ISSN O130-5972
ХИМИЯ И ЖИЗНЬ
НАУЧНО-ПОПУЛЯРНЫЙ ЖУРНАЛ
АКАДЕМИИ НАУК СССР
6
1989

ri-A
'Ш-^\
•-VL.
*

ХИМИЯ И ЖИЗНЬ Ежемесячный научно-попупярный журнал Академии наук СССР
с 1965 год» Москва 1980
Размышления
Посетитель
Интервью
Продолжение
Архив
Научный комментатор
Проблемы н методы
современной науки
Наблюдения
Из дальних поездок
Ноу-хау
И химия — и жизнь!
Гипотезы
Ресурсы
Расследование
Проблемы и методы
современной науки
Здоровье
Живые лаборатории
Справочник
Земля и ее обитатели
Элемент № ...
Страницы истории
Фантастика
КАК ПРИБЛИЗИТЬСЯ К НООСФЕРЕ. Н. Моисеев
ВСЕ НАДО ДЕЛАТЬ НАОБОРОТ. В. В. Авидон,
В. И. Рабинович
ПРЕМИЯ КЁРБЕРА. В. В. Драгалов
КТО ЖЕ ПЕРВЫЙ?
АНТИМАТЕРИАЛИЗМ В НАУКЕ. А. М. Бутлеров
РАДИОАКТИВНЫЙ РАСПАД И ФАНТАСТИКА.
В. Г. Недовесов, В. П. Чечев, Я. М. Крамаровский,
А. С. Кривохатский, В. Г. Савоненков
ИОННАЯ ХРОМАТОГРАФИЯ. Ю. А. Золотое,
О. Н. Обрезков
ЭЛЕКТРОХИМИЧЕСКИЙ НАСОС. Е. П. Старостенко,
Н. Ф. Старостенко
В ГОСТЯХ У ЯПОНСКИХ ХИМИКОВ. Ю. А. Устынюк
МРАМОРНАЯ БУМАГА. В. И. Стеблевский
ВОСПОМИНАНИЯ О «ЧХАВЕРИ». В. Станцо
РОКОВАЯ ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ. И. А. Агаджанян
ИДЕАЛЬНЫЙ БРАК. Ю. Л. Максимов
ТОПОЛЕВАЯ МОЛЬ. А. В. Сулханов
СНОВА О СЕРОВОДОРОДЕ В ЧЕРНОМ МОРЕ.
В. И. Беляев
ИНФЕКЦИЯ XX ВЕКА: БОЛЕЗНЬ ЛЕГИОНЕРОВ.
С. В. Прозоровский, И. С. Тартаковский
ГОЛУБАЯ РОЗА. Е. Л. Рубцова
ЛЕЧЕНИЕ ТРАВАМИ. Е. А. Ладынина, Р. С. Морозова
ЗНАКОМЬТЕСЬ — СТРАННАЯ ГОЛОМЯНКА. С. Марков
ВАНАДИЙ, ФЕРМЕНТЫ И СЕРДЦЕ. Е. Е. Сигуля
КАК ЭТО БЫЛО. Е. Г. Жуковская
НАЖМИТЕ ВВОД. Дж. Варли
4
10
12
16
17
20
22
28
30
40
44
49
52
56
60
64
68
71
74
84
88
100
ЛИЦОМ К ЛИЦУ С ЧИТАТЕЛЕМ 2
ПОСЛЕДНИЕ ИЗВЕСТИЯ
О ЧЕМ МОЖНО ПРОЧИТАТЬ В ЖУРНАЛАХ
ОБОЗРЕНИЕ
ИНФОРМАЦИЯ 55у
АБОНЕМЕНТ
ДОМАШНИЕ ЗАБОТЫ
КЛУБ ЮНЫЙ ХИМИК
КОРОТКИЕ ЗАМЕТКИ
ПИШУТ, ЧТО...
15
43, 73
58
63, 70, 86, 99
27, 28
76
78
ПО
ПО
ПЕРЕПИСКА 112
НА ОБЛОЖКЕ — рисунок
В. Любарова к статье
«Как приблизиться к ноосфере».
НА ВТОРОЙ СТРАНИЦЕ
ОБЛОЖКИ — картина
Марка Шагала «На двух берегах»
A953—1956). Только
в одном месте встречаются
берега реки жизни — у истока.
О том. что получается, когда
с самых истоков мы
пытаемся направить жизнь в иное,
с нашей точки зрения,
лучшее русло, читайте
в статье «Идеальный брак».

ш
Лицом к лицу
с читателем
Жалко, жалко Волгоград—1,9
предельно допустимых
концентраций... Но себя жаль еще
больше: у нас 72 ПДК, в районе
детской больницы — 60.
Еще живые норильчане
В. КАГАНОВСКИЙ,
С. ШАРАШИН
С большим удовлетворением
прочла статью Н. М. Сергеева
«Дискуссия о резонансе» в № 9
вашего журнала за 1988 г.
Наконец-то гласность
открыла эту позорную страницу в
истории нашей химической
науки. После разгрома генетиков на
сессии ВАСХНИЛ была дана
команда: разоблачить
«буржуазный идеализм» во всех отраслях
отечественной науки. Началась
«охота за ведьмами». Разгром
теории резонанса был ответом
на этот призыв в химической
науке. «Идеалистическая
сущность» теории резонанса была
«вскрыта» молодым
сотрудником лаборатории строения
вещества Физико-химического
института им. Карпова В. М. Та-
тевским (ныне профессором
химфака МГУ). Против
руководителя лаборатории чл.-корр.
АН СССР Я. К. Сыркина и его
ближайшего помощника в
теоретических исследованиях
М. Е. Дяткиной им были
выдвинуты обвинения в использовании
и развитии «идеалистической
лженаучной теории»,
предложенной «буржуазным» ученым
американцем Паулингом
(кстати, в последующем лауреатом
Нобелевской премии).
Первый акт трагикомедии был
разыгран в Физико-химическом
институте им. Карпова. С
докладом выступил В. М. Татевский,
не поскупившийся на злобные
эпитеты в оценке теории
резонанса: идеалистическая,
буржуазная, лженаучная, да еще и
противоречащая теории
строения, развитой великим русским
ученым Бутлеровым. Изгнать из
стен института сторонников
теории резонанса! Клеймили,
каялись, отмежевывались...
Я. К. Сыркин и М. Е. Дяткина
покинули судилище до его
окончания, понимая, по-видимому,
тщетность поисков истины в
обстановке огульного охаивания, в
которой проходило обсуждение.
Они были вынуждены уйти из
института и продолжали свою
работу только благодаря
участию и поддержке академика
Н. Н. Семенова.
Я. К. Сыркин и М. Е. Дяткина
уже ушли из жизни. Все меньше
живых свидетелей той трагедии,
я одна из них — в те годы
работала в Карповском институте.
В. М. Татевский и другие
обвинители пытаются сейчас
спрятаться за ширму объективности,
поиска научной истины в оценке
теории резонанса, подменяя
чисто академическим спором о
сущности теории вопрос о
недопустимости расправы над
учеными. Но дело-то ведь совсем не в
достоинствах или недостатках
теории резонанса, а в том, что
тогда не спорили, а разоблачали,
не истину искали, а шельмовали,
клеймили, уничтожали. Словом,
действовали в полном
соответствии с духом сессии ВАСХНИЛ,
правда, в несколько меньших
масштабах и меньшей кровью.
Но все-таки кровью! И нечего
сейчас рядиться в одежды
объективности.
Истину в науке искать
необходимо, но не топором и секирой!
Кандидат химических наук
Н. М. ДЫХНО, Москва
Искренне удивлен,читая статьи,
напечатанные в вашем журнале
на тему аспирантуры и
диссертации. Хочу поделиться с вами
своими впечатлениями.
...Марксистско-ленинская
философия, объединенная ныне с
историей КПСС,
политэкономией и научным
коммунизмом, — своего рода экзамен на
верность нынешнему состоянию
идеологии. Если ты мыслишь
несколько иначе и не привык
лицемерить, тебе не место в
аспирантуре — любые отклонения от
официальной позиции караются
незамедлительно. Плюрализм
мнений сюда допущен не будет.
Следует прямо поставить
вопрос: что случится с уровнем
научных достижений в нашей
стране, если в аспирантуре по
естественным наукам обойтись
без экзамена по общественным
дисциплинам?
В. В. МУШНИЧЕНКОу
гор. Орел
Со смешанным чувством
удивления и сомнения прочитали в
№ 9 за прошлый год статью
о специфическом действии
антител в растворах сверхмалых
концентраций. Опыты,
проводившиеся группой
исследователей под руководством Ж. Бен-
вениста, нам, клиническим
иммунологам, показались по
меньшей мере нетривиальными.
Отнюдь не из-за недоверия
к ученым и их публикациям,
а лишь следуя словам Жака
Бенвениста, мы решили
«опытным путем подтвердить
существование воспроизводимого
явления». И одновременно
попытаться понять, нельзя ли
практически использовать это явление,
если оно существует?
В нашей профессии один из
самых распространенных
анализов — это количественное
определение классов
иммуноглобулинов в сыворотке крови
методом простой радиальной имму-
нодиффузии по Манчини. Лунки
в агаровом геле,
содержащем антитела против какого-то
класса иммуноглобулинов,
заполняют испытуемой
сывороткой, содержащей неизвестное
количество этих
иммуноглобулинов. Их молекулы проникают
в гель и образуют со «своими»
антителами так называемые
кольца преципитации, диаметр
которых пропорционален
концентрации антигена.
В повседневной работе мы
много лет используем
моноспецифические сыворотки
(антитела) фирмы «СЕВАК», ЧССР.
Работаем строго по инструкции:
3 мл разведенной
антисыворотки на 15 мл агарозы с
последующими инкубацией, окраской
зоны преципитации и отмывкой
фона.
И вот — сообщение о
феномене действия антител в
разбавленных растворах. Чтобы
проверить его, мы разводили анти-
сыворотки дистиллированной
водой, энергично размешивая,
и получили набор растворов,
концентрация антител в которых
2

колебалась от \0Г2 до 10~9 от
исходной. А дальше работали
все по той же инструкции.
Результаты нас поразили:
кольца преципитации в опытах
со всеми разведениями в
одинаковых условиях оказались
одного и того же диаметра!
Более того, четкость зон
преципитации после окраски
усиливалась пропорционально
разведению.
Мы проводили исследование
многократно, со слепым
контролем, с антисыворотками разных
классов. Результаты
повторялись неизменно.
Высокая достоверность
результатов (Р<;0,05) и
возможность экономить впредь
дефицитные и дорогие
моноспецифические антисыворотки
убедили нас в необходимости
написать об этом в «Химию и жизнь».
Уже несколько месяцев мы
работаем с антисыворотками
иммуноглобулинов в разведении
10~3. Дальнейшее разведение
тоже возможно, но в наших
условиях, пожалуй, не имеет
смысла. Мы брали всего по 1 мл
каждой антисыворотки, и даже
сотой доли полученного
препарата нам хватит на несколько
лет работы — говоря точнее, на
такой срок, в течение которого
раствор сохранит свою
биологическую активность. Для
сравнения скажем, что обычно мы
расходуем в год по 200—300 мл
недешевых антисывороток.
Считаем, что
необъяснимость — или необъяснен-
ность — какого-то способа
передачи биологической
информации не должна стать
препятствием для практического
использования феномена. Хотя бы
для того, чтобы экономить
реагенты и рабочее время.
Б. Г. АНДРЮКОВ,
Л. Л. ЛИТВИНОВА,
Приморский край
Научным кооперативам и
организациям я предлагаю свои
услуги (я пенсионер, имею 36
печатных работ).
Если заказчик может
предоставить мне жилую площадь и
возможность работать в
приличной научно-технической
библиотеке, то я, со своей стороны,
обязуюсь за 3 — 4 месяца решить
следующие проблемы.
1. Разработать и описать
природу и структуру
гравитационного поля, которая отличается
от общеизвестного закона
всемирного тяготения (ЗВТ), но
совпадает с ним по всем
пунктам, правильность которых
подтверждается практикой.
В следующие 5 — 6 месяцев
автор обязуется разработать и
описать:
2. Дискретную природу
электрического поля. Не могу здесь
умолчать об очень интересно^
его применении в медицине и
биологии — как следствие этой
природы электрического поля.
в. я. яшков,
Севастополь
С большим интересом прочитал
в вашем журнале публикацию
Ю. В. Чайковского «Человек
эволюционирует» A988, № 12)
о замечательных открытиях
И. А. Аршавского. Наконец-то
разрешена проблема
наследования приобретенных признаков,
над которой в течение двух
столетий бились лучшие умы
человечества (и не только они). В
опытах И. А. Аршавского
показана возможность приобретения
межродовых (!) различий
«чисто физиологически, без
изменений в генах». Кстати, тем самым
опровергнута «неэтичная» и
«неэстетичная» теория Дарвина.
Теперь самое главное — не
упустить международный
приоритет. Предлагаю немедленно
послать статью об этих
удивительных результатах в журнал
«Nature», тем более, что в
последнее время он проявляет
определенный интерес к
неортодоксальным работам.
В новом году вашему журналу
можно было бы пожелать
уделять больше внимания
оккультным наукам, включая такие
современные их разделы, как
учение о летающих тарелках и
снежноче лове кол огия, так же,
как и учение Лысенко. Есть
неиспользованные резервы и в
деле привлечения специалистов-
священнослужителей к
пропаганде и популяризации научных
знаний, тем более, что прецедент
здесь уже имеется (тот же
номер, стр. 45).
Говорят, что история
повторяется в виде фарса.
Научно-популярный журнал «Nature»
превратился в строго научный после
публикации статей Резерфорда,
«Химия и жизнь» после
публикации Ю. В. Чайковского и
ученого из Храма божьего имеет
хорошие шансы превратиться в
научно-мифологический журнал
Академии наук и Духовной
академии (совместное
предприятие). С интересом буду следить
за эволюцией журнала.
Кстати, еще одно из различий
между журналами «Nature» и
«Химия и жизнь» заключается в
том, что хотя в последний «по-
прежнему много пишут», в нем
не опубликовано ни одного
критического (в адрес журнала,
разумеется) письма читателей
(по-видимому, из-за недостатка
бумаги и несовершенной
технологии).
Кандидат биологических наук
А. Е. ВИНОГРАДОВ,
Ленинград
Не опубликовано ни одного критического письма? Почему же? —
печатали. Вот и сейчас, пожалуйста... С небольшими сокращениями,
правда, из-за того же недостатка места, но ребеночка из письма мы,
надеемся, все же не выплеснули. Единственный комментарий к замечаниям
А. Е. Виноградова: стоит ли иронизировать по поводу «привлечения
специалистов-священнослужителей к пропаганде и популяризации
научных знаний» — ведь они, эти специалисты, внесли немалый вклад
в мировую и нашу, отечественную, культуру, в том числе и в естественные
науки.
Другой комментарий — по поводу аспирантского «минимума». Еще пару
лет назад сама постановка вопроса об отмене экзамена по
общественным наукам прозвучала бы несусветной крамолой. А сейчас —
почему бы и не обсудить? Может быть, он и в самом деле
вовсе не нужен. Но уж наверняка, если такой экзамен есть,
экзаменующийся вправе на свою точку зрения — ив философии, и в
политэкономии, и в истории партии. Лишая аспиранта этого права, мы,
наверное, н не можем рассчитывать, что у него появится
собственная точка зрения в химии, физике, биологии. А без нее — какой
уж это ученый,..
Что же касается предложения пенсионера В. Я. Яшкова, мы
все-таки сомневаемся в возможности столь крупных научных свершений
в столь короткие сроки.
Вот н все комментарии. А писем много. «Нам по-прежнему
много пишут», за что мы, как всегда, искренне признательны
читателям.
Редакция
1 *

Как приблизиться к ноосфере
Академик Н. МОИСЕЕВ
р
V
Г

Экология, нравственность и политика.
Может показаться, что эти три слова нарочито
притянуты друг к другу. Нет — такова
современность, которая объединила, казалось
бы, три совершенно разных понятия.
Сегодня они уже навсегда сплелись в
удивительной сложности клубок. И люди обязаны его
распутать, ибо в нем и есть та нить Ариадны,
которая должна провести нас сквозь все
лабиринты, к которым человечество привела
дорога судьбы.
Здесь я попробую рассказать о
трагической связи экологии, нравственности и
политики и о том, как мне видится возможность
распутать эти нити. Но не развязать их,
конечно! Они и впредь навечно окажутся
связанными и взаимообусловленными.
Постараюсь рассказать о том, какими мне
представляются пути их взаимосогласования, как
из трех, казалось бы, различных волокон
может быть сплетена нужная путеводная нить.
I
В англоязычных и франкоязычных странах
говорят об энвайроментальных проблемах
взаимоотношения человека и окружающей
среды. У нас принято называть эти
проблемы экологическими, что не совсем точно.
Так вот, я собираюсь говорить о проблемах
энвайроментального характера, хотя буду
употреблять слова «экология» или
«экология человека». Они пришли из биологии
и утвердились в русском языке, несмотря на
некоторое искажение первоначального
смысла.
Объяснять огромное общественное
значение экологических проблем стало
банальным. Загрязнение атмосферы, гибель
Аральского моря, лунные пейзажи Кольского
полуострова и Колымского края, ленинградская
дамба, трагедия юрмальских пляжей, и
о многом другом пишут газеты и журналы.
Да и нужна ли печать — достаточно
посмотреть на то, что происходит вокруг.
Желающие видеть да увидят! Для этого даже не
надо быть ученым или располагать какой-
либо специальной информацией.
А ведь совсем недавно многое было
по-другому. До войны я купался в
чистой-пречистой холодной речке Сходня и гонялся за
стайками рыбной мелюзги. А сейчас, когда
судьба заносит на берега благословенной
когда-то речки, я и представить себе не могу,
что эта сточная вонючая канава когда-то
была предметом моей мальчишеской
радости.
А что было раньше? Лет 15 тому назад
вышло несколько томов писем, которые
Герцен получал из России. И вот в одном из них
некий москвич сетует: «Не та уж стала
Москва-река. Осетра-то еще поймать можно, а вот
стерлядочки в ней уже не встретишь!»
Нужны ли комментарии?
По свидетельству одного заезжего
иностранца, во времена Василия III земля
рязанская в хорошие годы давала урожай сам-60,
примерно 60 центнеров с гектара. И безо
всяких химических удобрений и пестицидов.
Такова тогда была сила российского
Нечерноземья, да и мастерство свободных в те
времена землепашцев! Обо всем этом писать
можно долго, ощущая чувство утраты чего-то
очень важного. Да иначе и быть не может:
человек — частица живой природы, или
биосферы, как теперь принято говорить. И любая
ее потеря — наша потеря.
Практически любой человек видит и
чувствует быстрое, все ускоряющееся
ухудшение окружающей среды по вине
цивилизации. Начинает меняться даже климат.
Засушливые зоны становятся еще более
сухими, а влажные — более влажными.
Изменения экологической обстановки не могут не
коснуться и самого человека. Мы знаем,
что растет количество генетических
заболеваний, слабоумий, психических расстройств.
Появляются и новые болезни, неведомые
ранее, среди них СПИД.
Конечно, и раньше человек изменял
окружающую среду и сам менялся вместе с ней,
но очень медленно и постепенно. Теперь же
изменения нарастают столь стремительно,
что общество теряет способность к ним
приспосабливаться. Это ли не свидетельство
того, что цивилизация подходит к своему
перелому — что-то в корне изменится в
жизни каждого человека и общества в целом.
Корабль цивилизации подошел к рифовому
барьеру. Мы уже видим буруны, и если не
найдем прохода в барьере, наш корабль
погибнет. Где же искать проход, который
выведет нас на спокойную воду и позволит
продолжать плавание?
II
Первым, или одним из первых, кто начал
изучение земной оболочки — биосферы как
некоего единого целого был академик
Владимир Иванович Вернадский. Он
действительно был первым, кто понял, сколь важно
узнать основные тенденции развития
планеты, понять, куда все идет. Работы В. И.
Вернадского стали синтезирующим началом,
объединившим многочисленные факты,
которые ныне оказались уложенными в
стройную схему единого мирового процесса
развития.
Где-то около четырех миллиардов лет
тому назад мертвая верхняя оболочка
планеты пережила крупнейшую перестройку: в ее
составе появилось живое вещество, она
перешла в новое состояние — в биосферу.
5

Очень важно положение о том, что возник
не локальный очаг (или очаги) жизни,
а именно вся верхняя оболочка Земли
перешла в новое состояние; был единый
общепланетарный процесс. Отныне развитие
планеты стало иным: пленка живого вещества
поставила на службу земной эволюции
энергию Солнца, что многократно ускорило
преобразование ее «косного» вещества.
Геохимические и энергетические условия на
поверхности планеты резко изменились —
новая жизнь уже не возникала. И как
важнейшее эмпирическое обобщение, мы обязаны
принять принцип Пастера-Реди: «Все живое
только от живого». На Земле утвердились
совершенно новые принципы преобразования
планетарного вещества.
Так вот, величие В. И. Вернадского
в том, что он увидел неминуемый переход
биосферы в качественно новое состояние,
называемое ноосферой. Развитие земной
оболочки и всего, что она содержит, полагал
В. И. Вернадский, привело ее к рубежу
перестройки столь же кардинальной, как та,
которая произошла при рождении биосферы.
Ныне тоже маячит смена всех «алгоритмов
эволюции» планетно*й оболочки — ее
развитие может перейти на совершенно новые
рельсы.
Уже в начале нынешнего века, изучая
роль живого вещества в эволюции планеты,
В. И. Вернадский понял, что весь лик Земли,
ее ландшафты, толща осадочных пород,
обязаны жизнедеятельности. Ее роль с
появлением человека возросла многократно. Ныне
деятельность человека стала сопоставимой
с геологическими и другими естественными
причинами изменения лика Земли.
Вернадский уже тогда говорил о том, что человек
постепенно становится основным
геологическим фактором преобразования верхней
оболочки Земли. Ныне интенсивность этих
процессов резко возросла. Это обстоятельство
можно проиллюстрировать одним
любопытным примером.
Со школьной скамьи мы знаем, что все
вещества земной оболочки участвуют в
круговороте, в так называемых геохимических
циклах. Часть материала выбывает из
круговорота. Например, сносится реками в моря
и выпадает в осадок. Все то, что выводится
из круговорота на более или менее
продолжительное время, давайте условимся
называть отбросами или мусором. Так вот, еще
в 70-х годах член-корреспондент АН СССР
В. А. Ковда подсчитал, что человечество как
мусоропроизводитель веществ органического
происхождения превосходит всю остальную
природу в 2000 раз!
Хотя многие факты, известные сегодня,
даже не были еще объектами исследования,
Вернадский в начале века пришел к выводу,
что человечество сможет обеспечить свою
будущность только в том случае, если
возьмет на себя ответственность за развитие
биосферы в целом. И за развитие общества
и природы, частью которой оно является.
Уж коль скоро человечество сделалось
определяющим фактором эволюции биосферы,
коль скоро оно вне биосферы существовать
не может, то обязано принять на себя
командование направленностью ее развития. Люди
должны суметь направить его таким
образом, чтобы свойства биосферы не вышли
за те весьма узкие, кстати, пределы, в
которых только и может обитать биологический
вид Homo sapiens.
Давайте подумаем, что это будет означать
с общеэволюционных позиций?
На протяжении всей истории эволюция
живого вещества и всей биосферы шла по
общим законам развития — командовал
процесс «естественной самоорганизации».
Конечно, в последние тысячелетия в этом
участвовал и разум людской. Он как-то
в него вмешивался, влиял на развитие. Но до
поры до времени это было проявлением все
той же стихии самоорганизации. Теперь же
эволюция биосферы, чтобы обеспечить
будущность цивилизации, должна потерять
свою «естественность», ибо она приобретает
цель. Ею начинает управлять разум. Но такое
может случиться лишь тогда, когда это будет
разум всего человечества, ибо целью
эволюции является человечество, его судьба, его
будущее.
Значит, должно произойти
преобразование основных механизмов, которые мил-
лиардолетиями командовали эволюцией
биосферы. Значит, будет переход в совершенно
новое и нам пока неизвестное состояние,
в котором начнут властвовать новые
принципы эволюции, новые принципы отбора,
диктуемые человеческим разумом. Вот, что
следует из утверждения В. И. Вернадского
о том, что человек становится основной гео-
логообразующей силой планеты.
Ill
Это новое состояние биосферы принято
называть ноосферой — сферой разума.
Возникновение и становление этого термина
весьма назидательно. Слово «ноосфера»
впервые произнес французский философ
Э. Леруа, вероятнее всего, в 1925—26 годах
на семинаре А. Бергсона, тогда в его
заседаниях принимали активное участие
В. И. Вернадский и П. Тейяр де Шарден,
замечательный французский мыслитель,
антрополог, открывший синантропа, и иезуитский
священник одновременно.
П. Тейяр де Шарден так же, как и Вер-
6

надский, создал своеобразное учение об
эволюции мира, дал интереснейший эскиз
мировой картины развития (П. Тейяр де Шар-
ден. Феномен человека. М. 1987). В его
представлении стрела истории направлена
к ноосфере. Ее приход неотвратим — это
закономерный финал исторического пути
человечества. В рамках ноосферы нас ждет
новое состояние, которое Тейяр де Шарден
назвал сверхжизнью. Это будет
объединение воли человечества, объединение его
разума, объединение с природой.
Согласно мысли Тейяра де Шардена, точка
«омега», когда наступит полное слияние
человечества с природой и полное ее
познание, будет означать окончание не только
эволюции природы, но и человечества, как его
составной части.
Совсем с других позиций строил свое
учение Вернадский, хотя тоже считал
ноосферу естественным и неизбежным этапом
развития биосферы. Ученый-естественник,
один из последних энциклопедистов, он
яснее чем кто-либо понимал, что означает
для человека растущее противоречие между
природой и обществом. Человек нуждается
в богатствах природы, живет ими, зависит
от них. И чем дальше развивается его
техническое могущество, тем эта взаимосвязь
становится все более жесткой.
Кроманьонцы смогли пережить ледниковый период. Их
нетребовательность помогла приспособиться
к тяготам тех времен. Теперь же человек
во все большей степени нуждается в
стабильности окружающей среды. Много ли
сможет цивилизация в условиях
катастрофических перестроек? Представим на минуту,
что случится со всеми нами, если окажется
перекрытым шланг, с помощью которого мы
выкачиваем из глубин Земли жидкие
углеводороды, запасенные предыдущими
биосферами!
Люди и впредь будут приспосабливать
для себя природу — это необходимость. Они
начнут совершенствовать окружающую
среду, развивать ее, научатся согласовывать
свои потребности с ее возможностями.
Конечно, для этого придется совершенствовать
общественную организацию. Значит, путь
к ноосфере (этот термин В. И. Вернадский
начал использовать лишь в последние годы
жизни) не только в целенаправленном
развитии природы, но и общества. Надо
перестраивать самих себя и изгонять из жизни
всякую скверну. Как эти мысли
перекликаются с той русской философской
традицией второй половины XIX века, в которой
был воспитан В. И. Вернадский!
И тем не менее, мне кажется, что не
только Тейяр де Шарден, но и Вернадский
чересчур оптимистически смотрели в будущее
и недооценивали тех барьеров, которые стоят
на пути человечества к эпохе ноосферы.
Незадолго до своей кончины в январе
1945 года, когда победа над фашизмом
начинала становиться явью, Вернадский писал
о том, что мы уже «вступили в ноосферу»;
Видимо, он полагал, что победа над
фашизмом устранит все то, что мешает человеку
найти дорогу к взаимопониманию с
природой, что все трудности в перестройке
общества уже позади. Жизнь оказалась более
суровой и сложной, чем думал наш великий
соотечественник.
IV
С тех пор прошло сорок четыре года. За это
время мир изменился куда больше, чем за
предыдущее столетие. Технически и
технологически цивилизация сделала
колоссальный шаг вперед. Но мы по-прежнему еще
очень далеки от ноосферы. Теперь мы
понимаем, что переход биосферы в это новое
состояние не состоится сам по себе, как
полагал П. Тейяр де Шарден, и человечество
еще даже не сделало решительного шага
в сторону такого перехода, как думал
В. И. Вернадский. Вот почему мне кажется
правомерным говорить не столько о
ноосфере, сколько об эпохе ноосферы — эпохе
в истории человечества, когда оно сумеет
не только осознать необходимость перехода
биосферы в новое состояние, но и начнет
реализовывать соответствующую
общепланетарную стратегию такого перехода.
Другими словами, человечеству предстоит
качественно изменить собственную
организацию. А это автоматически уже никак
произойти не может. И сегодня даже нельзя
сказать — произойдет ли вообще.
Необходимо отдать ясный отчет в этой
неопределенности, в непредсказуемости. Хватит ли
у человечества сил перевести цивилизацию
на новые рельсы?
Если людям удастся переступить порог
эпохи ноосферы, это станет результатом
трудного пути, на протяжении которого
судьба цивилизации, судьба самого
биологического вида Homo sapiens будет висеть на
волоске. Вот почему сейчас очень важно
наметить цели преобразования общественных
структур, понять, какими свойствами они
должны обладать, чтобы соответствовать
природе ноосферы. А для этого, в свою
очередь, нужно описать особенности ноосферы,
сперва хотя бы очень приближенно. В
дальнейшем, по мере углубления знаний,
представление о свойствах ноосферы и о том, как
она должна развиваться, будет
совершенствоваться.
А затем предстоит выделить и описать те
основные трудности, которые стоят на пути
7

достижения намеченных целей и
выработать стратегию их преодоления. Все это не
может произойти спонтанно. Для перехода
общества в эпоху ноосферы потребуются
не только желание и воля, но и надежный
научный фундамент. Другими словами,
учение о ноосфере Вернадского должно
постепенно превратиться в теорию развития
ноосферы и перехода природы и общества в
качественно новое состояние.
Что должно стать основой такой науки?
Прежде всего, оживленный диалог
природа — общество. Нужно точно выяснить, что
обществу запрещено природой, что может
подорвать стабильность биосферы,
разрушить те условия, при которых люди только
и могут жить. Исходя из этого надо понять,
какой должна быть цивилизация будущего.
И не утопическая конструкция, а
реальность, отвечающая конкретным
потребностям человека и возможностям природы.
Сегодня мы не умеем, да, вероятно, и никогда
не научимся заглядывать в то, что скрыто
от нас за приближающимися рифами. Но
предвидеть развитие в ближайшие
десятилетия, их тенденции мы обязаны. Ходя
вдоль края пропасти, нельзя быть незрячим.
Теория развития ноосферы должна быть
некой синтетической дисциплиной,
объединяющей естественников и общественников,
математиков и философов, но не обычной
наукой с ее жесткими канонами и четким
кругом изучаемых вопросов, а наукой о том,
как жить в грядущем оскудевающем мире.
В ее формировании я вижу не только
весомые вклады гуманитариев и естественников.
Огромна будет и роль искусства — одного
из самых действенных средств познания
людей и воздействия на них.
Карл Маркс когда-то сказал, что однажды
наступит время, когда все науки постепенно
сольются в одну — в науку о человеке. Я
думаю, теория развития ноосферы станет
именно такой наукой о человеке, ибо ей
предстоит сказать, что надо делать для того, чтобы
остаться человеком и, приумножив в себе все
человеческое, сохранить самую ценную часть
биосферы, сохранить разум как самое
замечательное порождение природы.
V
Два новых понятия входят в повседневный
обиход: коэволюции человека и природы
и экологического императива. Первое из них
отражает необходимость гармоничного
совместного развития природы и общества.
Коэволюция — необходимое условие
развития человечества, его перехода в эпоху
ноосферы. Если угодно, это основная
посылка будущего прогресса человечества. Но само
по себе понятие коэволюции достаточно
абстрактно. Оно несет в себе скорее
философское, эмоциональное, нежели научное
содержание. Формулируя принцип
коэволюции, мы по существу еще не имеем
руководства к действию. Вот поэтому и возникает
понятие экологического императива,
экологического запрета.
Существует притча. Родена якобы
однажды спросили, как он смог из грубой глыбы
камня изваять ту маленькую фигурку,
которой все сейчас любуются? Говорят,
знаменитый скульптор ответил лаконично: «Очень
просто, я отбил все лишнее!». И в жизни
найти единственно правильное решение
очень трудно, а порой и невозможно. Задачи,
которые ставит перед человеком жизнь,
мало похожи на математические. В них, как
правило, не бывает четко поставленной цели:
«найти икс, если он удовлетворяет тому
или иному условию». Целей оказывается
чересчур много, а определенности в них
мало! Поэтому найти сразу то, что людям
нужно, далеко не просто.
Вот в этой ситуации и вспоминается ответ
Родена, ибо перечислить заведомо плохие
действия, которые надо исключить, на
которые надо наложить запрет, гораздо проще.
Вот так и появляется представление об
«экологическом императиве», или о «запретной
черте», переступать которую человечество
не имеет права ни при каких
обстоятельствах, ибо это приведет к гибели или
деградации общества.
Эти понятия родились на грани 80-х годов,
когда я с сотрудниками был занят изучением
возможных последствий, увы, возможной
ядерной войны. Выяснилось, что ядерные
удары, особенно по городам, вызовут
грандиозные пожары, выбросят на границу
тропосферы колоссальные облака сажи, и тем
самым экранируют солнечный свет. Под
пологом сажевых облаков установится
ядерная ночь и, как следствие, ядерная зима.
И это будет страшным ударом по всему
живому. О подобных явлениях много писалось,
и я не хочу повторяться (Н. Н. Моисеев,
В. В. Александров, А. М. Тарко. Человек
и биосфера. Наука, М., 1985; «Химия
и жизнь», 1988, № 1).
Скажу лишь главное: даже одного
процента нынешнего ядерного арсенала достаточно,
чтобы не только извести человека на Земле,
но и погубить все высшие животные и
растения. Произойдет полная перестройка
климата и прочих условий жизни на планете.
Места для разума в новой биосфере уже не
окажется. Это означает, что найдено одно
из важнейших условий экологического
императива. Однако исследования 1980—83
годов показали и нечто большее. По существу
мы изучали результаты не самой ядерной
8

войны, а одного из ее следствий — пожаров
в городах и лесах, которые она вызовет.
Собственно говоря, мы исследовали
климатические эффекты появления большого
количества сажи, которая окажется в верхних
слоях атмосферы. Но для этого может и не
понадобится ядерных ударов. Такие
пожары возможны и от других причин, например,
от «обычной» войны. Мощность
обыкновенного, то есть неядерного оружия возросла
в десятки, а то и в сотни раз по сравнению
с тем, что было во, время Великой
Отечественной войны. А ведь Гамбург в 1943 и
Дрезден в 1945 году были уничтожены
такими же огненными торнадо, которые
смели с лица Земли Нагасаки и Хиросиму. В
немецких городских водоемах кипела вода
и людей погибло не меньше, чем в Японии
от ядерных взрывов. Да и над городами
поднимались непроницаемые для света
черные сажевые облака. Значит, и обычное
оружие теперь может поставить
человечество на край пропасти.
Вот так и появилась на свет первая точка
отсчета экологического императива —
запрет войн. Любых! Ядерных и неядерных.
* Расчеты американских ученых дали
практически те же результаты, что и
исследования в Вычислительном центре Академии
наук СССР. Переоценить значение подобных
выводов невозможно.
Но экологический императив включает
в себя и множество других условий.
Например, загрязнение мирового океана совсем
не так безобидно, как может показаться
на первый взгляд. Хотя океан и занимает
огромную часть земной поверхности, его
возможности поглощения отбросов вовсе не
безграничны. Так, в портовой акватории
Одессы и Чесапикского залива (США)
испарение с поверхности воды из-за
загрязнения уменьшилось на 20—30 и даже 40 %.
А если представить себе, что океан
покроется мономолекулярной пленкой нефти, то
разрушится весь характер обмена энергией
и влагой между водой и атмосферой.
А океан — основа земного климата, главный
источник атмосферной влаги. Сохранение
таких характеристик тоже входит в понятие
экологического императива.
Раньше ситуация была иная: если люди
изменяли природные условия так, что жизнь
становилась невыносимой, они уходили на
новые места. Если же изменения
происходили медленно, то человек привыкал к новым
условиям, учился жить по-новому. Теперь
же уходить некуда: вся планета сделалась
нашей ойкуменой. Значит, любая
перестройка природной среды должна быть
настолько медленной, постепенной, чтобы
цивилизация была способна к ней
приспособиться. Другими словами, понятие
экологического императива должно охватывать
не только изменения окружающей среды,
но и их скорость, даже в том случае, когда
эти изменения идут в допустимых пределах.
Таким образом, экологический
императив — это совокупность условий для
обеспечения коэволюции человека и биосферы.
Это сумма недопустимых нарушений
равновесия природы, которые могут повлечь за
собой дальнейшее неконтролируемое
изменение свойств биосферы, сделающих
невозможной жизнь человека на Земле.
Такая позиция экологического императива
достаточна конструктивна — она может
служить источником специальных
исследовательских программ. Люди должны, обязаны
во имя будущего цивилизации знать
допустимые пределы своей активности во всех
ее многочисленных сферах. Вот почему
изучение условий экологического императива
должно превратиться в одно из основных,
если не в основное направление
естествознания.
Слов нет — мы не имеем права не думать
о планете, о сбережении общих свойств
биосферы, которые дают жизнь всему
человечеству и любому из нас. В то же время,
каждый человек, каждый народ, каждая
группа людей, живущих на той или иной
территории, вправе рассчитывать на то, что
и впредь их отчизна останется их домом и
домом их детей. Значит, не только биосфера
в целом, но и любой обитаемый участок
Земли должен сохранить свойства,
позволяющие людям жить, совершенствовать
условия жизни и развивать цивилизацию.
И, прежде всего, сохранить людей
здоровыми!
А между тем человечество уже падает
в пропасть генетического вырождения.
В 1981 году было признано, что мировая
промышленность выпускает 33 000
мутагенных вещества. С той поры их число, конечно,
выросло. Увеличился и их выпуск. И как
не прислушаться к тем медикам, которые
полагают, что пятая часть из примерно
10 000 болезней человека порождена
загрязнением среды, ядохимикатами и многими
другими веществами, а также излучениями,
повреждающими гены.
Таким образом, экологический императив
очень многолик. И знание его требований
стало жизненной потребностью
человечества. Изучение условий экологического
императива — первый шаг коэволюции, первый
шаг в эпоху ноосферы и первая глава той
новой науки, которую я называю «теория
развития ноосферы».
Продолжение следует
9

Для открытия в журнале новой рубрики есть серьезная
причина: пропадает информация. Не вся, конечно, но та ее
часть, которую приносят в редакцию посетители и которая
в дальнейшем не оформляется этими людьми или
сотрудниками редакции в виде статьи, заметки, письма,
интервью, репортажа. И даже если в конечном счете
публикация появляется, то все равно происходит потеря —
потеря темпа. А это плохо не только в шахматах
или хоккее...
Все надо
делать
наоборот
Посетитель. То, что я вам
сейчас скажу, должен был
бы сказать академик, еще
лучше — нобелевский
лауреат...
Дежурный редактор. Почему?
Потому, что идея у меня
глобальная, и лучше, чтобы
ее провозгласил ученый с
более высоким авторитетом...
Ну, раз уж пришли,
провозглашайте.
Простите, вы что-нибудь
знаете про институт Пиру-
зяна?
Это институт, который только-
только начал вставать на ноги
и тут же был разогнан?
Да. Я заведовал одной из
основных лабораторий этого
института. А сейчас я
работаю в Душанбе.
Насколько я помню, институт
Пирузяна был создан для
организации биологического
исследования новых химических
веществ, тогда было модно такое
слово — «скрининг». Сотни, а
может, и тысячи лабораторий
синтезируют новые
органические продукты. А мир и так
засорен миллионами веществ,
незнакомых природе. Вот и
должен кто-то организовать
таможенную службу. Какое новое
вещество выпускать за пределы
синтезировавшей его
лаборатории, какое не выпускать.
А если выпускать, то куда
именно, в каких дозах... Не понимаю,
зачем разогнали пирузяновский
институт... Но в чем ваша идея?
В том, чтобы возобновить
скрининг?
Нет. Все надо делать
наоборот.
Не понял.
Начну издалека. Пока еще
наука и техника
развиваются стихийно по
отношению ко всей биосфере, в
дисгармонии с ней. Как
раковая опухоль растет в
полной рассогласованности с
организмом. И результат тот
же. Тупик стихийной
цивилизации обозначился
совершенно очевидно. Выход
один: цивилизация должна
развиваться не стихийно,
а разумно, в гармонии с
природой...
Кто же этого сегодня не знает?
У нас в редакции существует
даже такой термин «эко-порно-
графия». Что толку все время
показывать голого короля?
Ладно. Я — Рокфеллер. Я даю вам
сто миллионов долларов. Что вы
с ними станете делать?
Создам институт
экологической химии.
Что это такое?
Сейчас химия биологически
активных веществ стоит на
голове: сперва мы
синтезируем разные вещества, а
потом стараемся их
использовать. А надо поставить ее на
ноги: конструировать
нужные структуры, безопасные
для природы, учась этому
у нее самой...
10

Но для этого нужно знать
биологические функции всех
органических соединений,
существующих в природе.
Правильно.
Но ведь мы пока мало что
знаем...
Не так уж мало. И потом,
чем тратить тьму средств
на синтез неизвестно чего
и неизвестно зачем, а потом
в сотни раз больше на
скрининг, не лучше ли
тратить их на изучение связей
между структурами и
функциями природных веществ и
последующую стрельбу по
точно известной цели?
Конкретно. На что вы
собираетесь тратить мои деньги?
На создание
«искусственного интеллекта» —
экспертной системы, которая
держит в памяти все
известные науке связи между
структурой веществ и их
биологическими функциями.
И на основе этих знаний
вырабатывает программы
создания нужных нам лекарств
и химикатов для сельского
хозяйства.
У вас есть что-нибудь, кроме
общей идеи?
Конечно. Я потому и
работаю в Душанбе, что здесь
я нашел единомышленников
в лице лаборатории Инома
Мансуровича Насырова.
Химики этой лаборатории
давно стремятся перейти от
синтеза «методом проб и
ошибок» к конструированию
нетоксичных и экологически
безопасных лекарств и агро-
химикатов. Наш коллектив в
содружестве со многими
советскими учеными,
занимающимися исследованиями
связей «структура —
активность», приступили к
разработке прототипа экспертной
системы «ЭКОХИМ»...
А где гарантии, что ваш
искусственный интеллект не
наводнит наш мир веществами,
вредоносными для всего живого?
Мы подошли к самому
главному. Я считаю, что
практически все, что нам нужно,
уже имеется в природе. Либо
в виде индивидуальных
веществ. Либо в виде их
совокупностей, обладающих си-
нергическим действием. Мы
любим повторять: биосфера,
биосфера, биоценоз,
биоценоз... Но редко
задумываемся над тем, чем же именно
обеспечивается их единство,
их гармония? Я убежден, что
не только круговоротом
веществ и энергии, но прежде
всего информационными
связями. Любая
органическая молекула обладает
структурной информацией.
Живые системы способны
воспринимать эту
информацию благодаря языкам хемо-
рецепции. Эти языки —
самое распространенное
средство коммуникации в
природе: языки феромонов,
гормонов, обоняние и вкус,
наконец, язык генетической
информации. Все они и
связывают в гармоническое
единство каждый отдельный
биоценоз и их
совокупность — биосферу.
Вот и построение системы
«Э КОХ И М» мы начинаем
с того, что создаем базы
данных по структуре и
свойствам природных
низкомолекулярных биорегуляторов
и биокоммуникаторов и по
экологическим связям
между организмами,
использующими их. Сопоставляя
структуру природных
носителей информации с теми
отношениями организмов,
которые опосредуются через
эти вещества, мы сможем
расшифровывать языки хе-
морецепции. А зная эту
«лингвистику», можно будет
рационально искать
безвредные для природы
биологически активные вещества —
прежде всего в широко
доступных растениях,
животных, микроорганизмах. А
также планировать
экспериментальное изучение
функций известных природных
веществ, многие из которых
незаслуженно считаются
биологически
неактивными,— в первую очередь
многих компонентов пищи.
Наконец, если необходимо,
синтезировать новые
полезные структуры.
Но это же колоссальный объем
работы...
Несомненно! Потребуется
совместный труд химиков,
биофизиков, ботаников,
зоологов, фармакологов,
врачей... Но овчинка стоит
выделки: мир перестанет
сползать к пропасти всеобщего
отравления. Может быть, вы
знаете другой путь?
Не знаю.
Иного выхода нет: надо
срочно создавать
экологическую химию!
Но пока она не создана, как
обойтись без скрининга? Без
институтов, подобных
разогнанному пирузяновскому? Кстати,
не можете ли вы сейчас, в
эпоху гласности, пояснить, кто
это сделал и почему?
Конечно, экологической
химии скрининг необходим. Но
он должен быть построен
на новых принципах,
подробно изложенных в книге
Г. М. Баренбойма и А. Г.
Маленкова «Биологически
активные вещества. Новые
принципы поиска» (М.:
Наука, 1986).
Что же касается «разгона»
института, то причин здесь
несколько, и все они теперь
не существенны... Я думаю,
главные из них — это то, что
институт стал «слишком
фундаментальным» с точки
зрения ведомства — Мин-
медбиопрома... А также и то,
что идеи и мысли его ученых
мешали некоторым
монополистам от науки.
Посетитель — В. В. АВИДОН,
Институт химии
им. В. И. Никитина
Академии наук
Таджикской ССР
Дежурный редактор —
В. И. РАБИНОВИЧ
11

Интервью
Премия Кёрбера
Вот уже четыре года подряд Курт А. Кёрбер,
совладелец концерна «Хауни АГ» (ФРГ),
отмечает свой день рождения так, что об
этом узнает вся Европа. В этот день,
7 сентября, в городской ратуше Гамбурга он
вручает группе ученых «Премию для
поощрения Европейской науки», им же
учрежденную. И не сколько-нибудь, а около двух
миллионов немецких марок. Около — потому
что она образуется из процентов от
учредительного капитала D0 млн. немецких
марок), и год от года сумма выплат может
меняться.
По размаху премию Кёрбера можно
сравнить разве что с Нобелевской. Но
смысл ее несколько иной. Денежная часть
премии присуждается коллективу ученых для
осуществления выдвинутого ими проекта.
А знак отличия — бриллиантовую булавку
«Зеленая розетка Европейской науки» —
получают они же, если в течение двух-трех
лет работа будет успешно завершена.
В Положении о премии сказано, что
достойными поощрения признаются лишь те
научные труды, которые вносят
существенный вклад в дело сохранения жизненных
условий на нашей планете. Научные
результаты, допускающие непосредственное
военное применение, из рассмотрения
исключаются. Премией награждается
европейский коллектив ученых (под Европой
понимаются все страны от Атлантики до
Урала).
Конечно, воплощение этих намерений
требует большой организационной работы. Ею
занимаются секретариат и Попечительский
совет. В состав Попечительского совета
входят десять крупных ученых из
европейских стран. Они выбирают для премирования
работы в области технологии и
естественных наук (физика, химия, биология,
медицина). Лауреатами могут быть только
работники официального научного учреждения.
В прошлом году «Премию для поощрения
Европейской науки» получил коллектив из
четырех ученых: А. Букенс (Бельгия), В.
Каминский (ФРГ), Г. Зинн (ФРГ) и В. Дра-
галов (СССР). Публикуем беседу
корреспондента «Химии и жизни» Л. Стрельниковой
с Василием Викторовичем Драгаловым,
кандидатом химических наук, доцентом
МХТИ им. Д. И. Менделеева.
12

На фото — лауреаты премии Кёрбера 1988 г.
Слева направо:
В. Драгалов (СССР), А. Букенс (Бельгия),
В. Каминский (ФРГ), Г. Зинн (ФРГ)
Сначала несколько слов о самом Кёрбере. Что это
за человек? Зимой в «Правде» промелькнуло
сообщение, что в Гамбурге он установил памятник
разоружению, вмуровав в плиту осколок нашей
ракеты СС-12, оставшийся после ее ликвидации...
Курту Кёрберу 78 лет. Не унаследовав
никакого капитала, он разбогател на своих
инженерных изобретениях и стал
мультимиллионером, совладельцем концерна,
выпускающего все необходимое для
производства табачных изделий. О Кёрбере ходят
легенды. Вот пример. Руководители концерна
стали жаловаться ему, что сотрудники плохо
посещают профсоюзные собрания после
работы и предложили перенести их на рабочее
время. Кёрбер запретил это делать и
пообещал, что впредь проблем с посещением
собраний не будет. И действительно, с тех
пор проблем не было, потому что после
каждого собрания один из участников по
лотерее получал фольксваген. На первый
взгляд — это расточительное чудачество. На
самом деле легко подсчитать, что потери от
собрания в рабочее время будут много
больше, чем стоимость одного фольксвагена.
Осенью 1988 г. Кёрбер предложил
ежегодно посылать в ФРГ, в школу менеджеров
десять наших молодых инженеров
машиностроительного профиля, имеющих опыт
работы в промышленности. Он готов оплачивать
их 18-месячное обучение и пансион.
За что вы получили премию Кёрбера, за какой
научный проект?
Мы получили премию за, точнее, на
завершение экологического проекта. Он связан
с переработкой отходов резинотехнической,
кабельной, химической промышленности.
Отходы подвергаются пиролизу, а
образующиеся при разложении и восстановлении
вещества абсорбируются и разделяются на
ректификационной колонне на товарные
фракции.
Чем же необычен этот процесс? Ведь пиролиз уже
давно используют для переработки нефти и угля?
Да, конечно, в основу этой работы положен
известный метод. Но сама по себе пироли-
тическая установка абсолютно оригинальна,
потому что объединяет в себе много новых
эффективных технических решений,
например, пиролиз в кипящем слое,
беспламенные кварцевые горелки и многое другое.
И наша задача — сделать эту установку
безотходной.
Какое отношение вы имеете к этой работе?
Профессора Гамбургского университета
В. Каминский и X. Зинн разрабатывают
так называемый «Гамбургский
гидролитический процесс» с 1969 года. И тогда я,
конечно, никакого отношения к нему не имел
и иметь не мог: в 1967 году только
поступил в институт. Все началось с моей
первой поездки в ФРГ на стажировку по
приглашению Немецкого общества
академических обменов. В Гамбургском
университете я увидел эту установку. Технические
решения, положенные в ее основу,
показались мне исключительно прогрессивными
и эффективными. Я выслал в Москву, в свой
институт копии публикаций о ней. Но у нас
установка никого не заинтересовала. Мне
было искренне жаль, что работа, связанная
с установкой, тогда не входила в мою
программу.
Приехав в ФРГ во второй раз, я стал
интересоваться судьбой проекта. Установку
перенесли в Институт технической и макро-
молекулярной химии, директором которого
стал профессор Каминский. Мы встретились
и провели за разговорами три вечера.
Я рассказал о своей научной работе в
последние годы, и выяснилось, что мы можем
сотрудничать. Помню, сразу же предложил
написать план работы. Каминский
рассмеялся: «Вы, русские, очень любите писать планы.
У меня уже были ленинградцы, они тоже
быстро писали планы, но из этого ничего
не вышло». Мы все-таки написали план,
рассчитывая на дальнейшие контакты. Конечно,
я не предполагал, что наша программа
будет финансироваться Кёрбером. Ведь его
премия — это, по существу, именной грант.
Но ваша работа на кафедре вроде бы не имеет
отношения к пиролизу. В какой же части она
может пересекаться с пиролитической
установкой?
В последние годы мы с коллегами изучали
реакции органических соединений при
температурах до 600 °С. Кроме того, в 1986 году
мы начали совместную работу с ведущим
научным сотрудником кафедры
промышленной экологии нашего института Сергеем
Юрьевичем Ивахно — использование
жидкостной мембранной экстракции для очистки
сточных вод от органических веществ.
Работа оказалась довольно успешной. За три
года мы довели ее до промышленных
испытаний. С помощью этого метода из
сточных вод эффективно извлекаются амины
и фенолы.
Причем же тут пиролиз?
Дело в том, что среди продуктов пиролиза
есть амины, фенолы и сточная вода,
загрязненная этими веществами. Разумеется,
13

