавший
вынужден

был признаться,

тревогой

и

что в тот

английские предрассудки,

все

решительный

момент весь

мир

с

сочувствием следил за ходом нашей Революции, сознавая, что
Франция на свой страх и риск совершала дело общечеловеческое...*
Английский агроном
специалист в своем

деле,

неподходящий

Артур Юнг, человек основательный,
приехавший во Францию, как ни странно,

момент для

в столь

изучения агрикультуры, удивляется

глубокой тишине,

воцарившейся вокруг Парижа; никаких повозок, человека
едва встретишь. Ужасное возбуждение внутри превратило внешний
с
мир в пустыню... Юнг прибыл в Париж, суматоха пугает его
изумлением
проезжает он по шумной столице. Его приводят в Пале-Рояль,
—

Десять

в самое пекло.

огней

тысяч человек

говорят все разом;
перекрестках; это был для народа

десять

тысяч

победы,
воздух фейерверки, пламенела радость... Ослепленный,
оглушенный этим новым бурлящим Вавилоном, англичанин спешит
поскорее оттуда уйти... Однако столь великое, живое волнение
вспыхивают на

день

взлетали в

объединенного

общей идеей народа вскоре передается

мало-помалу,
надеждами на

не смея

в

свободу;

такой

англичанин желает

искреннего величия,

*

**

самим

Et. Dumont,

Souvenirs, р. 135.

Разумеется,

с множеством

английскую конституцию

он

Порок,

(ArthurJoung, Voyage,

место, где происходило

и

t.

passim).

Палестоль

на мгновение очистился.

при условии,

1,

на свете.

захваченный страстью

энтузиазма,

оговорок

Франции!**

позабыло обо всём

собой.

пламенем

успеха

своеобразное

момент словно

Рояль перестал быть

путешественнику;

признаться самому себе, проникается общими

Блаженное забвение! Само

действие,

и

что

Франция

примет

КНИГА ПЕРВАЯ... Глава 5. Волнения

Самые
прошлое

Стали

падшие поднимали головы

исчезло,
ли они

героями,

словно

дурной

и

сон,

за

193

Париже

обращали взоры к небесам; их
по крайней мере, на один день.

—

честными? Это было невозможно,

борцами

в

освобождение

но они

ощущали себя

мира! Друзьями народа, братьями,

отрешившимися от всего эгоистичного, готовыми делиться со всеми.
Что в этой толпе были подстрекатели, в том нет никакого
Немногие депутаты от дворянства, люди тщеславные и шумные,
разные Ламеты и Дюпоры, возбуждали народ своими брошюрами
через доверенных лиц. К ним присоединялись и гораздо более темные
сомнения.

личности.

И всё это,

надо отметить,

Орлеанского, на глазах
Кто

не пожалел

происходило

под окнами

герцога
придворного интригана, алчного, подлого. Увы!

бы нашу Революцию?

Движение,

наивное,

бескорыстное, величественное, ширилось под пристальным взглядом тех,

стремился

использовать его к

Всмотримся внимательно
белом

кто

своей вящей выгоде!
в эти окна.

Я

ясно

различаю

там

мужчину в черном. Это советники принца, порок и
добродетель, госпожа де Жанлис и господин Шодерло де Лакло. Роли
распределены. В этом доме, где всё насквозь фальшиво, добродетель
женщину

в

представлена в

и

облике

госпожи

де

Жанлис: сдержанность

и

образцового воспитания,
постоянное выставление напоказ хорошенькой Памелы*’76. В этой части
дворца расположен филантропический комитет, с большим шумом
организующий благотворительную помощь накануне выборов**.
Прошли времена, когда принц-жокей заключал после ужина пари,
что
сумеет проскакать на коне нагишом от Парижа до Багатели77.
Сегодня он прежде всего государственный муж, глава партии; таким
хотят видеть его любовницы. Они мечтают о
двух вещах: о благотворном
для них бракоразводном законе и о смене династии. Наперсником
принца в политических делах является мрачный, молчаливый человек,
как будто говорящий всем: «Я
строю заговор, мы строим заговоры».
чувствительность,

поток слез и

чернил, шарлатанство

*

сопровождении

Вплоть до того, чтобы отправить ее верхом в толпу бунтовщиков в
слуги Орлеанского дома. Со слов госпожи Лебрен (\\Vigée-Lebrun L.-E.]

бывшей свидетельницей этой

[P., 1835,] 189),
Бриссо некоторое
**

время

работал

там

сцены.

(Mém., П, 430).

Souvenirs, I,

КНИГА ПЕРВАЯ... Глава 5. Волнения

Этот

глубокий

книжечке

мыслитель

«Опасные

тонко намекает в

Лакло

льстит

связи» показал

ней

на

то,

что

путь

коварная

себе

от

в

195

Париже

надеждой,

порока

к

что в

своей

преступлению. Он

галантность является

удачной

коварству политическому. Писатель домогается славы и
превосходно играет свою роль... Многие говорят, чтобы польстить
черный человек».
принцу: «Лакло

прелюдией

к

—

Однако

нелегко

сотворить главу партии

из

герцога

тому времени он уже исчерпал себя, человек очень
конченный телом и душой. Мошенники заставили его
чердаках Пале-Рояля

Орлеанского;

недалекого

к

ума,

делать золото на

дьяволом*.

и свести знакомство с

Другая трудность заключалась в том, что этот принц при всех
своих благоприобретенных
пороках имел один врожденный, незыблемый,
который нельзя исчерпать, как другие, который остается верным
своему господину. Я говорю
мнение,

И

бы общественное

отдал

—

негодование

Его

общества, отстроил Пале-Рояль79.

политическим советникам

возвыситься

ему

скупости. «Я

за экю достоинством в шесть франков»78.
говаривал герцог,
были не пустые слова. Он доказал их на деле, когда, несмотря на

—

то

о

неверный

над этим

недоставало ловкости,

пороком. Не раз

чтобы

они заставляли его

помочь

сделать

неосторожный шаг.
В 1788 году брат госпожи де Жанлис, молодой человек, не имевший
иного достоинства,
кроме звания офицера, состоящего на службе у
Орлеанского дома, написал
королю письмо с просьбой... не чего иного, как
должности премьер-министра, места Неккера и Тюрго; юноша полагал,
что
сумеет в одночасье восстановить финансы королевства. Герцог
Орлеанский

и

взялся

посмешищем

вручить невероятное

послание

Принц делал золото, как делают всегда,
ингредиентов, ему потребовался человеческий

—

в

дней

точности

назад.

крайней

Искали

соответствовал

Сент-Этьен-дю-Мон,
по

и

сделался

двора.

*

то лет и

королю

и

от нее

Но однажды,

в числе

прочих

который был погребен столькоизвестных
среди
мертвецов, и обнаружилось, что Паскаль
необходимым условиям. Подкупили сторожа кладбища

бедный Паскаль

мере, рассказывала

Жанлис, узнала

из золота.

скелет,

оказался в

одна дама,

которая,

эту странную историю.

плавильной
долго

печи

Пале-Рояля.

прожив рядом

с

Так,

госпожой

де

196

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

Мудрые советники принца полагали,
мирно перейдет в его руки. Обманутые в
действовать откровеннее,

обратиться

народу. Но

к

Орлеан

одурачить, город

и

не

благодеяния,

отменил

с

попытались

тут

они

что таким
своих

просчитались. Не

помощью

которых

власть

они стали

надеждах,

сделать из него

поддержал принца,

образом

Гиза, Кромвеля80,
всех

и тот в

удалось

отместку тут

надеялся

же

купить

депутатский мандат.

Всё было пущено

в

кампанию, додумались до

Сийеса

интриги. Те, кто вели его
того, чтобы приложить полный текст брошюры
ход

—

и

деньги,

и

предвыборным инструкциям, рассылаемым герцогом
владениям, дабы таким образом поставить своего хозяина под
к

покровительство великого

однако

же,

Когда Общины
показаться на

быть

общего

не имевшего ничего

Национального

столь

мыслителя,

герцогом

решительный

сделали

собрания,

с

популярного

и

действовать,

время, но,

Орлеанским.

шаг и

герцога предупредили,

людях, говорить

в то

по его

приняли

что

название

пришло время

ведь глава

не может

партии

персонажем. Его убедили прочесть, по крайней мере, речь
из
четырех строк для того, чтобы призвать дворянство объединиться с
третьим сословием. Он согласился, но, пока читал, ему сделалось плохо
с

немым

сердцем. Расстегивая

убитым
надел

В

двором,

друг

на

тот

друга

что

вечер

и на

если

Орлеанским

увидел,

радости**.

жилетов*.

государственного переворота

приготовился
Ужасное брожение,
явно

Сийери, удобный

муж

третьим
госпожи

Он

не

Париж

в

что начинается дело

дворян поняло,

что многое

и во главе с

сословием.

де

герцогом
Человек герцога,

Жанлис, произнес

от

общего

уместную речь, которая подобала скорее посреднику,

[Mémoires du marquis de] Férrières, [P., 1822. Vol.] I, 52.
Артур Юнг, обедавший с ним и с другими депутатами,

что он

охватившее

возвещало,

перехватит инициативу,
с

(23 июня)

занять его место.

и

числа меньшинство

имени не вполне

**

пять или шесть

решило объединиться

господин

*

меру

следующий день,

Париж

обнаружили, что, опасаясь быть
осторожный принц в качестве брони

камзол,

король погиб,

скрыть своей

серьезное. 25-го
потеряет,

этот не в

день несостоявшегося

герцог счел,
мог

на нем

исподтишка посмеивался.

был шокирован,

когда

КНИГА ПЕРВАЯ... Глава 5. Волнения

арбитру

народом: «Никогда

в

197

Париже

забудем о почтении,
которое мы должны выказывать лучшему из королей... Он предлагает
нам

между королем

мир,

и

можем ли мы не

принять его?»

не

и так

—

далее.

Вечером в Париже воцарилась великая радость из-за такого
поступка благородных друзей
народа. Приветствие Национальному собранию
составляют в «Кафе де Фуа»81, его подписывают до
трех тысяч человек,
второпях,

Послание это,

чаще всего не читая.

выведенное

высказывание о

почерком, содержало странное
«Сей принц, боготворимый народом». Такое

герцоге

слово

красивым

Орлеанском:

применительно

к

такому человеку выглядело убийственной насмешкой; враг не выразился
бы лучше. Неловкие агенты принца, по-видимому, сочли, что

будет щедрее оплачена.
Благодарение Богу, величие и мощь

неумеренная похвала

Революцию от

движения

недостойного посредника. Начиная

единодушным,

согласие столь

явным,

что

с

25

избавили

июня

порыв был

столь

возмутители спокойствия,
чем-либо управлять.

возможность

увлеченные потоком, потеряли
Париж сам вел своих вожаков. Салонным Каталинам82
оставалось,

как

ничего не

следовать за ним.

Внезапно влиятельный орган власти заявил о себе в Париже, где,
как полагали, не было ни вождей, ни
направляющих, а именно:
К тому

французские гвардейцы дали понять,
сила не откажется
поддержать новую власть. Короче говоря,
услужливые
посредники могли не беспокоиться; если Собрание было
пленником в Версале, оно могло найти убежище здесь, в самом
сердце
выборщиков.

собрание

Франции, и,

в

же

случае необходимости,

под

что

защитой армии, находившейся

в

столице.

Двор, негодующий, возмущенный,
26

июня

сословий.

вечером принял решение

Король

сам

пригласил

к

но

еще

согласиться на

более

напуганный,

объединение

этому дворянство, и, чтобы найти способ

графу д’Артуа написать неосторожную
фразу (тогда еще не соответствовавшую действительности): «Жизнь короля

выразить протест,
в

велели

опасности»83.

Итак, 27

июня состоялось столь

долгожданное

объединение.

Версале была чрезмерной, безрассудной и безумной. Народ
устраивал фейерверки, кричал: «Да здравствует королева!» Ей при¬
Радость

в

198

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

шлось

выйти

на

балкон. Толпа

ФРАНЦУЗСКОЙ

пожелала

РЕВОЛЮЦИИ

увидеть

дофина в знак

Королева согласилась показаться
ребенком. Однако презрение ее к этой доверчивой толпе только
возросло, и она стягивала к Версалю войска.
Королева не имела никакого отношения к объединению трех
полного

примирения

сословий.

Да и

умиротворения.

можно ли

Это были всё

еще

сдержанно.
один за

было говорить

о

том,

враги, которые теперь

что

с

объединение состоялось?

сидели

в

одном зале

бок

о

бок,

Духовенство вело себя чрезвычайно
Протесты дворянства, порой откровенно дерзкие,

смотрели друг
следовали

и

на

друга

другим,

в

упор.

занимая

заседаний; некоторые депутаты

всё время

удосуживались даже сесть, бродили, стояли, как простые зрители.
Они заседали, но в другом месте
на тайных сборищах. Многие

не

—

объявили о своем
они

предстоящем отъезде,

Версале;

видимо,

выжидали.

Собрание

понапрасну теряло время.

большинство, говорили
По

но оставались в

их

мнению, всё бы

много и

спасло

конституция может что-то значить

долго,

Адвокаты, которых было

слишком

верили

принятие конституции,

при

наличии

в

силу

там

слова.

словно

правительства,

постоянно

заговоры! Свобода на бумаге, на словах, в то время как
деспотизм будет иметь
силу и меч! Бессмыслица, издевка!
Но ни двор, ни Париж не хотели идти на компромисс. Всё вело к
открытому столкновению. Придворные вояки сгорали от нетерпения
приступить к делу. Полковник Французской гвардии дю Шатле бросил
плетущего

в

тюрьму Аббатства84

одиннадцать своих солдат, поклявшихся не

подчиняться никаким
Собрания.

И

этим он

тюрьмы

в

приказам, противоречащим постановлениям
не
ограничился. Он решил перевести их из воинской

воровскую, жуткое место, тюрьму
полагался

где один

кнут

Ужасное

Аатюда, которого бросили

дело

пролило свет на

*

Возможно

Бисетр;
ли

и

больницу одновременно,

венерическим больным*.
туда, чтобы уморить, впервые

каторжникам

и

вышедшая незадолго до этого книга

что в

1790 году

Бисетре85

Мирабо

по¬

еще имели силу старинные
любое
лечение
варварские инструкции, предписывавшие предварять
венерических
болезней бичеванием? Знаменитый доктор Кюллерье подтвердил этот факт в беседе с

одним из моих

подумать,

друзей.

в

КНИГА ПЕРВАЯ... Глава 5. Волнения

трясла сердца, поразила ужасом
отправить людей,

умы...*

И

всё преступление которых

в

199

Париже

именно

туда

собрались

заключалось в

том,

что они

хотели

служить закону.
тот самый день, когда

В

этом стало известно в

намеревались перевести в Бисетр, об
Пале-Рояле. Молодой человек вскакивает на
их

стул, кричит: «В Аббатство! Освободим тех,

кто не хотел

стрелять

в

народ!» Солдаты готовы идти; граждане благодарят их и отправляются
одни. Толпа по дороге растет, к ней присоединяются рабочие,
вооруженные крепкими железными брусьями. У
тюрьмы Аббатства
собралось
четыре тысячи человек. Взламывают ворота, разбивают мощными
ударами молотов, топоров, дубин массивные внутренние двери.
свободе. Когда

Жертвы на

опор отряд гусар
пытаются

уздцы,
своих

и

все вместе пьют за

себе,

саблями

узники

и за

тоже на
числе

навстречу уже

летел во весь

Люди берут коней под
хотят убивать освободителей

наголо...

солдаты не

сабли

вкладывают

короля

Пале-Рояль. В

в

с

объясниться;
они

им

выходили,

драгун

сотоварищей;

Другие

они

в

ножны,

снимают

каски,

и

нацию.

свободе. Толпа торжественно ведет
освобожденных был старый солдат,

их к

который на протяжении долгих лет гнил в тюрьме Аббатства и не мог болы
ше сам

ходить,

его несли на

руках. Бедняга,

к

которому так
был слишком

долго жизнь

взволнован.
поворачивалась лишь суровой стороной,
«Я не выдержу, господа,
не
говорил он,
выдержу такой доброты!»
—

—

Среди узников
возвратили
узники,
стол в

«Варьете» и

тюрьму. Все

саду,

всех

действительно виновный,

вперемежку

—

и его

горожане, солдаты,

направляются в Пале-Рояль; накрывают
усаживают за него. Оказалось непросто найти им
—

освобожденных размещают

у двери

устраивает их в

остальные

огромный кортеж

в итоге

ночлег;

в

оказался лишь один

выставляют

гостинице,

охрану. На

расположенной

в

на сцене в зале

на

театра

следующий день народ
Пале-Рояле,

выплачивает им

кормит. Всю ночь сияли праздничными огнями оба берега
Сены, окрестности Аббатства и кварталы Пале-Рояля. Буржуа,

содержание

и

рабочие, богачи

*

Заметки

и

бедняки, драгуны, гусары, французские гвардейцы вместе

англичанина о

Бисетре,

пер.

и

комментарии

Мирабо

1788

г.

Освобождение
из

Аббатства

французских гвардейцев
(30 июня 1789 года)

202

ФРАНЦУЗСКОЙ

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

бродили

по

городу,

РЕВОЛЮЦИИ

и слышались только возгласы:

нация!» Все предавались восторгу от этого
юношеской уверенности в свободе и будущем.

«Да здравствует

братского единения,

от

Версале, у дверей Собрания. Но там
их
встретил ледяной холод. Военный бунт, взятая приступом тюрьма
всё это предстало в Версале в самом зловещем свете. Мирабо, не
вдаваясь в
суть дела, предложил обратиться с посланием к парижанам,
советуя им проявить благоразумие. Пришли к решению
(малоутешительному для тех, кто искал заступничества Собрания) заявить, что данное
Рано утром

молодые люди

—

в

—

дело находится

в

компетенции

только взывать к его

Это было 1

можно

будет

и не остается ничего

2-го король написал,

что

виновных,

Толпа

помиловать.

но не

если они

сочла это

Собранию,

вернутся

обещание

направилась

в

как

за советом к

а

тюрьму,

столь

выборщикам. Долгое
последних, но толпа настаивает, растет с каждой минутой.
выборщики решают отправиться наутро в Версаль и ни в
что

иного,

снисхождению.

июля.

Парижскому архиепископу,

короля,

ненадежным,

колебание
В

час ночи

случае не
Положившись на данное

возвращаться без королевского указа о помиловании.
им слово, освобожденные
узники сами вернулись
были отпущены на свободу.
Это вовсе не означало заключения мира.

Парижем,

над

войсками
престарелого

к

нему

де

и

вскоре

войны сгущалась

иностранные полки. Командовать
Ахиллеса старой монархии
—

себе

своего

доверенного
посла в Вене, писателя, который из-за своей
стоил любого воителя: «Его мощный голос был

бывшего

Бретёя,
шумливости и бравады

преисполнен энергии;
словно желал вызвать

тюрьму

Угроза

Геракла и
Брольи. Королева вызвала к

человека,

в

стягивались

назначили

маршала

коем

он

ходил с

из-под земли

большим шумом,

топая

ногами,

целую армию...»

пробудила наконец Собрание. Мирабо,
который уже 27 июня зачитал, не будучи услышанным, призыв к миру,
предложил новый, с просьбой об отводе войск86. Этот документ, гармоВся

эта военная машина

Мирабо

предлагает

обратиться

к

парижанам

204

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ

РЕВОЛЮЦИИ

звучный, чрезмерно лестный для короля, был высоко оценен
Собранием. Самое важное, что в нем было, а именно просьбу создать

ничный

и

гвардию

из

городских жителей,

из него

изъяли*.

Выборщики от Парижа, первыми обратившиеся с этой просьбой,
отклоненной Собранием, настойчиво повторили ее 10 июля.
Карра в весьма отвлеченном рассуждении в духе Сийеса поставил
неотъемлемые,

по его

словам, права

общины превыше прав монархии,

право на самозащиту88. Бонвиль от своего имени
друга Фоше потребовал перейти от слов к делу и

включил в них
имени своего

и

и от

выборщики преобразуются в коммуну, временно
сохраняя так называемый муниципальный
корпус. Кроме того, Шартон
выразил желание, чтобы выборщики от шестидесяти дистриктов собрались
вместе снова, уведомили о своих решениях Национальное собрание и
установили связь с крупными городами королевства.
объявить о

том,

что

предложения были внесены в зале Сен-Жан в
ратуше
перед огромной толпой народа. Париж, казалось, сплотился вокруг
власти, которую создал; он не доверял никакой другой и ждал приказа
Все

эти смелые

организоваться, вооружиться, самому обеспечить свое спасение.
Слабость Национального собрания не могла служить ему опорой.
11 июля оно получило ответ короля на посланный ему адрес и тем
довольствовалось.

Что

за

ответ,

однако! В

нем

сообщалось,

что

войска

призваны обеспечить

свободу Собрания, а если они внушают ему
опасение, король переведет его в Нуайон или в Суассон89, то есть поставит
под удар двух или трех армейских корпусов. Мирабо не смог настоять
на требовании отвода войск. Видимо, объединение пятисот депутатов от
духовенства и дворянства ослабило Собрание. Оно отложило важное
дело и приступило к слушанию Декларации прав человека,
представленной Лафайетом90.
наиболее умеренных депутатов, человеколюбец Гильотен,
отправился в Париж, чтобы сообщить об этом умиротворении

Один
спешно

*

Нельзя исключать,

посредничества,
закончит
с

из

что

герцог

Орлеанский,

побудил Мирабо

приготовления

деньгами, которые

к

видя,

что никто не ищет его

выступить, с целью смутить двор, прежде того,
войне. Дро усматривает здесь первые связи Мирабо

он мог

получить

от

него87.

как он
с

Лакло

и

КНИГА ПЕРВАЯ... Глава 5. Волнения

в

205

Париже

Собранию выборщиков. Человек честный, он, без сомнения, был
введен в заблуждение и уверил, что всё идет хорошо, а положение
господина Неккера прочнее, чем когда-либо. Эту превосходную новость
встречают аплодисментами, и выборщики, обманутые, как и Собрание,
также
упиваются замечательной Декларацией прав, которую, к
счастью, успели доставить из Версаля. В тот самый день, когда выступал
добрейший Гильотен, господин Неккер, отправленный в отставку91,
находился уже далеко, на пути в Брюссель.
Когда Неккер получил приказ немедленно удалиться, он обедал,
было три

часа

министерством
сдержаться

После

и

Бедняга,

никогда не
своими

перед

обеда,

дня.

столь тесными

покидавший

его

сотрапезниками

узами связанный

с

без слез, сумел, однако,

и не

утратил самообладания.

предупредив свою дочь, он уехал вместе с женой,
кратчайший путь, чтобы покинуть пределы королевства,
даже не

избрав
дорогу в Нидерланды. Приближенные королевы повели себя недостойно,
предложив его арестовать; они столь мало знали Неккера, что боялись,
как бы он не
ослушался приказа короля и не отправился в Париж!
Господа де Брольи и де Бретёй в первый же день, когда их
призвали ко
двору, сами пришли в ужас, увидев, во что их втягивают. Брольи
не хотел, чтобы Неккера
отправляли в отставку, Бретёй якобы сказал:
—

«Дайте

нам

получите»,

тогда сто тысяч человек

—

ответила

и сто миллионов

королева. И тайно приступили

ливров». «Вы

их

к изготовлению

бумажных денег*.
Семидесятиоднолетний
развил

господин де

Брольи, застигнутый врасплох,

бурную, но бестолковую деятельность. Одни его приказы

противоречили другим. Его особняк

стал

генеральным штабом,

он

был забит

канцелярскими служащими, адъютантами, курьерами, готовыми тут
же вскочить на коня. «Составлялись списки офицеров,
генералов,
приказы к

*

бою»**.

«Несколько

моих коллег

325, 331).
Besenval, II, 359.
**

говорили мне,

что

видели

их напечатанными»

(Bailly, I,

КНИГА ПЕРВАЯ... Глава 5. Волнения

В

военном

претендовало не менее

руководстве
трех

не

человек:

было

Брольи,

согласия.

в

На

207

Париже

главенство

которому предстояло

стать

Пюисепор, еще занимавший этот пост, и, наконец, Безанваль,
который на протяжении восьми лет был командующим внутренними
войсками провинций и которому сухо указали на то, что он будет в
министром,

старого маршала. Безанваль разъяснил ему ситуацию, указал
на опасность и на то, что
речь идет не о сельской местности: армия
стоит
перед городом с населением в 800 тысяч человек92, находящимся

подчинении

в

крайней

степени

Неколебимый

признающий

в своих

возбуждения. Брольи

не пожелал его

слушать.
Семилетней
войны, не
представлениях времен

ничего, кроме солдат, кроме

был абсолютно уверен

грубой силы, презирающий

буржуа,

он

воинских

мундирах, народ обратится в бегство. Маршал
направить войска в Париж, лишь окружил

необходимым

полками93,
народ. Все

не

заботясь

о

эти немецкие

том,

в

том, что, едва завидев

что тем самым еще

людей

в

не счел

его

иноземными

больше возмутит

солдаты создавали впечатление

австрийского

швейцарского вторжения; варварские названия их полков
коробили французский
слух; Королевский Хорватский полк располагался в
Шарантоне; в Севре стояли полки Рейнаха и Дисбаха, полк Нассау в
Версале, Салис-Самад в Неси, гусары полка Вершена в Военной
полки Шатовьё, Эсгергази, Рёмера.
школе, в других местах
или

—

—

—

—

Бастилия,

достаточно защищенная своими толстыми стенами,

В ней хранились боеприпасы,
чудовищный запас пороха, достаточный для того, чтобы на воздух взлетел
весь
город. Пушки, находившиеся в боевом положении на башнях еще
получила

с

подкрепление

из

швейцарцев.

30 июня, были направлены прямо

виднелись

их

угрожающие жерла.

на

Париж,

из-за

крепостных

зубцов

ГЛАВА 6
ВОССТАНИЕ В ПАРИЖЕ
Париж

Взрыв народного возмущения
года). Бездействие Версаля. Провокация войск;
(12 июля
Национальное собрание 13 июля
Париж берется за оружие.
к
тщетно обращается
Парижские выборщики
королю.
разрешают народу вооружаться.
Организация городской гвардии94.
Колебание выборщиков.
Народ захватывает пороховые
в опасности.

1789

—

—

—

—

—

—

—

—

склады, ищет ружья.

—

безопасности

ежду 23

июня и

двора.

12 июля,

декларации короля
имел место

как

с момента

взрыва народного возмущения,
странный перерыв. По словам одного
то

Ложные тревоги

и

бурное, тяжелое,
и мучительный
морок.

известия, россказни,

измышления.

Неуверенность,

всё объяснить

и

даже

в

всякого

рода

этом желание

но

при
Поиски
тайного
предвидеть.

смысла

безобидных. Движения возникали без
без плана, сами собой, из бездны общего

вещах

вдохновителя,

недоверия,

угрожающей

до

было время
сон, беспокойный

наблюдателя,
мрачное,

Обеспечение

затаенного гнева.

Мостовая кипела,

земля казалась

заминированной, и под ней уже слышался рокот вулкана.
Еще на первом собрании выборщиков Бонвиль воскликнул: «К
оружию!» Призыв странный в этом собрании нотаблей Парижа и угасший
сам по себе. Некоторые
вздрогнули, другие усмехнулись, а один из
присутствующих провидчески изрек: «Молодой человек, отложйте
предложение недели на две».
К оружию? Против хорошо
у ворот. К

оружию? Когда

ваше

организованной армии, стоящей прямо

войска

могли так легко

уморить

голодом

КНИГА ПЕРВАЯ... Глава 6. Восстание

город,

когда

уже ощущалась

нехватка

товаров

в

и

209

Париже

у

дверей булочных

выстраивались очереди...

Бедняки
истощенные,

в

из

деревень, минуя

лохмотьях, опираясь

все

на

заставы, проникали

длинные

двадцати тысяч нищих, нашедших

приют

в

Париж

дорожные посохи;

на

Монмартре,

скопище

нависало

над

городом; если бы Париж пришел в движение, их воинство спустилось
бы вниз. Некоторые уже пытались поджигать и грабить заставы.
Можно было биться об заклад,

нужно было избавить короля
покончить

раз

и

навсегда с

от

что

двор

сомнений,

нанесет
от

удар первым.

робкого

компромиссами... Для

желания

этого

Ему

мира,

требовалась

победа.
Молодые гусарские

офицеры,

все эти

Сомбрёи

и

Полиньяки95,

дошли до того, что
отправились в Пале-Рояль дразнить толпу и вышли
оттуда с саблями наголо. По-видимому, двор полагал себя очень

сильным;

он

рвался

в

бой*.

*

«Будьте осторожны, писал в одной из бесчисленных брошюр на злобу дня врачфилантроп, доктор Марат, будьте осторожны... Подумайте, какими гибельными
могут быть последствия бунта. Если вы, к несчастью, восстанете, с вами поступят как с
бунтовщиками; прольется кровь и т. д.». Многие разделяли такой осторожный подход.
—

—

Камиль

Демулен

КНИГА ПЕРВАЯ... Глава 6. Восстание

В воскресенье 12
отставке

кто

211

Париже

10 утра в Париже еще не знали об
сообщил об этом в Пале-Рояле, обозвали

июля

Неккера. Первого,

в

до

аристократом, едва не побили... Однако новость подтверждается, и все
возмущены... В эту минуту, в полдень, пушка Пале-Рояля дает залп96.
пишет “Ами дю Руа”,
«Невозможно
мрачное чувство ужаса,
передать,
—

—

звук исполнил сердца». Молодой человек по имени
Камиль Демулен выбегает из «Кафе де Фуа», вскакивает на стол,
обнажает
шпагу, вынимает пистолет с криком: «К оружию! Немцы с Марсова
этот

которым

вечером вступят в Париж, чтобы перерезать его жителей!
Надевайте кокарды!» Он срывает с дерева листок и прикрепляет к
поля

шляпе,

сегодня

все

поступают

так

же; деревья

оголены.

«Прочь театр! Прочь танцы! Сегодня день траура!» Из кабинета
восковых фигур вытаскивают бюст Неккера; другие, всегда готовые
—

подсуетиться, чтобы воспользоваться обстоятельствами, присоединяют
к
нему бюст герцога Орлеанского. Покрыв их крепом, проносят по
всему

Парижу;

кортеж,

топорами, следует

бульвар,

сначала по

движется по

выходит на

вооруженный палками,

улицам

Ванд омскую

шпагами, пистолетами,

улице Ришельё,

затем

сворачивает

на

Сен-Мартен, Сен-Дени, Сент-Оноре и
Там, перед особняками откупщиков,

площадь.

обрушился на толпу,
разогнал ее, разбил бюст Неккера; один безоружный французский гвардеец
не захотел бежать и был убит.
поджидал

демонстрацию

Заставы, строительство которых
маленькие

бастилии

главного

атакованы

народом,

и

нескольких

знать,

но ничего не

видимому,
восстание,

в

он

Ревельона,

замятое слишком

Национального
погружаться
и

в

близко

и

к

Парижу,

волнения

были

убили

хотя и

дадут ему то,

быстро,

—

приказов,

сообщение

чего не смогло

удобный

со

ни

войск. По-

усилятся, перерастут
предлог

в

дать дело

для

роспуска

глубже
Севре
Версаль,
столицей и пребывал в уве¬

крамолу. Он бдительно охранял
всякое

день

не мог всего этого не

собрания. Итак, двор предоставил

Сен-Клу, перерезйл

в тот же

неохотно,

не посылал ни

дожидался, когда

войну

их

тяжеловесные

пылали всю ночь.

предпринял,

откровенную

завершилось,

ведомства97

защищали

Заставы

Двор, располагавшийся

едва

откупного

войска

нападавших.

он

отряд драгун;

столице всё

мосты в

212

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ

РЕВОЛЮЦИИ

ренности, что в худшем случае всегда сможет уморить Париж голодом.
Так чего же было опасаться двору, окруженному войсками, на две

немецкими?.. Ничего...

Кроме как потерять Францию.
Министр по делам Парижа (был и такой) оставался в Версале.
Другие
представители власти, лейтенант полиции, купеческий прево Флессель, интендант Бертье казались столь же бездеятельными. Флессель,
призванный ко двору*, не смог туда попасть, но, по-видимому, получил

трети

кое-какие

инструкции.

Комендант Безанваль,

чувствовавший ответственности за
происходящее, поскольку подчинялся приказам Брольи, бездеятельно
выжидал в Военной школе. Он не привел в боевую готовность французских
гвардейцев, лишь держал их на казарменном положении. Но в его
распоряжении было
запасных

несколько

полка, один

полудня,

видя

не

отрядов различных родов войск

швейцарский

и

два

нарастающее волнение,

и

три
немецкой кавалерии. После

комендант вывел своих

швейцарцев, вооруженных четырьмя пушками, на Елисейские поля98, а
кавалерию собрал на площади Людовика XV\". Ближе к вечеру толпа,
своему обыкновению, возвращалась
Елисейским полям и заполонила

гуляющая

публика,

с

воскресной

Тюильри:100 в

семьи,

желавшие

основном

по

прогулки по
это была безобидная

вернуться пораньше домой,

«так

городе неспокойно». Однако вид немецких солдат,
боевом порядке на площади, не мог не взволновать парижан.

как в
выстроившихся в

Мужчины осыпают их

оскорблениями,

бросают камни**. И вот тогда-то
бы в Версале его не упрекнули в

дети

Безанваль, испугавшись наконец, как
бездействии, отдал безрассудный, жестокий приказ,
его легкомысленного

*

Это

нрава,

а именно:

стало известно от самого

собранию (от

14

вполне

разогнать народ

короля. См.

его

первый

ответ

с

достойный

помощью

дра¬

Национальному

июля).

**

Если бы раздались выстрелы из толпы народа, ранившие драгунов, как утверждает
Безанваль, то его ловкий защитник Десез не преминул бы упомянуть об этом в своих
«Замечаниях

заключения» (см. Hist, parlementaire, IV, 69; и
Besenval, П, 36). Кому верить? Десезу, который утверждает, что
Безанваль не отдавал приказа, или Безанвалю, который признаётся перед судом, что его
охватило желание разогнать народ, и он отдал приказ стрелять? (Hist, parlementaire, П,

Desèze,

89.)

по

поводу обвинительного

à la suite de

КНИГА ПЕРВАЯ... Глава 6. Восстание

гун. Они

могли

среди плотной

двигаться

в

Париже

толпы не

иначе,

213

как

давя

пути. Их командир, принц де Ламбеск, вступает в Тюильри, поначалу шагом. На своем пути он встречает баррикаду из стульев;

людей

на своем

в него летят

бутылки,

камни,

стрельбой. Женщины
преградить Ламбеску выход

он отвечает

кричат; мужчины пытаются
Тюильри. Он благоразумно рассудил,

пронзительно

то

мужчину сбили

тяжело

с ног и

ему лучше удалиться. Какогорастоптали; спасавшегося бегством старика
что

ранили.

Толпа, бежавшая

из

повсюду рассказывала об

лошадей

на женщин и

Тюильри
этом

с

криками ужаса

зверстве,

детей,

о

о

и

негодования,

немцах, направлявших

старике, раненном,

как

что ни

говорили,

попадя.

Бегут

к

бросаются к оружейникам, хватают всё
Ратуше, чтоб требовать оружия, ударить в

набат. Ни

одного должностного лица не оказалось на своем

Несколько

выборщиков

большом

люди,
уверены,

своих

принцем... И парижане

самолично

в

из

зале

решают

отведенные

прийти

к шести часам

им места и пытаются

ней

вечера,

перед Ратушей, кричат: «К оружию!»
тайный арсенал, и грозятся разгромить

есть

занимают

урезонить толпу. Но

столпившиеся

что в

посту.

—

они

здание.

дверь, заполняют зал, сдвигают перегородку, теснят
кабинетам. И все разом выплескивают на них тысячу

Наконец взламывают

выборщиков к их
подробностей произошедшего... Выборщики не могут отказать в
оружии
охране Ратуши, но народ уже завладевает им; какой-то мужчина
в одной рубахе, босой, с
ружьем на плече гордо встает на часы у входа
в

зал...*

Выборщики

не хотели

выступление. Они

лишь

брать

дают

на

насильственные

серьезный

писавший

действия». В

оборот. Французские

обосновываются

*

их во имя

в

памяти,

не

допустить

скопления

людей

и

вечер дело принимает весьма
гвардейцы, сбежавшие из своих казарм,

тот же

Пале-Рояле,

нередко путает

дистриктов

народное
и

расположения вооруженных

родины

Procès-verbal des électeurs, I, 180.

по

ответственность за

согласие на созыв

посылают несколько своих коллег «в места

граждан, чтобы умолять

себя

а затем

идут

Cp. Dussaulx,

последовательность

к немецким полкам мстить

Œvres des sept jours.
событий.

Дюссо,

214

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

за своего

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

погибшего товарища. Они

убивают

троих кавалеристов

бульваре и отправляются на площадь Людовика XV,

где никого

уже

на
не

застают.

В

понедельник

13

июля

депутат Гильотен,

а

следом за

ним

два

Версаль и умоляют Национальное собрание
«содействовать учреждению буржуазной гвардии». Национальное
собрание решило отправить две депутации: одну к королю, другую в
Ратушу. От Людовика XVI оно получило лишь сухой и враждебный
ответ, весьма странный в то время, когда уже лилась кровь. Король

выборщика

отправляются

в

—

сообщал,

что «не может отменить

принятые

им

—

меры,

что

ему одному

судить об их необходимости, что присутствие депутатов
способно принести никакой пользы».

дано
не

в

Париже

Возмущенное Собрание постановило: ( 7) что нация сожалеет об
отставке Неккера; (2) что оно настаивает на отводе войск; (3) что не
только

министры,

лично

несут

но и советники

ответственность за

власть не имеет

короля,

какого

бы ранга

они ни

были,

происходящие бедствия;

права произносить позорное

слово

(4) что никакая
«банкротство».

—

подразумевал также королеву и принцев, а последний
Таким образом, Национальное собрание вновь
открыто обличал их.
поступило благородно; безоружное в окружении войск, не имея иной

Пункт третий

—

угрозой разгона и ареста, оно смело
бросило в лицо своим врагам их истинное имя: банкроты
После этого голосования у Собрания не осталось иного убежища,
опоры, кроме закона,

находясь под

.

пределами ни единой пяди земли во всём
мире; ни один депутат больше не отваживался ночевать дома. Они
опасались также, как бы
двор не захватил их архивы. Накануне, в
кроме

зала

заседаний;

за его

секретарей, Грегуар, упаковал, опечатал и спрятал все
бумаги в одном из домов Версаля* **. В понедельник он временно исполнял
воскресенье, один

из

обязанности председателя, стойко поддерживал своим примером тех,
кто слабел, напоминая им о Зале для
игры в мяч и об изречении Гора¬

*

гарантий,

Они

проводить выплаты бумажными деньгами,
кроме неплатежеспособной подписи короля. См. выше, гл. V,
Mém. de Grégoire, I, 382.

**

заставляли

не имея иных
с.

133.

КНИГА ПЕРВАЯ... Глава 6. Восстание

ция,
под

215

Париже

римлянина: «Он, если б небо с треском разрушилось,
обломками не испугается»101 (Impavidum ferient ruinæ).
великого

Заседание было объявлено непрерывным
течение

в

семидесяти

принятию смелого

двух

решения,

продолжалось в
способствовавший

и

Лафайет, немало
был избран заместителем

часов.

и

председателя

Собрания.
Париж находился в живейшем волнении. Обитатели предместья
Сент-Оноре с минуты на минуту ожидали вступления войск. Несмотря
на
усилия выборщиков, всю ночь метавшихся по городу, призывая к
все

разоружению,
кроатов

пандуров102,

и

понедельник с шести часов

Несколько

вооружаются;
утра

выборщиков
ее по

толпу, рассылают

вручить

никто не

ключи от

намерен мирно встретить
города королеве. В

церквей бьют в набат.
Ратушу, обнаруживают там

колокольни всех

направляются
дистриктам. В

в

восемь

часов, видя,

что толпа не

городской гвардии разрешено,
чего на самом деле еще не произошло. Народ продолжает требовать
оружия. На что выборщики отвечают: «Если оно и есть в Ратуше, то
«Так
разрешить его раздачу может лишь купеческий прево».
расходится,

они

заявляют,

что

создание

—

пошлите за

ним!»

Купеческий прево Флессель был вызван в тот день в Версаль
королем и в Ратушу
народом. То ли он не посмел не откликнуться на
призыв
в

толпы,

Париже,

то ли
но он

ской площади,
я ваш

счел,

что сможет

направился

по-отечески

в

лучше услужить королю, находясь
Ратушу, был встречен овацией на Грев-

говорил: «Вы

будете

довольны,

друзья мои,

родной». В зале заседаний он заявил, что займет место
собрания, лишь будучи избранником народа. Новая буря

отец

председателя

восторга.

Парижской

армии

еще не

существовало,

а

уже

велись

споры

о

Моро де Сен-Мери из Америки103,
председательствовавший на собрании выборщиков, указал на бюст Лафайета, и это
было встречено бурными аплодисментами. Последовали и другие

том,

кто возглавит ее.

имя

д’Омона; тот попросил
двадцать четыре часа на раздумье и затем отказался. Должность
помощника командующего предложили маркизу де Ласалю, испытанно¬

предложения,

хотели назначить на этот пост

герцога

216

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ

РЕВОЛЮЦИИ

му воину, патриотически настроенному писателю, самоотверженному

и

храброму человеку.
Дело

трепетала от нетерпения; она спешила
без оснований. Нищие с Монмартра бросили свое

затягивалось,

вооружиться,

и не

и толпа

привычное занятие, спустились в город; бродили группы
сомнительных, темных личностей. Ужасающая нищета в деревнях гнала
целые

С
зерно,

орды голодных, увеличивая
самого
толпа

огромные запасы

утра, прослышав,

устремляется туда

муки, которую

пятидесяти телег

перебили,

и

съели и выпили

собой ничего;

всё,

монастыре

действительно

накопили святые

отправляют

Париж

его население.

что в
и

в

их на

Сен-Лазар104 хранится
обнаруживает

отцы;

ею

нагружают более

Центральный рынок. Люди
монастыре, но не унесли с
сделать, был повешен самим же

что нашлось в

первый, кто попытался это

народом.
Узники

Сен-Лазара разбежались. Освободили и заключенных за
долги в тюрьме Форс105. Уголовники, которых держали в Шатле, тоже
решили
Стражник

воспользоваться моментом и

призвал

на помощь

проходившую

взламывали

уже

мимо

толпу,

бунтовщикам и возвратила их в тюрьму.
Оружие из королевской кладовой было
возвращено

в

целости и

Выборщики,
прево

объявил: каждый

похищено,

откладывать

установить ему пределы. С

народа,

открыла

огонь по

но позже

сохранности.

не имея возможности

попытались

та

двери.

из

шестидесяти

вооружение

купеческий
должен отобрать

их согласия

дистриктов

и

вооружить двести человек, а всем остальным следует сдать оружие.
Возникла армия из двенадцати тысяч нотаблей
вполне достаточно
—

для полиции, но очень мало для
защиты.

В

тот же

день

в

будут

кокарды

постановление в тот же

*

Но

так как эти

утвердили

оказывался

восемь тысяч человек.

все

голубого

и

На

красного*.

шляпах

мир».

у

них

Это

дистрикты.

Орлеанского дома, по предложению
старинный цвет Франции (см. его Mémoires
Vol.] П, 266). «Я даю вам, сказал он, кокарду,

белый цвет,

еще
Лафайета
1837.
P.;
L.,
[du général Lafayette.

без

что численность

цвета совпадали с цветами

был добавлен

которая обойдет

сорок

цветов столицы,

день

весь

было решено,

полдень

парижского ополчения составит

обороны. Париж

—

—

КНИГА ПЕРВАЯ... Глава 6. Восстание

Назначен постоянный комитет, чтобы

днем

в

217

Париже

и ночью

следить за

порядком. Его

сформировали из выборщиков. «Почему только из них?»
выступивший вперед мужчина. «И кого же еще вы

спросил
предлагаете?»
«Себя»,
—

—

И

он.

произносит

вводится в комитет

—

единодушно.

Купеческий прево решился тогда задать серьезный вопрос: «Кому
живо ответил один выборщик.
присягать?» «Собранию граждан»,
Вопрос о продовольствии стоял столь же остро, что и о вооружении.
Лейтенант полиции, вызванный выборщиками, заявил, что проблемы
подвоза продуктов его совершенно не касаются. Городу предстояло
—

прокормиться
крестьянам

и

своими силами.

торговцам,

доставлявшим

предстояло миновать посты и

И даже

немецки.
встретили

бы

если

Но разве
Бастилии и

в

гвардейцы,
на что не

им

удалось

за

город продовольствие,

добраться до Парижа,

лишь по-

они

победить, победить

чудо? Враг

находился

в

в самом

в

они слыли
в

армию

и

думать,

входившие

в состав

что это

чудо

могли

—

и в

сотворить

добрыми
армию боеспособную
представлялось
малыми.

мягкими, кроткими,

—

совершенно невероятным.
Вот так, очевидно, рассуждали
и не

голода или

возможно такое

решаясь. Смешно

парижане,

время

войска;

Военной школе, на всех заставах; французские
небольшим исключением, оставались в казармах, еще ни

Превращение народа

буржуа,

заполонили

нему

лагеря чужеземцев, говоривших

препон на заставах.
должен был умереть от

одночасье.

сами

бы

в

к

тысячи

Париж
городе,

Все подступы

сдержанные, нотабли,
городского комитета. Они хотели выиграть
люди

усугублять

ложилась на них.

ту огромную ответственность, которая уже
Члены комитета управляли Парижем с 12 июля
как
—

выборщики? Но разве позволяли это их полномочия? В любой момент
мог явиться старый
маршал де Брольи со своими войсками и
потребовать

у

них отчета...

остававшееся

который

Отсюда

их

двусмысленным;

видел

в них основное

колебания,
этим

их

поведение, долгое время

объяснялось

препятствие

и

и

недоверие народа,

действовал

независимо от

них.

К середине

дня

выборщики,

посланные в

оттуда, рассказывают об угрожающем
Собрания.

ответе

Версаль,

короля,

о

возвращаются

декрете

218

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

Это
кокарды
австрийских

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

войну. Посланцы встречали на дорогах зеленые
графа д’Артуа, немецкую кавалерию в белых

означало

—

цвет

плащах.

ужасным, шатким, почти безнадежным из-за
нехватки
ресурсов. Но дух парижан был силен и заставлял быстрее
биться сердца. Все шли к Ратуше, чтобы затем устремиться в бой;
Положение

ремесленные

добровольцев.

казалось

корпорации

кварталы

аркебузиров106

Рота

Школы хирургии
в

и

авангарде;

предложила

во главе с

все эти

формировали

Буайе,

свои

клерки

и

легионы

услуги:

явились

ученики

писари рвались сражаться

молодые люди поклялись

умереть

до последнего

человека.

войска, без ружей, без пороха? По
слухам, арсенал был пуст. Народ недоволен. Один инвалид и с ним
цирюльник устроили неподалеку наблюдательный пост и вскоре увидели,

Сражаться?

как на

Но

как

—

без

суда грузят огромное

количество

пороха, чтобы отправить

Руан. Два товарища устремляются в Ратушу и добиваются от
выборщиков
решения оставить порох в столице. Один храбрый аббат
себя рискованную

миссию по его

в

взял на

раздаче народу*.
ружей. Но было известно,

хранению

и

что
Теперь восставшим не хватало лишь
в Париже
хранятся их большие запасы. Интендант Бертье
распорядился доставить в
город тридцать тысяч ружей и изготовить двести тысяч
патронов. Купеческий прево не мог не знать о подобных действиях
интендантского ведомства. На упорные просьбы указать склад оружия он
отвечал, что Шарлевильская мануфактура обещала ему тридцать
тысяч ружей, а еще двенадцать тысяч должны вот-вот прибыть. В
подтверждение этой лжи он указал на фургоны с надписью «Артиллерия»,
проезжавшие через Гревскую площадь. В них наверняка ружья.

Купеческий прево
распределяли

*

отправить

французские гвардейцы.

их на

склад

и

хочет, чтобы

Все устремляются

к

их

казармам, но,

как и

Лефевр д’Ормессон, настоящий герой. Никто не оказал большей услуги
городу Парижу, чем он. Он оставался сорок восемь часов на вулкане
разъяренных людей, требующих порох; в него несколько раз стреляли; какой-то

Аббат

Революции
среди

велит

пьяница

и

закурил

над

открытыми пороховыми бочками

и т.

д.

КНИГА ПЕРВАЯ... Глава 6. Восстание

следовало ожидать,

офицеры не дают ни одного

в

219

Париже

солдата.

Итак,

будут раздавать ружья сами. Они открывают ящики... И что там
видят? Какое-то тряпье! Ярость народа достигает предела, раздаются
выборщики

крики об
голову

Флесселю,

измене.

мысль послать

не

знавшему,

что

сказать, приходит

в

представителей народа в монастыри к целестинцам и

картезианцам:107 у монахов якобы припрятано оружие. Новое
показывают

разочарование; картезианцы открывают,

обыск

не

дает ничего.

Выборщики
Их

пик.

всё, самый тщательный

разрешают дистриктам

выковали за

показался

долгим

Народ, который
вечером прослышал

в

тридцать

шесть

изготовить

часов,

разгар кризиса. Всё

но и

такой

краткий

могло закончиться в

разузнавал то, чего не
большом оружейном складе

всегда
о

пятьдесят тысяч

знали его
в

Доме

эту

срок
ночь.

вожди,

инвалидов.

Депутаты одного из дистриктов в тот же вечер поспешили к коменданту
Безанвалю и управляющему Домом инвалидов де Сомбрёю. «Я
доложу

в

уведомил

Версаль»,

маршала

—

де

холодно сказал

Безанваль. Он действительно

Брольи. Удивительная,

необычайная

вещь

—

ответа не

последовало.

Это
полнейшей

молчание, без сомнения, объяснялось

анархией, царившей

договориться
Национальное

непостижимое

ни о

чем, сходясь

в

члены

совете,

лишь в

том,

которого

что

нужно распустить
мой взгляд, было небрежение

собрание. Другой причиной,
который, воображая себя проницательным
на

не могли

изощренным, считал
мощное движение порождением мелкой интриги, затеянной и щедро
оплаченной Орлеанским домом в Пале-Рояле... Объяснение
двора,

ребяческое: возможно ли заплатить миллионам

Лионе

и

людей? А

за волнениями в

Дофине, жители которых отказались платить налоги, тоже
стоял герцог? А может, он платил и
городам Бретани, которые стали
вооружаться, солдатам из Ренна, отказавшимся стрелять в горожан?
Правда, бюст герцога торжественно пронесли по столице. Но сам
он
приехал в Версаль, чтобы сдаться врагам, и признал, что страшится
мятежа больше всех остальных. Ему
предложили переночевать во
дворце. Рассудив, что зачинщик смуты теперь у него в руках, двор и
вовсе
перестал беспокоиться. Старый маршал, которому были вверены
и

КНИГА ПЕРВАЯ... Глава 6. Восстание

все военные

силы, обезопасил

короля, обеспечил

который никто не помышлял нападать,
дымы Парижа развеются сами собой.

Пики

выковали за

тридцать

в

шесть часов...

—

и

221

Париже

оборону Версаля,

решил,

что

на

бесплодные

ГЛАВА 7
ВЗЯТИЕ БАСТИЛИИ

(14 июля
Трудность
принадлежит народу.
всего
оружие в

рио

—

известии

мира при

Доме

взятия

Бастилии.

года)
—

Идея штурма

Ненависть народа
о взятии Бастилии.

к

Бастилии.

—

Радость

Народ добывает

—

Бастилия приготовилась к обороне.
Бастилии.
сдачи
Выборщики посылают к

инвалидов.

требует

1789

—

—

Тю-

—

Последний приступ; Эли,
коменданту несколько депутаций, но тщетно.
Опасность промедления.
Юлен.
Народ считает себя преданным,
—

—

—

Победители
угрожает купеческому прево, выборщикам.
Как
Бастилия.
сдается
Смерть
Ратуше.
—

—

коменданта.

—

в

—

Пленники

убитые
Милосердие

и помилованные.

—

народа.

страной, с королем,
армией, пребывал в

ерсаль, средоточие управления
министрами, генералом,
сомнениях,

колебаниях, неуверенности,

смятении

духа.

в

полнейшем

Париж, взбудораженный, лишенный всякой
законной власти, с виду пребывавший в беспорядке, к
14 июля достиг глубочайшего порядка, духовного
единства.

Тринадцатого
самозащите,

а

14

июля столица помышляла только о

июля

ринулась

еще оставались сомнения, но к

утру

в

атаку.

они

Вечером

13-го

совершенно

тревогою, необузданной народной яростью, а
утро было светлым, исполненным необычайного спокойствия.
Вместе с солнцем одна идея озарила Париж, единая на всех, люди
рассеялись.

Вечер

дышал

Он проник в души, и
возьмешь Бастилию!»

и тот же свет.

узрели

один

прозвучал

голос:

«Иди,

и ты

в

каждом

сердце

КНИГА ПЕРВАЯ... Глава 7. Взятие Бастилии

Невозможно,

немыслимо, странно... Но

все

(14

июля

1789

поверили. И

223

года)

это

произошло.

старой крепостью108, но оставалась неприступной, по
крайней мере, для взятия ее потребовались бы несколько дней и
мощная
артиллерия. В этой критической ситуации народ не имел ни
Бастилия была

времени,

ни

средств

для

долгой

опасаться, поскольку

она

осады; да

и

Ее

стены в

тридцать-сорок

десять

футов

у

футов

ядрами,

были разрушить

весь

а

решетками,

нечего

было бы

огромным

количеством

толщиной у вершин башен
бы

и в

еще долго насмехаться над

батареи своим огнем способны
Сент-Антуанское предместье109.

крепостные

квартал

Башни, прорезанные узкими
тройными

и

основания могли

летевшими в них

Бастилии

достаточными запасами

располагала

продовольствия, чтобы дождаться помощи,
боеприпасов.

тогда

позволяли

Маре

и

окнами и

бойницами,

гарнизону,

двойными

с

оставаясь в

страшный урон осаждающим.
Штурм Бастилии был абсолютно безрассудным.

и

безопасности,

нанести

веры.
Никто

не положил почин.

Но

все

поверили

Он

являлся актом

и взялись за

дело.

На

улицах, набережных, мостах, бульварах люди кричали друг другу:
«К Бастилии! К Бастилии!» И в ударах набата всем слышался этот
призыв.

224

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

Никто, повторяю,

не

ФРАНЦУЗСКОЙ

побуждал

Пале-Рояля проводили время

в

купеческому прево Флесселю

победителей,

взявших

Бастилию,

стал

исходной точкой

нет ни

действию.

составлении

списков110, смертных приговоров королеве,

д’Артуа,

к

народ

РЕВОЛЮЦИИ

и

не

другим.

туда

из

проскрипционных

госпоже

Полиньяк, графу

де

Среди имен
Не Пале-Рояль

одного из этих писак.

движения,

Краснобаи

относили

убитых

и

отводили

пленных.

Еще

вероятно, что мысль о штурме подали выборщики,
заседавшие в Ратуше. Больше того, дабы ему воспрепятствовать и
предотвратить бойню, которую Бастилия могла с легкостью учинить в городе,
они

менее

дошли до того, что

уберет пушки, штурма
этом

обвинили;

Кто

пообещали коменданту крепости:

будет. Выборщики

не

не

если он
как их в

предали народ,

должной веры.
ее? Тот, кто обладал самоотверженностью

они не имели

же имел

чтобы претворить

свою

веру

в жизнь.

Кто же?

Народ,

весь

и

силой,

народ

целиком.

Старики,

в эти

произошло
уместились

имевшие счастье и несчастье стать

удивительные полстолетия,

которых

точно

целые века, заявляют, что всё великое, национальное

Республики

и

и только

же этот

Империи разделялось

14

было

июля

великий

днем

же

произошло

разногласия

Известно,
очагов в

догадаться,

по

что

и те же

что

домах

Однако

инстинкты

страдала

и

ту короткую

рассеялись
мысли?

делалось

в

бессонную

годы

а лишь частью

празднеств
днем

его,

Так пусть

единения.

Пале-Рояле,

простого народа

—

ночь,

вместе с ночным

в

хотелось

дальнейшим событиям

всего

освобождения,

Ратуше;
бы

если

мраком
но что

наутро
и

все

народом

творилось у

знать.

можно вполне

определенно
своей
и,
душе
вершил суд над прошлым
его безвозвратно... Сама
удар, осудил
история,

каждый

прежде чем нанести
долгих

в

первым

в

согласия!

и сомнения

овладели одни

народом,

всеобщего народного

что он стал не только

но и моментом наивысшего

Что

не целым

день останется одним из вечных

человечества, потому

история

в

свидетелями того, что

в

—

мук предстала пред
отмщения.

умирала

в

Душа

ними в

отцов,

молчании,

ту

ночь и

пробудила

что в течение стольких

ожила в сыновьях и

в

народе
столетий

заговорила.

КНИГА ПЕРВАЯ... Глава 7. Взятие Бастилии

стойкие мужчины,

Сильные,
предстояло
семьях,

день стать

в тот

не имевших

до тех

орудиями

(14

июля

1789

225

года)

пор совершенно мирные, кому

Провидения,

самого

иной поддержки, кроме вас,

—

мысль о

не смягчила ваши

сердца. Нет, когда вы смотрели на своих спящих детей, чью судьбу
должен был предрешить этот день, вы думали не только о них, но и о

свободных
что

поколениях, которые

выйдут

битву за будущее!..
Будущее и прошлое давали один
идете

Так

из их

колыбели,

и вы

знали,

в

повелевало и
и

минувшего

ответ, оба

незыблемое право,

грядущего.

что

Бессмертное чувство

повелевали:

стойт

вне

«Иди!..»

времени,

вне

справедливости

неколебимую

твердость взволнованному сердцу человека и
говорило
ему: «Иди спокойно, о чем тебе тревожиться? Что бы ни ждало тебя,
я с тобой!»
смерть или победа
придавало

—

И

что за

дело

заточали почти

голос, еще

было

до

никогда...

Бастилии

Но

к

нему

более внятный сердцу,

кажется тихим и

слабым,

но

народу? Простолюдинов
взывала

справедливость

зов человечности и

сокрушает твердыни;

он

в нее не
и

другой

милосердия;

уже

он

десять лет

расшатывал камни Бастилии.
Скажем правду: если кому и надлежит слава ее сокрушения, то
этой бесстрашной женщине, что так долго добивалась освобождения

Латюда111, противостоя

всем сильным

мира

сего.

Королевская

власть

упорствовала, но нация вырвала у нее помилование; героическая
женщина была увенчана лаврами всеобщей признательности. Увенчать ту,

которая,

можно

сказать, открыла врата государственных тюрем,

—

уже

заклеймить, предать публичному проклятию, уничтожить
сердце и в желании людей... Эта женщина взяла Бастилию.

означало их
их в

С

предместья, без конца
сновавшие в этом людном месте, проходя мимо Бастилии и оказываясь в ее
тени*, не упускали случая послать ей проклятия. Она вполне заслужила
того

времени горожане

их ненависть.

Было

немало и

и жители

других тюрем,

тюрьмой капризного произвола,
*

Она

известные

Поль,

с

подавляла

улицу

своевольного

деспотизма,

виделась

церковной и

Сент-Антуан, по меткому выражению Ленте (с. 147).

ниспровергатели Бастилии родом

улицы

но именно эта

Кюльтюр-Сент-Катрин.

или из

предместья,

или из

Самые

квартала Сен-

226

бюрократической

инквизиции.

столетии, превратил Бастилию

ней

ФРАНЦУЗСКОЙ

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

стало меньше

Двор,

в

РЕВОЛЮЦИИ

религиозный в том
При Людовике XVI в

столь мало

темницу

мысли.

заключенных112, но условия их содержания

(узников лишили прогулок); можно было бы сгореть
Францию, когда выяснилось, что преступление одного из

ужесточились

от

стыда за

узников

открытии, полезном для нашего военно-морского флота!
Опасались, как бы он не поделился им с кем-то еще.
Весь мир знал, ненавидел Бастилию, Бастилия и тирания на
состояло в

языках

были

Каждая

синонимами.

нация

почувствовала себя освобожденной.
В России, империи тайны и молчания,

В

самое

великого

захваченный накануне
лишь

три человека,

и

еще

народ

и

был

переданный

в

дело шло медленно.

работу,

каждый удар

двери склада;
Нет ружей! Нужно было

рискованное.

де

Арсенале

приостановили было

они
вышибла

в

дня

и

Когда в

негодующая

идти за

ними в

же не

пополуночи

кувалдою

гвоздей.

Дом

инвалидов.

препятствий,

воин, получил

не считая

два часа

толпа

высекал огонь из

храбрый

отряд канониров с орудиями,
Стоило только заговорить

фланга и легко

«Как

безоружен. Порох,
Ратушу, ночью распределяли

Хотя туда обычно пропускали без

Сомбрёй, старый

новость:

пала\\>>

радости? Бастилия
утро

падении

чудовищной Бастилии
кричали «Ура!», со слезами

между Европой и Азией, узнав об этом, люди
обнимались на площадях, сообщая друг другу
плакать от

известии о ее

при

всех

в

помощь

Дело

комендант

большой

тех, которыми уже располагал.

пушкам, как толпу атаковали бы с
рассеяли полки, которые Безанваль держал в Военной
этим

школе.

Отказались бы

чужестранцы выполнять приказ? Что бы ни
говорил Безанваль, позволим себе усомниться. Гораздо более вероятным
представляется, что, предоставленный самому себе, он колебался и не
**

Этот

эти

факт сообщает свидетель, не вызывающий подозрений, граф де Сепор,
посол в России, который ни в коей мере не разделял общего
энтузиазма («Это безумие,
о котором я рассказываю, но до сих пор с трудом могу поверить...» (Ségur, [comte de.]
Mémoires [ou Souvenirs et anecdotes. P., 1826. Vol.] Ш, 508)).

КНИГА ПЕРВАЯ... Глава 7.

решиться. В

мог ни на что

Входит

незнакомец.

быстро, кратко, без

пять часов

человек,

тени

Взятие Бастилии

утра

бледный,

страха...

Старый

к

( 14

июля

1789

нему пришел

227

года)

странный

с

горящим взором, говорит
фат, бывший самым

офицером при прежнем режиме, но при том человек отважный и
хладнокровный, смотрит на вошедшего и невольно восхищается им.
«Господин барон,
нужно предупредить вас,
говорит незнакомец,
чтобы избежать противодействия с вашей стороны. Сегодня будут
фривольным

—

заставьГ,

—

уверен, и вы ничего не сможете сделать. Не
пытайтесь
этому помешать»113.
Безанваль не испугался. Но слова незнакомца глубоко его потрясли.
сожжены

«Я почувствовал

которая
арестовать,

меня

но я не
и

порядок

Еще
перед

в

нем,

было

Домом

вспоминал

барон,

—

такую силу

убеждения,

поразила... Мне, наверно, следовало приказать его
сделал ничего». Так столкнулись лицом к лицу Старый

Революция,

не

—

и она заставила его

оцепенеть.

утра, а тридцать тысяч человек уже собрались
инвалидов. Во главе толпы находился городской
девяти

выборщиков не посмел его удержать. Пришло и
рот французских гвардейцев, сбежавших из казарм. В толпе

прокурор,
несколько

я

комитет

виднелись

клерки, недоучившиеся студенты в старых красных камзолах,
был там и кюре церкви Святого Стефана что на Холме, который,

будучи

не

избран

своими

уклонился

прихожанами председателем приходского

Старый Сомбрёй повел
и

что

сказал,

у

него

позволяет

ему нарушить

свои

же остановил

Из

Человек,

этих слов
о

ружья,

но их

котором

повторял слухи,

ясно,
идет

восхитительно

Сомбрёй добавил,

что в пять часов

речь,

не

дошедшие из

разрушения Бастилии,

обязательства. Этот

толпу;

начальную пору Революции!

**

есть

ему доверили

щекотливость его положения как солдата и

и

в

сопровождал вооруженных людей.
себя ловко. Он взобрался на решетку ворот

действительно

хранение,

аргумент сразу

утра

еще не

к

дворянина

на

не

непредвиденный

чистосердечие народа
что

было

отправил курьера

никакого плана
по

принадлежал простому народу и,
Пале-Рояля. Утописты уже давно толковали
планы и т. д.

действий.

всей видимости,
о пользе

Но героическая,

разрабатывали соответствующие
безрассудная идея взятия ее за один день не могла принадлежать никому,

народа.

собрания,

от опасности и

кроме

самого

228

в

ФРАНЦУЗСКОЙ

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

Версаль и ждет ответа

—

всё

и

РЕВОЛЮЦИИ

это с пылкими

заверениями

в

дружеских чувствах к руководству города и его жителям.
Большинство намеревалось ждать. К счастью, нашелся человек

расположении и

столь
заблуждение.

щепетильный*, который

не позволил ввести

Нельзя было терять время,

нации?.. Люди устремились

обнаружили
захватили

и

раздали

во

а

людей

в

кому принадлежали ружья,

рвы,

заполонили

собравшимся

здание;

не

в его

если не

подвалах

двадцать восемь тысяч

ружей

и

двадцать

пушек.
Это происходило между
поспешим в Бастилию.

Комендант

де

девятью

Лоне был начеку

и

с

одиннадцатью часами

двух

часов ночи

13-го

утра. Но

числа.

Он

пренебрег ни одной мерой предосторожности. Помимо крепостных
орудий, в его распоряжении имелись пушки из Арсенала, которые он
установил во дворе, зарядив их картечью. Приказал поднять на башни
шесть телег,
груженных булыжниками, ядрами и железным ломом,
чтобы обрушить их на головы осаждающих* **. В расположенных ниже
не

бойницах

ружей,

комендант

каждое из

разместил

двенадцать

огромных крепостных

фунтами пуль. Внизу он
тридцать два швейцарца,

которых заряжалось полутора

держал своих самых надежных солдат
которые безо всякого зазрения совести готовы были стрелять
—

французам.

Восемьдесят

вдали от

два

ворот. Комендант

расположенных у

Тринадцатого
прохожие осыпали

подножия
—

часовым,

вместе с

он

**

его

отослал

солдат с

находились на

передовых

башнях,

укреплений,

крепости.
не считая

оскорблений,

которыми

первого ночи семь выстрелов из ружей
башнях. Тревога! Комендант спешит наверх

в начале

штаба

и остается там в течение

отдаленному городскому шуму;

спускается

*

—

стоявшим на

офицерами

прислушиваясь к

ничего,

в основном

Бастилию.

Четырнадцатого
по

инвалида114

по

ничего

получаса,
больше не услыхав,

вниз.

собравшихся граждан (Procès-verbals des électeurs, I, 300).
Biographie Michaud, статья «De Launay», отредактированная после консультации с
Единственный

семьей.

из всех

Взятие Бастилии

КНИГА ПЕРВАЯ... Глава 7.

( 14

июля

1789

229

года)

Наутро у крепости собралось множество народа; время от времени
появляются молодые люди (из Пале-Рояля? или откуда-то еще?); они
кричат, что им должны раздать ружья. Их не слушают. Приходит
мирная
депутация от Ратуши, которая просит коменданта к десяти часам
убрать пушки, ручается, что если он не станет стрелять, то и штурма не
будет. Де Лоне охотно соглашается, так как у него нет приказа открыть
огонь, и, преисполнившись радостью, приглашает посланцев
позавтракать с ним.

Как

только они

является

удалились,

иным тоном.

совершенно
человеческой жизни,

человек,

который

Неистовый, отважный, безо

не

знающий страха

и

говорит

всякого почтения к

неподвластный

жалости,

признающий никаких препятствий, не терпящий
промедлений, несший в себе холерический дух Революции... Он явился,
чтобы требовать сдачи Бастилии.
стыду

и

сомнениям,

Ужас

не

входит вместе с ним.

встревожен,
Этим человеком был

встретимся

раза

в

неведомо

страхе;

бормочет.
Тюрио, грозный бульдог

почему,

что-то невнятно

комендант

мы

Бастилия

слова его

с ним

будут

дважды:

нести с

в начале

Революции

собой смерть:

он

породы

и в

погубил

Дантона;

конце ее; и

Бастилию*

оба

и

Робеспьера.
Он

не

должен

пересечь мост,

Из первого двора направляется

проходит.

противится, но он
второй, новый отказ, Тюрио

комендант
во

второй ров по подъемному мосту. И вот он
перед огромной решеткой, перекрывшей вход в третий двор, похожий,
скорее, на чудовищный колодец в окружении восьми башен,
идет дальше,

преодолевает

соединенных стенами.

Во двор

их тени

не

выходило

ни

одного окна.

У

подножия стен,

совершались редкие прогулки заключенных;

затерянный

в

на

придавленный огромными глыбами, узник мог созерцать
лишь безжалостную
наготу стен. И только с одной стороны имелись
башенные часы, между двумя фигурами в оковах, словно для того,
дне

пропасти,

чтобы
*

сковать

Бастилию

боевой дух;

а

время,

он

уничтожил двумя способами. Он

когда она

отказавшись дать

замедлить его ход.

ему

разобщение и подорвал
Робеспьера он погубил,

внес в нее

была взята, предложил снести ее.
9 термидора. Тюрио был тогда президентом Конвента.

слово

230

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

Там были заряженные пушки, гарнизон, штаб.
Ничто не смутило Тюрио. «Сударь,
сказал
—

и

коменданту,

народа, во имя чести и родины убрать
Бастилию». И, обратившись к гарнизону, повторил

вас от имени

призываю
пушки

он

сдать

—

я

ваши
те же

слова.

Если бы

парламентера
обратиться с

обороны,

воином,

тем

более

допустил бы
позволил бы
ему

он не

не

должности

в

армии,

начиная с

коменданта

при

помощи

экономил на

жалкой

к своим

даже те, кто

кавалерами ордена Святого

являлись

и извлекали из них

исхитрялся добавлять
столько же

офицеры

к

служил

Людовика115. Все,

узников;

истинным

гарнизону. Но следует отметить, что
таковыми по милости лейтенанта полиции;

речью

не

Лоне был

центр своей

в

Бастилии стали

никогда

де

и кончая

поварятами, купили

выгоду116. Комендант
тысячам

шестидесяти

хищений. Он кормил

отоплении, выгадывал

«меблировке». Еще

на

свои

ежегодно
жалованья

ливров

еще

свою семью за счет

для

закупаемом

них

вине*,

кощунственный, варварский
поступок: комендант сдал садовнику маленький, принадлежавший
Бастилии садик, разбитый на одном из бастионов, и
ради такой мизерной
прибыли лишил заключенных места прогулок на башне, то есть
на их

и света.

воздуха

Было

и

один

алчную душу: ему было известно о
мемуары Ленте сделали его европейской
ненавистна,

но

стойкости эту низкую

еще нечто, лишавшее

славе; страшные

знаменитостью.

коменданта ненавидели

доносившиеся до него, он

дурной

его

принимал

особо.

на

и

Бастилия была

Яростные

крики народа,

свой счет, тревога

и

страх

овладели им.

Слова Тюрио по-разному воздействовали на швейцарцев и на
французов. Швейцарцы не поняли их. Их капитан де Флю был преисполнен
решимости держаться
*

до конца.

Но штаб

и

инвалиды

было дано право получать по откупу
право одному кабачку в обмен на уксус,

Коменданту

продавал

это

([Mémoires de] Linguet [sur la Bastille. P., 1821],
одного

богатого узника, которого

поселил в своих

покоях,

но не хотел

де

Лоне

p.

86).

См.

сто

платить.

молодого вина.

Он

давал заключенным

«La Bastille dévoilée» историю

водил по ночам к

ей больше

бочек

который

b

были поколебле¬

девушке;

ее комендант

КНИГА ПЕРВАЯ... Глава 7. Взятие Бастилии

июля

1789

231

года)

старые солдаты, общавшиеся с жителями предместья, не имели
малейшего желания в них стрелять. Итак, гарнизон разделился; что

ны;
ни

( 14

эти

будут делать две партии? Если они не смогут прийти к согласию,
ли
стрелять друг в друга?
Опечаленный
договоренности
заставил поклясться

первыми,

с

комендант извиняющимся тоном

представителями

солдат

если на них не

Тюрио

этим не

гарнизона

в

Ратуши.

том,

в

том,

о

своей

поклялся сам и

что они не

откроют

огня

нападут.
удовлетворился. Он выразил

башни, чтобы проверить, действительно
раскаиваясь

Он

сообщил

станут

ли

ему зайти

что позволил

желание

убраны
так

подняться на

пушки.

Де Лоне,

далеко, отказался;

но

офицеры понуждают его подняться наверх вместе с Тюрио.
Пушки были отодвинуты, замаскированы, но по-прежнему
нацелены на
город. Вид с высоты ста сорока футов впечатлял: улицы,
площади заполнены народом, сад Арсенала кишит вооруженными людьми...
А с другой стороны движется к крепости какая-то черная масса. То
Сент-Антуанское предместье...
Комендант бледнеет. Он хватает Тюрио за руку: «Что вы делаете?
Вы злоупотребляете званием парламентера! Вы меня предали!»
Оба

Лоне сопровождал часовой. Все в
Бастилии присягали на верность коменданту
он был в своей
крепости
Он
еще мог отомстить...
королем и законом.
Но вышло наоборот. Именно Тюрио нагнал на него страх: «Сударь,
стояли на самом

краю,

и

де

—

еще слово, и один из нас

упадет

в

ров!»*

В ту минуту

приближается часовой, смущенный, как и комендант,
и, обращаясь к Тюрио, произносит: «Ради бога, сударь, покажитесь им,
нельзя
терять времени, вот они приближаются... Не видя вас, они
пойдут на штурм...» Тюрио высунулся между зубцами стены; и народ,
увидя его

живым и

радостными

*

Рассказ

о

гордо

стоящим на

возгласами и

поведении

башне, разразился оглушительными

рукоплесканиями.

Тюрио

со слов

«Procès-verbal des électeurs», 1.1, p. 316.

Дюссо, «Œuvres de sept jours», p. 408. Cp.

c

232

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ

РЕВОЛЮЦИИ

Тюрио спустился вместе с комендантом, вновь пересек двор и опять
обратился к гарнизону: «Я представлю отчет; надеюсь, народ позволит
городской гвардии охранять Бастилию вместе с вами»*.
При выходе Тюрио народ вообразил, что легко сможет сам войти в
Бастилию. Когда же люди увидели, что парламентер собрался идти с
докладом в Ратушу, его приняли за изменника и стали ему угрожать.
Нетерпение доходило до бешенства; толпа поймала трех инвалидов и
собиралась разорвать их в клочья. Схватили и некую девицу из
за

благородных, которую приняли
хотел ее

сжечь,

дочь коменданта; нашлись

если она станет

сопротивляться.

Другие

и

такие,

вырвали

кто

ее из

если мы не возьмем
говорили они,
рук толпы. «Что станется с нами,
Бастилию до наступления ночи?..» Толстяк Сантер, пивовар, которого
—

—

предместье
крепость,

избрало

залив ее

накануне, которое

людей

послал

своим

гвоздичным
могло

поджечь

главнокомандующим, предложил

бы

и

маслом**,

лавандовым

воспламениться от

захваченным

фосфора.

И

даже

за насосами.

Некий каретник, бывший солдат,
смело берется за дело. Он с топором

не

довольствуясь этой

болтовней,

бросается вперед,
взбирается на
крышу небольшого корпуса кордегардии117 рядом с первым
подъемным мостом и под градом пуль спокойно перерубает цепи,
опускает мост. Толпа
врывается во двор. Стреляют одновременно с башен
и из

бойниц

причинить

в стенах.

никакого

Осаждающие

раненых,
этого

властей

теперь

оставалось лишь

потребовать
Эти гордые и
Дюссо, с. 449.

**

Он

сдачи

одно

Бастилии

смелые слова

сам похвалялся

падают один за
всех

уже

не

успев

ружейных выстрелов со

видел

бы

средство:

и ввести

сообщены

другим,

два достигли цели: один из

и хотел

кровопролитии

*

слов

только

выборщиков, который

сожалел о

руках

вреда гарнизону. Изо

стороны участников штурма
осажденных был убит.
Комитет

в

привозимых

его остановить.

от имени

—

Ратушу
Но

См.

для

городских

туда городскую гвардию.

осажденными.

подобной глупостью.

в

в их

Ку¬

«Декларации»

Procès-verbal des électeurs, I, p. 385.

со

КНИГА ПЕРВАЯ... Глава 7. Взятие Бастилии

(74

июля

1789

233

года)

печеский прево проявлял нерешительность; Фоше настаивал;* другие
выборщики торопили с принятием решения. Они направились к
крепости как

но

депутаты,

защитники

Бастилии,

огня и

среди

ни

народ

не

дыма

их

даже не заметили;

прекратили

ни

стрельбу. Посланцы

огромной опасности.
Вторая депутация, с городским прокурором во главе, шедшая под
знаменем в
сопровождении барабанщика, была замечена из крепости.
Солдаты на башнях подняли белый флаг, побросали оружие. Народ
прекратил стрельбу, последовал за депутацией, вошел во двор. Но,
подверглись

там, люди были встречены яростным залпом, уложившим

оказавшись

нескольких

швейцарцы,

рядом

находившиеся

подавали

которые

совсем

человек,

им

внизу

с

депутатами. Весьма вероятно,

вместе с

де

Лоне,

не поняли

что

знаков,

инвалиды**.

Ярость народа была неописуемой. Прошел слух, что комендант
толпу во двор, чтобы сверху ее расстреливать.
Люди почувствовали себя дважды обманутыми и решили либо
погибнуть, либо отомстить предателям. Тем, кто пытался их вернуть, они
специально заманивал

говорили с жаром: «По крайней мере, своими трупами мы заполним
рвы». И они шли упрямо, не отступаясь, наперекор ружейной пальбе,
наперекор
смерти,

этим

смертоносным башням,

с

верой, что,

не

страшась

они

смогут одержать верх.
Но всё больше и больше росло
еще ни в чем не

количество

великодушных людей,

при виде столь неравной
свой выбор. Уже не было

негодовали

борьбы,

участвуя,
настоящей бойни. И они

никакой

возможности

французских гвардейцев: все встали

которые,

удерживать

сделали

сторону народа. Солдаты отправились искать командиров,
назначенных Ратушей, и обязали их дать им пять
пушек. Сформировались
на

колонны:

одна

—

из

рабочих

и

буржуа,

другая

—

из

французских

две

гвар-

*

Если ему верить, то именно ему принадлежит честь выступить с этой
инициативой (Фоше, «Речь о свободе», произнесенная 6 августа 89-го в церкви Святого
с.

11).
**

осажденных и

Это

вытекает из

депутации.

обоих,

на

первый взгляд

противоположных, заявлений

Якова,

КНИГА ПЕРВАЯ... Глава 7. Взятие Бастилии

(14

июля

1789

года)

235

Первая избрала своим вождем Юлена, молодого человека
героической стати, часовщика из Женевы, ставшего слугой, егерем
маркиза де Конфлана; венгерский охотничий костюм, без сомнения, был
принят за мундир; ливреи рабства повели народ на битву за свободу.
Командиром второй колонны стал Эли, офицер, выслужившийся из
рядовых, из полка королевы; он, поначалу одетый как буржуа,
облачился в свой парадный
мундир, бросая вызов врагам. Среди его солдат
дейцев.

один вызывал восхищение

своей

доблестью,

молодостью

и

цельной

натурой; впоследствии ему предстояло составить славу Франции. То был
Марсо, который довольствовался тем, что имел возможность
сражаться, и не требовал никаких почестей за одержанную победу.
Когда они прибыли, положение оставалось прежним. Восставшие
протолкнули во двор три телеги горящей соломы, сожгли казармы и
кухни. И не знали, что делать дальше. Отчаяние народа передалось
Ратуше. Обвиняли купеческого прево, выборщиков, осаждали их,

требуя приказа об осаде
Выборщикам предлагались

угрожающе

способы

взятия

крепости. Один

Бастилии. Он

различные,
плотник

так и не

был

диковинные

выдвинул

и

идею

отдан.

странные,

смастерить

римской катапульты и метать камни в стены.
Командиры, назначенные Ратушей, советовали атаковать по
правилам, вырыть траншею. Во время этих долгих и бесплодных дискуссий
что-то

вроде

принесли и зачитали записку, которую только что удалось перехватить;
Безанваль призывал де Лоне держаться до последнего.
Чтобы понять,

как

дорого время

в

разгар кризиса, чтобы объяснить

страх перед промедлением, следует иметь в виду, что ложная тревога
объявлялась ежеминутно. Предполагали, что двор, извещенный в два
часа

штурме Бастилии, начавшемся в полдень, использует этот
для того, чтобы бросить на Париж своих швейцарцев и немцев.

дня о

момент

Введут

ли в

представлялось весьма

бой

войска,

и

Военной школе? Это

вероятным. Слова Безанваля

полагался, выглядят

Когда Юлен

стоявшие в

Эли

о

том,

отговоркой. Швейцарцы

прибыли,

положение оставалось

что он мало на них

выказали в

прежним.

Бастилии

КНИГА ПЕРВАЯ... Глава 7. Взятие Бастилии

(74

1789

июля

года)

237

твердость, стреляли без колебаний; немецкие драгуны
раз открывали огонь 12 июля, убивали французских

большую
несколько

корпусов

убивали

а те

гвардейцев,

драгун;

обеспечивала

их

так что взаимная ненависть воинских

верность.

В предместье
на

минуты
действительно,

Сент-Оноре разобрали мостовые, оно
минуту. Ла-Виллет тоже пребывал в страхе;

в него вошли

войска,

Всякое промедление
вызывали
толпа

почувствовала,

«Друзья,

восклицает:

идем

подозрение,

в

одни...

но слишком

казалось

что

то же относилось и к

делаем

мы

Увертки купеческого прево
выборщикам. Негодующая

теряет время. Какой-то старик

предателями? Скорей
изумленные выборщики остались

здесь,

с этими

Бастилию!» Все разошлись;
Кто-то из них выходит и, возвращаясь бледный

кричит: «Вам
в

площадь

бежать

—

Весь
дистриктов

и

как

привидение,

если останетесь...

прожить,
минут
Они
поднимаются...»
ярости...
уже

Выборщики

Гревская

не пытались

именно это их и спасло.

гнев

народа

подходили

в измене.

не

десяти

и

поздно.

изменой.

что с ними она

ждало атаки с

к

обрушился
нему

один за

Некоторые выборщики,

неосторожностью

и ложью

опорочил
его обвинять.
принялись

купеческого прево. Посланцы
другим и бросали в лицо обвинения

на

их

сознавая,

что

Флессель своей

перед народом, отвернулись

от него

Другие же, старый добряк Дюссо
(переводчик Ювенала118), бесстрашный Фоше, пытались защитить его,
спасти от
смерти, виновен он или нет. Вынужденные под давлением
народа перейти из кабинета в большой зал Сен-Жан, они окружили Флесселя, а Фоше сел рядом с ним. Страх смерти запечатлелся на лице
и тоже

купеческого

прево. «Я видел,

—

вспоминал

Дюссо,

—

как он ел

свой последний

кусок хлеба, он пережевывал его два часа и не мог проглотить».
Окруженный бумагами, посланиями, людьми, которые приходили
поговорить
всех

о

оглушенный криками толпы, требовавшей смерти, он изо
старался приветливо всем отвечать. Поскольку особенно

делах,

сил

яростно на него нападали люди из Пале-Рояля и дистрикта Сен-Рок,
Фоше поспешил туда, чтобы просить о милосердии. Жители дистрикта

Взятие Бастилии

238

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

собрались

в

ФРАНЦУЗСКОЙ

церкви Святого Роха; Фоше

кафедру, умоляя, плача, произнося

РЕВОЛЮЦИИ

дважды поднимался на

самые пылкие

слова, которые

могло

великодушное сердце; его сутана, вся пробитая пулями
была не менее красноречива; она взывала к народу ради

найти его

Бастилии*,

этого великого

дня, чтобы колыбель

свободы

осталась

чистой

чести

и

незапятнанной.

Купеческий

выборщики

и

прево

Сен-Жан между жизнью
Все присутствующие, по
они

и

смертью,

словам

слушали, смотрели молча;

по-прежнему

в зале

раз их брали на прицел.
себя как дикари: иногда

несколько

Дюссо,

но

находились

вели

порой

в толпе

раздавался

ужасный

ропот, подобный глухим раскатам грома. Многие говорили и кричали,
но большинство было
оглушено новизной зрелища. Шум, голоса,

разоблачения, истинные или
всё это
ложные, столько раскрывшихся тайн, столько людей под угрозой
будоражило дух и разум; один из выборщиков произнес: «Неужто
настал Страшный суд?..» В общем
шуме, казалось, растворилось всё: и
купеческий прево, и Бастилия**.
Была половина шестого, когда с Гревской площади послышался
крик. Страшный шум, сначала отдаленный, становится всё сильней,
приближается с огромной скоростью, грохотом бури... Бастилия взята!
тревоги, перехваченные письма,

известия,

—

В уже полный

напирают
на

сзади.

рабочий

зал

Трещат панели,
стол,

стол

Все вооружены
другие

—

в

одежде

лавровым

врывается

на

—

на

тысяча человек и

скамьи

перевернуты, перегородка рушится

сидевшего за

странный манер:

всех цветов.

венком: это

В

десять тысяч

ним

председателя.

некоторые

почти

нагишом,

зал внесен на плечах человек и

Эли; рядом

—

мертвые

тела и

увенчан

освобожденные

невообразимого шума, который заглушил бы и
раскаты грома, шел молодой человек, сосредоточенный, исполненный
религиозного чувства; он нес нанизанный на штык гнусный, трижды
проклятый устав Бастилии.

узники.

*

Впереди,

среди

Faucher, Bouche de fer,

**

n°

XVI,

nov.

90,

t.

III, p. 244.

Протоколы, однако, указывают на то, что готовилась новая депутация и что
командующий парижским ополчением Ласаль выразил наконец желание принять
участие в

происходящем.

КНИГА ПЕРВАЯ... Глава 7. Взятие Бастилии

Принесли

и ключи от

( 14

июля

1789

239

года)

темницы, чудовищные, отвратительные,

ржавчиной столетий и страданиями людей.
Случаю или Провидению было угодно, чтобы они попали в руки человеку,
знавшему их слишком хорошо, бывшему узнику. Национальное
громадные, изъеденные

свой архив, старое орудие тиранов рядом с
законами, низвергнувшими их. Они до сих пор хранятся в железном сейфе
архивов Франции...119 Ах, если бы можно было запереть в сейф ключи
собрание поместило их в

от всех

басгалий

мира!

Бастилия, следует
совесть

сказать,

довела до

не

была взята,

безумия и

она

Нечистая

сдалась.

заставила вконец

утратить разум.
сдаться, другие продолжали стрелять, особенно

мучила ее,

Некоторые хотели
швейцарцы, которые на

протяжении

пяти

часов,

оставаясь в

укрытием, намечали жертву, прицеливались и
убивали в свое
удовольствие. Они сразили насмерть восемьдесят три
человека, ранили восемьдесят восемь. Двадцать из убитых были бедными
безопасности за

надежным

семейств, которые оставили жен и детей умирать с голоду.
Постыдность этой безопасной для защитников крепости войны,
ужас от необходимости проливать французскую кровь (что нисколько
отцами

не волновало

швейцарцев)

заставляли инвалидов

опустить ружья. В
Лоне прекратить эту

четыре часа сержанты стали просить, умолять де
бойню. Он знал, что заслуживает смерти; умереть

так

умереть,

в

какой-

самому взорвать Бастилию, мысль
чудовищная: он разрушил бы треть Парижа! Сто тридцать пять
бочонков с порохом заставили бы Бастилию взлететь на воздух и похоронить
овладело желание

то момент им

под своими

обломками всё предместье, кварталы

Комендант уже

схватил

преступление,

они

пороху. Тогда

он

нож,

приказы*.
и

швейцарцев понял,
Уже

с

пушки.

штыки и

сделал вид, что

и

Арсенала...

Два сержанта предотвратили
преградили

де

Лоне доступ

собирается убить себя,

к

и выхватил

вырвали.

совсем

потерял голову

и не в состоянии

был

отдавать

Когда

выстрелили

*

скрестили

который у него

Комендант

фитиль

Маре

утра,

французские гвардейцы выстроили пушки в батарею
(по свидетельству некоторых очевидцев), капитан
что

по

надо

вступить

свидетельству

в

переговоры. Он

Тюрио (см.

написал и

le Procès-verbal des

électeurs).

передал

240

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

записку*,

в

выйти

которой требовал

предоставить

действий.

с почестями из военных

жизнь.

—

Юлен

Трудность
Помешать

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

и

Отказ. Потом

—

сохранить

—

Эли пообещали.

заключалась в

жажде возмездия,

распаленной

осажденным возможность

том, чтобы

копившейся

на

обещание.

исполнить

протяжении столетий

убийствами, только что совершившимися,
такое способен?... Власти, обретенной всего час назад, не
распространявшейся далее Гревской площади, признанной лишь двумя
столькими

отрядами авангарда, было недостаточно, чтобы сдержать

небольшими

и

кто на

—

сто тысяч

человек.

Толпа пришла
ей

опасности.

пощадила

приняла

бранью своих

Однако

своих

за

бешенство,

в

слуг

в

крепости

она

врагов-швейцарцев,
или

заключенных,

друзей-инвалидов.

часах, поднялись

на

опьянела от

убила

только

которых

но

разбили

самой

полукафтанов

избила,

если

камнями

б

грозившей

одного человека,

из-за их

этом

при

Толпе хотелось,

возможно, разрушить Бастилию: люди
на

ослепла,

осыпала

было

это

фигуры

двух

рабов

башни, проклинали пушки; некоторые

вырвать камни из стен, но лишь до крови поранили себе руки.
Поспешили к камерам, чтобы освободить узников; двое в заточении

попытались

ума. Один из заключенных, напуганный шумом, приготовился
защищаться. Он был безмерно изумлен, когда люди, разбившие дверь
сошли с

его

бросились к нему с распростертыми объятиями, заливаясь
Другой, с бородой до пояса, осведомился, как здоровье

камеры,

слезами.
Людовика

XV; несчастный

кто

спрашивал,
Бесконечности.

Победители
один

бой

на

площади они
принимали

как его

упал;

ее

отвечал,

продолжает править.

что его

в

штурме,

но

второй (Арне?

теперь

с пленниками.

Майяр?)

им

По мере продвижения

Один

оказался

Первый,

удачливее

к

кто

был

Тем,

ученик

предстоял

еще

Гревской

сидеть сложа

из них

и

первый

людей, которые

не желали

взять, через ров перекинули доску.
или

зовут

лаврах,

и там наталкивались на толпы

участия

Чтобы

он

Сент-Антуан.

рвались расправиться

*

имя,

что тот еще

пока не могли почить на

улице

тут

полагал,

убит

рискнул

передал записку.

не

руки

на

и

улице

пройти по ней,

КНИГА ПЕРВАЯ... Глава 7.

Турнель, другой

—

хотели

набережной.

на

женщины, которые

За

ними

( 14

одна из

них с

1789

июля

следовали

241

года)

растрепанные

мужей и
среди убитых
пеной у рта требовала, чтобы ей

только что опознали

убийц;

догнать

Взятие Бастилии

своих

дали нож.

Де Лоне вели, поддерживали в
человека

необычайного великодушия

отступился.

поскольку
на

ему

Пти-Антуан

казалось

Геракла. Не

зная

он

и

крайне опасной обстановке два
силы; одним

из них

был Юлен.

бурлящая толпа, но Юлен не
Довести пленника до Гревской площади, которая была так

Возле улицы

близко,

этой

труднее,

уже,

как

его оттеснила

чем

быть,

совершить
и

видя,

все

двенадцать подвигов

что в толпе

де

Лоне узнают,

без шляпы, Юлен героически решил надеть
этого момента подставил себя под удары,

один оставался

голову

свою и с

коменданту*. Он прошел наконец под аркадой СенЮлену удалось помочь де Лоне подняться на крыльцо,

предназначавшиеся

Жан;

если

всё бы

бы

Но

закончилось.

толпа

Богатырская
Стиснутый бурлящей толпой
натиск.

удвоила
сильней

сжимал свои

толкали, пинали, дважды
то

раз,

увидел

Другая
туда,

*

на

оказались в

сочувствие

героический,

чем

другого

пики

разыгралась

он

огромным удавом,

потерял почву

голову
в зале

смертельной

роялистской

вызвать

точно

повалили на землю.

острие

сцена

Согласно

кольца,

прекрасно видела коменданта и тоже
сила Юлена на сей
раз не помогла ему.

к наименее

де

Когда

В

всё

под ногами, его
он

поднялся во

второй

Лоне.

Сен-Жан. Пленники,

опасности,

толпа

отведенные

особенно остервени¬

традиции, поставившей перед собой нелегкую задачу
заслуживающим его людям, де Лоне, еще более

Юлен, вернул ему шляпу, предпочитая скорее погибнуть,

опасности.

который

тех же точно словах

традиция повествует

о

чем

подвергнуть

произошедшем

Парижа Бертье. Рассказывают,
наконец, что некоего майора из Бастилии узнал и взял под защиту на Гревской площади
один бывший узник, признательный за доброе отношение. Майор отстранился и сказал
ему: «Вы себя погубите и меня не спасете». Вполне достоверный, этот последний
рассказ, весьма вероятно, и лег в основу двух других. Что касается де Лоне и Бертье, то их
прошлое не дает никаких оснований поверить в героизм, проявленный перед смертью.
Молчание по этому вопросу в статье «Де Лоне» во «Всемирной биографии» Мишо,
отредактированной после консультаций с семьей коменданта, достаточно ясно указывает
на то, что даже
родственники не верили в подобную традицию.
несколькими

днями позднее

убийстве

интенданта

242

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ

РЕВОЛЮЦИИ

против трех инвалидов, которых сочла канонирами Бастилии.
Один из них был ранен; командующий парижским ополчением де Ла-

лась

саль

ценой невероятных

спасти;

пока он

и повесили на

фонаре
как

на

весьма

своим

званием, сумел

заставить

позабыть

о

Флессе-

Его безжалостные обвинители

погубила.

малочисленные,

его

Ратуши, двух других выволокли
Ваннери и Гревской площади.

углу улицы
будто должна была

но именно она его и

Пале-Рояля,

пользуясь

выводил инвалида из

Эта сумятица
ле,

усилий,

но

из

недовольные тем, что толпа

другим делом, не отходили от его стола, угрожали ему,
требовали, чтобы он пошел с ними... В конце концов он уступил им
занялась

потому,

что столь

долгое ожидание

смерти

показалось

—

то ли

ему хуже самой

смерти, то ли потому, что надеялся ускользнуть, воспользовавшись
суматохой. «Ну, хорошо, господа,
сказал он наконец,
пойдемте
—

—

Пале-Рояль». Не успел

он

дойти

до

набережной,

как

в

какой-то молодой

разнес ему череп выстрелом из пистолета.
Народ, собравшийся в зале, в большинстве своем

человек

по

крови;

свидетельству очевидца, кровопролитие

Люди смотрели вытаращив
странное, способное

свести с

столетия

присутствовали
трех местах шпагой
окружен пленными и

за

руке,

Бедняга,

за них.

тоже

столе,

всех
в

римского

эпох;

шлеме,

с

сами

погнутой

Он был

воина.

Французские гвардейцы

просили

в

награду

помиловать пленников.

на заставе.

Женщина упала

на стол

сжавшись в

державшие

комок,

обморок,

в

его за

объяснял,

руки

что он

мужчину,

двенадцать

уже

давно не

министр, что его сын играл большую роль в революционных событиях
своей провинции... Командующий де Ласаль заступился за него,
подвергая при
Монбарре

этом

в

привели, скорее внесли, мужчину, за которым
это был
принц де Монбарре, бывший министр,

скорчившегося, швырнули
человек...

невероятное зрелище,

в зал

следовала его жена:

арестованный

стоя на

походил на

вступился

проявленную доблесть
В эту минуту

Эли,

требовал

заставило его оцепенеть.

ума. Смешалось оружие

здесь.
в

глаза на это

не

себя

люди смягчились,

самого

большой

опасности.

на какое-то мгновение

Ласаль, отличавшийся недюжинной силой,
поступок понравился народу

и

в

Державшие
рук. Де
несчастного... Этот

выпустили

поднял

его из

был встречен рукоплесканиями...

КНИГА ПЕРВАЯ... Глава 7.

Взятие Бастилии

( 14

июля

1789

года)

243

В ту же минуту славный Эли нашел способ разом покончить с
самосудом. Он заметил детей, прислуживавших в Бастилии, и воскликнул:

«Пощады детям! Пощады!»
Надо было

видеть тогда, как

покрытые

пылью лица омылись

почерневшие от пороха руки, как
падают после грозы крупные капли дождя... Уже не было речи ни о
справедливости, ни о мести. Суд прекратился. Эли взял верх над
обильными

слезами, которые

капали на

победителями Бастилии. Они
нации и

увели

их с

собой;

велели пленникам

инвалиды

присягнуть

мирно удалились

французские гвардейцы окружили швейцарцев,
отвели их в свои

Вдовы
великодушие.

казармы, разместили

там и

вещь

совершенно

в свою

смешались с

верность

обитель;
ними,

накормили.

удивительная!
Бедные, обремененные детьми, они
—

на

—

также

проявили

не захотели полностью

забрать ту скромную сумму денег, которую им выделили, и поделились
с вдовой несчастного инвалида, который не дал взорвать Бастилию и
был убит по ошибке. Жену осажденного взяли под защиту жены
осаждавших.

ГЛАВА 1
ФАЛЬШИВЫЙ

МИР

Версаль (74 июля). Король в Национальном
Скорбь и нищета Парижа. Депутация от
собрании (75 июля).
Фальшивый
Национального собрания к городу Парижу ( 75 июля).
Король отправляется в Париж ( 7 7 июля). Первая
мир.
эмиграция: Артуа, Конде, Полиньяк и другие.
Пустота вокруг короля.
—

—

—

—

—

—

—

есь

день

14

страхе перед
населения

поражение,

насилием

Парижа:

и с ним

прислушивались к
земле и как

Национальное

июля

Двор
чтобы

Бертье

еще

завет,

как

него,

невиновности

*

Байи.

Bailly [J.S.

пощадить...
тем

Mémoires.

последним;

многие

наступлению;

не хватало лишь
часа

тесть

малости,

интендант

Фуллон,

Версале последние приготовления.
Париж под покровом ночи с семи
Государственном совете обсуждали список

следовало

Между

канонады.

Собрания оно оставило их
озаряющий путь сопротивлению.

осуществлять свои планы.
уточнял детали в Военной школе. Его

такого-то

к

заложить основы

он начал

депутатов, которых

Депутаты

В два

одновременно*. В

и

потерпеть

могло оказаться

скорее

в

случае разгона

товарищ военного министра, завершал
Войска должны были вступить в
сторон

двора,

различали шум далекой

светоч,

готовился к

и

провело

каждому звуку, прикладывали ухо

хотели как можно

как

стороны

восстание могло

Это выступление
в

со

собрание

погибла бы свобода.

будто

Конституции, чтобы

—

в

арестовать вечером;

Господин

королева

де

Бретёй

вместе с

такого-то включить в

настаивал на

госпожой

Paris, 1821]. T. I. P. 391, 392.

де

Полиньяк

от¬

атаковать,
их

ночь стал

писем, где

собирались
Но

г

они

вот на

П

мощный отряд кава

бегущий
бы

от

народа

не опасение

Появляется
«Комендант

убит,

Барон

де

Бретёй

248

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

такой

же

ФРАНЦУЗСКОЙ

Наконец, прибывают

участи».

РЕВОЛЮЦИИ

собранию ужасающее
обрушить на двор и министров кару
«Головы сюда!
требует Мирабо. Нам нужен

живописуют Национальному
Парижа. Все
негодуют, призывают
Божию и

де

человеческую...

выборщиков,

два посланца от

положение

—

—

Брольи!»*
Депутация

от

Национального

слышит от него лишь

чтобы принять

войскам,

собрания

двусмысленные

командование

к

отправляется

слова: он пошлет

гражданским ополчением,

но

офицеров,

и

поле, отойти

королю,

отдаст

приказ

назад...
Марсовом
маневр, ясно
понятый как подготовка к общему наступлению.
Негодование Национального собрания, выкрики, отправка второй
депутации... «Король глубоко огорчен, но больше ничего не может
стоящим на

—

поделать».

