ЕМ. Я КО ВЛ Е ВА
РАЗВИТИЕ ДОГОВОРНЫХ СВЯ5ЕИ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ
ЛО СНАБЖЕНИЮ И СБЫТУ
.и.,,


ТАДЖИКСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ имени В. И. ЛЕНИНА
Е. М. ЯКОВЛЕВА
РАЗВИТИЕ ДОГОВОРНЫХ СВЯЗЕЙ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ СССР ПО СНАБЖЕНИЮ И СБЫТУ (1917—1937 гг.)
ИЗДАТЕЛЬСТВО «ИРФОН» Душанбе 1965


ВВЕДЕНИЕ
Победа Великой Октябрьской революции, слом старых и установление новых, социалистических производственных отношений повлекли за собой разрыв прежних хозяйственных связей и опосредствующих их договоров, основанных на принципах экономики капитализма.
Возникновение и развитие новых хозяйственных связей по снабжению национализированной промышленности и распределению ее продукции, основанных на экономических принципах социализма, потребовали иных форм и методов правового регулирования этих связей; история их развития и есть история планового договора поставки.
Настоящая работа посвящена исследованию процесса формирования и развития договорных связей государственной промышленности СССР по снабжению и сбыту в период построения социализма.
История договора поставки частично уже освещалась в трудах А. В. Венедиктова, И. Б. Новицкого, С. Н. Братуся, О. С. Иоффе, 3. И. Шкундина, Ф. И. Гав- зе и других цивилистов.1
Однако большинство ученых занимались этим во-
1 См. А. В. Венедиктов. Организация государственной промышленности в СССР, т. 1, Л., 1957; т. 2, 1961; Он же: Советское гражданское право в период проведения Октябрьской социалистической революции (1917—1918 гг). «Ученые записки» (Ленингр. гос. ун-т) № 187, Серия юрид. наук,вып. 6, 1955; Гражданское законодательство в период иностранной военной интервенции и гражданской вой ны (1918—1920), «Ученые записки» (Ленингр. гос. ун-т) № 201, Серия юрид. наук, вып. 7, Вопросы советского государства и права, Л., 1955; Об основных проблемах советского гражданского права, «Вестник Ленинград, ун-та», 1947, № 11; И. Б. Новицкий. История советского гражданского права, М., 1957; С. Н. Братусь. О некоторых чертах истории советского гражданского права, Сов. государстве и право, 1957, № 11; Он же: О некоторых чертах развития советского гражданского права за 40 лет его существования. Труды научной
3


просом или в связи с историей советского гражданского права в целом, или же попутно в монографиях о договоре поставки. В фундаментальном труде А. В. Венедиктова «Организация государственной промышленности в СССР» в широком кругу рассмотренных вопросов договоры по снабжению и сбыту также занимают скромное место.
Видимо, этим можно объяснить сложившееся в юридической литературе мнение, что в период военного коммунизма товарно-денежные, а следовательно и гражданско-правовые отношения между государственными организациями и другими участниками имущественного оборота отсутствовали.1 Между тем исследование этого вопроса на основе архивных и других .материалов показывает, что такие отношения и опосредствующие их договоры в области снабжения государственной промышленности, хотя и с существенными ограничениями, допускались законом и практически существовали почти до конца 1920 г.
Нельзя согласиться и с тем утверждением, что роль потребительской кооперации в период военного коммунизма ограничивалась функцией распределения продуктов среди населения.* 1 2
сессии, посвященной сорокалетию Великой Октябрьской социалистической революции (Всесоюзн. ин-т юрид. наук), вып. I, М., 1958; С. Н. Братусь и Л. А. Лунц. Вопросы хозяйственного договора, М., 1954; О. С. Иоффе. Гражданское право. Сорок лет советского права, 1917—1957, т. I—II. Л., 1957; 3. И. Шкундин. Обязательство поставки товаров в советском праве, М., 1948; Ф. И. Гавзе. Развитие социалистического гражданско- правового договора (1917—1934 гг.), Минск, 1959 и др.
1 А. Г. Гойхбарг. Хозяйственное право РСФСР, т. I. Гражданский кодекс, М.-Л., 1923, стр. 3; П.И. Стучка. Гражданское право и практика его применения, М., 1929; А. В. Венедиктов. Организация государственной промышленности в СССР, т. I, 1957, стр. 422, 751; Он же; Гражданское законодательство в период иностранной роенной интервенции и гражданской войны (1918—1920 гг.). «Ученые записки» «(Ленингр. гос. ун-т), № 201, Серия юрид. наук, Вып. 7, Л., стр. 72, 118 (примечание 180); С. Л. Фукс. Советское государство и право в период иностранной военной интервенции и гражданской войны, выпуск II, Харьков, 1960 (на украинском языке), стр. 80; О. С. Иоффе. Гражданское право, Сорок лет советского права, 1917—1957, т. I, 1957, стр 251; Ф. И. Гавзе. Развитие социалистического гаржданско-правового договора, Минск, 1959, стр 27—28.
2 С. Л. Фукс. Советское государство и право в период иностранной военной интервенции и гражд. войны выпуск II (на украинском языке), 1960 г. стр. 82.
4


Фактически кооперативные организации до IX съезда партии занимались и коммерческой деятельностью, являясь основными контрагентами главков, органов Наркомпрода и военного ведомства.
Недостаточно изучены также первые виды плановых договоров. Утверждают, что они получили распространение только в период реконструкции народного хозяйства и что в основном это были генеральные соглашения государственной промышленности с , потребительской кооперацией.1 Между тем, другие виды плановых договоров возникли гораздо раньше, почти одновременно с переходом к новой экономической политике.
Интересно проследить и за тем, как в науке советского гражданского права ошибочные взгляды на характер планового договора1 2 постепенно заменяются правильным пониманием его сущности и роли в социалистическом строительстве.
Исследование истории плановых договоров имеет не только теоретическое, но и практическое значение. Для совершенствования правового регулирования снабжения промышленности и сбыта ее продукции, учет и осмысливание хозяйственного опыта периода строительства социализма несомненно может принести пользу. Ведь именно тогда был осуществлен переход к управлению промышленностью от территориального принципа (совнархозы) к отраслевому, получила распространение система предварительных заказов промышленности, а основной формой договорных связей в конечном счете были признаны прямые договоры.
Рамки работы мы ограничили периодом завершения строительства и победы социализма, т. е. примерно 1937 годом по следующим причинам.
Если бы довести исследование до настоящего времени, то объем работы не позволил бы подробно остановиться на наименее исследованных в науке вопросах договорных связей государственной промышленности в первые годы существования советского государства.
1 И. Б. Новицкий. История советского гражданского права. М., 1957 стр. 179; Ф. И. Гавзе. Развитие социалистического гражданско- правового договора, Минск, 1959, стр. 71.
2 П. И. Стучка. Гражданское право и практика его применения, М., 1929; С. И. Аскназий и Б. С. Мартынов. Гражданское право в регулируемое хозяйство, Л., 1927 и др.
5


Кроме того, к концу рассматриваемого периода институт социалистического договора поставки в основном был уже сформирован.
Плановые предпосылки и порядок заключения договора поставки до 1959 г. серьезных изменений не претерпели, существенные же условия и принципы исполнения поставки, установленные постановлением СНК СССР от 19 декабря 1933 г. «О заключении договоров на 1934 г.», сохранили в основном свое значение и в настоящее время.
Нами было учтено и то обстоятельство, что за последние годы опубликован ряд монографий о договоре поставки на современном этапе.1
Решения сентябрьского (1965 г.) Пленума ЦК КПСС, выдвигают ряд новых проблем договорных связей промышленности по снабжению и сбыту, но последние требуют специальных исследований.
Одной из актуальных задач советской правовой науки, в связи с приближающимся пятидесятилетием Великой Октябрьской социалистической революции, остается изучение возникновения и развития основных институтов социалистического гражданского права. Автор полагает, что эта работа может быть скромным вкладом в осуществление этой задачи.
1 Р. О. Халфина. Правовое регулирование поставки продукции в народном хозяйстве, М., 1963; В. Ф. Яковлева. Кооперированные поставки в промышленности СССР, М, 1963; М. Г. Масевич. Договор поставки и его роль в укреплении хозрасчета, Алма-Ата, 1964; Договоры в социалистическом хозяйстве, под ред. проф О. С. Иоффе, И. А. Танчук. Правовое регулирование материально-технического снабжения промышленности, М, 1965 и др.


ГЛАВА I
ВОЗНИКНОВЕНИЕ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ
И НОВЫХ ХОЗЯЙСТВЕННЫХ СВЯЗЕЙ ПОСЛЕ ПОБЕДЫ ОКТЯБРЬСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ (1917—1918 гг.)
ПЕРВЫЕ ХОЗЯЙСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИЕ МЕРОПРИЯТИЯ СОВЕТСКОГО ГОСУДАРСТВА В ОБЛАСТИ ПРОМЫШЛЕННОСТИ
Победа Великой Октябрьской социалистической революции и установление Советской власти проходили в чрезвычайно трудных экономических условиях.
Во время первой мировой войны и до этого далеко не блестящее экономическое положение царской России значительно пошатнулось, а после февральской революции оно стало просто катастрофическим. Валовая продукция промышленности сократилась в 1917 г. по сравнению с 1916 г. на 36,4%. С марта по ноябрь 1917 г. было закрыто свыше 800 предприятий с 170 тысячами рабочих. В 1916 г. было потушено 36 доменных печей, а в 1917 г.— еще 44. Выплавка чугуна понизилась за 1917 ”. против 1913 г. на 24,3%? Более 70% вырабатываемой промышленностью продукции шло на военные нужды. Производство товаров мирного потребления, в частности сельскохозяйственных машин и орудий, было почти полностью прекращено.12
Ввиду уменьшения добычи угля в Донецком бассейне и резкого сокращения его вывозки в потребляющие районы, уже в начале 1917 г. на многих предприятиях
1 И. А. Гладков, Очерки строительства советского планового хозяйства, в 1917—1918 гг., М., 1958, стр. 46—47.
2 В. П. Милютин, Народное хозяйство Советской России, М., 1920, стр. 16.
7


иссяк запас топлива. Еще хуже обстояло дело на железнодорожном транспорте. С каждым днем увеличивалось количество неисправных паровозов и вагонов, а запасов угля к концу октября оставалось только на 10 дней.1
Не менее тяжелым было и финансовое положение страны. Государственные долги иностранным банкам за время войны достигли 60 млрд, руб., только на оплату процентов по ним ежегодно требовалось 3 млрд, руб.1 2
К тому же надвигался голод, т. к. помещики, кулаки и спекулянты искусственно задерживали подвоз хлеба в города. Война привела в упадок и сельское хозяйство, товарная продукция которого резко снизилась.
«России грозит неминуемая катастрофа — писал Е. И. Ленин в сентябре 1917 г.,— Железнодорожный транспорт расстроен неимоверно и расстраивается все больше. Железные дороги встанут. Прекратится подвоз сырых материалов и угля на фабрики. Прекратится подвоз хлеба. Капиталисты умышленно и неуклонно саботируют (портят, останавливают, подрывают, тормозят) производство, надеясь, что неслыханная катастрофа будет крахом республики и демократизма,...».3
Так же оценил экономическое положение России перед Октябрьской революцией и VI съезд партии, который в своей резолюции отметил, что она уже падает в бездну окончательного экономического распада и гибели.4
Процесс замены отживших производственных отношений новыми и особенно замены эксплуататорской частной собственности собственностью социалистической во всех случаях является весьма болезненным и сложным. Для этого -необходимо не только подавить ожесточенное сопротивление господствующего класса и овладеть принадлежавшими ему орудиями и средствами производства, но и наладить народное хозяйство страны на совершенно новых экономических основах. Для 1 Ю. Ларин и Л. Крицман. Очерк хозяйственной жизни и организация народного хозяйства советской России (1 ноября 1917— 1 июля 1920 гг.), М., 1920; стр. 5. И. А. Гладков. Очерки строительства советского планового хозяйства в 1917—1918 гг., М., 1950 стр. 47.
2 Там же.
3 В. И. Ленин. Соч., т. 25, стр. 299 (Здесь и далее издание четвертое).
4 КПСС в резолюциях..., ч. I, М., 1954, стр. 377.
8


русского пролетариата, завоевавшего власть в результате Октябрьской революции, трудности значительно усугублялись отсутствием исторического опыта организации социалистического хозяйствования и разрухой, в которой находилась страна в результате промышленного, транспортного, топливного, продовольственного и финансового кризисов. В отношении же промышленности задача осложнялась тем, что овладение ею, подчинение её интересам диктатуры пролетариата должно было одновременно сопровождаться перестройкой работы подавляющего большинства предприятий с военного на мирный лад, т. е. демобилизацией промышленности.
Поэтому чрезвычайно важно было найти то звено, ухватившись за которое рабочий класс мог начать социалистическое управление промышленностью, овладение ее командными высотами. Таким звеном явился рабочий контроль над производством.
Вопрос о необходимости введения рабочего контроля над производством и распределением продуктов был поставлен партией сразу же после февральской революции. Его введение было предусмотрено п. 8 Апрельских тезисов В. И. Ленина 1 и в резолюции VII Апрельской Всероссийской конференции РСДРП.1 2
Главной задачей установления рабочего контроля в период подготовки Октябрьской революции было не допустить дальнейшей дезорганизации, производства, добиться того, чтобы заводы и фабрики продолжали работать и сохранить промышленность страны как экономическую основу будущей диктатуры пролетариата. Посредством рабочего контроля подготавливались кадры, которые могли бы управлять промышленностью после пролетарской революции. Этому придавал особое значение В. И. Ленин, указывая, что надо раз и навсегда порвать «с предрассудком, что государственные дела, управление банками, заводами — невозможная для рабочих задача».3
Еще больше возросли роль и значение рабочего контроля после победы Октябрьской революции. В первом документе Советской власти, в Обращении «К гражданам России», опубликованном в день победы Октябрь1 В. И. Ленин. Соч., т. 24, стр. 5.
2 КПСС е резолюциях.., ч. I, М., 1954, стр. 353.
3 В. И. Ленин. Соч., т. 26, стр. 327.
9


ской революции 25 октября (7 ноября) 1917 г., рабочий контроль над производством был указан в .качестве первоочередного революционно-экономического мероприятия.
14 ноября 1917 г. ВЦИК РСФСР принял «Положение о рабочем контроле»1, проект которого, разработанный В. И. Лениным, был предварительно опубликован в «Правде». Согласно этому «Положению», рабочий контроль над производствам, куплей-продажей продукции и сырых материалов, хранением их, а также над финансовой стороной деятельности предприятий подлежал установлению на всех промышленных, торговых, банковских, сельскохозяйственных, транспортных, кооперативных и др. предприятиях, имеющих наемных рабочих или же дающих работу на дом (п. 1).
В качестве основной задачи организации рабочего контроля «Положение» указывало на «интересы планомерного регулирования народного хозяйства».
«Положением» отменялась «коммерческая тайна», и органам рабочего контроля предоставлялось право контроля всей деловой переписки предприятия (п. 1).
Решение органов рабочего контроля для владельцев предприятий объявлялось обязательным, с правом обжалования его в 3-дневный срок в соответствующий высший орган рабочего контроля (пп. 8 и 9).
Ответственными перед государством за строжайший порядок, дисциплину и охрану имущества предприятий согласно «Положению» являлись как владелец предприятия, так и органы рабочего контроля. За сокрытие материалов, продуктов и заказов, за неправильное ведение отчетов и тому подобные злоупотребления все виновные лица подлежали привлечению к уголовной ответственности (п. 10).
Установление рабочего контроля явилось, таким образом, первым, и важнейшим организационным мероприятием партии и правительства по планомерному регулированию деятельности промышленности. С этого времени ведет свое начало хозяйственно-организаторская деятельность советского государства.
Введение рабочего контроля вызвало ожесточенное сопротивление капиталистов, которые принимали все 1 СУ 1917, № 3, ст. 35.
10


меры к тому, чтобы его сорвать.1 Поэтому на большинстве предприятий рабочий контроль фактически становится рабочим управлением.
Пз разнообразных функций рабочего контроля основной была его хозяйственная деятельность, т. к. важнейшей задачей контроля являлся учет запасов сырья п топлива, имеющихся на предприятиях, и регулирование их использования. Рабочий контроль принимал также активное участие в организации снабжения предприятия необходимыми материалами и в сбыте его продукции. Право органов рабочего контроля контролировать куплю-продажу продукции и сырых материалов, т. е. сделки по снабжению предприятия и по сбыту его продукции, было прямо предусмотрено в «Положении» о нем от 14 ноября 1917 г.
В соответствии с этим на многих предприятиях органами рабочего контроля был налажен специальный учет заказов, регистрация совершаемых сделок. Например, контрольная комиссия Петроградского вагонного завода в январе 1918 г. обратилась к правлению завода с требованием сообщить в заводской комитет сведения о количестве заказов на вагоны, начиная с 1915 г., и о ходе их выполнения.1 2 Костромской губернский Совет рабочего контроля обязал контрольные комиссии текстильных фабрик завести отчетность по продаваемому фабриками товару.3
Контроль над сбытом продукции состоял, в частности, и в том, что |без разрешения контрольных комиссий 1 Вот как описываются подобного рода действия правления Большой Кинешменской мануфактуры в письме рабочих на имя ВСНХ от 25 февраля 1918 г. «Правление все время стремится остановить производство. Стараниями правления в этом направлении достигнуто то, что на фабрике стоят 455 станков из общего количества 2041 при наличности сырья и рабочих рук... Правление сознательно всеми силами саботирует производство, не заботясь о приобретении сырья для фабрики, сбыте товаров и прочее, желая виновниками разрухи выставить различные комитеты, Советы, Центроткань и т. .т.> (Национализация промышленности в СССР. Сб. документов и материалов, М., 1954, стр. 369).
2 Рабочий контроль и национализация промышленных предприятий Ленинграда в 1917—1919 гг.. Сб. документов, Л., 1947, стр. 323, докум. 300.
3 Рабочий контроль и национализация промышленности в Костромской губернии. Сб. документов (1917—1919 гг.). Кострома, 1960, стр. 97, док. № 30.
11


продажа и вывоз таковой с территории предприятия не допускались. Установление такого порядка давало возможность советскому государству еще до национализации промышленности обеспечить выполнение его директив о надлежащем использовании сырьевых и топливных ресурсов и о распределении дефицитных материалов и изделий по нарядам регулирующих органов.
Контроль над снабжением и сбытом неразрывно был связан и с контролем над денежными средствами предприятия. Например, отдел Совета контрольных комиссий Иваново-Вознесенского района установил, что деньги за приобретаемую с разрешения контрольных комиссий мануфактуру уплачиваются под наблюдением фабричной контрольной комиссии, и только после расчета давал разрешение на вывоз товара за пределы района.1 В некоторых случаях контрольные комиссии этих фабрик специально командировали своих представителей в Москву следить, чтобы деньги, выручаемые от продажи мануфактуры, поступали только в кассу фабрики.12
Однако следует отметить, что финансовый контроль осуществлялся слабее и был менее эффективен, чем контроль за снабжением и сбытом, так как требовал специальных знаний и опыта, которыми члены контрольных комиссий еще не обладали.1 2 3 На практике чаще всего контроль над снабжением, сбытом и финансовой деятельностью предприятия фактически перерастал в непосредственное руководство его хозяйственными операциями.
В связи с этим в «Известиях Всероссийского союза общества заводчиков и фабрикантов» в декабре 1917 г. с негодованием отмечалось, что «в значительной части предприятий рабочий контроль сопровождается вмешательством в управление предприятием, выражающемся в отдельных случаях в приеме и исполнении заказов, в приеме рабочих и служащих, их перемещении и уволь1 А. Венедиктов, Организация государственной промышленности в СССР, Л., 1957, т. I, стр. 127—128.
2 Из Протокола фабрично-заводского комитета ситцепечатной фабрики т-ва Витовой от 11 апреля 1918 г. (Материалы по истории СССР, вып. III. Рабочий контроль и национализация крупной промышленности в Иваново-Вознесенской губернии, М., 1956, стр. 162— 163).
3 И. А. Гладков, Очерки строительства советского планового хозяйства в 1917—1918 гг., 1950, стр. 91.
12


нении, в установлении заработной платы, покупке сырья, топлива, и оборудования завода, финансовых операциях.»1
В отдельных случаях порядок совершения хозяйственных операций по снабжению и сбыту прямо регулировался соответствующей инструкцией о рабочем контроле. Так, инструкция о контроле над производством на тексгилыюй фабрике И. Горелина к обязанностям рабочего контроля относила «изыскание в случае надобности мест для покупки материалов по ценам, установленным органами контроля поставщика таковых и принятие мер к их скорейшей доставке». При этом специально указывалось, что «в целях наиболее выгодной и скорейшей закупки разных материалов и сбыта готовых изделий органы контроля входят в контакт с органами контроля других предприятий и торговых фирм, являющихся поставщиками таковых материалов и потребителями таковых, и получают все необходимые сведения об имеющихся запасах материалов и цены таковых».1 2
Контрагенты предприятия в ряде случаев также рас сматривали органы рабочего контроля как полномочные органы хозяйственного управления и вступали с ними в непосредственные переговоры. Например, управление Петербургской городской железной дороги адресовало 9 и 16 !маяш1918 г. заказы на постройку и ремонт трамвайных вагонов и на отливку серого и ковкого чугуна не правлению Путиловского завода, а его заводскому комитету. Последний на это ответил, что «означенные заказы могут быть исполнены нашим заводом» и просил прислать чертежи и сведения о характере работ для установления ее цены.3
Фабрично-заводские комитеты в рассматриваемый период, конечно, еще не представляли и не могли представить конкретных форм организации государственного планового руководства народным хозяйством, но они понимали, что именно государство должно направлять 1 Известия Всероссийского союза общества заводчиков и фабри кантов. № 10—11, 1917.
2 Материалы по истории СССР, вып. III. Рабочий контроль и национализация крупной промышленности в Иваново-Вознесенской губернии, М., 1956, стр. 115, док. № 96.
3 Рабочий контроль и национализация промышленных предприятий Ленинграда в 1917—1919 гг., т. I. Л., Сб. документов, Л., 1947, докум. №№ 402, '409, 430.
13


их работу. В этом отношении характерно письмо, направленное 2 мая 1918 г. заводским комитетом завода акционерного общества оптического и механического производства в Петрограде Народному комиссару просвещения т. Луначарскому. В нем содержалась просьба оказать заводу содействие в «предоставлении ему возможности отдавать на пользу Республике свои изделия, непосредственно принимая заказы и сдавая их через установленные учреждения, которые сами распределяли бы их по мере надобности».1
Следует отметить, что хозяйственно-организаторская деятельность рабочего контроля на I съезде Советов народного хозяйства подвергалась критике. В частности, фабрично-заводские комитеты упрекались в том, что они заботятся только о своих предприятиях, недостаточно содействуют перераспределению сырья и топлива и т. п. Однако большинство выступавших делегатов опровергли эти обвинения, отмечая, что фабрично- заводские комитеты брали на себя хозяйственные функции тогда, когда «вопрос о сырье и топливе становился таким острым, что если бы эти контрольные комиссии не поехали за сырьем, или топливом, или деньгами, то фабрика стала бы».1 2
Таким образом, рабочий контроль явился первой формой народного учета и контроля эа производством и распределением продукции. Его установление дало возможность советскому государству еще до национализации промышленности осуществить руководство ее работой и подготовить кадры будущих командиров социалистического производства. «От рабочего контроля мы шли к созданию Высшего совета народного хозяйства. Только эта мера вместе с национализацией банков и железных дорог... даст нам возможность приняться за постройку нового социалистического хозяйства»3,— говорвд В. И. Ленин на III Всероссийском съезде Советов, подводя итоги деятельности советской власти в первые месяцы после Октябрьской революции.
Вопрос о создании высшего экономического органа 1 Рабочий контроль и национализация..., Л., 1947, докум. № 300.
2 Труды 1-го Всероссийского съезда советов народного хозяйства, 26 мая — 14 июня 1918 г. (стенографический отчет) М., изд. ВСНХ, 1918, стр. 358.
3 В. И. Ленин. Соч., т. 26, стр. 425.
14


республики, через который при обобществлении средств производства можно будет управлять хозяйством страны, был поставлен В. И. Лениным сразу же после побе ды Великой Октябрьской революции. Таким органом стал Высший совет народного хозяйства, утвержденный декретом ВЦИК и СНК от 19 декабря 1917 г.1
Основными задачами ВСНХ являлись организация народного хозясйтва и финансов и выработка плана регулирования экономической жизни страны. Для этого прежде всего необходимо было организовать учет и контроль над производством и распределением продукции и наладить работу важнейших отраслей промышленности. Поэтому с первых дней своей деятельности ВСНХ был прежде всего органом управления всеми предприятиями страны.
В Положении о Высшем совете народного хозяйства, утвержденном декретом Совнаркома 8 августа 1918 г.1 2 3, указывалось, что ВСНХ «регулирует все производство и распределение и управляет всеми предприятиями Республики» (п. 2). Таким образом, в ведении ВСНХ находились и ему подчинялись не только национализированные, но и ненационализорванные предприятия.
Первыми планово-регулирующими хозяйственными органами советской власти на местах были районные (областные) и местные Советы народного хозяйства. Эти Советы создавались как органы местных Советов депутатов, подчиненные одновременно также и Высшему совету народного хозяйства, который должен был объединять и направлять их работу. К концу 1917 г. Советы народного хозяйства были созданы в важнейших промышленных центрах. К маю 1918 г. функционировало 7 областных, 38 губернских и 63 уездных Советов народного хозяйства.2
Среди них особенно большую деятельность развернул организованный в Петрограде Совет народного хозяйства Северного района. Важнейшее место в работе этого совнархоза занимали вопросы снабжения предприятий района сырьем и материалами, а также организация сбыта их продукции. Так, в функции его отде1 СУ 1917, № 5, ст. 83.
2 СУ 1918, № 58и ст. 664.
3 Сорок лет советского права, т. I., Л., 1957, стр. 134.
15


ла снабжения и распределения (товарообмена) входил полный учет потребностей района в сырье, топливе, энергии и разного рода товарах, продовольствии и предметах первой необходимости и установление имеющейся в их наличности; организация в районе и вне его заготовок необходимых видов сырья, материалов, товаров и плановое их распределение между потребляющими отраслями производства, отдельными предприятиями и населением; налаживание нормального товарообмена с другими районами страны. Специальное Бюро заказов, созданное при отделе организации производства совнархоза, занималось концентрацией и распределением заказов между отраслями производства и отдельными предприятиями.1
Организация специальных органов по управлению промышленностью в лице ВСНХ и местных Советов народного хозяйства сыграла огромную роль в налаживании хозяйственной работы промышленности на новых социалистических принципах. Она дала возможность распространить учет сырья и дефицитных материалов и контроль за хозяйственной деятельностью на все промышленные предприятия, что явилось необходимой предпосылкой последующего планового распределения сырья и готовой продукции.
В результате планово-регулирующей деятельности ВСНХ и местных совнархозов были созданы предпосылки для перехода к единому общегосударственному плану хозяйственного строительства. Особенно остро ощущалась необходимость такого плана в области распределения хлебных и топливных ресурсов. «Правильное распределение хлеба и топлива,— писал в этот период В. И. Ленин,— усиление добычи их, строжайший учет и контроль над этим со стороны рабочих и в общегосударственном масштабе, это — настоящее и главное преддверие социализма».12 Поэтому в марте 1918 г. на VII съезде партйи по предложению В. И. Ленина принимается решение о необходимости разработки единого для всей республики народнохозяйственного плана. 1 2
1 См. п.п. 16, 17 Устава Совета народного хозяйства Северного района, от 23 мая 1918 г. (Сб. Национализация промышленности и организация социалистического производства в Петрограде (1917— 1920 гг.). Документы и материалы, т. I., Л., 1958, стр. 189—190).
2 В. И. Ленин, Соч., л. 27, стр. 360.
16


Установление рабочего контроля, организация Высшего совета (народного хозяйства и местных Советов народного хозяйства, а также национализация земли, банков и переход к государству железных дорог явились необходимой предпосылкой к национализации крупной промышленности как обязательного условия социалистического обобществления средств производства. Планомерное осуществление национализации началось с середины 1918 г., когда были приняты декреты о национализации всей сахарной и нефтяной промышленности.1 До этого же производилась национализация отдельных предприятий.
Особенностью этого периода проведения национализации промышленности являлось, во-первых, то, что она происходила главным образом по инициативе с мест, по ходатайству рабочих данного предприятия. Так, из 513 предприятий, национализированных в период с ноября по июнь 1918 г., 75,4% были национализированы местными Советами и только 2О°/о (около 100 предприятий) Советом Народных Комиссаров и ВСНХ.1 2
Во-вторых, причиной национализации этих предприятий в большинстве случаев был саботаж собственников или правлений акционерных обществ, их нежелание подчиниться декретам о рабочем контроле. Вместе с тем следует отметить, что в этот период в собственность государства передавались только наиболее крупные предприятия тяжелой индустрии.
В результате этого из общего количества 513 предприятий, национализированных к 1 июня 1918 г., первое место (42°/о) занимали предприятия горнометаллургической и металлообрабатывающей промышленности.3
К особенностям рассматриваемого периода относится и то, что в нормативных актах СНК, ВСНХ и постановлениях местных Советов народного хозяйства национализация именуется самым различным образом: конфискация, реквизиция, объявление предприятия государственной собственностью, секвестр. Однако во всех 1 СУ 1918, № 29, ст. 385, № 34, ст. 457, № 45, ст. 546.
2 «К вопросу о национализации промышленности». Передовая статья журнала «Народное хозяйство». Орган ВСНХ, № 5, июль 1918 г.
3 «К вопросу о национализации промышленности», Передовая сжатья журнала «Народное хозяйство» № 5 за июль 1918 г.
2—3740
17


этих случаях идет речь о передаче предприятий в государственную собственность, т. е. о их национализации?
Вопрос о необходимости придать национализации промышленности планомерный характер был поставлен уже в начале 1918 г.
Так, в передовой статье апрельского номера журнала «Народное хозяйство» за 1918 г. отмечалась необходимость перейти от национализации предприятий к национализации отдельных отраслей промышленности. В пей подчеркивалось, что проведение национализации должно носить не случайный характер, а осуществляться после соответствующей подготовительной работы по организации управления и финансирования национализируемого предприятия.1 2
Конкретная программа дальнейшего проведения национализации была намечена проходившим в конце мая 1918 г. первым Всероссийским съездом Советов народного хозяйства. В резолюциях этого съезда записано, что в области организации производства необходимо завершить национализацию и перейти от национализации отдельных предприятий к последовательной национализации отраслей промышленности, в первую очередь, металлообрабатывающей, машиностроительной, химической, нефтяной и текстильной. Съезд также отметил, что «проведение национализации должно быть лишено случайного характера и может производиться исключительно или ВСНХ, или Советом Народных Комиссаров по заключению ВСНХ».3
Решающим же шагом в осуществлении национализации крупной промышленности был декрет СНК от 28 июня 1918 г.4, изданием которого начинается второй период проведения национализации. Этим декретам было национализировано свыше 2000 крупнейших предприятий всех основных отраслей промышленности, составляющих 3/4 фабрично-заводской промышленности страны. В их число входило и 1100 предприятий акционер1 А. В. Венедиктов. Организация государственной промышленности в СССР, Л., 1957, т. I, стр. 201—221.
2 Народное хозяйство, орган ВСНХ, 1918, № 2.
3 Народное хозяйство, орган ВСНХ, июнь, 1918 г., № 16, стр. 16.
4 СУ, 1918, № 47, ст. 559.
18


ных обществ с капиталом более 3 миллиардов рублей.1
Особенностью декрета от 28 июня 1918 г. являлось то. ч'чэ, провозгласив национализацию крупной промышленности, он вместе с тем не предусматривал немедленного перехода всех национализированных предприятий в непосредственное управление государства. В декрете указывалось, что «впредь до особого распоряжения ВСНХ по каждому отдельному предприятию, все предприятия, объявленные согласно настоящего декрета достоянием РСФСР, признаются находящимися в безвоз мездном арендном пользовании прежних владельцев; правления и бывшие собственники финансируют их на прежних основаниях, а равно получают с них доходы на прежних основаниях».
Из этого можно сделать вывод о том, что социалистическая национализация промышленности не всегда обязательно предполагает переход национализированных предприятий в непосредственное управление государства. В тех случаях, когда его экономические органы, как это было к моменту издания декрета от 28 июня 1918 г., еще к этому недостаточно подготовлены, национализированные предприятия могут быть временно оставлены под контролем государства, во владении и пользовании прежних собственников и переходить в фактическое управление государства постепенно.
Поэтому после издания декрета от 28 июня 1918 г. важнейшей задачей Высшего совета народного хозяйства и его отделов стала разработка соответствующих планов и организационных мероприятий для осуществления фактического перехода отдельных отраслей промышленности в управление государства. Например, Президиум ВСНХ на заседании от 21 октября 1918 г. вынес постановление, предлагающее отделу электротехнической промышленности срочно составить и представить ему на утверждение проект и план национализации и объединения электротехнической промышленности.1 2
Национализация крупной промышленности была в 1 М. Я. Ру ижевский, Национализация промышленности СССР. Машиностроительная группа предприятий Петроградской промышленности. Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата экономических наук, Л., 1952, стр. 20.
2 ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. I, ед, хр. 638.
2*
19


основном завершена к началу 1919 г. К этому времени только отдельные крупные предприятия находились еще в управлении прежних собственников.
Национализация промышленности начинает связываться с разработкой для национализированных предприятий производственных программ и с установлением планов их снабжения, т. е. планомерным и систематическим руководством их работой со стороны планово- регулирующих органов и в первую очередь соответствующих отделов, главков и центров ВСНХ.
Высшим органом ВСНХ являлся его президиум (бюро). Управление отдельными отраслями промышленности осуществлялось производствеными отделами и секциями ВСНХ. Кроме того, во главе большинства отраслей промышленности стояло соответствующее Главное (центральное) управление («Главк» или «Центр»), которое подчинялось или непосредственно ВСНХ (например, «Главтекстиль») или Коллегии соответствующего производственного отдела, не входя в состав последнего. В тех же отраслях, где «Главки» не были созданы, управление ими осуществлялось секцией соответствующего производственного отдела ВСНХ. (Например, секция машиностроения отдела металлической промышленности) ?
Основные функции первых отраслевых главков, центров и секций ВСНХ заключались в организации учета, заготовки и планомерного распределения сырья, топлива и другой продукции материально-технического назначения между предприятиями данной отрасли или объединениями таковых; в распределении заказов между ними и контроле за их выполнением; распоряжении продукцией, выпущенной предприятиями данной отрасли; в установлении цен на сырье и готовую продукцию. Кроме того, производственные отделы ВСНХ, а также главки и центры разрабатывали и проводили мероприятия производственного характера по налаживанию нормальной работы руководимой ими отрасли промышленности, развитию наиболее технически оборудованных предприятий, удешевлению себестоимости выпускаемой продукции. Для этого в первую очередь необходимо бы-
1 Ю. Ларин и Л. Крицман. Очерк хозяйственной жизни и ор- (анизация народного хозяйства Советской России (1 ноября 1917— 1 июля 1920 г.), М., 1920.
20


ло выяснить техническое состояние каждого предприятия, его потребности в сырье и материалах, его производственные возможности. Такая предварительная работа проводилась соответствующими главками н центрами ВСНХ сразу же после национализации данного предприятия.
Одновременно началось трестирование национализированной промышленности. При этом в тресты объединялись только наиболее мощные предприятия, т. к. отсутствие сырья, а главное, топлива не давало возможности обеспечить работой все национализированные заводы и фабрики.
Так, в начале 1919 г. было создано государственное объединение машиностроительных заводов (ГОМЗЫ), в которое вошли 16 наиболее технически совершенных заводов из 126 машиностроительных заводов страны. В текстильной промышленности производство было сосредоточено на 92 фабриках, причем1 ряд из них были объединены в тресты (например, трест Трехгорной, Покровской и Ярцевской мануфактур).1
На первом Всероссийском съезде Советов народного хозяйства, 3 июля 1918 г., было принято Положение об управлении национализированными предприятиями, подразделившее таковые на две группы: на предприятия, имеющие общегосударственное значение, находившиеся в непосредственном ведении ВСНХ, его отделов, центров или главков, и на предприятия, находившиеся в ведении местных совнархозов.1 2
Вопрос о задачах национализированной промышленности специально обсуждался на 2-м Всероссийском съезде совнархозов, проходившем в конце 1918 г. Среди этих задач съезд отметил необходимость дальнейшего трестирования промышленности, установления единого плана её снабжения и сбыта продукции. «Большая централизация управления промышленностью, национализация всех видов промышленности,— сказано в резолюциях этого съезда,— требуют решения задач полного пролетарского управления гигантскими предприятиями, 1 М Райская, Национализация крупной промышленности в СССР (1817—1919 гг.). Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата экономических наук, М., 1951, стр. 10—12.
2 Национализация промышленности в СССР. Сб. документов и материалов, М., 1954, стр. 573—574.
21.


а равно массового учета и распределения продукции в общенациональном масштабе». Съезд подчеркнул также необходимость более широкого привлечения профессиональных союзов как к решению важнейших вопросов хозяйственной деятельности и управлению экономической жизнью страны, так и к осуществлению контроля над производством, распределением и деятельностью органов экономического управления.1
Как отмечалось выше, в течение 1918 г. была национализирована только крупная промышленность, что же касается средней и мелкой промышленности, то процесс её вытеснения .мыслился как постепенное отмирание таких предприятий в результате роста социалистической собственности и экономического вытеснения капиталистически?: элементов из народного хозяйства страны.
В частности, одним из важнейших методов для овладения средней промышленностью должен был явиться государственный капитализм. Намечалось создание ряда государственно-капиталистических предприятий, в которых капиталисты работали бы под контролем Советской власти. Так, в начале 1918 г. был заключен договор между профессиональным союзом рабочих кожевенной промышленности и собственниками кожевенных заводов, согласно которому эти заводы должны были работать по государственному плану при помощи субсидий правительства, а вся продукция поступать в распоряжение государства.
В кожевенном центре, осуществляющем управление такими предприятиями, должно было быть 1 2/з представителей советских организаций и 11з представителей частных промышленников. В. И. Ленин считал это и подобные ему соглашения выгодными для Советского государства, отмечая, что они могут помочь обеспечить рабочее управление целыми отряслями промышленности.2 Однако такие предприятия ввиду саботажа капиталистов развития не получили.
В особом положении находилась мелкая и, в частности, кустарная промышленность.
Советское государство при проведении экономических мероприятий, связанных с национализацией про1 Резолюции Второго Всероссийского съезда Советов народного хозяйства. Народное хозяйство, 1919, № 1—2, стр. 57—58.
2 В. И. Ленин. Соч. т. 26, стр. 427 и прим. 105, стр. 502.
22


мышленности, всемерно ограждало интересы мелких собственников и кустарей. Так, в декрете о национализации банков специально указывалось, что «интересы мелких вкладчиков будут полностью обеспечены».1 Декрет о национализации торгового флота устанавливал, что таковой не подлежат мелкие суда, эксплуатация которых является источником существования их собственников.1 2 Не национализировались также и предприятия кооперативных объединений, в частности, потребительской кооперации и её центрального звена — Центросоюза. Этой кооперации принадлежали крупные имущественные ценности. Так, только за 1917 г. оборот потребительской кооперации составлял более 5 миллиардов рублей.3
По своему характеру кооперативные предприятия в рассматриваемый период еще не являлись социалистическими, а составляли частную собственность объединившихся в кооперативы мелких товаропроизводителей. При этом заправляли кооперативным имуществом в основном дельцы буржуазного склада.
Большое влияние в кооперативных организациях принадлежало и окопавшимся там эсеро-меньшевисг- ским элементам. Поэтому Октябрьскую революцию и возникшее в результате её победы пролетарское государство руководство кооперативных центров встретило недоброжелательно. Несмотря на это, Советская власть сразу же поставила кооперативную собственность в более привилегированное положение, чем капиталистическую. Одновременно были приняты меры для того, чтобы освободить кооперативные организации от влияния эсеров и меньшевиков и подчинить их работу задачам диктатуры пролетариата.
Отношение Советского государства к кооперации после революции определялось двумя моментами. Во- первых, её составом. По данным на первое января 1918 г. число потребительских обществ достигало около 23 тысяч и охватывало 9—10 -миллионов человек.4 причем, по своему характеру они представляли собой 1 СУ 1917, № 10, ст. 150.
2 СУ 1918, № 19, ст. 290.
3 В. П. Милютин, Новый путь кооперативного движения. Народное хозяйство, орган ВСНХ, 1918, № 3, стр. 4.
4 Там же, стр. 41.
23;


объединения мелкой буржуазии. Во-вторых, кооперативные организации ввиду своего массового характера являлись единственным аппаратом капиталистического частного хозяйства, который Советская власть могла использовать для организованного распределения продуктов среди населения, что в условиях продовольственного кризиса становилось насущной необходимостью.
Важнейшее значение в деле перевода кооперации на социалистический путь и превращения её в орган •общественного распределения продуктов сыграл декрет СНК от 11 апреля 1918 г. «О потребительских кооперативах».1
Этот декрет положил начало организации коопергг- ции по территориальному признаку, поставил её работу под контроль государства и признал, что основной задачей кооперации является охват ею всего населения страны в целях планомерного распределения между гражданами продовольствия и важнейших промышленных товаров широкого потребления. Декретом предусматривалось также привлечение кооперативных объединений к закупке и заготовке сельскохозяйственной продукции.
Следует отметить, что в рассматриваемый период союзы потребительской кооперации, в частности Центросоюз, не меньше внимания, чем выполнению возложенной на них задачи по организации населения в кооперативы, уделяли коммерческой деятельности. В результате этого за первую половину 1918 г. обороты Центросоюза только по одним мануфактурным товарам достигли 45747295 руб., вместо 15992607 руб. за соответствующую половину 1917 г.1 2 На принадлежащих Центросоюзу кондитерских, табачных, паточных, мыловаренных, маслобойных, обувных и других предприятиях было выработано за 9 месяцев 1918 г. различных товаров на 44107000 руб.3 Обладая специальным заготовительным аппаратом, Центросоюз развернул большую работу по заготовке ненормированной сельскохозяйственной продукции. Эти заготовки производились Центросоюзом как для своих производственных предприятий и торговой сети, так и по поручению го-
1 Народное хозяйство, орган ВСНХ, 1918, № 2.
2 Экономическая жизнь, 1918, 17 ноября, № 9.
3 Экономическая жизнь, 1918, 27 ноября, № 17.
24


(^дарственных хозяйственных органов. Так, например, на заседании Президиума ВСНХ от 31 октября 1918 г. было постановлено отпустить Центросоюзу 22 млн. рублей для оплаты закупленных им на Кубани 100 т. пудов сала и мяса и 600 т. пудов подсолнечного масла.1
Следует отметить, что при той огромной нужде, которую испытывало в тот период население и промышленность страны в продуктах, сырье и промышленных товарах широкого потребления, заготовительная и производственная деятельность Центросоюза, которая хотя и носила сугубо коммерческий характер, приносила определенную пользу. Поэтому за исключением тех случаев, когда подобного рода деятельность начинала подрывать основы новой социалистической экономики, Советское государство с ней мирилось, не принимая мер к её прекращению, а иногда даже и одобряло.
Одной из важнейших хозяйственных проблем, возникших перед Советским государством с первых дней его существования, был вопрос о немедленной демобилизации промышленности, т. е. о переводе предприятий с военного на мирное производство. Трудность этого усугублялась тем, что коренную перестройку производственной работы предприятий необходимо было сочетать с перестройкой экономики страны на социалистический лад.
9 октября 1917 г. Совнарком принял специальное обращение к рабочим о прекращении в связи с заключением перемирия дальнейшего производства предметов военного снаряжения и о переходе к «производству предметов мирного обихода, в которых так нуждается страна».1 2 Совнарком 15 декабря 1917 г. предложил Высшему совету народного хозяйства немедленно организовать «комиссию практиков», возложив на нее руководство демобилизацией и установление новых хозяйственных связей предприятий путем собирания о г всех ведомств, учреждений и организаций заказов на полезные продукты, передачу этих заказов бывшим военным заводам и контроль за их выполнением. О своей деятельности Комиссия должна была два раза в неделю представлять отчет ВСНХ.3
1 Народное хозяйство, орган ВСНХ, 1919, № 1—2, стр. 48.
2 СУ 1917, № 8, ст. 108.
3 Там же, № 10, стр. 147.
25


Призыв советского правительства о демобилизации промышленности встретил самое горячее одобрение рабочих. Ижорский завод уже в декабре перешел на ремонт паровозов и производство сельскохозяйственных орудий. На Невском механическом заводе был разработан план увеличения выпуска паровозов, Петроградский трубочный завод начал работу по приспособлению производства для выпуска арматуры разных типов, геодезических инструментов, кинематографических аппаратов и т. п. изделий.1 Такая же работа по демобилизации промышленности проводилась на Урале, в Самаре и других районах страны.1 2
Вместе с тем отдельные заводы, стремясь переключиться на мирное производство, не соразмеряли своих возможностей и пытались вырабатывать продукцию, для освоения которой у них не было надлежащего оборудования и технических кадров. Например, один из крупнейших петроградских заводов, Обуховский, настойчиво добивался передачи ему крупного заказа на производство новых паровозов, в то время как он едва справлялся с их капитальным и средним ремонтом.3 Далее. Ввиду того, что военные заводы невозможно было перевести все на мирную работу из-за отсутствия сырья и топлива, а также неприспособленности для этого их оборудования, большое количество заводов прекратило работу. Так, на 1 апреля 1918 г. по данным Северного Совета народного хозяйства, из 799 обследованных им заводов, на которых работало 208 тыс. рабочих, продолжало функционировать только 534 предприятия с числом рабочих 121 тысяча.4 Фактически демобилизация до конца доведена не была. Этому помешала гражданская война и иностранная интервенция, заставившие снова наладить военное производство для обороны страны.
Демобилизация промышленности несомненно сыг1 И. А. Гладков. Очерки советской экономики (1918—1920 гг.Л М, 1956, стр. 150.
2 Он же. Очерки строительства советского планового хозяйства 1917—1918 гг., М., 1950, стр. 214.
3 А. В. Венедиктов, Организация государственной промышленности в СССР, Л., 1957, т. I, стр. 340.
4 Труды первого Всероссийского съезда Советов народного хозяйства. М, 1918, стр. 235. \
26


рала положительную роль в налаживании народного хозяйства. Она дала возможность использовать дефинитные материалы, сырье, топливо, которые ранее поглощала военная промышленность, на производство предметов мирного труда, в которых так нуждались транспорт, сельское хозяйство и население страны.
Проведение демобилизации способствовало также и организации новых хозяйственных связей промышленности по сбыту ее продукции и дало в этом отношении определенные организационные навыки только что созданным планово-регулирующим органам советского государства.
Среди хозяйственно-политических мероприятий Коммунистической партии и советского правительства по перестройке экономики страны огромную роль имело установление государственного учета важнейших видов сырья, и материалов и объявление государственной монополии на некоторые из них.
Учет сырья и материалов осуществлялся в двух формах. Во-первых, в виде общего учета всех материальных ценностей, которым занимались органы рабочего контроля на ненационализированных предприятиях и, во-вторых, в виде специального государственного учета отдельных, наиболее важных для народного хозяйства видов сырья и продукции.
Уже в декабре 1917 г. ВСНХ установил, что все запасы металла, имеющиеся на отдельных предприятиях и складах, поступают на учет исполнительного органа отдела металла ВСНХ «Расмеко» и его органов и распределяются исключительно по их нарядам по плану, утвержденному отделом металлов ВСНХ.1 Это же было подтверждено затем постановлением СНК от 27 августа 1918 г.1 2, согласно которому учет и распределение между учреждениями и предприятиями всех черных, цветных металлов, сплавов и тяжелых руд подлежали исключительно ведению подотдела учета распределения и продажи тяжелых руд и металлов («Продмет» — быв. «Расмеко») при отделе металлов ВСНХ. На учет были тогда же взяты и все ткани и введен разрешительный порядок их отпуска.3 Постановлением ВСНХ от 12 янва1 СУ 1917, № 10, ст. 149.
2 СУ 1918, № 63, ст. 689.
3 СУ 1917, № 9, ст. 137.
27


ря 1918 г. была учреждена специальная организация «Центроткань», на которую был возложен учет всех изделий текстильного производства и распределение и к в плановом порядке?
Кроме металла и тканей, такой же специальный учет и контроль за распределением был установлен также в отношении топлива (угля, нефти, дров), ниток и ряда других изделий и материалов. Осуществление этого учета возлагалось обычно на соответствующие главные управления (Главки и Центры) ВСНХ.
На наиболее важные для народного хозяйства материалы и изделия постепенно устанавливалась государственная монополия. Переход в собственность государства продукции, на которую объявлялась монополия, осуществлялся или единым законодательным актом или происходил постепенно. Так, после установления специального учета и контроля над распределением металла и металлоизделий ВСНХ постановлением от 19 ноября 1918 г. объявил металлы собственностью республики и передал их в ведение Продрасмета.1 2
Иначе был решен вопрос об установлении монополии на хлопок. Постановление ВСНХ от 12 января 1918 г. «О хлопке» объявило государственной собственностью не весь хлопок, а только ту его часть, которая была заложена в банке.3 Все накладные на этот хлопок подлежали передаче Центрохлопку для немедленного получения хлопка из хранилищ и пристаней и распределения его между текстильными фабриками путем его продажи за наличный расчет или в долг в виде ссуды под ткань, которая должна быть произведена из этого хлопка. В последнем случае в управление фабрики вводился представитель Центрохлопка.
По своему характеру переход хлопка в собственность государства по указанному нормативному акту являлся реквизицией, так как осуществлялся возмездно и на имя владельца накладной записывался в госбанке вклад, равный разнице между стоимостью хлопка, определяемой оценочной комиссией Центрохлопка, и ссудой, полученной под данный хлопок. Монополия же на хлопок была затем фактически установлена обязательным пос1 СУ 1918 № 17, ст. 261.
2 СУ 1918, № 95, ст. 957.
3 Народное хозяйство, орган ВСНХ, 1918, № 1, стр. 36.
28


тановлением Центротекстиля от 2 июля 1918 г., согласно которому весь хлопок на территории РСФСР поступал в распоряжение отдела снабжения Центротекстиля и выдавался только по указаниям последнего.1
В дальнейшем в круг товаров, объявленных государственной монополией, вошли нефть и другие виды топлива, ткани, спички, свечи, шерсть, лён, пенька, кожа, сахар, свекла, чай, соль, мясо, рыба и целый ряд других продуктов и товаров.
Установление монополии предотвратило утечку товаров за границу или нелегальный переход их в руки спекулянтов, повлекло за собой переход в собственность государства больших запасов необходимой стране продукции. Так, в распоряжении Продрасмета оказалось свыше 60 миллионов пудов металла.1 2 Количество поступившей в государственную собственность мануфактуры составило около миллиарда аршин, что по ценам того времени превышало 2,5 миллиарда руб.3 Это дало возможность в период военного коммунизма, когда из-за отсутствия хлопка и топлива текстильная промышленность почти прекратила работу, тем не менее не только обеспечить необходимым обмундированием Красную Армию, но и отправить значительное количество мануфактуры в деревню для обмена на хлеб.
Монополия на важнейшие виды сырья помогла советскому государству экономически подчинить себе не- национализированные предприятия, работа которых оказывалась возможной, если только государство предоставляло им монополизированные сырье и материалы.
Возникновение социалистической собственности на крупнейшие промышленные предприятия, поступление в собственность государства основных запасов важнейшего сырья и материалов, а также переход ;к производству продукции мирного потребления повлекли за собой глубочайшие экономические и политические изменения в общественном устройстве страны..
Экономической основой общества стала государственная социалистическая собственность на основные орудия и средства производства. Поэтому экономические зако-
1 Сб. декретов и постановлений по народному хозяйству, вып. 1, 1918, стр. 610.
2 Народное хозяйство, 1919, № 1—2. стр. 17.
3 Там же, стр. 16.
29


ны эксплуататорского общества, законы извлечения максимальной прибыли, анархии производства и конкуренции начинают заменяться новыми экономическими законами.
Основной целью производства становится удовлетворение потребностей трудящихся в орудиях мирного труда и необходимых предметах потребления. Создание советским государством хозяйственно-регулирующих органов—ВСНХ и местных Советов народного хозяйства— ставит своей задачей добиться планового распределения как наличных ресурсов, так и вновь производимой продукции.
Закон стоимости постепенно утрачивает значение основного регулятора. Уже в этот период государство начинает устанавливать твердые цены на важнейшие продукты и изделия и свободная купля-продажа заменяется в значительной степени государственным распределением.
Все эти объективные законы социалистического общества, конечно, только начали прокладывать себе дорогу. На конкретные формы их проявления оказывала еще огромное влияние хозяйственная разруха, глубочайший продовольственный, топливный и промышленный кризис, в котором находилась страна. Тем не менее, экономические законы социалистического общества, в силу своего объективного характера, вступили в действие одновременно с победой социалистической революции, и их действие расширялось и углублялось с расширением и углублением социалистического преобразования страны.
СУДЬБА ОБЯЗАТЕЛЬСТВ, ВОЗНИКШИХ ДО НАЦИОНАЛИЗАЦИИ ПРЕДПРИЯТИИ
Одной из проблем, связанных с национализацией промышленности, явился вопрос о судьбе обязательств этих предприятий, возникших до перехода их в собственность государства. Необходимо было решить: во-первых, сохраняют ли свое действие договоры, не исполненные на момент национализации предприятия; во-вторых, переходит ли к национализированному предприятию право требования к контрагентам по выполненным им обязательствам, и, наконец, отвечает ли предприятие по требованиям контрагентов, исполнивших свои обязательство


ва, т. е. вопрос о пассиве национализированного предприятия.
Вопрос о сохранении силы договоров, заключенных предприятием до национализации, решался в зависимости от их характера. Если договор был связан с производственной деятельностью предприятия, которая продолжалась после национализации, он сохранял, как правило, свою силу. В некоторых случаях это специально оговаривалось в актах о национализации. Так, в постановлении ВСНХ о национализации металлургических акционерных обществ «Продамет» и «Кровля» специально указывалось, что все права и обязанности по заключенным ими договорам и обязательствам передаются ВСНХ.1
Только весной 1918 г. горнометаллургический отдел ВСНХ объявил ликвидированными договоры этих синдикатов, принятые до начала первой мировой войны, и предложил всем заказчикам пересмотреть неисполненные к моменту издания постановления заказы и не позднее 1 июня 1918 г. сообщить, какие из них не подлежат исполнению в связи с необходимостью приспособить производство к условиям мирного времени.1 2
Договоры продолжали действовать как в тех случаях» когда контрагентом национализированного предприятия являлась другая государственная организация, так и когда ими были частные лица и предприятия. В частности, это относилось к договорам о поставке и заготовке продовольствия для армии. Декрет СНК от 12 декабря 1917 г. специально постановил, что такие договоры сохраняют свое действие и что лица, виновные в их неисполнении, подлежат суду революционного трибунала.3
Этим декретом был впервые провозглашен один из важнейших принципов советского обязательственного права о том, что исполнение обязательств является обязанностью не только в отношении стороны, но и в отношении социалистического государства.
В тех же случаях, когда заключенные до национализации предприятия договоры подлежали пересмотру или вообще аннулировались, об этом, как правило, указывалось в соответствующих нормативных актах. Так, в по-
1 СУ 1918, № 19, ст. 282.
2 Народное хозяйство, 1918 г., № 6—7, стр. 67.
3 СУ 1917, № 8, ст. 119.
31


становлении ВСНХ от 10 октября 1917 г. о Совещании по обороне последнему предоставлялось право изменять договоры и контракты на поставки частным промышленным предприятиям.1
Сохранили свое действие в первое время после Октябрьской революции и договоры поставки, заключенные частными фирмами с учреждениями Временного правительства. Например, часть снабжения отдела топлива ВСНХ в своем письме на имя отдела по топливу ВСНХ от 6 марта 1918 г. № 284 просила срочно перевести в её распоряжение 800 т. руб. для производства неотложных платежей фирме «М. М. Глинин и братья», за полученное от нее по договору от 21 октября 1917 г. зимнее обмундирование и белье, и торговому дому Витухновский и Гринберг, за поставленные им по договору от 30 сентября 1917 г. картофель и капусту.* 2
Национализированные ппедпоиятия пеоеходили государству со всем их имуществом, в состав которого входили и причитающиеся им от контрагентов в оплату по исполненным обязательствам платежи. В первых декретах СНК РСФСР о национализации это вытекало из содержащегося в них обычно указания о том, что в собственность РСФСР предприятия переходят со всеми их капиталами и имуществом, в чем бы таковые ни заключались и где >бы ни находились.3 В более же поздних постановлениях ВСНХ о национализации прямо оговаривалось, что все обязательства частных лиц и учреждений перед правлениями предприятий, возникшие до их национализации, сохраняют свою силу.4
На практике возник вопрос и о задолженности государства национализированным предприятиям, в частности, интендантства за поставленное до национализации военное обмундирование. Такая задолженность только по текстильным и обувным фабрикам составляла, по сообщению ВСНХ, в первой половине 1918 г. более 100 миллионов рублей.5 В связи с этим ВСНХ предложил создать специальную комиссию для выявления задол’ СУ 1917, № 10, ст. 159.
2 ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. 1, ед. хр. 105, стр. 87.
3 См., например, СУ 1918, № 31, ст. 471; № 45; ст. 546, № 50, с г. 557, № 73, ст. 784 и др.
4 См., например, СУ 1918, № 80, ст. 837; № 98, ст. 998 и Д '
5 Народное хозяйство, 1918, X? 2, с гр. 37.
32


женности интендантства промышленности и установления порядка уплаты его долгов или же погасить задолженность за счет средств государственного бюджета Последнее фактически и было осуществлено в результате декрета СНК от 4 марта 1919 г. о ликвидации обязательств государственных предприятий.
Наиболее сложным был вопрос о пассиве национализированных предприятий, в частности о их задолженности частным предприятиям и лицам, а также казне. Эта задолженность была весьма велика, т. к. промышленность царской России широко пользовалась заемными средствами. Во время первой мировой войны оборонная промышленность в счет военных заказов получила свыше 1 миллиарда рублей аванса, который не покрыла. После Октябрьской революции Советское правительство потребовало от частных предпринимателей покрыть свою задолженность государству и отказ выполнить это явился основанием для немедленной национализации ряда предприятий.1 2 Задолженность национализированных предприятий была еще искусственно завышена их прежними собственниками, которые, предвидя неизбежность национализации принадлежащих им предприятий, начали фиктивно обременять их долгами, рассчитывая, что кредиторам удастся получить числившиеся за предприятием долги и тем самым выкачать значительные средства из оборота национализированной промышленности.
О размерах дебиторской задолженности к моменту национализации можно судить хотя бы по следующим данным: по Раменской мануфактуре «К. Малютин и сыновья» задолженность составляла 14500 тыс. руб., а по фабрике Циндель — 11956 тыс. руб.3
Вопрос о задолженности национализированных предприятий осложнялся и тем, что в декретах о национализации о судьбе их пассива не упоминалось. Исключение составляли только декрет СНК о национализации торгового флота от 23 января 1918 г., в котором собственностью государства объявлялись судоходные предприя1 Народное хозяйство, 1918, № 8—9 стр. 59.
2 С. Механик. Финансово-кредитные проблемы в период национализации промышленности в СССР, М., 1957, стр. 182—183.
3 Национализация промышленности в СССР. Сб. документов, М., 1954, стр. 412, 419.
3—3740
33


тия со всем их движимым и недвижимым имуществом, активом и пассивом 1, а также три постановления Высшего совета народного хозяйства о национализации синдикатов «Продамет» и «Кровля»1 2, товарищества мануфактуры «Ивана Коновалова с сыном»3 4 и товарищества химического завода П. К. Ушаков и К04, предусматривающие переход к республике как актива, так и пассива указанных предприятий. При этом в отношении последнего предприятия Совет Народных Комиссаров специальным декретом от 19 июля 1918 г. слова о «переходе всего актива и пассива» исключил 5. А в декрете же о национализации сахарной промышленности от 2 мая 1918 г.6 прежним владельцам сахарных заводов было предложено в недельный срок представить в Главный сахарный комитет все долговые обязательства национализированных заводов, причем указывалось, что документы, представленные позже этого срока, не будут приняты к рассмотрению.
Ввиду неурегулированности в законе вопроса о пассиве национализированных предприятий, кредиторы таковых часто обращались с требованием об уплате их долгов к отделам и главкам ВСНХ, в ведении которых находились эти предприятия. Так, в газете «Экономическая жизнь» сообщалось, что в Центротекстиль поступает ряд ходатайств об оплате им задолженности национализированных предприятий.7 Отмечая необходимость урегулирования в общем порядке вопроса о долгах национализированных предприятий по обязательствам их прежних владельцев, та же газета сообщала, что «до этого времени кредиторы прибегали к способу наложения ареста на текущие счета фабрик, что в корне расстраивало текстильную промышленность».8
1 СУ 1918, № 19, ст. 290. Утвержденная ВСНХ 18 июля 1918 г. инструкция о проведении в жизнь этого декрета оговаривала, что из пассива государство принимает на себя только обязательства, вытекающие из эксплуатационной деятельности судоходных предприятий (Сб. декретов и постановлений по народному хозяйству- вып 1, М., 1918, стр. 215).
2 СУ 1918, № 19, ст. 282.
3 СУ 1918, № 31, ст. 407.
4 СУ 1918, № 45, ст. 541.
6 СУ 1918, № 52, ст. 585.
* СУ 1918 № 29, ст. 385.
7 «Экономическая жизнь», № 15, 1919, 22 января.
•8 Там же, 19 ноября.
34


Вопрос о судьбе пассива национализированных предприятий неоднократно обсуждался в ВСНХ и Народном Комиссариате финансов. Особая канцелярия по кредитной части Народного комиссариата финансов исходила из того, что «с момента национализации частных предприятий все лежащие на них обязательства казалось бы переходят соответственно на государство вместе с предприятиями». Иначе подходил к этому ВСНХ в лице своих юридического и финансово-экономического отделов. Там полагали, что «по общему духу действующего права и согласно с направлением нынешней хозяйственной деятельности государства, следует признать, что на последнее как общее правило долги национализированного предприятия не переходят» Эта же точка зрения выражена и в заметке в газете «Экономическая жизнь», в которой сообщалось, что на заседании Президиума ВСНХ было решено войти в Народный комиссариат финансов с предложением принять все дела по ликвидации расчетов национализированных предприятий по операциям, совершенным до национализации, «причем ВСНХ заявил, что он отказывается от удовлетворения претензий каких бы то ни было частных лиц и частных учреждений».1 2
На расширенном заседании юридического отдела ВСНХ 26 октября 1918 г. специально обсуждался вопрос о пассиве национализированной промышленности. Большинство участников пришло к выводу, что государство, если это прямо не оговорено в соответствующем декрете, не принимает на себя пассива национализированных предприятий и что вопрос об оплате долгов этих предприятий, с точки зрения действующего законодательства, является вопросом не гражданского права, а целесообразности, решаемым применительно к целям и интересам народного хозяйства и трудящихся. Кредиторы поэтому могут только ходатайствовать перед ВСНХ об удовлетворении их претензий по мотивам не гражданско-правовым, а народно-хозяйственным и от ВСНХ зависит как удовлетворение их претензий, так и определение размера этого удовлетворения.3
1 А. В. Венедиктов. Организация государственной промышленности в СССР, Л., 1957, т. I, стр. 411, примечание 297.
2 Экономическая жизнь, 1919, № 3 от 4 января.
3 А. В. Венедиктов. Организация государственной промышленности в СССР, Л., 1957, т. I, стр. 411, примеч. 297.
35


В соответствии с этим решался вопрос об оплате долгов национализированных предприятий и на практике. Так, когда возник вопрос о том, подлежат ли возвращению авансы, полученные резиновыми заводами до их национализации, Главрезина разослала своим предприятиям циркуляр от 6 февраля 1919 г.. Сссылаясь на постановление совещания представителей юридических отделов ВСНХ и подведомственных ему учреждений от 4 октября 1918 г., в нем указывалось, что при национализации предприятий государство по общему правилу не принимает на себя их пассива и поэтому задатки и деньги, излишне уплаченные за товар, возвращению за счет государственных резиновых заводов не подлежат. Однако по соображениям хозяйственной целесообразности, а равно в интересах трудящихся из этого могут допускаться исключения, вопрос о допустимости которых решается в каждом отдельном случае главным управлением, куда и надлежит направлять ходатайства контрагентов.1 Аналогичные заключения давались и юридическим отделом Главрезины, причем в них отмечалось, что ходатайства кооперативных организаций подлежат предпочтительному удовлетворению перед ходатайствами частных лиц.1 2
Интересно отметить, что таким же образом решался вопрос и о задолженности ликвидируемых общественных организаций, занимавшихся снабжением армии в период февральской революции и Временного правительства.
Президиум ВСНХ на заседании от 12 декабря 1918 г. постановил поручить ликвидационной комиссии взыскать дебиторскую задолженность этих организаций, а все их долги аннулировать. Однако затем Президиум ВСНХ счел возможным удовлетворить претензии мелких кредиторов-ремесленников й кустарей в пределах до 10 тыс. руб. включительно, при условии рассмотрения ликвидкомом каждого ходатайства об этом по существу.3
ВСНХ удовлетворял также обычно и требования об 1 ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. 89, ед. хр. 20, стр. 69.
2 ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. 89, ед. хр. 20, стр. 3, 9 и др.
3 Протокол заседания Президиума ВСНХ от 12. XII. 1918 г., и. 8, «Вопрос о ликвидации бывших общественных организаций», ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. I, ед. хр. 1145, стр. 26.
36


оплате задолженности, возникшей непосредственно перед национализацией предприятия в связи с его текущей производственной деятельностью. В соответствии с этим Бакинский совнархоз специально указывал, что задолженность национализированных предприятий за различного рода материалы и произведенные работы подлежит включению в смету при наличии одновременно следующих условий: а) надлежаще оформленного письменного договора; б) выполнения его полностью или в той части, которая к данному сроку обусловлена договором; в) наступления срока платежа; г) наличия письменной справки от организаций, с которой заключен договор о том, что платежи по договору .не получены, д) отсутствия у контрольных органов сомнений, что условия договора явно невыгодны для национализированного предприятия.1
Окончательное разрешение вопрос о пассиве национализированных предприятий получил только в 1919 г. в декрете СНК от 4 марта «О ликвидации обязательств государственных предприятий».1 2
Согласно этого декрета государственные предприятия были освобождены от уплаты частным лицам и предприятиям всех долгов, возникших до их национализации, за исключением заработной платы рабочим и служащим. Ликвидированы были также акции акционерных обществ, которым ранее принадлежали национализированные предприятия, даже в тех случаях, когда само предприятие временно еще оставалось в пользовании его бывшего собственника. Что же касается бывших казенных заводов, перешедших Советскому государству в результате Октябрьской революции, то в декрете указывалось, что такие заводы освобождаются только от уплаты долгов, возникших до 25 октября 1917 г. (п. 2). Декретом были также аннулированы долги государственных предприятий другим государственным предприятиям и организациям, в том числе Народному банку и вошедшим в его состав частным кредитным учреждениям, а также задолженность по недоимкам и налогам (п. 3).
Что же касается обязательств третьих лиц по отно1 Сборник декретов и постановлений по народному хозяйству, М., 1918, стр. 179.
2 СУ 1919, № 10—11, ст. 108.
37


шению к государственным предприятиям, то в декрете специально указывалось, что они сохраняют свою силу, однако соответствующим главкам, центрам или отделам ВСНХ было представлено право отказаться от договоров, заключенных прежним владельцем, до национализации или фактического перехода предприятия в ведение правительственного правления (п. 5).
В связи с этим в практике применения декрета от 4 марта 1919 г. возник вопрос о том, с какого дня подлежала аннулированию задолженность тех национализированных предприятий, которые в соответствии с декретом от 28 июня 1918 г. были оставлены в безвозмездном арендном пользовании их владельцев, со дня ли опубликования этого декрета, или же с момента поступления предприятия в фактическое управление государства. По существу вопрос шел о том, уплачивает ли государство долги предприятия, возникшие в период между опубликованием декрета от 28 июня 1918 г. о национализации предприятия и моментом фактического перехода его в управление государства.
Вопрос этот был решен ВСНХ путем толкования ст. 5 декрета от 4 марта 1919 г., согласно которой соответствующему главку, центру или отделу ВСНХ предоставлялось право отказаться от договоров, «заключенных прежним владельцем предприятия до национализации его или до фактического перехода его в ведение правительственного правления». Было определено, что национализацией следует считать факт перехода предприятия в ведение правительственного правления. Поэтому государство освобождается от платежа долгов, возникших в промежуточный период безвозмездного арендного пользования владельцем до перехода предприятия в ведение государства.1 Моментом же прекращения безвозмездного пользования, начиная с которого предприятие признается национализированным, ВСНХ считал, как видно из целого ряда разъяснений его отделов, дату назначения на предприятие правительственного правления.
Центротекстиль в газете «Экономическая жизнь» о г 8 февраля 1919 г. № 29 разъяснил, что моментом национализации текстильных фабрик надлежит считать день 1 ЦГАНХ СССР. ф. 3429, ед. хр. 20, оп. 89, стр. 73—74.
38


получения райтекстилем уведомления от главного правления текстильных предприятий об утверждении правительственного правления данной фабрики.
Юридическая часть отдела химической промышленности ВСНХ на просьбу Главрезины разъяснить, с какого момента прекращается безвозмездное арендное пользование предприятиями резиновой промышленности их бывшими собственниками, сообщила, что таковым следует считать 1 октября 1918 г., т. е. день опубликования постановления ВСНХ об организации Главного управления государственными заводами резиновой промышленности.1
Исходя из этого разъяснения, юридический отдел Главрезины в своих последующих заключениях указывал, что долги предприятий Главрезины частным организациям и лицам, возникшие до 1 октября 1918 г., в соответствии с декретом от 4 марта 1919 г., являются аннулированными.1 2
Само по себе применение декрета от 4 марта 1919 г. к долгам, возникшим в период нахождения национализированного предприятия в пользовании прежнего владельца, было совершенно правильным и вытекало из его содержания. Однако обоснование этого утверждения тем, что предприятие является национализированным только с момента фактического перехода его в управление государства, в корне неверно. ‘ Национализация предприятия, а стало быть и переход его в собственность государства, произошли в день издания об этом соответствующего нормативного акта, т. е. 28 июня 1918 г. То же обстоятельство, что государство не вступило в управление предприятием, ничего не меняло, хотя и имело значение для конкретного вопроса об установлении даты, начиная с которой государство принимает на себя ответственность за долги предприятия.
Другой проблемой, возникшей в связи с декретом от 4 марта 1919 г., являлся вопрос о том. распространяется ли провозглашенное им аннулирование долгов и на задолженность национализированных предприя тип по действующим двусторонним договорам, заключенным до их национализации.
А. В. Венедиктов, сопоставляя ст. ст. 2 и 3 со ст. 5 дек1 ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. 84, ед. хр. 20, стр. 74.
2 Там же, стр. 37, 48, 73, 94.
39


рета, пришел к выводу, что это зависело от решения соответствующего главка или отдела ВСНХ. Если последний отказывался от договора, предприятие освобождалось от всяких обязанностей по такому договору, включая платежи за уже поставленную контрагентами часть продукции или за выполненную часть работ. В случаях же оставления договора в силе задолженность за выполненную часть аннулированию не подлежала.1 Хотя эго толкование и является логическим выводом из декрета от 4 марта 1919 г., но оно не соответствует практике его применения. Как свидетельствуют архивные материалы, ВСНХ считал, что аннулированной является вся дебиторская задолженность национализированных предприятий в том числе и по действующим договорам. В юридическом отделе ВСНХ возник даже вопрос о мерах борьбы с теми частными фирмами, которые не желая исполнять декрета о ликвидации обязательств госпредприятий, ставят обслуживаемые ими учреждения в тяжелое положение, отказываясь выполнять свои обязательства до оплаты причитающейся им задолженности. Было решено доложить об этом Президиуму ВСНХ для принятия соответствующих мер.1 2
ОРГАНИЗАЦИЯ НОВЫХ ХОЗЯЙСТВЕННЫХ СВЯЗЕЙ НАЦИОНАЛИЗИРОВАННОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ
Организация хозяйственных связей национализированной промышленности, «...чрезвычайно сложной и тонкой сети новых организационных отношений...»,3 являлась одной из самых важных и трудных задач, стоящих перед экономическими органами в начальный период социалистического строительства. Этот вопрос стал особенно острым ввиду демобилизации промышленности и перевода ее на мирное производство. Возникла срочная необходимость таким образом организовать сбыт новых видов продукции, на выработку которой перешли предприятия, чтобы она была использована с максимальной пользой для истощенного народного хозяйства. В частности, необходимо было получить заказы государствен- 1 А. В. Венедиктов. Организация государственной промышленности в СССР, т. I, Л., 1957, »стр. 729, примечание 356.
2 ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. 89, ед. хр. 20, стр. 48, 94.
3 В. И. Ленин, Соч., т. 27, стр. 213.
40


них и общественных организаций, нуждавшихся в такой продукции.
В связи с тем, что в нормативных актах рассматриваемого периода неоднократно применяется термин «заказ», следует остановиться на содержании, которое в него вкладывалось. Нужно отметить, что этот термин не имел гражданско-правового характера и был заимствован из дореволюционной хозяйственной практики. Заказ означал, что предприятие работает на определенного потребителя, которому предназначается обусловленное количество продукции после её изготовления. Чтобы заказ приобрел юридическое значение и явился основанием возникновения обязательственных правоотношений сторон, требовалось облечь его в определенную форму. В дореволюционном гражданском праве такой формой был только договор. Так как заказ по своей экономической и юридической сущности являлся куплей-продажей, то он обычно и совершался в виде этого договора. В тех же случаях, когда заказчиком выступало «казенное» ведомство, действовали «Правила о казенных поставках и подрядах», и сдача-приемка заказа связывалась с рядом дополнительных формальностей, как-то: объявление торгов, взносом залога и т. д.
После Октябрьской революции в нормативных актах и хозяйственной практике планово-регулирующих органов и предприятий под заказом понимается заявка хозяйственной или иной организации на изготовление для нее определенного вида и количества продукции. Сам по себе такой заказ никаких обязательственных правоотношений между заказчиком и предприятием, на котором производилась заказанная продукция, не порождал. Для возникновения этих правоотношений, в зависимости от вида и характера продукции и от стороны, сдавшей и выполнившей заказ, требовалось или заключение договора, или, если обе стороны были государственными организациями, включение заказываемой продукции в утвержденную для данного предприятия производственную программу, либо другой административный акт индивидуального характера или, наконец, сочетание этих юридических фактов.
Таким образом, проблема «заказа» на продукцию государственных предприятий сводилась к вопросу о сбыте, или точнее, распределению этой продукции меж41


ду наиболее нуждающимися в ней потребителями, т. е. к установлению рациональных и планомерных хозяйственных связей между ее производителями и потребителями.
Установление новых хозяйственных связей после национализации промышленности прошло два этапа.
Непосредственно после демобилизации промышленности, даже иногда до формальной национализации предприятия, органы рабочего контроля, озабоченные, чтобы вновь вырабатываемая продукция нашла сбыт, сами начали искать на нее заказы. Это объяснялось тем, что при отсутствии заказов, получение которых связывалось с заключением договора и выдачей аванса, рабочие оставались без заработной платы, и возникала угроза закрытия предприятия. Особенно остро стоял вопрос на предприятиях тяжелой индустрии, так как выпускаемая ими продукция предназначалась для специальных целей и нельзя было рассчитывать на приобретение ее торговыми организациями для розничной продажи, как это имело место на пищевых или текстильных фабриках. Планово-регулирующие органы советского государства в это время находились еще в стадии становления и не имели возможности немедленно взять в свои руки организацию хозяйственных, связей национализированных предприятий. Наконец, органы рабочего контроля, а затем рабочее управление таких заводов и фабрик еще не представляли себе других способов получения заказов и установления хозяйственных связей, кроме устанавливаемого по своей собственной инициативе контакта с возможными заказчиками.
Поэтому в составленной в конце ноября 1917 г. программе деятельности рабочей дирекции Петроградского металлургического завода имелись специальные пункты о заказах, имеющихся на заводе, и принятии мер к изысканию новых заказов путем обращения по этому вопросу к морскому министерству, министерству труда, торговли и промышленности, путей сообщения, земледелия и пр. и пр.1
Петроградский трубочный завод в феврале 1918 г. размножил на ротаторе объявление, что он переходит на изготовление предметов мирного времени с перечис1 Рабочий контроль и национализация промышленных предприятий Ленинграда в 1917—1919 гг., т. I. Сб. документов, Л., 1947. сгр. 256, док. 217.
42


лением выпускаемой им продукции и указанием адреса, по которому ее можно заказать.1 Рабочее правление фабрик Бакинского общества проволочных канатов-кабелей сообщило 31 мая 1918 г. в газете «Известия Советов рабочих, солдатских и матросских депутатов Бакинского района» промысловым заводским комитетам, что фабрика принимает заказы на необходимые для нефтепромыслов канаты 1 2.
Многие периферийные предприятия обращались с просьбами помочь им получить заказы к Петроградским рабочим профсоюзным организациям. Так, Псковская фабрика деревянных шкивов и паровой токарни «Кондор» 13 декабря 1917 г. совместно с военно-революционным комитетом Северного фронта и Советом солдатских и рабочих депутатов направила Центральному совету фабрично-заводских комитетов г. Петрограда специальное письмо. В нем указывалось, что фабрика, прекратившая свою работу из-за саботажа владельца, перешла в ведение военно-революционного комитета Северного фронта и Псковского Совдепа и возобновила производство, и содержалась просьба известить об этом рабочие заводские и фабричные комитеты и союзы, чтобы они помогли фабрике обеспечить ее работу в будущем. «Нам нужна обеспеченность в смысле заказов и вот за этим-то Военно-революционный комитет и обращается к вам как к организованному и авторитетному рабочему органу».3
Такая случайная и бессистемная деятельность разрозненных предприятий по получению заказов и установлению новых хозяйственных связей не могла конечно способствовать налаживанию нормальной производственной деятельности национализированной промышленности, тем более, что желая быть обеспеченными работой, предприятия часто принимали на себя явно невыполнимые обязательства. В докладной записке секции по металлу совнархоза Северного района от 11 июня 1918 г. отмечалось, что заводские комитеты «весьма часто обивали пороги ведомств и учреждений, нахватали заказы и получили авансы. Большинство таких зака1 Рабочий контроль и национализация, Л., 1947, докум. 368.
2 Национализация промышленности в СССР. Сб. документов, М., 1954, стр. 226—227.
3 Там же, стр. 210.
43


зов фактически оказались невыполненными, т. к. заводы к данному производству не приспособлены, не говоря о том, что это чрезвычайно дезорганизует работу секции. Так, Обуховский завод от комиссариата продовольствия взял заказ на тракторы на 1000 шт., получил даже аванс в 5 млн. рублей. Между тем завод лишь приспосабливается к данному производству. Через 4—5 месяцев будут лишь закончены предварительные работы по переоборудованию завода». Поэтому секция сочла нужным вмешаться в это дело, «взять на учет все заказы и соответствующим образом в интересах общегосударственного механизма их перегруппировать».1
О необходимости внесения планомерности и системы в дело обеспечения предприятий заказами и прекращения практики, когда каждое предприятие само их изыскивает и принимает, писала и газета «Уральский рабочий» № 31 от 24 февраля 1918 г. в статье «Перспективы регулирования производства на Урале».1 2
Следует отметить, что проблема рациональной организации новых хозяйственных связей стала перед советским государством сразу же после его возникновения. Уже в декрете СНК от 15 декабря 1917 г. «Об организации комиссии практиков» 3, на нее было возложено собирание и распределение заказов для демобилизованных предприятий и проверка того, насколько их исполнение проводится в жизнь. При этом подчеркивалось, что при проведении этой работы комиссия должна руководствоваться общим хозяйственным планом Совета народного хозяйства.
Проходившая в январе 1918 г. VI конференция фабрично-заводских комитетов Петрограда в своей резолюции в качестве первого шага к национализации предложила провести национализацию заказов, с тем, чтобы все они концентрировались и распределялись через бюро заказов при Советах народного хозяйства.4
В специальной резолюции этой конференции «о де1 Национализация промышленности и организация социалистического произодства в Петрограде (1917—1920 гг.), т. I. Документы и материалы, Л., 1958, стр. 199—200.
2 Национализация промышленности в СССР, М., 1954, стр. 633—636.
3 СУ, 1917, № 10, ст. 147.
4 Национализация промышленности в СССР, М, 1954, стр. 345, 346.
44


мобилизации промышленности» оцганам по демобилизации предлагалось ближайшим образом связаться с деревней, с железными дорогами, с рабочей кооперацией, городскими и земскими самоуправлениями и другими учреждениями, имеющими заказы, и все эти заказы сосредоточить в одном месте, одном центральном бюро заказов, которое бы их распределяло между отдельными районами и предприятиями.1
Для организации работы национализированной промышленности в соответствии с нуждами народного хозяйства страны и планового использования вырабатываемой ими продукции необходимо было в первую очередь выяснить их производственные возможности, обеспеченность сырьем, установить потребителей их продукции и размер потребностей в ней.
К этому ВСНХ и его органы приступили сразу же после своего возникновения. Так, в феврале 1918 г. ВСНХ опубликовал обращение ко всем фабрично-заводским комитетам и предпринимателям, в котором сообщалось, что он приступил «к организации всего дела снабжения земледельческого населения сельскохозяйственными машинами и орудиями» и просил представить ему точные сведения о всех предприятиях, которые уже перешли или готовы к переходу на производство сельскохозяйственных машин и орудий, чтобы иметь возможность правильно организовать сельскохозяйственное машиностроение, а также перераспределить заказы на сельскохозяйственные машины. В соответствии с этим ВСНХ предлагал представить ему сведения о количестве рабочих, оборудовании, минимальной месячной производительности и типах тех машин и орудий, на изготовление которых предприятие могло бы принять заказ.1 2 Уже в первые месяцы 1918 г. в ВСНХ и в совнархозе Северного района были созданы специальные бюро заказов. С их возникновением начинается второй этап установления хозяйственных связей государственной промышленности по сбыту своей продукции. Последний начинает уже регулироваться государством и приобретать плановый характер. Однако это происходило постепенно и в целом ряде случаев национализированные 1 Национализация промышленности в СССР, М., 1954, стр. 187.
2 А. В. Венедиктов. Организация государственной промышленности в СССР, Л., 1957, т. I, стр. 381.
45


предприятия продолжали еще самостоятельно изыскивать пути для получения заказов.
Первое бюро заказов было организовано 1 января 1918 г. при Центральном совете фабзавкомов г. Петрограда. Задачей его являлось содействие распределению заказов. Так, бюро рассылало по фабрично-заводским комитетам анкеты, публиковало сведения об имеющихся заказах и о изделиях, на которые заказы могут быть приняты.1 Однако оно было вскоре ликвидировано ввиду того, что с 18 февраля 19’18 г. бюро заказов организовал совнархоз Северного района. Последнее продолжало свою деятельность и после организации отдела заказов при ВСНХ, проделав значительную работу как по выявлению заказов на продукцию, вырабатываемую ленинградскими предприятиями, так и по их распределению через соответствующие секции СНХ.1 2
О масштабах работы бюро заказов Северного района можно судить исходя из того, что за период с 18 февраля по 15 апреля 1918 г. оно получило заказов свыше, чем на 30 млн. рублей, из которых ему удалось разместить по заводам только 16 млн.3 Всего же за февраль — октябрь 1918 г. бюро распределило через соответствующие секции совнархоза свыше 500 крупных заказов.4
Менее успешно проходила деятельность организованного в начале 1918 г. при ВСНХ отдела заказов Цент- розаказа. "В этом отделе предполагалось сосредоточить основную часть заказов на промышленную продукцию, вырабатываемую национализированными и частными 'предприятиями. В соответствии с этим туда должны были поступать заявки как от предприятияй, нуждающихся в заказах, так и от народных комиссариатов и других организаций на необходимые им промышленные изделия и .материалы.
Однако Центрозаказ не сумел справиться со своей задачей. За полгода его существования к нему поступило только 9 заказов из центральных хозяйственных ведомств и 18 заказов от местных совнархозов на общую 1 Рабочий контроль и национализация промышленности предприятий Ленинграда в 1917—1919 гг., т. I. Сб. документов, М., 1947, док. № 318, стр. 335.
2 Народное хозяйство, 1918, № 3, стр. 29.
3 Национализация промышленности в СССР, М., 1954, стр. 667.
4 Из деятельности Совета народного хозяйства Северного района, II, 1919, стр. 105.
46


сумму 52 млн. руб, из которых он разместил заказы лишь на 28 миллионов.1
Поэтому решением Президиума ВСНХ от 5 августа 1918 г. Центрозаказ как самостоятельный отдел был упразднен и вместо него создано при отделе снабжения и нормировок «осведомительно-регистрационное бюро», в функции которого входила только регистрация поступающих заказов и дача справок о том, в какой отдел обратиться по вопросу их реализации.
Право же регулирования и распределения заказов было передано соответствующим производственным отделам ВСНХ, которые должны были проводить указанную работу при содействии местных органов Совнархозов.1 2 Исходя из этого комитет хозяйственной политики ВСНХ предложил Главкам и Центрам ВСНХ при составлении производственной программы их деятельности включить в нее перечень проводимых и проектируемых ими мер по централизации сбыта и приема оптовых заказов и указал на необходимость там, где это еще не сделано, такую централизацию осуществить.3
Вопросы организации сбыта продукции национализированной промышленности неоднократно обсуждались Президиумом ВСНХ. Например, на его заседании 9 сентября 1918 г. был специально поставлен вопрос о выработке системы реализации готовых изделий на фабриках и заводах. Президиум постановил уполномочить руководителей ВСНХ тт. Ломова и Красина разработать такую систему, предоставив им право организовать отдел по реализации готовых изделий и издать соответствующий справочник.4
Сосредоточение учета и распределения заказов в отделах ВСНХ, Главках и Центрах, сохранилось и на последующее время. Это наиболее отвечало тому централизованному порядку распределения промышленной продукции, который постепенно становился основой хозяйственной жизни страны в связи с начавшейся гражданской войной и иностранной интервенцией. Непосред1 И. А. Гладков. Очерки строительства советского планового хозяйства в 1917—1918 гг., М, 1950.
2 Протокол заседания президиума ВСНХ от 5 августа 1918 г., ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. I, ед. хр. 968, стр. 1.
3 Национализация промышленности в СССР. М., 1954, стр. 760.
4 ЦГАНХ СССР, ф. 3429. оп. I, ец. хр. 990, стр. 3.
47


ственно, вопросами заказов ведали специальное бюро, или подотделы заказов при отделах ВСНХ, Главках и Центрах. Их задача состояла в плановом распределении получаемых заказов между подведомственными предприятиями.
Несколько иной порядок был установлен для сбыта, или точнее, распределения пищевых продуктов. Этим ведал вначале Народный комиссариат продовольствия, а затем организованная в конце 1918 г. Комиссия Использования,1 деятельность которой приобрела особо важное значение после перехода к политике военного коммунизма.
Что же касается промышленных товаров широкого потребления, то порядок их распределения до организации Комиссии Использования регулировался специальными декретами. Так, в соответствии с декретом СНК от 23 июля 1918 г. «О монополии на ткани» 1 2 текстильные фабрики обязаны были сдавать все вырабатываемые ими ткани на склады Центротекстиля, которые оплачивали их путем перевода следуемой суммы на текущий счет фабрики. При Центротекстиле учреждался совет по распределению тканей, распределявший их в соответствии с утвержденными Наркомпродом и ВСНХ планами. Частные лица, фирмы и организации, покупавшие ткани для перепродажи, имели право приобретать их только на складах Центротекстиля.
Составление плана заказов на сельскохозяйственные машины и орудия производства, распределение их между заводами осуществлялись исключительно секцией -сельскохозяйственного машиностроения ВСНХ. План распределения этих изделий составлялся и утверждался Наркомземом совместно с народным комиссариатом продовольствия и ВСНХ. Распределение же в соответствии с этим планом осуществлялось Народным комиссариатом продовольствия и его органами.3
Гораздо более трудной и острой проблемой, чем организация сбыта (распределения) продукции национализированных предприятий, было их материально-техническое снабжение. В условиях жесточайшего кризиса топлива, металлообрабатывающей и металлодобывающей 1 СУ 1918, № 83, ст. 789.
2 СУ 1918, № 54, ст. 559.
3 СУ 1918, № 34, ст. 447.
48


промышленности, а также сельскохозяйственного сырья, в котором, находилось народное хозяйство, централизация снабжения и сосредоточение его в специализированных общегосударственных органах являлось объективной необходимостью.
Поэтому почти сразу же после установления Советской власти были созданы специализированные центры по учету и распределению наиболее дефицитных видов сырья и материалов. С момента организации ВСНХ в его состав входил отдел снабжения и нормировки, который должен был организовать материально-техническое снабжение промышленных предприятий. Однако этот отдел ограничил свою деятельность только учетом и распределением демобилизованного, эвакуированного и бесхозяйного имущества, в связи с чем постановлением Президиума ВСНХ от 4 января 1919 г. он в качестве специального отдела был упразднен и включен в состав транспортно-материального отдела (Трамот) ВСНХ!.
Кроме того, при всех производственных отделах ВСНХ, а затем в Главках и Центрах были созданы секторы снабжения, которые получали и реализовали наряды на продукцию, распределяемую в централизованном порядке, а также занимались организацией снабжения предприятий теми видами сырья и материалов, которые не распределялись специальными, органами. Иногда в функции этих отделов входил также и сбыт продукции предприятий данной отрасли, если она не распределялась в особом порядке.
Для наиболее важных и дефицитных видов сырья и материалов были организованы общегосударственные органы материально-технического снабжения народного хозяйства. Ими являлись, в частности, Продрасмет, осуществлявший снабжение металлом и металлическими изделиями, Главтоп, планирующий распределение всех видов топлива, Химснабжение (подотдел снабжения отдела химической промышленности ВСНХ), Трамот (транспортно-материальный отдел ВСНХ), ведавший выявлением и плановым распределением эвакуированного, демобилизованного и бесхозяйного имущества, и некоторые другие.
Из них наибольшее народнохозяйственное значение 1 Сборник декретов, положений, постановлений инструкций по транспортно-материальному отделу ВСНХ, М., 1921, стр. 7.
4—4940
49


имела деятельность Продрасмета и Главтопа. Централизация учета и распределения металла была одним из первых мероприятий ВСНХ после его организации. В постановлении ВСНХ от 16 декабря 1917 г. устанавливалось, что все запасы металла в стране поступают на учет исполнительного органа отдела металла ВСНХ «Расме- ко» и их распределение происходит исключительно по нарядам последнего, выдаваемым в соответствии с планом отдела металлов.1
После национализации металлургических акционерных обществ «Продмет» и «Кровля» всем металлургическим заводам России, как государственным так и частным, было предложено производить продажу чугуна, железа и стали исключительно через указанные организации или их филиалы.1 2
После объявления 19 ноября 1918 г. металлов собст- ственностью республики и установления на них государственной монополии, плановое распределение таковых до перехода к новой экономической политике осуществлялось исключительно Продрасметом, входившим в состав отдела металлов ВСНХ.3
Самой трудной проблемой снабжения промышленности являлось топливо. Топливный кризис был в полном разгаре уже перед Октябрьской революцией. Он возник в начале первой мировой войны, когда прекратился импорт иностранного угля, покрывавший до 2О°/о потребностей страны.
В Петроград и примыкавшие к нему промышленные центры, где было сосредоточено более 2/з оборонной промышленности, вместо английского угля, подвозимого морем, пришлось завозить уголь из Донецкого бассейна, что очень загрузило железную дорогу и в свою очередь вызвало значительное увеличение потребляемого ею минерального топлива. Поэтому уже царскому правительству с конца 1914 г. пришлось создать особые комитеты по распределению топлива. После февральской революции в связи с все более усугубляющимся топливным кризисом Временное правительство с 1 августа 1917 г. было вынуждено объявить монополию на донецкий уголь и со1 СУ № 1917, № 10, ст. 149.
2 СУ 1918, № 19, ст. 282.
3 СУ 1918, № 95, ст. 957.
50


здать специальный комитет Особтоп, ведающий его распределением.1
После Великой Октябрьской революции топливный кризис еще усугубился тем, что Донецкий бассейн оказался отторгнутым от Советской республики. «Недостаток топлива, после того как от нас отрезан богатый топливом край, катастрофа железных дорог, которым, может быть, грозит приостановка движения,— вот те положения, которые создают трудности для революции...»,— отмечал В. И. Ленин 22 мая 1918 г.1 2
Только строжайший учет и жесточайшая экономия топлива могли спасти положение. Это было осуществлено топливными органами ВСНХ. Особтоп был упразднен 30 декабря 1917 г. Его преемником стал отдел топлива ВСНХ, на который возлагалась выработка и осуществление мероприятий по добыче, учету запасов, транспортировке и распределению всех видов топлива.
Такие же отделы были созданы и в местных Советах народного хозяйства. Так, в резолюции VI конференции фабрично-заводских комитетов г. Петрограда от 22—27 января 1918 г. указывалось, что отдел по топливу Совета народного хозяйства Северного района должен немедленно взять на учет все топливо как жидкое, так и твердое, находящееся в Петроградском районе, и ведать его распределением.3
В мае 1918 г. был разработан первый, а осенью 1918 г.— второй топливный план республики. В этих планах, в связи с острым недостатком угля и нефти, основное место занимает дровяное топливо. До первой мировой войны из всего топлива, потребляемого в России, по тепловому коэффициенту на дрова приходилось 13,5%. При создавшемся же положении только для замены выбывшего из топливного баланса угля потребовалось увеличить заготовку дров примерно на 12—13 миллионов руб. саж. против заготовок до войны. К тому же дровами нужно было заменить еще и отрезанную от России нефть.4
1 «Топливо* главный топливный комитет (опыт краткой характеристики). Народное хозяйство, 1920, № 1—2, стр. 12—13.
2 В. И. Ленин. Соч., т. 27, стр. 364.
3 Национализация промышленности в СССР. Сб. документов и материалов, М., 1954, стр. 197.
4 Ю. Ларин и Л. Крицман. Очерк хозяйственной жизни и организация народного хозяйства Советской России (1 ноября 1917— I июля 1920 гг.), М., 1920, стр. 98
4*
51


Поэтому, начиная с 1918 г. до конца гражданской войны, дровяные заготовки находились в центре внимания экономических органов советского государства, т. к. они и только они решали топливную проблему, ввиду того, что железнодорожный транспорт и ряд промышленных предприятий были переведены с минерального топлива на дровяное.
Большое внимание начинает уделяться также развитию промышленности по добыче местных видов топлива, в частности, сланца и торфа. Уже в 1918 г. торфа было добыто больше чем в 1913 г., причем его добыча из года в год возрастала \
Вначале руководство учетом и распределением отдельных видов топлива осуществляли оперативные части отдела топлива ВСНХ. Когда же летом 1918 г. были изданы декреты о национализации нефтяной и угольной промышленности и об установлении монополии на все виды минерального топлива, оперативные части этого отдела были преобразованы в главные комитеты Главуголь, Главнефть, Главторф и Главлес, в функции которых входило управление соответствующей отраслью топливной промышленности, в том числе учет топлива данного вида и его распределение. Отдел топлива ВСНХ в связи с этим был ликвидирован. Однако затем функции распределения топлива снова переходят к организованному в конце 1918 г. при президиуме ВСНХ главному топливному комитету Главтопу и топливные главки становятся чисто производственными организациями.
В круг деятельности Главтопа кроме распределения топлива и контроля за его рациональным использованием входила также и разработка общих планов снабжения промышленности и транспорта республики всеми видами топлива. Главтоп поэтому становится единым центром планирования и распределения топлива в стране.1 2
С большими трудностями пришлось столкнуться и при решении проблемы снабжения предприятий сельскохозяйственным сырьем. В результате первой мировой войны, вызвавшей перевод промышленности на военное 1 И. А. Гладков. Очерки строительства советского планового хозяйства, 1917—1918 гг., М., 1950, стр. 232.
2 «Топливо» главный топливный комитет (опыт краткой характеристики). Народное хозяйство, 1920 г. № 1—2.
52


производство и обесценения денег, резко изменились условия рынка и экономические взаимобтношения города и деревни. Товарное крестьянское хозяйство и в частности производство технических культур, требующих особо больших затрат труда и материальных средств, еще до Октябрьской революции резко сократилось. Этому способствовало также и то, что в результате конфискации помещичьих земель специальные плантации технических культур в значительной части оказались разделенными между крестьянами и стали засеваться хлебными злаками, что тоже привело к дальнейшему уменьшению площадей, занятых под технические культуры. Например, площадь посева льна по сравнению с 1914 г. в 1917 г. составляла 74,6%, а в 1918 — 65,5%. Такое же положение было и в отношении сахарной свеклы, масличных семян, хлопка и т. п.1
Кроме того заготовка технического сырья требовала специального разветвленного аппарата, который создавался с гораздо большим трудом, чем кадры по управлению промышленностью. В отличие от заготовки хлеба и других сельскохозяйственных продуктов, осуществлявшейся под руководством Народного комиссариата продовольствия и его органов, заготовкой технических культур и сырья занимались те Главки и Центры, для производства которых данное сырье предназначалось.
В особом положении находилась сахарная промышленность, национализация которой была осуществлена весной 1918 г. Декрет СНК от 2 мая 1918 г. установил обязательный посев свеклы на всех землях, ранее занятых этой культурой. Причем не засеянная крестьянами земля в свекловичных районах должна была засеваться и обрабатываться силами сахарных заводов. Весь процесс засева свеклы и ее переработки осуществлялся Главсахаром по заранее выработанному плану. Так, в 1918 г. сахарными заводами было засеяно 39619 десятин земли против 35144, засеянных в 1917 г. Однако вместо намеченных 4 миллионов пудов сахара удалось выработать только 2,5 млн. пудов против 3 миллионов пудов с небольшим предыдущего года.1 2
1 Ю. Ларин и Л. Крицман. Очерк хозяйственной жизни и организация народного хозяйства Советской России (1 ноября 1917— 1 июля 1920 гг), М., 1920, стр. 12.
2 Народное хозяйство, 1919, № 1—2, стр. 18.
53


Монопольным органом по закупке льна и пеньки в 1918 г. являлось центральное Бюро по закупке льна и пеньки при льнопеньково-джутовом подотделе Центро- текстиля. Согласно Положению, утвержденному на заседании малого Президиума ВСНХ от 4 октября 1918 г., ему предоставлялось право закупать лен и пеньку как самостоятельно, так и при посредстве общественного и частного заготовительного аппарата, заключая в каждом отдельном случае особые договоры, утверждаемые Президиумом Центротекстиля.1
Закупка хлопка в Средней Азии была возложена на Комитет хлопкоснабжения ,при ВСНХ. СНК РСФСР 9 апреля 1918 г. был принят специальный декрет об отпуске средств для обеспечения текстильной промышленности хлопком, в соответствии с которым в распоряжении Комитета хлопкоснабжения на операции по закупке хлопка в Туркестане и перевозке его в Европейскую Россию было ассигновано 502424500 руб. Из этой суммы 250 т. руб. подлежало немедленной выдаче на организационные расходы, а 50 млн. рублей наличными должно было быть отправлено в Ташкент в течение ближайших двух недель.1 2 Однако развернувшиеся события, отрезавшие Туркестан от Центральной России, не дали возможности осуществить эту операцию.
Для обеспечения промышленности необходимым сырьем, Совет Народных Комиссаров ассигновывал на заготовки значительные средства. Выше нами приводилась сумма ассигнований на закупку хлопка. То же имело место и в отношении других видов сельскохозяйственного сырья. Например, 15 июня 1918 г. на заседании Президиума ВСНХ было постановлено: ассигновать немедленно 10 миллионов рублей авансом для заготовки кожи Главному комитету по кожевенным делам, открыть кредиты ВСНХ Центротекстилю в сумме 500 млн. рублей на покупку льна и 250 млн. рублей на покупку шерсти.3
Получать от крестьян сельскохозяйственное сырье для промышленности предполагалось также и в порядке продуктообмена. План товарообмена в государственном масштабе был утвержден на весну 1918 г. Он охватывал 1 ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. 87 ед. хр. 44, стр. 6.
2 Народное хозяйство, 1918 № 2, стр. 44—45.
3 Национализация промышленности в СССР, М., 1954, стр. 596— 597.
54


45 губерний и областей с населением почти в 100 млн. человек. Общая сумма товаров, предназначавшихся для товарообмена, составляла 681 млн. рублей, в том числе на 410 миллионов должно было быть доставлено тканей, ниток и железа и на 62 миллиона рублей сельскохозяйственных орудий.1 Для усиления заготовок хлеба и сельскохозяйственного сырья декретом от 3 августа 1918 г. «Об обязательном товарообмене в хлебных сельских местностях» продажа промышленных товаров в сельских местностях хлебных губерний была вообще запрещена и они отпускались из кооперативных лавок только в обмен на хлеб и сельскохозяйственное сырье — лен, пеньку, кожу и т. п.
Однако план товарообмена на 1918 г. оказался не выполненным. Причиной этого были развернувшиеся военные действия, плохая работа местных продовольственных органов и кооперации, а также несоответствие цен, установленных на сельскохозяйственную продукцию и промышленные товары.
ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ НОВЫХ ХОЗЯЙСТВЕННЫХ СВЯЗЕЙ.
Национализация основных средств производства и возникновение государственной социалистической собственности, а также деятельность созданных Советским государством экономических органов по учету и планомерному распределению сырья, материалов и промышленной продукции оказали решающее воздействие на характер обязательственных отношений, опосредствующих хозяйственные связи государственных социалистических организаций. Они приобретают новые черты, коренным образом отличающие их от обязательственных правоотношений капиталистического общества.
Национализация основных средств производства и установление государственной монополии на важнейшие виды сырья и материалов изменяют круг основных субъектов этих отношений. Ими становятся государственные экономические органы и национализированные предприятия.
1 Новый путь, 1918, № 1, стр. 59.
55


Участие частных предпринимателей в имущественном обороте соответственно сокращается. Они или вообще не могут быть субъектами ряда обязательственных правоотношений или их участие допускается только под контролем государства. Таким образом, сфера частного оборота значительно ограничивается.
Учет продукции и контроль за ее распределением, осуществляемый экономическими органами советского государства, организация работы национализированных предприятий по утвержденнным для них производственным программам, планомерное распределение заказов и активная роль государства в установлении хозяйственных связей приводя к тому, что обязательственные отношения также начинают испытывать плановое воздействие и завязкой их в значительной части служат плановые предписания государственных органов.
Особенностью обязательственных отношений по снабжению государственной промышленности и сбыту ее продукции в рассматриваемый период является отсутствие специальных гражданско-правовых норм, их регулирующих. Правда, в многочисленных декретах Совнаркома, в постановлениях президиума ВСНХ и других нормативных актах, направленных на ликвидацию старых и создание новых производственных отношений, содержался ряд положений, относящихся к имущественным отношениям участников гражданского оборота. Однако они затрагивали только отдельные, наиболее важные для охраны интересов государства вопросы (например, связанные с национализацией, монополией на отдельные виды продукции), или же касались отношений между отдельными звеньями государственной промышленности (например, порядка расчетов между национализированными предприятиями).
Нормы же общего характера, регулирующие обязательственные отношения, отсутствовали. Это объясняется тем, что основное внимание государства в то время 'было направлено на ликвидацию капиталистической и создание социалистической собственности, а также и тем, что система планового социалистического хозяйства только зарождалась, и опосредствующие ее правовые формы не могли еще сформироваться. Поэтому обязательственные отношения, возникавшие в сфере народно56


го хозяйства молодой советской республики, в первое время облекались в привычные, свойственные дореволюционному гражданскому обороту, формы. Например, в договорах Между государственными организациями и частными поставщиками, заключаемых в это время, встречаются часто ссылки на «Положение о казенных подрядах и поставках». Так, в типографском бланке типового договора между управлением заготовок Народного комиссариата продовольствия и частными поставщиками на поставку мешкотары,' отпечатанном в начале 1918 г., в п. 21 указывается, что «во всех непредвиденных случаях стороны руководствуются Положением о казенных подрядах и поставках».1
Такая ссылка сама по себе ничего незаконного не содержала, поскольку действующий в то время декрет о суде № 11 2 давал право при отсутствии соответствующего советского закона пользоваться дореволюционными законами, поскольку таковые не отменены революцией и не противоречат революционной совести и революционному правосознанию.
Ссылки на «Положение о казенных подрядах и поставках» встречались еще даже в 1919 г., причем не только в договорах, но и в документах, исходящих от государственных органов.
Так, Московское отделение госконтроля в запросе от 16 сентября 1919 г. на имя председателя правления Топсоюза предлагало представить объяснение, на каком основании правление нарушило статью 178 Положения о казенных подрядах и поставках изд. 1916 г. и расторгнуло договор с Д. А. Золотаревым без разрешения вышестоящего начальства. Интересно, что в ответе Топсоюза на этот запрос отмечалось, что Положение о казенных подрядах и поставках следует считать отмененным в частях, не соответствующих условиям экономической и политической жизни страны, в связи с чем ст. 178 этого Положения должна считаться потерявшей силу, т. к. в ней имеется ссылка на императорскую власть.3
Характерной особенностью обязательственных правоотношений с участием государственных организаций 1 ЦГАНХ СССР, ф. 1943, оп. 6, ед. хр. 1302.
2 СУ, 1917, № 4, ст. 50.
3 ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. I, ед. хр. 2186, стр. 24—26.
57


являлось и то, что спорные вопросы, возникавшие между их субъектами, разрешались не в судебном порядке, а государственными экономическими органами. Это объясняется тем, что последние ведали ассигнованием денежных средств и без их разрешения оплата контрагентам производиться не могла. Поэтому, хотя никаких формальных препятствий для предъявления исков в су де не было, стороны предпочитали обращаться для уре гулирования спорных вопросов к соответствующим хозяйственным центрам.
В типовом договоре между управлением заготовок и поставщиками мешкотары прямо указывалось, что «ввиду неопределенных условий производства в данное время могущие возникнуть при исполнении договора крупные недоразумения по просрочке и прочему решаются льняным отделом Комиссариата продовольствия».1 В отчете о деятельности Центротекстиля за 1918 г. специально отмечается, что ему пришлось оказывать содействие и принимать меры к получению льняными предприятиями долгов на сумму до 5 млн. рублей.1 2 Президиум Московского Совета депутатов в постановлении от 21 декабря 1917 г. признал необходимым, ввиду задолженности государству акционерного общества завода Михельсона, обратить взыскание на его имущество и наложить на него арест. В качестве санкции за неуплату задолженности государству был национализирован ряд крупнейших заводов, в том числе Путиловский и Невский.
Таким образом, вопросы, связанные со взысканием задолженности в рассматриваемый период, обычно также разрешались в административном порядке.3
Одной из особенностей правоотношений между государственными организациями и частными лицами являлся жесткий предварительный и последующий контроль над их возникновением и исполнением. Как правило, все договоры, заключаемые государственными организациями с частными лицами, подлежали утверждению вышестоящими органами. Например, в типовом договоре на поставку мешков указывалось, что он всту1 ЦГАНХ СССР, ф. 1943, оп. 6, ед. хр. 1302.
2 Народное хозяйство, 1918, № 2, стр. 32—35.
3 С. Механик. Финансово-кредитные проблемы в период национализации промышленности в СССР, М., 1957, стр. 182—189.
58


пает в силу «для поставщика с момента подписания, а для казны с момента утверждения его Комиссариатом продовольствия». В Положении о Центральном бюро по закупке льна и пеньки указывалось, что последнее имеет право для закупки таковых заключать договоры с общественными и частными торговыми организациями, с утверждением таковых в каждом отдельном случае Президиумом Центротекстиля 1 и т. п.
Характер и особенности правового регулирования отношений по снабжению государственной промышленности и сбыту ее продукции прежде всего зависели от их субъектов, которыми в то время были:
а) отделы, главки и центры ВСНХ и соответствующие им отделы местных совнархозов;
б) государственные предприятия;
в) кооперативные объединения;
г) частные собственники предприятий;
д) частные поставщики, подрядчики, а также продавцы, не являющиеся товаропроизводителями.
Отделы, главки и центры ВСНХ с первых же дней своего существования начали осуществлять и административные и хозяйственные функции.
В качестве административных органов они выступали прежде всего во всех правоотношениях, связанных с руководством подведомственными предприятиями, а также в области учета и распределения тех видов продукции, которые находились в их ведении. Как административным органам им принадлежало также и право утверждения договоров, заключаемых подведомственными предприятиями, или договоров, объектом которых являлась продукция, находящаяся в их ведении. Например, все договоры на поставку топлива подлежали утверждению и регистрации в Главтопе.
Отделы ВСНХ, главки и центры являлись и участниками гражданских правоотношений. Они выступали в качестве покупателей в договорах как с другими государственными организациями, так и главным образом в договорах с кооперативными объединениями и частными организациями и лицами.
С переводом государственных предприятий на сметное финансирование и установлением порядка, по которому такие предприятия обязаны были всю выраба1 ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. 7, ед. хр. 44.
59


тываемую продукцию сдавать соответствующим главкам, получая от них необходимые для работы сырье и топливо \ значение главков и центров ВСНХ как участников гражданских правоотношений значительно возрастает. Они начинают заключать договоры с кооперацией и частными лицами на приобретение необходимого для снабжения промышленности сырья и других материалов, а также договоры с ненационализированными предприятиями о поставке последними вырабатываемой ими продукции.
В этом отношении особенно широко, до национализации текстильной промышленности, развернул свою деятельность Центротекстиль. Его обороты по закупке мануфактуры у частных текстильных фабрик в период с января по май 1918 г. достигли почти миллиарда рублей.1 2 Во втором полугодии эти обороты еще больше возросли и на 1 сентября 1918 г. в распоряжении Цент- ротекстиля оказалось мануфактуры свыше, чем на 357 млн. рублей.3
Покупка этой мануфактуры производилась в соответствии с заключенными с частными фабриками договорами по ценам, установленным Центротекстилем. При этом 25 процентов стоимости поставляемого товара фабрики получали в виде аванса при размещении заказа и заключении договора, 50% при сдаче мануфактуры и оставшиеся 25% стоимости таковой после проверки бухгалтерией Центротекстиля счетов поставщиков.4 Деятельность Центротекстиля по оптовой закупке мануфактуры лишила фабрикантов возможности продать таковую по спекулятивным ценам и привела к тому, что текстильная промышленность еще до ее национализации начала контролироваться государством. Об этом прямо писал тогда журнал «Народное хозяйство», отмечая, что «финансирование и снабжение текстильных фабрик перешло полностью в руки государства и рабочих организаций».5
1 Постановление ВСНХ «О порядке ведения расчетов между национализированными предприятиями и советскими учреждениями», СУ 1918, № 68, стр. 691.
2 Труды первого Всероссийского съезда Советов народного хозяйства. М., 1918, стр. 36.
3 Народное хозяйство, 1918, № 12, стр. 32.
4 Народное хозяйство, 1918, № 12, стр. 29.
6 Народное хозяйство, 1918, № 11, стр. 46.
60