это нежелательно для установки,
предназначенной для переработки отходов. По замыслу
она должна быть безотходной. И здесь
оказался очень уместен наш метод.
Но если бы не ваши личные контакты,
возможно, в ФРГ и не узнали о вашей работе?
Значит, премию вы не получили бы, если бы
не было предыдущих командировок?
Мне бы очень хотелось сказать: «Нет,
только благодаря публикациям и известности
наших работ я попал в число лауреатов».
Но, пожалуй, это будет некорректно.
Конечно, сыграли свою роль и личное общение
с авторами проекта, и одно из условий
премии Кёрбера — деньги получает
интернациональный коллектив ученых. Попечительский
совет фонда Кёрбера решил пригласить
специалиста из Советского Союза, столь
популярного сегодня на Западе. И когда
встал вопрос о премировании, немецкие
коллеги сочли, что наша работа наиболее
полезна для этого проекта. Наверное, из
сказанного можно сделать и такой вывод:
если мы хотим развивать кооперацию ученых,
столь необходимую сегодня, то нельзя
подменять научный обмен представительским,
за рубеж должны ездить ученые,
специалисты.
Как отнеслись в институте к вашему награждению?
Прежде всего был поражен сам я, никак не
ожидая такого поворота событий. Летом
прошлого года в Москву на один день
прилетел генеральный секретарь фонда доктор
Грец. Я встретил его в аэропорту, провел
с ним целый день и, провожая вечером
в аэропорт, спросил: «Доктор Грец, неужели
вы приехали только для того, чтобы
увидеться со мной, пообедать и посетить
Даниловский монастырь?» «Да,— ответил
Грец,— я всегда лично знакомлюсь со всеми
нашими будущими лауреатами; перед вами
я был у доктора Букенса в Брюсселе».
Тогда я не удержался и спросил, о каких
суммах идет речь. Он ответил, что премию
Кёрбера — около двух миллионов немецких
марок — получат четверо ученых, и я в том
числе.
Приглашение на торжественное вручение
пришло летом, и надо было срочно
оформлять документы. Руководители нашего
института очень поддержали меня, когда надо
брали на себя ответственность.
Достаточно сказать, что документы на поездку были
оформлены в институте за один день.
К сожалению, наш ректор Павел Джебрае-
лович Саркисов и председатель
Государственного комитета СССР по народному
образованию Геннадий Алексеевич Ягодин
получили приглашения лишь накануне вручения
премии и не смогли присутствовать: почта
из ФРГ шла больше тридцати дней!
Итак — около двух миллионов немецких марок.
Что вы собираетесь с ними делать?
Сумма премии — один миллион семьсот
пятьдесят тысяч марок. Сначала я не понимал
смысла премии и считал, что это премия
Советскому Союзу, нашему институту. Но
условия таковы, что деньги даются не институту
или какой-либо стране, а группе
исследователей и используются по мере надобности
на завершение работы. На нашей встрече
в сентябре мы решили, что 1,2 млн. марок
пойдут на усовершенствование установки
и покупку хромато-масс-спектрометра,
сделанного по заказу, с мощным процессором
и большой библиотекой спектров. Так что
проблем с быстрой идентификацией
продуктов пиролиза не будет. Что же касается
установки, то немецкие коллеги должны
решить проблему переработки твердого
остатка пиролиза. Для этого надо будет
отработать окислительную стадию и ввести
ее в установку. Остальные деньги
распределяются в нашей группе между
лауреатами. Я получаю для реализации свой части
программы 175 тысяч марок. На эти деньги
можно купить приборы, оплатить работу
сотрудников, информационные услуги,
поездки за рубеж и стажировку советских
специалистов, связанных с программой.
Что же вы решили сделать в первую очередь?
Мы решили купить новый прибор С,Н,г4-ана-
лизатор, «Перкин-Эльмер 2400», некоторые
лабораторные мелочи. Часть денег будет
потрачена на поездки за рубеж моих коллег.
Через три года вы должны будете отчитаться
в выполнении программы?
Да, через три года мы должны сделать
доклад на международной конференции,
которая оценит нашу работу, установит, не
зря ли были потрачены деньги. Отсчет
времени идет с первого января 1989 года.
Но кроме того, мы будем представлять
промежуточные отчеты.
Как идет работа?
Первые результаты мы получили на
модельных смесях, имитирующих сточную воду
установки. Нам удалось заинтересовать ПО
«Сланцехим» в Кохтла-Ярве, ддя которого
проблема переработки отходов очень
актуальна. Образцы этих отходов мы подвергнем
пиролизу, изучим состав продуктов на
реальной установке. После этого уже можно будет
делать вывод о пригодности метода для
Кохтла-Ярве.
Посмотрим, работа только начинается.
14

последние извест
Конец
«холодного
термояда»
Сенсационные сообщения о
ядерном синтезе при
комнатной температуре
оказались основанными на
экспериментальной ошибке.
В майском номере «Химия и жизнь» сообщила об
удивительных опытах по электролизу тяжелой воды, в которых
наблюдали признаки реакций ядерного синтеза —
выделялось большое количество тепла и излучались нейтроны.
Поскольку установка, на которой получены эти результаты,
отличается крайней простотой, множество лабораторий в
разных странах попыталось их повторить.
Основная масса исследователей старалась скрупулезно
воспроизвести условия сенсационных опытов. Но
некоторые пошли своим путем. Поскольку ядерный синтез
связывали в данном случае с высокой плотностью
дейтерия, возникающей при электролизе в титане или
палладии, то разумно было бы попытаться получить столь
же высокую концентрацию и каким-то другим способом,
например, растворением газообразного дейтерия в титане.
В середине апреля появилось несколько сообщений об
успехе, хотя получить столь же яркие результаты, как
у М. Флейшманна и С. Понса (несколько тысяч нейтронов
в секунду и мощный тепловой эффект), никому не удалось.
Речь шла лишь о небольшом превышении потока нейтронов
над фоном (десятки нейтронов в час). Измерять такие
слабые потоки очень сложно, нужна весьма
чувствительная аппаратура и высокая квалификация персонала.
Десятки лабораторий, располагающих необходимым
оборудованием, провели такие измерения и — получили
нулевой результат. Достоверного отличия потока нейтронов от
фона не наблюдается! Полученные ранее положительные
результаты после критического обсуждения с коллегами
из других лабораторий были признаны авторами
ошибочными. На сессии Американского физического общества
сделано общЬе заключение, что открытие «холодного
термояда» не подтвердилось.
А что же Флейшманн и Понс? По настоянию коллег,
они сделали контрольный опыт — заменили тяжелую
воду обыкновенной водой. Показания приборов в их
установке не изменились!
В других случаях наиболее частой причиной ошибок
было непостоянство фонового излучения. Для чистоты
эксперимента вести измерения эффекта и фона следовало бы
одновременно. Увы, высокочувствительный детектор
нейтронов — сложный и дорогой прибор — имеется в
лабораториях, как правило, в единственном экземпляре.
Джон Мэддокс, анализируя в редакционной статье
журнала "Nature" (т. 338, с. 701, 27 апреля 1989 г.) историю с
«холодным термоядом», подчеркивает, что Флейшманна и
Понса подвел добровольно наложенный ими на себя обет
молчания. Доложи они свои результаты на обычном
лабораторном семинаре, как это принято повсюду, вопрос о
контрольном опыте с обыкновенной водой возник бы непременно.
Урок весьма поучительный, особенно для нашей науки,
которая страдает от излишней секретности уже в
государственном масштабе. Не зря американские ученые (см.
журнал «В мире науки», 1989, № 3) прямо связывают
излишнюю секретность с отставанием в науке, и при этом
ссылаются на наш опыт.
Г. С. ВОРОНОВ
15

Продолжение
Кто же первый?
Публикация «Призраки молекул и полей»
(«Химия и жизнь», 1988, № 9), а также
последовавшие споры на тему «памяти воды»
вызвали оживленную полемику по поводу
приоритета в этом открытии, которое,
напомним, пока еще далеко не общепризнано.
«Неделя» (№ 36 за прошлый год)
опубликовала статью о работе группы исследователей
во главе с профессором Московской
ветеринарной академии Г. Н., Шангиным-Березов-
ским. Они пришли к тем же выводам, что
и автор нашумевшей статьи в «Nature»
француз Ж. Бенвенист, но гораздо раньше,
в 1981 г.
Однако эта группа, как выяснилось, была
далеко не единственной. В июне 1987 г.
в редакцию журнала «Биохимия» поступила
статья сотрудников Института биологической
и медицинской химии АМН СССР В. А. Пек-
келя и А. 3. Киркеля, опубликованная год
спустя A988, т. 53, № 7, с. 1224). Авторы,
изучив ингибирование фермента моноамино-
оксидазы хлоргилином, установили, что это
вещество эффективно при невероятно малых
концентрациях, и связали результат с «теми
изменениями растворителя, которые
возникают в его растворах», причем образуется
«новый, гипотетический ингибитор».
Доктор технических наук И. Д. Зайцев
и кандидат химических наук Э. И. Креч
(Харьков) прислали в редакцию свою давнюю
статью (они разрабатывают «водную»
проблематику с 1974 г.). А главный тезис этой
их неопубликованной работы «Соображения,
которые могут вызвать взрыв» — вода
способна к образованию непрочных, но крайне
разнообразных по структуре
межмолекулярных ассоциатов, и «каждая структура или
их определенная комбинация должны
обладать разными физическими свойствами (рН,
электропроводность...), что может быть
зафиксировано и определяется как „память
воды"».
Читатель из Киева Л. А. Хурсин напомнил
о своей статье, опубликованной в сборнике
ВИНИТИ «Научно-техническая
информация. Серия 2. Информационные процессы
и системы» еще в 1970 г. (№ 9, с. 10).
Один из выводов автора: «Вещественной
основой кратковременной памяти человека
является вода»; подчеркивается и роль
16

«структурно-энергетического разнообразия Н. П. Кравковым A865—1924) на заре века,
ассоциированных молекул Н20». Ну, а Н. Е. Федоренко (тоже москвич)
Москвич Ю. П. Кукель углубляется в исто- обращается непосредственно к классике —
рию дальше и сообщает, что «способность и обнаруживает все признаки приоритетной
живого отвечать на воздействия биологи- публикации в малоизвестной статье, написан-
чески активных веществ в концентрациях, ной еще А. М. Бутлеровым,
недоступных для определения их химически- Публикуем (с сокращениями) любезно
ми и физическими методами», открыта указанную читателем работу великого хи-
нашим соотечественником профессором мика.
Архив
Антиматериализм в науке*
А. М. БУТЛЕРОВ
Г
Не без основания жалуются на падение идеалов, на преобладание грубого материализма, но
совершенно неосновательно винят в этом положительное знание. Оно учит строго отличать
факт от вывода; оно указывает лишь то, что есть; ограничиваясь областью наблюдения и опыта,
оно вовсе не говорит о несуществовании или невозможности существования чего-либо. Не его
вина, если некоторые слишком рьяные и недостаточно строгие его адепты хватают через край.
Лучшим, верным лекарством от их заблуждений может служить то же самое положительное
знание: всякое отрицание падает перед реальностью и здравомыслием, если только
заблуждающийся действительно человек знания, а не фанатик, недоступный даже и говору фактов.
Факты, думается нам, начинают говорить все громче и громче против отрицания. Теперь
очередь за материализмом: ему придется, склоняясь перед действительностью, поступаться своим
идеалом — если можно назвать идеалом стремление свести все существующее, без
исключения, к чему-нибудь такому, что люди могут видеть, ощупать, обнюхать, вымерить, взвесить и
запереть в банку ( ...)
Сказать правду, мы никогда хорошенько не могли понять, почему затрудняются допустить,
например, влияние волевых импульсов одного организма на действия другого без прямой
передачи их словами или знаками.
Самые явления воли, их действие на собственный организм — загадка, но загадка,
существование которой никем не может быть оспариваемо. Нельзя не признать, что действие воли
сопровождается некоторыми изменениями в состоянии вещественного организма, и влияние
состояния вещества на расстояниях — факт: железо, намагничиваясь, начинает действовать
на расстоянии; проволоки, начавши проводить электрические токи, взаимодействуют на
расстоянии; все тела, нагревшись, сделавшись светящимися, начинают посылать видимые и
невидимые нами лучи на огромные расстояния и т. д. Почему же не действовать на расстоянии и
воле? Изменение в состоянии одного организма, конечно, может вызывать определенные
изменения в другом организме. Право, кажется, недомыслие и отрицание находятся подчас в
близком родстве!
(...) Гомеопаты давно уверяют, что для произведения весьма значительных действий на
животный организм нужны чрезвычайно малые дозы вещества; они уверяют даже, что с
уменьшением дозы возрастает эффект. Несомненные факты, легко констатируемые и притом
констатируемые не на сложном объекте, каков животный организм, а на мертвом веществе, могут
служить хорошей, твердой опорой гомеопатии. Но и помимо этих фактов беспристрастный
мыслитель едва ли найдет возможность отрицать без опыта действие гомеопатических
лекарств — тем более, что в возможности этого действия убеждались все те наблюдатели,
которые дали себе труд отнестись к предмету терпеливо и без особенного предубеждения.
Ходячий довод отрицателей сводится и в этом случае обыкновенно к «не понимаю, а потому и не могу
допустить». Как будто меркой нашего ограниченного понимания исчерпываются бесконечные
возможности природы! Оставим в стороне нашу гордую претензию понимать; вспомним, что
при здравом изучении природы впереди всего идет констатирование факта наблюдением,
потом — изучение, при помощи того же наблюдения и при помощи опыта разных условий по-
* Опубликовано отдельной брошюрой в 1882 г. под псевдонимом «Не-гомеопат».
17

явления факта. Только лишь после всего этого наступит — и то не скоро, и далеко не всегда —
возможность понимания.
(...) Прямых наблюдений, каждому доступных и почти каждым сделанных, достаточно для
того, чтобы быть в высшей степени осторожным в отрицании возможностей действия
гомеопатических доз. Наблюдения эти не принимаются в соображение, кажется, именно потому
только, что они слишком обыкновенны. Всякому известно, как мало надо некоторых пахучих
веществ для того, чтобы обонять их; например, большое пространство оказывается
заполненным запахом, т. е. в атмосфере этого пространства всюду находятся частички пахучего
вещества, а между тем количество его не убыло вовсе или, лучше сказать, происшедшая убыль так
ничтожна, что констатировать ее на деле мы не имеем средств. Известно также, какие сильные
действия может производить запах на организм достаточно чувствительный: рвота, конвульсии,
обморок и т. п. могут быть им вызваны. Но если возможность влияния бесконечно малых
количеств веществ на обонятельные нервы не подлежит сомнению, то какое основание отвергать
возможность подобных влияний на нервы наши вообще?
(...) Блестящее фактическое подтверждение основательности гомеопатического учения
дано в новейшее время опытами известного штутгартского зоолога и физиолога профессора
Густава Иегера. По мнению Иегера, результаты, им полученные, способные к точному
выражению цифрами, «сразу делают гомеопатию отраслью врачевания точно физиологически
обоснованной, ничем не уступающей аллопатии».
II
«Нейрализ» Иегера основывается на приложении снаряда, известного под именем хроноскопа.
Назначение хроноскопа — определять весьма малые промежутки времени. Одна стрелка в этом
снаряде делает 5 или 10 оборотов в секунду. Для нейралитических опытов достаточно пяти.
Стрелка эта может быть мгновенно пущена в ход замыканием гальванического тока и так же
мгновенно остановлена его размыканием. Чувствительность инструмента такова, что хроноскоп
с 10-ю оборотами стрелки может измерить время, употребляемое летящей пулей для того,
чтобы пройти расстояние в один фут. ( ...)
Нейрализ заключается в измерении того, что у астрономов обозначается названием личного
уравнения, и что Иегер называет нервным временем.
Если кто-либо наблюдает момент появления какого-нибудь сигнала и должен отметить этот
момент определенным знаком, например, движением пальца, то между появлением сигнала и
движением пальца протекает некоторый промежуток времени, идущий на то, чтобы
впечатление, полученное нервной сеткой глаза, прошло чрез зрительный нерв до мозга и отсюда
распространилось по двигательным нервам до мускулов пальца. Это и будет нервное время, ( ...)
Продолжительность «нервного времени» будет зависеть, во-первых, от состояния, в котором
находится проводимость нервного и мышечного аппарата. Состояние это совершенно не
зависимо от воли. Во-вторых, оно зависит от степени напряженности внимания и силы волевого
импульса в наблюдателе: чем энергичнее желание, тем больше внимания, тем короче «нервное
время». ( ...)
До сих пор обыкновенно обращали внимание на среднюю величину «нервного времени», но
v Иегер заметил, что оно подлежит замечательным колебаниям, которые быстро следуют одно за
другим. Если, например, сделать сто хроноскопических измерений «нервного времени» через
малые промежутки, например, через каждые 10 или 20 секунд, то получится ряд цифр,
значительно различных между собою, причем изменения в величине этих цифр, т. е. колебания
величины «нервного времени» — оказываются весьма характерными. Их можно выразить по
известному способу графически, посредством кривой линии (...)
По опытам Иегера и его учеников, вид нейралитических кривых, которые он называет также
«психограммами», изменяется, с одном стороны, от всего приходящего в организм извне, а с
другой — от всяких внутренних эффектов, каковы, например, удовольствие, гнев, боязнь,
голод, жажда и проч. и проч. При этом каждому влиянию или эффекту отвечают особые
характерные кривые. С другой стороны, одно и то же лицо, предпринимая опыт при одинаковых
условиях, получает каждый раз сходную психограмму под влиянием определенного введенного
в организм вещества. Особенно интересно и важно для нейрализа то, что способ введения
веществ в организм не имеет значения: летучее вещество при приеме внутрь дает тот же
результат, как и при вдыхании, причем совершенно безразлично, имеет вещество запах или нет...
Величина приема тоже оказывается не имеющей большого значения. Так, например, при
вдыхании алкоголя результат одинаков, будет ли взята его поверхность в один квадратный сантиметр
или будет алкоголь налит на тарелку.
Нейрализ сначала разрабатывался Иегером независимо от гомеопатии и, будучи ранее
противником гомеопатического учения, Иегер был весьма удивлен, когда один из его учеников
18

нашел значительное различие в действии чистого алкоголя и одного гомеопатического
средства, взятого в сороковом разведении*. Иегер не скрывал этого странного результата, и
следствием было то, что один из гомеопатов обратился к нему с просьбой подвергнуть
гомеопатические разжижения систематически нейралитическому испытанию. Для этого исследования
взяты были четыре гомеопатических средства: аконит, туя, поваренная соль (хлористый
натрий) и золото. Аконит выбран был потому, что представляет одно из употребительнейших
гомеопатических средств; соль — потому, что ее действие, описываемое гомеопатами,
представляется особенно непонятным ввиду постоянного присутствия в нашем организме немалых
количеств соли. Притом она также почти постоянно присутствует в воздухе, а с пищей мы
ежедневно глотаем ее в приемах далеко не гомеопатических. Туя взята была как средство,
которому гомеопаты приписывают способность действовать в особенности в наивысших
разведениях, а золото — как вещество, считающееся нерастворимым в алкоголе ( ...)
Результаты оказались совершенно положительными и, вообще, характерными и
постоянными для одного и того же наблюдателя и одного и того же средства. В некоторых отношениях
результаты сходились и у разных наблюдателей. Гомеопатические средства покупались в
готовом виде, но так как некоторыми защитниками аллопатии было высказано подозрение, что
разжижение лекарств в гомеопатических аптеках, быть может, не всегда производится
добросовестно, то Иегер заставлял иногда приготовлять лекарства у себя на дому, под собственным
наблюдением. Результаты получались при этом те же самые, как и с лекарствами, взятыми из
аптеки в готовом виде. Что касается алкоголя, употребляемого для приготовления лекарств в
разных аптеках, то он найден не совсем одинаковым по своему нейралитическому действию, и
Иегер призывает внимание врачей-гомеопатов на это обстоятельство.
По опытам Иегера, не только оказалось, что гомеопатические средства действуют
определенно даже и в высших (сотых и тысячных) разжижениях, но подтвердилось также и
общепринятое у гомеопатов мнение, что действие усиливается через разжижение. Аконит в
первоначальной тинктуре уменьшал возбуждаемость, а в разжижениях вообще увеличивал ее;
причем максимум действия оказался у 15-го разжижения. В дальнейших разжижениях
деятельность аконита уменьшается до некоторой степени, но потом снова начинает увеличиваться и, при
150-м разжижении, достигает нового максимума, но не столь высокого, как первый.
Замечательно, что и для туи, соли и золота также оказалось возрастание деятельности до 15-го
разведения. Этот факт констатирован одинаково разными наблюдателями. Но еще замечательнее
был тот изумительный факт, что обыкновенная (поваренная) соль обнаруживает главный
максимум действия в двухтысячном разжижении, хотя первый максимум у нее, как у других
средств, наступает в 15-м.
Известно, что при приготовлении гомеопатических разведений жидкости подвергаются
сильному взбалтыванию, и гомеопаты приписывают этой манипуляции существенное значение.
Для уяснения этого обстоятельства Иегер нарочно велел приготовить разжижения аконита без
взбалтывания, простым смешиванием, и подверг их нейралитическому испытанию. Характер
действия найден был все тот же, но сила действия была здесь сначала меньше, чем у лекарств,
приготовленных обычным путем. Разница эта, однако же, через некоторое время
сглаживается (...) Ввиду такого результата можно было предположить, что самое лекарственное
вещество играет меньшую роль, чем многочисленные взбалтывания, которым подвергается
алкоголь во время приготовления разжижений. Иегер велел поэтому проделать над чистым
алкоголем весь тот ряд манипуляций, которому он подвергается при получении разжижений,
до сотого. Нейралитическое испытание таких разжижений из чистого алкоголя привело Иегера
к заключению, что взбалтывание само по себе почти вовсе не изменяет действие (...)
Что касается действия гомеопатических разведений на орган обоняния, то сообщаемое об
этом Иегером переходит за пределы всякого ожидания. Сам Иегер ясно различал по запаху
10-е разжижение аконита от чистого алкоголя (...).
Иегер рассчитывает на то, что опыты его будут проверены, и совершенно справедливо считает
эту проверку непременной обязанностью людей, официально носящих звание ученых. И для
науки, и для практики, — говорит он, — важно знать, на сколько тут правды; в интересе многих
жизней не все равно, будет ли истина обнаружена годом раньше или годом позже. На
сообщения, сделанные Иегером еще прежде, слышалось не раз в ответ, что все это вздор. Теперь Иегер
выступил с цифровыми доказательствами, и считает себя в праве требовать от своих
противников тоже цифр. Он не рассчитывает на слепое доверие к своим сообщениям, но ждет, чтобы их
подвергли испытанию, потому что «тот, кто отвергает не испытывая, не только не заслуживает
имени ученого, но даже и названия честного человека».
При каждом разведении раствор разбавляется десятикратно.— Ред.
19

В сентябре прошлого года в газете «Книжное обозрение»
A988, № 38) была опубликована статья писателя-фантаста
В. Савченко «Эссе о пользе изучения справочников» с
подзаголовком — «Чернобыльской аварии посвящается».
Автор так объясняет главную причину появления этого эссе:
«Мне всегда была не по душе ядерная энергетика. Дробя,
разрушая атомы, переводя их в опасное нестабильное
состояние, мы, в сущности, рубим сук, на котором сидим».
Симпатии и антипатии — личное дело каждого, но, как
видно из статьи, неприятие автором ядерной энергетики,
укрепленное последствиями чернобыльской катастрофы,
привело его — ни много, ни мало — к пересмотру основ
ядерной физики на основании вывода: радиоактивный
распад «нарастает, ускоряется и расширяется», а аргументы
для такого умозаключения автор нашел... в справочниках
ядерно-физических величин, изданных в разные годы. Тем
самым, полагает он, ему удалось «подвести мину» под
комплекс представлений, на котором базируется мировая
атомная энергетика: «...Ведь все это создается в расчете на
постоянство «ядерных констант» и вытекающих из них
технических параметров устройств».
Словосочетание «ядерные константы» взято в кавычки
не нами. Почему писатель-фантаст относится к постоянству
констант с иронией, явствует из дальнейшего. Он пишет,
что, изучив с полдюжины справочников с ядерными
константами, обнаружил» что многие данные о периодах
полураспада изотопов не везде и не всегда согласуются.
И — на этом основании рождается «открытие» (вот тут уж
без кавычек не обойтись), заявку на которое автор послал
в Комитет по делам изобретений и открытий 6 августа
1986 г., а два года спустя обнародовал через газету —
мы имеем в виду публикацию «Эссе о пользе...»
Суть открытия Савченко в том, что скорость
радиоактивного распада многих изотопов довольно быстро изменяется
(«ускоряется и расширяется»), и это приводит к
катаклизмам в истории Земли и — к авариям на АЭС. Почему
данные справочников, изданных в разные годы, не всегда
совпадают, известно любому научному сотруднику. Точность
измерений, ошибка измерения, метод измерений — с этими
понятиями писатель-фантаст тоже должен быть знаком...
Может, и не стоило бы об этом писать, но благодаря
эмоциональности и известному литературному блеску эссе
Савченко привлекло внимание многих. И если бы автор при
обсуждении экстравагантных своих построений остался
в рамках корректной научной фантастики, претензии к нему
были бы минимальные. Но, к сожалению, автору на этот
раз изменило чувство меры и, выйдя далеко за пределы
собственной компетенции, всерьез претендуя на переворот
в ядерной физике, он возбуждает брожение умов у не
обремененной конкретными знаниями части читателей,
причем довольно значительной. И, как ни печально такое
допущение, автор эссе, по нашему мнению, позволил себе
нравственную спекуляцию на обостренном чернобыльской
трагедией интересе многих людей к настоящему и будущему
атомной энергетики.
Слова при этом подбирались достаточно хлесткие:
«Человечество не может обойтись без ядерной энергии —
миф, который распространяют люди заинтересованные»,—
утверждает писатель. Надо, чтобы «те же десятки
миллиардов рублей у нас пошли на фото-, термо- и
биоэнергетику»... И тогда, надо понимать, все энергетические

проблемы были бы решены без экологического ущерба? Сомнительно.
Попытки направить общественное мнение против АЭС были, есть и, очевидно, будут.
Однако любая позиция, в том числе и позиция отрицания, должна быть подкреплена
аргументами, взвешенным анализом фактов. Метод же, использованный литератором,
есть не что иное, как цитатничество (по справочникам) — форма, не совсем тривиальная,
но, как всегда, неаналитическая. В дискуссии допустимо недоверие к данным
«ведомственной науки», но и при этом интеллигентный оппонент не должен опускаться до
навешивания ярлыков. Не веришь ведомству — сопоставляй, анализируй, обобщай данные
специалистов самых разных профилей: теоретиков и экспериментаторов, физиков и не
физиков, отечественных и зарубежных ученых. Опыт мировой физики, в том числе ядерной,
в данном случае не просто уместен — абсолютно необходим.
Следов серьезного изучения каких-либо физических, экономических, энергетических,
экологических данных в эссе Савченко нет. Его аргументы исчерпываются изложением
якобы открытых им грозных явлений «нарастания» и «событийного непостоянства» темпов
радиоактивного распада, не замеченных специалистами за 90 лет развития теории
радиоактивности. Между тем, крупнейшие физики-теоретики — Дирак, Гамов, Дайсон,
Зельдович и другие — обсуждали физические условия, при которых могло бы иметь место
слабое изменение физических констант, в том числе периодов полураспада
радиоактивных ядер в микромире и в космосе, но не нашли возможности таких изменений
(с верхним пределом вероятности — одна десятимиллиардная в год). Многие
экспериментаторы изучали влияние химического окружения атомов на периоды полураспада —
обнаруженная разница в сотые и десятые доли процента оказалась в строгом соответствии
с расчетами и предсказаниями атомной и ядерной физики...
По этому поводу написаны десятки научных и научно-популярных книг. Интересующихся
можем адресовать, в частности, к монографии двух авторов этого комментария: В. П. Чечев,
Я. М. Крамаровский. Радиоактивность и эволюция Вселенной. М., «Наука», 1978.
Но писателю-фантасту все эти данные, вероятно, показались неинтересными. Ему,
в прошлом «полупроводниковцу» (словообразование автора эссе), эти работы, видимо,
неизвестны. Зато, обнаружив в выходивших в разное время справочниках 20 — 25 %-ную
разницу в периодах полураспада урана-235 или тория-232, он делает далеко идущий вывод
о том, что распад ускоряется и что чернобыльская беда — «первый звонок» грядущей
всеобщей катастрофы.
Оставим на совести автора его воистину неповторимый метод выведения
естественнонаучных истин. Хуже другое: газета, ставшая в последние годы заметно интереснее
и авторитетнее, предоставила свои страницы для сочинения броского, но требующего
специфических знаний, и при этом не сочла нужным обратиться к специалистам,
которые смогли бы вовремя объяснить автору-фантасту, в чем сила и в чем недостаток
справочных данных, тем более разделенных десятилетиями. В результате — конфуз.
Численными значениями ядерно-физических констант, в том числе периодов полураспада
всех нестабильных нуклидов, в мире и в нашей стране занимаются специальные группы
исследователей — специалисты по оценке ядерных данных. Обобщенные результаты этих
исследований представлены в справочниках, выпущенных Энергоатомиздатом в последнее
десятилетие. Эти же данные войдут в пятитомные Физическую и Химическую
энциклопедии, выпуск которых начат в прошлом году. Появление новых данных — результат
совершенствования методики измерений, а не «ускорения» и «нарастания» распада, это очевидно.
Большие значения «старых» периодов полураспада, подмеченные В. Савченко, объясняются
прежде всего тем, что результаты, основанные на определении удельной активности,
всегда дают тем большие значения периодов полураспада, чем больше в образце примесей.
Насколько усовершенствована в последние годы техника получения высокочистых
образцов, читателям «Химии и жизни» вряд ли нужно объяснять. А фантасту, выходит,
надо... Отсюда одна логическая ошибка за другой.
В заключение отметим, что участие в обсуждении экологических проблем все более
широких кругов специалистов и неспециалистов — явление отрадное. Вот только редакциям,
предоставляющим свои страницы для таких обсуждений, стоит, как и прежде,
остерегаться дилетантства, особенно воинственного и кичливого. Иначе неизбежны казусы,
описанные в классической литературе задолго до нас: «Беда, коль пироги...»
Кандидаты физико-математических наук
В. Г. НЕДОВЕСОВ, В. П. ЧЕЧЕВ, Я. М. КРАМАРОВСКИЙ,
доктор химических наук А. С. КРИВОХАТСКИЙ,
доктор геолого-минералогических наук В. Г. САВОНЕНКОВ,
Радиевый институт имени В. Г. Хлопина
21

Проблемы и методы
современной науки
Ионная
хроматография
Академик Ю. А. ЗОЛОТОЕ,
кандидат химических наук
О. И. ОБРЕЗКОВ
Девиз римских сенаторов divide et impere
(разделяй и властвуй) очень подходит в
качестве лозунга для тех, кто занимается
аналитической химией. Чтобы идентифицировать
компоненты смеси веществ и измерить их
концентрацию, смесь желательно разделить;
без этого одни вещества зачастую мешают
определению других. Как разделить? «Химия
и жизнь» многократно рассказывала о
хроматографии (например, № 12 за 1983 г.,
с. 12—13), поэтому достаточно лишь
напомнить принцип этого метода. Смесь веществ
движется по трубке, заполненной
адсорбентом, способным задерживать одни молекулы
сильнее, чем другие. В результате
многократного обмена этими молекулами между
адсорбентом (твердой фазой) и подвижной фазой
(элюентом) одни компоненты смеси
«обгоняют» другие и выходят из трубки (она же
колонка) первыми. В жидкостной
хроматографии подвижной фазой служит
органический растворитель или, в других ее вариантах,
водный раствор. В газовой же — газ,
да и сами разделяемые вещества находятся
в парообразном состоянии.
Обе разновидности метода приспособлены
для разделения неионных соединений —
не случайно особенно широкое
распространение они получили в органической и
биологической химии. Но как же быть с ионными?
Их анализ — задача не менее актуальная для
биохимиков, для почвоведов, наконец, для
тех, кто озабочен содержанием нитратов
и прочих солей в овощах и фруктах.
ПРОДУКТИВНАЯ ГИБРИДИЗАЦИЯ
Разновидность жидкостной хроматографии,
позволяющая разделять ионы в их водных
растворах, давно известна. Такая —
ионообменная — хроматография верой и правдой
служила вспомогательным средством для
аналитиков. Радиохимики, например,
использовали ее при выделении новых
трансурановых элементов. Однако в других случаях,
когда искомое вещество не сигналило само
о себе, как то делают радиоактивные
изотопы, метод не обеспечивал должной
быстроты и универсальности. Как и вся
жидкостная хроматография, он долго оставался
лишь методом разделения компонентов смеси
в колонке, но не опознания их на выходе
из нее. Чтобы стать воистину современным
прибором, устройство для разделения
надлежало дополнить детектором — датчиком,
способным точно, количественно определять
содержание каждого из компонентов в
элюенте-
Произошло это в 1975 году, и в
обновленном виде метод стали называть ионной
хроматографией.
Будь то в нашей власти, мы бы присудили
Нобелевские премии создателям нового
способа американцам X. Смоллу, Т. Стивенсу
и В. Бауману. Тем более, что ранее такими
премиями были отмечены изобретатели
других хроматографических методов.
Универсальное свойство водных растворов
солей — электропроводность. Она-то и лежит
в основе детектирования. Чтобы
идентифицировать ионы, определить их содержание,
авторы использовали кондуктометрию —
прием, считавшийся у аналитиков
неизбирательным и довольно грубым. Но тесное
сочетание разделения с измерением
концентрации меняет саму философию химического
анализа, меняет критерии, по которым
оцениваются методы. Если разделение проведено
хорошо, наиболее подходящими для
детектирования оказываются как раз совсем не
избирательные методы. С их помощью можно,
измеряя одно и то же свойство, определять
компоненты самой разной природы. Так
и в этом случае. Ведь вклад в
электропроводность вносят все ионы, значит, измеряя
это свойство, можно определять любой
из них. Итак, детектором служит
кондуктометр.
Читатель, знакомый с ионообменной
хроматографией, здесь должен наморщить лоб,
скривить губы, покачать головой и — что еще
делают, когда сильно сомневаются? Ведь
в этом методе элюентом служат довольно
концентрированные растворы
электролитов — кислот или солей. Как же определить
малую концентрацию нужного иона на фоне
резко преобладающих количеств
электролита — элюента?
СУТЬ МЕТОДА
Придумали. Задним числом хорошая идея
всегда кажется простой и даже очевидной.
После обычной ионообменной колонки, на
которой ионы, как положено, делятся,
поставили вторую, большего объема. На ней —
и тоже ионообменным путем — соединения,
используемые в качестве элюента,
преобразуются в вещества с низкой
электропроводностью. Как? Давайте посмотрим. Пусть
23

ЭЛЮ)ЕНТ
НАСОС
УСТРОЙСТВО ДЛЯ ВВОДА ПРОБЫ
РАЗДЕЛЯЮЩАЯ КОЛОНКА
ПОДАВЛЯЮЩАЯ КОЛОНКА
ДЕТЕКТОР
РЕГИСТРИРУЮЩЕЕ УСТРОЙСТВО
Схема ионного хроматографа
разделяют анионы: хлорид, нитрат, сульфат
и другие. Элюент — раствор карбоната
натрия (соды). Вторую колонку (назовем ее
подавляющей, потому что на ней подавляется
фоновая электропроводность) заполняют
ионообменником, способным поставлять
в раствор ионы водорода. Проходит через
эту колонку раствор, ионы натрия из состава
соды сорбируются, а эквивалентное
количество ионов водорода переходит в раствор.
Что получается в растворе на выходе (элю-
ате) — задача для восьмиклассника.
Получается угольная кислота: водород с ионообмен-
ника, карбонат из элюента. И школьник
знает, что угольная кислота слабая,
диссоциирует мало, электропроводность ее раствора
невелика.
Но мы забыли про определяемые анионы.
С ними-то что произошло на подавляющей
колонке? Все замечательно: на выходе
из первой, разделяющей, они были в виде
натриевых солей, а после подавляющей
приобрели форму соответствующих кислот —
соляной, азотной, серной. Эти сильные
кислоты вносят большой вклад в
электропроводность. Детектор зафиксирует увеличение
электропроводности, когда каждая из этих
кислот будет проходить через его проточную
ячейку.
В практической ионной хроматографии
все-таки используют не крепкие, а очень
разбавленные растворы элюентов-электролитов.
Это позволяет продлить жизнь подавляющей
колонке: ведь ее периодически нужно
регенерировать, возобновляя кислые свойства ее
содержимого. А еще важнее, что
разбавленные растворы обусловливают и низкую
фоновую электропроводность. В обычной
ионообменной хроматографии разбавленные
элюенты использовать трудно, они не обеспе-1
чивают эффективного разделения. Дело
в том, что в качестве неподвижной фазы там
использовали ионообменники высокой
емкости, очень сильно удерживающие ионы»
«Смыть» ионы с такого ионообменника может
только элюент высокой концентрации. Для
нового же метода удалось создать
ионообменники очень малой емкости; в этом случае
с задачей элюирования вполне справляются
даже весьма разбавленные растворы.
Важно, чтобы частички ионообменника
были мелкими — диаметром в 10—50
микрометров — и более или менее одинаковыми по
размеру и форме. Разделение получается
хорошим, когда разделяющая колонка
не очень короткая. Чтобы заставить элюент
проходить через такую колонку, а за ней еще
и через подавляющую, нужно увеличить
давление. Поэтому неизбежная составная
часть установки для ионной
хроматографии — насос.
Хроматограмма водопроводной воды
24

Что же у нас получилось, как устроен этот
прибор — ионный хроматограф? Мы уже,
собственно, знаем почти все. Необходимые
элементы его схемы: резервуар для элюента,
насос, устройство для ввода анализируемой
пробы, разделяющая колонка, колонка-
подавитель, детектор. Ну, и регистрирующее
устройство — самописец или, в более
современных приборах, электронный интегратор,
микроЭВМ (рис. 1 ).
Такой вариант ионной хроматографии —
с двумя колонками, с кондуктометрическим
детектором, уже можно считать
классическим. Есть и другие, но о них потом. Сейчас
куда важнее понять, что умеет ионная
хроматография, для чего ее может использовать
химик.
ВОЗМОЖНОСТИ
С обнаружением и особенно с определением
катионов металлов аналитическая химия
успешно справляется и по старинке. Для этой
цели широко используют, например, атомно-
абсорбционную спектрометрию или еще
более заслуженный метод — атомно-эмис-
сионный анализ, основы которого заложили
еще Бунзен с Кирхгофом.
А вот с анионами дела всегда обстояли
намного хуже. Появление и развитие ионной-
хроматографии радикально меняет
положение. Теперь можно смело говорить, что
у нас в руках почти идеальный метод
определения анионов и анализа их сложных смесей.
С помощью ионных хроматографов
последних моделей можно определить содержание
15—20 анионов в одном растворе за время,
не превышающее 20—25 минут. Так, в
частности, делается анализ на самые
распространенные анионы — галогениды, нитрат,
нитрит, сульфат, фос фат. Чувствительность
можно сделать очень высокой. Известны
примеры определения тысячных долей
микрограмма в миллилитре и даже более низких
концентраций. Ионная хроматография
является, в сущности, методом микроанализа:
для исследования достаточна проба объемом
100—300 микролитров. Анализ отличается
высокой производительностью, особенно если
требуется определять небольшое число ионов.
Метод получил распространение для
исследования почв, сельскохозяйственной
продукции, медицинских объектов.
Некоторые специалисты считают, что
ионная хроматография позволила решить все
проблемы, связанные с определением ионов
в объектах окружающей среды. И мы не
видим преувеличения в этом утверждении,
если относить его к пресным водам или
атмосферным осадкам (рис. 2). Другое
дело — анализ почв, воздуха на содержание
оксидов азота и серы, сточных и сильно
минерализованных вод. В этих случаях успех
во многом определяется отбором и
подготовкой пробы. В связи с этим в некоторых
странах, в частности, в QLLIA и Японии,
разработаны устройства, позволяющие
автоматизировать пробоподготовку
(фильтрование, разбавление, концентрирование...).
Метод уже используется в автоматических
системах химического анализа, например,
при контроле состава вод тепловых и атомных
электростанций.
Нельзя не упомянуть о контроле
содержания нитрата и нитрита в
сельскохозяйственной продукции, вокруг которого ныне ведутся
оживленные дискуссии. Как уже догадался
читатель, при грамотном отборе представи-
Хроматограмма водной вытяжки шампиньонов
1 — хлорид и легколетучие ароматические кислоты;
2 — бензоат; J — нитрат и сульфат;
4 — аскорбат; 5 — триоксибензоат; 6 — фосфат
25

тельной пробы, при ее правильной подготовке
к анализу определить нитрат и нитрит (а
заодно и другие анионы) с помощью ионной
хроматографии совсем не трудно.
А как быть с органическими анионами?
Действительно, неорганические анионы,
несмотря на то, что их чаще всего и
определяют но*вым методом, — вовсе не
единственная область его применения*
Ионохроматографически можно
определять и органические кислоты различной
природы. Весьма наглядной иллюстрацией,
на наш взгляд, служит хроматограмма,
полученная при анализе шампиньонов (рис. 3).
Таким способом можно периодически
определять консервант (бензойную кислоту) —
и выяснять, как меняется его содержание
со временем, чтобы выбрать оптимальные
температурно-временные условия хранения.
Положение каждого пикона хроматограм-
ме и полнота разделения компонентов смеси
определяется условиями эксперимента —
природой подвижной и неподвижной фаз,
концентрацией элюента, длиной колонки...
Эти условия и приходится подбирать
аналитику при разработке методики анализа того
или иного объекта.
КЛАССИЧЕСКИЙ —
НЕ ВСЕГДА НАИЛУЧШИЙ
До сих пор речь шла о варианте ионной
хроматографии, в котором система
детектирования, напомним, состоит из подавляющей
колонки и кондуктометра. Этот широко
применяемый вариант — не единственный, и
может быть, даже не самый совершенный. Он
имеет недостатки, в первую очередь —
ограничения при выборе элюента. Поэтому в
последнее время все чаще используют иные,
более избирательные способы
детектирования — электрохимический, спектрофотометри-
ческий и другие. Они позволяют применять
более концентрированные растворы элюентов
и не предусматривают их перевода в низко-
проводящие соединения.
Отдельно следует сказать об одноколо-
ночном варианте, при котором не нужна
подавляющая колонка, поскольку в качестве
элюента берется раствор, обладающий
низкой электропроводностью — содержащий,
например, соли органических кислот. В этом
случае ионы можно детектировать как в
прямом варианте (по увеличению
аналитического сигнала), так и в косвенном (по его
уменьшению). Допустим, элюент поглощает свет
при какой-либо длине волны, а определяемые
ионы его не поглощают. Тогда
количественные определения можно осуществлять
по уменьшению оптической плотности в зоне
определямого иона.
Но это еще не все.
ЗАОДНО — ИОНЫ МЕТАЛЛОВ
Как уже говорилось, задача их определения
решена неплохо. Казалось бы, от добра добра
не ищут. Но почему бы не использовать один
и тот же прибор для определения как
анионов, так и катионов? Кстати, аппаратура
для ионной хроматографии дешевле
спектрального оборудования и легко
«встраивается» в автоматизированные системы.
Катионы щелочных металлов обычно
определяют в классическом варианте с кондукто-
метрическим детектированием. Только смесь
разделяют на катионообменнике низкой
емкости при элюировании раствором,
например, соляной кислоты. На второй колонке,
заполненной анионообменником в ОН-форме,
из кислоты образуется вода, на фоне которой
и детектируют катионы в виде их гид-
роксидов.
Здесь все просто, но определить
щелочноземельные или, к примеру, переходные
металлы таким способом не удается: катионы таких
металлов удерживаются на
катионообменнике значительно сильнее, чем щелочных.
Кроме того, на подавляющей колонке они
могут превращаться в малорастворимые
гидроксиды. Поэтому при ионохроматогра-
фическом определении таких металлов
используют их способность к образованию
комплексов. Вводя в элюент комплексо-
образователь, можно ослабить удерживание
металла неподвижной фазой, сокращая
продолжительность анализа, или предотвратить
образование осадка; металлы же можно
разделять и в виде комплексов.
Итак, комплексообразование — для
разделения. А как же детектировать? Можно после
разделяющей колонки поставить спектро-
фотометрический детектор (если комплекс
определяемого металла избирательно
поглощает свет в какой-либо области спектра) или
ис пользовать косвенное детектирование.
Пример косвенного детектирования в
ультрафиолетовой области спектра (свет с длиной
волны 220 нм) — определение кальция и
магния в питьевой воде; известная задача
измерения ее жесткости.
Если не удается выбрать длину волны для
детектирования всех нужных металлов или
если оно оказывается недостаточно
чувствительным, то можно использовать так
называемую послеколоночную реакцию. Обычно
это — реакция с органическим реагентом,
который образует с искомыми ионами
интенсивно окрашенные соединения. В этом случае
послеколоночный «реактор» занимает место
подавляющей колонки. В него через
смеситель одновременно подают и элюат, и комп-
лексообразующий реагент. Таким приемом
определяют, например, железо, марганец,
26

Переносный ионный хроматограф ХПИ-1
медь, никель и цинк во фруктовых соках.
По чувствительности он не уступает
спектральным методам.
КАК ПОЛОЖЕНО, ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Авторам не хотелось бы, чтобы у читателя
сложилось мнение о всемогуществе этого
метода и его завершенности. Боже упаси!
Постоянно возникают проблемы, которые
сводятся к повышению чувствительности,
селективности и экспрессности определений.
Трудоемкий эмпирический поиск
оптимального состава фаз должен уступать место
целенаправленному использованию
теоретических закономерностей. Нужно
расширять число определяемых ионов и
анализируемых объектов...
Пришло время также назвать учреждения,
куда могли бы обратиться специалисты,
которых заинтересует новый метод.
Пожалуй, основным в нашей стране
исследовательским подразделением,
развивающим ионную хроматографию, можно считать
лабораторию концентрирования на
химическом факультете МГУ. В ней предложены
новые элюенты, способ одновременного
определения катионов и анионов и многое другое.
Здесь есть ионные хроматографы нескольких
типов, разработанные в СССР, ФРГ, США.
Сюда приезжают на стажировку, для
консультаций, на семинары. В ГЕОХИ —
Институте геохимии и аналитической
химии им. В. И. Вернадского — есть две
группы, которые тоже работают в этой
области; например, здесь предложен новый
сорбент для разделения анионов. По
инициативе этого института Дзержинское опытно-
конструкторское бюро автоматики, входящее
в состав НПО «Химавтоматика» Минхимпро-
ма СССР, разработало два отечественных
прибора. Один из них, «Цвет 3006»,
выпускается серийно в Дзержинске и Йошкар-Оле,
его можно купить. Второй прибор ХПИ-1
(хроматограф переносной ионный), по
размеру близкий к радиоприемнику, подготовлен
к массовому выпуску. Пока читатели могут
лишь полюбоваться его фотографией.
Что можно прочитать
о новом методе
Фритц Дж., Гьерде Д., Поланд К. Ионная
хроматография. М.: Мир, 1984.
Аратскова А. А., Орлов В. И., Яшин Я. И.
Аналитические возможности ионного хроматографа.
Журнал аналитической химии. 1987. т. 42, № 2, с. 365—
369.
Shpigun О. A., Zolotov J u. A. Ion chromatography
in Water Analysis. Chichester: Ellis Horwood Ltd,
1988.
Наша «Библиотека»
В 1989 году выйдет книга «Перпендикулярный мир», сборник
фантастики. Абонемент на эту книгу вы можете сдать в магазин
«Академкниги» вашего города до конца августа. Абонемент
следует наклеить на почтовую открытку (лучше без рисунка), на
лицевой ее стороне напишите свой адрес. Когда книга выйдет,
ваш абонемент магазин пришлет вам по почте.
Читателям, живущим в городах, где нет магазинов
«Академкниги», или в сельской местности, можно послать свои абонементы
в магазины «Академкниги», имеющие отдел «Книга — почтой».
Книга будет вам выслана наложенным платежом.
На всякий случай напоминаем, что сам абонемент
напечатан на обороте, так что клеить его на открытку нужно этой
стороной.
27

Наблюдения
Электрохимический
насос
Для начала опишем несложный, но эффективный
опыт (рис. 1). Обычный электролизер с катодом
из жидкого металла, налитого в плоскую чашечку,
дополнен небольшим усовершенствованием. Раствор
электролита подается на катод тонкой струей из
трубочки с краном, второй же электрод (анод)
введен в верхний сосуд к которому приварена
эта трубочка. Электрическая цепь, таким образом,
включает в себя струю, интенсивность которой
можно регулировать краном.
Пока ток мал, ничего примечательного не видно.
Раствор, подвергаясь в какой-то степени
электролизу, мирно стекает по поверхности катода и
собирается в приемнике. Прибавляем ток, повышая
разность потенциалов между электродами. Когда
он достигает некой критической величины, картина
резко меняется. Вместо плавного, спокойного
потока на поверхности металлической капли возникает
тонкая, несущаяся с ураганной (до 20 м/с и более)
скоростью пленка раствора. Диаметр зоны, в
которой она существует,— несколько миллиметров.
Измерить его совсем не трудно: границы зоны
отмечены «бурунами» — валиками завихряющего-
ся раствора.
Если ток увеличивать далее, зона расширится,
валики могут вообще исчезнуть, поскольку
количество электролита, поступающего из трубочки,
станет недостаточным для «насоса», а пленка по
мере удаления от струи начнет все более утоньчать-
ся. Порой, местами, она и вовсе обрывается —
там появляются беспорядочные пульсации, металл
начинает расплескиваться...
О сути происходящего поговорим чуть позже,
пока же отметим, что для техники такой «насос»
может оказаться весьма полезным. В электрохими-
1
ческих процессах часто бывает необходимо как
можно быстрее отводить продукты реакции из зоны
электролиза, чтобы интенсифицировать процесс,
чтобы останавливать его на стадии получения
веществ неустойчивых, способных к дальнейшим
электродным превращениям. Например, свободных
радикалов...
Эксперименты показали, что надежды на
интенсификацию вполне реальны. Электросинтез гидро-
ксиламина, к примеру, в установке подобного образца
можно ускорить на один-два порядка, не теряя
высокий выход ни по току, ни по веществу.
Другой вариант нашего опыта позволяет
преобразовать электрохимический насос в своего рода
вентиль (рис. 2). На этот раз дно сосуда, в который
помещена капля-катод, сделано из пористого
стекла. Пока ток не идет, капля запирает раствор и
не дает ему сливаться в приемник. Но вот пущен
достаточный ток. Снова начинается энергичное

/
8 Ю 12
^ РАССТОЯНИЕ ОТ СТРУИ. ММ
2
движение пленки по поверхности металла. Оно
тем интенсивнее, чем больше ток, и скорость,
с которой выливается раствор, легко поддается
регулировке. Чем не вентиль, в котором, заметьте,
нет ни одной движущейся механической детали?
Чтобы разобраться в механизме этого
своеобразного явления, мы проделали ряд дополнительных
опытов.
Установили, что движение пленки раствора
сопровождается не менее интенсивным движением
в тончайшей (менее 0,1 мм) приповерхностной
пленке металла, остальная же его масса
практически неподвижна...
Что работа насоса прекращается, если в растворе
появляется примесь поверхностно-активных веществ
или поверхность металла загрязняется оксидами...
Что магнитное поле независимо от
напряженности (испытаны значения до 1450 Э) не влияет
на процесс. Потенциал анода достигает максимума
в месте падения струи (см. рис. 1), а по мере
удаления от него быстро снижается. Типичная
кривая его изменения показана на рис. 3.
Совокупность этих данных позволяет заключить,
что наблюдается своеобразный —
электрохимический— скин-эффект (от англ. skin — кожа). Он
напоминает тот, который хорошо известен в
электротехнике: переменный ток течет, в основном, по
наружному слою проводника, что позволяет
заменять сплошные электропроводящие шины
трубчатыми. В нашем случае источником
поверхностного тока в металле оказывается его неравномерная
поляризация. Определения поверхностного
натяжения металла показали,-что в зоне быстрого
течения оно возрастает от центра к периферии,
и притом довольно значительно: прирост достигает
100 дн/см. На базе этой величины можно
рассчитать, что в межфазном слое толщиной всего
в 3—4 атома действует избыточное давление
порядка 1000 атм! Не оно ли гонит жидкий металл
от центра к периферии?
Далеко не все, однако, здесь ясно. Что именно
движется в металле? Атомы, ионы или один
только «электронный ветер»? Не все понятно и с
поверхностным током в электролите. Он
существует — это ясно. Однако этот ток не может быть
велик. Хорошо, если он достигает 4—5 % общего
тока в электролизере. Если он таков, то отнеся
его величину к сечению межфазной области,
которое очень мало, можно установить, что плотность
тока в ней весьма высока, до ста и более А/мм2.
Эта величина сопоставима с плотностью тока,
вызывающего электроперенос в жидких металлах
и сплавах (явление, порой помогающее даже
разделять изотопы). Однако в нашем случае
поверхностный электроперенос получается на 5—6
порядков интенсивнее. Поток металла на границе с
раствором оказывается настолько мощным, что
силой трения он увлекает за собой и пленку
раствора. Теория предсказывает, что межфазный
слой металла должен быть разреженным, как бы
до некоторой степени газообразным. Это и есть
возможная причина ускоренного электропереноса.
Эффект нуждается в дальнейшем исследовании,
заслуживает его. Должны, тем не менее,
предостеречь: нельзя браться за это дело в домашних
условиях. Металл, с которым мы работали, не
назван с самого начала не случайно: это была
ртуть. Опыты с ней без обеспеченной должным
образом безопасности в данном случае опасны
вдвойне, так как процесс нередко сопровождается
разбрызгиванием металла и может приводить к
образованию чрезвычайно токсичных, летучих
металлорганических соединений. То же можно
сказать и о других пригодных для опытов жидко-
металлических материалах.
Кандидат химических наук
Е. П. СТАРОСТЕНКО,
кандидат химических наук
Н. Ф. СТАРОСТЕНКО
29

