История внешней торговли Российской империи с государствами Востока в XVIII–XIX вв. в исследованиях и документах. В 5 томах. Том 1 - Шкунов С.Н.

Автор: Шкунов С.Н.

Теги: внешнеэкономические связи внешнеэкономическая политика международные экономические отношения мировое хозяйство экономическая история история

ISBN: 978-5-4486-0400-3

Год: 2019

Похожие

Город и городская жизнь в России XIX столетия

Общественные организации в царской России. Наука, патриотизм и гражданское общество

Высшие и центральные государственные учреждения России 1801-1917. Том 2. Центральные государственные учреждения

Избранные произведения. Книга 2. Русская история с древнейших времен (тома III и IV)

Текст

В. Н. Шкунов

История внешней торговли
Российской Империи
с государствами Востока
в XVIII–XIX вв.
в исследованиях и документах
Том I

Монография

Ай Пи Эр Медиа
Саратов • 2019

УДК 339.9
ББК 65.03
Ш67
Рецензенты:
Аншаков Ю. П. — доктор исторических наук, профессор;
Репинецкий А. И. — доктор исторических наук, профессор.
Шкунов, В. Н.
Ш67
История внешней торговли Российской империи с государствами Востока в XVIII–XIX вв. в исследованиях и документах. В 5 т. Т. I. [Электронный ресурс] : монография / В. Н. Шкунов. — Электрон. дан. и прогр.
(13 Мб). — Саратов: Ай Пи Эр Медиа, 2019. — 493 с.
ISBN 978-5-4486-0400-3 (т. I)
ISBN 978-5-4486-0399-0
Настоящий том открывает пятитомное издание, в которое вошли извлечения, либо полные тексты дореволюционных монографических и публицистических работ отечественных и зарубежных авторов, посвященных истории внешнеторговых связей Российской империи с сопредельными государствами и
народами Востока в XVIII–XIX веках, знакомит читателя с эволюцией взглядов
правительственных чиновников, видных ученых и неизвестных авторов на проблемы развития российско–восточной торговли. Составитель привлек не только
труды, ставшие классическими по истории внешней торговли Российской империи (но не переиздававшиеся с момента выхода в свет), но и малоизвестные
публикации в отечественных журналах.
Издание имеет практическую ценность для исследователей экономической
истории России и зарубежных стран Востока, студентов, аспирантов, докторантов, преподавателей вузов.

Научное электронное издание

Издано в авторской редакции

Технический редактор, компьютерная верстка Т.П. Устьянцева
Обложка С.С. Сизиумовой

Для создания электронного издания использовано:
Приложение pdf2swf из ПО Swftools, ПО IPRbooks Reader,
разработанное на основе Adobe Air
Подписано к использованию 10.07.2018. Объем данных 13 Мб.

Издание представлено в электронно-библиотечных системах
IPRbooks (www.iprbookshop.ru),
Библиокомплектатор (www.bibliocomplectator.ru)
Бесплатный звонок по России: 8-800-555-22-35
Тел.: 8 (8452) 24-77-97, 8 (8452) 24-77-96
Отдел продаж и внедрения ЭБС:
доб. 206, 213, 144, 145
E-mail: sale@iprmedia.ru
Отдел комплектования ЭБС:
доб. 224, 227, 208
E-mail: mail@iprbookshop.ru
По вопросам приобретения издания обращаться:
доб. 208, 201, 222, 224
E-mail: izdat@iprmedia.ru, author@iprmedia.ru

СОДЕРЖАНИЕ
ПРЕДИСЛОВИЕ

КРАТКИЙ ОЧЕРК ИСТОРИИ ВНЕШНЕЙ ТОРГОВЛИ РОССИИ
С ГОСУДАРСТВАМИ И НАРОДАМИ ВОСТОКА
С ДРЕВНЕЙШИХ ВРЕМЕН ДО КОНЦА XIX ВЕКА

ИССЛЕДОВАНИЯ И ДОКУМЕНТЫ

Чулков М. История краткая Российской торговли

Странствование Филиппа Ефремова в Киргизской степи,
Бухарии, Хиве, Персии, Тибете и Индии
и возвращение его оттуда чрез Англию в Россию

Нещастныя приключения Василья Баранщикова,
мещанина Нижнего Новгорода, в трех частях света:
в Америке, Азии и Европе с 1780 по 1787 год

Француз в Константинополе, или ясное
и точное описание Турецкаго народа

Арсеньев К. Начертание статистики Российского государства

Новейшее и подробнейшее историческо–географическое
описание Китайской империи / Сочиненное коллежским советником
и кавалером Иваном Орловым

Бороздна В. Краткое описание путешествия Российскаго
императорскаго посольства в Персию в 1817 году

108

Фан–дер–Фельде. Посольство в Китай

111

Рыбушкин М. Записки об Астрахани

113

Ст–н Н. Путевые записки о Сирии и Палестине, 1844–1847

132

Записки русского врача, отправленного на Восток
(Доктора А. А. Рафаловича)

135

Львов П. П. Сирия

138

Базили К. М. Записка о внешней торговле Сирии

147

150

Уманец А. Поездка на Синай с приобщением отрывков
о Египте и Святой земле

174

Базили К. М. Консульские донесения, посвящённые
торгово–экономическим обзорам Сирии 1846, 1850, 1851, 1853 гг.

176

Базили К. М. Консульские донесения о развитии мануфактурной
промышленности в Сирии

178

Норов А. С. Путешествие по Египту и Нубии, в 1834–1835 г., Авраама
Норова. Служащее дополнением к Путешествию по Святой Земле

179

Герен А. Г. Руководство к истории политической системы
европейских государств и колоний их, от образования оной,
по открытии обеих Индий, до восстановления оной, чрез низвержение
престола Французской империи, и до освобождения Америки

185

Скальковский А. А. Хронологическое обозрение истории
Новороссийскаго края 1730–1823

186

Скальковский А. А. Первое тридцатилетие истории
города Одессы 1793–1823

190

Скальковский А. А. История Новой Сечи, или последняго
коша запорожскаго

197

Скальковский А. А. Опыт о торговых и промышленных силах Одессы

201

Зябловский Е. Ф. Статистика европейских государств, в нынешнем
их состоянии заслуженного профессора Е. Зябловского. Ч. 1

211

Зябловский Е. Ф. Статистика Европейских государств… Ч. 2

216

Неболсин Г. П. Статистические записки о внешней торговле /
Составленныя Григорием Неболсиным. Ч. 1

222

Неболсин Г. П. Статистические записки о внешней торговле. Ч. 2

236

Неболсин Г. П. Статистическое обозрение
внешней торговли России. Ч. 1

244

Неболсин Г. П. Статистическое обозрение
внешней торговли России. Ч. 2

255

Ковалевский Е. Путешествие в Китай. Ч. 2

271

Васильев В. П. Описание Манчжурии

281

Семенов А. Изучение исторических сведений о Российской внешней
торговле и промышленности с половины XVII столетия по 1858 год. Ч. 1

286

Семенов А. Изучение исторических сведений о Российской внешней
торговле и промышленности с половины XVIII столетия по 1858 год. Ч. 3 315
Вельяминов–Зернов В. В. Исторические известия
о Коканском ханстве

350

Венюков М. Очерки Японии

354

Боголюбов. Волга от Твери до Астрахани

375

Галкин М. Н. Этнографические и исторические материалы
по Средней Азии и Оренбургскому краю

394

Костенко Л. Средняя Азия и водворение в ней
русской гражданственности

409

Ядринцев Н. М. Сибирь как колония

434

Головачев П. Сибирь в Екатерининской комиссии.
Этюд по истории Сибири XVIII века

438

Россия: Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона (т. 54 и 55)

444

Добросмыслов А. И. Материалы по истории России. Сборник указов
и других документов, касающихся управления и устройства
Оренбургского края 1735 и 1736 годы. Т. 2

449

ПРИЛОЖЕНИЕ

455

Дореволюционные издания из фондов Отдела редкой книги
и рукописей Ульяновской областной научной библиотеки
им. В. И. Ленина (Карамзинская библиотека): монографии

455

Периодические дореволюционные издания

461

Разделение внешней торговли России на Европейскую и Азиятскую не
должно принимать за одно только географическое распределение главных
ея отраслей. Этим разделением резко обозначаются различие торговых
отношений России к Западу и Востоку, различие, выражающее собою п отребности и состояние ея внутренней промышленности, отличительные
свойства ея внешней торговли.
Г. П. Неболсин, 1850 г.
ПРЕДИСЛОВИЕ
История внешней торговли Российской империи с сопредельными странами и народами Востока — поучительная страница прошлого нашего Отечества. Жившие на перекрестке важнейших торговых путей, которые шли с севера на юг и с востока на запад, восточные славяне уже в древности поддерживали определенные торговые связи с народами Азии. С образованием
Древнерусского государства эти связи стали более широкими и разносторонними. Само географическое положение страны предопределило неизбежность
многогранных отношений Руси, а позже России с соседними народами Востока.
При этом на протяжении многих веков главенствующее положение в двусторонних отношениях России с сопредельными народами и странами Азии играла, прежде всего, торговля. С некоторыми независимыми государствами Востока российскому правительству не удавалось установить дипломатические о тношения практически до конца XIX — начала XX в. Вот почему отечественные
купцы становились, зачастую, первопроходцами в новых, неизвестных землях.
Через них российские власти узнавали о положении дел в сопредельных стр анах. Торговцы часто выполняли и иные функции: дипломатические, разведывательные и пр. Нередко официальные власти давали конкретные поручения российским торговцам по сбору необходимой информации в той или иной стране.
На протяжении многих веков двусторонние отношения России с некоторыми странами Востока были неурегулированными. Это касалось ханств Средней Азии, Афганистана, Балха, Пенджаба, Кашмира, Индии, Японии и др. И
даже с теми странами, с которыми у России были официальные дипломатич еские отношения (Иран, Османская империя, Китай), было немало проблем,
обострение которых порой приводило к войнам (русско–иранским, русско–
турецким). Всякое обострение двусторонних отношений, как правило, негативно отражалось на торговле. Хотя в истории внешней торговли России немало
примеров, свидетельствующих о том, что даже в периоды крайнего обострения
межгосударственных отношений торговля иногда пробивала себе путь, несмотря на многочисленные препятствия. Таким образом, торговые связи между
7

странами развивались порой вопреки общему вектору двусторонних межгосударственных отношений. К примеру, сложные, часто доходившие до во йн,
официальные российско–турецкие отношения не могли окончательно подорвать взаимную торговлю. Она всегда находила обходные пути, либо осуществлялась при посредничестве третьих лиц.
Развитие торгово–экономических отношений России с сопредельными
народами и странами Востока шло параллельно с процессом расширения границ империи в восточном направлении. Не ставившие в качестве задачи колониальные захваты на других континентах, российские власти, вместе с тем,
пристально следили за активизацией деятельности европейских держав вблизи
своих границ. Это явилось одной из причин укрепления позиций России в южном порубежье. Да и сам вектор расширения границ государства носил четко
выраженный восточный характер. В условиях колониальной экспансии, которая
приобрела в XVIII–XIX веках глобальный характер, Россия не могла осуществлять приращение своей территории в западном, либо северном направлениях. В
первом случае это неизбежно привело бы к столкновению с европейскими державами. Во втором случае в силу природно–климатических условий продвижение в северном направлении естественным путем было ограничено побережьем
Северного Ледовитого океана. Оставался единственный путь — включение в
состав империи приграничных земель и стран в южном и восточном направлениях. В рассматриваемый период такая политика российских властей вполне
отвечала духу имперских идей: европейские державы активно создавали
огромные колониальные империи далеко за пределами Европы, Россия же мо гла расширять свои границы путем включения в состав государства значительных территорий к югу и востоку от Урала вплоть до выхода на естественные,
природные границы с государствами Азии.
Расширение торгово–экономических, дипломатических, культурных отношений России с народами и государствами Востока вызывало и повышение
интереса в российском обществе к этому обширному региону мира. Поэтому
неслучайно в XVIII в. в России появляется немало переводной литературы, а
также отечественных исследований, посвященных как конкретным государствам и народам Востока, так и торговым связям Российской империи с государствами Азии. Вместе с тем, следует отметить одну особенность: просвещенный российский читатель узнавал о жизни в далеких странах Азии, Африки,
Океании (в основном из зарубежной переводной литературы), а вот о некоторых соседних народах и государствах Востока на протяжении длительного вр емени достоверной информации почти не было. Это касалось, прежде всего,
8

ханств Средней Азии, туркмен, казахов, уйгуров, монголов, народов Кавказа
и т.д. Даже появление так называемых «записок» (описаний путешествий) отечественных авторов были полны неточностей, явных ошибок, а порой и откр овенных фантазий. В отечественной литературе на протяжении практически вс его рассматриваемого периода (XVIII–XIX вв.) не сложилось даже единого подхода к названию стран и народов Азии. Вот почему в разных сочинениях
встречаются разные варианты написания географических названий. Например:
туркмены, трухменцы, туркменцы и пр. Или Коканд, Кукан, Кокан и т.д. Тем не
менее, количество литературы о Востоке росло в геометрической прогрессии,
особенно с расширением востоковедной тематики в периодических изданиях
XIX в. В настоящем сборнике в понятие Восток включены сопредельные с Россией государства, с которыми наша страна поддерживала торгово–
экономические отношения. Западная граница региона очерчена территорией
Османской империи, включая её африканские владения (в частности, Египет).
Восточная граница охватывает территорию Японии и Кореи, а южная — Иран,
Афганистан, полуостров Индостан, и Китай.
Среди наиболее значимых работ, посвященных исследованию торгово–
экономических отношений Российской империи с сопредельными странами
Востока, опубликованных в рассматриваемый период, следует выделить труды
М. Д. Чулкова, П. И. Рычкова, Ф. Г. Вирста, В. А. Зубова, Е. К. Мейендорфа,
В. И. Покровского, П. И. Неболсина, Г. П. Неболсина, С. И. Гулишамбарова,
А. В. Семенова, К. И. Арсеньева, Ю. А. Гагемейстера, И. Я. Горлова, А. Корсака, А. А. Скальковского, П. А. Словцова, Я. В. Ханыкова, И. Ф. Штукенберга и
др. Значительно возросло количество статей, опубликованных в журналах. Отдельные вопросы истории внешней торговли Российской империи с сопредельными странами Востока освещались на страницах «Трудов Вольного экономического общества к поощрению в России земледелия и домостроительства»,
«Русского архива», «Журнала мануфактур и торговли», «Вестника Европы»,
«Журнала МВД», «Статистического журнала», «Азиатского вестника», «Экономического журнала», «Вестника промышленности», «Журнала Министерства
государственных имуществ», «Вестника Русского Географического общества»,
«Русского Вестника», «Морского сборника», «Всемирного труда» и др. В это
же время появляются и специальные публикации, характеризующее состояние
и развитие внешней торговли. Первые официальные публикации относятся к
1802 г. Эти отчеты о внешней торговле России стали ежегодными (не выходили
отчеты в 1808–1811 гг. — В. Ш.). Вместе с тем, следует заметить, что опубликованные официальные данные не отражали реального состояния внешнето р9

говых связей Российской империи с зарубежными странами, включая государства Азии. Указанные публикации по понятным причинам не включали данные
о значительных объемах контрабандного ввоза восточных товаров. Очень пр отяженная азиатская граница России не могла быть надежно защищена от ко нтрабанды, чем пользовались как отечественные, так и восточные купцы. Поэтому реальные объемы азиатского импорта в Россию следует полагать знач ительно больше. Кроме этого нужно помнить и о том, что сравнивать торговые
обороты по отдельным годам нельзя без учета колебаний курса рубля, поскольку в некоторых публикациях сведения о внешнеторговых оборотах приводились в ассигнационных рублях, а в других — в рублях серебром, в–третьих — в
золотых рублях (номиналом в 1/15 и 1/10 империала). И, наконец, последнее
замечание. Сравнивая официальные данные, опубликованные в специальных и
периодических изданиях, с архивными данными, также можно выявить наличие
множества несоответствий: часто сведения, которые передавались в столицу с
таможенных округов, были занижены по сравнению с теми, сведениями, которые отражались в таможенных ведомостях. В частности, это касалось таможен,
расположенных по Оренбургской и Сибирской линиям. Вот почему так важно
сопоставлять все возможные данные, как архивные, так и официальные, опубликованные в разных изданиях. В целом же, следует отметить, что полных и
достоверных сведений об объемах торговых оборотов Российской империи с
государствами Востока в XVIII–XIX вв. мы не имеем до сих пор.
Многие публикации XVIII–XIX вв., посвященные истории внешней торговли Российской империи с сопредельными странами Востока, стали библиографической редкостью. Некоторые издания, хорошо известные специалистам
по экономической истории, не переиздавались со времени их выхода в свет.
Некоторые из них заслуживают того, чтобы обрести новое рождение, стать доступными не только узкому кругу специалистов, но и широким слоям читателей. Это касается, прежде всего, работ М. Чулкова, А. Семенова, Ю. Гагемейстера, П. Неболсина и Г. Неболсина. Настоящим пятитомным изданием мы
стремимся, отчасти, восполнить этот пробел. Нами отобраны как те сочинения,
которые хорошо известны историкам, так и малоизвестные публикации. В
большинстве случаев приводятся лишь извлечения из публикаций, в которых
так или иначе отражаются вопросы истории торгово–экономических отношений Российской империи с сопредельными странами Востока в разные истор ические эпохи (прежде всего в XVIII–XIX вв.). Корпус привлеченных материалов — самый разнообразный: монографические издания, периодическая печать,
архивные документы, нарративные источники и т.д. Составитель сохранил ав10

торский язык и стиль публикаций. Лишь в исключительных случаях, при явных
опечатках, в том числе отмеченных авторами, внесены соответствующие изменения. Опубликованные документы и материалы могут быть полезны докторантам, аспирантам, преподавателям и студентам, а также всем интересующимся историей взаимосвязей России с зарубежными странами и народами Азии в
XVIII–XIX веках.
Автор выражает искреннюю благодарность сотрудникам Отдела редких
книг и рукописей Ульяновской областной научной библиотеки имени В. И. Ленина (бывшая Карамзинская публичная библиотека) В. В. Морозовой (главному
библиотекарю), Л. Ю. Ивашкиной (заведующей отделом редких книг),
Т. Т. Панфиловой (заведующей сектором хранения отдела редких книг) за оказанную помощь в подготовке настоящего издания. Большую помощь в подготовке настоящего пятитомного издания оказали профессора Ю. П. Аншаков,
А. И. Репинецкий, к. и. н. С. В. Пальской, которым автор выражает свою искреннюю признательность.

Нижегородская ярмарка
11

КРАТКИЙ ОЧЕРК ИСТОРИИ
ВНЕШНЕЙ ТОРГОВЛИ РОССИИ
С ГОСУДАРСТВАМИ И НАРОДАМИ ВОСТОКА
С ДРЕВНЕЙШИХ ВРЕМЕН ДО КОНЦА XIX ВЕКА
История торгово–экономических отношений России с сопредельными
странами и народами Востока уходит вглубь веков. Выгодное географическое
положение нашей страны, находящейся на перекрестке важнейших торговых
путей, связывавших Север и Юг, Восток и Запад, способствовало установлению
разносторонних, и, прежде всего, торговых связей между народами России и
соседними государствами. Еще до образования Древнерусского государства
в IV–V вв. Византийская империя производила торговлю со Средней Азией через Кавказ и Каспийское море. Определенную роль в торговых связях с народами Востока играли хазары, которые также использовали каспийский путь. С
образованием Волжской Булгарии открылись новые каналы торговых связей с
государствами Востока. Булгары пользовались древним бактрийским путем
(по Оксусу), по которому доставляли индийские и среднеазиатские товары,
часть которых потом реэкспортировалась в Европу, Византию и земли восточных славян. Со временем булгары освоили волжско–каспийский путь, ставший
основной транспортной артерией, связывавшей Волжскую Булгарию со стр анами Азии. В VIII–IX вв. с расширением торговых связей между государствами
Азии, расцветом караванной торговли между Индией, Китаем, государствами
Средней Азии значительно возросла и торговля народов Востока с Волжской
Булгарией и с русскими землями. По сведениям арабских авторов, русские
купцы в IX в. отправлялись для торговли в Азию через Каспийское и Черное
моря. Их главным экспортным товаром являлись меха черно–бурых лисиц,
бобров, мечи и пр. Ибн–Хордадбе в своей книге сообщал о том, что русские
купцы привозили свои товары на верблюдах в Хорасан и Багдад, а по Волге ч ерез территорию Хазарского царства выходили в Каспийское море. Их дальнейший путь пролегал в земли Азии либо по западному берегу Каспия (по Кавказу), либо с восточного берега в Среднюю Азию. [Срезневский И. И., 1854,
с. 52–53] Наиболее оживленные торговые связи Руси сложились с Византийской империей, с которой князем Олегом в 907 и 911 гг. были заключены то рговые договоры, а также Волжской Булгарией, куда русские торговцы приезжали и жили в построенных ими деревянных домах. По данным «Повести вр еменных лет», после похода Олега на Царьград его войско вернулось с золотом,
шелковыми тканями, сладостями, винами и «всяким узорочьем». Олег добился
12

освобождения русских купцов от мыта — таможенной пошлины, которую они
платили в Византии. В период княжения Олега на Руси торговцев называли
«гостями». В 945 г. при князе Игоре был заключен новый договор с Византией,
в котором устанавливались правовые основы торговых связей между двумя
государствами, а также условия торговли русских купцов в Константинополе.
Среди участников княжеского посольства было немало купцов. В Х веке в Византию прибывали купцы из Новгорода, Смоленска, Любеча, Чернигова, Вышеграда. Собравшись вместе в большие караваны, они в июне спускались по
Днепру к крепости Витичев, а уже оттуда, преодолевая пороги, по другим водным артериям добирались до устья Дуная. О достаточно развитых связях Руси с
государствами Востока свидетельствуют и многочисленные находки восточных
монет чеканки VIII–X вв. во многих местах проживания восточных славян. Так,
к примеру, в 1822 г. академик Френ обнаружил в Москве в Серебряном Ряду
мешок старинных арабских монет, найденных в Могилевской губернии. Клад
содержал около 1 300 целых монет и несколько сотен половинок и четвертинок.
Монеты относились к VII–IX вв. В российской прессе первой четверти XIX в.
сообщалось также о крупных находках старинных арабских монет на территории Витебской и Тульской губерний (также VIII–IX вв.). В прошлом это были
земли, на которых проживали кривичи, вятичи, радимичи. [Срезневский И. И.,
1854, с. 65] Торговые связи русских и восточных купцов имели место и на территории Волжской Булгарии, куда приезжали торговцы из государств Азии.
Аль–Бекри сообщал о том, что арабские купцы хорошо знали землю буртасов,
где было много торговых мест. [Записки…, 1878, с. 62]
Вслед за путем «из Варяг в Греки» и Великим шелковым путем на южных
рубежах Российского государства формируются новые каналы внешнеторговых
связей, интенсивность которых зависела как от внутреннего положения в самой
России и соседних государствах, так и, во многом, от межгосударственных отношений на южных рубежах. Крестовые походы способствовали в определенной степени углублению знаний европейцев о Востоке. А расширение торговой
деятельности генуэзцев в Кафе, из которой они направляли свои купеческие караваны через Тану (Азов), по Дону и Волге в государства Средней Азии и далекую Индию, способствовало укреплению торговых связей славян с народами
Азии. В первой половине XIII в. генуэзцы освоили и сухопутный путь в Азию
от побережья Азовского моря к Каспийскому морю. В это время в Астрахани
(Цитракань. — В. Ш.) проводилась «славная ярманка», куда приезжали для торга иранские и индийские купцы, а также генуэзцы. [Рычков П., 1774, с. 42] Известный русский исследователь М. П. Погодин отмечал исключительно важную
13

роль Астрахани во внешней торговле нашего государства: «Вот причина, почему здесь (в Астрахани. — В. Ш.) с незапамятных времен процветала торговля:
Итиль — Балангиар — Сумеркент — Астрахань, козары, болгары, аравитяне,
монголы, татары, персы, бухарцы, хивинцы, индийцы сходились искони на
этом рынке, привозя золото и серебро, драгоценные камни и ароматы. Жадные
норманны, первые русские витязи рано проникли сюда пользоваться здешними
богатствами…». [Погодин М. П., 1867, с. 79] Как показывает живой опыт истории, даже в самые драматические периоды истории нашего Отечества торговые
связи русских купцов с народами Востока не прекращались. Так, в период монгольского ига русские торговцы выезжали с пушниной, льном, рыбой и другими товарами в Крым (Сурож и Кафу). В Московском княжестве купцы, специализировавшиеся на торговле восточными товарами, назывались сурожанами
(по названию Сурожского, т.е. Азовского моря). В XV столетии география
внешней торговли расширилась: к примеру, в 1465–1466 гг. в Сирии, Палестине, Египте, Антиохии с товарами был русский торговец Василий (автор
«Хожения гостя Василия), в 1468–1474 гг. совершил свое знаменитое «Хожение
за три моря» в Индию, Персию, Закавказье тверской купец Афанасий Никитин,
в 1480 г. Григорий Русин по торговым делам побывал в Египте и Палестине и
т.д. Примечательно, что русские купцы становились своего рода пионерами,
первопроходцами, открывавшими неизвестные страны. Через них и описания
их «хожений» русское общество знакомилось с загадочными, «сказочными»
государствами и народами. Это удивительная особенность внешней торговли:
еще нет дипломатических отношений, отсутствуют объективные научные сведения о дальних странах и народах, еще не обозначены внешнеполитические и
стратегические государственные интересы России в том или ином регионе мира, а торговый капитал уже робко пробивает себе путь. Хотя «робкой» эту попытку, пожалуй, можно назвать условно. Для того чтобы отправиться за тысячи
верст от родного очага в земли, овеянные мифами и легендами, о которых почти ничего не было известно, кроме как об их сказочных богатствах, нужно было обладать не только мужеством (сколько безвестных купцов сгинуло в чужих
краях!), но и обладать определенным складом характера, без преувеличения,
духом авантюризма, безудержным стремлением к познанию нового, неизвестного. За каждым таким купцом–пилигримом стояли, как правило, семья, отчий
дом, привычный круг общения, налаженное торговое дело. Безусловно, подо бного рода «хожения» за тысячи верст не носили систематического характера,
путешествия на Восток в XIV–XV столетиях были, скорее, единичными. Но
каждое такое «хожение» имело немалое значение, больше даже не экономич е14

ского, а морально–психологического характера. Действовавшие в иных условиях, нежели западноевропейские купцы, российские торговцы не имели возможности (очевидно, и потребности) к дальним морским путешествиям. Российское
пограничье было настолько обширным и во многом малоизвестным, в то же
время, обладавшим огромным потенциалом, что на его экономическое изучение
и продвижение понадобилось бы очень много времени. Действительно, расширение географии деятельности российского купеческого капитала (в границах
империи) растянулось на несколько веков: практически до середины XIХ в.
Вместе с тем, на рубеже XIII–XIV вв. постепенно возрастает значение
Волго–Каспийского пути, по которому русские земли (особенно в период расцвета Волжской Булгарии) были связаны с государствами Средней Азии, Ир аном, далекой Индией. В первую очередь это относилось к городам —торговым
центрам, расположенным на Волге и ее крупных притоках. Таким образом, Северо–Восточная Русь являлась центром транзита восточных товаров, которые
отсюда распространялись и в другие уголки раздробленного государства.
Процесс объединения русских земель способствовал и дальнейшему развитию внешней торговли Московского государства. К концу XV столетия расширяются посольские связи Москвы с зарубежными государствами, в том числе восточными (Ираном, Османской империей, государствами Средней Азии).
Развитие международных связей Московского государства при одновременном
расширении его границ позитивно отразилось на упрочении торгово –
экономических отношений русских купцов с рынками Азии. Однако эти отношения в основном носили опосредованный характер. Крупнейшим центром
торговли с Востоком в конце XV — первой половине XVI в. была Казань. Здесь
на крупнейшей в Поволжье ярмарке русские купцы вступали в непосредственные торговые контакты с торговцами из Ирана, Бухары, Турции, Закавказья и
других ближних и дальних государств Азии. Вплоть до падения Казанского
ханства его столица была, без преувеличения, крупнейшим торговым центром
на всем пространстве от Атлантического океана до Урала. Несмотря на сло жные отношения между Московским государством и Казанским ханством, введение запрета в отдельные годы для русских купцов на участие в ярмарке (как
например, по указу Василия III в 1523 г.), их торговые связи с восточными купцами не прекращались надолго. Даже в периоды крайнего обострения межгос ударственных отношений русские купцы находили возможности для приобретения товаров с рынков Азии, в том числе через посредников. Однако цены на восточные товары при этом в Московском государстве резко возрастали.