Людовик XVI,
по

чью

слабость

столь часто

оплакивали, проявил здесь,

всей видимости, досадную твердость.

Бертье

приходил

к

смятении,

в

нему,

ободрял**,

говорил,

что

беда

не так

уж

велика.

В

том

шансы атаковать

котором

находился

Париж,

город вечером. Однако вскоре

сохранялись

стало

известно,

еще
что

настороже. Парижане уже разместили на Монмартре пушки,
нацеленные на Ла-Виллет и державшие в страхе Сен-Дени.
столица

Запутавшись

в массе

противоречивых донесений, король

приказа и, верный своим привычкам, рано лег
Лианкур, имевший по долгу службы право входить

не

никакого

спать.

де

к

любое

пагубную

время1,

апатию и

даже ночью, не мог

движения,

свершившийся

его

факт,

Национальным

*

Герцог

государю

в

на столь

разбудил короля, ибо любил его
Лианкур поведал о грозящей ему опасности, о размахе

неведение.

и хотел спасти.

спокойно смотреть

отдал

Он

неодолимой

вошел и

мощи, призвал короля признать

Орлеанского, найти общий язык с
собранием... Людовик XVI, полусонный (и никогда

опередить герцога

не

Ferrières, [marquis de. Mémoires. Paris, 1821,] 1,135; Droz [J. Histoire du règne de Louis
XVI. Paris, 1839], П, 342.
Rapport d’accucation, Hist. Pari., IV, 83 [Bûchez, Roux 1834/4: 83].
**

КНИГА ВТОРАЯ... Глава

проснувшийся

конца): «Так,

до

значит,

249

Фальшивый мир

1.

бунт?»

это

—

«Государь,

это

Революция».

У короля

у

не

было тайн

от

королевы; скоро обо всём

стало известно

графа д’Артуа. Его приближенных охватил ужас; королевская власть

могла попытаться

спастись, принеся

знавший принца, сыграл

их в

жертву. Один

из

них, хорошо

самой

на
чувствительной струнке
он сказал, что граф д’Артуа занесен в проскрипционный список

страхе:
в Пале-Рояле

вместе с

одновременно являлся

полночь),

уже

потребовал составить
на

Флесселем

и

де

—

Лоне,

но он мог

бы утихомирить

королем какой-нибудь популярный шаг,
необходимостью. Тот же человек, который
вместе с

страсти, предприняв

продиктованный

на его

депутатом,

отыскал

речь

помчался в

Национальное

добряка Байи, который

от имени

собрание (была

еще не спал,

принца, чтобы король

смог

и

произнести

ее

следующий день.

Версале был более других удручен происходящим.
Я говорю о герцоге Орлеанском. 12 июля его бюст торжественно
пронесли по
улицам Парижа, потом грубо разбили. И всё на этом
Один

кончилось,
генеральном

человек в

никто не

обеспокоился. 13

наместничестве,

слышать.

Утром

14

но

народ

июля завели

словно

июля госпожа

немыслимый поступок, отправив

де

свою

оглох,

было разговор

о

он не слышал или не хотел

Жанлис совершила

дерзкий,

Памелу в

сопровождении одетого
в
красную ливрею лакея в самую гущу бунта*. Кто-то крикнул: «И
почему она не королева!» Но и эти слова пропали втуне... Все мелкие
интриги
гибли

как
в

бы тонули

порыве

Орлеанский

заседание совета.

написал

движении,

ничтожные

интересы

священного дня.

Бедный герцог
на

во всеохватном

записку,

Но

но не

утром 15

июля

отправился

во

дворец,

дверью... Он терпеливо ждал, затем
того, чтобы потребовать генерального

остался за

для

(как
это
согласовано
некоторыми другими), а
между ним, Мирабо
стремясь заверить короля, что, если настанут более прискорбные
времена, он уедет в Англию, как добрый верноподданный слуга. Герцог не
наместничества или

предложить

свои

услуги

было

*

Madame Lebrun, Souvenirs, I,

в качестве
и

[Paris, 1835,]

189.

посредника

КНИГА ВТОРАЯ... Глава

покидал весь день

ни

Национального

251

1. Фальшивый мир

собрания,

ни

Версаля,

а

вечером

дворец;*
отправился
организации заговора
обеспечивал себе алиби, умывал руки в деле взятия Бастилии. Мирабо вознегодовал и с той поры отдалился от герцога. Он сказал (я
во

в ответ на все

обвинения

в

он

смягчаю его

выражения):

он хотел

бы,

но не

«В

отношении

преступления

это

настоящий евнух,

может!»

Пока герцог

Орлеанский сидел в прихожей перед дверью кабинета,
где заседал совет, его доверенный человек, Сийери-Жанлис, делал всё,
чтобы за него отомстить: он зачитал в Собрании и убедил принять
коварный проект обращения, призванный снизить впечатление от визита
короля, лишить его приятного эффекта неожиданности, заранее
охладить сердца: «Проходите, государь, ваше величество увидит уныние
Национального собрания, но, возможно, будет удивлен его спокойствием»
и т. д. И в то же
время Сийери сообщил, что мука, которую должны
были доставить в Париж, задержана у Севра... «Что будет, если эта
новость

дойдет

Затем
депутатам,
нас

до

столицы?»

угрожающий выпад Мирабо, который заявил
посланным к
королю: «Передайте ему, что орды окруживших
последовал

иностранцев удостоились вчера

визита

принцев

и

принцесс,

фаворитов и фавориток и получили от них и ласки, и увещания, и дары.
Скажите ему, что всю ночь эти иностранные союзники, пресыщенные

порабощение
Франции и злобно призывали распустить Национальное собрание.
вином и

Скажите

золотом,

ему,

пели нечестивые

песни, предрекали

что в самом его

варварскую музыку и что
ночи!.. Скажите ему,

дворце придворные плясали под эту
такова же была
прелюдия к Варфоломеевской

Генрих, чью память благословляет мир, тот из
его предков2, коего
государь, по его словам, хотел бы взять за образец,
повелел
пропускать продовольствие в охваченный бунтом Париж,
который он сам и осаждал; в то время как бесчеловечные советники
нашего
государя возвращают обратно муку, привезенную торговцами в
голодающий и верный ему Париж».
*

«Так,

Ferrières.

значит,

что

I, 135 [—137]; Droz. П, 342.

это

бунт?»

—

«Государь,

это

Революция».

252

ФРАНЦУЗСКОЙ

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

прибыл король; он входит
сопровождении своих братьев. Делает несколько шагов в

Депутация
без охраны,
зал и

перед

удалиться от

в

путь. Но

отправилась

в

если

Парижа

и от

Версаля,

добавил

он

«Кое-кто

осмелился

несколько

заявить,

что

призывает
в

том,

отдал

приказ войскам
предупредить об

Собрание

что его словам не

не

народные представители

Однако

вот

депутатов объявляет,

лицом

столицу. Печальное признание

этом

РЕВОЛЮЦИИ

не

что

поверят,
солгал!..

подтвердят,
король
более благородных и искусных
безопасности.

что вы не в

фраз:

Нужно ли

опровергать эти злонамеренные слухи? Им служит опровержением мой
известный всем характер. И я, составляющий единое целое с нацией,

вверяю

вам

себя».

Удалить войска
расстояние,
Собрание

бездной,

из

Парижа

и

Версаля,

не

указав,

на какое

туманное, двусмысленное, малоутешительное обещание.
было так встревожено разверзавшейся перед ним туманной
—

так

отнеслось

И

нуждалось в порядке, что с восторженной доверчивостью
к
королю, забыв о долге перед самим собой.

все вместе

следом за

устремились

ним.

Он возвращался

пешком.

народ окружили его плотной толпой; король, очень
тучный, вынужден был остановиться среди бурлящей площади д’Арм;

Депутаты

и

народные представители,
ним и оттеснили

в их числе

публику.

По

герцог

прибытии

Орлеанский,

короля

заиграли арию: «Где нам может лучше быть,
семьи?..»3 Семья слишком ограниченная, народ в
ним

ворота были закрыты.

Король

Однако не стал
в

приказал

желавших

принимать депутатов,
часовню, чтобы возблагодарить Бога*.

своими

радость

детьми

и не

и с

зная,

детьми

что и

стали

рядом

с

во

дворец музыканты
чем в
кругу своей
нее не

их вновь

входил.

Перед

отворить.

видеть его; он

направлялся
на балкон со

Королева вышла
графа д’Артуа, выказывая притворную

думать

по

поводу

столь мало

заслуженного

энтузиазма.

В
на

Версале

воцарилось праздничное настроение.

одержанную

погибших,
*

победу, пребывал

многие из

Point du Jour, No

которых

35,1.1, p. 207.

тревоге и
семьи без средств

еще в

оставили

Париж, несмотря
трауре. Хоронили
к

существо¬

КНИГА ВТОРАЯ... Глава

ванию.

Возле

Тем, у

253

Фальшивый мир

было родных, воздавали последний

одного из павших они положили

«Сударь,

прохожим:

кого не

1.

подайте

на

погребение

шляпу

и

долг

обращались

друзья.

к

этому бедняге, отдавшему

жизнь

нации!

Сударыня, не скупитесь на похороны бедняку, павшему
за нацию!»* Скромное и
простое надгробное слово тем, чья гибель
даровала жизнь Франции...
Все охраняли Париж, никто не работал. Продовольствия не
хватало, и оно было дорого. В Ратуше уверяли, что в столице имелись запасы
на пятнадцать дней, а их не хватило бы и на
три. Пришлось ввести
налог в помощь беднякам. Подвезенную
муку армия задержала в Севре
и Сен-Дени. Несмотря на обещанный отвод войск,
прибыли два новых
полка. Гусаров послали в
разведку к заставам. Распространился слух о
во имя

попытке

отбить Бастилию. В

что комитет

накалилась,

разобрать
Ровно

человек...**
Всё

войска...

выборщиков

парижские
в

конце концов
по

обстановка

требованию

до того

народа

отдал

приказ

мостовые.

прибегает запыхавшийся, едва не падающий с
Он бежал от самого Севра, где его пытались задержать
два часа

окончено.

Революция завершилась, король пришел

ног

в

собрание, он заявил: «Я вверяю себя вам...» Сто народных
представителей уже на пути из Версаля в Париж.
Депутаты сразу пустились в дорогу; Байи даже не успел пообедать.
Выборщики едва успели выйти им навстречу, в чем попало, не успев
Национальное

привести себя

в

произвести

из

выстрел

доставить.

Да в

празднику.
своем

порядок,

не спавшие несколько

ночей. Хотели

пушки, но она оставалась на батарее и ее не смогли
ней и не было нужды, чтобы придать торжественность

Париж

волнении,

во

и так

всём

был прекрасен

величии

в

лучах

июльского

солнца,

в

вооруженного народа. Сто депутатов,

французскими гвардейцами, швейцарцами,
городского ополчения, представителями выборщиков, шествовали
по
улице Сент-Оноре под звуки труб. Руки тянулись к ним, сердца пре¬
сопровождаемые

офицерами

*

Lettres écrites de France à

примем. Дюссо [Dussaulx J.
**

Procès-verbal des

une

amie,

Mémoires

[séances
par Duveyrier. [Paris, 1790.] T. I.

et

sur

délibérations de

P. 434.

l’année 1790. Paris,

1791,] p. 29 (цит. в
1821], p. 333).
l’assemblée générale des] électeurs / réd.

[pendant

le 14 juillet. Paris,

254

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

исполнялись
сыпались

цветы,

радости... Изо

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

всех окон

звучали благословения

и

лились слезы...

Распахнули друг другу объятия Национальное собрание и народ
Парижа, клятва в Зале для игры в мяч и взятие Бастилии обе победы
—

соединились.

Некоторые депутаты со слезами целовали знамена французских
гвардейцев. «Стяги отчизны! говорили они. Знамена свободы!»
По прибытии в Ратушу за стол заседаний усадили Лафайета, Байи,
архиепископа Парижского, Сийеса и Клермон-Тоннера. Лафайет
—

—

выступил спокойно, сдержанно, разумно,

затем взял слово

Лалли-Толлан-

ирландским воодушевлением и всегдашней готовностью
прослезиться. Всё происходило на той самой Гревской площади, где
тридцать лет назад Старый порядок обезглавил его отца4, заткнув ему
даль,

со своим

в

рот;

своей речи, такой

порядок

—

на самом

Париж

держал

И всё

в

по

деле слишком поспешно,

кольце воинских

же его слова

«Самого тучного

Ратуше.

трогательной, Лалли,

поскольку

тот

Старый

еще

частей.

совершенно умилили

из

сути, прощал

чувствительных

собрание

людей»,

горожан

как называли

в

Лалли,

увенчали венком из цветов и скорее отнесли, нежели подвели к окну,
чтобы показать толпе... Сопротивляясь изо всех сил, он переложил
венок на

Тот

голову

Байи, первого председателя Национального собрания.

тоже попытался отказаться от

архиепископ...

Странный, причудливый

него,

но венок

удержал

спектакль, ставший прямым

Председатель Собрания в Зале для
игры в мяч, увенчанный рукою прелата, который советовал королю
произвести государственный переворот и вынудил Париж одержать
верх... Противоречие осталось настолько не понятым, что архиепископ,
не колеблясь,
предложил отслужить благодарственный молебен, «Те
Deum»*’5, и все последовали за ним в собор Парижской Богоматери...
Прелату скорее следовало бы прочитать «De profundis»**’6 по тем
следствием

двусмысленности ситуации.

людям, которые погибли

*

*

по его вине.

«Тебя, Бога[, хвалим]» (лат.).
«Из

глубины» (лат).

256

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

Несмотря

всеобщее

на

Он терпеливо

ФРАНЦУЗСКОЙ

возбуждение,

РЕВОЛЮЦИИ

народ сохранил

здравый

посторонние примазывались к его
победе, и напрасно, надо признать; победа еще не была полной, о чем
не следовало забывать. Моральный результат ее был огромен,
смысл.

материальный

—

сносил

то,

пока незначителен и

что

ненадежен.

Сент-Оноре гражданская гвардия (тогда к ней
принадлежал весь народ) под
звуки военного марша привела к депутатам того
французского гвардейца, который первым арестовал коменданта
С улицы

бойца, увенчанного лаврами, торжественно усадили в карету де
Лоне, украсили крестом Святого Людовика, который народ сорвал с
Бастилии;

груди тюремщика, чтобы вручить победителю. Тот
орден

себе;

однако, прежде

чем

вернуть

не хотел оставлять

его в

присутствии депутатов,
Толпа и депутаты

мундире*.
бодро покрасовался
аплодировали, освящая своим одобрением произошедшее накануне.
Другой эпизод еще более красноречив. В ратуше де Лианкур,
человек славный, но опрометчивый, заявил, что король охотно прощает
французских гвардейцев. Некоторые из них находились в зале, они
с ним на

он

и

шагнули вперед,

Служа

один

гвардеец произнес: «Мы

не

нуждаемся

в

служим королю; намерения, которые он
демонстрирует сегодня, достаточно ясно доказывают всей Франции, что,
быть может, только мы остались верны королю и родине».
прощении.

нации,

мы

Байи был провозглашен мэром Парижа, Лафайет
командующим
городским ополчением. Все отправились на благодарственный
—

молебен.

Архиепископ протянул руку тому самому бравому аббату Лефевру, который охранял и распределял порох: он только что вылез из
своего погреба и был еще весь чёрен. Байи, ведомого Юленом, встретили
аплодисментами, окружили плотной

*

со

В

Камиль

шпагой

Доме

Демулен

наголо

—

довольно

um.

д.»

ход,

пустил оружие
быстро!.. Он поспешил

в это

свой

лад:

со-

«Я маршировал

ружье

потому,

что

со штыком и

Бастилию,

к его

два пистолета; если же не

досаде,

взяли слишком

уже поздно. Некоторые дошли до
штурм крепости,
Камиль совершил Революцию (с. 33); но сам он был слишком

что именно

утверждения,
скромен, чтобы

на

задушили. Его

([Desmoulins С] Correspondance [inédite. Paris, 1836]. P. 28.)

то только

на

едва не

забавно торжествовал

инвалидов он взял отличное
в

толпой,

поверить.

но оказалось

КНИГА ВТОРАЯ... Глава

1.

257

Фальшивый мир

провождали четверо стрелков; несмотря на всю радость этого дня и
неожиданный почет нового положения, Байи невольно подумал, что
выглядит как «человек, которого ведут в тюрьму...». Если бы он был
более прозорлив, то сказал бы: на смерть!
А чем был этот благодарственный молебен,

как не

ложью? Кто

поверить, что архиепископ от чистого сердца благодарит Бога за
Бастилии? Ничто не изменилось: ни люди, ни принципы... Двор
был двором, враг

Сделанного

выборщики,
прошлым.

14

воротишь. Национальное

при всём
июля

собрание

и

разбитым,

всегда

парижские

не имели власти

своем

всемогуществе,
был
побежден
король, победителем

народ вверил себя

в

руки повелителю,

над

народ. Как

стал

повернуть всё вспять, перечеркнуть историю, изменить
действительность, сделать так, чтобы король почел себя счастливым,
а

взятие

врагом.

—

не

мог

будучи

столь жестоко

ответу?
Мунье, рассказывая 16 июля в Национальном собрании о визите ста
депутатов в Париж, внес странное предложение (на следующий день
воздвигнуть
повторенное и принятое в ходе голосования в Ратуше)
Бастилии...
Статуя за
статую Людовика XVI на месте разрушенной
это что-то новое,
оригинальное... Смехотворность идеи
поражение
бросалась в глаза
кого можно было таким образом обмануть? Устроить
триумф побежденному неужели этого достаточно, чтобы украсть
победу?
Упорство короля на протяжении всего дня 14 июля заставляло
к

призванному

—

—

—

—

самых

был

простодушных почувствовать,

добровольным. Когда

провожали

короля

поступок 15-го

депутаты Национального

во

одна женщина

что его

дворец, среди восторгов,
упала, обняла его колени и

отнюдь не

собрания

деланных или подлинных,
не

побоялась

сказать:

«Ах!

Государь, вы действительно искренни? Не заставят ли вас изменить
решение?»
Народ Парижа обуревали самые мрачные мысли. Он не мог
поверить в то, что двор, располагая в окрестностях Версаля
сорокатысячным

войском,

поведение

предпринял. Люди полагали, что
иным, как способом усыпить бдительность,

совсем ничего не

короля было

не чем

258

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

дабы успешнее

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

Народ не доверял
выборщикам: двоих из посланных 15 июля в Версаль возвратили назад,
заподозрив в предательстве в час великой опасности. Французские
гвардейцы тревожились, как бы казармы не стали для них ловушками,
и не хотели в них
возвращаться. Народ продолжал упорно верить, что
двор, не осмеливаясь вступить в борьбу с ним, найдет способ коварно
отомстить, что у него припрятана мина, от которой весь Париж взлетит
на

воздух.
Опасения

следовало.

Почему

обещание,

от

отрядом

в

нанести

сокрушительный

удар.

вполне

серьезные, и доверяться противникам не
народ должен был успокоиться? Войска, несмотря

города

не

Сен-Дени,

отходили.

сказал,

на

Барон Фалькенхейм, командовавший

что не

получил

такого

приказа. У

заставы

задержали двух его офицеров, занявших наблюдательный пост. Не
менее
серьезным было то, что лейтенант полиции подал в отставку, бежал

Бертье и с ним все служащие Ведомства продовольственного
снабжения. Возможно, еще день-другой
и
рынок мог остаться без
муки, а тогда народ направился бы к Ратуше требовать хлеба и голов
магистратов. Выборщики послали несколько своих представителей на
поиски
зерна в Санлис, в Вернон7, даже в Гавр.
Париж ожидал короля, веря, что он, если говорил вполне искренне
и
чистосердечно, покинет Версаль и своих дурных советников и
интендант

—

народом. 15 июля такой поступок был бы весьма уместен и
произвел бы огромное впечатление; королю следовало отправиться из
объединится с

собрания в Париж, вверить себя народу не на словах,
на деле, смешаться с вооруженной толпой... Энтузиазм, всё еще
глубокий, обратил бы к нему сердца.
Национального

Вот

чего

ждал

народ,

вот во что он

Король колебался,

и на

улицах.
было потеряно.

Где

он

утром 16
министрами,

чья

провел

июля

бежать,
Но

в

ратуше

утраченный день? Вечером

15

и

еще совещался с теми самыми

бездарность

Париже,
желание

короля во главе войск, начать гражданскую
было положиться на армию? Что, если бы война

поставить

можно ли

говорил

привели к кровопролитию в
пошатнув трон. На совете королева выразила

дерзость

бесповоротно

и

и о чем

советовался, промедлил день... И всё

этот невосполнимо

Людовик XVI

верил

а

войну.
вспых-

260

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ

РЕВОЛЮЦИИ

нула в ней самой, между французскими солдатами и иностранными
наемниками? Не лучше ли было лавировать, выиграть время, мороча
народу голову?.. Людовик XVI, выслушав обе точки зрения, не имел

никакой*
предложение.

был

и

готов

Большинство

без различия поддержать
членов совета

предпочли

и

то,

и

второй

другое
путь,

и

король

Версале.
Мэр и командующий вооруженными силами Парижа, люди столь
серьезные, как Байи и Лафайет, были назначены выборщиками и
утверждены Национальным собранием без согласования с королем,
всё это означало, что происходит не бунт, а революция, хорошо и
надлежаще организованная. Лафайет, «не сомневаясь в том, что все
остался в

—

коммуны

пожелают

парижан

цветов столицы с

Париж.

на

всё королевство,

а

кокарда сине-красных

добавлением белого, старинного

цвета

Франции8,

стала

целой страны.

Оставаясь

С

защиту вооруженным гражданам»,

именовать

распространялся

символом

свою

гражданское ополчение Национальной гвардией
придуманное Сийесом). Так пример вооружившихся

предложил

(название,

доверить

в

Версале,

каждым часом

затягивая

время, король рисковал потерять
настроения становились всё более

Округам предложили отправить своих посланцев вместе
с
депутатами, заседавшими в Ратуше, чтобы выразить благодарность
королю; некоторые ответили, что благодарить его пока не за что.
Только 16 июля вечером Байи, случайно встретив лейб-медика
королевы Вик д’Азира, сообщил ему, что Париж желает видеть своего
государя, ждет его. Король пообещал прибыть в столицу и в тот же
вечер направил Неккеру приглашение вернуться в правительство.
В 9 часов утра 17 июля король, очень сосредоточенный, печальный
и бледный,
отправился в Париж. Перед отъездом он прослушал мессу,
враждебными к

*

нему.

«Парламентская история» ([Bûchez J.-B., Roux Р.-С. Histoire parlementaire de la
Révolution française, ou Journal des Assemblées nationales, depuis 1789 jusqu’en 1815. Paris,
1834.] t. П, p. 101) напрасно приводит письмо, якобы написанное Людовиком XVI графу
д’Артуа, апокрифическое и смешное, как большинство писем, опубликованных мисс
Уильямс в «Неизданной переписке», которую обоснованно подвергли суровой критике
Барбье и Бушо.

КНИГА ВТОРАЯ... Глава

причастился

и

передал Месье рескрипт

261

Фальшивый мир

1.

о назначении его наместником

будет убит или захвачен в плен.
Королева в его отсутствие лихорадочно, торопливой рукой набросала
речь, которую собиралась произнести в Национальном собрании, если
королевства

на тот

случай,

если сам он

короля станут удерживать силой.

Государь, следовавший в Париж
трехсот или

«Это

заставе.

те самые

завоевал

свой народ,

а

трех

что

были

отданы

и

сильные,

но в

часов

столицы, вручая ему

сейчас народ

верные

окружении

прибыл

пополудни

ключи от

города,

перестроился

в

цепь,

в

каре батальон

и стали

видны

вновь завоевал своего

всего значения

национальных

скрывавшиеся

(пушки Бастилии?). Артиллерийские

торжественный кортеж... А король следовал

к

сказал:

Генриху IV;9 тогда он вновь
короля».

которых

не понял и

Байи, народ встретил громом рукоплесканий.
На площади Людовика XV по периметру стояли войска,

центре выстроился
пушки

Мэр

ключи,

Последние слова,
сам

около

четырехсот депутатов,

городской

без охраны,

а в самом

гвардейцев.

за спинами

расчеты

Он

солдат

возглавили

за ними.

Перед королевской каретой ехал верхом в штатском костюме, со
шпагой в руке, кокардой и плюмажем на шляпе главнокомандующий
Лафайет. Все следили за каждым его жестом. Вокруг царил
величайший

порядок*

и полная

Лишь

тишина;

иногда
король!»
От Пуэн-дю-Жур10 до Парижа,
двести тысяч

ружей,

выкрика:

в

три,

длинного

а

иногда

в

до

с

«Да здравствует

«Да здравствует нация!»

Ратуши

с не менее чем

Никаких мундиров,

выстроившихся

За

от заставы

пятьюдесятью тысячами пик,

протяжении этого

одного

слышались возгласы:

вооруженных людей,

вилами и косами.

*

ни

выстроились

тридцатью

тысячами

саблями,
людей,
правильные

копьями, шпагами,

лишь

две

четыре-пять рядов,

линии

на

всём

пути.

случая: чье-то ружье выстрелило и убило случайную
Никакой
и Национальное
попытки покушения на короля не было. Все
прохожую.
собрание, и народ были роялистами. Марат поддерживал монархию еще в 1791 году.
Как свидетельствует неопубликованное письмо Робеспьера (переданное мне де Жоржем
исключением несчастного

—

—

Аррасе), он, по-видимому, верил в чистосердечие Людовика XVI,
Парижа рассказывает (23 июля 1789 года).
в

о чьем посещении

262

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

Грозная
были

картина

ФРАНЦУЗСКОЙ

РЕВОЛЮЦИИ

вооруженной нации! Король

не мог

обмануться:

представители какой-то политической партии, а весь народ.
Столько оружия, множество разных одеяний
но полнейшая тишина
это

не

—

душа!
торжественный парад явился весь город. Мужей сопровождали
вооруженные жены, отцов
дочери. Среди победителей Бастилии
и на всех

одна

На

—

были

и

женщины.

Монахи,
участие

себя мужчинами

считая

в этом великом

выстроились

в

ряд

под

«крестовом

хоругвью

своего

и

гражданами,

тоже

приняли

походе».

Монахи-тринитарии11

Ордена,

ставшей

знаменем

округа

Тринитариев. Капуцины вооружились саблями и мушкетами. «Дамы с
площади Мобер» поручили парижскую революцию покровительству
святой Женевьевы12 и накануне подарили городу картину, на которой
святая побуждала ангела-погубителя
сокрушить Бастилию, и та
рушилась, увлекая

Народ
и

только!

с

собой короны

косы

площадях,

скипетры.

приветствовал рукоплесканиями

Депутаты

встревоженные;
—

и

в

Байи

двоих:

и

Лафайета

—

шли, окружив королевскую карету, печальные,

этом

празднике было

варварское оружие

—

не

что-то

радовали взор.

безмолвные, украшенные

цветами,

зловещее...

Вилы

и

Пушки дремали на

но сон их казался не

крепким... Над всей этой видимостью мира реял образ войны,
ясный и многозначительный: изорванное в клочья знамя Бастилии.
слишком

Король

выходит из

кареты,

и

Байи

Парижа,

показывает

ему новую кокарду

Франции.
которые станут
«сей
отличительный
знак
французов».
Мэр просит государя принять
Король прикрепляет кокарду к шляпе и один, ибо сопровождавших его
с

цветами

города

отныне цветами

лиц оттеснила толпа, поднимается по

ступенькам, а затем входит
головой скрещенные шпаги

под

Ратуши. Над его
присутствующих образуют стальной свод: странный способ воздавать почести,
заимствованный из масонских обрядов, выглядел двусмысленно,
наводя на мысль, что король проходит через Кавдинское ущелье...13
сумрачные

В

своды

было

малейшего намерения обидеть или унизить.
Напротив, короля встретили с необычайным умилением. Большой зал,
забитый толпой, где смешались нотабли и люди из всех слоев обще¬
этом не

ни

КНИГА ВТОРАЯ... Глава

центре, опустились

на

колени,

лицезреть государя,

дабы

и все

263

Фальшивый мир

представлял собою странное зрелище: те,

ства,

возможности

1.

кто

находились

не лишать стоявших

протягивали руки

к

в

сзади

трону

со слезами на

глазах.

Байи

в

своей речи

Председатель коллегии

употребил слово «союз» короля и народа.
выборщиков, Моро де Сен-Мери (тот, кто занимал

этот пост в великие

часов),

осмелился

пагубные
столь

дни

и

отдал

произнести

«Вы пришли

обязательством:

—

советы,

обещать
не будут

три

фразу,

вашим

долго находившаяся

в

более

тысячи

приказов

за

тридцать

связывающую короля

подданным,

что

лица, дававшие

вам

окружать и что Добродетель,
изгнании, станет вашей опорой». Под
вас

Добродетелью подразумевался Неккер.
Король, то ли из робости, то ли из осторожности, промолчал.
Городской прокурор внес предложение возвести королевскую статую
месте

Бастилии;

всегда очень

было

красноречивый, но

принято. Затем

Лалли, как
слишком чувствительный и жалостливый,

единогласно

король удручен и нуждается в утешении... Говорить так
объявить его побежденным, вместо того чтобы разделить с ним

заявил,
значило

оно

на

что

народную победу над уходящими в отставку министрами. Лалли
восклицал: «Так что же, граждане, вы удовлетворены? Вот он, сей король!»

Эти
парафразом

слова он

повторил трижды,
«Ессе homo»*’14.

Аналогия

могла показаться

открытому окну

Ратуши

и они

полной,

и показал

прозвучали грустным
когда

его,

с

Байи подвел Людовика

кокардой

на

шляпе,

к

толпе.

Серьезный, молчаливый, король простоял так около четверти часа.
Перед отъездом ему шепнули на ухо, что надобно высказаться. Но
смогли

горожан

добиться

от него лишь

и назначения

ополчением,

Парижа и главнокомандующего городским
одной фразы, слишком краткой: «Вы всегда

мэра

а также

можете полагаться на мою

*

«Се

что

любовь».

нет. Ведь он
удовлетворились, но народ
король, избавившись от дурных советников, прибыл

Выборщики
воображал,

подтверждения организации гвардии

человек»

этим

[лат).

—

бра¬

264

ФРАНЦУЗСКОЙ

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

таться с

городом

Парижем.

И

что

РЕВОЛЮЦИИ

же? Ни слова,

ни

знака!.. Однако

рукоплескала королю, когда он пустился в обратный путь;
казалось, ей нужно было наконец излить столь долго сдерживаемые
всё

толпа

же

чувства. Теперь ружья и пики повернулись дулом вниз в знак
примирения. Слышались возгласы: «Да здравствует король!» До кареты

Центрального рынка бросилась ему на
Мужчины, вооруженные бутылками, схватив лошадей под уздцы,

донесли на
шею.

руках. Одна торговка

его

остановили

экипаж,

с

налили вина

кучеру

и лакеям и выпили вместе с

здоровье государя. Он улыбнулся, но так ничего и не сказал.
Малейшее доброе слово, произнесенное в эту минуту, затем повторяли
ними за

бы тысячекратно,

Король
вечера. На

и с

потрясающим результатом.
свой замок, когда часы уже
вернулся
в

пробили

девять

встретили королева и дети, все в слезах, и
бросились к
нему в объятия. Так, значит, отправившись к своему народу,
король подвергался большому риску? Но разве народ был его врагом?..
лестнице его

лучшего мог бы сделать он для освобожденного короля,
Иоанна Доброго или Франциска I, возвратившихся из Лондона
И

что

для
или

Мадрида?15
В

тот же

день,

в

пятницу 17 июля,

действовал

точно

стремясь показать,

что

Париже только по принуждению, под
давлением силы, его брат, граф д’Артуа, семейства принцев Конде и
Конти16, а также Полиньяки, Водрёй, Брольи, Ламбеск и другие
бежали из Франции. Это оказалось
непросто: их имена вызывали повсюду
ужас и ненависть, и народ восставал против них. Полиньяки и Водрёй
сумели ускользнуть лишь благодаря тому, что по пути громко хулили
Водрёя и Полиньяков.
Весть о замышлявшемся двором заговоре, раздутая народной
молвой, сопровождавшаяся таинственными и жуткими подробностями,
овладела воображением французов и сделала их неизлечимо
подозрительными и
недоверчивыми. Народ Версаля, взбудораженный не
король говорил

меньше

и

парижан, бдительно

днем

в

и ночью

следил за

дворцом

как за

Громадный дворец опустел. Многие не
решались более в него входить. Северное крыло, где проживало
семейство Конде, южное,
которое занимал граф д’Артуа, и семь обширных
логовом, где гнездилась

измена.

265

КНИГА ВТОРАЯ... Глава 1. Фальшивый мир

Полиньяк были заперты навсегда. Многие слуги
короля предпочли бы покинуть своего господина
у них появились
покоев госпожи

де

—

тревожные мысли на его счет.

«В

течение

трех дней,

находились лишь
из

министров

не

—

рассказывает Безанваль,

—

подле

короля

Монморен и я. Девятнадцатого числа, так как никого

было,

я вошел к

королю, чтобы

дать

ему

на

подпись

приказ о выделении лошадей одному полковнику, отбывавшему
часть. В этот момент какой-то лакей
протиснулся между мной и
государем, чтобы посмотреть,

что тот пишет.

наглеца и схватил каминные щипцы.
вполне

понятен;

на его глазах

он пожал мне

слезы»17.

Я

руку

Король обернулся,

остановил

в знак

его,

в свою

увидел
был

хотя гнев его

благодарности,

и я заметил

ГЛАВА 2
НАРОДНЫЕ СУДЫ
Никакая

власть не

внушает доверия.

Адвокаты
Судебная власть его утратила.
Бретонский клуб.
Камиль
и судейские.
и
жестокость
Дантон
Демулен. Варварская
законов и казней.
Суд в Пале-Рояле. Гревская площадь,
голод.
Смерть Фуллона и Бертье
(22 июля 1789 года).
—

—

—

—

—

—

—

оролевская

власть остается в

одиночестве.

Господа

привилегированного сословия либо отправляются
изгнание, либо покоряются: объявляют, что отныне

из
в

будут

голосовать в

подчиняться

Национальном

собрании

большинства;

одинокая,

решениям

беззащитная, королевская

власть

и

предстает тем, чем,

по

сути, давно уже стала: ничем.
В это ничто прежде верила вся
корона

вызывает только

Франция, теперь же
презрение; обманутая вера

порождает беспокойную подозрительность, недоверие
всему. Так долго доверять и любить безо всякой
взаимности

Но

—

после этого не хочется

где же тогда

ощущают страх
опустевшем

обрести веру? Задаваясь подобным вопросом, люди

одиночество,

так

же,

как и сам

законодательная власть, столь

Национальное

Собрание

ничему верить.

дворце... Отныне никакой земной

Даже
врагов,

и

собрание,

пятьсот—шестьсот

одержало

сделало

дворян

слишком много

будет веры.
сердцам французов

дорогое

шаг, приняв

священников.

побед

в

власти не

роковой
и

Людовик XVI

в свои

ряды
И другая беда:

и отныне само

сделалось

властью, правительством, королем... А никакой король уже был
невозможен.

ко

КНИГА ВТОРАЯ... Глава 2.

Власть

выборщиков,

тоже

Народные

стать

правительством,
дней была уничтожена; предчувствуя такой исход, ее

несколько

вынужденная

267

суды

за

преемников. Когда
заговорила пушка Бастилии, они дрогнули, поколебались. Маловеры?
Вероломные изменники? Нет. Буржуазия 1789 года, взращенная
представители

заранее просили дистрикты

философии, была,

послать им

эгоистичной, чем
буржуазия нашего времени. Но зато нерешительной, непостоянной, смелой
лишь
при провозглашении принципов и идей, но робкой при их
великим веком

осуществлении, ибо

несомненно,

она слишком

долго занимала подчиненное

Достоинство судебной системы в том,
целостна,

то

способна

погибшая,
гражданского

Она была

ужасных кризисов. И

незыблемой,
вновь

положение!

что пока она сильна и

органы власти, ее же
нашей старой Франции

заменять все остальные

заменить не может.

самых

менее

так что в

обретала

опорой
в

XIV,

и в

XVI

ничто
во

время

веках она оставалась

эпоху страшных бурь наша родина, почти
себя в неприкосновенном святилище

права.

Теперь

и эта власть сломлена.

Сломлена своей

же

служа

собственной непоследовательностью, своими
противоречиями. Рабски покорная и смелая одновременно, то
королю, то действуя против короля, то идя на поводу у Папы

Римского,

то оказываясь

же

противником

Папы,

защитница закона и

поборни¬

268

ФРАНЦУЗСКОЙ

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

привилегий, она говорила о свободе,
любому либеральному прогрессу. Она
ца

надежды

но целое столетие

тоже,

народа. Сколько было радости,

из изгнания

при

РЕВОЛЮЦИИ

как и

когда

противилась

Парламент возвратился

престол Людовика XVI!18 И

восшествии на

обманула

король,

вот в ответ

Парламент присоединяется к
привилегированным, останавливает реформы, изгоняет Тюрго! В 1787 году
народ еще его поддерживает19, а в благодарность за это Парламент
требует созвать новые Генеральные штаты по образцу
старых, 1614 года20,
бесполезных, бессильных и смехотворных!
Нет, народ не мог более гордиться судебной системой.
на выказанное

Как

ни

порядка

и

народом доверие

странно,

но именно эта

положила начало

законов,

в

вдохновляясь воспоминаниями о

Коадъютора21.

сословие

судьи

создало

и свои

блестящие

Торжественный запрет

такие как

Бунтарские

давали о

Фронде,

Сплоченное

д’Эпремениль

стремились

и

страже

себе

знать на

улыбкой

Дюпор,

следовать

Бруссудейское

примеру

и

хорошо организованное
целую армию клерков, у нее были свой король,

прево,

краснобаи

они

присутствии короля. Они поощрялись

судьи. Молодые советники,
селя и

стоять на

возмущениям.

Парламента,

настроения зарождались вокруг
каждом заседании

власть, призванная

Моро в Ренне22,
подобные Барнаву в Гренобле.

свои вечные

и

дуэлянты,

студенты, вроде

на ношение шпаги

сделал

клерков

—

лишь

свои

и

еще

более

воинственными.

Первый политический клуб во Франции основан советником Дюпором в его собственном доме, на улице Шом в квартале Маре. Он
объединил наиболее передовых членов Парламента, депутатов, адвокатов,
в основном бретонцев. Затем заседания
перенесли в Версаль, и кружок
начали именовать Бретонским клубом. Вернувшись в Париж вместе с
Национальным собранием, клуб изменил свой характер и обосновался
в

монастыре

монахов-доминиканцев на

улице Святого

Якова,

поэтому якобинцами.
Мирабо побывал там лишь единожды; он называл Дюпора, Барнава
Ламета «Трипрохиндиатом». Сийес тоже один раз зашел в этот клуб

прозванных

и

и не пожелал

более туда возвращаться. «У

они

преступления достойными средствами»,

В

считают

другой

раз

он еще

суровее

них

разбойничья

высказался о членах

—

клуба:

политика,

писал

«Их

он23.

можно

КНИГА ВТОРАЯ... Глава 2.

269

суды

шайку злых проказников, неуемно плетущих интриги,
любому поводу и без меры, а затем громко смеющихся

как

представить
суетящихся

Народные

по

которое причинили. На их счет можно отнести огромную
заблуждений Революции. И Франции еще повезло, что

над тем злом,
часть

подручные этих

первых смутьянов,

в

свой черед

став

вождями по

закону

обычному для длительных революций, отреклись от того
духа, который так долго обуревал их!»24
Подручные, пришедшие на смену своим предводителям (и
превосходившие их во всём), о которых говорит Сийес,
это, в сущности,
наследования,

—

всего

два человека,

две главные

представлявшие

революционные

силы:

Камиль
о

них,

Демулен и Дантон. Здесь мы не станем подробно рассказывать
короле памфлета и блестящем ораторе, чьи беспощадные речи

потрясали
расстанемся с ними
воплощают в

сначала

до самого конца

себе всё

Вскоре
а сами

Пале-Рояль,

нашей

комическое и

они

Конвент. Но

Они,

книги.

трагическое

в

клуб Кордельеров.

Но

мы не

как никто

иной,

Революции.

оставить стезю

предпочтут

создадут

а затем и

якобинства

своим

учителям,

всё еще вместе;

пока они

а

клубом среди сотни других был Пале-Рояль с его кафе, азартными
играми и девицами. Именно там 12 июля Демулен бросил клич: «К
главным

оружию!» Именно

Приговоры

были

Полиньякам
поразительный

там в ночь с

которого

осужденные покинули

предпочтение

методов

что
за

14

террора,

судили Флесселя

графу д’Артуа,
это

действие

и

де

Лоне.

герцогам Конде

и

возымело

добиться

никакими

Вот откуда пагубное
такой успех. В памфлете,

Францию.

возымевших

написал от лица

фонаря

«иностранцы приходят

два дня он сделал

лично;

июля

до того не могли

стараниями:

Демулен

на

вынесены также

и отосланы им

эффект,

13

на

от него в

больше,

Гревской

восторг;

чем все их

площади,

они

герои

тот

который
говорит,

восхищены тем, что

за сто

лет»*.

Демулен неустанно и вдохновенно возрождает старинный юмор
Средневековья на тему виселицы, веревки, повешенных и т. д. Эта
отвратительная,
*

liberté

жестокая

казнь, превращавшая

Desmoulins С. Discours de la lanterne

(1789).]

P. 2. Однако

aux

Parisiens.

агонию в нечто потеш¬

[En France,

Гап

premier de la

искусно дает понять, что скорые суды
отрицательные стороны, приводят порой к ошибкам и т. п.
он довольно

имеют свои

270

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

ное, была обычным предметом

веселых

шуток, развлечением народа

и

судейских. Среди них нашелся настоящий гений в лице
Камиля Демулена. Молодой адвокат из Пикардии, с легким
кошельком и еще более легким
характером, он болтался без дела по Дворцу
вдохновляла

правосудия, пока Революция не призвала его произносить речи в ПалеРояле. Камиль немного заикался, но этот недостаток ничуть ему не
мешал, делая
запасе

его

остроты

выступления

слетали с его

Он

жалили как змеиное жало.

нисколько не
Знаменитые
то

заботясь

о

том,

шуточные судилища,

в исполнение на

приводились

постоянно

что оно могло

эти

состояла лишь в

забавнее. Всегда

непослушных

том,

губ

как

привести

к

имевшиеся в

острые стрелы,

упражнялся

юридические

были ничуть

Дворец правосудия25,

разница

только

в

остроумии,

трагедии.

фарсы, развлекавшие когда-

не веселее

судов

в

Пале-Рояле;

что

Гревской

приговоры последних часто
площади. Есть одно странное,

наводящее
раздумья обстоятельство: именно Демулен, этот гениальный
шалун, сыпавший смертоносными шутками, и Дантон, могучий бык,
своим
ревом призывавший к убийству, погибли четыре года спустя
на

предложили создать комитет милосердия!20
Мирабо, Дюпор, Ламеты и многие другие люди более умеренных

потому,

что

взглядов

одобряли насилие;

призывали к

нему. Сийес

еще

в

некоторые утверждают, что они даже
1788 году требовал смерти для министров.

Мирабо 14 июля восклицал: «Головы! Нам нужны головы! Голову
Брольи!» Он поселил Демулена у себя и охотно действовал заодно с
ним и

Дантоном. Женевцы ему наскучили,

побуждая

одного писать, а

другого

Даже благоразумный Тарже,
поддерживал

тесные связи с

—

а этих

двоих он отличал,

говорить.

человек весьма

Демуленом

и

умеренных взглядов,
одобрял его памфлет «Речь

фонаря».
Здесь

разъяснение. Никто не верил ни в какое
правосудие, кроме народного. Особенно презирали закон, Право как таковое
сами законники,
наперекор всем прогрессивным идеям века. Они
знали,

что

требуется

представляют собою суды,

и

понимали,

что

у Революции

нет

более ярых противников, чем Парламент, Шатле и судьи вообще.
Судья был врагом. Предоставить одним врагам судить других,

поручить

им

разрешать спор между Революцией

и

контрреволюционера¬

КНИГА ВТОРАЯ... Глава 2.

Народные

271

суды

оправдать последних, придать им гордости и силы,
прямиком в войска, чтобы они развязали гражданскую

ми означало

войну.
воодушевление Парижа и
взятие Бастилии. Они располагали иностранными войсками и офицерским
составом; а главное, у них был могучий корпус, составлявший тогда
офицеры флота.
военную славу Франции,
направить их

Могли

они это

сделать? Да, несмотря

на

—

Лишь народ

условиях стремительно развивавшегося кризиса мог
покарать виновных, настолько могущественных. «А если

схватить и

в

народ ошибется?..» Подобное замечание не смущало сторонников
отвечали
насилия. «А сколько
раз ошибались Парламент и Шатле?»
—

И

ссылались на знаменитые

на;27

напоминали о

процесса

судебные

ошибки

грозной докладной

трех человек, приговоренных

в

записке

к

делах

Каласа

Дюпати

по

они.

Сирве-

и

поводу

колесованию, которую

распорядился сжечь, ибо ничего не мог ответить28.
«Какие народные суды,
говорили они,
смогут превзойти

Парламент

—

—

по

варварской жестокости процедуры законных судов, сохраняющиеся в силе
и в тысяча семьсот восемьдесят девятом году?..»
Процедуры эти были тайными, дознание целиком строилось на
документах, которых обвиняемый
очные ставки не

сообщалось,

мига, когда

растерявшегося

от

ослепительного
мог отвечать

о

доказательствах не

свидетельские показания не

в полном

его извлекали из

подсудимых... Он

видел;

проводились,

сличались; обвиняемый находился
краткого

не

неведении вплоть до того

кромешного мрака камеры и,

дневного света,

либо

сажали

не отвечать на

на

вопросы

скамью
и

видел

судей каких-нибудь две минуты, в течение которых ему
приговор...* Варварские процедуры, еще более варварские

своих

зачитывали
наказания...

того

Стоит

терзали

Незадолго
Парламент

ли напоминать о

калеными

до

щипцами

Революции

города

Дамьене, которого четвертовали29,

Парижа,

в

и поливали

*

Поистине

condamnés à la

roue.

даже для

сам

дышащий

зрителей,

красноречивый

Paris. 1786. P. 117.

до

свинцом...

Страсбурге сожгли человека на костре.

успевает приговорить обвиняемого
мучительные

расплавленным

а

пассаж из

на

ладан, 11 августа 1789 года

к колесованию.

Подобные

казни,

потрясали душу, запугивали людей,

Dupaty.

Mémoires pour trois hommes

272

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

доводили
о

их

до

безумия,

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

в

порождали

умах

смешение всяких

правосудии, выворачивали справедливость наизнанку;

понятий

столь тяжко

страдавший преступник уже не казался преступником, напротив,
виновным
представлялся судья, и на него обрушивался шквал проклятий...
Чувства так обострялись, что вспыхивала ярость и жалость
оборачивалась гневом. История знает немало примеров такой яростной
чувствительности, приводившей народ к утрате всякого почтения, всякого
страха и побуждавшей его колесовать и сжигать представителей
правосудия вместо

На

этот

преступника.

факт

обращали внимание, но он позволяет
поборники террора отличались

слишком мало

многое понять: многие наши

повышенной, болезненной чувствительностью, они невероятно остро ощущали
беды и страдания народа, и жалость их обратилась в ярость.
Подобное примечательное явление наблюдалось в основном у
людей нервных, наделенных легковозбудимым воображением, у
художников

во

всех

областях творчества; художник

женщина...* Люди

из

народа,

чьи

нервы крепче,

—

это

тоже

и

мужчина, и
были увлечены

вихрем, но никогда в первый период Революции не делали
шага. Неистовства исходили из Пале-Рояля, где преобладали

этим

первого

буржуа, адвокаты, художники и литераторы.
Ответственность за происходившее нельзя
какого-то

одного человека.

Допустим,

вспугивал зайца, открывал охоту,
словах, разумеется. Но

не

было

а

Камиль

следом

недостатка

полностью возложить на

Демулен,

Дантон
в

как

говорится,

загонял дичь... на

безмолвных

бледных, яростных, способных привести жертву на Гревскую
площадь, куда ее толкали подражатели Дантона. В толпе оборванцев,
исполнителях,

окружавшей их, виднелись странные фигуры, словно явившиеся из
загробного мира, с лицами призраков, но горевшие лихорадочным
возбуждением, ошалевшие от голода. Они уже не были людьми...
Утверждали,

что к

20

июля многие из них не ели

*

уже три

дня.

Иногда

они

Я хочу сказать: человек во всей полноте; обладая душевным складом обоих
полов, он способен к творчеству; вместе с тем ему почти всегда присущ легковозбудимый,

холерический темперамент.

КНИГА ВТОРАЯ... Глава 2.

Народные

умирали, не причинив никому зла. Но женщины не
были дети. Женщины бродили по Парижу, как львицы.
и

смирялись
смирялись, у них

бунте
борцами; неистово вопили,

они и становились самыми

всяком

стыдили

мужчин

за

медлительность;

скорую руку судилища на Гревской
долгими. Они бы вешали сразу*.

В Англии
напишет

историю

Я

голода во

историками, которые

лишенная

и

налогов,
постепенно

сойти

в этот

свою

миновать все

ад,

она

как земля

отбирал у крестьян и
обрекалась на постоянное

как множилось число

землю.

Но

уничтожал
истощение.

дворян, освобожденных

последние тяжким

потому

круги его, неотступно
становилась всё более

бременем ложились

слишком мало

от

уплаты

на

поведал о том, как

настоящей редкостью, превратились в предмет
спекуляций. Выгода была столь несомненна, что король

ставшие

высокодоходных

пожелал

принять

в них

участие. И

вот весь

мир

с

изумлением

который

спекулирует на жизнях своих подданных,
убийцу собственного народа. Голод уже
смерти, монарха

государя,
и

удобрений,

оскудевавшую

продукты,

приберегли

для виновников голода...

ведомый криками боли. Я показал,
бесплодной по мере того, как фиск
скот;

им

голода**’30. Кто
Франции?.. Ужасную историю прошлого века31,

внимания

попытался

Я показал,

площади казались

в нашем столетии возникла поэзия

оставленную без
жалость только

При

ожесточенными, яростными

проводимые на
слишком

273

суды

—

на

тоже

видит

голоде

не только

дурной погоды, дождя или града, но и следствие
определенного устройства общества... Люди голодают по милости
короля.
в
как
понимается
система.
Голодали
данном
Король
случае
результат

—

торговли.

У голода

сложное

продовольствия. Голод порождает

морально

ущербную

Так

14 июля;
**

искусство управления

есть отец и мать: налоговое

перекупщиков

*

породу поставщиков,

они повесили

было 5

при

при Людовике XVI.

Людовике XV, голодали
Голод это настоящая наука,
и

октября

ведомство

и

и сеть

особую породу людей,
банкиров, финансистов, коро¬

славного

аббата

Лефевра,

к

счастью, веревку успели перерезать.
Ebenezer Elliott. Comlaws rhymes. Manchester, 1834

и т.

д.

одного из

героев

274

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ

РЕВОЛЮЦИИ

откупщиков, интендантов, советников, министров. Союз
и политиков заклеймен глубоким
определением, родившимся

левских
спекулянтов

народе,

в

«Голодный заговор».

—

Фуллон был спекулянтом, финансистом, откупщиком, с одной
членом Государственного совета, который один
стороны, а с другой
—

правом судить откупщиков. Этот деятель твердо рассчитывал
стать министром. Он бы умер от горя, если бы банкротство объявил
кто-то иной. Лавры аббата Терре не давали ему покоя32. Но напрасно

обладал

он слишком
врагом

и

ему

громко проповедовал

а

чтобы

не

долгам,

но

траву... Погодите!

сено;

мои

свидетельству

Он хорошо знал,
трехдневного

язык оказался

Двору очень нравилась
желал брать деньги

следовало вводить

стать

«Если

они хотят

министром,

Ему приписывали
Францию...»

лошади его едят...»

изречение: «Надо
У Фуллона был зять,

возможности

не

слова:

Дайте мне

выкосить

по

—

в

банкротства.

Фуллону приписывали жестокие
есть

этом он

при

отпугнуть заимодавцев,

правительство апостола

щиплют

систему

сделал его назначение невозможным.

мысль не платить по

взаймы,

свою

и

и я заставлю их

другое ужасное

достойный, человек способный, но,
жестокий,
Бертъе, интендант Парижа.

вполне его

роялистов*,

—

парижане ненавидят его, а потому
навредить им. Вместе с Фуллоном он был
что

кабинета33.

есть, пусть

Маршал де Брольи,

понимая,

что их

обрадовался
душой

намерения

не

хорошего, подчинился**. А

Фуллон и Бертье
закусили
удила. Бертье развил воистину дьявольскую активность, собирая
войска и вооружение, приказывая изготавливать патроны. Если Париж
не был предан огню и затоплен кровью, то не Бертъе в том вина.
Некоторые удивляются, что люди столь богатые, столь хорошо
предвещают

ничего

осведомленные,

*

в

же

зрелых

лет и очень

Серьезное

опытные,

не

задумы-

исследование, однако,

писатели-роялисты (Больё и др.) не менее суровы к Фуллону и Бертье,
революционеры. К такому же выводу пришел и Луи Блан. Если семья обнаружила

Архиве

ей

тому

Их родственники энергично протестовали.

показывает,
чем

к

что

или

следовало
**

где-либо

бы

их

еще

документы, опровергающие общее

мнение

современников,

опубликовать.

LamethA. de. Histoire de l’Assemblée constituante. T. I.

[Paris, 1828.]

P. 67.

276

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

подобные

ваясь, творили

финансистов

великих

искушениям. А более

бурь,

и из

доход от

есть нечто от

и

РЕВОЛЮЦИИ

в

дело

игрока;

том,

они

что в

каждом из
тем же

подвержены

предприятия, чем осуществить
вооруженной силы, не найти. Это было

выгодного

афера

без

риска? Ведь

извлекают

пожаров, так почему бы не получить хороший
голода? Кто не рискует, тот не выигрывает.

и из

войны

Голод

Всё

безумства.

банкротство при помощи
рискованно. Но бывает ли
крупная

барыш

ФРАНЦУЗСКОЙ

и

война,

то есть

Фуллон

Бертье,

и

считавшие,

что

держат
Бастилии.
были
взятием
остановлены
Париж руках,
Вечером 13 июля Бертье попытался приободрить Людовика XVI;
в

если

бы ему удалось добиться

от

смог

бросить

Париж.

своих немцев на

Людовик XVI
мгновения и

Фуллон,

передвигаясь
нигде не

и

ничего не

Бертье

сказал,

поняли,

что

исключительно по

задерживался,

но

короля

доехал

хоть

ничего не

сделал.

обречены. Бертье

С

до

еще

этого

бежал

ночам; провел четыре
лишь

бы

одного слова, он

на

ночи

север,
без сна,

Суассона. Фуллон не

распространил слух, что вовсе не хотел быть
что
министром, потом
у него апоплексический удар, и наконец
притворился, что умер. Он устроил себе пышные похороны (один из его
лакеев очень кстати как
раз скончался). Осуществив сей хитрый план,
пытался

бежать;

сначала он
—

он

без

лишнего

шума отправился

к

своему

Сартину, бывшему лейтенанту полиции.
Фуллон имел все основания опасаться.
Вернемся немного назад.

достойному

другу,

господину

Еще

в мае

Восстание было грозным.

голод изгонял из домов население целых

деревень

и

городов, натравливал людей друг на друга. Кан, Руан, Орлеан, Лион,
Нанси были вынуждены вести настоящие бои за зерно. К воротам
Марселя

подступила

оставалось

одно из

целая

двух:

армия,

грабить

увещевания

правительства

с ним не

расставался.

и

восемь тысяч

или

умереть;

парламента

Еще

которым

и весь

Экса,

в мае

голодных,

город, несмотря на
взялся за
оружие и больше

голод изгонял из домов население целых

деревень

и

городов...

278

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

Движение
устремив

взоры

на

ненадолго

ФРАНЦУЗСКОЙ

приостановилось

Национальное

собрание,

в

июне;

ожидала

было. Тогда забылись

надежды на спасение не

РЕВОЛЮЦИИ

Франция,
победы; другой

вся

его

самые тяжкие

страдания,

одна мысль владела всеми...

Кто

обманутого в надеждах народа,
когда стало известно об отставке Неккера? Неккер не являлся
политиком; как мы видели, он был робок, тщеславен и смешон. Но в деле
может описать

обеспечения

населения

ужас

и

ярость

продовольствием,

надо отдать

ему должное,

он

себя неутомимым, находчивым, искусным, изобретательным и
богатым на выдумку администратором* *. Более того, он доказал, что у

показал

него есть
давать в

сердце,

долг

доброе

государству,

обязательство,

личное

его состояния.
написал

на

После

и

милосердное; поскольку

он

никто не хотел

сделал заем от своего имени, под свое

сумму

два миллиона, что составляло

отставки он не отозвал своего

заимодавцам,

что оно остается в силе.

половину

поручительства

Словом,

и

если он и не

умел управлять страной, то кормил народ, притом на свои деньги.
Имя Неккера звучало для народа как «пропитание». После его
вот что
отставки
наступал голод без надежды на спасение
—

почувствовала

Франция 12 июля.
Провинциальные

Бордо были взяты штурмом
или сдались сами, в то
время как народ брал Бастилию в Париже.
В Ренне, Сен-Мало, Страсбурге войска братались с народом. В Кане
завязалась борьба
между солдатами различных полков. Несколько
человек из полка д’Артуа носили
патриотические знаки отличия; солдаты
Бурбонского полка, воспользовавшись моментом, когда те были без
оружия, сорвали с них эти знаки. Многие сочли, что майор Бельзенс
заплатил им за то, чтобы они нанесли оскорбление сотоварищам.
бастилии

в

Кане

и

был красивым и остроумным человеком,
высокомерным. Он во всеуслышание говорил о
Бельзенс

но

дерзким,

своем

наглым и

презрении

к

собранию и к народу, этой жалкой черни; расхаживал по
городу, вооруженный до зубов, в сопровождении слуги свирепого вида**.
Национальному

*

*

См.: Necker. Œuvres. T. VI.

[La

vie et

les]

mémoires de

[Paris, 1821.]

P. 298—324.

Dumouriez, II, [Paris, 1822,] 53.

КНИГА ВТОРАЯ... Глава 2.

Вел себя
Сначала

У людей

вызывающе.

дело

лишь

ограничивалось

осаде; один

офицеров
за пушкой;

из

а его тело

конце концов

угрозами,

279

суды

лопнуло терпение.

а затем

казарма подверглась

имел

неосторожность выстрелить,
Бельзенс то ли сдался сам, то ли

отправилась
солдаты, чтобы препроводить
застрелен,

в

Народные

в

тюрьму.

разорвали

на

До тюрьмы

куски;

он не

тогда толпа
его

выдали

дошел:

был

какая-то женщина съела его

сердце.

Пролилась
обезглавлен

один мельник;

обвиненного в
от

кровь

скупке хлеба

Национального

отвагу

и

в

Руане, в Лионе; в Сен-Жермене был
Пуасси едва не предали смерти булочника,
в

с целью

собрания,

человеколюбие,

у народа прощение этого
Фуллон, быть может,
ненавидел только
внушил ненависть и

Они

с

спекуляции;

его спасла лишь

которая проявила достойные

риском

для жизни вымолив

—

депутация

восхищения

на коленях

человека.

сумел бы переждать эту бурю, если бы
народ Франции. К несчастью для Фуллона, он

тем,

—

и

кто знал его

лучше всех,

—

его

вассалам и

слугам.
погребение. Они

обмануло фальшивое
выследили
покойника, который в добром здравии
прогуливался в
парке господина Сартина. «Ты хотел заставить нас есть сено, так
сам же будешь его жрать!»
кричали люди. Ему водрузили на спину
не

теряли

его из

виду,

их не

мнимого

—

охапку сена,
из

вдели

в

чертополоха. Его

петлицу пучок крапивы,
заставили идти в

Ратушу и потребовали
власти
выборщиков.

суда

над

ним

на шею

Париж

надели

ожерелье

пешком, приволокли

в

у единственной оставшейся

—

Члены
пожалели

тогда

о

постоянного комитета
что не

выборщиков,

должно

быть,

народному желанию:
создать настоящую муниципальную власть, назначить себе преемников
и покончить со своим
царствованием. Именно «царствованием»:
том,

поторопились

последовать

французские гвардейцы несли караул в Версале, подле
короля, лишь по приказу выборщиков города Парижа. Этой
незаконной власти, к которой взывали по любому случаю и которая неизменно
обнаруживала свое бессилие, ослабленной к тому же поспешным
неслыханное

союзом с

добряк

дело

—

бывшими городскими эшевенами34, власти, чьей главою был
Байи, новый мэр, а единственной опорой
Лафайет, команду¬
—

280

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ющий

еще только

ФРАНЦУЗСКОЙ

РЕВОЛЮЦИИ

создававшейся Национальной гвардией,

—

предстояло

принять ужасное решение.
Почти одновременно выборщики узнали, что в Компьене схвачен
Бертье и что в Париж ведут Фуллона. Что касается первого, они дерзко

смелости) сообщили в Компьен, что «нет
никаких
причин держать господина Бертье под арестом». Им ответили, что
в этом
городе пленник наверняка будет убит, и единственный способ
спасти его
отправить в Париж.
По поводу Фуллона выборщики решили, что отныне всех
обвиняемых такого
рода следует содержать в Аббатстве, где на воротах будет
(страх

порою придает

—

«Здесь находятся заключенные, отданные в руки правосудия
Общая мера, принятая ради одного человека, обеспечивала

написано:

нации».

бывшему
и

коллег,

Всё

советнику
то есть

это

наблюдали

возможность

прежних

было

судей,

слишком

люди весьма

враждебные

предстать перед судом
ибо иных не имелось.
но за

очевидно;

прозорливые

—

своих

друзей

происходящим пристально

прокуроры

и

клерки,

—

а

банкротства, наконец,
те, кто владел государственными ценными бумагами и разорился на их
обесценивании. Один прокурор передал записку с обвинением Бертье в
хранении ружей. Клерки утверждали, что у бывшего интенданта есть
также

рантье,

еще один

тайный

Монмартре,
было

оружия

—

стороннику

у

настоятельницы

там

людей

в том числе

обыск.

Перед Ратушей

далеко не из

прекрасно

монастыря

дни

простонародья,

На

одетых.

в те

на

Гревскую

площадь

Биржа.

то же самое

финансиста,

—

провести

замечено множество

вышла

их

склад

и заставили

«пристойного вида»,

В

министру

Бомарше35,

время городским
похитившего

властям

документы

донесли на
в

другого
Бастилии. Его заставили

вернуть.

Беднякам
цены на

хлеб

заткнуть рты, накормив

хлеб, тратя по тридцать тысяч франков

стал стоить

Тем
Байи

попытались

тринадцать

не менее

сошел с

Гревская

крыльца

«изложил свои

к

с

половиной су

площадь

народу;

принципы»,

все

за

в

их:

удалось

день;

четыре

таким

и слова его

от него

образом,

фунта.

продолжала шуметь. В

требовали

снизить

два часа

правосудия. Он

произвели некоторое

впечатле¬

КНИГА ВТОРАЯ... Глава 2.

ние на

кто смог его

тех,

Народные

же

услышать, другие

281

суды

кричали: «Повесить!
бюро по снабжению

Повесить!» Байи предусмотрительно удалился в
продовольствием и заперся там. По его словам, охрана была надежна,

Лафайет,

полагаясь на свое влияние на

но

народ, неосмотрительно

сократил ее численность.

Фуллон не сбежал. Его
подвели к окну и показали народу, что не помешало собравшимся взять
Толпа

пребывала

в

беспокойстве,

как

бы

двери приступом; пришлось усадить его на стул перед кабинетом Байи
в зале Сен-Жан. Толпе вновь стали
проповедовать высокие принципы,
убеждать ее в том, что Фуллон должен быть судим... «Судим
немедленно и затем
назначили

действе

повешен»,

Тотчас

же

собравшиеся

среди которых оказались два кюре, участвовать в сем
отказавшихся... Но расступись, народ! Вот идет господин де

в

и он

обращается

к

толпе,

Фуллон злодей,
сообщники. «Пусть его

признаёт,

нужно выяснить, кто его
Аббатство!»
заключает
оратор. Те,

замечает,

отведут

отвечала толпа.

судей,

Лафайет. Теперь
но

—

что

—

мог

расслышать

нет.

«Да вы

что

кто стоял в

первых рядах

его

речь, согласились с ним, находившиеся дальше
сказал какой-то хорошо одетый
смеетесь над нами!

и
—

—

Разве

требуется много времени для суда над тем, кого судят уже
тридцать лет?» В ту же минуту раздается дружный крик, в зал
врывается новая
группа людей; одни говорят: «Это Сент-Антуанское
предместье!», другие: «Это Пале-Рояль!» Фуллона поднимают на руки, тащат к
фонарю напротив; его заставляют просить прощения у нации. Затем
вешают... Веревка дважды не выдерживает и обрывается. Люди
упорствуют, кто-то идет за новой веревкой. Наконец несчастный повешен,
затем обезглавлен, и его
голову проносят по Парижу...
А в это время через ворота Сен-Мартен в столицу въезжал Бертье;
человек.

его

—

пришлось

когда-либо
двадцати

везти

через

самое

ужасающее

доводилось видеть; толпа

льё36. Он

ехал в

скопление

сопровождала

кабриолете,

у которого

народа,

его на

сломали

какое

протяжении
верх, чтобы

лучше видеть арестованного. Рядом с ним находился один из
выборщиков, Этьен де Ларивьер, уже раз двадцать едва не погибший,

Бертье. Некоторые одержимые плясали перед кабриолетом, другие
швыряли в экипаж куски черного хлеба, приговаривая: «Держи, раз-

прикрывая

284

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

который ты заставлял нас есть!» Особенно
разгневало жителей Парижа и окрестностей то, что в самый разгар голода
многочисленная
кавалерия, собранная Фуллоном и Бертье, уничтожила,
проще говоря, съела еще не созревшие хлеба. Говорили, что это было
сделано по приказу интенданта с целью воспрепятствовать сбору
урожая и таким образом истребить народ.
Чтобы украсить этот жуткий триумф смерти, перед экипажем
Бертье несли, как перед каким-нибудь триумфатором в Древнем Риме,
надписи, говорившие о том, чем он прославился: «Он обокрал короля
и Францию», «Он
сожрал пропитание народа», «Он был рабом богачей
и
тираном бедняков», «Он пил кровь вдов и сирот», «Он обманул
бойник! Вот хлеб,

короля», «Он предал

родину»...*

дошла до того, что пленнику неподалеку от
Варварская
фонтана Мобюэ показали отрубленную голову Фуллона, бескровную, с
торчащим изо рта клоком сена. При виде этого глаза Бертье
потускнели, он побледнел и... улыбнулся.
В Ратуше Байи принудили допросить Бертье. Тот утверждал, что
жестокость

приказы министра. Но министром был его тесть...
толпа, заполнявшая зал Сен-Жан, хотя бы немного

лишь исполнял

если

Впрочем,

прислушивалась к словам

слушала
и

мэр

и не

обвиняемого,

то

Гревская

слышала; оттуда доносились

выборщики

сквозь

уже

не

столь

всё больше приходили

группа, проложив себе дорогу

площадь ничего

в

ужасающие крики, что
замешательство. Новая

толпу, врывается

в

зал, уже

сдержать напор народа; Байи, по совету своего окружения,
и добавляет, что
охрана отвечает за пленника.
говорит: «В Аббатство!»
Она не смогла его защитить, сам же он попытался защищаться,
невозможно

—

рук ружье... Сотня штыков вонзилась в его тело; какойдрагун, обвинявший Бертье в смерти своего отца, вырвал у него

выхватив

то

у

кого-то из

сердце и отнес в

*

Ратушу.

Histoire de la Révolution de 89

Deux amis de la Liberté
также в

(Kerverseau

[et de
et

l’établissement d’une constitution

Clavelin, jusqu’au

Procès-verbal des électeurs рассказ Этьена

де

П.

en

[Paris, 1790,]
7),
Ларивьера.
t.

t.

France],

par
p. 130. Cm.

КНИГА ВТОРАЯ... Глава 2.

Те,
и за

кто из окон

тем,

с каким

толпу, сочли,
не

описаниями

как

за

их.

Бертье

следует действовать. В

примет

многих

его

на

приняли меры

Быть может,

285

суды

Гревской площади
возбуждали и подстрекали

происходящим

искусством заправилы

сообщники

разоблачить

успел

знал,

что

наблюдал

Народные

лишь он

для того,

один

в

чтобы

он

своей партии

портфеле нашли списки с

друзей свободы,

которым

не

приходилось

ждать

хорошего в случае победы двора.
Но как бы то ни было, многие сотоварищи драгуна заявили, что,

ничего

поскольку
драться с ним

вечер.

он

опозорил

до тех

пор,

их

пока

полк,

то

умереть, и они будут
убьет. Он был убит в тот

должен

кто-нибудь его не

же

ГЛАВА 3
ВООРУЖЕННАЯ ФРАНЦИЯ
Национальное

собрание в затруднении.
Подозрительность народа,
доверию (23 июля).
в
опасения
Брестский заговор; двор
парижан, тревога
провинции.
английским
послом (27 июля).
Ярость
скомпрометирован
родовитых и новопожалованных
Страх
дворян; угрозы и заговоры.
за
в сельской местности.
Крестьяне берутся
оружие,
чтобы бороться с разбойниками, сжигают
Оно призывает

—

к

—

—

—

—

—

дворянские

грамоты, предают

(Июль—август

огню замки.

1789

года.)

ровопийцы Старого порядка, при жизни
причинившие Франции столько зла, своей смертью причинили
ей

еще

большее

зло.

Эти люди, которых

Мирабо

справедливо

именовал

презрения общества»,
бы искупили вину своей мучительной смертью.
Виселица стала для них апофеозом. Они разом

«отбросами, достойными

словно

превратились

в

жертв,

в

мучеников монархии;

легенда о

будет постоянно дополняться патетическими
выдумками, а господин Бёрк вскоре причислит их к лику
них

святых и

пойдет

молиться на их

Насилия, творившиеся
поставили

которого

Национальное

оно не могло

как в

собрание

найти

в

могилы37.

Париже, так и в

провинции,

затруднительное положение,

из

выхода.

поощряло бы беспорядки, дозволяло
дало бы повод для вечной клеветы на себя.

Бездействуя, Собрание
убийства

—

Но

тем самым оно

бы

Собрание

справиться с беспорядками,
восстановить авторитет власти, то оно
кому? королю? нет,
вернуло бы
королеве, двору тот грозный меч, который народ выбил из их рук и
если

попыталось

—

сломал.

—

КНИГА ВТОРАЯ... Глава 3.

В обоих случаях
ли

королевской

ненавистный

новая...

власти или

Англичанин

признательность

никогда не

бы произвол и деспотизм
улицы... Только что разрушили

восстановились

беззакония, Бастилию,

символ

287

Вооруженная Франция

же от

—

и вот на глазах

радости потирает руки

Фонарю: «Благодарение Богу,

—

уже

—

старой

подымается

и

выражает
Бастилия
говорит он,
—

исчезнет!»

Как бы

поступили? Скажите же, угодливые советники, наши
мудрецы европейской аристократии, столь заботливо

вы

друзья-враги,

поливающие клеветническими измышлениями

ростки ненависти,

взрастили... Вы, удобно рассевшиеся на трупах
Польши38, соблаговолите ответить нам! Разве ваши

которые

сами же и

Ирландии,

Италии,

революции во имя тех или иных

интересов

не стоили

революция во имя идей?
Так как бы вы поступили? Несомненно,
что
накануне 22 июля и на следующий день

большей крови,

чем

наша

даль,

Мунье

и

Малуэ,

они хотели

вы

сделали

советовали

бы

именно

то,

Лалли-Толлан-

для восстановления

порядка
Лалли
полностью
полагался
на
добродетели
возвратить
королю;
чтобы
Собрание попросило короля употребить
государя, Малуэ хотел,
—

власть

силу, оказать вооруженную поддержку муниципальной власти.
Монарх был бы вооружен, а народ нет; никакой Национальной
свою

—

гвардии...

Народ

жалуется

—

так что

генеральному прокурору. Разве у

обращается
нет магистратов?

же, пусть
нас

в

Парламент,

к

288

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

Фуллон был магистратом. Малуэ отправлял Фуллона на суд самого
Фуллона.
Справедливо говорилось: нужно подавить смуту.
Только

«смута»

сначала

включало в

следовало

себя

договориться,

о чем

идет

речь... Слово

многое.

Воровство, грабежи, прочие уголовные преступления, совершённые
голодными людьми, убийства скупщиков хлеба, незаконные суды над
врагами народа, сопротивление их заговорам, законное, с оружием в
руках... Всё это входило в понятие «смута», «беспорядки». Хотели ли
подавить их с применением равной силы? Если бы подавление

беспорядков поручили
прежде всего
Бастилии.
Именно

за

королевской

то,

что нанесло

так и ответили

власти, она,

ей наибольший урон,

Бюзо

смерти Фуллона. Именно об
после события. Он объяснил

безусловно,

наказала

бы

то есть за взятие

Робеспьер 20 июля, за два дня до
этом написал Мирабо в своей газете уже
Национальному собранию, что
и

происшествие имело место из-за отсутствия подлинной власти
Париже, из-за бессилия выборщиков, продолжавших исполнять
прискорбное

в

городского управления, не имея на то законных полномочий. Он
хотел, чтобы были организованы настоящие муниципалитеты, чтобы
функции

они

обрели

какое иное

придумать,

себя

поддержании порядка. Да и
средство, кроме укрепления местной власти, можно было
силу

если

и взяли на

центральная

Барнав сказал,

что

муниципалитеты, гвардия

заботу

власть не

нужны три
из

Заместитель депутата

внушала

доверия?

вещи:

горожан

успокоить народ.
Каким же должно было быть

о

и

хорошо организованные
законное правосудие, способное

правосудие?
Дюфренуа потребовал отобрать
это

шестьдесят

присяжных, по одному от каждого из шестидесяти дистриктов
столицы. Это предложение, поддержанное Петионом, было дополнено
другим
депутатом, который считал необходимым, чтобы к присяжным

присоединились магистраты.

собрание не приняло никакого решения. В час ночи,
обсуждений, оно проголосовало за воззвание, в котором

Национальное
после

долгих

КНИГА ВТОРАЯ... Глава 3.

заявляло о

оскорблении нации и оставляло
Конституции суд, который будет заниматься
виновных в

преследовании

собой право указать в
подобными преступлениями... Это означало,

за

долгий

289

Вооруженная Франция

что

дело откладывалось

в

Собрание призывало к примирению, утверждая, что
заслуживает больше доверия народа, чем когда бы то ни было, что

король

ящик...

установилось полное согласие® и т. д.
Доверие? Никакого доверия больше не было никогда!

отныне

В

доверии,

то самое

время,

Национальное

когда

собрание

происходящее пролился печальный

на

свет и

о

говорило

открылись

новые

опасности.

Собрание ошибалось,
обманываться, думать,
смысл

подсказывал,

непременно
своих

суды,

а

что

что

все

силы

не

судьями, ничуть
священников, владельцев
могла эта

духовно

раз

—

и

Францию,

двух

побежденный,

столетиями

державшая

в

финансы, армию,
агентами, офицерами и

тысяч

дворян

на своих
и

третей земель королевства,

многоликая

умереть,

здравый

администрацию,

двести—триста

половины или

ни хотелось

навсегда,

даже

порядок, пусть

—

и

изменившимися, власть, опиравшаяся

могущественная,

щупальцами всю

бы

закончилось

реванш. Власть,

страны

вынужденных приверженцев

поверило

прав. Как бы

оказался

власть, еще располагавшая повсюду

—

могла она

всё

Старый

пожелает взять

руках

народ

как

власть,

человек,

рухнуть замертво, сраженная июльской

—

разве

охватившая своими
в

одночасье? Разве

пулей?

В

это не

и самое

простодушное дитя.
Власть не умерла. Ей нанесли сильный удар, тяжело ранили;
нет. Она еще могла
она
уже была мертва, но физически
—

воскреснуть...
«В

призрак?» таким вопросом
задавался народ, это волновало людей, будоражило их воображение...
И здравый смысл принял тысячу форм народных суеверий.
каком же

Все

виде

предстанет

этот

—

Бастилию; с ужасом взирали на
длиннейшую веревочную лестницу, по которой Латюд спустился с башни. Люди
ходили

разглядывали

карцеры,
нечисть.

где

смотреть

на

зловещие стены, темные,

заключенного постоянно

глубокие,

осаждали

зловонные

жабы, крысы

камерыи

прочая

290

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

Однажды
пушечное

под

лестницей

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

нашли

два скелета, а также цепь

влачил

ядро, которое, несомненно,

один из этих несчастных.

Мертвецы свидетельствовали о том, что здесь

ибо

заключенных

ночам на

никогда не
их

узнал,

живы они или

человек, вооружившись
отнесли на

лопатами и

что и

а относили по

Ордена иезуитов

под именами

уже умерли.

Для

слуг, чтобы

этих

заступами, накрыли

двоих

никто

рабочие,

осмотрено

и

и

поистине ненасытного:

глубже,

подземных казематов

еще

подозревали

в

человечность мстила за

чувство ненависти, страха

увидено, продолжали шарить
дальше

их останки

и

Оскорбленная

люди испытывали смешанное

Любопытства

на

крепости,

достойно предали земле.
другие подобные находки будут сделаны

темнице.

любопытства...

помещений,

совершилось преступление,

церковь

приходское кладбище

старой королевской

проникнуть всё

в

сделали единственное, что могли: двенадцать

Многие ожидали,

себя;

в

погребали

и там их

обнаружившие,

покровами,

хоронили

кладбище Святого Павла,

Бастилии)

(исповедников

никогда не

и

и

когда

и

уже всё было

еще, стремились

наличие

тайных

и

камер.
Воображение народа было больно, бредило этой Бастилией. Ведь
протяжении долгих столетий там сменилось столько поколений

узников, разорвалось

пролито и столько голов
следа! Лишь несколько
нечетких и

тирании,
жертвах!

сердец, столько слез было
И что же? Ничто не оставило

от отчаяния столько

разбито о камни.

надписей, нацарапанных гвоздем,
неразборчивых... Жестокое, завистливое время, пособник

вступивший

Видеть было

с

жалких

ней

в

сговор, чтобы стереть саму

память о

прислушивались... Там раздавались
странные звуки: шорохи, приглушенные стоны и вздохи... Были ли они
плодом воображения? Но ведь их слышали все... Быть может,
нечего

—

некоторые узники продолжали
мешках,

о

местонахождении

люди

оставаться

которых

погребенными

знал

один

лишь

в каменных

погибший

крепости? Представители дистрикта острова Сен-Луи40,

...под

лестницей

комендант

а с ними и

нашли

дру-

два скелета...

292

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ

РЕВОЛЮЦИИ

требовали выяснить происхождение этих жалобных звуков. Не раз
и не два
народ вновь брался за дело и осматривал Бастилию, не
гие,

успокаиваясь,

не

находя

погребены
А

себе

места из-за тех

несчастных,

что

были,

возможно,

заживо.

узники, а враги? Быть может, под Сент-Антуанским
предместьем от Бастилии идут подземные ходы, ведущие к
подземельям Венсеннского замка?..41 Быть может, по этим ходам можно
если это не

порох из одного донжона в другой и осуществить план де
Лоне: взорвать Бастилию и похоронить под ее обломками предместье
доставить

свободы?
Чтобы успокоить умы,
расследование.

все

Тогда

пылкое

власти

произвели

воображение обратило

страхи сосредоточились теперь вокруг

откуда

вышли наши

памятники,

тех

официальное

свои

взоры

к

другому месту:

тех гигантских

бездн, откуда брали

постройку Лувра, собора Парижской Богоматери

каменоломен,
камень на

других церквей.
В 1786 году туда перенесли прах всех парижан, умерших за тысячу лет.
Эти подземелья столь огромны, что поглотили невероятную массу
останков

ночам от

и

совершенно незаметно. На протяжении целого года по
кладбища Невинно убиенных к улице Томб-Иссуар двигались
—

и

похоронные процессии
дрогах перевозили

последний приют

со

священниками во главе: на

умерших, дабы
забвение42.

останки

и полное

те

обрели

погребальных

на новом месте

Эти мертвецы призывали других мертвецов, и, несомненно,

именно

предуготовлялось извержение вулкана; гигантская мина должна
была вот-вот поднять на воздух, от Пантеона до неба, весь Париж, и

там

строений при падении образовали бы месиво из живых и
мертвых, из трепещущей плоти, трупов и скелетов.
В таких методах уничтожения, пожалуй, не было необходимости,
хватило бы и голода. После одного неурожайного года последовал
другой; чахлые и немногочисленные посевы, что взошли вокруг Парижа
той весной, были вытоптаны, скошены, сожраны кавалерийскими
обломки

частями, стянутыми

кавалерией;

люди видели

к

городу. Посевы уничтожались

(или

вооруженные шайки

им

казалось,

скашивали

что

видели),

не только

как по ночам какие-то

недозрелые хлеба. Словно

мертвый

КНИГА ВТОРАЯ... Глава 3.

Фуллон

вернулся

с того

света, чтобы

Францию». Ведь

обещал: «выкосить

293

Вооруженная Франция

в точности исполнить

то,

что

недозрелые хлеба,

выкосить

второй голодный год подряд означало выкосить людей.
Страх всё разрастался; гонцы, повторяя эти слухи, разносили их из
одного конца королевства в другой. Они говорили, что сами не видели
разбойников, но их видели другие; разбойники повсюду, они толпами
бродят по дорогам, вооруженные до зубов; возможно, ночью дойдут и
обеспечить

—

сюда,

а

уж завтра

—

наверняка. Там-то

среди бела

они

дня выкосили

перепуганный муниципалитет Суассона написал об этом в
Национальное собрание, моля о помощи, так как на город якобы
двигалась целая
армия грабителей. Послали на поиски, но тщетно:
разбойники исчезли,
растворились то ли в вечерней дымке, то ли в утреннем
поля:

тумане...
Но вот

опасения

более реальные:

к

страшному бедствию,

каким

присовокупить еще одно, при мысли о
котором содрогаешься, вспоминая, как Столетняя война XIV—XV веков
превратила нашу несчастную страну в кладбище. Во Францию
явился

голод,

кое-кто хотел

привести англичан. Существование такого плана оспаривали; но
почему? Замысел представляется в высшей степени правдоподобным,

задумали

ведь позднее,

в

Кибероне43,

претворить его в жизнь.
Но тогда речь шла не
труднодоступному

укреплений,

ни

берегу,

а о

ресурсов,

о

была предпринята неудавшаяся
том, чтобы привести

британский флот
оборонительных

не

имевшему ни
том, чтобы позволить англичанам обосноваться

хорошо защищенном и укрепленном месте, дать им в руки
военно-морской арсенал, на создание которого Франция в течение целого

направляла

миллионы

национального

попытка

ливров

корабля

и

риф

и все свои

для

усилия,

—

то есть

корабля британского...

том, чтобы отдать англичанам Брест.
С той поры, когда Франция помогла освобождению

к

в

столетия

острие, нос
Речь шла о

Америки,

поспособствовала разделу Британской империи, Англия желала
Франции всяческих бед, ее полнейшего разорения и распада44, ее
когда она

погибели... грезила

о

залила всю

от

сушу

том, чтобы огромная

Кале

до

океанская

Вогезов, Пиренеев

и

приливная
Альп.

волна

294

ФРАНЦУЗСКОЙ

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

Однако Англии

доставило

бы

РЕВОЛЮЦИИ

большую радость, если б это
крови Франции, истекшей из ее

еще

новое

море оказалось морем крови,
вен, если бы наша страна перерезала себе горло
руками

вырвала

внутренности.
заговор был хорошим

мечтаний. Вот

себя
и не

собственными

свои

Брестский
помощи

и

только

началом

для

следовало опасаться, что

негодяям, торговавшим собственной

Францию, примирит нас
останется партий...
всю

друг

с

осуществления

Англия,

подав

этих

руку

родиной, объединит против

другом

общем

в

негодовании,

обстоятельства было бы достаточно, чтобы удержать
английское правительство: дело в том, что в начале нашей Революции

Еще

одного

Англия, несмотря
Она

совсем не

на

питаемую

подозревала,

к

к нам

чему приведут революционные

события;

французском и европейском движении, представлявшем

в великом

собой

не что

подражание

своей

иное,

как

утверждение

маленькой, островной

и

вечного

права,

она

же,

дитя, делающее

не

Франции точно так
шаги. Странная мать,

первые
хочется: чтобы

деле

видела

эгоистической, революции ХУП

века45. Она аплодировала
на самом

ее.

ненависть, приветствовала

дитя пошло

или

как мать

знающая,

чтобы

ободряет

чего же

оно сломало

ей

себе

шею.

Итак, Англия не

добродетельной
называя имен.

преимущества:
крайности

недоверие

и

поддалась

сообщила

о

искушению

Она

Брестом.

полуразоблачение давало Британии огромные
вносило
смуту в умы французов, доводило до

и

подозрения;

давало

страшную

власть

побиться об заклад,

последнее не станет

что

опасаясь нанести

решило сохранить всё

в

удар

тайне,

по

англичане могли в

он не

английский посол, был
покидал

Версаля;

слабым

над

Можно было

проводить серьезного
своим сторонникам. А раз

страшную тайну раскрыть. Так они держали
состоянии над головой Людовика XVI.

обходительным;

не

Такое

становилось ее заложником.

Дорсет,

себя

заговоре министрам Людовика XVI,

правительством, которое

расследования,

показала

человеком

любой

меч в

момент

эту

подвешенном

любезным

некоторые полагали,

оно

и

что он

нравился

ко¬

КНИГА ВТОРАЯ... Глава 3.

ролеве

и

взятия

Бастилии,

получил

воспользоваться

случаем
После того

свою

долю ее

оценив

силу

295

Вооруженная Франция

милостей. Это
нанесенного

не помешало

ему

после

королю удара,

постараться его погубить.
как было случайно
перехвачено
и

довольно

графу д’Артуа, посол написал министру, что
его напрасно подозревают в том, будто он повлиял на события в
Париже и повинен в беспорядках. «Совсем
добавлял он
напротив,
вкрадчиво,
Вашему Превосходительству хорошо известно, с какой
поспешностью я сообщил об
ужасном Брестском заговоре в начале июня, об
двусмысленное послание

Дорсета

к

—

—

отвращении, которое внушил сей заговор моему двору, и о своей
искренней преданности Королю и нации...» Посол просил министра
уведомить о его письме

Национальное

собрание.

Иными словами, просил министра вставить голову в петлю. Письмо
посла от 26 июля ясно показывало, что на
протяжении целых двух

тайну, бездействуя и не преследуя заговорщиков,
очевидно приберегая заговор про запас, в качестве крайнего средства,
которое может пригодиться в гражданской войне, «кинжала
милосердия», который воин в средние века всегда держал при себе, чтобы,
лишенным меча, побежденным,
поверженным, прося пощады, убить им
месяцев

двор хранил

своего

победителя.

Министр Монморен, вытащенный англичанином на свет, в
Национальное собрание, дал довольно жалкие объяснения, сказав, что
не зная имен

заговорщиков, не могло их преследовать.
Собрание не настаивало, но удар был нанесен, и след от него остался
глубокий. Вся Франция ощутила это.

правительство,

Утверждение Дорсета, которое могло бы показаться ложью,
выдумкой, горящей головней, брошенной наугад нашими врагами, нашло,
однако, подтверждение в неосмотрительности офицеров брестского
гарнизона: при
укрылись в
волнения в

замке;

городе,

взялись за

которых

известии о взятии

Бастилии

оружие

демонстративно
силой подавить

угрозу вооруженной
начнутся. Жители Бреста отреагировали сразу:

это означало
если они

они

и захватили

охрану порта. Солдаты

офицеры тщетно обрабатывали

и пытались

и

матросы,

подкупить,

встали

298

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ

РЕВОЛЮЦИИ

сторону народа. Офицерский корпус флота состоял из
представителей аристократии, но они, конечно, вовсе не были сторонниками
на

англичан.

Тем

не

дворянство

менее, подозрения распространились

Бретани. Тщетно

оно

возмущалось

и на

и

них,

как и на

заверяло

всё

своей

в

лояльности.

Возбуждение,
в самые

продолжительное
в

замыслы и

крайних

гнусные заговоры.

в

больших

ожесточенные

и малых

городах,

прославленных в

обратное.
как

бы

Упорное

часть

с

селах и

верить

и

третьим

сословием

споры, разгоравшиеся

по

этому
даже

деревушках, порою

семьях, внушили народу неискоренимую

враг.
Значительная

заставляло

пределов,

сопротивление дворянства объединению

Генеральных штатах,

поводу
в

черные

дошедшее до

мысль:

дворянин

—

это

(носители

высокородного дворянства

сделала всё возможное, чтобы доказать

истории фамилий)
Эти люди не слишком

опасались

развивались события, историю ей

ни

Революции,
не

полагая, что,

переделать. Но другие

дворяне, родом поскромнее, менее уверенные, что сохранят свое
положение, более тщеславные или более откровенные, острее страдавшие
каждодневно под

были гораздо

лучше),
гневом

ближе,

смело

Недавно

всех

они только и

и члены

кто

и знали его

парламентов

стали воинственнее

остальных; магистраты

пылали

военных,

сражениях, пророчили гибель, кровь и
составлял до сей поры авангард сопротивления

говорили
них,

дворянство

которому

о

вкусил популярности в народе, пользовался его вниманием
любовью, были изумлены и возмущены тем, что народ теперь
кто

двору,
и

из

(к

верхушка аристократии, а потому
объявляли себя врагами Революции.
чем

возведенные во

более

разорение. Те

напором неудержимого порыва народа

ненавидел

их или стал к ним

страстная, неудержимая...
перемены в

ненависти

интригах

старую

Лашалоте47,

Зачастую

член

их

они искали

обуяла

причину

ненависть,

столь

парламента

оппозиции,

к

Бретани,

внезапно

еще недавно

превратился

резкой

политической

врагов, прибавляя
вражду. В Кемпере46 некий

своих личных

семейную

парламентской

равнодушен. И

в

Керсалаун, друг
ярый сторонник

роялиста, аристо¬

КНИГА ВТОРАЯ... Глава 3.

более рьяного,

еще

крата

прогуливался

решавшейся,
говорил

по

городу

чем

под

299

Вооруженная Франция

ранее был

недовольным.

оскорбительные

Он

крики толпы,

степенно

не

тронуть, и, громко называя имена своих врагов,
важностью: «Я
скоро буду вершить над ними суд и омою руки
его

однако,
с

крови»*.

в их

Один

из таких

Конте, Мемме

де

вероятно, распрями

увлекаемый

с

дурной

парламентариев, богатый

Кенсе,

не

соседями,

помещик из

Франш-

ограничился угрозами. Уязвленный,

обезумев

от

а может

ярости,

быть,

и

подражательству, из-за которой одно
нашумевшее преступление порой влечет за собой целую серию
других, он воплотил в жизнь именно то, что хотел сделать де Лоне и чего
склонностью к

Парижа всё еще опасался. Он оповестил жителей Везуля48 и его
окрестностей, что в ознаменование полученных им хороших известий
устроит праздник и накроет даровой стол. Крестьяне, горожане,
все
солдаты
пришли на торжество, пили, плясали... Вдруг земля
разверзлась: это взорвалась мина... Осколки разили всех без разбору,
народ

—

Землю усыпали окровавленные клочья человеческих тел...
засвидетельствовал местный кюре, исповедавший нескольких

наповал...

Всё

это

раненых,

и

жандармы, сообщившие об

собрание. Депутаты
отправить

возмутились

всем иноземным

и

этом

25

добились

державам

июля в

от

послания с

Национальное

короля обещания

просьбой

выдать

виновных**.
В стране ширилась уверенность,
хлеба, чтобы уморить народ голодом,

думали раньше,

*

Duchatellier

не итальянцами и не

La Révolution

разбойники,

вовсе не

уничтожавшие

были иностранцами,

испанцами,

как полагали в

как

Мар¬

[Paris, 1838.] P. 175.
невиновным
стараниями адвоката Курвуазье. Он
бочки
из-за
что
несчастье
с
утверждал,
произошло
порохом, случайно оставленной
с
рядом
нетрезвыми людьми. Три обстоятельства, однако, свидетельствовали в пользу
по его словам, он не хотел показываться,
обратного: ( /) отсутствие Мемме на празднике
чтобы не стеснять веселящихся людей; (2) его исчезновение; (3) парламент, членом
**

[A.

Histoire

что

de]

en

Bretagne.

T. I.

Позднее Мемме был признан

—

которого
дело к

он

прежде состоял,

производству

не позволил

и оставил за

уголовному суду вести расследование, принял
собой право вынести судебное постановление.

300

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

селе в мае
и

месяце; нет,

Революции,

их

то

ФРАНЦУЗСКОЙ

были

французы

—

РЕВОЛЮЦИИ

неистовые

Франции

банды*.

и наемные

агенты, прислужники

враги

усиливался, ибо всякий думал, что где-то
поблизости скрываются демоны-погубители. По утрам люди
устремлялись на поля, чтобы
посмотреть, не опустошены ли они. По вечерам

Страх от

этого только

что ночью их

страшились,

дом

подожгут...

При

«разбойники»

слове

матери в ужасе прижимали детей к груди, кидались их прятать.
А где же была защита со стороны королевской власти, на которую
так

долго

усердная,

уповал

точно

быть

над

народ? Где

была

эта многолетняя

несовершеннолетним, при

опека,

столь

которой он вырос, не перестав

ребенком? Люди начинали ощущать, что, каким бы человеком ни

был Людовик

XVI, королевская

власть

была заодно

с

врагом.
Воинские части, которые в другое время показались бы надежной
защитой, теперь наводили страх. Кто стоял во главе этих войск?
Самые

самые заносчивые из

наглые,

народу. Они настраивали против
поили вином

допьяна своих немцев;

дворян,

него

не

скрывавшие

солдат,

платили им

было похоже,

ненависти к

деньги,

что готовился

новый

удар...

Человеку

могла защитить отца
защитником своих

мечом,
доме

*

полагаться только на

приходилось

семейства,

близких, судьей

в соответствии со

и

он становился

владыкой

власть не

единственным

в своем

доме,

старинной пословицей:

законом и его

«И бедняк

в своем

король».

Все историки утверждают

—

совершенно бездоказательно,

подозрения, всё широкое движение исходило
личностью.

себя. Если

Конечно,

из

Парижа,

вожаки оказывали влияние на

Тем

вызывалось

—

что

той

тревога,
иной

или

Пале-Рояль, Пале-Рояль воздействовал

на

Орлеанскому (как
Париж, Париж Францию.
значит
это делают роялисты), Дюпору (как Дро), Мирабо (подобно Монгайяру), и т. д.
грешить против истины. См. весьма благоразумный ответ Александра де Ламета. Ему
следовало бы еще добавить, что Мирабо, Дюпор, Ламеты, герцог Орлеанский,
большинство людей той эпохи, будучи менее энергичными, чем думают, только радовались
оттого, что им приписывали столь обширное влияние. На обвинения они отвечали
недомолвками, скромно улыбались, позволяя желающим верить, что они и есть главные
а

на

не

менее, приписывать всё герцогу

—

злодеи.

КНИГА ВТОРАЯ... Глава 3.

301

Вооруженная Франция

Орудием правосудия этого короля было то, что имелось под рукою,
то есть коса, за неимением ружья, мотыга и железные вилы. Пусть
только сунутся разбойники!
Но крестьянин и не собирается их дожидаться. Вместе с
ли явиться эти

то

войско... Не

родичи,

отправляется в поля, чтобы посмотреть, осмелятся
негодяи... Толпа идет по дороге и вдруг замечает какое-

соседями он

вооруженными

ищут

Франция

вооружилась

очень

со

армии
«В

соседней деревни, друзья

и

за

неделю.

Национальное

собрание

поразительных успехах этой революции и
что стоит во главе самой многочисленной

известия о

обнаружило,

скоро

жители

злодеев...*

они тоже

непрерывно получало

известиями

Это

стрелять!

времен крестовых

курьер изумлял,

едва

Каждый прибывший с
пугал Собрание. Сегодня сообщали:

походов.

ли не

распоряжении двести тысяч человек». На следующий день:
пятьсот тысяч». Затем
поступали новые вести: «Вооружился

вашем

«У

вас

миллион на

И

этой неделе...

весь этот

словно

великий

два миллиона...

вооруженный

выросший на нивах,

три...»

народ,

внезапно

спрашивал у Национального

поднявшийся,

собрания,

что

делать.

А
Новая

где же

армия,

старая

столь

армия?

Ее

нигде не видно, она точно исчезла.

многочисленная, задушила бы

ее

без

боя,

только

сомкнув ряды...

«Франция
сих

—

пор. Земля

появляются на свет

уже

это воин»: так

было сказано,

и

такой

она остается

новую породу людей, у которой дети
зубами, чтобы скусывать кончики патронов,

до

создала
с

неутомимыми ногами, чтобы

с

маршем от Каира до Кремля,
наделенные чудесным даром сражаться без пищи, жить духом.
Да, жить духом, весельем, надеждой. Кто же имеет право
длинными

надеяться,

как не

*

тот,

кто несет

идти

освобождение

миру?

[sur la Révolution française, le Consulat, l’Empire, la Restauration,
et les principaus événements qui l’ont suivie. Paris, 1830]. T. I. P. 233; Toulongeon [F.-E. Histoire
de France, depuis la Révolution de 1789]. T. I. [Paris, 1801.] P. 56 и т. д., и т. д.
Montlosier. Mémoires

302

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ

РЕВОЛЮЦИИ

Существовала ли Франция до того дня? Можно усомниться. Но вот
она стала
одновременно и мечом, и принципом. Вооружиться таким
образом значит быть. Тот, у кого нет ни идеи, ни силы, существует
—

лишь из жалости.

Они теперь были

в

действительности

Варварское Средневековье
существования,

причудливой
и

не

признавало

схоластике оно

одновременно

в них

учило,

предавало

что

к

бы

будто
несправедливости:
всего?
воскликнул Сийес.
—

—

факта

их

столь высоко

и

завоевания,

создали

Что ж,

всех

дворян

и

людей,

—

состояния

вознесенных, до

на вечное

праву.

В своей

Бог искупил Своей кровью

ссылалось на

они

по

считало вещами.

пашне, осуждало

проклятию свободу.
Это неправое право

самого

допускало

людей,

низводило их,

скотины, прикрепляло

не

быть

и захотели

рабство и

то есть на

сеньоров49.

старые
«Только

мы станем завоевателями в

и

свой

черед!»
Феодальное право
которых

слабый,
свое

ссылалось и на те

человек словно заключал

из

страха

будущее,

поколения.

или по

принуждению,

он

безоговорочно

уступал себя,

рожденных детей, грядущие
Эти преступные пергаменты, позор и бесчестье природы,

безнаказанно

свои

дремали

надежды, еще

на

протяжении

Много говорилось
Людовиком

лицемерные документы, в
соглашение
против себя самого:

о

не

веков в

глубине

прекрасном примере,

XVI, который освободил сервов50,

замков.

поданном

существовавших в его
доменах. Но эта
неощутимая жертва обошлась казне дешево, а во
Франции почти не нашлось тех, кто последовал бы примеру короля.
«Как?
были

—

спросите

—

людьми жестокими,

Нет! Этот

Значит, сеньоры в

Это признает

де

и

физически*,

Местр

восемьдесят девятом

году

безжалостными?»

класс состоял из

слабых морально
*

вы.

еще

в своих

людей

очень

разных,

но в основном

легкомысленных, чувственных

«Размышлениях

Люди

о

Революции»

сталкивались с

и

чув-

(1796)51.

крестьянами

в

идиллиях

операх..

304

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ствительных
несчастных.

Они

—

гордились этим и

с

их

удержаться

принадлежащих

господа,

им

Седеном,

филантропии

в

с

Беркеном

вида

сказках и

романах,

Бернарденом
Флорианом,

и

добр».
сердца

и легкого

извлекать

всё

земель, отдавать крестьянина

больше

самого

характера,

требовались деньги, много денег, больше, чем

трат,

управителей

чем

старались

и

столь мягкого

от

переносили

идиллиях, операх,

Отсюда необходимость

отцам.

