Центральный Кавказ в XVI-X вв. до н.э - Техов Б.В.

Автор: Техов Б.В.

Теги: история археология древний и античный мир кавказ

Год: 1977

Похожие

Открытие и дешифровка древнейшей письменности Кавказа (середина ІІI тыс. до н.э. - IV-V вв. н.э.)

Древности Горной Дигории. VII—IV вв. до н.э

Киммерийцы на Северном Кавказе

Кавказ и цивилизации Востока в древности и средневековье

Текст

Б. В.Техов
ЦЕНТРАЛЬНЫЙ
’Я;’
в XVI-X в в. до н.э.
v! -ч-.'ль.
Кума
ЙДВРОПОЛ
Армавир ।
Белоое-ii ней]
Лабинск
МАЙКОП
Р’Ачинулак
jujOv ОНСК|
С^Курсаеча.
Швдок<
Терек линМек геб:
1еленчукска.
'' Аик
Наурская:
Ма кий
Нальчик О
ОМалгобек
ГРОЗНЫ
;Сдлак
(еденсг
Т кг.; рчели'
Ленте • л
Ботлил
Цагери-
1 Аг ваги:
угдт
Гуниб
ач греди
Дербзнт
Лаго.
" <ЗТ|
Махар >л
Касумкент
О Худат
БАТУМИ,
Нус ары
Ну ба
Диви
Назах
Миигеча X
Шемаха'
КаРс
Кировабад,
Евлах'
г. ЛсАрцр
2206 А
-.□я
'Фа
хот а
Бе. ан
~1Хл1КДЛД
^аНаспий
-Опзбес 5aaj
:17;КаякенТ'
Мин
ЦХИН1 а. ив^ч
Зестафони V
Гуда т''кЛ==з.
СУП МИ Vs
Новый АфэН
<*»кан /
--^Дил-.
'-тверокаенгтская
К УЛаТуца
Vi5cw
Кур/аиинск [Ч^ Кд.'
Ддлерх_ 1
Гагра?
фТеС • ... X- А .
Z, '• ! -А г.Эррбус
® • se зз '
Агдаш
/rt лГеокчаи
Каменномоегсыии [ [ \ | /*Л
удоб^я/1 Z5|
►ЧЕРКЕССК-
'Жех1ьанрэодсн'Ц^ \
J тигорск'
f .Кислосодск ю <ла.
На- 'чаевск х
н 'А г Кал ьормам^пК-
г-а^С- 2642
L- ЗВИНмпмы "СК • ' ч \ 'Т\.
)Р| ' W Алоксандооаское
~ )( /СтаР^
—
4696 А« > “в? А >/» * т0> . ' - \
/^/.е!ИебтиайЗГ/ . .Т л \
’ - - .А 1-С) tax . . . . /
449/ ' Садои Й
•л.Уалпалал-Рллла -К\
'it,33 'А- г.КазВек-}
Казбеги
504 7 - * 1 -
,1 . .
1_ I
Борлпо
чТБйЛИСИ
* -Ь/Ax фц-чх ••>• .
\j . | J2J8A г ^yayjZ \j^\J | f I/
Кг а:на° Лал ча„. ! ,д| лЛоола ( I ух
СочиЪ1 । */| 1 т у /! I б
;2 Гудермес1
X 1выорт^
'» К т^:У р у с; Марта и—
ОРДЖОНИКИДЗЕ^ ) “7 // (
906.2
Т38
Ответственный редактор
Р. М. МУНЧАЕВ
Книга посвящена вопросам историко-культурного разви-
тия населения Центрального Кавказа в эпоху средней и позд-
ней бронзы. Основным источником исследования являются
впервые вводимые в научный оборот многочисленные материа-
лы из погребальных комплексов Тлийского могильника (Юж-
ная Осетия), которые рассматриваются на широком фоне
данных о культуре всего Кавказа и прилегающих районов.
_ 10604-143 1(W „
013(02)-77 127‘77
© Главная редакция восточной литературы
издательства <Наука>, 1977.
ВВЕДЕНИЕ
Территория Центрального Кавказа расположена по обоим склонам
Главного Кавказского хребта и ограничена на западе Эльбрусом, на
востоке — Казбеком и тесниной р. Терек, являющейся условным рубе-
жом между Центральным и Северо-Восточным Кавказом [72, с. 124].
У подножий северного и южного склонов простираются предгорные
наклонные равнины и котловины, покрытые галечниками и суглинками:
Кабардинская и Осетинская равнины — на северном склоне, Горий-
ская и Мухранская котловины — на южном [55, с. 6].
Как и весь Кавказский хребет, Центральный Кавказ сложен из по-
род различного возраста, начиная от древнейших докембрийских кри-
сталлических и кончая четвертичными пластами пемзовых пеплов и
вулканических туфов, образовавшимися в результате интенсивных тек-
тонических процессов, вызвавших извержения Эльбруса и Чегемских
вулканических центров на северном склоне, Ермано-Едисского центра —
на южном [55, с. 4; 427, с. 14]. Рельеф Центрального Кавказа — высоко-
горный альпийский [98, с. 8], с глубокими ущельями, покрытыми лесом
и несущими систему стремительных горных рек. Здесь расположены
основные перевальные пути, связывающие северный склон Главного
Кавказского хребта с Закавказьем. Помимо главных перевалов (Ма-
мисонский, Крестовый, Местийский, Донгуз-Орун, Рукский и др.) су-
ществует ряд мелких перевальных путей, используемых с древнейших
времен. Некоторые из них расположены на высоте более 3 тыс. м и
поэтому не всегда доступны и удобны.
Центральный Кавказ богат полезными ископаемыми, в том числе
месторождениями меди, цинка, свинца, мышьяка, сурьмы. Многие из
них использовались людьми с древнейших времен. Об этом свидетель-
ствуют древние рудники и медеплавильни по р. Фиагдон, у Верхнего
Чегема, на р. Аман-Ауз [137, с. 36, 37; 395, с. 281; 264, с. 12], в Раче
[77; 80; 82; 74], в Южной Осетии и т. д.
Положение Кавказа на стыке Европы и Азии, близ древнейших
очагов цивилизации, богатство его природными и минеральными ресур-
сами обеспечили ему выдающееся место в истории не только нашей
Родины, но и всей Европы [196, с. 27]. Природа Кавказа благоприятст-
вовала жизни человека, развитию самобытных черт в его материальной
и духовной культуре [264, с. 13].
За последнее время создан ряд трудов, посвященных древней ис-
тории и культуре Кавказа. Наиболее важным из них является моно-
графическое исследование Е. И. Крупнова «Древняя история Северного
Кавказа», вышедшее в 1960 г. В нем рассматриваются и памятники
северного склона Центрального Кавказа — как горных районов, так
и предгорий и равнин [197, с. 18]. Мы ставим перед собой более скром-
ную цель: рассмотреть культуру племен середины и второй половины
II тысячелетия до н. э. горной зоны Центрального Кавказа. Эта тер-
3
питория >1Я юге включает в себя верховья Ингури, Цхенисцкали Рио-
ни Квирплы и Большой Лиахви, а на севере — верхние течения Бакса-
на' Черека Уруха, Ардона, Фиагдона, Гнзельдона и Терека. Заметим,
что в понятие «Центральный Кавказ» нами включаются не только гор-
ные но и предгорные районы, ио, так как бронзовая культура горной
зоны в середине и во второй половине II тысячелетия до и. э. являлась,
как мы полагаем, единой и в то же время своеобразной, мы сознатель-
но ограничились анализом памятников только этой культуры. Кроме
того, для Центрального Кавказа характерна вертикальная зональность,
и памятники материальной культуры II тысячелетия до и. э. (как, впро-
чем, и последующих эпох) в горах и на предгорных равнинах далеко
не тождественны и должны быть расчленены в соответствии с местопо-
ложением на две четко различающиеся между собой группы равнин-
ную и горную.
В основе нашей работы лежат археологические комплексы могиль-
ника у с. Тли Джавского района Юго-Осетинской автономной области,
раскопки которого проводились автором в течение многих лет. Этот
могильник, являющийся уникальным по сохранности, дал точную стра-
тиграфию захоронений, что позволяет по-новому представить датиров-
ку памятников второй половины II тысячелетия до н. э. не только юж-
ного, но и северного склона Главного Кавказского хребта, где так
называемая кобанская археологическая культура по настоящее время
рассматривается в рамках устаревшей и требующей коррективов хро-
нологии. Хронологические рамки существования могильника у с. Тли —
XVI—V вв. до н. э. Мы рассматриваем, однако, лишь комплексы
XVI—X вв. до и. э„ т. е. конца периода средней бронзы (XVI—
XV вв. до н. э.) и всего периода поздней бронзы (XIV—X вв. до
н. э.). Комплексы IX—V вв. до н. э. мы надеемся опубликовать позд-
нее.
Вторую половину II тысячелетия до н.э. (точнее, XIV—X вв.дон. э.)
можно в целом определить как период поздней бронзы. Мы считаем
возможным выделить внутри этого периода XIV—XIII вв. до н. э. и
рассматривать их как ранний этап эпохи поздней бронзы. Комплексы
этого периода из-за их малочисленности объединены нами в одну груп-
пу с материалами XVI—XV вв. до н. э.
Вторым этапом эпохи поздней бронзы мы считаем XII—X вв.дон.э.»
когда бронзовая культура племен Центрального Кавказа достигает
своего расцвета. Именно в эту эпоху появились классические образцы
прикладного и графического искусства, прославившие бронзовую куль-
туру Центрального Кавказа.
тппп^п KvanВ‘ Д0 Н’ э’ начи»ается период раннего железа, для ко-
6DOH3ORnuPuvJufН° 1]Родолжение традиций предшествующей поздне-
бронзовой культуры Центрального Кавказа (421, с. 35].
тупы Пентпял!интереснейших сторон изучения позднебронзовой куль-
кусствэ Ми спТ Кавказа является исследование прикладного ис-
кандидатскир лиД1пЛЬ,,° не КОСНУЛИСЬ его, так как ему посвящены две
фии АН Апмяиг«пйТгго (°диа~~в Институте археологии и этногра-
имени акад С Н ЙП^Р’ ВТ<\раВ ГосУдаРстве»ном музее Грузии
мени указанные лиг?^аНаШИк Можно надеяться, что в скором вре-
диссертации будут опубликованы.
ния Центоально™ВКяпаеМСЯ также на истории археологического изуче-
(197, с 25-53- 420^ О a39RiTaK КЗК В° ВСех спсдиальных монографиях
же время HSC‘ 9~26) она 0CBeu*aB™ достаточно подробно. В то
мятники эпохи поя^ейИл0СТЬ К°Р°ТКО охарактеризовать основные па-
этой харак^ристикХ Sac перХХСУ,0,ЦеЙ нас теРРитоРии. ” *
Рис. 1. Каменные и бронзовые предметы из Северной Осетии
(по Е. И. Крупнову):
1—3 — каменные булавы; 4—7 — бронзовые топоры; 8—12 — бронзовые кин-
жальные клинки; 13 — височные привески; Z4 — бронзовая привеска в виде
трубчатообушного топорика
Север Центрального Кавказа. Памятники интересующей нас эпохи,
т. е. XVI—X вв. до н. э., выявлены во многих пунктах Центрального
Кавказа. На северном склоне Главного Кавказского хребта они изуче-
ны лучше и при этом неоднократно издавались, так что во избежание
повторения мы остановимся на них очень коротко. Более детально бу-
дет сделан анализ тех комплексов, которые частично или совсем не
вошли в научный оборот. Рассмотрение их ведется не изолированно,
а на фоне всех известных сейчас синхронных материалов.
На территории нынешней Северной Осетии памятники II тысячеле-
тия до н. э. исследованы в основном Е. И. Крупновым. Так, в Дигории
он раскопал могильник Верхняя Рутха. В некогда разграбленных мо-
гилах № 10 и № 16 им были обнаружены остатки могильного инвен-
таря [199, с. 49—56]. Особенно интересны четыре гигантские бронзовые
булавки с рогообразными расплюснутыми навершиями, украшенные
штампованными выпуклостями. Такие булавки (постепенно развившиеся
в экземпляры с навершием в виде бычьих и бараньих рогов) были
характерны для районов Центрального Кавказа и связаны с костю-
мом скотоводческих племен середины и второй половины II тысячеле-
тия до и. э.
К этому же периоду относятся и материалы из могильника Фаскау
близ с. Галиат. Отсюда происходят, в частности, кремневые наконеч-
ники стрел довольно тонкой работы. Наконечник с полукруглой выем-
кой в основании был найден в могильнике Фаскау Хабошем Кануко-
вым. В коллекции ГИМ, купленной до революции у Дзелихова,
имеются два таких наконечника удлиненных пропорций, с грубой круп-
ной ретушью по сторонам и глубокой выемкой в основании [199, с. 43].
По закавказским аналогиям эти наконечники хорошо датируются
второй половиной II тысячелетия до н. э. Некоторые из них, например
наконечники с глубоким выемчатым основанием, бытовали до конца
II тысячелетия до н. э.
Из каменных изделий, связанных с могильником Фаскау, следует
также отметить булавы (рис. 1, 1—<?), которые с середины И тысяче-
летия до н. э. получили широкое распространение по всему Кавказу.
Отдельные экземпляры их бытуют до начала I тысячелетия до н. э.
5
Из того же могильника Фаскау происходят бронзовые клинок и
дротик листовидной формы, с короткими черенками и срединным реб-
ром по центру лезвийной части [199, с. 45, рис. 9,3,4]. Подобные изделия
бытовали на Центральном Кавказе в середине II тысячелетия до н. э.
Характеризуя материалы из могильника Фаскау, Е. И. Крупнов поче-
му-то называет клинок бронзовым ножом. Материалы первой половины
и середины II тысячелетия до н. э. убеждают нас, что в эпоху средней
бронзы для некоторых районов Центрального Кавказа были характер-
ны бронзовые клинки небольших размеров, к числу которых и отно-
сится экземпляр из Фаскау (рис. 1, 8). То же самое можно сказать
о кумбултском экземпляре, который приближается по форме к кваса-
тальским кинжальчикам эпохи средней бронзы [108, с. 25, рис. 10 12,
с. 29, рис. 4, 5]. К этому же типу кинжалов следует отнести даргавскни
и верхнерутхинский экземпляры [199, с. 45, рис. 9, 6, 7], имеющие бо-
лее длинные черенки для насадки рукоятки.
Заслуживают внимания найденные в могильнике Фаскау бронзо-
вые трубчатообушные топоры, лезвийная часть которых слегка изогну-
та вовнутрь (рис. 1, 4—7). По мнению Е. И. Крупнова, они являются
дальнейшим развитием более ранних вислообушных топоров, найденных
в могильниках Фаскау и Рутха иве. Корца [199, с. 46].
Для отмеченных выше памятников характерны также лепные гли-
няные сосуды, указывающие на своеобразие местного керамического
производства.
Особенно богато представлены в дигорских могильниках украше-
ния, в частности булавки (среди них выделяются массивные экземпляры,
о назначении которых долгое время шел спор в археологической ли-
тературе). В эту же группу предметов входят височные привески в
полтора оборота (рис. 1, 13), литые украшения (рис. 1, 14), названные
Б. А. Куфтиным «амулетами в форме трубчатообушного топора» [224,
с. 9—11, рис. 3] и встреченные в Фаскау, Верхней Рутхе [199, с. 57,
рис. 12, 6], Тли [409, с. 128], в дольменах Абхазии [224, с. 11], в погре-
бальных комплексах Брильского могильника [77, с. 188, рис. 3] и т. д.
Е. И. Крупнов относит их к концу бронзовой эпохи на Кавказе. В ма-
териальной культуре Центрального Кавказа эти «амулеты» появля-
ются, по-видимому, с XV в. до н. э. и бытуют до конца II тысячеле-
тия до н. э.
Рассматривая памятники первой
Е. И. Крупнов объединяет древности западной части Северной Осетии
и юго-восточных районов Кабарды в особую группу, названную нм
«дигорской археологической культурой, предшествовавшей кобанскон»
(199, с. 60; 198, с.^82]. О сходстве дигорских древностей с древностями
юго-восточных районов Кабардино-Балкарии говорилось и раньше [195,
с. 122], но Е. И. Крупнову удалось обосновать это сходство более убе-
дительными материалами.
К середине^ II тысячелетия до н. э. относится могильник Беахни-
Куп в Северной Осетии, который упоминается еще в «Отчетах архео-
логической комиссии» [320, с. CLXXXI-CLXXXIII]. Проверочными об-
Н3 Р* ТереК’ пРоведенными А. П. Кругловым в 1935 г.,
ружено что на холме Беахни-Куп никто до этого раскопок
гилкникгм°^ИЛ Материалы которые обычно связываются с этим мо-
в vnoMMiiiP АТНЯТСЯ В ГИМ), на самом деле относятся к раскопкам
и И ЛлпАР^а’ пРовДденным Д- Я. Самоквасовым, А. А. Бобринским
сивные кинжЛи1еВЫМ* СРеди материалов из Беахни-Куп имеются мас-
них и1еюп хпппп.аР о° выРажен«0Й листовидной формы. Некоторые из
риапов ° заметное Ребро посредине. В эту же группу мате-
. массивные височные привески овальной формы в пол-
половины II тысячелетия до н. э.,
*
Рис. 2. Бронзовые кинжалы переднеазиатского
типа:
/ — из фондов Юго-Осетинского музея краеведения;
2 — из кромлеха 5 у с. Стырфаз; 3 - нз окрести»
стей с. Кумбулта; 4 — нз окрестностей с. Кеда бек
тора оборота, небольшая се-
рия костяных наконечников
стрел с длинными черенка-
ми и треугольно опущенны-
ми перьями [199, с. 61; 198,
с. 86], довольно многочис-
ленная керамика, среди ко-
торой имеются остроребер-
ные горшки срубного типа.
К середине II тысячеле-
тия до н. э. следует отнести
выделенные Е. И. Крупно-
вым парадные бронзовые
топоры из могильников Фас-
кау и Кумбулта, свидетель-
ствующие об общественной
дифференциации у племен
Центрального Кавказа до-
кобанского периода.
К этой же эпохе, точнее,
к XIV—XIII вв. до н. э. от-
носятся бронзовые кинжалы
«переднеазиатского типа»,
выявленные на обширной
территории. Отличительной
их особенностью являются
плоские ручки с выступаю-
щим по краям обеих сторон
ободком, служившим для за-
крепления помещаемой
внутри пасты, дерева или
кости. На территории Цен-
трального Кавказа найдено
значительное количество
этих своеобразных кинжа-
лов. В 1965 г., например, та-
кой кинжал был найден во
дворе Цхинвальской конто-
ры озеленения; еще один кинжал был обнаружен при раскопках 1963 г.
в одном из стырфазских кромлехов (рис. 2, 1 и 2).
По мнению многих кавказоведов, подобные кинжалы к концу брон-
зовой эпохи имели довольно широкое распространение по всей Перед-
ней и Малой Азии [199, с. 56; 198, с. 86, рис. 20, /; 196. с. 37].
А. А. Иессен писал, что их с достаточным основанием можно считать
импортными с юга, однако более точного определения района их про-
исхождения не предлагал [137, с. 163]. В специальной литературе о да-
тировке этих кинжалов были высказаны противоречивые мнения. Одни
археологи относили их к XVIII—XIV вв. до н. э. [510, с. 65, рис. 24],
другие — к XIV—XII вв. до н. э. [541, с. 137—138. рис. 25] или же к
XV—XII вв. до н. э. [571, с. 4, табл. IV-В]. Как бы ни датировались
эти кинжалы, на Кавказе они не могли появиться раньше XIV—
XIII вв. до н. э., ибо эта форма «переднеазиатского кинжала» с не-
которым видоизменением уже встречается в комплексах кобанского
периода (например, некоторые кинжалы Тлийского могильника).
За последнее десятилетие на территории Северной Осетии иссле-
дован ряд курганов с кромлехами и вытянутыми костяками (у селений
7
Рис. 3. Тлийское погребение 44 после зачистки (перерисовка с фото)
Михайловское, Раздзог, Хумаллаг, Мичурине, КораЛ рсдон, Кадгарон,
в окрестностях городов Орджоникидзе, Дигора, Ардон и т. д.). Кур-
ганы далн много ценных материалов, говорящих о культуре северо-
кавказских племен первой половины II тысячелетия до н. э. [266,
с. 63—77]. Анализируя эти памятники, В. И. Марковин отмечает, что
курганы у селений Кадгарон, Кора-Урсдон и г. Орджоникидзе при-
надлежали носителям второго этапа так называемой северокавказскои
культуры, датируемого 1700—1500 гг. до н. э. (266, с. 73]. Очень важ-
но, что на территории Северной Осетии выявлены курганы с кромле-
хами. Окружение могил и насыпей кромлехами — особенность, харак-
терная для центральных и восточных районов Северного Кавказа.
Кроме перечисленных североосетинских находок отметим курганы у
селений Заюково и Старый Урух в Кабардино-Балкарии [266, с. 73; 32,
с. 223; 204, с. 224], Миатлы и г. Хасавъюрт в Дагестане [159, с. 35;
326, с. 97; 266, с. 73] и т. д.
В кромлехах некоторых курганов Кора-Урсдона и Кадгарона об-
наружены валуны с процарапанными комбинациями линий и штрихов,
значение которых неясно [266, с. 68, рис. 4].
Материалы эпохи средней бронзы содержало погребение, открытое
на территории кирпичного карьера у станицы Николаевской и опуб-
ликованное Д. Газдапустай [66, с. 140—146].
В Кабардино-Балкарии памятники конца первой половины и сере-
п'Ип л тысячелетия до н. э. изучались еще в конце XIX в., когда
LLAoTO™E''l|l'M В Районс ста|,иц Прохладной н Солдатской были
проведены раскопки курганов, два из которых были отнесены к инте-
ресующему нас периоду [20, с. 234-240 251-253L B тё же "ады
Рис. 4. Тлийское погребение 46
после зачистки
8
Рис. 5. Комплекс бронзовых вещей
из тлийского погребения 46:
/ — трубчатообушный топор: 2 —кин-
жальный клинок: 3 — наконечник
копья
Рис. 6. Бронзовые кинжальный
клинок н наконечник копья из
тлийского погребения 45
Д. Я. Самоквасовым были вскрыты погребения II тысячелетия до н. э.
близ Пятигорска и Кисловодска [369, с. 39 и сл.], а В. И. Долбежевым
раскопан ряд могил и небольших курганов в районе с. Заюково на
р. Баксан [320. с. 290—299]; наконец, И. А. Владимиров в течение трех
лет раскопал два небольших кургана первой половины II тысячеле-
тня до н. э. в районе Нальчика [321, с. 43—46, 138—145; 322, с. 51—53,
124—140].
С 1923 г. территорию Кабардино-Балкарии начала обследовать
Северо-Кавказская экспедиция ГАИМК под руководством А. А. Милле-
ра. Сначала ею были проведены разведки древних поселений в районе
Нальчика [295, № 9/10], а в 1929—1933 гг. проводилось археологиче-
ское изучение памятников неолита и медного века. Особо важные ма-
териалы были выявлены при раскопках могильника в г. Нальчике
[195, с. 127; 480. с. 16—18; 44, с. 7—10]. Основную часть вскрытых
погребений исследователи отнесли ко второй половине III тысячеле-
тня до н. э., однако были встречены и более поздние могилы. Самым
ярким примером этих поздних захоронений может служить погребе-
ние 31, в котором были найдены разнообразные пастовые, сердолико-
вые и яшмовые бусы, височные кольца, орнаментированный глиняный
сосуд, медные конусовидные поделки, просверленные клыки оленя,
раковинки и т. д. [122, с. 250, 258, 267]. Судя по находкам, погребение,
по-видимому, относится к кругу памятников Кабардино-Пятигорского
района и должно быть датировано первой половиной или серединой
II тысячелетия до н. э. Серединой II тысячелетия до н. э. датируются
и два погребения из кургана, раскопанного Е. И. Крупновым у с. Ста-
рый Лескен в 1947 г. [480, с. 19], а также впускное погребение одного
9
Рис. 7. Тлийское погребение 42 после зачистки и комплекс оттуда же
1—6 — бронзовые булавки; 7—8 — бронзовые браслеты
из староурухских курганов с каменным кромлехом (480, с. 20 и 29].
К этому же периоду относятся Терские, Арикские, Майские, Нартан-
ские, Малкинские курганы, а также курганы с каменными ящиками
у с. Каменномостского [480, с. 22, 30, 38 и сл.].
К середине II тысячелетия до н. э. могут быть отнесены отдельные
предметы из раскопанных в Кабардинском парке г. Нальчика (в «Сад-
ках») курганных погребений (122, с. 250, 258, 267]. Курганы в «Садках»
дали многочисленное оружие и украшения, в том числе булавки с за-
вернутыми бараньими рогами, близко стоящие к трем тлийским булав-
кам, о которых речь пойдет ниже. Б. Е. Деген-Ковалевский отмечает,
что подавляющая часть материала курганных погребений в «Садках»,
сколько-нибудь поддающегося датировке, приходится на вторую поло-
X. 1 тыс^елетия до н. э. (122, с. 267].
яиапл7.еРИаЛЫ курганов Кабардинского парка в г. Нальчике находят
Не т?лько на территории Кабарды и Пятигорья, но и в райо-
н. СК0Й культуры на р. Кубани и в горной зоне Северной Осе-
нпй ппп^?Т°ил1е а”алогии» как это будет показано, можно найти в гор-
ной полосе Южной Осетии (Тли) и Западной Грузии (Сачхери).
были пеРв°й половины и середины II тысячелетия до н. э.
ми а И В уЩелье Р’ ,раксан» где они представлены поселения-
вскпыт» кУРганами У с- Заюково. В одном из них (курган № 2)
периоду [Тз8₽есе520-2ТЗбеС48Ге М A,J?ec“H0M к интересующему нас
u * ^6» 480, с. 24 25]. Этим же периодом датируют-
дованных в %32Кг НдЫмЯЩИКИ Игл™ух Чуковских курганов, обсле-
дованных в 1У32 г. А. А. Миллером (480, с. 25].
10
Рис. 8. Комплекс бронзовых вещей
из тлийского погребения 29:
/—2 — кинжальные клинки; 3 — булав-
ка с дисковидной головкой; 4 — нако-
нечник копья
Рис. 9. Бронзовые топоры
из Южной Осетии:
1 —• из погребения 46 Тлийского мо-
гильника; 2 — со двора школы № 7
г. Цхинвали
Мы не даем полный перечень памятников эпохи бронзы на тер-
ритории Кабардино-Балкарии, так как они описаны и проанализиро-
ваны в указанной выше работе Б. Е. Деген-Ковалевского [122], осве-
щающей всю «вторую стадию» истории центральной части Северного
Кавказа (по периодизации А. А. Миллера), а также в недавно вы-
шедшей работе И. М. Чеченова [480, с. 16—30]. Б. Е. Деген-Ковалев-
ским очерчена также территория распространения подобных памятни-
ков от Прикубанья до Кабарды, включая и памятники южного склона
Центрального Кавказа — Сачхери и Тли (122, с. 231, 267, рис. 41].
Самыми древними курганными захоронениями Кабардино-Пяти-
горского района Б. Е. Деген-Ковалевский считает разрушенные кур-
ганы в «Садках», курганчик на Долинском селище и остатки первич-
ных захоронений, раскопанных в курганах района Нальчика. К более
позднему периоду Б. Е. Деген-Ковалевский относит комплекс кургана
«Советской дачи». Самыми же поздними памятниками района он счи-
тает курганы у с. Христиановского, у ст. Кисловодской на р. Подкумке
и особенно у Кызбуруна III, которые приближаются к порогу «третьей
стадии», т. е. к концу II и началу I тысячелетия до н. э. [122, с. 231
и сл., с. 267, рис. 41; 480, с. 26].
Памятники середины II тысячелетия до н. э. выявлены не только
в районе Нальчика, но и в юго-восточных районах Кабарды (в окрест-
ностях селений Старый Урух, Верхний Акбаш, Эбенецер, Бараково)
и в горной зоне Балкарии (в ущельях рек Чегем, Баксан, Малка и т. д.)
[198, с. 78; 480, с. 20, 26 и сл.]. Из этих памятников происходят гли-
няные сосуды, многие из которых очень близки к керамике дигорских
могильников Северной Осетии. Сходство в культуре этих двух сосед-
них районов прослеживается не только по керамике, но и по бронзовым
изделиям (булавки, бисерные и бородавчатые бусы, бронзовые при-
вески в полтора оборота и т. д.).
Г1
Рис. IO. Комплекс
бронзовых вещей из
тлийского погребения
36:
1 — булавка; 2 — привеск:

о 3
»____* 1 -*
ы
n 1QGO г v с Нижний Чегем исследованы два
больших кургана. В одном из них£
91 ппгпебение в том числе два в каменных ящиках.
В инвентарь ящика входили: глиняный сосуд, мно-
гочисленные бронзовые листовидные и фаллические
подвески, типичные для середины — второй полови-
ны П тысячелетия до н. э. Все остальные погребе-
ния суммарно отнесены И. М. Чечеиовым к эпохе
поздней бронзы и раннего железа 14Й0, с. 2bJ.
Юг Центрального Кавказа. Памятники середи-
ны II тысячелетия до н. э. хорошо исследованы в
Горной Раче (ущелье р. Риони), где в течение мно-
гих лет велись археологические раскопки под ру-
ководством Г. Ф. Гобеджишвили [81, с. 113—114]
(материалы опубликованы не полностью).
Основным памятником, наиболее близким по
географическому положению и материальной куль-
туре к синхронным памятникам севера Централь-
ного Кавказа, следует считать Брильский могиль-
ник, использовавшийся в течение 2500 лет: с конца
III тысячелетия до н. э. и до IV в. н. э. В середине
и во второй половине II тысячелетия до н. э. здесь
бытовали и грунтовые погребения и каменные ящи-
ки. Сверху погребения засыпались камнями, состав-
ляющими ныне каменные выкладки.
В погребениях выявлен богатый бронзовый инвентарь: наконечни-
ки копий, кинжальные клинки архаического облика, топоры с круглым
проухом. В отличие от тлийских погребений (см. ниже) в брильских
встречены трубчатообушные топоры с высоким тонким корпусом и ши-
рокой лопастью. Они объединяют в себе черты рабочего и боевого то-
пора. Из предметов украшения в брильских погребениях встречены
булавки с дисковидными навершиями, браслеты, височные привески,
бусы из антимона и т. д. В рассматриваемом памятнике совершенно
нет глиняной посуды; вероятно, местные жители пользовались деревян-
ной посудой, до наших дней не сохранившейся [81, с. 113]. Брильский
могильник, как отмечает Г. Ф. Гобеджишвили, был оставлен скотовод-
ческим племенем, которое продвинулось в эти места в эпоху бронзы
из низменных или предгорных районов Западной Грузии. Это продви-
жение было связано с ростом поголовья мелкого рогатого скота, для
содержания которого было необходимо освоение высокогорных паст-
бищ, богатых травой. Наряду со скотоводством в бассейне р. Риони
ыстрыми темпами развивалась и металлургия. Об этом свидетельству-
ют многочисленные погребальные комплексы Брильского могильника
и других памятников южного склона Центрального Кавказа.
лайлоК0ТпВ0АчесК1!ет?лемена веРховьев р. Риони, как и других горных
В °В осточнои। Грузии, зимой перегоняли скот на Каспийские паст-
а по Ущельям Северного Кавказа, что способствовало установлению
Р°^?сеДсхих отношений и культурных взаимосвязей. Этим объясня-
«1пилФибедЖИШВИЛИ сходство брильской культуры с культурой Се-
Кавказа, в частности с культурой Дигории [78, с. 53; 81, с. 113].
стаенными3пл»м°й ЧТ° В Те времена э™ районы были заселены род-
“ и племенами, постепенно отделившимися одно от другого и
Р tt” хоа^ГТ са«°™в™ьность в культурном развитии,
бронзы и.еитоэльнпгЛХк>аКТеРИСТИКа важнейших памятников эпохи
ваткТв ка^ста₽ епЯ^иКа3а’ К0Т0Рые в Дальнейшем будут использо-
е равнительного материала при анализе комплексов
12
Тлийского могильника — наиболее крупного из известных нам памят-
ников этого типа на Центральном Кавказе. Правда, на Кобанском мо
гильнике погребений было вскрыто намного больше, но они лишены
научной полноценности из-за низкого уровня методики археологических
раскопок, существовавшей в то время.
Исследования Тлийского могильника в течение ряда лет позволили
с достоверностью установить устройство могил и способ погребении
В настоящее время мы располагаем значительным числом вскрытых
погребений (более 300), свидетельствующих о значительной площади
этого памятника. К интересующему нас периоду относятся ИЗ погре-
бений— 22 погребения XVI—XIII вв. до н. э. и 91 —XII—X вв. до н. э.
Анализу погребального обряда и инвентаря этих погребений и будут
посвящены следующие главы.
Помимо материалов основного памятника (Тлийский могильник)
нами использованы соответствующие музейные коллекции Москвы,
Ленинграда, Закавказья и Северного Кавказа. Были привлечены и не-
которые отчеты, хранящиеся в архивах ИА АН СССР, ЛОИА и т. д.
Автор сознает, что некоторые вопросы остались освещенными не полно,
другие требовали большей аргументации, но вместе с тем надеется,
что предлагаемая монография продвинет вперед наши знания о древ-
нейшем периоде истории Центрального Кавказа и привлечет внимание
специалистов и всех интересующихся прошлым нашей Родины.
Автор выражает искреннюю благодарность всем, кто советами или
консультациями способствовал завершению этой работы. В связи с
этим он считает необходимым высказать особую признательность ху-
дожнику В. Г. Козаеву, подготовившему помещенные в тексте иллюст-
рации, благодаря чему работа оказалась окончательно готовой к пе-
чати.
ГЛАВА I
ПАМЯТНИКИ XVI—XIII
пн. до н. э.
ОБРЯД
СООРУЖЕНИИ
1, ПОГРЕБАЛЬНЫЙ
И УСТРОЙСТВО МОГИЛЬНЫХ
Ня поотяжешш П тысячелетия до н. э. на Кавказе повсеместно бы-
товал е=й обряд погребения. В то же время, в ряде пунктов
Центрального Кавказа помимо скорченных погребении известны и
грсбеппя с вытянутыми костяками, например погребение 2 ус Заюко-
во [32. с. 223. рис. 61, 2]. погребения 2 и 9 кургана 1 у с. Верхний А
баш 1204 с. 199—200]. погребение 3 кургана 1 у с. Старый Лескен [2 ,
с 286] два погребения у с. Каменномостского [Рукописный архив ИА
АН СССР. д. 11981 за 1954 г., с. 22-25], погребение 2 кургана 3 [Руко-
писный архив ЛО ИА АН СССР, д. ГАИМК ф. 2, № 280 за 1935 г,
л. 381 и погребение 8 кургана 10 у г. Моздока [32, с. 245 249, табл. XJ,
три погребения кургана 4 у с. Хумаллаг [20, с. 228] и некоторые другие
захоронения.
По предположению В. И. Марковина, в вытянутом положении ле-
жали костяки и в разрушенных погребениях в гробнице, открытой в
кургане у с. Хабаз [264, с. 60; 95, с. 126—128, рис. 1, 4], в яме кургана
2 у с. Нартан [455, с. 196—199, рис. 1—6], впускной могиле кургана 1
у с. Старый Урух [204, с. 226].
Вытянутые на спине костяки были встречены и при раскопках
могильника Гатын-Кале в Чечено-Ингушетии [264, с, 98, рис. 29]. Осо-
бого внимания заслуживает погребение 33, которое находилось в яме
почти прямоугольной формы. Костяк лежал головой на юг. У черепа
найдены височные привески, бронзовое шило, угольки. Кроме того, с
костяками обнаружены: медный (?) топор, целые глиняные сосуды и
их фрагменты. Вытянутое на спине положение было зафиксировано
А. П. Кругловым и в погребениях 15. 18, 26, 33 Каякентского могильни-
ка [192, с. 57].
На южном склоне Главного Кавказского хребта погребения с вы-
тянутыми костяками, кроме Тлийского могильника, выявлены в не-
скольких памятниках эпохи поздней бронзы Восточной Грузии. Подоб-
ные захоронения засвидетельствованы в погребениях 6, 126, 198 южного
в погРобенин 31 северного участка Мцхетского могильника
* 4 4 ’ Погребения с вытянутыми на спине костяками были зафик-
сированы в Каспском могильнике [36, с. 34; 24, с. 171]. Вытянутые на
мпй г>Л0СТЯКИ были Быявлеи,ы в Западной Грузин, в частности в Гор-
погоебрний “°гильнике У с Брили [81, с. 113]. Здесь помимо грунтовых
шая части ^T4»;iHn^CCJle^1'0Ba’Hbi П0ГРебения типа каменных ящиков. Ббль-
зэхогюненнями* R КаК .В Тли* потревожена последующими
середины 11 ”ЧИе °Т ТЛ1’^СК,НХ погребений в брильскнх могилах
инвентарь ТЫ<Ячелетия до н‘ э- най^н многочисленный погребальный
Рис. 11. Тлийское погребение 58 после зачистки (перерисовка с фото)
Не все древнейшие погребения Тлийского могильника (как и
Брильского) дают возможность судить о характере погребального обря-
да. Однако в погребениях 44, 46, 178, 181 (рис. 3, 4, 14, 15) вытянутое
положение покойников прослеживается хорошо. Встречались могилы
как с одним вытянутым костяком, так и с парными захоронениями, а в
некоторых (например, в могиле 42) было зафиксировано шесть костя-
ков, лежавших в вытянутом положении, одни головой к северу, другие —
к югу. Подобный обряд захоронения был засвидетельствован и в Бри-
ли [81, с. 113].
Беспорядочное перемещение скелетов при последующих захороне-
ниях было засвидетельствовано и в Гинчинском могильнике в Дагеста-
не [64, с. 111; 268, с. 288—289]. Отметим, однако, что обряд этот в Гин-
чинском могильнике зафиксирован в склеповых сооружениях, а в
Тли — в грунтовых ямах. Следует заметить, что в гинчинских склепах
покойников хоронили не только в вытянутом положении. Среди
34 вскрытых в склепе 2 погребений 10 оказались в скорченном положе-
нии, а в склепе 3 из 16 костяков 13 лежали вытянуто на спине [64,
с. 111].
Приведенные наблюдения лишний раз подчеркивают, что в эпоху
бронзы на Кавказе наряду со скорченными захоронениями широко
практиковалось вытянутое трупоположение. Этот факт в свое время от-
рицался некоторыми исследователями. Так, Б. Е. Деген-Ковалевский
отмечал, что во II тысячелетии до н. э. на Центральном Кавказе погре-
бения с вытянутыми костяками неизвестны, а существующие погребения
якобы «служат относительно более поздним датирующим признаком»
[122, с. 286—287].
Исследованиями последних двух десятилетий на территории Цент-
рального Кавказа выявлен ряд погребений, ничем не отличающихся по
инвентарю от погребений «со скорченными костяками» II тысячеле-
тия до н. э. [264, с. 59]. Иногда оба обряда сосуществуют в одном и том
же памятнике, как, например, в кургане 1 у колонии Константиновской
близ Пятигорска [369, с. 37] и в погребении 15 кургана 10 у г. Моздока,
15
4 4
1
г
, *
Рис. 12 Комплекс
щей из ллийского
бронзовых ве
погребения 5^
кснечвлкй копай
Рис. 13. Комплекс брон-
зовых вещей из тлинско-
го погребения 59:
L 2 и 5— булавки; 5—4 —
вы-
где в одной могиле найдены и скорченный и вытянутый костяки
с 240]. В Каякентском могильнике (Дагестанская АССР) помимо
тянутого зафиксировано сидячее положение погребенных [192, с.
57V Этот обряд был засвидетельствован в погребении 14 кургана
10 у г. Моздока [32, с. 244—246. рис. 65, 21 в центральном погребении
кургана 9 у г. Степного [382, с. 1531 в погребениях, исследованных
Э. Реслером и А. А. Ивановским на территории Азербайджана [192,
с. 57]. и т. д.
Таким образом, в середине и второй половине II тысячелетия до н. э.
на Центральном Кавказе были хорошо известны погребения с вытяну-
тыми костяками. Связанные с ними погребальные сооружения различны.'
ямы (Моздок. Хумаллаг. Заюково), склепы (Каменномостское, Гинчи),
деревянные срубы (Верхний Акбаш) [264, с. 60], ямы и каменные ящи-
ки из небольших рваных камней (Брили. Тли). Что касается инвентаря,
то он обнаруживает удивительное сходство. Это лучше всего подтверж-
дается материалами нз могильников Фаскау близ с. Галнат, Верхняя
Рутха близ с. Кумбулта. а также могильников из окрестностей с. До-
н^фарс ^и '^Нальчика, которые проанализированы Е. II. Крупновым
Тлийскг.е погребения середины II тысячелетия до н. э. по устрой-
ству могильных сооружении сходны с некоторыми синхронными па-
мятниками севера Кавказа. Так. в кургане у с. Заюково (Кабарда) два
^лг««Нат°1ИЛКСЬ в могилах' обложенных плоскими камнями. Они,
КаК и могилы Тли, содержали очень мало инвентаря.
6енняН14РТ^й^кЛ°Р^7^бр23НуЮт^рМу нмел каменный ящик погре-
бенных nw могкльннка- Его стенки состояли нз неровных ка-
не было Н° Уи^ыизвшихся в размерах (рис. 3). Вещей
бениях "Г зм Чтл .Г К8Р7ииа ваблюдаласъ и в некоторых других погре-
П^”ТУ' ГОВ0₽ВТ ° НИЗКОМ с°виальном положении
ствует о начавшейся иы\гп«м^ТрИа?ХаЛА^?Г0 общества- т. е. свидетель-
7 и начавшейся имущественной дифференциации
16

Рис. 14. Тлнйское погребе-
ние 178 после зачистки
Рис. 15. Тлнйское погребение 181
после зачистки и наконечник копья
из того же погребения
2. АНАЛИЗ ПОГРЕБАЛЬНОГО ИНВЕНТАРЯ
А. Орудия труда и оружие
Если до II тысячелетия до н. э. металлические (прежде всего брон-
зовые) орудия труда и предметы вооружения встречаются на Кавказе
в единичных экземплярах, то во II тысячелетии до н. э. появляются
большие серии подобных изделий. Среди них прежде всего следует рас-
смотреть бронзовые топоры, особенно характерные для второй полови-
ны II тысячелетия до н. э.. но изредка встречающиеся и в памятниках
середины тысячелетия.
Трубчатообушные топоры
В тлнйскях комплексах середины II тысячелетия до н. э. имеется
единственный топор (погребение 46) с коротким трубчатым обухом.
Последний в двух местах поврежден. Рабочая часть топора изогнута
внутрь (рис. 5. 7; рис. 9. 7). Форма топора архаичная и напоминает
некоторые образцы из Сачхерн [109, с. 82—84, табл. XII, 2; 225, с. 15,
рис. 14. 2—7], с той лишь разницей, что трубчатый обух тлийского то-
пора короче, чем у сачхерских топоров, а лопасть шире и короче. Бо-
лее близкие аналогии можно найти среди топоров могильника Фаскау
[199. с. 45, рис. 9, 11—14'. 226, с. 279}, хотя и эти топоры отличаются от
тлийского экземпляра. Наконец, еще одна аналогия (пожалуй, наибо-
лее близкая) известна из Тетрицкаро [ПО, с. 203, рис. 1].
В отличие от сачхерских тлийский и галиатские топоры датируют-
ся серединой II тысячелетия до н. э., т. е. концом эпохи средней бронзы.
К этой же эпохе следует отнести еще один топорик, который был най-
ден случайно на правом берегу р. Большой Лнахви и передан в Юго-
Осетинский музей краеведения в Цхинвали (ннв. № 3192/2007). Цхин-
вальский топор в отличие от тлийского имеет более широкую и не изог-
нутую, а прямую с расширенными концами полуовальную лопасть,
которая напоминает очертания лопасти топоров последующего периода
2 Зак 89в
17
Рис. 16. Комплекс из тлийского погребения 27:
/—2 — булавки; 3 — кинжальный клинок; 4 бусы,
5—6 — фрагменты венчика-диадемы; 7 — крючок; о
спиральная пронизь (1—3, 5—8 — бронза, 4 сер-
долик)
(рис. 9, 2). Возможно, цхинвальский топор представляет переходный
тип от топоров эпохи средней бронзы к топорам классического кобан-
ского периода. Во всяком случае, не подлежит сомнению связь цхин-
вальского топора с топорами конца II тысячелетия до н. э. Таким об-
разом, прослеживается процесс постепенного развития и совершенство-
вания топоров эпохи ранней бронзы, которые впоследствии превраща-
ются в изящные боевые и культовые топорики периода поздней бронзы
и раннего железа.
Трубчатообушные топоры хорошо представлены в погребальных
комплексах эпохи средней бронзы Брильского могильника в Западной
Грузии. Некоторые из этих топоров имеют короткий трубчатый обух,
другие —высокий корпус и широкую лезвийную часть. На одном из
брильских топоров имеется дополнительная трубка, а на трубчатом
обухе другого топора помещено изображение бараньей головы [81,
с. 112—113, табл. XI, 9, 10, 13]. Подобные топоры распространены и в
Других районах Зададной Грузии (Уреки, Сванети, Имерети, Лечху-
ми и др.).
Топоры с трубчатым обухом и узкой изогнутой внутрь рабочей
частью были характерны не только для Западной Грузии и централь-
ных районов Кавказа, но и для Закавказья. Можно назвать несколько
трубчатообушных топориков из Армении, в частности экземпляр, най-
денный близ Ленинакана [269, с. 40, рис. 98]. Они, как и топоры из
с. уфта [413, с. 25; 412, с. 296], принадлежат к типу боевых топоров
олее архаичного облика, имеющих помимо трубчатого обуха изогну-
Тлийскнй топор, должно быть, является дальнейшим
di г трубчатообушных топоров эпохи ранней бронзы. Его про-
ледует считать гуфтинские экземпляры и подобные топоры
18
из Западной Грузии, а непосредственными предшественниками — два то-
пора из с. Масыгуат в ущелье р. Джоджоры [237, рис. 41, 16, 17].
Топоры эти, найденные случайно, близки втульчатым топорам III ты-
сячелетия до н. э., однако являются более развитыми формами, чем
гуфтинские и дзагинский топоры [420, с. 72, рис. 15, 2 и 3, с. 73,
рис. 16]. Следовательно, их можно отнести к концу раннебронзовой
эпохи.
На Северном Кавказе трубчатообушные топоры рассматриваемого
типа бытовали в середине и во второй половине II тысячелетия до н. э.
Они хорошо известны в материалах могильника Фаскау и других па-
мятников Северной Осетии и являются дальнейшим развитием более
ранних массивных вислообушных топоров (типа найденного в с Кор-
ца) [199, с. 46].
Рассматривая вопрос о появлении трубчатообушных топоров на
Кавказе, следует отметить, что в Месопотамии и Иране подобные то-
поры известны еще с IV тысячелетня до н. э. (глиняные модели топо-
ров из Ура и Окаира) [470, с. 189, 209; 237, с. 122]. Возможно, что из
этих стран самая архаичная форма трубчатообушного топора проникла
на Кавказ, а отсюда оказалась занесенной в Придунавье, а не наобо-
рот, как это казалось некоторым исследователям [575, с. 98—100]. В то
же время нельзя исключить и местного, кавказского развития топоров
подобного облика, так как ранние экземпляры кавказских металли-
ческих топоров хорошо увязываются с каменными — их возможными
прототипами.
О кавказском пути проникновения топориков трубчатообушного
типа в Придунавье в свое время писал и Б. А. Куфтин. Он подчерки-
вал, что на Кавказе получили распространение иранские и месопо-
тамские трубчатообушные топоры, проникшие отсюда в Поволжье и
в придунайскне страны [226, с. 285]. Как считает ряд исследователей,
через Закавказье проушные топоры проникли и в северокавказскую
майкопскую культуру III тысячелетия до н. э. [139, с. 173; 474, с. 37—
38, 49—50; 237, с. 122].
Таким образом, Кавказ мог быть главнейшим посредником в рас-
пространении проушных топоров, отсутствующих как в Малой Азии,
так и на Балканском полуострове [93, с. 27—29]. Правда, в последнее
время высказана мысль, что во II тысячелетии до н. э. контакты меж-
ду Кавказом и древневосточным миром сильно ослабли, а связь с Пе-
редней Азией прекратилась вообще [ПО, с. 242]. Археологический мате-
риал, однако, свидетельствует, что именно во II тысячелетии до н. э.
на Северном Кавказе и в Закавказье получают самое широкое рас-
пространение несомненно переднеазиатские формы бронзовых изделий
(кинжалы переднеазиатского типа), хотя, конечно, в эпоху средней
бронзы процесс развития местного производства бронзовых изделий
стал уже настолько мощным и значительным, что многочисленные мест-
ные формы всех категорий вещей затмевали все инородное, привозное
[196, с. 37].
Что же касается факта длительного параллелизма в развитии це-
лого ряда форм от начала до конца палерметаллической эпохи в
придунайских странах и на Кавказе, то он скорее указывает на нали-
чие культурного единства по обеим сторонам Черного моря, чем на
приоритет одной из сторон, якобы посылавшей от себя миграционные
волны в виде, например, «киммерийских» и «фракийских» племен, на-
воднявших своими передвижениями Причерноморье до Кавказа на ру-
беже II и I тысячелетий до н. э. [226, с. 288—289].
В настоящее время смело можно говорить о том, что уже с по-
явлением в V—IV тысячелетиях до н. э. первого металла на Кавказе
2*
19
Pzc. 17. Т.тзйское погребение 73 после зачистки
были выработаны сугубо местные традиции изготовления медных из-
делий. Эти тря типий по мере развития производительных сил перво-
битного"общества становились все более прочными, развиваясь в само-
бытную кавказскую металлургию и металлообработку. Особо выделя-
лись’районы Закавказья, которые были более богаты металлом и где
с III тысячелетия до и. э. наряду с ковкой начинает применяться литье
(Шенгавит. Кюль-Тепе. Кзацхелеби, Надаргора) и вырабатываются
навыки изготовления металлических орудий: топоров, серпов и т. д.
[111. с. 259].
Что же касается рассмотренного выше трубчатообушного топора
из Тли, то мы затрудняемся отнести его к продукции местного метал-
лургического производства, так как он представлен в единственном
экземпляре и. возможно, попал в район Тли путем межплеменного об-
мена, охватившего во II тысячелетни до н. э. обширные районы Кав-
каза. Иное дело — кинжальные клинки, наконечники копий, булавы
и т. д., представленные в погребальных комплексах Тли конца первой
половины и середины II тысячелетия до н. э. гораздо лучше.
Кинжалы с составными ручками
Наиболее ранние экземпляры таких кинжалов представлены в
комплексах погребений 29, 45, 46, 58. По форме и технике изготовле-
ния их можно разделить на три типа.
В I тип мы выделяем отличающийся архаичностью кинжал из по-
гребения 46 (рис. 5, 2; рис. 30, /), обнаруженный в одном комплексе
с рассмотренным выше трубчатообушным топором. Кинжал изготовлен
путем ковки, имеет удлиненно-вытянутую форму и снабжен отверстием
в черенке для насадки. Лезвие отковано настолько неаккуратно, что
одна сторона получилась уже (как, впрочем, и у клинка из погре-
бения 29).
При изготовлении этого типа кинжалов лезвия проковывались —
иногда прослеживаются следы ударов молотковндного предмета. На
территории Южной Осетии подобные кинжалы выявлены в Нули [230.
с. 33, табл. XVIII, рис. 28), Квасатали [108, с. 25, рис. 2, 2], в курган-
ном погребении с. Осприси [413, с. 38, рис. 20] и т. д. Рассматриваемый
клинок типологически близок к сачхерским кинжалам эпохи ранней
бронзы [230, табл. XV), с той лишь разницей, что на черенках сачхер-
ских экземпляров нет отверстия. Поэтому мы допускаем, что тлийскнй
кинжальный клинок является дальнейшим развитием плоских клинков
сачхерского типа и относится к более позднему, чем сачхерскне эк-
земпляры, периоду.
Рнс. IS. Комглекс бронзозых зешеи из тлийсхого погребе-
ния 73:
Ко II типу следует отнести два кинжала из погребения 29 и
один — из погребения 45. Они имеют треугольной формы короткие про-
сверленные черенки. На меньше?»! экземпляре из погребения 29 сохра-
нилась полоса, оставленная деревянной ручкой. Срединного ребра на
клинке этого кинжала нет (рис. 8, 2; рис. 30, 2). На большем экземпля-
ре из того же погребения имеется срединное ребро твердости, но он от-
носится к плоским кинжалам. Черенок короткий, с одним отверстием
(рис. 8, Г, рис. 30, 5). Кинжал из погребения 45 имеет более широкий
черенок, оканчивающийся дисковидным навершием (рис. 6, /).
Кинжальные клинки, выделяемые нами во II тип, находят близ-
кие аналогии в Квасатальском могильнике [108, с. 25, рис. 2, 10, 11, 12J,
в некоторых комплексах эпохи средней бронзы и раннего этапа поздне-
бронзового периода Мцхетского могильника [248а, с. 60, табл. IX, 5;
491, табл. XVI, 1962. 2280, 2764] и т. д. На Северном Кавказе подоб-
ные клинки были встречены в Кумбултском могильнике. Они дати-
руются тем же периодом, что и тлийские, т. е. второй половиной
II тысячелетия до н. э. [199, с. 49, рис. 14, 5, б]. Правда, подобные
северокавказские кинжалы имеют в основном непросверленные черен-
ки. но иногда встречаются и экземпляры с отверстием на черенке [199,
с. 64, рнс. 23, 3]. В Закавказье в эпоху ранней н средней бронзы также
были распространены клинки как с просверленными, так и с непросвер-
леннымн черенками [225, табл. CXV; 490, с. 20, табл. V]-
Аналогией вышеописанным кинжалам из Тли могут служить два
кинжала Юго-Осетинского краеведческого музея (ннв. № ДП-2008 и
ДП-614). Они вытянуто-пламевндной формы, без срединного ребра.
Весьма интересный кинжал архаического облика был найден также во
дворе конторы озеленения в г. Цхинвали. Он совершенно плоский, вы-
21
Рис. 19. Комплекс бронзовых вещей из тлийского погребения 116:
1—9 — булавки: 10—11 — крючки
тянуто-треугольной формы, с просверленным черенком и имеет пря-
мые плечики, чего нет на других экземплярах (рис. 52, 5). Отметим,
что некоторые из кинжалов этого типа имеют по два отверстия для
скрепления клинка с рукояткой.
III тип представлен двумя кинжалами вытянуто-треугольной фор-
мы из погребения 58, один из которых имеет узкий черенок с одним
отверстием, другой — короткий, трапециевидный черенок тоже с одним
круглым отверстием (рис. 12, 1 и 2; рис. 30, 3 и 4). На обоих кинжа-
лах хорошо прослеживаются следы проковки. Лезвия с обеих сторон
откованы так, что средняя часть клинков получилась более толстой.
Эти клинки относятся к тому же периоду, что и клинки двух предыду-
щих типов, и отличаются от них только техникой изготовления.
Кинжальные клинки аналогичного типа были найдены в брильских
погребениях 12 и 31 [79, табл. VII, 4, XXII, 3]. Некоторые аналогии
можно найти в материалах из Диди Ахалсопелн, Триалети, Самтавро
[492, с. 29], а также на Северном Кавказе, в частности в материалах
из с. Донифарс [199, с. 99, рис. 233]. Эта форма бронзовых кинжалов
встречается в некоторых памятниках эпохи поздней бронзы Северного
Кавказа. Так, в одном из каменных ящиков могильника у с. Тарки
(Дагестанская АССР) был обнаружен кинжальный клинок интересую-
щего нас типа и довольно архаического облика. По мнению руководи-
теля раскопок К. Ф. Смирнова, подобные предметы архаической фор-
мы продолжали существовать в Дагестане до начала I тысячеле-
тия до и. э., если только единственная находка такого ножа (?) в Тар-
кинском могильнике не является случайной [386, с. 254, рис. 14, 4],
Еще один найденный в тлийских комплексах этого времени кли-
нок— из погребения 27 — весьма своеобразен: с сильно расширяющим-
ся основанием, коротким черенком и выступающим продольным ребром
22
Рис. 20. Тлииское погребение 43 после зачистки
(перерисовка с фото)
посередине. По “R" SSX.’ «
краям основания клинкаДр является предшест
деляется в самостоятельны^и Клинков. Апличовые булавки
зываемых кобанских кинжальных к. две бронзовые
Кроме кинжала в к0‘ Пповолочный крючок с: Д У изРЛИСТОвой
с пятишишечными головка»^ два обломка диад трубочка из
вернутыми спиральными 3 и ромбиками, спир нним сверлением,
бронзы, украшенные пунсоннымис односторонним^
быть дати-
12 витков и рубленые серд CTBYeT о том, ЧТО он Д°л*ениб0 в комп-
Инвентарь комплекса свид э*охИ —ХП1 в‘ л Л подобные вещи
рован началом позднебронз —xj вв. до н. •) единичные
лексах последующего пеРи°д Правда, в них встр ^сторонне завер-
уже не являются хаРактеР '^плпвками и крючки с дЛЯСИено длитель-
булавки с пятншишечными г°л°®Хо, может быть объяснен д
вутыми завитками, однл^° ^“^горий украшении терны для брон-
ным бытованием отдельных к кинжалов хар ц ТЫСячеле-
Все рассмотренные выше типы вт0 й половины* е
зовой культуры" Кавказа «редины Кавказа они бытова
тия до н. э. На территории Цен р
Рис. 21. Комплекс из тлинского погребения 43:
1 — глиняныв сосуд; 2—3 — бронзовые булавы; 4 — бусы
из сердолика; 5—10 — бронзовые булавки; 11—14—фраг-
менты глиняного сосуда
время, переходя с некоторыми морфологическими изменениями из эпо-
хи в эпоху. Видимо, некоторые формы вооружения (и прежде всего
кинжалы) эволюционировали медленно. Поэтому в погребениях доволь-
но часто попадаются вещи более раннего времени, чем сама могила. Та-
кая картина наблюдалась и при раскопках Тлийского могильника.
Наконечники копий
Представленные в тлийских комплексах рассматриваемой эпохи
бронзовые наконечники копий можно разделить на три типа.
К I типу относятся два наконечника копий. Один из них найден
вне погребений, второй входит в комплекс погребения 46. Оба нако-
нечника довольно архаического облика, имеют узкое листовидное перо
и расширяющуюся втулку. Вдоль пера проходит прорезь, которая у
основания втулки расширяется и превращается в треугольную щель.
Втулки наконечников повреждены, но, безусловно, в них должны были
быть отверстия для крепления к древку (рис. 5, 3; рис. 34, 1 и 4).
Наконечники этого типа были обнаружены нами еще в 1955 г. в
том же Тлийском могильнике [409, с. 68—73, табл. I, 4, 5, табл. IV, 5].
Они хорошо известны и в других югоосетинских комплексах эпохи
бронзы: Нули [230, табл. XVIII, 3—6; 491, с. 77], Квасатали [108, с. 24,
25, рис. 2, 6—9], Хвце [491, с. 79], Цхинвали (коллекции ЮОГМК)
и т. д. Кроме того, подобные наконечники копий хорошо известны в
комплексах эпохи средней бронзы Брнльского могильника [78, с. 58,
табл. X, 10—12\ 81, с. 113, табл. XI, 4, 5].
В середине И тысячелетия до н. э. подобные наконечники копий
были распространены по всему Закавказью и Центральному Кавказу.
Они явились на смену наконечникам более архаического типа, у ко-
24
3
л
Рис. 22. Комплекс из т.пшского
погребения 33:
1—2 — бронзовые булавки; 3 — бронзовый
крючок; 4 — бусы из сердолика
Рис. 23. Комплекс
из тлийского погребения
1—2 — бронзовые булавки; 3 — бронзо-
вая фигурка птицы; 4—6 —- бронзовые
спиральные пронизи-накосннки; 7 —
бусы из сердолика
2
торых вместо втулки имелся длинный черенок с загнутым концом, вса-
живающимся в древко. Особое распространение они получили в XIII—
XII вв. до н. э., когда происходило совершенствование всего ассор-
тимента бронзового вооружения, а наконечников копий — особенно.
О правомерности отнесения рассматриваемых нами наконечников
к эпохе среднем бронзы свидетельствует не только их архаическая
форма, но и состав сплава. Химический анализ установил, что бронза
этих наконечников содержит помимо меди мышьяк (4,1%) и сурьму
(0,7%) (анализы выполнены Н. Двали в лаборатории Государствен-
ного музея Грузни имени акад. С. Н. Джанашиа). В позднебронзовый
период, как известно, бронза обычно содержит в качестве приплава от
4 до 12% олова (так называемая «классическая бронза»).
Ко II типу относятся четыре наконечника из погребений 29. 58 и
181 (рис. 8, 4\ рис. 12, 3. 4\ рис. 34, 2, 3, 5, 6). От наконечников пер-
вого типа они отличаются тем, что середина их листовой части более
выпуклая, а перья откованы тоньше и аккуратнее. Эти наконечники,
по-видимому, появились вслед за наконечниками первого типа и долж-
ны быть датированы XIII — началом XII в. до н. э.
Ill тип представлен единственным наконечником копья из погре-
бения 45 (рис. 6, 2). Он имеет короткое листовидное перо и широко
раскрытую втулку. В отличие от наконечников II типа экземпляр из
погребения 45 смело можно отнести к дротикам.
На территории Грузин (особенно Восточной) в комплексах второй
половины II тысячелетия до н. э. наконечники с раскрытой втулкой
встречаются повсеместно. Богато представлены они и в Южной Осетии.
На более ранних экземплярах посередине листовидного пера просле-
живается острое ребро, которое к XII—XI вв. до н. э. становится ок-
руглым в сечении и плавно заостренным к концу. Металлографический
анализ нескольких подобных наконечников показал, что самые ран-
25
Рис. 24. Бронзовые вилообразные булавки из тлий
ского погребения 56
ние из них были изготовлены простой ковкой с выполнением следую-
щих технологических операций: придание металлу четырехугольного
сечения, заострение, расковка и др. Позднее ковку сочетали с кузнеч-
ной сваркой [401, с. 348].
Рассмотренные копья являются, вероятно, продукцией местных
мастерских, хотя в Тли и не найдены литейные формы для изготовле-
ния этих изделий. Нам известна только одна половина каменной фор-
мы для изготовления наконечника копья, найденная в окрестностях
с. Кумбулта [207, с. 99, рис. 42]. Но и этого достаточно для предполо-
жения, что бронзовые наконечники копий, обнаруживаемые на тер-
ритории Центрального Кавказа, являются местной продукцией.
Во второй половине II тысячелетия до н. э. на некоторых кавказ-
ских наконечниках копий появляется орнамент как на втулке, так и
на листовидной части. Один из хранящихся в Юго-Осетинском музее
краеведения наконечников, найденный случайно во дворе конторы озе-
ленения в г. Цхинвали, представляет классический образец предметов
этого типа. Наконечник весьма изящный, с узким вытянутым наверши-
ем, с середины которого до самого конца слегка разомкнутой втулки
идет прорезь. Вся поверхность наконечника украшена ромбиками, часть
которых заполнена точечным орнаментом (рис. 52, 3). В последнем
нельзя не усмотреть будущие приемы кобанских мастеров. Подобные
орнаментальные мотивы очень часты на топорах, кинжалах, брасле-
тах и других изделиях из Тлийского могильника.
Булавы
Хотя во второй половине II тысячелетия до н. э. булава пользо-
валась большой популярностью, в погребальных комплексах Централь-
ного Кавказа она встречается реже кинжальных клинков и наконеч-
ников копий. Этого, впрочем, нельзя сказать о материалах Тлийского
могильника, содержащих около 15 булав различной формы и величи-
ны— как каменных, так и бронзовых.
26
,1
Рис. 25. Часть комплекса бронзовых вещей из
тлийского погребения 56:
/—7 — булавки; 8—12 — привески в виде бычьих и ба-
раньих голов; 13— булава с четырьмя шишечками; 14—
кинжальный клинок
Е. И. Крупнов по находкам в Северной Осетии выделил четыре
типа каменных булав [199, с. 44, рис. 9; 441, с. 29, рис. 32, табл. XVI].
Эта типология вполне применима не только для всего Северного Кав-
каза [264, с. 110], но и для центральных районов Большого Кавказа.
На южном склоне Кавказского хребта, в частности на территории
Южной Осетии, встречены булавы шаровидные (/ тип), грушевидные
(II тип) и округло-яйцевидной формы с круглыми выступами (III тип).
Каменные булавы 1 и 11 типов были, например, выявлены при раскоп-
ках Нацаргора близ г. Цхинвали [33, с. 268, табл. V и IX] и Нульского
могильника [230, с. 33].
Из двух каменных булав, обнаруженных в Тлнйском могильнике,
одна относится к I типу [419, с. 158, рис. 9, 10]. Эта булава, найденная
вне погребений, изготовлена из твердого диорита (?) и по форме близ- •
ка булавам Закавказья III—II тысячелетий до н. э.— из Шенгавита
[333, с. 174], Степанакерта [96, рис. 8, 9, 10], Астраханбазара [121, с. 39,
рис. 4], Хаченагета [232, с. 168, рис. 1, 2], Коси-Котера [458, рис. 3, 7],
Узерлик-Тепе [233. с. 409, рис. 17,8,9], Мингечаура [33,табл. X, 10—11],
Трналети [224, с. 24, рис. 12], Наохваму [227, табл. 53] и др. Каменные
булавы подобной же шаровидной формы были встречены в памятниках
типа куро-аракской культуры на Северном Кавказе, в частности в
Каякентском [192, с. 29, рис. 34], Великентском [183, табл. 1, 8] и
Верхнегунибском [186, с. 126, рис. 49, 31, с. 133] поселениях, а также
в могильниках II тысячелетня до н. э.— Манасском [305, с. 200,
рис. За, 2, 3, рнс. 5, 2], Гинчннском [62, рис. 9, 2], Ирганайско.м [351,
рис. Ю, 12]. Найдены они и в памятниках эпохи бронзы Чечено-Ингу-
27
Рис. 26. Часть комплекса бронзовых вещей из
тлийского погребения 56:
I, 4 — накосникн; 2, 5—9 — булавки; 3. 10—15 — височные
привески и их обломки
шетии [265, с. 128, рис. 4, 7; 288, с. 38, рис. 2, 9]. Довольно часто они
встречаются в памятниках катакомбной [352, с. 168—169, табл. V11,
4, 5, рис. 34, 1, 2] и срубной [385, с. 209; 380, с. 92, рис. 35, /] культур.
Каменные булавы широко представлены и в памятниках Передней
Азии — Сиалке [526, табл. III, 4, 5] и Алишаре [558, с. 93, рис. 138],
где они появляются раньше, чем в Закавказье,— в конце неолита [470,
с. 75, рис. 12].
Приведенный выше далеко не полный перечень находок каменных
булав свидетельствует о том, что этот вид вооружения был распростра-
нен на обширной территории и бытовал длительное время — с поздне-
го неолита до конца II тысячелетия до н. э. Самое широкое распрост-
ранение, судя по находкам, каменные булавы получили в памятниках
П1—II тысячелетий до н. э., расположенных на территории Закавказья
и Северного Кавказа.
В материальной культуре племен Центрального Кавказа шаровид-
ные каменные булавы бытовали в эпоху средней бронзы, а также —
вместе с бронзовыми булавами — во второй половине II тысячеле-
тия до н. э. Рассмотренная нами каменная булава очень близка к бу-
лавам Нацаргоры [83, с. 266, табл. IX, 4], Нульского могильника [356,
с. 295—296; 230, с. 33; 409, с. 58; 419, с. 258], тквиавских курганных
погребений [257, с. 30, рис. 28] и т. д. Встречаются в этом районе и
булавы с круглыми выступами. Булавы с круглыми выступами, рас-
ставленными на шаровидном тулове крестообразно, найдены в Нацар*
горе. Этим самым экземпляры из Нацаргоры очень близки булавам
Северного Кавказа, где они представлены в комплексах середины и
второй половины II тысячелетия до и. э. На северном склоне Централь-
ного Кавказа каменные булавы хорошо представлены в могильниках
28