Ассортимент товаров, доставляемых из стран Востока в Казань и затем
реэкспортировавшихся в русские города, был впечатляющим: здесь соседствовали товары, привозимые из Ногайской орды, Ирана, Туркестана, Закавказья,
реэкспортом из Средней Азии и Ирана — товары из Индии, Кашмира и других
государств. Примечательно, что сложившийся несколькими веками ранее Во лго–Каспийский торговый путь, обеспечивавший процветание торговли в Волжской Булгарии, а затем и в Казанском ханстве, не утратил своего значения и после падения ханства. Перемещение центра российско–восточной торговли в
Макарьев не смогло полностью подорвать казанскую торговлю. Со временем
Казань вновь восстанавливает статус важного транзитного центра торговли
России с государствами Азии и сохраняет его вплоть до начала XX века.
Исключительно большое значение для развития российской внешней торговли имело присоединение Астрахани. С этого времени (1556 г.) вся Волга от
истока до Каспийского моря становится великой русской рекой. А это означало,
что Волго–Каспийский путь мог обеспечивать потребности отечественной
внешней торговли в восточных товарах. Безусловно, победы русского оружия в
Поволжье не остались незамеченными и в странах Востока. Отныне для сохр анения традиционных торговых связей купцам из стран Азии приходилось сч итаться с новыми реалиями. Таким образом, во второй половине XVI в. в российской внешней торговле четко обозначились 3 ведущие центра торговли с
государствами Востока: Макарьевская ярмарка, Казань и Астрахань. Знач ительное количество восточных товаров поглощала Москва, где были сосред оточены крупнейшие отечественные торговцы–оптовики. Кроме этого, столица
поглощала и значительное количество товаров, доставляемых из Крыма. Опосредованное влияние на развитие русско–восточных отношений оказала деятельность и английской Московской компании, которой в 1555 г. были дарованы особые льготы. Русские купцы, видевшие, как английские торговцы активно
лоббируют свои интересы в установлении торговых связей с Бухарой, Китаем и
Ираном через территорию Московского государства, не могли оставаться безучастными к деятельности европейцев. Торговля восточными товарами была
выгодной. Тем более, что и купцы из Азии, заинтересованные в расширении
своей торговой деятельности в русских землях, проявляли все больший интерес
к северным рынкам. Хивинские купцы («тезики») проводили активные торговые операции в Казани и Москве, бухарцы и иные среднеазиатские торговцы
доставляли свои товары в Зауралье, где находились вотчины Строгановых. А
татарские торговцы ежегодно приезжали с посольством астраханского хана в
Москву и привозили шелк, шелковую одежду, другие восточные товары, кото16

рые выменивали на меха, седла и другие изделия. [Рычков П., 1774, с.43] После
же покорения Астраханского ханства сюда вырос поток торговцев из гос ударств Азии. Свои товары в Астрахань везли крымские татары, ногайцы, калмыки, бухарцы, иранцы, армяне, индийцы и т.д. Вместе с тем, на пути развития
торговых связей России с сопредельными странами Востока в XVI в. было немало препятствий. Отрицательное воздействие, в частности, оказывали многочисленные внутренние пошлины, отсутствие единой таможенной политики.
Торговые льготы, во многом, потеряли и богатые православные монастыри (это
было связано, прежде всего, с пересмотром ранее дарованных тарханных гр амот). Определенные трудности на пути развития взаимной торговли были вызваны и чисто психологическими проблемами: торговцам из стран Азии
(по преимуществу мусульманам) приходилось теперь вступать в прямые контакты с русскими купцами, исповедовавшими православную веру. Данное обстоятельство нельзя недооценивать: даже в XVIII–XIX веках купцы русской
национальности, к примеру, часто не отваживались отправляться для торга в
Среднюю Азию и Синьцзян, а доверяли свои товары татарским торговцам или
приказчикам.
После Смутного времени, с воцарением на московском престоле династии Романовых наступает новый этап в развитии внешней торговли России с
сопредельными странами Востока. Уже в 1619 г. армянские, иранские и индийские торговцы проложили путь в Астрахань через Моздок и степи около Т ерека. [Рыбушкин М., 1841, с. 56–57] Смоленская война (1632–1634 гг.), война с
Речью Посполитой (1654–1667 гг.) негативно отразились на европейском
направлении внешней торговли. Вместе с тем, к середине XVII в. со строительством засечных черт в Среднем Поволжье происходит укрепление позиций го сударства на восточных и юго–восточных рубежах. В общегосударственные
экономические связи активно вовлекаются новые районы Поволжья и Заво лжья. В данном процессе следует отметить одну особенность: процесс русской
колонизации новых районов на востоке носил характер «цепной реакции». Едва
на карте Поволжья появлялись новые остроги, села, крепости, слободы, население которых только приступало к освоению прилегающих земель, а переселенцы (при содействии властей) обращали свои взоры дальше — на восток. Таким
образом, границы России все больше приближались к государствам Азии. Приграничье же все активнее вовлекается в экономическую жизнь Российского
государства. Это относилось не только к районам Заволжья, но и Урала и С ибири. В XVII веке возрастает значение Верхотурья, Тобольска, Тюмени, Тары,
куда пригоняли скот казахи, доставляли товары купцы из Средней Азии и
17

Джунгарского ханства. Для российско–восточной торговли исключительно
большое значение имело развитие торговли через Нерчинск. Российские купцы
все активнее вкладывали свои капиталы в рыболовные промыслы на Северном
Каспии, расширяли торговые обороты в Астрахани, Казани, других центрах
российско–восточной торговли. Возрастал интерес к российскому рынку и со
стороны купцов из стран Азии. Стремясь к расширению выгодных торгово –
экономических отношений с Россией, правители восточных государств на протяжении всего XVII века направляли своих послов к царскому двору. Так, в
1639 г. в Москве побывало посольство из Балха, в 1640–1641 гг. — из Бухары, в
1641 г. — из Хивы, в 1644 г. — новые посланники из среднеазиатских ханств. В
середине и второй половине XVII в. активизировалась и внешнеполитическая
деятельность московского правительства. В 1641–1643 гг. в Хиве и Бухаре с
официальной миссией побывал купец Анисим Грибов, в 1647–1648, в 1651 г. он
ездил в Иран, в 1646 г. здесь же побывал купец Никита Сыроежкин, в 1676 г. с
целью добраться до Индии отправился с миссией купец Мухаммед Юсуф Касимов (побывал в Кабуле). Большое значение имели посольства Семена Маленького в Индию (1695 г.), а также миссия Избранда Идеса в Китай в 1692–
1695 гг. Примечательно, что почти все российские послы, побывавшие с официальными миссиями в государствах Востока в XVII в., являлись купцами. Это
не случайно. Один из главных вопросов во время всех дипломатических переговоров — содействие в развитии взаимной торговли. К расширению торговых
связей с рынками Востока подталкивала российских купцов и растущая популярность восточных товаров. В XVII в. они доставлялись в Россию не только
торговцами из государств Азии, но и европейскими купцами. Купцы из Англии,
Нидерландов, германских городов привозили товары из Африки, далеких стран
Азии. Среди них устойчивым спросом в России пользовались пряности и специи, ювелирные изделия и драгоценные камни, кораллы, жемчуг, сандал и ладан, хлопчатобумажные изделия, пряденое золото и серебро и т.д. Попадавшие
через посредников, которыми выступали западноевропейские торговцы, на ро ссийский рынок эти товары были достаточно дороги и доступны наиболее с остоятельным слоям общества (хотя некоторые товары, как например, пряности
и специи, находили самый широкий сбыт). Непосредственный же выход ро ссийских купцов на рынки Востока сулил немалую выгоду. Таким образом, расширение европейского реэкспорта восточных товаров в Россию стимулировал,
на наш взгляд, и повышение внимания отечественных торговцев к налаживанию прямых контактов с азиатскими торговцами.

Политика русских царей на протяжении всего XVII в. способствовала
дальнейшему упрочению торговых связей России с государствами Востока. Договор, который был заключен при Михаиле Федоровиче (1622 г.) с шахом Аббасом I, способствовал дальнейшему развитию российско–иранской торговли.
А в 1645 г. льготы были дарованы азиатским купцам, прибывавшим для то рговли в города Сибири. При Алексее Михайловиче был заключен новый договор с иранским шахом Аббасом II. В целях расширения торговли с Ираном на
Каспийском море был построен первый русский корабль «Орел». В середине и
третьей четверти XVII в. русские купцы для торговли отправлялись в Бухару,
Индию и т.д. В свою очередь, торговцы из стран Востока активизировали свою
деятельность в России: купцы из Ирана, Индии, государств Средней Азии появляются в Астрахани, Москве, городах Поволжья. В 1660 г. в Москву прибыли
купцы из Ирана. В 1667 г. нахичеванские армяне получили право привоза в
Россию иранского шелка, верблюжьей шерсти и других восточных товаров. Из
Европы в Иран через территорию России они везли закупленные в германских
городах европейские товары. По пути им разрешалось закупать и российские
товары (беспошлинно), но с обязательным расчетом иностранными деньгами.
Такое положение сохранялось до 1673 г., когда, установив контроль практич ески над всей астраханской торговлей, армяне учредили Джульфинскую компанию. [Рыбушкин М., 1841, с. 58–59] Это вызвало необходимость заключения
нового торгового договора, который был заключен в том же 1673 г., в соответствии с которым армянские торговцы получили новые льготы и гарантии со
стороны Российского государства в уступку их обязательств продавать нереализованные товары в казну по фиксированным ценам, не торговать в тех странах, с которыми Москва находилась в неприязненных отношениях, не продавать шелк приезжающим в Иран иностранцам и т.д. [Там же, с. 59] Позже, уже
в 1701 г., Петр I даровал джульфинцам новые льготы.
В 1670–1671 гг. посол Б. Пазухин посетил Хиву и Бухару. Однако выгодные торговые связи России с государствами Востока оказались подорваны в период восстания под предводительством Степана Разина. Особенно ощутим был
этот подрыв на Волго–Каспийском направлении от Гиляна и Астрабада до Казани и Нижнего Новгорода. Негативное воздействие на торговлю оказали и
беспорядки в Иране, Афганистане, набеги туркмен и т.д.
В XVII в. интерес восточных купцов к российскому рынку значительно
возрос. Расширилось количество участников торговли, прибывавших в Росс ию
с восточными товарами. Среди них были подданные Османской империи
(в основном греки православного вероисповедания), армяне (в первую очередь,
19

члены Армянской компании, подданные Ирана), персидские купцы, имевшие в
Астрахани Гилянский двор, индийцы, у которых также в Астрахани была своя
колония — Индийский двор, купцы–«тезики» из ханств Средней Азии и, наконец, китайские, маньчжурские и монгольские торговцы, принимавшие участие
в меновых операциях с российскими купцами в приграничье. В 1674 г. из Пекина прибыли купцы для установления торговых связей. А посольства Ф. И.
Байкова (1654–1657 гг.), И. Перфильева (1658–1662 гг.), Н. Г. Спафария (1675–
1676 гг.) были призваны установить прочные основы для российско–китайской
торговли. Русские купцы отваживались на дальние путешествия в Бухару, Кабул, Балк и даже далекую Индию (1695 г.). Восточные товары проникают в Сибирь. Основными поставщиками их были русские (сибирские), бухарские,
джунгарские торговцы и калмыки. Среди товара, доставлявшегося в Томск,
Енисейск, Тобольск, Мангазею, Нарымский острог и другие города, значились
шелковые материи из Гиляна, бухарская выбойка, шелк из Решта, пуговицы
калмыцкие, гребни из слоновой кости, перец, изюм, сандал, пестрядь бухарская, синяя бязь (т.н. зендели из Бухары и Коканда), кушаки бухарские, ладан,
бязь узкая бухарская, ревень, монгольские киндяки, армяки из казахских степей
и т.д. [Потанин Г., 1859, с. 125–144] Из Джунгарии в XVII в. импорт был еще
незначительным. Так, в 1652 г. товара из этого ханства было доставлено в
Томск всего на 268 руб., в 1653 г. — на 594 руб. [Там же, с. 144] Новый импульс торговля с Джунгарией получит в первой половине XVIII в., когда только
в Томск из ханства прибывали караваны в 500 верблюдов. [Там же]
На протяжении всего XVII в. одним из крупнейших центров российско–
восточной торговли оставалась Астрахань. Сравнительно небольшой город был
центром притяжения восточного купечества. До 300 человек доходила астр аханская диаспора индийцев. Жившие в казенном Индийском дворе, они оставались в городе на 20 и более лет. Значительную прибыль индийские торговцы
получали от торговых операций в Персии, Хиве, Бухаре, а также от ростовщической деятельности (выдавали деньги под проценты на 2–4 месяца). Кроме
этого, они часто нарушали требования торгового устава и активно включались
во внутреннюю торговлю России, что было запрещено иностранцам. Когда же
их противозаконная деятельность пресекалась российскими властями, индийцы
прибегали к иным уловкам: они доверяли свои торговые операции астраханским армянам и татарам, которые от своего имени продавали за границей (в
странах Азии) товары, принадлежащие индийцам, и получали за это третью
часть прибыли. Значительные выгоды индийцам давало и их уклонение от з аписи в купечество, либо российское подданство (это избавляло их от всяких
20

повинностей, а, значит, опять–таки приносило дополнительную выгоду). На
рубеже веков индийцы расширили еще один вид деятельности, приносивший
им хорошую прибыль: продавая восточные товары в России за серебряную монету, они потом вывозили ее в Иран, где сбывали ее местным покупателям. Подобного рода операции приносили по 20–30 коп. на каждый проданный серебряный рубль. Особенно большим спросом в Иране в XVIII в. пользовались монеты с изображением Петра Великого. [Рыбушкин М., 1841, с. 72–74]
К концу века постепенно меняется и расширяется ассортимент товаров,
доставлявшихся из сопредельных стран Востока в Россию. Все больший сбыт
находили хлопчатобумажные и шелковые изделия. И хотя доля дорогих, рассчитанных на богатых людей, изделий все еще оставалась достаточно высокой,
тем не менее, возрастают объемы и тех товаров, которые были доступны более
широким слоям российского общества.
Начало XVIII в. ознаменовалось крупномасштабными реформами Петра I. В период царствования императора расширились торговые связи России с
ближними и дальними странами Востока. И хотя некоторые шаги правителя,
как например, миссия князя Бековича–Черкасского в Хиву (1717 г.), были неудачными, все же настойчивость Петра I способствовала продвижению русского купеческого капитала вглубь Азии: заключен торговый договор с персидским шахом Гуссейном («аселкурации»), установлены взаимовыгодные торговые связи с Ширваном и т.д. Русские купцы плавали к Низабаду (Низовой), где
закупали у армян и Шемахинских купцов восточные товары в обмен на российские сукна, полотна, нефть, зеркала, другие европейские и отечественные изделия. [А. В., 1859, с. 157–158] Немало российских купцов жило в Шемахе и Реште. И лишь разорение Шемахи лезгинами (1720 г.), когда убыток превысил
4 млн руб., а также войны и волнения в Иране и Закавказье (1718–1720 гг.) привели торговлю на этом направлении к упадку. Военная экспедиция в Южный
Прикаспий привела к занятию Гиляна, Мазендерана, Астрабада, Решта и Зензели. Таким образом на некоторое время значительная часть Каспийского моря
оказалась под контролем Российской империи. Занятие Дербента (1722 г.), Баку
(1723 г.), заключение мирного договора с Ираном (1723 г.) способствовали
укреплению позиций России на западном берегу Каспия. Императором была
поставлена задача основать в устье Куры крепость как центр торговли с народами Востока. Предполагалось, что в Сальянах будет складочное место товаров, откуда будет производиться торг со Средней Азией и Индией. Для торговли с Ираном правительство учредило главные торговые компании в Астрахани,
Испагани и Тифлисе, а также торговые компании в Реште, Шемахе и Астраба21

де. Для расширения торга с Хивой и туркменами на острове Кулали правительство было намерено учредить гавань, через которую русские купцы могли бы
вывозить в Россию меха, шерсть и овчину, а в Астрабаде — сильное укрепление для обеспечения безопасности торговых сношений с Бухарой, Хорасаном и
Индией. Многие намерения при жизни Петра Великого стали быстро осуществляться. Так, для строительства города на берегах Куры было направлено 50 тыс.
татар, мордвы и черемисов. Для определения удобного пути в Бухару и Индию
отправился итальянец Беревени. [В. П., 1859, Т. IV, № 10, октябрь, с. 160] Однако со смертью Петра многие его замыслы остались не реализованными. В целях расширения внешнеэкономической деятельности и усиления государственного контроля в такой важной сфере, как внешняя торговля, обеспечивавшей
доходы в государственную казну, была создана Коммерц–коллегия (1718–
1796 гг.), которая на протяжении почти всего столетия определяла внешнеторговую стратегию государства. Следует заметить, что подходы к организации
внешней торговли существенно различались по географическим направлениям.
То, что считалось приоритетом на западноевропейском направлении, было неприемлемым на восточном направлении внешней торговли Российской империи. Это были два взаимосвязанных и, в то же время, во–многом самостоятельных сегмента внешней торговли. Различия между ними выражались не только в
ассортименте экспортно–импортных операций, способах доставки товаров (в
Европу, в основном, морским путем, а в страны Азии — караванами), но и в тарифной политике, способах и характере торговых операций, условиях торговли,
степени защищенности личности купца и его собственности в стране пребывания. С введением в России в 1667 г. Новоторгового устава в целях защиты интересов отечественных торговцев были определены значительные ограничения
в деятельности иноземных купцов. Однако это в основном касалось европейских торговцев. Восточные же купцы сохраняли право на торговлю внутри России. Для них действовали уменьшенные таможенные пошлины.
Успехи России на Кавказе также создавали благоприятные условия для
дальнейшего развития торговли с Закавказьем, Азиатской Турцией и Ираном.
Торговый путь через Кизляр, Моздок и Тифлис стал важным каналом товарообмена между Россией, народами Кавказа и Ираном. После возвращения Ирану
южного и западного берега Каспийского моря и предоставления российским
купцам торговых привилегий в российско–иранскую торговлю активно включились армяне (прежде всего, джульфинские) и иранские купцы. Армянские
торговцы играли исключительно важную роль в торговле Закавказья. Так, к
примеру, почти вся внешняя торговля Грузии находилась в руках армян. На
22

Астраханском направлении во второй половине XVIII в. возрастает значение
рыбных и тюленьих промыслов. Еще в 1704 г. Петр I отобрал все астраханские
рыбные промыслы в казну (Семеновской канцелярии удел рыбных ловель под
управлением Рыбной конторы). Под казенным управлением они находились
58 лет, и только в 1762 г. указом императрицы Екатерины II все промыслы были отданы на содержание астраханскому купечеству. С этого времени в торговых операциях астраханских купцов реализация рыбы, рыбопродуктов, тюленьего жира (в том числе заграницу) занимали особое место, принося самые высокие прибыли. На астраханском направлении внешней торговли России особую
роль играли индийские и армянские торговцы. Это объяснялось, прежде всего,
разветвленными связями индийцев и армян со своими соотечественниками в
разных странах Востока. Их торговая и ростовщическая деятельность простиралась от Египта и Турции на западе до границ с Китаем на востоке. Постоянные
контакты индийской и армянской торговой диаспоры в разных странах создавали
купцам определенные преимущества, позволяли оперативно реагировать на меняющиеся условия торговли, быть хорошо осведомленными как о событиях в соседних странах, так и защищать свои интересы при содействии соотечественников, живущих в том или ином государстве. Таких преимуществ у российских торговцев, конечно, не было. Индийские купцы не ограничивались деятельностью на
российском рынке. Известно, что индийские товары доставлялись и в Европу через Имеретию и Мингрелию (из Каспийского моря по реке Кура до Сурама и затем от бывшей крепости Шаропани по рекам Квириль и Риони к черноморским
портам). [Статистические описания…, Т. XVI, 1858, с. 107]
Увеличение объемов внешнеторговых оборотов, возрастание значимости
внешней торговли в национальной экономике империи, рост числа коммерсантов, специализировавшихся на торговых связях с иноземными государствами, — все это к середине XVIII века потребовало осмысления как пройденного
пути, так и перспектив развития торговых связей России с зарубежными стр анами. Одним из первых наиболее значимых трудов по истории внешней то рговли России стала работа М. Д. Чулкова. [Чулков М., 1788, с. 314] Автор,
имевший доступ ко многим законодательным актам, в хронологическом порядке рассмотрел эволюцию как торговой, так и таможенной политики Российского государства. И хотя работа М. Чулкова не содержит статистических и аналитических материалов по внешней торговле, тем не менее, она до сих пор не потеряла своей значимости как труд, вобравший в себя множество нарративных
источников. Все последующие исследователи второй половины XVIII–XX века,

да и современные ученые неизменно обращаются к этой работе патриарха истории внешней торговли России.
Дальнейшее продвижение России на восток, активное освоение Урала,
Сибири, Дальнего Востока способствовали приближению государственной гр аницы к азиатским владениям. А это неизбежно вызывало потребность в установлении добрососедских отношений между россиянами и народами Востока.
Наряду с Астраханью, Кизляром, Казанью за Волгой появляются новые центры
российско–восточной торговли. Это, в первую очередь, относится к Оренбургу,
который вплоть до начала ХХ века будет сохранять значение одного из вед ущих форпостов внешней торговли Российской империи, где осуществлялся колоссальный обмен товарами. Практически во всех крепостях по Оренбургской
линии (и, прежде всего, Троицкой) велась меновая торговля с казахами, торговцами из ханств Средней Азии и некоторых других государств. С 30–х гг.
XVIII в. укрепляются торговые связи российских купцов с казахскими жузами,
Хивинским, Бухарским, Кокандским, Джунгарским ханствами, Балхом, Пенджабом, Афганистаном, Кашмиром. Торгово–экономические интересы Российской империи на оренбургском направлении простираются и дальше — в Индию, Иран, Тибет, Западный Китай, Синд и т.д. По всей Оренбургской линии,
где были созданы специальные военные посты, оживилась меновая торговля с
народами Азии. Уже в первые годы становления менового торга на Оренбур гской линии были выявлены несомненные преимущества нового направления
внешней торговли империи. Кроме шелковых и хлопчатобумажных тканей,
шелка, шерсти, фруктов и иных товаров из Средней Азии во второй половине
40–х — первой половине 50–х гг. XVIII в. было привезено большое количество
серебра и золота. Так, в период с 1748 по 1755 г. на Оренбургскую линию было
доставлено до 50 пуд. золота и до 4 000 пуд. серебра в монете (в основном индийские рупии). Только за два года (1749 и 1750) в Оренбург привезено более
10 пуд. золота и 2 540 пудов серебра. [Михайлов М., 1867, с. 235] В середине и
второй половине XVIII в. деятельное участие в среднеазиатской торговле принимали московские, ростовские и симбирские купцы.
Исследовав верховья Иртыша, создав укрепленные форты от устья реки
Урал до Китайской границы, российские власти создали плацдарм для экономического продвижения вглубь Азии. Уже вскоре после создания Оренбургской и Сибирской линий к экономическим интересам России прибавляются интересы военно–стратегические, миссионерские, дипломатические и пр. Судя по
архивным документам, немногочисленным публикациям в первой половине
XVIII в. в российском обществе знания о Средней Азии были весьма поверх24