В обзоре деятельности отдела металла ВСНХ за сентябрь 1918 г. перечислен целый ряд договоров, заключенных отделом с мая 1918 г. как с государственными организациями, так и с частными фирмами.1
Секция по топливу Совета народного хозяйства Северного района в 1918 г. заключала договоры с трудовыми артелями и частными лесопромышленниками на заготовку дров, с одной стороны, и на поставку этих дров предприятиям и учреждениям Петрограда — с другой. В мае 1918 г. она разослала разработанные ею «Условия сдачи дров, прибывших водным путем» предприятиям и учреждениям, входящим в установленный секцией план снабжения дровами и предложила в случае согласия на приобретение дров на этих условиях подписать их или явиться в трехдневный срок в секцию для подписания договора.1 2
О том, насколько часто уже в 1918 г. отделы и главки ВСНХ выступали в качестве сторон в договоре, свидетельствует и то, что 13 апреля 1918 г. Президиум ВСНХ постановил создать специальную комиссию из юристов для составления договоров и просмотра всех договоров, уже заключенных ВСНХ или его отделами.3 Когда же при ВСНХ был организован юридический отдел, то в Положении о нем от 13 мая 1918 г. специально указано, что на него возлагается предварительное рассмотрение всех договоров, заключаемых от имени ВСНХ, а также пересмотр с юридической точки зрения ранее заключенных договоров.4
Вместе с тем отделы, главки и центры ВСНХ не являлись формально юридическими лицами, т. к. в рассматриваемый период этот юридический институт в отношении государственных хозяйственных организаций отсутствовал. Необходимые для хозяйственных операций средства они получали не путем закрепления оборотных средств, а в результате выделения им через ВСНХ необходимых кредитов. После же перевода всех хозяйственных организаций на сметное финансирование 1 Народное хозяйство, 1918, № 10, стр. 34—38.
2 А. В. Венедиктов. Организация государственной промышленности в СССР, т. I, л., 1957, стр. 433.
3 Народное хозяйство, 1918, № 3, стр. 22.
4 Народное хозяйство, 1918, № 4, стр. 57.
61


для этого им выделялись специальные сметные ассигнования.
Что же касается государственных предприятий, то таковые также выступают в качестве участников гражданских правоотношений, хотя и реже, чем органы ВСНХ. Даже после перевода государственных предприятий на сметное финансирование, они пользовались еще некоторое время определенной имущественной самостоятельностью и управление ими строилось таким образом, чтобы обеспечить самоокупаемость государственной промышленности.
Предприятия вносили свою выручку на текущий счет в народном банке и этими средствами должны были покрывать свои расходы. Бюджетные же ассигнования выдавались лишь в тех пределах, в каких получаемые предприятием доходы оказывались недостаточными для обеспечения его деятельности. Предполагалось, что в результате налаживания производства и улучшения работы национализированной промышленности выданные из государственного бюджета средства будут постепенно возвращены. Выступая на I Всероссийском съезде Советов народного хозяйства, народный комиссар финансов призывал совнархозы принять меры к созданию для национализированной промышленности таких условий, чтобы ее предприятия из убыточных, отягчающих государственные финансы, превратились в прибыльные, создающие государственные ценности.1
В исследовании, специально посвященном финансово-кредитным проблемам в период национализации промышленности, С. Механик пишет, что «для 1918 г. характерной особенностью было сочетание сметного финансирования с хозрасчетной организацией работы промышленных предприятий. Смета выступала в качестве финансового плана, утверждаемого органами ВСНХ. Покрытие затрат /по смете в первую очередь происходило за счет доходов самого предприятия и только часть затрат финансировалась из средств госбюджета».1 2
Таким образом, еще не был установлен тот режим 1 Труды I Всероссийского съезда Советов народного хозяйства, М., 1918, стр. 142.
2 С. Механик. Финансово-кредитные проблемы в период национализации промышленности в СССР, М.. 1957, стр. 268.
62


полного сметного финансирования государственных предприятий, который действовал во время военного коммунизма. Национализированные предприятия продолжали пользоваться банковскими кредитами. За продукцию, сданную на учет в ВСНХ, и получаемые от него сырье и материалы расчеты производились путем бухгалтерских записей без участия наличных денег. За самостоятельно закупленные и реализованные товары предприятия могли рассчитываться чеками на народный банк.
О наличии у национализированных предприятий определенной имущественной самостоятельности свидетельствует и то, что в принятом в начале 1918 г. «Временном положении о национализированном предприятии» указано, что правление последнего отвечает за правильное расходование полученных в его распоряжение средств.1
«Положение об управлении государственными предприятиями Северного района», принятое Советом народного хозяйства этого района в октябре 1918 г., исходит из того, что «расходы на содержание и деятельность предприятия покрываются из сумм, имеющих быть полученными от совнархоза Северного района предприятиями за исполняемые ими заказы и из других поступлений». В этом же «Положении» устанавливается также, что цена, по которой предприятие выполняет заказы, определяется при даче заказов путем исчисления заводской себестоимости изделий с некоторым процентом надбавки, устанавливаемым для данного заказа. Таким образом, «Положение» исходило из необходимости обеспечить самоокупаемость и даже некоторую рентабельность предприятия. В нем устанавливалось, что поступающие предприятию по выполняемым им заказам суммы вносятся в народный банк на его текущий счет и предусматривалось создание особого запасного капитала в размере до 10% балансовой стоимости инвентаря предприятия. Суммы же, превышающие этот процент, подлежали обращению в доход республики.1 2
1 Народное хозяйство, 1918, № 4, стр. 18—20.
2 И. А. Гладков. Очерки советской экономики (1917—1920 гг.), М., 1956, стр. 176.
63


Из возможности осуществления национализированными предприятиями самостоятельных хозяйственных операций исходят и утвержденные декретом СНК от 26 ноября 1918 г. «Правила о предварительной фактической ревизии хозяйственно-финансовой и промышлеН’ ной деятельности государственных учреждений и предприятий органами государственного контроля».1
Согласно Правилам, получение предварительного заключения органов государственного контроля требовалось для проектов смет, хозяйственно-заготовительных планов и договоров, цен на продукцию, а также для ассигновок и других платежных документов государственных учреждений и предприятий.
Из такой относительной хозяйственной самостоятельности национализированных предприятий, в экономической литературе последних лет делается вывод, что хозрасчет, как форма экономических отношений и метод руководства государственными предприятиями, возник еще в 1918 году, т. е. гораздо раньше, чем получил свое юридическое оформление, и что хозрасчет, как система организации управления промышленностью, в 1918 г. предшествовал системе главкизма и твердому сметно-бюджетному финансированию промышленности, возникшим в начале 1919 г. и получившим всеобщее распространение в 1920 г.1 2
Ранее в экономической литературе наличие хозрасчетного элемента в деятельности национализированных предприятий в первый период после Октябрьской революции отрицалось, возникновение хозрасчета связывалось с новой экономической политикой, и относилось к 1921 г. Эта же точка зрения господствовала и в юридической литературе 30-х гг. Например, Гинцбург свою работу «О хозрасчете» даже начинал словами, что «хозрасчет— дитя НЭПа».3
Как известно, с новой экономической политикой хозрасчет связывался и В. И. Лениным. Он указывал, что перевод государственных предприятий на так называе1 СУ 1918, № 86, ст. 898.
2 См. С. Механик. Приведенная работа, стр. 273—274. Этого же мнения придерживается и И. А. Гладков. См. приведенная работа, стр. 174.
3 Л. Я. Гинцбург. О хозрасчетах. К итогам конференции работников социалистической промышленности, М.» 1931, стр. 1.
64


мый хозяйственный расчет неизбежно и неразрывно связан с новой экономической политикой.1
Однако нельзя забывать, что новая экономическая политика как программа действий Коммунистической партии и Советского правительства по построению социалистического общества была сформулирована В. И. Лениным уже в начале 1918 г. в его работе «Очередные задачи Советской власти» и начала тогда же проводиться в жизнь, но этому помешала иностранная военная интервенция и гражданская война.
В соответствии с ленинским планом построения социалистического общества важнейшей задачей являлось налаживание государственного учета и контроля, наведение порядка в народном хозяйстве страны. Это предполагало также и развитие товарно-денежных отношений для использования этих экономических рычагов в интересах победы социализма. В работе «Очередные задачи Советской власти» В. И. Ленин писал: «Веди аккуратно и добросовестно счет денег, хозяйничай экономно, не лодырничай, не воруй, соблюдай строжайшую дисциплину в труде...» и утверждал, что «...практическое проведение в жизнь этих лозунгов Советскою властью,, ее методами, на основании ее законов, является необходимым и достаточным для окончательной победы социализма».1 2
Таким образом, предоставление национализированным предприятиям определенной имущественной самостоятельности прямо вытекало из экономической политики Коммунистической партии и Советского государства в период временной передышки первого полугодия 1918 г. Однако говорить «о хозрасчете» национализированных предприятий в том понимании, которое мы в настоящее время вкладываем в этот социалистический метод управления промышленностью, все же нельзя. Ни о какой полной имущественной и хозяйственной самостоятельности и закреплении за государственными предприятиями определенных оборотных средств, равно как и об обеспечении их рентабельности б рассматриваемый период еще не могло быть и речи. Для этого не было еще ни хозяйственных, ни организа1 В. И. Ленин, Соч., т. 33, стр. 160.
2 В. И. Ленин. Соч., т. 27, стр. 215, 216.
5-3740
65


ционных предпосылок. Элементы хозрасчета в деятельности национализированных предприятий заключались лишь только в определенной степени обособленности находившегося в их ведении государственного имущества и юридической возможности благодаря этому выступать в качестве субъектов обязательственных правоотношений.
«Часто необходимые предметы снабжения,— пишет А. В. Венедиктов о хозяйственной деятельности национализированных предприятий — они закупали самостоятельно и самостоятельно реализовали часть своих изделий, причем их контрагентами были иногда и производственные отделы ВСНХ, и частные предприятия».1
Даже после издания постановления ВСНХ от 30 августа 1918 г. «О порядке ведения расчетов между национализированными предприятими и советскими учреждениями», которым был установлен безналичный порядок расчетов, на практике предприятия продолжали в отдельных случаях заключать договоры и приобретать необходимые им материалы, средства на оплату которых выделялись им по специальным ассигнованиям. В качестве контрагентов органов ВСНХ и государственных предприятий часто выступали кооперативные объединения.
Первое время после Октябрьской революции, когда советское государство еще не имело своего заготовительного аппарата, заготовка сельскохозяйственных продуктов и сырья осуществлялась главным образом аппаратом кооперативных организаций по договорам с ВСНХ и Народным комиссариатом продовольствия. Например, в 1917-18 гг. единственным заготовителем льна являлось Центральное товарищество льноводов. Им было заготовлено по договорам с Центротекстилем 2 млн. пудов льна-волокна против 20 млн. пудов, заготовлявшихся в России до первой мировой войны.1 2
Осенью 1918 г. ВСНХ заключил с Центросоюзом договор о закупке последним по существующим на Кавказе ценам до 900 тыс. пудов хлопка, до 1 млн. пудов табака и до 100 т. пудов фруктов и сушеных овощей. Закупка производилась на комиссионных началах—от 1 А. В. Венедиктов. Организация государственной промышленности в СССР, т. I, Л., 1957, стр. 416.
2 Народное хозяйство, 1919, № 8, стр. 60—66.
66


/мени Центросоюза за счет ВСНХ.1 На таких началах был тогда же заключен и договор Центросоюза с Народным комиссариатом продовольствия на заготовку в неограниченном количестве цикория, сушеных фруктов, ягод, желудей и других суррогатов кофе и чая. На заготовительные операции по этому договору Наркомпрод перевел Центросоюзу аванс в 17 млн. рублей.1 2
Крупные заготовки овощей, картофеля, птицы и других ненормированных продуктов проводились кооперативными организациями по договорам со специальным закупочным бюро при Наркомпроде. В газете «Экономическая жизнь» сообщалось, что на 20 ноября 1918 г. этим бюро заключено около ста таких договоров.3
Контрагентами договоров с Главками и Центрами являются и собственники ненационализированных предприятий. Однако хозяйственная деятельность фабрикантов уже с первых дней установления советской власти ставится постепенно во все более суживающиеся рамки.
Во-первых, действующие на частных предприятиях комиссии рабочего контроля установили жесткий контроль за всеми договорами, заключаемыми владельцами или правлениями таких предприятий. Без согласия комиссии рабочего контроля эти договоры считались недействительными.
Следует отметить, что такой контроль особенно в первое время его установления вызвал самое яростное сопротивление заводчиков и фабрикантов. В этом отношении весьма характерно письмо, направленное 22 декабря 1917 г. правлением Петербургского Невского судостроительного и механического завода контрольной комиссии этого завода. В нем, указывается, что правление получило, уведомление комиссии о том, что договоры заключаемые с 4 декабря 1917 г. без ее письменного согласия, будут считаться недействительными и что оно с этим согласиться не может. Правление указывало, что «это было бы равносильно прекращению деятельности правления» и просило сообщить, на основании какого законоположения контрольная комиссия ставит правлению 1 Экономическая жизнь, 10 ноября 1918 г. № 3.
2 Экономическая жизнь, 21 ноября 1918 г., № 12.
3 Экономическая жизнь, 18 декабря 1918 г. № 35.
67


условия, могущие стеснить и приостановить его действия.1
Во-вторых, в результате установленного государственного учета дефицитного сырья и материалов, а затем и монополии на них, частные предприятия могли получить эти материалы только от соответствующих государственных органов. Последние же обычно ставили условием их выдачи последующую продажу им изготовленных из этого материала изделий. Так, в частности, складывались отношения в текстильной промышленности, о которых мы уже упоминали выше. Приобретение материалов от органов ВСНХ и продажа им готовых изделий оформлялись путем заключения соответствующих договоров, существенные условия которых определялись уже не свободным соглашением сторон, а народно-хозяйственными интересами.
В-третьих, хозяйственная деятельность частных предприятий направлялась советским государством в нужное ему русло и путем применения такого экономического рычага, как кредитование. Необходимые кредиты владелец предприятия мог получить только в государственном народном банке. Для этого он должен был прежде всего представить заключение ВСНХ или местного совнархоза, которое давалось только на основе соответствующих сведений о производственной и финансовой деятельности предприятия, подтвержденных его фабрично-заводским комитетом. Кроме того, предоставление банком ссуды влекло за собой, как правило, установление государственного контроля над работой данного предприятия.
На заседании Президиума ВСНХ 23 марта 1918 г. рассматривалось ходатайство о выдаче ссуды в размере 20 млн. рублей частным лесопильным заводам г. Цари- цина и его районов. В решении о предоставлении этой ссуды ее расходование было поставлено под контроль Царицинского Совета депутатов, которому вменялось в обязанность следить за выпуском и распределением изготавливаемых заводами лесных материалов.1 2
Финансирование ненационализированной промыш1 Рабочий контроль и национализация промышленных предприятий Ленинграда в 1917—1919 гг., т. I, Сб. документов, 1947, стр. 291, док. № 270.
2 Народное хозяйство, 1918, № 2, стр. 2Ь
68


ленности осуществлялось также ВСНХ и его органами путем выдачи авансов по заключаемым договорам.
Только химическим отделом ВСНХ по таким договорам в первом полугодии 1919 г. было выдано небольшим химическим предприятиям авансов на сумму свыше 35 млн. рублей.1 Все это привело к тому, что основными контрагентами ненационализированных предприятий стали органы ВСНХ и местные совнархозы, которые получили в результате этого возможность организовать планомерное распределение продукции, . вырабатываемой не только государственной, но и частной промышленностью. Так, из 2935 предприятий, состоящих на учете в ВСНХ в 1918 г., по нарядам главков работало 1506 предприятий, 751 предприятие выполняло частные заказы, 242 — работало на вольный рынок, 42 — для собственного производства, а в отношении 394 предприятий сведения отсутствовали.1 2
Наконец, особой категорией субъектов обязательственных отношений с государственной промышленностью являлись частные поставщики.
В отличие от собственников ненационализированных предприятий, находившихся в непосредственной зависимости от советских хозяйственных органов, частные поставщики были гораздо более независимыми. В качестве таковых выступали в основном различного рода скупщики, оптовые торговцы, которые до Октябрьской революции, в период первой мировой войны, занимались поставками на армию. Они имели весьма обширные торговые связи с промышленниками и кустарями, а также свой заготовительный аппарат. Предметом их коммерческой деятельности являлась главным образом поставка продукции массового производства; различного рода обмундирование, обувь, мешкотара, ими проводились также лесозаготовительные операции. В распоряжении этих частных поставщиков имелись большие запасы подобного рода товаров, в значительной степени нелегального происхождения, которые они предлагали приобрести главкам и центрам, остро нуждавшимся в этих материалах, для снабжения ими государственной промышленности и армии. По этому поводу в газете «Экономическая жизнь» отмечалось, что «по данным Глав- 1 Народное хозяйство, 1919, № 7, стр. 69.
2 Статистический ежегодник, 1918—1920 гг., вып. II., стр. 354.
69


лескома шпал на учете не имеется, тогда как предложений по шпалам поступает в Центроснаб в достаточном количестве, но приобрести их с соблюдением требований закона и отдельных распоряжений Главлескома невозможно».1
О том, в каком количестве и на поставку каких товаров поступали предложения от частных предпринимателей, можно судить по следующим данным, приведенным отделом инспекций ВСНХ в акте обследования части снабжения отдела топлива ВСНХ за второе полугодие 1918 г. 1 июля было сделано предложение поставить 100 тыс. пар валенок франке Казань; И августа — 340 тыс. фунтов чая; 9 сентября поступили предложения на поставку бекеш и тулупов; 18 сентября — на поставку 2 тыс. пар носков, 20 тыс. штук фуражек, тысячи пар сапог франке Москва и на 32 тыс. пар кожаных рукавиц; 25 сентября — на 25 тыс. пар рукавиц; 23 сентябрями 21 тыс. башлыков франко Москва с доставкой в течение 8 дней.1 2
Ввиду крайней нужды в таких товарах, подобного рода предложения в ряде случаев принимались и с поставщиками заключались соответствующие договоры, санкционируемые в установленном порядке. Так, в том же отчете указывается, что по постановлениям коллегии отдела были заключены договоры с частными поставщиками на поставку для нефтяной части брезентового обмундирования (7 т. курток и брюк, 5 т. блуз, 500 шт. шляп и т. п.) на общую сумму 813 тыс. 375 руб., закуплено до 30 пудов мыла, 200 т. книжек курительной махорки, 8 т. ящиков табака. В отношении последнего затем выяснилось, что 5 т. ящиков из них поставщик приобрел на одной из ненационализированных махорочных фабрик через перекупщиков.3
В ряде случаев продолжали действовать договоры с поставщиками, заключенные еще до Октябрьской революции. Например, по договору, заключенному 21 октября 1917 г. Особым совещанием по топливу Осотоп с торгово-промышленным товариществом М. М. Гликин, на поставку обмундирования для рабочих лесозаготовок на сумму около 4 млн. рублей топливный отдел ВСНХ 1 Экономическая жизнь, 8 мая 1919 г. № 97.
2 ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. 87, ед. хр. 82 стр. 71—79.
3 ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. 87, ед. хр. 82, стр. 79.
70


в течение всего 1918 г. получал указанное обмундирование в Москве, Казани, Новгороде, Петрограде и оплачивал его поставщику. Так как это обмундирование, несмотря на рост цен, поставлялось по ценам, указанным в договоре, то отдел топлива был очень заинтересован в исполнении этого договора. По предложению ВСНХ одна из фабрик поставщика со складами и мастерскими была эвакуирована из Петрограда в Москву. Когда склады поставщика несколько раз опечатывались различными государственными органами, отдел топлива ходатайствовал об освобождении их от реквизиции на том основании, что обмундирование предназначается для лесозаготовительных работ и является весьма дефицитным. В феврале 1919 г. невыполненная часть этого договора была по постановлению коллегии ВСНХ для исполнения передана вновь организованному лесному комитету ВСНХ.1
Значительное распространение имели договоры с частными поставщиками на поставку мешков управлению заготовок народного комиссариата продовольствия. Как отмечалось выше, был даже выработан и отпечатан в типографии типовой договор. Еще большее распространение получили договоры на поставку дров, т. к. вопросы заготовки топлива стояли чрезвычайно остро, а частные лесопромышленники сохранили свой заготовительный аппарат.
Это дает возможность представить общую картину обязательственных правоотношений по снабжению государственной социалистической промышленности и сбыту ее продукции в первый год после Октябрьской революции.
Прежде всего необходимо отметить, что уже в этот период характер регулирования правоотношений по сбыту (распределению) вырабатываемой государственными предприятиями продукции отличался от правого регулирования отношений, опосредствующих их материально-техническое снабжение. Вырабатываемая национализированными предприятиями продукция, как правило, распределялась в административном порядке 1 Материалам по договору с товариществом М. Гликин посвящена специальная единица хранения в ЦГАНХ (ф. 3429, оп. I, ед. хр. 1053).
71


по ордерам или нарядам соответствующих органов ВСНХ, его отделов, главков и центров.
В области же снабжения наряду с административноправовыми актами органов ВСНХ сохраняют свое значение договоры купли-продажи, поставки, комиссии. При этом в качестве покупателей (заказчиков) в таких договорах в основном выступают отделы, главки и центры ВСНХ и реже соответствующие отделы местных совнархозов. Их контрагентами являются, во-первых, кооперативные объединения, выступающие главным образом в качестве комиссионеров; во-вторых, владельцы ненационализированных и национализированных, но оставленных в их временное безвозмездное пользование предприятий; в-третьих, частные поставщики и продавцы.
Гораздо реже в качестве контрагентов ВСНХ выступают отдельные государственные организации и предприятия. Например, на заседании Президиума ВСНХ 2 ноября 1918 г. был утвержден договор с народным банком о поставке щетины. Согласно этому договору народный банк должен был скупать её через кооперативные организации и передавать по указанию ВСНХ. Сообщая об этом, газета «Экономическая жизнь» отмечала, что от торговли щетиной устранены все частные скупщики и товар будет передаваться непосредственно от крестьян и населения фабрикам.1
Правовое положение контрагентов ВСНХ в значительной мере определяло также характер заключаемых с ними договоров и их условия. Так, договоры с кооперативными объединениями заключались главным образом на заготовку сельскохозяйственных продуктов и сырья, причем таковая производилась в основном на комиссионных началах.
Договоры с владельцами ненационализированных предприятий по своему характеру являлись поставкой. Они предусматривали сдачу ВСНХ всей вырабатываемой на данном предприятии продукции в установленные сроки и в установленном количестве. В договор обычно включалась обязанность ВСНХ обеспечить поставщика необходимыми для его производства нормированными материалами или сырьем (например, металлом, хлопком, льном и т. п.) и обязательство контрагента использовать эти материалы исключительно для изготовления 1 Экономическая жизнь, 1918, 9 ноября, № 2.
72


продукции, поставляемой по данному договору. Был даже случай заключения подобного договора с владельцем предприятия в г. Борисове Минской губернии, находящегося на оккупированной немецкими войсками по Брестскому договору территории.
По этому договору Главный спичечный комитет предоставлял собственнику спичечной фабрики «Виктория» в г. Борисове определенное количество необходимых для его производства материалов по установленным для них ценам и разрешал вывезти их по месту нахождения фабрики, на что имелось разрешение оккупационных властей. Поставщик обязывался поставить не позже трех месяцев со дня утверждения договора 2100 ящиков спичек по 1000 коробок в каждом ящике. Спички подлежали сдаче «по цене, какая будет установлена ГСК (Главным спичечным комитетом) для фабрик, находящихся в России к моменту сдачи спичек с исключением из нее бандерольного сбора и прибавлением к ней фрахта от ст. Орша до ст. назначения».
Особенностью этого договора, отличающей его от других договоров аналогичного содержания, в которых обычно не предусматривались меры обеспечения их исполнения являлось то, что в нем эти меры были предусмотрены. Своевременность исполнения договора обеспечивалась 120 т. рублей залога, которые поставщик обязывался внести в народный банк после утверждения договора ВСНХ. При этом устанавливалось, что указанная сумма в случае неисполнения договора в обусловленный срок поступает в пользу ГСК «хотя бы такое невыполнение произошло по причинам, не зависящим от воли поставщика».1
9 июля 1918 г. вопрос от утверждении договора «О товарообмене со спичечной фабрикой «Виктория», находящейся в Борисове», рассматривался на заседании Президиума ВСНХ. В постановлении Президиума отмечалось, что обмен такого рода является вполне возможным и поручалось отделу химической промышленности утвердить договор. Одновременно Президиум предложил отделу химической промышленности подготовить и предоставить ему доклад о положении спичечной промышленности республики.1 2
1 ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. I ед. хр. 948-а, стр. 34.
2 Там же, стр. 1.
73


Договоры с поставщиками, не являвшимися собственниками промышленных предприятий, по своему характеру представляли или куплю-продажу определенного количества товаров, например, мешкотары, предметов обмундирования и т. п., или же являлись заготовкой таких товаров, как это имело место в весьма распростран- ненных случаях заключения договоров о заготовке дров. По своему характеру указанные договоры представляли своеобразное сочетание элементов подряда (поскольку в них шла речь о результате определенной работы) и поставки (так как предметом их были дрова).
В тех случаях, когда стороной в договоре выступали непосредственно национализированные предприятия, отношения между ними и их контрагентами складывались следующим образом.
Как уже отмечалось, в первое время после организации ВСНХ и его органов последние иногда заключали договоры с национализированными предприятиями. Так, А. В. Венедиктов в качестве примера таких договоров приводит договор секции сельскохозяйственного машиностроения при отделе металлообрабатывающей промышленности ВСНХ с Ижевским заводом на изготовление нефтяных двигателей для нужд сельского хозяйства, заключенный 30 апреля 1918 г.1 Из содержания этого договора явствует, что он по своему характеру почти аналогичен с теми договорами, которые органы ВСНХ заключали с владельцами ненационализированных предприятий.
Однако уже к середине 1918 г. отношения ВСНХ с национализированными предприятиями утрачивают гражданско-правовой характер и осуществляются в порядке административно-правового регулирования. В постановлении ВСНХ о порядке ведения расчетов между национализированными предприятиями и советскими учреждениями, опубликованном 30 августа 1918 г.,1 2 государственным предприятиям было предложено сдавать все продукты своего производства на учет (фактически в распоряжение) соответствующим центрам, главкам или отделам и получать от последних необходимые материалы и сырье. При этом расчет за сданные и полученные продукты производился путем бухгалтерских 1 А. В. Венедиктов. Организация государственной промышленности в СССР, Л., 1957, т. I, стр. 425—426.
2 СУ 1918, № 68, ст. 691.
74


записей без оплаты денег. В этом же постановлении предусматривалась также возможность сдавать продукцию и получать материалы «в силу необходимости помимо распределительных центров». Расчет в таких случаях должен был производиться чеками через народный банк.
Сметное финансирование, на которое были переведены национализированные предприятия декретом СНК от 24 марта 1918 г.,1 также не исключало для них еще возможности в отдельных случаях заключать договоры на снабжение необходимым сырьем и материалами, если таковые нельзя было получить от соответствующих распределительных центров. Однако заключение этих договоров осложнялось необходимостью получения предварительного согласия органов государственного контроля1 2 и требованием последующего их утверждения соответствующим главком, центром или отделом ВСНХ. В тех же случаях, когда договры все же предприятием заключались, их отношения с контрагентами складывались аналогично с такими же отношениями главков, центров и отделов ВСНХ, на которых мы останавливались выше.
По мере лишения национализированных предприятий самостоятельности в хозяйственном отношении и полного перевода их на сметное финансирование и безденежные расчеты, самостоятельное заключение ими договоров на снабжение к концу 1918 г. почти уже не встречается и только в отдельных случаях имеет место совершение случайных разовых сделок по закупке дефицитных материалов на вольном рынке.
В заключение следует остановиться на отдельных особенностях, относящихся к содержанию рассмотренных выше договоров по промышленному снабжению.
По всем этим договорам широко применялось авансирование ВСНХ (или национализированными предприятиями, когда они являлись сторонами по договору) своих контрагентов. Это объяснялось, прежде всего, тем, что другие источники финансирования для последних были закрыты, если не считать кредиты в народном банке, также обусловленные положительными заключениями соответствующих органов ВСНХ. Кроме того, 1 СУ 1918. № 30, ст. 396.
2 Декрет СНК от 26 XI. 1918 г., «О производстве госконтролем ревизий», СУ 1918, № 86, ст. 898.
75


происходящее быстрыми темпами обесценение денег делало такое авансирование для государства в известной мере выгодным.
В ряде случаев, особенно в начале своей деятельности, органы ВСНХ подходили .к заключению договоров и выдаче по ним авансов недостаточно обдуманно, в результате чего договоры часто оказывались неисполненными и авансы неоправданными.
В газете «Экономическая жизнь» от 10 января 1919 г. № 5 сообщалось, что Комиссия государственного контроля провела обследование деятельности секции сельскохозяйственного машиностроения ВСНХ. При просмотре 42 договоров, заключенных на поставку технических принадлежностей, обнаружилось, что значительная часть поставщиков, несмотря на истечение сроков договора и получение аванса, не сдала ни одного изделия. Далее указывалось, что сумма выданных авансов составляет 15300 тыс. р., а изделий получено лишь на 369 тыс. р. Причиной этого является то, что секция, заключая договоры и выдавая авансы, не была осведомлена, смогут ли ее контрагенты фактически выполнить принятые на себя обязательства.
Цены в договорах обычно устанавливались твердые, но встречались также договоры, в которых указывалось, что определение цены носит условный характер, а окончательно она устанавливается исходя из себестоимости продукции и определенного процента начисления на нее или без такового, если обе стороны были государственными предприятиями. 1 Оплата обычно обусловливалась в какой-то части наличными деньгами, но основным способом расчетов являлся в соответствии с действующим законодательством перевод на текущий счет контрагента в народном банке.
В договорах на поставку, как правило, указывалось только место доставки товара. Порядок же его приемки по количеству и качеству не обусловливался. На практике такая приемка во всех случаях производилась и оформлялась соответствующими актами.1 2 Особенностью 1 А. В. Венедиктов, Организация государственной промышленности в СССР, т. I. Л., 1957, стр. 379, примеч. 188.
2 Так, среди материалов, относящихся к договору поставки обмундирования Товариществам М. Гликин имеется ряд актов о его приемке по количеству и качеству. См. ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. I, ед. хр.. 1053.
76


таких актов являлось то, что с ноября 1918 г. они составлялись с обязательным участием представителя органов государственного контроля. Последнему в соответствии с правилами о производстве госконтролем предварительных и фактических ревизий предоставлялось право в процессе приемки проверять наличие, состояние, количество, вес и меру поставленных материалов или товаров, а также их соответствие условиям договора. Если руководители организации или уполномоченные на приемку лица не соглашались с заключением представителя государственного контроля о неудовлетворительном качестве поставляемой продукции или несоответствии ее требованиям технических условий, то не позднее 3-х недель после заявления об этом органам госконтроля назначалась повторная проверка качества или предметов в присутствии сведущих лиц.1
Характерной особенностью почти всех договоров являлось отсутствие в них условий по обеспечению исполнения. Лишь в типографском бланке типового договора заготовок Народного комиссариата продовольствия на поставку мешочной тары предусматривается для поставщика установление залога, который взимался путем удержания 5% от стоимости каждой поставленной партии и возвращался поставщику по исполнению всего договора. Отсутствие в договоре гражданско-правовых санкций на случай его неисполнения, объясняется тем, что в условиях неустойчивости хозяйственных отношений в период ломки старых капиталистических и установления новых социалистических производственных отношений стороны не могли гарантировать исполнение принятых на себя обязательств.
Кроме того, в случае нарушения обязательств стороны обращались не в судебные, а в административные органы, в частности, в Президиум ВСНХ, которые не занимались разрешением таких претензий, как взыскание убытков и неустойки, а решали принципиальные вопросы, связанные с исполнением спорного обязательства.
1 Правила о предварительной и фактической ревизии советских и общественных учреждений и предприятий, утвержденные декретом СНК от 26 XI. 1918 г., СУ 1918, № 86, ст. 898.


ГЛАВА II
ОСОБЕННОСТИ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ СНАБЖЕНИЯ ГОСУДАРСТВЕННОЙ
ПРОМЫШЛЕННОСТИ И РАСПРЕДЕЛЕНИЯ ЕЁ ПРОДУКЦИИ ВО ВРЕМЯ ИНОСТРАННОЙ
ИНТЕРВЕНЦИИ И ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ (1918—1920 гг.)
ОСНОВНЫЕ ИЗМЕНЕНИЯ В УПРАВЛЕНИИ И ОРГАНИЗАЦИИ СНАБЖЕНИЯ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ.
Период экономической политики военного коммунизма, как известно, охватывает около двух с половиной лет. Его начало относится к осени 1918 г., когда впервые была введена продразверстка на хлеб. В области промышленности таким началом явился декрет СНК от 21 ноября 1918 г. «Об организации снабжения населения всеми продуктами и предметами личного потребления и домашнего хозяйства»,1 установивший, что вся продукция, вырабатываемая как национализированными, так и ненационализированными, но числящимися на учете в ВСНХ предприятиями, передается главками и центрами, в соответствии с утвержденными планами использования, органам Комиссариата продовольствия для ее распределения в плановом порядке.
Окончание периода военного коммунизма и замена его новой экономической политикой приходится на март 1921 г.
Однако нельзя упускать из виду, что ряд присущих экономической политике военного коммунизма особенностей развивался постепенно и достиг своего апогея
1 СУ 1918, № 83, ст. 879. .
78


только перед самым ее концом. В частности, это относится к национализации мелкой промышленности, которая была осуществлена постановлением ВСНХ от 29' ноября 1920 г.1 Постановление СТО о запрещении государственным и общественным организациям пользоваться услугами частных поставщиков и подрядчиков было принято только 24 ноября 1920 г.1 2 Это же относится к свертыванию товарно-денежных отношений и натурализации народного хозяйства, которые развивались постепенно и получили свое завершение лишь в конце 1920 и в начале 1921 гг. Поэтому при анализе внутрипро- мышленного оборота во время военного коммунизма необходимо всегда учитывать, идет ли речь о начальном или завершающем его периоде.
Экономическая политика военного коммунизма была вызвана прежде всего гражданской войной и иностранной интервенцией. Ее задачей было подчинить все народное хозяйство страны интересам обороны для победы над иностранными интервентами и силами внутренней контрреволюции.
В области промышленности она характеризуется следующими особенностями:
национализация распространяется не только на крупную, но и на среднюю и мелкую промышленность;
повышается значение планирования работы промышленности и совершенствуются его формы;
управление предприятиями, их материально-техническое снабжение и распределение вырабатываемой продукции сосредотачивается в главках (центрах, отделах) ВСНХ;
государственные предприятия полностью утрачивают оперативную самостоятельность и их отношения с главками по снабжению и сбыту приобретают административно-правовой характер;
товарное производство и такие его инструменты, как деньги и кредит, постепенно заменяются натуральным распределением сырья и промышленной продукции.
Однако несмотря на все это, гражданско-правовые отношения в узкой сфере снабжения промышленности теми видами сырья и материалов, которые отсутствовали у центральных распределительных органов и не мог1 СУ 1920, № 93, ст. 512.
2 СУ 1921, № 3, ст. 29.
79


ли быть получены ими в порядке продразверстки, как будет показано ниже, сохраняются до конца 1920 г.
К концу 1918 г. была завершена национализация крупных предприятий в тяжелой индустрии и значительной части больших заводов и фабрик в легкой промышленности.
В течение 1919 г. национализация распространяется также и на среднюю промышленность. Она проводится по заранее выработанному плану, с тем, чтобы не нарушить нормальной работы данной отрасли производства. Например, национализацию чайно-кофейной промышленности было намечено провести в две очереди. К 1 октября 1919 г. подлежали национализации крупные чайно- кофейные, цикорные предприятия г. Москвы. Затем планировалась национализация крупных предприятий этой отрасли в других городах. Что же касается средних и мелких предприятий, то национализацию таковых предполагалось проводить «по мере надобности».1
К началу 1920 г. национализацию крупной и срецней промышленности можно было считать в основном завершенной. Проведение же национализации мелкой промышленности началось только в конце 1920 г., когда ВСНХ в постановлении от 29 ноября 1920 г.1 2 признал подлежащими национализации все мелкие предприятия с числом рабочих более 5 при механическом двигателе и более 10 человек без двигателя.
Необходимость национализации таких предприятий была вызвана всей совокупностью политических, военных и хозяйственных условий, в которых находилось в это время советское государство. Кроме того, учитывалось и то, что мелкие предприятия, не требующие большего количества топлива и сырья, гораздо легче приспосабливались к трудным условиям работы того времени, чем большие заводы и фабрики. Поэтому переход их в собственность государства имел определенный экономический смысл. В декабре 1920 г., по данным ВСНХ, насчитывалось 6908 мелких предприятий, из которых 4547. т. е. 65,7% подлежали национализации.3
Планирование распределения ресурсов народного хо1 Экономическая жизнь, 1919, 17 августа, № 182.
2 СУ 1920, № 93, ст. 512.
3 ВСНХ, Отчет VIII Всероссийскому съезду Советов, М., 1920. стр. 20.
80


зяйства начинает осуществляться специальными организациями, важнейшими из которых являлись:
а) Комиссия использования при ВСНХ, планирующая распределение вырабатываемых промышленностью предметов широкого потребления;
б) Совет снабжения и распределения ВСНХ, регулирующий снабжение промышленности продукцией материально-технического назначения;
в) Главная топливная комиссия при Президиуме ВСНХ (Главтоп), планирующая заготовку и распределение всех видов топлива между его потребителями;
г) Высший Совет по перевозкам при Совете народных комиссаров, планирующий железнодорожные и водные перевозки, осуществляемые Наркоматом путей сообщения.
Из этих планирующих органов наиболее длительное время существовали и наиболее энергичную деятельность развернули Комиссия использования и Главтоп.
Совет по снабжению и распределению ВСНХ был организован только в сентябре 1920 г., а до этого распределение промышленного сырья и материалов между предприятиями осуществляли соответствующие довольствующие главки, работа которых не координировалась.
Комиссия использования при ВСНХ была образована в соответствии с декретом СНК от 21 ноября 1918 г. «Об организации снабжения населения всеми продуктами и предметами личного потребления и домашнего хозяйства».1 В ее состав кроме представителей ВСНХ входили также представители народных комиссариатов продовольствия и внешней торговли. В функции комиссии входило составление планов использования. При составлении этих планов по каждому виду продукции подсчитывалось и устанавливалось ее количество в (соответствии с наличием и производственными программами предприятий) для промышленного потребления, для экспорта, для резерва и для распределения среди населения. План использования утверждался Президиумом ВСНХ по согласованию с Народным комиссариатом продовольствия.
В начале своей деятельности комиссия вынуждена была ограничиваться, ввиду плохого состояния учета, 1 СУ 1918, № 83, ст. 879.
6—3740
81


утверждением только материальных смет с назначениями на важнейшие продукты без точного выяснения общего количества данной продукции и распределения ее в общегосударственном масштабе.1 Однако уже в декабре 1918 г. комиссией было выработано и утверждено 19 общегосударственных планов использования, в 1919 г.— 44 и в 1920 г. (за десять месяцев) — 55. Общее число продуктов (названий), распределенных по этим планам к 1920 г., составило 352.1 2
В общегосударственном масштабе только за декабрь 1919 г. были рассмотрены и утверждены планы использования: спичек, махорки, табака, пеньки, пакли и пеньковых изделий, войлока и свечей.3 В январе 1920 г. в общегосударственном масштабе были рассмотрены и утверждены планы использования бумаги, чайных и кофейных напитков, спичек, свечей стеариновых и ниток.4 Одновременно с утверждением планов общегосудаост- венного масштаба комиссия занималась и утверждением отдельных назначений о выдаче различных продуктов и промышленных изделий для нужд армии, рабочих и лесозаготовок. О масштабе работы комиссии использования свидетельствует то, что только за 10 .месяцев 1920 г. было распределено по планам использования: тканей хлопчатобумажных и льняных 701,5 млн. аршин, суконно-шерстяных тканей 39,4 млн. аршин, стекла —29,7 гыс. ящиков, приводных ремней 698 тыс. аршин, керосина 7,2 млн. пудов.5
Главтоп был образован постановлением Президиума ВСНХ от 7 октября 1918 г.6 На него возлагалась разработка общих планов снабжения всеми видами топлива, распределение такового между потребителями и надзор за его использованием. Главтоп являлся «высшим органом топливной политики в республике и единственным 1 Л. Крицман, Единый хозяйственный план и Комиссия Использования, М., 1921, стр. 16.
2 Из отчета о деятельности Комиссии Использования, ЦГАНХ СССР. ф. 3429, оп. 1, ед. хр. 2277-а.
3 Из отчета деятельности Комиссии Использования за декабрь 1919 г.. ЦГАНХ СССР, ф. 3429. оп. I, ед. хр. 2277-а, стр. 343.
4 Из отчета деятельности Комиссии Использования за январь 1920 г., ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. I, ед. хр. 2277-а, стр. 382.
5 И. А. Гладков, Очерки советской экономики (1917—1920 гг.), М., 1956, стр. 282.
6 СУ 1918, № 95, ст. 957.
82


органом, ведающим распределением и отпуском топлива и контролирующим рациональное его использование».1
Одновременно с планированием распределения наиболее важных видов сырья и материалов и с разработкой начиная с 1919 г. производственных программ по предприятиям и отраслям промышленности партия и правительство начинают уделять большое внимание разработке единого народнохозяйственного плана, в основу которого был положен утвержденный на VIII Всероссийском съезде Советов план ГОЭЛРО.
Для разработки народнохозяйственного плана в феврале 1921 г. при СТО создается Государственная общеплановая комиссия1 2 и специальные плановые комиссии при ВСНХ и других хозяйственных наркоматах.
К концу периода военного коммунизма деятельность ВСНХ все больше и больше ограничивается руководством промышленностью. В соответствии с этим Комиссия использования передается в ведение СТО, а планирование технических культур и заготовок животно-растительного сырья для производства возлагается на специальную комиссию по сырью, образованную при Наркомземе.3
Органы ВСНХ, осуществлявшие управление промышленностью, разделялись на три вида:
Производственные отделы, на которые было возложено общее руководство одной широкой отраслью промышленности (отделы металлов, химической, электротехнической промышленности и др.). Они занимались также планированием, учетом и распределением продукции данной отрасли. В подчинении большинства из них находились главки и центры по соответствующим узким отраслям промышленности. Были и такие отделы, как, например, полиграфический, в состав которого главки не входили и который сам осуществлял оперативное управление подчиненной ему отраслью промышленности.
Вторую группу составляли отделы, осуществлявшие руководство отраслями народного хозяйства, связанными с производственной деятельностью промышленных предприятий. Сюда относились Комитет государст1 Постановление Президиума ВСНХ от 19 июля 1919 г., Сб. декретов и постановлений по народному хозяйству, вып. III, стр. 34.
2 СУ 1921, № 17 ст. 106.
3 СУ 1921, № 38, ст. 203.
6*
83


венных сооружений, Транспортно-материальный отдел (Трамот), Центральная автосекция, Главтоп, Главвкус- пром, Главное управление земледельческими хозяйствами и т. п.
Наконец, в состав ВСНХ входил ряд функциональных отделов и комиссий, как например, Комиссия Использования (до передачи ее СТО), Центральная производственная комиссия, Совет снабжения и распределения, Финансово-экономический и финансово-счетный отделы и ряд других.1
Оперативное руководство отдельными узкими отраслями промышленности, как правило, осуществляли главки и центры, подчиненные соответствующему отделу ВСНХ или непосредственно Президиуму ВСНХ. Число таких главков с 18 в середине 1918 г. к 1921 г. достигло 58.1 2
Внутренняя структура главков зависела от особенностей возглавляемой ими отрасли промышленности. Однако во всех главках были как производственные, так и функциональные отделы (технический, финансово-бухгалтерский, снабжения, статистический, юридический и т. д.). Высшим органом главка являлась его коллегия, назначаемая ВСНХ, во главе с председателем и его заместителями.
Руководство деятельностью государственных предприятий в большинстве случаев осуществлялось через промежуточные звенья — тресты или групповые (кустовые) объединения, и только наиболее крупные из них подчинялись непосредственно Главку или отделу ВСНХ.
В некоторых отраслях промышленности между предприятиями и трестами имелись еще промежуточные звенья в виде районных (кустовых) управлений, входящих в состав соответствующего треста. Производственные предприятия, как трестированные, так и непосредственно подчиненные Главку или отделу ВСНХ, были 1 А. В. Венедиктов. Организация государственной промышленности в СССР, т. I, Л., 1957, стр. 500—511.
2 Отчет ВСНХ 9-му Всероссийскому съезду Советов, Русская промышленность в 1921 г. стр, IV; Ю. Ларин и Л. Крицман в 1920 г. писали, что таких главков насчитывалось около 50 (см. приведенную работу). Несколько иную цифру называет С. А. Фукс, указывающий, что главков было до 70. См. Советское государство и право в период иностранной интервенции и гражданской войны (1918—1920 гг.) Харьков, 1960, стр. 13.
84


полностью лишены оперативной и имущественной самостоятельности. Те зачатки хозяйственного расчета, которые были в первые месяцы их работы, полносгыо исчезли. Оперативные функции по материально-техническому снабжению и распределению продукции осуществлялись только их хозяйственными центрами, отсутствовали элементы хозрасчета и в деятельности трестов. «Все предприятия и все отрасли промышленности,— писал в 1920 г. один из руководителей ВСНХ,— рассматриваются как единое, огромное предприятие».1
Такая система управления промышленостью получила название главкизм. И. Б. Новицкий определяет главкизм как «систему организации хозяйственных связей между государственными предприятиями в порядке административных распоряжений главных управлений», поясняя, что «финансирование предприятий производилось непосредственно центрами; предприятия состояли на сметно-бюджетном содержании. Снабжение их всеми средствами производства, необходимыми материалами, а также сбыт их продукции производились по планам,, устанавливаемым главными управлениями и центральными правлениями (по нарядам главков), т. е. в административном порядке».1 2
Это определение главкиэма следует дополнить указанием на крайнюю централизацию, как управления промышленностью, так и снабжения ее сырьем и материалами и распределения ее продукции, соединенную с разбощенностью в деятельности тех хозяйственных органов, которые эту централизацию осуществляли. В резолюции IX съезда партии главки характеризовались как «ряд могущественных вертикальных объединений, хозяйственно изолированных друг от друга и только на верхушке связанных Высшим Советом народного хозяйства».3
Более правильное определение «главкизма» дано А. В. Венедиктовым, который определяет его как сложную систему главков с крайними проявлениями централизма в организации материально-технического снабжения промышленности и распределения промышленной 1 В. П. Милютин, Приведенная работа, стр. 8.
2 См. И. Б. Новицкий, История Советского гражданского права, М., 1957, стр., 69.
3 КПСС в резолюциях... т. I, стр. 480—481.
85


продукции.1 Однако из этого определения может быть сделан вывод, что централизм имел место только в организации материально-технического снабжения промышленности и в распределении её продукции в то время как он распространялся на всю систему управления промышленностью. Кроме того в приведенном определении отсутствует указание и на другие особенности, свойственные этой форме организации управления промышленностью.
Объективными признаками главкизма как особой системы управления промышленностью являлись:
•а) строгая централизация всех материальных'ресурсов;
б) отсутствие должной координации деятельности тех центров, в которых сосредотачивалось распоряжение отдельными видами продукции:
в) лишение производственных предприятий оперативной самостоятельности;
г) организация хозяйственной деятельности промышленности на началах сметного финансирования с максимальным исключением из нее отношений, связанных с использованием инструментов товарно-денежного обращения.
д) громоздкость системы управления, состоящей из большого количества подчиненных друг другу хозяйственных звеньев.
Таким образом, главкизм представлял собой систему управления социалистической промышленностью и распоряжения ее материальными ресурсами, характеризующуюся строгой централизацией по вертикали и относительной разобщенностью между самими центрами, систему, построенную на началах бюджетно-сметного финансирования производственных звеньев с лишением их оперативной самостоятельности и исключением из их деятельности товарно-денежных отношений.
Необходимость строгой централизации управления промышленностью диктовалась историческими условиями и без нее было бы невозможно маневрировать имевшимися скудными производственными ресурсами.
Однако указанные выше специфические особенности главкизма повлекли за собой ряд отрицательных послед1 А. В. Венедиктов. Организация государственной промышленности в СССР, т. I; Л., 1957, стр. 547.
86


ствий: волокиту, бюрократизм и нарушение принципа демократического централизма в управлении промышленностью.
Партия и правительство резко критиковали эти недостатки и принимали меры для борьбы с ними. Такг была повышена ответственность руководителей промышленности, а для восстановления демократического централизма — укреплено значение местных совнархозов, и на местах были созданы специальные органы ВСНХ — губернские экономические совещания (Губэкосо).
Особенности главкизма как метода управления промышленностью и его недостатки наиболее ярко проявлялись в организации материально-технического снабжения государственных предприятий.
В общих чертах система этого снабжения была следующей. Предприятия подавали заявки на необходимые им сырье и материалы своему тресту (кустовому или районному управлению), который в суммированном виде направлял их в соответствующий главк или отдел ВСНХ. Основой для заявок предприятия были планы снабжения, включаемые в утвержденную ему производственную программу. Заявки, поступавшие от трестов, обобщались в главке по отдельным видам материалов и в централизованном порядке передавались органам ВСНХ, ведавшим распределением данного вида продукции (Комиссии Использования, Главтопу, Продрасмету и т. д.). При этом в заявки включалось и количество материалов, необходимых для выполнения заказов главка, переданных для исполнения государственным предприятиям другой системы, а также кооперативным и частным предприятиям.
В соответствии с заявками и наличными ресурсами центральные распределительные органы (Комиссия Использования, Главтоп, и др.) составляли планы распределения. Эти планы обычно рассматривались на межведомственных совещаниях из представителей заинтересованных ведомств, а затем утверждались Президиумом ВСНХ. При распределении в первую очередь удовлетворялись потребности наиболее важных отраслей промышленности, а также предприятий, работающих на нужды фронта и железнодорожного транспорта.
До 1920 г. деятельность центральных распределительных органов проходила изолированно друг от дру87


га. На заседании Президиума ВСНХ от 6 сентября 1920 г. была специально отмечена разобщенность главков в осуществлении снабжения, отсутствие у них единого плана в этой области и различные методы снабжения и распределения у каждого из них. Для объединения деятельности всех своих снабженческих и распределительных органов Президиум постановил организовать специальный Совет снабжения и распределения.1 С его учреждением был создан единый центр, координирующий деятельность снабженческо-сбытовых органов ВСНХ.
Выделенные распределительными органами материальные ресурсы поступали в распоряжение соответствующего главка. Последний распределял их по трестам, которые в свою очередь разверстывали выделенное им сырье и материалы между подведомственными предприятиями. Если же предприятия непосредственно подчинялись органам ВСНХ, то распределением занимался соответствующий отдел главка.
Вот как описывается приведенный выше порядок в отчете инспекции ВСНХ по обследованию металлургической секции отдела металлов ВСНХ. «При составлении производственных смет суммируются заявки заводов на материалы. Общая смета на материалы для всех заводов отдела металлов рассматривается довольствующими отделами, делается соответствующая разверстка в процентном отношении к количеству затребованных материалов, которая и сообщается для сведения всем производственным секциям. Материалы, подлежащие выдаче заводам, обслуживаемым металлургической секцией, зачисляются за секцией, которая в свою очередь распределяет их по заводам».1 2 На получение выделенных материалов предприятиям выдавались распределяющими органами наряды и ордера, являвшиеся единственным •основанием отпуска продукции со складов предприятия- производителя или снабжающих организаций.3
Цены на отпускаемую продукцию должны были ут1 Экономическая жизнь, 1920, 9 сентября № 199.
2 Отчет инспекции ВСНХ от 10 июня 1919 г. об обследовании металлургической секции отдела металлов ВСНХ, раздел «Снабжение заводов», ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. 87, ед. хр. 80/2 стр. 177.
3 Порядок отпуска материалов по таким ордерам был подробно регламентирован утвержденной СТО инструкцией. (СУ, 1919, № 63, ст. 577).
«8


верждаться соответствующими главками и центрами. Однако, так как расчеты производились без участия денежных знаков и продукция отпускалась фактически безвозмездно, этому вопросу должного внимания не уделялось. В докладе Центральной инспекции ВСНХ об обследовании деятельности подотдела складов Центрального отдела военных заготовок при ВСНХ от апреля 1919 г. отмечалось, что цены на находящиеся на складах товары ни главками, ни центрами, за исключением Ценг- ротекстиля, не утверждаются. Поэтому работники расценочного стола сами установили цены, которыми руководствуются при безналичных расчетах.1
Отпуск продукции по нарядам и ордерам производился 'без ее оплаты, в соответствии с декретом СНК от 23 января 1919 г. «О расчетных операциях», установившим, что все взаимные расчеты между государственными организациями производятся бухгалтерским способом без участия денежных знаков.1 2 В этом, в частности, проявлялась натурализация имущественных отношений в государственной промышленности, которая к концу 1920 г. достигла своего апогея.
Одновременно с заявками на необходимое сырье и материалы государственные предприятия обязаны были представлять и сведения об их израсходовании и остатках.
В отчете ГОМЗы о работе за апрель 1920 г. специально отмечается, что выполнение постоянных требований о представлении сведений о наличности, приходе и остатках по каждому виду продукции и выяснение этого на каждом из заводов является чрезвычайно сложной задачей, которая задерживает вопросы снабжения через распределительные главки и центры.3
Изложенный выше порядок снабжения не зависел от того, каким образом распределительные органы получали данную продукцию. Даже в тех случаях, когда она была куплена у кооперативных организаций или частных лиц, это не отражалось на порядке ее распределения. Вся продукция, вырабатываемая на государственных заводах и фабриках, а также на национализирован1 ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. 87, ед. хр. 80, стр. 202—203, 215.
2 СУ 1919, № 2, ст. 22.
3 ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. I, ед. хр. 2276, стр. 214.
89


ных, но оставленных во временное пользование прежним собственникам, и на ненационализированных предприятиях, состоящих на учете ВСНХ и его органов, поступала в распоряжение последних и распределялась по ордерам и нарядам в описанном выше порядке.
В тех же случаях, когда продукция заранее предназначалась определенному потребителю, на нее соответствующим главком или отделом ВСНХ выдавался заказ. Например, все ведомства, нуждающиеся в определенных металлических изделиях, обязаны были заказывать их отделу металлов, который распределял эти заказы между соответствующими заводами и следил за их исполнением. 1 Однако наличие «заказа» на изготовляемую продукцию не влекло за собой в рассматриваемый период установления каких-либо гражданских правоотношений между предприятием и организацией, для которой предназначалась продукция. Заказы выполнялись предприятиями в таком же административном порядке, как и другие предписания главков о распределении вырабатываемых ими изделий.
Организация материально-технического снабжения имела такие же недостатки, как и вся система управления народным хозяйством. Причем эти недостатки в ней были особенно ощутимы. В постановлении Президиума ВСНХ от 6 сентября 1920 г. о создании Совета снабжения и распределения специально отмечалось, что полная централизация всего экономического аппарата крайне усложнила дело снабжения и распределения, заставляя местные органы за каждым, даже ничтожным получением продукции, обращаться в центр, что породило сильнейшую волокиту.1 2 Кроме того, централизация снабжения при наличии множества разбросанных по всей стране предприятий и почти полной дезорганизации работы транспорта и органов связи приводила к тому, что для получения сырья и материалов предприятиям приходилось направлять в Москву своих представителей.
Чрезвычайно сложной являлась и сама система получения продукции. Для того, чтобы реализовать ордер, необходимо было пройти множество инстанций. Так, в 1 Доклад Центральной инспекции ВСНХ об обследовании отдела металлов ВСНХ от 12 сентября 1919 г. № 249. ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. 87, ед. хр. 81, стр. 44.
2 Экономическая жизнь от 9 сентября 1920 г., № 199.
90


докладе инспекции ВСНХ по обследованию в апреле 1919 г. деятельности складов центрального отдела военных заготовок при ВСНХ отмечается, что до того, как быть исполненным, требование об отпуске продукции по ордеру проходит последовательно 11 различных инстанций. 1 Кроме того, вследствие недостаточного учета, часто оказывалось невозможным реализовать ордера из-за отсутствия указанных в них материалов.
Проведенная после VIII Всероссийского съезда Советов некоторая децентрализация управления промышленностью имела место и в области снабжения и сбыта. При Губсовнархозах были организованы соответствующие отделы распределительных главков, через которые начало осуществляться снабжение находившихся в их ведении предприятий.
Как уже отмечалось, одной из особенностей организации снабжения государственной промышленности и распределения ее продукции в рассматриваемый период являлось то, что они осуществлялись без участия денежных знаков и оформлялись путем соответствующих бухгалтерских записей. Такой порядок расчетов был связан с переводом государственных предприятий в соответствии с декретом СНК от 4 марта 1919 г. 1 2 полностью на сметное финансирование.
Однако требование безденежных расчетов первое время неоднократно нарушалось не только предприятиями, но и самими органами ВСНХ. Так, Продрасмет более чем в течение полугода после установления этого правила отпускал государственным организациям выделенный им металл только после предварительного перечисления на его счет 50% стоимости такового.3
Перевод всех государственных предприятий на сметное финансирование и расчеты между .ними путем бухгалтерских записей сделали излишним существование народного банка как специального, обособленного от казны кредитного учреждения. Поэтому декретом СНК от 19 января 1920 г.4 народный банк был упразднен, а 1 ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. 87, ед. хр. 80, стр. 200.
2 СУ 1919, № 10—11, ст. 107.
3 Из доклада инспектора ВСНХ от И августа 1919 г. по расследованию причин непредставления смет Продрасметом и зачисления им на свой текущий счет сумм за металл; ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. 87, ед. хр. 81, стр. 102—103.
4 СУ 1920, № 4—5, ст. 25.
91


его актив и пассив переданы Наркомфину с возложением на финансовые органы производства тех банковских операций по кредитованию мелкой частной промышленности, которые к тому времени еще сохранились.
К концу 1920 г. деньги настолько обесцениваются, что расчеты между государственными организациями путем бухгалтерских записей утрачивают свой смысл. Поэтому декретом СНК от 23 декабря 1920 г. устанавливается, что государственные организации получают топливо от соответствующих органов ВСНХ безвозмездно и расчетов за него путем оборотных перечислений не производят.1
Отказ от товарного обращения и связанная с этим натурализация народного хозяйства являлась последствием экономического положения, в котором оказалось советское государство в результате гражданской войны и иностранной интервенции, а не вызывались объективными закономерностями перехода от капитализма к социализму.
Однако многие руководители ВСНХ, не понимая этого, считали ликвидацию товарного хозяйства естественным последствием перехода основных средств производства в руки пролетарского государства, планомерного ведения народного хозяйства. Так, в опубликованной в 1920 г. работе Ю. Ларина и Л. Крицмана указывается, что предприятия, принадлежащие одному владельцу — государству, «превращаются как бы в отдельные цеха, мастерские одного и того же предприятия, внутри которого нет места ни «стихийной игре слепых экономических сил» прежнего буржуазного общества, ни торговым отношениям между отдельными мастерскими. Внутри организованного таким образом хозяйства исчезает надобность купли-продажи сырья, топлива, оборудования, в кредите банков и т. п. Вместо этого происходит просто передача определенного количества предметов из одних отделов единого государственного предприятия в другие».1 2
В приведенной цитате четко сформулированы два характерных для рассматриваемого периода утвержде1 СУ 1920, № 100, ст. 539.
2 Ю. Ларин и Л. Крицман. Очерк хозяйственной жизни и организация народного хозяйства Советской России (1 ноября 1917 г.—1 июля 1920 г.) М., 1920, стр. 48.
92


ния. Во-первых, что деньги, как экономическая категория, являются несовместимыми с социалистическим характером народного хозяйства и, во-вторых, что деятельность государственных предприятий, как частей единого хозяйственного механизма, исключает возможность товарно-денежных отношений между ними.
На этом основании отрицается сама возможность заключения договоров между государственными организациями. «В настоящее время,—отмечалось в журнале «Народное хозяйство»,— с точки зрения духа всего советского законодательства не может быть и речи о том, чтобы советские учреждения вступали в договорные между собой отношения».1 Это предполагает наличие двух сторон с противоположными интересами, а интересы государственных организаций, выполняющих общий народнохозяйственный план — едины.1 2
Приведенные утверждения для рассматриваемого периода были вполне закономерны, т. к. соответствовали фактическому положению, сложившемуся в период военного коммунизма, а опыта строительства социалистического общества в мирных условиях, опровергнувшего бы их, еще не было.
ГРАЖДАНСКО-ПРАВОВЫЕ ДОГОВОРЫ ПО СНАБЖЕНИЮ ГОСУДАРСТВЕННОЙ промышленности, их особенности
И ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ.
Вопрос о существовании гражданско-правовых договоров в период военного коммунизма в литературе по истории советского гражданского права неоднократно служил предметом исследования. Большинство авторов утверждают, что в этот период гражданско-правовой договор во внутрипромышленном обороте полностью утрачивает какое бы то ни было значение. Так, один из первых советских цивилистов А. Г. Гойхбарг в 1923 г. писал, что за два года до появления гражданского кодекса «в Советской России почти не оставалось и следа тех отношений, которые обычно именуются частно-правовыми или гражданско-правовыми», и что на съезде советских юристов летом 1920 г. «участники съезда не 1 В защиту права. Народное хозяйство 1919 г. № 6, стр. 23.
2 Там же.
93


могли привести почти ни одного частно-правового отношения, кроме найма пастуха в деревне».1
П. И. Стучка отмечает,— что в период военного коммунизма при введении монопольного, планового, непосредственного снабжения всего хозяйства и всего общества, «гражданское право перестало быть правом капитала, оно утратило охрану со стороны нового государства и напротив, стало не правом, а преступным социально-опасным явлением».1 2
То же утверждается и в большинстве современных исследований, посвященных периоду военного коммунизма. Так, С. Л. Фукс указывает, что структура хозяйственных отношений того времени сводила к минимуму практическое значение договорного права и «даже договор купли-продажи, сохранявшийся некоторое время в нелегальной спекулятивной торговле и в обороте бытового характера, стал заменяться договором мены».3
О. С. Иоффе полагает, что если можно говорить о договорах применительно к данному периоду, то разве лишь о договорах, встречающихся в отношениях между гражданами.4 5
‘Менее последовательной являлась позиция А. В. Венедиктова. С одной стороны, он утверждал, что система централизованного снабжения и централизованного распределения договоров не оставляла почти никакого места для гражданско-правовых сделок и что сфера применения договорной формы в области промышленного снабжения и сбыта все более сужалась с тем, чтобы почти полностью сойти на нет в 1919 и особенно в 1920 г/ На этом основании он не соглашался с мнением И. Б. Новицкого о том, что в период военного коммунизма несмотря на значительные ограничения, все основные типы 1 А. Г. Гойхбарг, Хозяйственное право РСФСР, т. I. Гражданский кодекс, М. Л. 1923, стр. 3.
2 П. И. Стучка, Гражданское право и практика его применения, М., 1929, стр. 3.
3 С. Л. Фукс. Советское государство и право в период иностранной военной интервенции и гражданской войны (1918—1920 гг.) вып. 2, Харьков. 1960, стр. 89.
4 Сорок лет Советского права, т. I, 1957, стр. 251.
5 А. В. Венедиктов, Организация государственной промышленности в СССР, 1957, т. I, стр. 422, 751, также А. В. Венедиктов, Гражданское законодательство в период иностранной военной интервенции и гражданской войны (1918—1920 гг.). Уч. записки ЛГУ № 201, вып. 7, 1955, стр. 72.
94


договоров, начиная с купли-продажи, все-таки допускались законом в известных пределах и применялись в жизни главным образом между гражданами.1 Вместе с тем А. В. Венедиктов признавал, что в рассматриваемый период государственные предприятия в какой-то мере были вынуждены прибегать к непосредственной закупке или заготовке необходимых им материалов у частных поставщиков и подрядчиков.1 2
Ф. И. Гавзе также отмечает почти полное отсутствие договорно-хозяйственных связей в период военного коммунизма. «Договорная форма,— пишет он,— сохранилась в ограниченной степени между гражданами, а также наблюдалась чрезвычайно редко (несколько чаще в Белоруссии) лишь в исключительных случаях хозяйственных связей между государственными организациями и отдельными гражданами.3
Другой точки зрения по рассматриваемому вопросу придерживался И. Б. Новицкий. Он считал, что договор купли-продажи не вышел из употребления в период военной интервенции и гражданской войны и сохранял значение не только в быту между гражданами, но и в области снабжения ненормированными товарами, как средство увеличения фонда для распределения, а также в области сбыта продукции кустарей и их объединений.4
Мы полагаем, что прав И. Б. Новицкий. Из 2,5 лет политики военного коммунизма на протяжении 2-х лет, т. е. почти до конца 1920 г. товарно-денежные отношения и опосредствующие их гражданско-правовые договоры, хотя и в ограниченной сфере, не только существо-
1 А. В. Венедиктов, та же статья, стр. 118, примечание 180.
2 А. В. Венедиктов, Организация государственной промышленности в СССР Л., 1957 г. т. I, стр. 428, 742—148.
3 Ф. И. Гавзе, Социалистический гражданско-правовой договор., Автореферат докторской диссертации, М., 1963, стр. 31. Он же: Развитие социалистического гражданско-правового договора, Минск, 1959, стр. 27—28.
4 И. Б. Новицкий. История советского гражданского права, М., 1957, стр. 78. Наличие в период военного коммунизма гражданско- правовых отношений между государственными организациямии и частными поставщиками и подрядчиками отмечалось также В. И. Шретером (см. Внутренняя торговля, правовые основы внутреннего товарооборота СССР, Л., 1926, стр. 6—10) и /(. М. Варшавским утверждавшим, что договоры подряда и поставки сохраняли свое право на существование в течение почти всего этого периода. (См. Подряды и поставки в Союзе ССР, изд. 2 М., 1928, стр. 7—8).


вали, но и специально допускались и использовались советским государством.
Эти отношения не были, как утверждает Ф. И. Гав- зе, чрезвычайно редкими и носящими «исключительный характер». Так, за период с И февраля по 17 ноября 1919 г., т. е. за 9 месяцев, юридической частью такого сравнительно небольшого главка как Главрезина было дано 50 заключений по вопросам, связанным с заключением и исполнением договоров о поставке частными поставщиками дров и 21 заключение по вопросу об оплате задолженности частным организациям и лицам, вытекающей из других гражданско-правовых договоров, главным образом, купли-продажи.1 Более того, в Главрезине (а соответственно этому и в других главках, т. к. их структура в основном была одинаковой) в 1919 г. при отделе снабжения был специальный подотдел договоров, в функцию которого входило составление договоров с поставщиками топлива и других необходимых для резиновых заводов материалов, и проверка их исполнения.12
При рассмотрении вопроса о гражданско-правовых договорах в период военного коммунизма следует, прежде всего, иметь в виду, что хотя такие договоры и не носили случайного характера, а заключались систематически до конца 1920 г., но основными, главенствующими, являлись бесспорно административные отношения, опосредствующие централизованное снабжение государственной промышленности и распределение вырабатываемой продукции. Эти отношения являлись по существу безвозмездными и из товарно-денежного обращения исключались. Более того, товарно-денежные отношения даже в той ограниченной сфере, в которой они были сохранены, постепенно суживались и к концу 1920 г. почти прекратили свое существование как в силу специальных нормативных актов, так и в результате полного обесценивания денег, а вместе с ними начали исчезать и договоры, в которых они находили свое юридическое выражение. 1 2
1 Месячные отчеты юридической части Главрезины юридическому отделу ВСНХ за февраль — ноябрь 1919 г. ЦГАНХ СССР ф. 3429 оп. I, ед. хр. 1570(2) б.
2 Отчет Главрезины за ноябрь 1919 г., ЦГАНХ СССР ф. 3429 оп. I, ед. хр., 1570(2) б, стр. 7.
96


Несмотря на это, изучение гражданско-правовых договоров периода военного коммунизма представляет определенный интерес, во-первых, потому, что в нашей юридической литературе конкретные данные о них почти отсутствуют, и, во-вторых, потому, что внутрипро- мышленный оборот в период военного коммунизма нельзя сводить лишь к случайным закупкам на «вольном рынке» довольствующими органами и предприятиями дефицитных, но немонополизированных материалов, в которых нуждалась промышленность и * которые всеми правдами и неправдами были сохранены от реквизиции предприимчивыми коммерсантами. Хотя такие покупки на «вольном рынке» до полного обесценивания денег практиковались довольно широко, но они не только не отражали экономической политики Советского государства, а по существу противоречили ей, и терпимое к ним отношение объяснялось только острой нуждой в дефицитных материалах и неумением государственных довольствующих организаций эти материалы выявить и взять на учет.
Однако наряду с такими «вынужденными» сделками существовали и другие виды договоров, опосредствующие те формы допущения и использования кооперативного и частного капитала, которые отражали экономическую политику государственного капитализма.
За последние годы вопрос о государственном капитализме, как важнейшем элементе экономической политики пролетарского государства в период перехода от капитализма к социализму явился предметом исследования ученых экономистов, посвятивших ему ряд монографий, кандидатских и докторских диссертаций.1 В отличие от экономических работ периода культа личности, понятие государственного капитализма не ограничивается в них только концессиями и арендой госу1 См. например, И. Д. Брин, Государственный капитализм в СССР, в переходный от капитализма к социализму период, 1959, И. Д. Брин, Государственный капитализм в переходный период от капитализма к социализму в Советском Союзе и его международное значение, автореферат диссертации на соискание учёной степени доктора экономических наук, Л., 1963; М. В. Захаров, Государственный капитализм в переходный период от капитализма к социализму, автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата экономических наук, Л., 1964; Д. И. Мишанин. Государственный капитализм в экономике переходного периода от капитализ7-3740
97


дарственных предприятий, а понимается шире, как контроль, за деятельностью частного капитала, осуществляемый государством в самых различных формах, как использование этого капитала и делового опыта капиталистов в интересах строительства социалистического общества. С этой точки зрения некоторые экономисты даже рабочий контроль считают формой государственного капитализма.1
Однако исследование форм государственного капитализма в экономических работах ограничивается первым периодом после победы Октябрьской революции и периодом НЭПа. Что же касается периода военного коммунизма, то вопрос о наличии в то время каких-либо форм государственного капитализма не ставится. Причиной этого является то, что экономическая политика военного коммунизма и хозяйственная деятельность государства рассматривается обычно в тех законченных формах, в которые они вылились к концу 1920 г., к IX съезду партии. По этой же причине и ученые-юристы, исследовавшие особенности правового регулирования имущественных отношений в народном хозяйстве в период военного коммунизма, приходят к полному отрицанию существования в этот период товарно-денежных отношений и опосредствующих их гражданско-правовых договоров или в лучшем случае отмечают их случайный характер.
Между тем, почти до конца 1920 г. Советское государство сознательно допускало под своим контролем определенные виды гражданско-правовых отношений, представлявших по своему характеру своеобразную форму проявления государственного капитализма. Это относится, во-первых, к использованию кооперативных объединений (еще не являвшихся в рассматриваемый период организациями социалистическими), в качестве ма к социализму в СССР, автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата экономических наук М., 1964, А. Я. Левин. Государственно-капиталистический и частно-капиталистический уклады в экономике переходного периода от капитализма к социализму в СССР, автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата экономических наук, М., 1962.
1 С этим согласиться нельзя. Задачей установления рабочего контроля было не использование в интересах трудящихся тех предприятий, где такой контроль был установлен, а подготовка перехода к рабочему управлению и национализации предприятия.
98


контрагентов по заготовке ненормированных продуктов- и в допущении их к производственной и торговой деятельности, и, во-вторых, в широком привлечении для заготовки дров частных лесопромышленников. Эти формы использования кооперативного и частного капитала наносили случайный характер, как закупки дефицитных, товаров на «вольном рынке», а являлись результатом' допущения использования частного капитала в интересах социалистического государства, т. е. государственного капитализма. Эта политика, как, известно, была сформулирована В. И. Лениным весной 1918 г. в его работе «Основные задачи Советской власти» и тогда же начала проводиться в жизнь.
В период военного коммунизма, когда в связи с военной обстановкой и необходимостью мобилизации всех ресурсов страны для обороны, товарно-денежное обращение начало заменяться прямым распределением продуктов, почти исчезла почва для государственного капитализма. Однако нет ничего удивительного, что в той узкой сфере, где частно-предпринимательский (включая сюда и кооперативный) аппарат сохранился, и государство сочло необходимым его использовать, это осуществлялось в форме государственного капитализма.
Кроме хозяйственной деятельности кооперативных союзов и частных лесопромышленников, государство в лице соответствующих органов ВСНХ делало ряд попыток и к использованию специальных знаний отдельных предпринимателей-инженеров, заключая с ними договоры о налаживании производства определенных изделий и поставке таковых государству. Но если такие договоры и заключались, исполнение их наталкивалось на ряд препятствий, в частности на невозможность даже с помощью заказчиков (главков и центров ВСНХ) обеспечить производство необходимым топливом и нормируемыми материалами, в частности металлом.
Что же касается хозяйственной деятельности нена- ционализированных или национализированных, но фактически еще не переданных государству предприятий, а также большинства кустарных предприятий, то она носила своеобразный характер.
Эта деятельность регулировалась почти в таком же административно-правовом порядке, как и деятельность государственных предприятий, и отношения владельцев 7*
99


С соответствующими главками и центрами, -на учете которых они состояли, определялись в основном не путем гражданско-правового соглашения, а административными актами этих органов.
До того как перейти к рассмотрению отдельных вопросов по каждому из указанных видов гражданско-правовых соглашений, необходимо остановиться на присущих им всем особенностям.
Гражданско-правовые соглашения допускались только в области снабжения государственной промышленности и полностью отсутствовали в сфере сбыта (распределения) ее продукции, который регулировался в административно-правовом порядке. В частности, граж- дансконправовые договоры широко применялись при заготовке дров и более ограниченно при заготовке сельскохозяйственного сырья и продуктов, на которые не была установлена продовольственная разверстка. По договору купли-продажи на «вольном рынке» приобретались дефицитные материалы, не являющиеся предметом государственной монополии, если их нельзя было получить через соответствующие государственные органы. В ряде случаев договоры заключались с частными предпринимателями и организациями, предприятия которых -не состояли на специальном учете в ВСНХ. По таким договорам обычно изготовлялись дефицитные изделия, производство которых не было еще налажено на государственных предприятиях.
Субъектами гражданско-правовых соглашений выступали в качестве покупателей (заказчиков, комитентов) обычно соответствующие распределительные органы ВСНХ и Наркомпрода, а в качестве продавцов (поставщиков, подрядчиков, комиссионеров) кооперативные объединения и частные организации и лица. При этом характер и условия договора в значительной мере зависели от того, являлись ли продавцами (поставщиками и т. п.) первые или последние.
Между государственными организациями договоры не заключались, т. к. их отношения не носили товарно- денежного характера и регулировались в административно-правовом порядке.
Заключение договоров как и в предыдущий период, было поставлено под контроль государства, в частности, требовало в каждом отдельном случае санкцио- аоа


нирования как вышестоящей организации покупателя, так и органов государственного контроля, причем этот контроль стал еще более жестким.
Правовое регулирование договоров ограничивалось установлением случаев их допущения, порядка и условий заключения, а также изданием норм запретительного характера. Специальные же законодательные акты, регулирующие их материальное содержание, отсутствовали, хотя отдельные нормы по этому вопросу содержались в декретах о порядке заключения договоров.
Как правило, в договорах отсутствовали гражданско-правовые санкции, и в случае возникновения споров в связи с их нарушением они рассматривались вышестоящей организацией покупателя.
Из изложенного видно, что существенных изменений в правовом режиме и особенностях регулирования таких договоров по сравнению с первым периодом после Великой Октябрьской революции не произошло.
Нормативные акты, в которых затрагиваются вопросы, связанные с заключением договоров с кооперативными объединениями и частными организациями и лицами, могут быть подразделены на четыре группы:
устанавливающие условия и порядок заключения таких договоров;
затрагивающие вопрос об этих договорах косвенно, в связи с регулированием оперативной деятельности государственных хозяйственных организаций;
регулирующие вопросы, связанные с судьбой ранее заключенных договоров национализацированных предприятий;
запрещающие заключение определенного вида договоров.
Остановимся на каждой из этих групп.
Декрет СНК от 23 января 1919 г. «О расчетных операциях» \ обязавший государственные организации все взаимные расчеты производить путем бухгалтерских записей, без участия денежных знаков, установил одновременно специальный порядок приобретения ими продукции у частных организаций и лиц за наличный расчет. Этот порядок сводился к следующему: государственная
1 СУ 1919, № 2, ст. 22. 101


организация, нуждавшаяся в приобретении каких-либо материалов, сырья или изделий, обязана была за их получением обратиться в соответствующее распределительное учреждение. При неполучении от этого учреждения ответа в трехдневный срок или при письменном отказе, государственная организация приобретала право, если нужная ей продукция не являлась монополизированной, обратиться к услугам частных поставщиков для покупки таковой за наличный расчет. Приобретение же у частных лиц товаров, на которые была установлена монополия, категорически запрещалось.
Предварительное обращение за получением продукции в распределительные органы не требовалось для учреждений, входящих в состав государственного заготовительного аппарата. Такие организации имели право приобретать у частных лиц любую немонополизирован- ную продукцию.
Оплата продавцам (поставщикам, подрядчикам) наличными деньгами ограничивалась суммой в 5 тыс. рублей. Необходимые для этого средства предусматривались в смете. Суммы же, превышающие указанную норму, выплачивались только путем перечисления на текущий счет контрагента, причем о всех выплатах государственные организации обязаны были сообщать органам финансового отдела по месту жительства продавца. Наблюдение за выполнением приведенных правил возлагалось на государственный контроль.
Таким образом, декрет от 23 января 1919 г. в принципе допускал приобретение у частных лиц немонополи- зированных видов товаров.
После издания указанного декрета сделки с частными подрядчиками и поставщиками, особенно в области лесозаготовок и поставок обмундирования для армии, получили настолько широкое распространение, что государство сочло необходимым установить за ними, кроме контроля, осуществляемого органами РКИ, также специальный финансовый контроль. Этот контроль был необходим и в целях проведения повышенного налогового обложения частных предпринимателей. Поэтому 11 декабря 1919 г. СНК издал декрет «О регистрации подрядчиков и поставщиков» !. В соответствии с этим дек-
1 СУ 1919, № 62, ст. 571. 102


ретом, все государственные и общественные организации, а также все частные организации и лица обязывались сообщать в губернские финансовые отделы сведения о всех заключенных ими подрядах и поставках независимо, от того, в какой форме и каким порядком они оформлялись. Эти сведения подлежали представлению в двухдневный срок с момента заключения договора и должны были включать в себя, кроме указания фамилии, имени, отчества и места жительства поставщика и подрядчика, сведения о предмете договора, месте исполнения, сроке, размере вознаграждения и способах расчета. Ввиду того, что регистрации подлежали любые договоры подряда и поставок «в какой бы форме и каким бы порядком они ни заключались», следует придти к выводу, что рассматриваемый декрет распространялся и на разовые сделки купли-продажи, заключаемые государственными организациями для приобретения необходимой им продукции в порядке декрета от 23 января 1919 г., а также на договоры с собственниками всех не национализированных предприятий, по которым продукция приобреталась путем заключения договора, а не распределялась по нарядам главков.
О том, насколько были распространены в 1919 г. договоры с частными подрядчиками, свидетельствует широкое обсуждение этого явления в периодической экономической печати того времени.
Несмотря на то, что в программе построения социализма, изложенной В. И. Лениным еще в 1918 г. в работе «Основные задачи Советской власти», использование частно-капиталистического сектора под контролем государства не только не отрицалось, но и признавалось необходимым, в ряде опубликованных статей привлечение частных подрядчиков и поставщиков, рассматривалось как отход от экономической политики Советского государства. Так, ,в статье И. Богданова «Грозный вал» (К вопросу о подрядничестве), напечатанной в качестве дискуссионной в газете «Экономическая жизнь», отмечается «общий уклон экономической политики Советской власти в сторону возможности применения частной инициативы как панацеи, временно спасающей от бедствий». Автору «уже не странным, а страшным представляется прямое распоряжение главы ВСНХ и снабжения 103


фронта, которое просто в виде приказа поручает Комитету государственного снабжения выработать: а) проект типового договора с подрядчиками; б) условия выдачи и использования наличных денежных знаков; в) установление контроля».1
Декрет от 23 января 1919 г. действовал до июля 1920 г. когда в отмену его 15 июля 1920 года был принят декрет СНК «О расчетных операциях»1 2, установивший новый, более жесткий порядок приобретения материалов и продукции у частных организаций и лиц. В соответствии с ним, не только государственные, но и общественные организации обязывались для получения необходимых им сырья, материалов и другой продукции обращаться только в соответствующие распределительные советские учреждения. Покупка же на «вольном рынке» разрешалась лишь государственным и кооперативным организациям, входящим в состав заготовительного аппарата, и только у самих производителей данной продукции. При этом заготовительные организации имели право приобретать лишь те виды продукции, заготовка которых была на них возложена и только по ценам, установленным соответствующими советскими органами в центре и на местах. Расчеты по таким договорам разрешалось производить наличными деньгами без ограничения суммы.
Декрет от 15 июля 1920 г. установил также более строгий порядок государственного контроля за договорами с частными организациями и лицами. До заключения они в копии должны были представляться в органы РКП, которые в течение семи, а в срочных случаях и трех дней обязаны были отклонить или разрешить заключение данного договора. Отклонение договора допускалось только в случае расхождения его с требованиями указанного декрета.
Из этого видно, что основные изменения, внесённые декретом от 15 июня 1920 г. в порядок заключения договоров с частными организациями и лицами, по сравнению с декретом от 23 января 1’919 года, сводились с следующему.
Государственные предприятия и организации, не входящие в общегосударственный распределительный ап1 Экономическая жизнь, 1919, 5 августа, № 171.
2 СУ 1920, № 67, ст. 305.
104


парат, лишались права заключения таких договоров. Исключение допускалось только по особому постановлению СНК или СТО. Это означало почти полное устранение государственных предприятий из сферы товарно-денежного оборота.
Субъектами договоров могли выступать только организации, входящие в общегосударственный заготовительный аппарат. При этом правоспособность последних ограничивалась, во-первых, тем, что контрагентами их могли быть только непосредственные производители и, во-вторых, что они имели право закупать только ту продукцию, заготовка которой входила в их функции. Следует, однако, отметить, что первое из этих правил иногда нарушалось.
Как свидетельствуют архивные материалы, и после издания декрета от 15 июня 1920 г. на «вольном рынке» приобретались дефицитные материалы у лиц, не являвшихся производителями таковых. Например, на заседании Президиума ВСНХ от 8 января 1921 г. рассматривалось заявление Главстекло об оплате 122500 руб. по четырем счетам за купленные алмазы для резки стекла. Счета эти выписаны на фирменных бланках «Магазин алмазов для резки стекла собственного производства, наследница А. М. Бабушкина». К заявлению приложено заключение центрально-финансово-счетного отдела ВСНХ № 2065 от 16 ноября 1920 г. о том, что Главстекло является заготовительным органом в области стекольного производства и в соответствии с декретом от 15 июня 1920 г. имеет право приобретения на «вольном рынке». Президиум ВСНХ предложил финсчету оплатить счета Бабушкиной из оборотных средств ВСНХ. Одновременно Президиум указал Главстеклу, что алмазы он может получать от Народного комиссариата финансов и обязал его в 2-недельный срок сообщить о результатах переговоров с Наркомфином по этому вопросу.1
Цены на закупаемую продукцию устанавливались уже не соглашением сторон, а определялись соответствующими советскими органами в центре и на местах. Такими органами являлись оценочные комиссии при финансово-расчетном отделе ВСНХ и соответственных от1 ЦГАНХ СССР. ф. 3429, оп. 2 с/п, ед. хр. 1007, стр. 155—162.
105


делах губсовнархозов. В газете «Экономическая жизнь» в сентябре 1920 г. было помещено специальное объявле- ние о том, что «оценочная комиссия, сформированная постановлением СНК от 15 августа с. г. по вопросам, связанным с приобретением предметов «вольного рынка», доводит до всеобщего сведения, что она открыла работу с 15 сего сентября и что все ходатайства должны направляться по адресу комиссии в финсчетный отдел ВСНХ. О днях заседания заинтересованные учреждения будут извещены особо».1
Ограничение выплаты свыше 5 тыс. руб. наличными деньгами было отменено, и выплата наличными контрагентам по договору была разрешена без каких-либо ограничений.
Заключение договора обусловливалось согласием органов РКИ, но вместе с тем права последних ограничивались. Договор мог быть отклонен только в случаях, если покупателем была государственная организация, не входящая в заготовительный аппарат, или продавец (поставщик) не являлся производителем данной продукции, а также если закупаемые товары не являлись объектом заготовительной деятельности покупателя или цены на них не были утверждены в установленном порядке.
Государственный контроль за договорами с частными лицами не ограничивался органами РКИ. Они утверждались также Коллегией соответствующего главка и Президиумом ВСНХ. Кроме того, договоры на заготовку и поставку дров подлежали обязательной регистрации в Главлескоме, в процессе которой проверялось и их содержание. Наконец, финансово-счетный отдел ВСНХ требовал представления ему копий всех договоров, связанных с выплатой наличными деньгами.12 Обязательным было и предварительное заключение юридического отдела соответствующего главка или ВСНХ о законности данного договора. Так, Центральный Совет народного хозяйства Туркестана специальным циркуляром предложил своим отделам принять к точному исполнению, что все проекты договоров с контрагентами с указанием условий таковых, как-то: количество, цены, сроки платежа и прочее должны предварительно пред- 1 2
1 Экономическая жизнь, 1920, 8 сентября № 198.
2 Экономическая жизнь, 1920, 15 мая, № 103.
106


ставляться в юридический отдел ЦСНХ для пересмотра и заключения.1
Особенностью декрета от 15 июля 1920 г. явилось так же и то, что установленный им порядок заключения договоров относился не только к государственным организациям, но и к покупателям — общественным организациям, каковыми являлись различного рода кооперативные объединения. Последние начали выделяться из числа частных организаций, в то время как в ранее изданных декретах такого выделения не проводилось. Был также урегулирован вопрос о порядке расчетов государственных организаций с кооперативными объединениями. Таковые разрешалось производить только путем перечисления, и оплата им наличными деньгами, чеком или прямой ассигновкой была запрещена.
Следующим нормативным актом, относящимся к договорам с частными лицами, был декрет от 12 января 1921 г.,1 2 установивший, во изменение декрета от 15 июля 1920 г., что покупка у частных лиц необходимых для производства материалов или предметов допускается только с предварительного разрешения органов РКП, причем отказ дать такое разрешение ничем обусловлен не был.
Этот декрет и предшествующее ему постановление СТО от 24 ноября 1.920 г.3 «О запрещении государственным и общественным организациям приглашать частных подрядчиков и поставщиков» по существу означали почти полную ликвидацию договоров с частными лицами.
К числу нормативных актов, в которых косвенно допускалась возможность заключения договоров с частными лицами, относились:
а) инструкции ВСНХ о порядке составления государственными предприятиями смет на вторую половину 1918 г. и на 1919 г., предусматривающие возможность прямых выдач наличными деньгами для оплаты за продукцию, получаемую по договорам с частными организациями и лицами.4
б) ряд положений о главных управлениях, в кото1 Народное хозяйство Туркестана, 1920, № 7—8.
2 СУ, 1921, № 8, ст. 56.
3 СУ, 1921, № 3, ст. 29.
4 СУ, 1918, № 96, ст. 960; 1919, № 29, ст. 318.
107


рых предусматривается их право вступать в договоры. Например, Положение о Главном и губернских комитетах кожевенной промышленности от 30 января 1919 г. предоставляло им право в предусмотренных законом случаях заключать договоры как с государственными и иными организациями и предприятиями, так и с частными лицами.1
В Положении о Главном управлении сахарной промышленности, утвержденном постановлением ВСНХ от 11 октября 1920 г., также оговорено его право на заключение различного рода договоров с организациями, предприятиями и частными лицами?
Подлежат выделению в специальную группу нормативные акты, регулирующие судьбу договоров, заключенных государственными предприятиями до их национализации, а в отдельных случаях и после неё. Это •прежде всего декрет СНК от 4 марта 1919 г. «О ликвидации обязательств госпредприятий»,1 2 3 на котором мы подробно уже останавливались. Этот декрет, касаясь судьбы действующих договоров, заключенных до национализации предприятий, исходил из того, что таковые сохраняют свою силу. Однако соответствующим главкам, центрам или отделам ВСНХ было дано право отказаться от договоров, заключенных владельцам предприятия до его национализации или же фактического перехода в ведение правительственного правления. В отдельных случаях в нормативных актах о реорганизации государственных заготовительных органов прямо указывалось на сохранение договоров с частными лицами, заключенных до реорганизации. При прекращении в октябре 1919 г. деятельности организации по снабжению Красной Армии Чрезкомснаба и передаче всех его функций Чусоснабарму, в декрете об этой реорганизации специально оговаривалось, что все договоры «Чрезкомснаба с частными лицами сохраняют полную силу, а права и обязанности по ним переходят Чусоснабарму.4
Интенсивный процесс свертывания товарно-денежных отношений, начавшийся с конца 1920 г., проявился и в изменении отношения к ранее заключенным договорам 1 СУ, 1919, № 3, ст. 41.
2 СУ, 1920, № 84, ст. 408.
3 СУ, 1919, № 10—11, ст. 108.
4 СУ, 1919, № 48, ст. 474.
801


с частными организациями и лицами. В соответствии с этим постановление ВСНХ от 20 ноября 1920 г. о национализации мелких предприятий не только провозгласило таковые собственностью государства, но и установило, что заключенные ими договоры поступают на рассмотрение соответствующего Совета народного хозяйства и остаются в силе только с его санкции.1
Таким образом, договоры предприятий, национализированных постановлением от 20 ноября 1920 г., считались расторгнутыми, если не было указания соответствующего совнархоза о том, что они сохраняют свое действие.
В ряде случаев при проведении национализации договоры национализированного предприятия объявлялись прекращенными. Так, в соответствии с постановлением Президиума ВСНХ от 24 апреля 1920 г., всем национализированным парфюмерно-косметическим предприятиям было предложено сдать на учет имеющееся у них сырье и оборудование и прекратить дальнейшее производство и отпуск парфюмерно-косметических товаров без особого на то разрешения Центрожира. При этом все договоры, заключенные указанными предприятиями по поставке изделий, были признаны утратившими силу со дня опубликования приведенного постановления.1 2 Завершением этого процесса явился декрет от 24 ноября 1920 г., установивший, что с 1 января 1921 г. аннулируются все договоры, заключенные государственными и общественными организациями с частными лицами. При этом контрагенты .по таким договорам, частные подрядчики и поставщики с их аппаратом, орудиями производства и инвентарем переходили в распоряжение обслуживаемых ими государственных учреждений, становясь таким образом их служащими.3 Однако в связи с переходом к НЭП это мероприятие осталось не осуществленным.
Значительная часть нормативных актов, относящихся к договорам между государственными организациями и частными лицами, носила запретительный характер. Так как предметом таких договоров могла быть только немонополизированная продукция, то объявление на нее 1 СУ, 1920, № 93, ст. 512.
2 Экономическая жизнь, 1920, 6 июня, № 120.
3 СУ, 1921, № 3, ст. 29.
109


монополии влекло за собой запрещение заключения договоров о ее продаже или поставке. Например, в постановлении об установлении монополии на сырье махорки, изданном ВСНХ в конце 1918 г., прямо запрещались частные сделки по купле-продаже указанных видов сырья.1
Получение нарядов и их реализация представляли весьма сложную и длительную процедуру, поэтому ряд хозяйственных организаций использовал для этого на комиссионных началах частных посредников. Деятельность их являлась явно несовместимой с существующей системой снабжения и вносила ажиотаж и дезорганизацию в работу распределительных органов.
В опубликованной в июне 1919 г. статье в газете «Экономическая жизнь» по этому поводу отмечалось, что из всех разнообразных договоров, заключаемых с частными лицами, «один тип договора по своему содержанию заслуживает особого внимания. Это договор, коим местные правительственные учреждения поручают частным обществам и лицам приобретать для них в центре от распределительных органов государства предметы и материалы, предназначаемые для них распределительными планами, причем за эти услуги контрагенту уплачивается вознаграждение до 10% стоимости полученных предметов и материалов».1 2
Для борьбы с этим недопустимым явлением Народный комиссариат продовольствия в октябре 1919 г. вынужден был издать специальное постановление о воспрещении продовольственным органам и кооперативным организациям передавать выполнение товарных операций частным лицам и предприятиям на комиссионных началах. В нем указывалось, что получение нарядов, погрузка и отправка грузов, приобретение товаров и т. п. могут производиться только служащими данного учреждения или кооперативными организациями по заключенным с ними договорам. Передача таких поручений частным лицам на комиссионных началах и уплата за это вознаграждения в виде процентного отчисления или особой премии категорически запрещались под уг1 СУ, 1918, № 95, ст. 954.
2 Подряды и поставки. Экономическая жизнь, 1919, 29 июня, № 114.
ПО


розой привлечения к уголовной ответственности за спекуляцию, как руководителей, так и комиссионеров 1.
Целый ряд ограничений в отношении реализации по договорам вырабатываемой продукции был установлен для кустарей и мелких частных промышленников декретом СНК от 7 сентября 1920 г.12 Этот декрет подразделил такие предприятия на три группы, установив для каждой из них свой правовой режим. В первую группу входили предприятия кустарного типа, работавшие без применения наемного труда, и их кооперативные объединения. Эти предприятия обязаны были всю вырабатываемую продукцию сдавать органам, от которых они получали сырье, или по указанию последних. Но определенные виды изделий они имели право продавать на местном рынке по ценам, устанавливаемым местными совнархозами.
Во вторую группу были включены предприятия, имеющие не более 5 рабочих при наличии двигателя и 10 рабочих при его отсутствии, а в третью—другие частные предприятия, число рабочих на которых превышало эту норму. Постановлением ВСНХ от 29 ноября 1920 г. последние были объявлены национализированными. Распределение заказов и сырья для этих групп производилось для кустарных предприятий через Главкустпром и его органы, а для частных предприятий — через соответствующие Главки и отделы ВСНХ и их местные органы. Этим же организациям или по их указанию подлежала сдаче по установленным ими ценам и вся вырабатываемая такими предприятиями продукция, причем продажа ее на «вольном рынке» была запрещена. Общее же запрещение договоров государственных и общественных организаций с частными лицами, как уже указывалось, было провозглашено в постановлении СТО от 24 ноября 1920 г.3
Анализ указанных выше нормативных актов свидетельствует о том, что в них уже имеются отдельные нормы, регулирующие не только порядок заключения таких договоров, но и некоторые важнейшие условия, относящиеся к их содержанию. Так, предметом таких договоров могли быть только немонополизированные ви1 СУ, 1919, № 59. ст. 509.
2 СУ, 1920, № 78, ст. 366.
3 СУ, 1921, № 3, ст. 29.
Ш


ды сырья и материалов; цены, по которым приобретались товары, подлежали установлению планово-регули- рующими органами или специальными государственными оценочными комиссиями; расчеты разрешалось производить не только путем перечисления, но и наличными деньгами.
Однако целый ряд условий, в частности, о порядке выдачи авансов, об ответственности за неисполнение договоров нормативными актами не регулировались.
Поэтому в экономической печати того времени поднимался вопрос о небходимости издания закона, устанавливающего порядок и условия ответственности по договорам, заключаемым с частными лицами. В статье «Подряды и подрядчики» отмечалось отсутствие норм, регулирующих права и обязанности сторон по договорам и указывалось, что нельзя миллионные интересы государства ставить в зависимость от того, насколько подрядчик страшится ответственности перед уголовным законодательством. Поэтому автор приходил к выводу о необходимости «заполнить новым содержанием пустоту, образовавшуюся с упразднением старых гражданских законов и положений».1
Другая точка зрения была высказана в статье «Лесные заготовки и очередные задачи Главлескома», опубликованной, примерно, в тот же период. В ней предлагалось выработать цены на дрова и установить организацию торгов на получение лесозаготовительных работ. Кроме того, отмечая, что институт залога в настоящее время невозможен, автор считал необходимым возложение на заготовителей «личной ответственности за выполнение ими взятых на себя обязательств по отношению к стране».1 2
Отсутствие специальных норм, регулирующих содержание договоров государственных организаций с частными лицами, в известной мере восполнялось разработкой отдельными главками и Народным комиссариатом продовольствия типовых договоров. Так главлес- комом для лесозаготовительной кампании 1919—1920 гг. был выработан «Нормальный договор на лесные заготовки» сроком действия до июля 1920 г., которым предусматривались обязательные условия договоров по 1 Экономическая жизнь, 1919, 29 июня, № 140.
2 Экономическая жизнь, 1919, 4 мая, № 94.
112


заготовке дров частными поставщиками и кооперативными артелями.1
Главкожей в октябре 1919 г. были разработаны и внесены на утверждение коллегии 6 проектов нормальных договоров, заключаемых главком и его местными органами с кустарями на поставку заготовок для обуви, раскроя, шитья обуви и т. п.1 2 Типовые договоры разрабатывались и утверждались также и другими отделами и главками ВСНХ.
Еще в июле 1918 г. Народным Комиссариатом продовольствия был утвержден уже упоминавшийся нами типовой договор на поставку мешкотары.3
Ввиду того, что порядок заключения и условия договора в значительной степени зависели от того, являлось ли контрагентом частное лицо или кооперативная организация, эти договоры должны быть рассмотрены отдельно.
ДОГОВОРЫ ГОСУДАРСТВЕННЫХ ОРГАНИЗАЦИЙ С ЧАСТНЫМИ ЛИЦАМИ И ИХ ВИДЫ
Рассматриваемые договоры можно подразделить на три группы:
разовые договоры купли-продажи с частными продавцами на так называемом «вольном рынке»,
договоры с частными поставщиками (подрядчиками) на заготовку дров и других материалов и товаров, выполняемые в течение определенного срока,
договоры с владельцами ненационализированных предприятий на поставку продукции этих предприятий.
Одним из наиболее часто встречавшихся в период военного коммунизма договоров между государственными организациями и частными лицами, была покупка на так называемом «вольном рынке» тех немонопо- лизированных материалов и изделий, которые невозможно было получить через распределительные органы. Ими чаще всего являлись различного рода запасные части к машинам, электротехнические принадлежности, инструменты и т. п. В ежемесячных отчетах Главного 1 Экономическая жизнь, 1919, 4 июля, № 119.
2 Отчет Президиуму ВСНХ о деятельности Главкожи за октябоь 1919 г. ЦГАНХ СССР, ф. 3429 оп. I ед. хр. 157/2 б, стр. 34.
3 ЦГАНХ СССР, ф. 1943 оп. 6 ед. хр. 1302.
8-3740
113


управления Гомзы за 1919-20 гг. неоднократно отмечается, что отсутствие таких материалов и отказ в предоставлении их со стороны* распределительных органов, все больше вынуждает правление и заводы обращаться к частному рынку.1
По данным, приводимым в указанных отчетах на частном рынке было приобретено различного рода электротехнических принадлежностей, арматуры, технического стекла и т. п. в феврале 1920 г. на сумму 9307500 руб., в марте —7242534 руб. (через главки и центры таких материалов было получено в марте на сумму около миллиона рублей); в мае — на 7059585 руб.1 2
О том, что покупка дефицитных немонополизиро- ванных материалов на частном рынке широко практиковалась и в других отраслях государственной промышленности, свидетельствует также отчет Главкожа, согласно которому за декабрь 1919 г. было выплачено частным лицам за купленные кожевенные товары, материалы, фурнитуру и т. д. 10303270 руб.3
В докладе председателя правления Химоснова съезду представителей фабрично-заводских комитетов и заводоуправлений государственных заводов основной химической промышленности, состоявшемся в июле 1919 г., отмечалось, что приобретаемые у частных лиц материалы по отношению ко всему количеству материалов, получаемых заводами, составляют 40—41%.4
В докладе инспекции ВСНХ от 7 декабря 1919 г. о состоянии работ по строительству Каширской электростанции отмечается, что ввиду невозможности приобретения необходимых материалов через соответствующие главки, Президиум ВСНХ разрешил приобрести лесные материалы у частных предпринимателей. Было принято предложение частных фирм приобрести у них 5 верст узкоколейного пути со скреплениями, газовые и водопроводные трубы с фасонными частями к ним, кровельное железо, домкраты, поворотные круги и т. п.
1 Отчет о деятельности Главного управления Гомзы за январь 1920 г. ЦГАНХ, СССР, ф. 3429, оп. I, ед. хр. 2277/а, стр; 245.
2 Отчеты о деятельности Главного управления Гомзы за февраль, март, май 1920 г. ЦГАНХ СССР, ф, 3429, оп. 1, ед. хр. 2277-а, стр. 268; ед. хр. 2276, стр. 219, 228.
3 ЦГАНХ СССР ф. 3429, оп. I, ед. хр. 219, 228.
4 ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. I, ед. хр. 1570(П)б стр. 118.
114


Всего на 1 октября 1919 г. строительство приобрело на «вольном рынке» различных материалов на сумму около 1200 тыс. руб.1
Рассматривая вопрос о закупках на частном рынке, следует отметить, что хотя они и допускались, государство считало их нежелательными.
Отрицательное отношение к таким сделкам было вызвано и тем, что продаваемые товары в значительной части представляли собой скрытые предпринимателями от советских органов запасы или даже похищенные с государственных складов ценности.
В связи с этим в июле 1920 г. в газете «Экономическая жизнь» был опубликован специальный призыв Главлескома «Ко всем советским учреждениям» избегать закупок на «вольном рынке», так как «это, во- первых, ведет к непомерному росту цен, а, во-вторых, поощряет всякие хищения и спекуляцию, т. к. большинство предметов, обращающихся на «вольном рынке», так сказать, незаконного советского происхождения, вышли из советских складов». Главлеском предлагал «не искать материалов на «вольном рынке», а открывать их на складах соответствующих учреждений», отмечая, что «это не утопия», и что, «как в этом не раз убеждался сам Главлеском, материалы на складах есть, только учет поставлен плохо».1 2
В качестве покупателей на частном рынке выступали в основном главки и производственные отделы ВСНХ в лице своих специальных заготовительных или снабженческих органов. При отделе металлов ВСНХ был специальный подотдел снабжения, в функции которого входили и закупки на частном рынке. Однако список материалов, «которые необходимо извлекать из частных рынков», подлежал утверждению Президиума отдела металлов, и только их подотдел снабжения имел право покупать.3
В составе Главкожа имелся специальный закупочный отдел, производивший закупку материалов у частных организаций и лиц.4
При Главтекстиле функционировал подотдел мате1 ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. 87, ед. хр. 83, стр. 23—24.
2 Экономическая жизнь, 1920, 6 июля, № 146.
3 Экономическая жизнь, 1919, 17 сентября, № 207.
4 ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. 16 ед. хр. 1570 (П)б, стр. 34.
8*
115


риалов и машин, в обязанности которого входила «покупка на рынке, согласно выработанной инструкции, всевозможных материалов для обихода текстильной промышленности.1 Подобного рода специальные отделы имелись и во всех других главках, а также в трестах и прочих объединениях 'национализированных предприятий (например, у Гомзы, Центрального правления каменноугольной промышленности Донецкого бассейна и др.).
Что же касается отдельных крупных предприятий, то до издания декрета от 15 июля 1920 г. они также иногда покупали необходимые материалы на частном рынке. В циркуляре от 25 октября 1919 г., адресованном заводоуправлениям, Главное правление Гомзы отмечало, что заводы, «израсходовав свои последние запасы и не получая от Правления своевременного удовлетворения, усиленно посылают в Москву своих агентов и обращаются в Правление с просьбой разрешить им самостоятельное право закупок с частного рынка, а также создать собственные агентства». Правление указывало, что закупку на частном рынке разрешает производить только в случаях невозможности удовлетворения заявки завода, причем в заключении по заявке говорилось, разрешает оно или нет самостоятельную покупку, в каком количестве и по каким предельным ценам. Если же в установленные сроки (месячный по плановым требованиям и двухнедельный по отдельным требованиям) от Правления ответа не будет получено, то заводоуправлению «предоставляется право закупки на частном рынке по своему усмотрению, сообразуясь со степенью надобности и целесообразности». О произведенных на частном рынке закупках заводы обязывались сообщать Правлению, указывая количество закупленного товара и условия покупки, «дабы Правление могло своевременно закрыть заказ завода на эти предметы». Что же касается создания заводами отдельных агентств для закупок вне заводского района, то указывалось на совершенную |Недопустимость этого.1 2
К самостоятельным закупкам на частном рынке прибегали и национализированные предприятия тек1 Экономическая жизнь, 1919, 14 июля, № 149.
2 ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. I, ст/п, ед. хр. 440, стр. 97—98.
116


стильной промышленности. В анкете Правления текстильных предприятий и губтекстилей ко II съезду представителей групповых правлений и губтекстилей, состоявшемуся 15 сентября 1919 г., имелся специальный вопрос о том, «в какой степени принуждены фабрики пользоваться «вольным рынком» и в каких именно областях».1
Ввиду тяжелого положения с фуражом, создавшегося к началу 1920 г., СНК в постановлении от 3 января 1920 г. разрешил государственным предприятиям производить его закупку по рыночным ценам при условии, если невозможность снабжения предприятия фуражом органами Комиссариата продовольствия или Глав- лескома будет удостоверена местным отделом государственного контроля. Президиум ВСНХ должен был разослать на места инструкцию о порядке покупки фуража по вольным ценам, для выработки которой была образована комиссия из представителей заинтересованных органов.1 2
После издания декрета от 15 июля 1920 г. «О расчетных операциях» право приобретения товаров на частном рынке получили только организации, входящие в состав общегосударственного заготовительного аппарата и только в отношении материалов, относящихся к их компетенции. Отпуск по сметам прямых кредитов на приобретение материалов другим хозяйственным государственным организациям был прекращен. На местах право приобретения на частном рынке предоставлялось только заготовительному аппарату губсовнархозов.
В связи с этим возник вопрос о порядке приобретения необходимых материалов на частном рынке хозяйственными народными комиссариатами, не входящими в систему снабжения ВСНХ, в частности, органами народного комиссариата путей сообщения которым для ремонтных работ приходилось часто прибегать к таким закупкам. Хозяйственно-материальное управление НКПС 25 ноября 1920 г. обратилось с письмом в Президиум ВСНХ, что ввиду того, что для НКПС приобретение на частном рынке материалов декретом от 15 июля 1 Экономическая жизнь, 1919, 7 сентября, № 198.
2 ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. I, ед. хр. 2277/а, стр. 296.
117


1920 г. запрещено, оно просит дать распоряжение областным органам ВСНХ, чтобы в случае обращения к ним учреждений НКПС за получением необходимых материалов' и невозможности удовлетворения этого, они приобретали бы такие материалы «наличной покупкой на вольном рынке за счет НКПС». Это письмо было передано Президиумом ВСНХ на заключение юридическому отделу и одновременно телеграфом было запрошено мнение Петроградского, Московского, Харьковского, Ростовского, Екатеринбургского, Омского и Ташкентского промбюро, которые дали положительный ответ. Юридический отдел ВСНХ в своем заключении отметил, что ходатайство НКПС, вполне согласно с духом декрета СНК от 15 июля 1920 г., так как органам НКПС, стоящим вне системы государственного заготовительного аппарата, непосредственная покупка на «вольном рынке» запрещена, и они получают предметы снабжения только от государственных распределительных органов.
В соответствии с этим Президиум ВСНХ сообщил НКПС письмом от 27 апреля 1921 г., что «не возражает против предоставления Промбюро права закупки на вольном рынке для нужд НКПС и за его счет различных предметов и материалов, отсутствующих на складах Совнархозов, и что окончательное разрешение этот вопрос должен получить в малом Совнаркоме.1 Но с переходом к новой экономической политике этот вопрос свою актуальность утратил.
В отдельных случаях право приобретения определенных видов продукции на частном рынке, в соответствии с примечанием к ст. 3 декрета СНК от 15 июля 1920 г., могло быть предоставлено специальным постановлением СНК или СТО организациям, не входящим в состав заготовительного аппарата. Так постановлением СТО от 3 ноября 1920 г. лесозаготовительным конторам была разрешена покупка кованых гвоздей на вольном рынке.1 2
В качестве продавцов немонополизированных товаров на частном рынке выступали владельцы различного рода технических контор и фирм, а также оптовых складов. Общей национализации таких организаций не 1 ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. 2, ед. хр. 29, стр. стр. 1, 4, 9, 12.
2 ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. 21/п. ед. хр. 1005, стр. 63.
118


было, и официальное запрещение им производить торговые операции имело место только в отношении материалов и изделий, на которые была объявлена государственная монополия. Правда, и другие товары, имеющиеся на таких складах, часто реквизировались, особенно местными советскими органами, но поскольку собственникам удавалось сохранить имеющиеся у них запасы немонополизированных товаров или приобрести таковые у владельцев ненационализированных предприятий и кустарей, они имели право их продажи. В статье председателя Центральной коллегии инспекции ВСНХ, опубликованной в июле 1919 г. в газете «Экономическая жизнь», отмечается, что в области метал- лоснабжения вновь допущено функционирование частных технических контор и рекомендуется отыскивать трудно находимые на рынке изделия при помощи комиссионеров за особое вознаграждение.1
Вместе с тем борьба государства с частными продавцами продолжалась, однако она велась в основном методами экономического воздействия, в частности, путем повышенного обложения их налогами и контрибуциями, установлением государственного контроля за ценами.
Покупки на частном рынке обычно носили разовый характер, и соглашения о них оформлялись, как правило, только счетом продавца. О том, как совершались эти сделки, можно проследить на следующем примере. Главмука нуждалась в шелковых ситах для мельниц. Узнав, что таковые имеются в технической конторе фирмы Эденберг, она получила список продающейся партии сит. Этот список был представлен в Продрасмет и получено разрешение на приобретение указанного в нем товара. После этого, когда представители Главмуки произвели фактический осмотр товара в конторе, последняя выписала на него счет, причем цена сита была указана в 180 р. на круг. Находя такую цену слишком высокой, Главмука передала вопрос в экспертное 'бюро Прод- расмета, которое, понизив цену на некоторые сорта до 160 р., предложило фирме выписать новый счет, что и было выполнено.1 2
1 Экономическая жизнь, 1919, № 194, от 6 июля.
2 Покупка шелковых сит у фирмы Эденберг, Экономическая жизнь, 1919, 23 сентября, № 211.
119


Вопросы, связанные с приобретением материалов на частном рынке, находились под самым строжайшим контролем как распределительных органов, так и отдела инспекции ВСНХ и органов РКИ. При обследовании инспекцией ВСНХ отдела снабжения Главсахара было установлено, что «прибегая к услугам мелких спекулянтов и посредников даже при больших закупках, Главсахар систематически избегает иметь дело с солидными, заслуживающими уважения и доверия фирмами. Никаких соревнований, никаких опросов различных фирм, по каким ценам они могли бы поставить те или иные товары, Главсахаром сделано не было и в результате все товары закупались по совершенно произвольным ценам, часто вдвое, втрое превышающим рыночную стоимость».1
Сообщая о результатах этого обследования, газета «Экономическая жизнь» отмечала, что для закупок на частном рынке в отделе Главсахара имелись специальные агенты, прямая задача которых, равно как и отдела, была выяснить на рынке цены и закупать товары у наиболее солидных фирм по самым дешевым ценам.1 2
Приведенные выше оценки закупочной деятельности Главсахара интересны тем, что из них можно сделать определенные выводы о порядке покупок на частном рынке в рассматриваемый период, о чем нам известно очень мало, так как этот вопрос, равно как и другие вопросы, связанные с легальным гражданско-правовым оборотом периода военного коммунизма, как в экономической, так и в юридической литературе, почти не освещены. С этой же точки зрения, а также как доказательство того, насколько тщательно осуществлялся контроль за покупками на частном рынке, небезынтересно привести следующий случай. В 1919 г. в Москве по постановлению Совета Труда и Обороны начались работы по ремонту водопроводной и канализационной сети. Производивший эти работы подотдел сооружений жилищно-земельного отдела Московского Совета депутатов, 1 Доклад об обследовании отдела снабжения Главсахара инспекцией ВСНХ, заслушанный Центральной коллегией инспекции, 10 марта 1919 г. ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. 87, ед. хр. 82, стр. 302— 306.
2 Экономическая жизнь, 1919, 13 июня № 126.
120