Рис. 27. Бронзовые крючки из тлийского погребения 56
Дигории — Фаскау, Кумбулта, Галиат и Камунта [199, с. 44, рис. 9,
9—10; 441, с. 207, рис. 179, с. 289, рис. 221], в некоторых памятниках
Чечено-Ингушетии, в Кабардино-Балкарии и Пятигорье [264, с. 101;
198, с. 81, рис. 19, 1 и 2].
Рассматривая эти булавы и соответствующие комплексы,
Е. И. Крупнов находит им близкие аналогии не только в Закавказье,
но также в Бессарабском кладе, который датируется теперь XV—
XIV вв. до н. э. [392, с. 154], а не последними столетиями II тысяче-
летия до н. э., как считалось раньше [94, с. 19—20]. Более раннюю дату
имеет гематитовая булава из Цалкинских курганов в Триалети.
Б. А. Куфтин относит ее к эпохе сооружения старшей группы указан-
ных курганов [224, с. 24, рис. 12; 109, табл. IX, Я занимающих проме-
жуточное место между куро-аракской культурой ранней бронзы и па-
мятниками средней бронзы [88, с. 101].
В странах древнего Востока подобные булавы были в употребле-
нии с III тысячелетия до и. э. [510, с. 10—11, рис. 5Ь; 563, с. 93; 88,
с. 102], но особенно характерны они для первой половины и середины
II тысячелетия до н. э. Иногда каменные булавы встречаются и в бо-
лее поздних материалах, однако это не должно вести к омоложению
их датировки: тот или иной предмет может случайно оказаться в со-
ставе чужеродного для него комплекса. Особенно осторожно надо под-
ходить к датировке перемешанных в древности материалов, с кото-
рыми нередко приходится сталкиваться при раскопках погребальных
памятников.
В североосетинских могильниках вместе с каменными булавами
найдены весьма архаичные предметы: листовидные кинжальные клин-
ки, трубчатообушные бронзовые топоры, кремневые наконечники стрел
и т. д. Поэтому будет правильнее датировать эти булавы серединой
II тысячелетия до н. э., т. е. переходным периодом от средней бронзы
к поздней.
29
U 15
—5 — б г ?ч з ??.<С ’•
С течением времеъи бславы претерпевалп определенные эволюци-
онные изменен;'.*. Это особенно заметно по комплексам конца П тыся-
челетия до н. э . в которых каменные булавы были вытеснены брон-
зовыми.
Бронзовые белавы "Глинского могильника, в основном повторяю-
щие формы послуживших их прототипами каменных булав, можно раз-
делить на три типа.
/ тип представлен грушевидными булавами, у которых тулово. по-
степенно сужаясь книзу. превращается в небольшую трубку. Все они
литые и изготовлены из высококачественной бронзы (рис. Зэ.
В сплаве одной из этих булав, нссле.л•’•ванной в лаборатория Государ-
ственного музея Грузни, имеются следующие элементы: медь — 91,9t*vP•
олов> — 4.57. мышьяк—1 . следы железа Две бронзовые булавы нз
Тли были химически нсслед.«ваны проф И Р. Селимхановым Состав
первой булавы был следующим: медь — основа, олово — 0,03'У. сви-
Htu — 0.005. м.ышьч— -5.5. сурьма -6.25. серебро — 0.16 У. следы вис-
мута. никеля, кобальта и железа. Состав второй буланы таков мель —
основа, олово—2.< . свинец — 0.13. мышьяк — 1.1. сурьма—0.1. се-
ребро 0.03 с. следы висмута, никеля, кобальта и железа. Из этого
можно сделать выест. что более ранние бмлавы изготовлялись из сурь-
мянистых и мышьяков истых сплавов. б^лее поздние булавы — из оло-
вякнетон бронзы. К концу Ц тысячелетия до и. э. когда содержание
олова доходит до 12•«?. бронза становится «классической*, наиболее
оптимальной по процентному соотношению с»н'тавляюти* ее ком по
центов.
- Следует отметить, что бронзовые булавы грушевидной формы или-
лее характерны нмени для бронзовой к\ тьтуры Центрального Кд0*
до
каза. В Закавказье, как известно, они тоже
встречаются, но значительно реже.
Булавы // типа — также грушевидные, с
втулкой, которая у одних экземпляров длин-
нее, у других — короче. Кроме того, на була-
вах этого типа имеется по четыре шишковид-
ных выступа (рис. 35, 2 и 3). В нижней части
трубочки булавы нз погребения 43 сохрани-
лись остатки узкого витого кожаного ремешка,
один кончик которого завязывался несколько
раз, для того чтобы получилась головка, не
позволявшая ремешку вылезать через круглое
отверстие трубчатой части булавы.
На территории Южной Осетии аналогии
отмеченным тлнйским булавам дает Стырфаз-
ский могильник, в котором найдено 6 бронзо-
вых булав с четырьмя выступами. Они были
обнаружены в таких же хронологических ком-
плексах. что и в Тли. т. е. с материалами
XIV—-XIII вв. до н. э. Разница только в том,
что некоторые стырфазские булавы меньше
тлийскях. Эти бхлавы очень легкие, так как
о 3
а
Рнс. 29. Бронзовые булавки
с овальными шляпками и
какосники из погребения 211
внутри они полые [415а. с. 22. рис. 31]. Булавы с шишковидными вы-
ступами известны и на территории Закавказья, но здесь вместо четырех
имеется по пять выступов. Так. в погребени’Я «маленького пастуха* в
Мцхетском могильнике была найдена булава с пятью выступами. Со-
путствующий материал относится к ранней стадии позднебронзовой
эпохи [488. с. 13]. Подобные же булавы имеются в комплексах погребе-
ний 13 и 20 Бешташенского могильника эпохи поздней бронзы [225,
с 329. табл. XVII; 491. с. 87]. Такие булавы известны нам из раскопок
на побережье оз. Сезан у с. Адиаман [238. с. 161. рис. 117, с. 165,
рис. 130]. в лчашенских комплексах последней трети II тысячеле-
тия до н. э. (269. с. 204]. в погребении 109 Артихсхого могильника [461,
с ?9. рис ь] и т д Булавы этого же типа обнаруживались в поздне-
брон?озых комплексах Западной Грузии [440. X? 1010].
Б Закавказье бронзовые булавы с пятью круглыми шишечками
продолжают гс- н чатьея в комплексах IX—VIII вв. до н. э. [269. с. 205,
рис. 79з. 2 7. 270. с. 63—64]. В комплексах этого периода Централь-
ного Казказа наличие бп,?и.совой булавы— явление весьма и весьма
редкое
Наряду с бхллвами. имеющими по четыре выступа, в Тли есть эк-
земпляры с пятью г?>кого1нымн выступами (погребение 116). Это да-
ет основание считать, чо Тлийский могильник располагался в сфере
взаимовлияния ‘«зкавчаэской ч иентральнокавказской археологических
КУЛЬТА п
*
Булл вы Ш : -л '.nep ‘Ч.иые. Всего н.ч пять. Две из них имеют
ПАЛ О V • - . - ,
.5 3 1 'U. • (
же к< ф«.»тк\ т
ДЛЯ креп ’УШ’я
ТНК ,"> Льны v >f ц,'<
ШНСеЯ ВЧЦЗу
(рис 35, 5»
<чыс -дне-линейным орнаментом (рис. 35, е>). а так-
рубку тля депевяш; ч’< рукоятки и сквозное отверстие
К .чтому же типу следует отнести и две булавы с вер-
,-":vи-каннелюрами на шаровидном тулове. кончаю-
ю роткей трубочкой, напоминающей горло сосуда
Булавы 111 типа, по-видимому. были характерны для горных райо-
н'в Центрального Кавказа Они являются продуктом местного произ-
в’-'дстаа н изготовлялись п • ранен существовавшим прототипам из кам-
ьч Мы не сомневаемся в том. что булавы этого типа являлись пред-
31
Рис. 30. Бронзовые кинжальные клинки
из Тлийского могильника
Рис. 31. Бронзовые кинжальные
клинки из Тлийского могильника
метами вооружения, одпако нам еще не совсем ясно, надевали ли
на древко или через отверстие продевали кожаный ремень. В отвер-
стиях некоторых булав были найдены остатки кожи, что, видимо, го-
ворит об их использовании в качестве метательного оружия в ближ-
нем бою. Отдельные экземпляры бронзовых булав, впрочем, могли
иметь и ритуальное назначение.
Бронзовые шилья
Интересной категорией центральнокавказских орудий труда сере-
дины 11 тысячелетия до н. э. являются четырехгранные бронзовые
шилья (рис. 36, 1 и 2), изготовлявшиеся, по-видимому, из мышьяко-
вистой бронзы. Где бы они ни встречались — в Кабарде или в Осетии,
в Чечено-Ингушетии, Дагестане или на южном склоне Кавказского
хребта,— они всегда четырехгранные в сечении, кованые, с более тол-
стой серединой и постепенно заостряющимися концами. Они были ха-
рактерны в основном для середины 11 тысячелетия до и. э. [409, с. 122 —
123], ио встречаются и во второй его половине.
На территории Южной Осетии такие шилья впервые были обна-
ружены нами в 1955 г. в погребениях 2. 4, 8 Тлийского могильника.
Совершенно аналогичные тлинским бронзовые шилья были обнаруже-
1420В сЛ’137 иУ4]^рФазских кромлехов,датируемых XIV—XIII вв.до нЛ-
Бронзовые шилья имеются н в материалах эпохи средней бронзы
других районов Грузии. Есть они в Мцхетском могильнике [440. с. 66,
’ Cpo”3ouoeI четырехгранное шило было найдено в одном из
тквиавскнх курганов [257, с. 45 и 54, рис. 34, табл. XII, /] Шилья не-
32
Рис 32 Бронзовые кинжальные
клинки и.< Т.тнйского
могильника
Pik. 33 Брон юные кинжальный клинок
и п< илюлитой кинжал из Тлийского
могильника
сколько иного типа были найдены в к\рганс 43 Триалети [24, с. 122,
1абл. XII, 6'], в Кизнл-Ванке [269, с. 51 н 55, рис. 20а, 2]. Еще раньше
медные шилья были в употреблении у племен, оставивших Шенгавит-
ское поселение в Армении [334. табл. II] и памятники Кюль-Тепе в
Азербайджане [10, рис. 4. 8, 14]. Сохранили они традиционную форму
и в эпоху поздней бронзы. Так. в погребальных комплексах Артика
и Армении имеются шилья, очень близкие тлнйским экземплярам и
полностью повторяющие форму ранних шильев. Т. С. Хачатрян счита-
ет их распространенным предметом в могильных инвентарях террито-
рии Армении, Грузии и Атербайлжана (Артик, Лчашен, Самтавро,
.Мннгечаур и др.) |461, с. 65]
В середине II тысячелетня до и. э. изготовленные из мышьяко-
вистой бронзы шилья бытовали и у племен северного склона Главного
Кавказского хребта Так, при раскопках у с. Первомайского в Чечено-
Ингушетии Е. И. Крупновым были найдены шилья, по форме и разме-
рам аналогичные глине ким [208, с. 67—73]. Такне же шилья имеются
в комплексах погребений 31 и 33 могильника Гатын-Кале. Шило из
погребения 31 в сечении прямоугольное, а два шила из погребения 33
в сечении квадратные [265, с 124] Шилья интересующего нас типа об-
наружены в кургане у станины Костромской, имеются они в коллек-
циях Нальчикского краеведческого музея (инв. № 1522). Три шила
были найдены И М Чеченовым в Нальчикском кургане в 1968 г,
1180, с 17).
На территории Дагестанской АССР подобные изделия были най-
дены В At Котович при pat копках Верхнегунибского поселения [186.
с 122 123, рис 48. / 3] Так же как и в Гатын-Кале, в верхнегу-
нибски.х материалах представлены шилья уплощенного и квадратной'
сечений, причем последняя форма -и< более древнею слоя. Очень
близкую аналогию можно привести из раскопок Н. И. Весел о вс кою в
3 3 j <
33
Л,ше1 где в погребении 7 найдено четырехграи-
Ульском ауле глийским экземплярам [327; 328, с. 154,
ное шило, т°ж^ственное Значительное количество четы-
рис. 228. а шильев Обнаружено и при раскопках поселений
рехгранных бронзг>вых которых относятся к III тысячеле-
У с. Сержень-Юрт нижние_сл н g [268a, с 46_48)
в"1964°г.НнаЭСержень-Юртовском поселении найдено 9 шильев, очень
бЛИ Шитья^употреблялись главным образом для хозяйственных целей:
„покатывания кожи, шкур, грубых шерстяных тканей. Вполне возмож-
™ что с их помощью наносился и орнамент на костяные изделия.
Важной ролью, которую они играли в хозяйстве древних племещ объ-
ясняется их широкое распространение не только в Закавказье, Перед-
ней Азии и на Северном Кавказе, но и на обширной территории Евра-
зии Самыми древними шильями следует считать костяные, появившие-
ся еще в эпоху неолита. На последующей стадии они были заменены
медными, причем многие из них имели еще костяные или деревянные
ручки (наподобие шильев станицы Новосвободной, где известны шилья
трех типов, в том числе одно четырехугольного сечения) [353, с. 34,
табл. VIII, 10—13]. Новосвободненские шилья, так же как и весь ин-
вентарь, датируются рубежом III и II тысячелетий до и. э. [353, с. 47].
Металлические шилья проникли на Северный Кавказ, по-видимому, из
Закавказья, где, возможно, под влиянием переднеазиатской цивилиза-
ции они появились в конце III тысячелетия до н. э. [102, табл. IV, 285;
236, с. 18], т. е. тогда же, когда они были в употреблении в Передней
Азии [559, рис. 195, §146, с. 323—324]. Через Северный Кавказ эти из-
делия попали в культуру катакомбных племен [353, с. 98—99] и распро-
странились далеко за ее пределами. Бронзовые шилья были встречены
во многих районах СССР [92, с. 230; 164, с. 77]. В эпоху бронзы мед-
ные шилья были заменены бронзовыми, подвергшимися некоторому
совершенствованию в технике обработки. Таковыми являются шилья
с утолщенной четырехугольного сечения серединой из Кобанского мо-
гильника (ГЭ, собрание А. А. Бобринского, инв. № 1944/16), пол-
ностью повторяющие форму тлийских. К концу II тысячелетия до н. э.
они уже не встречаются на Кавказе, что, возможно, было связано с
усложнением техники металлообработки и появлением более усовер-
шенствованных орудий труда.
Б. Украшения
Булавки
них^?выгх булавках Кавказа, в том числе и о тлийских, найден-
ное iFc И‘ Долбежевым в 1899 г. [324, с. 105—106], имеется специаль-
ней Ф’ Ганчара 1531Ь Оно вышло в свет в 1932 г., и в
раскопо/ в том ии^ “0ГЛИ навти отражения результаты позднейших
зе пожалуй ио лЛе наших Раскопок в с. Тли. Между тем на Кавка-
столько булаво^пя^п АрУг.ог? памятника, в котором было бы найдено
булавки XpecuLКЗК В Тл"' ТлИЙСК*'е
выявить onnenpjiouuvJx ЖМ всею потому, что их изучение позволяет
р. Большой Лнахви^ и специФик>\хаРактерную только для верховьев
последних имеет собе^°РНЬ,Х раЙОНОВ Р^Лечхуми, хотя культура
д их имеет собственные локальные особенности 3
тывается ™ре°^^ тлийских булавок нами учи-
Следует заметит! что 3 затем н Другие характеристики*
заметить, что помимо булавок из погребальных комплексов
нами учтены и те экземпляры,
которые были выявлены вне по-
гребений и которых, к сожале-
нию, значительно больше, чем
первых. Само собой разумеется,
что они некогда также входили в
комплексы, разрушенные при по-
следующих захоронениях.
К I типу бронзовых булавок
мы относим экземпляры с навер-
шием в виде рогов. Их всего три.
Стержень под рожками сначала
утончается, а затем становится
круглым. На утонченной части
стержня имеется по одному сквоз-
ному отверстию. На всех трех бу-
лавках правый или левый рог
поврежден (рис. 37, 1, 3, 5).
Булавки с навершиехМ в виде
рогов были выявлены во многих
памятниках Кавказа. Еще в
копий из
Бронзовые наконечники
Тлийского могильника
1910 г. Е. Такайшвнли при раскопках кургана в Начеркезеви нашел
подобную булавку [161а, с. 15, табл. IV, 9]. Вторая такого типа бу-
лавка найдена в насыпи кургана того же Начеркезеви в 1955 г. [112,
с. 341, рис. 8, 5]. В том же году в Пасиетском кургане в Корети [111,
с. 174] также была найдена булавка интересующего нас типа, рядом
с которой находились топор и кинжальный клинок архаического обли-
ка. Булавка с навершием в виде закрученных рогов была найдена в
окрестностях Гудауты [254, с. 27, табл. II, 5; 226, с. 38, рис. 9, /] и в
одном из курганов Триа лети [224, с. 12, рис. 4; 88, табл. 9, 9]. Послед-
няя изготовлена из благородного металла.
Роговидные булавки, по-видимому, происходят от булавок с во-
лютообразнымн головками, которые бытовали в Закавказье в III ты-
сячелетии до н. э. Интересно отметить, что при раскопках в Гарни най-
дены черепки с изображением булавок с волютообразными головками
[459, с. 76, рис. 73, с. 172], непосредственные аналогии которым пред-
ставляют металлические булавки Квацхелебн [102, с. 62, табл. XXXIV]
и кургана 44 20-го участка городища Урбннси [483, с. 20—22, рис. 4, /].
Такая же булавка есть в материалах с холма Амиранисгора в Мес-
хети [489, с. 97, рис. 14]. Еще одна подобная булавка имеется в мате-
риалах Сигнахского музея в Кахети [123, с. 37].
Бронзовые булавки с роговидными навершиями были характерны
на втором этапе (по хронологии А. А. Иессена) и для Северного Кав-
каза. Эти булавки обнаруживались вместе с Т-образными экземпляра-
ми в раскопанных недалеко от Нальчика курганах [122, с. 249—250,
рис. 34, 5, с. 251—252]. Выявлены они также в Кумбултском могиль-
нике (441, с. 215, табл. XXXVII, 3 и 4; 531, с. 164, ряс. 27], в могильнике
Гагын-Кале [264, с. 96, рис. 27, 10, рис. 43, //; 30, с. 58, рис. 4] и т. д.
Видимо, этот тип булавок в эпоху средней бронзы распространился из
Закавказья на Северный Кавказ, в частности в Дпгорню, а отсюда в
порядке обмена или культурных взаимовлияний попадал в районы Кис-
ловодска и Черкесии [264, с. 96].
На Центральном Кавказе булавки с рогами появились, по-види-
мому, в период, переходный от ранней бронзы к средней. Ранние бу-
лавки крупнее, а более поздние — значительно меньше. Что касается
формы, то она остается неизменной или подвергается незначительным
3*
35
РассматгиБэемые нами тлийские экземпляры должны бы-
’5 поезеться к концу деэнода средней бронзы, т. е. в середине II ты-
сячелетия до е. э. Их небольшие размеры свидетельствуют о том. что
они были цапанными (с нс. 37. 1. 3. о).
На тетгЕТОтии Южной Осетии подобные булавки были впервые
обнасз-жены в 1953 г. з Кнасатальском. затем в Дзагннском могмльни-
кат [111. с. 174]. Кзасатзльские булавки очень массивные, на их ро-
говидных навершнях имеется пунсокный узор» под рожками стержень
переьктый. дальше к концу он становится круглым (рис. 53. 1 и 2).
По форме сее очень напоминают кхмбултскпе экземпляры из могиль-
ника Веохннн Pvrxa О назначении этих гигантских булавок было вы-
сказано много противоречивых мнении. Некоторые археологи считали
ех предметами для закрепления тяжелой одежды [199, с. 56J. другие
полагала, что ах использовали для скрепления прически [20*. 63. с. 186].
Рассматривали эти массивные булавки и как культовые вертелы для
поджаривания жертвенного мяса. Последняя точка зрения нуждается
в более веской аргументации Для скрепления же прически, как нам
представляется, служили не гигантские бронзовые (иля медные! бу-
лавка. а мелкие булавочки сэ стержнями круглого сечения и с разно-
образными Еавершиями Поэтому наиболее убедительной мы считаем
массивные булавки как парадные ук-
ной ткани [203.
вавшиеся для скрепления одежды из толстой шерстя-
78].
имеющими навершия в
осуд. близкий сосуду одного из
а является более древ-
гру еловые погребения, и относится, таким образом.
сматриваемые булавки бытуют в рамках всей
иоявгди:
зрые археос
яоф т^к как еще в конце IV тысячелетия
209
и в Средней Азин (Анау*
• 1 *
* ♦
р
1
/Х.54 Не>.;.’1>.»
о н *-
[532. с. 157. рнс. 2J. Проникнув из Передней Азии
в Закавказье, булавки с роговидным навершием
затем широко распространились на территории
Центрального и Северного Кавказа. Разнообраз-
ные булавки могильников Северной Осетии
(Кумбулта, Рутха, Галиат, Камунта). по мнению
Е. И. Крупнова, являются предшественниками
чисто кобанских форм. Для подтверждения этой
мысли он приводит состав сплава. Химическим
анализом подобных булавок установлено, что
они были изготовлены из чистой меди с весьма
незначительной примесью других цветных метал-
лов (но не олова) [199. с. 58: 107, с. 244. табл. IV,
5}. Тлнйские роговидные булавки еще не под-
вергнуты химическому исследованию.
Приведенный материал свидетельствует, что
булавки с роговидными навершиями. появившись
в эпоху ранней бронзы, получили распростране-
ние на обширной территории. На Ближнем Вос-
токе (например, в Иране) они бытовали и в
эпоху поздней бронзы [542, с. 99. рис. 100]. на
Центральном же Кавказе, позже появившись.
Рис. 36. Брзизозые ши-
лья а игла лз Тлайсхого
нэггльнгха
они рань
е вы:
ли из употребления и были заменены другими формами.
Ко II типу булавок, найденных в тлийских погребальных комплек-
сах середины и второй половины II тысячелетия до н. э.. относятся бу-
н
н
лавки с дисковидными головками, которые хорошо известны в памятни-
ках Центрального Кавказа с конца XVI до конца XI в. до н. э.
Самыми ранними среди булавок этого типа следует считать экзем-
пляры с короткими стержнями круглого сечения и с отверстиями на дис-
ковидных навершиях, найденные в тлийских погребениях 29 и 42 (рис.
7. 2 я 5: рис 8. 3; рис. 39. I. 2. 5). Подобные им булавки были очень ха-
рактерны для таких памятников эпохи средне?*? бронзы, как Нули
(230. с 22; 113. с. 23]. Квасатали [108. с. 26. рис. 31, Брили [78. табл. XII.
>] и г д. Этим же временем, т. е. периодом средней бронзы, датируют-
ся отмеченные булавки из Тли Очень интересные экземпляры булавок
данного типа были обнаружены во время земляных работ в г. Цхинвали
Рис 38. Бронзовые булавки
из Верхнеруткинского
могильника
[413. с. 40, рис. 21, / и 3]. Наконец,
к этому же типу следует отнести бу-
лавки с дисковидными наверши-
ями, выявленные в Чечено-Ингу-
шетии [264, с. 96, рис. 43, 13, 14;
265, с. 124, рис. 9, 3, рис. 11, 3],
Дагестане (62, с. 185, рис. 7, 24—25;
63, с. 187, рис. 3—7] и Северной
Осетии [441, с. 215. табл. XXXVII,
6 и 7].
Дальнейшим развитием була-
вок из погребений 29 и 42 являются
более массивные булавки, на диско-
видных головках которых исчезают
сквозные отверстия, но зато ниже
головок на стержне появляются ма-
ленькие овальные выступы (рис. 39,
3 и 4). Аналогичные булавки на
раннем этапе позднебронзовой эпо-
хи были широко распространены на
территории Северо-Восточной Гру-
зии [113, с. 22, рис. 2; 312,
табл. XIII, е]. На некоторых эк-
земплярах на дисковидном навершии появляются продольные грани,
как на одной из тлийских [531, рис. 19, 1] и двух стырфазских булавках
[415а, с. 25, рис. 33, 1 и 4].
К концу II тысячелетия до н. э. на дисковидных головках булавок
рассматриваемого типа появляются узоры в виде концентрических
кругов или же пунсонные кружочки.
БрОНЗОВЫс
булавки из Тлшккою
могильника
38
Рис.
40. Бронзовые булавки из Тлийского
могильника
III тип булавок, найденных в Тли, составляют экземпляры с мо-
лоточковидными выступами. Они представлены двумя видами. У була-
вок первого вида молоточковидные выступы небольшие, а под ними,
в утолщенной части стержня, имеется сквозное отверстие. В сечении
они круглые (рис. 37, 8 и 10). Второй вид имеет более длинные моло-
точковидные выступы (рис. 37, 2, 4, 6, 7, 9, 11).
На южном склоне Главного Кавказского хребта булавки с моло-
точковидными выступами встречены пока только в Тлийском могиль-
нике. Эта форма, по-видимому, проникла сюда с Северного Кавказа,
где известны не только бронзовые, но и костяные молоточковидные бу-
лавки (120, с. 255; 255, с. 94—95, рис. 43, 5; 381, с. 8—9, табл. 43],
являющиеся наиболее древними и специфическими украшениями, ха-
рактерными для ямной и катакомбной культур [352, с. 27]. Обнаружен-
ные в северокавказских погребениях костяные молоточкообразные бу-
лавки датируются концом III — началом II тысячелетия до н. э. Что
касается бронзовых экземпляров, то они датируются первой поло-
виной II тысячелетня до н. э.
Бронзовые молоточковндные булавки из Тли не связаны ни с
погребальными комплексами, ни с керамикой, поэтому трудно дать им
точную датировку. Мы, впрочем, не сомневаемся в том, что они не
старше XVI в. до н. э., так как более ранние комплексы на этом мо-
гильнике нам неизвестны. Эти поздние экземпляры молоточковидных
>лавок совершенно лишены орнаментальных мотивов и дополнитель-
ных шишек-молоточков, а имеющиеся на них отверстия расположены
Нс на головке, а, подобно всем другим булавкам Тлинского могильника,
под ней. Таким образом, булавки из Тли, по всей вероятности, являют-
ся «отмирающей» формой молоточковидных булавок.
К /V типу относятся бронзовые булавки с навершием в виде «за-
звказской», или «амазонской», секиры, представленные двенадцатью
экземплярами. Все они с сильно выступающими петлями, которыми,
по-видимому, прикреплялись к одежде. У некоторых экземпляров кон-
<ки стержней отломаны. Булавки этого типа почти одинаковой формы
" величины. Правда, у некоторых из них обухи секир катушковндные
<Рис. 43, 2, 5—7), у других обушная часть кончается слабо заметными
’Уоцамн (рис. 43, 3, 8—11). Однако эти небольшие отличия не явля-
39
Рис. 41. Бронзовые булавки с овальными
шляпками из Тлийского могильника
ются существенными. Все секиры на булавках рассматриваемою типа
полукруглые, с заострением к стержню булавки.
В археологических материалах Кавказа, за исключением Тли, эти
булавки встречаются редко. Так, в Кобанском могильнике их найдено
всего три. На одной из них имеются изображения двух гусей
(рнс. 44, /), на другой представлена сцена охоты (две собаки напада-
ют на оленя, причем одна спереди, другая сзади (рис. 44, 2) [441,
табл. XXIX, 3, XXXIX, 7; 531, с. 53, табл. XX]. Третья булавка с изоб-
ражением «амазонской» секиры имеется в коллекциях ГИМ (раскопки
В. И. Долбежева). Такая же булавка была обнаружена Е. И. Круп-
новым в с. Верхняя Рутха [197, с. 102, рис. 9, /].
К югу от Главного Кавказского хребта подобные булавки, за
исключением Тли, нам неизвестны. Единственной аналогией является
опубликованная Б. А. Куфтиным булавка из Триалети, украшенная
навершием в виде ажурно-прорезной секиры с фигуркой барана на
обухе [225, с. 76, рис. 87, 1]. Она была найдена в погребении с камен-
ным кругом в урочище Байбурт (Цалкинский район). Характеризуя
эту булавку, Б. А. Куфтин не считает возможным отнести ее к кобан-
ской культуре и объясняет ее появление влиянием Передней Азии, где
прием украшения топоров скульптурами- животных на обухе имеет
значительно более древние корни [225, с. 76]. Мы, однако, не можем
не отметить, что скульптурные изображения животных на булавках,
а также на топорах не были чужды и культуре племен Центрального
Кавказа. Переднеазиатская цивилизация безусловно влияла на куль-
туру племен Закавказья и Центрального Кавказа, но к концу 11 тыся-
челетия до и. э. кавказские племена настолько развили свою мате-
риальную культуру и изобразительное искусство, что без всякой зави-
симости от внешних влияний производили не только булавки со скульп-
турными изображениями, но и прекрасные литые привески в виде фигур
40
Рис. 42. Бронзовые булавки с овальными шляпками из Глин-
ского могильника
лошадей, быков, коров. Несколько позднее подобные изображения по-
явились и на бронзовых топорах Центрального Кавказа. Следователь-
но, бронзовая булавка из Трналети, вопреки мнению Б. А. Куфтина,
может являться и свидетельством широкого распространения элемен-
тов культуры племен Центрального Кавказа в данную эпоху.
Булавки V типа — с пятишншечными головками составляют од-
ну из наиболее значительных групп украшении. Они присутствуют в
"огребальных комплексах XIV-XIII вв. до н. э., а иногда встречаются
1 в комплексах XII—XI вв. до н. э. Большая часть этих булавок имеет
одинаковую форму и размеры (рис. 16, / и 2; рис. 19, и , рнс. ,
, 8> рис. 22, / и 2). Некоторые экземпляры выделяются изяществом
1 миниатюрностью. Одни булавки украшены двумя или тремя кольце-
видными линиями, помещенными м'ежду отверстием и пя“ечнои
°ловкой (рис. 45, /, 3, 5, 7, 8), на других таких линии нет (рис. 45,
Л 9, J0).
пыр ^аи,Нмн наблюдениями при раскопках установлено, Hue^riDH-
Че_ булавки с пятишишечными головками служили у р ‘
Жали ИЛИ гол°вного убора, а более массивные экзе“п^яР“ ,да
глап В области груди или на плечевых костях, пр
вое) они обычно сопровождали женские скелеты. встое-
чалиги<ГДе на Кавказе булавки с пятишишечными головками«С£Р
Чались в таком изобилии, как в Тли, и это наблюдение позволило нам
41
Рис. 43. Бронзовые булавки
гильника
из Тлийского мо-
ете в 1955 г. выделить их в группу местных изделий [409, с. 93]. Нет
никакого сомнения в том, что эта форма булавок была характерна
именно для тлийского металлопроизводящего очага и, возможно, отсю-
да распространилась в соседние районы. В ущелье р. Большой Лиахви
подобные булавки найдены также в с. Стырфаз, где в одном из вскры-
тых в 1963 г. погребений (кромлех 5, погребение 1) оказались 23 брон-
зовые булавки с пятишишечными головками [415а, рис. 34, 35].
Булавки с пятишишечными головками найдены как к югу, так и
к северу от Главного Кавказского хребта. В частности, эта форма бу-
лавок была встречена в могильниках Верхняя Рутха [197, с. 102,
рис. 9, 2—4] и Кумбулты [531, с. 173, рис. 38]. В Грузии одна булавка
данного типа известна из коллекции Меджид-эд-Салтаие [409, с. 92],
вторая найдена в Уплисцихе [161, с. 56, табл. XXXVI; 182а, с. 146—
147]. Несколько булавок с пятишншечными головками известны из Бу-
лачаурн и нз грунтового погребения 84 Самтаврского могильника.
Д. Л. Коридзе датирует их XIII—XII вв. до н. э. [182а, с. 148]. Такая же
булавка найдена на Цалке с материалами XII в. до и. э. (переданы
нам студентом-заочником Юго-Осетинского педагогического институ-
та), а также в комплексе нз Орхевн (восточная окраина Тбилиси)»
который в целом датируется ХШ—XII вв. до и. э. [430, с. 40; 347,
с. 180 181; 350, с. 175]. Обнаружены подобные булавки и в коллек-
тивных погребениях могильника у крепости Моди нахе (Сачхерн). На-
конец, еще одна бронзовая булавка с пяти1нишечной головкой, найден-
ная в Кахети в 1969 г., оказалась в комплексе с керамикой эпохи
средней бронзы [123а, с. 366; 350, с. 176].
Таким образом, булавки с пятишишечными головками появляются
42
в эпоху средней бронзы, но широкое
распространение получают на раннем
этапе позднебронзового периода. Бы-
туют они до середины I тысячелетия
до н. э. и поэтому вряд ли могут быть
пригодны для датировки тех комплек-
сов, в которых имеются. Они известны
на обширной территории Закавказья
и Северного Кавказа, но, как нам ка-
жется, центр их производства находил-
ся в ущелье р. Большой Лиахви. От-
сюда они распространились как на
северные склоны, так и в соседние
районы южного склона Главного Кав-
казского хребта. В Закавказье этот
тип булавок был встречен также в
Кизил-Ванке [396, с. 3; 531, с. 155,
рис. 12, 6], в могильнике близ с. Сагу-
рамо [357, табл. VI, 45], в Гомна [312,
табл. XII, р] и т. д.
На Северном Кавказе булавки с
пятишишечными головками продол-
жают бытовать и во второй поло-
вине I тысячелетия до н. э., напри-
мер в КазбегскохМ кладе [16, с. 221,
табл. VIII, А, 7]. Среди тлийских бу-
лавок три экземпляра отличаются от
Рис. 44. Бронзовые булавки из
Кобанского могильника
других тем, что их головки напомина-
ют булаву с небольшими выступами.
Кроме того, под навершием на стержне у этих булавок имеются парные
кольцевые линии, между которыми стержневая часть утолщена. Под
нижними кольцевыми линиями в стержнях имеются сквозные отверстия
(рис. 23, /; рис. 45, //). Эти булавки, по-видимому, являются одной
из разновидностей булавок с пятишишечными головками.
К V/ типу относятся наиболее многочисленные (93 экземпляра)
булавки — с разделенными на три равные части головками. По форме
и размерам они совершенно схожи с булавками, имеющими гвоздевид-
ную форму (тип VII). Разиина между этими двумя типами состоит
лишь в том, что у одних головка разделена двумя линиями на три
равные части, у других — нет. На некоторых экземплярах VI типа
между головкой и утолщенной частью стержня имеются две, три или
четыре кольцевидные линии (рнс. 46, /—21). Длина булавок колеблет-
ся от 10 до 14 см. Они хорошо представлены и в материалах В. И. Дол-
бежева и Ф. Хегера из Тли.
Рассматриваемые бронзовые булавки, по-видимому, были харак-
терны для тлийского металлопроизводственного очага. Правда, подоб-
ные булавки хорошо известны и в переднеазнатских материалах (Али-
шарский холм) [565, с. 58, рис. Ь, 925, 846]. Однако если бы эта форма
бронзовой булавки проникла в Южную Осетию из Передней Азин,
она не могла бы не появиться в материальной культуре Армении и
Юго-Восточной Грузни. Тот факт, что булавки с разделенными на три
части головками встречены на Кавказе пока что только в Тлийском
могильнике, свидетельствует, возможно, об их местном производ-
стве.
К VI! типу, как уже отмечалось, относятся хорошо представленные
в Тли булавки с гвоздевиднымн головками. Их меньше, чем булавок
43
О з
‘ * 1
Рис. 45. Бронзовые булавки из Тлийского
могильника
VI типа,— всего 30 экземпляров (рис. 40, 6, 7, 9—13). В отличие от
булавок VI типа гвоздевидные булавки во второй половине II тысяче-
летия до н. э. были распространены на обширной территории от Цент-
рального Кавказа до Передней Азии. На территории Южной Осетии
булавки с гвоздевидными головками помимо Тлийского могильника
были выявлены в с. Стырфаз [420, с. 140] и в Нули [356, с. 295; 230,
табл. XVII, /], имеются они и в соседних с Южной Осетией районах —
Раче [78, табл. X, 4] и Кобани [441, табл. XXXIX, 4], хотя и не в таком
количестве, как в Тли.
Булавки с гвоздевидными головками хорошо известны и в погре
бальных комплексах Плависмани [258, с. 228—232], Каспи [36, с.. b• .
табл. I, 3, 7], Мнхетского могильника [491, табл. XVIII, 4729, 4оо/\<
Триалети [225, с. 73, рис. 80, 3]. Некоторые экземпляры булавок с
гвоздевидными головками, весьма малых размеров (длиной до 5 см),
встречались в Тлийском могильнике по нескольку штук вместе, чаше
всего под черепом или вокруг него. Поэтому еще в 1957 г. нами было
высказано предположение о том, что булавки с гвоздевидными голов-
ками могли применяться в качестве шпилек для скрепления женско!
прически [409, с. 96].
В 1965 г. против нашей гипотезы высказался археолог М- Ьара
мидзе, пришедший к выводу, что эти булавки слишком грубы для У
рашения волос и что они служили для зашпиливания грубой uiepci
иой одежды [36, с. 54]. На наш взгляд, однако, древние жители
употребляли для этой цели более массивные булавки, которые пр
раскопках обнаруживались на груди и на плечевых костях. Маленьк
булавки с гвоздевидными головками, как уже отмечалось, чаше все «
обнаруживались под черепом или около него, да и не было никак
надобности пользоваться этими маленькими булавками для зашпи
вания одежды, раз существовали более удобные крупные экземпляр
Таким образом, теперь мы с большей уверенностью подтверждаем с
предположение, что маленькими гвоздевидными булавками женшм
эпохи поздней бронзы украшали свои волосы или же закрепляли
44
Рис. 46. Бронзовые булавки из Тлийско-
го могильника
ловной убор. Для подтвержде-
ния этой мысли у нас имеется
достаточное количество материа-
лов.
Относящиеся к VIH типу бу-
лавки с завернутой в трубку го-
ловкой представлены в 20 экземп-
лярах. Часть их проволочная,
часть более массивная (рис. 40,
/—5). Только на одной булавке
(рис. 40, 4) имеется елочный узор
(в верхней части стержня). Бу-
лавки данного типа должны были
лоявиться на Центральном Кав-
казе тогда, когда они были уже
известны в памятниках низмен-
ных районов Грузии, т.е. в XIV—
XIII вв. до н. э., возможно, не-
сколько позже.
Булавки эти встречены не
только в женских, но и в муж-
ских погребениях. Их обычное
положение — на груди или перед
лицевой частью черепа — позво-
ляет заключить, что они применя-
лись для скрепления одежды. ABlATonoflHn и несколько
Правда, в Тлийском могильнике было засвидет .
случаев нахождения подобных булавок на черепе пi р ’ мас.
В горных районах Центрального Кавказа чаще
сивные экземпляры булавок с завернутой р > Г531 с 159,
попадаются и мелкие экземпляры, например в Ку У- j
рис. 22. В, С), Тли и Стырфазе [41 с. 138 таб.1.^I
Булавки рассматриваемого типа Л°Р°Ш° н^-|Дены как массивные,
Кумбултском могильниках, в которых были найдены
так и мелкие экземпляры (441, таол. лл , весловид-
табл. XXXVI, /. 10]. Прототипами их, по-диД)имо.^пе^1НпСеЬрех0ДЯЩНМ
ные бронзовые булавки с коротким стер концом. Такие ранние
в плоскую головку с трубчатым или с™Р®*ней бр0НЗЫ Квасатали [108,
булавки имеются в комплексах эпохи р yvh я также в кобанских
е. 26, рис. 3, 5—6], Нули [230, с 3, табл.XVII от средней
материалах [441, табл. XXIV, 4]. В Р » становятся мельче,
бронзы к поздней, булавки PaccMaJP Оанних комплексах Мцхетского
Это особенно хорошо прослеживается Р нли трубку головками
могильника, где булавки с завернутыми в р с 89]. Им посвя.
составляют самую значительную ГРУНПУ .у 1511, в которой достаточно
щена специальная работа 1316, с. ' их бытования и дока-
Убедительно определены хронологические рамки их
зано их местное производство. .„папками — не менее характер-
Булавки IX типа — с овалпроизводственного микрорайо-
ны для бронзовой культуры Длинен Хчемпляров булавок с оваль-
на. Еще в 1955 г. нами было найдено 46 экземп^^^ /величили ЧНСло
нымн шляпками (409, с. 90]. Последу поазвить экземпляры из собра-
нодобных булавок до 117, а е^ли к нимДО ‘код11чество нх вырастет до
нни В. И. Долбежева и П. С. < BdP ’ маленькне и массивные эк-
132. Среди булавок этого типа имею ‘ Большая часть була-
земпляры. Их длина варьируется от о д
45
4
о э
• ‘ J
Рис.
47. Бронзовые булавки
с навершиями в виде бычьих рогов из Тлийского могильника
вок имеет от 2 до 9 кольцеобразных линий, помещенных между от-
верстием и шляпкой. Отверстием в утолщенной части стержня снаб-
жены все булавки без исключения (рис. 41, 1—20\ рис. 42, /у22).
Размер шляпки не одинаков, есть и маленькие (рис. 41, 4, 6, 8, 12, 17,
18, 19, 20) и большие (рис. 42, 1, 2, 3, 5, 7, 8, 13, 14—16). Имеются
экземпляры, отверстие у которых просверлено параллельно овальной
шляпке (рис. 41, 1. 5). Все булавки превосходной сохранности и по-
крыты благородной патиной. Они появляются в комплексах с
XIII в. до н. э. и существуют до VIII в. до и. э. (погребение 77). В на-
чале VII в. до н. э. эти булавки исчезают.
В отличие от других типов булавки с овальными шляпками харак-
терны только для бронзовой культуры южного склона Центрального
Кавказа. Для Северного Кавказа этот тип булавок чужд. Не встреча-
ются они и в низменной зоне Южной Осетии. В то же время в конце
бронзовой эпохи подобные булавки бытовали в Западной Грузии (230,
с. 4, табл. XXX, 5, 6], что позволило Б. А. Куфтину выделить особую
племенную ветвь (Тли, Стырфаз-Гари и Рача) с явными особенностя-
ми костюма (тип одежных и головных булавок, поясных пряжек, брон-
зовых венчиков и пр.), отличного как от кобанского, так и от чисто
западногрузинского варианта [230, с. 63]. Действительно, при деталь-
ном ознакомлении с украшениями тлийских и стырфазских погребении
нельзя не прийти к выводу, что во второй половине И тысячеле-
тия до н. э. это ущелье представляло район с явно выраженными ло-
кальными этнографическими особенностями.
В низменной зоне Восточной Грузии булавки с овальными шляп-
ками встречены в погребениях раннего этапа позднебронзовой эпохи
Мцхетского могильника (488, с. 13, рис. 3]. Какое-то сходство выявля-
ется между тлийскими булавками, имеющими овальные шляпки, н
кашкатдагскими экземплярами Нальчикского музея (инв. № 1504).
Правда, последние имеют не одну, а две овальные шляпки.
Булавок X типа — с головками в виде бычьих рогов — найдено в
46
Тли 28. Три из них опубликованы нами в 1957 г 1409 с оя inoi
Здесь мы рассмотрим те 25 экземпляров, которые ей" '„е и
должного освещения в археологической литературе Булавки эт. ч
личаются как по размерам, так и по форме рогов и оппчм ,.т?»
мойвам (рнс. 19, 2; рис. 25, 7; рис. 2^5,Т™. 47.ТТ р"
У некоторых булавок рога закручены дважды, украшены вот-
нистыми линиями и кончаются овальным закруглением (пиг 47 /
> 5, 8; рис. 48/0. //, /3. /5. /6. /в). С больЕ'Хте с^вом от. пт
голова быка. Это хорошо видно почти на всех экземплярах На не-
которых булавках между отверстием и бычьей головой имеется по
нескольку кольцеобразных линий (рис. 47, 1, 4, 5, 7, 8; рис. 48 10—12-
16 18, 20), подобные линии есть и ниже отверстия (рис 47 6 7-
рис. 48, 11, 15, 16, 18). На самой массивной булавке (длина — 29 5 см
размах рогов 15 см, рис. 47, 2) стержень между отверстием и на-
вершием украшен волнистым узором (419, с. 155, рис. 9, 6]. В отличие
от других булавок она имеет трубчатое сверление. Некоторые булавки
вместо трубочки или сквозного отверстия имеют петельки для подве-
шивания. Навершия некоторых экземпляров помимо круглых шишек,
изображающих глаза быка, имеют солярные знаки или косые нарезы,
напоминающие елочный узор.
Стержни всех булавок круглого сечения, постепенно суживающие-
ся и кончающиеся колючим острием. Изготовлены они из высокока-
чественной бронзы, прекрасно сохранились и отлиты, безусловно, по
восковой модели. Точно такие же булавки были обнаружены нами при
раскопках Стырфазского могильника эпохи поздней бронзы. Других
аналогий на территории Грузии нам пока неизвестно. В то же время
две булавки аналогичного типа найдены в Азербайджанской ССР:
одна — в с. Новоголовка Астраханбазарского района (52, с. 11], дру-
гая— в Узинтепе на Мугани [120, с. 37—38; 34, с. 71].
Булавки с навершнями в виде бычьих рогов редки и на Северном
Кавказе. В Кобанском могильнике, например, они совершенно неиз-
вестны. Только в 1939—1940 гг. при раскопках Кумбултского могиль-
ника Верхняя Рутха Е. И. Крупнову удалось обнаружить вместе с
Другими булавками и два экземпляра с изображениями бычьих рогов
(рис. 38, 6 и 8). По технике изготовления, а также по совершенству
формы кумбултские булавки не могут быть сопоставлены с велико-
лепными булавками из Тли, однако в качестве аналогий должны быть
привлечены. Кумбултские булавки меньшего размера, менее изящны
и без орнамента. Для нас самое важное — это их синхронность тлии-
ским булавкам.
Б тлийских погребениях булавки с навершнями в виде рогов об-
наруживались на груди костяков, по нескольку экземпляров вместе,
меющнеся на них орнаментальные мотивы свидетельствуют, что они
не только служили для скрепления грубой шерстяной одежды, но и
’мели определенное декоративное назначение. Навершия их, безуслов-
, 0’ связаны с культом быка, который известен в Грузни с эпохи ран-
него металла [197, с. 102, рис. 9, 7, 9]. Так, вероятно, уже в древности
тлесь Возн»кли культовые праздники, в центре которых находился свя-
^нный бык Одним |J3 таких ПраздНИков является «Бослоба» (38,
би!.79!- На культ быка указывают и отдельные глиняные и бронзовые
моп^РКИ бь,ков, обнаруженные при раскопках Нацаргора. ^"йског)
* /™Тветствующие эмблемы, найденные при археологических раскоп-
ятнобЛИЗ с Даблагоми [466, с. 169, 173]. Культовую роль играют веро-
’ ” имеющиеся орнаментальные растительные мотивы. Кроме того,
47
Рис. 48. Бронзовые булавки с навершиями в виде бычьих рогов из Тлийского могильника
на некоторых экземплярах встречается солярный знак, который свя-
зывается с культом солнца. Следовательно, на булавках с изображе-
нием бычьих рогов одновременно прослеживаются реалии трех вза-
имосвязанных культов: быка, растительности и солнца [409, с. 100;
419, с. 155]. Эти три культа известны и в изобразительном искусстве
позднекобанской культуры Центрального Кавказа. Ярким примером
тому могут служить квадратные ажурные поясные пряжки, хорошо
известные на южном склоне Главного Кавказского хребта и относимые
к III—I вв. до н. э.— 1—II вв. н. э. [78, с. 106; 24, с. 275, 313; 418,
с. 59; 420, с. 247; 464, с. 10; 465, с. 17, 117].
Некоторые из рассматриваемых нами булавок позволяют сделать
вывод об использовании в это время быка в качестве тягловой силы.
Об этом свидетельствует, в частности, более ранняя, чем тлийские, бу-
лавка из Сачхери, изображающая голову быка в упряжке [109, с. 89,
табл. XI, /].
X/ тип составляет не менее интересная серия вилообразных була-
вок, представленная в тлийских комплексах 22 экземплярами. Три из
них хранятся в фондах ГЭ и ГИМ. [409, с. 94—95]. Среди этих булавок
имеются как маленькие (до И см), так и массивные (до 25 см) эк-
земпляры (рис. 18, /; рис. 24, 2; рис. 49, 1—6\ рис. 24, 1, 3\ рис. 49,
7—14). Их можно разделить на две большие группы: с двумя зубца-
ми и с тремя зубцами. Последние, в свою очередь, делятся на три
подтипа: булавки с соединенными на конце зубчиков овальными шляп-
ками, булавки с разъединенными шляпками и булавки, имеющие на
основании зубцов шишечки (последние расположены только на наруж*
ной стороне булавки).
Булавки с двумя зубцами (рис. 49, 1—6) имеют весьма простую
конструкцию. Вилообразные навершия выведены дугообразно [417,
с. 176, рис. 12, 2] и украшены косыми нарезами; под навершием про-
ведено от двух до четырех кольцеобразных линии. Все экземпляры
этих булавок изготовлены весьма аккуратно.
Булавки с соединенными на концах зубцов овальными шляпками
относятся к серии массивных булавок. На двух из них отверстие за*
48
Рис. 49. Бронзовые вилообразные булавки из Тлийского могильника
^ено небольшой петлей (рис. 24, /; рис. 49, 7 и 14). Зубцы булавок
у Рашены косыми линиями (рис. 24, 1 и 3), а на пяти экземплярах
дВп.-Н0Вания среднего зубца имеются крестовидно переплетающиеся
ДИмоНЫе линии (Рис- 24’ 1 11 рис. 49, 9—10, 14), которые, по-ви-
М0ЖнМу’ Имеют помимо декоративного и культовое значение. Воз-
культом °НИ являются солярными знаками и связаны с астральным
позли а5СМаТР«ваемые булавки могут быть эталоном ранней стадии
и на г Р°изовой культуры горной зоны Южной Осетии. В Закавказье
чаютг евеРн°м Кавказе подобные булавки нам неизвестны. Не встре-
оилппл °нн н в материалах Западной Грузии, хотя в них и имеются
табл vvx^bIe булавки как с двумя, так и с тремя зубцами [230,
в райпи г #]• Возможно, что в Западную Грузию, в частности
прои-чп/ч Гари, форма вилообразной булавки проникла из тлийского
^авок „Астве»ного микрорайона. Отсюда же форма вилообразных бу-
где в iS 11 вниз по ущелью Большой Лиахви в сторону Стырфаза.
1963 г. в погребении 1 кромлеха 5 нами были найдены две вило-
3f,K 898 49
Рис. 50. Бронзовые привески в виде бараньих и бычьих голов
из Тлийского могильника
образные булавки, имеющие короткие прямые зубцы без каких-либо
шляпок. Этим они отличаются как от тлийских, так и от западиогру-
зинских экземпляров.
Булавки с разъединенными овальными шляпками на кончиках
зубцов отличаются от других булавок с тремя зубцами только тем, что
каждый зубец кончается отдельной овальной шляпкой (рис. 24, 3;
рис. 49, 11). Орнаментальные мотивы этих булавок в основном совпа-
дают с мотивами других экземпляров, однако есть и отличия. На одной
из булавок вместо косых линий на среднем зубце мы видим ломаные
линии, а под вилообразным навершием — кольцеобразные. Ниже этих
линий стержень булавки утолщен и просверлен. Булавки отличной со-
хранности, чему, по-видимому, способствовал состав их сплава.
Среди вилообразных булавок Тлийского могильника выделяется
экземпляр, у которого зубцы украшены не шляпками, а тремя круг-
лыми шишечками. Под навершием стержень украшен восемью кольце-
образными линиями. Зубцы кончаются небольшими овальными шляп-
ками. Эта булавка по размеру меньше других булавок с тремя зуб-
цами, ио больше некоторых булавок, имеющих по два зубца
(рис. 24, 2). В материалах Кавказа и Закавказья этим булавкам нет
аналогий, если не считать вышеотмеченных булавок из с. Гари.
Рассматриваемый нами тип булавки с его подтипами должен быть
датирован XIV—XIII вв. до н. э. Он предшествует «классическому»
Кобану, начальный этап которого приходится на XIV—XIII вв. до н. э.
♦ ♦ ♦
Помимо рассмотренных выше серий бронзовых булавок в тлпи-
ских материалах имеются и более редкие формы, представленные од-
ним или двумя-тремя экземплярами. К числу их следует отнести бу-
лавку с изображением кавказского топора, снабженную петлей для
подвешивания и стержнем круглого сечения (рис. 40, 8). У изобра-
женного на булавке топора узкое, чуть загнутое внутрь лезвие, мо-
лоточный обух, граненая обушная часть. В целом эта булавка напо-
минает булавку из Кобанского могильника [441, табл. XXIX, 5; 531.
с. 143, рис. 16], с той лишь разницей, что на последней петля отсут-
ствует. Навершие аналогичной булавки известно из Кумбултского мо-
гильника [441, табл. ХСП; 531, с. 177, рис. 39, Ь].
50
Из Коблискою MOI ИЛЬИНКИ происходит „ втора,, булавка с ,,w„
жеиисм топора, однако „ имсст (| лопает,?™ "р., , ,± ’
шире, обух не молоточ и, а клиновидный [531, с 145 4 Х, • н' ’
Эти булавки служили, по-видимому, для скреплении сравиител, н< то
КОЙ одежды. 4 гон-
Среди тлийских булавок заслуживают внимания экземпляры е
изображениями животных и птиц. Следует отметить, что только „
четырех из „их изображены животные. На одной, опубликованной н"
м„ в 1957 г., изображена идущая собака, „а двух-только голова и
передние ноги собаки и на четвертой - костяной - имеется изображе-
ние медведя [419, с. 148, рис. 5, .3]. Все эти экземпляры хотя п близки
хронологически, но относятся к разным периодам.
Некоторые из тлийских булавок снабжены скульптурными фигур-
ками птиц. Последние заменяют один из круглых выступов на навер-
шиях булавок с пятишишечными головками (рис. 45, 7 и 8). 1
Булавки с изображениями животных и птиц весьма характерны
для Кобанского могильника, где они представлены в широком ассор-
тименте. Интересные бронзовые булавки обнаружены при раскопках у
с. Сержень-Юрт. Навершие одной выполнено в виде двух конских го-
ловок, смотрящих в разные стороны, навершие другой представляет
собой скульптурную группу из трех обнаженных женщин [170, с. 107].
На территории Грузии булавки с навершиямп, изображающими
животных, встречаются реже. Об одной такой булавке из раскопок
Б. А. Куфтина в Триалети мы говорили выше; вторая булавка —со
стилизованным изображением барана — была найдена в Каспском мо-
гильнике [36, с. 54]. На территории Центрального Кавказа их прото-
типом должны считаться ранние булавки с двусторонними рожками,
постепенное развитие которых привело к появлению булавок с фигура-
ми животных.
Таким образом, все фигурные булавки Центрального Кавказа
местного производства и являются, на наш взгляд, результатом даль-
нейшего развития традиций изобразительного искусства периода сред-
ней бронзы. Первоначально эти изображения и орнаментальные мо-
тивы отражали определенное первобытное миропонимание. Позже они
получают и чисто эстетическое значение [90, с. 2].
Налобные украшения (диадемы)
Своеобразную и весьма интересную категорию украшений состав-
ляют налобные повязки, или диадемы, из листовой бронзыi (.) с °™еР
тиями на концах — для стягивания их на затылке (рис. 51). а *\
*азе нет другого памятника, из которого бы происходило так°®
k ста° нал°бных повязок, какое было выявлено в Тлииском
ке_Еще в конце XIX в. при раскопках в с. Тли В_ И.
а затем П. С. Уваровой было найдено пять налобных диадем [324,
тJ07' рис. 43; 441, с. 43, табл. СХХХП, 2 и 3. табл. CXXXIII 3J.
7ри из них хранятся в ГИМ, две-в Государственном Эрмитаже.
опил?5 г в погребениях 1, 2 и 3 были Ha>WeHU ew|V Рос таол у
^"кованные нами в 1957 г. [409. с. 85-87, табл. IV, 25, табл V.
Ч1), Раск°пками последующих лет число диадем значателье' у
И1енныРВ погРебениях 27, 56, 77, 203 найдены целы® экзеХ2ийРнайде₽но
еще о иуисонным орнаментом. Кроме того, вне погребении
"*«=д Хрв»
Мн°гих и°НЫ специальным орудием, наносившим р „ $ ее характер-
“х местах пунсоны превратились в отверстия. Наиболее хар г
51
4*
Рис. 5L Бронзовые диадемы нз Тлийского могильника
ной деталью орнамента является мотив свастики, встречающийся п<Л
ти на всех экземплярах. Он передается одинарными, двойными и Т|
ними пунсонными линиями. На некоторых диадемах, например на
ном из венчиков, найденных в погребении 56, свастика образует
прерывный узор (рис. 54, 2). На другом венчике из погребения
свастики усложнены и кончики их образуют небольшие квадраты.
ложнениые спастические знаки расположены по два на коаях
центральная же часть занята кружком, в который вписан Хет £ ’
жок, видимо, является, как п изображения свастики соляпным\,',ЛРУ'
Подобные знаки с таким же назначением существовали « аком'
родов древнего Востока [245, с. 199]. Средн^ часть д aUu "шипе
чем края. На одном конце сохранилось отверстие, на другом оно степ
то (рис. 54, 1). r} nv U,CP*
Интересны изобразительные мотивы на третьем венчике из ппгпе
бения 56. По краям мы видим крестовидно пересекающиеся пунсон-
ные линии и более крупные точки между ними (имеются лишь на
V л ° НЯТЭ шестиконечной звез-
дой, вписанной в круг. Такой же круг внутри звезды, а в самом цент-
ре внутреннего круга - выпуклая точка. С двух сторон звезды-по
одной свастике из двойных пунсонных линий. Точки между линиями
свастик более крупные, чем в самих свастиках (рис. 54, 3).
На четвертой диадеме из погребения 56 помимо свастических узо-
ров и концентрических кружочков есть также изображения ромбов.
Некоторые из них имеют точки в середине. Ромбы помещены на кон-
чиках металлической ленты, в которых пробиты и отверстия для стя-
гивания на затылке (рис. 54, 4).
Пятый экземпляр из того же погребения представлен одним
фрагментом (рис. 51, 4). На нем один кончик ромба украшен двусто-
ронне завернутыми спиралями, имитирующими бараньи рога. Еще
один обломок подобной диадемы был найден в 1962 г. с большим чис-
лом привесок в виде бараньих и бычьих рогов и накосникамн. На этом
фрагменте (рис. 51, 5) на конце вписанных друг в друга ромбиков
кроме спиральных завитков имеются изображения коз, выполненные
пунсоном. Мордами они касаются спиральных завитков. На конце
повязки изображена свастика. Подобные узоры прослеживаются и на
других фрагментах.
Рассмотренные налобные повязки-диадемы большей частью обна-
руживались с перемешаннными костями пли в комплексах XIV—
XIII вв. до и. э. Так, в погребении 27 с обломками диадемы были
найдены 2 булавки с пятишишечными головками, кинжальный клинок
11 Другие предметы, датируемые не позднее конца XIII в. до н. э.
1 лишь в погребении 77 с налобной повязкой найдены более поздние
предметы. В комплексе имеются: бронзовый топор с двусторонне изог-
нутым корпусом, булавка с овальной шляпкой, кинжалы, отлитые
вместе с ручками, и т. д. Кроме того, в погребении найдена изогнутая
и°ЛСНая пряжка, которая датируется концом VIII — нача'п^
.. R до н- э- Однако весь комплекс нельзя датировать этим р
хлп Так Как погребение оказалось потревоженным последующ>
.Рвением. Вполне возможно, что в данном случае ранние пР^д^1реЗ^
ни з^ись вместе с более поздними. Что касается диадем из п°гР5 а
нз in ' то 0,1,1 не отличались от диадем из других пунсон-
ным адем* ^хранившаяся полностью, покрыта геометр» ‘ичн0 На
Ней и' тором (рис. 54, 5). Вторая диадема сохранилась частично, а
зображены спастические знаки, ромбы и т. Д. ,1ОГТлбимх повя-
зок- Переходя к характеристике центральнокавказских нзлобвы.
В остановимся прежде на позволяет
гделат. Мотиве диадем — свастике. Имеющийся ь Р вой сим.
в°Дике °Ыпод’ что свастика играла заметную Р°- казских племен
°т°Рон пп ИзобРазительном искусстве централы» раньше: ведь
СвастцЧ(Чл л°пины II тысячелетия до н. э., а возг^ г’ОСУдах курганов
МладшеТКИЙ орнамент встречается и на глиняных сосудах кур
группы Триалети [224, с. 25, рис. 13, б].
о
Рис. 52. Бронзовые -кинжалы,
л
»1
.4

пряжка и
наконечники копни
из фондов Юго-Осетинского музея краеведения
Свастика — один из древнейших орнаментальных мотивов в ис-
кусстве многих стран, в том числе древней Индии, Китая, Японии, где
этот знак имел культовое значение. Такое же значение он имел на
Кавказе начиная с первой половины II тысячелетия до н. э. Свасти-
ческие узоры встречаются на Кавказе до середины I тысячеле-
тия до н. э. Они имеются, в частности, на двуовальных бронзовых
бляхах Лугового могильника, датируемого VI—V вв. до н. э. (209,
с. 159, рис. 3, 3; 197, с. 487, табл. XVII, 4]. Эти бляхи, обнаруженные
как в мужских, так и в женских погребениях, считаются налобными
или нагрудными украшениями [303, с. 207]. Две половинки такой же
бляхи происходят из Нестеровского могильника (197, с. 287—288]. На
наш взгляд, бляхи явились дальнейшим развитием богато орнаменти-
рованных налобных диадем тлийского типа и выполняли ту же функ-
цию— украшали лобную часть головного убора или же служили
просто диадемами. Что касается орнамента двуовальных блях Лугово-
го и Нестеровского могильников, то нет никакого сомнения в его связи
с предшествующей кобанской орнаментацией.
Орнамент в виде свастики встречается не только на рассмотрен-
ных бронзовых предметах, но также на глиняных изделиях из Закав-
казья (457а, с. 73, рис. 7] и Северного Кавказа (57, с. 341], бронзовых
сосудах, топорах и других предметах позднебронзовой культуры Цент*
рального Кавказа. Встречается свастика в виде налепа и в синхрон-
ной керамике Северного Кавказа (296, с. 30; 303, с. 151, рнс. 7, Я
па древних бронзовых изделиях Кавказа и Закавказья спастиче-
ский орнамент встречается двух типов. На орнаменте первого типа
концы свастик повернуты против часовой стрелки, на орнаменте вто-
54
,ОГО типа -по часовой стрелке. На тлийских палобим»
щадемах чаше встречается первая форма, а на бляхах л °№Kav
Нестеровского могильников - вторая. Еще в начале ?<ашеТо в^щко
орые западноевропейские исследователи утверждали, что на закяякя?’
:ких предметах бывает только первая форма свастического
[575, с. 86]. Позже они признали наличие и второй формы Г54^ с 152?
На Центральном Кавказе диадемы встречаются нередко' В пап
!ую очередь надо указать на диадемы Нальчикского музея пвоисхо’
1яшие из курганов в «Садках» [122, с. 250, рис. 34, /]. ФрагментыТ
Юго же венчика-диадемы с пунсонным узором были найдены в ином
ИЗ курганов Кабардинского парка в г. Нальчике [122 с 258 вис $71
Эти диадемы, по мнению Б. Е. Деген-Ковалевского, являются бмее
цревними, нежели тлииские. Следует заметить, что диадемы из на-
званных курганов, возможно, действительно предшествовали тлийским
но между ними не могло быть значительного разрыва во времени Тлий-
:кие диадемы, как уже отмечалось, датируются XIV—ХШ вв. до и э
На Северном Кавказе фрагмент диадемы был найден в 1948 г. в
одном из погребений Таркинского могильника [386, с. 252]. В Закав-
казье они зафиксированы во многих пунктах. Так, в 1899 г. в Еленен-
дорфском кургане № 5 были найдены диадемы, по технике изготовле-
ния очень близкие к тлийским экземплярам [325, с. 68, рис. 135]. Диа-
демы были обнаружены также недалеко от Кедабека и Калакента
[132, с. 100, 102, 106, 135, 136, табл. VIII, 3], при раскопках каменных
ящиков 11 и 31 в с. Кущи [97, с. 42—44], в с. Чавдар [498, с. 265],
в с. Доланлар [297, с. 62, табл. V], в Мингечауре [452, с. 70] и т. д.
Диадема с отверстиями на концах, но без орнамента найдена А. А. Мар-
тиросяном в одном из Гехоратских кромлехов. Комплекс, содержащий
диадему, датируется XIV—XIII вв. до н. э. [269, с. 90—91, рис. 43, /].
Бронзовые и нередко серебряные диадемы имеются в комплексах Лча-
шенского могильника. Совершенно аналогичные диадемы найдены в
двух погребениях Артикского могильника, датируемых концом II ты-
сячелетия до н. э. [461, с. 74—75].
Диадемы из бронзовых пластин выявлены и в Минусинской кот-
ловине. Они не находят аналогии ни в андроповских, ни в карасукскнх
древностях; вместе с тем диадемы этого типа очень распространены
позднее, в скифскую эпоху 164, с. 153]. В богатых скифских курганах
Северного Причерноморья IV в. до н. э. также нередко встречаются
налобные золотые ленты с тисненым орнаментом, изображающим ооыч
но сцены борьбы и терзания зверей и растительные мотивы.
ленты были найдены как в женских, так и в мужских могилах. д
доставляли украшение головного убора и, возможно, обвивали Р
конечную шапку вроде башлыка (подобную войлочной шапке с зол
М|! украшениями из главного погребения Куль-обы) ( » шиооко
быт ^Так’ ^же в середине II тысячелетия до н. э. дяад полу-
чи ,Овали На территории Кавказа. Особое распростра Труд-
но с ° СеРед,,не и в конце II тысячелетия до н. э. в ли юж.
номС1?3ать’ ГДе именно они появились раньше —на се р относятся к
взде1иЛ0Не Главного Кавказского хребта. Ясно ХжХтся местная
°Рна*м ЯМ местного производства, ибо на них про
й«!!Тальная традиция. „лтлпым украшены
T.-jnft ТеРесН0 отметить, ЧТО пунсонныи узор, Р ше В СВЯЗИ с
Зтим нечкИаДеМЫ’ В Грузни существовал Робнаруженной в
верхНр. ельзя не остановиться на медной днад * гпузия)- с ней бы-
ло Най яРУсе могильника Квацхела (Внутренн ничес’кой формы
[|02Навдено большое число металлических бус би кон
с- 42. табл. XXXVI]. се
164, с. 153]. В богатых скифских курганах
Рис. 53. Бронзовые булавки из
Квасатальского могильника и на-
конечник копья из с. Корниси
Квацхельская диадема, которую
А. II. Джавахишвили и Л. И. Глоити со-
поставляют с золотой диадемой царского
могильника в Уре, а также с серебряной
диадемой, найденной в одной нз женских
могил Гиссар ПВ [102, с. 42], по дета-
лям орнаментации очень близка к тлий-
скому фрагменту с изображением живот-
ных (рис. 51, 5). На территории Грузин
квацхельская диадема является самой
древней и пока единственной находкой
подобного рода в материалах эпохи ран-
ней бронзы. Возможно, она действитель-
но связана с переднеазиатской цивилиза-
цией, хотя полностью ее отнести к куль-
туре Передней Азии нельзя. Из приве-
денных выше материалов выясняется, что
во второй половине II тысячелетия дон.э.
на Центральном Кавказе и в Закавказье
диадемы были распространены довольно
широко. Нам кажется, что квацхельская
диадема могла быть прототипом рассмот-
ренных выше изделий.
Височные кольца в полтора оборота
Начиная с III тысячелетия до и. э. и
до эпохи раннего железа такие кольца
были широко распространены в памятни-
ках Кавказа и в культурах Юга СССР — катакомбной, срубной и ДР-
Правда, в срубной культуре эти кольца уже большая редкость, однако
в более ранних катакомбных погребениях их довольно много [352.
с. 25]. Ареал их настолько обширен, что перечислить все пункты на-
ходок невозможно. Мы отметим только некоторые находки височных
колец на территории Центрального Кавказа.
В Тлийском могильнике височные кольца в полтора оборота по-
являются с середины II тысячелетия до н. э. и бытуют до начала
I тысячелетия до н. э. Еще в 1955 г. было обнаружено около 10 таких
колец [409, с. 82—85]. При последующих раскопках подобные изделия
были встречены в погребениях 56, 59, 73 и 203; из них погребение э-
датируется серединой II тысячелетия до и. э., а остальные погребаль-
ные комплексы— XIII — началом XII в. до и. э. г
В погребении 73 найдены 4 височных кольца (рис. 18, 13, 15
в погребении 56 — 7 (рис. 26, 3, 10—15), в погребениях 59 и 203 по
2 (рис. 13, 3 и 4; рис. 28, 11, 12). Кольца изготовлены из бронзовой
проволоки с острыми концами. Они овальной формы, за исключением
двух колец из погребения 56 (рис. 26, 3 и 10) и двух — из погребения
203 (рис. 28, 11, 12).
Височные привески такой формы хорошо известны в материалах
Западной и Восточной Грузии (Сачхери, Абхазские дольмены, Бриль-
ский могильник) [224, с. 9, рис. 1, с. И, рис. 3; 266, табл. VIII, рис.
24, с. 114]. На территории Южной Осетии они также найдены во мно-
гих памятниках (Квасатали, Нули, Хвце, Стырфаз и т. д.).
На Северном Кавказе, особенно в центральных его районах, ви
сочные кольца в полтора оборота появляются уже на ранних ступенях
бронзовой культуры. Среди наиболее древних колец подобного типа
56
рис. 19, 5],
J], из Гин-
отметим экземпляры из могильника Фаскау (199, с. 48, 75,
из могильников Кабардино-Балкарии [195, с. 114, табл. IV,
минского могильника в Дагестане [62, с. 186. рис. 7, 15-—20\, из кур-
ганного погребения 1 из Осетинской слободки под г. Орджоникидзе
[122, с. 258, 261, рис. 40, 4 из курганных погребений в КабаРдин^
паРке, так называемых «Садков» [122, с. 253. рис. 36, /6], из >
ского могильника [265, с. 79. рис. 37, 6] и т. д. В середине и во второй
половине II тысячелетия до н. э. их число рэстет (могильники .
кУп. Верхняя Рутха, Первомайский, у станицы Кисл°в°д7бпОнзовыми‘
Во второй половине II тысячелетия до н. э. нар ДУ п«ивесКи в
тпп°Ч,,Ымн пРнвесками в полтора оборота существу из се.
oefi Четы,Ре оборота, которые изготовлялись главн Р полтора
обоп3 Появляются также позолоченные височные' кне пластинки
С гпя а' завеРнУтые лопасти которых представ. разрушенных
погпебЬЮ посеРеДине. Такие привески были ветре Р g 9—/3],
КобРяибе1!,.1ях могильника Верхняя Рутха [197. с. 235, рис.
к“ V4!• табл. X, 2, <?] и др. икем Не исследова-
лись п Казскне височные привески специаль составлена хро-
Но’1огн1?авда’ в начале нашего века Г. Шмидт * ’КОлец, в которую
&КлЮчецемКая таблнца распространения в,1?Огамыми ранними височ-
киН на*одкн с Кавказа [564, с. 608]. Са”“”Хие до начала
П Ты^чече?няИ Г ШМИД£ СЧПТа? геШмидт помещает троянские эк-
слетня до н. э. За ними I • шмид»
...«„1ЯПЫ и< второго слов Трон, датируемые рубежом 111 и II тысяче-
,|м": р' ' затем височные кольца унетпцкои культуры в Чехии,
височные кол’ьца из погребений в Микенах, датируемые от 1700 до
"on чо и э Кавказские височные привески Г. Шмидт считает бо-
сс поздними. Однако, как мы уже отмечали, эти изделия появились
. 3 Кавказе в III тысячелетии до н. э., а уже во второй половине II ты-
сячететня до и э. здесь существовали их различные формы. Таким
образом, положение кавказских височных колец в классификации
Г. Шмидта является неверным.
Бронзовые подвески в виде бычьих и бараньих голов
Подвески в виде бычьих и бараньих голов, пожалуй, нигде не
встречаются так широко, как в Тли. В отличие от рассмотренных выше
височных колец подвески в виде бараньих и бычьих голов появляются
во второй половине II тысячелетия до н. э. и бытуют до рубежа II и
I тысячелетий до н. э. Иногда, хотя и редко, они попадаются и в бо-
лее поздних комплексах. Эти подвески (рис. 25, 8—12\ рис. 50, 1—38)
все с петельками, расположенными между рогами. Последние заверну-
ты у подвесок, изображающих бараньи головы, три-четыре раза,
а у подвесок, изображающих бычьи головы,— один раз. Глаза живот-
ных исполнены в виде круглых налепов, а морды либо украшены коль-
цевидными линиями (рис. 50, 13, 18, 21, 24, 29, 33) и елочным узором
(рис. 50, 11), либо (большинство) совсем не орнаментированы.
Имеющиеся на подвесках петельки говорят о том, что они при-
шивались или прикреплялись к одежде. Очевидно, подвески эти вы-
полняли функции как украшений, так и амулетов. Возможно также,
что они были в какой-то степени связаны с культами барана и быка,
которые существовали во II тысячелетии до н. э. у скотоводческих пле-
мен Центрального Кавказа.
На Центральном Кавказе подобные подвески засвидетельствованы
в Брильском могильнике [81, с. 114; 85, с. 272]; большое количество
их обнаружено при раскопках Кобанского могильника [441,
табл. XXXV, 3—5]. П. С. Уварова отмечает, что они имеются в огром-
ном числе и могут считаться одним из излюбленных типов вещей для
древней Кобани [441, с. 65]. Подвеска в виде бараньей головы была
найдена и в Квасатальском могильнике [108, с. 27]. В некоторых му-
зеях Кавказа, в том числе Юго-Осетинском музее краеведения (инв.
№ 983/371), хранятся также случайно найденные экземпляры.
Изображение бычьей головы было распространено в Передней
Азии. Интересные скульптурные изображения головок быка имеются
на крупном чернолощеном сосуде, найденном на холме Кармир-блур
[340, с. 70]. Бронзовые головки быков, служившие украшениями кот-
лов или иных сосудов, известны из Лчашенских курганов XIV
XIII вв. до н. э. [269, с. 275; 131, с. 163]. Две подобные головки быков
имеются в Государственном музее Армении [131, с. 163]. Аналогичные
изображения бычьих голов известны и из Ирана [547, с. 108].
К концу И тысячелетия до н. э. скульптурными изображениями
бараньих голов стали украшать ручки бронзовых кинжалов (Кобан-
скии могильник). Бараньи головы часто встречаются и на поясных
пряжках Центрального Кавказа. С последнего столетия II тысячеле-
тия до н. э. в этом районе вместо бронзовых подвесок появились
скульптурные фигурки животных, в том числе барана и быка. Однако
подвески, о которых говорилось выше, не вышли окончательно из упот-
ребления. Как уже отмечалось, они все же попадаются в более позд*
них комплексах.
58
__ //__/а) накскники
м Бр0,,30вие КР”'т™йского могильника
Бронзе крн.нки " .пираньи- проним-накосники
..... XIII nn V1 11 ' 11 погребальных комплексах Центрального
П „пяптяютсп бронзовые крючки с двусторонне завернутыми
Кавкаэа„»ми пвнткамп н бронзовые спиральные накосннки. Они
(ZXo н.'косн"кп) бытую? на изучаемой нами территории до се-
ГСЛНВ^'теТри"4”'горной0зоны3'Южной Осетии (Стырфаз, Тли) ннте-
neevmiune нас предметы имеются в значительном количестве. Особен-
» много оказалось их в Тлийском могильнике. Они представлены
массивными средними, а также маленькими экземплярами (рис. 16, 7;
пае 18 ц рис. 19. 10. //; рис. 22. 3; рис. 27, 1-5-, рис. 55.1-16).
' По* технике изготовления все крючки почти одинаковы. Большая
часть их изготовлена из бронзовой проволоки, круглой в сечении. За-
вернутые в спираль концы проволоки постепенно утончены. К концу
II тысячелетня до н. э„ однако, кроме крючков из проволоки круглого
сечения появляются крючки, изготовленные из ребристого прута. Очень
часто ребристыми являются только спиральные завитки, а остальная
часть крючка либо покрыта елочным узором, либо имеет квадратное
пли круглое сечение. Подобных форм бронзовые крючки встречены в
тлийских комплексах не только конца II и начала I тысячелетия дон. э.,
но и более позднего времени. Наконец, в тлийских материалах имеют-
ся крючки малых размеров (по-видимому, женские), изготовленные из
тонкой проволоки — как круглой в сечении, так и граненой (рис. 55,
2, 3, 10, 11).
Крючки из круглого прута выявлены в Стырфазском могильнике
второй половины II тысячелетия до н. э. Подобный крючок имеется в
Юго-Осетинском государственном музее краеведения (230, табл. XVI,
табл. XXVIII, 4]. Выясняется, что бронзовые крючки интересующего
нас типа были характерны не только для горных районов. В резуль-
тате межплеменных сношений они могли оказаться и в культуре низ-
менных районов. Пример этому — ачабетский экземпляр, являющийся
копией стырфазских и тлийских крючков [230, табл. XVI].
Рассматриваемые нами крючки характерны и для культуры того
района Западной Грузии, который, как мы уже отмечали, Б. А. Куф-
тин выделяет вместе с районом Тли и Стырфаза как место поселе-
ния особой племенной ветви [230, с. 63, табл. XXVIII, 4, табл. XXX,
1 > 2].
Бронзовые крючки известны и на территории Абхазии [226, с. 147,
табл. X, 6, табл. XIV, 3, с. 229, рис. 48а, /]. Однако абхазские крюч-
ки изготовлены из четырехгранного прута (например, крючки из по-
гребений в Кюр-Дере и «кувшинных» погребений в с. Приморском) и
по размерам отличаются от описываемых нами изделий. По-видимому,
а хазские крючки с дисковидными спиралями более поздние, нежели
тлииские^ стырфазские и гарские экземпляры из круглого прута.
а Северном Кавказе крючки со спиральными завитками имеют-
ся в материалах Кобанского могильника [441, табл. XXII, 2] и могиль-
дртио'' С датиРУемых последними двумя веками II тысяче-
тл!йгиД0 Н’ Э‘ [ 36, с- 19’ табл- п’ 8’ 9> 578’ табл. XIV, 19]. Некоторые
ная иуИ^КРЮЧКИ могут быть датированы этим же временем, но основ-
ХШ в дс^н11^3 Наидена с материалами, датируемыми концом XIV
с по?оевп»?Рми!^И ЭТИХ КРЮЧКОВ тРУДно судить, так как они найдены
ОНИ ВСРГЛЯ Пои- МИ ИЛН ПеРеМешаннЫМИ КОСТЯКЭМИ. СуДЯ ПО ТОМУ, чТ0
шений как «оиГ Рядом с булавками, их можно отнести к числу укра*
енскои, так и мужской одежды. Возможно также, что они
60
выполняли функции шинных пряжек, |;,к как И1
бронзового периода последние еш.е бы.,,,, „' '1М п...дн.-
1 С рассмотренными выше бр„„,
„айдепо много спиральных „р,' «'1Т|'1’нал„х Т.п,
«птся от первых тем, что сделаны из более юш. г г ослел,,Ие отлнча-
имеют большее количество ниiкои). Од...... ’1 °1,,,нчовой „
S (рис. 23, 6, рис. 55. .4. 9, 20 ' uv''T,’";iel''4 Г',а-
ленты (рис- 18. 8—1 Г, рис. 26, / „ ;; рИс 2< ' .(лру',е ''лиской
10-16, 22—26). 1 г>' J 11 Рис- 55, /. 2.
Среди спиральных пронизей Тли имеюкя экземпляры из тпех чр
тырех витков, служившие составными частями ожерелий Част, они
обнаруживались с бронзовыми бусам,, „а обоих концах Спиральным
трубочками-пронизями древние кавказцы украшали и одежду и X
сы, и головные уборы. В связи с этим весьма интересно женское по-'
гребение 105, о котором речь пойдет в следующей главе
Вторым памятником, где спиральные пронизи встречались часто —
почти во всех кромлехах,—является Стырфазский могильник [415а
с. 36, 56, рис. 7, 4, с. 63, рис. 13, рис. 16, 58-62; пис 17 /7-
рис. 22, 18, 22, 29, 31; рис. 23, 9-10; рис. 40, 1-54]. В синхронных
памятниках Западной Грузии эти предметы менее известны (исключая
материалы абхазских дольменов, в одном из которых с привесками в
полтора оборота были найдены спиральные пронизи) [226, табл. XXVIII,
3 и 6]. Небольшое число пронизей было выявлено в Самтаврском и
Бешташенском [225, с. 339, табл. II] могильниках.
На северном склоне Центрального Кавказа спиральные пронизп
бытовали в середине II тысячелетия до н. э. Экземпляры, совершенно
аналогичные тлийским, найдены в могильнике Верхняя Рутха [197,
с. 460, табл. XXXVIII, 1—<3] и в одной из катакомб, раскопанных
К. Ф. Смирновым в Дагестане (386, с. 86, рис. 36, 10]. За пределами
Кавказа эти изделия были распространены на всей территории ката-
комбной культуры [352, с. 108].
Спиральные пронизи получили широкое распространение на
Центральном Кавказе во второй половине II тысячелетия до н. э. Их
производство не было прекращено и в I тысячелетии до н. э. Это
подтверждается такими могильниками, как Кобанский, Каменномост-
ский [95, с. 130, рис. 8, с. 133, рис. 10], Эшкаконский (130, с. 138] и др.
Накосникн также употреблялись населением древнего Кавказа по
крайней мере до середины I тысячелетия до н. э. Это подтверждается
комплексами погребений 48 и 76 Лугового [303, с. 169, рис. 18, 4,
с* 190, рис. 31, 5], а также материалами Нестеровского (19 , с. ,
рис. 48, 19—21] могильников, в которых имеются прекрасные о' Раз
Р ссматриваемых нами изделий, ничем не отличающихся от
и кобанских.
бочЛ Кобанс*ом могильнике, как и в Тли, спиральные праниан ”2^
час^Н» ?бнаРУЖивались обычно вокруг головы — у затыл • 0
сушЛИ Ч41’ с- 62- табл- XXVI, 7, табл. XXX, 6]* Впро
л0 п? 06 этом трудно, так как большинство кобанск . обращали
внимаСКОПано грабительским методом и «раскопщ
пН!!я на местонахождение того или иного пРе^ области черепа,
и это РЛУГОВОМ м°гильнике пронизи обнаруживал 1ужили украше-
ниям/^ Раз подтверждает мнение о том, что они служили . и
К и?ЛОс и головного убора. Кавказе наряду
с прежи ЧалУ I тысячелетия до н. э. на .^”ТРппони°зей, отличающихся
°т пепплМ ПОявляется новый тип спиральны. Р ами и бикониче-
Ск°й Р л"ачального прежде всего меньшими Р_Р пронизи [230,
Формой. Таковы, например, стырфазские I
та Ап XXVIII 61 и некоторые экземпляры Кобанского [441, табл. XXVI
61 и Каменномостского [197, табл. XXXIV, 5 6] могильников. Эти
спиральные пронизи бытовали главным образом в первой половине
I тысячелетия до н. э. и, по-видимому, были составной частью ожерелья,
хотя и не исключена возможность их применения в качестве накосни-
ков или украшений одежды.
Бусы
Кроме отмеченных украшений в тлийских материалах XVI—
XIII вв. до н. э. имеются также бусы и отдельные связанные с ними
привески. Они обнаружены только в пяти комплексах (погребения 27,
28, 43, 203, 204), причем в незначительном количестве. Так, в погре-
бении 27 найдено 15 бусин из темно-красного сердолика (рис. 16, 4),
а в погребении 43—15 сердоликовых и две кальцитовые бусины
(рис. 21, 4). В погребении 203 оказалось больше бронзовых бусин —
31 —и только 11 сердоликовых (рис. 28, 9 и 10).
Сердоликовые бусы в основном круглые (их больше) или плоские.
Таковы ж.е по форме и кальцитовые бусы. Что же касается бронзовых
бусин, то они либо бочковидные, либо биконические (рис. 28, 9). Сре-
ди последних имеется сравнительно крупный экземпляр с зауженными
концами и выпуклой серединой. Подобная форма встречается среди
сердоликовых бус более позднего периода. В числе бронзовых бус вы-
деляются также бусы из погребения 204. В отличие от бус погребе-
ния 203 они более тяжелые, литые.
Сердоликовые бусы из погребения 203 по технике обработки на-
поминают рубленые бусы, которые были характерны для эпохи сред-
ней бронзы и раннего этапа позднебронзового периода. Рубленой тех-
никой изготовлены и бусы из погребения 27. Что же касается бус из
погребения 43, то они обработаны более тщательно, хорошо отшлифо-
ваны, просверлены с одной стороны. Кстати отметим, что все сердоли-
ковые бусы из рассмотренных комплексов имеют одностороннее свер-
ление. С тремя бусинами в погребении 204 обнаружена привеска из
коренного зуба (видимо, человеческого), которая, как нам кажется,
была талисманом.
ГЛАВА II
ПАМЯТНИКИ XII-X вв. до н. э
Как уже отмечалось, за последние годы в результате системати-
ческих археологических раскопок на северном и южном склонах Глав-
ного Кавказского хребта накоплен богатый вещественный материап
позволивший пересмотреть некоторые ранее высказанные суждения по
древней истории и культуре племен Центрального Кавказа. Здесь, как
и в предыдущей главе, мы пользуемся теми материалами, которые уже
опубликованы, а также находками из нашего основного источника___
Тлийского могильника. Они свидетельствуют о существенных сдвигах
в таких отраслях хозяйства, как скотоводство, земледелие, ремесло,
позволяют сделать заключение о технике обработки металла, об уров-
не изобразительного искусства, о верованиях и мифологических пред-
ставлениях центральнокавказских племен.
В рассматриваемый период продолжалось дальнейшее развитие и
совершенствование кавказского металлургического производства. Как
показал химический анализ, тлийские бронзы XII—X вв. до н. э. со-
держали от 4 до 10—12% олова, чего не наблюдалось в предшест-
вующий период. После отливки бронзовые предметы подвергались до-
полнительной обработке, многие украшались сложными гравированны-
ми орнаментами. Не останавливаясь на описании большой группы
погребений этого времени, мы прямо переходим к анализу погребаль-
ного обряда и устройства могильных сооружений.
1. ПОГРЕБАЛЬНЫЙ ОБРЯД
И УСТРОЙСТВО МОГИЛЬНЫХ СООРУЖЕНИЙ
Тлийские погребения XII—X вв. до н. э. стратиграфически состав-
ляли три яруса. Могилы нижнего, третьего, яруса были более насы-
ены инвентарем, но они почти все оказались потревоженными и R
мешанными в результате последующих захоронении. %ре <рния
°Вном индивидуальные; немногочисленные совместные р
нйя ',Ины и женщины являются, по-видимому, семенными
Мпг(.Л0Гребення 17’ 23 и 1V15 м И глубину
okov °1ГИльные ямы имели размеры в среднем IX , 6.гллжни.
ком* J м Выкопанные в грунте, они затем обклады ' форму,
либо Г Каме”ными плитами и приобретали либо , дн0 м0-
r,i‘ibHv°PMy прямоугольного каменного ящика (ри • в каМен-
4 я п Ямы застилалось тонкими досками или ка"
*^РныГУ“ ПЛНТаМИ (РИС 57’ °' «Р “и досТ которые
СлУЖити’Ыи мажущий тлен от истлевших ШК>Р „ известен так-
в к "оД'тилкой под погребенным. Подобный обряд
, MoKax ямной культуры [190, с. l0-11!. небольшие камен-
е «асыпи Ссипались землей, а сверх). ;,|СЬ „ превращались в
ни с течением времени они разрушаю г
Рис. 56. Типы погребальных сооружений и позы погребенных:
1 — погребевве 276; 2 — погребение 10S; 3 — погребение 229; 1 — погребение 261
плоские каменные выкладки. Это могло случиться как в результате
нередких в этом районе завалов и снежных лавин, так и вследствие
земляных наносов. Такая же картина была засвидетельствована в не-
которых памятниках Северного Кавказа [192, с. 54].
Во всех погребениях XII—X вв. до и. э. костяки, если они не были
потревожены, лежали в скорченном положении на правом бок)
(рис. 56—59), за исключением трех-четырех, лежавших на левом боку.
Обычно это спокойная поза спящего, с подогнутыми ногами, с одной
рукой, вытянутой вдоль тела перед животом, и с другой рукой, согну-
той в локте или с кистью перед лицом [35, с. 170]. Степень скорчен-
ности различна, иногда очень значительна (рис. 57). У некоторых ске-
летов ноги согнуты настолько сильно, что берцовые и бедренные кости
64
Рис. 57.
Типы погребальных сооружений
и позы погребенных:

/ — погребение 22: 2 — погребение 270
почти параллельно. Это исключает естественную позу и за-
предположить связывание трупа при погребении [91; см. так-
Таким образом,
«мужчин ;; ;
’’’•чьников Гр\
скин Г Hi J 3
[265, J 1051 - ’ ~ ............. ---------------------------
боку ' ° 11 дРУгне» в которых умерших мужчин клали на правом
*’ а Женщин — на левом. Такое же разделение по полу было, ве-
* Зак
в тлийских погребениях на правом боку хоронили
и женщин. Это отличает Тлнйский могильник от таких мо-
узии и Северного Кавказа, как Стырфазский, Самтавр-
с 22; 247, с. 49], Нальчикский [195, с. 106], Гатын-Кале
65
нем, по заключению
принадлежали
почти все костяки, не-
доме [495,
и кремня
курганного
камня [499,
„ Кобанском могильнике. Разделение по полу характерно
Хопочоевского могильника, однако в
Л ПЯКр'П10ва. скелеты, лежащие на правом боку,
п* ' гтрвом — мужчинам [192, с. оэ].
же"в"п,ссматриваемых погребениях у с. Тли
в Р АГ попа и возраста, были ориентированы головой на север
б,нщдГс небольшим отклонением на запад). Северная ориентация,
скошенность н положение на правом боку были засвидетельствованы
Шв Бешташенском (Трпалети) могильнике эпохи поздней бронзы [225,
°' Почти по всех могилах интересующего нас периода встречены
лоевесные угольки, что свидетельствует о роли огня в погреоальиом рп-
туале. По-видимому, до совершения погребения в могильной яме раз-
водился костер или в нее сыпали горящие угли. В отдельных погре-
бениях (например, 156) обнаружены осколки обсидиана и отщепы
кремня без следов использования. Известно, что кремень и обсидиан
в верованиях древних людей играли роль магических предметов и та-
лисманов [494, с. 212 и сл.]. Магическое значение имели камни, в том
числе кремень и обсидиан, и при совершении обряда погребения. В эт-
нографическом быту некоторых закавказских народов, в частности ар-
мян Зангезура и Варанды, существовал обряд, когда при выносе
покойника из дома клали камень на место, где стоял гроб. Г. Ф. Чур-
син отмечает, что это известный многим народам магический прием,
имеющий целью положить конец смертности в данном
с. 243).
Обломки плит песчаника, гальки, отщепы халцедона
зафиксированы в некоторых погребениях Калиновского
могильника. В. П. Шилов связывает их с культом
с. 430].
Во многих погребениях найдены небольшие бронзовые слитки.
Возможно, слитки клались в могилы сородичей кузнецов-металлургов;
не исключено, что они имели и определенное магическое значение.
В могилах последующей эпохи этот обряд встречается реже; вместо
бронзового слитка в них клали куски железа или осколки горного
хрусталя. Отметим, что бронзовые изделия из погребений интересую-
щего нас периода, в том числе и потревоженных, никогда не были на-
меренно испорчены, как в некоторых могильниках Грузии, в частности
в Бешташени (225, с. 66]. Плохо сохранились лишь бронзовые фибу-
лы, иглы которых часто отломаны у основания или в середине, однако
эти повреждения не были преднамеренными.
Древние обитатели Тли всегда клали с умершим предметы, кото-
рыми ои мог бы пользоваться в «стране мертвых»: оружие, орудия
гГГ3 И УкРашення’ а также домашнюю утварь с напутственной пищей.
бпом^п°^аТК0В ПИЩИ’ ^Ружейных почти во всех найденных в Тли
Г? А Кипка°СУЛ”Х’ наиболее часты пленки ячменя (определены
скоолупаРликих0пп^Лаи01МТОрИА’ ИСТ°РИН земледелия ИА АН СССР),
же астоагаты un^ °В И Т’ Д’ ®есьма частой находкой являются так-
тей: нет ни (hm/J игРальные альчики, особенно в захоронениях
жены детского погребения, где они не были бы обнару-
нез а ви сим (Гот пола гд,|,1Яные С0СУДы помещались в каждую могилу
изголовье или у спины В0Лраста покойника. Они обычно ставились в
по одному глинянпми г наиболее древних погребениях оказалось
найдены два глиняных ° С каждым покойником. В погребении 22
(рис. 57, /) В mvZuv УА\баНКа С одной РУцкой и миска
У погребениях чаще встречались бронзовые
сооружений и позы погребенных:
Рис. 58. Типы погребальных
/—погребение 273; 2 — погребение 282; 3—погребение 244; 4 — погребение 248
м!|огИ’ став,,в,ннеся па тонкую дранку, остатки которой прослежены во
с _ х могилах. В женских погребениях обычны бронзовые кружки
и ГЛ1,Мо^><^*но” ручкой и кольцевым поддоном (рис. 58, 3). Бронзовые
чают Няные с°суды. входящие в инвентарь детских погребений, отли-
ся незначительными размерами (рис. 56, 3, 7).
ящ • Женских погребениях наиболее богато представлены украшения:
Кольп И’ ВНСОЧНЫе привески, перстни, булавки, пояса, пряжки, ножные
Л 2- п* бронзовые, сердоликовые, ластовые и другие бусы (рис. 56,
вооружи 58‘ Рпс- 59, 3). Мужские погребения содержали предметы
Рис 57^НИЯ” бронзовые топоры, кинжалы, булавы и т. д. (рис. 56, 3, 4;
' рис. 58, 1, 2, 4; рис. 59, 1, 2, 4). Из украшений в мужских
5*
67
„ лпгатп опнаментированиые поясные пряжки,
погребениях встРеча'™" ые бусы пинцеты и т. д. Ножные кольца,
«т^ыТ^ " мужчин не об-
наружены. rtAoul,av п пттичне от мужских и женских имеются
в детских "X-^грушк^ мвнват.ориые игрушечные сосудики,
брОНХЫтьг"Рбрас1етов на каждой руке и т. д. В тех же погребениях
"яйпсны прекрасные бронзовые топоры, кинжалы и т. д. Как по ориен-
пшовке погребальному обряду детские погребения мало чем
пХчаютс от погребении взрослых. Правда, в отдельных случаях
onvine состты и украшения детских погребении имеют меньшие раз-
меры Кроме того, в детских погребениях чаше, нежели в мужских,
встречаются бронзовые цепочки.
Перечисленные выше признаки являются настолько характерными
ятя мужских женских и детских погребений, что наличие даже одного
из них при отсутствии остальных уже может служить основанием для
определения возраста и пола погребенного.
2. АНАЛИЗ ПОГРЕБАЛЬНОГО ИНВЕНТАРЯ
А. Посуда
Глиняная посуда
В состав тлийских комплексов XII—X вв. до н. э. входит 13 со-
судов (рис. 60, 1—6\ рис. 61, 1—6; рис. 62, /). Черному лощению под-
вергнуты далеко не все из них. На одном сосуде (погребение 32)
имеется орнамент из ломаных линий (рис. 60, 5), а на ручке сосуда
из погребения 217 имеются короткие косые нарезы в виде елочки
(рис. 61, /). Под шейками глиняных сосудов из погребений 17, 22, 32,
55, 105 прочерчено от двух до восьми кольцеообразных линий (рис. 60,
1, 2, 4—6\ рис. 61, 1—3\ рис. 62, /).
Керамику рассматриваемых комплексов можно разделить на че-
тыре типа: I. Банки или кружки с одной ручкой. П. Миски. III. Кубки.
IV. Высокая безручная банка в форме дыни
/ тип представляют 8 сосудов (погребения 17, 22, 32, 55, 105, 208,
217, 222). Оки изготовлены в основном из хорошо отмученной глины,
хорошо обожжены и частично покрыты черным лощением (рнс. 60,
Рис- 61. 1 —•?). Каждая из кружек представляет самостоятельную
форму, только сосуды из погребений 105 и 217 являются одинаковыми:
с плоскими днищами, шаровидно раздутыми туловамн и невысокими
венчиками, кончающимися отогнутыми наружу краями. Ручки сосудов
плавно отходят от края венчиков и чуть приподняты. Темно-серые пят-
на на поверхности говорят о применении кострового обжига. Особенно
хорошо это заметно на сосуде из погребения 217, на горле которого
прочерчены четыре кольцеобразные ----- ---------------------------
лой части тулова. В глине сосуда
лощения на сосуде i * '
из погребения 105 изготовлен из
61, 2).
Описанные сосуды изготовлены
погребения 217 ручка в сечении г
гребенияхГзнаха^»пиеТИМ’ ЧТ° °ба сосуда были найдены в женских по-
Corvn ахаР°к’ 0 которых будет сказано особо.
з noipe ения 32 вылеплен от руки и несет явные следы
етыре кольцеобразные линии и одна линия — па выпук-
1 замечается мелкий песок. Следы
из погребения 217 не прослеживаются. Сосуд
более качественной глины (рнс.
на гончарном круге. У сосуда из
квадратная, у сосуда из погребения
68
Рис. 59 Типы погребальных сооружений н позы погребенных:
погребение 262: 2—погребение 266; 3 — погребение 236: 4 — по» ребение
Ния 32 нм , жнга- В отличие от предшествующих сосуд из погребе-
Веичнком MiTT ПЛОСКУЮ ручку, верхняя часть которой приподнята над
•'“‘НИН Ши Име,ощнсся На сосуде удлиненные нарезы в виде ломаных
Flo и°СНл,,сь острым предметом (рис. 60, <?)
Ручным |1от,,вам орнаментации этот сосуд близок к некоторым одно-
гРебення ^%ам Кумбултского могильника, особенно к сосуду из по-
пе находит г С’ Р,,с- с- Р,,с' Вместе с тем он
Мя как близких аналогии в восточногрузипской керамике, в то врс-
1ервые два сосуда с ней сходны [491. табл. .XV', 24,
69
лппрлеленные черты сходства сосуда из по-
пХия'322J' глХыми'еосудами Змейского поселения эпохи бронзы
1197, табл. XXIV, /]• .. _ 99 кс .. 922 отличаются от вышеописан-
СосуДЫ "ОоГ|’теем,,1что ; них р яки прилеплены к тулову ниже
пых прежде всею тех. £ отмученной глины и покрыты чер-
горла. Изготовлены о.ш из ^рошо^ >? 2 5)
НЫМ ’’TnnMV бокт?а С плоским дном п широким горлом, на котором
имеют форм) бок;; необоазно вогнутых линий. Сосуд из погре-
болееУ объемистое тулово, на вен-
Дабо заметите кольцеобразные линии, а_ на верхней части'
о чки-круюую шишечку (рис. 60, /). На верхней части выступаю-
шеТнад туловом ручки сосуда из погребения 55 имеется валикообраз-
ный начеп а на ручке сосуда из погребения 17 подобный налеп
образует уши животного (рис. 60, 5). Похожей ручкой, вероятно,
была снабжена кружка из погребения 222, сохранившаяся фрагмен-
тарно. VIT VT
Сосуды этого типа были распространены в XII—XI вв. до н. э. на
территории Внутренней Картли. Они хорошо представлены в материа-
лах II слоя холма Нацаргора [83, табл. VIII, /; 78, табл. XXXIII, 5],
Стырфазского могильника и, видимо, являются локальной особен-
ностью керамики данного района. На ручках встречающихся здесь со-
судов чаще всего изображены уши животного. Это особенно характерно
для керамики, найденной при раскопках холма Нацаргора (коллекции
Юго-Осетинского музея краеведения), во дворе Цхинвальского кир-
пичного завода № 2 [413, с. 78, рис. 33, 1 и 2, рис. 35, 4 и 5] и т. д.
Сосуды с подобными ручками являются характерными для западно-
грузинской керамики эпохи поздней бронзы. Фрагментов от таких со-
судов много в Нацихварн и Наохваму (227, с. 124—125, табл. 35, 1—5,
с. J87], имеются они в могильниках бронзовой эпохи Цалкинского
района и в некоторых погребениях нижнего яруса Самтаврского мо-
гильника. В то же время они являются чуждыми для керамики
Восточного Закавказья [227, с. 125] (редким исключением являются
находки типа красного сосуда из погребения 69 в раскопках А. А. Ива-
новского в Азербайджане [132, с. 138]).
Восьмая кружка найдена в погребении 208 в комплексе довольно
архаичного облика. Она сохранилась не полностью, но уцелевшая
часть позволяет судить о ее форме. Кружка имела шаровидно разду-
тое тулово, прямой и чуть отогнутый наружу венчик. От ручки со-
хранилась верхняя часть с валикообразным налепом (рис. 61, 3).
га л^°™РУЧКП ПЛ0СК0Й в сечении — рассматриваемый сосуд отличает-
го излПО1'ребен"й 171 22' 55 И 222- Кроме того, венчик это-
nvuuJu еНЬ близок к венчикам бронзовых кружек с зооморфными
один^аковыГмиНкяи”пП°СУДЬ1 ~ миски ~ представлен двумя экземплярами,
Обнаружены пни и технике изготовления, так и по форме и фактуре,
и дугообпачиыу ж л сопРовожденни одинаковых бронзовых кинжалов
рошо отмученипй>11 УЛ’ ^иски изготовлены на гончарном круге из хо-
каХыГполосок “ П°КрЫТЫ Черным мщением, но*без верти-
глубжё чем" миекя J »з погребения 86 (рис. 61, 6) меньше и чуть
слеживаются коуговырП°Гре^еН/ИЯ (Рис- 61, 5). На ней хорошо про-
Подобныр РгУпи е К0Льца (от гончарного круга).
X вв. до и э Они^сТ Миски были широко распространены в XIII
пой Грузии, напХ ГРТ™ во„ многих древних памятниках Восточ-
вода № 2 1413 с Д могильниках у Цхинвальского кирпичного за-
70 1 ’ С- 83' Рис- 34’ ' 2; рнс. 36, 4—5; рис. 37, 1-3), У
Рис. 60. Глиняные сосуды из Тлийского могильника
с. ?9,Ы?аб1 Тй’ П1141’ 144, р"с„2)’ Квасатали [108, с. 28], Нули [113,
табл. V 7 тХ vin л°'«е Н?цаРГ0Ра У г- Шинвали [83, с. 247,
MBPAv П1, /, 78, табл. XXXIII, 2]; большое количество
1 в Самтаврском могильнике [491, с. 64, 65,
рис. 2 и 3]. Подобные миски есть в комплексах
АД°Г.И.ЛЬНлика f225v^ 6б’ табл- VIII> ХП- Не чужды ОНИ
vtt 4 < J *’ с> 90—91] и Азербайджана [132,
глиняные миски по-
главным образом в низменной
с- J9, табл.
таб»К п,ЫЛ0 окружено
Бет V’ VI’ XI> Xl1-
дХппШеНСКОГО 1«о, с.
табЛе|ВН,С"ЛРа"““" Армении [269
BXI- 3, 6, 7. табл. XII, 4. //].
являютсйаТеР"аЛЬН°" кУльтУРе Древней Грузии
ние наблюд1116 С эпохп сРедней бронзы, но широкое их распростране-
ние, где бкеТСЯ ° вв- до н- э., главным образом в низменной
здесь кепак Л° Развнто гончарное производство. Что касается гор, то
Поэтому п ,,,кно было мало, ибо она была заменена металлом. Именно
тРинадцат. ТЛНиск,|х комплексах XII—X вв. до н. э. имеется только
с°сУДы, в глиняных сосудов, зато широко представлены бронзовые
Пяные и л Мн°гом похожие на глиняные. Следует отметить, что гли-
Невековьр ^ОНЗОВЫе миски продолжали существовать и в позднее сред»
/// наРяду с деревянной посудой.
И ^06 (ри? вРеДставлен двумя глиняными кубками из погребений 17
круге, имею л ^НС' кУбка изготовлены на гончарном
краями, венТ б,,коническнй корпус и короткий, с отогнутыми наружу
чик. Под венчиком на кубке погребения 17 имеются четы-
71
Рис. 61. Глиняные сосуды из Тлийского могильника
ре кольцеобразные линии, а ниже них до выпуклой части тулова по-
верхность покрыта вертикальными лощеными линиями. Дно кубка
плоское.
Второй кубок в отличие от первого имеет поддон и вертикаль-
ное лощение по всей поверхности, в то время как кольцеобразные
линии под венчиком на нем отсутствуют. На дне и на одной стороне
тулова кубка имеются бурые пятна, свидетельствующие о том, что
обжиг производился на костре (рис. 61, 4).
Аналогичные кубки были выявлены в погребениях Стырфазского
кромлеха № 10 и в некоторых грунтовых погребениях Мцхетского мо-
гильника [350. табл. ХШ, 1].
IV тип представлен единственным глиняным сосудом нз погребе-
ния 213. Найден в комплексе с бронзовым наконечником копья с рас-
крытой трубкой и крестовидной привеской с четырьмя дисковидными
выступами (рис. 62). Сосуд представляет собой безручную, высокую
банку с коротким горлом, кончающимся чуть отогнутым наружу вен-
чиком и плоским дном без выступающего поддона. На горле банки
прочерчена кольцеобразная линия, а наружная поверхность кое-где
покрыта вертикальными лощеными полосами. Обжиг неровный, бан-
ка имеет форму дыни (рис. 62, /).
Подобные баночки, насколько нам известно, редки в материалах
поздней бронзы Центрального Кавказа. Во всяком случае, на терри-
тории Южной Осетии тлийская банка пока единственная. Некоторые
не совсем точные аналогии ей можно найти в керамике с территории
Цхинвальского кирпичного завода № 2 [413, с. 81, рис. 35, 2, с. 82,
рис. 36, 2, 3], с той лишь разницей, что последние миниатюрны и боль-
ше напоминают глиняные стаканы. Кроме того, у них вогнутые во-
внутрь или прямые венчики, в то время как венчик тлийской банки
отогнут наружу.
В качестве аналогии можно привести еще два глиняных сосуда
с территории г. Цхинвали. Один из них найден при строительстве
Цхинвальской ГЭС, другой — во время рытья котлована правобереж-
ной опоры нового моста через р. Большую Лиахви [413, с. 63, рис. 26,/]•
то же время эта форма глиняных банок была характерна для ма-
72
Рис. 62. Комплекс из погребения 2’3:
J — глиняная банка: 2 — бронзовый наконечник копья: 3 —
бронзовая крестовидная привеска
терпальной культуры Левобережья Куры В Сз^аврском могильнике
такие банки представлены десятками. Встречаются
синхронных памятниках Картли. гпГуЛОв в материалах мо-
Помимо целых или восстанавливаемых ^давленные
гильника имеются отдельные фр ‘ ы Таковы, например, не
не поддающиеся восстановлению эк • • !.ОМПЛексе погребения 48.
сколько фрагментов глиняного с^>Дачнь1й горшочек с округлым ту-
Судя по ним. сосуд представлял ос Р я кольцеобразными ли-
ловом. Под венчиком горло прочерчен *1РНием. Несколько фраг-
ниями. Снаружи сосуд покрыт 11ерным • с частьЮ стенки и т.д.)
ментов чернолошеного сосуда (пасть д • I.
найдены в комплексе погребения // могильника близка в основ-
Такпм образом, керамика Тлнискогс .• прослеживается влия-
ном к восточногрузинской керамике. ^вказской культурной тра-
вме как западногрузинской, так и сев р и
диции позднебронзовой эпохи.
Бронзовая посуда
148. 190. 229. 231.
у Ц }\ И
ы по оф°Рм-^'бронзовых
одпнаковы пуцек эт" называю1
• ’ пни почти часть 1- часто с к\аь-
...,с„ЗНОЙ техникой. Все верхняя “атеРназь«о«ерНом
и ио форме кольп®°°воЛОву *”в°:"появ.,1е1,”с."появл‘;Н'"<’ "характер11151
сосуда™ с зооморфиым^И пр„уРочИВЗ
туре Центрального К ® меН, Д-:'я сТпл«- Од
Кавказе скифских п’ 3вер11Н<г
предметы так называех
73
рмннее ознакомление с бронзовой культурой Центрального Кавказа
особенно южного его склона, убеждает нас в том, что задолго до по-
явления скифских племен на Кавказе у местного населения сущест-
вовали свои собственные приемы стилизации изображений животных
Тщательное изучение тлийских комплексов дало нам возможность от-
нести появление бронзовых кружек с зооморфными или звероподобны-
ми ручками к XI—X вв. до н. э. В некоторых из погребений, где най-
дены подобные кружки, уже появляется железо, либо единичные
украшения, либо биметаллические (бронза с железом) изделия. Боль-
шинство же комплексов, содержащих кружки, состоит из вешен, сде-
ланных исключительно из высококачественной бронзы: пластинчатых
браслетов с граненой поверхностью и постепенно суживающимися и
завернутыми в спираль концами; бронзовых булавок с завернутыми
в трубку головками; бронзовых фибул с пиявковидными дужками
и т. д. (погребения 13, 16. 18, 83). Следует отметить, что кружки из
более ранних комплексов имеют как вертикальный, так и горизонталь-
ный шов нз заклепок. На кружке из погребения 18, например, верти-
кальный шов проходит под ручкой, а горизонтальный — чуть ниже наи-
более выпуклой чаете; корпуса (рнс. 63, 2, 11, 12, 15, 20}. По верти-
кальному шву этих сосудов прикреплены ручки, украшенные в верхней
части заостренными ушами животного. Среди ручек встречаются и
такие, спинки которых украшены во всю длину плетеным литым орна-
ментом. Имеются кружки, снабженные витыми ручками (хронологиче-
ски более поздние».
Зооморфные ручки, как и кольцевые поддоны, изготовлялись от-
дельно. Для прикрепления ручек на корпусе сосуда делались два от-
верстия. Чем опытнее был мастер-литейщик, тем аккуратнее было
скрепление ручки с корпусом кружки. Техника изготовления этих сосу-
дов свидетельствует об очень сложном и высокоразвитом процессе
металлообработки, о существовании производства этих сосудов как от-
дельной отрасли домашнего ремесла (373, с. 15; 372. с. 46—48].
Бронзовые кружки с зооморфными ручками не выходят из упот-
ребления после в. до н. Напротив, в комплексах —X ill вв. до н* э.
они встречаются чаше, чем в предшествующий период. Таким обра-
зом. эти сосуды бытовали у племен Центрального Кавказа в течение
почти пяти столетий. Техника изготовления их почти не видоизмени-
лась, хотя на некоторых экземплярах появились орнаментированные
елочкой или в виде тесьмы ручки и рифленая поверхность корпуса До-
нышки по-прежнему изготовлялись отдельно, в форме блюдца с пря-
мыми. поднятыми слегка наклонно, краями, к которым с помощью
медных заклепок плотно прикреплялись нижние края стенок.
Этой же техникой изготовлялись бронзовые ситулы. по форче
очень схожие с кружками, но в отличие от последних снабженные дв?'
мя ручками, укрепленными на корпусе точно так, как и у бронзовых
кружек. Не только в тлийских комплексах, но и на территории всей
Южной Осетин бронзовые ситулы ни раз, не были засвидетельствова-
ны. Зато они хорошо известны в культуре Западной Грузии конца И я
начала 1 тысячелетия до н э. Что же касается бронзовых кружек, то
они в эпоху поздней бронзы были распространены на обширной тер
ри»ории Центрального Кавказа. В одном только Тлийском могильнике
их обнаружено больше четырех десятков, много найдено их в Запади^
Грузии в частности, они имеются в материалах из Брили (24. с. ГЗ ’
8о. с 273 289. 290], Рача-Лечхуми [227. с. 124, рис 32. 229, с
ХП; 137 с 128; 372’ с 46—48; 373. с 15, 335, с. 3^.
438. с. 243], Квишаря, Лоджобисдзири (313. с 15—16, рис. 12]. Броя*
зовые сосуды хорошо представлены и в памятниках северного скл°в*
74
- J •
* i *

Cif Ьа7зскг,‘г'-* хребта. Они были найдены на территор
Бг^.йг„(и'Й f44i €- 7i~^2. табл. XXXV Г 22, 200, с. 25]. К а ба
КавкзI Ж С 110~~ Н2; 20°- 197’ с и 7 л-
'Уд*леяНц^л-кие сосуды с зооморфными ручками проникали э
*Реб?а т. Районы как к югу. так и к север} от Главного Кавка
^Нной к.т’' сосуд был найден' среди металлических изде
^гЛЫол ^О8Ои Кзрмнр-блура, а другой—в '.-рартском могн/
и О-1ИЗ подножия Арарата {343, с 108: 335. с 323] На
весьма

I Ис Ь | bpou Чгнпн ил I.чmU u<4 0 moi iiibitHha
Б. Оружие
Бронзовые наконечники копий
R тишскнх материалах ХП-Х вв. до н. э. имеются шесть нако-
нечников копий, из которых четыре происходят из погребальных комп-
лексов 39, 102. 207, 213 (рис. 65, /. 3, 5 6) а два найдены вне погре-
бении (рис. 65. 2 и 4). В комплексах XIV—XIII вв. до н. э„ как мы
видели, наконечников копии больше.
По формам и технике изготовления наконечники XII—X вв. резко
отнимаются от наконечников предыдущего этапа. Так, втулки у них, за
исключением копья из погребения 39, широко раскрыты; все втулки
пробиты двумя круглыми противоположными отверстиями. На копьях
из погребений 39 и 213 отверстия крупнее, чем на остальных. У пяти
наконечников перо короче втулки, а у экземпляра из погребения 39
перо чуть длиннее втулки (рис. 65, 6).
Сопоставимые размеры наконечников копий следующие (в см):
Номер
погребения
Общля
длин I
39 23.3
102 22.3
207 24.8
213 22,0
Вне погребения 22.9
> » 24.0
Длин i
перл
12.9
9.8
12.0
9.7
10.2
9.7
Длин)
втулки
10.4
12.5
12.8
12.3
12,7
14.3
Нетрудно заметить, что размеры втулок не пропорциональны раз-
мерам пера. Диаметр втулки почти одинаков у всех наконечников, за
исключением одного, найденного вне погребений и отличающегося от
остальных черной блестящей патиной и устройством пера, по середине
которого проходят три узкие сильно выступающие грани. Средняя
грань является как бы продолжением треугольной щели втулки
(рис. 65, 4). Наконечник литой, весьма изящный. Его перо имеет фор-
му лаврового листа, заметно суживающегося к концу. Режущие края
пера аккуратно выделены такими же гранями, что и посередине.
По своей форме и пропорциям этот наконечник копья может быть
сопоставлен с некоторыми копьями могильника позднебронзовой эпохи
у дороги Бешташенн — Сафар — Хараба. в частности с наконечниками
копий погребений 4 и 19 [225, табл. XLIV, XLV], а также с одним из
наконечников копий начала эпохи поздней бронзы Самтаврского мо-
гильника [491, с. 83, табл. XVI, 915], с той лишь разницей, что тлии-
скин наконечник длиннее.
Обращает на себя внимание также копье из погребения 102, имею-
щее сильно раскрытую втулку. Треугольная щель втулки переходит в
ребро листовидного пера, которое к середине чуть суживается напо-
добие кобанских кинжальных клинков с широким срединным продоль-
ным ребром. С той стороны пера, с которой втулка раскрыта, к сре-
динному ребру дополнительно прикованы лавролистные пластинки.
Вероятно, после отливки втулке придавали окончательную форму ну-
тем дополнительной обработки, заворачивая плоский бронзовый лист
в трубку с помощью специальных приспособлений. Весь этот процесс
очень ярко прослеживается на рассматриваемом наконечнике копья
(рнс. Go, 5), которое, таким образом, было изготовлено путем ковкн из
заранее приготовленной листовой заготовки точно так же, как и копья
древних грунтовых погребений Самтаврского могильника.
78
Рис. 65. Бронзовые наконечники копий и наконечник стрелы
из Тлийского могильника
Этой же техникой изготовлен наконечник копья из погребения 39
(рис. 65, б). Посередине пера до самого острия проходит сильно вы-
ступающее ребро, сходящее к концу на нет. Плечики пера тупоуголь-
ные, в то время как у всех остальных наконечников они полуовальные.
Чтобы втулка не расходилась, на ее нижний конец надевалось кольцо,
от которого осталась темная полоса.
Остальные три наконечника копий почти одинаковы не только по
форме, но и по пропорциям. Форма пера у них чуть иная. Она чрез-
вычайно близка форме листовидных кинжальных клинков раннего эта-
па позднебронзовой эпохи Внутренней Картли, особенно Мцхетского
могильника. Перья этих наконечников сделаны в форме двух соединен-
ных хордами сегментов с ребром посередине, переходящим плавно во
втулку. Наибольшая ширина перьев в середине равна 3.5—4 см. На
одной стороне втулки имеется треугольная щель, расширяющаяся к
нижнему концу втулки.
Близкие по формам и размерам наконечники копий известны на
территории Южной Осетии [413. с. 69, рис. 29, 1. 3, 4, с. 90. рис. 38, 1,
с 91, рис. 39. / и 2], в материалах Мцхетского могильника (491, с. 76—
рис. 12; 225, с. 70, рис. 746] и т. д. Судя по коллекциям Юго-Осе-
тннского краеведческого музея, подобные формы наконечников копни
п эпоху поздней бронзы были широко распространены в северо-за-
падном районе Восточной Грузии.
Рассмотренные выше наконечники копии совершенно лишены даже
простых орнаментальных мотивов, в то время как из соседнего горного
Района (Дзомаг) происходит наконечник копья, втулка которого
п,'?На изображениями двух животных, выполненных гравировкой [—О,
с 160 к 213]. Животные стоят спинами друг к другу на \зкой цилинд-
рической поверхности втулки между двумя поясками с зхочатым ор
"аментом. Они даны в полный профиль с одной парой конечностей, но
гоп-?-мя Ушами, что характерно для подобных стилизованных рисунков
1"2/> с. 174. рис. 42. /], неоднократно встречающихся на кооанских и.>-
^л,шх. а также (и даже чаще) на топорах, пряжках, кольцах и др>-
гпх предметах из Тли В этой связи особо примечателен один из брон-
08Ых топоров тлийского погребения 208. на лопасти которого изобра-
79
им ее гея
наконечнике.
хпмнлы 111 ке
инка копья с
ташепскнм
беш-
каменная
форма для отливки
1 ’
наконечников копни.
Северного Причерноморья эпохи
они
наконечники конин,
повторяющие форме бронзовых. Они <и лпчаюгся своими размерами и
вытянутостью пера. То же самое можно сказать и о железных копьях
низменной зоны Юго-Осстии [413, с. 100, рис. 43],
На наш взгляд, втульчатые бронзовые наконечники копий в кон-
це П тысячелетия до н. э. были характерны для культуры Внутренней
Картли не меньше, чем для абхазской н занадногрузпиской культур.
В горах 1 leiii ра.1ыв и о Кавка а они
бронзовой ЯЮХИ II Исчезли лишь с
класса чес кои к» >б,шск' >п к\ л ы еры.
юрах Центральною Каш... а »>иии.
той и чакры 1<и1 В1уЛ1,.1\'и. I 11 ;.
топоры. iivHipa.Tbiiohaii’. a ici.-ie н.м>.
паышечникя\ копий он как осн>ч
ЛИЛИСЬ КНПЖаЛЫ И ХЧ-оры. Iloilo'
тня до II. ж, т v ц ||Гр.|(| ( р.1, Ц,,, (
ралышю Кавказа, в ш. 1ло»ры\ и
дим ш* .ша кинжал'.! г. oinopa ц , ,,
копий.
широко бытовали в начале ноздне-
формированием так называемой
(Однако с появлением железа в
распрос 1 раияютея копья с раскры-
прекрасные бронюные кинжалы и
KII.I, видимо, меньше нуждались в
иным пас । \па i ельпым оружием яв-
а к< нпн' 11 начале 1 i ысяче. ie-
- Но ; OHdpoii ;<>!•( )|j K\.ii,]\p[,| llci.l
-с реба.н.ных комп.ii-kc.i\ мы на\о-
I’epHlellHo НС Н,1.\о|ц\’ Наконечников
Htlht ч^чщц^ц
< грел
1”‘СЯЩ11МСЯ к типу 13К Ц.КЫВЧ1
конфигурапшо. опушечные вниз
1 ‘ I
к
иым ребром
и 'II И

видные и
е 1 и нс) ненпы м ж к
' HIlJIKi >В. ( )|| || \|vv I
11М< |О | со
Н О К< )Цгч 11 и |
-4 .
с
рис. 17,
лиип, раишцей.
80
э. плоские наконечники
.милярамп являются наконечники
> ! итчцппчи иирпмнронаны на Змеиском 124, с. 32,
<5’| и Ссржснь-Юрювском {171, с. 25] поселениях Северного
. Из ши. 1СД1ШХ находок на этой территории следует отметить
два наконечника: один
на горе Молочная около
Итак, в T.iiiiicKOM
лы, а в Кобанском м
moi и.няшке найден всего один наконечник сгре-
ян это о том, что «кобанцы»,
но.
Па двух бронзовых поясах Тлийского могильника (погребения 74
и 76) имеются изображения лука и стрел с треугольными наконечни-
ками и выемкой, для того чтобы конец стрел не соскакивал с тетивы
лука при его натягивании. Для правильного полета стрел на их древ-
ках сделано оперение, точно так, как на скифских стрелах [282, с. 16].
Большая часть стрел находится в колчанах, висящих на плечах всад-
ника и стрелков из лука (417, с. 173, рис. 9; 414, с. 287, рис. 13, /,
с. 289. рис. 14. с. 292, рис. I и 2]. Последние правой рукой натягивают
тетиву, а левой! выпи мают из колчана следующую стрелу.
Бронзовые боевые топоры
маляры послу жили предметом специальных научных iiccaeaoB.iiinii
; 441. С. 14 23. 1лбл. Ill VIII; 111, с. 281 -300; 115. с. 35 89;
181; 182]. Тлийские топоры, за исключением нескольких зыемнля
< зие нс вне тени в научный оборот. Между гем их изучение може!
>
чпохн поздней бронзы
точных хронологических
п раннего железа Цент-
I ли иск их
вв.
>ш тип.
в том.
ни, за исключением семи топоров (рис. /8,
1HI.I. Как по орнаментальным мотивам. 1ак
чмыми интересными и оригинальными ян-
ииннхтым корпусом, выделенные нами в
... . in Тлийского могильника
бг |\ СЛОВНО,
G
ж
81
О 3
I >
топор из погребения 234 Тлийского могильника
Рис. 66. Бронзовый
Рис. 67. Бронзовый
топор из погребения 233 Тлийского могильника
погребения 2'7’1 Тлийского могильника
Рис. 68. Бронзовый топор из
О , . 3
Рне. 69. Бронзовый ™ор «э погребения 263 Тлийского могильника
6*
РйС. 70. Бронзовый топор из погребения
223 Тлийского могильника
0 з
I—— 1, —, A J
Рис. 71. Бронзовый топор из погребения 71 Тлийского могильника
О 3
из погребения 234 Тлийского могильника
Рис. 72. Бронзовый топор
Рис. 73. Бронзовый топор из погребения 253 Тлит кого мо
погребения 140 Тлийского
могильника
Рис. 74. Бронзовый топор из
Рис. 75. Бронзовый топор из погребения 231 Тлийского могильника
Имеющиеся в нашем распоряжении бпончлпи^
разделены на три типа. бронзовые топоры могут быть
И К / типу мы относим весьма изящные тополи™ „ „
ТЫМ корпусом, молоточным обухом, овальным nnovYOM Дважды «Збгну-
овальной формы и богатым декором. Лезвийная часть этих"^10 П°Лу‘
не широкая, полуовального очертания. По изогнутому корпусу кажлот
проходит по два кривых желобка. Молоточная часть корпуса украшена
в основном геометрическим орнаментом. Конфигурация и размеры этих
топоров почти одинаковы, и лишь кое-какими деталями (главным об-
разом орнаментальными мотивами) они отличаются один от другого
Возможно, все эти изящные орнаментированные топорики изготовлены
одним мастером Это особенно допустимо относительно топоров из по-
гребении 77, Ус, 201.
11 тип представлен 21 топором (погребения 16 76 137 165 1QG 99R
229, 231, 248, 249, 254, 259, 262, 264, один топор’найден вне’погребе
ним), относящимся к X в. до н. э. В тлнискнх комплексах, датируемых
IX VI вв. до н. э., т. е. уже началом железного века, имеется еще
19 топоров данного типа.
Существенными особенностями топоров этого типа являются пря-
мой корпус, прямая передняя часть, более широкий, чем у топоров
1 типа, молоточный обух и упрощенность орнаментальных мотивов.
Семь топоров (погребения 137, 190, 224, 228, 229, 248, 249) из выделен-
ных нами во II тип экземпляров совершенно лишены орнамента, что
можно считать редким явлением в материалах Тлийского могильника,
вызванным, вероятно, значительным ростом производства топоров.
Художники-граверы не успевали гравировать всю поверхность то-
пора, так как это требовало много времени. Только этим можно
объяснить появление неорнаментированных топоров в Тлийском мо-
гильнике.
Топоры эти по конфигурации сходны, но различаются по размерам.
Одни из них имеют по два желобка на боковых плоскостях овального
проуха, а другие — по четыре.
Ill тип бронзовых топоров представлен четырьмя экземплярами.
Это топоры с клиновидным обухом, овальным проухом и полукруглым
лезвием. Три из этих топоров (из погребений 50 и 52) богато орнамен-
тированы (рис. 79 и 80). . А
Топоры рассматриваемых типов в эпоху поздней бронзы ы.
распространены на обширной территории —от Кобанского могильника
в Северной Осетии до территории Орду (Турция). Для культуры пле-
мен Центрального Кавказа особенно характерными “’J!1 ™ £
I типа, для культуры колхских племен — топоры ™?пппстОаненны-
сается топоров 11 типа, то они оказались наиболееjr с Р|/аЛазск0ГО
ми как на южном, так и на северном склоне Гла
хребта. ,
Бронзовый топор III типа возник в колхскои' п *^пределяю-
йифическнм предметом, несущим этнические пР’,^вакаН |г0ЛХнды [292,
Всю культуру поздней бронзы и раннего• . еты распро-
• 32]. Отсюда он. как и многие другие бронз склоны Кав-
стРаннлся в соседние районы, в том числе на северные
Кинжалы и кинжальные клинш
н*1 Кзвкззс почти кз?к*
ДЫИ .ЭПОХу позд»ей бронзы и раннего железу необходимым элемен-
том Мужчина носил кинжал, который с ов объясняется исполь-
°м его костюма. Большая популярность кинжалов
о э
* ? —X—*
Рис. 76. Брошовый топор из погребения 76 Тлийского могильника
зованпем их нс только в качестве оружия, но и в повседневной жизни.
Кинжалы встречаются н в комплексах более раннего времени, чем
эпоха поздней бронзы н раннего железа. Ранние экземпляры изготов-
лены путем холодной ковки н имеют плоскую, порой листовидную фор-
му с черенком без о1всрстпя. В результате постепенного развития тех-
ники изготовления кинжалов происходило изменение сплавов, из кото-
рых они были сделаны, и их формы. Правда, в погребениях началь-
ного этапа позднебронзового периода Центрального Кавказа продол-
жают встречаться кинжальные клинки уплощенной формы с неболь-
шим черенком и одним отверстием на нем. Однако все бронзовые клин-
ки, о которых пойди речь, исполнены уже техникой литья. После от-
ливки края обрабатывали холодной ковкой для придания им большей
прочности. Этот прием особенно хорошо прослеживается на наиболее
ранних экземплярах, зафиксированных в комплексах, которые отно-
сятся к середине II тысячелетия до и. ч.
В тлийских погребальных комплексах описываемого времени брон-
зовых клинков много. Волыпине।во их встречено в погребениях, от-
носящихся к XVI XIII вв. и описанных в предыдущей главе. Необхо-
димость представить себе их типологию заставила нас перенести их
рассмотрение в настоящую главу
Все клинки обоюдоострые, с черенками и без них. Они подразде-
ляются на девять типов, причем внутри некоторых из них можно вы-
делить подтипы и варианты.
К / типу мы относим 12 клинков (рис. 83, / /2), характерными
особенностями которых являются уплошенность, откованность лезвии
и наличие отверстий на копие черенка и на плечиках клинка. Два из
них (рис. 83, / и 2) отлиты в двустворчатых формах, причем после от-
88
и> возможно,
КО архаична,
древности.
Особый интерес представляют
липки ИХ лезвия прокованы и отточены. К ним близок ™. г
у которого, впрочем, более листовидное лмпис Р- # кл""ок’
И имеет два пробитых одно над другим о™^,, ° к длиннее
леке погребения, в котором найден клинок является .'„.nn b К°М"'
........... клинок оказался в нем случайно перемешанным,
что, „а наш взгляд ед?а мокТа '<Л....................<а "acrnjl’-
’ едва ЛИ можно усомниться в сто
8 клинков этого типа ИМОЮПШо Ал
лес широко прокованные и хорошо отточенные лезвия (вис 815^’
У ОДНОГО из них (рис. 83, 5) широкий полукруглый черенок с двумя
расположенными одно над другим отверстиями и двумя подобными же
отверстиями на плечиках у о снования клинка. Посередине кинжального
клинка идет широкая полоса, как на пламевидных клинках. Следующие
два клинка имеют треугольные черенки с пробитыми в трех углах
сквозными отверстиями (рис. 83. 6 и 7). На черенках как этих так и
других клинков сохранились полосы от деревянных ручек, а часть че-
ренка, которая вгонялась в деревянную рукоять, обычно более светлая,
чем вся остальная поверхность. В отдельных случаях на клинках (а в
особенности под ними) наблюдались незначительные остатки кожи, по-
видимому следы кожаных ножен.
Эти кинжальные клинки сходны между собой как по форме, так
и по размерам и находят близкие аналогии в памятниках не только
Южной Осетин, но и Закавказья середины и второй половины II ты-
сячелетия до и. э. [119, с. 5].
Еще три кинжальных клинка I типа (рис. 83, 8, 9, 10) имеют от-
верстия только на плечиках, а у двух клинков (рис. 83, 11 и 12) ос-
нования плечиков полуовальной формы. Этим они отличаются от дру-
гих экземпляров. Все объединяемые в один тип клинки имеют какие-то
незначительные особенности. На черенках ранних экземпляров про-
бито по одному отверстию, на более поздних черенок расширяется,
получает треугольную форму, и вместо одного отверстия появляется
два пли три. Подобная эволюция была подмечена Г. А. Ломтатидзе
при рассмотрении кинжальных клинков Самтаврского могильника [248,
с. 147--—148]. Прототипами этих клинков он считает ножевпдные клин-
ки с отдельно выделанными просверленными пли непросверлеиными
черепками, изготовленными большей частью из чистой меди [248, с. 8^.,
142-149].
Прототипами выделенных в I тип тлиискнх клинков являются те
примитивно откованные экземпляры, которые в свое время были °Т'
несены нами к периоду средней бронзы [412, с. 296—29 ]. акнм о
разом, рассматриваемые кинжальные клинки развивали ь
местных прототипов. л„„„ aif,»un.
Средн кинжальных клинков I типа заслуживает вним, лой
ЛяР из погребения 98 с широким, треугольным, с отверстий,
продольной серединой черенком, на котором про 1Т , 83
На клинке не заметны следы тонкой проковки лезв(рис МИЬ
Ьлн все остальные клинки сравнительно ^°я.
Пз погребения 98 имеет менее пла.мевидную Ф P* • ’ пьных клин-
ья дальнейшим развитием выделенных в I тип кинжальных
Ко // типу относятся четыре клинка (рис 83* 13 дине у3.
*,,еся от клинков I типа прежде всего тем, ч < четырех экземпля-
Ую выпуклую продольную полосу. Черенки > • По форме черенка
онп ,ЮлУ°ва'’ьные, со следами деревянных ) еСоставн^е ручкн этих
и несколько сближаются с клинками I т ‘ твевСТИй.
• инков крепились на черенках с помощью Д . •
89
О 3
* ‘ ‘—-1
Рис. 77. Бронзовый топор
из погребения 254 Тлийского могильника
К III типи мы относим шесть клинков (рис. 83, /7—22). Они от
чаются от клинков II типа прежде всего тем, что у них либо
ный, либо трапециевидный черенок; узкая срединная полоса у
этого типа более выразительная. Комплексы, в которые входят
кн III типа, датируются периодом не ранее XIII в. до н. э. ( т
касается клинков I и II типов, то они могут быть отнесены к •
раннему периоду, т. е. к XIV в. до н. э.) Кинжальные клинки J
известны в археологической литературе как пламевидные и • р
представлены в памятниках раннего этапа позднебронзовои э
Так, бчень близкие аналогии нм можно найти в квасатальских гру
вых погребениях 3 и 4 [113, с. 22, рис. 1, табл. IV]. Эти бронзо
кинжальные клинки на раннем этапе позднебронзового периода
новном были распространены в северной полосе Восточной Грузни I ’
с. 15—16]. Возможно, что они распространились именно с этой р
ритории. Во всяком случае, можно полагать, что основным цеп^Р v
формирования кинжальных клинков рассматриваемого типа в _э• '
поздней бронзы были предгорные и горные районы нынешней nJ 4
Осетии. Клинки III типа, видимо, являются прототипами кооан
т. е. клинков с широкой продольной плоской полосой по обе СТОВ°ЛИ
лезвия и зауженной серединой, которые в эпоху поздней бронзы
распространены еще шире, чем клинки III типа. Слабая вогнутость Р^
ев лезвия в центральной части этого типа клинков нередко слу
доказательством занесения на Кавказ форм микенских кинжалов,
нако, на наш взгляд, эта форма является производной от более ДР
них местных форм кинжальных клинков [197, с. 99]. Прототипы
клинка встречаются в более ранних материалах Центрального Кав
вообще и Тлийского могильника в частности.
09
Тлийского могильника
из
78. Бронзовые неорнаментированные топоры
Форме „п” объединены 12 клинков (рис. 84, 1—12), однотипные по
черенок б ° размеРалот- Одни из них имеют маленький трапециевидный
Угольном 63 отвеРстнн (рис. 84, 1 и 2), а другие на таком же или тре-
одинаков ЧеРенке имеют по два отверстия. Все экземпляры этого типа
лую по ю° ,3ауЖеНЫ в сеРедине и имеют широкую продольную выпук-
полосы*мяУ С °^еих ст°рон лезвия, от черенка до кончика. Высота этой
Г. A. °СТа“ поверхностью клинка невелика. По определению
л,,ненныгМТаТИДЗе’ в сечении эти бронзовые клинки представляют уд-
Тлийског ШестигРан,,ик [248, с. 139]. Клинки данного типа помимо
Нов Юж»? м°гильника хорошо представлены в материалах других райо-
пив д<ь о.о?1 Осетии (коллекции Юго-Осетинского музея краеведения,
зии 7°14’ 816, 846, 810), в культуре горных районов Западной «РУ*
£збл. ХЕ1\лбЛлл XLI], а также в Триалети (225, с. 72, 77, 6,
Тетехи Мцхсте [248, с. 139 и сл.; 491, с. 75, табл. XVI, 5608],
Ск,,е памо СНрети Г491, с. 75]. Рассматривая древнейшие археологиче-
м,’нкц ппТНИКи Мцхеты, Т. Н. Чубинишвили выделяет кинжальные
ТатДдзе СсматРиваемого типа в третий подтип. Вслед за Г. ом
Пл°скую пг>СЧИтает их основной особенностью зауженность середины
Родольную полосу по обе стороны лезвия [491, с. ]•
91
Рис. 79. Бронзсзыи топор из погребения 50
Тли й ско го м оги л ыпгка
Кинжальные клинки рассматриваемого типа встречены в Кобан-
ском могильнике [441, с. 27, табл. XII, 1 и 2], и, ...
исследователей, этот тип является характерным только для район
распространения кобанской бронзы [203, с. 75]. Тот факт, что подо
ные клинки выявлены и вне области кобанской культуры (например,
в северной части Восточной Грузин, которая дала наибольшее число та-
ких клинков), Г. А. Ломтатидзе объясняет тесными культурными свя-
зями тогдашних жителей северного склона Кавказского хребта и се-
веро-западных районов Восточной Грузин [248, с. 271]. Нам пред-
ставляется, что эти районы скорее были заселены этнически близкими
племенами. Иначе трудно объяснить то удивительное сходство, кото-
рое прослеживается еше с периода куро-аракской археологической
культуры и в более позднюю историческую эпоху приводит к появлению
однородной бронзовой культуры па территории Центрального Кав-
каза.
Рассматриваемые кинжальные клинки появляются в комплексах
Тлийского могильника с конца XIII в. до и. э. и бытуют до X в. до н. э.
В течение трех столетий форма клинка сохранялась, хотя и подвер-
галась незначительному изменению, как это видно по некоторым клин-
кам (рис. 84, 5 и 6). Эти два экземпляра отличаются не только уст-
ройством черенковой части, которая кончается небольшим полукруг-
лым выступом, но и конфигурацией продольной полосы, которая имеет
округлые края и уплощенную середину. Одинаковым у этих клинков
был и насад рукояти. На черенках сохранились полоски от деревян-
ных ручек, которые скреплялись с клинками с помощью двух отверстий
и бронзовых гвоздей цилиндрической формы, сохранившихся почти на
92
Рис. 80. Бронзовый топор из погребения 52 Тлийского могильника
нрй ЕЛ1*нке- Последние были широко распространены в эпоху позд-
ней бронзы на территории Западной Грузии, в частности Имерети и
ачи. что же касается территории Абхазии, то здесь в позднебронзо-
памятниках большей частью встречаются бронзовые клинки с уз-
ким черенком и постепенно зауженным лезвием [87, с. 137].
Некоторые находки на территории Северного Кавказа свидетель-
вуют о том, что кинжальные клинки рассматриваемого типа в эпоху
б 3^не11 бронзы были распространены на обширной территории. Нан-
лее западные находки предметов этого типа были сделаны в бассей-
х притоков Кумы и Терека, в частности под горой Бык и в ауле Те-
Р зе на р. Эшкакоп, в 20 кхг западнее Кисловодска [140, с. 82, рис. 5,
5].
/ я V типу клинков следует отнести и экземпляр из погребения 126
талС Он почти такой же по форме и размерам, что и все ос-
ьные клинки этого типа, но с более коротким и тупым основанием
jn ,-}1асада рукояти. Следы деревянной ручки, засвидетельствованные
Депп* U’ по„зволяют провести некоторую реконструкцию. Средняя часть
кот Вянно**1 Рукояти была охвачена поясом из листовой бронзы, края
Коят^°Г° были прикреплены к ручке одним бронзовым гвоздем. Ру-
Же В|,Д,,МО> имела Т-образный кончик и была обтянута кожей, а так-
Мел!/,КРашена бронзовыми полушаровидны.ми пуговками двух типов —
Кимц,Ми н более крупными. Рукоять скреплялась с клинком корот
По 1 гвоздямн, которые забивались в сквозные отверстия,
бропЛ ст°Р°ны широкой продольной полосы. Украшенную п0 ,
табл Yibl»Mli пУг°вка.ми ручку имеет одни из кобанскнх кин .. [ *
эти4’ XLI; 197 С. 197 пне 21 31. Правда, на кобанском экземпляре
тц, аПу.[0Вки составляют два ряда и на кончике, и на осн^аяя“ ^^ко-
а тлииском экземпляре — один ряд. Кроме тог ,
93
Рис. 81. Бронзовый топор из Тлийского могильника
(находка вне погребения)
банского кинжала в отличие от тлийского проходит не одна плоская
продольная полоса, а пять линий, соединенных к кончику в одну.
Клинки V типа (рис. 85, 1—13) отличаются от других прежде все-
го тем, что имеют по обе стороны лезвия сильно выступающее средин-
ное ребро, которое идет по всему лезвию — от узкого черенка до кон-
ца. Лезвия некоторых клинков этого типа суживаются к концу посте-
пенно (рис. 85, 2, 3, 10, И, 13), другие суживаются сразу недалеко
от черенка (рис. 85, 1, 4, 5, 8, 9, 12). Все клинки этого типа отлиты
в специальной форме и имеют короткие, круглые в сечении черенки
(рис. 85, 1, 6, 12). У каждого клинка по обе стороны черенка имеются
утолщения с отверстиями, с помощью которых деревянная рукоять
скреплялась с клинком. Для этих целей применялись бронзовые гвоз-
дики цилиндрической формы, сохранившиеся в отверстиях некоторых
экземпляров. Возможно, клинки V типа являются местной разновид^
ностью кинжальных клинков. Для синхронных памятников Восточной
Грузии они не характерны, не встречается этот тип и в памятниках
равнинных районов Южной Осетии. То же можно сказать и о Мпхет
ском могильнике, в комплексах которого клинки с узким выступающим
продольным ребром — явление не редкое. Однако мцхетские экземпля-
ры составляют другой, самостоятельный, тип и отличаются от тлийских
экземпляров.
I
94
I
О 3
lit*
Рис. 82. Бронзовый топор из погребения 24 Тлийского
могильника
<* культуры,
pnvuine формы °РУЖ™Нжа.1ЬНЫХКклияков и от-
что, быть может, *T0Ta*Ka3bS) [197, с. 177 P встречаютс^^^^
из Восточного За оякавказье подоб кл11цка, котор «вонзовой
Однако в Вост"авляется, «о тип ™'актериым Д"" бэР°емпля-
редко. Нам пред естцым, явл1е2'мер тому —тЛИ1(„ ся и на Се-
H. И. Крупнову ие Кавказа. Пример пространялся i аходки
культуры Центральн в11Димо. этот дллльствовать единИкак Северной
ры. Из района Тли, д могут свпдет ter0 железа 18, в],
верные склоны. °б э ей бронз“ 1 РтаНа П99- с/3) ’отличаюшие-
в могильниках эпохи таЯ „ Дат g5, 7 и 1J).- , имеют
Осетии (441, табл, Х1’'п„'’экземпляра (р"е остальные кд' ребро
Среди них выделяются Д ‘ gpa. Если двух экз тся реже,
ся устройством
сРед,’ТХеР1ребро- то У Хс.пТдних BCT₽e04aНеизвестны,
острое, сильно выступающее р^ т[ша после соверШенно и экземп-
округлое. Кинжальные пОдобные кл ребром, шИрокук> ПР0'
В Кобанском могильник проА°Лями имеющими шРд. Следует
Что же касается клинкаои., с экземпляр * 27, та ‘ клИНки преД'
Ляры там были встречены С эсередину [44 Ье и другие
Дольную полосу и зауж> > материалах jficK0M мОги
отметить, что в кобанс е чем в ь
ставлены в меньшем количе
Рис. 83. Бронзовые кинжальные клинки из Тлийского
могильника
В V типе выделяется один (первый) подтип. К нему относятся
семь кинжалов (рис. 86. 7—/3), отличающиеся тем, что к их состав
ной деревянной ручке прикреплялась бронзовая квадратной форм™
пластинка. Она прибивалась тремя бронзовыми гвоздями, имеющими
цилиндрические головки. В одном случае нижний конец деревянно1
рукояти представлял не просто бронзовую квадратную пластинку» а
рамку, в которую вгонялся кончик рукояти, а затем, как и на ДРУ11’^
кинжалах, вбивались три гвоздя (рис. 86, У). Клинки кинжалов пер-
вого подтипа почти тождественны клинкам основного V типа.
96
> пс-
Так же как и клинки V типа, кинжал,,
считать характерными именно для Тлийскпт "ервого подтипа можно
териалах Кобанского могильника имеются тпи^ГИЛЫ,ика’ хотя 11 ма"
бронзовые пластинки с такими же гвоздями глл? Та«-!,е кваДратиые
$]• по описанию П. С. Уваровой, в S ''д^27^ ХХХП1.
пластинок две, а в Историческом музее —одна Г44)' 7m?°Ba таких
одна из них не зафиксирована in situ, назначь™» 70]' Так как 1,11
ясным. Только тлийские находки выяснили назначение °стапалось пе-
ных пластинок. Насколько нам ‘ известно, "игдеЗНнаекяеВчЭЛ« ,КВаЛрат-
подобной конструкции не зафиксированы. Очень возможно о аЛЫ
верный склон Главного Кавказского хребта отмеченные п c°v'a
вой пластинки попали именно нз района Тли так кЛ •>„»/ С' Увар0‘
ставлены в наибольшем количестве и более заверше нь ми^вид"^,'
Судя по имеющимся комплексам, подобные бронзовые кинжалы с сщ
ставной деревянной рукоятью были характерны для XII—XI вв ио и ,
В комплексах последующего периода они не встречаются
z В И объединены шесть кинжалов с составными ручками
(рис. 86, 1 6), относящиеся к пламевидным и близко стоящие к клин-
кам V типа. Основной отличительной их особенностью является то
что вместо сильно выступающего узкого срединного они имеют оваль-
но-выпуклое ребро. Лезвия отточены очень тщательно и имеют корот-
кие стержневые черенки с отверстиями для насада рукояти, которые
у всех шести экземпляров оформлены почти одинаково. Стержневые
части этих клинков очень близки к таковым же V типа. Насколько
нам известно, в синхронных памятниках Северного Кавказа и За-
кавказья подобные клинки не встречаются или представлены едини-
цами.
Кинжальные клинки VI типа, как и других типов, отлиты в литей-
ных формах, возможно с утратой восковой модели. Следует отметить,
что и этот тип кинжальных клинков развился нз соответствующего
бронзового оружия предшествующего этапа. Таким образом, при вни-
мательном рассмотрении бронзового оружия раннего этапа поздне-
бронзовой эпохи можно проследить его постепенное развитие, начи-
ная с ранних этапов металлургии бронзы.
VII тип составляют кинжальные клинки с коротким черенком и
округлой полосой, проходящей по продольной оси лезвия; по обе ее
стороны идут узкие продольные выпуклые линии, сходящиеся к кон-
чику клинков в одну линию (рис. 87, I—4). Шесть из этих клинков
(погребения 18, 50, 99, 224, 228) совершенно однотипны и не имеют
отверстий на черенке. На седьмом экземпляре (погребение 76) имеют-
ся отверстия и, кроме того, вместо округлой продольной полосы^посе
Редине клинка идут резко выступающие линии, по три на
Роне, которые к концу клинка также сливаются в одну лин . р
нению с другими кинжалами клинки VII типа Длин поавило без
Интересно то, что их рукоять крепилась к КЛЯЯКУ’ пеоевЯнНую руко-
отверстий. Видимо, небольшой черенок вгонял я в Дерев^у^РУ^
ять* а затем плотно перевязывался сухожи. • имеющи-
мисяЛЯР' Как " КЛ"НК" друг"х ТИПОВ^голРьнПогоЛСчереРнка отверстиями.
* с* по обе стороны короткого треугольное Р из ПОГребе-
реди Рассматриваемых клинков выделяете продольные вы-
. я 231, отличающийся от других тем, чт нтру Этим клинок
бп!<’1Ые линни идут, не отступая от середины» от яег0 0ТСутствн-
ei.l3°K экземпляру из погребения 76, но черенка. Кроме того,
• СКВОЗНЫХ кру?глых отверстий по обе ^^“ноТ очертания, а эк-
3К^нок „з погребения 76 имеет черенок ^У^ Р
пляр из погребения 231 —узким вытяну
Рис. 84 Бронзовые кинжальные клинки из Тлийского могильника
Рассматриваемые кинжальные клинки, по-видимому, являются су-
губо местными изделиями. Определить их точные хронологические
рамки трудно. Не совсем точные аналогии одному из рассматриваемых
кинжальных клинков (рис. 87, 2) можно привести из Бешташенского
могильника, который датируется эпохой поздней бронзы и первого по-
явления железа (225, с. 72, рис. 77, 4]. Бешташеиский кинжальный кли-
нок отнесен Р. М. Лбрамишвили к XIII XII вв. до и. э. [12, сводная
таблица, 2.i2\. XIII веком до н. э. датирует В. Л. Сафронов бородин-
ский кинжал [392, с. 118|, с которым он сближает кинжальные клинки
рассматриваемого типа (хотя и считает их моложе бородинского) [392,
стр. 119, нрил. I, рис. 8, 8 - 9). Даже если железо появляется в горах
Театрального Кавказа с XI в. до н. э., эго нисколько нс противоречит
датировке рассматриваемых клинков и содержавших их комплексов
в. до и. з., хотя нс исключена возможность бытования некоторых
э10,° ти’’а и в XI X вв. до н. ?. В частности, кинжальный кли-
XI , 7^ вместе с комплексом должен быть отнесен к копну
'iciwnuo4^ * в' л° *’• Эти кинжальные клинки были в обиходе в
рех столетий или дольше; о том, что они бытовали уже в
98
конце XIII в. ле и. > свидетельствует комплекс погребения 50 кото
рый включает такие бронзовые предметы, как фигуру нт, жи е „ ’
„ой животною и треугольным хвостом, булавку с откопю. . J,
иутой в трубку головкой, являющиеся характерными для раннего этю
па позднебронзового периода. раннею эта-
УШ тип составляют пять цельнолитых бронзовых кинжалов не
связанных с погребальными комплексами (рис. 88 1—5} Они хапа’кте
разуются наличием хорошо оформленных ажурных рукоятей, кончаю-
щихся полукруглой пли полуовальной дугой. По краям рукоятей име-
ются вогнутые внутрь бортики, между которыми, видимо вставлялось
дерево. Треугольные или овальные прорези на рукоятях, по-видимому
в отдельных случаях также украшались деревянными вставками Ру-
коять второго кинжала, безусловно, была покрыта деревом и поэтому
на ней отсутствуют ажурные прорези, а имеется только пять отверстий
для гвоздиков четыре на полуовальном навершии и одно на нижнем
конце рукояти (рнс. 88, 2).
Лезвийная часть этих кинжалов начинается с бортика, который
выделяется над поверхностью лезвия. На первом кинжале бортик ук-
рашен двумя рядами елочного узора. Ниже бортика, в центре лезвий-
ной части, имеется короткая лента с таким же узором, а от нее идут
вниз восемь линий, которые постепенно соединяются. Крайние линии
идут с поперечного бортика и, не доходя до кончика кинжала, слива-
ются, повторяя форму самого кинжала (рис. 88, /).
Второй кинжал имеет такой же поперечный бортик, но вместо
елочного узора украшен линейным орнаментом. Посередине лезвий-
ной части идут вниз такие же линии, как и на первом кинжале
Третий кинжал почти такой же, как и второй, с той лишь разни-
цей, что на полукруглом кончике его рукояти есть четыре прорези
(рис. 88, <3). Четвертый кинжал имеет треугольные прорези на полу-
овальном верхнем конце рукояти, под ними маленькая треугольная
прорезь острым концом вниз; такая же треугольная прорезь, но обра-
щенная острым концом вверх, имеется на рукояти у основания лез-
вийной части. Между этими двумя треугольниками — прорезь ромбо-
видной формы. Поперечный бортик кинжала чуть шире, чем у других,
и украшен короткими вертикальными штрихами и сдвоенными лома-
ными линиями. От середины лезвия идут вниз 9 линии, начинающиеся
с узенькой ленточки, заполненной вертикальными штрихами (рис. 88,4).
Наконец, пятый кинжал такой же, как и третин, только меньше
Все пять экземпляров этого типа обнаружены с материалами, ко-
торые относятся к раннему этапу позднебронзовои эпохи. В частности,
два последних кинжала найдены с каменной булавой шаровидном
формы, орнаментированными налобными венчиками, массивными брон-
зовыми булавками, имеющими навершия в виде бычьих голов или
овальных шляпок, и г. д. „ л
в результате срапнитсльнопт изучения подобные бронзовые изде-
лия были отнесены нами к копну XIV-XIII в. до и. э. Этим же пе-
риодом можно датировать рассмотренные бронзовые кинжалы. XIII
XII пи. до н ч датируется аналогичный кинжал из Бешташенского
могильника. В Самтаг рском могильнике кинжалы этого типа почти не-
известны, зато и нем .хорошо представлены бронзовые мечи с рукоятя-
ми. кончающимися ажурными головками, и ле;те'ня“"> оч® Н^в""Э*"“2
лезвиям рассмотренных выше кинжалов. В Р_______ vllt
комплексы, которые содержат
XII нв. до ц. э. (12, табл. I, рис. 200 202].
мечи, датируются XIII—
Рис. 85. Бронзовые кинжальные клинки из Тлийского могильника
К рассмотренным выше кинжалам близок клинок с составной ру-
коятью (рис. 87, 5). В его верхней части имеются три отверстия — два
по краям и одно на маленьком полукруглом черенке. Здесь же хоро-
шо прослеживаются следы составной деревянной рукояти и форма
насада на клинок. Посередине клинка идут такие же четыре продоль-
ные линии, как и на бронзовых кинжалах VIII типа. Этим самым рас-
сматриваемый клинок сближается с ними. Форма рассматриваемых
кинжалов очень редка на Кавказе и встречена в Тлнйском [410,
с. 150—151, рис. 9, 20, 21, табл. IX, .3] и Кобанском [441, табл. VIII, 5]
могильниках. Очень близкий к тлийским кинжалам экземпляр известен
из могильника Верхняя Рутха [197, с. 177, рис. 21, /|, комплексы ко-
торого датируются раннекобапскпм временем [197, с. 100]. В. А. Саф-
ронов, на наш взгляд, несколько омолаживает возраст рутхинского
погребального комплекса, ограничивая его XII в. до н. э. [394, с. 23
Более достоверной нам представляется датировка рутхинских
комплексов № 10 и 16 М. Гимбутас, отнесшей их к 1400 г. до н- 3-
[525, с. 143—163]. Именно с XIV в. до и. э. начинается ранпекобап-
скии период позднебронзовой эпохи Центрального Кавказа, что хорошо
подтверждается комплексами Тлийского могильника, а также мате-
Р— С""ХР°""°" колхилской культуры на территории Западной
В западногрузинской культуре, и том числе и в Абхазии к.„,жя
лы рассматриваемого типа не были обнаружены, и это дает основание
считать данный тип бронзового кинжала характерным для бронзовой
культуры определенного региона Центрального Кавказа Нам думает-
ся, что из района Тли он перешел на северные склоны и попал как
к носителям культуры древней Кобани, так и в Верхнюю Рутху Поав
да, форма этих кинжалов в какой-то мере напоминает переднеазиат-
скую, и потому нельзя исключить возможность, что она первоначально
появилась в странах Передней Азин, а затем проникла в горы Цент-
рального Кавказа. Есть, однако, один аргумент в пользу ее местного
происхождения, ведь на Центральный Кавказ эта форма должна была
попасть через территорию Восточного Закавказья (Армении и Восточ-
ной Грузии), а там этот тип кинжала не встречается. В Бешташенском
могильнике известен единственный экземпляр кинжала подобного рода
с отломанной ручкой, но он мог попасть туда в результате межплемен-
ных сношений.
Таким образом, можно полагать, что рассмотренные кинжалы яв-
ляются локальной особенностью. Они возникли здесь, и отсюда единич-
ные экземпляры могли попасть в другие районы.
В IX тип мы выделяем цельнолитые кинжалы, отличающиеся один
от другого как формой рукояток, так и формой лезвийной части. Мож-
но сказать, что почти каждый экземпляр, входящий в этот тип кинжа-
лов, представляет собой особый вариант (рис. 89, 1—14).
1-й вариант. Кинжал с массивной литой бронзовой рукоятью, силь-
но суживающейся в центральной части. Ниже зауженной части рукоят-
ка имеет треугольное очертание, а выше — четырехугольное. Кончик
ручки имеет полуовальную форму. Чуть выше зауженной части имеет-
ся круглое сквозное отверстие. Вся поверхность рукоятки покрыта
елочным узором (рис. 89, 1).
Лезвийная часть кинжала имеет выпуклую продольную полосу,
проходящую посередине лезвия. К концу эта полоса утончается и
превращается в колющее острие. Форма лезвиннои части этого кинжа-
ла очень близка лезвиям VI типа. По-видимому, рассматриваемый кин-
жал является дальнейшим развитием клинков указанного типа, ими
ческое исследование сплава этого кинжала показало следующие^ эле
менты: основной состав сплава — медь, олово 6,1/о, свинец ,
чинк —0,12, мышьяк —0.07, сурьма —0,1, серебро —0,1, вис у
0,003, никель-0,02, железо-0.06% (анализы произведены в набора-
тории археологической технологии Института истории / Р
жанской ССР под руководством проф И. Р- Селимханова). кинжал
в материалах Тлийского могильника бронзовый
представлен единственным экземпляром.х-^^^Сты'рфазского могнльни-
кинжал выявлен в погребении 2 кромлеха 10 С РФ ого ущеЛья
ка в 197-1 г Аналогичные кинжалы известны 11 р . каптли другие
" Палур,,. в с„нхронпых Тли могильниках Внутр^ К,зртлиДУ °
аналогии нам неизвестны. Зато очень бли \ комплексе из с. При-
материалах Абхазии, в частности в погребалиi . мплекс, Б д Куф-
морского Гудаутского района. Рассматривая ериалу [226, с. 140,
тин считает его близким верхнекобаиско.^* в КОМПлексе брон-
т«эбл X, 5; 398, с. 106-112]. Более того, и
зовый кинжал он считает характерным для пнов прн рассмотрении
Почти такую же мысль высказал ь. ь Бронзовь1е цельноли-
ВедУЩих форм оружия Кобанского мог,’,...у“п п КумОулты [441,
Ть,с кинжалы из Кобани [41, табл. *
I
Рис. 86. Бронзовые кинжальные клинки и кинжалы
из Тлийского могильника
табл. XCVH, 4] он называет характерным типом оружия кобанскои
культуры, хотя в то же время отмечает, что они не имеют предшествен-
ников [197, с. 99]. Конечно, на основании двух или трех экземпляров
трудно говорить о том, что они характерны для той или иной культуры.
Ясно только одно: по форме лезвийной части эти кинжалы близки к
клинкам, изобилующим в памятниках эпохи поздней бронзы Централь-
ного Кавказа, поэтому едва ли можно сомневаться в их местном про-
изводстве. Известные по настоящее время находки этих кинжалов свя-
заны с территорией распространения кобанской бронзы. Кроме того,
они в основном происходят из Кобапского, Кумбултского и Тлийского
могильников. Приведенные Е. И. Крупновым бронзовые кинжалы дей-
ствительно похожи на тлийский экземпляр, но надо сказать, что более
близкой аналогией является кинжал нз Абхазии.
102
Рис. 87. Бронзовые кинжальные клинки из Тлийского могильника
Правда, у него плоская лезвийная часть, а рукоять украшена ор-
<аментом из мелких кружков с точкой в середине, нанесенных удара-
ми твердым трубчатым чеканом. Этим кинжал из Абхазии отличается
)т тлийского экземпляра 1-го варианта IX типа и сближается с кин-
калом погребения 176 Тлийского могильника, рукоять которого сдела-
<а из бронзы и кости, причем костяные пластинки рукояти украшены
орнаментом из мелких кружков с точкой посередине. Этот кинжал мы
выделяем во 2-й вариант IX типа.
2-й вариант представлен массивным кинжалом из погребения 176
(рис. 89, 12). Лезвийная часть кинжала плавно суживается к концу. По
-е середине проходит резко выступающее продольное ребро, достигаю-
Дее заостренного кончика кинжала. На рукояти с обеих сторон брон-
евыми гвоздями прибиты костяные пластинки, которые вместе с брон-
евой частью рукояти к середине суживаются, а к кончику ручки рас-
ширяются. Этими деталями рассмотренный кинжал сближается с
кинжалом первого варианта, а по форме лезвийной части — с клинка-
ми, посередине которых проходит резко выступающее ребро, столь ха-
рактерное для кинжалов Тлийского могильника.
о Кинжал из погребения 176 не имеет сопровождающего инвентаря.
u костяком, кроме него, ничего не было. Установить его дату помога-
ет как кинжал из с. Приморского, так и бронзовые клинки тлийских
погребальных комплексов, на основании которых можно отнести кнн-
Жал погребения 176 к концу XII — началу XI в. до н. э.
5-й вариант представляет бронзовый кинжал из погребения 52,
имеющий прекрасную литую бронзовую рукоять, которая кончается
полукруглым навершием. На последнем с обеих сторон ”®ГЛУ“-
бокий дугообразный прорез, заполненный пастой. Н“же этой дуг ,
-Уженной части рукояти,—два сквозных отверстия, i лезвиинои части
Рукоять снова расширяется. Лезвийная часть кинжала имеет широкую,
103
Середина рукояти охвачена кольцом из трех вит-
ией имеется треугольный прорез, также заполнен-
типа редки в материалах эпохи поздней бронзы
и Закавказья. Не совсем точные аналогии можно
RHnvKiVio продольную полосу; на ней с обеих сторон лезвия
плоскую, £ ИзВИ8аЮШейся змеи с треугольной головкой,
нанесено изобр )е суживается. По своей форме лезвийная
ЛеЗВ"е-того кинжалаР очень близка кинжальным клинкам так назы-
ваемого коба некого типа (рис. 89, 3). Кинжал датируется тем же вре-
менем что и клинки с широкой продольной полосой посередине, т. е.
начатом ХП в. ДО и. э. Этим же временем датируются подобные кин-
жальные клинки в древнейших комплексах Михстского могильника
1491 с. 111, рис. 16].
1 4-й вариант представлен бронзовым кинжалом, отличающимся от
всех остальных устройством литой рукояти и формой лезвийной части.
На последней имеются по три сходящиеся продольные грани; две край-
ние по мере приближения к острию постепенно превращаются в одну
грань (рис. 89, 4). По устройству лезвийной части рассматриваемый
кинжал сближается с бронзовым кинжалом VIII типа, однако формой
рукояти и некоторыми другими деталями отличается от него. Этот кин-
жал не связан с каким-нибудь комплексом и обнаружен в северо-вос-
точной части могильника, где были сосредоточены погребения раннего
этапа позднебронзовой эпохи. Рукоять кинжала, весьма изящная, кон-
чается овально изогнутым навершие.м. На последнем имеются три про-
рези квадратной формы, заполненные какой-то массой, возможно
пастой. Под центральным квадратиком на рукояти проделано круглое
сквозное отверстие,
ков, а еше ниже на
ный пастой (?).
Кинжалы этого
Северного Кавказа
привести из Кобанского (441, табл. X, 2] и Верхнерутхинского (197,
с. 177, рис. 21, 6] могильников. На рукояти кобанского кинжала имеет-
ся круглое отверстие, зато рукоять рутхинского экземпляра украшена
треугольными и квадратными вырезами. Кроме того, кобанский кин-
жал имеет плоскую лезвийную часть, а рутхинский— лезвие с овально-
выпуклой продольной полосой. Таким образом, тлийский кинжал пред-
ставляет совершенно обособленный вариант цельнолитых бронзовых
кинжалов Центральною Кавказа, и это подкрепляет мысль о том, что
многие формы бронзового вооружения являются сугубо местной осо-
бенностью Тлийского могильника. Кажется непонятным, что мастера,
делавшие цельнолитые кинжалы, редко повторяли одну и ту же фор-
му, в то время как формы бронзовых топоров повторялись. Правда,
орнаментальные мотивы, встречаемые на бронзовых топорах, тоже нн-
Не КОПИРУЮТ Друг друга. Видимо, древние мастера-металлурги
Жг nwfHCb Не ,ЮВТОРЯ7ЬСЯ, изготовляя разнообразную не только по
мгХм/ Л2. И П° 0Рнаментальны.м мотивам продукцию. Только этим
cvtctrhp л™НИТЬ Разно°6разие цельнолитых бронзовых кинжалов. От-
компчекгпм ЛКИХ аналоп,й из более или менее точно датированных
рассматги<кармГРУД,-,ЯеТ латиР0ВКУ тлийских кинжалов, в том числе и
-L... Л.?.го экземпляра. Отметим, однако, что он обнаружен с
vwuuu имеющими ажурные ручки и лезвия с продоль-
то н - ?лосамн’ которые датируются конном XIII — началом
пвеасЛп Ли™’ К°К мы <пмечал» выше, ни один кинжал VIII ти-
иодтвептитк п К0МПЛ(!К<-°м » только сопровождающие материалы
г л ВСРДИ7Ь Датировку),
нающим соединив Длинный узкий кинжал с резко высту-
креиления рукояти Гкгг< М " ажуР,,ой РУ‘1кой с двумя шпеньками для
зауженной средней 4acTmcarr Wa Ф'фму четырехугольной рамки с
ю. С обеих сторон на этой части рукояти нме-
кинжалами VIII типа
ними
XII в.
ла не
могут
О 7
1 - - • • *
. 88. Бронзовые кинжалы с ажурными рукоятям» из Т.тайехото могильника
ются полукруглые вырезы (рис. 89, 5). По форме лезвия данный кин-
жал близок клинкам, имеющим резко выступающее срединное ребро.
Ажурная рукоять весьма оригинальной формы. С обеих сторон, видимо,
к ней прибивались деревянные пластинки, в которых, впрочем, не было
острой необходимости: рукоять и без них могла выполнять свои
функции.
Бронзовые кинжалы рассматриваемого типа, насколько нам из-
вестно. очень редки на Северном Кавказе и в Закавказье. Можно при-
вести только единственную, не совсем точную аналогию из погребения
И Бешташенского могильника: пельнолитый бронзовый кинжал, на
рукояти которого сделаны такие же полукруглые вырезы, как и на ру-
кояти тлийского экземпляра. В отличие от тлийского бешташенский
кинжал и.мст более тупой кончик, а рукоять лишена обрамления
формы.
Эти два кинжала, видимо, близки хронологически. Бешташенский
кинжал датируется Р. М. Абрамишвили XIII—XII вв. до н. э. [12,
табл. I. 2271 л ттчнгь’нй akipwninn относится к XI в. до н. э. Близка
*«•1 да।яруг।си к. in. Абрамишвили XIII XII вв. до н. э. [12,
. I, 227], а тлийский экземпляр относится к XI в. до н. э. Близка
к рукояти тлийского кинжала и бронзовая рукоять из с. Нигозети (За-
падная Грузия) (225. с. 69, рис. 73). Последняя богато украшена узо-
рами и изображением животного, выполненным в стиле изобразитель-
ного искусства кобанской бронзы, в то время как тлийскин кинжал
совершенно лишен орнаментальных мотивов.
Возможно, рассматриваемый кинжал получил рамочную рукоять
01 кинжалов переднеазиатского типа, на которые впервые о Ратиа'
мание А. А. Иессеи [137, с. 162-163]. Отдельные r^v-
лов были засвидетельствованы в Армении, Западной! и Дагестане
’"И. В том числе и и Южной Осетии, в Северной Осетии Догестж
» персидском Талыше |269, с. 54-55; 137. с. !(>3. 199. с ьо-ов1 По
юводу датировки кинжалов переднеазиатског> • соод„ажений
территории Передней и Малой Азии, высказано немало соображе .
105
I I
Рис. Ь9. Бронзовые цельнолитые кинжалы из Тлийского могильника
Ученые относят их появление к XX—XVIII вв. до и. э. [510, с. 65 66,
рис. 24; 522, с. 5, табл. IV, Ь], а исчезновение — к VIII в. до н. э. [510,
с. 65—66; 137, с. 162-163). Столь раннее их появление и длительность
бытования позволили Е. И. Крупнову сделать вывод о том, что кин-
жалы переднеазиатского типа попали в Дигорию нз Передней Азии в
эпоху, предшествующую оформлению кобанской культуры. В то же
время он допускает, что они бытовали на Кавказе в конце II тысяче-
летия до н. э. [199, с. 68). Приблизительно этим же временем, точнее,
XI в. до и. э. можно датировать рассматриваемый кинжал из Тлии-
ского могильника.
106
,?;^ТбаХй КТ №ДбГи 249и;"ЫМИ
МИ »3 погреоении ю <рис. оУ, Ь) и 249 (у второго лезвийная част» ио.
реломлена на две части). Они совершенно одинаковы. Лезвия кипжч-
лов одной ширины, резко заужены к концу, посередине лезвий -про
дольная полуовальная выпуклая полоса от основания рукояти > ш
к0Нца клинка. Еще изящнее отлиты у кинжалов рукояти У основан я
клинка они имеют форму трапеции. К середине рукоять чуть заужена
I! этой части рукояти имеется полуовально выступающее кольцо а вы-’
ще него —сквозное круглое отверстие для подвешивания. Под'отвей-
стием рукоять расширяется и кончается овальной шляпкой
Кинжалы настолько изящны, что могли бы соперничать с кинжа-
лами XIX в., бытовавшими у народов Кавказа. Они выявлены в по-
гребальных комплексах, не содержавших железо. С кинжалом из по-
гребения 16 найдены два бронзовых топора: один —с дважды изогну-
тым корпусом, второй с прямым. Первый топор украшен елочным
узором и изображениями рыбы, второй — меандровым и геометриче-
ским узорами. С кинжалом из погребения 249 найден бронзовый топор
с прямым граненым корпусом, совершенно лишенный орнаментальных
мотивов. В этих же комплексах имеются бронзовые дугообразные фи-
булы, бронзовые пряжки. В целом комплексы могут быть датированы
XI—X вв. до н. э.
Насколько нам известно, ни в одном позднебронзэвом памятнике
Северного Кавказа и Закавказья бронзовые кинжалы этого типа не
обнаружены, поэтому весьма затруднительно говорить о каких-либо
аналогиях. Их нет даже в Кобанском могильнике, с которым тлийские
материалы в целом имеют удивительное сходство. Однако нельзя огра-
ничиваться указанием только на черты сходства: тлийские вещи об-
ладают также многими особенностями, отличающими их от кобанских
бронзовых изделий. Пример этому — рассматриваемые бронзовые кин-
жалы.
К 7-му варианту относится бронзовый кинжал (рис. 89, 7), который
отлит в литейной форме целиком. Рукоять его в середине сильно за-
ужена. так что выступающий по краю с обеих сторон обод в середине
рукояти суживается, а затем опять расширяется и кончается дугооб-
разным навершием. Рукоять плоская, на ней пробиты восемь парных
отверстий, в шести из которых сохранились бронзовые гвозди. Высту-
пающий обод служил для закрепления пластинок из дерева, хотя для
большей прочности они прикреплялись к плоской рукояти маленькими
бронзовыми гвоздями, по длине которых можно судить о толщине ру-
кояти кинжала. От лезвийной части рукоять отделяется небольшими
треугольными выступами. Посередине лезвия проходит сильно высту-
пающее продольное ребро. Химический анализ этого кинжала показал
следующие элементы: основной состав сплава медь, 9,5% —олово,
0.01 —свинец, 0,05 — серебро, 0,01—никель и 0,03%—железо (анализ
произведен в лаборатории археологической технологии “”с™тУта нс
тоРпи АН Азербайджанской ССР под руководством ПР°£ R^'
тнмханова). Таким образом, кинжал изготовлен из высококачестве
н°й бронзы, характерной для памятников XII—X вв. до• к. з.
Я-й вариант представлен тремя кинжалами (рис. • ’ ’ ’
торые очень близки между собой, но резко отличают тпапециевидной
политых экземпляров своими рукоятями. Внизу ..«большие выступы,
формы, в нейтральной части на них появляю 'тоскнмп плас-
Дал<‘е рукояти опять гладкие и. наконец, заверши * рукоятн па.
пиками овальной формы, расположенными на р. J отверстий
Раллельно одна другой. На рукоятях имеется по нескольку отверстии
гвоздями. По-видимому, рукояти покрывали >
107
пашяпсь мелкими грибовидными гвоз-
тягивались кожей, котораяi укр ;льз(1ла „ ладони. Гвозди хорошо
дям„, чтобы ручк.> ™^а- ,|3 кинжалов (рис. 89, в). Рукояти двух
сохранились на рукояти . д,.гообразпую вогнутость в централь-
кннжалов (рис. ву. о 7 вместо дугообразной вогнутости име-
** ft D Р,/i F3 иен^е^основаиия ручки (рис. 89, 9). Кроме
еТСЯ ^Ткинжа'1! отличается от двух предыдущих формой продольио-
го'пебпа тезХ Сечение клинков ромбовидное в середине.
РРассматриваемые кинжалы, судя во сопровождавшим их материа-
лам ю“жны быть отнесены к XI в. до и. ж, хотя точно датированных
знающий нет Кинжал из погребения 190, в частности, обнаружен в
комп тексе который содержит бронзовую поясную пряжку с головкой
барана Подобная пряжка имеется в комплексе нз погребения II пра-
вобережного Бешташенского могильника, который датируется
Б А Куфтиным эпохой поздней бронзы и первого появления железа
[225, с. 65—74, рис. 70]. Р. М. Абрамишвилн относит бронзовый цель-
нолитый кинжал из того же комплекса к ХШ—XII вв. до и. э. [12,
с. 140; 13, с. 25]. Таким образом, намеченная нами дата кинжалов
8-го варианта помешается между датой, предложенной Р. М. Абрами-
швили, и датировкой Бешташенского могильника Б. А. Куфтиным. Сле-
дует отметить, что ни один из трех рассмотренных кинжалов не ока-
зался в комплексе с железом. Этот факт также говорит в пользу пред-
ложенной нами датировки.
В специальной литературе не раз высказывались мнения о време-
ни появления железа в материальной культуре древнего населения
Восточной Грузии. В последние годы археологи пришли к выводу, что
в Восточной Грузии и Азербайджане переходным периодом от поздней
бронзы к железу следует считать XI—X вв. до н. э. (12, с. 140; 13,
с. 25; 153, с. 64; 349, с. 185; 348, с» 113; 99, с. 14,табл. I, /]. Этим же пе-
риодом определяется начало эпохи железа на Северном Кавказе [13,
с. 70; 212, с. 334]. Правда, некоторые исследователи полагают, что
железный век начинается здесь с самого начала I тысячелетия до н. э.
[332, с. 17 и 173]. Что касается Закавказья в целом, то здесь железо
появляется впервые в конце XII в. до н. э. [269, с. 132]. Рассматри-
ваемый нами памятник очень близок к этой территории, и поэтому нет
мг<Ч»Г? ^дивя!^,ь,,0,° в том, что железо могло появиться в Тли если
Ии2л,ЦЛЛ в' Д° э" 00 всяком слУчае, в конце XI в. до и. э.
котлпм* J™My периоду долж,,ы быть отнесены комплексы, в составе
мые^жр 6nrtn?CH незначительные железные предметы. Рассматривае-
XI в до >ВЫС кинжалы* по-видимому, относятся к самому началу
из «огрХшАТ и 9™^^ бронзовые кинжалы
вания с мйлри.«/м.я, рис' ' и Рукояти их плоские у осно-
шиеся и овальные вверху*К»”" “ ссредН|,с и постепенно расширяю-
снабжеиы |1арнГ) расставлешшми кинжалах 8 го варианта, рукояти
маленькие пир™™ и лен,,ыми отверстиями, в которых сохранились
одном из кинжалов’(пне” 89РИ^е"ЛЯЛИСЬ деРевянныс пластинки. На
рукояти меж tv пягЛ»/ бУ’ 1 Дерево помещалось в верхней части
иавершием ручки льиымн овальными пластинами, являвшимися
С сильно выХаюшям .ш"ая Ча"ь ,ТОГО к,,||жала Узкая, вытянутая,
Рукоять второго киЛ^!0ЛЬНЬ,м РсбР0М посередине.
кинжала, ио дополнител^ы4 агпаНаЛОГИЧНа 1,0 Ф°Рме рукояти первого
^). Лезвийная iacn овальные пластины отсутствуют (рис. 89,
обеим сторонам лезвия имр1т?.иКИИЖала также вытянута и узка. По
торые К острию СХОДЯТСя” 0™^ и,еСТЬ.,,Р°Л°ЛЬНЫХ линий-полосок, ко-
W сходя гея одна с другой и превращаются в три линии.
J V0
Этим лезвие кинжала из погребения 97
из погребения 51. 1 dZ отличается от лезвия кинжала
ВОЗМОЖНО, ЭТИ кинжалы происходят пт ihi™,.
I жищят от кинжала так называемого
но про-
дием,
то в комплексе
топор с полукруглым
переднеазиатского типа и являются ею дальнейшим развитием .
дукииеи местного производства, наделенной известив своеобпа
Что касается датировки кинжалов 9-ю варианта 'Р
погребения 51 кроме кинжала имеется бронзовый - ’
лезвием, овальным проухом и обухом со скульптурным^ф^и^м"
подобный топорам Перевского [180, с. 34, '?' У целением,
Пасанаурского [152, с. 18] кладов,
Фаскау близ с. Г
музея краеведения [181, с. 76]. Ни один из этих топоров не представлен
в хорошо датированном комплексе, хотя Перевский и Пасанаурский
клады датируются в целом концом II-началом I тысячелетия до н. э
[180, с. 118; 152, с. 18].
В тлийском погребении 51 кроме топора имеются также дугооб-
разная фибула классической кобанской формы, гривна из проволоки
с отогнутыми по сторонам концами, высокая бронзовая поясная пряж-
ка с восемью отверстиями, украшенная в чисто кобанском изобрази-
тельном стиле, и, наконец, бронзовая кружка с зооморфной ручкой и
кольцевым поддоном. Весь этот материал позволяет нам отнести рас-
сматриваемый комплекс и имеющийся в нем кинжал к самому концу
X в. до н. э. Другой кинжал — из погребения 97 — вместе со всем комп-
лексом, в который он входит, датируется IX в. до н. э. Поэтому мы не
останавливаемся на нем более подробно.
10-й вариант. Среди всех тлийских кинжалов выделяется случай-
но обнаруженный экземпляр, имеющий пламевидное очертание клинка
и плоскую, литую, кончающуюся округлым ажурным колпачком руко-
ять. Последняя сломана у основания клинка, но найденное здесь же
иавершие можно смело отнести именно к этому кинжалу (рис. 33,
2 и 3). На сохранившейся части рукояти имеются два отверстия. Од-
но из них, видимо, служило гнездом для гвоздя, а второе — для под-
вешивания кинжала. Клинок в какой-то степени напоминает клинки с
составными ручками раннего этапа позднебронзового периода. Что же
касается ажурного навершия рукояти, то оно может быть сопоставлено
с навершиями бронзовых мечей Самтаврского могильника, датируемых
1Э. М. Абра.мишвили XI—X вв. до и. э. [12, табл. I, 153 155]. Этим же
периодом датируются кинжалы и мечи с ажурными колпачками на
конце рукояти в Азербайджане [198, с. 131, табл. VIII, 99, с. 14,
табл. I]. К XI—X вв до н. э. относятся подобные кинжалы и на тер-
ритории Армении [269, с. 155, рис. 63, .?], отличающиеся, впрочем, от
тлийского экземпляра формой как рукояти, так и клинка.
Таким образом, тлийский кинжал сопоставляется по
Деталям с кинжалами Закавказья эпохи поздней бронзыi и Р
железа. В то же время он является самостоятельным произведением.
Возможно. форЖма /тою кинжала связана с отмеченным,. закавказски-
ми экземплярами, но считать ее их точной копне ' ' ' р вамках
чески рассматриваемый кинжал должен быть
X в. дл н *
Исходя из сказанного выше, можно еде. _^_.ылгп Клвкччл ши-
половине I! тысячелетия до н. э. племена ^^-"ми ктинкам
Г-око пользовались бронзовыми кинжалами >’ ^«ХГт^а металлурги
которые служили основным видом воор>ж ‘ изделия. Это
хлпРаЛНСЬ отливать не только прочн“е’ "° сериями бронзовых кнн-
^РОшо подтверждается рассмотренными Р
рис. 26; 181, с. 76-80] и
яшо. nos „ о-, а 2,ак*е опорам из могильника
алиат [198, с. 87 рис 20> 3. w с 472] и Хашурского
109
Ест первоначальные формы кинжальных клинков в какой-то сте-
пени близки, TO к XII-XI вв. до н. э. появились их самые разнообраз-
ные виды и варианты. Кроме изменении формы клинков с течением
времени происходили и изменения форм рукоятей. Что касается клин-
ков, то они постепенно становились более приспособленными для колю-
щего удара.
Племена, оставившие Тлииский могильник, находились в опреде-
ленных контактах с другими закавказскими племенами, в частности с
носителями западногрузинской и самтаврской археологических куль-
тур. Не менее тесные связи существовали с племенами, оставившими
Кобанский могильник и синхронные ему памятники северных склонов
Центрального Кавказа. По некоторым деталям прослеживаются кон-
такты и со странами Передней Азии, в частности с древним Ираном.
Эти связи осуществлялись через территорию Закавказья, в том числе
через Восточную Грузию.
Анализ тлийских бронзовых кинжалов позволяет говорить о су-
ществовании местного производства металлических изделий и о быто-
вании самостоятельного очага бронзовой металлургии в горной полосе
нынешней Южной Осетии. Бронзовый кинжал или клинок с составной
ручкой присутствует почти в каждом мужском погребении. Это гово-
рит о том, что при постоянных межплеменных военных столкновениях
возникла необходимость вооружения каждого мужчины, а массовое во-
оружение требовало и массового его производства.
Булавы
В тлийских комплексах XII—X вв. до и. э. представлены три бу-
лавы: одна каменная и две бронзовые. Первая из них (рис. 90, /) из-
готовлена из темного твердого камня. На ее яйцевидном корпусе и ме-
ются пять полушарных выступов, расположенных на центральной вы-
пуклой части булавы. В корпусе просверлено круглое отверстие,
верхняя часть которого имеет вид воронки. Его края, как и почти все
само отверстие, настолько сильно потерты, что блестят. Булава, по-
видимому, не насаживалась на деревянную рукоять, а была прикреп-
лена к ремню, верхний конец которого завязывался в узелок. Таким
образом, булава применялась в качестве оружия ближнего боя. Воз-
можно, что подобными булавами пользовались и во время охоты.
По количеств) имеющихся вокруг корпуса полушарных выступов,
а также по форме рассматриваемая булава отличается от северокав-
казских булав и сближается с закавказскими экземплярами Северо-
кавказские каменные булавы, как уже отмечалось в предыдущей гла-
ве, имеют обычно четыре выпуклины, тогда как на закавказских 6v-
KnBAX; на бРОНЗО8ых’ «о пяти полушарных выпуклин,
крзме тзгj, закавказские булавы этого типа отличаются от северо-
кавказских и по другим признакам {491, с. 87|.
В центральнокавказских комплексах ХН-Х вв. до н э каменные
булавы с полушарными выпуклинами почти
известные на Северном Кавказе экземптяоы
лее раннему времени, а не к последним ’
ТИЯ ДО H. Э.. КаК ЭТО СЧИТал Е И Knvnunr,\
с ППТУШаОНЫМИ RUnvvtuu-». ' Н ЗВ В отношении КЗ.-пиппшл fj >.<<-<'
с пзЛ) р н выпуклинами из дигорских могильников Севеоной Осе-
тии, сосуществовавших с ботее пяййни(. *^"*«ьников клеверном
выпуклин (199, с. 44. рис. 91 К £Zv 11 т‘“аРовидными булавами без
овальной культуре племен Центра тьйого к“'яче-1стия д" " '*• " мзте'
лт-титые из метал та мпм»». Р^ьного Кавказа появляются булавы,
му каменных (419, с. 158]. “ вместе с 7ем видоизменившие фор-
не зафиксированы. Все
видимо, относятся к бо-
столетиям Н тысячеле-
менных булав
110
2
Рис 90. Булавы из Тлийского могильника:
/ — кзмерная; 2—3 — броялсвы*
Следует отметить, что к концу И тысячелетия до н. э. с бронзо-
выми булавами встречаются и их каменные прототипы. Пример это-
МУ рассмотренная каменная булава из Тлийского могильника. В свое
врДмя она неправильно была отнесена нами к концу VIII в. до и. э.
НЬ, с. 178]. Изучение инвентаря из погребения 98 дает теперь совер-
шенно другую датировку. С каменной булавой в комплексе имеются
кинжальные клинки: один с зауженной серединой, два с сильно высту-
пающими продольными гранями и один плоский, с треугольным черен-
ком, на котором пробито четыре отверстия для насадки и скрепления
Рукояти. В том же комплексе имеются бронзовый топор с двусторонне
прогнутым корпусом, булавка с пятишишечной головкой, крестовидная
привеска, маленький слиток, две пряжки без орнамента и одна с изоб-
ражениями оленя, фибула с украшенной елочкой дугой, ножные кольца
из бронзового прута круглого сечения и костяная игла. Из беглого
перечня видно, что в комплекс входят предметы, характерные даже
Для раннего этапа позднебронзового периода, но в то же время нельзя
Нс\°братнть внимание на присутствие дугообразной фибулы, на прием-
ной части которой имеется изображение животною с повернутой назад
головой и открытой пастью. Подобные фибулы, характерные для
•тийского могильника, начинают встречаться в погребальных комплек-
Сах с X в. до н. э. Этим же периодом датируются обнаруженные в тлнй-
с*ом погребении 98 ножные кольца и орнаментированная поясная
пРяжка.
Ill