ностными. По большому счету Санкт–Петербург был слабо осведомлен о событиях, происходящих в обширном регионе к востоку от Каспия и к югу от казахских степей. Этим, отчасти, были вызваны дипломатические и секретные миссии, направленные российским правительством и оренбургскими губернскими
властями к правителям среднеазиатских ханств. Особое внимание российские
торговцы уделяли Бухаре как центру среднеазиатской торговли, а также важнейшему транзитному пункту российско–восточной торговли. В Бухаре вели
торговые операции не только многочисленные среднеазиатские купцы, но и
торговцы из Ирана, Афганистана, Восточного Туркестана, Индии, Пенджаба,
Балха, Кашмира и других государств. Только из Индии в Бухару ежегодно прибывали караваны с более 1 000 верблюдами. [Андрэ К., 1859, с. 86] В конце лета караваны из Индии следовали через Гиндукуш, а в иное время — через Бамиан. Об объемах торговых операций как российских, так и восточных купцов
можно судить по количеству верблюдов, прибывавших в караванах к российской границе и в торговые центры Средней Азии. Порой караваны состояли из
2–3 тысяч верблюдов. И даже небольшие караваны в 400 подвод могли доставить груз общим весом 6,5 т. (подсчитано нами — В. Ш.).
Указом от 1 мая 1754 г. было определено все привозимые из Ирана в Астрахань товары продавать армянам и другим азиатским народам оптом, а иностранные и российские товары для продажи в Азии закупать не внутри империи, а только в Астрахани у приезжающих в этот город российских торговцев.
Также этим актом был строжайше запрещен вывоз за границу из Астрахани з олота, серебра и прочих запрещенных к отпуску товаров. [Рыбушкин М., 1841,
с. 64–65] В целях расширения торговых связей России с Ираном в середине
50–х гг. XVIII в. учреждается в Астрахани Персидская торговая компания. Указанная мера была призвана также содействовать увеличению числа заводов и
фабрик, развитию мореплавания на Каспии, расширению числа лиц, участвующих в торговых операциях за рубежом. И опять наибольшую активность в Ас трахани проявили армяне, которых в 1774 г. здесь насчитывалось 1 269 человек
(561 дом). [Там же, с. 65–66] Они построили новые шелковые фабрики, в
1779 г. учредили Ссудный банк, завели речные и морские суда. В это время в
Астрахани уже проживало 1 930 армян (620 домов). В городе работало
130 фабрик, 10 заводов, насчитывалось 7 морских и 11 волжских судов. [Там
же, с. 67] Через 20 лет, в 1799 г., армян–григорианцев, находившихся в льготном состоянии без записи в купечество, насчитывалось 93 чел., исключенных
из привилегии и состоящих на правах торгующих иностранцев, — 2 398 чел. и
армян–католиков — 92 чел. [Там же, с. 68] Важная роль астраханских армян во
25

внешней торговле Российской империи на астраханско–каспийском направлении сохранялась и в начале XIX в. Бывали в Астрахани в конце XVIII — начале
XIX в. торговцы и из дальних стран. Известно, к примеру, что в 1801г. в Астр ахань прибыл караван из далекого Багдада (купцы в дороге были 42 дня). Они
следовали древним путем, по которому арабы добирались до Северного Прикаспия. [Погодин М. П., 1867, с. 82]
К концу XVIII в. торгово–экономические связи между народами Востока
значительно расширились. В прямые и опосредованные торговые связи были
вовлечены ближние (к России) и дальние государства Азии. Так, к примеру, через южные провинции Ирана поступали товары из Багдада и Сирии. Транзитом
через территорию Ирана они попадали в Тифлис. Или, например, продукция из
Сиама, Лаоса, Бирмы доставлялась к южной границе Китая, а из южных пр овинций этой страны товары находили распространение по всему Китаю, включая Маньчжурию и Монголию. Подобного рода путем попадали в Россию товары из Тибета, Палестины, Египта, Аравийского полуострова и т.д. Перемещение товаров на Востоке, таким образом, представляло своеобразную цепную
реакцию: транзитом товары, переходя из одних рук в другие, оказывались за
тысячи километров от пункта их начального отправления. В итоге в колоссальный товарообмен были вовлечены практически все многочисленные народы,
населявшие Азию, независимо от уровня их социально–экономического развития. Неслучайно на Нижегородской ярмарке (а до 1817 г. на Макарьевской)
можно было встретить товары даже из тех государств Востока, с которыми у
Российской империи не было прямых внешнеторговых связей (драгоценные
камни из Цейлона, кораллы из Юго–Восточной Азии и т.д.). Отметим еще некоторые факторы, способствовавшие развитию торговых связей России с нар одами Востока в конце XVIII — начале XIX в. В определенной мере расширению и углублению торгово–экономических связей России с ближними и дальними странами Востока способствовало продвижение ее границ на юг. Победа
русского оружия в войнах за период с 1774 по 1829 г. привела к включению в
состав империи Крыма, всего восточного берега Кавказа, Мингрелии, Имер етии, Грузии, Персидской Армении с Эриванью (значительной части Кавказа и
Закавказья); кроме этого была отодвинута граница до Аракса и устьев Дуная и
т.д. [Андрэ К., 1859, с. 89] Большое значение имело открытие в 1784 г. Военно–
Грузинской дороги от Моздока до Тифлиса, проложенной генералом Потемкиным (бывший начальник Кавказской линии). Находила понимание у народов
Востока и толерантная политика российских властей в отношении представителей иных (прежде всего азиатских) вероисповеданий. Это в полной мере отно26

силось и к мусульманам–шиитам, и к буддистам, и к мусульманам–суннитам
и т.д. Особым расположением российских властей пользовались представители
знати восточных народов. Некоторые из местных султанов, ханов, биев официально числились на российской службе, получали жалованье, подарки, награды.
Их дети имели возможность учиться в России. Кроме этого, российские власти
не проводили коренной ломки сложившейся системы управления на присоединенных территориях, считались со сложившимися веками традициями, обыч аями, привычками местного населения. Все это свидетельство об углублении
влияния России на соседние азиатские народы.
В середине и второй половине XVIII в. в Российской империи значительно возрастает интерес к Востоку. Однако почерпнуть достоверные сведения о
ближних и дальних странах Азии можно было из очень небольшого круга источников. Этим, очевидно, объясняется появление в стране переводной литер атуры о народах и странах Востока. Сейчас, работы некоторых авторов хорошо
известны исследователям, они часто цитируются. Другие же, к сожалению, мало известны даже узким специалистам. Последнее замечание относится и к р аботам некоторых отечественных исследователей. В российском обществе растет интерес к описаниям путешествий россиян в ближние и дальние страны Востока. В одних случаях это были запланированные миссии и экспедиции, в
других случаях — рассказы о годах плена или скитаний на чужбине. Многие из
опубликованных в XVIII в. произведений — это живое повествование очевидцев, непосредственных участников тех или иных событий в государствах Азии.
Оттого эти сочинения воспринимались особенно живо и с неподдельным интересом. В определенной степени повышение интереса к Востоку в российском
обществе было вызвано и расширением торгово–экономических связей Российской империи с государствами и народами Азии, появлением на внутреннем
рынке разнообразных восточных товаров и изделий. Сочинения XVIII в. более
реалистичны, чем труды, появившиеся в предыдущие столетия. Постепенно
растворяется как туман образ Востока с его сказочными богатствами. Растет
чисто практический интерес к Азии как к региону–поставщику хлопка, шелка,
текстильных изделий, красителей, сырья для набиравшей силу отечественной
мануфактурной промышленности. Укрепление русского капитала в Сибири,
расширение хозяйственной деятельности на Дальнем Востоке и Приамурье,
Якутии и Забайкалье вызывали естественную потребность в упрочении торговых связей с соседними странами Востока, прежде всего с Китаем и Японией.
Именно из этих государств было проще и доступнее доставлять необходимые
товары, продукты и изделия, чем везти их с далекого Поволжья, центрально –
27

европейских районов России. Для этих целей в Сибири и на Дальнем Востоке
ведется активная добыча пушнины: именно меха стали главным предметом о бмена в российско–восточной торговле на Сибирской границе. В заготовке пушнины активно участвовали коренные жители Восточной Сибири и Дальнего
Востока, что способствовало вовлечению их в широкий товарообмен. Таким
образом, эти народы служили важным связующим звеном в торговых связях
России с соседними народами Азии.
К 30–40–м гг. XVIII в. относится и проявление интереса к соседней Японии. В июне 1739 г. руководитель второй камчатской экспедиции Мартин
Шпангер доплыл до острова Хонсю и при встрече с местными жителями пытался договориться с японцами о взаимной торговле. [Шкунов В. Н., 2007,
с. 385] В марте 1743 г. в инструкции, которая была утверждена в Иркутской
провинциальной канцелярии (п. 9), указывалось незамедлительно сообщать обо
всех случаях появления на Камчатке японцев, а также о необходимости обеспечения им в случае появления на полуострове пропитания за казенный счет.
[К истории…,1904, с. 615] 29 ноября 1744 г. в Большерецкую канцелярию Курильских островов поступило сообщение от ясашного сборщика Матвея Новограбленого о том, что на Кунашире находится знатный японец, который «караулит Российское морское судно для торгу и покупки товаров». [Там же] Автор
рапорта («ведения») отмечал: «А Японцы–де Русскаго товару желают покупать». Встреча русских с японцами произошла 25 июня 1745 г. в губе Укаумор,
где встретили десять японцев из города Матамая (с острова Хоккайдо —
В. Ш.), отправившихся с товарами в Самур. [Там же, с. 617] От этих японцев
были получены сведения о торговле Нагасаки и ассортименте товаров, которые
находят сбыт на северных японских островах. Среди японских изделий значились: парча, камки, фанзы, бархат, шелковые пестреди, гранитуры, камлоты,
бумажные пестреди, камки с золотом и серебром и пр. Известно, что этих
японцев отправили в Санкт–Петербург. Таким образом, несмотря на то, что в
середине XVIII в. россиянам не удалось установить прямые торговые контакты
с японцами, тем не менее, как показано выше, в России стали расширяться знания о соседнем государстве, возрастал интерес к южному соседу (подробнее см.
Шкунов В. Н., 2007, с. 383–393).
Расширение торговых связей России с государствами Востока вызвало
потребность в лицах, владеющих восточными языками. Центрами изучения
языков народов Азии стали Санкт–Петербург, Москва, Казань, Астрахань. Так,
к примеру, в Астрахани по указанию Екатерины II в 1787 г. было основано
главное народное училище, в котором наряду с обязательными дисциплинами,
28

предусмотренными учебным планом, вскоре стали преподавать татарский, калмыцкий, турецкий, арабский, персидский (фарси) и армянский языки. В откр ытом в 1807 г. благородном пансионе при астраханском католическом костеле
преподавали французский, немецкий и латинский языки. [Рыбушкин М., 1841,
с. 161–162]
Исключительно большую роль во внешней торговле Российской империи
с сопредельными странами Востока играли российские татары, жители Казани,
Астрахани, Оренбурга и других городов. Во многих российских городах жили
целые диаспоры торговых татар, которые активно участвовали во внешнето рговых операциях. Да и русские купцы часто в качестве своих прикащиков и поверенных нанимали татар, особенно когда возникала необходимость отправки
товара в ханства Средней Азии. Русским купцам было небезопасно самим о тправляться с грузом, поскольку на караваны часто совершались нападения, в
ходе которых нападавшие (это были хивинцы, казахи и др. — В. Ш.) не только
грабили, но и уводили на невольничьи рынки захваченных купцов и их рабо тников. На протяжении длительного времени работорговля была выгодным з анятием и, одновременно, крупным сегментом торговли в Средней Азии. Статус
же татарских купцов был иным. В ханствах их воспринимали как единоверцев.
Общность культуры, знание восточных языков, традиций, обычаев азиатских
народов — все это, безусловно, создавало определенные преимущества для татарских купцов. В XVII–XVIII в. Казань — один из ведущих центров российско–восточной торговли. Находясь на перекрестке важнейших торговых путей,
этот город занимал определенную нишу в российской внешней торговле. Так, в
городе было несколько торговых домов, специализировавшихся на торговле с
Китаем. Доставляя на Макарьевскую ярмарку кяхтинские товары, казанские
купцы, таким образом, во многом определяли конъюнктуру цен на многие изделия в предстоящий год. Купеческий капитал непосредственно влиял на развитие местной промышленности, промыслов, самого города и коммуникаций. К
1858 г. в Казани был объявлен 351 капитал на общую сумму 1 224 000 руб. сер.
(купцов 1–й гильдии — 16 чел., 2–й гильдии — 50 чел., 3–й гильдии —
285 чел.). [Лаптев М., 1861, с. 399] 82 казанских купца занимались оптовой торговлей, что свидетельствовало о значительности их капиталов. Только китайского чая в Казань привозилось почти на 2 млн руб. сер., на 2 млн 170 тыс. —
кофе и сахара. [Там же, с. 402] Город служил важнейшим транзитным центром
на пути товарного потока, направляемого на Нижегородскую и Ирбитскую ярмарки. Да и в самой Казани была развита ярмарочная торговля: в середине
XIX в. в губернии насчитывалось 28 ярмарок, которые проводились в основном
29

летом перед Нижегородской ярмаркой. Здесь продавалось немало товара, пр ивозимого казанскими татарами из стран Востока. Только байхового чая в Казани продавалось до 11 050 ящиков (каждый ящик по 70 фунтов. — В. Ш.); кроме
этого, до 5 000 ящиков доставлялось с Нижегородской ярмарки. Также из Казани вывозилось в Астрахань и Оренбург до 8 000 ящиков кирпичного чая. В
1850 г. казанцы стали привозить чай не только из Кяхты, но и из Чугучака (до
2 000 ящиков). Если суммировать весь чайный привоз в Казань, то он, по подсчетам М. Лаптева, должен оцениваться в середине XIX в. в 19 050–
23 850 ящиков на общую сумму от 1 748 500 до 2 228 500 руб. сер. [Там же,
с. 436] На значительные суммы в Казань доставлялась каспийская рыба (более
350 000 пуд. ежегодно), тюлений и рыбий жир, икра, шелковые изделия из Кяхты, Оренбурга и Астрахани, разнообразные товары из ханств Средней Азии,
транзитом через Таганрог и Одессу — турецкие, через Астрахань и Кавказ —
иранские.
В целом, на протяжении XVIII–XIX вв. в торговых связях России с сопредельными странами Востока в общем количестве участников следует отметить значительное число торговцев нерусской национальности. На некоторых
направлениях внешней торговли доминировали именно нерусские торговцы.
Так, например, на азовско–черноморском направлении торговли России с
Османской империи преобладали купцы греческой национальности. На Оренбургском и Сибирском направлениях торговли с ханствами Средней Азии значительную роль играли татарские торговцы. На астраханско–каспийском и восточно–кавказском направлениях торговлю держали в своих руках купцы–
армяне. Таким образом, на наш взгляд, при характеристике торгово–
экономических отношений России с сопредельными странами Востока более
правильно говорить о российско–восточной, а не русско–восточной торговле.
[Шкунов В. Н., 2007, с. 15] Одновременно с этим следует отметить и увеличение числа азиатских купцов, которые ориентировались на российский рынок, а
также тех восточных торговцев, которые постоянно или длительное время пр оживали в разных городах Российской империи и являлись активными участниками российско–восточной торговли. Так, к примеру, в Симбирске в 1782 г.
проживало 320 иранцев. [Штукенберг И. Ф., 1859, ст. ХХХ, с. 18] До 300 человек доходила диаспора индийцев и до 400 человек диаспора иранцев в Астр ахани. [Рыбушкин М., 1841, с. 72] Немало азиатов проживало в Оренбурге, Троицке, Казани и других городах.
Многочисленные трудности, встречавшиеся на пути развития торговых
связей России с сопредельными странами Востока, вызывали необходимость
30

осмысления путей и методов их преодоления как со стороны правительственных органов, конкретных чиновников, так и со стороны самих торговцев. Так, в
начале XIX в. в Оренбургской администрации возникает несколько проектов по
улучшению торговли с ханствами Средней Азии. Авторами этих проектов были
начальник Оренбургского таможенного округа П. Е. Величко и служащий
Г. С. Винский. Павел Елисеевич Величко — опытный чиновник Оренбургской
губернской администрации, тонкий знаток Востока, через руки которого пр оходила вся информация о торговых связях России с государствами и народами
Азии по Оренбургскому направлению. П. Е. Величко полагал, что лучшим
средством упрочения торговли стало бы создание российской торговой компании, формирование крупных купеческих караванов и их военное прикрытие. По
мнению автора проекта, случаи грабежей российских караванов во многом объясняются тем, что купцы действуют разрозненно, отправляются в ханства
Средней Азии небольшими группами и становятся, таким образом, мишенью
для нападения. Если же они, объединенные в компанию, будут отправляться в
ханства, собравшись большим караваном, в сопровождении военного конвоя, то
вряд ли плохо вооруженные разбойники посмели бы напасть на российских
купцов и их работников. Проект П. Е. Величко был одобрен министром коммерции графом Н. П. Румянцевым. Начальник Оренбургского таможенного
округа совместно с Г. С. Волконским подготовил проект создания Российско–
Азиатской компании, сферой деятельности которой предполагалась огромная
территория, включавшая в себя Бухарское и Хивинское ханства, Кашгар, Ташкент, Бадахшан, Индию и т.д. Кроме этого, П. Е. Величко разработал «Правила
о составлении вольного купеческого общества», «О должности караванного
начальника», «О прикрытии караванов военным отрядом». [Шкунов В. Н.,
2007, с. 136–145] 27 апреля 1808 г. император Александр I своим указом утвердил «Предложения оренбургского военного губернатора генерала от кавалерии
князя Волконского «Об улучшении оренбургской торговли с Верхнею Азиею,
рассматриваемый Министерством Коммерции и Высочайше одобренныя». Но,
к сожалению, замыслам П. Е. Величко не суждено было сбыться по совсем банальной причине. Организаторы компании не смогли набрать один миллион
рублей, «известный процент с которого в состоянии был бы покрыть расходы
по этой экспедиции, военно–политической и коммерческой». [Там же, с. 144]
Несколькими годами позже рождается новый проект «Об усилении Российской с Верхнею Азиею торговли чрез Хиву и Бухару», автором которой стал
Г. С. Винский. Автор проекта полагал, что лучшим средством достижения
упрочения торговых связей России с государствами Средней Азии стала бы во31

енная экспедиция в степь с конечным пунктом в Хиве. Г. С. Винский считал,
что «сказанная экспедиция есть единственная верная мера для достижения благонамеренных Российскаго правительства предприятий». [Винский Г. С., 1878,
с. 401] При этом автор проекта замечал, что занятие Хивы «должно быть не
временное, но чрез присоединение ея навсегда к областям России вечное…».
[Там же, с. 403] Таким образом, Г. С. Винский уже в 1818 г. высказал идею о
снаряжении военной экспедиции в Хиву, которая практически осуществилась
под командованием Перовского в 1839–1840 гг. (позже была повторена в 1847–
1848 гг.). Заметим, что несколькими годами ранее идею о военном походе против Хивы высказывал и майор Бланкенагель. Его проект, внесенный в Государственный совет в 1797 г., «имел основанием пользу расширения и обезопасения
торговых наших сношений в Средней Азии, затрудняемых хищничеством кочующих степных народов». [Туманский В. И., 1903, с. 172] Предложение Бланкенагеля было отклонено, а на решение Государственного совета император
Павел I заметил: «…при исчислении причин к устранению проекта упущена
главнейшая, именно та, что к овладению Хивою не представляется никакого
справедливого повода». [Там же]
Для развития российско–восточной торговли немалое значение имело хозяйственное освоение северного Приазовья (Кубани–Черноморья). В период
царствования Екатерины Великой в этот край переселились из Крыма армяне,
основавшие г. Нахичевань (около крепости св. Дмирия Ростовского), и греки,
заложившие Мариуполь. Все новые переселенцы получили привилегии, льготы,
которые были подтверждены императорами Павлом I и Александром I. Вслед
за армянами и греками в Приазовье потянулись русские переселенцы, евреи и
др. Так возникли Ростов–на–Дону, Ейск, Темрюк, Анапа и др. За короткий срок
богатый край стал не только знаменитой житницей империи, но и благодаря
дешевизне продуктов, превратился в важный центр торговли, в том числе
внешней. Так, Ростов–на–Дону за четверть века со времени своего основания
стал ведущим центром торговли Южной России. Во внешней же торговле первенствующую роль играл Таганрог, через который российские изделия вывоз ились за границу, в том числе в Османскую империю, включая Малую Азию,
Египет, Палестину и т.д. [А–ов И., 1886, с. 385–400]
Ведущим центром российско–восточной торговли на черноморском
направлении стала Одесса. За короткий период со времени основания город. по
образному выражению Г. Неболсина, «поглотил торговлю всех соседственных
портов: Херсона, Николаева и Очакова». [Неболсин Г. П., 1835, Ч. 2, с. 12–13]
Если в 1795 г. весь товарооборот через Одесский порт составил всего
32

68 тыс. руб., то уже на следующий год он вырос более чем в 2 раза. [Там же,
с. 13] Росту одесской торговли способствовало не только выгодное географич еское положение, но и те льготы и привилегии, которые были дарованы городу
правительством. В Одессу прибывали торговые суда из Турции, Египта, транзитом ввозились так называемые колониальные товары из дальних стран Азии
и Африки. Среди привозимых товаров были шелк и шелковые изделия, краски,
кофе, фрукты и виноградные вина, табак, масло оливковое, соль, хлопок, хло пчатобумажные изделия и т.д.
Важные перемены произошли в Закавказье. В 1807 г. российские власти
отменили все внутренние пошлины и сборы. При этом для товаров, произведенных в Азии, была установлена 5 %–ная пошлина. Кроме этого, были
упразднены таможни в Кизляре и Моздоке. Тем не менее, в первые два десятилетия торговля в Закавказье оставалась незначительной: все таможни этого о бширного края давали пошлины не более 25 тыс. руб. сер. в год. [В. П., 1859,
Т. IV, № 10, октябрь, с. 167] 8–го октября 1821 г. российские власти ввели на
территории Закавказья особый, льготный тариф для поощрения как внутренней,
так и внешней торговли. Этим поспешили воспользоваться армянские торго вцы, которые не только расширили свою деятельность в Закавказье, но и обратились к ввозу европейских товаров из Германии и Франции. В 1824 и 1825 гг.
они предприняли поездки в Триест, Лейпциг и Марсель и другие европейские
города. Доставляемые в Закавказье товары из стран Европы приносили армянским купцам немалые прибыли. Вскоре и европейские торговцы обратили внимание на Закавказье: доставляя сюда европейские товары, они закупали некоторые местные изделия. Объемы торговли значительно выросли. Со времени
введения льготного тарифа в течение 10 лет вывоз товаров через Тифлисскую
таможню вырос в 15 раз. [Там же, с. 170] Приведем данные, свидетельствующие об увеличении объемов внешней торговли на закавказском направлении. С
1812 по 1821 г. через Тифлисскую таможню в Закавказье ввезено товара на
3 867 104 руб., отпущено — на 324 250 руб., собрано пошлины — 185 000 руб.
Всего же за 10 лет привезено товаров на 12 132 000 руб., отпущено — на
4 796 000 руб., получено пошлины — на 773 000 руб. [Там же, с. 171] Таким
образом, привоз товаров в Закавказье за период с 1812 по 1824 гг. возрос в 4 раза, а отпуск — в 15 раз при увеличении сбора пошлин в 6 раз. Значительную
часть привозных товаров составляли европейские изделия, а в отпуске — местные, закавказские. Данный пример наглядно показывает, каким образом благоприятное развитие внешней торговли может оказывать положительное воздействие на местную промышленность.
33