не получая по своим заявкам материалы, решил приобрести их самостоятельно на частном рынке. Президиум Моссовета санкционировал это своим решением, на основании чего подотдел закупил в Петрограде через швейцарское посольство у Союза Американских фабрикантов необходимые ему материалы на 2,5 млн. руб. по ценам в среднем на 250/0 ниже твердых цен Продрасмета.
Закупленный материал находился в складах г. Петрограда и состоял на учете Петроградского отделения Продрасмета, который дал свое согласие на его приобретение при условии разрешения Московского отделения Продрасмета. Согласие на покупку было получено и от Петроградских органов РКИ. Московское отделение Продрасмета в разрешении на закупку отказало на том основании, что «самостоятельные закупки у иностранных подданных, скрывающих товар, в котором нуждается вся республика, недопустимы», и что «Московский Совет депутатов должен представить свою заявку на общем основании и тогда он получит известное удовлетворение».
Для разрешения конфликт был передан инспекции ВСНХ. Последняя в своем заключении признала действия Продрасмета и его отказ дать свое согласие на закупку у иностранных подданных формально вполне правильным. Вместе с тем инспекция отметила, что работы по ремонту имеют срочное и государственное значение, и запрещение закупки грозит их полной остановкой, что в числе закупленных материалов есть такие, которых совсем нет в Москве и в которых чувствуется громадная нужда, например, олово и водопроводные трубы, а также то, что материалы приобретены по весьма выгодным ценам, ниже твердых цен Продрасмета на 25%, что составляет экономию до 600 тыс. руб. На основании этого инспекция пришла к выводу, что запрещение Продрасмета следует отменить и выдать подотделу в виде исключения разрешение на закупку и вывоз указанных материалов. Одновременно подотделу было указано, что впредь никакие исключения для него допускаться не будут, и что все свои заявки на материалы он обязан предъявлять в ГСНХ как довольствующий центр г. Москвы, причем за последствия, которые могут произойти от несоблюдения 121


этого порядка, будет отвечать всецело Московский Совет депутатов.1
В результате рассмотрения договора купли-продажи во внутрипромышленном обороте в период военного коммунизма можно сделать следующие выводы:
Покупателями по этому договору до издания декрета от 15 июля 1920 г. выступали как производственные отделы и главки ВСНХ, так и объединения государственных предприятий и даже отдельные предприятия. Ими могли быть также и другие хозяйственные наркоматы и их органы (например НКПС). После издания указанного декрета покупателями стали исключительно организации, входящие в состав общегосударственного заготовительного аппарата — в центре соответствующие органы ВСНХ и Наркомпрода, а на местах их заготовительный аппарат.
Продавцами являлись в основном собственники различных ненационализированных технических контор и оптовых складов.
Предметом купли-продажи могли быть материалы и изделия, не являющиеся объектом государственной монополии, чаще всего различные виды технических материалов, изделий и инструментов. После издания декрета от 15 июля 1920 г. предметом договора стали только такие ненационализированные товары, которые входили в номенклатуру снабжения, осуществляемого покупателем.
Предварительным условием заключения договора покупателями, не явлющимися организациями общезаготовительного государственного аппарата, являлось сообщение соответствующих организаций о невозможности предоставить им закупаемые товары в порядке государственного распределения, т. е. фактическое согласие довольствующих органов на закупку. Кроме того, после 15 июля 1920 г. на совершение каждой такой сделки стало необходимым также согласие органов РКП.
Цены на покупаемые товары определялись вначале соглашением сторон, а после 15 июля 1920 г. соответствующими оценочными комиссиями, создаваемыми при центральных и местных органах ВСНХ.
1 ЦГАНХ СССР ф. 3429 оп. 87 ед. хр. 81, стр. 110—111.
122


Расчеты на купленные товары на сумму свыше 5 тыс. руб4 до издания декрета от 15 июля 1920 г. производились путем перевода суммы на текущий счет продавца в Народном банке из прямых ассигнований по смете покупателя. После 15 июля 1920 г. расчеты разрешалось производить наличными деньгами без ограничения суммы.
Договоры купли-продажи носили разовый характер и оформлялись только выпиской счета.
Наряду с куплей-продажей значительное распространение имели и договоры поставки и подряда. Указанные договоры нами объединяются в силу того, что в нормативных актах, хозяйственной практике, в газетных и журнальных статьях они всегда рассматривались неразрывно друг от друга. Это объясняется тем, что наибольшее распространение в рассматриваемый период имел договор на заготовку дров, в котором тесно переплетались элементы как подряда, так и поставки. Договор же подряда в «чистом» виде применялся сравнительно редко, главным образом, при производстве ремонтных работ путей на железнодорожном транспорте.
Договор поставки имел некоторое распространение в области снабжения органов Наркомпрода мешочной тарой и армии — предметами обмундирования. В отличие от договора купли-продажи на частном рынке, который хотя и допускался законом, но отношение к нему высших хозяйственных органов было отрицательным, договоры подряда и поставки являлись результатом определенной экономической политики, предусматривающей в данной узкой хозяйственной сфере допущение под контролем государства частного капитала. Поэтому эти отношения следует считать одной из форм государственного капитализма в специфических условиях периода военного коммунизма.
О том, что заключение таких договоров не вызывало к себе, по крайней мере в начале периода военного коммунизма, отрицательного отношения, свидетельствует хотя бы тот факт, что при обследовании отдела топлива при ВСНХ в феврале 1919 г. инспекция ВСНХ в своем акте в качестве недостатка отмечала, что он не использовал целый ряд выгодных предложений раз123


личных фирм на пошив обмундирования и поставку валенок, сапог и т. д.1
Как уже отмечалось, наибольшее распространение имел договор с частными лесопромышленниками на заготовку дров. Для того чтобы уяснить, чем было вызвано широкое применение таких договоров, необходимо учитывать то катастрофическое положение с топливом, которое создалось в период иностранной интервенции и гражданской войны. В феврале 1919 г. В. И. Ленин писал: «В настоящее время одним из неотложных вопросов Советской Республики является вопрос топлива, вследствие отсутствия которого останавливаются железные дороги, фабрики, заводы, прекращается выработка самых нужных предметов сельского хозяйства; все больше и больше обостряется продовольственный кризис и это в то время, когда на юге лежат миллионы пудов невывезенного хлеба из-за железных дорог, а последние не могут работать и останавливаются за отсутствием топлива».1 2
Ввиду того, что Республика была отрезана от центров как угольной, так и нефтяной промышленности, основным видом топлива, которым она располагала, стало дровяное. В период с 1916 по 1919 г. удельный вес его в топливном балансе страны возрос с 14°/0 до 88%, достигнув к концу 1919 г.— 90%.3 Поэтому успешная заготовка дров стала важнейшей хозяйственно-политической задачей, которой государство и партия уделяли огромное внимание. В результате этого в 1919—1920 гг. было заготовлено свыше 10 миллионов кубических саженей дров против 3,5 миллионов куб. саж., заготовленных в сезон 1918—1919 г. На 1920/21 г. утвержденное правительством задание по лесозаготовкам составляло 18 млн. кубических саженей дров и 7 млн. куб. саженей других лесоматериалов.4
В течение всех трех лесозаготовительных кампаний периода военного коммунизма широко привлекался частный лесозаготовительный аппарат. Основной причи1 ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. 87 ед. хр. 82, стр. 71—75.
2 Ленинский сборник, XXXIV, М., 1942, стр. 103.
3 Д. А. Баевский, Очерки по истории хозяйственного строительства периода гражданской войны, М., 1957, стр. 156.
4 Кризисы топливоснабжения. Передовая статья газеты «Экономическая жизнь», 1920, 21 апреля, № 84.
124


ной этого являлось, с одной стороны, отсутствие у советских лесозаготовительных органов своего достаточно опытного, знающего местные условия заготовительного аппарата, а с другой стороны, то обстоятельство, что в силу своеобразного характера лесной промышленности саботаж частными лесозаготовителями мероприятий Советской власти проявлялся в меньшей степени, чем у других групп капиталистических предпринимателей. Поэтому они шли навстречу мероприятиям советских хозяйственных органов по использованию своего заготовительного аппарата для лесозаготовок.
Удельный вес лесозаготовок, производимых частными предпринимателями, был весьма значителен. Так, в лесозаготовительную кампанию 1919—1920 гг. ими было заготовлено 53% дров по заготовкам желлескома для железнодорожного транспорта, 51% по заготовкам дров для главков, общее же количество дров, заготовленных частным аппаратом составило 2400869 куб. саженей или 32% к общему количеству.1
В экономической печати в течение 1919-20 гг. неоднократно дискуссировался вопрос о привлечении к лесозаготовкам частных предпринимателей. Руководители Главлескома в своих статьях отмечали, что для обеспечения выполнения государственного плана заготовок топлива необходимо использовать все наличные возможности и в том числе тот частно-заготовительныи аппарат, который сохранился.1 2 Указывалось и на то, что государственные лесозаготовительные организации не в силах сами выполнить намеченную программу заготовок и что должен быть выдвинут лозунг «больше дров, кем бы они ни заготовлялись». Из этого делался вывод, что привлечение частного аппарата к лесозаготовкам, несмотря на все отрицательные стороны, является необходимостью для республики.3
Наряду с этим, в ряде статей отмечалось, что такие договоры с частными заготовителями противоречат социалистическому правосознанию, что много 1 М Рыкунов. Некоторые итоги лесозаготовительной кампании 1919—20 г. Экономическая жизнь, 1920, № ПО, 23 мая.
2 Лесные заготовки и очередные задачи Главлескома, Экономическая жизнь 1919 4 мая № 94.
3 М. Рыкунов. Некоторые итоги лесозаготовительной кампании 1919—20 гг., Экономическая жизнь, 1920, 23 мая № ПО.
125


авансов, выдаваемых лесопромышленникам, остаются неоправданным», что «если гублескомам дать то, что намерены дать лесопромышленникам, они не хуже, а лучше справятся со своей задачей», и что «вместо лесопромышленников нужно привлечь к работе бывших приказчиков на жалованье и премию».1 В ответ на эти возражения в редакционной статье «Топливный голод и наша топливная политика», опубликованной в журнале «Народное хозяйство», указывалось, что работу частного аппарата необходимо поставить под строжайший контроль, но «при данных условиях надо себе твердо уяснить, что мы не в силах своим собственным аппаратом обеспечить республику необходимым для нее дровяным топливом и было бы преступлением ради чистоты принципа пожертвовать существованием самой промышленности».1 2
Проводимая Главлескомом политика привлечения к заготовкам дров частных лесопромышленников была санкционирована ВСНХ. В газете «Экономическая жизнь» в июне 1919 г. сообщалось, что «Президиум ВСНХ постановил одобрить политику Главлескома в отношении заключения договоров на поставку дров с частными лицами и общественными организациями.3
3 июня 1919 г. Пленум Московского Совета, заслушав председателя Президиума Главлескома, одобрил деятельность последнего и предоставил ему «право широкого использования частно-капиталистического аппарата».4 На междуведомственном совещании в Народном комиссариате финансов отмечалась необходимость «разделить поставщиков и подрядчиков на желающих пестно работать и на спекулянтов. Для первых должен быть создан нормальный договор, обеспечивающий интересы казны, а вторые должны быть вне закона».5
Условия, на которых частные лесопромышленники 1 Т. Левит. О заготовках дровяного топлива, Экономическая жизнь, 1919, 4 сентября № 195. Также А. Ейдин Вопросы предстоящей лесозаготовительной кампании. Экономическая жизнь, 1920, № 104, 15 мая.
2 Народное хозяйство, 1919, № 6, стр. 14.
3 Экономическая жизнь, 1919, 1 июня, № 117.
4 «Расчетные операции с поставщиками, Экономическая жизнь, 1919, № 184, 21 августа.
5 См. Деятельность Главлеса, Известия, 1919, 4 июня, № 119/671.
126


допускались к производству заготовок дров и контроль за их деятельностью в каждую из трех лесозаготовительных кампаний, были различны. В начале сезона 1918—1919 г. вопрос о привлечении частных лесозаготовителей решался самостоятельно каждой хозяйственной организацией, осуществляющей лесозаготовки, и фактически контроль за содержанием и выполнением этих договоров Главлескомом не осуществлялся. Поэтому при их заключении иногда имел место ажиотаж и заготовки часто осуществлялись по спекулятивным ценам. Кроме того, в ряде случаев предметом соглашений являлась не заготовка, а продажа сохранившихся у лесопромышленников запасов дров.
В январе 1919 г. Главлеском предложил организациям, допущенным к производству лесозаготовок, представлять для регистрации и утверждения все договоры с частными поставщиками, причем указывалось, что без этого договоры будут недействительными. В распоряжении сообщалось также, что договоры могут заключаться только на находящиеся в лесу готовые дрова или на разработку леса на корню с доставкой их к железнодорожным станциям или сплавным рекам. Покупка же дров, имеющихся на станциях и пристанях, допускалась только с разрешения Главлескома и его органов
После этого Главлеском издал постановление, запрещающее сдавать подряды на заготовку и вывозку дров частным лицам ввиду того, что «это противоречит социалистическому правосознанию».1 2 Такой же ответ был дан и юридической частью Народного комиссариата государственного контроля на запрос Московского отделения госконтроля о том, «возможно ли при существующих законоположениях заключать правительственными учреждениями договоры на поставку дров с частными лицами».3
В результате такого запрещения, с частными заготовителями начали заключаться соглашения, в которых они именовались уполномоченными, с оплатой твердого вознаграждения за каждый кубометр заго-
1 О сделках на дрова, Экономическая жизнь, 1919, № 18, 26 января.
2 ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. I, ед. хр. 2186, стр. 15.
3 Там же, стр. 12.
127


товленных дров. По существу такие соглашения являлись замаскированными договорами комиссии. В договоре, заключенном Топсоюзом (лесозаготовительной организацией г. Москвы) от 24 февраля 1919 г. с Д. А. Золотаревым на заготовку им в 1919/20 гг. 12 тысяч кубических саженей дров в Тверской губернии, было установлено вознаграждение в размере 100 руб., 60 руб. и 40 руб. за куб. сажень дров (в зависимости от места сплава). При этом указывалось, что вознаграждением «покрывается оплата служащих и сотрудников Золотарева по наблюдению, организации и ведению дела, найму помещения, необходимого для нужд дела, возмещение расходов по разъездам, оплата труда Золотарева и пр., одним словом, все расходы за исключением лишь рабочей силы по заготовке, перекладке и отправке, вывозе и сплаву, выгрузке из воды и погрузке в вагоны дров. Нанятая рабочая сила оплачивается Топсоюзом по табелям после проверки через своих агентов. Переплата рабочим против сметы относится за счет Золотарева». (Стоимость сплава дров была определена сметой, в которой предусматривалась и стоимость рабочей силы). Договор был утвержден Президиумом Главлескома 4 апреля 1919 г. с уменьшением объема до 6 тыс. куб. саженей и зарегистрирован в книге договоров за № 3071.1
Весной 1919 г. при подготовке к лесозаготовительной кампании 1919—1920 гг. Главлеском изменил свою точку зрения и разрешил заключать договоры на заготовку дров с частными лицами по установленным твердым ценам франко-станция отправления, включающим корневую стоимость и все расходы по заготовке, вывозке, охране и погрузке дров в вагоны1 2, а заключенные ранее договоры, с «уполномоченными», в том числе договор с Золотаревым, предложил переработать в подрядный.3
Условия привлечения частных лиц к лесозаготовительным операциям были определены в постановлении ВСНХ «О порядке осуществления лесных заготовок в 1 ЦГАНХ СССР, ф. 3429 оп. I, ед. хр. 2186, стр. 14-а, 15—16.
2 Сообщение Главлескома Договоры на поставку дров и лесных материалов. Экономическая жизнь, 1919 № 82 от 16 апреля.
3 Письмо Главлескома Топсоюзу от 29. VII. 1919 г. № 329 (д) 10477; ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. I, ед. хр. 2186, стр. 14-а.
128


сезоне 1919—1920 пг.» 1 В нем указывалось, что лесные заготовки подлежат ведению Главлескома и производятся по установленному им плану. Причем к производству их допускаются частные лица. Исключение составляли районы, в которых заготовки могли быть выполнены хозяйственным аппаратом местных органов Главлескома.
Оплата частным заготовителям допускалась не выше предельных цен, утвержденных Главлескомом по районам. Расчеты за заготовку, вывозку, сплав и разработку лесных материалов могли производиться наличными деньгами.
В постановлении указывалось также, что «частные лица и общественные организации, заготавливающие дрова не для собственной потребности, к работам допускаются преимущественно с торгов, согласно особой инструкции, издаваемой Главлескомом».1 2 Это однако не было осуществлено. Договоры на заготовку дров продолжали заключаться без организации торгов и даже инструкция о производстве таковых осталась неизданной.
Основным потребителем дров были железные дороги, подвижной состав которых был переведен на древесное топливо. Заготовкой дров для их нужд в пределах каждой железной дороги занимался особый железнодорожный лесной комитет Железком. Он имел право самостоятельно заключать договоры с частными лицами и обществами на заготовку до 25 тыс. куб. саж. дров, а на поставку других лесоматериалов на сумму до 10 миллионов рублей. Договоры на большее количество или сумму подлежали предварительному утверждению Центральным управлением по заготовке топлива при НКПС (ЦУТОП).3
Одновременно с заготовкой дров по договорам с частными лицами допускалась и заготовка других лесных материалов. Так, Главтопом было предоставлено Главуглю право производить заготовку лесного крепежного материала. Соглашения об этом направлялись предварительно на утверждение Главлескома, причем если в течение 5 дней от него не поступало возраже1 Экономическая жизнь, 1919, № 94, 4 мая.
* Экономическая жизнь, 1919, № 94, 4 мая.
3 Экономическая жизнь, 1919, № 136, 25 июня.
9—3740
129


ний, договор подлежал заключению.1 Аналогичное право имели и железкомы.
В целях установления единого порядка производства лесозаготовок частными лицами и регулирования цен на заготовляемое ими топливо Главлескомом был разработан и утвержден «Нормальный договор на заготовку дров и других лесоматериалов» сроком действия до июля 1920 г.1 2 Кроме того, заключенные на его основе договоры подлежали обязательному утверждению и регистрации в Главлескоме. На 15 мая 1919 г. в Главлеском поступило на утверждение свыше 1200 таких договоров, из которых утверждено было 1064 на 3621 тыс. куб. саженей дров, 3800 тыс. шпал и 1300 тыс. бревен.3
По данным, приводимым на I Всероссийском лесном съезде, к сентябрю 1919 г. Главлескомом было утверждено 1475 договоров на количество около 5 млн. куб. саж.4 5
Одной из мер борьбы со злоупотреблениями при заключении и исполнении договоров о заготовке дров частными лицами явилось постановление Главлескома о недопустимости участия в подрядах на лесные заготовки лиц, состоящих на службе в Главлескоме и других советских учреждениях. В нем указывалось, что «советские служащие, участвующие в таких подрядах, должны либо отказаться от участия в лесозаготовках, либо оставить службу в советских учреждениях».6
Контроль за заключаемыми договорами пытались осуществлять и сами лесопромышленники, объединившиеся в союз «Лесопомощь». В «Экономической жизни» от 19 июля 1919 г. за № 131 было опубликовано извещение от имени исполнительного комитета этого союза, адресованное «всем Главкам, центрам и другим «учреждениям, заготовляющим дрова и лесные материалы». В извещении указывалось, что по имеющимся в распоряжении союза материалам, разрешением привлекать к заготовкам частных промышленников воспользовались некоторые лица исключительно в целях
1 Экономическая жизнь, 1919, № 134, 22 июня.
2 Экономическая жизнь, 1919, № 119, 4 июля.
3 Там же.
4 Экономическая жизнь, 1919, № 222, 5 октября.
5 Экономическая жизнь, 1919, № 180, 15 августа.
<30


спекуляции и наживы. Поэтому исполком «Лесопомо^ щи» постановил «предложить всем лесопромышленникам, желающим брать заготовки дров и лесных материалов, зарегистрироваться в союзе «Лесопомощь», а потребителям, прибегающим при заготовке дров к помощи частных лесопромышленников, пользоваться ус* лугами исключительно членов союза «Лесопомощь»» причем по полученным от них предложениям, в целях выяснения их серьезности, запрашивать исполком «Ле- сопомощи».
В лесозаготовительный сезон 1920—1921 гг. порядок привлечения частных лиц к заготовке дров подвергся значительным изменениям. Прежде всего, если до этого правом заключения таких договоров пользовались все государственные организации, осуществляющие заготовку топлива, то в этот сезон такое право было предоставлено только органам Главлескома. Все прочие же организации, допущенные Главлескомом к заготовкам, как-то: Главки, Советы депутатов крупных центров, военные учреждения и кооперативные организации обязаны были вести таковые исключительно хозяйственным способом и прибегать к услугам частных лиц им запрещалось. Во-вторых, частные лесопромышленники могли привлекаться только для заго* товки того количества дров, которое не могло быть ос* воено аппаратом заготовительных органов.1 В-третьих, были значительно повышены требования к деловым качествам частных лесозаготовителей и организован их специальный отбор. Для этого при Главлескоме была образована комиссия с участием представителей РКП. Задача ее состояла в ознакомлении с необходимыми сведениями о всех частных лесозаготовителях^ с которыми заключены договоры для определения, услугами каких из них следует пользоваться на будущее время. Кроме того было установлено, что впредь к заготовкам должны допускаться только лица с практическим стажем не менее 8 лет, а из бывших контрагентов только те, кто выполнил известный минимум заготовки по ранее заключенным договорам.1 2 «Никто не думает, и Главлеском в особенности,— писал его пред1 Экономическая жизнь, 1920, № 75, 16 апреля, и № 123, 10 июня*
2 Экономическая жизнь, 1920, № 80, 21 апреля.
9*
1311


седатель в статье, посвященной лесозаготовительной кампании,— допускать к лесозаготовкам каждого желающего поживиться, но контрагенты, имеющие сильный аппарат, заготовившие, несмотря на драконовские условия работы, достаточное количество дров, должны быть без ломки привлечены к лесозаготовкам в будущем сезоне».1
Следует отметить, что в связи с улучшением работы государственных заготовителей удельный вес заготовок дров, осуществляемых частными лесопромышленниками, в сезон 1920—1921 гг., значительно сократился. На II Всероссийском съезде Лескомов в августе 1920 г. была поставлена задача создания единого лесозаготовительного аппарата и ускорения перехода от подрядного способа заготовок к хозяйственному.1 2
Это было осуществлено декретом от 24 ноября 1920 г. о запрещении поставок и подрядов, в соответствии с которым частные лесопромышленники со всем их аппаратом были объявлены служащими Главлескома.
Переходя к рассмотрению условий договоров на заготовку дров, мы остановимся на основных положениях нормального договора на лесные заготовки, как они были изложены в газете «Экономическая жизнь»3 и на наиболее важных условиях, обычно включавшихся в договоры с лесопромышленниками.
Лесопромышленник принимал на себя обязанность заготовить определенное количество дров на корню, вывезти их из леса, доставить на станцию или пристань назначения и погрузить в вагоны или баржи. Одновременно, если это оказывалось необходимым по условиям рационального использования древесной массы, заготовлялся также лес, брусья и шпалы. Подыскание лесных площадей, на которых производилась лесозаготовка, у оформление их отвода возлагалось на заготовителя. В течение 14 дней после отвода участка заготовитель обязан был приступить к работе, в противном случае акт отвода утрачивал силу.
Операции по заготовкам производились под контролем Главлескома и его органов. Заготовитель включал-
1 Экономическая жизнь, 1920, № 123, 10 июня.
2 Экономическая жизнь, 1920ч № 182, 18 августа.
3 Полного текста этого договора нам, к сожалению, найти не удалось.
4з2


ся на равных условиях с прочими категориями заготовителей в общую разверстку на продовольствие, фураж и инструменты, распределяемые Главлескомом и его органами.
Цена за куб. сажень дров устанавливалась Главлеско- мом франко-вагон, баржа, станция или пристань назначения. Ее повышение допускалось только в случаях повышения тарифных ставок рабочим или стоимости разработки и вывозки, установленных для данного района.
На организационные расходы заготовителю выдавался аванс в размере 10% от суммы договора, из которого 2% выплачивалось при подписании договора, 3% — при предоставлении удостоверения об отводе площадей и 5% через две недели после начала работ.1 Размеры дальнейших платежей, производимых по мере заготовки и вывозки дров устанавливались в договорах по соглашению сторон. Для производства расчетов каждому заготовителю открывался текущий счет, выплаты из которого по чекам заготовителя допускались в пределах не ботее его месячной потребности в средствах.
В «нормальном договоре» имелся специальный пункт о том, что за пожар, происшедший не по вине заготовителя, последний ответственности не несет.
В случае недостаточно интенсивной работы заготовителя, Главлескому предоставлялось право «отстранить его и взять в свои руки всю заготовку вместе с административным и техническим аппаратом».
Неустойки за невыполнение обязательств по заготовке дров «нормальный договор» не предусматривал, однако в нем устанавливалось, что «заготовитель несет личную и имущественную ответственность за невыполнение или нарушение договора, или за возникшие убытки».1 2
Из конкретных договоров на заготовку топлива наиболее подробно нам удалось ознакомиться с договорами, заключенными Главрезиной. Мы полагаем, что по своему содержанию они существенно не отличались от аналогичных договоров государственных организаций, 1 В лесозаготовительную компанию 1919—20 г. таких авансов по сведению отдела договоров Главлескома (без ЦУТОПа) было выдано 4565102 р. (Экономическая жизнь, 1920, 23 мая, № ПО).
2 Экономическая жизнь, 1919. 4 июня, № 119.
133


так как определялись «нормальным договором», утвержденным Главлескомом.
Кроме условий, приведенных выше, во всех договорах, заключенных Главрезиной, имелся пункт, согласно которому право собственности за проданное количество дров переходит покупателю.1 Следует полагать, что такой пункт был и в «нормальном договоре», так как именно этим объясняется п. 14 последнего, согласно которому заготовитель не несет ответственности за пожар, происшедший не по его вине. Когда отмечалось, что по своему характеру договор заготовки дров является смешанным и содержит элементы как подряда, так и поставки, мы имели в виду именно это условие.
Исходя из того, что дрова, подлежащие заготовке, считались собственностью покупателя, риск их случайной гибели, а также стоимость непредвиденных затрат относились за счет последнего. Когда возник вопрос о том, кто должен нести расходы по тушению пожара на лесной даче, где хранились заготовленные дрова, юридическая часть Главрезины дала заключение, что «в силу п. И договора, в обеспечение аванса, выданного обществу, все проданные им дрова передаются в собственность Главрезины. Ввиду этого и так как в договоре не обусловлено, что все расходы по охране дров от непреодолимой силы относятся к риску продавца, надлежит придти к выводу, что эти расходы несет собственник дров, т. е. Главрезйна».1 2
То обстоятельство, что все подлежащие заготовке и поставке дрова считались собственностью покупателя — государственной организации, объясняет и содержащееся в этих договорах условие, согласно которому «со дня заключения договора вся ответственность за дрова в смысле реквизиции и конфискации падает на Главное управление резиновой промышленности». Поэтому в тех весьма многочисленных случаях, когда вывезенные на станцию отправления дрова реквизировались для нужд железной дороги, расчет за них с поставщиком производил покупатель. Так, в одном из заключений по этому вопросу юридической частью Главрезины было дано следующее разъяснение: «За реквизицию дров загото1 ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. 89, ед. хр. 20.
2 ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. 89. ед. хр. 20, стр. 141.
134


витель Шапиро в силу 13-го п. договора ответственности не несет, а следовательно, за таковые дрова должен быть с ним произведен расчет».1
Заготовленные дрова принимались покупателем дважды. Первый раз на месте заготовки, о чем составлялся соответствующий акт, и второй раз на станции (пристани) отправления. В соответствии с актами приемки дров на лесных дачах заготовителю оплачивалась определенная часть их стоимости (25 или 30%). Так на основании п. 9 договора Главрезины с акционерным обществом «Сосна» от 14 февраля 1919 г. покупатель обязан был в 7-дневный срок произвести на месте заготовки осмотр и предварительную приемку закупленных дров и через 5 дней после приемки уплатить 30% стоимости таковых. За дрова, принятые на станции (пристани) назначения, при условии предоставления удостоверения от местного лесного отдела о разрешении их вывозки, уплачивалось еще 40% стоимости таковых.1 2
Окончательный расчет с поставщиком производился после погрузки дров и отправки их к месту назначения. В договор включалось условие о том, что в случае представления поставщиком доказательств о невозможности по независящим от него обстоятельствам произвести погрузку в 3-х или 4-х месячный срок после приемки дров на станции назначения с ним производится окончательный расчет. «Это условие, — отмечалось в одном из заключений юридической части Главрезины, — в обстоятельствах переживаемого времени представляется обычным: оно включается и ныне в договоры, заключаемые от имени Главрезины.3
Расчет за дрова, вывезенные на станцию назначения, мог производиться по требованию поставщика наличными, так как в декрете СНХ «О подвозке дров» от 27 декабря, 1918 г. устанавливалось, что «все лица и организации, доставившие дрова на место погрузки и сплава, получают немедленно от соответствующих органов Советской власти или учреждений расчет наличными деньгами без особых формальностей, по мере фактической 1 ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. 89, ед. хр. 20, стр. 122.
2 Там же, стр. 8.
3 См. Заключение юридической части от 18. II. 1919 г. № 1802 по договору с Л. А. Рудиным. ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. 89, ед. хр. 20, стр. 6.
135


доставки дров».1 Ввиду того, что этот декрет сохранял свою силу, надо полагать, что приведенное правило действовало и после утверждения «Нормального договора».
Наконец, весьма интересным с точки зрения значения, которое придавалось государственному регулированию рассматриваемых договоров, является содержащееся в них условие о том, что «в случае издания Главлескомом инструкции или выработки им каких-либо правил, устанавливающих условия заготовки или поставки дров, договор должен быть по соглашению сторон приведен в соответствие с этими правилами».1 2
Таким образом договоры государственных организаций на заготовку дров с частными лесопромышленниками отличались следующими особенностями:
Поставка дров частными подрядчиками, сохранившими свой заготовительный аппарат, под контролем государственных лесных органов не только допускалась, но и поощрялась и представляла собой особую форму государственного капитализма в специфических условиях военного коммунизма.
Условия такой поставки определялись специальными постановлениями ВСНХ СССР о порядке проведения лесозаготовок на данный сезон и «нормальным договором на лесные заготовки», утвержденным Главлескомом.
Заключенные договоры подлежали утверждению и регистрации в Главлескоме или его органах, после чего поставщики включались на равных условиях с другими категориями лесозаготовителей в общую разверстку на получение продовольствия, фуража и инстру- комом.
По своему юридическому характеру рассматриваемые договоры были смешанного типа, так как в них переплетались (элементы подряда и поставки.
Покупателями по таким договорам до 1920 г. могли выступать все государственные организации, допущенные к лесозаготовкам, а в заготовительный сезон 1920/21 г. только органы Главлескома.
Поставщиками являлись частные лесопромышлен1 Известия ВЦИК, 1918, 29 декабря, № 287.
2 ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. 89, ед. хр. 20, стр. 141.
136


ники, обладающие собственным заготовительным аппаратом и не состоящие на государственной службе.
Предметом договора была разработка леса на корню или находящиеся в лесу готовые дрова, а также другие лесоматериалы. Заготовленные дрова (лесоматериалы) подлежали доставке к ‘месту отгрузки или сплава и погрузке в вагоны или баржи ^средствами поставщика.
После заключения, утверждения и регистрации договора (поставщику выдавался на организационные расходы аванс. Дальнейшие платежи производились по мере заготовки и вывозки дров, а окончательный расчет после их погрузки.
В договоре предусматривалась личная и имущественная ответственность поставщика за его нарушение, в частности обязанность по возмещению убытков, но неустойкой они не обеспечивались.
Особенностью рассматриваемых договоров являлось содержащееся в них условие о том, что все количество дров, подлежащих заготовке, в обеспечение выплаченного поставщику аванса, является собственностью покупателя. Как следствие этого, на последнего в договоре возлагался риск случайной гибели, а также реквизиции и конфискации дров, заготовленных поставщиком, но не сданных еще покупателю.
Кроме договоров на заготовку дров с частными поставщиками и подрядчиками заключались в ряде случаев соглашения о выполнении определенных работ или поставку обмундирования, тары и других изделий массового производства.
Во второй половине 1919 г. в Главтопе дебатировался вопрос о целесообразности для увеличения добычи угля в Подмосковном бассейне предоставить право частным лицам на разработку отдельных рудников и закладку шахт, с тем, что рудники продолжают оставаться государственной собственностью и весь вырабатываемый уголь будет поступать в распоряжение Главугля. Однако это мероприятие поддержки не получило и осуществлено не было.1
1 В. Бажанов, «Частная инициатива и увеличение добычи угля в Подмосковном бассейне», Экономическая жизнь, 1919, 4 августа, № 144, Там же. «В Подмосковном бассейне», Передовая статья той же газеты, 1919, 4 сентября, № 175.
137


В отдельных случаях частные подрядчики привлекались и для производства строительных и ремонтных работ. В докладе инспекции ВСНХ № 29 от 19. VIII. 1919 г. по обследованию государственной Каширской районной электростанции отмечается, что ввиду крайней срочности ее строительства было решено привлечь бывшие строительные фирмы, причем при обсуждении этого вопроса «установлено, что и в других ведомствах, как например, Комиссариате путей сообщения, также пришли к выводу о необходимости привлечения организаций бывших строительных фирм и подрядчиков для осуществления срочных работ и этот способ производства работ применяется при сооружении железных дорог и некоторых крупных мастерских». В связи с этим констатируется, что «вопрос об использовании частного аппарата не является чем-то новым в советском строительстве. Кроме Комиссариата путей сообщения, применение частного аппарата признано возможным в деле лесных заготовок и в последнее время признано принципиально допустимым и в деле угледобывания ।(комиссия тов. Чубаря)».1
Относительно широко использовались частные поставщики для выполнения заказов Красной Армии. В акте инспекции ВСНХ от 23 января 1919 г. по обследованию отдела военных заготовок отмечается, что «обозно-инженерная секция в целях выполнения заказов пользуется в очень широком масштабе частными предприятиями, каковыми сдано заказов на сумму боле миллиона рублей».1 2
Для договоров этого вида характерно то, что в качестве поставщиков обычно выступали собственники ненл- ционализированных предприятий в то время как по договорам, о которых речь шла выше, поставщики таковыми не являлись. Интересно также, что в некоторых из указанных договоров предусматривалась неустойка на случай их невыполнения, что обычно не практиковалось.
В приведенном акте инспекции ВСНХ отмечается, что в договорах обозно-инженерной секции с частными предпринимателями установлены высокие авансы в размере 1 ЦГАНХ СССР. ф. 3429, оп. 87 ед. хр. 81, стр. 15.
2 ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. 87, ед. хр. 82, стр. 36.
138


до 40% при отсутствии условия о неустойке. При этом в качестве положительного примера приводятся договоры, заключаемые обмундировочной секцией, в которых такое условие включено. В частности, отмечается, что в договоре с фирмой Антона Вико установлена неустойка в размере 10 рублей с каждой не сданной в срок шинели при расценке 19 руб. 38 коп. за пошив шинели.1
Довольно широко применялись договоры поставки различного рода деревянных изделий, обычно скупаемых поставщиком у кустарей. Однако отношение к таким договорам со стороны органов ВСНХ было весьма отрицательным. Когда Центрощетиной, с утверждения коллегии химического отдела ВСНХ, был заключен договор с Московской трудовой артелью лесопромышленных служащих на поставку 200 тыс. штук колодок для половых щеток и в счет договора выдан аванс, то финансово-экономический отдел поставил перед Президиумом ВСНХ вопрос о незаконности этого соглашения и предании суду лиц, выдавших аванс. В письме отдела от 25 августа 1’919 г. указывалось, что заказ нужно было передать непосредственно кустарям, а не заключать договор с артелью, являющейся скупщиком и эксплуатирующей кустарей, и что договоры с подрядчиками такого рода допускаются лишь в случае необходимости выполнения неотложных задач республики, например заготовки дров.
Иначе подошли к этому вопросу отделы инспекции и юридический, куда вопрос был передан на заключение. Отдел инспекции отметил, что до того как заключить договор с артелью, Центрощетина целых 4 месяца обращалась во всевозможные организации и учреждения с просьбой об изготовлении колодок, но никто не брался, и что «только неотложная нужда обеспечить военные и гражданские учреждения заставила Центрощетину пойти по такому пути заготовок». Юридический отдел также не нашел, что договор заключен с существенным нарушением закона и указал, что «коллегия действовала исключительно в интересах дела и договор был заключен с большой пользой для казны».1 2
29 декабря 1919 г. Главлеском издал специальное по1 ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. 89 ед. хр. 82, стр. 37.
2 ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. I, ед. хр. 2187.
139


становление, в котором обязал все учреждения, заключившие в течение 1919 г. договоры с частными лицами и организациями на покупку или заготовку кустарных изделий из дерева, лыка, дуба и щепных товаров, представить таковые в Главлеском на утверждение не позднее 1 января 1920 г. и в дальнейшем передавать подобного рода договоры на утверждение в двухнедельный срок. По договорам, заключенным до издания указанного постановления, Главлеском предложил сообщить количество поставленной продукции и размер уплаченных за нее сумм. В конце постановления указывалось, что его неисполнение влечет за собой признание договоров недействительными и привлечение лиц, виновных в этом к ответственности по всей строгости революционных законов.1
В отдельных случаях заключение договоров с частными поставщиками и подрядчиками в качестве временной меры прямо предписывалось ВСНХ. 7 февраля 1920 г. на заседании Президиума ВСНХ при рассмотрении вопроса о снабжении Главбумаги было решено ввиду возможности перерыва в деле снабжения его тряпьем, для изготовления кредитной бумаги временно привлечь частных поставщиков, обязав Центроутиль к 1 июля наладить свой аппарат снабжения.1 2
-В системе Наркомпрода довольно широкое распространение имели договоры на поставку мешкотары. Ти- повый договор на такую поставку был разработан еще в середине 1918 г. и в соответствии с ним договоры продолжали заключаться в течение всего 1919 г.3 К сожалению, из содержания этих договоров невозможно установить, являлся ли поставщик владельцем ненационализи- рованного предприятия, изготовляющего мешки, скупал ли он таковые у кустарей или же продавал сохранившиеся у него запасы. Мы полагаем, что скорее всего имело место последнее, так как ненационализированные предприятия этого рода находились на учете ВСНХ и его органов и сдавали продукцию не по договорам, а по нарядам.
1 Экономическая жизнь, 1920, 3 января, № 2.
2 Протокол заседания Президиума ВСНХ от 7 февраля 1920 г., № 80/139, ЦГАНХ, СССР, ф. 3429, оп. 2 с/п. ед. хр. 1012, стр. 143.
3 ЦГАНХ СССР, ф. 1943, оп. 6 ед. хр. 1302.
140


Таким образом, другие договоры (кроме поставки дров) с частными поставщиками и подрядчиками: обычно заключались на поставку товаров массового производства, в частности обмундирования для Красной Армии, мешкотары, деревянных кустарных изделий.
Реже заключались договоры на производство срочных ремонтных работ.
Договоры на поставку обмундирования для нужд Красной Армии в ряде случаев, в отличие от других договоров подобного рода, заключались с собственниками ненационализированных предприятий й иногда обеспечивались неустойкой.
Договоры на поставку мешкотары органам Нарком- прода заключались в течение всего 1919 г. на основании утвержденного Наркомпродом типового договора.
Наиболее отрицательное отношение со стороны органов ВСНХ вызывали договоры поставки различного рода деревянных изделий, обычно скупаемых поставщиком у кустарей. Такие договоры с 1 января 1920 г. подлежали обязательному утверждению Главлескомом под угрозой признания их недействительными и привлечения к ответственности лиц, их заключивших.
В рассмотренных договорах поставщики обычно не являлись владельцами предприятий, изготавливающих продукцию. Отношения государственных хозяйственных органов с владельцами ненационализированных предприятий, как правило, складывались несколько иначе.
Хозяйственная деятельность таких предприятий осуществлялась под двойным контролем. Во-первых, она контролировалась соответствующими органами ВСНХ и, во-вторых, органами рабочего контроля на самом предприятии, без согласия которых заключение каких бы тэ ни было договоров не допускалось.
Правовые отношения владельцев ненационализированных предприятий и государственных организаций, опосредствующие сбыт продукции указанных предприятий, можно подразделить на три группы:
отношения, возникающие в случаях сдачи предприятием вырабатываемой им продукции по нарядам ВСНХ, и носившие административно-правовой характер;
141


отношения по поставке продукции частных предприятий, не состоящих на специальном учете ВСНХ, по соответствующим договорам с органами последнего;
отношения по поставке продукции, изготовление которой собственник ненационализированного предприятия обязывался специально организовать на основании заключенного с ним договора.
Последние два вида отношений имели гражданско- правовой характер.
Ненационализированные преприятия, продукция которых распределялась по нарядам ВСНХ, получали от соответствующего его органа, на учете которого они числились, необходимое сырье и материалы, в израсходовании которых обязаны были точно отчитаться. Выработанные из этого сырья изделия распределялись так же, как и продукция национализированной промышленности. В частности, так строились отношения в металлообрабатывающей, химической, текстильной и ряде других отраслей промышленности. В середине 1919 г. завод «Шарикоподшипник» был передан, «сохраняя свой частно-правовой характер», в ведение Московского ГСНХ. При этом отдел металлов ВСНХ предложил последнему уделять этому заводу исключительное внимание, согласовывая как его производственную программу, так и отпуск готовых изделий с требованиями Продрасмета и производственным подотделом отдела металлов ВСНХ.1
Химический завод «Виктория» получал сырье (нефтяные отходы) по нарядам Главнефти и по ее же нарядам в соответствии с плановой разверсткой сдавал по твердой цене выработанную продукцию (колесную мазь) по норме — 2 пуда продукции за пуд сырья.1 2
На Украине все вырабатываемое ненационализиро- ванными мыловаренными заводами мыло немедленно йеревозилось на государственные склады и распределялось по нарядам Главпродукта. Цена на него устанавливалась в зависимости от цен на сало.3
Частные предприятия по изготовлению сернистых красок в г. Москве получали необходимые им сырье и 1 Экономическая жизнь, 1919, 13 июля, № 152.
2 ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. 2 с/п, ед. хр. 53, стр. 14.
3 Экономическая жизнь, 1919, 20 мая, № 107.
М2


полуфабрикаты через Главанил ин и ему же сдавали всю вырабатываемую продукцию.1
Частные трикотажные мастерские г. Петрограда находились под контролем текстильной секции Совета народного хозяйства Северного района, которая давала им необходимую пряжу и забирала у них для передачи распределительным органам все готовые изделия. Оплата производилась только за работу по цене, установленной Центротекстилем.1 2
В качестве яркого примера контроля над всей деятельностью частных предприятий определенной отрасли можно привести отношения «Центрочая» с ненациона- лизированными чайными и кофейными фабриками. На 21 июня 1919 г. в ведении Центрочая было 28 таких фабрик, из которых 6 подлежали национализации, но еще национализированы не были. Все эти фабрики работали под управлением и контролем Центрочая. В его Положении прямо указывалось, что он «дает обязательные предписания всем предприятиям, остающимся в частных руках».
Центрочай получал сырье для закрепленных за ним предприятий от Центросоюза и Главпродукта, доставлял его на фабрики для переработки (обжига), а оттуда на чаеразвесочные фабрики. На предприятиях были инспекторы Центрочая, контролирующие их деятельность, а на чаеразвесочных фабриках — акцизный контролер.
За переработку продукции фабрики получали установленное Центрочаем вознаграждение, которое переводилось на их текущий счет. Выдача денег с этого счета допускалась только с санкции Центрочая.
Небезынтересно отметить, что средства в размере 20 млн. руб. на организацию и содержание Центрочая, а также на закупку сырья были предоставлены чайными и кофейными фирмами в виде беспроцентной ссуды, частью деньгами, а частью товарами. В протоколе постановления пленума Центрочая от 22 ноября 1918 г. по этому вопросу было записано, что «суммы, принимаемые в закупочный фонд Центрочая для закупки 1 Экономическая жизнь, 1920, 22 июня, № 134.
2 Экономическая жизнь, 1920, 14 февраля, № 33.
143


сырья от чайных фирм, подлежат возврату частями или полностью в случае минования надобности».1
Расчеты за продукцию, сдаваемую ненационализи- рованными предприятиями по нарядам органов ВСНХ, обычно производились ее получателями не с поставщиком, а с соответствующим органом ВСНХ, который в свою очередь рассчитывался с владельцем предприятия. Например, организации, получавшие по нарядам отдела электротехнической промышленности ВСНХ продукцию, вырабатываемую ненационализированными заводами, вносили сумму заказа на текущий счет указанного отдела. Последний выдавал из нее владельцу предприятия наличными или чеками суммы, необходимые для оплаты рабочей силы и других производственных расходов. По сдаче всего количества изделий их оплата производилась отделом путем перечисления на текущий счет предприятий следуемой суммы с зачетом ранее выданных авансов.1 2
В случае необходимости ненационализированные предприятия этой группы финансировались государством. До закрытия народного банка такое финансирование производилось или путем выдачи органами ВСНХ авансов под заказанную продукцию, или путем предоставления банковского кредита на основании заключения местных совнархозов.3 Такое заключение давалось только после детального обследования технического и финансового состояния предприятия с учетом его полезности для народного хозяйства.4 5
В тезисах доклада по финансированию мелкой и кустарной промышленности на 3-м Всероссийском съезде Советов народного хозяйства специально подчеркивалось, что финансированию подлежат только те частные предприятия, которые находятся в ведении или под контролем соответствующих органов народного хозяйства/
1 Указанные сведения о деятельности Цеитрочая приводятся из доклада инспекции ВСНХ по обследованию Центрочая от 24 июня 1919 г., № 49, ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. 87 ед. хр. 80, стр. 83—93.
2 Резолюция 2-го Всероссийского съезда Советов народного хозяйства по вопросам финансирования, «Резолюции 2-го Всероссийского съезда Советов народного хозяйства», М., 1919.
3 Экономическая жизнь, 1919, 26 февраля, № 44.
4 Экономическая жизнь, 1920, 28 января, № 18.
5 Экономическая жизнь, 1919, 26 февраля, № 44.
144


Органы ВСНХ имели право контролировать всю про- изводствено-финансовую деятельность находившихся на их учете частных предприятий. Так в январе 1920 г. инспекцией ВСНХ было предложено обмундировочному отделу центрального отдела военных заготовок ВСНХ произвести финансовое и материальное обследование 15 ненационализированных предприятий, вырабатывающих трикотажные изделия.
В июне 1919 г. газета «Экономическая жизнь» сообщала, что по распоряжению председателя Центрожира на частных мыловаренных заводах г. Москвы была произведена внезапная ревизия для установления правильности выработки мыла и расходования жиров для мыловарения. Ввиду того, что на одном из заводов учет и прием материалов был поставлен неправильно, Президиум Центрожира предложил губсовнархозу назначить на этот завод постоянного представителя для соответствующего инструктажа и контроля.1 Аналогичный режим был установлен и для кустарных предприятий, работавших по нарядам Главкустпрома или соответствующих главков, и сдающих свою продукцию по их ордерам.
В Положении о Главном управлении кустарной и мелкой промышленности и промысловой кооперации Главкустпроме от 20 мая 1920 г. к числу функций последнего относятся организация снабжения кустарей сырьем, орудиями производства и распределение среди них заказов по планам Кустпрома как для выполнения производственной программы последнего, так и по заданиям государственных учреждений.1 2
Еще до утверждения Положения в инструкции Президиума ВСНХ о применении декрета ВСНХ от 26 апреля 1919 г. «О кустарной и ремесленной промышленности» указывалось, что изделия кустарной промышленности, изготавливаемые как из монополизированного, так и немонополизированного сырья, предоставленного кустарям государственными органами, сдаются организациям, снабжающим их сырьем или по их указаниям.3 Это свидетельствует о том, что правовой режим работы группы ненационализированных предприятий, в 1 ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. 87 ед. хр. 83, стр. 376.
? Экономическая жизнь, 1919, 11 июня, № 124.
3 Экономическая жизнь, 1919, 27 июля, № 164.
Ю—3740
145


том числе и кустарных, мало чем отличался от такого же режима национализированной промышленности. Обычно эти отношения гражданско-правовым договором не оформлялись. Как сырье для работы этих предприятий, так и их готовая продукция распределялись по ордерам. Разница заключалась лишь в том, что между государственными организациями расчеты за эту продукцию производились бухгалтерским путем, без участия денежных знаков, а с предприятиями частными —путем перечисления соответствующих сумм на их текущий счет. Даже в тех отдельных случаях, когда соответствующий отдел ВСНХ заключал договор с владельцем находившегося у него на учете ненационализированного предпрятия, это по существу ничего не меняло, т. к. фактические отношения сторон не носили гражданско- правового характера. Тем не менее мы полагаем, что и в этих отношениях находила свое своеобразное проявление особая форма государственного капитализма.
Несколько иначе складывались отношения между органами ВСНХ и частными предприятиями, не находившимися под их контролем и не обязанными сдавать на учет этих органов вырабатываемую продукцию. Таких предприятий также было немало. На 1 марта 1920 г из 303 зарегистрированных мелких частных и кустарных предприятий в г. Петрограде, получали от советских органов сырье 47 (V? часть), сдавали им свою продукцию— 67 ^/б). Остальные же предприятия приобретали сырье и реализовали свою продукцию на «вольном рынке».1
Отношения таких предприятий с экономическими хозяйственными органами носили гражданско-правовой характер и строились на договорных началах, хотя регулирующая роль и оставалась за государством. В газете «Экономическая жизнь» № 273 от 5 декабря 1919 г. было помещено сообщение, что в целях увеличения выработки суррогатного мыла Центрожир разработал нормальный договор с частными заводами и что на основании этого договора будут заключены соглашения на выработку 2,5 т. пудов мыла с четырьмя заводами в Москве.
В другом случае Главрезина, нуждаясь в колотом меле, обратилась в химический отдел ВСНХ с просьбой 1 Экономическая жизнь, 1920, 19 мая, № 107.
146


о предоставлении такового. Но поскольку мел на учет взят не был и отделом не распределялся, в его отпуске было отказано. Тогда Главрезина заключила договор на поставку 25 вагонов мела с частными мелоразмольными заводами Дивногорского товарищества. Юридический отдел Главрезины в своем заключении пришел к выводу, что такой договор, ввиду приведенных выше обстоятельств, соответствует действующему законодательству.1
Обычно при заключении подобного рода договоров владельцы предприятий ставили вопрос об оплате причитающихся им сумм наличными деньгами. Например, согласно договора о поставке мела оплата за таковой должна была производиться наличными деньгами артельщиком Главрезины на станции отправления против дубликатов. В заключении юридического отдела отмечалось, что такой порядок расчетов может быть допущен при соблюдении двух условий: сообщения о выплате финансовому отделу Коротоярского Совета депутатов и представления поставщиком удостоверения от органов рабочего контроля или местных советских организаций о том, что предприятие нуждается в наличных деньгах.1 2
Договоры с владельцами предприятий, не взятых на учет ВСНХ, обычно заключались соответствующими распределительными органами ВСНХ или главками, минуя производственные отделы губсовнархозов, на территории которых находились предприятия.
Московский губсовнархоз на специальном совещании поставил вопрос о том, что в этом деле должен быть наведен порядок. Он отметил, что договоры с частными и кустарными предприятиями иногда заключаются, в то время как государственные предприятия, вырабатывающие аналогичные изделия, стоят или работают не в полную мощность из-за отсутствия заказов. Кроме того, во многих случаях цены на поставляемую частными предприятиями продукцию очень высоки и не подвергаются калькуляции со стороны производственных отделов ГСНХ. Совещание предложило .всем организациям и советским учреждениям сдавать свои заказы в Москве исключительно через производственные отцелы губ- 1 ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. 89, ед. хр. 20, стр. 46.
2 ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. 89 ед. хр. 20, стр. 47.
10*
147


совнархоза, указывая в них в случае необходимости желательных исполнителей.1
В особую группу должны быть выделены договоры, заключаемые с частными предпринимателями на поставку изделий, производство которых они обязывались специально организовать. В газете «Экономическая жизнь» от 15 мая 1920 г. № 104 сообщалось, что кроме использования имевшихся запасов материалов и оборудования, а также закупки таковых на частном рынке, заготовительному отделу Главугля пришлось поставить вопрос об организации производства некоторых предметов оборудования и технических принадлежностей на небольших частных заводах, закрепив посредством особых договоров всю продукцию этих заводов за Главуглем. В Москве таких заводов 10, причем большинство из них уже наладили производство.
В декабре 1918 г. в газете «Экономическая жизнь» неоднократно публиковалось извещение секции сельскохозяйственного машиностроения ВСНХ с предложением Совнархозам, кооперативным союзам и частным лицам организовывать и развивать на местах предприятия по изготовлению кос для уборки хлеба и трав. При этом секция обещала «всяческое содействие при расширении существующего их производства, даже если последнее носит мелкий кустарный характер».1 2 3 * *
В Нижнем Новгороде губернский отдел военных заготовок созвал совещание из оставшихся там прежних поставщиков военного интендантства и предложил им организовать обмундировочные мастерские. Для этих мастерских было предоставлено соответствующее оборудование и материалы, и они по договорам с отделом военных заготовок организовали производство и поставку военного обмундирования.8
В подобного рода договорах, заключаемых на изготовление изделий, крайне необходимых для народного хозяйства в качестве поставщиков, обычно выступали специалисты данного вида производства, причем пред1 Совещание Президиума Московского ГСНХ с представителями государственных распределительных органов, Экономическая жизнь, 1919, 23 октября, № 237.
2 Экономическая жизнь, 1918, декабрь, №№ 37, 38, 39, 40, 41.
3 Доклад инспекции ВСНХ от 26 апреля 1919 г. об обследовании
Нижнегородского отдела Военных заготовок, ЦГАНХ СССР, ф. 3429,
оп. 87, ед. хр. 83, стр. 268—269..
148


метом поставки часто являлись изделия их собственных конструкций. Например, отделом металлов ВСНХ в декабре 1918 г. был заключен договор на общую сумму 1946 тыс. руб. с владельцем механических мастерских инженером Романовым на изготовление 100 газогенераторных аппаратов его конструкции, причем инспекция ВСНХ, проверявшая обстоятельства заключения договора и гарантии его выполнения, пришла к выводу, что заказ следует считать подлежащим выполнению.1
В марте 1919 г. Главное инженерное управление заключило договор с инженером Коганом на изготовление 7 тысяч пороховых фугасов. В решении Военно-законодательного Совета от 27 августа 1919 г., рассматривавшего вопрос о разрешении производить расчеты по этому договору в размере 15%’ наличными деньгами, отмечалось его важное значение, ввиду невозможности иным способом усилить производство фугасов для армии.1 2
Следует отметить, что выполнение подобного рода договоров очень часто оказывалось фактически невозможным из-за отсутствия необходимого для организации производства оборудования, сырья и материалов. В докладе инспекции ВСНХ о выполнении договора на изготовление 100 газогенераторов отмечалось, что в механической мастерской, принадлежащей Романову, выполнить заказ невозможно, на арендованном же для этого заводе М. Я. Цоллера могут быть исполнены только некоторые работы, остальные должны быть заказаны другим заводам, что весьма сложно. Указывалось также на ряд других трудностей в выполнении заказа.3
Весьма характерным в этом отношении является судьба договора, заключенного 3 января 1919 г. Отделом металлов ВСНХ и утвержденного Председателем ВСНХ, с братьями Бажановыми на изготовление ими крайне необходимых для армии 10 миллионов штук подков на общую сумму 20 млн. руб. По условиям договора все количество подков подлежало сдаче в течение одного года и пяти месяцев, причем пять месяцев было дано для подготовительных работ по организации производ1 ЦГАНХ СССР, ф 3429, оп. 87, ед. хр. 93, стр. 236.
2 ЦГАНХ СССР, Ф. 3429, оп. I, ед. хр. 1520, стр. 12.
3 НГАНХ СССР, ф. 3429, оп. 87, ед. хр. 93, стр. 235.
149


ства. В соответствии с договором Отдел металлов ВСНХ обязался принять все меры к предоставлению поставщикам соответствующего оборудования и оказать всяческое содействие в получении необходимых для выполнения заказа материалов. В случае непредоставле- ния оборудования в течение месяца поставщикам было дано право приобретения его за счет ВСНХ. Цена за подкову была установлена в 2 руб., исходя из указанных в договоре твердых цен на материалы (34%' цены) и тарифных ставок на рабочую силу (28%). При этом обусловливалось, что в случае изменения этих цен и тарифов в ту или другую сторону соответственно меняется и цена на подкову.
При подписании договора выдавался аванс в размере 50% стоимости заказа. Поставщики обязывались 1 и 15 числа каждого месяца сообщать отделу сведения о ходе работ. Для наблюдения за ходом организации производства и выполнением заказа на завод назначался ВСНХ технический комиссар. В договоре предусматривалось, что отпуск изготовленных подков и полученного материала на сторону карается как хищение государственной собственности.
В случае неисполнения или ненадлежащего исполнения договора в установленный срок, Отделу металлов предоставлялось право прекратить его действие, и поставщики уплачивали неустойку в размере стоимости неисполненной в срок части заказа. При остановке завода по причинам, не зависящим от поставщиков, убытки относились за счет Отдела и срок заказа соответственно отдалялся. В договоре указывалось, что все споры в связи с его выполнением рассматриваются в судебном порядке по месту нахождения Отдела, что завод Бажановых освобождается от чрезвычайных общегосударственных или местных налогов, и соответствующие взносы делаются за счет Отдела, обычные же налоги и сборы вносятся в общем порядке.1
Исполнение этого договора сразу же натолкнулось на ряд серьезных и неустранимых препятствий, связанных с получением оборудования, а главное, металла, необходимого для изготовления подков.
Кое-какое оборудование Бажановым удалось получить в Петрограде, и Отдел металлов выдал им удосто1 ЦГАНХ, ф. 3429, оп. I, ед. хр. 1320, стр. 5—6.
150


верение на право покупки. Необходимо было найти помещение для завода, так как мастерская Бажановых была слишком мала, что также оказалось невозможным. Но самые большие затруднения были с получением металла. Для выполнения договора необходимо было 3800 тысяч пудов железа специального профиля. Прод- расмет же мог предоставить такого железа только три тысячи пудов в месяц, что означало затяжку выполнения договора на 10 лет. Кроме того, коллегия финансово-экономического отдела ВСНХ отказала в ходатайстве отдела металлов о выдаче Бажановым обусловленного аванса в 10 млн. руб. на том основании, что имеющиеся в ее распоряжении суммы подлежат выдаче только государственным предприятиям, финансируемым в сметном порядке. В результате этого 4 апреля 1919 г. на заседании коллегии Отдела металлов был заслушан доклад секции о договоре с Бажановыми и вынесено решение: ввиду того, что «условия металлической наличности таковы, что не дают возможности немедленно приступить к организации завода и снабжению его как оборудованием, так и металлом, отложить все это до более благоприятного времени. В настоящий момент воздержаться от выдачи обусловленного договором аванса, о чем доложить председателю ВСНХ».1
Аналогичным образом завершилось и большинство других договоров, связанных с организацией производства новых видов изделий частными предпринимателями.
Таким образом, отношения владельцев ненационали- зированных предприятий по сбыту их продукции государственным организациям регулировались в зависимости от характера такой продукции.
В тех случаях, когда изделия производились из сырья и материалов, распределяемых только по нарядам органов ВСНХ, предприятия поступали на учет последних и отношения сторон по сбыту вырабатываемой на таких предприятиях продукции носили административно-правовой характер. Готовые изделия подлежали распределению по указанию органов ВСНХ и установленным им ценам, причем эти органы имели право . контролировать всю производственно-финансовую
1 ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. I, ед. хр. 1320, стр. 2—4.
151


деятельность таких предприятий. В этих отношениях так же, как и в отношениях по заготовке дров частными лесопромышленниками, находила свое проявление в условиях военного коммунизма особая форма государственного капитализма.
Отношения государственных организаций с владельцами предприятий, не состоящих на учете органов ВСНХ и не получающих от них сырье, по сбыту продукции этих предприятий строились на основании договоров, заключаемых соответствующими распределительными органами или главками. Контроль за содержанием таких договоров осуществлялся органами ВСНХ и РКИ на общих основаниях.
Особый характер носили договоры об организации на частном предприятии производства необходимых для народного хозяйства изделий и поставке их заинтересованной государственной организации. Обычно поставщиками по таким договорам являлись специалисты данного вида производства, а предметом поставки — изделия их собственной конструкции, изготовление которых они обязывались наладить. Однако часто из-за отсутствия необходимого для организации производства оборудования, сырья и материалов выполнение таких договоров оказывалось объективно невозможным.
ДОГОВОРЫ ГОСУДАРСТВЕННЫХ ОРГАНИЗАЦИЙ С КООПЕРАТИВНЫМИ ОБЪЕДИНЕНИЯМИ.
Коммунистическая партия и Советское государство считали, что основной функцией потребительской кооперации в соответствии с декретом от 11 апреля 1918 г. должна быть организация планомерного распределения среди населения по установленным государством нормам продовольствия и промышленных товаров, получаемых от органов Наркомпрода. Однако весь 1919 г. и первый квартал 1920 г. (до IX съезда партии) кооперативные организации продолжали интенсивную хозяйственную деятельность в области заготовки ненормированных продуктов, переработки таковых на своих предприятиях и торговли ими.
В конце 1919 г. в журнале «Народное хозяйство», отмечалось, что «кооперативное дело за время революции разрослось до чрезвычайности. Могущественные ко- 152


оперативные организации (Центросоюз, ЦРК, «Кооперация»), конкурируют с продовольственными органами в деле закупки продуктов, передвижении и распределении их среди населения. Советской власти также приходилось не раз обращаться к кооперации в деле заготовки продуктов».1 Так, за 11 месяцев 1919 г. только Центральной конторой Центросоюза было продано покупателям со своих складов продукции на 1.181.100.122 руб. 15 коп. и получено по торгово-комиссионным операциям 367.477.491 руб. 44 к.1 2 Кроме того, Центросоюз в 1919 г. имел 1200 своих предприятий, из которых 800 работали на полном ходу и их смета на 1919 г, составляла 1700 млн. руб.3
Широкую торговую и промышленную деятельность развернули и другие кооперативные организации. Кредитной кооперации на 1 января 1920 г., по неполным данным, принадлежало: 58 мельниц, 3 мыловаренных завода, 3 табачных фабрики, 9 маслобойных заводов, 7 лесопильных заводов, 4 чугунно-литейных завода» 5 веревочных производств, 17 заводов сельскохозяйственных машин и орудий, 34 кузницы, 4 типографии, 4 завода валеной обуви, 13 красильных заводов, 13 консервных заводов, 7 обувных фабрик, 6 черепичных производств, несколько колесных мастерских и 3 речных флотилии. За период с 1917 по 1920 гг. она заготовила и продала 6 млн. пудов льна-волокна, 2 млн. пудов пеньки, 100 млн. пудов хлеба (до 1918 г.) и несколько миллионов пудов других товаров.4
Широчайшую по своим масштабам коммерческую деятельность развернул союз сибирских кооперативных обществ Закупсбыт, объединявший 79 райсоюзов. Его главная контора имела 21 отдел и 8 складов. Кроме того, по всей Сибири и Уралу была развернута сеть местных контор. Для закупок на внешнем рынке Закупсбы- том было организовано 6 заграничных контор и агентств (в Шанхае, Кабе (Япония), Нью-Йорке, Лондоне, Стокгольме и Копенгагене). По данным на 1 сентября 1920 г. капитал Закупсбыта составлял приблизительно 1 Продовольственное дело, за I—IV кварталы 1919 г. Народное хозяйство, 1919 г. № 8, стр. 100.
2 Экономическая жизнь, 1920, 15 января № 9.
3 Народное хозяйство Туркестана, 1919, № 11, стр. 15.
4 Экономическая жизнь, 1920, 17 июля, № 156.
153


475 млн. руб. Кроме того, на принадлежащих ему за границей складах имелось переданное на комиссию сырье, принадлежащее входящим в его состав союзам, на общую сумму 500000 фунтов стерлингов. Общий товарооборот всех кооперативных союзов, входящих в Закупсбыт, составил в 1919 г. свыше 7 млрд, рублей. Закупсбыт занимался также в широком масштабе заготовками масла, рыбы, пушнины. Для заготовки последней им был открыт ряд собственных баз и складов со штатом специалистов для сортировки и упаковки пушнины, значительная часть которой отправлялась на рынки Англии и Америки. К концу 1919 г. сибирская кооперация имела 139 заводов и фабрик, на которых работало 4414 рабочих и сумма производства которых была равна 131 млн. рублей.1
Поэтому нельзя согласиться с утверждением С. Л. Фукса о том, что особенности экономической политики военного коммунизма привели к тому, что в этот период кооперативная собственность в промышленности и торговле не играла никакой роли, т. к. в кооперации был ликвидирован принцип добровольности объединения и сведена к нулю роль кооперативного пая.1 2
Развернувшаяся коммерческая деятельность кооперативных центров явно противоречила общей направленности экономической политики военного коммунизма на свертывание товарно-денежных отношений и замене их прямым распределением.
К началу 1920 г. вопрос об отношении Коммунистической партии и Советского государства к кооперации и о необходимости ограничить ее коммерческую деятельность стал весьма актуальным.
Одной из мер в этом направлении явилось постановление Наркомпрода от 30 января 1920 г. «О районах деятельности потребительской кооперации», в соответствии с которым право потребительских обществ и их союзов на заготовку ненормированных продуктов было ограничено только отведенной им для этого территорией. Все заготовительные конторы и их хозяйственный 1 Экономическая жизнь, 1920, 15 мая, № 104.
2 С. Л. Фукс. Советское государство и право в период иностранной военной интервенции и гражданской войны (1918—1920 гг.). Харьков, вып. 2, 1960, стр. 82.
154


аппарат за ее пределами подлежали передаче Центросоюзу или соответствующему губсоюзу.1
В этот период выдвигались и усиленно обсуждались различного рода проекты, предусматривающие огосударствление кооперации и слияние ее с государственным продовольственным аппаратом.
Наркомат госконтроля поставил перед Совнаркомом вопрос о распространении на кооперативные объединения режима расчетов и предварительного контроля, установленного для государственных организаций. Проект такого декрета обсуждался на межведомственной комиссии с участием представителей кооперации и был представлен СНК для утверждения.1 2 Однако Совнарком с ним не согласился и, считаясь со специфическими особенностями кооперации, высказался против распространения на нее как предварительного, так и последующего контроля органов госконтроля, оставив за последними лишь право фактического контроля.3
На коллегии управления заготовок Наркомпрода в начале 1920 г. несколько раз обсуждался проект циркуляра «О национализации кооперативных заготовительных организаций», согласно которого весь кооперативный заготовительный аппарат с его имуществом подлежал передаче Наркомпроду.4
Вопрос об отношении к кооперации был поставлен на обсуждение IX съезда партии, причем руководители ВСНХ и Наркомпрода настаивали на необходимости огосударствления кооперации и слияния ее аппарата с аппаратом государственных экономических органов.5 6
В тезисах доклада т. Крестинского IX съезду о задачах партии в области кооперации, хотя предложение о ликвидации таковой не поддерживалось, отмечалась неправильная хозяйственная деятельность Центросоюза, который, стремясь создавать отделы и предприятия, аналогичные ВСНХ, превращается «в какой-то параллельный полукооперативный, полуспекулятивный совнархоз». 8
1 Экономическая жизнь, 1920, 13 февраля № 33.
2 Экономическая жизнь, 1919, 6 ноября, № 249.
3 Экономическая жизнь, 1920, 7 февраля № 27.
4 ЦГАНХ СССР, ф. 1943. оп. 6 ед. хр. 22 стр. 10—13.
5 Экономическая жизнь, 1920, 1 апреля № 71, 3 апреля, № 73.
6 Экономическая жизнь, 19*20, 1 апреля, № 71.
155


На IX съезде партии большинство делегатов во главе с В. И. Лениным, исходя из значения кооперации в условиях диктатуры пролетариата как массовой организации, призванной объединить трудящихся сначала как потребителей, а затем постепенно и как производителей, признали неправильным и осудили требование об огосударствлении кооперации.
Вместе с тем съезд постановил в целях устранения параллелизма в работе кооперации и советских органов приступить к постепенному изъятию и передаче центральным и местным советским органам всех тех отделов кооперативных объединений, которые являются параллельными и конкурирующими с соответствующими отделами государственных организаций.
В области заготовительной съезд предложил ограничить деятельность кооперации только теми продуктами, которые не заготовлялись в порядке продразверстки.
Центры сельскохозяйственной и промысловой кооперации было предложено слить с Центросоюзом на правах секций последнего, а в производственно-хозяйственном отношении передать целиком в ведение ВСНХ $ Нар- комзема.1
Решение съезда, значительно ограничившее хозяйственную и торговую деятельность кооперации, с переходом к НЭПу, потеряло практическое значение и по предложению В. И. Ленина было отменено X съездом партии как не соответствующее новой исторической обстановке.
Правоотношения государственных экономических органов с ^кооперацией в рассматриваемый период носили как административно-правовой, так и гражданско-правовой характер.
Административно-правовое регулирование господствовало в области деятельности кооперативных объединений по распределению среди населения нормированных продуктов, передаваемых кооперации для этой цели органами Наркомпрода.
Сферой гражданско-правового регулирования, являлись заготовки сельскохозяйственного сырья и продуктов.
Заготовка как монополизированных, так и немонопо- лизированных сельскохозяйственных продуктов, кроме технического сельскохозяйственного сырья, являлась 1 См. Резолюция IX съезда РКП. Отношение к кооперации, Экономическая жизнь, 1920, 4 апреля, № 74.
156


функцией Нар|КОмпрода и его органов. Что же касается технического сельскохозяйственного сырья, то таковое до середины 1920 г. заготавливалось соответствующими главками ВСНХ. Только декретом СНК от 22 июня 1920 г. <06 объединении заготовок сырья и продовольственных продуктов в республике» 1 заготовка основных видов технического сырья (пеньки, льна, шерсти, кожи, щетины и масляничных семян) была возложена на Наркомпрод с передачей ему всего заготовительного аппарата ВСНХ.
До передачи заготовок Наркомпроду таковые осуществлялись заготовительными органами ВСНХ как непосредственно, так и по договорам комиссии с кооперативными центрами. Эти договоры предусматривали или заготовку определенного вида сельскохозяйственного сырья в обусловленном количестве, или же без указания количества. В последнем случае договором устанавливалась территория, на которой проводятся заготовки. Такие же договоры заключались с кооперацией и органами Наркомпрода. До введения обязательных поставок на хлебные продукты Наркомпрод пытался организовать их заготовку через заготовительный аппарат Центросоюза по договору с последним. Основное содержание этого договора, по сообщению газеты «Экономическая* жизнь», сводилось к следующему: Центросоюз принимал на себя обязанности заготовки, ссыпки, хранения и переработки хлеба, хлебных продуктов и зернового фуража в заготовительную кампанию 1918—1919 г. в пределах 13 губерний. Указанна# заготовка должна была производиться Центросоюзом по твердым ценам с комиссионной оплатой за каждый заготовленный пуд хлеба.1 2 Однако этот договор осуществлен не был, ввиду введения продовольственной разверстки.
Практика передачи Центросоюзу по договорам комиссии заготовок определенных видов продукции в пределах республики или отдельных губерний распространялась в отдельных случаях и на промышленные изделия. В начале 1919 г. «Экономическая жизнь» сообщила, что Центросоюз заключил с Главпродуктом договор о заготовке галантерейных трикотажных товаров по всей республике. По этому договору Центросоюз обязался от своего имени приобретать галантерейные и трикотажные
1 СУ, 1920, № 57, ст. 260.
2 Экономическая жизнь. 1919, 12 февраля, № 32.
157


изделия, изготовляемые ненационализированными предприятиями и кустарями. Изделия принимались и хранились на укладах Центросоюза, а также распределялись им через кооперативные склады и лавки в соответствии с утвержденным государственным планом распределения. На ведение этих операций Центросоюзу был открыт специальный текущий счет на 100 млн. рублей. Комиссионное вознаграждение в покрытие операционных и организационных расходов Центросоюза определялось в 10% от себестоимости товара, из которых по товарам, отпускаемым Центросоюзом по указанию Главпродукта, 4% получал последний.1
О том, что практика заключения подобного рода договоров продолжалась в течение 1919 г., свидетельствует опубликованная в газете «Экономическая жизнь» за 25 сентября того же года заметка, что губпродколлегия г. Костромы передала Центросоюзу заготовку и снабжение губернии керосином, гарным маслом, гудроном, полугудроном и коломазью.1 2
Кроме договоров на заготовку нормированной продукции с ^кооперацией заключались также договоры и на заготовку ненормированных продуктов. Центросекцией (Всероссийский хозяйственный центр городских и фабрично-заводских потребительских обществ) в 1919 году был заключен договор с Наркомпродом на закупку 130 вагонов битой птицы по ценам, устанавливаемым местными губпроД|Комами.3
Средневолжский кооператив осуществлял для Главкожи поставку корья и сбор сырых кож в некоторых губерниях Поволжья.4 Центросоюз производил для Главкондитера закупку до 200 тыс. пудов яблочного пюре в Минской губернии по рыночнььм ценам с комиссионным вознаграждением в размере 6%' суммы закупленного товара 5,
По договору с директорией Туркестанской автономной республикй Центросоюз обязался поставить последней 1 млн. фунтов фруктового чая выработки его предприятий. Для этой цели Центросоюзу было предоставлено
1 Экономическая жизнь, 1919, 12 февраля, № 32.
2 Экономическая жизнь, 1919, 26 февраля, № 44.
3 Экономическая жизнь, 1919, 25 сентября, № 213.
4 Экономическая жизнь, 1919, 31 октября, № 244.
5 Экономическая жизнь, 1919, 6 февраля № 23.
4 58


право заготовки в Ташкентском уезде яблок и персиков из национализированных садов.1
Подобного рода примеры можно было бы значительно умножить.
О значении кооперации в области торговли и заготовок свидетельствует передовая статья «Торговля в наши дни», опубликованная в журнале «Народное хозяйство Туркестана», в которой отмечалось, что кооперация «заменяет место старой оптовой торговли и выполняет огромные заказы государства по доставке различного рода продуктов».1 2
Договорные отношения кооперации с государственными организациями продолжались и в 1920 г. На Всероссийском съезде уполномоченных Центросоюза и Центросекций, происходившем в июле 1920 г., отмечалось, что обороты их центральных и приволжской заготовительных контор с 1 мая 1919 г. составили 600 млн. рублей и обороты южной конторы приблизительно — 400 млн. руб. При этом сообщалось, что деятельность указанных контор развивается в двух направлениях. Это, во-первых, заготовки ненормированных предметов первой необходимости, которые распределяются непосредственно Центросекцией через ее распределительные отделы, и во-вторых, заготовка ненормированных и нормированных продуктов по различным договорам с Нар- компродом, главками, центрами и главным образом, Главпродуктом. Такие заготовки производятся под непосредственным наблюдением и руководством организаций, с которой заключен договор. На этом же совещании приводились и конкретные данные о количестве продуктов, заготовленных по договорам с государственными хозяйственными органами.3
По своему характеру договоры с кооперацией, как уже отмечалось, чаще всего являлись комиссионными и отличались следующими особенностями:
предметом их являлась обычно заготовка нормированных и ненормированных сельскохозяйственных продуктов, в отдельных случаях заготовлялись и промышленные товары;
1 Народное хозяйство Туркестана, 1919, № 22 стр. 17.
2 Народное хозяйство Туркестана, 1919, № 12 стр. 1.
3 Экономическая жизнь, 1920, 6 июля, № 145.
159


количество заготовляемой продукции в ряде случаев не указывалось или определялось ориентировочно;
заготовительные цены на ненормированные продукты, устанавливались обычно местными органами нар- компрода и лишь в отдельных случаях допускалась заготовка таковых по рыночным ценам;
для производства заготовок кооперативным организациям открывались в кооперативном отделе народного банка соответствующие кредиты;1
размер комиссионного вознаграждения устанавливался в определенном проценте к стоимости заготовленной продукции и определялся соглашением сторон, а иногда и специальным нормативным актом. Так, для заготовок хлеба и масленичных семян, предельные размеры комиссионного вознаграждения для кооперации были установлены постановлениями Наркомпрода от 14 и 24 октября 1919 г.;1 2
в отдельных случаях на органы кооперации по договору возлагалась не только заготовка, но и распределение заготовленной продукции по государственным планам;
санкции на случай неисполнения, в частности неустойка, в рассматриваемых договорах отсутствовали, а споры разрешались соответствующими экономическими органами (ВСНХ или Наркомпродом).
1 О размерах таких кредитов можно судить из того, что в июле 1919 г. этот кредит составлял 111855 т. р. из которых 46505 т. р. приходилось на вексельный кредит и 65350 т. р. на кредит обеспеченный залогом (см. Народное хозяйство Туркестана, 1919 г. № 37, стр. 24).
2 Экономическая жизнь, 1919, 31 октября, № 244.


ГЛАВА III
ДОГОВОРНЫЕ СВЯЗИ ПО СНАБЖЕНИЮ И СБЫТУ В ПЕРИОД ВОССТАНОВЛЕНИЯ НАРОДНОГО ХОЗЯЙСТВА (1921—1925 гг).
УПРАВЛЕНИЕ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТЬЮ ПОСЛЕ ПЕРЕХОДА К НЭПУ И ОРГАНИЗАЦИЯ ЕЕ СНАБЖЕНИЯ
И СБЫТА.
Основные принципы НЭПа, как политики переходного периода от капитализма к социализму, были сформулированы В. И. Лениным еще в начале 1918 г. в работе «Очередные задачи Советской власти» и развиты затем в последующих работах 1921-22 гг.
Новая экономическая политика, изменив коренным образом метод хозяйствования, сохранила его важнейшие принципиальные особенности: социалистическую государственную собственность на основные средства производства, плановый характер ведения хозяйства, учет и контроль над важнейшими производственными ресурсами.
Эта политика была рассчитана на всемерное развитие социалистического уклада путем укрепления союза рабочего класса с крестьянством, что предполагало развитие рынка и товарно-денежных отношений. Многоук- ладность экономики России и необходимость быстрейшего восстановления народного хозяйства неизбежно влекли за собой временное допущение частно-капиталистических отношений. Поэтому задачей государства являлся строгий контроль за тем, чтобы такие отношения не переходили установленных для них границ и не затрагивали основ диктатуры пролетариата.
Товарно-денежные отношения были распространены также и на государственную промышленность. Это выте11—3740
161-


кало из тесной связи государственного сектора с мелкотоварным сельским хозяйством, из необходимости вести внешнюю торговлю с капиталистическими странами и, наконец, из задачи овладения рынком с целью вытеснения оттуда частного капитала.
Однако уже в первый период НЭПа товарное производство и обращение существенно отличается от товарного производства и обращения в условиях капитализма. Во-первых, изменяется состав товаропроизводителей, важнейшими из которых становятся государственные социалистические предприятия. Во-вторых, суживается сфера товарного производства, из которой изымаются такие важнейшие объекты, как земля, недра, национализированные государственные заводы, фабрики, транспортные средства и средства связи, а также основная часть рабочей силы, занятой в государственных предприятиях. В-третьих, обмен утрачивает свой стихийный характер и начинает регулироваться и направляться государством с учетом требований основного экономического закона социализма и закона планомерного и пропорционального развития народного хозяйства.
НЭП был специально рассчитан на соревнование социализма с капитализмом под контролем государства, на постепенное ограничение и вытеснение капиталистических элементов и преодоление его остатков в народном хозяйстве.
Использование капиталистических элементов в экономике советского государства предполагалось прежде всего в форме государственного капитализма. 1 Сущность государственного капитализма заключалась в контроле пролетарского государства над капиталистическим сектором, в договорных соглашениях и сотрудничестве государства с капиталистами, причем собственником основных производственных фондов продолжало оставаться государство. 2
Государственный капитализм советское государство пыталось использовать еще в 1918 г. Некоторые зачатки ^его были и в период военного коммунизма. В период же НЭПа вопрос о допущении государственного капитализма встал во всю ширь. Основными формами использо1 См. В. И. Ленин. Соч., т. 27, стр. 308, т. 32, стр. 305.
;2 И. Д. Брин, Государственный капитализм в СССР в переходный период от капитализма к социализму, Иркутск, 1959.
162


вания государственного капитализма должны были стать концессии и аренда, государственных предприятий.
Однако международная обстановка и внутренние условия развития советского государства, а также нежелание иностранной и русской буржуазии работать под контролем советской власти привели к тому, что эти формы государственного капитализма широкого распространения не получили. Деятельность частных капиталистов в период НЭПа в основном сосредоточилась в сфере торговли. В промышленности частные предприятия занимали незначительное место, а в горнодобывающей, нефтяной, машиностроительной и других отраслях тяжелой индустрии их вообще не было.
Уже в 1924/25 г. удельный вес социалистической промышленности составил 96,13%, частной — 3,7% и концессионных предприятий — 0,17%.1 К 1925/26 г. валовая продукция государственной промышленности возросла по сравнению с 1920 г. в 5 раз и капиталистические элементы из промышленности оказались почти полностью вытесненными. 1 2
Все же в области оптовой и розничной торговли частный капитал сохранял еще определенные позиции. Так, по данным на I полугодие 1925 г. в европейской части СССР (без Крыма) государственная и кооперативная розничная торговля составляла 78,7%, а частная—21,3%. В розничной торговле эти цифры были соответственно 63% и 37%.3
Новая экономическая политика в области государственной промышленности означала коренную перестройку управления ею.
В основу этой перестройки были положены следующие принципы:
демократический централизм, как основа управления промышленностью;
организация деятельности государственных предприятий на хозрасчетных началах;
планирование производства, снабжения и сбыта продукции государственной промышленности.
Уже к концу периода военного коммунизма партия. 1 Статистический справочник СССР, М., 1927, стр. 201.
2 Советское народное хозяйство в 1921—1925 гг. под редакцией И. А. Гладкова, М., 1960, стр. 67.
3 Статистический справочник СССР, М., 1927, стр. 201.
И*
163


и правительство принимают меры к изменению управления промышленностью в сторону его децентрализации.
После перехода к НЭПу в конце 1921 г. производится реорганизация структуры ВСНХ I Вместо Главков и Центров создаются функциональные отделы, именуемые Главными управлениями, в обязанности которых входит только осуществление общего руководства и контроля за государственными предприятиями без вмешательства в их оперативную работу. Экономическими органами ВСНХ на местах становятся губсовнархозы и промбюро ВСНХ.
Губсовнархозы являлись органами ВСНХ на территории губерний и действовали на правах отделов соответствующих губисполкомов местных Советов. В их функции входило укрепление и развитие всей государственной промышленности, находящейся на территории их деятельности, руководство и управление государственными предприятиями и их объединениями, переданными в ведение ГСНХ, а также наблюдение за работой кооперативной и частной промышленности.
В 1924 г. для непосредственного руководства деятельностью губсовнархозов были созданы промбюро ВСНХ. Промбюро считалось исполнительным органом ВСНХ и пользовалось на территории данной области правами Президиума ВСНХ. На него, в частности, возлагалось регулирование промышленностью, данной губернии, общее управление, руководство и контроль над государственными предприятиями и наблюдение за кооперативной и частной промышленностью.
После образования СССР центральным экономическим органом страны становится СТО СССР1 2, а на местах Экономические совещания при СНК союзных республик (ЭКОСО).
В связи с образованием СТО СССР и ЭКОСО функции ВСНХ СССР и ВСНХ союзных республик ограничиваются только вопросами руководства и управления промышленностью на началах демократического централизма.
Основным в переходе государственной промышлен1 «О реорганизации Главных управлений ВСНХ*. Известия, 1922, № 6.
2 Положение о СТО СССР от 21 августа 1923 г. Вестник ЦИК, СНК и СТО СССР, 1923, № 4, ст. 106.
164


ности на новые методы хозяйствования в связи с НЭП был перевод ее на хозяйственный расчет.1 Этим достигалось сочетание централизованного руководства и планирования с инициативой и оперативной самостоятельностью отдельных хозяйственных организаций — в выполнении плановых заданий.
Уже в рассматриваемый период сущность хозяйственного расчета заключалась в соразмерении затрат живого и овеществленного труда, произведенных предприятием, с результатами его хозяйственной деятельности, с тем, чтобы расходы предприятия полностью возмещались стоимостью произведенной им продукции. Хозрасчет предполагал, во-первых, наличие государственной социалистической собственности как основы народного хозяйства; во-вторых, закрепление за государственным предприятием как за самостоятельной в оперативно-хозяйственном отношении единицей, определенной части государственного имущества, необходимого для осуществления процесса производства и воспроизводства. Обязательной предпосылкой хозрасчета являлась работа предприятия по определенному государственному плану и товарно-денежные отношения как форма реализации его продукции.
Наряду с указанными общими особенностями хозрасчета, как социалистического метода хозяйствования, он имел и свои специфические особенности, связанные с характером народного хозяйства и действием закона стоимости в первый период НЭПа.
Прежде всего, перевод предприятий на хозрасчет в начале не сопровождался представлением им имущественной самостоятельности, закреплением за ними специальных государственных средств и снятием с государственного централизованного снабжения. Оборудование, сырье, материалы выделялись предприятиям из общегосударственных фондов, а денежные средства — из бюджета.1 2 Поэтому основная часть вырабатываемой продукции поступала в общегосударственный фонд и только определенное количество таковой оставалось в распо1 Перевод государственной промышленности на хозрасчет, как основа перестройки управления таковой, был провозглашен уже наказом СНК от 9 августа 1921 г. «О проведении в жизнь начал новой экономической политики» (СУ, 1921, № 59, ст. 403).
2 См. Наказ СНК от 9. VIII. 1921 г. «О проведении в жизнь начал новой экономической политики» (СУ, 1921, № 59, ст. 403).
165


ряжении предприятия для самостоятельной заготовки сырья, топлива, материалов, в тех пределах, в которых оно не могло быть обеспечено в централизованном порядке.
Следующим шагом в расширении имущественной самостоятельности предприятий явился декрет СНК от 27 октября 1921 г. \ разделивший их на две группы. Предприятия, отнесенные к первой группе, куда входили заводы металлургической, угольной, нефтяной, военной промышленности, оставались на государственном снабжении. Они обязаны были сдавать свою продукцию в общегосударственный фонд и только некоторую ее часть в пределах, установленных соответствующими планово- регулирующими органами, имели право реализовать по рыночным ценам. Предприятия второй группы снимались со всех видов государственного снабжения (продовольственного, материального и финансового) и получали право самостоятельной заготовки сырья и топлива и реализации своей продукции по рыночным ценам для оплаты заработной платы рабочим и служащим. Если эти предприятия сдавали свою продукцию государству, то последнее обязано было ее оплачивать. В свою очередь, при получении от государства сырья, ‘топлива или денежных средств предприятия должны были возмещать их стоимость соответствующим количеством своей продукции.
На практике различие в правовом режиме этих двух групп предприятий не соблюдалось. Острая дефицитность сырья, топлива и других материалов привела к тому, что, с одной стороны, предприятия второй группы продолжали получать от государства распределяемые в порядке планового снабжения сырье и топливо, а с другой,— предприятия первой группы вынуждены были сами покупать недополученные от государства необходимые сырье и материалы и в связи с этим самостоятельно реализовать свою продукцию сверх установленной для них нормы.1 2
В дальнейшем на государственном бюджете и снабжении были оставлены только те предприятия, продукция которых полностью поступала государству и не 1 СУ, 1921, № 72, ст. 577.
2 И. Б. Новицкий. Роль советского- гражданского права в осуществлении хозрасчета и режима экономии. М., 1955, стр. 61—62.
166


подлежала продаже на рынке, как-то: предприятия военной, машиностроительной и т. п. промышленности.
Окончательно же принцип имущественной самостоятельности хозрасчетных предприятий получил свое закрепление в ст. 19 ГК РСФСР и в декрете о трестах от 10 апреля 1923 г.
Следует отметить, что первое время закрепление за государственными предприятиями определенных средств и установление их самостоятельной имущественной ответственности казались юристам, привыкшим мыслить формально юридическими категориями, несовместимыми с правом государственной собственности. П. И. Стучка по этому поводу писал, что «юристам эта мысль (об имущественной самостоятельности, и о самостоятельной ответственности государственных предприятий — Е. Я.), выдвинутая экономистами, сначала показалась дикой, но Ленин ее одобрил и она прошла».1
Особенностью хозрасчета в рассматриваемый период являлось и то, что он предоставлялся не отдельному производственному предприятию, а объединяющему их тресту. Это объяснялось тем, что отдельные предприятия еще недостаточно окрепли в хозяйственном отношении, кадры их руководителей не обладали еще необходимой опытностью и им было бы не под силу вести успешную экономическую, борьбу с капиталистическими элементами, участвующими в рыночном обороте.2
Следующая особенность хозяйственного расчета состояла в том, что государственный план определял рамки деятельности предприятия только в самом общем виде и каждое предприятие должно было само изыскивать способы его выполнения.
Проблема рынка, занимавшая в рассматриваемый период главное место в оживлении экономической жизни страны, имела важнейшее значение и для деятельности хозрасчетного предприятия. Последнее должно было само приобретать на рынке большую часть необходимых для производства материалов и таким же путем реализовать свою продукцию, причем это осуществлялось в условиях разрушенного народного хозяйства, падающей валюты и расстроенного денежного обращения. Указан1 П. И. Стучка, Курс советского гражданского права, т. 2. М., 1929, стр. 126.
167


ные трудности усугублялись еще и острым недостатком у государственных предприятий (трестов) оборотных средств.
«Хозрасчет первого периода НЭП,— отмечал Л. Я. Гинцбург,— делал упор на рыночные условия работы. Хозрасчетное предприятие должно было в р’ точной борьбе доказать свою жизнеспособность. Тогда организовать снабжение значило: найти на рынке продавца сырья, материалов, топлива; организовать сбыт — найти подходящего покупателя, выговорить выгодную цену».1
В этом сочетании противоположных элементов — планового начала с необходимостью приспосабливаться к условиям рынка — состояла одна из своеобразных черт хозрасчета в рассматриваемый период.1 2
Наконец, к числу особенностей хозрасчета следует отнести и то, что его действие распространялось в основном только на предприятия легкой промышленности. Что же касается тяжелой индустрии, которая не могла покрывать свои расходы доходами и продукция которой не подлежала свободной реализации на рынке, то применение в ней хозяйственного расчета находилось в самом зачаточном состоянии. Большая часть предприятий тяжелой промышленности продолжала оставаться на бюджетном финансировании и сдавать свою продукцию по распределению планово-регулирующих органов.
Одной из важнейших задач новой экономической политики в области промышленности являлся перевод ее на работу по единому государственному плану.
В постановлении IX Всероссийского съезда Советов по вопросам новой экономической политики проведение хозяйственного расчета неразрывно связывается с установлением и выполнением общегосударственного плана. «Хозрасчет и общегосударственный план в промышленности,— указывается в нем,— основанные на точном учете ресурсов производства и бюджета каждого государственного предприятия в отдельности и всех вместе, должны лежать в основе ведения всей государственной промышленности».3 Уже в этот период планомерное ве1 Л. Я. Гинцбург. О хозрасчете, К итогам конференции работников социалистической промышленности, М., 1931, стр. 19.
2 Советское народное хозяйство в 1921—1925 гг., под ред. И. А. Гладкова., М., 19€Ю г. стр. 127.
3 СУ, 1922, № 4, ст. 43.
168


дение народного хозяйства в экономической литературе рассматривается, как объективный закон развития социалистического общества. Автор одной из первых работ, посвященных организации народного хозяйства А. Как- тынь по этому вопросу писал: «Единый хозяйственный план — следующее, после захвата средств производства и обмена, достижение пролетариата на пути к социализму; хозяйственный план — это второй этап на длинном пути перехода от капитализма к социализму... лишь через него и в нем может быть воплощено сознательное рациональное руководство нашим хозяйством, являющееся главным нашим преимуществом перед капиталом в конкурентной борьбе с ним». Он отмечает, что новая экономическая политика при ее правильном проведении не только настойчиво требует создания этого единого плана, но и значительно облегчает его составление.1
Однако в первые годы НЭПа планированием удалось охватить только текущие плановые задания по отдельным отраслям промышленности, топливные и продовольственные планы, программы перевозок и т. п. Единый же общенародный хозяйственный план был составлен лишь в 1925 г. в виде контрольных цифр развития народного хозяйства.
Особенностью возникшего на основе социалистического обобществления средств производства объективного экономического закона планомерного, пропорционального развития народного хозяйства являлось то, что уже в первый период НЭПа сфера действия этого закона не ограничивалась рамками социалистического уклада.
Советское государство контролировало, регулировало, и в определенной мере планировало производственную и финансовую деятельность государственно-капиталистических, в частности арендованных, предприятий. Частнокапиталистическое производство также находилось под воздействием социалистического государства посредством политики налогов, установления предельных продажных цен, отпуска частным предпринимателям сырья, полуфабрикатов, орудий производства, и контроля за соблюдением законодательства о труде. Мелкотоварное производство, хотя и не планировалось, но в значитель1 А. Кактынь. Очерки по организации народного хозяйства М. 1922, стр. 7—9.
169


ной мере регулировалось государством с помощью торговли, цен, кредита и других экономических рычагов.
В недооценке этой хозяйственно|-организаторской функции советского государства в период перехода от капитализма к социализму состояла серьезная ошибка И. В. Сталина. Вопреки учению В. И. Ленина, выдвигавшего после завоевания рабочим классом власти на первый план вопросы управления экономикой страны, И. В. Сталин утверждал, что эта функция государства в первой фазе не получила еще достаточного развития и занимала второстепенное место.
Между тем без интенсивной хозяйственно-организаторской деятельности, советского государства невозможно было бы осуществить ни национализацию промышленности, ни организацию работы народного хозяйства на нужды фронта в период военного коммунизма, ни восстановление народного хозяйства и социалистическую индустриализацию в период новой экономической политики.
Одной из наиболее сложных проблем в рассматриваемый период являлась организация материально-технического снабжения государственной промышленности и сбыта ее продукции.
Декретом СНК от 13 марта 1921 г. «О плановых комиссиях» 1 Комиссия использования была реорганизована и передана в ведение СТО. На нее возлагалось плановое распределение всех материальных ресурсов, кроме топлива, распределявшегося Центральной топливной комиссией при Главтопе.
Совет снабжения и распределения ВСНХ был преобразован в отдел снабжения, а затем в Центральное управление снабжения (Центроснаб), к которому вскоре перешли функции Комиссии использования, ликвидиро- рованной постановлением СТО от 16 декабря 1921 г. В составе Центроснаба имелось управление планового снабжения (УПС), в функции которого входили учет наличных и производственных перспектив государственной промышленности, составление плана распределения основных видов продукции между важнейшими потребителями и содействие реализации этого плана путем договоров между конкретными потребителями и произ1 СУ, 1921, № 38, ст. 203.
170


водителями.1 При Управлении планового снабжения был организован ряд специализированных отделов и бюро. Например планы распределения химической продукции составлялись Химбюро. Последнее ведало также удовлетворением потребителей продукцией, не вошедшей в общеплановое распределение, выдавая соответствующие приказы на товародержателей.1 2
На местах вопросами планового снабжения занимались специальные органы при губсовнархозах — Губ- снабы.
Следует отметить, что в отношении наиболее важных и-дефицитных видов сырья и материалов, снабжение осуществлялось хотя и за плату, но не путем их свободной покупки, а на основе специальных планов снабжения и по утвержденным регулирующими органами ценам. Например, постановлением СТО от 13 июня 1923 г. было установлено, что весь лом и цветные металлы, находящиеся на территории СССР, распределяются только по планам государственной общеплановой комиссии и продажа их на вольном рынке государственным организациям без согласия этой комиссии воспрещается.3
Снятие предприятий с государственного снабжения сопровождалось предоставлением им права свободного сбыта своей продукции. Однако, право преимущественной покупки таковой по рыночным ценам предоставлялось в первую очередь государственным и во вторую — кооперативным организациям.4
Как отмечалось выше, с переходом к новой экономической политике основным звеном государственной промышленности становятся тресты. Правовые основы организации государственной промышленности на началах трестирования были заложены уже в постановлении СТО от 12 августа 1921 г. «О мерах по восстановлению промышленности и развитию производства».5 В нем отмечалось, что наиболее крупные, технически, оборудованные предприятия данной отрасли промышленности, могут быть
1 Отчет УПС Центроснаба, ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. 101 ед хр. 88, стр. 2.
2 Отчет УПС Центроснаба. ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. 101 ед. хр. 88, стр. 10.
3 СУ, 1923, № 57, ст. 550.
* СУ, 1921, № 63, ст. 462.
5 Там же.
171


переданы в заведование особому объединению, организуемому на началах хозяйственного расчета.
К началу 1922 г. было создано 60 трестов, а к 11 октября этого года их количество достигло уже 4301 и трестированием была охвачена почти вся государственная промышленность.
Первое время после организации трестов их правовое положение определялось утвержденными для каждого из них положениями 1 2, в которых содержались общие принципы их работы, получившие затем закрепление в нормативных актах. Так, в частности в ряде положений указывалось, что ВСНХ предоставляется право запрещать продажу на вольном рынке некоторых видов продукции. 3 Упоминается в них и о занаряживании продукции объединения по постановлению СТО.4
В положениях подчеркивались также начала хозрасчета в деятельности треста и в частности указывалось, что все расходы его производятся за счет соответствующих доходов.
Первым нормативным актом, регулирующим правовое положение треста, являлось «Общее типовое положение об объединениях (трестах)», объявленное приказом . ВСНХ от 12 сентября 1922 г. № 452,5, которое вскоре было заменено декретом ЦИК и СНК от 10 апреля 1923 г. «О государственных промышленных предприятиях, действующих на началах коммерческого расчета (трестах)»6. Аналогичный декрет о местных трестах был издан 17 июля 1923 г.7
Декрет «О трестах» от 10 апреля 1923 г. распространялся и на ранее организованные объединения, которые должны были в четырехмесячный срок перейти на новые уставы в соответствии с указанным декретом.
Декрет «О трестах» от 10 апреля 1923 г. определил 1 Русская промышленность в 1922 г. Материалы к X съезду Советов, М., 1923, стр. X—XI.
2 Типовое положение об органах управления хлопчатобумажной промышленности, (СУ, 1922. № 2. отд. 2. ст. 5) и др.
3 Положение о государственном объединении цинко-свинцовой медной и золото-серебряной промышленности на Алтае. Там же, ст. 6.
4 Положение о хлопчатобумажном объединении (тресте) Владимирской губернии, под наименованием «Ковровское х/б объединение», п. 21, СУ, 1922, разд. 2, № 13, ст. 46.
5 Сборник приказов ВСНХ, 1922, № 15.
6 СУ, 1923, № 29, ст. 336.
7 СУ, 1923, № 84, ст. 815.
172


следующие особенности правового положения треста и порядка его деятельности.
Трестом признавалось единое предприятие, в состав которого входили объединяемые им производственные единицы (заведения). Причем права юридического лица предоставлялись только тресту, трестированные же предприятия именовались «заведениями» и рассматривались как составная часть треста, не обладающая правом самостоятельного выступления в гражданском обороте.
В декрете устанавливалось, что «трест владеет, пользуется и распоряжается предоставленным ему государственным имуществом». Эта формулировка является весьма важной, и свидетельствует, что уже с первых дней организации управления государственной собственностью на началах хозрасчета был установлен принцип сочетания единства государственной собственности с правом оперативного управления государственным имуществом теми хозрасчетными организациями, за которыми оно закреплено.
Тресту предоставлялась самостоятельность в производстве хозяйственных операций согласно утвержденному уставу, причем указывалось, что он действует «на началах коммерческого расчета с целью получения прибыли».
Принцип хозяйственной самостоятельности оказался несовместимым с правом органов РКИ контролировать оперативную работу государственной промышленности. Поэтому последние были освобождены от выполнения функций контроля и надзора за хозяйственной деятельностью государственных организаций, и ответственность за работу этих организаций полностью возложена на их руководителей.
С имущественной самостоятельностью треста была связана его самостоятельная имущественная ответственность. «Гостресты,— указывалось в п. I декрета,— несут ответственность по своим обязательствам лишь в пределах состоящего в их распоряжении имущества. Государственная казна за долги трестов не отвечает».
Необходимость самостоятельной имущественной ответственности хозрасчетных организаций специально подчеркивалась В. И. Лениным. В своей записке от 1 февраля 1922 г. он писал: «Я думаю, что тресты и предприятия на хозяйственном расчете основаны именно для 173


того, чтобы они сами отвечали и притом всецело отвечали за безубыточность своих предприятий... Следить за этим должен ВСНХ, но еще более Наркомфин через Госбанк и через специальных инспекторов,...»?
В декрете был решен также и вопрос о распространении на сделки, совершаемые трестом, общегражданских законов с теми изъятиями из них, которые будут 'специально установлены. Такое сочетание общегражданских законов со специальными нормативными актами осталось характерным и для последующего правового регулирования заключаемых социалистическими организациями договоров.
Наконец, особенностью декрета о трестах являлось то, что предоставив последним имущественную самостоятельность, государство тем не менее сохраняло за собой регулирование их хозяйственной деятельности. Это проявлялось в праве занаряживания продукции треста по постановлению СТО, а также в контроле за совершаемыми трестом сделками (п. 48 и 49).
Деятельность трестов в первое время после их организации проходила в чрезвычайно сложных условиях. Снятие промышленности с государственного снабжения привело к тому, что тресты были поставлены в зависимость от рынка, частично в отношении материально-технического снабжения и полностью в отношении сбыта своей продукции. Особенно острой была проблема сбыта. К осени 1923 г. затруднения в сбыте продукции трестов настолько усилились, что расценивались даже как «кризис сбыта».
Значительные трудности в получении заказов испытывали также тресты, продукция которых предназначалась социалистическому сектору и для свободной продажи не поступала.
Так, когда Центральное управление ГОМЗы 7 июля 1922 г. обратилось к своим контрагентам с просьбой своевременно разрешить вопрос о заказах на 1922/23 хозяйственный год, то большинство из них отказалось вести переговоры по этому вопросу из-за отсутствия у них данных о предполагаемых кредитах. От основного же заказчика — НКПС ответа вообще не поступило. В связи с этим Правление в письме Президиуму ВСНХ от 16 ав-
1 В. И. Ленин, Соч. т. 35, стр. 468. 174


густа 1922 г. писало, что поскольку заказы НКПС являются для заводов ГОМЗы основными, а до начала нового хозяйственного года осталось полтора месяца, то получение таких заказов «в настоящее время является вопросом «жизни и смерти» заводов». На основании этого письма Президиум ВСНХ 4 сентября 1922 г. обратился к наркому путей сообщения с просьбой дать распоряжение об урегулировании вопроса о заказах, которые будут даны НКПС заводам ГОМЗы на 1922/23 операционный год. 1
Трудности организации нормальной .работы трестированной промышленности усугублялись острым недостатком оборотных средств и невозможностью в условиях падающей валюты правильно составить калькуляцию и установить цены на выпускаемую продукцию.
В докладной записке Центрального торгового отдела ВСНХ от апреля 1922 г. указывалось, что «основным фактором общего кризиса сбыта является отсутствие денежных кредитов у потребителей, в особенности у государственных предприятий. Их покупательная способность настолько мала, что им приходится отказываться от выгодных предложений приобретения даже предметов первой необходимости для производства... Тресты и другие государственные предприятия... в связи с денежным кризисом спешно выбрасывают находящиеся у них товары на рынок, чем еще более усугубляют кризис сбыта и возможность нормальной торговли».1 2
Если к этому добавить недостаточное знание рынка и хозяйственной работы руководителями трестов, засоренность аппарата трестов частными дельцами и пособниками таковых, а также отсутствие должного опыта планирования хозяйственной деятельности в новых условиях у органов ВСНХ, то станут совершенно понятны причины, вызвавшие затруднения в планировании работы трестированной промышленности, а также стихийный, неорганизованный характер ее первых торговых операций.
Однако и в то время было несомненным, что эти трудности носят преходящий характер и не могут опорочить идею хозяйственного расчета. В разгар указанных за- 1 ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. 5 ед. хр. 537.
2 ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. 103, ед. хр. 100, стр. 40.
175


груднений В. И. Ленин отмечал, что нужно «...ясно видеть основные линии развития для того, чтобы разобраться в том кажущемся хаосе, который мы сейчас в экономических отношениях наблюдаем, когда рядом с ломкой старого мы видим слабые еще ростки нового, видим нередко и приемы нашей деятельности, не отвечающие новым условиям».1
В 1922 г. НК РКИ произвел обследование деятельности 30 трестов и результат его опубликовал в специальной работе.1 2 Это обследование выявило ряд серьезных недостатков в работе трестов. Для устранения их, по мнению авторов, прежде всего требовалось «сократить в нашей промышленности элемент стихийности и усилить элемент организованности».
Основные недостатки в первый период работы трестов сводились к следующему. Большинство их хозяйственных операций носили случайный характер. Товары в ряде случаев продавались покупателям, в круг деятельности которых приобретение таких товаров не входило. Например, Орехово-Зуевский и другие камвольные тресты продали 650 тыс. аршин мануфактуры Уралпла- тине, благодаря чему последняя являлась долгое время основным продавцом мануфактуры на московском рынке.3
Ввиду отсутствия наличных средств тресты широко применяли товарообменные операции. Так, например, в Богородско-Щелковском тресте размер таких операций составлял по ниткам 80% и по мануфактуре 90% его оборота. В ряде случаев получаемая в обмен продукция даже не была нужна соответствующему тресту. Например, трест «Обновленное волокно» в феврале и марте 1922 г. получил по товарообменным операциям на огромную сумму совершенно ненужные ему текстильные товары. Нарушение специальной правоспособности допускалось трестами и в отношении экспортных операций. 4
1 В. И. Ленин, Соч. т. 33, стр. 77.
2 Наша трестированная промышленность (по данным технопро- мышленной инспекции РКИ) Под ред. А. Трояновского, изд. РКИ, М., 1922.
3 Там же, стр. 54.
4 Там же, стр. 68.
176


Особенно отрицательно отражалось на работе трестов широкое использование частного посредничества и значительный удельный вес сделок с частными торговцами. Например, из общего количества мануфактуры, проданного в первом полугодии 1922 г. Иваново-Вознесенским камвольным трестом, 79,9% купили частные торговцы.1
Серьезные недостатки имелись и в заготовительной работе трестов по снабжению своих предприятий. Вначале предполагалось, что все заготовки, будут осуществляться через комиссионное отделение Центрального торгового отдела ВСНХ.1 2 Однако, фактически таковые производились самими трестами и за 5 месяцев своего существования отдел совершил только 37 комиссионных сделок.
Основным недостатком в организации заготовок являлось то, что они осуществлялись трестами без соответствующего плана и поэтому сырье часто заготовлялось в большем или меньшем количестве, чем это было нужно. Кроме того и в этой области так же, как и при сбыте продукции, широко использовались частные посредники и поставщики и возникала нездоровая конкуренция между отдельными трестами.
Для искоренения этих недостатков в работе трестов партия и правительство приняли решительные меры: были запрещены внеуставные сделки, в частности, купля- продажа таких товаров, реализация, которых не входит в круг деятельности данного треста 3 и ограничены экспортно-импортные операции.4
Особое внимание было обращено на борьбу с частным посредничеством. Таковое допускалось только в отношении сделок, заключенных с частными лицами и организациями, причем заниматься посредничеством 1 Наша трестированная промышленность... М., 1922, стр. 54.
2 Приказ ВСНХ от 30 января 1922 г., № 25 (Сборник приказов ВСНХ, 1922, № 2).
3 Декрет СНК от 2 января 1923 г., «О мерах к урегулированию торговых операций государственных учреждений и предприятий» (СУ, 1923, № 14, ст. 173).
4 См. Декреты о внешней торговле: ВЦИК, от. 13 III. 1922 г (СУ 1922, № 24, ст. 260). ВЦИК и СНК от 16. X. 1922 г. (СУ 1922, № 65, ст. 846) и от 12. IV. 1923 г. (СУ, 1923, № 31, ст. 343).
12—3740
177


государственным служащим категорически запрещалось. 1
Вопрос о необходимости улучшения хозяйственной деятельности трестов специально обсуждался на XII съезде партии. В резолюции съезда «О промышленности» отмечалось, что «Без правильной организации сбыта успехи производства будут и впредь приводить к чрезмерному увеличению торговых накладных расходов, к частичным завалам, т. е. к кризисам, торговой беспомощности, не находящим себе оправдания в состоянии даже и нынешнего крайне узкого рынка».1 2
Задача нормализации сбыта продукции трестированной промышленности и снабжения ее необходимыми материалами и сырьем была решена синдикатами.
Указанные выше недостатки в хозяйственной деятельности трестов, разобщенность их работы и конкуренция между отдельными трестами одной отрасли промышленности свидетельствовали о необходимости создания специальных торговых организаций, способных обеспечить планомерный сбыт продукции трестов, снабжение их необходимым сырьём, а также устранить нездоровую конкуренцию между ними. Такой организацией являлись синдикаты, ставшие основной формой регулирования товарооборота государственной промышленности.
Синдикаты выполняли функции торгово-распределительного аппарата трестов по реализации их продукции и снабжению их основным сырьем, связывая таким образом государственную промышленность с рынком. В течение 1922 г. процесс синдицирования охватил основные отрасли государственной промышленности. За этот •год было создано 15 синдикатов, а к марту 1923 г. их число возросло до 20.3
X Всероссийский съезд Советов в своем постановлении, отметив окончание синдицирования государственной промышленности, указал на то, что «синдикаты должны исполнять роль крупной оптовой торговли по сбыту и заготовкам, организуя отделения и используя местные 1 Декрет СНК от 2 января «О мерах к урегулированию торговых операций государственных учреждений и предприятий» (СУ 1923, Л? 14, ст. 173).
2 КПСС в резолюциях..., ч. I, М., 1954, стр. 696.
3 См. Синдикаты и государственная торговля по материалам промышленной инспекции, под ред. А. Трояновского, М., 1923, стр. 2 178