&dBLD
**-^.«
В гостях
у японских
химиков
11. ВСТРЕЧА В СИНДЖУКУ-ГАРДЕН
Тайфун, обещавший в воскресенье утром
испортить погоду в южной и средней Японии,
застрял где-то в районе Окинавы на лишние
сутки. Первый предвестник его,
перемежающийся дождик, все же зарядил с утра. Но
Окончание. Начало — в № 3, 4.
токийцы нимало не были этим огорчены.
Кажется, половина населения японской
столицы направилась за город — в близлежащие
курортные местечки, в гольф-клубы и на
экскурсии. Ну а другая половина, по всей
видимости, устремилась в сады и парки, к
многочисленным достопримечательностям.
Закончив подготовку к завтрашней лекции
в университете Цукуба, я тоже отправляюсь
в Синджуку-гарден. Этот большой городской
сад находится в самом центре нового
делового района Токио. Плачу 200 иен за вход
и вместе с другими посетителями брожу
по ухоженным аллеям. Дети кормят
огромных красных рыб в большом пруду. На
лужайках расположились со своими ланч-боксами
группы студентов и школьников. У них
короткие осенние каникулы. Начинающийся
моросящий дождь никого не смущает. Как по
команде раскрываются разноцветные зонты
над сидящими на траве. Мой фирменный
складной зонт капризничает. Средних лет
бородатый и обвешанный фотоаппаратами
30

итальянец ворчит, наблюдая за моими
попытками усмирить зонт: «Вот она, погоня за
миниатюризацией и автоматизацией! Мой
старый верный зонт — совсем другое дело...».
Но огромный «старый верный» тоже не
желает открываться. Мы быстро ныряем под
навес маленького кафе. Здесь зонты
раскрываются одновременно. Маленькое
происшествие — хороший повод познакомиться и
поговорить, а заодно и выпить по баночке
пива.
Карло Тедеско — социолог. «Я родился в
Северной Италии, учился в Риме, а сейчас
преподаю социологию в одном из
университетов. ФРГ. Здесь я провожу свой очередной
sabbatical. Через каждые шесть лет работы
любой профессор европейского или
американского университета получает право на
такой свободный от занятий год, который
он использует для повышения квалификации
и обычно проводит его в каком-нибудь
зарубежном университете или институте.
Большую часть денег для поездки платит его
университет, но, кроме того, почти всегда
удается получить грант на поездку в одном
из частных или государственных фондов.
К тому же зарубежный институт или
университет платит за работу. Так что я, выбрав
Японию, почти ничего не потратил на это
путешествие из личных денег. Сначала мне
очень хотелось поехать в Москву. Но переписка
с Академией наук СССР не дала результата.
Я ждал окончательного ответа два месяца,
а затем за две недели списался с японскими
коллегами и уже целых два месяца живу
тут.
Последнее время я изучаю проблему
бродяжничества и нищенства. Мне кажется,
что это одна из самых острых социальных
проблем во всех странах. Явно
прослеживается тенденция увеличения числа бродяг и
нищих. В этот социальный слой часто
попадают люди, которые могли бы жить вполне
достойно. Но они отвергают принятую
обществом шкалу ценностей и создают свою
собственную философию жизни, в которой,
как в зеркале, отражаются все пороки нашей
цивилизации. Хотелось бы больше узнать,
как эта проблема решается в вашей стране...».
Трудно говорить с незнакомым иностранцем
на эту больную тему. Я не решаюсь
рассказать Карло об особом племени бичей
(«бич» — бывший интеллигентный человек),
с которым мне довелось познакомиться
несколько лет назад в Братске. Поэтому я
отвечаю невнятно, что есть и у нас нищие
и бродяги, что их не так много, но все
же больше, чем нам бы хотелось.
Карло высок ростом, сух и крепок, белокож
как северянин, но темпераментен, как
истинный итальянец: «Нет, дело действительно не в
одном материальном благополучии. Нищий
европеец или американец в иной стране,
скажем, в Индии или Пакистане, мог бы
считаться человеком среднего достатка. Дело в
социальном расслоении общества. Существуют
и целые нищие народы, которые не считают
себя таковыми, поскольку нет эталона для
сравнения, который бы постоянно был перед
глазами. Мое хобби — делать фотографии
нищих и бродяг. Здесь я уже успел сделать
несколько интересных портретов». Я замечаю,
что почти не видел нищих и бродяг в Японии.
«Нет,— говорит Карло,— вы просто не
наблюдательны. Не нужно делать из Японии
этакую райскую страну. Темная сторона
японского процветания существует, но она
хорошо спрятана от посторонних глаз. Конечно,
нищих и бродяг в Японии много меньше,
чем в, Штатах, но они есть и здесь. Погуляйте
ночью в районе Кабуки-тё. Это маленькая
площадь, где расположены кинотеатры,
магазины порнографической литературы, а также
развлекательные заведения с сомнительной
репутацией. Там встретите и бродяг, и
наркоманов, и проституток...» Я не сдаюсь: «В
Японии проституция официально запрещена
законом в 1958 году». «Да, запрещена,—
парирует Карло,— но закон-то принят в
какой день! В «день дураков» 1 апреля 1958
года. Но если говорить серьезно, то
настоящих бродяг нужно искать в районе Санья —
это скопление убогих ночлежек.
Большинство японских бродяг — люди
среднего и пожилого возраста, многие из них
перенесли тяжелые болезни. Они не могут
приспособиться к изматывающему темпу
жизни. Им не по силам освоить современные
сложные профессии. Вот и перебиваются
случайной черной работой по ночам —
выгребают мусор, сортируют отходы. Днем они
отлеживаются по укромным углам. А ночью,
среди «ночных мотыльков», собирающихся
у жаровень дешевых торговцев, их очень
много. Специалист высокого класса всегда
и всем нужен. Он будет жить безбедно.
Человек без профессии и образования
обречен. Жизнь — суровая штука. Она не
любит слабых и больных».
У Карло, действительно, острый глаз.
«Смотри,— говорит он,— вот типичный
бродяга». В углу между садовой будкой и
огромным деревом спит на сплющенных картонных
ящиках и газетах старик с реденькой бо-
роденкой в мятых брюках и неопределенного
цвета огромном пиджаке, закрывшись от
дождя старым рваным зонтом.
Мы закончили прогулку по Синджуку-гар-
ден. Пора бы пообедать. Карло уговаривает
меня попробовать итальянские блюда в
японском исполнении, и мы направляемся в
маленький итальянский ресторанчик в десяти
31

минутах ходьбы. «Японцы — прекрасные
повара. Они строго следуют классическим
рецептам. Иногда мне кажется, что я попал
не в Токио, а в обычную итальянскую
тратторию. Отлично приготовлен соус к спагетти.
Попробуй». Я вежливо соглашаюсь, хотя
приходится запивать каждую порцию
сдобренных этим соусом спагетти большими
глотками пива «Асахи супер драй», чтобы погасить
пламя во рту.
Конечно, разговор за обедом в конце
концов заходит о перестройке. «Честно
говоря, я не могу понять, как готовятся и
принимаются важнейшие политические и
экономические решения у вас в стране,— говорит
Карло.— Если в международных делах у
СССР, на мой взгляд, имеется очень ясная
и последовательная программа действий, то
во внутренней политике и в экономике такой
пока я не вижу. Ведь путь оздоровления
экономики очевиден — переход к рыночному
регулированию, введение конвертируемости
валюты, расширение международных связей,
реальное участие в международном
разделении труда. Насколько можно судить по нашей
западной прессе, эти очевидные истины
пробивают себе путь в вашей стране с большим
трудом. Вероятно, Горбачеву не удается
преодолеть сопротивление бюрократов
старой закалки. Вот он и вынужден лавировать,
уступать, идти на компромиссы, а в
экономике нет ничего более опасного, чем
непоследовательность и половинчатость.
Вторая огромная проблема — сроки
реализации этих мероприятий. Ясно, что в один
год, да и за пять лет положение не поправить.
Сразу радикально изменить экономическую
и социальную систему нельзя. Это больно
ударит по простым людям. А если помимо
правой оппозиции еще всколыхнется и
недовольство народа — конец всей вашей
перестройке. Поэтому выбор тактики сейчас
приобретает важнейшее значение. Вот тут бы
и проиграть несколько вариантов на
суперкомпьютерах! Модель-то многофакторная,
с карандашом и бумагой ее не просчитать.
В, Штатах создано несколько компьютерных
моделей вашей системы — не знаю, известно
ли вам это. Я говорю о таких программах,
как «Совмото-1», «Совмото-Н», «Cobmoto-IV».
По всей видимости, есть и более
современные версии. Я знаю, что «Cobmoto-IV» очень
хорошо себя зарекомендовала в
предсказании политических последствий ряда
решений вашего правительства. Конечно, не очень
приятно звать на помощь специалистов с
Запада. Но тогда нужно послать на Запад своих
специалистов, работать совместно. В этом
нет ничего зазорного. Китай идет по этому
пути. Не хочу быть пророком зла, но я
думаю, что вам предстоят очень трудные
годы. Оздоровление экономики неизбежно
вызовет большую дифференциацию
общества, может возникнуть безработица. Дай бог
вам удачи».
12. ЦУКУБА
Научный городок Цукуба расположен всего
в часе езды от Токио. Автобусы отходят
через каждые 15 минут. Покупаю билет за
тысячу иен, усаживаюсь в мягкое кресло.
Над головой водителя вспыхивает экран
большого телевизора. Диктор на японском
и английском языках рассказывает о Цукубе.
Идея создания научных центров наподобие
наших научных городков в Новосибирске
и под Москвой (Пущино, Красная Пахра)
впервые начала обсуждаться в Японии в
начале 60-х годов. Чрезвычайно быстрое
развитие научных исследований требовало
организации все новых институтов,
университетов и лабораторий. Главные центры
научных исследований Токио, Осака и Киото
испытывали значительные трудности в их
размещении. Очень высокие цены на
земельные участки делали строительство новых
зданий в этих городах и экономически
неоправданным Маленький городок Цукуба в 60 км
севернее Токио как нельзя лучше подходил
для создания нового научного центра.
Согласно принятому в 1967 году решению
правительства там началось строительство двух
десятков институтов одновременно. До
окончательного принятия решения была
проведена всесторонняя оценка проекта, что
потребовало нескольких лет напряженной работы.
В этом маленьком городке сейчас
функционирует 54 научных учреждения D6
государственных и 8 частных), а его население
составляет около 150 тыс. человек.
Университет Цукуба — один из самых
молодых в Японии. В отличие от других
японских университетов, в Цукубе нет
деления на факультеты, а преподавание и научные
исследования разделены. Образование
сосредоточено в колледжах, а исследования —
в исследовательских институтах. Студент
сдает экзамены в любой из колледжей Цуку-
бы. Однако в течение первых двух лет он
имеет право перейти из одного колледжа
в другой. Это дает возможность более точно
определить свое призвание и более
обоснованно выбрать специальность в соответствии
со своими способностями и склонностями.
Ежегодный прием в университет составляет
1840 человек. Еще одна важная
отличительная черта университета Цукуба — свободный
учебный план. Студент может выбирать для
себя любые учебные дисциплины в любом
колледже. Опытные преподаватели
оказывают студентам помощь в выборе курсов и
составлении учебного плана. Для получения
32

степени бакалавра необходимо иметь в
учебном плане не менее 4200 часов занятий по
основным курсам. Все курсы делятся на четыре
категории: обязательные, общие для всех
студентов университета, основные дисциплины,
главные дисциплины по выбранной
специальности и смежные дисциплины. Всего
требуется набрать 124 кредита. Кредит (или
модуль) — самостоятельная часть или раздел
учебной дисциплины, для изучения которой
отводится две-три лекции, некоторое число
семинарских и практических занятий, и
который заканчивается сдачей зачета с оценкой.
Минимальное число кредитов, которое
нужно набрать за учебный год,— 15. Полная
программа рассчитана на четыре года, а
максимальный срок учебы в университете —
шесть лет. Студент, не набравший за год
минимального числа кредитов, автоматически
исключается. Гибкий учебный план
обеспечивает возможность постоянно обновлять
содержание образования, быстро вводить
новые дисциплины. Многие курсы читаются
параллельно разными профессорами по
различающимся программам. Это создает
атмосферу состязательности в преподавании.
Кроме обычных студентов университет
Цукуба принимает много аудиторов, то есть
вольнослушателей. Любой желающий может
записаться и прослушать один или несколько
лекционных курсов или дисциплин. Если он
сдает зачеты по каждому кредиту, то
получает соответствующий сертификат. При
поступлении в любой университет страны эти
дисциплины могут быть ему автоматически
зачтены.
Университет Цукуба готовит и
специалистов высшей квалификации — магистров
(мастеров) и докторов философии (Ph. D).
Магистерская программа рассчитана на два
года, а докторская — на пять лет. Ежегодно
выпускается 535 магистров по 8
специальностям и 235 докторов по 18 специальностям.
Уровень подготовки магистров и докторов
в Цукубе считается одним из самых высоких
в Японии.
Обучение в университете Цукуба, как и во
всех других государственных университетах
страны, платное. При подаче заявления
абитуриент платит регистрационный взнос
150 тыс. иен. Он платит также за
вступительные экзамены A0 тыс. иен — первый
экзамен, 11 тыс. иен — второй). Плата за
обучение для студентов и аспирантов
составляет 252 тыс. иен в год. Аудиторы-
вольнослушатели платят регистрационный
взнос в 45 тыс. иен, 6200 иен за
вступительный экзамен и вносят ежемесячную
плату 14 тыс. иен.
Вот еще интересные цифры. На май
месяц 1986 года в университете Цукуба
обучалось 7458 студентов, из них 1996
девушек. В преподавании были заняты 443
профессора, 414 доцентов, 400 ассистентов,
564 преподавателя, а также 1959 техников
и лаборантов. В число
профессорско-преподавательского состава входили иностранцы:
три профессора, 31 лектор, 24 лектора,
приглашенных на неполный срок, и 140
исследователей. Студенческие общежития рассчи-
та ны на 4000 человек. 3248 студентов
жили в отдельных комнатах. Бюджет
университета по расходам в 1985 году
составил 38 310 млн иен (около 307 млн
долларов) .
Исследовательскую работу преподаватели
и профессора университета проводят в 26
институтах научного городка, которые
оборудованы по самому последнему слову техники.
В нее активно вовлекаются аспиранты и
студенты старших курсов.
Весьма интересна и система управления
университетом Цукуба. Университет
возглавляет президент, который избирается
университетским Сенатом. Пять
вице-президентов назначаются Сенатом по
предложению президента. Это вице-президенты по
учебной работе, научной работе, по делам
студентов, по медицинским делам и по
административной работе. В состав Сената
входит 58 человек: президент,
вице-президенты, провосты и деканы колледжей и
школ, главы исследовательских институтов
и некоторые ведущие ученые и профессора
по выбору президента. Сенат обсуждает и
решает все принципиальные вопросы. Кроме
того, существует еще и консультационный
совет при президенте. В него входят 10
выдающихся деятелей науки со стороны.
Состав этого консультационного органа
утверждается министром образования, науки и
культуры. Совет рассматривает все
предложения по развитию системы образования
и исследований в Цукубе, направляемые
внешними организациями. Кроме того, при
вице-президентах работают Совет по учебной
работе, Совет по исследованиям и Совет
по студенческим делам. Важную роль в
Цукубе играет специальный комитет из
15 членов, который отбирает кандидатов на
замещение вакантных должностей
профессорско-преподавательского состава. Его
решения утверждаются Сенатом и
президентом. Все текущие дела по управлению
университетом ведет секретариат. Колледжи
и школы не имеют своей собственной
администрации. Все управление
централизовано.
Конечно, короткий рассказ диктора в
автобусе не содержит всех этих сведений.
Но каждый год в университете Цукуба
издается красочный буклет, содержащий всю
2 Химия и жизнь № 6
33

необходимую информацию. Объемистые
проспекты издает каждый колледж, каждый
институт и центр.
Поездка заканчивается. Профессор Ватару
Андо встречает меня на конечной остановке
автобуса, и мы ужинаем в японском
ресторанчике. Университетский отель, не
уступающий по классу лучшим токийским отелям,
заполнен иностранцами. Ведь ежегодно
университет принимает более тысячи ученых
и преподавателей из-за рубежа. На столе в
моей комнате уже лежит расписание
завтрашних встреч:
9.55—10.40 группа профессора Андо,
10.40—11.15 группа профессора К асима,
11.15—14.20 посещение Национальной
лаборатории промышленной
химии,
14.20—15.30 группа профессора Фурукава,
15.30—17.00 лекция и семинар,
17.00—19.00 обед,
19.00 отъезд в Токио.
Завтрак для гостей подается в 9.00.
Салат, омлет, кофе, масло, сыр и горячие
булочки. В большом холле звучит
разноязычная речь. Сейчас здесь двадцать
французских физиков, приехавших на симпозиум,
пять американцев, маленькая группа немцев
и шведов. Я единственный русский. Узнав
об этом, ко мне обращаются с расспросами
о смысле последних изменений в
руководстве страны. К сожалению, все мои сведения
почерпнуты из японских газет, поскольку
вразумительных объяснений в посольстве
получить не удалось. «Горбачев —
кхарашо!» — говорит седовласый француз,
поднимая чашечку с кофе.
Ожидая профессора Андо, присаживаюсь
к компьютеру в холле, включаю его.
Запрашиваю директорию. Ага, вот как раз то, что
нужно: «Chemical abstract service» —
спутниковая связь с банком данных
реферативного журнала американского химического
общества. Мне неизвестны правила работы,
поэтому вызываю программу «Help». Через
три минуты я уже просматриваю на экране
рефераты последних статей, выбранных по
ключевым словам. Три из десятка
найденных мне неизвестны. Нажимаю клавишу,
и копия содержащейся на экране
информации падает в корзинку. Приходится
прекратить это занятие — мы уже слегка
опаздываем.
В 9.55 я вхожу в комнату, где меня
уже ждут два аспиранта профессора Андо.
В течение 25 минут они коротко
рассказывают о своей работе, задают вопросы.
Затем их сменяет следующая пара. В ходе
этих бесед становится ясно, что каждый из
них уже не первый раз рассказывает
иностранному профессору о своих
исследованиях . Материал подается коротко, ясно.
Вопросы ставятся четко и конкретно. Не
простое дело участвовать в таких
обсуждениях. Ведь у каждого своя область
деятельности. Трудное испытание на широту
знаний и быстроту мысли. Еще 45 минут
беседы с четырьмя аспирантами профессора
Касима, и я был выжат как лимон.
В конце дня я спросил у профессора Андо,
всякий ли иностранный гость подвергается
такой страшной процедуре. «Нет, конечно,
не всякий,— ответил он.— Если бы первая
пара аспирантов не вынесла ничего
полезного из разговора, следующие двое уже не
пришли бы. Но мы в Цукубе пользуемся
всякой возможностью организовать такую
беседу для аспирантов. Это лучший способ
потренировать язык. Ведь каждому из них
предстоит через год или два ехать в США
или Канаду на стажировку. Кроме того,
только так можно научить их четко и
коротко рассказывать о своей работе.
Конечно, для профессора-визитера регламент
очень жесткий. Но именно при
ограниченности во времени серьезный ученый делает
самые существенные замечания, которые
касаются постановки задачи исследования
и основных методов решения проблемы.
Это самое важное».
Национальная лаборатория промышленной
химии принадлежит агентству
промышленной науки и технологии Министерства
внешней торговли и промышленности
Японии. В ней работают 282 исследователя.
Бюджет этого прекрасно оснащенного
института составляет около 4 млрд иен в год.
Из них на материалы, реактивы и
оборудование расходуется 1,5 млрд иен, то есть
примерно по 42 тыс. долларов в год на
сотрудника.
Здесь проводятся исследования по
нескольким крупным научным проектам. Вот
некоторые из них. Проект «Новые
технологии получения энергии» включает работы по
ожижению каменного угля. Они проводятся
в нескольких научных центрах страны.
В Цукубе усилия сосредоточены в основном
на подборе новых катализаторов и анализе
продуктов. В этот же проект входят
исследования по использованию гидридов металлов
для транспорта водорода и получению
топлива из биоисточников. Стоимость проекта —
107,5 млн иен в год.
Проект «Новые технологии сохранения
энергии» A40 млн иен) направлен на
разработку химических систем сохранения
избыточного тепла и энергии в ночное время, когда
резко понижается расход на обогрев и
кондиционирование зданий, с последующей
регенерацией энергии в часы пиковых
нагрузок. В рамках проекта ведутся работы по
34

созданию оксидных топливных элементов и
композиционных реакторов с
высокофункциональными мембранами. Стоимость работ
130 млн иен в год.
Национальный исследовательский проект
по разработке эффективных систем
водоочистки и созданию коррозионно-устойчивых
пленок на поверхности материалов с
помощью лазеров стоит 50 млн. иен в год.
Более 120 млн иен в год затрачивается
на работы по созданию технологических
схем и методов для индустрии будущего.
Сюда входят создание и исследование новых
сверхпроводников, разработка новых
синтетических мембран, в том числе мембран для
стереоспецифического разделения на
принципах биомиметики, работы по
использованию взрыва для уплотнения порошков
карбида кремния и нитрида кремния,
по созданию биоэлектронных приборов и по
применению рекомбинантных ДНК.
Этот список можно было бы продолжать
очень долго. Но уже из сказанного легко
понять, что все проекты носят
междисциплинарный характер. Химики, биологи,
математики и физики дружно работают вместе для
достижения общей цели. Такая междисцип-
линарность характерна и для всех других
исследовательских проектов во всех
институтах Цукубы. Поэтому и после моей лекции
о гаптотропных перегруппировках было
задано много вопросов, которые выглядели не
совсем обычно для академических ученых.
Например: «Вот вы говорите, что такие
перегруппировки моделируют ключевые
стадии металлокомплексного катализа. Не могли
бы вы предложить какую-нибудь конкретную
каталитическую систему, в которой
происходила бы миграция металла по полициклу?»
В ответ я предложил один вариант.
Аудитория сосредоточенно молчала пару минут,
а затем посыпался град предложений, как
усовершенствовать эту систему. Кто-то из
присутствующих предложил свой вариант,
затем еще оди н. Только что изложенная
новая идея была сразу подхвачена. Она уже
стала общим достоянием. После часового
обсуждения профессор Андо подвел итог.
В его комментарии были отмечены
достоинства работы, а затем были четко названы
все неясные проблемы и возможные пути
продолжения исследований. Этот
коллективный мозговой штурм позволил мне
посмотреть на проблему с совсем иной точки
зрения. Я лихорадочно записывал все
высказанные замечания и предложения.
Это был трудный день в Цукубе. И
вернувшись в Токио, я заснул мертвым сном,
забыв выключить лампу в изголовье кровати.
Рано утром, просматривая заметки об
увиденном, я подсчитал, что в распоряжении
300 исследователей Национальной
химической лаборатории промышленной химии
находится больше современных научных
приборов, чем в пяти крупнейших химических
институтах Академии наук СССР.
13. ХИРОСИМА ПОД ДОЖДЕМ
IX Симпозиум по физической органической
химии проходил в Хиросиме в здании
местной издательской компании. Около 300
ученых, многие из которых прилетели сюда
прямо со съезда Японского химического
общества в Сендаи, собрались в трех
небольших залах. Два десятка иностранных гостей.
Вновь встречаю профессора Ноймана из
ФРГ, передаю профессорам Рите и
Александру Росси из Аргентины приветы от Ирины
Петровны Белецкой. Утором читаются
пленарные лекции, но основное внимание
участников сосредоточено на стендовых
сообщениях. Целый день идут обсуждения
представленных докладов. Профессор Кейджи
Моро кума, пожалуй, ведущий теоретик
Японии на сегодняшний день, расспрашивает
меня, удалось ли мне продвинуться в кван-
тово-химических расчетах систем с агости-
ческими связями. Два года назад я
рассказывал ему в Оказаки о весьма
перспективной модели, учитывающей туннельную дина-
мику водорода. К сожалению, мне нечем
его обрадовать. Мощность университетских
ЭВМ БЭСМ-6 и ЕС-1045 совершенно
недостаточна для решения таких задач.
«Вот видишь,— говорит он,— что стоило тебе
остаться на 10—15 дней у меня в Оказаки.
Для нашего суперкомпьютера «Хайтак»
с векторным процессором здесь всего на
50—60 часов работы. Неужели так трудно
было уладить формальности с продлением
визы. Ведь институт оплатил бы все расходы».
День в непрерывных дискуссиях пролетает
незаметно. Вечером устраивается небольшой
прием, на котором царит самая
дружелюбная атмосфера. Меня знакомят с
патриархом японской химии профессором Нозое.
Ему уже за восемьдесят, но он
по-прежнему очень бодр, быстр в движениях и
энергичен. «Я уже давно на пенсии, но не
упускаю случая поехать на симпозиум или
конференцию. Химия — великолепная наука,
таящая столько неожиданностей. Вот и в этот
раз приметил несколько прекрасных работ
молодых ученых. Взял на заметку, буду за
ними следить. Постараюсь рекомендовать
двоих на стажировку — одного в Висконсин
к Роберту Весту, а второго — в Аргоннскую
лабораторию».
Профессор Нозое коллекционирует
автографы известных химиков. «За 60 лет работы
в химии я собрал целых семь толстых
тетрадей этих записей. Каждый раз, как я встре-
2*
35

чаю нового талантливого химика, я прошу
его сделать запись в тетради, написать о той
проблеме, которую он ме чтает решить.
Вот смотрите, здесь записи, сделанные
молодым Робертом Вудвордом, а это — Деринг,
вот запись Лена, а тут — Генри Гилмана.
Почти все они решили те проблемы, о
которых написали. После этого многие стали
Нобелевскими лауреатами». В середине
последней тетради я нахожу первую запись
по-русски, сделанную академиком
Зефировым. Профессор Нозое просит и меня
написать о том, что я мечтаю открыть.
Я отвечаю, что очень хотелось бы найти
быструю диотропную перегруппировку, в
которой осуществлялось бы синхронное
движение металла по полициклическому лиганду
с обратимой миграцией а-связанной группы
между лигандом и металлом, но ведь такое
явление крайне маловероятно. «Вот и хорошо,
что вероятность не велика. Значит, идея ваша
достаточна безумна. Над ней стоит работать.
Ведь не интересно работать над проблемой,
решение которой очевидно, и конечный
результат тривиален».
Раннее утро в отеле «Риверсайд парк».
За окнами полощет улицу дождь.
Вспоминаются строки из Межелайтиса: «Взглянул
в окно, а на стекле оконном трепещет лист,
истерзанный дождем...» «Не беда,— говорит
за завтраком Иошито Такеучи,— тайфун все
еще в районе Окинавы. Значит, через
полчаса выглянет солнце». Нет, к сожалению,
и через час рваные серые облака все еще
закрывали небо. Но мы все-таки
отправляемся осматривать город.
В 1589 году феодал Терумото Мори
выбрал для строительства замка удобное
место в дельте реки Ота. Вырываясь в
просторную чашу равнины, река
расщепляется на шесть рукавов. Здесь вокруг замка
и разросся новый город Хиросима, который
быстро стал одним из самых крупных и
процветающих в стране. Он был таким до
трагического дня 6 августа 1945 года.
У входа в Мемориальный музей мира
несколько групп школьников младших
классов ожидают начала экскурсии. Нет, юные
японцы еще не могут понять всего трагизма
этого места. Энергия бьет через край, и,
как все дети мира, они носятся друг за другом,
устраивают шутливые потасовки, прыгают,
смеются, лакомятся конфетами. Огромный
колокол мира с подвешенным рядом бревном
для них еще тоже только большая игрушка.
Глубокий печальный звук удара,
заставляющий взрослых вздрогнуть и задержать
дыхание, вызывает взрыв детского восторга.
В залах музея сосредоточенная тишина.
Электронный экскурсовод — портативный
магнитофон может давать пояснения на
многих языках мира. И я слушаю впервые за
последние две недели правильную русскую
речь. В фойе группа юношей и девушек
встречает иностранцев. Ко мне подходит
молодой японец с открыткой в руке.
Вот что написано на ней по-английски:
«Дорогой друг. Мне 16 лет. Я учусь в
одиннадцатом классе школы Куросаки. Я люблю
мир и ненавижу войну. Давайте работать
вместе на благо мира во всем мире».
И адрес: Масаюки Каваками, 347 Нисика-
самаки Синден, Широне-ши, Ниигата-кё,
950-12, Япония (Mr. M. Kawakami, 347 Ni-
sikasamaki Sinden, Shirone-shi, Niigata-keh
950-12 Japan). Я написал ему несколько
слов в протянутую тетрадь. Может быть,
дорогие читатели, кто-то из вас найдет время
написать этому симпатичному серьезному
юноше из Ниигаты. Это и будет
маленьким вкладом в наше общее дело, цель
которого — никогда и нигде не допустить
второй Хиросимы. Ведь мощность первой
атомной бомбы составляла всего 13 кило-
тонн. Через секунду nowie взрыва почва
в радиусе 300 метров от эпицентра
раскалилась до 5000°. Давление взрывной волны
в эпицентре составило 35 тонн/м2, а на
расстоянии 1,3 км от эпицентра — 7 тонн/м2.
Ясно, что современная ядерная боеголовка
в пять-шесть мегатонн способна в
мгновение ока расплющить в блин и испепелить
целую страну. В одном из маленьких
каменных садов Киото два года назад
я встретил старого буддийского монаха.
И он сказал о дне 6 августа 1945 года так:
«День этот навсегда покрыл позором весь род
людской. Люди отвернулись от Бога. Ночь
безумия и зла спустилась на Землю. Люди
нанесли себе страшную рану. Взрыв этот
потряс устои цивилизации. Долог путь,
который предстоит нам пройти, чтобы вновь
увидеть солнечный свет, обрести веру в
будущее, в смысл жизни. Да вернет господь
милосердие и сострадание в наши души!»
К середине дня дождь все-таки
заканчивается. Быстро просыхают чистенькие улицы,
и только посыпанные гравием аллеи парка
по-прежнему влажно блестят.
На улице рядом с нами по тротуару
едет на трехколесном электрокаре пожилая
японка. Пошито объясняет: «Сейчас у нас
стали очень популярными такие кары.
Он работает от двух аккумуляторов,
установленных сзади под сидением, а движется со
скоростью не более 7 км/час, поэтому не
требуется никаких прав для управления им.
Пожилые люди, особенно женщины-хозяйки,
охотно покупают их. Посмотри, как удобно:
подъехала к овощной лавке, попросила
положить в корзинку пучок лука, три
морковки, пакет картофеля и пакет салата,
36

расплатилась, не вставая, и поехала дальше».
Мы осматриваем замок Хиросима.
Массивные стены пятиярусного мощного строения
сложены из грубых каменных глыб. Внутри
богатая коллекция оружия, доспехов
самураев, предметов быта, картин и рукописей.
Рядом, в маленьком синтоистском храме
идет какая-то религиозная церемония. Очень
красиво выглядят служители в белых
одеждах.
«Когда ты смотришь на все это, то не
забывай, что лишь пепел и развалины остались
здесь после 6 августа 1945 года, Хиросима
возродилась, подобно фениксу из пепла.
Она хорошеет год от года». Во время этой
прогулки открылся мне и второй смысл
Хиросимы. Это не только символ и
памятник людского безумия и злобы. Это
замечательный памятник упорству, трудолюбию
и твердости духа простых японцев,
вернувших жизнь городу. И в теплых лучах
осеннего солнца он являет собою проблеск надежды
на то, что разум и добрая воля людей победят
атомное зло.
14. «САРАФАН»
В каждой зарубежной поездке, когда почти
выполнена вся программа, вдруг неожиданно
наваливается свинцовая усталость. Откуда
возникает это чувство тревоги? Почему
невольно вспоминается Москва, семья, друзья?
Каждого из нас вдали от дома навещает дух...
Юхан Смуул прекрасно описал это в
«Ледовой книге». Что же делать со свободным
вечером? Ведь совсем не хочется глазеть в
телевизор или на витрины магазинов.
Почему-то вовсе не хочется спус каться
к ужину в японский ресторанчик, где так
вкусно кормят. «Эх, сейчас бы большую
тарелку наваристого украинского борща, да
кусок мяса по-русски! Да еще бы стаканчик
крепкого чая!» И я решаю отправиться
в русский ресторанчик, который запомнил по
прошлой поездке. В конце концов, черт с
ними, с этими иенами, которых осталось
совсем не так много.
Ресторан «Сарафан» расположен недалеко
от центра города в небольшом
полуподвальчике. Столики заказывают заранее, но на
правах русского я все-таки впущен. Хозяйка,
донская казачка с добрым приветливым
лицом, радостно встречает меня, а после того,
как я напоминаю о прекрасном ужине
два года назад, принимает и усаживает
как родного. Хозяин ресторана, ее
муж-японец попал в плен во время войны еще
совсем юношей: «Я славно работал на
лесоповале в Сибири. Домой вернулся с
красавицей-женой. Долго работал в фирме «Токио
Боеки», затем вышел на пенсию и завел
это дело. Конечно, успех нашего ресторана —
заслуга жены. Она прекрасная повариха».
О боже! Настоящая селедка с луком и
подсолнечным маслом, пахнущим жареными
семечками, прекрасный борщ, мясо в
глиняном горшочке, блинчики с мясом и с
творогом, оладьи с медом и чай с малиновым
вареньем!!! Что может быть лучше! Хозяйка,
которая успевает все видеть, все сделать,
везде распорядиться, время от времени
присаживается к нашему столи ку и с мотрит,
как уплетает за обе щеки настоящий русский.
Славный этот ресторанчик «Сарафан», хотя и
чертовски дорог. Обед, который стоил бы в
Москве рублей пять-шесть, обошелся в
5 тыс. иен.
Возвращаюсь в отель к полуночи, заметно
успокоившись и повеселев. Но сон не
приходит долго, и я размышляю о любимых
книгах. Книги, на мой взгляд, можно
уподобить водным потокам. Есть среди них
быстрые, играющие всеми красками книги-
ручейки, есть книги-речки, неторопливо
текущие в спокойных руслах, есть бурлящие
горные потоки, ворочающие огромные камни,
есть книги-болота, засасывающие липкой
трясиной. Но есть и полноводные
книги-потоки. Большинство читателей проскальзывает
по их поверхности, не решаясь заглянуть
в глубину, где скрыт истинный постоянно
меняющийся смысл. Для меня таковы книги
Толстого, Достоевского, Шарля де Костера,
Рабле Сервантеса, Голсуорси, Мелвилла,
Диккенса, Рокуэлла Кента и многих других
замечательных авторов. Их герои живут с
нами, окружают нас как друзья. В отличие от
друзей настоящих, живых, которые иногда
далеко, они рядом всегда. «Это хорошо»,—
думаю я и засыпаю.
15. «ДЬЮТИ ФРИ»
Пора собираться домой. Утро отводится
покупкам подарков и сувениров. Заказов и
просьб много, а денег мало. Отправляюсь
в большой универмаг, чем-то похожий на
московский «Детский мир», но очень сильно
отличающийся внутренним содержанием.
Глаза разбегаются от изобилия товаров.
В конце концов покупаю по калькулятору
для дочерей-студенток, часы сыну,
магнитофон с двумя деками и кучу мелких сувениров.
Девушки на контроле не пользуются
кассовыми аппаратами. На каждой покупке
приклеена магнитная карточка. Стоит провести над
ней считывающим датчиком, и компьютер
занесет в память цену, а затем суммирует
и высветит общую стоимость купленного.
Всего 20 секунд, и расчеты закончены.
Складываю все в большой картонный ящик,
называю адрес отеля и прошу доставить все
это туда к вечеру. «О'кей, сэр, нет проблем.
Будьте совершенно спокойны. Доставим в
37

срок»,— улыбается молодой расторопный
японец.
Остается еще 30 тыс. иен, и я решаю
купить автоматическую фотокамеру. Меня
провожают в соответствующий отдел. На
стенде 40 различных типов фотоаппаратов.
Высокий молодой англичанин в потертых
голубых джинсах и девушка тщетно
пытаются втолковать на чистейшем английском
языке продавцу, что им хотелось бы купить
камеру с трансфокатором. Нет, он
решительно не понимает, что хотят покупатели.
Я, пользуясь инструкцией, которую получил
от Иошито Такеучи, избегаю сложных форм
в разговоре: «Камера» — тыкаю пальцем в
один из фотоаппаратов,— «Зум»,—
показываю пальцами, как выдвигается объектив.
«Самая лучшая»,— прищелкиваю языком.
«Ойес!»—радостно вскрикивает японец,
указывая англичанину на четыре разных
аппарата. Джеймс Мак Нейл выбирает тот
единственный, к которому есть английское
описание. Все довольны, все улыбаются.
Покупка состоялась, англичане уходят.
Тут же появляется старший продавец,
который объясняется по-английски вполне
сносно. Он приносит мне извинения за то,
что его помощник не справился с проблемой
сам, благодарит за помощь и спрашивает,
что бы хотел купить я. Объясняю, что не
являюсь профессионалом, но хотел бы делать
хорошие снимки. Справившись о том, сколько
у меня денег, японец ведет меня к
другому стенду. «Вот именно то, что вам
подходит, сэр! Посмотрите, полностью
автоматизированная наводка на резкость,
автоматическая установка выдержки,
автоматическая перемотка, часы и календарь. А если вы
будете снимать при недостаточном
освещении, то автоматически выскочит и включится
лампа-вспышка. К тому же три фокусных
расстояния 35, 70 и 130 мм. Сэр, не
связывайтесь с этими модными
трансфокаторами. Три фокусных расстояния для
непрофессионала — как раз то, что нужно. Это будет
и надежнее, и дешевле. Купите этот «Фико».
Я могу дать вам скидку на 30 %, а если
вычесть налог, который вы не должны
платить, то денег почти хватает. Что же
касается оставшихся 3000 иен, то сейчас я
позвоню руководителю отдела. Думаю, что он
не станет возражать против этой
дополнительной скидки. Ведь вы помогли поддержать
репутацию нашего магазина». Разговор по
телефону занял минуту. Мою новую камеру
проверили и упаковали, а затем
появившийся пожилой японец — шеф отдела
торжественно вручил мне ее, добавив к тому же
две катушки цветной пленки. Мы долго
раскланиваемся, и я покидаю магазин
вполне довольный.
Все, теперь все! Все куплено, деньги
потрачены. Теперь быстро в отель, чтобы
успеть сложить вещи. Ведь вечером я и наш
представитель в посольстве М. В. Галкин
приглашены на ужин к профессору Такеучи.
16. УЖИН У ТАКЕУЧИ
Доктор Огава заезжает за мной и М.
Галкиным в отель Синджуку ровно в 6 часов.
И через полчаса мы входим в маленький
двухэтажный коттедж. Семья Такеучи живет
на европейский манер. Просторные комнаты,
стеллажи и полки с книгами на стенах.
Хозяин представляет нас жене Юрико.
Она тоже профессор университета. «Я стала
участницей одной из программ ЮНЕСКО.
Наш комитет занимается отбором лучших
книг для детей, с тем чтобы потом
переводить их на все языки мира и
распространять,— говорит Юрико,— поэтому теперь
приходится по два-три раза летать в Европу
и США».
Как и все японки, Юрико стройна,
изящна и миловидна. Сын и дочь Иошито
учатся в университете. Дед Юрико профессор
Садатоши Ясуги был пионером изучения
русского языка в Японии. Он создал первый
русско-японский словарь, за что и был
удостоен степени почетного доктора
Ленинградского университета. «К сожалению,
ни Иошито, ни я еще ни разу не были в вашей
стране»,— говорит она.
Много было расспросов в тот вечер.
И мы чувствовали себя в этом доме так,
как чувствуешь себя в кругу старых добрых
знакомых. Поговорили обо всем: о детях, о
проблемах образования и здравоохранения,
о книгах, о работе. Но больше всего о том,
как наладить более тесные контакты между
учеными двух стран.
В середине вечера разговор зашел о
японской музыке, и я спросил, есть ли в Японии
классическая музыка в европейском
понимании. «Да, конечно,— ответил доктор Огава.—
У нас в начале этого века появилось
несколько прекрасных композиторов. К сожалению,
они мало известны в других странах.
Но вот послушайте один из японских
романсов». Он сел к пианино, взял несколько
аккордов и запел. Великолепный голос,
прекрасная техника,— мы были покорены.
Я выразил свое восхищение. «Не
удивляйтесь,— сказала Юрико,— после окончания
средней школы доктор Огава сдавал экзамены
в консерваторию и был принят. Но любовь
к химии пересилила его увлечение музыкой.
Теперь он поет только в узком кругу друзей.
Ну, а сейчас очередь за русскими».
На лице Михаила Галкина появляется
непроницаемое выражение. Он отрицательно
покачивает головой, как бы говоря мне:
38

«Сам затеял этот разговор, сам теперь и пой».
«Вот влип, так уж влип!» — думаю я. Гости
настойчиво просят спеть русскую песню.
Михаил Галкин подносит ребро ладони к
горлу: «Режьте меня, петь не могу».
Нужно поддержать престиж советской
химической школы, и я пою «Прощай,
радость». Обошлось, похлопали, понравилось.
Мы много слышали о том, как популярно
пение в Японии. В связи с этим мне
вспоминается маленький эпизод из предыдущей
поездки. Закончив в рождественский вечер
программу испытания нового спектрометра
фирмы «Джеол» и получив по всем тестам
превосходные результаты, доктор
химических наук В. А. Пестунович из Института
органической химии АН СССР в Иркутске
и я получили приглашение от сотрудника
фирмы господина Иноуэ поужинать вместе.
Маленький бар. Всего десять высоких
стульчиков у стойки, да пять столиков на
четыре человека. Приятный мягкий свет. Блики
играют на свисающих с потолка
лакированных бамбуковых дощечках и затейливой
керамике, украшающей стены. Иноуэ
заказывает легкую закуску и бутылку
превосходного виски «Сантори ройял». Бутылку тотчас
приносят вместе с кисточкой и маленькой
чашечкой бронзовой краски. «Зачем ты
пишешь на ней эти иероглифы?» —
интересуется у нашего хозяина Вадим. «Все очень
просто,— отвечает Иноуэ,— ведь нам,
наверное, не удастся ее выпить всю. Тогда начатая
бутылка будет поставлена на полку. Вон туда.
Видишь, там уже стоит их около сотни.
Я могу в любое время придти, и мне опять ее
подадут».
За стойкой и за столиками оживленно.
Люди, в основном молодежь, отмечают
рождественский праздник. Стоит кому-нибудь за
одним столиком поднять бокал и
провозгласить «Камлай» (ваше здоровье), как за
другими столами «кампай» звучит в ответ.
Начинает играть тихая приятная музыка.
Из-за соседнего столика встает молодой
мужчина, поднимается на небольшое
возвышение в углу, берет микрофон и поет.
«Это песня о дороге, о том, что на'ша
жизнь — это тоже дорога. А мы все —
странники. Поэтому мы должны друг другу
помогать в пути». Хорошо поставленный
приятный, хотя и небольшой голос. Песня льется
легко, и посетители слушают с
удовольствием. Дружные аплодисменты — награда
исполнителю. «Кампай!»,— поднимают тост за
его столиком. «Кампай!» дружно
поддерживают остальные.
Вновь начинается музыка. Из-за другого
столика поднимаются юноша и девушка,
берут микрофоны и очень хорошо поют.
«А это песня о море. О том, что оно всегда в
движении. О том, что в его глубинах скрыты
сокровища»,— поясняет Иноуэ. Опять
дружные аплодисменты и «кампай».
Когда пятую песню спел пятый посетитель
бара, я поинтересовался у нашего хозяина,
уж не в артистическое ли кафе он нас
привел. «Вовсе нет,— ответил он.— Просто
мы, японцы, очень любим петь. Но дома у нас
петь не принято. Поэтому во многих барах,
как здесь, есть специальные записи
музыкального сопровождения самых популярных
песен. Входя в бар, вы можете выбрать
любимую песню. Тогда нажмите клавишу с ее
названием вон на том табло. Придет ваша
очередь, заиграет музыка, и пожалуйте на
эстраду петь». «Но ведь все они пели
вполне профессионально,— говорю я,—
неужели так поет любой японец?» «Нет, конечно.
Я вот не люблю петь. Но почти всякий японец
при необходимости может спеть. Ведь шесть
лет в школе он изучал музыку. Не научишься
петь — не получишь свидетельства об
окончании»,— дает объяснение Иноуэ. Над
нашими головами во время пения на большом
цветном телевизоре возникают пейзажи
дороги, моря, цветущего сада. Через экран
ползут иероглифы. «А это зачем?» —
спрашивает Вадим. «Это текст песни»,— говорит
Иноуэ. «Понятно, чтобы напоминать певцу
слова»,— киваю я. «Совсем нет,— говорит
Иноуэ,— для этого перед ним есть другой
монитор в той тумбочке. Это слова для всех,
кто хочет петь вместе с ним. Ведь мы очень
любим петь хором, как и русские. Разве вы
на знаете о «Поющих голосах Японии»?»
Следующим утром, сидя в кресле ИЛ-62,
я разбирал свои заметки и в сотый раз
удивлялся тому, что в три недели можно
вместить столько событий. До свидания,
замечательная страна Япония! Страна
трудолюбивых и умных людей, которые могут и
умеют работать так, как ни один другой
народ мира. Упорство, ум и талант сделали
эту страну великой державой. И нам многому
нужно учиться у нашего восточного соседа.
Доктор химических наук
Ю. Л. УСТЫНЮК
39

Ноу-хау
Мраморная бумага
V
•'чМ
*
в
£
><\

Искусство изготовления мраморных бумаг
возникло в Персии в XIV—XV вв. А первая
европейская книга с форзацем из мраморной
бумаги была издана в 1569 году в Лионе.
Вскоре по указу французского короля
Генриха III были учреждены специальные
гильдии ремесленников и торговцев,
изготовлявших декоративные бумаги для украшения
стен, для книжных переплетов и форзацев.
Бумагой оклеивали коробки, шкафы, буфеты,
зеркала, в небогатых домах ими заменяли
цветные ткани для скатертей и занавесей,
которые в то время были очень дороги. Бумагу
продавали в Голландию, Германию и другие
страны. Со временем мраморные бумаги
стали теснить традиционные переплетные
материалы -- телячью кожу и пер!аменг, сафьян,
парчу, шелк.
В музеях и библиотеках, а может быть, и в
вашем семейном архиве хранятся великолеп
ные издания и дешевые книги, которые ук
рашены мраморными бумагами, сделанными
руками мастеров прошло! о. Сеюднн декора
тивным крашением бума1 интересуются толь
ко реставраторы и коллекционеры-. Однако
любители книги, а может быть и кооперато
ры, могли бы использовать различные приемы
крашения и делать разнообразные переиле1
ные материалы. Предлагаем вам несколько
способов декоративного крашения бума! и
МРАМОРНОЕ КРАШЕНИЕ БУМАГИ
Вам понадобятся краски, коллоидный paci
вор, бумага и поверхностно-активные вещее i
ва.
Основные требования к красителям вы
сокая дисперсность и невысокий удельныи
вес. Ассортимент природных красителей для
этих целей в XVII XVIII вв. не достигал и
двух десятков кошениль, индию, охра,
сажа и т. д. Краску получали, тщательно
перетирая краситель со связующим вое
ком и мылом.