n
H'
1НЯ ,1" II *
И', K.I I мк< »М<

n
ОСУЩГС i ПОНЯЛ я с пен.
буланы
мышьяк
цинк
0.015.
булавы, одна из пил v1’-'1 ,J/.
высокооловянистой бронзы. В сплаве
мни и -О о олова присутствуют также свинец
0 009. висмут-0,07, серебро -0,06, сурьма — 0,018,
*ль —0,01 и золото — 0,01—0,03%
Института археологии АН СССР
дне 6|A'i' «оные
в
Hi корпусе булавы крестовидно расставлены четыре выпуклины,
обрамленнья'* концентрическими кругами, а в середине проходит круг-
н»е еквошое отверстие, кончающееся прямой втулкой, на краях кото-
рой имеется кольцеобразно вдавленный поясок. Ниже выпуклин груше-
видный корпус булавы украшен 12 изображениями рыб. Между вы-
пуклинами помешено по одной рыбе, а на верхней плоскости булавы,
вокруг отверстия, четыре рыбьи фигуры следуют одна за другой. Меж-
ду ними и отверстием проведена тонкая кольцеобразная линия, окайм-
ляющая идущий вокруг отверстия елочный узор.
Бронзовые булавы с четырьмя выпуклинами на корпусе, как от-
мечалось, не так уж редки в тлийских материалах. Они были распро-
странены в XIV—XIII вв. до и. э. и бытовали до конца II тысячеле-
тия до и. э. Известны подобные булавы и из Кумбултского могильника
Северной Осетии [441, табл. XCVII, 1 и 2]. Рассматриваемая булава,
однако, выделяется своей формой и орнаментальными мотивами. Она,
ио-видимому, служила символом власти и принадлежала родовому ста-
рейшине. Кроме того, булава из погребения 57 могла быть парадным
или ритуальным предметом.
Вторая бронзовая булава (рис. 90, 3) найдена в погребении 227
[423, с. 362; 424, с. 35, рис. 1, с. 157]. Сопутствующий булаве материал
немногочислен: обрывки пластинчатого пояса, маленькая пряжка, брон-
зовая спираль, несколько сердоликовых бус и обломки чернолощеного
глиняного сосуда. По инвентарю погребение, казалось бы, не относится
к богатым комплексам, но найденная в нем булава чрезвычайно инте-
ресна. Она имеет шаровидный корпус, на котором крестообразно рас-
ставлены четыре сильно выступающие шишечки, окруженные концент-
рическими кругами (по четыре вокруг каждого выступа). Круглое
сквозное отверстие булавы кончается прямой втулкой, которая разде-
лена на два пояса. Они обрамлены двойными кольцеобразными линия-
ми и заполнены орнаментом из сдвоенных спиралей. Шаровидная часть
булавы украшена изображениями животных и человека. Четыре изоб-
ражения собак помещены ниже выпуклин. Собаки с заостренными
стоячими ушами, открытой пастью, вытянутым телом и опущенным
aIvu п\3ЛТтеМ кРЮЧК00бРазно завернутым вверх хвостом. У каждой со-
БтлппйЫп^пН0ГИ’АК0Т0^Ыех кончаются рыбьими плавниками,
пыпмк’ши nLnv из°бРажении помещен на верхней плоскости, выше
oqHO_ noiuauF н _огамн’ пРичем среди них два изображения собаки,
клонившись r nnanv”0 человека- Последний стоит во весь рост, на-
(bnrvnu покпыты wm стоРону так» будто останавливает лошадь. Все
‘ Р 5 ром, состоящим из точечных линий, нанесенных
каким !•’ 4>nm 1ЧН1МГ...М Ч. -,и . u
ючклми Очень хор.иио Ш4|.,>,юнм .,VM,' ’ и‘ Ч? т”*г
>|IH'IJ. В<е НИ И Pi6p;iH,< пни lUJUG.ijK-nu ” ’'3 |п|И ,, п,.
банской брон «IJ, 'но • hii6(-ijh(j <пч<ч пню ' Н ,Г л “ 1’н<’4 мм
жсиним собак. Подобии,. „ о ,Г>р;| < ни я нмгит <.<"'жии ” " 11
зовых ножных кольцах, -юпорих, пинце1ач ’ м-”‘“’чнм бр.щ
Заслуживают внимании нм<-юшш(./ ,п
знаки. Они, возможно, cBH..u tp.4b( lhylor о ,‘ ’’4 пц и п
письма. Быть может, ли знаки mb.kikh, я Хии/и'? * "" н‘мм
AvnnilV. ""4”М '' Р'Ь К ! UUIH-IO
или
Форма, изобразительные moi ивы и дру|Пе Лсг,
о том, что она не была боевым оружием. Как и 6v
57, она могла быть символом власtи родовою м
менпого вождя или же парадно-ритуальным прстчн
Рассмотренная булава является прекрасным <
тейного производства населения, оставившего Т.шйскнй моныьник. Мы
датируем ее XI в. до н. э. Так же можно датировать тс материи ты ко-
торые были найдены вместе с ней в могиле. ' ’
В. Орудия труда
Костяные и бронзовые иглы
Изделия этого рода представлены в Тли более чем скромно, всего
тремя экземплярами — двумя костяными (погребения 98 и 242, рис. 91,
3 и 4) и одним бронзовым (рис. 36, 3). Бронзовая игла найдена вне
погребений. Она изготовлена из проволоки круглого сечения, имеет
прокованное ушко с овальным отверстием и сильно заостренный кон-
чик. У костяных экземпляров отверстия круглые. Одна из костяных
нгл сломана, другая, целая, чуть изогнута. Такая форма придавалась
игле, возможно, специально, чтобы легче было пользоваться ею при
выполнении соответствующей работы. Иглы эти применялись главным
образом при изготовлении одежды и обуви, от которых в тлийских по-
гребениях ничего не сохранилось, и поэтому судить о форме одежды
или обуви и о технике их изготовления весьма затруднительно. Можно
Допустить, что древние жители центральных районов Кавказа носили
одежду, изготовленную из груботканой шерсти или войлока, о чем и мо-
гут косвенно говорить рассматриваемые костяные и бронзовые иглы.
Костяными иглами человек начал пользоваться тогда, когда стал
изготовлять одежду. В эпоху бронзы наряду с костяными появились
бронзовые иглы. Костяные и бронзовые иглы часто встречаются в па-
мятниках бронзового века Закавказья: Мцхете [491, с. 88; 151, с. 183,
'53, с. 681, Мингечауре [33, с. 77, рис. 64, ж], Ханларе, Узеркил-Тепе
[233, рис. 21]. Подобные иглы известны и в некоторых памятниках Се-
верного Кавказа — Верхнегунибском поселении [186, с. и/ iv,
рис. 47, с. 123, рис. 48, 4], Карабудахкеитском [306 с 1Ь8-1ЬУ,
РИС. 7, 5], Гинчинском [186, с. 123-124], МУ„Г®Р^,С*°“ С’ м2„'
РИС- 4, 5]. Гатын-Калинском [265, с. 124, рис. 32 6] могильни™*. мо
сильнике у мебельной фабрики г. Кисловодска (
ского музея) и т. д.
Плоское сегментовидное орудие
Среди орудий труда, представленных цй
ем скромно, следует отметить плоский тппооа
лезвием, очень напоминающим лезвие плоек
Тли более
предмет с
(рис. 91, 2).
113
в Зак. 898
Рис. 91. Бронзовый плоский топор,
бронзовое сегментовидное орудие и
костяные иглы нз Тлийского могиль-
ника
с. 91—94; 371, с. 166]. Основой для
Предмет имеет плог кии, квадрат-
поп формы черепок для насада ру-
кояти. Одна сторона совершенно
плоская, другая чуть выпуклая. С
этой стороны оттачивалось и лез-
вие Отлит предмет в одинарной
(Ьорме, как и западногрузинские
йентовндные орудия [180,с. 156].
Рассматриваемое сегментовидное
орудие, вероятно, и попало в Тли из
Западной Грузии, где они были ши-
роко распространены наряду с брон-
зовой мотыгой, топором, серпом и
др. Однако следует отметить, что в
основном они там представлены в
кладах литейщиков-металлургов
[180, с. 89—95; 67, с. 52, табл. V,
VI, VII, VIII, 7, 4] и лишь изредка
встречаются в погребальных ком-
плексах. Археологи, рассматриваю-
щие материалы эпохи поздней брон-
зы Западной Грузии, выделяют не-
сколько разновидностей сегменто-
видного орудия. В частности
Д. Л. Коридзе и Л. С. Сахарова вы-
делили по три разновидности [180,
подобного деления послужила фор-
ма сегментовидного орудия.
Экземпляр из Тли по форме очень близок сегментовидным оруди-
ям 1-го типа нз Лечхуми [371, с. 166, табл. II, 5], а также большин-
ству подобных орудии Тхморского клада [67, табл. VII, 1—4]. Сегмен-
товидные орудия в основном были распространены в низменных райо-
ХЛ“И ₽УЗИИ’ в бассейне р- Чорохи, в среднем и нижнем
пвостпяИеш?«"атпВ нижнем течении Ингури [87, с. 149]. Граница рас-
Вствечаютгя пи,, Г° ° "ла °Р^'ДНЯ Доходит до Восточной Анатолии.
Встречаются они и в Артвинском кладе [24, с 1491 Что же касается
о;ЖЧеРнь^ки3ТеТЙ 3*еСЬ сегментовидных
ввдноё onvnneP являЛо Время А- А- Иессен °™ечал, что сегменто-
Завадного^Закавказья ,И7РадмД™м’ хаРактеРным исключительно для
из Западной Гпчзии п1г> ’ С’ 33 ' Имеющиеся на сегодня материалы
Сейчас в м‘ТеРУЗВЯХ п^0СТЬяЮ подтв.еРжда>от мнение А. А. Иессеиа.
ио насчитать более 246 дне®Ронзовои эпохи Западной Грузии мож-
иё"западной"гоузнн чтпМПЛЯ₽°В се™е"тов“дв“х орудий [180, с. 91].
НЫ, но в горах ЦентвалкмпгпРРаспРостРанилось в соседние райо-
ренней Картли только в мпги^аВКЗЗа 0Н0 не Ук°ренилось. Во Внут-
с. Урбннси и в Терегвани Раннего этапа поздней бронзы из
ные орудия [180, с.Р156. таб^ХХТУ ?бнаРУже"ы сегментовид-
соответствует фовме mwn™™ л’ ' н Ф°Рма которых полностью
ной Грузии тлийское сегкХ^ В севеР»<>й части Восточ-
с-твенной находкой. Это орудие относится7***6 является пока чт0 e^HH'
которые обнаружены главным nf™ осптся к числу мелких экземпляров,
лии и Аджарии. В горной части Kn30M В ^УРИИ» Имерети, Раче, Мегре-
Дено сравнительно мало а в пыгл ХИДЫ „сегментовиДНЬ1х орудий най-
В Сванети, ИХ совершенно нет [180 “иб'б??С971 Груз""’ в том числе
О назначении сегментовялны, с' 27]'
орудии говорилось неоднократно.
114
Почти каждый исследователь, которому „ той ....
лилось заниматься их изучением, высказывал собственное м е i и и ,
этому вопросу. VII4IIHUU МШНЩ. ПО
А. А. Иессеи в 1935 г. отмечал, что скорее всего это не топоп
нечто.вроде сечки для рубки растительного материала „ли мяса
с. 130]. В 1941 г. М. М. Иващенко при публикации бронзовых изде-
лии Кутаисского музея назвал сегментовидные орудия эквивалентом
разменной монеты наравне со слитками в форме колеи [133 с ТО
?Р5таСС255°саТо-1Т"|97ТеИХЯНР^1Я с' ДЛЯ °б|1аб°™"
с. 51 52, 255, с. 10 11, 197, с. 80—84]. Существует мнение, что сег-
ментовидные орудия выполняли функции топора [548 с 331 или же
использовались как лопатки [228, с. 318]. Некоторые допускают даже
чю они выполняли функции заступа, а также использовались для
разрыхления мягких грунтов и на огородах [180, с. 157; 228, с. 319].
Н1. В. Хоштариа полагает, что это орудие является разновидностью
мотыги, и называет его «плоской мотыгой» [467, с. 180].
В последнее время было высказано мнение, что сегментовидное
орудие, каким бы оно маленьким ни было, не могло быть орудием для
обработки кожи. Для подтверждения подобного суждения ссылаются
на то, что в Кобани и в горной части Колхиды, где начиная с ранних
этапов развития металлургии ведущей отраслью хозяйства являлось
скотоводство, по сей день не обнаружено ни одного сегментовндного ору-
дия [67, с. 91; 180, с. 157]. Авторы, считающие так, поддерживают точку
зрения акад. Г. С. Читая, полагающего, что сегментовидное орудие
служило для снятия коры с деревьев и было связано с земледелием
«лесного типа» [487, с. 157; 137, с. 131].
Мысль о связи сегментовидных орудий с земледелием, пусть даже
«лесного типа», кажется нам убедительной. Однако нельзя исключить
возможность использования маленьких экземпляров сегментовидных
орудий и в кожевенном деле. Мы не должны забывать, что для выпол-
нения одной и той же работы в разных районах и культурных областях
применялись различные орудия. Возможно, в кожевенном деле горцы
Центрального Кавказа действительно пользовались не сегментовидным,
а каким-то другим орудием. В то же время недостаточная археологи-
ческая изученность горных районов не позволяет прийти к определен-
ному выводу по этому вопросу. Во всяком случае, приписать сегмен-
товидное орудие одной определенной форме человеческой деятельности
невозможно.
Говоря о хронологических рамках этих изделий, большинство ис-
следователей относят их к концу II тысячелетия до н. э. Сегментовид-
ные орудия типа рассмотренного нами должны быть датированы вре-
менем не позже конца XII—XI вв. до н. э. Более мелкие экземпляры,
по-видимому, бытовали и в начале I тысячелетия до и. э.
Плоский топор
Бронзовый плоский топор, отлитый в односторонней форме и имею-
щий боковые выступы (рис. 91, /), представлен в тлийских материалах,
как и рассмотренное сегментовндное орудие, единственным экземпля-
ром (в одном из погребений VI в. до н. э. найден, кроме того, точно
такой же железный топор). Этот топор не связан с определенным по-
гребальным комплексом, а был обнаружен на каменной выкладке, под
которой обычно помещались дреание погребения.
На территории Южной Осетии плоские топоры встречаются не
так уж часто. Кроме Тлийского могильника они имеются в Цхинваль-
ском кладе и в Цоисской коллекции. По форме и технике изготовления
115
8*
как от тлийского [417, с. 163,
цоисский плоский топор о цхинваЛьского клада [230, с. 31,
рис. I], так и от Э“™еПт собой «гибридное образование» [229, с. 31,
Р„с. 23, 5[ и представляет соошн.ому экзеМпляру из погребения
рис. 23. 5], ®Л"3“ГСТ26 228 с 331, рис. 23, 4]. Цоисский топор, таким
591 Байериа [230, с. "°' псточнОгРузинскнм и поэтому находит в
образом, является "° ™ б5 |зкне аналогии. Тлийский топор, напротив,
Восточной Грузии самые! - 31 изделиям. Он полностью повторяет
больше тяготеет к в Западной Грузии (Лоджобисдзир-
форму плоских топоров, и д Квпшарский, Окурешскпй клады
" Нй Сурму^с- о—Д К371. СР 15?, табл. !, 4, J41, с. 65,
" Т' Д? J 1Я9 г 7-8 141 Именно из этих районов плоский топор и
рис. 8. /;.184 с. .. ь выделяет эту форму плоского топора во
-тч"’- к°™'
выступами был распространен н вне
ареала колхидской и кобанской археологических культур. Этого типа
предметы были найдены на обширной территории от Италии до Вос-
точного Ирана и даже до Индии [229, с. 32]. Они встречаются и в
Англии, а в более позднее время в железных экземплярах хорошо пред*
ставлены в гальштаттскои культуре [566, с. 24 25, рис. 6 и 7, 76, с. 30,
рис. 10, 16; 114, с. 294-295].
Плоские топоры, обнаруженные в пределах распространения кол-
хидской и кобанской археологических культур, лишены графического
убранства. Однако в Керчи был найден плоский широкопяточный то-
пор, обе стороны которого заняты изображением быка с длинной шеей
и коротким туловищем [114, с. 295; 229, с. 30, рис. 23а, 9]. По стилисти-
ческим особенностям это изображение органически связано с колхидо-
кобанским изобразительным искусством. Поэтому С. П. Пржеворский
отнес этот топор к кобанской культуре, считая, что с Кавказа он по-
пал в Крым [549, с. 51]. По мнению А. А. Иессена, указанный топор
был занесен в Крым с южного побережья Черного моря [142, с. 32].
О. М. Джапаридзе, со своей стороны, считает, что крымский экземпляр
происходит из черноморских районов Колхиды, для которых имеющие-
ся на керченском топоре изобразительные мотивы также характерны
[114, с. 295]. Для нас, впрочем, неважно, попал ли этот топор нз Кол-
хиды или из района распространения кобанской культуры. Важно дру-
г°е. крымский топор органически связан с позднебронзовой культу-
рой Центрального Кавказа, откуда в конце II тысячелетия до н. э.
котоводческие племена продвинулись в сторону Крыма. С начала I ты-
До н’ э‘ в ГОРНОМ Крыму проживали тавры, которые и этнн-
1921 Пир» культуРе связываются с Центральным Кавказом [246, с. 156,
указанной^возмо*но’ что наряду с другими бронзовыми изделиями
ческим плрмри°рСКИИ Т0П0Р'был занесен в Крым кавказским скотовод-
•еским племенем в конце II тысячелетия до н. э
мя - с кониеа IiP°THJ°BbIe ТОПОры’ ^-видимому, бытовали долгое вре-
кию А. А Йе сена п-ЛеТИЯ Д° Н’ Д° V1II~VH вв. до н. э. По мне-
переходят на сепрпимй”" РаспР0СТРанены по всему Закавказью, но не
Такой же точки чпеи» " Главного Кавказского хребта [137, с. 130].
нако, по сведениям А сРХ'ДеРЖИВаЛСЯ Б А' Куфтиц [229, с. 32]. Од-
Ферениированиыми тупоугольным^ ’бокп°И Т°П°Р’ Т0Льк° С° слабодиф‘
ческой табаипе Б д > ольными боковыми выступами (по типологи-
обнаружен в ПятигорскГ&Тс^™е\/РтУППа) [229’ С‘ 32]’
топоры, найденные n J 1Л с‘ У’ рис- Точно такие же плоские
имеются в Кисловодском няппп,ДуСТрНЯ <окРестности г. Кисловодска),
аРоДном музее. В последние годы плоские
110
топоры обнаружены также в Бургустанском кладе, в Березовском и
Эшкаконском могильниках, в Кабарде [130, с. 136, рис. 58, 2; 140, с‘ 91.
рис. 20, z и , рис. 21, 7] и т. д. Разумеется, раз плоский топор был
распространен во всем Закавказье, особенно в Западной Грузии он
не мог не проникнуть в культуру племен северного склона Главного
Кавказского хребта, хотя следует отметить, что для него характерны
более тупые боковые выступы.
По вопросу о назначении плоских топоров исследователи не имеют
единого мнения. Б. А. Куфтин называет их теслами [230, с. 191,
Г. К- Ниорадзе считает, что плоские топоры не имели рукояти и при*
менялись для резания кожи [311, с. 12—14, рис. 8, 9]. А. М. Тальгрен
предполагает, что плоский топор с боковыми выступами был орудием
горного дела и своим широким распространением обязан мореходным
пародам, искавшим металл [566, с. 25—26; 229, с. 148, примечание].
Но, как правильно замечает Б. А. Куфтин, изящная форма этого то-
пора и отсутствие экземпляров со следами употребления не дают до-
статочных оснований поддержать мнение А. М. Тальгрена. Если бы
эти топоры употреблялись в горном деле, на их рабочих поверхностях
остались бы следы ударов; кроме того, неясно, для чего были нужны
в таком случае роговидные выступы на противоположной стороне лез-
вия, имеющиеся как на цхинвальских плоских топорах, так и на то-
порах Саснрети, Мцхеты, оз. Севан, Зангезура и т. д. На наш взгляд,
правы исследователи, считающие, что плоский топор применялся при
обработке дерева [154, с. 181; 68, с. 10, табл. I, 7 и 8; 37, с. 12; 373,
с. 13—15]. Отдельные экземпляры, возможно, употреблялись и для об-
работки кожи.
Вопрос о прародине плоского топора также является дискуссион-
ным. Полемизируя с Р. Гейне-Гельдерном, считавшим местом его по-
явления Сирию (откуда эта форма проникла, по его мнению, в Европу,
Малую Азию и Грузию), Б. А. Куфтин на основании имеющихся ма-
териалов нарисовал иную картину его распространения — из Северной
и Центральной Анатолии, где, как и на Южном Кавказе, он найден
в наибольшем числе экземпляров. И в самом деле, если внимательно
просмотреть материалы позднебронзовой эпохи Грузии, Армении, Азер-
байджана, а также Турции, становится ясным, что плоский топор имен-
но отсюда проник в страны Передней Азии и далее на восток.
Обрезы основания оленьего рога
В памятниках позднебронзового периода, выявленных на террито-
рии Центрального Кавказа, обрезы основания оленьего рога встречают-
ся очень редко. В Кобанском могильнике и синхронных ему памятни-
ках северного склона они совершенно неизвестны, за исключением
костяного молотка из погребения 2 Зандагского (Дагбашского) мо-
гильника в Дагестане, нижняя дата которого — X в. до н. э. [332, с. 19.
22, рис. 2, /]. В памятниках южного склона они также обнаруживаются
не особенно часто. _
В Тлинском могильнике найдены два подобных предмета. Ojhui из
них с прямо срезанными стержнями и круглым отверстием (рис. 9~. /),
второй точно такой же формы, но без отверстия (рнс. 9_, 2). Найдены
они вне погребений, и это не позволяет установить их точную дати-
ровку. В некоторых позднебронзовых памятниках Восточной Грузии
они зафиксированы с рубежа XIV—XIII вв. до н. э. [113, с. 19] и бы-
туют до I тысячелетня до н. э. В древнейших грунтовых погребениях
Самтаврского могильника обнаружено 15 подобных. изделий, причем
погребения 26, 58, 75, 80, 129, 174, 175, 180, 261, 263, 280 содержали
117
Рис 92. Обрезы соззгкий
оленьих р-згов из Т.т7гйс:-:сгс
уэгильника
по одному экземпляру, а погребения 101 и
15,5 —по два [-191. с. 86]. Очень близкий к
глмйскому экземпляр был найден в грунтовом
погребении 3 Квасатальского могильника [113,
с. 18, табл. IV]. Известны эти предметы и в
правобережном Бешташенско.м могильнике
[225. с. 73, рис. 78, табл. XLV, XLIX], а так-
же в трех погребениях кромлехов 10 и II
Сгырфазского могильника.
Назначение рассматриваемых обрезов ос-
нования оленьего рога не совсем ясно. Ф. Бай-
ерн. сравнивая их с некоторыми костяными из-
делиями эпохи палеолита, называет их жезла-
ми военачальников (Commandostab) [506,
с. 37. табл. XII, 16]. Б. А. Куфтин считает их
назначение неясным; по его мнению, скорее
всего они были подставками для древка не-
большого погребального флажка или же ин-
струментами для выпрямления древков копий.
В качестве аналогии он приводит более позд-
ние выпрямители (растгаенаен) для самодель-
ных железных кос из оленьего рога из Север-
ной Осетии [225, с. 67]. Т. Н. Чубинишвили
полагает, что оба предположения Б. А. Куфти-
на лишены основания, и видит в обрезах
оленьего рога оружие [491, с. 87]. Оружием
считает их и О. М. Джапаридзе (113, с. 19].
Нам кажется, что из всех приведенных точек зрения наибольшего
внимания заслуживает второе предположение Б. А. Куфтина. Рассмат-
риваемые изделия, действительно, могли служить выпрямителями древ-
ков копий пли земледельческих орудий, в частности серпов [331а, с. 82].
Тот факт, что в самтаврских грунтовых погребениях они были зафик-
сированы вместе с оружием (491. с. 87], не может служить аргументом
в поддержку точки зрения об их военном предназначении: ведь кроме
оружия в могилы клали и предметы хозяйственного характера. Гипоте-
за об использовании указанных изделий в качестве выпрямителей зем-
ледельческих орудий объясняет и тот факт, почему их мало в горных
районах Центрального Кавказа: основными отраслями хозяйства здесь
были скотоводство и металлургия, земледелие же развивалось менее
интенсивно. На равнине, где земледелие становится основным источ-
ником сх шествования людей, выпрямители кос должны были быть рас-
пространены значительно шире.
Предметы, связанные
с древней народной медициной
Врачевание возникло так же рано, как и другие виды человеческой
деятельности. Наблюдения над природой постепенно научили человека
применять растения с лечебной целью [503, с. 7]. Найденные в неко-
торых пешерных стоянках (Сакажия) материалы свидетельствуют о
том, что в каменном веке древние люди умели уже готовить мазь из
костного мозга и жира животных [314. с. 56, 59]. В процессе трудовой
деятельности человек постепенно овладел также техникой изготовле-
ния инструментов, которыми пользовался при очистке раны или для
измельчения лекарственных растений. Ряд таких инструментов имеется
и в тлиискнх комплексах.
Н8
Среди найденных в Тли предметов, которые можно .чнт.тп. м.-,„
цинскими инструментами, отмстим прежде всего пять ножей кнмгочек
имеюших плоские обоюдоострые навершия и постепенно зауженные и
кончающиеся колющим острием стержни (рис. 93 1—5} У четное х
экземпляров стержни имеют круглое сечение, у однАй лопаточки стер-
жень отсутствует, по, судя по остальным, смело можно говорить о
том, что он тоже был круглым. Этими ножами-лопаточками токари
вероятно, измельчали лекарственные растения или растирали мазь на
теле заболевшего. Лезвия этих инструментов настолько остры, что ими
можно было сделать примитивную операцию, а заостренными копна-
ми стержней можно было вскрыть нарыв или выпустить кровь.
Все интересующие нас инструменты были найдены в женских по-
гребениях. Эти погребения оыли названы нами могилами знахарок
[422, с. 393 394], так как они резко отличались от всех других не
только наличием медицинского инструмента, но и изобилием специфи-
ческих бронзовых изделий. В каждой могиле оказалось по нескольку
привесок в виде бараньей головы, бронзовых фигурок, булавок, .мно-
жество ромбовидных бляшек и спиральных трубочек и т. д. Такое
обилие ритуальных предметов связано с тем, что «врачебная•> практика
знахарок представляла собой переплетение приемов народной медици-
ны с колдовскими действиями [433, с. 105]. С помощью амулетов и
вотивных фигурок знахарки старались усилить воздействие колдовства.
Следует отметить, что знахарство часто сохраняло обособленность от
колдовства и этим еще раз обнаруживало свою самостоятельность
как форма религии [433, с. 109—НО].
Помимо отмеченных выше бронзовых инструментов в погребаль-
ных комплексах из Тли имеется маленький бронзовый сосудик
(рис. 93, 6), который, по-видимому, использовался для хранения либо
приготовленного из целебных растений лекарства, либо благовонных
веществ. Подобные сосу’дики, как и ножи-лопаточки, насколько нам
известно, редки в памятниках эпохи поздней бронзы Северного Кавка-
за н Закавказья. Следует отметить, что в древних погребениях Мцхет-
ского могильника выявлены разнообразные инструменты, связанные с
народной медициной [503, с. 9, 10 и сл.], но среди них нет аналогий
тлийским ножам-лопаточкам.
В рассматриваемых материалах из тлийских погребений XII
X вв. до н. э. имеются и весьма искусно изготовленные бронзовые пин-
цеты (рис. 94). Всего их шесть, в том числе пять из погребальных
комплексов. Пинцеты из погребений 52 и 115 целые, а из погребений
23, 50 и 201 поломаны в том месте, где они согнуты в овальные пе-
тельки. IIТретий пинцет был поломан на несколько кусков, которые
были найдены вне погребений.
Наружные стороны лопастей пинцетов украшены. Так, на пинцете
из погребения 23 (рис. 94, 1) идут ломаные линии, пространство меж-
ду которыми заполнено мелкими точками [416, с. о, рис. , ].. опасти
пинцета из погребения 50 украшены изображением извивающе с
с треугольной головкой. На одной лопасти пинцета змея *
гушку. У начала и конца этих изображений на пинцете имеются сст-
чато-заштрихованные горизонтальные ленточки (ри .л ) __
из погребения 52 одна лопасть украшена тРе\г^ь - и \ома'ноа лн.
горизонтальными прямыми линиями и пересек • й наРуЖ.
иней (рис. 94, 3). Пинцет из погребения 201
ныт гтлпг.и ичлйпяжеияем извивающихся змеи с треугольными голов
ных сторон изображением извив н v хвостов и голов
ками и сетчато-заштрихованными лентам тп₽,,гп,кные ¥зооы
(рис. 94, 4). Пятый пинцет имеет на одной лопасти ТР^Г^«Ы®
причем одни из треугольников заполнены то
119
Pec. Бренкеме вожа-л<>пато«кв я мияггтюоный сосудик
♦ < •
S3 Т.такж<*гс мхт?ть.т?ка
ССТДБЛсНЫ пустыми. На второй лопасти — узор из двух ломаных ЛИНИН,
между которыми помешена такая же линия нз мелких точек. По их
краям неширокие заштрихованные ленты (рис. 94, 5). Последний,
шестой, пиннет отличается от всех остальных своими орнаментальными
мотивам:;. Правда, и на нем имеются горизонтальные сетчато-заштри-
хованные ленты, но между ними на одной стороне лопасти помещены
маленькие кружочки в две бегущие собаки с открытой пастью и крюч-
ковидно загнутыми хвостами. На другой лопасти идут в один ряд
11 кружков.
По технике изготовления пнниеты однотипны. Кончики лопастей
аккуратно загнуты внутрь, так что при нажатии на обе лопасти они
наглухо смыкаются во всю свою ширину. С IX в. до я. э. бронзовые
пинцеты уменьшаются в размерах, а их орнаментация упрощается или
совершенно исчезает. В период широкого освоения железа в комплек-
сах появляются железные пинцеты, полностью повторяющие форму
бронзовых.
Отмеченные выше бронзовые пинцеты найдены в мужских погре-
бениях. С комплексами мужских погребений должны быть связаны и
пинцеты Кобанского могильника. Последние почти полностью повто-
ряют форму и орнаментацию тлийских экземпляров. Так, в Сен-Ж*Р"
ренском музее имеется пинцет нз Кобани, украшенный изображением
змеи. Весьма интересный пинцет, найденный в Зинднсн (Сурами), хра-
нится в Государственном музее Грузни. Он орнаментирован типичны-
ми для кобанских и тлийских предметов изображениями фантастиче-
ских хищников [226. с. 153]. Совершенно аналогичные изображения
имеются на пинцете Удинского клада, который датируется XIII —
XII вв. до н. э. (101; 180. с. 19—20. рис. 11]. Что же касается тлийских
и кобанских пинцетов, то ни один нз них не уходит глубже XII в.дон.э.
В свое время П. С. варова даже сомневалась в возможности относить
нх к древнейшим слоям Кобанского могильника [441, с. 82, табл. XXX,
7; 515, табл. XIX. £]. Из бронзовых пинцетов Мцхетского могильника
самые ранние датируются XIII—XII вв. до н. э.. другие встречаются
в комплексах XI—X вв. до н. э. [12. табл. I. 210,157', 228, с. 331,
пне. 23. 10]. Бронзовые пинцеты имеются и в синхронных Мцхете па-
мятниках Закавказья — Калакенте [132. табл. IV, 8], Мингечауре [33,
с 93. табл. XXXVIII. 2]. на оз. Севан [226. с. 152]. в Ешерн [253, с. 130,
131* 226. с. 152. табл. ХШ. 10]. Во всех этих пунктах они также най-
дены в мужских погребениях.
В Передней Азии, Эгенде и Египте согнутые из одного куска ме-
талла пинцеты появляются очень рано. В одной из царских могил в
с. 331,
Уре, которая датируется рубежом IV и III тысячелетни до н. э„ вместе
с уховерткой и резцом был найден золотой пинцет [514, с. 1515,
рис. 924; 226, с. 153], спаянный из двух пластинок. Согнутые нз одного
куска металла пинцеты, видимо, появились вслед за этой архаичной
формой, но между ними не было большого хронологического разрыва.
Во всяком случае, в III тысячелетии до н. э. они, видимо, были извест-
ны в Эгенде [517, с. 340; 226, с. 153] и несколько позже в Южной Ме-
сопотамии [520, с. 19, табл. XIII, 3, 6]. Что касается Кавказа, то здесь
пинцеты раньше эпохи поздней бронзы пока неизвестны^ ге1е,ова.
О назначении бронзовых пинцетов еше спорят. П^в““
тель Мцхетского могильника. Ф Ьа>'еРн тпРння'1“ Зоёння прмер-
ннструменты (506. с. 36. табл. VIII М]. Той жЛ^™„ёР как и бать-
жяпчртся А П Пукни отмечающий, что они применялись, как и ооль
жнвается А. л. лхкнн. „ п уппгпгической практике народных
шинство современных пинцетов в при извлечении из
лекарей (быть может, лекареи-жрецсв), х„Рургнческими инстру-
ран наконечников стрел и т. п. (.эо, с. ^е^1иннз Грузин» отме-
ментамн считают нх и врачи Так. BJ' ны ланиетовмные брон-
чается, что в курганах эпохи бронзы осн р.
• т«йс<ого могнльижкз
Рве. 94. Бронзовые планеты « Тл

,, ИН1-тоементы для кровопускания и другие иред-
30ВЬ1е SHHeTwe? основание предполагать, что ими пользовались
меты. Изучение их д r*S03 с 10]
” Х"ККтют Тшёые мнения относительно назначения пинцетов.
., Л, ее и рённах предполагали использование пинцетов в швейном
Монтелнус и кеин к D c,IIITaCT их вспомогательным инстру-
мёнтом прёизготовлении мелких металлических поделок, в частности
ментом при из и Козенкова, ссылаясь на некоторые настенные
госписп из Египта середины XV в. до н. э. отнесла найденный при
пХнках Сержепь-Юртовского поселения пинцет к набору кузнечных
инструментов [171, с. 21]. Наконец, по мнению группы исследователей,
пинцеты служили для выщипывания волос [226, с. 152, 154, 186, 257а,
с. 146]. .
Судя по имеющимся в нашем распоряжении материалам, бронзо-
вые пинцеты должны быть связаны с хирургической практикой (хотя
не исключена и возможность их применения в бронзолитейном произ-
водстве). Если бы они служили для выщипывания волос, то должны
были бы встретиться в каждом мужском погребении (или по крайней
мере в большинстве их), однако в Тлийском могильнике много муж-
ских погребений, которые не содержали бронзовых пинцетов. С лечеб-
ной функцией можно связать и имеющиеся на некоторых пинцетах
изображения змеи. Таким образом, в эпоху поздней бронзы врачева-
нием занимались не только женщины, но и мужчины, но пользовались
они совершенно разными инструментами. Это позволяет предположить,
что они выполняли различные функции в практике народной меди-
цины.
Г. Предметы, связанные с мужским костюмом
Пояса из листовой бронзы
Бронзовые пояса, являвшиеся важной частью мужского (а иногда
и женского) костюма кавказских племен в эпоху поздней бронзы, дав-
но привлекли внимание исследователей. Еще в 1893 г. немецкий иссле-
u nu^b « <ельк п?£вя™л специальную работу закавказским поясам
побил пя^И бронзы [507]. В 1895 г. закавказские пояса довольно под-
столетия-Г°ТЛ Р- £,Т0В [573’ с' 15' |6' 5°]. а в >‘ачале нашего
dvcckhx игг»оИЛЬКе - ' л 39 н сл1' Поэме о них появились работы
ЧУ л Л исслеД°ватслеи П. С. Уваровой [441 с 34________39 76 1471
50] и дпаНСоХк(132, °’ 108-|13Ь Б- В. Фарма’ковского (449, с. 37-
Северного КяпкячГ аРхеологи, занимающиеся изучением древностей
поясах но толккп / Закавказья, также неоднократно упоминают о
ленным кругом иппп связяс определенным комплексом или с опреде-
и специальные р”Г„ П0СЛедН.ее ВремЯ' ВЛРОчем’ вышл" в свет
Джана [33, с. 83-84г 149 Т'я?' На теР₽ИТ0Рнн Азербай-
погребениях Мпхетск’лгп ’ С' 20, рис 25; 437 ’ с- 03—97], в некоторых
447], на теппитопии д м0™льника (444, с. 75—78; 446, с. 53—57;
270, с. 76-80] и₽иентпяпН"И ,3?’ С' 242’ 249 250; 269- С- 135-140;
"их не учтены новые нГхп,?"0Г° Кавказа [414, с. 261-300]. Однако в
Основная масса тлийгки’ "к вошедшпе С1|1е в научный оборот,
речь в дальнейшем выяпл Х бронзовых поясов, о которых и пойдет
% вв. до и. э. Прежде чрм пИЗ • В погРсбальных комплексах XII—
ЧТО первая научная кпяггиж!?еИТИ К ко,,кретному материалу, отметим,
бронзы была предложена закавказских поясов из листовой
отделки и размерам пи nai В,,рхоиым (573, с. 15-16]. По способу
I змерам он разделил их на три группы: 1) пояса совер-

Рис, 95. Бронзовые пояса из Тлийского могильника
1М1Н11Ч1ГН I«»w oioMauinrj Hl ii.hioii .ihiioi ihhI.j ,MM
шенно гладкие, ^без
еыс гравировкой или чеканкой, ':7еим/с:^--д«.ИуЗ\Д, ?у^а2;еч
гурами, шириной до 7 см; 3) лгяса’'
заполнена изображениями птип. c--’-j-L
_ ,А у3--------'--ес.<иг жйзотиых. стенам!
охоты и i. Д-, ширилви лс 19 см и более ~
мвевяю Р. Вирхова, с-.-ьетств^ -.^л п’
125
i a 7E
! I.

”йнит
jg334E2.H.......ПЛ2
- a -v^-.-.----1
TX1 ats<.О
9
0
12

13 14
Рис. 97. Бронзовые орнаментированные пояса из Тлийского могильника
прикреплена пряжка. Эти изображения выполнены поостыми
а между ними выбито по одному пунсонному кружку Р Л1"""'м"’
На поясе из погребения 18 змеи занимают крайне полоски повеих
„ости пояса и обрамлены пунсонными линиями, между” в поло
сочке поставлены мелкие кружочки (рис 98 4\ ч»™ »
пояса из погребения 50 изображены тройными^ пунссшным!Гл^ямб
На одном конце этого пояса, как и на всех других поясах, имеются
отверстия для скрепления его с пряжкой. ’ "м,;ются
К- У- отмечалось’ во ВТ°Р°Й гРУппе выделяется пояс из погре-
бения 208. По краям его имеется чешуйчатый узор, а идущая посереди-
не ровная полоса занята изображениями трех змей. Они ползут одна
за другой, у первой и последней хвосты петлевидно заворачиваются
У - а7 _ v 1 ей на остальных поя-
сах хвосты прямые. У средней змеи головная и хвостовая часть не
заполнены точечным узором, у последней змеи орнаментом заполнена
только головная часть, а изображение первой змеи полностью заполне-
но точечным узором. По краям пояса пробиты парные отверстия для
пришивания пояса к подкладке (рис. 98, 5).
Пояса второй группы, как видно из рисунков, по размерам почти
не отличаются, от поясов первой группы. Хронологически пояса первой
и второй групп почти одновременны, хотя пояса второй группы явля-
ются дальнейшим развитием первой. Обе эти группы помещаются в
рамках XII—XI вв. до н. э.
Пояса второй группы не только служили для ношения оружия,
но и являлись своеобразными украшениями. Кроме того, они имели
определенное культовое и магическое значение. Опоясывание поясами,
на которых имелись выполненные с большим мастерством изображе-
ния змеи, было средством защиты от злых сил или от недугов, что
хорошо иллюстрируется этнографическими примерами [339, с. 73].
Третья группа поясов представлена двумя экземплярами [417,
с. 172—174; 414]. Первый пояс найден в погребении 76 почти целым,
не хватает только некоторых мест по краям. Длина его—104 см, ши-
рина— 10,5 см (рис. 99). Поверхность пояса богато украшена сюжет-
ными изображениями. Они настолько совершенны, что приходится
думать о предварительном изготовлении трафарета, затем нанесении
рисунка на пояс и, наконец, гравировке по металлу резцом.
По верхнему и нижнему краям пояс обрамлен двумя орнаменталь-
ными фризами, состоящими нз косых штрихов и маленьких полу-
овальных изображений, напоминающих восточногрузинскую секиру.
Эти фигуры расставлены по прямой линии, все они одного размера,
некоторые заполнены мелкими точками, другие мелкими штрихами.
На концах пояса пробито по одному отверстию. Здесь же помещены
изображения куропаток, расположенные в три ряда. Такие же к>ропат
ни изображены между основными фигурами, размещенными на цент
ральной полосе внутри орнаментальных фризов. Некоторые
стоят на животных, другие помещены под ними, а две, смотр*
противоположные стороны,— между горным козлом и стр *
лука человеком. Птицы на концах пояса помещены так, ч р
пенни концов пояса они оказывались головами ДРУГ * ' - **
стоит животное, по-видимому осел, с открытой паст^ J ечочным
• ши приподняты вверх, на шее узкая ленточка, за точек. На
орнаментом, ноги, шея и голова покрыты узором > лгптне небесные
•средней и задней частях тела изображены соли заполненными то-
ветила, средняя часть тела украшена маленью. .ончается треуголь-
ечным узором треугольниками. Хвост жнboth
ником типа наконечника стрелы. Ноги без копыт.
127
Рис. 98. Бронзовые орнаментированные пояса из Тлийского могильника
Все остальные фигуры животных наппавлои^ „ Л
влево. За ослом следует олень, между четыоьмя^Л °АНу СТ0Р0НУ~
дит птица; тело, как и у осла, украшено ХбражеХмМИеоКл0?Р0Г0 СИ'
гих небесных светил. Хвост короткий, рога ветвистые но™ с И Дру‘
Голова оленя приподнята, к кончйку mZ h ° С колытами-
рис. 99, 2). За оленем „дет козел с вХкнмТк^^а^ы^ оТа"
ница только в рогах. В шею вонзилась стрела, что сГидет”ву’етР об
с крестообразными линиями, видимо солярный знак (рис 99
изображением козла две цесарки: верхняя смотрит направо, нижняя -
налево (рис. 99, 4 и 5). Далее идет схематическое изображение челове-
ка с треугольным ртом, маленькой бородой и короткими волосами Он
опоясан и, видимо, одет в панцирь. Правой рукой человек держит'лук
и стрелу сложной конструкции, а левой берет стрелу из привязанного
к плечу колчана.
За колчаном и стрелой изображение птицы с повернутой назад
головой, стоящей перед рогатым животным — быком, туловище которо-
го имеет ту же форму, что и у всех предшествующих фигур животных.
Разница только в том, что у быка длинный пушистый хвост. Над го-
ловой быка—две птицы, хватающие друг у друга рыбу (рис. 99, 7),
под животом — солярный знак, а над хвостом крест, также являющий-
ся солярным знаком. Изображения подобных знаков на этих поясах
и других бронзовых изделиях связаны с солнцем, т. е. в конечном счете
с культом плодородия [291, с. 45—50; 290, с. 19]. За быком следует
олень, повторяющий форму первого. Перед ним — крест, такой же
крест между передними и задними ногами, а над хвостом оленя двой-
ной кружок с солярным знаком (рис. 99, 8).
Очень интересным является изображение кабана. У него правиль-
но выведенные ноги с копытами, длинное рыло, приподнятые заострен-
ные уши, большие, сильно выступающие клыки и щетина по всей спине.
Хвост кабана скручен в петельку, тело покрыто ромбами и треугольни-
ками, часть которых заполнена точечными линиями. На спине* каба-
на— три птицы. Две из них обращены друг к другу в драчливой позе,
третья повернута в сторону следующего за кабаном животного и дерет-
ся с птичкой, сидящей на его морде (рнс. 99, 9). •
За фигурой кабана — изображения крест# и козла, повторяющие
предыдущие (рис. 99, 10). На морде и на крупе козла стоит по одной
птичке. За козлом опять олень с двумя птицами (одна под животом,
Другая на крупе) и солярным знаком спереди. Он повторяет форму
предшествующих оленей (рис. 99, //). За оленем следует весьма инте
ресное изображение всадника. На низкорослом коне сидит сильно сх
матизированная человеческая фигура с маленькой бородой и Р
ми волосами, опоясанная и держащая в правой руке^п^еть Р.т
хвостами, кончающимися плоскими кончиками. На узд пукой
человеческая голова, по-видимому, побежденного J нзобоажен
всадник держит лук сложной конструкции, за кот р
колчан со стрелами. Хвост коня длинный и пушист 'Р за ннми —
За всадником изображения куропатки и солярного_ ’ направо,
еше один осел, такой же. как и первый, только “й Ф-аР«
РДон к первому изображению (рис. 99, 13)- Пасть с травой
сидит птица, между ногами помещен солярный знак. Пасть р
откРЫта. ил поминает охотничью
с Часть имеющихся на поясе изображена стрела вонзилась в
как Уже говорилось, пущенная стРе’ видеть и другую, не
Ше*> горного козла. Кроме того, на поясе можно видеть и дЬ .
Л
п^тйинр из похода Всадник захватил добы-
«ен«- важную с“ен> -Хинного врага на уздечку койя. В захвачен-
«У „ „овеепл пмеву КРМЫ, ослы н т. д. Любопытно от-
„Ой V врага добыче ные ных надписях неоднократно упо-
метить. ™ « крупного н мелкого рогатого скота, которое
урврты захватывали » >п“ в Закавказье было угнано 23 194 головы
ра указана то за Д мелкого рогатого скота [334,
круп^Т? £ г* ,vp п во время похода одного года в разные районы
Юж^го Закавказья захватил 3500 коней. 40353 головы крупного ро-
„того сХзта и 214 700 голов мелкого рогатого скота [277, с. 32/].
V упапгоз бы за письменность, н важнейшие военные походы н другие
кзбыпгя они фиксировали. У горцев, оставивших рассмотренный орна-
мен’и'юванный пояс, не было письменности, поэтому подобные сюжет-
ные сцены представляют для нас весьма важный исторический не-
точняк.
Одна нз наиболее интересных детален пояса — это изображение
всадника, на уздечке которого висит голова побежденного врага. В За-
кавказье подобных изображений на бронзовых предметах нет. Что
же касается Центрального Кавказа, то здесь имеется вторая такая на-
ходка н связана она с Кобанским могильником. П. С. Уварова опубли-
ковала небольшой фрагмент пояса из листовой бронзы, на котором мы
ваходим точно такую же человеческую голову, подвешенную к уздечке
[441, с. 37. рис. 41].
Отмеченная деталь невольно заставляет вспомнить сообщения
письменных источников последующего периода. Так. обычаи под веши-
[ествовал у ски-
фов. По сообщению Геродота, скифский вопи приносит к парю головы
всех убитых им в сражении, потому что принесший голову получает
долю нз захваченной добычи [75, с. 202]. Сцена на рассмотренное
поясе соответствует рассказу Геродота. Комплекс, в котором был най-
ден пояс, еще не содержит железа и датируется временем не позже
чем вторая половина X в. до и. э. А это говорит о том, что в горах
Центрального Кавказа в конце II — начале I тысячелетня до и. э. жили
племена, обычаи которых были близки скифским. Могло ли быть меж*
ду ними н скифами этническое родство, сказать нельзя, однако для
такого предположения достаточна отмеченная выше важная деталь.
Подобные факты можно привести и из нартского эпоса осетин.
Второй пояс в некоторых деталях совпадает с первым, но в делом
II
эш
я в орнамент поражают тонкостью и
лишу, что к первый пояс (рис. 1001. По его краям идет двух-
рядный фриз. Наружный ряд состоит из треугольников, которые остры-
ми углами обращены в сторону внутреннего пяла <Ьпича Тпетгольвнкн

:овым узорами. Внутренних

тржхов, причем штриха первой и третьей линии
вправо, средней — справа налево.
псе помещены концентрические kdvth. а на кон-