органы по преимуществу государственные и кооперативные». 1
В отчете Металлосиндиката за 1923/24 г. отмечается, что задача этого синдиката заключается в том, чтобы постепенно стать единым торговым органом для объединяемых трестов, освободить их от торговых функций и тем самым получить возможность влиять на рынок, регулировать его, а также сообщать трестам требования рынка для учета таковых при составлении производственной программы».1 2
Аналогичные задачи стояли и перед другими синдикатами, хотя вначале структура и методы их деятельности были весьма разнообразны. Это объяснялось тем, что специального правового акта, регулирующего деятельность синдикатов, в первые годы их возникновения не было, и таковая определялась уставом данного синдиката.
Только 26 марта 1925 г. приказом ВСНХ был утвержден «Примерный устав синдиката».3 Положение же о государственных синдикатах и конвенциях было принято лишь 29 февраля 1928 г.4
Во главе синдикатов стоял Совет синдикатов, который регулировал их деятельность. Непосредственно же синдикаты подчинялись ВСНХ. По своей структуре синдикаты делились на объединения и конвенции. Синдикатские объединения представляли собой специальные организации, пользующиеся правами юридического лица, имеющие свой аппарат и оборотные средства, образованные из специальных отчислений, от входящих в их состав трестов.
В зависимости от порядка возникновения и характера отношений с входящими в него трестами, объединения делились на принудительные и добровольные. Принудительные объединения возникали по предписанию ВСНХ и полностью охватывали все предприятия данной отрасли, которые обязаны были сдавать им для реализации всю свою продукцию. К этому виду относились, например, Нефтесиндикат и Угольный синдикат.
Добровольные объединения возникали по инициативе 1 СУ 1923, № 20, ст. 127.
2 ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. 123, ед. хр. 40, стр. 18.
3 Сборник приказов ВСНХ, 1925, № 12.
4 СЗ СССР, 1928, № 16, ст. 129 и 130.
12*
179


трестов данной отрасли. В этих случаях вхождение в синдикат являлось добровольным для каждого из его членов, которые по соглашению с синдикатом передавали ему для реализации часть своей продукции, а остальное ее количество имели право реализовать сами. К числу таких объединений относились текстильный, швейный, кожевенный и ряд других синдикатов.
Синдикатская конвенция представляла собой договорное объединение трестов определенной отрасли производства, целью которого являлось разграничение районов сбыта их продукции и установление на нее отпускных и заготовительных цен. Такое объединение не влекло за собой создание особого оперативного органа с обособленным имуществом и правами юридического лица. Объединениями этого типа были Оргжирбюро, Крахмал- патбюро, Консервбюро и некоторые другие.
По своим функциям синдикаты подразделялись на осуществляющие только сбыт всей или части продукции входящих в них трестов, но не занимающиеся их кредитованием (например, Солесиндикат, Нефтесиндикат) и на синдикаты, выполняющие также и эти функции (например, Текстильсиндикат).
Что же касается синдикатов в форме конвенций, то таковые оперативной работой вообще не занимались, а их задачей являлось только согласование и регулирование хозяйственной деятельности их членов.
По характеру организаций, объединяемых синдикатом, последние подразделялись на такие, членами которых могли быть только государственные организации (Нефтяной, Угольный, Текстильный, Табачный, Махорочный синдикаты и Др.), на синдикаты, допускающие в число своих членов кооперативные организации на основе договора, утверждаемого Президиумом ВСНХ (Крах- малопатока, Кондитерский, Консервный, Маслобойный и другие синдикаты типа конвенций) и на синдикаты, в уставах которых допускалось, с утверждения Президиума ВСНХ, участие частных организаций (Соляной, Швейный, Кожевенный, Жировой, Сельмаш, Спичечный, Про- дасиликат и др.). Однако, следует отметить, что это уставное положение на практике не применялось и частнокапиталистические предприятия в число членов синдикатов не входили.
180


С утверждением примерного устава синдикатов в марте 1925 г.1 функции таковых унифицировались. В соответствии с этим уставом на синдикат возлагалось «согласование и объединение в едином аппарате торговой деятельности предприятий определенной отрасли промышленности в области сбыта продукции и заготовки сырья, материалов, и т. п., а также содействие их планомерному финансированию и кредитование входящих в их состав членов.»
В первые годы своей деятельности синдикаты реализовали сравнительно небольшую часть продукции своих членов. Так, в 1923/24 г. это количество составило 27,7% всей оптовой продукции трестов, в 1924/25 г.—29,3%, в 1925/26 г.— 31,5%.1 2
В докладной записке Соляного синдиката Президиуму ВСНХ указывалось, что за 1922/23 г. синдикат реализовал только 27—28% продукции соляных трестов.3
В отчете Металлосиндиката за 1923/24 г. отмечалось, что его, участие в реализации продукции объединяемых нм трестов составило лишь 35%, хотя договоры были заключены на 50—90% этого количества.4
Невыполнение трестами договорных обязательств перед своим синдикатом наблюдалось и в 1924/25 г. Например, Калужсельмаш выполнил за этот год свои обязательства перед Сельмашсиндикатом только на 48,1%, а Оршсельмаш на 15,2%.5
В области снабжения своих членов деятельность синдикатов носила двоякий характер. Во-первых, они получали от трестов заявки на те виды сырья и продукции, которые продолжали распределяться по утвержденным планам для передачи их в сводном виде соответствующим плановым органам. Во-вторых, синдикаты осуществляли за определенное вознаграждение и оперативную работу по снабжению трестов. Эта область деятельности синдикатов налаживалась медленно и с большим трудом. В отчете Продсиликата за 1924/25 г. отмечается, что только в этом году ему удалось частично 1 Сборник приказов ВСНХ, 1925, № 12.
2 В. С. Стельмашук,. Использование товарно-денежных отношений для построения социализма в СССР, М., 1960, стр. 51.
3 ЦГАНХ СССР', ф., 3429, оп. 123, ед. хр. 39, стр. 38.
4 Там же, ед. хр. 40, стр. 24.
5 Там же, оп. 83, ед. хр. 1058, стр. ПО.
181


упорядочить хаотичность заявок трестов на предметы снабжения и ввести до некоторой степени плановую систему годовых договоров на снабжение их сырьем и материалами. 1
Расширению и упорядочению деятельности синдикатов значительно содействовали специальные мероприятия партии и правительства по урегулированию заготовок основных видов сырья для государственной промышленности. Так, особыми постановлениями был установлен порядок снабжения промышленности хлопком, льном, кожевенным сырьем, шерстью, металлами и др. видами продукции материально-технического назначения.1 2
Одной из важнейших проблем организации снабжения и сбыта продукции государственной промышленности являлся вопрос об отношениях между синдикатом и входящими в его состав трестами.
В основе этих отношений обычно лежал типовой синдикатский договор, утверждаемый для очередного года на собрании уполномоченных, в котором устанавливались права и обязанности синдиката и треста по сбыту продукции и заготовкам сырья. В практике ВТС (Всесоюзный текстильный синдикат) и некоторых других синдикатов их отношения с трестами определялись не договорами, а постановлениями собрания уполномоченных.3
По своему характеру внутрисиндикатские договоры чаще всего являлись комиссией, реже — куплей-продажей (так наз. твердые договоры), договорами о товарообмене.
Так, в 1922 г. по шерстяной промышленности комиссионные сделки составляли 66%, купля-продажа — 31,45% и товарообменные — 2,55%.4
Вначале внутрисиндикатские договоры рассматривались в нормативных актах и хозяйственной практике как обычные гражданско-правовые сделки. К ним полностью применялись требования о регистрации на бирже и нотариальном удостоверении. Продаваемая трестами 1 ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. 123, ед. хр. 810, стр. 337.
2 А. В, Венедиктов. Организация государственной промышленности в СССР, т. II, Л., 1961, стр. 174—180.
3 А. В. Венедиктов, Организация государственной промышленности в СССР, т. II, Л., 1961, стр. 87, прим. 170.
4 ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. 75, ед. хр. 446, стр. 15.
182


своему синдикату продукция подвергалась налоговому обложению дважды: в первый раз при продаже ее трестом, второй — при реализации ее же синдикатом.
Только к 1923 г. это положение начинает несколько изменяться, а в 1925 г. новые правила НКФ СССР об обложении уравнительным сбором синдикатов и трестов отменяют двойное обложение товаров, реализируемых трестами через свои синдикаты.
ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ СНАБЖЕНИЯ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ И СБЫТА ЕЕ ПРОДУКЦИИ.
С переходом к новой экономической политике важнейшей задачей государства становится путем экономического и юридического регулирования товарооборота добиться укрепления позиций социалистического сектора и постепенного вытеснения капиталистических элементов из народного хозяйства страны.
В области правового регулирования прежде всего закрепляется преимущественное положение социалистических организаций, как наиболее желательных контрагентов государственной промышленности в договорах по снабжению и сбыту. Требование, чтобы при равных условиях договоры заключались в первую очередь между государственными организациями или между ними и кооперативными объединениями, неизменно повторяется во всех нормативных актах, устанавливающих порядок приобретения и сбыта продукции социалистического сектора. 1 2
Одновременно принимаются меры борьбы с частным посредничеством, которое в первый год НЭПа получило широкое распространение.3 В частности, запрещается использование частных посредников при заключении сделок между государственными организациями, а так1 Синдикатская система СССР, Материалы Совета синдикатов, М., 1928, стр. 65.
2 См. напр., Декрет СНК от 27 октября 1921 г. (СУ 1921, № 72, ст. 577), Приказ ВСНХ от 2 января 1922 г. № 1 (сб. приказов ВСНХ, 1922, № 1) и др.
3 Так, с марта по ноябрь 1922 г. через частных посредников было продано более 47,3% всей продукции Солесиндиката и 40% продукции Резинотреста (Советское народное хозяйство в 1921-25 гг. под ред. И. А. Гладкова, М., 1960, стр. 434).
183


же между ними и кооперативными объединениями; не допускается также посредническая деятельность лиц состоящих на государственной службе. Но так как обойтись без посредничества в рассматриваемый период было невозможно, государственным хозяйственным организациям было разрешено в целях расширения сбыта своих товаров пользоваться услугами коммивояжеров на основе заключаемых с ними специальных договоров 1
Однако уже к концу 1923 г. на совещании Комиссии по внутренней торговле при СТО при обсуждении вопроса об установлении предельного процента вознаграждения коммивояжерам было отмечено, что эта проблема утратила свою актуальность, ввиду почти полного прекращения государственными организациями комиссионных сделок с частными лицами и организациями.1 2
В первое время после перехода к НЭПу важное место в регулировании товарооборота отводилось товарным биржам организованным ВСНХ и его местными органами в крупных промышленных центрах.
ВСНХ приказом от 2 января 1922 г.3 предложил подведомственным ему хозяйственным организациям вступить в члены биржи и производить через них свои торговые операции, но затем вынужден был от этого отказаться, т. к. на практике участие государственных организаций в работе товарных бирж и совершение через них своих операций распространения не получило.
Для осуществления же контроля за договорами с участием государственных организаций и изучения особенностей оптового оборота начиная с середины 1922 г. была установлена обязательная регистрация всех внебиржевых сделок.4
Ввиду того, что государственные организации часто уклонялись от регистрации заключенных ими договоров, 1 Декрет СНК оТ 2. I.. 1923 г. (СУ 1923, № 1, ст. 19).
2 ЦГАНХ СССР ф. 3429, оп. 123, ед. хр. 35, стр. 14.
3 Сб. приказов ВСНХ 1922 г. № 1. Первым законодательным актом о товарных биржах было! постановление СТО от 23 VIII. 22 г. (СУ 1922 г. № 94 ст. 684), которое затем неоднократно изменялось и уточнялось.
4 Постановление СТО от 1 сентября 1922 г. «О регистрации внебиржевых сделок государственных предпирятий и учреждений» (СУ 1922, № 57, ст. 719). Это постановление затем неоднократно изменялось (см. напр. СЗ 1926, № 18, ст. 117, СЗ, 1927 г„ № 7 ст. 77 и др.).
184


ряд нормативных актов специально подчеркивал важность выполнения этого правила. Например, циркуляр НКЮ и Верховного суда РСФСР от 20 июня 1926 г. № 139/8, отмечая значение точного и своевременного выполнения постановления СТО о регистрации внебиржевых сделок, обращал внимание на то, что только при этом условии регулирующие органы сумеют быть надлежащим образом осведомлены о состоянии рынка, его тенденциях и уклонах и принимать нужные меры для оздоровления и упорядочения товарооборота и предлагал уклонение должностных лиц от регистрации сделок квалифицировать, как должностные преступления.1
Однако регистрации подлежали не все сделки. От нее были освобождены договоры, заключаемые во исполнение плановых заданий, причем с ростом организованного начала в хозяйственной деятельности социалистического сектора, количество таких сделок все возрастало.
В инструкции НКТ СССР о регистрации внебиржевых сделок от 16 марта 1927 г. был дан специальный перечень сделок, освобожденных отдельными нормативными актами от регистрации.1 2 Из этого перечня видно, какие сделки законодательство считало плановыми и выделяло из общего гражданского оборота с участием частных лиц и организаций. Ими являлись сделки:
одной стороной в которых были органы военного ведомства и народного комиссариата внутренних дел;
заключаемые в порядке постановлений СТО и ЭКОСО союзных республик, если этими постановлениями предусматривались контрагенты, предмет сделки и цена товара;
внутрисиндикатские;
органов НКПС по покупке минерального топлива для снабжения транспорта;
освобожденные от регистрации особыми постановлениями Наркомата торговли СССР.3
1 БФХЗ, 1926, № 34, стр. 1377—1378.
2 БФХЗ, 1927, № 22, стр. 817—821.
3 Кроме того, не подлежали регистрации сделки, заключенные союзными или первичными городскими организациями потребительской кооперации между собой и с другими кооперативными организациями любой степени и вида (внутрикооперативные сделки), а также все сделки, заключаемые сельскими потребительскими об-
185


Однако освобождение плановых сделок от регистрации сопровождалось возложением обязанности на соответствующие организации (за исключением военного ведомства и низовых кооперативов) два раза в месяц представлять в Регистрационное бюро товарной биржи информацию о заключенных договорах купли-продажи и поставки,1 что давало возможность осуществлять контроль за такими сделками.
Одним из основных средств государственного регулирования товарооборота являлся контроль за ценами на важнейшие виды промышленной продукции и сельскохозяйственного сырья. В резолюции XIII съезда партии «О внутренней торговле» отмечалось, что «непосредственной мерой степени осуществления руководящей роли Советского государства на рынке является та степень влияния, которую государство осуществляет в деле регулирования рыночных цен.* 1 2
Уже в августе 1921 г. при Наркомфине был создан специальный государственный Комитет цен, на который возлагалось утверждение оптовых, а в надлежащих случаях и розничных цен на все товары, выпускаемые государственной промышленностью, а также в случаях, установленных законом, введение твердых заготовительных цен на сельскохозяйственное сырье.
Интересно отметить, что такая широкая компетенция Комитета цен вызвала возражение ВСНХ. В письме на имя Совнаркома от 12 февраля 1922 г. Президиум ВСНХ отметил противоречие между Положением о Комитете цен и декретом от 27 октября 1921 г. предоставившем право госорганам продавать свою продукцию по рыночным ценам. К письму был приложен проект постановления СНК, в котором разъяснялось, что «государственные предприятия-производители отпускают товары государственным и частным потребителям по рыночным и биржевым ценам» и что «цены, устанавливаемые Комитетом цен, являются справочными в том смысле, что продажа товаров по более низким ценам не допускается».
ществами и первичными сельскохозяйственными и промысловыми кооперативами, и мелкие сделки (в Москве и Ленинграде, до 2000 р. и в других городах до 1000 руб.) СЗ СССР, 1927, № 7, ст. 77.
1 Инструкция НКТ СССР от 16 февраля 1927 г., «О регистрации внебиржевых сделок», БФХЗ, 1927, № 29, стр. 817—821.
2 КПСС в резолюциях... ч. II. М., 1954, стр. 34.
186


Указанный проект был возвращен СНК 18 марта 1922 г. без рассмотрения ввиду отсутствия заключения Наркомфина по данному вопросу. 1
В дальнейшем регулирование отпускных цен на продукцию, выпускаемую государственной промышленностью, было возложено на Комиссию по внутренней торговле при СТО, в компетенцию которой входило установление предельных цен для оптовой и розничной продажи таких товаров, скидок и накидок на них, а также списков товаров, купля-продажа которых по ценам выше или ниже предельных не допускалась.1 2 Что же касается заготовительных цен на сельскохозяйственное сырье, то они устанавливались обычно специальными конвенционными соглашениями организаций, допущенных к производству данного вида заготовок. Государство регулировало также и порядок расчетов между социалистическими организациями.
Новая экономическая политика и связанные с ней товарно-денежные отношения вызвали необходимость в учреждении Государственного банка в составе Наркомата финансов.
В Положении о Госбанке, принятом VI сессией ВЦИК 19 октября 1921 г.3, к его компетенции были отнесены не только операции по расчетам между хозяйственными организациями и их кредитование, но также совершение различного рода коммерческих сделок. В результате оказалось, что банк начал уделять этим хозяйственным операциям непомерно большое внимание за счет своей непосредственной деятельности по обслуживанию клиентов. В докладной записке Центрального торгового отдела снабжения ВСНХ о работе за 1922 г. отмечается, что банк проводит широкую торговую деятельность «чем в корне извращается сама природа кредитного учреждения», и что «товары закупаются и выбрасываются Госбанком на рынок зачастую самым беспорядочным способом иногда ниже себестоимости товара клиента, вынужденного продать его банку».4 Примером такой «коммерческой» деятельности Госбанка 1 ЦГАНХ СССР. ф. 3429, оп. 5 ед. хр. 119, стр. 1—2.
2 Постановление СТО от 22 февраля 1924 г., «О порядке установления предельных цен на товары», СЗ СССР, 1924, № 35, ст. 332.
3 СУ, 1921, № 72, ст. 594.
4 ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. 103, ед хр. 50, стр. 77, 120, 121.
187


может служить закупка им у Нефтесиндиката 1,3 млн. пудов керосина, из которых реализовав 800 тыс. пудов, остальное количество банк возвратил тому же Нефте- синдикату для продажи его на комиссионных началах.1
Следует отметить", что вскоре торговая деятельность Государственного банка была запрещена и его функции были ограничены кредитно-расчетными операциями.
С момента организации Государственного банка он становится центром хранения средств государственных организаций и расчетов между ними. Уже декретом СНК от 30 марта 1922 г. «О кассовых операциях государственных предприятий и учреждений»1 2 им было запрещено хранить в своих кассах суммы, превышающие размеры, необходимые для удовлетворения текущих расходов, и предложено все платежи производить исключительно через Государственный банк в порядке различного рода платежных поручений, аккредитивов, выписки чеков и т. д.
Установленный этим декретом порядок безналичных расчетов между государственными организациями остался незыблемым по настоящее время.
После перехода к НЭПу отношения государственной промышленности по снабжению и сбыту принимают стоимостный характер и их основной формой становится договор. Регулирование этих отношений приобретает гражданско-правовой характер. Акты административноправового характера сохраняют значение, главным образом, как завязка договоров, опосредствующих выполнение плановых заданий, а также в области взаимоотношений вышестоящих хозяйственных органов с подведомственными им хозрасчетными звеньями по организации снабжения и сбыта.
Гражданско-правовое регулирования отношений государственной промышленности по снабжению и сбыту осуществлялось как общегражданским законодательством, так и специальными нормативными актами.
В декрете от 22 мая 1922 г. «Об основных частных имущественных правах» прямо указывалось, что он издан в целях установления точных взаимоотношений госу1 См. Синдикаты и государственная торговля (по материалам промышленной инспекции), под ред. А. Трояновского, М., 1923, стр. 81.
2 СУ, 1922, № 26, ст. 311.
188


дарственных органов с кооперативными объединениями и частными лицами и что указанные в нем вещные и обязательственные права распространяются и на государственные организации в пределах, указанных их уставами или положениями.
В Гражданский кодекс РСФСР также был включен ряд норм, сыгравших серьезную роль в развитии обязательственных отношений с участием социалистических организаций. Так, в ст. ст. 13 и 19 ГК были закреплены основные принципы правового положения хозрасчетных государственных предприятий, как-то: закрепление за ними обособленного имущества, их самостоятельная имущественная ответственность, выступление в гражданском обороте от своего имени. Предусмотрев возможность прекращения деятельности юридического лица в случае отклонения ее от указанной в уставе цели, ст. 18 ГК подтвердила принцип специальной правоспособности юридических лиц. Важнейшее значение в укреплении позиций социалистических государственных организаций в гражданском обороте имело и правило ст. 30 ГК о признании недействительными сделок, заключенных с целью противной закону, в обход закона и явно убыточных для государства.
При обсуждении вопроса о хозяйственном праве в связи с подготовкой Основ гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик в юридической литературе, в числе прочих, дискуссировался также вопрос о применимости гражданского кодекса к отношениям между социалистическими организациями.
Сторонники хозяйственного права утверждали, что гражданский кодекс не был рассчитан на регулирование отношений между государственными организациями, а имел своей задачей регулировать отношения только между частными лицами, а также между ними и социалистическими организациями. Кроме того, отмечалось, что все дальнейшие изменения, вносимые в гражданский кодекс, тоже относились к отношениям с участием граждан, а законодательство, регулирующее отношения между социалистическими организациями, и арбитражная практика развивались вне связи с нормами ГК.1
1 Г. М. Свердлов, Из истории советского законодательства, Советское государство и право, № 9, 1959.
189


С этим нельзя согласиться. Как было убедительно доказано О. С. Иоффе, Л. А. Лунцем, и Е. А. Флейшиц, наряду со специальными нормативными актами отношения между государственными организациями регулировались и общими положениями гражданского кодекса о сделках, исковой давности, обязательствах, исходя из которых складывалась и развивалась арбитражная практика. 1
Первым специальным гражданско-правовым актом в области хозяйственной деятельности государственных организаций в условиях новой экономической политики было утвержденное декретом СНК от 30 сентября 1921 г. Положение о государственных подрядах и поставках. 1 2
Необходимость его издания вызывалась тем, что договоры подряда и поставки занимали в хозяйственной деятельности государственных организаций особое положение. В этой сфере, даже в период военного коммунизма, в той или иной степени еще сохранился частно-предпринимательский аппарат, который мог быть с успехом использован и в новых условиях. Вместе с тем требовалось так поставить отношения с частными подрядчикам^ и поставщиками, чтобы они не злоупотребляли своим положением, используя недостаточную еще опытность государственных хозяйственных организаций и чтобы извлекаемые ими доходы не носили чрезмерный характер и не приводили бы к усилению частного капитала. М. М. Агарков в 1924 г. писал, что «Положение является законом специальным. Цель его — оградить интересы государства, поставив последнее в такое положение, которое гарантировало бы заключение договоров на возможно более выгодных и благоприятных для него условиях». Этой общей целью он объяснял также объединение договоров поставки и подряда в одном нормативном акте.3
«Положение о государственных подрядах и поставках» выполнило указанную задачу, поставив заключе1 О. С. Иоффе, Правовое регулирование хозяйственной деятельности в СССР, Л., 1959, стр. 9—13; Также Л. А. Лунц, Е. А. Флейшиц. Еще раз о предмете хозяйственного права. Правоведение, 1960, № 4, стр. 53—54.
2 СУ, 1921, № 69, ст. 549.
3 М. М. Агарков, Подряд, М., 1924, стр 12—13.
190


ние и исполнение таких договоров под строжайший государственный контроль. Так, сдача поставок и подрядов^ производилась с публичных торгов; договоры свыше определенной незначительной суммы подлежали утверждению вышестоящими государственными экономическими органами; с поставщиков и подрядчиков взимался залог в размере 10% стоимости договора; при приемке работ и продукции обязательно было участие представителей РКП; в договоре должна была быть обусловлена неустойка на случай поставки продукции ненадлежащего качества, просрочки или неисполнения. Кроме того, «Положение» предусматривало и уголовную ответственность недобросовестного подрядчика или поставщика.
Одновременно с утверждением «Положения о государственных подрядах и поставках» был издан декрет СНК от 4 октября 1921 г. «О порядке привлечения подрядчиков и поставщиков к выполнению заданий, возлагаемых на них государственными органами»,1 который отменил запрещение государственным организациям пользоваться услугами частных поставщиков и подрядчиков и указал, что договоры с ними подлежат заключению в соответствии с «Положением о государственных подрядах и поставках». При этом устанавливалось, что договоры с частными предпринимателями, заключенные до издания этого: декрета на основе специальных постановлений СНК, сохраняют свое действие до истечения их срока.
«Положение о государственных подрядах и поставках» от 30 сентября 1921 г. было рассчитано на частных поставщиков и подрядчиков. Между тем, на практике оказалось, что в качестве таковых выступают также государственные и кооперативные организации. Поэтому декрет СНК от 4 июля 1922 г.4 которым был внесен ряд изменений в «Положение о государственных подрядах и поставках», установил, что оно распространяется и на случаи, когда обе стороны являются государственными организациями.
Жесткие рамки, в которые было поставлено в соответствии с «Положением» заключение договоров поставки, неоднократно вызывали возражение государственных хозяйственных организаций. В частности, указывалось 1 2
1 СУ, 1921, № 68, ст. 529.
2 СУ, 1922, № 43, ст. 525.
191


на необходимость увеличения суммы договоров, заключение которых допускается без торгов и утверждения вышестоящим органом, а также на то, что правила «Положения» не должны распространяться на сделки, в которых обе стороны являются государственными организациями.
Учитывая это, Президиум ВСНХ внес в ноябре 1922 г. в Совнарком проект изменения Положения о подрядах и поставках для случаев, когда обе стороны являются государственными организациями. В нем предлагалось для заключения таких договоров установить упрощенный порядок без торгов и утверждения вышестоящими организациями. Редакция соответствующего пункта проекта была следующей: «Соглашения о поставках и подрядах между государственными органами и государственными предприятиями могут совершаться как по договору, так и путем служебной переписки, без соблюдения установленных ниже правил». Это предложение мотивировалось тем, что борьба с излишним посредничеством, стремление добиться непосредственных деловых отношений между государственными организациями вызывает необходимость в создании условий для облегчения сделок между ними не только с организационной, но и с формальной стороны. Отмечалось также, что все ограничения, установленные «Положением о государственных подрядах и поставках», имеют целью предотвращение ущерба для казны, чего при договорах между государственными организациями опасаться нет оснований. Кроме того, указывалось, что общая тенденция советского законодательства требует пре" доставления государственными организациями преимуществ перед прочими контрагентами.1
С возражением против такого изменения выступили Комиссия по внутренней торговле при СТО и Отдел законодательных предположений и кодификации НКЮ. В частности, последний писал, что «полное устранение контроля, как публичного (производство торгов), так и ведомственного (последующее утверждение договора) и прекращение самоконтроля, неизбежного при составлении формального договора, может привести при коммерческой неопытности ответственных руководителей
1 ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. 5, ед. хр. 832.
192


государственных трестов к созданию благоприятной почвы для развития негласного и неофициального посредничества со стороны, как сотрудников, трестов, так и нэпманов». На этом основании отдел законодательных предположений и кодификации НКЮ дал заключение, что проект подлежит отклонению.1
Интересно отметить, что в «Положении о государственных подрядах и поставках», принятом СНК УССР 9 марта 1923 г.,1 2 (взамен ранее действовавшего от 7 ноября 1921 г.) указанные выше предложения ВСНХ были учтены и действие его не распространялось на договоры, заключенные между государственными организациями.3
27 июля 1923 г. ЦИК и СНК СССР утвердили новое «Положение о государственных подрядах и поставках».4 Этим было положено начало общесоюзному гражданскому законодательству в области регулирования наиболее важных для народного хозяйства страны имущественных отношений с участием государственных со-- циалистических организаций.
Основные изменения, внесенные новым «Положением» в порядок заключения договоров государственного подряда и поставки, заключались в следующем.
Публичные торги были отменены для договоров между государственными организациями, а также для случаев, когда заказчиками (покупателями) выступали такие хозрасчетные организации, для которых операции подряда и поставки входили в круг их производственной и коммерческой деятельности.5 Кроме того, торги отменялись по договорам на сумму до> 10 тыс. руб. золотом и по соглашениям, заключенным в связи со стихийными бедствиями.
1 ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. 5, ед. хр. 832.
2 СУ УССР, 1923, № 9, ст. 152. .
3 После утверждения ЦИК и СНК СССР 17 июля 1923 г. еди^ ного общесоюзного Положения о государственных подрядах и поставках эти правила в части, противоречащей последнему, утратили свое действие.
4 Вестник ЦИК, СНК и СТО СССР, 1923, № 3, ст. 54.
5 В связи с этим возник спорный допрос о том, что:следует по* нимать под такими операциями. НКЮ РСФСР в своем разъяснении от 23 августа 1924 г. отметил, что распространительное .толкование указанного положения привело бы к освобождению' всех государственных органов, не находящихся на бюйкете,;от обязательности публичных торгов и что поэтому его . следует'Применять только к 13—3740
1-93


Последующее утверждение договора было сохранено только для наиболее крупных сделок, причем неполучение ответа в 'течение установленного срока приравнивалось к их утверждению.
Не требовалось утверждения для договоров, заключаемых государственными трестами, синдикатами, правлениями железных дорог и пароходств, поскольку иное не предусматривалось их уставом или инструкцией надлежащего наркомата.
Отменено было также и обязательное участие представителей РКИ в приемке продукции и работ.
В договор под страхом его недействительности подлежало включение неустойки на случай просрочки и неисполнения обязательства в размере не ниже 10% от суммы договора, причем ей был придан штрафной характер и она подлежала взысканию одновременно с убытками. * 1 Это вместе с установлением для частных подрядчиков и поставщиков залога в размере не менее 10% от суммы соглашения значительно повысило обеспечительную функцию указанных договоров.
государственным организациям типа Госстрой, т. е. к таким, для которых выполнение подрядов и поставок является основным видом их деятельности (ЕСЮ, 1925, № 3). Это разъяснение было подвергнуто критике в юридической литературе того времени. Указывалось, что в круг оперативной или коммерческой деятельности предприятия входят все его текущие операции по заготовкам всего необходимого для его производственной и торговой деятельности и что поэтому торги остаются обязательными только для организаций, находящихся на бюджете, а также для таких операций хозяйственных предприятий, которые не входят в их общую деятельность, как например, договор подряда на сооружение зданий или капитальный ремонт цеха, предприятия и поставка для этой цели строительных материалов и т. п. (См. К- М. Варшавский, Подряды и поставки в Союзе ССР, М., 1925, стр. 213, прим. 2; С. И. Вильнянский, Положение о государственных подрядах и поставках, Практический комментарий и материалы, Харьков, 1926, стр. 33; В. Н. Шретер, Внутренняя торговля, правовые основы внутреннего товарооборота СССР, М., 1926, стр. 206; Вопросы промышленного права (материалы совещания юрисконсультов государственной промышленности) Доклад А. М. Шахназарова «Применение декрета о трестах», М.-Л., 1925, стр. 42
1 Вопрос о том, подлежит ли неустойка в размере не ниже 10°/с установлению в договорах поставки и подряда между государственными организациями, в течение долгого времени был спорным. По этому вопросу НКЮ РСФСР давал противоречащие друг другу разъяснения. Окончательно он был решен СНК РСФСР, который на заседании от 29 июня 1926 г. постановил, что она подлежит включению в договор (БФХЗ, 1926, № 36, стр. 1376—1377).
194


В новом «Положении» был решен и вопрос о его соотношении с нормами гражданского кодекса, регулирующими куплю-продажу и подряд, а именно указывалось, что эти нормы подлежат применению с отступлениями, предусмотренными «Положением».
Однако и новое «Положение» даже с учетом последующих его изменений установивших ряд дальнейших изъятий в отношении торгов и обязательности последующего утверждения договора,1 не удовлетворяло государственные хозяйственные организации. Начиная с первых же месяцев после его утверждения хозяйственными работниками и юрисконсультами госпромышлен- ности, неоднократно поднимался вопрос с необходимости ограничения действия этого Положения наиболее крупными сделками госбюджетных учреждений с частными подрядчиками и поставщиками. В 1925 г. Совет съездов работников государственной промышленности и торговли СССР принял даже специальное обращение к Народному комиссариату внутренней и внешней торговли, в котором отмечал, что «Положение о государственных подрядах и поставках» не учитывает того, что «государственные организации уже достаточно опытны в ведении хозяйства и дальнейшее применение административной опеки над их хозяйственноноперативной деятельностью становится излишним, а необходимость соблюдения сложной формальной процедуры торгов представляет благоприятную почву для насаждения бюрократизма.» 1 2
Состоявшееся в 1925 г. совещание юрисконсультов государственной промышленности в резолюции по докладу С. И. Вильнянского «О подрядах и поставках в практике государственных органов» также поставило вопрос о необходимости освобождения государственных предприятий от действия «Положения», и сохранении его только для госбюджетных учреждений.3
В том же 1925 г. началась разработка новой редакции «Положения», причем в подготовительную комис1 Постановление СН-К от 11 августа 1924 г. (СЗ СССР, № 5» ст. 63). Пост. ЦИК СССР от 12 сентября 1924 г; (СЗ СССР, № 11, ст. 105). Постановление ЦИК и СНК СССР 21 ноября 1924 г. (СЗ СССР № 26, ст. 221).
2 Торгово-промышленная газета, 1925, № 165.
3 Вопросы промышленного права (Материалы совещания юрисконсультов государственной промышленности), М.-Л., 1925.
13* 195


сию было представлено шесть проектов.1 Однако ввиду значительных разногласий, обнаружившихся при параллельном обсуждении этих проектов в Комиссии законодательных предположений, оказалось необходимым создать смешанную подкомиссию для их переработки. В связи с этим, принятие нового «Положения» затянулось, и оно было утверждено только в мае 1927 г.1 2 К этому времени оно почти полностью утратило свое значение, так как основное место в хозяйственной деятельности государственной промышленности заняли плановые договоры, которые регулировались не «Положением», а специальными нормативными актами.
В первые же годы НЭПа «Положение о государственных подрядах и поставках» являлось основным правовым актом, регулирующим хозяйственную деятельность государственных, хозрасчетных организаций. Так, даже еще в 1926 г. С. И. Вильнянский утверждал, что почти все торговые операции государственных предприятий в той или иной степени подпадают под действие этого нормативного акта и что «государственная промышленность, торговля и транспорт в своей строительной, заготовительной и оперативной деятельности применяют законы а подрядах и поставках».3
Правда, в этом утверждении имелось некоторое преувеличение, так как в это время широкое распространение в хозяйственной деятельности государственных организаций уже получили плановые договоры, к которым «Положение о государственных подрядах и поставках» не применялось. Однако, бесспорно, что указанное Положение сыграло определенную роль в организации и правовом регулировании хозяйственной деятельности государственной промышленности в первые годы НЭПа. Между тем, в современной литературе при рассмотрении вопроса об истории правового регулирования хозяйственных связей государственных организаций и, 1 Такие проекты были представлены ВСНХ СССР, Наркомтор- гом СССР, НКПС, Госпланом СССР, представительствами РСФСР Л УССР. За основу был принят проект ВСНХ СССР. (Судебно-арбитражный бюллетень, 1927, № 1—2, стр. 10).
(. 2 /С Л4. Варшавский, Подряды и поставки в Союзе ССР, Изд. 2,
М., 1928, стр. 14—15.
3 С. И. Вильнянский, Положение о государственных подрядах и поставках Практический комментарий и материалы, Харьков, 1926. стр. 3.
196


в частности, договора поставки о нем или вообще не упоминается или авторы ограничиваются несколькими фразами общего характера.
В литературе первых лет НЭПа неоднократно обсуждался вопрос о том, следует ли считать государственную поставку самостоятельным договором или она является видом договора купли-продажи и в чем тогда отличие ее от обычной купли-продажи. Этот вопрос имел и практическое значение, так как необходимо было разграничить случаи, когда сделка, заключенная госоргани- зацией, является куплей-продажей и может совершаться в обычном порядке и когда ее следует считать госпоставкой и применять к ней правовой режим, установленный «Положением».
Большинство авторов считало поставку разновидностью договора купли-продажи. Так, С. И. Вильнян- ский писал, что все попытки найти отличительные черты, отделяющие договор поставки от понятия купли- продажи, оказались неудачными, так как все особенности, которые приписываются договору поставки, не находятся в противоречии с гражданским кодексом. Поэтому поставка есть вид купли-продажи. 1 Этой же точки зрения придерживались М. М. Агарков1 2, А. Г. Гойхбарг,3 К. М. Варшавский4 5, А. М. Винавер,6 В. И. Шретер6, С. Н. Ландкоф7 и др. Поэтому в 1928 г. К. А. Граве и П. С. Эйбушитц отмечали, что «в настоящее время едва ли можно защищать точку зрения, согласно которой поставка является не видом купли-продажи, а договором $ш §епег18»8.
1 С. И. Вильнянский, Положение о государственных подрядах и поставках, Практический комментарий и материалы. Харьков, 1926.
2 М. М. Агарков. Подряд, М., 1924, стр. 12.
3 А. Г. Гойхбарг. Хозяйственное право РСФСР, т. I, М.-Л., 1923, стд. 153. Он же, Основы частного имущественного права, М., 1924, стр. 122.
4 К. М. Варшавский, Подряды и поставки в Союзе ССР, М., 1928, стр. 239. Он же Гражданское право СССР, Правовые условия торгово-промышленной деятельности в СССР, Сб. статей, Л., 1924.
5 А. М. Винавер, Купля-продажа и мена, М., 1924, стр. 11.
6 В. И. Шретер. Внутренняя торговля. Правовые основы внутреннего товарооборота СССР, Л., 1926, стр. 184.
7 С. Н. Ландкоф, Торговые сделки. Теория и практика, Харьков, 1929, стр. 64.
8 К. А. Граве и 77. С. Эйбушитц. Основы законодательства по внутренней торговле Союза ССР, М., 1928, стр. 123.
197


К числу признаков, выделяющих поставку в особый вид купли-продажи, большинство указанных авторов относило, во-первых то, что, продавец в момент заключения договора может не быть собственником поставляемых вещей; во-вторых, что предметом поставки являются вещи (товары), определенные родовыми признаками; в-третьих, что между моментом заключения договора и передачей товара протекает известный срок и, в-четвертых, что обычно передача товара производится не одновременно, а отдельными партиями в разное время. Эти же признаки в качестве отличающих поставку от купли-продажи, выдвигали и те немногочисленные авторы, которые считали поставку самостоятельным видом договора.1
В связи с тем, что договора государственной поставки и подряда были объединены в одном Положении, обсуждались также вопросы об отличии этих договоров и о том, к какому из них относится понятие «заказа».
Первый вопрос решался в зависимости от того, имело ли в соглашении сторон превалирующее значение выполнение работы или передача имущества в собственность другой стороне. Если вещь должна быть специально изготовлена для заказчика, г. е. носить индивидуально-определённый характер, договор об этом предлагалось считать подрядом. Если же предметами заказа являлись заменимые (родовые) вещи, то так как для заказчика не имеет значения, изготовлены ли они специально для него или уже имеются в наличии, такой договор определялся как поставка.1 2
Исходя из этого, применявшийся в нормативных актах и хозяйственной практике термин «заказ» относился к понятию поставки, если его предметом было изготовление вещей, определенных родовыми признаками. Такой заказ обычно именовался «оптовым» и в соответ1 См. напр. С. В. Александровский. Очерки по гражданскому праву РСФСР, Изд. 3, М., 1924, стр. 52, Гражданский кодекс РСФСР Комментарий института советского права, под ред. А. Г. Гойхбарга и И. Г. Кобленца, Изд. 2, М., стр. 232.
2 М. М. Агарков. Подряд, М., 1924, стр. 11—12; С. И. Вильняч- ский, Положение о государственных подрядах и поставках. Практический комментарий и материалы, Харьков, 1926, стр. 8—9; К. Л4. Варшавский, Подряды и поставки в Союзе ССР, Изд. 2, М., 1928, стр. 62; В. Н. Шретер. Внутренняя торговля. Правовые основы внутреннего товарооборота СССР, М., 1926, стр. 189—190 и др.
198


ствии с Положением о товарных и фондовых биржах подлежал регистрации как договор поставки, в то время как договор подряда от такой регистрации был освобожден. На этом основании К. А. Граве и П. С. Эй- бушитц писали, что «оптовый заказ, данный промышленному предприятию на изготовление товаров, является одним из частных случаев поставки».1
В соответствии с Положением о государственных подрядах и поставках» государственные организации обычно заключали договоры только на поставку продукции материально-технического назначения, если получение таковой не обеспечивалось в плановом порядке. Что же касается заготовок сельскохозяйственного сырья, то они, как правило, осуществлялись в централизованном порядке специальными государственными и кооперативными организациями и «Положение» к ним не применялось.
Так, постановление ВЦИК и СТО от 10 ноября 1921 г. «О порядке государственной заготовки сырья».1 2 возлагало таковую в первую очередь на ВСНХ, а для экспорта — на Наркомвнешторг. При этом устанавливалось, что они, а также другие государственные органы, осуществляют заготовку в порядке товарообмена и покупки преимущественно через Центросоюз и местные кооперативные союзы. Для заготовки же хлопка при ВСНХ был утвержден специальный Главный хлопковый комитет, а в соответствующих союзных и автономных хлопкосеющих республиках — местные хлопковые комитеты.
Заготовка технического сырья других видов осуществлялась в основном ведомствами-потребителями данного сырья или специально организованными синдикатами и сырьевыми обществами по отдельным видам промышленности. Например, заготовку свеклы и распределение ее по заводам осуществлял Сахарный трест, заготовкой кожевенной продукции занимался Кожсиндикат и т. д. Заготовка сырья указанными организациями производилась с привлечением специализированных объединений 1 К. А. Граве и П. С. Эйбушитц, Основы законодательства по внутренней торговле Союза ССР, М., 1928, стр. 123; См. также О. О. Фишелевич. Вопросы оформления договоров и сделок. Правовая практика Кожсиндиката, М.-Л., 1926, стр. 34.
2 СУ, 1921, № 76, ст. 626.
199


сельскохозяйственной кооперации: Льноцентра, Масло- центра, Союзкартофеля и др., которые выступали в качестве основных заготовителей соответствующих видов сырья. В 1925 г. объединениями сельскохозяйственной кооперации было заготовлено для государственной промышленности 80% необходимой ей сахарной свеклы, 76,5% — хлопка, 76,8% — табака, 25% — льноволокна и т. д.1
Заготовительную деятельность эти кооперативные объединения осуществляли по договорам комиссии с соответствующими государственными организациями. Так, из общего количества льна-волокна, заготовленного Льноцентром для государственной промышленности в 1922/23 г.— 78,5% было заготовлено на комиссионных началах.12
В 1924 г. при Комиссии СТО по внутренней торговле было организовано постоянное совещание по вопросам, связанным с внутренней и внешней торговлей сельскохозяйственным и техническим сырьем и организацией его заготовки. В частности, в задачи совещания входило распределение районов закупки сырья между организациями, допущенными к его заготовке, а также разработка вопросов стандартизации сельскохозяйственного сырья.
В этом же году принимается ряд мер к упорядочению заготовок сельскохозяйственного сырья, устанавливаются конкретные организации (в том числе кооперативные объединения), допускаемые к заготовкам определенных видов технического сырья, причем между ними разграничиваются зоны заготовки; указанные организации обязуются к заключению конвенционных соглашений, в которых определяются заготовительные цены и другие мероприятия по организации планомерных заготовок.
С 1925 г. заготовка сельскохозяйственного сырья начинает осуществляться на основании генеральных договоров между основными заготовителями (специализированными кооперативными объединениями) и соответствующими отраслями государственной промышленности.
Особенностью сбыта продукции тяжелой промыт - 1 2
1 В. С. Стельмащук, Использование товарно-денежных отношений для построения социализма в СССР, М., 1960, стр. 57.
2 Там же, стр. 55
200


ленности, в частности, металлообрабатывающей, машиностроительной, паровозостроительной являлось то, что ее продукция на рынок для свободной продажи не поступала, а сдавалась в особом порядке нуждающимся в ней потребителям в соответствии с утвержденными го- сударствеными планами.
Именно к этой продукции в первую очередь относилась возможность ее занаряживания, предусмотренная еще в типовом положении «Об объединениях (трестах) >> от 12 сентября 1922 г.1 Декрет о трестах от 10 апреля 1923 г. уточнил порядок занаряживания и конкретно урегулировал отношения, возникающие в связи с этим между трестом, заказчиком и государством, . В соответствии со ст. 49 указанного декрета занаря- живание отличалось следующими особенностями:
— требовалось специальное постановление СТО о занаряживании данного вида продукции;
— отношения между трестом и государственным органом, в интересах которого был дан наряд, оформлялись заключением договора на поставку занаряженной продукции;
— для госбюджетных учреждений занаряживание допускалось только в пределах выделенных им ассигнований;
— цена на занаряженную продукцию устанавливалась ниже рыночной, но не ниже себестоимости с начислением средней прибыли;
— в случае нарушения заказчиком обязанности по оплате занаряженной продукции оплата производилась казной. Кроме того, трест был вправе отказаться от дальнейшей поставки и взыскать убытки с неисправного плательщика на общих основаниях.
Вторым способом планового распределения продукции тяжелой индустрии была выдача на нее заказов Комитетом государственных заказов при СТО (КГЗ). Положение об этом Комитете было утверждено СТО 12 октября 1923 г.12 и в дальнейшем неоднократно изменялось.5
На комитет было возложено установление програм- 1 2 3 *
1 Сб. приказов ВСНХ, 1922, № 15.
2 Вестник ЦИК, СНК и СТО СССР, 1923, № 8, стр. 248.
3 СЗ СССР, 1926, № 9, ст. 76; № 40, ст. 292; 1927, № 38,
ст. 381; 1928, № 25, ст. 220
201


мы и размещение государственных заказов для важнейших госбюджетных ведомств-потребителей (военного ведомства, НКПС и др.) на основе утвержденных для них планов и предусмотренных бюджетом ассигнований. В соответствии со специальным планом государственных заказов, КГЗ обязывал стороны заключать договоры на поставку предусмотренной в нем продукции, следил за их выполнением и регулировал расчеты по поставкам.
В функции Комитета государственных заказов входило также разрешение разногласий между сторонами при заключении и исполнении таких договоров. В случае неоплаты продукции в установленный договором срок КГЗ имел право задержать причитающиеся по смете ведомству-заказчику кредиты и за их счет произвести оплату. При просрочке исполнения поставщиком Комитету предоставлялось право приостановить ему выдачу авансов. Указанный порядок размещения заказов распространялся на предприятия металлической, электротехнической, каменноугольной, военной, нефтяной и рудной промышленности.1
Вопрос о соотношении занаряживания и поставок по планам Комитета государственных заказов в литературе по истории советского гражданского права является спорным. Так, Б. Мартынов считал договоры, заключаемые на основании заказов КГЗ, частным случаем применения занаряживания в соответствии со ст. 49 декрета 10 апреля 1923 г. о государственных трестах.12 Этой же точки зрения придерживался А. В. Венедиктов, утверждавший, что деятельность КГЗ являлась конкретной формой занаряживания, и что договоры поставки по плану Комитета государственных заказов заключались в порядке занаряживания, предусмотренного ст. 49 декрета от 10 апреля 1923 г. «Выдача указанных заказов,— писал он,— представляла собой конкретное, и притом едва ли не единственное на практике применение установленного декретом от 10 апреля 1923 г. порядка занаряживания продукции трестов».1 2 3
1 Постановление СТО от 27 октября 1923 г., СУ, 1924, № 9, ст. 65.
2 Б. Мартынов, Об особенностях имущественных договоров советского права. Сб. Вопросы торгового права и практики Л., 1926, стр. 19.
3 А. В. Венедиктов, Организация государственной промышленности в СССР, т. 2, Л., 1961, стр. 206—207.
202


Другого мнения были С. И. Аскназий и 3. И. Шкун- дин, полагающие, что не следует отождествлять взаимоотношения между государственными предприятиями и заказчиками по выполнению занаряживания в порядке ст. 49 декрета о трестах от 10 апреля 1923 г. и их отношения по выполнению заказов КГЗ Ч Мы также считаем, что хотя в основе занаряживания и заказов распределяемых КГЗ, лежал один и тот же принцип обязательности заключения договора указанными в плановом акте сторонами для выполнения определенного планового задания, но тем не ;менее порядок заключения таких договоров и ответственность за их неисполнение были различными.
Так, для заключения договора на основе заказа КГЗ не требовалось специального постановления СТО, предусмотренного для занаряживания в соответствии со ст. 49 декрета о трестах. Не менее существенным различием являлось и то, что в случае неплатежа заказчика государство несло за него ответственность только при заключении договора в порядке занаряживания, в то время как неплатеж по договору, заключенному на основе предписания КГЗ, такой ответственности государства за собой не влек. Кроме того, занаряживание могло иметь место для любой государственной организации и на любую продукцию. Заказы же, выдаваемые КГЗ, распространялись только на определенные организации и виды продукции.
Иное дело, что фактически занаряживание в том вице как оно предусматривалось ст. 49 декрета о трестах, распространения не получило и что необходимая для важнейших госбюджетных организаций продукция поступала к ним в соответствии с договорами, заключаемыми на основании предписания КГЗ.* Однако это не означает, что рассматриваемые способы планового распределения продукции можно считать идентичными.
Регулирование сбыта продукции государственной промышленности в плановом порядке охватывало в рас1 С. И. Аскназий, Правовые формы планирования промышленности СССР. Советское промышленное право, М.? 1929, стр. 39; 3. Шкундин, Обязательство поставки товаров в советском праве. Диссерт. на соискание ученой степени кандидата юридических наук. М., 1947, стр. 33—35.
2 С. И. Аскназий. Правовые формы планирования промышленности СССР. Советское промышленное право, М., 1929, стр. 39.
203


сматриваемый период только отдельные отрасли промышленности и относилось в основном к изделиям тяжелой индустрии. Эти изделия, как правило, свободной продаже на вольном рынке не подлежали. Причем, под «вольным рынком» понималась любая продажа такой продукции не на основании распоряжений планово-регу* лирующих органов. Так, в связи с выражением «вольный рынок», употребленным в постановлении СТО от 10 августа 1925 г. «О порядке продажи государственными учреждениями и предприятиями цветных металлов».1 Наркомвнуторг СССР специально разъяснил, что это понятие охватывает все сделки по купле-продаже таких металлов, совершаемые государственными учреждениями во внеплановом порядке, независимо от того, кто является покупателем: государственные организации или частные предприятия.1 2
Что же касается реализации продукции легкой промышленности и, в частности, товаров народного потребления, то таковая производилась самими трестами, и ее правовое регулирование осуществлялось косвенно, путем синдицирования, организации товарных бирж, установления продажных цен. Поэтому именно в этой области в наибольшей мере проявлялись те нездоровые тенденции, которые были в работе трестов в первый год их деятельности.
С укреплением социалистического сектора и ростом планового начала в народном хозяйстве страны, сбыт товаров народного потребления постепенно утрачивает свой случайный характер и начинает осуществляться в значительной части организованно, путем заключения генеральных договоров государственной промышленности с потребительской кооперацией.
ПЕРВЫЕ ПЛАНОВЫЕ ДОГОВОРЫ.
Усиление планового начала в деятельности государственной промышленности повлекло за собой возникновение нового типа договоров, направленных на выполнение конкретных плановых заданий, договоров, которые затем получили наименование плановых.
Первые попытки связать заключение договоров го1 СЗ, 1925, № 56, ст. 420.
2 Торговые известия, 9 января 1926 г., № 3
204


сударственными предприятиями с выполнением установленных для них плановых заданий относятся к началу 1922 г., когда при управлении планового снабжения ВСНХ был организован специальный отдел «Содействия реализации планов снабжения». Задачей этого отдела было составление планов загрузки предприятий государственными заказами, а также «осуществление плана снабжения государственных потребителей путем создания системы непосредственных договорных отношений между потребителями и производящими организациями в пределах той части продукции, которая может быть забронирована для государственных заказов.»
Функции этого отдела, как видно из отчета о его работе за первый квартал 1922 г. состояли:
— в выявлении действительной возможности предприятий или трестов загрузить их государственными заказами;
— в установлении условий генеральных договоров по основным отраслям промышленности с центральны-1 ми потребительными органами;
— в содействии к заключению таких договоров и решении конфликтов, могущих возникнуть между сторонами при их заключении в отношении количества и цены.
В отчете отмечалось, что отдел провел работу по извещению потребителей и предложению производственным предприятиям заключить договора по утвержденным планам на цемент, стекло, кирпич и круглый лес и что в отношении других материалов такая работа будет производиться по мере утверждения соответствующих планов распределения.1
Из этого видно, что в деятельности и функциях отдела в зачаточном виде содержались те основные положения, которые затем определяли работу планово-регу- лирующих органов по организации договорных связей социалистической промышленности. Но ввиду тогош что в рассматриваемый период такую работу еще должным образом организовать не представлялось возмож-: ным, деятельность отдела дальнейшего развития не получила.
1 «Отчет о работе отдела содействия реализации планов снабжения». Приложение к отчету УПС ВСНХ за период с 1 января по 15 апреля 1922 г. ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. 101, ед. хр. 88, стр. 24.
205


Первыми плановыми договорами между государственными организациями являлись договоры:
- — в отношении продукции, занаряженной в порядке
ст. 49 декрета о трестах от 10 апреля 1923 г.;
— заключаемые по предложению Комитета государственных заказов при СТО;
— на снабжение продукцией, которая распределялась в порядке централизованного планирования, например, топливом.
— заключаемые между синдикатом и входящими в его состав трестами.
Кроме того, к плановым должны быть отнесены также генеральные договоры между государственной промышленностью и потребительской кооперацией.
Прежде чем остановиться на особенностях каждого из указанных видов плановых договоров, следует рассмотреть общий вопрос о том, сохраняли ли такие договоры характер гражданско-правовых соглашений.
Этот вопрос встал сразу после появления плановых договоров, в связи с тем что нужно было установить, относятся ли к ним общие требования ст. 137 ГК о нота- риальнОхМ удостоверении договоров государственных организаций. Третий отдел НКЮ в 1924 г. применительно к плановым договорам между НКПС и металлургическими государственными предприятиями, заключаемым по предложению КГЗ, разъяснил, что такие договоры нотариальному удостоверению не подлежат, так как в них отсутствуют два независимых контрагента, «а договорные отношения между ними представляют своеобразный метод увязки интересов железнодорожного транспорта и госпромышленности», в котором «при исключительном господстве планового начала... не остается места коммерческим отношениям».1
Подобного же рода отрицание гражданско-правового характера плановых договоров имело место и в литературе того времени. Так, Б. Мартынов отмечал, что хотя договорная форма оборота продукции государственных предприятий в них и соблюдена, но главное содержание их дается сверху, составляя часть планирова1 Еженедельник советской юстиции, 1924, № 21.
206


ния целого.1 Такой же точки зрения придерживался и С. И. Аскназий. Он утверждал, что несмотря на то, что внешне правовые отношения сторон в договоре, заклю-; чаемом по предписанию КГЗ, носят характер соглаше? ния, но по своему внутреннему содержанию, взаимоотношения эти являются прямой противоположностью договорной автономии участников правоотношений, которая в них оказывается полностью устраненной, так как правообразующим фактом сложившихся между сторонами отношений оказывается не договор, а предписание плановою органа.»1 2 3 *
И. Б. Новицкий также усматривал в занаряживании административно-правовой метод регулирования, ослабь ляющий значение договора. Он писал: «Правда, занаря- живание реализовалось путем обязания треста заклю? чить договор с госоргано.м — заказчиком; но на практике занаряживание производилось так, что роль : договаривающихся сторон сводилась к минимуму: все основные условия договора устанавливались Комитетом государственных заказов при СТО (род и количество изделий, цена, срок выполнения и оплата заказа и пр.).»5
С этими утверждениями согласиться нельзя. Уже первые плановые договоры, заключаемые в порядке за* наряживания или по предложению Комитета Государственных заказов представляли собой именно гражданско-правовые обязательственные соглашения, основанные на актах планирования. То же обстоятельство, что Наркомюст и юристы-теоретйки не могли в то время разобраться в новой природе этих договоров, является совершенно понятным. В буржуазном праве договор неразрывно связывался с автономией участвующих в нем сторон, и традиционное юридическое мышление не представляло существование договорных отношений, основанных на соглашении и равноправном положении сто* рон, без наличия у них автономии.
1 Б. Мартынов, Об особенностях имущественных договоров советского права. Сб. Вопросы торгового права и практики, Л., 1926,* стр. 19. »
2 С. И. Аскназий. Очерки хозяйственного права СССР, Л., 1926, стр. 110—111.
3 И. Б. Новицкий. История советского гражданского права,
М.» 1957 г., стр. 118,
207


Чю же касается, утверждения И. Б. Новицкого, то оно не полностью соответствует действительности. Так, например, в приказе НКПС и ВСНХ от 6 февраля 1924 г. № 31-222 «О порядке осуществления плана госзаказов на металлоизделия децентрализованного снабжения в 1923-24 оперативном году» указывалось, что при заключении конкретных договоров предприятия и управления железных дорог обязаны выполнить план государственных заказов в количественном отношении по возможности полностью, но во всяком случае заказать не менее 60% назначенного по плану количества металлоизделий.1 Таким образом, вопрос о количестве изделий, на которые заключался договор, в данном случае в значительной мере был предоставлен усмотрению сторон.
* В аналогичном приказе ВСНХ и НКПС о заключении таких договоров на 1925-26 оперативный год органам транспорта предоставлялось право увеличить свои заказы до 25% против плановой нормы. Им разрешалось также по соглашению с заводами аннулировать недопоставленное по. договору на 1924-25 год количество продукции. В договорах стороны должны были установить частные сроки сдачи заводами заказанной продукции, а также сроки платежей как по авансам, так и по счетам. В отношении ассортимента поставка заказанной продукции должна была производиться или равномерно в частные, сроки, установленные договором, или же в сроки, особо указанные в договоре.
Из приказа видно, что стороны имели весьма широкие возможности для согласования целого ряда условий. Поэтому нет оснований для утверждения, что в таких договорах все условия устанавливались планирующими органами. Интересно, что в этом приказе уже прямо применяется > термин «плановые договоры». В нем указано, что «на время заключения плановых договоров организуется специальная. комиссия из представителей НКПС и Главметалла ВСНХ».1 2
ВСНХ установил специальный контроль, за выполнением договоров., заключенных подведомственными ему предприятиями, в связи с чем приказом от 24 августа
1 ЦГАНХ СССР, ф. 4086, оп. 16, ед. хр. 4, стр. 2—3.
2 Торгово-промышленная газета, 1925, от 23 августа, № 191.
208


1925 г. на заведующих коммерческими отделами предприятий была возложена обязанность завести особый перечень договоров с указанием в нем даты их заключения, контрагентов, суммы договора и времени его исполнения. 1
Такой контроль являлся особо необходимым в виду того, что договорная дисциплина выполнения плановых договоров в первое время была весьма низкой. В докладной записке ревизионной комиссии ВСНХ о выполнении Фанеротрестом договоров за I квартал 1925/26 операционного года указывается, что из 45 договоров, заключенных в предыдущем году и перешедших на I квартал, не было выполнено в срок 10 (22°/0), а из 90 договоров, заключенных в первом квартале— 11 (12%).1 2 В договорах очень часто не предусматривалась неустойка за их неисполнение. В связи с этим в докладе на совещании юрисконсультов Всесоюзного Кожевенного Синдиката, проходившем в октябре 1925 г., специально отмечалось, что сами юристы в ряде случаев считают включение неустойки не обязательным, так как арбитражные комиссии обычно в ее взыскании отказывают.3
На обязательность включения неустойки в договоры между государственными организациями специально указал циркуляр ВСНХ от 16 июля 1925 г. В нем отмечалось, что некоторые предприятия отказываются заключать договоры поставки, если из них не исключается условие о неустойке на случай неисполнения. Подтвердив, что включение в договор такой неустойки в соответствии со ст. 15 Положения о государственных поставках и подрядах является обязательным, Президиум отметил, что неустойка должна быть обоюдной, т. е. обеспечивать также и выполнение обязательств заказчиком.4
В договорах широко практиковались ссылки на обстоятельства, освобождающие стороны от ответственности, как-то — просрочка причитающихся по договору 1 Сб. приказов ВСНХ, 1925, № 22.
2 ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. 83, ед. хр. 1385.
3 Правовая практика Кожсиндиката, М., 1926, стр. 22.
4 Б. ФХЗ, 1925, № 3.
14—3740
209


платежей \ задержка железной дорогой подачи вагонов, «а также иные причины, от сторон не зависящие.»1 2
Переходя к рассмотрению отдельных видов плановых договоров, следует отметить, что договоры в порядке занаряживания предусмотренного ст. 49 декрета о трестах от 10 апреля 1923 г. на практике почти не применялись.
Договора по плану Комитета государственных заказов кроме военной промышленности, заключались главным образом между НКПС и его органами, с одной стороны, и ВСНХ и отдельными государственными трестами и синдикатами, с другой. Они подразделялись на централизованные и децентрализованные.
Основой этого деления являлся порядок предоставления кредитов по бюджету на оплату заказанной продукции. По централизованным договорам кредиты предоставлялись в распоряжение бюджетного Управления НКФ и разассигновывались им по соответствующим предприятиям, выполняющим заказы. Кредиты же по децентрализованным договорам отпускались организациям- заказчикам, которые рассчитывались с соответствующими предприятиями-поставщиками. На практике, однако, такое разграничение проводилось в зависимости от того, являлись ли сторонами по договору центральные или местные органы. В первом случае договоры назывались централизованными, а во втором — децентрализованными.
Например, договоры на паровозы, рельсы и т. п. заключались по централизованным заказам между Глав- металлом ВСНХ СССР и НКПС. Главметалл выдавал на выполнение этих договоров подведомственным ему трестам наряды и доверенность на получение платежей от НКПС по исполненным заказам.
Договоры по децентрализованным заказам заключались на металлы и металлические изделия. Сторонами по этим договорам являлись тресты или автономные предприятия Главметалла и правления железных дорог, речных пароходств и других органов транспорта. Ука1 Договор государственной Каширской райэлектростанции с Торгуглем, сентябрь 1922 г., п. 10, ЦГАНХ СССР, ф. 3329, оп. 5, ед. хр. 618.
2 Типовой договор на продажу синдикатом Сельмаш сельскохозяйственных машин, пп. 9, 12, ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. 83, ед. хр 1058, стр. 145—147.
210


занные договоры заключались на основе программы заказов транспорта металлопромышленности на очередной хозяйственный год, которая разрабатывалась Комитетом государственных заказов и утверждалась СТО. Кроме того, КГЗ утверждал на каждый год типовой договор. В начале такие типовые договоры утверждались отдельно по централизованным и децентрализованным заказам. Начиная же с 1925-26 г., для них стал утверждаться единый типовой договор.
Типовые договоры состояли из II разделов: предмета договора, технических условий, срока исполнения, места и порядка осмотра и приемки продукции, порядка хранения её, цен, условий платежа, условий об обеспечении исполнения договора, гарантий ответственности, времени вступления договора в силу и добавочных условий.1
Из содержания утвержденного КГЗ «Типового договора между объединениями и заводами металлопромышленности ВСНХ и правлениями железных дорог НКПС на поставку металлических изделий децентрализованного снабжения по плану госзаказов на 1923/24 операционный год» 1 2 видно, что указанный договор отличался следующими особенностями: он заключался на оперативный год и срок окончания его действия устанавливался 30 сентября 1924 г. Частные сроки сдачи определялись соглашением сторон, причем изменение допускалось только с их взаимного согласия. Моментом окончания поставки считалась приемка последней партии изделий. Поставка производилась г. соответствии с приложенными к договору технологическими условиями, причем сдача продукции, выполняемой по чертежам заказчика, устанавливалась не позднее 3-х месяцев со дня их получения. Недоброкачественные изделия, обнаруженные при сдаче, подлежали замене в течение двух месяцев со дня составления акта о забраковании, однако это не должно было задерживать сдачи последующей партии в сроки, обусловленные договором. В договоре указывались цены, по которым поставлялась продукция. Однако в нем содержалась 1 ЦГАНХ СССР, ф. 4086, оп. 16, ед. хр. 4, стр. 19—23. Также ф. 4086, оп. 16, ед. хр. 8, стр. 40—45. (Типовой договор на поставку металлоизделий НКПС на 1925/26 г.).
2 ЦГАНХ СССР, ф. 4086, оп. 16, ед. хр. 4, стр. 19—23.
14*
211


оговорка, что они являются предварительными. Окончательные же и обязательные для расчетов сторон цены устанавливались Госпланом или СТО.
В договоре предусматривалось авансирование поставщика в размере 15% от суммы заказа. Первая часть аванса выплачивалась не позднее 15 дней после подписания договора, а остальная часть поквартально, не позднее 10 числа первого месяца каждого квартала. Оплата за сданную продукцию производилась в течение 15 рабочих дней со времени получения счета, подтвержденного приемными актами. Задержка в оплате аванса отдаляла на соответствующее число дней срок сдачи продукции.
В договоре также предусматривалась неустойка в размере 10% с суммы договора, которая оплачивалась каждой стороной в случае ее отказа от выполнения договора или расторжения такового по ее вине.
За просрочку в оплате, в предъявлении счета и приемке продукции устанавливалась пеня в размере 1/6°/о в день. За несвоевременную выдачу аванса размер пени был определен в 1/10% с неоплаченной в срок суммы за каждый день просрочки.
Штрафных санкций за поставку недоброкачественной продукции в договоре не предусматривалось. Указывалось только, что трест принимает на себя ручательство за доброкачественность продукции согласно гарантиям, установленным техническими условиями. В разделе об ответственности сторон было записано, что таковая, поскольку она не оговорена в договоре, определяется Положением о государственных подрядах и поставках от 27 июля 1923 г. В этом же разделе имелся специальный пункт о том, что «от последствий нарушения сего договора и допущенных неисправностях по исполнению его, трест и дорога освобождаются в случае доказанного ими действия непреодолимой силы».1 Из этого можно сделать вывод, что стороны отвечали и за случайную невозможность исполнения.
Аналогичный типовой договор был утвержден на поставку металлоизделий НКПС и на 1925/26 оперативный год, как для децентрализованных, так и централизованных заказов. Срок оплаты за продукцию 1 ЦГАНХ СССР, ф. 4086, оп. 16, ед. хр. 4, стр. 19—23.
212


был сокращен с 15 до 10 дней и устанавливался сне* циальный порядок расчетов за начисленные сторонами друг другу штрафные санкции. Суммы, начисленные железной дорогой тресту по пеням за опоздание в предъявлении счетов, удерживались одновременно с оплатой счетов, по которым была начислена пеня. По штрафным санкциям за остальные нарушения расчеты производились сторонами ежемесячно путем обоюдного предъявления дополнительных счетов с обязательным акцептом и оплатой их в течение 10 рабочих дней.1
Кроме договоров по планам Комитета Государственных заказов между государственными организациями заключались во исполнение плановых заданий и другие договоры, в частности, на топливо, снабжение которым производилось в плановом порядке.
Эти договоры заключались в нескольких формах. Прежде всего, такой формой являлся развернутый договор, в ряде случаев утвержденный в качестве типового. Договоры такого рода иногда назывались генеральными, хотя с этим наименованием еще не связывалась та форма генеральных договоров, которая впоследствии получила распространение и представляла собой соглашение между центрами поставщика и потребителя, на основании которого последними заключались локальные договоры (договоры исполнения). В приказе ВСНХ СССР от 15 сентября 1925 г. № 1228 предлагается «относиться к заключению генеральных договоров как к одной из важнейших задач плановой организации государственной промышленности» и все вопросы, связанные с заключением генеральных договоров между отраслями промышленности, прорабатывать своевременно и детально.1 2
Однако термин «генеральные договоры» чаще всего применялся в отношении договоров, заключаемых промышленностью с потребительской кооперацией.
В ряде случаев договоры заключались в форме обмена письмами с контрагентами.3 Кроме того имел довольно широкое распространение письменный заказ поку1 ЦГАНХ СССР, ф. 4086, оп. 16, ед. хр. 8, стр. 40—45.
2 БФХЗ, 1925, № 15, стр. 20.
3 ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. 83, ед хр. 1408, стр. 47. Обзор № 1 деятельности Центральной конторы снабжения Гостреста Северолес (октябрь — декабрь 1923 г.).
213


пателя как особая форма договора. В специальном разъяснении Госналога СССР — в 1925 г. указывалось, что «письменный заказ, принятый к исполнению, равносилен договору, но для этого заказ должен включать в себя известные условия, на которых предлагается продать товар, произвести работы, принять поручение и т. п., т. е. быть как бы проектом договора».1
Из ряда договоров между государственными организациями за период с 1922 по 1925 гг. можно сделать вывод и об особенностях, характеризующих их содержание.
Количество продукции, поставляемое по таким договорам, обычно указывалось точно. Иногда делалась оговорка, что оно может быть изменено в последующем постановлением Госплана.1 2 По отдельным договорам допускалось увеличение на определенный процент установленного количества поставляемой продукции. Так, по договору между синдикатом Продасиликат и Госспиртом от 19 ноября 1923 г. на поставку 12600 тыс. фигурных бутылок для наливок покупателю предоставлялось право увеличить это количество на 30%.3
Качество обычно определялось ссылкой на технические условия. В некоторых случаях в договоре указывались специальные требования, предъявляемые к качеству поставляемой продукции. Так, в договоре Каширской райэлектростанции с Торгуглем на поставку московского угля на 1922-23г. устанавливалось, что поставляемый уголь должен иметь рабочую тепловую способность в среднем 2550 калорий, но не ниже 2250 калорий и что уголь с теплотворной способностью, менее указанной, бракуется покупателем на месте погрузки. Теплотворная способность угля подлежала определению путем анализа средней пробы, отбираемой представителями сторон при его отгрузке. При этом если количество забракованной продукции в течение месяца превышало 10°/0 отгруженного им количества, то забракованное сверх этого количество угля исключалось из месячной нормы поставки и для расследова1 Бюллетень БФХЗ, 1925, № 3, стр. 13.
2 Договор Центрального управления лесной промышленности ЦУЛП с НКПС от 16.9.1922 г. на поставку дров. ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. 5, ед. хр. 543.
3 ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. 83, ед. хр. 785, стр. 45—46.
214


ния причин брака назначалась комиссия в составе представителей заинтересованных сторон.1
Значительное место в договорах уделялось условию о ценах. Основной плановый потребитель — тяжелая промышленность в рассматриваемый период находилась на государственном бюджете, который являлся весьма напряженным. Поэтому плановые органы вынуждены были устанавливать цены на продукцию, поставляемую в плановом порядке и, в частности, на топливо, ниже их действительной себестоимости. Например, себестоимость пуда нефти в 1922 г., составляла 126 рублей, а твердая цена, исходя из которой нефтяная промышленность отпускала нефть плановым потребителям, была установлена 64 рубля.1 2 Лишь с 1923/24 гг. государство получило возможность перейти к оплате планируемой продукции «по цене, покрывающей восстановление стоимости заказываемых предметов»,3 и тем самым гарантировать реальное покрытие основных и оборотных средств поставщика.
Такой разрыв в ценах в зависимости от того, отпускалась ли продукция по государственным планам или покупалась в порядке свободного соглашения сторон, отражался и на условиях договора о цене. Например, в договоре Каширской райэлектростанции с Торгуглем устанавливалось, что «в случае признания Каширстроя плановым потребителем цена определяется установленными Госпланом ценами для плановых потребителей, а в противном случае — цена устанавливается по соглашению сторон применительно к торговым ценам, но не свыше себестоимости».
В тех случаях, когда продукция отпускалась не по утвержденным потребителю планам, цена в договоре определялась обычно соглашением сторон, исходя из себестоимости данного вида продукции. При этом в отдельных случаях покупателям предоставлялось право приобрести товар в другом месте по более дешевым ценам. В договоре, заключенном в 1924 г. между правлением Октябрьской железной дороги и трестом «Тремас» на поставку гвоздей, указывалось, что желез1 ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. 5, ед. хр. 618.
2 Советское народное хозяйство в 1921—1925 гг. Под ред. И. А. Гладкова, М., 1960, стр. 128—129.
3 СУ, 1923, № 28, ст. 327.
215


ная дорога обязана получить установленное количество гвоздей от поставщика, если цены по каждому отдельному заказу не будут выше цен, по которым дорога может приобрести такие же гвозди у других организаций или лиц. В последнем случае дорога обязана заявить об этом поставщику в письменном виде и такая покупка допускается в случае непоступления от него в установленный срок заявления о готовности поставить гвозди по объявленной цене.1
Ввиду того, что устанавливаемые планирующими органами предельные цены на продукцию часто изменялись, в практике возникал вопрос, с какого момента вступают в действие новые цены, когда это не оговорено в постановлениях об их изменении. Этот момент иногда устанавливался в договоре. Например, договоре между синдикатом Продасиликат и Госспиртом на поставку фигурных бутылок указывалось, что продукция оплачивается по синдикатским продажным ценам, утвержденным Комвнуторгом на день предъявления дубликатов и счетов.12
Во всех договорах между государственными организациями предусматривалась выдача аванса за поставляемую продукцию в пределах от 10 до 25% ее стоимости. В некоторых случаях часть следуемой за продукцию суммы оплачивалась срочными векселями. В типовом договоре на продажу синдикатом «Сельмаш» сельскохозяйственных машин, утвержденному его правлением 29 сентября 1925 г., предусматривалось, что при подписании договора выдается аванс наличными деньгами или векселями сроком до трех месяцев в размере 20% суммы договора, а на остальные 80% — векселя сроком на 3, 6 и 9 месяцев равными долями.1 2 3
В договоре между Продасиликатом и Госспиртом устанавливалось, что расчеты производятся в пятидневный срок против счетов и дубликатов — 20% суммы счета наличными, 35% краткосрочными месячными казначейскими обязательствами и 45% векселями сроком до двух с половиной месяцев со дня предъявления счетов и дубликатов.
1 К. М. Варшавский, Государственные подряды и поставки, М., 1925, стр. 210—211.
2 ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. 83, ед. хр. 785, стр. 45—46.
3 ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. 83, ед. хр. 1058, стр. 145—147.
216


Хотя в большинстве изученных нами договоров между государственными организациями за 1921 —1925 гг. содержатся уже штрафные санкции на случай неиспол- нения, однако встречаются и отдельные договоры, в ко- торых санкции за неисполнение отсутствуют. В частности, из приведенных выше договоров не было установлено штрафных санкций в договоре Центрального управления лесной промышленности (ЦУЛП) с НКПС от 16 сентября 1922 г., а также в договоре Каширской рай- электростанции с Торгуглем.
В тех же договорах, где такие санкции устанавливались, они в ряде случаев не были достаточно конкретизированы. Кроме неустойки за просрочку исполнения и несвоевременную оплату, часто предусматривалась неустойка на случай неисполнения договора или иного его нарушения без указания какого именно. Например, в договоре между Продасиликатом и Госспиртом от 19 ноября 1923 г. установилась неустойка за «нарушение стороной настоящего договора в целом или в части его».
В договорах обычно имелись оговорки об освобождении сторон от ответственности, если невыполнение произошло в связи с неподачей железной дорогой соответствующих транспортных средств «или по другим основаниям, не зависящим от сторон». Так, в договоре Каширской райэлектростанции с Торгуглем на 1922—1923 г. указывалось, что последний не несет ответственности в случае фактического непредставления железной дорогой вагонов.1 В типовом договоре на продажу синдикатом «Сель- маш» сельскохозяйственных машин в 1925 г. содержалась оговорка, что продукция подлежит поставке в указанные в договоре сроки «при условии отсутствия задержки со стороны железной дороги или иных каких-либо причин, от синдиката не зависящих».1 2 В договоре между Продасиликатом и Госспиртом на поставку бутылок от 19 ноября 1923 г. содержалась оговорка, что «в отношении первого месяца впредь до изготовления недостающих форм, а также ввиду наступившей распутицы допускается недоставка до 30% месячного количества».3 В типовом договоре управления нефтескладом Московского района Нефтяного синдиката на поставку керосина в 1923/24 гг. 1 ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. 5, ед. хр. 618.
2 ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. 83, ед. хр. 1059, стр. 145—147.
3 ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. 83, ед хр. 785, стр. 45—46.
217


указывалось, что если «Нефтесиндикат <по причинам, от него не зависящим, будет поставлен в такие условия, при которых точное исполнение сего договора во всем его объеме или части окажется невозможным, то нефтескладу предоставляется право прекратить дальнейшее исполнение сего договора или продолжать таковое путем сдачи уменьшенного количества».1
Почти во всех договорах предусматривалось, что в случае несвоевременной оплаты поставщик имеет право прекратить дальнейшее выполнение договора.
В ряде случаев устанавливалось, что споры между сторонами передаются на рассмотрение их вышестоящих организаций. В договоре Центрального управления лесной промышленности (ЦУЛП) с НКПС на поставку дров было указано, что споры по выполнению договора рассматриваются и разрешаются в контактной комиссии ЦУЛПа и НКПС, а в случаях недостижения соглашения спор переносится на окончательное решение Госплана.1 2
В отдельных договорах устанавливалась подсудность по месту нахождения поставщика. Так, в типовом договоре на продажу синдикатом «Сельмаш» сельскохозяйственных машин указывалось, что все споры разрешаются в г. Москве по месту нахождения правления синдиката. 3
Сбыт товаров народного потребления осуществлялся государственной промышленностью путем заключения плановых договоров с потребительской кооперацией.
В рассматриваемый период государство еще не имело такого развернутого торгового аппарата, каким обладала кооперативная системы, особенно потребительская кооперация. Поэтому на последнюю и была возложена Партией и Правительством задача доведения товаров, вырабатываемых государственной промышленностью, до их непосредственного потребителя.
В соответствии с этим уже в декрете СНК от 7 апреля 1921 г. «О потребительской кооперации» указывалось, что государство возлагает на потребительские общества обязанность «распределения по стране всех предметов продовольствия и широкого потребления, заготовляемых государством и получаемых с национализированных фаб1 ЦГАНХ СССР, Ф. 3429, оп. 83, ед. хр. 718, стр. 252—257.
2 ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. 5, ед. хр. 543.
3 ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. 83, ед. хр. 1058, стр., 145—147.
218


рик и заводов, концессионных предприятий и ввезенных из-за границы». Эти функции потребительской кооперации затем были детализированы в декрете СНК от 26 октября 1921 г. «О порядке привлечения потребительской кооперации органами государства к выполнению товарообмена и заготовительных операций».1 В нем устанавливалось, что при заключении государственными органами договоров о товарообмене и других заготовительных операциях Центросоюз пользуется максимальным преимуществом перед другими контрагентами. В частности, государственные органы обязывались перёд заключением договора в первую очередь обращаться к Центросоюзу и его органам и только в случае отказа последних от заключения договора на предложенных условиях, государственной организации предоставлялось право обращаться к другим контрагентам.
Условия, на которых допускалось заключение договоров с последними, должны были быть более выгодными, чем условия потребительской кооперации. Копии таких договоров должны были посылаться соответствующим органам потребительской кооперации.
В декрете установилось также, что основным видом договоров между государственными органами и Центросоюзом как по заготовке необходимого промышленности сырья, так и по сбыту ее продукции, должны быть твердые поставки с зафиксированными сроками и ценами применительно к среднерыночным ценам соответствующих районов. В отдельных случаях допускалось заключение комиссионных договоров без определения цены.
Для стимулирования заключения договоров с потребительской кооперацией декрет предусматривал, что государственные организации участвуют в прибыли Центросоюза по реализации поставленных ими товаров, чго, однако, на практике применения не нашло.
Первые договоры с кооперацией были заключены еще в 1921-22 гг. В мае 1921 г. Наркомпрод заключил с Центросоюзом генеральный договор на заготовку для государства сельскохозяйственных продуктов и сырья путем товарообмена и на распределение системой потребительской кооперации товарного фонда, предназначенного для населения. В соответствии с указанным договором, к 1 СУ, 1921, № 72, ст. 576.
219


Центросоюзу и его органам (.перешли все технические операции по осуществлению товарообмена и контроль за ним. Однако продуктообмен не получил развития и вылился в обычную куплю-продажу, поэтому указанный договор фактически выполнен не был.1
Второй крупный договор с Центросоюзом был заключен ВСНХ 12 июня 1922 г. Центросоюзу был предоставлен товарный кредит на сумму 10 млн. руб. золотом для операций по хлебозаготовкам. Для выполнения этого соглашения ВСНХ была составлена разверстка по отдельным синдикатам и трестам, в соответствии с которой они обязаны были заключить договоры с Центросоюзом на поставку ему соответствующего количества товаров в кредит. Всего на 19 июля 1922 г. из 60 трестов и синдикатов, которые были включены в указанную разверстку, договора были подписаны с 34 на общую сумму 4732600 руб. С 25 трестами соглашения по ряду условий договоров достигнуты не были и вопрос о разрешении разногласий был передан в соответствующую конфликтную комиссию ВСНХ и Центросоюза.1 2
Следует отметить, что тресты неохотно подчинялись распоряжению ВСНХ о заключении договоров с Центросоюзом. Так, Сахаротрест возбудил в Президиуме ВСНХ ходатайство об освобождении его от этой обязанности, на что последовало предписание Президиума о заключении указанного договора в трехдневный срок.
Тресты и синдикаты Украины, ссылаясь на постановление УкрЭКОСО от 30 июня 1922 г., приостановившее исполнение указанной разверстки, как установленной без согласия УкрСНХ, вообще отказались от заключения договоров с Центросоюзом. Более того, Югосталь, подписав шая такой договор и начавшая во исполнение его поставку товаров, прекратила ее, ссылаясь на постановление УкрЭКОСО. Трест «Главметукр», который вел переговоры о заключении договора, в связи с этим постановлением переговоры прервал. Президиум ВСНХ поставил вопрос о невыполнении его постановления перед СТО. Однако рассмотрение этого вопроса было снято, так как Президиум Укрсовнархоза 18 сентября 1922 г. сообщил, что УкрЭКОСО пересмотрело свое решение и дало ука1 Э. Б. Генкина, Переход советского государства к новой экономической политике, М., 1958, стр. 208.
2 ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. 103, ед. хр. 50, стр. 56—57.
220


зание о срочном выполнении трестами возложенной на них ВСНХ разверстки.1
На 8-е сентября 1922 г. было уже заключено трестами договоров с Центросоюзом на 8.932.834 руб. золотом, что составило 96% обусловленной соглашением ВСНХ и Центросоюзом суммы.1 2
В конце 1922 г. Центросоюз подписал договор с Глав- ным хлопковым комитетом, по которому потребительская кооперация получила в кредит товаров на 12 млн. рублей золотом.3 В октябре этого же года Сахаротрест заключил с Центросоюзом договор комиссии на сбыт через потребительскую кооперацию 5 миллионов пудов сахара.4
В литературе по истории советского гражданского права обычно утверждается, что генеральные договоры с потребительской кооперацией начали впервые применяться с 1925/26 гг. и что возникновение подобного рода договоров нельзя относить к 1922/23 гг.5 Конечно, такие договоры с потребительской кооперацией в первые годы НЭПа имели свои особенности, и не получили столь широкое применение, как начиная с 1925 г., но именно в них были заложены те основные принципы отношений с потребительской кооперацией и, в частности, принцип наибольшего благоприятствования, которые затем получили свое завершение в системе генеральных договоров 1925/26 гг. и последующих лет.
Всего за период с 1921 по 1925 гг. государственная промышленность заключила с Центросоюзом договоров на сбыт своей продукции на сумму 669,9 млн. руб., что составляло 26% общего оборота синдикатов по соответствующим товарам и 54% оборота потребительской кооперации.6 Несмотря на это, целый ряд вопросов во взаимоотношениях между государственной промышленностью и потребительской кооперацией оставался неурегулированным. Не имелось полной ясности в вопросе — следует 1 ДГАНХ СССР, ф. 3429, оп. 5, ед. хр. 532.
2 Там же.
3 Генеральные договоры во взаимоотношениях государственной промышленности и потребительской кооперации. М., 1928, стр. 27.
4 Там же, стр. 29.
6 3. И. Шкундин, Обязательство поставки товаров в советском .праве, Диссерт. на соиск. ученой степени канд, юридич. наук, 1946, гл. III, стр. 37. прием. 1.
6 Советское народное хозяйство в 1921—1925 гг<, под ред. И. А. Гладкова, М., 1960 стр. 432.
221


ли систему потребительской кооперации признать основным товаропроводящим аппаратом или наряду с ней оптовой торговлей должны заниматься специализированные государственные организации. Далее, оставался нерешенным вопрос — должна ли госпромышленность поставлять продукцию потребительской кооперации в централизованном порядке, как единой системе через Центросоюз, или же в основу отношений с ней следует положить договоры поставки с отдельными кооперативными объединениями на местах. Необходимо было решить, нужно ли в основу отношений с потребительской кооперацией положить систему длительных договоров или же следует заключать таковые по мере надобности.
Все эти вопросы были разрешены состоявшимся в июле 1925 г. кооперативным совещанием при ЦК ВКП(б).
В постановлении этого совещания, утвержденном ЦК ВКБ(б), отмечалось, что потребительская кооперация должна рассматриваться как основной и главный контрагент государственной промышленности в лице трестов и синдикатов и местной промышленности, в лице торгов для продвижения товаров промышленности на широкий рынок, особенно в деревню. Взаимоотношения государственной промышленности с потребительской кооперацией было рекомендовано строить, исходя из признания единства ее системы и путем заключения длительных договоров. В постановлении снова подчеркивался принцип преимущественной поставки промышленных товаров кооперации и предлагалось неуклонно повышать ее долю в сбыте изделий государственной промышленности в заготовке сельскохозяйственного сырья. !
С этого времени начинается второй и основной этап в развитии плановых договоров между государственной промышленностью и кооперативными системами.
4 августа 1925 г. Президиум ВСНХ подписал соглашение с правлением Центросоюза, которым предусматривались три вида договоров между государственной промышленностью и потребительской кооперацией:
твердые договоры на точно определенное количество товаров, заключаемые Центросоюзом с привлечением в качестве дольщиков его секций и крупных областных и районных союзов;
1 Директивы КПСС и Советского правительства по хозяйственным вопросам, т. 1, М., 1957, стр. 549—552.
222


твердые договоры с участием на стороне кооперации только Центросоюза и его секций;
соглашения между Центросоюзом и ВСНХ о типовых договорах, подлежащих заключению между отдельными синдикатами и кооперативными организациями. 1 Эта форма уже приближалась к типу генеральных и локальных договоров, которые стали впоследствии господствующей системой договорных связей государственной промышленности.
Вопрос о том, к какому из указанных видов договоров с Центросоюзом впервые начал применяться термин «генеральный» в литературе является спорным. В работе, специально посвященной генеральным договорам промышленности с потребительской кооперацией, отмечается, что в начале генеральными договорами назывались соглашения о типовых договорах. Затем это наименование было распространено на договоры, заключаемые с Центросоюзом и дольщиками, а типовые договоры назывались таковыми без приставки к ним слова «.генеральные». 1 2
Иначе объясняет возникновение этого термина А. В. Венедиктов, считавший что термин «генеральные договоры» начал применяться впервые к централизованным договорам с долевым участием в них организаций потребительской кооперации и лишь позднее к соглашениям государственной промышленности с Центросоюзом о типовых договорах.3
Что же касается нормативных актов, то впервые определение понятия генерального и типового договоров было сформулировано в постановлении СТО от 18 августа 1926 г. о взаимоотношениях государственной промышленности с потребительской кооперацией.
Следует отметить, что вначале основной формой договоров с потребительской кооперацией были централизованные договоры с Центросоюзом с участием дольщиков или без них. Что же касается типовых договоров, то они получили распространение несколько позднее.
1 Генеральные договоры во взаимоотношениях государственной промышленности и потребительской кооперации, М., 1928, стр. 135— 137.
2 Там же, стр. 47.
3 А, В. Венедиктов, Организация государственной промышленности в СССР, Л., 1961, I, II стр. 212, Примечание 239.
223


Генеральные договоры с потребительской кооперацией носили плановый характер. В практике их заключения были выработаны методы органического сочетания договорных обязательств с лежащим в их основе плановым заданием. Поэтому уже в 1926 г. Госплан СССР в докладной записке в ВСНХ «О современном положении товарооборота и мерах его оздоровления» отметил, что генеральные договоры «усиливали плановое снабжение кооперации, вносили больше планомерности в снабжении отдельных частей страны и вводили в товарооборот несомненные элементы устойчивости и регулирования рынка».1 Генеральные договоры обеспечили работу кооперации как единой системы. Они способствовали разделению труда между государственной промышленностью и кооперацией.
Большое значение имела и организационная функция, выполняемая генеральными договорами. В частности, заключение таких договоров послужило удобной правовой формой для организации транзитных отгрузок товаров отдельным звеньям потребительской кооперации. Благодаря заключению этих договоров промышленность получила возможность лучше знакомиться с потребительским способом на вырабатываемые ею изделия и в соответствии с ним строить свою программу.
Важное значение система генеральных договоров имела и для повышения договорной дисциплины участников плановых обязательств, так как в такие договоры в обязательном порядке включались условия о санкциях, на случай невыполнения основных обязательств сторон.
Переход к системе генеральных договоров сопровождался определенными трудностями. Имели место случаи, когда Центросоюз или его дольщики перепродавали полученные по договорам товары, хотя это было запрещено. В отчете о работе торгового отдела Нефтесиндиката за 1923/24 г. отмечается, что в первой половине этого года значительнее количество керосина, полученного Центросоюзом по договору не было распределено через кооперативную торговую сеть его потребителям, а было продано частным фирмам через посредников.
Одним из серьезных недостатков генеральных договоров в первый период их возникновения являлась слож- 1 2
1 Плановое хозяйство, 1926, № 7.
2 ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. 83, ед. хр. 718, стр. 32.
224


мая система продвижения поставляемых товаров к их потребителям. В работе «Синдикаты и государственная торговля» приводится следующая «торговая лестница продвижения товаров госпромышленности»:
Фабрика;
Трест;
Синдикат;
Центросоюз;
Губсоюз;
Райсоюз;
Первичный кооператив;
Потребитель.
Так как каждое из этих товаропроводящих звеньев получало соответствующие накидки или скидки с установленных цен, то в результате этого расхождение между отпускными ценами промышленности и розничными ценами оказывалось очень значительным. Для ситца и соли, например, оно составляло около 100%, а для сахара—200%?
Серьезным недостатком являлось неаккуратное исполнение договоров по количеству и ассортименту со стороны промышленности и несвоевременная оплата продукции со стороны кооперации.1 2 Такое же средство, как контроль рублем, стороны использовали недостаточно. Хотя в договорах предусматривалась уплата штрафны> санкций и взыскание убытков, но такие иски предъявлялись редко. Так, за 1925/26 г. всеми синдикатами было получено пени и неустойки только 480600 руб., а уплачено 140200 руб.3
СПОРЫ ПО ИСПОЛНЕНИЮ ДОГОВОРОВ ПО СНАБЖЕНИЮ И СБЫТУ В ПРАКТИКЕ АРБИТРАЖНЫХ КОМИССИИ.
Вопрос о необходимости установления специального порядка разрешения имущественных споров между государственными учреждениями и предприятиями возник уже в первый год перехода к новой экономической поли1 Синдикаты и государственная торговля (по материалам промышленной инспекции). Под ред. А. Трояновского. Изд. РКИ, М., 1923, стр. 118.
2 Генеральные договоры во взаимоотношениях государственной промышленности и потребительской кооперации, М., 1928, стр. 142— 147. • ‘
3 Синдикатская система СССР, М., 1928, стр. 194.
15—3740 22*5


тике. Вначале мыслилось, что такие споры должны рассматриваться специальными хозяйственно-административными комиссиями. Проект Положения о таких комиссиях был разработан комиссией Внуторга при СТО совместно с НКЮ на основании постановления пленарного заседания СТО от 14 июля 1922 г. и доложен 11 июля 1922 г. на заседании комитета законодательных предположений Управления торговли ВСНХ. В постановлении по этому проекту отмечалось, что ввиду сложности споров между государственными организациями изъятие таковых из подсудности народного суда является чрезвычайно желательным и поэтому учреждение специального административного суда следует признать весьма своевременным.1
В окончательном виде «Положение о порядке разрешения имущественных споров между государственными учреждениями и предприятиями» было утверждено ВЦИК и СНК 21 сентября 1922 г.1 2
В соответствии с ним имущественные споры между государственными учреждениями и предприятиями разных ведомств решались арбитражными комиссиями, создаваемыми в центре при СТО (Высшая арбитражная комиссия при СТО) и на местах при облЭкосо. Споры же между организациями, подведомственными ВСНХ, разрешались соответственно арбитражными комиссиями ВСНХ, промбюро и губсовнархозов.
Особенный интерес представляла ст. 13 Положения, дающая право арбитражным комиссиям при разрешении споров руководствоваться не только законами и другими нормативными актами, но учитывать и «соображения общегосударственных интересов», т. е. руководствоваться принципом хозяйственной целесообразности. В соответствии с этим арбитражная комиссия имела право постановить не только об отсрочке или рассрочке исполнения или замене предмета исполнения другим предметом или денежным эквивалентом, но и была правомочна в исключительных случаях вынести решение о полном или частичном освобождении от обязательства и от ответственности за его неисполнение.
Этот же принцип был сохранен и в Положении об арбитражной комиссии при СТО СССР, (ВАК СТО 1 ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. 123, ед. хр. 35, стр. 91, 83, 14.
2 СУ, 1922, № 60, ст. 769. -
226


СССР), утвержденном постановлением ВЦИК и СНК от 10 июня 1924 г. В п. 5 этого Положения указывалось, что арбитражная комиссия разрешает споры, «руководствуясь действующими законоположениями и общими началами экономической политики СССР, причем мо* жет, принимая в соображение общегосударственные интересы, постановить... в) в исключительных случаях — о полном или частичном освобождении от обязательства или ответственности».1
Установление такого принципа было вызвано тем, что в рассматриваемый период ввиду экономической слабости государственных организаций и наличия в их работе остатков частнокапиталистических воззрений на хозяйственную деятельность, особенно важным являлось обеспечить усиленную защиту общегосударственных интересов при разрешении возникающих между госорганами имущественных споров.1 2
В компетенцию арбитражных комиссий входило только разрешение споров по уже заключенным имущественным договорам. Что же касается преддоговорных споров, то они арбитражными комиссиями не разрешались. «Предметом ведения АК являются лишь имущественные споры, основанные на том или ином праве... Ввиду этого вопросы урегулирования будущих хозяйственных отношений между госорганами хотя бы и весьма важные, но требующие определенных распоряжений в порядке управления, не могут входить в компетенцию Арбитражной комиссии»,— сказано в одном из решений Высшей Арбитражной Комиссии при СТО за 1923 г.3
Заключение плановых договоров уже в рассматриваемый период являлось не только взаимной обязанностью сторон, но и их общей обязанностью перед государством. Вопросы, связанные с разрешением споров, возникающих при их заключении, во всех случаях должны были быть урегулированы. Поэтому преддоговорные споры разрешались в административном порядке.
Так, в Положении о Комитете государственных зака1 Вестник ВЦИК, СНК и СТО СССР, 1924, № 6, ст. 200.
2 С. Н. Братусь, О некоторых чертах развития советского гражданского права за 40 лет его существования. Труды научной сессии, посвященной 40-летию Великой Октябрьской социалистической революции. (ВИЮН), вып. II, М., 1958, стр. 37.
3 Решения Высшей Арбитражной комиссии при СТО, вып. И; М., 1923, стр. 95—96.
15* 22?


зов при СТО на Комитет возлагалось разрешение споров, возникающих в связи с заключением договоров по его заказам.1 Споры, возникающие при заключении договоров на топливо, распределяемое в плановом порядке, между Главным управлением по топливу и ведомствами потребителей, разрешались Государственной общеплановой комиссией.1 2 Вопросы, связанные с заключением генеральных договоров с кооперацией, рассматривались согласительной комиссией из представителей ВСНХ и соответствующих кооперативных центров, а при недостижении в ней соглашения, передавались на разрешение Наркомторга, реже — ВСНХ СССР.3
Г. С. Амерханов считает, что особым способом разрешения разногласий, возникающих при заключении договоров между государственными организациями, являлось занаряживание. В обоснование этого он указывает, что одним из условий занаряживания явились предварительные переговоры поставщика и покупателя, не приведшие к положительным результатам.4 Однако из ст. 49 Положения о трестах от 10 апреля 1923 г. такого вывода сделать нельзя, и поэтому связывать институт занаряживания с задачами разрешения преддоговорных споров по плановым договорам достаточных оснований нет.
В рассматриваемый период в хозяйственных отношениях по снабжению и сбыту участвовали в качестве контрагентов государственных организаций также и частные лица в связи с чем, возник вопрос о необходимости создания особых торговых судов, которые бы рассматривали споры между частными торговцами, а также между ними и социалистическими организациями. Это было связано также с дебатирующимся в тот период вопросом о необходимости составления торгового свода СССР.
14 июля 1922 г. вопрос о создании специальных торговых судов рассматривался на заседании комитета законодательных. предположений Управления регулиро1 СУ, 1924, № 9, ст. 65.
2 СУ, 1922, № 58, ст. 726.
3 М Фрадкин, Правовая практика генеральных договоров, Советское промышленное право, М., 1929, стр. 62.
4 Г. С. Амерханов. Понятие преддоговорного спора и основные виды преддоговорных споров в практике арбитража. Вопросы гражданского права, Сборник статей, под ред. И. Б. Новицкого. М.» 1957, стр. 17.
$28


вания торговли ВСНХ.1 В постановлении по этому вопросу отмечена необходимость учреждения торговых судов в крупных торгово-промышленных центрах, как вполне самостоятельных учреждений, не связанных с народным судом, а на местах, как специальных отделений народного суда. Кассационной инстанцией торговых судов должен был быть соответствующий вышестоящий суд.
Рассмотрению торговых судов должны были подлежать споры без ограничения суммы по делам торговым для обеих сторон или по крайней мере для ответчика, все споры «по векселям, все споры по сделкам, совершенным с коммерческой целью, все споры по транспорту». При разрешении таких споров в проекте предлагалось пользоваться не только законами, но и торговыми обычаями, а при наличии пробела в законах толковать их по общему смыслу и духу.
Указанные положения были подтверждены на заседании юристов при Управлении регулирования торговли ВСНХ 16 сентября 1922 г.1 2 В приведенном выше постановлении о необходимости организации административного суда для рассмотрения споров между государственными организациями отмечалось, что это не только не устраняет необходимости создания кроме административных, также и специальных торговых судов, но ставит вопрос об этом еще более остро.3
Идея создания торговых судов, равно как и специального торгового свода, отражала неправильное представление ряда юристов о том, что допуск частного капитала является доказательством перехода Советского государства на рельсы капиталистических торговых отношений. Между тем рост и укрепление социалистического сектора, активный процесс вытеснения частных предпринимателей из народного хозяйства страны ясно доказали ненужность торговых судов и указанный проект поэтому осуществления не получил.
В деятельности арбитражных комиссий в первые годы их существования сразу же встал ряд вопросов, связанных с новым характером отношений между социалистическими организациями. К ним, в частности, относились вопросы:
1 ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. 123, ед. хр. 35, стр. 84.
2 ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. 123, ед. хр. 35, стр. 44.
3 ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. 123, ед. хр. 35, стр. 83.
229


— о судьбе споров между государственными организациями, возникших до перевода их на хозяйственный расчет;
— о правовой природе генеральных договоров, и возникающих из них обязательств;
— о соотношении принципа хозяйственной целесообразности с принципом незыблемости договоров между государственными организациями.
При разрешении споров об оплате продукции, полученной до перехода к новой экономической политике, арбитражные комиссии исходили из того, что поскольку продукция была передана бесплатно, то и в настоящее время она оплате не подлежит. Так, по иску правления Ижевского завода к Вятскому губземотделу ВАК СТО отметила, что «передача продукции произошла хотя и не в порядке планового снабжения, но в конце 1920 г., когда все государственное хозяйство составляло единое целое, и оба учреждения состояли на государственном снабжении. Переносить же создавшиеся в последующем отношения, основанные на хозрасчете... на период конца 1920 — начала 1921 года, не представляется возможным.» На этом основании в иске было отказано.1 В другом решении по аналогическому делу отмечается, что ВАК проводила и проводит в своей практике определенное разграничение между взаимоотношениями государственных организаций в период планового снабжения и после перевода их на хозрасчет и что переносить в иные условия хозяйственной жизни остатки прежних отношений необходимо с большой осторожностью.1 2
В ряде случаев генеральные договоры, заключенные центральными органами, исполнялись не ими, а подведомственными им хозрасчетными предприятиями. Возник вопрос об ответственности сторон, заключивших указанные договоры, в случае невыполнения обязательств под^ ведомственными предприятиями.
На основании.постановления СТО от 8 октября 1922 г. Наркомпрод обязан был сдать, а ВСНХ принять и про^ извести в сезон 1923 г. переработку маслосемян, и сдать готовую продукцию Наркомпроду. Для выполнения этого задания между сторонами 3 января 1923 г. был за- 1 Сб. Практика арбитражных комиссий, под ред. проф. В. И Шретера, вып. 1, М.-Л., 1924, стр. 60.
2 Бюллетень БФХЗ, 1925, № 15, стр. 42.
230


ключей генеральный договор. Постановлением Президиума ВСНХ от 3 января 1923 г. к исполнению этого договора был привлечен Росмаслосиндикат, которому было поручено заключить соответствующие договоры с отдельными госмаслозаводами, в том числе и с Грязнинским маслозаводом. Последний возложенного на него задания не выполнил и за ним образовалась задолженность по авансам, о взыскании которой Наркомпрод предъявил иск к ВСНХ РСФСР как стороне по генеральному договору. ВСНХ иск не признал, указав, что хотя он и подписал договор, но исполнение такового было возложено на госмаслозаводы, которые непосредственно производили с Наркомпродом все расчеты за перерабатываемую продукцию. Ответчиком по мнению ВСНХ, должен был быть признан Свердловский облсовнархоз, в составе которого числился Грязнинский завод. Облсовнархоз, а такше Шадринский окрисполком, в ведение которого завод перешел по постановлению Свердловского губисполкома, как соответчики были привлечены по делу.
При рассмотренении иска оказалось, что 20 мая 1924 г. завод сгорел. В решении по этому делу ВАК СТО указала, что в основе взаимоотношений между ВСНХ и Наркомпродом лежит постановление СТО, для выполнения которого был заключен генеральный договор, имевший своей целью установить хозяйственные условия выполнения этого задания. Из этого ВАК сделала вывод, что «в отношениях ВСНХ и НКП отсутствуют, таким образом, элементы частноправовых отношений — добровольное соглашение и вступление в сделку с целью извлечения прибыли; в основе своей они имеют публичноправовой характер»; поэтому договор между ВСНХ и Наркомпродом следует рассматривать как своего рода инструкцию для непосредственных контрагентов Нар- компрода, выполнявших переработку маслосемян,— трестов и заводов, за которыми ВСНХ имел только административное наблюдение, не участвуя в их хозяйственной работе.
Исходя из этого Высшая арбитражная комиссия при СТО пришла к выводу, что отвечать перед Наркомпродом должен завод, а не административный орган, которым является ВСНХ. Однако ввиду того, что Грязнинский завод не являлся юридическим лицом, от¬


ветчиком по иску был признан Шадринский окрисполком, в ведении которого завод находился. Учитывая же то обстоятельство, что завод сгорел, ВАК признала хозяй- ственно целесообразным снизить сумму иска на 25%
По другому делу Арбитражная Комиссия ВСНХ отметила, что ссылка представителей завода на то, что договор от 10 мая 1922 г. заключен между Азнефтью и Царицинским губсовнархозом. носит чисто формальный характер и не учитывает фактических взаимоотношений сторон, и в частности того, что в момент заключения договора исполнявший его завод не был переведен на хозрасчет и не мог самостоятельно вступать в договорные отношения. Поэтому, естественно, что его представителем мог и должен был явиться губсовнархоз. Этот случайный момент — отсутствие у завода во время заключения договора прав юридического лица — по мнению АК, не может иметь решающего значения для дела, если из содержания договора и обстоятельств выполнения такового следует, что фактической стороной в нем является не губсовнархоз, а завод «Красный Октябрь».1 2
Из указанных двух принципиальных решений можно сделать вывод, что в рассматриваемый период арбитражные комиссии еще не понимали того, что генеральные договоры являлись особой формой, в которой осуществлялось выполнение государственными организациями плановых заданий. Вместе с тем, поскольку система генеральных договоров находилась еще в стадии формирования, постольку трактовка генеральных договоров как административно-правовых актов, своего рода инструкций, фактическим исполнителям плановых обязательств имела под собой определенные основания.
В приведенных решениях сказывается также и недооценка значения договора как важнейшего элемента фактического состава основания возникновения плановых обязательств. Возлагая ответственность на хозрасчетные организации, исполнявшие генеральные договоры, арбитражные комиссии исходили из того, что обязательства таких организаций возникают только на основании административного распоряжения их вышестоящих органов (сторон по генеральному договору), а непосред1 БФХЗ, 1926, № 13, стр. 575—576.
2 Сб. Практика арбитражных комиссий^ ВСНХ СССР и РСФСР,. М.-Л., 1926, стр..70. ” . . 1
232


ственного соглашения между исполнителями этих обязательств не требуется.
При рассмотрении споров по плановым договорам перед арбитражными комиссиями в ряде случаев возникал вопрос о понуждении ответчика к исполнению своей обязанности в натуре. Практика арбитражных комиссий по этому вопросу стабильностью не отличалась. В одних случаях выносились решения о необходимости реального исполнения, иногда обеспечиваемые установлением штрафа за каждый день просрочки; в других случаях принимались альтернативные решения, либо решения о замене реального исполнения неустойкой.1
Так, в решении Арбитражной комиссии при ЭКОСО БССР по иску Крайторга к Лесбелу, вынесенному в 1923 г., указывалось, что неустойка, присужденная истцу, вместо решения об обязании исполнить в натуре, дает возможность последнему выйти из затруднительного положения и покроет как понесенные уже убытки, так и возможный ущерб в будущем.1 2 Вместе с тем ВАК СТО считала, что арбитражные комиссии вправе по предъявленному требованию об исполнении договора своевременно не осуществленного, установить сроки и формы его исполнения и односторонний отказ от принятия исполнения по обязательству допускали только если оно было предложено с значительной просрочкой, вследствие чего потеряло интерес для контрагента.3
По вопросу о соотношении принципа хозяйственной целесообразности с требованием незыблемости договоров между социалистическими организациями, арбитражные комиссии считали, что эти два принципа должны между собой органически сочетаться.
Арбитражные комиссии исходили из того, что в основе организации государственной промышленности должна лежать договорная система, а потому вмешательство в заключенные договоры и изменение их содержания извне могут привести к нарушению хозяйственного плана отдельных предприятий, к ослаблению ответственности 1 См. Ф. И. Гавзе, Принцип реального исполнения договорных обязательств в советском гражданском праве и практика его применения, Ученые запсики, БГУ, вып. 25, сер. юрид., Минск, 1955.
2 Там же.
3 См. Сб. Практика арбитражных комиссий, под редакцией проф. В. И. Шретера, вып. 1, М.-Л., 1924 г., стр. 23, 25.
233


руководителя предприятия, и к возрождению в худшей форме главкизма. Охраняя интересы промышленности арбитражные комиссии считали своей первостепенной задачей обеспечение исполнения договора как основной формы гарантии нормальной работы государственной промышленности.1 Они отмечали: «Упрочение и здоровое развитие хозяйства в условиях новой экономической политики невозможно при колебании силы договоров, так как неустойчивость договорных отношений в корне подрывает всякий хозяйственный расчет и хозяйственную планомерность».1 2
Например, ВАК СТО категорически отвергала требования об аннулировании договора из-за его невыгодности, указывая что это не может служить основанием для колебания силы договора, составляющего основу планомерной организации хозяйства.3 «Договоры между государственными учреждениями для того и заключаются, чтобы создать устойчивую почву для хозяйственной деятельности и не могут быть расторгаемы только по тому соображению, что исполнение их оказалось невыгодным для другого контрагента при изменившихся условиях, наступление которых он не предусмотрел»,— отмечала по этому вопросу ВАК СТО.4 Она указывала также, что ошибка стороны при определении цены в договоре, неопытность в коммерческих делах руководителя и продажа продукции по цене, ниже рыночной, не дают права требовать на этом основании признания договора недействительным.5
Иначе решался вопрос в тех случаях, когда непредвиденное повышение цены или другие условия договора, изменения или прекращения которого требовал истец, прямо вытекали из новой хозяйственной конъюнктуры, что делало выполнение договора для поставщика не только невыгодным или убыточным, но и коммерчески невозможным. В таких случаях не отказываясь от про1 См. Сб. Практика арбитражных комиссий, под ред. проф. В. Н. Шретера, вып. 1, М.-Л., 1924, стр. 14—15; 80—81.
2 Решения Высшей арбитражной комиссии при СТО, вып. III, М., 1924, стр. 276.
3 Там же, стр. 139.
4 Там же, стр. 324.
5 Решения Высшей арбитражной комиссии при СТО, вып. I, М., 1923, стр. 31, вып. III, М., 1924, стр. 325.
234


ведения принципа охраны договора, в целях устойчивости гражданского оборота, арбитражные комиссии из соображений хозяйственной целесообразности считали возможным освобождать поставщика от исполнения принятых на себя обязательств, основываясь на ст. 13 Положения о порядке разрешения имущественных споров.
Изучение практики арбитражных комиссий свидетельствует, что в рассматриваемый период они не злоупотребляли принципом хозяйственной целесообразности и охраняли незыблемость договоров. В решении ВАК СТО от 2 мая 1922 г. по жалобе Окружного Военно-хозяйственного управления Северо-Кавказского Военного округа на решение Юго-Восточной Арбитражной комиссии по иску к нему Донского Совета Народного Хозяйства о расторжении договора отмечается, что право, предоставленное Арбитражным Комиссиям ст. 13 Положения «имеет ввиду возможность смягчить или ослабить последствия, вытекающие из признания формальной ответственности госоргана в силу действующих законов, в том случае, если они могут причинить данному госоргану вред, недопустимый с точки зрения хозяйственной целесообразности и общей государственной политики. Вместе с тем ст. 13 Положения обязывает АК в основу решения возникшего конфликта брать вопрос о праве», и поэтому во всех случаях ее применения «АК надлежит точно устанавливать те конкретные обстоятельства дела, которые побуждают сделать отступление от разрешения его на чисто правовых основаниях».1
В ряде случаев перед арбитражными комиссиями ставился вопрос о замене исполнения, в частности, когда одна из сторон по товарообменным сделкам просила вместо передачи товара в натуре присудить его стоимость или заменить передачу товара оплатой его цены.
При решении таких споров арбитражные комиссии различали договоры, носящие строго товарообменный характер, в которых исключалось право замены товара деньгами, от договоров, в которых предусматривалась возможность расчета за товар частью другими товарами, частью деньгами или же возможность оплаты товара только деньгами.
1 Решения Высшей арбитражной комиссии при СТО, вып. III, М.^ 1924, стр. 7—8.
235*


В первом случае арбитражные комиссии считали, что цена товара служила лишь мерилом для определения количества товаров, поставляемых каждой из сторон в обмен и не допускала замены товара оплатой его цены. Во втором же предполагалось, что установленная в договоре цена равнозначна товару, подлежащему поставке в обмен. По этим договорам арбитражные комиссии допускали замену товара, подлежащего передаче, в обмен за товар полученный от контрагента оплатой цены этого товара.1
При рассмотрении споров об исполнении договоров нередко возникали вопросы, связанные с условиями о качестве поставляемой продукции, в частности, о том, каким образом оно должно определяться в договорах между социалистическими организациями. Этот вопрос имел важное значение, т. к. в рассматриваемый период большинство товаров не имело еще утвержденных государственных стандартов. Качество товара обычно определялось ссылкой на определенную его марку или образцы. Арбитражные комиссии исходили из того, что покупая изделия определенной марки, контрагент вправе предполагать, что товар по своему качеству будет полностью соответствовать данной марке как условному обозначению свойств и качества товара и что в случае обнаружения такого несоответствия продавец несет ответственность за недостатки.1 2
Например, АК ВСНХ СССР расторгла договор Куст- промторга с Белорусским совнархозом на том основании, что качество табачных изделий не соответствовало этикеткам, имеющимся на упаковке таковых. В решении отмечалось, что поскольку заказы обычно сдаются без предварительного просмотра образцов на основании прейскурантов соответствующих фабрик, то ответчик имел достаточно оснований считать себя гарантированным в отношении качества приобретенного табака.3
В ряде случаев возникал вопрос об ответственности поставщика за скрытые недостатки проданного товара.
1 См. напр. Практика арбитражной комиссии ВСНХ СССР, час'ч» II, М.-Л., 1926, стр. 26—27, 191—193.
2 См. Решения Высшей арбитражной комиссии при СТО, выпуск III, М., 1924, стр. 4.
3 Практика арбитражной комиссии ВСНХ СССР, часть II, М.-Л., 1926, стр. 14.
236