Сегодня для приготовления краски можно
использовать «Темперу
масляно-казеиновую» и сухие школьные оформительские
краски. Темперу масляно-казеиновую разбавьте
водой до такой консистенции, чтобы она
стекала с кисти при встряхивании. Плитку
краски из набора «Краски сухие школьные
оформительские» замочите в небольшом
количестве воды на сутки, тщательно перетрите
краску в фарфоровой ступке, чтобы раствор
загустел, добавьте 3—4 мл льняного или
подсолнечного масла и 4—5 мл
канцелярского казеинового клея и продолжайте
энергично перетирать краску еще десять минут.
Затем небольшими порциями добавьте воду и
продолжайте перетирать краску, пока не
получите требуемую консистенцию.
Основа — это коллоидный раствор, на
поверхность которого наносят краски. Для
приготовления основы в прошлом использовали
ирландский мох, камедь трагант,
гуммиарабик, семя блошеницы. Русские переплетчики
получали основу из льняного семени —
самого доступного для этой цели материала
(сейчас его можно купить в аптеках). Двести
граммов льняного семени поместите в
кастрюлю, налейте два литра холодной воды,
медленно нагрейте до кипения, кипятите две-
три минуты и снимите с нагревательного
прибора. Добавьте пол-литра холодной воды,
перемешайте и оставьте на сутки. На
следующий день основу процедите через сито.
Основа из льняного семени постепенно
загустевает. Через 3—4 дня она стареет,
коллоидный раствор разрушается, поэтому
работать надо со свежеприготовленной основой.
Раствор Na-карбоксиметилцеллюлозы,
который также используют в качестве основы,
хранится долго. Работать с ним желательно
при температуре раствора 31—34 СС.
Нагревать раствор удобно на электромармите
(продается в магазинах электротоваров). Он
поддерживает требуемую температуру.
Для мраморного крашения пригодна
практически любая бумага, белая или цветная.
Главное требование к ней — она должна
быстро и равномерно смачиваться основой.
Остальные требования определяются
назначением мраморной бумаги.
В прошлом, чтобы краска хорошо
растекалась по поверхности основы, к ней
добавляли желчь. Сейчас обычно применяют
желчь медицинскую консервированную, или
моющий состав «Искра люкс», или раствор
мыла.
Красить удобнее в металлической
эмалированной ванне. Заполните ванну основой на
три четверти высоты. Теперь надо нанести на
поверхность раствора краски. Они должны
образовать пятна требуемого размера и цвета,
растечься тонким слоем, как бензин на воде.
Если капля краски тонет, плохо растекается
на поверхности основы, края цветного пятна
неровные, зубчатые, или цветное пятно
уменьшается в размере, то разбавьте основу
кипяченой водой и добавьте в краску желчь.
Если капля краски на основе образует
цветное, не сплошное пятно («паутину»)
большего размера, чем требуется для крашения,
то добавьте к ней порцию такой же краски
без желчи или в ванну — основу с большей
вязкостью. Теперь проверьте поведение
красок при наложении одного цветного пятна
на другое и выберите лучший вариант.
Краски набрызгивают на основу кистями
разных размеров, а затем разводят
колышками с заостренными концами и гребенками
и создают рисунок.
Когда рисунок готов, лист бумаги
осторожно, от одного края к другому, наложите на
основу, а затем снимите, протягивая его через
бортик ванны, чтобы удалить избыток
основы. Краска должна прилипать к бумаге и не
стекать вместе с основой. Красить бумагу
надо без суеты, но по возможности быстро,
так как рисунок на основе постоянно
меняется, разрушается. Чтобы предотвратить
появление на бумаге белых круглых пятен
из-за образования воздушных пузырей,
увлажните ее. Разложите на столе мокрое,
сильно отжатое полотенце; на один конец
полотенца положите лист бумаги, другим концом
накройте его и выдержите 30—60 секунд.
Листы сложите в стопку и накройте
полиэтиленовой пленкой.
После крашения каждого листа бумаги на
основе остается небольшое количество
краски. Подгоните ее газетной бумагой к бортику
ванны и удалите.
Постепенно желчь или вещества,
заменяющие ее, переходят в основу, накапливаются
в ней, краска оседает на дно ванны.
Изменяется также растекаемость краски на
основе. Такую основу следует заменить новой.
КРДШЕНИЕ БУМАГИ
ЦВЕТНЫМ КЛЕЙСТЕРОМ
Бумаги, окрашенные цветным клейстером,
применяли для оклейки переплетов в XIX—
начале XX вв. Клейстер варили из крахмала
или муки: две столовые ложки пшеничной
муки тщательно размешивали в небольшом
количестве холодной воды, процеживали
через сито, выливали в кастрюлю с двумя
стаканами кипящей воды, нагревали до
кипения и кипятили 2—3 минуты. После
охлаждения к клейстеру добавляли красящие
вещества и тщательно перемешивали. Из
современных красок можно использовать
темперу масляно-казеиновую, гуашь, а также
черную и цветные туши. Если в качестве
красителя используют тушь, муки при варке
42

клея берут больше. Акварельные краски
также можно применять, но их предварительно
выдерживают в небольшом количестве воды
до образования пасты.
Бумага для крашения цветным клейстером
должна быть прочной и медленно
впитывать воду.
Цветной клейстер нанесите на бумагу
мягкой кистью ровным слоем. Раньше чаще
всего применяли клейстер синего, черного
или зеленого цвета. Рисунок создавали на
мокром клейстере кистью, губкой,
деревянным шаблоном, картонной гребенкой,
расческой с редкими зубьями, валиком.
Рисунки в виде светлых
перекрещивающихся линий, орнаментов, цветы,
выдавленные на цветном клейстере штампом,
встречаются на переплетах старых книг, изданных
в Западной Европе. Можно окрашивать
бумагу клейстером двух-трех цветов, нанося его
пятнами, пересекающимися или
параллельными полосами, а затем картонной гребенкой
нарисовать по клейстеру параллельные,
волнистые, зигзагоподобные или любой другой
формы полосы.
Цветным клейстером можно окрашивать и
белую, и цветную бумагу. Нежелательно
наносить на бумагу большое количество
клейстера, так как при высыхании он может
трескаться и отслаиваться.
Характером образующегося на бумаге
рисунка можно управлять, изменяя
консистенцию и количество клейстера на бумаге,
механическое воздействие на бумагу,
окрашенную цветным клейстером, скорость
разъединения соприкасающихся половин
окрашенного листа.
КРДШЕНИЕ БУМАГИ
РАСТВОРОМ КРАСИТЕЛЯ
Сначала набрызгайте на бумагу растворы
различных красителей для хлопка и шерсти,
имеющиеся в продаже, или черную и
цветную тушь. Весь лист должен быть закрыт
цветными пятнами. Как правило,
набрызгивают на бумагу три-четыре раствора
красителей разного цвета так, чтобы цветные пятна
разных красителей отличались
между собой по размеру, количеству и
интенсивности. Бумага, окрашенная этим
простым способом, часто применялась в
XIX— начале XX в. в нашей стране для
изготовления составных переплетов дешевых
книг.
Декоративная бумага, предназначенная
для изготовления переплетов, должна быть
прочной. Для этого выпрямленный лист
бумаги окрашенной стороной кладут на
поверхность теплого 3—5 %-ного раствора пищевой
или фотографической желатины,
протягивают лист через бортик ванны, чтобы удалить
избыток раствора, и высушивают. Бумага
будет прочнее, если вместо желатины
использовать 5 %-ный раствор поливинилового
спирта.
После того как книга переплетена, бумагу
переплета парафинируют — шерстяной
лоскут натирают парафином, а затем лоскутом
натирают декоративную бумагу переплета.
Декоративное крашение бумаги не
ограничивается описанными способами и приемами.
Это творческая работа и каждый может
внести что-то свое. Самый сложный
способ — мраморное крашение бумаги, самый
простой — крашение цветным клейстером.
Он доступен даже школьникам младших
классов.
Кандидат химических наук
В. И. СТЕБЛЕВСКИЙ
В оформлении статьи использованы
образцы бумаг,
окрашенных предложенными способами.
О чем можно
прочитать
в журналах
О концентрационных
колебаниях при радиолизе водных
растворов пероксидазы из
корней хрена («Известия АН СССР.
Серия химическая», 1989, № 1,
с. 212).
О регулировании свойств
дисперсий металлов в неводных
средах («Украинский химический
журнал», 1989, № 1, с. 28—31).
Об электрокристаллизации меди
на стеклоуглероде
(«Украинский химический журнал», 1989,
№ 1, с. 56—59).
О монокристаллах титаната
бария («Кристаллография», 1989,
№ 1, с. 271—272).
О влиянии радиоактивного
загрязнения на биоту водоемов
(«Водные ресурсы», 1989, № I,
с. 135—143).
Об экологическом мышлении и
задачах
санитарно-эпидемиологической службы («Советское
здравоохранение», 1989, № 1,
с. 14—17).
О статистических
закономерностях чередования засух
(«Метеорология и гидрология», 1989,
№ 1, с. 103—104).
О каталитических методах
синтеза полибензолов
(«Высокомолекулярные соединения», 1989,
№ 1, с. 5—19).
О времени удерживания пыли
на поверхности жидкости
(«Коллоидный журнал», 1989,
№ [, с 184—187).
О взаимосвязи удаленных
землетрясений («Геохимия», 1989,
№ 1, с 147—154).
О гигроскопичности кожицы
винограда («Пищевая
промышленность», 1989, № 1, с. 43).
43

И чимия и
Воспоминание
о «Чхавери»
Два эпизода: радостный и постыдный.
Последний произошел прошлой осенью, когда
с тремя зарубежными коллегами мы только-
только вернулись из Дубны и шли погожим
вечером от Савеловского вокзала к улице
«Правды».
У магазина «Восход» — позорище наше —
многолюдная и многометровая очередь за
вином. Хорошо намятый толпой
краснолицый мужчина — по бутылке в каждой руке —
чуть не валится нам под ноги. На бутылках —
знаменитая на весь мир белая этикетка с
синей полосой и грузинской вязью.
— Новый успех антиалкогольной
практики? — иронично комментирует коллега из
Польши.— Московские пьяницы стали пить
«Цинандали» ?
— Им сегодня небывало повезло,—
отвечаю в тон.— Но вообще-то эта публика
расхватывет все подряд: сегодня
«Цинандали», завтра — «Стервецкую», что привезут...
Зато у нас с вами стараниями пьяниц, с
одной стороны, и слишком ретивых
блюстителей трезвости, с другой, нет шансов
провести вечерок за бутылкой муската или того
же «Цинандали».
— А правда,— включается в разговор
рассудительный коллега из ГДР,— что во
многих ваших республиках вырубают
виноградники?
— Правда.
— В Грузии тоже?
— Насколько я знаю, нет...
И вспомнился другой эпизод, тоже
осенний, но почти десятилетней давности. С
группой технологов-виноделов и
руководителей некогда знаменитого Самтреста ездил я
тогда по Алазанской долине в дни ртвели.
Подробности — в «Химии и жизни», 1981,
№ 2.
Ртвели — это праздник. Трудовой в самом
прямом и честном смысле слова. Праздник
сбора винограда и закладки молодого
вина. Все-все-все, от мала до велика, выходят в
эти дни на виноградники...
Ложатся в плетеные корзины
темно-красные и желто-зеленые с восковым налетом
гроздья. Виноградом заполнены кузова
самосвалов. На заводах — бурление пенистых
чанов, золотистые потоки будущего
кахетинского льются в огромные глиняные
кувшины... Сколько лет прошло, а вспомнил, и —
ощущение праздника.
ИЗ РАРИТЕТОВ РАРИТЕТ
А вот недавнее, приобретенное во время
последней поездки в Грузию знание:
оказывается, розовое вино здесь делают не из
розового винограда, а из зеленого — белого,
как говорят специалисты, и из красного
(которого всегда меньше), уже отдавшего
багряный свой сок, но сохранившего природные
пигменты в твердом остатке — мезге. Через
нее и пропускают соки светлых, более
распространенных сортов. Экстракция,
нормальный для химической технологии процесс,
помогает разнообразить коллекцию
современных вин. Однако этим приемом издавна
пользовались не знавшие слова «экстракция»
грузинские крестьяне. Классическое
виноделие настое но на народной традиции...
Сейчас этим приемом пользуются при
производстве полусухих розовых вин. Надпись
на этикетках «Сачино» из Тбилиси и «Агуны»
из Сагареджо: «Готовится из винограда
белых и красных уникальных сортов,
возделываемых в районах Восточной Грузии, по
оригинальной технологии». Вот так: белых и
красных.
Но есть одно исключение — «Чхавери».
Это вино — из числа полусладких белых.
Говорят, его любил Сталин, но даже к столу
«вождя народов» и «друга детей» не всегда
могли подать золотистое с едва уловимым
розовым оттенком «Чхавери».
Полусладкие вина — всегда молодые вина:
выдержка не улучшает их — губит.
Забродит остаточный сахар, а в полусладком вине
его от трех до пяти процентов, и вновь
начинает бурлить молодое вино, и скисает,
и теряет вкус, букет, неповторимость.
Редкостный виноград старинного
грузинского сорта «Чхавери» с янтарной мякотью
и красной кожицей ягод прилично
плодоносит лишь в одном микрорайоне Чоходаури.
И лишь один совхоз в этом микрорайоне, в
среднегорье, сегодня выращивает этот сорт
методами, которые с известной натяжкой
все же можно назвать индустриальными.
При созревании грозди должны набрать
максимум сахаристости — 20—21 %, лишь
тогда получится настоящее «Чхавери», а цвет
45

и оттенок его будут зависеть лишь от того,
перешел или нет красный пигмент в сколько-
нибудь заметном количестве из кожуры в
мякоть. Молекулам не прикажешь — как
повезет...
Не помню даже, когда довелось в
последний раз пригубить «Чхавери». Во всяком
случае, не во время нынешней
командировки — прошлое лето в Грузии не было
достаточно теплым.
Прекрасную лозу — множество сортов —
культивируют в Алазанской долине, а Чхаве-
ри не желает там произрастать, предпочитая
горные склоны Западной Грузии. Почему?
Одна природа знает.
ПРОТИВ ТЕЧЕНИЯ
Разумеется, насильственно насаждавшаяся
в течение нескольких лет суперпсевдотрез-
вость нанесла стране не больший урон, чем
многолетнее беспробудное пьянство. Но —
сравнимый. В пассиве — моря разливанные
самогона и рост наркомании с
токсикоманией вкупе, и выкорчеванная лоза возле
Тирасполя, Бахчисарая,, Ширвана, да мало ли
где еще...
В Грузии лозу не вырубали. Напротив,
каждый год закладывали новые
виноградники. Подновляли изреженные посадки,
пестовали питомники. Сокращая производство
водки и крепленых вин, натуральное вино —
сохраняли и отстаивали. Разрабатывали
новые рецептуры, технологии, новые марки вин.
Даже еще один винзавод выстроили — в
старинной Мцхете. Тут, правда, не обошлось
без маленькой хитрости.
Строили этот завод под выпуск
безалкогольного тонизирующего напитка —
«безалкогольного вина», о котором мне довелось
рассказывать в разгар антивинного куража в
репортаже «От ситро до «гвинисы» («Химия и
жизнь», 1986, № 10). Напиток этот делали
из остатков виноматериалов, после отгонки
из них коньячных спиртов. Хороший напиток,
честное слово, и идея хорошая —
максимально использовать дары природы. Специалисты
от медицины похвалили «гвинису»:
биологически активные вещества в природном
комплексе хорошо действуют на организм, и тому
подобное.
И все же не пошло безалкогольное вино —
не принял его народ. Ни в Грузии, ни в
окрестных республиках, куда пытались его
понемногу поставлять. Пришлось мцхетский
завод переводить на традиционную
продукцию...
Тем более, что процент пьяниц, не говоря
уже о хронических алкоголиках, в Грузии
меньше, чем в большинстве других наших
республик и регионов.
Причины этого — не только в
национальной традиции «культурпития»', которое для
адептов ВДОБТа* — что красная тряпка для
быка. Дело не только в том, как пьют, но и в
том, что пьют. А пьют-то, в основном,
легкое и, что очень важно,
высококачественное натуральное вино, которое, кстати,
охотно покупают у нас разные страны, в том
числе имеющие собственные вина и
винодельческие традиции.
Даже в свирепые антиалкогольные годы
виноделы и виноградари Грузии не считали
своей главной задачей — благополучно
отчитаться за мнимые успехи в борьбе с зеленым
змием. Они противопоставляли ему
(утверждаю это со всей серьезностью) свое дело,
свое вино, его качество, его легкий добрый
хмель, его отменные запах, вкус и букет.
Пока агропромовцы других республик
соревновались в рубке лозы, грузинские
специалисты организовали точную
инвентаризацию виноградников. Убедились, что часть из
них изрежена, часть требует обновления.
Высаживали лучшие сорта, привитые на фи-
лосфероустойчивые американские черенки.
Обновление шло очень продуманно,
широко, масштабно. С одной стороны,
высаживали традиционные высокоурожайные сорта,
в первую очередь Ркацители, а с другой —
сорта редкие, порой уникальные, характерные
только для определенных микрорайонов,
такие, как уже упоминавшийся Чхавери, как
реликтовый Хихви или культивируемый лишь
на нескольких гектарах абхазский сорт Качи-
чи. В Грузии больше полутысячи сортов лозы,
двадцать четыре из них районируют и
размножают сегодня. И одновременно
совершенствуют технологию виноделия.
ЕВРОПЕЙСКИЕ И КАХЕТИНСКИЕ
У вин кахетинского типа две особенности.
Первая состоит в том, что их сусло (сок с
мякотью) выдерживают на мезге. В дробилки
гроздь идет целиком — со шкуркой,
косточками, даже гребнями, на которых сидели
ягоды. Вторая особенность заключается в
том, что обычно такое вино выдерживают в
зарытых в землю глиняных кувшинах при
естественной температуре почвы. Потому-то
кахетинские вина становились все менее и
менее доступными, особенно за пределами
Грузии: гончаров осталось мало — меньше
стало кувшинов. И потом, согласитесь,
глиняный кувшин — не самая подходящая для
массового производства посудина...
Специалисты грузинского Госагропрома во
главе с доктором технических наук Н. А. Ме-
* Эта аббревиатура означает Всесоюзное добровольное
общество борьбы за трезвость. С оценкой
организации как «грандиозной, по сути, бесполезной,
типично бюрократической конструкции» («Огонек»,
1988, № 39) трудно не согласиться.
46

хузла попробовали вести процесс
сбраживания мезги для кахетинского не в кувшинах,
а в резервуарах. Результат? К
крупнотиражным марочным винам «Вазисубани» (сухое
европейское) и «Алазанская долина»
(полусладкое, красное и белое), добавились
кахетинские вина новых марок «Самеба» и «Шу-
анта».
Вам еще не доводилось попробовать «Са-
мебу», изготовленную одноименной торгово-
промышленной фирмой? Это «бескувшинное»
кахетинское вино вышло на европейский
рынок, в страны, где испокон веку пили лишь
легкие вина европейского типа. (Европейская
технология отличается от кахетинской
прежде всего тем, что в чанах сбраживается
чистое, отделенное от мезги сусло; оттого букет
таких вин, в том числе и приготовленных в
Кахетии — «Цинандали», «Гурджаани» и
других, более прост, однотонен.) Недавно
«Самебу» впервые попробовали японцы.
Теперь, может быть, придет черед москвичей,
ленинградцев, ростовчан, словом,
жителей тех наших городов, где есть заводы по
производству грузинского виноградного
вина.
Кстати, там же, в Сагареджо, я узнал,
почему «Цинандали» и другие белые
марочные вина теперь выдерживают не три года,
а два. Виноделие, оказывается, тоже
подвержено веяниям моды. В последние годы в
Европе усилился спрос на вина менее
окисленные, с упрощенным, на мой взгляд,
букетом, вкус которых обязательно сохраняет
тона свежего винограда. Если запросы мирового
рынка (или моды) позволяют выиграть во
времени, а значит, и в экономике, технологи
всегда идут навстречу. Правда, на цене
«Цинандали» или «Напареули» этот выигрыш не
сказался.
Да бог с ней, с ценой: и так литр марочного
натурального вина, даже уникального «Чхаве-
ри», покупателю обходится дешевле водочной
четвертинки. Академик А. Г. Аганбегян со
страниц «Правды» F.2 .1989) предлагал
снизить неоправданно завышенные цены на
водку — чтобы сделать самогоноварение
экономически неоправданным. От себя добавлю,
что целесообразно было бы шире
дифференцировать цены на вино. Не справедливо, что
разница в ценах «Чхавери» и «Вазисубани» —
меньше рубля. Эта мера, к тому же, отвадила
бы алкоголиков от употребления легкого вина
в лошадиных дозах, а значит, уменьшила бы
винный дефицит, из-за которого
«употребляющие», но не злоупотребляющие, вынуждены
подобно пьяницам хватать что дают. Боюсь
только, что мудрые наши пенообразователи
воспользуются этой идеей односторонне:
вздуют цены на редкие вина наивысшего
качества, а заодно накинут гривенник и на
бутылку ординарного. Так было. Не только с
вином.
Но вернемся к технологии.
И ЗДЕСЬ КОМПЛЕКСЫ
Как и технологи других химических по сути
производств, виноделы не могут сегодня не
думать о рациональном, комплексном
использовании природного сырья. И — действовать.
На Гурджаанском винзаводе заканчивается
оснащение экспериментального цеха по
комплексной переработке отходов виноделия.
Множество полезных продуктов дает этот
цех уже в нынешнем году. Прежде всего,
из выжимок экстрагируют остаточные
сахара — фруктозу и глюкозу. Затем остаток
высушат и разделят кожицу и косточки.
Первая станет источником белкового
концентрата, а из косточек получат виноградное
масло, нужное парфюмерной и
лакокрасочной промышленности, а также танин и
фитин.
Что самое неожиданное, к отходам
виноделия проявили интерес коллеги по Агро-
прому, озабоченные качеством
отечественного чая. Нынешний грузинский чай небогат
танином (и его производными). А из тонны
виноградных косточек можно получить 80 кг
танина и добавить их в чай, что скажется на
тонизирующих его свойствах.
Другой продукт комплексной переработки
винограда украсит чаепитие. Из кожицы
красных ягод (Саперави и др.) биохимики
уже умеют получать термостойкий и
абсолютно безвредный пищевой краситель. Выходит,
в недалеком будущем на наших столах может
вновь появиться знаменитая некогда
карамель «Раковая шейка» цвета, свойственного
этой самой шейке, и не только чайные, но и
багровые розы из крема вновь «расцветут»
на тортах.
Встречаясь с виноделами и виноградарями
Грузии, я не мог не задаться вопросом,
почему на виноградниках Кахетии доминирует
сорт Ркацители. Не только потому, что без
него не сделать такие вина, как «Цинандали»,
«Гурджаани», «Вазисубани», «Эрети» и,
естественно, «Ркацители».
Ркацители, во-первых, высокоурожайный
сорт. Посадив на соседних участках и
применяя одну и ту же агротехнологию,
винограда Ркацители собирают с гектара на 15—
20 центнеров больше, чем Саперави или,
скажем, Мцване. Во-вторых, эта лоза
начинает плодоносить уже на третьем году жизни,
а Чхавери — только на девятом, и
плодоносит лет до сорока... Третье преимущество
Ркацители — гелиотропизм. Побеги,
устремленные к солнцу, цепляются своими усиками
за проволочную «арматуру» виноградника и
тянутся, тянутся вверх... Меньше сил и вре-
47

мени приходится тратить на подвязку —
труд виноградаря становится полегче.
Саперави же, напротив,— не подвяжи его вовремя,
так и будет стлаться по земле.
Ну, а самое главное, вино из
Ркацители получается хорошее и легкое. И в
комплексную переработку, о которой
рассказано чуть выше, тоже идет в основном
Ркацители.
КОЕ-ЧТО НА ТЕМЫ КУЛЬТУРЫ
Когда-то в доме Митрофана Лагидзе —
создателя великолепных безалкогольных
напитков (сейчас там живут его сын и внук —
известные в Грузии химики) услышал я рус-
кие стихи о грузинском вине. Надеюсь, что их
автор — Евгений Александрович Евтушенко
простит мне, если, цитируя по памяти, опущу
или чуть перевру какие-то строки, но,
честное слово, услышать эти стихи в доме
Лагидзе было неожиданно и — логично. Говорят,
написаны эти стихи в «межуказное» время —
до антиалкогольного постановления 1985
года, но после почти аналогичного,
датированного годом 1972. Итак, стихи.
«Мукузани» горчащая тяжесть
Об истории Грузии скажет.
Ненавязчиво вас пожалевши,
Сладость мягкую даст «Оджалеши».
Золотистость осеннего ветра
Вам подарит прохладная «Тетра».
В понимании мира «Чхавери»
Потайные откроет вам двери. {.:.)
Изумрудно «Манави» искрится,
Словно перстень грузинской царицы.
Бурдюком отдает еле-еле
И пастушьим костром «Ркацители». ...)
Лгать нельзя с этой самой поры,
Когда вы свой язык обернули
Красным бархатом «Киндзмараули»
Или алой парчой «Хванчкары»...
А свои размышленья про чачу
Я уж лучше куда-нибудь спрячу.
К чему цитирую здесь эти давние стихи?
Прежде всего, потому, что, по-моему, они
хороши, точны, правдивы, и к тому же почти
неизвестны за пределами Грузии. А поэзия и
ирония —традиционно надежное средство
противодействия людским порокам. Таким,
в частности, как ложь и пьянство.
Хочу «Чхавери». Хотя бы раз в десять лет.
И еще хочу, чтобы в России пили грузинское
и по-грузински. Чтобы столы наши были
богаты и' щедры, как грузинское застолье.
И чтобы так же неторопливо текла беседа,
чтобы только хорошее говорили мы друг
другу и друг о друге.
Будет так — необходимость борьбы с
пьянством отпадет сама по себе. Впрочем,
боюсь, что ограниченные и завистливые и
тогда найдут, с кем затеять очередную борь-
У"' Владимир СТАНЦО,
специальный корреспондент
«Химии и жизни»
В оформлении использованы репродукции
произведений Ладо Гудиашвили из книги
«Таинство красоты», изданной в прошлом
году издательством «Мерани».
ОТ АВТОРА
Эта статья написана зимой — до трагических
апрельских событий в Тбилиси. Хотел бы
обратиться к друзьям из Грузии со словами
сочувствия. Вот только любые слова — слабы.
Пусть и в трудные времена будут с вами,
друзья, наши вера, надежда и любовь.
48

l hi ютезь;
Роковая
обратная связь
И. А. ЛГЛДЖАНЯН
Среди некоторых биологов, особенно
западных, бытует мнение, что при благоприятных
условиях и при отсутствии естественных
врагов любой вид живых существ якобы
способен на бесконечное прогрессирующее
размножение.
Но почему они закрывают глаза на то,
что многие и многие биологические виды,
которые в прошлом отлично приспособились
к среде и остались без естественных врагов,
все же вымерли, и на то, что многие из
нынешних видов, хорошо приспособленных и
не имеющих активных естественных врагов,
обладают низкой плодовитостью и занесены
в Красную книгу природы. А как быть с тем,
что несмотря на скверные условия, которые
человек нарочно создает для вредных видов,
скажем, грызунов, несмотря на частое
уничтожение многих особей, популяции этих
животных не только не вымирают, а как бы
процветают? В то же время люди холят
и лелеют полезных животных и растения,
но плодовитость их часто оставляет желать
лучшего.
Отсюда недвусмысленно вытекает, что
одних только благоприятных условий и
отсутствия естественных врагов далеко не
достаточно для гарантии даже средней
плодовитости. Нужно еще что-то. А чтобы узнать,
что именно, рассмотрим популяцию живых
существ с точки зрения кибернетики.
С этой точки зрения, любая популяция
всего лишь «черный ящик» — система с
входом (рождение новых особей) и выходом
(убыль, гибель особей), на которую
действуют посторонние, зачастую случайные
факторы, скажем, погода или стихийные
бедствия. В соответствии с основами кибернетики,
такой «черный ящик» может более или менее
долго функционировать лишь при жесткой
отрицательной обратной связи между входом
и выходом. Иначе говоря, гибель одних осо-
49

бей популяции должна стимулировать
рождение других. И на насильственную гибель
сородичей любая популяция должна
отвечать вспышкой размножения.
Это, так сказать, главный вывод, но ведь
надо вникнуть и в детали.
Начну издалека. Самцы и самки множества
видов часто внешне различны. Так, у
насекомых самцы бывают с крыльями, а самки —
без них. И жизнь разнополых особей тоже
неодинакова. У так называемой африканской
волосатой лягушки самцы живут в воде, а
самки — на суше. Значит, разнополые особи
одного и того же вида могут испытывать
разные воздействия среды. И может
получиться так, что жизнь большинства самцов
или самок окажется под угрозой.
Казалось бы, таким видам не уцелеть в нашем
изменчивом мире. Однако они живут. И не год
или два, а миллионы лет. А такое
возможно лишь при действии той самой
отрицательной обратной связи: гибель самцов
стимулирует рождение самцов, а гибель самок
приводит к преимущественному рождению
самок. Примеров тому много. Так, у пауков
тех видов, самки которых пожирают своих
возлюбленных сразу же после спаривания,
особей мужского пола рождается в десять—
сто раз больше.
Кое-кто может возразить: мол, упомянутые
основы кибернетики действительны для так
называемь < замкнутых систем, а
популяция—система открытая. И хотя в природе
вообще нет абсолютно замкнутых систем,
все же по параметру численности
популяцию можно считать замкнутой, ибо она не
обменивается особями со средой (не считая
гибели, которая уже учтена). Кроме того,
мои рассуждения о вспышке размножения
в популяций при смерти части собратьев
подкреплены наблюдениями в природе и
лабораторными опытами.
Да и не один я думаю так. Вот
высказывания знатоков.
«Когда хотят слишком резко уничтожить
какой-нибудь крупный динамичный вид, то
часто получается результат, именуемый
«вспышкой возрождения», то есть
происходит подъем численности популяции...» (Р. Да-
жо. Основы экологии).
«Популяция размером в 110 крыс
производит за год 330 крыс, если ее не трогать,
и 360 крыс, если ее удержать на 15 %-ном
уровне путем уничтожения остальных»
(Д. Дейвс. Стратегия борьбы с грызунами).
«Паратион убивает клещей — это вполне
установленный факт,— а вместе с тем, как и
многие другие препараты, он приводит в
действие механизм массового размножения тех
же клещей» (Р. ,Шовен. Мир насекомых).
По моей просьбе и предложенной мною
схеме в Новосибирском
научно-исследовательском санитарном институте были
поставлены опыты с белыми мышами. Две
одинаковые по численности и другим параметрам
группы мышей — опытную и контрольную —
на десять суток обособили друг от друга,
чтобы в каждой установились свои
взаимоотношения. Затем, в течение восьми дней
одну из мышей опытной группы усыпляли
эфиром, иначе- говоря, умерщвляли рядом
с остальными. Из контрольной же группы
мышь (в обоих случаях выбор особи
диктовала жеребьевка) живой и невредимой
уносили в соседнюю комнату. Несмотря на
равенство всех других условий, вскоре в
опытной группе беременных самок было почти
вдвое больше, чем в контрольной. Опыты
с теми же результатами повторили четыре
раза подряд с более чем 400 животными.
Примерно по такой же схеме были
поставлены эксперименты на дрозофиле в
Институте цитологии и генетики Сибирского
отделения Академии наук СССР, на тутовом
шелкопряде в Институте зоологии Академии
цнаук Армянской ССР, а также на
живородящих аквариумных рыбках гуппи в
Центральной научно-исследовательской рыбо-
хозяйственной лаборатории
Государственного комитета Армении по рыбному хозяйству.
В семи сериях опытов с дрозофилой зримо
выявилась та же отрицательная обратная
связь; приплод тутового шелкопряда в
опытных, так сказать, пострадавших группах
был на 10—35 % больше, чем в контрольных;
а в опытной группе гуппи вскоре
установилась численность, на треть превышающая
численность рыбок в контрольной группе.
И не примечательно ли, что буквально во
всех сериях опытов не было ни одной
осечки — отрицательная обратная связь между
рождаемостью и гибелью неизменно давала
о себе знать.
Выводов из сказанного можно сделать
много. Например, отрицательная обратная
связь между рождаемостью и гибелью
должна играть важную роль во
взаимоотношениях между хищниками и жертвами. В част-.,
ности, уничтожая часть особей, хищник
одновременно должен стимулировать
размножение живых.
Не обращая внимания на эту
отрицательную обратную связь, мы часто оказываем
себе медвежью услугу: борясь с
популяциями вредных существ, насильственно
умерщвляя часть особей, мы тем самым стимулируем
воспроизводительную функцию уцелевших.
И те берут свое сторицей.
И наоборот — создавая комфортные,
благоприятные условия для избранных видов,
50

мы, тем не менее, не управляем этой
обратной связью.
И не получается ли, что в биосфере
действует некий аналог закона «спрос
рождает предложение»: вид нужен природе пока
не только сам питается, но и пока его кто-то
ест? Едва вид лишается естественных
врагов, как бы становится паразитом для
природы, он должен вымереть.
Тут могут спросить: почему же не
вымирают акулы или отдельные виды пауков,
которые так хорошо приспособлены к
среде, что практически не имеют
естественных врагов? Дело в том, что в ходе эволюции
они приобрели некоторые свойства,
позволяющие частично генерировать
отрицательную обратную связь. Например, взрослые
особи акул пожирают все и вся, в том
числе и друг друга, а самки пауков, как уже
было сказано, лакомятся самцами.
А вот противоположный вопрос: почему
нет сверхвысоких плотностей особей у тех
видов, которые хорошо, порой даже слишком
хорошо, обеспечены естественными врагами?
Природа и здесь оказалась
предусмотрительной — изобрела спусковой клапан,
позволяющий при необходимости резко снизить
плотность особей. Так, при чрезмерной
скученности обитатели суши большими группами
уходят с насиженных мест и гибнут в пути
(например, белки, лемминги, саранча...),
а живущие в воде — выбрасываются на
берег (китообразные, кальмары и прочие).
Обратите внимание — самоубийство
совершается вдали от сородичей или в другой
среде, чтобы сигналы отрицательной
обратной связи не стимулировали размножение
оставшихся на месте.
И мы с вами не составляем исключения.
Вот некоторые высказывания на этот счет.
«Несмотря на варварские войны, которые
как раз в настоящее время достигли апогея
в истории человечества XX столетия, этот
темп (роста численности населения — И. А.)
не уменьшается в стационарном аспекте и
быстро восстанавливается в прежнем виде
после всякого его нарушения» (В. И.
Вернадский. Химическое строение биосферы Земли
и ее окружения).
«Цифры, характеризующие «взрывное»
увеличение численности населения на земном
шаре, хорошо известны, и достаточно
напомнить лишь главные: за последние 60 лет,
на которые пришлись две неслыханные по
масштабам истребления мировые войны,
количество землян удвоилось...» (И. М.
Забелин. . Физическая география и наука
будущего) .
«Вспышка рождаемости в развивающихся
странах (например, в Индии) падала на годы,
когда страна подвергалась стихийным
бедствиям, голоду, эпидемиям. С другой
стороны, ...целый ряд других фактов говорит о
существовании определенной корреляции
между коэффициентами рождаемости и
смертности. Как будто бы популяция в целом
реагирует на внешние условия обитания.
Грозит популяции опасность, т. е.
увеличивается смертность, популяция отвечает на
это увеличением рождаемости. Все обстоит
благополучно, смертность падает и вслед
за ней падает рождаемость» (Н. Н. Моисеев.
Проблемы построения «мировой модели»),
И не получается ли, что напророченная
Мальтусом геометрическая прогрессия роста
численности человечества есть всего лишь
печальный результат систематической и
массовой гибели людей от войн, насилий,
эпидемий и голода? Ныне, когда численность
человечества перевалила за пять миллиардов,
а по данным ЮНЕСКО, чуть ли не каждый
пятый из нас голодает, настала пора самым
решительным образом бороться против
бессмысленной гибели себе подобных. Люди
всей планеты должны знать, что, снижая
рождаемость таким путем, можно не только
предотвратить перенаселенность земного
шара, но и безболезненно сократить
численность населения в заинтересованных
странах до приемлемого уровня.
После устранения войн, думаю, за
считанные годы можно создать технические
средства искусственного воспроизведения сигналов
отрицательной обратной связи не только для
человека, но и для важнейших
сельскохозяйственных животных, что поднимет на
новую ступень технологию производства
продуктов питания.
А не приведет ли исключение
бессмысленной гибели людей к малодетному,
лишенному родительского счастья, обществу? Нет.
Ибо лишь для простого воспроизводства
населения необходимо, чтобы в каждых двух
семьях было не менее 5 детей. А это, при
современной тенденции в промышленно
развитых странах к малодетности, цифра вовсе
не маленькая. Кстати, не служит ли сама
эта тенденция еще одним очевидным
примером наличия обратной связи?
51

Ресурсы
Идеальный брак
Доктор биологических наук
Ю. Л. МАКСИМОВ
...Три миллиарда лет назад в древнейшую,
архейскую эру природа предпочла половое
размножение бесполому. Естественно
напрашивается вопрос, зачем потребовалось такое
усложнение? Ведь половое размножение
вдвое снижает воспроизводительную
способность не только отдельных особей, но и вида
в целом. По этому поводу Ч. Дарвин писал:
«...Если в природе все целесообразно, а это
так, ибо нецелесообразное погибает, то зачем
возникли мужские особи, которые не
воспроизводят себе подобных, как это делают
самки?...»,— и далее объяснял: «...смысл
полового размножения — в пользе
дифференциации гамет».
Впрочем, это не единственное
преимущество полового размножения. Вспомним
главные факторы эволюции: наследственность,
изменчивость и отбор. Но как раз при
бесполом размножении природе остро не хватало
изменчивости. Клетка воспроизводит себя,
штампует практически себе подобных, а
лучших нет, отбирать не из чего. Понятно, что
и скорость эволюции была минимальной.
Совсем другое дело при половом
размножении, здесь в каждом новом поколении
объединяются два родительских набора
хромосом. Изменчивости стало так много, что
потребовалось ограничение. Пара родителей,
отличающихся друг от друга аллелями
только 100 локусов*, может дать 2100 новых
генных сочетаний. Значит, при половом
размножении в каждом поколении возникает
неповторимый, оригинальный организм.
Естественно, что с возникновением
полового размножения появилась и проблема
индивидуального подбора родительских пар.
«Невероятно, чтобы брачные союзы
четвероногих в естественных условиях были
предоставлены одной случайности»,— писал
Дарвин. И продолжал несколько позже:
«...разборчивость со стороны самки, по-видимому,
почти такой же закон, как страстность
самца...»
* Локус — линейный участок хромосомы, занимаемый
одним геном; аллели — гены» расположенные в
одинаковых участках парных хромосом.
Значимость половой избирательности для
биологического прогресса оказалась столь
велика, что эволюция создала целых два
поочередно действующих, страхующих друг
друга, механизма половой избирательности.
Первый — дистанционно-опознавательный,
когда собственно и выбирается половой
партнер. Второй — иммунный, когда отбор
сперматозоидов проводится в половом тракте
самок. Половая
дистанционно-опознавательная избирательность в природе чрезвычайно
разнообразна. Способы обнаружения и
выбора полового партнера просто неисчислимы.
Пожалуй, эволюционно самый древний —
поиск супруга с помощью обоняния. Но также
известен выбор полового партнера с помощью
эхолокации, радиолокации...
У свиней большое значение имеет запах
избранника, у птиц — его внешний вид.
Пернатые безошибочно узнают свою половину
на расстоянии 300 метров, причем по
выражению «лица».г Если птица прячет голову или
ее специально раскрасить, то половой
партнер даже на близком расстоянии не узнает
свою пассию.
Апогея дистанционно-опознавательная
избирательность достигает у моногамных
животных (живущих парами). Именно у них
максимального развития достигают
вторичные половые признаки. К моногамным
относятся волки, лисы, лебеди, куропатки,
снегири и многие другие виды.
У перелетных птиц самки отдают
предпочтение кавалерам, раньше прилетевшим на
места гнездования и выбравшим лучшие
гнезда. Хорошо известно, что самка фазана
бывает не столь придирчива к достоинствам
петуха-фазана, сколь к выбранному им месту
гнездования и качеству гнезда. У хомяков,
сусликов, полевок предпочтение отдается
самцам, первыми проснувшимся после
зимней спячки, успевшим «застолбить» лучшую,
богатую пищей территорию.
Впрочем, большинство позвоночных
животных полигамны (группа маток
оплодотворяется самцом-лидером). Это, например,
северные олени, антилопы, лошади, быки,
ослы, сайгаки, шимпанзе, павианы, крысы,
тюлени, морские львы, колибри, павлины,
глухари... Иерархический ранг в стаде
устанавливается стычками, чаще угрозами.
Причем лидерство — не пустой титул, его
биологический смысл при полигамном
спаривании очевиден.
При полиандрии самка спаривается с
несколькими самцами. К этой
немногочисленной группе относятся, например, дикие утки,
гориллы, макаки-резус... Значимость
дистанционно-опознавательной половой избира-
53

тельности при полиандрии приближается
к нулю.
Половая иммунная избирательность, в
противоположность
дистанционно-опознавательной, действует безоговорочно и
бескомпромиссно. Иммуноселекция мужских гамет
зависит от генотипов родительской пары.
При полной несовместимости бывает так
называемое иммунное бесплодие. Хорошо
известна абсолютная иммунная стерильность
самок при осеменении спермой самцов,
принадлежащих к другому виду.
Схема иммунного избрания такова.
Сперматозоид и даже плазма семени обладают
высокой антигенной активностью. Половой
тракт самки вырабатывает на антигены
сперматозоидов и плазмы семени антитела,
срабатывают также местные клеточные,
фагоцитарные или аллергические реакции. В
первую очередь поглощаются ослабленные
живчики. Процесс идет по классической схеме
И. И. Мечникова, описанной им для
бактерий: приближение, прилипание,
обволакивание и внутриклеточное переваривание.
При увеличении возможностей иммунного
избрания, когда самку осеменяют несколько
производителей (при полиандрии)
возрастает жизнеспособность потомства.
Например, давно и с успехом свиноматок
оплодотворяют смесью семени разных хряков.
Этот простой прием повышает плодовитость
маток, привесы поросят, их выживаемость.
В животноводстве половая иммунная
избирательность служит барьером на пути
гибридизации. Об этом убедительно говорит факт
достоверного предпочтения «своих» мужских
гамет при осеменении маток смесью спермы
производителей разных пород
сельскохозяйственных животных.
Впрочем, не все так просто. При
осеменении группы свиноматок смесью семени
различных хряков-производителей в ряде
случаев наблюдалось устойчивое предпочтение
одного из них (соотношение приплода,
получаемого в помете от таких производителей,
варьировало в среднем от 9:1 до 11:1).
Причем совершенно по неизвестным заслугам.
Это явление называется половой препотент-
ностью. Характерно, что на высокую
половую препотентность не влияла даже высокая
степень родства животных, то есть у
потомства не было обычной инбредной
депрессии — вырождения при близкородственных
браках. Поэтому методика полового
иммунного избрания может быть с успехом
использована селекционерами для создания инбред-
ных линий, при выведении которых
селекционеры обычно испытывают затруднения.
Вообще следует отметить, что родственное
спаривание в природе явление нередкое.
Известно, что самки крыс, бобров во время
половой активности отдают предпочтение
самцам своей территориальной группы,
«чужие» самцы, пришедшие со стороны,
выбираются очень редко. Видимо,
существующие в природе
дистанционно-опознавательные и иммунные механизмы половой
избирательности снимают или существенно
ограничивают вредное действие инбредной
депрессии.
Роль полового подбора в животноводстве
трудно переоценить. Он открывает
колоссальные возможности совершенствовать
наследственные задатки породы. При удачном
сочетании родителей у потомства возникает
эффект гетерозиса (бурное развитие
первого поколения), который, как правило, не
передается по наследству- При неудачном
подборе качество потомства бывает хуже, чем
родительской пары. Еще в прошлом веке
немецкий селекционер Г. Натузиус
указывал, что если племенные
высокопродуктивные животные плохо передают свои качества
потомству, то значит, допущена ошибка
в подборе.
Впрочем, рассуждения о биологическом и
народнохозяйственном значении полового
подбора будут голословны без конкретных
примеров из практики животноводства. Так,
молочная продуктивность дочерей коровы-
рекордистки «Послушницы I» от разных
быков-производителей варьировала от 7,5 до
14,1 тыс. кг за лактацию. Каталоги
«Рекордистов пород» изобилуют примерами
удачного сочетания родительских пар при
подборе. В каталоге за 1981—1982 гг.
упоминается дочь быка «Иргуса» (удой матери
6834 кг молока) и коровы «Кукушки»
(удой 5681 кг) с молочной
продуктивностью 11757 кг. У коровы «Орлицы» и быка
«Кленок» новорожденная телочка весила
40 кг, а в пятимесячном возрасте — 172 кг.
Эта же корова, сочетавшись с быком
«Газоном», родила телку массой, соответственно,
37 и 73 кг. У свиноматки «Черная птичка
3948» с плодовитостью 9 поросят и хряка
«Сталактит» (плодовитость матери 11
поросят) дочь «Черная птичка 74442» рожала
сразу по 19 поросят. Перечень примеров
может занять сотни страниц, успехи в
подборе родительских пар имеются и в
овцеводстве, коневодстве, кролиководстве...
Как ни странно это звучит, но в прошлом
столетии в зоотехнике уделялось гораздо
больше внимания половому подбору.
Удачные сочетания родительских пар известны,
например, в истории орловской рысистой
породы. Рысаки-рекордисты получались от
сочетаний: «Палкан III — Лебедь VI», «Лету
чий — Удалой».
54

Сейчас селекционеры в основном
перешли к массовой, так называемой
крупномасштабной селекции, при которой
индивидуальный подбор фактически потерял
значение. Иначе говоря, мы вернулись к
естественному полигамному спариванию, правда,
усиленному в десятки раз. Бесспорны
селекционные достижения этого метода.
Например, были созданы большие популяции голш-
тино-фризского скота с продуктивностью
12 тыс. кг молока за лактацию. Но разве
это оправдывает забвение в племенной
работе полового подбора?
Тем не менее, чисто эмпирический поиск
удачных родительских пар уже не
устраивает зоотехников. Им нужны достоверные
методы прогноза сочетаемости родительской
пары.
Поиск методов, приемов, прогноза
удачного полового подбора ведется давно.
Проведены сотни химических,
иммунобиологических, биогенетических, иммуногенетических
исследований, изучаются системы групп
крови, полиморфизм белков и ферментов
крови и молока и многое другое. Но
орешек оказался столь крепкий, что и на
сегодня в распоряжении селекционера для
обоснования полового подбора остается
только эксперимент: проведи спаривание и
посмотри, каким оказалось потомство —
удачным или неудачным.
Меня поражает другое — отсутствие
должного теоретического обоснования в поисках
методов прогноза при половом подборе.
Ведь маловероятно, что генетическая
совместимость родительской пары может быть
обозначена лишь каким-то одним
биохимическим тестом или генетическим маркером.
И в то же время хорошо известно, что в
природе миллиарды лет существует половая
избирательность, созданная эволюцией.
Получается, что мы ломимся в открытую дверь.
Не проще ли использовать существующие
в природе механизмы, предназначенные для
избрания полового партнера, чем изобретать
свои, новые? Вспомните хотя бы собачьи
или воробьиные свадьбы, брачные виражи
обычной комнатной мухи или комариные
рои. Мы очень мало знаем о них; во всяком
случае, свадебные обряды большинства
животных, в том числе домашних, пока
исследованы из рук вон плохо. Впрочем, это
особый разговор...
ВНИМАНИЮ
АДМИНИСТРАЦИИ МЯСОКОМБИНАТОВ
Сервис-бюро «Агро» на взаимовыгодных условиях приобретет
отходы основного производства — желчный камень крупного рогатого
скота.
В порядке взаимопомощи мы готовы оказать услуги по
проектированию, монтажу, наладке и техническому обслуживанию
систем вентиляции, контрольно-измерительной аппаратуры, пожарной
и охранной сигнализации, холодильных установок, а также помочь
в приобретении по безналичному расчету отечественной и
импортной видео- и компьютерной техники.
Обращаться по адресу: 103064 Москва, ул. К. Маркса. 7/18.
Телефон для справок: 235-82-88.
55

f
1 1 J* \ *
Тополевая моль
С начала 1980-х годов задолго до наступления
осени в Москве можно видеть пожелтевшие
и ссохшиеся листья тополей, а то и просто
оголенные деревья. Каждое лето эта неприглядная
картина сопровождается изобилием мелких бабочек,
залетающих в квартиры. А поскольку бабочка
называется тополевой молью, у многих возникает
понятное опасение за сохранность своей одежды,
в первую очередь шерстяной и меховой. Сразу
успокою — ни сами бабочки, ни их потомство
домашние вещи не едят.
Вспышку численности тополевой моли —
разновидности молей-пестрянок — впервые
наблюдали на территории нашей страны в 1898 году
в окрестностях Харькова.
Мелкие белые бабочки с черными точками
на крыльях появляются после зимовки в конце
апреля — начале мая, спариваются и примерно
с середины мая начинают откладывать яйца на
распустившиеся листья тополей.
Через неделю-другую из яиц вылупляются
гусеницы, тут же вгрызающиеся в мякоть листа.
В итоге внутри листовой пластинки образуются
полости диаметром до 1,5—2 см — так
называемые «мины». Поэтому тополевую моль в числе
других насекомых-вредителей относят к
«минерам». При большой численности гусениц деревья
теряют листву уже к середине лета.
К концу июня — середине июля гусеницы
окукливаются внутри листьев, и примерно через
неделю из куколок появляются бабочки, которые
ничем не питаются и в конце июля — начале
сентября уходят на зимовку. Обычно бабочки
зимуют в трещинах коры деревьев, в городе же
они укрываются, залетая в жилые и нежилые
помещения, где, понятно, зимовать гораздо лучше
и безопаснее, особенно при резких сменах
погоды. Весной бабочки покидают свои убежища,
перелетают на стволы тополей, и весь цикл
повторяется снова. В средней полосе тополевая
моль дает одно поколение в год. Часто самки
нового поколения успевают отложить яйца, но
второе поколение, как правило, не успевает
закончить развитие и погибает в конце августа —
начале сентября при похолодании.
Последняя вспышка размножения тополевой
моли в Москве отмечена в начале 1930-х годов.
Но средняя численность бабочек тогда была
существенно меньшей, чем в последние годы.
56

Причина, вероятно, в том, что общая
загрязненность городской среды значительно возросла.
Деревья и кустарники физиологически ослаблены
и стали легкой добычей многих видов насекомых -
вредителей, приспособившихся к жизни в
городских условиях.
Среди известных к настоящему моменту 312
видов насекомых-вредителей городских
насаждений наиболее часто встречаются представители
сосущих (в первую очередь, тли) и минеров
(моли-пестрянки, некоторые виды минирующих
мух и жуков), а также галлообразователей (из
которых наиболее широко распространены
лиственные клещики, образующие на листьях
характерные вздутия — галлы). Почему именно они
оказались наиболее приспособлены к обитанию
в специфической городской среде? Объяснение
простое: членистоногие всех трех групп питаются
внутренними, наименее загрязненными тканями
растений и ведут скрытый образ жизни. Покровы
листа так хорошо защищают их, что
традиционные меры охраны зеленых насаждений им нипочем.
Поэтому, особо не мудрствуя, тополя — одни
из самых неприхотливых, а потому незаменимых
в городских условиях деревьев — вырубают и
сажают на их месте чаще всего липы. При этом,
правда, забывают, что, во-первых, по биомассе
зелени липа и большинство других деревьев
значительно уступают тополю. А во-вторых, и это
главное, что моль-пестрянка любит липу не менее
тополя. Разница лишь в том, что тополь может
пережить большую потерю листьев в течение
нескольких лет подряд, а липа не столь
бесчувственна, она погибнет. Следует также помнить, что
кроме тополевой, существуют и другие виды молей-
минеров, в том числе и липовая, которая ничем
не лучше. Кстати, ее численность растет. Пока
она не достигла угрожающего уровня, но есть
основание ожидать, что через два-три года липа
будет выглядеть, как сейчас тополь.
Почему же в крупных городах численность
минеров постоянно растет, а в загородных лесах
и рощах ничего подобного не происходит? Что
там препятствует бурному размножению
насекомых-вредителей? В ответах на эти вопросы
содержится ключ к созданию эффективной защиты
зеленых насаждений.
У каждого насекомого-вредителя есть свои
враги — хищники и паразиты. Есть они и у молей-
пестрянок. И те, и другие уничтожают бабочек,
но если хищники (пауки, муравьи) просто
убивают их, то паразиты (наездники) откладывают
свои яйца либо внутрь тела гусеницы или
куколки минера, либо прикрепляют их на покровы
жертвы. В обоих случаях личинка паразита
поедает своего хозяина, а из листовой мины выходит
не бабочка, а взрослый паразит. У одного вида
хозяина может быть несколько и даже много
видов паразитов (у тополевой моли их только в
Москве более 20 видов). В природных условиях
между численностью минера и его паразитов
поддерживается равновесие. Насекомые-паразиты
играют роль стабилизирующего, фактора в системе
дерево — минер — паразит. При этом лиственные
деревья дают прокорм гусеницам без заметного
для себя ущерба.
Наездники зимуют в опавшей листве деревьев
и подстилке, которую в городах каждую осень
подчистую сгребают и уничтожают вместе с
оцепеневшими от холода паразитами моли.
Многие виды паразитов, перезимовав и
ожидая развития хозяина в конце весны — начале
лета, питаются исключительно нектаром цветов.
Клумб и цветников в Москве мало, и наездники
массами гибнут от голода, так и не дождавшись
минирования тополей молью. Кстати, на окраинах
столицы выживаемость паразитов несколько выше
благодаря дикорастущим цветам.
Химические меры борьбы с тополевой молью
ничего кроме вреда окружающей среде (и нам
с вами) не приносят. Более того, как это ни
парадоксально, они способствуют лучшей
выживаемости вредителя. И вот почему: гусеницы сидят
внутри листьев и надежно ими защищены,
паразиты же в поисках гусениц ползают по
поверхности листьев; именно они и становятся жертвами
химических обработок.
Следует запретить применение в городе любых
химических средств защиты растений. Сохранение
листового опада и подстилки на газонах,
наверное, испортит мосзеленстроевскую икебану, но
поможет наездникам благополучно перезимовать.
А что несомненно украсит город,— так это клумбы
с цветами, распускающимися в разные сроки и
дающими постоянный и обильный стол природным
врагам моли.
Молодые зеленые побеги тополя содержат
повышенные концентрации фенольных соединений,
губительно действующих на гусениц минеров.
Значит, обрезка сильно пораженных тополей приводит
к резкому увеличению смертности вредителя.
Простое и очень действенное средство —
марлевая занавеска на окне. Зимующие на стволах
деревьев бабочки большей частью погибают. На
оцепеневшую от холода моль с успехом охотятся
пауки и муравьи.
И последнее: разные виды тополей реагируют
на вредителя по-разному — от полной потери
листвы до почти полного благополучия. Есть
смысл заменить пораженные молью деревья видом,
биохимически устойчивым к вредителю.
Кандидат биологических наук
Л. В. СУЛХАНОВ
57

Когда судно сидит на мели,
лучшим способом освободить
его нередко оказывается
решительный рывок слегка
разогнавшимся буксиром.
Однако канат, который для
этого требуется, должен быть
не только длинным, но и
достаточно эластичным.
Стальные тросы при такой
операции нередко рвутся. А это
чревато не только травмами,
но и дальнейшим сидением
на мели. Упругие канаты из
синтетики превосходят их не
только при таком,
аварийном, применении, но и в
обычных дальних буксировках
объектов, обделенных
собственной плавучестью: доков,
буровых вышек... Между тем,
жалуется журнал «Морской
флот» A989, № 1, с. 49),
отечественная
промышленность никак не обеспечит
суда синтетическими канатами
достаточной прочности. Ны-
ие выпускаемые годятся
только для судов
сравнительно небольшой мощности.
Неужели и здесь не обойтись
без импорта?
...И никаких бумажек!
Не так давно на
телевидении появилась заморская
новинка — трафареты. На
них помещали текст
выступления, и оратор, глядя
прямо в камеру, отбарабанивал
свою речь будто экспромтом.
Но как вещать не с экрана,
а на живую аудиторию?
«Financial Times» сообщила
в конце прошлого года, что
эта проблема тоже решена.
Текст, занесенный в память
ЭВМ, воспроизводится на
стеклянном стенде, что
находится перед оратором. С
одной стороны на стекло
нанесен слой из диоксида
титана — на нем хорошо
видны буквы, с другой же,
направленной в сторону
аудитории,— специальное
светоотражающее покрытие. Оно
не дает подглядывать за
выступающим. Вот так, и
никаких бумажек! Приятная
улыбка, мудрый открытый
взгляд, обращенный ко всем
присутствующим, но
видящий только написанную
аршинными буквами бегущую
строку электронной
шпаргалки, хитро укрытой от глаз
восхищенной аудитории.
Экологическое досье Если применять
американские стандарты на очистку
выхлопных газов к
автомобилям, выпускаемым в ФРГ,
то лишь одна машина из
пяти окажется «чистой».
За 14 лет работы
целлюлозно-бумажного комбината в
одном из городов Болгарии
заболеваемость верхних
дыхательных путей у
взрослого населения тех мест
возросла в 9, а у детей до
года — в 14 раз.
В Индии, занимающей второе место в мире по
годовому выпуску мотоциклов, главным источником
загрязнения воздуха окисью углерода остаются автомобили,
которых гораздо меньше: мотоциклетные двигатели
дожигают горючее гораздо полнее.
В ФРГ обнаружено около 50 тыс. заброшенных свалок,
представляющих угрозу окружающей среде и
нуждающихся в срочном обезвреживании.
В районе турбазы Чегет (Северо-Осетинская АССР)
47 % обследованных сосен несут следы механических
повреждений, 65 % поражено болезнями, 9,1 %
заражено вредителями; все это — результат чрезмерной
рекреационной нагрузки на среду обитания.
По данным шведских экологов, кислотные дожди
ускоряют разрушение не только металлов, но и
лакокрасочных покрытий.
Содержание хлорорганических соединений в донных
отложениях Ботнического залива достигло 109—135 мкг/г
сухой массы.
По материалам РЖ «Охрана природы и воспроизводство
природных ресурсов» и «Охрана и улучшение
городской среды»
Фотографируйте лес в
Гималаях!
...Иначе от него не
останется даже воспоминаний.
Как сообщил американский
журнал «International
Wildlife» (март-апрель 1988 г.),
в Гималаях ежегодно
уничтожается около 48 тыс.
гектаров леса — главным
образом, на дрова. Ими
обеспечивают костры 250 тыс.
туристов, которые посещают
Непал. Если скорость
сведения лесов не уменьшится,
через четверть века
высочайшие горы Земли могут
окончательно облысеть.
Модницы в красных очках
Вскоре таких, видимо, станет
много... Постепенно растет
доля ультрафиолета в
солнечном свете, который
достигает поверхности Земли. Это
вынуждает рекомендовать
для защитных очков не
традиционные синие или черные
стекла, а красные или
коричневые, поглощающие лучи в
фиолетовой области спектра
и в ближнем ультрафиолете.
По данным «Science News»
A988, т. 134, № 20, с. 318),
такие очки помогут снизить
риск заболеть катарактой
даже тем, у кого темные
глаза. А все — злосчастный
озоновый защитный экран,
который из-за успехов
цивилизации становится тоньше.