двойные кружочки имеются вначале и через каждые четыре спираль-
ных завитка слева и справа от каждой звездочки. В этих кружочках на
концах семиконечных звезд можно видеть изображение семи светил и
семи небес. В астральной символике народов Кавказа число семь
встречается часто. В частности, весьма распространенным является
изображение семи змей. Это особенно четко прослеживается с эпохи
поздней бронзы. Число семь сохранило свое сакральное значение и в
более поздние времена. Что же касается спирального узора, то он был
характерен для всего Закавказья еще с энеолитического времени
(270, с. 77].
Центральная полоса поверхности пояса занята охотничьей и дру-
гими сценами. В «начале» пояса стоит человеческая фигура, правая
рука которой чуть приподнята, а левая отодвинута назад, чтобы вы-
тащить стрелу из висящего на плечах колчана (рис. 100, /). Последний
украшен крестом из косых штрихов и точечным узором и обрамлен
точечной линией. В нем находятся четыре стрелы, треугольные кончи-
ки которых помещаются в специальном гнезде. Фигура покрыта пунк-
тиром, что, видимо, является имитацией панциря. Стрелок опоясан,
ноги босые, как и у стреляющей из лука фигуры на бронзовом топоре
Кобанского могильника [441, с. 20, рис. 23]. За этой фигурой следует
олень с высоко поднятой головой, поражаемый змеей, поднимающейся
к его морде (рис. 100, 2). Подобные композиции встречаются на ажур-
ных поясных пряжках более позднего времени [418, с. 54, рис. 3, 5].
Тело и рога оленя заполнены пунктиром, а также изображениями солн-
ца и других небесных светил. Эта фигура очень близка к аналогично-
му изображению первого пояса. За оленем опять охотник, стреляющий
из лука сложной конструкции. Снаряжение у него такое же, как и у
первого стрелка, только рядом с колчаном изображена птица, видимо
цесарка.
Далее на поясе изображено животное с открытой пастью и травой
в ней, с острыми приподнятыми ушами. Длинный хвост опущен вниз,
а затем дугообразно загибается вверх, вокруг хвоста проставлены точ-
ки, а сам он заполнен штриховкой (рис. 100, 4). Животное только фор-
мой хвоста отличается от подобного животного (осла) первого пояса.
На туловище животного помещены изображения солнца и других све-
тил, а на спине стоит птица головой к хвосту животного. Затем следу-
ет козел с приподнятой головой, крюкообразными рогами и бородой.
Тело козла покрыто точечным узором и фигурами пяти птиц, на спи-
не изображение креста. Далее — фигура оленя, от которой сохрани-
лись рога и задняя часть тела.
Еще правее на поясе изображена бытовая сцена (рис. 100, 7). На
низких скамьях сидят двое опоясанных мужчин, одетых в панцири, с
короткими бородами и коротко постриженными волосами. На ногах
у одного из них обувь, форма которой трудноразличима, другая фигу-
ра босая. Левая фигура держит в правой руке сосуд с двумя ручками,
а в левой руке —зауженный в середине бокал. Перед правой фигурой
круглая вещь, по-видимому ритуальный пирог, на котором изображе-
Авойных кружочков. Эти кружочки, очевидно, связаны с не-
ntCrTvn^ Гпп1илами‘ В центРе круглого предмета —два полуовальных
(В“Н0’ изобРажения луны и солнца), а чуть выше—ку-
ич ИНУ ияупп^ВСеМ ЯСНЫХ изображения, видимо ноги животного. Одна
гура режеткусок мяса РУКе ПрЭВ0Й фнгуры; правой Рук0Й Ф"‘
охотыаСЛюабппыти^аЯ сцена напоминает пиршество после удачной
бытовать и иа мР1гл°™етИТЬ’ что п°А°биые изображения продолжают
оторых памятниках более позднего периода. Так, на
132
Рис. 100. Богато орнаментированный пояс из погребения 74
Тлийского могильника
Z4rt/,ov «^штских карасов мы видим человеческие
штампованных поя _ табл 192а]. Сходные изображения
фигуры с кубками РУ • J Гктепе № I Верхнего Прикубанья [219,
имеются на дольменообразном склепе п. 1 перл е . ,
г оис 18- 220, с. 108—110; 223, с. 139, рис. 2UJ. как видно,
техника й стилизация этих средневековых памятников традиционны и
известны еще в эпоху поздней бронзы и раннего железа.
За сценой пиршества следует лошадь (?), с травой в открытой
пасти и крестами над спиной (рис. 100, 8). Далее на поясе помещена
голова быка. Под мордой - изображение креста, а на туловище, по-
видимому, имелись такие же фигуры, какие имеются на теле предшест-
вующего животного. На следующем фрагменте изображен еще один со-
суд с двумя ручками, а за ним хвост и задняя часть животного,
идущего в отличие от других слева направо. Остальная часть пояса
представлена отдельными фрагментами. На фрагменте одного конца
пояса сохранилось пять отверстий, на другом—два, причем посереди-
не этих фрагментов имеется по одному широкому отверстию, с по-
мощью которых пояс, по-видимому, завязывался кожаным шнурком.
Вероятно, эти пояса для придания им прочности прикрепляли на ка-
кую-то основу. Для подобных целей по краям пояса обычно пробива-
лись сквозные отверстия; однако на рассматриваемых экземплярах
таких отверстий нет, и, следовательно, они прикреплялись к подкладке
каким-либо иным способом. Возможно, эти два пояса надевались их
владельцами не ежедневно, а во время исполнения определенного ри-
туала, и поэтому не было необходимости пришивать их к кожаной или
иной подкладке.
По характеру орнаментики второй тлийский пояс близок к поясу
из Маралын-Дереси [225, с. 51, табл. XXV], с той разницей, что на
последнем отсутствуют семиконечные звезды между спиральными пле-
тениями. Кроме того, на тлийском поясе фриз начинается с треуголь-
ников, а на маралын-дересском экземпляре треугольники размешены
внутри спиральных переплетений. Треугольники на поясе из Маралын-
Дереси заполнены точечным узором, в то время как на тлийском эк-
земпляре таким узором заполнена только их часть. Сходство просле-
живается и между изображенными на поясах фигурами стрелков,
животных и солярных знаков, хотя последних на маралын-дересском
поясе только два, а на тлийских поясах их много. На поясах из Тли
все фигуры расположены в один ряд и в основном направлены в одну
-торону, а на маралын-дересском поясе двурядное положение фигур,
причем большая их часть направлена справа налево, а меньшая — сле-
ва направо. Близки к изображениям тлийских поясов маралын-дерес-
ские рисунки колчанов со стрелами, кабана, фантастического коня.
cJ.kHeK0™рое сходство и между отдельными деталями триалет-
о [ , с. 4о 47, jpuc. 5] и второго тлийского поясов, но следует
отметить, что различии между ними больше, чем сходства. Ближе сто-
П52К еПО^М22И\ТяЛИ "ао^о113 ЧабаРУхског° и Пасанаурского кладов
’ С’ № 63» рис. 14], однако и они отличаются неко-
ппл^ПппгтСплМА,СУЩеСТВеННЫМИ орнаментальными мотивами. Впрочем,
производство бронзовых орнаментированных поясов всегда было руч-
’X ИиРТМА^УаЛЬНЫМ' и найти два совершенно одинаковых экземп-
ляра невозможно даже среди изделий одного мастера.
наруженные на территории Грузии орнаментированные пояса
в основном связаны с изобразительным искусством кобанской бронзы.
Почти все изображения - и реальные, и фантастические - встречаются
на кобанских топорах, пряжках, кольцах и других изделиях. В свое
время Б. А. Куфтин отмечал, что лелварские и цалкинские пояса пол-
ностью входя! в «кобанское искусство, которое находит в них свое выс-
134
3
О 5
* . f
Рис. 101. Пояса с изображениями лошадей и змеи из Тлийского могильника
шее выражение» [225, с. 51]. В этой связи нельзя не остановиться на
одном весьма интересном тлийском экземпляре, покрытом своеобраз-
ным орнаментальным узором, выполненным в чисто кобанском изобра-
зительном стиле.
Пояс нз погребения 224 (423, с. 362] изготовлен из бронзового
листа, по краям которого пробиты круглые отверстия, образующие че-
тырехугольную рамку. Отверстия эти, по всей видимости, служили для
скрепления пояса с подкладкой. Одни конец пояса оставлен без орна-
мента, а вся остальная поверхность покрыта изображениями 21 лоша-
диной фигуры, взятыми в пунсонную рамку. Такая же узкая продол-
говатая рамка, пробитая по центру поверхности пояса, является как
бы разделяющей фигуры полосой. Десять лошадей помещены над ней
и девять под ней. Все они изображены в состоянии галопа, слева на-
право, имеют пушистые хвосты, изогнутые шеи и покрытое вертикаль-
но расставленными точечными линиями тело. На правом конце поя-
две лошади друг против друга, а на левом конце пунсонной
Рамки помещено изображение одной лошади снизу вверх, т. е. к верх-
нему краю пояса. Все изображения выполнены гравировкой, пробито»
изнутри. Они настолько одинаковы, что трудно различить их по дета
лям (рис. 101, /—2). С поясом не оказалось пряжки, и поэтому нельзя
сказать, как им опоясывались. л „ Хя„а„и
Изображения лошадей на рассматриваемом поясе очень олизки
изображениям на некоторых бронзовых топорах Тлийского могильника,
135
а также фигурам двух лошадей на втулке бронзового наконечника
копья нз с. Дзо.маг [227. с. 174, рис. 42. /]. Изображения дзомагского
копья, в свою очередь, по стилю и композиции сближаются с изобра-
женнямн на бронзовом копье нз с. Ешери [227, с. 212, рис. оУ]. Сле-
дует отметить, что лошади рассматриваемого пояса имеют по четыре
ноги, причем с копытами, а изображения на втулке дзомагского и
ешерского наконечников копии — только по две ноги, кончающиеся
плоскими плавниками.
Лошадиные фигуры тлийского пояса имеют, видимо, не только чис-
то декоративное значение. Они могут быть связаны с производственно-
магическими и пережиточно-тотемистскими представлениями. О культе
лошади у древних жителей Тли свидетельствуют не только отмеченные
выше изображения, но также литые бронзовые фигурки лошади, об-
наруженные в погребениях второй половины XII—X в. до н. э. (о них
см. ниже). Судя по многочисленным археологическим материалам,
культ лошади был широко распространен на Кавказе и связан с куль-
том солнца [43, с. 97]. Кроме того, в древнее время был распространен
обряд принесения лошади наряду с другими животными в жертву. На
территории Грузни засвидетельствовано множество фактов заклания
лошади при погребении человека (Цицамури, Геби, Мнхета, Бори,
Клдеети, Урбниси) [23, с. 65]. В Монастери, Сохта, Самтавро, Клдеетн,
Урбниси и Бори зафиксированы также отдельные погребения лошадей
[23, с. 65—66]. Факты захоронения конского черепа и отдельных частей
его убора были засвидетельствованы и в самом Тлийском могильнике
[417, с. 170, рис. 6, 2—5]. Детали конского убора найдены в ряде па-
мятников Грузии. Кроме того, во многих погребениях, выявленных на
территории Грузии, были найдены скульптурные изображения лошадей
и всадников, также свидетельствующие о культе лошади [23, с. 66; 153,
с. 69; 85, с. 249—250], который многими исследователями связывается
с культом божества солнца Митры. Культ коня-солнца появился в Гру-
зии на самостоятельной почве, подготовленной долгим использованием
коня как в хозяйстве, так и в военном деле, что обусловило участие ло-
шади или соответствующих ее изображений в погребальном ритуале
вплоть до III в. н. э. (249, с. 194].
Данный вопрос детально рассматривается Б. А. Куфтиным при
анализе материала из поселения Даблагоми [227, с. 200—218]. Он по-
лагает, -Что хтонический характер культа лошади и тесная связь ее
с душой человека выражались в Западной Грузии, как у этрусков в
талии (в росписях их гробниц), в обязательном ритуальном участии
лошади в похоронном обряде у мегрел и абхазов [227, с. 213]. При
” знатного лица У мегрел процессию родственников прово-
чяллм ийпйпрпВИГ97^СЯТЬ Л<1?Д пИК?в’ вдевших в седлах, положенных
мужчина илиДж1и1 ’ С\ Абхазии лошадь покойного (будь то
носе умепшргп иг я!™ присутствовала в полном убранстве при вы-
ных скачек 1104 г Чтя* 3ам>71ЦаЛа самого умершего в день поминаль-
былиСпКо7о J nvt v <? И 187; 134’ с ^41—546]. Последние должны
были помочь душе > мершего, еще находящейся до этого воемени сре-
ди живых, достигнуть того света А° этого времени сре
[227, с. 214]. J ° света, преодолев все препятствия на пути
Обряд жертвоприношения лошади быт шнпоко ичпрстрм v скиф-
ских племен. По рассказу ГеппппЛ широко известен у скиф
устанавливались трупы тоша/ей ппр РУГ могилы скифского царя
в загробный мир. их разрезали VHSuT'eHUU,‘ сопровождать его
бивали его соломой и затем зашива™ R брЮХ0 °Т внУтРенностен- на-
писк на полпопки и зашивали. В таком виде «лошади» стави-
лись на подпорки и располагались вокруг могилы п опя! Чти
сведения греческого истооик» биг,,, у‘ могилы 17б. с. 20о]. гки
P а были подтверждены раскопками скиф-
136
ских курганов, в которых человеческие костяки оклад nur. о л
множества лошадиных скелетов (26, с. 18—19 26—97 \б °*Р>женнм
Очень близок к этому обряду скифов обычай посвящения коня покой
инку у осетин. С этим же культом можно связывать путешествие наот'
ского героя Сослана на траурном коне в загробный мир и извращение
его из этого мира. Когда конь Сослана упал от полетевших вкопым
стрел, он, умирая, сказал хозяину: <Как только умру я ты быстро
но осторожно, не причинив никакого изъяна, сними с меня шкуру и
набей ее соломой. Потом сядь верхом на чучело мое, и, кто знает мо
жет быть, я и донесу тебя до дома> [319, с. 165] ’
Здесь прослеживается явная связь между конем Сослана и «тра-
урными конями» скифов, о которых сообщает Геродот. Можно ли
спрашивает Ж. Дюмезиль, отделить «траурных коней» скифов на ко-
торых царь въезжает в загробный мир, от «траурного коня» Сое-
лана?
В нартских сказаниях лошадям приписываются чудесные свойства*
они понимают язык человека, отвечают на все вопросы, убивают и
поедают противников своего хозяина, дают советы и т. д. Вера в
сверхъестественные свойства коня сохранялась у осетин до начала
XX в. По описанию Г. Ф. Чурсина, еще в 1924 г. в осетинских селах
можно было наблюдать насаженные на шест лошадиные черепа, ко-
торые служили оберегами против дурного глаза и всякой напасти
[496, с. 59—60]. В качестве средства, ограждающего от действия дур-
ного глаза, насаженные на воткнутый в землю шест лошадиные чере-
па были зафиксированы также в Кахети, Карталинии, Имерети, Гу-
рии, Мегрелии, Сванети, у кабардинцев, абазин, карачаевцев, бал-
карцев, азербайджанцев и др. [494, с. 14]. Наряду с лошадиными на
забор нередко вешали коровьи и бараньи черепа.
Таким образом, имеющиеся на бронзовом поясе из погребения 224
изображения лошадей имеют скорее религиозно-мифологический, не-
жели чисто декоративный характер.
Вопросами происхождения и распространения поясов из листовой
бронзы (особенно орнаментированных экземпляров третьей группы)
занимались многие исследователи. Некоторые из них считали эти пояса
переднеазиатскими. Так, Б. В. Фармаковский, рассматривая пояса Кав-
каза и Закавказья, расчленяет
дельные детали,
турных областей:
имеющиеся на них композиции на от-
fl которых видит черты искусства различных куль-
микенские, египетские, ассирийские, вавилонские
и т. д. (449, с. 40]. Особенно большое влияние на кавказские пояса,
по его мнению, оказали памятники хеттского искусства [449, с.41 42].
Б. В. Фармаковский отмечает, что сходство кавказских поясов с про-
изведениями хеттского искусства в композиции, в мотивах фигур и
орнамента, в характере рисунка и т. п. приводит к мысли, что между
поясами и хегтскими памятниками есть несомненная связь и что в
общем пояса надо датировать X в. до и. э., как скульптуры из оенд-
жирли и хеттский рельеф из Богазкея, на котором изображена фигура
с таким поясом (449, с. 44]. Б. В. Фармаковский заключает, что кав-
казские бронзовые пояса скорее всего являются остатками древнего
хеттского искусства (449, с. 49]. л__„
По мнению А. А. Ивановского, закавказские пояса резко отли-
чаются от поясов других областей, а орнамент каждого из них имеет
свои, ему одному только принадлежащие, особенности; на каждом
поясе заметна индивидуальность мастера, его делавш * nnvroro
когда бы орнамент одного пояса представлял собо Р.
[132, с. 111]
Венгерский археолог И. Бона полагает, что бронзовые пояса рас-
137
л ч Дяип н через Кавказ или Причерноморье
пространнлнсь из Передней ^31’ бассейна [511, с. 50, прим. 10]. От-
достигли района сРедяед^"^Предположение, Д. Газдапустай пишет,
вечая на высказанное И. Бо он предпд местах> были расп_ро.
что бронзовые пояса сформпр» . Газдапустай полагает, что не
странены широкие кожая“е й центр их происхождения, что они мог-
надо искать один опреде ,ойах_в Среднедунайском бассейне, в
ли развиваться в разнь р Вместе с тем тот же иссле-
Южной России и на КХленность кобанских бронзовых поясов, по-
дователь, отмечая малойисленность ко у местного на.
лагает, что они не I Р появлении здесь определенную роль
другие, том ч’исУе среднедунайские, районы [65]. .
₽3десь прослеживается явное противоречие: если пояса «развива-
шсь на Кавказе» ИЗ кожаных поясов, то почему в их происхождении
сыграли роль среднедунайские районы? Материалы Тлийского могиль-
ника позволяют представить себе и прямо противоположным путь-
с Кавказа через Северное Причерноморье в район Среднего Дуная.
В работах украинских археологов, занимающихся археологией брон-
зового и раннежелезного периодов, довольно обстоятельно рассматри-
вается вопрос о том, что в эпоху поздней бронзы скотоводческие пле-
мена стали перемещаться с Центрального Кавказа через Кубань и
Тамань на Керченский полуостров, а затем дальше, в горные районы
Крыма (246, с. 158]. Они несли с собой все элементы материальной
культуры, которые через территорию Украины очень легко могли по-
пасть ив районы Среднедунайского бассейна.
Самые древние пояса, по-видимому, изготовлялись нз коры' дерева
или из кожи. Кожаные пояса, в частности, должны были существовать
у первобытных охотников, а затем у древних скотоводов. Кавказ же
был одним из районов, где уже с III тысячелетия до н. э. складывалось
интенсивное скотоводческое хозяйство. Занимаясь разведением крупно-
го и мелкого рогатого скота, древние кавказцы, вероятно, не могли не
изготовлять хотя бы самые простые ремни, а затем и кожаные пояса,
которые из-за плохой сохранности кожи в земле до нас не дошли.
Во II тысячелетии до н. э. горные райны Центрального Кавказа ста-
новятся одним из крупнейших центров металлургии и металлообработки
в Европе. Наряду с различными предметами вооружения древнекав-
казские племена стали изготовлять пояса из листовой бронзы, которые
и заменили кожаные. Первые пояса из металла, по-видимому, попросту
были имитацией кожаных экземпляров.
Археологический материал из районов Центрального Кавказа сви-
детельствует, что рассматриваемые пояса из листовой бронзы изготов-
лялись на месте, из местного сырья и местными мастерами. На богато
орнаментированных поясах помещены изображения животных, которые
Капица к.СеИ День являются характерными для фауны Центрального
T₽nM4vm Л12ВЫе И охотничьи сцены, изображенные на поясах, харак-
гтяпприир ла ?иальную и ДУХОВНУЮ жизнь местных племен, их пред-
ставление об окружающей природе и т. д.
Бронзовые пряжки
мом ^ое^с^авл^ют^ гРуппУ бронзовых изделий, связанных с костю-
сами из листовой бпп°НЗ°ВЬ1е ПРЯЖКН- Они очень тесно связаны с ноя-
спели наибопее пяГ°НЗЫ И часто обнаруживались вместе с ними (так,
Ппяжки изготовляпиНИХ поясов почти нет экземпляров без пряжки).
количество отвевстийЬрВ соответствии с поясами и имели определенное
Р » с помощью которых они скреплялись с ними.
138
Рис. 102. Бронзовые поясные пряжки нз Тлийского могильника
У всех пряжек имеются чуть выступающие, а затем отогнутые внутрь
крюки, для которых на другом конце поясов пробивались отверстия
для застегивания.
Ранние пряжки все маленькие, с числом отверстии от трех до
шести. Одна группа пряжек лишена орнамента (рис. 102, 1 19), на
пряжках другой группы можно заметить самые различные орнамен-
тальные узоры: сетчато-заштрнхованные рамки или ленты, ломаные
линии спираль, изображения рыбы, извивающейся змеи и т. д.
(рнс. 102, 29—43). Как уже отмечалось, большая часть ранних поясов
лишена орнамента. Некоторые найденные с ними пряжки также не
орнаментированы, другие же частично украшены узорами. В одном
случае на пряжке оказалось даже скульптурное изображение бараньей
головы (рис. 96, 12). В могильнике Тли эта пряжка единственная,
зато в Кобанском могильнике подобных пряжек больше [441,
табл. XXVI, 1, табл. XXXVII, <?]. Совершенно аналогичная пряжка
была найдена Б. А. Куфтиным в погребении 11 правобережного Беш-
ташенского могильника, комплекс которого датируется эпохой поздней
бронзы [225, с. 68, рис. 70, табл. XLIX]; Комплекс из Тли, который
содержит пряжку со скульптурной головой барана, датируется концом
XI—X в. до н. э. К этому же времени относятся кобанские пряжки по-
добного типа.
С усложнением орнаментальных мотивов на поясах из листовой
бронзы пряжки тоже становятся более орнаментированными. Почти с
каждым орнаментированным поясом встречалась пряжка с тем или
иным видом орнамента (рис. 97, 1, 4, 7, 9, 11, 13). Следует отметить,
что по размерам и технике литья они мало чем отличаются от тех
экземпляров, которые найдены с неорнаментированными поясами.
Правда, на некоторых из них появляются сплошные елочные или гео-
метрические узоры (рис. 97, 4, 11, 13; рис. 102, 20—25). Эти пряжки,
как и другие, помещаются в хронологических рамках XII—X вв. до н. э.
С двумя богато орнаментированными поясами пряжек не оказа-
лось. В то же время целая серия бронзовых пряжек была найдена без
поясов. Они, по-видимому были прикреплены к кожаным поясам
(рис. 102, 44—55). На некоторых из них появляются изображения оле-
ня (рис. 102, 54—55), собаки [416, с. 174, рис. 10, 4; 417, с. 174,
рис. 10, 8] и т. д.
Особого внимания заслуживают пряжки в виде правой человече-
ской руки (рис. 102, 57—60). На одной нз них имеется также скульп-
турное изображение собаки (рис. 102, 56). Подобные пряжки очень
редки в позднебронзовых комплексах Центрального Кавказа, и близ-
кие аналогии им можно привести только из Кобанского могильника,
где некоторые экземпляры вместо пяти имеют по шесть пальцев. Эти
ронзовые предметы, вероятно, не только выполняли функцию пряжки,
но имели также определенное магическое назначение.
позднебронзовых комплексах Центрального Ка вказа помимо
ки таи u "Речены привески в виде кистей человеческих рук. Как пряж-
от члыу nvvrtn^CKH* °Чеви*н?’ были оберегами, ограждавшими человека
мастеоа ouphr » несчастии [494, с. 4—5]. Кроме того, древнекавказские
ловеческогп трПаСТ° изготовляли изображения той или иной части че-
ровлении котоппй’ ™°шие символом больной части тела, о выздо-
ч?о ин?еве^юи?ир пострадавший горец [197, с. 367]. Возможно,
торых либоУотсутствовалаЯСлХ ПРЯЖКИ носились тем" людьми, у ко-
С этим большой uuxoo! ’ 6 6 а обессилена кисть руки. В связи
тором оказался сипУ С пР,елставляет тлийское погребение 276, в ко-
боку, головой на север^-мпад*^"^ костяк’ лежавший на правом
Р запад. Все кости погребенной сохранились хо-
рошо, отсутствовали только лучевая и локтевая
плечевая кость той же руки оказалась деЛопм..™ пр.а“°" РУ»». ”
общего положения костяка можно предположит? "НоЛ' Исхо'‘я »а
при жизни отсутствовала левая рука до локтя»? ЧТ° у погРебеш1Ой
недействующей. Именно поэтому, вероятно ня’ L!""' локтя 0,1а была
положена кисть руки, отлитая из бронзы ’ РУДЬ погРебен'юй была
Изображения раскрытой кисти руки сохпя,>и„„„
гих народов Кавказа. Такие изображения властно™ КуЛЬтуре м"0'
лись на главных столбах и перекладинах кое????.ЧасТ0 выРеза-
дарбазп, а также на могильных плитах Грузии позвнргп с А°М°В ™"а
[40, с. 51—52]. Раскрытая кисть руки играла и™?? средневековья
родовых обычаях хевсур. Обычай требовад от хевсувГппи Т Р°ЛЬ “
рении кровной местью отрезать у вРрага кис” И’ ”Р” ?“Х°ь
этот трофеи к наружной стене своего дома, где под влиянием₽ветОа
и солнца происходила ее естественная мумификация Аналогичный
обычаи был известен у тушин [40, с. 52). засвидетельствован он и в
некоторых сказаниях осетинского народного эпоса Так, например в
сказании «Как Батрадз отомстил за смерть отца» повествуется о том
как Батрадз отомстил убийце своего отца Сайнаг-алдару Убив Сайнаг’
алдара, Батрадз решил отрубить его правую руку и захватить ее с со-
бой, так как нарты могли не поверить, что он действительно убил Сай-
наг-алдара [319, с. 325].
К концу X IX в. до н. э. маленькие, с отверстиями от трех до
семи, бронзовые пряжки заменяются высокими пряжками, которые
встречаются в основном без поясов из листовой бронзы. То же самое
можно сказать о многочисленной серии высоких пряжек Кобанского
могильника, многие из которых инкрустированы железом. Они, как
и тлийские экземпляры, распространяются с конца X в. до н. э. и бы-
туют до конца VII в. до н. э. Эти пряжки принадлежали кожаным за-
щитным поясам, которые не сохранились, что послужило поводом для
некоторых исследователей категорически отрицать находки пряжек с
поясами из листовой бронзы. Выше нами были приведены примеры
того, как бронзовые пояса и пряжки использовались вместе. Нет ни-
чего удивительного в том, что из Кобанского могильника известна це-
лая серия пряжек, не связанных с бронзовым поясом: ведь исследо-
ватели этого памятника не придавали значения предметам, найденным
in situ. Что же касается высоких поясных пряжек, то они, как уже
отмечено, использовались с кожаными поясами, остатки которых всегда
оставались незамеченными. Однако это вовсе не говорит, будто «нет
находок, которые могли бы указать на то, что они были использованы
вместе» (65, с. 219].
В памятниках эпохи поздней бронзы Среднедунаиского бассейна
имеются поясные пряжки, которые, по мнению венгерских археологов,
очень близки кавказским. И. Бона, посвятивший им специальную ра
ооту, выводит их из костяных поясных пряжек II* слоя 1р°и 1011,
С. 50—51, рис. 2]. Возможно, что в Среднедунайскии бассейн п°яс»^
пряжки действительно распространились из Малой Азии,
о сРеднедунайском происхождении кавказских пряжек I • • 'жки
ена всякого основания. Если бы это было так, то под Сведне-
выявилнсь бы где-нибудь на территории между Кавказ™ ..Честно
Унаиским бассейном, а таких находок нет. Наскольк . rDvnny
ряжки Центрального Кавказа составляют самос ПОЛУиНЛИ широ^
Розовых изделий и за пределами этого региона пояжек т. е.
го распространения. Что же касается более п д Р’ д тер.
пряжек VII—VI пп лп и ь то они выявлены на более широком тер
риторни Северного Кавказа и Закавказья. Таким образом, рассм р
141
пые поясные пряжки являются, безусловно, порождением местной
культуры эпохи поздней бронзы и раннего железа (197, с. 103], и пет
никакого смысла связывать их с некоторыми производственными мик-
рорайонами Центральной Европы,
t
Фибулы
Одним из важных компонентов костюма племен Центрального
Кавказа эпохи поздней бронзы и раннего железа была дугообразная
фибула — особый вид застежки, служивший в древности не только для
скрепления одежды, но и как украшение. Встречаемые в памятниках
Центрального Кавказа фибулы однотипны, особенно те, которые по-
падаются в комплексах XI—X вв. до н. э. Они являются одним из
характернейших предметов кобанской бронзы и выявлены почти во
всех памятниках эпохи поздней бронзы северного и южного склонов
Главного Кавказского хребта.
Памятниками, давшими наибольшее количество дугообразных фи-
бул, являются Кобанский и Тлийский могильники. В кобанских древ-
ностях П. С. Уварова выделила два типа фибул: простые дугообразные
и фибулы с сильно вздутыми в середине дуги и перехваченными по кон-
цам кольцеобразными выступами [441, с. 54]. Что касается тлийских
комплексов, то в них представлена самая многочисленная серия брон-
зовых дугообразных фибул. Это застежки с простой одночленной иг-
лой, которая является продолжением дужки, составляя с нею одно це-
лое. Кончик иглы помещается в иглодержательном канале, кончающем-
ся незначительным загибом в одну сторону. Дуговая часть фибулы
украшена елочным орнаментом.
Всего в погребальных комплексах Тлийского могильника зафик-
сировано более 120 дугообразных фибул, из них более 30 имеют орна-
ментальные мотивы и на приемной части (рис. 104). Самые ранние
фибулы, появившиеся около конца ХП в. до н. э., по форме более
простые и изготовлены из сравнительно тонкой бронзовой проволоки
круглого сечения (рис. 103, 1—8, 11—13). Часть этих фибул покрыта
либо сплошным елочным узором, либо отдельными поясами из тех же
елочек. Приемная часть фибул утончена, но еще не расширена. Ароч-
ная часть у некоторых экземпляров изогнута полуовально, в то время
как у других она по-настоящему дугообразная. Постепенно эти фибу-
лы подвергаются изменению: дужки утолщаются и становятся более
вздутыми, елочные узоры на них становятся крупнее. По сравнению
с ранними фибулами приемная часть последующих более расширена,
всех имеющихся в нашем распоряжении фибул на одном конце ду-
гоо разной части иглы делают полный оборот — петлю, а далее на-
правлены к приемной части. Только на одной фибуле вместо одного
имеются два полных оборота (рис. 103, 20), хотя устройство дугообраз-
ной части ничем не отличается от других.
мл-и/ип Ф°Рме ДУГИ и видам орнамента тлийские дугообразные фибулы
можно разделить на несколько типов.
fivnu типУ относятся простейшие и сравнительно ранние фи-
спппшмпй апл пРиемником для иглы и с орнаментированными либо
чкои, либо елочными поясами дугами (рис. 103, /—8,
изогн^тым^^г TUn^ МЫ относим фибулы с чуть утолщенными и более
v этого типя Н С незначительным расширением приемника. Дуга
нии Mewnv uJJL ниявковидная. На ее концах кольцеобразные ли-
узопа или Рыми иногда помещен пояс из сетчато-штрихованного
У р ли же узор из простых косых линий (рис. 103, 9, 10, 14, 15—17,
142
Рис 103. Бронзовые дугообразные фибулы из Тлийского могильника
21—34). Фибулы этого типа были характерны в основном для
сов конца XI-первой половины X в до н сличаются от фибул
К третьему типу относятся фибулы, к0Т0Р f ннх украше-
вюрого типа лишь тем, что утонченные “*ского животного. На
ны изображением собаковидного или фан меандра, креста
некоторых фибулах имеется изображение змi , р к0’мплексах с конца
ИТ. Д. (рис. 104). Фибулы этого типа п°яв' 0 могильника, данного
£ В, до и. э. Судя по описанию фибул Кооан изображением со-
п. С. Уваровой, там не найдена ни °а»аФ'*5^НеМнИке
баковидного или фантастического животно' ‘ вытянутые по концам
У всех фибул третьего типа сильно в_у животные^ изображенные
лУги, напоминающие по форме пиявку. голову вытянутую узкую
на этих фибулах, имеют повернутую назад ZJIie и задние ноги,
спину, короткий хвост, четко прочерчрн изображения животных
Изображения выполнены в том же стиле, что и изощ
Рис. 104. Бронзовые дугообразные фибулы из Тлийского могильника с
изображениями на тыльной стороне приемника
на топорах, пряжках, кольцах и других бронзовых изделиях. Только
на фибуле из погребения 221 изображение животного выполнено в
ином стиле (рис. 104, 17). Любопытно отметить, что при раскопках
Тлийского могильника в 1969 г. на всех дугообразных фибулах оказа-
лись изображения фантастического животного на одной стороне прием-
ной части. Как видно, мастера, изготовлявшие эту категорию предме-
тов, стремились к заполнению всей поверхности фибулы и ее приемном
части рисунками и орнаментом.
Примечательно и то, что рассматриваемые дугообразные фибулы
встречены только в мужских погребениях. Даже в могилах мальчиков,
какого бы возраста они ни были, необходимым погребальным предме
том всегда была фибула. Следовательно, фибулу следует рассматри
вать как компонент мужского костюма, а не женского, как полагают
144
н <’ IHi»M ИЛИ
»
лы Коблискою м.и илышка также должки бит,
разом с комплексами мужских ..•.хороиеипГ, и„э ‘""
в „есколиких случаях луч ообразиис ф„бу.„4 попа *
погребениях, но это не .опор,,, о „ркиал.тежт.от! фибу
костюму.
в раскопанных в Тл„ погребениях фибулы вест n <,г>
.„ибо на груди, либо на правой ключице. За.питете п ,,
ко случаев, когда фибулы лежали или на нижней че й,
шейными позвонками Многолетние наблюдения привет,, „к о., ,
дению. что этими фибулами мужчины в эпоху пом,.ей б . ' ин
„его железа и даже позже застегивали накинутый на плеч, гни Т
грубой шерсти или кожаную накидку [228, с. 316; 226 с U8I За. „ к, ,
фибула при этом прикреплялась к одежде справа или стена По,
каждом мужском костяке обнаруживалось по одной фибузе а не । е
сколько как это отмечает П. С. Уварова для Кобанского могильника
[441, с. 54]. Только в нескольких погребениях (52. 270 и др) Тзий-
ского могильника было найдено по две фибулы.
Фибулы были характерны главным образом для горных районов
Центрального Кавказа, однако проникли и в равнинные районы и
встречаются почти по всей Западной и Восточной Грузии [228. с. 316,
рис. 14, 226, с. 138, 225, с. 52, рис. 50, 2, табл. XXIII, с. 70, рис. 74а
и 746; 24, с. 136, 184; 398, с. 111, № 15; 133, с. 38; 434. с. 66—67,
табл. XXXIII, 2, 3\ 152, с. 23]. Следует отметить, что в равнинной зоне
Абхазии онн получают особое распространение лишь в памятниках
VIII—VII вв. до н. э. [435, с. 191 — 195]. В более ранних памятниках
они встречаются реже и не обладают таким разнообразием размеров
и форм, как на территории центральных районов Кавказа. В таком
известном памятнике, как Мцхетский могильник, фибулы засвидетель-
ствованы только в нескольких погребениях древнего (нижнего) слоя.
Через территорию Восточной Грузии отдельные дугообразные фибулы
проникли и в Армению [269, с. 276, рис. 109, /]. В памятниках Азер-
байджана дугообразные фибулы почти не встречаются. Не характерны
они и для материальной культуры племен Иор-Алазанского бассейна,
территориально близкого к Азербайджану. Нам известна единственная
дугообразная фибула из раскопок К. Н. Пицхелаури в с. Тетрицклеби
(Кахети) [346, с. 104].
В настоящее время мы не можем назвать ни одного кавказского
| - о _. лгг-г AnATlOADLIV TV-
гообразных фибул
что здесь был один из
за Тлийским можно назвать Кобанский могильник
детельствована большая серия фибул, „
орнаментальных мотивов они намного уступают тлииским . •
рам. Отметим, однако, что некоторые формы кобанских ф• .
залнсь чуждыми для района Тли. Так, в тлииских иатер • -
бул со скульптурными изображениями головы Р совершен-
рис. 53]. Кроме того, в тлийских погребальных ’ дугамп пере-
но отсутствуют фибулы с сильно вздутыми в с р' ' наающими
певреННЬ1М" в концах кольцеобразными выступа приемника. Помимо
еРе*од дужки в пружинку иглы и в плас У Р Кабарде (198.
*°банскнх материалов подобные фибулы BCJP Грузии (226. с. 138],
С А101, рис. 23, /; 480, с. 36-37], в Западной Грузни
в Абхазии (228, с. 316, рис. 14. 3] н т. д. жибгты имеющие витые
В тлийских комплексах редки также Ф >•• • простой уме-
ДУЖКИ. Здесь встречаются главным образом фибулы P
памятника, который дал бы такой богатый ассортимент бронзовых д)-
как Тлийский могильник. Создается впечатление,
главных центров производства фибул. Вслед
где также засви-
но по количеству и богатству
пенно вздутой дужкой. Имеются экземпляры, которые приближаются
к Лооме пиявки, но без выступающих колец на краях дужки. Кроме
того, тлийские фибулы этого типа не имеют таких сильно Расплющен,
ных и широких приемников, как кобанские фибулы [441, табл. XXXII,
5__71 На южном склоне Главного Кавказского хребта эта форма брон-
зовой фнбулы не получила развития, хотя по многим элементам костю-
ма хорошо прослеживается единство культуры по^ обе стороны Глав-
ного Кавказского хребта, особенно в центральной его части. Здесь
бронзовые дугообразные фибулы известны не только в Кобанском мо-
гильнике, но и во многих синхронных с ним памятниках. Верхней
Рутхе [197, с. 226—228, табл. XLII, 9, 10, табл. XLIV, б], Кабарде и
Пятигорье [578, табл. XIII; 198, с. 100; 480, с. 36 37].
Первые исследователи, например Э. Шантр, сравнивали кобанские
фибулы с экземплярами из Северной Италии и даже из Германии [515,
т. II, альбом, 67—69]. Сравнение Шантра было отвергнуто П. С. Ува-
ровой, отметившей, что все приведенные Шантром аналогии имеют
резкие перпендикулярные грани и что они отличаются от кобанских
развитием своего приемника и представляют более развитые по форме
и технике экземпляры [441, с. 55]. Прототипы кобанских фибул в Гре-
ции и Северной Италии находил и Р. Вирхов, по мнению которого свя-
зующим звеном между кавказской и итальянской культурами могли
быть Греция и западный берег Малой Азии [574, с. 26].
Кавказские бронзовые дугообразные фибулы, чуждые на террито-
рии Малой Азии, имеют аналогии в одной из древнегреческих групп
фибул, описанных в специальной работе Блинкенберга [509, с. 60—64,
рис. 30—36]. Говоря о греческих фибулах, он считает их наиболее
древней формой «субмикенскую», датируя ее 1200—1150 гг. до н. э.,
или концом минойского периода. Вслед за Блинкенбергом некоторые
исследователи эпохи поздней бронзы и раннего железа Кавказа стали
считать прототипом кавказской дугообразной фнбулы «субмикенскую
форму» [228, с. 316; 225, с. 72; 197, с. 103; 315, с. 202—203]. Если это
так, то в центральные районы Кавказа фибулы должны были попасть
через Колхиду, которая издревле была тесно связана с греческим ми-
ром. На территории Колхиды бронзовые дугообразные фибулы могли
оказаться вскоре после их появления в Греции: ведь после покорения
Трои путешествия греков-ахейцев к берегам Черного моря участились
[228, с. 316; 250, с. 175]. Это могло иметь место к концу XII в. до н. э.
Однако археологические материалы рисуют несколько иную картину
появления дугообразных фибул на Кавказе: они сравнительно редко
встречаются в низменной зоне Колхиды, которая больше общалась с
греческим миром, и в то же время уже в конце XII в. до н. э. появ-
ляются в погребальных комплексах Центрального Кавказа. Это был
период расцвета бронзовой металлургии Кавказа. Кавказские метал-
лурги изготовляли много первоклассных изделий, в том числе оружие
и украшения. При таком уровне производства металлических изделий
не представляло технической трудности изготовить дугообразную фи*
Оулу, орма последней не является сложной, тем более что кавказские
металлурги изготовляли великолепные булавки с изображениями бычь-
их и бараньих рогов, с изображением закавказской секиры, с вило-
образными зубцами, кончающимися соединенными овальными шляпка-
ми, и многое другое.
п Л?.^етпя’ что кавказская дугообразная фибула возникла на
местной почве. Возможно, ее прототипами явились изогнутые бронзо-
тиа пп н^ВКОцрт ВпР°КаВКаЗСК0Й кУльтУРы середины II тысячеле-
ТНЯ ^памрмпа .ен героятио’ что этот комп°нент костюма формировался
одноврем о и в Греции, и на Кавказе. Если бы кавказские фибулы
146
изготовлялись по греческим обпячпям
явились бы и другое формы к^е^ ио ^ваТихX Б<>
благообразных' н±РУЖе"° Весьма незначительно!! количгог.
ВО дугообразных фибул. Некоторые исследователи связывают кавказ-
СХеФжьеУИ56ПсЯ5Г57еб1!’РеВНеГреЧеСК,'Х КОЛОНИЙ "а Черноморском
побережье [156, с. 50, 57, 61], но, как справедливо подмечает Б А Куф-
тин, у греков к этому времени подобные фибулы уже вышли из упот-
ребления, пережив перед этим ряд трансформаций, не получивших ни-
какого отражения в кавказской фибуле (225, с. 72]. Если бы кавказская
фибула была принесена греками, то она в первую очередь должна бы-
ла бы распространиться в греческих колониях, однако здесь был най-
ден только один экземпляр (225, с. 75], да и тот относящийся к более
древнему слою [567, с. 175—177, рис. 1; 225, с. 75].
Таким образом, тезис о развитии кавказской дугообразной фибулы
от «субмикенской» не подтверждается имеющимися материалами. Ког-
да Блинкенберг писал свою работу, на Кавказе не было других нахо-
док фибул, кроме кобанских. Сегодня, однако, вопрос должен рассмат-
риваться по-иному. Находки бронзовых дугообразных фибул в Тлий-
ском, Кобанском и других могильниках Центрального Кавказа позво-
ляют прийти к выводу, что самыми распространенными были так
называемые пиявковидные фибулы (fibules en forme de sangsue), наз-
вание которым было дано еще Шантром [515, т. II, с. 66]. Учет и стра-
тиграфия находок бронзовых дугообразных фибул убеждают нас, что
кавказская фибула появилась и развивалась на местной почве, хотя
пока трудно найти ее непосредственные прототипы в кавказских древ-
ностях.
Бронзовые крючки
К элементам мужского костюма следует отнести крючки, изготов-
ленные из бронзовой проволоки круглого сечения. Они имеют двусто-
ронне завернутые спиральные завитки и крючкообразное навершие,
которое служило для застежки (рис. 105). Среди рассматриваемых
предметов имеются экземпляры, изготовленные нз граненой проволоки
и имеющие выпуклые в одну сторону спиральные завитки. На неко-
торых крючках прослеживаются орнаментальные мотивы (рис. 105,6);
хотя и редко, но попадаются экземпляры без двусторонних спираль-
ных завитков (рис. 105, 5).
Выявленные в Тлнйском могильнике крючки представлены как
массивными, так и мелкими экземплярами. Они были распространены
главным образом на ранней стадии позднебронзовон эпохи, т. е. в
XIV—XIII вв. до н. э., когда они, по-видимому, выполняли функции
ременных застежек. С появлением пряжек количество крючков резко
сократилось, однако они не исчезли совсем, а продолжали существо-
вать наряду с ранними поясами и поясными пряжками. Большая часть
найденных в Тли крючков была рассмотрена нами в гл. I, здесь же
приводятся только те крючки, которые были встречены в материалах
XII—X вв. до н. э. По форме и технике изготовления они мало чем
отличаются от тех, которые датируются XIV XIII вв. до н. э. Од-
нако их размеры уменьшаются, и больше не попадаются массивные
экземпляры, которые были характерны для ранней стадии позднеброн-
зового периода.
Бронзовые крючки, по-видимому, пришивались к одному концу
кожаного пояса, на другом конце которого делалось отверстие для
захвата крючком. Крючки, видимо, одновременно служили и украше-
нием и потому снабжались двусторонними спиральными завитками,
10* 147

в С гы о
с 143. рас. UJ. в Ачабеги [230. табл. XVI]
Южной Осетией озйоноз. в памятниках которых
к
фдзсхом могильнике [230.табл. XXVIII. 4
которые могли иметь не только
декоративное, но и космогониче-
ское значение, являясь символом
солнца. Эти спиральные завитки,
ВО тможно. являются имитацией
подобного орнамента на керами-
ке раннеземледельческих племен,
в культуре которых спираль име-
Vi ’важное символическое значе-
ние Начиная с неолитического
времена спиральный орнамент
встречается почти везде и зани-
мает важное место r орнамен-
тальной композиции. Он прочно
держится в бронзовом и желез-
ном веках, б средневековье, встре-
чается на керамике, на жертвен-
никах из святилищ, на ритуаль-
ных предметах [366. .X? 1. с. 42].
Часто встречается мотив спираль-
ного орнамента н на предметах
из Тлийского могильника, при-
надлежащих женскому костюму.
Кроме Тли на территории Юж-
ной Осетии крючки были найдены
140. рис. 47.
и т. д. Из соседних с
были засвидетельство-
ваны находки бронзовых крючков, следует упомянуть с. Гари в Раче
[23С. табл. XXX. L 2] и Кеба некий могильник [441. табл. XXII,
Врснзовые крючки, выявлены также на территории Кабарды [578.
табл XIV. .?SL в Абхазии [226. с. 229. рнс. 48а. 7. табл. X. 6. табл. Х1\.
3]. Однако следует отметить, что в перечисленных пунктах они пред-
ставлены единичными экземпляпамн Тлийскнй могильник является
с
единственным памятником, в материалах которого они изобилуют.
Можно предполагать. что эта категория бронзовых изделий, как и мно-
гие другие, отсюда распространилась в соседние районы, в том числе
в ущелье р Гнзелъдон где расположен Кобансккн могильник.

фабулы племена Цент-
бронзовымн булавками.

ТаКУЮ
баран
*4
ыма вилообразными зубцами
итерских могильников <е-е.

е~ы белее мелккмх
пхбзл
С Ч. -
V*4 К?
В мужских плгр-есе-
гы мн и завернутыми
бытовала уже 5
14$
Ряс. 105. Тапоюгая броззозых булавок Тлийского хегальгака (XII—X за. хэ я. в.)
Азия подобные булавки были известны еще раньше, э эподу средней
бронзы. Это подтверждается находками з Иерихоне [536а. ряс. 165]
и Бнбле [65. с. 89].
В материалах из Тлийского могильника булавок с завернутыми
3 трубку головками мало. Более массивные экземпляры встречены в
мужских погребениях (рис. 106. 15—171. менее массивные— з женских
комплексах (рис. 106. 18—22'. В мужских погребениях они обычно об-
наруживались либо нз груди, либо у подбородка нз правой нлючиле.
Б женских погребениях рзссматрязоемые булавки встречались в двух-
тред экземплярах, в то время как з мужских — только з одном. Анало-
гичная картина наблюдалась при раскопках Мдхетского могильника.
Здесь в погребениях раннего этапа позднесронзгвсго периода выявле-
но белее 78 бтлавок подобного типа, причем з женских погребениях
•> *
находили по четыре булавки с витыми гслс-экзмз (з одном случае за-
свидетельствовано даже шесть экземпляров/. а э мужских погребеяи-
чх— от одной до трех булавок [491. с. 89].
Булавки рассматриваемого типа известны з з материалах Кобая-
ского могильника. Они очень близки к т.тнйскнм как и»? технике об-
работки. так по длине и фотке трубчато завернутой головки. Следует
отметьть. что тля памятников дтьчп-го Кавказа. з том числе для
Кобанского могильника, бтлазки подобного типа з целом не счеяъ ха-
нэчЕяая с XIV з. до- з. э.
яеяы з Гртзни. По-видимо мт. отсюда о=^ распространилась а за се-
верные склоны Главного Кавказского хребта. где супдестэзваля и з
'-врВС-И’ ZIOwTOSHHC I Ч€.Л.Sv ** Ав С ЗЯТЫМЙ
отёржяями_ Гот факт, что з мзтернальвон культуре племен Нентраль-
ного Кавказа булавки с злнеонутыми з трубку газонами ®е зажив
^эрокотс пгнмененик. видимо, был связан с зоявдеязем более удоб-

,,„,кгнч>|.-й .асгежки дуюоорззпон фибулы. На геррптор,,,,
„’’ "Лее, , самая бил..ая серия буланок е завернутыми в трубку
Южиои <’“т1 „..„„зенл в Стырфазском могильнике [230. е. 29] и
головками была выявлена в << 1 ”
кпомаехах исследованных нами в 1J63 [Ы, с. I К Ю1\ от
Серфам подобные булавки встречаются в очень незначительном ко.
лнчестве.
Бронзовые украшения
В позднебронзовых памятниках Центрального Кавказа украшения
in бронзы встречаются довольно часто, особенно в горных районах.
Больше всего нх, разумеется, в женских и детских погребениях. Что
касается мужских погребении, то в них встречены (кроме сердолико-
вых 6ус) только бронзовые шейные гривны, привески, браслеты из
листовой бронзы и спиральные пронизи. В погребениях мальчиков
встречаются также проволочные браслеты, цепочки и разнообразные
привески.
Шейные гривны в тлийских материалах рассматриваемого периода
представлены более чем скромно — всего в пяти погребениях, причем
детских. Как это ни странно, ни в одном мужском погребении не ока-
залось шейной гривны, в то время как в комплексах первой половины
I тысячелетия до н. э. они встречались часто и только в мужских по-
гребениях. Гривны разнообразны по размерам и по форме. Гривна из
погребения 24 изготовлена из бронзовой проволоки круглого сечения,
имеет не сходящиеся, постепенно зауженные и заостренные концы
(рис. 107, 14). Гривна из погребения 51 чуть больше по диаметру, сде-
лана тоже нз проволоки круглого сечения, но ее концы загнуты и при-
ближены друг к другу (рис. 107, 15). Эти две гривны очень близки
к гривнам из Березовского могильника на Северном Кавказе, ранние
материалы которого можно отнести ко второй половине X в. до н. э.,
а не к VII—VI вв. до н. э., как это делает Е. И. Крупнов [197, с. 210].
Гривна из погребения 210, имеющая завернутые в спираль концы
(рис. 107, 16), очень близка к гривне из комплекса № 18 могильника
Верхняя Рутха [197, с. 466, табл. XLIV, 7 и 8], который должен быть
датирован временем не позже конца XI в. до н. э. Гривны из погре-
бений 95 (рис. 107, 17) и 72 (рис. 107, 18) имеют такие же завернутые
концы, но изготовлены из витой проволоки. Эти гривны относятся к
комплексам, которые еще не содержат железа, что дает нам возмож-
ность отнести их ко второй половине X в. до н. э., хотя некоторые иссле-
дователи считают их более поздними [441, с. 57; 197, с. 206]. Совершен-
но аналогичные гривны из перевитой проволоки обнаружены в грунто-
вых погребениях эпохи поздней бронзы Мингечаура [33, с. 81, 118—119,
табл. XVIII, 17, 18]. Наконец, вторая гривна из погребения 72 изго-
товлена из уплощенного бронзового прута, имеет закрученные в труб-
ку концы и орнаментированную поверхность (рис. 107, 19). Мотив ор-
намента характерен для кобанских бронзовых изделий XII—X вв. дон. э.
1 ривна вместе с комплексом, в который она входит, датируется второй
половиной X в. до н. э.
Рассмотренные шесть гривен находят аналогии в кобанских мате-
риалах [441 с. 56—57, табл. XXX, 3. табл. XXXIII, 4, табл. XXXIV.
, , табл. XXXIX, 9—12]. Кобанские гривны, судя по их диаметру,
должны быть, как и тлийские, связаны с комплексами детских погрс-
^тп *1 Уварова, говоря о кобанских гривнах, не соглашалась с
Г441 aH^AiM’ который считал, что они найдены в мужских погребениях
I » с. об]. Однако в настоящее время с большей уверенностью мож-
но сказать, что шейная гривна в эпоху поздней бронзы носилась толь-
150
Рис. 107. Бронзовые браслеты (/—13) и шейные гривны
(14—19) из Тлитгского могильника
ко мужчинами и ее клали в могил)' только с представителями мужско-
го пола (безразлично, со взрослыми или детьми; так, шесть тлийских
экземпляров были найдены в детских комплексах). Нам не известен
нн один случай нахождения шейной гривны в женском погребении, хотя
Е. И. Крупнов считает, что кобанские шейные гривны являлись и муж-
скими и женскими украшениями [197, с. 206].
Все известные в материалах Восточной и Западной Грузии шейные
гривны также связаны с комплексами мужских погребений. Поэтому
Б. А. Куфтин считал шейную гривну характерным мужским украшени-
ем [226, с. 156]. В этой связи нельзя не вспомнить шейную гривну
с закрученными концами, обнаруженную в мужском комплексе в с. При-
морском [226, с. 140, табл. X, 5], гривну из Ёшери [226, с. 156], богато
орнаментированные массивные гривны из Стырфаза [230, с. 28, рис. 8],
Хелчуа [420, с. 121 — 122, рнс. 35, 3] и т. д.
В более позднее время, в VI—IV вв. до н. э., когда у скифов и
персов обладание золотой гривной являлось признаком знатности и
богатства [218, кн. I, гл. II, 27, гл. VII, 27; 146, с. 138—139], их но-
сили только мужчины. В погребальных комплексах VII VI вв. до н. э.
151
itini'9 шейные гривны также характерны для муж-
Тлийск<>го М°ГИЛ1ЖИЮ бронзовая гривна на протяжении дол-
ски.х погребении. мужск11м украшением.
'О'У?РП™едней Азш.УиХые гриппы появились раньше, чем па Кав-
Р Ап 9ГНР К ттнйскнм гривнам экземпляры были выявлены
XofeOnn Дтированы К. Шефером 2100-1900 гг. до „. э. Находка
° V ™ при бы да засвидетельствована при раскопках холма Алн-
шар'м. ' коХь.й Датируется К. Шефером 1900-1600 гг. до и. э.
Гшшны по-видимому, распространились на Кавказ из Передней Азии
к в течение определенного времени употреблялись здесь как мужские
украшения.
' Браслеты, как и гривны, встречаются в мужских комплексах рас-
сматриваемого периода довольно редко. Всего нами найдено 10 брас-
летов в том числе девять изготовленных из проволочного прута круг-
лого сечения. Средн них два с заходящими друг за друга концами
(рис. 107, 1 и 8), четыре —со сходящимися друг к другу концами
(рис. 107,’ 3, 5, 6, 7) и два —с разомкнутыми концами, причем один
из них украшен простейшим орнаментом (рис. 107, 2 и 4). Еще один
браслет из проволоки имеет утонченный конец, покрытый изображени-
ем животного (рис. 107, 9). Десятый браслет шириной 6,2 см и дли-
ной 17 см изготовлен из листовой бронзы (рис. 107, 12—13). За
исключением этого последнего, все остальные браслеты обнаружены
при детских скелетах.
Проволочные браслеты в эпоху поздней бронзы были широко рас-
пространены на Северном Кавказе и в Закавказье, браслеты из листо-
вой бронзы встречаются гораздо реже. Тлийский экземпляр украшен
точечным узором, выбитым изнутри. По всей поверхности браслета
идет четырехугольная рамка из круглых точек, разделенная прямой
точечной линией на две полосы. Обе полосы заполнены точечным зиг-
загом (рис. 107, 12 13). Орнамент браслета очень близок к орнамен-
ту, имеющемуся на бронзовых налобных венчиках, составляющих
большую серию тлийских украшений. Однако налобные венчики отно-
сятся к раннему этапу позднебропзовой эпохи, а рассматриваемый
раслет найден в комплексе, датируемом концом X в. до н. э. Орна-
ментальный мотив браслета поэтому скорее должен быть связан с пун
ментальный мотив браслета поэтом)' скорее должен быть связан с ну
сонным, хлором на поясах из листовой бронзы, рассмотренных выше.
ci-mv Распеты из листовой бронзы тина тлийского известны в кобап-
,?пСрИаЛаХ’ Н° там они более аккуратной работы и их поверх-
1!опогйм«!)*,пеНа Ие точ<^нымн линиями, а параллельными выпуклыми
к бопрр пм?| мнени,° П. С. Уваровой, подобные браслеты относятся
инвентарю периоду и не могут быть причислены к древнему
близкие m, Лпп„ Т™ Мог1,ль""ка [441. с. 57. 81, рис. 76]. Весьма
1533 с. 150 пит ^ro^iiТЫ "3 Н|,П||У1’а оиисыпаются Е. Херцфельдом
мимо точечной пп ' "а од1,ом 113 этих пластинчатых браслетов по-
тикал ьные полоспи^°УГОЛЬНО” рамы имеются розетки п вер-
и тлийский бваелрт?1 ВНУТРИ Рамок- Особенно сближают ниппурскпй
лени""кI краям ТСХН”Ка ,,ан^“ия орнаменга и рамочное обрам-
Посохи
Неосртия яосохоп ц
пы (18,224 231 2^41 . - четь,Рех погребениях рассматриваемой груп-
Два из них (из ппг^гаИАлН пп4Сеьма ,,,,п‘Рссные бронзовые павершпя.
У изображу? ™Гогер'еб Н1Я242';, 23'» быка-
чуть повернутая в стопоиv in 23 Й“ро,,ИЛ,ю расставленные рога и
I ну голова. В трубчатую часть навершня за-
152
Рис. 108. Бронзовые навершия из Тлийского могильника
“мялся верхний конец посоха и скреплялся поперечно забивавшимся
•воздем. Для этой цели на втулке сделаны два отверстия (рнс. 108, 2).
юрое скульптурное изображение имеет такую же трубчатую втулку,
'>днако рога фигурки более изогнуты. Кроме того, в ноздри быка про-
дсто кольцо, как это делается и в настоящее время с быками-произво-
1”телями (рис. 108. /).
Эти предметы, вероятно, являлись навершнями посохов, принадле-
жавших родовым старейшинам и являвшихся символами власти. Что
ясается изображений, украшающих навершия, то они, видимо, были
вязаны с культом быка, столь распространенным у кавказских племен
k эп°хи энеолита. В специальной литературе приведены «скипетры» с
наличным Оформлением навершия, в том числе и украшенные голо-
01 21(,шади, характерные для памятников VIII—VII вв. до н. э. |146,
’56-157]. «Скипетры» с нротомой быка в кавказских древностях
153
п лnnTIia пп н э нам неизвестны. Зато в скифских па-
коина II ™с™едат* „Дэ НМеЮтся навершия с изображениями быка,
мятниках VI-Л вв-Д э оплавающей птицы и эмблемы солнца.
Последнее Позволяет ’установить связь этих образов с культом солнца
(п^е^е^) та^же6’ как Дворилось, связано с культом плодо-
^Третье навершие (погребение 18) имеет пирамидальные выпукли-
ны вокруг корпуса и прямую петлю во втулке. С помощью этой палоч-
ковидной петли навершие скреплялось с верхним концом посоха [420,
С' '6ЧеОвИеСртое навершие, выявленное в погребении 254, представляет
значительный интерес, поскольку является единственным предметом
этого рода не имеющим аналогий. Литое навершие имеет круглое,
сквозное отверстие в центре. Вокруг отверстия помещены три собачьи
головы, направленные в одну сторону и как бы следующие одна за
другой. У них открытые пасти с крупными зубами. По краям пасти на
всех трех головах имеется сетчато-заштрихованный узор, а поверх-
ность морды украшена якореобразным знаком, поперечная часть кото-
рого напоминает полумесяц. Стержень знака помещен между глазами
собаки, выполненными двойными, вставленными друг в друга кружоч-
ками и связанными с солнечной эмблемой. Поверхность вокруг этого
знака заполнена точками. У животного стоячие короткие уши. Обе по-
верхности навершия украшены узором, состоящим из заполненных точ-
ками кружочков. Последние, как нам кажется, связываются со звезд-
ным небом, и, видимо, поэтому между большими кружочками разме-
щены более мелкие. В оформлении этого навершия переплетаются, та-
ким образом, художественные образы собаки, солнца, луны и других
небесных светил. Данное навершие отличается от рассмотренных выше
не только формой, но и техникой. Оно лишено трубчатой втулки, но
зато в его центре имеется сквозное круглое отверстие, в которое и
вдевался конец «скипетра» (рис. 108, 3).
Рассмотренные навершия, вероятно, не применялись в быту, а бы-
ли связаны с различного рода культовыми и общественными обрядами
и церемониями. Являясь великолепными образцами древнего приклад-
ного искусства, они вместе с тем позволяют нам реконструировать не-
которые верования центральнокавказских племен в эпоху поздней
бронзы. В частности, бронзовое навершие из погребения 254 может
быть связано с культом не только собаки, но и волка — ведь культ со-
баки является развитием культа тотемного волка [38, с. 47]. В. В. Бар-
давелидзе показала широкое развитие культа как собаки, так и волка
в религиозных верованиях грузинских племен. Рассматривая изобра-
ХТ™” на сванском знамени, она приводит предания сванов,
пнвпм рЫМ ЭТ0 изобРажение не льва, а волка; он называется
с 441 С имеим/пл!! Т0Г0, Что волк силен и победоносен, как лев [38,
котопый связыв*ется эпонимный герой Гериа у мегрелов,
следнего есть Jp иТ°ЧНую копию осетинского Уархага Имя по-
чавшее «волк» HoV° иное’ как забытое старое осетинское слово, озна-
тем. На этой почпр0?13 пРедки осетин —аланы почитали волка как то-
Уархаге — Волкр 1 создалось сказание о родоначальнике мартов
СледыпочитанияХаЫ»™7 бЛИЗНеЦах Хсарте ” Хсартагс [4'С ' ' I
го нартского эпоса осетин ОпиЮТСЯ " В других сказаниях героическо-
римским близнецам Пы*ЯпМ°Д н И3 наРтскнх героев, Сауай, подобно
стал неуязвимым после того волками Другой герой, Сослан,
По определению П °и>’ v3K выкУпался в волчьем молоке [4, с. 33]
г делению 11. к. Услара, волк-самый поэтический зверь
154
В понятиях горцев. В этой связи он приводит обильный фотьктооний
и этнографический материал [448. с. 82]. Другие исследователи отче
чают, что волк —одно из самых уважаемых и почитаемых животных
у кавказских народов [56, с. 47]. Преклоняясь перед волком, как перед
грозным существом, человек охотно наделял его сверхъестественным
могуществом и приписывал могучую силу его зубам, когтям, шерсти
[494, с. 8 11] и даже жилам. В обычном праве осетин одним из силь-
нейших средств обнаружить виновного было заставить его перешагнуть
через зажженную сухую волчью жилу. В случае виновности тело его
должно было, по убеждению осетин, искривиться [4, с. 33].
Следы давнего культа волка легко обнаруживаются не только у
осетин, но и у многих других народов Кавказа", у лакцев аварцев че-
ченцев, ингушей, карачаевцев и др. [494, с. 8—11; 4, с. *32; 56, с.’ 47;
197, с. 365]. По старинному народному поверью грузин, кто носит с со-
бой волчий зуб, тому нечего бояться целого стада волков, а если при-
весить зуб к лошади, она сделается быстрою [494, с. 9]. Такое же по-
верье засвидетельствовано у абхазцев. Они зашивали волчий зуб в
сафьян и носили на себе в качестве талисмана, сообщает Г. Ф. Чурсин
(494, с. 9]. «Пчеловоды Абхазии,— пишет он далее,— прибегают иногда
к магической силе волчьей гортани: вырезанную у волка гортань кла-
дут у летного отверстия улья; это делает пчел, пролетающих через
волчью гортань, непобедимыми в войне с другими пчелами» [494, с. 9].
Подобные поверья встречаются и у осетин.
У многих кавказских народов возникло особое божество волков,
которому они молились и просили у него размножения их стад и за-
щиты от хищных зверей. У сванов таким божеством был Мамбери
(38, с. 47], у осетин — Тутыр [496, с. 59—60; 4, с. 33], у абхазцев —
Айтар [254, с. 68; 134, с. 520]. В честь божества волков совершался
обряд жертвоприношения, который выполнялся только мужчинами
[134, с. 520]. Постепенно у некоторых народов эти божества волков —
покровители крупных территориально-общинных организаций — были
превращены в божества собак. По В. В. Бардавелидзе, этот процесс
хорошо прослеживается в сванских и хевсурских пережитках. Сваны
обращались к божествам с молитвой не насылать на них своих «со-
бак», разумея под последними именно волков [38, с. 48]. В день бо-
жества Тутыр осетины также обращались к нему с молитвой «Тутыр дае
куыйтаей нж бахиз» («Сбереги нас, Тутыр, от своих собак»). Здесь, так
же как и в сванской формуле, под собаками подразумеваются волки
божества Тутыр.
Тотемический мотив волка-родоначальника, таким образом, ши-
роко сохранился в преданиях и поверьях народов Кавказа. Он ярко
прослеживается и в мифологии почти всех индоевропейских народов.
Поэтому В. И. Абаев полагает, что все индоевропейские народы прохо-
дили через тотемическую стадию приблизительно одновременно. Далее
он отмечает, что волк фигурирует в большом числе собственных и фа-
мильных имен европейских народов, что является несомненным пере
житком тотемических представлений [4, с. 32—33]; „Л1.плААиМц
Едва ли можно сомневаться в том, что найденное BLen,HU
254 Тлийского могильника навершие является предметом, р
0 тотемистических представлениях древних жителей этого р _
Подток от посоха. С навершием из погребения • пп’ямой
бронзовый подток с пирамидальным основанием и пилиндои-
петлей во втулке, какая имеется внутри наверни . Р обвнва-
ческого подтока выступает узкая бронзовая лент Подток был
*ась вокруг посоха до самого навершия (рисП2.*55). Подток был
обнаружен в погребении, содержавшем мужское
155
ния сделанные в разное время. Инвентарь мужского комплекса можно
отнести к концу ХИ в. до н. э.. а женский погребальный комплекс
датируется временем не позже чем вторая половина X в. до н. э. Все
кости мужчины и сопровождавшие их бронзовые предметы были сдви-
нуты в юго-западный угол могилы, именно поэтому навершие и подток
от посоха оказались в разных местах. Привеска в виде соединенных
общей петлей двух дисковидных бронзовых пластинок также представ-
лена в единственном экземпляре. Между двумя дисковидными пластин-
ками имеется овальное отверстие, на противоположных сторонах ко-
торого нанесено по нескольку рубцов (рис. 112, 34). Привеска эта по
технике изготовления настолько редка, что нам не удалось подыскать
ей сколько-нибудь близкую аналогию в позднебронзовых комплексах
Кавказа. Назначение ее не совсем ясно.
Д. Предметы, связанные с женским костюмом
В женских захоронениях XII—X вв. до н. э. изобилуют булавки,
браслеты, бляшки, пояса, ножные кольца, бусы и другие предметы,
связанные с костюмом. Больше всего среди них бронзовых булавок,
особенно в комплексах раннего этапа рассматриваемого периода.
Бронзовые булавки
Булавки были основным металлическим элементом женского кос-
тюма на Центральном Кавказе в эпоху поздней бронзы. Они служили
застежками для одежды, украшениями головных уборов, а также
скрепляли прическу. В погребениях раннего этапа позднебронзового
периода бронзовые булавки очень часто оказывались сконцентрирован-
ными у черепа или на груди. В материалах XII—X вв. до н. э. бронзо-
вых булавок меньше, но, несмотря на это, нами выделена целая серия,
в которой можно наметить несколько типов и подтипов.
/ тип составляют булавки с дисковидными навершиями. Они пред-
ставлены шестью экземплярами, связанными с погребальными комп-
лексами (рис. 106, 1—6). Несмотря на то, что эти булавки составляют
единый тип, распространенный на Центральном Кавказе в эпоху брон-
зы, они не повторяют друг друга. Почти каждая пара булавок из од-
ного погребения отличается от пары из другого. Поэтому мы выделяем
три подтипа булавок с дисковидными навершиями.
1-й подтип составляют массивные булавки из погребения 105
(рис. 106, 1, 2). Они имеют дисковидные навершия, которые у осно-
вания стержня полуовально подрезаны и украшены выпуклыми кон-
центрическими кругами. Сквозных отверстий нет. Под дисковидными
головками в стержнях булавок имеются небольшие отверстия, с по-
мощью которых они прикреплялись к одежде. По форме вырезов
нижних краев дисковидного навершия они сближаются с булавками
Гинчинского могильника эпохи средней бронзы 162, с. 186, рис. 7, 25\
63, с. 187, рис. 4, с. 188; 64, с. 34, рис. 14, 26—28, с. 139—141]. Что же
касается рассматриваемых булавок из Тли, то они вместе с комплек-
сами, в которые они входят, датируются временем не раньше
XII в. до и. э. с?тим же периодом датируются две булавки Кабардино-
Балкарского музея краеведения, на одной из которых сохранились от-
печатки ткани. Они, по-видимому, проникли на территорию Кабардино-
Балкарии из Рача-Лечхуми, где форма подобной булавки была извест-
на уже в первой половине II тысячелетия до н. э. Не исключена воз-
можность проникновения этой формы из района Кобанского могиль-
ника, который в эпоху поздней -бронзы был основным памятником той
156
богатой броизовощ культуры, которая зародилась на южном ..
Главного Кавказского хребта „ отсюда распространивна се Z
ные склоны. ।
По форме дисковидного навершия тлийские булавки в- какой то
степени могут быть сопоставлены с одной луристанской булавкой с той
только разницей, что кроме концентрических кругов на дисковид.юм
навершни луристанского экземпляра имеются растительный и точечный
узоры [532, с. 153, рис. 274]. На наш взгляд, рассматриваемые пин-
ские экземпляры ведут свою форму от более ранних булавок из то о
же с. Тли, которые имеют тонкий стерженек, совершенно плоское на-
вершие и отверстие на нем выше стержня. Эти ранние булавки нз
тлийских материалов лишены орнаментальных мотивов Г409 с qq
1, 7]. В эпоху поздней бронзы эта
форма бронзовой булавки развивается и на ее дисковидном навершни
появляется точечный узор, концентрические круги или сложный чекан-
ный узор [419, с. 155, рис. 10, 1 и 3]. Следует отметить, что и в эту
эпоху бытуют булавки с совершенно простыми дисковидными навер-
шиями, но деталями они отличаются от своих ранних прототипов.
2-й подтип представлен двумя булавками из погребения 217
(рис. 106, 3 и 4), навершия которых имеют форму неполного диска.
Нижний конец навершия резко обрезан, и края по обе стороны стерж-
ня опущены вниз; по ним идет орнамент из мелких точек. По форме
навершия эти булавки могут быть сопоставлены с дагестанскими
экземплярами, хотя и отличаются от них в деталях; отличаются они
и от булавок, обнаруженных в Чечено-Ингушетии [264, с. 65, рис. 27, 9,
с. 94, рис. 43, 13, 14; 265, с. 66, 124—125], которые имеют менее округ-
лые навершия со сквозными отверстиями в центре. На территории Юж-
ной Осетии помимо Тлийского могильника булавки с дисковидными
навершиями найдены в Квасатали и Нули [108, с. 26, рис. 3, 1—4].
В отличие от тлийских на головке около стержня они имеют отверстия;
кроме того, у квасатальских и нульских булавок навершия по-настоя-
щему дисковидной формы и на них отсутствуют овальные или дуго-
образные вырезы, которыми характеризуются тлийские булавки комп-
лексов XII—X вв. до н. э.
Нульские и квасатальские булавки хронологически помещаются в
рамках эпохи средней бронзы и соответствуют аналогичным изделиям
Брильского могильника [24, табл. XII, 4]. Им очень близки ранние
экземпляры тлийских булавок с дисковидными навершиями, от кото-
рых рассматриваемые экземпляры отличаются аккуратностью и изя-
ществом. .
3-й подтип составляют булавки из погребения 39 (рис. ~, о, ).
Они имеют сравнительно короткие стержни. По краям плоской |диск
видной головки нанесены двойные точечные (пунсонные) л ’
середине помещены три спиральных завитка, состоящие из
ческнх кругов, как на булавках из склепа № 3 ые т1Ийские
в Дагестане [63, с. 187; 64, с. 34, рис. 14, 26—28]. Отмеченн ‘
булавки полностью сопоставляются с раннекобанскими р *
логичного типа (441, с. 51,’табл. XXVI, 3; 203, с. 67 рис 5 J, МД
с 153, рис. 274 515 с. 65 табл. XIX, 5), датирхемыми также
X" в. до н. э. Имеющиеся на навершиях этих ^’"^“им/спйральны-
^нтрическне круги должны быть связаны с более ранними <
ией"б°браЖениям"’ появившимися в осн°вн°“ ’язаны с культом не-
6есныГ"ЗЫ' Нет ,|нкаког° СОМНеН"Я'„"п?.ной которые использовались
.. „НЫх светил, и особенно с солнцем и луно!, " есЯ11 за месяцем
ревности как показатели времени: день за днем, месяц
431 157
Бувавки с дисковидными навершиями встречаются в памятниках
Кавказа почти с начала эпохи средней бронзы и до первых веков I ты-
сячететия до н. э. В Закавказье в эпоху поздней бронзы, т. е. к концу
11 тысячелетия до и. э., эти булавки уже исчезают, а на Северном Кав-
казе они еще продолжают бытовать. Примеры тому булавки из Эшка-
конско"о могильника (коллекции Пятигорского музея краеведения,
инв № 2338/29) [130, с. 137, рис. 59. б], несколько булавок из Кабар-
лнно-Балкарского музея и т. д.
Относящиеся ко II типу булавки с пятишишечными головками,
весьма изящные и редкие для Кавказа, представлены, хотя и неболь-
шой серией, в тлийских комплексах XII—X вв. до в. э. (рис. 106, 7 //).
На раннем этапе позднебронзового периода они были очень характер-
ны для рассматриваемого нами района. Эта форма бронзовой булавки
является сугубо местной, хотя она и встречается в единичных экземп-
лярах в некоторых других памятниках Восточной Грузии. На террито-
рии Южной Осетии в ареал нх распространения входит с. Стырфаз,
в кромлехах которого изобиловали булавки с пятишишечными голов-
ками. В одном только кромлехе № 5 нх оказалось 24 [420, с. 140].
В погребениях XII—X вв. эти булавки встречены только в одном
или двух экземплярах, в то время как в более ранних комплексах они
попадались десятками. Эти булавки рассматривались нами в гл. I,
и во избежание повторений здесь мы на них не останавливаемся. Не
рассматриваем мы также булавки с булавовидной головкой, состав-
ляющие III тип, поскольку о них также было сказано в первой части
работы.
IV тип составляют булавки с навершием в виде протоми собаки
(рис. 106, 12—14). В рассматриваемых материалах имеются две такие
булавки и отдельное навершие. Булавки выполнены одной техникой
и, видимо, изготовлены руками одного мастера. Одна из них чуть длин-
нее второй, и, кроме того, передняя лапа собаки касается кончика ниж-
ней челюсти, в то время как на втором экземпляре лапа собаки не
подведена к морде фигурки. Изображение на навершии полностью
повторяет скульптуру первой булавки.
Изображения имеют короткие уши и открытую пасть. Клыки силь-
но выражены, а у фигурки на бронзовом навершии, кроме того, высу-
нут язык (рис. 106, 14). Эти три предмета были найдены в женских
погребениях, выделенных нами как могилы знахарок. Вероятно, рас-
сматриваемые булавки не только были предметами украшения, но и
имели определенное магическое значение, о чем мы будет говорить
При ?нал,,зе отдельных скульптурных, а также графических
С0баки’ занимавшнх ведущее положение в сюжетах изоб-
X вп пп и . искусства позднебронзовой культуры Кавказа XI-
веошняч нриптл^ЛЬПТ1РНЫе нзобРажения собак встречаются и на на-
они вместе с Н,Т к°банскнх булавок, с той лишь разницей, что там
ты. Как отмрчаРт^рЖе1лНЯиН друг,,х животных составляют сцены охо-
служебную попк mA Крупнов’ этн булавки прямо указывают на
ной охоте- еше бппк?КИ В пРактиковавшенся тогда гаевой коллектив-
чивавшихся стад что отчетливо"™"3^*3'13 собаке в 0ХРа|1е Увели’
изображениям собак [198, с 107] прослеЖ1|вается по многим кобаиским
головкал<и.СПСоТафопмеТани0^- С °ткованными “ завернутыми в трубку
ских булавок того же пРавяло, мало чем отличаются от муж-
ется орнамент в йилр п™ Уднако на одной из женских булавок имс-
изображений птицы (пне У|леСе/тЛаТп3аШТрпхованных поясов 11 двуХ
ко нам известно нрч^о Рассматриваемой булавке, насколь-
стно, нельзя наити аналогию в материалах эпохи поздней
158
бронзы Центрального Кавказа. Булавка эта отличаете»
только орнаментикой, но и тем, что ее стевжеий Других не
в то время как у всех остальных булавок отточены °-Че" ПОЛ"ОСТ1,Ю'
половины стержня; кроме того, у рассматриваемой бт’вки
завернута в трубку слабо. Помимо отмеченного -- У
прослеживаются также продольные вертикальные"полосочки
щне из мелких косых штрихов, нанесенных на '
стержня.
Лежала булавка на груди женского скелета
только верхние
! головка
орнамента на булавке
, состоя-
края отточенного
/ленского скелета погребения 208 и
видимо, была не просто застежкой, но и украшением. Другие булавки
например из погребении 18 и 22, найдены на черепах погребенных’
и поэтому их можно отнести к предметам, которыми скрепляли либо
головной убор, либо прическу. Такую же функцию выполняли и бу-
лавки других типов, обнаруживаемые в области черепа. Такая карти-
на была подмечена нами еще при раскопках Тлийского могильника в
1955 и 1960 гг. Тогда же мы высказали предположение о том, что наи-
более мелкие экземпляры бронзовых булавок могли быть применены
в качестве шпилек для скрепления женской прически [409, с. 95—96;
417, с. 176]. Это предположение не получило поддержки со стороны
некоторых археологов (36, с. 54], однако при последующих раскопках
Тлийского могильника нередки были случаи, когда бронзовые булавки
с откованными и завернутыми в трубку головками лежали на затылоч-
ной части черепа или под правым виском. В двух случаях подобные
булавки оказались на теменной части черепа. Таким образом, ясно,
что они служили для скрепления волос.
Любопытно отметить, что и при раскопках Кобанского могильника
В. Б. Антонович зафиксировал маленькие лопатообразные булавки под
головами женщин [20]. Это еще раз подтверждает высказанное нами
мнение о назначении мелких булавок Тлийского могильника. Анало-
гичные бронзовые булавочки были засвидетельствованы в материалах
древнего Мингечаура [33, с. 81], в Кабардино-Балкарии (коллекции
Кабардино-Балкарского музея краеведения) и т. д.
Булавки VI типа — с овальными шляпками — в комплексах рас-
сматриваемого периода встречаются редко. Их всего 5 экземпляров
(рис. 106, 23—27). По форме они совершенно одинаковы, если не при-
нимать во внимание количество кольцеобразных линии между оваль-
ной шляпкой и отверстием в утолщенной части стержня. На некото-
рых булавках имеются по две такие линии, но есть экземпляры, на
которых число кольцеобразных линии доходит до восьми
(рис. 106, 27).
Булавки с овальными шляпками были характерны для раннего
этапа позднебронзовой эпохи. В материалах этого периода их очень
много, причем в некоторых погребальных комплексах они встречаются
Десятками. Постепенно количество нх уменьшается, и в комплексах
рассматриваемого времени они или вовсе отсутствуют, или встР*ча
единицами. В свое время мы отмечали, что булавки с оваль”“^и ^ляп*
ками характерны только для района Тли. Отдельн“е¥уКЗгМг1 готовая
“строчены и в горной Раче (с. Гари) (230 табл. XXX ко™рая^
как нам представляется, в эпоху поздней бронзы ‘ и П0
"о-тосе нынешней Южной Осетии не только территориально, но
Любопытно, что форма этой булавки не вт^емя на^м
ные склоны Главного Кавказского хребта. По^ нас Северном
*’е известна ни одна находка булавки с овальной и.. особенностью
Кавказе. Можно думать, что они являлись хар< J за
Ультуры племен южных склонов Центральною
и более
нх очень
159
е овальными шляпка"» bxo.W
пей бронзы. южнее когорч*
fipac.u'TM
в в.
петы е гра" спой наружной поверхностью и постепенно зауженны-
ми н сверю-™мн В спираль концами. Сильно выступающие трапп („0
тп. ,1 ьлжтом браслете) украшены мелкими косыми нарезами
In - 1СЮ '/-//') ^ТН браслеты обнаружены в женских погребениях
по О1НОМУ па каждой руке) н. пожалуй, являются характерными для
них Впрочем следует отметить, что не во всех женских погребениях
рассматриваемого периода были найдены пластинчатые браслеты. По
видимому нх носили более состоятельные, а может быть, более моло-
тые женщины. По технике изготовления эти браслеты совершенно оди-
наковы не только в тлийских комплексах, но н на всей территории
Центрального Кавказа. Ареал их распространения соответствует тер-
ритории распространения кобанской бронзовой культуры, и поэтому
в специальной литературе их принято считать браслетами, характер-
ными для кобанской культуры. По мнению Е. И. Крупнова, эти брас-
леты явились дальнейшим развитием плоскопластинчатых (или еде-
летов, встречающихся в эпоху средней бронзы на территории Северного
Кавказа (203. с. 78].
Пластинчатые бронзовые браслеты с граненой наружной поверх-
ностью. с зауженными и завернутыми в спираль концами были засви-
детельствованы во многих памятниках северного склона Главного
Кавказского хребта. Первые находки были сделаны на территории
Северной Осетии |441, с. 57, табл. XXX. 4. 5]. затем в Кабардино-
Балкарии (95. с. 131. рис. 8. /; 198. с. 101, рис. 23. 2], в окрестностях
Пятигорска и Кисловодска (коллекции Кисловодского народного му
зея), куда эта форма браслета, видимо, проникла значительно позже.
Браслеты рассматриваемого типа были встречены также в памятниках
колхидской культуры, но характерными для нее не являются. Не-
видимому, эти браслеты проникли в колхидскую культуру из горных
районов Центрального Кавказа. ’
Говоря о многочисленных вариантах кобанскнх браслетов. Д. Газ-
11 отмечал, что они восходят к браслетам, характерным для
иедуняАски? жВР°П\йм часп,°стн. °н считал происходящими от сред-
спипатьнымиФ°РМ ^Н1—ХП вв. кобанскне браслеты с ребрами и со
сю|Гп^етициЛ?,ТК^МИ 1Ь5> С 229]- Нам ДУм^тся. однако, что кавказ
тымн в спит if. J браслеты с тремя наружными гранями и заверну
можно считзт2 лпОНЦаМП Ф°РмнР°валпсь на Кавказе. Пх прототипами
разыми кониамРнСп7Ы “3 6°Лес >’зкоП пластинки и с такими же спн-
бронзовой эпохи Южной5 ОертЫе комплексах раннего этапа поздне-
кромлеха 9 СтышЬячекпс л О<етн” <п частности, бронзовые браслеты
датируемые XIV—ХП1 и моп,льника» а также браслеты нз Мсхлеби.
явились так нааыпярми Д° Н э Следовательно. прежде чем но-
в культуре Среднед\'нп11гк°Т0Т,лПЬ1 иранских пластинчатых браслетов
экземпляры, которые мпгпи™ бассейна, на Кавказе уже бытовали
нами. Очень возможна послужнть их действительными прототи-
Среднедунайском бассеин/л?™ ПРОТОТИПЫ как на Кавказе, так и в
влияния друг на друга ФоРм,,Р°валнсь одновременно, без взанмо-
160

Рис. UM). Бронзовые пластинчатые браслеты с завернутыми в спираль
концами из Тлийского могильника
Анализ бронзового инвентаря кобанской культуры указывает, что
он свободен от влиянии извне, что почти все бронзовые предметы в
нем — местного производства. Внешнее влияние, если оно и было, до-
пустимо скорее со стороны передиеазиатской цивилизации. Прав был
А. А. Цессен, отмечавший, что толчком и катализатором развития соб-
ственной металлообработки на Кавказе служили сношения с южными,
а не с северными пли западными странами. Рассматривая бронзовые
вещи из курганов станиц Новосвободной, Махошевской, Андрюковской
и других, являющиеся значительно более ранними, чем рассматривае-
мые браслеты нз Тли, А. А. Иессен писал, что они изготовлены либо
на базе местной металлургии, либо из привозного, может быть закав-
казского, металла [137, с. 87]. Если так было в эпоху сооружения ново-
свободненских курганов, то для эпохи поздней бронзы с еще большим
основанием можно говорить о местном производстве кавказских брон-
зовых предметов, в том числе и браслетов.
На территории Южной Осетии эти браслеты встречаются в мате-
риалах горной и предгорной полос; южнее предгорий они не встречают-
ся. Следовательно, они оказываются характерными для материальной
культуры горных племен Центрального Кавказа в эпоху поздней
бронзы.
Ножные кольца
Самую большую группу женских украшений составляют ножные
кольца, изготовленные из толстого бронзового прута круглого сечения.
Большинство женских погребении содержало по два таких кольца (по
одному на каждой ноге). Засвидетельствован единственный случай,
когда на ножных костях женского скелета было надето по два кольца,
но хронологически это захоронение не относится к рассматриваемой
группе. Некоторые женские погребения оказались потревоженными,
1 1 З.л, 161