В первые десятилетия XIX в. меняется тарифная политика в России. Правительство стремится к поощрению развития отечественной мануфактурной
промышленности. Стране было более выгодным не вывозить отечественное
сырье, а расширять его переработку. В то же время изменения тарифной политики не должны были стеснять развитие сельского хозяйства, животноводства
(скотоводства), рыбных промыслов и т.д. В целях поощрения сбыта отечественных мануфактурных изделий правительство воздерживалось от введения
высоких пошлин на их экспорт. Напротив, многие мануфактурные изделия экспортировались из России либо беспошлинно, либо по самому низкому тарифу.
Так, беспошлинно вывозили железо, полотно, канаты, веревки, выделанные
кожи, шерсть, лошадей и т.д. В 1819 г. утвержден новый Азиатский тариф
(Кяхтинский не менялся с 1800 г.). И если тарифная политика в Российской империи была подвержена частым переменам, это не относилось к торговле с государствами и народами Востока. Правительство всячески поощряло развитие
торговых связей с сопредельными государствами Азии, поскольку успехи
«Азиатской торговли необходимы для процветания многих отраслей мануфактурной промышленности в России». [Неболсин Г. П., 1835, ч. 2, с. 248] Вместе с
тем, в первой трети XIX в. были периоды, когда торговые связи России с некоторыми государствами оказывались подорванными. Причиной резкого спада
объемов торговли были, как правило, войны. Так, к примеру, война с Ираном
почти прекратила торговлю на Каспии и в Закавказье в 1826 и 1827 гг. В 1828 и
1829 гг. война с Османской империей негативно отразилась на черноморском и
азовском направлениях внешней торговли России. Отрицательное воздействие
на развитие торговых связей с ближним и дальним зарубежьем оказывали ч астые эпидемии и эпизоотии. Это, в частности, относится к 1829, 1830 и 1831 гг.,
когда во многих местах России свирепствовала холера. [Там же, с. 252] В первые десятилетия XIX в. российские мануфактуры производили все больше добротных изделий. Как было замечено в «Северной почте» (1811 г., № 57), «то рговцы московские не стыдятся уже своих товаров и охотно объявляют всем, что
их товары суть изделия Русские».
Уже в первые десятилетия XIX в. новым явлением во внешнеторговых
связях России с государствами Востока стало усиливавшееся англо–российское
соперничество. Одновременное продвижение вглубь Азии России с севера, а
Англии с юга вызывало тревогу и озабоченность как Санкт–Петербурга, так и
Лондона. К концу второго десятилетия XIX в. яблоком раздора становятся
Средняя Азия и Афганистан. Именно этот обширный регион Востока превр ащался в стратегически важную зону, обладание которой означало победу той
34

или иной державы. Великобритания опасалась приближения России к Индии, а
в Санкт–Петербурге расценивали активизацию действий англичан у границ
среднеазиатских ханств как угрозу ее торгово–экономическим и военно–
стратегическим интересам на южном направлении (в Закаспии, Приаралье,
Прииртышье). Наиболее остро англо–российское торгово–экономическое соперничество проявилось в Иране, где более дешевые (а зачастую и более кач ественные) английские изделия стали вытеснять российские, что привело к по дрыву позиций российского капитала на иранском рынке. Неблагоприятная ситуация потребовала от российских предпринимателей внести существенные
коррективы в торговую стратегию на иранском рынке. Не выдерживая конкуренции в центральных районах Ирана, а также в Тебризе, куда через Константинополь и Трапезунд шел колоссальный поток дешевых европейских товаров,
российские торговцы меняют вектор своей деятельности в Иране. Их взоры
устремляются в северные, прикаспийские области этой страны: Гилян, Мазендеран, Астрабад. А российские власти стремятся к укреплению своих позиций в
Каспийском море. С этой целью решаются практические вопросы обследования
акватории и морского (в основном восточного и юго–восточного) побережья
Каспия, создания здесь военной и торговой флотилии, строительства морских
фортов и пр.
В 30–е гг. XIX в. у российских властей вызывало опасение активное проникновение англичан в Среднюю Азию, появление эмиссаров Лондона в Афганистане, Кашгаре и других владениях к северу от Индии. Для предотвращения
английской торгово–экономической и военной экспансии Санкт–Петербургу
необходимо было заручиться надежной поддержкой правителей среднеазиатских ханств. Но на практике этой поддержки и понимания чаще всего не было.
Особую озабоченность вызывала откровенно враждебная позиция хивинского
хана. Так, к примеру, в связи с военной экспедицией Перовского в Хиву
(1840 гг.) хивинский хан направил муллу Гассана к английскому резиденту в
Герате. Ханский посланник должен был добиться конкретной помощи со стороны англичан хивинцам. Однако дальше посылки в Хиву капитана бенгальской артиллерии Аббота дело не пошло. Англичане ограничились теми советами, которые Аббот давал хану. Не менее острым было соперничество России и
Англии в Афганистане. Контроль над афганскими торговыми путями, шедшими из Средней Азии на Индию, вызывал особое беспокойство британских колониальных властей. Лишь обеспечение военного превосходства англичан в
Герате, Кандагаре и Кабуле, опора на афганское правительство, подконтрольное Лондону, могли в определенной мере снять опасения по поводу возможной
35

экспансии России к югу от Пянджа. Наконец, попытки англичан утвердиться в
Кашгаре, а оттуда в Северном Китае также не отвечали внешнеполитическим и
внешнеторговым интересам Российской империи. Так англо–российское торгово–экономическое соперничество на Востоке превратилось в сложный и запутанный клубок противоречий, своеобразный Гордиев узел, разрубить который
мирными средствами уже не представлялось возможным. К середине XIX в.
обострение так называемого «восточного» вопроса достигло кульминации, а
накопление противоречий между ведущими державами мира вылилось в Крымскую войну.
Исключительно важную роль в развитии внешней торговли Российской
империи с сопредельными странами Востока играли ярмарки. Именно они, как
зеркало, отражали общее состояние торгово–экономических связей России со
странами Азии, являлись индикатором потребительского спроса, показателем
уровня развития производительных сил как в самой империи, так и в государствах, с которыми она поддерживала внешнеторговые связи. В XVIII в. количество ярмарок значительно возросло. Если в 50–е гг. XVIII в. в стране насчитывалось 627 ярмарок (244 городские и 383 сельские), то в 90–е гг. этого же века
их количество составило 4 044 (из них сельских 3 180). [Очерки русской культуры…, 1985, с. 219] Ярмарки цементировали единое экономическое пространство России, способствовали упрочению связей различных регионов страны, а
также являлись центрами торговли восточными товарами. Именно на ярмарки
доставлялись импортные восточные товары, а уже оттуда расходились по всей
огромной стране. Следует заметить, что восточными товарами торговали как на
городских, так и на большинстве сельских ярмарок России. Царицей российских ярмарок по праву считалась Макарьевская, с 1817 г. Нижегородская ярмарка. Основанная (как Арская) еще в середине XIV в., эта ярмарка издавна
привлекала к себе купцов из Средней Азии, Сибири, Китая, Индии. Условно все
товары на Нижегородской ярмарке в XIX в. делили на 4 группы:
1) сырые отечественные произведения;
2) изделия российских мануфактур;
3) европейские и колониальные товары;
4) азиатские товары.
Если в XVIII в. количество товаров, доставляемых на ярмарку, исчислялось сотнями тысяч рублей, то в XIX в. — уже десятками миллионов рублей.
Особенно внушительным был восточный импорт в 40–е гг. XIX в. Так, в 1840 г.
в Нижний Новгород было доставлено азиатских товаров на сумму
8 325 501 руб.; в 1847 г. — на 10 697 385 руб., в 1849 г. — на 8 394 510 руб., в
36

1851 г. — на 8 882 060 руб., в 1852 г. — на 8 886 250 руб. К середине XIX в. на
Нижегородской ярмарке сложилась четкая специализация торговли, которая
нашла выражение в названиях торговых рядов. Восточные товары можно было
закупить на Армянском (189 помещений), Астраханском малом (42 помещения), Астраханском большом (42 помещения), Серебряном малом или Жемчужном (42 помещения), двух Серебряных галантерейных (45 помещений), Китаечном (42 помещения), Китайском (84 помещения), Фруктовом и Бакалейном
(28 помещений), Фруктовом (25 помещений) и других торговых рядах. Кроме
этого, шелковыми, бумажными и шерстяными восточными товарами торговали
в разнос. [Такса на лавки…, 1853, отд. I, ч. II, с. 93–109] В 1858 г. на Нижегородскую ярмарку было доставлено следующее количество восточных товаров:
китайских — на 9 615 900 руб. сер., бухарских, хивинских, персидских, грузинских и армянских — на 2 728 060 руб. сер. [Нижегородская ярмарка…,1858,
ч. XXXIII, отд. III, с. 49] Так, китайских товаров было привезено в 1858 г. на
429 000 руб. сер. больше, чем в предыдущем. Отчасти это объяснялось тем, что
в кяхтинской торговле стали активно участвовать кроме купцов 1–й гильдии и
купцы 2–й гильдии, что привело к увеличению объемов закупок китайского
чая. А это, в свою очередь, привело к снижению цен на чай во время ярмарки.
Из 19 000 ящиков кирпичного чая, доставленного на Нижегородскую ярмарку,
16 000 принадлежало казанскому купцу Александрову. [Там же, с. 66–67] Иначе обстояло дело с бухарскими и хивинскими товарами, которых в ярмарку
1858 г. было доставлено на 881 150 руб. сер. меньше, чем в 1857 г. Товар из
ханств Средней Азии был привезен в 1858 г. на 16 000 верблюдах (в 1857 г. —
на 20 000 верблюдах). [Там же, с. 67–68] Восточные товары на Нижегородской
ярмарке, согласно официальному отчету, таким образом, составляли 13 % от
общего привоза (подсчитано нами. — В. Ш.). Между тем, некоторые восточные
товары не были включены в отчет как азиатские. Это замечание справедливо и
для товаров, доставленных из Африки. К примеру, «выпали» из списка платки и
шали тибетские (164 500 руб. сер.), шерсть верблюжья (28 100 руб. сер.), кожи
верблюжьи (9 400 руб. сер.), ладан росный (49 000 руб.), ладан простой
(65 000 руб. сер.), камедь аравийская (22 000 руб. сер.), камедь сенегальская
(28 000 руб. сер.), специи и пряности (имбирь, корица, гвоздика, мускат, кардамон, ваниль, пряные корни и аптекарские припасы — 950 000 руб. сер.), сухофрукты, оливки, миндаль и пр. (72 800 руб. сер.), кофе (474 750 руб. сер.), масло оливковое (328 500 руб. сер.), кораллы (9 380 руб. сер.), жемчуг (58 500 руб.
сер.), индиго (1 418 000 руб. сер.), сандал красный (28 000 руб. сер.), сандал синий (58 500 руб. сер.) и т.д. Кроме этого, происхождение некоторых товаров
37

невозможно определить. Таким образом, следует сделать поправку с учетом
названных выше товаров. Сложение объемов тех товаров, восточное происхо ждение которых не вызывает сомнения, привезенных на Нижегородскую ярмарку в 1858 г. следует оценивать в 17–20 %. На протяжении практически всего
XIX в. товары из стран Востока можно было встретить на всех ярмарках страны
и, прежде всего, в административных центрах губерний. К примеру, на Полтавской Ильинской ярмарке в 1849–1853 гг. (выборочно по годам. — В. Ш.) были
доставлены и проданы следующие товары (табл. 1).
Таблица 1
Наименование
товара
Чай
Кофе
Табак турецкий
Коренья разные
Краски разные
Итого:

1849
привезено продано
123 500
77 650
13 100
9 090
9 500
8 870
6 215
2 843
12 400
7 027
164 715
105 480

1852
привезено продано
184 350
14 650
5 100
3 400
4 000
3 100
2 300
1 100
20 500
13 700
216 250
35 950

1853
привезено продано
52 600
34 800
6 000
4 650
5 000
3 740
1 500
950
12 500
11 700
77 600
55 840

Источник: Ильинская в Полтаве ярманка текущаго года сравнительно с прошлогоднею и с Роменскою в 1849 году // Журнал МВД. — 1853. — Октябрь. — Отд.
V, ч. II. — С. 23—28.

В общем объеме привоза на Ильинскую ярмарку восточные товары занимали скромное место: в 1849 г. — 0,7 %; в 1852 г. — 1,6 %; в 1853 г. — 1 %
(подсчитано нами. — В. Ш.). В 1858 г. на Васильевской ярмарке в г. Гомель
Могилевской губернии азиатских товаров было на общую сумму 11 050 руб.
сер. (только чай и кофе. — В. Ш.), что составляло всего 2,2 % от всех товаров.
[Обороты…, 1858, Ч. ХХХ, № 3, с. 7–8] На Крещенскую в г. Лебедянь Тамбовской области в этот же год азиатских товаров доставлено на общую сумму
39 150 руб. сер. (китайский чай, товары из Бухарского и Хивинского ханств,
персидско–кавказские товары. — В. Ш.), что составило 5,1 % (подсчитано
нами. — В. Ш.). [Там же, с. 8–11] Общий привоз товара в 1858 г. на Крещенскую Харьковскую ярмарку составил 13 841 320 руб. сер., в том числе азиатских товаров — на сумму 272 000 руб. сер., т.е. 2 % от всего привоза. [Там же,
с. 29–31] Приведем последний пример по Крещенской Любавичской ярмарке в
Оршанском уезде Могилевской губернии. В 1858 г. всего товара было доставлено на общую сумму 504 597 руб. сер., в том числе восточных товаров — на
38

сумму 13 765 руб. сер., что составило 2,7 %. [Там же, с. 31–32] Приведенные
примеры свидетельствуют, что на разных ярмарках империи привоз азиатских
товаров, как правило, не превышал 3–5 % от общего привоза. Безусловно, в
России были ярмарки, на которых доля восточных товаров была значительно
выше. Это были торжища, расположенные рядом с центрами российско –
восточной торговли (ярмарки Казани, Симбирска, Астрахани, Оренбурга, Мензелинска Оренбургской губернии и др.). В целом же, приведенные примеры —
свидетельство широкого распространения азиатских товаров на всей территории Российской империи.
В 40–е гг. XIX в. основываются новые российские компании по торговле
с Азией. Наиболее примечательной из них на среднеазиатском направлении
стала частная компания купцов Баранова, Зубова и Пичугина. Управляющий
этой компании Ключарев основал конторы и фактории в крупных городах
Хивинского и Бухарского ханств, сумел найти расположение со стороны правителей. В итоге компания, просуществовавшая 10 лет (с 1841 по 1852 г.), добилась внушительных успехов: ее торговые обороты составляли по 300 000 руб.
сер. в год. [Михайлов М., 1867, с. 237] Управляющий использовал и преимущества более короткого, чем оренбургский и троицкий, пути доставки отечественных товаров через Астрахань, Каспийское море и Усть–Урт) тем самым получал выигрыш и во времени, и в расходах на перевозку. Деятельность Ключарева
в Средней Азии не ограничивалась только торговлей. Им была предпринята попытка выращивания доброкачественной марены на арендованных полях возле
города Горлен и близ урочища Чеганак (с арендной платой по 3 руб. сер. в год).
Кроме этого, с разрешения ташкентского кушбеги Ключарев добился аренды
земли в 7 км от Ташкента для выращивания хлопка, а также планировал открыть склад для российских товаров. Однако смерть управляющего, который
пользовался уважением в ханствах, нарушила планы. Вскоре компания свернула свою торговую деятельность непосредственно в Средней Азии.
Центрами торговли в Сибири были Тобольск, Ирбит, Ямышевск, Троицк
на Тоболе, Семипалатинск, Томск, Енисейск, Якутск, Кяхта, Иркутск. В Сибирь
и транзитом через Сибирь шли крупные товарные потоки из Средней Азии,
Монголии, Китая. На протяжении всего XVIII в. из Бухарского ханства (и частью от калмыков) в Сибирь доставлялись хлопчатобумажные ткани, которые
здесь назывались «еркеншир» (из Иоркенда). Важной статьей китайского импорта являлось серебро. Так, к примеру, только в 1827 г. торговцы из Семипалатинска привезли на Нижегородскую ярмарку 700 пудов китайского серебра.
[Штукенберг И. Ф., 1860, ст. XLIV, с. 61] Крупнейшим центром российско–
39

китайской меновой торговли на протяжении длительного времени оставалась
Кяхта. Сюда отечественные купцы везли сукно, полотно, юфть, оловянную посуду, меха, а китайцы доставляли чай, табак, шелковые и хлопчатобумажные
ткани, фарфор, сахар, бритвы, жемчуг, пшеничную муку, спиртные напитки,
столовые приборы, перец и т.д. [Там же, с. 62]
В 1750 г. торговые обороты в Кяхте достигли 3 735 000 руб. Для закупки
чая и других китайских товаров в Кяхту приезжали торговцы из Москвы, Вологды, Тотьмы, Устюга, Торопца, Соликамска, Тулы, Курска, Суздаля, Тобольска, Томска, Енисейска и других городов империи. [Московские губернские ведомости, 1843, № 15] Кроме официальной торговли, предусмотренной заключенными договорами, на протяжении практически всего времени (с начала
торга) существовала и тайная торговля. В XVIII в. ее значительная меновая торговля незаконно производилась у реки Аргунь при ручье Килори. [Штукенберг И. Ф., 1860, ст. XLIV, с. 62] Кяхта становится центром притяжения всей
сибирской и дальневосточной торговли. Со временем здесь на огромных пр осторах сложились свои торговые пути, возникли купеческие династии, специализировавшиеся на торговле восточными товарами. К началу XIX в. расширяется ассортимент товаров, доставлявшихся их Китая и Монголии на российскую границу. Главным индикатором российско–китайской торговли являлся
потребительский спрос. Так, на протяжении длительного времени одной из
важных статей китайского импорта в России являлся ревень. Его вывозили из
окрестностей Зелина, расположенного к юго–востоку от Кохинора, где он произрастал в расщелинах скал. Все попытки развести его в Сибири не увенчались
успехом, поэтому ревень в России расценивался не просто как лекарство, а как
исключительно выгодный предмет торговли.
В 1811 г. продолжились попытки установления прямых торговых связей
русских купцов с Кокандским ханством и китайской Кульджей по Сибирской
линии. В этот год снарядил караван в Коканд купец Петропавловской крепости
Тобольской губернии Калужский. С караваном были отправлены щедрые подарки для кокандского хана. Подобного рода действия Калужского были оценены по достоинству: Правительство наградило его золотой медалью. [История
МВД, 1858, с. 107] В этот же год Тарский купец Тобольской губернии Нерпин
снарядил торговый караван, который через Бухтарминскую таможню отправился в Кульджу. Его примеру последовали и другие купцы, выехавшие к китайской границе с товаром на сумму 25 тыс. руб. [Там же, с. 108]
В первой трети XIX в. все больше торговцев из стран Востока участвует в
торговле с Россией. Свои товары азиатские купцы доставляли как морским, так
40

и сухопутным путем. Так, в 1830 г. к российским черноморским и азовским
портам прибыло 84 турецких судна с товаром и 3 иранских торговых судна — к
каспийским портам. В этот же год на морских судах прибыли в Россию 6 индийцев, 40 бухарцев, 188 иранцев, 2 татар, 149 хивинцев (все по азиатской границе. — В. Ш.). [Госуд. внешн. торговля, 1831, с. 92] Кроме этого, по сухопутной азиатской границе в пределы Российской империи въехали 167 бухарцев,
1 332 казаха, 1 китаец, 79 татар, 297 русских, 47 ташкентцев. [Там же] О возросших объемах российско–восточной торговли в первой трети XIX в. можно
судить и по количеству азиатских товаров, доставлявшихся на ведущие ярмарки страны. Так, на Нижегородскую ярмарку в 1829 г. было доставлено китайских товаров на 12,6 млн руб., бухарских — на 3,1 млн руб., персидских, турецких, армянских и грузинских — на 2,2 млн руб., колониальных товаров — на
17,6 млн руб. [Варадинов Н.,1860, май, ч. XLII, отд. III., с. 264] На Курскую Коренную ярмарку в этот же год было привезено китайских товаров на 1 166 950
руб., бухарских — на 48 000 руб., персидских — на 36 000 руб. [Там же, с. 265]
Следует заметить, что на импорт восточных товаров не повлияла даже свирепствовавшая в Оренбургском крае осенью 1829 г. холера, занесенная сюда, по
всей видимости, хивинцами и бухарцами, поскольку очагами эпидемии стали, в
первую очередь, Сеитовский посад, Сарманаев и Баккулова, татарские селения,
в которых оставались торговцы их ханств Средней Азии. [Там же, с. 280]
В Сибири все города, которые, так или иначе, были причастны к внешней
торговле, выполняли определенную функцию. По образному выражению
И. Ф. Штукенберга, «Тюмень может быть назван вратами сибирской торговли,
а Нижний Новгород составляет ея сердце». [Там же, с. 64] В этих сибирских городах было немало купцов. Так, в последней четверти XVIII в. в Тобольске, Таре, Березове и Томске насчитывалось более 3 тыс. торговцев, в Енисейске —
более 3 тыс., в Туруханске (Мангазея) — до 250 купцов. [Там же, с. 70] На протяжении всего XVIII века и в первой половине XIX в. практически весь сибирский торговый капитал приходился на Кяхтинскую торговлю (примерно 18,5–
19 млн руб. — В. Ш.). [Там же, с.63]
Важным центром торговли в Восточной Сибири была ярмарка в Якутске.
Отсюда товары расходились в Охотск, Колымск, Вилюйск и на Камчатку. В
Якутск приезжало более 500 купцов и покупателей. Среди реализуемого товара
были и изделия из стран Азии (хлопчатобумажные и шелковые ткани, фарфор и
т.д.). Особую роль в развитии торговых связей России с монголами и китайцами играло купечество Нерчинского края. Даурские купцы получали с Европейской части империи вина, сахар, сукна, шелковые ткани, полотна, ситцы, пис41

чую бумагу, табак и пр. Из Кяхты в Даурию доставлялись байховый и кирпичный чай, сахар–леденец, китайка, даба, полушелковые и шелковые ткани и т.д.
Товары из Америки и Японии вплоть до начала 60–х гг. XIX в. в Нерчинский
край не доходили (американские изделия далее Благовещенска редко можно
было встретить). В это же время стала зарождаться оживленная торговля с
Маньчжурией. К 10 февраля в Даурию поступали товары с Нижегородской ярмарки, а буквально через 10 дней и с Верхнеудинской. В эти горячие для торговли дни нерчинские купцы закупали доставленный с ярмарок товар, отдавая
предпочтение хлопчатобумажным тканям, сукнам, миткалю, люстрину и пр. В
конце февраля в Нерчинск съезжались торгующие казаки и забирали товар возами. Кроме казаков прибывали купцы и с китайской границы (прежде всего,
монголы). С приобретением Амура привоз товара вырос до 300 000 руб. сер.
[Щукин Н., 1860, сентябрь, ч. XLIV, отд. III, с. 68–69] Важной статьей торговли
в Кяхте была нерчинская белка. В Маймачине китайские купцы отдавали предпочтение белке, добытой на берегах Аргуни. В 1856 и 1857 гг. нерчинской белки продавалось до 600 000 штук по цене 25 коп. за шкурку. В последующем
объемы продажи белки упали. Долгое время негативное воздействие на торго влю нерчинских купцов оказывал запрет на торговлю в Кяхте всем торговцам за
исключением купцов 1–й гильдии. По этой причине многие даурские торговцы
вынуждены были отвозить белку и мерлушку в Кяхту и продавать свой товар
первогильдейцам. До 1849 г. привоз товара даурских купцов в Кяхту доходил
до 600 000 руб. сер., затем объемы упали и восстановились до прежних размеров в 1856—1857 гг. [Там же, с.71] С конца 50–х гг. XIX в. расширился вывоз
белой и черной мерлушки в Китай. Необработанную мерлушку в большом количестве нерчинские купцы вывозили в Кяхту и меняли ее на китайский чай.
До 20–х гг. XIX в. белая и черная мерлушка продавалась по одной цене, но впоследствии в Китае вырос спрос на черную мерлушку. Поэтому цены на последний товар выросли. В самой Кяхте лучшей мерлушкой считалась даурская (ее в
Кяхте называли закаменской. — В. Ш.). Как отмечал знаток Даурии Н. Щукин,
«шерсть на ней мягкая, густая и глянцеватая, вероятно, от питания горными
травами». [Там же, с. 74] Черную даурскую мерлушку предпочитали и монголы, хотя в Кяхту поступала также решетиловская, бухарская, крымская и украинская мерлушка. Другой важной статьей нерчинского вывоза на границу были
бычьи и коровьи кожи. В силу традиции и в целях сохранности груза все ящики
с китайским чаем в Кяхте обшивали сырой кожей. Этот процесс назывался
«ширить». Неслучайно в Кяхте был целый цех мастеров–ширильщиков. В некоторые годы количество коровьих и бычьих шкур, необходимых для обшивки
42