Мусорный
ящик
будущего
Долго ли мы носим пару
сапог? Год-другой, потом
выбрасываем. Деды были
куда экономнее: меняли у
сапог головки, а голенища
таскали десятилетиями.
Теперь же что ни день
меняется мода, да и возиться с
ношеной обувью некому.
Почему же? А кооперативы на
что? Журнал «Материально-
техническое снабжение»
A988, № 11, с. 48)
оценивает ресурс еще годной на-*
туральной кожи, ежегодно
пропадающей на помойках,
в 800—1200 млн дм2. К
этому стоит прибавить такое же
количество искусственного
меха и около тысячи тонн
цветных металлов (каждая
застежка-молния —
примерно 40 г). Предлагаются
способы выработки из бросового
сырья кожаной одежды,
новой обуви. А за ними
просматривается заказ
технологам будущего: закладывать
в способ изготовления
любых изделий несложные
приемы их разборки —
чтобы в мусорный ящик
попадала не «руда» из
разнородных материалов, а
готовое сырье для вторичной
переработки.
Требуется Джек Лондон
Аляска, уже успевшая
отдохнуть от золотой
лихорадки, за которой
последовала нефтяная, похоже,
готовится к третьей — алмаз-
Г"Ч5
— <
^
-Z й
w /А
* 1
г 1
^ ;
W '
2Г
■■■
В "
$3* _^**=£?Z& ^ 2010 году в мире будут
ьР+ ^ "" ежегодно спускаться на во-
SvWots-J) ду суда суммарным тонна-
,\b^^_«j жем 24—28 млн per. т про-
¥^\ тив 12,7 млн в 1985 г. Особен-
JwiL* но бурный рост мощностей
* | судостроения предвидится в
[ Д il таких странах, как Южная
y^J Корея (втрое) и Бразилия
1 П (в 2—2,5 раза).
7 М * Морской флот»,
$ fcW №89, № А с. 60
ной. Один из жителей Анко-
риджа, искавший счастья на
традиционной тропе золото-
искательства, невзначай
наткнулся на алмазы, и
специалисты признали их
подходящими. Хоть и не для
ювелирных надобностей.
Место находки, разумеется,
держат в секрете, и хотя
журнал «Alaska» сообщил о
ней еще в августе 1987 г.,
пока никаких
дополнительных сведений не поступило.
Предполагают лишь, что
золотоискатели и раньше
находили в своих лотках
мелкие ал мазики, но не
обращали на них внимания:
счастливый первооткрыватель
тоже принял было свою первую
находку за кусочек кварца.
Цитата
Пока не разрушено основное
производственное
отношение, охраняемое всеми
средствами, какими располагает
господствующий класс, до
тех пор данная социально-
экономическая система
остается сама собой. Основное
производственное
отношение — своего рода
социальный генетический код,
позволяющий общественному
организму сохранять
глубинные, сущностные признаки
данного типа при всех
модификациях форм этого
организма и методов его фун-
,..и£*ъ#ш[ад
...А ежели торговый человек или крестьянин построится,
самым добрым обычаем, на него положат всякий год
податей больше, и оттого Московского царства люди
домами своими живут негораздо устроенными, и города
и слободы без устроения ж.
Г. К. Котошихин.«Россия в царствование Алексея
Михайловича», 1666 г.
кционирования. Объективно
обусловленное сближение
таких форм и методов у
общественных организмов
социалистического и
капиталистического типов не
устраняет принципиальных
различий, продиктованных их
соответствующим социальным
кодом.
Доктор экономических наук
Ю. В. ШИШКОВ
«Рабочий класс
и современный мир»,
1989, № 1, с. 44
«Эй, кузнец-молодец!»
Человек высадился на Луне,
покорил атом — а в этом
деле ничего не менялось. Как
и в средние века, кузнец брал
в руки патриархальный
молоток, ласково командовал
лошади: «Ножку!» — да
приколачивал подкову. И лишь
в ноябре прошлого года
журнал «Science et Vie» сумел
сообщить о том, что пал и
этот, один из последних,
бастион ручного труда. В
Швеции изобретен электрический
инструмент, переводящий
операцию в разряд
буднично индустриальных. Того и
гляди, заменят самого
кузнеца-молодца роботом...
'•Б* ■'ЗРЕНИЕ ОБОЗРЕНИЕ ОБОЗРИ л* 0F

Проблемы и методы
современной науки
Снова
о сероводороде
в Черном море
Академик АН УССР
В. И. БЕЛЯЕВ
60

В 1890 году русская океанографическая
экспедиция доказала, что в глубинах Черного
моря очень много растворенного
сероводорода — ядовитого газа с запахом тухлых
яиц. Вскоре выяснилось, что сероводород
присутствует во всей глубинной акватории
Черного моря, приближаясь к поверхности
примерно на 100 м в центре моря и до
300 м у берегов. Иногда верхняя граница
сероводороднойдзоны ненадолго поднимается
и опускается из-за восходящих и
нисходящих движений воды, вызванных, например,
ветром.
Кислород довольно быстро реагирует
с сероводородом, окисляя его в конечном
счете до сульфатов. Поэтому растворенный
кислород в водах Черного моря есть лишь
в поверхностном слое. Ниже, в
сероводородной зоне, обитают только анаэробные
бактерии да некоторые виды морских червей.
Сероводород в морской воде — не
уникальное свойство Черного моря. Довольно
обширные зоны, зараженные этим газом, бывают
в Индийском и Атлантическом океанах,
временами появляются в Каспийском и
других морях и даже в пресноводных озерах.
Сегодня известны три главных источника
сероводородного загрязнения водоемов.
Первый — восстановление сульфатредуциру-
ющими бактериями сульфатов при
разложении мертвого органического вещества. Во-
вторых, сероводород просто выделяется при
гниении серосодержащих органических
остатков. И наконец, в-третьих, он может
поступать из глубин земной коры с
гидротермальными водами и через расщелины
морского дна. *
Будет сероводород накапливаться в воде
или нет, зависит от скорости его окисления
содержащимся здесь кислородом и от
интенсивности микробиологических процессов.
Приток же кислорода в сероводородную зону
обусловлен скоростью обмена между
нижними, более тяжелыми, и верхними слоями
воды. Чем резче меняется плотность с
глубиной, тем меньше приток кислорода. *
В Черное море впадают пресные речные
воды и — через Босфор — более тяжелая
соленая вода Средиземного моря. В итоге
в толще черноморских вод возникает резкий
скачок плотности — галоклин. Он не стоит на
месте — под влиянием течений колеблется,
то поднимаясь в одних местах, то опускаясь
в других. Как правило, сероводородная зона
начинается сразу же под галоклином,
препятствующим доступу кислорода из верхних
слоев. Из-за этого в Черном море
сероводорода расходуется гораздо меньше, чем
образуется. За последние 6—7 тысяч лет здесь
сформировалась сероводородная толща,
занимающая 90 % объема моря.
Из-за колебаний уровня Мирового океана
связь со Средиземным морем через Босфор
то исчезала, то появлялась вновь. При
закрытии Босфора Черное море опреснялось,
сероводород в нем исчезал. При очередном
прорыве соленых средиземноморских вод
они скапливались на дне черноморской
котловины, и сероводородная зона росла.
Порой сероводород держится не только
на глубине, но и у берегов. И здесь, на
глубинах около 40 м, могут возникать
заморные, бескислородные водные массы,
всплывающие на поверхность, где они быстро
насыщаются кислородом, сероводород в них
окисляется и исчезает.
За верхнюю границу сероводородной зоны
принято считать ту глубину, где
концентрация газа близка к точности его
аналитического измерения — примерно 0,1 мл/л. Ниже
кислород соседствует с сероводородом в
пределах так называемого слоя
сосуществования. За последние сорок лет он поднялся
из глубины примерно на 40—50 м, а пределы
колебания его толщины увеличились в
5—6 раз.
Верхняя граница сероводорода может
подниматься под влиянием двух
обстоятельств — либо вертикальных перемещений
водных масс, либо увеличения общего
количества сероводорода в глубинных слоях.
Впрочем, обе причины могут действовать
и одновременно.
Выплески сероводорода в верхние,
обогащенные кислородом воды чреваты массовой
гибелью морских обитателей. Так, в начале
1950-х годов в заливе Уолфиш-Бей
(Атлантическое побережье Юго-Западной Африки)
течение вынесло из глубины к поверхности
сероводородное «облако». На побережье до
сорока миль в глубь материка чувствовался
запах сероводорода, потемнели стены домов.
Сероводород ядовит и для людей, ощущение
его запаха уже означает превышение ПДК —
предельно допустимой концентрации.
В Черном море тоже есть восходящие
течения (апвеллинги) у крымского и
кавказского побережий. И они тоже могут вынести
из глубин отравленные сероводородные воды,
правда, при довольно редком сочетании
метеорологических и океанологических
факторов (как, например, при возникновении
смерчей на суше). Такие губительные
выплески нельзя прогнозировать лишь на
основе средних показателей состояния моря,
принятых ныне. Нужны специальные и
61

постоянные наблюдения за сероводородной
зоной.
Исследования Черного моря в наибольшем
объеме, естественно, ведут океанологические
учреждения, расположенные на его
побережье: Морской гидрофизический институт
и Институт биологии южных морей
(Севастополь) с его Одесским отделением —
в составе Академии наук УССР,
Севастопольское отделение Государственного
океанографического института, Азово-Черномор-
ское отделение ВНИИ морского рыбного
хозяйства и океанографии (Керчь), Южное
отделение Института океанологии АН СССР
(Геленджик).
По данным этих институтов, за последние
полтора десятилетия экологическая
обстановка на Черном море серьезно ухудшилась.
Не только в прибрежных, но и в открытых
водах моря был обнаружен избыток
органических веществ. Произошли изменения в
структуре биологических сообществ —
практически исчезли рыбы-хищники, сократилось
поголовье дельфинов, необычно
размножилась медуза аурелия и водоросль ночесвет-
ка, исчезает придонное, ранее обширное поле
водоросли филлофоры... В северо-западной
мелководной зоне моря летом ежегодно
появляются обширные замориые зоны. То есть
экспансия сероводорода во все более высокие
слои идет на фоне ухудшения общей
экологической обстановки.
Ясно, что сероводородный баланс
Черного моря находится под сильным прессом
человеческой деятельности, но в какой мере
негативное развитие сероводородной зоны
вызвано природными, а в какой
антропогенными факторами — пока неизвестно. Для
того, чтобы разобраться в сложившейся
ситуации и хотя бы предварительно оценить
ее, в 1985—86 гг. под эгидой Академии наук
УССР на Черном море работала
межведомственная экспедиция, основной целью
которой был прогноз эволюции сероводородной
зоны.
Теоретическое моделирование на ЭВМ и
полевые исследования указывают на
восстановление сульфатов микроорганизмами как
на основной источник пополнения
сероводорода в Черном море. Очаги
микробиологической сульфатредукции приурочены к местам
поступления мертвого органического
вещества с прибрежных акваторий.
В придонных пробах не было чересчур
высоких концентраций сероводорода. Значит,
вклад глубинных геологических источников
в содержание H2S весьма скромный. Еще раз
подтвердилось, что главные причины
существования сероводородной зоны в Черном
море — это устойчивое вертикальное
расслоение вод и большой привиос реками
биогенных веществ.
С одной стороны, зарегулирование стока
рек уменьшает объем пресных вод,
поступающих в верхний слой моря, улучшая
вертикальный водообмен. С другой стороны,
промышленные, бытовые и
сельскохозяйственные стоки увеличивают количество мертвого
органического вещества и, соответственно,
сероводорода. Словом, главная причина
расширения сероводородной зоны — эвтрофика-
ция моря, повышение содержания в нем
органических веществ. А поскольку львиная доля
их образуется в сравнительно узкой
прибрежной зоне, именно ее экосистема определяет
содержание сероводорода в глубинах Черного
моря.
Ежегодно в кислородную зону моря
поступает примерно столько же загрязняющих
веществ, сколько сероводорода здесь
окисляется кислородом атмосферы (и та и другая
величина в пересчете на H2S около
10 т/год). Много промышленных, бытовых,
дренажных стоков полей орошения
поступает в северо-западную мелководную часть
моря. Из-за увеличения потребления вод
Дуная и Днестра на орошение и дальнейшей
урбанизации побережья поток
загрязняющих веществ еще более возрастет.
Можно сказать, что фактически все
Черное море «мелководно» — кислородная зона
в среднем держится на глубине около
160 м. Если в настоящих мелководных морях
здесь расположено твердое дно, то в Черном
море вместо него — зыбкая граница
сероводородной зоны, жадно поглощающей
кислород. Именно поэтому наше главное
курортное море так чувствительно к загрязнению.
62

Н
м
U
I
1
Новая
достопримечательность Крыма
НПШ1
ФИРМЕННОЕ ТОРГОВО-БЫТОВОЕ ПРЕДПРИЯТИЕ
Я
1
я
Я
i
l;
i
1
333025г Симферополь, ул. Победы, 82
«Наш дом» — это опыт судостроительных предприятий страны в области интерьера, перенесенный
в вашу квартиру.
«Наш дом» —-это принципиально новая форма обслуживания населения, которая позволит
сформировать неповторимый облик вашего жилища.
«Наш дом» — фирма, которая поможет вам комплексно оборудовать квартиру с учетом
индивидуальных особенностей помещения, вашего вкуса и материальных возможностей плюс
профессионализма наших художников, конструкторов, мастеров.
«Наш дом» — это современный дизайн, основанный на новых научно-технических разработках
в области отделочных материалов, крепежной и трансформируемой фурнитуры.
Наше предприятие поставляет комплектующие изделия, из которых создается современная мебель.
Мы предлагаем наборы 17 видов и почти 100 типоразмеров, из которых можно создать современный
интерьер- квартиры. Каждый год в нашем арсенале появляется как минимум три новых набора.
В применяемых нами конструкциях используются экологически чистые материалы, в частности
композиционный шпон, воспроизводящий текстуру ценных пород древесины, таких как кенийский
тополь, карельская береза, дуб, орех, красное дерево.
Наши специалисты — авторы ряда оригинальных научно-практических решений.
Мы предлагаем технологию окрашивания шпона под орех и красное дерево, предусматривающую
образование красящего вещества непосредственно в древесине. Исходные продукты нетоксичны и
недефицитны; краска устойчива к действию солнечных лучей и влаги, долговечна и теплостойка;
методы ее нанесения традиционны и предельно просты.
Нами разработай способ извлечения цветных металлов из отработанных медно-никелевых
электролитов. Эти металлы могут быть использованы для покрытия и изготовления фурнитуры в
стиле «ретро» — под старое серебро, бронзу.
Техническая документация на данные разработки,
защищенные авторскими свидетельствами СССР, может быть
передана заинтересованным организациям, кооперативам
по договорным иенам. Возможен авторский надзор в
ходе внедрения. ч
Наш адрес: 333025 Симферополь, пр. Победы, 82.
Телефон: 5-51-62. Здесь в магазине-салоне и
магазине-квартире вы сможете воочию ознакомиться с некоторыми из ш- **£
наших интерьеров и видов продукции. Филиалами нашей » уй
фирмы являются магазин для молодоженов и секция
магазина «Сделай сам», расположенные также в Сим- ч
ферополе на Киевской ул., 153. Проектируется создание
филиалов «Нашего дома» в Керчи и Феодосии.
Сделанный у нас заказ квалифицированные столяры-
сборщики в содружестве с дизайнерами соберут в вашей
квартире. Торговый отдел фирмы возьмет на себя
хлопоты по комплектованию и доставке деталей интерьера,
не выпускаемых нами и нашими постоянными
партнерами, в частности, санитарно-технического оборудования,
светильников.
В отношениях с покупателями и заказчиками мы
исповедуем принцип:
сделка совершена — сотрудничество продолжается!
Мы приглашаем принять участие в нашей работе
носителей новых идей и технологических решений, которые
могли бы заинтересовать
фирменное торгово-бытовое предприятие
«Наш дом»
Я
Я
Я
я
Я
I
я
я
я
я
1
я
I
■зжююзазззаззыа;гла^^

Зд< 11 01
Инфекция XX века:
болезнь легионеров
Академик АМН СССР
С. В. ПРОЗОРОВСКИЙ,
кандидат биологических наук
И. С. ТАРТАКОВСКИЙ
1. АМЕРИКАНСКИЙ ЛЕГИОН
НЕСЕТ ПОТЕРИ
Эта болезнь получила свое не очень строгое
название с легкой руки журналистов, которые
поведали всему миру про вспышку
загадочного заболевания. Произошло это в июле
1976 года в.Филадельфии. Неведомый науке
недуг, привлекший внимание репортеров,
поразил участников ежегодного съезда
Американского легиона.
Надо сказать, что Американский легион —
это весьма влиятельная и богатая
организация, объединяющая ветеранов вооруженных
сил QUIA и не жалеющая денег на
проведение своих ежегодных съездов. Их программа,
помимо заседаний и патриотических акций,
включает развлекательные шоу и парад
ветеранов. Однако летом семьдесят шестого года
закончить съезд на традиционной мажорной
ноте не удалось. Из участников, членов их
семей и гостей 221 человек тяжело заболели.
В 34 случаях медицина оказалась бессильной.
Уже через неделю после открытия съезда
лучшие силы американского здравоохранения
были брошены на борьбу с эпидемией.
«Ужасы новой болезни», «Кто убил легионеров?»,
«Убийцы повсюду» — такими заголовками
пестрели в те дни газеты.
Через две недели вспышка прекратилась.
Новых случаев заболевания не было. Отель
«Белью-страдфорд», в котором проходил
64

На снимке {сделанном с помощью
сканирующего микроскопа) легионелла, внешне
напоминающая светлый жгут, взаимодействует
с культурой клеток человека.
Увеличение 187500 -,. Препарат Н. В. Клипу новой,
Институт эпидемиологии и микробиологии
им. Н. Ф. Гамалеи
съезд, был тщательно продезинфицирован
и закрыт на много лет — до той поры,
пока Американский легион не открыл там
мемориальный музей в память о своих
погибших членах.
Предположений о природе заболевания
было высказано немало, однако все они
оказались несостоятельными. Исследователи
пытались в первую очередь выявить какие-то
токсические факторы, обнаружить
возбудителей уже известных инфекционных
заболеваний. Но все попытки были безуспешными,
и вопрос оставался без ответа. Несколько
месяцев спустя стало ясно, что врачи
столкнулись с не известным науке заболеванием.
Тем временем эпидемиологи установили,
что инфекция не передается от человека к
человеку. Тогда каков же способ передачи?
Один за другим были отвергнуты все
варианты, кроме воздушного. Опрос
переболевших показал, что почти все они посетили
один из холлов гостиницы, в котором
работал в то время неисправный кондиционер.
Не очень богатая информация, но все же...
Прошел целый год, прежде чем удалось
выделить возбудитель заболевания.
Сотрудники Центра по борьбе с инфекционными
болезнями (Атланта) Дж. Мак-Дейд и
К., Шепард вводили легочную ткань умерших
людей морским свинкам, а затем суспензию
легких от заболевших морских свинок — в
куриные эмбрионы. И там обнаружили рост
ранее неизвестной грамотрицательной
бактерии.
У нового возбудителя оказался
уникальный жирнокислотный состав клеточной
стенки и необычная последовательность нуклео-
тидов ДНК, он не имел родства ни с одним
из известных микроорганизмов. По этой
причине его выделили в новый род
микроорганизмов Legionella, семейство Legionellaceae.
Возбудитель оказался настолько
интересным и настолько опасным, что вот уже десять
с лишним лет проблемой легионеллеза
усердно занимаются микробиологи, эпидемиологи,
пульмонологи, гигиенисты, экологи,
химики — список этот далеко не полон.
2- НОВОЕ ТОЛЬКО НАЗВАНИЕ...
Когда эпидемиологи взялись за
ретроспективный анализ, оказалось, что вспышка
1976 года в. Филадельфии — не случайность,
что и в прежние времена было нечто похожее.
В упомянутом уже Центре по борьбе с
инфекционными болезнями хранился материал
нерасшифрованных вспышек пневмоний
1940—1970 годов. Несмотря на усилия
специалистов, установить диагноз и определить
возбудителя этих вспышек в те годы не
удалось. И вот много лет спустя выяснилось,
что все таинственные случаи, начиная со
вспышки 1944 года среди солдат в . Форт-
Брагге, были вызваны именно легионеллами.
Позже, когда появились надежные методы
диагностики легионеллеза и идентификации
его возбудителя, стало ясно, что история,
происшедшая в .Филадельфии, далеко не
единственная в своем роде. Были обнаружены
многочисленные новые вспышки, а также
единичные случаи, причиной которых
оказались легионеллы. Причем этот возбудитель,
как выяснилось, действует по-разному.
У легионеллеза есть две клинические
формы. При первой (собственно болезни
легионеров) развивается тяжелая пневмония
с осложнениями и высокой вероятностью
смертельного исхода. Вторая форма — это
острая респираторная лихорадка. Она не
представляет угрозы для жизни, однако
лихорадкой поражаются практически все, кто
находился в зоне распространения
возбудителя.
И при той, и при другой форме
легионеллеза заражение происходит воздушным
путем, но обязательно через посредство
водного аэрозоля, распространяемого внешним
источником. Таким источником могут быть
промышленные и бытовые системы
охлаждения и кондиционирования, компрессорные
устройства, градирни, циркулирующие
водные системы различных технологических
циклов. Очаг инфекции — это как раз та зона,
в которой распространяется содержащий
легионеллы аэрозоль. Вспышки болезни
легионеров отмечались в гостиницах и больницах,
в клубах и на атомной станции, на
промышленных предприятиях и в универмаге...
Хотя лихорадка, по сравнению с
классической болезнью легионеров, протекает в
более легкой форме, ущерб от нее весьма
значителен — она способна вывести из строя
сразу всех сотрудников учреждения или
рабочих цеха. Поскольку лихорадка, как
правило, скоротечная и реже выявляется,
клинические ее особенности изучены менее
подробно, чем проявления пневмонии. Помимо
крупных вспышек, то и дело отмечаются
единичные случаи легионеллеза или
групповые вспышки, когда заболевают от трех
до двадцати человек, причем инфекция
распространяется и в таких помещениях,
где отсутствуют кондиционеры или какие-то
другие системы, создающие водный аэрозоль.
Для таких случаев были обнаружены
свои факторы риска, которые отсутствуют
3 Химия и жизнь № 6
65

при крупных вспышках: пожилой возраст,
курение, участие в земляных* и
строительных работах, туризм или деловые поездки,
наличие некоторых сопутствующих
заболеваний, иммунодепрессантная терапия. На
фоне этих факторов заболевание может
развиться от значительно меньших доз
возбудителя — таких, которые можно получить
с водой из душа, ванн для водного
массажа и даже просто с питьевой водой. То
есть, минуя в некоторых случаях воздушный
путь заражения.
Сейчас легионеллез выявлен на всех
континентах, кроме Антарктиды. С 1980 года
вспышки и отдельные случаи легионеллеза
отмечаются и в СССР. В. И. Покровский
и С. Н. Беленький подробно изучили
клинические особенности болезни и выделили
три основных варианта: острая пневмония,
острый альвеолит, бронхит.
Разумеется, в распространении
легионеллеза ведущая роль принадлежит водной
среде, используемой в промышленных или
хозяйственных целях, а следовательно, это
болезнь индустриально развитых стран,
характерная в первую очередь для промышленных
регионов Европы и Америки. Возбудитель
выделяют из искусственных термальных
водоемов промышленных и энергетических
объектов, из ирригационных сооружений.
Пневмонии, вызванные легионеллами,
случаются круглый год, но пик приходится на
летние месяцы. Смертность в последнее
время снизилась примерно вдвое, это
объясняется своевременной диагностикой и
лечением, однако она по-прежнему высока —
около 10 %, а при внутрибольничных вспышках
гораздо больше. Так что забот с этой
пневмонией хватает.
3. ОТКУДА ПРИХОДЯТ
«СЛУЧАЙНЫЕ ПАРАЗИТЫ»?
Легионеллы относятся к так называемым
«случайным паразитам», или, говоря строже,
к возбудителям сапронозных инфекций.
По теории В. И. Терских и В. Ю. Литвина,
паразитизм таких микроорганизмов не
является непременным условием их
существования, а носит случайный характер.
Популяции прекрасно существуют и
размножаются в воде и почве, ничем, собственно, не
отличаясь от других бактерий-сапрофитов,
питающихся органическим веществом
отмерших организмов и никаких болезней не
вызывающих. Однако другие сапрофиты, попадая
в организм человека, быстро погибают, а эти
используют его в качестве среды обитания.
Они переходят к паразитическому
существованию и вызывают инфекционный
процесс, часто очень тяжелый. При этом
«случайный паразит» может использовать те же
механизмы, которые поддерживают
существование популяции во внешней среде.
Экология легионелл изучена уже
основательно, ибо, как понимает читатель, вопрос
этот носит не только теоретический характер.
Оказалось, что легионеллы — отнюдь не
редкий обитатель водоемов, никакая там не
экзотика. На их долю приходится около 1 %
от общей микрофлоры, то есть 103—106
клеток на литр воды. «Случайные паразиты»
выделены из самых разных природных
водоемов — от горячих источников до замерзших
рек. Их устраивает кислотность воды от 4,9
до 8,5 и содержание растворенного кислорода
от 0,3 до 9,6 мг/л — солидный диапазон,
не так ли? То же относится к
электрической проводимости воды, содержанию
хлорофилла и растворенного органического
вещества. Легионеллы выделяли из таких
необычных объектов, как крона тропического
леса и бассейн в гольф-клубе, не говоря
уже о традиционных замкнутых системах
охлаждения, кондиционерах и душевых.
Экологические исследования показали, что
в наибольшем количестве легионеллы
выделяются из объектов с температурой 40—
60 °С и содержанием хлорофилла А свыше
12- мг/м3. Такие условия характерны для
природных термальных водоемов, которые,
надо полагать, и есть естественная среда
обитания легионелл. Их численность в
водоемах заметно колеблется и достигает
максимума в июле—августе.
Легионеллы могут длительно сохраняться
не только в природной, но и в водопроводной,
даже в дистиллированной воде — иногда
до полутора лет. В водопроводной воде
они размножаются при умеренных
температурах, от 32 до 42 °С. Помимо
благоприятной температуры, размножению легионелл
в искусственных водных системах
способствует еще одно существенное
обстоятельство — их способность селиться колониями
на металлах и синтетических материалах,
используемых обычно в водоснабжении.
Легионеллы обживают соединительные узлы,
прокладки, арматуру — в той или иной
степени, в зависимости от конкретного
материала. Наиболее интенсивно идет
колонизация резины некоторых сортов, в
меньшей степени — силиконовых и стальных,
минимально — медных поверхностей.
И, конечно, на размножении легионелл
сказывается их соседство и сосуществование
с другими бактериями, водорослями и
простейшими. Так, многие грамотрицательные
бактерии, выделенные из природных сред,
стимулируют развитие легионелл Еще
энергичнее действуют всем известные
сине-зеленые водоросли — скорость роста легионелл
при их совместном культивировании оказа-
66

лась вдвое выше, чем на самых богатых
искусственных питательных средах.
Особые взаимоотношения у легионелл
с водными и почвенными амебами. Их
паразитизм в амебных клетках не «случайный»,
а «основной». При температуре 35—40 °С
легионеллы интенсивно размножаются в
простейших: одна амебная клетка может
содержать более тысячи легионелл. Если же
температура ниже 30 °С, то легионеллы,
проникнув в клетку, не размножаются в ней,
хотя и могут длительно там сохраняться.
Именно амебы помогают легионеллам
выжить и размножиться как в природных,
так и в искусственных, замкнутых
системах, где нет водорослей, способных к
фотосинтезу. К тому же амебы защищают этих
микробов от высоких концентраций хлора
и других дезинфицирующих веществ,
которые применяются в водоснабжении.
Амебы — не единственные из простейших,
в которых могут размножаться легионеллы.
А вот попытки обнаружить их у птиц и
грызунов оказались безуспешными.
Появившееся два года назад сообщение о том, что
в легких погибших телят найдены
легионеллы, лишь подтверждает тот факт, что
«случайный паразитизм» возможен не только
у людей.
Безусловно, у легионелл есть богатый
набор возможностей для размножения и
распространения в природе, особенно при той
трансформации внешней среды, которая
вызвана вмешательством человека,— в
частности, при активном ее загрязнении и частом
использовании подогретой воды из
оборотных циклов. Если прибавить к этому все
возрастающий контакт современного
человека с промышленными и бытовыми
аэрозолями, станет понятным, как появился
плацдарм для наступления «болезни легионеров»
и почему это произошло во второй половине
XX века.
4. ЛЕГИОНЫ ЛЕГИОНЕЛЛ
В семействе Legionellaceae уже
зарегистрировано более тридцати видов легионелл.
Половина из них вызывает пневмонии. Можно
не сомневаться, что это еще не все и нас
ждут встречи с новыми видами и типами.
К сожалению, до сих пор мы не в
состоянии определить, что именно обусловливает
принципиальные различия между легионел-
лами, почему одни из них вызывают вспышки
легионеллеза, причем разных клинических
форм, другие — лишь единичные,
спорадические случаи на фоне нарушения
иммунологического статуса больных, а третьи и вовсе
не приводят к заболеванию. Сейчас в этом
направлении ведутся серьезные
исследования, но до полной ясности еще далеко.
В таком случае возникает вопрос — легко
ли поставить диагноз при легионеллезе,
отличить его от пневмоний и респираторных
заболеваний другого происхождения? Нет,
нелегко. Приходится судить по таким
признакам, как малая эффективность
пенициллина и его аналогов, отсутствие передачи
от человека к человеку, наличие источника
водного аэрозоля. Причем источник этот
может оказаться весьма неожиданным.
Например, трудно было предположить, что
весьма распространенные в некоторых
странах небольшие бассейны для водного
массажа в гостиницах или в спортивных центрах
станут причиной целой серии вспышек
легионеллеза.
Разумеется, надежный диагноз может дать
микробиологическое исследование. Однако
выделение культуры возбудителя от больных
требует сложных питательных сред и
отнимает не менее 7—10 дней. Поэтому так
важна в этом случае экспресс-диагностика.
В Научно-исследовательском институте
эпидемиологии и микробиологии им. Н^Ф.
Гамалеи АМН СССР такие методы уже созданы.
Они позволяют с помощью иммунофермент-
ного анализа или прямой иммунофлюорес-
ценции обнаружить антиген легионелл в моче
или мокроте больных уже в первую неделю
болезни.
Ранняя диагностика, конечно же,
способствует успеху в лечении легионеллеза. Из
распространенных препаратов наиболее
эффективен антибиотик эритромицин. Однако
в последнее время все чаще поступают
сообщения о том, что выделен,очередной штамм
легионелл, устойчивый к эритромицину.
Приходится искать новые средства. Неплохие
результаты обещают новые синтетические
хинолоны, в частности, пефлоксацин, а
также сочетание антибиотиков с новыми
препаратами интерферона.
При том, как широко распространены
легионеллы в естественных условиях, вряд
ли есть смысл создавать против них
вакцины. А вот чем надо заниматься всерьез,
так это ужесточением общей,
неспецифической профилактики. И прежде всего —
контролем над теми водными объектами,
которые могут быть источником опасности.
И это забота не только медиков и
микробиологов, но также инженеров. Контроль
за эксплуатацией водных систем на заводах
и ТЭЦ, систем кондиционирования и
охлаждения в больницах и гостиницах, их
регулярная чистка и дезинфекция, а еще лучше —
новые конструктивные решения должны
уменьшить число вспышек, а впоследствии
и вовсе избавиться от легионеллеза — одной
из самых опасных инфекций
индустриального общества.
3*
67

Distr
bTnufarsu
\.Сшгттт.
l£ %» «r t*Ww£ftm*Se0m*Ji6m
J&lfytijHfr* irbtiSmymm mrnt/brttrm
<BotffMt£$asj
Л- JW мя г» Мчтл

Голубая роза
Ценители роз могут полюбоваться
золотистыми, коралловыми, вишневыми,
оранжевыми, серебристыми и даже
полосатыми бутонами, не говоря уж
о всем известных белых, красных и
желтых цветках. Но видел ли кто-нибудь
из вас голубую или синюю розу? Между
прочим, еще в прошлом веке
путешественники поведали о розах с голубыми
лепестками, которые были не редкостью
в арабском мире. Что это — легенда
или ныне утраченный редкостный сорт?
У диких предков роз — шиповников —
цветки почти исключительно розовые
(отсюда и пошло название) и лишь
иногда — красные, желтые или белые.
Благодаря долгой и кропотливой работе
селекционеров цветовая гамма розовых
лепестков расширилась. Появились даже
зеленые цветки. Причина зеленой
окраски доселе неизвестна: то ли
чашелистики превратились в лепестки, то ли это
результат вирусного заболевания
растения. Одни садоводы видят в зеленой
розе необычную красоту, другие
считают, что она заслуживает латинского
названия Rosa monstrosa (роза-монстр>.
Классическая схема выведения новых
сортов роз такова. Сначала цветы
перекрестно опыляют. Из семян
отцветших роз выращивают сеянцы. Что
получится, никто точно заранее не может
сказать, и понятно, с каким нетерпением
садовод ждет цветения сеянцев.
Впрочем, удовлетворить любопытство, не
дожидаясь появления цветков, все-таки
можно. Из проросшего семени первыми
на свет появляются округлые
«листочки» — семядоли. Так вот, если стебелек
между поверхностью почвы и
семядолями (подсемядольное колено) бледно-
зеленый или желтоватый, то на кусте
распустятся белые или желтые цветки.
Если же подсемядольное колено
розоватое — лепестки будут тоже розовые,
если красноватое — надо ждать красных
или темно-красных.
И все же селекция роз — лотерея.
Иногда совершенно неожиданно на
цветущем кусте распускается бутон иной,
порой уникальной окраски. Это большая
удача для садовода, ибо размножить
прививкой побег с таким цветком гораздо
быстрее и проще, чем выводить новую
разновидность из семян. Частота
возникновения спонтанных мутаций
(вызванных естественными причинами)
значительно различается у разных
сортов. Есть розы-рекордсменЫс почковые
мутации которых подарили садоводам
до 80 новых сортов. Но даже у таких
роз спонтанные мутации — событие
очень редкое. . Поэтому селекционеры
используют метод индуцированного
мутагенеза, воздействуют на растение
гамма-лучами или химическими
мутагенами. Каждый двадцатый из ныне
известных 30 000 сортов роз получен
в результате спонтанных или
индуцированных мутаций.
Две группы пигментов — каротиноиды
и флавоноиды — в основном
окрашивают лепестки роз. Каротиноиды красят
цветки в желтый цвет. Палитра флаво-
ноидов богаче. Одни флавоноиды —
антоцианы (цианидин, пеларгонии и пе-
онидин) дают яркие вариации красного
цвета, другие антоцианы (кверцетин
и кемпферол) окрашивают лепестки
в бледно-желтый и белый цвет.
Остальные флавоноиды, как правило,
бесцветны, но от них зависят оттенки.
Вообще-то лепесток розы бесцветный,
красящие пигменты сосредоточены лишь
в его эпидермисе — тонком наружном
слое клеток. Внутри мякоти лепестка
между клетками расположены большие
воздушные карманы. В них
преломляется свет, усиливая яркость цветка. Если
лепесток розы погрузить в воду,
воздушные камеры наполнятся жидкостью, и он
потускнеет. Сверху клетки эпидермиса
покрыты микроскопическими
шишковидными выступами, которые придают
розе бархатный оттенок, особенно
заметный у тёмнокрасных цветков.
69

В синий цвет растения красят пигменты
дельфинидин и мирцетин. К сожалению,
как раз у роз их нет. А как же голубая
арабская роза? Секрет прост. Голубой
бутон легко получить, впрыснув в корень
белой розы синий краситель, например,
индиго, как это делали арабы.
Разумеется, потомство такой розы "будет белым.
Значит, нет надежды полюбоваться
настоящей голубой королевой цветов?
Специалисты не советуют отчаиваться.
Методами генетической инженерии
теоретически можно создать голубой
пигмент роз, изменив рН клеточного сока
либо закодировав в геноме цветка
комплексы антоцианов с ионами железа,
алюминия или магния. И может быть,
не за горами то время, когда мы
услышим: «Голубая роза? Подумаешь, эка
невидаль».
Кандидат биологических наук
Е. Л. РУБЦОВА
Р. КИПЛИНГ
СИНИЕ РОЗЫ
Целый ворох красных роз
Милой как-то я принес.
Не взяла она и — в слезы:
Синие найди ей розы!
Океан я пересек,
Чтоб найти такой цветок,
И расспрашивал я всех,
Но в ответ мне — громкий смех.
Я вернулся к ней зимой,—
Умер глупый ангел мой,
В смертный час последний взгляд
Видел в синих розах сад.
Может быть, цветочек тот
В небесах она найдет.
Зря я весь изъездил свет,—
Синих роз под солнцем нет!
В оформлении статьи использована
аллегорическая карта Богемии чешского художника
Богу слава Бальбина A677).
Ж
Ж
Ж
Ж
ж
ж
НАУЧНЫЕ ВСТРЕЧИ
ОКТЯБРЬ
Совещание «Физико-химические основы действия
ингибиторов коррозии металлов». Москва.Институт
физической химии АН СССР A17915 Москва,
Ленинский просп., 31, 334-95-55).
IX симпозиум по горению и взрыву. Черноголовка
Моск. обл. Институт химической физики АН СССР
A42432 Моск. обл., Ногинский р-н, 524-50-48).
VII конференция по радиационной физике и химии
неорганических материалов. Юрмала. Институт
физики АН Латв. ССР B29021 Рижский р-н, Салас-
пилс, ул. Миера, 32, 94-71-88).
VIII симпозиум «Синтетические полимеры
медицинского назначения». Киев. Институт органической
химии АН УССР A17987 Москва, ГСП-1, ул.
Вавилова, 32, 135-23-41).
Конференция «Проблемы комплексного
использования природных ресурсов Кольского полуострова».
Апатиты Мурманской обл. Институт экономических
проблем Кольского филиала АН СССР A84200
Апатиты, Мурманская обл., ул. Ферсмана, 14,
3-01-67).
Совещание «Физикохимия дисперсных систем».
Юрмала. ИНХ АН Латв. ССР B29021, Рижский р-н,
Саласпилс, ул. Миера, 34, 94-66-35).
Конференция «Молекулярные и генетические
механизмы взаимодействия микроорганизмов с растения-
ями». Москва. Институт биохимии и физиологии
микроорганизмов АН СССР A17995 Москва, ГСП-1,
ул. Вавилова, 34, 135-31-00).
Конференция «Экологические проблемы
накопления нитратов в окружающей среде». Пущи но
Московской обл. Институт почвоведения и
фотосинтеза АН СССР A42292 Пущино Московской обл.,
923-35-58)
Семинар по пестицидам. Черноголовка Мое ков-
ЯЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖ*
ской обл. Институт физиологически активных
веществ АН СССР A42432 Ногинский р-н.
Московская обл., 524-50-62)
IV конференция «Синтез и исследование про-
стагландинов». Минск. Институт биоорганической
химии АН БССР' B20600 Минск, 73, ул. Жодин-
ская, 5, 64-87-61)
Совещание «Экология лесов Севера». Сыктывкар.
Институт биологии Коми НЦ УрО АН СССР
A67610 Сыктывкар, ГСП, ул. Коммунистическая, 24,
2-52-02, 2-52-04)
НОЯБРЬ
IV конференция «Применение цеолитов в катализе».
Москва. Институт органической химии АН СССР
A17913 Москва, ГСП-1, Ленинский просп., 47,
137-90-79)
III конференция по преобразованию солнечной
энергии. Черноголовка Московской обл. Институт
химической физики АН СССР A17977 Москва,
ГСП-1, ул. А. Н. Косыгина, 4, 137-61-30)
Совещание по химии кремний органических
соединений. Звенигород Московской обл. Институт
элементоорганических соединений АН СССР
A17813, Москва, ул. Вавилова, 28, 135-92-23)
Семинар «Химия физиологически активных
соединений». Черноголовка Московской обл. Институт
физиологически активных веществ АН СССР A42432,
Моск. обл., Ногинский р-н, 524-50-62)
II конференция по физиологии мозга человека.
Ленинград. Институт экспериментальной медицины
АМН СССР A97022, Ленинград, ул. Акад.
Павлова, 12, 234-03-75)
Семинар «Защита древесины и целлюлозосодержа-
щих материалов от биоповреждений». Юрмала.
Институт химии древесины АН Латв. ССР B26006,
Рига, ул. Академияс, 27, 55-30-63, 55-37-07)
70

Лечение травами
Расскажем кое-что о фитотерапии при
неврозах -— заболеваниях, которые вызываются
длительным нервным напряжением и
психическими травмами. Это весьма обширная
группа заболеваний, и мы остановимся лишь
на двух разновидностях, встречающихся
весьма часто.
ФИТОТЕРАПИЯ ПРИ НЕВРОЗАХ,
СОПРОВОЖДАЮЩИХСЯ ПОНИЖЕННЫМ
АРТЕРИАЛЬНЫМ ДАВЛЕНИЕМ
И наче это называется так: нейроциркуля-
торная дистония по гипотоническому типу.
Продолжение. Начало — в № 2—5.
Первый ее признак — пониженное
артериальное давление. Больные жалуются на
головные боли, раздражительность, слабость,
головокружения, обмороки. Отсюда и
назначение лекарственных трав — они должны
оказывать тонизирующее, общеукрепляющее
действие, нормализовать работу внутренних
органов.
При гипотонии рекомендуются следующие
растения:
аир (корень), алоэ, береза (лист), бессмертник,
будра, вахта, вербена, вероника, девясил, дрок,
душица, зверобой, земляника, иссоп, кипрей,
крапива, любисток, малина, мордовник,
можжевельник, мята, одуванчик, пижма, подорожник,
полынь горькая, рута, смородина (лист), спорыш,
татарник, тысячелистник, хвощ полевой, цикорий,
шалфей, шиповник.
Приготовление настоев и их
употребление — как обычно; пропорции указаны
в частях.
Сбор № 1
Аир (корень) — 1/2
Будра — 2
Вербена — 1
Дрок — 1
Душица — 2
Зверобой — 7
Кипрей — 2
Можжевельник — 1/2
Мята — 1
Подорожник — 2
Спорыш — 1
Шиповник — 3
Сбор № 2
Береза (лист) — 2
Вероника — 2
Девясил — 1/2
Земляника — 1
Иссоп — 1
Крапива — 1
Мордовник — 2
Мята — 1/2
Одуванчик — 2
Смородина (лист) — 1
Татарник — 5
Хвощ полевой — 1
Шиповник — 3
Сбор № 3
Аир (корень) — 1/2
Вероника — I
Зверобой — 7
Земляника — 1
Любисток — 2
Можжевельник — 1/2
71

Рута —2
Тысячелистник — 1
Сбор № 4
Береза (лист) — 3
Будра — 1
Девясил — 1/2
Земляника — 2
Крапива — 2
Малина (лист) — 1
Мята — 1/2
Подорожник — 1
Спорыш — 2
Татарник — 7
Тысячелистник — 1
Шиповник — 2
Сбор № 5
Бессмертник — 2
Вахта — 4
Вероника — 2
Девясил — 1
Зверобой — 5
Одуванчик — 1
Пижма — 2
Полынь горькая — 1
Цикорий — 1
Шалфей — 3
При лечении этими сборами давление
нормализуется обычно уже через 2—3
недели, при этом улучшается общее самочувствие.
Полный курс лечения составляет 3—4
месяца, иногда несколько больше. И, как не раз
уже говорилось, во избежание рецидивов
полезно принимать сборы профилактически
дважды в год, весной и осенью, по полтора-
два месяца в течение нескольких лет.
Для борьбы с гипотонией дополнительно
к указанным сборам назначают иногда
алоэ — в виде смеси сока алоэ, меда и вина
(об этом рассказывалось раньше).
Принимают в течение трех-четырех недель по 1—2
чайные ложки три раза в день на голодный
желудок. Имейте в виду, что алоэ
оказывает слабительное действие.
Отдельно от сборов применяют порошок
татарника (по чайной ложке, запивая водой,
3—4 раза в день перед едой) или
можжевеловые ягоды, которые повышают общий тонус
и улучшают аппетит. Известный рецепт
доктора Кнейппа предписывает: в первый
день съесть, тщательно разжевав, 4 ягоды
можжевельника, затем ежедневно
прибавлять по ягоде — до 15 ягод в день, после
чего, уменьшая по одной ягоде, вернуться
к исходным четырем.
При неврозах, которые сопровождаются
пониженным артериальным давлением,
одновременно с лечебными сборами назначают
также ванны из овсяной соломы @,5 кг
на 5 л воды, довести до кипения, настоять
2 часа и вылить в ванну с теплой водой,
15—20 процедур по 10—15 минут каждая)
и лекарственные средства, стимулирующие
нервную систему,— женьшень, заманиху,
элеутерококк, лимонник, маралий корень,
золотой корень, пантокрин.
Специальной диеты при лечении не
требуется, желательно лишь исключить из
рациона острые блюда, соленья и копчености,
а также, само собой разумеется, алкоголь.
ФИТОТЕРАПИЯ
ПРИ КАРДИОНЕВРОЗАХ
Это заболевание более строго называется
так: нейроциркуляторная дистония по кар-
диальному типу. При таком невротическом
состоянии возникают болезненные ощущения
в области сердца, которые в большинстве
случаев не сопровождаются заметными
изменениями электрокардиограммы. Для лечения
подбирают такие травы, которые действуют
успокаивающе на центральную нервную
систему и улучшают обмен веществ
в миокарде.
При кардионеврозах рекомендуются:
боярышник, валериана, вахта, вероника, донник,
душица, зверобой, земляника, иссоп, календула,
крапива, ламинария, ландыш, лила, мать-и-мачеха,
мелисса, мордовник, мята, омела, паслен черный,
первоцвет, пижма, полынь обыкновенная,
пустырник, ромашка, рута, солодка, сушеница топяная,
толокнянка, тысячелистник, укроп, фиалка, хмель,
чабрец, чистотел, шалфей, шиповник.
Сбор № 6
Боярышник — 5
Вахта — 2
Донник — 1
Душица — 3
Иссоп — 1
Крапива — 1
Ламинария — 1
Мята — 2
Хмель — 2
Сбор № 7
Валериана — 1
Зверобой — 5
Ландыш — 1
Липа — 2
Мелисса — 2
Мордовник — 1
Сушеница топяная — 4
Фиалка — 1
Чистотел — 2
Сбор № 8
Боярышник — 5
Вероника — 2
Донник — 1
72

Земляника— 1
Календула —* 2
Ламинария —■ 1
Мята — 3
Полынь
обыкновенная — 1
Омела — 1
Шалфей — 2
Сбор № 9
Валериана — 1
Вахта — 1
Душица — 2
Зверобой — 3
Ландыш — 2
Мать-и-мачеха — 2
Мелисса — 2
Паслен черный — 2
Первоцвет — 2
Пижма — 2
Сбор № 10
Боярышник — 5
Донник — 2
Ламинария — 1
Мята — 7
Пустырник — 7
Ромашка — 1
Рута — 1
Солодка — 2
Толокнянка — 1
Шалфей — 2
Сбор № 11
Вероника — 2
Душица — 4
Иссоп — 2
Календула — 2
Мелисса — 2
Рута — 2
Тысячелистник — 2
Укроп — 1
Чабрец — 3
Чистотел — 2
Как общеукрепляющее средство полезно
добавлять ко всем этим сборам по столовой
ложке шиповника на термос.
Фитотерапия кардио неврозов проводится
под наблюдением врача, длительность курса
определяется индивидуально и составляет
в среднем от 4—6 до 8—10 месяцев. Как
обычно, сборы меняют и каждые полтора-
два месяца делают перерывы в лечении.
Лечение травами может сочетаться с обычной
медикаментозной терапией.
В аптеках продается «сбор
успокоительный», используемый также при кардионевро-
зах. Он состоит из валерианы, вахты, мяты,
шишек хмеля; заваривают сбор в термосе,
принимают в течение месяца.
В тех случаях, когда психогенные жалобы
у больных связаны в основном с
расстройствами сердечного ритма (синусовая или па-
роксизмальная тахикардия), хороший
эффект дает назначение одновременно с
лекарственными травами малых доз йодистых
препаратов или гомеопатического иода.
Диета щадящая. Весьма рекомендуются
лечебная физкультура, прогулки и ежедневно
по утрам — контрастные души, сначала горя-
че-прохладные, затем горяче-холодные.
Кандидат медицинских наук
Е. А. ЛАДЫНИНА,
кандидат биологических наук
Р. С. МОРОЗОВА
О чем можно
прочитать
в журналах
О высоких давлениях: новые
возможности для химии
твердого тела («Журнал
неорганической химии», 1989, № 1,
с. 3—11).
О взаимодействии нитрата
серебра с триэтаноламином в
водном растворе («Журнал
неорганической химии», 1989, № 1,
с. 210—213).
О пастеризации плодовых
соков и напитков («Пищевая
промышленность», 1989, № 1,
с. 34—35).
О сроках хранения консервов
в металлической таре
(«Пищевая промышленность», 1989,
№ 1, с. 62—65).
О сокращении
энергопотребления на вентиляцию и
кондиционирование воздуха
(«Водоснабжение и санитарная
техника», 1989, № 1, с. 10—12).
О низкотемпературном
отоплении («Водоснабжение и
санитарная техника», 1989, № 1,
с. 27—29).
О производстве и
использовании технических
каменноугольных масел («Кокс и химия»,
1989, № 1, с. 28—29).
О клональном размножении
косточковых культур
(«Садоводство и виноградарство», 1989,
№ 1, с. 27—29).
Об эффективности удоЬрений,
вносимых в растворе
(«Садоводство и виноградарство», 1989,
№ 1, с. 21—24).
О максимально допустимых
уровнях содержания
пестицидов в пищевых продуктах
(«Защита растений», 1989, № 1,
с. 44—51).
73