мешков»,

Гретри

говорили себе: «Я

Обладателям

РЕВОЛЮЦИИ

сладкие слезы, плакали вместе с

проливать

Сен-Пьером,

неспособным

что они не

сталкивались с ними в

заставлявших

де

настолько,

ФРАНЦУЗСКОЙ

и

они

людей. Чем

деловых

новые

доходы из

во власть

«денежных

добросердечней

проявляли великодушия

и склонности к

Париже, тем вернее их вассалы умирали с голоду;

как можно

реже

появляться в своих

были

замках,

дабы

сеньоры

не

бы

их слишком
страдать.
нищету, вид которой заставил
Таким в целом было это общество, слабое, дряхлое и изнеженное.

наблюдать

Оно

не желало

видеть

лиц.

Однако

было

себе

в

не

и

угнетения

недостатка

в

угнетало

только

дворянах-провинциалах,

заслугу соблюдение в своих замках суровых
традиций. Они самовластно и жестоко правили своими
вассалами.

Стоит только

вспомнить отца

через доверенных

Мирабо,

ставивших

феодальных
семьями и

знаменитого

«Друга людей»

врага собственного семейства52, державшего в заточении жену,
сыновей и дочерей, исправно пополнявшего государственные тюрьмы,
и

судившегося с соседями

и

доводившего до отчаяния своих

праздник, был удивлен мрачным,
видом крестьян. Охотно верю: должно быть, бедняки
бы этот «Друг людей» не отнесся к ним как к собственным

рассказывает, что, устроив
диковатым

опасались,

как

людей. Он

как-то

детям.

Потому неудивительно,
оружие,

что

крестьянин,

однажды за

обиды. Многие сеньоры
припомнили им это. Один помещик

воспользовался им и отплатил за все

притесняли общины, и те
огородил стеной родник, который прежде

жестоко

взявшись

поил всю

Отсюда необходимость...

отдавать

деревню,

другой

крестьянина
«денежных

во власть

мешков»...

306

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

завладел

общинными

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

землями.

Оба

они

погибли.

Приводят

и

другие

возмездия.
случаи убийств, которые, бесспорно,
Сельские жители последовали примеру вооружившихся горожан.
Взятие Бастилии придало им сил, вдохновило пойти на приступ своих
явились актами

бастилий.

Зная,

терпели так
усилились, ибо за
И когда

лавиной,

страдали, удивляешься

И страдания,

долго.
многие

этот

ее

сколько они

и

лишь

что они

тому,

жажда мести оттого только

годы они

разрослись до устрашающих размеров...
долго копившийся снег и лед обрушился чудовищной
масса в

огромная

своей неудержимости способна была

уничтожить всех и вся.

Следовало бы

этой

отличать в

грандиозной

и

хаотичной картине

бродячих шаек грабителей от деяний крестьян, живущих на
земле, общины, выступившей против сеньора.
Сведения о причиненном зле были собраны тщательно, но о
добрых поступках до сих пор говорилось мало. Между тем многие дворяне
дело

рук

нашли в лице своих вассалов

Монфермей, который годом

верных защитников; например, маркиз
ранее занял сто тысяч франков, чтобы

де

крестьянам. Даже самые яростные из восставших иногда
останавливались
перед человеческой слабостью. Так, в провинции Дофине
помочь

пощадили один замок

больную даму
уничтожили

в

потому,

что нашли там

окружении детей; крестьяне ограничились тем,

что

феодальные

архивы.
Обычно крестьянин сначала приходил

оружия,

затем осмеливался на

документы. Большая
правило,

в постели

лежавшую

в

часть этих

большее,

орудий

в

замок, чтобы

сжигал

потребовать
и

грамоты
прочие
закабаления хранилась, как

канцеляриях судов, у прокуроров

и

нотариусов.

До них

добирался; он ополчался главным образом на древности,
подлинники грамот53. Эти документы на роскошном пергаменте,
крестьянин

редко

на

горделивыми печатями, оставались в кладовых замков, чтобы
можно было при случае извлечь на свет божий. Они почивали в

украшенные
их

великолепных

резных

шкафчиках
Приводят

и

бархатных

и

другие случаи

шкатулках,

убийств,

в

глубине

которые,

бесспорно,

явились актами

возмездия.

308

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

дубовых

ковчегов,

было

одного

ни

голубятней

ФРАНЦУЗСКОЙ

занимавших почетное место в

сколь-нибудь

не возвышалась

бы

важного

башня,

замка,

где

Бастилией,
на

людям;

делала ее

Верный

воплощением

протяжении

бесплодной
и

страж

многих

и

котором рядом

с

к

ней. Именно

она

была

для

тирании, гордыни, спеси, презрения к
веков башня насмехалась над долиной,

мрачной, бросала на нее

свою

гнетущую

тень.

защитник во

времена варварства, служившая всему
стала наводить на жителей
ужас. Чем

краю часовым, позднее она
была башня замка в 89-м году,
крепостной зависимости,
она напоминала

утро

в

замковой башне. Не

хранился архив дворянского

рода.
И крестьяне устремлялись прямиком
них

РЕВОЛЮЦИИ

стародавнем унижении
крепостного, плодами

как не постылым

не постоянным тяжким

свидетельством

оскорблением? Каждое

человеку, выходящему трудиться

его

рода

твоего

и племени...

в

поле,

«Работай, работай,

труда воспользуется

другой,

тебе

о

сын

надеяться

не на что».

Ежеутренне и ежевечерне,
дольше, башне

Как

замка посылали

же вы

запоздали,

о вас наши отцы и

в течение

проклятия.

великие

деды! Одна

тысячелетия,

Пришел день,

дни! Как

лишь

их

горькую чашу,
пережить в себе всю боль

Средневековья
и не

не

умереть,

как

вы,

прекрасные

первые

дни

освобождения?..
Я

остался в

живых

чтобы
о вас

для того,

поведать

людям!

может,

и

когда она пала.

долго вас ждали,

грезили

надежда на то, что сыновья

дождутся вашего прихода, и поддерживала их,
бы жить, умерли от непосильной работы... А

спутнику, трудившемуся рядом

а

иначе они не захотели
что позволило

с ними на ниве

мне,

их

истории, испившему

ГЛАВА 4
НОЧЬ 4
Декларация
Беспорядки; опасность
создает

для

использовать

суду

гражданина.

—

Национальное собрание
Франции.
(27 июля). Маневры двора;
—

—

Безанвалем; партия роялистов стремится

над

сочувствие

к

нему

в своих

интересах.

—

Ночь

феодальные права.
отмена сословных привилегий;
сопротивление
августа;
духовенства; отмена привилегий провинций.

дворянство предлагает
4

человека и

следственный комитет54

старания помешать

Революционное

прав

АВГУСТА

тав

отменить

—

над этими великими

благости,
члены

не отвлекаясь на

Национального

в

потрясениями,
долетавшие

спокойной

шум

и

крики,

собрания размышляли.

Яростные дискуссии, всегда сопровождавшие его
работу, показывали непримиримость расколовших его
партий. Стало заметно, насколько глубоко
революционные

идеи

проникли

аристократов, которые

по

в сознание самих

рождению

считались

врагами тех,

интересы отстаивала Революция. В конце концов,
были французами, сыновьями XVIII века и

чьи

все

философии.
Обе противоборствующие части Собрания, далекие
примирения,

тем не

подошли

с неким

к составлению

Речь
писаным

свободам

менее,

шла не о

возвышенным

чувством

«Декларации прав».

Билле

о

правах,

как в

законам, спорным хартиям

Англии55,

не

об

обращении

и истинным или мнимым

Средневековья.

И

не о

том, чтобы

по

признаваемые каждым из

некую

религиозным,

от

общую формулу,

примеру

штатов,

Америки собирать

и затем

принципы,

задним числом свести

которую приняла бы

вся

федерация.

их в

к

310

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

Речь

шла о

священной

ФРАНЦУЗСКОЙ

том, чтобы дать

властью символ

РЕВОЛЮЦИИ

утвержденный высшей, суверенной,

веры новой

эпохи.

Что

же это за

власть?

Разум, о коем целое столетие рассуждали философы, глубокие
мыслители, признанный всеми умами и уже правящий нравами; и наконец его
требования сформулированы логиками Учредительного собрания...
Речь

том, чтобы

шла о

выработал в

своих

Такова была

Моисей, сошедший
О

с

властью

свободных

философия

людям то, что он

исследованиях.

века.

Разум

—

его

законодатель,

его

скрижалями в руках и сияющим челом...
прав» было много споров, согласия, несогласия

горы

«Декларации

разума предписать

со

—

и

впустую.

Прежде

всего,

нам нечего сказать таким

Дюмон, утилитаристам
закона, кроме писаного,

и

не

эмпирикам56,

ведающим,

постольку, поскольку соответствует

что

прокуроры одежде философов,
практикам. Но на каком основании? Ведь
и

пергаменте... Мы

камне вечного

неизменной

и

права,

нерушимой

Чтобы

на

и

как

Рентам

или

знающим никакого иного

право

является таковым лишь

абсолютному

они с

в

бумаге

не

людям,

презрением
те,

и

разуму.

Заурядные

относились к

другие пишут

законы на

же хотим высечь слова нашего закона на

скале,

являющейся

основанием

мира,

—

справедливости.

противникам, да будет нам достаточно их
собственных противоречий. Они насмехаются над нашей «Деклараци¬
ответить нашим

311

КНИГА ВТОРАЯ... Глава 4. Ночь 4 августа

ей»

и в то же

победы

в

воюют на

протяжении тридцати
свободы. После
народам провозглашенные
1814 году первые же их слова, обращенные к Франции, были

обещая

лет,

время покоряются ей;

своим

заимствованы из

ею

утвержденных

принципов...* Победители?

ею великих

Нет, скорее побежденные, причем в своем собственном сердце, ибо их
самое личное деяние, Священный союз57,
воспроизводит положения тех
прав, которые они поносили.
В «Декларации прав» говорится
человеческой нравственности. Она

о

Верховном

существе, поруке

пронизана идеей долга. О

вся

долге

нигде не

говорится прямо, но мысль о нем присутствует повсюду, во
всей своей строгости и значительности. Несколько слов,
заимствованных из лексикона Кондильяка58, не мешают
распознать истинный дух

Революции, римскую суровость и стоицизм.
Да, именно о праве следовало заявить в такой момент**,
потребовать его

для

Прежде

народа.

что

считалось,

у народа

есть только

обязанности.

Сколь бы

созданный

возвышенным и

навечно,

знаков

Первое
Бастилии;
короля
бурями,

—

в

можно ли

было

требовать

беспокойном времени

не напоминал о

себе

всеобъемлющим
своего

был такой документ,
него, чтобы он ничем

ни

от

рождения,

было произнесено

последнее

—

за

три

дней

за несколько

величественное явление

И вот,

в

не носила столь

«Берегитесь,
его

права,
*

промежутке

—

хотя он и так

Заимствование

это

—

и

Я

Только

о

праве

высказываюсь

и о

свободе:

подробнее

во

двумя

и

никогда

одна из них,

—

«Введении»

—

вы

указываете человеку

ничего иного в

и в

одна

обеим партиям.

вы

переносите

сознательное, поскольку сделано

вначале

ни

строгий характер, при всех

прекрасно осознаёт их;

вполне

меж

Права.

величавый

говорила

народ привез

всеми

Европы во главе восьмисот тысяч солдат. Они признают, что каждый
право выбирать свою форму
правления. См.: Alexandre de Lameth. P. 121.
**

в

июля и взятия

до того, как

Кризис мог предоставить доводы

чувств.

14

дня до

Никогда не бывало более грозных обстоятельств,
проявлениях

бы

бушевавшей грозы?
слово

Париж (6 октября)...

дискуссия

не нес

других

на

его на

монархами

народ

имеет

этой хартии освобождения.

томах.

312

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

вершину горы и показываете принадлежащие ему бескрайние
владения... Но что станется с ним, когда он,
спустившись, вдруг увидит,
ограничен

действиях

в своих

законами, которые

вы

что

создадите, когда

обнаружит препоны на каждом шагу?» (Речь Малуэ.)59
Ответов

имелось

давала сложившаяся

битвы

множество, но, конечно, наиболее

обстановка.

оставался сомнительным.

был

Кризис
Непросто

убедительный

в самом

разгаре, исход
найти гору столь

казалось

высокую, чтобы водрузить на нее знамя, ибо оно должно было
вознестись над всею землей, чтобы его
трехцветное пламя стало центром
притяжения
оно

для

сделалось

Есть

народов.

его к

народ, призвали
причиной войны
не

думает,

оружию,

человечества,

будто

бы

вложили

пробудили
руку горящий факел, стали

эти

долгие

ему

в

прения

пожарищ. Но акты насилия начались раньше споров.
нуждались в словесной метафизике для того, чтобы
и

действовать. Да

начать

знаменем всего

бы непобедимым.

еще те, кто

Крестьяне

Признанное

и

впоследствии она почти не влияла на

события.

Деревню, как мы говорили, заставила вооружиться необходимость
борьбы с грабителями, пример взявшихся за оружие городов, но более
восторг и воодушевление при известии о взятии Бастилии.
Величие зрелища, разнообразие страшных событий затуманили
взор Истории. Она смешала три различных и даже противоречивых
всего

—

факта,
1.

имевших место

Набеги

одновременно:

оголодавших

оставлявших,

Эти банды,

бродяг,

подобно саранче,

когда

бывали

после

Чтобы отразить

их

требовали его в

замках.

хозяевами

которых

землю.

фермы,

а

порою

и замки.

набеги, крестьяне нуждались в оружии и
А вооружившись

и осознав

себя

положения, уничтожали дворянские грамоты,

видели

если его

себя голую

в

орудие угнетения. И горе было господину,

ненавидели! Тогда ополчались

пергаменты,

и

достаточно многочисленными,

нападали на отдельно стоящие дома,

2.

хлеба

сжинавших по ночам

но и на него самого.

не только на его

313

КНИГА ВТОРАЯ... Глава 4. Ночь 4 августа

3.

\tГорода,

своим

побудившие

примером

оружие, были вынуждены применять

деревни

к ним

взяться за

репрессии.

тогда ничего
гвардейцев,
общего с аристократией (туда входили представители самых
разных слоев общества), выступали в поход, чтобы

Отряды

национальных

восстановить

порядок, шли
ненавидели. Часто
плен

не имевших

крестьян,

на

помощь тем самым замкам,

они

однако

приводили

быстро

в

которые

захваченных в

города

отпускали их*.

Я говорю об «оседлых» крестьянах, о тех, что жили по соседству
своими господами. Что же касается собиравшихся в банды бродяг,

грабителей, разбойников,
муниципалитеты часто

смерть. В
хозяйство

вершили

над

спасено.

называли,

то

суды

и

даже

жестокую расправу, обрекая
безопасность была восстановлена

ними

конце концов

работы

земледельческие

как их

Если бы

прекратились,

со

многих на
и сельское

беспорядки продолжались и
то на следующий год
народ Франции

бы

вымер.
В странном

размышляло,
Чтобы
лишь

обсуждало,

взвешивало

мира. Опасность угрожала

огнем

с

каждый

слог

обеих сторон:

собрание,
среди
и

которое

охваченного

справа,

и слева.

беспорядку, у Собрания было, по-видимому,
восстановить Старый
порядок, то есть беспорядок

положить конец

одно

средство:

худший.

еще

Обыкновенно полагают,
терпелось взять власть в свои

чертой

что

Национальному собранию

руки. Это предположение верно

не

в отношении

неприменимо к большинству. Характерной
депутатов той поры в целом, свойственной тогда почти всем,

некоторых

его

членов,

но

была удивительная вера
что

Национальное

положении оказалось

истина,

в

могущество идей.

воплотившись в

закон,

Собрание

становится

твердо верило,

непобедимой. На

два месяца (так рассчитывали люди
Конституции требуется
весьма серьезные), и своей всемогущей добродетелью она
сдержит
создание

всего

*

расспрашивал

Всё

запутано историками, сообразно с их пристрастиями. Я
стариков, особенно моих прославленных и почтенных друзей Беранже
это очень

—

и

Ламенне.

314

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

власть и

народ

в

рамках

ФРАНЦУЗСКОЙ

закона

—

организована,
всеохватных и

говорить

а с

другой

но

одной стороны,

с

распада; слаба для

в состоянии полного

—

упорядоченных действий,

о

сильна;

всё еще могущественна,

мздоимстве, интригах, возможно,

какими

прессу, газеты,

само

свидетельствуют

о

употреблял, как
Национальное собрание. Началась

ресурсами располагал двор

обрабатывал

если

Опубликованные

насилии.

позднее счета за те последние годы достаточно ясно

том,

и в

странно. Власть была

поистине

но в чем-то оставалась очень

сломлена,

Революция завершится

тогда

мире настанет процветание.
Пока же ситуация складывалась

РЕВОЛЮЦИИ

и как он их

обращение к чужеземцам, к врагам, стойкая система
предательства и клеветы против Франции.
Национальное собрание ощущало, что сидит на пороховой бочке.
эмиграция

и с нею

Для общего

спасения

поближе взглянуть

Ликург

и

общественным

Моисей60

ему пришлось сойти

на

происходящее

начальниками

законотворчества и
Какое падение! Солон,

на земле.

низведены до низменных

порядком, вынуждены

лазутчиками, сделаться

с высот

вести

забот

слежку

за

о

надзоре

за

вражескими

полиции!

Первым тревожным сигналом стали перехваченные письма
Дорсета к графу д’Артуа, его еще более
тревожащие объяснения, сведения о
Брестском заговоре, которые двор так долго скрывал. 27 июля Дюпор
предложил создать следственный
И произнес следующие зловещие
В стране плетутся заговоры... Не

подобных

в

дел

комитет в составе
слова:

«Избавьте
быть

и

четырех человек61.
меня от

дискуссий.

о

должно
речи
передаче
Мы
должны получить ужасные, но необходимые
суд.

сведения».

Число «четыре» слишком напоминало
инквизиторах. Его увеличили до двенадцати.

Однако,

каковы

бы

ни

были

о

трех государственных

настоятельные

требования

момента,

своему духу вовсе не было ни полицейским, ни
инквизиторским. Завязалась серьезнейшая дискуссия о том, следует

Собрание

нарушить

по

тайну

адресованные

врагом.

переписки, вскрыть

эти

который своим
Гуи д’Арси и Робеспьер

принцу,

ли

подозрительные письма,
поспешным бегством выказал себя
настаивали на

том, чтобы

письма

Дюпор

316

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ

РЕВОЛЮЦИИ

Собрание, прислушавшись к мнению Ле-Шапелье, Мирабо и
даже Дюпора, только что предложившего учредить некое подобие
государственной инквизиции, великодушно провозгласило тайну
переписки неприкосновенной, отказалось
вскрывать письма и распорядилось
вскрыть.

возвратить их.
Это решение вернуло
три дерзких
Они

же

приемлемого

сторонникам двора. Они совершили

деяния.

Кандидатура
Собрания.

смелость

Сийеса была выдвинута

противопоставили ему

для

депутатов

—

на пост

председателя

человека весьма

уважаемого

известного

руанского законоведа
было то, что 17 июня он

несомненной

и

Туре.

Его

заслугой в их глазах
проголосовал
против принятия Собранием названия «Национальное», то есть
против той простой формулировки, предложенной Сийесом, в которой
содержался весь смысл Революции. Противопоставить друг другу этих
людей, вернее, две системы воззрений, в вопросе о председателе
Собрания означало поставить
ее

отступить

на линию

под

16

угрозу Революцию,

попытаться заставить

июня.

Вторым шагом стала попытка помешать суду над Безанвалем62.
Этот верный генерал королевы в ее борьбе с Парижем был захвачен
при попытке к бегству. Вынести ему обвинительный приговор означало
осудить и те приказы, которые он выполнял. Возвращавшийся Неккер
встретился по дороге с Безанвалем и подал ему надежду. Нетрудно
было получить от этого добросердечного человека обещание
похлопотать

перед городом

Парижем*. Добиться всеобщей амнистии по

радостному случаю его возвращения, закончить Революцию, вернуть стране
покой и безмятежность, предстать перед народом словно
благословенная
что могло бы более польстить тщеславию
радуга после потопа
—

Неккера?
Он прибыл в Ратушу, добился своего от тех, кто там находился
выборщиков, представителей дистриктов, простых граждан, пестрой

—

толпы,

не

имевшей

никаких

полномочий. И

в

зале,

и на

площади все

*

Он говорит определенно, что выступал от имени короля. См.
la Révolution, par deux amis de la liberté. T. П. P. 235).

его

речь

(Histoire

de

КНИГА ВТОРАЯ... Глава 4.

Неккер

словно захмелели.
него

справа

Сталь,

де

Но

и

подошел к

плакали и

слева,

от счастья лишилась

окну,

целовали

317

Ночь 4 августа

жена и

дочь,

стоявшие от

ему руки... Его дочь,

госпожа

чувств*.

решало. Парижские дистрикты возразили вполне
резонно: помилование было даровано от имени Парижа возбужденной

толпой,

это ничего не

не

обладавшей

национального значения

решал

властными

один

полномочиями; вопрос

город, точнее,

В

отдельные его жители...

то

Национальное

собрание образовало следственный комитет и
шла подготовка к
суду... Странное и дерзкое поведение. Несмотря на
то, что Лалли и Мунье отстаивали амнистию, Мирабо, Барнав и
Робеспьер добились принятия решения о суде над Безанвалем. Двор еще раз
время

как

потерпел поражение;

однако он мог

премудрости скомпрометировал
человека, еще

неудачу.

имевшего

утешаться тем,

что в

своей

Неккера, лишил популярности единственного
какой-то

шанс его спасти.

При выборах председателя Собрания двор также потерпел
Туре испугался брожения в народе, угроз из Парижа и снял

свою

кандидатуру63.
Третья попытка вернуть всё на круги своя, гораздо более серьезная,
была предпринята Малуэ. Она стала одним из самых суровых и
опасных

испытаний, которые Революция встретила

на своем

пути,

где

враги чинили ей препятствия, мечтая столкнуть в пропасть.
Вспомним день, когда, еще до объединения всех депутатов,

каждый

день ее

духовенство явилось к

хлеб, которым
милосердия

третьему сословию, лицемерно указывая

питался

оставить

бедняков. Точно

народ,

и

призвало

бесплодные диспуты

его

и

на

представителей

черный
во имя

лучше позаботиться

о

поступил один человек (во многих
отношениях достойный, но
при том слепой приверженец королевской власти,
восстановить
Малуэ.
которую было уже невозможно)
благе

так же

—

Он предложил установить высокий налог в пользу бедных, создать
службы вспомоществования и обеспечения работой, первичный капи¬

*

Staël

[madame de\\.
française. Paris, 1818], Partie
1821.] T. VI, IX.

[sur les principaux événements de la révolution
См. также: [Œuvres complètes de M.] Necker. [Paris,

Considérations
I. Ch. ХХШ.

318

тал

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

которых

составят взносы

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

богоугодных заведений,

а пополняться он

будет за счет введения нового налога и займа.
Прекрасное и достойное предложение, вызванное неотложной в тот
момент

необходимостью,

однако дававшее

в

руки партии роялистов
В
распоряжении короля оказались
опасную политическую инициативу.
бы три источника денежных средств, причем один из них, заем, был бы

неисчерпаем...

Короля

сделали

бы

вождем

бедняков,

быть,

а может

и

главнокомандующим армии нищих, способным направить свое войско
против Собрания... Фактически низложенного, его вновь возносили на
трон, более

самодержавный, более прочный, превращая в «короля
голода», который царствует, опираясь на самые действенные средства
управления: пищу, хлеб насущный... И что стало бы со свободой?
Дабы

Малуэ

это

предприятие

показалось менее

разумеется, неправдой.
Если бы даже его затея
нее

бедняков

занизил численность

не имела

до

партию короля,
Большинство

в

благоприятном

депутатов,

опасаясь

виде

значительным,

четырехсот тысяч,

успеха,

существенную выгоду, представляя

и

грозным

он

всё равно

в глазах

народа

что

было,

извлекал из

свою

партию,

поборницы

милосердия.
скомпрометировать себя отказом, должно

было принять это предложение, подчиниться и отдать
сей великолепный инструмент управления народом.

Наконец, Малуэ предлагал

в

руки королю

посоветоваться с

торговыми палатами,
крупные мануфактуры, чтобы изыскать

с

городами, где находились
способы помочь работникам, «увеличить

количество

рабочих

мест и

заработную плату».
Между двумя противоборствующими партиями возникала, таким
образом, конкуренция в борьбе за доверие народа. Предложению дать
что-нибудь нуждающимся можно было противопоставить лишь одно:
избавить тружеников, по крайней мере сельских, от необходимости
платить самые ненавистные из повинностей
феодальные.
—

Последние уже отмирали. Чтобы
вместе с

документами,

жгли замки.

собрании,

Крупные

сильно

в

которых

они

их

окончательно

были

зафиксированы,

землевладельцы, заседавшие

встревожились.

уничтожить,

Собственность,

в

крестьяне

Национальном

столь ненавистная на¬

319

КНИГА ВТОРАЯ... Глава 4. Ночь 4 августа

роду,

столь

опасная,

угрозу всё их состояние вообще,
Чтобы спасти свои права, нужно было

ставившая

под

теперь представлялась обузой.
или
пожертвовать какой-то их частью, или защищаться с оружием
руках, сплотив вокруг себя друзей, клиентелу, слуг, начать
беспощадную войну со всем народом.
За исключением небольшого
участие в

Семилетней

войне64,

и

числа

в

стариков, принимавших

людей, успевших повоевать в
иных сражений и кампаний,
кроме

молодых

Америке, наши дворяне не знали
службы в гарнизоне. Однако они проявляли недюжинную отвагу в
личных
ссорах. Мелкопоместное дворянство Бретани и Вандеи, до той
поры прозябавшее в безвестности, во времена Революции внезапно
авансцену. Многие из дворян-эмигрантов
отличились в великих войнах Империи. Быть может, если бы они
договорились между собой и
сомкнули ряды, им бы и удалось на какое-то время
остановить Революцию. Но когда Революция грянула, дворянство было
вышло на

героически

раздробленно. Другая причина его слабости состояла в
многие из дворян (что делает им честь) в глубине
души были

ослабленно
том,

что

врагами

и

самим

себе,

старой феодальной
времени,

они

наследниками и

одновременно противниками

тирании; проникшись

философскими

приветствовали чудесное возрождение

идеями своего

человечества и

молились за его

успех, пусть даже оно несло разорение им самим.
Самым богатым после короля сеньором, крупнейшим феодальным

собственником был герцог
правами в

двух

д’Эгийон*. Он обладал королевскими

провинциях. Права сомнительного происхождения:
дед Ришельё сам себе их даровал. Отца герцога,

южных

двоюродный
сотоварища Терре, министра банкротства,
его

ненавидели.

В силу

этих

больше,
обстоятельств молодой герцог д’Эгийон
презирали

даже

чем

популярности; вместе с Дюпором и Ле-Шапелье он возглавлял
Бретонский клуб. Там он и внес великодушное и политически мудрое
нуждался в

предложение:

в

разгар пожара разрушить одну

часть

здания, чтобы

феодальными правами (у
многих дворян не было никаких иных средств к существованию), а пре¬
спасти

*

остальные;

он хотел не

пожертвовать

Alex, de Lameth. Histoire de l’Assemblée constituante. T. I. P. 96.

320

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

доставить возможность

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

крестьянам выкупить

повинности на

определенных условиях.

Виконт

об

этом

де

Ноай

не

предложении

был
и

Бретонского клуба, но прослышал
сам
выступить в Собрании со столь

членом

решил

Будучи младшим сыном, он не обладал никакими
феодальными правами65, а потому оказался щедрее герцога д’Эгийона.
славным почином.

Ноай предложил не только разрешить выкуп повинностей, но и
отменить без выкупа сеньориальные барщины и
прочие виды личной

Де

зависимости.

Его предложение было воспринято как нападение, как угроза
ничего более. Собралось двести
депутатов, и был зачитан проект
постановления, в котором Национальное собрание напоминало об

—

и

уважать собственность, платить оброк и т. д.
Совсем иной эффект произвела речь герцога д’Эгийона.

обязанности

Он сказал, что,

когда

накануне

голосовал за

применение строгих

мер против поджигателей замков, то почувствовал угрызения совести
задался вопросом, действительно ли эти люди так виновны... И
продолжил

пылко,

обрушиваться

неистово

выступать против

самого

на

феодальную

тиранию,

от

себя

Итак, феодализм

и

то есть

себя.

Произошло это 4 августа, в восемь часов вечера; в тот
торжественный час феодальный строй, царствовавший во Франции более
лет, отрекался

и

тысячи

проклинал себя.

Теперь берет слово народ.
Депутат от Нижней Бретани, в нижнебретонском костюме, никому не
известный, никогда не выступавший ни до, ни после того, Ле Ген де Керангаль, поднимается на трибуну и зачитывает двадцать строк
обвинительной, откровенно угрожающей речи. С удивительной силой и
властностью он
упрекает Национальное собрание в том, что оно не
предотвратило
угнетения, которые
человека

наравне
справедливы,

—

до

со

сказал свое слово.

поджоги замков,

в них

хранились,

уровня животного,

те

сказал

он,

варварства наших отцов.

те жестокие

неправые грамоты,

заставляют

скотиной, оскорбляют
—

уничтожив

орудия

что

низводят

людей впрягаться

стыдливость...

«Будем

в

плуг

же

пусть принесут сюда эти грамоты, памятники
Кто из нас не сложил бы из этих гнусных пергаментов

321

КНИГА ВТОРАЯ... Глава 4. Ночь 4 августа

Вам

искупительный костер?..
промедления

вызывает новые

сопровождалось меньшим

опустошенной
Речь

депутат

от

грохотом. Или

засунуть

пожары;
вы

ни

терять

минуты

каждый

день

империй

падение

намерены

—

издавать законы для

Франции?»

произвела на Собрание глубокое впечатление. Другой
Бретани ослабил его, напомнив о существовании странных,

эта

жестоких, невероятных

вспороть

нельзя

животы

ноги в их

феодальных прав:
своим вассалам по

двум

так, сеньор

обладал правом

возвращении

с охоты и

окровавленные тела!

Один провинциальный дворянин, Фуко, обрушившись

с

упреками

на

крупных сеньоров, открывших эту досадную дискуссию,
потребовал, чтобы они прежде всего отказались от своих пенсий и жалованья,

чудовищных сумм, получаемых
дважды:

выкачивая из казны

все

богачи, следуя

их

деньги

и

от

короля

в

дар, разоряя народ

приводя провинцию

примеру, отправлялись

ко

в

упадок,

двору,

так как

забросив

свои

земли.

Де
них,

Гиш

и

де

Мортемар66 сочли, что выпад направлен лично против

и с живостью

заявили,

что

те,

на кого

указывают,

готовы

пожертвовать всем.

Воодушевление

охватило весь зал.

отныне наказания стали

Богарне

одинаковыми для всех

предложил, чтобы
—

и

для

дворян,

и

для

представителей третьего сословия, чтобы каждый имел право занимать
любую должность. Кто-то потребовал сделать правосудие бесплатным;
другой настаивал на упразднении сеньориальных судов, ибо их агенты
были бедствием

для сельского населения.

Кюстин сказал,

д’Эгийоном,

что

условия выкупа, предложенные герцогом
обременительны, и надо облегчить их, прийти крестьянам

на помощь.

Ларошфуко, распространяя доброжелательность Франции на всё
человечество, потребовал смягчения условий рабства для негров.
Никогда французский характер не проявлялся более трогательно в
своей чувствительности, живости и благородном воодушевлении. Те
самые люди, которые так неспешно и тщательно обсуждали каждое
положение «Декларации прав», старались всё просчитать и взвешивали

322

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

каждый
без

слог,

и почетные

как только воззвали к их

—

колебаний;

они

презрели

беспечностью и

Фуко),
«А

с

и

в том

так и

едкими

бескорыстию,

денежные

интересы,

больше,

чем

с

деньгами...

буржуазной
горделивой

которыми дворянин-игрок швыряется

Жертвы

удовольствие.

бедными,

откликнулись

а вместе с ними

умиление сопровождались той

горячностью,

находит

РЕВОЛЮЦИИ

умирающее дворянство нашей

оставило

аристократии!
Воодушевление

богатыми,

свои

права, которыми дорожили

Великий пример

золотом и

ФРАНЦУЗСКОЙ

приносились людьми,

одинаково весело,

порой

с

как

иронией (как

у

остротами.

пожертвовать? вопрошал граф де Вирьё.
Разве что Катулловым воробьем...»67 И он предложил уничтожить голубей,
выклевывавших зерно на полях, и голубятни феодалов.
Молодой де Монморанси потребовал немедленно отразить в законе
все высказанные пожелания. Его
поддержал Лепелетье де Сен-Фаржо.
чем же я

могу

—

—

Обладавший огромным состоянием, он хотел, чтобы богачи, дворяне,
освобожденные от налогов, в складчину собрали средства на нужды
народа.

Председательствовавший Ле-Шапелье, спеша приступить к
голосованию, в шутку заметил, что никто из представителей духовенства
пор не смог
себя за это*’68.
сих

Тогда

высказаться и как

от имени

церковников

пожелание, чтобы суммы, вырученные
передавались

бы

их нынешним

от

Опущено

в

«Монитёре»

и в

«Histoire

Нансийский

выкупа

чем

потом

упрекать

высказал

феодальных прав, не

а помещались в

бенефициария**.

заботливость рачительного хозяина,

*

пришлось ему

епископ

обладателям,

фонды с пользою для самого

не

до

различные

Здесь скорее чувствовалась

великодушие. Епископ

parlementaire».

Шартр-

См.: Histoire de la Révolution

par deux amis de la liberté. T. П. R 321.
**

эгоизм

Подправлено и искажено в «Монитёре»

духовенства. В протоколе говорится

лишь

и

у историков, тщащихся затушевать
следующее: «Он одобрил, от своего имени

ряда духовных лиц, систему выкупа феодальных прав, с дозволением
(бенефициариям) размещать и употреблять полученные в результате средства» (Archives
royaume. Procès-verbal de l’Assemblée nationale, 4 août 1789. B. 2).
и от имени

du

324

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ский69,

вслед за

ним

способ проявить
на

охоту,

взявший слово,

священнослужителей.
Дворяне не дрогнули
своим

улыбаясь,

десятины».

была

будучи

человеком

доброту за счет дворянства.

очень важными

многих это

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

для

нашел

Он пожертвовал правами

и имевшими мало значения

и согласились отказаться от этого

было большой
соседям:

дворян

умным,

жертвой. Герцог

«Епископ

лишает нас

дю

права.
Шатле сказал,

охоты,

И предложил, чтобы десятина,

Для

сейчас лишу

а я

его

натурой,

выплачиваемая

денежный

для

оброк, выкупаемый
Духовенство пропустило мимо ушей это опасное для себя
предложение и
продолжало следовать прежней тактике: подставлять под удар
прежде всего дворянство. Архиепископ Эксекий70 горячо выступил
против феодальных
порядков и потребовал впредь запретить любые
формы феодальных
договоров.
заменена на

«Я

ский71,

бы быть землевладельцем,

хотел
—

мне

по желанию.

было бы

ников-землепашцев,

так

но

—

приятно передать

мы

являемся

заявил

епископ

мои земли в

всего лишь

Юзес-

руки труже-

хранителями

земель...»

Епископы Нима

и

Монпелье72

потребовали, чтобы ремесленники

и

не

пожертвовали ничем, но
работники были освобождены от уплаты

налогов.

Одни

лишь

бедные

священники

Несколько кюре заявили,

проявляли

истинное

что совесть не позволяет им

великодушие.
иметь более

бенефиция73. Другие сказали: «Мы отказываемся от взимания
платы за требы». Дюпор
возразил, что в таком случае пришлось бы
возместить им
эту потерю. Национальное собрание было тронуто и
одного

отказалось

принять эту «лепту

Умиление,

вдовицы».

экзальтация

нарастали

с

каждым мгновением.

Все

рукоплескали, поздравляли друг друга, выражали друг другу приязнь.

Иностранцы, присутствовавшие
впервые они

у

видели

истинную

денежные

заседании,

Францию,

них веками невозможно

несколько часов

на

было

бескорыстно

и

онемели от

всё богатство

ее

изумления:
сердца... То,

добиться, Франция совершила

чего

за

жертвенно... В жертву приносились

интересы, гордыня, родовая спесь, древность происхождения,

325

КНИГА ВТОРАЯ... Глава 4. Ночь 4 августа

сама

традиция... Одним ударом был

феодализма, проклятое дерево,

леденящую тень,

бессчетные корни устремлялись

а

высосать из нее живительные

пробиться

к

срублен чудовищный дуб
которого отбрасывали на землю

ветви

соки,

помешать

чрево земли, чтобы
всходам взойти и

во

свету.

Казалось,

всё завершилось. Но нет, последовала еще одна сцена,

столь же величественная.

После

классовых

провинций. Те

из

них,

привилегий

что именовались

обладали особыми привилегиями
налогов, устыдились
Франции, какой бы

дорогим

им

дошла

очередь

до

привилегий

государственными областями74

в отношении

свобод

и

своего эгоизма и захотели стать частью

ущерб

это ни нанесло их

и

уплаты

единой

собственным интересам

и

традициям.

Провинция Дофине75,

еще в

1788 году великодушно объявившая

о

привилегий, тогда же посоветовала всем
остальным последовать ее примеру. Теперь депутаты от Дофине
повторили свое предложение. Самые упрямые, бретонцы, хотя и
своем желании отказаться от

ограниченные в своих

действиях

и

мандатами

условиями старинных

провинцией с Францией, тем не менее, выказали
желание объединиться со всей страной. О том же заявил Прованс, за
ними последовали Бургундия, Бресс76, Нормандия, Пуату, Овернь,
Артуа. Депутат от Лотарингии сказал в самых трогательных выражениях,
договоров,

заключенных их

провинция не станет сожалеть о временах владычества своих
обожаемых суверенов, истинных отцов народа, если она будет иметь

что его

счастье

дом,

присоединиться

Францию,

братьям, войти вместе с
большую и славную семью!

к своим

влиться в их

ними в

отчий

Затем наступил черед городов. Их депутаты устремились толпой
возложить свои
привилегии на алтарь Отечества.

Представители судейского
чтобы

тоже внести

свой вклад. Один

ним, чтобы

присоединился

к

должностей

наследству.

по

пройти к трибуне,
Парижского парламента

сословия не могли

заявить

член

об

отказе от

практики передачи

Архиепископ Парижский попросил вспомнить в столь великий день
о

Боге

и спеть

«Те Deum».

326

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

«А

как же

ФРАНЦУЗСКОЙ

король, господа?

—

РЕВОЛЮЦИИ

вопросил Лалли.

—

Разве короля,

который созвал нас после двухвекового перерыва, не следует
вознаградить? Провозгласим его восстановителем французской свободы!»
Было уже
тысячелетний
рассветом

два часа
сон

пополуночи. Эта

ночь

уносила

Средневековья. Забрезживший

с

собой тяжкий

рассвет

стал

свободы.
С той самой

лишь

французы;

чудесной
не стало

ночи не

больше

Да здравствует Франция!

было больше

провинций,

сословий,

только

единая

остались

Франция!

ГЛАВА 5
ДУХОВЕНСТВО. НОВАЯ ВЕРА
Пророческая

речь Фоше.

—

Неминуемая гибель старой
Церковь покинула народ. Бюзо требует передачи
Отмена десятины ( 7 7
собственности духовенства народу (6 августа).
Союз духовенства,
августа). Признание свободы вероисповедания.
и
Париж предоставлен самому себе.
дворянства
двора.
Отсутствие власти; случаи насилия редки. Дары на благо
Отечества.
Самоотверженность и жертвенность.
(Август 7 789 года.)

Тщетные
Церкви.

попытки

примирения.

—

—

—

—

—

—

—

—

—

озрождение народа, сокрушившего

наконец свою

гробницу; феодализм, сам отодвинувший могильный
камень, придавивший Францию, дело долгих лет,
совершённое за одну ночь,
Евангелия, божественное,

—

вот

первое чудо

подлинное

нового

чудо!

Уместно привести здесь слова, произнесенные Фоше
над останками, найденными в Бастилии: «Тирания

замуровала

их в этих каменных

полагала, никогда

откровения\\

не

мешках, куда,

проникнет

Кости восстали,

свет.

Но

заслышав глас

как она

настал

день

французской

свободы;
свидетельствуют против столетий угнетения и
смерти, предрекают возрождение рода человеческого для новой
они

жизни!..»*

*

Опубликовано в Dussaulx. Œuvre des sept jours. [Dussaulx J. Mémoires. Paris, 1821.
P. 403—404.] В другом месте он замечательно говорит: «Мы достигли середины времен...
Тираны скоро падут...» [См.: Fauchet С. Sermon sur l’accord de la religion et de la liberté
prononcé dans la métropole de Paris, le 4 février 1791. Paris: de Pimpr. du cercle social, 1791.
P. 32.]

328

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

Прекрасные
наших

сердцах

как

слова истинного

сокровище

начавшееся на

Возрождение,
ночь

слова,

4 августа,

РЕВОЛЮЦИИ

Сохраним же
Да, люди возродятся!

пророка...

надежды.

развалинах Бастилии

и

их в

продолжившееся

в

свету общественной жизни людей, пока еще
смертной... Рассвет наступил в 89-м году, но при

вызовет к

томящихся в тени

небо

восходе солнца

ФРАНЦУЗСКОЙ

заволокло

глубокое затмение...

И всё

же

грозовыми тучами; а потом
черное,
dicere
falsum
«Solem
солнце засияет.
quis
—

audeat?»*’77
Было уже
завершило свой

Париже Фоше
убитыми

у

пополуночи,

когда

Национальное

собрание
Утром (5 августа) в

грандиозный труд разошлось.
прочел с кафедры надгробное слово

стен

вознаграждены

два часа

за

и

над

гражданами,
Бастилии. В ту ночь эти мученики свободы были
пролитую кровь разрушением великой феодальной

Бастилии.

Фоше
причинили
освятили

нашел и

миру

другие,

навеки памятные слова:

лживые толкователи

«Сколько

божественных истин!.. Они

деспотизм, сделали Бога соучастником тиранов. Что

Евангелии? “Вам предстоит предстать перед царями,
творить неправедные деяния,
*

«Кто дерзнет сказать,

а вы

что солнце

зла

будете
лживо?»

они повелят вам

противиться

[лат)

сказано в

их воле

до

самой

КНИГА ВТОРАЯ... Глава 5.

Духовенство.

329

Новая вера

смерти...”78 Они торжествуют, эти лжеучители, ибо сказано: “Отдайте
кесарю кесарево!” Но надо ли отдавать кесарю и то, что ему не
принадлежит?.. Свобода

не

она в

принадлежит кесарю,

природе

человеческой».

Эти красноречивые
того,

14

кто

Дважды

июля явил

приобретали особое значение в устах
героический пример мужества и человечности.
слова

он, рискуя жизнью,

пытался спасти

других,

остановить

кровопролитие... Будучи истинным христианином и гражданином, он хотел
бы спасти всё: и людей, и доктрины. Слепое милосердие заставляло его
равным пылом противоборствующие идеи,
догматы. Он соединял в своей любви оба Евангелия79,

защищать с
противоречивые

не

учитывая

различия, противоположности их принципов.
Но кто не ошибался подобно ему? Кто не лелеял надежду,
приближая будущее, спасти прошлое? Кто не желал бы пробудить
дух, не
уничтожив старую форму, разжечь огонь, не тронув угасший пепел?..

Тщетные

усилия!

Мы

можем

сдерживать дыхание,

но

почти

пепел,

собою разлетается на все четыре стороны.
Кто тогда мог предвидеть это? Заблуждался не только Фоше,

невесомый,

сам

другие. Люди
дивились

хотели

тому,

что

кто слышал слова

произвела

верить,

что

борьба

завершена

Революция содержалась

Фоше, были потрясены

столь сильное

впечатление,

но и

и настал

в самом

мир; они
Евангелии. Все,

души. Его речь
живой отклик, что

глубины

до

вызвала столь

свободы увенчали гражданским венком. А затем
вооруженный народ, победители Бастилии и гражданская гвардия,
апостола

торжественно,

с

барабанным боем,

проводили

его в

Ратушу;

впереди

шел

герольд

и нес венок.

Что

это

было: последний

триумф

первый триумф
эти две личности? Пробитая и

священника или

гражданина? Смогут ли слиться воедино

прославленная бастильскими пулями сутана позволяла увидеть
человека; тщетно сам он хотел бы набросить ее на прошлое.

Одна религия
королевская

является

нам,

а

две

невозвратно уходят:

нового

Церковь

и

власть...

Феодальный порядок, королевская
ветвей древнего

дуба

власть,

первая упала 4 августа,

Церковь

две

—

из

трех

этих

другие затрепетали...

КНИГА ВТОРАЯ... Глава 5.

Я слышу,

как свистит

среди

них

ветер,

Духовенство.

ветви

борются

сил, теряя листву. Ничто

изо всех

331

Новая вера

с его

не сможет

порывами,
устоять. Так

держатся
пусть же погибнет то, что должно погибнуть!
Не нужно сожалений и напрасных слез. Ведь то, что, кажется,
сейчас

на самом

умирает,

деле давным-давно

мертво, иссушенно

и

бесплодно!
В 89-м году неопровержимее всего свидетельствует против Церкви
то, что она совершенно позабыла о народе. На протяжении двух
тысячелетий
его

на нее

одну

возлагалась

и вот как она это

—

средние века

Забота

сделала...

обязанность просвещать и наставлять
С какой целью были основаны в

богоугодные заведения?

В

чем состоял

долг

духовенства?

о спасении

душ, их религиозное совершенствование, смягчение
нравов народа... Он был вашим учеником, предоставленным лишь
вашему попечению. Наставники, чему вы обучили его?

С XII
чужим

века вы

для него;

богослужение

восполняла

ничему

постепенно она

проповедь;
обращена лишь к богатым. Вы
относились к

вашей

цивилизованный,

вине.

не

который стал
народ. Этот пробел

языке,

учило
либо совсем умолкла, либо была

пренебрегали бедняками, с презрением
неотесанной, грубой черни... Грубой? Но она такова по

Из-за

вас

более далекий

от

два

существуют

крайности утонченный,

до

с ним на

упорно говорили

первого,

заполнить

разделяющий

должны

были объединить

их

чем

ров,
два

и

народа: высший,

низший, суровый

прежде. На

возвышая

народа

в

и

дикий, гораздо

вас возлагалась

тех,

один...

кто

И

внизу,

вы

кризис,

и я

находился

вот настал

задача

вижу у тех слоев, чьими учителями вы были, никакой
приобретенной культуры, никакого смягчения нравов; то, что у них есть, они
получили без вас, от
природного инстинкта, от жизненных соков, которыми
не

их напитала

природа.

ответственность за зло и

души

и

Ратушу...

в них

бесчинства,

самих,

как не на

покинул их?

...торжественно,
в

Добро

с

барабанным

боем проводили Фоше

а на кого возложить

тех,

кто отвечал за

людские

332

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ

РЕВОЛЮЦИИ

Что представляют собой в 89-м году ваттти знаменитые монастыри,
ваши
старинные школы? Там царят праздность и тишина. Во дворах
прорастает трава и ткет паутину паук... А ваши кафедры? Немы.
А

ваттти

книги?

Пусты. Идет ХУШ век, век потрясений, и ваши
дело побуждают вас высказаться, начать действовать,

противники то и
вы

если

еще живы...

Лишь
думают,
вероучение

но никто не

вы

и

оправданием,
в

многие из вас

об

этом

что

уже давно
говорили народу, ибо вам нечего было
том,

время, время учения и время дискуссий...
всё изменяется; даже небеса не вечны... Скованные

пережили

Всё проходит

вам

признйется... Дело

и вы ничего не

иссякло,

сказать;

послужило бы

одно

свое

формами, не умея отделить от них дух, не осмеливаясь помочь
фениксу умереть для того, чтобы возродиться и снова жить, вы

старыми
остались

безмолвны

и

бездеятельны

в

святилище,

Но пастыря уже не было.
Покиньте храм. Вы находились
свет.

Уйдите

передали

их

Францией;

—

ваши светильники

вам, сегодня

так

возвратите

ради народа, чтобы

угасли.

требуют
их

там

занимая место

Те,

вернуть

пастыря...

нести

ему

кто возвели эти
их

назад.

церкви и
Кем они были?

ей.

Сегодня (в августе 89-го года) Франция забирает

заберет собственность.

назад

десятину,

а

По какому

праву? Один
знаменитый юрист сказал: «По праву выморочности имущества». У мертвой
Церкви нет наследника. Так к кому же должно перейти ее достояние?
К тому, кто его создал, к Отчизне, в лоне которой родится новая
завтра

(2 ноября)

она

Церковь.

Шестого августа,

Национальное

собрание завязло в спорах по
поводу предложенного Неккером займа80 (этой суммы, по мнению
самого же Неккера, не хватило бы и на два месяца), на трибуну поднялся
человек, до того выступавший редко. Теперь он произнес лишь одну
фразу: «Церковное имущество принадлежит нации».
Зал загудел... Человеком, который честно обрисовал ситуацию, был
Бюзо, один из будущих вождей Жиронды, молодой, с суровым, сграсткогда

КНИГА ВТОРАЯ... Глава 5.

лицом*,

ным и печальным
им не

суждена

из

тех, у

333

Новая вера

Духовенство.

кого на челе словно

начертано,

что

долгая жизнь.

Предложение о займе поставили на голосование,

отвергли,

приняли. Нелегко принять подобный закон, но еще
труднее осуществить. Кому должно было общество предоставить заем?
Старому порядку или Революции? Этого пока не знали. Зато все были
поставили вновь и

уверены

в

наконец

полнейшей

давало нации

было

никчемности и

неоспоримое право

известно о

на

ненужности духовенства,

присвоение имущества

нравах прелатов,

Приходские священники
добродетелями, природной стойкостью,
потому везде,

где могли,

Для примера

назад.

просвещенную

в

Церкви.

о невежестве низшего

обладали некоторыми
но

были

что

духовенства.

достоинствами

темны и

Всем

дремучи,

и

а

препятствовали просвещению, тянули народ
бы провинцию Пуату, вполне

можно назвать хотя

XVI

веке и

Эти

под

превратившуюся

их влиянием в

край

варварства81.
Дворянство всё видело столь же явственно, как и народ, и в своих
наказах требовало с большею пользою
распоряжаться некоторыми
всё
тоже
владениями Церкви. Короли
понимали; они не раз проводили
частичные реформы:
тамплиеров, конгрегации Святого Лазаря,
Ордена
иезуитов. Но сейчас требовалось нечто большее.
Представитель дворянства, маркиз де Лакост, взял на себя
инициативу и 8 августа выдвинул четко сформулированное предложение:
дикости

и

священники готовили нам

( 7)

церковное имущество принадлежит нации;

(2)

десятина отменяется

(3)

обладатели церковных должностей

(безо

всякого

Вандею.

упоминания

о

выкупе);

состоят на жалованье

у

государства;

(4)

размеры содержания

епископов и

кюре

будут

определяться

собраниями провинций.

*

См.

его

портрет

в

«Mémoires de madame Roland». T. П.

[Paris, 1827,

P.

161—166.]

334

ФРАНЦУЗСКОЙ

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

Другой

дворянин,

Александр

де

Ламет, подкрепил

предложение

пространными размышлениями

учреждений

и

праве

их основывать

отдать

—

в залог

имущество духовенства

Но

эти

жюине.

предложения

вызвали

данное

сущности религиозных
1750 году прекрасно написал

Тюрго. «Общество, сказал Ламет,
любой вредный институт». В заключение

«Энциклопедии»
уничтожить

о

о чем в

—

РЕВОЛЮЦИИ

—

в

всегда может

он

предложил

кредиторам государства.

яростную

Грегуара

отповедь

Янсенисты, которых духовенство преследовало,

тем не

и

Лан-

менее,

его защищали.

Примечательное обстоятельство, свидетельствующее о том, как
тяжело избавиться от привилегий, труднее, чем от плаща кентавра Несса,
который можно было сорвать лишь вместе с плотью!82 Самые великие
умы Национального собрания, Сийес и Мирабо, не присутствовавшие
результатах. Сийес был
священником, а Мирабо
дворянином. Мирабо хотел бы возвысить
свой голос в защиту дворянства и короля, нисколько не заботясь о

на ночном

заседании 4

сожалели о его

августа,
—

духовенстве.

Сийес

же

защищал

духовенство, принесенное

в

жертву

дворянством*.
Он сказал,
Каким же

что

образом?

десятина является

А

настоящей собственностью.

вот каким: она изначально

была

добровольным

даром, действительным и законным.
Но с точки зрения права дар подлежит отмене из-за неблагодарности
получателя, из-за пренебрежения или забвения той цели, ради которой
он

преподносился. Этой

целью

духовенство

давно

забросило.

Сийес

ловко

доказывал,

пойти

на

пользу

нынешним

было просвещение народа, которое

что

десятина,

во всяком

не могла

случае,

собственникам, купившим

в свое

время

участки за вычетом причитающейся духовенству суммы из
доходов. Отмена же десятины без выкупа, говорил он, приведет

земельные
своих
к

что им

тому,

ренты.

*

Десятина

Он

la vie de

будет

стоила

тщетно пытается

Sieyès.

En

Suisse;

подарок в размере семидесяти миллионов
более ста тридцати миллионов. Отдать ее соб¬

сделан

et

оправдаться

Paris, 1794.]

в этом в

«Заметках

о

своей

жизни».

[Notice

sur

КНИГА ВТОРАЯ... Глава 5.

ственникам

навсегда
на

было

мерой

высшей

в

привлечь самый

Духовенство.

степени

335

Новая вера

политической,

устойчивый слой населения

—

это означало

земледельцев

—

сторону Революции.

Эту тяжкую
достигала,
привела

подать,

в зависимости от

земледельца

последнего во

подать

духовенство,
вы

ненавистную народу, которая зачастую
области и провинции, трети урожая (!),

священника в состояние

и

время страды

вести за

тем не

войны, принуждая

крестьянином гнусную слежку,

менее, упрямо

и неистово

—

эту

защищало на

Так,
трех дней. «Как!
воскликнул один кюре.
призвали нас во имя Бога миролюбивого присоединиться к вам
целых

протяжении
значит,

столь

—

—

погубить!» То есть десятина была для духовенства
самой жизнью, которой они более всего дорожили...
На третий день, убедившись, что все против них, представители

для того,

чтобы

духовенства

нас

сделали то, чего от

них

ждали.

Пятнадцать

или

двадцать

кюре отказались от десятины, положившись на великодушие народа.
Главные прелаты, среди них архиепископ Парижский и кардинал де

Ларошфуко,
отменялась

вопрос

о

последовали

без выкупа,

содержании

но

их

примеру. Итак,

сохранялась

до

того

десятина на

момента,

как

будущее
будет решен

пастырей (11 августа).

Духовенство не могло долго сопротивляться. Против него было
почти всё Национальное собрание. Трижды брал слово Мирабо и
выступал
и
чем
а
еще гуманней
подчас иронично при внешней
смелей,
всегда,
учтивости. Он хорошо знал, что должен снискать одобрение и
Национального собрания, и общественности. Великие принципы XVTŒ века он
бы между прочим, как заведомо установленные,
непреложные истины. В зал Собрания словно вернулся Вольтер, грозный,
стремительный, всепобеждающий. В «Декларации» была закреплена

упоминал

словно

свобода вероисповеданий,
предполагающее наличие

прав

и

веротерпимость, нелепое слово,
у тирании. Идея господствующей религии,

но не

которую ратовало духовенство, была встречена так, как того и
заслуживала. Великий оратор, чьими устами говорили эпоха и Франция,
сказал он,
объявил это понятие вне закона. «Если вы его запишете,
—

—

за

то

пусть тогда будут и господствующая философия, и господствующие
Ничто не должно господствовать, кроме права и справедливости».
системы
...

КНИГА ВТОРАЯ... Глава 5.

Те, кому

из

каким великим

из

истории,

документов

упорством духовенство
какие

интересы, могут оценить,

усилия

для спасения своего достояния

предпринять

Духовенство.

337

Новая вера

Средневековья

с

известно,

защищало свои самые мелкие
оно

должно

и самого

было вскоре

для него

дорогого

—

нетерпимости.
Одно обстоятельство
дворянство,
ним в
в

ту

члены

приободряло духовенство: провинциальное
парламентов, весь Старый порядок были едины с

сопротивлении решениям 4 августа.

ночь вносил или

поддерживал их,

Привилегированные

Даже некоторые

начали

из

тех,

кто

раскаиваться.

образом подобные
уразуметь,
собственными представителями, дворянами.

не могли

решения были приняты их
Они были изумлены, вне себя...
продолжали действовать

в

каким

Крестьяне,
закона.

силу

начавшие с

Отныне

он

насилия, теперь

уравнивал,

барьеры, подрывал феодальные основы, перечеркивал щиты с
гербами, позволявшие по всей Франции преследовать тех, кто взялся за
оружие. Теперь все были вооружены, стали охотниками, дворянами!..
И за закон, который точно возводил во дворянство народ и лишал
сокрушал

привилегий дворян, проголосовали они сами!
Если привилегии отмирали, то привилегированные, дворяне

священнослужители, предпочитали
чем

ведь они давно

с

принять в

Революции:

ни его

воплощения

ни

погибнуть,

неравенством и нетерпимостью. Лучше сто раз
перестать быть несправедливыми!.. Они ничего не могли

сжились, срослись

умереть,

тоже

и

принципа, записанного в «Декларации прав»,
великой общественной хартии 4 августа. Как бы

ни ее
в

был безволен король,

его стать на их

Быть может,

сторону

и

щепетильность в

была

он согласился

бы

вопросах веры

заставляла

залогом его
на

упорного сопротивления.
ограничение своей власти, но

отмену десятины, этой святыни, отмену церковной юрисдикции
права карать за тайные преступления, смириться с провозглашенной
признать

—

Национальным

собранием свободой вероисповедания...

богобоязненный монарх

не мог.

Десятина,
народу...

эта тяжкая

подать,

столь ненавистная

Этого

338

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

Не приходилось сомневаться,

что

Людовик XVI

сам, безо

всякого

крайней мере, попытается каким-то
образом обойти положения «Декларации прав» и декретов 4 августа.
Но отсюда было еще далеко до решительных действий, открытой
борьбы. Король испытывал ужас перед кровопролитием. Его можно

давления извне,

отвергнет или,

было вынудить воевать,

по

представлялось немыслимым получить
приказ вступить в бой.
но

непосредственный
Королеве не приходилось

него

от

поддержки от ее брата Иосифа,
слишком занятого в то время Бельгией83. Из Австрии она получала
лишь советы
через посла Мерси д’Аржанто. Войска были ненадежны.

Королева

могла

ждать

рассчитывать

офицеров
швейцарцев и

лишь на значительное число

военно-морского флота и сухопутных войск, а также
немцев. А главное, на формирования, стоявшие в Меце и окрестностях,
25—30 тысяч солдат под командованием преданного, энергичного
офицера,
де

не

Буйе.

раз доказавшего на деле свою стойкость и мужество, маркиза
Он поддерживал во вверенных ему войсках суровую

дисциплину, внушая

подчиненным

неприязнь

и

презрение

к

буржуа

и

простолюдинам.

Королева в любой момент готова
Буйе и начать гражданскую войну.
Но

так как

использовать и

файета,

не

король

не

решался

компрометировать

препятствовать хаосу

и

на

была

это, ей

Неккера,
анархии

повиновавшийся, по-видимому, чуждой
вожаков,

лагере

оставалось лишь

ждать,

использовать

—

воле,

в

до тех

пор,

Байи
пока

была успокоить,

сокрушить

его.

и

Ла-

народ,

от своих

не

устанет
Жестокая
голодную смерть.
нужда

обрекавших
обуздать,
его на

бежать, укрыться

Ожидалось

со

должна

дня на день,

возвращении Старого порядка, славных
времен, попросит короля вернуть себе абсолютную власть.
«При короле у вас был хлеб; теперь у вас тысяча двести королей,

что

народ

станет молить о

потребуйте же хлеба у них!» Фраза эта, приписываемая одному из
тогдашних министров*, произносил он ее в действительности или нет,
так

выражала
*

См.

мысль

статью

двора.

«Сен-При»

в

«Biographie Michaud»,

сведений, предоставленных семьей, пристрастную,
universelle ancienne et moderne

/ sous

но

очевидно

написанную

на основе

любопытную. [Biographie
402—413.]

la dir. de M. Michaud. T. 37. Paris, 1843. P.

340

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ

РЕВОЛЮЦИИ

Проведению подобной политики способствовало и плачевное
состояние Парижа. Странный, но бесспорный факт: в этом городе
восемьюстами тысячами
протяжении

жителей84

трех месяцев, с июля по
Никакой муниципальной

власть, присущая

Ратуше

сковывали его

академик,

закрылся

тем

—

было никакой

власти.

любому обществу,

более. Они

Эта

был ничуть

в комитете по

простейшая,

словно

и ничего не

лишь чинили

действия. Он, кабинетный

не

власти на

октябрь.

Шестьдесят дистриктов спорили
в

не

с

элементарная
растворилась в небытии.

делали.

препятствия мэру Байи,

ученый,

подготовлен к

еще недавно

своей новой роли,

пребывая

продовольствию,

завтра накормить Париж.
Никакой полиции. Она находилась

Их представители

в

а

тревоге

астроном,
потому
и не

зная,

сможет ли

отставку85 и
судопроизводства. Старое

Начальник полиции

Никакого

показалось столь не

подал

в

соответствующим

бессильных руках Байи.
никем не был заменен.
в

уголовное правосудие вдруг

идеям

и

нравам,

столь

варварским,

реформирования. Судьям
пришлось в одночасье сменить свои привычки, обучиться новым
формам и
процедуре судопроизводства, более гуманной и неспешной.
Вследствие этого тюрьмы переполнились, и теперь обвиняемому более
Лафайет потребовал

что

его

немедленного

приходилось опасаться, как бы о нем не забыли.
Никакой власти цехов и корпорацийДеятельность старшин и
синдиков была
парализована, все цеховые уставы аннулированы в результате
всего

4 августа. Число

ремесел и профессий,
чьи цеховые
организации наиболее строго блюли свои интересы и куда
доступ был весьма затруднен (они представляли собой чуть ли не

решений

от

владения) мясников, печатников,
быстро расти. Типографское дело переживало небывалый

наследственные ленные

парикмахеров,

—

стало

подъем.
происходило

Что

представителей тех

—

же касается

одновременно

с исчезновением

*

то

Париж. Одна газета утверждала, что
выдано шестьдесят тысяч паспортов*.

покидали

было

увеличение их числа
клиентуры87. Все богатые

парикмахеров,

«Révolutions de Paris». T. I. N° 9. P. 8.

за

три

месяца в

люди

Ратуше

КНИГА ВТОРАЯ... Глава 5.

В

большое

те дни

стечение

Духовенство.

341

Новая вера

народа наблюдалось

в

Лувре, на

собирались цирюльники, башмачники, портные.
Прибывали национальные гвардейцы, рассеивали толпу, порою грубо и
бесцеремонно. Ремесленники обращались к городским властям с
жалобами, с невыполнимыми требованиями: сохранить в силе прежние
цеховые
уставы или же выработать новые, установить размер дневного
заработка и т. д. Слуги, выброшенные на улицу уехавшими господами,
Елисейских полях: там

желали, чтобы

то

савояров отправили восвояси88.

всех

Людей, знакомых с историей других революций, должно удивлять
обстоятельство, что при всей плачевности положения голодного,

оставшегося

без

власти

Парижа

в нем отмечалось очень мало

случаев
было
Достаточно
слова, рассудительного замечания, иногда
шутки, чтобы остановить парижан. Только в первые дни после 14 июля
бесчинства.

имели место

Народ, обуреваемый

самосуды.

мыслью,

что его

предали,
ошибок.
Лафайвслепую
врагов едва
совершил ряд ужасных
ет не
раз вмешивался, и к нему прислушивались. Он спас множество
искал

и

не

людей*.
Когда
вялой

я

думаю

о

последующих временах,

нашей эпохе,

о

столь

пропитанной духом корысти, я не могу не восхищаться тем, что
крайняя нужда не сломила народ, не исторгла из его груди сожаления
о былом рабстве. Эти люди
сумели перенести страдания и голод.
Великие события,
произошедшие в столь краткий срок: клятва в Зале для
и

игры

в

мяч,

взятие

воспламенили
человеческом

*

В

спустя

такие

ночь

сердца, внушили

достоинстве.

недели

Бастилии,

и

Неккер

понял,

минуты

что

Лафайет

4 августа,

всем новое

покинул
народ

подняли

дух народа,
о

представление

Францию

стал

поистине

—

другим.

был достоин

11 июля, вернулся три

Дюссо, проживший при

восхищения.

В

своем

сердце,
слова, обыкновенно
порядку
справедливости
не свойственные его
натуре, надо сказать, довольно заурядной. Когда он пытался
спасти аббата Кордье,
которого народ принял за другого, один его друг привел в Ратушу
в

любви

к

юного сына

он

и

генерала.

Лафайет

сказал:

«Господа,

ликование,

и толпа останавливается.

Lafayette.

имею честь

Mémoires. Т. П.

находил возвышенные

воспользовался

представить

случаем и,

вам моего сына...»

Друзья Лафайета ведут
[Paris; Londres, 1837.] P. 264.

обратившись

к

толпе,

Общее удивление,

аббата

в

Ратушу,

он спасен.

См.:

342

ФРАНЦУЗСКОЙ

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

порядке 60 лет,

Старом
изменилось,

—

писал

заполнены

он,

узнавал

прежней Франции.

лавочки

упражняются

в

за ними по

ногу. Восьмидесятилетние старцы стоят
и
говорят: “Кто бы мог подумать, что

свободными!”»
Одно обстоятельство
на

владения

искусстве

подражать старшим, следуют

несмотря

Монастыри
кордегардии. Повсюду

в

превратились

до сих

в

вместе с

в

правнуками

выпадет счастье

пор привлекало

отдельные акты насилия со

дети

оружием;

пятам, стараясь идти

карауле

нам

«Всё

вывески.

поведение, одежда, вид улиц,

солдатами,

молодые люди
пытаются

—

не

РЕВОЛЮЦИИ

мало

умереть

внимания:

его

стороны народа,

хладнокровно наблюдать за
жестокими казнями,
которые при Старом порядке были
развлекательным
зрелищем. В Версале одного человека должны были колесовать

чувствительность

отцеубийцу:

как
бросившийся

обострилась;

между

нею и

он

он

уже

ножом

угрожал

сыном,

не мог

пал от его

а его

женщине,

руки.

Народ

отец,

счел казнь

еще

более

варварской, чем преступление, и помешал ее совершить, сломав
эшафот.
Сердца раскрылись навстречу юной горячности нашей Революции.
Они бились быстрее, чем прежде, более страстно и неистово, но при
этом более
великодушно. Каждое заседание Собрания являло
трогательную картину принесения

многочисленных

патриотических даров.

Депутатам пришлось стать кассирами, приемщиками, ведь именно к
ним обращались со всеми
вопросами, с просьбами, жалобами и
пожертвованиями. Зал заседаний Собрания стал как бы домом всей Франции.
Особенно щедро жертвовали бедняки. Некий
сбережения

—

с

трудом

накопленные шестьсот

бедных художников, приносили то,
в

подарок

пшеницы.

на

свадьбу.

вдовицы

в качестве

Приходили

жены

что имели:

Несмотря

новогоднего

на все

своих

подарка,

женщин, великодушие

столь великая

малость,

некоторых

свои

украшения, полученные
Являлся крестьянин, чтобы принести немного

учебе... Дары детей,

—

ливров.

прислал

Школьник пожертвовал коллекцию, присланную

родителями, быть может,
успехи в

юноша

перед

лицом

свою

награду

бедняка,

Отечества

и

за

лепта

Бога!

амбиции, разногласия, моральное убожество

членов,

Национальное

собрание,

тронутое великодуши¬

КНИГА ВТОРАЯ... Глава 5.

ем

возвысилось

народа, нравственно

обрисовал

бедственное

положение

Франции

Духовенство.

собою. Когда

Неккер
обратился просьбой о

над
и

343

Новая вера

с

займе

в

ливров, которого хватило бы месяца на два,
депутатов предложили в обеспечение займа свое имущество.

тридцать
несколько

миллионов

Де Фуко,
мысль и

как истинно

—

благородный

готовность

выразил

дворянин, первым подал такую
всем
поручиться 600 тысячами ливров
—

своим состоянием.

Еще большим
была полнейшая
все,

бедные

помыслы и
департаментские

и

актом

самопожертвования,

самоотдача

богатые. Они

труды.

ради общего

дела, которую

отдавали

поглощали

по-прежнему

не

дары,

выказывали

неустанные

граждан целиком, без остатка.
свои кабинеты и
трудились дни

Некоторые перетаскивали постели в
ночи напролет*. К усталости добавлялась
массы

денежные

обществу свое время,
Формировавшиеся муниципалитеты и

органы управления

народные

чем

опасность.

и

Страдающие

доверяли власти, обвиняли

и

угрожали.

действия

Предательские
старой администрации внушали подозрения к
новой. И новоизбранные магистраты трудились ради спасения
Франции, рискуя

А

жизнью.

кто опишет

самопожертвование бедняка? По

ночам он нес

службу; утром, в четыре или в пять часов, занимал очередь у
дверей булочной и только днем получал хлеб. Начинался рабочий
день, мастерская была закрыта... Да что там мастерская! Почти все
парижане лишились работы. Хлеба не хватало, а тем более денег на
хлеб. Печальный и голодный бродил бедняк по городу, предпочитая
караульную

—

оставаться
и слышать

открытым небом, среди толпы, чем возвращаться домой
жалобный плач детей. И вот человек, у которого было лишь

под

пара рук, чтобы прокормить себя и семью, отдавал все силы
великому делу общественного блага, забывая о благе собственном.
время

знаем

и

Самоотверженная, великодушная нация! Почему мы так плохо
эту героическую эпоху? Ужасные, прискорбные события, имевшие

место

*

позже,

заставили нас

Так поступили
достойной восхищения,

забыть

о

бессчетных

актах

самопожертво¬

администрации Финистера. По поводу этой, поистине
деятельности см.: Duchatellier. La Révolution en Bretagne. Passim.
члены

344

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

вания, которыми было
то,

что

было

важнее

человека, делающее

возросло.

его в

ФРАНЦУЗСКОЙ

отмечено начало

любых

РЕВОЛЮЦИИ

Революции. Тогда мир узрел

политических

событий: могущество

своей жертвенности равным

Богу,

невиданно

ГЛАВА 6
ВЕТО
Трудности

с

продовольствием.
Может ли король отменить любое
тревожная.
Тайные планы
дискуссии по поводу вето.
—

Ситуация крайне
решение? Долгие
Одно- или двухпалатный парламент? Английская школа.
двора.
Необходимость роспуска и обновления Собрания, неоднородного,
не способного
Внутренняя
выступать как единая сила.
противоречивость Мирабо, его бессилие.
[Август—сентябрь 7 789 года)
—

—

—

—

—

оложение

ухудшалось.

Франция,

зажатая,

новой,
бездействовала. И

тисках, между двумя системами,

была

охвачена

волнением,

но

словно в

старой

и

голодала.

Париж,

надо сказать,

жителей

баржи

зависело то от

из

Корбея90. Город,

снижал цены на

пригородов
стремились за
кормить

крестьянам

в

хлеб;

радиусе

в

десяти

идя на

огромные жертвы,
результате обитатели

льё,

а то и

больше,

Париж, которому приходилось
край. Булочники с выгодой продавали хлеб

покупками

целый

случаем. Пропитание его
обоза из области Бос89, то от

жил

в

из-под полы, а потом, когда

парижан встречали пустые

прилавки, ссылались на нерадение городской администрации, не
обеспечившей снабжение города. Неуверенность в завтрашнем дне и
ложные тревоги еще больше усугубляли трудности: каждый втайне
делал запасы.

Пребывавшие

рассылали агентов за

добровольно.

Порой

зерном, причем

жители

нужде.

Версаль

не

городские
всегда

им

власти

повсюду

продавали

его

закупленную муку перехватывали по
окрестных городков, тоже находившиеся в великой

случалось,

дороге

в отчаянии

и

Париж

что

делились

хлебом,

но,

по

слухам,

Версаль

346

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

оставлял

себе

лучший,

более

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

высокого качества.

Вот

и

причина

для

острой зависти. Однажды, когда власти Версаля имели неосторожность
завернуть к себе обоз, предназначавшийся для парижан, Байи, честный
и почтительный, написал Неккеру, что если
муку не возвратят Парижу,
то на следующий день за ней явятся тридцать тысяч человек. Страх
придал мэру отваги. Он рисковал головой в случае, если в городе
хватит еды. А ведь часто
случалось так, что к полуночи в его
распоряжении

была

только половина

необходимого

не

утру хлеба*.

к

Снабжение

Парижа продовольствием превратилось в подобие
Для того чтобы защитить какой-нибудь обоз или обеспечить ту или

войны.

иную закупку, отправляли вооруженные отряды Национальной

Фермеры,

гвардии.
желали
Спекулянты-перекупщики

лишившись возможности

продавать зерно, а мельники
были перепуганы. В одной из

—

братьям Лелё,
Корбее. Другой делец,

то ли покончил с

собой,

смерти
более 50

убит

в

на

Демулен

королевские

компании

лесу

под

перекупщиков,
Парижем. После его

банкротство
устрашающе огромную сумму
миллионов. Вероятно, двор, вложивший в его компанию

деньги,

многочисленным

был

Камиль

на

последовало

огромные

брошюр

своих

слывший главой

то ли

не

его молоть.

обладавшим монополией

грозился

мельницы в

свободно торговать,

внезапно изъял

офицерам,

переправить их в Мец
Такой мир уже
—

их, чтобы

—

заплатить жалованье

призванным в Версаль, а может, намеревался
без средств нельзя было начать гражданскую войну.

войну против Парижа,
Нет работы, нет хлеба!

означал

наихудшую из возможных.
«Я видел,
как
вспоминал Байи,
галантерейщики и ювелиры просили, чтобы их
—

—

почтенные

быть может,

торговцы,

взяли вместе с нищими на

работы на Монмартре, где они перекапывали землю.
как я
страдал». Неубедительные слова. Из тех же

общественные
Судите

сами,

воспоминаний Байи явствует,
тщеславие,
знамен,

вопросы главенства,

мелкое

проблемы вроде той, как будет проходить обряд освящения

и т. п.

Национальное
народа. Иначе
*

насколько занимали его

оно не

Mémoires de

собрание

увязло бы

Bailly.

Passim.

заботили страдания
бесконечных и бессмысленных

тоже не слишком

надолго

в

347

КНИГА ВТОРАЯ... Глава 6. Вето

политических

дебатах. Оно

реформ, убрать
смертельно

всё,

опасного

что

осознало

бы,

что его

долг

—

препятствовало им, сократить

перехода

от

старого порядка

к

ускорить

ход

длительность

новому. Все

проблема, кроме членов Собрания.
Руководствуясь, как правило, добрыми намерениями и обладая большими
познаниями, они как будто не вполне сознавали, каково положение дел
стране. Деятельности Собрания мешало не только
сопротивление
в чем заключается

видели,

состоявших в

нем

роялистов, аристократов,

юристам и ученым, сохранявшиеся
писателей и адвокатов.
депутатов

но и

даже

у

в

привычки, свойственные

самых

выдающихся

—

требовалось немедленно добиться одобрения
декретов 4
августа, чтобы бесповоротно похоронить феодальный строй;
затем надлежало на основе их создать новые законы, в сфере как
Прежде

всего,

политической жизни,

так и

иными словами,
управления,
организовать,
ей
и
форму силу, превратить в живой
вооружить Революцию, придать
организм. Тогда она стала бы менее опасной, смутной и

непредсказуемой,
или

—

—

а пока что сметала все

пожару.
Главное

было

границы подобно стихии,

наводнению

Париж был потрясен, узнав, что
Национальное собрание занято исключительно обсуждением вопроса,
признйет ли оно за королем абсолютное право запрета (вето) или право
отсрочки, приостановки решений на два, четыре, шесть лет... Четыре
года,

шесть

—

надо

лет, Бог мой!

знали, доживут

—

что это значило

завтра!
собрание не только

ли они

Национальное
отступало.

спешить.

для

людей, которые

не

до

Два обстоятельства

не

двигалось

вперед,

но и явно

свидетельствовали о движении вспять:

председателем был

избран сначала епископ Лангрский Ла-Люзерн,
сторонник вето, а затем его единомышленник Мунье.
Немало насмехались над той горячностью, с которой народ отнесся
к
это какаявопросу о вето. Говорят, некоторые думали, будто «вето»
его

—

то

особа, другие
*

de
de

См.: Ferrières

полагали,

что так называется

новый налог*. Смеяться

[Mémoires. Paris, 1821. P. 232], Molleville [B. de. Histoire de la Révolution
France. T. 2. Paris, 1801. P. 152], Beaulieu [C.F. Essais historiques sur les causes et les effets
la Révolution de France. T. 2. Paris, 1801. P. 123—124] и др.

348

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ

здесь можно только над насмешниками.

Да,

РЕВОЛЮЦИИ

вето стоило

если

налога,

бы препятствием для реформ и уменьшения налогообложения.
вето было в высшей степени
персональным, ведь лишь один

стало

Да,

без объяснения причин: «Я запрещаю».
Сез нашел ловкий довод в защиту вето: он сказал,

человек мог сказать

Де
не о

человеке,

а о

постоянной воле, более

незыблемой,

что

чем

речь идет
любое

собрание.
Постоянной? Но
исповедников,

она

всегда находилась под влиянием

любовниц, разнообразных интересов. Предположим,

что эта воля постоянна и

очень

произвольной

передаваться
царствования

и

по

в таком

неизменна;

жестокой,

неизменной. Что

она остается

придворных,

наследству

если

будет,

вокруг происходят перемены,

если политика и

вместе с

быть

она может

случае

традициями

на

а

интересы станут

протяжении

целой династии?

Наказы,

написанные

при совершенно

иных

обстоятельствах,

одобрение или неодобрение решений. Таким
образом, Франция доверилась королевской власти в борьбе с
предоставляли

королю право

на

привилегированными классами. Но сегодня, когда эта власть стала пособницей
носителей привилегий, нужно ли было следовать наказам?.. Это
значило

бы

восстановить

Королевское
слоев.

И

вето

они смыкали

цеплялись за
их

Бастилию!

него, терпя

было якорем

спасения

ряды вокруг короля,

кораблекрушение;

участь: либо спасся, либо

пошел ко

они

дну

для

привилегированных

теснились около

хотели, чтобы

него,

он

разделил

вместе с ними.

Собрание обсуждало вопрос так,
речь шла лишь о битве
двух систем. Париж видел здесь не столько проблему, сколько кризис,
великий кризис и переломный момент, важнейшее дело Революции,
словно

которая либо спасется, либо погибнет: быть

или не

быть,

никак не

меньше.

И

Париж

был прав. Новые исторические данные, признания

сторонников партии двора

позволяют нам сегодня сказать это.

ничего не изменило: настоящим

лицо
Мария-Антуанетта

королевы.

Неккер

продолжала

служил

помышлять о

министром был
только для

побеге,

о

Бретёй,

14

июля

доверенное

видимости.

гражданской войне,

сердце

Де Сез

350

ее

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

рвалось

в

Мец,

в

лагерь

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

Буйе91.

Шпага

«вето», которое было ей по душе.
Можно было подумать, что Собрание

Буйе

—

вот

не заметило

единственное

произошедшей

стране революции. Большая часть произносимых речей с таким же
успехом подошла бы для иного века и иного народа. Лишь
выступление Сийеса,
отвергшего вето, останется в истории92. Он превосходно
в

доказал,

ветвей
власть

что истинное

власти

судьей

средство разграничить полномочия различных
состояло не в том, чтобы назначить
исполнительную

и

власти, каковой

арбитром,
является

а в

том, чтобы

народ.

обратиться к учредительной
Собрание может ошибиться, но разве

держателя наследственной власти не больше
совершить ошибку бессознательно или осознанно, преследуя
определенный интерес, семейный или династический?
у

несменяемого

Сийес

чрезвычайным
всенародной воли.

назвал вето

издает

против
Весьма здравую

если

бы

обладала

правом вето,

Собрание

мысль высказал еще

разделилось
не

на

пришлось бы

стороны законодательной
нужды создавать на их

указом,

власти93,

пути

а

две

который

один

депутат:

палаты и

опасаться

один человек

в том

случае,

из них

каждая

злоупотреблений

следовательно,

дополнительные

шансов

не возникло

препоны

в

со

бы

виде

королевского вето.

Однако предложение

о

создании

набрало и сотни голосов, тогда как
пятьсот

депутатов. Множество дворян,

верхнюю

палату, поостереглось
пэров наподобие английской.

Доводы

англоманов,

одной

из глав

своей

Англии,

плохо

не

единую палату проголосовали
не имевших шансов войти в

создать для

родовитых

вельмож

палату

Лалли, Мунье и их
упорно повторявшиеся госпожой де Сталь,
многими

книги

другими, Сийес блестяще опроверг

«Третье

сословие».

Этот обладавший мощнейшей логикой человек,
в

Собрания

талантливо изложенные

сторонниками, а позднее
Бенжаменом Констаном и
в

за

двухпалатного

знавший

ее

которым сейчас приходим

историю, уже

мы после

тогда

Поразительная вещь!
никогда не

пришел

к

бывавший

выводам,

тщательнейшего изучения

ее

к

про-

352

ФРАНЦУЗСКОЙ

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

настоящего!* Он сумел

шлого и

понять,

РЕВОЛЮЦИИ

что столь

досгохвальное

трех ветвей власти (которое, если бы осуществилось, породило
бы политический застой) есть не что иное, как комедия, мистификация,

равновесие

которой выигрывает только одна власть (аристократическая в
во Франции). Англия всегда была и будет
Англии, монархическая
от

—

—

аристократии. Она

царством

не

власть,

делясь ею с

с

большим искусством увековечила
а

народом,

найдя

для него поле деятельности за

пределами страны, дав ему выход на широкий простор;
Англии распространилось на весь земной шар**.
Что

касается

Национальному
состояло в
приостанавливающего

вето,

законодательной

Это

вето,

то мнение

собранию (впрочем,

свою

Неккера,

которое

так влияние

он изложил

оно и само склонялось к

тому

же),

следующем: предоставить королю право
то есть
сессии

право отсрочить решение вплоть до второй
после той, на которой был предложен закон.

Собрание

уже созрело

Революции, которая

только что

роспуска. Возникшее до великой
совершилась, оно было глубоко
для

неорганично. Хаос

Старого порядка, породивший его, наложил
на него свою
мету. Несмотря на название «Национальное», данное ему
Сийесом, оно оставалось феодальным, не чем иным, как старыми
Генеральными штатами. С 5 мая до 31 августа миновали века. Избранное
согласно устаревшей форме и варварскому праву, оно представляло
разнородно

и

интересы двухсот—трехсот тысяч дворян и священников в той же мере,
что и
интересы всей нации. Объединившись с представителями дворян
и

духовенства, третье

сознавая

*

этого, вступало

Ее прошлого

сословие

с ними в

ослабело. Оно постоянно,
сделки.

Все принятые

им

даже не

меры были

моей

«Истории Франции», с которой оно тесно связано; ее
в прекрасной книге Леона Фоше94 (см., напр., окончание т. П). Сами англичане
настоящего
(Бентам, Бульвер95, Сениор96 и др.) признают сегодня, что пресловутое равновесие трех
—

в

—

ветвей
**

власти

—

не

более

Англия бы умерла,

чем тема школьных

бы

сочинений.
своей

внутренней
(несправедливости аристократического строя) отвлекающего средства вовне: в 16-м и
17-м столетиях это были Северная Америка и ограбление Испании; в 18-м
ограбление
Франции и завоевание Индии; в 19-м новый расцвет колониализма и стремительное
развитие мануфактур.
если

из века в век не находила для

болезни

—

—

353

КНИГА ВТОРАЯ... Глава 6. Вето

полумерами, компромиссными, бессильными

и опасными.

Привилегированные сословия, изо всех сил трудившиеся бок о бок с двором,
чтобы навредить делу Революции и разрушить созданное ею, еще
увереннее останавливали ее в самом

При
было,

всём обилии

тем не

менее,

непримиримых

Собрании.

людей одаренных и просвещенных, оно
чудовищным объединением разнородных,

в нем

неким

элементов.

А

какого потомства можно

ждать от

монстра?
здравый смысл, холодный рассудок. Однако
же
«умеренные», которые как будто должны были обладать более
непредвзятым, острым зрением, как раз ничего не заметили. Странное
дело: люди, обуреваемые сильными страстями, видели гораздо лучше;
они
почувствовали опасность двусмысленной ситуации и попытались
Вот

найти
порождали

что

подсказывал

Но страсти

выход.

и неистовство вызывали

огромные препятствия; при

сильнее,

пытаясь их

Чудовищность

недоверие,

столкновении с ними

преодолеть,

и только

страсти

бушевали

усугубляли дело.

несогласие
между двумя
времени
что-либо
бессильное
жизнеспособное, ярко проявилось
принципами,
породить
того

—

—

Цельность личности, высшее единство способностей,
зовущееся гением, бесполезны, если человека раздирают

в

одном человеке.

противоположные

идеи,

если

принципы

ожесточенную войну.
Я не знаю более
представлял

собою

абсолютное

вето,

понять, выступает

Пале-Рояле, друзья

доктрины ведут

в его

душе

печального

в этом смысле

но

и

говорил

зрелища, чем то, которое тогда
Мирабо. В Версале он высказался за

он «за» или
его

туманно, что не сразу
«против». В тот же день

столь

утверждали,

что он

боролся

с

можно
в

было

Париже,

правом

в

вето.

Мирабо внушал такую преданность окружавшим его молодым людям, что
они

без колебаний лгали, чтобы

его спасти.

«Я любил его,

как

обожают

любовницу», признался Камиль Демулен. Известно, что один из
секретарей Мирабо пытался покончить с собой, узнав о его смерти.
Преувеличивая, как обычно бывает, свои измышления, чтобы им
охотнее
поверили, лжецы утверждали, будто недруги поджидали
Мирабо у выхода, напали на него, и один из них ранил его ударом шпаги...
—

354

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ

Весь Пале-Рояль требовал выделить охрану

оратора!
В той странной речи* Мирабо

из

РЕВОЛЮЦИИ

двухсот

человек

для

бедного

старый софизм,
гласивший, что королевская санкция является гарантией свободы, что
в
король
некотором роде народный трибун, представитель народа.
Представитель несменяемый и не несущий ответственности за свои
отстаивал

—

действия!
был искренним роялистом

Мирабо

совести согласился

Но

кое-что

то,

что

потому

в конечном

счете, защищает

еще, надо признать, развращало

труднее

позднее

без зазрения

получать содержание, чтобы щедро угощать

Он говорил себе, что,

депутатов.

и

всего

заподозрить

его

даже

свои

убеждения.

больше

в человеке настолько

денег

—

гордом. Что

же?

Страх.
Страх перед нараставшей, ширившейся Революцией... Он видел эту
юную великаншу, которая брала над ним верх, готова была опрокинуть
его, как и любого другого... И тогда он обратился к тому, что
именовали Старым
порядком, который на деле был беспорядком и хаосом... От
этой невозможной борьбы с самим собой его избавила смерть.

*

Он получил ее в готовом виде от фантазера по имени Казо и даже заранее ее
не прочел. Зачитывая ее с трибуны, Мирабо осознал, что речь никуда не годится; на
лбу у него выступил холодный пот. Половину он пропустил [Et. Dumont. Souvenirs [sur
Mirabeau et

sur

les deux assemblées

législatives. Paris, 1832].

P.

155).

ГЛАВА 7
ПРЕССА
Волнения

в

Париже

Состояние прессы.

Появление
[30 августа).
множества новых газет.
Настроения в прессе.
Пресса пока еще
«Революсьон
является роялистской.
де
Аустало, редактор
31
им
Предложение, сделанное
Пари».
августа, отвергнуто
городскими властями.
Заговор двора, о котором узнал Лафайет и все
по

поводу

вето

—

—

—

—

—

—

—

Начало противостояния Национальной гвардии
Вольней вносит
Неуверенные действия Собрания.

остальные.

народа.

—

—

и

—

Собрания [18 сентября). Бессилие
Неккера, Собрания, двора, герцога Орлеанского.

предложение о

самороспуске

—

—

Даже пресса бессильна.

ы только что отметили

была
оказалось

две вещи:

ситуация

в

стране

невыносимой, Национальное собрание

неспособно

Могло

его

исправить.

народное движение преодолеть эти
трудности? Лишь в том случае, если оно стало бы
поистине
всенародным, стихийным и единодушным,
это

ли

было 14

Волнение

в

как

июля.

народе нарастало,

но не охватило

еще всё

общество. В
вето

первый же день, когда встал вопрос о
(в воскресенье, 30 августа), Париж встревожился, ибо

право абсолютного

вето означало

уничтожение народного
Пале-Рояле решили действовать:

суверенитета. Однако только в
пойти в Версаль и предупредить Национальное
от

действительно,

вечера;

что в его

поборников вето, их имена известны и, если они
своей идеи, Париж пойдет походом на Версаль. И

рядах есть лига

откажутся

собрание,

несколько сотен человек

их возглавлял

не

отправились туда в десять часов
человек, ослепленный неистовыми страстями, вну¬

356

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

шавший

толпе

де

РЕВОЛЮЦИИ

громовым голосом и физической силой.
Сент-Юрюж, заточённый при Старом порядке в

уважение

То был маркиз

ФРАНЦУЗСКОЙ

своим

тюрьму по навету жены, красивой, не отличавшейся строгим
поведением и пользовавшейся влиянием в обществе дамы. Понятно,

что

Юрюж был ярым противником старого
поборником Революции. На Елисейских

«войско»,

уже

значительно

поредевшее, наткнулось

и столь же

строя
полях
на

ведомое

посланный

Сент-

страстным

им

Лафайетом

гвардейцев, преградивший парижанам путь.
Пале-Рояль отрядил в Ратушу одну за другой три или четыре
депутации, чтобы получить разрешение продолжить марш. Бунт хотели
совершить законным образом, с согласия власти. Излишне говорить, что
отряд

национальных

власть своего согласия не

дала.

Однако Пале-Рояль предпринял другую попытку, гораздо более
серьезную. Независимо
вопрос
в

дня на

Версале

следил за

успеха,

она

должна

была

главный

вынести

обсуждение, чтобы его уже не могли решить
для всех; Париж не спускал глаз с Собрания,

всенародное

неожиданно
ним и с

помощью

большого парижского
шестьдесят

от

прессы,

собрания,

и с

помощью своего

единого,

хотя и

собственного,

разделенного

на

дистриктов.

Предложение
рассказать

об этом,

происходивших

в

внес

мы

прессе.

один

молодой журналист. Но, прежде

должны дать

представление

о

чем

переменах,

КНИГА ВТОРАЯ... Глава 7.

357

Пресса

Внезапное

пробуждение целого народа, призванного осознать
права, решить собственную судьбу, стало причиной расцвета
Даже наиболее

журналистики.

были увлечены

умозрительным размышлениям
практической деятельности. И наука, и

на поле

литература отступили на
политической жизни.
Во всякий

склонные к

второй

план; всё

острый переломный

внимание

момент

было приковано

89-го

свои

люди

к

года возникали новые

газеты.

В

1.

Генеральных штатов, их
появилось множество. Мирабо издает «Курье де Прованс»
(«Курьер Прованса»), Горса «Курье де Версай» («Курьер
Версаля»), Бриссо «Патриот Франсе» («Французский
патриот»), Барер «Пуэн дю Жур» («Рассвет») и т. д.
мае и в

июне, при открытии

—

—

—

2.

Накануне

14

июля начинает

выходить газета,

ставшая

наиболее

популярной: «Революсьон
(«Парижские революции») во главе с Лустало.

впоследствии

3.

событий 5

Пари»

де

октября громко заявляют о себе
«Ами дю пёпль» («Друг народа») Марата, «Анналь
патриоток» («Патриотическая хроника») Карра и Мерсье. Следом
за ними появляется «Курье де Брабан» («Курьер Брабанта»)
Камиля Демулена, самая остроумная из всех; затем
одна
из самых неистовых, «Оратёр дю пёпль» («Народный
оратор») Фрерона.
Накануне

и

6

—

Отличительной
достойным

чертой

этого мощного

движения,

восхищения, было то, что, несмотря

делавшей

на наличие

его

нюансов,

в нем

царило почти полное единодушие. За исключением одной газеты,
выделявшейся на общем фоне97, пресса представляла собой подобие
вселенского

собора,

достижением

На

том

властью,

где

свой черед, все озабочены
избегают любых проявлений враждебности.

каждый

общей

цели

первом

и

этапе

берет

слово в

Революции пресса,

в основном склонна

борясь

с

центральной

была поддерживать местную власть, пре¬

358

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

ущерб правам государства. Сейчас мы
сказали бы, что все в
ту эпоху сделались федералистами. И Мирабо в такой
же
мере, как Бриссо и Лафайет. Многие даже допускали мысль о
независимости отдельных провинций в том
случае, если свобода всей
Франции окажется невозможной. Мирабо согласился бы стать графом
Прованским:98 он буквально так и сказал.
При этом пресса, боровшаяся с королем, в основном оставалась
роялистской. «Нас, республиканцев, во Франции тогда не было и
скажет позднее Камиль Демулен. Не
десятка»,
следует заблуждаться
в

увеличивать права коммун

—

насчет

подлинного значения того

В 88-м

или иного смелого высказывания.

году пылкий

д’Эпремениль

но лишь для

того, чтобы наделить королевскими

заявил:

«Надо

обезбурбонить Францию»

—

полномочиями

Парламент.

Мирабо, который
заказал

перевод

и

соединял

издал под

в

себе

все мыслимые

своим именем

чрезвычайно

книжечку Милтона, направленную против королей99,
когда
уничтожили

взял

под

власть.

защиту королевскую

противоречия,

—

как

резкую

раз

в тот

момент,

Друзья Мирабо

тираж.

Два

республику: один из самых плодовитых
писателей того времени неутомимый Бриссо и блистательный,
красноречивый, смелый Камиль. В его книге «Свободная Франция»1(Ю
человека

ратовали

за

краткая, резко сатирическая история монархии. В ней ясно
показано, что принцип порядка и стабильности на деле порождал лишь
содержится

бесконечный

хаос.

Наследственная королевская

оправдать свои очевидные недостатки, на

поддержание мира;
распри
сначала с

из-за

Сисмонди

монархии

точно

воевали

несовершеннолетия
constitutions des

потом с

чаще и дольше,

peuples

отвечает

вынуждали

итальянцами,

подсчитал,

наследников,

власть, стремясь
одним

словом:

мир,

менее, несовершеннолетие наследников

наследства постоянно

англичанами,
*

тем не

всё

что
чем

на

выборные;

из-за

споров
libres. T. I. [Paris,

Францию воевать:

за испанское

протяжении
это

1836.]

наследство

пятисот

лет

естественное

наследования и т. д.

P.

и

и т.

д.*.

наследственные
следствие

(Sismondi.

Etudes

sur

les

214—221).
Газета

«Пер Дюшен:

360

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

Робеспьер

сказал,

ФРАНЦУЗСКОЙ

РЕВОЛЮЦИИ

Республика незаметно проскользнула в

что

щель

между партиями. Точнее, королевская власть сама заставила думать о
ней. Если люди отказываются управлять собой сами, то потому, что
как им

монархия,

усилий

и

долга

Республике,

что

делать, когда

смело

что

утверждать,
подготовила к ней

думавшую о ней.
к нашей теме. Никому

Вернемся

пальму первенства:

Все издавали газеты,

и

далекую

—

ни

Марату,

большими тиражами.

«Курье де Прованс»

в количестве

экземпляров. А тираж некоторых номеров «Революсьон
доходил до

от

нее,

не

журналистов той поры нельзя
ни Камилю Демулену, ни Брис-

ни

некоторые

свой знаменитый

печатал

власть сама

из

Мирабо,
ни Кондорсе, ни Мерсье, ни Карра, ни Горса,

отдать

она становится

королевская

Францию,

от

и не

верившую

со,

Но

добродетели.

препятствием?.. Можно
научила

облегчает, освобождает

кажется, всё упрощает,

двухсот

тысяч

—

прежде

такая

популярность

Бареру.
Мирабо
ни

десяти тысяч
де

Пари»

казалась

немыслимой.

Редактор

не ставил

своей

подписи.

В

газете

указывалась лишь
широко известна. Неизвестным

Прюдомм. Она стала
редактором был Лусгало.
Лустало, умерший в 1790 году в возрасте двадцати девяти лет,
вдумчивым, честным, трудолюбивым молодым человеком.
фамилия

он являлся

Литератором
его

издателя

своеобразие

—

посредственным,
заключалось в

но

был

серьезным, страстно серьезным,

контрасте

и

с легковесностью

времени. В самой его горячности ощущается стремление
быть справедливым. И народ отдал предпочтение именно ему.
Лустало был этого достоин. В начале Революции он не раз являл
журналистики того

мужественной сдержанности. Когда народ освободил
французских гвардейцев, журналист сказал, что из создавшегося положения
примеры

есть лишь

тюрьму,

а

король

один выход:

выборщики

и

их помиловал.

жизнь

Национальное

Ласаля, храброго

слугах,

твердости

и

и

коменданта

вернуть

желавших изгнания

суровости,

сколько и

к

должны сами

собрание

Когда народная

защиту, сумел оправдать
о

бывшие узники

—

вернуться в
потребовать, чтобы

ненависть поставила

города,

Лустало

под

угрозу

встал на его

нему расположение парижан. В

савояров101,

он

здравомыслия.

проявил

столько же

деле

КНИГА ВТОРАЯ... Глава 7.

361

Пресса

Истинный газетчик, он был человеком сегодняшнего, а не
завтрашнего дня. Когда Камиль Демулен опубликовал свою
книгу «Свободная

Франция»,
похвалил

призвал обойтись без короля,

которой

в

автора,

нашел его

идеи

преувеличенными

Лустало, хотя и
и назвал горячей

головой.

Марат,
резкими

известный, обрушился в «Ами дю пёпль» с
Байи, как на должностное лицо, так и на человека.

еще мало

нападками на

Лустало тогда взял мэра под

защиту.
Он рассматривал журналистику и вообще

газетное

дело как

функцию, род государственной службы. Ничуть не склонный
к абстракциям, он жил в
гуще толпы, чувствовал и понимал ее нужды
и
страдания; прежде всего его заботила проблема продовольствия
самый животрепещущий вопрос дня. Журналист предложил
использовать машины, способные быстрее молоть
зерно. Отправился
посмотреть на тех несчастных, которых заставили работать на Монмартре.
Для этих бедняг, из-за крайней нищеты уже почти утративших
общественную

—

человеческий

облик, жалкой армии призраков

скорее ужас,

чем

трогательные

Париж

и полные

более

было либо возродить

скелетов, внушавших

Лустало нашел слова, идущие от самого сердца,

жалость,

не мог

или

сострадания.
оставаться в

абсолютную

неопределенном

положении.

королевскую власть, либо

Надо

заложить

фундамент свободы.
В понедельник, 31 августа,

Лустало,

придя

в

Пале-Рояль

и

умов спокойнее, чем в воскресенье вечером,
собравшимся с речью. Он сказал, что нет смысла идти в

что состояние

обнаружив,

обратился к

Версаль,

предложение более радикальное

и внес

Ратушу, потребовать
перед
1.

ними

созыва

представителей

и смелое:

отправиться

дистриктов

в

и поставить

следующие вопросы:

Считает

ли

Париж,

что

король

имеет

право

налагать

запреты?
2.

Подтверждает
отзывает

3.

В

Париж

полномочия своих

депутатов

или

их?

случае, если будут избраны новые депутаты, получат
они особый мандат на отклонение
права вето?

том

ли

ли

362

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ

РЕВОЛЮЦИИ

\tЕсли

4.

будут подтверждены полномочия прежних депутатов,
можно ли будет добиться от Национального собрания
продления

по

дискуссии

поводу вето, отсрочки принятия

решения?