ящиков с китайским чаем, доходило до 80 000 (две шкуры шло на 3 ящика. —
В. Ш.). Как отмечал тот же Н. Щукин, «высокая цена за сырыя кожи убила кожевенные заводы». [Там же, с. 77] И если раньше из Даурии в Китай ежегодно
отправлялось до 30 000 юфтевых кож, то с конца 50–х гг. XIX в. этот вид торговли практически прекратился. Вывоз российских товаров из Нерчинского
края в Кяхту осуществлялся в несколько этапов: в декабре, затем в конце января и, наконец, в феврале–марте. Стоимость доставки товара от Нерчинска до
Кяхты составляла 1 руб. сер. с пуда. В 1852 г. во всей Забайкальской области
насчитывалось 692 купца. [Забайкальская область…,1853, с. 25] Немало к этому
времени в крае жило инородцев: из них 98 416 человек составляли монголы,
8 576 — маньчжуры. Увеличение численности населения в Забайкальской области способствовало увеличению поголовья домашнего скота. По данным на
1852 г. в крае насчитывалось 243 866 лошадей, 290 797 голов рогатого скота,
557 958 овец, 2 412 тонкорунных овец, более 10 000 свиней, 33 745 коз,
2 724 верблюда, 1 040 оленей. [Там же]
В это же время (середина XIX в.) расширяется торговая деятельность российских купцов в Амурском крае. Возникают проекты распространения торго вли по Уссури, Сунгари, Лео и дальше, вплоть до Печелийского залива, поскольку он, по мнению одного из авторов проекта расширения торговой деятельности в Амурском крае, «ближе к Китаю, Японии, Ликейским и
Сандвичевым островам, Маниле, Индии и другим торговым центрам мирового
движения». [Романов Д. И., 1895, с. 383] Закрепление России на дальневосточных рубежах отвечало бы не только торгово–экономическим, но и геополитическим устремлениям ее правительства.
Уже в 50–е гг. XIX в. в российских общественных кругах вызывало тревогу соседство с Японией. Д. И. Романов, называя Японию «Англией Восточного океана», предполагал, что вскоре она станет сильной морской державой, а
«подпадение ея под власть европейской нации сделает ее опасным оружием
против России, и потому здесь, на этих берегах, надобно следить зорко за ус илением и образованием Японии и за водворением в ней иноземного могущества». [Там же, с. 386] Пророческие слова, сказанные за несколько лет до русско–японской войны! Усиление позиций русского капитала на Дальнем Востоке должно было, отчасти, решить и важные военно–стратегические и
геополитические задачи. Особое значение при этом придавалось тихоокеанским
портам. Уже в 1857 году в Николаевске (на Амуре) побывало 7 иностранных
кораблей и около 100 российских барж, на котоых было доставлено до
150 000 пуд. товара на общую сумму 1 млн руб. сер. [Там же, с. 391] Купцы,
43

освоившие торговый путь по Амуру, высоко отзывались о несомненных преимуществах речного пути для развития торговых связей не только с отдаленными районами российского Дальнего Востока, но и с сопредельными районами Монголии, Маньчжурии, Китая. Признавая Амур «величайшей рекой Старого Света», сторонники развития торговли в этом крае отмечали, что этот
водный путь «единственный пример реки в мире, по которой бы пароход, пр ивезенный океаном в ея устье, поднялся вверх на 3 000 верст…». [Там же, с. 395]
К середине XIX в. расширились торговые связи российских купцов с
туркменами. Нуждавшиеся во многих российских товарах (и, прежде всего, в
хлебе и железе), туркмены вели активный товарный обмен с российскими купцами, предлагая им рыбу, икру, вязигу, лебяжий пух, шкурки лисьи, шакалов и
корсаков, ковры, армячины и пр. Как отмечал в своей работе известный исследователь XIX в. М. Н. Галкин, «внешней торговлей занимается охотно всякий
зажиточный Туркменин; оборотный капитал не превышает обыкновенно и
1 000 руб. сер.» [Галкин М. Н., 1868, с. 47–48] Вместе с тем, несмотря на достаточно тесные торговые связи российских и туркменских купцов, в середине
XIX в. не прекращались нападения туркмен на российские купеческие суда у
восточного и юго–восточного берега Каспия. Это побуждало российские власти
к укреплению своих позиций в этом регионе Азии.
Сложные, часто достигавшие крайнего напряжения отношения сохранялись у России с Хивой. Частые нападения хивинцев (а также подстрекаемых
ими казахов, туркмен и каракалпаков) на российские купеческие караваны, следовавшие в Среднюю Азию, негативно отражались на развитии торговых связей России не только с Хивинским ханством, но и другими среднеазиатскими
государствами, поскольку важнейшие торговые пути с Оренбургской линии на
Бухару, Афганистан, Кашмир, Балх и другие места шли через территорию, подвластную Хиве. Торговые связи России с Хивой, восходящие к 1670 г., пер ежили периоды подъема и спада: от стремления хана Шаниаза принять его ханство в подданство России (1700 г.), до военной экспедиции Оренбургского губернатора генерал–адъютанта В. А. Перовского против Хивы (1839–1840 гг.).
Все попытки урегулировать отношения с Хивой не увенчались успехом: российские миссии, направленные к хивинским ханам, чаще всего встречались недружелюбно (миссии А. Субханкулова, Гладышева и Н. Н. Муравьева–
Карского и др.), а на все предложения российской стороны правительство хана
либо отвечало отказом, либо уклонялось от ответа. Так же, по сути, безрезультатными оказались и хивинские миссии в Россию в 1849–1850 и 1852 гг. О сохранении враждебного отношения к своему северному соседу свидетельствуют
44

и хивинские миссии в Турцию (в разгар Крымской войны) в 1853 и 1854 гг. Тем
не менее, как свидетельствуют многочисленные архивные документы (прежде
всего Государственного архива Оренбургской области. — В. Ш.), торговые связи России и Хивы на протяжении XIX в. почти не прекращались.
Непросто развивались торговые связи России и с Кокандским ханством.
Взаимоотношения между двумя государствами на протяжении второй–
половины XVIII–первой половины XIX вв. оставались неурегулированными.
Взаимовыгодная торговля встречала на своем пути множество препятствий. К
середине XIX в. российско–кокандские отношения резко обострились. Кокандцы расширили нападения на российские торговые караваны, подстрекали казахов на грабежи. В 1856 г. власти Коканда пытались подорвать российско–
бухарскую торговлю. [Там же, с. 197–198] Тем не менее, несмотря на обострение межгосударственных отношений, торговые связи России и Коканда сохр анялись: на Сибирскую линию (реже на Оренбургскую) прибывали кокандс кие
купеческие караваны. А российские подданные (прежде всего, татары) отваживались снаряжать торговые караваны не только в Коканд и Ташкент, но и в
Синьцзян, куда они отправлялись с кокандскими и ташкентскими караванами.
В целом, торговля Российской империи с ханствами и народами Средней
Азии на протяжении всей первой половины XIX в. возрастала. Так, с 1827 по
1837 г. из Средней Азии на Оренбургскую линию было доставлено товаров на
11,5 млн руб. сер., а в период с 1840 по 1850 г. — на 15 3/4 млн руб. сер. [Торговля России с Среднею Азиею…, 1860, ч. XLII, отд. V, с. 7] Особенно быстрыми темпами рос импорт среднеазиатского хлопка: в 50–е гг. XIX он вырос в
21 раз. [Там же, с. 9] Об ассортименте ввозимых в Россию из Средней Азии товаров в середине века можно судить по данным за 1859 г., сведенным нами в
таблицу 2.
Таблица 2
№

1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.

Наименование товара

Бумага хлопчатая
Бумага пряденая
Шелковых и полушелковых изделий
Шелк
Ковры
Ляпис–лазурь
Мерлушки казахские
Мерлушки бухарские
Мягкая рухлядь
45

Количество

На сумму,
руб. сер.

102 271 пуд.
6 385 пуд.
–
972 3/4 пуд.
842 шт.
12 пуд. 4 фунта
384 483 пуд.
65 047 пуд.
–

443 375
22 523 1/2
21 930 1/2
92 179
1 607
1 190
101 304 3/4
70 435 1/2
27 490

№

10.
11.
12.
13.
14.
15.
16.
17.
18.
19.
20.
21.
22.
23.
24.
25.
26.
27.

Наименование товара

Кожи выделанные
Фрукты
Рис
Марена
Семя цитварное
Чай
Кошем
Шерсть разная
Пух козий
Армячины и армяки
Кожи сырые
Сало
Рогатый скот
Лошади
Козлы
Бараны
Верблюды
Соль озерная
ВСЕГО:

Количество

На сумму,
руб. сер.

–
64 740 пуд.
4 213 1/4 пуд.
1 417 пуд.
3 142 пуд.
22 пуд. 22 фунта
3 767 шт.
23 990 1/4 пуд.
354 1/4 пуд.
–
337 773 шт.
3 312 3/4 пуд.
18 597 шт.
4 321 шт.
6 687 шт.
451 597 шт.
86 шт.
227 608 пуд.

33 137 1/4
137 668 1/2
8 532 1/4
3 090
6 454
412
3 615 1/4
34 310 3/4
1 512 1/2
6 708 1/4
138 206
5 090 1/4
345 848 1/2
91 346
9 044 1/4
1 261 613
2 672
–
3 428 602 руб. 04 коп. сер.

Источник: Торговля России с Среднею Азиею…, 1860, ч. XLII, отд. V, с. 7.

Для сравнения приведем данные, свидетельствующие об ассортименте и
объеме российского экспорта в Среднюю Азию в тот же год.
Таблица 3
№
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.
10.
11.
12.

Наименование товара
Хлопчатобумажные изделия
Шелковые и полушелковые изделия
Шерстяные изделия
Шерстяные азиатские изделия
Сукно
Позумент
Хлопок пряденый
Юфть
Мягкая рухлядь
Бумага писчая
Сахар
Чай

Количество
–
–
–
–
142 855 арш.
–
8 533 1/2 пуд.
–
–
–
3 472 пуд.
67 пуд. 29 фунтов

На сумму, руб. сер.
895 081
23 090 1/2
26 535
29 187
109 938
84 177
125 670 3/4
127 617
10 992 1/2
9 670 3/4
38 780
2 867 1/2

№
13.
14.
15.
16.
17.
18.
19.
20.
21.
22.
23.
24.
25.
26.

Наименование товара

Количество
–
–
–
–
–
–
–
4 080 пуд.
269 шт.
2 048 шт.
222 шт.
227 шт.
510 296 пуд.
–

Чугун
Железо
Сталь
Медь
Олово
Игольный товар
Красильные материалы и кошениль
Табак
Рогатый скот
Лошади
Бараны
Верблюды
Хлеба разного
Монеты
ВСЕГО:

На сумму, руб. сер.
34 837 1/4
102 828
5 912
55 238
3 055
5 905
81 338
4 979 1/2
2 083
12 773 1/4
373
3 757
142 015 1/4
229 345 1/4
2 333 052 руб.
39 коп. сер.

Источник: Там же, с.7–8.

Приведенные в таблицах данные свидетельствуют о том, что в 50–е гг.
XIX в. российско–восточная торговля имела отрицательное сальдо. Однако, в
российском экспорте в ханства Средней Азии и казахские степи преобладали
готовые изделия, а в импорте — сырье, необходимое для развивавшейся отечественной промышленности. Поэтому увеличение ввоза среднеазиатского сырья,
в целом, было положительным явлением во внешней торговле империи. Кроме
этого наблюдалось уменьшение вывоза российской монеты, что также было
важно для экономической жизни государства. А значительный наплыв российского золота в Среднюю Азию в 1858 г. привел к значительным убыткам мес тных торговцев: до 1 рубля на каждый полуимпериал. [Там же, с. 11] Расширению торговых связей России с ханствами Средней Азии способствовали отмена
в 1858 г. пошлин на российские товары, вывозимые в Бухару, а также беспошлинный ввоз бухарского хлопка на Оренбургскую линию. Следует также отметить сохранение в середине XIX в. значительной контрабанды как в экспортных, так и импортных операциях. Поэтому практически все данные по внешней
торговле, которые приводились официальными изданиями в Российской империи, не всегда были полными. Российская статистика отражала лишь те объемы
внешнеторговых оборотов, которые фиксировали таможни. А в эти объемы
входили лишь те товары, которые были очищены таможнями. Многие российские исследователи отмечали, что из–за очень большой протяженности грани47

цы империи с государствами Востока невозможно физически и финансово
обеспечить полный контроль за движением товаров через границу. Вот почему
в статистические отчеты не входили сведения о пересечении границы знач ительных партий контрабандных товаров, в том числе и запрещенных к вывозу.
Следует учитывать и то обстоятельство, что к середине XIX в. в России
значительно возросло количество торговцев. Так, согласно данным 10–й переписи народонаселения Российской империи, в стране насчитывалось 3 374 лица, причисленного к 1–й купеческой гильдии (1 710 мужчин и 1 664 женщины),
Кроме того, имели свидетельство по 1–й гильдии 29 дворян, 283 почетных
гражданина, 54 иностранных гостя, 148 иногородних гостей и 6 крестьян (всего
520 чел.). [Ведомость…, 1860, май, ч. XLII, отд. III, с. 1] Купцов 2–й гильдии
насчитывалось 12 322 человек (6 279 мужчин и 6 043 женщины), а 3–й гильдии — 409 450 человек (211 946 мужчин и 197 504 женщины). Вместе с тем,
были лица, не отнесенные к купеческому сословию, но имевшие на руках официальные свидетельства по 2–й и 3–й гильдиям. Таких было по 2–й гильдии:
дворян — 46 чел., почетных граждан — 481 чел., иностранных гостей — 3 чел.,
иногородних гостей — 269 чел., крестьян — 21 чел. По 3–й гильдии: дворян —
319 чел., почетных граждан — 393 чел., иностранных гостей — 49 чел., иногородних гостей — 5 066 чел., крестьян — 2 779 чел. (итого 8 608 чел.). Все указанные купцы относились к категории лиц, действительно платящих подати и
отправляющих повинности. Кроме них были и те торговцы, которые находились в статусе лиц, состоящих на временной от платежа и повинностей льгот.
Таких купцов 1–й гильдии насчитывалось 2 196 чел. (и сверх того имевших
торговые свидетельства по 1–й гильдии: дворян — 2, почетных граждан — 14,
иностранных гостей — 48, иногородних гостей — 9), купцов 2–й гильдии —
508 чел. (имевших свидетельства по 2–й гильдии: дворян — 1, почетных граждан — 4, иногородних граждан — 3), 3–й гильдии — 3 984 чел. (сверх того получивших свидетельства по 3–й гильдии: дворян — 1, иностранных граждан —
7, иногородних граждан — 39). [Там же, с. 2—8] Таким образом, при 69–
миллионном населении Российской империи в стране насчитывалось почти
полмиллиона лиц, непосредственно занимавшихся торговлей. Это свидетельство значимости и масштабов торговли. Десятки тысяч российских торговцев
принимали участие во внешнеторговых операциях. Невозможно назвать точную цифру этих участников, поскольку некоторые купцы (как, например, казанские, астраханские или оренбургские) участвовали во внешнеторговых операциях постоянно, а некоторые торговцы совершали единичные операции, либо

доверяли свои товары, вывозимые за границу, своим приказчикам, либо иным
купцам.
Одним из центральных вопросов российского посольства в Бухару во
главе с Носовичем в 1870 г. были и двусторонние торговые связи. Российский
посланник признавал, что русские купцы в Бухаре испытывают затруднения,
которых лишены бухарские торговцы в России. Носович интересовался и размахом английской торговли в ханстве. Однако, российские купцы, находившиеся в Бухаре, сообщали, что «здесь хотя и имеются произведения Англии, но
мануфактурные произведения и железные изделия более русския, и они не боятся пока конкуренции англичан». [Носович, 1898, с. 637] Носович обращал
внимание на те препятствия, которые сдерживали развитие торговли в Бухарском ханстве. В частности, он отмечал, что все торговые сделки на городских
рынках ханства не могли осуществляться без участия местных маклеров, которые брали с каждого продавца по 1 теньге с 400, а с покупателя по 1 теньге с
200. [Там же, с. 643] Как заметил российский посланник, «народ тяготится этим
сбором, а также закятным, которые взыскиваются с большою строгостью».
[Там же]
Литература
1. Андрэ, Карл. Направление торговых путей в Средней Азии // Вестник
Императорскаго РГО. — 1859. — Т. XXVII. — Отд. III. — С. 65–95.
2. А–ов, И. Из приазовского края // Вестник Европы. — 1886. — Кн. 11. —
Ноябрь. — С. 385–400.
3. Варадинов, Н. История Министерства внутренних дел // Журнал
МВД. — 1858. — Ч. XXIX. — № 2. — С. 107–108.
4. Варадинов, Н. История Министерства внутренних дел // Журнал
МВД. — 1860. — Ч. XLII. — № 5. — С. 250–265.
5. Ведомость о народонаселении России по 10 переписи // Журнал
МВД. — 1860. — Ч. XLII. — № 5. — Отд. III. — С. 1–14.
6. Винский, Г. С. Проект о усилении Российской с Верхнею Азиею торговли чрез Хиву и Бухарию // Русский Архив. — 1878. — №4. — С. 400–403.
7. Государственная внешняя торговля в разных ея видах: 1830. — СПб.: в
тип. Департамента внешней торговли, 1831. — 92 с.
8. Забайкальская область в 1852 году // Журнал МВД. — 1853. — № 11 —
Ноябрь. — Отд. V. — С. 22–28, карта.
9. Иванюков, И. Свобода внешней торговли и протекционизм // Вестник
Европы. — 1885. — Кн. 1. — январь. — С. 248–265.
49

10. Ильинская в Полтаве ярманка текущаго года сравнительно с прошлогоднею и с Роменскою в 1849 году // Журнал МВД. — 1853. — Октябрь. —
Отд. V, ч. II. — С. 23–28.
11. К истории первоначальных сношений наших с японцами (Сибирския
дела в Московском Архиве Иностранных Дел, V, 33–й) // Русский Архив. —
№ 11. — 1904. — С.615–620.
12. Михайлов, М. Наша среднеазиатская торговля // Всемирный труд. —
1867. — Февраль. — С. 235–244.
13. Нижегородская ярмарка в 1858 году // Журнал МВД. — 1858. —
Ч. XXXIII. — Отд. III. — С. 47–98.
14. Носович. Русское посольство в Бухару в 1870 году. Журнал полковника Носовича // Русская старина. — 1898. — Сентябрь. — С. 629–650.
15. Очерки русской культуры XVIII в. Ч. 1. / гл. ред. Б. А. Рыбаков. —
М. : МГУ, 1985. — 384 с.
16. Погодин, М. П. Астрахань. Из дорожных записок М. П. Погодина в
1861 году // Всемирный труд. — 1867. — Март. — С. 79–97.
17. Потанин, Г. Привоз и вывоз товаров города Томска в половине
XVII столетия // Вестник Императорскаго РГО. — 1859. — Ч. ХХVI. —
С. 125–144.
18. Романов, Д. И. Письма об Амурском крае // Русский Архив. —
1895. — № 3. — С. 373–400.
19. Рыбушкин, М. Записки об Астрахани. — М. : в тип. С. Селивановскаго, 1841. — 220 с.
20. Рычков, П. Введение в Астраханскую Топографию. — М. : при Императорском Московском университете, 1774. — 76 с.
21. Такса на лавки и помещения на Нижегородской ярманке, по расценкам
1852 года // Журнал МВД. — 1853. — Октябрь. — Отд. I. — Ч. II. — С. 93–109.
22. Туманский, В. И. История Государственного совета // Русский Архив. — 1903. — № 9. — С. 170–176.
23. Чулков, М. История краткая Российской торговли. — М. : в Тип. Пономарева, 1788. — 314 с.
24. Штукенберг, И. Ф. Статистические труды Ивана Федоровича Штукенберга, издаваемые сыном автора Антоном Штукенбергом. — СПб. : в тип.
И. И. Глазунова и К о, 1857. — 835 с.

План Нижегородской ярмарки

ИССЛЕДОВАНИЯ И ДОКУМЕНТЫ

Чулков М. История краткая Российской торговли. —
М. : в тип. Пономарева, 1788. — 314 с.
Работа М. Д. Чулкова представляет собой хронологический экскурс в
историю внешнеторговой и таможенной политики России до 1778 года. Пр имечательно, что в большинстве случаев автор компилирует целые куски нормативных актов, не сопровождая их какими–либо комментариями. Воспроизведение отрывков текста М. Д. Чулкова сохраняет орфографию автора; лишь
в некоторых случаях при явных ошибках и опечатках составителем внесены
поправки.
Михаил Дмитриевич Чулков (ок. 1743–1792) — человек уникальной судьбы. Выходец из солдатской семьи, учившийся в гимназии для детей разночинцев
при Московском университете, он с юных лет проявил творческие способности, вначале как актер придворного театра, а затем как литератор. В России
екатерининской эпохи были очень популярны плутовские рассказы М. Чулкова.
Автор был известен и как издатель сборника повестей «Пересмешник, или
Славенские сказки», а позже (вместе с М. И. Поповым) и как собиратель и систематизатор русского фольклора и мифологии. В 1770–1774 гг. и 1789 г.
М. Чулков публикует «Собрание разных песен», в которое вошло около 400
народных песен. Вместе с тем, Михаил Дмитриевич был не только талантливым писателем, он смог сделать блестящую карьеру от придворного лакея до
солидного чиновника Сената, получил потомственное дворянство. Одними из
наиболее значимых трудов М. Чулкова стали работы, посвященные истории
торговли России (в том числе внешней): «Историческое описание коммерции
российской…» (1781–1788 гг.) и «История краткая Российской торговли»
(1788 г.), а также некоторые деловые справочники. Основанные на архивных
источниках, названные работы представляют интерес для исследователей
представленной широкомасштабной картиной эволюции российской коммерции до последней четверти XVIII века. (История русской литературы. Т. 1.
Древнерусская литература. Литература XVIII века / Редакторы тома
Д. С. Лихачев, Г. П. Макогоненко. — Л. : Наука, 1980. — С. 597–607.)
Страница

157

Описание события

Для некоторых обстоятельств имянным указом велено от сего времени производить жалованье всем стат52

Дата принятия
правового акта
1736, Октября 4,
Ноября 12, 22, 24,
Декабря 13, 22;

158–159

159

160

ским чинам казенными Сибирскими товарами по
установленной в Сибирском приказе оценке. Да в сие
же время определением Правительствующаго Сената
велено Коммерц–Коллегии отправить в Кяхту купчину для закупки ревеню, а для браку онаго аптекаря, и,
сочиняя, дать им инструкции.
При Астраханском порте Армянам, не записавшимся
в Астраханское купечество, в розницу товарами торговать запрещено. От всех же портов сырых и не в
мастерстве кож за море отпускать не велено; а выделанныя, кроме лосин, позволено. А определением
Кабинета велено, ежели иностранные купцы будут
ослушны и по позывам в Коммерц–Коллегию не
явятся, то арестовать товары их соразмерно иску, и
винить, не принимая никакого оправдания, ниже позволяя оным апелляцию; и сие определено велено было припечатать в куранты; и сообщить о том для объявления всему иностранному купечеству, всем Российским Министрам, обретавшимся тогда при Дворах
чужестранных.
По доношению находящегося в городе Ряще (Реште. — В. Ш.) Российскаго Консула, Порутчика Арапова, об искоренении на Каспийском море разбойников, о построении способных для купечества судов, о
пресечении заповедных торгов и о прочем, велено
Коммерц–Коллегии рассмотреть; причем, как то доношение, так и разныя по тому мнения Кабинета
присланы были в Коллегию.
Пребывавшему тогда в Персии Российскому Консулу
Порутчику Арапову велено производить жалованье
по тысяче по осьми сот по три рубли по двадцати по
две копейки в год из доходов Астраханской Губернии. За издержанные при портах материалы на даваемые из пушек сигналы велено Коммерц–Коллегии
из пошлиннаго сбора отсылать всегда по требованиям в Канцелярию Артиллерии и Фортификации из
огневых и ластовых денег.
53

1737 Февраля 22,
27, Мая 24 дня

1737, Генваря
15 дня

1737, Февраля
22 дня

1737, Мая 26 дня

1737, Сентября
26 дня

1737, Октября
2 дня;
1741, Июня 11 дня

161

162

163

163
163

165

Сочиненное при Государе Царе и Великом Князе
Алексее Михайловиче в 7175 году устав о торге Российском с иностранными державами, велено было
Коммерц–Коллегии, сообразя оной с состоявшимися
указами и другими законами в рассуждении настоящаго времени, рассмотреть, и как доженствовало в то
время купцам в торговле им поступать, учиняя проект, подать в Правительствующий Сенат, приложа
при том и мнение.
К Аптекарю на Кяхту для разработывания ревеню из
Санкт–Петербурга работных людей посылать не велено, а назначено исправлять тамошними.
Как купечество, торгующее в Сибири, отыскав новые
дороги, начало объезжать Верхотурскую таможню, то
имянным указом повелено регламент, или статьи
7207 года о Сибирском торге, публикациею подтвердить, чтобы купцы и всякаго чина люди ни с деньгами, ни с товарами, ни с прочими пожитками мимо
Верхотурья проезжать не отваживались; а кто дерзнет
оное учинить, то, ловя, конфисковывать у них товары.
Княгини Калмыцкой и при ней находящихся Калмыков новокрещенных с товаров их и с рукоделья, которые они продавать будут, пошлин брать не велено, а
взимать оныя пошлины с купцов тех, которые купят у
них товары.
С покупаемых для Персидскаго Шаха товаров в России пошлин брать не велено.
А имянным указом повелено ревень на Кяхте принимать чистой на брак; склонять поставщика, чтоб он
негодной, оставшийся за браком, сожигал, десятую
брать ревенем с подрядчиков в Иркутске, за ревень
платить мягкою рухлядью, невысокой доброты; послать человека для разведывания о ревене, и впредь
каменнаго ревеню без указу не покупать, и прочая.
А как имянным указом Китайской казенной караванной торг уничтожен, и велено быть ему отныне в
54