Земля и ее обитатели
Знакомьтесь —
странная
голомянка
Герой знаменитого фантастического романа
Герберта Уэллса стал невидимым,
прозрачным. Но вряд ли автор
«Человека-невидимки», который по специальности был биологом,
знал, что в Байкале на самом деле обитает
живое существо, тело которого весьма
прозрачно. Это голомянка: ее тело, лишенное
чешуи, в воде просвечивает, особенно
хвостовая часть. Сквозь хвост голомянки
можно без труда читать газетные заголовки. И не
диво ли, что прозрачна только живая
голомянка, после гибели странное свойство
теряется, вероятно, из-за окисления тканей.
Рыбка эта небольшая, ростом всего 15—
20 см и весом до 60 г. Живет она только в
Байкале и не водится даже в окрестных реках
и озерах. Строго говоря, голомянок в
Байкале две — два вида. Более крупная —
голомянка байкальская (Comephorus baicalensis)
и поменьше — голомянка Дыбовского
(Comephorus Dybowskii).
Впервые эту странную рыбку описал
знаменитый натуралист XVIII века академик
П. С. Паласе, который руководил
экспедицией Российской Академии наук на Байкале
в 1771 —1772 гг. Однако он не видел ее
живой. И долгое время никому из специалистов
не удавалось поймать голомянку живьем.
Подумали было, что она обитает в
недоступных пещерах и ходах глубоко на дне озера.
Первым обладателем живой голомянки в
конце прошлого века стал известный
исследователь Байкала Бенедикт Дыбовский, и то
лишь после того как посулил за ее поимку
крупную сумму. Он же выяснил, что
голомянка живородящая рыба и икру не мечет.
В честь Дыбовского позднее и был назван
один из видов голомянки, открытый А. А. Ко-
ротневым. Сейчас голомянку иногда держат в
аквариумах, однако не без труда:
необходимо поддерживать температуру воды не выше
6 С.
Прозрачность голомянки — следствие
огромного количества жира в ее теле C5—
40 %), что в свою очередь обусловлено
образом жизни. Жир позволяет жить там, где
температура воды круглый год держится
около 3—5 °С. Более того — при повышении
температуры голомянка впадает в оцепенение
и при 8 °С уже гибнет. С другой стороны,
жир — замечательное приспособление, не
позволяющее утонуть. Ведь голомянка
плохой пловец, у нее нет плавательного пузыря
и даже отсутствуют брюшные плавники.
Зато есть очень большие, совершенно
прозрачные грудные плавники. Жир и грудные
плавники позволяют голомянке как бы
планировать в толще воды. Да, да планировать. Ибо
плавает она не так, как нормальные рыбы,
то есть в горизонтальной плоскости, а в
наклонном положении, под углом в 70°. Ее
огромные, нежные, словно паутинные грудные
плавники выполняют роль парашюта, а
задняя часть тела волнообразно колышется.
Живет голомянка на больших глубинах —
до 1000 м. Здесь она царица. В дневные часы
обычно держится на глубине 250—500 м,
а ночью может подниматься до 50—100 м.
Давление на ее излюбленных глубинах может
достигать нескольких тонн на квадратный
сантиметр. Выдержать его позволяет особое
строение тела, состоящего в основном из
С - ~,г
*Si
******* 9 *•***
Штеттин* mm
jt*i>» .**...«
«^»
•^tr-
74

жидких тканей, ведь жидкости практически
не сжимаются.
Жира в голомянке столько, что погибнув,
она не опускается на дно, как прочие рыбы, а
всплывает на поверхность. Летом волна
выбрасывает на берег множество трупов
голомянок, зимой они вмерзают в лед.
Голомянки круглый год держатся в
открытых местах озера, к берегу не подходят, что
отражено в названии рыбки: «голомень» на
местном языке означает «открытое море».
Каждому аквалангисту известно, что
быстрое погружение или всплытие грозит
крупными неприятностями. Если человек, да и рыба,
поднимаясь на поверхность, не будет время
от времени останавливаться, то из-за
быстрого изменения давления может наступить
паралич или даже смерть. И долгое время
никто не мог объяснить, как голомянке
удается свободно перемещаться между
поверхностью и дном. Лишь совсем недавно, когда
на Байкале появились миниатюрные
глубоководные подводные лодки «Пайсис», удалось
это объяснить. Оказалось, что голомянки
хорошо знакомы с правилами подводных
работ — при погружении или всплытии они
делают на определенных глубинах остановки,
как бы впадают в оцепенение, тем самым
избегая губительного быстрого перепада
давления.
Чем питается голомянка? Она —
хищница, ее крупная голова снабжена грозными
челюстями, а открытая пасть в полтора раза
превышает ширину тела. Однако
миниатюрные размеры самой рыбки не позволяют
охотиться за крупной добычей. Рсновная ее
пища — мелкие рачки. Нередко вместе с
ними голомянка глотает и собственную молодь.
Сама же она служит объектом охоты
единственного млекопитающего Байкала —
тюленя-нерпы. Чтобы полакомиться
голомянкой, нерпа ныряет на жуткую глубину.
Голомянкой питается и самая популярная
байкальская рыба — омуль.
Для рождения потомства наша странная
рыбка поднимается к поверхности озера.
Большая голомянка рождает потомство
поздней осенью, а голомянка Дыбовского —
ранней весной. Личинок появляется сразу
несколько тысяч, и после родов самки обычно
погибают. Молодь в отличие от своих
взрослых собратьев держится в приповерхностных
слоях воды, видимо, спасаясь от аппетита
старших товарищей, и прекрасно себя
чувствует даже в теплой воде.
Взрослеет голомянка лишь к 2—3 годам, а
живет около 7 лет. Немного.
Долгое время не могли разобраться в
систематике и происхождении голомянки. Так
вот, ближайшие ее родственники нашлись
тут же — в Байкале. Это
бычки-подкаменщики или, по местному прозвищу,
широколобы. Бычки — небольшие, нелепые с виду
рыбки-хищники, подстерегающие добычу,
прячась на дне. Некоторые из них, подобно
хамелеону, принимают окраску в
зависимости от окружения. Полагают, что предки
бычков и голомянок проникли в Байкал много
миллионов лет назад из небольших
пресноводных или солоноватых водоемов. Шло
время, и голомянка преобразилась,
приспособилась к уникальным условиям Байкала,
стала неотъемлемой частью его экосистемы.
Человек привык смотреть на рыбу с
утилитарных позиций. Не исключение и голомянка.
В прежние времена местные жители
собирали выброшенную на берег голомянку,
вытапливали из нее жир, который употребляли
в технических целях и даже продавали в
Китай. Там жир считали целебным. До сих
пор, однако, вопрос о его целебности не
выяснен.
Голомянка съедобна, в ней много
витамина А, по калорийности ее «мясо» выше, чем
у такой деликатесной рыбы, как осетр.
Считают, что в Байкале проживает около пяти
миллиардов особей голомянки. То есть ее
стадо вдвое превышает численность остальных
рыб в озере. Но вот поймать голомянку почти
невозможно. Она не образует скоплений.
В сети попадает очень редко, да и на удочку
не клюет. Пробовали ловить ее на свет, как
некоторых других рыб, но не вышло. Ловят ее
тралом, однако очень мало, только в научных
целях. За один час траления всего 0,5 кг
рыбы.
Так что даже человеку с его порой
необдуманным вторжением в природу пока не
удается повлиять на процветание голомянки в
Байкале.
Кандидат биологических наук
С. МАРКОВ
75

ОМАШНИЕ SAfiQT
В редакцию часто приходят
письма от читателей с
вопросами о содержании
домашних животных и уходе
за ними. Практически все
рекомедации, приведенные
ниже, применимы и для
собак, и для кошек.
Как отмыть
собаку
На многих собачьих
площадках грязно, валяется
металлолом, битое стекло
и гниющие пищевые
отходы, в которых так любят
поваляться собаки из-за
отсутствия в рационе
минеральных веществ.
Наша задача после
прогулки — отмыть собаку от
зловонного налета на
шерсти, осмотреть, не попали
ли на лапы или между
пальцев посторонние
предметы, нет ли пятен мазута,
бензина или краски.
Многие хозяева моют собакам
лапы сразу, придя с
прогулки. Некоторые моют
собаку целиком, но этого
лучше не делать, особенно
не следует применять
душистые шампуни или
туалетное мыло — собаки не
переносят на шерсти
посторонних запахов.
Уверяем вас — собака, вымытая
даже самым лучшим
шампунем, постарается
«перешибить» этот запах,
повалявшись вновь в
сладостной зловонной луже.
Вообще мыть собаку с мылом
можно не более одного
раза в год. Но весной,
когда выставки идут одна
за другой и питомцу нужно
поддерживать форму,
вычистите собаку составом из
0,5 литра воды, столовой
ложки водки и столовой
ложки уксуса (не
эссенции!). Этой смесью смочите
тряпку и проведите ею
несколько раз против шерсти,
одновременно расчесывая
ее редким гребнем.
Если на шерсть попал
мазут, бензин или краска,
не применяйте
растворители. Перед
«ответственным выходом» собачью
шерсть полируют
бархоткой или кусочком замши.
Вычесывание
Для многих пород
применяется тримминг —
вычесывание отросшего
подшерстка расческой с
косыми зубьями — и ручная
выщипка остевого волоса.
Это стимулирует
кровообращение и улучшает рост
шерсти.
Особенно тщательно
следите за шерстью в тех
местах, где чаще
образуются колтуны — на ушах,
за ушами, под мышками,
под ошейником.
Вообще частое (в
идеале — ежедневное, но мало
кто из нас может себе это
позволить) расчесывание
обеспечит вашей собаке
красивую, здоровую шерсть,
а вам — уверенность в том,
что вы не пропустите
момент наступления какого-
либо кожного заболевания.
Многие собаки из-за
воспаления околоанальных
желез предрасположены к
экземам, а кислотные
дожди, которые все чаще
выпадают на нас и наших
питомцев и плохо
высыхают на их густой шерсти,
не способствуют
заживлению собачьих ран.
При расчесывании
обращайте внимание на кожу.
Если появилась перхоть
или выраженная сухость
кожи, то в пищу нужно
систематически добавлять
растительное масло (раз в
неделю — чайную ложку).
Разные породы собак
при уходе за шерстью
требуют разного подхода.
Например, лайки, в отличие
от других собак, меняют
подшерсток один раз в год,
и в этом случае нужно
очень тщательно вычесать
как можно больше шерсти,
можно даже помыть
собаку — тогда шерсть легче
отойдет.
При расчесывании
афганских борзых и колли не
применяйте металлические
гребни и щетки — только
найлоновые или из
натуральной щетины.
Доберманов и других
короткошерстных собак рекомендуется
ежедневно протирать
махровым полотенцем, чтобы
удалить выпавшие
ворсинки. Очень хорошо чистить
собак пылесосом с узкой
насадкой.
Берегите уши
Большое значение имеет
туалет ушей собаки.
Характер кожного покрова
внутри уха может быть
разным — резко
выраженным сухим (когда в ухе
наблюдается что-то вроде
отслоения перхоти) или
жирным. В первом случае
полезно смазывать ушные
проходы (ни в коем случае
не залезая глубоко в ухо)
отжатым тампоном с
теплым растительным маслом.
Если внутри уха появились
волосы, их обязательно
нужно выщипать пальцами.
Операция эта практически
безболезненна, но для
собак не очень приятна.
Впрочем, при систематическом
выщипывании собаки
быстро к этому привыкают.
Если же вы оставите шерсть в
ухе, то может возникнуть
воспаление, и сера,
скопившись на волосах, не
будет выводиться наружу,
возникнут пробки, и вы
почувствуете специфический
неприятный запах.
Грязные уши можно
протереть 3 % -ным
раствором перекиси водорода,
осушив после этого
протертое место несколькими
каплями борного спирта.
Часто, когда в квартире
живут собаки и кошки
вместе, в ушах тех и других
(чаще сначала у кошек, а
потом и у собак)
появляются характерные сухие
черные бляшки, вызываю-
76

щие у животных зуд. Это
так называемый ушной
клещ. Избавиться от него
довольно трудно, и в этом
случае советуем вам
непременно обратиться к
ветеринару.
Промывайте
глаза,
следите
за зубами
Часто на собачьих глазах
появляются коричневатые
или сероватые подтеки.
В этих случаях нужно
промыть глаза подсоленной
водой или спитым чаем,
обязательно протирая и
кожу вокруг глаз в
направлении от наружного угла
глаза к носу.
Проделывайте это не реже раза в
неделю.
Иногда изо рта собаки
начинает неприятно пахнуть,
и хозяева в панике бегут
к ветеринару, подозревая,
что у животного больна
печень или желудок.
Консультация ветеринара,
конечно, не помешает, но
причиной дурного запаха
могут быть гниющие в
межзубных щелях остатки
пищи или камни на зубах.
Советуем не реже раза в
месяц полоскать полость
рта (из спринцовки под
губу или в угол рта)
отварами шалфея,
ромашки или раствором фурацил-
лина (таблетка на стакан
теплой воды). Можно
попробовать снять налет на
зубах деревянной палочкой
с намотанным клочком
ваты. При этом пользуются
иногда зубной пастой,
которую наносят на вату.
Замечено, что особенно
рано теряют зубы
пудели — к пяти-шести годам
могут остаться
практически беззубыми.
Ветеринары считают, что это
связано с кормлением вареной
пищей и отсутствием
ухода за зубами.
Изгнание блох
Один из самых частых
вопросов в читательских
письмах — что делать, если
кот или пес подцепили
блох?
Мы ни в коем случае
не советуем пользоваться
зоошампунями типа ♦Мух-
тар»,— ведь у животных
могут быть различные
кожные заболевания.
Учтите, что блох хорошо
отпугивает запах горькой
полыни. Собакам,
живущим во дворе, можно
класть в будку сухую или
свежую горькую полынь —
в зависимости от времени
года.
Хорошо изгоняет блох
крепкий отвар полыни —
один-два стакана рубленой
зелени на трехлитровую
кастрюлю, довести до
кипения, кипятить 15—20
минут, остудить. Этим
отваром нужно хорошо смочить
животное от носа до хвоста,
завернуть в тряпку и
продержать в завернутом виде
минут 15—20 (в отличие
от химических препаратов,
полынный отвар не вызовет
отравления, даже если
собака будет вылизывать
шерсть. Одна ко, как
правило, они этого не
делают). Потом собаку
нужно развернуть, поставить в
ванну и тщательно
прочесать редким гребнем.
Обычно хватает двух таких
процедур в течение 10—15
дней.
Гуляя со своим
питомцем по краям полей или
обочинам дорог, а иногда
даже в городе, обратите
внимание на растение с
характерной корзинкой из
ярко-желтых круглых таб-
леткообразных цветочков,
пахнущих не очень
приятно. Это пижма. Запаха
пижмы блохи тоже не
любят. Если вы один-два раза
в месяц или чаще (вреда
не будет), сорвав желтое
соцветие пижмы, сильно
разотрете его в ладонях и
этой кашицей протрете
животное, блохи, как правило,
на него не придут.
Хотим напомнить вам,
что, заготавливая летом
полы нь и пижму (кстати,
пижма продается и в^пте-
ках), не рвите эти растения
с корнем. Для осенних и
зимних антиблошиных
процедур достаточно двух
средних букетов сухих
растений. Кстати, отваром
пижмы, заваренным как
слабый чай, хорошо
протирать глаза собакам с
вывернутыми веками —
сенбернарам, боксерам.
При обнаружении клеща
(не ушного) накапайте на
него несколько капель
любого масла, которое есть
под руками, подождите
несколько минут, подцепите
ватой и осторожным
вращательным движением
вытяните паразита.
Педикюр
Обязательно следите за
тем, чтобы когти у собак
чрезмерно не отрастали.
Большая собака стесывает
их, гуляя по асфальту, и
потом скусывает; у мелких
же это, как правило, не
получается. Таким собакам
нужно отстригать
отросшую роговую часть когтя.
ВНИМАНИЕ!
Владельцы кошек, никогда не
стригите когти своим питомцам,
даже если они порвали
вам обивку на новом
мебельном гарнитуре или
ободрали новые обои,— это
может повести к тяжелому
заболеванию лап. Заметьте,
по какой поверхности ваша
кошка любит скрести
когтями, и поставьте ей где-
нибудь в доступном месте
небольшую дощечку,
наклеив на нее похожий
материал.
Авторы выпуска:
Г. БАЛУЕВА,
Н. МИШИНА.
77

TsCmozt^ Ke>WOj/b&<^
Пришло время подвести итоги нашего
конкурса на лучшую
исследовательскую работу, который был объявлен в
№12 нашего журнала в прошлом году
и в № 1 за этот год.
Мы получили около ста работ, на
одной странице и на тридцати,
рукописные и напечатанные, по теме
конкурса и не по теме. Лучшими признаны
наиболее полные, точные и
оригинальные исследования. Их авторы;
Бобров Алексей, 9 класс,
школа № 12, Байкальск;
Воробьев Евгений, 7 класс,
школа № 84, Волгоград;
Воробьев Олег, 9 класс,
школа № 37, Киров;
Ковтунов Сергей, 8 класс,
школа № 8, Москва;
Манько Андрей, 8 класс,
школа № 11, Москва;
Михайлов Игорь, 9 класс,
школа № 11, Курган;
Плюсник Павел, 8 класс,
школа № 38, Курган;
Пронин Алексей, Ульяновск;
Садыков Александр, 9 класс,
школа № 23, Актюбинск;
Скиданов Алексей, 8 класс,
школа № 84, Ижевск;
Трубаев Юрий, 9 класс,
школа № 22, Николаев;
Черкаев Александр, 8 класс,
школа № 70, Донецк;
Черкасов Дмитрий, 9 класс,
школа № 19, Саратов;
Чернодуб Максим, 9 класс, Киев.
Все победители, как и обещано,
получат бесплатные путевки в
международный лагерь «Орленок», где в августе
соберутся юные химики из десяти
стран.
Мы отмечаем и несколько хороших
коллективных работ:
группа восьмиклассников из
школы N9 26 Кривого Рога, руководитель
С. И. Захарова;
группа ребят из Челябинска, клуб
юных химиков Дворца пионеров и
школьников, руководитель В. Н.
Давыдов;
группа восьмиклассников из
школы № 12, ст. Лозовая Харьковской
области, руководитель Т. X. Макарова;
группа ребят из Калинина,
школа № 12, руководитель Р. П. Каленова;
а также работу Константина
Пащенко, 9 класс, школа № 10, Астрахань,
руководитель О. Г. Минкова.
Все они получат приглашение в
пионерский лагерь «Алые паруса» на
Урале. Здесь, на берегу реки Белой, в
августе организуется Всесоюзная
школа, в которой будут участвовать юные
химики, математики и физики со всей
страны и из-за рубежа.
Поздравляем победителей конкурса!
78

ЗАж {л/шТхТ
Уже шесть лет конкурсный экзамен
по химии в Московский институт тонкой
химической технологии имени М. В.
Ломоносова сдают письменно, а работы
проверяет ЭВМ.
Программу вступительных экзаменов
по химии разбили на десять основных
разделов:
1 г Основные понятия и стехиометриче-
ские законы химии.
2. Химическая кинетика и химическое
равновесие.
3. Строение атома, периодический
закон и периодическая система
химических элементов, зависимость свойств
элементов от их положения в
периодической системе.
4. Химическая связь и строение
молекул, состояние атома в молекуле
(валентность, степень окисления),
электроотрицательность элементов,
графические формулы.
5. Растворы, способы выражения
концентраций (массовая доля, моляр-
ность), электролитическая
диссоциация, гидролиз.
6. Основные типы неорганических
соединений, их свойства и связь между
ними.
7. Окислительно-восстановительные
реакции и основные понятия, связанные
с ними (окисление, восстановление,
окислитель, восстановитель,
простейший способ составления уравнений
окислительно-восстановительных
реакций).
8. Органическая химия: основные
положения органической химии,
характерные свойства основных типов
органических соединений, изомерия,
номенклатура.
9. Количественные расчеты в
органической химии, требующие знания как
общей химии, так и органической.
10. Расчетные комплексные задачи,
требующие знания всех предыдущих
разделов общей химии, а также
неорганической и органической.
Конкурсное задание составлено из
десяти задач, каждая из которых
включает один из разделов программы.
Задачи не требуют знаний, выходящих
за рамки школьной программы.
Ответы на конкурсные задачи
должны выражаться либо числом, либо
символом химического элемента, либо
сочетанием символов и чисел. Ответы
заносятся в специальный бланк для
проверки на ЭВМ, в память которой
заранее введены правильные ответы. Здесь
I уб К>НЬ '-«пК
79

абитуриенты часто допускают
ошибку — неправильно заносят ответы в
бланк. Но беда эта невелика, если по
сути задача решена правильно. Огрехи
выявятся, когда абитуриенты получат
работы после машинной проверки.
Если решение правильное, но ответ
представлен некорректно, то задача засчи-
тывается и вносится исправление
в оценку. Хуже, когда задача не
решена.
Почему абитуриенты часто не
справляются с конкурсными задачами?
Иногда не хватает конкретных знаний, но
главное в том, что далеко не все
понимают логическую связь между
отдельными химическими явлениями, а это
необходимо при решении комплексных
задач.
Анализ работ абитуриентов
показывает, что наиболее трудные задачи из
пятого и десятого разделов
программы. Давайте подробно рассмотрим
решение нескольких сложных задач из
этих разделов. Рекомендую
абитуриентам самостоятельно решить
предложенные задачи и сравнить полученные
решения с публикуемыми.
1. Железную пластину погрузили
сначала в хлороводородную кислоту, а затем
в раствор сульфата меди. При этом
выделилось 0,56 п газа (условия
нормальные), а масса пластины
увеличилась на 3,2 г (Am). Какова масса (г)
всего прореагировавшего железа (m(Fe))!
При погружении железной пластины
в раствор хлороводорода металл
взаимодействует с кислотой, образуется
водород и хлорид железа (II): Fe+
-|-HCI=FeCl2-|-H2. Масса пластины при
этом должна уменьшиться на величину
Дт1.
При следующем погружении
пластины в раствор сульфата меди
происходит реакция: Fe+CuS04=Cu-|-FeS04-
В реакции расходуется железо (Дт2).
Очевидно, что увеличение массы
пластины по сравнению с ее
первоначальной (т) произошло из-за осаждения
на ее поверхности металлической
меди (ДтЗ).
Составим уравнение материального I
баланса:
Дт=(т—Дт1)—Дт2-|-ДтЗ—т=
=—Дт1—Дт2+ДтЗ;
Дт1 = n(Fe1) - A(Fe)= n(H2) • A(Fe);
Am2=n(Fe2)A(Fe);
ДтЗ= n(Cu) - A(Cu)= n(Fe2) • A(Cu).
Из этой системы уравнений находим
количество молей железа,
прореагировавшего во второй ^реакции n(Fe2):
~/Е^Э\— Am~"n(H2)*A(Fe) __
ПК BZ} A(Cu)-A(Fe)
3,2+0,56:22,4-56
= Ti—п =0.575 моль.
64—56
А теперь можно найти ответ —
количество железа, прореагировавшего в
двух реакциях:
m(Fe)=[n(Fe1 )+n(Fe2)] • A(Fe)=
=0,56:22,4+0,575-56=33,6 г.
Ответ: масса прореагировавшего
железа 33,6 г.
2. К 20 г остатка, полученного после
прокаливания 50 г смеси карбоната
магния, фосфата кальция и карбоната
аммония добавили воду и через смесь
пропустили избыток углекислого газа.
Масса нерастворившегося осадка
равна 12 г. Определить массу (г) карбоната
аммония в исходной смеси.
При прокаливании смеси протекают
следующие реакции:
MgC03^MgO+C02r
(NH4)C03+2NH3+C02+H20.
Фосфат кальция при нагревании не
разлагается.
После прокаливания в твердом остатке
имеются МдО и Саз(Р04). После
прибавления воды к этому остатку и
пропускания избытка углекислого газа
оксид магния переходит в раствор:
МдО+2С02+ Н20^ Мд(НСОзJ.
В нерастворившемся осадке останется
фосфат кальция— 12 г. Отсюда:
m(MgO)==20—12=8 г,
n(MgO)=n(MgC03)=
= m(MgO):M(MgO)=8:40=0r2 моль,
80

m(MgC03)= п(МдСОз) - М(МдС03)=
=0,2-84=16,8 г,
m(NH4JCO3=50—12—16,8=21,2 г.
Ответ: масса карбоната аммония —
21,2 г.
3. Окснд фосфора (V), полученный прн
сгорании 3,1 г фосфора, нейтрализован
0,37 л 1 %-ного раствора гидроксида
кальция (плотность раствора 1 г/мл).
Какая соль образовалась в результате
реакции оксида фосфора с гидрокси-
дом кальция! (Для машинной проверки
нужно представить молекулярную
массу соответствующей соли.)
Уравнение реакции сгорания фосфора
таково: 4Р+502=2Р205. С гидрокси-
дом кальция возможны следующие
реакции:
Р205+Са(ОНJ+Н20=Са(Н2Р04J,
Р205+2Са(ОНJ=2СаНР04+Н20,
Р20^+ЗСа(ОНJ=Саз(Р04J+ЗН20.
Теперь посчитаем количество
гидроксида кальция и оксида фосфора в
молях:
nCa(OHJ=mCa(OHJ:MCa(OH)?=
= 370-1-0,01:74=0,05 моль.
п(Р2О5)=0,5п=0,5т(Р):М(Р)=3,1 X
Х0,5:31=0,05 моль.
Оксид фосфора и гидроксид кальция
вступили в реакцию в мольном
соотношении 1:1. Это соответствует первой
реакции. Следовательно, образовалась
соль Са(Н2Р04J, ее молекулярная
масса — 234.
Ответ: 234.
4. К избытку хлороводородной кислоты
добавлено такое количество сульфита
калия, что при взаимодействии
образовавшегося при этом газа с избытком
сероводорода получено 14,4 г
твердого вещества. Сколько граммов
сульфита калия было взято!
Газ, образовавшийся при
взаимодействии сульфита калия с
хлороводородной кислотой — диоксид серы.
Взаимодействуя с сероводородом, он даст
серу:
б и:;: м. л. : ,
4 Химия и жизнь № 6
K2S03+2HCI=2KCI + S02+H20,
S02+2H2S=3S+2H20.
Легко посчитать количество
получившейся серы: п$= 14,4/32= 0,45 моль.
Из уравнений реакций следует, что
треть серы образуется из SO2, а две
трети — из H2S. Поэтому количество
молей диоксида серы,
образовавшегося в первой реакции, будет равно
1/3-0,45=0,15. Но количество молей
диоксида серы равно количеству молей
сульфита калия (по первой реакции).
Следовательно, масса K2SO3 будет
равна 0,15-158=23,7 г.
Ответ: 23,7 г.
5. 200 мл 63 %-ного раствора КЫОз
(плотность q=1,35 г/мп), взятого при
температуре 80 С, охладили до 25 °С.
При этом выкристаллизовалось 120 г
соли того же состава. Определите
массовую долю соли в растворе при 25 °С.
Эта задача решается в пять действий.
1. Масса 200 мл 63 %-ного раствора
КЫОз равна m(80°)=V4>=200-1,35=
270 г.
2. Масса соли в 200 мл 63 %-ного
раствора равна m(KNO;0==to(KN03)-m =
= 0,63270= 170,1 г.
3. Масса раствора, полученного после
кристаллизации соли при 25 °С, равна:
mB5°)=m(80°)—т(КЫОз) = 270,1 —
— 120=150,1 г. »
4. Масса соли в растворе при 25 °С
равна: m(KN03, 25)=m(KN03f 80)—
—т(КЫОз,т)= 170,1—120=50,1 г.
5. Массовая доля соли в растворе при
25 С равна: 0>(KNO3, 25)=m(KN03, 25):
:mB5)=50,1:150,1 =0,33.
Ответ: 0,33.
Ждем вас, желаем удачи на
вступительных экзаменах.
Ю. П. ГАЛАКТИОНОВ,
доцент МИТХТ имени
М. В. Ломоносова
81

ЛОВКОСТЬ РУК
S&L*
ti^ Co
<?
г/Zc^L
Приспособлений для отбора проб со
дна водоемов великое множество. Все
они делятся на три основных типа:
драги (их волочат по дну), дночерпате-
ли (устроены по принципу ковша
экскаватора) и трубки. О последних и пойдет
речь, так как первые два типа
пробоотборников сильно разрушают донные
биогеоценозы и применять их не
рекомендуется.
ции( в нижних — восстановительные.
Колонку грунта до анализа можно
хранить в замороженном состоянии,
например, в морозильной камере
лабораторного холодильника.
Использовать для этой цели домашний
холодильник, где хранятся пищевые
продукты, нельзя, так как в донных
отложениях могут накапливаться
микроорганизмы — возбудители
инфекционных болезней.
Микроскопические обитатели водной
толщи — планктонные организмы —
интереснейший объект геохимического
исследования. В крошечных
одноклеточных тельцах фитопланктона
накапливается примерно на три-пять
порядков больше тяжелых металлов, чем их
содержится в воде. Зоопланктонные
рачки, поедая фитопланктонные водо-
А^м^л
^^a^XtMJckj^
A
еилс
/(AtJufahOy
*e
Ltofca?
ь^лещс
Простейшую донную трубку можно
сделать из обрезка водопроводной
трубы (см. рисунок). Понятно, что
отбирать ею можно только пробы мягких
грунтов — илистых и глинистых.
Осторожно выдавите из трубки колонку
отложений и анализируйте грунт с
разной глубины отдельно. Дело в том, что
в верхних слоях донных отложений
идут, как правило, окислительные реак-
росли, тоже содержат в своем
организме на два-четыре порядка больше
микроэлементов, чем их концентрация
в водной толще.
Планктонные организмы отбираются
на анализ с помощью специальной
сетки. Для изготовления планктонной сети
потребуются два металлических или
пластмассовых обруча, брезент,
капроновое сито (мельничный газ) и пласт-
82
Клуб Юный химик

массовый флакон с обрезанным
донышком и широким горлом (объемом
примерно 100 мл). У настоящих сетей
планктон собирается в бронзовый
стакан с краном в донышке, но его
изготовить или достать трудно. И кроме
того, отбирать пробы на содержание
тяжелых металлов с помощью
металлических пробоотборников нельзя.
После траления планктонной сетью
ее нижний конус из капронового газа
и стакан промываются небольшим
количеством забортной воды, которая
тоже сливается в банку с пробой. Далее
можно отфильтровать планктонные
организмы на бумажном фильтре в
воронке Бюхнера.
В первом выпуске «Клуба Юного
химика» за этот год были опубликованы
условия конкурса, где среди прочего
предлагалось провести анализ дожде-
заводов, выхлопных труб автомобилей,
при распашке земель, добыче и
транспортировке полезных ископаемых, а
также при естественных процессах
выветривания горных пород.
Практически не ощутимая,
невидимая эоловая взвесь играет очень
большую роль в биогеохимическом
круговороте вещества на Земле. Даже в
открытом океане в тысячах миль от
ближайших берегов ежегодно на
квадратный километр поверхности
выпадают тонны аэрогенной пыли.
Отбирать на анализ атмосферную
взвесь можно с помощью нехитрого
приспособления — последовательно
соединенных воронки с бумажным
фильтром, расходомера воздуха, и
простого бытового пылесоса.
Расходомер непросто достать. Но это не беда.
На первом этапе можно не оценивать
НЯМ^/К&Абк-
п
вой воды. Набрать достаточное для
опытов количество дождевой воды —
задача нехитрая. Один из возможных
вариантов пробоотборника изображен
на рисунке.
Однако дело в том, что к числу
атмосферных осадков относятся не
только дождь и снег, но и так
называемая эоловая взвесь, или тончайшая
пыль, попадающая в атмосферу из труб
содержание взвеси в воздухе, а
ограничиться анализом качественного и
количественного состава эоловой взвеси.
На этом заканчивается публикация
материалов о пробоотборниках. В
следующем выпуске «Клуба Юного
химика» — методы анализа проб
окружающей среды.
С БЫВАЛОВ
Клуб Юный щимик
83

Элемент № ...
Ванадий,
ферменты
и сердце
Е. Е. СИГУ ЛЯ
Среди элементов, необходимых для
нормальной жизнедеятельности, ванадию
принадлежит скромное, но все же заметное
место. Энциклопедии свидетельствуют, что этот
микроэлемент — «постоянная составная
часть растительных и животных организмов»,
да и вряд ли могло бы быть иначе: он
достаточно распространен B1-е место
среди всех элементов) и — рассеян. В почвах, к
примеру, доля ванадия — около 0,01 %. К
тому же он принадлежит к числу
микроэлементов, предпочтительно накапливаемых
организмами, живущими в мировом океане.
Вместе с тем известно, что содержание
элемента № 23 в растительных
организмах на несколько порядков больше, чем в
животных. В медико-биологической литературе
отмечается положительное влияние этого
элемента на одни процессы
жизнедеятельности и отрицательное — на другие.
Биологическая роль элемента № 23 до конца
еще не выяснена, но что она
существенна — факт.
РАЗРОЗНЕННЫЕ ФАКТЫ
В разные годы в разных странах разные
исследователи констатировали присутствие
ванадия в различных органах человека и его
влияние на те или иные биохимические
процессы. Данные этих исследований пока не
складываются в единую картину.
В человеческий организм ванадий
поступает с пищей. Так и только так
поддерживается оптимальная и достаточно
постоянная концентрация этого элемента в плазме
крови.
Исследования последних лет установили
причастность элемента № 23 к
нормальному развитию скелета. При недостатке
в организме солей ванадия дети чаще
страдают от рахита, а у взрослых кости скелета
истончаются, становятся более хрупкими.
С другой стороны, избыток ванадия в
организме безусловно вреден. Он сказывается
прежде всего на воспроизводительной
функции. Ирония судьбы: избыток элемента,
названного в честь древнескандинавской богини
любви и красоты действует угнетающе на
процессы тканевого дыхания клеток половых
желез. Именно в этих железах
откладывается почти весь избыточный ванадий. В
результате сперматозоиды становятся менее
подвижны, в них появляются патологические
изменения.
Это обстоятельство стало одной из причин
жесткости существующих норм на
присутствие ванадия в воздухе промышленных
помещений.
И все же одна биохимическая особенность
элемента № 23 привлекает к нему внимание
медиков на протяжении уже нескольких
десятилетий. Это — действие его солей на
сердечно-сосудистую систему.
АНАЛОГ НАПЕРСТЯНКИ
Три четверти века назад, в 1912 г.,
появилась первая работа, указывающая на этот
неожиданный факт. Английский физиолог
Д. Джексон установил, что при приеме
внутрь соли ванадия действуют на
сердечнососудистую систему подобно дигиталису —
широко применявшемуся в то время
препарату для лечения сердечной
недостаточности.
Обратимся к рецептурным справочникам.
В современных изданиях дигиталиса как
такового вы не встретите, но увидите
отечественный дигитоксин, венгерский дигок-
син и еще добрый десяток препаратов,
относящихся к категории сердечных гликозидов и
приготовленных из лекарственного
растения наперстянки. Правильнее, впрочем,
говорить о наперстянке во множественном
числе, поскольку это название объединяет
более тридцати видов растений. Обычно это
многолетние или двулетние травы, но иногда
бывают и кустарниковые.
Чтобы лучше понять, каким образом
ванадий влияет на работу сердца, кратко
напомним основные положения теории сокращения
сердечной мышцы.
РАЗНОСТЬ СЕРДЕЧНЫХ ПОТЕНЦИАЛОВ
Хорошо известно, что сокращения сердечной
мышцы возникают под влиянием
электрического импульса, генерируемого в
определенном месте сердца — так называемом
водителе ритма. Электрический импульс появляется
в тот момент, когда исходная величина
электрического потенциала сердечной клетки
меняет знак. А происходит это потому, что в
клетку снаружи поступает через мембрану
избыток ионов натрия, в то же время
избыток ионов калия уходит в обратном
направлении. Источником энергии для
переноса тех и других ионов служат превращения
аденозинфосфорных .кислот. АТФ — адено-
зинтрифосфорная кислота входит в состав
84

наиболее распространенной системы
активного транспорта (переноса) ионов натрия и
калия. Она так и называется натрий-калий-
АТФазной системой.
Существенно, что эта система не
стремится к балансу одновалентных ионов: на два
иона калия, выходящих из клетки,
приходится три иона натрия, входящих в нее. Оттого и
возникает разность потенциалов,
генерирующая электрический импульс.
В начале века, когда Джексон впервые
столкнулся с действием ванадия на
сердечнососудистую мышцу, о существовании натрий-
калий-АТФазной системы, ее роли и
механизме не было известно ничего. А ванадий
взаимодействует с этой системой, вызывает
нарушения в ее деятельности точно так же,
как гликозиды.
Впрочем,— не всякий ванадий. Если этот
элемент внутри клеток связан с белками
(заметим, что белки — хорошие
восстановители), он существует там в восстановленной
форме так называемого ванадил-комплекса.
По отношению к натрий-калий-АТФазе этот
комплекс пассивен и потому безвреден.
Другое дело ванадий, находящийся в плазме
крови. Кислород, насыщающий кровь, окисляет
ванадилткомплекс, превращает его в ванадат.
Вот он-то снижает активность фермента нат-
рий-калий-АТФазы, что ведет к разладке всей
системы. Иными словами, сила
биологического действия ванадия зависит от
окислительно-восстановительного потенциала
межклеточного пространства.
Но как все это связано с ритмом и
глубиной сердечных сокращений? — вправе
спросить нетерпеливый читатель. Поясним: при
сердечной недостаточности миокард
сокращается с большой частотой, но сила этих
сокращений далека от оптимальной. Тут важно
уменьшить частоту пульса и одновременно
повысить силу самих сокращений.
Достигается это уменьшением электровозбудимости
сердечной мышцы, а ответственный страж
здесь — тот самый фермент натрий-калий-
АТФазы, о котором шла речь выше. Ибо,
как мы теперь знаем, главным образом
от ее активности зависит возникновение
электрического потенциала клеток сердечной
мышцы. Реже будет меняться электрический
потенциал — станет более редким и пульс.
Вот почему соли ванадия и препараты из
наперстянки влияют на работу сердца
примерно одинаково. Но это, как оказалось, не
единственный путь воздействия ванадия на
больное сердце.
Элемент № 23 участвует в регуляции силы
и частоты сердечных сокращений, влияя, по
крайней мере на два фермента. Об одном мы
рассказали. Другой называется аденилатцик-
лазой. Если биохимическую активность
первого фермента ванадий снижает, то
второго — увеличивает, создавая тем самым
оптимальные биохимические условия для
сокращений сердечной мышцы.
На регулирование активности этих
ферментов и направлено, очевидно,
поддерживаемое организмом на постоянном уровне
содержание ванадия в плазме крови.
ВАНАДИЙ ПРОТИВ ХОЛЕСТЕРИНА
Для лечения больных атеросклерозом, у
которых в плазме крови много
холестерина, медики применяют многие лекарства.
Но, как оказалось, соединения ванадия,
растворенные в плазме крови, это, можно сказать,
естественное лекарство, снижающее
концентрацию холестерина. Это установлено в
опытах на животных. Безванадиевая диета очень
скоро повышала уровень холестерина и три-
глицеридов в крови. Последующие
исследования позволили понять механизм такого
действия ванадия.
Распад жиров, как известно, быстрее
всего происходит в печени под действием
многочисленных липолитических (т. е.
расщепляющих жиры) ферментов. А они, как
оказалось, наиболее активны в присутствии
ионов ванадия. Из продуктов питания
особенно много ванадия в растительных маслах
и овощах. Именно эти продукты, как
известно, медики рекомендуют для профилактики
атеросклероза. Еще недавно считалось, что
в растительных маслах борьбу с
холестерином ведут лишь ненасыщенные жирные
кислоты. Оказалось же, что еще один
компонент — микроэлемент ванадий снижает
концентрацию холестерина и триглицеридов в
плазме крови. Причиной здесь —
чрезвычайная чувствительность гладких волокон
кровеносных сосудов к изменению
концентрации ванадия. Она оказалась даже больше,
чем у волокон сердечной мышцы. Соли
ванадия сужают кровеносные сосуды. Это
приводит к росту давления протекающей
жидкости, в нашем случае — крови. Скорость
кровотока растет — с внутренней
поверхности сосуда смываются холестериновые
бляшки, а затем вступают в действие
ферменты, активируемые все тем же ванадием...
Повышенное артериальное давление,
наблюдаемое у некоторых рабочих, постоянно
имеющих дело с ванадием, можно считать
обратной стороной тех же самых
процессов. Элемент № 23 может сыграть
определенную роль в развитии гипертонической
болезни. Это, к сожалению, тоже факт.
В медицинскую практику препараты
ванадия еще не пришли — продолжается процесс
накопления информации. Но перспектива
появления таких препаратов уже
просматривается.
85

НПО «Исари»
Двадцать первый <^^ ЖЛ -JB МГ ИЗГОТАВЛИВАЕТ
государственный ^М ^tSfefc-ftVN ^йЯ* ^^^ по договорным ценам
подшипниковый *ЙТ©ёАи* меры толщины покры-
завод тии (покрытие — медь,
ПРЕДЛАГАЕТ w ^^^^^ЖМЖЖЖЖ^ ХР°М* НИКеЛЬ* ЦИ"К' «^
шарики из различных ^А^ЯЛАЧЛгЧАЧ/^/^^^АгЧ^^ГГЧ/тч/ту/тч^тх^ мий олово марганец,
марок сталей и сплавов, J-> ^Й серебро, медь+серебро,
а также из цветных ме- VL/ ' Ч*/ никель-j-хром; основа-
таллов и сплавов, в том JS Лаборатория термодинамики М Ние — разные марки
числе шарики из меди W и теплофизики W стаЛей, сплавы меди и
и никеля для гальвани- W нпо «Леннефтехим» ** алюминия),
ческих анодов; ^ ОПРЕДЕЛЯЕТ ^ Обращаться по адре
ИЩЕТ ПАРТНЕРОВ w теплофизические, термодинамические и транспортные w су:
^ d свойства вешеств и смесей. По требованию заказ- **
для разработки, изго-
й свойства веществ и смесей. По требованию заказ
Q^ для разраоотки, изго- цика будут выдаНы данные о теплоемкости в жидком, УХ
£- товлеиия и внедрения ^ твердоМ и газообразном состоянии, в том числе в ^^
V£ шариков из полимерных ^ криогеННОЙ области, вязкости и теплопроводности, ^
5& "..о1^!1аМИЧеСКИХ МаТе" у,, теплотам фазовых переходов и полиморфных превра- .v
J5 щений, давлению пара веществ, теплоте сгорания *Ч
380092 Тбилиси,
ул. Чаргальская, 67.
риалов.
Полярная,
тел. 477-31-09.
■ 12?282 "м с ^ ^'органических соединений и их смесей, поверхностно- Kf
су: Lf ° 31 ■ му натяжению на границах жидкость-газ и жид- *£
ул. полярная, а; ^ кость-жидкость, критическим константам веществ. £•<
^ Выполняются также расчеты тепловых эффектов и у^
^J£ равновесий химических реакций, проводится крномет- Ф
# ESE соеРдГеГях.С°ДеРЖаНИЯ """^ " 0РГа" ® Su-JS^S^
>* Обращаться по адресу: 193148 Ленинград, Желез- ф 238200 пос. Знаменск
Л* нояооожный по.. 40: тел. 292-83-96. ГГ Калининградской обла-
ИЩЕМ
ПОСТАВЩИКА
гидросульфита натрия
Годовая потребность —
44 тонны в год.
Знаменская бумаж- \_
на я фабрнка ПО
Ж
но дорожный пр., 40; тел. 292-83-96.
?♦♦♦»+♦♦»♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦
J Кооперативное НПО
j «Диагностикам»
ПРЕДЛАГАЕТ
лечебный препарат для пчел — биос пои, содержащий
биологически активное вещество растительного
происхождения. Препарат применяют для повышения
силы пчелосемей, пораженных варроатозом, а также
находившихся в неблагоприятных погодных условиях.
Использование биоспона позволяет в короткие сроки
резко увеличить процент сильных семей (со средней
продуктивностью 10—11 кг товарного меда на одну
семью).
Препарат скармливают пчелосемьям в
весенне-летний период. На курс лечения достаточно 8 флаконов
по 10 мл биоспона. Цена 1 флакона A0 мл)
стерильного препарата — 96 коп., срок хранения —
3 года.
Колхозы, совхозы и другие организации могут
приобрести препарат в объединениях «Зооветснаб»,
а пчеловоды-любители — в ветеринарных аптеках и
магазинах «Пчеловодство». Адрес
поставщика-изготовителя: 290044 Львов, а/я 1308.
&
►♦♦♦♦<
►++♦♦+♦*♦♦+++ <
НИИ физико-химических проблем
Белорусского
государственного университета
им. В. И. Ленина
ПРЕДЛАГАЕТ
высшие четвертичные аммониевые соли высокой
чистоты — электродно-активные компоненты
мембран ионоселективных электродов, компоненты
химических источников тока, экстрагенты:
<C,oH2,LN+A' , C,;H17R,N + A-.
R=C4Hq—...С9Н,Ч, А - = I , Br , CI , NO г,
CNS , СЮ,
соли динониламиноэтил-Р-тринониламмония —
экстрагенты, хорошо растворимые в алифатических
углеводородах; сульфат дибутилдидециламмония —
водорастворимый титрант — осадитель гидрофобных
анионов E0 %-ный водиый раствор).
Принимаются заказы на синтез четвертичных
аммониевых солей с другими углеводородными
радикалами и в других анионных формах. Цена от 5 до
20 рублей за 1 грамм.
Обращаться по адресу: 220080 Минск, ул.
Ленинградская, 14.
*"* AAAAAAAAAAAAAAAJ
•«*»»»«>••—«»»««««•**•<»**
Завод «Победа труда»
РЕАЛИЗУЕТ
приборы из боросиликатного стекла: аппараты для дистилляции АД — 7 тыс. шт.
D руб. 20 коп., здесь и далее цена за 1 шт.), приборы для перегонки кислот
ПК — 1,5 тыс. шт. F руб. 50 коп.), приборы для перегонки азотной кислоты
ПАК 9 тыс. шт. D руб. 70 коп.), установки для выделения органических
веществ из воды УВВ — 11 шт. B50 руб.), приборы для отбора проб при фазовом
равновесии жидкость— пар ПФР— 20 шт. F70 руб.), приборы Сиреньева для
определения аммонийного азота ПС — 158 шт. C90 руб.), аппараты для
дистилляции воды АДВ — 100 шт. D00 руб.), аквадистилляторы двухступенчатые
стеклянные АДС-4 производительностью до 8 л/ч — 200 шт. F40 руб.), а также
стеклянные трубки диаметром от 4 до 50 мм A руб. за 1 кг, количество — 330 т),
трубки к доильным установкам E коп. за 100 шт., количество - 207 тыс. шт.),
пробирки химические и биологические диаметром 14, 16 и 21 мм C3 коп. за
10 шт.).
Обращаться по адресу: 422530 Васильеве Зеленодольского района
Татарской АССР.
=V\
Завод
« Сибэлек т роста л ь»
ПОСТАВЛЯЕТ
по договорной цене
опытные партии
безводных хлоридов хрома
и марганца с
содержанием основного
вещества не менее 95 %.
Количество — до 10 т
в год.
Обращаться по
адресу: 660050 Красноярск,
ул. Кутузова, 1.
• ч»»+««ч»»*-
»• К>М1ИИМ1»|И11»|
-♦•♦••••♦♦♦♦♦»»»•»♦♦» • ll»»«im»t«lll « J4 |
т
86

мнтк
«Катализатор»
и Северодонецкий
филиал
Московского
института
повышения
квалификации
специалистов
химической
промышленности
создают
межотраслевую школу-семинар для
обучения и повышения
квалификации
специалистов народного
хозяйства по вопросам
разработки,
производства, внедрения и
эксплуатации
промышленных катализаторов.
Школа-семинар
предполагает обучение
ежегодно 3—4 групп в
течение 1 — 2 месяцев и
проведение 1 раз в три
года конференции —
семинара по обмену
опытом работы в
области промышленного
катализа.
Информация о
программе занятий и
порядке зачисления по
адресу: 349940 Северодо-
нецк Вороши л ово
градской обл., пр.
Космонавтов, 18,
Северодонецкий филиал МИПК;
тел. 3-41-75.
Ярославский
горнообогатительный
комбинат
РЕАЛИЗУЕТ
концентрат плавикого
шпата флотационный;
помол — 85 % класса
0,044 мм, содержание
CaF, — 92 %. Имеется
разрешение на поставку
концентрата иа экспорт.
Цена — 155 руб. за
тонну.
Продукт может
применяться в качестве
флюса в черной
металлургии, а также для
получения плавиковой
кислоты и других
материалов.
Обращаться по
адресу: 692272 п.
Ярославский Приморского края,
ул. Юбилейная, 66;
тел. 98-5-95, 98-2-74.
Опытное
производство
Института
биоорганической
химии АН УССР
РЕАЛИЗУЕТ
►
►
►
►
» хроматографически чи-
► стые L-аминокислоты
* (помимо продуктов,
». объявление о выпуске
► которых было помещено
*" в январском номере
*" журнала): лейцин A400,
^ здесь и далее цена
^ в руб. за 1 кг), серии
A600), тирозин C90), <
треонин A600), фени- <
лаланин A540), ци- J
стин B80); *
пептиды: пролиллей- -*
цинглицинамид B98 руб. •*
за 1 г), а также оксито- "*
цин, фрагменты АКТГ, *
пептидные субстраты ^
для определения актив- щ
ности протеиназ — по <
договорной цене. "*
Обращаться по адре- ^
су: 252095 Киев, J
ул. Оросительная, 13,*^
тел. 556-22-22. *
Вниманию школьников 10-х классов
и рабочей молодежи!
ЕСЛИ ВЫ ЛЮБИТЕ ХИМИЮ,
ИНТЕРЕСУЕТЕСЬ ПРОБЛЕМАМИ
ЭКОЛОГИИ, ЕСЛИ ВЫ ХОТИТЕ СТАТЬ
ОТЛИЧНЫМ СПЕЦИАЛИСТОМ И
РАЗРАБАТЫВАТЬ СОВРЕМЕННЫЕ
ПРОМЫШЛЕННЫЕ ПРОЦЕССЫ
ПОСТУПАЙТЕ
В
Московский институт
тонкой химической технологии
им. М. В. Ломоносова
на факультеты: биотехнологии и органического
синтеза, химии и технологии редких элементов и
материалов электронной техники, химии и
технологии переработки полимеров.
Прием заявлений с 25 июня по 15 июля.
Экзамены (химия, математика, русский язык и
литература) с 16 июля. На все вопросы вам ответят
по адресу: 119831 Москва Г-435, ГСП, ул. М.
Пироговская, 1, а также по телефонам: 246-64-71 и 245-01-25.
Ле нингра дек ий
институт
усовершенствования
врачей
им. С. М. Кирова
ОРГАНИЗУЕТ
хозрасчетные циклы
обучения для
работников различных
специальностей по вопросам
прогноза опасности
химических соединений,
оценки их токсичности,
гигиенического
регламентирования в
различных объектах
окружающей среды, разработки
мер профилактики
вредных воздействий.
Ориентировочная стоимость
обучения одного
слушателя в течение 1
месяца — 245 рублей.
По предварительному
согласованию могут
быть сформированы
отдельные циклы с
выездом на место обучения.
Обращаться по
адресу: 193015 Ленинград,
ул.
Салтыкова-Щедрина, 41, ЛенГИДУВ,
кафедра клинической
токсикологии,
Михалевой А. Л.
No 4
№ 5
№ 6
Журнал ВХО им. Менделеева
сообщает тематику очередных номеров:
Физико-химические и технологические проблемы создания
материалов с высокотемпературной сверхпроводимостью.
Полимерные композиционные материалы.
Проблемы нефтехимии.
В розничную продажу журнал не поступает. Подписка на год и на
отдельные номера принимается всеми отделениями связи. Индекс издания — 70285.
Журнал выходит 6 раз в год — по четным месяцам. На № 5 можно подписаться
до 1 июля, № 6 — до 1 сентября.
По Окончании срока подписки журнал можно приобрести только в редакции
по адресу: 101000, Москва, Кривоколенный пер., 12. Наложенным платежом
журналы не высылаются. Чтобы получить нужный номер, перешлите по почте
в адрес редакции 2 руб. 50 коп. за номер и пересылку. При этом следует
указать номер и название интересующего вас журнала и свой адрес с почтовым
индексом.
Название вышедших номеров этого года:
№ 1 — Современные достижения иммунобиотехнологии (часть II).
№ 2 — Проблемы коллоидной химии и физико-химической механики.
№ 3 — Модифицирование поверхности минеральных веществ — пути к новым
материалам и прогрессивным технологиям.
Не забудьте, что уже идет подписка на 1990 год. Справки о содержании
журнала в будущем году можно получить по телефонам: 921-54-72, 928-88-74,
921-98-10.
▼▼TVTTTVVTTTTTVVT*
87