окончательного

Эта мера, в высшей степени революционная, незаконная (можно было
бы сказать, антиконституционная, если бы тогда существовала
конституция), в полной мере отвечала потребностям момента. И несколько

дней спустя
роспуска

с аналогичным

Собрания,

призывом,

обратился

—

с его

касавшимся,

—

трибуны

прежде всего,

один из самых

выдающихся его членов.

Лустало

и

депутацию

от

Пале-Рояля

холодно

приняли

в

Ратуше,

следующий день осудили
предложение отвергли,
Национальном собрании. Письмо с
угрозами, полученное его председателем
якобы от Сент-Юрюжа (заявившего, однако, что это фальшивка), вызвало
в

а на

их

возмущение.

Маркиза

всеобщим

воспользовалась

арестовали,

Национальная гвардия

замешательством, чтобы закрыть

Пале-Рояле были разогнаны

Собрания в

а

и

кафе Фуа.

запрещены муниципальными

властями.

Самое любопытное

состоит в

это,

Лафайет,

Всю

свою жизнь он мечтал о

власти.

и в то

Демократичная

время,

и

том,

всегда

что

был

Республике

королевская

человек,

власть

в

душе

республиканцем102.

королевской
(или королевская демократия)
—

и

служил

представлялась ему необходимым переходным
избавиться от этих

осуществивший всё

иллюзий, ему понадобился

этапом.

Чтобы

революций.
Национальному собранию. Но
Лафайет служил двору,
опыт

двух

не
Двор морочил голову Неккеру и
мог обмануть Лафайета. И, однако,
сдерживал
ради него Париж. Ужас перед первыми актами насилия со стороны
народа, перед пролитой кровью заставлял его отступать при мысли о
новом
могла

Но разве гражданская война, которую готовил двор,
бы обойтись меньшей кровью? Нелегкий вопрос для «Друга
14

июля.

человечества»...

Он
адмирала

знал

всё. 13

сентября,

принимая у себя

за

обедом старого

д’Эсгена, командующего Национальной гвардией

в

Версале,

Ла-

КНИГА ВТОРАЯ... Глава 7.

файет

сообщил ему

Почтенный старец,
семьи,

полагавший,

узнал,

Мец,

новости,
что

Версале

что в

о

тот

которых

пользуется

вернулись

ведать не ведал.

полным

к

363

Пресса

доверием

королевской

роковому плану перевезти

войну, что всеми
приготовлениями занимается Бретёй вместе с австрийским послом, что к Версалю
стягивают
отряды мушкетеров, кавалерийские части, 9 тысяч человек
из Дома короля103, из них две
трети дворян; что собираются захватить
Монтаржи104, где к этим силам должен присоединиться решительный
барон де Вьомениль он принимал участие почти во всех войнах века,
сражался в Америке, а теперь с неистовым пылом бросился в объятия
контрреволюции, быть может, из зависти к Лафайету, игравшему,
короля

в

то есть начать

гражданскую

—

Революции первую роль. Восемнадцать

в

казалось,

карабинеров,
перекрыть

не

все

продовольствием,

принесли присяги. Этих

сил

полков,

в основном

было достаточно, чтобы

отрезать путь обозам с
парижан голодать. Двор не испытывал более

дороги, ведущие

заставить

в

Париж,

необходимые средства

собрали отовсюду, и теперь
в Версале
рассчитывали на полтора миллиона франков в месяц.
Недостающую сумму внесет духовенство; один только управляющий делами
Ордена бенедиктинцев пообещал предоставить сто тысяч экю.
Старый адмирал написал в понедельник, 14 числа, королеве: «Я
всегда спал накануне морских сражений, но, получив такие ужасные
сведения, не могу сомкнуть глаз...» Слушая откровения Лафайета, он
трепетал от
страха, как бы о содержании беседы не узнал кто-нибудь из

недостатка

слуг. «Я

в

деньгах,

заметил

смерти». На
якобы ответил:

ему,

что

одно его слово может

Лафайет со своим американским хладнокровием
«Пусть бы лучше умер кто-то один ради спасения всех».

же самое сказал

одного сановника,

двором

списке

Итак,
уже 14-го

французских

д’Эстену

и

испанский посол;

он

узнал всё

от

в составленном

сообщества.
тайна

ней заговорили

гвардейцев,

что хотят

опасность, была бы королева.

которому предложили расписаться

сия великая

о

сигналом к

что

Единственной, кому грозила бы
То

послужить

на

стала известна в салонах

улицах. 16-го гренадеры

поступившие

отправиться

в

Версаль

в
и

из

13

сентября,

а

бывших

Национальную гвардию, объявили,
вернуться к прежней службе: охра¬

364

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

нять

дворец

ФРАНЦУЗСКОЙ

короля. О заговоре

и

написала

РЕВОЛЮЦИИ

22-го

Пари», которую читала вся Франция.
Лафайет, считавший себя сильным, слишком

люсьон

словам, хотел,

Парижем,

а с

с

им, чтобы

слухов и

Пале-Рояль,

допускать

не

привело

гибельному

к

гвардией и народом. Люди
богачи,

важные

чем-то

страдали от

ничего

страхи,

Лафайет

вел свою

что его

кто

самого;

говорил

он знал о

о нем.

Его рвение

в

стали

замечать,

что ею

командовали

же национальные

гвардейцы,

мундирами и оружием, казались
вроде аристократии. Эти буржуа и торговцы очень

смуты,

не

получали

зарабатывали;

не

народа;

разносчиков

противостоянию между Национальной

персоны. Вообще

немногочисленные, гордые

народу

скопления

преследовал, арестовывал тех,

итоге

дворяне,

заставить замолчать

поддержанию порядка, притесняя взволнованную

снедали те же

толпу, которую

его

—

злоупотреблял
войну по

по его

одной стороны, сдерживать двор, пугая

даже

маленькую

сильным,

сдерживать Париж, подавляя волнения при
гвардейцев. Он пользовался рвением последних,

другой

помощи национальных

и

«Рево-

де

собственным

заговоре

числа газета

утомляло. Они

новыми

доходов

от своих земельных

несение

ежедневное

хотели

поскорее

службы

владений,

до

крайности

их

покончить со всем этим и так

нетерпение, что настраивали против себя толпу.
обнажили сабли против собравшихся цирюльников,

откровенно выказывали свое

Однажды

они

пролилась

кровь. В

насмехаться

над ними; какая-то девица сказала, что

другой раз арестовали людей,

они схватили ее и

Озлобление

в

Национальной гвардии

позволивших

двусмысленным.
и

на них

наплевать,

—

выпороли.

народе

достигло

такой степени,

выдвигалось самое нелепое

что

против
обвинение: в потворстве

соучастии в заговоре Версаля.
Лафайет не был двуличен, но положение

двору,

ей

себе

в

Он

помешал

предупредил об

министра

было

Версаль охранять короля
Сен-При (17 сентября). Его письмо

гренадерам отправиться
этом

его

в

версальскому муниципалитету, взяв с него клятву хранить
тайне и вызвать на подмогу Фландрский полк105. Национальных

показали

дело

в

гвардейцев Версаля хотели привести в боевую готовность; большинство
отказалось. Фландрский полк, внушавший
подозрения из-за отказа при¬

КНИГА ВТОРАЯ... Глава 7.

365

Пресса

прибыл в Версаль с большим шумом, со всей
своей артиллерией и боеприпасами. Одновременно в замке, чтобы
усилить
караул, оставили на службе лейб-гвардейцев, уже отслуживших
свой срок. Каждый день множество офицеров всех чинов и званий
нести

новую присягу,

прибывало

на почтовых

сражений, чтобы успеть

Париж

к

лошадях,

как

прежде дворянство накануне

решающему часу.

Французские гвардейцы негодуют; их
прощупывали, пытались обработать, но лишь возбудили у них недоверие. Байи
пришлось выступить в Ратуше. В Версаль отрядили депутацию со
славным добряком Дюссо во главе, чтобы сообщить
королю о тревоге
в

тревоге.

парижан.

В

собрание вело себя странно. То оно
словно
дремало, то внезапно пробуждалось от спячки. Сегодня оно
неистовствовало, а завтра держалось робко и сдержанно.
Однажды утром, 12 сентября, Собрание вспомнило о 4 августа,
это

время Национальное

великой социальной революции,

прошло

пять

недель,

декретах, претворяла

их в

о

которую проголосовало. С тех пор
говорила с радостью об этих

за

Франция
жизнь, Собрание
вся

же

хранило

молчание.

12-го

обсуждении проекта постановления, в котором комитет по
делам судов106 требовал придать
силу законам в соответствии с решениями
4 августа, один из депутатов от Франш-Конте разбил лед: «Кое-кто
старается помешать утверждению декретов 4 августа\\ говорят, что они не
будут обнародованы. Пора скрепить их королевской печатью... Народ
числа

при

ждет...»

Эти

слова

были встречены

с

воодушевлением. Национальное

собрание пробудилось. Оратор умеренных конституционных роялистов
Малуэ107 поддержал, как ни удивительно, предложение, другие тоже;
несмотря на возражения аббата Мори, решено было представить
—

декреты

4 августа

утверждение короля.
решимость и боевой дух умеренных депутатов
на мысль, что наиболее влиятельные члены Собрания знали о том,
Лафайет, испанский посол и многие другие говорили в Париже.

Эта
наводят
что

на

На
дерзости.

внезапная

следующий день Собрание будто бы удивилось собственной
Многие подумали,

что

двор

никогда не позволит

королю одоб¬

366

Жюль Мишле.

ИСТОРИЯ

рить декреты 4 августа
эксцессы

Революции.

декреты, являясь,

в

ФРАНЦУЗСКОЙ

и его отказ вызовет

Мирабо,

Ле-Шапелье

сущности,

не

РЕВОЛЮЦИИ

ужасные волнения,
и

законами,

другие считали,

новые

что эти

а основополагающими

королевской санкции, для них достаточно
обнародования. Подход одновременно смелый и робкий: он позволял

принципами,

не

нуждаются

обойтись без короля,

но

в

при

этом

избавлял

уговаривать его и от возможности отказа: не

Всё

от

необходимости

будет отказа

—

не

будет и опасной

случае разрешится само собой, в зависимости от
того, какая партия будет иметь наибольшее влияние в той или иной
провинции. Где-то станут проводить решения 4 августа в жизнь, ибо их
коллизии.

в таком

Собрание, а в других местах от их исполнения уклонятся, так
как их не одобрил
король.
Пятнадцатого сентября Собрание единодушно проголосовало за
неприкосновенность королевской особы и передачу престола по
как будто оно хотело
наследству
заручиться благосклонностью короля.
Однако от него
получили уклончивый, двусмысленный ответ
относительно решений 4
августа. Он ничего не одобрял, а лишь рассуждал,
рассматривал, принимал то, отметал это, требовал изменить почти каждую
статью. И всё это в
духе Неккера, со свойственной тому неловкостью,
склонностью к
промедлению и компромиссам. Двор, занятый своими
приняло

—

планами, рассматривал, вероятно,

отвлекающий маневр.
Национальное

Робеспьер,

Петион

и

собрание

этот ответ

взволновалось.

без

ответа как

Ле-Шапелье, Мирабо,

некоторые другие, обычно проявлявшие меньшую

горячность, утверждали, что, испрашивая

одобрение для

постановлений, Собрание ожидало лишь их
обнародования108. Дебаты затягивались... И вдруг неожиданное, но

этих

основополагающих

весьма

мудрое предложение Вольнея:

«Интересы и страсти этого Собрания
слишком
разноречивы... Давайте выработаем новые условия выборов и
уйдем». Аплодисменты, но ничего более. Мирабо возразил, что члены
Собрания поклялись не расходиться, пока не будет создана
Конституция.

Двадцать первого
утверждением

числа

король, которого торопили

законов, перестал говорить

обиняками;

с

очевидно, двор

счел

себя

КНИГА ВТОРАЯ... Глава 7.

сильнее своих

обнародованию
опубликовать

противников. Людовик XVI ответил, что официальному
подлежат лишь законы, облаченные в формы,

их исполнение

обеспечивающие

(то

есть

декреты 4 августа

станет

367

Пресса

и

впредь принимать

одобренные королем);

выражает уверенность,

он повелит

что

Собрание, будут таковы,

одобрить их.
Двадцать четвертого сентября

законы, которые

что он сможет

Собрание явился со своей
исповедью Неккер. Первый заем, который должен был принести тридцать
миллионов, дал только два\\ второй, предусматривавшийся в размере
восьмидесяти миллионов, принес всего лишь десять. «Генерал от
финансов», как именовали Неккера друзья в своих брошюрах, не смог
ничего сделать; кредит, который, как он полагал, вернулся вместе с ним
и якобы подчинялся
ему, тем не менее истощился, погиб... Неккер
воззвал к

видел

в

самоотверженности нации. Единственное средство к спасению
в том, чтобы она казнила сама себя и каждый согласился

выплачивать налог в

Роль

размере четверти

Неккера
и

подходила к

своего

дохода*.

концу. Он

испробовал

на

оставалось

он

все

разумные

на

уповать
веру,
чудо, смутно надеяться
неспособный
на то, что
платить даже меньше, заплатит больше,
народ,
обложит себя чудовищным налогом в размере четверти своего дохода.
средства,

ему

Финансист, увлекавшийся химерами,
предлагал утопию, которая
де

не

под конец

пришла бы

на

ум

своей деятельности

даже

доброму аббату

Сен-Пьеру109.
Бессильный

воображает,
Национальное
его

верит в невозможное; неспособный на действия
нечаянный случай будет действовать вместо него.

охотно

что

собрание,

столь же

бессильное,

легковерие. Великолепная речь

депутатов, воодушевила

их.

Оратор

Мирабо

показал,

как и

министр, разделяло

рассеяла

что

все сомнения

впереди страшное

банкротство, уже разверзшееся
пропасть
перед Собранием, и
перед страной... И депутаты проголосовали... Если бы предложенная мера
была серьезной и деньги действительно поступили в казну, результат
словно

*

определил

Неккер,

для

себя

всегда

налог в

и

проявлявший личное великодушие,
сто тысяч франков.

превысил четверть:

он

368

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

оказался

бы странным:
а

прогнать его,

ФРАНЦУЗСКОЙ

РЕВОЛЮЦИИ

Неккер поддержал бы тех, кто намеревался
Собрание помогло своим смертельным врагам.

Невозможность, противоречивость, безвыходность
положении оказались

все,

и

люди,

и

вот в каком

—

партии. Скажем кратко:

никто

ничего не мог.

Национальное собрание
идей

согласия

и

лицом

охотно сплотилось

но

обломки

пугали

и

своих

принципов

более перед

ничего не могло.

членов,

Неспособное добиться

бессильно

оно оказалось

—

бунта, когда шум прессы перекрывал его голос.
бы против монархии, которую

само же

тем

Оно

разрушило,

внушали ему ужас, грозили его раздавить. Собрание
Париж, и королевский дворец. После отказа короля оно не
ее

возмутиться, опасаясь вызвать гнев Парижа. Кроме принятия
постановления об ответственности министров, оно никак не
посмело

откликнулось на

ситуацию: вопросы о территориальном делении страны
департаменты и об уголовном законодательстве словно повисли в

пустоте;

в зале слышится лишь

членов,

и они

эхо;

на

заседания

избирают председателем

уравновесить чаши весов.
А что мог сделать двор? В тот

собираются

человека

на

едва шестьсот

бездействия

—

Мунье,

силясь

момент он

полагал,

что в силах

Духовенство и дворянство сплачивались вокруг него.
Герцог Орлеанский не находил твердой поддержки в Собрании*, а в
Париже тратил много денег, но безрезультатно; по популярности его
опережал Лафайет.
изменить положение.

Никто
законы

не знал истинного положения

развития событий,

нелепости

связывая их с

преувеличивая

возможности

той

все

дел,

недооценивали

иной

или

отдельных

личностью и до

людей. В

зависимости

предпочтений люди, обуреваемые страстями, верят в чудеса,
чудовищ и героев. Двор винил во всём герцога Орлеанского или Лафайета. Сам Лафайет, человек от природы твердый и хладнокровный,
поддался воображению и готов был поверить, что все беспорядки
от своих

—

*

его

Решив вопрос

о

престолонаследии, Национальное

сопернику, королю Испании, заявив,

отказа испанских

Бурбонов

от

что не делает

французской короны110.

собрание

дало

преимущество

преждевременных

выводов из

КНИГА ВТОРАЯ... Глава 7.

дело

Пале-Рояля. Один

печати;

это

одержимый мечтатель получает известность в
Марат, легковерный, слепой, яростный, который будет

вскоре указывать обвиняющим перстом, осуждать
то

369

Пресса

другого,

в зависимости от

того,

что

на

гибель

то

одного,

ему приснится. Начинает

он с

дело рук одного человека, Неккера,
утверждения, будто голод
который якобы скупает повсюду зерно, чтобы оно не досталось Парижу.
—

Марат еще в начале пути, он действует мало, но резко
на фоне
других журналистов. Пресса обвиняет, но как-то
неопределенно,

она

жалуется, возмущается,

как и

народ,

не зная

выделяется

толком,

что

предпринять. Она, как правило, предрекает «новый подъем
революции». Но как он произойдет? И с какой именно целью? Этого
следует

могла

бы

власть,

сказать.

Что

до

лекарств

внезапно возвысившаяся

состоянии их

от

болезни,

при бессилии

то

даже

всех

пресса,

она не

эта юная

остальных,

не в

указать.

Пресса почти бездействует в дни, предшествующие 5 октября;
ничего не предпринимают ни Собрание, ни Ратуша... Однако все прекрасно
чувствуют, что назревает нечто важное. Мирабо, принимая у себя в ту
пору книготорговца из Версаля, отослал трех своих секретарей, закрыл
за ними
дверь и сказал: «Мой дорогой Блезо, вы вскоре станете
свидетелем больших несчастий,
кровопролития... Я решил по дружбе
предупредить вас. Впрочем, не бойтесь ничего: таким порядочным людям,
как

вы,

ничего не

грозит».

ГЛАВА 8
НАРОД
ОТПРАВЛЯЕТСЯ ЗА КОРОЛЕМ

(5 октября
Лишь народ

1789

года)

находит

лекарство
Эгоистическая

от

болезни:

королей в
Королеву
предпринять.
настойчиво побуждают действовать.
Оргия лейб-гвардейцев (7 октября).
Оскорбление национальной кокарды. Возмущение парижан.
он

отправится

Версале.

—

за

королем.
Людовик XVI не мог

—

позиция

ничего

—

—

—

Нищета и

другу.

—

Версаль.

страдания

Женщины

женщин.

Их мужественное сочувствие друг

Женщины идут на
Ратуше (5 октября).
Национальное собрание предупреждено.
Майяр и
женщины в Национальном собрании. Робеспьер
поддерживает
Майяра. Женщины перед королем.
Нерешительность двора.
в

—

—

—

—

—

октября от восьми до десяти тысяч женщин
отправились в Версаль; многие мужчины последовали
за ними. Национальная
гвардия увлекла Лафайета
6
в тот же
туда
вечер. октября народ возвратил
короля в Париж, где
ему было предписано жить.
ятого

Это народное

движение

Революции после

14

почти

кто не

все,

народу успеха

июля.

и

И

—

самое мощное в

почти столь же

принял

в нем

радовались,

единодушное;

участия,

когда

король

желали
оказался в

Париже.
Не

стоит искать

партий. Они

и

каких-либо

сделали очень мало.

Единственной
женщин

здесь следов деятельности

реальной,

несомненной

всей обездоленной

толпы

побудительной причиной для
был голод. Стащив в Версале с

КНИГА ВТОРАЯ... Глава 8.

седла какого-то
в

кавалериста,

Народ

несчастные

отправляется

убили

за

371

королем...

и съели

лошадь,

почти

виде.

сыром

Для большинства мужчин, как национальных гвардейцев, так
простых граждан, главной причиной возникшего движения было

и

оскорбление, нанесенное двором парижской
кокарде, которую вся Франция признала в качестве символа Революции.
Но пошли бы мужчины на Версаль, если бы туда прежде не

уязвленное

отправились

достоинство,

женщины? Сомнительно. Ранее никому

и

угрозы

Теперь
завладеть

голову

до

Национального

королем,
народа,

собрания, обсуждавшего

принадлежит

как

его самая

народу: он
Бастилией.

только

до этого завладел

стихийная,

это, конечно, женщины. Именно

вопрос

один

их посетила мысль:

«У

со своим

народом,
одной семьей.

видеть его

глубокий

смысл!..

Король

страдания, переживать их,

Церемонии бракосочетания

хлеба,
позаботимся,

должен

жить

стать с

коронации были
бы вступал в брак
и

—

во

со
при короновании король как
народом. Если королевская власть не является тиранией,
должен быть брачный союз, сообщество; надо, чтобы супруги

многом

непременно

и

намерен

нас нет

отправимся за королем; если он будет с нами, мы
чтобы хлеба стало вдоволь. Идем же за 6улочником\\..»
Наивное представление

о вето.

вдохновенная составляющая

так

своим

приходило

за

инициатива

Душа

народом

не

королем. Пале-Рояль 30 августа отправился в Версаль во
Сент-Юрюжем, но лишь для того, чтобы донести свои жалобы

отправиться
главе с

и в

сходны:

372

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ

жили в соответствии с

простонародным,
хлеб-соль»*.

выражением: «делили
Не было ли странно

иссушающем сердца
искусственного

и

РЕВОЛЮЦИИ

но метким

средневековым

королей

противоестественно держать

эгоистическом

одиночестве,

из

в

в

окружении

что заставляло их

раззолоченных попрошаек,
подданных? И как же удивляться тому, что
короли стали для
народа чужими, варварски жестокими? Сделались бы они
столь бесчувственны, если б не
замкнулись в Версале? Безнравственное
забыть

народа

своих истинных

целый мир, специально созданный для одного человека!..
зрелище
Только там можно было забыть о гуманности, подписать, как
—

Людовик

XIV, указ об

спекулировать

человек111 или,

изгнании миллиона

на

как

Людовик XV,

голоде112.

Единодушие Парижа сокрушило Бастилию. Чтобы завоевать
и Национальное собрание,
нужно было, чтобы народ вновь

короля

един.

Национальная гвардия

Чтобы

друга.

требовалась,

по

сблизить,

их

и

народ

заставить

начинали

устремиться

крайней

со

глупость.
Именно
средством

она

оказалась

к

одной

друг

от

цели,

стороны двора. Никакая

мере, провокация
мудрость не привела бы к тому,

политическая

отдаляться

стал

настоящим

что

свершилось, нужна была

лекарством,

для выхода из невыносимого положения,

единственным
в

котором

все

увязли словно в трясине. Эту глупость партия королевы совершила
бы уже давным-давно, если б не огромное препятствие в лице
Людовика

XVI. Никто

необходимости расстаться
короля его

его
ловкого

спать, отучить

верхом

на

*

—

дело

См.

Origines
1837.]

мое

коня,

от

трапез

заставить

кузницы113

и месс в

и

обыкновения рано

определенные часы,

участвовать

в

о

посадить

боях, превратить

в

предстает перед нами Карл I на картине Ван
нелегкое. К
тому же здравый смысл подсказывал Людо¬

наездника,

Дейка114,

со своими

любимой охоты, любимой

ложиться

отвращения при мысли
привычками, как он. Лишить

не испытывал такого

каким

права: юридические символы и принципы». [Michelet J.
cherchées dans les symboles et formules du droit universel. Paris,

«Происхождение

du droit

français,

КНИГА ВТОРАЯ... Глава 8.

вику,

Народ

отправляется

выступать против Национального

что

за

собрания

373

королем...

—

весьма

рискованно.

Тем

не

к своим

менее, привязанность короля

привычкам,

к

внушенным ему еще в детстве, настраивали его против
Революции даже в большей мере, чем ослабление его власти. Он не скрыл
неудовольствия при известии о разрушении Бастилии*. Мундир
идеям,

Национальной гвардии,
сделавшиеся
на

офицерами,
мессу

как, например, один

капитанской

в

форме,

«появляться в его

воспретил

слугам
костюме»**.

Короля
или иного

который надели его люди,
—

его

слуги,
музыкант капеллы, являвшийся

колол

ему глаза; государь

присутствии

в столь

неуместном

трудно было

вопроса,

побудить к действию. При обсуждении того
когда требовалось принимать решение, он всегда

колебался, но в том, что касалось его старых привычек и усвоенных
идей, он всегда проявлял непобедимое упрямство. Даже королева,
которую он очень любил, ни в чем не могла бы его убедить. Еще меньше
власти имел

Божьим, особой

над

ним

страх:

священной

Между тем

и

он

знал,

что является помазанником

неприкосновенной.

королева

находилась

в

ее

покои,

господ,

чернила, теперь стремилась

себя...

ему было бояться?

страстей,

Она

—

у

нее

дочь

Кроме того,

одной

хватило

к

родовитая знать, которая
сближению с ней, заполняла

монархию. Послушать
бы ума, таланта и отваги

Марии-Терезии115,

интриг,

вся

молитвенно заклинала спасти

так только

деяние.

чего

центре вихря

корыстного рвения: прелаты, вельможи,
когда-то ее

Так

и настало

время ей

этих
на такое
показать

людей, резко отличавшихся друг от друга,
придавали смелости королеве: с одной стороны, кавалеры ордена
Святого Людовика, отважные и достойные офицеры и
провинциальные
два типа

дворяне, предлагавшие ей

свою

шпагу;

с

другой
ней

—

различные

аферисты, хвастуны,
бравшиеся всё устроить наилучшим образом... Версаль
толпы этих Фигаро-роялистов...
являвшиеся к

прожектеры,

со всевозможными

планами и

осаждали

Alex, de Lameth.

Сатрап. [Mémoires

sur

la vie

privée de

Marie-Antoinette.

T.]

II.

[Paris,

1823. P.

65.]

374

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

И
добропорядочным

все

твердили,

что

ФРАНЦУЗСКОЙ

РЕВОЛЮЦИИ

нужна Священная лига,

людям надлежит сплотиться

порывом их любви, не
Революции не способна более чем

увлекаемый

всем

станет

долее

и

тогда

король,

противиться...

Партия

вокруг королевы,
на

одну кампанию; проиграв
враждебная же ей партия,

один

погибнет;
объединяющая всех крупных собственников, сможет вести войну в течение
долгих лет... Однако такое
рассуждение предполагало, что единодушие
бой,

она

народа

неминуемо

не

принадлежит к

поколеблет солдата,

что он не

вспомнит,

что тоже

народу.

Соперничество, возникавшее между народом и Национальной
гвардией, по-видимому, придало смелости двору, внушило ему мысль
о бессилии Парижа;
двор отважился на преждевременное
выступление, которое его погубило. В Версаль прибывали для несения службы
на
очередные три месяца новые лейб-гвардейцы; это были добрые
провинциальные роялисты, не имевшие связей ни с Парижем, ни с
Национальным собранием, чуждые новому духу, руководствовавшиеся
наставлениями отцов и матерей
служить верой и правдой королю, и
только
ему. Вся эта лейб-гвардия, хотя в ее рядах и было несколько друзей
свободы, не принесла присяги и по-прежнему носила белые кокарды116.
С помощью лейб-гвардейцев попытались вовлечь в заговор офицеров
Фландрского и некоторых других полков. С этой целью был дан
торжественный обед, на который позвали также некоторых избранных
офицеров Национальной гвардии Версаля, которых надеялись вовлечь
в

заговор.

Надо

заметить,

что из всех

королевский двор ненавидел тот,
жители,

что не

Постоянное

высокомерных,

Подобный

служили

в

чванливых

более

всего

Версаль. Те
лучше его знал,
замке, были настроены революционно.

который

—

придворных порождало

настрой побудил

версальцев

его

сколько

офицерам

зависть и ненависть.

командиром своей
Лекуантра, стойкого патриота,

назначить

тканями

этом человека злого и

нескольким

им,

Франции

лицезрение роскоши, раззолоченных экипажей,

Национальной гвардии торговца

при

городов

необузданного. Приглашения,

Национальной гвардии,

раздразнили

остальных.

но

сделанные

не столько польстили

КНИГА ВТОРАЯ... Глава 8.

Обед

офицеров

для

где-нибудь

Народ

отправляется

быть сервирован

мог

за

375

королем...

Оранжерее,

или в

или

король неожиданно предоставил для такого случая
свой великолепный театральный зал, где празднества не устраивались
еще,

но

Иосифа II117. Вино лилось рекой, покоролевски щедро. Провозглашались тосты за короля, королеву,
дофина; один из присутствовавших робко, еле слышно предложил было
со

визита

времен

тосг за

императора

но его не стали

нацию,

слушать. Во время перемены блюд

в зал

впускают гренадеров Фландрского полка, швейцарцев, других солдат.
Они пьют и с изумленным восхищением озираются по сторонам,
ослепленные

прихотливым блеском

стенах лож

Двери

отбрасывают во

ребенком

люди

на

едва

они

Королева,

надо

уже

лейб-гвардейца
для

банкет

де

не

времена,

погнушалась

Лозена*’118.

признание в пылких чувствах
было встречено ею без гнева и, кроме

благожелательной иронии, другого

добилась

на

на

Королева, прекрасная,
Все присутствующие молодые
себя.

разочаровывала преданные ей сердца. Она

украсить прическу пером
Рассказывали даже, что

Да,

не столь величественная в иные

из шлема

простого

королева...

зеркала

столы...

не помнят

признать,

и

где

с охоты.

возвратившегося

руках, обходит

очарованы,

никогда не

все

удивительного зала,
стороны яркие блики.

отворяются. Появляются король

привели короля,
с

этого

смелое

наказания не

последовало,

а затем

королева

него повышения в чине.

Так хороша собой

и так

несчастлива!.. Когда

она вместе с

направилась к выходу, раздались звуки трогательной
покинут всей вселенной, о Ричард! О мой король!»119 В

королем
мелодии: «Ты
этот миг единое

Некоторые офицеры сорвали со шляп
национальные кокарды и прикрепили черные австрийские кокарды
королевы, давая клятву служить ей. Другие ограничились тем, что
перевернули свои кокарды обратной, белой стороной. А музыка
продолжала
звучать, становясь всё более страстной, призывной; играют «Улан¬
чувство пронзило

*

de

Что

мне за

сердца...

Лозен ли ей его подарил или она сама попросила? См. Mémoires
retranchés des Mémoires de] Lauzun in Revue rétrospective [T. 1. Paris,

дело,

Сатрап, [Passages
84—101] и др.

1833. P.

все

376

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ

РЕВОЛЮЦИИ

трубят сигнал к атаке... Все вскакивают, ищут неприятеля...
Врагов не видно; тогда молодые люди вскарабкиваются в ложи,
выбегают из
театрального зала в Мраморный двор. Персеваль, адъютант
д’Эстена, берет приступом большой балкон, устремляется во
ский марш»,

внутренние покои и

завладевает постами с

белая кокарда. Какой-то гренадер

криком: «Они наши!» На
из

Фландрского

его шляпе

полка тоже

балкон, Персеваль срывает со своей груди орден и отдает его
незнакомцу. Один драгун тоже хочет подняться к ним, но, нетвердо
взбирается на

стоя на

ногах, шатается, падает, готовый

В довершение

горло,
рану;

всего

что он шпион

его

товарищи

в

еще один,

герцога

покончить с

напившийся

Орлеанского,

отвращении чуть

не

до

собой

безумия,

и наносит

забили

себе

от отчаяния.

вопит во

всё

небольшую

его ногами.

Исступленное безумство охватило, казалось, весь двор. Королева,
вручавшая версальской Национальной гвардии знамена, сказала, что
«была очарована происходящим». Другой банкет состоялся 3 октября;
его

участники держали себя

еще смелее; языки

развязались,

и

себя напоказ; многие национальные
гвардейцы в негодовании ушли... Король больше не принимает никого
в
говорит один
мундире Национальной гвардии. «У вас нет сердца,
офицер другому, раз вы носите такой мундир». На большой галерее,
контрреволюция стала

дерзко

выставлять

—

—

в

дворцовых

покоях

дамы не позволяют

более никому

появляться с

трехцветной кокардой; из своих носовых платков и лент они делают
белые кокарды и собственноручно прикрепляют их на мундиры и
шляпы. Фрейлины набираются смелости принимать клятвы от этих
новоявленных рыцарей и
протягивают руку для поцелуя: «Возьмите эту
кокарду, берегите ее, только она принесет победу». Ну, как можно
из

прекрасных ручек сей памятный знак? И

отказаться

принять

это знак

гражданской войны,

диночка,

почти

госпожой

*

де

Она была

дитя,

Лескюр,

что

знак

однако

—

смерти, предвестие Вандеи... А блон-

при тетках короля, станет сначала
госпожой де Ларошжаклен*’ 12°.

находится

а затем

—

Версале. См. роман, в этой части правдивый, опубликованный
де Барантом под ее именем. [Mémoires de Mme la marquise de la Rochejaquelein, écrits
par elle-même, et rédigés par M. de Barante. Paris, 1823.]
тогда

в

КНИГА ВТОРАЯ... Глава 8.

Славные
защищаться.

национальные

Одного

огромной белой

отправляется

гвардейцы Версаля

из их капитанов

кокардой. Торговец

возмущен. «Эти кокарды

Народ

против

воли

тканями

изменят

с

за

трудом

дамы

могли

«украсили»

подполковник

свой цвет,

ЗУ?

королем-

Лекуантр

не
твердо,
пройдет и недели, иначе всё пропало». Он был прав; кто мог бы не
признать всемогущество символа? Трехцветная кокарда значила
14 июля, победа Парижа, сама Революция! Услышав слова Лекуантра,
—

сказал он

был
—

—

—

кавалер ордена Святого Людовика бросился за ним и объявил,
он, несмотря на ни что,
поборник белой кокарды. Он

один
что
преследовал

—

Лекуантра,

ревностный

дождался момента

защитник

Старого

и нанес

ему

оскорбление...

порядка был, однако,

вовсе не

Сей

одним из

Монморанси121, а просто зятем цветочницы королевы.
Лекуантр направился прямиком в Национальное собрание и
предложил
военному комитету потребовать от лейб-гвардейцев принести
присягу. Бывшие гвардейцы, присутствовавшие при этом,
категорически отказались. Комитет ничего не сделал, опасаясь столкновения

кровопролития,

но именно эта

осторожность привела

к

тому,

что

и

кровь

пролилась.

Париж

очень

кокарде; говорили,

остро почувствовал

что ее

оскорбление,

опозорили: рвали

на

части,

нанесенное его

топтали ногами.

3

октября, когда происходил второй банкет, Дантон
метал
громы и молнии в клубе Кордельеров. В воскресенье в Париже
началась
расправа над черными и белыми кокардами. Простолюдины
и буржуа, люди в камзолах и
куртках собирались повсюду: в кафе, на
улице, в Пале-Рояле, в Сент-Антуанском предместье, на мостах и на
набережных. По городу ползли ужасные слухи о близкой войне, о союзе
королевы и принцев с немецкими государями, о том, что в Париже
мелькают зеленые и
красные мундиры чужеземцев122, а мука из Корбея
прибывает только раз в два дня, что голод может усилиться и близится
Вечером

в

субботу

если мы
суровая зима... «Нельзя терять времени,
говорили люди,
хотим избежать войны и жестокого голода, надо
привезти короля сюда,
—

иначе его

похитят,

Никто

крайней

—

увезут!»

чувствовал этого острее женщин. Страдания, достигшие
степени, больше всего ударили по семейному очагу. Вечером
не

378

в

3

субботу

мужа
там

октября

выступила

с

и

барабан,

отбила

тревогу: увидев,

что ее

бросилась в кафе Фуа и
которой обрушилась на носителей
какая

показала,

на нем сигнал

она

слушают,

Центральном

понедельник на

в

в

речью,

кокард

РЕВОЛЮЦИИ

одна женщина подняла

не слишком внимательно

антинациональных

А

ФРАНЦУЗСКОЙ

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

угроза

рынке

тревоги

и

нависла

над

обществом.

какая-то

девушка схватила
увлекла за собой всех

женщин

квартала.
Такое можно увидеть

Франции... Наши женщины
отважны не только на словах, но и на деле. Страна Жанны д’Арк, Жанны де
Монфор и Жанны Ашет123 может назвать имена доброй сотни героинь.
Одна

из них

войну,

участвовала

стала капитаном

только во

во взятии

Бастилии,
ее

артиллерии;

а потом

муж был

отправилась

солдатом.

на

Когда

король прибыл в Париж, многие женщины были вооружены.
Женщины были в авангарде нашей Революции. Этому не следует
удивляться: они больше
страдали.
18

июля

Нищета

слабых, гораздо
Последние

бродят

невзгоды жестоки

и

сильнее

по

шьют
Тяжело
лишь

и

женщин

детей,

прежде

чем

городу, решительно ищут пропитание,

концов находят,
большинстве

терзают

обрушиваются

и

своем

пусть

только на один день.

Бедные

всего на

мужчин.
ловчат и в конце

женщины в

целыми днями сидят,

живут затворницами,

прядут,

могут найти способ добыть его.
об этом думать: женщина, существо зависимое, способное жить
с кем-то вместе, остается в одиночестве чаще, чем мужчина. Он
и, когда

в

доме нет

хлеба,

не

она ничто
повсюду находит друзей, заводит новые знакомства. А она
без семьи. И в то же время семья для нее
тяжкое бремя, ибо все
—

—

заботы

ложатся на нее.

Ее

плачущими, больными,

место в

а

не осталось сил плакать...

мучительное
ребенок

для

обеспечивающую
из

ему

себя,

чего-то не

делая

Таково
одиноких

На одно

Привыкнув

ему всё

убогом

жилище,

с

порой и умирающими детьми, у которых уже
обстоятельство,

материнского сердца,

несправедлив.

когда

холодном, пустом,

обращают мало внимания:

находить в

необходимое,

хватает,

самое, быть может,

винит ее в

матери покровительницу,
обижается на нее,

он жестоко

этом, кричит, плачет, выходит

материнскую боль.
матери. Скажем еще и о

непереносимой

положение

девушках,

несчастных

созданиях,

многих

незамужних,

лишенных семьи и

под¬

КНИГА ВТОРАЯ... Глава 8.

держки,
ни

слишком

любовника,

не может их
к

себе

на

им

и

чердак

этих

ждут;

случайно

радости

иногда

заметит их

нуждой, бедные,

страдания других.
готовых

мужчин,

скорее

сильно и

деятельно, порою

ничего не

знают,

379

королем...

их

скромное ремесло

делать, поднимаются

находят

уже мертвыми,

отсутствие.
нет сил

октября

в

с

но не

мало

Чувство

мириться

самые смелые

более

что

несчастных

великодушным сердцем, которые

евших

Если

даже для того,

народных бедствий вперед

и

изнуренные

совершать
Пятого

за

чтобы

положение, протестовать против своей участи. В дни

больших невзгод

переживают

жизни.

они не

обездоленных созданий

жаловаться на свое

наименее

неведомы

отправляется

добродетельных; у них нет ни друга,

или

более прокормить,

когда соседка

У

некрасивых

Народ

выходят сильные,

Чаще

нищие.

заботятся

жалости,

чужими

о

до

себе,

но

остро

пассивное и вялое

бедами, у

оно возвышается

это женщины с

у

женщин очень

героизма

и

побуждает

поступки.

Париже

уже было

множество

несчастных,

не

суток*. Их ужасное зрелище разбивало сердца, однако никто

делал,

каждый запирался у себя

дома

и сетовал на тяжелые

времена. 4 октября вечером одна отважная женщина, которая не могла
больше этого выносить, прибежала из квартала Сен-Дени в Пале-Рошумную, разглагольствующую толпу и заставила
себя выслушать; это была женщина тридцати шести лет, хорошо
одетая, добропорядочная, к тому же сильная и смелая. Она хотела, чтобы
яль;

она

ворвалась

в

парижане отправились в Версаль, и готова была сама возглавить поход.
Кто-то отпустил в ее адрес шуточку, послышался смех, она ответила
шутнику пощечиной. Наутро она одной из первых отправилась в
Версаль с саблею в
руке, усевшись верхом на пушку, взятую у Ратуши,
зажженным

фитилем в

с

руках.

Среди ремесел, которые, казалось, умрут вместе со Старым
порядком, была резьба по дереву. Резчиков было немало, они работали и для
церквей, и для украшения жилищ. Этим ремеслом занимались многие
женщины. Одна из них, Мадлен Шабри, потеряв все заказы, стала цве¬
*

источник.

цитируя,

См.

показания

Другой,
—

это

очень

свидетелей: Moniteur. T. I. С. 568. Колонка 2. Это главный

важный, изобилующий

деталями,

Histoire de deux amis de la liberté. T. Ш.

с

которого

[Paris, 1791.]

все списывают не

380

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

точницей

ФРАНЦУЗСКОЙ

РЕВОЛЮЦИИ

квартале, примыкавшем к Пале-Роялю, где ее знали под
Луизон; это была хорошенькая и умненькая семнадцатилетняя

именем

в

девушка. Можно смело утверждать, что не голод повел ее в Версаль.
Она поддалась общему порыву, последовала велению своего доброго и
сердца. Женщины

отважного

избрали

поручили говорить от их имени.
Не всех их побудил выступить

ее

своей

Среди

голод.

предводительницей
них

и

были лавочницы,

привратницы, уличные девицы, сострадательные и милосердные,
какими они бывают
нередко. И немалое число торговок с Центрального
рынка, ярых роялисток, но тем более хотевших, чтобы король
оказался в Париже. Они видели его незадолго
перед тем по какому-то случаю,
говорили

которая

с ним

сердечно, искренне, просто,

может вызвать

улыбку,

но

с

той непринужденностью,

растрогать, и в которой
ситуации. Они говорили, глядя

при

этом

обнаруживалось прекрасное понимание
на
короля: «Бедный, несчастный, дорогой наш, отец родной!» А к
королеве обращались более
серьезно: «Сударыня, откройте ваше сердце!..
И мы откроемся вам! Будем откровенны и выскажем друг другу всё
без утайки!»
Рыночные торговки
нищеты; торговля
превратностям

жизненно

судьбы.

Но

не относятся к

необходимым

они видят и

числу тех,

кто

не слишком

страдает

от

подвержена

ощущают нищету лучше,

чем

другие;

рыночной площади, от их взоров не
укрывается (в отличие от наших) зрелище страданий. Никто так не
сопереживает несчастным, не готов прийти на помощь, как они. Да, эти
женщины с виду грубы, невоздержанны на язык, но зачастую наделены
по-королевски щедрым сердцем, бесконечной добротою. Мы видели,
как наши пикардийки,
рыночные торговки из Амьена, бедные

так как они

всё время проводят

зеленщицы спасли отца
гильотинировать.

на

четверых детей, которого

должны

Случилось это во время коронования Карла X;

бросили свои семьи и

до слез

и

складчину

торговлю, отправились

добились

собрали

помилования

в

были
эти женщины

Реймс, растрогали короля

несчастного; возвратившись,

немалую сумму

и

вручили

ее не помнящим

они в

себя

от

отцу семейства, его жене и детям124.
В семь часов утра 5 октября женщины на рынке услышали
барабанную дробь и отозвались на этот призыв. Как оказалось, какая-то девуш¬
счастья

КНИГА ВТОРАЯ... Глава 8.

Народ

отправляется

за

381

королем...

гвардейцев барабан и отбивала сигнал общей тревоги. Был
понедельник; Центральный рынок опустел: все торговки ушли в
Версаль. «Мы приведем булочника и булочницу... И хорошо будет послушать
душеньку Мирабо\\»
Идет Центральный рынок... А с другой стороны движется СентАнтуанское предместье... По дороге эти воительницы увлекали за
ка взяла

у

собой

всех

женщин,

тем,

кто

которые им встречались,
откажется пойти с ними. Прежде

Ратуше. Туда

как

раз привели

какого-то

и

угрожали остричь

всего толпа

пекаря,

волосы

направляется

который

к

недоклады-

хлеб:

двухфунтовая коврига продавалась с недовесом в семь
унций125. Опустили фонарь... Хотя человек этот и признал себя
виновным, национальные гвардейцы помогли ему избежать смерти. Они
вал

муки

в

выставили штыки

против

Гревской

другую сторону

толпы из

четырехсот—пятисот

женщин.

По

глубине, выстроился отряд конных
смутились, они забросали камнями и пехоту,
в

площади,

гвардейцев. Женщины не
и
конницу; гвардейцы не решились стрелять в них; женщины взяли
приступом Ратушу, ворвались внутрь. Многие из них были довольно
хорошо одеты,
все

кабинеты,

с

белых праздничных платьях. Женщины заходили во
любопытством расспрашивали, что в них находится, а

в

представителей

дистриктов принять и получше
устроить тех, кого они
среди тех были и
увлекли за собой силой,
беременные, и больные, некоторым стало, быть может, дурно от страха.

также

просили

—

Прочие

же, одичавшие

Послушать их,

так

от

мужчины трусы

настоящая отвага...

И

вообще,

повесить и сжечь всю их
и

голода, злые, кричали: «Хлеба

всех,

писанину,

собирались поступить,

а

и

все

может,

женщины

и

оружия!»

покажут им,

что такое

Ратуше, надо бы
эти
ненужные бумажки... Так они

кто

заседает

сожгли

бы

в

и само

здание...

Но тут

их

мужчина очень высокого роста в черном костюме, с лицом
серьезным и еще более печальным, чем его одеяние. Сначала они
остановил

деятелей

Ратуши, называли его
предателем... Он ответил, что он не предатель, а работает судебным
исполнителем и
участвовал во взятии Бастилии. Это был Станислав Майяр.
С самого утра Майяр с пользой потрудился в Сент-Антуанском
хотели его

убить,

приняв

за

одного из

предместье. Победители Бастилии с оружием в руках пришли на
площадь; предводительствовал ими Юлен. Рабочие, разбиравшие Басти-

Майяр

КНИГА ВТОРАЯ... Глава 8.

Народ

за

отправляется

383

королем...

отряд прислан против них. Майяр вмешался,
предотвратив столкновение. В Ратушу он прибыл как раз вовремя, чтобы
помешать сжечь ее. Положение создалось крайне опасное: женщины
что

лию, подумали,

клялись,

что не позволят

входа своих часовых.

выходившую

топорами

и

в

В одиннадцать

аркаду Сен-Жан.

молотками,

ранним утром

хотел

часов

в

и поставили

здание,

высадили

мужчины

Вооружившись

у

дверцу,

палками, пиками,

устремились к
ворвались здание
был один французский гвардеец, который
в

они

Среди них

оружейному складу.

мужчинам войти

в

ударить

набат;

и

его схватили.

еще

Избежать смерти

чудом; умеренные, впавшие в такое же бешенство,
как и
прочие, непременно бы его повесили, если б не женщины; он
показывал свою шею без
галстука, с которой парижанки успели снять

ему удалось

лишь

веревку... В отместку толпа схватила одного из «людей Ратуши»; это
был славный аббат Лефевр, распределявший порох 14 июля; то ли
то ли

женщины,

мужчины, переодетые женщинами,

маленькой звоннице; однако

повесили его в

кто-то из них тотчас же

перерезал
несчастный
в
двадцатью
зал, располагавшийся
упал вниз,
веревку,
был
только
он
футами ниже126,
оглушен.
и

пятью

—

Ни

Лафайет не показывались. Майяр отправился на
поиски заместителя Лафайета и сказал
ему, что есть лишь одно средство
покончить с беспорядками, которое состоит в том, чтобы он, Майяр,
это даст время собрать силы. И вот он
отвел женщин в Версаль
выходит на Гревскую площадь, бьет в барабан и заставляет себя слушать.
Байи,

ни

—

Спокойное

и

холодно-трагическое

впечатление на
способным

собравшихся:

довести дело до конца.

лицо

Женщины, уже

барабанщиками

он становится во главе

Когда

женщин,

черном производит

серьезным,

завладевшие

предводителем. Вместе

его своим

замыкают

в

он кажется человеком

Ратуши, объявили

или восемь тысяч

мужчины

шествия;

с

пушками

восемью—десятью

за ним

следуют

несколько сотен

колонну участники

взятия

семь

вооруженных мужчин,
Бастилии.

а

Тюильри, Майяр хотел идти по
набережной, женщины же намеревались с триумфом пройти под часами, через
это дом
дворец и сад127. Майяр, человек порядка, заметил, что дворец
короля, сад тоже королевский, и проходить через них без дозволения
шествие

достигло

—

384

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ

РЕВОЛЮЦИИ

оскорбление королю*. Предводитель шествия
подошел к
стоявшему на часах у ворот швейцарцу и вежливо сообщил, что
следующие за ним дамы хотят только пройти через сад и дворец, не
причинив никакого ущерба. Швейцарец выхватил шпагу, бросился на
Майяра, тоже обнажившего клинок... Тут одна привратница очень
кстати ударила швейцарца палкой. Тот упал, и один из мужчин
приставил штык к его груди. Майяр остановил его, хладнокровно
разоружил обоих и забрал себе штык и шпаги.
значило

бы

нанести

Близился полдень,
В

Шайо, Отёе,

от

воровства.

могло

Севре128

Майяру

терпеть,

а в

чувство голода становилось всё нестерпимее.
было нелегко удержать изголодавшихся людей

и

это

городе

удалось. Подойдя

не нашлось

были заперты, кроме одной:
болезни.

Майяр

толпы

семерых мужчин

что

и

них

отыщется.

тридцать

два

фунта129

потащились дальше.
бросить

оружие.

растрогать,
собрания,

то не

отправили

за

деньги;

все

двери

кувшинов

вина.

причине
Затем выделил

из

Хлеб разделили
большинство женщин

на восемь тысяч человек...

Впрочем, Майяр

следует

ничего, даже

не

поручил им привести булочников Севра со
Нашлось лишь восемь хлебов общим весом

Усталость

вызвать к

«войско» уже

Севру,

хозяин остался в лавке по

него несколько

у

всем,
в

купил у

к

заставила

успокоил их, сказав,

себе сочувствие короля

являться в

Версаль

в хвост шествия и кое-как

в столь

и

что если они хотят

Национального

боевом

Пушки
Благоразумный

виде.

замаскировали.
без скандала, как говорят

судебный исполнитель хотел привода
Дворце правосудия. При вступлении шествия в Версаль
подчеркнуть мирные намерения женщин,
Генрихе IV130.

дал

и

во

он, чтобы

им знак запеть песню о

Жители

Версаля пришли в восторг, они кричали: «Да здравствуют
наши парижанки!» Иноземцы, наблюдавшие это шествие, видели в
нем лишь безобидную
толпу несчастных, пришедших молить короля о
помощи. Даже человек, не одобрявший Революции, женевец Дюмон,
обедавший в тот день во Дворце Малых конюшен131 и наблюдавший из
окна за

*

событиями,

Показания

вспоминал:

«Весь

Майяра в «Монитёре».

этот

T. I. С. 572.

народ просил

только

хлеба».

КНИГА ВТОРАЯ... Глава 8.

Народ

за

отправляется

Заседание Национального

бурно. Король,

не

собрания проходило в тот
желая утверждать ни Декларацию прав,

4 августа, отвечал,

что

об

только в их
сложившихся

«Если

день очень
ни

декреты

основополагающих законах можно
но

на них согласие

он, однако, дает
совокупности,
обстоятельств
и
тревожных
при условии,

исполнительная власть вновь

385

королем...

обретет всю

вы согласитесь с

свою

судить

ввиду

что

силу.

содержанием королевского письма, у

нас не

будет ни Конституции, ни даже права на нее»132, заявил Робеспьер.
Дюпор, Грегуар и другие высказались в том же духе. Петион напомнил
об оргии лейб-гвардейцев и осудил ее. Один из депутатов, сам ранее
служивший в лейб-гвардии, потребовал, ради ее чести, выдвинуть фор
—

обвинения

мальные

обвинением,

—

король

—

королеву.
такой день оно

Сам
речи

Мирабо,

в

но

зачинщиков

—

могло

защиту
ему:

имел основания

Он

вето.

«Мунье, Париж

движения).

—

Что ж,

из-за своих

уловок

председателю Собрания и
идет на нас. Хотите
верьте, хотите

нельзя

—

—

Скажитесь больным,

терять

Мунье (он
тем

отозвано: в

к

тысяч человек...

осведомился

было

беспокойства

для

подошел

предупредите их,

сухо

Предложение
к убийству.

отступило.

подтолкнуть

выступило сорок

в замок и

нас?

с

и

—

Собрание

Мирабо

вполголоса сказал

нет,

расследование. «Я выступлю

подпишу его, если Собрание заявит, что
единственная неприкосновенная особа». Тем самым он указывал

сказал

на

и

и начать

ни

минуты».

ступайте
«Париж идет на

Мирабо одним из
скорее будет у нас

считал

лучше,

тем

республика»133.

Собрание

решило просить короля просто

прав. В три

часа

Парижский

проспект.

Все

знали о

дня

Тарже сообщил,

происходящем. Не

что

знал

одобрить Декларацию

огромная

толпа заполонила

один только

король.

Он,

по

своему обыкновению, ранним утром отправился на охоту в Медонский
лес134. Короля искали; а тем временем били общий сбор, лейб-гвардейцы
повскакали на

коней

и

выстроились

в

боевом порядке

на

учебном

решетчатой оградой дворца; правее,
подступах к
проспекту Со135, занял позиции Фландрский полк, а дальше расположились
драгуны; за дворцовой оградой встали швейцарцы. Д’Эстен от имени
муниципалитета Версаля приказал войскам совместно с Национальной
плацу, перед

на

386

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

гвардией

не

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

допустить беспорядков. Городские власти осмотрительно
поручили д’Эстену следовать за королем, если тот удалится, с особым
условием возвратить

его в

последовал

и

этому приказу

Версаль как можно скорее. Д’Эсген
в

отправился

замок,

оставив

версальскую
Национальную
своему усмотрению. Его
заместитель, де Гуверне, тоже покинул свой пост и занял место в рядах лейбгвардейцев, предпочтя, по его словам, быть с людьми, которые умеют
гвардию действовать

сражаться
остался

А
собрания.

п

по

рубиться. Лекуантр, подполковник Национальной гвардии,

командовать один.

тем

Все

Майяр

временем

женщины желали

подошел

к

зданию

войти внутрь

Национального
С большим

вместе с ним.

выбрать пятнадцать представительниц,
в зал. Парижанки
разместились у барьера
во главе с национальным гвардейцем, о
котором мы упоминали, и
женщиной, державшей на шесте бубен, а в самом центре, привлекая все
взоры, высилась фигура самого Майяра в черном изорванном костюме,
трудом

ему удалось уговорить
которые и были допущены

со

шпагой

Собранию,
ударить

в

в

руке. Солдат
так как

что,

набат,

его

взял слово.

поутру

его за это

дамам, которые

их

в

булочных

едва не повесили,

не

было

хлеба,

рассказал
он хотел

и своим спасением он

обязан

требовать хлеба
оскорбление национальной

лейб-гвардейцев, нанесших
Мы
добрые патриоты, по пути
—

черные кокарды. Я

и живо

сопровождают. «Мы пришли

наказания

кокарде...

Он бойко

сюда

мы

с

и

повсюду срывали

из них на глазах

удовольствием разорву одну
у
К
словам
добавил:
солдата Майяр серьезно
собрания».
чтобы все надели патриотическую кокарду». По залу прошел

Национального

«Нужно,
ропот.
«Но

ведь все

мы

братья»,

—

произнес

Майяр намекал на заявление,
муниципалитетом: так как

черный человек.

сделанное

накануне парижским

трехцветная кокарда принята

в качестве символа

братства, гражданин должен носить только ее.
Потеряв терпение, женщины закричали хором: «Хлеба! Хлеба!»
Тогда Майяр принялся описывать ужасную ситуацию, сложившуюся в
Париже. Он говорил, что обозы с хлебом перехватывают другие города
или останавливают

сказал он.

—

Один

аристократы. «Они

мельник

получил

хотят

двести

уморить

ливров

за

нас

голодом,

обещание

—

не мо¬

КНИГА ВТОРАЯ... Глава 8.

лоть

отправляется

за

387

королем...

ему посулили платить столько же каждую неделю».
волновалось: «Имя! Назовите имя!» Между тем именно в
и

зерно,

Собрание
Tpeiyap

Собрании

по

Народ

дороге.
«Имя! Имя!»

гудело

Собрание. Женщины

этом

закричали: «Это

Парижский!»

архиепископ

И

—

подобных слухах; Майяр услышал об

о

рассказывал

такую минуту, когда жизни многих людей висели на
волоске, Робеспьер взял на себя ответственность. Он один поддержал Майяра, сказав, что аббат Грегуар уже сообщал об этом и, без сомнения,
вот в

сможет дать

Другие

необходимые сведения*.

члены

Собрания

попытались

действовать

кто

лаской,

кто

угрозами. Один из депутатов от духовенства, то ли аббат, то ли прелат,
протянул какой-то парижанке руку для поцелуя, но она рассердилась
и

воскликнула: «Я

один

создана не для того,

чтобы

целовать

депутат, военный, кавалер ордена Святого

слова

Конституции

Майяра
это

—

о

том,

что

священники,

серьезное препятствие

возмутился

и

лапу пса!» Еще

Людовика, услышав

для

потребовал

принятия

примерно

наказать

Майяр, не дрогнув, ответил, что не обвиняет никого из членов
Собрания, что духовенство, несомненно, находится в неведении, и он
надеялся оказать депутатам услугу, предупредив их. И вновь Робеспьер
поддержал Майяра, успокоил женщин. Те, что стояли снаружи, теряли
его.

терпение,

они опасались за

поползли

слухи,

что он

человека, говорившего

уже погиб.

Майяр

от их

имени;

в толпе

вышел и показался им.

Вернувшись к депутатам, он снова взял слово и потребовал вызвать
в Собрание лейб-гвардейцев, чтобы те ответили за оскорбления,
нанесенные национальной
кокарде. Некоторые депутаты стали ему
возражать, доказывать, что никакого оскорбления не было. Майяр
продолжал настаивать довольно
резко. Председатель Мунье призвал его
уважать Собрание, неловко добавив, что те, кто желает быть
гражданами,
могут стать ими по своей воле... И вызвал суровую отповедь Майяра:
«Всякий

*

Всё

должен

это

приведены
ит.

д.

его

гордиться

званием

гражданина. Если

в этом

торже¬

урезано в «Монитёре». К счастью, дальше (в конце тома I)
показания. См. также: «Histoire de deux amis de la liberté», Ferrières и т. д.,

искажено,

388

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ

РЕВОЛЮЦИИ

Собрании кто-то считает его для себя позорным, то его
исключить». Собрание
затрепетало, зааплодировало: «Да, мы

ственном
следует

граждане».
В эту минуту

в зал от имени

лейб-гвардейцев

трехцветную кокарду. Женщины закричали:

из

удалить

Мунье,

принесли

«Да здравствует король! Да

лейб-гвардейцы!» Майяр, менее уступчивый,
Версаля Фландрский полк.

для доставки

Национальное

собрание,

от

нежданных

как и

продовольствия, продолжит

идти с

могут

избавиться

надеясь наконец

что

заверил их,
они

—

господа

здравствуют
потребовал

все

посетителей,
все

король, приняло

работу

над этим, а

меры

потому

миром.

Однако Майяр

не

с

двинулся

места,

сказав:

«Нет,

этого

недостаточно».

Тогда
обрисовать

один из

ему

депутатов предложил пойти

депутатам, обнимали
«Но где же Мирабо?
нашего

тронулся

им

надежду,

кидались на шею

председателя, как он ни противился.
Мы бы так хотели увидеть
вопрошали они.

и

целовали

—

—

в

путь

—

задохнувшийся от объятий, Мунье
с депутацией и женщинами,
которые

едва не

вместе

следовали за ним.

ведра,

поданную

и

графа Мирабо!»

Зацелованный,
неотступно

за

королю, чтобы

Парижа. Собрание поддержало его,

плачевное положение

женщины, ухватившись

к

«Мы

рассказывал

шли

Мунье.

—

пешком,

по

грязи,

дождь

понуро

лил как из

Мы прокладывали себе путь

сквозь

густую, шумную толпу плохо одетых, вооруженных чем попало людей.
Мимо проносились верховые дозоры лейб-гвардии». Увидев Мунье и
других депутатов, которых сопровождала
свита,

лейб-гвардейцы,

бунта, решили рассеять
Неприкосновенные

особы

едва

видимо, сочли,

толпу

и

что

устремились

успели увернуться

и

столь

перед

странная

ними

почетная

зачинщики

наперерез*.

бросились

в

канавы,

в

самую

грязь.

*

См.: Mounier,

nationale. Paris,

1789]

et

Exposé justificatif [de la conduite

passim.

de M. Mounier dans l’Assemblée

КНИГА ВТОРАЯ... Глава 8.

Можете себе представить,
совсем

недавно

уверенный,

что

в

Народ

отправляется

за

какую ярость пришел народ,
в

уж

389

королем...

еще

его

присутствии депутатов

будут

уважать!..
По
ранены

свидетельствам нескольких очевидцев, две женщины

ударами сабель*. Однако народ

С трех

часов

до восьми

и только

места,

когда мимо

лейб-гвардейцы,
мальчишка

кидал

вечера

люди

вслед им неслись

бездействии.

пока оставался в

не

терпеливо ждали,

проезжали

были

двигаясь с

в своих ненавистных
и

крики

мундирах
Какой-то
улюлюканье.

в них камни.

Короля нашли
Мунье наконец

—

без всякой

спешки он

вернулся

из

Медона.

узнали и допустили к государю вместе с
Он рассказал о жестокой нужде, в которой

двенадцатью женщинами.

пребывал

Париж, а министрам сообщил, что Национальное собрание ждет
простого одобрения «Декларации
прав» и других основополагающих
актов. Король милостиво
выслушал женщин. Юной Луизон Шабри
товарки поручили говорить
взволновалась,

что

чувств. Людовик
помощь,

обнял

а

от их

едва смогла

но

при виде государя она так
и лишилась
вымолвить: «Хлеба!»
имени,

XVI, растроганный,

когда, уходя,

ее

—

повелел оказать

она хотела поцеловать

ему руку,

бедняжке

он по-отечески

ее.

Девушка покинула дворец роялисткой, громко крича: «Да
здравствует король!» Женщины, ожидавшие на площади, в ярости стали
твердить, что ей заплатили; Луизон напрасно выворачивала карманы и
показывала,

что

нее нет

у

денег, женщины накинули ей

подвязки, чтобы задушить. Не без труда

вернуться
в

Париж

во

и

высвободили. Пришлось ей

короля письменный указ о
устранении всех препятствий снабжению

дворец

зерна

ее

на шею свои

и

получить

от

доставке
столицы

продовольствием.
На просьбу же председателя Национального собрания король
спокойно ответил: «Возвращайтесь к девяти часам вечера». Мунье, тем

*

Если король,

слишком

поздно.

как

утверждают, запретил действовать,

то это

не

произошло позже,

390

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

остался

менее,
ответе,

ждать

ежечасно

РЕВОЛЮЦИИ

дверей Государственного

у

стуча

ФРАНЦУЗСКОЙ

в

до десяти

эту дверь

совета,

вечера. Но

настаивая на
ничего не

дождался.

Министр
показывает,

Версаль).

по

узнал о событиях поздно (что
непредвиденным и стихийным был поход на

Парижа Сен-При

делам

насколько

Он предложил королеве уехать

в

Рамбуйе136,

а

королю

сопротивление и при необходимости дать бой; впрочем,
королевы сам по себе успокоил бы народ и предотвратил

оказать

остаться,
отъезд

кровопролитие.

Неккер

же

народу, поступил

хотел, чтобы король переехал
честно и

Людовик XVI,

к

человека;

ничего не

решив,

же именем

отложил

доверился

заседание совета,

но только вместе с

одиночестве столь склонного

тому

Париж,

искренне, принял Революцию.

поговорить с королевой.
Она соглашалась уехать,
оставлять в

в

короля

она

ним,

к сомнениям и

намеревалась

чтобы

не желая

колебаниям

начать

гражданскую

войну.
Около

Сен-При получил известие, что Лафайет
вместе с национальными гвардейцами идет на Версаль. «Надо
уезжать
войска
заявил
во
главе
немедленно,
Государь
министр.
проедет
Но
ничто не могло побудить
на что-то
беспрепятственно».
короля
решиться. Он полагал (и глубоко ошибался), что, стоит
ему уехать,
Национальное собрание
провозгласит королем герцога Орлеанского. К тому же
Людовику XVI претила
семи часов

вечера

—

сама мысль о

большими

—

бегстве,

шагами

он

мерил

комнату, повторяя время
от

времени:

«Король-беглец!
как
на

Король-беглец!»

королева

Так

настаивала

отъезде, отдали приказ

заложить

уже

кареты. Но было

слишком

поздно.

ГЛАВА 9
НАРОД
УВОЗИТ КОРОЛЯ В ПАРИЖ

(6 октября
5

пролитая кровь.

—

года)

1789

октября [продолжение).

—

Женщины привлекают

Первая
на свою

сторону

солдат

Фландрского полка. Борьба между лейб-гвардейцами и
национальными гвардейцами Версаля.
Король больше не может уехать.
Страх двора. Женщины проводят ночь в зале Национального
собрания. Лафайет принужден идти на Версаль. 6 октября.
Королевский дворец в осаде. Королева в опасности. Бывшие
Колебания
французские гвардейцы спасают лейб-гвардейцев.
Национального собрания.
Поведение герцога
Орлеанского. Короля везут в Париж.
—

—

—

—

—

—

—

—

—

—

—

—

оец

парижского ополчения, которого
его воли

против

который
чем

по

пути пришел

прочие,

караул
решетка

избрала
в

явившись в

своим

еще

предводителем и
большее возбуждение,

Версаль,

лейб-гвардейцев. Увидев,
закрыта,

он

толпа женщин

попытался
что

обойти

дворцовая

принялся кричать

на

часового,

оградой, и угрожать ему штыком.
Лейтенант лейб-гвардии и два лейб-гвардейца выхватили
стоявшего за

сабли, пустили коней

в

галоп и понеслись на него.

бросился бежать со всех ног, чтобы укрыться
в одном из строений, налетел с разбегу на бочку и
упал,
взывая о помощи. Лейб-гвардеец уже был рядом, но тут уже не
могли
сдержаться национальные гвардейцы Версаля: один из них,
виноторговец, прицелился, выстрелил и прострелил лейб-гвардейцу руку с
Ополченец

занесенной саблей.

392

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ

РЕВОЛЮЦИИ

Д’Эстен, командующий Национальной гвардией Версаля,
время

находился во

дворце, рассчитывая уехать

Лекуантр
муниципалитета распоряжений,

оставался на своем

Подполковник

справедливо

опасался,

что

но никаких

посту

указаний

оголодавшая толпа начнет

вместе с

в это

королем.

и

запрашивал у
не
получил. Он
рыскать

по

городу

в

Лекуантр пошел к людям, расспросил, сколько
надобно продовольствия, и обратился в муниципалитет, но добился
поисках

лишь

пропитания.
что

того,

количества

повсюду

выдали немного

ему

народа. Тогда

и своими

риса,

ничтожно мало

для такого

он

распорядился искать продовольствие
стараниями отчасти облегчил страдания людей.

Одновременно Лекуантр обращался к солдатам и офицерам
Фландрского полка, спрашивая, будут ли они стрелять. Но они уже
находились под гораздо более сильным влиянием. Женщины бросились
к ним и

заявила о

умоляли
себе та,

видимому,

не

о

причинять народу

которой

она не шла по

нам

грязи

зла.

придется

вместе со

Именно

тогда

поведать еще

всеми,

впервые
не раз. По-

но появилась позже и

бросилась наперерез солдатам. Это была прелестная барышня
Теруань де Мерикур из Льежа, вдохновенная и неистовая, как многие
тут

же

КНИГА ВТОРАЯ... Глава 9.

Народ

увозит короля

в

393

Париж...

бельгийки, которые совершили революции XV века* и отважно
сражались
против Карла Смелого137. Пикантная, оригинальная, странно
своей

смотревшаяся

в

боку,

говорила

диалекта,

она

но весьма

влиянию...

шляпке

амазонки, красном рединготе

на смеси

французского

и с

саблей

на

языка и льежского

красноречиво... Над ней посмеивались,

но

поддавались ее

Порывистая, стремительная, грозная, очаровательная, Терупреград. Прежде в ее жизни были любовные истории, но

ань не знала

теперь она знала лишь одну любовь, неистовую, смертельную,
то была любовь к Революции.
стоившую ей большего, чем жизнь**,
—

Захваченная ею

целиком, девушка

Национального

собрания,

не

пропускала

металась по

клубам,

себя политический салон, где принимала
никаких

кроме

возлюбленных;

великого

холодного

она

объявила,

метафизика,

ни

по

одного заседания

площадям,

многих

основала

у
депутатов. Больше

что не желает никого

другого,

женоненавистника, отстраненного

и

аббата Сийеса.

Теруань

без труда

Фландрского полка,
вскружила головы его солдатам, покорила их и обезоружила, так что
они по-братски поделились
патронами с национальными гвардейцами
Версаля.
Д’Эсген приказал национальным гвардейцам разойтись. Одни
повиновались, другие ответили, что уйдут только следом за лейб-гвардейцами.
Засим последовал приказ последним продефилировать колонной. Было
уже восемь вечера, сгустились сумерки. Народ шел за отрядом по
пятам, провожая его криками и улюлюканьем. Лейб-гвардейцы сжимали
завоевала

расположение

руках сабли и заставляли толпу подаваться назад, расчищая себе
путь. В задних рядах началась давка, и находившиеся там несколько
в

раз выстрелили из пистолетов, задев трех национальных гвардейцев:
один был ранен в щеку, еще двоим пули пробили мундиры. Их
товарищи ответили

дали залп из

*

на что

лейб-гвардейцы

в

свой черед

мушкетонов.

«Историю Франции». T. VI. [Michelet J. Histoire de France. T. VI (Louis XI
Téméraire). Paris, 1844.]
Трагическая история, чудовищно искаженная Больё и всеми роялистами. Я прошу
уроженцев Льежа реабилитировать их героиню.
et

См.

дружной пальбой,

мою

Charles le
**

394

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

Другие национальные гвардейцы вбежали во двор, окружили
д’Эстена, требовали от него боеприпасов. Он сам был удивлен их
враждебно

среди

воодушевления»,

—

они

проявляли, оказавшись в
настроенных войск. «Истые мученики

порывом, смелостью, которую
скажет он

позднее

меньшинстве
своего

королеве*.

Лейтенант Национальной гвардии

Версаля заявил одному из

артиллеристов, что, если тот не даст ему пороху, он его застрелит. Тот отдал
бочонок пороха, у которого тотчас же вышибли дно, зарядили
пушки и нацелили с фланга на войска, еще
прикрывавшие замок, и лейб-

гвардейцев,
Жители
сторону

Версаля

К ограде

замка.

приготовлены

возвращавшихся

для

обратно.

проявили такую

же

твердость

и по

собравшейся

королевы,

отворил ворота, гвардия тут

же

другую

что они

подкатили пять

карет; говорили,
отбыть в Трианон138.

закрыла

их.

Швейцарец

«Ее величеству

опасно

Кареты с эскортом отбыли.
Покинуть дворец уже было невозможно. Король стал пленником.
Тот же офицер Национальной гвардии спас одного лейб-гвардейца,

удаляться из

которого

замка»,

толпа хотела

отпустила
куски;

командир.

растерзать

за

то,

что он

стрелял

в

народ. Толпа

его и

мясо

слишком

сказал

—

удовольствовалась его лошадью, которую разорвали на
начали было
жарить на учебном плацу, но люди были

голодны, чтобы ждать,

и съели его почти

сырым.

Пошел дождь, толпа искала укрытия где могла: одни сломали
ограду у Больших конюшен, где стоял Фландрский полк, и смешались
с

солдатами, другие же,

здании

Национального

но женщинам

числом около

собрания.

было

нелегко оставаться в

ходили

разговаривали, кричали,
заставить их

четырех тысяч, остались в
Мужчины вели себя довольно спокойно,

замолчать, да

и

бездействии

повсюду. Один

ему пришлось

только

прибегнуть

к

—

они

Майяр

громко
мог

долгим

увещеваниям.

*

См.

одно из его писем

в

конце т.

Ш

«Истории двух друзей свободы» [С. 252].

...люди

были

слишком

голодны, чтобы ждать

и съели мясо почти

сырым

396

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

Не способствовало успокоению

толпы и

несколько

лейб-гвардейцев обратились

Собрание,

с

к

следующее происшествие:

драгунам, стоявшим у входа в
им отбить
пушки, нацеленные

вопросом, не помогут ли они
дворец. Толпа уже готова была броситься

на

драгуны дали им возможность ретироваться.
В восемь часов вечера была предпринята
Принесли письмо

«Декларацию

зерна. Вероятно,
о бегстве. Вот
почему,

в это

томиться

у

но

еще одна попытка.

ни словом не

котором он,

лейб-гвардейцев,

упомянув

неопределенно обещал

лишь

прав»,

в

короля,

на

беспрепятственную доставку
преобладала мысль
ответа Мунье,
продолжавшему

время у обитателей дворца
не

дав никакого

дверей Государственного

подобным

совета,

письмом

попытались отвлечь внимание толпы.

Еще

одно

событие усилило

опасения

двора. Во дворец

вошел

какой-

простонародья, плохо одетый, растрепанный...* Все
Это был молодой герцог де Ришельё, который переоделся

то юноша из
изумились...

платье

простолюдина, чтобы

Парижа;
об

он

покинул

опасности

спутников

королевскую семью;

жуткие угрозы,
он так

своих

от

побледнел,

которых
что все

по

на

толпой, шедшей

из

полпути, чтобы предупредить

дороге

волосы вставали

присутствующие

Сердце
смертельная

новой

смешаться с

в

он слышал

ужасные речи,
дыбом... Рассказывая это,

тоже

короля дрогнуло, он чувствовал,
опасность. Как ни противилась его

что

побелели...
королеве грозит

совесть освящению

своей

философического творения законодателей, всё же в десять
часов
вечера он подписал «Декларацию прав».
Наконец-то Мунье смог покинуть дворец. Он торопился вернуться
на свое место председателя Собрания, прежде чем из Парижа
подписью

прибудет

огромное

войско,

о планах

которого

никто ничего не знал.

Итак, Мунье возвращается в Собрание, но заседание уже
окончилось и депутаты разошлись. Толпа, заполнявшая зал и становившаяся
всё более
цен на

*

шумной

хлеб

и

и мясо.

нетерпеливой, потребовала перед этим снижения
Мунье обнаружил, что в председательском кресле

Staël. Considérations

Partie 2. Ch. XI.

[Paris,

[sur

1818. P.

les

principaux

332-346.]

événements de la Révolution

française.

T.

1].

КНИГА ВТОРАЯ... Глава 9.

восседает какая-то
в

руке

неохотой.

плотной толпой

«Но,

увозит короля

397

Париж...

почетное

и

держит

место,

что она

Мунье приказал позвать в зал заседаний депутатов,
время объявил народу,

а сам в это

одобрил Конституцию. Женщины
и

в

хорошими манерами

Даме пришлось покинуть

которых удастся найти,
только что

женщина с

крупная

колокольчик.

сделала с

Народ

просили

дать

им копию

окружили

что

король

Мунье

же

документа; другие
вопрошали:
этой бумаги? Даст ли она

будет
хлеба парижской бедноте?» Третьи твердили: «Мы очень голодны...
Мы сегодня ничего не ели...» Мунье послал за хлебом к булочникам;
подвезли продовольствие. Народ шумно принялся за еду прямо в зале
Собрания.
Женщины, не прекращая есть, разговаривали с Мунье: «Дорогой
господин

ли толк от

председатель,

председатель, почему вы защищали это гнусное вето?139
Поостерегитесь! Как бы вам не попасть на фонарь!» На что Мунье решительно

твердо ответил,

обманули,
на

сделку

могут судить верно об

что они не

деле,

что их

предпочитает скорее пожертвовать жизнью, чем пойти
совестью. Ответ очень понравился женщинам, и с этой

и он

с

минуты они стали выказывать Мунье
Только один Мирабо мог бы
обеспокоен.
прохаживался с

мои,

об

он

Вечером, по свидетельствам нескольких очевидцев,

он

он

большой саблей

мы

пошел за ним и

воскликнул

шум. Но

уважение и дружеские чувства*.
заставить себя
слушать, перекрыть

свое

Разумеется,

своим голосом

«Дети

этом

и

—

за

так возомнил

в

о

в

Собрание.

громовым

здесь

был

гуще народа и говорил всем встречным:
вас!» Затем он отправился спать. Женевец Дюмон

привел

своим

этом не помышлял.

себе,

Как

голосом:

только

«Я

Мирабо вошел в зал,

хотел

бы знать,

кто и

он

почему

что осмеливается мешать нашим

заседаниям? Господин председатель,

заставьте

уважать

Собрание!» Женщины

закричали: «Браво!» В зале установилось относительное спокойствие.
Чтобы провести время, депутаты вернулись к обсуждению уголовных
законов.

«Я находился
властно

См.

на

одной

распоряжалась

Мунье,

вслед за

из

галерей,

какая-то

—

рассказывает

Дюмон,

торговка, которая управляла

Оправдательным

отчетом.

—

где

доброй

КНИГА ВТОРАЯ... Глава 9.

сотней женщин,
принимавшихся

в основном

громко кричать,

Народ

увозит короля

в

399

Париж...

девушек, по ее знаку то
умолкавших. Она фамильярно называла

молодых

то

депутатов по именам или спрашивала: “Кто это там сейчас говорит?
А ну-ка, заставьте замолчать этого болтуна! Сейчас дело не в том, о чем
он

лопочет,

том, чтобы у

а в

Мирабо!”

нашему душеньке
следом

кричать

за

был хлеб!

нас

И

лучше дадут

все остальные женщины

ней: “Слово душке

Однако Мирабо

Пусть

вовсе не хотел

слово

принимались

Мирабо!”»

говорить*.

Лафайет, выступивший из Парижа между пятью и шестью часами
вечера, прибыл только после полуночи. Вернемся же немного назад и
проследим за его действиями начиная с полудня.
Около одиннадцати часов утра Лафайет, предупрежденный

о

Ратушу, отправился туда и, увидев, что собравшихся
заставили разойтись, принялся диктовать депешу королю. Гревскую
площадь заполнили национальные гвардейцы, как те, что получали
вторжении толпы в

волонтеры; от шеренги к шеренге передавались призывы
Версаль. Многие из бывших французских гвардейцев в

жалованье,
идти на

так и

особенности высказывали сожаления по

привилегии охранять короля;

поводу

они хотели

утраченной

вернуть

ее

старинной
Некоторые из

ими

себе.

Ратушу и постучали в дверь кабинета, где находился
Лафайет. Вперед выступил красивый молодой гренадер и
красноречиво заговорил от имени своих товарищей:
«Генерал, у народа нет хлеба, нужда достигла предела; комитет по
продовольствию либо обманывает вас, либо сам обманут. Подобное
них

поднялись

в

положение не может

положить

глупец,

ему

более продолжаться,

конец: надо идти

так мы возложим

регентский совет,

Лафайет

и

всё

был

на

голову

человеком очень
в

силу

твердым

своего

сына,

заставьте

уважать

и

средство

что наш

будет

упрямым,

авторитета

Etienne Dumont. Souvenirs. P. 181.

«Господин председатель,

его

одно

король

создан

обернется к лучшему».

переупрямила. Он верил
*

Версаль! Говорят,

в

корону

и есть только

Собрание!»

но толпа его

и имел на то основа¬

400

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

убедиться, что он преувеличил
свою влиятельность. Тщетно обращался он к
народу с речами, тщетно
в течение долгих часов оставался на Гревской площади, восседая на
ния; однако

в тот

белом коне,

то

день

говоря,

ему пришлось

то

призывая народ

к молчанию

кратким

всё
Аафайету
большего труда удерживать народ; теперь на походе в Версаль настаивали
не только подчинявшиеся
ему национальные гвардейцы, но еще и
толпы из предместий Сент-Антуан и Сен-Марсо; эти вообще ничего ни
слышать, ни понимать не желали. Они обращались к командующему с
весьма
красноречивыми жестами, уже готовили для него фонарь,
наводили ружья... Лафайет спешился и хотел было вернуться в Ратушу, но
путь преградили его гренадеры: «Черт побери, генерал, вы останетесь с
взмахом

руки,

нами,

то похлопывая

скакуна

по холке.

стоило

вы нас не покинете».

К счастью,

в

эту минуту

из

Ратуши

на

площадь

принесли письмо,

котором содержалось разрешение генералу выступить
Версаль

«ввиду

походом на

«Выступаем»,

невозможности отказаться от этого».

в

—

скре-

Лафайет. Раздались радостные крики.
тысяч национальных гвардейцев
отправились
пятнадцать тысяч; прибавьте к этому числу несколько тысяч людей из
народа. Оскорбление, нанесенное национальной кокарде, послужило
благовидным предлогом. На улицах Парижа прохожие останавливались и
приветствовали шествие рукоплесканиями. Нарядная толпа на
набережной смотрела, аплодировала. В Пасси140, где герцог Орлеанский
пя

сказал

сердце
Из тридцати

снял

дом,

кричала,

на своем

махала

послу

оказалась и госпожа

платочком, делала

всё, чтобы

Жанлис:

де

она

громко

ее заметили.

Отвратительная погода сильно замедлила движение. Многие
национальные гвардейцы, так
горячо рвавшиеся в поход, поостыли. Да, это
был уже далеко не тот прекрасный денек, что выдался 14 июля. Лил
холодный октябрьский дождь. Некоторые отставали по дороге, другие
же, ругаясь

на чем свет

богатые торговцы,

добираться

до

своих

четыре льё
такой

—

стоит, продолжали идти.

людям, привычным

загородных

под дождем».

домов

по

только в

И

хорошей-то

—

говорили

дороге

экипажах, одолеть

Другие добавляли:

трудный путь понапрасну».

«Тяжело,

«Мы

не можем

винили во всех

пешком

проделать

невзгодах

королеву;

КНИГА ВТОРАЯ... Глава 9.

чтобы

показать

угрозы...
Во дворце

друг другу

их

только

пойти

Версаль,

и

ждали

выехать

кареты

что

депутатами, заявили,
защищать;

они

конюшен;

самые

дикие

в

разведать, рассеялась

ни за что не хотела

что

ли толпа и не

нигде не

будет

одна.

Она

безопасности,

если

уезжать

в

дала

в

смогут

Национальные
вполне

дворян, из которых многие были
предоставляют себя в ее распоряжение, готовы

Две

сотни

попросили

она

произносили

через ворота
ограде Дракона141.
были начеку и закрыли проход.

обоснованно полагала,

королем.

401

Париж...

в

гвардейцы Версаля
Королева, впрочем,
расстанется с

они

в

теперь воспользуется обстоятельствами. Еще

одиннадцать часов пытались
ли

злость,

увозит короля

сильнейшей тревоге. Там полагали, что
делает вид, будто его едва ли не силой принудили

уже

Лафайет
на

свою

Народ

ее

отдать

разрешение

приказ

на тот

выделить

случай,

если

им

лошадей

королю

ее
из ее

будет

грозить опасность.

Прежде
снова

чем

войти

в

Версаль, Лафайет

принести клятву верности закону

государя заранее

примет

и

приказал остановиться
королю. Он известил

прибытии, и тот ответил, что с удовольствием
что одобрил его «Декларацию прав».

о своем

и только

и

его

Лафайет вошел в замок один, к великому изумлению
лейб-гвардейцев и всех прочих. Когда он оказался в приемной, один из придворных
необдуманно произнес: «Вот идет Кромвель!»142 На что Лафайет очень
удачно ответил: «Сударь, Кромвель не пришел бы один».
«Он был
госпожа
деликатность

де

очень

Сталь,

страдала

спокоен,

—

никто

—

свидетельствует присутствовавшая

никогда

и не

от сознания важности

другим; его
своей роли». Он выказывал

видел его

большую почтительность, что, казалось, на его стороне была
Впрочем, то обстоятельство, что силу применили к нему самому,
сделало его в

большей

степени

роялистом,

там

чем он

тем

сила.

был когда-либо.

Король поручил национальным гвардейцам нести караульную
службу снаружи, лейб-гвардейцы же остались на своих постах во
внутренних покоях. При этом не все внешние посты доверили Лафайету;
когда один из его

дозоров

гвардейцев не пустили дальше

проникнуть в парк, национальных
ограды. Парк был заполнен лейб-гвардейцами

хотел

402

и

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

другими войсками,

призовет

их,

до

если наконец

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

глубокой

могут уходить
В три

прервать

в

что

король

два часа, когда

Лафайета, им приказали передать, что

Рамбуйе.

в

часа ночи

заседание.

ожидавшими,

решится бежать*. Только

король был успокоен заверениями
они

ночи

депутаты Национального

Люди разошлись, устраиваясь,

собрания
кто как

решили

мог,

на

ночлег,

Майяр и множество женщин, в их числе
Луизон Шабри, отправились обратно в Париж почти сразу же после
прибытия Лафайета, унося с собой указы о зерне и «Декларацию прав».
Лафайету стоило больших трудов устроить на ночлег своих
национальных гвардейцев, вымокших до нитки,
измученных, искавших, где
в

храмах

и

домах.

окрестных

бы просушить одежду
наконец

пошел в

успокоилось,

таким

заснул

и поесть.

беспробудным

Сам

же

особняк

сном,

он, удостоверившись,

семьи

де

Ноай,

всё

что

лег спать и

каким спит человек после

того,

как

проведет двадцать часов в трудах и треволнениях.
Многие в ту ночь не сомкнули глаз. В основном это были те, что
вышли из Парижа
вечером и потому не были изнурены событиями
минувшего дня. Первый поход, в котором участвовали в основном
женщины, был стихийным, во многом наивным, вызванным нуждами

бескровным.

момента и

Большой

заслугой Майяра стало то,

сохранить некий порядок посреди

народные

волнения всегда

нарастающей, трудно было
таким же.

Правда,

Национальной гвардии,

хаоса.

развиваются

сумел

Но, поскольку подобные

естественным

образом

по

следующий поход окажется
формировалось на глазах у

надеяться,

это шествие

что он

совместно с нею.

что и

Однако

там оказалось немало

людей,

настроенных действовать без нее; некоторые были разъяренными
фанатиками, они желали бы убить королеву;** другие, подражавшие им
*

Пена
**

Вплоть

до этого часа

о

бегстве,

[Lafayette. Mémoires. Т. П).
Я не обнаружил в «Ами дю пёпль»

инициатором кровавого
возбуждении:

думали

«Марат

шума,

насилия.

верить свидетельству

свидетельств того, что

Несомненно,

он

пребывал

Версаль, возвращается подобно

в

Латура

Марата можно

дю

считать

величайшем

молнии, производит один больше

четыре трубы Страшного суда, и кричит нам: “О мертвецы! Поднимайтесь!”»
Desmoulins. Révolutions de France et de Brabant, [n. 47, octobre 1790.] P. 359.)

чем

[Camille

несется в

если

и

КНИГА ВТОРАЯ... Глава 9.

впечатление самых

производившие

тому слою общества,
ослабевает полиция,

когда

прикидывали,

крепости

очень мало

великолепный

версальский дворец, где
собирались сокровища Франции,
перспективу для грабежа!
В

пять часов

пиками, косами,
ограды

стоят

стрелять

в

еще до

403

Париж...

необузданных,

на

деле

воровскому миру. Они
замка. После взятия Бастилии
к

достойного себя. Но

этот

протяжении более чем
являл собой
заманчивую
на

столетия

рассвета, огромная толпа, вооруженная

деревянными палками, бродила у
Ружей у них не было. Увидев, что у ворот

железными и

королевского

караулах
гвардейцев

утра,

и

в

который всегда разрастается во

—

велики ли шансы захвата

они нашли в

увозит короля

свирепых

к

принадлежали

времена,

Народ

замка.

лейб-гвардейцы,
часовых;

те

они

принудили

подчинились,

но

в

национальных

постарались

никого не

задеть.

В этой толпе,

разведенных

на

бродившей

площади,

гревшейся у костров,
низкорослый горбун, адвокат Верь-

вдоль

мелькал

ограды

или

ер, сидевший верхом на огромной лошади; он слыл человеком
чрезвычайно свирепым; его ждали с вечера, говоря, что без него ничего

не

Лекуантр, разглагольствуя, расхаживал взад и вперед. Жители
Версаля пребывали, пожалуй, в еще большем возбуждении, чем
парижане, ибо давно питали ненависть ко двору и лейб-гвардейцам;
выйдет.

накануне они не

сумели

очень о том

воспользоваться

сожалели,

так что

случаем, чтобы

теперь горели

напасть на

них,

и

желанием свести счеты.

Среди этих людей было немалое число слесарей и кузнецов (возможно,
с оружейной мануфактуры),
мужчин грубых, суровых, скорых на руку
и к
тому же, из-за постоянной жажды от работы с огнем, крепко
пьющих...

Около

шести часов

утра

парижане, преодолела ограду:
решетки.
продвигаясь пока

Народ
еще

эта

толпа, где

люди

смешались

взбирались

версальцы

и

на нее или выламывали

начал

расползаться по внутренним дворам,
медленно, с опаской. Первой жертвой стал юноша,

как

поскользнувшийся и упавший на
каменные плиты Мраморного
двора. По другой же, более правдоподобной,
версии он был сражен ружейным выстрелом одного из лейб-гвардейцев.

утверждали

потом

роялисты,

404

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

Некоторые

ФРАНЦУЗСКОЙ

РЕВОЛЮЦИИ

к покоям ее

направились налево,

величества, другие

двинулись вправо, к лестнице, ведущей в часовню, ближе к покоям
короля. С левой стороны один из парижан, бежавший в первых рядах,

безоружный, налетел на лейб-гвардейца, и тот ударил его ножом;
стража убили на месте. Справа,
впереди всех, шел боец версальского
ополчения, слесарь, невысокого роста, лысоватый, с глубоко посаженными
глазами, с потрескавшимися и почерневшими от работы с углем и
металлом руками*. Навстречу
ему по лестнице спустился на несколько
ступеней лейб-гвардеец и пытался с ним заговорить, но слесарь и еще
один человек

схватили его за

перевязь и хотели стащить вниз, на
Лейб-гвардейцы отбили товарища, но двое из них были

растерзание толпе.
убиты. Остальные

приемной,
и

как

убежали

раз между

по

покоями

Большой галерее

короля

и

и

скрылись в
королевы. Там уже находились

другие лейб-гвардейцы.
Самой яростной атаке подверглись апартаменты королевы.

камеристки королевы

госпожи

Сестра

Кампан, приотворив дверь, увидела,

залитый кровью, пытается преградить путь
разъяренным людям. Она задвинула засов на этой двери и следующей,

лейб-гвардеец,

как

подала

королеве

весь

Страшная минута! Дверь
силой... Короля не было в
к

королеве... В

ним

королева,

его покоях: он

и

короля.
Толпа яростно стучала

в

ждать

*

двери

Лейб-гвардейцам

—

рыдала

детей!» Принесли
с

ребенком

за

дофина...

укрылась

в покоях

приемной. Лейб-гвардейцы
скамеечки, кушетки, табуреты,
дверь затрещала, нижняя филенка

не осталось ничего

смерти... Внезапно шум стих,

Показания

мои, дорогие,

королева

там:

бросился по другому проходу

рядом грянул пистолетный выстрел,

нагромоздили
мебель.
Но вот
придвинули прочую
поддалась...

на

меня и моих

дверь отворилась,

забаррикадировались

сопроводить ее к королю...
засов... В нее
стучат с удвоенной

ружейный... «Друзья

спасите! Спасите

Наконец

и хотела

заперта

этот миг где-то

последовал

—

юбку

нижнюю

и

иного, кроме

чей-то мягкий

лейб-гвардейца Миомандра (Moniteur.

T. I. Р.

и

566).

сильный

как

голос

КНИГА ВТОРАЯ... Глава 9.

Народ

увозит короля

в

405

Париж...

«Откройте!» Так как они не открывали, тот же самый
голос
зазвучал вновь: «Откройте, господа лейб-гвардейцы, мы,
французские гвардейцы, не забыли, что вы спасли нас при Фонтенуа!»143
Да, это были они, бывшие французские гвардейцы, ставшие
национальными, это был отважный и благородный Гош, тогда еще старший
сержант, это был сам народ, пришедший спасти дворян. Лейб-гвардейцы
открыли двери, и все со слезами бросились друг другу в объятия.
громко произнес:

В эту минуту король, сочтя, что толпа ворвалась в приемную,
приняв спасителей за убийц, сам
отворил свою дверь, движимый
мужественной человечностью,
Но

опасность

не желали

выпускать

добычу

они

Во дворе

мужчина при

же

момент

принял

натурщиком в

был

причиняйте

зла

—

уносили

топора

изумившее

тщеславным

воры

поглощенные своим

добычу. Гренадеры

вышвырнули

какой-то

сцена:

бородатый

отделял головы от

—

в тот

всех и

Дети дергали

за

он

проявлял

бороду

и слегка не в своем

или в

день он надел живописное одеяние

усилившее

никогда не

оригинальное, возможно,

картинах

только

трупов двух
Этот
лестнице.
негодяй, которого кое-кто в тот
знаменитого разбойника с Юга, был всего лишь

так его звали

отшатнулись от него,
предлогами сблизиться

рассеялась. Одни

на

дурного нрава.

энергическое и
им на

раба,

Никола

признаков

за

и

толпа

рук. Целиком

из

Академии художеств;

античного

*

«Не

вошедшим:

разворачивалась ужасная

помощи

лейб-гвардейцев, убитых

он

уже миновала,

грабили дворец
отребье за двери.

делом,

к

гвардейцам!»

моим

это

обратился

и

уме

хотел

и

этого

ужас*.

склонности к насилию или

страшного

полагал,

что

человека.

делает

нечто

В сущности,

сильное,

воспроизвести кровавые сцены,

виденные

совершил свой чудовищный поступок и все
вдруг почувствовал себя одиноким и пытался под разными
театре. Когда

он

табаку, а у дворцового
себя (см. показания в
швейцара вина,
которое заплатил; хвастался, подбодрял
«Монитёре»). Головы понесли в Париж на пиках, одну из них держал ребенок. Согласно
с

людьми, прося у

отправились

короля и, следовательно,

в

пятерых

гвардейцев,

лейб-гвардейцев.

—

семерых

в

путь

присутствие

Лейб-гвардейцы убили
а те

слуги понюшку

сам

одним свидетельствам, они
незадолго до

какого-то

за

—

человек из

тем же

утром;

согласно

другим

—

Лафайета, что мало похоже на правду.

народа

и

версальских

национальных

406

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

В

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

время примчался верхом Лафайет, которого разбудили
поздно. Он увидел, как схватили какого-то лейб-гвардейца,

слишком

это

потащили к

убитого

товарищами и собирались из мести
вмешался: «Я поклялся
королю спасти его

трупу ранее

Лафайет тотчас
гвардейцев. Позвольте же
казнить.

спасен,

мне

но в опасности оказался

завопил:

«Убейте его!»

толпа поволокла

мостовую,

его

к ногам

за

подстрекателя
входит во

его:

мог

вы

подумать,

на миг останавливает

серьезным

Король

ноги,

бился головой

так что он

о

видом:

Принцесса Аделаида, тетка короля,
спасли нас!» Лафайет бежит к покоям

дворец.

«Ах, генерал,

короля. Кто бы

офицер

Лафайет приказал схватить его, и покорная

генерала.

Лафайет
обнимает

сдержать слово!» Лейб-гвардеец был
сам Лафайет. Какой-то ярый фанатик

что

еще

существует этикет? Высокий

Лафайета,

а затем

пропускает, говоря
дозволяет вам войти».

«Сударь,

показывается

король милостиво
на балконе. Раздается

единодушный

«Да здравствует король! Да здравствует король!»

второй выкрик: «Короля

—

в

Париж!»

Весь народ

и

За

ним

с

возглас:

следует

всё войско

подхватывает его.

Королева стояла у окна вместе со своей дочерью и дофином. Играя
прядками волос сестренки, мальчик приговаривал: «Мама,
хочу есть!» Жестокий отзвук всеобщей нужды!.. Голод
распространяется от

народа

пощади! Ведь
В

к

королю

и его

семейству!..

О

я

голоден,

я

Провидение, смилуйся,

это дитя...

это мгновение

«Королеву!» Народ

воздух сотрясся от еще одного мощного крика:
желал, чтобы королева вышла на балкон. Она

заколебалась: «Как? Совсем одной?»

«Сударыня,

ничего не

бойтесь»,

—

Лафайет. И она пошла, но не одна, а держа за руки сына и дочь,
служивших ей охранной грамотой. Толпа, заполнявшая Мраморный
сказал

двор, была страшна,
волны

периметру,

по

ней,

гнева; национальные

не могли отвечать за

необузданные,

то,

словно по

Лафайет

то и

дело

гвардейцы, образовавшие
что

ослепленные

огнестрельное оружие.

морю,

происходило

в

центре;

прокатывались

цепь по
там

находились

яростью люди, у некоторых было
проявил себя великолепно: ради этой дро¬

КНИГА ВТОРАЯ... Глава 9.

жащей

от

судьбу,

саму жизнь;

руку.
Толпа

увозит короля

он вышел вместе с

почувствовала

и

была

глубоко

тронута. Люди увидели
более... «Ах, до чего же
нежно она ласкает

детей!..» Великий народ! Да благословит тебя Господь

милосердие

и

407

Париж...

карту свою популярность,
ней на балкон и поцеловал ее

перед собой просто женщину и мать, ничего
она
хороша собой!.. Как? И это королева?.. Как
своих

в

женщины он поставил на

страха

это

Народ

за твое

способность забывать!

Король трепетал, когда королева вышла на балкон. После того как
всё обошлось благополучно, он спросил Лафайета: «А мои
лейб-гвардейцы? Не смогли бы вы и для них сделать что-нибудь?»
«Дайте мне
одного из них». Лафайет вывел лейб-гвардейца на балкон, велел ему
—

принести гражданскую присягу и показать кокарду на своей шляпе. Тот
обнял Лафайета. Раздались крики: «Да здравствуют лейб-гвардейцы!»

большую безопасность, гренадеры обменялись с
ними головными уборами, так что
теперь, если бы кто-нибудь вздумал
стрелять в телохранителей короля, он рисковал бы попасть в гренадера.
Король испытывал живейшее отвращение к мысли об отъезде из
Версаля. Покинуть королевскую резиденцию было для него

Дабы обеспечить

им

отречению от трона. Несколькими днями ранее он ответил отказом
на мольбы Малуэ и
других депутатов перевести Национальное
собрание в Компьен144, подальше от Парижа. И вот теперь он сам должен
равносильно

покинуть
толпой... Что

Версаль и ехать в столицу, окруженный этой страшной
будет с королевой? Что может с ней случиться? Об этом едва

осмеливались

думать...

**

Чрезвычайно любопытны показания женщины по имени Лаваренн, той отважной
привратницы, о которой мы упоминали. В них хорошо видно, как рождается
легенда.

Эта

женщина

гвардейца;

она

показалась на

—

очевидица

всё видела

балконе;

и

участница событий;

она

руку.

спасая

лейб-

и

обещает любить свой народ, быть неразрывно связанной
своей

была ранена,

совершенно искренне добавляла: «Королева
Лафайет сказал: “Королева была обманута... Она

и слышала

господин де

—

с

ним,

как

Иисус Христос

Церковью”. В знак подтверждения этих слов королева, в слезах,
Король попросил пощады для своих гвардейцев» и т. д.

со

дважды подняла

408

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ

РЕВОЛЮЦИИ

Король велел просить Национальное собрание перенести заседания
в королевский
дворец. Тогда, при поддержке Лафайета, депутаты
обратились бы к королю с мольбой не ехать в Париж. Народу эту
просьбу представили бы как волю Собрания. Великое народное движение
завершилось бы

народ

—

усталость, скука,

разойтись.
Депутаты испытывали

ясного

представления

застигло всех

врасплох,

о

голод постепенно заставили

сомнения и

колебания. Ни у

дальнейших действиях.

ничего

подобного

не

бы

кого не

было

Народное движение

предвидели

даже самые

умы, ни Мирабо, ни Сийес. Последний, узнав новости,
огорченно: «Ничего не понимаю, всё идет навыворот».