1738, Июня 24 дня

1738, Августа
17 дня

1739, Генваря 24,
25; Марта 7 дня

1739, Генваря 31
дня

1639, Мая 4 дня

1739, Мая 30 дня

1739, Сентября
21 дня

165

166

167

182

183

вольной торговле, собрав для того компанию из знатнаго купечества, или и других персон, то и велено
Коммерц–Коллегии таковое учреждение произвести в
действо.
Потом опубликованным указом в Китайское государство из Сибири мягкой рухляди партикулярным людям ни тайно, ни явно выпускать не велено.
А по причине отправляющагося тогда из России в
Турецию посольства имянным указом отпуск мягкой
рухляди за границу из Смоленской губернии
наистрожайше запрещен.
Наконец, имянными указами велено при Сибирском
Приказе иметь завсегда трех человек Греков, умеющих делать и сшивать мехи; отправить в Константинополь купчину с мягкой рухлядью, и прочая. При
Кяхтинском и Цурухайтуевском форпостах до времени дозволено партикулярным людям торговать такими товарами, которые в караване не употребляются.
Объявить ревенному поставщику Бухарцу Мурату,
чтобы он впредь негоднаго ревеню в Россию не вывозил; понеже таковой принят от него не будет. А при
браке обделывать ревень весьма чисто, и в Петербург
привозить совсем уже обчищенный.
Находившийся в Англии Российский Министр Князь
Щербатов сообщил в Кабинет прошение и предприятие Аглинских купцов, которые вознамерились отправлять свою торговлю чрез Россию в Персию, и от
Кабинета препоручено было Коммерц–Коллегии обо
всем оном рассмотрение учинить.
С 1720 года до сего времени, по имеющемуся известию в Коллегии, на разныя строения и на содержание в исправности деревяннаго обруба по реке Кутумовой, в Астраханской портовой таможне собираемы
были с купечества деньги, с каждаго платежнаго рубля по одной копейке.
Для лучшаго же споспешествования торга при Астраханском порте велено Адмиралтейской Коллегии
55

1739, Октября
17 дня

1740, Мая 12 дня

1740, Сентября
17 дня

1740, Сентября
19 дня

1740, Ноября
15 дня
1740, Ноября
18 дня

1741, Генваря 8,
Июля 7 дня

1745, Мая 3 дня

1745, Мая 10 дня

183

184

185

188

190

для отпуска и переезда из Астрахани в Персию людей
и товаров строить на Каспийском море пакетботы на
счет Коммерц–Коллегии. В сие время состоялось
учреждение в Коммерц–Коллегии обще с главным
Магистратом, какие товары иностранным купцам
продавать в России в розницу и оптом.
Учинено же подтверждение о крепком смотрении и
пресечении потаеннаго провоза купеческих товаров в
Персию, понеже то некоторым образом открываться
начало.
Взнесено от Коммерц–Коллегии в Сенат доношение,
не повелено ли будет для лучшей выгоды корень марену, собираемую около Кизляра, отпускать только в
Персию, а за море в Европу отпуском запретить; о
чем предписано было учинить рассмотрение, а, между тем, отпуск за море кореня онаго запретить. Потом
наистрожайше запрещено отдавать для продажи в
Магометанския и идололаторския руки церковныя
вещи; что накрепко велено всем таможням.
Главнаго Магистрата Контор указом из Правительствующаго Сената предписано было, дабы оная от сего времени избирала в таможенные управители купцов за выбором всего купечества первостатейных и
пожиточных людей, в товарах знающих силу, а притом ежели есть, то иностранные языки разумеющих.
Между прочими узаконениями велено при Кяхтинском форпосте поселять между прочими и крестьян,
записывая их там в посад, и прочая.
Имянным высочайшим указом, данным Коллегии
иностранных дел, Аглинская коммерция в Персию
чрез Россию прекращена и вовсе отставлена; и запрещено, чтоб Агличане от здешняго порта товары свои
отправляли в Персию чрез Астрахань, и прочая.
Как привезенной купчиною Персидскаго Шаха в Россию шелк долгое время продан здесь не был, то склонены Российские купцы к покупке онаго; и для сего
дозволено им оной отпустить за море беспошлинно.
56

1745, Мая 27 дня

1745, Июля 17 дня

1745, Августа
8 дня

1745, Августа
14 дня

1745, Августа
19 дня

1745, Сентября
16 дня

1746, Ноября 23
дня

1747, Сентября
7 дня

1747, Сентября

192

193

194

195–197

А как под видом дозволенной пропорции послам и
министрам чужестранным вывозимы были купеческие товары, то для сей самой причины имянным
указом повелено со всех от того времени вывозимых
к послам и министрам провизий и вещей брать пошлину и в таможнях досматривать.
При определении в Персию Консула велено Коллегии
и Главному Магистрату рассмотреть, не возможно ли
будет онаго по распространении торговли содержать
сбором с отпускаемых и привозимых товаров; а по
посылке с оным Консулом для обучения тамошней
торговли шести человек мнение Коммерц–Коллегии
оставлено.
Господин Действительный Тайный Советник и Кавалер Оренбургский Губернатор Неплюев, учреждая
между прочим пограничную торговлю Оренбургской
губернии с степными народами, прислал в Правительствующий Сенат сочиненной тариф и другия
учреждения об оной торговле, которое все велено
было рассмотреть Коммерц–Коллегии и со мнением
своим взнести в Сенат к рассуждению.
…сделать узаконение, каким образом поступать
впредь с такими людьми, кои оказываться будут в
провозе потаенным образом товаров, и представить
также Сенату. Сие предпринято по случаю тайно
провезенных из Сибири товаров.
Как по скончании Турецкой войны в заключенном
1739 года с Портою Оттоманскою мирном договоре в
девятом артикуле предписано было: «Понеже коммерция от плодов мира и от оной плодоносие и
изобилие государств и подданных происходит, того
ради позволяется блистательной Порты подданным
купцам в государстве Всероссийском купечество свое
со всякою свободностию отправлять на таком основании, как других держав подданным позволено, и с
платежом таких пошлин, как оные платят; напротив
того взаимно Всероссийской Империи подданным
57

7 дня

1748, Генваря
22 дня

1748, Июля 20 дня

1748, Августа
26 дня

1749, Августа 18,
Сентября 19,
Декабря 16;
1750, Апреля 9,
Июня 8,
Ноября 13;
1751, Июля 12;
1756, Декабря
31 дня

купцам в империи Оттоманской такая же свобода в
купечестве дана быть имеет; то вследствие сего высочайшим имянным указом и учреждены были по сей
границе многия таможни, главныя же из оных была в
городе Черкасске, однако ж, по просьбе Донских казаков оная таможня вывезена была и учреждена на
реке Темерник при урочище, называемом Богатой
Колодезь. Между прочими учреждениями предписано оной было за неимением у Турецких и других
купцов ефимков брать пошлину Турецкими деньгами, серебряными и золотыми; для чего и прислана
была от находящагося тогда в Константинополе Резидента Господина Тайнаго Действительнаго Советника и Кавалера Неплюева оным Турецким деньгам
ведомость, какое они имеют в сравнение с нашею
монетою; потому и определен был в оную таможню
пробной мастер, и посланы туда стемпели для клеймения товаров, и тариф переведен на Турецкой и
Италиянской языки. За ненасилением же довольнаго
числа купечества Российскаго, оной торг почитать
велено ярмонкою, для чего и дозволена была иностранным купцам различная тамо продажа, и учреждены для онаго торгу во многих местах заставы; но
паки по просьбе Донских казаков, оныя заставы были
уничтожены. Купцы прежде останавливались у крепости Таганрога за мелкостию Дона и перевозили товары на мелких судах или лодках, которыя содержали
Донские казаки; а для проветривания Турецких товаров построен был при крепости Таганрог карантинный дом. Сверх Турецких и других многочисленных
товаров возили туда из Кубани для Козаков Армяне и
Татары серые Черкесские чекмени, шаравары, бурки,
седельные тебеньки, киндяки, кумачи, сафьяны, мешины, сапоги, выбойки, бязь и соль. А овчин, овечьей шерсти и самых овец чрез Киев и прочия пограничныя таможни из России выпускать тогда было не
велено.
58

1749, Августа
23 дня

197

202

203

204–205

205

206

Около сего времени присланы от Господина Тайнаго
Советника и разных Орденов Кавалера Неплюева сообщенныя ему от Венецианскаго Посла, находящагося при Оттоманском Дворе, кондиции о произведении Венецианами коммерции в Россию…
Привозимые к Санкт–Петербургскому порту товары
из–за моря для отпуску отсюда в Персию, то есть сахар и брусковую краску, указом из Правительствующаго Сената велено отпускать без браку, дабы не
упустить времени отправления их из Астрахани морем.
В сие же время подтверждено о ревене, и во всем
государстве подтверждено указом, чтоб никто всякаго звания люди не дерзали онаго вывозить из Сибири
нисколько.
Бывшим в сие время в Санкт–Петербурге Осетинцам
определением Правительствующаго Сената дозволено купить в России и с собою вывезти на некоторую
сумму серебряной посуды, ружей и прочаго.
Для содержания у города Астрахани мореходных судов, ходящих по Каспийскому морю в Персию, учреждена из Астраханских купцов компания; а как оной
в том деле поступать, даны из Астраханской Губернской Канцелярии пункты.
Приезжающим в Оренбург Российским и Азиатским
купцам товары свои до того времени, покамест в
Оренбурге знатное купечество населено будет, оптом
и врознь в продажу производить, и считать тот торг
подобием ярмонки.
В сие время состоялся и публикован тариф Оренбургской пограничной торговли, да тогда ж наикрепчайшее подтверждены прежние указы, чтоб никто,
какого бы звания ни было, не дерзал отпускать за
границу мягкой рухляди под штрафом конфискации.
Что принадлежит до произведения в Константинополе Российской торговли, до учреждения тамо Конторы и до вступления Российским купцам с иностран59

1749, Ноября 10;
1753, Марта 8, Апреля 2, Августа 31
дня

1751, Июня 6 дня

1751, Августа 12,
Сентября 2 дня

1752, Генваря
17 дня

1752, Марта
19 дня

1752, Июня
2 и 10 дня

1752, Октября 14,
Мая 20, Августа 31
дня

1753, Марта 8, Апреля 2 дня

207

209

213

цами в компанию по реляциям повереннаго в делах
Господина Тайнаго Советника Обрезкова, велено было указом из Правительствующаго Сената Главному
Магистрату обще с Коммерц–Коллегиею немедленно
рассмотреть и, поставя на мере, представить Сенату.
Потом последовавшим указом не велено отпускать
вывозимаго к портам и пограничным таможням чужестраннаго, на шелку пряденаго и в литрах, и на катушках волоченаго золота и серебра и бити внутрь
России, а продавать оное при одних портовых и пограничных городах на тамошнее только употребление.
По представлениям Господина Действительнаго Тайнаго Советника и Оренбургскаго Губернатора
Неплюева в дополнение к тарифу состоялся регламент, или устав о сборе пошлин, и как при том таможенным служителям и торгующим купцам поступать
при Оренбургской и Троицкой пограничных таможнях, также чтоб купцы в Оренбурге торгующие не
давали дозволения крестьянам под именами их торговать; а прикащикам их узаконено иметь кредитивныя письма, и прочия.
В сие время публиковано указом распоряжение о Китайском и Сибирском торгу, также о сборе пошлин и
о прочем к тому же принадлежащем.
Определением Сибирскаго Приказа Цурухайтуевская
таможня за малоимением пограничнаго торгу и за отдалением поручена ведомству Нерчинской Воеводской Канцелярии, и к сбору пошлин велено определять таможенных служителей из Нерчинскаго купечества, а главными командирами над оными из
Иркутских Дворян.
При определении Директора в Кяхтинскую пограничную таможню дана оному инструкция, каким образом имеет он поступать в Китайском и Сибирском
торгу. Да тогда ж по представлению Сибирскаго
Приказа учреждены Правительствующим Сенатом по
60

1753, Сентября 9;
1754, Марта 12,
Февраля 5 дня

1753, Ноября 29,
Декабря 11 дня

1753, Декабря 10
дня

1754 Генваря, 23
дня

1754, Марта 18;
1755, Октября
17 дня

1754, Августа
17 дня

1754, Августа
18 и 25 дня

214

215

216

217

218

221–222

Китайской границе в таможнях таможенные служители, переводчики и другие чины, а притом состоялись и штаты оным таможням.
Об учреждении же Кизлярской пограничной таможни
по доношению Коммерц–Коллегии препоручено было от Правительствующаго Сената рассмотреть Астраханскому Губернатору и Кизлярскому Коменданту,
которая, по их менению и учреждению, и состоялась.
…подтвержден указ 1739, Генваря 24 дня, чтоб купцы с товарами и прочие всякаго звания люди из Российских городов ездили в Сибирь чрез Верхотурье, а
другими бы дорогами не дерзали.
По представлению Господина Генерал–Майора Глебова при крепости Святыя Елисаветы на ярмонке велено допускать в торгу Турецких подданных, как
Христиан, так и Магометан.
Публиковано указом из Правительствующаго Сената,
не пожелает ли кто из Российских купцов от Темерниковскаго порта коммерциею в Царьград и другия
тамошния места компаниею производить, которая б
принадлежащие в ту сторону Российские товары
умеренною пропорциею отпускала, и для того по
примеру других Европейских торгующих тамо купцов порядочныя Конторы и Факторов учредить, и
желающие к тому явились бы с кондициями в Сенате,
коим при сем новом учреждении некоторые авантажи
показаны будут.
До состояния же торговой компании при Темерниковском порте велено от онаго порта отпускать Российские товары, а именно: парусныя полотна, всякия
фабричные товары, канаты, веревки, икру, рыбу,
холст всяких рук и хрящ, крашенину, пестрядь и
юфть легкую.
Из Астрахани в Персию дозволено купцам отпускать
тонкой холст, крашенину и пестрядь только такие,
которые бы на парусы не годились.
Потом предписано было, чтоб мягкую мелкую рух61

1754, Августа
22; 1755, Мая
15 дня

1754, Сентября
30 дня

1754, Октября
20 дня

1755, Марта 2 дня

1755, Апреля
15 дня

1755, Мая 11, Сентября 7 дня

1756, Генваря
31 дня

222

223

224

лядь, как–то белки, горностая, ласки и прочия, печатать на нитях свинцом каждой тюк, а не так, как
прежде сего было, каждаго зверька сургучем. Армянам, Персидским подданным и прочим Азиятских
наций купцам при портах и пограничных таможнях
заморских и заграничных товаров у иностранных
купцов не покупать. С продаваемых казенных товаров в заморской отпуск пошлин в таможнях не требовать. При отправляющихся из Малороссийских полков в Турецкую и Польскую стороны для секретных
разведываний людей под видом купечества с товаров
пошлин не требовать.
С отъезжающими за границу Российскими купцами
для торговли пропускать извощиков и крестьян с
пашпортами, обязывая в таможнях купцов, чтоб они
тех крестьян обратно вывезли.
По причине худобы Персидскаго шелка с Италианскаго, вывозимаго на фабрику Темирмана, да и
прочих содержателей, пошлин не брать.
На содержание в Оренбурге полков отпускать Коммерц–Коллегии сверх прежде определенной суммы
каждогодно по сто девяносто пяти тысяч по двести по
два рубли по двадцати копеек из таможенных доходов.
Около сего времени в Астрахани клеевой сбор и вязига от Камер–Коллегии отданы на откуп Коломенскому купцу Сидору Попову.
При сочинении же Комиссиею о пошлинах на Астраханском порте тарифа велено было купить несколько
образцов обращающихся при оном порте Азиатских
товаров и прислать оные в Комиссию, дабы видя их
самих, лучше возможно было полагать соразмерныя
на оных пошлины.
А с приезжающими в Кизляр Осетинцами во взимании пошлин определено поступать как с прочими
горскими жителями; но, однако ж, рассмотря о том,
Коммерц–Коллегии представить мнение свое Сенату.
62

1756, Февраля
5 дня

1756, Февраля 5;
1754, Июля 27 дня;
1756, Февраля
6 дня

1756, Марта
21 дня

1756, Апреля
3 дня

1756, Мая 2 дня

1756, Мая 15 дня

1756, Сентября
12 дня

1756, Октября 31;
1758 Июля 24 дня

225

226

230

231

232

233

240–241

В сие время от Темерниковскаго порта в Константинополь учреждена торговая компания, состоявшаяся
из Российских купцов, которой для произведения сей
торговли даны привилегии. А от Камер–Коллегии отданы на откуп Московскому купцу Корытину Саратовские, Царицинские и прочие, бывшие в ведомстве
Саратовской Рыбной конторы, рыбные промыслы,
клеевой сбор и мешечная икра.
В сие время состоялся тариф на все порты и пограничныя таможни Российской Империи, исключая
только Астрахани, Сибири и Оренбурга.
…учреждена из России в Персию торговая компания
на учиненных кондициях, представленных от Санкт–
Петербургскаго мещанина Армянина Маквеля Исаханова
В оное время учреждена торговая компания в Хиву,
Бухарию и к Трухменцам от Астраханскаго порта по
прошению Господина Генерал–Аншефа, Сенатора и
Кавалера Графа Воронцова.
По представлению Коллегии иностранных дел с выезжающих в Кизляр Калмыцкаго Хана Посланников с
вывозимых ими товаров пошлин до трех тысяч не
требовать.
Паки указами из Правительствующаго Сената предписано: в Сечь Запорожскую из Малой России, также
и оттуда в Малую Россию всякие съестные и питейные припасы, также и мягкую рухлядь пропускать
беспошлинно.
Господин Действительный Камергер и Кавалер Князь
Куракин просил дозволения отпускать из России в
иностранныя государства воловыя сырыя кожи, а
именно: от Архангелогородскаго и Темерниковскаго
портов на двадцать лет, и отпускать бы ему в каждой
год по сто тысяч кож; которое его прошение препоручено было рассмотреть Коммерц–Коллегии.
Определением же Правительствующаго Сената велено Коммерц–Коллегии прибыльныя деньги от про63

1757, Февраля
17 дня

1757, Февраля
21 дня

1757, Апреля 29,
30, Июня 19, Июля
25 дня
1758, Июля 6; 1765,
Апреля
14 дня

1759, Марта 26,
Апреля 28,
Декабря 31;
1760, Ноября
14 дня
1759, Апреля
3 дня

1759, Мая 10,
Июля 19;
1755, Марта
23, 24;
1756, Апреля 1;
1760, Генваря 25,
Мая 17 дня
1759, Августа 12
дня

1761, Мая 26; 1761,
Марта
13 дня

241

242

243

251

дажнаго ревеня отсылать на строение Исаакиевской
церкви.
В оное время состоялся тариф о сборе таможенных
пошлин в Сибирских пограничных таможнях с привозных и отпускных товаров, котораго экземпляры
разосланы по всем таможням. А как в сем тарифе,
между прочим, узаконено в недостатке денег брать
пошлину серебром и золотом, того ради при Кяхтинском форпосте велено определить пробирнаго мастера и построить плавильню как для пробы получаемаго серебра и золота в число пошлины, так и для покупаемаго купцами Китайскаго же серебра и золота.
Как от Мануфактур–Коллегии дозволено было суконных фабрик содержателю Суровцову в Астраханской губернии корень марену закупать и самому в
земле изыскивать, то от Коммерц–Коллегии в предосторожность, дабы онаго корня достаточно было для
содержания в России фабрик, за море отпускать не
велено.
В Кяхтинскую пограничную таможню велено определить в Цолнеры из Кяхтинских, Селенгинских и
Иркутских купцов; Господину же Генерал–
Порутчику Якобию во время ярмонки приезжать на
оной торг и изыскивать онаго пользы и распространения.
Для заведения в России кореня ревеня сеяны были
ревенныя семена на Кяхте, но желаемаго успеха не
оказалось, и тамошним Аптекарем засвидетельствовано, что оной в том климате родиться не может, и
прочая.
Как же престали из Зенгории выходить купеческие
караваны, и торг оттого по Тобольской губернии
знатным образом пресекся, то указом из Правительствующаго Сената в Ямышевской и Семипалатной
таможнях служителей отрешить велено, а определить
на места их из Тобольских дворян по одному Комиссару с приказными служителями.
В то же время последовавшим высочайшим же имянным указом рекомендовано Правительствующему
64

1761, Мая 31,
Августа 9, 17
и 20 дня

1761, Июня 13;
1763, Генваря
14 дня

1761, Июля 17 дня

1761, Августа
1 дня

1761, Сентября 4;
1763, Августа
12 дня

1763, Февраля 20,
Марта 17 дня

1763, Марта
13, 18 дня

253

254

255

260

Сенату иметь рассуждение о распространении и
умножении торговли с Азиатцами, а, особливо, чрез
Оренбург; почему и установлены некоторыя учреждения в производстве оной торговли.
А в силу высочайшаго имяннаго указа, сочиненную
инструкцию для расценки товаров и о непонижении
Персидским, Цареградским и прочим цен отправить в
таможни.
По сем последовавшим имянным указом определен в
Персию Консулом Московской купец Суляков, коему
дана инструкция от Коммерц–Коллегии такая же, как
и Игумнову; а по представлению Господина Оренбургскаго Губернатора учинены некоторыя о торговле учреждения.
По доношению Коммерц–Коллегии велено ревеню до
несколька пудов продать в заморской отпуск по пятидесяти рублей пуд, а впредь стараться продавать
оной дороже, а для приласкания Киргиз–Кайсацкаго
народа и дабы познавал оной пользу подданства своего Российской империи, имянным высочайшим указом повелено хлеб, покупаемой ими на границах, отпускать беспошлинно три года.
Как для предосторожности от различной продажи товаров, так и для того, чтоб навсегда сведомы были
цены товарам, определением Коммерц–Коллегии велено неотменно иметь во всех таможнях в силу таможеннаго устава между купцами торговыя записки.
А для сочинения новаго тарифа и рассмотрения о
коммерции учреждена была особая временная Комиссия.
Дозволено также и Китайской табак, называемой
шар, всем вывозить в Россию свободно; а чтобы оной
не делал подрыву Российскому табаку, то велено
брать с него пошлин с каждаго фунта по десяти копеек.
…находящемуся в Крыму Российскому консулу Никифорову известно стало, что многие Малороссийские жители, вывозя из России канаты и прочие ма65

1763, Июня 13 дня

1763, Сентября 4,
13, 25, Мая 28;
1767, Генваря
22 дня

1763, Сентября 17,
Октября 4;
1764, Марта 17,
Апреля 5, Июня 3,
Июля 12 дня

1763, Сентября 19;
1767, Июня 18 дня

1763, Октября
2 дня

1763, Октября
28 дня

1763, Ноября
17 дня

260–261

261

262

263

териалы, деланные из пеньки, продавали Туркам, а
оные, покупая, доставляли в свое Адмиралтейство; то
определением Коллегии для сведения о запрещенных
товарах сообщен тому Консулу тариф 1767 года. По
подчинении же Украинской линии Славено–Сербии и
за линиею поселений Новороссийской губернии и по
наименовании онаго Екатерининскою провинциею
имянным высочайшим указом повелено было из сей
провинции за границу, ни в границы беспошлинно
ничего не пропускать. В оное же время имянным высочайшим указом отставному гусару Сербулю дозволено вывезть беспошлинно шесть бут Воложскаго
вина из Молдавии в Россию в награждение за его
службу и за вывоз им из Африки разных зверей.
А для размножения и споспешествования купечеству,
торгующему при Астраханском порте, учрежден в
Астрахани коммерческий Банк, состоящий из сорока
тысяч Рублев под ведением Астраханскаго Губернатора.
Из хлеба, привозимаго извнутрь России к Санкт–
Петербургскому, Архангелогородскому, Астраханскому и Темерниковскому портам, отпускать за море
третью только часть, и прочая.
Дозволено Астраханскому жителю Армянину Аврамову по согласию на то Кубанскаго Фехт–Али–Хана
в Персидской области около Сальяноской пристани
производить рыболовныя промыслы, и прочая.
Вице–Президент Коммерц–Коллегии, что ныне Тайной Советник, Сенатор и Кавалер Неплюев, при
вступлении его в Коллегию по недостаткам в Коллежском Архиве известий, касающихся до коммерции, предложил Коллегии, чтоб собрать нужныя для
оной сведения, всего четырнадцать пунктов, и прочая; которому его предложению согласовались и
Господа Члены сей Коллегии, Действительный Статский Советник Меженинов и Коллежский Советник
Фербер с некоторыми прибавлениями.
Для приласкания Кабардинцов указом из Правительствующаго Сената дозволено им и Кумыкам в Кизляр
66

1764, Июня 11,
Июля 9 дня

1764, Июня 16 дня

1764, Июля 23 дня

1764, Октября
15 дня

1764, Ноября
23 дня

1764, Декабря 2,
Ноября 29 дня

1765, Генваря
21 дня

263

264

265–266

267

270

торговать собственными их продуктами и скотом
беспошлинно.
Как наперед сего, для отыскания мармаоровых, агатовых, хрустальных и других родов цветных каменьев в Сибирской и Оренбургской губернии и прочих
местах посылаемы были от Кабинета люди, мало в
том искусные: то указом из Правительствующаго Сената велено было выписывать для того нарочных из
Италии, и прочая.
На содержание же в Персию Консула и переводчиков
по согласию на то купечества велено собирать с товарной цены по копейке с рубля со всех торгующих
тамо купцов. А по прошению и согласию Киргисскаго Султана о заведении и размножении торговли с
Киргис–Кайсацкою Ордою на Иртышской линии в
крепости Семипалатной велено Коммерц–Коллегии,
рассмотря, представить Правительствующему Сенату.
По мнению и доношению Коммерц–Коллегии, сбор
ластовых денег с кораблей при Темерниковском порте имянным высочайшим указом повелено отставить.
А по представлению Господина Оренбургскаго Губернатора, что по отмене внутренних таможен неотменно должно рассмотреть и об Оренбургских таможнях, что и поручено было от Правительствующаго
Сената
Коммерц–Коллегии,
которою
рассматривано и учинены некоторыя о том учреждения.
Как построенные издавна при Астраханском порте
гостиные дворы, а именно Индийской и Армянской,
около сего времени пришли в ветхость: то для возобновления их учиненные планы и сметы присланы были из Правительствующаго Сената в Коммерц–
Коллегию, которые велено было рассмотреть и представить о том мнение свое Сенату.
От купцов Нежинскаго Греческаго Братства в торговых обращениях дозволить Российскому купечеству
вместо в России установленных векселей брать росписки и обязательства, называемыя облики.
67