Арбитражные комиссии считали скрытыми недостатки, которые не могут быть выявлены при обычном способе приемки продукции. Так, при рассмотрении иска Резин- треста о непригодности поставленного ему масла, АК ВСНХ не сочла недостатки этого масла скрытыми, т. к. «производство анализа должно быть признано обычным способом принятия товара Резинтрестом, имеющим свою лабораторию».1
Арбитражные комиссии в своих решениях подчеркивали, что лаконичное указание на недоброкачественность продукции имеет характер крайней неопределенности и требовали, чтобы истец доказал, в'чем именно недостатки выражаются.* 2 Особое внимание ими уделялось выяснению того, где именно и по какой причине произошла порча товара. Удовлетворяя иск о расторжении договора ввиду поставки недоброкачественного табака, Арбитражная Комиссия ВСНХ отметила: «актами осмотра установлено, что причиной порчи является не неправильное хранение табака на складах истца, а самый способ его выработки из неперебродивших листовых табаков.3
Предметом споров являлись и цены, установленные в договоре. На том основании, что такие цены не соответствуют стоимости товара в момент исполнения договора, истцы в ряде случаев требовали признать договор недействительным в соответствии со ст. ^Положения о порядке разрешения имущественных споров. Обычно арбитражные комиссии в таких исках отказывали. Иначе решался вопрос, если оказывалось, что цены в договоре были определены неправильно, в частности, когда цена товара была ниже установленной синдикатом, в состав которого входил продавец. Арбитражные комиссии признавали такие договоры в соответствии со ст. 30 ГК недействительными, как наносящие явный ущерб интересам государства.4
Иногда в договорах предусматривалось, что при рас’ Сб. Практика арбитражных комиссий, под ред. проф. В. Н. Шретера, М.-Л., 1924, стр. 44.
2 См. Практика арбитражной комиссии ВСНХ СССР, М.-Л., часть II, 1926, стр. 15.
3 Сб. Практика арбитражной комиссии ВСНХ СССР, часть II, М.-Л., 1926, стр. 14.
4 Сб. Практика арбитражных комиссий, под ред. проф. В. Н. Шретера, вып. 1, М.-Л., 1924, стр. 41.
237


четах за поставляемые товары цены устанавливаются по курсу так называемого «вольного рынка» или «вольной (черной) биржи». Арбитражные комиссии во всех случаях такие условия, признавали незаконными и указывали, что расчет может и должен быть произведен только на основании существующих официальных курсов.1
В одном из решений АК ВСНХ отмечала, что курс вольного рынка отнюдь не может быть положен в основу расчетов между государственными организациями при существовании официального курса, которым они обязаны руководствоваться независимо от того, отражал ли первый более чем последний соотношение движения золота с ростом цены на товары.1 2
В практике арбитражных комиссий неоднократно возникал вопрос об основаниях освобождения сторон от ответственности за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательств. Таким основанием они считали согласно ст. 118 ГК только непреодолимую силу. «Под независящими от нас, от нашей воли обстоятельствами, предусмотреть которые мы не можем, надо разуметь воздействие стихий, борьба с которыми возможна, но предельна. Всякого рода иные обстоятельства как бы они ни были серьезны и как бы ни была тяжела борьба с ними..., не могут быть отнесены к категории независящих от его воли»,— сказано в одном из решений ЛК ВСНХ. Это положение обосновывалось также и тем, что хозяйственный риск за случай более правильно относить на производителя продукции, чем на стоящего в стороне потребителя.3 Следует отметить, что трактовка ст. 118 ГК как устанавливающей ответственность за случай, до конца 30-х годов была господствующей и в литературе по советскому гражданскому праву.
При рассмотрении обстоятельств, освобождающих поставщика от ответственности за невыполнение договора практика арбитражных комиссий исходила из того, что если причиной невыполнения договора поставщиком являлась неисправность покупателя, то поставщик в соответствии со ст. 118 ГК от ответственности освобождается.
1 Сб. Практика арбитражной комиссии ВСНХ СССР, часть II, М.-Л., 1926, стр. 129.
2 Там же.
8 Там же, стр. 61, 63.
238


Если стороны ссылались на свое тяжелое материальное положение как на основание для освобождения от ответственности за неисполнение, то арбитражные комиссии обычно такую ссылку во внимание не принимали. «Непредоставление Наркомфином надлежащего количества дензнаков в распоряжение государственного учреждения, состоящего на госбюджете, не слагает с последнего ответственности за неисполнение договорных обязательств» — указывается в ряде решений ВАК СТО. Далее отмечается, что иная точка зрения «неминуемо привела бы к подрыву договорного начала и хозрасчета, на основе которых действует государственная промышленность».1
В отдельных случаях встречаются и такие решения, по которым ответчик на основании ст. 13 «Положения» освобождается от уплаты неустойки на том основании, что невыполнение договора явилось не «результатом его злой воли, а следствием стесненного материального положения учреждения, выполняющего государственной важности задания».1 2 В этом случае при освобождении от оплаты неустойки арбитражная комиссия ссылалась на ст. 13 «Положения».
Уже с первых лет деятельности арбитражных комиссий перед ними встал вопрос: может ли быть поставщик освобожден от ответственности перед покупателем за неисполнение договора по тем основаниям, что контрагенты поставщика не выполнили своих обязательств. Практика арбитражных комиссий решала этот вопрос исходя из положения, что неисправность контрагентов поставщика не является основанием для освобождения его от ответственности.3
При установлении обоюдной вины сторон в неисполнении, арбитражные комиссии применяли принцип смешанной ответственности. Так, в решении по иску к Сте- клофарфортресту о взыскании стоимости недостачи, возникшей вследствие боя товара в пути, ВАК отмечала, что «хотя вина треста в повреждении груза ближайшим обра1 Решения Высшей арбитражной комиссии при СТО, вып. III, М., 1924, стр. 76.
2 Решения Высшей арбитражной комиссии при СТО, вып. II, М., 1923, стр. 17.
3 Сб. Практика арбитражных комиссий, под ред. проф. В. Н. Шретера, М.-Л., 1924, вып. I, стр. 45.
239


зом определяется небрежностью, но покупатель должен был со своей стороны, учитывая хрупкость отправляемого для него груза, принять соответствующие меры, именно послать своего приемщика для проверки тщательности укладки на месте и для сопровождения груза до места назначения. Ввиду того же, что истец требуемой хозяйственной предусмотрительности не проявил, то он должен, по мнению АК ВСНХ СССР разделить со Стекло- фарфортрестом последствия их взаимных упущений или иначе их «смешанной вины», т.. е должен возместить ущерб наполовину».1
В рассматриваемый период нередки были иски о взыскании убытков от неисполнения договора. В процессе их разрешения был выработан ряд положений, сохранивших свое значение и в последующей практике органов государственного арбитража. Арбитражные комиссии исходили из того, что возмещению подлежат только реальные убытки, т. е. «утрата той ценности, которую получил бы истец, если бы договор был выполнен».1 2 Убытки взыскивались лишь в том случае, если истец принимал необходимые меры для их предотвращения. Например, в одном из решений АК ВСНХ СССР отмечается, что покупатель сам удлинял сроки исполнения заказа и не предупредил своего контрагента не только о неизбежных убытках, но и об отнесении их на счет последнего, в силу чего право заказчика на взыскание убытков исключается.3 4
Уже в рассматриваемый период возник вопрос, подлежат ли возмещению убытки в виде санкций, уплаченных истцом ввиду неисполнения договора ответчиком. Арбитражные комиссии считали, что в таких случаях убытки возмещению не подлежат, т. к. «контрагент при заключении договора не принимает на себя ответственность по другим, неизвестным ему договорам, заключенным другой стороной с третьими лицами»/
1 Практика арбитражной комиссии ВСНХ СССР, М.-Л., 1926, стр. 53.
2 Решения Высшей арбитражной комиссии при СТО, вып. II, М., 1923, стр. 183; вып. III, М., 1924, стр. 92.
3 Сб. Практика арбитражной комиссии ВСНХ СССР, часть II, М.-Л., 1926, стр. 27—28.
4 Сб. Практика арбитражных комиссий, под ред. проф. В. Н. Шретера, вып. I, М.-Л., 1924, стр. 26.
240


В заключение остановимся на обширной практике арбитражных комиссий по искам о взыскании неустойки.
В начале своей деятельности арбитражные комиссии основное значение неустойки усматривали в том, что она представляет собой заранее определенные в договоре возможные убытки, т. е. в ее оценочной функции. Если истец не мог доказать наличия убытков, ему обычно в иске отказывали. «Основной целью включения в договоры условия о неустойке указывает ВАК СТО в решении от 6. II. 1923 г. является ограждение контрагента от нарушения договора другим контрагентом путем фиксирования заранее размера убытков, причиненных нарушением. Добавочное значение неустойки состоит в том, что она способствует охранению силы заключаемых договоров и лишает сторону, обязавшуюся неустойкой, возможности безнаказанно нарушить договор».1 «Основной целью включения в договор условий о неустойке является фиксирование заранее убытков от нарушения договора»,— подчеркивается в другом ее решении.1 2
Такой взгляд на оценочный характер неустойки соответствовал потребностям хозяйственной жизни. В условиях неустойчивости денежной валюты в первые годы НЭПа, несвоевременное исполнение обязательства, как правило, влекло за собой значительные убытки вследствие разницы в курсе рубля, для покрытия таковых в договоре и предусматривалась высокая неустойка. «Пеня в случае несвоевременных платежей — отмечает ВАК СТО,— не является неустойкой в чистом виде, а является в условиях падающей валюты, гарантией для сторон получения реальной стоимости причитающихся платежей».3
Впоследствии точка зрения арбитражных комиссий на значение неустойки изменяется. Неустойка признается важнейшим средством побуждения к надлежащему выполнению договора. «Если ВАК, ранее руководствуясь требованиями хозяйственной целесообразности, признавала необходимым выяснить, действительно ли учреждение, требующее неустойку, понесло убытки от неисполнения договора, то теперь, когда промышленность и тор1 Решения Высшей арбитражной комиссии при СТО, вып. II, М., 1923, стр. 13.
2 Решения Высшей арбитражной комиссии при СТО, выпуск I, М., 1923, стр. 48.
3 Решения Высшей арбитражной комиссии при СТО, вып. III, М., 1924, стр. 230.
16—3740
241


говля Союза окрепли, хозяйственные взаимоотношения и правовые условия определились, чрезвычайно важно выдвигать другой момент — своевременное и точное выполнение обязательства, как условия, совершенно необходимого для устойчивости производства и товарного оборота, и цель неустойки — именно побудить стороны к точному выполнению договора».1
В практике арбитражных комиссий установилось, чго взыскание неустойки не освобождает стороны от исполнения договора в натуре и наоборот, последующее исполнение не является основанием для освобождения от штрафных санкций.1 2 Вместе с тем арбитражные комиссии широко применяли ст. 142 ГК для снижения неустойки. В частности, основанием для такого снижения являлось отсутствие злостности в нарушении договора,3 а также тяжелое материальное положение стороны.4 В ряде случаев допускался зачет неустоек по встречным искам, если обе стороны нарушили принятые на себя обязательства.5
Следует отметить, что с конца 1924 г. после стабилизации валюты и общей нормализации оборота, 1В практике судов и арбитражных комиссий встает вопрос о недопустимости взыскания неустоек в значительных суммах. На заседании пленума Верховного суда РСФСР от 1 сентября 1924 г. было вынесено даже специальное постановление о желательности пересмотра гражданско-правовой политики государственных организаций относительно размера неустойки и пени в договорах, т. к. при стабилизации валютного курса сохранение высоких норм неустойки создает основательные нарекания и на деле дает не положительные, а отрицательные результаты. Поэтому пленум предложил судам в каждом случае взыскания неустойки рассматривать вопрос о применении к ней ст. 142 ГК.6
1 БФХЗ, 1925, № 3, стр. 38—39.
2 Практика арбитражных комиссий, под ред. проф. В. Н. Шре- тера, вып. I, М.-Л., 1924, стр. 19.
3 Там же, стр. 18—19.
4 Решения Высшей арбитражной комиссии при СТО, вып. III, М., 1924, стр. 194.
5 Практика арбитражной комиссии ВСНХ СССР, часть II, М.-Л., 1926, стр. 22.
6 Сб. циркуляров и разъяснений пленума Верховного Суда РСФСР, 1924, стр. 77.
242


Гражданская кассационная коллегия Верховного суда СССР в своем докладе за 1925 г. отметила, что «вопрос о понижении неустойки из права суда превратился в его •обязанность, особенно тогда, когда ответчиками являются трудящиеся или госучреждения, или в случаях явной чрезмерности неустойки. Суд в этих случаях применяет ст. 142 ГК даже, если нет соответствующего ходатайства сторон».1 В практике арбитражных комиссий ст. 142 ГК также начинает применяться настолько широко, что С. И. Вильнянский в докладе на совещании юрисконсультов государственной промышленности в 1925 г. специально отметил, что он не знает ни одного решения арбитражной комиссии, в котором бы она не применяла ст. 142 ГК и что «условие о неустойке нужно написать в договоре, а затем предъявить иск о взыскании неустойки без надежды на его удовлетворение».1 2
ВОПРОСЫ ДОГОВОРНЫХ СВЯЗЕЙ СОЦИАЛИСТИЧЕСКИХ ОРГАНИЗАЦИЙ В ПРАВОВОЙ ЛИТЕРАТУРЕ ПЕРВЫХ
ЛЕТ НЭПа.
В рассматриваемый период литература по советскому гражданскому и в частности по обязательственному праву не была обширной.
Основными направлениями, по которым велась разработка проблем советского обязательственного права, были следующие.
Во-первых, это были работы типа комментариев к обязательственной части гражданского кодекса.3 Во-вто1 Еженедельник советской юстиции, 1926, № 4.
2 С. И. Вильнянский. Подряды и поставки в практике госорга- гов. Вопросы промышленного права, (Материалы совещания юрисконсультов государственной промышленности, 17—22 мая 1925 г.), М„ 1925, стр. 183.
3 Общим вопросом обязательственного права посвящались следующие работы: С. В. Александровский, Гражданское право РСФСР, 1922, Ф. И. Вольфсон, Гражданское право РСФСР, ч. 1, М., 1925, А. Г. Гойхбарг, Хозяйственно право РСФСР, т. 1, Гражданский кодекс, М.-Л., 1923; И. Б. Новицкий, Обязательственное право, Общие положения, Комментарий к ст. 106—129 ГК, М., 1925; ГК РСФСР. Комментарий, под ред. А. Г. Гойхбарга, И. С. Перетерского, и 3. Р. Тетенборн. Вып. 3—4—5, М., 1924; Практический комментарий, под ред. А. М. Винавера и И. Б. Новицкого, М., 1924, и др. Специальным институтам обязательственного права посвящались работы Н. Г. Вавина, Купля-продажа по* ГК РСФСР, М., 1923, А. А1. Винавера Купля-продажа и мена ^Практический комментарий), М., 1924, М. М.
16* 2*3


рых, ряд трудов был посвящен Положению о государственных подрядах и поставках и практике его применения.1 В третьих, были изданы работы по так называемому «торговому праву»,2 и «промышленному праву».5 Что же касается общих проблем, относящихся к договорам между социалистическими организациями и в частности, к плановым договорам, то они привлекли внимание советских цивилистов только после 1925 г.„ когда указанные договоры начинают получать повсеместное развитие во внутрипромышленном и торговом обороте страны.
В рассматриваемый же период эти проблемы исследовались в несколько ином аспекте. Прежде всего, вопрос о договорах с участием государственных организаций вошел в общую проблему, связанную с обсуждением проекта Свода торгового права.
В 1923 г. была выдвинута идея об издании особого советского торгового свода. Она основывалась на том,
Агаркова, Подряд, М., 1924 и др. Кроме того, по вопросам, связанным с комментированием отдельных статей ГК в области обязательственного права, был опубликован ряд статей в журналах «Еженедельник советской юстиции», «Вестник советской юстиции», «Право и жизнь».
1 Кроме журнальных статей по отдельным вопросам Положения о государственных подрядах и поставках, следует отметить работы К. М. Варшавского «Подряды и поставки в Союзе ССР», М., 1925; В. Герасимовича «Положение о государственных подрядах и государственных поставках», Практический комментарий к ст. 1—33. М., 1923; А. П. Макогонова, Подряды и поставки по действующему законодательству, М., 1924; С. И. Вильнянского. Подряды и поставки в практике государственных организаций в книге «Вопросы промышленного права», М., 1925.
2 Из трудов посвященных так называемому «торговому праву» следует отметить: X. Э. Бахчисарайцев, К. А. граве, П. С. Эйоуши- тц, Вопросы законодательства по внутренней торговле, М., 1925; В. М. Гордон, Система советского торгового права, 1924, К А. Граве, и С. В. Минц, Сборник материалов по биржевому праву и практике, М., 1924; К. А. Граве, А. А. Плесков, Э. М. Фрейдман, Биржевое законодательство, М., 1925, Е. Н. Данилова, Советское торговое право, 1925, С. Н. Ландкоф, Правила торговли, Комментарий инструкции СНК УССР от 27 июня 1924 г, по торговле, вып. I, Харьков, 1925.
3 Основными трудами в области промышленного права в рассматриваемый период являлись: Вопросы промышленного права (материалы совещания юрисконсультов государственной промышленности 17—22 мая 1925 г.), М., 1925, А, В. Карасе, Советское промышленное право (обзор и материалы), М.-Л., 1925; С. В. Минц, Советское промышленное право, вып. I, М., 1925; В. Н. Шретер, Система промышленного права Союза ССР, М.-Л., 1924 г.
244


что поскольку в гражданском обороте допущены кроме государственных также и частные организации и лица, то развитие права опосредствующего этот оборот должно идти по традиционному пути деления его на гражданское и торговое.
При Наркомвнуторге работала специальная редакционная комиссия по составлению проекта торгового свода,, Этот же вопрос рассматривался на совещании юрисконсультов трестов ВСНХ в ноябре 1923 г. и служил предметом ряда статей в юридических и экономических журналах.1
Подробное обоснование необходимости издания торгового свода СССР было дано В. М. Гордоном,1 2 утверждавшим, что для развития советской торговли необходимы специальные законы, отличающиеся от общих законов гражданского законодательства.
Общими для торгового права вообще и советского торгового права, в частности, В. М. Гордон считал нижеследующие положения.
Обязательность для продавца заключения договора с любым лицом, желающим приобрести товары на указанных им условиях. Провозглашение такого принципа явно противоречило установленному в ряде нормативных актов правилу о предоставлении государственным и кооперативным организациям права преимущественной покупки продукции, вырабатываемой государственной промышленностью.
Ограничение виндикации у добросовестного приобретателя, что также противоречило установленному гражданским кодексом положению о неограниченной виндикации государственного имущества.
1 И. Вольман, Взаимоотношения торгового права и гражданского, ВСЮ, 1924, № 24; В. М. Гордон, Дух законов торговых, ВСЮ. 1923, № 10; С. Л. Драбкин, Назревшая задача, (К вопросу о советском торговом кодексе), Народное хозяйство Украины, 1923, № 1—3; И. Д. Иваницкий, Проект торгового свода СССР, Вестник промышленности, торговли и транспорта, 1924, № 4; Б. С. Мартынов, К вопросу о советском торговом праве, ЕСЮ, 1924, № 16; М. Я. Пергамент. Несколько слов по поводу издания проекта торгового свода СССР, (ст. ст. 197, 206, проекта), ЕСЮ, 1925, № 15. Кроме того, был издан проект торгового свода СССР, «Торговый свод СССР, (Проект комиссии по внутренней торговле при СТО)», М., 1923.
2 В. М. Гордон, Система советского торгового права, (Обзор действующего законодательства по внутренней торговле), Харьков, 1924.
245


Учет падения рубля при расчетах по исполненным обязательствам и включение в договор оговорки о неизменности обстоятельств (с1аизи1а геЬиз 81с зипНЬиз). Между тем, практика арбитражных комиссий отрицательно относилась к такой оговорке и придерживалась принципа нерушимости договора как гарантирующего интересы народного хозяйства страны.
Абстрактность торговых сделок и применение при их совершении типовых форм, выработанных биржевой практикой. Такие сделки широко распространены в капиталистической оптовой торговле и характеризуются тем, что определение их предмета, цены, а иногда и срока исполнения относится не к моменту заключения договора, а ко времени его исполнения и зависят от биржевой ситуации на этот день. Указанный принцип также не соответствовал положению ст. 130 гражданского кодекса о том, что договор считается заключенным только после того, как стороны достигли согласия по всем его существенным условиям.
Космополитизм торговых сделок, который, по мнению автора, «способствует обострению духа торговых законов. Предназначенные для действия вне узкой территории одного государства, законы торговли утрачивают свои местные особенности, проникаются еще большим характером независимости от свойств и личности контрагентов».1
Из изложенного видно, что принятие свода торгового права, означало бы отказ от государственного воздействия на имущественные отношения частного сектора, от различного подхода советского законодательства к ин-( тересам различных классов; оно привело бы к лишению норм нашего права их социалистического характера, а значит и к сдаче позиций, завоеванных Советским государством и Коммунистической партией в гражданском обороте страны.1 2 Поэтому вполне понятно, что проект торгового свода СССР и в 1923 г. и в 1927 г., когда снова начала выдвигаться эта идея, был решительно отклонен партией и правительством.
Другой проблемой в науке советского гражданского права в данный период, был «опрос о правовом характере внутрисиндикатских отношений.
1 В. М. Гордон, Указ, работа, стр. 15.
2 О. С. Иоффе, Сорок лет советского права, Л., 1957, т. 1, стр. 256.
246


Этот вопрос относился исследователями к области так называемого промышленного права, в которое предлагалось включить нормы, регулирующие деятельность промышленности как по вертикали, так и по горизонтали.
Сторонниками выделения промышленного права в самостоятельную отрасль советского права кроме ряда ученьях (В. Н. Шретера, Б. С. Мартынова, А. В. Карасе и др.) являлись и практические работники юридической службы государственной промышленности. Предлагалось даже издать специальный промышленный кодекс СССР.1
Однако ввиду того, что развитие правового регулирования деятельности социалистической промышленности пошло по другому пути, идея выделения в качестве специальной отрасли промышленного права в дальнейшем распространения не получила.
Как уже отмечалось, входящие в состав синдиката тресты заключали с ним соответствующие договоры, определяющие отношения сторон по сбыту продукции трестов и снабжению их необходимым сырьем.
Вопрос о характере таких договоров явился предметом специальной дискуссии на первом совещании юрисконсультов государственной промышленности, происходившем в мае 1925 г. На этом совещании было высказано два противоположных мнения. Согласно одного из них отношения трестов и синдиката определяются уставом, а не договором. Заключение же последних — это лишь «игра в договоры, совершенно не связанная с внутренним единством синдицированной промышленности». Поэтому внутренние отношения между синдикатом и трестами — это отношения уставного порядка и вытекающие из них права и обязанности должны облекаться в форму протоколов, а не договоров.1 2
Сторонники другой точки зрения утверждали, что отношения между синдикатом и трестами должны строиться по типу договора комиссии ввиду того, что синдикат выступает вовне от своего имени, но за счет треста, что является характерным для отношений из договора комиссии.3
1 Так ориентировочный план такого кодекса был приложен к сб. Вопросы промышленного права, (Материалы совещания юрисконсультов государственной промышленности, 17—22 мая 1925 г.), М., 1925.
2 Там же, стр. 78.
3 Там же, стр. 86.
247


Эта точка зрения была поддержана и на совещании юрисконсультов Всесоюзного Кожевенного Синдиката, проходившем в октябре 1925 г., и включена в его резолюцию по докладу М. Г. Фрадкина «Вопросы договорной практики Кожсиндиката».1
В этом докладе хотя и рекомендовалось заключение между синдикатом и входящими в его состав трестами договоров комиссии, но оговаривалось, что таковые не должны предусматривать штрафных санкций за их неисполнение, так как отношения сторон определяются не только договором, но в основном корпоративными актами и защищаются мерами внутрисиндикатского воздействия.1 2 В этой характеристике внутрисиндикатских отношений отражалась господствующая в рассматриваемый период недооценка значения гражданско-правового регулирования отношений между хозрасчетными государственными организациями.
Как правильно отмечает А. В. Венедиктов, ни организационная структура синдиката, являвшегося самостоятельным юридическим лицом, ни общие нормы советского гражданского права не препятствовали договорному оформлению внутрисиндикатских отношений по снабжению и сбыту. Другое дело, что такие отношения не укладывались в обычные рамки договора комиссии или купли-продажи, а требовали особого их регулирования в законе или ведомственных нормативных актах. Поскольку же последнее отсутствовало, их пришлось определять уставами синдикатов и постановлениями собраний уполномоченных.3
В науке гражданского права возникает также вопрос о соотношении гражданско-правового договора и народнохозяйственных планов. Впервые он был затронут А. Г. Гойхбаргом, который, считал, что ввиду исчезновения различий между публичным и частным правом гражданское право, как основная отрасль частного права, исчезает и заменяется правом хозяйственным.4
Начиная с этого времени, идея специального хозяйственного права неоднократно появляется в литературе, 1 Правовая практика Кожсиндиката, М., 1926, стр. 96.
2 Там же, стр. 8—9, 96.
3 А. В. Венедиктов, Организация государственной промышленности в СССР, 1961, Л., т. II, стр. 296.
4 А. Г. Гойхбарг. Хозяйственное право РСФСР, т. 1, Гражданский кодекс, М.-Л., 1923.
248


хотя содержание, вкладываемое в это понятие, неоднократно меняется.
В работах А. Г. Гойхбарга, вопрос о противопоставлении планового начала гражданско-правовому договору еще не ставится. Такое противопоставление впервые появилось в работе Е. Б. Пашуканиса «Общая теория права и марксизм», изданной в 1924 г. В ней отмечалось, что успехи социалистического строительства, поскольку они означают укрепление плановой централизации хозяйства, обуздание и дальнейшее свертывание рынка и рыночных форм хозяйства, должны повлечь за собой и постепенное отмирание права, и, в первую очередь, правового характера имущественных отношений между государственными социалистическими предприятиями.1
Подобного рода идеи получили довольно широкое распространение. Совет съездов биржевой торговли в 1925 г. в связи с вопросом о регистрации плановых договоров отметил, что это понятие содержит в себе некоторое внутреннее противоречие. «С одной стороны, само слово «плановое» предусматривает наличие заранее обусловленных моментов в соглашении, относящихся к его важнейшим условиям. С другой стороны, договор может иметь место лишь при наличии свободного волеизъявления сторон. Поэтому, по мнению Совета, если установленные планом условия охватывают весь круг существенных условий сделки, то можно говорить не о сделке в смысле свободного волеизъявления, а о распределении в порядке известного плана, причем платность такого распределения не меняет его юридической природы и не превращает его в куплю-продажу».1 2
Вопросы же о природе планового договора, и о допустимости или недопустимости применения к плановым договорам общих норм гражданского законодательства оказались в центре внимания советских цивилистов в период индустриализации, когда такие договоры стали основной формой хозяйственных связей социалистической промышленности.
1 Е. Б. Пашуканис, Общая теория права и марксизм, М., 1924» стр. 94.
2 Еженедельник советской юстиции, 1926, № 2.


ГЛАВА IV
ПЛАНОВЫЕ ДОГОВОРЫ ПО СНАБЖЕНИЮ И СБЫТУ ПЕРИОДА СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ
ИНДУСТРИАЛИЗАЦИИ (1926—1929 гг).
ИЗМЕНЕНИЯ В УПРАВЛЕНИИ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТЬЮ И В ОРГАНИЗАЦИИ
ЕЁ СНАБЖЕНИЯ И СБЫТА.
XIV съезд партии, созванный в декабре 1925 г., ознаменовал начало нового этапа социалистического строительства. Исходя из ленинской программы построения социализма, съезд принял решение о развитии социалистической индустриализации страны. На первый план было выдвинуто создание материально-технической базы социалистического общества. Для этого необходимо было создать в стране крупную промышленность и в первую очередь тяжелую индустрию.
Для проведения индустриализации съезд признал необходимым поставить во главу угла «задачу всемерного обеспечения победы социалистических хозяйственных форм над частным капиталом, укрепление монополии внешней торговли, рост социалистической госпромыш- ленности и вовлечение под ее руководством и при помощи кооперации все большей массы крестьянских хозяйств в русло социалистического строительства».1
Решительные успехи в социалистической индустриализации выявились уже к концу 1927 г. XV съезд партии поставил задачей дальнейшее расширение и укрепление
1 КПСС в резолюциях... ч. II, М., 1954, стр. 196.
250


социалистических командных высот и полное вытесне* ние капиталистических элементов. Съезд постановил начать работу по составлению первого пятилетнего плана развития народного хозяйства и обеспечить в нем преимущественный рост тяжелой индустрии и в частности, машиностроительной, металлургической, электротехнической, химической и топливной промышленности.
Вытеснение частного капитала началось прежде всего в промышленности. В течение 1928/29 гг. число частных предприятий сократилось с 11527 до 7137, т. е. на 38,2%. Аренда промышленных предприятий как форма государственного капитализма перестает существовать уже в 1928 г.1
Планово-регулирующие органы начинают вести борьбу с договорами по снабжению государственной и кооперативной промышленности, заключаемыми с частными поставщиками. В одном из циркуляров Наркомторга и ВСНХ РСФСР в 1928 г. по этому вопросу указывается, что «все необходимые государственным и кооперативным организациям закупки следует производить по годовому плану, а заказы на специальное оборудование и специальные полуфабрикаты сдавать преимущественно государственной промышленности с расчетом получения их в нужный срок. Неучтенные же экстренные закупки и заказы, особенно частным и арендованным предприятиям, должны быть сведены к минимуму и стать действительно редчайшим исключением».1 2
Успешно шло вытеснение частного капитала и из оптовой торговли. В 1925/26 гг. доля обобществленного сектора в ней составляла 91%.
Дольше всего удерживались,позиции частного капитала в розничной торговле. Однако уже к 1928/29 гг. удельный вес социалистического сектора в торгово-посредническом обороте достиг 93,4%.3
Переход к индустриализации потребовал соответствующих измёне#ий:й организации управления государственной промышленностью, а также совершенствования 1 СЗ СССР, 1928, № 9, ст. 80; № 34, ст. 307.
2 БФХЗ, 1928, №30, стр. 1348—1349.
3 КПСС в резолюциях..., ч. II, М., 1954, стр. 626.
251


планирования народного хозяйства. Для обеспечения более конкретного и оперативного руководства отдельными отраслями промышленности в составе ВСНХ СССР в 1926 г. создаются отраслевые главные управления, на которые возлагается непосредственное руководство предприятиями общесоюзного значения и регулирование через ВСНХ союзных республик деятельности предприятий республиканского и местного значения.
В 1928/29 гг. аналогичная реорганизация была осуществлена в ВСНХ союзных республик, в составе которых были образованы отраслевые директораты и отделы.
Основным принципом управления промышленностью становится централизация планового руководства и регулирования ее деятельности и децентрализация осуществления оперативных функций.
Проходивший в апреле 1927 г. IV Всесоюзный съезд Советов в своих решениях специально подчеркнул необходимость предоставления местным совнархозам большей свободы действий и прав в их оперативной деятельности, указав, что таковая должна органически сочетаться с централизованным плановым руководством.
В рассматриваемый период значительно возрастает роль синдикатов в управлении промышленностью. Они становятся мощными хозяйственными организациями. Так, за период с 1923/24 гг. по 1927/28 гг. общая сумма синдикатских оборотов поднялась с 1244 млрд, рублей до 6270 млрд, руб.1 2
Если в 1923 г. синдикаты закупали от 20 до 40% продукции государственной промышленности, то в 1927/28 гг. через синдикаты было реализовано около 100%, черной металлургии, 97,6% соли, 89,7% текстильной продукции и т. д.3 Кроме того, к синдикатам почти полностью переходят и функции снабженческого аппарата государственной промышленности. В специальной работе, посвященной деятельности синдикатов, отмечается, что они в 1928 году почти на 100% снабжали объединяемые ими тресты и автономные предприятия про1 Съезды Советов СССР в постановлениях и резолюциях, М., 1939, стр. 135.
2 Синдикатская система в СССР, (Материалы Совета синдикатов), М., 1928, стр. 5—6.
3 Там же, стр. 68.
252


мышленным сырьем, заготовляемым на внутреннем и закупаемым на внешнем рынках.1
Одновременно синдикаты постепенно превращаются в мощные планирующие органы, являющиеся для ВСНХ важнейшими рычагами планирования деятельности государственной промышленности.
Постепенно изменяются и внутренние отношения между синдикатом и трестами. Тресты из членов синдиката, выступающих по отношению к нему в качестве равноправных юридических лиц, превращаются в подчиненные синдикату организации; гражданско-правовые связи между синдикатом и трестами начинают заменяться административно-правовым регулированием со стороны синдиката.1 2
Первым последствием усиления планово-регулиру- ющих функций синдикатов была проведенная в середине 1928 г. реорганизация системы управления текстильной промышленностью, в результате которой во Всесоюзном текстильном синдикате были объединены функции управления по планированию и регулированию текстильной промышленности с функциями по сбыту, заготовкам и финансированию. Эти изменения сопровождались ликвидацией соответствующего управления текстильной промышленностью в составе ВСНХ, что явилось первым шагом к общей реорганизации управления промышленностью, произведенной в конце 1929 г.
Изменения, внесенные в управление промышленностью, потребовали изменений и в правовом положении трестов. Это нашло выражение в новом Положении о государственных промышленных трестах от 29 июня 1927 г.3, в котором получило отражение как усиление планового начала в работе треста, так и расширение его оперативной самостоятельности и самостоятельности трестированных предприятий.
В этом Положении, в частности, указывалось, что трест действует «на началах коммерческого расчета в соответствии с плановыми заданиями» (п. 1) и подчеркивался принцип его специальной правоспособности 1 Синдикатская система в СССР. М., 1928, стр. 76.
2 С. Н. Братусь, К вопросу о развитии юридической личности советского предприятия, Сб. Вопросы советского гражданского права, под ред. М. М. Агаркова, М., 1945, стр. 20.
3 СЗ СССР, 1927, № 39, ст. 392.
253


(пп. 2, 5, 19, 37). Укрепление хозяйственного расчета как основы деятельности треста выражалось в том, что & Положении о трестах указание, что за долги треста казна не отвечает, было дополнено ссылкой, что и трест не отвечает за долги государства и местных Советов; было также запрещено безвозмездное изъятие у треста закрепленного за ним имущества (ст. 7).
Предприятия, входящие в состав треста, уже перестают именоваться «заведениями». Положение устанавливало, что предприятию утверждается годовой промфинплан, выделяются самостоятельные материальные и денежные ресурсы, что предприятие составляет балансы и калькуляцию. Расчеты между трестом и его предприятиями за сдаваемую продукцию начинают производиться по системе нарядов-заказов и разница между плановой и фактической себестоимостью продукции поступает в распоряжение директора на нужды предприятия. Кроме того, в ст. 33 Положения указывалось, что директору предоставляется право по доверенности треста совершать все необходимые сделки, связанные с управлением предприятием.
Ни одна из статей Положения не говорила о трестированном предприятии как о юридическом лице, но содержание Положения свидетельствовало о том» что за такими предприятиями начинают признавать права самостоятельных хозяйственных единиц. Тем не менее» юридическим лицом продолжал считаться только трест» и хозрасчет предприятия носил пока только внутренний характер.
Более подробно в новом Положении регламентировался и порядок занаряживания продукции треста. В си* лу занаряживания трест обязывался заключить договор с организацией, в пользу которой занаряжена продукция по ценам ниже рыночных, но не ниже себестоимости, е начислением средней прибыли. Специально оговаривалось, что занаряживание в пользу госбюджетной организации допускается только при наличии у нее в смете ассигнований, обеспечивающих своевременный расчет за занаряженную продукцию. Вместе с тем было сохранено и ранее действующее правило об ответственности государства за долги госбюджетной организации, получившей занаряженную продукцию, но не оплатившей ее, а 254


также право треста отказаться в таком случае от дальнейшей поставки.
Изменения структуры ВСНХ СССР и ВСНХ союзных республик не отразились на организации материально- технического снабжения государственной промышленности, которое, как и до этого, продолжало осуществляться синдикатами и специальными заготовительными организациями.
Снабжение промышленности основными видами сырья и материалов приобретало все более и более планомерный характер. Это выражалось в практике составления материальных балансов и планов распределения основных видов продукции материально-технического назначения, как-то: черные и цветные металлы, твердое и жидкое топливо, стройматериалы, оборудование и т. д.
Порядок составления материальных балансов был следующим. Тресты, исходя из намеченной для их предприятий программы, составляли заявки на необходимое на следующий хозяйственный год количество данного вида материала и направляли их в свой синдикат. Последний в суммированном виде представлял заявку в синдикат, объединявший соответствующие тресты-изготовители. Синдикат, исходя из намечаемых производственных программ и сводных заявок потребителей, составлял материальный баланс. Он поступал на рассмотрение ВСНХ СССР, который утверждал его и составлял соответствующий план распределения между конкретными отраслями предприятий-потребителей.
Планирование материально-технического снабжения затруднялось тем, что потребность в ресурсах намного превышала производственные возможности соответствующих отраслей промышленности, а также тем, что заявки потребителей носили грубо ориентировочный характер и подавались со значительным превышением против действительной потребности. Поэтому в планах распределения заявки удовлетворялись, как правило, только частично, учитывая значение данной категории потребителей для народного хозяйства.1 Кроме того, .материально-технические балансы и планы распределе-
1 А. А. Екимов, Организация планирования материального снабжения промышленности регулирующими и плановыми органами, Организационные вопросы промышлейного снабжения, Сб. статей, М.-Л., 1931, стр. 120—123.
255


ния хотя и санкционировались планирующими органами, но в утверждаемые ежегодно контрольные цифры промышленности до 1928/29 гг. не включались.
Для борьбы с тем, чтобы дефицитные виды промышленного сырья не поступали потребителям помимо планового распределения, был введен их строгий учет и установлен специальный порядок реализации. Вначале это было сделано в отношении лома черных и цветных металлов.1 Затем специальные мероприятия начинают проводиться по регулированию распределения строительных материалов и инструментов. Так, на строительный сезон 1926 г. при НКторге СССР была образована Временная комиссия по регулированию рынка строительных материалов и строительных инструментов 1 2, в функции которой входило также право аннулирования сделок, заключенных между государственными организациями о продаже и поставке таких материалов и инструментов с нарушением утвержденных планов строительства и цен.
Для улучшения планирования снабжения строительными материалами Госплан с 1928/29 гг. начал включать в контрольные цифры материальные балансы на дефицитные строительные материалы.
Специальные мероприятия, направленные на упорядочение и внесение плановости в снабжение государственной промышленности, были осуществлены также в отношении минерального и древесного топлива 3 и ряда других материалов производственно-технического назначения.
В области заготовок технического сельскохозяйственного сырья роль планового начала также значительно повышается. Промышленность начинает получать хлопковое сырье только в соответствии с утвержденными производственными программами и только в порядке планового снабжения.
Для заготовки других видов технических культур широко применялось так называемое контингентирование основных заготовителей. Сущность его заключалась в установлении организаций, которым разрешалось производить заготовку определенного вида сельскохозяй1 СЗ СССР, 1926, № 22, ст. 149; 1927, № 2, ст. 29; № 59, ст. 596 и др.
2 СЗ СССР, 1926, № 32, ст. 217. ?
3 Сборник приказов ВСНХ, 1926, №№ 8, 9, 15 и др.
256


ственного сырья и в закреплении за каждой такой организацией определенной территории с запрещением другим заготовителям осуществлять свою деятельность в этом районе.
В нормативном порядке закреплялись также формы проведения заготовок, структура заготовительного ап* парата, порядок установления предельных цен и надбавок и ряд других условий.1
Взаимоотношения между основными заготовителями определялись заключаемыми между ними конвенционными соглашениями, а между основными заготовителями и потребителями технического сырья — генеральными и локальными договорами, на содержании которых мы остановимся ниже.
Надзор за выполнением конвенций осуществляли центральные и местные конвенционные бюро, организуемые из представителей основных заготовителей во глав? с представителем Наркомторга. Эти бюро имели право накладывать штрафы на нарушителей конвенции, обязывать их принимать конкретные меры для устранения допущенных нарушений, а в наиболее злостных случаях исключать организацию, из числа участников конвенции и ставить вопрос перед НКТ СССР об исключении ее из числа основных заготовителей.
Важнейшим методом производства заготовок сельскохозяйственного сырья постепенно становится контрактация. Уже в период восстановления промышленности контрактация начинает применяться при заготовке таких технических культур как сахарная свекла и хлопок. Однако в этот период обязанности сторон сводились к сдаче контрактантами определенного количества сырья,, а контрактирующих организаций — к авансированию и снабжению их в льготном порядке товарами широкого потребления, а в хлопководческих районах также и хлебом. Такие договоры чаще всего заключались с отдельными крестьянскими хозяйствами. По мере развития социалистической индустриализации и коллективизации сельского хозяйства контрактация из формы торговой смычки города и деревни постепенно превращается в 1 Циркуляр НКТ СССР от 18 июня 1926 г., «О системе снабжения госпромышленности шерстью и о взаимоотношениях между гос- промышленностью и шерстезаготовляющими организациями». БФХЗ, 1926, № 26, стр. 1093. Аналогичные постановления были приняты и. по другим видам сырья.
17—3740
25?


форму .их производственной смычки.1 Ее основной задачей становится не только обеспечение сдачи определенного количества сырья, но и проведение агротехнических мероприятий для повышения его качества и доведения его до установленных стандартами на данное сырье "требований.
•>. Значительно возрастает значение контрактации как основного метода заготовки сельскохозяйственного гсырья, начиная с 1927 г.2
(Особенностью организации контрактации в рассматриваемый период являлось то, что контрагентами государственной промышленности продолжали оставаться соответствующие специальные заготовительные организации сельскохозяйственной или потребительской кооперации. Договоры же с производителями контрактуемых культур (первичными сельскохозяйственными кооперативами и индивидуальными крестьянскими хозяйствами) заключались не промышленностью, а соответствующими низовыми звеньями кооперативных систем. Лишь в виде исключения промышленным предприятиям разрешалось осуществлять контрактацию в определенном для них радиусе через первичные кооперативы по особым договорам, заключаемым на основе соглашений кооперативных центров с промышленностью.3
Организация сбыта продукции государственной промышленности, как и в период восстановления народного хозяйства, была различной для продукции тяжелой индустрии и для товаров народного потребления.
Изделия тяжелой промышленности, в частности предназначаемые для транспорта и других госбюджетных организаций, продолжали распределяться по планам Комитета государственных заказов СТО.4
Плановое распределение таких изделий и полуфабрикатов, другим потребителям, производилось на основе материальных балансов.
1 А. В. Венедиктов, Организация государственной промышленности в СССР, Л., 1961, т. 2, стр. 444—454.
2 СЗ СССР, 1927, № 46, ст. 469.
3 Постановление СТО от 14 декабря 1928 г., «О контрактации продукции сельского хозяйства в 1928/29 г.», СЗ СССР, 1929, № 3, ст. 29.
4 Новые положения о Комитете государственных заказов были «утверждены СТО: 1) 20 январе 1926 г., (СЗ СССР, 1926, № 9, ст. 76) и заменившее его, 2) 27 апреля 1926 г., (СЗ СССР, 1926, №, 40, ст. 292).
258


Основным центром оптового сбыта продукции государственной промышленности, в том числе и производственно-технического назначения, продолжали оставаться синдикаты.
Воздействие планового начала ярко проявляется и в организации сбыта товаров народного потребления. Из товаропроводящей сети постепенно вытесняются частные оптовые торговцы.
Уже в 1925 г. государственной промышленности было запрещено отпускать частным оптовикам дефицитные товары.1 В 1927 г. продажа частным оптовым продавцам товаров государственной промышленности допускается только при условии продажи их с соблюдением установленных торговых накидок.1 2
В начале 1928 г. государственным организациям предлагается заключать договоры непосредственно с розничными частными торговцами, минуя оптовых,3 л в 1929 г. договоры с частными продавцами вообще запрещаются4.
В сфере сбыта начинает находить неуклонное применение принцип специальной правоспособности социалистических организаций. Государственным организациям, не занимающимся специально торговлей, запрещаются операции по купле-продаже промышленных то: варов в целях использования высокой коньюнктуры и предлагается немедленно ликвидировать принадлежащие им товары, продажа которых не входит в их функции.5
Государство начинает также применять специальные формы организации планового сбыта. С 1924/25 г. планируется завоз промышленных товаров в отдельные районы страны. Получателями товаров, распределяемых по плану завоза, являются местные торговые организации потребительской кооперации или госторги, заключающие в пределах количества запланированных им товаров соответствующие договоры с их поставщиками.6
1 Торговые известия, 1925, № 92.
2 СЗ СССР, 1927, № 11, ст. 117.
3 СЗ СССР, 1928, № 29, ст. 265.
4 СЗ СССР, 1929, № 54, ст. 510.
5 БФХЗ, 1926, № 23, стр. 981—983.
6 А. Аскназий. Правовые формы планирования промышленности СССР, Советское промышленное право, Очерки М., 1929, стр. 44.
17*
259


Однако ввиду широкого развития системы генеральных договоров с потребительской кооперацией, при помощи которых осуществлялось плановое распределение товаров народного потребления, планы завоза с 1928— 29 г. утверждаются только в отношении наиболее дефицитных товаров.1
Успешный сбыт товаров народного потребления предполагает выявление потребительского спроса и учет его при планировании работы промышленных предприятий. Этому вопросу также начинает уделяться значительное внимание. Для выявления требований рынка при правлениях синдикатов с участием представителей Центросоюза, Всекопромсовета и Наркомторга СССР организуются центральное ассортиментное бюро, а при филиалах синдикатов — ассортиментные бюро, в состав которых входят представители местных торговых организаций. В городах, где филиалы соответствующих синдикатов отсутствовали, такие бюро организовывались при областных или окружных союзах потребительской кооперации.1 2
Одним из методов учета потребительского спроса при разработке производственных программ в промышленности являлось привлечение представителей потребительской кооперации и местных государственных торгов как основного товаропроводящего аппарата. Уже в 1927 г. СТО СССР обязал ВСНХ привлекать Центросоюз и местные торги к рассмотрению производственных программ текстильной промышленности и к установлению ассортимента текстильных товаров, предназначенных для широкого рынка.3 В 1929 г. это было распространено на все отрасли промышленности, производящей товары народного потребления. Кроме того, для учета потребительского спроса СТО признало необходимым привлечение представителей Центросоюза к разработке генеральных заказов, передаваемых синдикатами соответствующим отраслям промышленности.4
Основное значение для учета потребительского спроса придавалось системе предварительных заказов потре1 Л. Лобачев и 3. Молочников, Организация торговли швейными изделиями, М., 1930, стр. 87—88.
2 СЗ СССР, 1929, № 54, ст. 394.
3 СЗ СССР, 1927, № 56, ст. 563.
4 СЗ СССР, 1929, № 45, ст. 394.
260


бительской кооперации промышленности. Система предварительных заказов потребительской кооперации исходила из того, что последняя является основным контрагентом промышленности по сбыту товаров широкого потребления. Генеральные договоры между промышленностью и потребительской кооперацией, устанавливая количество поставляемых товаров и их ассортимент, не всегда учитывали спрос на них, в результате чего некоторые виды товаров в торговой сети сбыта не находили. Отмечая это, пленум ЦК ВКП(б), проходивший 7—12 февраля 1927 г., указал, что потребительская кооперация, обладающая разветвленной товаропроводящей сетью, должна выработать такие методы работы, чтобы своевременно замечать происходящие и намечающиеся на рынке изменения и вовремя сигнализировать о них промышленности. Для этого кооперации необходимо перейти «к системе предварительных заказов на производство требуемых рынком товаров, помогая этим приспособлению промышленности к изменениям на рынке и давая возможность промышленности при составлении производственных программ своевременно учесть все показатели рынка».1 Таким образом, целью предварительных заказов являлось укрепление и развитие планового начала как в сфере материального производства, так и в сфере обращения, путем обеспечения систематической связи производства с рынком.
Впервые система предварительных заказов была введена во взаимоотношениях потребительской кооперации с текстильной промышленностью постановлением СТО СССР от 26 августа 1927 г.1 2
Переход на новый порядок сбыта, построенный на системе предварительных заказов, предполагалось осуществить с 1 января 1928 г. на основе соответствующих генеральных договоров. При этом в период до 1 июля 1928 г. сбыт по новой системе должен был охватить не менее 50% поставляемой продукции, а с 1 июля — всю продукцию.3
Однако сложная система прохождения указанных заказов, а также то, что на практике такие заказы посту1 КПСС в резолюциях..., ч. II, М., 1954, стр. 351.
2 СЗ СССР, 1927, № 56, ст. 563.
3 Л. Лобачев. Система заказов в текстильной торговле, М., 1928, стр. 87—89.
261


пали от кооперации с большим опозданием, привело к тому, что при составлении производственных программ заказы полностью не могли быть учтены. Кроме того, при составлении планов завоза дефицитных видов ткани в отдельные районы не дсегда принимались во внимание заказы местных торговых организаций, в силу чего между утвержденными планами завоза и предварительными заказами имелись значительные расхождения. Выполнение предварительных заказов затруднялось и тем, что на специализированных текстильных предприятиях трудно было подобрать ассортимент в соответствии с предварительными заказами, а соответствующими подсортировочными базами Всесоюзный Текстильный Синдикат не располагал.1
Все это привело к тому, что по шерстяным и льняным тканям система предварительных заказов полностью осуществлена не была. По хлопчатобумажным же тканям эта система применения не нашла в связи с необходимостью специального регулирования рынка в отношении этих тканей и особенностями их производства.
Однако констатировав неполное проведение в жизнь рассматриваемой системы, СТО СССР в постановлении от 30 августа 1929 г. «О системе предварительных заказов в торговле предметами широкого потребления».1 2 отметил и положительные результаты ее проведения, в частности, что промышленность получила возможность строить свои производственные программы на более прочной базе, и что получение предварительных заказов дало возможность одновременно с улучшением общего товарного ассортимента произвести его дифференциацию с учетом потребностей спроса отдельных районов.
Исходя из этого, СТО СССР признал необходимым в целях дальнейшей рационализации торговли предметами широкого потребления приступить с 1929/30 г. к распространению системы предварительных заказов на снабжение потребительской кооперации и местных торгов также обувными, галантерейными и силикатными товарами, готовым платьем, трикотажем и нитками.
Усиление плановости в организации снабжения госу1 Построение фундамента социалистической экономики в СССР, (1926—1932 гг.), под ред. И. А. Гладкова, М., 1960, стр. 440—441.
2 СЗ СССР, 1929, № 56, ст. 527.
262


дарственной промышленности и сбыта ее продукции одновременно сопровождается повышением значения плановых договоров, которые начинают выполнять не только хозяйственно-оперативную, но также и планово-организационную функцию.
ДАЛЬНЕЙШЕЕ РАЗВИТИЕ ПЛАНОВЫХ ДОГОВОРОВ. ВИДЫ ПЛАНОВЫХ ДОГОВОРОВ.
Укрепление хозяйственного расчета и совершенствование планирования работы государственной промышленности повлекли за собой повышение значения плановых договоров. Ими начинают опосредствоваться почти все отношения как по материально-техническому снабжению, так и по сбыту продукции государственных предприятий.
Нельзя согласиться с утверждением О. С. Иоффе о том, что до начала 30-х гг. планирование поставки охватывало только часть продукции социалистической промышленности, а другая сбывалась путем ее свободной продажи на рынке.1 Уже начиная с 1925/26 г. сбыт продукции государственной промышленности утрачивает характер «свободной» купли-продажи и ее реализация, приобретает организованный, плановый характер. Новое Положение о государственных подрядах и поставках, принятое И мая 1927 г.1 2, в отличие от ранее действовавших, также не находит применения в отношениях по снабжению государственной промышленности.
Полностью утрачивают свое и без того весьма малое значение во внутрипромышленном обороте и такие учреждения как товарные биржи.
Из установленных в период НЭП средств государственного гонтроля за деятельностью хозяйственных организаций дольше всего сохраняется требование регистрации внебиржевых сделок.3 Но и оно постепенно перестает применяться в отношении договоров, заключенных во исполнение плановых заданий.4
1 Сорок лет советского права, Л., 1957, т. 1, стр. 263.
2 СЗ СССР, 1927, № 28, ст. 292.
3 Постановление СТО от 24 февраля 1926 г., «О регистрации внебиржевых сделок, совершенных государственными предприятиями и учреждениями, кооперативными организациями, предприятиями, обязанными публичной отчетностью и арендаторами государственных промышленных предприятий», СЗ, 1926, № 18, ст. 117.
4 См. напр. Инструкции НКТ СССР от 16 марта 1927 г., «О регистрации внебиржевых сделок», (БФХЗ, 1927, № 22, стр. 817—821),
263


Особенностью плановых договоров в рассматриваемый период являлось то, что отсутствовали общие нормативные акты, их регулирующие. Порядок заключения, формы договорных связей и существенные условия устанавливались отдельно для каждого из видов плановых договоров. Договоры на централизованное и децентрализованное снабжение транспорта продукцией металлопромышленности регулировались «Общими кондициями», а начиная с 1928 г., «Основными условиями планового металлоснабжения транспорта», утверждаемыми на соответствующий год Комитетом государственных заказов и согласованными НКПС и ВСНХ типовыми договорами, которые также санкционировались кгз.
Порядок заключения и содержание внутрисиндикат- ских договоров определялись уставом синдиката, а в ряде случаев и специальными постановлениями СТО.1
Особые нормативные акты регулировали порядок заключения договоров’ на строительные материалы, топливо, заготовку различных видов сельскохозяйственного сырья и другие виды продукции.
Большое внимание уделялось правовому регулированию порядка заключения и существенным условиям генеральных договоров государственной промышленности с потребительской кооперацией.* 1 2
По своему юридическому характеру плановые договоры в основном были поставкой, хотя такое их наименование в нормативных актах и законодательной практике не применялось.
Циркуляр НКТ СССР от 30 октября 1929 г., «О регистрации во внебиржевом порядке генеральных договоров и договоров исполнения», (БФХЗ, 1929, № 49, стр. 40). Этим циркуляром были освобождены от регистрации только генеральные договоры, а договоры исполнения подлежали таковой в общем порядке.
1 Постановление СТО СССР от 27 августа 1927 г., «О системе предварительных заказов в текстильной торговле», (СЗ, 1927, № 56, ст. 563).
2 Первыми нормативными актами, регулирующими порядок заключения и формы указанных договоров, были: Постановление СТО от 18 августа 1926 г. «О взаимоотношениях государственной промышленности с потребительской кооперацией», (СЗ, 1926, № 59, ст. 445); Постановление СТО «О системе предварительных заказов в текстильной торговле», от 26 августа 1927 г., (СЗ, 1927, № 56, ст. 563).
264


Это объясняется тем, что договор поставки ассоциировался с поставками, регулируемыми Положением о государственных подрядах и поставках, которое к плановым договорам не применялось.
Кроме поставки, плановые договоры заключались также в виде договоров комиссии. Чаще всего такие договоры применялись во внутрисиндикатских отношениях, а также при заготовке кооперацией сельскохозяйственного сырья для нужд государственной промышленности. В этой же сфере хозяйственного оборота применялись и конвенционные соглашения между основными заготовителями сельскохозяйственного сырья.
Часто в нормативных актах плановые договоры именуются генеральными. Впервые этот термин возник еще в начале НЭПа применительно к централизованным договорам между государственной промышленностью и потребительской кооперацией. В 1927/28 гг. генеральными начинают называться и другие плановые договоры.1 Такие договоры окончательно регулировали отношения сторон и никаких дополнительных соглашений между их исполнителями, когда таковыми являлись подведомственные сторонам хозрасчетные организации, не требовалось. Исключение составляли генеральные соглашения между центрами государственной промышленности и потребительской кооперацией о заключении организациями их систем «Типовых договоров» (договоров исполнения).
Это положение изменяется, начиная с 1929 г., когда генеральными начинают именоваться договоры между центрами хозяйственных систем, на основании которых подчиненные им организации заключают договоры исполнения. В некоторых нормативных актах такие договоры именуются уже «локальными».1 2 Поэтому нельзя согласиться с А. В. Венедиктовым, утверждавшим, что 1 См. напр. Приказ ВСНХ РСФСР от 8 апреля 1928 г. «О заключении генеральных договоров на поставку древесины», (БФХЗ, 1927, № 15, стр. 530); Постановление СТО «О результатах обледо- вания НК РКИ СССР сельскохозяйственного машиностроения», ог 12 июня 1928 г., (БФХЗ, 1928, № 29, стр. 1291); Постановление СТО от 25 февраля 1927 г. «О мерах к укреплению и развитию сельскохозяйственной кооперации», (СЗ, 1927, № 14, ст. 156) и др.
2 Циркуляр НКТ СССР от 2 сентября 1929 г. «Об участии потребительской кооперации в сырьевых заготовках 1929/30 г.», (БФХЗ, 1929, № 48 ,стр. 43); Постановления НКВВТ СССР от 23 августа
265


термин «локальный договор» получил легальное признание только в постановлении СНК СССР от 17 декабря 1931 г.1
Несмотря на отсутствие общих норм, относящихся к порядку заключения и условиям плановых договоров, им был присущ ряд общих положений.
Все они заключались на основе актов планирования и регулирования, хотя степень плановой предопределенности таких договоров была различной. В одних случаях, как например, при заключении договоров по планам Комитета государственных заказов или генеральных соглашений с потребительской кооперацией в плановых актах конкретно указывались субъекты и основные условия будущего договора. В других случаях регулирование договорных отношений ограничивалось только общими указаниями на необходимость заключения таких договоров без детальнго уточнения их условий. В частности так решался вопрос в отношении договоров на поставку в 1927/28 году древесного топлива.* 1 2
Однако все плановые договоры в качестве завязки имели конкретное плановое задание и были непосредственно направлены на его исполнение. Заключение и исполнение таких договоров становится не только гражданско-правовой обязанностью сторон по отношению друг к другу, но и их общей административно-правовой обязанностью перед государством в лице планово-ре- гулирующих органов.
Если при заключении плановых договоров между сторонами возникали споры, это вызывало необходимость их урегулирования, но не освобождало стороны от заключения договора.
В связи с этим возникла необходимость установить порядок, которым должны разрешаться такие разногласия. Ввиду отсутствия единого нормативного акта, регулирующего заключение и условия плановых договоров, не было^ и единого порядка рассмотрения преддоговорных споров. Общим для таких споров являлось 1929 г. «О заготовке льна», «О заготовке шерсти», «О заготовке пеньки», «О заготовке кожевенного сырья», (Организация сырьевых кампаний в 1929/30 г. Изд. НКТ СССР и РСФСР, 1930).
1 А. В. Венедиктов, Организация государственной промышленности в СССР, Л., 1961, т. 2, стр. 498, примем. 394.
2 Постановление ЭКОСО РСФСР от 22 сентября 1927 г., (БФХЗ, 1927, № 40, стр. 1635).
266


только то, что они разрешались в административном порядке, но органы, которые их разрешали, являлись для каждого вида плановых договоров различными. Так, споры по договорам, заключаемым по планам Комитета государственных заказов, разрешались последним.1 Разногласия, возникавшие при заключении договоров на заготовку отдельных видов технического сельскохозяйственного сырья, разрешались Наркомторгом СССР.1 2
Споры по договорам, заключаемым на сдачу металлического лома, разрешались Комиссией по учету и реализации лома при ВСНХ, а протесты,на ее решения приносились в СТО.3 Разногласия между государственной промышленностью и потребительской кооперацией по заключаемым генеральным договорам, поступали на разрешение паритетной комиссии из представителей ВСНХ и Центросоюза, а при недостижении в ней соглашения они подлежали разрешению коллегией НКТ СССР, постановления которой могли быть обжалованы в СТО.4 В таком же порядке разрешались и споры по договорам, заключаемым государственной промышленностью по снабжению промысловой кооперации сырьем и полуфабрикатами.5
Одной из* наиболее важных особенностей плановых договоров этого периода являлось то, что они не только заключались на основе и во исполнение планового задания, но выполняли также организационно-регули- рующую функцию, обеспечивая развитие экономического оборота в нужном для социалистического государства направлении.6
1 В п. 3 Положений о Комитете государственных заказов, утвержденных постановлениями СТО от 20 января и 27 апреля. 1926 г., на него прямо возлагалось «разрешение разногласий, возникающих при составлени типовых условий договоров на заказы, а также вопросов о возможности изменения этих условий при заключении конкретных договоров», (СЗ СССР, 1926, № 9, ст. 76; № 40, ст. 292).
2 Постановление СТО от 10 декабря 1927 г. «О заготовке шерсти» и «О заготовке пеньки», (СЗ СССР, 1927, № 59, ст. 598, 600).
3 СЗ СССР, 1927, № 59, ст. 596.
4 Постановление СТО от 18 августа 1926 г., (СЗ СССР, 1926, № 59, ст. 445).
5 БФХЗ, 1926, № 26, стр. 1094—1095; БФХЗ, 1929, № 13, стр. 13.
6 С. Н. Братусь, Л. А. Лунц, Вопросы хозяйственного договора, М., 1954, стр. 13—14; А. В. Венедиктов, Организация государственной промышленности в СССР, ч. 2, 1961, стр. 497—500; Ф. И. Гавзе, Развитие социалистического гражданско-правового договора, Минск, 1959, стр. 72.
267


Эта организационно-регулирующая функция плановых договоров проявлялась различно. В частности, при заготовках сельскохозяйственного сырья заготовители— государственные и кооперативные организации обязывались заключать конвенционные соглашения друг с другом и договоры с государственной промышленностью, для которой заготовлялось сырье.1
В других случаях регулирование рынка осуществлялось путем включения в плановые договоры специальных условий, имеющих своей целью оказание воздействия на рыночный оборот. Сюда относилось запрещение перепродажи поставляемых товаров и превышения установленных на них предельных цен. Например, специальным письмом ВСНХ и Центросоюз предложили включить в генеральные и типовые договоры на 1925/26 г., как заключенные, так и подлежащие заключению, условие о том, что кооперация обязана проводить закупленные ею договору товары к потребителю исключительно через свою систему без права продажи на сторону. За нарушение этого предлагалось установить неустойку, а в случае повторного нарушения — расторгать договоры или прекращать отпуск товаров.1 2
Другой задачей плановых договоров с участием -кооперативных объединений являлось вовлечение таковых в общую систему социалистического планирования. В этом отношении большое значение имели генеральные договоры промышленности с потребительской кооперацией. В них устанавливалась не только структура договорных связей, но доводились до непосредственных исполнителей и плановые задания по распределению продукции, вырабатываемой государственной промышленностью.
В ведомственных нормативных актах с 1928/29 г. устанавливаются конкретные сроки заключения плановых договоров, их существенные условия, и широко при1 Постановление НКТ СССР от 27 сентября 1928 г. «О регулировании кожевенно-сырьевого рынка в 1928/29 г.», (БФХЗ, 1928, № 44, стр. 2069), от 3 декабря 1928 г. «Об организации рынка заготовки пеньки», (БФХЗ, 1929, № 3, стр. 14—17) и др.
2 БФХЗ, 1926, № 12, стр. 525.
268


меняется практика утверждения типовых договоров и издания соответствующих инструкций.1
Вместе с тем нормативные акты допускали возможность изменения условий таких договоров в связи с изменениями конъюнктуры или соображениями государственной экономической политики.1 2
Все это подготовило почву для унификации порядка заключения и содержания плановых договоров. В нормативных актах, регулирующих отдельные виды плановых договоров, постепенно устанавливаются общие требования, относящиеся к количеству, срокам, качеству, ценам и ответственности за неисполнение договорных обязательств.
Количество продукции, поставляемой но плановым договорам, устанавливается в соответствии с теми плановыми актами, которые являлись их завязкой. В договорах, заключаемых по планам Комитета государственных заказов, оно определялось утвержденным годовым планом заказов и отпущенными данному потребителю бюджетными ассигнованиями. При этом органам транспорта разрешается увеличивать или уменьшать заказанное количество изделий в пределах до 15% .3
Количество продукции по внутрисиндикатским договорам определялось в уставе синдиката. Оно устанавливалось в определенном процентном отношении к вырабатываемой трестом продукции. Если синдикату подлежала передача всей продукции, количество определялось производственной программой данного треста. В отдельных внутрисиндикатских договорах предусма1 Постановление СТО от 28 августа 1928 г. «О плановом снабжении лесоматериалами государственных и кооперативных потребителей», СЗ, 1928, № 50, ст. 444; Инструкция ВСНХ и НКТ СССР от 14 ноября 1929 г. «О генсоглашениях, заключаемых между государственной промышленностью и системой государственной торговли по промышленным товарам широкого рынка», (БФХЗ, 1929, № 49, стр. 99), Постановление СТО от 30 августа 1929 г. «О снабжении промкооперации и сбыте ее продукции», (БФХЗ, 1929, № 40, стр. 28— 30) и др.
2 Постановление СТО от 18 августа 1926 г. «О взаимоотношениях государственной промышленности с потребительской кооперацией», (СЗ СССР, 1926, № 59, ст. 445); Постановление СТО от 30 августа 1929 г. «О снабжении промысловой кооперациии и сбыте ее продукции», (БФХЗ, 1929, № 40, стр. 28—30); Постановление СНК СССР от 23 апреля 1929 г. «О работе лесной кооперации», (СЗ СССР, 1929, № 28, ст. 256) и др.
3 Сборник приказов ВСНХ, 1927/28 г., № 24.
269


тривалась возможность превышения на определенный процент установленного в них количества продукции. В соглашении синдиката Сельмаш с трестом ГОМЗы от 2 июня 1926 г. устанавливалось право завода сдать продукцию до 20% сверх количества, предусмотренного договором.1 Количество сельскохозяйственного сырья в договорах на снабжение таковым государственной промышленности определялось утвержденными для сторон планами снабжения и заготовок. В циркуляре НКТ СССР от 18 июня 1926 г.1 2 специально отмечалось, что «все договоры, заключаемые заготовителями непосредственно с предприятиями государственной шерстеообра- батывающей промышленности, должны точно соответствовать плану снабжения, устанавливаемому ВСНХ для каждого производственного органа и не превышать планов заготовок самих заготовителей».
В генеральных договорах государственной промышленности с потребительской кооперацией способ определения количества зависел от дефицитности товара. По товарам, распределяемым в соответствии с планами завоза, как общее количество таковых, так и распределение их между дольщиками, определялось этими планами. На товары же, на которые планы завоза не утверждались, количество и распределение их между дольщиками устанавливалось соглашением сторон. При этом обычно предусматривалась возможность увеличения или уменьшения указанного в договоре количества поставляемой продукции в зависимости от потребительского спроса, выполнения производственной программы, успешности синдикатского сбыта и т. п.
В исследовании, специально посвященном генеральным договорам государственной промышленности с потребительской кооперацией, в связи с этим утверждалось, что генеральных договоров, твердо устанавливающих количество поставляемой продукции, без права ■отклонения от него, вообще не существует и что в этом обнаруживается «одна из особенностей самой природы 1 ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. 83, ед. хр. 1065.
2 Циркуляр НКТ СССР от 18 июня 1926 г. «О системе снабжения государственной промышленности шерстью и о взаимоотношениях между государственной промышленностью и шерстезаготовительными организациями», (БФХЗ, 1926, № 26, стр. 1093).
270


генеральных договоров, в отличие от твердых разовых сделок».1
Уже в рассматриваемый период количество поставляемой продукции в договорах начинает определяться как в натуральном, так и в денежном выражении, причем иногда специально оговаривается, что изменение цены не влияет на количество, установленное в договоре, а только изменяет его сумму.1 2
Почти во всех плановых договорах предусматривались частные сроки исполнения. Например, в договоре ГОМЗы с синдикатом Сельмаш от 2 июня 1926 г. устанавливалось, что «сдача продукции производится в- соответствии со спецификацией и календарным планом, приложенным в соглашению».3
В договоре на 1928/29 г. «О поставке металлоизделий по децентрализованному снабжению органам транспорта» частные (частичные) сроки сдачи устанавливались в> спецификациях, приложенных к договору. В соответ-, ствии с приказом ВСНХ и НКПС от 21 сентября 1928 г.* о заключении таких договоров заводы обязывались, как. правило, сдавать в первом квартале 20% заказанного количества, во 1Ьм и 1У-м — по 25% и в Ш-м — 30%. При установлении сроков сдачи продукции органам морского, речного и местного транспорта, а также для строительства железных дорог предлагалось учитывать необходимость сезонных поставок.4
В договорах на поставку строительных материалов в 1928/29 г. предлагалось устанавливать частные сроки исполнения не реже, чем раз в месяц.5
Однако эффективность устанавливаемых в договоре частных сроков снижалась тем, что в большинстве договоров допускались после их истечения льготные дни, и продукция, отгруженная в эти дни, считалась поставленной своевременно. В генеральном договоре между Центросоюзом и 7 швейными трестами указывалось, что поставка производится по календарным полумесяцам, 1 Генеральные договоры во взаимоотношениях государственной промышленности и потребительской кооперации, М., 1928, стр. 84.
2 Л. Лобачев, Система заказов в текстильной торговле, М., 1928. стр. ПО
3 ЦГАНХ СССР, ф. 3429, оп. 83, ед. хр. 1065.
4 Сборник приказов ВСНХ, 1927/28, № 24.
5 БФХЗ, 1928, № 20. стр. 26.
271.


причем для отпуска товаров в каждый этот срок предоставляется 7-дневный льготный срок без уплаты пени и неустойки.1 В генеральной сделке между Всесоюзным текстильным синдикатом и Центросоюзом на поставку в 1927/28 г. хлопчатобумажных изделий по предварительным заказам устанавливался трехдневный льготный срок по истечению каждого частного срока отгрузки.1 2
Только в 1929 г. ВСНХ СССР специальным приказом предложил подведомственным хозяйственным организациям устанавливать в договорах помесячные, полумесячные и подекадные сроки отгрузки без каких-либо льготных дней сверх этих периодов.3
В связи с проведением работ по стандартизации наиболее важных для народного хозяйства видов изделий, качество таких изделий начинает определяться в договоре в соответствии с утвержденными на них стандартами.4 Введение в действие стандартов в ряде случаев сопровождается изданием специальных постановлений Наркомторга СССР о распространении таковых на все договоры в части, неисполненной до даты введения стандарта.5
Отступления от требований утвержденного стандарта, начиная с 1929 г., допускаются в договорах только по специальному разрешению Комитета стандартизации при СТО.6
В плановых договорах до 1928/29 г. обычно указывалось, что поставляемая продукция должна соответствовать стандартам, но номера и даты их утверждения не приводились. Например, в генеральном договоре спичечного синдиката с Центросоюзом на 1926/27 г. указывалось, что «спички по качеству так же, как и та1 Л. Лобачев и 3. Молочников, Организация торговли швейными изделиями, М., 1930, стр. 76—80.
2 Л. Лобачев, Система заказов в текстильной торговле, М., 1928, стр. 28.
3 БФХЗ, 1929, № 47, стр. 33.
4 С. Ландкоф в изданной в 1929 г. работе «Торговые сделки», указывает, что таких стандартов было утверждено 94, (стр. 149 -
150).
6 Постановление НКТ СССР от 29 февраля 1926 г. «О распространении всесоюзного стандарта на кожсырье, на все сделки государственных и кооперативных органов в части несданных и непринятых до 10 декабря 1925 г. партий», (БФХЗ, 1926, № 10, стр. 463—464).
6 БФХЗ, 1929, № 21, стр. ГГ.
272


ра, должны соответствовать действующему общесоюзному стандарту, утвержденному СТО».1
В тех случаях, когда стандарт на данную продукцию отсутствовал/качество ее в договорах на поставку товаров народного потребления определялось ссылкой на образцы или простым указанием, что продукция должна быть надлежащего качества. В генеральном договоре Всесоюзного кожевенного синдиката с Центросоюзом на 1926/27 г. на кожевенные товары и обувь указывалось, что «товар должен быть надлежащей выработки и обладать нормальными качествами товаров соответствующего треста». В генеральном договоре на поставку калош системе потребительской кооперации было записано, что «Резинотрест обязывается выпускать товар вполне доброкачественный», а в генеральном договоре на поставку силикатов, что «все изделия должны быть хорошего качества Не ниже требований, предъявляемых к ним ВСНХ СССР».1 2
Для устранения этих дефектов в Инструкции НКТ СССР от 25 октября 1929 г. о генеральных договорах, заключаемых между государственной промышленностью и потребительской кооперацией,3 специально указывалось, что качество поставляемых товаров должно соответствовать: стандартам, утвержденным Комитетом по стандартизации при СТО, а при отсутствии таковых ведомственным стандартам или техническим описаниям, приложенным к генеральному договору либо образцам.
Хотя в плановых договорах в рассматриваемый период штрафные санкции за поставку продукции ненадлежащего качества еще не предусматриваются, но такая поставка уже влечет за собой определенные гражданско- правовые последствия.4 Так, на товары пониженного качества должны предоставляться скидки с отпускной цены в размере, устанавливаемом в прейскуранте или в генеральном договоре. В некоторых генеральных договорах, кроме скидки с цены, предусматривается также обязанность замены товара, от которого покупатель отказался, 1 Генеральные договоры во взаимоотношениях государственной промышленности и потребительской кооперации, М., 1928, стр. 100.
2 Там же, стр. 100—101.
3 БФХЗ, 1929, № 48, стр. 19—29.
4 Уголовная ответственность должностных лиц за выпуск недоброкачественной продукции была предусмотрена еще в кодексе 1922 г. как за один из случаев бесхозяйственности.
18—3740
273


и отнесение расходов, с этим связанных, за счет поставщика.1
На необходимость принятия мер для. обеспечения контроля за качеством продукции с тем, чтобы «ни один случай выпуска недоброкачественной продукции и самовольного нарушения стандарта не оставался безнаказанным», специально указывалось в утвержденных на 1929/30 г. контрольных цифрах развития народного хозяйства.1 2 В инструкции НКТ СССР от 25 октября 1929 г. устанавливалось, что место качественной приемки, порядок определения качества и минимальные и максимальные сроки предъявления рекламаций определяются в генеральном договоре, а конкретные сроки рекламаций — в договорах исполнения.
Вопрос о порядке приеАм>ки продукции по качеству подробно регулировался также в «Общих кондициях» и «Основных условиях» договоров централизованного и децентрализованного снабжения транспорта по планам Комитета государственных заказов.
В плановых договорах на поставку товаров широкого потребления постепенно приобретает важное значение условие об ассортименте поставляемой продукции. При этом требования, предъявляемые к его уточнению, все более повышаются. Например, в генеральном договоре ВТС с Центросоюзом на 1926/27 год указывалось, что товар «отпускается в нормальном ассортименте соответствующего синдиката», причем понятие «нормального ассортимента» уточнено не было. В генеральном договоре на 1927/28 г. между теми же сторонами уже обусловливается, что ассортимент устанавливается поквартальными спецификациями на все количество изделий и отдельными дифференцированными спецификациями для каждого дольщика. Еще большее уточнение в договорах получают вопросы ассортимента после перехода на систему предварительных заказов.
В 1929 г. требование об обязательном включении в генеральные договоры с потребительской кооперацией и договоры исполнения условий об ассортименте спе1 Постановление СТО СССР от 25 декабря 1929 г. «О мерах по улучшению качества промышленной продукции», СЗ СССР, 1930, № 1, ст. 8.
2 СЗ СССР, 1929, № 75, ст. 724.
274


циально подчеркивается, во всех нормативных актах, регулирующих их заключение.1
Большое внимание в плановых договорах уделяется вопросам цен на поставляемую продукцию.
Необходимо было обеспечить снижение цен на промышленные изделия и тем самым добиться постепенного, сближения уровней цен в промышленности и сельском хозяйстве, оптовых и розничных, внутренних и внешних, товарных и золотых.1 2
Для осуществления этого плановое начало все более внедряется в систему определения не только отпускных цен промышленности, но также заготовительных цен на сельскохозяйственное сырье и розничных цен на товары широкого потребления. Оно проявляется в утверждении государством прейскурантных отпускных цен, и введении этикетных твердых цен на ряд товаров, а также в установлении предельных цен и 'накидок для государственной и кооперативной торговли.
Заготовительные цены на сельскохозяйственное сырье определялись конвенционными соглашениями между основными заготовителями. В них предусматривались предельные (синдицированные) цены на каждый вид сырья и порядок их изменения.
Цены, по которым заготовленное сырье сдавалось государственной промышленности по договорам с ней, утверждались НКТ СССР по согласованию с ВСНХ.
В отдельных случаях, когда новые отпускные оптовые цены на данную продукцию к моменту заключения договора еще не были утверждены, с разрешения регулирующих органов допускалось включение в договор специального условия о последующем перерасчете после того, как будут утверждены новые цены.3
В 1929 г. в многочисленных постановлениях Нарком- торга СССР об установлении новых цен указывался са1 Генеральные договоры во взаимоотношениях государственной промышленности и потребительской кооперации, М., 1928, стр. 95—97.
2 А. Кактынь, О политике цен, М., 1929, стр. 20; Также, Построение фундамента социалистической экономики в СССР, под ред. И. А. Гладкова, М., 1960, стр. 445—446.
3 Постановление комиссии по регулированию рынка строительных материалов, от 13 апреля 1926 г., Указанным постановлением было разрешено включение в договоры на такие материалы специального пункта о последующем перерасчете по новым ценам. (БФХЗ, 1926, № 34, стр. 1358).
18*
275


мый разнообразный порядок введения их в действие. В некоторых из этих постановлений предусматривалось, что новые цены вводятся со дня опубликования и распространяются на все ранее заключенные договоры в отношении несданных к этому времени товаров.1 В других постановлениях изменению цены придавалась обратная сила и оно подлежало распространению на ранее заключенные договоры в части продукции, не сданной к определенному числу. Например, постановление НКТ СССР от 4 апреля 1928 г. об отпускных ценах на цемент было распространено на всю продукцию, не сданную к 15 ноября 1927 г.1 2
В некоторых постановлениях обратная сила действия новых цен устанавливалась на определенное число только в отношении товара, отгруженного транзитом, а при отпуске товаров со складов новые цены подлежали применению со дня опубликования постановления. Цены на предметы домоустройства, печное и чугунное литье, установленные постановлением НКТ СССР от 21 марта 1928 г., были введены для транзитных отгрузок с 15 ноября 1927 г., а для товаров, отпускаемых со складов, со дня опубликования данного постановления.3 В 1927 г. К. А. Граве специально отмечал, что особенностью регулирования Наркомторгом цен является придание им обратной силы и что НКТ СССР широко пользуется этим правом, вводя в свои постановления оговорку о пересмотре заключенных договоров в отношении установленных в них цен.4
Такая практика Наркомторга необходимостью не вызывалась и приводила к тому, что устанавливаемый договором порядок перерасчетов в случае введения новых цен, фактически игнорировался. Поэтому Президиум ВЦИК СССР установил, что постановления Наркомторга СССР могут распространяться на прошлое время лишь с особого на каждый отдельный случай разрешения СТО. Доводя это до сведения наркомторгов союзных республик, Наркомторг СССР предложил им впредь не распространять свои постановления по регулированию цен на дого1 Постановление НКТ СССР от 2 апреля 1928 г., (БФХЗ, 1928, № 16, стр. 697).
2 БФХЗ, 1928, № 16, стр. 697; См. также Постановление НКТ СССР, от 29 мая 1928 г. «О предельных продажных ценах на муку>», БФХЗ, 1928, №25, стр. 1104).
3 БФХЗ, 1928, № 16, стр. 697.
4 К. А. Граве. Торговые установления, М., 1927, стр. 12—13.
276


воры, заключенные до опубликования этих постановлений.1
В условиях о расчетах в плановых договорах до 1929 г. по-прежнему широко практиковалось кредитование и авансирование сторон, а также оплата продукции наличными деньгами или путем выдачи векселей. Условия расчета особенно по договорам государственной промышленности с потребительской кооперацией в значительной степени зависели от дефицитности или достаточности товара, являвшегося предметом договора. С учетом этого определялась часть товара, оплачиваемая наличными деньгами, размеры и сроки кредита, а также решался вопрос об авансах, выдаваемых поставщику. Например^ по генеральному договору Центросоюза со Всесоюзным текстильным синдикатом средний срок вексельного кредита составлял 40 дней. Причем наличными оплачивалось в среднем 56% стоимости отпущенной продукции,, а остальная сумма — векселями.1 2
Соотношение между оплатой наличными и векселями дифференцировалось в зависимости от сезона, а сроки векселей также и в зависимости от районов завоза товаров.
Широко применялось авансирование и кредитование и по другим плановым договорам, в частности, вну- трисмндикатским и договорам поставки сельскохозяйственного сырья.
Однако, начиная с 1929 г., проводятся мероприятия по упорядочению расчетов между социалистическими организациями. Так, по генеральным договорам промышленности с потребительской кооперацией запрещается авансирование при наличии встречного кредита. Сроки расчетов за поставлямые товары точно определяются в генеральных договорах, причем, для всех звеньев торговой сети устанавливается единый товарорасчетный доку- мен — счет-фактура.3
Следующим важным шагом к переходу на ныне дей1 Циркуляр НКТ СССР от 21 марта 1929 г. «О порядке распространения действия постановлений НКТ СССР по регулированию цен на прошлое время», (БФХЗ, 1929, № 22, стр; 22).
2 Генеральные договоры во взаимоотношениях государственной промышленности и потребительской кооперации, М., 1928, стр. 66—71.
3 Постановление НКТ СССР от 11 февраля 1929 г. «Об упорядочении условий и техники расчетов, а также документооборота по гендоговорам на поставку промышленных товаров», (БФХЗ, 1929,. № 19, стр. 21).
277


ствующий порядок расчетов между социалистическими организациями явилось постановление СНК СССР от 18 ноября 1929 г.1, запретившее с 1 января 1930 г. выдачу и получение авансов и задатков наличными и векселями, по (всем договорам как между государственными хозрасчетными организациями, так и между ними и кооперативными организациями. Этим была подготовлена почва для проведения последовавшей вскоре после издания данного постановления кредитной реформы.
Во все плановые договоры обычно включалось условие о неустойке (пени, штрафе) за их нарушение. Однако дифференциации случаев, за которые такая неустойка устанавливалась, и ее размеров по-прежнему почти не проводилось.
На практике установленные договором штрафные санкции часто не взыскивались и широко применялась взаимная амнистия сторон в форме зачета следуемых друг другу штрафов, а в ряде случаев применение такой амнистии санкционировалось вышестоящими планово-ре- гулирующими органами. Например, Комитет государственных заказов специальным постановлением признал аннулированными все претензии сторон по оплате санкций за нарушение централизированных и децентрализирован- ных договоров на 1924/25 и 1925/26 гг. за исключением части поставок, оставшейся невыполненной на 1 апреля 1927 г., начиная с какового срока пеня за недопоставку подлежала начислению.1 2
Изменение отношения к штрафным санкциям связывается с общими мероприятиями регулирующих органов по укреплению договорной дисциплины, которые начинают проводиться в течение 1928—1929 гг. ВСНХ СССР издает целый ряд приказов, посвященных укреплению договорной дисциплины, в которых устанавливаются положения, связанные со взысканием санкций во взаимоотношениях между социалистическими организациями, ставшие впоследствии обязательными при исполнении плановых договоров.3 К таким положениям относились: 1 СЗ СССР, 1929, № 72, ст. 694.
2 Протокол заседания КГЗ от 8 июля 1927 г., ЦГАНХ СССР, ф. 4086, оп. 16, ед. хр. 18, стр. 388.
3 Приказы ВСНХ от 17 января 1928 г. и 14 марта 1928 г., (Сб. приказов ВСНХ 1927/28 г., №№ 7, 11), от 26 сентября 1929 г. и 30 октября 1929 г., (Сб. приказов ВСНХ 1928/29 г., № 31—32, 1929/30 г., № 3).
278


обязательность включения в плановые договоры штрафных санкций в размерах, стимулирующих обе стороны к их надлежащему исполнению, и обязанность взыскания таковых при нарушении обязательств; запрещение включения в договор условий об освобождении поставщика от ответственности за несвоевременное исполнение, с тем, чт* вопрос об этом решается в каждом отдельном случае исходя из всей совокупности обстоятельств; установление правила, что уплата пени и неустойки не освобождает стороны от дальнейшего исполнения договора.1
Кроме того, начиная с 1928-29 г., в плановые договоры включается условие о праве удержания штрафных санкций при производстве расчетов. В инструкции Нар- комторга СССР от 25 октября 1929 г. по генеральным договорам, заключенным государственной промышленностью с потребительской кооперацией, устанавливалось, что если начисленная пеня не уплачена в срок, определенный генеральным договором, то дольщик вправе удержать ее из ближайшего платежа поставщика, а последний вправе обратить на погашение причитающейся ему пени и неустойки суммы, внесенные дольщиком в оплату товара.
Неустойка имеет оценочный характер и считается основным средством покрытия убытков от неисполнения. ВСНХ СССР в приказе от 31 октября 1929 г. отмечал, что неустойка за нарушение сроков исполнения должна не только стимулировать выполнение поставки в обусловленные сроки, но «и компенсировать надлежащим образом убытки предприятия за простой и т. п.» 1 2.
В тех отдельных случаях, когда в нормативные акты специально включалось указание на право взыскания убытков, обычно подчеркивалось, что таковые подлежат взысканию сверх неустойки, и она в этих случаях получала штрафной характер.3 Зачетная же 1 Такая формулировка впервые появилась в приказе ВСНХ и НКТ СССР от 19 апреля 1929 г. «О договорах на поставку стройматериалов», (БФХЗ, 1929, № 2, стр. 26).
2 Сб. приказов ВСНХ, 1929/30, № 3.
3 Напр., в приказе ВСНХ и НКТ СССР от 19 апреля 1929 г. <О договорах на поставку строительных материалов» предлагалось включить в них дополнительное условие о праве покупателей ♦помимо удержания пени и неустойки за неисполнение договора взы-
279


форма неустойки ни законодательством, ни практикой еще не предусматривалась. Поэтому, когда право на взыскание убытков сверх неустойки не оговаривалось законом или договором, действовали общие правила ст. 141 ГК РСФСР и неустойка являлась оценочной.
Несмотря на возрастающее значение плановых договоров во взаимоотношениях между социалистическими хозяйственными организациями с 1929 г., проявляется тенденция в отдельных случаях отказываться от заключения договоров, ограничиваясь только актами планирования. Причиной этого было распространенное среди некоторых хозяйственных и научных работников мнение, что договор является буржуазным институтом и в условиях социалистического народного хозяйства должен быть заменен планово-административным актом. Недооценке значения договора способствовала также централизации снабжения и неоднократное изменение планово-регулирующими органами установленного первоначально количества поставки, а также подробное регулирование условий поставки отдельных видов продукции. Все это в целом создавало впечатление, что заключение договора между государственными организациями во исполнение плановых заданий является излишним.
Окончательное завершение этот процесс принижения значения договора и фактического отказа от него получил в 1930 г. после проведения реорганизации управления промышленностью и кредитной реформы. Однако начался он уже в 1929 г., когда ВСНХ СССР и НКПС на том основании, что все условия на поставку угля органам транспорта согласовываются в центре, постановили, что его поставка производится без заключения договоров на основе согласованных ВСНХ СССР и НКПС и утвержденных Комитетом государственных заказов условий поставки и правил расчетов.* 1
Расширение сферы применения плановых договоров не повлекло за собой увеличения их отдельных видов. Наоборот, развитие планового начала и распространескивать также убытки за просрочку» и включать это условие во все заключаемые в дальнейшем договоры о поставке стройматериалов», (БФХЗ, 1929, № 2, стр. 26).
1 Сб. приказов ВСНХ, 1929/20, № 3.
280


ние его на все области народного хозяйства, вызвало унификацию плановых договоров и сглаживание различий между их отдельными видами.
Важнейшим видом плановых договоров оставались договоры по планам Комитета государственных заказов. Однако с 1927/28 г. поставщиком по централизованным договорам начинает выступать уже не ВСНХ СССР в лице Главметалла, а Всесоюзный металлургический синдикат \ Это объяснялось тем, что в 1927 г. многолетняя практика централизованных договоров по планам КГЗ, заключаемых ВСНХ СССР и исполняемых непосредственно соответствующими трестами, начала возбуждать сомнения. В циркуляре НКФ СССР «Об оплате гербовым сбором договоров, заключаемых органами ВСНХ для подведомственных им трестов»1 2 отмечалось, что органы ВСНХ, заключившие договоры по централизованным заказам, затем особыми нарядами распределяют исполнение по ним между трестами, а сами лишены возможности исполнять их из-за отсутствия как технических средств, так и сметных ассигнований. Ответственность за нарушение договора также лежит на тресте, его фактически выполняющем, ибо органы ВСНХ как госбюджетные учреждения по закону не могу г нести имущественную ответственность за коммерческую деятельность трестов и не имеют на это средств.
Исходя из этих соображений, Наркомфин пришел к выводу, что органы ВСНХ, как стороны в централизованных договорах, выступают лишь в качестве представителей трестов за их счет и по согласованию с ними, а действительной стороной в договоре является трест.
Руководствуясь этими же соображениями, прокурор Верховного суда СССР в том же 1927 г. возбудил перед Пленумом Верховного суда СССР вопрос о неконституционное™ практики централизованных договоров, заключаемых не оперативными предприятиями, а госбюджетными учреждениями. В протесте отмечалось, что в случае нарушения договора ответственным окажется казна в лице главного управления металлургической промышленности ВСНХ СССР. Между тем это проти1 Сборник Всесоюзного металлургического синдиката «Сбытовая система синдиката 1927/28 г.», М., 1928, стр. 72—75.
2 БФХЗ, 1927, № 10, стр. 331.
281


воречит статье I Декрета о трестах, освобождающей казну от ответственности за их долги.
Пленум Верховного суда СССР согласился с протестом и признал практику заключения Главметаллом ВСНХ централизованных договоров формально нарушающей декрет о трестах от 10 апреля 1923 г.1
Президиум ЦИК СССР, куда перешел указанный вопрос по представлению Пленума Верховного суда, признал его исчерпанным ввиду принятия 29 июня 1927 г. нового положения о трестах.1 2
Исходя из этого, с 1927/28 хозяйственного года централизованные договоры с НКПС на снабжение транспорта металлоизделиями начинают заключать Всесоюзный металлургический синдикат, а на поставку паровозов и вагонов — отдельные машиностроительные тресты. Тем самым стирается различие между централизованными и децентрализованными договорами по планам Комитета государственных заказов.
Особенностью, отличающей эти договоры, являлась все более подробная регламентация порядка их заключения и содержания.
Порядок и сроки заключения этих договоров определялись на каждый хозяйственный год совместными приказами НКПС, что же касается их содержания, то оно устанавливалось утверждаемыми КГЗ кондициями (основными условиями) планового металлоснабжения транспорта на данный хозяйственный год, подробно регулирующими взаимоотношения сторон. Такая практика утверждения основных условий поставки по отдельным видам продукции, впервые примененная к договорам по планам Комитета государственных заказов, в дальнейшем получила широкое распространение.
Кроме Основных условий поставки, Комитет государственных заказов утверждал ежегодно и типовые договоры по отдельным видам поставок. Поэтому в конкретных договорах содержание в значительной мере оказывалось предопределенным не только утвержденным КГЗ планом заказов, но и основными условиями поставки и типовым договором.
Однако было бы неправильным сделать вывод, что договоры по планам Комитета государственных зака1 Вестник Верховного суда СССР, 1927, № 4.
2 Там же.
282


зов не имели никакого значения для установления конкретных обязательств сторон и что последние при заключении договоров были полностью связаны указанными документами. Ряд взаимных обязательств и в этих договорах определялся соглашением сторон. К ним, в частности, относилось установление частных сроков исполнения, согласование изменений чертежей и других технических данных, очередность сдачи продукции по ее видам и т. п.1
Возрастает значение внутрисиндикатских договоров, охватывающих как сбыт, продукции входящих в синдикат трестов, так и их материально-техническое снабжение.
Хотя по своей природе эти договоры по-прежнему являются комиссией или куплей-продажей, но их содержание значительно изменяется. Если раньше такие условия, как количество продукции, передаваемой синдикату, ее цены, качество, порядок расчетов и т. п. устанавливались соглашением сторон и могли быть различными для каждого из входящих в синдикат трестов, то постепенно эти условия начинают определяться нормативными актами и распоряжениями планово-регули- рующих органов. Внутрисиндикатские договоры по своему содержанию становятся единообразными и определяются обычно типовым договором, ежегодно утверждаемым собранием уполномоченных синдиката. Несоответствие между традиционной формой договора купли- продажи или комиссии и действительным характером внутрисиндикатских договоров становится настолько очевидным, что они начинают рассматриваться в соответствующих нормативных актах и ведомственных распоряжениях, как особый вид договоров, на которые не распространяются общие нормы гражданского кодекса о купле-продаже и комиссии. Эти договоры, как уже отмечалось, освобождаются от нотариального удостоверения и регистрации на товарных биржах.1 2 Продукция трестов, передаваемая синдикату для реализации, не 1 ЦГАНХ СССР, ф. 4086, оп. 16, ед. хр. 5, стр. 1—10.
2 Постановление ЦИК и СНК СССР от 28 сентября 1927 г. «О необязательности нотариального удостоверения внутрисиндикатских соглашений», (СЗ СССР, 1927, № 57, ст. 517), Постановление СТО от 27 января 1927 г. «О регистрации внебиржевых сделок», (СЗ СССР, 1927, № 7, ст. 77).
283


подвергается уже двойному обложению.1 Правила исчисления налога на продукцию, реализуемую через синдикаты, распространяются затем и на товары трестов, хотя и не состоящих членами синдиката, но обязанных, в силу специальных постановлений, сдавать ему для реализации свою продукцию, как это имело место, например, после перехода к системе предварительных заказов в отношении текстильных изделий.1 2
Такой же строго плановый характер приобретают и внутрисиндикатские договоры на снабжение треста продукцией материально-технического назначения и сельскохозяйственным сырьем.3 В их основе лежат, как правило, утвержденные планы распределения продукции и планы заготовок данного вида сельскохозяйственного сырья. По некоторым, видам сырья соответствующие синдикаты заключают с основными заготовителями генеральные договоры, а низовые звенья этих заготовителей и тресты — локальные договоры. В частности, такой порядок был установлен в отношении льна и пеньки. В других случаях, как-то при заготовке кожевенного сырья, Кожсиндикат заключал от своего имени как генеральные, так и локальные договоры с центром заготовительной системы и отдельным заготовителям, а затем снабжал этим сырьем по внутрисиндикатским договорам входящие в его состав тресты. При этом, поскольку данный синдикат снабжал кожевенным сырьем не только синдицированную, но и несин*дицирован- ную промышленность, постольку различий между внутрисиндикатскими договорами и договорами на снабжение этим сырьем предприятий, не входящих в синдикат, не было. Условия этих договоров в значительной степени определялись не соглашением сторон, а распоряжениями планово-регулирующих органов.
Следует отметить, что в отношении договоров 1 Положение о промысловом налоге от 24 сентября 1926 г., СЗ СССР, № 63, ст. 474.
2 Правила исчисления облагаемых промысловым налогом оборотов, утвержденные НКФ СССР 27 ноября 1929 г., (Известия НКФ СССР, 1929, №8).
3 Только в 1928/29 г. 14 синдикатов снабдили входящие в их состав тресты сырьем и материалами на общую сумму 1492 млн. рублей, в том числе сельскохозяйственным сырьем на 1034,5 млн. рублей. Организационные вопросы промышленного снабжения, Сб. статей, М.-Л., 1931, стр. 14—16.
284


по материально-техническому снаб ж е- нию промышленности, за исключением сельскохозяйственного сырья, нормы, предписывающие их заключение, носили обычно весьма лаконичный характер и ограничивались указанием на обязанность сторон заключать генеральные договоры на поставку того или иного вида материалов.
Особо большое внимание уделялось заключению договоров на строительные и лесные материалы, в которых в связи с развернувшимся строительством народное хозяйство испытывало острую нужду.
Именно в отношении договоров на поставку строительных материалов было четко сформулировано принципиальное положение о том, что уплата санкций не освобождает поставщика от обязанности дальнейшего исполнения и тем самым закреплен принцип реального исполнения плановых обязательств.1
Специально регулировалось заключение плановых договоров на поставку лесоматериалов. Постановление ЭКОСО РСФСР от 22 сентября 1927 г. обязало все государственные организации республики, потребляющие древесное топливо, не позднее 10 октября 1927 г. заключить с лесозаготовительными организациями договоры на поставку такового в 1927/28 хозяйственном году.1 2 Постановление СТО от 27 августа 1928 г. «О плановом снабжении лесоматериалами государственных и кооперативных потребителей»3 установило уже общие правила заключения таких договоров. Все организации, нуждающиеся в лесоматериалах, должны были представлять в межведомственное лесное совещание при НКТ СССР заявки на нужные им в ближайшем операционном году лесоматериалы с указанием поставщиков, с которыми они предполагают такие договоры заключить. Срок заключения указанных договоров был установлен не позже 15 сентября, а для договоров на 1928/29 хозяйственный год— 1 октября 1928 г.
Приведенное постановление интересно тем, что оно относится не только к государственным, но и к кооперативным организациям, которые таким образом вклю1 Приказ ВСНХ и НКТ СССР от 19 апреля 1929 г., (БФХЗ, 1929, № 20, стр. 26).
2 БФХЗ, 1927, № 40, стр. 1635.
3 СЗ СССР, 1928, № 50, ст. 444.
285


чаются в сферу государственного планирования лесоматериалов и что им устанавливаются уже общие сроки ежегодного заключения договоров на снабжение лесоматериалами.
Более детально регулируются договоры на поставку государственной промышленности сельскохозяйственного технического сырья. В рассматриваемый период существовало два вида таких договоров: конвенционные соглашения между основными заготовителями и договоры промышленности с основными заготовителями.
Заключение конвенционных соглашений признавалось обязательным по основным видам сельскохозяйственного технического сырья и, начиная с 1928 г., регулировалось специальным Положением о синдикатских соглашениях (конвенциях), утвержденным постановлением ЦИК и СНК СССР от 29 января 1928 г.1
В соответстви с ним конвенцией признавался «договор, заключаемый государственными предприятиями, смешанными акционерными обществами и кооперативными организациями для согласования их торговой деятельности».
Предметом конвенции в числе прочего могло быть разграничение между ее участниками района их деятельности и определение условий заготовки й цен на заготавливаемое сырье.
Установленные указанным постановлением общие правила конкретизировались в ведомственных актах Наркомторгов СССР и союзных республик, обязывающих основных заготовителей определенного вида сырья к заключению таких соглашений.
Конвенционные соглашения заключались между государственными и кооперативными организациями, признанными основными заготовителями данного вида сельскохозяйственного сырья. . По некоторым видам сырья, например, кожевенному, шерсти, кроме конвенции, заключаемой центрами организаций, утвержденных основными заготовителями, заключались также конвенционные договоры между их системами. Отказ от участия в конвенции влек за собой исключение организации из списка основных заготовителей.
1 СЗ СССР, 1928, № 16, ст. 130.
286


Обязательные условия конвенционного договора обычно указывались в нормативных актах, обязывающих к их заключению.1 Ими являлись: порядок установления и изменения конвенционных цен; распределение между заготовителями районов заготовок; методы и условия заготовки данного вида сырья; обязательства по соблюдению стандартов и технических условий, которым должно соответствовать заготавливаемое сырье; перечень конкретных мероприятий, проводимых участниками конвенций для снижения накладных расходов по заготовке; ответственность сторон за нарушение конвенции. В частности, предусматривался штраф за нарушение конвенционных цен, а в случае их систематического нарушения — исключение виновной организации из числа основных заготовителей.
На поставку заготовленного в соответствии с утвержденными для них планами сырья каждый из основных заготовителей заключал генеральный договор с синдикатом, представляющим промышленность, потребляющую данное сырье. В отдельных случаях такие соглашения заключались с участием в качестве дольщиков трестов — членов данного синдиката.1 2
В этих генеральных договорах до заготовительного сезона 1929/30 г. предусматривались конкретные обязательства сторон по поставке обусловленного количества сырья. Заключение договоров непосредственно с первичными организациями основных заготовителей допускалось только с согласия кооперативного центра, подписавшего генеральный договор.3
При этой системе договорных связей генеральные договоры выполняли не только планово-организационную, но и оперативно-хозяйственную функцию. В отдельных нормативных актах, предусматривающих заключе-
1 Постановление НКТ СССР от 3 декабря 1928 г. «Об организации рынка заготовки пеньки», (БФХЗ, 1929, № 3, стр. 14—17).
2 В частности, такие договоры с участием льнотрестов в качестве дольщиков заключались на закупку льна.
3 Постановление СТО от 10 октября 1927 г. «О заготовке шерсти», (СЗ СССР, 1927, № 59, ст. 598); от того же числа «О снабжении государственных предприятий пенькой», (там же, ст. 600); Постановление НКТ СССР «О заготовке махорки в 1927/28 г.», (БФХЗ, 1927, № 26, стр. 997).
2^7


ние генеральных договоров !, содержалось специальное указание на то, что основные заготовители, помимо материальной ответственности за невыполнение своих обязательств, несут за это и уголовную ответственность. Как известно, указанное положение в качестве общей нормы для всех плановых договоров затем нашло свое закрепление в постановление ЦИК и СНК СССР от 18 февраля 1931 г.1 2
Начиная с 1929 г., в систему договорных связей по поставке сельскохозяйственного сырья государственной промышленности вносятся существенные изменения. Сущность их состоит в том, что кроме генеральных договоров между центрами основных заготовителей и соответствующей отраслью промышленности, заключаются также локальные договоры между фактическими исполнителями поставки. Причем, как для первых, так и для вторых, устанавливаются сроки их заключения. Со стороны заготовителей стороной в локальных договорах выступают чаще всего низовые, а иногда и средние звенья системы основного заготовителя. Что же касается промышленности, то в одних случаях локальные договоры заключала та же центральная организация, которая подписала генеральный договор, а в других — предприятия, для которых предназначалось данное сырье, Например, Всесоюзный кожевенный синдикат заключал как генеральные соглашения с основными заготовителями кожсырья, так и. на основе этих соглашений — локальные договоры с первичными кооперативными звеньями систем основных заготовителей.3 Аналогичным образом были организованы и договорные связи по поставке шерсти, в которых со стороны покупателя как генеральные соглашения, так и локальные договоры заключало Всесоюзное акционерное общество «Шерсть».4
Иначе решался вопрос о сторонах локального договора, когда предметом поставки являлись технические 1 Постановление Наркомторга СССР от 3 декабря 1928 г. «Об организации*рынка заготовки пеньки», (БФХЗ, 1929, № 3, стр. 14 17).
2 СЗ СССР, 1931, № 10, ст. 109.
3 Постановление Наркомторга СССР от 23 августа 1929 г. «О заготовке кожевенного сырья», (Организация сырьевых кампаний в 1929/30 году, Изд. НКТ РСФСР и СССР, 1930).
4 Постановление Наркомторга СССР от 23 августа 1929 г. «О заготовке шерсти», (там же).
288


сельскохозяйственные культуры. В этих случаях покупателями в локальных договорах являлись производственные предприятия, непосредственно потребляющие данное техническое сырье, а заготовителями — первичные кооперативные звенья системы основного заготовителя.1
С установлением системы локальных договоров генеральный договор в области снабжения промышленности сельскохозяйственным сырьем постепенно теряет оперативно-хозяйственное значение и начинает осуществлять в основном планово-организующие функции.
Основной правовой формой, в которой осуществлялся плановый сбыт товаров народного потребления в рассматриваемый период, становятся генеральные договоры государственной промышленности с потребительской к о о п е р а ц и е й. Это объяснялось тем, что государственная торговля продолжала развиваться главным образом как оптовая, а розничная торговля была признана функцией потребительской кооперации. В соответствии с этим удельный вес продукции, поставляемой государственной промышленностью системе потребительской кооперации по генеральным договорам из года в год возрастает. В 1925/26 г. он составлял 27,5%,1 2 в 1926/27 г.—61,7%, в 1927/28 г.— 76,9%. торгового оборота этой системы.3
Общая сумма договоров, заключенных государственной промышленностью с потребительской кооперацией, составила в 1925/26 г.— 528,4 млн. руб., в 1926/27 г.— 1049,1 млн. руб., в 1927/28 г.— 1834,3 млн. руб.4 и в 1928/29 г.— 3369 млн. руб.5
Возрастающее значение генеральных договоров с потребительской кооперацией объяснялось тем, что они представляли устойчивую базу для планового развития легкой и пищевой промышленности, обеспечивая сбыт ее продукции; облегчали выполнение планов товарооборота и осуществление планов завоза недостаточных товаров в 1 Постановление Наркомторга СССР от 23 августа 1929 г. «О заготовке льна» и «О заготовке пеньки», (там же).
2 Синдикатская система СССР, М., 1928, стр. 11.
3 Построение фундамента социалистической экономики в СССР, (1926—1932 гг.), под ред. И. А. Гладкова, М., 1960, стр. 439—440.
4 Генеральные договоры во взаимоотношениях государственной промышленности и потребительской кооперации, М., 1928, стр. 152.
8 Построение фундамента социалистической экономики в СССР, (1926—1932 гг.), под ред. И. А. Гладкова, М., 1960, стр. 440.
19—3740
289


отдельные районы. Путем установления рациональных договорных связей упорядочивалась и оздоровлялась товаропроводящая сеть, в работу которой вносилась необходимая планомерность. Это давало возможнсть успешно бороться с существовавшей еще розничной частной торговлей.
Кроме того, система генеральных договоров промышленности с шотребительской кооперацией способствовала концентрации сбыта товаров широкого потребления в синдикатах и давала возможность государственным предприятиям сосредоточить основное внимание на вопросах совершенствования их «производственной деятельности. Эта система облегчала также «и изучение промышленностью потребительского спроса и организацию ее работы на основе системы предварительных заказов.
Именно этот вид договоров явился основой, на которой затем развился единый 'институт социалистического договора поставки. В частности, применительно к генеральным договорам с кооперацией были разработаны существенные условия социалистического договора поставки 1, а также методы увязки конкретных плановых заданий с договорными обязательствами. Кроме того, указанные договоры способствовали дальнейшему развитию основных принципов исполнения плановых обязательств. Устанавливая обязанность кооперативной системы использовать товары по прямому назначению и обязывая продавать их не выше определенной цены, такие договоры подчеркивали, что их исполнение является также общей обязанностью сторон перед государством.
В случае отказа какой-либо из сторон от исполнения, другой стороне предоставлялось право требовать исполнения в натуре, что укрепляло принцип реального исполнения. Однако последний еще не был признан строго обязательным, так как сторона имела право в таких случаях вместо требования исполнения в натуре взы1 Инструкция НКТ СССР от 25 октября 1929 г. по генеральным договорам, заключаемым между государственной промышленностью и потребительской кооперацией, (БФХЗ, 1929, № 48, стр. 19—29). Постановление СТО от 3 июля 1929 г. «О генеральных договорах, заключаемых между государственной промышленностью и потребительской кооперацией», (СЗ СССР, 1929, № 45, ст. 394).
290


скать с виновной стороны 10% неустойки от невыполненной суммы.1
Генеральные договоры промышленности с потребительской кооперацией в рассматриваемый период носили ярко выраженный плановый характер. Если до 1926/27 г. заключение их не являлось обязательным, то с этого времени положение меняется. Постановлением СТО от 18 августа 1926 г. такие договоры были признаны основной формой взаимоотношений государственной промышленности о потребительской кооперацией, и заключено их становится обязательным.
Основанием для заключения генеральных договоров на каждый хозяйственный год являлось специальное постановление СТО или НКТ СССР, в котором указывались виды и количество продукции, подлежащей поставке системе потребительской кооперации на данный операционный период, и устанавливался срок для заключения соответствующих договоров.1 2
Плановый характер рассматриваемых договоров подчеркивался и в юридической литературе того времени. Так, Л. Гинцбург писал, что такие договоры являются «классическим образцом плановых договоров, по которому сейчас строятся взаимоотношения внутреннего снабжения».3 Это же отмечал и С. И. Аскназий, указывая, что внутренним содержанием таких договоров является принятый высшими регулирующими органами план проведения продукции данной отрасли промышленности через кооперативную систему.4
Потребительская кооперация выступала 'в генеральных договорах как единая система. В постановлении СТО от 3 июля 1929 г., прямо указывалось, что «генеральные договоры должны полностью обеспечить работу потребительской кооперации как единой системы».5
Эта особенность, в частности, проявлялась в том, что обязательным субъектом генеральных договоров вы1 П. 34 Инструкции НКТ СССР от 25 октября 1929 г., БФХЗ, 1929, № 48, стр. 19—24.
2 Постановление НКТ СССР от 22 августа 1927 г. «О распределении дефицитных металлов по товаропроводящим системам дли снабжения широкого рынка в 1927/28 г.», (Приложение к журналу «Советская торговля», 1927, № 50).
3 Л. Гинцбург, О хозрасчете, М., 1931, стр. 31.
4 Сборник «Советское промышленное право», М., 1929, стр. 47.
5 СЗ СССР, 1929, № 45, ст. 394.
19*
291.