проницательные
сказал

Мне кажется,

Сийес

еще

он имел в

виду

—

Орлеанскому дому.
Версаль,

Если бы король покинул

шанс

вред Революции. В

был революционером и, быть может,

благосклонно относился к

Париже,

во

среди

своего

народа,

он

свой

получил

время

довольно

старый
бы,

то

двор

и стал жить в

несомненно,

огромный

возвратить себе популярность.

Парижане

наверняка

вновь

прониклись бы

к

нему

бы королева за ним не последовала (будучи убита
бега). Они всегда испытывали некоторую слабость

любовью,

или
к

если

пустившись

в

этому толстяку,

который вовсе не был злым и благодаря своей полноте выглядел
отечески добродушным, вполне во
вкусе толпы. Мы уже писали, что
торговки с Центрального
рынка называли его «добрым батюшкой»; именно
так

думал народ.
Этот переезд

в

Париж,

так

страшивший

короля, пугал

по

противоположной причине тех, кто желал развития Революции, а в еще
большей степени
тех, кто из патриотизма или в личных интересах желал
—

бы

сделать

герцога

Худшее,
безосновательно

Орлеанского

что могло

обвиняли

наместником

бы случиться

убить

с

(или кем-то большим).

герцогом, которого

так это именно ее
королеву,
убийство, в результате чего король, один, избавленный от этого
воплощения народной ненависти, обосновался бы в Париже и оказался бы в

руках

в

намерении

Лафайета и Байи.

—

КНИГА ВТОРАЯ... Глава 9.

Герцог Орлеанский
октября. Он

не

что

знал,

Народ

был абсолютно

ему

делать

в этих

увозит короля

неповинен в

в

409

Париж...

движении

обстоятельствах,

не

5

сумел

Он суетился и метался в течение всего дня и
Показания очевидцев свидетельствуют, что в тот

ими

воспользоваться.

последующей

ночи.

видели везде

сделал*.

Утром

день его

между Парижем и Версалем, и нигде он ничего не
6 октября, между восемью и девятью часами, когда

во

пролитой крови, он вышел, чтобы
показаться
народу, с огромной трехцветной кокардой на шляпе и
тросточкой в руках, которой, смеясь, поигрывал.
Что касается Национального собрания, то во дворец отправилось не
замка еще не высохли

дворе

более четырех

Народ,

депутатов. Большинство из них уже
заседаний, и чувствовали они себя довольно

десятков

находилось в своем зале
неуверенно.

заполнивший

до отказа

колебаниям депутатов. Как

конец

заседание

во

Тогда

со

облек

в

Собрания
королевском

но

ниже его

достоинства

Барнав

поддержал

стало

известно,

что

собрание

продолжение настоящей

король.
А время шло, близился

Версаль... Прощай,

старая

собрания
том,

место

заседаний,

и вполне

Мирабо. Председатель Мунье
король

по

дал согласие на

предложению

сессии оно

час

Мирабо

будет там,

где

переезд

в

постановило,

пребывает

пополудни... Надо уезжать, покинуть

разрешил вечером 5 октября буфетчику
раздать продовольствие находившемуся в зале народу. Нет никаких

что он

неловкой

Lafayette.

покинуть

монархия!

Кажется, всё, что он сделал,

считать

предложил перенести

дворец,

Париж; Национальное

данных о

только кто-то

положил

тщетно.

Наконец

*

зрителей,

депутации».

Молодой

что в

для

публика разразилась криками.
своего места поднялся Мирабо и, по
своему обыкновению,

дворце,

возражал,

скамьи

гордые слова покорность народу. Он сказал, что «свобода
была бы поставлена под угрозу, если бы оно заседало в

достаточно

Национального

лужи

развил

бурную

попытки

Mémoires.

—

деятельность

между 14

Дантона ходатайствовать

июля и

за него

5

перед

октября, если не
Лафайетом. См.:

КНИГА ВТОРАЯ... Глава 9.

Народ

Сто депутатов окружают короля,
Король удаляется

увозит короля

в

411

Париж...

армия, целый народ.
дворца Людовика XIV, чтобы никогда туда не

от

целая

вернуться.

Огромная
часть ее

идет

толпа

приходит

в

движение, направляется

впереди короля, другая следует

в

Париж,

за ним.

Мужчины и женщины движутся кто пешком, кто верхом, кто в
фиакре, кто на телегах, найденных по пути, кто на орудийных лафетах.
По дороге радостно приветствуют обоз с мукой, отрадное событие для
голодного

Одни
держали в

города.

женщины несли на пиках

руках

ветки

тополей, уже

веселы, даже любезны

большие караваи

хлеба, другие

позолоченные осенью.

Они были

свой лад, правда, кое-какие шуточки в
адрес королевы отпускали. «Мы везем булочника, булочницу и пека-

очень

ренка!»,

—

кричали

Все полагали,
ними.

Они

еще

на

они.

что невозможно

были роялистками

умереть
и

от

если

голода,

радовались тому,

король

с

что наконец-то

смогут отдать «доброго батюшку» в хорошие руки; конечно, он немного
взбалмошен и не слишком умен, совсем не красноречив, но виновата

Париже не будет недостатка в
ему добрыми советчицами.
его

жена;

в

женщинах, способных

Все чувства: радость, грусть, горячность, ликование,
смешались в этой толпе.

Люди
надежд.

злость

стать

—

лучшее, но небеса, казалось, не разделяли их
Недавно прошел сильный дождь, и теперь шествие медленно
надеялись на

тащилось по

развлечения

непролазной
или

просто

грязи.

для

Время

от

времени некоторые, ради
чтобы
того,
разрядить ружья, стреляли в

воздух.

Королевская карета в сопровождении эскорта двигалась точно
катафалк; Лафайет ехал рядом.
Королева пребывала в тревоге. Могла ли она быть уверенной, что
доедет до столицы? Она спросила Лафайета, что он об этом думает, а

сМы

везем

булочника, булочницу

и

пекаренка!:

414

он
в

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

адресовал вопрос

Ратуше

Его

в славные

ответ

был

Моро
дни

де

ФРАНЦУЗСКОЙ

Сен-Мери, который председательствовал
и
хорошо знал обстановку в городе.

Бастилии

многозначителен:

доехать одна до

Тюильри,

вернется».
И вот король

РЕВОЛЮЦИИ

но,

«Сомневаюсь,

если она

что

побывает

в

королева

Ратуше,

сможет

оттуда

она

Париже, в том единственном месте, где ему
надлежало быть, в самом сердце Франции. Будем надеяться, что он окажется
его

в

достоин.

Революция б

необходимая, естественная и законная,
совершенно стихийная, неожиданная, действительно народная, была
совершена в

октября,

основном

женщинами,

совершили мужчины.
в плен

самая

точно так

же,

как

Мужчины взяли Бастилию,

революцию 14

женщины захватили

короля.

Первого октября всё испортили дамы Версаля.
исправили женщины Парижа.

июля

6

октября всё

астоящий

охватывает
его

—

себя

том включает в

примерно

по

точка наивысшего

две части, каждая
в

десять месяцев;

центре

прекрасный

подъема,

момент, когда небо над

Францией очистилось; великий,
последний праздник Федерации на Марсовом поле
14 июля 1790 года. История наша, исполненная
надежд,

возвышенной

также

мечте о

устремляется вверх,

единении

умов

и

к

этой

сердец. А

затем

—

спуск

ступеням горькой действительности, вплоть до
21 сентября 1791 года, когда народ, это легковерное дитя,
по

оставленное,

брошенное,

своим

преданное

наставником,

вынужден повзрослеть и делает первую попытку
сам себе хозяин.
самостоятельно, ибо взрослый человек
наконец

управлять

—

Таким
различаются;
стремительно и

образом,
от

перемена

чем

вовсе не

к

случайна;

надеждой, другая предстает
освещения

и

IV,

очень сильно

другой

судьба Революции. Каждая
проект

Ш

история меняет характер более
свойственно обыкновенному ходу вещей. Подобная

одной

резко,

две части тома, книги

это

тема
в

переломное время, когда решается
имеет свой цвет и свет; одна озарена

резком,

зловещем сиянии.

Парижа, предложенный группой
на

самых темных и

ярче

заставят

ученых:

два

башнях, рассеют мрак

электрических прожектора, установленные

узких улочках,

Вспоминается

засиять газовые

на

уличные

фонари. Такова моя книга. Два прожектора, освещающие обе стороны
ее,
Федерации и Клубы (якобинцев и кордельеров). Эти две темы
—

418

господствуют

будто

как
их

ФРАНЦУЗСКОЙ

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

над всем,

незримое присутствие угадывается
нашего

предметы
чье

резкое

напоминают о

который

тому свету,

точно

сияние

заря,

—

делает еще

или

мы

главах, где

себе;

они

отблески

исследования: веселые

поленьев, румяные,

масляной лампы,

неотступно
по

в

даже

проявляются повсюду;

далеко отходим от них, они

отбрасывают на
горящих буковых

РЕВОЛЮЦИИ

мрачное

пламя

окружающий

гуще

мрак.

Для
темный

нас
—

означает

путь истории
и

прост

—

куда могут

правоте

завести излишние

наши

намерения. А

исследовании,

вперед

наше

первом

это

и мы

или

на заманчивые

уклоняясь

мудрствования;

Выйдя

намерений,

своих

не

который

и в нас.

собственную слабость,
шаг

печальный, светлый или
следуем главной, королевской (для нас это

радостный

народной) дорогой,

горит

народу.
Таковы

мы

прям;

немеркнущему, неизменному свету,
же пламя

—

никогда не
из

мы

мы

народа,

—

к

идем

потеряем

из

верим,

виду, ибо

возвращаемся

когда человеком движет

роде, при всём

его

несовершенстве

на

будем

мы

У

есть

счастливы помочь

одно

старательное

является только

заметить

где

покоится

прочные

что не

И прочнее
то,

трудов

для нас венчает

лет

здание

Средневековье

и

—

дело.
—

упорные

правоту

и

же

то,

что

Десять

весь тот
эти

—

других

лет мы

мы могли

—

изыскания в конечном итоге

несокрушимую силу, ибо речь

идет о

на

прочная основа,

—

научные

изучали

фундамент,

годы

где

для

пусть знают идущие следом за нами!
наибольшие сомнения у нынешних молодых

всего

нас,

долгая подготовительная

дней;

Нового времени. За

дано

что вызывает

историков;

преимущество

на

им плечо.

увидеть беглому взгляду:
места, грозящие обвалиться.

то,

—

им, подставить

накопление

началом,

античность, двадцать

котором

на

смело поставить

нас есть лишь

работа,

в

преодолеть

что своим

опоры,
которые собратья-историки могут
ногу, чтобы подняться выше. Да, пусть они не боятся опереться

точки

к

трудом продвинули
общее дело, историческую науку. В нашем

в своем

то

уверенность

позволяет

придает ему сил,

тропки,

как

а

раз

доказывают его

предании народном.

О

Правоту
легендами,

в

МЕТОДЕ

целом, ибо

не имеющими отношения к

история, история сердца народа и
В описании событий 6 октября (т.

пример подобных прикрас, которые

Уберите
в

в них

народ выразил
эти

особенности

что

то,

украшения,

его

и

фактов. Легенда
воображения.

правде

иная

просто

его

I)

мы

открытий,

никак нельзя назвать ложью:

то,

что останется в

смысл,

в значении наших

которые мы,

это

увидел сердцем.

нравственный

превосходстве,

—

привели замечательный

как нам

народном предании,

окажется

правдивым.
Не следует допускать, чтобы уверенность
культурном

быть приукрашено

деталях оно может

в

419

ИДЕЕ ЭТОЙ КНИГИ

И

в

глубоко

верным

и

собственном

узких исследований

мнится, сделали,

и

мудреных

заставила нас

пренебречь национальной традицией. Не должно историкам
необдуманно искажать ее, создавать свою, подменять одну другой.
Обучайте народ астрономии, химии в добрый час; но, когда речь идет о
легкомысленно

—

человеке,
не

то есть о нем

гнушайтесь,
Что

же

если книги

рукописных
мы

ученые мужи,

до нас,

всего

я вовсе не

в них

устной традиции,
что

старики,

учиться у

его

духе, сердце

и

чести,

него.

пренебрегали

книжными знаниями

находили множество

сведений

нравственного

смысла

и,

в

событий,

обращались к устной традиции.

людей, игравших

обрести

сами

прошлом,

что касалось

том,

подобного рода свидетелей
может

о его

отнюдь не

искали и

но в

Под последней
или иных

мы

молчали,

источниках;

прежде

самом,

в

разумею пристрастное

ту пору важную роль. Большинство

имеют свои счеты с

историей,

проводников. Нет,

надежных

и

потому

когда

я

она не

говорю об

виду традицию национальную, народную, то,

я имею в

повторяют, передают

свидетельство тех

из

уст

в

зрелые мужчины, женщины,

уста

все:

крестьяне, горожане,

даже дети

—

то,

что вы сами можете

деревенский кабачок, то, что вы узнаете,
заговорив в дороге со случайным попутчиком: вы начнете с беседы о
погоде, дороговизне товаров, а затем перейдете ко временам
императора, Революции... Обратите внимание на услышанные суждения; в том,

услышать, зайдя вечером

что касается

в

обстоятельств,

они

нередко

невнятны и чаще всего

далеки

420

ФРАНЦУЗСКОЙ

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

РЕВОЛЮЦИИ

реальности. Но в отношении конкретных личностей традиция
ошибается почти никогда*.
от

Любопытно,

что

образ

деятелей истории,

великих

того,

самого

близкого

к нам по

действительно

кто

времени

делал ее,

—

не

из

императора,

Критический
народной легенде наибольшему
изменяет
как
будто
ему; две вещи
дух, всегда присущий народу, здесь
затмевают взор: слава и несчастье, Аустерлиц и Святая Елена.
подвергся

О

искажению.

в

прежде, многое позабыто; угасает традиция,
повествующая об их деяниях. Но о том, что касается их

людях же, живших

подробно
личности,

в

народе

бытует вполне

определенное мнение,

четкое и

неизменное.

Проведите,

прошу вас, небольшой опрос.

разных людей

Выслушайте

ответы

рабочих (а многих из них уже можно
отнести скорее к людям образованным, нежели к простонародью), не
только женщин (коих порою вводит в заблуждение излишняя
чувствительность), а самых различных по возрасту, полу, положению;
отбросьте досадные случайности и оставьте то, что окажется общим для всех,
тогда вы получите своеобразный исторический катехизис народа.
Кто вызвал Революцию? Вольтер и Руссо. Кто погубил короля?
Королева. Кто начал Революцию? Мирабо. Кто был врагом Революции?
Питт и Кобург, шуаны и Кобленц. А кто еще? Англичане и попы. Кто
оказал Революции медвежью услугу? Марат и Робеспьер.
самых

—

не только

—

Такова

по существу, как вы можете
традиция
убедиться, традиция всей Франции. Из русла ее выбиваются лишь
некоторые писатели, имеющие собственные системы, да образованные

рабочие,

национальная

оказавшиеся

—

под влиянием этих систем

и

последние два десятка

особого рода изданиях. Всего несколько
Лионе и еще трех-четырех крупных городах;

лет воспитывавшиеся на
тысяч человек в

Париже,

число незначительное на

фоне

тридцати четырех

миллионов

французов.

*

говорится

Это ничуть
о

уважать

публике,
своего

не

противоречит тому,

здесь

—

о

народе. Между

что мы пишем в главе
ними

читателя, чтобы объяснять ему,

—

очевидная

9

книги

разница,

в чем она состоит.

и

IV. Там

надо совсем не

О

Исторический

жителей

421

ИДЕЕ ЭТОЙ КНИГИ

который

катехизис,

мнение всех сельских

И

МЕТОДЕ

мы

привели выше, выражает
большинства горожан, точнее
почти

и

—

абсолютного большинства.

Попробуйте теперь утверждать обратное этому катехизису
(Вольтер и Руссо ничего не сделали, королева никак не повлияла на короля,
священники и англичане неповинны в бедствиях Революции и проч.)
с вами не согласится вся Франция.
Возможно, вы ответите на это: «Мы люди образованные и ученые
и знаем Францию
лучше нее самой».

—

—

Должен признать, подобное неприятие народного предания
удивляет. Сомнения

в

глубоком

меня

знании

народом истории, которую
пережил, сотворил, выстрадал, означают, на мой взгляд, что сии
знатоки слишком много мнят о себе. Предоставьте, господа
ученые, ему

судить

самому,

он

заслужил

неотъемлемая часть его

такое

—

его

духовное наследие,
за

пролитую

аксиому, пословицу,

это дается

тоже

ему нелегко;
только не

после

93-го года

но и

лечит,

И даже
что

это

нравственных устоев, награда

ставшую историей.
Когда народ облекает свой

кровь,

право;

он

будь
смертоубийство

После

попытки

глубоко

он

усугубляет

подобного

не

опыт в

не

усвоил,
болезнь.

опыта,

что

кровопускание

не

здравый смысл подсказал бы ему,

ведет к спасению.

Общественного

спасения

Франция

пережила такой

упадок сил и духа, что без сопротивления покорилась поработителю.
А теперь, господа ученые, противопоставьте свои системы этой

всеобщей традиции,

попробуйте внушить нашему славному народу, что «в
природе происходит непрерывный круговорот жизни и смерти, и та, и
другая преходящи; место умерших займут другие, и земля от этого
только станет

краше». А

если сия

кроткая доктрина поначалу
как нельзя более походит на

прельстит, заверьте его,

что она

христианство:

оно нам

спасение, которое

Террора был сродни
душещипательный и пасторальный образ
апостол

небесный наряд,
ли

чем

был

Общественное
Иисусу Христу. Нарисуйте
возвещает,

этого

с

апостола, оденьте

спасение;

его в еще

прериальский праздник1,
именем Робеспьера.

на нем в

удастся примирить народ

—

—

его не

более

вам

вряд

О

Народ упрям.
или

И

Что признавал

тысяч сынов

тридцать

они его не

МЕТОДЕ

ИДЕЕ ЭТОЙ КНИГИ

еще

Израиля,

Моисей,

если вам

угодно,

повар с большим ножом в руках
цып, малютки!» Голос его звучит ласково,

определенно

не похож на

посмеивается над

мнением,

себя умнее,

полагает

Последний

в

чем

«Цып-

но малютки не спешат на

приманку2.
кто не считается с

народными предрассудками,

обычный

представлении

Это басня

подзывает цыплят:

Но вернемся к серьезному разговору.
Мы не принадлежим к числу тех друзей народа,
его

—

простой пример, который

но он вовсе не плох.

Лафонтена;

нож

двадцать

тщетно взывал к оставшимся

возьмем совсем

грубоватым,

сочтете

вы, возможно,

зов

перебив

когда,

слушали.

Или же,

—

423

кто

скромно

человек.

наших знатоков

выглядит этаким

бедолагой, который

ничего не

мелет невесть что.

Скорее трость этому слепцу, подпорку, поводыря, того,

кто

будет говорить
Но

или

люди

Лютер,

за

видят

ушибается,

спотыкается,

невнятно

него!

как Данте,
мудрствующие лукаво
этого человека иначе. Они почтительно

простые,

—

видит,

не

—

Шекспир

перед ним, внимают ему, записывают его слова. К нему
прислушивался юный Шекспир,
присматривая за лошадьми у театрального
склоняются

подъезда;

его

речь

манила

Данте

на

рынок

Лютер,
его

Флоренции. Доктор Мартин

несмотря на свое звание, говорил
господином: «Herr omnes»*.

с

ним,

сняв

шапку,

называл

Пусть обычный человек не разбирается в законах природы (и впрямь,
не ему
учить физике Галилея и Ньютона), это не мешает ему
справедливо
судить о человеческих поступках. Здесь он полноправный судия.
На перекрестках большого города, на церковной скамье или на камне
у скрещенья дорог, уверенный в своей правоте и праве, выносит он
приговор,

не

Короли,

подлежащий обжалованью,

королевы

предстают пред

Лютеру:
*

он

—

Господин

и

ним.

Всё

возражения

трибуны, будь то Мирабо
Да что там!

снимает

[нем)

и

шляпу...

[лат).

или

не

принимаются.

Робеспьер,

скромно
Великий Наполеон поступает подобно

424

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

emdimini qui iudicatis terram! Итак, вразумитесь, научитесь,
судьи земли!3
Высший, суверенный суд, подобный Божьему, ибо почти никогда не
Et

nunc

обоснования

решений. Порою они удивляют,
кажутся возмутительными. Книжники и фарисеи охотно запретили
его; им неведомо, чем объяснить его противоречия: «Народ
снисходит до

непостоянен,

своих

восклицают они, пожимая плечами.

—

их, без

же отменяет

Снисходительный

К счастью,

правосудие!
То,

к

что

есть

он

так,

видится

а не иначе.
и

—

выносит

решения

и

тут
было установленного принципа...
к другому! Что за
капризное
—

готовые

капризом,
судить;

пересмотреть
для

вам

науки

его

решения».

глубоко
философы,

является

же, историки,

надлежит выяснить, если

Ищите;

он

всегда

изощренные, усмотрите

то вините в этом лишь

Итак,

мудрецы,

спорщики,

натуры утонченные

то ни

суровый

Дело народа

и вечные

рассудил

бы

одному,

невежеству

справедливым.
критики

какого

Он

несовершенство

сумеете, почему
справедлив. И если вы,

где-то

своего

несправедливость,

разума.

сей

странный судия приводит слушателей в негодование:
прощает Мирабо, несмотря на его пороки, и осуждает Робеспьера,
несмотря на его добродетели.
Шум, протесты, реплики за и против, да и нет... Многие, качая
головой, приговаривают: «Наш малый
это

Осторожнее, господа, учтите:
изменить его не в

Последнее

я сталкивался со

мне

я

редко

оправданию

их

в этом

самому пришлось

спорными суждениями, странными

отдавал

авторов,

я

ничьего

внимания,

лишь

знаний, чтобы

обращался

предпочтение

к

и с

последним:

мемуары служат

интересы

другим источникам,
восхищением

убедиться. Когда
фактами, а

тем или иным печатным

газеты отстаивают

Тогда

невежественного

совсем

попытаемся же понять.

общепринятая традиция противоречила
документам,

он

ума лишился».
суд народа, приговор высшей инстанции,

нашей власти,

нелегко,

бы

тех или иных

доселе

не

обнаруживал,

полностью согласиться с

партий.

привлекавших

что мне не хватало

суждением

народа.

Поразительным примером такого рода является грандиозный
праздник Федерации, который произвел столь глубокое впечатление на

О

народ, особенно
в

окрашены

на

селе,

восторженные

прийти,

парижские

если

газеты.

впоследствии пытались

Федераций, сравните
увидите,

тона.

среди

судить

А может,

внушить?

запечатлелся в памяти и

ИДЕЕ ЭТОЙ КНИГИ

по
то

Правомерно ли
прочих празднеств?

К такому выводу
внимания
уделяли ей

тому, как мало
был буржуазный праздник,

Но почему

сердце

же

тогда он столь

народа?.. Прочитайте

их с печатными

425

рассказы о нем были
это? А вдруг

что с самого начала все

Федерация ничем не выделялась
можно

И

МЕТОДЕ

документами

того

как

глубоко

протоколы

времени,

и вы

собрания вооруженных людей, происходившие
на
протяжении девяти месяцев (с ноября 89-го по июль

что все эти массовые

одно за

другим

90-го

года), имели важнейшее значение: они показали аристократам
огромную, необоримую силу нации; они лишили их всяких надежд,
заставили
уступить землю, подтолкнули к эмиграции, разрубили гордиев
узел эпохи. В центральных Федерациях (Лион, Руан, Париж),
собравшихся

гвардии;

в

позднее, участвовали

Лионе

в местные

входили все;

пятьдесят тысяч человек

Федерации,

факт,

во

всём

своем

рукописных

Вот

он

занимает,

источниках,

в чем состоит

где он
на

был,

а затем

здесь

уже говорили, центральное
тома. Без него не понять девяти

пока мы не

первостепенная

добросовестном поиске и выявлении великих

и в

сердце

миссия

о

нем? В

его.

истории

свершений,

что касается

рассказали

—

в

запечатленных в

важнейших

событий,

она

верна и авторитетнее всех прочих источников. Ибо что стоит
книгой? Человек. А за газетой? Человек. Разве можно равнять эти
глубоко

отдельные, пристрастные,

Если

события,

кто и имеет

то только

свидетель,

Но

как мы

устах у народа

национальной традиции. В том,

прессой,

собственных систем, представлен

половине настоящего

Революции. А

месяцев

пятьсот тысяч.

городах, деревнях, на хуторах,
себя единым, отныне у него стала одна

не замеченным

создателями

величии;

первой

место в

осознал

оставшийся

затуманенный, искаженный

представляли

в маленьких

народ впервые

душа.
Этот

представители Национальной

лишь

заинтересованные

право судить

в

голоса

последней

Франция. Почему? Потому

наблюдавший

за ними со

стороны;

—

с гласом

инстанции

что она

—

Франции?

людей

не

за

и

праздный

она связана с ними

нераз¬

426

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

рывно, она проявлялась в них. Они проникнуты ее духом
были ее созданием; она знает их, ибо их сотворила.
Нельзя отрицать

мощного влияния исключительных

однако не подлежит сомнению, что

значительной мере

обуславливались действиями
Франции вёдом смысл их деяний

временем.

Ей

обязаны тем,

они

кем они

говоря: «В этом вы уже не мои».
Всякое изучение отдельных личностей
к постижению

дополнением

содеянного,

что

кажущиеся

в

и

состоит именно в

историю,

—

чего
она

«Я

не

оправдывает
является

самой

себя,

и

осуждает,

второстепенным

к осознанию ею

умаляет роль науки. Осознание это глубоко,
научных пояснениях. Оно хранит в веках

в

мотивы

уже

наивными,

том, чтобы

создана

—

народный

прошу вас,

—

ум

всё стирается

делает выводы,

И задача науки

в памяти.

выявить их и восстановить.

от

нас, историков:

своей

в основе

народном сознании,

фактов, идей,

но

его, доказательства, рассуждения, нередко

требует Франция

запечатлелись в
последовательность

Францией

результате которых

простыми

Вот

местом и

народа,

отнюдь не

смутно и нуждается
вынесенный приговор; но
запутанные,

в

ее

судией,

она становится их

ллоллентов, когда

всего

людей

личностей*,

деяний, как вёдом он
были, за исключениелл отдельных
—

Создателю.

этих

поступки

и во многом

повлекших за

говорит она,

—

—

в

не

создавать

ее великие

умах,

свершения

но восстановить

собой определенные результаты.

вырабатывать

за меня

традицию,

приспосабливаться
принимать
объяснить мне, как я пришла к
Я предлагаю вам иную задачу
своему мнению. Я действовала, я вынесла свой приговор; но то, что

диктовать мне выводы; ваше дело

их и

—

к ним.

—

связывало эти

кудесники! Вас

стерлось из моей памяти. Догадайтесь же,
было, а я была. Ну что ж, я хочу, я требую, чтобы

две вещи,

там не

видели, чтобы

узнали мои затаенные
мысли, чтобы вы пересказали мне ночной сон, забытый поутру».
Великая, почти божественная миссия науки! Она никогда не
вы

поведали мне о том, чего

сможет выполнить

*

В

превосходной

истинное понимание

номер

ее,

за

1847

г.).

не

если останется только

статье,

опубликованной

истории, роль

личности

всё

вы

наукой,

в газете

ограничится книгами,

«Фратерните»,

же излишне

принижена

где

раскрыто

(см. октябрьский

О

МЕТОДЕ

бумагой. Историю

пером,

ее в

волю, пережив

И

можно

себе, чтобы

ИДЕЕ ЭТОЙ

лишь

воссоздать,

она

уже

была

не

427

КНИГИ

возродив

историей,

ее

дух

и

а стала

Чтобы почувствовать и пересказать, что делалось в
народном, нужно, чтобы это сердце билось в груди.
Великое сердце Франции!.. Если кому-то по силам окажется

самою жизнью.

сердце

подобную историю,

написать

Какая
царит
Ибо

замечательная

в этом

сердце!

на великом

предстоит

дать

будет поистине

то это

героическое свершение.

гармония справедливости

и

Как прекрасно уравновешивают
выносящем

суде народном,

человеческой

личности, найти для каждого смягчающие обстоятельства и,
ни лежала на

Эти

нем,

мысли

тоже

был

заставляли нас

нередко

задуматься, ибо

«Он

сказать:

мы слишком

какая

можем

мере,

добросовестно*.

то ни

вина

прервать свой труд

хорошо сознавали,

что нам

и

надолго

недостает

святости,

крайней

*

бы

человеком».

дабы судить столь же беспристрастно.
Но, достойны мы или нет того дела, которое на себя

чистоты и

друга!..

друг

общее решение, ему

что имеет отношение к

оценку всему,

великодушия
они

сказать,

Мы никогда

не

что отнеслись к

забывали

о

том,

взяли, мы,

нему старательно

по

и

что на чашах весов в на¬

В истории нас заботит лишь истина. Мы не намерены слепо следовать за чьим бы
было пристрастным мнением. В этой связи единственную серьезную претензию

Фуллона и Бертье. Однако яростные личные нападки одного
из представителей семейства Бертье ничуть не поколебали нашей твердой решимости
о друзьях и врагах. Сын одной
жертвы и внук другой,
справедливо судить обо всех
ныне глубокие старики, обратились к нам с весьма пространными посланиями. В
отношении Фуллона они тщились доказать: что он не являлся ни подрядчиком, ни
предъявили

нам

семьи

—

спекулировал зерном, не занимался хищениями, не советовал объявить
государство банкротом; что он был народным благодетелем и в суровую зиму 89-го года
финансистом,

потратил

не

шестьдесят

источником его состояния

—

тысяч

куда

франков

менее

на

организацию

значительного,

работ для бедняков;

чем о нем

говорили,

—

что

стал

выгодный

(в
подкреплялось виду правдоподобными расчетами).
Бертье родственники его утверждали, что он был очень богат еще до
женитьбы на дочери Фуллона, являлся человеком строгих нравов, деятельным
администратором, поборником реформ и улучшений, часть из которых ему удалось провести
в жизнь (кадастр и
равномерное распределение налогов, дома призрения,
ветеринарные школы, образцовые фермы, сельскохозяйственные выставки и проч.); с ХУП века
представители семейства Бертье занимали видные посты в органах управления, были
брак

В

и экономия

послании это

с

отношении

связаны с самыми известными

дворянскими родами

и т.

д. и т. п.

Большинство

из этих

428

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

ших

оборвавшиеся.

руках

человеческие жизни...

—

Судьбу

людей определило

этих

Жизни, увы,
одно

так

роковое

рано

обстоятельство,

и

требует проявить к ним снисхождение: им выпало
беспримерную, грозную эпоху, за которую истекли целые

потому справедливость
жить в

столетия; события

друг друга стремительно, без перехода, как в
было больше ни лет, ни часов, ни дней; времени не

сменяли

калейдоскопе;

не

существовало!
фактов

можно

проверить

поступит. Что

же касается

внимательное

изучение

которая

вполне

в наших

государственных архивах. Семья, несомненно,

вопроса политического,

который интересует

нас

так и

прежде всего,

записок

согласуется

с

родственников ничуть не изменило нашу точку зрения,
мнением большинства
современников: и конституционных

монархистов (Мунье, Лафайета, «Друзей свободы», журналистов «Монитёра» и др.), и
даже роялистов (Beaulieu, П, 10; Ferrières, I, 155; Choiseul, 220), мало расположенных к
Фуллону и его зятю. Расследование, проведенное в то время, достаточно убедительно

где

касается

Бертье

говорится

приказа

его

чьим

день

Этьену

орудием,
де

своим телом.

просьбой

о

по

это

замыслов;

а

Бертье

—

самым

расписки обоих и
патроны и т. п. Что же

доказывают письма,

запасать

на

существу, являлся;

Ларивьеру, который

Тщетно

контрреволюционеров,

порох, готовить
чтобы
корню,
накормить кавалерийских лошадей,
и даже с нетерпением ждал его
отрицал
поступления от

хлеб

не

пытался

доставить этот

его не

их

необходимости

косить

практически

министра,

чтобы

являлся советником

исполнителем

энергичным
проч.,

Фуллон

что

показало,

бывший

приказ; ему

допрашивали, и,

он сам

признался

доставил его

в

Париж,

в этом в

роковой

защищал его,

интендант написать на

для

то

себя

прикрывал

шляпы

записку с
Многие были заинтересованы в том,
ускорили его гибель. Допрос и
тулье

помешали.

бесспорно,

они

улики, несомненно, раскрыли бы планы двора, который, не решаясь
войска в огромном и вооруженном городе, намеревался держать его в осаде
морить голодом. Показаний Ларивьера опасались настолько, что нашли способ

документальные
использовать

заставить газеты

«Ами

публикацией лишь искаженных отрывков из них. Одна лишь
напечатала их полностью (Ny 98, 15
января 1790 г., с. 5). Если бы речь
написанной самим Маратом, я бы отнесся к ней с долей недоверия, зная

ограничиться

дю пёпль»

шла о
о его

и

статье,

несдержанности

документ,

который

ни

вещь, которая привела

и готовности

одно

другое

меня в

поверить всему

и

вся; однако

издание не осмелилось

замешательство,

это

то,

в газете

приводится

опубликовать. Единственная

что

под

упомянутым приказом,
противным общеизвестному образу мыслей Неккера, стоит его подпись. Так или
иначе, Совет министров должен был издать данное распоряжение от имени того из
—

столь

своих

членов,

всё спокойно

в
и

напомнить слова

компетенции коего находилось дело.

непредвзято, заботясь об

Буйе (в письме Шуазёлю),

истине и
в

Как

можно

убедиться,

которых прекрасно выражена

«О характере общественных деятелей судить

мы

справедливости. Остается

обществу,

а не их семьям».

изучили

только

воля

истории:

О

МЕТОДЕ

И

ИДЕЕ ЭТОЙ КНИГИ

429

В 91-м году кто-то в Национальном собрании вспомнил о том, что
в допотопную
отвечали
произошло в 89-м. «Да,
ему,
пору». В 94-м
Камиль Демулен говорил о человеке 92-го года: «Патриот античного
—

—

периода в истории Революции». И он же, женившийся
года, в 93-м писал: «Из шестидесяти человек, пришедших

свадьбу,

остались

Робеспьер

двое,

Дантон». Он

и

один из этих двоих

сгинул и увлек
Heu! Unam in horam natos!*

Когда

видишь,

как

быстро

его за

уносит

не

успел

в

конце

90-го

на мою

подвести

черту;

собой.

эти

быстротечные

жизни

милосердии. Мы верим, что
не Бог,
Господь был к ним милостив и многое простил им. Но историк
не в его власти. Описывая
всепрощение
прошлое, он не вправе
холодное

дыхание

смерти, сердце

взывает о

—

и

—

будущее

что

забывать,

подражания.

Это

неизменно станет искать в нем

не позволяет нам в наших

примеры

суждениях

для

всегда следовать

велению

сердца.
Вот что мы

могли

—

и что

сделали.

Мы редко рисовали цельный, законченный, обособленный
портрет в собственном смысле слова; все, почти все данные нами

характеристики несправедливы, ибо

мы показывали

мгновенный сколок,

рода проекцию персонажа в тот или иной момент, которая
нивелировала и при этом неизбежно искажала всё доброе и дурное
своего

Мы

нем.
за

поступки по мере того, как они происходили, день
часом. Мы знали, где были
несправедливы; и это

оценивали
час за

днем,

позволяло нам хвалить

Забывчивый

и

начало
не

пути, ибо

желаем;

не

тех,

кого позже

беспощадный критик
знает и

что

бы

приходилось порицать.

слишком часто

осуждает похвальное
заранее предрекает его конец. Но мы его знать

этот человек ни сделал

завтра,

сегодня;
добро, совершённое
будем же омрачать его пору невинности,

отметить

переменится;

в

им

очень

мы не

преминем

скоро всё

чернить незаслуженно

его память.

Так,

не вызывают

которые
*

Увы!

рассказывали о начале пути многих людей,
у нас большого расположения. В тех случаях, когда

мы охотно

Время

не

выбирают! [лат)

430

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

они того

заслуживали,

мы хвалили

Робеспьера, борзописца Бриссо
Сколько
отливать

заданную
совершенно

методу

человек в

я

его

уверен,

на

истории

Сийеса

и

священника

других.
человеке! Несправедливо было бы

временам и

оригинал. Я

искусство

и

следовал

этому
справедливость. Если

за описанием основных
можно

протяжении двух книг,

увидеть,

действующих

что

каждому

не

лиц

из них

галерея эскизов, которые соответствуют разным

физические и нравственные изменения, которые
личности. Королева и Мирабо изображаются нами

отражают
эти

претерпели

и

неоднократно;

Марат

похожих на

проследить

посвящена целая

каждый раз время

показан с

Застенчивый

91-\tго

священника

и

подсказывали мне

равно

полениться и

90-\tго

одном

РЕВОЛЮЦИИ

образ этого изменчивого создания в вечную, раз и навсегда
форму. Рембрандт написал три десятка автопортретов,

разных и,
—

ФРАНЦУЗСКОЙ

разных сторон,

накладывает на
и все его

них

свой

отпечаток.

черты по-своему правдивы.

неловкий

Робеспьер в 89-м году едва заметен; в ноябре
мы
рисуем его в профиль, вечером, на трибуне якобинцев; в мае
он
как наставник,
предстает анфас в Национальном собрании
и

—

догматик,

Так

в нем

мы

уже ощущается грозная
показать

старались

людей

происходившие в них перемены.
Мы не раз повторяли слова,
нашей

в

и

сила.

события

во

времени,

которых выражена

отмечая

основная

идея

книги:

История

—

это

время.

Подобная неотступная
преждевременно,

как

мысль не позволяла нам ставить

происходит
отыскать

слишком часто.

всё,

Таково

проблемы

ныне

общее

о чем мы

думаем сегодня, в
прошлом, которое зачастую было от этого бесконечно далеко. Для тех же,
кто склонен к подобной слабости, нет ничего
проще. Всякая важная
поветрие

—

проблема

по

эпоху. Но

общих

стремиться

сути извечна;

дело

науки

—

не

ее можно

без труда

рассмотрение

обнаружить в любую
подобных беспредметных,

событий, существующих во все времена, а, напротив,
особого, определение действительно главной проблемы для

аспектов

выявление

каждой

эпохи;

и вовсе не

обнаружение того или иного второстепенного

обстоятельства, характерного также для других периодов, которое,

воз¬

О

можно,

и вышло в наше

такого значения в

И

МЕТОДЕ

время

ИДЕЕ ЭТОЙ КНИГИ

на

первый

431

но

план,

отнюдь не имело

прошлом.

«Парламентской истории»4 и те, кто в той или
иной мере за ними следует, когда отводят важнейшую роль вопросам,
извечным конфликтам
которые принято называть социальными,
Неправы

авторы

—

между собственниками

неимущими, богатыми

и

проблемы поставлены четко,
представали

иначе,

пока еще

Влияние,
недооценивать

—

их

время Революции

однако во

смутно, неопределенно,

на

эти

они

событий.

заднем плане

упомянутыми авторами, нельзя
составленной ими общедоступной коллекции

документов, которая, похоже,

подобной

бедными. Сегодня

оказанное

благодаря

и

и

освободила других исследователей

от

работы, и благодаря уважаемой газете5, проникнутой, к сожалению,

духом,

однако

данный

недостаток во многом

нравственными принципами. Долг
упоминаемое в наше
время, долг осознанный

глубокими

—

всеобщего принципа,
Мы

ни в чем не

искупается

одно это слово,

ее

редко

провозглашаемый в качестве
придает их изданию подлинное своеобразие.
их слишком

упрекнем

впрочем, более здравомыслящих,

и

чем их

скромных учеников,
наставники. Что же до последних,

перестает восхищать их немыслимая самоуверенность, та не
ведающая сомнений легкость, с которой делают они свои утверждения.
нас не

Однако долг, который

главу угла, велит, прежде чем
утверждать что-либо, основательно изучить предмет. В истории нет
места догадкам. Тот, кто спешно окидывает ее взглядом, дабы найти

какие-нибудь

они ставят во

собственной свежеиспеченной теории,

доказательства

ограничивает свой круг чтения, да и из того, что прочитал, не всё
усваивает. Это относится и к
авторам «Парламентской истории»; они
сближают, смешивают,

не

Революцию, причем
Они

пожелали

характер более
обнаружив
документах

не знают

две

первой

Средневековье
понимают второй.

разные эпохи,

и не

придать Революции 89-го

поздних

ничего

рассуждая,

времен

подобного

революционных лет,

в

—

и что

года

наши

социалистический

произошло

воспроизведенных

и

в

результате?

Не

ими в книге

авторы сопровождают

их

предисловиями, не имеющими к приводимым текстам никакого
отношения. И там
уже бездоказательно домысливают, в чем именно

послесловиями или

432

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

заключались

тайные намерения

так они

или

партии:
были бы сказать.
Или же,

думали

если хотят

особо, обернуть себе
вражеском

лагере.

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

Дело Ревельона,

найти

на

Приведем

—

того или иного

правда,

какие-то

пользу,

то

не

говорили вслух,

но

должны

слова, которые можно, выделив

ищут

пример подобной

вызванное

деятеля

исторического

их исключительно во

странной методы.

искусственно,

как очень

хорошо

Баррером, определенно устроенное двором
допустить
отложить
созыв
Генеральных штатов,
выборов, побудить короля
представлено авторами «Парламентской истории» как проблема из
разряда тех, что занимают нас сегодня: конфликт народа и буржуазии.
Дабы облагородить так называемый народ, они смело заявляют, что
имущество Ревельона не разграбили, и он сам это признал. В отношении
показано

целью не

с

—

мебели

так оно и

честные

было;

плотная толпа

—

бы

на

виду,

и

воров. Но то, что можно
пропало; и показания Ревельона на

люди несомненно ополчились

было унести, в частности деньги,
сей счет совершенно определенны*.

действовала открыто,
на

Странно, что его свидетельство приводится в «Парламентской
истории»

с

целью доказать

Откуда

же

прямо противоположное.

почерпнули

ее

авторы подобные сведения? Из

короля». Вы, наверно, подумаете,
времени, повествовавшая о текущих событиях.

что имеется в

о

книге, написанной

газетой
Трудно

“Друг короля”

Монжуа6 двумя

составить

виду

Ничуть

годами

не

позже,

«Друга

газета того

бывало. Речь

«дабы

идет

вместе с

полный свод исторических знаний».

найти более чудовищное нагромождение лжи,

чем эта

«История»,

утверждений о том, что Мирабо участвовал в деле Ревельона
и
подстрекал к бунту!.. В целом сочинение представляет собой
наиболее полное собрание всего, что только можно было вообразить, самых
абсурдных наветов. В числе прочего в нем содержится фантастический
рассказ о том, как кальвинистская Республика7 на протяжении трех
вплоть

*

до

«Рядом

notes et

500 луидоров, их у меня тоже украли» (Exposé justificatif deu sieur
[C.-E. Mémoires du marquis de Ferrières avec une notice sur sa vie, des

лежало

Réveillon //Ferrières

des ficlaircissements

historiques.]

Vol. I. P., 1822, p. 422.

О

столетий

готовила

брошюре
В

то

чтобы

1790

В

Революцию

433

ИДЕЕ ЭТОЙ КНИГИ

И

в точности как писал

—

Фроман

в

своей

года.

время коварная

тактика

использовать в своих

винить в них

будто

МЕТОДЕ

Революцию

роялистов

и попов заключалась в

том,

безмерные страдания народа,
крайней мере, внушать мысль о том,

интересах

или,

по

она не в состоянии ничего изменить.

июне

89-го года

священники

лицемерно продемонстрировали
хлеба:
вот народный хлеб... Сжальтесь
«Господа,
Собранию кусок черного
над бедным народом...» И Монжуа присовокупляет: «К чему выборы?

Бедняк

всегда останется

бедняком». То

есть

Революция, которая

на

уничтожила городские таможни, освободила крестьянина от
десятины, отменила косвенный налог, пустила в продажу огромные имения
деле

низкой цене, была совершенно

чуждой народу, совершалась одной
буржуазией исключительно в своих интересах? Об этом твердили Бёрк
и
духовенство, но какой разумный человек поверит им?
В 89-м году Малуэ внес очень опасное предложение ввести налог в
пользу бедных, предоставив королю распоряжаться собранными
по

что

средствами,

повернуло бы Революцию вспять, превратило монарха

в

трибуна неимущих, кормильца голодных, а возможно, в вожака
озлобленных нищих. Собрание дало на это благородный, жертвенный ответ
в бессмертную ночь 4
августа.
В 90—91-х годах подобным средством воспользовался Клуб друзей
Конституции (монархической). Он начал распределять талоны на хлеб,
не

причем

Якобинцы
добиться

среди наиболее нуждавшихся,
посчитали это настолько

а

среди крепких тружеников.

опасным,

что

вознамерились

закрытия, прибегнув к самым яростным выступлениям.
Роялисты одержали бы безоговорочную победу, если бы им

удалось

его

социальную,

как

войну буржуазии

проблему,

представить ее как
и
народа, чтобы затем предложить
права. Но здесь они просчитались. Как

завуалировать политическую

последнему хлеб в обмен на его
бы народ ни был голоден, он ставил
час

величайших

основе

У

испытаний,

своей Революция

дверей булочных,

—

как и

идеи

превыше

сытости.

И тогда,

в

духовной являлась в
славная дочь философии, а не дефицита.
у входа в Собрание, говорили не столько о
стало

ясно,

насколько

434

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

недороде,

сколько о вето или

бо, спорили

о

правах

ее

последней речи, которую произнес

человека и

безумием той

замешательстве называли

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

проч. Всё

эпохи;

по

это

роялисты

нашему мнению,

Мира-

в

оно составляет

славу.

Странные

друзья народа

—

те, кто,

слепо

восприняв роялистскую
уровня драк за кусок хлеба!

идейную борьбу до
Повсюду, где видят они грабежи и разбои,

традицию, принижают
народ,

вот

народ...» Что

врагам?
Принято
последовательно

еще остается

подчеркивают: «Это
добавить его самым злейшим
они

авторы «Парламентской истории»
выступают против собственности. Однако они сами
считать,

представляют,
эклектиками,

что

кто они

такие;

в

этом отношении их можно назвать

наподобие любезного

Сосредоточив

всё

не вполне

Марата.
на Париже

им

свое внимание

и отметив

устремления столичной Национальной гвардии, они повсюду
видеть борьбу гвардии с народом. Почему бы им не расспросить

аристократические

готовы

еще живых
с июля

свидетелей той эпохи? Те

89-го до

была самой

июля

90-го года

Францией.

и

поведали

даже позднее

Исключение

бы

нашим

авторам,

Национальная гвардия

Париж да
разносчик несли службу

составляли лишь

некоторые крупные города. Угольщик, водонос,
наравне с богатым собственником. Наш почтенный друг Ламенне
рассказывал нам о событии, поразившем его в бытность еще ребенком:

города

Бретани

что

когда

защиту от разграбления замков дворян
Сен-Мало8 вступили в Национальную гвардию.

стали на

—

врагов, все жители
Внимание авторов «Парламентской истории» сосредоточено
исключительно на больших городах, рабочем классе. Они забывают только
своих

одно: этого класса еще не

Я

имею в

виду,

существовало.
был немногочислен

что он

по

сравнению

с

сегодняшним днем.

Новая

Франция родилась дважды:

крестьянина

создали

Революция

и

война, продажа национальных имущесгв; рабочий возник в 1815 году,

в

пору мирного промышленного подъема.
Большинство систем, выстроенных с целью

революционной эпохи,

основываются на понятии

осмысления

рабочего класса, который тогда

О

едва

МЕТОДЕ

существовал. Вот

ли

более здравомыслящих

в чем

и

И

435

первая ошибка Бюше
не

и

Ру,

а также их

менее склонных к

талантливых,

последователей, которые,

преувеличениям

ИДЕЕ ЭТОЙ КНИГИ

раздумывая,

подхватили

их

ряд

идей.

Вторая

ошибка

утверждении

о

том,

наших
что в

не

авторов,

Революции

менее

нашла

серьезная,

состоит в

продолжение

традиция. Чтобы обосновать подобный парадокс, пришлось
уверять, будто Революция ошибалась, ведя борьбу, по сути, с самой собою;
католическая

это

означает,

самое

малое,

что она

Калечьте, выворачивайте
не сможете

доказать,

что ее

эклектизм, под которым

Когда
концепции,

приписываете ей

равно предстает
неодолимым

ходом

подготовки.

как

есть,

грубое

вы понимаете

этого недостаточно для

являлся

принципом

Нет, принцип
обладала душой.

вы

бессмысленна.

и

слова сколько вам

противоположных.
она жила и

была глупа

ее

свои

того, чтобы

закономерно

—

вы

странный

смешение

был прост
домыслы,

угодно

и

никогда

нелепый

вещей прямо

как сама жизнь

свои

странные
суть, ибо

исказить ее

обусловленная

времени, столетиями, которые
Нужно было бы перечеркнуть

—

ибо

она

всё

самим

условия для ее
три по меньшей

создали все
эти века

—

отрицать Возрождение, протестантизм, завоевавший полмира,
отрицать ХУШ век и весь мир целиком.

мере,

—

Где

же искать истоки

подлинного,

на наш

взгляд, духа

Революции?

Вестфальском мире?9 У Лютера? У Яна Гуса?10 До этого, уверяют
авторы «Парламентской истории», Европа была единой, в ней царило

В

гармония. А знаете ли вы, в чем,
Революции? Ни за что не догадаетесь!

полное согласие и

по их

состояла

Отбросить мир

задача

мнению,
на

«Возвратить европейское государственное
до Вестфальского мира» (1-е изд., т. VI, с. ХШ).
На той же странице читаем: «Реформация положила конец
религиозному единству». Действительно, в XV веке царило замечательное
полтора

столетия

назад:

право к состоянию

единство,
Единство в

в

XIV тоже,

еще

раньше,

во

времена альбигойцев...11

кровавом хаосе!

«Позднее, пишут наши авторы, возникла доктрина
права». Значит, вы полагаете, что, раз до тех пор ваши попы
—

естественного

и

—

огнем и

438

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

мечом

подавляли

эту идею,

ФРАНЦУЗСКОЙ

она не жила в

РЕВОЛЮЦИИ

сердце человека,

против их притеснений? В каком году, скажите,
возникла? Будьте добры указать дату рождения этого
восставала

Сии прекрасные
всячины

под

вещи я вычитал

названием

лихорадочным

«Католик»12,

возбуждением

в

в

немецком

котором

намешивает

фон

не

пожалуйста,

она

извечного

права.
всякой

собрании
Экпггейн

с каким-то

всевозможные,

отовсюду теории. Именно это издание стало для авторов
«Парламентской истории» основным источником, откуда они почерпнули
сведения о средневековом католицизме. И поскольку подобная муть
позаимствованные

виделась
своим

им

недостаточно

неведением

бессмыслицы,

формул,

они

такую

и непониманием.

удобно

устроились

они еще

в нем и

абракадабру,

ведьмами из

тремя

больше запутали всё
И вот, сгустив мрак до полной

непроглядной,

изрекают такую мешанину

можно

какую
услыхать только в сцене с
«Макбета». Из потемок до вас доносятся стенания

противоестественно перемешанных, превратно истолкованных теорий.
Все они переплетены между собой столь варварски безжалостно, что

утратили свой подлинный
лиц,
бесформенные,

в

Услышанные

от

третьих

переводе, безликие и
могут послужить объяснением чему угодно. Попытка

неверном

они

смысл и значение.

изложении и плохом

разобраться в подобном вавилонском столпотворении требует столь
многократной очистки и предварительных исправлений каждой
составляющей этой
Больше

мешанины,
всего

при

что в отчаянии

таком

опускаются руки.

подходе оказалась

изувечена бедная

Революция.

Чтобы придать

правдоподобие невероятной путанице, где век
свободы отождествляется с веком господства, духовной тирании, нашим
авторам потребовалось выставить на первый план всё то, в чем
Революция менее всего являлась свободной (а значит, самой собой), что
отсылало к
именно

некое

средневековому варварству. По их мнению, главное в ней
сходство с системой, в вековой борьбе против которой она

—

торила себе путь.
против

Возникшая, развившаяся из законного негодования
Террора Инквизиции, она торжествует наконец во всём блеске

своего вольного

93-го года

и

гения;

и

инквизиция

неужели гений

якобинцев?

этот

—

не что

иное,

как

Террор

О

Желчная сатира

МЕТОДЕ

ИДЕЕ ЭТОЙ КНИГИ

И

Революцию!

на

Средневековья,

возмущения против

Пусть

ее

но, когда

439

породили

пробил

пять

столетий

ее час и настало

она предстала
время показать, чем она является и к чему стремится,
его бессильным детищем, рабски
подражала его варварским методам,
и это тем более ошеломляет, что
разразилась она под конец ХУШ века,
—

Руссо

после

и

Вольтера.

Если подобная теория верна, Средневековье победило. Его
преимуществом стал Террор, ибо стращал не только преходящими земными

страданиями, но и вечными муками. Его преимуществом стала
Инквизиция, ибо она заведомо знала всю подноготную того, на кого обращала
свой

пристальный

стремилась
подвергала их

взор,

проникнуть, выслушивала

умышленным

инквизиция не

воспитывала и

располагала

виновного от
признать свое

и невольным

ни

изо дня в день их

в чьи мысли

исповедь,

терзаниям... Революционная

одним из этих

невиновного, потому,

бессилие;

обучала тех,

она наносила

средств

по

сути,

удары

не

и не

ведала,

оказалась

разбирая,

как отличить

вынуждена
определяла

подозрительных наугад.

Средневековью,
место.
лишь

Оно,

по

повторяем,

существу,

следствием ее

этой

и есть сама

системе

система,

принадлежит
и

почетное

Революция предстает

чудовищной
католицизм, который поглощает и
«Парламентской истории» щеголяют

неудачного применения,

Здесь
притягивает всё. Тщетно
авторы
случайностью.

в

в основе лежит

фразами, даже обличают какие-то отдельные
злоупотребления Церкви; их принцип неумолимо толкает их на
наклонную
этой
лишь
к
один
плоскость, откуда путь
вниз,
Церкви, во мрак
Средневековья. Наши писатели
якобинцы Святого престола. Клир на сей
счет не заблуждается: апология Варфоломеевской ночи вполне, по его
мнению, оправдывает апологию 2 сентября13.
Я не стал бы так подробно останавливаться на «Парламентской
истории», если бы этот сборник, столь удобный в использовании, не
революционными

—

—

подвергал постоянному искушению множество читателей, кои не
располагают достаточным
временем. Во главу угла книги поставлено
понятие

долга,

Напрашивается мысль, что
ответственностью, как того требуют благие

и оно вызывает

издание составлено со

всей

доверие.

на¬

440

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

Однако,

мерения авторов.

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

хотя они

бесспорно,

люди,

почтенные,

пристрастия, упорная приверженность собственной системе,

а также

которой они работали, привели к тому, что в их труд из
сборников перекочевало бессчетное количество фактических
в

спешка,
других

ошибок,

а к ним они

Их идеи
значительно

добавили

еще и

оказали немалое

свои*.

влияние, ибо

превосходящие Бюше

менее склонные к

и

с

расходятся
традиция эта

—

бы

I.

я не

Бюше

по

намерен

двум

основным

иное,

над

как элемент

талантом и

народным

пунктам. И

На мой

современной традицией Франции.

не что

давать здесь оценки,

далеко), несмотря на все различия

завести очень

согласны с

паука, поддержанная
восторжествовать

восприняли авторы,

догматизму. Последние историки Революции,

похвалы могли

между собой,

их

Ру литературным талантом и гораздо

Луи Блан, Эскирос (которым

Ламартин,

ибо

их

национального

же

духа.

престижем искусства,

здесь

взгляд,

В какой мере

может

духом? Время покажет.

Первый пункт снисходительное отношение к духовенству.
Вопреки общему мнению, эти авторы как будто не считают,
—

что

ошибки

священников

привели

к

Революции

в

той

же

ошибки

королей. Первые изображаются в их
книгах как бы в профиль и на
втором плане.
Антиклерикальная традиция французской философии вызывает
у
наших
авторов скорее неприятие; в Рабле, Мольере и Вольте
мере,

*

любопытное

—

Об

этом я мог

видеть,

что и

бы

написать

как они ловко

сильные высказывания на
в то

время

как в

достоянием

потолще

затушевывают

эту тему,

то,

делая вид,

авторских предисловиях

следование системе
внесенное

книгу

им

их

собственной. Но

что касается

будто

не

придают

уделяется

их к весьма

Церкви,
им

самое

опускают наиболее
большого значения,

повышенное внимание.

искажениям.

Так,

Порою

они

серьезным
приводит
опускают
Бюзо 6 августа 89-го года предложение объявить «церковное имущество
нации». Им не хочется признавать, что со столь важной инициативой

они вообще не упоминают о дискуссии,
представитель Жиронды. Другой пример
состоявшейся 27 июля 89-го года, и это избавляет их от необходимости упомянуть о том,
что Робеспьер тогда потребовал
нарушения тайны переписки. И т. д. и т. п. (см. т. П, 1-е
выступил

изд.,

—

1834).

О

ре

МЕТОДЕ

они видят лишь

ИДЕЕ ЭТОЙ КНИГИ

И

выразителей

441

эгоистического

буржуазных классов. Для нас же они часть народа,
истинное и яркое проявление французского
духа, того, что
прежде находило выражение в фаблио, сказках, баснях,
народной поэзии всех времен и всякого рода.
Мы не будем судить здесь о достоинствах обеих доктрин,

индивидуализма

—

отметим лишь их

П.

То

противостояние друг другу.

же самое относится и ко

перечисленных мною

второму пункту.

сходятся

авторов

в своем

Четверо

восхищении

Террора; верят, что Общественное спасение стало
спасением Франции; чтят имена,
которые, заслуженно или

деятелями

остались

нет,

проклятыми,

ненавистными в памяти

народной.

Два

из

Подождем

упомянутых исторических трудов

фактов,

несомненно, доселе

не

еще не

завершены14.

известных, которые

есть в запасе

фактов, достаточно убедительных, чтобы объявить:
инстинкт обманул
народ, Франция оказалась неправа.
А пока длится ожидание, мы остаемся при своем убеждении,

у

наших

которое

авторов,

сложилось

у

—

нас в

ходе долгого

изучения предреволюционного

самой Революции:

Франция права, между подлинной наукой и
народной традицией нет никаких противоречий.
Мы не только не чтим Террор
мы считаем, что его невозможно
периода

и

—

оправдать в качестве средства Общественного спасения. Он призван
был преодолеть огромные трудности, нам это известно. Но уже
неуместно жестокие

первые

попытки

породили внутри страны
рубежом лишили ее

его,

о

которых рассказано

миллионы новых

сочувствия масс,

врагов

в

данном томе,

Революции,

а за

сделали невозможным для нее вести

пропаганду, тесно сплотили против нее народы и королей. Террор
должен был преодолеть немыслимые
препятствия; но самые ужасные
препятствия

породил

он сам.

И

это они его

Впрочем, подобную ошибку
Общественного

спасения;

одолели.

совершили

из-за нее пали и

не

одни только

поборники

предшествующие

системы.

442

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

Начинается

долга,

с осознания

ФРАНЦУЗСКОЙ

затем

РЕВОЛЮЦИИ

подступают неизбежные

сосредотачиваются на спасении.
исходит из любви к ближнему своему

и все помыслы

опасности,

Христианство
нравственному долгу,
мечу,

становится на

но, едва

на него

посягают,

путь общественного

оно

Христе как
прибегает к огню и
во

спасения.

Когда королевская власть возникала, она представляла собой
высшую справедливость; Людовик Святой был праведным судией, даже
судил в ущерб королевской власти. Филипп Красивый,
подстрекаемый Папой, ссылался на общественное спасение (он использовал
если

именно

выражение). Людовик XI поступал с сеньорами в соответствии с его
требованиями.
Спросите у каждой системы, почему прибегает она к подобным
это

насильственным

имевшим мало

методам,

общего

с

провозглашенными

принципами; она ответит: «Мне нужно
высший закон». Оно ее и губит.

вначале возвышенными

выжить;

что

спасение

—

вот

Эти героические средства неизбежно придают новые силы тому,
призваны уничтожить. Железо животворно; скошенная трава

Костры Торквемады вызвали к жизни философов.
Виселицы Людовика XI пробудили феодальное сознание и позволили
ему в грядущем столетии проявить себя. Марат, наточив нож
только

лучше растет.

гильотины,

лишь

новых

роялистов, подготовил реакцию.
Люди Революции при всей своей отваге и самоотверженности
породил

не

который освободил бы
их от следования торной дорогой общественного спасения, проложенной
теологами и правоведами начиная с XIII века; в 1300 году Ногаре15
сформулировал это понятие на латыни, а позднее министры короля
окрестили его государственными интересами.
Наши революционеры обнаружили данную доктрину у Руссо и
обладали,

покорно

философа16,

у

ее

надо

признать,

восприняли. За

них не возникло

обрушилась гроза,

тем

героизмом духа,

двадцать лет, миновавших со

никакой новой

они не смогли ничего

непоследователен, непоследовательными

Отметим

это

В «Эмиле»
высказывает

—

смерти
И
даже когда на
идеи.

них

добавить. Руссо был

оказались и они.

особо.
в

«Исповедании веры савойского викария»

глубокую

мысль

—

Руссо

об абсолютном верховенстве права,

дол¬

О

га, утверждает,

что

МЕТОДЕ

даже

Бог

И

ИДЕЕ ЭТОЙ КНИГИ

должен

443

повиноваться*. Но

им

в

договоре» право словно утрачивает зримые очертания,
быть простой, изначальной, абсолютной идеей; автор считает

«Общественном
перестает

нужным сделать пояснения, предпосылает ему иное понятие**.
В основу справедливости Руссо закладывает предпочтение каждым

интереса. Социальная же справедливость должна
интересе общем. Несправедливость исчезнет, как только

своего личного
основываться на

будет

главу угла

таковой,
единственной

общий интерес,

поставлен

как только сможет

послужить

она

во

перестанет быть

Общественному спасению,

основе

справедливости.
Спасение в данной системе

наиболее ясная

идея, наиболее

берется

точное

за

отправную точку,

понятие, которое проясняет

как
остальное.

бесконечной неопределенности, свойственной всему
человеческому, когда опытные политики ошибаются на каждом шагу, уверены
ли они, что не
совершат ошибки и здесь, хорошо ли понимают, о чем

Однако

в

Неужели Спасение более внятно
его сердцу? «Кто в нашем мире
разуму человека, чем Справедливость
знает (этой мыслью поделился со мною вчера один великодушный
молодой человек) на самом деле, что есть Спасение? Значит ли оно
остаться в живых? Или умереть?»
Меня изучение истории привело к одному выводу (который будет
небесполезно усвоить невежественным эмпирикам от политики): в
идет

речь,

когда

говорят

о

Спасении?

—

—

конечном итоге

желает

более

всего

спастись, поступившись

Справедливость

—

на

могут рассчитывать

Спасение те,

Справедливостью.

позитивная,

абсолютная,

самодостаточная идея.

идея негативная, ибо подразумевает отрицание
разрушения, смерти и др. Те, кто вынудил Революцию низойти от
Справедливости к Спасению, от позитивной идеи к негативной, помешали

Спасение

*

им

**

—

«Говорят,

всё то,

что

Бог

ничего не должен

что

посулил, дав
«Равенство в правах и

предпочтения,
если в

которое каждый

общине

все желают

Своим

созданиям.

Я считаю,

что

тем са¬

Бог

должен

IV).
(«Эмиль»,
следующее из него понятие справедливости вытекают из

им жизнь»

отдает

кн.

собственным интересам». А чуть

общего

счастья,

это

значит,

что они

ниже

пишет, что,

усматривают

(кн. П, гл. IV). Сия эгоистическая доктрина напоминает о том,
«Общественного договора» родился у Руссо в Венеции.

свой интерес

кто не

в

этом

что замысел

444

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ

РЕВОЛЮЦИИ

превращению в религию. Никогда еще новая вера не строилась
отрицании. Отныне старая вера должна была рано или поздно

мым ее

на

восторжествовать над революционной. Ибо уступить она
более бескорыстной, возвышенной, справедливой.
Никто поначалу

этого не

могла лишь

вере

разглядел.

Учредительное собрание устами Мирабо провозгласило принцип
Революции (в соответствии с «Эмилем» Руссо): «Право суверен мира».
А Дюпон де Немур заявил: «Пусть погибнут колонии, но
восторжествует принцип!»17 Что не помешало вожакам Собрания исповедовать
доктрину Общественного спасения, по крайней мере, действовать
сообразно ей. И они, не колеблясь,
признали это официально.
Точно так же начинали жирондисты и монтаньяры. Робеспьер в
речи о колониях повторил слова Дюпона де Немура. По вопросу о
свободе эмиграции он воздержался, предоставив высказаться поборникам
Общественного спасения (февраль 91-го года). Однако еще в 89-м он
потребовал нарушения тайны переписки; можно было предвидеть, что,
—

доведись
принципы

ему

более

стать

стойко,

Мощным

у руля управления,

чем

конституционные монархисты

instrumentum

воспользовались в

все

без

они не знали.

исключения власть

Все, жирондисты

исходили из мысли о том, что лишь они одни

путем?
искать
формуле

или

regni*, доктриной Общественного

Революции

Иных методов

он не станет защищать

из них

они лишь понимали его

вытекала;

предержащие.

монтаньяры,
сумеют спасти народ. Каким

я имею в

по-разному. На

спасения,

и

Уже проторенным. У них не было ни времени,
что-то новое. Они не добавили ничего к
теориям

Сийеса, которая

жирондисты.

ни

даже мысли

Руссо,

виду право

к

большинства;

чем основывалось это

право?

На безошибочном инстинкте, природном вдохновении наиболее
многочисленных, наименее образованных классов? И почему они зачастую
видели вещи яснее, чем классы

революционеры

даже не искали

*

орудием управления
**

Найден

вопросы

не

невозможны.

ли ответ

разрешены

Один

шаг в

На

эти

вопросы

ответа**.

[лат).

сегодня? Пока
и

просвещенные?

нет.

Да будет,

однако, известно, что,

даже четко не поставлены, никакие социальные

эту сторону был сделан,

робкий,

но

первый

—

пока данные

улучшения

вторая

часть

моей

О

МЕТОДЕ

И

ИДЕЕ ЭТОЙ КНИГИ

445

Неудачи жирондистов, вопреки тому, что принято считать, были
обусловлены не их буржуазностью, а их самомнением адвокатов и
литераторов. Якобинцы, как мы увидим, также являлись буржуа. Ни один
из их

вождей

не вышел из

Борзописцы,

народа.

законники, спорщики

—

жирондисты полагали,

что

благодаря могуществу прессы. Бриссо,
республиканским доктринером, писал в письме
которого я ранее
Барнаву: «Насколько свободный человек выше раба, настолько же
философ-патриот выше обычного патриота». Бриссо не ведал, что инстинкт
с

смогут управляться

народом

назвал

и

разум,

вдохновение

и

размышление бессильны

одно

без другого;

что

философ, не внимающий непрестанно народным устремлениям,
предается пустой и сухой схоластике; что всякая наука, всякое правительство
лишены прочной основы без подобного обмена знаниями и мнениями.
Эти ученые господа, подобно своим средневековым собратьям,
полагают, что лишь они одни обладают разумом, который является их
безраздельным достоянием; они уверены также, что он должен
исходить свыше, то есть от них самих, озаряя простой народ светом,
родившимся в головах философов и
мудрецов.
Здесь
о

народе,

жирондисты и монтаньяры. Они постоянно говорят
считают себя много выше его. Обе
партии, что мы

сходятся
но

всей очевидностью,

покажем со

являются в этом смысле

наследниками

людей просвещенных, аристократии ума.
Якобинцы восхищались властью разума, гордились собственной
мудростью. Они нередко

взывали к

народу,

его

могучей и грубой

но
ему содержание, подстрекали к действиям
не советовались. Они вовсе не
задумывались над тем,

выплачивали
совершенно с ним

народные
всех

«Народ»,

книги

—

инстинкты

клубах,

во всех

отвращали

достигал

93-м году якобинцы

голосовали в

видела

двухсот

о

серьезная вещь из написанного мною, которая
моих благих намерениях.

глашатаем масс

Пари», который умер
не

системы*. Во

возможно, наиболее

Подлинным

пресса

в

что

варварской

массы от их

департаментах

меньшей мере свидетельствует
*

силе,

ни

в

двадцать

до,

тысяч

был несчастный

восемь

ни после

него;

лет,

но

порою,

Лустало,

редактор «Революсьон

успел добиться
как я

такого

это с

де

успеха, которого

уже отмечал, тираж

экземпляров! Достаточно сравнить

по

двумя

его газеты

тысячами

у

из-

446

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ

РЕВОЛЮЦИИ

указаниями, поступавшими из их святая святых на
Сент-Оноре. Являясь ничтожным меньшинством, они дерзко

соответствии с

улице

разрешали

вопросы

национального значения, относились к

пренебрежением

самым жестоким

собственную непогрешимость, что
множеством человеческих жизней.
Вот
мудростью;

как

чистой

с

в

одержимо верили

совестью

с

пожертвовали

рассуждали: «Мы обладаем силой и
либо идиоты-умеренные, либо дети, либо

они

примерно

все остальные

и столь

большинству

—

Наша доктрина лучшая, даже если нас ничтожно мало. Спасем же
это стадо вопреки его воле. И если часть его придется убить, что с того?

старухи.

Разве смерть не удел всего живого? Земля станет только краше».
«Всего лишь одно преступление»... Именно так говорил добрейший

Людовик XI: «Еще

одно маленькое

преступление,

всемилостивая

Дева,

и
королевство будет спасено».
смерть моего брата18
«Всего лишь одно преступление, а завтра народ будет спасен,
поставим Нравственность и Господа Бога в
порядок дня». Иными

только

словами:

—

«Когда

ненавистным

мы,

незначительное

его

постыдной

этот

народ

возложив на него ответственность за

всему миру,

совершили вопреки

меньшинство, сделаем

воле, когда

привычкой
бумажкой с печатью

к

страху
мы

—

то,

что

мы окончательно сломим его

дух

тогда

одной маленькой прокламацией,

всё возродим

растоптанная душа народа

вновь

мы

и

расставим
на

расцветет

на свои

места;

радость Земле

и

и

Небесам».

Горе-хирурги,
спасти

совершенно

больного, кромсая

Мирабо
который

дания

или

гнев,

вызывала

он с

тремя

замечательной

—

у

сведущие

его скальпелем

обращаться

позволил вам так

не

с

ним?!

медицине

вдоль

Отмерить

и

и

думающие

поперек,

и снова

—

кто

отрезать

—

вот

Несмотря на законный
(и который ускорил его смерть),

у бюллетеня Общества якобинцев...

Лустало

контрреволюция

последовательностью отстаивал

откровенно, смело, ничуть

в

не

заботясь

о

том,

права человека;

что может

пострадать

о них он
его

говорил

популярность.

Журналист слишком хорошо чувствовал, что в такие моменты его устами говорит душа
народа. Он осудил угрожающие призывы, слышавшиеся на Федерациях, и предложил
свой девиз: «Победить и простить». Он яростно заклеймил убийц булочника Франсуа
(октябрь 89-го года): «Французы? Французы? Нет, эти чудовища чужие в любой стране;
их стихия

—

преступление,

их отечество

—

виселица!»

О

и вся ваша

МЕТОДЕ

И

ИДЕЕ ЭТОЙ КНИГИ

447

наука. Болезнь проявилась вновь? Отхватим

еще

кусок

плоти!
Весьма опасную аристократию представляли собой эти демократы.
«Здесь мы врачи; больной не понимает, что говорит... Что бы он ни
мы его

делал,

пожертвовать

он только

вылечим; завтра

сущей ерундой:

порадуется; придется

носом, глазом, ухом,

рукой, ногой,

случае головой; ну и что, тело-то будет спасено!»
Положение было ужасным
но одновременно смешным;

лишь
в

худшем

—

выручило. Кто способен

убить

смех

Франции? Скорее

он

это нас и

убьет

всё

остальное.

Пока Лже-Руссо

убеждали Конвент в том, что во имя принципов он
должен сам себя истребить, пока он покорно склонял голову, не в силах
ответить «нет», произошло невиданное
воскрешение Вольтера.
Ты
же
явился на помощь нам всем.
благословен, добрый дух!
Будь
—

Без тебя

нам

пришлось бы туго,

никто не мог остановить

гильотинировали милосердие
ни

дальше,

—

Тогдашние гуманисты

и налево.

разбушевавшуюся смерть, разившую направо
они

уже

не могли ни

двинуться

отступить.

Вольтеровский процесс Богородицы (Катрин Тео)19, став известным
Конвенту, вызвал в нем гомерический смех... Чудо! Эти мертвецы
смеялись... Обреченное Собрание, над
которым навис нож гильотины, к
которому вплотную подступила смерть, позабыло обо всём
расхохоталось,

не в силах

его

внутри
А лучше

сдержаться.

Нестерпимая

то, что, казалось, угасло

сказать

Священный,

—

навсегда

пытка смехом
—

смех

одолел

страх

разожгла

вольтеровскую искру...

негасимое пламя подлинного

спасительный

и

и

французского

духа.

смерть, рассеял

ужасные

чары.
Апостол

никому

попов,
Людовиком

в смешном

виде

старушечьего

мессии

был уже

страшен. Сентиментальный терроризм, пародия на Руссо
сам философ
пришел бы в ужас) не могла дольше

не

которой
продолжаться.

Террора

Как только руководитель предстал

в качестве

(от

будущего короля

пробудившаяся Франция поступила с ним так же, как с

XVI.

Важный урок для политиков, который должен заставить их
задуматься! Пусть они остерегаются Вольтера! Он воскресает, когда о

нем

Рабле

О

думают

менее всего.

МЕТОДЕ

И

ИДЕЕ ЭТОЙ КНИГИ

Для Робеспьера

449

это закончилось плачевно.

Когда

Тартюфу или даже лелеют такое намерение, пусть помнят,
что Вольтер
смотрит на них...
Многие спросят, при чем здесь Вольтер, разве он давно не умер?
подражают

Нет,

он жив и

Руссо

предостерегает

нас от

зловещих

химер.

уберечь. Ниспровергнув основы
христианства как системы, он
воспринял его дух. Лжепоследователи Руссо не
преминут воспользоваться этой двойственностью. Вольтер, явившийся
не в силах от них

прежде него,

должен

воспрепятствовать
У Франции
них

у

возвратиться

еще

раз

следом за ним,

постоянным попыткам затемнить

всегда

нее не отнять.

будут два полюса, Вольтер

К чему

порадовать попов, которые

дабы

суть вопроса.
и

Руссо;

ни

одного из

безнадежное дело? Чтобы
равно не оценят?

же затевать

этого

всё

Вольтеровская сторона, вскормленная землей Галлии, вспоенная ее
вином, пронесенная через фаблио к Рабле, Мольеру, Вольтеру, цветет
и будет цвести в
творчестве Беранже и тех, кто придет за ним. Она
вовсе не является, как вы могли бы
подумать, никчемным плодом старой
буржуазной веселости; главное в ней галльское чистосердечие и
прямодушие, ненависть нашего народа к Тартюфу (священнику, политику,
благотворителю не важно).
Вольтер, единый в трех лицах, трех победителях Тартюфа, РаблеМольер-Вольтер в бесконечном многообразии своих живых и
подвижных форм, как бы ни менялся
дух времени, остается самой сущностью
этого народа. В чем он проявляется? В неприятии лжи, бесплодных
мудрствований, опасных абстракций, мертвящей схоластики; и в любви
к правде, к
позитивному и реальному, в искренней привязанности к
самой достоверной реальности
жизни, в трогательном почитании
бедной жизни человеческой, столь драгоценной и столь щедро
расточаемой... Доброе сердце и здравый смысл
неотъемлемые
черты
—

—

—

—

нашего

народа. Они нерасторжимы, придется

Обладай

вы

умом,
Вольтера

даже

вам не

вольтеровским
отделить

от национального

Францию

—

от

духа,

Франции.

вам с этим

смириться.

ГЛАВА 1
ВСЕОБЩЕЕ
ДОБРОЕ ОТНОШЕНИЕ К КОРОЛЮ

(iоктябрь

89-го

года).

ДУХ БРАТСТВА

(октябрь—июль)
Любовь народа

к

королю.

—

Великодушие народа, его стремление к единению.
Федерации
по
и
Национальное
(с октября
июль). Лафайет, Мирабо
собрание на стороне короля [октябрь 89-го года).
В октябре король не был пленником.
—

—

—

раннего утра 7

октября

толпы взволнованного

короля. В

своего

почести от

Тюильри

сад

заполнили

жаждавшего видеть

народа,

течение всего

представителей

пока он

принимал

власти, народ

наблюдал

дня,

за ним

снаружи, пламенея желанием его увидеть.
Людовика XVI то ли действительно видели за
окнами в

его

глубине

покоев,

то ли

людям казалось, что они

видели; тот, кому выпадало

короля, указывал

на него своим

Вон он,

он!»

счастье

узреть

соседям, крича:

пришлось выйти
на балкон, и толпа
разразилась рукоплесканиями. Затем он
должен был спуститься в сад, чтобы ответить народу,
«Смотрите,

выражавшему ему

свою

смотрите!

вон

Королю

любовь.

Сестра короля, принцесса Элизабет, молодая и чистая душой,
растрогана, открыла
у

толпы.

Женщины

говорили,

что она

окна в своих

красавица.

поужинала на глазах
детей, благословляли ее и

апартаментах

подходили, подносили

была

и

452

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

Когда
с

король

и

Гревской

настроений того
королева

народа... И

площади донесся
за

гром,

то,

народа, которого

при

что он

факелов

так

боялись.

пороге Ратуши,
были крики радости, любви,

свете

но то

люди плакали, словно дети,

обнимались и

*Всё

самого

появились

признательности королю

РЕВОЛЮЦИИ

октября, можно было совершенно

Еще накануне, вечером б
успокоиться насчет

ФРАНЦУЗСКОЙ

приехал

на

жить

среди

своего

протягивали друг другу руки,

целовались*.

писателей-роялистов: Weber [/.
[P., 1822.] P. 457, Beaulieu [C.F. Essais
historiques sur les causes et les effets de la Révolution de France.] Vol. II. [P., 1801.] P. 203 et
passim. Их свидетельства совпадают с рассказанным в «Истории двух друзей свободы».
[Kerverseau F.-М., Clavelin G. Histoire de la Révolution de 1789 et de l’établissement d’une
constitution en France, par Deux amis de la Liberté.] Vol. IV. [P., 1791.] P. 2—6.
это,

как

и

Mémoires concernant

что

следует ниже,
Marie-Antoinette]. Vol. I.
то,

взято

у

КНИГА ТРЕТЬЯ... Глава

«Революция завершена,
король освобожден из этого
советчиков».
столетия

людей,

в

слава

И

Всеобщее

доброе

наконец-то
говорили они друг другу,
Версаля, избавлен от своих придворных и
—

злые

чары,

что на

протяжении

целого

плену королевскую власть1, вдали от живых
и столь же безжизненных
придворных-автоматов,

в

мире статуй
богу, были теперь разрушены.

жизни и мог

Король оказался в гуще реальной
Возвращенный из долгого изгнания, он

видеть

правду.
свой
вновь обретал
дом, свое истинное, королевское место
было оно, как не среди народа? Где бы еще король мог жить
Так

живите
вы

ведь

раньше
против вашей

же,

государь, среди нас,

всегда

действовали

и

впервые

или позволяли

а

—

где же

дышать?

и

будьте свободным,

другим действовать

Каждое утро вас заставляли делать то, в чем
раскаиваться вечером; каждый день вы повиновались чьим-то

приходилось

воли.

Правьте

прихотям.
заключается

верховная
Таковы были

чуждые

453

отношение...

—

действительно, те

держали

1.

злобы

вельможами и

и

же отныне в соответствии с

власть и

мысли

недоверия.

свобода;

именно так

законом;

Бог правит миром.

народа, великодушные

Впервые

изящными дамами,

и

сочувственные,
со знатными

соприкоснувшись

народ

в этом

испытывал к ним почтение.

Он

с

удовольствием взирал даже на лейб-гвардейцев, когда те
прогуливались, обнявшись со своими друзьями и спасителями, славными

французскими гвардейцами. Народ встречал рукоплесканиями
других, чтобы успокоить своих прежних врагов.

Пусть
изученный

и

отныне и

все

знают,

что в тот

малоизвестный, картину которого

ненависть, сердце
и

впредь

прощения.

период,

и тех и

плохо

впоследствии исказила

было преисполнено великодушия, милосердия
тех
случаях, когда народ был вынужден давать

Франции
Даже

в

отпор сопротивлению, вызванному

аристократией

в

разных

концах

действовать энергично он, угрожая нанести удар, готов был
простить. Мец изобличал свой парламент, бунтующий против
Национального собрания, но затем ходатайствовал за него. Бретань создала в
страны,

разгар

и

—

(в январе) грозную федерацию, которая показала себя и
милосердной. Сто пятьдесят тысяч вооруженных людей

зимы

сильной,

и

вступили

в

нее, чтобы дать отпор врагам закона,

предводитель приносил присягу,

возложив

шпагу

и

на

когда

их

алтарь,

молодой

он

добавил

Принцесса

Элизабет

КНИГА ТРЕТЬЯ... Глава

к

тексту

гражданами,

клятвы

1.

слова:

следующие

Всеобщее

«Если

они

доброе

455

отношение...

станут хорошими

мы их

простим».
Эти огромные федерации, возникавшие в течение восьми-девяти
месяцев по всей Франции, являются отличительной, своеобразной
чертой

эпохи.
от

врагов,

Сначала

разбойников,

вместе ставшие

нуждах своих

они

под

создаются как

средства защиты от неведомых
аристократии. Затем члены федераций, братья,

ружье,

хотят жить

сообща;

они

о

тревожатся

обеспечить доставку продовольствия
другую, от тех, у кого хлеба мало, к тем, у кого

сотоварищей, берутся

одной провинции в
его нет. Наконец восстанавливается безопасность,

из

начинает менее

остро

ощущаться нехватка продовольствия, а федерации продолжают
существовать безо всякой иной нужды, кроме потребности сердца. «Чтобы
объединиться и любить друг друга»,
говорили их члены.
—

Сначала объединялись города
поддержки в

борьбе

крестьяне

и

городами

против дворянства. Затем,

бродячие шайки,

выступили с

в

руках, чтобы

Крестьяне
объединяться

борьба городов

для

когда на

защитить
в

взаимной

дворян

их

стали

нападать

горожане

владельцев,

города, чтобы

спас, принеся гражданскую присягу

К счастью,

—

когда запылали замки,

оружием
Множество дворян переселилось
их

с

жить

своих

врагов.

среди тех,

кто

(февраль—март).

и

деревень продолжалась недолго.
увидели и услышали достаточно, чтобы в свой черед
во имя общественного
порядка и Конституции. У меня перед

глазами

любовь

деревенских федераций, и я вижу в них
родине, наивную, но столь же, а быть может и более, пылкую,

протоколы

к

многих

у городских федераций.
Нет более преград между людьми, рухнули стены. Нередко
федерации городов проводят заседания и сборы в сельской местности,
чем

организованной толпой,
приходят брататься с горожанами.
и

крестьяне

тогда

с

мэром деревни

и

кюре

во

Все соблюдают порядок, все вооружены. Следует помнить,
Национальная гвардия была самим народом*.

*

В деревнях

—

все

без исключения;

вспыхивавших в течение года с

лишком,

в

обстановке

все

панических

были вооружены

по

часто

главе,

что

страхов, ежеминутно

меньшей мере

сельско-

456

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

И

все

в

пришли

места,

словно во

времена

Куда

и

людьми... он

Вот путь,

эти

идут они,

влечет к

Иерусалим сердец,

возводимый

РЕВОЛЮЦИИ

города, деревни, провинции?
себе целый народ, но не уводит прочь, а
сплачивает?.. Этот град прекраснее, чем Иерусалим Иудеи,

крестовых
Что за Иерусалим
то

с

движение, стронулись

походов...

объединяет

ФРАНЦУЗСКОЙ

священное

менее чем за

построен

который

мне

препятствия, крики, бесчинства

День

заставят с него

свернуть.

другое 14

июля покажет

и

братство...

предстоит

великий живой град,

год! Это

пройти

в

—

родина.

третьей

книге;

жаркие споры задержат меня,

14

июля

раскрыл

единодушие

мне

но не

единодушие

Парижа,

а

Франции.

короля, издавна любимого народом, одного не
коснулись всеобщие братские объятья? Ведь именно его хотели
заключить в них... И хоть
рядом с ним всегда была королева, постоянно в
Как

же

что

случилось,

слезах, печальная, суровая, копящая

порабощала
жене,

—

злобу в душе,

щепетильность святоши

его

люди всё

равно

возлагали на него

хотя все

и земная

видели,

как

привязанность

к

надежды.

Смешно сказать, но страх, пережитый 6 октября, многих сделал
роялистами. Это ужасное пробуждение среди ночной фантасмагории

хозяйственными орудиями
торжественных

и появлялись в таком

празднествах.
В городах способ организации различался;

известии о взятии

слоев

Бастилии, открыли

народа; везде,

списки,

в

виде на

постоянные

которые

и самых

смотрах

комитеты,

заносили

добровольцев

где возникала опасность, в них записывались все

Разобщил людей злосчастный вопрос об
вызывавшие

неприязнь

сократилась

тридцати

редко;
и

в

униформе; образовались
Париже из-за этого Национальная
В других

местах

при

из всех

исключения.

части,

гвардия

мундиры встречались

отвороты различных цветов; постепенно возобладали синий
ввести единый мундир во всей Франции было сделано только

чаще использовали

июля

1790

года.

А 28 апреля 1791 года Национальное

Национальной гвардии

этих

В

без

элитные

с липшим тысяч человек.

красный. Предложение

18
в

до

остальных.

возникшие

лишь

избирателей (которые

размере

жалованья за

насчитывалось около

трудившихся
гвардии.

рабочих

четырех

изо дня в

день,

разрешило

активным

в качестве

три

собрание

гражданам или первичным
собственников или арендаторов

дня,

из

миллионов.

не могли

расчета
И даже

уделять

много

не

более

из них

чем

избирателям;2
платили налог

день)
работников,

двадцать

большинство

времени

службе

в

состоять

су

за

Национальной

КНИГА ТРЕТЬЯ... Глава

1.

Всеобщее

доброе

457

отношение...

воображение людей, и они сплотились вокруг короля. Это
относится прежде всего к Национальному собранию. Никогда еще оно
не было так
расположено к королю. Собрание испугалось... и десятью
днями позже с великой неохотой переехало в мрачный осенний Париж,
во власть народной стихии. Сто пятьдесят
депутатов предпочли
бежали3.
Лалли
выправить себе
и
паспорта. Мунье
Два первых человека Франции, самый популярный и самый
красноречивый, Лафайет и Мирабо, вернулись в Париж роялистами.
Лафайет был оскорблен тем, что его заставили отправиться в
Версаль, хотя казалось, будто он ведет остальных. В своем невольном
триумфе он чувствовал себя почти столь же уязвленным, как и король.
Возвратившись в Париж, Лафайет сделал две вещи. Он убедил
столичный муниципалитет начать уголовное преследование призывавшей к
кровопролитию газеты Марата. А сам отправился к герцогу
потрясло

Орлеанскому, запугал его, говорил
лицом

короля,

Париже вызывает

дав понять, что

с ним на

прямо
после 6

и

твердо

и

у

Лафайет

вынудил

вернуться, передал ему,

него

дома,

и

перед

октября его присутствие в

опасения, дает повод для пересудов

спокойствия. Так
герцог пожелал

с ним

его

уехать

в

что в таком

и лишает

Лондон. А
случае

общество
когда

будет драться

дуэли.

Мирабо,

оставшись

без герцога

никогда не сможет его использовать,

убедившись, что
резко повернул в сторону Лафай-

и окончательно

апломбом, свойственным силе, ощущая себя
человеком необходимым,
которого невозможно отринуть; он откровенно
предложил Лафайету свергнуть Неккера и править вдвоем*.
ета

(10—20 октября)

Несомненно,

это

с

был единственный

шанс на

спасение, остававшийся у

короля. Но
их обоих.

Лафайет не любил и не уважал Мирабо. Двор ненавидел
На один краткий миг две силы, популярность и гений, пришли к
согласию на пользу королевской власти. Случайное событие,
произошедшее у самых дверей Собрания через два дня после его переезда в
Париж, напугало депутатов и побудило их желать порядка любой
ценой. В результате жестокого недоразумения 21 октября погиб один 6у*

Читайте трех

главных

свидетелей

—

Мирабо, Лафайета и Александра де Ламета.

458

донник*’4. Его
Этот

военном

и

гражданское

и

Мирабо
вернуть
извлекать

Всё

властям

городским

РЕВОЛЮЦИИ

на месте и тотчас повесили.

повод

потребовать

собрание утвердило

принять

закон о

дававший муниципалитетам право привлекать войска

ополчение для

ведение дел

Шатле5,

Бюзо

схватили, судили

крутые меры. Национальное

положении,

поручило
в

убийцу

инцидент дал

суровые
и

ФРАНЦУЗСКОЙ

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

слишком

Робеспьер

об

разгона

сборищ.

В

то же

время

оно

оскорблении нации

незначительному

предложили

для

создать

старому королевскому суду
столь ответственной миссии.

Верховный национальный

что все эти

же

суд.
надо

рискнул утверждать,
меры недостаточны
прежние полномочия исполнительной власти, не позволить ей

пользу

собственного бессилия6.

происходило 21

это

две недели

из

король

и

Какой путь пройден после 6-го! За
позиции, что смелый оратор без

октября.

отвоевал такие

Франции с укреплением королевской власти.
Лафайет писал в Дофине беглецу Мунье, который сожалел о
пленении
короля и призывал к гражданской войне**, что государь вовсе не
пленник
он будет жить в столице как обычно и
скоро опять начнет
выезжать на охоту. И это не было ложью. Лафайет действительно
обиняков связывал спасение

—

народу, чтобы
добровольным
затворничеством не давать пищу слухам о своем пленении***.
Нет никаких сомнений, что в тот период Людовик XVI мог бы
просил

легко

короля

уехать

или в

в

Мец,

выходить из

Руан,
в

дворца,

как советовал

армию

показываться

ему

Мирабо,

Буйе,

как того желала

королева.

*

Это преступление,

совершённое у дверей Собрания и побудившее

принять репрессивные законы,
думаю,

что оно явилось

могло

быть

выгодно

только

его

немедленно

роялистам. Однако

просто результатом случая, всеобщего недоверия

я

и вызванного

нищетой озлобления.
**

(См.:
***

Сам Лалли утверждает, что его друг Мунье говорил: «Думаю,
Bailly [J.S. Mémoires]. Vol. Ш. [P., 1822.] P. 223. Note.)

Lafayette [G.]

Mémoires. Vol. П.

[P.; L., 1837.]

P. 418. Note.

что надо

бороться».

ГЛАВА 2
ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ РЕВОЛЮЦИИ.
ДУХОВЕНСТВО
( октябрь—ноябрь 89-го года)
Бедственное

Необходимость
не

собственник.

положение

народа.

—

конфискации
—

имущества духовенства. Духовенство
Жалобы жертв духовенства: крепостных из Юры,

монахов и

монахинь, протестантов, иудеев, актеров.

рачная зима, о которой нам предстоит поведать, не
была столь ужасающе холодной, как зима 89-го года7.
Бог

Францией, иначе у народа
недостало бы сил бороться и выжить. Нищета
усилилась; ни
производства, ни работы. Дворяне уже начали
эмигрировать, по крайней мере, покидать свои замки,
сжалился

над

так как на селе не
они

устраивались

держались там

спешно
положение.

Если

они что и

собирали

бегству,

заставляли

зимы

делали

недоимки с

как

в

безопасности;

городах,

развернутся события;

потихоньку укладывали

в своих

крестьян,

владениях,

а не

облегчали

то лишь
их

Нехватка денег, отсутствие

ужасающего количества нищих:
тысяч.

на жительство в

замкнуто, ожидая,

многие готовились к
пожитки.

чувствовали себя

Туда бы

стеклись

удерживать
напрягал

прокормить
опускались почти

их на

силы

своих

до

работы, скопление в городах
только в Париже их было около
двухсот

миллионы,

б муниципалитеты

местах8. Каждый город

бедняков;

а

богатые,

Национальному собранию.
весь

все

Если бы

народ.

так

протяжении всей
источников, чтобы

лишившись

жаловались,

не

на

до полного истощения всех

уровня бедных. И

бы вскоре кормить

если

доходов,

обращали

мольбы

к

продолжалось, ему пришлось

460

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ

РЕВОЛЮЦИИ

Народ не должен умереть. В конце концов, у него есть одно
достояние, неприкосновенный запас. Ведь именно для того, чтобы его
наши

прокормить,
укреплении

церквей

милосердные предки заботились о возведении и
и монастырей,
щедро одаряя попечителей народа

что оно

так

хорошо хранило и приумножало достояние
достигло пятой части всех земельных угодий

духовенство, которое

бедняков,

—

королевства и оценивалось в

четыре миллиарда.

Сегодня народ, богач-бедняк, стучится

в

двери церкви,

своего

дома,

чтобы попросить часть имущества, которое принадлежит ему
целиком... «Panem! propter Deum!»* Было бы жестоко оставить этого
собственника, сына,

Если
Если

вы

честные

законного

наследника

умирать

христиане, отдайте, ибо бедные
это
граждане, отдайте, ибо народ
вы

—

—

люди, верните, ибо

это

богатство

с

голоду

на

члены тела

живая

пороге.

Христова9.

родина. Если

всего лишь

вы

отдано вам на

хранение.

Верните
том, чтобы
вас не
пожертвовали

вы

требуют,

И

нация воздаст вам с

лихвой. Ведь речь

бросились

в

чтобы вы,

став новоявленными

пропасть,

идет о

От

мучениками,
сам

придет

вам на

и спасет вас...

Чтобы
богатое

не

заполнив ее своими телами.

собой ради народа. Совсем напротив: народ

помощь

*

же...

по

понять

это, надо знать,

сравнению

«Хлеба! ради Бога!»

со

[лат.)

что

духовное сословие, чудовищно
всей нацией, было само по себе чудовищем

КНИГА ТРЕТЬЯ... Глава 2.

461

Противодействие Революции...

несправедливости и неравенства. Оно обладало огромной головой,
такой жирной и полнокровной, что готова была треснуть, и исхудалыми,
иссохшими, истощенными

конечностями.

Один пастырь получал

другой всего лишь две сотни франков.
Национальное собрание в законопроекте, появившемся только

миллионную ренту,

—

весной, намеревалось решительно
кюре
шестидесяти

и

викарии

должны

миллионов,

изменить положение

были получить

а епископы

—

только

от

государства

три. Отсюда

—

Сельские

дел.

около

все

разговоры об

Иисусе, отсюда Богоматерь, проливающая
слезы в
церквах юга Франции и Вандеи, и прочая фантасмагория,
призванная
подстрекнуть крестьян к кровавому бунту.
Собрание также хотело выделить тридцать три миллиона на

утрате веры, разгневанном

содержание монахам и
духовным
содержания

лицам и т. д.

духовенства

монахиням, двенадцать

Оно предполагало

до ста

миллионов

довести

отдельным

общие размеры

тридцати трех миллионов!

За

вычетом долгов

огромная сумма уменьшилась бы наполовину, но всё равно
оставалась очень щедрой. Любой сельский
кюре должен был иметь
столь

считая

дома

и

сада)
(за исключением

не менее тысячи

всё духовенство

бы

от

нищеты к

достатку,

и

то,

двухсот ливров

в

год.

(не

Поистине

человек) перешло
ограблением, на деле

нескольких сотен

что назвали

послужило бы обогащению.

Прелаты героически защищали свои интересы. Национальному
собранию пришлось трижды обсуждать этот вопрос, выдержать три
сражения (в октябре, декабре и апреле), чтобы добиться от них того, что
было

всего лишь

баталий
и

справедливостью

и

возвратом чужого. В

ходе этих

все имели возможность

сердце

сии

удостовериться, чему посвятили жизнь
служители Господа: собственности! Они защищали ее с

упорством, как первые христиане отстаивали свою веру!
Попам не хватало убедительных доводов, но в искусстве риторики
они не знали себе
равных. То они изрекали грозные пророчества: «Если

таким же

вы коснетесь

самой священной

собственности,

то всякая

собственность

угрозой, ибо народ потеряет к ней уважение...
И завтра он явится требовать аграрного закона!» То какой-нибудь
священнослужитель принимался кротко увещевать: «Разорив духовенство,
вообще

окажется

под

464

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

выиграете, ибо оно, увы, так бедно... к тому же отягощено
Если отнять у него имущество, долги эти никогда не будут

вы мало что

долгами.

выплачены».

Дискуссия

началась

10

октября. Талейран,

ведавший ранее имущественными
желавший

вести свои

дела

за его

делами

скользкую поверхность,

углубляться

в

суть вопроса

является таким же

Здесь

Мирабо

духовенства,

счет, первым

ступить на сию

и

собственником,

присовокупил,

разбил

хоть и

говорил

епископ
а

был хромоног. Он избегал

лишь о

том,

что

«духовенство

не

как

что

другие».
«собственность принадлежит
чем

доказать:

1.

духовенство
пользоваться

2.

3.

не является

лишь его

звания

даже

которые,

больший

несправедливости
древо в своей тени.

Миновал

имуществом);

пользователем

чужого имущества,

даже во

ХУШ

и

а всего

распределителем

чем

когда к подножию

Духовенство

владеть

доходов11.

эффект,

сколько

зловещее

церковное право запрещает

хранителем, управителем

полученных от него

еще

(ибо может
злоупотреблять им);

владельцем (ибо

духовного

не является

собственником

но не

имуществом,

не является

лицам

Но

теперь

лед, решившись

нации»10.
Законоведы Национального собрания сумели более
убедительно

Отенский,

словопрения, произвели свидетели,
древа поднесли топор, без слов показали,

и

варварской

жестокости

времена Революции

борцами

скрывало

владело

это

крепостными.

свободу, Руссо и
Вольтером, чья последняя мысль была об освобождении жителей Юрских
гор...12 А священник всё еще оставался крепостником!..
почти весь

Феодализм устыдился
многих своих

великую

ночь

век с его

сам

позорных прав. И

за

себя. Он уже раньше

благородно

отрекся

отказался от

от их остатков в

4 августа... А священник по-прежнему владел крепостными.

КНИГА ТРЕТЬЯ... Глава 2.

Двадцать второго октября
двадцать лет,

Жан

один из них,

Жакоб, крепостной

почтенный старец, которому перевалило

Юры,

с

крестьянин

465

Противодействие Революции...

был приведен

своими

детьми

в

Национальное

за сто

собрание и

попросил разрешения поблагодарить его за декреты от 4 августа. Все
были растроганы и в едином порыве поднялись с мест перед этим

старейшиной рода людского; старика усадили и позволили покрыть
голову... Благородное уважение к старости и награда для бедного
крепостного за столь

долгое

попрание прав

человека.

Он был совершенно

бесправным полвека при Людовике XIV, а потом еще почти восемьдесят
лет... И продолжал им быть, так как декреты от 4
августа оставались
лишь

общими

словами,

не

претворенными

зависимость полностью отменили лишь в
скончался в

в жизнь.

марте 90-го

Крепостную

года;13 старик

декабре 89-го; последний из крепостных так и не увидел свободы.
В тот же день, 23 октября, господин де Кастеллан,

воспользовавшись

всеобщим

волнением, предложил депутатам

посетить

тридцать

тюрем Парижа и места заключения во всей Франции, в том числе
особенности
церковные темницы, позабытые Богом и людьми,

пять
и в

—

наконец настать день
проник сквозь

это

королевские бастилии. Да, должен был
воскрешения из мертвых, чтобы солнечный свет

более ужасные,

еще

чем

завесу тайны

правосудие тьмы,

и

благотворный

каменные

мешки,

луч

закона осветил

называемые

«in

впервые

расе»*,

в

которых монахи, движимые бешеной ненавистью, ревностью или любовью,
более жестокой, чем ненависть, заживо хоронили своих братьев.
Увы! А

чем

были

сами

монастыри,

как не

«in расе», куда семейства

отправляли нежеланных детей, которых приносили в жертву
ради благополучия остальных? Заключенные в эти каменные мешки не

навсегда

могли,

собрания

Юры, добраться до Национального
свободе, припав к трибуне вместо алтаря... Они

подобно крепостному
и молить его о

с

едва смели жаловаться письменно, издалека.