Рис. ПО. Бронзовые ножные кольца из Тлийского могильника
и поэтому кольца не могли сохраниться на первоначальном месте.
В непотревоженных погребениях ножные кольца всегда лежали на ло-
дыжках, и только в одном случае (погребение 244) они лежали между
коленами и икрами ног.
По технике изготовления ножные кольца Тлийского могильника
одинаковы. По внешним признакам их можно разделить на несколь-
ко типов.
Кольца / типа из погребения 39 отличаются массивностью, имеют
плотно заходящие друг за друга концы и богатую орнаментику
(рис. НО, 1, 2). Эти кольца украшены изображениями собаки с откры*
той пастью, заостренным ухом и крючкообразно свернутым хвостом.
Ноги животного кончаются штрихами, напоминающими рыбии хвост
или плавники. Все изображения заполнены точечными линиями. Они
полностью повторяют орнаментальные мотивы, имеющиеся на бронзо-
вых топорах, булавах, фибулах и других предметах кобанской куль-
туры. Кольца изготовлены из высококачественной бронзы, о чем го
ворят результаты химического анализа: медь — основа, олово—10%»
свинец —0,25, висмут — 0,002, серебро — 0,04, сурьма —0,09, мышьяк —
162
0,035, железо - 0,005, никель-0,09% (аиализ произведен в пабов»,
тории Института археологии АН СССР Е. Н. Черных) Кроме олова
все остальные элементы, по-видимому, представляют собой естествен^
ную примесь к основному составу сплава — меди.
Эти кольца, возможно, не носили, а если и носили, то корот-
кое время ибо на них нет потертости, как на других экземплярах.
Ко // типу относятся ножные кольца, имеющие разомкнутые неор-
наментированные концы рис. НО, 3, 4, 5, 6, 10 11 13 14 17 13 1Q
20. 22. 26. 28—31,34—36, 39-41). Одни „з них сд^аны из'тонкой,
другие — из толстой проволоки.
Ill тип составляют ножные кольца с заходящими друг за друга
концами. Их сравнительно немного, и они отличаются от ножных ко-
лец II типа только формой концов (рис. НО, 7, 8, 9, 12, 25, 27, 42, 43).
Кольца этого типа имеются в материалах Мцхетского могильника
(грунтовые погребения 306 и 314).
IV тип объединяет кольца, концы которых плотно подогнаны друг
к другу (рис. ПО, 15, 16, 21, 23, 32, 33, 37, 38), но не сомкнуты.
V тип представлен тремя парами ножных колец. Они близки к
кольцам II типа, но в отличие от них имеют концы, украшенные орна-
ментом. Кроме того, они из более толстого бронзового прута. Эти по-
следние кольца должны быть отнесены к самому концу X в., а все
остальные — к концу XII—XI в. до н. э.
На территории Юго-Осетинской автономной области ножные коль-
ца помимо Тли известны и в других пунктах (Ожора, Рустау, Цоис,
Окона, Сохта). Особо надо отметить серию бронзовых ножных колец
(10 экземпляров), доставленную в Юго-Осетинский музей из с. Ередви
в 1949 г. Все они имеют разомкнутые концы, изготовлены из толстого
прута круглого сечения. По форме они очень близки тлийским коль-
цам и, видимо, датируются тем же временем.
В эпоху поздней бронзы ножные кольца были распространены на
обширной территории Закавказья и Северного Кавказа. Можно ука-
зать на материалы нижнего слоя Мцхетского могильника, среди кото-
рых имеются и ножные кольца [154, с. 84]. Так, в погребении 565
Ф. Байерн выявил пару ножных колец, назвав их «кольцами богаты-
рей» и отнеся их к культу Геракла. Он отметил также, что эти кольца
носили на икрах ног [505, с. 38—39]. Ножные кольца были встречены
как на северном, так и на южном участке Мцхетского могильника
в грунтовых погребениях 11, 42, 46, 84 (раскопки 1938 г.), 105, 116,
127, 139, 150 (раскопки 1939 г.), 164, 182, 209 (раскопки 1946 г.).
В большинстве случаев они встречались in situ в количестве 3 4 6
(погребения 42, 46, 84, 126, 164, 242, 236, 314 и др.).
Попарно сложенные ножные кольца были засвидетельствованы
А. Л. Лукиным в Аагстинском могильнике. В отличие от тлийских
аагстинские кольца отлиты нз бронзы не целиком, а имеют более лег-
кую сердцевину, как бы из обожженной глины или шлака. Б. Куф*
тип полагает что эти кольца отливались способом «утериваемой фор-
мы» по восковой модели. Подобного типа кольца, представляющие
своеобразную особенность абхазской бронзы, встречены и в первом
ешерском погребении [226, с. 150—151]. „„„
Ножные кольца были зафиксированы де Морганом в Лелваре, где
они были найдены in situ, причем на каждой ноге покойника было
иногда по 4—5 колец общим весом до 4,5—5 кг. Последнее °бсто •
ство заставило исследователя видеть в них не украшения а богатство,
принадлежащее покойнику [542, с. 107 112, рис. 1- * ’ иллиты
ственным наблюдениям де Моргана, эти кольца были все же надеты
на кости ног.
II*
163
В Закавказье иалодки ножных колеи были зафиксированы в Мии-
гетазое 133 с. 82. табл. XX], в каменных ящиках, вскрытых между
Кедабеком Кара-.Мзрадом, Карабулаком и Калакеитом (1,2, с. 1CMJ],
В пгзЙедяёи Лкте был найден даже экземпляр ножного кольпа из
чист^о олова, которое, по мнению А. А. Иессеиа могло быть скорее
заготовкой металла, предназначенной для дальнейшей обработки. На-
ходка эта свидетельствует также и о раннем появлении ножных колеи
в Закавказье [137, с. 158].
На Северном Кавказе ножные кольца были впервые найдены в
Кобанской могильнике [441, с. 59, табл. XXXIII, 9 и /0]. Некоторые
исследователи, писавшие о кобанских материалах, утверждают, что
кольиа находились как в <женских>, так и з < мужских» погребениях
[515, с. 30—31, -58: 441, с. 591. Однако, как мы уже неоднократно от-
мечали, Кобанский могильник был раскопан без соблюдения научной
методологии и комплексы, как правило, в нем выделить нельзя. В то
же время наши многолетние наблюдения при раскопках Тлийского
могильника показывают, что ножные кольпа носили только женщины.
О назначении бронзовых колеи в специальной литературе сущест-
вуют самые противоречивые мнения. Массивные кольпа, в частности,
считаются единицами для товарного обмена, так как в условиях высо-
кого его развития непременно должны были существовать какие-то
единицы-эквиваленты: скот [270а, с. 86] или же слитки металла, кото-
служили только украшениями и носились только женщинами. Выше
уже отмечалось, что почти все они обнаружены на ножных костях
погребенных и что некоторые из них сильно потерты от длительного
употребления. Б. А. Куфтин полагает, что кольца одевались в детском
возрасте и оставались на ногах до смерти, так как техника и з готов.’е-
иия не допускает возможности их разъятия [226, с. 151], Но если это
го употребления прослеживаются
экземплярах колеи. Допустимо,
кстати, что на ноги многих женщин кольпа надевали только после
во многих женских погребениях найдены кольца без еле-
емя трудно представить, что кольца на-
- диаметр их настолько большой, что на
удержаться. Кроме того, внимательный
свидетельствует, что
о внутренний диаметр, позволявший свободно
не на всех.
смерти, ибо
Li
анализ ножных колен из
большинство из них вмел
продеть стоял' ноги взросл
Гаяров то они изготовлялись соответственно детской ноге.
и1л..и,. В погребении 229 нз ногах погребенного были
. б^ЙЭ0ВЫе ^ьиа с заходящими друг за друга
г гпгтягг u комплекс этой могилы примечателен тем, что
к!5 но*иые ^ьпа и браслеты, характерные W
медмеш * б^НЗО8ые массивные фибула и топор —
99^ г^Гге Ые только для мужских комплексов. Погребение
мужского вивеитагя сочетание элементов и женского и
* * * * ря. Погьисм: сооружение пг>етс?aRjjя ю
яиу типа колодца. обложенную кругом камням" (р.к 56 Т Погибе-
ине датируется временен ие позже X в. до и з 1 ' !
но и «столько в XII XI вв. до и •
иеты были заФигеипг в большом количестве подобные пред-
сл ’ье В. А. Ильинская г** ПЛЙ Раскопка* скифских курганов в По-
V' ргиболе* япки» ЧИ7ает их наличие в скифских курганах оД-
иестиых этнографических признаков [146,
с. 145]. Но действительно ля они являются местными элементами или
же привнесены с появлением скифских племен в Постлье? Во веяном
случае, в доскифское время на территории Украины нежные катьпа не
были зафиксированы. Любопытно отметить, что на Украине, точнее,
в Посулье и на Правобережье Днепра кольда обнаружены также толь-
ко в женских погребениях. В этой связи заслуживает внимания кур-
ган 66 у с. Бобрина, где на женском скелете ниже иолен сказались
бронзовые браслеты или кольпа [146. с. 147]. .Местоположение колея,
точно такое же, как на женском скелете погребения 244 Тлийского
могильника. Правда, хронологический разрыв между ними слишком
большой (почти пять столетий/. однако гипотеза о появлении этих ко-
лец у скифов в результате кои тактов с кавказскими племенами. на
наш взгляд, является достаточно поавомернс-й.
Бронзовые привески
Привески в виде бараньих и козьих голов. Крупную серию укра-
шений из женских погребальных комплексов составляют характерные
для горных районов Центрального Кавказа бронзовые привески в виде
бараньих голов. В Тлийском могильнике они насчитываются сотнями.
Их много уже в материалах раннего этапа поздяеброззовой эпохи.
С постепенным развитием бронэолитейного производства ранние при-
чески совершенствуются, и э комплексах XII X вв. до и. э. имеются
экземпляры настолько изящные я художественные, что мы вправе гово-
рить о них как о подлинных шедеврах древней мелкой пластики, а все»
привесок хорошо оформленные рога, несколько раз завернутые в даже
С рубцами (рис. 171//, 3. 6. 7. в. 12. 13. 15. 16) Между рогами вад

Рис. 112. Бронзовые статуэтки
птиц и привески из Тлийского
могильника
лобной частью каждая привеска имеет петлю для подвешивания. Очень
реалистично выполнены удлиненные морды и выпуклые глаза баранов.
Привески в виде козьей головы представлены только в двух эк-
земплярах [рис. 111, 4 и 9]. Они, как привески в виде бараньих голов,
выполнены с большим мастерством и реализмом.
Рассматриваемые привески встречались в количестве двух, трех
и больше экземпляров в каждом женском погребении, обычно на гру*
ди. Близкие аналогии им имеются в кобанскнх материалах.
Привески в виде изображения птицы. В материалах XII—
X вв. до н. э. Тлийского могильника имеются привески в виде фигурок
птиц с хорошо оформленным туловищем, треугольным хвостом и го-
ловой фантастического животного (рис. 112, 1—10). Подобные фигур-
ки должны быть отнесены к ранней группе предметов мелкообъсмнои
пластики, характерной для классического этапа кобанской археологи-
ческой культуры.
Многие экземпляры рассматриваемых птичьих фигурок имеют на
спинах один или два полуовальных выступа, по обе стороны которых
вогнутые надрезы. У восьми птичек в центре туловища имеется круг-
лое сквозное отверстие, через которое они прикреплялись к одежде-
В отверстиях отдельных экземпляров сохранились остатки шерстяных
166
ниток. Две фигурки вместо круглого отверстия имртат ПОтн,п
вешиванпя (рис. Н2, 8, 9). Кроме Toro, Р"X “ фиг5рокТасп™
СРХЬд:еТИгуЬрЯкиВ(Тр?,сВР1е1М2Я 10* iV™ °СТаЛЬИЫХ Хья прР„жаР°:
Еше две фигурки (рис. 112, ю, 11) напоминают голубя а ппмя ппи
веска состоит из двух соединенных друг с другом птичек (рис 12 /2)’
Эти фигурки не только имеют декоративное значение, но и могут быть
связаны с культом птицы, который был широко распространен v кав
казских племен в эпоху поздней бронзы и раннего железа Р У
Птичьи фигурки, подобные тлийским, хорошо известны в памятни-
ках эпохи поздней бронзы Северной Осетии (44 с 68 пмг 67
табл. XXXV, 2], Кабарды [297, с. 426, табл. IV, 2] и т д Следует от-
метить, что некоторые птички-привески с территории Кабардино-Балка-
рии имеют баранью голову вместо обычной или фантастической. В этой
связи заслуживают внимания фигурки из разрушенного погребения
под Нальчиком, найденные в 1952 г. [297, с. 427, табл. V, 4—6].
Бронзовые крестовидные привески. Для женских погребальных
комплексов Тлийского могильника характерны весьма изящные кресто-
видные привески (рис. 112, 13 28). Они однотипны, в центре имеют
круглое отверстие, а четыре отходящих от центра отростка кончаются
дисковидными поверхностями. Они обнаруживались в области груди
женских костяков с другими бронзовыми украшениями. Привески по-
падались в двух, трех и больше экземплярах. Среди них выделяемся
найденная вне погребения привеска, отличающаяся от других прежде
всего тем, что она несколько напоминает по форме булаву с четырьмя
круглыми шишечками.
В эпоху поздней бронзы крестовидные привески были широко рас-
пространены на территории кобанской культуры. Они встречаются в
Кобанском могильнике [441, с. 69, табл. XXX, 8, табл. XXXVI, 22] и в
синхронных памятниках Кабардино-Балкарии [297, с. 426, табл. IV, 5].
Любопытно отметить, что крестовидные привески продолжают
встречаться и в скифское время не только на Кавказе, но и в отдален-
ных от него районах. Так, крестовидная привеска, повторяющая форму
тлийских и кобанскнх, была обнаружена в погребении скифского типа
в Ольвии [160, с. 212—213]. Она. видимо, попала туда с Центрального
Кавказа (417, с. 176], где такие украшения были известны уже на ран-
нем этапе позднебронзовой эпохи.
Привески в виде катушки. Две привески, напоминающие короткую
катушку и снабженные круглыми петлями для подвешивания, имеются
в материалах рассматриваемого периода (рис. 112, 29 и 30). Края од-
ной привески украшены веревочным плетением, у другой лишены
орнаментальных мотивов. Подобные привески редки в материалах
позднебронзовой эпохи Центрального Кавказа. Укажу только одну на-
ходку в Кобанском могильнике, полностью повторяющую форму и раз
мер тлийских привесок [441, с. 69, табл. XXXVI, /«].
Привеска в виде сапога. Среди привесок из тлийских погребений
XII-X вв. до и. э. имеется единственный экземпляр, напоминающий
сапог. Над пяточной частью этой привески есть отверстие
(Рис. 112, 31). В кавказских материалах эпохи позднейбронзы ана.
гнчные привески нам неизвестны. Что же касается „„Ly.
в форме сапога, хорошо представленных^ Мингечауре | ,
8 72], то они ничего общего с привеской из Тли н
Бронзовые ромбовидные бляшки
Для женских погребальных комплексов и,УеР^
изг°чень характерны ромбовидные бляшкн i - к делалось
Изготовлялись из квадратных план инок, du 1
167
18
24
Рис. 113. Бронзовые ромбовидные бляшки
и накисники из Глинского могильника
круглое отверстие, после чего пластинки сгибались и получали ром о
видную форму. Среди них имеются как мелкие (рис. 113, 1, 2, j* *
17, 18, 23), так и более или менее крупные экземпляры (рис. 1 ’
10, 16, 24—32). Многие из крупных бляшек украшены нунсонным узо
ром или просто точечными линиями (рис. 113, 7, 17, 19, 20, 22, 24 --< >
32), мелкие бляшки в основном лишены орнаментальных мотивов, ка^
мелкие, так и крупные бляшки часто встречались в одном месте -
на левой ключице или левой плечевой кости. По-видимому, этим
бляшками украшалась одежда. Было зафиксировано также несколькс
случаев, когда мелкие бляшки обнаруживались в области черепа. 1 *
возможно, говорит о том, что ими украшался и головной убор.
по всему, мода на эти бляшки была широко распространена. Прим и
168
бляшки. В погребении 250 их оказалось 57, причем "ради ш’Гх имели",
большие, средние и мелкие экземпляры 1 Д имелись
Ромбовидные бляшки из листовой бронзы в памятниках Закав-
маогильнепкеМУ4ЧГтабГхКХ^ Р9а.спЛ0СТра"ения- Мало их « ° Кобанской
могильнике (441, табл. XXXI, Я На территории Центрального Кавказа
находки ромбовидных бляшек были зафиксированы в Гебском могил,,
нике, в Кабардино-Балкарии и т. д.
Спиральные трубочки
С рассмотренными ромбовидными бляшками в женских погребаль-
ных комплексах XII X вв. до и. э. встречались спиральные трубочки
изготовленные либо из узкой лентовидной бронзовой пластинки, либо
из тонкой проволоки. Едва ли можно сомневаться в том, что эти спи-
ральные пронизи являются украшениями, ибо они обнаруживались как
на груди погребенных, так и в области черепа. Среди трубочек имеют-
ся тонкие экземпляры, которые служили накосниками (рис. 113, 41).
В то же время в нескольких погребениях (23, 105, 217) вся грудная
часть скелета была покрыта спиральными трубочками, обвитыми во-
круг тонких палочек. Они достигали пояса (рис. 113, 34, 46, 47). В от-
личие от других эти спиральные трубочки очень хрупкие, и большинст-
во их рассыпалось при расчистке скелетов. В основном подобные
спирали были встречены нами в погребениях, которые мы считаем мо-
гилами знахарок. В погребении 105 множество спиральных пронизей
лежало вокруг черепа, особенно на его затылочной части. Судя
по всему, они служили либо накосниками, либо украшением голов-
ного убора, бронзовый пластинчатый ободок которого сохранился хо-
рошо.
В комплексах Тлийского могильника спиральные трубочки бытуют
с XIV в. до н. э. вплоть до раннеантичной эпохи. Небольшие трубочки
часто попадались с бронзовыми бусами, с которыми они нанизывались
на ниточку и составляли ожерелье. Постепенно происходило видоизме-
нение пронизей. В позднекобанское время количество витков у
них уменьшается, средняя часть расширяется, а концы становятся уз-
кими. Некоторые спиральные трубочки получают даже биконическую
форму.
Спиральные трубочки в эпоху поздней бронзы были широко рас-
пространены в Закавказье и на Северном Кавказе (Самтавро, Джва-
ри, Бешташени, Кюр-Дере, Кобанский, Камеиномостскии Эшкаконскии,
Каякентский, Хорочоевский и другие могильники). На Стерном Кав
казе они широко бытовали еще в VI—V вв. до н. э. [ . • » Р ’ ’
4 с 191 пие 31 5 с 208* 197 с. 285, рис. 48, 19 21]. Таким образом,
они был.Дарактерны для культуры племен ^Укмше’
второй половине II —первой половине I тысяч**®6 * ‘ ‘ бронзы
ния типа накосннков известны и в ^71
степной полосы европейской части CCCI » *
Височные привески
Височные привески Тлийского имеют
основных типа: в полтора и в три оборо . ВНСОчных колец
Концы в виде спиральных завитков. М большая — из электра
изготовлена из бронзы (рис.
(рис. 114, 9—35).
160
1
a
Рис. 114. Электровые и бронзовые височные привески, бронзовые перегни, пуго
аз Тлийского могильника
Бронзовые височные привески (кольца) в полтора оборота
ляются еше в эпоху ранней бронзы, когда они имели округло-св у •
тую форму (последняя, впрочем, не может быть хронологическим
знаком, так как в одном и том же погребении иногда встреч ?е
привески различных форм). Особое распространение, однако, и
привески получили в эпоху средней бронзы, когда они бытовали
по всему Северному Кавказу и Закавказью. Форма этих привесок
храняется и в эпоху поздней бронзы. Одинаково часто встречают
в колхидской, кобанской, каякентско-хорочоевской культурах. -т
170
ы II К’.
сочные кольца, таким образом, были широко расппосто
турах бронзы с большим хронологическим диапазоном:
летия до н. э. (ар) до конца II тысячелетия до и. э ((
каз) (129, с. 142].
в тлийских комплексах височные привески этого типа изобилую.
В материалах XIV—XIII вв. до и. э. В последующий период они ветре-
чаются реже. »
в рассматриваемых материалах нз Тли есть также привески, из-
готовленные из пластинчатой бронзы, свернутые три раза и имеющие
закругленные концы лопастей. Они привязывались к головному
убору через суженную часть (рис. 114, 6, 7), служившую для подве
шивання.
Разновидностью этих височных привесок можно считать привеску
из погребения 20 (рис. 114, 8), концы лопастей которой превращены
в тоненькую проволоку круглого сечения, образующую спиральные за-
витки. Эта форма височных привесок особенно характерна для элект-
ровых экземпляров. Она бытовала в XI—X вв. до н. э., хотя продолжа-
ет встречаться и в комплексах последующих веков.
В памятниках Центрального Кавказа XII—X вв. до н. э. бронзо-
вые височные привески в основном сменяются электровыми, полностью
воспринявшими форму бронзовых. Некоторые экземпляры электровых
привесок в полтора оборота имеют пластинчатые лопасти, концы кото-
рых закруглены (рис. 114, 12, 13). Они полностью повторяют форму
верхнерутхинских экземпляров [197, с. 235, рис. 35, 12, 13], которые
датируются временем не позже XI в. до н. э. Кроме того, на подобных
кольцах появляется орнамент в виде косых штрихов. У других приве-
сок концы расплющены, приострены и разведены в разные стороны
(рис. 114, 9, 11, 19, 20, 26, 28, 29, 32).
Среди электровых височных привесок в три оборота одни имеют
расплющенные лопасти с закругленными концами (рис. 114, 18, 27, 30,
31, 33). другие изготовлены нз тонкой пластинки, изогнутой желобом
и кончающейся тонкими спиральными завитками (рис. 114, 14, 17, 21—
25, 34, 35). Последние очень близки подобным предметам из Кобан-
ского могильника и характеризуются сложностью формы. Любопытно
отметить, что некоторые тлийские экземпляры этих височных привесок
на местах излома имеют по два маленьких отверстия, которые служи-
ли для соединения сломанных частей. Таким образом, выясняется, что
починке подвергались не только предметы домашнего обихода, но и
украшения. Некоторые формы височных привесок доживают до
I в. до н. э. и встречаются не только в женских, но и в мужских
погребениях.
Скульптурные изображения домашних
и диких животных
Для женских погребальных комплексов XII X вв. • • *
терны мелкие скульптурные изображения животных. *
иых встречаются только фигурки оленя, большинство ж • . Р •
изображений—это домашние животные: бык. корова, к
'Надь, собака. . YII Y RR ,о н э<
Скульптурных изображений оленя в комплексах , * оста1ЬНые
'^ГЬ. Два н'з них-с‘высокими Разветвленными рогами остальные
С короткими рогами (рис. 115 /—6)- Три * е :Г[)И экземпляра
на шее или на спине (рис. Пэ. 1—3), а оста. 'тия (рис. 115,
над передними ногами имеют круглые сквозны г
171
Рис. 115. Бронзовые статуэтки домашних и диких
Тлийского могильника
/—£ __ олень; 7—13 — лошадь; 14 — бык; 15 — корова; 16,
18—19 — баран; 21—24 — собака
ЖИВОТНЫХ ИЗ
17, 20— козел;
Совершенно однотипные с тлийскимн оленьи фигурки имеются в
материалах из Кобанского могильника [441, с. 66—67 табл IX 4 и 5
10 ” тагл- XXXVIn’ 2 11 и других синхронных па’
мят ников Центрального Кавказа. В позднебронзовых материалах За-
^окиЗЬвЯ мй™ оленей~также явление не редкое. Подобные фи-
П2 табл ш в"Речал,,сь в комплексах Мцхетского могильника
свастики «»«»-С’ 69],БРонзовая фигурка оленя с клеймом в виде
Утьинпики п»г Н0Ге была найдена р- м Абрамишвили в с. Новая
Уль янэвка Л агодехского района. Датируется она XIII—XII вв. до и. э.
хеотонических п»мКИ оленсн известны и из западногрузинских ар-
табл. XXX, //] амятннков эпохи поздней бронзы [87, с. 138; 230,
ся значительно шЫирЯе,евстречаясь почти'по" вСгТатуэтки Распространяют-
Кавказа и Закавказья (23§. с. 165-166 131 c'^VTSm отмепГт?
что закавказские статуэтки п ’ ’ ' 1О/Ь пеДУет отметить,
экземпляров прежде всего меньший ДТ™ отличаются от тлийских
торые исследователи в начале1М реал"змом- Как полагают неко-
чали массовый выпуск этих н,!?Ы^Челет^я до »• э- питейщики на-
спросом на них. Имрммп пЛ изделии« что было связано с большим
шаться в размерах ппипЛпр?Т°М^ выпУскаемые фигурки стали умень-
с. 167]. В отношРеюшПЦе0н^тра\аьЯногпИ|<ТОМ ЯВНЫе ЧеРты ^‘.лиэа.тии [131,
бы потому что в матепиплпуНиГ0 ^авказа этого сказать нельзя, хотя
мелкими статуэтками и finnan Казбегского клада имеются наряду с
ня [469, табл. VI и VII] крупные экземпляры, в том числе и оле-
ставляют фигурки^лошалей" <^УЛЬПТУРНЫХ изображений животных со-
мине (см рисР 115 7~Н\ большинство из них имеют петельки на
проделаны круглые отврпгтп«И„лишь У ДВУХ фигурок вместо петель
Среди фигурок лошадей™ ыдеЛЯют«Д",1МИ "°гами (рис 115’ /2’ /3)'
иа спине н пушистым хвостом (рк 11?" ввземпляРа: одня с петлей
172 'рис* 11 И две маленькие с
круглыми отверстиями. У этих трех скульпти
шо оформленные гривы, заостренные уши и "зобРаже""й хоро-
“„ше. У ' хорошо сложенное туло-
Не менее значительный интерес поелстяппа^
ки лошадей из женского погребения 244 (вис1 1КУоЬПТ>Жн“Д фигуР-
них — вполне реалистическая, а втооая —г пт» ’ Z и **'• Одна из
ними в противоположные стороны [423 с 3621 мРГ°Л°ВамН’ обРаЩен-
ётся петля для привешивания, однако мы н ' Г°Л0Вами Вме'
данное скульптурное изображение как обыкновенную привескГ Пм?
да, на рассматриваемой фигурке нет стоящей фип'ры божества как
Яа78ОМ1П9О7ЗИсиН3Я69• И4364еСТсНЫ161В ТеГ^ “ И вредней Азин [27^
и скульптурные фигурки диких и домашних животных кобанской
TyP“i,°LpamHveM опРеделенных идеологических представлений Г197
с. 368]. М. Ш. Хидашели, развивая мысль М. И. Ростовцева, связывает
подобные изделия с культом плодородия и владычицы зверей Изобоа
жения и статуэтки оленей, туров и собак она считает зооморфны-
ми образами великой владычицы зверей — богини плодородия {463,
с. 67].
Бронзовые статуэтки лошадей хорошо известны как на Северном
Кавказе [441, с. 67, табл. XXXVIII, 5], так и в Закавказье. Если ко-
банские статуэтки полностью аналогичны тлийским, то о закавказских
статуэтках этого сказать нельзя. Так, с территории Армении известно
большое число фигурок лошадей [131, с. 165, рис. 5, 2, 4, 6, 8, 10, 12,
с. 166, рис. 6, 1—4], но ни одна из них не совпадает с какой-либо
статуэткой лошади из Тли или Кобани. Это и понятно, ведь в конце
II — начале I тысячелетня до н. э. литейщики Армянского нагорья и
сопредельных областей работали совершенно обособленно и, возможно,
не имели никакого контакта с литейщиками горных районов Централь-
ного Кавказа. Кроме того, Армянское нагорье больше испытывало
влияние цивилизации Передней и Малой Азии, чем горная зона Кав-
каза, где существовал местный центр производства бронзовых худо-
жественных изделий, в том числе произведений мелкообъемнон пласти-
ки. Кавказские мастера изготовляли их в соответствии с давно выра-
ботанными художественными приемами. Этим объясняется то, что
бронзовая продукция горного Кавказа всегда отличается присущими
только ей чертами и никогда не копирует чужеродные формы, чего
нельзя сказать о закавказских мастерах-литейщиках.
Весьма интересную группу тлийских СКУДЬПОТУР11“?С
животных составляют статуэтки собак (рис. 115, 21 24). Они в
крытой пастью, сильно выраженными клыками и мален^““ я
реннымн ушами. На шеях всех фигур имеются петли, служившие. д
подвешивания. На шее фигурки из погребения 8- (рис. . - > ,
петлю проходит узкая бронзовая лента, которая кольц р
Дена вокруг шеи [417, с. 177]. У трех фигурок собак короткие ^рямые
Хвосты, а у одной (рис. 115, 22) хвост закручен спиралью.^™
ки связаны с культом собаки. Видимо, этим i ппгвебениях и не
тельство, что все они были обнаружены в женск. ^мужском по-
было зафиксировано ни одного случая нахожд
Скульптурные фигурки собаки в эпоху
рактерны д,г «я культур многих племен.Северного Кав«аа нтабл, XXXV:
Интересные статуэтки собаки имеются в К 591 могильни-
«]. Вольском [87. с. 138-139], Самтаврском [с !-
в культовом кладе Бомборской поляд погвебениях Мингечаура
38; 226, табл. XXIV], в некоторых грунтовых погреоен
П49 с 29 онс 20а], в айрумской коллекции Армении [131, с. 163
16Еif рис 4, 1-6, рис. 5, 1,3. 5, 7, 9, 11] и т. д. Отметим, однако, что
айрумские статуэтки более поздние, чем тлннские, и во многом отли
чаются от последних. n„uaa
В материалах рассматриваемого периода имеется единственная
фипрка быка (рис. 115. 14}, полностью повторяющая форму оычьих
фигурок из Абхазии (133, с. 46, рис, 23. а, с 47. рис. а] и Кооанского
могильника [441. с. 67. табл. XXV, S], Скульптурное изображение быка
известно и в материалах раннего этапа позднебронзовой эпохи * шхет-
ского могильника [491, с. 95, табл. XVIII, 3834; 153, с. 69], однако у
мцхетского быка рога короче и шире расставлены. Весьма интересная
статуэтка была найдена в Армении. В отличие от других закавказских
статуэток айрумская фигурка изображена с нарядным покрывалом на
спине (131, с. 163—164, рис. 4, 7]. Изображение быка было широко
представлено в урартском пантеоне, так как в древности бык служил
символом мощи и плодородия и был связан с астральным культом
[334, с. 97], о чем более детально мы говорили выше, при рассмотре-
нии булавок с изображением бычьих голов.
Кроме бычьей фигуры средн рассматриваемых скульптурных изоб-
ражений имеется фигурка коровы с маленькой головкой, короткими
рогами и сравнительно толстым телом (рис. 115, 15). В передней части
тела имеется сквозное отверстие. Она очень напоминает разновидность
горской низкорослой коровы. Подобные статуэтки известны в кобанскнх
материалах; П. С. Уварова перечисляет четыре экземпляра, хранящиеся
в разных музеях, но происходящие из Кобани [441, с. 67, табл. XXXV,
12, табл. XXXVIll, 4]. Сравнительно небольшое количество этих ста-
туэток (в Тли найдена всего одна) —одно нз свидетельств того, что в
эпоху поздней бронзы разведение крупного рогатого скота не играло
в хозяйстве горных племен Центрального Кавказа значительной
роли.
174
Среди скульптурных изображений из Ттйги
ся ряд бараньих и козьих статуэток Все бапяпм ? Моги;,,'ник'’ нмегг
в тлийских комплексах, снабжены полукруглым фИ‘Уркн’
гурки —круглыми отверстиями, продета ни и и... ПСТЛЯми, а кои.н фн
Козьи фигурки, видимо, изображают козлов-вожамв’ерсЛ,,ими ,,огами
отары овец и указывающих им дорогу. Что касаетДV0,‘р01‘ож;1аю,и»х
то они в основном представляют барана-произпаднтетГТХ Ф‘ПУрОК’
нельзя не отметить баранью фигурку из
ли чающуюся от остальных свернутыми несколько раз рогам, и сил о
подчеркнутыми половыми признаками. У барана хорошо моде иоова
ные морда и копыта, маленький хвост. На шее статуэтки ищется
овальная петля для подвешивания (рис. 116, /). Нет никакого сом не
пня, что эта фигурка изображает барана-производителя и связана не
только с овцеводческим хозяйством, но, вероятно, и с культом горного
барана. Следует отметить, что этот культ был сильно развит еще в
древности у горцев-овцеводов. Особенно широко было развито овце-
водство со 11 тысячелетия до и. э. у древнегрузинских племен. Об этом
свидетельствуют исследовзнные нз территории Восточной Грузии по*
гребения, в которых нзряду с костями быков, коров, коз и свиней
встречаются (и пожалуй, чаще других) бараньи кости — остатки мяс-
ной «пищи», предназначенной покойнику, или жертвоприношение ему
[23, с. 43].
Скульптурные изображения барана или его головы зафиксированы
во многих памятниках Южной Осетии (Рук, Стырфаз), в погребениях
Брильского могильника у с. Геби, датируемых серединой и концом
II тысячелетия до и. э. [78, табл. XI, XII, XIII; 85, с. 272], в кобанскнх
древностях [441, с. 25, рис. 30 и 31]. Особое распространение получи-
ли статуэтки барана и его головы в XII—X вв. до н. э. К этому вре-
мени относятся бронзовые кинжалы Кобанского могильника, ручки ко-
торых украшены головами барана либо фигурками хищника, держа-
щего в пасти барана с двумя головами, направленными в противопо-
ложные стороны [441, табл. IX, /]. Эти скульптурные изображения
должны быть связаны с культовым значением барана. Могли они быть
и оберегами, так как баран входил в число тех животных, изображе-
ниям которых издревле приписывалась сила охранять человека от злых
духов. Такой взгляд, видимо, основывался на «заносчивом», упрямом
и драчливом нраве и крепких рогах барана-самца [23, с. 10UJ. акое
же значение придают схематичным изображениям, налепленным
ручках или на плечах глиняных сосудов из самтаврских погре
и из холма Нацаргора у г. Цхинвали. Эти изображения по-видимому,
«оберегали» жидкость в сосудах [23, с. 43; 83, с. 247, та л' ’ из_
Традиция изображения бараньей головы на, АУД в горах
Делиях продолжается в античный и феодальный п Р ’п010бНЫМИ
Центрального Кавказа — и позже. У осетин, напр .р, и
изображениями украшались отдельные переж||ТКом культа
таллические подсвечники еще в XVIII XIX в р х и в Некото-
барана должны быть связаны встречаемые • * СТ€Не или к
Рых жилых домах бараньи рога, которые пр орнаментика в
столбу веранды помещения. Интересно от. ’ овых аппликациях
виде бараньих рогов дошла до наших Дней в ковровых
многих народов Кавказа, в том чнс.те осетин |1У ’^ СВЯТНлише (фыр),
_ В Северной Осетии, в с. Даргавс, СОХР^"В специальные дни за-
вязанное с культом барана. В этом ® Жертву фыры дзуару
вливается самый лучший баран и прнн , _егенда записанная Г. Ко-
(святнлищу барана), о котором сохранила • случалась тревога,
адевым. ц нейи го^р„тся. что в древности, когда сл.
жители Даргавса прибегали к дзуару с криком «фаедис фыры дзуар»
и фыр выскакивал им на помощь. Но однажды кто-то, желая пощу.
тить вызвал фыра без необходимости. Фыр выскочил, но не было ни-
какой тревоги, и после этого он, оскорбленный неуместной шуткой,
больше не показывался людям [177а, фонд 33, опись 1].
По сведениям Н. Дубровина, еще в первой половине XIX в. фыры
дзуар имел медного кумпрэ, который стоял посередине улицы, в кон*
це аула, и был потом изъят генералом Абхазовым. Однако осетины,
по словам Н. Дубровина, поставили на его место другого, пользовав*
шегося таким же уважением [128, с. 171].
С. Кучеровский сообщает о фыры дзуар: «Забавно, между свя-
тейшими именами, досточтимыми святою христианскою церковью, стоит
баран, да еще удостоен имени святого (фыр дзуар). Сколько я дознал,
этот действительно баран — статуя каменная или чугунная — находит-
ся вблизи какого-то аула горских осетин; верование в его святость
очень серьезное. Я полагал, что осетины разумеют при этом какого-
нибудь святого или угодника Божия: совсем нет. Они буквально по-
нятие имеют о нем, как о святом баране, ни больше, ни меньше. Осе-
тины много рассказывают о его чудодейственной силе... Приведу один
случай. Три молодых осетина из магометан, а не христиан, вздумали
посмеяться над этим святым бараном; проходя мимо, они хотели вы-
стрелить в него из ружей, но ружья их дали осечку, после чего они
едва добрались домой, кто ослеп, а кому шею на бок свернуло» [231].
Подобные святилища до недавнего времени существовали и в Каз-
бегском районе [256, с. 517 и сл.]. По сведениям А. П. Круглова [193,
с. 248], в с. Казбеги в каменной насыпи найдена изготовленная из
андезита статуэтка барана, которая, по-видимому, стояла у входа в
святилище или же внутри него. Недалеко от Казбеги, в с. Цдо, и сей-
час существует подобное скульптурное изображение [469, с. 59], на-
зываемое «Квириас-Кочи», т. е. баран Квирня (Квирия — божество пло-
дородия). Это свидетельствует о том, что культ барана в некоторых
местах сохранялся очень долго, почти до наших дней [384, с. 183].
Бронзовые скульптурные изображения людей
В Тлийских материалах XII—X вв. до н. э. имеются только два
скульптурных изображения человека, в то время как статуэтки жи-
вотных и птиц представлены большой коллекцией. Одно из этих
изображении голова юноши с весьма правильными чертами лица, ак-
куратно выведенной прической и круглым сквозным отверстием в шее.
и>ЛехЛп?еНЬКИе Глаза* °™еченные вдавленными точками, дугообраз-
пллпк^пмг ПД}ЯМОИ нос’ маленький рот и аккуратный подбо-
и пмпмма игпа’п Привеска эта была найдена в детском погребении
мятниках ’кяЛяЛ Р0ЛЬ амУлста — оберега ребенка. В синхронных па-
чае нам\еКиаЛКЛ аП°ДОбНЫе Прнвески »е встречались. Во всяком слу-
чае, нам неизвестна ни одна аналогия
лой головой ПзавВязаКнн7йЛ11ТаЯ об||аженная женская статуэтка с круг-
ны в стопоны а гтопг, головным платком. Руки статуэтки расставле-
отмечены небольшими 'лииняш^Ф,1'' ДРУГ К ДруГу’ Нос’ ,лаза " бр0”Н
вешивания (рис. 116 5) Тежяля гУРка снабжена петлей для лод-
ском погребении 244 и нет с— °"а С° скУльптурой лошади в жен-
женского божества плодородия ° Т°М’ ЧТ° °На евяза,,а с КУЛЬТОМ
ны впервые.Нчто'же^касаетсР^ап11 антР°П0М0РФнь1е статуэтки найде-
ки в эпоху поздней бронзы "-и"333.8 Целом- т0 ЗАесь так,|е статуЭТ'
Р раннего железа были широко распростри*
176
пены. Интересные бронзовые и глиняные
выявлены на территории Кахетн iw статУэтки мужчин .. ...
в Азербайджане [504; 163, с 275-2761 V 83' табл- XVI 131 Т'Ж
Говоря об азербайджанских мужских'Арме"и" [*31, с. 157-1681 и Л1,
польский определяет их как предметы культТ статУэтках, 3 ° ИЯм
вая их с первобытно-магической парйцХиИТ° вазваввния, связы^
с. 94]. С культом плодородия связываютТ Оплодот°орения [504
женская статуэтка и голова юноши’ из Тл, Л"Тересно отметить, что
отличаются от закавказских статуэток эпохи „го мо™льника резко
железа. Некоторое сходство имеют они со статеГ бронзы и рав,,его
района Грузинской ССР, а также с севеппкЛ У ™ами «азбегского
в частности с кобанской статуэткой 1441 с Д ЛЗСК0Й «Ульптурой
Это и понятно: ведь в горных районах Центва^ипг XXXVII> «]'
II тысячелетия до и. э. производством бронзовых^0 Ка-Вказа в конце
и предметов мелкообъемной пластики были изделии. в том числе
которые, твердо следуя древним традициям имиЛ”™ местные мастера,
собственными техническими приемами и новыми ж ТеМ обогаЩади их
литейщиков отныне уже не удовлетворяло простое torn™”’ Мастеров-
ществующих художественных образцов Они Л, воспРоиаведенне су-
орбиту своего художественного восприятия те 7™» активно ввод«ть в
ше отвечали потребностям соплеменников больше ХажТ™^ б°ЛЬ'
плодородия, охоты, барана, собаки, волка и т д? связанные
личными видами хозяйственной деятельности и даже ремесла
Бронзовые перстни
Бронзовые перстни сделаны в основном нз тонкой лентовидной
пластинки (рис. 114, 40—54), ширина которой не всегда одинакова.
Так, перстень из погребения 115 изготовлен из очень узкой пластинки.
”то же касается перстня из погребения 98, то он сделан из проволоч-
ного прута и свернут трижды. На перстне из погребения 108а
(рис. 114, 52) имеются два небольших изображения (рыбы?) на на-
ружной поверхности. Перстни эти всегда обнаруживались на фалан-
гах пальцев, иногда до трех на каждом пальце. Подобные случаи наб-
людались в погребениях 134, 217 и т. д. Одни из перстней имеют
сходящиеся друг к друг}' концы, другие — заходящие друг за друга.
В материалах ХИ
частью ТонпИСоч°епь ₽,” ₽° ,,
экземпляры. В тлийских « > грибовидны мелкпх и
ются пуговицы двух шляпками й одинаковы- на
видные. жабовидными форме петельку
Средн пуговиц с <-Р экземпляров. паЛочковнДН пуГовии выД
небольшая серия крупн йба с ПРЯЛЧ более к^П^кчую серДДеВ1
поминают шляпку белого грио б5 p3>60. выпукДУ»
тыльной стороне (рис ' 2 3 (рИС. 114. 56) 177
ляется экземпляр из п ^оййц этого
которой нет у остальных .
12 3?К 898
. uupkiT прямые поперечные петли. Эти пу-
Ромбовидные пазмсра, мелкие. Очень редко попадаются
говины в основном о (рис. П4, 56—57).
более крупные экзс'"’'п’ ”ак „ второго типов служили для застеги-
пуговицы WK nq • нно являлись предметами украшения. Чаще
вания «««юм® н °Д жских погребениях, для которых они ха-
всего они встреча. ромбовидНые бляшки для женских. Украша-
рактерны так же верхняя часть одежды, а в редких случаях —
Ламанжё™Врукавов. Так, среди раскопанных в 1969 г. погребений ока-
п^Тоано (погребение 239), в котором на лучевой и локтевой костях
nnaS X лежали в два ряда мелкие пуговицы, а в центре среди
«Е,—'большая крупная пуговица. По-видимому, они или украшали
не сохранившийся манжет’рукава, или составляли вместе с кожаным
₽еМ1ВМдрзто"меТпогребенин, раскопанном в том же году (погребение
248) пуговицами был украшен воротник одежды погребенного. Пуго-
вицы были пришиты в три ряда. Помимо этих мелких пуговиц на во-
ротнике имелись также три маленькие колесовидные (ажурные) при-
вески. Оба погребения (239 и 248) были мужскими, и поэтому брон-
зовые пуговицы были отнесены нами в основном к предметам мужско-
го украшения. Возможно, что этими бронзовыми пуговицами украша-
лись и женские головные уборы [409, с. 110].
Находки бронзовых пуговиц были засвидетельствованы во многих
памятниках Закавказья и Северного Кавказа: грунтовом погребении 98
Мингечаура [33, с. 62, 83], курганах Еленендорфа [97, с. 42—44], грун-
товых погребениях Мцхеты [153, с. 68], в Абхазии [133а, с. 46], в мо-
гильниках: Березовском (коллекции Пятигорского музея, инв. № 646),
Каменномостском [95, с. 131, рис. 8, с. 133, рис. 10], Кобанском [441,
табл. XXXIII, 3]. Однако в таком большом количестве, как в Тли, ни
в одном из перечисленных памятников они не зафиксированы. Вероят-
но, мода украшать бронзовыми пуговицами одежду и головные уборы
у племен района Тлийского могильника была более устойчива и рас-
пространена шире, чем у соседних племен.
Бусы
На Северном Кавказе и в Закавказье, как н в странах Ближнего
Востока, бусы как украшение появились очень давно. В памятниках
эпохи бронзы Кавказа, в том числе и в Тлийском могильнике, наряду
с бронзовыми были широко распространены бусы фаянсовые, стеклян-
ные, кальцитовые, янтарные, гешировые, гагатовые, обсидиановые, тер-
ракотовые и т. д. Эти бусы встречены не во всех погребениях и, как
правило, в незначительном количестве. В то же время почти во всех
погребениях встречены бусы из красного сердолика (рис. 117, 1—21).
Сердоликовые бусы. Почти все могилы Тлийского могильника со-
держали подобные бусы. Особенно много нх было в женских погребе-
ниях (до 611 в погребении 74), однако они часто выявлялись и в
погребениях мужчин. Интересно отметить, что в могилах эпохи бронзы
в Мцхете бусы из темного сургучно-красного сердолика все без исклю-
чения принадлежали мужчинам, а из светлого розово-красного — жен-
щинам [242, с. 381 382]. Много сердоликовых бус и в детских погре-
ниях, независимо от пола или возраста. По-видимому, при жизни
ви 2ужили оберегами и талисманами, так как смерть подкараулива-
пи? НКа в дР.евности на каждом шагу (217, с. 274), а сердолику прн-
т>свойство предохранять человека от болезней и несчастий,
илне сердолика в погребальных комплексах объясняется и тем.
178
о-о о © &-© о-о s-o е-о
28 29 30 31 32 33
•-© О©
34 35
40 41 «
1-21 -
РОНЫЫ
D 117 Rvcw из Тлийского могильника:
Рис. 11/. Ь\СЫ Ил ?? — из сердалиха 53 Л.
из сердолика: 22—15 — из голубого фэя"^ из обсМ>»и»- '
«рнэ.ен^ы; «-« ,мо,о« ш.а-<""«»* *“
сердолика с
7i—S2 - тер-
12*
UTO местонахождения этого камня были издревле
... и в Закавказье, главным образом в
известны на Север-
Грузин н Армении
была известна поч-
тысячелетия до и.э.
Так, тело царицы
полностью покрыто золотыми, серебряными, лазуритовы-
тн всем людям древнею мнГ«. • г* '
предме™ пз сер.чодпка пегречаюгеи очень
халцедоновыми буепмп [60. с 67].
......„ „ а, сердолика были широко распространены и в древнем Ьпш-
те Тчк в гробнице Тутанхамона бусы из сердолика были найдены на-
' ‘большим количеством магических предметов, которые должны
были обеспечить спокойное сошествие молодому фараону в загробный
мир 1161, с. 171 ].
На раннем этапе позднебропзовои эпохи в тлийских погребальных
комплексах больше рубленых сердоликовых бус, а заюм их сменяют
хорошо отшлифованные экземпляры, причем наряду с бусами шаро-
видно-округлой формы появляются мелкие бнконнческне бусинки. Рас-
цветка сердолика, нз которою сделаны бусы, самая разнообразная:
оранжево-бурая, ржано-красная, сургучно-красная, светло-красная
н т. д. Многие бусы изготовлены из слоистого сердолика или же из
породы со спутанным, роговидным окрашеннем. Наряду с просвечи-
ваемым применялся н ненросвсчпваемып камень; встречается и сердо-
лик светлых тонов. По мнению специалистов, такой цвет сердолик мог
принять после того, как он оказывался па определенное время в огне.
Одностороннее сверление к этому времени сменяется двусторонним,
хотя в рассматриваемых материалах еще имеются бусы, просверлен-
ные по-старому. Так. в погребении 74 средн большого количества бус
(более 600) очень много просверленных с одной стороны. Сверлили эти
бусы сверлом, при очень сильном нажиме которого у выходного от-
верстия всегда образовывалось чашевидное углубление или выколка.
Такая техника сверления прослеживается не только на крупных, но
и на мелких сердоликовых бусах. По мнению Г. Г. Лсммлейна, эти
бусы сверлились металлической трубкой с применением тонкого абра-
зивного порошка. Очень часты концевые уширения канала, вызванные
расклепыванием режущей кромки трубки во время работы сверла.
Рассматривая бусы этого тина из мцхетскнх погребений, Г. Г. Леммлейн
считает возможным, что они изготовлялись где-либо в Закавказье или
в прон.нюдственных центрах, ближайших к Закавказью. В то же время
. Г. Леммлейн подчеркивает, что происхождение этих бус пока не
нковых бус в груп-
па
Пятигранные <
"X """'Ч'аипые 6ytu „„шнечо-красного
inlm- опплиФоианные. с двусторонними широкими параболическими
MIJ4 КпИ??1 °ЧСИ1 много мелких сердоликовых бус бнконнчсской фор-
сейчас II’nr-.°* нмекпси нестандартных форм, на которых мы
|днча< и остановимся. 1 ‘
ниг оусы. Весьма аккуратно отшлифован-
юлько в озп \ ''А4 'и н’нннено-красного сердолика обнаружены
36’--4?) Вее Г* ИПНП 11 количестве 7 экземпляров (рис. 117.
из М1иетского\иии ^ Говоря о подобных бусах
ню
' vipoio н что средн МНОГИХ ТЫСЯЧ ПЯТИ’
кропили была замечена только одна шести-
он заключает, что эти бесы изготовлялись
специально как символ числа пяти пгпяшиагл ..
древневосточных религиях астраль.^го^ропсхожХи^ГМЗ0 Р°Ш7,П
Следует отмстить, что в тпиалетсипи ™ хождения [244, с. 197].
„НВХ 6 н 60 Цннцкаройского могильника были встречены "Ля"™™™
ные, а шестигранные сердоликовые бусы юугпп.,/ „ пятшран-
ляюнгпмп датировку предметами. По мнению Р М^брамииХли
этого типа бусы встречаются с эпохи средней бронзы до XI в д“ 7
причем в основном они характерны для памятников XIII - первой по-
ловины XII в. до п. э. [13. с. 8]. Шестигранные сердоликовые бусы
наиболее характерны и для погребений древнего Артика Т С Ха
чатрян считает их одной нз датирующих вещей ранних комплексов
[461, с. obj. Возможно, что такая форма рассматриваемых бус дей-
ствительно преобладает в комплексах XIII—XII вв. до н. э., но считать
их характерными только лишь для этого определенного времени нель-
зя. так как украшения, в том числе и бусы? являются веК консер-
вативнымн и обычно встречаются в течение большого промежутка
времени. В Тлийском могильнике, в частности, пятигранные сердо-
ликовые бусы встречены даже в комплексах второй половины VII—
VI в. до и. э. Таким образом, приведенные выше предположения ис-
следователей, что шестигранные сердоликовые бусы могут быть опре-
деляющими датировку предметами, не кажутся нам верными.
Трудно поверить и в астральное значение пятигранных бус. На
наш взгляд, один мастер-камнерез мог изготовить пятигранные, а дру-
гой — шестигранные бусы, не придавая количеству граней никакого
астрального значения. Мцхетские бусы, видимо, изготовлены в одной
мастерской, возможно, одним мастером и его подмастерьями, а триалет-
скне и цинцкаройскпе — руками другого мастера.
Грушевидные, или каплевидные, бусы. Бус этого типа найдено
больше, чем пятигранных. В погребении 74 их было II, в погребениях
13, 39, 126 — по одной. Эти бусы просверлены с двух сторон. Отверстия
на них имеются в верхнем, более или менее утонченном, конце, и по-
этому они напоминают подвеску. Однако все они были нанизаны в
ожерелья и поэтому могли быть просто бусами. Изготовлены они из
непрозрачного камня светло-серого или оранжево-желтого цвета с
тонкими прослойками, идущими изогнутыми рядами или неправильны-
ми пятнами. Многие нз этих бус имеют хорошо отшлифованную ниж-
нюю часть, имеющую коническую форму (рис. 117, 44—5.).
Бусы с резным орнаментом. Среди сердоликовых бус имеется -
сколько экземпляров, украшенных либо продольными, ли о продо.
ними и поперечными нарезами. Таких бус 21
семи погребениях (74. 60. 125. 137. 206. 229 и 244). причем в погребе-
ннн 74 их оказалось пять, а в погребении -44 десят%}^ RVX Эк3емп-
69). Во всех других погребениях они найдены в 0ДН^Х| ’п *-. шар0-
лярах. Первоначальная форма их была шарообраз .ом /н0-
видной поверхности бусин каким-то специальны. выводились не
жом?) вырезались продольные и поперечные ли 6ыть весь.
очень сильно выступающие грани. Этот процесс дс. Ппндать
«а трудоемким. Сначала надо было отколотым ^товках^ п^д^
Желаемую форму, затем они просверлив.i.tik >. чго aKKVpaTH0 от.
кость бус украшалась нарезами. Следует с ' асивее н поэтому
шлифованные сердоликовые бусы выглядел! - ‘ получил широкого
способ украшения сердоликовых бус на^ез‘м чпе1ен'н0сть этих бус
Распространения. Об этом свидетельствует малочисленна
в Рассматриваемых материалах. Северного Кавказа и За-
В памятниках эпохи поздней б[ОН- даже в таКом бога-
Кавказья подобные бусы совершенно не -
18*
кай Михетскнй могильник (где выявлено несколько
том пямятн"к ' ,,долпка), не были встречены подобные экземпляры,
тысяч бус из е И гово 0 месТ||0М1 самостоятельном способе нз-
?товлёш<яЛЬбус. не получившем, однако, столь широкого распростра-
ёшш как производство обыкновенных шаровидных или биконических
д | ® • • • * ® ф *
буС‘Бисы из кальцита1. В комплексах рассматриваемого периода са-
мую значительную группу после сердоликовых бус составляют бусы
из кальцита — одного из самых распространенных минералов, состав-
ной части известняка, мрамора и др. Они имеют бочкообразную или
цилиндрическую форму, аккуратно отшлифованные верхнюю и нижнюю
стороны и круглое двустороннее сверление, средняя часть которого зна-
чительно уже, чем края (рнс. 117, 60—66). Количество этих бус в неко-
торых погребениях (23, 25, 102) доходит до 250. От долгого нахожде-
ния в земле отшлифованная поверхность этих бус сильно попорчена.
Только на верхней и нижней сторонах, вокруг отверстия, на некоторых
бусах сохранилась сглаженность, которая
ления.
Создается впечатление, что бусы из
лнсь. Если многие из них превратились в
на других хорошо сохранилась какая-то
делалась, очевидно, до свер-
известняка чем-то покрыва-
пачкающиеся экземпляры, то
прослойка. Это особенно хо-
рошо прослеживается на бусах нз погребений 23, 25, 102, 222 и т. д.
Средн бус этих погребений имеются как крупные шаровидные, так и
мелкие экземпляры той же формы. С ними вперемежку встречались
бусы из сердолика, фаянса и стекла. Так, вместе с 211 кальцитовыми
бусинками погребения 23 оказалось 10 сердоликовых и одна янтар-
ная (?) бусина, а в погребении 102 в ожерелье входили 128 бус из
кальцита и 18 сердоликовых. Вместе со 134 сердоликовыми бусинами
из погребения 256 оказалось два экземпляра с резным узором, одна
треугольная бусина из голубого фаянса и три из известняка (кальцита),
две нз которых совершенно мелкие, плоские. Наряду с 230 кальцито-
выми бусинами из погребения 23 имеются 20 сердоликовых, три фаян-
совые (среди них одна с тремя нарезами на одной стороне), четыре
стеклянные голубого цвета и две зерновидные, покрытые золотой фоль-
гой. Что касается погребений 248 и 261, то они содержали только из-
вестковые (кальцитовые) бусы.
Немалый интерес представляют обсидиановые бусы, обнаруженные
в погребениях 32 (18 штук), 231 (35 штук) и 262 (44 штуки). Они
изготовлены из дымчатого обсидиана, имеют шаровидную форму, про-
сверлены с двух сторон. Средняя часть отверстия сильно заужена
(рис. 117, 67 71). С этими бусами в погребении 231 найдены одна
шаровидная бусина из темно-коричневого сердолика, а также бусы из
обожженной глины, покрытые штампованной золотой фольгой. Ббль-
¥*ая o4oa.CTt последних рассыпалась при зачистке погребений (рис. 117,
'° 62). Кроме того, в погребении 231 найдены бусы из обожженной
глазури, покрытые тонкой бронзовой пластинкой (рис. 117, 73—75).
Среди этих бус, а нх всего 29, имеется привеска-амулет, изображаю-
Г0Л0ВУ медведя с разинутой пастью. Она изготовлена нз тех же
материалов, что и бусы.
266 НАпМПиапТЙ интер*с представляют бусы из погребений 234, 252,
вался* в отпрпгтиЭТИХ состоят из обсидника, который нросверли-
* р е вставлялась глиняная трубочка, а затем заготовка
АН СССР^доктопзми^грпл^1^1 ”,МИ иаУ'и,ими сотрудниками Музея минералогии
вой. Пользуясь случаем X“”«ХРалогическ"х «аук М. Д. Дорфман и В. В Якубо
только Юликовых*но и других бус ИМ ГЛуб0кую благодарность за определение не
182
обкатывалась снаружи глиной •>„„
ЛУЧШВ Р-Л» бу,
cp:nsaSocz^H^
бения: 264. личество мрамор,,ых* ™ бусы сильно рас.
.На этом можно закончить анял„ У У ° "3 ПОГРС'
тлниских погребений и перейти к хя ’ МатеРиалов ХП-Х в»
ных особенностей позднебпоичовпгРактеР»стике вап,»/ ' до " э.
Прежде всего мы остановимся на сложНпТУРЫ ^альи™ "/a°Kaj"-
мирования кобанской археологпч^Х^ьтурТ6 СТаН0вл’««' « Фор-'
ГЛАВА Ш
ОСНОВНЫХ ВАРИАНТАХ ПОЗДНЕБРОНЗОВОЙ
КУЛЬТУРЫ ЦЕНТРАЛЬНОГО КАВКАЗА
И ИХ ОСОБЕННОСТЯХ
В период поздней бронзы на Кавказе одновременно процветали
такие известные археологические культуры, как колхидская, Прику-
банская, каякентско-хорочоевская, кобанская. Последняя занимала
горные районы Центрального Кавказа и находилась в теснейших кон-
тактах с культурами соседних областей и племен. В дореволюционной
отечественной и зарубежной литературе эта культура считалась веду-
щей в эпоху поздней бронзы и раннего железа не только на Централь-
ном, но и на всем Кавказе. Многочисленные серии кобанскнх предме-
тов вооружения, украшений, домашней утвари, а также семантика ор-
наментальных узоров, их стилистические особенности привлекали и
привлекают внимание археологов. Однако с 30-х годов нашего века
в археологической литературе стали появляться работы, в которых тер-
мин «кобанская» либо подменялся термином «колхидская», либо объ-
единялся с ним в одну «колхидо-кобанскую культуру». Такая замена
была вызвана тем, что на территории Колхиды, или Западной Грузии,
была выявлена якобы тождественная кобанской культура. Ареал ко-
банской культуры стал искусственно сужаться, и, наконец, дело дошло
до полной ликвидации термина «кобанская культура». Правда, в ака-
демических изданиях еще продолжается давно утвердившаяся тради-
ция, и название «кобанская культура» здесь еще не вышло из упот-
ребления [48, с. 492; 502, с. 504; 389, с. 448—449; 148, с. 118; 197,
57, и т. д.].
В 1931 г. М. М. Иващенко выдвинул гипотезу, что главными но-
сителями кобанской бронзовой культуры были колхи и что эта куль-
тура по справедливости должна считаться культурой древних колхов
[535]. В 1941 г. вышла в свет работа М. М. Иващенко «Материалы
к изучению культуры колхов» (133, с. 1—59], в которой он рассматри-
вал экспонаты Кутаисского музея краеведения. Весь археологический
материал был разбит им на 7 разделов: оружие, орудия ремесла, зем-
ледельческие орудия, предметы, относящиеся к животноводству, при-
надлежности одежды и украшения, предметы культа и разные пред-
меты. осле рассмотрения всех этих разделов он сделал вывод: «Брон-
зовые изделия, находимые на территории Западной Грузии, в данном
случае на территории Имеретии, Рача и Лечхуми, относятся все к той
> е „ко анскои культуре*, т. е., иными словами, к культуре колхов».
Stu рТииПРТеЛ к ВЫВ0ДУ’ что ”3 Западной Грузии, вернее, из Име-
'[ 133 с 58] ” ЛеЧХУМН эта кУльтУРа проникла на Северный Кавказ
1(мРп1а^?Х?РИЧеСКО' утверждение М. М. Иващенко уже тогда не
роняла с колхипг 17В,ерД0И ос,,овь,: пель кобанская культура сосушсст-
безусловно оказали ” за,,имала соседние с Колхидой районы. Колхи,
У f 3 ли определенное влияние на развитие культуры со-
184
ссдннх племен, по кэтегорически отрнцэть m а
рального Кавказа было бы глубокой ошибкой vT"0CTb племеи Пед-
античного автора мы не найдем сведений о том К'стат"’ 1111 У одною
вешних Кабарды или Северной Осетии прожив„ЧТ° "а TePP,fTt>pnn вы-
эта территория является одной нз основных н₽„ !Д°ЛХ"’ а межлУ тсм
пия кобанской культуры (хотя классических памяЕо" Рас.пР°стРане-
здесь, за исключением самого Кобанского MoriS »" ЭТ°" кУльтУРьг
выявлено). ,ка* до с”* пор не
Б. А. Куфтин, характеризуя древнейшие копии гп»™»..
ры на Кавказе, включил в зону распростпанешш Jvn, □ культу‘
Грузии и центральную часть Главного Кавказскою Д
однородная позднебронзовая культура оказалась расппмтваиеиной '
0ГР-МНГО228ТесРР329Р332°и спЧ тУЛЬТУРУ СТаЛ "азыаать «ко^хидо кобак-
скоп» [228, с. 329, 332 и сл.]. Таким названием позднебронзовой куль-
туры Центрального Кавказа Б. А. Куфтин пользовался и раньше Он
писал, что кобанская культура не только по территории основного рас-
пространения, но и по происхождению является колхидской [225 с 16
68]. А позднее Б. А. Куфтин, еще больше убедившись в тождествен-
ности колхидской и кобанской культур, отмечал: «Прямые свидетель-
ства о местном производстве кобанских бронз связаны уже не с Ко-
банским могильником в Северной Осетин, а с территорией Грузни, от-
куда происходят единственные известные нам литейные формы для
настоящих кобанских топоров» [226, с. 218]. В то же время Б. А. Куф-
тин указывал, что в Северной Осетии, в частности в Кобанском мо-
гильнике, совершенно другой по сравнению с колхидским погребаль-
ный обряд, другие погребальные сооружения, другая, резко отличаю-
щаяся керамика.
В 1952 г. вышла в свет монография Г. Ф. Гобеджишвили, в кото-
рой рассматривались материалы всех археологических культур, выяв-
ленных на территории Грузии. В разделе, посвященном памятникам
Западной Грузни, Г. Ф. Гобеджишвили поддерживает мнение
М. М. Иващенко и пытается обосновать грузинское происхождение ко-
банского бронзового топора, а ту культуру, в ареале которой он встре-
чается, называет колхидской [78, с. 97]. Еще раньше, в своей диссер-
тационной работе, Г. Ф. Гобеджишвили отмечал, что квишарскни то-
пор лег в основу колхидо-кобанскнх топоров, а также вислоо Уш,*“*
и трубчатообушных топоров нз Брильского могильника , с. •
А. Н. Каландадзе, изучив имеющиеся в музеях Грузии i - '
материалы, также пришел к заключению, что ареал ра р• р' н
колхидской культуры шире кобанской. Свои вывод ° Р *
богатой бронзовой кобанской культуры колхским ‘ 1 нн одяой
тверждает тем, что в Кобанском могильнике не ° РУ оадонах гру-
лнтейной формы бронзового топора, тогда к^к в Г Рпунк?ах. Отметив
зии такие формы засвидетельствованы во °неТ11КО1ТНПОЛОГНческого
зто, он заключает, что подлинную картину основании ма-
развитня этого топора можно получить лишь • д pi Калан-
териалов Грузии вообще и Колхиды в части < • рионн> в Сванетн
Дадзс пишет, что на территории Грузии (вi . • боток> а на Северном
’Абхазии) выявлены следы древних меди ' р ника> такие древние
Кавказе, в частности в районе Кобанского ‘ Л. он заключает, что
ыработкн неизвестны. Исходя из всего вСКп„,..оп11дностью распростра-
обанская культура является локальной Г*-- и что она была
«•tnioi. в горах и на низменности колхскоикульты
оздана колхами, проживавшими в горах [ колхидской и ко-
Интересные соображения относитель^ Грузин». В седь-
Риской культур высказаны в учебнике «Археолог
МОМ параграфе учебника (автор Г. Ф. Гобеджишвилн) детально рас-
сматриваются сходные и отличительные черты этих двух культур.
В частности, в учебнике отмечаются специфические особенности кера-
мики кобанской культуры. Она изготовлена от руки из глиняного теста,
с примесью песка, обожжена не совсем удовлетворительно. Наружная
поверхность керамики, представленной горшками, глубокими мисками,
тарелками, кувшинами и т. д., украшена геометрическими узорами [24,
с. 131 — 132]. На некоторых сосудах нарезы заполнены белой пастооб-
разной краской [226, с. 215]. Сосудов более или менее крупных разме-
ров в кобанских комплексах нет. Таким образом, по фактуре и технике
изготовления кобанская керамика отличается от керамики колхидской
культуры. Различие между этими двумя культурами хорошо просле-
живается и в формах топоров, поясных пряжек, стержневых булавок
с Н-образными головками, браслетов, в погребальном обряде и т. д.
В то же время на некоторых бронзовых изделиях кобанской и кол-
хидской культур (топоры, кинжалы, пояса, кольца) встречаются одни
и те же изображения, связанные с производственно-магическими и то-
темическими представлениями [329, с. 15]. Указав на все это, Г. Ф. Го-
беджишвили справедливо замечает, что вопрос о взаимоотношениях
колхидской и кобанской культур еще не исследован по-настоящему и
поэтому сказать что-либо определенное пока что не удается. Но со-
вершенно ясно, что в эпоху поздней бронзы между культурами Запад-
ного Закавказья и Центрального Кавказа существовали очень тесные
связи, которые сыграли значительную роль в их становлении [24,
с. 130 и сл.].
В работе Д. Л. Коридзе, посвященной истории колхской культуры
[180], рассматриваются клады бронзовых изделий, обнаруженные на
территории Колхиды. Исследовав почти все имеющиеся бронзовые то-
поры, которые когда-либо обнаруживались на территории Грузии, в том
числе и топоры Тлийского могильника, Д. Л. Коридзе делает вывод,
что бронзовый топор со всеми своими вариациями возник на террито-
рии Колхиды и оттуда распространился на северные склоны Главного
Кавказского хребта. В то же время он отмечает, что это отнюдь не
говорит о колхском происхождении кобанской культуры и что колхским
элементом в кобанской культуре является только боевой бронзовый
топор, прототипы которого обнаружены на территории Западной Грузии
£180, с. 70, 74]. Заметим, что некоторые исследователи (Ф. Ганчар,
Е. И. Крупнов) считают прототипами кобанских топоров каменные то-
поры северокавказской культуры II тысячелетия до н. э.
„О- М. Джапаридзе в статье, опубликованной в 1953 г. и посвящен-
ной бронзовым топорам Западной Грузии [114, с. 281—300], также
останавливается на общих и отличительных чертах колхидской и ко-
банскои культур. Он пишет, что эти две культуры издревле были тесно
связаны друг с другом и поэтому характерный для колхидской куль-
туры бронзовый топор нашел большое распространение и в кобанской
культуре, месте с тем О. М. Джапаридзе отмечает, что отождествле-
ние этих двух культур является неправильным. Несмотря на то что
гтопхаРактеРизУются некоторыми общими чертами, они в достаточной
«аи отличаются друг от друга. Определенное сходство намечается,
попы кинжапм?°/|,мИ‘ обРазом в предметах вооружения (то-
хгпактрпм^ Ы 4* С’ 288Ь В то же вРемя» пишет О. М. Джапаридзе,
вт?лкг»й^лтпиДЛЯ западногРУзинской культуры копье с расщепленной
ные для KnnViCTB^eJ В к°ба,,скои культуре. Не встречаются характер-
дия плоски» *дск°й культуры бронзовые мотыги, сегментовндные ору-
личием в \г|ЛП0РЫ’ цалды и т- д» что» возможно, объясняется раз-
} ладе хозяйства. В Кобани, по-видимому, занимались
186
преимущественно скотоводством, а в Колки».
ства являлось земледелие [114, с. 288- 187 А"д.® .“ДУЩИм типом хозяи-
Позже подобная точка зрения была высказана F и к
отметившим, что различие между кобанской м L’ И‘ КРУп,швым.
хорошо выявляется при анализе погребального°дх,,ДСК0Й ^турами
нов топоров, поясных пряжек и т. д. [198 с 9S- ЖДЗ’ ?®Рамики» ™-
проявляется и в полном отсутствии в Kofi™/™.?’ с' 59 Ь Разл"чие
ДЛЯ Колхиды бронзовых мотыжек, сече ;-нХй и КтУЛЬТуре хаРактерных
чем особенно четко) в украшениях, напХр в типТя'ЦаЛД........("Р"-
„ых повязок, браслетах, ножных кольцах *РТ дХопГ’пТ НаЛ°6'
топорах колхидской и кобанской культур Е ’ и‘ J бронзовых
подавляющее их большинство покр^^кям” о'сТжн^
орнаментом (гравировкой) и на них нет следов употребления «Слепо
вательно,- замечает он,- рабочих функций они V неслОдиакХ
лее массивные экземпляры, которые никогда не украшались узорами
сохранили следы использования их в работе» (198, с. 98]. Н ’
Все эти вопросы, и особенно проблема происхождения и развития
кобанской культуры, были рассмотрены и в других работах Е И Круп-
нова, в частности в его капитальной монографии «Древняя история
Северного Кавказа» [197].
В этой книге памятники кобанской культуры разделены на три
группы. Первая из них — западная, или кабардино-пятигорская. Ее
характерные особенности — могильные сооружения в виде очень мас-
сивных гробниц или каменных ящиков, в плане приближающихся к
квадрату, керамические формы в виде крупных сосудов и мисок хо-
рошего обжига, богато орнаментированных геометрическими нарезны-
ми узорами. Вторая группа — центральная, или северо-осетинская. Сю-
да включены также Тлийский могильник, Цоисский и Казбегский кла-
ды. Для этой группы характерны каменные ящики прямоугольной
формы кобанского типа и могилы-колодцы, обложенные булыжником,
малые формы хорошей керамической посуды, в основном повторяющие
старые формы раннего этапа кобанской культуры. Третья группа —
восточная, или грозненская. Она характеризуется грунтовыми могила-
ми, заваленными булыжником, подкурганными захоронениями и кера-
микой более слабого теста с явным преобладанием скифских степных
форм с налепным, щипковым орнаментом (грушевидных корчаг, гор-
шков и невысоких мисок, характерных для культуры скифского типа)
[197, с. 178—179]. ,
Таким образом, Е. И. Крупнов выделяет в пределах к0^
культуры три локальных варианта. Кроме того, в его• к Р £
риваются или ставятся такие вопросы^ как происхо д шественное
культуры, ее хронология, ареал, хозяйственный т ции выше,
устройство, идеология и международные связи. Р • погребальные
Указанных групп кобанской культуры учтены в объектах луч-
памятннки. По мнению Е. И. Крупнова, в П°Х6^
Ше отражаются древние этнографические ос аз’а все еще слабо
товые памятники на территории Центральн
изучены (197, с. 179]. » и колхидской культур был
Вопрос о взаимоотношении «обанСфеоенЦИ> опирающимся в своей
затронут венгерским археологом Ласло Р ♦ отмечает д. Ферен-
иублнкацпи на работы советских археоло ‘ ННЙ на Кавказе стало
Цн> в результате новых археологических «ссдДДтвВма ко6анская и колхнд-
ясным, что вопреки многим родственны Р с 311—312]. В ра-
^кая культуры не являются тождественными I ’ю^ся кобанская н
боте перечисляются те черты, которыми К пишет: «Родство,
колхидская культуры. В то же время Л. Ференци
глиняные кружки, которые полностью совпадают с кобаи-
нам кажется, было бы лучше, если бы Д. Газдапустай вместо
«подгруппа?/ пользовался термином «вариант» или «подва-
ибо понятие «подгруппа» слишком узкое, а в отдельном ва-
которос можно наблюдать в памятниках этих территории, соответствует
и древней языковой общности местных племен. Племена жившие в
районах рек Терек и Риони, примерно до середины I тысячеле-
тия до н. э. сохранили свою принадлежность к одной языковой семье?/
|450 с 312] В этом с Л. Ференци трудно согласиться, ибо в период
расцвета кобанской бронзовой культуры племена Центрального Кав-
каза не имели письменности и не оставили .нам материалов, которые
дали бы основание отнести их к той или иной языковой группе.
Еше шире интересующий пас вопрос был освещен другим венгер-
ским "археологом, Дьюлой Газдапустай, посвятившим кобанской куль-
туре и ее связям с культурой Передней Азии и Центральной Европы
свою кандидатскую диссертацию {65; 524]. На Кавказе в период пере-
хода от бронзы к железу Д. I аздапустай выделяет следующие четыре
археологические подгруппы: кобаискую, тлийскую, западногрузиискую
и эшерскую [65, с. 105]. Такое деление делается на основании присут-
ствия или отсутствия некоторых типов металлических изделий, разни-
цы в керамике и в погребальном обряде. Как и другие кавказоведы,
занимавшиеся бронзовой культурой Центрального Кавказа. Д. Газда-
пустай кобанекую подгруппу находит на территории Северной Осетии,
Кабардино-Балкарии и Чечено-Ингушетии, а тлийскую подгруппу вы-
деляет по материалам Тлийского могильника. При этом он отмечает,
что тлийский бронзовый инвентарь и погребальный обряд сходны с ко-
банскими, но в керамике есть разница [65, с. 105—106]. Следует заме-
тить, что в Тлийском могильнике очень мало керамики, так как сосуды
в основном изготовлялись здесь из бронзы. Конечно, в керамике Тлий-
ского могильника больше прослеживается восточногрузинское влияние,
во есть
сними.
* Как
термина
риант?/,
рианте может быть несколько нодвариантов или подгрупп. В другом
месте он отмечает, что кобанская бронза является одной из подгрупп
общего очага металлургии. Но своеобразный инвентарь кобанской
культуры позволяет назвать се не только местной подгруппой, но и
самостоятельной археологической культурой [65, с. 112]. В таком слу-
чае неясно, почему Д. Iаздапустай избегает употребления слова «куль-
ргра?/. В то же время Д. I аздапустай, судя по всему, разделяет мнение
К. Шефера, который в своей сравнительной хронологии выделяет эпоху
поздней бронзы и раннего железа Кавказа как период кобанской куль-
туры. Однако кобанская культура существовала только на террито-
рии Центрального Кавказа, и параллельно с ней во второй половине
II тысячелетия до и. э. на Кавказе процветали и другие археологиче-
ские культуры.
На наиг вилял., кобанская культура в целом сложилась на основе
местной культуры предшествующего 'времени. В области металлообра-
ботки кобанская культура испытала сильное воздействие западногру-
зинских металлургических очагов. Отсюда шла основная масса метал-
ла, здесь возникали и отсюда распространялись и соответствующие
Г/ПиЯс«шГ??'-Р°ЛЬ ГОР|ЮЙ власти Центрального Кавказа, чрезвычай-
Л\^мгг?|!',г10И/еТаЛ',ИЧССКНМИ “АЛИЯМИ этого времени, по всей ве-
?и-м шш</|МЛЛ1ОЛЬКО ролью вторичного центра, базировавшегося,
(144* с 15' 137*V V'ih] НИ мес1ной » по питаемого и извне, с юга
колхидской и кобанской культурами прослежи-
J '• гое сходство, порожденное глубокими культурно-исто-
189
рическими связями между населением
Кавказского хребта и населением южныхс^Д ~
много и отличительных черт. Не «всем n6a7u *:?• ’'-«и
ры, которые считают, что начиная с середшш И ,хфа»м, те авто-
на протяжении почти тысячелетия сушествояят- 7ь,сячел,:',ия ло и. э.
ра — западногрузннско-колхндская (180, с И9( адн"ролная иульту-
Такая однородная культура, епоо’чем .
Центральному Кавказу. Однако одиороди^т^'матевиапнп- "°
не может служить свидетельством однородности Iя 1ьнои к>льтуры
населения этой области. Для суждения %
НИЯ более важными являются предметы быта культа Т7 "аСе'1е'
тельствуюшие о духовной культуре их носителей ярче чем оси" еюзё
орудия труда и оружие, образны которых быстро распространялись
среди населения больших пространств. В этот периодi ешеТчень рано
говорить о единстве культуры населения исторической Колхиды о₽ его
культурно-этнической однородности [279, с. 190-191] И патмеется
нам кажется неправильным объединение лишь на основании бытования
обшего типа бронзового топора таких обширных областей как Абха-
зия, Рача, Лечхумн, Сванети, Северная Осетия и часть Южной Осе-
тии, в один локальный вариант однородной материальной культуры
как это делает в своей кандидатской диссертации Л. С. Сахарова [373*
склона
не очень четко, выделить определенные разновидности
с. 28—30].
Как бы ни была схожа культура отмеченных выше районов, в ней
можно, хотя и не очень четко, выделить определенные разновидности
или локальные варианты [234, с. 35]. Процесс сложения локальных ва-
риантов позднебронзовой культуры Центрального Кавказа был обус-
ловлен прежде всего объективными закономерностями внутреннего
развития этнокультурных особенностей родственных племен, проживав-
ших длительное время на довольно обширной территории. Вместе с тем
этот процесс в значительной мере углублялся и ускорялся внешними
факторами [481, с. 50]. Выделение ярко выраженных отдельных ар-
хеологических культур становится возможным лишь начиная с эпохи
поздней бронзы [347, с. 164]. Для более раннего периода выделение
самостоятельных археологических культур здесь значительно труднее,
хотя некоторые исследователи находят возможность говорить о сущест-
вовании нескольких своеобразных культур и локальных различии в
эпоху средней бронзы [347, с. 164; 481, с. 50]. В этом отношении Цент-
ральный Кавказ не является исключением, и на его территории в •.
поздней бронзы мы не найдем ни одного района, материалы! у»
тура которого не отличалась бы от культуры другого Раидн a. %noxv
На территории распространения колхидской ку. р ''
поздней бронзы и раннего железа су -шествовало ^сколько лока Лрьных
вариантов, наиболее характерными из которых * Северной Осе-
Лсчхумскнй н Абхазский. Что же касается теРР7я0РаИ^ХРХьный
тин и горной зоны Южной Осетии, то они сост • • ьного Кавказа.
•Докальный вариант позднебронзовой культуры комп тексы Тлий-
°б этом свидетельствуют богатые позднебро северо •Осетинской
дссрМг”ЛЬ,,ИКа’ а также Ма,СрНкг?'ьтураР₽эпохи поздней бронзы, но
Д-СР. Сама эападногрузннская культур вариантом бронзовой
,,а"'«му мнению, также является локальным вариант ,
в>.тьтуры Центрального Кавказа к01111ал_.,нзпвая кгльтура имела
ло н. э. Конечно, запалногрузииекая тесН0м культур-
и?°.и тРаЛинин и широкий ареал, но она ра ' |ЫМИ ен культурами,
^экономическом контакте с соседним1_ ' * из аборигенных кав-
» ТОМ числе кобанской. принадлежавшей одному
казских племен.
189
С конца II тысячелетия до н. э. на территории Центрального Кав-
каза замечается ослабление местных традиций и появление новых форм
керамики и бронзовых изделий. Эти формы, видимо, переходили от со-
седних родственных культур, в первую очередь из Закавказья; с конца
VIII в. до н. э. в кобанской культуре появляются и скифские формы,
что было вызвано проникновением скифов в районы Центрального Кав-
каза. Еще в доскнфское время племена Центрального Кавказа имели
тесные контакты с племенами Прикубанья, Северного Причер-
номорья и горного Крыма. Об этом свидетельствуют отдельные на-
ходки вещей кобанской культуры как в Прикубанье, так и в Крыму
[47, с. 54—60; 246, с. 150—159]. На этих связях мы остановимся очень
коротко, так как они могут быть предметом специального исследо-
вания.
С XIII в. до н. э. население Центрального Кавказа начинает испы-
тывать давление с юга: сначала ассирийское [278, с. 29—30; 277, с. 24,
28, 59, 170—172], а с IX в. до н. э.—урартское [277, с. 60—61]. Кроме
того, с середины II тысячелетия до н. э. с севера начинается интен-
сивное передвижение в предкавказские степи племен катакомбной
культуры 135, с. 47; 263, с. 18; 305, с. 187—188; 221, с. 198], которых,
в свою очередь, теснили племена срубной культуры, проникшие в ны-
нешнее Ставрополье и, вероятно, даже дальше на юг [135, с. 47; 210,
с. 165; 213, с. 12—14; 199, с. 62—64; 198, с. 88]. Во второй половине
II тысячелетия до н. э. в результате каких-то (пока, к сожалению, не
установленных) причин произошло перемещение отдельных групп на-
селения Центрального Кавказа на северо-запад, в частности в Крым
[246, с. 158]. В Крыму с начала I тысячелетня до н. э. формируется
таврская культура, в основе которой, по мнению А. М. Лескова, лежит
культура позднебронзового века Центрального и Северного Кавказа.
Поэтому можно говорить о тесных этнокультурных связях между на-
селением горных районов Крыма и Кавказа. Об этих связях свидетель-
ствуют выявленные в горном Крыму археологические материалы эпохи
поздней бронзы и раннего железа, говорящие о влиянии кобанской
культуры [246, с. 156, 158—159].
Особо следует коснуться вопроса о связях между кобанской куль-
турой и культурами Передней Азии и Карпато-Дунайского бассейна.
Последний был тесно связан со степной Украиной, а Украина, в свою
очередь, через причерноморские степи была связана с Кавказом. Воз-
можно, подобные связи установились в результате межплеменной тор-
говли, которая могла осуществляться по долине Кубани, через степи
Украины, а дальше через перевалы Карпатских гор и уже отсюда в
бассейныТиссы и Дуная. Таким путем, вероятно, элементы кавказской
бронзовой культуры проникали в галыитаттскую культуру.
Ряд авторов, особенно зарубежных (Вильке, де Морган и др.), от-
рицают автохтонность кобанской культуры, нс допуская возможности
наличия в те времена самостоятельной кавказской металлургии и счи-
тая, что она имеет гальштаттское происхождение. Другие исследова-
тели, напротив, объясняют связь, существующую между гальштаттскои
и кобанской культурами, миграциями с Кавказа. Так, французский ис-
следователь И. Дейе выдвинул теорию о том, что в начале II тысяче-
летия до н. э. какие-то этнические группы переселились с Кавказа в
Подунавье. Однако И. Дейе не объясняет, в чем выражается роль этих
этнических групп в развитии дунайской культуры поздней бронзы —
раннего железа, и даже сомневается в наличии непрерывного развития
племен Среднедунайского бассейна эпохи бронзы вплоть до гальштатт-
ского периода [516, с. 69—83].
На наш взгляд, в этом вопросе более прав Д. Газдапустай, укя*
190
зываюшии, что существовавшие между с,
И Кавказом в эпоху бронзы связи никак не ппД?еДунайским ба«ейиом
реселении этнических элементов с Севеп..Л?2Д1-Вер)кда,от теорию о не-
наоборот [65, с. 196-197]. В то же время Л г»ВКа3а "а Запад- "л"
считая, что кобанские бронзовые пластинчата»аздапустай ошибается,
наружной поверхностью и со спиральными kohbLраслеты с граненой
нов Центральной Европы [65, с. 229] Всеми лРоиз°шли из райо-
нано, что именно этот тип браслета хар1ктевена3л°ДеДаМкИ ДаВН0 пр"3’
зовой культуры и с этой территории оГмогРваепппД°баНСКОИ брон’
соседние, так и в более отдаленные районы Se Z""™ Г* В
браслета имеет на Кавказе свои прототипы с XIII в ап и а г™ *°рма
стырфазские и мсхлебские экземпляры) Д° Н' э' (0Ж0Рские>
Посредником в контактах между Центральным Кавказом и Пе
реднеи Азией было Закавказье, с давних времен тесно связанное с
древним Востоком. Эти контакты хорошо прослеживаются в археоло-
гических материалах Центрального Кавказа. Среди них в первую оче-
редь отметим бронзовые кинжалы «переднеазиатского типа», отличаю-
щиеся особыми рукоятками, внутри заполненными пастой, деревом или
костью. Эти бронзовые кинжалы обнаруживаются по всему Централь-
ному Кавказу. На связи с Передней Азией указывают также египетские
скарабеи, обнаруженные в брильских погребениях, разноцветные бусы,
бусы из голубого фаянса, найденная в Северной Осетии хурритская
цилиндрическая гематитовая печать XV—XIV вв. до и. э. и ряд других
вещей [198, с. 86].
Таким образом, в период поздней бронзы племена Центрального
Кавказа находились в тесном контакте со многими странами Передней
Азии и Европы, однако их культура была вполне самобытной. В инте-
ресующую нас эпоху эти племена имели высокоразвитое и достаточно
мощное металлургическое производство, на основе которого появился
избыток ремесленных продуктов, и это способствовало росту система-
тического обмена. Заинтересованной в обмене в первую очередь ока-
зывается выдвинувшаяся к этому времени родо-племенная знать [34,
с. 35], использующая обмен для своего обогащения.
В изучении кобанской культуры, какой бы исследованной она ни
казалась, есть пробелы и нерешенные вопросы. Некоторые нз них не
могут быть решены скоро, ибо наличный материал слишком ограни
чен. К числу таковых прежде всего относится* проблема языковои
этнической принадлежности носителей кобанской культуры |. » ._ •
Нет никакого сомнения, что эта культура является авт
ской и что ее создали аборигены-кавказцы. wmun-
Выше мы отмечали, что одни ||ССДед°аат!Лви“ТОн*которые различия,
скую и кобаискую культуры, хотя и видят в хят”аьныР кулЬТурные
Другие ученые усматривают здесь две ^а“ ВеталлОпронзводящнх
области, развивавшиеся на основе отдельн к0 в формах и
очагов. Между ними прослеживается Разн“5 ном обряде и в кера-
тинах бронзовых изделий, но также в п^р выделяется по сово-
мике, а археологическая культура, как м *ых близким сходст-
купности археологических памятников, о ъ „д ТИпов построек,
иом типов орудии труда, оружия, УтваР“’Ла?ьных сооружений [387,
погребального обряда и устройства погребальны^ < 5__6. 5,
с 3—10; 165, с. 31; 166, с. 37-52; 453 кажется, что на территории
17-21; 158, с. 18-37; 57, с. 215]. На V ТаГи „а южном склоне
театрального Кавказа (как на севаР ’ ^азбека) в период рас-
лавного Кавказского хребта от Эль р> анена однородная в основ-
•теста бронзовой металлургии была рве Р £ куЛЬтурная однород-
<ь*х своих чертах материальная куль ур •
иость вовсе не свидетельствует об этнической однородности Централь-
ного Кавказа в эпоху поздней бронзы и раннего железа, ибо внутри
1 Центрального Кавказа намечаются отдельные локальные производ-
ственные микрорайоны.
В эпоху поздней бронзы и раннего железа в культуре Центрально-
го Кавказа различались два основных варианта — северокавказский и
южнокавказский. Северокавказскии вариант был распространен в гор-
ных районах Северной Осетии и Кабардино-Балкарии, южиокавказ-
ский — на территории Рача — Лечхуми, Сачхери, Сванети и горного
района Южной Осетии. У каждого локального варианта был свой ме-
таллургический очаг, который обеспечивал необходимыми изделиями
население определенной территории. Кроме того, в каждом из этих
двух основных вариантов производились металлические изделия для
межплеменного обмена.
По мнению некоторых исследователей, южнокавказский очаг был
основным производственным центром, так как там выявлены остатки
древних металлоплавильных печей, штолен и шахт, а также формы для
отливки бронзовых топоров. Северокавказский металлургический очаг
в этом отношении исследован еще недостаточно, и, может быть, именно
поэтому на его территории в отличие от территории южнокавказского
очага обнаружено намного меньше производственных остатков. Кстати,
как раз эта недостаточная изученность послужила причиной отрица-
ния самостоятельности или самобытности кобанской культуры.
В северокавказском варианте позднебронзовой культуры можно
выделить два подварианта: североосетинский и кабардино-балкарский.
Каждый из этих подвариантов имеет особенности, характерные только
для него. В то же время между локальными подвариантами прослежи-
вается тесная связь.
Археологические исследования позволяют увязать культуру позд-
ней бронзы и раннего железа северного склона Главного Кавказского
хребта с предшествующей культурой бронзового периода, а послед-
нюю— с культурой более ранней эпохи. Такая преемственная связь в
материальной культуре хорошо прослеживается и в южнокавказском
варианте и его подвариаитах. На обширной территории этого локаль-
ного варианта можно выделить несколько отдельных очагов металлур-
гического производства. Они в основном расположены в ущельях рек
Ингури, Супсы, Риони, Цхенисцкали, Квирилы, Джоджоры, Большой
Лиахви и т. д. Весьма значительными районами бронзовой металлур-
гии в древности были Рача и Лечхуми, где вырабатывалась высокока-
чественная бронза и изготовлялись прекрасные бронзовые изделия.
Есть много данных, свидетельствующих о том, что позднебронзо-
вая культура конца П тысячелетия до и. э. распространялась с южных
склонов Главного Кавказского хребта на северные. Здесь создавались
периферийные центры, один нз которых оказался в районе с. Верхний
Кобан. В XII X вв. до н. э. только в этот район проникла позднеброн-
зовая культура с юга. На сопредельные территории кобанская культу-
ра распространилась с начала I тысячелетия до н. э. из района Ко-
банского ущелья. Такое распространение в периферийные районы позд-
небронзовой культуры, видимо, было связано с продвижением ее но-
сителей в предгорные районы. Что же касается основного центра этой
богатой бронзовой культуры, то он должен был находиться на южном
склоне, в районе Рача Лечхуми и даже в горах нынешней Южной
Осетии, которые составляли с горными районами Рача Лечхуми-
Имерети одну большую культурную область.
Создателями этой культуры, на наш взгляд, были иберо-кавказ-
ские племена картвельской этнической группы, хотя в ее ареале про-
192
живали и некоторые другие пп
току от картвельских и абх-.™ ена f28°. с 209- лк
мена. Интересно отметить, что „прЫГСК',х племен жн? 3561' Та«1 к вое
Осетии- Большая и Малая ЛиахвХВДЫе Реки „а ХпГЙНахск,,с
веинахских языков. Этот гидр Хм ~ В0Сят название₽РпгТОр"и ю«»ой
в осетинском языке, где он в б°лее чистое £ объяс"яемос
Леуахи). «Леуа» по-вейХк.ХГ Леуа»
Леуахи-это снежная (ледниковая) » Ледник’ а Л’" " Чь,сыл
рут свое начало в вечных снегах Л ода- ДействительЛ да' Зиачнт.
нах Южной Осетии. Этот гидродХТл °Женных в высоХгХ реК" бе'
понимы свидетельствуют о nZ <леуахи) и некого рных Райо-
ских племен (70, с. 54-56? Ж?-анни на ДаннойНеЛ°Т2рые дРУг"е то-
когда картвельские племена поп ТН°СИТСЯ к W дХ ™p,w ае™-
районы и стали ассимилировать ЛТ"0 пР°Двииулись в выРпР°ШЛОМу'
группы. Последние очень быстоо едлые «екартвеликпе’ ? орные
оставив только некоторые свонР° раство₽ились и слились „ ни,1еские
13 1« 89S
ГЛАВА IV
основы
ХОЗЯЙСТВА И ОБЩЕСТВЕННОГО УСТРОЙСТВА
ПЛЕМЕН ЦЕНТРАЛЬНОГО КАВКАЗА
В XVI—X вв. до н. э.
&
Вопросы
хозяйства племен Центрального Кавказа эпохи бронзы
не были еще предметом специального исследования, хотя ученые, за-
нимавшиеся археологическими памятниками северного и южного скло-
нов Главного Кавказского хребта, всегда затрагивали такие аспекты
хозяйственной деятельности древних жителей этого региона, как ското-
водство, земледелие, металлургия, гончарное производство и т. д. Об
основах хозяйства населения северного склона Кавказского хребта го-
ворилось в трудах А. А. Иессена [137], Е. И. Крупнова [199; 214; 197,
гл. VI], Р. М. Мунчаева [300; 304], В. И. Марковина [264], В. М. и
В. Г. Котовичей [186; 184] и других исследователей, южного склона —
в работах Г. Ф. Гобеджишвили [85; 86], О. М. Джапаридзе [87],
Г. С. Читая [486; 485] и ряда других ученых. Несмотря на это, ин-
тересующие нас вопросы остаются по сей день сравнительно слабо
изученными.
СКОТОВОДСТВО
Возникновение скотоволгтпо
одним из крупнейших достижений ТпТ*7 * эпохе неолита и является
истории Начиная с эпохи пТниЛ А?евнеишего периода человеческой
ХпМ п±НТраль^ Кавказа развив хозяйство
ми "Р0Цесс освоения горных райоилп Т«Я очень активно, в результате
нр’ Р0ИСХ0Дит быстрыми темпами сп’ богатых субальпийскими луга-
ны оий ™Л СразУ все Ущелья ЦентпялкиДУеТ1г°™етить’ что этот пР°песс
Об ятлЗЭЛИСЬ освоенными лишь B^nnv°r° Кавказа, и отдельные райо-
нешнТе"МЮ?оДо:еЛЬСТВ1'ет ™ обстояХУТвоРТоеЙ бр°’,ЗЫ [264’ С' *33]'
соелнрй а °’Осетинской автономной „ В0’ ЧТ0 в ГОРНЫХ районах ны-
(в частилР°НЗЫ не Вь,явлены в то ипа ЗСТН памяти,,ки раньше эпохи
РаниеГГро™’Ь1ВчСач«Ри) ^око^рХ^районы п 3а"^И°Й ГруЗИ"
Делия ронзы- Это было связано гат» Раионы осваиваются с эпохи
понадобипС Увелпчением поголовья лелеинем скотоводства от земле-
Данное Д"СЬ б0лее широкие ппДтоп?13’ для удержания которого
ЧИН осворииТОЯТельство было „аР РЫ ИЛП мест?’ богатые лугами.
ГОРНЫХ па” Я ГОр’ Х0Тя» по Мнению иа одной из основных при-
пастушескихИои, Путем пеРе«ления тудГ^Ш '71следователей- освоение
ШимисяI мят °вцеводческих племен П1~П ™сячелетиях до н. э.
ПисьменныхЛ?МИ с> Равнины не подтверждается имею-
жем ееу7и^аль"ого Кавка^^'эпох^'бп"3 разв,1тие скотоводства
УДить об этом только по тем „У бро"зы- У "ас нет, и мы мо-
194 ° П0 тем материалам, которые выявлены
*
в
пои раскопках древних поселений
ннй и Т. Д- Дореволюционные исследователТ’ fiKypra"llblx захороне-
центрального Кавказа не даЮт почти ника™, Р бро,13ово'' культуры
ческих материалах. Лишь В. И. Долбежев "^“ДДений об остеолоти-
могильник в Северной Осетии, отмечал что ““ледовавш"й Кобанский
племена были пастушескими. Это тем болеЛ™ Шие этат памятник
В. И. Долбежева, древние кобанцы почти не ЛР°ЯТИ0’ что' по мнению
ибо в их захоронениях не найдено земледельче™.МаЛИСЬ землеДалием,
отмечает, что древние кобанцы не владели и Лип орудий- Далее он
необходимым для пахоты, а имели только топни» „ “ ?огатым «отом,
большом количестве {127, с. 72—731 С этим₽Д.ЫХ коней, да и то в не-
бежева, однако, согласиться нельзя Древние плнмДеНИ<п В' И’ Дол’
Кавказа вообще и Кобанского района в частности лХ Центрального
водили в основном овец, так как овечьи отары мХн« б Т<У1ЬН° раз’
в зимнее время в места с умеренно теплым климато ЫЛ° пеРег011ять
зимних месяцев они выпасались на соответствующих пастбищах Круп-
ный рогатый скот требовал большего ухода. Для него на зиму нужно
было приготовить сено, а косить примитивными серпами в горных те-
ловиях было слишком трудоемко. Поэтому главным занятием кобанцев
должно было быть овцеводство. Вместе с тем они занимались и разве-
дением крупного рогатого скота, в частности коров. Об этом свидетель-
ствуют не только находимые в памятниках эпохи бронзы костные остан-
ки, но также бронзовые статуэтки низкорослой горской коровы, выяв-
ленные в Кобани, Тли и в других могильниках.
Во II тысячелетии до и. э. у племен Центрального Кавказа уже
существовала яйлажная форма скотоводства, которая давала значи-
тельно больше прибавочного продукта, чем земледелие с его примитив-
ными орудиями для обработки почвы (272, с. 85]. Отгонным скотовод-
ством были заняты отдельные члены большой патриархальной семьи,
а большая часть семьи оставалась дома. Для их пропитания нужны
были как мясные, так и молочные продукты, а последние в необходи-
мом количестве мог дать только крупный рогатый скот, разведение
которого было связано с оседлым образом жизни. Правда, до недав-
него времени в кавказоведческой литературе можно было встретить
утверждение, что кавказские племена вели кочевую жизнь не только
в степях, но и в предгорных зонах [197, с. 302]. Однако изучение мно-
гочисленных бытовых и погребальных памятников северного склона
Главного Кавказского хребта позволило Е. И. Крупнову подтвердить
оседлый характер быта древнего населения Северного Кавказа bi ты-
сячелетни до н. э., причем не только в высокогорных! р -
районах, но и на прилегающих пространствах степи [. » • т/вк
вый характер древнего скотоводства на ^ерер5*от^ичем [184, с. 12].’
в частности в Дагестане, подтверждается В. Г. К авказскне Па-
Наконец, в нашем распоряжении имеются Кочевые
мятники, которые существовали в течение це _ г0 непродолжи-
племена оставляли после себя остатки Р шее недолго, клад-
ельного поселения или небольшое, функцио Р Гебский и Тлнй-
В этой связи весьма показательными • риалов, характерн-
ей могильники, давшие огромное количе вних племен с эпохи
Ующих быт и хозяйственную деятельност Р Эти памятники дали
редней бронзы и до раннеантичного ВР * • здесь разводили
теологический материал, свидетельству ск’отоводческом хозяйстве
пгпПИЫ1’ Рогаты** скот, хотя главную рол ц_12].
,гРало овцеводство [336, с. 6; 198, с. 83; J84’ Ыделялись детские захоро-
ни В тлийских погребальных комплекс • g отдельных захор
,,ення, содержавшие бараньи альчнкн-астрагалы.
13*
нениях их количество доходило до 30 и более. Многие альчнкн оказались
обработанными и просверленными. По определению А. Цицишвили,
среди них наличествуют экземпляры, принадлежащие не только бара-
ну, но и козе. Выясняется, таким образом, что древние жители района
Тли разводили как овец, так и коз.
Наряду с культом барана у горцев Центрального Кавказа, видимо,
существовал и культ козла. Интересно отметить, что этот культ зафик-
сирован в этнографическом быту абхазцев. С ним же связывались и
некоторые древние обычаи, сохранившиеся в пережиточной форме у
абхазцев до конца XIX в. Отражением этого культа является изобра-
жение домашнего козла с тремя полумесяцами на древнем абхазском
знамени [45, с. 17—18].
Если в горных районах на первом месте в скотоводческом хозяй-
стве стояло овцеводство, то в равнинных зонах, наоборот, ведущее
значение имело разведение крупного рогатого скота. Анализируя остео-
логический материал, выявленный в памятниках северного склона
Главного Кавказского хребта, в частности Чечено-Ингушетии и Север-
ной Осетии (Луговое, Алхастинское, Нестеровское и Змейское посе-
ления), Е. И. Крупнов пришел к выводу, что в древности в этих райо-
нах наиболее распространенным видом домашних животных был круп-
ный рогатый скот, затем мелкий (овца, коза) и только третье место
занимала лошадь [197, с. 303—304]. В эпоху же средней и поздней
бронзы ведущую роль в скотоводческом хозяйстве местных племен за-
нял мелкий рогатый скот [301, с. 238]. По мнению некоторых исследо-
вателей, этот процесс не получил развития в горном Дагестане, где
в отдельных памятниках на протяжении II тысячелетия до н. э.
наблюдается рост поголовья крупного рогатого скота [186, с. 107—108].
Однако видеть в этом общую для всего Дагестана тенденцию разви-
тия животноводства преждевременно, имея в виду разнообразие его
экологических условий, которые могли оказывать значительное и даже
определяющее влияние на состав стада в каждом конкретном случае
[184, с. 12].
В рассматриваемый нами период в горных районах Центрального
Кавказа наиболее распространенным видом домашних животных, как
мы уже отмечали, был мелкий рогатый скот. За ним шел крупный ро-
гатый скот, и третье место, как и на Северном Кавказе, занимала ло-
шадь. Об этом свидетельствуют не только костные останки, но и брон-
зовые статуэтки. Так, в тлийских комплексах с XIV в. до н. э. очень
много изображений бараньих и значительно меньше изображений бычь-
их рогов. В могилах XII—X вв. до н. э. помимо привесок появляются
бронзовые скульптурные изображения животных. Здесь та же карти-
на: статуэтки барана представлены в нескольких экземплярах, а та-
ких животных, как бык и корова, только в двух экземплярах (одна
статуэтка быка и одна — коровы). В этих же материалах достаточно
много статуэток собак. Выше, при анализе вещевых находок, мы свя-
зывали статуэтки собак с культом этого животного.
Конской узды в тлийских захоронениях XII—X вв. до п. э. не ока-
залось, зато в каменных выкладках погребений часто попадались от-
дельные зубы лошади крупной породы. Кроме того, в комплексах эпо-
хи поздней бронзы как южного, так и северного склона Главного
Кавказского хребта имеются прекрасные бронзовые статуэтки лошади,
свидетельствующие о ее применении в хозяйстве в конце II тысячеле-
тия до и. э. Использование лошади на Кавказе было связано главным
образом с развитием пастушеского овцеводства. Исходя из этого, не-
которые исследователи полагают, что древние племена Кавказа раз-
водили лошадей со второй половины II тысячелетия до и. э. [184, с. 13].
196
С этого периода в Закавказье мы видим не только
вых коней, но и коней, запряженных в боевые колХТХ” Верхо'
Другие ученые считают, что на Северном Кавказе 1 °а' с' 181-
новным средством передвижения не ранее lX_vni 0Шадь стала <*•
с 309], допуская при этом, что в Закавказье 2 До н' э' I197'
быть приручена значительно раньше [18, с 255 1Ч7ДЬ/?^На была
не в эпоху неолита, как считает С. А. Сардарян [370 е здп 11 хотя и
Что же касается конкретно Грузии то aneeL
была одним из основных средств передвижения' с XiTbToVT
этом свидетельствуют бронзовые статуэтки, выявленные в мадетских
тлийских, брильских и других памятниках. Они дают определенно;
представление о существовавших в то время породах лошадей и в ?о
Же время говорят о возросшей роли лошади в эпоху поздней боонзы
что было связано с ростом скотоводческого хозяйства и появлением
отгонной его формы. Множество типов древних бронзовых удил и трен-
зелей или псалий в памятниках Центрального Кавказа эпохи поздней
бронзы и раннего железа — свидетельство того, что в конце И и на-
чале I тысячелетия до н. э. население Кавказа не только использовало
лошадь в хозяйстве и для верховой езды, но и занималось коневод-
ством [197, с. 309].
Племена Центрального Кавказа эпохи бронзы, по-видимому, раз-
водили также свиней, мулов, домашнюю птицу и т. д., но мы лишены
возможности судить об этом, так как не имеем соответствующих дан-
ных. Единственное, что можно отметить,—это графические изображе-
ния на поясах из листовой бронзы Тлийского могильника. Среди них
мы видим и кабана, и мула, и птиц, в частности гусей и цесарок.
Имеются также бронзовые фигурки, которые изображают гуся. Боль-
шая часть этих фигурок настолько стилизована, что по ним трудно
определить, являются ли эти птицы домашними или нет. Можно пред-
полагать, что в эпоху поздней бронзы у племен Центрального Кавказа
уже были домашние куры, ведущие свое происхождение от местной
дикой курицы [54, с. 164].
МЕТАЛЛУРГИЯ И МЕТАЛЛООБРАБОТКА
Богатые комплексы и широкий ассортимент ”
лий, выявленных в памятниках южного и севеРнк ’ в0 вто’рой по-
Кавказского хребта, свидетельствуют о том, что^Кавказ во второ,
ловине И тысячелетия до н. э. являлся олнич НрКОТОрые зарубеж-
таллопроизводства. Именно поэтому еще в л • создания евро-
нь>е археологи отмечали ведущую роль Кавк „пхеолог д. Бертран
пейскон бронзовой культуры. Так, францу АоомИр0ванию западной
полагал, что новые явления, приведшие к ф __ . с1еДует искать
бронзовой культуры, имели единый источ • Кавказ». Он отмечал.
° областях, «как бы головою которых я в, . я £Вропы очаг
Что Кавказ надо рассматривать K^.^eHT^Viи и 193—194; 137, с.
Го большого движения [508, с. XVII.. мика многие зарубежные и
После открытия Кобанского могиль местное производство
сственные исследователи стали пР{,зн£м_„монов например, УвеР
9анскпх бронзовых изделий. Г. Д. фил,,?^“!'пго очага изготовле-
оворил о существовании в 1
я бронзовых изделий [451, с.
ков^ ^o^eWTBo» бронзы имело
р *п/акие исследователи, *
idni АадНтР f515> т- 1» с- 81---- в
IU°J. М. Гернес [534, с. 635] и ДРУг,,е
оте-
ко-
Осетии самостоятельного <честное кавказ-
с 7]. Однако в Л1А • сторонн»‘*
1мело больше противников,.
как р. ,ВиРх°йВ9][ Г Вильке [575. с. 95-
-87, т. *>• сч бронзовую металлургию
к novrue, считали к
19Т
Кавказа привнесенной извне. Другие ученые, например М. И. Ростов*
цеп и Л. М. Тальгреи, рассматривали этот вопрос иначе. М. И. Ростов-
цев отмечал, что как Северный Кавказ, так и Месопотамия снабжались
медью и серебром из рудников Закавказья [553, с. 14; 552, с. 17—19].
Л. М. Тальгреи также считал, что Кавказ и Армения снабжали медью
ассирийцев и хеттов, а позже греков {569, с. 226; 137, с. 20]. По его
же мнению, кубанская культура медного века получала металл из За-
кавказья [568, с. 110; 137, с. 20]. Действительно, хотя носители этой
культуры (т. е. майкопской) проживали в рудной зоне, они, как под-
тверждает археология, металлургией нс занимались. Им известна
была только металлообработка (475, с. 33; 274, с. 16]. Металл II май-
копской группы изготовлен из медно-мьпньяковистого сплава, который
нельзя связать по набору примесей с медными рудами Северного Кав-
каза. В то же время устанавливается чрезвычайная близость майкоп-
ского металла по набору примесей к Кафаискому рудному полю в
Армении, а также к Ксдабскскому и Бслоканскому (Азербайджан)
местонахождениям меди [304, с. 54].
Вопросы древней металлургии и металлообработки Кавказа были
рассмотрены в фундаментальной работе А. А. Иессена, вышедшей еще
в 1935 г. Ему удалось обобщить все наличные к тому времени данные
и на основе глубокого их анализа подтвердить самостоятельность раз-
вития металлургии и металлообработки Кавказа [137, с. 206]. Несмотря
на то, что за последние годы появилось много исследований [22; 374;
375; 376; 162; 11; 460; 402; 403; 404; 405; 406; 77; 80; 84; 473; 479; 73;
476; 274] и ряд монографий [109; 9; 407; 377; 378; 474; 8] по древней
металлургии Восточной Европы и Кавказа, работа А. А. Иессена по
сей день остается важнейшим трудом на данную тему.
В указанной книге А. А. Иессена подвергнуты суровой критике
взгляды тех исследователей, которые отрицали автохтоиность кавказ-
ской металлургии, связывая ее либо с Передней Азией, либо с Ду-
найским бассейном и Уралом. Следы древних выработок меди, отме-
чает А. А. Иессеи, зафиксированы как на северном склоне Главного
Кавказского хребта (Баксанское и Чегемское ущелья в верховьях
р. Черека Балкарского в Кабардино-Балкарии, бассейны Ардона и
Фиагдона. верховья Терека в Северной Осетин, Джераховское ущелье
в Чечено-Ингушетии), так и на южном (ущелье Хабюа в Абхазии, Сва-
нети, Лечхуми, ущелья рек Риони и Цхенисцкалщ бассейн р. Джо-
джоры вблизи селения Кепссльта и т. д.) [137, с. 35—43; 145, с. 197—
201]. Древние выработки медной руды были обнаружены на горе
Пастуховой в Карачаево-Черкесской автономной области. Датируются
они концом или второй половиной II тысячелетия до н. э. [222, с. 65].
На территории центральной части северного склона древние рудные
разработки представлены шахтами на Тырнызузе в Эльбрусском райо-
не, у с. Хабаз, вблизи с. Верхняя Малка, в Дигории (Северная Осетия)
[197, с. 317 -318] и т. д. Выявленные горизонтальные шахты и верти-
кальные штольни свидетельствуют о достаточно высоком для эпохи
поздней бронзы техническом уровне горного дела. Обнаруженные ма-
териалы свидетельствуют, что кавказские металлурги того времени бы-
ли хороню знакомы с основными технологическими процессами выра-
ботки меди [222, с. 66].
Таким образом, на территории Центрального Кавказа выявлено
много пунктов, в которых еще в III-—II тысячелетиях до н. э. добыва-
ли медь. Этим объясняется и то обстоятельство, что с данной терри-
тории (как на южном, так и на северном склонах) получены наиболее
многочисленные серии бронзовых изделий, в то время как западнее
Эльбруса и рос точнее верхнего Терека густота находок значительно
198
что
ПОМИМО основного
{ из таких важ-
1 район, в мате-
и глиняных литейных
lx о местном
изделии. Половинка ка-
найдена в Кум-
соп-
падает (145, с. 200]. Хотя имеются сведения г
склоне Центрального Кавказа Добывалась ° Т°М’ что "а «верном
деленная часть металла, в том числе и ГОСТЬ ”еудь’ тен не менее онре
го II тысячелетия до и. э. попадала на севепЛ."ЗДеЛИЙ> в «чение все-
Кавказа с южных склонов (145, с. 2001 Я» СКЛ0НЫ Центрального
с развитием кавказской бронзовой метал™ ’ Однако’ забывать
центра стали появляться периферийные центпы "п "°м"“п
нейших периферийных центров должен быть Коб™™г
форм [137, с. 106, рис. 12; 197, с. 319], свиТежтьстТующи
изготовлении отдельных категорий бронзовых Т0у-юи1И
менной формы для отливки наконечника копьГбыл»
бултском могильнике Верхняя Рутха [207, рис 32 2 197 г но
ла, тигли и льячки выявлены на Змейском поселении 1197 с 3 9
Еще в 1911 г. в окрестностях Боржоми в Грузии были найдены ли
тейные формы, глиняные сопла, льячки и т. д. [197, с 319] На теппито
р„и Грузии случаи находок каменных форм для литья все более уча-
щаются (Тагилони, Нацаргора и т. д.), а в горной Раче исследованы
первостепенные памятники древнерудного производства и бронзовой
металлургии [77]. Имеющиеся материалы позволяют заключить что
основной центр производства бронзовых изделий II тысячелетия до н.э
должен был находиться в бассейнах рек Рионн, Цхениспкали и т. ‘ц.
Кроме того, в эту производственную область были включены и неко-
торые соседние районы как на южном, так и на северном склоне Глав-
ного Кавказского хребта. Что же касается горных районов современной
Южной Осетии, то в эпоху бронзы они составляли, вероятно, самостоя-
тельный локальный центр производства бронзовых предметов воору-
жения, украшений и утвари. Мы располагаем большим числом высоко-
качественных бронз нз горных районов, главным образом нз тлийских
погребений, но лишены возможности говорить о древней металлургии,
так как не имеем ни литейных форм, ни льячек, ни сопл. Однако боль-
шинство захоронений содержало небольшие бронзовые слитки, что,
безусловно, свидетельствует о местном производстве встречаемой в
комплексах бронзы.
О местном производстве говорят и результаты химических иссле-
дований целой серии бронзовых изделий. Как показал химически! ана
лиз, в горной зоне Южной Осетии уже в середине II тысяяе^"я доппи
помимо мышьяковистой меди и сурьмяно-мышьяковистой[ бронзы пр
менялась и оловянистая бронза [9, с. 98]. Исследоват Daft0Hax^
что в районе Тли олово было более доступно, чем в р^ftP приме-
« поэтому мышьяковистую медь без специальн * ‘м анализами
мяли редко [9, с. 99]. В настоящее время мы Р^сяолагаяе памятников
более 130 предметов, причем 35 из них относ .Лпнмер кинжальный
XVI—хш вв. до и. э. Самые ранние предмету напр^
Клинок и наконечник копья из погребения олова> зато
не содержат. Так, в сплаве наконечника копь самое прослежи-
присутствуют 3% мышьяка и 0,17% сУР^м1Тп.,6чат00бушный топор нз
ается по изделиям нз погребений 45 и • Р- . мЫШьяк составляет
огребения 46 состоит из мышьяковистог сделаны два пред-
а олово-лишь 0,0005%. Сплав, из> Рд сплав булавы из по-
гпТ« Из погребения 58, содержит 4%мЫ„ “
гРебецця 116-5,5% мышьяка и 8.25% сУРЬдатируется нами концом
Х\/Г^™ечснный Т0П0Р из погребения эпохи. Как вс _ '
в- До и. э„ т. е. концом среднебронзово^ появляется в сила
вах^еДННе Н тысячелетия до и. э. олово вЛЯЮТ оружие нз
’’ однако древние жители Тли ешс 199
ьовисгого сплава. В отличие от раннсбронзового века в эпоху средней
бронзы применяется металл различного состава. Мышьяковистая медь
eine нс теряет своего значения, но уже начинает применяться сурьмя*
по-мышьяковистая и оловяннстая бронзы. Интересно отметить, что если
сплав булавы нз погребения 116 содержит 8,25% сурьмы и 5,5%
мышьяка, то в сплаве булавки нз того же комплекса уже 8,5% олова,
0,3% сурьмы и 0,5% мышьяка.
В переходный период от сроднен бронзы к раннему этапу поздне-
бронзового периода металлические предметы изготовлялись уже из
оловянистон бронзы, но в некоторых из них прослеживается старая
традиция, т. с. в них по-прежнему содержится определенный процент
мышьяка.
В сплаве металлических изделий XIV—XIII вв. до и. э. уже, как
правило, довольно много олова, однако некоторые булавки с изобра-
жением бычьей головы содержат до 4% мышьяка. Все же нельзя не
отметить, что в это время в районе Тли преимущественно применяли
оловяипстую бронзу. Количество олова в сплавах варьирует от 2 до
10%, и только четыре предмета из тридцати пяти содержат олова от
И до 15%.
В материалах из погребения 28 имеется фигурка птицы, которая
содержит 6,5% олова, 2,3% свинца, 13% сурьмы и 1% железа. Сле-
дует отметить, что некоторые привески в виде бараньей головы, а так-
же статуэтки оленя, козла, лошади в XII—X вв. до н. э. изготовлялись
из оловянисто-сурьмянистой бронзы. Так, крестовидная привеска из
погребения 98 наряду с 2,5% олова содержит 4,65% сурьмы, фигурка
козла содержит 1,5% олова и 7,5% сурьмы, статуэтка лошади из по-
гребения 105 — 2% олова и 4,3% сурьмы, а статуэтка оленя — 2%
олова и 8,3% сурьмы.
Таким образом, если в составе бронзовых предметов XVI—
XIII вв. до н. э. преобладал приплав из мышьяка, то в составе сплава
XII—X вв. до н. э. он сменяется приплавом сурьмы. Выясняется, что
население района Тли в XVI—XIII вв. до н. э. добывало руду в одном
месте, а население последующего периода — в другом. Возможно, мес-
торождение медной руды, которой пользовалось население в течение
трех с лишним веков, истощилось, и последующим поколениям приш-
лось выявлять новые месторождения, которые должны были находить-
ся недалеко от первых.
Анализ тлинских материалов XII—X вв. до н. э. показывает, что
древние мастера отливали металлические изделия из сплава с боль-
шим содержанием олова. Только несколько предметов (привески в
виде бараньей головы, катушки и т. д.) оказались с низким содержа-
нием олова. В то же время четыре слитка, которые были химически
изучены, оказались медными и содержали совершенно незначительный
процент олова (0,01, 0,012, 0,2 и 0,007).
В специальной литературе неоднократно отмечалось, что бронзо-
вые предметы Кобанского могильника изготовлены преимущественно
из бронзы с большим содержанием олова [9, с. 99]. Следовательно,
они сходны с тлийскими изделиями не только по форме и орнамен-
тальным мотивам, но и по составу сплава. По-видимому, в отмеченных
местах олово было более доступно, чем в других районах Центрального
Кавказа, и поэтому древние мастера-литейщики добавляли его к меди
в столь высокой пропорции [145, с. 201; 196, с. 39].
Во второй половине II тысячелетия до и. э. бронзовая металлургия
Центрального Кавказа была настолько развита, что ее продукция про-
никала не только в соседние, но и в весьма отдаленные области. Гео-
графическое положение Центрального Кавказа способствовало рас-
200
.,ПОСТР!|"е"""’ "Р'>ЛУК11Ш1 М(1;,.л
ваЮШИХ мастерских п эпоху 6р„„,ц ’ л 1К"’1 " f)
г те л И Подои ЬЯ и Поволжья я я;П|11|п >х "a,,Pan.i0||Hnt. ’аоаты-
ХЛмию и Иран Ц37, <. |1И; '22 ""Г' - Ма.^Л^ 'ЧТР'
редь. предметы мСталлооГ>ра6огк1, -V 49 tl6| „ Меи,
п бронзовой культуре которого и WCT11U \ „а Ка„к^
бронзовые кинжалы передне;,зилтскг.го т,, ','Т1,Ы!‘ "'Делия, как
X1V в- Д° "• э- 11 ДРУ'Ие украшения 1291 м “1с"Рниская Г>уснна
В последнее время была высказана .-о5; ,:‘7. г. 161 -|«2|
рой В эпоху поздней бронзы доминирующее „»?'?' с°глас1Н, к,,,,,,
металлургического центра для юга Восгочи,',,, iТКа"ка ,а 11 качестве
{474, с. 80]. Это, конечно, не означает что метяпрскР:"наетея
Кавказа в эту обширную область уже не 11оступята"Чи К"С '"Лсл"я с
о проникновении кавказских бронзовых издечпй п Л„1',™гс'я Данные
морье [141. с. 50—52; 197, с. ПО-136; 474 с 86 87U „P"°C Пр’"'ср||п-
Восточной Европы и в эту эпоху. Однако'во второ, тХТп аЙ0"'4
челетия до и. э. кавказский период в истории метал.н то tZ,
тории действительно заканчивается и утверждается урачо’казахе™
ское влияние, преобладающее до конца эпохи бронзы 1474 с яд!
В эпоху поздней бронзы в связи с усиленной разработкой местных
руд значительно увеличивается производство бронзовых изделий Ка
чество этих изделии зависело от процента олова, который прибавлялся
к меди. В этом отношении металлурги Северного Кавказа в конце II ты-
сячелетия до н. э. зависели от Закавказья. Это подтверждается тем
обстоятельством, что на Северном Кавказе оловянистые бронзы рас-
пространились не ранее конца II —начала I тысячелетия до н. э. [107,
с. 224—227, табл. IV; 137, с. 218—221; 474, с. 80-81, 92], в то время
как на южном склоне Главного Кавказского хребта они были извест-
ны в середине II тысячелетия до н. э. [407, с. 45—47]. В овладении
новым процессом изготовления бронзовых изделий, видимо, сыграло
роль влияние некоторых стран Ближнего Востока (Северный Иран,
Месопотамия и т. д.), где бронзы с высоким содержанием олова (до
11% и выше) были известны уже в первой половине III тысячеле-
тня до н. э. [145, с. 199]. Это тем более вероятно, что Кавказ в целом
не имел своей оловорудной базы [474, с. 81], хотя не следует забы-
вать, что в конце II тысячелетия до н. э. племена, проживавшие на
южном склоне Главного Кавказского хребта (в верховьях рек иони,
Квирилы, Джоджоры, Большой Лиахви), использовали, как: м У
отмечали, собственное олово [145, с. 200—202]. С южного' ск.•
°го Кавказского хребта это важное сырье, по-видимо. у, / на и
евер и обеспечивало потребности населения верховьрй Посколь-
зельдона, а также некоторых соседних с ними т’ РР оно не МОгло
однако, олово поступало в незначительном кол» «& ой олова
обеспечить население более обширной теРРн?°Рин* ”уре эпохи позд-
нейДгет объясннть тот факт, что в пРикУ^анспк„ы11?ь*Яковистые сплавы
[474 бр0”зы по-прежнему преобладали медн *‘ ней бронзы в Грузии
и о;С- 81’ 137, с 216; 140, с. 121]. В эпохууаоздневНСнРнхронных изде-
лияхТт111 была широко распространена полу . былн нзвестны носи-
теля»ЛрпкУбанья она неизвестна [140, с. 1 ]• процессы бронзоли-
тейип прИкУбанской культуры и некоторы / Р. овладели техно '
гиче"? пР°изводства. Так; племена ПрикУ^ хорошо
знакпи1МИ пРиемами инкрустации бронзы ДР} це ц —начале
С’^етия"л ™eMeHaM Це«тРальН0ГО КаВКЭ
г тия до н. э. и q бронза Уже н - и0
пР,1МеипВТОро^ половины II тысячелетия до жия и украше
Ме"яется для изготовления орудии труда, °Р7 20,
и становится эквивалентом в‘-^ГГронзовы^Хца3^:^ nect
СкаТываюС "а“а . "чнуюи" меновою стоимость [234, с. 37]. Мщ^
численные клады литейщиков-металлургов, обнаруженные на террито.
ПИИ Кавказа особенно Центрального, свидетельствуют о том, что к
Р" J тысячелетня до н. э. здесь завершается процесс перерастания
первобытного обмена в торговлю [234, с. 37]. Важным признаком пере-
пастания обмена в торговлю и является возникновение первых вариан-
тов всеобщей эквивалентной формы стоимости денег. Функции и сущ.
ность древнейших денег во многом отличны от денег классовых об-
ществ Г273, с. 6—7]. Первобытными деньгами могли служить различ-
ные предметы и украшения, а в эпоху бронзы ими служили как
упомянутые массивные бронзовые кольца, так и кинжалы, наконечники
копий, слитки и т. д. [357а, с. 83].
Многочисленные археологические находки показывают, что в гор-
ной и предгорной полосе Северного Кавказа также существовало мест-
ное металлообрабатывающее производство [137, с. 137], и что здесь
в конце II тысячелетия до н. э. началась разработка местных сульфид-
ных полиметаллических руд [197, с. 343; 477, с. 105; 478, с. 143]. За
последние годы весьма ценные материалы, свидетельствующие о древ-
ней металлургии края, были выявлены при раскопках поселения Сер-
жень-Юрт (Чечено-Ингушетия). В одной из мастерских этого поселе-
ния обнаружены обломки медеплавильных тиглей, литейная форма для
производства наконечников стрел, глиняные льячки, полуфабрикаты
бронзового ножа, шила, наконечников стрел. Отходы плавки в виде
бесформенных застывших кусков и капель бронзы, а также обломки
девяти медеплавильных тиглей были найдены за пределами мастерской
[171, с. 11 12]. В 1969 г. в одном из погребений Сержень-Юртовского
могильника был обнаружен прекрасный образец двусторонне изогну-
того бронзового топора, украшенного елочным узором и изображением
собаки [172, с. 95]. По характеру узора сержень-юртовскнй топор бли-
зок к топору из погребения 160 Тлийского могильника.
гаплПе3^СЛ0ВН0’ бронзолитейное производство первой половины I ты-
щргтппп^т? Н Э развивалось на основе более ранних традиций, су-
пы. В этой спЛ^е ° вв* до н' э' у носителей кобанской культу-
с 63 вис 29- 44iHeJIbQ££He отметить литейную форму из Зильги [199,
ФоомыРлля Li; С 366’ рис- 297’ 298’ 137> с. 102, рис. 9], литейные
[127 с 67- 137 г 1!’п^опора " кинжала из собрания В. И. Долбежева
менную литейную фопиГип'0' С' '°6’ ₽ис- 12’ с- 107' Р>“- 13’' ка’
[197, с. 432 табл X ?1 ДЛЯ копья из могильника Верхняя Рутха
украшений’из поселения ^очли^ овальные формочки для отливки
мут [58, с. 67] и лв В пай озд»ебР°»зового века в окрестностях с. Ба-
нмеющие непосвелстп₽ииЛ°Не 1ли лите^ные формы и другие предметы,
обнаружены. Однако мы Л ОТНОШение к Древней металлургии, еше не
сячелетия до н. э. и ляж сомневаемся в том, что еще в конце П ты*
тейного производства ч™ раНьШе здесь существовал очаг бронзоли-
ассортиментом бронзовыт u °дтв„еРждается не только разнообразным
во многих погребениях XII—Х^Нд110 и, нах°Дками бронзовых слитков
В ЗЕМЛЕДЕЛИЕ
пи^еЛиНЫЙ’ хотя ,,еменее°замРтиНВряДу с Развитнем скотоводства эна-
важнрй ТеЧе“ис 11 тысячелетия г,Рог!>есс наблюдался н в земледе-
важнейших отраслей хозяйствя п° Н' э' ,<!н0 превратилось в одну
202 племен Центрального Кавказа. В Ра
ПИ11НЫХ районах земледелие было более пазпи™
плужным. Что же касается гор, то здесь оип ПЛЯЛОС|’ пашенпо-
тенснвно из-за отсутствия соответствующих ve™™Tn°Cb мс"ее ин‘
рые исследователи высказывают предположение что в позлив Нек0Т0'
эпоху в результате общего развития производитель»^ ?ЗДнеброизовую
использования тягловой силы и в горах должны л л И 6ольше'°
чатки пашенного земледелия с применением п₽пППк“ЛИ ?оявиться за-
ревянной сохи, известной в кавказской этнограф™ 1197 °с Т/зГо
™Воз°мДоТжноДНТЬ ЭТ° "РВД“яе археологическими данными п^ка
Возникнув еще в неолите, земледелие в V-IV тысячелетиях до и э
становится ведущей отраслью древнего хозяйства закавказских пле^
° z-x п г* гт гъ f mmi » _ в частности имелись чрез-
вычаино благоприятные условия для возникновения и развития земле-
делия и скотоводства {304, с. 2]. Эти отрасли хозяйства усиленно раз-
виваются здесь с III тысячелетня до н. э„ когда на обширной терри-
тории Закавказья появляются поселения племен куро-аракской куль*
туры, основными занятиями которых были скотоводство и земледелие
При раскопках Квацхелебского поселения в Урбниси было зафиксиро-
вано древнейшее пахотное орудие [102, с. 61, табл. XXXIII, //; 184,
с. 9; 186, с. 212]. Этот факт указывает на то, что племена куро-’арак-
ской культуры уже были знакомы не только с мотыжным, но и с па-
шенным земледелием.
Имея богатые земледельческие традиции еще с III тысячеле-
тия до н. э., племена Закавказья п Северного Кавказа, особенно Цент-
рального, еще более интенсивно развивали эту основную отрасль хозяй-
ства в последующую эпоху, когда культурно-историческое развитие
всего Кавказа вступает на более высокую ступень. Если в эпоху энео-
лита и ранней бронзы земледельческие работы велись с помощью срав-
нительно примитивных приспособлений (в частности, жатва произво-
дилась деревянными или костяными серпами с вставляемыми в них
кремневыми вкладышами), то во второй половине II тысячелетия до н.э.,
особенно к его концу, появляются целые серин бронзовых серпов, мо-
тыг и других земледельческих орудий. В это же время, видимо, рас-
пространяется пашенное земледелие. Древность этого вида земледелия
подтверждается исключительным многообразием типов пахотных ору-
дий, засвидетельствованных этнографией и приспособленных к местным
структурам почв и различным системам земледелия, пРотировавшим-
ся в разных районах в те или иные исторические эпохи [310, с. дю
240, 464—465; 184, с. 9]. В этнографическом быту абхазцев, например,
засвидетельствованы некоторые пахотные °РУД’1Я» ВОпп?ДЯоащ Тп^е
мерийским формам IV тысячелетия до н. э. [484, с. J’ мяте.
самое можно заметить при ознакомлении с этнограф -
риалами некоторых других народов Кавказа, котор ’ Р ’ н э
знакомились с применением пахотных орудий в 5“с лне уже было
П84, с. 9; 186, с. 212], когда у племен Закавказья земледелие уже оыло
одной из важнейших отраслей хозяйства. чрмледелие развивалось
В горных районах, как мы уже отмечали. Центрального
столь интенсивно. Тем не менее ни в одном ^ушельс^ Центр%озяй.
етваКаЧр Древн,,е житсл" не ОбХ°ДДЛ"лубНоко укоренилась в народном
тва. Земледельческая культура так гл}О°к у н ми почитания
б*ту, что отдельные ее элементы даже ^али объектам«
и!' С 99; 42- с- 141- Эт|,м объясняется то положе.ше, >емледелнем.
ародов почитались божества и святые, свя Илья)—покро-
осетин, например, особенно почитался ^аи ждь и грозу [432,
в,,тель земледелия и скотоводства, посылающий дождь Р у (
«Дж*
t