1765, Марта
30 дня

1765, Июня 20 дня

1765, Июля 4 дня

1765, Сентября
16 дня
1765, Сентября 16;
1766, Июля 20 дня

1766, Марта
30 дня

1766, Октября
12 дня

270

271

273

274

275

По сем последовавшим высочайшим имянным Ея
Императорскаго Величества указом повелено зачесть
впредь пошлину половину суммы Грекам, Турецкой
области купцам, за погоревшие у них при Васильевском форпосте в карантине товары.
В сие время по имянному Ея Императорскаго Величества указу отправлен на Китайскую границу полномочным Комиссаром Полковник Кропотов, которому повелено поручить в ведомство и команду пограничную Кяхтинскую таможню со всеми
принадлежащими к ней делами, служителями и купечеством, в той стороне торгующим, и проч.
Потом указами ж из Правительствующаго Сената
дозволено по–прежнему пропускать за границу чрез
Кизляр лошадей с платежом пошлин. А по представлению Господина Иркутскаго Губернатора велено
учредить ярмонки в Иркутске, Якутске и в Удинске.
При объявлении войны России Оттоманскою Портою
обнадежены были Поляки и Литовцы, что торговля
их в Ригу и другия Российские города не токмо пресечена не будет, но и всякое вспоможение и защищение окажется.
По сем следовало узаконение, во время Турецкой
войны с каких вещей, идущих за границы к армии
Российской, брать пошлины, и с каких оныя не требовать, и прочая.
Торгующие при Кяхтинском форпосте Российские
купцы просили, чтоб повелено было по неимению их
тамо за дальностию денег, брать с них вексели на
указные сроки по–прежнему в пошлинных с товаров
их деньгах. Оное рассмотреть было велено от Правительствующаго Сената Коммерц–Коллегии и представить с мнением, которое после определением Правительствующаго Сената утверждено.
А Армянам, подданным Российским, живущим в
Астрахани, дозволено право строения мореходных
судов на Каспийском море для перевозу их товаров.
Российские купцы, торгующие в Оренбурге, просили,
68

1766, Декабря
8 дня

1769, Июня 4;
1770, Марта 23,
Августа 9, 12, 21,
Июля 10;
1773, Июля 10;
1773, Июля 30;
1774, Июня 25

1768, Марта
21 дня
1768, Июля 9 дня

1769, Генваря
16 дня

1769, Июня
3 и 5 дня

1769, Сентября 25,
Ноября 18 дня

1769, Ноября
27 дня
1770, Февраля
6 дня

276

276–277

277

280

дабы повелено было отправить от Оренбурга в Бухарию прикащиков своих с товарами для опыта той
торговли; что им высочайшим имянным Ея Императорскаго Величества указом дозволено. Тогда ж указом из Правительствующаго Сената определена сумма на починку в Оренбурге гостинаго и меноваго
дворов, на каждой год по пяти сот Рублев из собиаремых с оных гостиных дворов оброчных денег.
По представлению и распоряжению Господина Иркутскаго Губернатора дозволено продать за границу
Китайцам всякой скот, и прочая. А по представлению
Господина Генерал–Порутчика Шпрингера о заведении с Бухарцами торгу из Туркестана в Омской крепости и других по той линии крепостям велено было
Коммерц–Коллегии, рассмотря, представить Правительствующему Сенату, от которыя и представлено
со мнением, чтоб оное его представление отставить, и
торгу по разным мелким крепостям не раздроблять.
А по прошению торгующаго при Астраханском порте
купечества отозван в Россию из Персии один Консул,
понеже их было тамо двое, а потому и оставлен один
только.
А как при Темерниковском порте по случаю продолжения войны с Турциею торг вовсе прервался, то по
сему случаю Греческия вина дозволено возить морем
к Санкт–Петербургскому порту и брать с них пошлину по Темерниковскому тарифу на случай только
войны.
А как Бугжацкие и Едисанские Татары учинили присягу быть в подданстве Российской Империи, то и
дозволено с оными Российским купцам отправлять
свободную торговлю; что ж принадлежит до денег за
Российские продукты, то велено принимать от них
по–прежнему до учреждения о их монете.
Тогда ж по доношению Астраханскаго Губернскаго
Магистрата и Коммерц–Коллегии с приложением
мнения указом из Правительствующаго Сената велено, когда к покупке заарестованных за неплатеж по
векселям движимых и недвижимых имений чрез тро69

1770, Февраля
6 дня

1770, Февраля 6,
Марта 3 дня
1770, Мая 31 дня

1770, Июля
7 и 18 дня

1770, Октября
9 и 20 дня

1770, Ноября 15;
1771, Августа 18,
26, Сентября 6, 21,
Декабря 14;
1772, Июня 31 и 18;
1770, Декабря
4 дня
1771, Июня 23;
1772, Июня 4 дня

281

282

283

284

285

287

екратные публики с аукционнаго торгу никого желающих не явится, раздавать те имения в удовольствие
самим просителям.
Астраханский житель Армянской нации купец Василий Бабанов просил дозволения вывозить сало из
Персии для корабельнаго строения к Астраханскому
порту, что по рассмотрению и учреждению Господина Астраханскаго Губернатора.
По оставлении же вместо двух одного Консула в
Персии, а по представлению о том от Коммерц–
Коллегии Правительствующим Сенатом узаконено
вместо собираемых денег при Астраханской портовой и Кизлярской пограничной таможнях с отпускаемых и привозимых товаров на содержание в Персии
Консулов со ста по одному проценту брать со ста по
полу только проценту.
Тогда ж имянным Ея Императорскаго Величества
указом повелено продолжить срок дозволенному выпуску за море пшеницы от портов Санкт–
Пебербургскаго, Темерниковскаго и Астраханскаго
будущаго 1780 года Ноября до 2 дня.
А Иркутскому Губернатору Господину Брилю предписано было из Правительствующаго Сената, дабы
он о покупке на Кяхте ревеня приложил всевозможное старание, и сколько когда закуплено будет, отправлять в Коммерц–Коллегию немедленно; также и
об отдаче за оной мягкой рухляди не из лучших.
В оное же время указом из Правительствующаго Сената препоручено Господам Генерал–Порутчику Деколонгу, Сибирскому Губернатору и Кавалеру Чичерину и Коммерц–Коллегии рассмотреть и подать общее мнение Сенату, надлежит ли по просьбе Киргис–
Кайсаков Средней Орды и Бухарцов дозволить выходить им с большими караванами, минуя Семипалатную и Ямышевскую крепости в крепость Омскую и в
ней производить торги.
По прошению купцов, торгующих при Астраханском
порте, указом из Правительствующаго Сената на мо70

1771, Сентября
28 дня

1771, Ноября
14 дня

1772, Генваря
10 дня

1772, Марта 8,
Октября 31

1772, Августа
13 дня

1772, Ноября
5 дня

289

290

291

293

реходных их судах в Каспийском море вместо Адмиралтейских служителей дозволено иметь по их воле
наемных лоцманов, и прочая.
По представлению же Господина Оренбургскаго Губернатора, Генерал–Порутчика и Кавалера Рейнсдорпа на содержание мостов в Оренбургской губернии во всегдашней исправности для перевозов купеческих товаров указом из Правительствующаго
Сената дозволено употреблять каждогодно на строение и починки оных пять сот восемьдесят Рублев
пятьдесят копеек из таможенных доходов.
В сие же время Ея Императорское Величество высочайше повелеть соизволила в Астраханскую губернию из–за границы простирающейся между тамошним Азиатским краем золотую и серебряную монету
Российскаго чекана пропускать беспрепятственно в
одно бывшее тогда военное время.
А по причине вступившаго прошения от Охотской
торговой компании о взятой с них в Охотскую Канцелярию неподлежащей пошлине Верхотурская таможня уничтожена, а о взимании пошлин сделаны
узаконения.
В заключенном с Портою Оттоманскою вечнаго мира
трактате учреждены некоторыя статьи о торговле; а
от Коммерц–Коллегии последовали учреждения о
маклерах по предложению Президента оныя Тайнаго
Советника Графа Воронцова.
Кизлярский Комендант Полковник Шдендер уведомил Коммерц–Коллегию, что тамо по случаю опасности проявившихся воровских партий и предпринимаемых Кабардинцами и Кубанцами намерений к нападению на тамошние караваны, производимые
купеческие торги вовсе остановлены; а потому указом из Правительствующаго Сената и предписано
было Коллегии, снесясь с Господином Астраханским
Губернатором к благосостоянию коммерции предпринять возможныя предосторожности.
71

1773, Февраля
26 дня

1773, Октября
15 дня

1774, Февраля 24,
Марта 7 дня

1774, Июля 10, 15;
1775, Генваря
13 дня
1774, Августа
13 дня
1774, Сентября
15 дня

294–295

296

297

А Господам Губернаторам пограничных губерний
предписано от Правительствующаго Сената, дабы
они о касающихся до Коммерции делах писали и
наставления требовали от Коммерц–Коллегии; а
оныя, получая те Губернаторския сообщения и рассмотря их, имеет немедленно давать им свои наставления. Если же бы чего по пограничности и политическим резонам сама собою решить она не могла, в
таком случае удобнее ей, нежели Губернаторам, сноситься с Коллегией иностранных дел, и, делая общия
с ней положения, снабжать Губернаторов резолюциями.
Имянным же Ея Императорскаго Величества указом,
последовавшим на доклад Правительствующаго Сената, повелено с отправляемой в Константинополь
для казенных надобностей мягкой рухляди и прочаго,
равно и с присылаемых к атаманам вещей портовой и
внутренней пошлины не взыскивать, а по реестрам от
Иностранной Коллегии записывать только в таможнях.
По предложению в Коммерц–Коллегии от Президента оныя, Тайнаго Советника Графа Воронцова из
Правительствующаго Сената посланы ко всем Господам Губернаторам указы, чтоб оные сообщили в
Коммерц–Коллегию сведения, сколько в котором городе числом купечества состоит, в чем оные упражняются, и какия суть ярмарки, или торги, и прочая.
Имянным же Ея Императорскаго Величества высочайшим указом, по докладу Правительствующаго
Сената, повелено на Китайской границе вместо бывшей в Троицкой крепости таможни учредить Коммерческую Экспедицию; а для собирания пошлин в
Иркутске — Коммерческое Комиссарство; тогда же
состоялись и штаты оных Экспедиций.
Казанскаго же уезда Алатской дороги, деревни Берески служивому Татарину Ибраю Юсупову в воздаяние отличных трудов и усердия его во время бывшаго
в Башкирии смятения всемилостивейшее повелено с
72

1774, Декабря
13 дня

1775, Февраля
24 дня

1775, Марта
17 дня

1775, Марта 18,
Апреля 9,
Сентября 12 дня

1775, Мая 26 дня

298

299

300

301

двумя родными его братьями торговать во всем государстве без отправления по купечеству службы.
На доношение же Коммерц–Коллегии о дозволении
Сибирским купцам перевода пошлинных денег по
векселям на основании том, как и Российским купцам
дозволено, из Правительствующаго Сената оной
Коллегии дано знать, что поднесен о том Ея Императорскому Величеству доклад.
А за погоревшие в Иркутске в гостиных дворах у тамошних и иногородных торгующих купцов товары
счисляющуюся в немалом количестве пошлину для
поправления их всемилостивейше взыскивать не велено.
В начале сего года состоялся и высочайше от Ея Императорскаго Величества апробован на порты Чернаго моря тариф, и учреждены на первый случай
вновь некоторыя таможни. В сие же время высочайшим имянным Ея Императорскаго Величества указом
повелено выпуск из России в чужия государства
пшеницы и пшеничной муки для поощрения земледельцов продолжить еще беспошлинно.
По докладу же от Генерал–Аншефа и Генерал–
Губернатора Князя Потемкина высочайше конформированы учреждения о торговле при портах Чернаго
моря, также штаты таможням и заставам.
А от Господина Тайнаго Действительнаго Советника
Ея Императорскаго Величества Генерал–Прокурора
Князя Вяземскаго предложена была Правительствующему Сенату ведомость о начинающейся в
Царьграде коммерции, почему из пособных мест какие товары могут стать до Таганрога, почему с оных
Российской и Турецкой пошлины, також что станут
из Таганрога до Константинополя провоз и плата работным людям, кои носят товары с пристани в гостиные дворы, и почему какие товары в продажу вышли,
которая для сведения купечества, желающаго производить торги свои к портам Чернаго моря, от Правительствующаго Сената обнародована.
73

1775,
1770,
1772,
1773,

Сентября 7;
Июня 2;
Июня 30;
Июня 4 дня

1775, Ноября 17, 25
дня

1776, Февраля 5,
Мая 26 дня

1776, Февраля 5, 17
дня

1776, Мая 5, 16,
Июня 6 дня

1776, Июня 23 дня

302

302–303

304

304–305

Бывшему же при высочайшем Дворе Бухарскому Посланнику Ирказару Максютову для распространения
торговли в границах Империи Российской от стороны
Каспийскаго моря всемилостивейше позволено торговать в оных на десять тысяч рублев беспошлинно в
течение десятилетняго времени.
Имянным Ея Императорскаго Величества высочайшим указом, объявленным от Господина Тайнаго Советника и Генерал–Прокурора повелено за употребляемую мягкую рухлядь на покупку ревеня по уведомлениям из Иркутска отпускать в Кабинет Ея
Императорскаго Величества из Коммерц–Коллегии
деньги из выручаемых в оной за продаваемой казенной ревень.
А по прошению находящагося в Персии Российскаго
Консула и по мнению Коллегии иностранных дел
указом из Правительствующаго Сената определен
при оном Консуле лекарь, которому на жалованье и
на медикаменты назначена сумма из собираемой с
купечества, торгующаго при Астраханском порте.
В сие время состоялся и высочайше от Ея Императорскаго Величества конфирмован тариф для Оренбургской и Троицкой пограничных таможен, в коем,
между прочим, прописано, за все привозимые и отпускаемые товары брать пошлину всякою Российскою ходячею монетою единственно от Российских
только купцов, а не от Азиатских. Тогда же высочайшим Ея Императорскаго Величества указом повелено состоящия в Астраханской губернии таможни
препоручить в полное ведение и попечение тамошнему Господину Генерал–Губернатору на таком же
основании, как и состоящие в Азовской и Новороссийской губерниях таможни ему поручены.
Господин Новороссийский и Азовский Генерал–
Губернатор, Князь Потемкин представил Правительствующему Сенату, что к Таганрогскому порту приходят морем на кораблях и других морских судах для
74

1776, Декабря 18,
21 дня

1777, Генваря
12 дня

1777, Июля 5 дня

1777, Ноября 5,
Октября 18,
Декабря 22 дня

1777, Ноября 22,
13; 1776, Мая
15 дня

1778, Марта
20 дня

305

306

торговли из Турции, то есть Анатолии и Константинополя, и из Белаго моря Греческие, Турецкие и других наций купцы с иностранными товарами, а на платеж пошлин не имеют денег; то дабы повелено было
оныя пошлины им отсрочивать не менее, как от ста
рублев на вексели; почему указом из Правительствующаго Сената Коммерц–Коллегии предписано было
оное рассмотреть и представить свое мнение Сенату.
В сие же время для поправления в России табачнаго
торгу повелено учредить брак при порте отпускаемаго в чужия края табаку, и сочиненная оным табачным
браковщикам Комиссиею о коммерции инструкция,
или наставление, Ея Императорским Величеством
высочайше рассматривана, переменена и конфирмована. Что же принадлежит до пошлин, то при всех
портах Российскаго государства повелено брать оную
ровно по три копейки с пуда.
Имянным же Ея Императорскаго Величества указом,
объявленным чрез Господина Тайнаго Действительнаго Советника и Генерал–Прокурора, повелено
впредь у Китайцов ревеннаго семени не выписывать.

1778, Апреля 23,
14, 25; Мая 21 дня

1778, Апреля 24, 25
дня

1778, Июня 20 дня

Дюгальд Ж. Б. Географическое, историческое,
хронологическое, политическое и физическое
Китайския Империи и Татарии Китайския,
снабденное разными чертежами и резными фигурами,
сочиненное Ж. Б. Дюгальдом, а с французскаго переведенное
Игнатием де Теильсом. Ч. 1–2. — СПб. :
в тип. Имп. Сухопутн. шляхетн. кад. корпуса,
1774–1777. — Ч. 1. — 1774. — XVI — 362 с.
Перевод сочинения Ж. Б. Дюгальда на русский язык и его появление в России в 1774 г. — свидетельство растущего интереса в просвещенном российском обществе к государствам и народам Азии. В работе содержатся ценные
сведения о торговле в Индокитае, а также о торговых связях Китая с нар одами Сиама, Лаоса и других государств Юго–Восточной Азии. Судя по данным, которые приводит автор, в этом регионе Азии в XVIII веке существовали
75

достаточно развитые торгово–экономические отношения между народами;
товары из отдаленных уголков Индокитая попадали на рынки Китая. В свою
очередь некоторые индийские изделия через территорию Сиама расходились
по всему региону, а также в Китай. В некоторых случаях сложно идентифицировать те или иные населенные пункты. Это объясняется искажениями при
переводе оригинальных названий на французский, а с последнего — на русский
язык. Кроме этого, сам Ж. Б. Дюгальд обращался к письменным свидетельствам китайских торговцев, бывавших по делам торговли в государствах Индокитая. Передача китайских вариантов названий на французский язык та кже приводила к искажениям. Хотя в книге Ж. Б. Дюгальда не приводятся данные по российско–восточным торговым связям, тем не менее, она
представляет несомненный интерес для исследователей как ценный источник
по экономической истории Китая и государств Юго–Восточной Азии.
Дорога сухим путем из Сиама в Китай, выбранная из записок некоторых
Китайцов, проезжавших оною.
От пределов Королевства Сиамскаго до Мохан лана, Столицы Лагоския,
приходит множество лесов, рек и селений. Нашим Китайцам не попадалось на
сем пути ни диких зверей, ни разбойников; большая часть оной не способна к
езде на колесах; а должно ехать по ней верхом. (с. 183)
В столице Королевства Лагоскаго находится великое множество пшена,
которое там столь дешево продается, что за один Фуа, то есть за несколько Солов французской монеты, можно купить 50 или 60 фунтов. (с. 184)
На пять дней пути от Мохан лана к Северу есть руды золотыя, серебр яныя, медныя и некотораго рода красной серы весьма вонючей. В двух ста Сенях
от сего города с той же стороны, находится жила дорогих камней, простирающаяся в глубину Сеней на сто, и из которой достают рубины, между коими
иные бывают величиною с орех: находят в ней также род изумрудов или зеленых камней, и уверяют, что Король Лагоский имеет один величиною с поморанец (померанец. — В. Ш.). Достают оные и всяких других цветов. (с. 185)
Что касается до серебряной руды, то Король получает оной в год около
360 Катей. Работают в сем руднике Китайцы, и разныя вещи делают. Купцы городов М. Гемарата, М. Лея, М. Майя, М. Тан маа, М. Манна, М. Даа и М. Паня,
туда нередко приезжают; горы, заключающия в себе оное серебро, имеют в высоту до 300 Сеней… (с. 185)
Обыватели Мохан Лана отправляют торг с своими соседями, но к ним,
однако же, не ездят. Товары их состоят в каменьях, в золоте, серебре, олове,
свинце, в обыкновенной и красной сере, в хлопчатой пряденой и непряденой
76

бумаге, в чаю, лаке, сапане, или бразильском дереве, и в лекарственном корне
Кот хуа буа.
Жители Мохан Лейскге, приезжающие к ним для торгу, приводят им слонов: Китайцы привозят к ним шелк сырец, шелковыя материи, духи, белыя гривы, как шелк тонкия, отрезываемыя от некоторого зверя: и из сего–то рода гривы делаются большия из белой гривы кисти, служащия украшением к ушам
слона, на которых ездит Король Сиамский, и висящия до самой земли, подобно
красной кисточке, кою Китайцы носят на простых своих шапках. Они меняют
сии товары на Сапаньское дерево, на чай, лак, хлопчатую бумагу и на прочее.
(с. 185–186)
Купцы, приезжающие из Тай яй или Пама хань со стороны Запада, привозят к ним железо, желтой и красной сандал, холсты, шиты или набоцки, сало,
род краснаго лекарственнаго клистира, опиум, и другие индустанские товары,
на которые выменивают они золото, серебро, каменья и проч.
Жители М. Гемаратские и М. Гянь хайские приезжают в Мохан Лан для
продажи коров и буйволов; вывозят оттуда серебро, олово и серу. М. Лан, или
лучше сказать Лагос, платит ежегодно Хауве, или Пама хану, дань, которая
всякой раз отвозится послом от сей Столицы. Однако, не взирая на сие, Лагосы
избирают всегда престолопреемника по смерти своего Короля, но обязаны объявлять о том владельцу Хауваскому. (с. 186)
Прошед чрез (река Муань Винам — В. Ш.) М. Лей, М. Гянь сань и
М. Ланьчань течет она в Королевство Камбай, пересекает оное и впадает, наконец, в море при отмели Базашской. По сей реке ходят большие суда от М. Гянь
купа и М. Гянь сана до моря; но от М. Лея до М. Винамя не поднимает она ни
больших, ни малых, и необходимо должно ехать сухим путем. (с. 186–187)
Земля в М. Мане произращает всякой род плодов, находящихся в Сиаме,
выключая Дуриона и Мангусианя. К Западу есть рудники оловянные; к Северу
серебряные, медные и железные, а к Югу один соляной.
Китайцы производят торговлю с М. Манном; они возят свои товары на
лошадях. В сем округе ловят зверей, имеющих бальсам (базльзам — В. Ш.), но
более ловят их в окрестностях М. Паня, М. Чай дау и М. Куна, кои все три з ависят от М. Винаня. Много их находится также и в уезде М. Тай яй. (с. 187)
Между тем, как Татары приступали уже к совершенному овладению Китаем, великое множество ушедших из Области Юнь наньской Китайцов напали
на земли своих соседей и овладели оными. И тогда обитатели М. Гемарата пр инуждены были оставить свой город.