октября обратилась
не

просила

ничего

о монашеских

*

«в

к

миру»

Собранию, робко,
для

обетах.

[лат).

себя лично,

в самых

но

Одна монахиня 28
общих выражениях;

умоляла

она

вынести постановление

Депутаты еще не решались занять определенную

466

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ

позицию и довольствовались тем, что

закрыв

таким

образом поступление

в

РЕВОЛЮЦИИ

приостановили принятие обетов,
монастыри новых жертв. Как бы

поторопилось открыть двери несчастным монастырским
затворникам, если б знало, до какого состояния смертной тоски они дошли!
оно

другой книге14 о том, как бедные монахини
постепенно лишились всякого образования, культуры, самой жизни, отнятых
у них недоверием духовенства. Они буквально угасали, так как им
нечем было дышать, и вера покидала их, как покинул мир. Смерть, тоска,
пустота... ничего нового сегодня, завтра, утром, вечером... Изредка
придет духовник... Или появится случайная связь... Многие из них
бросались в
другую крайность, от монастыря к Вольтеру, Руссо, к
Революции. Я видел среди них совсем неверующих. Немногие обращались к
Я уже рассказывал

религии,
огонь...

но

в

уж истово;

тогда

Свидетельство тому

монастыре* Плутархом

и

—

эти

были

готовы идти за свою

барышня Корде,

«Эмилем»15

под сводами

вскормленная

веру

в

в

времен Матильды16

и

Вильгельма Завоевателя17.
То было

нечто

вроде смотра

обездоленных;

все

призраки

поочередно представали перед духовенством, своим угнетателем.
Пришли и евреи. Эти изгои, ежегодно подвергавшиеся в Тулузе
Средневековья

пощечинам18,

которых

вешали

являются ли они тоже

между двух

людьми.

собак19,

Предтечи христианства,

с

которыми столь
были предтечами

обращались их сыновья, в каком-то смысле
Французской революции; и она, будучи ответным действием

жестоко
и

смиренно вопросили,

правосудия

на чинимые

законом,

в

беззакония,

почтительно склонилась

пред суровым
Моисей
котором
предрек грядущее торжество Праведного20.

Обратилось

с

ходатайством

и несчастное сословие

актеров,

еще

жертва религиозных предрассудков. Предрассудков диких,
варварских! Разве два первых человека Франции и Англии, автор
одна

автор «Тартюфа», не играли на сцене? Великий человек,
выступивший в Собрании в защиту актеров, Мирабо, сам был им в некото¬

«Отелло» и

*

В

Луи Дюбуа др. [Delasalle
Essai historique. P., 1838.])
и

Р. Charlotte

Кана

Поля

Деласаля,
de
L.
Dubois
Charlotte
P.,
1845;
Corday.
Corday.

Аббе-о-Дам (Женском аббатстве)

(см.

ее

«Биографии»

КНИГА ТРЕТЬЯ... Глава 2.

ром роде.

467

Противодействие Революции...

«Действо, действо, действо»21

—

в этом весь

сказал

оратор,

Демосфен.
Национальное
отношении

актеров,

собрание не приняло никакого решения ни в
евреев. Что

ни в отношении

открыло доступ

к

братьев

протестантов,

жестокосердных духовников Людовика
и

пообещало

возместить им

всё,

что

изгнанных по

XTV22,

И призвало

наущению

возвратиться

возможно,

оно

последних,

должностям не католикам.

гражданским

наших несчастных

касается

во

Францию

из отнятого

имущества.
Многие вернулись после столетнего изгнания, но немногие вернули свое
богатство. Для этих ни в чем не повинных, несправедливо изгнанных

людей

не нашлось

миллиарда,

столь легко

дарованного виновной

эмиграции*’ 23.
Но

обрели равноправие, восстановили свое честное имя, они
нашли
новую Францию, справедливую, возрожденную, в которой их
представители находились в первых рядах Национального собрания,
Францию, где Рабо и Барнав выступали с трибуны. Справедливая
ответная

они

реакция:

на

кострах

Собранию

участь тех,

их

протестанта были членами
судили своих бывших судей, определяли

два знаменитых

Собрания

церковного комитета

дальнейшую

эти

и

кто

изгонял, преследовал, колесовал,

отцов и дедов.

проголосовать

за

В отместку

выделение ста

содержание католического духовенства.
Рабо Сент-Этьен, как известно, был

именно они

сжигал

предложили
миллионов на

тридцати трех
сыном

старого доктора
богословия, неутомимого апостола, прославленного Севеннского
мученика24, на протяжении пятидесяти лет не знавшего иной крыши над

головой, кроме
жившего
никакого

сыну,

зимой

в течение

провозгласить

Не

на

деревьев

небес, преследуемого

и

снегу, рядом

с

волками,

оружия, кроме пера, которым

вероисповедания,

*

листвы

единство

будем,

и не имевшего

писал в лесах свои

разбойник,
при себе

проповеди. Его

посвящавшему себя делу свободы
голосовать за нее. И он же
предложил

долгих лет

выпало счастье

и

неделимость

однако,

призывавшая иноземные

как

винить всех

армии,

и есть

Франции (9

без

более

разбора.

чем

августа 91-го

Есть эмиграция

из

года)...

Благо¬

ненависти,

простительная эмиграция

из

страха.

468

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ

бы, без

родное предложение, которое

мог

оно

протестантов,

в

родилось

отторгнутых
председателем,
написать

ему

наших

родины. Национальное
довелось испытать

правах изгнанников,

собрания

припадает

сомнения,
столь

ни с чем не

воздать

внести

долго

собрание избрало

своему восьмидесятилетнему отцу

восстановлении в

Национального

и

от

сердце

РЕВОЛЮЦИИ

о

и жестоко

Рабо

сравнимую радость

торжественном

им честь:

к вашим стопам».

каждый,

«Председатель

но

ГЛАВА 3
ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ РЕВОЛЮЦИИ.
ДУХОВЕНСТВО. ПАРЛАМЕНТЫ.

ПРОВИНЦИАЛЬНЫЕ

ШТАТЫ

Духовенство призывает
(14 октября). Бурные события в Бретани.
Национальное собрание сокращает количество первичных
выборщиков до четырех с половиной миллионов.
Собрание упраздняет
как сословие (3 ноября).
и
парламенты
духовенство
Сопротивление
Пагубная роль парламентов в последнее время.
судов.
В них стали принимать только дворян.
Парламенты
и
оказывают
Меца
Руана
сопротивление
(ноябрь 1789 года).
к

гражданской

войне

—

—

—

—

—

—

искусеня по поводу церковного имущества началась
8 октября. 14 октября духовенство ударило в набат,
призывая к гражданской войне. Первым это сделал

Бретани25. 24 октября его поддержало
духовенство тулузской епархии. Гул набата на западе
и на юге Франции...
один епископ

в

Не следует забывать о том, что одновременно,
октябре месяце, богатые бельгийские прелаты,

которым
армию

тоже

грозила потеря имущества,

во главе с

подняли знамя с

красным крестом.

подстрекали крестьян,
неистовыми

Брабант
Капуцины

генералом.

опьяняли их

шествиями, вкладывали

в их

дикими

руки сабли

и

и

создали

в

целую

Фландрия
другие

монахи

проповедями,
и

кинжалы,

против императора26.
Наших крестьян было не столь легко привести в движение. Они
обычно судят обо всём здраво, обладают гораздо более трезвым и яс¬

направляя

470

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ным

умом,

Рабле,

чем

бельгийцы.

не слишком

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

Старинный насмешливый дух фаблио27, дух

благосклонный

Франции. «Господин

кюре

и его

к

духовенству,

служанка»

—

никогда не

умирал

во

тема

неисчерпаемая

вечерами. Впрочем, над кюре подшучивали
обыкновенно беззлобно; куда большее возмущение вызывали
рассказов

епископы

долгими зимними

(все

сану

без

других28).

принимавших

дворяне, Людовик XVI

исключения

Им было

гостей

мало

провинциальных

не

допускал

графинь,

к

этому

радушно

дворцах; нет, они пускались в
похождения, содержали парижских танцовщиц. Их графини и маркизы,
большинстве своем из оскудевшего дворянства, порой оказывались
дамами весьма

в епископских

достойными

и

приносили

пользу: некоторые управляли
епископы.

Одна

своей епархии

избраны

два

из

них,

выборы

в

епископствами

жившая

и ее

«полубраках»
даже

лучше,

реальную
чем сами

Парижа, провела в
стараниями в Собрание были

неподалеку

89-м году,

от

превосходных депутата.

Столь светскому епископату,
только

в таких

в

угрожали
чтобы
трудов,
возродить

вспоминавшему

о

религии,

богатству, требовалось

его

когда

внезапно

в сельских жителях

приложить немало
былой фанатизм. Даже

Бретани, где крестьянин всегда был предан священникам, епископ
Трегье слишком поспешил обнародовать 14 октября свой манифест
гражданской войны; выстрел прозвучал до времени, а потому не
угодил в цель. В своем подстрекательском воззвании прелат изображал
в

короля-пленника, поверженную религию, священников, которые
отныне

сделаются

приказчиками

у Национального

на жалованье

собрания).

у разбойников

(то есть у нации,

КНИГА ТРЕТЬЯ... Глава 3.

Сказав

такое

октября,

войну.

гражданскую
жалованные

14

И

избранного пути,

было

что

упорный

и

уже 15-го

готовиться

действительно, некоторые

дворяне верили,

бретонский крестьянин,

надо

471

Противодействие Революции...

начать

недалекие новопо-

взбунтовать крестьян. Но
стойкий, не сворачивающий с раз
смогут

запрягает медленно;

он не мог

уразуметь, почему

в

деле

церковном имуществе, при всей его важности, заключалась вся
религия. Пока
крестьянин пребывал в раздумьях, города не стали
о

предаваться

долгим

и взялись

размышлениям

свой страх

действовать

с

устрашающей

Представители всех муниципалитетов
епархии устремились в город Трегье, в тот же день произвели дознание
в отношении епископа и
вербовщиков бунтарей, их самих
дворян
энергией

на

и

риск.

—

и

допросили

выслушали

виновных такого

уверяли,

будто

привести

к

материалы
не

страху,

показания
что

ничего не

в

прелат

делали

нагнать на

отреклись и
говорили такого, что могло бы

и иже с ним от всего

и не

Муниципалитеты отправили все
Национальное собрание, хранителю печатей, а сами,

крестьянскому
дела

свидетелей. И сумели

восстанию.

дожидаясь постановления

суда,

вынесли

свой приговор:

коммунам объявляется всякий, кто будет вербовать в партию
дворян, и сами дворяне, недостойные защиты нации, буде они станут
«Изменником

домогаться чинов в

Послание

14

октября,

а этот

суровый

ответ

18-го

подкупили крестьян, чтобы

сопровождающих
подписать
и всех

гвардии»*.

епископа появилось

(самое позднее). На той же неделе пришлось взяться за
Власти Бреста приобрели зерно для нужд города; мятежники

последовал

оружие.

Национальной

из

те

Бреста,

позорный отказ от

задержали у Ланьона29 обоз

с

хлебом

и

которым под угрозой смерти пришлось
своих полномочий. Немедленно из Бреста

близлежащих городов выступила

целая

армия.

Города,

Кемпер, Лорьян, Энбон30, предложили деньги,
прислали
подмогу. Из Бреста, Морле, Ландерно31 отправилось всё
население; одна за другой подходили вооруженные коммуны, некоторые
отряды пришлось отправлять обратно. Чудо, что удалось избежать
насилия. Могучая
грозовая туча, собравшаяся со всего края, нависла над
расположенные

*

далеко

—

—

Bailly \\J.S. Op. cit]

Vol. Ш. P. 209. Дюшателье

здесь

сообщает

немногое.

Ланьоном. Никогда
столь

ярко:

еще

удовольствовались тем,
никакого

Если

зла,

потому,

прежде

что

всего на

забрали

проявлялась
самой себе. Люди

а виновным не

зерно,

а

может,

Парламенты

ними не

между
и

силу

надеялось на возможность

старое право,

по отношению к

не

причинили

передали их судьям, то есть их друзьям.
момент было так легко одержать победу над

то

привилегированными,

твердость

что

Бретани

сила

только

в тот

полагались

героическая

она выказала

473

Противодействие Революции...

КНИГА ТРЕТЬЯ... Глава 3.

было

согласия.

но

призывали ее;
по

сопротивляться

Многие

большинство

закону,

еще

использовать

и новое.

пока не

работали,

вакациях32. Они

находясь на

возвращении, в ноябре.
Бездействовало также и большинство дворянства и высшего
духовенства. У них еще оставалась надежда. Владея большей частью земли
взяться за

намеревались

и являясь

своем

дело по

господствующей

силой

сельской местности,

в

приспешников, по
зависимости. Эти сельские

распоряжении целую армию прислужников

разным причинам находившихся от них в
жители, весной 89-го года призванные Неккером
голосованию, проголосовали хорошо, потому
тем,

они имели в

что

способствовали созыву

что их

Генеральных

и

ко

всеобщему

покровители

штатов,

кичились

считая их

затеей

несерьезной.
Но

за

И

год миновали столетия.

несомненно, предпримут

отчаянные

выступить против Революции;
патриотизмом

(еще

они

очень новым

толпу покорных, дрожащих
из-под палки34.

конце

89-го

усилия, чтобы

года те же люди,

заставить

вынудят арендатора

крестьян

выбирать

между

него) и хлебом;33 они поведут
избирательной урне голосовать

для

пахарей

Всё вскоре переменится,

в

к

когда

—

у крестьянина

появится

Церкви и феодалов, когда Национальное
собрание создаст благодаря этим продажам огромное количество
собственников и свободных избирателей.

возможность

покупки имущества

Но

пока ничего

выборов
...одна за

всё еще

другой

подобного

нет.

Сельское

пребывает в крепостной

подходили

население в отношении

зависимости.

вооруженные коммуны...

Если бы

Собра-

Type

КНИГА ТРЕТЬЯ... Глава 3.

Противодействие

объявило всеобщее голосование, предложенное
несомненно, принесло бы победу старому режиму.

ние

Двадцать второго октября

оно

постановило,

475

Революции...

Неккером,

что в

это,

выборах

смогут
собственника

прямой налог в качестве
или
арендатора в размере трехдневной заработной платы (то есть,
самое большее,
трех франков).
При помощи этой меры Собрание лишило аристократию около
миллиона сельских избирателей.
От 5—6 миллионов избирателей при всеобщем избирательном
праве35 осталось четыре миллиона четыреста тысяч* (собственников или
арендаторов).
Идеалисты
Грегуар, Дюпор, Робеспьер напрасно возражали,
что все люди
равны и потому должны участвовать в выборах в
соответствии с естественным
правом. Двумя днями раньше роялист Монлоучаствовать

лишь

те,

кто платит

—

зье

—

доказывал то же

При
было

том,

ничего

страна пребывала в состоянии глубокого кризиса,
более бесполезного и пагубного, чем ссылка на
что

право. Утописты

естественное

самое36.

—

поборники

равенства

отдали

бы

не

миллион

врагам!
Честь выработки этой воистину революционной меры принадлежит
прославленному законоведу из Нормандии Туре, своего рода Сийесу в
области практических мер, который во многом содействовал принятию
Собранием целого ряда важнейших решений. Не обладая ни блеском,
ни
красноречием, он при помощи логики разрубал самые сложные
голосов его

узлы, которые

не могли

распутать

такие

выдающиеся люди, как

Сийес

Мирабо.
Туре один положил конец дискуссии по поводу церковного
имущества, смело подняв ее на уровень философии права. Вся его
аргументация, и в октябре и в декабре, сводилась к одной глубокой сентенции:
и

«На

каком основании вы могли

обратился он с

*

По

вопросом

крайней

важному вопросу.

к

мере,

бы

духовенству.

столько их

—

было

в

владеть

Ведь

собственностью?

вы не

—

существуете».

1791 году. Мы

еще

вернемся

к

этому

476

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

Это

создаваемые
существование

они

становятся

воли,

не

государством,

существуете

духовное, идеальное, дарованное волей государства, их
Государство их породило, оно же обеспечивает их жизнь.

были ему полезны,

для него

это

Мори

существуем без
государством в

корпорация». Сословия,
организмами. Их

не являются живыми

поддерживало; когда же они
вредоносными, оно лишает их своей животворной

составляющей основу

На

как

РЕВОЛЮЦИИ

—

создателя.

Пока

«Вы

означало:

ФРАНЦУЗСКОЙ

и смысл их

ответил так:

него».

государстве,

принципа, олицетворением

Что

оно их

означало

неким

существования.

«Нет, государство

нас не

следующее: «Мы

принципом

—

создавало,

мы

являемся

соперником другого

организованной войны,

раздора,

постоянного

разногласия именем

милосердия и единства».
Национальное собрание 3 ноября издало декрет,

согласно

которому

передавалось в распоряжение нации. В декабре
оно постановило,
приняв формулировку Туре, что духовенство
лишается
права быть сословием, что оно не существует (как корпорация).
Третье ноября великий день, в который были сокрушены
имущество духовенства

—

парламенты и

провинциальные штаты.
В тот же день был заслушан доклад

департаменты,

о

Туре

о

делении

страны

необходимости раздела старых провинций

уничтожения этих ложных

образований, враждебных

и

на

и

непокорных, чтобы

создать

подлинную, единую нацию.
Кто был заинтересован в сохранении старого разделения
государства на
соперничающие и враждующие провинции, в том, чтобы
прежнему

бретонцы? Кому было
французам образовать единую Францию? Тем, кто

оставались

выгодно помешать
властвовал в

этим

по-

гасконцы, провансальцы,

провинциях,
парламентам, провинциальным штатам,
ложным обликам свободы, что так долго являли собою ее тень,
—

призрак, не позволяя ей возникнуть.
И вот 3 ноября Национальное собрание,

нанеся

первый удар по

одновременно продлило на неопределенное
время
каникулы парламентов. Ламет37 внес предложение, Туре составил
текст
сказал Ламет после
декрета. «Мы похоронили их заживо»,
провинциальным штатам,

—

заседания.

КНИГА ТРЕТЬЯ... Глава 3.

Противодействие

477

Революции...

Старая судебная система хорошо показала, чего могла ждать от нее
Революция. Суды Эльзаса, Божоле38, Корсики, прево Шампани,
Прованса сами

какие законы

решали,

предпочесть;

они

прекрасно

знали

те,

благоприятствовали королю, а других и знать не желали. 27
судьи, посланные в Марсель парламентом Экса, вершили

что

октября

правосудие

в соответствии со

старыми процедурами,

применением тайных

с

прежней варварской пышностью, игнорируя
декрет, одобренный 4 октября. Парламент Безансона открыто
отказывался
регистрировать любые декреты Национального собрания.
Тому довольно было бы произнести лишь слово, чтобы положить
конец подобной дерзости. Народ начинал возмущаться действиями
методов дознания, с

непокорных судов. «Вам
этих штатов и
сами

не

надо

парламентов,

—

предпринимать
сказал

никаких

Робеспьер,

—

мер против

муниципалитеты

всё сделают».

Пятого

ноября Национальное собрание замахнулось для удара.
постановление гласило: «Суды, не зарегистрировавшие декреты в
течение
трех дней, будут преследоваться как нарушившие свой долг».

Его

Эти корпорации при слабом, готовом вот-вот пасть правительстве
имели большие возможности для сопротивления, как легального, так и
незаконного,

полномочий. Их

в

силу

странной

путаницы предоставленных

абсолютная, суверенная,

забывавшая
вельможи

юрисдикция

наследственная, никогда

никогда не смели злить

давал

им нечто

против короля, по крайней мере, служил
косвенным образом объявлял его законным. Узурпация

сигналом к

вето

административных функций,
продовольствием

знатные

судей, ибо те могли лет через
ходе какого-нибудь процесса и

припомнить старые обиды в
разорить их семьи. Их отказ в регистрации указов
права

и ничего не

всеобщий страх; министры,

вызывала

пятьдесят

им

давали

вмешательство в

им тысячи

поводов для

обвинений

вроде

бунту,

ими

снабжение городов
того, чтобы постоянно держать

злоупотреблениях. Наконец, в их руках
находилась часть полиции, то есть им поручалось подавлять беспорядки,
власть

к

под

угрозой

в

которым они сами же и подстрекали.
Но находилась ли столь опасная сила

Следует

заметить,

что

судейское

хотя

сословие в

бы

XVTH

в

руках?
глубоко

надежных

веке

было

478

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

своими связями с

развращено

подобно янсенистам39,
суровые святоши и
бывали

польщены,

ФРАНЦУЗСКОЙ

РЕВОЛЮЦИИ

Даже

дворянством.

те

судьи, которые,

питали

неприязненные чувства ко двору,
при всей своей спеси и нелюдимости,

бунтовщики,
если в их приемной

такой-то. Знатные вельможи,

ожидал

герцог такой-то

насмехавшиеся над

или

судейскими

принц

в своем

кругу, всячески благоволили им, льстили, разговаривали с ними, сняв
шляпу, и всё для того, чтобы выигрывать неправые суды, безнаказанно

присваивать имущество общин. Низости,
придворные перед
значения,

они сами

женились на
свои

этими носителями

над

пошатнувшиеся

которым

судей,
дела.

очень льстила

высокого

на их

Молодые

дружба

такими же

любезными

подражатели, превосходили

они

люди из

на этих

повесами

учителей.

своих

с

дамами

снисходили до того, что

судейского

сословия,

союзы с вельможами столь

геральдическими лилиями, чтобы

свиданий, ужинать

не имели

состояниях, чтобы поправить

семейные

полета, старались походить

света, быть

мантии с

Иногда

вернее,
и

которых опускались

огромных париков,

ними смеялись.

дочерях

до

представителей
и,

как всякие

Они

неумелые

сбрасывали

шляться по

высшего

красные

домам

и

играть комедию.
Вот как низко пало правосудие! Печальная история... В средние
века она была материальной, связанной с землей и расой, феодом и
полусвета

Сеньор или стоящий над всеми сеньорами король говорит:
«Правосудие принадлежит мне, я могу судить, могу поручить судить
другому. Кому? Не важно, наместнику, слуге, управляющему,
привратнику... Приблизься же, я тобой доволен и поручаю тебе правосудие».
А тот говорит в свой черед: «Я не буду судить сам и продам это
право»40. И вот приходит сын какого-нибудь торговца и покупает, чтобы
кровью.

затем

перепродать,

переходит

из

превращается

в

приказывать

рук

в

самое

священное,

руки,

словно

приданое...

свете;

товар, передается

Странное

колесовать и

что есть на

приданое

для

по

так

правосудие

наследству,

новобрачной:

право

вешать!..

Передача должностей по наследству,
исключительность

тогда назвать

выбирать

себе

—

вот имена

продажность, привилегия,
справедливости и правосудия! Как же

несправедливость

и

неправый суд?.. Привилегия лиц

судей... Привилегия времени:

сужу,

когда

хочу

—

завтра,

КНИГА ТРЕТЬЯ... Глава 3.

479

Противодействие Революции...

И привилегия места: парламент заставляет
проделать сто пятьдесят и более льё беднягу, посмевшего вступить в
тяжбу со своим сеньором; лучше бы ему смириться и уступить, вовсе

через

десять лет, никогда...

отказаться от
грязи и

иска,

прозябать, возможно годами, в Париже, в
пока добрые
друзья его господина вынесут свой

чем

нищете, ожидая,

приговор.
В последнее время парламенты

общепризнанными
допускали

в свои

в соответствии с

негласными,

но

порядками, неукоснительно соблюдавшимися,

не

ряды никого, кроме дворян,

включая новопожалован-

ных.

В результате суды перестали справляться

Уровень

преподавания права

адвокатов

решения,

от

отсутствовали.

ощущался

которых

со своими

обязанностями.

снизился*, вследствие чего
знаний, а у судей, выносивших

в школах

недостаток

зависела жизнь или

смерть,

у

знания и вовсе

Корпорации мало интересовала ученость,

если

кандидат на

был дворянином.
Отсюда их всё более двусмысленное поведение. Эти судьи из
благородных то делали шаг вперед, то отступали. Сначала они громко

судейскую

должность

свободу; явился Тюрго они его отвергли. Затем стали
созыва Генеральных штатов. А когда добились этого, захотели,

ратовали за
требовать

чтобы

—

новые штаты

были точной копией старых,

бессильных,

то есть

ничем.

В

тот

день

парламенты умерли.

Когда Национальное собрание
бессрочные вакации,

они оказались не готовы к

*

О

их на

такому удару. Члены

хотели

Достопочтенный Берриа-Сен-При41

удивительные

отправить

сопротивляться**. Хранитель печатей, ар
Бордоский43, упросил их не делать этого. Иначе в ноябре

Парижского парламента
хиепископ

постановило

факты.

Невежество

и

рутина

в

часто

рассказывал

судах усиливались

мне по

едва

этому поводу

ли не с

каждым днем.

противодействии судейских попыткам д’Агессо унифицировать
см.
право42
прекрасную «Историю французского права» господина Ла Ферьера [La
Ferrière F. Histoire du droit français. [P., 1838]).
Cm.: [Sallier-Chaumont G.-M.] Annales [françaises, mai 1789
mai 1790]. Vol. П. [P.,
P.
49.
1832.]
систематическом

**

—

480

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

повторились бы

октябрьские

ФРАНЦУЗСКОЙ

выступления. А потому парламенты

и несколько

зарегистрировали декреты
правосудие бесплатно.

РЕВОЛЮЦИИ

запоздало

предложили вершить

Члены руанского парламента также зарегистрировали декреты,
однако сочли благоразумным тайно написать
королю, что это лишь
временно и из

Парламентарии Меца заявили то же самое
имени всех собравшихся палат, обосновав свои

покорности ему.

публично,

дерзко, от
действия несвободой короля. Мецские парламентарии

храбрость,

могли выказывать

защитой пушек

Буйе.
Велик же был испуг хранителя печатей, робкого архиепископа. Он
раскрыл королю всю меру опасности: Собрание придет в негодование,
находясь под

резко ответит,
парламенты

—

поднимет

народ. Единственный способ

осуждение их самим королем. Тогда
положении, чтобы затем вмешаться и

спешное

выгодном

Действительно, города Руан
парламенты.

Эти

одиночестве,

надменные

что весь

Собрание

Мец уже

требовали

институты увидели,

простило

их

сами

(25

он окажется в
стать

более

посредником.

наказать свои

что остались в полном

народ настроен против них,

заявлений. Жители Меца
и

и

спасти

и

отреклись

попросили о снисхождении
ноября 89-го года).

к

от своих

виновным,

ГЛАВА 4
ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ РЕВОЛЮЦИИ.
ПАРЛАМЕНТЫ.

ДВИЖЕНИЕ
Работа

по

ФЕДЕРАЦИЙ

организации новой

судебной

системы.

—

Парламент Бретани перед лицом Национального собрания (8
Осуждение деятельности парламентов Бретани
января 1790 года).
и Бордо [январь,
жарт). Происхождение федераций: движение
в Анжу, Бретани, Дофине,
Франш-Конте, в бассейне Роны,
Подавление
Бургундии, Лангедоке, Провансе и т. д.
—

—

—

выступлений против замков; города защищают дворян,
своих врагов [февраль 1790 года).

амое

об

отказе

него

Национальному
парламент Бретани. Он трижды заявлял

упорное сопротивление

собранию оказал

достанет сил настоять на своем.

рассчитывать на

собиравшееся в

многочисленных и

слуг,

и

зарегистрировать декреты

на свою

всецело

Он

что

у

мог

Сен-Мало дворянство,

преданных

клиентелу

полагал,

в

своим

городах,

своих

господам

друзей

в

конфрериях44, в ремесленных корпорациях; добавьте
к
этому толпу безработных, слонявшихся по улицам
умиравших с голоду, среди которых было так легко
вербовать себе сторонников. Города видели, что парламенты
и

усердно
враждебными или

готовят

ненадежными

гражданскую

войну. Окруженные

деревнями, города

быть задушены
не
развязывался. Ренн

могли

А потому разрубили узел, который никак
Нант, Ванн и Сен-Мало обратились к Национальному
голодом.

собранию

сокрушительными обвинениями, заявляя, что отказываются от
сношений с изменниками. Не дожидаясь ответных действий,

и

с

всяких

нацио-

482

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

«Смертная

нальная

гвардия Ренна вступила

казнь для

вора!»

в замок и захватила

пушки

(18 декабря

89-го

года).
Собрание приняло две меры: предписало парламенту Бретани

предстать

перед

образовать

приняло петицию от граждан Ренна, просивших
суды. Оно приступило к осуществлению благородной

ним и

новые

задачи по созданию нового

таковым,

правосудия, достойного

бесплатного, неподкупного,
бы

в

котором

именоваться

должности

судей

не

наследству, правосудия, отправляемого народом на
благо
народу. Первым шагом по созданию такой судебной системы стало,
разумеется, упразднение парламентов (22 декабря 89-го года).

передавались

Туре,
истину,

с тех

продолжалась,

она

по

автор
пор

доклада на

слишком

данную тему,

прочно

забытую:

должна, прежде всего, выбить

убедительно

обосновал

чтобы революция

из

рук

своих

врагов

меч

правосудия.

Странное

противоречие заключено в словах, обращенных к
системе, которую сокрушают: «Твои принципы противоположны моим,

вычеркну
деле

ты

их из

будешь

законов,

из

применять

управления, но в каждом
против меня...» Как можно так

методов
их

я

частном

всемогущество судебной власти, скромное, тихое, но
устрашающее, ее неодолимую способность поглощать что угодно? Всякая
недооценивать

власть

КНИГА ТРЕТЬЯ... Глава 4.

в

нуждается

ней,

483

Противодействие Революции...

обойтись без

сама же она может

власти.

Отдайте

мне

судебную власть и оставьте себе ваши законы и указы, все эти
бумаги, и я приведу к победе систему, полностью противоречащую

в

руки

вашим законам.

Им,
в

этим

Собрание,

старым парламентским тиранам, пришлось-таки явиться
склониться к стопам нации (8 января). Если бы они не

пришли сами,
их

притащить
скрываемым
не

Бретань, пожалуй,

положения

бы целую армию, чтобы

туда силой. Они явились, надменные,

презрением

больше,

выставила

к

чем в те

этому

сборищу

адвокатов,

дни, когда они, господа

с

с плохо

которыми

судьи,

считались

с высоты своего

речами. Но
личности? Ответ

подавляли защитников своими тяжеловесными

переменились! Впрочем, что значили
предстояло
держать перед самим Разумом, перед впервые
здесь

провозглашенными

роли

принципами.
С судейских сбили спесь,

прозвучавшие

в этом

представлена, и,
шесть

силой

права

Собрании

эти

Не

в

в

древние,

к земле

слова,

«Утверждают,
Бретань не
Собрании она имеет шестьдесят

этом

что

старых хартиях,

способ угнетать народ,
как

пригвоздили

адвокатов:

однако же,

представителей...

нашла

их словно

надо искать

время, священные,

как

где

хитрость вкупе

права нации,

а в

с

Разуме;

природа».

Президент парламента Бретани защищал не свое учреждение, а
Бретань, вовсе не нуждавшуюся в защите. Он ссылался на условия
брачного договора Анны Бретонской45, брак которой являл собой лишь
хорошо организованный развод Бретани с Францией. Он ратовал за
этот

развод,

словно то

было

извечное

право. Исполненная

ненависти и

Собранию, а к провинциальной
гордыне, открытое подстрекательство к гражданской войне.
Следовало ли Бретани опасаться своего умаления, если она станет
частью Франции? Неужели они могли остаться
разъединенными
коварства защита,

навсегда? Не
истинный союз?

обращенная

следовало

ли им

Бретани пошло

не к

рано

на

или

пользу

поздно заключить

единение со столь

новый,

могучей

державой. И последняя, разумеется, как мы всегда будем признавать, много
выиграла от брака с этой бедной, овеянной славой местностью, со своей

гранитной невестой,
стойкостью.

матерью людей,

наделенных великими

сердцами

и

484

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

Таким
превращалась в

образом, защита парламентов, весьма неудачная,
защиту провинций, провинциальных штатов. Но последние были

в каком-то смысле

единые,

еще

слабее парламентов. Те представляли собой

хорошо организованные корпорации,

штаты являлись не чем

и

разнородными
они, как,

к

иным,

как

провинциальные

дикими

сооружениями,
В
лучшем случае
раздираемыми противоречиями.
штаты

примеру,

чудовищными,

а

Лангедока, благоразумно

управляли несправедливостью. Или же, подобно

умелым руководством
благородным почином46.

Мунье,

штатам

и

осторожно

Дофине

выступили накануне Революции

под

с

Мунье, беглец, бросившийся в объятия реакции,
злоупотребил своим влиянием в Дофине, чтобы заставить объявить о скором
созыве штатов, «где будет
рассмотрен вопрос, действительно ли король
свободен». В Тулузе от ста до двухсот дворян и парламентариев
сделали вид, будто собираются созвать штаты. В Камбрези47
крохотные
не быть частью
штаты крохотной области потребовали
привилегии
Франции и заявили, подобно бретонским штатам: «Мы
отдельная нация».
Эти ложные и изменнические представительства провинций дерзко
осмеливались
говорить от имени последних, но тотчас получали резкий
отпор. Муниципалитеты, воскресшие, окрепшие, преисполненные
Тот

же

—

решимости и сознания

Национальное

собственной силы,

собрание

своих

парламентам: «Не говорите
представляете

наследственные

делегатов,

от имени

только самих

один за

себя,

другим присылали

заявляя местным штатам и

народа, ибо народ

то есть

вас не

продажность

и

знает;

вы

допотопные,

привилегии».

Муниципалитет, организация реальная, живая (что ощущается
силе наносимых ею ударов),
говорит этим старым, искусственным

по

древним развалинам то же самое, что было сказано
адрес корпорации духовенства: «Вы не существуете!»
Собрание пожалело их. Парламент Бретани был всего лишь

корпорациям,

этим

в

в

неправоспособным делать то, что он отказывался выполнять, ему
запрещалось отправлять государственную службу до тех пор, пока он
не обратится с ходатайством принести гражданскую присягу (11 января
90-го года)48.
объявлен

КНИГА ТРЕТЬЯ... Глава 4.

Такал

же

была проявлена

снисходительность

485

Противодействие Революции...

два месяца

спустя

к

Бордо, который, воспользовавшись происходившими на
юге Франции волнениями, осмелел настолько, что
выдвинул против
Революции обвинения, заявив публично, что она не принесла ничего,
кроме зла, и дерзко назвав Национальное собрание сборищем депутатов
парламенту

от

бальяжей49.

Национальному
бунтовщикам

представительству не пришлось применять к
суровые меры: для того чтобы их наказать, хватило воли

Бретань подавила бунт своего парламента, а против
парламента Бордо сам
город Бордо выдвинул обвинение, направив с этой целью
в Собрание молодого и пылкого Фонфреда
(4 марта).
Всё это противодействие Революции оказывалось совершенно
незначительным на фоне широчайшего
народного движения,
народа.

проявлявшегося

повсюду. Никогда прежде

со

времен крестовых

походов столь

огромные народные массы не приходили в движение, никогда их
порыв не был столь всеобщим, не захватывал глубинных слоев народа.
В 90-м году это был порыв
превратиться в боевой пыл.

к

Откуда берет свое начало
указать точное

происхождение

братству;
этот

этого

вскоре ему предстояло

порыв? Отовсюду.

Невозможно

могучего самопроизвольного

движения.

Летом 1789 года, когда повсюду царил ужас перед набегами
разбойников, обитатели отдельно стоящих ферм и отдаленных деревушек
испугались своей
хуторами, деревни

разобщенности;
с

селами,

города

деревушки

стали

с сельскими

объединяться

с

коммунами. Союз,
Очень

идея
дружба, братство
немногие из них были зафиксированы на бумаге.
Первоначально идея братства была довольно ограниченной,

взаимопомощь,

—

распространялась лишь
Большая федерация

на

и смысл этих пактов.

вот

соседей

или,

самое

большее,

на

провинцию.

Бретани Анжу еще носила этот характер
провинциальности. Созванная 26 ноября, она состоялась в январе. В самом
центре полуострова, вдали от дорог, в городке Понтиви50 собрались
и

представители стопятидесятитысячной Национальной гвардии. Одни
только

кавалеристы

носили

одинаковые

мундиры

с

красными

поясами

КНИГА ТРЕТЬЯ... Глава 4.

и

черными отворотами;

(розовыми,

отворотами
своем

все же

В договоре
призывали все

о

прочие,

с

разноцветными

д.),

городов,

в самом

их пославших.

братском союзе, присоединиться к которому они

семейственном
новое

униформе

разнообразии

муниципалитеты страны,

будет

в

светло-желтыми и т.

малиновыми,

единстве напоминали о

487

Противодействие Революции...

союзе

Бретани

и

всё

они

Анжу,

разделение страны

на

же настаивали на

«вне зависимости от

прочном

того,

каким

департаменты, необходимое

для

двух провинций создали систему
между городами. В обстановке всеобщего хаоса, неуверенности

управления».
сообщения

успехе
иметь

Представители

нового

порядка

собственную

они

приняли меры, чтобы,

по

крайней

мере,

организацию.

В краях менее изолированных, вдоль больших проезжих дорог
особенности по берегам рек, договор о братском союзе приобретал

широкий

более

многочисленных
чем

иным,

смысл.

пунктов
как

торговли,

так и

Реки, бывшие при Старом порядке

сбора

пошлин

—

этих

главными

для того,

чтобы

путями сообщения, служат

люди делились мыслями

и

и в

из-за

внутренних таможен,

границами, препятствиями, преградами,

режиме свободы

в

—

становятся
как

не

при

для

чувствами.

Баланса51, в маленьком
городке Этуаль впервые произошло отречение от провинции: четырнадцать
сельских
коммун Дофине объединились и объявили, что
Именно

на

берегу Роны, в

двух льё

от

великому сообществу французской нации (29 ноября 1789
То был прекрасный ответ крестьян политикам, всяким Мунье,
присоединяются к

года).

провинциальной гордыне, к духу раздробленности, пытавшимся
вооружить Дофине против Франции.
Эта федерация, возобновленная в Монтелимаре52, уже не являлась
только федерацией коммун Дофине, в ее состав вошли несколько
провинций по обоим берегам Роны: Дофине и Виваре53, Прованс и
Лангедок. Теперь это были уже не жители отдельных провинций, а
французы. Гренобль, вопреки своему муниципалитету и политикам, отправил
посланцев в федерацию; он не пекся более о своем статусе столицы, а
взывавшим к

Одни

только

кавалеристы

носили одинаковые

мундиры...

предпочел быть

Франции.

частью

слова

повторили

ноябре

крестьяне: «Нет более

13

поклялись

декабря

продовольствием,

оказывать

народов, говорящих

на

клятвы, которую уже принесли

провинций!

«из

рук

в

в

Есть отчизна!» Они

друг другу помощь, прежде

передавать зерно

Священная река,

И представители различных краев

священной

вместе

489

Противодействие Революции...

КНИГА ТРЕТЬЯ... Глава 4.

руки»,

всего

доставляя его по

Роне.

катящая свои воды мимо стольких племен,
спешит помочь

разных наречиях, кажется,

товарами, чувствами, мыслями; река,

чье течение столь

обмену

прихотливо,

общительным «духом

всеобщим посредником,

добрым,
места»,
братства
Франции. В приветливом, радующем глаз
месте слияния Роны с Соной во
времена Августа шестьдесят галльских
племен возвели свой алтарь54. И также на берегах Роны, но только в
суровом краю, где река пробивает себе путь в глубоком ущелье, над
которым возвышаются рыжеватые, отливающие медью холмы Ардеявляется

юга

символом

ша55,
года

римлянами Балансе была создана 31 января 1790
наших крупных федераций. Там собрались десять тысяч

в основанном

первая

из

вооруженных людей, представлявших многие сотни тысяч, а также
тридцать тысяч зрителей. На фоне седой древности, недвижных гор,
перед величественной
состоялась
на

рекой, всегда переменчивой и всегда неизменной,

торжественная присяга.

одно колено,

и

Десять тысяч человек, опустившись
ставших на

тридцать тысяч,

оба колена,

верности священному единству Франции.
Всё было исполнено величия: и место, и время, и,

вместе

поклялись в

В

что

бывает редко,

Дофине и
суровость Виваре, оживленные пылкостью Лангедока и Прованса. В начале
слова оказались на высоте.

долгого

пути,

на

принести немало

котором,

жертв,

них

звучали мудрость

как они ясно

эти

предвидели,

им

превосходные граждане,

предстояло

начиная великое

многотрудное дело, призывали положить в основание свободы то,
одно лишь может обеспечить его прочность,
добродетель, то,
—

делает

духовную

самопожертвование

легким:

чистоту»!

Нет более

провинций!

Есть отчизна!:

«скромность, умеренность,

что

что

490

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

Мне

в

напротив,
собравшихся, чтобы

пора

бы знать,

хотелось

Вут,

городе

холодных

нужда
Ничто не могло

горах),

неведомая

но ни

другом

дурная погода,

бедным

их остановить: ни

ни таяние снегов

на

берегу Роны, почти

вооруженных крестьян,
жителей Виваре. Стоял февраль

не помешали этим

ни

говорили

сто тысяч

заключить союз

в тех

что

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

людям

бурные

ни

прийти

(суровая

ужасные дороги,

на место

встречи.

ни

гололед,

ледяные потоки,
какая-то

в

новая, доселе
воздухе разливалась
Они чувствовали, что в них самих, в их душах
брожение... Впервые ощутив себя гражданами,
—

теплота...

происходит какое-то

призванные из своих занесенных снегом

деревушек

во имя

свободы,

слова,

путь, подобно рождественским
волхвам, прекрасно видя во мраке ночи и не боясь заблудиться, идя
сквозь зимний туман за светом весенней зари и звездой Франции.
прежде не слыханного, они

Уже задолго
опасавшихся как

до того

замков,

в

четырнадцать городов

так и

заключили в

сжигали,

пустились

грабителей,

Безансоне

которые

союз и

Франш-Конте,
брали их приступом

пообещали

другу поддержку.
Так среди беспорядков, страхов, опасностей
звучащее всё

громче, повторяемое могучим хором

оказывать

и

друг

мне слышится

великих

народов сильное,

и

прекрасное слово, сладкое
грозное одновременно, которое
себе всё и принесет успокоение: «Братство».

вместит в

По мере возникновения союзов они начинают объединяться между
собой и образовывать нечто вроде цепочек, что составляют люди,

танцующие

фарандолу56,

народы.
И тут

дважды

взявшись за

громко

руки;

заявило о

и

вихрь

танца

увлекает

целые

себе великодушное сердце

Бургундии.

Среди
обратился с

зимы, при

призывом

всеобщей

ко всем

нехватке

муниципалитетам края

страдающему от голода Лиону*.
Лион голодал, а Дижон страдал
национальная

находившие

*

солидарность

проявление

Архивы Дижона.

в

продовольствия

—

не

за него...

Итак,

просто слова,

а

Дижон

прийти

на

эти слова:

помощь

братство,

искренние чувства,

делах.

Я обязан

этими сведениями

любезности господина

Гарнье.

КНИГА ТРЕТЬЯ... Глава 4.

Тот

Дижон,

же

заключивший

491

Противодействие Революции...

конфедерациями Дофине
союзе с конфедерациями

союз с

и

Виваре (состоявшими, в свою очередь, в
Лангедока и Прованса), призвал Бургундию протянуть руку помощи
городам Франш-Конте. Так гигантская цепь фарандолы юго-запада страны,
постоянно образуя новые петли и кольца, доходит до Дижона, а оттуда
и до Парижа.
Так как все забывают о личных интересах, желают добра друг
другу,

хотят

помех,

то

накормить голодных,

и восстанавливается

продовольствие перевозится без

изобилие;

словно

чудом, сотворенным
новый
урожай.
вызрел
чувствами, среди
В этом мощном движении не заметно ни малейших следов духа
исключительности, местной замкнутости, того, что позднее назовут
зимы

братскими

условились добиться единства
Франции. Взоры провинциальных федераций были обращены к центру,
взывали к Национальному собранию, отдавали себя в его

федерализмом.

Здесь, напротив,

распоряжение, ибо видели

все

они

Все

благодарили Париж за его
братский призыв. Один город просил у него помощи, другой сообщал,
что его граждане хотят
примкнуть к парижской Национальной
гвардии. В ноябре Клермон57 предложил Собранию создать всеобщую
ассоциацию

угроза

муниципалитетов. В

со

единства.

самом

деле,

в

когда

период,

стороны штатов, парламентов, духовенства,

не слишком

городов.

в нем залог

Слава

надежны,

богу,

а

существовала
крестьяне были

Франции виделось в тесном союзе
федерации смогли найти лучший выход:

спасение

большие

сумели увлечь за собой вместе
селян. Так
произошло в Дофине,

с

горожанами огромное

они

количество

Виваре, Лангедоке.
В Бретани, Керси, Руэрге, Лимузене, Перигоре58 крестьяне были
в феврале там
произошли беспорядки.
настроены не столь мирно
—

Нищие, которых
постепенно начали

до сих

покидать

пор

кое-как

разбредаться по окрестностям.
замки, сжигать феодальные грамоты,

города

Крестьяне вновь стали захватывать

кормили муниципалитеты,

и

силой проводить в жизнь декреты от 4 августа, обещания Национального
собрания. Не успело оно оглянуться, как террор охватил сельскую
местность.

Дворяне

убежища

у врагов. И

только что

покидают свои замки
те их

создавшие

защищают.

лигу

для

и

прячутся

в

Национальные

борьбы

с

городах, ищут

гвардейцы Бретани,

дворянством, отправляются

492

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ

охранять

те самые

плелись

Национальные

замки, где

гвардейцы Керси

и всего

РЕВОЛЮЦИИ

заговоры против них*.

Юга

выказали такое же

великодушие.

Грабителей подавили силой, а крестьян понемногу успокоили,
разъяснив им цели Революции. Кому же она могла
принести больше
пользы,

чем

им? Она избавила

необходимости

платить

из

одночасье

крестьян,

крепостных

к

приключениям, создать
Нечто большее
героев!
славе,

них,

кто

владел

собственностью,

десятину. А вскоре ей предстояло

собственниками сотни тысяч
превратить в

тех из

в

вложить в их

дворян,

из них

сделать

руки шпагу,
всей земле

повести их по

принцев

и

от

королей...

да что

к

там!

—

*

Национальные

гвардейцы

1790

года вовсе не

были какой-то

аристократией,

как

некоторые авторы, допуская странный анахронизм. В большинстве
городов это были, как я уже говорил, буквально все. Все были заинтересованы в том, чтобы
помешать
опустошению сельской местности, что сделало бы невозможным земледелие
дают понять

Франции. Впрочем, эти временные беспорядки отнюдь не
носили
характера Жакерии59. В некоторых местностях Бретани и Прованса крестьяне сами
исправляли то, что натворили. В одном замке, где они нашли лишь больную даму с
и

привело

детьми,

к

голоду

не стали

во

причинять

им

зла,

и т.

д.

ГЛАВА 5
ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ РЕВОЛЮЦИИ.
КОРОЛЕВА И АВСТРИЯ

(октябрь—февраль)
Королева

в

негодовании

(октябрь).

—

пленник
Заговоры придворных.
Король
народа
не
(ноябрь—декабрь?). Королева
Королева мало связана с
доверяет принцам.
Австрия всегда руководила действиями королевы.
духовенством.
Австрия заинтересована в бездеятельности короля. Людовик XVI
и Леопольд объявляют себя
приверженцами Конституции
Безанваля
и Фавра. Смерть Фавра
(февраль-март). Процесс
18
Роялисты
Большие
пали
февраля).
(
духом.
федерации на севере Франции.
—

—

—

—

—

—

—

—

—

т

величественной картины

спускаюсь

на землю и

братства

погружаюсь

я

(увы!)

в стихию

вновь

интриг

и

заговоров.

Тогда

никто не оценил

всей широты движения,

приливной

не

стремительной и
непобедимой, что поднималась с октября по июль.
А между тем население различных провинций,
измерил

мощи

волны,

воспринимавшее соседей как чужаков,
объединялось, сближалось. Города, провинции, еще недавно
прежде

разделенные не
соперничеством, как бы

только
шли

расстоянием,

но и

давним

друг другу навстречу, протягивали

руки, братались. Это обстоятельство, столь новое и
поразительное, было едва замечено даже великими умами того времени. Если бы
его осознали королева и двор, то отказались бы от бесполезного
сопротивления

прилива?

Революции. Ибо

кто посмеет стать на

пути

океанского

494

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

Королева заблуждалась
заблуждении.

Она усмотрела

в

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

с самого начала и так и осталась в

событиях б

октября

некую ловушку,
злую шутку врага. Ей пришлось уступить,

Орлеанским,
перед отъездом из Версаля она заклинала короля ради их сына дать
слово
отправиться в Париж лишь для того, чтобы дождаться удобного
момента, когда можно будет покинуть город*.
В первый же день пребывания
государя в столице мэр Байи
обратился к
нему с просьбой сделать Париж постоянной королевской
устроенную герцогом

но

резиденцией,

королей,

так как

но

центр государства

добился

от

Людовика

является естественным

лишь

уклончивого

домом

ответа:

«Я

готов

Париж своим обычным местом пребывания».
Девятого октября было обнародовано воззвание короля, где он
объявлял, что прибыл в Париж лишь из опасения, как бы не произошла
великая
смута; что после принятия Конституции он осуществит свое
сделать

намерение

посетить

них знаки

провинции;

приязни

и

что он тешит

себя надеждой получить

поддержки Национального собрания,

и т.

от

д.

Это двусмысленное послание, которое, казалось, было написано
для того, чтобы вызвать в ответ поток обращений от роялистов, побу¬
*

Beaulieu

[С. Ор. cit]

Vol. П. Р. 203.

КНИГА ТРЕТЬЯ... Глава 5.

дило

Парижскую

Там говорилось,

коммуну

тоже

495

Противодействие Революции...

обратиться

к

провинциям

с письмом.

Париж хочет успокоить их относительно
некоторых инсинуаций, предав забвению заговор, едва не сокрушивший новый
порядок, и предлагает искренний братский союз всем коммунам
что

королевства.

Между

тем

королева

засвидетельствовать

пришедших

принять победителей Бастилии,
ей свое почтение. Она дала

отказалась

Центрального рынка, но на расстоянии, отделенная,
защищенная от них широкими фижмами придворных дам,
бросившихся
вперед. Таким образом, она отдаляла от себя людей, настроенных

аудиенцию женщинам с

промонархически. Многие из этих торговок относились
неодобрительно к событиям б октября. Они даже сами задержали в тот
очень

бессовестных женщин, проникавших

несколько

вымогать

в

день

дома, чтобы

деньги.

Подобные
доверия

к

ней.

постоянных

каждый

оплошности

Да

и как могло

интриг

месяц

королевы

и

по

способствовали росту

доверие в атмосфере
двора. С октября по март
это

сохраниться

неудачных

раскрывалось

отнюдь не

комплотов

новому заговору

(Ожара, Фавра,

Май-

буа и др.).
Двадцать пятого октября задержали некоего господина Ожара,
хранителя

печатей королевы; при

Двадцать первого ноября
следственный комитет60
существует новый заговор
самому

Малуэ

это

Двадцать

на

побега короля

Национального

заседании

в ответ на

с целью

прекрасно

нем нашли план

критику

Малуэ

переправить короля

известно.

Малуэ

заявил,

в

Мец.

собрания
что

Мец, причем

в

промолчал.

декабря задерживают маркиза де Фавра, еще
одного похитителя
короля, вербовавшего себе подручных в Париже. В
народе будто нарочно пытались довести до крайности недоверие и
подозрительность, будоражили его воображение, туманили разум, сгущая
вокруг

него

пятого

тьму происков

и

ловушек. После

целого

заговоров король представал готовым к бегству,
возвратиться с войсками и уморить Париж голодом.

Конечно,
Революции

если

бы

дело

ряда неудавшихся
чтобы затем

свободы было упрочено

оказалось не столь

сильно, тогда

стоило

и

противодействие

бы широко распах¬

496

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

нуть ворота перед королем и королевой, препроводить
в
подарок Австрии, где и было им место.
Но

их на

границу,

неустойчивом, неуверенном состоянии, в котором
находилась тогда несчастная Франция,
руководимая собранием метафизиков
и имевшая в качестве
противников таких исполнительных рубак, как
генерал Буйе, офицеры военно-морского флота или бретонские
в том

дворяне, было

весьма

рискованно отпустить

этим силам

чего им

то,
придать
А потому народ днем

Тюильри,
проверить,

не

никому
ли

уехал

командующий.

очередной

недоставало,

—

и ночью оставался

—

короля,

единство.

бродил

начеку,

вокруг

доверяя. Каждое утро люди отправлялись
король. За это отвечала Национальная гвардия
не

По городу

неистовыми

яростными,

важного заложника

ходили всевозможные

слухи, повторяемые

газетами, которые наудачу

заговор... Люди умеренных

взглядов

и ее

разоблачали

возмущались,

пытались

верить... Однако на следующий день заговор
раскрывался. В результате король, не являвшийся пленником в

опровергать,

не желали

октябре, в ноябре или декабре им стал.
Королева упустила тот единственный, прекрасный, невозвратимый
миг, когда Лафайет и Мирабо пришли к согласию в ее пользу (конец
октября).
Она не желала быть спасенной Революцией, Мирабо и Лафайетом;
отважная, злопамятная, истинная принцесса из Лотарингского дома,
победить

она хотела

и отомстить.

говоря себе, наверно,
Английская: королева

как сказала

не может

Мария-Терезия тоже
воспоминание о

воздействие
за

на

дочерью

—

Лафайет,
роялистом, искренне
защищал

—

и

легкомысленно шла на

однажды

во

время

риск,

бури Генриетта

утонуть61.

была близка

героическом

дочь

Она

поведении

к

гибели

матери

напрасно, потому

и не

погибла62. Это

оказывало

что за

матерью

большое

стоял

народ,

а

нет.

бывший

до

6

октября

стал таковым после

не слишком

этой

даты.

Он

убежденным
спас

короля. Такие поступки рождают крепкие узы.

королеву,

Поддержание

Лафайета титанических усилий, и это заставляло
его
горячо желать сильной власти. Он дважды обращался к Буйе, прося

порядка

требовало

от

КНИГА ТРЕТЬЯ... Глава 5.

его

к

присоединиться

нему, чтобы

497

Противодействие Революции...

спасти

монархию. В

своих

мемуарах

этой

просьбе.
Буйе горько раскаивается том,
прислушался
изгнав
Лафайет сделал королеве приятное,
герцога Орлеанского.
что не

в

Он был

с

ней более

чем

любезен.

занятой, сопровождал королеву

богослужениях,

в

к

Любопытно,

церкви, присутствовал

и

последний

Ламарка,

переговорив
его к

но

министру

на пасхальных

лица

свои

которое

услуги, отправив через

королевы, записку, которую

королю. 20

адресовал

с великим

Нежданная
была

доверенного

даже не показал

одну записку,

человек

причащалась*.
короля Лафайет преодолел отвращение,

ему внушал Мирабо.
Уже 15 октября тот предложил двору

друга

генерал,

когда она

Ради королевы

своего

что

ее

октября Мирабо написал еще
непосредственно Лафайету, который,

оратором

и

достигнув

с ним

согласия, проводил

Монморену.
помощь,

очень плохо

свалившаяся

принята.

Мирабо

королеве точно с небес,
бы, чтобы король сократил

королю

хотел

и

расходы до одного миллиона, покинул Париж, но удалился
Мец, а в Руан и оттуда издавал бы указы более популярные, чем
свои

декреты

Национального

король

стал

собрания**. Итак,

никакой

бы большим революционером,

гражданской войны,

чем сама

этот план хотя

бы

на

один день,

ведь

Революция.

Странный план, показывающий доверчивость и легковерие
Если бы двор принял

не в

гения!..

притворился бы,

одобряет его, то, конечно, лишь затем, чтобы на другой день
повесить Мирабо.
Уже в ноябре тот мог убедиться, чего ему следовало ожидать от
людей, которых он намеревался спасти. Ему был нужен министерский
что

пост,

но

главенствующее положение в Национальном
достижения обеих целей Мирабо требовалось, чтобы

одновременно

собрании. Для

—

двор обеспечил ему поддержку или,

по

крайней

мере,

молчание

депу¬

*

и

Этими поступками Лафайет хотел, как я думаю, угодить также своей набожной
добродетельной жене. Он написал ей сразу после столь важного события.
**

Смотрите документы, цитируемые в «Истории» господина Дро (Droz [J. Histoire du
de
Louis XVI. P., 1839]) и в «Мемуарах» Мирабо [Mémoires biographiques, littéraires
règne
et politiques de Mirabeau, édités par M. Lucas de Montigny. P., 1834—1835].

498

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

татов-роялистов.

Ничуть

не

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

бывало!

Хранитель

печатей63 предупредил

депутатов и настроил многих, даже из рядов оппозиции, против планов
Мирабо. В кабинете министров и в Якобинском клубе (только что
открывшемся) одновременно прилагались все усилия, чтобы сделать

Мирабо

назначение

лозье и

левый

Ланжюине64,

принятия декрета

Два

невозможным.

о

том,

честных

высказались в

что «ни

один

человека,

одном

депутат,

как

правый

Мон-

духе. Они добились

действующий, так и

трех лет после окончания мандата, не может занимать
постов»65. Таким образом роялисты успешно преградили (7 ноября)

в течение

никаких

путь

к

министерскому креслу великому оратору,

который

стал

бы

опорой их партии.
королева не желала быть спасенной
желала быть обязанной своим спасением

Мы уже говорили,

Революцией,

что

но также она не

эмиграции, принцам. Она
понять,

Месье

слишком

какое он ничтожество.

хорошо знала графа д’Артуа, чтобы не
Она с полным основанием не доверяла

человеку криводушному и лживому.
Так какие же надежды она питала? На что

были

как

ее

не стоит

хорошенькую маленькую
на

ответственности, которую

беседу;

принимать

этаже павильона

в

расчет госпожу

де

Ламбаль,

не

задушевную подругу королевы, но
имевшую собственных мыслей, не способную

она не

заслуживала той

на нее возложили.

прелестная хозяйка
дворян

Кем

женщину*,

незначительную,

интересную

—

рассчитывала?

тайные советники?

Конечно,
личность

и

Казалось, центром

истинного салона

Флоры66. Туда

публика болтливая,

страшной
всего

была

Марии-Антуанетты

приходило

на

она

—

первом

множество знатных

нескромная, пустая,

всегда готовая кого-ни-

*

Именно хорошенькая; до красавицы ей было далеко. Очень мелкие черты лица,
небольшой лоб и ум. «Руки у нее были великоваты»,
говорит госпожа де Жанлис. На
версальском портрете прекрасно показаны порода и происхождение: это была
—

миленькая

савоярка. Волосы скрыты под

убедиться!)

длинные, густые,

пудрой,

но

(увы!

в этом слишком

хорошо пришлось

восхитительные...

В

салоне госпожи

де

Ламбаль

читали

остроумную газету
«Акт дез апотр»...

500

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ

РЕВОЛЮЦИИ

будь скомпрометировать и верившая, что можно, как во времена
Фронды,

заправлять

всем

при

помощи

словечек и язвительных песенок.

апотр»67
друзья

и

любили

и

петь

дворянством

святошей,

романс

враги проливали

Мария-Антуанетта
и

чем ее

сатирических стишков, острых
Там читали остроумную газету «Акт
о пленении

короля68,

над

дез

которым

и

слезы.

поддерживала

едва зналась с

брат Иосиф

тесные отношения со знатным

духовенством. Она была

не

большей

П.

Но дворянство не составляло единой партии: то был
многочисленный класс, разделенный на группы, между собою не связанные.
Духовенство же

представляло собой единую партию,

тесно

сплоченную

чрезвычайно могущественную.
корпорацию,
материальном
Временный раскол, вызванный противостоянием сельских священников
прелатов, казалось, ослабил духовенство. Но вскоре ситуация
плане

в

и

Сила

церковной иерархии, корпоративный дух, Папа Римский, глас
Святого престола быстро восстановили единство духовенства. И вот
тогда оно, действуя через своих низших представителей, станет черпать
изменится.

виданную прежде силу у самой земли, у земледельцев, сельских
жителей. И вскоре выставит против народа Революции другой народ
не

—

Вандею против Франции.

Мария-Антуанетта не сознавала этого. Подобные великие духовные
силы

были

для нее

книгой

за семью печатями.

Она

мечтала о

победе,

Буйе и на Австрию.
Когда 10 августа в железном шкафу обнаружили бумаги Людовика
XVI69, то с изумлением прочли в них, что в первые годы брака король
видел в своей юной супруге безусловного агента Австрии*.
Женатый помимо воли, стараниями герцога де Шуазёля71, на
принцессе из дважды враждебного дома, Габсбург-Лотарингского72,
вынужденный принять наставника королевы аббата Вермона, шпиона МарииТерезии, Людовик XVI долго упорствовал в своем недоверии, вплоть
полагалась на

*

Он

силу материальную,

на

перепиской с Веной через Тугута, которому она доверяла. (Письмо
от 17 октября 1774 года, которое цитирует Бриссо в «Мемуарах»70. [Brissot Р. Op. eit]
Vol. IV, [P., 1832.] P. 120.)
следил за ее

КНИГА ТРЕТЬЯ... Глава 5.

до того,
этим

что на

целых девятнадцати лет не

разговаривал

с

прелатом.

Известно,
роли

протяжении

501

Противодействие Революции...

каким

образом

в своем многочисленном

набожная императрица распределила
семействе, используя в особенности

проводников своей политики. Через Каролину она правила
Неаполитанским королевством73. Через Марию-Антуанетту

дочерей

как

Францией. А та, ощущая себя прежде всего
представительницей Австрийско-Лотарингского дома, десять лет досаждала
Людовику XVI настояниями дать министерский пост Шуазёлю, выходцу
из Лотарингии,
доверенному лицу императрицы. По крайней мере, ей
удалось заставить короля смириться с Бретёем, ранее бывшим, подобно
Шуазёлю, послом в Вене и тоже всецело преданным австрийскому
двору. И именно благодаря влиянию Вермона на королеву Людовик
рассчитывала

править

преодолел

в

конце концов свои

колебания

и назначил

первым министром

Тулузского74.
Смерть Марии-Терезии, суровое осуждение Иосифом П порядков в
Версале и поведения сестры должны были бы, казалось, отвратить
Марию-Антуанетту от Австрии. Однако именно тогда она склонила
Людовика XVI дать те миллионы
ливров, которые Иосиф П собирался
атеиста, архиепископа

добыть у голландцев75.
В 1789 году у королевы были три наперсника, три советника:
мон, по-прежнему австриец в душе, Бретёй, ничуть не меньший

Вер-

Австрии Мерси д’Аржанто. За фигурой старика Мерси
стоял старый князь фон Кауниц, семидесятилетний
министр
Австрийской монархии; эти два фата, или две «старухи», казалось озабоченные
австриец,

и посол

лишь своими

королевой

туалетами

и

прочими безделицами,

Франции.
Пагубное руководство,

столь плачевном

Марии-Антуанетте,

она

положении,

способна была

дурные поступки,

на

имперские интересы.
Эта набожная

философии

при

опасный

союз...

абсурдные

католическая

Иосифе П,

руководили

Австрия находилась тогда в

что никак не могла помочь

лишь мешать

любые

и

ей действовать
шаги,

Австрия,

умудрилась

если того

слегка

или толкать на

потребуют

приобщившаяся

восстановить

против себя

к

всех

502

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

Против нее повернулась Венгрия, которую именовали «мечом
Австрии». Бельгийские священники с одобрения трех протестантских
государств, Англии, Голландии и Пруссии, отняли у нее Нидерланды.
А что же в это время делала Австрия? Она отворачивалась от Европы,
и вся.

отправлялась

в

турецкие пустыни, изнуряла

свои

лучшие войска

на

пользу России76.
чувствовал себя не лучше, чем империя. Иосиф II был
болен чахоткой. Он умирал, утратив все надежды. В бельгийском

Император

пагубное непостоянство, прибегнув
яростным угрозам убивать и жечь, к варварски жестоким казням,
ужаснувшим Европу, а затем (25 ноября) объявив всеобщую амнистию
без ограничений, которой никто не желал.
Австрия погибла бы, если бы бельгийская Революция нашла опору
вопросе

он

продемонстрировал

сначала к

в

Революции
Во

французской*.

Франции

все

полагали,

Самый блистательный

что

из наших

обе революции будут
журналистов, Камиль

идти вместе.

Демулен,

не

думая, объединил в своих надеждах двух сестер, дав своей газете
название «Революсьон де Франс э де Брабан» («Революции Франции и
долго

Брабанта»).
Трудность
священников,

а

состояла в

другая

Бельгийцы,

—

том,

что

одна из

них

была

революцией

философов.

однако, зная,

что не

могут рассчитывать

на своих

покровителей, на три протестантских государства, обратились за
помощью к нам. Представитель духовенства Нидерландов, вожак
католического сброда ван
дер Нот не постеснялся обратиться к Национальному
*

Всякое мощное, даже контрреволюционное, движение могло нанести Австрии
ущерб. Если бы, например, наши епископы получили от короля помощь и добились
какого-нибудь преимущества, то их успех ободрил бы бельгийских прелатов,

Австрию. В тот момент Австрии было выгодно показать себя умеренной, даже
либеральной, чтобы перетянуть на свою сторону бельгийских прогрессистов, чей
умеренный либерализм был очень близок идеям Лафайета. Если бы Лафайет протянул руку
этим
прогрессистам, те наверняка отвергли бы помощь Австрии, предпочтя поддержку
Франции. Таким образом, Австрия была заинтересована в том, чтобы мы ни во что не
отторгнувших

вмешивались.

КНИГА ТРЕТЬЯ... Глава 5.

королю. Послание было отослано обратно
Людовик XVI выказал себя верным зятем императора*.

собранию

отнеслось с

и к

к

презрением

революции аббатов. Обитатели

находившиеся целиком под влиянием
усыпить честного

Лафайета,

собрание.
Доверенный
он

австрийского посла.
человека
посредника

бы

человек

посла, сумели

свой черед усыпил Национальное

королевы,

сделал это с согласия

Они

Ламарк,

королевы,

надеялись использовать

обходительного

в тот момент

в

а стало

Ламарка,

и поклонника всего

противоборствующими

между

бельгийцам,

австрийского

(10 декабря).
Собрание
Тюильри,

декабре предложил
соотечественникам-бельгийцам в борьбе с австрийцами.

помощь своим

Однако

а он в

503

Противодействие Революции...

быть,

и

знатного

нового,

вельможу,

в качестве

сторонами, чтобы

навязать

победителям, компромисс, который умиротворил

половинчатую конституцию под властью австрийского
государя. Словом «конституция» можно было усыпить и Лафайета.
всех:

Ламарк, с полным основанием внушавший подозрение партии
бельгийских

священников и

именовали

аристократии, больше преуспел

прогрессистами. Австрия, стремясь расколоть

с

теми,

кого

своих

противников, провозглашала себя тогда

сторонницей прогресса. Восшествие
февраля филантропа и реформатора Леопольда очень

престол 20
способствовало распространению этой лжи.
Своим косвенным участием в этом королева нанесла себе большой
ущерб. Ей бы следовало тогда всё теснее объединяться с духовенством.
на

Австрия,

находившаяся

совершенно иные

в

противоборстве

с

ним, преследовала

интересы.

Мария-Антуанетта,

по-видимому, надеялась,

что в

случае,

если

император уладит дела с бельгийцами и у него наконец развяжутся руки,
она сможет найти себе убежище под его
покровительством, пригрозить

Революции войной,
несколькими

*

Я

а

быть может,

и

усилить

небольшую

армию

Буйе

австрийскими корпусами.

Тюильри когда-либо серьезно имели намерение сделать герцога
Орлеанского королем Брабанта, как говорили некоторые. Верным средством угодить
ему было выказать большой интерес императору. Так и поступил Ливаро, комендант
Лилля77. («Неизданная переписка». 30 ноября 89-го года, 13 декабря 89-го года.)
не

думаю,

что в

504

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

Но расчет
стремительно

отдаленной

и

уходило.

неверен. Всё

Австрия

с ее

требовало времени, а оно
эгоизмом была опорой очень
это

ненадежной.

Как бы

то ни

было,

зять и

Людовик XVI и

поведения.
друзьями

оказался

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

избрали

одинаковую линию
Леопольд одновременно объявили себя

свободы, ревностными

шурин

защитниками

конституций

и

прочее.
Одна линия поведения в прямо противоположных обстоятельствах.
Леопольд действовал безошибочно, чтобы вернуть себе Бельгию: он
своих

раскалывал
напротив,

усиливал сторонников. Людовик XVI,
поддерживал своих друзей, но и собственными
и

врагов

не только не

поступками повергал

их в

глубочайшее

уныние:

он

парализовал

духовенство, дворянство, контрреволюцию.

Умеренные Неккер, Малуэ полагали, что король, провозгласив
свой конституционный, почти революционный символ веры, мог бы
возглавить Революцию. Так в свое
время советники Генриха Ш
побудили его сделать обманный ход, объявив себя главой Лиги78. Да и случай
для подобного демарша, казалось, представился благоприятный.
Январские беспорядки весьма встревожили собственников. Можно было
—

предположить,
поблекнут любые

ужасающий,

уже

что

перед

один

думали

Революции,

пожертвовали бы
В одно и то

своими

же

прежними

время

зелии,

в

том, чтобы

его

в

интересом
стране был

устранить:

в

одном

(между

и

4

них

в отчаянии они охотно

мечтаниями

1

как

ради мира

февраля)

и

единства.

произошли

два

по

беспристрастность

декларации,

о

Беспорядок

даже слишком;

смыслу.
Сначала открылся Клуб

Их

интересы.

социальным

была уже мертва, в другом «притворялась мертвой»,
из братьев Ламет. В то
время многие считали, что с

довольно

события, сходные

столь важным

политические

а власти и не

месте власть
сказал

—

заключалась,

том, чтобы

оставить

беспристрастных79 (Малуэ, Вирьё и другие).
как они сами заявили в

вернуть королю силу

и

сохранить

отчуждение церковного имущества

на

за

своей

Церковью

ее

усмотрение

провинций80.
Затем 4

февраля Людовик XVI неожиданно явился в
Национальное собрание и
произнес там прочувствованную речь, удивившую и рас-

Император Леопольд

506

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

трогавшую всех... Поразительно! Невероятно! Оказывается, король
был тайно влюблен в Конституцию, которая лишала его всего. В
особенности

он восхищался

превосходным

прекрасным

делением на

собранию
реформ... Государь выразил

защищал и

департаменты.

отложить на

Национальному

утешал духовенство

устройством страны,
Правда, он посоветовал

новым

ее

время проведение некоторых

сожаление по

поводу

и

но

дворянство,

беспорядков;

он

под конец сказал, что

прежде всего поборником Конституции.
Таким предстал король перед Национальным

является

трудно было
не

Эта

восстановить

что

знаете,

собранием, которому

сцена

порядок в стране; казалось,
делать? Что ж! Верните мне власть...»
произвела потрясающее

обезумело. Барер

заливался

депутаты устремляются

горючими

следом за ним,

он

говорил: «Вы

Собрание словно
Король покидает зал,

впечатление.
слезами.

идут

к

королеве. Она

вместе с

дофином принимает депутацию. Как всегда надменная и изящная,
Мария-Антуанетта произносит: «Вот мой сын; я научу его любить свободу;
надеюсь, он будет ей опорой».
В тот день она выказала себя не дочерью Марии-Терезии, а сестрой
Леопольда. Чуть позже ее брат издал лицемерный манифест, в
котором объявлял себя другом
даже

Конституции,

они имели

свободы, сторонником бельгийской

говорил бельгийцам

право вооружиться

(он, император!),

выступить против него.
Оно было словно в бреду,

Конституции, которой

также охватило

как

еще не

С 5
празднеств,

приводили

—

сознавало,

весь
на

Париж

стал

улицах. Пели «Те

и как не

радоваться?

по-настоящему!

15

как в

собирались
энтузиазм.

по

сей раз

не

и

присягу: в Ратуше, на Гревской площади,
Deum». Вечером город был иллюминирован. Да
приносить

на

конце концов,

принесли присягу на
было. Зрителей на балконах
один

неописуемое воодушевление. И

Революция совершилась,

в

и

Но вернемся к Собранию.
что
говорит. Все депутаты поднялись

верность

что,

февраля последовала целая череда непрерывных
Париже, так и в провинциях. Повсюду на площадях

народа, чтобы принести присягу. Школьников, детей
группами. Всех переполняли радость, душевный подъем и

толпы

КНИГА ТРЕТЬЯ... Глава 5.

Многих

друзей свободы
по их

воодушевление, которое,

Противодействие

тревожило
могло

мнению,

это

507

Революции...

всенародное

обернуться

на

пользу королю. Но

заблуждались. Революция была столь мощным явлением,
развивавшимся по нарастающей, что всякое новое событие, благоприятное
они

для нее

или

нет,

ускоряло ее развитие. С
всегда бывает при проявлении

в конечном счете

гражданской

присягой произошло то, что
бурных страстей. Произнося слова клятвы,
иного

смысла, кроме того,

королю,

не

что

подозревая об

него

у

этом: он

было

никто не
на

вкладывал

в них

сердце. Иной присягнул

расслышал только,

что это

присяга

родине.

Заметили,
время

что

«Те

пения

алтарем. Он

короля

Deum»,

соглашался

не

было

соборе Парижской Богоматери во
(вопреки надеждам) не поклялся перед

и он

солгать,

в

но не хотел стать

клятвопреступником.

Уже 9

Грегуар

и

февраля,

в то

время,

Ланжюине заявили,

невыполнении

останавливаться,

декретов

от

когда

что

празднества

причина

4 августа,

а

всех

еще

продолжались,

беспорядков кроется в

следовательно, нужно

не

а

идти вперед.
Попытки роялистов вернуть силу, в том числе вооруженную,
королевской власти не увенчались успехом. Мори прибег к хитрости и

применять силу хотя бы в сельской местнобез разрешения муниципалитетов. Казалес действовал смелее и

предложил позволить военным

сти

высказал

странную

идею о

предоставлении королю диктаторских
полномочий на три месяца. Слишком грубая уловка. Мирабо, Бюзо и
другие открыто заявили, что нельзя
доверять исполнительной власти.

Собрание

выразило доверие

широкие

муниципалитетам, предоставив

им

полномочия и возложив на них ответственность за

беспорядки, которые

его

только

они не

сумеют предотвратить.
Неслыханная дерзость предложения Казалеса объясняется лишь
датой (20 февраля). 18-го числа была принесена кровавая жертва,

свидетельствовавшая,

Тот был

бы, об искренности двора.

двумя процессами: Безанваля и Фавра.
обвинявшийся в том, что совершил 14 июля,

занят

Безанваль,
концов,

казалось

всего лишь исполнял

приказы

своего

в

конце

начальника, министра,

а

508

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

короля. Однако признать подсудимого невиновным значило
бы осудить взятие Бастилии и саму Революцию. Безанваль был к тому
значит

же

—

особо

забав

ненавистен

народу

как

доверенное

лицо

королевы, участник

Трианоне, старинный друг Шуазёля, принадлежавший к проавстрийской клике.
Судьба маркиза Фавра интересовала двор в меньшей степени. Это
был

в

Месье», в интересах которого он взялся организовать
короля. Месье, по всей вероятности, стал бы наместником,

«человек

похищение

возможно, регентом,
предлагали

сделать

пишет в

если

некоторые

мемуарах,

что

бы короля отрешили

от

трона,

как

парламента, друзья принцев. Лафайет
должен был начать с убийства его и Байи.

члены

Фавра

Когда маркиза арестовали

25

декабря, Месье,
перепуганный, счел за благо выступить с оправданиями... Где? Перед кем? Перед
городом Парижем. Муниципальные чиновники отнюдь не были
правомочны
принимать такие заявления. Месье отрекся от Фавра, заявил,
что знать о нем ничего не
революционные

чувства

Фавра

любовь

к

знает,

и

лицемерно выразил

свои

свободе.

большое мужество и своей смертью облагородил
Он очень хорошо защищался, и не больше, чем

выказал

жизнь.

прожитую
следовало,

и

в ночь на

скомпрометировав никого. Ему дали понять, что от
он именно так и
умереть без лишних слов,
поступил.

не

него

требуется
Долгий и мучительный путь на казнь, к которому его приговорили,
публичное покаяние в соборе Парижской Богоматери нисколько не
поколебали его стойкости. Когда его доставили к
месту казни, на Гревскую
—

площадь,

он пожелал

дать еще показания, так что повесили его

уже при

факелов (18 февраля). Впервые казни через повешение подвергли
дворянина. Народ выказывал яростное нетерпение, думая до последней
минуты, что двор найдет способ спасти заговорщика. Его бумаги,
свете

оказавшиеся в
словам

руках королевского судьи

Лафайета, переданы дочерью

взошел на

трон,

обласкают

гражданским делам, были,

этого

магистрата Месье,

по

когда он

и тот поспешил их сжечь.

В воскресенье
присутствовали на званом

по

после казни

вдова

обеде у короля

семью

жертвы.

и

и сын

Фавра

в

трауре
королевы. Роялисты думали,

Королева же

не смела

поднять глаза.

что те

КНИГА ТРЕТЬЯ... Глава 5.

Роялисты увидели,
он может оказать

Уже события 4

февраля

тогда из зала

—

как мало

поддержки
собою
решится пожертвовать
ради него.

изложение

повергли

—

бессилен двор,

их в

королем
уныние.

и в отчаянии сломал свою

Собрании своего
Виконт де Мирабо
в

шпагу... В

самом

деле,

что

было

можно

подумать? У роялистов остался лишь один выбор: считать
либо лжецом, либо перебежчиком, предателем собственной
Возможно ли, что король больше не роялист? Или он жертвует

короля
партии.
своим

кто

тем,

патриотического кредо
вышел

насколько

509

Противодействие Революции...

духовенством,

своим

верным дворянством ради

спасения

монархии?
Буйе, оставшись без указаний свыше, совершенно пал духом. Те же
чувства испытали и многие дворяне, офицеры сухопутных войск и
флота, и предпочли покинуть Францию. Даже Буйе попросил разрешить
поступить на военную службу за границей. Король повелевал ему
осколков

остаться: в нем еще возникнет

необходимость. Рано

оказалось

Думали, что Революция закончилась 14 июля, потом б октября,
4 февраля; теперь опасались, что она не завершится и в марте.
затем

надеяться...

—

—

Но

что за

важность!

Свобода, крепкая

и сильная

Она разом

тревожиться из-за противодействия.
наибольшей для себя опасностью: с беспорядком
не

должна

грабежи, происходившие
распространявшаяся

шире

и

шире

полыхающий костер,
Волнения

еще

в

и
—

и

в

колыбели,

покончила с

анархией. Ведь

деревнях, война против замков,

грозившая превратить
всё завершилось

всю

страну

в

огромный

как по мановению ока.

января—февраля в марте уже прекратились. В то время как король

хотел показать

себя

гарантом мира в стране, а
находило способ восстановления

единственным

собрание искало и не
спокойствия, Франция сама его восстановила. Порыв к братству опередил
законы; узел, который никак не могли развязать, был разрублен
великодушием нации. Города, поголовно вооружившись, выступили на защиту
замков и защитили
дворян, своих врагов. Продолжали возникать и
шириться федерации; даже бездействуя, одним лишь фактом своего
существования они устрашили двух злейших врагов Франции:
с другой. Теперь
анархию, грабежи, с одной стороны, и контрреволюцию
Национальное

—

уже объединяются

не только жители

сравнительно

малонаселенного

510

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

Юга,

но и многочисленное население

ста тысячами
ит.

ФРАНЦУЗСКОЙ

человек,

Лотарингия

—

РЕВОЛЮЦИИ

провинций Севера:
со ста

тысячами,

Шампань

со

Вогезы, Эльзас

д.

Это

бескорыстно и чуждо зависти.
Все объединяются, все стремятся к единству. Париж призывает
движение исполнено величия,

провинции, хочет, чтобы
не

ревнуя друг

обращается ко
человеку
14
в

от

каждой

июля

одно,

к

нему присоединились коммуны. А

провинции,
Бретань 20 марта

другу, еще сильнее хотят единения.
всей Франции с призывом отправить по одному
к

тысячи в

Париж. Город Бордо

гражданским праздником.

и

сами

Франция

созовет всех

подал идею сделать

Два предложения вскоре

французов

первое празднество новой религии.

уже

на это великое

сольются

торжество,

ГЛАВА 6
КОРОЛЕВА И АВСТРИЯ.
КОРОЛЕВА И МИРАБО. АРМИЯ

{март—май

1790

года)

вокруг себя страны

Европы.
Она советует привлечь на свою сторону Мирабо.
Двусмысленное
с
во
поведение двора
Мирабо наносит
время переговоров Мирабо.
Мирабо не пользуется большим
двору новые удары [апрель).
влиянием в клубах.
Мирабо завоеван, подкуплен. По предложению
Мирабо Собрание дарует королю право объявления войны [22 мая).
Солдаты братаются с
Встреча Мирабо с королевой [конец мая).
на
свою
Двор рассчитывает привлечь
сторону солдат.
народом.
Наглость офицеров.
Плачевное положение старой армии.
Попытки офицеров настроить солдат против народа.
Оправдание солдата и матроса.

Австрия

сплачивает

—

—

—

—

—

—

—

—

—

—

—

—

—

Фавра стоял Месье, а заговор Майбуа
(раскрытый в марте) был связан с графом д’Артуа, с
эмиграцией. Двор, знавший обо всём, как будто
следовал совету, найденному в памятной записке Ожаа

заговором

ра, хранителя печатей королевы: хитрить, выжидать,

изображать доверие, протянуть
Один
Леопольд

и тот же наказ

для

Вены

пять-шесть
и

Парижа.

переговоры. Он подвергал
правительства, именовавшие себя друзьями свободы
Англию и Пруссию), серьезному испытанию
вел

(я разумею

—

лицом к
лиц.

лицу

с

Революцией,

Леопольд говорил

и

вообще

и постепенно маска

ставил их

спадала с

«Вам угодно, чтобы
Нидерландов?» И Англия

англичанам:

пришлось уступить Франции часть
отступала; опасаясь такой перспективы, она

Остенде. Пруссакам

месяцев.

отказывалась от

немцам

их

мне

надежд завладеть

Леопольд говорил: «Можем

ли

512

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

бросить на произвол судьбы германских князей, владеющих
землями в Эльзасе81 и лишающихся феодальных прав?» Пруссия
уже 16
февраля вступилась за них, заявив, что Империя вправе потребовать
Франции объяснений.
Вся Европа
Австрия и Россия, с одной стороны, Англия и
постепенно начинала тяготеть к одной общей идее:
Пруссия, с другой,
мы

от

—

—

Революции. Разница

ненависти к

либеральной Англии

склонной

и

к

заключалась лишь в

философствованию Пруссии требовалось
сместиться с одного полюса на другой,

для

изменить своим

прежним принципам, отречься

врагами

том,

что они есть на самом

деле,

должна

было

была подготовить

от самих

то есть

свободы. Сию почтенную битву бесстыдства

целомудрием

что

того, чтобы

некоторое время
признаться в

том,

себя

объявить себя

со

и

стыдом

Австрия. Следовательно,

и все
выиграть. Еще немного
добропорядочные люди пришли бы к согласию. И тогда что останется
оказавшейся в одиночестве Франции?.. Какое мощное давление будет

можно

на нее

А

очень много

Австрия,

и

выжидая,

—

поддержанная всей

оказывать

Европой!

говорить революционерам Франции и
Бельгии прекраснодушные слова одобрения, чтобы усыпить их и при
пока ничто не мешало

возможности

Как

расколоть.

только

Леопольд

странный манифест,
революции и

признал

в

взошел на

котором

престол

одобрил

законность восстания

(20 февраля)

против императора

Мерси д’Аржанто убедил Марию-Антуанетту
предубеждение и сблизиться с Мирабо.
бы

ни

представлялось

была

легкостью

характера

велика его вечная

затруднительным. Ведь

когда он мог оказаться полезен.

быть

может

В

нужда

его

в

издал

ни отличался этот

(2 марта),

оттолкнули

—

преодолеть

оратор,
сближение
деньгах,

А теперь,

свой

принципы бельгийской

его посол

Но какой бы

и

сколь

как

когда

раз в тот момент,
всё было уже испорчено,

бесповоротно, обратились к нему...

ноябре сторонники двора вступили в сговор с самыми
революционно
настроенными депутатами Национального собрания для того, чтобы
навсегда закрыть Мирабо доступ к министерскому посту. А теперь его
призывали...

КНИГА ТРЕТЬЯ... Глава 6.

Королева

и

513

Австрия...

предприятии, обреченном на
неудачу после трех раскрытых заговоров и бессчетных ошибок.
Австрийский посол сам взялся возвратить из Бельгии человека,

Ему предлагали принять участие

в

лучше других способного служить посредником,

Ламарка,

—

личного

друга Мирабо, в то же время всецело преданного королеве.
Он вернулся 15 марта, передал Мирабо предложения двора,
отнесся к ним очень

двор предлагает

холодно.

погибнуть

Здравый

то

поднять только

иного,

он

будет

бы послужить порукою

Собрании,
успокоить,

как мало

Людовик XVI

и

при опоре

с ним

подсказывал

ему,

что

вместе.

Ламарк настаивал на ответе,
можно

смысл

но тот

Мирабо сказал, что авторитет трона
на свободу, а если
двор желает чего-

сражаться,

для

а не оказывать

Мирабо? Ведь

Ламарку,

могло

он только что сам заявил в

доверяет исполнительной
написал

услуги. Что

что

власти.

Чтобы

его

всегда желал лишь власти,

ограниченной законами.
Одновременно двор вел переговоры и с Лафайетом. Король в
письме

посулил ему полнейшее доверие

относительно

14 апреля попросил высказаться
королевских прерогатив. И Лафайет оказался настолько

простодушен, что так и сделал.
Чего же в действительности

и

двор? Отвлечь внимание, и
ничего больше,
усыпить Лафайета, обезвредить Мирабо, ослабить его
влияние, держать

хотел

его постоянно в состоянии

неопределенности, быть может,

скомпрометировать его, подобно Неккеру. Глубокомысленная
политика двора всегда состояла в том, чтобы губить своих возможных
даже

спасителей.

Точно
бельгийскими
их

так же

брат

королевы Леопольд

прогрессистами, компрометировал

обличать

и

грозиться,

их,

вел
а

переговоры

потом, когда народ

им осталось лишь мечтать

вторжении, восстановлении власти
Как поверить, что эти поступки

с
стал

об иностранном

Австрии*.
брата и сестры совпадали по чистой

случайности?
*

[К.A.
sur

Об

образе действий Леопольда в Европе

Mémoires tirés des

и,

в

papiers
la révolution brabançonne. Bruxelles, 1834]

и

др.

Hardenberg
1831—1832], Borgnett [A. Lettres

частности,

d’un homme d’Etat. Paris,

в

Бельгии

см.:

514

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

Мирабо

следовало

двору. Как раз

РЕВОЛЮЦИИ

чем

хорошенько подумать, прежде

довериться

требованиям Собрания,
«Красную книгу»82 (о которой мы вскоре

в тот момент

передал ему знаменитую

поговорим)

ФРАНЦУЗСКОЙ

король, уступая

и с нею честь множества

людей:

пенсий услышали, как их имена повторяют
улицах. Кто бы мог поручиться Мирабо,

все

тайные получатели

в насмешливых песенках на

что по

прошествии

какого-то

времени двор не сочтет нужным опубликовать и договор, заключенный
с ним?.. Итак,
переговоры шли трудно, то продвигались вперед, то
приостанавливались.

Мирабо

выдать свои

секреты,

него

С таким

человеком

не

никаких

доверяли

замыслы его
в

играть

тайн,

Мирабо

шел своим

подобные игры не

изменял

ей

невозможно

в

острым умом, чтобы

путем;

будучи

голосом

решительные моменты;

смягчить,

лишить

ситуация, мгновенно
искра божья вспыхивала

требовала

громы и молнии...
Только в апреле,

ударила дважды.
В первый раз

в

нем,

пока

и

Он

стоило.

мог

быть

конца или
к

роялизму,

обману.

поддаться

Революции,

его можно

мужества

исчезал

от

партии.

либо другом, либо врагом, с ним следовало бороться до
броситься в его объятия. Как бы ни был он в душе склонен
отличался слишком

требовали

но

он

А

он

пока

никогда не

было подкупить,

но

энергии. Когда того

порочный, развращенный Мирабо,

и отечество

говорило

двор тянул время

расскажем об

и

его

устами,

торговался,

меча

молния

подробнее в следующей
главе, где речь пойдет о духовенстве), когда Мирабо обрушился на
Карла IX и Варфоломеевскую ночь, и слова эти остались у всех в памяти:
«Отсюда

мне

(и

видно

наносили столь

окно...»83

и т.

д.

о возможном

не менее

этом

Никогда прежде церковникам

сокрушительного удара

Второе событие,
вопроса

мы

важное,

(13 февраля)!

обсуждении
собрания; полномочия

произошло при

роспуске Национального

депутатов ограничивались сроком в один
концу. Еще до б октября прозвучало предложение
многих

обоснованное)

распустить

опасного
другого еще

Собрание. Двор

не

ожидал этого

год и подходили к

(в

то

время

роспуска, перерыва,

переходного момента, когда одного Собрания уже нет, а
не
существует. Кто будет править полновластно в этот про¬

КНИГА ТРЕТЬЯ... Глава 6.

как не

межуток,
вернется к

король посредством
и

королю

только от него

разящая

будет

Казалес

Мори,

Собрание,

вопрошали
на

различии между

одну

из его

указов?

своих

удержать

сильных,

515

Австрия...

А
у

если власть

него в

то

руках,

ее.

но вызвавших

негодование

речах

не являются ли его полномочия

себя

неограниченными и не мнит ли оно

и

шпага вновь окажется

зависеть

в своих

Королева

Конвентомони

Национальным
Эти

ними.

словесные

уловки

настаивали

вызвали

у

Мирабо

поистине возвышенных вспышек гнева.

великолепных,

Он

воскликнул: «Вы спрашиваете, каким образом мы, депутаты от бальяжей, превратились в Конвент? Я вам отвечу: в тот день, когда зал

заседаний

оказался

устремились
поклялись

в

закрыт, осквернен

первое

скорее

Конвентом,

попавшееся

погибнуть,

то в тот

тщеславных газетчиков точное

Национальный Конвент!

Господа,

римлянина85, который

для того,

место, где

собраться,

и там

отступить... Если мы еще и не были
им стали! Пусть они
поищут теперь у
определение

всем вам известен

чтобы

этого понятия:

поступок

великого

спасти отечество от опасного

был вынужден превысить полномочия,

коварный трибун потребовал

могли

чем

мы

день

ощетинившимися штыками и мы

от него

дать

данные

ему

клятву,

законом.

что он не

заговора,

Один

нарушил

Таким лукавым вопросом он думал поставить консула перед
выбором: либо клятвопреступление, либо затруднительное признание.
И великий человек ответил: “Клянусь в том, что я спас Республику!”
законы.

Господа...

При
Собрание в

я

клянусь

том,

что вы отстояли

общественное благо!»

этой замечательной речи всё
приняло декрет, гласивший: «Никаких

заключительных словах

едином

выборов,

порыве

пока не

полагали,

что

встало и

будет

Роялисты были
них

в

работа над Конституцией».
этим
ударом. При всём том многие из

завершена

ошеломлены

событие,

на

которое

их

партия

возлагала

надежды,

—

выборы могло бы обернуться против них, создав Собрание,
более враждебное к ним, более неистовое. Кто мог быть уверенным в
своей прозорливости среди кипения страстей, охвативших всю страну?..
Простой процесс организации муниципалитетов глубоко взволновал
всю Францию. Они еще только возникали, а
вокруг них уже
создавались общества и клубы для того, чтобы наблюдать за их деятельно¬
новые

—

516

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

стью,

—

орудия грозные

и

ФРАНЦУЗСКОЙ

опасные,

но и в

РЕВОЛЮЦИИ

высшей

степени полезные в

разгар подобного кризиса, необходимые инструменты народного
недоверия в условиях непрерывных заговоров.
Число клубов будет расти: этого требует ситуация. Но час их
наивысшего
могущества еще не настал. Во Франции это период расцвета

федераций. Однако
Париж начеку

в

—

дистриктов

всегда

прислушивается,

столице

кажется,

настороже

точно

клубы уже
он

бдит

в

двух

шестьдесят

действовать. Он напряженно

и готовы

часовой,

господствуют.
страну. Его

за всю

шагах от

неприятеля.

Крик:

«Берегись! Смотри в оба!» раздается ежечасно в Клубах кордельеров и
якобинцев. В следующей книге я проникну в эти опасные вертепы, пока
же не
стану туда заходить. Якобинцы еще не обрели своих
—

характерных

главенствуют

и

они

еще в юном,

переходном возрасте, среди них
конституционалисты Дюпоры и Ламеты.
Главной отличительной чертой этих великих лабораторий
черт,

общественного надзора,

этих мощных машин

агитации

(я говорю прежде всего

якобинцах) было то, что в них, как и во всякой машине, коллективное
действие преобладало над индивидуальным, и самая сильная,
о

героическая личность
такого

рода

преимущество. В сообществах
посредственность приобретает большой вес, а

утрачивала там

деятельная

влияние гения невелико.
состоял членом ни

визиты, заглядывал

года,
и

свое

Вот почему

одного из

Мирабо

них и лишь

неохотно посещал

изредка

наносил

клубы,

не

краткие

якобинцам, затем еще на час в Общество 89-го
Пале-Рояле Сийесом, Байи, Лафайетом, Ле-Шапелье

на час к

основанное в

Талейраном (13 мая).
То был

Истинная

элегантный, блестящий клуб,

не

способный

к

действиям.

сила

сосредоточилась за закопченными стенами старого
монастыря якобинцев. Бесконечные интриги и безудержная вульгарная

болтовня, которой там предавался триумвират в составе Дюпора,
Варнава и Ламета, немало способствовали
тому, что Мирабо
заинтересовался

предложениями двора.
Противоречивая личность! В сущности, кем он был?
дворянином вопреки всему. А каковы были его действия?
противоположными: своими

королевскую власть!

речами

он словно

Роялистом,

Прямо

ударами молний сокрушал

КНИГА ТРЕТЬЯ... Глава 6.

Если
поторопиться.

Она

он наконец

решил

ее

каждым часом всё

с

Париж;

потеряла

в

Королева

защищать,

глубже

провинциях у

то

ему

и

517

Австрия...

следовало

погружалась

в

нее еще оставались

пучину. Она уже

большие,

но

При помощи какого искусства можно было собрать
их воедино? Мирабо мечтал об этом. Он
строил прожекты по
организации широкой сети, по примеру той, что была создана Якобинским
клубом, и в противовес ей. Вот что лежало в основе договора,
заключенного между Мирабо и двором (10 мая). В планы графа входило
разрозненные

создание
с

этой

силы.

у себя

ли)

(или

целью

А

жалованье.

на

дому

некоего

под этим

министерства общественного мнения;

предлогом)

так как он имел

принял деньги, поступил на
обыкновение делать всё (добро ли, зло
он

равной дерзостью, то зажил на широкую ногу: завел
многочисленную челядь, карету, открытый стол и снял особнячок на Шоссе д’Антен,
сохранившийся до наших дней86.
с

Всё
левый

за

слишком

очевидно

и стало

еще очевиднее, когда

поддержку королевской
правыми выступил
объявления
войны и
предоставление королю права

Мирабо

власти,
заключения

было

это

в

вместе с

мира.

Король

сначала

утратил контроль

над

внутренними делами,

правосудием: судьи, подобно чиновникам муниципалитетов,
уже ему не подчинялись. И если у него отнять еще и право объявления
войны, то останется ли вообще королевская власть? Именно так

затем

—

высказался

над

Казалес.

Варнав

противоборствующая сторона находили на это тысячу
ответов, но не упоминали наилучший: король не внушал доверия;
Революция

и

совершилась

сломала

ее;

только

тогда, когда выбила шпагу

из всех властных

полномочий

из

рук короля

самым опасным как

раз

и
и

было бы право объявления войны.

открытию дебатов послужило следующее: Англия была
обеспокоена тем, что Бельгия протягивала руку Франции. Точно так

Поводом

к

Австрия и Пруссия, Британия начала опасаться живучей и
заразительной революции, овладевавшей умами и сердцами благодаря
своему пылу и скорее общечеловеческому, нежели национальному
характеру, совершенно противоположному британскому духу. Один
одаренный, страстный и продажный человек, ирландец Бёрк, воспитанник
же,

как

518

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

сент-омерских

ФРАНЦУЗСКОЙ

РЕВОЛЮЦИИ

иезуитов87, разразился в Парламенте яростной

адрес Революции, сполна оплаченной его противником Питтом.
Англия не напала на Францию, но оставила Бельгию на милость
филиппикой

в

австрийскому
на

искать

морях

ссоры

Национальное

известил

четырнадцать

императору

и

с

снарядила экспедицию на край света, чтобы
нашей союзницей Испанией. Людовик XVI

собрание

о

том,

что он

снаряжает

кораблей88.

Засим

теоретическая дискуссия по
общему вопросу: «Кому принадлежит право объявления войны?» Почти
ничего не говорилось по частному вопросу, однако более важному.
Казалось, все избегали его, старались не замечать.
последовала нескончаемая

Париж
что если

боялся

же его не

у короля

рассматривал напрямую. Все понимали,
меч, то Революция погибнет. Пятьдесят

и

останется

Тюильри, на Вандомской площади, на улице
Сент-Оноре в невыразимой тревоге ждали и жадно ловили записочки,
которые им бросали из окон здания Национального собрания, чтобы

тысяч человек в

они могли

саду

поминутно

дискуссии. Все были
Собрания какой-то человек

следить за ходом

Мирабо. На выходе из
показывал ему веревку, другой
угрожал пистолетом.
Мирабо выказал большое хладнокровие. Когда Барнав занимал
трибуну, произнося очередную длинную речь, граф, сочтя, что нашел у
возмущены

поведением

—

оратора слабое место, которое

позволит его

сокрушить,

не пожелал

отправился прогуляться в сад, в гущу толпы, где
даже поухаживал за молодой и пылкой госпожой де Сталь, ожидавшей
известий вместе с народом.
дольше

слушать

и

Мужество Мирабо

не

превратило

его

дело

в

правое. Он одержал

теоретическом вопросе о естественном союзе (когда речь шла о
важном акте объявления войны) между мыслью и силой, между
Собранием и королем. Но вся эта метафизика не могла скрыть истинного
верх

в

положения

вещей.

Мирабо

отправился прогуляться
за

молодой

и

в

сад... где даже поухаживал
пылкой госпожой де Сталь...

520

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

Враги Мирабо прибегли к непарламентскому средству борьбы,
способному привести к убийству, ибо в результате их действий оратора
могли
растерзать. Они кому-то заказали ужасный пасквиль, ночью его
напечатали и распространили, и утром по пути в Собрание Мирабо
слышал доносившиеся отовсюду крики: «Раскрыта великая измена
графа Мирабо!» Опасность, как это всегда с ним случалось, лишь
раздавил, уничтожил своих врагов: «Мне было
прекрасно известно, что расстояние от Капитолия до Тарпейской скалы
невелико»89 и т. д.
воодушевила

его,

В том,

и он

что касалось лично

его,

он

одержал

победу.

А

предмете дебатов пошел на попятную, ловко маневрируя:
была предложена новая, не столь смелая редакция декрета,

в главном

как только
он

предлогом, уступил в отношении формы, но выиграл по
существу. Окончательное решение гласило, что король имеет право
воспользовался этим

вести

приготовления

к

войне, руководить вооруженными

силами по

предложить Собранию объявить войну, а оно не
предпринимает ничего без одобрения государя (22 мая).
Варнав, Дюпор и Ламет покидали Собрание в отчаянии. При
своему усмотрению,

рукоплескала им и едва не понесла на руках, ибо полагала,
одержала победу. Они не решились сказать народу правду. Ведь

выходе толпа

будто
в

действительности выиграл двор.
Он

дважды

подверг

выступал против него,

испытанию

и в мае

—

силу

на его

Мирабо:

в

апреле,

стороне. Тогда

когда тот

Мирабо

усилия, пожертвовал своей популярностью,
И королева согласилась принять его. Эта встреча, по всей

приложил нечеловеческие

рисковал жизнью.