весной, с началом

в горных ранонах
I
5 I И
видимо, была весьма
г U

нсанпн Кавказской Албании

l.A М
241].
?лович Центрального Кавказа
''ОЛ
обнаружены
’млезелие в эпоху бронзы практико-
развито мотыжное земледелие, кото-
связано с созданием искусственных
ледельческнх террас эпохи бронзы
д. Нет сомнения в том. что террасное земле-
еевности племена и других районов, однако
В памятниках Центрального Кавказа эпохи бронзы очень мало
данных для суждения о древних земледельческих культурах. Все же
некоторые исследователи полагают, что. за исключением кукурузы, ос-
новные современные злаки — ячмень, пшеница и просо — были распро-
странены нз Кавказе в этот период [197. с. 314]. В горных районах Кав-
каза ведущей культурой был. несомненно, ячмень. Так как в горах
цнзлись холода, кроме ячменя, здесь
сравнительно неприхотливый к поч-
1
ЕЕЧ

Б н
• бы
t.
*1
7Х
:оселения
> «1М I ’ k<\> & X. Ч i-UCkv’ ди A\U fc’nuuv,
пожалуй, на всем древнем Востоке. Яч-
менная каша I?. наконец, ячменное пиво
з источниках. Золотые колосья ячменя
те одеон из шумерских цариц III тысяче-
»]. Культура ячменя была широко распро-
рзннего железа и во многих районах За-
в горных, но и б равнинко-предгорных,
геологических памятниках остатки ячменя
ннего периода. Так. при раскопках Шенгз-
анней боензы были обнаружены остатки
кпх зегновых культур ячмень также занн-
ах Кармнр-блу-
♦ т
I
1
7
*
1

и г у;
няные >
качены
за ячменя и
1Я
।
и
<
т не
3 “
if
МСНЯ
}v'
К/UH И
меня. ВИДИМО, ос Г ;i.l Itci. or
НИЦИ?
Н’
как в
И> •* (,.
( f"
: Ч' p
ВЧГгм !•
1
»
♦
»
1
г
< - <\ V
( , г i u

: }
i
(
4
V *1 f Н И < ' у ! ' ^5
1 г? i
4
7 > v

? t > .
i '
; Ч > и
Л ' Н '' о i ;
ей западиогрузинскпп»
гни (420. c. 1 i 9]. В TO ;
каза бронзовые серпы,
нения.
<
t
! * »

U Р У
4
f
fl'?
i i
Следует отметить, что на Южном Кавказ- от< ’ ъ тв\ кг fr.wj (>г.
пов с шипами, как прямыми, так и коленчатыми, ьл-ючксаатыми спи
характерные для всей Юго-Восточной Е&рсг-ы с,- Тг>ач..илквзчии до
Северного Кавказа, где в кладе станины Костромек-й представлены,
по-видимому, наиболее ранние их формы [561, с. 431. 450.’ 570 с 192.'
395. с. 174. рис. 11; 228, с. 324]. На Северном Кззказе бронзовые сер-
пы выявлены и в других пунктах. В частности. серпы с г'озчкеззтыьс’
шипами были найдены в с. Константиновке, в Бекешевском кладе, а
при раскопках Змеиского поселения был найден серп с пл®мым
[197. табл. VII. 4, 5. табл. VIII. 2. табл. IX. 91
С земледельческой культурой связано и появление мотыгя. Если
наиболее древние мотыги изготовлялись нз камня, рога и - ::ти. т >
в эпоху бронзы в Закавказье, главным образом в Грузни, г:-г.'яго’.^
бронзовые мотыги. В горных районах Иентральн-'-го Каз-дза '>г.т»гз
не получила широкого распространения. Нз северном сел-: не Гл а=??:•'•>
Кавказского хребта она почти неизвестна, нз южя-м же :-."ие гг .-
пространеяа в основном в Рача — Лечхумп. Из этого ;дй :-2. ? г<
думаем, мотыга попала и в Тли. где она представлена ел; v:'cыч
экземпляром с поломанной рабочей частью. Оез :<-лгужегз .- "
бении 165 и поедстзв,тяет собой nn-ovniHV» мотыжку г-зпад:-: .г;- •-,х-
ОХОТА И РЫБОЛОВСТВО
щие дикой козе (определение А. Цицишвилн). Кроме того, там же
выявлены зубы медведя, дикого кабана, основания оленьих рогов,
кости птиц н т. д. Весьма ценным источником могут служить и охот-
ничьи сцены на бронзовых поясах из погребений 74 и 76. На них
изображены охотники, снабженные луками сложной конструкции. Пе-
ший охотник, изображенный на поясе из погребения 76, пустил стрелу,
которая поразила в шею горного тура. Правой рукой он держит лук,
а левой достает стрелу из колчана, которая должна поразить следую-
щую жертву. Широкое среднее поле пояса заполнено сценой облавной
охоты, объектами которой являются олень, тур, кабан и другие живот-
ные. Пояс из погребения 74 сохранился значительно хуже, но на его
фрагментах можно выявить такие же изображения, что и на поясе из
погребения 76. Так же как и на поясе нз погребения 76, мы видим
пеших охотников с луками и колчанами, набитыми стрелами. Они
охотятся на таких же животных и птиц, что и на первом поясе.
Первой помощницей охотника того периода должна была быть
собака, скульптурные изображения которой составляют значительную
серию бронзовых изделий Центрального Кавказа. В связи с этим нель-
зя не вспомнить о бронзовой булавке Кобанского могильника, навер-
шие которой изображает сцену охоты — нападение собак сзади и спе-
реди на оленя [441, табл. XXIX, 3]. Почти все скульптурные фигурки
собак имеют лающую пасть и даны в позе нападения. Эти особенно-
сти также отчетливо говорят об охотничьей роли собаки.
По имеющимся скульптурным изображениям можно судить и о
древней фауне Кавказа. Следует отметить, что почти все виды живот-
ных и птиц, встречающиеся на Кавказе в наши дни, переданы в древ-
ней графике и скульптуре. В этой связи особо примечательны наскаль-
ные изображения, излюбленным сюжетом которых являются олени,
туры, козлы, бараны и сцены охоты на них (наскальные изображения
Азербайджана, Армении, Дагестана и т. д.).
У племен Центрального Кавказа существовали обряды и обычаи,
связанные с охотой и божествами — покровителями охотников. Бо-
жества эти считались одними из главных и одинаково хорошо засви-
детельствованы в мифологии почти всех народов Кавказа, особенно
Центрального. У сванов это Ажат (мужской образ) и Дали (женский
образ), у балкарцев и карачаевцев — Апсате, у черкесов — Мезитх, у
абхазов — Айргъ и Ажвейпшаа, у осетин — Афсати [432, с. 207—208;
5, с. 109]. О последнем в осетинском фольклоре сохранилось много
различных сказаний, причем показательно, что он считался одним из
главных небожителей. Это весьма красочно передано в поэме К. Хета-
гурова «Аосати»: «Есть ли среди небожителей (кто-нибудь) старше
Афсати?» [462, с. 97]. Один из древних обрядов осетин заключался
в том, что охотник, убивший оленя, давал кусок мяса от левого бока
туши первому встречному в честь божества Афсати [330, с. 199; 5,
с. 109]. 1
Племена Центрального Кавказа в эпоху поздней бронзы занима-
лись, вероятно, и рыболовством. Изображение форели — основной ры-
бы горных рек является излюбленным мотивом украшения на брон-
зовых предметах, в частности на боевых топориках из Кобанского,
Брильскою и Тлийского могильников. В тлийских материалах изобра-
жения рыбы имеются также на поясных пряжках, булавах и других
предметах. Особо отметим булаву из погребения 57, на которой имеет-
ся 21 изображение рыбы (рис. 90, 2). На бронзовом топоре из погребе-
а ° имеется 14 изображений рыбы на лезвийной части, а топор из
Кобанского могильника украшен по сторонам проуха фигурами 8 рыб
|441, с. 1о, рис. 11]. Разумеется, чтобы детально судить о рыболовстве,
206
ОДНИХ изображений на бронзовых предметах
нию, другими данными мы в настоящее время не папю?4"0’ К с,>жалс-
Изображения рыбы на бронзовых изделиях 1рас"олагаам.
можно связать и с культом рыбы, прослежЛ™ентралы,ого Кавказа
древнейших времен [262; 289; 283; 337? 299- 71 и м“" "Э Кавказе с
кретное выражение в представлении о божестве пХ‘УСА!?1им свое ко"-
ретин, Донбеттыр—у осетин, Кодес-у черкесов) 1“бС
да народов Кавказа (360, с. 120 -127] зт"О|раФ"'1е«ом быту мио.
керамическое производство
Керамическое производство было развито’на Центральном Кавка
зе весьма неравномерно. В предгорьях и на равнинах керамику изго-
товляли почти в каждом населенном пункте, причем некоторые из этих
пунктов в эпоху бронзы были уже своеобразными очагами керамиче-
ского производства. В горных районах, где широко практиковалось
производство металлической и деревянной посуды, керамики было срав-
нительно мало. В этом аспекте особо выделяются металлопроизводст-
венные центры, в частности район Рача —Лечхуми и горная зона ны-
нешней Южной Осетии. Открытые здесь памятники эпохи бронзы дали
очень мало керамических изделий и много металлической посуды.
В памятниках северного склона металлической посуды значительно
меньше, зато в них изобилует керамика. Очень много глиняных изде-
лий оказалось в Кобанском могильнике, в Змейском поселении эпохи
поздней бронзы и в других северных памятниках.
В тлийских погребениях глиняные изделия чаще встречались в
комплексах до XI в. до н. э. Они представлены мелкими горшками,
снабженными иногда одной или двумя ручками, и кружками. В комп-
лексах XI—X вв. до н. э. глиняные сосуды встречаются значительно
реже. Только в четырех погребениях были найдены неглубокие миски
и кружки с одной маленькой ручкой.
Очень важный материал по истории керамического производства
Центрального Кавказа дали раскопки Змейского поселения. Здесь бы-
ли зафиксированы остатки гончарного горна или малой обжигательной
печи, внутри и вокруг которой находилась масса в разной степени
обожженной керамики, в том числе много готовых сосудов и п у
фабрикатов [197, с. 327]. Керамика Змейского поселения по 0C«°B«“
чертам (форма, размеры, характер обработки n0?o^™iCTR ней пред'
тацня и т. д.) делится на несколько типов [124, с. гпгтонт Нз ма-
етавлены сосуды крупных размеров, но в основном он г1ИНЯНых
ленькнх горшков, мисок, кружек и т. д. Формы орна^ глиняных
различные — зигзаг, треугольник, ромб, Р
г Змейском поселении представлена также в”^^НдредМетам из
’пяных штампов, близких по форме ^0TBe^S11y еВпОпь/[331, с. 44]
Азин [523, с. 161; 519, с. 18; 460 с 461], Еврой
с и?аКо3а (308’ с- 140’ Р,1С- 54; 457а’ С 7^о3 202с’110; 33, с. 89;
57 е9;о2 ?’ с‘ 17’ 536> е. 197-206; 201, с. 192- 95^ в фон-
дах in244^'246!' Два аналогичных глиняны и 543). Один
из »и Го Осетннского мУзея краеведения (ннв. - цхинвали, вто-
«.г.--»”Z
.. ГПЧ1ШЛГО Кавказского хребта вряд ли может быть
северном склоне. • • (,\1есп1„м производстве глиняных сосудов
поставлен вод с ' ||3 котороп они лепились. Обжигалась
“!ш"шяЬ,пТоВс\-да не только в гщша.х, но и в ямах, где опа подверга-
ась копчеш-ю После этого наружная поверхность тщательно лощи-
в результате чего сосуды получали черный блестящий цвет
'иногда не совсем ровный, что было связано с обжигом). Этим про-
„звомтвом занимались главным образом женщины.
ТКАЧЕСТВО И ОБРАБОТКА КОЖИ
В материалах Змейского поселения, описанных выше, среди кера-
мических изделий оказалось очень много глиняных пряслиц (86 экземп-
ляров) которые, безусловно, надо связывать с обработкой шерсти
[124 с’ 25] В эпоху поздней бронзы горцам Центрального Кавказа
бы по хорошо известно ткачество. Они изготовляли шерстяную домаш-
нюю ткань, из которой шили как мужскую, так и женскую и детскую
одежду. О форме костюмов того времени судить очень трудно, так как
от них сохранились только отдельные обрывки. В тлниских погребе-
ниях, в частности, найдены обрывки шерстяных тканей, изготовленных
из некрученой нитки. Так, на пряжке из погребения 34 сохранились
отпечатки ткани из шерстяного волокна. Нить не скручена в виде
пасм, ткань плотная, переплетение определить трудно, так как сохран-
ность ткани очень плохая. Такой же отпечаток шерстяной ткани оказал-
ся на лопасти бронзового топора из погребения 190. Нить ткани, no-
видимому, скручена, плетение редкое. Весьма своеобразный обрывок
шерстяной ткани обнаружен в погребении 254. Ткань, судя по нему,
была неплотной, плетение простое, нитка, видимо, крученая.
Помимо шерстяных тканей древние обитатели Центрального Кав-
каза пользовались и тканями из растительных волокон. Об этом сви-
детельствует небольшой обрывок ткани, сложенный вдвое и изготов-
ленный из волокна крапивы (?). Нить не скручена в виде пасм. Ткань
очень тонкая, редкая (как эта, так и другие ткани из тлийских погре-
бений были определены в отделе тканей Государственного историче-
ского музея в Москве Л. В. Ефимовой). Отпечатки ткани из расти-
тельного волокна были обнаружены на фрагментах керамики из Гиль-
ярского (III тысячелетие до и. э.) и Джемикентского (начало II тыся-
челетия до н. э.) поселений в Дагестане и Лугового поселения в Че-
чено-Ингушетии [300; 183, с. 135; 185, с. 337—338; 186, с. 231, 192,
с. 132].
Все сказанное свидетельствует о том, что в эпоху бронзы па Кав-
казе был уже известен ткацкий станок, без которого нельзя было вы-
рабатывать такие ткани. Занимались этим, вероятно, женщины каждой
большой патриархальной семьи. Они же, по-видимому, занимались и из-
готовлением обуви нз кожи или из шерстяной ткани [197, с. 329]. В по-
гребении 14 Тлийского могильника найден обрывок кожи, вышитый
кожаным шнуром. Это фрагмент кожаной обуви, форма которой оста-
ется неясной. *
Отмеченные обрывки шерстяных тканей имеют значение не только
как свидетельство существования ткачества и вязания. Они могут по-
° опРеделении породы овец, которые разводились пле-
чеза Центрального Кавказа в эпоху поздней бронзы и раннего же-
208
ОБРАБОТКА ДЕРЕВА
Племена Центрального Кавказа
обработкой дерева. Из него
поров, кинжалов, домашняя
стулья и т. д. В памятниках
делились ™'нм»™сь
VTinni • М1.С ЯТ < КО,|ПЙ, дротиков, то-
эпохи бронзы".'. Л11ЖК"' знрелки, столы,
ходки деревянных предметов не зафиксирогиниГт^ГктГп^'''''''13''' "П’
ле сохраняется плохо. В то же время пдиевш.]
иногда попадались незначительные остатки депепз ?Дтп°"е"с’1Х 1л"
следовань. в лаборатории Института археологии АН ССС^Г н" Пи’
С1ШЫНОИ. Удалось выявить такие породы, как дуб, листве.и пит' тоно '
сосна, можжевельник, ива, клен, липа и т. д. Остатки эти в осХ 'м
сохранились в проухах бронзовых топоров. В одном случае , о Z .
ние 264) ручка бронзового топора оказалась из тиса У v р ое
Помимо древесины племена Центрального Кавказа пользовались
и корон, главным образом березовой. Опа применялась в качестве под-
кладки для широких поясов из листовой бронзы, а также для устрой-
ства настила в погребальных ямах. * 3
Такова характеристика видов домашней деятельности жителей
Центрального Кавказа во второй половине II тысячелетия до н. э.
ОБЩЕСТВЕННОЕ УСТРОЙСТВО
Для выяснения общественного устройства и социальных отноше-
ний племен Центрального Кавказа эпохи бронзы мы не располагаем
письменными источниками и поэтому вынуждены обратиться к памят-
никам материальной культуры. Эти памятники позволяют судить о та-
ких вопросах, как разделение общества на богатых и бедных, наличие
рода, характер семьи и т. д.
Археологические материалы позволяют говорить о том, что в эпо-
ху ранней бронзы племена Центрального Кавказа находились на ста-
дии патриархально-родовых отношений [300, с. 163], которые во II ты-
сячелетни переросли в патриархально-семейные отношения [192, с. 87].
Развитие таких отраслей хозяйства, как скотоводство, металлообра-
ботка, домашние промыслы, земледелие, оказывало активное воздей-
ствие па структуру самого общества. Оно разделилось на группы,
каждая из которых оказалась занятой определенной отраслью хозяй-
ства. Такое разделение общества было вызвано прежде всего разви-
тием скотоводческого хозяйства: стада оказались в руках мужчины-
пастуха, который в результате выдвинулся на первое место в семье
[I, с. 161 —162].
«Увеличение производства во всех отраслях — скотоводстве зе
леделни, домашнем ремесле —сделало рабочую силу ч^л®в®
собной производить большее количество продуктов, чем эт
обходимо для поддержания ее. Вместе с тем оноувеличив*. домаш-
ное количество труда, приходившееся на каждою иле р » появле.
Н1‘й общины или отдельной семьи» [1, с. 161]. Это ы в свои
Ния племенных вождей-воинов, которые постепенно ' „vliae’MbIX про-
РУки основные источники обогащения и весь избыток •}
В эпоху поздней бронзы племена Центрального Кавказ со.
ись в самых оживленных связях не только ме ДУ1 областей.
Дними племенами, а также с населением ?оле ’яции одних пле-
меп.:,? Пер"од Уснлился "Р°,1еСС ЧаС™Ч:,Ополномуисчезновеиию от-
•ПЫХ групп другими, что приводило к по У
И_ 209
Зпк. 898
Яр,мш« этнографических единиц и, наоборот, к образованию более
^и метее прочна племенных союзов, которые порой играли уже ис-
или менее 'И г .с? 2001. Возникновение союзов племен, в свою
способствовало' появлению однородной материальной куль-
ПТЫНовые археологические материалы, главным образом из тлийских
ппгпебений дают возможность конкретизировать некоторые наши
подставления об общественном устройстве и социальном развитии
племен Центрального Кавказа в эпоху бронзы. Начиная с конца сред-
ней бронзы в горных районах преобладают одиночные захоронения,
но изредка попадаются либо парные, либо семейные погребения. Во
многих могилах зафиксированы случаи последующих захоронений,
в результате чего останки и погребальный инвентарь более ранних
погребённых подвергались перемещению. Точно такая же картина
была засвидетельствована при раскопках Нестеровского и других
могильников на северном склоне Главного Кавказского хребта. Ха-
рактеризуя подобные захоронения, Е. И. Крупнов полагает, что они
важны как доказательства отраженного в погребальном обряде и дав-
но установившегося патриархального уклада оставившего их общества
[197. с. 334].
По отдельным комплексам XIV—X вв. до н. э. Центрального Кав-
каза, и Тлийского могильника в особенности, четко прослеживается
имущественное неравенство. В одних могилах инвентарь, особенно
бронзовые предметы, встречен в изобилии (погребения 27, 28, 29, 42,
48, 56, 58, 73, 116, 203, 204, 207, 208, 217 и др.), в других встречается
только от одного до трех предметов (погребения 33, 36, 59, 181, 211
и др.). Имеются и такие захоронения, которые не срдержали инвен-
таря (погребения 44, 45, 178 и др.). Аналогичная картина была зафик-
сирована Е. И. Крупновым в могильнике у с. Каменномостское, где
отдельно от богатых могил, компактно расположенных в одном пунк-
те. было вскрыто бедное погребение без всяких вешей [204, с. 252,
273; 197, с. 333].
Раскопки Тлийского могильника показали также, что на родовом
кладбише у каждой большой семьи был свой участок. Каждая обши-
на состояла из нескольких больших семей, которые впоследствии раз-
делились на мелкие семьи — самостоятельные ячейки, связанные друг
с другом [197, с. 333].
Мы мало знакомы с конструкцией жилых построек эпохи бронзы.
Можно полагать, что большие патриархальные семьи проживали в
больших домах. Раскопками В. М. Котович на Верхнегунибском посе-
лении в горном Дагестане установлено, что каждый вскрытый много-
камерный комплекс служил жилищем большой патриархальной семьи,
имевшей, с\дя по всему, обшее хозяйство. В то же время, полагает ис-
следователь, наличие общих стен и общих выходов из составлявших
большое жилище отдельных помещений и другие признаки свидетель-
ствуют о существовании малых семей [186, с. 236]. В эпоху поздней
ронзы роль малых семей все больше возрастает. Это подтверждается
о ычаем индивидуальных и парных захоронений, который в эпоху
оронзы оказался распространенным на всем Кавказе. Начало этого
пРослеживается в эпоху поздней бронзы, а завершение от-
носится уже к эпохе раннего железа [391. с. 18; 186, с. 239). Большие
впрочем, продолжали сохраняться иа Кавказе еще долго (у не-
паспйтиг^а^°Д01ж Д° K0H,ia XIX в.), даже там, где они уже давно
+tuU' г ' ИХ ФУнкинональное значение не терялось со временем,
«га-г ти/иЯСНЯеТСЯ’ в частности» бытование у грузин понятия жилиша
и* не только как дома, рода, домовой общины 139, с. 3], но даже
2 и»
как целого государства [71, 65). То Же Цц,
ческом быту осетин, у которых до недавнее* ?мечеио и в этногпа*и
подразумевалось не только главное жилое помТ"еНИ Под
семейная община. Эти большие .дома" бы” всей се«ьи, и вся
архального быта и представляли собой жи™.,< ₽3ктер,,и «»> патри-
лений кровных родственников, объединении, » нескольких поко-
под главенством старшего брата, старшего „°ЛЩем ^««пзяйстве
с. 5 и сл.]. У горцев Центрального Кавказа одения агнатов [39,
крышей, составляя одну большую семью чп0Д=?°М доме под од"»й
поколений кровных родственников по oniv' «АД ° до четиРм-пяти
новую обшину [482, с. 141]. Это пережиточная форХгйТ0 Р°д-3 до'
динии, которая имела место в эпоху бронзы V Р бытовой тра-
Во второй половине II тысячелетня до н. э ма тенью.» »» -
ячейки, составлявшие большую патриархальную'«мью Т,- ?”“e
вести одинаковое хозяйство. Они пользовались*
битами, лесными угодьями, рудниками, земельными участками Матыё
семьи всегда были связаны узами родства, поскольку считаясь п00
исходящими от одного предка. Ведя совместную жизнь, они отправля-
ли одинаковые празднества и ритуалы, поклонялись одним и тем же
божествам и святым местам, имели оошее для всех кладбище В то
же время равенства между этими малыми семьями не было. Это под-
тверждается уже отмеченными погребальными памятниками Централь-
ного Кавказа, в частности погребениями Тлийского
рядом с богатыми захоронениями были открыты
державшие никакого инвентаря или содержавшие
зовых предмета. Такое имущественное неравенство существовало1 не
только между отдельными членами общества и малыми семьями, но
и между большими патриархальными семьями и даже родовыми об-
щинами.
Структура общественного устройства племен
II тысячелетия до н. э. хорошо прослеживается по погребальным па-
мятникам всего Кавказа. :
Гинчи [G4, с. 109]? Чох [302, с. 44—48]. Ирганайскин [351, с.
могильника, где
могилы, не со-
один-дза брон-
второй половины
-ебальным па-
мятникам всего Кавказа. На Северо-Восточном Кавказе исследованы
склеповые могильники эпохи бронзы — Гатын-Кале [265, с. 51 104],
— --- Ье. . 109—122]
и другие, многие из которых содержали значительное число захороне-
ний и рассматриваются как усыпальницы для отдельных
риархальных семей, состоявших из малых семейных ячеек [ *
165]. В этом аспекте весьма примечательным памятником .
отмеченное уже нами Верхнегунибское поселение, K^TJ₽’ нл ng<5
Довольно крупным родом, состоявшим из нескольких р
с- 23]. Последняя представляет группу семей, большi . • j па’ТрН-
Разовавшнхся в результате возрастания и сегмен аиии <аднои патр^
Й*А?“«.*5емейн^ единство [188, с. 97].
К концу II тысячелетия до н.
Ме хозяйственное, общественное и идеологические^•• ШЙХ патриар-
К концу II тысячелетия до н. э. оольши еслн в первой
хальных семей уже распадается на мелкие ед ’пр0СТранены кол-
'оловине и середине II тысячелетия до н. ' Л,етия господствую-
‘’ Дивные захоронения, то к концу того же могилы. Вместе с
ей формой погребения становятся индивид), • апрЯМер, погребения
2дМЛЦ1е встречаются и семейные захорон с индивидуальными
«6. 99 Тлийского могильника), но по сравнению
,и составляют незначительную группу.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Л , „ „> основе производимых этими очагами метал-
Кавказского "ко локальных вариантов в бронзовой куль-
•W,C4!,X «Реди™ в второй половины II тысяче-
TVpO I1 P<b’ipnv
летня до в. э. „.„-смотренных выше тлнйскнх комплексов можно
Ио материалам |.uc- I оставивших их племен н в то же
ирослсшп. контакты с культурой соседних областей,
рремв отметить ^,к ор1||| рачз _ Лечхумн - Имерети, где нахо-
оеобешю ы ш нс' ^„^„казекнй очаг бронзовой металлургии.
п'™Х l его существовали металлообрабатывающие очаги в других
х в из таких очагов должен был быть в ущелье р. Большой
ь х"н К к HHV И тысячелетия до н. э. богатая бронзовая культура
, - енёвио проникла е южного склона Главного Кавказского хребта
И Х". ЫЙ где таким образом появилась ее периферия. Проникно-
вениюпопнебронзовон культуры е южного склона Главного Кавказ-
ского хребта на северный способствовали перевальные пути, главным
образом .Мамнеопскнй перевал. Дарьяльский и другие проходы. Ос-
новной периферийный центр располагался в бассенне р. Гнзельдон в
Кубанском ущелье.
С конца X в. до н- э. в ареал этой культуры включаются также
ущелья рек Фнагдон. Ардон, Терек, Урух. Черек, Малка. Нынешняя
Чечено-Ингушетия была охвачена этой культурой значительно мень-
ше. чем Северная Осетия и Кабардино-Балкария, и была больше свя-
зана с культурами Дагестана и Кахетм.
Рассматривая материалы эпохи поздней бронзы северного и юж-
него склонов центральной части Главного Кавказского хребта, нельзя
не прийти к заключению, что в этот период здесь процветала археоло-
гическая культура, которая характеризуется близким сходством ору-
дий трута, оружия, утвари, украшений, а также погребального обряда.
Оставившие эти памятники племена находились в генетическом род-
стве. Общие исторические судьбы, общие верования, художественные
традиции. сходство общественно-экономической жизни, близкое сосед-
ство способствовали возникновению сходных форм материальной и
д\.\овной культуры [425. с. 52—53]. поднятию на более высокую сту-
пень важнейших отраслей их хозяйственной деятельности — металлур-
гии. скотоводства, земледелия, а также многих ремесел, не вышедших
за рамки домашнего производства.
Территория северочавкззского варианта позднебронзовой культу-
ры Uектрального Кавказа в течение веков была ареной важных исто-
рических событий и передвижений племен. Со временем на этой тер-
ритории оказались ираноязычные племена, в формировании культуры
которых кавказская г.озднебронэовая культура явилась одним из важ-
нейших компонентов. Именно она была субстратом, на который сверху
наложился иранский слон [3. с. 80]. Это особенно четко прослеживает-
ся с того периода, когда аланские племена, продвинувшись в сторону
Центрального Кавказа, смешались с местным автохтонным населением
и передали ему свой язык [6. с. !45. 3. с. 78—79]. Результатом этого
смешения было образование осетинского народа. Судя по антрополо-
гмче^кнм данным, ираноязычные осетины являются потомками этни-
ческих населявших Центральный Кавказ с глубокой древности
[ь. с. Нк j н бывших создателями богатом позднебронзовой культуры
сх.ве,.Нч..1 склона Центрального Кавказа. Об этом свидетельствуют
-^кые факты, сохранившиеся в материальной и духовной
<А>еП!Ы'-*ооэ народа — иранского по языку и кавказского по
ЛИТЕРАТУРА
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.
Энгельс Ф. Происхождение „
К.Маркс и Ф.Эигельс. Собратесп™Г, “^«еияоств и rocv.„n~.
Энгельс Ф. АнтЕ.ДЮрПнг._кРТае"™евйй.изя.2,т.21. то>зарсгва._
кий. изд. 2. т. 20. ' а р кси ф. Энгельс. СоСог»,. „
АбаенЕUI - Осетинский язык и фольклор. М-ч 19.„ '
Абаев В. И. Нарговскнй эпос—ИСОНИИ т v 9”
Историко-этимологический ставав У",,' Огикивнизм. 1945.
Осетинского языка М_п
1958.
Абаев В. И. Скифо-европейские изоглоссы. М., 1965.
А бег ян М. Впшапы как статуи богини п
з Ш тысячелетии
10.
Тбилиси, 1969 (на груз. яз. с русск. резюме).
А б е с. а дзе LX-, Бахтадзе Р-, Ц з а л и i.. Джапаридзе О. К истории
медно-бронзовой металлургии в Грузии. Тбилиси, 1958 (на груз. яз. с руах ре-
зюме).
А б и б у л_л а е в О. А. Некоторые итоги изучения холма Кюль-Те-е 5 Азербай-
джане.
11. А б и б v л л а е в О. А.
№ 125. А—Л., 1965.
К вопросу о древней металлургии Азербайджана.— МИД,
12. А б р а м и ш в и л и Р. А1. К вопросу о датировке памятников эпохи поздней
бронзы и широкого освоения железа, обнаруженных на Самтазрткск могильни-
ке.— ВГМГ, т. XIX-A и XXI-B. Тбилиси, 1957 <на гдтз. яз. с stock, резюме).
13. А б р а м и ш в и л и Р. М. К вопросу об освоении железа на территории Восточ-
ной Грузии. Автсреф. канд. двое. Тбилиси. 1962.
14. А б р а м и ш в и л и Р. М. К -вопросу об освоении железа на территории Восточ-
ной Грузии — ВГМГ, т. ХХП-В. Тбилиси, 1961 (на груз. яз. с русо, резюме).
15. А д ж и н д ж а л И. А. Из этногтафни Абхазии. Сухуми. 1969.
16. Алексеева Е. П. Позднекобаяская культура Центрального Кавказа.—
м
65.
г
в
S**3_ л.3-1
л л
7: ^- I

Г
4 .