«Мне кажется, что я прожила не одну, а несколько жизней. В ней было много контрастов, и судьба моя
тесно переплелась с событиями, происходившими в нашей стране за многие годы. На моей памяти
прошли войны 14-го и 41-го годов, февральская и Октябрьская революции, гражданская война, голод,
разруха. Трудные годы студенчества. Затем жизнь и работа за границей. А дальше арест, тюрьма и
высылки; наконец, возвращение к жизни с нуля. На этом пути встретились мне многие интересные,
а порой и известные всем люди».
Так начинает рассказ о своей жизни Елена Георгиевна Жуковская. Мы печатаем главы из этой еще
не опубликованной книги вовсе не потому, что автор ее химик и среди «интересных, а порой и известных
всем людей», с которыми читатель встретится на ее страницах, немало крупных и выдающихся
представителей химической науки. Причина скорее все-таки в тесном переплетении авторской судьбы
и судьбы страны, в том, что перед нами не показания свидетеля событий, а записки их участника.
Пожалуй, к короткому авторскому предисловию больше добавить нечего, разве что стоит посетовать,
что журнальный вариант книги, как это чаще всего бывает, заметно уступает полному.
Итак, как это было...
Страницы истории
Как это было
Е. Г. ЖУКОВСКАЯ
В 22-ом году, когда я поступила в МВТУ и
волею судеб попала на химический факультет,
состав студентов первого курса был очень
пестрым. Были ребята из средних школ, с
заводов и сел, окончившие рабфаки, и взрослые
люди, вернувшиеся с фронтов гражданской
войны, прервавшие учебу в годы революции.
Лабораторные занятия вел в нашей группе
молодой преподаватель, симпатичный
вихрастый блондин Михаил Михайлович Дубинин.
Мы были его первые студенты, он наш
первый преподаватель. И сразу же случился
курьез. Ваня Столяров, крестьянский сын,
очень старательный паренек, выслушав
подробное объяснение о работе с
аналитическими весами, требующими тщательной
установки, неподвижности, схватил их и побежал
вслед за преподавателем, чтобы еще о чем-то
спросить. Он же, Ваня, -занося в тетрадь
последовательность операций при решении
лабораторной задачи, написал: «Берем колбу
за горло и ставим ее в стойло».
Однако многие из тех ребят стали
известными учеными — профессорами,
академиками...
Николай Александрович Шилов начал
читать нам курс неорганической химии только
со второго полугодия. Лекции его были
увлекательны, артистичны — на них старались
попасть студенты с других факультетов:
Николай Александрович увлекался сам и
увлекал своих слушателей. Он был
прекрасным педагогом и большим ученым, успел
побывать во многих странах, поработал в
лаборатории Резерфорда и у Оствальда. Во время
первой мировой войны получил чин генерала
за создание вместе с Н. Д. Зелинским первых
противогазов с активированным углем.
Плеханов называл Шилова одним из самых
выдающихся русских материалистов-химиков.
По характеру это был человек очень
экспансивный. К себе он относился довольно
критически: «всегда шумит, не разобравшись
толком» — так заканчивалось шутливое
стихотворение, которое Николай Александрович
написал сам о себе. Одевался он совсем не
по-профессорски. В свободной блузе, волосы
зачесаны назад, он больше походил на
художника. Писал стихи, играл на скрипке, был
европейски образован.
Весной 23-го года проходил экзамен по
неорганической химии. Принимали его Шилов
и его ассистентка Лидия Карловна Лепинь,
которая впоследствии стала академиком
АН Латвийской ССР. Я сдавала самому
Шилову и страшно волновалась, трепетала.
Передо мной сдавала наша хорошая
студентка Наташа Ильина. Она вылетела из кабинета
пулей, а Николай Александрович мчался за
ней по коридору и кричал: «Так, по-вашему,
хлор на воздухе горит?» Каково мне было
после этого? Когда я закончила отвечать,
Николай Александрович взял с полки книгу
Финдлея «Правило фаз», в которой я тогда
ничего понять не могла, и написал на
титульном листе: «Моей ученице Елене Шатуно-
вской*, проявившей химическое мышление».
Об этом сразу же узнал весь наш курс.
В те времена с педагогами у студентов
устанавливались самые тесные связи. Уже на
третьем курсе мы бывали приглашены домой
к Николаю Александровичу. Он играл нам на
скрипке, показывал стереоснимки, сделанные
во время его многочисленных путешествий
по Европе. Египту и другим странам.
Училась я долго,— с осени 22-го до весны
29-го года. Тогда разрешалось получать
диплом с двумя профилями: инженера и
научного работника. Инженерный проект на тему
«Производство латуни в электрических печах
„Аякс"» я делала у Анатолия Михайловича
Бочвара. Сам Бочвар об этих печах, новых
в технологии цветных сплавов, ничего не
знал, а я уже два раза была на практике
* Девичья фамилия Е. Г. Жуковской.— Ред.
88

на Кольчугинском заводе и собрала весь
необходимый для проекта материал.
Научную дипломную работу
«Взаимодействие металлов с растворами солей. Кинетика
процесса» я делала под руководством
Шилова, а результаты в соавторстве с ним
были опубликованы в «Журнале Русского
физико-химического общества». Однажды,
когда статья уже появилась в журнале, к нам
домой явился «бой» в мундире с галунами с
корзиной роскошных цикламенов, пачкой
оттисков статьи и запиской от Николая
Александровича, в которой он поздравлял меня с
началом научной деятельности и желал
дальнейших успехов.
Умер Ленин. Чтобы попасть в Дом Союзов,
где в Колонном зале стоял гроб с телом
Владимира Ильича, нужно было выстоять
ночь. Лютый мороз. Я была в папи ной
шубе и в валенках, мама тоже закуталась так,
что видны были одни глаза. На улицах
и площадях жгли костры, у которых грелись
люди,— иначе не выстоять. Все стихийно,
никаких организаторов, ответственных,
никаких списков. Просто люди шли и шли.
Вся Москва была там.
Вторым человеком после Ленина считали
Троцкого. Ленина я не видела никогда.
А Троцкого не только видела, но и слышала
его доклад о Доброхиме. Оратор он был
классный и буквально гипнотизировал
слушателей. Позже, когда Сталин отстранил его
от партийных и государственных дел, он
был назначен председателем
Главконцесскома, который находился по соседству с нашим
домом — Малая Дмитровка, 18.
Поговаривали, что скоро Троцкого вышлют из страны.
Я надумала попросить Яшу* как-нибудь
устроить, чтобы я могла увидеть Троцкого
близко. «Больно просто»,— сказал Яша и
написал письмо ему, пометив на конверте
«лично», чтобы я могла передать письмо
в собственные руки Троцкого.
И вот с утра с отправилась в Главконцесс-
ком и узнала от секретаря, что Лев Давыдо-
вич будет позднее.
— Оставьте, я передам письмо,— сказала
секретарь.
— Нет, только в собственные руки.
— Тогда ждите, он будет нескоро.
Проходит час, другой. Мама будет
беспокоиться. Я решаю забежать домой, благо
это рядом, и успокоить маму. Письмо при
мне. Второпях открываю дверь, чтобы выйти,
а мне навстречу идет человек, придерживая
у живота большой портфель. Я так и вреза-
* Яков Шатуновский — старший брат отца Е. Г.
Жуковской, активный участник революции и гражданской
войны, в 20 — 30-е годы занимал крупные
хозяйственные посты.— Ред.
лась в этот портфель. Троцкий, а это был он,
стал извиняться, я тоже. Затем я отдала
письмо.
Мы обменялись всего несколькими
словами, зато я вблизи увидела знаменитого
героя Октября и гражданской войны, о
котором столько говорили. Небольшой, я бы
сказала, даже невзрачный на вид смуглый
человек в кожанке, с бородкой и в пенсне, очень
бледный.
Вскоре его выслали.
Одной из самых выдающихся фигур на
химическом факультете МВТУ был академик
Алексей Евгеньевич Чичибабин — наш декан
и одновременно заведующий кафедрой
органической химии. Всемирно известный
ученый, он, однако, дарованием лектора не
обладал. Был рассеян, часто забывал, о чем только
что говорил, заслонял собою написанное
на доске.
Для нас практикум органического синтеза
и сам курс органической химии были
трудными. А со мной в лаборатории еще произошел
такой казус. Нужно было наладить перегонку
полупродукта с водяным паром, а для этого
требовалось в резиновую пробку паровика
ввернуть стеклянную трубку. Когда я изо всех
сил нажала на трубку, она треснула, и
острый конец стекла вонзился в ладонь.
Началось сильное кровотечение. Кто-то из
студентов закричал, что я перерезала вену и сейчас
же умру. С перетянутой резиновым шлангом
рукой меня отправили в медпункт.
Закончить практикум и сдать экзамен
в срок я уже не могла, но Алексей Евгеньевич
успокоил меня, сказал, что летом во время
ремонта лаборатории он будет работать в
своем кабинете и тогда сможет принять
экзамен.
На сдачу экзамена я пришла, когда уже
начались каникулы, как-то во второй
половине дня. Позвонила у двери кабинета. «Ах, это
вы? Ну хорошо, я вам сейчас дам задание,
вот книги, учебники, справочники. Можете
пользоваться, а я пойду домой пообедаю».
Он ушел и запер меня снаружи.
Кабинет Чичибабина был всегда заперт: он
работал с алкалоидами, на полках стояли
банки с устрашающими изображениями черепов.
Я давно приготовилась к ответу, а он все
не возвращался. Время шло, ремонтники
ушли, тишина, я одна в пустом здании. Поздние
летние сумерки, часов у меня нет, кругом
черепа. Я наволновалась перед трудным
экзаменом, проголодалась, мама беспокоится,
в общем, я расплакалась...
И вдруг слышу быстрые шаги по коридору.
Алексей Евгеньевич в спешке не может
попасть ключом в замочную скважину.
Взволнованный, запыхавшийся, он говорит мне:
89

— Простите, бога ради, я совершенно
забыл о вас!
Посмотрел мои листки, поставил «уд»,
мы вместе ушли. С той поры он неизменно
первым здоровался со мной.
Многим известна страшная трагедия в
жизни Алексея Евгеньевича. У него была
единственная дочь Наташа, наша студентка,
в то время учившаяся уже на третьем курсе.
Двадцатилетняя очаровательная девушка,
умница, с широким кругозором. Отец брал ее
с собой во все заграничные поездки.
Летом 30-го года она проходила
производственную практику на Дербеневском
красочном заводе. Дежурила у сульфураторов, где
под давлением обрабатывались горячей
концентрированной серной кислотой
промежуточные продукты производства красителей.
В обязанности практиканта входило время от
времени брать пробу для анализа, перед
этим аппаратчик во избежание выброса
понижал давление до атмосферного.
То ли аппаратчик дал промашку, то ли
отказал манометр, но когда Наташа открыла
люк, струя горячей серной кислоты хлынула
ей на грудь и свалила ее с ног. Смерть ее
была мучительной.
Родители обезумели от горя. Алексею
Евгеньевичу дали командировку во Францию
на полгода в надежде, что перемена
обстановки спасет их. Французы создали для Чичи-
бабина все условия, он начал работать.
Когда я в начале тридцатых годов жила
в Германии, от нас к Алексею Евгеньевичу
посылали его бывшего ученика с поручением
переговорить о возвращении на родину.
Но Чичибабин не вернулся, в 45-ом году
в возрасте семидесяти четырых лет он умер
во Франции.
О пестроте студенческого состава МВТУ я
уже писала. Были среди нас мальчишки и
девчонки, были и взрослые, зрелые люди,
прошедшие гражданскую войну, а иные и фронты
мировой войны.
К числу последних относился и Семен
Борисович Жуковский. Он поступил в МВТУ
в двадцать втором году, когда ему было
26 лет. До мировой войны он проучился
год в Киевском политехническом и был
призван в армию в чине поручика; в феврале
семнадцатого вступил в партию
большевиков и в гражданскую войну стал комиссаром.
Летом девятнадцатого он должен был
заменить Фурманова в чапаевской дивизии, но
пока добирался к месту назначения, Чапаев
погиб. Окончание гражданской войны застало
Семена Борисовича на посту комиссара
Балтийского флота.
Мы мало общались с этими взрослыми,
много испытавшими и занимавшими прежде
значительные должности партийными
товарищами. Жуковского избрали
представителем от студентов химического факультета
в ректорат МВТУ, на сходках он выступал
от нашего имени, был нашим лидером. Для
нас это была фигура героическая,
недоступная, овеянный легендами человек из иного,
не нашего мира.
В 25-ом году, когда Жуковский перешел
на четвертый курс, его вызвал к себе Микоян
и сказал, что сейчас не до учебников, есть
большая нужда в культурных и верных
партии, проверенных людях для работы
за границей; председателю ВСНХ Пятакову
требуется представитель его ведомства в
Берлине. «Нам нужен большевик-биржевик,—
продолжал Микоян.— И мы рекомендуем
тебя. Нужна валюта для развития народного
хозяйства. Дело это тонкое, изучишь его и
будешь действовать». Жуковский оставил учебу
и с женой и годовалым ребенком отправился
в Берлин.
Перед его отъездом друзья — студенты
«старшего поколения» Михаил Питковский,
Гайк Овакимян, Шахмурадов устроили ему
проводы. (Все трое в тридцатые годы
занимали очень ответственные посты, они не
избежали участи многих — были арестованы,
а Питковский и Шахмурадов — расстреляны.)
Проводы решили устроить в ресторане на
крыше дома Нерензее, что в Большом
Гнездниковском переулке. Когда обсуждали кого
пригласить, Жуковский предложил разбавить
чисто мужскую компанию. Так в шикарном
нэповском ресторане оказалась я со своей
подругой Олей Баевой.
При свете цветных фонариков, в
окружении разодетых женщин мы выглядели
настоящими золушками. И хотя были
польщены, что именно нас пригласили на проводы
Жуковского, чувствовали себя скованно: не
знали, что говорить и как вести себя. Однако
скучно не было, да и ужин оказался
очень вкусным.
Когда пришло время расходиться, один из
«взрослых» пошел провожать Олю, а
Жуковский — меня, так как ему было по дороге.
Стояла теплая июньская ночь. Мы долго
бродили по бульварам и только около двух часов
ночи распрощались у моих дверей. Ни он, ни я
не ведали, какое место займем в жизни
ДРУГ друга.
Летом 28-го года меня и Олю Баеву включили
в группу студентов, которая отправилась
на экскурсию по Кавказскому побережью.
До Туапсе мы доехали поездом, а оттуда
пешком с остановками на турбазах должны
были дойти до Гагр. Путь наш лежал через
Сочи, а там в это время в санатории
Совнаркома отдыхал наш Яша. Я предложила наве-
90

Профессор М. Поляны (в центре) среди сотрудников
своего отдела.
Первая слева в первом ряду — Е. Г. Жуковская.
стить его, и мы всей группой отправились
к нему.
— Вы ведь все из МВТУ,— сказал он.—
А знаете ли вы, что здесь отдыхает ваш
ректор Николай Петрович Горбунов? Я
сейчас его найду и приведу сюда.
Горбунов был в отличном расположении
духа, приветлив, шутил с нами, а потом
вызвался показать окрестные красоты.
Большого движения на дорогах тогда
еше не было. Едем неспеша в открытой
машине, непринужденно беседуем со своим
ректором и вдруг замечаем на шоссе птенца.
Николай Петрович сразу остановил машину.
Он взял птенца в руки, объяснил нам,
что эта птица — кобчик, из семейства
соколиных. Мы удивились его осведомленности.
Мне тоже захотелось подержать маленького
хищника. Только я протянула к нему руку,
он впился когтем в мою ладонь, а коготь
был загнутым. Пришлось Николаю Петровичу
выдернуть его.
Птенца отнесли в сторону от дороги, чтобы
не попал под колеса, посадили в чаще
на ветку, а у меня остался на всю жизнь
шрам — память о встрече с прекрасным
человеком. Было Горбунову в ту пору всего
36 лет! В 37-ом году и он стал жертвой
Сталина, был расстрелян, а в пятидесятые
посмертно реабилитирован...
Пока жива была мама, в день моего
рождения B7 февраля) всегда пекли пироги,
готовили вкусный ужин, приглашали гостей.
Запомнился день моего двадцатилетия.
Пригласили товарищей-студентов, пришел папа и
кое-кто из родных. Все как всегда, но
неожиданным подарком для всех стал приезд
Корнея Ивановича Чуковского. Еще перед
революцией, когда он и папа были молодыми
журналистами, они часто встречались, мы
бывали у Чуковских в Куоккале. Позднее, когда
Корней Иванович приезжал в Москву, он
непременно останавливался у Яши — в Доме
на набережной. Счастливый случай: мой день
рождения как раз совпал с пребыванием
Корнея Ивановича в Москве. Еще днем он
прислал нам целый куст белой сирени с
милой, смешной запиской — четверостишием.
А потом приехал и сам, весь вечер он был
центром веселья. Помню, что прочел нам
свое новое, еще нигде не напечатанное
детское стихотворение «Лягушки и
черепаха».
Окончив МВТУ в 29-ом году, я осталась
аспиранткой на кафедре Шилова вместе с двумя
Константинами Васильевичами —
Астаховым и Чмутовым. Нас на кафедре называли
«шиловским детским садом». Кроме научной
работы, мы должны были вести лабораторный
91

практикум и семинарские занятия со
студентами. По понедельникам Шилов устраивал
коллоквиум, где докладывали результаты
текущих работ, делали обзоры научной
литературы, а в заключение всегда была чайная
церемония. Чай заваривали в больших
термосах и к нему подавали печенье «Лэнч» и
пастилу. Чайной церемонией ведала я.
Вскоре в моей жизни произошло еще одно
важное событие. После пятилетней работы в
Германии вернулся в Москву и был назначен
членом коллегии Наркомвнешторга Семен
Борисович Жуковский.
По-видимому, в его планы входило
увидеть меня, узнать, что произошло в моей
жизни за прошедшие пять лет. Несмотря на
свою отвагу в годы гражданской войны, он
сам не решился напомнить о себе, а
попросил об этом Михаила Питковского.
Несколько раз мы встречались втроем. Потом
однажды Жуковский позвонил мне и сказал,
что Миша нездоров, но мы могли бы поехать
куда-нибудь, например, в Нескучный сад.
Тогда за Калужской площадью все было
по-другому, Ленинский проспект не
существовал, город здесь почти не чувствовался.
Ярким солнечным днем мы гуляли в парке.
Жуковский вдруг стал очень серьезен и
сказал, что, хотя он и живет с женой под одной
крышей, они разошлись, и жена собирается
устраивать свою жизнь наново. Он ей не
судья, но и сам должен подумать о себе. Он не
собирается жить бобылем и думает жениться.
— Конечно, женитесь,— откликнулась я.—
Зачем вам жить одному? Вероятно, у вас уже
кто-то есть. Если вы со мной так откровенны,
может быть, скажете, кто она.
— Скажу, конечно. Это вы.
— Невозможно!
На следующий день — телефонный звонок.
Тон у Семена Борисовича виноватый:
— Простите меня, пожалуйста, я так
бесцеремонно позволил себе говорить с вами.
Я так сожалею о случившемся, о сказанном...
Мы должны встретиться, я все объясню.
И мы стали встречаться. Называть его
Жуковский — как-то нескладно, по имени-
отчеству — тоже не годится; Сеня, как
называли его товарищи, не получается. Но
каким-то образом все сложности уладились,
мы все чаще бывали вместе, и 25-го мая
1930 года он переехал ко мне.
Никто об этом не знал, кроме соседей.
Были такие времена, что интимных вещей не
афишировали. Ни Дворцов бракосочетания,
ни колец, ни свадеб — в нашем кругу все
это не было принято. Жить или не жить
с кем-то было сугубо личным делом. Никому и
в голову не приходило спрашивать,
зарегистрирован ли брак.
Папа пришел однажды вечером и застал
Семена Борисовича. Он сразу разобрался
в ситуации, отнесся к нему уважительно и с
большой симпатией. Так мой муж вошел как
свой в большую и очень дружную семью
Шатуновских.
Характерный для тех лет, а для меня весьма
памятный эпизод первых месяцев нашей
совместной с Семеном Борисовичем жизни.
Однажды, возвратясь с работы домой, я
нашла в почтовом ящике повестку.
Приглашают явиться в тот же день к определенному
часу в райсовет, кабинет такой-то. Я решила,
что это связано с моей общественной работой
в ОСОАВИАХИМе. Наверное, будут
раздаваться какие-то грамоты или значки, а
может быть, даже задуманы полеты над городом
для активистов вроде меня.
Оставила записку Сене и отправилась в
райсовет. В коридоре тихо, захожу в
означенный кабинет. Навстречу мне из-за стола
встает приветливый такой товарищ, хорошо
одетый, приглашает садиться, заводит со
мной разговор о том, что ему известно, как я
успешно окончила МВТУ, поступила в
аспирантуру, занимаюсь общественной работой.
И вот какое ко мне дело. Я ведь знаю, что мы
окружены врагами, что троцкисты готовят
покушение на наших руководителей. Одно из
предательских гнезд как раз в доме, где я
живу, ничего об этом не подозревая. (Я жила
в доме, населенном журналистами из
«Известий ЦИК», на Малой Дмитровке.) Я не
могу не понимать, что каждый сознательный
советский человек, а он не сомневается, что
я как раз такой человек, должен помочь в
борьбе с этим страшным злом, с этой гидрой,
чем может. Сижу, киваю головой: конечно
же, и я должна тоже бороться с гидрой...
Так вот, моя задача состоит в том, чтобы
незаметно следить за журналистами,
населяющими наш особняк, знать, кто их
посещает, о чем ведутся разговоры, и сообщать ему,
хорошо одетому товарищу, обо всем
замеченном. Я должна приходить к нему через
определенные промежутки времени с
отчетом, а подписываться буду условным именем
Шура.
Только тут у меня сердце екнуло. Но все
равно я понимала, что мне оказано большое
доверие, что отказываться нельзя ни в коем
случае. Кто же будет стоять на страже
интересов нашей страны, если мы откажемся?
— Еще одна небольшая формальность,—
сказал мой приятный собеседник.— Все,
о чем мы говорили, строжайшая тайна. Ни
один человек не должен об этом знать, и мы
с вами несем за то полную ответственность.
В чем мне и предлагалось расписаться.
Я расписалась и вернулась домой в каком-то
тяжелом настроении, хотя с сознанием ис-
92

полненного долга. Дома меня ждал Сеня. Он
сразу же спросил, зачем меня вызывали в
райсовет.
Я начинаю вилять — ведь секрет, страшная
тайна. Но мой муж умный, опытный
человек,— я «раскалываюсь» и пересказываю все
как было.
— Так,— сурово говорит он мне.— Иди
сейчас же обратно и скажи, что походила по
улицам, все обдумала и поняла, что с
задачей не справишься. Пусть тебя от этого дела
освободят. Что бы тебе ни ответили, пусть
самое обидное, стой на своем. Знай, иначе
ты погибла.
Когда я возвратилась в райсовет и сказала
все, что велел муж, симпатичному молодому
человеку, тот мгновенно превратился в
обыкновенного хама. Не помню, как я вышла,
как дошла до дома — потрясенная,
уничтоженная тем, с чем соприкоснулась в тот день.
После отдыха мы возвращались из Тифлиса
домой через Баку. На бакинском вокзале
Сеня купил в киоске московские газеты.
Когда мы устроились в купе и поезд тронулся,
я увидела в траурной рамке такое знакомое
имя: Николай Александрович Шилов...
Шилов был неистовым альпинистом. Во
время очередного восхождения с ним
случился сердечный приступ, и там, в горах, его
нечем было купировать. Тело привезли
в Москву, мы как раз успели к похоронам.
Химический факультет без Шилова. Это
было невозможно, не умещалось в сознании.
Кафедра осиротела. Мы старались сохранить
все как было. Но стало как-то не так. На
какое-то время словно отлетела душа
лаборатории, хотя сотрудники остались те же и
крепко держались шиловских традиций.
В первой аудитории факультета и у нас в
лаборатории повесили портреты Шилова —
копии того, что много лет был выставлен в
витрине фотографии Бенделя на Кузнецком
мосту. Такой же портрет и по сию пору
висит в кабинете академика Михаила
Михайловича Дубинина в Институте физической
химии.
По правилам прохождения аспирантуры
того времени полагалось после завершения
работы в своей лаборатории на какой-то срок
перейти в родственную лабораторию другого
института, чтобы и там провести
собственное исследование. Так я в январе 31-го года
оказалась в лаборатории Бориса Павловича
Брунса в Карповском институте, которая
входила в отдел поверхностных явлений, а им
руководил академик Александр Наумович
Фрумкин. Встретили меня благожелательно,
а сам Фрумкин так шутя объяснил свое
доброе отношение ко мне:
— Только не подумайте, что я вам как-то
особенно симпатизирую, просто возвращаю
долг вашему деду, учившему меня в
Одессе математике*.
Работы, выполненные мною на кафедре
Шилова и в отделе Фрумкина, были затем
опубликованы. На этом заканчивалась моя
аспирантура. Я получила о том справку —
и все. Никаких привилегий она не давала,
ученых степеней в СССР тогда еще не
присуждали, они были введены только в
1934 году.
Осенью 31-го года я ждала ребенка, вскоре
должна была получить предродовый отпуск,
и тут со мной произошел случай, который мог
стоить жизни не только моему будущему
ребенку, но и мне самой. Я работала с хлором.
Баллон и вся установка находилась в
вытяжном шкафу. Чтобы пустить ток хлора в
систему, нужно было осторожно приоткрыть
вентиль баллона, а он никак не поддавался
моим усилиям. Тогда я не нашла ничего
лучшего, как влезть в вытяжной шкаф и там
открыла вентиль так, что вышибло пробки
промывалок. Я упала, отравленная хлором.
К счастью, в лаборатории были сотрудники.
Меня вытащили, позвали Брунса, и он на
руках отнес меня к себе домой: он и еще
несколько молодых ученых жили на чердаке
института. На улице Воронцово Поле (теперь
улица Обуха) помещалась больница
профзаболеваний имени Обуха. Вызвали
специалиста. Выяснилось, что у меня обожжены
хлором верхушки легких. Долго я не могла
говорить, писала записки. Так я из-за
неумения работать на некоторое время стала
«героиней» Карповского института. А вскоре,
1 декабря 31-го года благополучно родила.
Я всегда мечтала иметь много детей,
девочек и мальчиков. Но Сеня не
поддерживал моих планов. Его первая дочь, тоже
Наташа, умерла в младенчестве в тяжелых
условиях военного коммунизма. Был у него от
первого брака и сын Володя. Сеня говорил,
что наша жизнь не устроена, что мы не знаем,
что будет завтра с нами и нашими детьми,
поэтому просто негуманно заводить большую
семью. Как будто мог заглянуть вперед и
увидеть то, что случится со всеми нами в
начавшиеся уже тридцатые годы.
В остальном мы жили в согласии. Се ню
просто нельзя было не любить, так он был
заботлив, внимателен, всегда хорош со мной,
несмотря на вечную занятость. В те годы не
работа была, а какое-то безумие. Дни
путались с ночами. Сидит начальство, значит,
все должны быть на месте — вдруг
понадобятся. Таких понятий, как рабочее и
свободное время, для работников его ранга не су-
* С. И. Шатуновский, известный ученый и педагог,
был профессором Одесского университета.— Ред.
93

шествовало. Кроме того, будучи членом
коллегии Наркомвнешторга, он был в весьма
натянутых отношениях с наркомом Розен-
гольцем.
Я надеялась, что найду хорошую няню
(тогда еще это было возможно) и смогу
после отпуска вернуться в лабораторию.
Но все сложилось иначе. Когда я родила,
Сеня прислал мне в палату хризантемы и
записку, в которой поздравлял и желал
скорейшего возвращения с дочерью домой, тем
более что он получил назначение на
должность заместителя торгпреда в Берлин,
и мы должны не позже чем через месяц
быть там.
У нас было отдельное купе в
международном вагоне. Наташа помещалась в чемодане
с отвернутой крышкой. До самой Варшавы
никто из пассажиров не знал, что в вагоне
едет младенец, так тихо вела себя эта кроха.
Мы подумали даже, что хорошо бы нам
попросить проводницу присмотреть за
ребенком, а самим сесть в экскурсионный
автобус, который подают к вокзалу специально
для пассажиров Берлинского экспресса, и
посмотреть Варшаву. Сене очень хотелось
доставить мне это удовольствие. Но, увы, ничего
не получилось. Как только мы подъехали
к Варшаве, Наташа начала громко плакать
и успокоилась только когда поезд тронулся.
На вокзале в Берлине нас встречал Павел
Сергеевич Аллилуев, родной брат Надежды
Сергеевны — жены Сталина. Он был в чине
генерала, работал нашим военным атташе
в Германии, с Сеней они были знакомы еще
с гражданской войны. В Берлине Павел
Сергеевич жил со своей женой Женей и
тремя детьми. Мы часто встречались с ними.
Потом, в страшные годы повальных арестов,
он покончил с собой, а Женю, как и всех
Аллилуевых, арестовали.
Павел Сергеевич отвез нас в
приготовленную для нашей семьи квартиру в
западной части Берлина в Вильмерсдорфе.
Красивый восьмиэтажный дом торгпредство
снимало для своих сотрудников. В подъезде
цветущие олеандры, на лестницах ковровые
дорожки. Столовая, гостиная, спальня,
детская полностью обставлены, в гостиной
рояль, постели застелены, как в хорошей
гостинице.
Сеню назначили заместителем торгпреда
по импорту. Было еще два заместителя:
по экспорту — Фридрихсон и по
финансам — Файнштейн. Торгпредом был Вейцер,
который впоследствии стал мужем Натальи
Ильиничны Сац. В конце тридцатых годов
и он, и прежний ее муж, директор Госбанка
Попов, которого мы знали тоже по
Серебряному Бору, где жили после возвращения из
Берлина на госдаче, были расстреляны.
Основной работой в торгпредстве был
импорт. В первые пятилетки наш импорт был
огромным. На это шли золотые запасы и
наше ценное сырье; кроме того, за границу
продавались художественные ценности и
антиквариат. Продажей ведала жена Горького
Мария Федоровна Андреева. Сеня ее хорошо
знал, а я ее в Берлине уже не застала —в то
время она уже была в Москве, работала
директором Дома ученых.
С семьей замторгпреда Абрама Самойло-
вича Файнштейна мы жили в одном доме,
подружились. Мои дружеские отношения с
ними продолжались потом и в Москве.
Антонина Ниловна работала в Берлине в
ТАССе стенографисткой. У них было двое
очаровательных детей. Потом, уже после
смерти Антонины Ниловны, я узнала, что
она вместе с мужем, работая в Берлине,
а до того во Франции, много лет помогала
Рихарду Зорге.
Полпредом в Германии в то время был
Лев Михайлович Хинчук. Приемы в
посольстве СССР вела жена первого советника
Бега Датовна Линде, молодая элегантная
грузинка. Супруга посла была отнюдь не
светской дамой. Чтобы придать ей
подобающий вид, Вега затягивала ее в корсет,
тщательно наряжала и тогда только могла
показать ее дипломатической публике.
Торгпред и его замы должны были являться
на приемы с женами. У Вейцера жены
не было, а мы, три «замши», всячески
избегали этой обязанности. Как себя вести
в официальной обстановке, как одеться,
о чем и с кем говорить? Требовательная
Вега вечно оставалась нами недовольна:
— Молодые женщины, а выглядите
монашками... Вы посмотрите только на этих
старух, жен послов и министров. Как они
оголяются, как свободно себя держат.
Мужья наши являлись в смокингах, а нас
специально одевали в Доме моды, но от
этого мы никак не сходили за дам
европейского света.
Много лет спустя я встретила Вегу
Линде в лагерной больнице, где она,
хирургическая сестра, спасла мне жизнь. Но об
этом после.
Первые четыре месяца я была дома с
ребенком, а потом нашлась хорошая няня, немка
родом из Бреслау, окончившая Kinderpflege
Institut и вырастившая уже двух советских
девочек, тоже Наташ. Звали ее Клара
Михаэль. Она гордилась своим дипломом,
носила форму своего института и значок.
Утром во время завтрака она показывала
нам накормленного, вымытого ребенка. Когда
мы возвращались с работы, мы могли
повозиться с Наташей, но вмешиваться в распо-
94

рядок дня, режим питания и воспитание —
ни в коем случае. Фройляйн Клара гораздо
лучше знала, что необходимо ребенку, была
с ним ласкова и необычайно добросовестно
выполняла свои обязанности. Институт
ручался за нее и, если бы она нарушила его
устав, ее бы лишили диплома. Вот как было
поставлено дело. Стоило это достаточно
дорого, зато стопроцентная надежность.
Клара, естественно, говорила с Наташей
по-немецки. За все годы работы в русских
семьях она заучила только три слова: «жай-
чик», «чипленок» и «чемондан». Нам она
говорила, что Tati будет знать по-русски все слова,
которые знает она — Клара.
По воскресеньям и праздникам, когда
Клара со своими подругами по институту
уходила на целый день развлекаться и
гулять, мы брали реванш. Нарушали весь
режим, говорили по-русски, позволяли нашей
маленькой дочери все.
Теперь я могла начать работать, ибо для
советской женщины не работать, быть на
иждивении мужа считалось недостойным.
В торгпредстве нашлось для меня место
в бюро информации. Поскольку у меня был
диплом инженера по цветным металлам и
сплавам, я этим и занималась. Попутно
всерьез взялась за изучение языка.
В августе 32-го года торгпредству
потребовалось командировать специалиста в
Кельн, Бонн и Париж для приемки
большой партии цельнотянутых дюралюминиевых
труб для бурно развивавшейся советской
авиационной промышленности. Прокат и
профилированный прокат из дюралюминия мы
уже производили в Кольчугине, его
называли кольчугалюминий, а своих
цельнотянутых труб еще не было. Заказ был на
огромную сумму.
Мало того, что для столь важного дела
требовался человек, знающий алюминиевую
промышленность, он должен был хоть как-то
владеть немецким и французским. Я по всем
статьям подходила. Сеня успокоил меня —
Наташу вполне можно оставить на фройляйн
Клару, и настоятельно советовал ехать —
неизвестно, появится ли когда-нибудь еще
такая возможность. Я сомневалась:
молоденькая женщина предстает перед директорами
крупных европейских фирм в качестве
ответственного приемщика заказов огромной
страны, а вдруг они просто обведут меня
вокруг пальца. Сеня успокаивал: все фирмы
очень надежны, солидны и весьма
заинтересованы в наших громадных заказах; эти
заказы для них хлеб, спасение; я могу
подписывать акты приемки буквально с
закрытыми глазами.
И я отправилась в путь. Сначала Кельн
с его великолепным собором. Возят меня
в лимузине, немцы почтительны, сдержанны.
Что они думают о дамочке, которая
явилась их контролировать,— неизвестно.
Сначала деловой прием в ресторане моей
гостиницы, изысканный обед. Толстый повар в
белом колпаке при нас на жаровне готовит
мясо дикой косули, закуски. Рейнские вина,
заморские фрукты. Я стараюсь не выглядеть
обалдевшей. На следующий день поездка на
предприятие для подписания документов,
а перед тем контрольные испытания труб.
Все очень солидно. Затем Бонн, где в
дюралюминиевой компании повторяются те же
процедуры: обед в лучшем ресторане,
посещение завода, испытания продукции,
подписание документов приемки. Все организовано
с немецкой аккуратностью и
пунктуальностью — и деловые встречи, и осмотр
достопримечательностей. В Бонне я побывала
в университете, где занимался Маркс, в
сопровождении жены и дочери директора
фирмы проехалась на пароходе по Рейну.
Всех, должно быть, все-таки удивлял мой
облик, никак не соответствующий высоким
полномочиям. Тогда в Германии было очень
мало женщин-инженеров, а
женщин-металлургов, наверное, и вовсе не было.
Из Бонна, не заезжая домой,
отправилась в Париж. А там, в пригороде
Эпинэ-сюр-Сен, у меня родня. В то время
советским командированным за рубеж еще
можно было жить у родных, и я три недели
прожила с ними. Мои кузены были
безработными и зарабатывали тем, что ездили
на своей машине с прицепом по городу,
собирали у людей требовавшую ремонта
мебель и, отремонтировав ее у себя дома,
развозили заказчикам. Это давало
возможность жить, по нашим советским нормам,
более чем обеспеченно. Как они радовались
моему приезду, все свободное время мы
проводили вместе, где только ни побывали за
эти три недели.
Выполнявшая наш большой заказ
дюралюминиевая компания помешалась вблизи
аэродрома Бурже. Ежедневно за мной
приезжал шофер фирмы и после рабочего дня
он же отвозил меня в Эпинэ. По дороге
я упражнялась во французском языке,
беседуя с шофером. Как у меня получалось,
не знаю, но французы, впрочем, как и немцы,
не уставали меня хвалить и никогда никто
не позволил себе посмеяться надо мной. В то
же время в отличие от немцев, с которыми
я имела дело в Кельне и Бонне,
непосредственные и живые французы откровенно
удивлялись тому, что молодая женщина не может
в России выйти замуж и вынуждена ездить
по свету за какими-то трубами. Когда я
говорила им, что у меня есть муж и девяти-
95

месячная дочь, они удивлялись еще больше:
«Зачем же тогда работать? Неужели муж
не может вас обеспечить?» По их мнению,
нормальная замужняя женщина должна быть
хозяйкой дома, женой, матерью, а старые
девы — ну, те пусть работают.
В сентябре 32-го года мы, оставив Наташу
в Берлине с Кларой, уехали в отпуск сначала
в Москву, а затем в Крым в санаторий
ЦИКа. Тогда существовало правило: все
советские служащие за границей должны
были проводить отпуск на родине. Наверное,
чтобы не отвыкали и не отрывались от нее.
Повидавшись с моим отцом, родными и
друзьями, мы отправились в Форос. В то
время санаторий располагался во дворце
Кузнецова, до революции владевшего, если не
ошибаюсь, фарфоровыми заводами. По
берегу моря растянулся прекрасный парк, второй
по красоте и богатству флоры после
знаменитого Никитского сада. Сейчас там
санаторий ЦК партии, выстроено еще шесть
больших корпусов. Парк хорошо сохранился.
Я была там с друзьями глубокой осенью
83-го года. Отдыхающих было уже мало,
и нас пускали в парк и на пляж этого
закрытого санатория. А тогда, в 32-ом году,
все жили во дворце, нас было немного,
ели за одним большим столом. Плавали,
играли в волейбол, гуляли по окрестностям,
поднимались в горы. С нами вместе были
люди, которых Сеня знал по совместной
работе и службе в армии. Он был
неизменным капитаном волейбольной команды.
Возвращаясь из отпуска, я побывала у себя
в лаборатории и узнала, что химического
факультета МВТУ нет больше, все
факультеты преобразованы в самостоятельные вузы.
Химический факультет стал Академией
химической защиты имени Ворошилова,
электротехнический — это теперь Московский
энергетический институт, кафедра
аэродинамики превратилась в Военно-воздушную
академию имени Н. Е. Жуковского,
строительный факультет стал институтом, МИ СИ
имени Куйбышева, а механический теперь,
собственно, и есть МВТУ имени Баумана.
Наши сотрудники произведены в
разные чины, их одели в военную форму.
Студенты стали слушателями Академии.
Все изменилось.
Побывала я и в Карпове ком институте
у А. Н. Фрумкина, который предложил мне
продолжить научную работу в Институте
физической химии и электрохимии,
входящем в число всемирно известных своими
трудами институтов Кайзера Вильгельма.
Ученые разных стран стремятся там
поработать под руководством ведущих ученых
мира. Как же мне этого добиться?
Оказывается, недавно в Москве на
конференции по физической химии был один из
директоров этого института профессор
Михаэль Поляни. Александр Наумович
может обратиться к нему с просьбой
предоставить мне возможность поработать у него,
пока я по семейным обстоятельствам буду
жить в Берлине. Сказано — сделано. С
рекомендательным письмом в руках я уехала
в Берлин.
Поляни принял меня очень хорошо,
сказал, что хотел бы продолжить свои связи
с русскими учеными и охотно предоставит
мне возможность поработать в его отделе.
Трудность заключается в том, что я не только
не буду ничего получать за свою работу, но
придется, по правилу для всех иностранцев,
работающих в Институте, платить самой,
и немало, ia научное руководство, рабочее
место, приборы, препараты, услуги
мастерских. Профессор Поляни по моему лицу
понял, что нам, советским, такая роскошь не
по карману, не то что богатым американцам
или японцам. Он обещал договориться с
администрацией о льготных условиях для меня.
Когда я снова пришла, он сообщил, что
полностью избавить меня от платы не
удалось, но он лично отказался от
вознаграждения за руководство, за место в лаборатории
платить тоже не придется. И все-таки
оставалась порядочная сумма. Мы с Сеней
решили ее выкроить, отказавшись от дорогой
квартиры в фешенебельном районе Берлина.
Не терять же исключительный шанс
поработать в лучшем научном учреждении
Европы!
В Институте физической химии и
электрохимии работали три мировые знаменитости:
нобелевский лауреат профессор Фриц Габер,
избранный, кстати, почетным членом
Академии наук СССР в 1932 году; профессор
Фрейндлих, автор знаменитой книги «Капил-
лярхеми», переведенной на все языки
культурных стран мира, и самый молодой из
директоров института профессор Михаэль
Поляни, в тесном общении с которым я
проработала целый год. Получив медицинское
образование в Венгрии, он перед самой
мировой войной переехал в Германию, был
военным врачом. После войны отправился
в экспедицию, изучавшую физику и химию
океана. Попав в состав экспедиции врачом,
он вернулся физикохимиком. Человек
талантливый, увлекающийся, он после прихода
к власти Гитлера покинул Германию и, имея
уже мировое имя, успев сделать
основополагающие работы в области физикохимии
поверхностных явлений, снова резко изменил
направление своих научных исследований —
занялся мировой экономикой. Работы его
в этой области тоже получили признание.
96

Все семнадцать институтов этого большого
научного центра находились в живописном
районе Берлина Далеме, здесь же были
разбросаны виллы, где жили ведущие ученые.
Сами институты — небольшие, большей
частью двухэтажные здания, при каждом сад,
а уж виллы были просто загляденье — ни
одна не похожа на остальные, а сады вокруг
них один живописнее другого. Улицы
носили имена классиков науки — Фарадея,
Эдисона, Коперника и других великих.
Сотрудников в далемских институтах было
на удивление мало. Кладовщик,
библиотекарь, кассир — в одном лице. В отделе
Поляни работал одноногий лаборант, он же
стеклодув, электрик, механик. У нас было всего
девять научных сотрудников, три небольших
кабинета. А во всех трех отделах
института — человек сорок.
Когда я, вернувшись в Москву, рассказала
Фрумкину об этом, он слушал меня с
нескрываемым интересом: за границу Александра
Наумовича не выпускали. В Карповском же
институте числились 350 сотрудников, но
фактически работали тоже не более 40,
остальные им только мешали. Так он считал,
полагаю, не без оснований.
Я проработала у Поляни до самого нашего
отъезда в августе 33-го года. Плодом этой
работы была статья, опубликованная в
Германии в ведущем специальном журнале.
Ее авторами были Поляни, Жуковская,
немецкий физхимик Хеллер и японец Ка-
дама.
В Далеме был клуб и спортивный
комплекс при нем. Назывался он «Харнакхауз».
Чего только там не было! Большой,
прекрасно оборудованный актовый зал,
библиотека, бильярдные столы, кинозал, ресторан,
танцевальная школа и зал, теннисные
корты... Там проводились конференции. Там
же я однажды слышала доклад Макса
Планка. Конечно, я ничего не поняла, но ведь не
каждому довелось увидеть великого ученого!
Приезжал к нам Вильгельм Оствальд,
почтенный старик, иностранный член
Петербургской Академии наук, лауреат
Нобелевской премии. Это был последний год его
жизни. В сопровождении Габера и Поляни
он заходил и в нашу рабочую комнату. Как
приятно было пожать руку самому Оствальду!
Работать с Поляни было большим
удовольствием. Он не сидел в своем маленьком
кабинете, а все время вертелся в
лабораториях своих сотрудников, помогал, когда
возникали трудности, поражал фонтаном
идей и эрудицией. Но часто, когда он был
срочно нужен кому-то, его находили в «Хар-
накхаузе» в школе танцев, на теннисном
корте или в баре. Никакой солидности! Да
ведь ему и было-то всего 42 года тогда.
Как я уже говорила, чтобы оплатить мою
работу у Поляни, нам пришлось съехать
с дорогой квартиры в доме торгпредства.
Снять квартиру было нетрудно. На окнах
квартир, предназначенных к сдаче, были
наклеены бумажки крест накрест. Как-то
в воскресенье мы отправились искать жилье
вблизи Далема. Зашли в один небольшой
дом с наклейками на окнах. Когда мы
осмотрели квартиру и узнали цену, то на вопрос
хозяина доктора Отто, нравится ли нам
квартира, мы любезно ответили, что нравится, и,
если мы остановим на ней свой выбор,
непременно вернемся к нему. На всякий
случай он попросил оставить наш адрес.
Мы сняли другую квартиру, более
подходящую. Собрались уже переезжать — и вдруг
получаем официальное письмо из
юридического бюро от адвоката доктора Отто
с иском на крупную сумму. Мы якобы дали
обещание хозяину поселиться у него, и он
отказывал всем другим возможным жильцам,
отчего понес большие убытки. Все его
материальные потери были в письме перечислены
и суммированы; нам во избежание
судебного процесса предлагалось в короткий срок
выплатить господину Отто указанную сумму.
Было ясно, что расчет был на то, что мы не
захотим доводить дело до суда, тем более
что немецкий суд будет всегда на стороне
немца, особенно если он предъявляет иск
гражданину СССР.
Сеня только рассмеялся, прочитав бумагу.
Господин Отто не ведал, что имеет дело
с гражданами СССР, неподсудными суду
Германии. Так что доктор остался с носом,
да еще заплатил адвокату за услуги.
На самом краю Далема за последними
виллами была маленькая улочка — Иннэшт-
рассе. Там в двухэтажном доме находилась
наша новая скромная квартира.
Домовладелица, старая вдова, свои, очевидно,
немалые средства вкладывала в грандиозный
аквариум на первом этаже. Был специальный
человек, который обслуживал сложную
автоматику: термостаты, каскады, подсветка.
Агенты поставляли пополнение обитателям
аквариума. Сама хозяйка даже побывала
в Японии, где познакомилась с знаменитыми
коллекционерами и приобрела редких
экзотических рыбок. Она очень любила
показывать нам и нашим гостям свой аквариум.
Все восхищались, и это доставляло ей
большое удовольствие.
Сейчас Далем отошел к Западному
Берлину.
Гитлер поднимал голову, готовился
фашистский переворот, это чувствовалось во
всем. В январе 33-го года должны были
состояться выборы рейхсканцлера. Восьми-
97

десятишестилетний Пауль фон Гинденбург
терял свои шансы быть избранным, Гитлер
завоевывал умы. Мы часто слышали по радио
его демагогические речи с истерическими
выкриками. Видеть его не приходилось,
хотя он часто выступал перед толпами людей
на аэродроме «Темпельгоф». Советским
сотрудникам и их семьям было строжайше
запрещено посещать эти сборища во
избежание каких-либо провокаций.
30 января Гитлер был избран
рейхсканцлером Германии, Гинденбург фактически
уступил ему власть. Темные силы распоясались.
По городу маршировали группы СС и гитлер-
югенда. Распевали свои песни, выкрикивали
лозунги. Начался погром. Громили и грабили
еврейские магазины и предприятия. На
больших витринах универмагов,
принадлежавших евреям, черным дегтем малевали
горбоносые профили и свастики. То же
самое — на окнах и дверях домов, где жили
известные в городе банкиры, адвокаты,
писатели, ученые. Всюду антисемитские
лозунги.
Ох уж эта немецкая любовь к порядку!
Как только погром кончился, на улицы вышли
чистильщики. Смывали, стирали лозунги
и рисунки, восстанавливали в городе чистоту
и порядок. Началось повальное бегство из
Германии не только евреев, но и всех, кому
был ненавистен гитлеровский режим.
Мы мечтали уехать как можно скорей
домой; все, что мы слышали и видели вокруг,
было омерзительно. И было ясно, что скоро
нас отзовут. Но когда? Скорей бы!
Проблема, о существовании которой
раньше никто и не думал, неожиданно встала
перед Институтом физи ческой химии и
электрохимии и его сотрудниками. Все три
директора (так называли руководителей
отделов) оказались еврейского
происхождения. Габер был крещеный еврей. За большие
заслуги перед кайзером, за научные работы,
имевшие огромное значение в первой мировой
войне, он получил звание тайного советника.
Поляни участвовал в первой мировой войне
как врач, а Гитлер давал льготы тем, кто
сражался на стороне Германии. Так что и
Поляни и Габер могли продолжать работать.
Но этой привилегией они не воспользовались,
хотя первым из трех директоров уехал
все-таки Фрейндлих.
С Поляни получилось так: у меня было
письмо от Фрумкина; Александр Наумович
писал, что, если встанет вопрос об отъезде
Поляни из Германии, мне поручается вполне
официально вести с ним переговоры о
переезде с семьей в Москву, где ему будут
созданы все условия для плодотворной
научной работы.
Я сказала Поляни, что хотела бы
поговорить с ним о переезде в Россию. Он ответил,
что такая беседа в стенах института
небезопасна и пригласил меня с мужем и дочерью
на воскресный обед к себе.
Нас хорошо приняли, очень вкусно
накормили. Маленькой Наташей занялись
мальчики — сыновья Поляни, а мы за чашкой
кофе перешли к главному вопросу. Вот что
ответил Поляни на наше предложение. Он
высоко ценит советских ученых, но,
посоветовавшись с фрау Поляни, не может принять
столь лестное для него предложение по трем
причинам. Во-первых, там ему будет
недоставать комфорта и привычных условий
для научной работы, во-вторых, ему
необходим теннисный корт и он сомневается,
что его получит, и, в-третьих, он опасается,
что его насильно запишут в коммунисты.
Поляни доверительно сообщил нам, что
собирается в Манчестер и ведет об этом
переговоры с английскими научными
учреждениями. Крыть, как говорится, было нечем.
Тем не менее добрые отношения
сохранились у нас до конца августа 33-го года,
когда мы смогли наконец покинуть
Германию. На память о нашей совместной работе
решили сфотографироваться всем отделом.
У профессора Габера все обстояло
сложнее. В то время ему было уже 64 года —
возраст, когда трудно думать о переезде
в другую страну, тяжело менять привычную
обстановку и окружение. Он все тянул и
тянул с отъездом. Дошло до того, что стали
поговаривать о его терпимости к фашизму,
кое-кто перестал подавать ему руку. Он
ре шиле я все-таки уе хать и поселиться в
Швейцарии. Через год Габер покончил жизнь
самоубийством.
Грустным было наше расставание с няней
нашей Наташи фройляйн Кларой Михаэль.
Она проработала в русских семьях десять
лет, считая, что это и приятнее (меньше
придирок) и выгоднее (русские не мелочны).
Кто-то ей сказал, что в России можно
легко выйти замуж даже за инженера или
врача, причем без всякого приданого. И она
решила поехать с нами, жить у нас и растить
Tati до тех пор, когда она, Клара, встретит
своего избранника. Бедняга не могла себе
представить, что мы-то сами не знали, где
будем жить, что поселиться в Москве далеко
не просто, а уж для иностранца и подавно.
Объяснить ей это было невозможно. Мы
были очень обязаны Кларе за все, что она
сделала для нашей дочки, за любовь к ней
и ласку, но взять ее с собой не могли. Сделали
ей хороший подарок и нежно попрощались.
Так закончилась наша жизнь в Германии.
Продолжение — в № 8
98

ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ
на второе полугодие 1989 года и 1990 год
на журнал «Химия и жизнь»,
научно-популярный иллюстрированный ежемесячник
Академии наук СССР
Как всегда, на страницах каждого номера будут обильно представлены
материалы традиционных рубрик:
И химия — и жизнь!
Проблемы и методы современной науки
Вещи и вещества
Технология и природа
Земля и ее обитатели
Здоровье
Гипотезы
А почему бы и нет?
Клуб Юный химик
Полезные советы
Фотолаборатория
Домашние заботы
Страницы истории
Архив
Ученые досуги
Фантастика
Посредник
Будут опубликованы ранее не публиковавшиеся в советской печати сочинения
Блеза Паскаля, Александра Чижевского, Германа Гессе, Станислава Лема.
Впервые увидят свет письма создателя отечественной радиохимии,
получившего первый советский радий, профессора Ивана Яковлевича Башилова.
Вы сможете также прочесть: о советских компьютерных вирусах; о целях и
методах работы Главной государственной экологической экспертизы; о простых и
точных тестах самоконтроля собственного здоровья; о факторах,
способствующих развитию и уменьшению проституции; о контрацептивных средствах для
мужчин и женщин.
Любителям фантастики адресованы автобиографический рассказ знаменитого
американского писателя Айзека Азимова и новая повесть советского писателя
Владимира Покровского «ТАНЦЫ МУЖЧИН».
Кооператоры, представители государственных промышленных предприятий,
ученые-исследователи найдут в каждом выпуске «Химии и жизни» подробную
информацию о предлагаемых в продажу и потребных химических веществах и
материалах, приборах, отходах производств, предложениях о научном и
техническом сотрудничестве и другие рекламные сообщения.
Подписка на второе полугодие 1989 года и 1990 год
принимается всеми отделениями Союзпечати.
Индекс журнала — 71050.
Цена номера — 65 коп.