ступал Центросоюз как центр, объединяющий потребительскую кооперацию.
Участие Центросоюза в генеральном договоре носило разнообразный характер. Чаще всего наряду с ним выступали в качестве дольщиков наиболее крупные кооперативные объединения. В некоторых договорах, что на практике встречалось реже, Центросоюз участвовал в качестве единственного покупателя. Наконец, его роль в договоре могла ограничиваться выполнением плановоорганизационной функции. Однако во всех генеральных договорах и соглашениях участие Центросоюза на стороне покупателя было обязательным.
Как и на первом этапе развития рассматриваемых договоров, в отношении системы потребительской кооперации продолжал действовать принцип наибольшего благоприятствования. В постановлении СТО от 18 августа 1926 г. о взаимоотношениях 'государственной промышленности с потребительской кооперацией специально подчеркивалось, что условия продажи товаров кооперации должны быть во всех случаях более льготными, чем в отношении других контрагентов и что «всякие новые льготы, устанавливаемые по условиям рыночной конъюнктуры для кого бы то ни было, распространяются на соответствующие договоры и сделки с кооперацией».1'
Хотя по мере вытеснения из розничной торговли частного сектора этот принцип постепенно начинает утрачивать практическое значение, но тем не менее он подчеркивается и в последующих нормативных актах, регулирующих отношения между государственной промышленностью и потребительской кооперацией.
Формы организации договорных связей по рассматриваемым договорам отличались разнообразием.1 2 Продолжали широко применяться договоры, в которых в качестве покупателей выступали Центросоюз и наиболее крупные кооперативные объединения как дольщики. Количество таких дольщиков постепенно возрастает. Например, в гендоговоре со Всесоюзным металлургическим синдикатом на 1927/28 г. в качестве дольщиков высту1 СЗ СССР, 1926, Хо 59, ст. 445.
2 Генеральные договоры во взаимоотношениях государственной промышленности и потребительской кооперации, 1928, стр. 47—50. Д. В. Венедиктов, Организация государственной промышленности в СССР, Л., 1961, т. 2, стр. 468—486.
292


пало 26 кооперативных объединений, каждое из которых было прикреплено к определенной конторе синдиката? Такие же формы договорных связей в этом же хозяйственном году были установлены на поставку силикатов, трикотажа, ниток, бумаги, соли и ряда других товаров.1 2
Реже встречались генеральные договоры, в которых покупателем выступал один Центросоюз. В качестве примера такого договора можно привести генеральный договор на поставку в 1927/28 г. химических товаров.3
Особенностью этих ©идов договоров было то, что Центросоюз «осуществлял не только планово-организационные, но и хозяйственно-оперативные функции, так как принимал на себя/ обязанности по приемке и оплате указанного в договорах количества товаров. Кроме того, такие договоры носили централизованный характер и никаких дополнительных соглашений между непосредственными исполнителями поставки не предполагали.
К договорам этого типа могут быть отнесены и такие соглашения, по которым общие условия сдачи говаров определялись протоколом соответствующих центров, а указанные в них дольщики заключали на основе этих протоколов «генеральные сделки» на каждый плановый период. Так, в частности, были построены в 1928/29 г. отношения между Центросоюзом и Всесоюзным текстильным синдикатом по поставке текстильных товаров.4
При такой организации договорных связей плановоорганизаторские функции выполняли протоколы, а гражданско-правовые обязательства возникали из генеральных сделок. Тем не менее, каждая из таких сделок представляла собой тот же тип централизованного договора, о котором речь шла выше.5
Дальнейший процесс развития генеральных договоров государственной промышленности с потребительской 1 Генеральные договоры во взаимоотношениях государственной промышленности и потребительской кооперации, М., 1928, стр. 61—63.
2 М. Фрадкин. Правовая практика генеральных договоров. С5 «Советское промышленное право», М., 1929.
3 Там же.
4 Протоколы совещания Центросоюза и ВТС о сдаче системе потребительской кооперации в 1928/29 г. хлопчатобумажных, суконно-шерстяных и льняных товаров по генеральным сделкам, Изд. Центросоюза, 1928, стр. 3—33.
5 А. В. Венедиктов, Организация государственной промышленности в СССР, Л., 1961, т. 2, стр. 475—476.
293


кооперацией привел к изменению форм договорных свя зей в сторону децентрализации гражданско-правовых обязательств по поставке товаров с сохранением централизации их планового распределения.
Уже в соглашении ВСНХ СССР и Центросоюза от 4 августа 1925 г. «О взаимоотношениях между государственной промышленностью и потребительской кооперацией» предусматривалась возможность заключения между Центросоюзом и ВСНХ так называемых «соглашений о типовых договорах» с указанием в них условий отпуска определенного вида товаров системе потребительской кооперации с тем, что конкретные обязательства по поставке возникают на основе заключаемых в соответствии с соглашением типовых договоров.
На практике такие соглашения о типовых договорах начали применяться с 1927/28 г. Недостатком указанных соглашений было то, что они не влекли за собой никаких гражданско-правовых обязательств, а только обязывали государственную промышленность продавать организациям системы потребительской кооперации на предусмотренных ими условиях необходимые товары. Что же касается системы потребительской кооперации, то никаких конкретных обязательств по покупке определенного количества товаров эти соглашения не предусматривали.1
Широкое применение такой формы договорных отношений могло повлечь за собой серьезные осложнения в сбыте продукции государственной промышленности, особенно товаров, не являющихся дефицитными. Кроме того, предоставленная ими кооперативной системе возможность самой устанавливать количество покупаемой продукции также находилась в противоречии с все возрастающим плановым началом в организации сбыта промышленной продукции.
Это явилось причиной того, что соглашения о заключении типовых договоров распространения не получили и постановлением СТО от 3 июля 1929 г. была установлена новая система договорных связей между государственной промышленностью и потребительской кооперацией.
1 В частности, такие соглашения были заключены Центросоюзо*м в 1927/28 г. с Солесиндикатом, Нефтесиндикатом и Центроспиртом. (Генеральные договоры во взаимоотношениях государственной промышленности и потребительской кооперации, М., 1928, стр. 50).
294


Она состояла в том, что Центросоюз и соответствующие синдикаты заключали годовые генеральное договоры, во исполнение которых синдикаты и дольщики, вступали между собой в годовые и квартальные договоры исполнения.
Эта система договорных связей отличалась, во-первых, тем, что не допускала другой организации договорных связей, и во-вторых, что обязательства по поставке дольщикам установленного в генеральном договоре количества продукции возникали только на основании договоров исполнения. Это лишало генеральный договор гражданско-правового характера и превращало его в своеобразный административный акт — договорную форму согласования между синдикатом и Центросоюзом их мероприятий по плановой организации сбыта промышленной продукции в соответствии с возложенными на них функциями в этой области.1
Порядок заключения, срок действия и существенные условия генеральных договоров и договоров исполнения были подробно регламентированы, тогда как ранее они в значительной части определялись соглашением сторон.
Основное отличие структуры договорных связей, установленных постановлением СТО от 3 июля 1929 г., от последующей системы генеральных и локальных договоров заключалось в том, что субъекты генеральных договоров являлись затем сторонами и в договорах исполнения. Последние заключались тем же синдикатом, который подписал генеральный договор, с каждым из дольщиков. При системе же генеральных и локальных договоров 30-х годов субъекты таковых были различны. В первом случае ими являлись центры исполняющих плановое задание сторон, а во втором — непосредственные исполнители этого задания.
Одной из особенностей договоров государственной промышленности с потребительской кооперацией было широкое применение транзитных поставок. Постановление СТО от 18 августа 1926 г. установило, что в генеральных договорах, как общее правило, должна предусматриваться непосредственная отправка товаров из фабричных складов или оптовых синдикатских баз на склады райсоюзов, а где это возможно,— крупных по1 А. В. Венедиктов, Организация государственной промышленности в СССР, Л., 1961, т. 2, стр. 499.
295


требительских обществ. Завоз же товаров на склады Центросоюза, его секций, а также республиканских и областных кооперативных союзов, допускался только в исключительных случаях. В результате этого количество транзитных поставок значительно возросло, достигнув на 1927/28 г. по текстилю—100%, обуви—80,9%, сахару — 80%?
Такое широкое применение транзита повлекло за собой некоторые отрицательные последствия. Стремясь, чтобы все товары отгружались первичным кооперативным организациям, Центросоюз ликвидировал оптовые базы областных и краевых потребительских союзов, а также ряд райпотребсоюзов. В результате этого из-за отсутствия необходимой подсортировки ассортимент товаров в торговой сети оказался значительно суженным. Это привело, в свою очередь, к оседанию в торговой сети неходовых товаров, к финансовым затруднениям и ухудшению обслуживания потребителей.1 2 <
Хотя практика применения системы генеральных договоров имела положительное значение для организации и планирования товарооборота, в ней были и недостатки. Наиболее серьезным из них являлась чрезмерная централизация снабжения торговой сети. В результате этого между предприятиями, выполнявшими поставку, и торговыми организациями» для которых предназначалась I родукция, отсугствовала необходимая связь. Ассортимент гоставки, се сроки, порядок сдачи-приемки продукции— все это устанавливалось без участия звеньев, пспосрсдственйо осуществляющих поставку.
Весьма низкол была п договорная дисциплина. В резолюции XVII сессии Совета Центросоюза от 4 декабря 1926 г. специально отмечалось неаккуратное выполнение генеральных договоров промышленностью, нарушение ею установленного ассортимента и качества товаров и предлагалось принять решительные меры борьбы с этими явлениями.3 Вместе с тем установленные договорами 1 Генеральные договоры во взаимоотношениях... М., 1928, стр. 56. промышленности и потребительской кооперации, М., 1928, стр. 106.
2 Поэтому постановление ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 10 июня 1931 г. «О потребительской кооперации» предложило восстановить ее оптовые отраслевые объединения и создать на местах межрайонные и областные базы потребительской кооперации.
3 Генеральные договоры во взаимоотношениях государственной промышленности и потребительской кооперации, М., 1928, стр. 55.
296


санкции за их нарушения обычно не взыскивались. В работе, посвященной генеральным договорам промышленности с потребительской кооперацией, это объясняется тем, что стороны, стремясь добиться исполнения обязательства в натуре, обращаются в согласительную комиссию и в Наркомторг, так как получение ими денежной компенсации в виде неустойки «ни в какой мере не ведет к достижению требуемого народнохозяйственного эффекта».1
Такую аргументацию даже и для того времени вряд ли можно считать серьезной, так как меры побуждения к реальному исполнению — отнюдь не исключали возможности предъявления исков об убытках, а тем более о взыскании установленных штрафных санкций. Это объяснялось, с одной стороны, слабой договорной дисциплиной, нежеланием портить отношения с контрагентом, а с другой стороны, и тем, что арбитражные комиссии часто под тем или иным предлогом освобождали неисправную сторону полностью или частично от ответственности.
Договорные отношения то снабжению изделиями государственной ^промышленности других кооперативных систем, в частности промысловой кооперации, строились аналогично отношениям с потребительской кооперацией. Договоры заключались с республиканскими центрами кооперативной системы в форме генеральных договоров или соглашений о типовых договорах с ее местными союзами.1 2 Условия типовых договоров вырабатывались центрами кооперативной системы по согласованию с соответствующим синдикатом или трестом.3
С 1929 г., в отношениях '.между государственной промышленностью и промысловой кооперацией начинает применяться система годовых генеральных договоров и договоров исполнения. Генеральные договоры заключались с республиканскими центрами промысловой кооперации с участием ее серединных звеньев в качестве дольщиков, а договоры исполнения с каждым из таких 1 Генеральные договоры во взаимоотношениях... М., 128, стр. 56.
2 Постановление СНК СССР от 3 мая 1927 г. «О кустарно-ремесленной промышленности и промысловой кооперации», (СЗ, 1927, № 23, ст. 256).
8 Там же.
297


дольщиков.1 Порядок заключения и существенные условия этих договоров были такими же, как для системы потребительской кооперации.
В связи с развитием наряду с кооперативной и государственной розничной торговли 14 ноября 1929 г. ВСНХ СССР и Наркомторг СССР утвердили специальную инструкцию «О генеральных соглашениях, заключаемых между государственной промышленностью и системой местной государственной торговли по промтоварам широкого рынка».1 2 В соответствии с ней такие соглашения сроком на 1 год подлежали заключению между советами по делам местной торговли и соответствующим синдикатом. На основе этих соглашений между торгами и синдикатом заключались договоры исполнения, по своему содержанию такие же, как и договоры исполнения, заключаемые с потребительской кооперацией.
Таким образом, к 1929/30 хозяйственному году формы договорных связей, порядок заключения, срок действия и существенные условия стали одинаковыми для всех договоров, опосредствующих сбыт продукции широкого потребления. Это явилось новой вехой в последующей унификации правового регулирования планового договора поставки как единого договора, по снабжению государственной промышленности и сбыту ее продукции.
ПРАКТИКА АРБИТРАЖНЫХ КОМИССИИ ПО СПОРАМ ИЗ ПЛАНОВЫХ ДОГОВОРОВ.
При изучении -практики арбитражных комиссий по спорам из плановых договоров необходимо иметь в виду, что значительная часть таких споров рассматривалась в ведомственном порядке.
Разрешение разногласий, возникавших при заключении плановых договоров, или изменении их в связи с «изменением коньюнктуры или соображениями государственной политики» не было подведомственно арбитражным комиссиям, а осуществлялось Наркомторгом СССР (или соответственно наркомторгами союзных республик), а по договорам, заключаемым по планам Комитета 1 Постановление СТО от 30 августа 1929 г. «О снабжении промысловой кооперации и сбыте ее продукции», (БФХЗ,, 1929, № 40, стр. 28—30).
2 БФХЗ, 1929, № 49, стр. 99.
298


государственных заказов, входило в компетенцию последнего. Однако и в отношении подведомственности споров по исполнению плановых договоров, не было должной четкости в разграничении функций указанных органов и арбитражных комиссий. Так, согласно Положений о Комитете государственных заказов от 20 января и 27 апреля 1926 г. ему предоставлялось право «разрешения при согласии на то обоих сторон споров, возникающих между ними на почве выполнения заказов и расчетов по ним». Постановление СТО от 18, августа 1926 г. «О взаимоотношениях государственной промышленности и потребительской кооперации» также возложило на Наркомторг рассмотрение не только разногласий, при заключении генеральных договоров, но и при выполнении таковых. То же устанавливалось и в постановлении СТО от 30 августа 1929 г. «О снабжении промысловой кооперации и сбыте ее продукции».
В результате этого споры, возникавшие в связи с нарушением конкретных условий плановых договоров, на практике рассматривались в административном порядке, причем Наркомторг СССР считал, что арбитражным комиссиям споры из генеральных договоров не подведомственны.1’ В связи с этим СТО вынужден был специально разъяснить, что ст. 17 его Постановления от 18 августа 1926 г. 1«О порядке рассмотрения разногласий в связи с заключением и осуществлением генеральных и типовых договоров» предусматривала не отмену общего закона о рассмотрении споров арбитражными комиссиями, а только устанавливала специальный порядок разрешения разногласий, относящихся к проведению в жизнь директив о снижении цен и упрощении товаропроводящей сети. Далее указывалось, что «споры об имущественных правах», возникающие при толковании генеральных и типовых договоров, подведомственны в общем порядке арбитражным комиссиям.1 2
Окончательную ясность по вопросу о разграничении подведомственности между Наркомторгом и арбитражными комиссиями внесла только инструкция Наркомтор- га СССР от 25 октября 1929 г. о заключении генеральных договоров между государственной промышлен1 Советское промышленное право, Очерки, М., 1929, стр. 64.
2 Там же.
299


ностью и потребительской кооперацией.1 В ней указывалось, что споры по выполнению генеральных договоров и договоров исполнения подлежат разрешению Нарком- торгом только по вопросам, относящимся к его компетенции. Споры же, возникающие из различного толкования сторонами условий договора или в связи с ненадлежащим исполнением возникших из него обязательств подведомственны высшим арбитражным комиссиям при СТО или ЭКОСО союзных республик.
Кроме недостаточно четкого разграничения подведомственности, сравнительно небольшое количество споров по плановым договорам, передаваемое на разрешение арбитражных комиссий, объяснялось и тем, что такие споры в первую очередь подлежали рассмотрению в специальных местных паритетных комиссиях, а в случае недостижения в них соглашения — передавались на разрешение центральной паритетной комиссии. В частности, такой порядок, начиная с 1926 г., был установлен во взаимоотношениях между государственной промышленностью и потребительской кооперацией.1 2
При рассмотрении споров, вытекающих из плановых договоров, арбитражные комиссии начали широко применять принцип целесообразности, ссылаясь обычно в таких случаях на изменение хозяйственной конъюнктуры.
В отчете ВАК СТО за 1929 г. отмечалось, что ее задачей было не столько решить, какая из спорящих сторон права с точки зрения договора или закона, сколько «охранять общие интересы торгового оборота и содействовать направленности хозяйственной деятельности государственных организаций в русло плановости».3
Широкое применение принципа целесообразности повлекло за собой ряд отрицательных последствий. Прежде всего, это приводило к игнорированию арбитражными комиссиями гражданско-правовых норм как основы разрешения имущественных споров. В кассационном наказе, принятом в 1926 г., ВАК при ЭКОСО РСФСР, прямо 1 БФХЗ, 1929, № 48, стр. 19—29.
2 Положение о местных паритетных комиссиях госпромышлен- ности и кооперации, утвержденное приказом ВСНХ от 3 марта 1926 г., (БФХЗ, 1926, № 12, стр. 524).
3 Отчет о деятельности Высшей арбитражной комиссии при СТО СССР за 1929 год, М., 1930, стр. 20.
300


указывалось, что отличие арбитражных комиссий от общих судебных учреждений заключается в том, что при разрешении дел они рядом с правовыми соображениями применяют и начала хозяйственной целесообразности.1 Эта же точка зрения высказывается в ряде решений арбитражных комиссий по конкретным делам. Например, в одном из решений ВАК при ЭКОСО РСФСР отмечается, что «поскольку формально-юридическое разрешение спорных положений приводит, по мнению арбитражной комиссии, к экономически невыгодным для государства последствиям, она имеет право и обязана внести в правовые отношения сторон известные коррективы, основываясь на требованиях хозяйственной целесообразности».1 2
Другим отрицательным последствием, непосредственно вытекающим из противопоставления начал законности и целесообразности, были неоднократные случаи нарушения арбитражными комиссиями принципа незыблемости договора, охрана которого в первые годы после организации арбитражных комиссий признавалась ими первостепенной задачей.3
В отчете ВАК СТО за 1929 г. специально отмечается, что она освобождала сторону от ответственности за неисполнение договорных обязательств там, где это неисполнение было вызвано правильно понятым хозяйственным интересом и стремлением выполнить соответствующие директивы плановых и регулирующих органов.4
Такой подход к плановым договорам в значительной мере объясняется тем, что арбитражные комиссии считали договоры только технической формой, в которую стороны облекают плановые задания, а «не отношениями 1 БФХЗ, 1926, № 21, стр. 912—913.
2 БФХЗ, 1926, № 12, стр. 538—539.
3 Так, в решении от 21 февраля 1924 г. по делу Архангельского и Северо-Двинского ГСНХ и Северо-Беломорского отделения гос- торга, ВАК СТО отметила, что с точки зрения «охраны общих интересов промышленности и предохранения ее от дезорганизации, первостепенной задачей арбитражных комиссий должна явиться охрана договоров, представляющих собой основную форму обеспечения нормальной работы государственной промышленности и торговли». (Практика арбитражных комиссий, под ред. проф. В. Н. Шретери, вып. I, М.-Л., 1924, стр. 14—15).
4 Отчет о деятельности ВыСшей арбитражной комиссии при СТО СССР за 1929 г., стр. 18.
301


двух самостоятельных сторон, действующих в собственных интересах, и на основе их заключающих определенное соглашение».1
Вместе с тем мы не согласны с утверждением Ф. И. Гавзе о том, что практика арбитражных комиссий в рассматриваемый период «вместо того, чтобы стоя на почве советского гражданского права, обогащать и развивать его содержание, выработать правильный взгляд на соотношение плана и договора... открещивалась от последнего, как от чего-то чуждого социалистическому строительству».1 2
Нельзя рассматривать ошибочные взгляды арбитражных комиссий на соотношение плана и договора и на значение последнего с точки зрения современной науки гражданского права. Правильный подход к плановому договору, не укладывающемуся в привычные рамки буржуазного договора, объективно не мог еще в то время сложиться в практике арбитражных комиссий. Не следует игнорировать и то обстоятельство, что незыблемость плановых договоров, была поколеблена и позицией высших экономических органов, которые почти во всех нормативных актах, относящихся к отдельным видам плановых договоров, предусматривали возможность изменения их условий в связи с изменениями конъюнктуры или соображениями государственной экономической политики. Именно на этих актах и основывались соответствующие решения арбитражных комиссий.
Наряду с отмеченными недостатками в практике арбитражных комиссий был выработан и ряд правильных положений, способствующих дальнейшему развитию плановых договоров. В своих решениях они указывали на необходимость взаимопомощи государственных организаций при исполнении договора. «Государственные организации,— отмечается в одном из решений АК ВСНХ СССР,— должны в одинаковой степени всеми зависящими от них мерами шрадупреждать причинение ущерба друг другу, а не стремиться теми или иными формальными ссылками ограждать себя и перелагать 1 Решение ВАК ЭКОСО РСФСР по иску Сибкрайуправления к Сибгоспароходству, (БФХЗ, 1928, № 26, стр. 1166—1167).
2 Ф. И. Гавзе, Развитие социалистического гражданско-правового договора, Минск, 1959, стр. 88.
302


всю тяжесть либо на своего контрагента, либо на третье лицо, также госорган»?
В отчете ВАК СТО за 1929 г. подчеркиваетсся, что она признавала, что «обязанности участников гособорота в отношении своего контрагента не исчерпываются формальным исполнением условий -сделки. На госорган формально не нарушивший договорных обязательств возлагалась ответственность за убытки, которые могли быть предотвращены при проявлении с его стороны требуемой от участников гособорота заботливости и внимания к интересам своего контрагента»?
Большое значение арбитражные комиссии придавали исполнению принятых по договору обязательств в натуре, отмечая, что без этого «невозможно планомерное развитие хозяйственной жизни на установленных НЭП основаниях»1 2 3. Однако, в некоторых случаях арбитраж' ные комиссии освобождали ответчика от реального исполнения, ссылаясь на изменившуюся хозяйственную обстановку. Например, по иску Укртрестсельмаша к Улья- новсклесу, ВАК СТО, признав договор неисполненным по вине ответчика и обязав его уплатить обусловленную неустойку, отказала -в требовании истца об исполнении в натуре. В обоснование этого ВАК отметила, что «в связи с изменением конъюнктуры лесного рынка, происшедшим со времени окончания срока исполнения сделки, поставка лесоматериалов на установленных сделкой условиях была бы сопряжена с причинением Ульяновсклесу значительного имущественного ущерба».4
При рассмотрении дел в арбитражных комиссиях иногда устанавливалось, что поставка осуществлялась на основании акта планирования без заключения соответствующего договора. Позиция арбитражных комиссий в таких случаях не была достаточно последовательной. По отдельным спорам ВАК СТО отмечала, что «одно только постановление регулирующего органа без заключения соответствующего договора между сторонами не 1 Практика арбитражных комиссий ВСНХ СССР и РСФСР, М., 1926, стр. 53.
2 Отчет о деятельности Высшей арбитражной комиссии при СТО СССР за 1929 г., М., 1930, стр. 19.
’ 3 БФХЗ, 1926, № 45, стр. 1774—1775.
4 Там же.
303


создает еще гражданского обязательства.1 Однако в ряде решений арбитражных комиссий акт планирования рассматривается как основание возникновения гражданско- правового обязательства. Так, Закавказская арбитражная комиссия в одном из своих решений отметила, что обязательственные отношения между госорганизациями возникают не только в результате договорных соглашений между ними, но и в порядке планирования или согласования их деятельности компетентными органами, и высказала мысль, что постановление плановых органов создало между сторонами по делу взаимоотношения применительно к ст. 106 ГК «из иных оснований».1 2 Этим плановый акт был прямо признан основанием возникновения гражданско-правовых отношений между сторонами по делу.
Правильной представляется также позиция, которую занимала арбитражная комиссия ВСНХ СССР по вопросам, связанным с внутрисиндикатскими отношениями. Она исходила из того, что эти отношения регулируются прежде всего уставом или положением о данном синдикате, а только затем отдельными соглашениями,3 и что договорные отношения между синдикатом и входящими в его состав трестами «по природе своей далеко не укладываются в рамки отношений комиссионера и комитента».4
В связи с тем, что до заключения генеральных договоров с Центросоюзом синдикаты в ряде случаев заключали договоры с отдельными звеньями потребительской кооперации, возник вопрос о судьбе таких договоров после заключения генерального договора. ВАК ЭКОСО РСФСР применительно к генеральному договору Центросоюза с 7-ю швейными трестами отметила, что генеральный договор достигнет цели, если он будет обязателен для всей планируемой отрасли народного хозяйства—в данном* случае для всей объединяемой Центросоюзом кооперативной сети. Поэтому все заключенные на местах организациями ^потребительской кооперации договоры, 1 Решение ВАК СТО по иску издательства «Роман-газета» к Бумсиндикату приводится в отчете о деятельности ВАК СТО СССР за 1929 г., М., 1930, стр. 6—7.
2 Судебно-арбитражный бюллетень, 1927, № 0—10.
3 БФХЗ, 1927, № 17, стр. 627.
4 Практика арбитражных комиссий ВСНХ СССР, вып. III, М., 1928, стр. 14.
304


поскольку они заключены с теми же производственными организациями, как и генеральный, по тому же предмету и на совпадающий срок, были признаны арбитражной комиссией автоматически прекратившими свое действие с момента заключения генерального договора.1
В практике арбитражных комиссий часто встречались иски о перерасчетах в связи с постановлениями Наркомторга об изменении цен на поставляемую продукцию.1 2 По этим спорам подлежал разрешению вопрос, распространяется ли такое постановление на данный договор, а если да, то на всю ли продукцию, подлежавшую поставке, или только на неисполненную часть обязательства. Арбитражные комиссии при решении таких споров исходили из того, что для придания постановлению НКТ об изменении цены обратной силы это должно быть в нем оговорено.3 Но и в этом случае действие обратной силы арбитражные комиссии ограничивали обычно только той частью продукции, которая к моменту опубликования постановления об изменении цены еще не была поставлена покупателю. «Признание права продавца на перерасчет цен по договорам к моменту опубликования постановления законченным,— сказано в одном из решений ВАК СТО по таким делам,— противоречило бы началам хозяйственной целесообразности, внесло бы неопределенность в хозяйственные планы предприятий, в их договорные отношения и колебало бы устойчивость торгового оборота».4
В тех же случаях, когда в постановлении Наркомторга об изменении цены не было указания на его обратную силу, практика арбитражных комиссий не была достаточно последовательной. По отдельным спорам арбитражные комиссии исходили из того, что цена, указанная в договоре, сохраняет свою силу и после постановления НКТ об ее изменении.5
В других случаях арбитражные комиссии решали рассматриваемый вопрос иначе и распространяли поста- 1 БФХЗ, 1929, № 50, стр. 57.
2 Отчет о деятельности Высшей арбитражной комиссии при СТО СССР за 1929 г., М., 1930, стр. 3.
3 Судебно-арбитражный бюллетень, 1926, № 30/31, Решение ВАК СТО по делу № 65.
4 Судебно-арбитражный бюллетень, 1927, № 57—58, стр. 2.
5 БФХЗ, 1926, № 30, стр. 1242.
20-3740
305


повление Наркомторга об изменении цен на всю продукцию, отгруженную после установления новой цены.
При наличии в договоре оговорки о последующем перерасчете за поставленную продукцию по новым ценам, если таковые будут установлены Наркомторгом, арбитражные комиссии в большинстве случаев ограничивались «по соображениям хозяйственной целесообразности» взысканием разницы только за товары, отгруженные после вступления в действие новых цен. «В этих случаях,— сказано в отчете ВАК СТО за 1929 г., — ВАК СТО подходила к вопросу о перерасчете исключительно с хозяйственной точки зрения, имея в виду главным образом цель и значение снижения цен, а не букву договора и разрезная иногда вопрос о перерасчете вопреки формальным требованиям договора» г.
Одним из наиболее распространенных нарушений плановых договоров являлась несвоевременная оплата поставленной продукции. В ряде случаев поставщики в связи с этим ставили вопрос о расторжении договора с неисправными плательщиками. Разрешая такие споры, арбитражные комиссии исходили из того, насколько серьезное значение имело данное нарушение для поставщика, являлось ли оно случайным, или носило злостный характер. В последнем случае арбитражные комиссии не останавливались даже перед расторжением договоров, заключенных по планам Комитета государственных заказов. При рассмотрении иска треста Госпромцветметалл к правлению Омской железной дороги о расторжении договора на плановое децентрализованное металле- снабжение в 1926/27 г. ВАК СТО установила исключительную неаккуратность ответчика в оплате поставляемой продукции, «в то время как Госпромцветметалл, невзирая на непрекращающийся рост задолженности дороги, продолжал исполнять поставки по договору». Исходя из этого, ВАК своим решением от 6 января 1927 г. «признала договор между сторонами расторгнутым по вине железной дороги».1 2
Иначе решался вопрос, когда просрочка в оплате была незначительной и носила случайный характер. Например, по иску акционерного общества Мельстрой к Крым- 1 Отчет о деятельности Высшей арбитражной комиссии при СТО СССР, за 1929 г., М., 1930, стр. 3.
2 ЦГАНХ СССР, ф. 4086, оп. 16, ед. хр. 18, стр. 406—407.
306


сольтресту выяснилось, что последний отказался от исполнения договора ввиду просрочки в оплате, допущенной истцом. В решении ВАК СТО по этому спору указывается, что «контрагент, обуславливая возможность одностороннего расторжения договора при наличии просрочки в платеже, прибегает к такой крайней мере с целью обеспечения себе своевременного получения достаточных материальных средств, недостаток которых мог бы отразиться на его операциях; но ясно, что несвоевременное покрытие мелкого счета на сумму 182 руб. 50 коп. не имело ни малейшего влияния на операции ответчика». Исходя из этого, и отмечая, что других случаев неаккуратной оплаты не было, ВАК признала «приведенный ответчиком мотив для расторжения договора совершенно недостаточным».1'
При рассмотрении вопроса об основаниях освобождения от ответственности за неисполнение договора практика арбитражных комиссий, как и раньше, считала, что таковыми в соответствии со ст. 118 ГК могут быть только обстоятельства непреодолимой силы. Однако это не мешало арбитражным комиссиям, исходя из принципа целесообразности и учитывая материальное положение ответчика, широко применять полное или частичное освобождение последнего от ответственности за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства. Например, в решении ВАК СТО по иску треста Госпром- цветметалл к Омской железной дороге о расторжении договора на плановое децентрализованное металлоснаб- жение арбитражная комиссия, признав договор расторгнутым по вине ответчика, тем не менее освободила последнего от уплаты неустойки на том основании, что ее взыскание «содействовало бы ввиду значительной суммы осложнению тяжелого финансового положения дороги».1 2 По другому делу, признав неосновательность доводов ответчика, о том, что «договор не мог быть им исполнен по условиям, от него не зависящим, а именно вследствие отказа Югостали от поставки проволоки», арбитражная комиссия ВСНХ СССР отметила, что ст. 118 ГК, на которую ссылается ответчик, «имеет в виду наступление таких обстоятельств, которые создают для долж- 1 Практика арбитражной комиссии ВСНХ СССР, ч. II, М.-Л., 1926, стр. 170.
2 ЦГАНХ СССР, ф. 4086, оп. 16, ед. хр. 18, стр. 406-407.
20*
307


кика полную невозможность исполнения обязательств, принятых на себя по договору», к каковым отказ от выполнения договора со стороны контрагента должника не относится. Однако, признав право истца на получение неустойки, арбитражная комиссия тем не менее освободила ответчика от оплаты таковой на основании ст. 6 Положения АК ВСНХ СССР, так как ввиду убыточности производства ответчика изъятие суммы неустойки из его оборотных средств затруднит его работу, и учитывая то, что истец не представил .сведений, что невыполнение договора причинило ему материальный ущерб.1 Бесспорно, такая практика не способствовала укреплению договорной дисциплины, и не отвечала политике высших экономических органов по этому вопросу.
В связи с внедрением и укреплением планового начала в работе государственной промышленности перед арбитражными комиссиями возник вопрос о последствиях невыполнения обязательства, ввиду изменения планового задания, лежащего в его основе. При решении этого вопроса арбитражные комиссии правильно исходили из того, что неисполнение в таких случаях не может квалифицироваться одинаково с неисполнением по вине поставщика, и поэтому во взыскании неустойки обычно отказывали. Что же касается убытков истца, связанных с невыполнением договора, ввиду изменения плана ответчика, такие, как правило, присуждались на том основании, что «отказ в компенсации убытков истца был бы равносилен переложению на него издержек планового регулирования деятельности ответчика».1 2
В отчете ВАК СТО за 1929 г. по этому вопросу специально отмечается, что убытки, связанные с проведением мероприятий по регулированию хозяйства, естественно должны ложиться на регулируемую отрасль хозяйства, если иное не постановлено компетентными органами. Перелагать же эти убытки на случайных контрагентов организаций, явившихся объектом регулирования, нет оснований.3
Следует отметить, что принцип отнесения убытков, 1 Практика арбитражной комиссии ВСНХ СССР, М., 1928, вып. III, стр. 115—116.
2 БФХЗ, 1928, № 52, стр. 24.
3 Отчет о деятельности Высшей арбитражной комиссии при СТО СССР, за 1929 г., М., 1930, стр. 6.
308


вызванных изменением планового задания, за счет хозяйственной организации, явившейся объектом, планирования, (был сохранен и в последующей практике органов Государственного арбитража. Арбитражные комиссии, как и ранее, полагали, что возмещению подлежат лишь убытки, явившиеся прямым последствием нарушения договорного обязательства, если избежать этих убытков покупатель не мог даже при внимательном отношении к делу. Например, по иску Северо-Кавказского кожевенного комбината к объединенному Управлению машиностроительными заводами о взыскании убытков за простой барабанов, вызванный поломкой дисков, поставленных ответчиком, арбитражная комиссия ВСНХ СССР присудила только стоимость исправления указанных дисков. Во взыскании же убытков за простой она отказала на том основании, что «у истца была возможность быстро получить от ответчика новые диски взамен поломанных, что обошлось бы дешевле и не вызвало бы простоя барабанов» В другой решении отмечалось, что при несдаче товара разница между его договорной ценой и той, по которой товар был приобретен у частного лица, может быть взыскана с государственного предприятия, нарушившего договор, лишь при полной невозможности приобретения данного товара у другого государственного предприятия по более низкой цене.1 2
По спорам о взыскании неустойки в решениях ВАК СТО неоднократно разъясняется, что включение в доге?* вор этого условия имеет своей целью обеспечить точное и своевременное исполнение договорного обязательства 3 и что назначение неустойки состоит в том, чтобы освободить сторону от необходимости доказывания наличия убытков.4 Вместе с тем арбитражные комиссии ведут борьбу против чрезмерно высоких размеров неустойки, считая установление таковых «пережитком периода падающей валюты».5 В отчете о своей деятельности за период с 1 мая 1924 г. по 1 октября 1926 г. ВАК ЭКО- 1 Практика арбитражной комиссии ВСНХ СССР,- вып. III, М., 1928, стр. 156.
2 Там же, стр. 18.
8 Напр., БФХЗ, 1927, № 9, стр. 322; Судебно-арбитражный бюллетень, 1927, № 9/10, стр. 2 и др.
6 Отчет о деятельности ВАК ЭКОСО РСФСР, Судебная практи¬
ка, 1927, № 5, стр. 21—24.
309


СО РСФСР специально отметила проводимую ею решительную борьбу «за уменьшение чрезмерных размеров неустойки и пени».1 Такая борьба велась арбитражными комиссиями в двух направлениях. Во-первых, они добивались, чтобы размер штрафных санкций в договорах не превращал их в средство наживы. Так, по докладу председателя ВАК ЭКОСО РСФСР было внесено представление ВСНХ и Наркомвнуторгу РСФСР об указании правлениям предприятий на недопустимость чрезмерных неустоек и пени с тем, чтобы последняя не превышала 0,2% в день.1 2 Во-вторых, арбитражные комиссии продолжали по-прежнему широко применять ст. 142 ГК, причём в качестве оснований для снижения неустойки указывалось на её чрезмерную величину и на тяжёлое финансовое положение ответчика.
В связи с развитием плановых договоров перед арбитражной практикой встал вопрос и том, подлежит ли взысканию неустойка по договорам, заключенным во исполнение конкретного планового задания. В одном из решений ВАК ЭКОСО РСФСР было сказано, что такие обязательства нельзя в договоре обеспечивать неустойкой, так как она не может «распространяться на обязанность, предписанную высшим органам, исполнение которой и без того обеспечено дисциплинарной ответственностью физических лиц, возглавляющих предприятие дебитора».3 Ссылаясь на это решение, неисправные •контрагенты начали ставить перед арбитражными комиссиями вопрос об освобождении их от оплаты, предусмотренной плановыми договорами пени и неустойки, указывая, что за нарушение обязанности, возложенной на них вышестоящим органом, их должностные лица несут административную ответственность, а гражданская ответственность предприятия в данном случае места иметь не может.
Точка зрения ВАК ЭКОСО РСФСР отражала тенденцию арбитражных комиссий по противопоставлению плана договору и отрицанию гражданско-правового характера обязательств, возникающих из актов планирования.
1 Отчёт о деятельности ВАК ЭКОСО РСФСР, Суд. практ., 1927, № 5, стр. 21—24.
2 Там же.
3 Решение ВАК ЭКОСО РСФСР от 13 января 1927 г. Дело № 415—26 г. по иску Севзаплеса к Судотресту, (Судебная практика, 1927, № 6, стр. 20—22).
310


ВАК ЭКОСО РСФСР пришлось в дальнейшем пересмотреть свою позицию по данному вопросу. Когда Сибирская арбитражная комиссия удовлетворила иск акционерного общества Мясопродукт к Сибсельскосоюзу о взыскании неустойки за недопоставку мяса, последний подал жалобу в ВАК ЭКОСО РСФСР. В ней ответчик ссылался на то, что договор на поставку мяса был заключен им на основании предписания регулирующих органов и его неисполнение влечет за собой лишь административную ответственность виновных в этом должностных лиц.
— ВАК ЭКОСО РСФСР, рассмотрев эту жалобу, в своем решении от 2 августа 1928 г. указала, что «поскольку заинтересованные организации облекли свои отношения, возникшие в силу предписания регулирующих органов, в договорные формы, заключенный таким образом договор не теряет своей обязательности с точки зрения норм гражданского кодекса», и что нарушение указанных в договоре обязательств влечет за собой последствия, установленные этими нормами, в частности, обязанность уплатить обусловленную неустойку1.
Таким образом, после некоторых колебаний ВАК ЭКОСО РСФСР вынуждена была признать, что на плановый договор, несмотря на специфические основания его заключения, полностью распространяются нормы гражданского права об ответственности должника за неисполнение обязательства.
ВОПРОСЫ ПЛАНОВЫХ ДОГОВОРОВ В НАУКЕ СОВЕТСКОГО ГРАЖДАНСКОГО ПРАВА.
Начиная с 1926 г., проблема плановых договоров становится одной из центральных в науке советского гражданского права. Она является предметом специальной дискуссии на Втором совещании юрисконсультов государственной промышленности в марте 1927 г.1 2, ей посвящается ряд теоретических исследований,3 в кото-
1 БФХЗ, 1928, № 41, стр. 1930—1931. *
2 Вопросы промышленного права (Материалы Второго совещания юрисконсультов госпромышленности), М., 1928.
3 Основными из них являлись: С. И. Аскназий, Очерки хозяйственного права СССР, Л., 1926; С. И. Аскназий и Б. С. Мартынов, Гражданское право и регулируемое хозяйство, Л., 1928; С. И. Аскназий, Правовые формы планирования промышленности СССР, Сб.
31Г


рых основное внимание уделяется общим вопросам, относящимся к природе и особенностям плановых договоров.
По вопросу о природе плановых договоров и их особенностях наибольшее распространение имели две точки зрения. П. И. Стучка 1 и Е. Б. Пашуканис* 1 2 исходили из того, что имущественные отношения между государственными хозяйственными организациями вообще, а особенно направленные на выполнение плановых заданий, носят не правовой, а организационно-технический характер. Поэтому плановый договор представляет собой не юридический акт, а только организационную форму, посредством которой плановые задания доводятся до их исполнителей. Эти авторы неправильно противопоставляли товарное хозяйство, основанное на част, ной автономии и регулируемое нормами гражданского права, плановому хозяйству, которое якобы регулируется не правовыми нормами, а исходящими от плановых органов техническими предписаниями, носящими не юридический, а организационный характер. Так, П. И. Стучка писал, что «отношения внутри социалистического сектора уже теряют характер обычного товарообмена и приближаются к характеру простого распределения».3
Признание плановых договоров не юридическими, а технико-организационными актами исходило не только из ошибочных теоретических предпосылок, но и явно Советское промышленное право, Очерки, М., 1929; А. Г. Гойхбарг, Очерки хозяйственного права, М., 1927; Б. С. Мартынов, Об особенностях имущественных договоров хозяйственного права, Сб. Вопросы торгового права и практики, Сборник статей, Л., 1926; Он же: Промышленное право СССР, В сб. Советское промышленное право, Очерки, М., 1929; П. И. Стучка, Гражданское право и практика его применения, М., 1929; 77. Я. Стучка, Обзор литературы по гражданскому праву, Революция права, 1928, № 1; Г. М. Фрадкин, Правовая практика генеральных договоров, Сб. Советское промышленное право, 1929; В. Н. Шретер, Внутренняя торговля, Правовые основы внутреннего товарооборота в СССР, М., 1926; Он же: Советское хозяйственное право, (Право торгово-промышленное), М.-Л., 1928.
1 77. И. Сп/чка» Гражданское право и практика его применения, М., 1929; Он же: Обзор литературы по гражданскому праву, Революция права, 1928, № 1.
2 Е. Б. Пашуканис, Положение на теоретическом правовом фронте, (К некоторым итогам дискуссии), Советское государство и революция права, 1930, № 11—12.
3 77. И. Стучка, Обзор литературы по гражданскому праву, Революция права, 1928, № 1, стр. 149.
Ш2


противоречило практике. Многочисленные нормативные акты, регулирующие порядок заключения, содержание и исполнение плановых договоров, бесспорно, свидетельствовали о их правовом характере. Поэтому, указанная теория широкого признания не получила.
Большее влияние на арбитражную и хозяйственную практику оказала другая теория, согласно которой плановый договор рассматривался как техническая форма, в которую облекались правоотношения между государственными организациями, регулируемые в порядке власти и подчинения хозяйственно-административным правом. Эта теория была обоснована в ряде работ Б. С. Мартынова и С. И. Аскназия.1
Рассматривая товарный оборот в условиях новой экономической политики как сочетание начал планового хозяйства с оперативной самостоятельностью участвующих в нем государственных организаций, в пределах плановых заданий, авторы делали отсюда ряд ошибочных выводов.
Во-первых, они утверждали, что при системе централизованного производства и распределения договорные отношения как способ продвижения продукции к потребителю будут постепенно заменяться исполнительной деятельностью планово-регулирующих органов, которую они рассматривали как правовую.
В этом проявлялось непонимание роли договора в осуществлении хозяйственного расчета, который сами авторы считали особенностью советской системы народного хозяйства.
Во-вторых, считая сущностью договора свободу его заключения и автономию сторон, которые в плановых договорах отсутствуют, они рассматривали эти договоры как соглашения только по форме, но не по содержанию, которое имеет административно-правовой характер. «Замена имущественной свободы плановыми заданиями заставляет говорить о том, что здесь применяются лишь 1 С. И. Аскназий и Б. С. Мартынов. Гражданское право и регулируемое хозяйство, Л., 1927; Б. С. Мартынов. Гражданский кодекс и государственный оборот. Сб. Вопросы промышленного права, М., 1928; Он же: Об особенностях имущественных договоров советского права. Вопросы торгового права и практика его применения. Сб. статей, Л., 1926; С. И. Аскназий, Очерки хозяйственного права СССР, Л., 1926.
313


технические приемы договорного оборота..., но что здесь нет «души» последнего, нет частной автономии».1
Основная ошибка сторонников рассматриваемой теории состояла в том, что сущность гражданско-правового договора они ограничивали частной автономией сторон и противоположностью их интересов. Между тем в социалистическом обществе, где отсутствует антагонизм интересов участников оборота, договор сохраняя характер соглашения юридически равноправных сторон, выражает не «автономную волю» каждой из них, а их согласованную волю, совпадающую с волей государства по данному конкретному вопросу.1 2
Следует отметить, что в 1929 г. С. И. Аскназий несколько изменил свою точку зрения и писал, что «в таком принудительном договоре с предписанным содержанием оказываются переплетенными гражданско-правовые элементы с административно-правовыми».3 К последним С. И. Аскназий относил установленное плановым актом содержание правоотношений между контрагентами, которое, как общее правило, не может быть изменено их соглашением. Гражданско-правовые элементы в плановых договорах, по мнению С. И. Аскназия, заключались в том, что для обеспечения исполнения сторонами своих обязательств находят применение методы гражданского права.4
Другой особенностью плановых договоров С. И. Аскназий считал возможность их корректировки соответствующими органами поскольку содержание таких договоров определяется не автономией сторон, а предписаниями этих органов. «Возможность коррегирования,—писал он,— неразрывно связана с природой рассматриваемого договора. Это коррегирование создает для планового органа возможность приспособить содержание ранее заключенных договоров к изменениям хозяйственной конъ1 И. С. Аскназий и Б. С. Мартынов, Гражданское право и регулируемое хозяйство, Л., 1927, стр. 100.
2 Р. О. Халфина, Значение и сущность договора в советском социалистическом гражданском праве, М., 1954, стр. 62—63.
3 С. И. Аскназий, Правовые формы планирования промышленности СССР, Советское промышленное право, Очерки, М., 1929, стр. 36.
4 Там же.
314


юнктуры, а в некоторых случаях исправить допущенные ошибки планирования».1
Несмотря на неправильное понимание сущности планового договора, изложенная выше точка зрения являлась шагом ©перед к уяснению природы этого договора.
Считая договор только технической формой, в которую облекаются правоотношения по исполнению плановых обязательств, эта теория тем не менее, подчеркивала практическое значение договора для обеспечения исполнения этих обязательств, а также переплетение © плановых обязательствах гражданско-правовых и административно-правовых элементов.
Предметом изучения советских цивилистов были и такие виды плановых договоров как внутрисиндикатские и генеральные договоры с потребительской кооперацией.
Дискуссия о характере внутрисиндикатских договоров, начатая в 1925 г., на первом совещании юрисконсультов государственной промышленности, была затем продолжена на их втором совещании, в 1927 г.1 2
В резолюции этого совещания указывалось, что внутрисиндикатские отношения основываются на волеизъявлениях членов синдиката, выраженных в его Уставе, а потому эти отношения нельзя считать договорными. «Не только по своему происхождению (воля коллектива),— но и по своему содержанию эти отношения не укладываются в рамки гражданского обязательственного права (купли-продажи, комиссии, поставки и т. п.)., а регулируются нормами корпоративного порядка».3
Однако признание внутрисиндикатских отношений корпоративными не объясняло, почему такие отношения облекаются в договорную форму и в чем состоят их специфические особенности. К- А. Граве и П. С. Эйбушитц отсутствие «правовой почвы» для договорных отношений между синдикатом и входящими в него трестами усматривали в том, что «всякий договор предполагает свободную волю самостоятельных сторон, обладающих сталки1 С. И. Аскназий. Правовые формы планирования,.., М., 1929, стр. 37.
2 А. Э. Вормс. Внутрисиндикатские отношения; В. И. Киснем- ский, Правовые нормы, регулирующие внутрисиндикатский оборот, Сб. Вопросы промышленного права. (Материалы Второго совещания юрисконсультов госпромышленности), М., 1928.
3 Сб. Вопросы промышленного права, (Материалы Второго совещания юрисконсультов госпромышленности), М., 1928, стр. 163.
315


вающимися интересами», а «отношения синдиката с его членами в какую бы форму они облечены не были, основываются не на наличии свободного соглашения, а на одностороннем волеизъявлении синдиката».1 Вместе с тем они вынуждены были признать, что на практике такие отношения «сохраняют часто-правовой характер, ибо в противном случае пришлось бы отказаться от принципа коммерческой автономии, принадлежащей тресту», и что «в области операций синдиката, поскольку таковые касаются внутренних взаимоотношений с трестами», применяется общая часть и общие положения обязательственного права гражданского кодекса.* 2
Более правильное объяснение особенностей внутри- синдикатских договоров дал С. И. Аскназий.3 Он отметил, что при анализе таких договоров следует остерегаться двух крайностей. С одной стороны, на основании их внешней формы (запродажа, комиссия, поставка) может быть сделана попытка сближения их с чисто цивилисти- ческими договорами, между тем категории гражданского права, во многих случаях здесь неприменимы или в корне видоизменяются. С другой стороны, не представляется возможным отрицать наличие в рассматриваемых договорах и цивилистических элементов. Синдикат и тресты остаются самостоятельными юридическими лицами с обособленным имуществом, и наличие между ними договоров связано с тем, что во взаимоотношениях трестов и синдикатов сохранены товарно-денежные отношения.
Таким образом, С. И. Аскназий, хотя и не прямо, признает объективную необходимость договорных отношений между хозрасчетными организациями, несмотря на отсутствие у них частной автономии и противоположных интересов.
Еще большее внимание, чем внутрисиндикатские договоры, привлекали к себе генеральные договоры государственной промышленности с потребительской кооперацией. По вопросу о правовом характере этих договоров в литературе также было высказано несколько точек зрения.
р К. А. Гразе, С. П. Эйбушитц, Основы законодательства по внутренней торговле, М., 1928, стр. 98.
2 Там же, стр. 99—100.
3 С. И. Аскназий, Правовые формы планирования промышленности СССР, Сб. Советское промышленное право, Очерки, 1929, стр. 49.
316


Некоторые авторы, как-то: П. И. Стучка !, С. И. Аскназий* 2 вообще отрицали договорную природу генеральных договоров и считали их облеченными в договорную форму актами планового проведения к потребителю через систему потребительской кооперации определенной доли продукции промышленности. В качестве обоснования этого утверждения! указывалось, что оба контрагента в таких договорах выступают не как автономные стороны, а лишь выполняют полученные плановые задания.
В. Шретер рассматривал генеральный договор по аналогии с коллективными договорами, «как особое тарифно-нормировочное соглашение, определяющее объем и условия всех сделок, которые затем будут заключать члены союза непосредственно с синдикатом или с соответствующим предприятием» и считал, что такой договор выходит за рамки гражданского права 3.
«Предварительным договором о заключении в будущем договоров», называл генеральные договоры С. И. Вильнянский 4.
С. Н. Ландкоф 5 и М. Г. Фрадкин 6 с некоторыми оговорками признавали генеральный договор гражданско- правовым соглашением и отмечали, что он по своей конструкции больше всего приближается к договору в пользу третьих лчц.
Основными ошибками при определении юридической природы генеральных договоров промышленности с потребительской кооперацией, являлись, или полное отрицание гражданско-правового характера этих договоров, или же попытки подвести его под один из традиционных * П. И. Стучка, О практике применения гражданского кодекса, ЕСЮ, 1929, № 9—10.
2 С. И. Аскназий, Правовые формы планирования промышленности СССР, Сб. Советское промышленное право, Очерки, 1929.
3 В. Шретер, Советское хозяйственное право, (право торгово- промышленное), М.-Л., 1928, стр. 259; Эта же точка зрения была высказана им в содокладе «Гражданский кодекс и государственный оборот» на Втором совещании юрисконсультов госпромышленности, (Вопросы промышленного права, 1928, стр. 65).
4 С. И. Вильнянский, Положение о государственных подрядах и поставках. Практический комментарий и материалы, Харьков, 1926.
8 С. Н. Ландкоф, Особенности генерального договора купли-продажи в советском плановом хозяйстве, ВСЮ, 1928, № 23; Он же: Торговые сделки, Теория и практика, Харьков, 1929.
* М. Г. Фрадкин, Генеральные договоры во взаимоотношениях государственной промышленности с кооперацией, Советское право, 1928, № 3 (33).
ШТ


видов гражданско-правовых соглашений. Между тем, генеральные договоры представляли собой совершенно новый институт, в котором получила правовое выражение и закрепление плановая организация экономического оборота между социалистическими организациями. Степень предопределенности таких договоров плановыми заданиями и их регулирующее воздействие были действительно весьма велики. Административно-правовые элементы в рассматриваемых договорах занимали важное место. Вместе с тем, поскольку генеральные договоры опосредствовали возмездный переход продукции между социалистическими организациями, они являлись гражданско-правовыми сделками особого рода, в которых гражданско-правовые права и обязанности тесно переплетались с административно-правовыми.
Вопрос об особенностях и характере плановых договоров был неразрывно связан с вопросом о том, применимы ли к таким договорам общие нормы гражданского законодательства и, в частности, гражданский кодекс.
И здесь существовали две противоположные точки зрения.
Е. Б. Пашуканис и другие приверженцы так называемой «меновой концепции», считавшие сферой права только стихийные рыночные меновые отношения, отмечали, что поскольку расширяется сфера планирования, постольку сокращается почва для применения гражданского права, которое постепенно должно отмереть. «По мере продвижения по пути к социализму право постепенно отмирает, правовое регулирование утрачивает свое значение, а плановое регулирование все более охватывает народное хозяйство»,— писал в 1929 г. С. И. Раевич.1 Согласно этой точки зрения плановые договоры, опосредствующие хозяйственно-организационные отношения между государственными организациями, не только не подпадали под действие норм гражданского права, но и вообще правовым институтом не являлись.
Такое неправильное противопоставление правового и планового регулирования препятствовало уяснению подлинной сущности планового договора как одного из институтов советского социалистического гражданского права.
1 С. И. Раевич, Общие вопросы хозяйственного права и законодательство о гражданском обороте, Сб. Основы советского права, под ред. Д. А. Магеровского, М., 1929.
318


Иначе обосновывали неприменимость норм гражданского законодательства к плановым договорам сторонники концепции «двухсекторного права», в частности С. И. Аскназий и Б. С. Мартынов.1 Они исходили из наличия в нашем народном хозяйстве двух секторов: регулируемого (планового, публично-правового) и автономно-хозяйственного (нерегулируемого, частно-правового) .
«Та сфера хозяйственного оборота, в которой преобладает частно-правовое регулирование, образует сферу действия гражданского права», которое «находит пределы своему применению там, где в оборот проникают начала планового характера». В сфере же регулируемого (планируемого) хозяйства действует не гражданское, а хозяйственное право.1 2 Поэтому гражданский кодекс не может применяться к плановым договорам, которые должны регулироваться специальным административно- хозяйственным кодексом.
Теорию двухсекторного права частично разделял и П. И. Стучка. Однако он считал, что все договоры, в том числе и плановые, находятся вне сферы действия социалистического сектора, в котором господствует плановое начало и нет места товарообороту, правовым опосредствованием которого является договор. Поэтому плановые договоры П. И. Стучка относил к той части гражданского права, которая регулирует межсекторные отношения.3
Исходя из того, что плановые договоры являются гражданско-правовыми соглашениями лишь по своей форме и должны регулироваться нормами административно-хозяйственного права, сторонники двухсекторного права отрицали единство договора, как гражданско-пра-
1 С. И. Аскназий, Правовые формы товарного и планового хозяйства, Советское право, 1926, № 5; С. И. Аскназий и Б. С. Мартынов, Гражданское право и регулируемое хозяйство, Л., 1927; Б. С- Мартынов, Об особенностях имущественных договоров советского права, Сб. Вопросы торгового права и практики, Л., 1926; Он же: Гражданский кодекс и государственный оборот, Вопросы промышленного права, 1928.
2 С. И. Аскназий, Правовые формы товарного и планового хозяйства, Советское право, 1926, № 5.
3 П. И. Стучка, Гражданское право и практика его применения, М., 1929.
319


вового института, и считали недопустимым применение к плановым договорам, общих норм гражданского права.
Между тем на (практике нормативные акты, регулирующие плановые договоры, устанавливали только структуру договорных связей, плановую завязку и существенные условия таких договоров. Что же касается норм, регулирующих общие положения об исполнении и ответственности за нарушение обязательств из плановых договоров, то они в этих нормативных актах не предусматривались. Хозяйственная практика, а также арбитражные комиссии, при решении вопросов об исполнении плановых договоров и ответственности за их нарушение руководствовались положениями общей части обязательственного права гражданского кодекса, хотя обычно и не ссылались на его конкретные нормы.
На это обстоятельство, в частности, указывали сторонники того, что к плановым договорам должны применяться общие нормы гражданского права. «Мы не видим никаких оснований к тому,— писал в 1927 г. В. Серебров- ский,— чтобы имущественные договоры, заключаемые двумя госпредприятиями, нуждались в нормах регулирования иных, нежели те, которые имеются в ГК».1
Однако аргументация, на которой основывалось это утверждение, была различной.
В. Шретер, считая, что обширное применение гражданского кодекса к государственному обороту должно быть сохранено и на будущее время, обосновывал это тем, что «формы обязательственных отношений и сделок являются лить организационным методом, не имеющим внутренней социальной установки. Они в этом отношении — безликий инструментарий. Все зависит от того кто пользуется этим инструментарием и в каких целях.1 2 Эта концепция, как антимарксистская, по существу отрицающая классовое содержание гражданского права и его неразрывную связь с производственными отношениями, подверглась резкой критике на Втором совещании 1 В. Серебровский, Рецензия на сборник «Вопросы торгового права и практикам Советское право, 1927, № 6 (24).
2 В. шретер, Советское хозяйственное право, (право торгово- промышленное), М.-Л., 1928, стр. 34; Он же: Гражданский кодекс и государственный оборот, Сб. Вопросы промышленного права, 1928.
320


юрисконсультов государственной промышленности и в печати.1
С иных позиций доказывал необходимость применения к плановым договорам общих норм гражданского права М.М. Агарков.1 2 Исходя из того, что деятельность государственных предприятий основана на принципе хозяйственного расчета и что наиболее точным выражением этого принципа является гражданское право, М. М. Агарков приходил к выводу, что к обязательственным правоотношениям социалистических организаций должны применяться нормы гражданского права и, в частности, гражданского кодекса, в который необходимо внести ряд дополнений. Вместе с тем он подчеркивал, что применение норм гражданского права не означает того, что «государство, планируя и регулируя свое хозяйство, не будет в порядке актов публичного права различными административными распоряжениями вторгаться в эту область, регулируемую ГК». Поскольку же таких распоряжений нет, «общим правилом должен оставаться хозяйственный учет результата деятельности предприятия и субъектов, участвующих в обороте, а следовательно,— применение правил гражданского права».3
В. Серебровский также отмечал, что плановое начало, играя роль могучего экономического фактора, тем не менее «не вызывает необходимости в создании особых, отличных от гражданского кодекса норм, регулирующих возникновение, действие и прекращение договорных отношений». Он указывал также, что нормы обязательственного права ГК в соединении со ст. ст. 1,4 и 30 дают полную возможность модулировать любое обязательственное правоотношение в желательном для государства направлении.4
1 Вопросы промышленного права, Материалы Второго совещания юрисконсультов госпромышленностн, М., 1928, стр. 59—77; П. И. Стучка, Рецензия на книгу В. Н. Шретера «Советское хозяйственное право», (Право торгово-промышленное)». Революция права, 1928. № 6; С. Н. Братусь, К проблеме хозяйственно-административного права, Советское государство и революция права. 1930, № 11—12.
2 М. М. Агарков, Выступление на Втором совещании юрисконсультов госпромышленностн, Вопросы промышленного права, М.„ 1928, стр. 75—76.
3 Там же.
4 В. Серебровский, Рецензия на сб. «Вопросы торгового прям и практики», Советское право, 1927, № 6 (24), стр. 129—130.
21—3740
321


Вопрос о допустимости применения к плановым договорам норм гражданского кодекса так же, как и проблема внутрисиндикатских отношений, явился предметом специальной дискуссии в 1927 г. на Втором совещании юрисконсультов госпромышленности, где по этому вопросу были заслушаны доклад Б. С. Мартынова и содоклад В. И. Шретера.1
Большинство выступающих в прениях, решительно отвергли точку зрения В. И. Шретера на гражданское право как «безликий инструментарий», но тем не менее утверждали, что к плановым договорам следует применять нормы гражданского кодекса.
В резолюции совещания отмечалось, что «поскольку товарно-денежные отношения лежат в основе государственного оборота, то этот оборот должен опираться на гражданские законы, являющиеся правовым выражением товарно-денежного хозяйства». В резолюции указывалось на необходимость внесения в гражданский кодекс ряда изменений и дополнений, «учитывающих нужды и особенности организаций государственного хозяйства и гособорота, построенных на началах государственного плана».1 2 Вместе с тем в ней получили отражение и ошибочные взгляды сторонников двухсекторного права. Признав в принципе необходимость применения к плановым договорам норм гражданского права, резолюция в отступление от этого далее отмечала, что так как «оборот между государственными предприятиями своим определяющим моментом имеет не осуществление частного интереса и произвола государственных предприятий, а выполнение плановых заданий государственного хозяйственного центра, то не все правоотношения гособорота как по объему, так и по содержанию, охватываются гражданскими законами (гражданским правом)».3
Проблема .соотношения плана и договора, в рассматриваемый период еще не приобрела большого значения.
Однако в работах Б. С. Мартынова, а в особенности С. И. Аскназия, уже освещаются вопросы о правовой природе актов планирования и их значении для возник1 Вопросы промышленного права, М., 1928, стр. 57—102.
2 Там же, стр. 102.
3 Там же.
322


новения правоотношений то исполнению плановых заданий.1 Так, С. И. Аскназий, подчеркивал правовой характер актов планирования. Он отмечал, что планирование товарного оборота представляет собой систему распорядительных правовых актов, издаваемых в пределах компетенции плановых органов.
В результате издания плановых актов возникает два круга правоотношений: между плановыми органами и подчиненными им хозяйственными звеньями, которые носят административно-правовой характер и являются отношениями власти и подчинения, и между хозяйственными единицами, вступающими друг с другом в определенные отношения, в соответствии с предписаниями планового органа.1 2 Такие отношения «могут быть с теми или иными оговорками уложены в гражданско-правовые понятия: так, на основании предписания планового органа о заключении договора на сдачу одним предприятием своей продукции другому, последнее наделяется гражданско-правовым притязанием по отношению к первому».3
Однако правильно показав значение акта планирования, как основания возникновения гражданских правоотношений между хозрасчетными организациями, С. И. Аскназий ошибочно считал его единственным основанием возникновения таких отношений и отрицал за договором значение юридического факта устанавливающего эти правоотношения. Свою точку зрения С. И. Аскназий аргументировал тем, что в некоторых случаях стороны выполняют плановые задания, не оформив свои отношения договором, причем их права и обязанности не претерпевают от этого какого-либо существенного изменения. Он отметил также, что притязания сторон на основании планового предписания, возникают еще до заключения договора.
1 С. И. Аскназий, Очерки хозяйственного права СССР, Л., 1926; Он же: Правовые формы планирования промышленности СССР, Советское промышленное право, Очерки, М., 1929; Б. С. Мартынов, Гражданский кодекс и государственный оборот, Вопросы промышленного права, М., 1928.
2 С. И. Аскназий, Очерки хозяйственного права СССР, Л., 1926, стр. 11. Также С. И. Аскназий, Б. С. Мартынов, Гражданское право и регулируемое хозяйство, Л., 1927, стр. 18.
3 С. И. Аскназий, Правовые формы планирования промышленности СССР, Советское промышленное право, М., 1929, стр. 26—28.
21* 323


Более того, С. И. Аскназий полагал, чю даже в тех случаях, когда плановым актом ряд условий предоставляется усмотрению сторон и заключение договора поэтому необходимо, «правовым основанием взаимоотношений сторон, предопределяемых плановыми предписаниями..., остаются эти предписания, а не договор».1
Такое отрицание значения договора, как основания возникновения плановых обязательств, было связано с общей концепцией сторонников теории двух^екторного пра®а, в которой роль планового договора сводилась к технической форме осуществления планового задания.
Вместе с тем, С. И. Аскназий, отрицая значение договора как юридического факта, для возникновения плановых обязательств, считал его заключение необходимым. «Если оформление плановых предписаний в договорную форму и не создает правового отношения, оно все же создает большую устойчивость правовой связи между ними»,1 2—шисал он.
Частным вопросам исполнения плановых договоров в рассматриваемый период уделялось гораздо меньше внимания, чем общим их проблемам. Исключение составлял принцип реального исполнения плановых обязательств, научное обоснование которого было дано в работах С. И. Аскназия.
Отмечая необходимость исполнения в натуре для осуществления хозяйственного эффекта, предусмотренного плановым предписанием, он подчеркивал, что компенсация контрагента в виде возмещения ему убытков от неисполнения с народнохозяйственной точки зрения никакого плюса не дает, так как проектируемый хозяйственный эффект остается неосуществленным.3
Особенность принципа реального исполнения совершенно правильно усматривалась С. И. Аскназием в том, что таковое обеспечивается не только гражданским правом, а «на неисправного контрагента оказывается воздействие и методами административно-правовыми, он 1 С. И. Аскназий, Правовые формы планирования..., М., 1929, стр. 36.
2 Там же.
3 С. И. Аскназий, Б. С. Мартынов, Гражданское право и регулируемое хозяйство, Л., 1927, стр. 48.
324


сказывается под угрозой дисциплинарной, а иногда и уголовной ответственности».1
В связи с предоставлением плановым органам права вносить изменения в плановые задания, лежащие в основе договоров, в литературе обсуждался вопрос, на какую из сторон должны относиться связанные с этим убытки. Была признана правильной практика арбитражных комиссий, которые относили такие убытки за счет организаций, являвшихся объектом планирования, и обязывали возместить их контрагенту в размере его отрицательного договорного интереса.1 2
Почти совершенно не изучались вопросы, связанные с анализом отдельных существенных условий планового договора, как-то: качества, ассортимента, комплектности, а также с основаниями ответственности за его неисполнение. Всем этим вопросам советские ученые начали уделять внимание лишь после того, когда разрозненные виды плановых договоров были заменены единым плановым договором поставки.
1 С. И. Аскназий, Правовые формы планирования промышленности СССР, Советское промышленное право, Очерки, М., 1929, стр. 37.
2 С. И. Аскназий, Б. С. Мартынов, Гражданское право и регулируемое хозяйство, Л., 1927, стр. 54—55.


ГЛАВА V
ДОГОВОР ПОСТАВКИ В ПЕРИОДЫ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ РЕКОНСТРУКЦИИ НАРОДНОГО ХОЗЯЙСТВА И ПОБЕДЫ СОЦИАЛИЗМА (1930—1937 гг.)
РЕОРГАНИЗАЦИЯ УПРАВЛЕНИЯ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТЬЮ И СИСТЕМЫ СНАБЖЕНИЯ И СБЫТА.
Успешное выполнение первого пятилетнего плана резко повысило техническую вооруженность государственной промышленности, что потребовало значительного усиления технического руководства предприятиями. Между тем, главные управления ВСНХ занимались в основном административно-организационными и планово-экономическими вопросами, а в вопросы техники вникали мало. Их связь с предприятиями была явно недостаточной, так как они обычно осуществляли руководство через тресты.
Поэтому в директивах XVI партийной конференции (апрель 1929 г.) перед ВСНХ была поставлена задача стать органом действительного технического руководства промышленностью, а также повысить роль трестов.1
Необходимость усиления роста внутрипромышленных накоплений требовала повышения плановой дисциплины и укрепления хозяйственного расчета в основном звене государственной промышленности — производственном предприятии. Должному руководству промышленностью препятствовало также дублирование главными управлениями ВСНХ работы синдикатов, которые по1 КПСС в резолюциях..., ч. II, М., 1954, стр. 597—598.
326


степенно сосредоточили в своих руках руководство объединяемыми ими отраслями промышленности. Все это диктовало необходимость реорганизации управления промышленностью.
Осуществление такой реорганизации представляло собой сложный и длительный процесс. Построение фундамента социалистической экономики и полное вытеснение из нее капиталистических элементов требовали новых форм управления социалистической индустрией, и в частности, изменения организации снабжения и сбыта ее продукции.
Реорганизация управления промышленностью прошла ряд этапов. Первым из них была ликвидация главных управлений ВСНХ СССР и союзных республик и создание вместо них на базе синдикатов хозрасчетных союзных и республиканских объединений по отраслям промышленности.1
В результате этой реорганизации в центральном аппарате ВСНХ СССР остались только функциональные отделы, а также несколько отраслевых комитетов для регулирования деятельности предприятий тех отраслей пищевой и легкой промышленности, по которым не было создано объединений.1 2
Всесоюзные отраслевые объединения представляли собой подчиненные ВСНХ СССР хозрасчетные организации, осуществлявшие функции технического и плановоэкономического руководства определенной отраслью промышленности и хозяйственно-оперативные функции в области сбыта.
Тресты в своем большинстве были включены в состав объединений и осуществляли техническое руководство предприятиями. Функции по снабжению трестированных предприятий и сбыту их продукции у трестов, как правило, были изъяты.
Основным звеном в управлении промышленностью постановление ЦК ВКП(б) от 5 декабря 1929 г. признало предприятие, указав, что «техническое обслуживание предприятия, правильная организация снабжения... необходимая степень самостоятельности предприятия яв1 Постановление ЦК ВКП(б) от 5 декабря 1929 г. «О реорганизации управления промышленностью)», Правда, 14 декабря 1929 г.
2 К таким отраслям относилась пищевая, полиграфическая, швейная, жиро-парфюмерная промышленность.
327


ляются основой дальнейшего улучшения системы управления социалистической промышленностью.»1 Для осуществления этого постановление предложило перевести в кратчайший срок на хозяйственный расчет все без исключения предприятия государственной промышленности.
Изменения в управлении (промышленностью дали ряд положительных результатов. Поднялось на более высокий уровень техническое руководство производством, было ликвидировано дублирование в работе руководящих хозяйственных органов, сделан важный шаг в деле укрепления хозрасчета трестированных предприятий.
Вместе с тем оказалось, что созданные 26 союзных объединений являются слишком громоздкими, что мешает им конкретно руководить промышленностью.
С целью приближения руководства промышленностью к производству происходит разукрупнение объединений. К сентябрю 1931 г. количество объединений возросло до 82.1 2 Тем не менее XVII партийная конференция отметила «громоздкость и оторванность руководящих хозорганизаций от предприятий, недостаточно конкретное руководство предприятиями со стороны объединений».3
В связи с разукрупнением отраслевых объединений возникает необходимость существования в центральном аппарате ВСНХ СССР специальных отраслевых секторов, которые в 1932 г. преобразуются в главные управления, а отраслевые объединения — ликвидируются.4
Постановление ЦК ВКП(б) от 5 декабря 1929 г. потребовало перевода на хозяйственный расчет «всех без исключения предприятий».
Важнейшим мероприятием для осуществления этого должна была стать предусмотренная постановлением ЦИК и СНК СССР от 30 января 1930 г. кредитная реформа 5, в соответствии с которой коммерческое кредитование было заменено единым банковским кредитованием, осуществляемым государственным банком. Всем 1 Правда, от 14 декабря 1929 г.
2 Сб. приказов ВСНХ, 1931 г., № 42.
3 КПСС в резолюциях..., ч. III, М., 1954, стр. 140.
4 Постановление СНК СССР от 8 ноября 1932 г., (СЗ СССР» 1932, № 73, ст. 484).
5 СЗ СССР, 1930, № 8, ст. 98.
328


государственным предприятиям, в том числе и трестированным, предоставлялось право непосредственного кредитования и открывался самостоятельный счет в банке. Однако извращения, допущенные в практике проведения кредитной реформы, в частности, автоматическое кредитование, независимо от выполнения плана, игнорирование значения договора при расчетах между социалистическими организациями, привели к ослаблению хозрасчета, особенно на производственном предприятии, где это сочеталось с отстранением его от операций по снабжению и сбыту.
Указанные извращения были устранены постановлениями СНК СССР от 14 января 1 и 20 марта 1931 г.1 2, установившими акцептный порядок расчетов и обязавшими банк предоставлять кредиты хозорганизациям с учетом фактического выполнения ими своих договорных обязательств.
Эти постановления, а также постановление ЦИК и СНК СССР от 18 февраля 1931 г.3, предложившее хозяйственным организациям «оформлять свои заказы и поставки путем заключения письменных договоров», были следующей вехой на пути превращения трестированных предприятий в самостоятельных субъектов гражданских правоотношений. Завершением этого процесса явилось постановление СТО от 23 июля 1931 г.4, в соответствии с которым трестированные предприятия наделялись оборотными средствами, и постановление СТО от 2 декабря 1931 г.5 о признании за такими предприятиями права на часть плановой и сверхплановой прибыли.6
Таким образом, начиная с 1931 г., после перевода трестированных предприятий на полный хозрасчет, они 1 «О мерах улучшения практики кредитной реформы». (СЗ СССР, 1931, № 4, ст. 52).
2 «Об изменениях в системе кредитования, укреплении кредитной работы и обеспечении хозрасчета во всех хозорганах», (СЗ СССР, 1931, № 18, ст. 166).
3 СЗ СССР, 1931, № 10, ст. 109.
4 «Об оборотных средствах государственных объединений, трестов и других хозяйственных организаций», (СЗ СССР, 1931, № 46, ст. 316).
5 СЗ СССР, 1931,. № 70, ст. 471.
6 С. Н. Братусь. К вопросу о развитии юридической личности советского предприятия. Сб. Вопросы советского гражданского права, под ред. М. М. Агаркова, М., 1945, стр. 29.
329


приобретают все признаки юридических лиц. За ними закрепляется определенное имущество, они заключают от своего имени договоры и несут по ним самостоятельную ответственность.
Однако формально продолжает действовать Положение о трестах от 29 июня 1927 г., признававшее юридическим лицом только трест хотя правосубъектность трестированных предприятий ни в хозяйственной, ни в арбитражной практике, ни в науке советского гражданского права с начала 30-х годов не вызывает уже никаких сомнений.1 2
После ликвидации объединений управление государственной промышленностью осуществляется специализированными главками ВСНХ, каждый из которых ведает однородными предприятиями определенной отрасли тяжелой промышленности. Что же касается предприятий легкой промышленности, то управление ими строится по трехзвенной системе и осуществляется главками через соответствующие тресты.
Успешное выполнение первого пятилетнего плана, вступление в строй большого количества предприятий, создание новых отраслей промышленности и грандиозные задачи второго пятилетнего плана требовали дальнейшего совершенствования управления промышленностью. ВСНХ СССР был уже не в состоянии из одного центра руководить многочисленными отраслями промышленности. Его внимание, чем дальше, тем больше сосредоточивалось на руководстве тяжелой индустрией. Все это вызывало необходимость децентрализации управления промышленностью.
Уже в 1930 г. ряд отраслей пищевой промышленности из системы ВСНХ передается в ведение Наркомата торговли, а хлопковая промышленность — в ведение Нар- комзема СССР.3 Радикальное изменение системы уп1 Как известно, такое положение продолжалось до принятия Основ гражданского законодательства СССР, признавших в соответствии со ст. 11 трестированные предприятия юридическими лицами.
2 Так, уже в 1935 г. С. Н. Братусь писал, что превращение завода в центральное звено системы управления социалистическим хозяйством, и, следовательно, признание завода самостоятельным субъектом права требует соответствующих изменений хозяйственных законов, (Вопросы правосубъектности в советском хозяйственном праве, Сб. Советская промышленность и хозяйственное право, М., 1935. стр. 128).
3 СЗ СССР, 1930, № 33, ст. 363; № 37, ст. 398.
330


равления промышленностью было осуществлено постановлением ЦИК и СНК СССР от 5 января 1932 г., которым были образованы Народные комиссариаты легкой и лесной промышленности, а ВСНХ СССР преобразован в Наркомтяжпром.1
В дальнейшем по мере создания новых отраслей промышленности число наркоматов значительно увеличилось, но сам принцип управления через систему специализированных отраслевых наркоматов (министерств) сохранялся до 1957 г., когда управление промышленностью было реорганизовано по территориальному принципу.1 2
В аппарате наркоматов для осуществления руководства конкретными отраслями промышленности создавались соответствующие управления. До 1934 г. они в основном имели функциональный характер, что влекло за собой значительную волокиту так как для разрешения любого вопроса предприятию приходилось обращаться к ряду управлений.
Для борьбы с этим XVII съезд партии предложил перестроить управление промышленностью по производственно-территориальному принципу. Основными органами наркоматов стали главные производственные управления (главки), отвечающие за свой участок работы в целом.
Образование отраслевых главков способствовало дальнейшему развитию двухзвенной системы управления, которая стала основной в отраслях тяжелой индустрии. Что же касается легкой и пищевой промышленности, то в них была сохранена трехзвенная система управления. Это было связано в одних случаях с многочисленностью предприятий, нуждавшихся в территориально приближенном к ним промежуточном звене управления, а в других — со специфическим характером данного вида предприятий.3 Тресты осуществляли в ос-
1 СЗ СССР, 1932, № 1, ст. 4.
2 В настоящее время в соответствии с решениями сентябрьского (1965 г.) пленума ЦК КПСС, на новой, более совершенной основе, восстановлен отраслевой принцип управления промышленностью, как наиболее соответствующий требованиям технического прогресса и способствующий специализации, кооперированию и концентрации производства.
3 См. А. В. Венедиктов, Организация государственной промышленности в СССР, 1961, т. 2, стр. 636.
331


новном только техническое и плановое руководство и контроль над деятельностью подведомственных им предприятий. Оперативно же хозяйственная работа выполнялась непосредственно предприятиями и специализированными сбыто-снабженческими организациями.
Реорганизация управления промышленностью привела к серьезным изменениям в организации материально- технического снабжения предприятий и сбыта их продукции.
Как уже отмечалось, к отраслевым объединениям, образованным во исполнение постановления ЦК ВКП(б) от 5 декабря 1929 г., перешли все функции синдикатов в области снабжения и сбыта. Эти функции осуществлялись всеми союзными объединениями, независимо от того, охватывали ли они только союзную или также республиканскую и местную промышленность.
Для выполнения оперативной работы по снабжению и сбыту в объединениях были организованы специальные хозрасчетные управления, чаще всего отдельно по снабжению («Снабы») и отдельно по сбыту («Сбыты»). Лишь в виде исключения в некоторых объединениях эти функции сосредотачивались в едином управлении.
Постановление ЦК ВКП(б) от 5 декабря 1929 г. предусматривало два способа организации снабжения предприятий: либо непосредственное снабжение их союзными объединениями, либо заключение предприятиями генеральных договоров со специальными снабженческими организациями. Объединения избрали первый из них. Образованные в объединениях «Снабы» централизовали в своем аппарате всю работу по снабжению, устранив от нее предприятия. Например, снабжение текстильной промышленности всеми материалами осуществлялось управлением снабжения Всесоюзного текстильного объединения. Для этого управлением на предприятиях были организованы отделения и бюро, в ведении которых находились также товарные склады. В результате этого директора предприятий оказались полностью устраненными от оперативной работы по снабжению, что привело к их фактической безответственности за нормальную деятельность предприятия.
Эта система снабжения подверглась резкой критике в докладе Г. К- Орджоникидзе на Первой всесоюзной 332


конференции работников социалистической промышленности, состоявшейся в январе 1931 г.1
Отмечая, что такая система ведет к отстранению директора от решения вопросов снабжения завода, Г. К. Орджоникидзе потребовал устранения такого положения и предложил, чтобы в дальнейшем договоры заключались между заводами-поставщиками и заводами-потребителями с тем, чтобы поставщик нес материальную ответственность перед заказчиком.1 2
Конференция в своей резолюции записала, что «существующая в настоящее время система снабжения привела к совершенному устранению руководителя предприятия от дела снабжения, исчез хозрасчет и договорные отношения, вследствие чего получилась бюрократизация всей снабженческой работы, затоваривание в ряде материалов, при резкой нехватке других, отсюда некомплектность снабжения».3
Во исполнение требований совещания президиум ВСНХ 29 марта 1931 г. принял постановление «О мероприятиях по улучшению системы снабжения промышленности»4, в котором указывалось, что вся оперативная работа по снабжению, в том числе заключение договоров с поставщиками должна осуществляться непосредственно предприятием.
Постановление явилось той основой, на которой затем происходило дальнейшее развитие и совершенствование организации материально-технического снабжения.
В процессе разукрупнения отраслевых объединений произошли изменения в органах снабжения и сбыта. Хозрасчетные управления по снабжению и сбыту объединений преобразовывались в самостоятельные объединения по снабжению и по сбыту продукции определенной отрасли промышленности или же эти функции сосредотачивались -в одном снабженческо-сбытовом объединении.5
Снабы и сбыты охватывали главным образом снаб1 Г. К. Орджоникидзе, Третий год пятилетки и задачи работников социалистической промышленности, М., 1931, стр. 11, 13.
2 Там же, стр. 28.
3 Правда от 20 февраля 1931 г.
4 Сборник приказов ВСНХ СССР, 1931, № 13.
5 Сборник приказов ВСНХ, 1931, № 33.
333


жение и сбыт продукции предприятий союзной и республиканской промышленности. Материально-техническое снабжение предприятий местной промышленности осуществляли торги. На них же было возложено и складское снабжение предприятий союзной и республиканской промышленности. К 1930/31 г. материалы производственно-технического назначения составили 73,7% общего оборота торгов.1 Такое положение было закреплено проведенной в начале 1931 г. реорганизацией торгов. Те из них, которые в основном осуществляли снабжение промышленности, были преобразованы соответственно в республиканские, областные и районные снабсбыты и перешли в ведение ВСНХ. Те же торги, которые занимались преимущественно оптовым сбытом товаров широкого потребления, остались в системе Наркомторга. Для объединения деятельности снабсбы- тов было организовано Всесоюзное объединение республиканских, краевых и областных снабсбытов «Союзснаб- сбыт», находящееся в ведении ВСНХ СССР.
После разделения ВСНХ на три наркомата, в каждом из них были образованы специальные хозрасчетные сбыто-снабженческие главные управления с отделениями, базами (складами) на периферии. Их особенностью являлось то, что они не входили в состав главков соответствующего наркомата, а представляли собой подчиненные ему хозрасчетные организации, действующие на правах трестов.
Таким образом, планово-регулирующие и оперативно-хозяйственные функции по снабжению и сбыту, которые были в соответствии с постановлением ЦК ВКП(б) от 5 декабря 1929 г. сосредоточены в отраслевом объединении как едином органе, снова оказались разъединенными друг от друга. Планово-регулирующие функции осуществлялись главными управлениями наркоматов, а функции снабжения и сбыта — специальными хозрасчетными организациями. При этом организация снабжения в каждом из вновь созданных наркоматов отличалась своими особенностями. В Наркомтяжпроме были сохранены специализированные сбытовые объединения по важнейшим видам продукции тяжелой про1 Экономика материально-технического снабжения, М., 1963, стр. 81.
334


мышленности («Стальсбыт», «Союзхимсбыт», «Резиносбыт» и т. п.), имевшие свои республиканские и областные отделения (конторы) и подсортировочные базы. Наряду с этим продолжали функционировать и местные снабсбыты, объединяемые «Союзснабсбытом», перешедшим после разукрупнения ВСНХ в ведение Нарком- тяжпрома.
На эти снабсбыты возлагалось также по соглашению с «Союзснабсбытом» и обслуживание предприятий других наркоматов.
В основу разделения компетенций специализированных сбытовых объединений и системы енабсбыта было положено правило, что последней осуществляется складское снабжение и сбыт продукции предприятий Наркомтяжпрома, нахбдящихся на их территории, поскольку такое снабжение и сбыт не входит в функции специализированных объединений.1 Снабсбыты не имели права снабжать предприятия теми видами сырья и топлива, которые предприятия получали от специализированных объединений Наркомтяжпрома, Нарком- леса и других наркоматов. Равным образом, снабсбы- там было запрещено осуществлять сбыт продукции предприятий, находящихся в районах, где существовали филиалы специализированных сбытовых объединений.
Проще была построена система снабженческо-сбытовых организаций Наркомлегпрома. Специализированных «Снабов» в ней не было, а ее основой являлись всесоюзные сбытовые объединения по отраслям промышленности («Союзхлопкосбыт», «Союзшелкосбыт» и т. п.), имевшие свои филиалы в виде республиканских и областных контор, а также торговые оптовые базы. Они и являлись основными оперативными звеньями, на которые возлагалась организация и осуществление сбыта продукции данной отрасли промышленности в пределах выделенных им фондов. Оптовые базы были хозрасчетными организациями и непосредственное руководство ими осуществляли республиканские или областные конторы соответствующего объединения.
Роль трестов в организации снабжения и сбыта подведомственных им предприятий продолжала огра1 Приказ Наркомтяжпрома от 10 ноября 1932 г., № 717. (Сборник приказов НКТП, 1932, № 43).
335


ничиваться выполнением планово-регулирующих функций. Исключение составляли лесопромышленные тресты, которые, в связи с большой территориальной разбросанностью леспромхозов и заводов, непосредственно без участия последних заключали договоры с отделениями Союзлесосбыта на сбыт продукции лесной промышленности.1
Таким образом, после реорганизации управления промышленностью и образования специальных промышленных наркоматов планово-регулирующие функции по снабжению и сбыту сосредотачиваются в главных управлениях наркоматов и промышленных трестов, а оперативная работа в этой области осуществляется специальными снабженческо-сбытовыми организациями, автономными и трестированными предприятиями.
Такая система организации материально-технического снабжения существовала до середины 1936 г. Её дальнейшая реорганизация была связана с постановлением ЦИК и СНК СССР от 6 июля 1936 г. «О хозрасчетных правах главных управлений промышленных народных комиссариатов».12 Главным управлениям наркоматов тяжелой, легкой, пищевой и лесной промышленности наряду с производственными функциями были присвоены также сбытовые и снабженческие, в связи с чем отраслевые снабы и сбыты были реорганизованы в отделы главных управлений и наделены собственными оборотными средствами. Для выполнения новых задач главкам было предоставлено право заключать генеральные и прямые договоры по сбыту и снабжению, иметь в банке для осуществления сбытовых и снабженческих операций расчетные счета и пользоваться кредитом.
Тем самым, планово-регулирующие и оперативные функции в области снабжения и сбыта оказались объединенными в одном органе — хозрасчетном главном управлении.
Передача функций по снабжению непосредственно главкам повысила их ответственность за доброкачественное и своевременное материально-техническое снаб- 1 2
1 А. В. Венедиктов, Организация государственной промышленности в СССР, 1961, т. 2, стр. 603.
2 СЗ СССР, 1936, № 43, ст. 361.
336


жение предприятий, а сбытовая их деятельность стала важнейшим стимулом для усиления внимания к качеству, ассортименту и комплектности выпускаемой продукции.
Новая форма организации снабжения и сбыта была затем распространена и на главки промышленных наркоматов других союзных республик.1 11 В последующем наряду с отделами сбытов в главках наркоматов были созданы специальные хозрасчетные главные управления по снабжению и сбыту (Главснабы и Главсбыты), в задачу которых входила организация и руководство снабжением предприятий и сбытом их продукции. В связи с этим в 1937 г. был ликвидирован Союзснабсбыт, а на базе двадцати снабсбытов организовались специализированные снабженческие конторы по отдельным видам продукции тяжелой промышленности.
Соединение в отделах снабжения и сбыта отраслевых главков планово регулирующих и оперативных функций значительно улучшило планирование материально-технического снабжения. СНК СССР издает целый ряд постановлений, определяющих порядок составления и утверждения материальных балансов и планов распределения (снабжения) материалов и оборудования12, которые начинают включаться в общие контрольные цифры промышленности. Основой таких балансов и планов продолжает оставаться система заявок предприятий и организаций-потребителей, проходящих последовательно через трест, главк и наркомат.
Список продукции материально-технического снабжения, на которую составлялись и утверждались годовые и квартальные материальные балансы и планы распределения (снабжения), утверждался СНК СССР и включенная в него продукция получила наименование фондируемой.
В планах снабжения фондируемая продукция распределялась по основным фондодержателям, которые ь свою очередь утвержденные им фонды разверстывали 1 Постановление СНК СССР от 19 апреля 1937 г. «О предоставлении хозрасчетных прав главным управлениям промышленных народных комиссариатов РСФСР, УССР, БССР», (СЗ СССР, 1937, № 28, ст. 117).
2 Постановление СНК СССР от 10 июня 1934 г., (СЗ СССР, № 33, ст. 259); от 8 сентября 1934 г., (СЗ СССР, № 47, ст. 369); от
11 октября 1935 г., (СЗ, № 61, ст. 488).
22—3740
337


между подведомственными организациями и предприятиями-потребителями. Фонду, выделенному организации-потребителю, корреспондировал наряд, выдаваемый поставщику его наркоматом или главком на отпуск фондодержателю определенного количества продукции.
Фондовое назначение и наряд становятся, таким образом, основными плановыми актами по снабжению и сбыту и влекут за собой обязанность заключить договор поставки на указанное в них количество продукции.
Продукция, не включенная в списки фондируемой, распределялась централизованным порядком главками наркоматов, отраслевыми сбытовыми объединениями, или же планировалась в порядке децентрализованного снабжения на местах.
Снабжение промышленности техническим сельскохозяйственным сырьем продолжало осуществляться на основе утвержденных планов специальными заготовительными организациями и допущенными к проведению заготовок отраслевыми снабженческими органами, а в отдельных случаях промышленными предприятиями (в частности, сахарными заводами) в порядке контрактации и путем децентрализованных заготовок. Значение контрактации, как основного способа планового снабжения промышленности основными видами технического сырья (хлопком, свеклой, льном, коноплей, табаком, махоркой и т. д.), неуклонно возрастало.
Существенные изменения в порядок проведения децентрализованных заготовок были внесены только постановлением СНК СССР от 19 августа 1935 г. «О децентрализованных заготовках незерновых сельскохозяйственных продуктов».1 Это постановление запретило проведение таких заготовок в крупных городах и других потребительских центрах и предложило Комитету по заготовкам при СНК СССР совместно с заинтересованными ведомствами пересмотреть список организаций, допущенных в проведению децентрализованных заготовок, сохранив это право только за наиболее мощными организациями. Комитету по заготовкам было дано право по наиболее важным видам заготавливаемого сырья и продукции устанавливать предельно-закупочные цены для республик, краев и областей.
Следующим шагом явилась ликвидация конвенцион1 СЗ СССР, 1935, № 46, ст. 386.
338


ных бюро по децентрализованным заготовкам и возложение функций установления предельно-закупочных цен по всем видам сельскохозяйственной продукции, а также утверждения планов заготовок на Комитет заготовок при СНК СССР и его органы.1
Планирование сбыта промышленных и продовольственных товаров народного потребления осуществлялось путем утверждения СНК СССР годовых и квартальных планов использования наиболее важных видов таких товаров. В планах использования устанавливался рыночный фонд по каждому виду товара, распределение его по городу и селу и другим показателям, а также внерыночный фонд по данному товару, предназначенный для производственной переработки или потребления.
Включаемые в планы использования товары делились на планируемые и регулируемые. По первым из них (хлопчатобумажным и шерстяным тканям, обуви, трикотажу, швейным изделиям и т. п.) в планах использования утверждалось также распределение этих товаров по республикам, краям и областям. Регулируемые же товары распределялись по областям или торговым системам Наркомторгом СССР.
По товарам, выпускаемым республиканской и местной промышленностью, планы распределения утверждались Совнаркомами союзных республик. Сбыт товаров, на которые планы использования не составлялись, осуществлялся на основании договоров между поставщиками и потребителями данных товаров.
В организации планового сбыта промышленных товаров народного потребления по-прежнему большое значение придавалось системе предварительных заказов. В первое время после проведения реорганизации управления промышленностью эта система не была воспринята отраслевыми объединениями и фактически перестала применяться. Однако уже в 1932 г. ЦКВКП(б) потребовал от торговых организаций и промышленности восстановления предварительных заказов с тем, чтобы они охватили не менее 50% рыночного фонда важнейших товаров широкого потребления.1 2 Во исполнение этого СНК 1 Постановление СНК СССР от 3 августа 1936 г. «О ликвидации конвенционных бюро по децентрализованным заготовкам», (СЗ СССР, 1936, № 50, ст. 408).
2 КПСС в резолюциях..., т. III, М., 1954, стр. 159—160.
22*
339


СССР обязал Наркомлегпром СССР и Наркомторг СССР с 1 января 1933 г. обеспечить поставку по системе предварительных заказов не менее 45—75% основных видов товаров. Списки товаров, подлежащих поставке по предварительным заказам с указанием процента таковых к общему объему поставки, утверждались Комитетом товарных фондов Наркомторга СССР. Предварительные заказы представлялись на весь год с поквартальной разбивкой всеми оптовыми и розничными торговыми организациями, получающими в квартал не менее определенного количества товаров. В предварительных заказах определялся только ассортимент подлежащей поставке продукции. Что же касается ее количества, то таковое устанавливалось соответствующими планово-регулирующими органами и изменяться в заказе не могло. За месяц до начала квартала заказчику предоставлялось право уточнения с оптовой базой поставщика поквартального ассортимента с уклонением от предусмотренного в годовом заказе количества товаров каждого данного артикула до 25%, но без уменьшения общего количества подлежащего поставке товара.1
Однако, несмотря на принимаемые меры и последующие постановления СНК СССР о предварительных заказах2, эта система в практику широко не внедрилась. Причинами этого являлись: отсутствие должной увязки порядка поступления заказов от торговли и производственного планирования деятельности предприятий; плохое изучение потребительского спроса и, как следствие этого, неправильный учет его при составлении заказов, в результате чего в заказы в процессе исполнения договора вносились существенные изменения; недостаточная организационная и техническая подготовленность промышленности к переходу на работу по предварительным заказам.
В итоге рассмотрения системы снабжения и сбыта, сложившейся в период победы социализма, следует придти к выводу, что в ней уже нашли отражение следующие особенности, получившие затем свое дальнейшее развитие:
1 А. Гурвич, Система предварительных заказов на товары широкого потребления, Бюллетень Госарбитража, 1934, № 2.
2 Напр., Постановление СНК СССР от 15 февраля 1936 г. «О предварительных заказах на товары широкого потребления», (СЗ СССР, 1936, №8, ст. 68).
340


объединение в центральных органах по снабжению и сбыту планово-регулирующих функций и оперативнохозяйственной деятельности;
принцип специализации снабженческо-сбытовых организаций;
признание промышленного предприятия основным звеном в организации снабжения и сбыта;
планирование материально-технического снабжения путем утверждения материальных балансов и планов распределения (снабжения);
установление системы предварительных заказов по товарам народного потребления.
ВОЗНИКНОВЕНИЕ И РАЗВИТИЕ ЕДИНОГО ПЛАНОВОГО ДОГОВОРА ПОСТАВКИ И ЕГО ОСОБЕННОСТИ.
Реорганизация управления промышленностью в соответствии с постановлением ЦК ВКП(б) от 5 декабря 1929 г. и кредитная реформа в январе 1930 г. были направлены на укрепление имущественной самостоятельности и хозяйственного расчета предприятия, как основного звена социалистической промышленности.
Однако на пути к достижению этой цели возникли серьезные препятствия. Хозяйственный расчет на предприятиях в течение 1930 г. не только не укрепился, но значение его оказалось подорванным. Это, в свою очередь, вызвало отсутствие заинтересованности предприятий в результатах своей работы, породило у них иждивенческие настроения и ослабило борьбу предприятий за выполнение плановых заданий.
Нарушение принципа хозрасчета нашло свое выражение в резком сокращении применения плановых договоров и падении договорной дисциплины. Так, по данным, приведенным научно-исследовательским сектором Ленинградского инженерно-экономического института, до 1930 г. 80% всех плановых поставок осуществлялось по договорам. За 1929/1930 хозяйственный год договорами было опосредствовано только 5°/0 запланированных поставок.1
1 Приводится по кандидатской диссертации 3. И. Шкундина, Обязательство поставки товаров в советском праве, М., 1946, гл. III, стр. 50, Прим. 1.
341


Такое почти полное исчезновение договорных связей по снабжению и сбыту было следствием целого ряда обстоятельств.1 Во-первых, отраслевые объединения отказались от заключения договоров с предприятиями, которых они снабжали, и заменили договоры заявками и разнарядками на получение продукции, в результате чего производственные предприятия оказались исключенными из сферы договорных отношений.
Во-вторых, замена коммерческого кредитования прямым банковским кредитованием и допущение извращений в проведении кредитной реформы привели к тому, что это кредитование стало огульным, автоматическим, «под план», и не зависело от выполнения предприятием своих обязательств перед контрагентами. Поэтому договор, как основа банковского кредита, утратил свое значение.
В-третьих, бурный рост промышленности в результате успешного выполнения первого пятилетнего плана и повышение благосостояния трудящихся вызвали недостаток в продукции материально-технического снабжения для предприятий и товаров широкого потребления для населения. Потребители, остро нуждаясь в изделиях промышленности, не предъявляли особых тре бований к их качеству, ассортименту, комплектности и другим условиям, подлежащим уточнению в договорах, что также ослабляло значение последних.
В-четвертых, принижению значения договора способствовала и практика арбитражных комиссий, которые отказались от принципа незыблемости договора и считали себя вправе вносить в него изменения, исходя из соображений «хозяйственной целесообразности».
Наконец, определенную роль в свертывании плановых договоров сыграли воспринятые хозяйственниками ошибочные взгляды некоторых экономистов и юристов, полагавших, что с ростом социалистических начал в экономике страны и укреплением планирования такие экономические категории, как стоимость, деньги, хозра1 С. И, Братусь, О некоторых чертах истории советского гражданского права, Советское государство и право, № 11, 1957; Ф. И. Гавзе, Развитие социалистического гражданско-правового договора, Минск, 1959, стр. 89—91.
342


счет, должны быть заменены прямым продуктообменом.1
«Укрепление планового начала, основанного на росте социалистического сектора нашего хозяйства,— отмечалось в передовой статье газеты «За индустриализацию» от 1 февраля 1931 г.,— порождает у иных хозяйственников представление, будто хозрасчет, договорная дисциплина и т. п. изжили себя. О каком хозрасчете может идти речь при существовании объединений и отраслевых снабов, при системе безналичных расчетов, кредитной реформе и т. д.»,— такого рода разговоры нередко находят сочувствие и поддержку».
Борьба с умалением значения хозрасчета и опосредствующих его плановых договоров началась, уже с первых месяцев 1931 г. и проводилась по нескольким направлениям. Прежде всего было восстановлено значение предприятия в деле организации снабжения. В резолюции 1 Всесоюзной конференции работников промышленности по докладу Г. К. Орджоникидзе было признано необходимым, чтобы все взаимоотношения между организациями оформлялись договорами с полной ответственностью за их выполнение. Это же повторяется и в постановлении Президиума ВСНХ СССР от 25 марта 1921 г. «О мероприятиях по улучшению системы снабжения промышленности».1 2
Наделение предприятий собственными оборотными средствами в соответствии с постановлением СТО от 23 июля 1931 г.3 не только восстановило принцип хозрасчета, но и подняло его на более высокую ступень. Трестированное предприятие стало самостоятельным субъектом гражданских правоотношений. Одновременно были исправлены ошибки, допущенные при проведении кредитной реформы и восстановлено значение договора как основы для получения банковского кредита и оплаты счетов поставщиков.4
1 Политическая экономия, Учебник, М., 1930, стр. 12; М Кривицкий, К вопросу об этапах нашей экономики, Проблемы экономики, 1930, № 3; 77. И. Стучка, Гражданское право и практика его применения, М., 1929; Е. Б. Пашуканис, Положение на теоретическом правовом фронте. (К некоторым итогам дискуссии), Советское государство и революция права, 1930, № 11—12.
2 Сб. приказов ВСНХ, 1931, № 19.
3 СЗ СССР, 1931, № 46, ст. 316.
4 Постановление СНК СССР от 14 января 1931 г. «О мерах улучшения практики кредитной реформы», (СЗ, 1931, № 4, ст. 52)
343


Договор признается основным способом, посредством которого государственные и кооперативные хозяйственные организации регулируют свои взаимоотношения по выполнению плановых обязательств.1
По разъяснению 35 Пленума Верховного суда СССР от 28 октября 1931 г. неоформление хозяйственными организациями своих отношений договорами должно было рассматриваться как одно из нарушений системы хозрасчета и влечь за собой уголовную ответственность как за должностное преступление.* 1 2
Большое внимание начинает уделяться вопросам договорной дисциплины. За неисполнение и ненадлежащее исполнение плановых договоров устанавливается не только гражданская ответственность организаций, но и уголовная ответственность соответствующих должностных лиц.3 Взамен арбитражных комиссий создаются органы государственного арбитража, основной задачей которых становится разрешение споров между социалистическими организациями для укрепления договорно-плановой дисциплины и хозяйственного расчета.4
Все это привело к тому, что уже в 1931 г. значение планового договора было не только восстановлено, но поднято еще выше.5
В этот период плановый договор приобретает ряд и от 20 марта 1931 г. «Об изменениях в системе кредитования, укреплении кредитной работы и обеспечении хозрасчета во всех хозор- ганах», (СЗ, 1931, № 18, ст. 166).
1 Постановление ЦИК и СНК СССР от 18 февраля 1931 г. «Об ответственности за выполнение заказов и поставок по договорам для обобществленного сектора народного хозяйства», (СЗ, 1931, № 10, ст. 109) и Постановление СНК СССР от 20 марта 1931 г. «Об изменении в системе кредитования, укреплении кредитной работы и обеспечении хозрасчета во всех хозорганах», (СЗ, 1931, № 18, ст. 166).
2 БФХЗ, 1931, № 32, стр. 67.
3 Постановление ЦИК и СНК СССР от 18 февраля 1931 г. «Об ответственности за невыполнение заказов и поставок по договорам для обобществленного сектора народного хозяйства», (СЗ, 1931, № 10, ст. 109).
4 Положение о государственном арбитраже от 3 мая 1931 г., (СЗ, 1931, №26, ст. 203).
5 Такое положение существовало до 1937 г., когда снова, хотя и в ограниченных случаях, начинают применяться поставки и на основе плановых актов без заключения договоров. (См. 3. И. Шкундин, Обязательство поставки товаров в советском праве, М., 1938, стр. 79—105).
344


особенностей, существенно отличающих его от таких же договоров 1926—1929 гг.
Все виды плановых договоров по снабжению и сбыту начинают регулироваться едиными нормативными актами, устанавливающими порядок их заключения и определяющими их существенные условия. Такое регулирование осуществляется путем издания специального постановления СНК о заключении договоров на предстоящий хозяйственный год, который начинает совпадать с календарным.
Изменяются субъекты плановых договоров. Вместо синдикатов и трестов ими становятся специализированные сбыто-снабженческие организации и предприятия, в том числе и трестированные. Последние начинают заключать договоры от своего имени и нести по ним самостоятельную имущественную ответственность.1 2
Когда при проверке ЦК ВКП(б) и НК РКИ СССР хода заключения и выполнения хозяйственных договоров на 1932 г. выявилось, что ряд трестов отстранил свои предприятия от участия в заключении договоров, такая практика была резко осуждена, как противоречащая принципам хозрасчета и влекущая за собой безответственность сторон.3
Возникают новые организационные формы руководства заключением плановых договоров. Важнейшей из них становится проведение договорных кампаний, под которыми понимается система мероприятий, проводимых вышестоящими органами и оперативными хозяйственными организациями по обеспечению заключения договоров на предстоящий хозяйственный год в установ1 Первыми из них были постановления СНК СССР: от 21 апреля 1931 г. «О проведении договорной кампании», (СЗ, 1931, № 26, ст. 210), от 17 декабря 1931 г. «О заключении договоров на 1932 год», (СЗ, 1931, № 74, ст. 492), от 3 января 1933 г. «О заключении договоров на 1933 год», (СЗ, 1933, № 1, ст. 4), от 19 декабря 1933г. «О заключении договоров на 1934 год», (СЗ, 1933, № 74, ст. 445). Начиная с 1935 г., в постановлениях СНК СССР о заключении дого- говоров на следующий год содержится ссылка о распространении на эти договоры постановления от 19 декабря 1933 г.
2 То обстоятельство, что директора таких предприятий подписывали договоры не как органы предприятий, а по доверенности треста, не меняло положения, т. к. доверенность предоставляла им право заключать договоры не от имени треста, а от имени предприятия, которым они руководили.
3 Известия, № 138, 1932 г.
345


ленные правительствам предельные дифференцированные сроки. Такие договорные кампании с 1931 г. начинают проводиться ежегодно.
Планово-организационные функции в отношении договоров исполнения (локальных договоров), ранее осуществлявшиеся генеральными договорами, с 1934 г., начинают выполняться особыми административно-правовыми актами — протокольными соглашениями, а затем особыми условиями поставки.
Основной формой договорных связей признаются генеральные и локальные договоры, а заключение прямых договоров допускается только в случаях, прямо указанных в законе.
В связи с распространением планирования на все основные виды промышленной продукции значительно повышается значение договора как средства конкретизации и уточнения плановых заданий, а также контроля за их исполнением. Обусловленность договора плановым заданием прямо начинает признаваться законом.1
Договоры, противоречащие плановым заданиям, считаются недействительными. Одновременно значительно повышаются требования к стабильности договоров. Допускаемая ранее возможность коррегирования договоров, пересмотра их условий в связи с изменением хозяйственной конъюнктуры признается уже недопустимой. Только изменение или отмена планового задания, лежащего в основе договора, может явиться основанием для его изменения или расторжения.
В постановление СНК СССР от 19 декабря 1933 г. включается специальный пункт о категорическом запрещении одностороннего расторжения или изменения договора. Запрещается также и аннулирование нарядов, неисполненных в данном квартале. Недопоставленное по ним количество продукции подлежит поставке в следу1 Постановление СТО от 1 июня 1932 г. «Об изменении и расторжении договоров на поставку фондируемых и распределяемых НКТП материалов и оборудования», (СЗ, 1932, № 45, ст. 270), постановление СНК СССР от 19 декабря 1933 г. «О заключении договоров на 1934 г.», (СЗ, 1933, № 73, ст. 445), Постановление СНК СССР от 18 сентября 1934 г. «О порядке составления и утверждения годовых и квартальных балансов и планов снабжения материалами и оборудованием», (СЗ, 1934, № 47, ст. 369).
346


ющем квартале, причем наряды сохраняют свою силу до конца хозяйственного года.1
Первостепенное значение приобретают вопросы договорной дисциплины, необходимость укрепления которой подчеркивается во всех нормативных актах, регулирующих заключение и исполнение плановых договоров. Важнейшим принципом исполнения договоров становится обязанность их исполнения в натуре. Установление в договоре штрафных санкций и их взыскание признается обязательным. Запрещается включение в договор условий, ограничивающих ответственность сторон за неисполнение и ненадлежащее исполнение. Особое значение приобретает ответственность за нарушение условий о качестве, ассортименте и комплектности поставляемой продукции.
Важная роль в обеспечении заключения и надлежащего исполнения плановых договоров возлагается на органы государственного арбитража.
Инструкции Госарбитража при СНК СССР становятся одним из источников правового регулирования таких договоров. С 1934 г. в компетенцию органов арбитража передается разрешение преддоговорных споров по плановым договорам. Им предоставляется право расторгать и изменять договоры, противоречащие плановым заданиям, устанавливать повышенные против договора штрафные санкции.
Таким образом, создается новый вид гражданско- правового договора, опосредствующего отношения хозрасчетных социалистических организаций в области снабжения и сбыта. В этом договоре сочетаются плановые и волевые начала, а его исполнение становится не только взаимной обязанностью сторон, но и их общей обязанностью перед государством. По своему юридическому характеру этот договор является поставкой, но поставкой, отличающейся от договора поставки, регулировавшегося ранее Положением о государственных подрядах и поставках, и от договора купли-продажи, предусмотренного гражданским кодексом. Сторонами его могут быть только социалистические организации, а 1 Постановление СНК СССР от 8 сентября 1934 г. «О порядке составления н утверждения годовых и квартальных балансов и планов снабжения материалами и оборудованием», (СЗ, 1934, № 47, ст. 369).
347


сам он заключается на основе и во исполнение конкретного планового задания.
Следует отметить, что если до 1931 г. в нормативных актах, регулирующих порядок заключения и условия плановых договоров, термин «поставка» не употреблялся, то в этот период он находит широкое применение. Так, в постановлении ЦИК и СНК СССР от 18 февраля 1931 г. указывается на необходимость добиться точного и своевременного выполнения договоров о заказах и поставках.1 В постановлении СНК СССР от 19 декабря 1933 г. «О заключении договоров на 1934 г.» указывается, что таковые заключаются «между поставщиками и покупателями» и что ими должна быть обеспечена «поставка продукции надлежащего качества».
О поставщиках и покупателях, как сторонах планового договора, упоминается и в ряде постановлений о кредитовании и расчетах между социалистическими организациями.1 2 Однако в юридической литературе договор поставки в рассматриваемый период обычно назывался «хозяйственным договором» или договором купли-продажи.3
В связи с установлением обязательности заключения договоров важное значение приобрела проблема правильного построения договорных связей по снабжению и сбыту, включающая в себя во-первых, вопрос о форме договорных связей и, во-вторых, о их структуре.
1 Под «заказом» в этом и других нормативных актах, регулирующих порядок заключения плановых договоров, понимался договор на изготовление для заказчика индивидуального оборудования. В дальнейшем «заказ» как особый вид планового договора не выделяется.
2 Постановление СТО от 16 июня 1931 г. «О порядке применения системы кредитования, установленной постановлениями СНК СССР от 14 января и 20 марта 1931 г.», (СЗ, 1931, № 40, ст. 282), постановление СНК СССР от 4 июня 1936 г. «Об изменении системы кредитования товарооборота», (СЗ, 1936, № 31, ст. 278); постановление СНК СССР от 5 августа 1936 г. «Об изменении системы кредитования товарооборота», (СЗ, 1936, № 44, ст. 380).
3 А. Н. Гранберг, Купля-продажа в советском товарообороте, Бюллетень Госарбитража, 1934, № 12; Он же: Развитие договора купли-продажи в советском праве, Арбитраж, 1937, № 22; 3. Ш. Шкундин и К. Г разе, Договор купли-продажи в обобществленном обороте, Арбитраж, 1938, № 13—14, 15—16. В учебнике «Гражданское право», ч. II, 1938 г., договор поставки именуется хозяйственным договором. Его основные положения изложены, однако, в главе «Купля-продажа» в разделе «Договоры купли-продажи между социалистическими организациями».
348


К 1931 г. сложились следующие формы договорных связей:
а) генеральные договоры и договоры исполнения (локальные договоры). Эта форма договорных связей получила распространение в 1928/29 хозяйственом году в отношениях между государственной промышленностью и кооперативными системами;
б) прямые договоры, которые заключались на выполнение децентрализованных заказов по планам Комитета государственных заказов. Такой же характер носили и договоры между синдикатом и входящими в его состав трестами (внутрисиндикатские договоры);
в) централизованные договоры, применявшиеся в частности в отношениях между ВСНХ и НКПС по централизованному снабжению системы последнего по планам Комитета государственных заказов.
Нормативные акты, регулирующие заключение плановых договоров с 1931 по 1934 гг., признали основной формой договорных связей генеральные и локальные договоры. В этом, как правильно отметил 3. И. Шкундин, проявилось, с одной стороны, тяготение к привычной структуре договорных отношений, а с другой стороны, необходимость руководства договорной работой хозор- ганов на местах со стороны их центров.1
Генеральные договоры подлежали заключению центрами поставщика (главками, сбытами и т. п.) с центрами покупателя (главками, снабами, центрами кооперативных систем и т. п.). Допускалось заключение договоров и с серединными звеньями этих систем. На основе генеральных договоров нижестоящие хозрасчетные звенья поставщика и покупателя заключали между собой локальные договоры.1 2
Заключение прямых договоров допускалось только в отдельных случаях: при поставке индивидуального оборудования; наличии постоянной связи между производителем и потребителем; при выделении планового назначения непосредственно низовому звену покупателя, а 1 3. И. Шкундин, Обязательство поставки товаров в советском праве, М., 1948, стр. 47.
2 «Мероприятия по улучшению системы снабжения промышленности», Постановление Президиума ВСНХ СССР от 25 марта 1931 г., (Сб. приказов ВСНХ, 1931, № 13), «О заключении договоров на 1934 г.», Постановление СНК СССР от 19 декабря 1933 г., (СЗ, 1933, № 73, ст. 445).
349