очевидности,

И
нельзя.

оказалась

вот еще

Некоторые

Ламарком,

одна

артистическим

слабость

этого

человека, умолчать

о

которой

доверия, без сомнения преувеличенные
сближения королевы и Мирабо, воспламенили

знаки

желавшим

воображение

единственной.

великого

трибуна,

легковерного,

натурам. Он приписал королеве

как это
величие

она

свойственно

духа, превосходство

отнюдь не выказывала.
разума, великодушие характера, которых
Кроме того, Мирабо в своей гордыне легко уверовал в то, что человек,
которому не мог противостоять ни один мужчина, без труда одолеет

КНИГА ТРЕТЬЯ... Глава 6.

волю женщины.

Он

и

521

Австрия...

бы министром при королеве,
любовником?

охотнее стал
или

короле: министром
В то время королевская

чета

находилась

большинстве

гвардейцами,
король с королевой пребывали
в

национальными

настроенными,

Королева

чем

при

Сен-Клу90. Окруженные
доброжелательно

в

в положении

полупленников,
себя
но
довольно свободно, так как ежедневно
чувствовали
отправлялись на
прогулку без охраны, причем иногда удалялись на несколько
льё. Тем не менее, находилось немалое количество добрых людей,
которым была нестерпима мысль,

что

царственные особы могут быть

плену у своих подданных. Однажды после полудня королева
услышала легкий
шум в уединенном дворике; она раздвинула шторы
увидела,

что

деревенские

собралось человек пятьдесят: то были
священники, старые кавалеры Ордена Святого

и все они тихо

—

Мирабо

и

балконом

под ее

женщины,

Людовика91

плакали, стремясь

не мог оставаться

заглушить рыдания.

равнодушным

подобной ситуации.

в

пороках, человеком с пылким воображением
бурными страстями, он был счастлив ощущать себя опорой,
защитником, возможно, избавителем прекрасной королевы-узницы. Его

Являясь, при

в

всех своих

встречи. Он отправился

и

Сен-Клу не в
карете, а верхом, чтобы не привлекать внимания. Королева приняла его
не в замке, а в уединенной беседке, венчающей самый высокий холм
заповедного парка, этого сада Армиды...92 Был конец мая.
В то время Мирабо уже явно страдал от той болезни, что свела его
волнение

в

таинственность

усиливала

могилу. Я

не

говорю

Нет, Мирабо умер
обожаемым,

а потом

Провансе, когда

полученные от

и,

излишествах,

он

он

положа

этой

страшном переутомлении.
нему народа. Быть

удивительный триумф

в

почувствовал, как родина прижимает его к груди...
90-го года, в Тюильри народ требовал повесить его!..
сам, когда среди

руку

на

бури не

мог

сердце, нащупывал

двора... Гнев, стыд, смутные

перемешивалось в

его

только от ненависти к

освистанным! Испытать

А потом, в мае
А что чувствовал
совести

о его

в

надежды

мятущейся душе. Серый,

—

найти опору

лишь

всё

землистый

в

своей

деньги,

кипело и

цвет лица,

больные,

покрасневшие глаза, начинавшаяся нездоровая полнота, обвислые
таков был медленно ехавший по аллее Сен-Клу пораженный
щеки
—

недугом,

раненый,

но не

сломленный неистовый

Мирабо!

522

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

А

как изменилась
пять

тридцать
с

раз

чуть

был

который столько
Дейк; прибавьте к этому еще и
о

серьезном
больна! И уже не излечится никогда... Больна
Она боролась, это было заметно. Гордо вскинутая
говорящие

о

том,

что она плакала

Ее природное достоинство, царственное

допускало недоверия... Тот,

кто шел

ради

достоинство

нее на

жертву,

должен

на нее положиться.

Мария-Антуанетта
так

Ван

заметны

возраст,

коже, свидетельствовавшие

глаза... но столь явно

ночь.

мужества не

трогательный

беседке! Стали

в

тяжело

душой...

голова, сухие

ждавшая его

живописал

лиловатые тени на

телом и

каждую

королева,

прожитых лет,

удовольствием

Больна,

недуге...

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

яростно

с

ненавидели

изумлением увидела, что человек, которого
и злобно
хулили, эта роковая личность, чьими

устами говорила Революция, этот монстр был мужчиной,
отличавшимся особым
очарованием деликатности, которое при подобной энергии
казалось немыслимым... По всей видимости, беседа их носила общий

завершилась ничем. Королева хранила свои мысли про
себя, у Мирабо же была одна идея, которую он нисколько не скрывал:
спасти и
короля, и свободу. Какой общий язык могли они найти?.. Под

характер

конец

и не

беседы

Мирабо, обращаясь не только

к

королеве, но и к
женщине, сказал с галантностью одновременно почтительной и смелой:
«Сударыня, когда ваша августейшая матушка удостаивала кого-либо из
подданных чести
пожаловав

ему

Мирабо
произнес

свою

лицезреть ее,

руку

склонился

для

над

она

никогда не

поцелуя».

ней,

отпускала его,

Королева

поцеловал,

а

своих

не

протянула ему ручку.

затем, вскинув голову,

гордо и выразительно: «Сударыня, монархия спасена!»
Он ушел, взволнованный, счастливый... и обманутый. Королева

писала

своему агенту

приняты,

в

Германии Флаксландену,

но что в отношениях с ним нет ничего

Как раз
риском

в то

время,

для жизни

возвращавшего

когда

Мирабо

добился принятия

что

услуги

Мирабо

серьезного.

ценой своей популярности

опасного

королю права объявления войны

декрета,

по

и заключения

Встреча Мирабо

и

и с

сути

мира, Людо-

Марии-Антуанетты

в

Сен-Клу

524

ФРАНЦУЗСКОЙ

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

XVI поручил разыскать

вик

в

архивах

РЕВОЛЮЦИИ

Парламента старинные образцы

опротестования решений Генеральных штатов, чтобы на их основе
разработать тайный документ, направленный против всех постановлений

Собрания (23 мая)*’93.
Слава богу, спасение Франции не зависело ни от доверчивого
великого человека, ни от лживого
двора. Декрет возвращал королю меч, но
уже сломанный.

меч

Солдаты

вновь становятся

народом,

смешиваются с

народом,

братаются с ним.

Буйе

мемуарах, что не пренебрегал ничем,
чтобы противопоставить армию народу, чтобы внушить военным
ненависть и

рассказывает

презрение

Офицеры

к

буржуа.

жадно

ухватились

ненависть как можно
оклеветать его

перед

в своих

шире,

солдатами.

за возможность

вплоть

Один

до

распространить эту

Национального

из самых

стойких

собрания,
патриотов, Дюбуа

Крансе, рассказал депутатам о прискорбном составе армии, ряды
которой пополнялись всяким сбродом; отсюда он сделал вывод о

де

реорганизации, чтобы она, как прежде, стала цветом,
гордостью Франции. Но именно этими доброжелательными по

необходимости

ее

реформировать и реабилитировать
ее воспользовались с
дурными целями. Офицеры стали твердить
солдатам, что Национальное собрание их оскорбляет. Двор воспрянул
отношению к

армии словами, стремлением

себе армию. Из
канцелярии Военного министерства коменданту Лилля было отправлено
письмо, содержавшее такие многозначительные слова: «С каждым
духом:

у

него появилась

надежда вновь подчинить

днем наше положение

останется

*

эмиграции
его

к

упоительному зрелищу

братского

солдат
едине¬

поручением самого хранителя печатей, который в
Монгайяру. Что касается письма королевы Флаксландену,

послал с этим

обо всём рассказал

оригинал существует

поведал о нем один
и

нас в

слеп, равнодушен

Король

Пусть про нас забудут,

расчет, и вскоре мы станем всем».
надежды! Можно ли было рассчитывать, что

перестанут принимать

Напрасные

понемногу упрочивается.

и

сотрудник

достойный доверия.

находится

Архива,

в

частной коллекции;

человек очень

я не

видел его,

то

но мне

внимательный, высокообразованный

КНИГА ТРЕТЬЯ... Глава 6.

Франции,

ния

что в момент

будут островками, отрезанными

выбирает,

кому

солдат слепо

и

525

Австрия...

народом родины он будет упор
ее, что казарма и военный лагерь

обретения

ствовать в желании остаться вне

Конечно, тревожно

Королева

от остального

мира?

видеть

подчиняться.

армию, которая рассуждает, спорит,
Но разве тогда могло быть иначе? Если б
он тем самым оказал

покорился властям,

бы

верховной, дарующей полномочия всем остальным;
повиновавшись своим офицерам, он неизбежно сделался бы бунтовщиком
против Закона, стоящего превыше его командиров. Устраниться,
неподчинение власти

бездействовать
приказывала
и

брата,

этого не

мог, контрреволюция

ему стрелять

Революцию,

в

допускала,

Францию,

во

в

народ,

она

в его

отца

протягивающих ему руки.

Тогда
самом

он не

предстали перед солдатами тем, чем они были на
врагами, отдельным, особым народом, принадлежащим к

офицеры

деле:

другой расе, имеющим иную природу. Подобно тому, как старые
греховодники, видя,

Старый

порядок

что

по

близится смерть, всё более погрязают

приближения

мере

жесток и

несправедлив. Высшие

только

молодым людям,

протекцию придворные

бурной

недостойной

для выходцев из

Людовике XVI
бы

Я уже говорил
46
44

миллионов
—

нищим.
Людовике

Даже

лишь

живи они в

в

и

из-за

звания, еще

Людовике XV, при

четвертом поколении94.

царствование Людовика XVI,

не

лейтенанта.

выше о

бюджете

солдатам.

на

военного

ведомства

в ничто.

(в

выплату содержания

Солдатам? Вернее было бы

Жалованье, сравнительно

XV превратилось

низшие чины и

дворянам

предназначались

на жалованье

теперь присваивались

народа при Людовике XIV

давались

и звания

звания

грехе,

всё более

сцене, которую устроила ему королева

Фабер95, Катина96, Шевер97,
достигли

концу

чины и

становился

приближенным ко двору, коим составляли
дамы; министр Монбарре сам рассказывал о

молодого полковника.

одного
доступные

и

к

во

высокое в

Правда,

в

1784

году):
офицерам,

сказать

—

XVII веке, при

следующее царствование

к

прибавилось еще одно жалованье, выплачиваемое палочными
ударами. Порка была введена в подражание знаменитой прусской
дисциплине; в этом усмотрели секрет всех побед великого Фридриха:
нему

526

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

управлять человеком,
это

Несомненно,
и

машиной,

как

наихудшая

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

из всех

насилие и

одной стороны,

в

ребенка.

как

наказывать,

систем, одновременно

немеханическая, соединяющая

разновидности зла: с

и

и

механическая,

себе противоположные

фатально

жестокая,

с

другой

—

творящая

произвол.

Офицеры глубоко

буржуа, вообще всякого
человека, и не скрывали своего презрения. Почему? Из-за каких
высоких заслуг? Из-за одной-единственной: они быстро выхватывали
шпагу
из ножен. Почтенный
жизнь
ставящий
храбрых людей в
предрассудок,
зависимость от

презирали

и

солдата,

и

ловких, давал последним тираническую

власть.

Даже

Национальном
Палате

собрании они прибегли к этому методу устрашения:
представителей от дворянства98 некоторые схватились за

оружие, чтобы
сословия.
Варнава и

в

помешать

другим присоединиться к депутатам от третьего
Лабурдонне\", Ноай100, Кастри, Казалес вызвали на дуэль

Ламета101. Они

надежде от него

осыпали

избавиться

—

Мирабо грубыми оскорблениями

он остался

невозмутим. Ах,

если

некий юный

наглость вызвать на
принадлежала лишь
принял вызов и

фат

знатного

дуэль

этого

происхождения

героя,

чья

имел

в

бы

было угодно, чтобы и самый великий из моряков того времени,
рен102, повел себя так же! По преданию (которое более чем

правдоподобно),

в

Небу
Сюфф-

преступную

священная жизнь

Франции; тот,
уже немолодой,
получил смертельный удар. Молодой
человек

простодушно
человек был
при

дворе на хорошем счету, и дело замяли. А кто в итоге выиграл?
Англия! За такой удачный удар шпагой она не пожалела бы миллионов.

Народ

никогда не мог понять такого отношения к

Для Бельзенса, Патриса103

вопросам

чести.

прочих, бросавших вызов всем подряд,
дело кончилось плохо. Шпага эмиграции сломалась, словно хрупкое
стекло, под ударами сабли Революции.
Если уж

наши

офицеры

времен

последних

кораблями)
дойдя

сухопутных войск, давным-давно
позволяли себе подобную наглость,

не

то
побед,
были, великий Боже, офицеры военно-морского флота! Со

одерживавшие никаких
каковы же

и

до

успехов

они совсем

(по

большей

части в

блестящих дуэлях между

утратили чувство меры,

свирепости. Один

их

гордыня взыграла,

из них имел несчастье так низко

пасть,

что

КНИГА ТРЕТЬЯ... Глава 6.

посещал своего

старого товарища,

войск; сослуживцы принудили

его

Королева

ставшего

драться

с

позор подобного знакомства. Ужасное дело:
Один из морских офицеров, Актон, был

Господа

и

527

Австрия...

офицером

ним, чтобы
он

сухопутных
себя

смыть с

убил друга!

как

бы королем Неаполя.

графа д’Артуа, советовали им
проявлять твердость. Офицеры военно-морского флота, разные Боншаны и Мариньи, как только Франция оказалась лицом к
лицу со всею
Европой, всадили ей в спину кинжал, именуемый Вандеей.
Первый удар по их гордыне нанес Тулон. Там был комендантом
человек очень храбрый, дерзкий и жестокий, Альбер де Рион, один из
наших
лучших флотоводцев. Он думал, что может управлять и
городом, и военно-морским портом одинаково, обращаясь и с горожанами,
и с

Водрёи

окружали королеву

словно с

моряками

и

каторжными, при

помощи

кнута

и

виселицы,

черную кокарду и карая трехцветную. В своих расчетах
полагался на пакт, заключенный
между офицерами флота и
защищая

сухопутных

войск против Национальной гвардии. Когда

гвардейцы

во главе с членами

потребовали заменить

кокарду,

муниципалитета

он

национальные

явились к

Риону и

он

принял их так, точно перед ним предстали
Разгневанный народ окружил особняк

каторжники из Арсенала.
коменданта. Тот отдал приказ открыть огонь,

но ни

один солдат не

Тогда

Риону пришлось обратиться за помощью к муниципалитету.
Национальные гвардейцы, те самые, которых он оскорбил, с большим
трудом спасли ему жизнь, да и то лишь прибегнув к хитрости
упрятав его в
тюрьму (ноябрь—декабрь 1789 года).
выстрелил.

—

В Лилле

точно так же пытались

натравить армию

на

Национальную гвардию и даже противопоставить одни армейские полки другим.
Там разжигал страсти комендант города маркиз де Ливаро (это видно
из его неизданной переписки); он заявлял о якобы нанесенном
армии

оскорблении, имея в виду доклад Дюбуа де Крансе в Национальном
собрании. В ответ депутаты несколько облегчили участь солдата, по
крайней мере, проявили внимание к нему: к его жалованью прибавили
несколько денье.

Но

что еще

больше воодушевило бойцов,

так это

Париже Лафайет присвоил всем унтер-офицерам
офицерские звания. Наконец непреодолимый барьер был сломан.

известие о

том,

что в

528

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

Бедные
и

Старого порядка,

солдаты

безнадежно!.. Да,

Империи,

их нельзя

но они

читал о них в

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

были

сравнить

столь

достойны, чтобы

старых книгах, поражает

и

примерами долготерпения
вижу, как они входят в Ла-Рошель

закрывавшие им

горожанами.

доступ

послушания, почтения,

к

карьере,

кротости

был такой

случай: уж не
четырнадцатилетний офицерик,
больше

не мог

гренадер,

—

я

его

не

видели от

что я

глубины души
доброты. Я словно своими
и

до

делятся

хлебом

с

них

ничего, кроме

доброжелательности. При Людовике

знаю,
едва

в

ходе какого

прибывший

себе

на

его

спину

спасу от нее ребенка».
Должен был наконец настать

пуля,

Всё,

Офицеры, их деспоты и тираны,

«Давайте-ка

идти.

посажу

и

молча и

Республики

настал и их час.

трогает
и

изможденными голодом

страдавшие

со славными воинами

изумительными

глазами

долго

мне,
и

сражения

из
—

Версаля,
сказал

понесу, ну

XV

один
так

устал,

что

огромного роста

а если в меня

угодит

то я

день

справедливости, равенства,
Счастливы
кто
те,
прав...
прожил достаточно долго, чтобы
увидеть! Этот день стал счастьем для всех. Какую радость испытала

естественных
его

Бретань,
служившего

когда почти

через

Дюге-Труэну104,

того,

неприятеля
время
усадили

выборов,

Францию,

с

так

всем

тем,

услугами,

скромного лоцмана,

твердой рукой
с

вел

корабль

под огнем

острова Батц был узнан

единодушному решению членов Собрания
председателем. Нельзя было не краснеть от стыда

во

и его по

долго

почтенного человека

поколениям,

кто

победе!.. Да, Жан Робен

к

рядом

сто лет нашли

кого

допускавшую несправедливость;

депутаты

при

и кто затем

хотели

жизни не

в

за

лице этого

воздать почести многим

признавали, принижали, пользуясь
был, увы, предан забвению.

их

ГЛАВА 7
БОРЬБА ВОКРУГ РЕЛИГИИ.

ПАСХА. СТРАСТИ ЛЮДОВИКА XVI
Легенда
связанный

с

—

Скандал,

—

монастырей. Духовенство подстрекает
Агент духовенства хочет договориться с
Несогласие между духовенством и дворянством.
—

—

—

Маневры духовенства
публикует

короле-мученике.

открытием

невежественные массы.

эмигрантами.

о

Национальное собрание
время Пасхи.
90-го
года). Ассигнации,
книгу» [апрель

во

«Красную

—

выпущенные под залог

требует

от

—

церковного имущества.

—

Духовенство

Национального

собрания провозгласить
религией
[12 апреля 90-го года).
национальной

католицизм

ыло слишком

солдат

очевидно,

против народа,

что невозможно

а

настроить
потому требовалось найти

средство вооружить народ против
против

Революции, совершавшейся

самого

Духу федераций, братства, единения и
революционной вере

можно

себя,

только

ради
новой

него.

было противопоставить

лишь

веру старую, если она еще существовала.
За неимением давнего, уже угасшего или по меньшей
мере уснувшего

глубоким

духовенство могло воспользоваться

подводило:

доверчивостью
почтением к

добротой
к

священнику

тем,
и

народа,

кого он

королю...

сном

тем,

его

фанатизма,

что почти

никогда его не

слепой чувствительностью,

любит,

Королю

давно
—

укоренившимся
этой древней религии,

мистическому персонажу, одновременно священнослужителю, судье
помазаннику Божьему!
Во все времена народ
и

сетования; какой

и

обращал к Божьему наместнику свои чаяния

от этого

был толк, впрочем, хорошо

известно.

Но

530

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ

РЕВОЛЮЦИИ

королевская власть могла сколько угодно попирать народ, давить,
он любил ее, как любят человека.
подобно безжалостной машине,
—

Для

священников

было

легче легкого

мучеником. С виду

представить Людовика XVI

благодушный, с грубоватыми
чертами лица (присущими и Саксонскому дому105, и Бурбонам), он был
точь-в-точь фигурой святого с
церковного портала. Близорукость,
святым и

нерешительность,
что позволяет

И

отечески

незначительность

сотворить

она возникла...

придавали ему ту неопределенность,

любую легенду.

Восхитительный, патетический

текст, способный

сердца! Король любил свой народ, желал ему добра и за
это был наказан... Неблагодарные,
одержимые осмелились поднять
руку на превосходного отца, на помазанника Божьего!.. Добрый
король, благородная королева, святая принцесса Элизабет, бедный
маленький дофин, ставшие пленниками в этом ужасном Париже!
Сколько слез было
пролито из-за этих россказней, сколько молитв вознесено
взволновать

к

небесам,

женское

сколько месс заказано за

сердце

не

разрывалось

части, когда при выходе

из

церкви
«Молитесь
за
нашего
бедного
доброй прихожанке:
Следовало бы добавить: «Молитесь также за Францию, моли¬

священник шептал

короля!»

на

избавление несчастных! Какое

КНИГА ТРЕТЬЯ... Глава 7.

несчастный народ,

тесь за

который

Борьба

предали

531

вокруг религии...

и

отдали

на

растерзание

чужеземцу!»
Другой темой, ничуть не менее способной разжечь гражданскую
войну, было открытие врат монастырей, приказ о составлении описи
сокращение числа религиозных обителей.
Последнее производилось, однако, с большой осторожностью. В каждом
департаменте было оставлено по меньшей мере по одному монастырю

церковного имущества

каждого

ордена, куда

могли

удалиться

в тот

их в жизнь не слишком

священниками,

менее, враги
муниципалитетам

тогда

и

о том

чиновникам

с

до

со

всячески

когда

население

имущества

миряне переступят священный

монастырских ворот, муниципальным

риском

возбужденную толпу, выслушивая
около

сговаривались

извещали о дне, когда начнется опись

добраться

кормившихся

они

затруднить
опасной. С большим шумом

проклятом дне,

приходилось

Зачастую

благодушно,

описи

сделать ее

окрестных деревень
церкви,
порог. Чтобы

монахи и

учитывалась лишь половина богатств,
половину своей подлинной стоимости. Тем не

при

в

весьма

период

рьяно.

Революции старались

работу

эту

и

оценивались

которые

Те

покинуть обители, возвращались в мир и
Умеренные, ни в коей мере не насильственные меры.

Муниципалитеты, настроенные
проводили

желающие.

хотели

монахини, которые
получали пенсию.

и

для жизни

пробираться

сквозь

вопли женщин и

монастырей. Кроткие

угрозы дюжих нищих,
божьи овечки

представителям Закона отказ, проволочки, сопротивление,
готовы были их
растерзать.

противопоставляли
они

изумительной ловкостью. Если
было бы возможно написать подробную и полную историю этих
событий, выяснилось бы немало поучительного на любопытную тему
высокой философии: как в эпоху всеобщего равнодушия и маловерия
политики
могут возродить фанатизм... Интересную главу можно было бы
Всё

это делалось весьма

добавить

к книге

еще

визионеров,

которых

не

было,

но оно

сохранивших ее, набожных

пылких

с

мыслителя, озаглавленной «Механика

У духовенства веры

людей,

умело,

мистиков,

и

находило

недостатка нет никогда,

и использовало

убежденных,

людей странных,
особенно

в

энтузиазма»106.

одержимых

поэтически

настроенных,

Бретани. Так,

в

некая госпо¬

532

жа

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

де

Пон-Левес,

жена

ФРАНЦУЗСКОЙ

РЕВОЛЮЦИИ

офицера военно-морского флота, опубликовала

пламенную книжечку, проникнутую мистицизмом, написанную
женщиной для женщин, способную их смутить и даже свести с ума,
названием

«Сожаления

Духовенство
население этого

налоги и

сборы

Франции».

огромное воздействие на бедное
французского языка. Оно держало

не знавшее

края,

различных

о

еще оказывало

бретонцев в неведении
упразднении

Пресвятой Девы

под

об

отмене десятины и платы за

косвенных
и

налогов,

пророчило,

имущества и скота.
На юге Франции зрели

что

у

требы,

об

преувеличивало сохранившиеся

них

скоро отнимут треть

их

домашнего

благодатной,

чем в

Бретани:

иные семена

там жили

люди,

деятельные, пылкие, хитрые, искусные

в

бунта,

на почве не менее

легко

воспламеняющиеся,

интригах, способные

не только

взбунтовать

народ, но и организовать руководство восстанием.
Истинный секрет успешного противодействия Революции,
единственный путь, дававший контрреволюции серьезные шансы, главная

оформилась в Ниме:107 в борьбе
Революцией невозможно добиться успеха без религиозной войны.
Иными словами: с
верою можно бороться только верой.
идея

будущей Вандеи

зародилась

и

Ужасный путь, одна мысль о котором способна заставить
отступить... Особенно если вспомнить те развалины и опустошения, что
оставил по себе фанатизм... Что стало бы, если бы весь Юг, весь Запад,

Франция

превратились

в

не

было

иного шанса.

Духу братства

противостоять лишь дух Варфоломеевской ночи108.
Именно эту идею отстаивал в январе 90-го года
народа,

советом

невысокого

который

эмиграции пылкий

посланец

Турине

в

Нима,

мог

перед

человек из

умный, бесстрашный, дальновидный,
ребром.

положения,

и поставил

вся

Вандею...

Но у контрреволюции

большим

с

но

вопрос
Тот, кто по особой милости был допущен держать речь перед
принцами и вельможами, Шарль Фроман, сын человека, обвиненного

Ним.

Древнеримский

храм Мезон

Карре

534

в

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

подлоге,

но позже

сборщиком налогов

ФРАНЦУЗСКОЙ

оправданного, был

и

доверенным

РЕВОЛЮЦИИ

всего лишь незначительным

духовенства. Сначала он
понял, что в Ниме можно

лицом

себя революционером, но быстро
добиться большего на другой стороне. Прежде

выказал

всего

Фроман

стал

католической черни, которую натравил на протестантов.
был не столько фанатиком, сколько мятежником, человеком

предводителем

Сам

он

времен гибеллинов109. Но
к его

прекрасно

сознавал

силу народа

и взывал

вере.

Фромана

милостиво

дали немного денег

оружием. Его
он

он

даже

пообещали,

настолько

не смог

испанцам и

и

добиться

установить

приняли, выслушали
что

комендант

недооценили,

что

и плохо

поняли.

позднее, уже

в

его

эмиграции,

от

связь

Ему

Монпелье снабдит

принцев разрешения присоединиться
между ними и своей прежней партией.

к

«Погубило Людовика XVI, писал Фроман в своих памфлетах,
то, что у него были министры-философы». Он мог бы логически
развить свою мысль и дальше. Контрреволюцию делало беспомощной то,
что в ней самой, в ее
сердце, хоть и в различной степени у разных
людей, жила философия века, то есть сама Революция.

—

—

Во

введении

граф д’Артуа,

и

уже говорил, что в то время все:
были в той или иной мере
знать

я

—

и сама

королева,

и

захвачены новыми

идеями.

Язык старого

фанатизма

был

них языком

для

мертвым.

фанатизма в массах представлялось им непостижимым. Народ,
взбунтовавшийся даже ради них, наводил на них ужас. К тому же

Пробуждение

мысль

вернуть утраченную силу духовенству

шла

вразрез

с

дворянства, которое давно зарилось на его имущество. Наказы
этих
двух сословий противоречили друг другу. Революция, которая
должна была бы сблизить их, только больше рассорила их.
замыслами

Собственники-дворяне в некоторых провинциях, например в Лангедоке, больше
выиграли с отменой десятины, чем потеряли из-за упразднения
феодальных

прав.

В дискуссии

о монашеских

поддержал духовенство. Оно
тиранию

их

нерушимости.

обетах

(в феврале)

в полном

Дворяне

ни

один

дворянин

одиночестве отстаивало

проголосовали

не

старую

вместе со своими

КНИГА ТРЕТЬЯ... Глава 7.

всегдашними

противниками

за

Борьба

535

вокруг религии...

отмену обетов,

за

открытие

монастырей,
предоставление свободы монахам и монахиням.
Духовенство берет реванш. Когда речь заходит об отмене
за

феодальных

свой черед вопиет о насилии, жестокости и т. д.
крайней мере большая его часть, невзирая на крики

прав, дворянство

Духовенство,

по

в

дворян, голосует посвоему, способствуя их разорению.
Советники графа д’Артуа, Калонн и прочие, австрийские
приближенные

разумеется,

богатства,

весьма

лишь

безусловно

бы

как и

партия дворянства в целом, относились,
одобрительно к тому, чтобы отнять у клира его

королевы,

было

это

сделано

предпочитали

них никакого

ими.

обращение

к

Для

королевы заграница
ближайшем родственнике. У дворян во всей Европе

и кастовые

философски

отвращения.

старого фанатизма они
иноземцам. Это не вызывало у

Оружию

связи,

их

относиться к

Кто был большим

объединяла общая культура,
простонародным

французом,

воплощалась
имелись

в ее

кровные

побуждавшая

национальным

предрассудкам...

австрийский генерал,
очаровательный принц де Линь?..110 А разве дух французской философии не царил
в Берлине? Что до Англии, то для наших наиболее
просвещенных
дворян она была идеалом, классическим царством свободы. Для них в
чем

существовали только две нации: людей порядочных и людей
подлых. Так почему бы не призвать первых во Францию, чтобы

Европе
образумить

вторых?

Итак,

три контрреволюционные силы, которые действовали,
неспособные договориться между собой:
вот

1.

Королева и австрийский посол, ее главный советник,
ожидали, что Австрия, разобравшись с Бельгией и сплотив вокруг
себя Европу, сможет угрожать Франции, а при нужде и
прибегнуть к военной силе.

2.

Эмигранты во главе с графом д’Артуа, блестящие кавалеры
ордена Королевской прихожей111, которые ужасно скучали
в Турине и
которым не терпелось поскорее вернуться к
своим

любовницам

и

актрисам, хотели, чтобы иностранцы

как

536

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

скорее открыли им дорогу во Францию, любой
1790 году они желали того, что произошло в 1815-м.

можно

ценой;
3.

в

\tДуховенство тем

более

не

собиралось ждать.

Экспроприированное Национальным собранием,
с насиженных

мест,

оно

жаждало

уже

сегодня

постепенно сгоняемое

вооружить

свою

многочисленную клиентелу крестьян и фермеров. Сегодня, потому что
завтра, быть может, пыл угаснет. Что будет, если крестьянин вздумает
церковное имущество?.. Тогда Революция победит бесповоротно.
Мы уже видели, как в октябре духовенство открыло огонь, не

купить

дожидаясь

приказа.

Гром

грянул

вновь в

феврале,

в

Национальном

собрании.
В

время известный

это

Турина, разъезжал
основательно

по

деревням,
обрабатывал Юг.

В разгар дискуссии

депутатов
преступлением

о

создавал

нерушимости

сослался на естественные

варварский обычай,

вырвавшихся,

а может и

хоронят навек...

И тут

что

вырванных, у

Священникам
финансовых

обетов

один из

человека и назвал

случайно,

человека слов его

помимо воли

связывают,

«Богохульство! Кощунство!»
трибуне и закричал: «Признаёте ли
апостольская религия является религией

же послышались вопли:

римско-католическая

национальной?»

права

монашеских

когда на основании

Епископ Нантский112 устремился
вы,

Нима, вернувшись из
католические общества,

нам человек из

Собрание

ответили,

соображений,

к

осознало опасность и пошло на

что

хитрость.

в основном из

монастыри закрывались
никого, кто бы не почитал

что нет

католическую религию национальной, но признать
постановлением значило бы принизить ее.

ее

таковой особым

Это произошло 13

февраля, а 18-го в Собрание доставили пасквиль,
распространявшийся в Нормандии с целью вызвать народную
национальному представительству, которое было представлено
погубитель религии и королевской власти. Близилась Пасха, и этим

ненависть к

как

воспользовались, чтобы

ужасную

брошюру под

церквей продавать и раздавать
названием «Страсти Людовика XVI»113.
около

даром

КНИГА ТРЕТЬЯ... Глава 7.

Собрание

Борьба

противопоставить этой

могло

537

вокруг религии...

легенде

другую,

не менее

Людовик XVI, который 4

февраля
брата,
Конституции,
окружении
среди ее заклятых врагов, постоянного агента и что Турин, Трир и
Париж образовывали как бы единый двор, содержавшийся на деньги
интересную историю
клялся в своей любви

короля.
В

Трире

военный дом

короля114,

в

Большая

и

Малая

принца Ламбеска;* все эти люди
были одеты за его счет. Огромные пенсии

короля

и

Артуа, Конде, Ламбеску,

выплачивались

своего

имел в

под началом

получали жалованье от

пенсий

что

том,

к

находился

королевские конюшни

выплат

о

200, 300, 400 ливров

всем

вдовам

и

эмигрантам. Зато сроки
прочим несчастным без

конца откладывались.

Король
месяца назад,

отправке

платил

при

эмигрантам, невзирая

помощи

денег нашим

на

декрет,

принятый

два

которого Собрание пыталось положить конец
врагам. Именно этот декрет король позабыл

одобрить. Возмущение возросло, когда Камю, суровый докладчик от
финансового комитета, объявил, что не может обнаружить, на что
были израсходованы

шестьдесят миллионов.

Собрание распорядилось, чтобы хранитель печатей в течение недели
отчитывался о

том,

какие

декреты, представленные королю, были

одобрены, а какие нет.
Громкие крики и стенания раздались после этого требования,
«оскорбительного для воли государя»... В ответ Камю опубликовал
печально
известную «Красную книгу» (1 апреля), которую король ему
доверил
комитетом.

в

Публикация

свидетельствовала о

*

надежде на то, что она останется

этой книги,

бесстыдной

жадности

Всё продолжалось

как в

каждая

тайной между

страница

аристократии,

Версале.

о

ним и

которой
преступных слабостях

Это было министерство, которое король

делалось в Париже, предварительно
границей. То,
открыто держал
согласовывалось в Трире. Сметы
расходов и другие (неизданные) документы свидетельствуют, что
Ламбеск подписывал счета, рассматривал требования из Парижа, назначал служащих
за

что

Парижа, пажей для Тюильри и т. д. В Париже шили и посылали в Трир мундиры
лейб-гвардейцев. Из Англии доставляли лошадей для офицеров. Король просил
Ламбеска хотя бы лошадей заказывать французских.
для

для

538

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

королевской
сточный

власти,

желоб,

ясно

ФРАНЦУЗСКОЙ

доказала

РЕВОЛЮЦИИ

правоту тех,

кто хотел

сама жизнь

по

которому утекала
прекрасная книга! Благодаря ей идеи Революции

перекрыть
Франции. И всё же

еще

глубже

запали в

сердца людей.

«О,
пылкие

как мы

обвинения

вера

в

то,

были

правы!»

оказались

что этот

воскликнули все, ведь даже самые
далеки от истины! Одновременно крепла
—

и

чудовищный, противоестественный, богопротивный

режим уже никогда не сможет вернуться. Революция, узрев
отвратительный лик своего противника без покрывала и маски, утвердилась в
своей решимости, ощутила, что живет, что пришла навсегда! Да, какие
бы препятствия и измены ни встречались на ее пути, сколько бы ни
приходилось ей останавливаться и даже отступать, она живет и будет жить!

Одним из признаков этой глубокой веры служил тот факт, что при
всеобщей нужде, когда против косвенных налогов не раз вспыхивали
мятежи,

прямой

налог

и

неукоснительно.
На торги было выставлено церковное имущество на сумму в
четыреста миллионов. И один только Париж купил половину. Все
муниципалитеты

уплачивался регулярно

последовали его

Весьма

разумный

примеру.
шаг. Немногие

люди захотели

бы

лично

духовенства, лишь муниципалитеты могли взять на себя
это нелегкое дело. Они покупали их, чтобы затем перепродать.
Колебания и сомнения были велики, в особенности среди крестьян, вот почему
отторгнуть

владения

городам
церковные

Всё
введенных

следовало подать

здания,

сначала

уж дойдет очередь

и

купить

до

богатство служило обеспечением

и

перепродать

земли.

бумажных денег,
обращение Национальным собранием. Каждой такой бумаге

это
в

а там

пример:

для

определенная доля имущества; билеты эти получили
название ассигнатов. За каждым из них была земля, превращенная
таким образом в движимое
имущество. Они не имели ничего общего со
соответствовала

билетами времен Регентства115, для которых
были служить земли на берегах Миссисипи, далекие

знаменитыми
обеспечением

должны

и

труднодостижимые.

Ассигнаты времен Революции

540

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

В данном случае
еще
и

залог

ФРАНЦУЗСКОЙ

РЕВОЛЮЦИИ

был реален. К тому

же к

нему

прибавились

и

гарантии муниципалитетов, купивших имущество у государства
перепродававших его. Ассигнаты свободно обращались и разошлись

по

в

стране; вскоре

нация.

Все, друзья

и

эту великую операцию

Революции,

враги

заинтересованы

в ее спасении.

Однако

Ло,

системой, была
оказалось

память о

сделались

его

преодолеть это препятствие
меньше, чем Англия и Голландия, привыкла

Франция

обращению ценностей

бумажные деньги,

семейств, разоренных

о множестве

еще слишком свежа,

непросто.

имея

оказалась вовлечена вся

и

к

форме бумажных денег. Народу приходилось
преодолевать свои привычки в материальной сфере; Собрание
требовало от него
духовного акта революционной веры.
Духовенство пришло в ужас, увидев, как его имущество расходится
по
рукам. Превращенное в мельчайшую, неосязаемую пыль, оно уже не
вернется к прежнему владельцу. Поначалу церковники попытались
уподобить надежные ассигнации, обеспеченные участками земли,
клочкам бумаги с Миссисипи. «Я полагал,
коварно заметил архиепископ
Экса116, что вы действительно отказались от практики банкротства».
в

—

—

Ответить
тактику

на это

и заявило:

банкиры, провинции
многочисленные

было

«Всё

слишком легко.

это

устроили

не хотят ничего

обращения

от

к

Тогда духовенство

изменило

своей выгоде парижские

подобного». Тогда им представили

различных

провинций

с

требованиями

скорейшего введения ассигнатов.
Духовенство надеялось хотя бы выиграть время, оставаясь
владельцем имущества в ожидании благоприятного случая, которым
воспользоваться.
вопросил

Приёр117,

—

Их

люди

лишили

этой

«Какое доверие,
обеспечению ассигнатов, если

надежды.

будут питать к

имущество, долженствующее служить залогом, еще

руках?»
отчуждение

Это означало,

что

необходимо

церковного имущества

дистриктам. Тщетно
содержание,

сотню

Архиепископ
ребяческих

жалоб,

и

сможет

—

не

немедленно

передать

его

находится

в наших

произвести

муниципалитетам

и

Собрание

предлагало духовным лицам огромное
миллионов
они были безутешны.
—

Экса

своей плаксивой речи, полной бессвязных
вопросил, настолько ли Собрание бездушно, чтобы
в

КНИГА ТРЕТЬЯ... Глава 7.

Борьба

541

вокруг религии...

разорить бедняков, отняв у духовенства то, что ему пожаловано для
передачи бедным. Он осмелился сделать парадоксальное заявление,

банкротство

неминуемо последует за мерами, призванными
предотвратить, обвинил Собрание в том, что оно, отменив

что

нерушимость монашеских

обетов,

А

с

затем

духовенства:

выступил

предоставить

Церкви.
На это Туре

вмешалось в

духовную

сферу,

и т.

д.,

его

и т.

д.

предложением от имени
четыреста миллионов, обеспеченный

неожиданным

заем на

имуществом

«Предложение

ответил с

нормандским хладнокровием:
существующей более корпорации...» И

делается от имени не

продолжал:

«Когда

ваша

религия

“Идите, благоденствуйте

и

послала вас в

мир, разве

сказала она вам:

стяжайте”?»118

Среди членов Собрания был один монах картезианского Ордена,
отец Жерль, человек добрый и простосердечный, но недалекий,
пламенный патриот и притом ревностный католик. Он вообразил (или,
весьма
вероятно, позволил себя убедить какому-то хитрому лису-прелату), будто церковников терзало лишь опасение духовного свойства,
что власть светская

проще,
Национальное

—

сказал

он,

собрание

—

на

покусится

как ответить

против религии

религии: нужно постановить,

алтарь

тем,

кто

и

ничего

будто
допустить во Франции

утверждает,

или желает

что

«Нет

кадило.

римско-католическая

все

апостольская

будет являться религией нации, и разрешить
только этот
культ» (12 апреля 90-го года). Шарль де Ламет понадеялся
выйти из положения так же, как 13 февраля, заявив, что Собрание,
религия

является и

всегда

руководствующееся

в своих

декретах духом Евангелия,

нуждается в подобном самооправдании.
Но вопрос не был закрыт. Епископ

изобразил
заходит

об уважении

искреннего

При

к

религии,

поводу того, что,

начинаются

споры

взял слово и

как только

вместо

речь

всеобщего

согласия.

этих словах все

восторженными

по

горестное удивление

Клермонский119

нисколько не

правые

вскочили с мест и

разразились

криками.

Вечером того же дня депутаты от духовенства собрались в
монастыре Капуцинов и подготовили текст яростного протеста на тот случай,

542

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ

РЕВОЛЮЦИИ

Собрание не объявит католицизм национальной религией; они
собирались вручить документ королю и распространить в огромном
количестве по всей Франции, дабы оповестить
народ, что Национальное
собрание против религии.
если

ГЛАВА 8
РЕЛИГИОЗНАЯ БОРЬБА.

УСПЕХИ КОНТРРЕВОЛЮЦИИ
{май 1790 года)
Национальное

собрание

Король не осмеливается принять
решения вопроса.
Всплеск религиозного фанатизма на
протест духовенства [апрель).
Юге [май).
Религиозные
Юг, всегда готовый вспыхнуть.

уклоняется

от

—

—

—

—

Тулон. Угасший фанатизм
Протестантов, как и встарь, не
искусно разжигается вновь.
допускают до гражданских и военных должностей.
Единодушие
протестантов и католиков в 89-м
Духовенство возрождает
году.
фанатизм, организует сопротивление в Ниме [1790 год).
Духовенство
преследования

в

прежние времена; Авиньон,

—

—

—

—

—

зависть и

разжигает
Волнения

в

вражду
Тулузе и Ниме

муниципалитетов.

—

Резня

Торжество

обществе.

в

[апрель).

—

—

Ужас протестантов.

Попустительство
[10 мая).

Монтобане120

в

—

контрреволюции

на

—

Юге.

Жерля, этого простодушного
человека, удивительным образом изменило положение
дел. От времени дискуссий Революция словно в
одночасье
перенеслась в эпоху Террора.
редложение

о.

Два террора
был

стояли лицом к

лицу. У духовенства

серьезный довод, не высказанный,
грозный. Национальному собранию показывали
Медузу Горгону
гражданскую войну, неизбежное
в запасе

но

—

восстание

Запада

и

Юга, вероятное возобновление

старых религиозных войн. За

Собранием

стояла

могучая
сила Революции,
неумолимая и непреклонная, способная
опрокинуть старый мир, и сердцем ее был мятежный Париж.
Глас

этого великого

порою звук

его

бунтаря

перекрывал

голоса

доносился из-за стен

депутатов.

Собрания,

и

544

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

Духовенство
его

занимало

ФРАНЦУЗСКОЙ

особое

положение

лично

представители, казалось,

РЕВОЛЮЦИИ

прежде

всего

потому,

подвергались опасности,

что

и это их

какой-нибудь безбожный, распутный прелат-интриган
вдруг обретал по милости бунта славу мученика. Вещь невозможная
при бесконечных предосторожностях Лафайета, в те времена столь
возвышало

—

так,

могущественного

и

в

популярного,

истинного

расцвете славы,

короля

Парижа.

Духовенство обладало

еще одним несомненным

преимуществом, ибо представлялось
обвиняемого, которого дух
вновь

нового

вопрошало

времени отправлял

положения

на скамью

оно

—

оно.

Национальное

служителей

лишь

собрание

что слишком

неуверенно, двусмысленно, заявляя,
содержание

простым

подсудимых,
«Католики
ли вы?»
роли испытующего судии.

обратилось к

горделиво

оплотом

веры. Из

одного

отвечало

уважает религию,

является

культа

робко,
что

достаточным

доказательством и т. д.

Мирабо лицемерно говорит: «Разве нужен декрет о том, что солнце
светит?» Другой депутат вторит ему: «Я считаю католическую религию
единственно истинной и отношусь к ней с безмерным почтением...
Сказано:

перед ней

не

устоят врата

каким-то ничтожным
и т.

д.,

и т.

И разве

мы можем

столь

декретом подтвердить

великую

надеяться

истину?»

—

д.

Д’Эпремениль
когда

ада...

«Да,
говорили ему: «“Приветствуем тебя,

сорвал эту маску яростным

иудеи распинали

Христа,

они

восклицанием:

Царь Иудейский!”»121
Никто

не смог

сосредоточившись,
прыжку. И

когда один из

возразить
как

на его

собирается

депутатов

в

грозный

с силами

оправдание

лев,

готовящийся

молчал,
к

взревел: «А как могла
царствование, отмеченное отменой

процветать нетерпимость в
Нантского эдикта?..122 Если уж здесь

не

отсюда,

откуда рука

ссылаются на

он

историю,

то не

забывайте,

этой

трибуны, с которой я обращаюсь к вам, видно окно,
одного французского монарха, которой двигали гнусные

с

крамольники,
интересами

Мирабо

религиозной нетерпимости

упомянул какой-то документ Людовика XIV,

что

выпад.

смешавшие свои личные

религии, произвела выстрел
Варфоломеевской ночи!»123

из

интересы

аркебузы,

со святыми

дав сигнал

к

КНИГА ТРЕТЬЯ... Глава 8. Религиозная

И

Мирабо указал на него рукою,
трибуны Собрания было невозможно,
взором,

глазами.
но он

545

борьба...

Разглядеть

видел его

это окно с

внутренним

и все остальные тоже

Удар
духовенства.

попал в цель.

увидели...
Слова оратора

точно

раскрыли

замыслы

План передать королю

бы верующих;

вложить в

решительный протест, вооруживший
монаршие руки аркебузу для первого

выстрела.

Людовик XVI

не

он мог

духовенства,
религии. Но

был

Карлом

бы пойти

на

его останавливали

IX.

Искренне убежденный
в чем

видел
риск ради того,
собственная
три вещи:

в

правах

спасение

робость министров, а более всего опасения за жизнь королевы,
страх, пережитый 6 октября и оживавший ежедневно, возбужденная
грозная толпа под окнами, людской поток, бурливший у стен дворца.
нерешительность,

—

Казалось,
окажется

надежды,

при любой попытке короля к сопротивлению под ударом
королева. У нее самой, впрочем, были иные замыслы и

что

весьма

далекие от

духовенства.
был
Именем государя
дан ответ, что,

Тюильри,

принят

он не

Мы уже видели,

офицеров,

будет.
феврале

как в

дворянство124.
бы обескуражить

В апреле

духовенство мог

имуществе.

Мори

в

если

король поверг

отказ

в

уныние

в

Буйе,

Людовика поддержать

церковников

ярости заявил,

доставят

протест

что

—

если

скоро

руках королевская власть.
Оставалось действовать без короля. Вместе

во

бы речи

не шло

Франции

об

узнают,

в

чьих

на

серьезную

помощь

рассчитывать

не

дворянством? Но тут
приходилось. Дворяне еще
с

армии, однако, сомневаясь в преданности
солдат и опасаясь мятежа, были не столь нетерпеливы и воинственно
настроены, как духовенство. Агент церковников в Ниме, Фроман, хотя
занимали

командные посты

в

полученный от графа д’Артуа, не мог
заставить коменданта провинции125
открыть ему двери арсенала. А между
тем дело не терпело отлагательства. Создание больших федераций по
берегам Роны опьянило страну. После образования федерации в
и имел на

Оранже

людей

принадлежит

наравне

руках приказ,

охватил

Папе

энтузиазм. Авиньон более

Римскому,

со всеми

и

городами

отправил

своих

не

вспоминал,

представителей

Франции. Еще немного,

что

в

Оранж

и он вышел

бы из-под

546

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

контроля церковников. Уж

фанатизма,

аристократии и

ФРАНЦУЗСКОЙ

Авиньон

если

и

РЕВОЛЮЦИИ

Арль,

постоянно

города, которыми

столицы

грозили Революции,

революционными, то врагам ее, теснимым Марселем
оставалось надежд. Мятеж должен был разразиться

сами становились
и

Бордо,

сейчас

—

не

или

никогда.

Невозможно

прежде
костров,

не

что

понять

причины извержения старых вулканов

исследовать

разжигали

эту

пылающую топку. Адское

вечно

там столько

раз

на

под

землей. Это

департаменте

Аверон.

палку

в

напоминает

Огня

не

вглубь

горящие угольные

видно на

поверхности, но,

и

чтобы первая,

теперь

если вы воткнете
и

перед

вами

дремавший до

разверзнется ад,

взаимная

чтобы бедствия

пламя

пласты в

пожелтевший дерн, трава задымится, загорится,

Да угаснет

если

протяжении столетий,

казалось, пропитало серою саму почву, пожар ушел
бушевал

Юга,

и

поры у вас под ногами.
ненависть! Но воспоминания

страдания послужили

самая священная из наших

набиралась
фанатизма.

укреплялась и

сил

Умолкли люди,

при

но

виде

местами паломничества

Надобно,

оставленных

разгулом

В особенности достойны

два памятника, во всём

другу; созерцание обоих поучительно,

уроком.

свобод, свобода веры,

жутких руин,

камни.

говорят

людям

должны жить,

но

стать

противоположные друг

один из

них

гнусен,

а

другой

—

священен.

Гнусен
Гоморра

авиньонский дворец,

этот

Вавилон пап, Содом легатов,

кардиналов126.

Дворец-чудовище, покрывающий весь гребень
башнями, где творились всяческие непристойности,
самое низменное
показывали

сластолюбие,

королям,

что в

где

пытали

сравнении

горы мрачными
удовлетворялось

несчастных,

а священники

с ними те ничего не смыслят в

Своеобразие

дворца заключается в том,
что пыточные камеры располагались вблизи роскошных альковов и
залов, где давались балы и пиры, так что с любовными песнями могли
постыдных наслаждениях.

бы

смешиваться

костей... Но

с

стоны, крики, хрипение жертв, треск

присущей

ломаемых

духовенству осмотрительностью

своды

были

КНИГА ТРЕТЬЯ... Глава 8. Религиозная

устроены так,

что

звуки. Величественный зал,

поглощали все

имеет

которого разжигали костер,
себе полый конус 60 футов

(представьте

потрясающем знании законов
местах

пирамидальную

высоту)

и

в

центре

форму
о

свидетельствует

сохранившиеся в некоторых
напоминают о сожженной человеческой

акустики;

жирной

дорожки

в

547

борьба...

сажи

лишь

плоти.

Другой памятник
Тулона, где медленно

—

святой

умирали

священный

и

под

—

это

ударами кнута

каторжная тюрьма

поборники

и палок

свободы веры, герои милосердия.

Подумайте

о

том,

что многие из этих

мучеников, приговоренных
были
протестантами; они обвинялись в том,
галерам,
что помогли
протестантам бежать!
При Людовике XV ими торговали. За сходную цену (три тысячи
навечно к

франков)

вовсе не

можно

было купить каторжника.

Шуазёль,

стремясь

расположение Вольтера, подарил ему одного.
Тот ужасающий кодекс, который позднее скопировал

заслужить

достигнув

его

заранее

вверял
том, чтобы
Что

голубку,

изощренности,

им

отцовское

быть

печально

Людовике

чем

в

можно

собрании

когда он,

к

к

Церковь, эту стенающую
когда у матерей-еретичек
их

освобождении? Нет,

было найти

духовенства

закон

голубка

жестокие и

безжалостнее этого?

стенает.

И при

повинуясь духу времени, жалует против

государственным

не

землю

страдальцев
что

у

взялись

допускает

на

тюрьмы. Я искал следы мучеников религии,
человечество, погибших от дурного обращения за то,

Тулонской
за

груди бились сердца, достойные людей, за то,
защищать невинных, делать божеское дело!

них в

воли

должностям127, духовенство обращает

королю новые стоны устами священника-атеиста Ломени.
С великим душевным трепетом и почтением вступил я

священную

в

видеть

прекрасную хартию свободы, которая, однако, по-прежнему
протестантов

отцов,

был заинтересован

том, чтобы король придумал законы, еще более

каждом

XVI,

так что сын

1682 году,
детей?.. Она молила об

действенные... А разве
На

детей против

не

Тулоне.

любопытнее,

стонущей

отнимали маленьких
лишь о

имущество,

отец оставался в

может

восстанавливал

Террор,

что они

одни

548

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

Увы! Не

берберийских
росой,

следов от тех

осталось никаких

позолоченных и политых

ФРАНЦУЗСКОЙ

РЕВОЛЮЦИИ

ужасных

кровью, более варварских,

пиратов, окроплявших кнуты

величавых

чем

из воловьих жил

галер,

барки
кровавой

ран святых мучеников... Даже книги, куда
большинстве своем исчезли; в тех немногих,

что сочилась из

заносились их

имена,

сохранились,
чаще всего

в

что

краткие записи, даты «прибытия» и «выбытия»,
«выбытие» означало смерть... Смерть более или менее

—

лишь

быструю, что зависело от степени покорности судьбе или глубины
отчаяния... Ужасная краткость! Две
строчки на святого, две или три
мученика... В эти книги не записывали ни стоны несчастных, ни

—

протесты,

мольбы

к

Небесам,

они тихонько пели

которые
всё

ни

это

должно

ни

молитвы,

на
их

псалмы,

криков воров и убийц... О,
другом месте. «Утешься! Человеческие

богохульных

среди

сохраниться

ни немые

и

в

слезы навечно запечатлены в камне и

мраморе!»

—

сказал

Христофор

Колумб128.
В камне?
узнавал,

тем

безвестных

Нет,

больше

в

душе человеческой! Чем больше

убеждался

в

утешительной

мучеников принесли воистину

я

изучал

правде: труды

замечательные

плоды,

и

этих
они

облагородили тех, кто их видел и слышал, умилили сердца,
души людей в XVTII веке, усилили отвращение к фанатизму

улучшили,
смягчили

преследованиям. Постепенно

варварские
знаменитого
последних

законы.

людей, способных исполнять
Тийемон, племянник

не осталось

Интендант Ленен

де

янсениста129, принужденный осудить
мучеников-протестантов,

короля!»

и

сказал

на

смерть

ему: «Увы,

одного из

сударь!

Таков приказ

разрыдался, так что осужденному пришлось утешать его.
Фанатизм умирал сам собой. Политикам порой с трудом удавалось
раздуть хоть искру его. Когда Парламент, обвиненный в безверии,
—

янсенизме и

и

антииезуитских настроениях, ухватился

за возможность

оправдаться и,

бередить

в

угасла.

Добиться

мирян,

сговоре

с

зависимых от

Каласа130

как

то

обнаружил, что
помощи братств

она

бегах,

где

ему удалось только при
которых были люди незначительные, вроде торговцев,
духовенства. Чтобы сбить народ с толку, околдовать,

пробудить

своего

дело

духовенством, принялся

душе народа стародавнюю ненависть,

членами

запугать,

в

за

в нем

дикие инстинкты,

поступили

как на

КНИГА ТРЕТЬЯ... Глава 8.

Религиозная

иногда подкладывают лошади под седло

549

борьба...

раскаленный

уголек,

и

тогда

очертя голову, себя не помня... Таким угольком стала
своей жестокости комедия, разыгранная публично. Члены

она несется
жуткая

по

братств, обряженные
скрывавшими

в

ужас белые балахоны

наводившие

лица капюшонами, имевшими два

«воздали последние почести»

чтобы

отверстия

сыну Каласа, которого

на

(со

уровне

глаз),

по их

он,

дать отречься
убил,
протестантизма. На огромном
катафалке, окруженный зажженными свечами, находился скелет,
приводимый в движение скрытыми пружинами и державший в одной руке
пальмовую ветвь, символ мученичества131, а в другой
перо, чтобы

утверждению,

не

от

—

подписать

отречение

Всем известно,

от

ереси.
кровь Каласа

фанатиков, все знают про
отлучение, которому подверг убийц, этих лжесудей и священников,
старый патриарх-затворник из Ферне132. В тот день, пораженные его
молнией, отверженные начали свой путь в бездну, на котором невозможно
остановиться;

они

что

пала на

устремились вниз, чтобы кануть

в

пучину

Революции.

ее

А накануне королевская власть, стоявшая на краю пропасти, куда
увлекали за собою фанатики, вдруг решила стать гуманной. И

появился на свет

эдикт

протестанты тоже

им

остальном же

люди:

всё

дозволялось

оставалось

были

исключены из

управлять,

ни

ни

судить,

привилегии,
преследователю,

(1787 год),

в

котором признавалось,

рождаться, жениться, умирать. В

по-прежнему:

общественной
учить;

лишь платить

им

что

их не

признавали

жизни,

в качестве

платить их

они

единственной

свирепому

католическому духовенству, поддерживать алтарь,

проклятья!
Протестанты-горцы обрабатывали

граждан,

то есть не могли ни

дозволялось,

налоги,

за

с коего им

посылались

свои

скудные

земли.

Протестанты-горожане занимались единственным дозволенным делом
торговлей и постепенно, по мере того как набирались сил и обретали

—

уверенность,
в

начинали

черном теле,

открывать промышленное производство. Их держали

не

допуская

ни к каким

должностям

и

званиям,

не

приобрести влияние, не принимая в последние сто лет на военную
службу, а потому в них не осталось ничего от храбрых гугенотов XVI

давая

века;

550

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

в
протестантизм вернулся туда, где прозябал в средние века,
среду
Если
обитателей
и
исключить
Севенн,
торговцев
ремесленников.
—

словно слившихся со своими

богатства,

их

к

тому времени значительные,

образом

главным

почти не

скалами, у протестантов

движимое

имущество, то,

—

это

что

было земли;

фабрики,

дома,

всегда можно

но

увезти

с

собой.
В

Таре

пятидесяти тысяч
они

были

слабы,

провинциях

и

1789 году

в

протестантов

(мужчин)

—

насчитывалось немногим

столько,

одиноки, изолированы

затеряны,

точно

1698-м,

сколько и в
от своих

песчинки, атомы,

собратьев

в океане

исчислявшихся миллионами.

И

где

большом количестве,

протестанты проживали

тысяч, тогда

как католиков

—

в

только в

Ниме,

двадцать одна.

Из

и в

1840 году;
в

других

католиков,

единственном
их

более

было

городе,

шесть

этих шести тысяч

три

рабочие мануфактур, народ тщедушный,
болезненный, обездоленный, подверженный, как все рабочие, частым
невзгодам безработицы.
Католики безработицы не знали, трудясь в основном на земле:
или

четыре

очень

составляли

мягкий

климат позволял заниматься сельским

круглый год. Многие владели небольшими

земельными

хозяйством

наделами,

так что

работали и на себя, и на духовенство, и на дворянство, и на богатых
католиков-буржуа, завладевших всеми городскими предместьями.
Протестанты-горожане, люди образованные, умеренные, серьезные,
ведущие замкнутый образ жизни, хранившие семейные воспоминания
о

пережитых горе и невзгодах, осторожные в чаяниях, не имели
никакой склонности к дерзким начинаниям. Когда накануне Революции

увидели,
смели

забрезжил

что

надеяться.

новых

выступать
защиту
молчание. Они
прекрасно
показать,

понимали:

как они

И Революция

идей,

уповают

началась.

сами же

чтобы

на ее

свободы,

дня

Они предоставили парламентам

в

достаточно

рассвет прекрасного

и

то

дворянству

они

едва

храбро

предпочитали хранить

остановить

Революцию,

успех.

Католики,

к их

чести,

в своем

большинстве

радовались, что протестанты стали им ровней. Зрелище всеобщего
единения было
трогательно и достойно того, чтобы Господь с умилением
остановил на нем свой
взор. Во многих городах католики пришли в

КНИГА ТРЕТЬЯ... Глава 8. Религиозная

551

борьба...

протестантские храмы, чтобы вместе вознести хвалу Провидению.
Протестанты, со своей стороны, во многих местах присутствовали на
«Те Deum». И

католическом

над всеми

церквами разлилось небесное сияние...
Четырнадцатое июля было воспринято

избавление,

как

словно

Богом,

ниспосланное

на

как

католиков и

всякого

умысла получилось так,

протестантов,

все стали

что и во

Юге

и

всеми

храмами,

везде во

Франции

Египта;133 народ

исход из

преодолел море и, достигнув другого

больше

всеми

алтарями,

берега,

пел псалмы.

Нет

просто

французами.

Без

временные

комитеты в

Национальную гвардию входили одновременно и католики,
протестанты. Первые были в основном офицерами, ибо вторые, не
знакомые с военной службой, не смогли бы командовать. Однако из

городах,

и в

протестантов
из них

преимущественно состояли конные отряды, так как у
были лошади, необходимые для торгового ремесла.

Прошло
образовать

два

новые

или

три

месяца.

И

Ниме,

в

вооруженные отряды,

и

многих

Монтобане решили

и в

состоящие исключительно из

католиков.

Прекрасное единство исчезло. Важный
имуществе Церкви изменил всё.
Духовенство проявило замечательные
способности,

энергию

стране, где

и ловкость в

целью

нищенствующие монахи,

огромного

прибегли

капуцины

и

брошюр

и

числа

к

об

организаторские

гражданской

трем способам.

доминиканцы,

войны

в

владельца

теснейшим

особенности

с

образом

стали

распространителями

с

одной стороны,

виноградников, духовенства,
связаны с католическим

крестьянами

город, непременно

Во-первых,

памфлетов. Во-вторых, мелкие

содержатели кабачков находились,

от основного
были

разжигания

острый вопрос

население нисколько ее не желало.

С этой

виноторговцы,

деле

и

—

сельскими

заглядывали

в

другой же

простонародьем,

выборщиками. Те,

кабачок

и именно там

четыре су, что платило им духовенство
потраченный на выборы (это
в-третьих).
двадцать

с

в зависимости

за

—

в

приходя
те

тратили

каждый

в

день,

—

Агент церковников
ним стоял

целый

Фроман значил больше,

легион

агентов;

он

чем

просто человек,

действовал одновременно

везде

за
и

552

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

всюду посредством

Буян),

множества

через родственников,

собственная

контора,

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

рук: через

друзей

и

своего

брата (по

прочих... У

своя касса и своя книжная

прозвищу

него имелись

лавка, где торговали

теми

брошюрками и памфлетами, свое «логово», где он находился во
время выборов, как раз напротив доминиканской церкви; дом Фромана
же

сообщался
стенами.
можно не

башней, возвышавшейся над городскими крепостными
Настоящие, хорошо укрепленные военные позиции, где
с

бояться

ружейной перестрелки;

могли

угрозу

представлять

лишь

пушечные ядра.

Прежде

открыто действовать,

Фроман немало
потрудился для разложения Революции изнутри, обрабатывая
Национальную гвардию и ловко действуя во время выборов. На сборищах,
происходивших по ночам в церкви Белых Кающихся Грешников134,
проводилась подготовка к муниципальным выборам, с тем чтобы не
допустить в

чем начать

муниципалитеты

никого из

протестантов. Многочисленные

права, предоставленные муниципальным властям Национальным
собранием: право обращаться с просьбой о военной помощи, объявлять
времени, поднимать красное знамя135,
Монтобане в руках католиков; отныне это

введении законов военного
оказались и в

Ниме,

и в

всегда использовалось

против

ради них,

когда возникала

время

июльских

записаться в ее

ряды,

богатствами, кроме
опасался

и

—

знамя

никогда

—

них.

Национальная гвардия была
создавалась во

нужда,

о

грабежей:

из

богатых католиков,
лишатся

их,

а

событий

а также из

движимого

торговцев,
то они

потому

по

составу смешанной. Она

из пламенных

тех,

кто не

имущества,
в основном

не спешили

обладал

и
—

владели землями

патриотов,

спешивших

никакими иными

потому более других
протестантов. Что же
и

что

считали,

вооружаться. Когда

до

никогда не

же начались

Национальная гвардия, состоявшая из католиков и
протестантов, сделала всё, чтобы их защитить. Так, в Монтобане она
нападения на замки,

спасла замок

Чтобы
вызвать

роялиста Казалеса.

изменить положение

соперничество. Зависть

даже помимо

различий

во

дел, нужно было
возникала сама

взглядах

и мнениях.

пробудить

собой,

Всякая

в

зависть,

силу вещей,

воинская

часть,

554

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

почитавшаяся

аристократов

элитной,

ФРАНЦУЗСКОЙ

вне зависимости от

РЕВОЛЮЦИИ

того,

состояла она из

волонтеров в Лионе и Лилле)
Монтобане и Ниме), вызывала

(как

полки

или из

патриотов

к себе
(как полки драгун в
неприязнь.
составлявших
последних
Например, против
настроили простолюдинов,
католических
рот, распространив среди них слух, будто
основу

презрительно называют их лукоедами. То было совершенно
безосновательное обвинение. Почему бы протестанты стали оскорблять
драгуны

бедняков? В Ниме

не

было

никого

беднее рабочих-протестантов. А

в

Се-

друзей и защитников, горцев-гугенотов, часто не
имевших никакой другой пищи,
кроме каштанов, была гораздо суровее, чем

веннах жизнь их

у «лукоедов»

из

Нима,

питавшихся не только

нередко запивая его вином.
В 20-х числах марта стало известно,

что

луком,

но и

Национальное

хлебом,

собрание не

только
но и

открыло протестантам доступ к государственным должностям,
вознесло на самый высокий пост, значивший тогда больше, чем

трон, протестанта Рабо Сент-Этьенна, избрав его своим
председателем. Бунт еще не был подготовлен, оружия недоставало, но

королевский

впечатление от этого известия оказалось столь

велико,

что в

отместку

убили четверых протестантов (факт бесспорный,
опровергнуть)136.
Тулуза публично покаялась за святотатство, совершённое
Национальным собранием, дала девятидневный молитвенный обет, чтобы

хотя его пытались

отвратить

гнев

Господень. Это

совпало с

отвратительным праздником,

с

ежегодной

процессией в память о кровавой резне, учиненной над
альбигойцами137. В город стекались люди из разных конфрерий и толпою
бродили от одной часовни к другой по равнине, где совершались
убийства. С амвона
звучали яростные призывы. Из старых шкафов
вытаскивали
орудия фанатизма, сыгравшие немалую роль во времена драгонад138 и в Варфоломеевскую ночь: Богоматери, проливающие слезы,
Иисусы, кивающие головой, дабы побудить к убийствам, и т. д., и т. д.
Прибавьте к этой старой машинерии и новые выдумки: к примеру,
некий монах-доминиканец бродил по улицам Нима в своем белом
облачении,

просил

Национального

подаяние на

собрания;

а в

кусок хлеба

и оплакивал

декреты

Тулузе бюст короля-пленника, короля-мученика,

КНИГА ТРЕТЬЯ... Глава 8. Религиозная

555

борьба...

задрапированный черной тканью, ставили возле священника, а затем,
самый торжественный момент проповеди, открывали добрым
подданным с

мольбою

Посыл был

о

в

помощи.

слишком ясен.

Он

означал:

«Крови!» Протестанты

это

поняли.

Одинокие, затерянные среди моря
маленьким

стадом овец,

католиков,

предназначенных

прежних гонениях, хранимые

посещали их по

заставляли

приступах

просыпаться,

уже

видели

для заклания.

воспоминания о

ночам,

они

в

каждой

вскакивать с

себя

Страшные

семье,

постелей. В

этих

паники

причудливо переплетались страх перед
разбойниками, которых тогда так боялись в сельской местности, и ужас перед

толиками-убийцами;
сказать, какой

в те

нынче

кошмарные ночи протестанты
год, 1790-й или 1572-й139.

не смогли

ка-

бы

В

Сен-Жан-де-ла-Гардоннанк, маленький торговый городок, поутру
врываются гонцы с криками: «Берегитесь! Они здесь!» Гудит набат,
мужчины

мужей,

не

хватаются за

давая

им

оружие, женщины с плачем вцепляются в
выйти на улицу, запираются двери, люди готовятся

защищаться, кладут
действительно

наводнен...

руках, пришедшая

героиней

дня,

торговцы в

Но
им

и она

ничто

город

деревень,

красивая девушка с ружьем
подмогу двум братьям. Она стала подлинной
выделялась

в

унесла

в

горы

по-настоящему

свое

приданое

не могло

в

фартуке.

успокоить протестантов

и

дать

завтрашнем дне, кроме постоянно действующего
коммун, вооруженной федерации. И они создали свою федерацию

конце

марта

каналом и

пришли

в

в

долине

реки

руслом реки,

тысячи

людей

—

и,

Гар, собравшись на подобии острова

ландшафтом140, будили

врасплох. Туда
особенно радовало, среди протестантов

где

что

оказалось немало католиков.

над

вот

ее

уверенность

союза

на

них

из

И

головку увенчали лавровым венком, успокоенные
благодарность устроили складчину для своей прекрасной

спасительницы,

между

друзьями, протестантами

марш-бросок. Среди

совершившими

в

булыжники на подоконник...

их не могли застать

Мирные

древнеримские руины, царящие

воспоминания о

лучших временах;
чтобы
для того,
казалось,
пережили
увидеть, как исчезнут
презренные
разногласия и настанет еще более великая эпоха.
они

века

556

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

Две партии,

готовые к

ФРАНЦУЗСКОЙ

действию,

Монтобан смотрели

стояли

РЕВОЛЮЦИИ

друг против друга;

Ним,

Тулуза
Париж, выжидая.
Обратим внимание на даты. 13 апреля в Собрании высекли искру,
способную воспламенить Юг, потребовав от депутатов провозгласить
католицизм господствующей религией и получив отказ; 19-го
духовенство
выступило с протестом; а 18-го в Тулузе уже раздались ружейные
выстрелы; разыграли в одной из церквей сцену с бюстом короля;
патриоты
кричали: «Да здравствует король! Да здравствует Закон!», и
и

солдаты

стреляли

на

в них.

Д вадцатого апреля в Ниме появилась пространная и торжественная

декларация католиков, подписанная тремя тысячами выборщиков и
подкрепленная известием о согласии с ней тысячи пятисот у важаежых лиц;
текст был
разослан во все муниципалитеты страны, подобные же
декларации были приняты

в

Монтобане, Альби, Але, Юзесе

и т.

Документ,

д.

задуманный в церкви Белых Кающихся Грешников, был написан
подручными Фромана; толпы стекались к нему, чтобы подписать
декларацию.

Этот документ представлял собой обвинительный

Национального

власть,

а

собрания;

в нем

выражались

требования

католической религии главенствующее

Одновременно
Национальной гвардии,
входили агенты

которых

духовенства

и

отличался

против

вернуть королю

положение.

создавались повсеместно новые

состав

акт

странною

отряды

пестротой:

крестьяне, маркизы

и

в них

слуги, дворяне

крючники. В ожидании, пока им выдадут ружья, они точили косы
заостряли вилы. Втайне изготовляли коварное, ужасное оружие:
подобие двурогого копья,

к ответвлениям

которого

с

внутренней

и

и

стороны

крепились заточенные лезвия.
Католические муниципалитеты закрывали на всё это глаза:
еще больше укрепить сильных и ослабить
казалось, их главная забота
-

слабых. В Монтобане протестанты, которых
меньше,

созданной

чем
их

католиков,

собратьями

не позволил.

Тогда

из

пожелали

насчитывалось

присоединиться

к

вшестеро

федерации,

сельской местности; муниципалитет

они попытались

потушить

пламя

им этого

ненависти,

государственных должностей, к которым их допустили, и
попросили назначить вместо себя католиков. Этот шаг был воспринят
отказавшись от

КНИГА ТРЕТЬЯ... Глава 8.

как

проявление слабости;

с

Религиозная

557

борьба...

амвонов

продолжали
Наместники
епископа
призывы
новому крестовому походу.
больше возбудили народ тем, что ради спасения оказавшейся в
раздаваться

церковных

к

опасности

В
разоблачил

искупительные молитвы.
муниципалитет Монтобана сбросил маску,

религии приказали
конце концов

себя поступком,

возмущения.

еще

читать

неизбежно

который

должен

был

вызвать

взрыв

Для исполнения декрета Национального собрания,

обязывавшего местные власти
религиозных
и

общин,

был

произвести инвентаризацию имущества
избран день 10 мая, когда происходят процессии

совершаются молебны об урожае накануне праздника Вознесения.
Точно так же в день весеннего праздника произошли некогда

события,

названные

Само время

«Сицилийской

года

вечерней»141.

способствовало всеобщей

экзальтации.

В

эти дни

улицу, исполненные религиозного пыла и хмельного
предчувствия весны, особенно сильного здесь, на Юге. Иногда она

люди выходят на

задерживается из-за похолоданий и града, приносимых ветрами
Пиренейских гор, но тем сильнее ощущается позже. Всё живое,
встрепенувшись, рвется, устремляется куда-то:
из

земли;

прорастает
самой природы.

дому, трава
божественный
происходит
переворот, бунт

всем

подтолкнут
лишь бы не
Они всё
им

из

было прекрасно известно, что женщины, плачущими
тянущие «Те rogamus, audi nos...»* на улицах города, непременно

И
голосами

точно

выбегает

человек

с

мужей
же

заставят их

городским

отправились

в

плотная толпа

женщин.

Чтобы

убивать,

чиновникам

путь,

и,

как

попасть в

и

войти

если
в

следовало

понадобится,

монастыри.

предвидеть, путь

перед священными
монастырь, нужно было пройти по

сидящих

Чиновники отступают,

их телам...

грозит сжечь

схватке,

позволить

преградила

вратами

к

лежащих

а толпа становится

дом военного коменданта, католика, но

агрессивной,

патриота. Затем

направляется к городской ратуше, чтобы взломать двери склада оружия.
Если бы им это удалось и охваченные яростью люди вооружились бы,
неизбежно

началась

бы резня протестантов,

патриотов...
Тебя просим, услышь

нас

[лат).

в

большинстве

своем

558

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

Муниципалитет

бы

мог

гвардейцы

прибыли

но не

сами и заняли

РЕВОЛЮЦИИ

беспорядков

самом начале

в

подмогу Лангедокский полк,

ФРАНЦУЗСКОЙ

сделал этого.

вызвать на

Национальные

караульное помещение, прикрывавшее

Муниципалитет и не
подумал оказать им помощь, напротив, прислал сборщиков табели142
поддержать разъяренную чернь. На караульное помещение обрушивается
ураганный огонь. Несчастные осажденные, среди которых было уже
несколько убитых и много
раненых, оставшись без боеприпасов,
выбрасывают белый платок, прося сохранить им жизнь; однако стрельба
в

вход

не

ратушу,

где

прекращается;

осажденным

вскоре

оказались в

осаде.

наконец толпа

разрушает стену, служившую
единственной защитой. Только тогда виновный в

муниципалитет решается in extremis*

кровопролитии

просит прислать Лангедокский полк,

есть

приказа
В

о

то

Оставшиеся

в живых

покинуть караульное
которые
одних

давным-давно

ожидавший

выступлении.

время, когда происходила
служить молебны.

рвут

сделать то, что должен, то

в клочья

бросают
рубахах,

сочащейся

эта

бойня,

национальные

помещение.

одна знатная дама

гвардейцы

Но ярость черни

не

велела

могли наконец

утихла. На беднягах

с них

срывают национальные кокарды,
наземь и
топчут ногами. С обнаженными головами, в
с зажженными свечами в
руках, орошая камни мостовой
мундиры,

гвардейцы бредут,
увлекаемые силой: их буквально тащат к собору, где
принуждают пасть на
колени и публично
принести покаяние... Впереди процессии шествовал
мэр собственной персоной с белым знаменем в руках. А ведь б октября
Франция из-за гораздо меньшего оскорбления, нанесенного
трехцветной кокарде, свергла монархию!
Тревога за Монтобан вызвала такое грозное возмущение, что
чувство это сплотило, слило воедино Север и Юг, весь
народ. Если бы на
из

ран кровью,

*

в отчаянном положении

национальные

[лат).

...оставшись

без

боеприпасов,

осажденные

выбрасывают

белый платок, прося сохранить

им жизнь...

560

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

Юге

не

Центр,

нашлось

весь

чувствовали
глазами

никого,

ФРАНЦУЗСКОЙ

бы

кто

отмстил

север страны выступил бы
даже

грозные

в

РЕВОЛЮЦИИ

за

надругательство,

поход.

весь

Оскорбление глубоко

крохотных деревушках. У меня перед
жителей департаментов Марны и Сены-и-

в самых

обращения

поводу возмутительных событий на Юге*.
Но Север мог сохранять спокойствие. Одного Юга было

Марны

по

Первым пришел в движение Бордо. Тулуза, на которую так
рассчитывали фанатики из Монтобана,
выступила против них и потребовала
наказать виновных. Посланцы Бордо шли вперед, и по пути их колонна
достаточно.

разрасталась,

так как в ее

которые пролегал путь;
имея возможности их

на

удар

вливались жители всех

многих

коммун, через

добровольцев

прокормить. Убийцы

из

отправляли назад,
Монтобана уповали

не

авангард своих пленников, и те примут
себя... Но авангарда больше не существовало: Лангедокский

лишь на

теперь

ряды

то,

что выставят в

братался с посланцами Бордо.
Из Парижа прислали королевского комиссара, офицера в
подчинении Лафайета; это был человек мягкий, более чем
умеренных
полк

взглядов,

действовавший

в

Монтобане скорее против собственной партии:

он

обратно всех добровольцев из Бордо и уладил дело миром
бунтовщиками. Никакого дознания по поводу кровопролития не

с

проводилось; мертвые были мертвы, раненые

а

отправил

остались

при

своих

ранах,

узники по-прежнему томились в тюрьмах; королевский
уполномоченный не нашел иного способа вызволить их, кроме как заставить
попросить об этом тех, кто их
туда заточил.
То

же самое

происходило

в

Ниме.

Добровольцы-католики

дерзко

белые кокарды и кричали: «Долой нацию!» Солдаты и унтерофицеры Гиеньского полка возмутились и стали искать с ними ссоры.
То был поступок весьма храбрый, но неразумный, ибо один-единственносили

ный полк,

*

затерявшийся

Мне кажется,

Монтобане, Ниме
придя

к

во всех

я

прочел всё,

что

прямо

или

масс

народа

косвенно

и

относится

имевший

к

д.

чем

писать,

я

и сопоставил

на

событиям

Прежде
сравнил
убеждению со скрупулезностью присяжного заседателя.
Цитирую я редко, чтобы не нарушать единства повествования.
и т.

определенному
случаях.

среди огромных

в

свидетельства,

И

так

КНИГА ТРЕТЬЯ... Глава 8. Религиозная

561

борьба...

своей стороне лишь протестантское население, которое занималось
торговлей и ремеслами и было отнюдь не воинственным, подвергся
серьезной опасности. Заметьте, что противостояли солдатам этого полка
только их

объявившие себя приверженцами
муниципалитет, отказавшийся объявить военное

собственные

офицеры,

белой кокарды, но и
положение. Было много раненых;

убил

его

брат

Солдат
свободе.

самого

достигнутом.

этом

У

чтобы
заключенных...

своим

казармы. Убийца
праздновали

последнем

гренадера застрелили, причем

их

товарища

победу и в Ниме,

городе победители

них хватило наглости

собрать

одного

Фромана.

загнали в

Враги Революции
В

не

отправиться

остался на

и в

Монтобане.

не остановились на
по

домам

жертв

и в

родственников узников и с самих
Ужасно! Несчастные могли вырваться на волю, лишь

палачам!

тюрьмы,

деньги с

заплатив

ГЛАВА 9
РЕЛИГИОЗНАЯ БОРЬБА.

КОНТРРЕВОЛЮЦИЯ

НА ЮГЕ

ПОДАВЛЕНА
(июнь 1790 года)
Нерешительность Революции
в

вопросах религии.

может

примириться

подталкивают

реформы.

—

Мятеж в

—

с

Епископы

христианством.

Национальное

Сопротивление
Ниме ( 73 июня)
в

в гневе.

—

собрание

к

духовенства

Революция

проведению

в мае—июне

что

полагает,

Последние христиане;

—

они

церковной
1790-го.

—

Торжество Революции
и везде на Юге.
Ниме,
Повсюду
солдаты братаются с народом.
[Апрель—июнь).
подавлен.

—

Авиньоне

—

чем занималось в это

собрание? Депутаты

время
шли

в

Париже Национальное

следом за

церковниками
Тела
Господня143.
случаю праздника

в

процессии по
Более чем христианская мягкость, проявленная
Собранием в те дни, поистине удивительна. Оно

король сделал по требованию
министров: запретом белой кокарды и осуждением
подписавших декларацию нимских католиков. И те

удовлетворилось тем,

что

всего лишь заменили
членов

кокарду на красную кисточку
Католической лиги. Они смело заявили, что

будут упорно противиться королевским указам ради

самого

короля.
Всё было просто, ясно и жестко; партия клерикалов прекрасно
нет. И
знала, чего хочет. А Национальное собрание
результат его
трудов оказался слабым и двусмысленным, получившим название
—

—

гражданское

устройство духовенства144.

КНИГА ТРЕТЬЯ... Глава 9. Религиозная

Не было

самой
ни

себя,

ничего

того,

более

себе

что в

христианства;

не

пагубного

для

она несет

ведала,

563

борьба...

Революции,

религию. Она

чем непонимание

не познала ни

совместима ли с ним или

себя,

ему

повернуть ли ей назад или двигаться вперед.
В своей доверчивости она с удовольствием принимала те

противоположна;

знаки

ей представители низшего духовенства. Она
охотно
выслушала речи о том, что ей суждено воплотить в жизнь
обещания Евангелия, и поверила, что призвана реформировать, обновить
приязни,

что выказывали

христианство,
двинулась; но,
остались
в

а не заменить

сделав

уже

действительности,

королевская

ее

его.

свободу.

И

этом

она и

и

препятствием,

гораздо более серьезным,

чем

власть.

средства

два

благополучному

к

благодеяния: даровала

существованию,

именно это позволило епископам

против нее;

направлении

шаг,

Революция принесла духовенству
священникам

В

обнаружила, что священники так и
врагами; Церковь предстала тем, чем была

второй

священниками,
—

собою

епископы навлекали на

друга Революции презрение

—

настроить всё духовенство

каждого

и ненависть

а монахам

священнослужителя

народа, говоря,

будто

—

он

подкуплен, продажен, развращен мирскими интересами.
Поразительно: для того чтобы защитить свои непомерно огромные
состояния,

требовали

от

свои

миллионы, дворцы,

священников

восемьсот тысяч

лошадей

мученичества. Тот,

стыдил сельского

ренты,

и

любовниц, прелаты

кто желал

кюре

за

то,

сохранить

что он согласился

принять от Национального собрания тысячу двести франков.
Низшее духовенство сразу же стало перед выбором, и именно
за денежных соображений. Епископы не дали кюре опомниться и

из-

Церкви,
вероотступником и ренегатом, чуждым всем католикам, и будет отторгнут
епископами и Святейшим Престолом как пораженный болезнью

объявили,

что

орган.
Что

сторонник

нации становится

противником

кюре? Отрешиться от
древней, освященной веками системы, с которой они связывали свою жизнь,
стать мятежниками, взбунтоваться против могущественной власти,
которую всегда почитали, покинуть мир знакомый, чтобы перейти в дру¬
же оставалось

делать несчастным

564

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

гой...

но в

отплыть в

Стефана,

какой же? Чтобы

неведомое

ФРАНЦУЗСКОЙ

так отважно

будущее,

нужна

РЕВОЛЮЦИИ

покинуть твердую сушу

идея и

вера

и

в нее.

Один кюре, истинный патриот, настоятель церкви Святого
что на Холме, тот самый, что 14 июля шел под
народным знаменем

во главе своих

прихожан, был

столь

жестоким

удручен

выбором, перед

провел во власянице сорок дней
коленопреклоненным перед алтарем. Он мог бы оставаться в таком
положении вечно и всё равно не нашел бы ответа на неразрешимый
его поставили

которым

вопрос.
Все

свои

идеи

Никто

Руссо.

епископы,

что

Революция унаследовала

от

XVTH века,

от

Вольтера

протяжении двадцати лет, что отделяют великую
эпоху двух властителей дум от Революции, эпоху мысли от эпохи

и

действия,

на

никто, повторяю, всерьез

—

не

продолжил

Итак, Революция обретает ту философию,
себе: пламенную
две

безусловно,

человечность

твердые

основы

еще недостаточно четко

Последний
которых

очень

В одном

Вольтера

религии,

и

идею

их

дело.

что они оставили по

братства Руссо

идеи вполне

—

определенные,

выраженные.

завет века

содержится

в

двух страницах

Руссо,

смысл

двойственный.

месте

«Общественного договора»

Руссо

утверждает и
быть гражданином.

христианин не является, не может
В другом
в «Эмиле»
философ испытывает чувство такого
восторга перед Евангелием и Иисусом, что восклицает: «Его смерть
доказывает,

но

что

—

—

смерть Бога!»145
Этот порыв,

—

были восприняты как
драгоценное признание, как торжественное опровержение самой себя,
сделанное философией XVIII века. Отсюда огромное недоразумение,

которое

люди

нежность

принялись перечитывать Евангелие

призывающей

мира сего, то,
равенству.

сердечная

длится поныне.

Тогда
книге,

эта великая

что

и нашли в

этой

смирению, покорности, подчинению сильным
призыв к свободе и
у всех было на сердце,
к

—

Да, действительно,

только

надо

послушании,

подобном тому,

там

условиться,

везде

говорится

о чем именно

что

идет

о

свободе

речь:

установили римляне

о

и

равенстве,

равенстве

для всех

но

в

покоренных

КНИГА ТРЕТЬЯ... Глава 9.

Религиозная

565

борьба...

народов; о свободе внутренней, пассивной, живущей лишь в душе,
такой, какой понимали ее в те времена, когда всякое национальное
сопротивление

было сломлено,

Царство вечное становится

степени

эпохи, когда

мире,

где не оставалось надежды,

сильнее.

89-м году, разумеется, было совершенно иным. В
странно искать в этой легенде о смирении кодекс новой

Положение
высшей

всё

и в

в

человек заявил о своих

правах.

древней Империи, не
возлагающий никаких надежд на себя и верящий в то, что будет спасен
только Христом. Христиан очень мало. В Учредительном собрании их
Христианин

было

—

это

смиренный

человек

трое или четверо. Уже тогда христианство умерло как
система. Многие заблуждались на сей счет, и
друзья
среди них
себя
Евангелием
считавшие
и
до
свободы, тронутые
глубины души потому
всего

—

христианами. Что
лишь

же касается жизни

народа,

антихристианская часть, унаследованная

заимствованная

Девой

у

него: я имею в

и святыми и

виду

то в

ней сохранилась

от язычества или

Пресвятой
поклонение Сердцу

идолопоклонство

чувственное, приземленное

перед

Иисусову146.
Истинный
лишь

конце

христианский принцип (человек может обрести спасение
милостью Христа), торжественно осужденный Папой Римским в
XIV147,

царствования Людовика

защитников постоянно

уменьшалось,

умирали. Своим поведением,

как и

с

той поры

ослабевал,

число его

скрывались, смирялись, тихо
своей доктриной, представители
они

этой партии доказывали, что они
истинные
христиане. Партия эта
таится, однако в ней есть еще люди, наделенные столь необычайной
—

силой духа,

Я,

хоть

что она только

ищу веру

не

выиграла бы

здесь

и

от их известности.

обращаю

свой взор

на

Восток,

не

могу

людей

другой
при
Забытые
всеми, кроме
эпохи, угасающих
языческо-христианской власти, подвергающей их втайне ото всех самому подлому
преследованию*, они умрут, храня верность своим убеждениям. Я имел
не испытывать

глубочайшего

волнения

виде этих

молча.

*

Преследование

поистине

подлое,

последних янсенистских монахинь,

обращенное

которых

медленно

преимущественно

на

женщин,

убивают. Трусливое упорство,

с ка-

566

ФРАНЦУЗСКОЙ

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

возможность их испытать и лично в том

РЕВОЛЮЦИИ

удостовериться.

Однажды,

собираясь рассказать на лекции об их великих предшественниках из
Пор-Рояля, я решил заявить откровенно, что как тогда, так и сейчас
преследует христианство. Но

язычество

делать

иногда

(да простят они мне,

что я

нарушил

им

мнению, страдать

и

от их имени

тогда

смерти

человеком аскетического

образ

запечатлелся в

сударь,

я, чувствуя

люди

и

наступит

доктрины,

к ним

и

больше

памяти как

я его

не заставит

жизнь вечная.

удивительные вещи, был

имени,

моей

так как

бледным, состарившимся

вида,

пожелал назвать своего

все

не станет и

мне эти

говорил

тайну): «Нет,

они

день, когда предстанут перед судом

себя ждать,

И

меня этого не

простодушно признались мне,
осталось недолго, и великий последний

симпатию, продолжал настаивать,
по их

попросили

их

молчание».

нужно уметь умереть, храня

что,

они

Тот,

кто

молодым
до

срока;

он не

никогда не видел.

Его

благородный прощальный

привет из
прошлого. Мне послышались последние строки «Коринфской
невесты» Гёте: «Так из дыма тьмы, | В пламе, в искрах мы | К нашим

древним полетим богам!»*
В Учредительном собрании

людей было трое. Никто

таких

из них

особым талантом, ораторским даром, но они
влиянием, несомненно, слишком большим. Будучи людьми

не отличался
пользовались

героического

гражданами,

склада,

бескорыстными,

искренними, превосходными
более остальных способствовали

все свои силы и

они

приложили
тому, чтобы направить Революцию
представлялось немыслимым,

—

старый путь, следовать которым
на
путь реформ, а не обновления и
на

созидания.

Что нужно было

сделать

в

1790

и в

1800 годах? Хотя бы

не спешить

и воззвать к живым силам человеческого

Силы

эти

вечны,

религиозной жизни.
ким

церковные

Пор-Рояль,

а

в них

духа.
неиссякаемый источник

и

Нет эпох, когда совершенно угасает надежда; даже

власти ополчаются на

видоизменили, сделали

церковь Святого
местом

оскверняют иезуитскими проповедями.
Пер. А.К. Толстого.
*

философской

Северина:

языческого

культа

ее не

разрушили,

как

Сердца Иисусова,

и

КНИГА ТРЕТЬЯ... Глава 9. Религиозная

567

борьба...

Новом времени, эпоха Тридцатилетней войны148,
менее, Декарта, обновившего европейскую мысль. Итак,

из них в

худшая

породила, тем не
нужно было призывать жизнь,

а не

привлекать смерть.

Три человека, подтолкнувшие Национальное собрание к
совершению огромной ошибки, были Камю, Грегуар и Ланжюине. Три
непреклонные
натуры. Те, кто видел, как Камю арестовал Дюмурье149

в

самой гуще верных тому войск, кто видел, как 31 мая150 Ланжюине,
сброшенный с трибуны, ринулся обратно и вцепился в нее под кинжалами
и

дулами пистолетов,

знают,

—

храбрости с этими смельчаками.
в

Конвенте

на

фиолетовой мантии,
памяти как

протяжении

же

всего

могут сравниться

до епископа

Террора,

Грегуара,

одинокого

в

в

остававшегося

своей

рядом с ним151, то он остался
человек, обладавший несгибаемо твердым характером.
когда никто не смел сесть

Эти неустрашимые
величайшее искушение,
попытаться

Что

что немногие

и честные

люди ввели, однако,

Революцию

в

в

побудили ее совершить серьезнейшую ошибку:
переустроить христианскую Церковь, не веря в

христианство.

Под

их влиянием и

под влиянием законоведов, не вполне осознанно

Собрание, в большинстве своем неверующее и
вольтерьянски настроенное, вообразило, что можно подправить форму,
не
затронув сути. Оно странным образом предстало Вольтером,
реформирующим Церковь с целью вернуть ее к суровости первых апостолов.
следовавших за ними,

За

исключением

сомнительном

было

непоправимого изъяна, заключавшегося в
происхождении этой идеи, реформа была разумной; ее

можно

хартией освобождения Церкви и духовенства.
Собрание желало, чтобы отныне клир избирался народом:
назвать

освобожденный

от

конкордата,

этого постыдного

мошенниками, королем
Церковь, разыграли

по

ее

ризу;152

священникам

заключенного

двумя
собою
между
освобожденный
в
результате

Папой, которые

жребию

увеличения содержания

—

поделили

—

от

постыдной необходимости

плату за требы; освобожденный от несправедливости,
придворные аббатики прямо из будуаров и альковов прыгали в

взимать

когда

и

пакта,

десятину

епископские

и

дворцы;

бездельников,

свободный,

золотых

наконец,

от

дармоедов, толстопузых

клеток, где откармливали

каноников.

Кроме

568

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

того

—

усовершенствованное разделение

площади;
сколько

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

количество епископств

—

на

епархии,

восемьдесят

три,

Государственное

департаментов.

в

отныне

равные

столько

же,

размере 77

содержание
миллионов, призванное принести духовенству больше пользы,
триста

бесспорно,

чем

прежние

миллионов.

Дискуссия
одна

не

была

дерзновенная

ни

фраза,

невольно

серьезной,
произнес

его мысль:

ни

глубокой. Прозвучала

ее янсенист

Камю,

и

лишь

она,

«Мы представляем собой

опережала
Национальный конвент; в нашей власти, несомненно, изменить религию, но
этого не сделаем...» И
тут же, испугавшись собственной смелости,
добавил: «Мы
преступления»

по

(1

мы

бы отступиться от нее, не совершив
90-го года). Законники и теологи, эти люди опирались

не могли

июня

старые книги; искали в них подтверждения каждой
спорной цитаты, беспокоясь не о верности, а о стародавности своего
мнения: «Так
поступали первые христиане»... Жалкий аргумент. Весьма

лишь на

тексты,

сомнительно,
значение

на

времена Тиберия153 сохраняло
спустя, в эпоху Людовика XVI.

что годившееся во

восемнадцать веков

Следовало,

не

прибегая

к

Папе

свое

уверткам, понять, кому принадлежит

или

право решать: королю
народу, верхам или низам.
К чему приведет выборность священников народом
этого,
и

—

разумеется,

Но было прекрасно известно, что представляет
вкусе короля, Папы и сеньоров*. Что за лица

не знал никто.

собой духовенство во
сделались бы
у этих крикунов-прелатов,
каким елеем и какими

лучше было
шуметь
устоям

по

вопроса
*

не

углубляться

поводу
—

о

руками были

самого

в

на

бы

им

посвящены

вопрос об

«внешнего»,

разделении

если

истоках.

самого

пришлось показать,
они в сан? Для них

Они предпочитали

чуждого духовным

епархии. Тщетно

им

доказывали,

что это

Право сеньоров жаловать бенефиции имело забавные последствия. Некий еврей
Самюэль Бернар, купивший сеньориальное поместье, тем самым получил право
пожалования бенефиция; взимая налог
при переходе имущества от одного ленника к
другому154, он приобщался Духа Святого. Увы! Святой Дух исходил и от более скверных.
Такой-то стал епископом милостью госпожи де Полиньяк, другой получил назначение
благодаря Помпадур, третий был нечаянным плодом шалостей Людовика XV с
госпожой Дюбарри. Хорошенький двадцатилетний аббат де Бурбон, обладатель миллионной
ренты, происходил от девочки-дворянки, проданной ее родителями.

КНИГА ТРЕТЬЯ... Глава 9.

Они

правительством.

Старинная система

веры

Римской империи с ее диоцезами155 и
правительством, может быть изменено другим

ничего не хотели слышать и стояли на своем...

была

вещью

священной; никакой

догмат

христианской

сердцах... Всё будет кончено,
Папе: неизбежен раскол, за

не занимал такого места в их

собор,

не созвать

расколом

569

борьба...

к

деление, восходящее
произведенное некогда

Религиозная

не

обратиться

к

если

святотатство, атеизм и т. д. и т. п.
ересь, за ересью
Эти ухищрения, по поводу которых в Париже лишь пожимали
плечами, всё же возымели желаемый эффект на Западе и на Юге.
—

—

Отпечатанные в

огромных

количествах

рассуждения прелатов

распространялись вместе со знаменитым воззванием в

имущества, переизданным
с

за

два месяца

кафедры, пересказываемый

в

тридцать раз.

заострял кинжалы,

Повторяемый по утрам

исповедальнях по

украшенный смертоносными толкованиями,
текст ожесточал

защиту церковного

этот

сеявший

вечерам,

ненависть и

раздоры

женщин, возрождал религиозное исступление,
затачивал вилы и косы.

Двадцать девятого

и

тридцать первого

мая

архиепископ Эксекий

и

Клермонский (один из вожаков партии духовенства и
лицо короля) довели до сведения членов Национального собрания

епископ

доверенное

ультиматум церковников, гласивший, что «никакие изменения не могут
быть произведены без созыва Собора». В первых числах июня в Ниме
уже

льется

кровь.

вооружил наиболее надежные банды своих сторонников,
пошел на большие
расходы, одел многих своих людей в цвета

Фроман
он

даже

Вот первые

графа д’Артуа.

одного из адъютантов

муниципалитета

зеленые

принца

де

мундиры

Конде

еще немного,

выборы

получить на них

под

отряды

шаг означало

для

католиков.

муниципалитета

и

говорили в муниципалитете,
в Ниме 4-го числа,
нужно прежде

—

начинаются

—

большинство».

«Пора действовать,
лучше

все

открыто объявить себя врагами Революции.

«Подождем
департаментские

поддержке

Фроман наконец добился от коменданта обещания

последний решительный

коменданта

При

и нескольких членов местного

открыть двери арсенала, снабдить ружьями
Сделать этот

Юга!156

—

отвечал

грохот выстрелов».

Фроман,

—

выборщики

проголосуют

57 О

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ ФРАНЦУЗСКОЙ

Протестанты

РЕВОЛЮЦИИ

дремали. Они договаривались между собой,
Нима до Парижа и Севенн.

тоже не

заключали союзы от

Стал бы Ним

сторону духовенства, если бы оно согласилось
ждать? Ведь город должен был вскоре ощутить благотворное влияние

Революции

на

на

промышленность

и

торговлю

соль, железо, кожи, растительное масло,

после отмены пошлин на

мыло и т.

д.

Останутся

ли

добрыми католиками, когда после сбора урожая духовенство
потребует свою десятину?
крестьяне

Тем временем своим чередом, хоть и медленно,
делу майских убийц, в том числе брата Фромана.

Последним событием, перевесившим чашу

шел

процесс

по

весов и заставившим

Фромана действовать, стала авиньонская революция, совершившаяся
11—12 июня;157 она могла подорвать дух его партии, выбить оружие из
ее
рук. Прежде чем новость о произошедшем в Авиньоне
распространилась в Ниме, Фроман 13 июня
вечером пошел в атаку; момент был
благоприятным для выступления: воскресенье, восьмой день после
праздника Тела Господня,

когда немало

людей крепко

выпили и

возбужденном состоянии.
Фроман и подобные ему историки, представители партии,

находились

в

потерпевшей поражение, упорно пытались утверждать невозможное: что
протестанты были зачинщиками беспорядков, что они едва не расстроили

выборы,

на

которые

возлагали всю

надежду,

что меньшинство

учинить резню большинства (шесть тысяч протестантов против
более двадцати с лишком тысяч католиков, не считая жителей

решилось

пригородов).
Неужели они были столь воинственными и грозными? Да ведь
протестанты на
протяжении целого века не несли никакой военной службы
и
потому не имели никаких воинских навыков! Торговцы, более всего
опасавшиеся грабежей,
тщедушные рабочие мануфактур, физически
сильно

уступавшие крепким грузчикам, виноградарям

и

пахарям,

которых собрал и вооружил Фроман... Драгуны Национальной гвардии, в
большинстве своем протестанты, торговцы и сыновья торговцев, вовсе

Ним.

Арены

572

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ

РЕВОЛЮЦИИ

были людьми, способными противостоять тем сильным,
мужчинам, что вволю пили в кабачках вино духовенства.
не

Везде,

где

протестанты

составляли

большинство, верующие

обеих

конфессий являли зрелище

городке

Сент-Ипполит, например, протестанты выразили

самого

грубым

трогательного

братства.

из

В

желание стоять в

карауле наравне с католиками во время торжественной процессии
5 июня по случаю праздника Тела Господня.
В день, когда в Ниме произошла вспышка насилия, самые активные

собрались в недавно
организованном клубе, без
оружия, и мирно дискутировали; на трибунах было
полным-полно женщин. При первых же ружейных выстрелах там
началась
страшная паника (13 июня 1790 года).
За неделю до этих событий, с началом выборов, выборщиков
начали оскорблять и
запугивать. Они обратились с просьбой установить
при ратуше драгунский пост и ввести патрулирование улиц, чтобы
рассеивать
толпу, угрожавшую им. Но еще более, чем выборщиков, толпа
патриоты

числом не менее

полутора тысяч

угрозами патрульных. Покладистый муниципалитет оставил
драгун на послу у ратуши. Вечером 13 июня люди с красными
плюмажами заявили бойцам, что если те не уйдут, то
могут считать себя
осыпала

мертвецами.