!
В
У.
7 — '
НЫТ
каид.
Ю?
ъ <
/на г
?ПС'Л’У
I »
пидо
4 в а х и ш в и л н
Денеба». Тбилиси,
а X И ш в и л и
:с* резюме?
а Н. С
и
1
I
х>
-' -.V f l
ЗОНЫ
с<Т
з Бахмут
Культура раннего железа
Баку, 1969.
Абхазский культ и быт.
л-.я Аэерба*2*«* А5-
з Дзсрба^лжала
i
$№ г. 1.
а
я
а
я
а
С. Н. Оишеспмюые нзуки в
217
Великой
107. Данилевский В. В.
2 ух и золотых изделии
— пияи'лк.
Историко-технологическое исследование древних бронзо-
с Кавказа и Северного Урала —ИГАИМК. выл. НО.
могильник эпохи б;онзы а Юго-Осетии.—
М — Л.. 193-5.
108 Джапаридзе О. .4. Квасатальс.-.и!
КСИИМК. выл. 60. М . 1лэ.
109. Джапаридзе О. М. Раяиии эт^п
древней металл;, угии в Груз:,:
114. Д ж а п а р и д з е О. М. Бронзовые топоры Западной Грузии.— СА, bit. XVI7I.
/на гтуз. язь
Джапаридзе О .‘4 Археологические раскопки в Ожора.— Труды ТГУ,
вып. 65. Тбилиси, 195" (на груз, яз >.
Джапаридзе О. .’4. Археологические раскоп-.;: з Т;налет . Тбилиси, 1969 (на
117.
118.
груз. яз.. резюме на д;*с;.. и англ. из.).
119. Джапаридзе О. AL Северная часть Шидз Картли в эпох;. бронзы.— <Доуэья
ПАМЯТНИКОВ ЕуЛЪТувыл. 14. Тбилиси. 1966 (на груз. яз.).
120. Д ж а л а р и д з е О. ?4. Земледельческие орудия в заладиогрр^и.ной культур--—
Труды ТГУ, 7. 49. Тбилиси, 1953 (на груз. яз.).
121. Д ж а ф а р з а д е II. *Л. Элементы архаической культуры древней А'угани.— Из-
вестия АН .Азербайджанской ССР, № 9. Баку, i946.
122. Деген Б. Е. Курганы в Кабардинском парке г. Нальчика.— .ЧИА, .V» 3. М.—Л.,
194 k
бронзы.— Тпуды
123. Д е д а б р и ш в и л и Ш. Ш. Памятник? эпохи ; синей
КАЭ, т. I. Тбилиси. 1969.
132. И в а и г в с у / й А А.
133. И в а е ? о у».
Тбхлиси. 1941
По Закавказью — МАК. вып Vi М.. 1911
Мзтеруэ.ты г икгчеиию культ -ры кодт^’— .’ЛИГЕ,
ВЫ”.
/> в а е и ». о -г М. И леп.-v--7^»мат<'•и.'льисй к »л!-
r.,’u г ЛСггзкг Тбилиси. (935
?vr м д?. г ж Истооиуо-этист и зфиче-уие очески С.’ -ми,
’г . бкрг А.й-* • * * * А О преджаэкаkkov варгапте катакомбной >.ультчты
'-Л, 1 />*, >» Z ' ' '
Апхеологически*
памятник;»
Еабардийо-Балкзр — МИД, N»
137' ИГАИМкЛыяА12а MB-h5W металлургии меди на
Каэ^ян: —
218
160. К а по ш и и з С И. тгг.з а О.'ъзг.т — C.V ъыг.. ХЛГ.
у. и-/.
178
180.
Козевкова В. II. 1к-«ело»шше Сержень-Юртовского поселения в 1963 году,-
KC1IA. выв. 103 М.,.,9eSiHT[ronoilDрфные статуэтки из Сержень-ЮртаКСИА,
Козе Я КОБЗ D. 11- - г
вып. 108. М., ,9^6 JJ Исследование памятников раннего железного века у с. Сер-
жень-Юрт.— KCH-V в^е^'шетьё —бАрхив СОННИ, ф. 33, on. 1.
/ пипеЛ Д *4 Археологические памятники Тбилиси. Тбилиси. 1965 (на груз. яз.).
логндзгд. . из с Днхнл и вопрос о генезисе колхидско-кобанских то-
XV-B- Тбилиси, 1968 (на груз. яз.).
К истории колхской культуры. Тбилиси, 1965 (на груз. яз. с
Колхидские топоры.—-Сабчота хеловпеба», 1968, № 10 (на
поров.— ВГМГ, т
К о р к д з е Д.
рссск. резюме).
181. Кор и дзе Д.
груз. яз.).
на
К вопросу о классификации и генезисе плоских топоров
-ВГМГ, вып. XXV1I1-B. Тбилиси, 1969 (на груз. яз.).
18?а К о г Г/д"зе Д. Л. Археологические памятники, обнаруженные в 1946 г. в
~ лачаурн.—ВГМГ, вып. Х1Х-А и XXI-B. Тбилиси, 1957 (на груз. яз.).
183 Котович В. Г. Новые археологические памятники Южного Дагестана.— МАД.
т. I, Махачкала, 1959.
184. Котов и ч В. Г. О хозяйстве Дагестана в эпоху бронзы.— СА, 1965, № 3.
185- Котович В. Г„ Шейхов Н. Б. Археологическое изучение Дагестана за
40 лет.—УЗИИЯЛИ ДФ АН СССР, т. VIII. Махачкала, 1960.
186. Котов и ч В. М. Верхнегуиибское поселение—памятник эпохи бронзы горного
Дагестана. Махачкала, 1965.
187. Косвен М. О. Очерки истории первобытной культуры. М., 1957.
188. КосвенМ. О. Семейная община и патронимия. М., 1963.
189. Краснов Ю. А. Раннее земледелие и животноводство в лесной полосе Восточ-
ной Европы. М.. 1971 (МПА, № 174).
190. К р и в ц о в а - Г р а к о в а О. А. Погребения бронзового века н предскифского
времени на Никопольском курганном поле.— МИА, № 115. М.—Л., 1962.
191. К р и в п о в а - Г р а к о в а О. А. Степное Поволжье н Причерноморье в эпоху
поздней бронзы. М.—Л., 1955 (МПА, № 46).
192. Круглов А. П. Северо-Восточный Кавказ во II—I тысячелетиях до н. э. М—Л.,
1958 (АША, № 68).
193. Круглов А. П. Археологические работы на Тереке.— СА, вып. III. М.—Л., 1937.
194. Круглов А. П. Культовые места Дагестана — КСИИМК, вып. XII. М., 1946.
195. Круглов А. П., Пиотровский Б. Б., Подгаепкий Г. В. Могильник в
г. Нальчике,— МИА, .V- 3. АТ—Л., 1941.
196. Крупнов Е. И. Кавказ в древней истории нашей страны.— ВИ, 1966, X*? 5.
19/. Крупнов Е. И. Древняя история Северного Кавказа. М.. 1960
198. К р у п н о в Е. И. Древняя история и культура Кабарды. М., 1957.
199. Крупнов Е. И. Материалы по археологии Северной Осетии тлксбансчого пе-
риода— МИА, № 23. М — Л.. 1951.
200. К р у п н о в Е. И. Жемталянский клад. М„ 1952.
201. Крейнов Е. И. Новые пинтадеры из с. Сержень-Ю: т (Чечено-Инг\шетия).—
Новое в советской археологии. М.. 1965 (МИА. .V? 130•
202. Крупнов Е. И. Новые пинтадеры нз Чечено-Инг\шетлн.— Древности Восточ-
ной Европы. М., 1969. h
203. Крупнов Е. И. О происхождении и датировке кобанской культеры— СА, 1957,
•N? 1. '
204.
205.
1948 г — УЗКНИИ
лрлеолсъ лческнс исследования
т. V. Нальчик, 1949
со и кавказская этнн-
206.
207.
№ 3).— УЗКНИИ. т. II. Нальчик, 1947
на: МИА,
208.
вып. XVII М , 1947
209.
КСИИМК, вып. XX ,М , I948.
Крупнов Е. И. Первые
ой области в 1946 г.—
риалам экспедиций
изучения Восточною Пред-звкзп-ч (по мате-
-СА. 1957. М2
1 хе '.’логические памятники Ассннского ущелья — Труды ГИМ.
210. Крупнов Е. И
вып. XII. М., 1941
211. Крупнов Е. И
И2 АССР--,ркнии.IV.
ламятнихоя мат-гчи-РаНН*ИН Жел<,ны^ век Северного Кавказа (опыт датировки
хачкаТз Р к>'льт>’Ры).-УЗИИЯЛ ДФ АН СССР. т. XIV. Ма-
в
213' рК РСунжи°-Луды гй&^ГмМ|М9;?,И,“1 р Терека
214' втаНЛ°’ <955И- археолог»,еская _ " 6аЗД“»
215. Крупнов Е. И- О Древних связях Юга CCCD 1иция'КСИИМК,
него Востока.—ВИМК, вып. I. AV—Д 19=. ССС₽ и Кавказа со гт
216. К р У п и о в Е. И. Проблема происхождения осетр РЗНаМн Ближ‘
Происхождение осетинского народа Оолжпии^тн по аРеологический
217. Крупнов। Е. И Об уточненной Датировке TneS' ЫМ-
ры.— СА, 1969, Ле 1. периодизации кобанской и,
218. Ксенофонт. Анабазис, кн. I, гл. 2. культу-
219* Кузнецов В А. Аланские племена Севемп™ v,
220. Кузнецов В. А. Средневековые до1ьменообп*ВКаза’ М-’ 1962 (МИЛ, № 1па\
2 ба'нья,- КСИА. вып. 85. М.. 1961. ^'’'"нообразвые склепы Верхнего nS
221. Кузнецов В. А. Основные проблемы aoxemnruo г У
т. XXV, история. Орджоникидзе, 1966. ? ’ ИИ СевеРно& Осетии — ИСОНИИ,
И «едвой руды в верховьях Р Бо1ьшоб
к у з н е цо в В А. Алания в X—XIII вв. Орджоникидзе, 1972
к у ф т и н Б. А. К вопросу о ранних стадиях бооичпвпй
Грузни.— КСИИМК, вып. VIII. М., 1940. Р 6 к)льтуры на территории
Куфтин Б. А. Археологические раскопки в Триалети Тбилиси i<ui
к У Ф т И н Б. А. Материалы к археологии Колхиды, I.' Тбилка' 949
Куфтин Б. А. Материалы к археологии Колхиды. И. Тбилиси 19»
зКеУ-ФВГМГБт.ХПКВВТ6^Уси“ Каик,-
*Хт™вБгмАг. Ж» у ~ » иуро-арахоий
222. Кузнецов В. А. Древние выработк
Зеленчук.—КСИА, вып. 108. М., 1966.
223.
224.
225.
226.
227.
Куфтин Б. А. Археологическая маршрутная экспедиция 1945 г. в Юго-Осетию
н Имеретию. Тбилиси, 1949.
К у ч е р о в с к и й С. Осетинский праздник «Хор-хор»,— «Закавказский вестник»
1848, № 18.
Кушнарева К. X. Памятники медного века в Нагорном Карабахе.—СА,
1963, № 1.
Кушнарева К. X. Поселение эпохи бронзы на холме Узерлик-Тепе около Аг-
дама,—АША, № 67. М— Л., 1959.
Кушнарева К. X. Обмен и торговля в Закавказье в древности.— КСИА,
вып, 138. AL, 1973.
Кушнарева К. X. К вопросу о развитии ремесла на Южном Кавказе в древ-
ности.—«Истоэнко-филологпческнй журнал АН Армянской ССР>. Ереван, 1974,
230.
231.
232.
233.
234.
235.
236.
237.
238.
№ 2 (65).
Чу биниш вил и Т, Н. Историческое значение Южного
етии до н. э,—СА. 1963, Аз 3. 1П.Х,ОАГЛ Кя«
Ч V б и н и ш в и л и т. Н. Древние культуры Южного Кав
Л а^аяв Е° А. Раскопки курганов в советской Армении. Ереван, 1931 (на аЕм
239. Латынин Б А. Молоточковидные булавки, их культурна.,
ровка,—АСГЭ. вып. 9. Л., 1967.
240. Латышев В. В. Известия дгеэних питателен
о Скифии и Кавказе.—БДИ,

-V vxv^MHbix бУС Мчнгечаурского ».--•;
Основные тп.'.ы каменных
I’ Лэ 2. Бакг. 1949.
['iniагмые з
(К
именных
__ мпгк.
Каменные бусы самт.^---
тение вещей. М , ’• 9г>4. - 1ПОй Ферганы.
д. курганы а 3-"“”°К;,ез.W
Ы11 Крым в I тыс«е.т№ы Д в Мцк„ Тог
. Археологические t-v • из д;еВдс
\ Бронзовые кинжалы и м
на nA***’- Ч1! из Древне
кинжалы и ^Ч1-

I
>
24Я,Самтав1-.о. Канд
^•'1 о м т а т и д з е Г. А. Бронзовые
249 памтаврского могильника. Тбилиси. 1
• ’* ° м т а т и д з е Г. А. Некрополь II в.

и
27). Л о р Л кипа и_и
ЩС-СТВО М ,
251 Л о р л к и п я и и ;

пип.
Тбилиси, 1969 Тгигчи
ИИ А Л. Г: ш е jzva я на х од к а -1 р j М*
XXVII. Сухуми, 1956
и „ Л Л .Материалы по археологии
Т0Ш1К1Э, г. I.
Л , 1941.
Египте —Ш АИМК, 7 VII, иип I. Л
места и связанные с ними ритуальные с>
и СССР академику И. Я. Марру. М—Л.,
Макала? и я Ь. и.
иий Тбилиси, 1943 (на
М а к а л а т и я С И.
<: русск. резюме).
уды I орийского
та им. II. Бараташвили, вып. iv. I ори, и.у,
НлависийИ'кий некрополь,— ВГМГ, т. V. Тбилиси, 19-30.
;я культура долины Инда. М, 1951.
27) Л1 з и п е в и ч А П. О пластинке из кургана Карагодсуашх —АСГЭ, вып. 6. Л..
1964
261. М а р р Л. Я Ани. М—Л., 1934.
262. Марр Н Я- Смирнов Я И. Ишияпи — Труды 1АИМГ, т. I. Л., 1931,
263. Марк овин В И. О прои' хождении сс;и»-рокаиказ'кой культуры.— СА, 1959,
?А I.
264 М а р и о ь и и В 14 Культура племен Северного Кавказа в зпоху бронзы М,
196о’(МИА, .V/ 93),
265. М а р к о в и и \’> И Н'л-.^й памятник. зпохи бронзы в горной Чечне (могильник
I йтми Кал<д. Л; ано'ти Мечено Ингушетии, М,, 1963.
2%. .Марков ин В И Некоторые итоги археологических разведок в Северной
0<<-гии— МАЛИСО, т. II Ор.гжоннкидз»-, 1969.
267, М а р к о в и и В. И Сердолик— «камень счастья*.— Новея- в советской архео-
логии М„ 1965 (МИА, Л? 130).
268. Марков и и В. И. Р< и на: Гаджиев М. Г Из истории культуры Дагестана
в зггоху бронзы —СА, 1972. .6? I.
268а. М а р и ов и и В. И., М у и ч а е в Р. М. Археология Чечено-Ингушетии в свете
иов'-йигиг и<следований ЕСИЛ, вып 100, 1965.
269. Мартирос ям А. Л Арм«иия в знох. у бронзы и раннего железа. Ереван, 1964.
270. Мартирос ян Л. Л. Раскопки в Кироваквне и некоторые памятники ранне-
урартскою периода — «Игв»-'тия АН Армянской ССР», 29. Ереван, 1956.
270а. М а рт и рос я и Л Л. Раскопки и Головино Ер'ван, 1954.
271. Массон В М. Средняя Азия и Др» ииий Во< юк М —Л , 1964.
272 Массон В М Земледелие: рани< ила-с овых обгиг*:тв —Возникновение и разви-
тие- з< мл'-.-и-лии М . 1967,
273,
274,
275.
276
М а < с. о и I#. М
вып. 138 М., 1973
Махмудов Ф.
лургии гаиказа
М a or у р к о М
Тифлис, 1894
М «• г р е лид । с-
1954.
Развитие- обмена и торговли в древних обществах.— КСИА,
А . М у и ч а « в Р М , Н а р и м инов И. Г. О древней метал
-СА, РКА, .‘3 I. ь
Из области народной фантазии и быта —СМОМПК, вып XVIII-
II В. Ар/'-ологин-скис- находки в Ди.то — С.А, вып. XV. М.»
277.
278
279
280.
281.
282.
283.
284.
М е л и к и иг в и л и I. Л
каяка и,в. Наири Урарту.
М ел и к и ш в и л и I Л.
М е л и к и ш в и л и I. Л
М е л и к и гл в и л и I А
вии —МИЛ, № 96 М , НИИ
М е л и к с, е т Ё
1947.
ГК)
•ауди — ИДИ, 19.7), № 4.
^истории древней Грузии Тбилиси, 1959
* ° Древнейшем населении Грузии,
в. 1965 (на груз, я»).
туры нре-дсии»|к.кого периода в лесостепной
Кавказа
19(И (САИ, вып Д1 4).
гьтурл я Грузии Тбилиси, 1938.
иды Грузии КСИИМК, вып. XV,
1938.
}
Мертм рт н я н ",""г 1*У‘ИИ-*'РУДЫ ТЬИ», т. 6. Тбилиси, 1938
«ой И|ЛХ7ГГйл1л’7и"„" еи-ее"’*--’"»'"- "
I* (> II fl Т I I 4J |/ ’ ж •-»»•*>< ПМН. /▼! t I .Rj I t
м, 1952 1 Л Курн,нм >"ояи бронзы у С. Ятодною — КСИИМК. вып. Xl.IV.
287.
ОйЙ МерПСрТ И /I р;.
ВЫП. 88. М.. 1962.
289. М <'1,1 эиииов И. И.
Монголии. ЗКВ, т. I,
290. М е ш а и и я о в И. И.
291. Л4 е in а и и 1 ".
иов И. И.
^атуи рыб яишапи
ИГаИМК, 7 vi
11 ричеря ом о р ья« М й *UHZ»
"л ’ КС ИА,
из Кавказе и в С^ио&
Л., 19зо
’! Азербайджана.— ИОНА,
««»«»•
J АН Г Ь’^имг*/гЛ г гп.
293.
и Ют о-Восгочяот о
Тбилиси, 1969.
294.
1 ' IV вв,
• Г4ссл1-дойзиия по и<т
Причерноморья (XV—IV
и англ. из).
Десять лет работы г
»шего населения Колхиды
’9 Автореф. доит, лиге
г». >“?’ 'лхх^ КолхМи
гру
296.
экспедиция
ГАИМК э 1929 г — СГАИМК,
297. Минк рви ч • М ус т а фас в а Н. В. Об археологических
находках в с. Долан-
298. Минке» и ч-Мустафаева И. В О датировке ;
некоторых памятников Азербайджана эпохи поздней *бг’
МКА, т. IV Баку, 1962 ' ' f
Михалкова В Л. Вишалы — СГАИМК, 1931, №9/10.
M/mV 1-С ?ол/ Древнейшая культура Северо-Восточного Кавказа. М., 1961
(МИА, № 100).
..этических этапах
раннего железа,—
299.
300.
301. Мунчаев Р. М. Реп. на: Буиятова Т. Л. Земледелие и скотоводство в
Азербайджане в эпоху бронзы.— СА, 1958, № 4.
302. Мунчаев Р. М. Археологические исследования в Нагорном Дагестане —МАД,
т. II. Махачкала, 1961.
303. Мунчаев Р. М. Луговой могильник,—Древности Чечено-Ингушетии. М., 1963.
304. Мунчаев Р. М. Кавказ в эпоху энеолита и ранней бронзы (V—III тысячелетня
до и. э ). Автореф. докт. дисс. Тбилиси, 1971.
305. Мунчаев Р М, Смирнов К. Ф. Памятники эпохи бронзы в Дагестане.—
СА, выл. XXVI. М., 1956.
306. Мунчаев Р. М, Смирнов К. Ф. Археологические пэяатнг.хи близ с. Кара-
будахк' нт.— МИА, № 68. М.— Л., 1958.
307. .Мунчаев Р М, Марковиц В. И. Археология Чечени-Иж. ”..етия везете
нов< Hinny, исс.н даваний.— КСИЛ, выл. 100 М . 1965.
398. Н а р и .м ;> н о з И. I Некоторые дайны»' о древнем
зяча _ КСИИМК, выл 70 М , 1957
399. 11 • цианов И I. Архсоло: ячел < зимятнгн и
ПСК.€'Л^Н/-И 3 ? ’’.ТЯОСТЯ t г.J*
Г Я Ч '' л 11f И С f С’Г О *;МОНЭ. Баку,
310
311
111
313
311
31 г,
•516.
317
• ЯМ
НИИ
МО!
расхопки
hciMCHiioi о
3i молвчадм г
ВГМГ, т. XV-B.
I ) к
II
лрх< 1<Я ЯЧСО ИМ
ни в
!юме,).
)В1Л- в;:1".«ИВЫгу.'Н
.МП ГК. fib: : ТЬИЛИ'
лыгич I I ;С'_ й‘]аИ i
г.', ti И<. 1.011 <-С1 », 1-
КЧпы-ВГМГ,
Cl
ссгорки
ькчче.к’тня ло
319
520
321.
322
»ЧС< 1,101 НИССКОЙ
К0.ми< < ни ’•*
кине, 1948.
1888 г г. СП".
1897 г СПб.
)89« I. СПб.
1889 । СПб.
1890 г СПО.
h м
I
I
I •
»
и
< <
г
.1 \
I
t

и
1 (
Г 4
4
|- <>МИ( • >‘И ,;1
223
330.
331.
331а. Перши ц A.
332. Пикуль
М.-Л., 1949.
336.
338.
339.
340.
341.
342.
343.
344.
345.
346.
347.
348.
349.
350.
351.
353.
354.
356.
325 Отчеты Археологической комиссии за 899 г. СПб.
326 Отчеты Археологической комиссии за 902 г. СПО.
327 Отчеты Археологической комиссии за 909 г. СПб
328.' Отчеты Археологической комиссии за 191 г. СПб^
329. Очершг истории Абхазской АССР, т. . С) > Цхинвали, 1930.
naaMcSce,KKHTHa^.,AInep>,nAwP^”T8BaTP^®J,^:K,,x поселений —МИА, № Ю. М.-Л.
1949. . Монга нт А. Л., Алексеев В. П. История первобытного
общества. М. ра11нег0 железа в Дагестане. Махачкала, 1967.
333 Пиотровский Б. Б. Поселения медного века в Армении. СА, вып. XV.
QQi Ппптповский Б. Б. Археология Закавказья. Л., 1949.
335 Пиотровский Б. Б. История и культура Урарту. Ереван, 1944.
Пиотровский Б. Б. Развитие скотоводства в древнейшем Закавказье. — СА,
вып. XXIII. М., 1955.
П и о т р о в с к и й Б. Б. Вишалы. Л., 1939.
Пиотровский Б. Б. Ванское царство. М., 1959.
Пиотровский Б. Б. Искусство Урарту. Л., 1962
П и о т р о в с к и и Б. Б. Кармир-блур. I. Ереван, 1950.
Пиотровский Б. Б. Кармир-блур. II. Ереван, 1952.
Пиотровский Б. Б. Кармир-блур. III. Ереван, 1955.
Пиотровский Б. Б. Урарту.—По следам древних культур. М., 1951.
Пицхелаури К. И. Древняя культура племен, населявших территорию Иоро-
Алазанского бассейна. Тбилиси, 1965 (на груз. яз. с русск. резюме).
Пицхелаури К. Н. Могильник эпохи поздней бронзы близ с. Гулгула.—
МАГК, т. II. Тбилиси, 1959 (на груз. яз.).
Пицхелаури К. Н. Итоги исследования памятников эпохи поздней бронзы —
раннего железа.— ТКАЭ, т. I. Тбилиси, 1969.
Пицхелаури К. Н. Локализация археологических культур Восточной Грузии
(конец II—начало 1 тысячелетия до н. э.).— ТКАЭ, т. I. Тбилиси, 1969.
Пицхелаури К. Н. Основные проблемы истории племен Восточной Грузни
(XV—VII вв. до н. э.). Автореф. докт. дисс. Тбилиси, 1972.
Пицхелаури К. Н. О генезисе и периодизации материальной культуры эпо-
хи бронзы Восточной Грузии.— «Вестник АН Груз>гнской ССР», т. 65, № 3. Тби-
лиси, 1972.
Пицхелаури К. Н. Основные проблемы истории племен Восточной Грузии
в XV—VII вв. до н. э. Тбилиси, 1973 (на груз, яз., резюме на русск. и англ. яз.).
Погребов а М. Н. Ирганайский склеп эпохи бронзы,— МАД, т. II. Махачка-
ла, 1961.
Попова Т. Б. Племена катакомбной культуры.— ТГИМ, вып. 24. М., 1955.
П о п о в а Т. Б. Дольмены станицы Новосвободной. М., 1963.
H?.L?n0B П. Волк в старинных народных поверьях и приметах узбеков.—
КСИЭ, вып. XXX. М., 1958.
Плиний. Естественная история, VI.
Пчел ина Е. Г., Смирнов А. П. Дневник археологических раскопок в с. Ну-
urt-i невского сельсовета в 1931 г.— ИЮОНИИ краеведения, вып. I. Цхинвали,
™е«У?а Е‘ Г Отчет 0 Раскопках близ с. Сагурамо,—ВГМГ, вып. III. Тиф-
358а рРяамВиДп?^ ” К 3 СпВ‘м ' !1стория первобытного общества, т. II. Л., 1947.
«МяпиптАои амМг Жинвальская археологическая экспедиция в 1972 г.—
359 Р „Т ?°ппАН Грузинской ССР), № 1. Тбилиси, 1973 (на груз. яз.).
мир. М' 1952 --- —w- •• —.«.г. ь древнем Египте и Шумере.—Древний
1948^К*3 ДЗе & К вопросу о некоторых пережитках культа рыбы.— СЭ,
Ростовцев М и ЭрЛИНСТВ0 и иранство на юге России. Пг„ 1918.
ростовцев м- и- Воронежский серебряный сосуд.-МАР, вып. № 34. Пг.,
Р v и и и НлДпГ‘ Б°лезнн ДРевних людей. М.-Л., 1965.
РуничА П 0?оТкоГ^ бляэ Кисловодска-СА, 1967, № 1.
Рыбякпй к a K°MCKAf’ сбр^е И3 района Пятигорья,—СА 1973 № 1.
№ 1—2. ифология и космогония земледельцев энеолита.— СА, 1965,
ной Европы (iv—1НетыгяиРЛАТ^Ир0П0ПИМачНиел!,,ервых земледельцев Юго-Восточ-
археологов СССР. М., 1966 е™Я Д° ”* э МКДП. Доклады и сообщения
368. С а м о к в а с о в Д. Я. Могильные древности Пятигорского округа. М„ 1887.
224
357.
лис, 1927.
358. Р а м и ш в и л и Р. М.
Р.е_двР /Lp Появление плуга и мотыги *в
360.
361.
362.
363.
364.
365.
366.
367.
Оп"са,"'с ap~z, и -
••’у,л^Г-,Маи,,е’ (Ьо°"
372. Сахарова Л. С. Древнейшие бронзовые ‘ (“а
«Сабчота хеловнеба». Тбилиси, 1965, № 12 (!1а ^венные сосуды в Грузии-
373. Сахарова Л. С. Позднебронзовая kvutvdi ' PV
реф. канд. дисс. Тбилиси, 1966. >’ 5ра »я р. Цхенис-цкали Авто
374. С е л и м х а н о в И. Р„ М а р е ш а л ь Ж Р п _ ’
лургии меди на территории Европы и Кавказа в свет?иЛГаПах древ,,ей мстал-
татов анализа.—VII МКДП. М., 1966 е 1,овых понятии и резуль
375. Селимханов И. Р. Металлургия Закавказья в IV ш
Материалы сессии, посвященной итогам полраму Л тысячелетиях до н э
веских исследований 1964 г. в СССР (тезисы до“ адо Бак»И1й"Х " Э™ГМ'';
376. Селимханов И Р. К исследованию металлических5 пг!’, 965'
ских памятников Азербайджана и Северного Кавказ гл из энеолите-
377. Селимханов И. Р. Историко-химические и ana т„7ес«» 9М' № 2'
них предметов из медных сплавов. Баку, I960. ’ ическ,|е исследования древ-
378. Селимханов И. Р. Загадки древней бронзы М 1969
379- из Окрестностей с%а"~А, ет_Т^16'“Т"И "-а
Ж ?955\Ис.Т-ШиВл6Р8е м'-Л?79ТбТИ В "И30ВЬЯХ ЕрУС',а"Э
381. Синицын И. В. Археологические работы в зоне строительства Сталингпалекпй
ГЭС.— КСИИМК, вып. L. М., 1952. И сталинградской
382. Синицын И. В. Памятники предскифской эпохи в степях Нижнего По-
волжья.— СА, вып. X, 1948.
383. Синицын И. В., Эрдннев У. Э. Новые археологические памятники на тер-
ритории Калмыцкой АССР (по материалам раскопок 1962—1963 гг.).—«Труды
Калмыцкого республиканского краеведческого музея», вып. II. Элиста, 1966.
384. Скалой К. М. Изображение животных на керамике сарматского периода —
ТОИПК Государственного Эрмитажа. I. Л., 1941.
Смирнов К. Ф. О погребениях с конями и трупосожженнях эпохи бронзы в
нижнем Поволжье.— СА, вып. XXVII. М., 1957.
Смирнов К. Ф. Археологические исследования в районе дагестанского селения
Тарки в 1948—1949 гг.—МИА, № 23. АТ—Л., 1951.
С м и р н о в А. П. К вопросу об археологической культуре.— СА, 1964, № 4.
С м и р н о в А. П. Скифы. М., 1966.
Советская историческая энциклопедия, т. 7. М., 1965.
Соколова 3. П. Культ животных в религиях. М., 1 97L. ,„лп„лл
Сорокин В. С. Новые археологические данные к вопросу о развитии древней
семьи.— С А, 1959, № 4.
369.
370. С а р Д а р я и С. А. Первобытное общество
371. Сахарова Л. С. К изучению земледель
ностей. М., 1908.
385.
386.
387.
388.
389.
390.
391.
семьи.— СА, 1УОУ, JX2 4. п аптоплпгии I
392. Сафронов В. А. Датировка Бородинского клада. Проблем р
393.
394.
397.
398.
Сафронов В. А. Хронология памятников II тысячелетня до н. э. юга Восточ
ной Европы. Автореф. канд. дисс. М., 1970. „^о^ппгп комплекса северо-
Сафронов В. А О датировке русского погребального комплекс
кавказской культуры.— КСИА, вып. 108. М., я iqie н 1917 гг.—ПАК,
Спицын А А. Случайные находки и приобретения за 1УЮ
вып. 65. Пг., 1918. «гипкиики —ИАК, вып. 29. СПб.,
Спицын А. А. Некоторые закавказские мог
1909. бассейне р. Мокши.—КСИИМК,
Степанов П. Д. Следы южной культуры
вып. 59. М., 1955. Абхазии-ПАНО, вып. IV. Сухуми,
Стр а же в В. И. Бронзовая культура в Абхаз .
1926. euMe Северокавказского края.-При-
Стороженко И. Д. Медные месторождения^ сев 1935. f ппнаменте.
4бп В.одные богатства Северо-Кавказского кРад* в грузинском народном Р
40°- С у р г у л а д з е И. К. Астральная символика в гру дреане.
401 ~ВТ0РеФ. канд. дисс. Тбилиси, 1967. „ Технология изгото .
• Тавадзе Ф. Н., С а к в а р е л,и Д з е I. п ТбилиСИ,1956. _оые свойства
402 финских бронзовых копий.—ТИМГД, т. • структура и нек0 р
• » а в а д з е Ф. Н., Сакваре лиi дз е • • j т^йЛНси, 1956. ы нх литье
403 ¥едно‘«ь1шьяковистых сплавов.— ТИМГД, • древнегрузинские
♦ Т а в а д з е Ф. Н„ Сакварелидзе 1. п. древнегрузнн-
404 т°бработка — ТИМГД, т. VII. Тбилиси, 1956. обработм^ДР
сДВ ;Д3 е ф- Н Сакварел »ДЭ е Т. Я ' у|, тбиласн, 19оЬ.
Ких бронзовых кинжалов и мечей. 22о
15 Зак. 898
. u с 1 е » а ое 1 н д зе Т. Н. Технология изготовления бронзо-
405’ вТыхВколе3ц и булавок' найдеГшы'х при археологических раскопках на территории
Грузии,—ТИМГД.т VIL Тбилиси, 195 . Древнебронзовые художественные
406. Тавадзе Ф. Н., С акварелид т уп Тбнлисщ 195б.
изделия и домашняя л Р • н Бронзы древней Грузии. Тбилиси,
407. Та в а дзе Ф. Н., сакварелнд^ г
408 т’елеглн Д. Я. Основные черты н хронология среднестоговской культуры.-
409 ТАеРхо°втаБ Я В '' Позлневронзов’ая0 кульпта" Лиахското бассейна. Сталннир 1957.
*09. 1 ехов о. о. ‘ юго.Осетинской археологической экспедиции 1957 года
410 вТ”,е°Т.™ ДжГвскогорайона-июонии! вып. IX. Сталннир 1958
411 Те х о в Б В. Об итогах археологических раскопок в с. Стырфаз. ИЮОНИИ,
вып X. Сталннир, 1960. „ . Т/Лх
412 Тех о в Б. В. К вопросу изучения бронзовой культуры горной полосы Юго-Осе-
’ ТНп — МЮОНИИ, вып. XI. Цхинвали, 1962.
413 Техов Б. В. К истории изучения памятников энеолита и бронзы в нижнем те-
чении р. Большой Лиахви. Тбилиси, 1963. шплшш vm
414. Техов Б. В. Бронзовые пояса Центрального Кавказа —ИЮОНИИ, вып. XIII.
Цхинвали, 1964. _А ~ ,
415 Техов Б. В. Археологическое изучение Юго-Осетии за 50 лет Советской вла-
’ сти —ИЮОНИИ, вып. XV. Цхинвали, 1969.
415а. Техов Б. В. Стырфазские кромлехи. Цхинвали, 1974.
416. Техов Б. В. Могильник эпохи поздней бронзы в с. Тли.— СА, 1960, № 1.
417. Техов Б. В. Раскопки Тлийского могильника в 1960 г.— СА, 1963, № 1.
418. Техов Б. В. Об ажурных поясных пряжках из Юго-Осетии.— СА, 1969, № 4.
419. Техов Б. В. Археологические раскопки 1962 г. в Юго-Осетии.— СА, 1965, № 2.
420. Техов Б. В. Очерки древней истории и археологии Юго-Осетии. Тбилиси, 1971.
421. Техов Б. В. Тлийский могильник и проблема хронологии эпохи поздней брон-
зы— раннего железа Центрального Кавказа.— СА, 1972, № 3.
422. Техов Б. В. Раскопки Тлийского могильника.— АО 1968 г. М.» 1969.
423. Техов Б. В. Раскопки Тлийского могильника.— АО 1969 г. М., 1970.
424. Техов Б. В. Раскопки в Южной Осетии.— Археологические исследования в
Грузии в 1969 г. Тбилиси, 1971.
425. Т е х о в Б. В. О культурной общности горных районов Северной и Южной Осе-
тии в конце II и з первой половине 1 тысячелетия до н. э.— МАДИСО, т. II. Орд-
жоникидзе, 1969.
426.
427.
428.
429.
430.
431.
432.
433.
434.
435.
436.
437.
438.
439.
440.
441.
442.
443.
Техов Б. В О предметах из Тлийского могильника, связанных с древней на-
родной медициной,— ИЮОНИИ, вып. XVIII. Тбилиси, 1974.
Техов Б. В. Об одной категории предметов украшения женского костюма пле-
мен Центрального Кавказа в конце II ив первой половине I тысячелетия до
и. э — ИЮОНИИ, вып. XVIII. Тбилиси, 1974.
Т е х о в Б. В. О появлении и развитии кавказской дугообразной фибулы.—Кав-
каз и Восточная Европа в древности. М., 1973
Титов В. С. Первобытное общественное разделение труда. Древнейшие земле-
дельческие и скотоводческие племена.— KCI1A, вып. 88. М., 1962.
Ткешелашвили О. В. Археологические разведки в Тбилиси и его окрестно-
стях (1954—1962 гг.).- Сборник трудов ГИЭМТ, т. I. Тбилиси, 1966.
То1онидзе Г. И. Рудные месторождения горной Рачи — ТГПИ имени
в с. Куланурхва
Т о к а р е в С. А. Ранние формы религии М , 1964.
Т р а п ш М. М. Памятники колхидской и ски<
Абхазской АССР. Сухуми, 1962
Транш М. М. Древний Сухуми — Транш М. М Труды в четырех томах,
т. 2. Сухуми, 1969. ‘
Т ру$Л,’!,к°в а Н В К В0ПР°су о назначении «кобанскнх сечек*.—КСИИМК.
вып. XVIII. М , 1947.
ТА м.а и я н М Основные этапы эволюции ячменей в Армении — «Известия
г ОСР (биологические и сельскохозяйственные науки)», т. I, № I
Ереван, 1948.
; fl1 н ш ® и.л и И Н. Памятники раннего этапа поз.ин броп’овой культуры Кве-
мо Картли. Автореф. каид. дисс. Тбилиси, 1970.
1ушишвилн Н. Н. Мадннсчальский могильник. Тбилиси
резюме на русск. и англ. яз.).
Уварова П. С. Коллекции Кавказского мг.зея, т. V Тиф
г S Могильники Северного Кавказа —МАК, вып. VIII. М.. 1900.
J ва ров А. С. Каталог собрания древностей IV—VI. М., 1907.
1968^(на3груз из) ВР°яэовый пояс из Самтавро — «Сабчота хсловнеба», № 3,
яз ,
226
444. Урушадзе Н. Е. Бронзовые пояса из
древнегрузннского Декорат„в||о.11ртлад„о[ С^р;;^^^^
445' Хне>а %OOH 1н Зг7» с’Й'Гс ₽—₽—,зта хра Г Т°“'
„ «тори,, искусства. Тбилиси, 1^3.^? Серия "™Р™. apxeoS„T JX"*"
446. У р у ш а д з е Н. Е. Примечательный памятник ™ Рафии
ва.—«Сабчота хеловнеба», 1968, №8. ' гРУзинского прикладного исгчтгг
447. Урушадзе Н. Е. К семантике ппикч91ил >сст’
кавказья.— СА, 1973, № 1. го искУсства древнего Кавказа Тя
448. У с л а р П. К. Кое-что о словесных nnmm
каза, т. II. Тифлис, 1888. Р ^ниях горцев,—Этнография Кав-
449 фармаковскнй Б. В. Аихаичрсиид
450^ Ференци Л. Вопросы хронологии неко?орта\икэ'з™МАР‘ № 34 м - 1914
ДОК, коллекции Зичи,- AziparmOveszeti MusJ™ Illa’S’ вХ
4?L n Ч?ьтуре в Осетин. M., 1878
В Мингечауре.-МКА, т. III. Ба-
pest, 1960.
452. Фоменко В. П. Грунтовое погребение № 63
ку, 1953.
453' М°1М9М- Е' ° ТеРМ""аХ ,Не0'1И1’’ «Р"УРа>-КСИИМК. вып. XXIX.
454' (МИА*. № 29). Древне,'шая ,,СТОр,,я СеМ‘Г'а европейской части СССР. М.-Л.. 1952
454а. X а з а н о в А. М. Социальная история скифов. М., 1975
455. Хак у а ш е в Е. Новые археологические находки.— УЗКИМИ, т. VII. Нальчик
1 Уи2. *
456. Халиков А. X. Древняя история среднего Поволжья. М., 1969.
457. Халилов Дж А. Бронзовые пояса, обнаруженные в Азербайджане,- МКА
т. IV. Баку, 1962 (на азерб. яз. с русск. резюме).
457а. Халилов Дж. А. Поселение на холме Сары-Тепе,— СА, 1960, № 4.
458. Ханзадян Э. В. Энеолитическое поселение близ Кировакана*—СА, 1963, № I
459. Ханзадян Э. В. Гарни IV. Результаты раскопок 1949—1966 гг. Ереван,
(на арм. яз. с русск. резюме).
1969
460. Ханзадян Э. В. О металлургии древнебронзовой зпохи в Армении.—СА, 1964,
№ 2.
461.
462.
463.
464.
465.
466.
467.
468.
469.
470.
471.
472.
473.
474.
475.
476.
477.
478.
479.
480.
481.
482.
4 83.
Хачатрян Т. С. Материальная культура древнего Артика. Ереван, 1963.
X ет а г у р о в К. Л. Собрание сочинений в 5 томах, т. I. М., 1960.
X и д а ш е л п М. Ш. О некоторых религиозно-культовых параллелях между Кав-
казом и Луристаном.— Тезисы IV сессии по древнему Востоку. М., 1968.
X в д а ш е л и М. Ш. К истории художественной металлообработки в античной
Грузин. Автореф. канд. дисс. Тбилиси, 1969.
Хидашели М. Ш. К истории художественной обработки бронзы в античной
Грузии. Тбилиси, 1972 (на груз. яз. с русск. резюме).
X о ш т а р и а Н. В. Древнее поселение Даблагоми. Канд. дисс. Тбилиси. 1941.
Хоштариа Н. В. Об одном бронзовом орудии из Колхиды. КСИИЛК,
вып. XXXVI. М.. 1951. vvfff м 10,7
Цветкова И. К. Волосовскнй клад —ТГИМ. вып. XXIII. М.,
Цитланадзе Л. Г. К некоторых, вопросам Кззбегасого клада,
т. III, Тбилиси, 1963 (на груз. яз. с русск. резюме).
Чайлд Г. Древнейший Восток в свете новых раскопок, м., 1уоо.
Чайлд Г. Прогресс и археология. М., 1949.
Ч а й л д Г. У истоков европейской цивилизации. М., 1902. врптОвьях пек Бзыби
ш. Г. Древние горнорудные выработхвib ^71°
Археологические ясстедовання « Грузи ваточной Европы. М.. 1966.
BomS Европы в позднем бронзовом
Г, металлургии в СССР за 50 лет.—
а„«л„ изучение древнейшей металлургии Во-
естественные науяш AU '«5ого мадаСА. 1966.
кппказских рудников.—АО 1969 г. М.,
Обследование древних кавказск ру
Чеченов И. М. Древности Кабард^о-Балкармь^ культуры-Ар-
и. /»1. i\ виирел’-у о локальны *
графический сборник. Нальчик, • цхинваЛн, 1970.
Л. А. Осетинское народное ж"^сн 1964 (на груз. яз.).
. Л. А. Городите Урбниси. Тбилиси,
и Кодори.— ,________
Черных Е. Н. История древнейшей м®т^2л7Ргии
Черных Е. Н. История металлургии
веке. Автореф. докт. дисс. М., 1972.
Черных Е. Н. Изучение истории древней
КСИА, вып. 118. М.; 1969.
Черных Е. Н. Спектральный анализ и i
сточной Европы.— Археология и с.
Черных Е Н. К химической характеристике
№ 1.
Черных Е. Н.
1970.
1
Ч е ч е н о в Й. М. К вопросу
*еолого-этног
<ибиров ... .
Чилашвили J
15*
4Я4 Ч и т /1 я Г. С. К вопри'\ прои< чиж дспни абхл н mi к пахотных орудий,— <Со-
общения ЛИ I |>\ ошской (СР», т. II. Av •< Тбилиси, 1‘И1.
4Я5 Читан Г. С. 3< м.;итгль нтми- си. п ми и пахотные орудия I рузии —ВЭК. Тби-
.итура н Западной Грузии (в Колхиде)—Труды
А Джавахишвили ЛИ Грузинской ССР, т. JV,
488 Ч v С, и и и ш в и л и I. Н. К истории культуры раннею
зпохн Шила Картли Автореф. канд. дисс. Тбилиси, 1954.
яз.
резюме)
490. Чубинишвили Т. И. Самтаврское курганное погребение А? 24,—МАГ К, т. I.
Тбилиси. 1955 (на груз. яз.).
491. Чубинишвили t. Н. Древнейшие археологические памятники Мпхета. Тби-
лиси. 1957 (на грхз. яз. с русск. резюме).
492 Чубинишвили Т. Н., Джапаридзе О. М. Новый культурный очаг энео-
лита и бронзовой эпохи в Картли — ВГМГ, т. XV-B. Тбилиси, 1949 (на груз. яз.).
493. Чубинишвили Т. Н„ Гамбашидзе О. С. Ховлегорский могильник —
11 научная сессия отдела источниковедения и исторической географии Института
истории им. И. А. Джавахишвили АН Грузинской ССР. Аннотации докладов. Тби-
лиси, 1964.
494. Чурсин Г. Ф. Амулеты и талисманы кавказских народов.— СМОМПК, вып. 46.
Махачкала, 1929.
495. Ч у р с и н Г. Ф. Армяне Зангезура. Тифлис, 1931.
496. Ч v р с и н Г. Ф. Осетины. Этнографический очерк.— «Труды ЗНА». Тифлис,
1925.
497. Ш а м и л а д з е В. At Альпийское скотоводство в Грузии. Тбилиси, 1969 (нз
груз. яз. с русск. резюме).
498. Шарифов Д. И. Раскопки близ с. Чавдар.— «Известия Азкомтариса», вып. 4,
тетрадь 2. Баку, 1929.
499. Шилов В. П. Калиновский курганный могильник.— МИА, 60. М., 1959.
500. Шилов В. П. О древней металлургии в Нижнем Поволжье.— МИА, № 60. М.»
1959.
501. Ш м и л т А. В. Стоянка у ст. Левшино — СА, вып. V, 1940.
501а. ШуриГ. История первобытной культуры, вып. I. М.., 1923.
502. Энциклопедический словарь. М., 1963.
503. Э р и с т а в и К. Д., Г е л б а х и а и и П. Г., С а а к а ш в и л и М. Г., Г е л а ш в и-
л и А. П. Мединина Грузии. Тбилиси, 1967.
504. Ямпольский 3. И. Статуэтки мужчины и женщины эпохи бронзы из с. Ибра-
гимгаджили Таузского района и начальные формы религии.— Археологические
исследования в Азербайджане. Баку, 1965.
505.
Bayern F. Lntersuchungen uber die altesten Graber und Schatzfunde in Kauka-
sien. Berlin, 1885.
Belk U. Archeologische Forschungen in Armenien. Verhandlungen der Berliner
>erg Chr. Houles grecques et orientates.— «Det Danske Videnskabernes
s’onsk-iilologiske Meddelelser*. Bd Х1П, I. Kobenhavn, 1926.
t. Die W alien der Volker des Alten Orients. Leipzig. 1926.
Bro.Tzkor; ovkapcsok.es diademak. Archeologiai Ertesito Budapest. 1959.
r Altiramsche Bronzen der Sammlung Broekelchen. Berlin, 1964.
и G. .Manuel d'archeologie orientate. IV. Paris, 1947.
B.rz? h а S I' ог’£>*пе’ de la metallurgic danubienne.— AAH, 1—4, Budapest.
Manuel d’archcologie prehistorique celtique et galio-romaine, ll-
1910
4
«American Journal of Archeology*. 1939,
2hH.de У* ?• Drie Bedeutung der altsumerischen Metalltypen fur die Chronologic
,.r europai$€hen Bronzezeit.—«Mitteilungen der Anthropologischen Gesellschaft in
Bd LXII1 H. Ill, IV. Wien. 1933.
Dor pi eld p. Troja und Ilion. Bd I. Berlin, 1902.
D.HSS1G?. ₽‘ d ecou verts de Ras Shamra (Ugarit) et I’Ancien Testament.
228
524
’ IH
'>rr. ,,j
Л
h >’i
7,-‘ ххп
'S Hani'H f bic Bcile air
°7 ferturner.-WPZ, XXI Wien,
19
I
{ 4
1
4

’ • I
I
f
н
' -I
4
539. Mahr А.
540. <
.}
Skandinavien. Braunschweig. 1900.
543.
544.
ion sciei
3
f
I
547.
ft).
561.
•562.
564.
Nagel W. Altorienlaiisc
schichte», Bd V. Berlin, 195
Die Metallindustrie Anatoliens in de;

1908.
192'2.
I
47.
WPZ. Bd
?ЛГ1
. Wien
t

1948. ., .
Schachermaver F. Die aitesien Kulturen ,
JchlimannH' Hias. Stadt und Land der Тг^‘ДГ
Schmidt H. Der Bronze Sicheliund von
ни Ethnologic», Bd XXXVI. Berlin. 1904. na_h,n
Schmidt E. Excavations in Tepe ^5SsarnP^.^.le4
S c h m j d t p Anatolia through the Ages. D>sco.
’^•Chicago. 1931. 7^<chrut
J c h m i d t G. Troja. Moukeno-Ingam.— a
Schmidt F. The Alishar Huyuk.
Ja.’k'ren A. M. Die kupferen ?!а^а^е9т‘
^reningen Tidskriit», XXVI. Helsinki- 191- .
I* eren A. M. Miscellanea ar,cthe0^ 5er Vorg^<
Vii'^ren A- M. Kuban-Reallexikon der
T” Berlin, 1927-1928. a __ Realtex>kon
lin ik£ren A- M. Kaukasus Bronzed-
ln’ 1927—1928.

i.
i
t
5ГО Tallgren А. М. 1л Pontide prescvthique apres I'introdiidions des m^tau.x.—ESA.
H. Helsinki. 1926.
571. «The British Museum Quarter!}*. 1929. IV.
572 Vsn den Berghe 1 Het .ircheologisch onderzock neuar de Bronzecullur von
Luristan. Opgravingen in push* I Kuh I Kalwali tn War Kabud (1965 et 1966).
Brussel. 1966.
573. Virchow R. Ueber die kulfurgeschichtliche Stellung des Kaukasus und Trans,
kaukasischen Grabern Berlin. 1895.
574. Circhow R. Das Graberfehi von Koban ini Lande der Osseten. Berlin, 1883.
575. Wilke G. Archaologische Parallelen aus dem Kaukasus und den unteren Donau-
gebietes.— «Zeitschrift fur Ethnologic». H. I. Wien, 1908.
576. Virchow R. Kaukasische Prahistorie. — «Zeitschriii fur Ethnologic». Berlin
577. Zichy E. Voyages au Caiicase et en Asie Centrale. Budapest, 1897.
СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ
АО
АСГЭ
АС
вди
вгмг
ВИ
вимк
воон
вэк
ГАИМК
гим
гиэмт
гэ
ДАН Азерб.ССР
3KB
ЗНА
И АНО
ИАК
ИГАИМК
иияимк
исонии
мюонии
КАЭ
КБКМ
КСИ А
КСИИМК
КСИЭ
МАГК
МАДИСО
МАД
МАК
МАР
МНА
МКА
МКДП
МИГК
ОАК
пидо
СА
САИ
СГАИМК
смомпк
— «Археологические открытия»
— «Археологический сборник Госулйп™^
— Археологический съезд Рстеевного Эрмитажа»
- Большая Советская Энциклопедия
— «Вестник древней истории»
“ С нХJaS>PCra“HM0 “УЗМ ««.
— <Вопросы истории»
— «Вестник история мировой культуры»
«Вестник отделения общественных наук»
— «Вопросы этнографии Кавказа»
р - даРстэенная академия истории материальной культупы
Государственный исторический музей
— Государственный историко-этнографический музей. Тбилиси
— Государственный Эрмитаж
— «Доклады Академии наук Азербайджанской ССР»
— «Записки коллегии востоковедов»
— Закавказская научная ассоциация
— «Известия абхазского научного общества»
— «Известия археологической комиссия»
— «Известия Государственной академии истории материаль-
ной культуры»
— Институт истории, языка и материальной культуры имени
Н. Я. -Марра
— «Известия Северо-Осетинского научно-исследовательского
института»
— «Известия Юго-Осетинского научно-исследовательского ин-
ститута
— Кахетская археологическая экспедиция
— Кабардино-Балкарский краеведческий музей
— «Краткие сообщения Института археологии АН СССР»
— «Краткие сообщения Института история матернальяои
культуры» . rrrDw
— «Краткие сообщения Института этнографии АН <длн»
— «Материалы по археологии Грузии н Кавказа»
— «.Материалы по археологии н древней истории Севера
Осетии» _
— «Материалы по археологии Дагестана»
— «Материалы по археология Кавказа»
z ”»SSX’ff”СССР>
- — **
ческих наук Клнгоесс ,ОНсторнков я протоисторию»
— Международный Конгресс д Кгяказа»
— «Материалы по истории Гр)
— «Отчеты археологической кошкит^^^^
— «Проблемы история дородового
— «Советская археология» тлпи_.,.а>
— «Свод археологических «сгори матерсмь-
- «Сообщения Государственной «мл
ной культуры» огагсаняя местностей а ые»««
— «Сборнях материалов
Кавказа»
ПЛ1 U --
древней истории Северной
231
СОНИН
сэ
ТБИ
тгпи
ТГУ
тгим
ТИМ ГД
тклэ
топпкгэ
УЗПИЯЛ ДФ АН СССР
УЗКНИИ
УЗ Л ГУ
хв
ААН
ESA
WPZ
RA
PPS
— Северо-Осетинский иаучио-нсследоватсльский институт
— «Советская этнография»
— Тбилисский ботаничесзпиТ институт
— Тбилисский государственный политехнический институт
— Тбилисский государственный университет
— «Труды Государственного исторического музея»
— «Труды института металлургии и горного дела АН Грузин-
ской ССР»
— «Труды Кахетской археологической экспедиции»
— «Труды отдела истории первобытной культуры Госта пгт.
генного Эрмитажа»
-«Ученые записки института истории, языка >и литературы
Дагестанского филиала АН СССР»
-«Ученые записки Кабардинского научно-исследовательского
института»
~ Ученые записки Ленинградского государственного лтгивев-
ситета» ’
- «Христианский Восток»
- «Acta archaeologica hungaricae»
-«Eurasia septentrionah's antiqua»
• «Wiener Prahistorische Zeitschrift»
- «Revue archeologique»
«Proceedings of the Prehistoric Society»
ИМЕННОЙ
УКАЗАТЕЛЬ
Абаев В. И. 152, 215
Абоамишвили Р. М. 98, 105, 108,
Н 172, 181,215
Абхазов 176
Антонович В. Б. 8, 159
Байерн Ф. 121, 163
Барамидзе М. В. 44
Бардавелидзе В. В. 154, 155
Бельк В. 122
Бертран А. 197
Блннкенберг 146, 147
Бобринский А. А. 6, 34
Бона И. 137, 138, 141
109,
Козепкова В. И joo
Кокиев Г. 175
Коридзе Д. Л. 42 114—ил юс
Кневич В. Г. 194 |Й ’ 8
Котович В.м. 33 194 210
Круглова. П. 14^122 |76
Кру „нов ЕЙ. 3. 54 9 ,6 27 ч J,
U’ С 7 194~196, 210, 213
К)фтин Б. А. 6, 19, 29, 40 41 46 51 fin
SO, 101, 108, 116 in' НЯ ru юс
v 147. 148. >511 1бЪы •1858’ Щ 136'
Кучеровский С. 176
Веселовский Н. И. 33
Вильке Г. 122, 190, 197
Вирхов Р. 122, 125, 146, 197
Владимиров И. А. 79
Газдапустай Д. 8, 125, 138, 160, 188,
191
Ганчар Ф. 34
Гейне-Гел ьдерв Р. 117
Гернес М. 197
Геродот 130, 136, 137
Гимбутас М. 198
Глонти Л. И. 56
Гсбеджишвили Г. Ф. 12, 185, 186,
Двалн Н. 25
Деген-Ковалевский Б. Е. 10, 11, 15, 55
Дсйе И. 190
Джавахишвили А. II. 56
Джанащна С. Н. 4. 25
Джапаридзе О. М. 36, 116, 118, 186, 194
Дол бежев В. И. 6, 9, 34, 40, 43, 45, 51,
п 195. 202
Дорфман М. Д. |82
Ефимова Л. В. 208
Иват0800’*! А А 16- 70’ 122- 137
1 L М- И5, 184, 185
'• 10, 35, 105, 114—116, 161,
u 194. 198
Минска я В. А. 164
^°заев В*
190
Лисицына Г. Н. 209
Ломтатмдзе Г. А. 89, 91, 92
Лукин А. Л. 121, 163
Маркович В. И. 8, 194
Мартиросян А, А. 55
Меджцд-эд-Салтане 42
194
Пиотровский Б. Б. 204
Пицхелаури К. Н. 145
Пржезорскин С. П. 116
Ростовцев М. И. 173, 198
Сзмоквасов Д. Я- 6,9
Сардарян С. А. 197
Сафронов В. А. 98
Сахарова Л. С. 114.189
Селимханов И. Р- 30, 101, 107
Страбон 204
Тлкаишвили Е. С. 35
Талы рея А. М. 1Ь. 198
Уваров А. С. 116 97> 12)
У,”йа 142. ЙЗ. -145: 150. 152. 174
Услар П- К- 154
Фармаковский Б В. 122. 13/
Ференци Л. 187. 188
Филимонов 1»Д*
Хачатрян Т. С. 33, 181
Хегер Ф, 43
Херпфельд Е. 152
Хетагуров К. Л. 206
Хидашелл М. Ш. 173
Хоштарня Н. В. 115
Цяцишвилв А. 196, 206
Черных Е. Н 112. 163
Чеченов II, М. 11, 12, 33
Читая Г. С. 115, 194
Чубинишвили Т. Н. 91, 118
Чурсин Г. Ф. 66, 137, 155
Шантр Э. 146, 147, 150, 197
Шефер К. 152
Шилов В, П. 66
Шмидт Г. 57, 58
Якубова В. В, 182
Ямпольский 3. II. 177
УКАЗАТЕЛЬ ГЕОГРАФИЧЕСКИХ
II ЭТНИЧЕСКИХ НАЗВАНИИ
члозлны 137
абхаза 6, 60, 93, 101-103. 136, 145, 148,
А 155. 175, 178, 185, 189, 198
Абхазии 136, 155, 196, 203, 206
Аварцы 155
’Аджария 114
Атиаман 31
Азербайджан -(Азербайджанская ССР)
16. 33, 47, 70, 71, 76, 101, 107-
109, 117, 122, 145, 177, 198, 206
Азербайджанцы 137
АЗЕЯ\1алая 7, 19. 36, 105, 117, 141, 146,
148, 173, 207
Передняя 7, 19, 28, 34, 37, 40, 43,
56, 58, 101, 105—106. НО, 117,
121, 138. 148, 152, 173, 188, 190,
191, 198. 212
Средняя 36
.Аланы 154
Албания Кавказская 204
Ближний Восток 36 37 201
Бсбрица 165 ’ '20
Богазкей 137
Большая Диахви 4, 17, 34, 42 « 49 72
_ е 192, 193,201,214 ’ ’ 9* 72’
Ьомборская поляна 173
Боржоми 199
Боржомское ущелье 81 101
Бори 136 ’
Брили 14, 16, 37, 74
Бхлачаури 41
Бык (гора) 93
Вараяда 66
Веннахи 193
Верхнее Прикуб?яье 134
Верхний Акба’ш 11, 14, 16
Верхняя Малка 198
Верхняя Ругха 5. 6, 16. 40, 42, 47, 80,
100. 101. 146, 150,199
Алишар 28
Алишар-Гуйюк II 152
Алншарский холм 43
Амая-Ауз 3
Амиранлсгора 35
Анатолия Восточная 117
Анатолия Северная 117
Ан а у 36
Англия 116
Гараи 35
Гатын-Кале_14, 33, 209
Геби 136, 1
Германия 146
Гизельдон 4, 148. 201.214
Андрюков ска я 161
Арарат 75
Ардон 4, 8, 198. 201, 214
Армения (Армянская ССР) 4. 18, 33, 43.
58. 71. 105, 109. 117. 122. 145. 173.
, 174, 177, 180, 198, 206
‘Рмя.че 66
Армянское нагорье 173, 204
>-33.161
'•Г^ханбазар 27
^тР^.\снбазарскпй район 47
146
V^6;TH 148
27, 39, 40, 42, 43, 76, 146, 149,
160* 185, 199 _
Северный склон 33. ю. -о.
lift 117 159 160, 161, 18b, 189,
192* 194, 195, 1^5—195. 205. 208,
210
Южный склон 32. 38.
146. 157, 191, I9t,
194, 201, 213.
Чрт 40
.* 2 и О ।
полуостров 19
а37- ™
Гомна 43 «
Горяйская котловина <5
Греки 146. 147_
Греция 146.J4/
Грузины 155 ггР1
Грузия (Грузная СОР)
р- 47, Э1. > 6о. 66.
134, 130. 149. ь”
199.201.204
Вадаадзя l..q 9.
*\К j I г. f * |
114. П7. 21.
180, 1&>. 197.

205
Заутренняя оэ
3;imm К>. 12. 14. 18. 19. 31. 46.
П y, 60. 61. 74 . 75. 91. 93. 10 .
|(6 114 116, 117. 136. 145, lt>l.
is I. |b3, )M,. 194.205
(_•’?<* р:' В<К'7О'1.:1йЯ 38
Южная 204
Юн> Восточная 43
Гудлхтз 35. 173
I удаутекли район 101
Г\ рия 114, 137
Дабла гоми 47
Дагестан (Дагестанская АССР) 8,
16. 22, 32. 33, 38. 57. 61. 95.
117. 157,_ 195. 206, 210. 214
Даргане 175. 176
Дарьяльский проход 214
Д смета 207
Джавский район 4, 207
Джераховское ушелъе 198
Джоджорз 19. 192, 198, 201
Дзомаг 79, 136
Дигира 8
Дигори я 5. 35, 106, 198
Дяди Ахалсолелп 22
Доланлар 55
Долгуз-Орун (порезал) 3
Доны фа ре 22
Дунай 190
Дунайский бассейн 190, 198
*
15.
105,
Евразия 34
Европа 3, 117, 138. 191,207
Восточная 198, 201
Центральная 142, 160, 188, 191
Юго-Восточная 205
Европейская часть СССР 169
Египет 121, 122
Елеяеядорф 178
Ередви 163
Ермано-Едисский центр 3
Ешера 80, 121, 134, 151
Жаботнн 76
169, 170, 173,
186, 190, 191,
Закавказье 3, 13, 18, 19, 21, 24, 27—30,
34. 35, 37. 40. 43, 49. 50. 54, 55,
76. 81, 89. 97. 104. 105. 108. 109,
НО, 113, 116, 117.119,122,132,137,
1о2, 158, 163, 164,
174. 178, 180. 181,
197, 198, 201, 203
Восточное 70, 95
Южное 132
Заягезур 66, 117
Заюково 8, 9, 14, 16,60
Зенджирли 137
3икдиси 121
Золотой курган (гора) 81
Игдыр 75
Иерихон 149
Имерети 18, 93, 114, 137,
Имеретинцы 207
Иигури 4, 114, 192
Ингуши 155
Индия 54, 116
Индустрия (поселок) 116
Иор-Алазанский бассейн 14
Иран 19,36, 37,58
184,
214
Восточный 11b
Северный 201
Италия 116. 136
Северная 1-46
Кзбарда 6. 10—II, 32, 76, 117, 145, 146
148, 185, 213
Кабардино-Балкария (Кабардино-Бал-
карская АССР) 6, 8—II, 29, 57
76. 156. 159, 160, 167, 169, 188’
192, 212, 214
Кабардино-Пятигорский район 9, 11
Кабардинская равнина 3
Кабардинский парк 55, 57
Кабардинцы 137
Кавказ 3. 5, 14, 15. 17. 18. 19. 20. 23, 34.
35. 41, 50, 54—58, 61, 87, 90, 100,
106. 107, 113, 116, 121, 132, 137.
138. 141, 145, 146, 147, 152. 155.
156, 158. 160, 161, 167, 173, 175.
176, 184, 187, 190, 191, 196—198.
201. 202, 206, 207, 210, 211, 212,
213
Большой 27
Северный 3. 8, 11—13, 19, 21, 22, 27,
28. 34. 35, 37, 39, 43, 46—49, 54,
60, 64, 65, 73, 81, 93, 97, 104, 105,
108. ПО, ИЗ, 119, 122, 141. 150,
152, 158—160, 163, 164, 169, 170,
172, 173, 178, 180, 181, 184, 187.
190, 195-198, 201, 202, 205, 213
Северо-Восточный 3. 195, 211
Центральный passim
Южный 117, 205
Кадгарон 8
Казбеги 3, 176, 191
Казбегсквй район 176, 177
Калакеит 55, 121, 164
Каменномостское 10, 14, 16, 210
Камуй та 37
Канев 76
Карабулах 164
Кара-Мурад 164
Карачаевцы 137, 155, 206
Карачаево-Черкесская АО 198
Кармир-блур 58, 75, 204
Карпатские горы 190
Карпато-Дунайский бассейн 190
Картли 73, 137
Внутренняя 70, 79, 80, 101, 114
Каспи 44
Кафан 198
Кахети 35, 42, 137, 145, 177. 214
Кашкатау 76
Квасатали 20, 24, 37, 56, 71. 157
Квапхелеби 20, 35, 55
Квирила 4, 192, 201
Квишари 74
Кевсельта 198
Кеда бек 55. 164, 198
Керченский полуостров 138
Керчь 116
Киевская область 76
Кизил-Ваик 33, 43
Кисловодск 9, 35, 76, 81, 93, 113. 116.
160
Кисловодская 11, 57
Китай 54
Кллеетч 1.ЯА
236
« и. 57. 101. 102, 115, 121, )7:,
175, 195
Кобаискмй район 199
Коба некое ушелье 214
К плен 1&*
Копхнда 87, 114, 115, 116, 146, 184- 187
189
Константиновка 205^
Константиновская 15
Кора-Урсдон 8
Корст и 35
Кориа 6
Коси-Котер 2/
Костромская 33. 205
К пестовый перевал 3
Крым 116. 138, 190
Кубань 10, 138, 190
Куль-Оба 55
Куйбышевская область 213
Кума 93
Кумбулта 7. 16, 26, 37, 42, 45, 101
Кюль-Теле 20, 33
Кюр-Дере 60
Кызбурун 111 И
Лагодехский район 172
Лакиы 155
Левобережье Куры 73
Левшино 213
Лслвар 163
Ленинград 13
Лечхуми 18, 114, 116, 184, 189, 192, 198,
214
Лоджобнсдзири 74
Лчашен 33
Малая Лиахвн 193
Малка 11, 214
Мамисонский перевал 3, 214
Маралын-Дереси 134
Масыгуат 19
Махошевская 161
Мегрелия 114, 137
Мегрелы 136, 154
Месопотамия 19, 198, 201, 204
Южная 121
Местийский перевал 3
Месхети 35
Миатлы 8
Микены 58
Мингечаур 27, 33, 113, 121, 150, 159,
178
Минусинская котловина 55
Михайловское 8
Мичурине 8
Моздок 14—16
Молочная гора 81
Моиастери 136
Мордовская АССР 213
Москва 13. 208
Мсхлеби 161
Мугани 47
Мп»Рав^ая котловина 3
Михега91, 113, 117, 178
9Т" - 35, 55’ 167
HaST7’ 70
H^S°a₽pa„ 70°’ 27' 28' 47' 70- 71' 175
167,
11<>и<
Окаир |9
Окона 16)
Иловия 167
урлжонккяд^е 8 г.7
Орду 87 ’ °'
9сетинц 137 1S4
Осетинская равнина 3
Осетинская слободка 57
Осетия 32. 201
Осприси 20
Палурн Ю]
Панфиловская стоянка 213
Нараэакар 177
Пастуховой (пора) 198
Первомайское 33
Персы 151
Плависмани 44
Поволжье 19
Подкумок II
Подонье 213
Посулье 164. 165
Правобережье Днепра 165
Придунавье 19, 190
Прикубанье 11, 34, 76, 190, 201
Приморское 60, 101
Причерноморье 19, 138
Прохладная 8
Пятигорск 9. 15,81, 116, 160
Пятигорье 10, 29, 146
Раздзог 8
Рача 3. 44. 46 93. 114, 116, 148, 159, 184,
189, 192, 214
Горная 12. 14
Рача-Лечхуми 34, 74, 156, 205, 207
Риони 4, 12, 188, 198, 199, 201
Рук 175
Рукский перевал 3
Руста у 163
Рутха 6, 37
Сагурамо 43
Сакажия 118
Самтавро 22, 33. 136
Сасирети 91, 117
Ж ;П7Г« !«:
Сванети 18, Но, 1<я, к»,
Сваны 154, 155 206
Севан, озеро 311117. £ Осетинская
Северная Осетия^ <Се р19 37 з$,
А,СС$ ЯП 87 95 105. НО. П2.
47 76, ©О» t — г i ос i ЯЯ
11:{«:!»: •«:198:212:
214
Северное Причерноморье
213 г, ОЛО
Сержеяь-Юрт 34, 51, 202
Сибирь 213
Сирия П7
138, 201,
237
Хгсагэдрт 8
Хзсе 24. 56
29 27
Фаскау 5—7, J 7, 19. 57
Фяат;с?. 3. 4. Vf,, Щ
’faL&b.'i ;4, Vjfi
Xatot 1%
Хайлаp ИЗ
Хгршг/жхгя область, 2’3
кл ссср %
Южзгк О:‘гт ия »Юго-0 сетимсха я АО)
3, 10. 12. 20, 25, 27. 31, -32, 36, 44.
4#,. 49. 56, 66. 72. 74. 70, 80, 8?.
Ул 91. 94, 195, 110. 114. 115, 148,
150. 157. 1.53, 159, 160. 161, 163,
175, 176. 189. 192—194, 199, 207
Юж.ягя Россия 138
В&еление
Глава I. Памятники X VI—ХШ в*. 2й « -
Глава II. Памятника XII—X вв. » а. з.
* • ♦
1 - ПоГребаЛЬНЫЙ оСр-ЯЛ И уСТрОЙСТЗС КСГНЛЪлЫ
жеиий.....................................
2 . Анализ псгреба.-ьнсгз икзентаря . . . .
А. Посула...............................
Б. Оружие...............................
В. Орудия труда.........................
Г. Предметы, связанные с xyxczzu елстеягч
Д. Предметы, связанные с женским ясстгхсх
Глава П1. О двух основных варваатах оозхэебровзово!
культуры Центрального Кавказа в кх особеашктхх . .154
Глава IV. Освовы хозяйства в обшествеяртго устройства
племен Центрального Кавказа в XVI—X ва. зо я. э. . .
Заключение..............................................
Баграт Виссарионович Техов
Центральный Кавказ
в XVI — X вв. до н. э.
Утверждено к печати
Юго-Осетинским научно-исследовательским
институтом Академии наук Грузинской ССР
Редактор Я. Б. Гейшерик
Младший редактор С. П. Какачикашвили
Художник В. Захарченко
Художественный редактор Э. Л. Эрман,
Технический редактор Л1. В. Погоскина
Корректор Л. Ф. Орлова
Сдано в набор 29/XII 1976 г. Подписано к печа-
ти 10/VI 1977 г. А-02883. Формат 70Х 1О8‘/.б
Бум. № 1. Печ. л. 15. Усл. п. л. 21. Уч.-изд. л. 20,33
Тираж 3150 экз. Изд. № 3986. Зак. 898
Цена 2 р. 20 к.
Главная редакция восточной литературы
издательства «Наука»
Москва К-45, ул. Жданова, 12/1
З я типография издательства «Havna»
Москва Б-143, Открытое шоссе/ 28