равно, в случае заключения договоров между автономными предприятиями в отношении продукции, не распределявшейся через соответствующие сбыто-снабженческие организации.1
Необходимо учитывать, что генеральный договор в этот период из оперативного документа, на основе которого производилась поставка товаров государственной промышленностью потребительской кооперации, превратился в соглашение хозяйственных центров о порядке руководства заключением локальных договоров и об установлении основного содержания последни?'.
«Генеральный договор — это договорная форма организации хозрасчетных связей в единую систему, локальный — форма реализации этих связей» — писал в 1933 г. Г. Н. Амфитеатров о соотношении этих двух видов договоров.1 2 Однако практика применения системы генеральных и локальных договоров вскоре показала, что эта форма договорных связей не соответствует уже условиям хозяйственной деятельности социалистических организаций.
После издания постановления СНК СССР от 19 декабря 1933 г. «О заключении договоров на 1934 г.», которым были установлены существенные условия планового договора поставки, определение таковых в генеральных договорах уже не вызывалось необходимостью, тем более, что эта регламентация была настолько подробной, что стесняла хозяйственную самостоятельность предприятия.
Стороны в генеральных договорах фактически никакой ответственности за выполнение подчиненными им организациями своих обязательств по локальным договорам не несли. Это привело к тому, что основной формой договорных связей по снабжению и сбыту становятся прямые договоры.
Постановление СНК СССР от 14 декабря 1934 г. «О заключении договоров на 1935 г.»3 установило, что прямые договоры должны заключаться «во всех случаях, когда эта форма обеспечивает устранение излишних промежуточных звеньев», а постановление СНК СССР от 15 января 1936 г. «О заключении договоров на
1 Постановление СНК СССР от 19 декабря 1933 г.
2 Бюллетень Госарбитража, 1933, № 19, стр. 3.
3 СЗ СССР, 1934, № 63, ст. 456.
350


1936 г.» 1 признало прямые договоры основной формой договорных связей.1 2
Указанным постановлением был решен также и вопрос о централизованных договорах. Заключение их допускалось лишь в случаях, когда поставляемая продукция сбывалась и приобреталась только в централизованном порядке. Главным управлениям хозяйственных наркоматов разрешалось заключение таких договоров при условии отсутствия в их системе соответствующих сбытовых или снабженческих организаций и наличии средств, обеспечивающих их материальную ответственность по заключенным договорам.
Переход от системы генеральных и локальных договоров к прямым договорам потребовал новых форм централизованного руководства заключением плановых договоров. Такой формой явились протокольные соглашения право заключения которых постановлением СНК СССР от 19 декабря 1933) г. было предоставлено главным управлением наркоматов.
В протокольных соглашениях указывались организации, обязанные заключить договор, его форма, определялось количество поставляемой продукции, цены, условия расчета, порядок определения качества продукции и ее приемки.3
По своему характеру протокольные соглашения являлись административными актами, не порождавшими гражданско-правовых обязательств между подписавшими их организациями. В постановлении СНК СССР от 14 декабря 1934 г. «О заключении договоров на 1935 г.»4 было указано, что «протокольные соглашения между хозяйственными организациями не имеют силы договора и не могут служить основанием для предъявления сто-
1 СЗ СССР, 1936, № 3, ст. 27.
2 Уже в это время возник до сих пор дебатирующийся вопрос, какие договоры следует считать прямыми. Так, в передовой статье Бюллетеня Госарбитража № 17 за 1933 г. отмечалось, что одни понимают под прямым договором всякий договор, которому не предшествовал генеральный договор, независимо от того, кем он заключен — центральными организациями или низовыми звеньями. Другие— только договор между низовыми звеньями. Третьи — только такой договор между низовыми звеньями, сторонами которого является производитель и потребитель продукции.
3 Бюллетень Госарбитража, 1934, № 10, стр. 5.
4 СЗ СССР, 1934; № 63, ст. 456.
351


ронами материальных претензий». Протокольные соглашения получили значительное распространение в договорные кампании 1934—1936 гг., но затем были вытеснены основными (общими) условиями поставки.
Это объяснялось тем, что протокольные соглашения имели ряд недостатков. Они охватывали только договоры между организациями подписавших их систем, и не отражали специфических особенностей поставки, свойственных отдельным видам продукции. Эти недостатки отсутствовали в основных (общих) условиях поставки, которые представляли собой согласованный между центрами поставщиков и потребителей нормативный акт, устанавливающий общие для всех поставщиков и потребителей правила заключения и исполнения договоров поставки определенного вида продукции и важнейшие условия этих договоров.
Впервые основные (общие) условия поставки начали применяться еще в 1927/28 г. для договоров, заключаемых по планам Комитета государственных заказов.1 Но дальнейшего распространения они тогда не получили. В 1934 г. Стальсбыт составил основные условия поставки металла и включил их в прейскурант, прилагаемый к договору. В Г935 г. то же сделал Станкоинст- рументсбыт ‘в отношении поставки станков и инструмента. Широкое же распространение основные (общие) условия поставки получают с 1937 г., когда Нарком- тяжпром приказом № 1 от 2 января предложил всем главкам, поставляющим серийную продукцию и товары массового потребления, разработать и согласовать с основными потребителями общие условия поставки, предусмотрев в них: порядок установления количества поставляемой продукции и сроков поставки, способ определения качества, ассортимента и комплектности поставляемой продукции, условия сдачи-приемки, применение скидок и накидок за качество, вопросы упаковки, тары, условия расчета и применение санкций.
Опыт Наркомтяжпрома был вскоре распространен и на другие хозяйственные организации, и СНК СССР в распоряжении от 3 ноября 1937 г. «Об организационно1 Поэтому нельзя согласиться с 3. И. Шкундиным, утверждавшим, что впервые основные условия поставки начали применяться с 1937 г., а по недоговорным поставкам с 1934 г. (См. Обязательство поставки товаров в советском праве, М., 1948, стр. 50).
352


подготовительной работе по заключению договоров» предложил, чтобы договоры заключались на основе общих условий поставки.1
Основные (общие) условия поставки по своему характеру существенно отличались как от генеральных договоров, так и от протокольных соглашений. Они представляли собой нормативный акт, устанавливающий об” щий для всех поставщиков и потребителей определенного вида продукции порядок заключения договора поставки и определявший его существенные условия и особенности исполнения. Конкретных же обязательств к заключению договора они за собой не влекли. Генеральные же договоры и протокольные соглашения являлись административными актами индивидуального характера. Они порождали, во-первых, административноправовые отношения между издавшими их центрами и подчиненными им организациями, и, во-вторых, гражданско-правовые отношения между этими организациями (обязательство заключить предусмотренный генеральным договорам или протокольным соглашением плановый договор).
Основные условия поставки оказались наиболее удачной организационной формой централизованногр руководства заключением, содержанием и исполнением плановых договоров поставки. В них сочеталось едино* образное решение вопросов, общих для всех договоров поставки определенного вида продукции с возможностью установления в договоре условий, отражающих специфические отношения сторон.
Сторонами в локальных или прямых договорах могли быть как организации, сами осуществляющие постав^ ку, так и хозяйственные органы, не принимающие непосредственного участия в исполнении своих обязательств. Однако ввиду наличия разветвленной сети снабженческо-сбытовых организаций появилась опасность, что фактические участники товарооборота — изготовители и потребители продукции будут исключены из системы договорных отношений и договоры будут заключаться только между сбытовыми и снабженческими организациями. Для борьбы с этим в нормативных актах, регулирующих порядок заключения плановых 1 В. Гойхман и Л. Туманов, Общие условия поставки, Арбитраж, 1937, № 14.
23—3740
353


договоров, в качестве общего принципа устанавливалось, что сторонами договора должны являться организации, которые его непосредственно исполняют.
Так, в постановлении СНК СССР от 19 декабря 1933 г. указывалось, что в случаях, когда сбыт или снабжение осуществляются через специальные организации, последние обязаны заключать договоры как с производителем, так и с покупателем продукции.
С принципом обязательного участия в договоре организаций, непосредственно выполняющих плановые задания, был связан и другой организационный принцип построения договорных отношений, а именно — соответствие системы договоров с системой грузооборота и расчетов за поставленную продукцию. Добиться такого соответствия при наличии специальных снабженческо- сбытовых организаций можно было только установив порядок, при котором эти организации сами оплачивают поставщику получаемую от него продукцию и получают за нее оплату от потребителей, которым данная продукция предназначается.
В законодательном порядке этот принцип был закреплен с гораздо меньшей категоричностью1, чем принцип обязательного участия в договоре непосредственных исполнителей поставки, хотя в литературе неоднократно выдвигалось требование о его неукоснительном соблюдении.1 2
На практике же добиться такого положения, при котором организации, заключившие договор, сами бы его исполняли и чтобы разрыв между договором, грузопотоком и расчетами отсутствовал, оказалось невозможным. Система сосредоточения сбыта и снабжения в специальных организациях с неизбежностью повлекла за собой необходимость транзитных отгрузок, и, как следствие этого, несовпадение договорных связей с линией 1 Так, в постановлении СНК СССР от 11 сентября 1934 г. «Об упорядочении практики банковских расчетов между хозорганами» было разрешено хозяйственным ведомствам по согласованию с Госбанком и Наркомфином переводить сбытовые организации на систему покупки товаров за твердый счет у поставщиков и продажу их за твердый счет потребителям. (СЗ СССР, 1934, № 48, ст. 376).
2 Ан. Гранберг, Организация сбыта промышленной продукции, 'Бюллетень Госарбитража, 1933, № 11; Г. Амфитеатров, Основные черты законопроекта о договорах, М., 1934, стр. 24—25.
354


грузопотока и возложение исполнения по договору на третьих лиц.
В постановлении СНК СССР от 15 января 1936 г. «О заключении договоров на 1936 г.»1 было предусмотрено, что «стороны заключившие прямые и локальные договоры, несут ответственность по ним и в том случае, когда непосредственное исполнение этих договоров (отгрузка продукции, приемка и оплата отгруженной продукции) перелагается ими на другие организации».
Отсюда следовали два вывода: во-первых, принципа альная допустимость переложения исполнения на организации, не являющиеся сторонами в договоре, и, во- вторых, возложение ответственности за действия последних на участников договора. ’
Одним из важных принципов структуры договорных связей становится требование их стабильности. Для этого массовые потребители прикрепляются к определенным заводам-поставщикам и договорные связи между ними приобретают постоянный характер.1 2 В таких случаях роль сбыто-снабженческих организаций ограничивалась только выполнением планово-регулирующих функций, а в договорных правоотношениях они участия не принимали.
Особенно широко практиковалось прикрепление заводов к определенным потребителям в тяжелой индустрии. Наркомтяжпром приказом от 4 декабря 1935 г. «в целях дальнейшего расширения непосредственных взаимоотношений потребителей металла с металлургическими заводами» прикрепил на 1936 г. основных потребителей металла к 59 металлургическим заводам, обязав их заключить друг с другом прямые договоры.3
Значение договора поставки для выполнения лежащего в его основе планового задания повлекло за собой необходимость установления принципа реального исполнения этого договора.
1 СЗ СССР, 1936, № 3, ст. 27.
2 Требование о прикреплении крупных потребителей к определенным заводам-поставщикам содержалось уже в постановлении Президиума ВСНХ СССР от 25 марта 1931 г. «О мероприятиях по улучшению системы снабжения промышленности», В постановлении СНК СССР от 19 декабря 1933 г. также предусматривалось заключение прямых договоров при наличии постоянных производственных связей между производителем товаров и его потребителем.
3 Арбитраж, 1936, № 1, стр. 31.
23*
355


Указанный принцип получил отражение уже в постановлении ЦИК и СНК СССР от 18 февраля 1931 г., в котором точное и своевременное исполнение договора о заказах и поставках признавалось необходимым условием выполнения народнохозяйственных планов.
Конкретно же принцип реального исполнения был -сформулирован и закреплен в п. 19 постановления СНК СССР от 19 декабря 1933 г., согласно которому «уплата пени, неустойки, штрафа и возмещение убытков не освобождают сторону, уплатившую их, от исполнения договора». Эта формулировка затем неоднократно повторялась и в других нормативных актах.
Постановление СНК СССР от 8 сентября 1934 г. «О порядке составления и утверждения годовых и квартальных балансов и планов снабжения материалами и оборудованием»1 установило, что наряды на поставку материалов и оборудования, предусмотренные квартальными планами снабжения, сохраняют свою силу до конца хозяйственного года и продукция, недопоставленная в течение данного квартала, подлежит поставке в следующем квартале.
Реальное исполнение планового договора стало рассматриваться в нормативных актах как обоюдная обязанность сторон перед государством, невыполнение которой влечет за собой как материальную ответственность предприятия, так и уголовную ответственность виновных в этом должностных лиц.* 2 Заключение плановых договоров признается обязательным даже в тех случаях, когда стороны не могут придти к соглашению по отдельным их условиям. В связи с этим с 1934 г. для разрешения таких споров создается специальный институт преддоговорного арбитража.
Изменяются и отношения между сторонами планового договора. Практика начинает вырабатывать целый ряд методов, обеспечивающих осуществление ими сотрудничества и взаимопомощи в деле заключения и исполнения плановых договоров. К числу их относятся обращения администрации и общественности завода-потребителя к администрации и общественности завода-по’ СЗ СССР, 1934, № 47, ст. 369.
2 Постановление ЦИК и СНК СССР от 18 февраля 1931 г., (СЗ, 1931, № 10, ст. 109); Постановление СНК СССР от 19 декабря 1933 г„ (СЗ, 1933, № 73, ст. 445).
356


ставщика; совместные конференции и совещания поставщиков и потребителей по качеству продукции и другим вопросам; техническое шефство завода-поставщика над потребителем для обеспечения эффективного использования поставленной продукции и т. п.1
Постановление ЦИК и СНК СССР от 18 февраля 1931 г. «Об ответственности за невыполнение заказов и поставок по договорам для обобществленного сектора народного хозяйства» установило только общий принцип обязательности заключения плановых договоров поставки, порядок же их заключения и существенные условия на 1931 г. продолжали определяться ведомственными директивами.1 2
В последующие договорные кампании 1932 и 1933 годов порядок заключения плановых договоров и их существенные условия уже подробно регулируются специальными постановлениями СНК СССР.3
Так Постановлением СНК СССР от 3 января 1933 г. были установлены дифференцированные сроки заключения договоров, форма договорных связей (генеральные и локальные договоры, случаи допущения прямых договоров), а также порядок определения количества, качества, ассортимента, комплектности, ответственность за нарушение договора: запрещены односторонний отказ от его выполнения и одностороннее изменение условий. Все эти положения были затем развиты и детализированы в постановлении СНК СССР от 19 декабря 1933 г. «О заключении договоров на 1934 г.».
Хотя постановление, как видно из его наименования, относилось только к договорной кампании на 1934 г., но по существу оно явилось кодификацией постепенно развивавшихся в течение ряда лет норм о плановых договорах по снабжению и сбыту между социалистическими 1 3. Шкундин, Социалистическая взаимопомощь на службе выполнения договора, Бюллетень Госарбитража, 1935, № 16.
2 Приказы ВСНХ СССР от 25 марта 1931 г., (Сб. приказов ВСНХ СССР, 1931, № 13), от 31 марта 1931 г., (Сб. приказов, № 14), от 31 июля 1931 г., (Сб. приказов, № 24). Приказы Наркомснаба СССР от 31 марта 1931 г., («Снабжение, кооперация, торговля», от
3 апреля 1931 г.), от 8 апреля 1931 г., (та же газета от 9 апреля); постановление Центросоюза, от 24 марта 1931 г., (Бюллетень Центросоюза, 1931, № 11).
3 Постановление СНК СССР от 27 декабря 1931 г. «О заключении договоров на 1932 г., (СЗ, 1931, № 74, ст. 495) и от 3 января 1933 г. «О заключении договоров на 1933 г.», (СЗ, 1933, № 1, ст. 4).
357


организациями и сохранило свое значение в последующие периоды развития нашего социалистического общества. Вносимые же в него дальнейшими постановлениями СНК о договорных кампаниях изменения касались в основном сроков, порядка заключения и формы договорных связей.
Конкретное руководство заключением плановых договоров поставки осуществлялось наркоматами и главками поставщиков и потребителей, а также кооперативными центрами путем издания ежегодных приказов о порядке, сроках и условиях заключения договоров на предстоящий год.
Договоры заключались в письменной форме в соответствии с общими правилами гражданского кодекса о форме сделок. Обязательность письменной формы этих договоров была специально подчеркнута постановлением ЦИК и СНК СССР от 18 февраля 1931 г., обязавшим хозяйственные организации «оформлять свои заказы, и поставку путем заключения письменных договоров». Проект договора обычно составлялся поставщиком и направлялся покупателю, а последний в случае несогласия с условиями проекта составлял протокол разногласий. 1
Стороны в генеральных и прямых договорах указывались в соответствующих плановых актах. В локальных договорах стороны устанавливались генеральными договорами, протокольными соглашениями или основными условиями поставки, когда последние стали применяться в хозяйственной практике.
Генеральные договоры обычно заключались между промышленными главками (реже трестами) и соответствующими сбытовыми и снабженческими организациями, а также кооперативными центрами. В генеральных договорах Центросоюза с промышленностью в качестве дольщиков выступали потребительские союзы.
Прямые и локальные договоры заключались, как правило, между низовыми и серединными звеньями хозяйственных систем. Поставщиками или покупателями 1 Порядок заключения плановых договоров поставки был установлен только в конце 1940 г. инструкцией Госарбитража при СНК СССР от 9 декабря 1940 г. «О порядке согласования основных условий поставки, заключения договоров и рассмотрения преддоговорных споров», (Арбитраж, 1940, № 11—12), в которой были сохранены эти выработанные практикой правила.
358


обычно выступали промышленные хозрасчетные предприятия, в том числе и трестированные. В договорах сбыто-снабженческих организаций и кооперативных объединений сторонами нередко являлись их серединные звенья. В централизованных прямых договорах сторонами выступали соответствующие хозяйственные центры. Такие договоры допускались, как исключение в тех случаях, когда при заключении договора еще нельзя было определить, на какие подведомственные организации будет возложено исполнение плановых заданий, или же когда необходимо было обеспечить центрам возможность маневрирования получаемой продукцией. 1
Сроки заключения плановых договоров устанавливались путем указания конечной даты, дифференцированной для каждого вида договора.
Постановления СНК СССР о заключении договоров устанавливали не только сроки заключения таковых и формы договорных связей, но и определяли существенные условия этих договоров. Полная унификация этих условий была осуществлена постановлением СНК СССР от 19 декабря 1933 г.
В соответствии с этим постановлением существенными условиями планового договора поставки были признаны: а) количество, б) сроки исполнения, в) качество продукции, г) ассортимент, д) комплектность, е) цены, ж) гарантии исполнения.
Условие о количестве поставляемой продукции является одним из основных в плановом договоре поставки. Оно конкретизирует плановое задание и придает ему количественную определенность. Это условие указывает, какое количество продукции поставщик обязан сдать, а покупатель—принять. Только выполнив условие о количестве, стороны обеспечивают исполнение своих плановых заданий.1 2 На практике определение количества в плановых договорах поставки страдало серьезными недостатками. В частности, количество поставляемой продукции часто указывалось ориентировочно 1 Инструктивное письмо Госарбитража при СНК СССР от 23 декабря 1936 г. «О работе органов Госарбитража по заключению хозяйственных договоров на 1937 г.», (Арбитраж, 1937, № 2, стр. 28).
2 В. И. Корецкий, Исполнение договорных условий о количестве поставляемой продукции, Ученые записки Тадж. гос. университета, т. III, Труды юрид. фак-та, вып. 2, Душанбе, 1954, стр. 12—13.
359


или не в соответствии с плановыми актами. Часто оговаривалось право отклонения в ту или иную сторону от указанного в договоре количества. Отсутствовало указание на денежное и натуральное количество по каждому роду и виду поставляемой продукции.1
В постановлении СНК СССР от 19 декабря 1933 г. специальный раздел посвящался условию о количестве. В нем устанавливалось, что количество поставляемой продукции должно быть определено на год в денежном и натуральном выражении в точном соответствии с утвержденными планами распределения. В отношении продукции, по которой устанавливались также квартальные планы распределения, стороны обязывались в договорах ежеквартально уточнять количество поставки.
Если фондовые назначения выделялись хозяйственной системе в целом, количество продукции, подлежащей поставке по локальному или прямому договору, определялось в генеральном договоре либо в протокольном соглашении. При отсутствии же протокольного соглашения это количество устанавливалось в разнарядке основного фондодержателя.
В тех же случаях, когда распределение данной продукции не планировалось, количество определялось соглашением сторон.
Отказ от приемки установленного договором количества продукции допускался только в случае просрочки поставщика в сдаче продукции при условии предварительного уведомления последнего.
Эти основные правила, относящиеся к условию о количестве поставки, не подвергались существенным изменениям и сохраняют свое значение до настоящего времени.
К существенным условиям поставки постановлением СНК СССР от 19 декабря 1933 г. были отнесены также частные сроки исполнения. До 1930 г. в договорах поставки по планам Комитета государственных заказов и в генеральных договорах промышленности с кооперацией устанавливались внутриквартальные сроки исполнения, но в последующем эта практика изменилась и в договорах на 1931-32 гг. частные сроки ис1 М И. Ельевич. К вопросу о договорных кампаниях и качеству договоров, Сб. Социалистическая промышленность и хозяйственное право, М., 1935.
360


полнения не определялись. Это приводило к нарушению ритмичности поставки и вызывало многочисленные споры.
Для обеспечения ритмичности поставки уже в постановлении СНК СССР от 4 января 1933 г. предлагалось устанавливать в договоре частные сроки исполнения. В постановлении же от 19 декабря 1933 г. установление таких сроков было признано обязательным в локальных и прямых договорах в пределах каждого квартала. Определение их зависело от характера поставляемых товаров и предоставлялось усмотрению сторон.
Невыполнение договора в установленные частные сроки рассматривалось, как недопоставка и влекло за собой уплату штрафных санкций. Количество же продукции, недопоставленное в частный срок ее сдачи, подлежало восполнению в следующий частный срок в течение всего времени, пока сохранял свое действие плановый акт, лежащий в основе поставки.
Особое внимание в постановлении СНК СССР от 19 декабря 1933 г. уделялось условию о качестве поставляемой продукции. В рассматриваемый период вопросы качества становятся в центре внимания партии и правительства, причем борьба за его повышение проводится по разным направлениям.
Прежде всего, значительно усиливается работа по стандартизации. В соответствии с утвержденным СНК СССР 6 августа 1930 г. положением о Всесоюзном комитете по стандартизации при СТО на него были возложены разработка и проведение в жизнь общих начал стандартизации, а также руководство работой по стандартизации, проводимой отдельными ведомствами.1 В 1932 г. Совнарком Союза ССР признал необходимым сосредоточить работу этого комитета на разработке стандартов для наиболее важных видов продукции (машин, сортовому металлу, топливу, руде и т. п.). Для усиления работы по стандартизации при промышленных наркоматах были организованы комитеты стандартизации, руководство которыми возлагалось на Всесоюзный комитет.1 2 В 1936 г. Всесоюзный комитет стандартизации при СТО был упразднен и вся 1 СЗ СССР, 1930, № 42, ст. 431.
2 СЗ СССР, 1932, № 48, ст. 287; 1933, № 39, ст. 235; № 43, ст. 354.
361


ответственность за дело стандартизации по соответствующим отраслям промышленности была возложена на союзные наркоматы, причем важнейшие из стандартов, разработанных наркоматами, подлежали утверждению СНК СССР.1
Взамен ведомственного контроля за качеством продукции в 1930 г. организуются Высшая и отраслевые государственные инспекции по качеству продукции в важнейших отраслях промышленности, подчиненные Комитету стандартизации при СТО.1 2
Предприятия обязываются на выпускаемую ими продукцию выдавать качественные удостоверения (сертификаты) 3 и помещать на товарах свою производственную марку.4
Значительно повышается ответственность должностных лиц за выпуск недоброкачественной продукции. Так, 8 декабря 1933 г. было издано постановление ЦИК и СНК СССР, признавшее выпуск недоброкачественной продукции тяжким противогосударственным преступлением и установившее за это наказание в виде лишения свободы на срок не ниже 5 лет.5
Кроме того, поставка продукции ненадлежащего качества начинает влечь за собой обязательную гражданско-правовую ответственность предприятия, ее изготовившего.
В ведомственных нормативных актах неоднократно предлагалось сторонам точно определять в договорах качество поставляемой продукции путем указания на соответствующие стандарты, а при отсутствии таковых — на технические условия или образцы. Это требование часто не выполнялось. При определении в договоре качества поставляемой продукции указывалось, что таковая должна соответствовать «обычным техническим условиям» или «установленным требованиям». Не устанавливались также порядок предъявления претензий о поставке продукции ненадлежащего качества, сроки ее замены, размеры, скидок с цены. Штрафные санкции за поставку такой продукции, как правило, в договорах 1 СЗ СССР, 1936, № 33, ст. 304.
2 СЗ СССР, 1932, № 49, ст. 521; № 57, ст. 608.
3 СЗ СССР, 1930, № 49, ст. 521.
4 СЗ СССР, 1936, № 13, ст. 113.
5 СЗ СССР, 1933, № 73, ст. 442.
362


тоже не предусматривались. 1 В связи с этим Нарком- тяжпромом 20 февраля 1932 г. был издан специальный приказ «О включении в хозяйственные договоры условий по качеству продукции»1 2, который включение таких условий в договор признал обязательным.
Постановление СТО СССР от 23 февраля 1932 г.3 обязало государственные и кооперативные организации в случае получения продукции пониженного качества предъявлять к поставщику требование о соответствующей скидке с цены или о замене продукции и отнесло споры об этом к подведомственности органов государственного или ведомственного арбитража.4 Госарбитражу при СНК СССР было предложено совместно с заинтересованными организациями издать инструкции о порядке и сроках предъявления претензий за ненадлежащее качество продукции. Первая такая инструкция была издана Госарбитражом при СНК СССР 28 июля 1932 г. 5, вторая, заменившая ее — 7 сентября 1933 г.6, а третья — взамен второй — 22 января 1935 г.7
Но и после издания этих инструкций споры по качеству продукции составляли незначительный процент от общего количества споров, рассматривавшихся Госарбитражем. Так, в 1933 г. этот процент по всем органам Госарбитража СССР составил только 4%.8
В постановлении СНК СССР от 19 декабря 1933 г. было указано, что в договорах должна быть обеспечена 1 Г. Амфитеатров, С. Бобров, Е. Данилова, Краткие итоги месячника по проверке проведения договорной кампании, Бюллетень Госарбитража, 1932, № 4.
2 Сборник приказов Наркомтяжпрома, 1932, № 8.
3 СЗ СССР, 1932, № 5, ст. 85.
4 До этого времени претензии о качестве продукции рассматривались органами Наркомснаба в соответствии с межведомственной инструкцией НКТ СССР, ВСНХ СССР и Центросоюза от 25 октября 1930 г. «О претензиях за ненадлежащее качество, количество и ассортимент промтоваров», (БФХЗ, 1930, № 36, стр. 21).
5 Инструкция Госарбитража при СНК СССР от 28 июля 1932 г. «О порядке и сроках предъявления претензий внутри обобществленного сектора за ненадлежащее качество товаров». (Бюллетень Госарбитража, 1932, № 8, стр. 41—42). Эта инструкция распространялась также на претензии о количественных недостачах и о нарушениях ассортимента и комплектности.
6 Бюллетень Госарбитража, 1933, № 18. Указанная инструкция на количественные недостачи не распространялась.
7 Бюллетень Госарбитража, 1935, № 2.
в Бюллетень Госарбитража, 1934, № 1, стр. 9.
363


поставка продукции надлежащего качества в соответствии со стандартами, техническими условиями, образцами и т. п., а также предусмотрен порядок сдачи продукции в рассортированном и маркированном виде. Стороны обязывались устанавливать в договоре последствия поставки продукции ненадлежащего качества, не допуская ослабления санкций и изменения сроков предъявления рекламаций, предусмотренных инструкцией Госарбитража при СНК СССР.
Однако, и в дальнейшем определение в договорах условия о качестве продолжало страдать серьезными недостатками. В договорах показатели качества поставляемой продукции часто отсутствовали или указывались абстрактно, без ссылки на номер стандарта и приложения технических условий и образцов. Не всегда включалась в договор неустойка за поставку продукции ненадлежащего качества.1 В инструктивном письме Главного арбитра при СНК СССР от 25 декабря 1936 г.1 2 в числе основных дефектов исполнения договоров в 1936 г. отмечалось неудовлетворительное определение в договорах условий о качестве и недостаточная борьба за его обеспечение. Органам Госарбитража было предложено при рассмотрении преддоговорных споров обеспечить своими решениями поставку товаров высокого качества и реальную возможность тщательной проверки покупателем качества товара и его разбраковки.
Обязательными условиями договора поставки стали также условия об ассортименте и комплектности.
Уже, начиная с 1929 г., включение условий об ассортименте признается обязательным во всех случаях поставки промышленных товаров «широкого рынка».3 Ввиду того что в плановых актах определялся только групповой ассортимент, в договорах необходимо было установить развернутый ассортимент.
Согласно постановлению СНК СССР от 5 января 1936 г. «О заключении договоров на 1936 г.» в генераль1 М. И. Елъевич, К вопросу о договорной кампании и качестве договоров. Сб. Социалистическая промышленность и хозяйственное право, М., 1935.
2 Арбитраж, 1937, № 2, стр. 28.
3 БФХЗ, 1929, № 40, стр. 28—30; № 49, стр. 29. Также Генеральные договоры во взаимоотношениях государственной промышленности и потребительской кооперации, М., 1928, стр. 95—97.
364


ных договорах устанавливался также только групповой ассортимент. Развернутый же ассортимент с правом его ежеквартального уточнения подлежал определению в локальных и прямых договорах. Исключение составляли товары широкого потребления, поставляемые по предварительным заказам, развернутый ассортимент которых мог устанавливаться и в генеральном договоре.1
Комплектность становится существенным условием планового договора поставки, только начиная с 1932 г. Правда, в кондициях и договорах на поставку паровозов и вагонов по планам Комитета государственных заказов подробно оговаривались технические условия такой поставки и, в частности, необходимость сдачи их со всеми составными частями и принадлежностями. Однако в приказах ВСНХ от 31 марта и 3 июля 1931 г. о заключении плановых договоров по фондируемой продукции на 1931 г. среди обязательных условий, подлежащих включению в такие договоры, комплектность не упоминается.1 2 В приказе Наркомтяжпрома от 20 февраля 1932 г. «О включении в хозяйственные договоры условий по качеству продукции» 3 отмечена обязанность поставщика «отгружать продукцию комплектно по видам, сортам или маркам в сроки, обусловленные договором». Из этого видно, что комплектность здесь понимается, как соблюдение ассортимента продукции.
В первой инструкции Госарбитража при СНК СССР от 28 июля 1932 г. о порядке и сроках предъявления претензий за ненадлежащее качество товаров указывается уже, что она применяется в случаях предъявления претензии о поставке некомплектной продукции, но специальных штрафных санкций за это нарушение, отличных от штрафа за поставку товаров ненадлежащего качества, установлено еще не было.
В постановлении СНК СССР от 3 января 1933 г. «О заключении договоров на 1933 г.» появляется требование об установлении в договоре условия о комплектности, 1 Постановление СНК СССР от 15 февраля 1936 г. «О предварительных заказах на товары широкого потребления на 1936 г.», (СЗ СССР, 1936, № 8, ст. 68).
2 Сб. приказов ВСНХ СССР, 1931, № 14, № 24.
3 Сб. приказов Наркомтяжпрома, 1932, № 8.
365


но оно относится только к поставке машин, оборудования и в необходимых случаях полуфабрикатов.
В соответствии с этим в инструкции Госарбитража при СНК СССР от 7 сентября 1933 г. поставка некомплектной продукции начинает рассматриваться уже как самостоятельное нарушение договора и за нее устанавливается специальный штраф.
Постановлением СНК СССР от 19 декабря 1933 г. комплектность поставки наряду с ассортиментом признается обязательным условием договора. При этом устанавливаются два правила, гарантирующие его выполнение: обязанность поставщика обеспечить комплектность и в тех случаях, когда комплектующие части им не изготовляются (принцип генерального поставщика) и — право покупателя не оплачивать некомплектную продукцию. Значительно увеличивается перечень случаев, при которых необходимо соблюдение комплектности. Так, ст. 18 постановления не имеет исчерпывающего характера и относит требование о комплектной поставке «к машинам, оборудованию и т. п.».
Существенным условием договора поставки оставались цены, которые должны были строго соответствовать решениям и директивам правительства. В постановлении СНК СССР от 19 декабря 1933 г. запрещалась ссылка в договоре на утвержденные цены без конкретного их указания, а при определении цены указанием на прейскурант было необходимо привести дату утверждения такового. При отсутствии же утвержденных цен они могли определяться соглашением сторон, однако повышать цены против 1933 г. запрещалось. 1
Установление ориентировочных цен допускалось в виде исключения только для первых заказов на вновь осваиваемую в СССР продукцию. В таких случаях в до-
1 Следует отметить, что в 1932 г. была проведена реформа ценообразования, в результате которой значительно расширилось количество товаров, на которые устанавливались единые государственные цены. До этого же еще в 1930 г. единые розничные цены были введены только для 10% товаров, предельные твердые цены — для 12%. Таким образом, свыше чем для 75% товаров не было утверждено единых розничных цен, а по 23% из них цены вообще не регулировались государством. (См. В. Ф. Стельмашук, Товарное производство и закон стоимости в переходный период от капитализма к социализму в СССР, Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата экономических наук, Л., 1960).
366


говоре должны были быть установлены порядок и сроки согласования окончательной цены.1
Условия договора, нарушающие утвержденные цены, признавались недействительными, а лица, подписавшие такой договор, подлежали привлечению к ответственности, как за должностное преступление. Тем не менее, еще в 1937 г. встречались случаи нарушения твердых цен путем их скрытого повышения, в частности, отнесения за счет покупателя не предусмотренных утвержденной ценой транспортных расходов или непредоставления ему установленных льгот и скидок с цены.1 2
В постановлениях СНК СССР о заключении договоров на каждый хозяйственный год порядок расчетов в числе существенных условий договора не указывался, поскольку этот вопрос был урегулирован специальными нормативными актами.
Так, основные формы иногородных расчетов (акцепт, аккредитив, особый счет) были установлены постановлениями СНК СССР от 14 января 1931 г. «О мерах улучшения практики кредитной реформы» 3 и от 20 марта того же года «Об изменении в системе кредитования, укреплении кредитной работы и обеспечении хозрасчета во всех хозорганах».4
Выбор одной из этих форм предоставлялся на усмотрение сторон по договору, но предпочтительной из них считался акцепт. Форма расчета определялась в генеральных договорах, протокольных соглашениях и основных условиях поставки. Обычно ею являлся акцепт с правом перевода покупателя на аккредитивную форму расчетов в качестве санкций за несвоевременную оплату акцептованных счетов.5
1 В 1936 г. было установлено, что цены на вновь осваиваемое оборудование, изготавливаемое по индивидуальным заказам, утверждаются народными комиссарами, в ведении которых находится предприятие, изготовляющее эти машины, (Постановление СТО от 10 февраля 1936 г., СЗ, 1936, № 12, ст. 107).
2 Ф. Голощекин, Споры о расчетах, вытекающих из применения договорных цен, Арбитраж, 1938, № 24.
8 СЗ СССР, 1931, № 4, ст. 52.
4 СЗ СССР, 1931, № 18, ст. 166.
6 Постепенно количество возможных форм расчета расширяется. Так, для одногородних расчетов были допущены взаимные зачеты через специальные отделы при конторах госбанка, (Постановление СТО от 16 июня 1931 г., СЗ СССР, 1931, № 40, ст. 282), плановые расчеты, расчетные чеки и платежные требования, (Постановление
367


Начиная с 1933 г., в договорах в ряде случаев предусматривалась оплата продукции грузополучателем, не являвшимся стороной в договоре. В связи с этим возник вопрос о том, какие последствия влечет за собой отказ от оплаты или несвоевременная оплата грузополучателями отгруженной им по разнарядке покупателя продукции. На этот случай покупатель обычно принимал на себя в договоре соответствующую гарантию.1
Среди существенных условий договора поставки, предусмотренных постановлением СНК СССР от 19 декабря 1933 г., отсутствовали также и условия о порядке приемки продукции по количеству и по качеству. Эти условия вначале определялись ведомственными распоряжениями и генеральными договорами. Так, в приказе ВСНХ от 31 марта 1931 г. «О заключении договоров на 1931 г.» * 1 2 предлагается в генеральных соглашениях предусматривать «условия и место приемки, а также важнейшие методы определения качества продукции». Первая инструкция Госарбитража при СНК СССР от 28 июля 1932 г. о порядке и сроках предъявления претензий за ненадлежащее качество товаров исходила из одинакового порядка приемки как по количеству, так и по качеству. Однако уже инструкция от 7 сентября 1933 г. и последующие установливают только порядок приемки по качеству. Место, срок и порядок приемки продукции по количеству определялись обычно основными условиями поставки.
Особенностью правил качественной приемки товаров в первых инструкциях Госарбитража при СНК СССР был их диспозитивный характер. Место приемки, сроки составления актов, лица, участвующие в их составлении, последствия поставки недоброкачественных, некомплектных, неассортиментных, немаркированных и неправильно маркированных товаров, а также размеры штрафов могли устанавливаться соглашением сторон. Правила инструкции по этим вопросам применялись лишь в случаях, если данный вопрос не был разрешен в договоре.
СНК СССР от 31 августа 1937 г., (СЗ СССР, 1937, № 58, ст. 247). Кроме того, в некоторых случаях в качестве дополнительных форм расчетов (например, для оплаты претензий по качеству и штрафных санкций) допускались почтовые и банковские переводы.
1 С. Н. Братусь, Л. А. Лунц, Вопросы хозяйственного договора, М., 1954, стр. 110—117.
2 Сб. приказов ВСНХ СССР, 1931, № 14.
368


Императивными являлись только следующие условия: обязанность покупателя (грузополучателя) принять товар по качеству в сроки, указанные договором или инструкцией, составить в установленном порядке акт о выявленных недостатках; оплатить предусмотренные договором и инструкцией штрафные санкции за нарушение условий о качестве, комплектности, ассортименте и маркировке, а также порядок и сроки предъявления претензий и исков.
В договорах по снабжению и сбыту обычно одной стороной выступали специальные сбыто-снабженческие организации, в связи с чем большой удельный вес имели транзитные отгрузки. Поэтому важным условием таких договоров являлось установление в них сроков представления покупателям соответствующих отгрузочных разнарядок. Такие разнарядки могли выдаваться покупателем поставщику одновременно с подписанием договора на весь срок его действия. Однако чаще они представлялись ежеквартально, а иногда и ежемесячно. За нарушение сроков представления разнарядок и неправильное их составление в договорах предусматривался штраф.1
Одним из существенных условий договора поставки являлись штрафные санкции. Уже в постановлении СНК СССР от 17 декабря 1931 г. «О заключении договоров на 1932 г.» предлагалось в обязательном -порядке предусматривать в них последствия невыполнения сторонами принятых на себя обязательств (пеня, неустойка, возмещение убытков). В дальнейших постановлениях СНК СССР о договорных кампаниях указания на обязательность включения в договоры условий о штрафных санкциях все более конкретизируются». В постановлении СНК от 3 января 1933 г. предлагается дифференцировать размер пени, неустойки и штрафа в зависимости от значения поставки и характера отдельных обязательств, в частности, устанавливать последствия поставки недоброкачественной продукции применительно к инструкции Госарбитража при СНК СССР.
Госарбитражу предоставляется право в случае систематического нарушения сторонами основных договор1 А. Фрсшкоп, О разнарядках и последствиях их непредставления, Арбитраж, 1938, № 19.
24—3740
369


ных обязательств устанавливать повышенные против договора штрафы.
Эти же положения повторяются в постановлении СНК СССР от 19 декабря 1933 г. Им предусматривается также установление штрафных санкций за поставку не только недоброкачественной, но некомплектной, немаркированной и неассортиментной продукции.
Размер штрафных санкций за просрочку исполнения вначале устанавливался в ведомственных директивах о заключении плановых договоров,1 а размер штрафов за поставку недоброкачественной, некомплектной и неассортиментной и немаркированной продукции в диспозитивном порядке определялся инструкциями Госарбитража при СНК СССР.1 2
При этом устанавливается, что если в договоре размер штрафа не предусмотрен, то он при разногласии определяется арбитражем в зависимости от объема и значения дефектов, в минимальных и максимальных пределах, определенных указанной инструкцией. После того, как в практику вошли основные условия поставки, в них начали устанавливаться также предельные размеры штрафных санкций и предусматриваться случаи нарушения, за которые размер санкций определяется соглашением сторон.
За несвоевременную оплату счетов, единый размер пени был установлен постановлением СНК СССР от ■15 сентября 1937 г.3 (0,05% суммы платежа за каждый день просрочки до момента оплаты).
Особенностью неустойки в рассматриваемый период является то, что она становится че только дифференцированной, но и приобретает зачетный характер.
В постановлениях СНК СССР о проведении договорных кампаний не содержится никаких указаний о характере неустойки и ее соотношении с убытками от 1 Приказ ВСНХ СССР и Наркомснаба СССР от 13 апреля 1931 г. «О договорной дисциплине», (Сб. приказов ВСНХ СССР, 1931, № 15); Приказ Наркомтяжпрома от 7 января 1933 г. «О заключении хозяйственных договоров в промышленности на 1933 г.», («За индустриализацию», от 8 января 1933 г., № 7).
2 В первой из этих инструкций от 8 июля 1932 г. размер санкций не был еще дифференцирог^н в зависимости от характера нарушения. В последующих же инструкциях такая дифференциация начинает уже проводиться.
3 СЗ СССР, 1937, № 60, ст. 260.
370


ненадлежащего исполнения. В совместном же приказе ВСНХ СССР и Наркомснаба СССР от 13 апреля 1931 г. «О договорной дисциплине» указывалось, что наряду с неустойкой взыскиваются и убытки и, таким образом, неустойке придавался штрафной характер. Однако уже в договорную кампанию 1932 г. ВСНХ СССР и Нарком- снаб в своих приказах устанавливают, что «убытки взыскиваются в тех размерах, в каких полученные пени и неустойки являются недостаточными для покрытия этих убытков».1
Это положение твердо входит в арбитражную практику1 2 и воспроизводится в инструкциях Госарбитража о порядке предъявления претензий за поставку продукции ненадлежащего качества.3
Как отмечалось выше, в постановлениях СТО 3 июля и 30 августа 1929 г. о генеральных договорах промышленности с потребительской и промысловой кооперацией допускалось удержание штрафных санкций с причитающихся поставщику платежей. Иначе этот вопрос стал разрешаться после перехода к системе единого планового договора поставки. Уже в приказе ВСНХ СССР и Наркомснаба СССР от 13 апреля 1931 г. «О договорной дисциплине» устанавливалось, что оплата пени и неустойки производится путем предъявления счета, а при отказе от его оплаты спор передается на разрешение арбитража. Это указание было закреплено постановлением СНК СССР от 19 декабря 1933 г., запретившим спи1 Приказ ВСНХ СССР от 18 декабря 1931 г., (БФХЗ, 1932, № 4, стр. 22), Приказ Наркомснаба СССР от 22 декабря 1931 г., (БФХЗ, 1932, № 1, стр. 14).
2 Уже в 1932 г. А. Гранберг писал, что когда ставится вопрос о взыскании убытков, пеня и неустойка теряют штрафной характер и засчитываются в сумму возмещаемых убытков. (См. Бюллетень Госарбитража, 1932, № 2, стр. 36). В изданном в 1935 г. курсе хозяйственного права отмечается, что «практика органов арбитража твердо придерживается принципа, что возмещение убытков допускается лишь в том размере, в каком они не покрываются штрафами», (Курс хозяйственного права, под ред. М. Доценко, т. 2, М., 1935, стр. 80).
3 Только в инструкции от 25 августа 1939 г. неустойке за поставку продукции ненадлежащего качества начинает частично придаваться штрафной характер. В ней содержится указание, что расходы по возврату товара, его замене и досылке недостающих частей подлежат взысканию сверх уценки и штрафа.
24*
371


сание со счетов хозяйственных органов в безакцептном порядке штрафных санкций и убытков.
Одной из причин неудовлетворительного состояния договорной дисциплины в начале 30-х годов 1 являлась практика включения в договоры по снабжению и сбыту всевозможных условий и оговорок об освобождении сторон от ответственности за их неисполнение. Поэтому еще в договорную кампанию 1931 г. совместным приказом ВСНХ и Наркомснаба от 13 апреля 1931 г. было запрещено вносить в договоры условия, ограничивающие ответственность сторон, за исключением случаев недополучения импортного оборудования и материалов.
Несмотря на это, в договоры продолжали включаться оговорки об освобождении поставщика от ответственности в случаях конвенционных запрещений, неподачи вагонов железной дорогой, мобилизации местного транспорта для чрезвычайных нужд, неподачи электроэнергии, аварий и других не зависящих от поставщика обстоятельств. Например, по договору Хромового завода с Кожснабсоюзом последний освобождался от ответственности за недопоставку «если уральский завод Союзкож не выполнил по той или иной причине производственного плана».1 2
Постановление СНК СССР от 19 декабря 1933 г. в категорической форме запретило включение в договор условий об ограничении ответственности, за исключением ограничения таковой пределом утвержденного плана перевозок.
Наконец, существенным условием исполнения договора стало правило, что уплата штрафных санкций и возмещение убытков не освобождает стороны от исполнения нарушенного обязательства в натуре. Впервые упоминается об этом в совместном приказе ВСНХ СССР и Наркомснаба от 13 апреля 1931 г., а затем указанное поло1 По данным бюро юрисконсультов при Ленинградской областной прокуратуре, обследовавшем в конце 1931 г. 66 организаций, средний процент выполнения договоров заводами-поставщиками Стальсбыта составлял в 1931 г. 43—45%; договора четвертого Гос- стройтреста с Ленснабом на поставку кирпича были выполнены на 54%, а цемента—на 60%.. (М. И. Ельевич, А. М. Шахназаров, Организация промышленного снабжения, хозрасчет и договорные отношения. Сб. Организационные вопросы хозрасчета в промышленности. Л., 1933, стр. 32).
2 Бюллетень Госарбитража, 1932, № 8, стр. 30.
372


жение в качестве общего правила воспроизводится в постановлении СНК СССР от 19 декабря 1933 г. Этим был нормативно закреплен принцип реального исполнения плановых обязательств по снабжению и сбыту.
Таким образом, к концу периода завершения реконструкции народного хозяйства уже определились те основные черты, которые характеризуют сущность, порядок заключения и исполнения планового договора поставки и остаются без особых изменений вплоть до настоящего времени.
Договор поставки становится основным способом выполнения народнохозяйственного плана методом хозрасчета, важнейшим средством конкретизации лежащего в основе этого договора планового задания и контроля за его исполнением.
Основным субъектам договора поставки постепенно признается производственное предприятие, а оптимальной формой договорных связей — прямой договор между производителем и потребителем продукции.
Порядок заключения и существенные условия договора поставки определяются специальными нормативными актами, важнейшие из которых, в частности постановление СНК СССР от 19 декабря 1933 г., сохраняли свое значение вплоть до издания Основ гражданского законодательства.
Существенными условиями договора поставки становятся: количество, частные сроки исполнения, качество, ассортимент, комплектность, цена, условия расчета и дифференцированные в зависимости от вида и тяжести нарушения штрафные санкции.
Устанавливается принцип стабильности плановых договоров и повышается значение договорной дисциплины, особая роль в обеспечении которой возлагается на органы государственного арбитража.
Реальное исполнение планового договора становится его основным принципом и закрепляется в законе указанием, что уплата штрафных санкций и возмещение убытков не освобождают стороны от исполнения в натуре.
Постепенно начинают развиваться различные формы взаимопомощи и сотрудничества сторон в исполнении плановых обязательств.
373


РОЛЬ ОРГАНОВ ГОСУДАРСТВЕННОГО АРБИТРАЖА В БОРЬБЕ ЗА НАДЛЕЖАЩЕЕ ИСПОЛНЕНИЕ ПОСТАВОК.
Укрепление плановой, договорной и финансовой дисциплины в хозяйственной деятельности государственной промышленности и перевод предприятий на хозрасчет являлись несовместимыми с практикой арбитражных комиссий. Последние, исходя из принципа хозяйственной целесообразности, подрывали стабильность договоров, изменяя их условия, и в ряде случаев необоснованно освобождая должников от ответственности за неисполнение. Поэтому одним из мероприятий, направленных на усиление договорно-плановой дисциплины и укрепление хозрасчета, была ликвидация арбитражных комиссий. В постановлении ЦИК и СНК СССР от 4 марта 1931 г.1 прямо отмечалось, что арбитражные комиссии упраздняются в целях укрепления единства судебной системы СССР, поднятия хозяйственной дисциплины и повышения ответственности хозяйственных органов за свою работу. , ,
Рассмотрение споров, ранее подлежащих разрешению в арбитражных комиссиях, указанным постановлением было передано «в общие судебные учреждения согласно законодательству союзных республик», с тем, чтобы в качестве народных заседателей в их рассмотрении участвовали работники хозяйственных органов. Споры между организациями одного ведомства подлежали разрешению вышестоящей организацией, причем специально подчеркивалось, что создание для этого ведомственных арбитражных комиссий не допускается.
Однако фактически передача споров между хозяйственными организациями общим судебным органам осуществлена не была. Постановление СНК СССР от 20 марта 1931 г. «Об изменении в системе кредитования, укреплении кредитной работы и обеспечении хозрасчета вс всех хозорганах»1 2 установило, что такие споры разрешаются органами Госарбитража, положение о котором было утверждено ЦИК и СНК СССР 3 мая 1931 г.3
1 СЗ СССР, 1931, № 14, ст. 135.
2 СЗ СССР, 1931, № 14, ст. 166.
3 СЗ СССР, 1931, № 26, ст. 203. Указанное положение с незначительными изменениями действовало до 1960 г., когда были приняты новые положения о Государственном арбитраже при Совете Министров СССР и арбитражных органах союзных республик.
374


Были внесены также изменения и в порядок рассмотрения споров между хозяйственными организациями одного и того же ведомства, так как административный порядок их разрешения на практике себя не оправдал. Поэтому, уже со второй половины 1931 г. начали создаваться ведомственные арбитражи, первым из которых был Арбитраж ВСНХ СССР.
Организация ведомственных арбитражей не была предусмотрена специальным постановлением правительства, но их существование было санкционировано постановлением СНК СССР от 8 декабря 1931 г. «О мерах по укреплению работы органов государственного арбитража»,1 в котором на Госарбитраж при СНК СССР возлагалось инструктирование, обследование и созыв совещаний не только органов государственного арбитража, но и арбитражей ведомственных.1 2
В Положении о государственном арбитраже указывалось, что он организуется для разрешения имущественных споров между организациями обобществленного сектора «в направлении, обеспечивающем укрепление договорной и плановой дисциплины и хозяйственного расчета», и при рассмотрении дел руководствуется «законами и распоряжениями центральных и местных органов власти, а также общими началами экономической политики СССР».
В компетенцию органов государственного арбитража входило не только рассмотрение имущественных споров между социалистическими организациями, но и ряд других функций.3
К таким специальным функциям, в частности, относилось:
Рассмотрение преддоговорных споров, возникающих в процессе заключения плановых договоров, возложенное постановлением СНК СССР от 19 декабря 1934 г. на органы Госарбитража. Уже в I квартале 1935 г. по данным 35 госарбитражей, было 1 СЗ СССР, 1931, № 70, ст. 470.
2 Первое положение о ведомственном арбитраже было принята в 1935 г., когда постановлением СНК РСФСР от 26 апреля 1935 г. было утверждено «Положение о ведомственном арбитраже РСФСР», (СУ РСФСР, 1935, № 13, ст. 136).
3 Правила рассмотрения и разрешения имущественных споров органами Госарбитража от 10 августа 1934 г., (Бюллетень Госарбитража, 1934, № 18).
375


рассмотрено 8063 преддоговорных спора по 20612 спорным вопросам.1 Передача на разрешение органов Госарбитража преддоговорных споров существенно расширила их компетенцию и дала им возможность активно участвовать в борьбе за качество заключаемых плановых договоров.
Право расторгать или изменять договоры, заключенные в противоречие с принятыми планами и постановлениями правительства.
Право возбуждать дела по собственной инициативе в случаях установления нарушения договоров, и, в частности, несоблюдения условий о качестве продукции.
Право и обязанность сигнализировать вышестоящим органам о всех выявленных при рассмотрении дел серьезных нарушениях договорной и плановой дисциплины и других недочетах в деятельности сторон, а в злостных случаях ставить перед прокурором вопрос о привлечении виновных в этом должностных лиц к уголовной ответственности.
Право обязывать стороны принимать конкретные меры по устранению выявленных при рассмотрении дела недостатков в исполнении договоров и при систематическом нарушении основных обязательств взыскивать повышенные против договора штрафные санкции.
Главным арбитрам было предоставлено право в случае запущенности бухгалтерского учета или неправильной его организации накладывать на руководителей и главных бухгалтеров денежное взыскание в пределах месячного оклада.
Деятельность государственного арбитража по укреплению договорной и плановой дисциплины с первых же дней его организации мыслилась не изолированно, а с привлечением к ней общественности. В инструктивном 1 Из общего количества рассмотренных споров 19,4% спорных пунктов относились к гарантиям исполнения; 15% —ко времени оборота вагонов на подъездных путях; 12,4%—к условиям о качестве, ассортименте и комплектности; 10,7%—к форме и порядку расчетов; 10,6% — к условиям и месту приемки продукции ловкачеству; 6,6%—к цене; 3,2%—к форме договорных связей и 3*6% этих споров составляли иски о понуждении к заключению договора. (Арбитраж, 1935, № 23, с гр. 3—5).
376


письме Главарбитра при СНК СССР от 17 февраля 1932 г. о демократических принципах в работе Госарбитража, предлагалось дела, имеющие крупное хозяйственное и общественное значение, рассматривать с привлечением рабочей общественности и, в частности, приглашать на заседание арбитража представителей общественных и партийных организаций, а в наиболее важных случаях организовывать открытые заседания непосредственно на предприятиях.1 А. В. Венедиктов в статье «Ответственность за исполнение договоров» среди мер воздействия, принимаемых органами арбитража для исполнения договора, также специально выделяет меры общественного воздействия.1 2
В работе органов Госарбитража в рассматриваемый период были и серьезные недостатки. Не все работники арбитража поняли свои задачи по строгому соблюдению социалистической законности. Один из первых главных арбитров В. В. Шмидт отмечал, что арбитражные комиссии, как правило, рассматривали споры с точки зрения права, «а госарбитр решает вопросы, исходя из общей экономической политики партии и правительства».3 Некоторые решения органов Госарбитража не отвечали требованиям социалистической законности, во многих решениях отсутствовали ссылки на конкретные нормативные акты и условия договора.4 В ряде случаев отсутствовало единство арбитражной практики по отдельным категориям споров. Дела рассматривались медленно и надзор за исполнением решений был поставлен плохо.5 Недостаточное внимание уделялось сигналам о выявленных недостатках и контролю за их результатом.
Особенностью деятельности Госарбитража при СНК СССР являлось то, что он выступал не только как орган по рассмотрению хозяйственных споров, но и как руководящий центр республиканских, местных и ведомственных арбитражей. В постановлении СНК СССР от 8 декабря 1931 г. «О мерах по укреплению работы органов 1 Бюллетень Госарбитража, 1932, № 2.
2 Сб. Социалистическая промышленность и хозяйственное право, Л., 1935, стр. 160—161.
3 В. В. Шмидт, Хозрасчет и Госарбитраж, Бюллетень Госарбитража, 1932, К? 4, стр. 2.
4 Резолюция актива Госарбитража при СНК СССР от 26 декабря 1939 г. «О состоянии работы Госарбитража», (Арбитраж, 1949, № 1).
5 Там же.
377


государственного арбитража»1 в целях усиления их значения в борьбе за договорную дисциплину и установления единства деятельности на Госарбитраж при СНК СССР было возложено инструктирование и обследование государственных и ведомственных арбитражей, а также проведение совещаний арбитров.
Инструктивная деятельность Госарбитража при СНК СССР осуществлялась в форме писем, по отдельным категориям дел или вопросов, возникающих при рассмотрении преддоговорных споров.1 2 Они источниками права не являлись, а представляли собой акты применения права, устанавливающие порядок и способ осуществления правовых норм, регулирующих заключение и исполнение плановых договоров.3
Наряду с инструктивными письмами Госарбитраж при СНК СССР издавал также и нормативные акты. Ими прежде всего являлись инструкции, издаваемые на основе специальных предписаний правительства.4 Нормативный характер имели также принятые Госарбитражем при СНК СССР 10 августа 1934 г. «Правила рассмотрения и разрешения имущественных споров органами Госарбитража». 5
Эти инструкции и правила устанавливали не только порядок применения уже действующих норм, но и ввели ряд специальных правил, относящихся к условиям приемки продукции по качеству, предъявлению претензий и порядку разрешения споров органами арбитража.6
1 СЗ СССР, 1931, № 70, ст. 470.
2 Инструктивные письма: от 3 октября 1933 г., «О расторжении договоров», (Бюллетень Госарбитража, 1933, № 21), от 8 апреля 1934 г. «О повторном взимании штрафа, пени, неустойки», (Бюллетень Госарбитража, 1934, № 9), от 11 октября 1936 г. «О усилении работы органов Госарбитража в области борьбы за качество продукции». (Арбитраж, 1936, № 21), от 23 декабря 1936 г. «О работе органон Госарбитража по заключению хозяйственных договоров на 1937 г.», (Арбитраж, 1937, № 2) и другие.
3 Д. А. Керимов. О применении советских правовых норм, Советское государство и право, 1954, № 5.
4 Так, в соответствии с постановлением СНК СССР от 23 февраля 1932 г., (СЗ СССР, 1932, № 5, ст. 85), Госарбитражем при СНК СССР издавались инструкции о предъявлении претензий за ненадлежащее качество товаров. В постановлении СНК СССР от 19 декабря 1933 г., Госарбитражу при СНК СССР было поручено в пятидневный срок издать инструкцию по его применению.
5 Бюллетень Госарбитража, 1934, № 18.
6 Вопрос о том, являются ли источниками права инструктивые указания Госарбитража при СНК СССР, (Совета Министров СССР). 378


Организация государственного арбитража внесла серьезные изменения в практику решения споров об исполнении планового договора поставки. Прежде всего, был полностью восстановлен принцип стабильности и нерушимости таких договоров. В инструктивном письме от 3 октября 1933 г. «О расторжении договоров» 1 Госарбитраж при СНК СССР подчеркнул, что борьба за нерушимость договорных отношений является необходимым условием выполнения народнохозяйственного плана, а стало быть, важнейшей задачей органов Госарбитража, которые вправе расторгать и изменять договоры только при противоречии таковых действующему законодательству и утвержденным планам.
В тех случаях, когда вопрос об изменении или расторжении договора ста(вился ввиду нарушения контрагентом своих обязательств, органы Госарбитража удовлетворяли это требование, если было доказано, что такое нарушение срывает выполнение плана, положенного в основу договора.
Так, по иску Балтийского завода к Ленгазу об обязакроме инструкций, утвержденных правительством, нормативный характер которых сомнений не вызывает, в литературе спорен. А. Ф. Клейнман, (Арбитраж в СССР, М., 1960, стр. 14), П. Ф. Каллистра- това, (Теоретические вопросы систематизации советского законодательства, М., 1962, стр. 561—562), считают все инструкции и инструктивные письма Госарбитража при Совете Министров СССР подзаконными актами, изданными на основании и во исполнение закона о Государственном арбитраже, который недостаточно полно регулирует деятельность арбитража по рассмотрению и разрешению отдельных категорий дел. Г. С. Амерханов полагает, что инструктивные указания относятся к источникам права, исходя из положения Госарбитража при Совете Министров СССР (СНК СССР), в системе органов государственного управления, (Договор поставки, М., 1957, стр. 8). Другие авторы, в частности, И. Б. Новицкий, отрицают за этими инструктивными указаниями значение источника права на том основании, что таковые имеют своей целью только обеспечить правильную организацию работы и единство практики арбитражных органов, а нс создание новых правовых норм, (Источники советского гражданского права, М., 1959, стр. 153—154).
Мы полагаем, что нужно различать инструктивные указания, являющиеся актами применения права, и инструкции, издаваемые на основе специального полномочия правительства. Последние, равно как и издаваемые Госарбитражем при СМ СССР (СНК СССР), Правила рассмотрения споров, являются источниками права (подзаконными актами), так как содержат нормы, обязательные не только для органов арбитража, но и для социалистических организаций.
1 Бюллетень Госарбитража, 1933, № 20.
379


нии последнего принять и оплатить в соответствии с договором оборудование для строящегося газового завода было установлено, что истец просрочил ответчику сдачу оборудования. Ленгаз, чтобы не задержать ввод нового завода в эксплуатацию, приобрел необходимое ему оборудование в другом месте. На этом основании в иске Балтийскому заводу было отказано. Отклоняя жалобу истца о пересмотре решения, Главный арбитр при СНК СССР подчеркнул, что просрочка, допущенная истцом, угрожала срывом строительству газового завода, и Лен- газ поэтому не только был вправе, но и обязан был принять все необходимые меры, для того, чтобы такой срыв предотвратить.1
Принцип стабильности и нерушимости договора проявлялся и в том, что органы Госарбитража не изменяли условия заключенных плановых договоров, если они не противоречили закону и плану.
Так, Челябоблторг возбудил дело об изменении условий заключенного им на 1936 г. договора с Челябмасло- промом. Челябинский Госарбитраж обязал стороны внести в заключенный ими договор предложенные Челяб- облторгом изменения. Отменяя это решение Главный арбитр при СНК СССР указал, что Госарбитраж не имел права принимать к своему рассмотрению заявление об изменении законно заключенного договора, поскольку его условия не противоречат закону и плану.1 2
Из обширной практики Госарбитража (мы останавливаемся только на вопросах, решение которых не предусматривалось нормативными актами и прежде всего на субъектах ответственности по договору поставки.
В арбитражной практике возник вопрос, может ли быть возложена ответственность по генеральному договору за нарушение сторонами в локальных договорах своих обязательств. Органы Госарбитража в виде исключения допускали установление в генеральном договоре ответственности за несвоевременную оплату счетов покупателем по локальному договору.3 При отсутствии же в генеральном договоре такого обязательства его стороны 1 Бюллетень Госарбитража, 1934, № 3, стр. 14.
2 Арбитраж, 1937, № 1, стр. 40.
3 Инструкция Госарбитража по применению постановления СНК СССР от 14 декабря 1934 г. «О заключении договоров на 1935 г», (Бюллетень Госарбитража, 1935, № 1).
380


ответственности за неисполнение и ненадлежащее исполнение локальных договоров не несли.
Необходимо было также решить, отвечает ли трест по обязательствам из плановых договоров, заключенных его хозрасчетными предприятиями, в тех случаях, когда у последних не оказалось средств для оплаты поставленной им продукции. Органы арбитража в таких случаях ответственность на трест возлагали только при наличии для этого специальных оснований, например, принятия по генеральному договору ответственности за своевременную оплату или в случаях непредставления предприятию причитающихся ему оборотных средств. А. В. Венедиктов, глубоко изучивший этот вопрос, писал, что ему не известны случаи, когда арбитраж возлагал бы на трест дополнительную ответственность за долги предприятия, исходя исключительно из факта вхождения последнего в состав треста.1
Наиболее сложным был вопрос об ответственности тех организаций, на которые было возложено исполнение по договору, хотя они не являлись его сторонами. Вначале арбитражная практика исходила из того, что во всех случаях субъектом ответственности является сторона по договору. Это полностью соответствовало ч. 1, ст. 119 ГК, а после 1936 г.— п. 5 постановления СНК СССР от 15 января 1936 г. «О заключении договоров на 1936 г.» Однако, организация, исполнявшая договор и нарушившая его условия, привлекалась к делу. Так в Инструкциях Госарбитража при СНК СССР от 28 июля 1932 г. и от 7 сентября 1933 г. о порядке и сроках предъявления претензий за ненадлежащее качество товаров, истцам предлагалось привлекать к делу в качестве соответчика изготовителя недоброкачественной продукции. Инструкцией от 22 января 1935 г. такое право было предоставлено и органам Госарбитража. В указанных инструкциях и инструктивных письмах Госарбитража при СНК СССР1 2 привлекаемые к делу организации именовались «соответчиками», но фактически они занимали процессуальное положение третьих лиц без самостоя1 А. В. Венедиктов, Организация государственной промышленности в СССР, т. 2, Л., 1961, стр. 623—628.
2 Инструктивное письмо от 11 октября 1936 г. «Об усилении работы органов Госарбитража в области борьбы за качество продукции», (Арбитраж, 1936, №21).
381


тельных требований. Их привлечение к делу имело своей целью не установление прямой ответственности указанных организаций, а только облегчение доказывания последующего регрессного иска.1
Если привлеченный к делу изготовитель или грузоотправитель признавал свою вину или не возражал против предъявленной к нему рекламации, органы Госарбитража обычно присуждали с него непосредственно в пользу истца следуемую сумму.
В Инструкции Госарбитража при СНК СССР от 14 декабря 1934 г. «О заключении хозяйственных договоров на 1935 г.» предусматривалось, что расчеты за поставленную продукцию должны, как правило, производиться непосредственно между грузополучателями и грузоотправителями. Однако включить их в систему договорных связей при наличии специализированных снабженческо-сбытовых организаций часто оказывалось невозможным. Плательщиками в таких случаях являлись грузополучатели не участвующие в договоре, а ответственность покупателя предусматривалась лишь в случае, если отправленная по его разнарядке продукция не будет оплачена получателем.1 2
На основании этого органы Госарбитража иногда рассматривали покупателя как гаранта плательщиков 3, что являлось неправильным. Ответственность за неоплату счетов грузоотправителей покупатель нес не в силу его гарантии за плательщиков, а как сторона по договору.
В арбитражной практике неоднократно встречались случаи, когда грузополучатель, указанный в разнарядке покупателя, отказывался от оплаты продукции на том основании, что она не была им заказана. Органы Госарбитража при решении таких дел исходили из того, что отгрузочная разнарядка покупателя является административным актом, влекущим за собой возникновение 1 С. И. Братусь, Л. А. Лунц, Вопросы хозяйственного договора, М., 1954, стр. 105—108. На таких же основаниях привлекались к спорам о поставке некомплектного оборудования организации, недоставившие поставщику комплектующие части, (Арбитраж, 1936, № 19, стр. 25—26).
2 С. Н. Братусь, Л. А. Лунц, Вопросы хозяйственного договора, М., 1954, стр. 112—114.
3 Арбитраж, 1932, № 2, стр. 27.
382


обязательства указанных в ней хозрасчетных организаций по получению и оплате занаряженной продукции.1 В связи с признанием реального исполнения плановых обязательств важнейшим принципом советского права в практике органов Госарбитража получили большое распространение иски о восполнении недогруза. Разрешение таких дел вызвало ряд вопросов. В частности, не ясным являлось, имеет ли Госарбитраж право в своем решении обязывать поставщика восполнить недогруз и следует ли продукцию, поставленную в очередной срок, засчитывать в счет выполнения планового задания данного периода или в покрытие недогруза.
Эти вопросы в начале 1936 г. были обсуждены на совещании госарбитров1 2, которое указало, что недопоставки в течение данного квартала подлежат восполнению в следующем квартале. Поступившая продукция в первую очередь засчитывается в счет покрытия обязательств текущего квартала. Что же касается конкретного обязания поставщика сдать в натуре недопоставленное количество, то точка зрения Госарбитража при СНК СССР по этому вопросу сводилась к тому, что обязанность поставщика восполнить недогруз основана на законе и не нуждается в особом подтверждении арбитража.3
Важную роль в борьбе за укрепление договорной дисциплины органы Госарбитража отводили взысканию штрафных санкций, вопросы применения которых неоднократно обсуждались на совещаниях главных арбитров и в специальных инструктивных письмах Госарбитража при СНК СССР.4
Снижение суммы санкций органами Госарбитража допускалось только если устанавливалось, что в нарушении договора виноват также и истец, или же если ока-
1 С. Н. Братусь, Л. А. Лунц, Вопросы хозяйственного договора, М., 1954, стр. 124—125.
2 Арбитраж, 1936, № 3, стр. 21—22.
3 Б. Самойлов, О нарушении договоров о поставке оборудования, (Арбитраж, 1936, № 3, стр. 15), М, И., Вещные иски в арбитражном процессе, (Арбитраж, 1937, № 3, стр. 14).
4 «О совещании в Госарбитраже при СНК СССР главных арбитров», (Бюллетень Госарбитража, 1935, № 2, стр. 6); Резолюция совещания главарбитров от 22—25 апреля 1936 г., (Арбитраж, 1936, № 10, стр. 53—59). Подробный анализ арбитражной практики по применению штрафных санкций дан в работе А. В. Венедиктова, Договорная дисциплина в промышленности, Л., 1935.
383


зывалось, что установленные договором санкции чрезмерно высоки и превышают стоимость неисполненного обязательства.1 Например, Московская контора Главсоль предъявила Тульскому райторгпиту иск о взыскании 38850 рублей штрафа за несвоевременный возврат накладных при общей сумме договора 37758 рублей. При этом по некоторым накладным сумма штрафа почти в два раза превышала стоимость груза. Московская база Союзунивермага предъявила к Союзснабосоавиахиму требование о взыскании 37950 рублей штрафа за просрочку в предъявлении 23 счетов на общую сумму 18000 руб. Причем по одному из этих счетов на сумму 855 руб. взыскивалось 5900 руб. штрафа.1 2
Несоразмерно высокие штрафные санкции устанавливались иногда и органами арбитража, особенно ведомственного, при разрешении преддоговорных споров.
Например, Арбитраж Наркомтяжпрома по преддоговорному спору завода «Арматер» с заводом «Металло- рукав» установил в договоре штраф в размере 500 руб. в день за каждую несвоевременно сданную деталь трактора. Таких деталей ежемесячно подлежало сдаче свыше 25 тысяч комплектов. Завод поставку деталей просрочил, но взыскать с него штраф оказалось невозможным, так как только за один месяц он достиг 72 миллионов рублей при обшей сумме договора 23743 руб.3
•Кроме приведенных двух оснований, снижение санкций не допускалось даже в тех случаях, когда уплата таковых могла существенно ухудшить финансовое положение ответчика. Только в порядке арбитрирования по соглашению сторон неустойка в этом случае могла быть понижена.4 Совершенно исключалась возможность снижения таковой по основанию отсутствия у истца убытков от нарушения договора.5
Полное освобождение ответчика от уплаты санкций не допускалось даже тогда, когда реальное исполнение 1 Я. К. Донде. О снижении договорных санкций, (Арбитраж, 1935, № 2—3): О практике органов Госарбитража по применению договорных санкций, (Арбитраж, 1936, № 10, стр. 53).
2 Арбитраж, 1938, К* 6, стр. 18.
3 Бюллетень Госарбитража, 1935, № 2, стр. 10—11.
4 О практике органов Госарбитража по применению договорных санкций, (Арбитраж, 1936, № 10, стр. 53).
5 Я. К. Донде, О снижении договорных санкций, (Арбитраж. 1935, № 2-3).
384


оказывалось невозможным ввиду аннулирования фондов.. Так, по иску Вослестехснаба к Николаевскому заводу «Дормашина» о взыскании неустойки за недопоставку 10 шт. лебедок было установлено, что фонды на них в связи с окончанием года аннулированы. Госарбитраж при СНК СССР, удовлетворяя иск, отметил, что хотя недогруз не подлежит восполнению ввиду аннулирования фондов, ответчик должен нести ответственность, так как не выполнил своих обязательств и просрочил сдачу лебедок как в IV квартале 1935 г., так и в январе 1936 г.1
В 1933-34 гг. органы Госарбитража начали весьма широко практиковать взыскание штрафов, в частности за поставку продукции ненадлежащего качества, в доход местного бюджета, хотя ни инструкциями Госарбитража при СНК СССР, ни другими нормативными актами этого не предусматривалось. Штрафы в доход бюджета обычно взыскивались в случаях, когда в договоре не предусматривалось санкций за поставку продукции ненадлежащего качества или, когда истец при рассмотрении спора о поставке такой продукции не требовал взыскания штрафа, хотя он договором был обусловлен.
Вопрос о правомерности этой практики рассматривался на совещании главных арбитров в декабре 1934 г., которое признало ее не отвечающей требованиям законности и принципам хозяйственного расчета. Совещание отметило, что если одна из сторон нарушает директивы о качестве продукции, то арбитр обязан поставить вопрос о привлечении виновных в этом лиц к ответственности. Взыскание же штрафа в доход местного бюджета не входит в круг его полномочий.1 2
Вместе с тем, взыскание штрафных санкций за нарушение плановых договоров рассматривалось органами Госарбитража как обязанность стороны, уклонение от выполнения которой ведет к нарушению плановой и договорной дисциплины, к взаимному амнистированию. Госарбитраж при СНК СССР в решении по иску рудоуправления треста «Шахтоантрацит» к «Ростовуглю» специально отметил, что подобного рода взаимную амнистию следует признать совершенно недопустимой, так как 1 Арбитраж, 1936, № 12, стр. 17.
2 О совещании в Госарбитраже при СНК СССР главарбитрэв, Бюллетень Госарбитража, 1935, № 2, стр. 6.
25—3740
385


''она демобилизует обе стороны вместо того, чтобы мобилизовать их на борьбу за немедленное и окончательное устранение имеющихся в их работе затруднений.1
В связи с неоднократно встречающимися случаями, когда после взыскания неустойки за недопоставку таковая в установленный срок не восполнялась, возник вопрос о возможности повторного взимания штрафных санкций за недопоставку.
Сначала арбитражная практика по этому вопросу испытывала колебания. Одни органы Госарбитража полагали, что невосполнение недопоставки не дает оснований для повторного взыскания неустойки, другие — напротив, исходили из того, что штрафные санкции подлежат взысканию до тех пор, пока недопоставка не будет восполнена или фонды — аннулированы.1 2
Этот вопрос был решен в инструктивном письме Госарбитража при СНК СССР от 8 апреля 19*34 г. «О повторном взыскании штрафа (пени и неустройки) за недопоставку».3 В нем разъяснялось, что таковой может быть взыскан два раза: один раз за просрочку срока, указанного в договоре, и второй за невосполнение недопоставки в установленный для этого срок. Причем органы Госарбитража вправе для второго случая повышать размер предусмотренных договором штрафных санкций.
Определенное место в практике Госарбитража занимали также иски о взыскании убытков. При разрешении этих споров органы Госарбитража исходили из следующих положений.
Убытки в соответствии с постановлением СНК СССР от 19 декабря 1933 г. подлежат взысканию только в сумме, не покрытой штрафными санкциями.
Для взыскания убытков недостаточно доказать их причинную связь с нарушением договорного обязательства, а необходимо также установить, что истец принимал все зависящие от него меры для предотвращения или уменьшения таких убытков.
Так, Главное управление шерстяной промышленности предъявило иск Московской конторе Главхимпрома о 1 Пример приводится по работе К. А. Граве, Договорная неустойка в советском праве, М., 1950, стр. 109.
2 П. Бонч-Бруевич, Восполнение недопоставок, Бюллетень Госарбитража, 1935, № 13.
3 Бюллетень Госарбитража, 1934, № 9.
386


взыскании 40 тыс. руб., переплаченных за уксусную кислоту, которую истец из-за недопоставки ее ответчиком был вынужден закупить у промысловой кооперации. Иск этот был удовлетворен только в размере 50% на том основании, что истец не принял всех необходимых мер для побуждения поставщика исполнить свое обязательство, и в частности, не предъявил к нему своевременно иска о взыскании штрафных санкций за недопоставку.1
Размер присуждаемых убытков ограничивался реальным ущербом, доказанным бухгалтерскими отчетными данными. Взыскание же упущенной выгоды (в том числе плановой прибыли), не допускалось. Это положение нашло специальное отражение в ведомственных актах о договорных кампаниях. Так, Наркомтяжпром в своих указаниях о порядке заключения договоров на 1934 и последующие годы подчеркивал, что под убытками следует понимать только реальный ущерб, доказанный бухгалтерскими отчетными данными. Упущенная же выгода,, определяемая плановыми расчетами хозяйственной организации, в понятие убытков входить не должна.1 2
Арбитражная практика пошла еще дальше и отклоняла требования не только о взыскании убытков в виде плановой прибыли, но и любого другого ущерба, не нашедшего своего прямого подтверждения в бухгалтерских отчетных данных. Характерным примером в этом отношении является дело по иску Киевской трикотажной фабрики им. Р. Люксембург к прядильной фабрике «Красный перевал» о взыскании 53 тыс. рублей убытков от недопоставки пряжи в I квартале 1936 г. Сумма иска слагалась из расходов по зарплате и плановых общецеховых и общефабричных расходов ввиду простоя машин. Иск этот был удовлетворен только в сумме 4800 рублей заработной платы с начислениями, выплаченной за время простоя. В возмещении же плановых цеховых и общефабричных расходов было отказано, так как они по сво1 Арбитраж, 1938, № 6, стр. 24.
2 А. Штейнберг, Иски об убытках по действующему законодательству, (Обзор практики), Арбитраж, 1937, № 16. Такая практика была изменена только инструктивным письмом Госарбитража при Совете Министров СССР от 18 апреля 1951 г., признавшим ее ошибочной и предложившим органам Госарбитража возмещать убытки в полном объеме.
25*
387


ему характеру не могли быть подтверждены бухгалтерскими данными.1
Спорным в практике органов арбитража являлся вопрос, подлежат ли возмещению убытки покупателя, связанные с изменением поставщику планового задания. Он возник еще в практике арбитражных комиссий, которые сначала относили такие убытки на организацию, являвшуюся объектом планирования, а затем начали возлагать их на ту организацию, у которой эти убытки возникли. Такой же практики до 1933 г. придерживались и органы государственного арбитража. В последующие же годы убытки, возникшие в связи с изменением плана, начали возлагаться на сторону, план которой был изменен, если это изменение являлось обязательным только для данной стороны. В тех же случаях, когда изменение планового задания являлось обязательным для обеих сторон, убытки относились за счет той стороны, у которой возникли.1 2
Среди дел о взыскании убытков значительное место занимали споры о возмещении убытков в виде санкций, уплаченных истцом своим контрагентам из-за неисправности ответчика. В этот период такие иски обычно удовлетворялись.3
Практика Госарбитража по вопросу об освобождении от ответственности за нарушение обязательства по плановому договору, исходила из того, что категория вины к отношениям между социалистическими организациями по исполнению плановых договоров неприменима и что хозрасчетная организация в условиях планового хозяй1 Арбитраж, 1937, № 16, стр. 7.
• А. В. Венедиктов, Ответственность за исполнение договора, Сб. Социалистическая промышленность и хозяйственное право, Л., 1935; Л. А. Инсарова, Некоторые вопросы влияния актов планирования на изменение и прекращение договора поставки. Вопросы советского гражданского права, (Сб, статей), М., 1955.
3 Эта практика затем была изменена инструктивным письмом Госарбитража прй СНК СССР от 10 марта 1939 г., предложившим органам Госарбитража в таких исках отказывать на том основании, что договорные отношения истца с его контрагентами не имеют никакой связи с его договорными отношениями с ответчиком и, что договорная ответственность хозоргана по заключенному им договору не может быть расширена до пределов ответственности другого хоз- •органа по другому договору. Однако 17 января 1940 г. приказом по Госарбитражу это письмо было отменено, а в апреле 1940 г. совещание при главном арбитре при СНК СССР признало принципиальную допустимость таких исков. (Арбитраж, 1940, № 5—6, стр. 60).
388


ства может и должна выполнять возложенные на нее задания и отвечать в случае невыполнения их.
Обстоятельства, являвшиеся для органов Госарбитража основанием для освобождения от ответственности, были весьма немногочисленны. Сюда относились в первую очередь, постановления планово-регулирующих органов об изменении или аннулировании планового задания, лежащего в основе договора, если эти изменения были произведены до наступления срока исполнения и непосредственно связаны с правоотношениями сторон.
Так, Азмаштрест настаивал на освобождении его от ответственности за несвоевременную сдачу станков Со- юзрыбпромснабу на том основании, что на него было возложено изготовление снятых с импорта станков за счет отсрочки исполнения менее важных заказов. Госарбитраж признал этот довод неосновательным и трест от ответственности не освободил, так как в новом плановом задании не было специально оговорено, что переносятся сроки именно для поставки оборудования, изготовляемого по договору с истцом.1
Другим основанием для освобождения от ответственности органы Госарбитража признавали сокращение заявки поставщика на необходимое ему количество транспортных средств в утвержденном для него плане перевозок (ст. 20 постановления СНК СССР от 19 декабря 1933 г.). К такому сокращению инструкция Госарбитража при СНК СССР от 26 декабря 1933 г. приравняла также (конвенционные запрещения, поставив и в том, и в другом случае непременным условием для освобождения поставщика от ответственности выполнение им производственной программы по подлежащей поставке продукции.
В соответствии с этим органы арбитража требовали, чтобы поставщик для освобождения от ответственности по этому основанию представлял не только справку об утвержденном плане перевозок или конвенционном запрещении, но и доказательства, что заявка была подана своевременно на всю продукцию, и что она была подготовлена к отгрузке.
Вместе с тем органы Госарбитража считали, что неподача вагонов в соответствии с утвержденным планом 1 Пример взят из работы А. В. Венедиктова, Договорная дисциплина в промышленности, Л., 1935, стр. 135.
389


перевозок не является основанием для освобождения поставщика от ответственности, так как он вправе взыскать с железнодорожного транспорта предусмотренный законом штраф за неподачу вагонов.
Основанием для освобождения от ответственности за нарушение плановых обязательств арбитражная практика считала также невыполнение кредитором предварительных действий, необходимых для исполнения обязательства должником.
Для освобождения от ответственности по этому основанию требовалось одновременное наличие трех условий: выполнение кредитором предварительных действий должно было быть предусмотрено законом или договором; такие действия кредитора должны были быть настолько связаны с исполнением обязанностей должником, что без их совершения последний не мог эту обязанность выполнить и, наконец, должник должен был быть полностью подготовлен к исполнению обязательства.
Так, по иску Днепропетровского алюминиевого завода к Харьковскому электромеханическому заводу о взыскании штрафных санкций за просрочку в сдаче оборудования, ответчик доказывал, что фундамент, на котором должно быть это оборудование установлено, еще не готов. Однако Арбитраж при СНК СССР иск удовлетворил, указав в своем решении, что приведенное ответчиком обстоятельство не могло помешать его своевременной подготовке оборудования к сдаче.1
Нередко ответчики свою неисправность объясняли наличием непреодолимой силы. Органы Госарбитража эбычно такую ссылку отклоняли. Так, когда Северхим- лес пытался освободиться от уплаты неустойки на том основании, что невыполнение поставки произошло ввиду лесных пожаров, Госарбитраж при СНК РСФСР, проверив условия заготовки древесины ответчиком, признал, что крупные лесные пожары «не являются небывалым явлением в Северном крае и должны были в известной мере предвидеться в плане заготовительных работ, а, сославшись на них, надлежало доказать сравнением за несколько лет стихийный характер их как причину такой недопоставки».1 2
1 Арбитраж, 1938, № 2, стр. 28.
2 Бюллетень Госарбитража при СНК РСФСР, 1933, № 1, стр. 27.
390


В другом решении по иску цементного завода «Пролетарий» к управлению Черноморского пароходства Госарбитраж при СНК СССР указал: «понятие «стихийное бедствие» нельзя толковать расширительно. Непогода при выгрузке парохода и порча машин не являются стихийным бедствием и поэтому не освобождают пароходство от ответственности за нарушение графика подачи судов. Эти обстоятельства могут дать основание арбитру в отдельных конкретных случаях несколько снизить штраф, предусмотренный договором».1
По этому же основанию органы Госарбитража считали, что поставщика не освобождает от ответственности за просрочку ни авария на предприятии 1 2, ни его внеплановый ремонт, даже если он был произведен по распоряжению вышестоящей организации, так как «сама фабрика и Наркомместпром, по распоряжению которого фабрика была остановлена, должны были и могли учесть необходимость ремонта до заключения договора».3
Полностью отвергались всякие попытки поставщика объяснить ненадлежащее исполнение неисправностью своих контрагентов и их ходатайства привлечь последних к делу в качестве соответчиков. В таких случаях, удовлетворяя иск, органы Госарбитража обычно указывали на право ответчика предъявить к своим контрагентам требования самостоятельно. Исключение составляли только споры о ненадлежащем качестве продукции, к участию в которых, как отмечалось выше, привлекались соответчиками изготовители товаров ненадлежащего качества.
Изложенное позволяет придти к следующим выводам о роли органов государственного арбитража в борьбе за надлежащее исполнение договора поставки.
Для обеспечения возложенных на них задач по укреплению плановой и договорной дисциплины и хозяйственного расчета компетенция органов государственного арбитража не ограничивалась рассмотрением судебных споров, а включала еще функции:
рассмотрения преддоговорных споров;
расторжения и изменения договоров, противоречащих нормативным актам и плановым заданиям;
1 Арбитраж, 1938, № 3, стр. 26.
2 Арбитраж, 1938, № 2, стр. 28.
3 Арбитраж, 1936, № 13, стр. 14.
391


возбуждения дел по инициативе арбитража в случаях нарушения плановой и договорной дисциплины;
сигнализаций о выявленных при рассмотрении дел недостатках;
установления повышенных против договора штрафных санкций в случаях систематического нарушения ответчиком своих обязательств;
наложения штрафов на руководителей и главных бухгалтеров за запущенность или неправильную организацию бухгалтерского учета;
привлечения общественности к рассмотрению дел.
Следует отметить, что все эти функции, кроме права установления повышенных санкций и наложения штрафов на руководителей и главных бухгалтеров, сохранились у органов Госарбитража до настоящего времени.
Большое значение в деле укрепления плановой и договорной дисциплины имели издаваемые Госарбитражем при СНК СССР инструктивные письма, инструкции и положения. По своему характеру они подразделялись на две группы:
акты применения права, обеспечивающие единство арбитражной практики по важнейшим вопросам правовых норм, регулирующих заключение и исполнение плановых договоров;
акты нормативного характера устанавливающие порядок приемки продукции, порядок предъявления претензий и исков, а также правила рассмотрения дел органами Госарбитража.
Мы полагаем, что такое деление существует и в настоящее время.
При рассмотрении споров по исполнению плановых договоров практика органов Госарбитража исходила из счсдующих положений, направленных на укрепление договорной дисциплины:
принципа стабильности договора;
возложения ответственности за нарушение договора на его стороны и в тех случаях, когда они не являются его исполнителями, (за исключением исков о ненадлежащем качестве продукции);
признания штрафных санкций основным правовым средством, обеспечивающим реальное исполнение плановых договоров;
392


ограничения размера взыскиваемых убытков положительным ущербом в имуществе, подтвержденным данными бухгалтерской отчетности;
освобождения должника от ответственности за неисполнение, как правило, только в случаях, прямо предусмотренных нормативным актами о плановых договорах, или конкретными распоряжениями планово-регу- лирующих органов.
В соответствии с этим же положением складывалась арбитражная практика и в последующие периоды развития нашего государства.
ПРОБЛЕМЫ ПЛАНОВОГО ДОГОВОРА ПОСТАВКИ В НАУКЕ СОВЕТСКОГО ГРАЖДАНСКОГО ПРАВА.
С ростом значения планового договора поставки, связанные с ним теоретические и практические проблемы становятся в центре внимания науки советского гражданского права. В середине 30-х годов издается известная работа А. В. Венедиктова «Договорная дисциплина в промышленности» и ряд его статей \ в которых впервые в советской юридической литературе раскрываются существо и теоретические основы социалистической договорной дисциплины и глубоко исследуются вопросы ответственности за неисполнение планового договора и, в частности, роль и характер штрафных санкций.1 2
Большое значение для раскрытия сущности и особой природы планового договора в условиях социалистического хозяйства имели работы Г. Н. Амфитеатрова.3
Вопросы хозрасчета получили развернутое освещение 1 Доюворные санкции в советском праве, Советское государство, 1934, № 5; Ответственность за исполнение договора, Сб. социалистическая промышленность и хозяйственное право, Л., 1935; Договорная дисциплина и ее роль в борьбе за план, Записки планового ин-та, Л., 1936, вып. 21.
2 О. С. Иоффе, В. К. Райхер, Ю. К. Толстой, Творческое наследие академика А. В. Венедиктова, Сб. Проблемы гражданского и административного права, Л., 1962, стр. 30—38.
3 Г. Н. Амфитеатров, Основные черты законопроекта о договорах, М., 1934; Он же: Ответственность по договору, Сб. Вопросы советского хозяйственного права, М., 1937; О системе договорных отпо- ношсний по сбыту в промышленности, В кн.: Система плановых договоров в промышленности, М., 1933; глава «Общие положения о договорах в советском хозяйственном праве», Курс хозяйственного права, под ред. М. Доценко, М., 1935, ч. II.
393


в трудах Л. Гинцбурга1 и Б. М. Рубинштейна1 2. Специально хозяйственному договору в промышленности был посвящен ряд работ Л. И. Картужанского.3 Важнейшие практические вопросы, связанные с существенными условиями и исполнением договора поставки, систематически освещались в журнале «Арбитраж» в статьях 3. И. Шкун- дина, А. Гранберга, В. Корецкого и др.
Большое внимание в рассматриваемый период в науке советского права, уделялось вопросу о том, к какой отрасли социалистического права относится регулирование планового договора и каково его место в общей системе договоров.
Некоторые ученые экономисты и юристы ошибочно утверждали, что плановое регулирование народного хозяйства влечет за собой сокращение правового регулирования, а следовательно, и уменьшение роли договора в отношениях между социалистическими организациями. Так, экономист Гордон в 1931 г. в работе «Введение в планирование народного хозяйства» писал: «Планирование преодолевает (т. е. ставит себе целью преодолеть) товарную форму и правовую форму общественных отношений производства, замещая правовую норму технико-организационной нормой и стремясь к совпадению сущности экономических процессов с формой их проявления»4
С. И. Раевич также отмечал, что в пределах обобществленного сектора правовое регулирование уступает свое место планированию народного хозяйства как более высокой формы регулирования. 5 Он утверждал, что «по мере продвижения к социализму правовое регулирование приобретает все более подчиненный, служебный по отношению планового народного хозяйства характер, 1 <77. Гинцбург, О хозрасчете, К итогам конференции работников социалистической промышленности, АГ, 1931.
2 Б. М. Рубинштейн, Хозрасчет в социалистическом хозяйстве. Сб. Социалистическая промышленность и хозяйственное право, М., 1935, Он же: Советское хозяйственное право, М., 1935.
3 <77. И. Картужанский, Хозяйственный договор на практике, Л.-М., 1936, Он же: Хозяйственный договор в промышленности, (практический анализ), М.-Л., 1937.
4 Приводится по книге <77. Гинцбурга, О хозрасчете, М., 193], стр. 44, Примечание 52.
5 С. И. Раевич, Основы хозяйственного права, М., 1931, стр. 25—26.
394


а плановое регулирование— все более охватывает народное хозяйство».1
Как отмечалось, из противопоставления планового и правового начала исходила и теория двухсекторного права, которую продолжал отстаивать П. И. Стучка, считавший, что применение договора в отношениях между социалистическими организациями является выражением «классово-враждебного давления частно-хозяйственного сектора на обобществленное хозяйство».1 2 Он полагал, что для обобществленного сектора основным является плановое начало, составляющее область хозяйственно-административного права, которое должно регу- лгровать «прямое снабжение путем социалистического продуктообмена», для чего необходимо издать специальный административно-хозяйственный кодекс. «Надо выделить в особый кодекс,— писал П. И. Стучка,— то, что уже относится просто к регулированию отношений -социалистического сектора, а не к гражданскому праву».3
После восстановления значения планового договора и проведения мероприятий по укреплению хозрасчета, теория двухсекторного права подверглась обоснованной критике. В частности, отмечалась ее схематичность и несоответствие практике социалистического строительства. «Безжизненная схема прямого снабжения и внутри- организационного регулирования,— отмечал Л. Гинц- бург,— уступает место конкретному многообразию сложнейших договорных отношений, с помощью которых проводятся в жизнь плановые мероприятия». Гражданское право нельзя рассматривать только как одну из сторон НЭПа, а в нем сочетаются как договорные, так и плановые начала.4
В противовес теории двухсекторного права была выдвинута концепция единства советского хозяйственного права, соответствующая единству социалистической экономики. В начале хозяйственное право предлагалось подразделять на хозяйственно-административное и граж- 1 С. И. Раевич. Основы хозяйственного права, М., 1931, стр. 27.
2 П. И. Стучка, Курс советского гражданского права, М., 1931, т. 3, стр. 10.
3 П. И. Стучка, Доклад о применении гражданского кодекса на 6-м съезде работников юстиции в 1929 г., ЕСЮ, 1929, № 9—10.
4 Сб. материалов по хозяйственно-административному праву, под ред. Л. Гинцбурга, М., 1931, стр. 5.
395


да некое *, но затем такое деление большинством ученых было отвергнуто и взамен этого провозглашено единство советского хозяйственного права ввиду «органической связи частных интересов с общими и той роли, которую играет диктатура пролетариата и хозяйственное право как одна из форм ее проявления в (экономике страны».1 2
В учебнике Б. М. Рубинштейна «Советское хозяйственное право», изданном в 1935 г., указывалось, что оно «регулирует имущественные отношения переходного периода от капитализма к коммунизму и важнейшим его принципом является принцип планового руководства всем хозяйством, а основным стержнем — социалистическая собственность».3
Главным недостатком концепции хозяйственного права являлось то, что она недооценивала интересы советских граждан.
Однако вместо объективной ее критики, концепция хозяйственного права в 1937 г. была объявлена вредительской, отражающей «клеветнический поклеп на социализм как систему хозяйства, несовместимую с интересами личности».4
Между тем наряду с ошибочными положениями сторонники единого хозяйственного права высказывали целый ряд правильных соображений, в частности, о единстве социалистической экономики, значении хозрасчета в организации отношений между государственными предприятиями, о роли и особенностях планового договора.
Признание единства права, регулирующего имущественные отношения в советском социалистическом государстве, не означало вместе с тем, признания единства гражданско-правового договора.5 Согласно господствующему мнению в зависимости от того, опосредствова1 Г. Н. Амфитеатров, О системе договорных отношений по сбыту в промышленности, В кн.: Система плановых договоров в промышленности, М., 1933, стр. 13, Примечание 1.
2 Б. М. Рубинштейн, Второй пятилетний план и вопросы хозяйственного права, Сб. Социалистическая промышленность и хозяйственное право, Л., 1935.
3 Б. М. Рубинштейн, Советское хозяйственное право, М, 1935, стр. 6—7.
4 Гражданское право, ч. I, Учебник для юридических вузов, М., 1938, стр. 42—43.
5 Ф. И. Гавзе, Товарное производство в период социализма и гражданско-правовой договор, Сб. Вопросы советского гражданскою и трудового права, Минск, 1961, стр. 19—21.
396


ли ли договоры рыночный оборот или же отношения между социалистическими организациями, направленные на выполнение плановых заданий — договоры делились на гражданско-правовые (гражданские) и плановые, которые часто именовались также хозяйственными.1
«Двум различным формам организации товарного обращения в нашем хозяйстве,— писал Г. Н. Амфитеатров,— соответствует и два различных вида договоров в нашем хозяйственном праве. Товарооборот, осуществляемый на базе непосредственного планирования, организуется через систему плановых договоров. Рыночный оборот, ...реализуется через форму гражданско-правового договора».1 2 Вместе с тем он подчеркивал, что эти два вида договоров взаимно дополняют друг друга в деле организации оборота. «Оставаясь в пределах советского права, мы не можем искать принципиальных различий между этими видами договоров и должны видеть прежде всего то, что характеризует плановый и гражданско-правовой договор как договор советского права»,3 — писал Г. Н. Амфитеатров.
Поэтому мы не можем согласиться с утверждением О. С. Иоффе о том, что Г. Н. Амфитеатров, противопоставлял хозяйственный договор гражданскому договору, по существу опровергал гражданско-правовую природу планового договора, а значит, необходимость использования его для регулирования обязательственных институтов гражданского права.4
Сторонники деления договора на гражданские и плановые (хозяйственные) утверждали, что юридические признаки договора уже нельзя считать основой для их классификации, а в качестве таковой необходимо принять хозяйственное содержание договора, его целевую установку. Отмечая, что купля-продажа, эта универсальная когда-то форма обмена, распадается сейчас по производственному признаку на ряд самостоятельных хозяйственно-оперативных договоров, Г. Н. Амфитеат1 Г. Н. Амфитеатров, О системе договорных отношений по сбыту в промышленности, Советское государство и право, 1932, № 7—8.
2 Г. Н. Амфитеатров, О системе договорных отношений по сбыту промышленности. В кн.: Система плановых договоров в промышленности, М., 1933, стр. 10.
3 Там же, стр. 10—11.
4 Сорок лет советского права, Л., 1957, т. 1, стр. 248.
397


ров призывал «сдать в музей истории пережившие себя юридические типы договоров» .и «устаревшим понятиям поставки, купли-продажи, комиссии, подряда и т. п... противопоставить уже обозначившийся процесс типизации и обособления отдельных видов договоров по их хозяйственно-производственному признаку».1
В соответствии с этим предлагалось при классификации договоров исходить не из юридических, а из экономических признаков,1 2 в результате чего специфические правовые особенности каждого вида договора игнорировались. Особенно ярко это проявилось в отношении планового договора поставки. В литературе рассматриваемого периода указанный договор не имел даже специального наименования. Он отождествлялся с плановым (хозяйственным) договором. Так, Г. Н. Амфитеатров, излагая основные черты законопроекта о договорах, отмечал, что исходя из того, что типичными для всей системы плановых договорных отношений являются договоры по снабжению и сбыту, законопроект ориентируется именно на них.3 Между тем планирование охватывало не только внутрипромышленное снабжение и сбыт, но и капитальное строительство; перевозки грузов и т. п., и возникающие из них отношения также опосредствовались соответствующими договорами.
Отсутствие должного внимания к юридическим признакам, характеризующим плановую поставку как особый вид договора, приводило к тому, что она по своему юридическому характеру обычно отождествлялась с жуплей-продажей. «Поставка,— писал Б. М. Рубин- лптейн,— представляет собой ту же куплю-продажу с той разницей, что при поставках продавец товаров передает 1 Г. И. Амфитеатров, Основные черты законопроекта о договорах, М., 1934, стр. 49.
2 Так, Г. 1/. Амфитеатров предлагал делить договоры на три группы: по снабжению и сбыту; организации производства; обслуживанию товарооборота, (Основные черты законопроекта о договорах, 1934 г., стр. 49—50); Б. М. Рубинштейн подразделял договоры на планируемые в централизованном порядке, планируемые в децентрализованном порядке, не планируемые конкретными плановыми актами. (Советское хозяйство и гражданское право, М., 1936, стр. 244).
3 Г. И. Амфитеатров, Основные черты законопроекта о договорах, М., 1934, стр. 10.
398


их покупателю не при совершении договора, а в течение известного срока после него» !.
В соответствии с этим в учебнике гражданского права 1938 г. плановый договор поставки был включен в главу «Купля-продажа» в качестве специального подраздела «Договоры купли-продажи между социалистическими организациями»1 2. Правда, Г. Н. Амфитеатров утверждал, что купля-продажа распалась по производственному признаку на ряд самостоятельных хозяйственно-оперативных договоров,3 однако он конкретно не показал, как это отразилось на юридической характеристике таких договоров.
Игнорирование юридических особенностей планового договора поставки в значительной мере объясняется тем, что основное внимание науки советского гражданского права было в рассматриваемый период сосредоточено на установлении особенностей поставки как нового вида договора, опосредствующего выполнение народнохозяйственного плана. Поэтому при анализе особенностей договора поставки прежде всего подчеркивалась, непосредственная зависимость его от плана. «Хозяйственный плановый договор,— писал Г. Н. Амфитеатров,— не есть случайная или произвольная форма связи, а представляет собой продукт плановой организации хозрасчетных организаций». При этом подчеркивалось, что необходимо различать два ряда правовых отношений по выполнению государственного плана: во-первых, плановые задания, которые имеют силу закона и исчерпывают содержание отношения по вертикали (властеотноше- ния) и, во-вторых, договоры, основанные на этих отношениях, которые сами по себе заданиями не являются и опираются на соглашение равноправных сторон о выполнении заданий по горизонтали.4
Указанные положения представляли значительный шаг вперед в понимании сущности планового договора.
1 Б. М. Рубинштейн, Советское хозяйство и гражданское право, М., 1936, стр. 19; А. И. Гранберг, Купля-продажа в советском товарообороте, Бюллетень Госарбитража, 1934, № 12.
2 Гражданское право, Учебник для юридических вузов, М., 1938, ч. 2, стр. 81—110.
3 Г. И. Амфитеатров, Основные черты законопроекта о договорах, М., 1934, стр. 49.
4 Г. Н. Амфитеатров, Основные черты законопроекта о договорах, М., 1934, стр. 17.
399


Если ранее понятие договора неразрывно связывалось с автономией сторон и поэтому договор между социалистическими организациями, основанный на плановом задании, рассматривался только как технический прием, то сейчас уже основой договора, направленного на выполнение плана, признается равноправие сторон, а сам договор рассматривается как объективно необходимый организующий фактор выполнения плана методом хозяйственного расчета.
Однако все эти правильные положения относились в основном к характеристике планового договора и особенностям его исполнения. Проблема же соотношения плана и договора как оснований возникновения обязательств между социалистическими организациями, которая впоследствии стала одной из основных в теории советского гражданского права, в рассматриваемый период детальному исследованию не подвергалась. Это было осуществлено только в 1940 г. М. М. Агарковым в его работе «Обязательство по советскому гражданскому праву».
Плановый договор рассматривался в неразрывной связи с хозрасчетом, особенностям которого уделялось большое внимание в работах Л. Я. Гинцбурга 1 и Б. М. Рубинштейна.1 2 В них правильно отмечалось, что хозяйственный расчет представляет собой социалистическую форму организации хозяйства, определяемую в конечном счете особенностями социалистической собственности и социалистического планирования. «Самостоятельность, материальная заинтересованность, взятая сама по себе, т. е. вне определения ее планом,— писал Б. М. Рубинштейн,— не дает хозрасчета. Этот порядок хозяйственных взаимоотношений становится хозрасчетом только на базе социалистической собственности в условиях планового хозяйства» 3.
Вместе с тем при рассмотрении соотношения хозяйственного расчета и планирования народного хозяйства 1 Л. Гинцбург, О хозрасчете, К итогам конференции работников социалистической промышленности, М., 1931.
2 Б. М. Рубинштейн, Хозрасчет в социалистическом хозяйстве, Сб. Социалистическая промышленность и хозяйственное право, Л., 1935.
3 Там же, стр. 45.
400


этими авторами допускались и ошибки. Так, Л. Гинцбург утверждал, что в ютличие от периода военного коммунизма, когда в основе хозяйственного строя лежал принцип единого плана, с переходом к НЭПу главным регулятором народного хозяйства и его основной движущей силой становится хозрасчет.1 Эта концепция исходила из недооценки значения народнохозяйственных планов, отражающих объективный экономический закон планомерного, пропорционального развития народного хозяйства, который и является основным регулятором циалистической экономики. Планирование и хозрасчет противопоставлялись друг другу, в то время как последний представляет собой лишь особый метод, обеспечивающий успешное выполнение народнохозяйственного плана.
При изучении хозяйственного расчета как социалистического метода управления хозяйством большое внимание уделялось его специфическим особенностям (элементам).
К числу таких элементов Л. Гинцбург относил: оперативную самостоятельность хозрасчетной организации; ее имущественную самостоятельность; эквивалентный характер имущественных отношений; самостоятельную материальную ответственность; контроль рублем и хозяйственные стимулы хозрасчета.1 2 К этим элементам Б. М. Рубинштейн добавлял еще дополнительно: единоначалие; договор; индивидуализацию рабочего места и учет.3
Основными же принципами хозрасчета он считал единство планового руководства и оперативно-имущественной самостоятельности организаций, демократический централизм и вознаграждение по труду применительно к управлению социалистическим хозяйством.4
Г. Н. Амфитеатров также подчеркивал, что хозяйственный расчет означает «сопоставление издержек и результатов социалистического производства как необхо1 Л. Гинцбург, О хозрасчете, М., 1931, стр. 21—22
2 Там же.
3 Б. М. Рубинштейн, Хозрасчет в социалистическом хозяйстве, Сб. Социалистическая промышленность и хозяйственное право, Л., 1935, стр. 43.
4 Там же, стр. 45—46.
26—3740
401


димое условие всякой правильно организованной работы» Г
Признание неразрывной связи планового договора с планом и хозяйственным расчетом по существу означало отказ от господствовавшего до этого в науке гражданского права понимания договора только как средства выражения частной автономии сторон. Плановый договор начинает рассматриваться как качественно новый юридический институт, противоположный договору в условиях капиталистического общества. Этот договор,— отмечает Г. Н. Амфитеатров,— «является выражением всех основных начал в системе управления социалистическим хозяйством, которые заключаются в централизации планирования и децентрализации выполнения плана. План, хозрасчет и договор — это неразрывная, единая цепь, ни одно звено которой не может быть удалено без того, чтобы не нарушить самую цепь»1 2. На противоположность планового договора договору в условиях капитализма указывает и Б. М. Рубинштейн. «В отличие от буржуазных договоров, оформляющих анархические отношения капиталистического хозяйства и обеспечивающих присвоение и распределение прибавочной стоимости,— пишет он,— советский договор оформляет и обеспечивает планомерную организацию производства и распределения, социалистическое развитие хозяйственных связей»,3
Глубокое теоретическое обоснование принципиальных отличий советского договора от договора капиталистических стран было дано А. В. Венедиктовым, утверждавшим, что качественное различие между этими двумя видами договоров обусловливается противоположностью между социалистической и капиталистической системой хозяйства. В то время как советский договор выполняет планово-организующую роль, являясь формой связи между отдельными звеньями единого социалистического хозяйства, направленной на наилучшее выполнение общего социалистического плана, буржуаз1 Г. Н. Амфитеатров, Основные черты законопроекта о договорах, М., 1934, стр. 13.
2 Там же, стр. 11.
3 Б. М. Рубинштейн, Советское хозяйство и гражданское право, М., 1936, стр. 139.
402


ный договор носит стихийно-антагонистический характер и представляет собой форму связи между капиталистическими собственниками, направленную на реализацию и присвоение прибавочной стоимости.1
Признание планового договора новым правовым институтом опровергало концепцию, что договор в условиях социалистического общества является только приемом юридической техники, в котррую облекаются отношения подчинения хозяйственных организаций распоряжениям планово-регулирующих органов.1 2
Наиболее подробно характер и особенности плановых договоров как нового правового института были раскрыты в работе Г. Н. Амфитеатрова «Основные черты законопроекта о договорах».3
Исходя из значения договора как лучшей формы сочетания плана и хозрасчета Г. Н. Амфитеатров считал, что такой договор представляет собой правовую форму организации хозрасчетных связей между социалистическими организациями на основе планово-регулирующей деятельности советского государства. Отсюда следовал вывод, что хозрасчетные звенья должны осуществлять свои хозяйственные отношения только через договор, если законом не установлен иной порядок, и, что договоры, нарушающие плановые задания, недействительны и подлежат расторжению или изменению органами суда и арбитража.4
Г. Н. Амфитеатров выдвинул вопрос о необходимости рационального построения договорных связей, подчеркивая, что в условиях социалистического хозяйства не только содержание договора определяется в конечном счете планом, но и самая завязка договорных отношений происходит организованно.5
1 А. В. Венедиктов, Договорная дисциплина в промышленности, Л., 1935, стр. 9.
2 С. И. Аскназий и Б. С. Мартынов, Гражданское право и регулируемое хозяйство, Л., 1927.
3 Этот законопроект был составлен рабочей подкомиссией по разработке хозяйственного кодекса ин-та советского строительства и права Коммунистической академии, в которую входили Г. Н. Амфитеатров (председатель), С. П. Барский, Л. Я. Гинцбург, А. А. Каоа- вайкин и 3. И. Шкундин. По своему содержанию проект охватывал только плановый договор поставки.
4 Г. Н. Амфитеатров, Основные черты законопроекта о договорах, М., 1934, стр. 15—20.
5 Там же, стр. 21.
26*
403


А. Гранберг считал признаком планового договора его волевой характер, как акта подтверждения данных в плане заданий, как выражение воли, направленной на выполнение и перевыполнение плана.1 Им обращалось также внимание на значение договора как документа, конкретизирующего исполнение планового задания, углубляющего и развивающего его по ряду сопутствующих условий (частных сроков исполнения, ассортименту, комплектности, условиям расчета и т. п.).1 2
В неразрывной связи со значением договоров в деле выполнения народнохозяйственных планов наука гражданского права рассматривает принципы их исполнения. Прежде всего, дальнейшее теоретическое обоснование в трудах А. В. Венедиктова 3 и Г. Н. Амфитеатрова 4 получает принцип реального исполнения. В частности, раскрывается значение, этого принципа для советского обязательственного права и его коренное отличие от начал реального исполнения в буржуазном праве. Так, А. В. Венедиктов отмечает, что «советское хозяйственное право переносит центр тяжести на реальное исполнение договора, ибо только оно приводит к тому выполнению плана, которое представляет не только основную но и единственную цель договоров в обобществленном секторе».5 Г. Н. Амфитеатров называет этот принцип «альфой и омегой договора», так как он неотделим от реальности выполнения самого плана.6 Он отмечает, что реальное исполнение договора должно быть признано в наших условиях важнейшим и ведущим принципом для всей системы договорных связей и показывает противо1 А. Гранберг, Договоры в системе внутрипромышленного снабжения в 1932 г., Бюллетень Госарбитража, 1932, № 2, стр. 31.
2 Там же.
3 А. В. Венедиктов, Договорная дисциплина в промышленности, Л., 1935, стр. 17. Ответственность за исполнение договора, Сб. Социалистическое промышленное и хозяйственное право, Л., 1935, стр. 160
4 Г. Н. Амфитеатров, О системе договорных отношений го сбыту промышленности.' В кн.: Система плановых договоров в промышленности, М., 1933, стр. 12; Основные черты законопроекта о договорах, М., 1934, стр. 38—39; Курс советского хозяйственного права, под
ред. М. Доценко, т. II, М., 1935, стр. 83—85.
6 А. В. Венедиктов, Ответственность за исполнение /.оговоров. Сб. Социалистическая промышленность и хозяйственное право, Л., 1935. стр. 160.
6 Г. Н. Амфитеатров, Система договорных отношений по сбыту в промышленности. В кн.: Система плановых договоров в промышленности, М., 1933, стр. 12.
404


положность реального исполнения в советском и в буржуазном праве, где с исполнением в натуре успешно конкурируют его суррогаты, обеспечивающие капиталисту получение такой же прибыли.
Конкретными проявлениями принципа реального исполнения в советском праве ученые считали запрещение расторжения договора ввиду его неисполнения, а также правило, что уплата штрафных санкций и возмещение убытков не освобождают сторону от исполнения в натуре.
Г. Н. Амфитеатров формулирует ряд требований, обеспечивающих последовательное проведение в жизнь рассматриваемого принципа. К ним он относит: подготовку организационно-правовых предпосылок для исполнения договора в натуре, а именно, рациональную организацию договорных связей и установление в законе существенных условий договора; правильное и полное использование для исполнения всех возможностей, представленных сторонам, как хозрасчетным организациям; материальную ответственность за нарушение договора и недопустимость замены реального исполнения его суррогатом, каких бы элементов договора это ни касалось.1
С принципом реального исполнения начинает связываться принцип обязанности исполнения сторонами договора не только друг перед другом, но и перед государством. «Реальное выполнение договора, пишет Г. Н. Амфитеатров,— это... не только обязанность каждого хозоргана перед своим контрагентом, но это, вместе с тем и прежде всего, прямая обязанность хозорганов перед самим государством» (подчеркнуто авторам).1 2
В проекте Положения о договорных отношениях между социалистическими организациями этот принцип нашел свое прямое выражение в ст. 65, гласящей, что «надлежащее исполнение договора хозорганами составляет их прямую обязанность перед государством».3
Одним из принципов исполнения плановых догово1 Курс советского хозяйственного права, под ред. М. Доценко. М., 1935, стр. 83.
2 Г. Амфитеатров, Основные черты законопроекта о договорах, М., 1934, стр. 39.
3 Там же, стр. 59.
405


ров отдельными авторами начинает также признаваться товарищеская взаимопомощь хозяйственных организаций. 3. Шкундин отмечает в качестве нового явления в развитии договорных отношений широкое развитие метода взаимопомощи в заключении и выполнении плановых обязательств.1 X. Р. Бахчисарайцев указывает, что отношения сторон не должны заканчиваться после выполнения поставки, и перечисляет мероприятия, охватываемые послепоставочными отношениями для осуществления взаимопомощи сторон в борьбе за качество или для квалифицированного обслуживания заказчика.1 2 Вопрос о договорной дисциплине и ее значении для обеспечения реального исполнения получил глубокую и детальную разработку в монографии А. В. Венедиктова «Договорная дисциплина в промышленности» и в его статье «Договорная цисциплина и ее роль в борьбе за план».3 Договорная дисциплина рассматривается автором в связи с борьбой за выполнение плановых заданий как одна из важнейших форм социалистической законности. Её основными предпосылками являются: единство социалистической собственности, реальное исполнение договора, а также хозрасчет как метод управления социалистическими предприятиями, и форма контроля рублем за выполнением плана и договора 4.
С договорной дисциплиной тесно связывался вопрос об основаниях ответственности за нарушение договора. Если ранее эта проблема не привлекала особого внимания исследователей, то сейчас в связи с ростом значения плановых договоров она становится одной из важнейших в гражданском праве. При этом большинство ее исследователей считают, что принцип вины в отношениях между социалистическими организациями по исполнению плановых договоров не применяется и заменяется «обратным принципом — принципиальной недопустимостью освобождения от ответственности за неиспол- 1 3. Шкундин, Социалистическая взаимопомощь на службе выполнения договоров, Бюллетень Госарбитража, 1935, № 16.
2 X. Р. Бахчисарайцев, После выполнения поставки, Арбитраж, 1936, №11.
3 Записки планового института, Л., 1936, вып. 21.
4 А. В. Венедиктов, Договорная дисциплина в промышленности, Л., 1935, стр. 30.
406


некие обязательств в обобществленном секторе».1 А. В. Венедиктов, сформулировавший это положение, подчеркивал, что его «в настоящее время можно считать стоящим вне всякого спора».1 2
Отказ от применения принципа вины обосновывался тем, что этот принцип основан на теории формальной свободы воли и соответствует анархии буржуазного общества. «Нормы об ответственности за неисполнение договоров, заимствованные буржуазным правом из римского права, находят себе объяснение в стихийном законе стоимости, которым определяется .все содержание и форма договорных отношений в буржуазном праве»,— писал А. В. Венедиктов.3 Того же мнения придерживались А. Каравайкин4 и Г. Н. Амфитеатров, -призывавший решительно порвать с «буржуазными теориями вины и причинения, которые... нашли в свое время достаточно дружеский прием на страницах нашего ГК».5
Принцип вины применительно к правоотношениям между социалистическими организациями по выполнению плановых договоров предлагалось заменить «принципиальной недопустимостью освобождения от ответственности»,6 «максимальным повышением ответственности лиц, в результате действий которых произошло невыполнение договора»7, «советскими принципами ответственности, которые вытекают из плановой природы нашего договора и неразрывно связаны с хозрасчетными методами его выполнения».8
1 А. В. Венедиктов, Ответственность за исполнение договора, Сб. Социалистическая промышленность и хозяйственное право, Л., 1935, стр. 189.
2 Там же.
3 Там же, стр. 188.
4 А. Каравайкин, Исполнение договоров, М., ’ЭЗ-!, стр. 30.
5 Г. Амфитеатров, Основные черты законопроекта о договорах, М., 1934, стр. 43; Характерно, что перечисляя статьи ГК, в которых' выражен принцип вины (ст. 121, 122, 403), автор среди них ст. 118 ГК не упоминает, т. к. в рассматриваемый период и теория, и практика исходили из того, что она ограничивает ответственность пределом непреодолимой силы.
6 А. В. Венедиктов, Договорная дисциплина в промышленности, Л., 1935, стр. 125.
7 А. Каравайкин, Исполнение договоров, М., 1934, стр. 51.
8 Г. Н. Амфитеатров, Курс советского хозяйственного права, под ред. М. Доценко, М., 1935, т. 2, стр. 96. Такими принципами автор считал определение ответственности по договору рамками плановых заданий, лежащих в его основе, а также установление в каче-
407


В соответствии с этим определялись и основания как ответственности социалистических организаций, а так и основания освобождения от нее.
А. В. Венедиктов исходил из того, что такие основания должны быть прямо указаны в законе или в соответствующем распоряжении планово-регулирующего органа. В соответствии с этим он полагал, что остальные причины «начиная с неполучения импортного оборудования и материалов и кончая «непреодолимой силой», подлежат категорическому исключению в качестве общих оснований к освобождению от ответственности».1 Вместе с тем, А. В. Венедиктов не исключал и возможности освобождения от ответственности в силу постановления арбитража, основанного на учете всех конкретных обстоятельств каждого случая, к которым он относил «невозможность исполнения, возникшую несмотря на полное использование поставщиком всех находящихся в его распоряжении возможностей...» * 1 2
Г. Н. Амфитеатров, провозглашая принципиальную недопустимость освобождения от ответственности за неисполнение плановых обязательств, ввиду наличия у предприятия объективных возможностей для реального выполнения плана, вместе с тем считал, что это не должно вести к «автоматизму ответственности (подчеркнуто автором) по договору, к отказу от учета тех реальных условий, в каких протекает само исполнение договора».3 Масштабом ответственности предприятия он считал степень использования им своих хозрасчетных возможностей для выполнения плана;4
Таким образом, отрицание А. В. Венедиктовым и Г. Н. Амфитеатровым принципа вины означало по существу лишь разрыв с этим принципом в его буржуазноправовом содержании, а не отказ от принципа вины, как стве масштаба ответственности степени использования данным предприятием предоставленных ему хозрасчетных возможностей для выполнения плана.
1 А. В. Венедиктов, Ответственность за исполнение договора. Сб. Социалистическая промышленность и хозяйственное право, Л., 1935, стр. 189.
2 А, В. Венедиктов, Договорная дисциплина в промышленности, Л., 1935.
3 Г. Н. Амфитеатров. Основные черты законопроекта о договорах, М., 1934, стр. 44.
4 Там же, стр. 45.
408


его понимает современное советское право, требующее конкретного подхода к вопросу об ответственности социалистических организаций за неисполнение обязательств.1
Основной формой ответственности за нарушение планового договора и важнейшим средством обеспечения реального исполнения в литературе признавались штрафные санкции.4 В монографии А. В. Венедиктова «Договорная дисциплина в промышленности» вторая глава так и озаглавлена — «Договорные штрафы как средство обеспечения реального исполнения договора».
Внимание автора привлекают два вопроса: дифференциация неустойки и ее характер. На основе изучения материалов договорных кампаний 1931—11934 гг. А. В. Венедиктов считает дифференциацию неустойки важнейшим средством стимулирующего воздействия штрафных санкций. Вместе с тем, он высказывается против фиксирования максимального и минимального размера неустойки в нормативных актах и считает, что такие размеры должны определяться в договоре самими сторонами на основе инструктивных указаний и шкалы, носящей примерный характер.1 2 3
Вопрос о соотношении неустойки с убытками, в арбитражной практике решался исходя из того, что убытки взыскивались в сумме, не покрытой штрафными санкциями. Этот же принцип был сформулирован и в ст. 63 законопроекта о договорах. Однако вопрос о том, носит ли неустойка в таких случаях оценочный или штрафной .характер, в литературе являлся спорным. Г. Н. Амфитеатров утверждал, что возможность зачета санкций в счет убытков не колеблет их штрафного характера, так как они и в этом случае не являются суррогатом исполнения, а предполагают дальнейшее исполнение обязательства в натуре.4
Иначе подходил к этому вопросу А. В. Венедиктов, 1 О. С. Иоффе, В. К. Райхер, Ю. К. Толстой, Творческое наследие академика А. В. Венедиктова, Сб. Проблемы гражданского и административного права, Л., 1962, стр. 36—37.
2 А. В. Венедиктов, Договорная дисциплина в промышленности, Л., 1935, стр. 54—55.
3 Там же.
4 Г. Амфитеатров, Основные черты законопроекта о договорах, М., 1934, стр. 38.
409


полагающий, что все виды санкций так же, как возмещение убытков, меры административного воздействия и персональная ответственность руководителей хозорганов, имеют своей основной задачей обеспечение реального исполнения договора. Он считал, что «самое противопоставление оценочной или компенсационной неустойки — штрафной в условиях социалистического хозяйства в значительной мере лишено значения».1 Останавливаясь же на характере неустойки в плановых договорах, А. В. Венедиктов относил ее к оценочной и высказывался против перехода к системе штрафных санкций, взыскиваемых сверх убытков.1 2
Таким образом, зачетная неустойка в качестве особого вида еще не выделялась из традиционного деления неустойки на оценочную и штрафную. Только в 1938 г. 3. И. Шкундин и М. С. Липецкер, изложив в учебнике гражданского права особенности оценочной и штрафной неустойки, отметили, что «санкции в договорах между социалистическими предприятиями сочетают в себе черты и оценочной, и штрафной неустойки».3 Выделение же зачетной неустойки в качестве самостоятельного ее третьего вида относится уже к позднейшему времени.4
Основным последствием нарушения обязательства была уплата неустойки, взысканию же убытков отводилось второстепенное место. «При том особом значении договора, какое юн имеет в нашем плановом хозяйстве, писал в 1937 г. А. Штейнберг, его укрепление достигается обязанностью уплаты санкций, а не взысканием убытков. Эти санкции стоят на первом месте, а убытки, причем только реальные, взыскиваются лишь в мере, непокрытых санкциями»5. Однако отдельные вопросы, связанные со взысканием убытков, в литературе вызывали споры. К ним относились: целесообразность возмещения плановой прибыли и методы определения убытков.
1 А, В, Венедиктов, Договорная дисциплина в промышленности, Л., 1935, стр. 160.
2 Там же, стр. 64.
3 Гражданское право, Учебник для юридич. вузов, М.. 1938, ч. 2, стр. 54.
4 В. К. Райхер, Правовые вопросы договорной дисциплины в СССР, Л., 1958, стр. 155—156.
5 А. С. Штейнберг, Иски об убытках по действующему советскому праву, Арбитраж, 1937, № 16.
410


Господствующей точкой зрения являлось признание недопустимости взыскания плановой прибыли, недополученной вследствие нарушения должником своего обязательства. А. В. Венедиктов мотивировал это тем, что при возмещении плановой прибыли на балансе предприятия появляется известная сумма накоплений, не отражающая действительные, реальные достижения данной отрасли народного хозяйства, и не создается тот фонд расширенного социалистического воспроизводства, выражением которого плановая прибыль должна явиться.1
Ограничение взыскания плановой прибыли мотивировалось также сложностью таких исков, так как установить, что истец лишился прибыли исключительно ввиду нарушения договора ответчиком, можно только путем тщательной проверки работы истца за определенный период времени, между тем как взыскание санкций устраняет необходимость таких сложных расчетов.1 2
Иной точки зрения придерживался Г. Н. Амфитеатров, полагавший, что отказ от взыскания плановой прибыли не оправдывается соображениями принципиального порядка, так как взыскание таковой, «усиливая неблагоприятные последствия для неисправного контрагента, тем самым делает более эффективной роль и значение этого вида санкций». Вместе с тем он считал, что эти принципиальные соображения, не могут быть положены в основу арбитражной практики, так как это могло бы поставить ряд хозяйственных организаций в тяжелые финансовые условия.3
Спорным был и вопрос о методах исчисления убытков. В связи с тем, что доказывание их размера в ряде случаев представляло значительные трудности, предлагалось в самом договоре устанавливать предельный размер убытков от непоставки, выше которого они возмещению не подлежат.1 А. В. Венедиктов считал, что к определению размера убытков и распределению их меж1 А. В. Венедиктов, Ответственность за исполнение договора, Сб. Социалистическая промышленность и хозяйственное право, Л., 1935, стр. 178.
2 А. Штейнберг, Иски об убытках по действующему советскому праву, Арбитраж, 1937, № 16.
3 Б. Самойлов, Последствия нарушения договора поставки, Арбитраж, 1936, № 19.
411


ду контрагентами необходимо подходить конкретно и учитывать причины, по которым они возникли. В случаях же, когда наличие убытков доказано, но точный размер их определить невозможно, в частности ввиду того, что в их возникновении виновны обе стороны, необходимо прибегнуть «к методу приближенных оценок».1
Нам представляется, что в данном случае А. В. Венедиктов объединил два вопроса: об исчислении размера убытков и о принципе распределения этих убытков между сторонами, если обе они виновны в их возникновении. Исчисление размера убытков, как правильно отмечал сам автор, зависит от должным образом налаженного их учета. Что же касается принципа распределения убытков между сторонами, то в этих случаях применяется не «приближенная оценка убытков», а учитывается степень вины каждой стороны в их возникновении.
Таким образом в науке советского гражданского права, наряду с теоретическими вопросами о сущности плановых договоров и их особенностях, начинает уделяться внимание и практическим вопросам исполнения таких договоров.
Кроме проблем договорной дисциплины, .внимание научных и практических работников привлекают вопросы, связанные с исследованием существенных условий договора поставки.
В 1935 г. в Курсе советского хозяйственного права под ред. М. Доценко дается юридический анализ каждого из существенных условий планового договора поставки. В журналах «Бюллетень Госарбитража» («Арбитраж») публикуется целый ряд статей, специально посвященных понятиям ассортимента и комплектности, пересортицы, недостачи и т. п. Подробный анализ существенных условий планового договора поставки был дан в 1937 г. Л. И. Картужанским в его монографии «Хозяйственные договоры в промышленности».
К концу рассматриваемого периода наукой советского гражданского права были исследованы и обоснованы следующие особенности планового договора поставки.
Объективная необходимость этого договора как пра1 А. В. Венедиктов, Ответственность за исполнение договора, Сб. Социалистическая промышленность и хозяйственное право, Л., 1935.
412


вовой формы, опосредствующей выполнение народнохозяйственных планов методом хозрасчета.
Принципиальная противоположность социалистического договора как соглашения равноправных сторон, направленного на выполнение планового задания, договору капиталистического общества.
Неразрывная связь административных правоотношений по вертикали, устанавливающих плановые задания, и гражданско-правовых отношений по горизонтали, направленных на выполнение этих заданий.
Принципы реального исполнения и исполнения как обоюдной обязанности сторон перед государством,
Значение договора для конкретизации планового задания и контроля рублем за его выполнением.
Необходимость рационального построения договорных связей.
Роль договорной дисциплины как одной из важнейших форм осуществления социалистической законности.
Эти теоретические положения в последующие годы были развиты, дополнены и углублены в трудах советских цивилистов. Кроме того, ими были исследованы вопросы о значении планового акта для возникновения обязательства, о юридическом характере договора поставки и его отличии от купли-продажи, о вине, как основании ответственности за неисполнение и ряд других.
Однако фундамент учения об особенностях и сущности социалистического планового договора поставки был уже заложен в период победы социализма и в этом большая заслуга советских ученых в области гражданского права.