—r~ .—я.
~~
С=7 " У У"
1 ~— %\si*-*
I 1 т —**
*4f
1
%
г-*-
\
-, *«; Jj
-'njb?"i j
_^з
Фантастика
xv.
Нажмите ВВОД
Джон ВЛР.1И
х
f
^1
^1

Я поднял голову и взглянул на нее. Теперь она сидела лицом ко мне.
— Всем этим компьютерным штучкам ты научилась уже в Америке?
— Кое-чему еще там. Я тебе не рассказывала про своего капитана, нет?
— Кажется, нет.
— Странный человек- Я еще там это поняла. Мне тогда было четырнадцать. Этот
американец почему-то мной заинтересовался. Снял мне хорошую квартиру в Сайгоне и отправил
в школу.
Она смотрела на меня, словно ожидая какой-то реакции, но я молчал.
— Мне это пошло на пользу. Я научилась хорошо читать. Ну, а когда умеешь читать, нет
ничего невозможного.
— В общем-то я не спрашивал про твоего капитана. Я спросил, что привлекло тебя в
компьютерах. Возможность зарабатывать на жизнь?
— Поначалу да. Но не только. За ними будущее, Виктор.
— Бог свидетель, об этом я читал достаточно.
— И это правда. И еще они дают власть, если ты знаешь, как ими пользоваться. Ты сам
видел, на что был способен Клюг. С помощью компьютеров можно делать деньги. Я имею
в виду не зарабатывать, а делать. Как если бы у тебя стоял печатный станок. Помнишь,
Осборн упоминал, что дома Клюга не существует? Как ты это понимаешь?
— Он, наверно, повытирал все данные о доме из разных там блоков памяти.
— Это только первый шаг. Ведь участок должен быть зарегистрирован в земельных книгах
округа, как ты полагаешь? Я хочу сказать, что в этой стране еще не перестали хранить
информацию на бумаге.
— Значит, в земельных книгах округа дом зафиксирован.
— Нет. Страница с записью удалена.
— Не понимаю. Клюг никогда не выходил из дома.
— Древний прием. Клюг проник в компьютеризованный архив лос-анджелесского
управления полиции и отыскал там некоего Сэмми. Потом послал ему банковский чек на тысячу
долларов и письмо, в котором сообщалось, что Сэмми получит в два раза больше, если
заберется в местный архив и сделает то-то и то-то. Сэмми не клюнул, не клюнули также некто
Макджи и Молли Ангер. Но Малыш Билли Фипс клюнул и получил второй чек, как было
обещано в письме. У них с Клюгом долгие годы оставались прекрасные деловые отношения.
Малыш Билли ездит теперь в новеньком «Кадиллаке», причем он понятия не имеет, кто такой
Клюг и где он жил. Клюга же совершенно не интересовало, сколько он тратил. Деньги он делал
буквально из ничего.
Я обдумал услышанное. Действительно, когда у тебя полно денег, можно сделать почти все,
а в распоряжении Клюга денег было предостаточно.
— Ты сказала Осборну про Малыша Билли?
— Я стерла этот диск так же, как стерла все упоминания о твоих семистах тысячах.
Никогда не знаешь, когда тебе самому понадобится кто-нибудь вроде Малыша Билли.
— Ты не боишься, что у тебя из-за этого будут неприятности?
— Все жизнь — это риск, Виктор. Самый лучший материал я оставляю себе. Не потому,
что намерена им воспользоваться. Но если когда-нибудь такая вещь понадобится, а у меня ее
не окажется под рукой, я буду чувствовать себя последней дурой.
Она наклонила голову в сторону, и глаза ее превратились в еле заметные щелочки.
— Скажи мне... Клюг выбрал тебя из всех соседей, потому что целых тридцать лет ты вел
себя, словно примерный бой-скаут. Как ты относишься к тому, что я делаю?
— Твое поведение я бы назвал восторженно-аморальным; правда, тебе много пришлось
пережить, и по большому счету ты вполне честна. Но мне жаль тех, кто встанет у тебя на пути.
Она ухмыльнулась.
— Восторженно-аморальна. Это мне нравится.
— Значит, ты занялась компьютерами, потому что у них есть будущее. А тебе никогда
не беспокоит... как бы это сказать... Глупо, наверное, но... Как по-твоему, они не захватят над
нами власть?
— Так все думают, пока сами не начинают пользоваться машинами,— ответила она.—
Ты не представляешь, насколько они глупы. Без программ они ни на что не годятся. А вот
во что я действительно верю, так это в то, что власть будет принадлежать людям, которым
компьютеры подчиняются. Они уже захватывают власть. Поэтому-то я компьютерами и
занимаюсь.
— Я не то имел в виду. Может быть, я неточно выразился.
Окончание. Начало — в № 4, 5.
101

Она нахмурилась.
— Клюга очень интересовала одна проблема. Он постоянно следил за тем, что делается
в лабораториях, которые занимаются искусственным интеллектом, и много читал по
неврологии. Я думаю, он пытался найти что-то общее...
— Между человеческим мозгом и компьютером?
— Не совсем так. Компьютеры представлялись ему нейронами. Клетками мозга.— Она
показала рукой на свою машину.— Этой штуке или любому другому компьютеру до
человеческого мозга как до звезд. Компьютер не способен обобщать, делать выводы, изобретать.
При хорошем матобеспечении может возникнуть впечатление, будто он что-то такое делает,
но это иллюзия. Есть такое предположение, что, мол, когда мы наконец создадим компьютер,
в котором будет столько же транзисторов, сколько нейронов в человеческом мозге, у него
появится сознание. Я лично думаю, что это чушь. Транзистор не нервная клетка, квинтильон
транзисторов ничем не лучше, чем дюжина. Так вот, Клюг, похоже, придерживался такого
же мнения, и он начал искать общие свойства у нейронов и однобайтовых компьютеров.
Потому-то у него дома и полно разного потребительского барахла — все эти «Трэш-80»,
«Атари», «ТИ», «Синклеры». Сам он привык к куда более мощным машинам. Это все для
него игрушки.
— И что он узнал?
— Похоже, ничего. Восьмиразрядная машина гораздо сложнее нейрона, но все равно
ни один компьютер не выдерживает сравнения с человеческим мозгом. Если их вообще
можно сопоставлять. Да, «Атари» сложнее нейрона, но на самом деле их трудно сравнивать.
Все равно что направление с расстоянием или цвет с массой. Они разные. Но есть одна общая
черта.
— Какая?
— Связи. Опять же, тут все по-разному, но принцип тот же. Нейрон связан с множеством
других нейронов. Их триллионы, этих связей, и то, как передаются по ним импульсы,
определяет, кто мы такие, что мы думаем и что помним. С помощью такого вот компьютера я тоже
могу связаться с миллионами других компьютеров. Эта информационная сеть обширнее
человеческого мозга, она содержит больше данных, чем все человечество в состоянии усвоить
за миллион лет. Она тянется от «Пионера-10», который сейчас где-то за орбитой Плутона, до
каждой квартиры, где есть телефон. С помощью этого компьютера ты можешь получить
тонны сведений, которые когда-то были собраны, но некому было даже взглянуть на них,
времени не хватало. И как раз это интересовало Клюга. Старая идея «критической
компьютерной массы», когда компьютер обретает сознание, но он рассматривал эту идею под новым
углом. Может быть, считал он, важен не размер компьютеров, а их количество. Когда-то
компьютеры считали на тысячи, теперь — на миллионы. Их ставят уже в автомобили и в
наручные часы. В каждом доме их несколько — от простенького таймера в микроволновой
духовке до видеоигр и компьютерных терминалов. Клюг пытался выяснить, возможно ли
набрать критическую массу таким путем.
— И к какому выводу он пришел?
— Не знаю. Он только начинал работу.
— Критическая масса... На что это может быть похоже? Мне кажется, должен возникнуть
колоссальный разум. Такой быстрый, такой всезнающий. Всеобъемлющий. Почти
богоподобный.
— Может быть.
— Но... не захватит ли он над нами власть? Кажется, я опять вернулся к тому вопросу,
с которого начал. Не превратимся ли мы в его рабов?
Она надолго задумалась.
— Я не думаю, что мы того стоим. Зачем ему это? И потом, откуда нам знать, что ему будет
нужно? Захочет ли он, чтобы его обожествляли? Сомневаюсь. Это скорее из фантастического
фильма пятидесятых годов. Можно говорить о сознании, но что под этим термином
понимать? Должно быть, амебы что-то осознают, да и растения тоже. Возможно даже, у каждого
нейрона есть какой-то свой уровень сознания. Мы до сих пор не знаем, что такое наше
сознание, откуда оно берется и куда уходит, когда мы умираем. А уж применять человеческие мерки
к гипотетическому сознанию, которое зародилось в глубинах компьютерной сети, так и вовсе
глупо. Я, например, не представляю, как оно может взаимодействовать с человеческим
сознанием. Не исключено, что оно просто не обратит на нас внимания, так же, как мы не
замечаем отдельных клеток собственного организма, или нейтрино, пролетающих сквозь нас,
или колебаний атомов в воздухе.
После этого ей пришлось объяснять мне, что такое нейтрино, и вскоре я уже забыл про наш
мифический гиперкомпьютер.
102

— А что это за капитан? — спросил я через некоторое время.
— Ты в самом деле хочешь знать?
— Скажем так, я не боюсь узнать.
— Вообще-то он майор. Получил повышение. Тебе интересно, как его зовут?
— Лиза, если ты не хочешь, то не рассказывай. Но если хочешь, тогда меня интересует,
как он с тобой поступил.
— Он не женился на мне. Ты это имел в виду, верно? Он предлагал, когда понял, что
умирает, но я его отговорила. Может быть, это был мой самый благородный поступок в жизни.
А может быть, самый глупый. Незадолго до падения Сайгона я пыталась пробиться в
американское посольство, но не сумела. Про трудовые лагеря в Кампучии я тебе уже говорила.
Потом я попала в Таиланд, и, когда наконец добилась, чтобы американцы обратили на меня
внимание, оказалось, что мой майор все еще разыскивает меня. Он и устроил мой переезд
сюда. Я успела вовремя — он уже умирал от рака. Я провела с ним всего два месяца, все
время в больнице.
— Господи! — У меня возникла ужасная мысль.— Это из-за войны?
— Нет. Во всяком случае, не из-за вьетнамской. Он был из тех, кому довелось увидеть
атомные взрывы в Неваде с близкого расстояния. Он не жаловался, но я думаю, он знал, что
его убивает.
Осборн появился через неделю. Выглядел он как-то пришибленно и без особого интереса
слушал то, что Лиза решила ему рассказать. Взял приготовленные для него распечатки
и пообещал передать их в полицию. Уходить не торопился.
— Полагаю, я должен сообщить это вам, Апфел,— сказал он наконец.— Дело Гэвина
закрыли.
Я не сразу сообразил, что Гэвин — настоящая фамилия Клюга.
— Медэксперт установил самоубийство уже давно, и если бы не мои подозрения и ее
слова,— он кивнул в сторону Лизы,— о предсмертной записке, я бы закрыл дело раньше.
Но никаких доказательств у меня нет.
— Это, должно быть, произошло очень быстро,— сказала Лиза.— Кто-то заметил его,
проследил, откуда он работает,— на этот раз Клюгу не повезло,— и прикончил его в тот
же день.
— Вы не верите в самоубийство? — спросил я Осборна.
— Нет. Но того, кто это сделал, даже не в чем обвинить, если не появятся новые факты.
— Я сообщу вам, если что-то всплывет,— пообещала Лиза.
— Тут есть одна загвоздка,— сказал Осборн.— Здесь вам работать уже нельзя. Дом со
всем имуществом поступил в распоряжение властей округа.
— На этот счет не беспокойтесь,— мягко произнесла Лиза.
Пока она вытряхивала сигарету из пачки (Лиза курила, когда очень волновалась), все
молчали. Она зажгла сигарету, затянулась, села, откинувшись назад, рядом со мной и
посмотрела на Осборна с совершенно непроницаемым лицом. Осборн вздохнул.
— Не хотел бы я играть с вами в покер, леди,— сказал он.— Что значит «на этот счет
не беспокойтесь»?
— Я купила этот дом четыре дня назад. Со всем, что в нем есть. И если я найду что-нибудь
такое, что позволит вам вновь открыть дело об убийстве, то непременно сообщу.
Осборн был настолько ошарашен, что даже не разозлился.
— Хотел бы я знать, как вы это провернули.
— Ничего незаконного, можете проверить. За все уплачено. Власти решили продать дом,
я его купила.
— А что если я посажу на расследование этой сделки своих лучших людей? Может быть,
они откопают левые деньги? Или мошенничество? Что если я обращусь в ФБР, чтобы они
тоже этим занялись?
Лиза смотрела на него совершенно спокойно.
— Бога ради. Хотя, если честно, инспектор Осборн, я могла бы просто украсть этот дом
и впридачу парк Гриффит вместе с автострадой, и не думаю, что вы сумели бы меня в чем-то
уличить.
— Мне не нравится, что в ваших руках остаются все эти компьютерные штуки, особенно
после того, как вы рассказали мне об их возможностях.
— Я и не ожидала, что вам понравится. Но это теперь не по вашей части, правильно? Дом
был конфискован, местные власти не поняли, что у них в руках, и продали все целиком.
— Может быть, я сумею направить сюда людей для конфискации матобеспечения. Там
есть доказательства нелегальных действий Клюга.
103

— Попытайтесь,-— согласилась Лиза.
Довольно долго они смотрели друг на друга, не отводя глаз. Победила Лиза. Осборн устало
потер веки и кивнул, затем тяжело поднялся на ноги и пошел к выходу. Лиза загасила сигарету,
и мы продолжали сидеть, прислушиваясь к звуку шагов Осборна, доносившимся из-за двери.
— Меня удивляет, что он сдался так легко,— сказал я.— Как по-твоему, он будет
добиваться конфискации?
— Маловероятно. Он знает расклад.
— Может, ты и меня просветишь?
— Ну, во-первых, это не его отдел, и он это понимает...
—- Зачем ты купила дом?
— Тебе следует спросить, как я его купила.
Пристально посмотрев на нее, я заметил, что за непроницаемостью черт в ее лице
проглядывает какая-то веселость.
— Лиза, что ты еще вытворила?
— Это как раз тот вопрос, который Осборн задал себе. Он угадал правильный ответ, потому
что кое-что знает о машинах Клюга. И еще он знает, как и что делается в этом мире. Конечно,
власти не случайно решили продать дом, и не случайно, что я оказалась единственным
покупателем. Я использовала одного члена муниципального совета, из тех, кого Клюг приручил.
— Ты его подкупила?!
Она засмеялась и поцеловала меня.
— Кажется, наконец-то я вызвала у тебя возмущение. Вот где самое большое различие
между мной и американцами! В Америке средний гражданин особенно много на взятки не
тратит. В Сайгоне это делали все.
— Ты дала ему взятку?
— Не так прямо, конечно. Пришлось зайти с черного хода. Несколько совершенно
легальных перечислений на предвыборную кампанию вдруг появились на счету одного сенатора,
который упомянул некую ситуацию еще кое-кому, кто мог вполне законно провернуть мое
дельце.— Она посмотрела на меня искоса.— Конечно, я подкупила его, Виктор. Ты бы
удивился, узнав, как дешево он мне обошелся. Тебя это беспокоит?
— Да,— признался я.— Мне не нравится взяточничество.
—- Ну, а я отношусь к нему безразлично. Оно просто существует, как гравитация.
Восхищаться тут, конечно, нечем, но таким образом можно сделать очень много и очень быстро.
— Я надеюсь, ты себя обезопасила?
Более или менее. Когда дело касается взяток, никогда нельзя быть уверенным на сто
процентов. Человеческий фактор. Тот член муниципального совета может сболтнуть лишнего,
если окажется когда-нибудь перед судом присяжных. Но, думаю, он не окажется, потому
что Осборн не станет заниматься этим делом. Он знает, как устроен мир, знает, какой властью
я обладаю, и знает, что ему меня не пересилить. Это вторая причина того, что он ушел сегодня
без драки.
Мы долго молчали. Я хотел о многом поразмыслить, и то, о чем я размышлял, мне большей
частью не нравилось. Лиза потянулась было за сигаретами, потом передумала. Она ждала,
когда я приду к какому-нибудь выводу.
— Это огромная сила,— сказал я наконец.
— Страшная сила,— согласилась она.— Ты не думай, что меня она не пугает. Мне в голову
тоже приходили всякие фантазии о сверхчеловеческом могуществе. Власть — это ужасное
искушение, от нее не так-то легко отказаться. Я могла бы сделать очень многое.
— А станешь?
— Я не о том, что можно украсть или разбогатеть...
— Понимаю.
— Это власть политическая. Но как ей воспользоваться? Пусть это прозвучит банально,
но я не знаю, как использовать ее во благо. Я слишком часто видела, как добрые намерения
оборачивались злом. Боюсь, мне не хватит мудрости сделать что-то хорошее. И слишком велик
шанс закончить так же, как Клюг. Но оставить эту затею я тоже не могу. Я все еще
беспризорная девчонка из Сайгона. У меня хватает ума не пользоваться властью, кроме тех случаев,
когда нет другого выхода. Но просто выбросить или уничтожить такие сокровища я тоже
не могу. Ну не глупо ли?
Я не мог ответить на ее вопрос. Но у меня возникло недоброе предчувствие.
Всю следующую неделю меня грызли сомнения. Лиза знала о каких-то преступлениях, но
не сообщала о них властям. Впрочем, это меня не особенно беспокоило. Другое дело, что она
сама располагала возможностью совершить гораздо больше преступлений, и это вызывало
104

у меня тревогу. Вряд ли она что-то такое планировала, у нее хватало ума использовать свои
знания только для обороны. Но оборона в понимании Лизы охватывала слишком широкий
круг действий.
Однажды вечером она не пришла к ужину вовремя. Я отправился к дому Клюга и застал ее
за работой. Стеллаж длиной футов в девять опустел, диски и пленки стопками лежали на столе.
На полу стоял огромный пластиковый мешок для мусора, рядом с ним — магнит размером
с футбольный мяч. На моих глазах Лиза взяла кассету с пленкой, провела ею по магниту и
бросила в почти наполненный мешок. Она посмотрела на меня, проделала такую же операцию
с небольшой стопкой магнитных дисков, потом сняла очки и вытерла глаза.
— Так тебе будет лучше, Виктор? — спросила она.
— Что ты имеешь в виду? Я хорошо себя чувствую.
— Неправда. И я чувствовала себя скверно. Мне больно делать то, что я делаю, но я должна.
Ты не принесешь мне еще один мешок?
Я притащил мешок, затем помог ей снять с полок следующую порцию кассет и дисков.
— Ты собираешься все стереть?
— Не все. Я стираю досье Клюга и... кое-что еще.
— Ты не хочешь говорить мне, что именно?
— Есть вещи, которые лучше не знать,— мрачно ответила она.
В конце концов за ужином я убедил ее рассказать мне, в чем дело.
— Это страшно,— сказала она.— За последнее время я побывала во многих запретных
местах. Клюг туда попадал по первому желанию, и мне до сих пор страшно. Грязные места.
Там знают кое-какие вещи, про которые, как мне казалось раньше, я тоже хотела бы узнать.
Она вздрогнула, не решаясь продолжить.
— Ты имеешь в виду военные компьютеры? ЦРУ?
— С ЦРУ все началось. К ним попасть легче всего. Потом я забралась в компьютеры
системы НОРАД — это те парни, которые должны вести следующую мировую войну. И от
того, с какой легкостью Клюг к ним забрался, у меня волосы дыбом встали. Просто ради
практики он разработал методику начала Третьей мировой войны. Запись хранилась на
одном из тех дисков, что мы уже стерли. А последние два дня я ходила на цыпочках вокруг
действительно серьезных заведений. Разведывательное управление министерства обороны
и НС А, Управление национальной безопасности. Каждое из них больше, чем ЦРУ. И меня
там засекли. Какая-то сторожевая программа. Как только я поняла это, тут же дала ходу
и пять часов подряд занималась тем, что заметала следы. Убедилась, что меня не отследили,
и решила все уничтожить.
— Ты думаешь, Клюга убили они?
— Они на эту роль подходят лучше всего. Клюг держал у себя кучу их информации. Он
помогал проектировать компьютерные комплексы в НСА и потом долгие годы шарил по их
машинам. Тут достаточно одного неверного шага...
— Но ты все сделала как нужно? Ты уверена?
— Меня не отследили, это точно, но я не уверена, что уничтожила все записи. Пойду
взгляну еще раз.
— Я с тобой.
Мы закончили после полуночи. Лиза просматривала диск или пленку, и если у нее возникало
сомнение, передавала ее мне, а я обрабатывал магнитом. Один раз Лиза взяла магнит и провела
им перед целой полкой с записями.
Меня охватило поразительное чувство. Одним движением руки она превратила в хаос
миллиарды битов информации. Возможно, такой информации не было больше нигде. И у меня
возникли сомнения. Имела ли она право делать это? Разве знания существуют не для всех?
Но, должен признаться, сомнения мучили меня недолго. Старый консерватор во мне с
легкостью соглашался, что есть Вещи, Которые Нам Лучше Не Знать.
Нам оставалось совсем немного, когда экран дисплея начал барахлить. Что-то несколько
раз щелкнуло и зашипело. Лиза отскочила назад. Потом экран замигал. Мне показалось,
что там появляется изображение. Что-то трехмерное. И уже почти уловив, что это, я случайно
взглянул на Лизу. Она смотрела на меня, лицо ее освещалось пульсирующими вспышками
света. Она подошла ко мне и закрыла ладонью мои глаза.
— Виктор, тебе не надо смотреть.
— Все в порядке,— сказал я, и, пока я говорил, все действительно было в порядке, но как
только слова были произнесены, я почувствовал, что это не так. Это последнее мое
воспоминание за очень долгий срок.
105

Врачи сказали, что две недели я был на грани. Помню очень мало, потому что мне постоянно
вводили большие дозы лекарств, а после коротких периодов просветления снова начинались
приступы.
Первое, что я запомнил,— лицо склонившегося надо мной доктора Стюарта. Я лежал на
больничной койке. Позже я узнал, что нахожусь не в госпитале для ветеранов, а в частной
клинике. Лиза уплатила за отдельную палату.
Стюарт задавал обычные вопросы, я отвечал, хотя чувствовал себя очень уставшим.
Потом Стюарт ответил на несколько моих вопросов, и я узнал, как долго пробыл в больнице
и что произошло.
— У вас начались непрерывные приступы. Честно говоря, не знаю, почему. Уже лет десять
такого не было, и мне казалось, что все опасности позади.
— Значит, Лиза доставила меня сюда вовремя...
— Более того... Сначала она, правда, не хотела мне рассказывать... После того первого
приступа она прочла все, что смогла найти на эту тему, и всегда держала под рукой шприц
и раствор «Валиума». Увидев, что вы задыхаетесь, она ввела вам сто миллиграммов, чем
и спасла вашу жизнь.
Мы с доктором Стюартом знакомы давно, он знал, что у меня нет рецепта на «Валиум».
Мы говорили на эту тему, когда я последний раз лежал в больнице. Но, поскольку я жил один,
сделать мне укол все равно некому.
Впрочем, доктора гораздо больше интересовал результат: я все-таки остался в живых.
В тот день он не допустил ко мне посетителей. Я запротестовал, но вскоре уснул. Лиза пришла
на следующий день. На ней была новая майка с изображением робота в мантии и
академической шапочке. Надпись на майке гласила: «Выпуск 11111000000 года». Оказалось, что это
1984 в двоичном счислении.
— Привет! — Лиза улыбнулась и села на кровать. Меня вдруг начало трясти. Она
посмотрела на меня встревоженно и спросила, не позвать ли врача.
— Не надо,— сказал я с трудом.— Просто обними меня.
Она сбросила туфли, забралась ко мне под одеяло и крепко обняла. Через какое-то время
вошла медсестра и попыталась ее прогнать. Лиза выдала ей серию вьетнамских, китайских и
английских ругательств, после чего медсестра исчезла. Позже я заметил, как в палату
заглядывал доктор Стюарт.
Я почувствовал себя намного лучше и наконец унял слезы. Лиза тоже вытерла глаза.
— Я приходила сюда каждый день,— сказала она.— Ты выглядел ужасно, Виктор.
— Но я чувствую себя гораздо лучше.
— Сейчас ты и выглядишь приличнее. Но врач сказал, что на всякий случай тебе надо
побыть тут еще пару дней.
— Наверное, он прав.
— Я приготовлю большой обед, когда ты вернешься. Может быть, стоит пригласить
соседей.
Я долго молчал. Мы очень о многом еще не задумывались. Сколько это будет продолжаться
между нами? Как скоро я начну заводиться от собственной бесполезности? Когда ей надоест
жить со стариком? Я даже не заметил, с каких пор начал думать о Лизе как о неотъемлемой
части своей жизни.
— Тебя так тянет провести годы у постели умирающего?
— Чего ты хочешь, Виктор? Я выйду за тебя замуж, если так нужно. Или буду жить с тобой
в грехе. Предпочитаю грех, но если тебе будет лучше...
— Не понимаю, зачем тебе старый эпилептик.
— Затем, что я тебя люблю.
Она произнесла эти слова в первый раз. Я мог бы задать ей еще несколько вопросов —
вспомнить, например, майора,— но у меня пропало желание. И я переменил тему.
— Ты закончила работу?
Лиза поняла, о какой работе я говорю. Она наклонилась к моему уху и тихо сказала:
— Давай не будем здесь об этом, Виктор. Я не доверяю ни одному помешению, которое
я сама не проверила на отсутствие «жучков». Но ты не волнуйся, я действительно все
закончила, и последние две недели меня никто не беспокоил. Кажется, все обошлось, но я больше
ни за что не полезу в такие дела.
У меня отлегло от сердца, но одновременно накатила усталость. Я лытался сдержать
зевоту, однако Лиза почувствовала, что пора идти. Она поцеловала меня, пообещала в
будущем еще много поцелуев и ушла.
Больше я никогда ее не видел.
106

В тот вечер, около десяти, Лиза взяла отвертку, еще какие-то инструменты и принялась за
микроволновую духовку в кухне Клюга.
Конструкторы всегда заботятся о том, чтобы эти агрегаты нельзя было включить, когда
дверца открыта. Это из-за опасного излучения. Но если ты хоть что-то соображаешь в
технике и под рукой есть простые инструменты, обмануть защиту совсем не трудно. Для Лизы
это оказалось куда как легко. Через десять минут работы она включила духовку и сунула
туда голову.
Никто не знает, как долго это продолжалось. Достаточно, чтобы глазные яблоки сварились
вкрутую. Затем она потеряла контроль над мускулами и упала на пол, потянув за собой
духовку. Произошло короткое замыкание, и начался пожар.
Пожарная сигнализация, которую Лиза установила месяцем раньше, сработала вовремя.
Бетти Ланьер тоже увидела огонь и вызвала пожарных. Хал бросился через дорогу, вбежал
в горящую кухню и вытащил то, что осталось от Лизы, на лужайку перед домом.
Лизу срочно доставили в больницу, где ей ампутировали одну руку и удалили все зубы.
Только никто не знал, что делать с глазами. Потом пришлось подключить ее к аппарату
искусственного дыхания.
На срезанную с нее майку, обгоревшую и окровавленную, обратил внимание санитар.
Часть текста прочесть было уже невозможно, но сохранились первые слова: «Я не могу так
больше...»
Подробностей не знаю. Я сам узнавал об этом маленькими порциями, а началось все с
беспокойства на лице доктора Стюарта, когда Лиза не пришла на следующий день. Доктор не
сказал мне ничего, и вскоре у меня начался еще один приступ.
Мои воспоминания о следующей неделе очень смутные. В памяти осталось, например, как
я выписывался из больницы, но дорогу до дома совершенно не помню. Бетти отнеслась ко
мне с большой заботой, а в больнице мне дали пилюли под названием «Транксен», и они
помогали еще лучше: я глотал их, как конфеты, и ходил постоянно в тумане. Ел, когда заставляла
Бетти, иногда засыпал прямо в кресле и, просыпаясь, подолгу не мог понять, где нахожусь.
Часто мне снилась война в Корее и лагерь военнопленных.
Как-то раз я взглянул на себя в зеркало: на губах у меня застыла слабая полуулыбка.
«Транксен» делал свое дело, и я понял, что если мне суждено будет еще пожить, придется
с этим лекарством подружиться.
В конце концов ко мне вернулось что-то вроде способности мыслить рационально. Отчасти
помог визит Осборна. Я в то время пытался отыскать хоть какое-то оправдание своей жизни,
хоть какой-то смысл и подумал, что, может быть, у Осборна найдется что сказать на эту тему.
— Очень сожалею... — начал он.
Я промолчал.
— Я пришел по своей инициативе,— продолжил он.— В управлении не знают, что я здесь.
— Это было самоубийство? — спросил я.
— Я принес с собой копию... записки. Она заказала текст на майке за три дня до... до
несчастного случая.
Он вручил мне лист бумаги с текстом. Лиза упоминала меня, но не по имени: «человек,
которого я люблю». Она писала, что не в силах справиться с моими проблемами. Очень
короткая записка — на майке много не напишешь. Я прочел ее пять раз и отдал Осборну.
— Она говорила вам, Осборн, что ту, первую записку писал не Клюг. Могу сказать, что эту
писала не она.
Он неохотно кивнул. Я чувствовал себя невероятно спокойно, хотя где-то там, под этим
спокойствием, прятался завывающий ужас. Спасал «Транксен».
— Вы можете это доказать?
— Она приходила ко мне в больницу незадолго до... Ее просто переполняло жизнелюбие
и надежды. Вы говорите, что она заказала майку тремя днями раньше, но я бы это
почувствовал. И потом, записка слишком патетична. Не в ее характере.
Осборн снова кивнул.
— Я хочу вам кое-что сказать. В доме не обнаружено никаких следов борьбы. Миссис
Ланьер уверена, что на участок никто не заходил. Ребята из криминалистической
лаборатории обшарили весь дом и подтвердили, что она была одна. Я готов поклясться, что в дом никто
не входил и никто оттуда не выходил. И так же, как и вы, я не верю в самоубийство. У вас
есть какие-нибудь предположения?
— НС А,— сказал я. Потом рассказал ему, чем Лиза занималась еще при мне. Рассказал
о ее страхе перед разведывательными управлениями.
107

— Если кто-то и способен провернуть такое, так это они. Но, должен сказать, мне в это
нелегко поверить. Сам не знаю, почему. Вы верите, что эти люди способны убивать вот так
просто...
По его взгляду я понял, что это вопрос.
— Я не знаю, во что я верю.
— Конечно, я не стану говорить, что они не убивают, когда дело касается национальной
безопасности или еще какого-нибудь дерьма в таком же духе. Но они бы забрали компьютеры.
Они и близко не подпустили бы ее ко всему этому, после того как убрали Клюга.
— Пожалуй, это логично.
Он еще что-то пробормотал. Я предложил ему вина, и он с благодарностью согласился.
Я прикинул, не присоединиться ли и мне — это довольно быстрая смерть,— но все-таки
не решился. Осборн выпил целую бутылку и, немного захмелев, предложил сходить к дому
Клюга, взглянуть еще раз. Я собирался на следующий день отправиться к Лизе и, понимая,
что рано или поздно придется готовить себя к этому, согласился пойти с ним.
Сначала мы осмотрели кухню. Столы почернели от пламени, кое-где оплавился линолеум,
но вообще-то пострадало не так уж много. Больше беспорядка оттого, что пожарные залили
все водой. На полу осталось коричневое пятно. Я сумел справиться с собой и задержал на нем
взгляд.
Затем мы прошли в гостиную, и оказалось, что один из компьютеров включен. На экране
светилось короткое сообщение.
ЕСЛИ ХОТИТЕ УЗНАТЬ БОЛЬШЕ,
НАЖМИТЕ ВВОД ■
— Не трогайте,— сказал я Осборну, но он протянул руку и нажал клавишу. Слова исчезли,
и на экране появилась новая фраза.
ТЫ ПОДГЛЯДЫВАЛ
Потом экран замигал, и я очутился в автомобиле, в темноте. Во рту у меня была пилюля, еще
одна — в руке. Я выплюнул пилюлю и какое-то время просто сидел, прислушиваясь к звуку
мотора. В другой руке у меня оказался целый пузырек с «Транксеном». Чувствуя себя
невероятно уставшим, я все-таки заглушил мотор, открыл дверцу, добрался наощупь до дверей
гаража и распахнул их настежь. Воздух снаружи показался мне свежим и сладким. Я взглянул
на пузырек и бросился в ванную.
Когда я доделал то, что требовалось сделать, в унитазе плавало больше десятка нераство-
рившихся пилюль и множество пустых оболочек от них. Сосчитав оставшиеся в пузырьке
и вспомнив, сколько их там было, я начал сомневаться, что выживу.
Я добрел до дома Клюга, но Осборна там не обнаружил. Потом накатила усталость, и мне
едва удалось вернуться домой. Я лег на кровать и стал ждать, умру я или останусь жить.
На следующий день я нашел сообщение в газете. Осборн отправился домой и разнес себе
затылок выстрелом из служебного пистолета. Совсем маленькая заметка. С полицейскими это
случается постоянно. Предсмертной записки он не оставил.
Я сел на автобус, отправился в больницу и целых три часа добивался, чтобы мне разрешили
увидеть Лизу. Так ничего и не добился. Я не был ей родственником, и врачи категорически
отказались допускать к ней посетителей. Когда я начал заводиться, мне, как могли мягко,
рассказали, насколько она плоха. Хал сообщил мне о Лизе далеко не все. Врачи поклялись,
что у нее в голове не осталось ни одной мысли. И я отправился домой.
Лиза умерла через два дня.
К моему удивлению, она оставила завещание. Мне достался дом Клюга и все его
содержимое. Узнав об этом, я позвонил в компанию, которая занимается уборкой мусора, и, когда
они сказали, что грузовик уже выехал, я в последний раз отправился к дому Клюга.
На экране компьютера светилась все та же фраза:
НАЖМИТЕ ВВОД ■
Я нашел нужную клавишу и отсоединил компьютер от сети. Когда прибыла машина,
я распорядился, чтобы из дома вынесли все, оставив только голые стены.
Потом я прошелся по своему собственному дому, отыскивая все, что имеет хотя бы отдаленное
отношение к компьютерам. Выбросил радио, продал машину и холодильник, микроволновую
духовку, кухонный смеситель и электрические часы. Выбросил электрообогреватель из
кровати.
Затем я купил самую лучшую газовую плиту. За старинным ледником пришлось охотиться
довольно долго. Я забил гараж дровами и вызвал человека прочистить дымоход.
108

Немного позже я отправился в Пасадену и основал стипендиальный фонд имени Лизы Фу
в размере семисот тысяч восьмидесяти трех долларов и четырех центов. Сказал в
университете, что они могут расходовать эти деньги на любые исследования, кроме тех,
что связаны с компьютерами. Надо полагать, они сочли меня эксцентричным стариком.
Мне действительно казалось, что опасность миновала, когда вдруг зазвонил телефон.
Я долго не мог решиться, отвечать или нет, но потом понял, что он будет звонить, пока я не
отвечу, и снял трубку.
Несколько секунд там раздавались только гудки, но это меня не обмануло. Я продолжал
держать трубку у уха, и в конце концов гудки пропали. Осталось только молчание.
Напряженно вслушиваясь, я слышал эти далекие музыкальные перезвоны, что живут в телефонных
проводах. Отзвуки разговоров за тысячи миль от меня. И что-то еще, бесконечно далекое
и холодное.
Я не знаю, что они там в НСА создали. Я не знаю, сделали они это намеренно или оно
возникло само. Не знаю даже, имеют ли они к этому вообще какое-то отношение. Но я знаю,
что оно там, потому что я слышал дыхание его души в телефонных проводах. И я начал
говорить, осторожно подбирая слова:
— Я не хочу ничего знать. Я никому ничего не расскажу. Клюг, Лиза, Осборн — все они
совершили самоубийство. Я всего лишь одинокий человек и никому не доставлю хлопот.
В трубке щелкнуло, и раздались гудки.
Убрать телефон было несложно. Заставить телефонную компанию убрать проводку
оказалось немного труднее: уж если они подводят кабель, считается, что это навсегда. Они долго
ворчали, но, когда я начал срывать провода, уступили, предупредив, правда, что это
обойдется недешево.
С энергокомпанией было хуже. Они, похоже, считали, будто есть такое правило, чтобы
к каждому дому было подведено электричество. Их люди соглашались отключить подачу
энергии, но наотрез отказывались снимать провода, идущие к моему дому. Тогда я влез на
крышу с топором и на их глазах подрубил четыре фута карниза с проводкой. После этого они
смотали свое хозяйство и убрались.
Я выбросил все лампы, все, что связано с электричеством. Потом с молотком и зубилом
принялся за стены.
Я выковырял скрытую проводку и прошелся по всему дому с мощным
магнитом, проверяя, не пропустил ли я где металл, потом неделю убирал мусор и заделывал
дыры в стенах, в потолке и на чердаке. Меня очень забавляла мысль об агенте по продаже
недвижимости, который будет продавать этот дом, когда меня не станет.
«Уверяю вас, замечательный дом? Никакого электричества...»
Теперь я живу спокойно. Как раньше.
В дневные часы работаю в огороде, Я его здорово расширил, теперь у меня и перед домом
кое-что посажено.
Живу со свечами и керосиновой лампой. Почти все, что я ем, выращиваю сам.
Довольно долго я не мог отвыкнуть от «Транксена» и «Дилантина», но в конце концов
мне это удалось, и теперь я переношу приступы без лекарств. Обычно после приступов
остаются синяки.
Посреди огромного города я отрезал себя от окружающего мира. Компьютерная сеть,
растущая быстрее, чем я могу себе представить, обходится без меня. Я не знаю, действительно
ли это опасно для обычных людей, но мы-то в нее попались — я, Клюг, Осборн. И Лиза. Нас
просто смахнули, как, бывает, я сам смахиваю с руки комара, даже не заметив, что раздавил
его. Однако я остался в живых.
Неизвестно, правда, надолго ли.
Лиза рассказывала мне, как компьютерный сигнал оттуда может проникнуть в дом через
электропроводку. Есть такая штука, которая называется «несущая волна» — так вот, она
может передаваться по обычным проводам. Поэтому мне и пришлось избавиться от
электричества.
Для огорода нужна вода. Здесь, в южной части Калифорнии, дожди идут редко, и я просто
не знаю, где еще брать воду.
Как вы думаете, сможет ли это проникнуть в дом через водопроводные трубы?
Перевел с английского А. КОР ЖЕНЕВСКИЙ
109

Короткие заметки
По рецепту Тома Сойера
Человек с удочкой в руках, как правило, вызывает
сочувственную улыбку лишь до тех пор, пока в
водоеме, у коего он сидит, не заводится что-нибудь
промыслово ценное или деликатесное. Едва же
оно обнаружится, любителя спешат зачислить в
браконьеры и — ату его! Всегда ли это резонно?
Нет. Эксперимент засвидетельствовал, что
огульное запретительство абсурдно даже с
экономической точки зрения.
Дело было так. В пруд запустили небольшое
стадо форели и стали считать рыболовов, которые
повадились захаживать к привлекательному
местечку. Форель была выловлена на 85 % после того,
как у пруда побывало 1300 искателей счастья.
Если бы с них взималась обычная
государственная такса за рыбалку — два рубля с души — это
принесло бы 2600 рублей дохода («Рыбное
хозяйство», 1988, № 12). А вся-то форель, если
бы ее вместо пруда свезли в магазин, потянула
бы на 600... Судите сами, расчет ли третировать
энтузиастов уженья. Ведь вряд ли хоть один из
них отказался бы отдать скромную сумму за право
насладиться ловлей спокойно, не опасаясь набега
охраны.
Это еще не все. Бывает же: водоем не
промысловый, трудно доступный для транспорта,
поголовье рыбы для профессионвльного лова
недостаточное. Для любителя все это — не
препятствия. И государству не придется платить такой
рыболовной единице зарплату, заботиться о
хранении и транспортировке добычи. Словом, кругом
выгода. Совсем как у Тома Сойера, который
(помните?) красил забор. Во-первых, он его только
начал красить — потом за него это делали
другие мальчишки. А во-вторых, Том извлекал из
своей находчивости регулярный доход: то яблоко,
то шарик — плату за получаемое ими
творческое удовлетворение.
Кстати, за рубежом экономические достоинства
любительского лова знают давно и используют
вовсю. В Канаде, к примеру, на долю
«дилетантов» приходится только 4 % выловленных лососей
против 91 %, добываемого промысловиками.
Доход же почти одинаков: 120 млн, долларов от
первых и 145 млн. от вторых. Вот так.
110

Короткие заметки
Ветер двигает корни деревьев
Ни для кого не секрет, что в лесу
дождевая и прочая вода впитывается в землю
гораздо быстрее, чем, скажем, на лугу или в поле.
Секрет в том, что под деревьями подстилка
мягкая, пористая, да и почва пронизана маленькими и
большими порами, и сама по себе не такая плотная,
как на открытых пространствах. К примеру,
канал диаметром всего 0,25 см, оставшийся от
разрушенного корня, пропускает в миллион раз
больше воды, чем такой же объем почвенных пор.
И живые корни намного улучшают
водопроницаемость почвы, особенно когда ствол раскачивает
ветер.
Об этом говорится в статье «Влияние
колебаний корней деревьев на водопроницаемость
почвы», опубликованной в журнале
«Лесоведение» A989, № 1). В Свердловской области
исследователи регистрировали вертикальные и
горизонтальные движения корней елей и сосен при
ветре и, как следствие, — улучшение впитывания
влаги у ствола и толстых корней деревьев.
А потом поставили специальные опыты. Они
были на редкость просты, но очень трудоемки.
Веревку привязывали в верхней трети дерева и
начинали раскачивать ствол. С помощью буссоли
определяли амплитуду, и когда она доходила до
полутора-трех метров, считали, что дерево гнется
под порывами шквального ветра. Вот тут и
начинали измерения. При раскачивании дерева корнн
двигались во всевозможных направлениях и тем
сильнее, чем больше наклоняли ствол. У деревьев
с поверхностной корневой системой они двигались
сильнее, чем у стволов с одним мощным, глубоко
уходящим в землю корнем. Из-за таких движений
в почве образуются просветы, которые с
легкостью заполняет вода. При раскачивании
дерева скорость впитывания влаги в почву в
корневой зоне увеличивается почти в четыре раза.
Так что средообразующая и водоохранная
функция леса — это не только рыхлая подстилка, тень
и другие, бросающиеся в глаза свойства, но и
способность пропускать много влаги и воздуха
вдоль и около корней раскачиваемых ветром
деревьев.
М. ВОРОНИН
/^е^с*ъср JC1

Редакционная коллегия:
В. М. ЧАБАНЮКУ, Кедайняй Лит.ССР: Снижающийся самолет
и легковой автомобиль выбрасывают примерно одинаковое
количество окиси углерода, но автомобили проносятся мимо нас чаще
самолетов.
И. Д. ВОЙТЕНКО, Москва: Вы правы, вопреки нашему сообщению
A989, № 2), кремниевые солнечные элементы в продажу поступают.
Н. Г. ТРОФИМОВУ, Горловка: Переделать холодильник, чтобы он
давал температуру —36 "С, вам не удастся — для этого требуется
двухступенчатая холодильная установка.
И. И. КУРИЦЫНУ, Раменское, Московской обл.: Сообщенный
нами способ борьбы с тараканами A986, № 8) проверен читателями;
он особенно эффективен, когда в качестве приманки используют
пиво.
Ю. Н. БОНДАРЕНКО, Одесская обл.: Мы пока ничего не знаем об
объекте, обнаруженном в Нубийской пустыне.
Г. В. ГАЙВОРОНСКОМУ, Ставропольский край: Поролон —
торговое название вспененного полиуретана, который под действием
кислорода воздуха и солнечного света стареет — теряет
эластичность, становится ломким.
В. К., Владивосток: В справочнике М. Д. Машковского
«Лекарственные средства» есть подробное описание трихопола — упоминания о
противозачаточном действии этого препарата там нет; еще раз
посоветуйтесь с врачом.
И. И. ЛОБОДЕ, Кривой Рог: Газетная бумага быстро желтеет по-
тому, что, как правило, она невысокого качества, при ее
изготовлении не используются отбеливатели и «консервирующие»
вещества — ведь вчерашняя газета мало кому нужна.
О. А. БУРКОВОЙ, Ленинград; Длительное пребывание на кухне, где
постоянно горит газ и повышенное содержание диоксида углерода
в воздухе, для ребенка безусловно вредно, и его капризы можно
объяснить хроническим воздействием СО на организм.
Ю. Д. КУЗНЕЦОВУ, Москва: Превратить глянцевый мебельный
лак в матовый, которого у нас, к сожалению, не продают, можно,
добавляя раствор или дисперсию воска.
A. А. ТРУСОВУ, Свердловск: Уротропин, известный многим как
сухой спирт, получают реакцией аммиака с формальдегидом с
последующим упариванием раствора в вакууме.
B. Д. РЫЖКОВУ, Алма-Ата: Растворять удобрения в горячей
E0—60 °С) воде можно; правда, из тех удобрений, которые
содержат в своем составе суперфосфат, выпадает при этом осадок
нерастворимого гипса, но гипс в таких количествах растениям не
вреден.
И. В. Петрянов-Соколов
(главный редактор),
П. Ф. Бадеиков,
В. Е. Жвирблис,
В. В. Листов,
В. С. Любаров,
Л. И. Мазур,
Г. П. Мальцев,
B. И. Рабинович
(ответственный секретарь),
М. И. Рохлин
(зам. главного редактора),
А. С. Хохлов,
Г. А. Ягодин
Редакция:
А. И. Анно
(художественный редактор),
Н. Г. Гуве,
Е. М. Иванова,
Ю. И. Зварич,
A. А. Лебединский
(главный художник),
О. М. Либкин,
C. А. Петухов,
B. Р. Пол ищу к,
Л. П. Рыжкова,
М. А. Серегина
(зав. редакцией),
Н. Д. Соколов,
Е. И. Спирина,
B. В. Станцо
(и. о. зам. главного редактора),
C. Ф. Старикович,
Л. Н. Стрельникова,
В. К. Черникова
Номер оформили
художники:
В. М. Адамова,
Р. Г. Бикмухаметова,
М. В. Георгиев,
В. П. Кузнецов,
B. Б. Меджибовский,
П. Ю. Перевезенцев,
C. П. Тюнин,
Е. В. Шешенин.
О. Н. Эстис
Корректоры:
Л, С. Зенович, Т. Н. Морозова.
Сдано в набор 29.03.1989 ■
Т—09855.
Подписано в печать
Бумага 70X100 1/16.
Печать офсетная. Усл. печ. л. 9,1.
Усл. кр.-отт. 5310,7 тыс. Уч.-изд. л. 13,0.
Бум.л. 3,5. Тираж 240 000 экз.
Цена 65 коп. Заказ 778
Ордена Трудового Красного
Знамени
издательство «Наука».
АДРЕС РЕДАКЦИИ:
117049, Москва, ГСП-1,
Мароновский пер., 26.
Телефон для справок: 238-23-56.
Ордена Трудового Красного
Знамени
Чеховский полиграфический
комбинат
Государственного комитета СССР
по делам издательств,
полиграфии и книжной торговли
142300, г. Чехов Московской
области
<£ Издательство «Наука»
«Химия и жизнь», 1989

Рисунок на вечную тему
Маска — забава, маска — веселый атрибут карнавала, маска — инструмент мистификации,
лжм, интриги, преступления. Мы долго жили под масками, смотрели друг другу не в глаза,
а в прорези. Теперь настала пора открыть собственные лица — радостные и печальные,
уверенные и растерянные, полные надежды и безнадежные. И не надо держать маски про
запас. Давно пора их выбросить. Или отложить до карнавала.
Художник Михаил Рытяев

I
Наука доверять
— Петрова пошлите на склад, пусть получит спирт для лаборатории.
— А если он по дороге отольет часть себе, да разбавит остаток водой?
— Возможная вещь. Пусть Сидоренко идет с ним и следит, чтобы не мошенничал.
— А если они сговорятся?
— Не исключено... Ступайте лично и осуществляйте контроль за Петровым и Сидоренко.
...С недавних пор часть американских фирм круто пошла в гору. На одной сократили
численность работников и площадь производственных помещений вдвое, на другой ухитряютси
выпускать 9 тыс. грузовиков в год силами всего 275 человек, на третьей снизили число ступеней
управлении с дюжины до пяти. В чем тут секрет?
Новая технология, что ли? Как бы не так: везучие
фирмы всего лишь сумели создать у себя
атмосферу доверия, полной добросовестности в работе.
И это оказалось выгоднее любых систем надзора
(«SAM Management Journal», 1988, т. 53, № 3, с. 4):
ведь даже при наличии самого изощренного сыска
смышленый человек ухитрится и словчить, и
схалтурить, и украсть. Но сколько народу при этом