Драгуны

Гиеньского
и

держали

остались на

полка

рвались

солдат

посту

им на

—

по ним

помощь,

но

огонь.

открыли

офицеры

Солдаты

закрыли ворота

взаперти.

этой

неравной борьбы, столь преступного вмешательства
При
в ход выборов священным долгом
муниципалитета было поднять
красный флаг и потребовать военной помощи... Но городского управления
виде

больше

не

существовало. Члены муниципалитета

города покинули

собрание

окружных

этого

выборщиков

в

гостеприимного

момент, когда

вокруг гремели выстрелы.

Среди «зеленых» Фромана вперемежку с верными прислужниками
духовенства находилась челядь ряда муниципальных
Поскольку войска на помощь Национальной гвардии

чиновников.

затребованы

были, Фроман оказался единственным хозяином положения. Его
убивали безнаказанно, они уже начали вламываться в дома
протестантов.

Если бы

Фроман

сохранил

нему бы присоединился

свое

превосходство

расквартированный

в

не

люди

еще ненадолго, к

Сомьере

—

всего в четы¬

КНИГА ТРЕТЬЯ... Глава 9.

рех льё
предлагал

кавалерийский

—

ему

свою помощь.
и

революцию,

полученному

комендант

от

Случилось,
в

полк, пылкий

События

командующий

начинали

провинции

573

борьба...

которого

походить на

подчинился

бы

настоящую

наконец

графа д’Артуа, направив войска в Ним.
однако, нечто непредвиденное: Ним отказал

поддержке. Из

выступили только

Религиозная

созданных

им

остальные

три,

приказу,

Фроману

восемнадцати католических

пятнадцать не

двинулись

с

рот
места. То был

серьезный урок для духовенства, показавший, насколько сильны его
заблуждения относительно истинного состояния умов. Под угрозой
кровопролития старая фанатическая ненависть, искусно разжигаемая
при

классовой зависти, оказалась недостаточно сильна.
Этот великий и сильный Ним, который рассчитывали легко
помощи

взбудоражить

подбить

и

на

остался

мятеж,

тверд

и

непоколебим,

как его

нерушимые памятники прошлого, благородные и вечные Арены158.
Лишь очень малая часть представителей обеих партий участвовала
в тот

день

в столкновениях.

обуявшей

но слепыми от

отважными,

«Зеленые»
их

выказали

ярости.

чиновников, наконец-то вдруг нашедшихся,
флагом к

бунтовщикам,

и

дважды те отнимали

представителей муниципалитета из-под
чиновников,
день под
уголовным

требовали

и в

выборщиков,

посылали с

флаг

красным

и

уводили
Они
врагов.
стреляли

королевских комиссаров;

на

и в

следующий

и

даже

и самого

немедленного

Муниципалитет

и в

Дважды муниципальных

королевский прокурор судья по
распорядившиеся унести убитых. Эти злодеяния

огонь попали

делам,

носа своих

себя бойцами

сурового

попросил прислать войска

наказания.

только

И

что

для несения

же?

патрульной

службы!
Если бы у Фромана было больше людей, он, несомненно, занял бы
Арены, важный пост, удобный для обороны. Он оставил там несколько
человек,
в свою

а

других

крепость

послал в

на

монастырь

городском валу,

в

Капуцинов.

Сам

башню старого

же

направился

замка.

безопасности, он мог отстреливаться сколько угодно. Фроман
написал в Сомьер и Монпелье,
прося помощи; послал гонцов в
Оказавшись в

католические

Но
домам.

деревни, приказал бить

в

набат.

собирались медленно, а многие вообще остались по
Протестанты же, напротив, оказались легки на подъем и про¬

католики

574

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

При

ворны.

выступили

в

что

том,

часами, целая армия горцев, жителей
кокардами

была уже

в

РЕВОЛЮЦИИ

выборщикам грозит опасность, они
и шли всю ночь. Утром,
между четырьмя и шестью

известии о

поход

ФРАНЦУЗСКОЙ

Ниме,

бою,

готовая к

Севенн,

с

трехцветными

и оглашала

воздух криками:

«Да

здравствует нация!»

Тогда

начали

действовать

и

выборщики. Образовав

при

помощи

капитана-артиллерисга военный комитет, они направились к
арсеналу за пушками. В это здание можно было войти либо с улицы, либо
через двор, где располагались казармы Гиеньского полка.
одного

«Пройдите по улице». Там выборщики
попали под
град пуль; офицеры, увидев, что их солдаты страшно
возмущены и вот-вот обратят оружие против них самих, были наконец
принуждены отдать пушки. Ядра пробили бреши в стенах башни, и тем,
кто в ней засел,
пришлось пойти на переговоры. Фроман, дерзкий до
Злонамеренные

офицеры

сказали им:

последнего, предложил... «всё забыть»! После
только

сами,
приступом,

В

смерти

не

осажденных.

прекращая

фанатиков
течение

Их

огонь во

пытались

этого солдаты желали

спасти,

но они

время переговоров. Башню

преследовали повсюду

двух-трех дней

их

и

себя

погубили
взяли

перебили.

разыскивали,

во всяком

случае,

под

Монастырь Капуцинов (где
находилась лавчонка, откуда распространяли памфлеты и также вели
огонь) взяли штурмом и всех, кто в нем находился, убили. То же самое
произошло и со знаменитым кабачком, штаб-квартирой «зеленых»; при
взятии этого
вертепа контрреволюции там обнаружили двух
спрятавшихся
муниципальных чиновников. Приверженцы обеих партий
этим

предлогом утоляли жажду

на

убивали

друг друга

не

щадили никого: за

ни

одна

церковь

мщения.

улицах, расстреливали

не

из окон.

Дикие горцы Севенн

трое суток в городе погибло триста человек. Но
была разграблена, ни одна женщина не подверглась

оскорблению;
в

горцы-протестанты сохраняли строгость поведения даже
ярости. Им и в голову не могло прийти забивать девушек насмерть

вальками, украшенными геральдическими лилиями,
«зеленые» в

как это

делали

1815 году.

Приверженцы

обеих

партий убивали

друг друга

на

расстреливали

улицах,
из окон.

576

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

Ужасные события

Революции,

в

ФРАНЦУЗСКОЙ

Ниме, коварно

РЕВОЛЮЦИИ

подготовленные

закончились печально для

тех,

были раздавлены. Расставившие ловушки

кто их

противниками

организовал,

сами попали в

—

они

западню, дичь

захватила охотника.

Всё сразу развалилось, стоило только перейти к действиям.
Рассчитывали на Монпелье. Комендант не осмелился выступить.
А пришли

национальные

гвардейцы,

отважные

патриоты, те,

что

ядро легиона победы, 32-й полк159.
Рассчитывали на Арль. И город действительно предложил свою
помощь, но только для того, чтобы раздавить партию контрреволюции.
составили потом

Жители

Пон-Сент-Эспри задержали посланцев Фромана.
Попробуйте теперь обратиться с призывом к католикам с берегов
Роны! Попытайтесь запутать их, убедить, что ваша религия в опасности!
В

опасности

Отечество,

находится

Католическое

именно о его спасении

идет

речь.

Роны поворачивает оружие против вас,
революционерами в еще большей мере, чем

побережье

все католики становятся

протестанты. Ваш священный город
миниатюре, Авиньон, и тот возмутился.
Авиньон! Как могла Франция

на

Роне, папский Рим

изъять этот

брильянт

в

из своего

венца?.. О, Воклюз! О, чистейшие вечные воспоминания о
Петрарке!160 Место, послужившее убежищем великому итальянцу,
царственного

от

умершему
единения

двух краев,

Случилось
отпущения

любви

это

грехов

к

Франции!

прекрасный

что некая

символ

будущего

грязные руки Папы Римского?

как же ты попал в

потому,

за

О

ради денег, ради
продала Авиньон и Воклюз

женщина

совершённое убийство

(1348 год)161.
Ни

с кем не

Франция:
местная
четырьмя

советуясь, Авиньон поступил так,

создал

знать,

все

народную

милицию и

приверженцы Папы,

поступала
муниципалитет. 10 июня

город

на

у

—

взялся за

дело

народ,
В

человека захватили в плен.

прибыли посланцы всех близлежащих французских
Оранжа, Баньоля, Пон-Сент-Эспри. Они спасли пленных,

подмогу

коммун
отняв

двадцать два

вся

ратушей и
аристократия!» Тридцать

пушками, кричали: «Да здравствует
были убиты или ранены. Но тогда всерьез
прикончили,

вся

завладевшие

человек

нескольких

как

победителей,

и вызвались

стеречь

их.

КНИГА ТРЕТЬЯ... Глава 9. Религиозная

577

борьба...

На

следующий день, 11 июня, герб Рима был повергнут и заменен
гербом Франции. Авиньон предстал перед Национальным собранием и
вручил себя своей истинной родине, произнеся великие слова,
завещанные
духом Древнего Рима: «Французы, правьте миром!»162

Рассмотрим
драмы.
Чтобы

внимательно

вести

Духовенство не имело

причины этой стремительно

религиозную

войну,

достаточной веры

развивавшейся

быть верующим.
того, чтобы превратить народ
надо

для

в

фанатиков.
Его политику тоже
когда оно так

подкупить,
Национальным

нельзя назвать

нуждалось

в

искусной.

поддержке народа

В

том самом

1790 году,

и пыталось его

по-прежнему требовало десятину, отмененную
собранием. В ряде мест, в особенности на Севере, произошли
оно

восстания из-за этого злосчастного

сбора,

от

которого церковники

никак

не желали отказаться.

Это аристократическое духовенство, не обладавшее ни умом, ни
силой духа, считало, будто немного денег, вина, жаркого климата и

провокаций достаточно. Следовало
фанатизма нужны время, терпение,
дорог

и

что

беспокойными

близости от таких

Оттуда за всем

а не

действовать при ярком

взглядами

наблюдали,

как

всё видели

и

возрождения
вдали от

обрабатывать

свете южного

солнца,

непосредственной
Бордо, Марсель и Монпелье.

протестантов,

крупных центров,

для

местность

мрак, глухая
было
Можно
крупных городов.
потихоньку

вандейский Бокаж163,
под

понимать,

в

при первом

язычке пламени могли

прислать отряды, чтобы загасить его... Ребяческая затея.
Фроман сделал всё, что мог. Он выказал огромную решимость

тотчас же

смелость... и

был

и

покинут*.

*

Фроман уцелел. Какое бы осуждение ни вызывал он и его партия, невозможно не
интересоваться причудливой судьбой этого человека. Осыпан почестями, возведен во
дворянство, обласкан графом д’Артуа и всей эмиграцией; затем, в 1816 году, оставлен,
отвергнут!.. Повсюду тщательно уничтожались его брошюры с обвинениями,
выдвинутыми
старым слугой против неблагодарного и бессердечного господина. Сказать ли,
что

сей господин

которую

он

перед тем, чтобы лишить его по суду жалкой пенсии,
чтобы человек, разорившийся, погрязший в долгах, поте¬

не остановился

получал,

—

с тем

578

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

Он

действовать

начал

ФРАНЦУЗСКОЙ

самый момент, когда увидел,

в тот

Авиньоне могут резко ухудшить

события в

просчитал как следует
уверить себя в том, что
осмеливались

открыто

увидят, что
его гибель.

свои

шансы, а,

положение

как

ненадежные люди,

стать на его

он ввязался в

РЕВОЛЮЦИИ

сторону,

схватку,

истый

храбрец,

он не

постарался

которые прежде

наконец-то

и не

Ниме;

в

дел

что

не

примут решение,

когда

смогут хладнокровно взирать

на

Муниципалитет (иначе говоря, католическая буржуазия) проявил
осторожность, не посмел обратиться за помощью к коменданту
провинции.

Дворянство

вело

себя

не менее

осторожно. И

комендант

большинство

офицеров не пожелали ничего предпринимать без
законного требования
муниципалитета.
И дело заключалось не в том, что офицерам недоставало
мужества. Солдаты были ненадежны. На первый же незаконный
приказ они
провинции,

и

могли ответить огнем.
готовым

пожертвовать

Дворянство,

то есть

днем

жизнью...

тем не

такой опасный поступок, надо быть
Но ради какой идеи, какой веры?
и кичившееся своим

менее, увлекалось

всё более последовательная

предстает тем,

что она есть в

А контрреволюция, раскольническая,
тщится

У

призвать

нее нет

благородным

философией и

находилось под значительным влиянием новых

Революция,
яснее

на

приверженное трону

происхождением,
вольтерьянством,

Решаясь

в

свидетели

внутреннего единства,

гармоничная,

действительности,

раздробленная,

старую веру
нет

и

она

—

с

идей.
каждым

религией.

понапрасну

не

религия.
твердых принципов. Она
—

уже

противиться Революции, но не может сосредоточиться на чем-то
одном. Ее шатает, как пьяницу, то вправо, то влево. Король на стороне
пытается

духовенства,

но отказывается

подкупает, вооружает народ,

поддержать

но

требует

его

от него

протест.
уплаты

Духовенство

десятины.

Дво¬

рявший здоровье ради него, после тридцати лет бескорыстной службы умер под
забором... Брошюры Фромана заслуживают переиздания, так же как мемуары эмигранта
Вобана,
речь

ставшие

Мерилу

в

большой редкостью. Следовало бы

защиту

Фромана (1823 год).

также

переиздать

весьма

искусную

КНИГА ТРЕТЬЯ... Глава 9. Религиозная

579

борьба...

от
ждут приказов из Турина164 и одновременно
революционных властей.
Им всем не хватает единственного, что могло сделать их действия

офицеры

рянство,

простыми

и

точными,

—

как

раз того,

избытке

что в

имеется

у

другой

веры!
Другой стороной стала вся Франция, и у нее есть вера, вера в новый
истинный голос
закон, в законную власть, в Национальное собрание

стороны,

—

—

нации.

Здесь

Как

Там всё двусмысленно, смутно, темно.
колебаться? Все вместе, солдаты, граждане, подав друг

всё

можно

светло и ясно.

другу руки, пойдут отныне вперед твердой поступью, под одним
знаменем. В период с апреля по июнь почти все полки побратались с
народом.
в

На

Ниме

Кане, Бресте, Монпелье, Балансе, точно так же,
Монтобане, солдаты встают на сторону народа и закона.

Корсике,
и

в

как

убиты, и при них
неизменно находят доказательства их связи с эмиграцией. Атак эмигрантов
ждут уверенно и спокойно. Города Юга бодрствуют, днем и ночью
настороже: Бриансон165, Монпелье, Баланс, наконец, великий Марсель
Немногие

горят

офицеры,

посмевшие

сопротивляться,

желанием защищаться своими

городскими укреплениями.
чужеземцы, если посмеют!

Пусть

силами;

только

их

граждане

завладевают

сунутся эмигранты

и

Франция! Одна вера! Одна клятва!.. Нет места сомнениям!
колеблетесь, то бегите из этой верной закону страны, за Рейн, за

Одна
Если

Альпы!

Сам король чувствует,

что

лучшая

если не

останется в

одиночестве,

федераций,

вставший между

его

шпага,

Буйе,

в

конце концов

принесет гражданскую присягу.

Враг

армией и народом, вынужден сдаться.

сердца теперь бьются в унисон, наблюдают великое
король приказывает, он вынужден
зрелище: несгибаемый покоряется

Народ

и

солдаты,

чьи

—

Хмурый и печальный, проходит генерал через ряды
солдат и на своей роялистской шпаге дает клятву верности Революции.

повиноваться...

ГЛАВА 10
О НОВЫХ

ПРИНЦИПАХ.
ФРАНЦИЯ СТИХИЙНО ОРГАНИЗУЕТСЯ
(июль 1789 года

—

июль

1790

года)

Люди действуют.

Путаница

неразбериха

и

налаживаются сами

приводит
создания
собрание

к

собой.

Стремление

—

организации новой

муниципалитетов

учреждает

и

власти

1

—

департаментских, муниципальных

и

миллион

о

—

к
—

единению

—

причина

Национальное

300

судейских

рассказал

стороны того,

принципы:

Тяга

народа общественной

подробно
со

—

к

департаментов.

должности.

Обучение

Новые порядки
свободе и безопасности

при старом режиме.

тысяч

чиновников.

—

жизни.

противодействии Революции

что воплощало

собою старые

парламентов, дворянства, духовенства. А

теперь кратко

поведаю о новых

событии, вскоре
Событие это,

положившем конец

замечательно

многообразии своих проявлений,
Франции.
Именно

в

ней

—

принципах,

сопротивлению.

простое при всём
стихийная организация

—

история, подлинная,

бесспорная

непреходящая. Всё остальное бренно.
Но и об этом бренном пришлось рассказать

подробно.

происходит
соответствует законам

который

мы

и

Зло

подробно исследовать, чтобы понять, ибо оно
правил, их нарушение. Добро же, напротив, естественно

надлежит
исключение из

о великом

—

само

собою,

оно понятно нам

уже потому,

человеческой природы, тому вечному

храним

в

душе.

что

образу блага,

и

КНИГА ТРЕТЬЯ... Глава

Источники,
сохранили

то,

явления,

из

которых

что менее всего

частные

Великие
едином

случаи,

мы

стали

законах, об

их

о

них,

события,

всего о

в словах.

опережало

И

закон.

в

Франция действовала

в

с

ими

порожденных

Об

обсуждении их, о
глубокой почтительностью.
подобные

вызвавших к жизни

пара сухих, сдержанных строк.

тем важнее всего в этот
что

когда

почти не замеченными.

говорят прежде

напоминает лишь

другого, было то,

интриги

случайные

или акты насилия.

могучих, неодолимых сил, которым не
насилию. Эти события не
привлекали к себе

итогах, воплощенных

Между

истории,

отрицательные,

мелкие

581

принципах...

наши знания

словопрениях в Собраниях пишут подробно,
Но о великих общественных движениях,
акты,

новых

делом

было нужды прибегать к
большого внимания и остались

Упоминая

этого:

какие-нибудь

же национальные

порыве,

черпаем

достойно

О

10.

удивительный год,

с

одного июля до

повсюду живое, стихийное стремление

действии

действию

к

определенной его
зачатки будущего закона.

этом, при

беспорядочности, уже был виден новый порядок,

собрание полагало, что выступает впереди, на деле же
за
народом, лишь исполняя роль секретаря Франции: то, что

Национальное
следовало

Франция делала,
и

более

воплощалось

в

или менее точно

официальные

записывалось,

словно

под

диктовку,

решения.

Пусть придут сюда поучиться писцы, пусть покинут ненадолго свое
логово, «Законодательный бюллетень»166, отодвинут груды гербовой
бумаги, скрывшие от них характер событий. Если бы Франции пришлось
искать спасения лишь в их
перьях и бумагах, она погибла бы сто раз!
Важнейший, бесконечно интересный момент истории, когда
природа берет свое вовремя, чтобы избежать гибели, когда жизнь перед
лицом опасности
нем

следует инстинкту, своему лучшему вожатому,

и в

находит спасение.

Одряхлевшее общество в этом кризисе воскрешения являет нам
сотворение нового мира. Публицисты мечтали увидеть колыбель
наций... Но

зачем же

предстает колыбель Франции...
колыбель! Да спасет Он тебя и поддержит

Да, перед
Господь,

о

мечтать? Вот она!

нами

Да хранит тебя
на волнах

безбреж¬

582

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ной реки, которая перед

морю

ФРАНЦУЗСКОЙ

РЕВОЛЮЦИИ

моим взволнованным

взором

несет

тебя

к

будущего!

Франция рождается

и встает на ноги

одночасье, без подготовки

и

уговора,

при грохоте пушек Бастилии. И
вся

страна,

от

городов

в

до

объединяется, организуется.

деревушек,

Везде происходит

одно

и то же:

народ

идет

к

ратуше

или

другому

забирает
общественному
имени нации. Выборщики (а в 89-м
году ими были все) образуют
комитеты, как в Париже, на основе которых вскоре создаются
зданию,

ключи,

а вместе с ними и

власть,

—

от

муниципалитеты.

Прежние члены городского управления (как, впрочем, и правители
государства), эшевены, нотабли и прочие, уходят понурив головы через
заднюю

дверь,

оставляя

общинам, которыми управляли,

долги о

себе

на память.

И тогда

«разбойничий притон
ловко

общества предстает

«финансовая Бастилия»,
администрации»*, который сообщество нотаблей

глазам

умудрялось скрывать. И

все

неправедные орудия

сомнительного

режима, умышленная путаница
расчетах явлена на свет божий.

в

документах

и

так

этого

туманность

в

новорождённой свободы (которую эти люди
именовали
духом хаоса) становятся слова: «Порядок и справедливость!»
Порядок при ярком свете дня. Франция, взывая к Богу, говорит
подобно Аяксу: «Тебе, сверкающий полудня луч,
привет последний и
неповторимый. О, ясный свет!»167
Самым невыносимым в прежней тирании был непроницаемый
мрак. Мрак, что скрывал короля от народа, городские власти от
Первым

криком

—

города, землевладельца

*

См.

в книге

от

арендатора... Что

следовало по совести

уплатить

Лебера постыдную картину прежней муниципальной администрации,

вознаграждения, которых домогались эшевены, и т. д., и т. д. Долги Лиона
составляли двадцать девять миллионов! И т. п. (Leber М. С. Histoire critique du pouvoir

денежные

municipal. P., 1828.)
Марсель

584

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

сеньору?

государству, коммуне,
платило по

счетам, которые

котором народ
духовенству,

не

С

Никто

и

но они тяжким
точно

месть,

вексель,

что

на милость

гербовая бумага
к

невежество,

в

сброда

становилась

ужасу крестьян. Эти

чернее

от

загадочные

зачитывали, нужно было платить;

кое-как

ложились

грузом

Большинство

своему главному наставнику,

записей об увеличении налогов,
подати, которые крестьянину

не мог знать.

беззащитного,

каждым годом

РЕВОЛЮЦИИ

разобрать. Глубокое

умело

благодаря

жил

отдавало его, слепого

бумагомарателей.

ФРАНЦУЗСКОЙ

ему

на

питая его

сердце,

когда-нибудь будет

грядущую
В
89-м году
предъявлен.

сорок лет, с учетом дополнительных сборов,
они выплатили гораздо больше того, чего стоило всё их имущество.
Всякое покушение на собственность в деревнях совершалось во

многие

имя

собственности.

никогда
труженик

ежедневного

говорили,

что за

у

Крестьянин

него не возникало

знает,

что значит

своего или

труда,

понимал это

сомнений

приобретать;

в

право

самой идее

свой лад,

его.

Сельский

как

плод

собственность

чужого, внушает ему чуть

на

ли не

но

религиозное

почтение.

Во
прислужниками

имя

права собственности,

сеньоров, крестьяне

сажали

развешивали

так

долго

попираемого

деревья»168, на которых
символами феодальной и налоговой

«майские

предметы, служившие
тирании: флюгеры с башен замков, меры несправедливо увеличенных

повинностей, решета, при

помощи

которых просеивали зерно,

лишь
лучшая его часть доставалась сеньору, а крестьянину
Июльские комитеты 89-го года (от которых произошли
—

муниципалитеты

90-го)

деревень
то есть

—

стали

для

собственности;

и, во-вторых,

Это был
налогов,

своего

труда.

разбойников (что

всех

часто означало

от

же).
сборщиков

одно

а также

деловых
и то

судебных исполнителей,

чернокнижников, которые

заклинаниями истощили

крестьянина.

во-первых,

рода заговор против богачей,

управляющих, прокуроров,

словами, писак,

самого

возрождения свободы, а для
виду собственность самую простую,

создавались для защиты,

от

остатки.

символами

я имею в

плоды человеческого

Союзы деревень

людей

городов

так что

своими

иными

зловещими

землю, уничтожили скот, иссушили до костей

КНИГА ТРЕТЬЯ... Глава

Это было

10.

О

новых

585

принципах...

объединение против шаек грабителей, наводнивших
Францию, скопищ людей, потерявших работу или никогда ее не
и

имевших, изголодавшихся, нищих,
ночам

недозревшие

деревня не взялась за

Средневековье,

посевы и

убивали

оружие, страну

вовсе не такое

Все деревни вооружились

и

бы

других

появлялись то

воинственное,

ворами,

надежды

ждал

в тысячном и многих

шайки неожиданно
население,

ставших

тут,

как

что выкашивали по

крестьян. Если бы

страшный голод, как в
годах. Неуловимые и ловкие

то

там, наводя ужас

на

теперь.

пообещали

защищать

друг друга. Люди

договаривались, что соберутся по тревоге в определенном месте,
расположенном близ
дороги или на берегу реки, куда все смогут быстро

добраться.
Вот характерный пример. Он напоминает
Гар (о которой я рассказывал ранее).
Как-то

летним

что

увидели,

о панике в

утром обитатели Шавиньона

улицы

заполнены

(в Эне)

вооруженными

Сен-Жан-дюне

людьми.

без страха
К счастью,

быстро узнали в пришельцах своих соседей и друзей,
национальных гвардейцев из всех близлежащих коммун: из-за ложной
тревоги те шли всю ночь, чтобы защитить их от разбойников.
местные жители

Готовились к

битве,

шавиньонцы

а

получился праздник. Не

покинули

дома

себя

от счастья

и смешались со своими

Женщины вынесли все имевшиеся съестные

На площади подняли

помнившие

друзьями.
припасы; открывали бочки

с

коммуны Шавиньон, с изображением
обнаженной шпаги;
колосьев, виноградных гроздьев и между ними
вином.

знамя

—

девиз на знамени
момент всеми

превосходно выражал мысль, владевшую в тот
умами: «Изобилие и безопасность, свобода, верность и

Капитан Национальной гвардии, командовавший
Шавиньон отрядами, произнес короткую и трогательную речь

согласие».
пришедшими в

великом

рвении

потребовалось

и

поспешности, проявленных коммунами, когда

прийти на помощь братьям:

покинули своих жен и

о

детей,

заливавшихся

«По первому
слезами,

мы

же

зову

бросили

И двинулись в путь, едва успев одеться...»
Жители Шавиньона обратились к Национальному

мы

наши

плуги

в полях...

посланием,

в

котором рассказали всё так,

как

собранию

с

ребенок рассказывает мате¬

586

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

а в

конце,

сердец

слова:

ри,

ФРАНЦУЗСКОЙ

РЕВОЛЮЦИИ

признательности, приписали шедшие из глубин
«Какими людьми они стали с тех пор, как вы даровали
полные

родину!»

им

Так происходили
священником во главе.

Четыре

эти
из

походы

словно

—

на

пришедших

сопровождали кюре.
В некоторых краях, например,

в

священники не только

по-семейному,

со

помощь шавиньонцам

Верхней Соне169,

коммун

деревенские

к

присоединились народным движениям, они стали
его
центрами, вожаками. Стоит упомянуть о таком факте: уже 27
сентября 1789 года в окрестностях Люксёя170 сельские коммуны
образовали

федерацию

один за

другим,

под

предводительством кюре

вложив

в его

руки

ладони,

Сен-Совёра,

поклялись

и все

мэры,

друг другу

в

верности.

В Исси-л’Эвек

(Верхняя Сона)

произошло

дело

и вовсе не

В отсутствие всякой власти, когда не осталось ни чиновников,
судей, отважный местный кюре возложил все полномочия на себя:

слыханное.

принялся

издавать

указы, пересмотрел

разрешенные прежде судом;
обнародовал

перед

ними новые

вызвал

многие

мэров

законы, которые

местности; затем, вооружившись

старые

соседних
сам

коммун
к

он

тяжбы, уже

установил

шпагой, приступил

ни

и

для

этой

справедливому

и

Пришлось даже охладить его пыл, напомнить,
что во Франции есть еще Национальное собрание.
Но такие чрезвычайные происшествия были редки. Движение
равному разделу

земель.

более упорядоченным, чем можно было ожидать в
обстоятельствах. В отсутствие закона
законом стали защита

оказалось
подобных

—

и

спасение.

Еще

до

Еще

до того, как по

организации муниципалитетов деревни установили
самоуправление и создали вооруженные союзы жителей для
самообороны.

закону были созданы
общественные нужды, особенно

принятому

дистрикты и департаменты171,
необходимость обеспечить безопасность
продовольствия,

крупных

вызвали к жизни

конфедераций.

на

Собранием

проезжих дорогах

деревенские

и

городские

и

подвоз

союзы и союзы

налогообложени

вооруженной
было
свершившегося

не

силой

результ

факта. Ког

откровенно безд
самосохранения

побу

подобные потрясе

собственности, у
более дорогое:

ж

588

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ

РЕВОЛЮЦИИ

муниципальный закон учредил должности 1200 тысяч
муниципальных чиновников. Организация правосудия привела к
назначению ста тысяч судей (из них пять тысяч
мировых судей и
восемьдесят тысяч судебных заседателей
при них). Их отобрали из четырех
Новый

миллионов

двухсот

девяноста восьми

собственников

(которые в качестве
в
размере трехдневной
ров).

оплаты

тысяч

или

труда,

первичных

избирателей*

арендаторов уплачивали

что составляло около

налог

трех

лив-

Введение всеобщего

избирательного права предоставило
возможность
участвовать в выборах шести миллионам мужчин. Позднее я
объясню

причины подобного ограничения права голоса173

и

различные

которыми руководствовалось Национальное

соображения,
собрание.
пока обращу внимание читателя на то, какой колоссальный шаг
вперед сделала Франция весной 1790 года, создав в одночасье целый мир,
миллион триста тысяч судей и представителей местных властей,
А

вышедших из

рядов

избирателей!174

Можно сказать,

что еще

до

призвала людей на гражданскую.
Этот призыв происходил под
Самое важное в новом

неведомое

следует особо

знаком

судебном устройстве

военную

заседателей при

них.

отметить зависимость

службу Франция

мира, порядка,

—

замечательное

а именно: пять тысяч

прошлым векам,

восемьдесят тысяч

на

призыва

братства.
учреждение,

мировых

В муниципальном

вооруженных

сил от

судей и
устройстве
избранных

народом магистратов.

Муниципальная

власть

порядкам. В условиях,

бездействовал,
*

Это

Отенский172

когда

только она

старый

держалась твердо.

приведено

в

1791 году

велико,

и

если

бы

в

имелись в

трех ливров

та,

и

Король

«Национальном

—

обезоружен,

ар¬

в

атласе

для

Даже это число было бы слишком
собственники; но речь шла и о тех, кто уплачивал

миллиона шестьсот тысяч активных

около

смену обратившимся в руины
режим был разрушен, а новый
на

Франции»,
образовательных учреждений и посвященном Собранию. Епископ
речи, произнесенной 8 июня 1790 года, называет меньшую цифру: три

число

предназначенном

пришла

виду только

арендаторов. Первая цифра
приблизительны.

в качестве

другая, конечно,

граждан.

более

правдоподобна. Впрочем,

КНИГА ТРЕТЬЯ... Глава

мия

—

10.

О

дезорганизована, провинциальные

распущены, духовенство

—

новых

штаты и

расколото, дворянство

589

принципах...

парламенты

вот-вот

будет

—

скошено

Даже Национальное собрание, внешне представлявшееся
могучей силой, больше повелевало, чем действовало; это была голова

под

корень...

без рук.

Теперь

муниципалитетов и
тысячам

получило сорок четыре тысячи рук в виде
передоверило почти все заботы миллиону двумстам
оно

муниципальных чиновников.
Их число было столь велико,

что

создавало

затруднения при

обучения народа, его приобщения
к общественной жизни такое устройство подходило великолепно. Из-за

приведении системы

частой

ресурс

(четыре
налог в

действие,

того слоя

миллиона

собственников.
исключенные
—

вскоре

возникла

собственников, ибо вскоре оказался
общества, из которого набирались магистраты

собственников

или

арендаторов, уплачивавших

ливров). Требовалось

необходимость, порожденная

становятся

для

в новом классе

размере трех

теперь

но

смены местных чиновников во многих местах

потребность
исчерпан

в

великим

начинанием,

—

—

замечательная

создать

новый

класс

Крестьяне духовенства и аристократии, первоначально
из числа выборщиков как
сторонники Старого порядка175,

покупатели имущества,

выставленного на

продажу,

собственниками, выборщиками, муниципальными

судебными заседателями
опорой Революции.

при мировых судьях

—

они

чиновниками,

самой надежной

ГЛАВА 11
НОВОЙ РЕЛИГИИ.

О

ФЕДЕРАЦИИ
(июль 89-го
Франция

Франция

июль

90-го)

89-го года ощутила

свободу,
Федерации устранили
Искусственные границы разрушаются. Протоколы

90-го

препятствия.

—

года

ощущает

единство

родины.

—

любви

к новой единой
федераций свидетельствуют о
стране, о готовности
обычаев.
отказаться от прежних
Праздники
провинциальных
—

федераций. Живые

символы.

Старик, девушка,

женщина,

мать.

Дитя на алтаре

Отечества. Забвению преданы разграничения на классы и партии,
религиозная рознь. Человек возвращается к природе. Он всем
Различные
сердцем принимает родину и человечество.
—

подробности

ичего из

того,

и

дополнения.

о чем

рассказывалось

главе, зимой 89-го года еще

муниципалитетов,
власти,

ни сил

рушится,
хотели стать

ни

помощи она

вниз, видя

законов,

а нечто четкое и

будто

всё

надежды

установили!
Франция? В этот
вы

опасный

себя закон; уверенно, без
из

старого мира

в

момент

посторонней

новый, без

по

узкому мосту над пропастью, не глядя
цель впереди. Она смело идет вперед сквозь

сумрак зимы, к желанной весне, обещающей новый свет.
Какой свет? О, это уже не та смутная любовь к свободе,
году,

ни

аристократии... Ах, вы
свободными? Что ж, наслаждайтесь тем
питая

переходит

лишь свою

ни

охраны правопорядка. Кажется,

для

колебаний переходит

предыдущей

нет: ни постоянных

департаментов,

порядком, который
Что им отвечает
она сама

в

определенное, ведущее

за

собой

всю

что в

89-м

нацию,

на¬

КНИГА ТРЕТЬЯ... Глава

11.

591

О новой религии...

приближающим к
цели, она становится всё притягательнее, заставляет идти быстрее...
Наконец тьма рассеивается, туман исчезает, и Франция отчетливо видит
полняющее

то,

сердца восторгом;

любила,

что

к

с

каждым шагом,

чему стремилась,

еще не вполне сознавая: единство

Родины.

Всё,

что

прежде представлялось трудным, непреодолимым,

оказывается возможным и

себя,

легкодостижимым.

пожертвовать своей

Еще

недавно люди

родною землей,
«Возможно
воспоминаниями, старинными предрассудками...
ли, чтобы
Лангедок навсегда перестал быть Лангедоком, королевством в королевстве,
живущим по своим законам? Как согласится древняя Тулуза сойти со
спрашивали

своего

как

Капитолия170, отречься

верите,

что

Бретань

от

Но

великая

титула королевы Юга? И неужели

дрогнет перед

наречия и сурового духа?
Мало и скалы Пенмарка!»177
дикого

провинцией,

Францией,

откажется от своего

Да прежде сокрушатся рифы у Сен-

Родина предстает перед
объятия... И

руки, зовет их в свои
позабыв обо всём... И уже не вспоминают,

к ним

вы

людьми на

алтаре, простирает

устремляются к ней,
какой провинции родом...

они
из

Одинокие, заблудшие дети обрели мать! Оказалось, что они нечто
большее, чем им думалось. В своем смирении они считали себя лишь
бретонцами или провансальцами... Нет, дети мои, знайте же, вы сы¬
—

592

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

новья и

ФРАНЦУЗСКОЙ

Франции, которой

дочери

РЕВОЛЮЦИИ

стать

предстоит

великой матерью

рожденных в равенстве народов.
Нет ничего прекраснее, чем зрелище народа, идущего к свету, еще
не
успев обрести закон, но рука об руку. Он движется вперед, ни на что
не отвлекаясь и не имея в том

движения заставляет
всякое
противостоять

необходимости;

отступить;

все

и

грандиозному

пути его исчезают,
посмел бы

препятствия

сопротивление прекращается.

этому мирному

один вид этого мощного

Да

и кто

на

шествию великого

вооруженного

народа?
Возникшие

ноябре федерации сокрушают провинциальные
штаты, январские
довершают борьбу парламентов; февральские
подавляют беспорядки и грабежи; в
марте и апреле создаются союзы, не
позволившие в мае и июне разгореться религиозной войне. В мае же
образуются федерации военных, солдаты вновь становятся гражданами,
в

—

шпага

остается?

контрреволюции,

Братство

объединяться

ее

устранило

последнее
все

сломана...

оружие,

препятствия, вскоре

Что

и

еще

федерации

начнут
И
более
единению.

конфедерации, союзы стремятся к
не будет никаких федераций, в них уже нет необходимости, нужно
лишь одно
Франция. И она является, преображенная, в сиянье июля.
Что это, чудо? Да, самое великое и простое
возвращение к
в

—

—

природе. Ведь

в основе

человеческой натуры

—

общительность. И

изобрести массу хитрых уловок, противных природе, чтобы
воспрепятствовать людям сближаться. Внутренние таможни,
бесчисленные пошлины, собиравшиеся на дорогах и реках, бесконечное
разнообразие законов и установлений, различия в мерах веса и длины,
потребовалось

разные деньги, умело подогреваемое соперничество городов и краев,
цехов и союзов... И в одно прекрасное утро все эти препятствия
устраняются, старые

стены

рушатся... Люди

видят

друг друга, сознают,

что

удивляются, как могли они так долго не знать своих
соседей, сожалеют о бессмысленной ненависти, разделявшей их долгие
они

похожи,

века,
устремляются

а

потому, стараясь искупить вину

друг другу навстречу,
Вот почему удалось

представлявшиеся

за

прошлые грехи,

спеша излить свои
так легко

чем-то

чувства, открыть сердца.

образовать

департаменты, раньше
бы
Если
это разделение было
искусственным.

КНИГА ТРЕТЬЯ... Глава

чисто

бы

геометрическим построением,

не

просуществовало долго,

не

593

О новой религии...

11.

возникшим в

мозгу у

пережило бы крушения

Сийеса,

оно

многих

революционных институтов. Деление страны на департаменты
было делом естественным, оно восстанавливало на законных

других

основаниях

связи

старинные

разобщенными
Реки,

к

между городами

и

краями, между людьми, прежде

искусственными установлениями

примеру, которые при старом режиме

деспотизма

являлись

и

фиска.

бесконечной

чередой препятствий (на Луаре пошлина взималась двадцать восемь
раз!), вновь стали тем, чем их создала природа, путями, связующими
—

людей. Большинство департаментов получили
по их землям

Гар

и

они

др.;

Сена, Луара, Рона, Жиронда, Маас, Шаранта, Алье,
стали естественными союзами береговых жителей,

Федерации
Они

наивно,

протекающих

рек:

которые государство торжественно признало
рождения.

названия

чаще всего сами

своей матери

писали

грубовато,

законными.

рассказывали историю
—

своего

Национальному собранию,

по-детски, выражая

мысли

так,

как

порою
писали

умели;

умел. На селе не всегда можно было найти умелого писца,
достойного запечатлеть происходящее... Нехватку знаний восполняла

те,

кто

добрая воля... Почтенные памятники рождавшегося братства, не по
форме составленные, но искренние документы Франции, исполненные
вы навечно останетесь

воодушевления,
наших

и

отцов

обуревавших

узрели любимый

лик

Когда я спустя

был

которое

они

охвачен

в тот

миг, когда

они

сердец

впервые

Родины.

шестьдесят лет

обнаружил

написаны

почтением; у

вчера.

При

эти,

немногими

горячее, трепетное чувство,
первом прикосновении

меня возникло

как

к ним я

удивительное чувство,

обмануть: эти исполненные пылкого воодушевления
не что
Родине (ее представляло Национальное собрание)

не может

послания к

иное,

В

идут
они

были

чувств

то нашел в них такое

прочтенные, документы,

будто

их

свидетельством величия

как

—

любовные

письма.

них нет ничего

от

сердца. Если

проявляются

замешательство,

официального или
и есть в них

заказного.

Ясно

видно

—

слова

искусство, риторика, декламация,

то

безыскусносги этих писем; в них ощущается
свойственное юноше, который не умеет выражать

именно в

594

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

чувства и потому пользуется словами из романов, чтобы поведать
самой искренней любви. Но время от времени слово, вырвавшееся из

свои
о

тайников сердца, протестует против

немощи языка и позволяет

измерить истинную глубину переживаний... Слова теснятся, не поспевая
мыслью... Но как можно остановиться в такие моменты?.. Как

за

удовлетвориться своей работой?.. Большое значение придавалось внешнему
виду посланий: ни один почерк не казался достаточно красивым, а
бумага

великолепной. Чего

достаточно

—

трехцветные ленточки, которыми

впервые увидел,

Руссо

слова

о

—

яркие,

том,

«Юлии»...178 Такие
когда от

с

почти не

каким

стоят

связывались

выцветшие,

тщанием он

заботы

же мысли и

одни только изящные

тетрадки... Когда

—

я их

я тотчас же вспомнил

украшал рукописи своей

умами наших отцов,
вещей преходящих, несовершенных любовь возносила их к
владели

прекрасному!
Меня глубоко тронуло, исполнило умилением и восхищением то,
что во всём этом разнообразии людей,
характеров, местностей, еще
вчера по большей части чуждых и нередко враждебных друг другу, нет
вечно

что не

ничего,

дышало

бы чистой любовью

Где старинные различия местностей

географические разграничения?
более ни

друг
слаженно,

к

что

география уничтожена. Нет
препятствий, преграждающих людям путь

ни

кажется,

будто

единству.
племен? Где резкие

Всё исчезло,

рек, никаких
другу... Голоса их звучат
гор,

и

к

звуки

их

еще

различно,

вырываются

но

из

при

этом так

одной груди... Всё

единому центру, всё исходит из сердца Франции.
Такова сила любви. Ради достижения единства сметали

тяготеет к

препятствия, приносили любые жертвы. Сами

забыли
о

о таких

родной

исчезло

земле,

заметив, люди вдруг

вещах, ради которых еще вчера дали бы себя
о местных

пространство

подчинена жизнь...

того не

все

—

два

Для Франции

традициях

и

убить:

преданиях... Исчезло время,

материальных условия, которым

началась

удивительная vita

nuova*,

в

высшей

эпоху Революции в некую грезу,
порою чудесную, порою ужасную... Она не ведала пространства и
степени

духовная, превратившая

времени.

*

новая жизнь

(um.).

всю

КНИГА ТРЕТЬЯ... Глава

И

это

несмотря

на

почитаемые символы

что

то,

11.

стародавние обычаи, привычные

определяли прежде

всю жизнь

поблекли,
Теперь
примеру, обряды старого культа,
же они

а то и вовсе исчезли.

празднества, воспринимаются

как

595

О новой религии...

знаки и

Франции!

То,

что

осталось,

призванные освятить новые
дополнение. В многолюдных собраниях,

к

где

различных слоев общества и вероисповеданий одно
сердце на всех, есть нечто более священное, чем алтарь. Никакой культ
не способен освятить то, что святее всего остального: братство людей

у

представителей

перед Богом.

Старые

символы

бледнеют,

Клясться

новые еще мало значат.

ли

перед старым алтарем, перед Святыми Дарами или холодным
истинный символ не там. Красота,
изображением абстрактной Свободы
—

величие и вечное

очарование революционных праздников

живое.
олицетворение
Этим символом для

в

том,

что их

—

человека стал сам человек.

Когда целый мир

условностей рухнул, человек вновь ощутил священное почтение
истинному образу Бога. Он вовсе не почитает Богом себя, никакой
суетной гордыни здесь нет. Человек более не властелин или
он
предстает в обстоятельствах гораздо более серьезных
трогательных.

Благородной

того, чтобы

празднества

победитель,
и

и отчизны

довольно для

величественным

религиозным

гармонии семьи, природы

наполнить эти

к

смыслом.

Главная роль

на них неизменно

Старик, окруженный
появлялся

под

федерации

детьми, был

звуки музыки,

в

Руане,

куда

она же

отводилась

словно отцом

сопровождала

прибыли

почтенному старцу.
всему народу. Он

его

национальные

уход. На праздник

гвардейцы

из

городов, доставили из Анделй179 восьмидесятипятилетнего
рыцаря Мальтийского ордена180, дабы он председательствовал на этом
собрании. В Сент-Андеоле181 чести принести присягу от имени

шестидесяти

собравшегося

народа удостоили двух старцев девяноста трех и девяноста
четырех лет, один из которых был дворянином, полковником Национальной
гвардии, а другой
простым землепашцем; они обнялись перед
—

алтарем и возблагодарили Небо за то, что дожили до этого дня.
Взволнованный народ увидел в жесте почтенных старейшин знак вечного при¬

ФРАНЦУЗСКОЙ

596

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

мирения

противоборствующих

объятия,

а затем

влились все

которую

города,
лугам

в

пустились

Роны;

вино лилось

другом. Вечером
благословляя Бога.
с

Повсюду
почетном

девушки,

рекой,

змеилась сначала по

над

поясами.

Иногда

(например,

процессии шествует

На

с

надписью

Дофине,

и

в
в

красавица,

храбрая

Революции183, породила

шагах от

из

любви182,

празднествах батальон

девушек произносит

вдохновят

завтрашних героев.

гражданской
Дофине)
руке у которой пальмовая ветвь
во главе

Многие возвращались

провинция,

множество

с

где

было

федераций,

положено начало

как

всеобщих,

так и

деревни. Сельские коммуны,
границах, продуваемые савойскими ветрами,

отдельные

расположенные на самых

двух

друг

расположении духа.

суровая

объединявших

этой трапезе

делили

подпоясанных «национальными»,

«Лучшему гражданину»...

праздника в мечтательном

прибрежным

улицы, еду

всех таких

Кто-то

городке Роман

юная

улицам

видим

возвышенные, трогательные слова, которые
в

на

и

в

старца, восседающего на
толпой. А вокруг него располагаются

мы

белых платьях,

трехцветными,

Ардеша

горам

пировали

словно венок из цветов.
в

к

бросились друг другу
цепь фарандолы, в

столы вынесли на

народа

вознесенного

красавиц выступает
то есть

гигантская

пляс;

полям,

все вместе

во главе

месте,

сторон. Люди

участники праздника,

а затем понеслась по

РЕВОЛЮЦИИ

эмигрантов,

города
едва

и

ли не

под

прицелом

их

в

ружей,

у себя прекрасные праздники федераций, в которых участвовали
батальоны вооруженных подростков, женщин и молодых девушек.
В Мобеке184 юные красавицы шли стройными рядами, под знаменем,
устраивали

размахивая обнаженными саблями

с

той

грациозной

живостью,

что

присуща француженкам.
Ранее я рассказывал о героическом порыве женщин и девушек из
Анже. Они хотели последовать за только что созданной армией Анжу
и

Ренн, чтобы принять участие в этом
свободы, кормить бойцов, ухаживать за

Бретани, направлявшейся

первом
ранеными.

крестовом походе
Они дали клятву не

в

выходить

замуж

ни за

кого,

кроме верных

и

Лион

когда столько

больше

пр

женщи

защиты, переж
собраниях

женщин

пе

было тревожно
Но в будущем

Они
даже

выказыва

больший

гражданскую п

КНИГА ТРЕТЬЯ... Глава

Женщин отстраняют

забывая, что
либо. Ведь
мужчины,

они имеют
их ставка в

рискуем

жизни своего

только

собственной жизнью,

ребенка... Для
следят за

передвижениями

армий...

Нет,

она

нее

тяготы и лишения

гораздо

привязаны

жизни,

в

слишком часто

женщина же

важнее знать и

к семье и

дому,

кризисами, потрясающими

Вы полагаете,

находится

общественной

больше прав принимать в ней участие, чем
этой игре намного выше, чем наша: мы,

Большинство женщин тесно

тревогою

от

599

О новой религии...

11.

что

Алжире185,

марша

она

разделяет

под солнцем

у

предвидеть.
за

домашнего

с нашими

Африки,

и о

но в мыслях они с

Родину,

женщина сидит

думает

кто-

очага?

солдатами все

сражается

и

страдает

вместе с ними.

Звали
в них

праздники федераций или нет
живейшее участие. В одной деревне мужчины
женщин на

большом

помещении, чтобы

собранию.

Женщины

слезами на

стояли

составить

обращение

снаружи, слушали,

глазах, заявляя,

к

—

они

принимали

собрались в
Национальному

а затем вошли все

что тоже хотят

вместе,

со

принять участие. Им

обращение, и они сказали, что от всего сердца
присоединяются к нему. Чувство глубочайшего единения семьи и
Родины наполнило
души всех собравшихся; праздник, устроенный в

зачитали

деревне,

уже

составленное

хотя и не

был подготовлен заранее,

казался тем

более

Он продолжался недолго, всего один день, моменты счастья
так кратки! Рассказ о нем
завершается наивной, печальной и

трогательным.

всегда

задумчивой

фразой:

«Так пролетели

самые

прекрасные

мгновения

нашей

жизни».

На

следующий день надо было рано вставать на работу, собирать
урожай. Федераты из Этуаля близ Баланса завершают рассказ о своем
празднике с фейерверком и фарандолами такими словами: «Мы, те,
кто 29 ноября 1789 года явили Франции
пример создания первой
федерации, смогли посвятить этому празднеству всего один день, а вечером
были вынуждены разойтись по домам, чтобы отдохнуть и назавтра
вернуться

к нашим

повседневным

заботам, поскольку крестьянская работа

терпит праздности, хотя мы о том и сожалеем...» Славные пахари,
они
пишут об этом Национальному собранию так простодушно,

не

убежденные

в

том,

делает для

что оно

заботится

блага людей.

о

них,

подобно Господу,

всё видит

и

всё

600

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

Эти протоколы
цветы,

выросшие

живительные

в

собраний сельских коммун похожи на полевые
пору жатвы. Прикасаясь к ним, вдыхаешь сильные,

ароматы,

что

период, когда труд приносит

исходят от земли

свои

плоды.

в тот

благодатный

Кажется, будто прогуливаешься

среди зрелых хлебов...
И действительно, собрания происходили порой в чистом поле. Ни
один храм не смог бы вместить всех желающих принять участие в
выходили на улицу.
празднестве. Все: мужчины, женщины и дети
Выносили кресло старика и колыбель младенца. Деревни и даже
—

города совершенно пустели, хранимые лишь людской
Несколько мужчин, объезжавших городок дозором, потом

целые

докладывали,

что не

90-го

видели

там

никого, кроме собак.

Тот, кто в полдень 14
обезлюдевшим селениям, минуя

проехал бы по этим
принял бы их за новые Геркуланум и Помпеи186.
Никто не мог пропустить праздник, никто не
просто

года

старца

до

Его, живой
посвящала его

играл
приносил

не

все

мог

быть

участвовали в нем,
этот последний.
новорожденного. Особенно

зрителем

—

нет,

совестью.

деятельно

июля

поле,

на нем

от столетнего

—

цветок, приносили, окруженного плодами

Отчизне,

возлагала на

жатвы.

священный алтарь. Но

Мать

ребенок

уже считался личностью и
гражданскую присягу устами своей матери, заявлял о своем
просто роль

достоинстве человека и

подношения

француза,

—

он

Родиной

вместе с

обретал

надежду.

был главным
Да, ребенок
олицетворение будущего
действующим лицом. Так, в Дофине местная коммуна в лице главного
—

—

была увенчана руками маленького мальчика.
приносящие счастье. Можно увидеть и других мальчишек, уже
представителя власти

вооруженных, горящих
них

желанием

растроганных взоров.

исполнится

старшими

братьями,

этим

Францию

бледная,
народам.

что настанет

92-й

чтобы одержать

ребятам

они

год187,

Матери

не

сводят

с

еще два года, им

покинут родные деревушки

и

последуют за отцами и
при Жемаппе188. Да, их руки

и

победу

счастливое

предзнаменование оправдалось, они
лавровым венком славы! Даже сегодня она, слабая

принесли удачу,
увенчали

Дайте

пятнадцать, шестнадцать лет,

городки, потому

подвиг...

совершить

Руки,

несет на своем челе этот

вечный венец, внушая

и

почтение всем

КНИГА ТРЕТЬЯ... Глава

11.

Счастливое поколение, родившееся
Поколение

людей,

что они

первым,

благословение на

для

увидели

алтаре

умрут!

чьи имена

В

гуще

те

великих

это величественное

событий!

зрелище

стало

То были дети, получившие
принесенные матерями в дар Отчизне

героическим смирением...
дни

не

история

общим

созданного

в

в жизни...

Отечества,

слезами на глазах и с

никогда не

которых

601

О новой религии...

Ах, рожденные

вы испили из чаши

сохранила,

И

бессмертия.

живительным

так

—

те из

тоже стали частью нового

духом, великой мыслью,

со

вас,

мира,

что

владела

всеми.

Не думаю, чтобы когда-либо еще сердца человеческие были
объять весь мир, предав забвению классовые, имущественные и
партийные

ни

различия.
Особенно в деревнях

люди делили

простолюдинов:

сословия и

не осталось ни

бедных,

ни

и ели за

припасы

богатых,

ни

готовы

дворян,
Все

одним столом.

раздоры исчезли; вчерашние враги примиряются,

противоборствующие

секты

братаются:

верующие

и

философы,

протестанты

и

католики.

В

Сен-Жан-дю-Гар,

друг друга
усадили

в

близ

Але, кюре

и

пастор у алтаря

объятия. Католики привели протестантов

пастора

на

клиросе.

Такую

же честь оказали

в

заключили

церковь

и

протестанты кюре,

пасторской
который
проповеди. Представители различных религий братались даже там, где прежде
с самого почетного места внимал словам

их

предки

жертв

вели

кровавые битвы,

братоубийственной бойни,

Бог, которого обвиняли
излияния не могли

поэтического

так

предгорьях

костров...
был оправдан... Сердечные
прозой, нужно было извержение

вулкана, чтобы выразить

сердце в нескольких

на могилах

на местах еще не остывших

довольствоваться

почтенная мать

Севенн,

долго, наконец

сочинил и сам же исполнил гимн

жена,

в

всю

глубину

Свободе; мэр

чувства; кюре

ответил

семейства, приведя детей

к

стансами,

алтарю,

а его

излила

прочувствованных стихотворных строках.

Празднества федераций

происходили

под

открытым

небом,

в

широких равнинах или в долинах рек, отчего еще больше
раскрывались сердца. Человек не только вновь обрел самого себя, он

полях,

на

возвращался

к

природе. Многие

из

рассказов свидетельствуют

о

том,

ка¬

602

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

кие сильные

ФРАНЦУЗСКОЙ

испытывали эти

чувства

бедные

РЕВОЛЮЦИИ

люди,

словно

бы

родные края в первый раз... Удивительное дело: в те дни они
открыли для себя красоту рек, гор, величественных пейзажей, мимо
увидевшие свои

которых проходили ежедневно,

не замечая.

Врожденное чувство природы, простодушное ощущение гения
места часто побуждали их выбирать в качестве сцены для своих
любили

древние галлы, друиды. На
острова, священные для предков, пришли потомки. В Таре, в Шаранте
других краях там воздвигались алтари Отечества. Остров в центре
празднеств те же

Ангулема189
возможно,
города

—

принял

что

наши

представителей

великолепного

и в

шестидесяти тысяч человек, и,

народу наблюдало

столько же

свете

при

места,

за

происходящим

с

улиц

амфитеатра,
рекой. Вечером,
на берегу Шаранты
устроили грандиозный
возвышающегося над

бессчетных огней,

пир. Народ пировал,
гигантский колизей.
В Мобеке

(Изер),

был зрителем, сверху донизу

и он же

где

собрались

заполонив

жители множества сельских

плоской вершине горы, напротив старинного
монастыря; оттуда открывался восхитительный вид на бескрайние

коммун, алтарь

возвели на

которыми витал дух Руссо, некогда
жившего в этих
краях. В пламенной речи один из священников воздал хвалу
философу, который в этом самом месте мечтал и готовил этот великий
просторы,

день...

на

В

дальние дали, над

заключение

солнце, чей
могло

яркий

луч

насладиться

на

кюре указал
в тот миг

небо,

словно

пробился

трогательным

призывая в свидетели
сквозь
тучи, чтобы светило

и величественным

зрелищем

народного

праздника.
У нас, верящих

грядущей

заре, у нас,

изгнало из

в

будущее,

кого

храмов,

с

надеждой устремляющих взоры

извращенное, всё более

лишило

церквей

и

погружающихся в печаль своих одиноких

алтарей,

мыслей,

невыносимое

у нас,

—

Церковь.

до

Один купол, небесный

свод,

от

Вогезов

до

прошлое

так часто

в тот

храм, которого не существовало никогда прежде!..
Никаких больше искусственных церквей, лишь

к

день

одна

Севенн

у

нас

был

всеобщая
и от

Пиренеев

Альп.

Прочь условные символы!

Всё

—

природа, всё

—

разум, всё

—

истина.

КНИГА ТРЕТЬЯ... Глава

Человек, который
себя, впервые прозрел

в наших

И

не смел

взглянуть
народа увидел искру божию.

ней,

сколь

вновь осознал ее святость и

земли человек нашел имя:

Родина. И

сердце, так, чтобы оно могло вместить ее всю
бы обширна она ни была. Он увидел ее взором разума,

страстной душой.

обнял ее

О вы, родные горы,

заслоняющие

горизонт,

но не

преграждающие

мыслям, будьте свидетелями того, что,
пути
обнять руками всю великую семью Франции, она заключена

если мы не можем

нашим

сердцах.
О священные реки,
алтари, пусть
всем

Свободы
в

ваши

этот

наши

всем

Франции.

и чаяниях

«Так

закончился

лучший день нашей жизни». Этими словами,
сельскими федератами в вечер праздника, в заключение

нем,

точку,

островах были воздвигнуты

журчащие воды, увлекаемые порывом духа, сообщат

душе

написанными

на чьих

в наших

народам, что сегодня на торжественном пиру
не могли бы преломить хлеб, не призвав их на празднество, что
счастливейший день всё человечество было вместе с нами, в

морям,

мы

рассказа о

на

для нее свое

раскрыл
целиком,

народа, этой

для этого

к

603

О новой религии...

старых церквах

и в глазах

Он увидел природу, припал
ощутил в ней
присутствие Бога.

11.

я сам

завершить настоящую главу. Я поставил в ней
подобного уже не повторится. То был невозвратный

был

и ничего

момент

готов

моей жизни,

где осталась часть меня, осталась навсегда,

чувствую это; она словно ушла в прошлое, в
написанные мною
строки. Сколько еще я мог бы рассказать, чем пришлось мне
пожертвовать! Я не стал делать ни одного примечания: любое, самое
невосполнимо,

я ясно

прервало бы повествование, прозвучало бы
диссонансом, нарушив, возможно, впечатление от того благословенного
момента. И это далось мне отнюдь не легко: множество интересных

незначительное из них

подробностей громко заявляло о себе, требовало уделить им место.
Некоторые протоколы празднеств следовало бы привести целиком (в
Романе, Мобеке, Тест-де-Бюше, Сен-Жан-дю-Гаре и др.). Устные
свидетельства не так
глубоко

трогают;

ярки,

в них

как эти

рассказы;

но многие из них

нередко ощущается мысль,

всё

же

высказанная в воспоми¬

604

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

старика Симеона: «Теперь я могу умереть...»
протокол Реньянвеза (Ранвеза?), близ Рокруа190.
наниях

По

отдельности эти записки не

вместе,

они

городков

и

производят

Смотрите

впечатления.

Но,

также

взятые

зачаровывают: огромное разнообразие (провинций, местечек,
сёл) при полнейшем единстве. В каждом краю великий акт
особенности.

Федераты Кемпера надели
бретонские дубовые венки; жители Дофине в Романе (почти на юге
страны) вручили пальмовую ветвь красивой девушке, возглавившей
праздничное шествие. Спокойное мужество, порядок, здравый смысл и
вот что ярко выразили праздники федерации в Дофине.
доброе сердце
В Бретани их отличала сила, сдержанный пыл, серьезность, даже с
единения отличали свои

—

оттенком

В

трагизма; чувствовалось,

Юрских

горах,

это не

что

последнем оплоте

игра, ибо враг близок.

крепостничества, праздник

изумлением, радостью освобождения, воодушевлением при
резком переходе от порабощения к свободе: «Мы не просто свободны,
граждане! Мы французы, мы впереди всей Европы...» Здесь
сопровождался

«чудесной ночи» 4 августа191.
Особенно трогает сердце добрая воля народа, который, вовсе не
подготовленный, стремился выразить глубокие чувства, переполнявшие
его
душу. Жители Наварры, бедняки, как признавали они сами,
затерянные среди Пиренейских гор, обездоленные и со своим наречием
за неимением иного могли
едва понимавшие язык севера Франции,
предложить Отечеству лишь свое сердце. Один из самых
торжественно отмечалась

годовщина

—

бесхитростных

протоколов был

составлен

—

трудно поверить

—

в

сельской

расположенной между Версалем и Сен-Жермен-ан-Ле192. Грубая,
ломкая бумага
о
свидетельствует о крайней бедности; текст
коммуне,

—

совершенно

дремучем невежестве; большинство жителей

поставило

крестики;

остаться в

стороне,

но все
и

расписались

рядом

с именем

как

матери

вместо

умели,

подписей

никто не пожелал

вписаны имена

сына,

внучки и

др.
Большое дело, которое удавалось

внятные

людям знаки, символы,

священный

огонь,

на

Отечества, вспыхнул

далеко не всегда,

—

найти

призванные выразить новую веру. В

котором

священник

воскурил

от зажигательного стекла в

фимиам

на

Доле

алтаре

руках юной девушки,

КНИГА ТРЕТЬЯ... Глава

представ

частицею солнца.

В

11.

605

О новой религии...

Сен-Пьере (близ Крепи),

Мелло

(Уаза),

Сен-Морисе (Шаранта) на алтарь возложили Закон, декреты
Национального собрания. В Мелло их
торжественно пронесли по улице в
ковчеге, символизирующем союз. В Сен-Морисе они покоились на карте
мира, покрывавшей алтарь, рядом с саблей, плугом и весами, меж двух
ядер пушек Бастилии.
В других местах людей
человечные символы

посетила счастливая мысль

единения: заключение

браков,

избрать

более

крещение детей,

усыновление сирот жителями коммуны или членами революционного
клуба у алтаря Отечества. Иногда женщины служили панихиду по
бесчисленные проявления любви
павшим
при штурме Бастилии. А еще
—

к

ближнему, помощь обездоленным; мало того, в некоторых местах все

пировали

за

общим

столом, куда

каждый приносил

сколько мог.

Вот

трогательные примеры человеческой

доброты, обнаруженные
Бержераком несколько
документах
солдат устроили складчину и собрали огромную (по меркам этих
для вдовы героя Бастилии.
небогатых людей)
сумму, сто двадцать франков!
В Сен-Жан-дю-Гаре церемония завершилась «торжественным
самые

эпохи: в

мною в

Плейсаде

под

—

примирением
праздника

прежде был в ссоре». А
подняли бокалы «за всех людей,
тех,

клянемся

кто

любить

и

защищать!»

в

Лон-ле-Сонье участники

даже наших

врагов, которых

мы

ГЛАВА 12
НОВОЙ

О

РЕЛИГИИ.

НАЦИОНАЛЬНАЯ ФЕДЕРАЦИЯ
(14 июля 90-го года)
Изумление всех народов,
Большой праздник федерации в
растроганных зрелищем Франции.
Лионе (30мая 90-го года).
Франция требует создания Всеобщей
национальной федерации (июнь).
Песнь федератов.
Париж готовит для
Национальное собрание упраздняет
праздника Марсово поле.
наследственное дворянство; христианский
принцип наследования вины
отменен еще
Национальное собрание принимает депутатов
раньше.
человеческого рода.
Федерация королей против федерации народов.
Праздник Всеобщей федерации Франции в Париже ( 14 июля
90-го года).
Миролюбивый и одновременно
воинственный порыв Франции.
—

—

—

—

—

—

—

—

—

та

неодолимое

вера, чистосердечие,

согласию после столетия
в

изумление,

точно

стремление

к

диспутов повергли народы

осуществилась чудесная

мечта.

И все, зачарованные, умолкли.
Во многих наших федерациях придумали
трогательный

перед алтарями Отечества
Сама Федерация, супружеский

символ союза:

союз
браки.
Франции с Францией, представала пророческим
заключались

символом

грядущего

союза

народов, супружества

всего

мира.

Еще

одно символическое

смыслу, происходило
младенца, которого
пожеланиями
участников

все

орошенное

становилось

столь же

праздниках:

усыновляли; дитя,

благополучия,

праздника,

на этих

действо,

родным

на

алтарь

осыпанное

слезами

глубокое

возлагали

подарками

растроганных

для каждого.

по

и

12.

КНИГА ТРЕТЬЯ... Глава

607

О новой религии...

Франция и есть ребенок, возложенный на алтарь, вокруг которого
общее их дитя, в ней они видят свое
собрались народы. Франция
—

единство,

И

нет

она

никого,

Как

—

средоточие

всех

чаяний, тревог, опасений

при ее виде не прослезился бы.
Италия! А Польша! А Ирландия!

плакала

дни?) Каждый угнетенный
свободы забывал о собственном рабстве
и

надежд...

кто

ли вы эти

свободен

и

(О

сестры, помните
народ193 при виде этой юной
и
говорил ей: «В твоем лице

я!»*

Германия

перед лицом этого чуда погрузилась
мечтательность194. Клоппггок195 молился.

Автор «Фауста»196

не мог

в

экстатическую

более играть роль ироничного

скептика и

удивлялся тому, что готов уверовать.
На севере, на берегу Балтийского моря, жил в ту пору
удивительный человек, обладавший могучим разумом... Человек? О нет,
сам

система,
гранями,

вдребезги,
*

твердая

вытесанная алмазным

все

религии,

непробиваемая,

скала схоластики с

резцом

Эти чувства выражены

разных наций,

в

частности,

от

острейшими

балтийского гранита. Все
с этой скалой разбивались

из

философии при столкновении

она же оставалась

живая

неколебимой. Никакой уступки внешнему

во множестве поистине патетических

волонтеров

Белфаста.

посланий

от

людей

608

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ

РЕВОЛЮЦИИ

миру. Звалась эта скала Иммануилом Кантом, сам же он именовал себя
Критиком. На протяжении шестидесяти лет философ, точнее,
никак не связанная с

абстрактная сущность,
один

и тот же час

не

и,

людьми, выходил

ни

говоря никому

слова, совершал

из

дому

в течение

одному и тому же
маршруту, точно железная фигурка на старых городских башенных часах,
которая появляется каждый час, отбивает положенное число ударов,
строго определенного времени прогулку

затем

на свое место.

возвращается

Но

в

по

однажды

а

случилось странное:

Кёнигсберга увидели (и
послужило для них признаком
великих событий), как планета сошла с неизменной орбиты... За
ученым
проследили и убедились, что он направил свои стопы на запад, к
дороге, по которой прибывала почта из Франции...
это

жители

Увидеть Канта
подобно

взволнованным,

обеспокоенным,

женщине, чтобы

спешащим,

это ли не было знаком
разузнать новости,
тебя, человечество? Нет, здесь не было никакого

великих

—

перемен для
преображения. Великий ум

собой,

по

путем. Он наблюдал,

природному чувству возникает то,
духовное единство.
науке,

зову сердца

прежде тщетно искал

следовал своим

в

и

как само

что он

—

Мир, казалось, приближался тогда к этому единству, истинной цели
своего
существования, к которой стремится постоянно. «Ах, если бы я
был един,
если бы мог наконец собрать все свои
говорит мир,
разрозненные части, сблизить народы!» «Ах, если бы я был един,
если бы
перестал быть таким многосложным, собрал
говорит человек,
—

—

—

—

воедино

рассеянные

эта мечта всего
краткое

время

мира

и

согласия,

Представьте себе
устремлены к Франции. А
почерневшие

от

одном
о

народе, игравшем

которой

нам

что

божественную

дано только мечтать.

все

народы, чьи помыслы, сердца и взоры
в самой Франции
видите ли вы все эти дороги,
людей, стекающихся со всех окраин к центру? Союз
—

единству.

Мы уже видели,

общины,

и

воплотилась в

комедию единства

тяготеет к

пришел к согласию с собой!» Казалось,
человеческой души, доныне бессильная, на

силы и

как возникали

а затем искали

союзы,

общий центр;

объединялись

землячества и

каждая маленькая

Франция

тя-

КНИГА ТРЕТЬЯ... Глава

нулась

к

своему

Парижу,

вначале

609

О новой религии...

12.

обретая

его

поблизости.

страны в какой-то момент сочла, что таким центром может
быть Лион. 30 мая там собралось столько народу, что вместить его

Значительная часть

обширные долины по берегам Роны. Весь восток и юг
страны прислали своих представителей; одних только делегатов от
Национальной гвардии было пятьдесят тысяч. Чтобы прибыть в Лион,
смогли лишь

многим

сотню

пришлось преодолеть

льё,

а

некоторым

—

и все

двести;

Зарлуи197 протянули руку марсельцам. Представители
Корсики, как ни спешили, всё равно опоздали и прибыли в Лион только на
следующий день*.
Но не Лион мог соединить в брачном союзе всю Францию. Нужен
посланцы

был

Париж.

Политики,

Привести
волнений,

как

одной,

неорганизованные

не станет ли это началом

«А король,

другой

так и

что

будет

с

ним?»

партии,

толпы в

сильно

Париж,

ужасных схваток,

—

вот что со

в

испугались.

самый центр

грабежей, убийств?..

страхом говорили себе

роялисты.

«Король? Король завоюет сердца всех этих доверчивых людей, что
Это опасное
прибудут к нам из провинций! говорили якобинцы.
—

стечение

народа

смягчит

—

настроения

в

обществе, усыпит бдительность,

пробудит старинное идолопоклонство...

Оно

сделает

Францию

роялистской!»
Но

ни

те,

Мэру и

ни

другие уже

коммуне

ничего не могли

Парижа,

предпринять.

понуждаемым примером

и настояниями

других городов, пришлось просить Национальное собрание о созыве
Всеобщей национальной федерации. Собрание волей-неволей дало
Число участников праздника постарались по возможности
ограничить. Окончательное
решение было принято очень поздно, и те,
согласие.

добирался
*

пешком из

отдаленных

частей королевства,

кто

никак не могли

прекрасный рассказ (который я, к моему искреннему
сожалению, не могу включить в книгу) об этом празднестве большой федерации,
написанный специально по моей просьбе восьмидесятилетним человеком и дышащий самым
Передо

юным и

мною лежит

трогательным энтузиазмом. «О пламя,

чем же

было ты,

коли так жжет

зола?..»

610

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ

сроку. Все расходы

возлагались на

поспеть к

отряжавшие своих посланцев в
самых

препятствием для
Но что препятствия

Париж,

бедных

РЕВОЛЮЦИИ

города

что могло стать

и

селения,

непреодолимым

из них.

для движения столь

мощного? Устроили

складчину, собрали что могли, одели как сумели тех, кто отправлялся в
дальний путь; у многих не нашлось мундиров. По пути им оказывали

безграничное, удивительное гостеприимство;
друга

оспаривали друг у

пригласить путников в дом; их заставляли переночевать,
хотя бы попить. Не стало чужаков и незнакомцев, все

честь

поесть или
сделались

соседи

родными. Национальные

гвардейцы,

солдаты, матросы

—

все шли

вместе.

Эти ватаги, проходившие через города и деревни, являли собой
трогательное зрелище. В Париж призвали ветеранов армии и флота.
Шли солдаты,

офицеры,

покалеченные на

отважные

Семилетней войне,

рядовые, получившие

подвиги, старые лоцманы, потрепанные

седовласые

офицерские

штормами,

—

унтер-

звания за свои

все эти живые

руины Старого порядка, несмотря ни на что, стремились в Париж. Это
был их день, их праздник.
В день взятия Бастилии, 14 июля, парижане увидели
восьмидесятилетних
моряков, двенадцать часов прошагавших без остановки; к ним

вернулись силы,

пороге смерти они ощутили себя
вечности Отчизны.

ведь на

Франции,
Проходя через города и деревни, эти люди пели во всю силу
легких, с героической веселостью песню, словам которой вторили
сопричастными юности

стоявшие на
по

порогах

духу,

постоянными

Песня, совершенно народная

грубоватыми рифмами и
Бога и Церкви), превосходно

с немного тяжеловесными

повторами

соответствовала

чтобы

домов местные жители.

(как

заповеди

ритму ходьбы,

работа

учащая темп,

делая

дорогу короче,

спорилась. Она верно
когда

грозный

и помогала

следовала

путник ускорял

за

шаг.

труженику,
самой Революцией,

Сжатая

в

яростное,

головокружительное рондо, она превратилась в смертоносную
ira!»198 93-го года, но сейчас, в 90-м году, характер ее иной:

Эти ватаги, проходившие через города

и

«Ça

деревни...

612

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ

РЕВОЛЮЦИИ

Сегодня твердит и стар, и млад:
Дело пойдет! Пойдет на лад!
Как

заповеди

Библии говорят:

Дело пойдет! Пойдет
Как велит Закон,
Если

кто

на

лад!

высоко,

Заставим спуститься пониже,
Возвысим того, кто унижен!

Для усталого путника,

шедшего

в

Париж

пешком от

Пиренейских

гор

побережья Бретани, под палящим июльским солнцем, эта песня
была неоценимой поддержкой, как те церковные гимны, что распевали
в
средние века паломники, упрямо возводившие соборы Шартра и
Страсбурга. Парижане пели ее в быстром темпе, с неистовым задором,
готовя для
празднества Марсово поле. Его совершенно ровной
поверхности хотели придать
ту великолепную, грандиозную форму, которую
мы видим сегодня. Сначала Париж
направил туда несколько тысяч
рабочих, но трудились они довольно вяло, и скоро стало ясно, что для
завершения работы им потребуются годы. Видимо, не обошлось без
злой воли... И вот за дело взялись жители города. Поразительное
или с

зрелище! Днем и ночью люди из всех
дети, мещане, солдаты,

торговки с
перед собой

изящные дамы и

заступами,

катили

общества,

всех

Центрального

рынка

тачки или погоняли

—

все

труженики, выравнивая землю,
пойдет! Пойдет на лад! Если кто высоко,

унижен!»
Песня, работа и работники

возвысим

действии.

того,

надо

тащивших

бежали

пели песню

заставим

в

ребятишки
работающих;

равенства:

спуститься пониже,

и самых

признать,

внесли

составляли

единство, равенство

на

в

бедных объединил общий труд. Однако
больший вклад,

чем

богатые. Работать

Марсово поле водоносы, каменщики и плотники
Людовика XVI (строившегося как раз в ту пору)199 шли после
киркой

«Дело

кто

Самых богатых

бедные,

даже

работали

лошадей,

ночам
нагруженные телеги.
перед ними
факелами. Уличные оркестрики вселяли бодрость

сами же

возрастов,

монахи, актеры, сестры милосердия,

По

тяжело
с

аббаты,

слоев

с моста
тяжких

КНИГА ТРЕТЬЯ... Глава

Народ

дневных

трудов.

на

люди

не

уклонились

от

613

О новой религии...

Марсовом

поле

Крестьяне из близлежащих деревень,

уже период жатвы,

изнуренные

трудится

12.

подготовки

хотя и

наступил

празднества. Усталые,

приходили вечерами трудиться при

свете

факелов,

находя в этом отдохновение.

Работа,

поистине

грандиозная, превратившая плоскую равнину
меж
кто бы мог подумать?
долину
двумя холмами, была выполнена
всего за неделю! Она началась 7 июля и закончилась в ночь на 14-е!
—

Всё делалось
битва.

Власти

проведению

с таким

воодушевлением,

в
—

словно шла священная

надеялись

умышленными проволочками
праздника единения, не допустить его. Но его

помешать
хотела

Франция,

и

он состоялся.

А

желанные гости

постоялых

уже

прибывали,

дворов, трактирщики

Париж. Содержатели
меблированных комнат по

заполняя

и хозяева

доброй воле брали с этих постояльцев одинаковую скромную плату. Но
большинству делегатов провинций парижане не позволили отправиться

614

в

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

гостиницы и на постоялые

условия, ради такого случая
федератов у себя дома.

Когда

дворы: несмотря

они потеснились

на

крайне

стесненные

еще, чтобы принять

старшие дети Свободы, им
навстречу отправились победители Бастилии и дошли до Версаля, до
Сен-Сира. После взаимных приветствий и объятий обе депутации
в

Париж прибыли бретонцы,

смешались и вместе

отправились

в

эти

Париж.

Неведомое прежде чувство примирения и

Судить

об

согласия захватило

души.

одному факту, самому,
В
те дни
убедительному.
журналисты притихли. Эти неутомимые борцы,
беспокойные хранители свободы, ожесточившиеся в яростных
этом можно по

на

мой взгляд,

дух бескорыстного соперничества
без
и
ненависти
зависти, словно преобразил их и
времен античности,
избавил на время от прискорбных препирательств. Честный,
возвыситься

схватках,

сумели

неугомонный

Лустало

из

над ними;

«Революсьон

Пари»

де

легкомысленный Камиль одновременно

трогательную, исходившую из
федеративный пакт литераторов

блестящий, пылкий,

высказали

глубин

их

сердец

неосуществимую,

но

идею: заключить

соперничества, никакой зависти,
целей, кроме общественного блага.
—

никаких иных

и

никакого

Казалось, и Национальное собрание захватило всеобщее
воодушевление. Одним теплым июньским
вечером оно словно вновь обрело
89-го года, молодой задор 4 августа.

Депутат от ФраншКонте заявил, что федератов, прибывших в Париж, следует избавить
от
унизительного зрелища закованных в цепи провинций у ног
Людовика XIV на площади Побед200, и
статуи эти следует убрать. Один из
вдохновение

депутатов-южан,
вызвало это

воспользовавшись

предложение,

оскорбительные

великодушным чувством, которое

потребовал

отменить все пышные

титулы,

гербы ливреи
лакеев.
Монморанси, и Лафайет,
против
выступил один Мори (как известно, сын сапожника).
Национальное собрание на том же заседании (19 июня)
упразднило
а также

для равенства,
Это предложение поддержали

наследственное

дворянство. Большинство тех,
титулов

и

кто

следующий день пожалели о своем
вместо

дворянские

и

проголосовал за этот декрет, на
решении. Почти забытые фамилии

с названиями земельных

владений сбивали

всех с тол¬

КНИГА ТРЕТЬЯ... Глава

ку:

12.

615

О новой религии...

превратился в какого-то господина Мотъе, а Мирабо
бешенство от необходимости называться просто Рикетти.

Лафайет
в

приходил

Однако
являли

эти

собой

перемены

не

естественное и

были

случайностью

или

прихотью

необходимое применение

—

они

самого

справедливость, требующая, чтобы
каждый отвечал лично за свои деяния, благие или дурные. То, что
совершили предки, засчитывается им, а отнюдь не вам... Вы должны
принципа

Революции.

Принцип

этот

—

сами!

При такой системе нет никакой передачи потомкам
давних
заслуг, никакого дворянства. Но нет и наследования чужой вины.
Уже в феврале, когда наши варварские законы приговорили двух
молодых людей к повешению за изготовление фальшивых векселей,
Национальное собрание постановило, что семьи осужденных не будут
действовать

никак запятнаны их

преступлениями.

бедою юношей, старалось утешить
им многочисленные знаки

посваталось к их

Общество, тронутое
их почтенных

внимания,

а несколько

молодостью

родителей,

и

выказав

уважаемых граждан

сестре.

передачи заслуг по наследству: упразднение дворянства.
наследования вины: эшафот не налагает позорного клейма на

Более никакой

Никакого
семью и

детей

казненного.

принцип означает обратное. Люди обречены
чужие грехи. Но и заслуги одних распространяются на

Иудео-христианский
нести

вину

за

других; деяния Христа
недостойных людей.
На

том же

благодетельны

и святых

даже для самых

заседании, когда был вотирован декрет об упразднении

дворянства, Национальное

собрание приняло удивительную депутацию,

которой именовали себя посланцами человеческого рода. Немец
с берегов Рейна, Анахарсис Клоотц (личность весьма своеобразная; мы
еще вернемся к нему), представил Собранию два десятка мужчин,
европейцев и азиатов, в национальных костюмах. От их имени он
испросил дозволения
принять участие в празднике Федерации на Марсовом
члены

поле «от
находящихся

лица всех

повсюду

народов,

под гнетом

то есть законных

королей».

Одни депутаты растрогались, другие
этой истории

и нечто

властителей,

серьезное:

в

посмеялись.

депутацию

Однако было

входили жители

в

Авиньо¬

616

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

Льежа, Савойи

на,

быть

и

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

Бельгии, которые

тогда

действительно

хотели

Франции. Были там и бежавшие из Англии, Пруссии,
Голландии, Австрии, противники правительств тех государств, где плелись
заговоры против Франции. Казалось, эти беженцы образовали некий
общеевропейский комитет для борьбы против монархий Европы,
создали

частью

ядро

тех

иностранных легионов, которые

позднее советовал

Карно.
Для борьбы с федерацией народов создавалась федерация
королей. Разумеется, королева Франции могла питать надежды, видя, с
какой легкостью сумел ее брат Леопольд сплотить страны Европы вокруг
Австрии. Германская дипломатия, обычно неторопливая, обрела
сформировать

крылья.

А всё потому,

решались

лично

что

дипломаты

государями, без

были

ведома

здесь

ни

при

министров

чем.

Все вопросы

и послов.

Леопольд

обратился

напрямик к королю Пруссии, указал ему на общую
опасность, провел в самой Пруссии, в Рейхенбахе, конгресс с участием
Англии и

Голландии201.

Горизонт

были бессильны,

тучами.

Франции

желали

успеха народы,

но

временем монархи, сплоченные ненавистью
ней, сосредотачивали войска на ее границах.
К тому же и положение внутри Франции было достаточно шатким.

они
к

заволокло

а тем

Ежедневно двор одерживал

в

Национальном

собрании

новые

победы,

действуя теперь не через правых, а через левых, через Клуб 89-го
года202, Мирабо и Сийеса, путем подкупа, предательства и устрашения.
Двору удалось сразу же добиться выделения двадцати пяти миллионов
по
цивильному листу203 для короля и установления для королевы
вдовьей части имущества в размере четырех миллионов204. Двор настоял и на
репрессивных мерах

в отношении

прессы

и осмелел

настолько,

преследования активных участников событий 5—6
Вот каково было положение дел, когда в Париж стали

что

октября.
прибывать
федераты. Их преклонение перед Национальным собранием и
королем подверглось тяжкому испытанию. Большинство федератов до
вступления в город были преисполнены сыновнего чувства к доброму
королю-гражданину, в их душе смешивались воспоминания о прошлом и
надежды на будущее, королевская власть и свобода. Многие из тех,

потребовал

КНИГА ТРЕТЬЯ... Глав

аудиенцию, падали на колени, предлагали свою шпагу
сердце... Король, стеснительный от природы, еще более робевший от

кому король
и

617

О новой религии...

12.

а

сознания

двусмысленности

достойных

Королева
своих

дал

фальши

и

была способна

еще менее

нашлось немного тепла и

Но

положения,

слов в ответ на это юношески-пылкое

верных лотарингцев, урожденных

федератами она

своего

держалась

на него

не

находил

проявление чувств.

отозваться;

подданных ее

только

семейства205,

для

у

нее

с остальными же

приветливости,

холодно.

вот наконец-то он

настал,

вожделенный

день

14 июля, ради

проделали утомительное путешествие. Всё

которого

эти славные

люди

готово.

Последнюю

ночь из опасения не попасть на

праздник

многие

гвардейцы провели под открытым небом,
став
лагерем прямо на Марсовом поле. Рассветает... Увы! Льет дождь!
Да еще налетает порывами сильный, пронизывающий ветер, и так весь
день. «Небо
аристократ!» говорили в толпе, однако никто и не
парижане

и

национальные

—

—

думал

по

расходиться

Казалось, народ
впечатление от

места на

Всех

охватила

упрямая, дерзкая

шутками и смехом развеять тяжкое
дурного предвестия. Сто шестьдесят тысяч зрителей заняли
на самом поле

в том числе

—

Марсова

должны

поля, еще

были

четырнадцать

сто

пятьдесят тысяч стояли

находиться пятьдесят тысяч

амфитеатры Шайо

и

Пасси206 были

местоположение:

за этим

заполнены

огромным

второй, образованный
и Севра; казалось, Париж

гвардейцев
Обширные

тысяч национальных

провинций и Парижа, посланцы армии, флота и т.

д.

из

зрителями. Великолепное

амфитеатром
Монмартра, Сен-Клу, Мепринять Генеральные штаты

античным

вдали холмами

возвышался

дона

веселость.

хотел

галереях вокруг

внизу;
человек,

домам.

может

всего

мира.
А дождь идет. Ожидание

национальные

промокли

гвардейцы,

до нитки

и

еще

Федераты, парижские
собравшиеся на бульварах,

затягивается.
в пять

умирают

с

утра

голоду,

но веселы.

По пути,

из окон

Сен-Мартен и Сент-Оноре, им спускают на веревках
хлеб, окорока и бутылки вина.
Они приближаются, минуют деревянный мост, построенный перед
Шайо, и через триумфальную арку проходят на Марсово поле.

домов

по

улицам

618

Жюль Мишле. ИСТОРИЯ

В

самом

Военной

центре

школы

его возвышался

располагались

собрания.
Время тянулось

ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

алтарь Отечества,

трибуны для короля

и

а

перед

фасадом

депутатов

Национального

ненастью

наперекор

гигантские

петли,

каждое из
объединившихся
Пиренеями...

медленно...

пустились

в пляс.

зазмеилась по

которых

—

Пришедшие на поле первыми
И вот уже фарандола, образуя

грязи,

появляются

всё

провинция, департамент

новые и новые
или несколько

Бретань пляшет с Бургундией, Фландрия

краев...

Мы видели,

как начинались эти пляски

кольца,

—

с

зимой 89-го года,

волною

стране. Гигантская

фарандола, захватившая постепенно всю
Францию, завершается на Марсовом поле... Это единство!
Прощай, пора ожиданий, стремлений, надежд, когда все мечтали
об этом дне, хотели его приблизить!.. Он настал! Так чего же еще
желать? Откуда это чувство тревоги? Увы! Опыт истории мира открывает
нам
печальную истину, на первый взгляд странную, но бесспорную:
катясь по

—

слишком часто в

единстве становится меньше согласия.

единению

было

—

вот в чем

единство

Воля

сердец, быть может, лучшее

к

из всех

возможных.

Но тише!

Король прибывает на Марсово поле, а с ним и королева
восходит на трибуну, возвышающуюся надо всем; члены
Национального собрания
рассаживаются по местам.
Лафайет на белом коне приближается к подножию трона,
спешивается и
принимает приказ короля приступить к торжественной
церемонии. На
алтарь Отечества поднимаются двести служителей Церкви
с
трехцветными перевязями, среди них хромоногий Талейран207,
епископ Отенский... Кому же священнодействовать, как не
ему, раз уж речь
идет о присяге?208
Заиграли тысяча двести музыкантов их едва слышно. Но вдруг
всё стихло, и залп из сорока пушек сотряс землю. При этом ударе
грома все встают и воздевают
руку к небу... О король! О народ!
Подождите... Небо
услышало вас, солнечный луч пробился сквозь тучу... Так
будьте же верны вашим клятвам!
Ах, как искренне он присягает, этот народ! Ах, сколь он еще
—

доверчив!.. Но почему

же

король

не

дарует народу

счастье

лицезреть

его

КНИГА ТРЕТЬЯ... Глава

особу у
в

как он

алтаря, увидеть,

полумраке, наполовину

Государь, сделайте милость,

приносит

скрытый

от

поднимите

619

О новой религии...

12.

присягу? Почему дает клятву

взоров

своих

подданных?

руку повыше, чтобы

все могли ее

видеть!
А вы, сударыня,
на

ребенка,

что так

чувствуете вы? Неужели этот народ, похожий
слеп и доверчив, беспечно танцующий между
что

будущим, не внушает вам сострадания?..
Почему ваши прекрасные голубые глаза горят недобрым огнем? Один
из
воскликнул
роялистов заметил этот блеск... «Видите колдунью?»
с
ваши
глаза
отсюда,
граф де Вирьё... Неужто
Марсова поля,

печальным

прошлым

и великим

—

разглядели,

как ваш

резни

на

посланец

Юге? Или

в

принимает

это скопление

Ницце

и

поздравляет организатора
людей напомнило вам об армиях

Леопольда?

Слушайте!..

Это

—

мир,

но

мир

вооруженных людей, приславших
воинство, превосходящее
они

предлагают

департаменты

грани войны.

Три

миллиона

сюда своих делегатов, составляют

по численности

армии

братский мир,
Сена, Шаранта, Жиронда

всех

но готовы и к

всем

—

на

и

монархов Европы;
битве. Уже многие

ряд других

—

намерены

снарядить по шесть тысяч человек, чтобы послать их к границам
Франции. А вскоре и марсельцы попросят разрешения выступить в поход;
они

возродят древнюю традицию

бросят

в

море

камень и

возвратятся домой
пучины.

поклянутся, что,

лишь

предков-фокейцев:209
добудут победу в бою,

своих славных

тогда, когда

если не

камень всплывет из

морской

Содержание
Жюль Мишле

ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ
РЕВОЛЮЦИИ
В

шести томах

ТОМ

Пер.
«Всякий раз,

когда

в

Пер.

«Этому

труду,

с

ПРЕДИСЛОВИЕ 1847 ГОДА
фр. Э.М. Шапиро под общ. ред. Ю.В. Гусевой

конце

с

учебного

с

9

года...»

ПРЕДИСЛОВИЕ 1868 ГОДА
фр. Э.М. Шапиро под общ. ред. Ю.В. Гусевой

потребовавшему

Пер.

ПЕРВЫЙ

фр.

Э.М.

от меня тяжких

усилий...»

ВВЕДЕНИЕ
Шапиро под общ. ред.

Ю.В.

23

Гусевой

Часть первая

О религии средних

веков

1

43

2

47

3

54

4

57

5.

65

Часть вторая

О

старой

монархии
1

70

2

73

3

81

4

82

5

89

6

92

7

96

8.

О

9.

Бастилия

«Красной

100

книге»

105

КНИГА ПЕРВАЯ

апрель—июль 1789

Пер.

с

фр.

Э.М.

Шапиро

под

года

общ. ред. Ю.В. Гусевой

Глава 1

Выборы

1789

119

года

Глава 2

Открытие Генеральных

136

штатов

Глава 3

Национальное

152

собрание

Глава 4
Клятва

Зале

в

для

игры

169

в мяч

Глава 5
Волнения

в

184

Париже

Глава 6

Восстание

в

208

Париже

Глава 7
Взятие Бастилии

( 14

июля

1789

года)

222

КНИГА ВТОРАЯ
14

Пер.

с

фр.

июля

Э.М.

—

б

октября

1789

года

Шапиро [гл. 7), М.С. Клёнекая (гл. 2—7)
под общ. ред. Ю.В. Гусевой

Глава 1
Фальшивый мир

245

Глава 2

Народные

266

суды

Глава 3
286

Вооруженная Франция
Глава 4

Ночь 4 августа

309

Глава 5

Духовенство.

Новая вера

327

Глава 6
345

Вето

Глава 7
355

Пресса
Глава 8

Народ

за

отправляется

(5 октября

королем

7 789

370

года)

Глава 9

Народ увозит короля в Париж (6 октября
О

МЕТОДЕ
Пер.

«Настоящий

том включает в

себя

И
с

7 789

ИДЕЕ ЭТОЙ

фр.

Ю.В.

391

года)
КНИГИ

Гусевой
417

две части...»

КНИГА ТРЕТЬЯ

6

Пер.

октября
с

фр.

1789

года

—

14

М.С. Клё некая под

июля

общ. ред.

1790
Ю.В.

года

Гусевой

Глава 1

Всеобщее

доброе

[октябрь
братства [октябрь—июль)

отношение к

королю

89-го

года). Дух
451

Глава 2

Противодействие Революции. Духовенство [октябрь—ноябрь
89-го

459

года)

Глава 3

Противодействие Революции. Духовенство. Парламенты.
469

Провинциальные штаты

Глава 4

Противодействие Революции. Парламенты. Движение федераций

....

481

Глава 5

Противодействие Революции. Королева
февраль)

и

Австрия [октябрь493

Глава б

Королева

и

Австрия. Королева
1790 года)

Мирабо. Армия [жарт—май

и

511

Глава 7

Борьба

вокруг религии. Пасха.

Страсти Людовика XVI

529

Глава 8

Религиозная

борьба.

Успехи контрреволюции

[май

1790

года)

543

Глава 9
Религиозная

борьба. Контрреволюция
[июнь 1790 года)

на

Юге

подавлена

562

Глава 10

О

новых

Франция стихийно
[июль 1789 года июль

принципах.

—

организуется
1790 года)

580

Глава 11

О новой религии.

Федерации [июль

89-го

—

июль

590

90-го)

Глава 12

О новой религии. Национальная

федерация ( 14

июля

90-го

года)

....

606

МИШЛЕ, ЖЮЛЬ

История Французской революции: В 6 т. / Изд. подгот.
А.В. Гордон, Н.Т. Пахсарьян.
М.: Ладомир: Наука, 2022.
ил. (Литературные Памятники /РАН).
—

Ю.В.

—

T. I

Гусева,
—

628 с.,

ISBN 978-5-86218-6284
ISBN 978-5-86218-620-8

(T. I)

Отечественному читателю предлагается в серии «Литературные
памятники» первый русский, полный,
научно комментированный перевод лучшего
произведения «отца исторического знания», «творца истории Франции»
Жюля Мишле (1798—1874). Будучи самым известным
историко-документальным
художественным

об

повествованием

одном из

важнейших событий

в

в
силу
истории человечества, «История Французской революции» (1847—1853)
своей грандиозности
до сих пор оказывалась вне внимания отечественных
—

—

издателей.

Хорошо

документированная, охватывающая практически все аспекты
революционных событий во Франции 1789—1794 гг., полная тонких

наблюдений,

она

представляет собой

не только

историческое,

но и выдающееся

романтической эпохи. Под пером Ж. Мишле,
крупнейших французских стилистов XIX в.,

литературное произведение
считающегося одним из

Франции получила художественное воплощение, равное которому в
историографии найти затруднительно. Это повествование, основанное на
история

архивных источниках,
свидетельствах

многие из

современников,

которых

впоследствии

читается как

были утрачены,

увлекательный

роман, а сила
событий такова, что

образов героев и
оказала влияние как на
последующую историографию Французской
и
в
так
на
целом
революции,
французскую литературу.
«Поэма о французском народе»
вот наиболее емкое определение,
которое получил бессмертный труд Ж. Мишле.
Издание снабжено обширным научным (по глубине и охвату
энциклопедическим) аппаратом, отражающим современное состояние
историографии и литературоведения, в том числе обстоятельными статьями,
созданных

автором художественных

—

—

подробнейшим комментарием, аннотированным
хронологическими

именным

таблицами.

Рассчитано

на

самый

широкий

круг читателей.

и

указателем

и

Научное

издание

Жюль Мишле

ИСТОРИЯ

ФРАНЦУЗСКОЙ
В

РЕВОЛЮЦИИ

шести томах

I

Редакционной

Утверждено к печати
серии «Литературные

коллегией

памятники»

Редакторы ЕМ. Иваницкая, ГА. Велигорский
Корректор О.Г. Наренкова
Компьютерная верстка и препресс O.Ä. Кудрявцевой
ИД

№ 02944

Формат

70

от

03.10.2000

г.

Подписано

в печать

офсетная.
90уи;. Бумага офсетная
Печ.
л.
39,25.
Гарнитура «Баскервиль».
Тираж 500 экз. Зак. No К-3270.
центр

«Ладомир»

124365, Москва, ул. Заводская,
склада:

8-499-729-96-70. E-mail:

Отпечатано
с

г.

Ne 1. Печать

X

Научно-издательский
Тел.

16.05.2022

г.

4

ladomirbook@gmail.com

в соответствии

предоставленными материалами

428019,

д.

Чебоксары,

в

АО «ИПК

пр. И.

“Чувашия”»

Яковлева, 13

НЕЗАВИСИМЫЙ
АЛЬЯНС

Сайт

Научно-издательского центра «Ладомир»
https://ladomirbook.ru

НАУЧНО-ИЗДАТЕЛЬСКИЙ ЦЕНТР «ЛАДОМИР»
выпустил

Серия
«Литературные памятники»

Екатерина

Великая

МЕМУАРЫ
«Мемуары» Екатерины

II Великой

(1729—1796)

—

центральное

литературном наследии выдающегося российского
государственного деятеля. Вместе с тем это и ярчайший документ эпохи
Просвещения, выдвинувшей требование ценности человеческой жизни
в

произведение

одного из самых главных

условий

развития

человечества.

В трех

как

книгах

разное время, незаурядная фигура будущей
полный
рост: от записок 1756 года, когда
императрицы предстает
Екатерина, еще великая княгиня, делала первые шаги как самостоятельный

воспоминаний,

написанных в
в

мемуарам 1771 года, которые монарший статус автора
облечь в непринужденную форму дружеского послания, и

политик,
помешал

воспоминаний,

последних
славного

не

к

1790 году,

начатых в

до

на исходе долгого и

которое благодарные потомки назовут
Российской империи. Необычайно интересен цепкий

(1762—1796 гг.),

царствования

«золотым веком»

Екатерины на тех, кому волею судеб была уготована участь вершить
судьбы России, как ярких, так и посредственных деятелей, в интерьерах
дворцов, на охоте, балах-маскарадах и церковной литургии, на катаниях
взгляд

с

гор,

на

«сквозь

пожарище дворца. И

тусклое

стекло»

за всеми этими сценами

выразительный

портрет

проступает

словно

прославленной

государыни.
Новый перевод «Мемуаров», выполненный специально для
настоящего издания Е.В. Морозовой, замечательным отечественным мастером,
специалистом по

перевод,

«галантному веку», призван

слишком

тяжеловесный,

французского оригинала.
В раздел «Дополнения»
великой

княгини

вошли

передающий

стороны
гувернантке Э.

ее

дореволюционный

многих оттенков

жемчужины эпистолярного

Екатерины Алексеевны, будущей

открывающие неожиданные
доверительные послания к

не

заменить

наследия

самодержицы,

характера: приятельские

Кардель (1712—1764),

и

ранее никогда

не

послом

исполненные легкого кокетства и светских

острот,

—

письмо к

сохранившееся

Издание
Крючковой

кандидатом

«Мемуаров»

и его

единственное

сиятельной корреспондентке.

ведущими специалистами: М.А.
историческим отделом музея «Новый Иерусалим»,

подготовлено

заведующей

—

З.Г.

Ч.

Ханбери-Уильямсом
Чернышёву (1722—1784),

публиковавшиеся; переписка с английским
(1708—1759); записки к возлюбленному

исторических наук, многие годы посвятившей изучению
Екатерины II, написавшей для настоящего издания
составившей

развернутый комментарий и
профессором кафедры
указатели,
русской и зарубежной литературы Мордовского госуниверситета, доктором
филологических наук, единственным отечественным специалистом по
литературному наследию русской императрицы, которому и посвящена
статью и

историческую

а также

детализированные

ее

обстоятельная

Т.И. Акимовой

—

статья.

Книга прекрасно

оформлена,

содержит

роскошный иллюстративный

материал.

ВСЮ

ИНФОРМАЦИЮ
о

Научно-Издательском Центре «Ладомир»,

выпущенных

им

книгах, а также о новинках,
в том числе

о

лимитированных коллекционных изданиях,

условиях гарантированного
интервью

с

авторами

и

и льготного

приобретения,

руководством издательства,

прочие интересные сообщения
можно

если

оперативно получать,
зарегистрироваться
на

сайте

https://ladomirbook.ru

всю

ИНФОРМАЦИЮ
Научно-Издательском Центре «Ладомир»,

о

выпущенных
о

сериях

им

книгах,

«Литературные Памятники»
а также о

и

др.,

новинках,

в том числе

о

лимитированных коллекционных изданиях,

условиях гарантированного
интервью

с

авторами

и

и льготного

приобретения,

руководством издательства,

прочие интересные сообщения
можно

если

оперативно получать,
зарегистрироваться
на

сайте

https://ladomirbook.ru

Вступайте
в

читательский клуб
«Л адомира»