БИБЛИОГРАФИЯ
В. И. Ленин. Русская революция и гражданская война. Изд. 4-е, г 26, стр. 19.1
В. И. Ленин. Задачи революции. Соч., т. 26, стр. 43.
В. И. Ленин. К гражданам России. Соч., т. 26, стр. 207.
В. И. Ленин. Заседание Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов 25 октября (7 ноября). Резолюция. Соч., т. 26, стр. 210.
В. И. Ленин. Проект положения о рабочем контроле. Соч., т. 26, стр. 241—242.
В. И. Ленин. Заседание ВЦИК 4 (17) ноября 1917 г. Ответ на запрос левых эсеров. Соч., т. 26, стр. 255.
В. И. Ленин. Заседание ВЦИК 4(17) ноября 1917 г. Речь и резолюция по поводу заявления Ногина об уходе из Совнаркома. Соч., т. 26, стр. 259.
В. И. Ленин. Речь на заседании Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов совместно с фронтовыми представителями 4 47) ноября 1917 г. Соч., т. 26, стр. 261.
В. И. Ленин. К населению. Соч., т. 26, стр. 265.
В. И. Ленин. Чрезвычайный Всероссийский съезд Советов крестьянских депутатов. Заключительное слово 18 ноября (1 декабря) 1917 г. Соч., т. 26, стр. 295.
В. И. Ленин. Доклад об экономическом положении рабочих Петрограда и задачах рабочей секции Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов 4 (17) декабря 1917 г. Соч., т. 26, стр. 327—328.
В. И. Ленин. Речь о национализации банков на заседании ВЦИК 14 (27) декабря 1917 г. Соч., т. 26, стр. 348—349.
В. И. Ленин. Проект декрета о проведении в жизнь национализации банков и о необходимых в связи с этим мерах. Соч., т. 26, стр. 352—355.
В. И. Ленин. Запуганные крахом старого и борющиеся за новое. Соч., т. 26, стр. 361.
В. И. Ленин. Как организовать соревнование. Соч., т. 26, стр. 368, 375—376.
В. И. Ленин. Декларация прав трудящегося и эксплуатируемого народа. Соч., т. 26, стр. 385.
В. И. Ленин. К истории вопроса о несчастном мире. Тезисы по вопросу о немедленном заключении сепаратного и аннексионистского мира. Соч., т. 26, стр. 407.
1 Все работы В. И. Ленина приводятся по изданию четвертому.
414


В. И. Ленин. Третий Всероссийский съезд Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. Доклад о деятельности Совета Народных Комиссаров 11 (24) января. Соч., т. 26, стр. 415, 424—427.
В. И. Ленин. Проект декрета о национализации морского и речного торгового флота 18 (31) января 1918 г. Соч., т. 26, стр. 460.
В. И. Ленин. Седьмой съезд РКП (б). Доклад о войне и мире 7 марта. Изд. 4, Соч., т. 27, стр. 68.
В. И. Ленин. Седьмой съезд РКП (б). Доклад о пересмотре программы и изменении названия партии 8 марта. Соч., т. 27, стр. 112.
В. И. Ленин. Седьмой съезд РКП (б). Черновой набросок проекта программы. Соч., т. 27, стр. 128, 131—132.
В. И. Ленин. Первоначальный набросок статьи «Очередные задачи советской власти». Соч., т. 27, стр. 190.
В. И. Ленин. Тезисы банковой политики. Соч., т. 27, стр. 195—196.
В. И. Ленин. Очередные задачи советской власти. Соч., т. 27, стр. 213—218, 222—227.
В. И. Ленин. Заседание ВЦИК 29 апреля 1918 г. Доклад об очередных задачах советской власти. Соч., т. 27, стр. 261—263, 265.
В. И. Ленин. Шесть тезисов об очередных задачах советской власти. Соч., т. 27, стр. 283.
В. И. Ленин. Основные положения хозяйственной и в особенности банковой политики. Соч., т. 27, стр. 286—287.
В. И. Ленин. Набросок плана научно-технических работ. Соч., т. 27, стр. 288—289.
В. И. Ленин. О «левом» ребячестве и о мелкобуржуазности. Соч., т. 27, стр. 300—306.
В. И. Ленин. Доклад о текущем моменте на Московской областной конференции РКП (б) 15 мая 1918 г. Соч., т. 27, стр. 346.
В. И. Ленин. Письмо конференции представителей национализированных предприятий. 18 мая 1918 г. Соч., т. 27, стр. 352—353.
В. И. Ленин. Речь на I съезде Советов народного хозяйства 26 мая 1918 г. Соч., т. 27, стр. 372—375.
В. И. Ленин. Телеграмма об организации продовольственных отрядов. Соч., т. 27, стр. 417.
В. И. Ленин. IV конференция профессиональных союзов и фабрично-заводских комитетов Москвы 27 июня — 2 июля 1918 г. Заключительное слово по докладу о текущем моменте 28 июня 1918 г. Соч., т. 27, стр. 448—449.
В. И. Ленин. V Всероссийский съезд Советов рабочих, крестьянских, солдатских и красноармейских депутатов 4—10 июля 1918 г. Доклад Совета Народных Комиссаров 5 июля 1918 г. Соч., т. 27, стр. 473—474.
В. И. Ленин. V Всероссийский съезд Советов рабочих, крестьянских, солдатских и красноармейских депутатов 4—10 июля 1918 г. Заключительное слово по докладу 5 июля 1918 г. Соч., т. 27, стр. 489—490.
В. И. Ленин. Речь на объединенном заседании ВЦИК, Московского Совета, фабрично-заводских комитетов и профессиональных союзов Москвы 29 июля 1918 г. Соч., т. 28, стр. 14.
В. И. Ленин. Речь на съезде председателей губернских Советов 30 июля 1918 г. Соч., т. 28, стр. 18—19.
В. И. Ленин. Письмо к американским рабочим. Соч., т. 28, стр. 55.
В. И. Ленин. Речь на митинге в политехническом музее 23 августа 1918 г. Соч., т. 28, стр. 64.
415


В. И. Ленин. VI Всероссийский чрезвычайный съезд Советов рабочих, крестьянских, казачьих и красноармейских депутатов 6—9 ноября 1918 г. Речь о годовщине революции 6 ноября. Соч., т. 28, стр. 118—120.
В. И. Ленин. Речь на собрании уполномоченных Московского центрального рабочего кооператива 26 ноября 1918 г. Соч., т. 28, стр. 175—179.
В. И. Ленин Собрание партийных работников Москвы 27 ноября 1918 г. Заключительное слово по докладу об отношении пролетариата к мелкобуржуазной демократии. Соч., т. 28, стр. 199, 201—204.
В. И. Ленин. Пролетарская революция и ренегат Каутский. Соч., т. 28, стр. 292—293.
В. И. Ленин. Проект постановления об использовании государственного контроля. Соч., т. 28, стр. 303.
В. И. Ленин. Речь на III съезде рабочей кооперации 9 декабря 1918 г. Соч., т. 28, стр. 308—310.
В. И. Ленин. Набросок правил об управлении советскими учреждениями. Соч., т. 28, стр. 326—328.
В. И. Ленин. Речь на II Всероссийском съезде Советов народного хозяйства 25 декабря 1918 г. Соч., т. 28, стр. 355—358.
В. И. Ленин. Маленькая картинка для выяснения больших вопросов. Соч., т. 28, стр. 363—366.
В. И. Ленин. Речь на объединенном заседании ВЦИК, Московского Совета и Всероссийского съезда профессиональных союзов 17 января 1919 г. Соч., т. 28, стр. 369—370, 376—379.
В. И. Ленин. О мерах перехода от буржуазно-кооперативного и пролетарски-коммунистическому снабжению и распределению. Соч.. т. 28, стр. 421—422.
В. И. Ленин. Проект программы РКП (б). Основные задачи диктатуры пролетариата в России. Соч., т. 29, стр. 85—86, 92—96.
В. И. Ленин. Проект программы РКП (б). Пункты экономической части программы. Соч., т. 29, стр. 115—118.
В. И. Ленин. VIII съезд РКП (б) 18—23 марта 1919 г. Отчет Центрального Комитета 18 марта. Соч., т. 29, стр. 134.
В. И. Ленин. VIII съезд РКП (б). 18—23 марта 1919 г. Доклад о партийной программе 19 марта. Соч., т. 29, стр. 155—156.
В. И. Ленин. Чрезвычайное заседание пленума Московского Совета рабочих и красноармейских депутатов 3 апреля 1919 г. Доклад о внешнем и внутреннем положении советской республики. Соч т 29 стр. 233—234. ’ ’
В. И. Ленин. I Всероссийский съезд по внешкольному образованию 6—19 мая 1919 г. Речь об обмане народа лозунгами свободы и равенства 19 мая. Соч., т. 29, стр. 329, 333—335.
В. И. Ленин. Великий почин (О героизме рабочих в тылу. По поводу «коммунистических субботников»). Соч., т. 29, стр. 397.
В. И. Ленин. Все на борьбу с Деникиным! (Письмо ЦК РКП (большевиков) к организациям партии). Соч., т. 29, стр. 403—404.
В. И. Ленин. Речь о продовольственном и военном положении на московской конференции фабзавкомов, профсоюзов и уполномоченных Московского центрального рабочего кооператива 30 июля 1919 г. Соч., т. 29, стр. 481—485, 491—492.
В. И. Ленин. Экономика и политика в эпоху диктатуры пролетариата. Соч., т. 30, стр. 89.
416


В. И. Ленин. Два года советской власти. Речь на соединенном заседании ВЦИК Московского Совета р. и кр. д., ВЦСПС и фабрично-заводских комитетов, посвященном двухлетней годовщине Октябрьской революции, 7 ноября 1919 г. Соч., т. 30, стр. 109, 114—115.
В. И. Ленин. На борьбу с топливным кризисом. Циркулярное письмо к партийным организациям. Соч., т. 30, стр. 118—121.
В. И. Ленин. VIII Всероссийская конференция РКП (б) 2—4 декабря 1919 г. Политический доклад Центрального Комитета 2 декабря. Соч., т. 30, стр. 163.
В. И. Ленин. VII Всероссийский съезд Советов 5—9 декабря 1919 г. Доклад ВЦИК и Совнаркома 5 декабря. Соч., т. 30, стр. 205.
В. И. Ленин. VII Всероссийский съезд Советов 5—9 декабря 1919 г. Речь в организационной секции 8 декабря. Соч., т. 30, стр. 220—223.
В. И. Ленин. VII Всероссийский съезд Советов 5—9 декабря 1919 г. Заключительная речь при закрытии съезда 9 декабря. Соч., т. 30, стр. 227.
В. И. Ленин. Доклад о субботниках на Московской общегородской конференции РКП (б) 20 декабря 1919 г. Соч., т. 30, стр. 261—263.
В. И. Ленин. Проекты постановлений и директивы о кооперации. Соч., т. 30, стр. 283—284.
В. И. Ленин. Речь на III Всероссийском съезде Советов нарочного хозяйства 27 января 1920 г. Соч., т. 30, стр. 285—286.
В. И. Ленин. Доклад о работе ВЦИК и Совнаркома на первой сессии ВЦИК VII созыва. 2 февраля 1920 г. Соч., т. 30, стр. 304—306, 308—310.
В. И. Ленин. Речь на беспартийной конференции Благуше-Лефор- товского района 9 февраля 1920 г. Соч., т. 30, стр. 326.
В. И. Ленин. Ответ на вопросы корреспондента английской газеты «БаПу ехргезз». Соч., т. 30, стр. 343—344.
В. И. Ленин. Речь на III Всероссийском совещании заведующих внешкольными подотделами губернских отделов народного образования 25 февраля 1920 г. Соч., т. 30, стр. 351—353.
В. И. Ленин. Доклад на I Всероссийском съезде трудовых казаков 1 марта 1920 г. Соч., т. 30, стр. 373.
В. И. Ленин. Речь на заседании Московского Совета рабочих и красноармейских депутатов 6 марта 1920 г. Соч., т. 30, стр. 389—390.
В. И. Ленин. Речь на III Всероссийском съезде рабочих водного транспорта 15 марта 1920 г. Соч., т. 30, стр. 400—401, 404.
В. И. Ленин. IX съезд РКП (б) 29 марта —5 апреля 1920 г. Речь о кооперации 3 апреля. Соч., т. 30, стр. 448—450.
В. И. Ленин. Речь на III Всероссийском съезде рабочих текстильной промышленности 19 апреля 1920 г. Соч., т. 30, стр. 489.
В. И. Ленин. Речь на Всероссийском съезде рабочих стекло-фарфорового производства 29 апреля 1920 г. Соч.. т. 31, стр. 100.
В. И. Ленин. Первоначальный набросок тезисов по аграрному вопросу (для второго съезда Коммунистического Интернационала). Соч., т. 31, стр. 138.
В. И. Ленин. Речь на IX Всероссийской конференции РКП (б) 22 сентября 1920 г. Соч., т. 31, стр. 253—254.
В. И. Ленин. Задачи Союзов молодежи. (Речь на III Всероссийском съезде Российского Коммунистического Союза Молодежи) 2 октября 1920 г. Соч., т. 31, стр. 264.
27—3740
417


В. И. Ленин. Речь на съезде рабочих и служащих кожевенного производства 2 октября 1920 г. Соч., т. 31, стр. 287—288.
В. И. Ленин. Речь на совещании председателей уездных, волостных и сельских исполнительных комитетов Московской губернии 15 октября 1920 г. Соч., т. 31, стр. 307.
В. И. Ленин. Наше внешнее и внутреннее положение и задачи партии. (Речь на Московской губернской конференции РКП (б) 21 ноября 1920 г.). Соч., т. 31, стр. 388—393, 398—399.
В. И. Ленин. Речь на собрании секретарей ячеек Московской организации РКП (б) 26 ноября 1920 г. Соч., т. 31, стр. 404—405.
В. И. Ленин. Речь на собрании актива Московской организации РКП (б) 6 декабря 1920 г. Соч., т. 31, стр. 410, 424—429.
В. И. Ленин. VIII Всероссийский съезд Советов 22—29 декабря 1920 г. Доклад о концессиях на фракции РКП (б) VIII съезда Советов 21 декабря. Соч., т. 31, стр. 433—443, 445—453.
В. И. Ленин. VIII Всероссийский съезд Советов 22—29 декабря 1920 г. Доклад о деятельности Совета Народных Комиссаров 22 декабря. Соч., т. 31, стр. 462—465, 467—468, 475—486.
В. И. Ленин. Проект резолюции VIII съезда Советов по докладу об электрификации. Соч., т. 31, стр 499.
В. И. Ленин. Проект резолюции фракции РКП (б) VIII съезда Советов. Соч., т. 31, стр. 500.
В. И. Ленин. Еще раз о профсоюзах, о текущем моменте и об ошибках Троцкого и Бухарина. Соч., т. 32, стр. 67—68.
В. И. Ленин. Записка И. В. Сталину и другим членам Политбюро Соч., т. 32, стр. 112—113.
В. И. Ленин. Об едином хозяйственном плане. Соч., т. 32, стр. 114—122.
В. И. Ленин. Речь на заседании пленума Московского Совета рабочих и крестьянских депутатов 28 февраля 1921 г. Соч., т. 32, стр. 130—131, 134.
В. И. Ленин. X съезд РКП (б) 8—16 марта 1921 г. Отчет о политической деятельности ЦК РКП (б) 8 марта. Соч., т. 32, стр. 147—152, 157—159, 164—165.
В. Ч. Ленин. X съезд РКП (б) 8—16 марта 1921 г. Доклад о замене разверстки натуральным налогом 15 марта. Соч., т. 32, стр. 194— 205.
В. И. Ленин. X съезд РКП (б) 8—16 марта 1921 г. Заключительное сл во по докладу о замене разверстки натуральным налогом 15 марта. Соч., т. 32, стр. 206—214.
В. И. Ленин. X съезд РКП (б) 8—16 марта 1921 г. Доклад об единстве партии и анархо синдикалистском уклоне 16 марта. Соч., т. 32. стр. 226—227.
В. И. Ленин. X съезд РКП (б) 8—16 марта 1921 г. Предложение по топливному вопросу 16 марта. Соч., т. 32, стр. 239.
В. И. Ленин. Завкому и всем рабочим 1-го государств, автомобильного завода, Соч., т. 32, стр. 261.
В. И. Ленин. Доклад о продовольственном налоге на собрании секретарей и ответственных представителей ячеек РКП (б) г. Москвы и Московской губернии 9 апреля 1921 г. Соч., т. 32, стр. 262—276.
В. И. Ленин. Доклад о'концессиях на заседании коммунистической фракции ВЦСПС 11 апреля 1921 г. Соч., т. 32, стр. 278—294.
В. И. Ленин. План брошюры «О продовольственном налоге». Соч., т. 32, стр. 299—302, 304—307.
Л18 С ’ ’


В. И. Ленин. О продовольственном налоге (значение новой политики и ее условия). Соч., т. 32, стр. 308—312, 319—336.
В. И. Ленин. Речи, записанные на граммофонных пластинках. О концессиях и развитии капитализма. Соч., т. 32, стр. 346—347.
В. И. Ленин. Речи, записанные на граммофонных пластинках. О потребительской и промысловой кооперации. Соч., т. 32, стр. 348.
В. И. Ленин. Тов. Кржижановскому в президиум Госплана. Сеч., т. 32, стр. 349—352.
В. И. Ленин. Наказ от СТО (Совет Труда и Обороны) местным советским учреждениям. Проект. Соч., т. 32, стр. 353—376.
В. И. Ленин. X Всероссийская конференция РКП (б) 26—28 мая 1921 г. Доклад о продовольственном налоге 26 мая. Соч., т. 32, стр. 382—384, 385—390.
В. И. Ленин. X Всероссийская конференция РКП (б) 26—28 мая 1921 г. Заключительное слово по докладу о продовольственном налоге 27 мая. Соч., т. 32, стр. 398—399.
В. И. Ленин. X Всероссийская конференция РКП (б) 26—28 мая 1921 г. Проект резолюции по вопросам новой экономической политики. Соч., т. 32, стр. 409—411.
В. И. Ленин. Речь об экономических органах на местах на заседании ВЦИК 30 мая 1921 г. Соч., т. 32, стр. 414—416.
В. И. Ленин. Речь на III Всероссийском продовольственном совещании 16 июня 1921 г. Соч., т. 32, стр. 422—424.
В. И. Ленин. Ш конгресс Коммунистического Интернационала 22 июня—12 июля 1921 г. Тезисы доклада о тактике РКП на II! Конгрессе Коммунистического Интернационала (Первоначальный проект). Соч., т. 32, стр. 433—435.
В. И. Ленин. Ш конгресс Коммунистического Интернационала 22 июня — 12 июля 1921 г. Доклад о тактике РКП 5 июля. Соч., т. 32, стр. 466—469.
В. И. Ленин. Мысли насчет «плана» государственного хозяйства. Соч., т. 32, стр. 473—474.
В. И. Ленин. Приветствие съезду уполномоченных Центросоюза. Соч., т. 32, стр. 475.
В. И. Ленин. Новые времена, старые ошибки в новом виде. Соч., т. 33, стр. 7—8.
В. И. Ленин. Письма в Центральное статистическое управление. Соч., т. 33, стр. 9—11, 13—14.
В. И. Ленин. Письмо в редакцию газеты «Экономическая жизнь*. Соч., т. 33, стр. 15—17.
В. И. Ленин. К вопросу о задачах рабкрина, их понимании и их исполнении. Соч., т. 33, стр. 21—26.
В. И. Ленин. В президиум VIII Всероссийского электротехнического съезда. Соч., т. 33, стр. 27—28.
В. И. Ленин. К четырехлетней годовщине Октябрьской революции. Соч., т. 33, стр. 35—37.
В. И. Ленин. Новая экономическая политика и задачи политпросветов. Доклад на II Всероссийском съезде политпросветов 17 октября 1921 г. Соч., т. 33, стр. 38—44, 50.
В. И. Ленин. VII Московская губпартконференция 29—31 октябг ря 1921 г. О новой экономической политике. Доклад на заседании 29 октября 1921 г. Соч., т. 33, стр. 63—77.
В. И. Ленин. VII Московская губпартконференция 29—31 октября 1921 г. Заключительное слово. Соч., т. 33, стр. 78—83.
27* 41$


В. И. Ленин. О значении золота теперь и после полной победы социализма. Соч., т. 33, стр. 86, 88—92.
В. И. Ленин. О тезисах по аграрному вопросу Французской коммунистической партии. Соч., т. 33, стр. 112.
В. И. Ленин. IX Всероссийский съезд Советов 23—28 декабря 1921 г. О внутренней и внешней политике республики. Отчет ВЦИК и СНК IX Всероссийскому съезду Советов 23 декабря 1921 г. Соч., т. 33, стр. 117, 132—135, 139—146, 148.
В. И. Ленин. IX Всероссийский съезд Советов 23—28 декабря 1921 г. Наказ по вопросам хозяйственной работы, принятый IX Всероссийским съездом Советов 28 декабря 1921 г. Соч., т. 33, стр. 153—156.
В. И. Ленин. О роли и задачах профсоюзов в условиях новой экономической политики. Постановление ЦК РКП (б) от 12 января 1922 г. Соч., т. 33, стр. 159—161, 163—166.
В. И. Ленин. Проект директивы Политбюро ЦК РКП (б) о новой экономической политике. Соч., т. 33, стр. 171—172.
В. И. Ленин. Письмо Д. И. Курскому. Соч., т. 33, стр. 177.
В. И. Ленин. О международном и внутреннем положении Советской республики. Речь на заседании коммунистической фракции Всероссийского съезда металлистов 8 марта 1922 г. Соч., т. 33, стр. 137, 192—193, 194—200.
В. И. Ленин. Письмо И. В. Сталину о работе замов (заместителей председателя СНК и СТО). Соч., т. 33, стр. 219—220.
В. И. Ленин. Письмо В. М. Молотову о плане политдоклада на XI съезде партии. Соч., т. 33, стр. 223—224.
В. И. Ленин. XI съезд РКП (б) 27 марта — 2 апреля 1922 г. Речь при открытии съезда 27 марта. Соч., т. 33, стр. 233.
В. И. Ленин. XI съезд РКП (б) 27 марта—2 апреля 1922 г. Политический отчет Центрального Комитета РКП (б) 27 марта. Соч., т. 33. стр. 235—238, 242—252, 254, 258, 261, 262—269, 272—276.
В. И. Ленин. XI съезд РКП (б) 27 марта — 2 апреля 1922 г. Заключительное слово по политическому отчету ЦК РКП (б) 28 марта. Соч., т. 33, стр. 277—280.
В. И. Ленин. Постановление о работе замов (заместителей председателя СНК и СТО). Соч., т. 33, стр. 299—306.
В. И. Ленин. Письмо И. В. Сталину для членов Политбюро. Ответ на замечания, касающиеся работы замов (заместителей председателя СНК). Соч., т. 33, стр. 316—318.
В. И. Ленин. Письмо V Всероссийскому съезду профсоюзов. Соч., т. 33, стр. 334.
В. И. Ленин. Интервью корреспонденту «Манчестер гардиап» А. Рансому. Соч., т. 33, стр. 363—372.
В. И. Ленин. IV конгресс Коммунистического Интернационала 5 ноября — 5 декабря 1922 г. Пять лет российской революции и перспективы мировой революции/ Доклад на IV конгрессе Коминтерна 13 ноября 1922 г. Соч., т. 33, стр. 380—391.
В. И. Ленин. Речь на пленуме Московского Совета 20 ноября 1922 г. Соч., т. 33, стр. 399, 404—405.
В. И. Ленин. Всеукраинскому съезду Советов. Соч., т. 33, стр. 416.
В. И. Ленин. О кооперации. Соч., т. 33, стр. 427—435.
В. И. Ленин. Как нам реорганизовать рабкрин. (предложение XII съезду партии). Соч., т. 33, стр. 441—442.
420


В. И. Ленин. Телеграмма совету коммун Северной области. Соч., т. 35, стр. 313.
В. И. Ленин. Письма Г. М. Кржижановскому. Соч., т. 35, стр. 370—371, 406—410, 422, 423—424.
В. И. Ленин. В Наркомфин т. Сокольникову. Копия т. Цюрюпе и т. Кржижановскому. Соч., т. 35, стр. 468.
В. И. Ленин. В Наркомфин. Соч., т. 35, стр. 469—470, 471.
Ленинский сборник XVIII, 1931, стр. 163, 243—244.
Ленинский сборник XX, 1932, стр. 107—117.
Ленинский сборник XXI, 1933, стр. 107, 118—119, 121, 122—124, 131 — 132, 135, 145—146.
Ленинский сборник XXIV, 1933, стр. 19—20, 35.
Ленинский сборник XXXIV, 1942, стр. 55—57, 60, 70, 126, 134— 135, 140, 146, 181, 183, 221, 224, 250, 251, 264—265, 301, 306, 308— 309 312.
Ленинский сборник XXXV, 1945, стр. 20, 27, 74—75, 183—184.
Ф. Э. Дзержинский. Очередные задачи промышленной политики, М.-Л., 1925.
Ф. Э. Дзержинский. О хозяйственном строительстве СССР. Доклад на XXIII Чрезвычайной Ленинградской губернской конференции ВКП(б). М.-Л., 1926.
С. (Г. К.) Орджоникидзе. Третий год пятилетки и задачи работников социалистической промышленности. Речь на первой Всесоюзной конференции работников социалистической промышленности 31 января 1931 г. М., 1931.
Директивы КПСС и советского правительства по хозяйственным вопросам. 1917—1957 гг. Сборник документов, т. I, т. II. М., 1957.
Коммунистическая партия Советского Союза в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. Изд. 7-е, ч. I, II, III, М., 1954.
♦ ♦ *
Агарков М. М. Выступление на втором совещании юрисконсультов госпромышленности, Вопросы промышленного права, М., 1928.
Агарков М. М. Обязательство по советскому гражданскому праву. (Ученые труды Всесоюзного института юридических наук, вып. 3), М., 1940.
Агарков М. М. Подряд. М., 1924.
Агарков М. М. Спор о поправочных коэффициентах. «Вестник финансов», 1923, № 36—37.
Айзин В. Об ответственности хозорганов по обязательствам хозрасчетных предприятий. «Арбитраж», 1937, № 7.
Айзин В. Размеры и виды договорных санкций. (В порядке обсуждения), «Арбитраж», 1937, № 11.
Александровский С. В. Гражданское право РСФСР. ^(Пособие к изучению основных вопросов гражданского права и действующего гражданского права РСФСР) Ново-Николаевск, 1922.
Александровский С. Неустойка по новому Положению о государственных подрядах и поставках. «Рабочий суд», 1928, № 1.
Александровский С. В. Очерки по гражданскому праву РСФСР. М., 1924.
Альтшулер В. Хозрасчет. Основные директивы, законодательные и ведомственные акты последнего времени о хозрасчете. М., 1931.
421


Амерханов Г. С. Понятие преддоговорного спора и основные виды преддоговорных споров в практике арбитража, «Вопросы гражданского права». Сборник статей под ред. И. Б. Новицкого, М., 1957.
Амфитеатров Г. Н. Вопросы договорной кампании 1933 г. «Бюллетень Госарбитража при СНК СССР», 1933, № 1.
Амфитеатров Г. Н. Законопроект о договорах. «Советское государство», 1934, № 4, «Бюллетень Госарбитража при СНК СССР», 1934, № 13.
Амфитеатров Г. Н. К законопроекту о договорах. «Советское государство», 1935, № 1—2.
Амфитеатров Г., Бабков С., Данилова Е. Краткие итоги месячника по проверке проведения договорной кампании. «Бюллетень Госарбитража при СНК СССР», 1932, № 4.
Амфитеатров Г. Н. Нужен развернутый закон о договорах. (Краткое содержание доклада, прочитанного на пленуме комиссии по разработке хозяйственного кодекса при Ком. академии), «Бюллетень Госарбитража при СНК СССР», 1933, № 19.
Амфитеатров Г. Н. О системе договорных отношений по сбь1ту в промышленности. «Советское государство», 1932, № 7—8.
Амфитеатров Г. О системе договорных отношений по сбыту в промышленности. В кн.: Система плановых договоров в промышленности. М., 1933.
Амфитеатров Г. Н. Основные черты законопроекта о договорах. (С приложением законопроекта). М., 1934.
Амфитеатров Г. Н. О состоянии теоретической работы по советскому гражданскому праву. «Проблемы социалистического права», 1937, № 1.
Амфитеатров Г. Н. Ответственность по договору. В кн.: Вопросы советского хозяйственного права. Сб. I, М., 1933.
Амфитеатров Г. Преддоговорные споры в тяжелой промышленности. «Бюллетень Госарбитража при СНК СССР», 1934, № 10.
Амфитеатров Г. Н. и Гинцбург Л. Я. Управление хозяйством и хозяйственное право за 15 лет пролетарской диктатуры. В кн.: 15 лет советского строительства. Сб. статей под ред. Е. Б. Пашуканиса, М., 1932.
Ананов И. Н. Развитие организационных форм управления промышленностью в СССР. М., 1958.
Андерс Э. НЭП и ее международное значение. Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата экономических наук, М., 1959.
Андреева О. И. Развитие системы материально-технического снабжения промышленности СССР. (1917—1940 гг.). Автореферат на соискание ученой степени кандидата экономических наук, М., 1955.
Антонов И. Два года диктатуры пролетариата в металлопромыи!- ленности Петрограда. Пг., 1920.
Арбитраж в СССР. Под ред. проф. А. Ф. Клейнмана. М., 1960.
Арбитраж в советском хозяйстве. Комментированный сборник важнейших постановлений и распоряжений по вопросам арбитража. Под общ. ред. И. К. Гамбурга. М., 1936.
Арефьев Н. Неустойка за просрочку в исполнении договора подряда или поставки (из практики госорганов). «Вестник советской юстиции», 1928, № 13.
Аронович В. С. О внутрисиндикатских отношениях и их юридическом выражении. «Право и жизнь», 1925, № 6.
422


Архипов К. К проекту закона о договорах (в дискуссионном порядке). «Бюллетень Госарбитража при СНК СССР», 1934, № 16.
Архипов Конст. О мерах обеспечения комплектности поставки машин, инструментов, изделий и материалов. «Бюллетень Госарбитража при СНК СССР», 1934, № 16.
Аскназий С. И. Главнейшие институты хозяйственного права СССР к десятилетию Октября. «Записки научного общества марксистов», 1927, № 8.
Аскназий С. И. Гражданское право и формы имущественного оборота РСФСР. «Еженедельник советской юстиции», 1923, №№ 22, 23, 24, 25—26.
Аскназий С. И., Мартынов Б. С. Гражданское право и регулируемое хозяйство. Л., 1927.
Аскназий С. И. Очерки хозяйственного права СССР, Л., 1926.
Аскназий С. И. Правовые формы товарного и планового хозяйства. «Советское право», М., 1926, № 5 (23).
Аскназий С. И. Правовые формы планирования промышленности СССР. В кн.: Советское промышленное право. Очерки. М., 1929.
Атлас М. С. Кредитная реформа в СССР. М., 1952.
Атлас М. С. Национализация банков в СССР. М., 1948.
Бабушкин С. М. О сущности социалистической национализации промышленности в СССР. «Ученые записки». (Уральский госунивер- ситет им. А. М. Горького), Свердловск. Вып. 14, 1955.
Баевский Д. А. Очерки по истории хозяйственного строительства периода гражданской войны. М., 1957.
Бажанов В. Частная инициатива и увеличение добычи угля в Подмосковном бассейне. «Экономическая жизнь», 1919, 4 августа, № 144.
Бару М. И. Важнейший рычаг индивидуализации ответственности. «Арбитраж», 1936, № 6.
Бахчисарайцев X. Э. В борьбе за хозрасчет и договорную дисциплину. «Предприятие», 1934, № 16.
Бахчисарайцев X. Э. Закон о государственных синдикатах. «Еженедельник советской юстиции», 1928, № 20, № 21.
Бахчисарайцев X. Э. Заметки о взаимоотношениях треста и завода. «Еженедельник советской юстиции», 1924, № 51.
Бахчисарайцев X. Еще раз о договорной дисциплине. «Предприятие», 1935, № 7.
Бахчисарайцев X. Э. К анализу основных условий. «Арбитраж», 1939, № 6.
Бахчисарайцев X. Э. К пересмотру декрета о трестах. «Революционная законность», 1926, № 13—14.
Бахчисарайцев X. Э. О сделках, совершаемых госпредприятиями. «Предприятие», 1925, № 8.
Бахчисарайцев X. Э. Положение о государственных промышленных трестах. «Еженедельник советской юстиции», 1927, № 36.
Бахчисарайцев X. Э. После выполнения поставки. «Арбитраж», 1936, №11.
Бахчисарайцев X. Э. Предприятия тяжелой промышленности и борьба с нарушителями договоров. «Советская юстиция», 1934, № 25.
Бахчисарайцев X. Э. Публичные торги и договор на сдачу подряда и поставки. «Предприятие», 1924, № 1.
Бахчисарайцев X. Э. Хорзасчет и договорная дисциплина. «Советская юстиция», 1935, № 21.
423


Белов А. С. Неустойка по гражданскому кодексу. «Право и суд», Саратов, 1924, № 2.
Бобков К. Пути и методы социалистической национализации промышленности. «Научные записки». (Всесоюзный заочный финансовый институт), Вып. 1, 1957.
Богданов И. Грозный вал. (К вопросу о подрядничестве). «Экономическая жизнь», 1919, 5 авг., № 171.
Богомолец И. За жизненный и действенный закон о договорах. «Бюллетень Госарбитража при СНК СССР», 1934, № 21.
Бозина И. А. Возникновение и использование экономических законов социализма в переходный период от капитализма к социализму. Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата экономических наук, Киев, 1963.
Бойко К. И. Борьба рабочего класса советской республики за восстановление народного хозяйства в период второй мирной передышки. (I—IV, 1920 г.), Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук. М., 1955.
Бонч-Бруевич П. Восполнение недопоставок. «Бюллетень Госарбитража при СНК СССР», 1935, № 13.
Борхов А. Публичные торги на государственные подряды и поставки. «Право и жизнь», 1925, № 4—5.
Брагинский М. М. Вопрос об обязательности нотариальной регистрации сделок и договоров в советском законодательстве. «Еженедельник советской юстиции», 1922, № 6.
Брагинский М. М. Контрактация продуктов сельского хозяйства. «Еженедельник советской юстиции», 1929, № 2.
Брагинский М. М. Нотариальное засвидетельствование договоров и пределы его обязательности. «Еженедельник советской юстиции», 1922, № 10.
Братусь С. Н. Вопросы правосубъектности в советском хозяйственном праве. В кн.: Социалистическая промышленность и хозяйственное право, М., 1935.
Братусь С. Н. и Лунц Л. А. Вопросы хозяйственного договора, М., 1954.
Братусь С. Н. К вопросу о развитии юридической личности советского государственного предприятия. В. кн.: Вопросы советского гражданского права. Сб. 1, под ред. М. М. Агаркова, М.-Л., 1945.
Братусь С. Н. К проблеме хозяйственно-административного права. «Советское государство и революция права», 1930, № 11—12.
Братусь С. Н. К проблеме юридического лица в советском гражданском праве. (О государственных хозяйственных организациях и предприятиях), «Проблемы социалистического права», 1938, № 3.
Братусь С. Н. Некоторые вопросы реформы управления промышленностью в связи с районно-комплексной организацией, хозяйства (в порядке обсуждения), «Советское государство и революция права», 1930, № 7.
Братусь С. Н. О некоторых чертах истории советского гражданского права. «Советское государство и право», 1957, №11.
Братусь С. Н. О некоторых чертах развития советского гражданского права за 40 лет его существования. В кн.: Труды научной сессии, посвященной 40-летию Великой Октябрьской социалистической революции. (Всесоюзный институт юридических наук). Вып. 1, М., 1958.
424


Братусь С. Н. О состоянии теоретической работы по советскому гражданскому праву. «Советское государство», 1937, № 1—2.
Братусь С. Н. и Ельевич М. И. Сбыты и ответственность по договорам (по материалам Ленинградского арбитража Наркомтяжпрома), «Бюллетень Госарбитража при СНК СССР», 1935, № 8.
Братусь С. Н. Юридические лица в советском хозяйственном обороте (о государственных хозяйственных организациях и предприятиях), «Советская юстиция», 1937, № 2, «Арбитраж», 1937, № 3.
Братусь С. Н. Юридические лица в советском гражданском праве. (Понятие, виды, государственные юридические лица), М., 1947.
Братусь С. И. Юридическая личность в главных управлениях хозяйственных наркоматов. В кн.: Научная сессия, посвященная 20-летию существования Всесоюзного института юридических наук (1925— 1945). Тезисы докладов. М., 1946.
Брин И. Д. Государственный капитализм в СССР в переходный период от капитализма к социализму. Иркутск, 1959.
Бродский А., Вольфкович 3., Френкель Л. Товарная экспертиза как орудие борьбы с браком. «Арбитраж, 1938, № 4.
Бульба Т. В. Пути и методы социалистической национализации промышленности. Автореферат на соискание ученой степени кандидата экономических наук. М., 1961.
В защиту права, «Народное хозяйство», 1919, № 6.
В подмосковном бассейне, «Экономическая жизнь», 1919, 4 сентября, № 175.
Вайнштейн А. И. К вопросу о комплектной поставке продукции. «Бюллетень Госарбитража при СНК СССР», 1934, № 16.
Вайнштейн А. Трестированная промышленность советской республики. «Народное хозяйство», 1920, № 9—10.
Варшавский К. М. Гражданское право СССР. В сб. Правовые условия торгово-промышленной деятельности в СССР. Л., 1924.
Варшавский К. М. Подряды и поставки в Союзе ССР. М., 1-е изд., 1925, 2-е изд. 1928.
Ведерников И. Создание и укрепление органов государственного контроля в 1918—1919 гг. «Вопросы истории», 1950, № 6.
Венедиктов А. В. Война, рост цен и старые контракты. Пг., 1917.
Венедиктов А. В. Государственная социалистическая собственность. М.-Л., 1948.
Венедиктов А. В. Гражданское законодательство в период иностранной военной интервенции и гражданской войны (1918—1920 гг.). «Ученые записки» Ленинградского университета. № 201, Вып. 7, 1955.
Венедиктов А. В. Договорная дисциплина в промышленности. Л., 1935.
Венедиктов А. В. Договорная дисциплина и ее роль в борьбе за план. «Записки планового института», № 21, Л., 1936.
Венедиктов А. В. Договорные санкции в советском праве. «Советское государство», 1934, № 5.
Венедиктов А. В. Об основных проблемах советского гражданского права. «Вестник Ленинградского университета», 1947, № 11.
Венедиктов А. В. Организация государственной промышленности в СССР, Л, т. 1, 1957, т. 2, 1961.
Венедиктов А. В. Организация железной и угольной промышленности. Сб. Тяжелая индустрия в СССР. М., 1926.
425


Венедиктов А. В. Ответственность за исполнение договора. В кн.- Социалистическая промышленность и хозяйственное право. Сб. статей, Л., 1935.
Венедиктов А. В. Правовая природа государственных предприятий. Л., 1928.
Венедиктов А. В. Рабочий контроль в промышленности. «Записки планового института», Вып. 4, Л., 1939.
Венедиктов А. В. Советское гражданское право в период проведения Октябрьской социалистической революции. «Ученые записки» Ленинградского госуниверситета, № 187, Вып. 6, 1955.
Венедиктов А. В. Хозрасчет предприятия и цеха. В кн.: Организационные вопросы хозрасчета в промышленности. Сб. статей. Л., 1933.
Венецианов М. С. Новое Положение о государственных подрядах и поставках. «Еженедельник советской юстиции», 1927, № 31.
Венецианов М. С. Регистрация сделок, совершаемых госпредприятиями. «Предприятие», 1924, № 5, 8, 10.
Верховеня Б. Г. Из истории рабочего контроля в промышленности после победы Великой Октябрьской социалистической революции, «Исторический архив», т. IV, 1949.
Верховеня Б. Рабочий контроль над производством. «Вопросы истории», 1948, № 10.
Вильнянский С. И. К вопросу о применении поправочных коэффициентов. «Вестник советской юстиции», 1923, № 9.
Вильнянский С. И. Новое положение в государственных подрядах и поставках. «Вестник советской юстиции», 1927, № 19.
Вильнянский С. И. Подряды и поставки в практике госорганэв. В кн.: Вопросы промышленного права. М., 1925.
Вильнянский С. И. Положение о государственных подрядах и поставках. Практический комментарий и материалы. Харьков, 1926.
Вильнянский С. И. Предельный срок начисления договорной пени (дискуссионно). «Вестник советской юстиции», 1927, № 20.
Винавер А. М. Купля-продажа и мена. М., 1924.
Винавер А. М. Неустойка, (ст. ст. 141 и 142 Гражданского кодекса и комментарий к ним), М., 1924.
Виндельбот М. Тресты и синдикаты и современные производственные объединения, «Народное хозяйство», 1918, № 6.
Виноградов В., Маевский И. Против извращения истории образования социалистического способа производства в СССР. «Коммунист», 1956, № 16.
Виноградов В. А. Социалистическое обобществление промышленности в СССР. 1917—1920. М., 1955.
Вольман И. Взаимоотношения торгового права и гражданского. «Вестник советской юстиции», 1924, № 24.
Вольфсон Ф. И. Хозяйственное право первого десятилетия. «Советское право», М., 1927, № 6.
Вольфсон Ф. И. Основные тенденции развития советского гражданского права к десятилетию Октябрьской революции. «Пролетарский суд», 1927, № 19—20.
Вольфсон Ф. И. Новое положение о государственных подрядах и поставках. «Еженедельник советской юстиции», 1927, № 48.
Вольфсон Ф. И. Новое положение о государственных подрядах и поставках. Практический комментарий и Материалы, Харьков, 1926. 426


Вопросы промышленного права. (Материалы совещания юрисконсультов государственной промышленности 17—22 мая 1925 г.), М., 1925.
Вопросы промышленного права. (Материалы второго совещания юрисконсультов госпромышленности). М., 1928.
Вопросы советского хозяйственного права. (Сб. первый), М., 1933.
Вопросы торгового права и практики. Сб. статей. Л., 1926.
Вормс А. Э. Внутрисиндикатские отношения. В кн.: Вопросы промышленного права, М., 1928.
Вормс А. Э. Теоретические основания для определения юридической природы отношений между синдикатом и участвующими в нем трестами. В кн.: Вопросы промышленного права, М:, 1928.
Воробьев И. Я. Изменения в русской промышленности в период войны и революции. «Вестник статистики», кн. XIV, 1923, № 4—6.
Ворожейкин Н. Неустойка заказчика по Положению о государственных подрядах и поставках 27 июля 1923 г., «Еженедельник советской юстиции», 1923, № 41.
Воронецкая А. А. Организация Высшего совета народного хозяйства и его роль в национализации промышленности. «Исторические записки», т. 43. 1953.
Всероссийский текстильный синдикат. Отчет по операциям синдиката с 1 марта по 31 декабря 1922 г., М., 1923.
Всесоюзный металлургический синдикат. Сбытовая система синдиката 1927—1928 гг., М., 1928.
Всесоюзный металлургический синдикат. «ВМС». Сбытовая система на 1928/29 г., М., 1929.
Высший совет народного хозяйства. Отчет VIII Всероссийскому съезду Советов, М., 1920.
Гавзе Ф. И. О договорных взаимоотношениях между государством и частными лицами. «Еженедельник советской юстиции», 1922, № 46—47.
Гавзе Ф. И. Правовое регулирование имущественных отношений в БССР в период восстановления народного хозяйства (1921-- 1925 гг.). «Ученые записки» Белорусский госуниверситет им. В. И. Ленина, Вып. 31, сер. юрид., Минск, 1957.
Гавзе Ф. И. Развитие социалистического гражданско-правового договора (1917—1934 гг.), Минск, 1959.
Гавзе Ф. И. Товарное производство в период социализма и гражданско-правовой договор. В кн.: Вопросы советского гражданского и трудового права, Минск, 1961.
Гамбург И. О хозрасчете главка. «Арбитраж», 1936, № 17.
Гальперин Н. С. Развитие системы материально-технического снабжения в СССР и задачи ее совершенствования на современном этапе хозяйственного строительства, Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата экономических наук, М., 1957.
Гарник Я. Об актировании количественных недостач. «Арбитраж», 1938, № 17—18.
Ге Ю. Плановое регулирование и гражданский кодекс (к реформе Гражданского кодекса). «Еженедельник советской юстиции», 1929, № 27.
Гейман Ю. Хозяйственное право к 12-летию Октября. «Еженедельник советской юстиции», 1929, № 44.
427


Генеральный договор потребительской кооперации с Всесоюзным металлургическим синдикатом (ВМС) на 1928/29 хозяйственный год. М., 1928.
Генеральные договоры во взаимоотношениях государственной промышленности и потребительской кооперации. М., 1928.
Генкин Д. М., Новицкий И. Б., Рабинович Н. В. История советского гражданского права. М., 1949.
Генкин Д. М. Регулирование хозяйственной деятельности промысловой кооперации (производство, снабжение, заготовки, сбыт, планирование, хозрасчет, договор, арбитраж). М.-Л., 1934.
Генкин Д. М. Роль советского гражданского права в осуществлении требований экономических законов социализма. Научная сессия ВИЮН. Тезисы докладов, М., 1953.
Генкина Э. Б. Переход советского государства к новой экономической политике, М., 1958.
Герасимович С. Заметки по поводу проекта нового Положения о государственных подрядах и поставках. «Еженедельник советской юстиции», 1926, № 20.
Герасимович С. Положение о государственных подрядах и государственных поставках. Практический комментарий к ст. 1—33, М., 1923.
Гинзберг М. Г. Ответственность юридического лица за его предприятия (в порядке обсуждения). «Арбитраж», 1935, № 21.
Гинзберг М. Переход права собственности на товары при расчетах через банк. «Бюллетень Госарбитража при СНК СССР», 1935. № 15.
Гинзбург А. М. Декрет о трестах от 10 апреля 1923 г., М.-Л., 1926.
Гинзбург А. М. К пересмотру декретов о трестах. В кн.: Вопросы промышленного права, М., 1928.
Гинцбург Л. Я. Вопросы советского хозяйственного права на данном этапе. В кн.: Вопросы советского хозяйственного права. Сб. 1, М., 1933.
Гинцбург Л. Я. Вопросы управления хозяйством на XVII партконференции. «Советское государство», 1932, № 2.
Гинцбург Л. Я. Высший совет народного хозяйства. «Ученые записки» Саратовского университета, т. IV, Вып. 4, 1925.
Гинцбург Л. Я. К вопросу о хозяйственном кодексе СССР. В кн.: Вопросы советского хозяйственного права. Сб. 1, М., 1933.
Гинцбург Л. Я. К вопросу о хозяйственном кодексе СССР (в порядке обсуждения), «Бюллетень Госарбитража при СНК СССР», 1933, № 13.
Гинцбург Л. Я. К 15-летию советского хозяйственного права. «Советское государство», 1932, № 11—12.
Гинцбург Л. О хозрасчете. К итогам конференции работников социалистической промышленности. М., 1931.
Гинцбург Л. Я. О хозяйственном кодексе СССР. (Доклад, прения и заключительное слово), М., 1933.
Гинцбург Л. Я. Предварительные итоги реорганизации управления промышленностью. «Советское государство и революция права». 1930, № 3.
Гинцбург Л. Я. Проект закона об управлении государственной промышленностью. (Сокращенная стенограмма доклада в институте советского строительства и права 17 сентября 1931 г.), «Советское государство и революция права», 1931, № 10—12.
428


Гинцбург Л., Костельцов А., Хитев В. Сборник материалов по хозяйственно-административному праву, М., 1931.
Гинцбург Л. Я. Советское предприятие в период социалистической реконструкции. «Советское государство и революция права», 1930. № 2,
Гинцбург Л., Костельцов А., Хитев В. Советское хозяйственное законодательство, ч. 2, М., 1934.
Гинцбург Л. Я. Управление хозяйством в первые годы пролетарской диктатуры. М., 1933.
Гинцбург Л. Я. Хозяйственное строительство первого года пролетарской диктатуры (к вопросу об истоках советского хозяйственного права), «Советское государство», 1932, № 9—10.
Главтекстиль. Краткий отчет главного правления текстильных предприятий РСФСР, М., 1920.
Гладков И. За научное освещение вопросов истории социалистического строительства в СССР. «Вопросы экономики», 1956, № 11.
Гладков И. А. Очерки советской экономики 1917—1920 гг. М., 1956.
Гладков И. А. Очерки строительства советского планового хозяйства в 1917-18 г., М., 1950.
Гликин С. Проверка выполнения договоров (в порядке обсуждения), «Арбитраж», 1929, № 19—20.
Гойхбарг А. Г. В. И. Ленин и советское право. «Советское право», М., 1924, № 2.
Гойхбарг А. Г. Основы частного имущественного права. М., 1924.
Гойхбарг А. Г. Очерки хозяйственного права, М., 1927.
Гойхбарг А. Г. Хозяйственное право РСФСР, т. 1, Гражданский кодекс. М.-Л., 1923.
Гойхман В. и Туманов Л. О регрессных исках по санкциям. «Арбитраж», 1937, № 2.
Гойхман В. и Туманов Л. Общие условия поставки (практика их применения в 1937 г.), «Арбитраж», 1937, № 14.
Голощекин Ф. И. Исполнение договоров должно стоять на уровне выполнения народнохозяйственного плана. «Арбитраж», 1937, № 1,
Голощекин Ф. И. Итоги заключения договоров на 1934 г. «Бюллетень Госарбитража при СНК СССР», 1934, № 10.
Голощекин Ф. Споры о расчетах, вытекающих из применения договорных цен. «Арбитраж», 1938, № 27.
Гольденберг А. Итоги и перспективы контрактации. «Вестник финансов», 1928, № 11.
Гордон В. М. Дух законов торговых. «Вестник советской юстиции», 1923, № 10.
Гордон В. М. Система советского торгового права, Харьков, 1924.
Гордон М. В. Договорно-правовые формы борьбы за качество продукции. Киев. 1934.
Горман А. Я. Организация государственного управления социалистической промышленностью в 1917-18 гг. По материалам Московской промышленности. Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата экономических наук, М., 1952.
Готлобер Ц, М., Бабушкин С. М. О социалистическом преобразо-. вании промышленности советской России. «Вопросы истории», 1957, № 1.
Граве К. А., Плесков А. А., Фрейдман Э. М. Биржевое законодательство, М., 1925.
429


Граве К. А. Договорная неустойка в советском праве. М., 1950.
Граве К. А. К вопросу об обслуживании государственных предприятий частными торговыми агентами. «Право и жизнь», 1927, № 1.
Граве К. А. и Эйбушитц П. С. Основы законодательства по внутренней торговле Союза ССР. М., 1928.
Граве К. А. Основы хозяйственного права. М., 1929.
Граве К. А. и Минц С. В. Сборник материалов по биржевому праву и практике. М., 1924.
Граве К. А. Торговые установления. М., 1927.
Гражданское право, Учебник для юридических вузов под ред. Я. Ф. Миколенко, 3. И. Шкундина, К- А. Граве, ч. I, ч. II, М., 1938.
Гранберг А. И. Вопросы ассортимента в договорах купли-продажи. «Арбитраж», 1936, № 19. '
Гранберг А. И. Договоры в системе внутрипромышленного снабжения в 1932 г. «Бюллетень Госарбитража при СНК СССР», 1932, № 2.
Гранберг А. Исполнение договоров (в порядке обсуждения), «Бюллетень Госарбитража при СНК СССР», 1932, № 8.
Гранберг А. И. Купля-продажа в советском товарообороте. «Бюллетень Госарбитража при СНК СССР», 1934, № 12.
Гранберг А. И. Обеспечение комплектности в договорах сбыта- снабжения. «Бюллетень Госарбитража при СНК СССР», 1934, № 15.
Гранберг А. И. Организация сбыта промышленной продукции. «Бюллетень Госарбитража при СНК СССР», 1933, № 11.
Гранберг А. Н. Развитие договора купли-продажи в советском праве. «Арбитраж», 1937, № 22.
Грибанов В. П. Основные черты плановых гражданско-правовых договоров и история их развития. Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук, М., 1953.
Григорьян Е. С. и Лопаткин М. И. Кооперативный план и потребительская кооперация, М., 1963.
Гурвич А. Основные вопросы борьбы с недостачей товара в договорной практике. «Бюллетень Госарбитража при СНК СССР», 1935, № 9—10.
Гурвич А. Система предварительных заказов на товары ширпотреба. «Бюллетень Госарбитража при СНК СССР», 1934, № 2.
Гурвич А М Что нужно изменить в инструкции Госарбитража о качестве. «Арбитраж», 1935, № 19.
Гурвич С. и Кример Е. Основные вопросы количественной приемки товара и актирования недостач. «Арбитраж», 1939, № 12.
Данилова Е. Н. Советское торговое право. М., 1925.
Договоры на поставку дров и лесных материалов. «Экономическая жизнь», 1919, 16 апр., № 82.
Дозорцев А. В. 40 лет советского договора. «Научные записки» Института внешней торговли, М., 1958.
Донде Я. А. Некоторые вопросы будущей договорной кампании. «Арбитраж», 1938, № 19.
Донде Я. А. О снижении договорных санкций. «Арбитраж», 1935, №23.
Донде Я. А. Преддоговорные споры по договорам на поставку промтоваров. «Арбитраж», 1938, № 4.
Драбкин С. Итоги и перспективы советского промышленного законодательства, «Народное хозяйство Украины», 1922, № 7—10.
430


Драбкин С. Л. Назревшая задача (к вопросу о советском торго * вом кодексе), «Народное хозяйство Украины», 1923, № 1—3.
Драк С. Основные признаки комплектности. «Арбитраж», 1935, № 22.
Дьяков Ф. В. Экономическая и правовая природа так называемой контрактации посевов. Баку, 1928.
Дьяченко В. П. Советские финансы в первой фазе развития социалистического государства, ч. I, М., 1947.
Ейдин А. Вопросы предстоящей лесозаготовительной кампании. «Экономическая жизнь», 1920, 15 мая, № 104.
Екимов А. А. Организация планирования материального снабжения промышленности регулирующими и плановыми органами. В кн.: Организационные вопросы промышленного снабжения. Сб. статей. М.-Л., 1931.
Ельевич М. И. К вопросу о договорной кампании и качестве договоров. В кн.: Социалистическая промышленность и хозяйственное право. М., 1935.
Ельевич М. И. и Шахназаров А. М. Организация промышленного снабжения, хозрасчет и договорные отношения. В кн.: Организационные вопросы хозрасчета в промышленности, Л., 1933.
Еремеев М. Стихийные бедствия не всегда освобождают от выполнения договора. «Бюллетень Госарбитража при СНК СССР», 1931, № 7.
Журдо К. Борьба за качество продукции и необходимые дополнения закона. «Еженедельник советской юстиции», 1926. № 6
3. Ш. Иски вызванные недогрузом продукции, «Арбитраж», 1940, № 3.
3. Ш. О регрессных исках. «Арбитраж», 1937, № 5.
Зайцев Е. Хозрасчет на последнем этапе НЭП’а. «Советское государство и революция права», 1931, № 7.
Закон с хозрасчетных главках и вопросы хозяйственного права. «Советское государство», 1936, № 5.
Зейц А. Г. Влияние изменившихся обстоятельств на силу договоров. Иркутск, 1928.
Зимелева М. В. Правовые основы контрактации сельскохозяйственных продхктов. Б кн.: Финансово-экономические очерки контрактации. М., 1930.
Иваницкий Д. И. Проект торгового свода СССР, «Вестник промышленности, торговли и транспорта», 1924, № 4.
Ивлиев Ф. К. Органы управления промышленностью в годы завершения восстановления народного хозяйства и начала социалистической индустриализации страны. Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук, М., 1958.
Из деятельности Совета народного хозяйства Северного района. Пг., 1918.
Иогансон А. А. Договоры и сделки. Практическое руководство. Л., 1926.
Иоффе О. С. Гражданское право. В кн.: Сорок лет советского права, 1917—1957 г., т. I—II, Л., 1957.
Иоффе О. С. Об основных вопросах советского гражданского права. «Ученые записки» Ленинградского госуниверситета № 151, Вып. 4, Л., 1953.
Иоффе О. С. Правовое регулирование хозяйственной деятельности в СССР. Л., 1959.
431


Иоффе О. С., Райхер В. К., Толстой Ю. К. Творческое наследие академика А. В. Венедиктова. В кн.’ Проблемы гражданского и административного права, Л., 1962.
Исаков А. О преддоговорных спорах по договорам на поставку товаров производственного назначения (по материалам дел, рассмотренных Главарбитром при СНК СССР). «Арбитраж», 1938, № 9—10.
К вопросу о национализации промышленности. «Народное хозяйство», 1918. № 5.
К истории плана электрификации советской страны. Сб. документов и материалов, 1918—1920 гг. Под ред. И. А. Гладкова, М., 1952.
Кактынь А. О подходе к частному торговому капиталу. М, 1924.
Кактынь А. О политике цен. 1929.
Кактынь А. Основные вопросы кредитной реформы. М., 1930.
Кактынь А. Очерки по организации народного хозяйства, М., 1922.
Каменский 3. К. Практика нового порядка расчетов. «Арбитраж», 1937, № 11.
Каравайкин А. Исполнение договоров, М., 1934.
Каравайкин А. и Мошкаров М. Управление промышленностью в связи с разукрупнением (по материалам ЦКК-НК РКИ СССР). «Советское государство и революция права», 1931, № 9.
Карасе А. В. Правовые формы организации государственной промышленности в условиях новой экономической политики. «Советское право», М., 1923, № 1.
Карасе А. В. Советское промышленное право. (Обзор и материалы). М.-Л., 1925.
Карасе А. В. Хозяйственные функции и правовая структура государственных синдикатов. «Советское право», М., 1924, № 2.
Картужанский Л. И. Хозяйственный договор в промышленности (практический анализ), М.-Л., 1937.
Картужанский Л. И. Хозяйственный договор на практике. М.-Л., 1936.
Кельман Е. И. Юридическая природа поставки. «Еженедельник советской юстиции», 1924, № 3—4.
Киснемский В. И. Государственные конвенции и государственные синдикаты. М., 1926.
Киснемский В. И. Правовые нормы, регулирующие внутрНсинди- катский оборот. В кн.: Вопросы промышленного права, М., 1928.
Коган С. Хоздоговор и стандарт. М. Л., 1935.
Козлитин И. П. Организация государственного контроля в годы гражданской войны (1918—1920 гг.), «Исторические записки», т. 26, 1948.
Корецкий В. В. Влияние обесценения бумажных денег на исполнение обязательств (дискуссионная). «Народное хозяйство Украины», 1923, № 1—3.
Корецкий В. Иски по ассортименту. «Арбитраж», 1939, № 2.
Корецкий В. Количественная сдаиа-приемка в договорах на 1935 г. «Бюллетень Госарбитража при СНК СССР», 1934, № 2.
Корецкий В. Разовые сделки в советской торговле. «Бюллетень Госарбитража при СНК СССР», 1935, № 13.
Коршунова Е. Н. Вопросы периодизации истории науки гражданского права в СССР. «Советское государство и право», 1950, № 8.
Красносельский М. О. Практика договоров в промкооперации М.-Л., 1934.
432


Краткий сборник материалов по заключению договоров на 1934 г. и их выполнение. Составитель И. Я. Слуцкий, М., 1934.
Кризисы топливоснабжения, «Экономическая жизнь», 1920, 2! апр., № 84.
Крицман Л. Единый хозяйственный план и комиссия использования, М., 1921.
Крицман Л. Новая экономическая политика и плановое распределение, М., 1922.
Кричевский Ю. Б. Организационно-правовые формы регулирования товарооборота. В кн.: Вопросы торгового права и практики, М., 1926.
Кундурушкин И. С. Частный капитал перед советским судом. Пути и методы накопления по судебным и ревизионным делам 1918—1926 гг. С предисловием Д. И. Курского. М.-Л., 1927.
Курс советского хозяйственного права т. 1, под ред. Л. Гинц- бурга и Е. Пашуканиса, М., 1935.
Курс советского хозяйственного права, т. II, Под ред. М. Доценко, М., 1935.
Кусиков А. В. Экономическая невозможность исполнения сделки по ГК. «Вестник советской юстиции», 1925, № 15—16.
Ладыженский А. М. Оговорка изменившихся обстоятельств в советском праве. «Право и жизнь», 1925, № 2—3.
Ланда В. и Граве К. Больше бдительности в вопросах недостачи, «Арбитраж», 1936, № 18.
Ландкоф С. Н. Действительность внеуставных сделок. «Еженедельник советской юстиции», 1926, № 43.
Ландкоф С. Н. Особенности генерального договора купли-продажи в советском плановом хозяйстве. «Вестник советской юстиции», 1928, № 23.
Ландкоф С. Н. Особенности генерального договора комиссии в советском плановом хозяйстве. «Вестник советской юстиции», 1928 № 24.
Ландкоф С. Н. Торговые сделки, теория и практика. Харьков, 1929.
Ларин Ю. и Крицман Л. Очерк хозяйственной жизни и организация народного хозяйства в советской России (1 ноября 1917— 1 июля 1920 г.), М., 1920.
Ларин Ю. У колыбели, «Народное хозяйство», 1918, № 11.
Лебедев П. А. Гражданский кодекс и государственное хозяйство. К вопросу о гражданском праве, арбитражных комиссиях и общегражданских судах. (В порядке обсуждения). «Вестник Верховного суда СССР», 1927, № 2.
Левин А. Я. Государственно-капиталистический и частно-капиталистический уклады в экономике переходного периода от капитализма к социализму. Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата экономических наук, М., 1962.
Левина Л. Участие В. И. Ленина в создании Гражданского кодекса. «Советская юстиция», 1957, № 2.
Левит Т. О заготовках дровяного топлива. «Экономическая жизнь», 1919, 4 сент., № 195.
Лепешкин А. И. Местные органы советского государства (1917— 1920 гг.), М., 1957.
Лесные заготовки и очередные задачи Главлескома, «Экономическая жизнь», 1919, 4 мая, № 94.
28-3740
433


Липецкер М. С. Договоры контрактации. «Арбитраж», 1935, № 24.
Липецкер М. С. Инструкция по качеству нуждается в исправлениях. «Бюллетень Госарбитража при СНК СССР», 1934, № 227.
Липецкер М. Организационные вопросы планирования советской торговли. В кн.: Вопросы советского хозяйственного права. Сб. 1, М.; 1933.
Липецкер М. С. Производственные предприятия и хозрасчет. (В порядке обсуждения). «Советское государство и революция права», 1931, № 9.
Лобачев Л. и Малочников 3. Организация торговли швейными изделиями. М., 1930.
Лобачев Л. Система заказов в текстильной торговле. М., 1928.
Лозовский А. Профсоюзы и промышленность. «Народное хозяйство», 1922, 8.
Лозовский А. Рабочий контроль. М., 1918.
Локшин Э. Ю. Очерк истории промышленности СССР (1917— 1940), М.. 1956.
Лунц Л. А., Флейшиц Е. А. Еще раз о предмете хозяйственного права. «Правоведение», 1960, № 4.
Лунц Л. А. О влиянии изменений экономической конъюнктуры на обязательства частного права. «Материалы народного комиссариата юстиции», М., 1922, Вып. 15.
Лященко II. И. История народного хозяйства СССР, т. 3, Социализм, М., 1956.
М—Н. Вещные иски в арбитражном процессе. «Арбитраж», 1937, № 3.
Магазинер Я. М. Советское хозяйственное право, Л., 1928.
Макагонов А. П. Подряды и поставки по действующему законодательству. М., 1924.
Макагонов А. П. Практика применения Положения о государственных подрядах и поставках (о ст. 15 Положения). «Еженедельник советской юстиции», 1925, № 1.
Мальцев. Проект нового Положения о государственных подрядах и поставках (о ст. 15 Положения). «Еженедельник советской юстиции», 1926, № 3.
Мальцман Б. С. Законодательство о промышленности, торговле, труде и транспорте, ч. 1, ч. 2, М., 1923.
Мальцман В. Иски об убытках по договорам поставки. (Обзор практики), «Арбитраж», 1937, № 16.
Марков Н. Н. Проект новой системы Кодекса хозяйственного права. «Право и жизнь», 1927, № 6—7.
Маркович В. О долевых договорах, «Арбитраж», 1938, № 23.
Мартынов Б. С. Государственные тресты. М., 1924.
Мартынов Б. С. ч Гражданский кодекс и государственный оборот. В кн.: Вопросы промышленного права, М., 1928.
Мартынов Б. С. Гражданский кодекс и хозяйственное право. (К проекту кодекса хозяйственных законов УССР). «Вестник советской юстиции», 1928, № 1.
Мартынов Б. С. К вопросу о советском торговом праве. «Еженедельник советской юстиции», 1924, № 16.
Мартыно Б. С. Купля-продажа и поставка. «Вестник советской юстиции», 1924, № 21.
434


Мартынов Б. С. Об особенностях имущественных договоров советского права. В кн.: Вопросы торгового права и практики. Сб. статей, М., 1926.
Мартынов Б. С. Организационные принципы советских госпредприятий в условиях планированного товарного оборота. «Право и жизнь», 1927, № 3.
Мартынов Б. С. Промышленное право СССР. В кн.: Советское промышленное право. Очерки. М., 1929.
Материалы совещания местных органов ВСНХ РСФСР. (28 ноября— 2 декабря 1924 г.). М., 1925.
Материалы расширенных совещаний Президиума ВСНХ СССР с местными органами. М.-Л., 1926.
Медведев А. Б. Деятельность В. И. Ленина по организации управления социалистической промышленностью в первый период советской власти (ноябрь 1917—июль 1918). Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук, М., 1958.
Механик С. Финансово-кредитные проблемы в период национализации промышленности в СССР, М., 1957 г.
Миколенко Я. Ф. Социалистическая природа советского гражданского права. «Советская юстиция», 1938, № 18.
Миколенко Я. Ф. К вопросу о выделении торгового права как отрасли советского гражданского права. В кн.: Научная сессия, посвященная 20-летию существования Всесоюзного института юридических наук (1925—1945), Тезисы докладов, М., 1946.
Милютин В. К вопросу о национализации промышленности. «Народное хозяйство», 1918, № 5.
Милютин В. П. Народное хозяйство советской России. М., 1920.
Милютин В. П. Новый путь кооперативного движения. «Народное хозяйство», 1918, № 3.
Минц С. Основные вопросы советского промышленного права. «Советское право», М., 1926, № 3.
Минц С. В. Советское промышленное право. Вып. 1, М., 1925.
Михлев И. Национализация промышленности. «Проблемы экономики», 1938, № 3.
Можейко В. Н. и Бахчисарайцев X. Э. Договорная дисциплина в зеркале арбитражных дел. (По материалам Арбитража НКТП), «Советское государство», 1934, № 2.
Морозов Б. М. Создание и укрепление советского государственного аппарата (ноябрь 1917 — март 1919 г.), М., 1957.
Мурашкин В. Вопросы хозяйственного права в текущей кампании по улучшению качества госпродукции. «Еженедельник советской юстиции», 1926, № 15.
На новых путях. Итоги новой экономической политики 1921 — 1922, Вып. III, Промышленность, Труды под ред. комиссии СТО, М., 1923.
Насырин В. П. О некоторых вопросах социалистического преобразования промышленности в СССР. «Вопросы истории», 1956, № 5.
Наумов Н. И. О юридической конструкции внутрисиндикатских отношений. (В порядке обсуждения). «Вестник советской юстиции», 1926, № 2.
Наумов Н. И. О юридической природе синдикатов и внутрисиндикатских отношений. В кн.: Промышленность и право. Сб. статей. М.-Л., 1926.
28*
435


Национализация промышленности в СССР. Сб. Документов и материалов 1917—1920 гг. Под ред. И. А. Гладкова. М., 1954.
Национализация промышленности и организация социалистического производства в Петрограде (1917—1920 гг.). Документы и материалы под ред. А. В. Венедиктова, т. I, т. II, Л., 1960.
Наша трестированная промышленность. (По данным технико-промышленной инспекции). Под ред. А. Трояновского. М., 1922.
Нейман Г. Пути развития советской торговли. М., 1934.
Новая экономическая политика в промышленности. Сб. декретов, постановлений и инструкций, М., 1921.
Новицкий И. Б. Гражданско-правовое регулирование отношений в области организационно-хозяйственной деятельности социалистического государства. В кн.: Вопросы советского социалистического права. К 40-летию Великой Октябрьской социалистической революции. М., 1958.
Новицкий И. Б. История советского гражданского права, М., 1957.
Новицкий И. Б. Очерки гражданского права. Материалы к курсу лекций Обязательственное право. Общие понятия. М., 1921.
Новицкий И. Б. Развитие договорных обязательств в советском праве. «Ученые записки» Московского юридического института, Вып. IV. М., 1948.
Новое законодательство в области промышленности и торговли,. Сб. ВСНХ, М., 1922.
Ногин В. О синдикатах. «Синдикат», журн. Совета синдикатов, 1923, № 1.
О сделках на дрова. «Экономическая жизнь», 1919, 26 янв., № 18.
Овчинников А. Новое Положение о государственных подрядах и поставках. «Рабочий суд», 1927, № 20.
Октябрьская революция и фабзавкомы. Материалы по истории фабрично-заводских комитетов, ч. 1, от февраля к октябрю, М., 1927.
Опыт пролетарской программы организации производства, Изд. СНХ Северного района, Пг., 1918.
Организационные вопросы промышленного снабжения, Сб. статей, М.-Л., 1931.
Организационные вопросы промышленности. Сб. материалов. К совещанию представителей промышленности и транспорта, М., 1922
Организационные вопросы хозрасчета в промышленности. Сб. статей. Л., 1933.
Организация сырьевых кампаний в 1929/30 гг. Изд. офиц. НКГ СССР и РСФСР, М., 1930.
Отчет о деятельности Высшей арбитражной комиссии при СТО СССР за 1929 г., М, 1930.
Отчет главного Правления текстильных предприятий РСФСР за 1920 г., М., 1921.
Отчет о деятельности Всероссийского текстильного синдиката за 1923 г., М., 1924.
Отчет о деятельности Продрасмета (с июня по 7 сентября 1918 г.), «Народное хозяйство», 1918, № 10.
Отчетный доклад о работе Госарбитража при СНК СССР и о работе Госарбитража за 1935 г., М., 1936 г.
Охоцимский В. Н. Основные моменты исполнения по обязательствам. (Очерк по теории и истории обязательственного права). «Ученые записки» Саратовского госуниверситета, 1929, т. 15, вып. 1.
436


Очерки советской экономики 1917—1920 гг., М., 1956.
Павлов А. Содержание и форма договоров (статья дискуссионная). «Красное право», 1926, № 17—18 на укр. яз.
Панкратова А. М. Фабзавкомы России в борьбе за социалистическую фабрику. М., 1923.
Пашуканис Е. Б. Общая теория права и марксизм., М., 1924.
Пашуканис Е. Б. Основные проблемы марксистской теории права и государства. «Советское государство и революция права», 1931, № 1.
Пашуканис Е. Б. Положение на теоретическом правовом фронте. (К некоторым итогам дискуссии). «Советское государство и революция права», 1930, № 11—12.
Первый съезд Советов народного хозяйства Северной области, Пг„ 1918.
Пергамент М. Я. Еще о неустойке в судебной практике. «Рабочий суд», 1927, № 2.
Пергамент М. Я. Несколько слов по поводу издания проекта Тор^- гового свода СССР (ст. ст. 197—206 Проекта). «Вестник советской юстиции», 1925, № 15.
Перетерский И. С. Сделки, договоры. (Гражданский кодекс ГСФСР. Научный комментарий, Вып. 5), М., 1929.
Пертцик. Понятие форс-мажора расширять не следует. «Арбитраж», 1938, № 4.
Перцович Н. Советские тресты и синдикаты. Организация крупной промышленности СССР. Харьков, 1925.
Петров И. Ю. Советы народного хозяйства. Историческо-право- вой очерк, М., 1958.
Петров К. А. Национализация промышленности в СССР. Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата экономических наук, М., 1954.
Писаревский Н. Заключение договоров от имени государственных учреждений. «Еженедельник советской юстиции», 1926, № 36.
Плехан И. С. Государственные подряды и поставки. М., 1926.
Плотников К. Н. Очерки истории бюджета советского государства. М., 1954.
Поволоцкий Л. И. Специальная правоспособность и неуставные сделки трестов. В кн.: Промышленность и право. Сб. статей, М.-Л., 1926.
Подряды и поставки. «Экономическая жизнь», 1919, 29 июня.
Позняк М. Д. Неустойка при договорах господряда или поставки. «Еженедельник советской юстиции», 1927, № 48.
Позняк М. Д. О нотариальном засвидетельствовании договоров. «Еженедельник советской юстиции», 1923, № 43.
Позняк М. Д. Проект нового Положения о подрядах и поставках. «Еженедельник советской юстиции», 1925, № 14—15.
Политическая экономия. Учебник. М., 1930.
Политическая экономия социализма, Изд. 2, М., 1962.
Попов Б. В. Ст. 137 Гражданского кодекса УССР в ее прежней и нынешней редакции. «Право и жизнь», 1925, № 9—10.
Попов В. Ф., Фрейдман Э. М. Регистрация внебиржевых сделок. М., 1930.
Построение фундамента социалистической экономики в СССР. (1926—1932 гг.), Под ред. И. А. Гладкова. М., 1960.
437


Правовая практика Кожсиндиката. Материалы совещания юрисконсультов ВКС. (Всесоюзный кожевенный синдикат), 27—29 окг. 1925 г., М.-Л., 1926.
Правовые условия торгово-промышленной деятельности в РСФСР. Сб. статей и декретов. Под ред. И. А. Левицкого. М.-Пг. 1922.
Правовые условия торгово-промышленной деятельности в СССР. Сб. статей и декретов под ред. А. Н. Топорова и Е. В. Меркеля. Л., 1924.
Практика арбитражной комиссии ВСНХ СССР и РСФСР, Сост. А. И. Игнатьев и А. И. Бечак. М.-Л., вып. 1, вып. 2, 1926 г., часть III, 1928.
Практика арбитражных комиссий. Под ред. проф. В. Н. Шреге- ра. Вып. 1, М.-Л., 1924.
Приворотский Г. и Каравайкин А. Споры по качеству оборудования. «Арбитраж», 1939, №11.
Приворотский Г. Споры по производственному снабжению в Госарбитраже при СНК СССР, «Арбитраж», 1930, № 19.
Продовольственное дело за I—IV кварталы 1919 г. «Народное хозяйство», 1919, № 8.
Промышленность и право, Сб. статей, М.-Л., 1926.
Протоколы совещания Центросоюза и ВТС о сдаче системе потребительской кооперации в 1928/29 г. хлопчатобумажных, сукопно- шерстяных и льняных товаров по генеральным сделкам. М., 1928.
Рабинович А. Покупка или поставка? «Рабочий суд», 1927, № 3.
Работы съезда заводских управлений Государственных объединенных машиностроительных заводов (2—7 февраля 1919 г), М., 1919.
Рабочий контроль и национализация крупной промышленности в Иваново-Вознесенской губернии. Материалы по истории СССР. Вып. III, М., 1956.
Рабочий контроль и национализация промышленных предприятий Петрограда в 1917—1919 гг., Сб. документов, т. 1, Л., 1947.
Рабочий контроль и национализация промышленности в Туркестане 1917—1920 гг. Сб. документов под ред. Э. А. Воскобойникова, Ташкент, 1955.
Рабочий контроль и национализация промышленности в Костромской губернии. Сб. документов. (1917—1919 гг.), Кострома, 1960.
Раевич С. И. К вопросу об эквивалентности. (Проблема эквивалентности в практике обобществленного сектора). «Советское государство и революция права», 1930, № 4.
Раевич С. И. О выработке общесоюзных основных начал гражданского законодательства. «Советское право», М., 1927, № 3.
Раевич С. И. Общие вопросы хозяйственного права и законодательство о гражданском обороте. В кн.: Основы советского права. Под ред. Д. А. Магеровского, М.-Л., 1927.
Раевич С. И. Основы хозяйственного права. Вып. I, вып. II, • М.-Л., 1932.
Раевич С. И. Пересмотр основных положений о форме сделок. «Еженедельник советской юстиции», 1928, № 11.
Райхер В. К. Очерк важнейших сделок советского хозяйственного права. В кн.: Магазинер Я. М. Советское хозяйственное право, Л., 1928.
Райхер В. К. Правовые вопросы договорной дисциплины в СССР. Л., 1958.
438


Рапопорт Я. И. К вопросу о правовой природе генеральных договоров между государственной промышленностью и потребительской кооперацией. «Вестник советской юстиции», 1929, № 6.
Рапопорт Я. Конвенции по децентрализованным заготовкам. «Бюллетень Госарбитража при СНК СССР», 1934, № 12.
Рапопорт Я. И. Проблема «невозможного исполнения» в советском праве. «Вестник советской юстиции», 1928, № 24.
Расчетные операции с поставщиками. «Экономическая жизнь», 1929, 21 авг., № 184.
Ратнер А. С. Институт поставки в советском законодательстве. (В порядке обсуждения), «Хозяйство Украины», 1923, № 5.
Резолюции 2-го Всероссийского съезда Советов народного хозяйства. М., 1919.
Резолюции 3-го Всероссийского съезда Советов народного хозяйства 23—27 января 1920 г., М., 1920.
Ривкин М. Правовые вопросы, связанные с комплектностью поставки. «Советская юстиция», 1937, № 6.
Розенблюм Д. С. О контрактации. Доклад на секции хозяйственного и трудового права 4 марта и 1 апреля 1929 г. Прения по докладу. заключительное слово. «Советское право», М., 1929, № 2.
Рубинчик М. Рабочий контроль и национализация промышленности. «Проблемы экономики», 1936, № 1.
Рубинштейн Б. М. Второй пятилетний план и вопросы хозяйственного права. В кн.: Социалистическая промышленность и хозяйственное право. Сб. статей. Л., 1935.
Рубинштейн Б. М. К вопросу о хозрасчете. В кн.: Вопросы советского хозяйственного права. Сб. 1, М., 1933.
Рубинштейн Б. М. Советское хозяйственное право. М., 1936.
Рубинштейн Б. М. Советское хозяйство и гражданское право, М . Г936.
Рубинштейн Б. М. Хозрасчет в социалистическом хозяйстве. В кн.: Социалистическая промышленность и хозяйственное право, Л., 1935.
Рудзутак Я. Э. Год диктатуры пролетариата в текстильной промышленности. «Народное хозяйство», 1918, № 11.
Рыкунов М. Некоторые итоги лесозаготовительной кампании 1919—1920 гг. «Экономическая жизнь», 1920, 23 мая.
Савельев М. А. Экономическая политика ВСНХ, «Народное хозяйство», 1922, № 8.
Сазонов Д. «Перепоставка» и частные сроки исполнения договора. «Бюллетень Госарбитража при СНК СССР», 1934, № 13.
Самойлов Б. Нарушение договоров о поставке оборудования. «Арбитраж», 1936, № 3.
Самойлов Б. Последствия нарушения договоров поставки. «Арбитраж», 1936, № 19.
Самойлов Б. Регрессные иски по санкциям. (В порядке обсуждения), «Арбитраж», 1936, № 21.
Сбыт металлов и его организация, М., 1928.
Свердлов Г. М. и Тадевосян В. С. Гражданский кодекс РСФСР в судебной практике. М., 1929.
Свердлов Г. М. К истории гражданского и хозяйственного законодательства. «Советское государство и право», 1959, № 4.
Свердлов Г. М. Судебное и внесудебное расторжение договора. «Еженедельник советской юстиции», 1927, № 40.
439


Свищев И. И. Регулирование товарооборота М. 1926.
Серебровский В. Рецензия на сборник «Вопросы торгового права и практика», «Советское право», М., 1927, № 6 (24).
«Синдикаты». Сб. Совета синдикатов, М., 1924.
Синдикаты и внутрисиндикатские отношения. Сб. статей по синдикатскому праву. М., 1927.
Синдикаты и государственная торговля (по материалам Промышленной инспекции). Под ред. А. Трояновского, М., 1923.
Синдикатская система СССР. Материалы Совета синдикатов, М., 1928.
Система плановых договоров в промышленности, М., 1933.
Смирнов П. В. и Тарасьянц Р. Б. Организация и планирование сбыта промышленной продукции в СССР, М., 1960.
Советское народное хозяйство в 1921—1925 гг. Под ред. И. А. Гладкова, М., 1960.
Советское промышленное право. Очерки, М., 1929.
Соколов В. И. Заключение и исполнение договоров по снабжению и сбыту применительно к условиям работы предприятий нефтяной промышленности. Краткое руководство — справочник. Баку — Москва, 1934.
Соломонов Е. Планирование сбыта товаров широкого потребления. «Арбитраж», 1939, № 8.
Сорок лет советского права, 1917—1957 гг. т. 1, 2, Л., 1957.
Социалистическая промышленность и хозяйственное право. Сб. статей, Л., 1935.
Спиридонова Н. С. Роль государства в развитии и укреплении хозрасчетных отношений в промышленности. Саратов, 1963.
Справочник для фабричных комитетов, контрольных комиссий и местных СНХ, Изд. Совета рабочего контроля Центральной промышленной области, 1918.
Стельмащук В. Ф. Товарное производство и закон стоимости в переходный период от капитализма к социализму в СССР, Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата экономических наук, Л., 1960.
Степаненко Г. М. К истории развития торговли и купли-продажи в советском государстве. «Ученые труды», Казахский госуниверситет им. С. М. Кирова, сер. юрид., вып. 5, Алма-Ата, 1959.
Строгович М. С. К вопросу о постановке отдельных проблем права в работах П. И. Стучки, И. В. Крыленко, Е. Б. Пашуканиса. В км.: Вопросы общей теории советского права, Сб. статей под ред. проф. С. Н. Братуся, М., 1960.
Стучка П. И. Гражданское право и практика его применения. Тезисы, одобренные секцией права и государства Коммунистической академии, М., 1929.
Стучка П. И. Классовое государство и гражданское право, М., 1924.
Стучка П. И. Мой'путь и мои ошибки. «Советское государство и революция права», 1931, № 5—6.
Стучка П. И. О практике применения гражданского кодекса. Доклад на VI съезде прокурорских, судебных и следственных работников РСФСР 25 февраля 1929 г. «Еженедельник советской юстиции». 1929, № 9—10.
Стучка П. И. Обзор литературы по гражданскому праву. «Революция права», 1928, № 1.
440


Стучка П. И. Особенная часть гражданского права. Курс советского гражданского права, т. III, М., 1931.
Стучка П. И. Рецензия на работу В. И. Шретера, «Советское хозяйственное право (право торгово-промышленное)», «Революция права», 1928, № 6.
Стучка П. И. Стабилизация нашего гражданского права (не обязательные, но полезные мысли). «Еженедельник советской юстиции». 1925, № 8.
Сырнева В. И. Юридическая природа основных условий поставки. «Ученые записки». Свердловского юридического института, т. V, Свердловск, 1957.
Сыромолотов Ф. Ф. Финансирование национализированной промышленности по ВСНХ в 1919 г. (Отчет Президиума ВСНХ), №., 1921.
Таль Л. Понятие и сущность хозяйственного права. «Право и жизнь», 1924, № 9.
Топливный голод и наша топливная политика. «Народное хозяйство», 1919, № 6.
«Топливо», Главный топливный комитет. (Опыт краткой характеристики). «Народное хозяйство», 1920, № 1—2.
Топливоснабжение России за время войны и революции. Вып. 2. М., 1922.
Торговля в наши дни. «Народное хозяйство Туркестана», 1919, № 12.
Торговый свод СССР. (Проект Комиссии по внутренней торговле при СТО), М., 1923.
Труды I Всероссийского съезда Советов народного хозяйства 26 мая — 4 июня 1918 г. (Стенографический отчет), М., 1918.
Труды II Всероссийского съезда Советов народного хозяйства (19—27-декабря 1918 г.). Стенографический отчет, М., 1919.
Труды IV Всероссийского съезда Советов народного хозяйства 18—24 мая 1921 г. (Стенографический отчет), М., 1921.
Труды II съезда Советов народного хозяйства Северного района. Петроград, 10—16 февраля 1919 г., Пг., 1919.
Труды Продрасмета (съезды по распределению металла). М, 1919.
Туровский И. Г. Генеральные договоры между промышленностью и кооперацией. «Вопросы торговли», 1929, № 7.
Учреждения, регулирующие хозяйственную жизнь. Изд. ВСНХ, М., 1919.
Фасс И. Я. Отрицательный договорный интерес. В кн.: Хозяйство и право. (Записки Одесского института народного хозяйства), т. 1, Одесса, 1928, на укр. яз.
Фелонов Б. Ответственность за просрочку денежных расчетов. «Еженедельник советской юстиции», 1926, № 28.
Фелонов Б. Юридическая сила неуставных сделок государственных предприятий. «Еженедельник советской юстиции», 1925, № 16.
Фиделев С. Договорные санкции в практике органов суда и арбитража. «Советская юстиция», 1935, № 17.
Фиделев С. Проблема возмещения убытков и зачет договорных санкций. «Советская юстиция», 1937, № 20.
Фишелевич О. О. О внутренних отношениях синдикатов и трестов. «Экономическое обозрение», 1925, № 9.
441


Фишелевич О. О. О конвенционных договорах. В кн.: Правовая практика Кожсиндиката. М.-Л., 1926.
Фишелевич О. О. Проблема законодательного регулирования государственных синдикатов. «Экономическое обозрение», 1925, № 6.
Флейшиц Е. А. Договор поставки. Отдельные виды обязательств. Курс советского гражданского права, М., 1954.
Флейшиц Е. А. Правовая организация лесной промышленности Союза ССР, Л., 1936.
Флейшиц Е. А. Прения по докладу С. Н. Братуся на научной сессии ВИЮН, посвященной 40-летию Великой Октябрьской социалистической революции (20—23 октября 1917 г.), Вып. 2, Секция трудового, гражданского и колхозного права, М., 1958.
Фрадкин М. Г. Вопросы договорной практики ВКС. В кн.: Правовая практика Кожсиндиката, М.-Л., 1926.
Фрадкин М. Г. Генеральные договоры во взаимоотношениях гос- промышленности с кооперацией. «Советское право», М., 1928, № 3.
Фрадкин М. Г. Договорная неустойка с покупщика на случай превышения им нормированных цен при перепродаже. «Еженедельник советской юстиции», 1926, № 2.
Фрадкин М. Г. О договорной дисциплине. (В порядке обсуждения). «Пути индустриализации», 1928, № 10.
Фрадкин М. Г. О юридической квалификации внутренних отношений синдикатов с трестами. «Еженедельник советской юстиции», 1925, № 33.
Фрадкин М. Г. Правовая практика генеральных договоров. В кн/ Советское промышленное право, М., 1929.
Фрадкин М. Г. Синдикаты и синдикатский закон. «Пути индустриализации», 1928, № 21.
Фпешкоп А. О разнарядках и последствиях их непредставления. «Арбитраж», 1938, № 19.
Фукс С. Л. Декрет о потребительских кооперативах от И апреля 1918 г. (Очерк из истории социалистического законодательства). Харьковский юридич. институт, «Ученые записки», Вып. 1, М., 1939
Фукс С. Л. Советское государство и право в период иностранной военной интервенции и гражданской войны. 1918—1920 гг. Вып. 2, Харьков, 1960, на укр. яз.
Фукс С. Л. Возникновение советского государства и права после Великой Октябрьской социалистической революции и борьба за их укреплением (октябрь 1917 — июль 1918 г.), Харьков, 1959, на укр. яз.
Хавин А. Ф. От ВСНХ к Совнархозам наших дней. «История СССР». 1960, № 5.
Халфина Р. О. Значение и сущность договора в советском социалистическом гражданском праве, М., 1954.
Ханин Л. Трестирование металлообрабатывающей промышленности Северного района. Пг., 1919.
Хворостовский И. А. Общие черты и особенности социалистический национализации промышленности. Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата экономических наук, Л., 1963.
Хозрасчет и договорная дисциплина. (Сб. директивных материалов). М., 1936.
Хорохорин М. В. К вопросу о советском гражданском праве в первые годы пролетарской революции. (1917—1921 гг.). «Вестник Московского университета», 1948, № 11.
442


Чубарь В. Роль Центрального Совета фабрично-заводских комитетов в организации Высшего Совета Народного Хозяйства. «Народное хозяйство», 1918, № 11.
Шахназаров А. Договорный убыток. «Бюллетень Госарбитража при СНК СССР», 1935, № 4.
Шехватов Б. М. Ленин и советское государство. Деятельность В. И. Ленина по усовершенствованию государственного управления в 1921—1922 гг., М., 1960.
Шкляр Н. Г. Современная практика внутренних синдикатско-трестовских отношений. В кн.: Вопросы промышленного права, М., 1925.
Шкундин 3. И. В борьбе за высокое качество продукции. «Бюллетень Госарбитража при СНК СССР», 1934, № 22.
Шкундин 3. Генеральные договора и основные условия поставки товаров. «Арбитраж», 1938, № 1.
Шкундин 3. и Граве К. Договор купли-продажи в обобществленном обороте. «Арбитраж», 1938, №№ 13—14, 15—16.
Шкундин 3. Иски об убытках, определяемых в сумме, уплочен- ной истцом неустойки. «Арбитраж», 1939, № 9.
Шкундин 3. И. Обязательство поставки товаров в советском праве. М., 1948.
Шкундин 3. О комплектности и об ассортименте. «Бюллетень Госарбитража при СНК СССР», 1934, № 16.
Шкундин 3. О правовом значении основных условий поставки. «Арбитраж», 1940, № 2.
Шкундин 3. Социалистическая взаимопомощь на службе выполнения договоров. «Бюллетень Госарбитража при СНК СССР», 1935, № 16.
Шкундин 3. И. Хозрасчет в металлургической промышленности, М. 1931.
Шкундин 3. И. Хозрасчетные права Главков. «Арбитраж», 1936, № 16.
Шнееров А. Об упрощении санкций в договорах поставки. «Арбитраж», 1938, № 23.
Шнееров А. А. Современнное состояние законодательства о промышленности и проблема составления общесоюзного промышленною кодекса. В кн.: Вопросы промышленного права. М., 1925.
Шнееров А. Установление цен и споры о ценах в практике Госарбитража. «Арбитраж», 1938, № 20.
Шретер В. Н. Внутренняя торговля. Правовые основы внутреннего товарооборота СССР, М., 1926.
Шретер В. Н. Генеральные договоры в социалистическом секторе хозяйства СССР. «Советское право», М., 1930, № 4.
Шретер В. Н. Государственное предприятие и частно-правовой оборот. «Советское право», М., 1922, № 3.
Шретер В. Н. Государственные предприятия и частный оборот. «Вестник промышленности и торговли», 1922, № 5.
Шретер В. Н. Планирование гособорота и гражданский кодекс. (В порядке обсуждения). «Вестник Верховного суда ССР», 1927, № 3.
Шретер В. Н. Проект общесоюзного декрета о трестах. «Советское право», М., 1926, № 4.
Шретер В. Н. Система промышленного права Союза ССР, М.-Л., 1924.
Шретер В. Н. Советское хозяйственное право. (Право торгово- промышленное). М.-Л., 1928.
443


Штейнберг А. Иски об убытках по действующему советскому праву (обзор практики). «Арбитраж», 1937, № 16.
Штейнберг А. Юридические лица в советском хозяйственном обороте. «Советская юстиция», 1937, № 8.
Штерн А. Б. Государственное финансирование промышленности в 1918—1924 гг. (Опыт исследования). М.-Л., 1924.
Эйбушитц П. С. Законопроект о договоре торговой комиссии. В кн.: Вопросы промышленного права. М., 1925 г.
Экономическая политика СССР. Сб. документов (ноябрь 1917— февраль 1921), М., 1947.
Этапы экономической политики СССР. М., 1934.
Юридическое оформление работы государственного треста. «ГОМЗЫ» и его заводов в условиях хозяйственного расчета (1922— 1928 гг.), М., 1928.
Юрьев А. Государственная товарообменная система. «Народное хозяйство», 1919, № 11—12.
Я. Р. Петросовнархоз и Главки. «Народное хозяйство», 1920, ноябрь.
Яблочков Т. М. Невозможность исполнения и сила договорного обязательства. «Право и жизнь», 1926, № 4—5, № 6—7.
Яичков К. К. Синдикаты и теория корпоративного права. «Советское право», М., 1929, № 3.
Яичков К. К. К вопросу о хозяйственно-административном праве. «Известия правового факультета Азербайджанского университета им. В. И. Ленина», Вып. 5—6, Баку, 1929.
Яковлева В. Ф. О понятии договора поставки по советскому гражданскому праву. В кн.: Проблемы гражданского и административного права, Л., 1962.


ОГЛАВЛЕНИЕ
Введение 3
Глава I
Возникновение социалистической государственной промышленности и новых хозяйственных связей после победы Октябрьской революции (1917—1918 гг.)
Первые хозяйственно-политические мероприятия советского государства в области промышленности .... 7
Судьба обязательств, возникших до национализации предприятий 30
Организация новых хозяйственных связей национализированной промышленности 40
Правовое регулирование новых хозяйственных связей 55
Глава II
Особенности правового регулирования снабжения государе г венной промышленности и распределения ее продукции во время иностранной интервенции и гражданской войны (1918— 1920 гг.)
Основные изменения в управлении и организации снаб¬
жения государственной промышленности 78
Гражданско-правовые договоры по снабжению государственной промышленности, их особенности и правовое регулирование 93
Договоры государственных организаций с частными ли- ~ цами и их виды ИЗ
Договоры государственных организаций с кооперативными объединениями 152
Глава III
Договорные связи по снабжению и сбыту в период восстановления народного хозяйства (1921—1925 гг.)
Управление государственной промышленностью после перехода в НЭПу и организация ее снабжения и сбыта. 161 Правовое регулирование снабжения государственной
промышленности и сбыта её продукции 183
Первые плановые договоры 204
Споры по исполнению договоров по снабжению и сбы-
445


ту в практике арбитражных комиссий 225
Вопросы договорных связей социалистических организации в правовой литературе первых лет НЭПа .... 243
Глава IV
Плановые договоры по снабжению и сбыту периода социалистической индустриализации (1926—1929 гг.)
Изменения в управлении государственной промышленностью и в организации её снабжения и сбыта .... 250 Дальнейшее развитие плановых договоров. Виды плановых договоров .“. ж. . 263
Практика арбитражных комиссий по спорам из плановых договоров 298
Вопросы плановых договоров в науке советского гражданского права 311
Глава V
Договор поставки в периоды социалистической реконструкции народного хозяйства и победы социализма (1930— 1937 гг.)
Реорганизация управления государственной промышленностью и системы снабжения и сбыта ....... 326 Возникновение и развитие единого планового договора поставки и его особенности 341
Роль органов государственного арбитража в борьбе за надлежащее исполнение поставок 374
Проблемы планового договора поставки в науке советского гражданского права 393
Библиография 414


ЗАМЕЧЕННЫЕ ОПЕЧАТКИ
Стр. ]
Строка
Напечатано
Следует читать
16 22
56 64
94
134 164 296
445
5 сверху 7 снизу
13 сверху прим. 3 8 снизу
5 сверху
14 снизу прим. 1
5 снизу
в их наличности отраслями приводя О хозрасчетах распределения договоров
за проданное промышленностью взаимоотношениях..
М., 1928 стр. 56.
в НЭПу
их наличности отраслями приводят О хозрасчете распределения
на проданное промышленности взаимоотношениях
к НЭПу
Заказ № 3740-1000.


Печатается по постановлению РИСО Таджикского госуниверситета им. В. И. Ленина
Редактор проф. В. И. Корецкий
Яковлева Елена Марковна
Развитие договорных связей государственной промышленности СССР по снабжению и сбыту (1917—1937 гг.)
Редактор А. П. Башкина. Тех. редактор Р. Ильябаев
Сдано в набор 18/Х-1965 г. Подписано в печать 18 ХП-1955 г. Печ. л. 14,0 (23,52). Уч.-изд. л. 25,99. Формат 84х 108’Ло. Тираж 1000 КЛ 04866. Заказ № 3740. Цена 1 руб. 75 коп.
Издательство «Ирфон», Душанбе, Шевченко, 10. Полиграфкомбинат Госкомитета Совета Министров Таджикской ССР по печати.