Прежде изгнания их от Китайцов, приезжали они обыкновенно всякой
год для торгу с оными народами и привозили им из Китая бархаты и другия
шелковыя материи, камлоты, ковры, гривы, синия и черныя полотна их хлопчатой тумаги, бальсам, ртуть, Каури, китайския шапки, жаровни и другие медные
инструменты, зеленыя дорогия каменья, золото, серебро и фарфор. От них же
брали пряденую хлопчатую бумагу, слоновью кость, род земли или клейкой лекарственной материи, называемой Ядам, другой род лекарственнаго же дерева
Португальцами (называемого. — В. Ш.) Инго, а Сиамцами Маха инь называемого, опиум, род лекарственнаго корня, называемаго Котсо и белые холсты.
Все сии товары привозились из Гаупы, и Китайцы приезжали за ними в Январе,
Феврале и Марте месяцах, а в Апреле возвращались обратно. (с. 188)

Странствование Филиппа Ефремова в Киргизской степи,
Бухарии, Хиве, Персии, Тибете и Индии
и возвращение его оттуда чрез Англию в Россию.
Третье, вновь переделанное, исправленное и умноженное
издание. — Казань : в Универ. тип., 1811. — 159 с.
«Странствование Филиппа Ефремова…» (1–е издание 1786 г.) — один из
ценнейших источников по истории стран Востока последней четверти XVIII в.
Кроме общих сведений о ханствах Средней Азии, землях казахов и туркмен,
Иране, Восточном Туркестане (Кашгаре), Тибете, Кашмире, Индии автор
(Ф. Ефремов) и редактор третьего издания книги П. С. Кондарев приводят
ценные сведения о развитии ремесел, занятиях местных жителей, торговле.
Скрупулезное изложение всего увиденного, дополненное материалами из доступных источников (прежде всего европейских), расширяло знания россиян о
сопредельных и далеких странах Азии. К примеру, в «Странствованиях…» (3–е
издание, 1811 г.) приводятся сведения о Бутане, Ладакхе, Зангла (монастырь и
местность близ Падума, столицы тибетского княжества Занскар — В. Ш.).
Не доезжая до Кашкар, или Кашгар, один из русских моих товарищей помер; я похоронил его и продолжал путь с купцами же в Кашгар, отсюда в Аксу,
из Аксы возвратился опять в Кашкар и поехал в город Яркант. Оттуда вознамерились они ехать в Теват, или Тибет, и закупали для сего разные товары, коих и
я купил, также слугу — молодого арапа за 5 аршин кармазинного цвета посредственной доброты сукна, стоящего в России тогда 30, ныне же рублей девяносто. (с. 187)

Киргизцы большею частию рослы, здоровы, белы, широколицы, с малыми глазами, хищны. Скотоводство и хищность (ныне же и торговля) суть главнейшие их занятия. Они не имеют никаких постоянных жилищ и местопребывания; переходят с одного места, когда скотина поест всю траву на оном, на
другое; ставят кибитки (род палаток) и живут в них даже зимою. (с. 193)
По дороге из Оренбурга в Бухарию аулов мало, или лучше сказать почти
совсем нет; они лежат более в стороне, расстоянием один от другого верстах в
тридцати, смотря по тому, как далеко находятся реки. Киргизцы летом кочуют
к Российским пределам, а зимою к Бухарии около Сыр–Дарьи между реками
сею и Куван по смежности с каракалпаками; от Куван же нет их более. Не одно
тепло понуждает их зимою кочевать к Бухарии, но также и мена. (с. 194)
Торг киргизцев преимущественно состоит с их стороны в скоте и людях,
с российской же и бухарской в железе (ныне хлебе), халатах, крашение и проч.;
между собою они почти совсем не торгуют. В Бухарии производят торг в пограничных городах оной — Варданзы, Вапкенте, Раждиване и уездах их, часто
также ездят они и в самую столицу Бухару. (с. 195)
Персы кроме сего обирают много плодов и содержат в большом количестве шелковичных червей. Шелк сырцовый и выделанный, изрядные обои, выбойка, жемчуг, финики, кокосы, сахар–леденец, хлопчатая бумага суть главнейшие товары и изделия. (с. 197)
С бухарцами находится у них (иранцев — В. Ш.) весьма большое торговое сношение; к ним привозят они разные материи и плоды, серебро, железные
поделки (например, ножницы и пр.). Езда на верблюдах весьма употребительна.
Бухарцы мало ездят в Персию, напротив того, персиян приезжает в Бухарию
гораздо более. (с. 197)
Хивинцы производят торг с Россиею в Оренбурге и Астрахани, с Перс иею и Бухариею в самых землях сих, и хотя бухарцы и хивинцы взаимно пос ещают друг друга, однако ж последние берут в сем превосходство. В Астрахань
ездят чрез песчаную степь к мысу Мангишлакскому Каспийского моря, потом
через самое море; от Урганча до оного употребляют на перевоз товаров
(на верблюдах) около 12 дней, расстояния же будет верст с 500, морем же в
Астрахань при хорошей погоде поспевают в сутки; по дороге в степи поделаны
за недостатком воды колодцы. В Оренбург ездят мимо Аральского моря к югу и
востоку от оного чрез степи, обитаемые кочевыми народами каракалпаками и
киргизцами; от Урганча до каракалпаков (живущих между Куван и Сыр и много между Куван и Аму) должно переезжать реку Аму, дорога, однако ж, хор оша, хотя и есть много песков… Хива во многом весьма подобна Бухарии…в
79

разговорах весьма хорошо понимают они (хивинцы — В. Ш.) татар, туркменов
и киргизцев, между тем как сии последние мало и почти не могут говорить с
бухарцами. (с. 199)
Туркменцы сеют малое количество, едва достаточное для своего продовольствия, пшеницы, сорочинского пшена и ячменю, скота у них гораздо менее,
нежели у киргизцев. (с. 199)
В Бухарии сеют в большом количестве сорочинское пшено, ячмень, пшеницу, просо, жугари (наподобие нашего гороха; им сверх собственного для себя
употребления кормят, мешая с пшеничною мукою, пленников и лошадей);
обыкновенного же русского гороха, ржи и овса совсем нет… Сады бывают довольно велики и весьма у многих; в них произрастают груши, грецкие орехи
(дерево поменее сосны), гранатовые яблоки, тутовые деревья, виноград, коего
ягоды более употребляют сами бухарцы сушеные, так как и калмыки, и для добывания меда (чирни) красного и белого, смотря по красным и белым ягодам,
сливы (зеленые называют дауча, поспевающего зардалю, спелые алю, иначе
урюк), винные ягоды, или инжиль (отчего, вероятно, у нас зовут инжир), фисташки (писта), миндаль в тонкой и мягкой скорлупе. В огородах растут огурцы
(длиннее наших вдвое и тонее), капуста, морковь, свекла, редька, репа, садовый
горох — все наподобие наших. Арбузы и дыни занимают пространные в поле
места (бакчи), особливо около Самарканда. (с. 202)
Для возки чего–либо бухарцы употребляют покупаемые у киргизцев лошадей, также волов (особенно при возделывании земли), в большом количестве
водимых там, почти всегда одногорбых верблюдов (преимущественно для во зки товаров как внутри Бухарии, так и в отдаленнейшие страны; впрочем, иногда
они нанимают для сего киргизцев с их верблюдами) и ишаков или лошаков,
обыкновенно для возки воды в кожаных мешках. (с. 204)
Из хлопчатой бумаги ткут чадры (холсты), миткаль, бязь, пестредь, выбойку, фаты, бурмети (у нас из нее делают кумачи). (с. 204)
Живущий постоянно в Бухарии и Хиве народ, называемый белые арапы,
содержит весьма много овец: часто попадаются стада, имеющие до тысячи и
более голов. Бараны и овцы весьма велики и более не только русских, но и киргизских, имеют плоские курдюки, долгие хвосты и довольно мягкую шерсть;
стригут их два раза в лето… (с. 205)
Солью Бухария не достаточна; ее привозят из земель, обитаемых калмыками, трухменцами, киргизами, также белыми арапами и частию хивинцами.
Золотых и серебряных рудников в Бухарии нет; золото получают в деньгах и
слитках от народов, с коими торгуют, особенно от персиян (деньгами) и индий80

цев; серебро чрез мену от китайцев в слитках наподобие лошадиного копыта,
голландских червонцев находится в достаточном количестве, но как их, так и
прочие монеты и слитки переделывают в бухарские деньги. Чеканят только в
Бухаре, и от хана; обыкновенно на одной стороне монеты изображено имя его,
а на другой несколько речений Алкорана. Деньги в Бухарии ходят медные, с еребряные и золотые, более же последние; медная мелкая монета род наших копеек, называется карапуль; серебряная тенга, стоящая 10 карапуль, в ней находится около половины меди; золотая, ашрафи, или тилла, в 30 тенгов, есть б ухарский червонец. Слово деньги на бухарском языке выражаются чрез пуль,
медь — мисс, серебро — нокра, золото — алтун. (с. 207)
Бухарцы почитаются торговейшим народом Азии; земля их находится в
средине сей части света, и они состоят в торговой связи с индейцами, персиянами, русскими, хивинцами, киргизцами и китайцами. В Индию торгуют чрез
город Амбарсар, находящийся недалеко от Кабула; продают множество лошадей и, наоборот, получают золото, серебро, жемчуг и драгоценные каменья. Города Мавр и Золотая Мечеть суть главнейшие места в Персии, кои посещают
бухарцы по торговле и где продают они многие из наших российских товаров,
покупают же многие из наших российских товаров, покупают же бирюзу для
украшения ножей и сабель, кушаки, вышитые узором с золотом и серебром, кокосовые орехи, сахар–леденец для щербета (в Бухарии весьма употребительного)
и чая, который пьют только знатные.
Кашгар и Яркенд суть важнейшие торговые города в малой Бухарии для
жителей большой Бухарии; туда возят халаты, трип, кисею и другие изделия;
берут же фанзу (шелковая материя), китайку, чай, серебро; ревень получают из
Тибета, куда, впрочем, ездят мало. В Россию привозят хлопчатую бумагу, халаты, мерлушки, ягоды и вообще все изделия из хлопчатой бумаги и шелку; вывозят же: сахар, разные галантерейные вещи, лекарства, мед, воск, сукно, зеркала и тому подобное. Торговля отправляется сухим путем по большей части на
верблюдах. В городах находятся гостиные дворы, называемые там караван–
сараи; ярмарок, особенно замечательных, нет; в столице торг производится вс який день, а в прочих городах для сего назначены особенные дни, в кои съезжаются из разных мест. (с. 215)
…вся Бухария не подлежала внешней могущественной державе, может
быть, потому, что, с одной стороны, китайцы не захотели беспокоить себя чрез
горы и степи для завладения оною; с другой, сопредельные ей индейцы и авганцы сами находятся во всегдашнем беспокойстве, равно как и персияне, для
коих сверх того переправление чрез реки очень затруднительно. Кажется, о д81

ной России предопределено здесь владычествовать, но и она отделяется большим пространством степей и песчаных мест. (с. 217)
Бухара, Бохара самими бухарцами, узбеками, хивинцами, киргизцами,
персиянами и индейцами называемый также Шагар Бухари, а попросту Шагар
(что означает главнейший город), есть столица всей большой Бухарии и знатнейший город не только в оной, но и во всех странах, находящихся от Урала до
Индии и от реки Аму или Персии до Китая… Жителей всех также может пр остираться (гораздо более пятидесяти и менее ста тысяч) около 70 000 человек.
Оные суть: малое число индейцев, находящихся по торговым делам; жиды, хорошие здесь ремесленники, живут в особливой слободе и приготовляют в
большом количестве шелк, приезжающие из малой Бухарии и Персии; российские татары более на время и, наконец, самые бухарцы.
Посреди города находится сделанный для надзирания в военное время за
движениями неприятеля каменный столп вышиною в пятьдесят, а толщиною в
три сажени; он кругл, в разных местах на лестнице, сделанной из кирпича, имеет окошечки. От столпа недалеко рынок Чарцу, где четыре караван–сарая и с
утра до полудни бывает торг, с половины же дня производится оный у ханского
двора, где рынок называется Регистан. Из числа гостиных дворов, или караван–
сараев, кои по большей части каменные, кроме упомянутых знатнее прочих
суть: Ташкентский. Урганчинский, Сокта (где останавливаются русские и армяне). (с. 221)
Бухарцы редко посещают Семипалатинск, как сказано за отдалением и
опасным путем; если же когда туда и ездят, то либо через Ташкент, а потом Кукан, минуя Ташкент. (с. 224)
(В Кокандском ханстве. — В. Ш.) произведений, служащих для удовольствия жизни, немного; вообще они такие же, какие и в собственной Бухарии,
выключая некоторые, например: шелк, виноград, верблюды и т.д.; сорочинского пшена и пшеницы сеют много; хлопчатой бумаги добывается большое количество, хотя против Бухарии, как и винограда, кажется, гораздо менее. Лошадей
и прочий скот получают чрез мену от кыргызов и киргиз–кайсаков. Куканцы
как в рукоделиях, так и в торговле уступают бухарцам; из первых замечательны
весьма хорошая крашенина, мало уступающая китайке, изрядный трип, приготовляемый в Кукане и других городах, бязь, пестредь; шьют также халаты и
тому подобное и на все оное употребляют собственную хлопчатую бумагу.
Торг куканцы производят по большой части в своем отечестве; в Хиву не ездят
почти никогда, в Бухарию не часто, в Ташкент и Кашгарию более; к ним же
приезжают много кашгарцев, ташкентцев, самаркандцев и бухарцев. Владелец
82

Куканский несравненно слабее (вдесятеро) бухарского, даже вдвое против
хивинского; сильнее же Уратепинского, с коим часто ссорится. (с. 225)
Самые бухарцы, будучи образованнее некоторых азийских народов
(например, хивинцев, ташкентцев и пр.), уступают в сем весьма много европейцам и требуют довольно большого времени и какого–либо из них гения для выведения их из сего состояния. Связь их с народами азийскими весьма обширна;
они находятся в сношении также и с Россиею, но как с первыми, так оная с остоит почти в одних торговых делах, с малыми же окружающими ее владениями ведет она частые распри, например, с Хивою, Куканом и пр. Сношения с
нашим отечеством, кажется, и не может быть, по крайней мере весьма долгое
время, иного, кроме торгового, хотя, впрочем, получаемые нами из Бухарии
вещи весьма малочисленны (нам нужны почти одна хлопчатая бумага и также
шелковые и бумажные материи), между тем как бухарцы от продажи своей получают большую выгоду, может быть, отчасти и ко вреду нашему. Впрочем,
владетель Бухарии довольно могуществен в сравнении с окружающими его
землями и народами. (с. 225–226)
Вся малая Бухария находится под покровительством китайского богдыхана… В городках китайских находится довольно лавок и производится большой торг и мена даже до вечера; туда приезжает много бухарцев, но как скоро
ударят в колокол, то все посторонние должны выходить или выезжать и торг
прерывается до другого дня… Произведений здесь гораздо менее, нежели в
большой Бухарии; скота менее, нежели у киргизцев, кои приводят оного туда
для продажи довольно много; хлеба родится довольно, винограду нет, арбузов
и дынь много, фруктовых деревьев весьма мало или, лучше сказать, почти с овсем нет; хлопчатой бумаги довольно, табак сеют и он урожается иногда подобно как в сказанной Бухарии, где произрастает хорошо и в большом колич естве. (с. 227)
Кашгар… производит большую торговлю; сюда съезжаются купцы из
разных мест, особенно из Бухары, Самарканда, Балка; из России (татары), Китая, из коего привозят всякий товар, но по большей части серебро и чай; китайцы берут пошлины с тридцати — одну долю. Здесь делают крашенину добротою не ниже китайки… Аксу лежит на севере малой Бухарии, весьма торговый
город, куда ездят много из России, но редко далее: ибо китайцы сему препятствуют… Из Бухары ездят также и в Аксу; приезжающие из России прямо, бывают, как сказано, в малой Бухарии только в сем городе, кои же иногда и находятся в Кашгаре, те прибывают в оный уже из Бухары. Китайцы в малую Бухарию пропускают людей, только по торговым делам бывающих, и то не
83

христианского вероисповедания; почему быть там для европейца весьма з атруднительно, надлежит попасть туда разве под видом какого–либо азийского
купца и знать при сем обряды сей части света. (с. 227–228)
Стороны, о коих теперь говорим, мунгальцы называют Тибетом или Теватом, китайцы — Туфань или Ситсанг; жителей Кианг, от коих часть, прилегающая к Индостану, именуется Бутан, южная же — Тибет, также иногда первая Докпо, последняя — Пю. (с. 228)
В некоторых долинах между гор растет изрядный хлеб, а в других кочуют
народы, переменяющие местопребывание и останавливающиеся всегда для стад
своих у хороших паств…В Тибете есть некоторый род буйволов, называемый
як, кои имеют долгий конский хвост, совершенно белый и кудрявый. Таковыми
хвостами отправляется важный и большой торг; ибо во многих странах Азии
употребляют их на бунчуги или военные знамена, в Индостане же на опахалы,
называемые ховрас, весьма нужные там, особенно во время больших летних
жаров. Тибетские овцы отличаются, как и в других землях на востоке, широкими курдюками, кои бывают иногда здесь весом от тридцати до сорока фунтов;
шерсть оных весьма нежна, подобна шелку и употребляется в Кашмире на делание ткани, нигде столь тонко и чисто делать не умеют, как в Кашемире, что,
говорят, много происходит от доброты тамошней воды. (с. 229)
Тибетские горы имеют в себе многие руды; в областях: У, Цанг, Кианг,
Конбо, Докпо и Канг есть богатые золотые рудники, в Цанг серебряные, а в Кианг ртутные, железные, медные, серные и другие, кроме белой меди, такца
называемой, которую, впрочем, часто инде находят. Есть яспис, хрусталь, разные мраморы и магнит содержащие горы. Достают также много в рудниках и
по рекам в песку золото, употребляемое не в дело, а только в торгах, особливо с
китайцами, кои выменивают его на естественные произведения и искусственные изделия своей земли. (с. 230–231)
Город Лата, или Ладак, лежит по косогорью при реке, довольно простр анен, величиною вполовину менее Бухары…кашемирцы живут здесь в большом
количестве, имеют мечети и отправляют торговлю. Город сей есть столица независимого владения Ладак, в коем имеет свое местопребывание и владелец,
называемый раджа. (с. 236–237)
Цанг (Занг–Ла — В. Ш.), город особенного же владельца, именуемого
также раджа… произведения здесь такие же, как и в Ладаке. В обеих сказанных
землях жители для себя выделывают весьма простое сукно и кожу; обработывания же хлопчатой бумаги и шелка, по неразведению для сего кустарников и
тутовых дерев, не находится. (с. 237)
84

Кашемир находится под владением авганского хана Темурши, живущего
в городе Кабуле, расстоянием от Кашемира на семь дней пути…число жителей
может простираться тысяч до двадцати пяти; народ здесь ремесленный и рукодельный, любит также заниматься торговлею и довольно достаточен… кашемирцы народ довольно торговый, часто ездят в Индию и Тибет, также и Бухарию. Дорога как в Тибет, так и Индию гориста, по сторонам лесу имеет мало.
Серебро достают из Тибета, где его в горах находится довольное количество;
деньги повсюду видны почти одни серебряные. (с. 238)
От Панипату до столичного города Дели, иначе называемого Шайджа–
Новат, ходу три дня… Город сей по торговле своей есть знатнейший в Азии, из
стран коей приезжают: персияне, бухарцы, кашемирцы, армяне, греки, тибетцы,
китайцы и другие. Караван–сараи каменные и огромны. (с. 239)
Земля (в Индостане — В. Ш.) производит все необходимо нужное, служащее для пользы и удовольствия; немалое количество собирается сорочинского пшена, проса, лимонов, померанцев, винных ягод, гранатов, кокосовых орехов, шелку, сахару–леденцу и хлопчатой бумаги; находятся также рудокопные
заводы, золотые и серебряные, жемчуг, алмазы и другие дорогие каменья…Язык арабский употребляется ими при ученых занятиях, а гузуратский
(гуджаратский — В. Ш.) в делах торговых. (с. 241)
Калькутта, или Калькатта, стоит на правой стороне Ганга… Город в
окружности менее Дели вдвое; в нем находятся греческий монастырь, многие
английские церкви, несколько магометанских мечетей и большое количество
индейских капищ. Жители суть: англичане, греки и многие роды индейцев. Город Калькутта есть главное место для всех английских владений в Индии. В
предместьях есть два весьма обширные каменные караван–сараи на образец
прочих азийских. (с. 242–243)

Нещастныя приключения Василья Баранщикова,
мещанина Нижнего Новгорода, в трех частях света:
в Америке, Азии и Европе с 1780 по 1787 год //
Путешествия по Востоку в эпоху Екатерины II. —
М. : Восточная литература, 1995. — С. 101–133
Нижегородский 2–й гильдии купец Василий Яковлевич Баранщиков
(родился в 1756 году) был одним из первых русских путешественников, побывавших в Южной Америке. Человек уникальной судьбы, он в период с 1780 по
1787 гг. совершил вынужденное путешествие по Америке, Европе и Азии. За
85

эти годы он был и солдатом датских колониальных войск, и рабом на испа нских плантациях в Вест–Индии, и портовым грузчиком в Стамбуле… Живя за
границей, Василий Баранщиков выучил испанский, итальянский и турецкий
языки. Пройдя через множество трудностей и опасностей, вернувшись на родину, он изложил свои впечатления от увиденного и пережитого в книге. Судьба и странствования Василия Баранщикова привлекали многих исследователей.
Интерес к его «путешествиям» в разное время проявили С. А. Венгеров,
Н. П. Каржавин, В. И. Рабинович, Р. А. Штильмарк, А. А. Вигасин, писатель
Н. С. Лесков и др. Наиболее достоверную информацию о нижегородском купце
представил А. А. Вигасин. Ниже приведены извлечения из «Нещастных приключений…», в которых содержатся сведения о Константинополе.
Смирна имеет все деревянное строение прекрасное, и тут отправляется
великий торг, и от всех европейских дворов во оном живут поверенные в делах,
или консулы, как–то: российский, испанский, италианский, аглинский, французский и прочие, да и самые лучшие домы на пристани корабельной их, консулы. (с. 117–118)
…часть города Константинополя, которая от вливающего воды свои Черного моря, или пролива, соединяющегося с Белым морем, обнесена каменною
стеною, составляющею великую окружность, где все европейцы, азиятцы и
другие народы имеют свое жилище, как–то: россияне, немцы, французы, венецианцы, армяне, агличане, греки, жиды, болгары, сербы, арнауты (албанцы —
В. Ш.) и прочие… (с. 118–119)
…российский гостиный двор, где более ста лавок построено деревянных
и где продают юфть, масло коровье, мед, мыло, железо и прочее… (с. 119)
В Константинополе ничего из съестных припасов без весу не продается,
например: хлеб в зернах, пшено сарацинское, мясо, масло коровье, виноград и
другие плоды, даже и дрова на варение пищи продаются весом, там не знают ни
хлебным, ни другим жидким телам меры, кроме весу. (с. 124)
Река Дунай течение свое имеет в Черное море, и на правом берегу сей реки живут россияне, бывшие запорожские казаки, своими домами, коих число
великое…Они возят в Константинополь икру и рыбу соленую для европейцев, а
турки до соленой рыбы, или икры, не охотники, и почти из них никто ее не покупает. (с. 127)

Француз в Константинополе, или ясное и точное
описание Турецкаго народа / пер. с франц. П. В. —
Иждивением книгопродавца С. Н. —
М. : в тип. С. Селивановскаго, 1794. — 129 с.
В сочинении неизвестного французского автора приводится подробная
характеристика торговых центров Османской империи, а также данные о
внутренней и внешней торговле государства. Автор отмечает особую роль
армянских греческих и еврейских торговцев, в руках которых была сосредоточена турецкая торговля, в том числе внешняя. Любопытны данные о развитии
ремесел, структуре торговли, ее характере. Автор замечает, что торговля
(прежде всего внутренняя) в Османской империи носила в основном караванный характер. И хотя в книге нет прямых данных о российско–турецкой торговле, тем не менее, она представляет несомненный интерес как ценный источник по экономической истории Османской империи. По косвенным признакам можно судить, что автор сочинения бывал в Турции, хорошо знал эту
страну. Кроме скрупулезного перечисления сухих данных, он дает и качественную (во многом личностную) оценку некоторых событий.
О главных Турецких городах
В Турции, кроме Константинополя, находится много прекрасных городов,
как–то: Адрианополь, построенный в древния времена Адрианом… Он достоин
примечания по своей обширности, по красоте местоположения и по изобилию
вод. Султаны живут иногда в нем по нескольку времени. Там находится старой
оставленный Сераль, которой иностранным позволяется осматривать и которой
представляет остатки довольно любопытной Турецкой Архитектуры.
Смирна, большой город, лежащий на Западной стороне малой Азии: он
привлекает в обширную и безопасную свою пристань множество кораблей всех
народов и есть сборным местом купцов, приезжающих сюда для торговли почти изо всего света. Сей весьма древний город принадлежит к числу тех, кои
находились в союзе с Иониею. Он претерпел многия перемены, однако же, сохранил свое имя. Смирна находится в самом лучшем климате и чрезвычайно
выгодна для торговли. Множество караванов приходит туда с богатствами из
Турции, Персии и Индии. В сем городе обитают всякие народы… (с. 99–101)

Фессалоника лежит при заливе, который назывался прежде Ферма, а ныне
Салроики, и есть также славной купеческой город. Многие Европейские нар оды имеют здесь своих Консулов. (с. 101–102)
Саид, почитающийся древним Сидоном, находится в Сирии; город сей
славен по великому множеству шелковичнаго дерева и по шелковой торговле:
жители тамошние называют шелк седом, вероятно, что сие название произошло
от города; из него–то привезены первые шелки во Францию.
Дамаск – большой Сирийской город и один из знатнейших Турецкой Империи. Он достоин примечания по великолепию своих мечетей и базаров, кои
составляют в сей стране рынки… (с. 102–103)
Дамасские жители первые начали делать шелковыя материи, известныя под
именем штофов, коими у знатных в Европе людей обиваются комнаты. Там делают тонкия стальныя доски, кои весьма дорого ценятся в Европе и Азии. (с. 105)
Алеп — другой Сирийской город: он весьма славен по своей торговле…
Александретта служит ему пристанью на море… (с. 106)
Домы в Алепе гораздо лучше, нежели во всех прочих Турецких городах.
В нем находятся весьма хорошие базары и множество прекрасных домов… В
сем городе отправляется знатная торговля. (с. 106)
В Алеппе делается весьма хороший сафьян, и производится великий торг
козьим пухом. Его мешают с шерстью Перуанских овец и употребляют на шляпы. В Алепе находится голубая краска, которая всем прочим предпочитается.
Здешние мастера делают ее некоторым особливым образом. (с. 108)
Здесь находится множество таких людей, кои от делания различных о гней получают свое пропитание так, как в наших Французских полуденных провинциях. Конфетчики, башмачники, золотошвеи, ткачи, хлебники, портные,
красильщики, купцы, торгующие пряными кореньями, чулошники, кофейщики,
мясники, кисейщики, столари, садовники, кузнецы и цирюльники ходят в великом множестве по городу и различными представлениями увеселяют народ.
(с. 109–110)
Каир находится в Египте; сей город славен по своему пространству и великой торговле… Во время Мамелюков и Суданов Каир был еще многолюднее
и отправлял гораздо большую, нежели ныне, торговлю, потому что он производил торг с Инидиею, и в него отправляемы были все Европейские товары.
(с.110–111)

О Турецкой торговле
Турецкая торговля весьма богата и обширна, для того что области сей
пространной Империи изобилуют всякими дорогими произведениями, кои развозятся по всем странам Европы; сверх того, привозится туда множество товаров и из прочих стран обширнаго Востока. Торговля производится здесь и морем, и караванами. Караванами называется множество купцов, едущих вместе
для безопасности от разбоев. В сих обозах случается иногда по нескольку тысяч
человек. Товары и съестные припасы кладутся на верблюдов. Путешествующие
сами едут также на оных. Сии животныя ходят весьма скоро и едят мало. Они
подымают довольно великия тяжести и, когда надобно навьючивать на них товары, то становятся на колени. Караваны сии отправляются во все места Турецкой Империи, в Персию, в Египет и Аравию. У них назначается общее место
для съезду, отдыху, ночлегу, время к отъезду и возвращению, так что торговля
сия с успехом и беспрерывно продолжается. Пошлина, положенная на товары,
основана на одном только объявлении купцов, и торговля их в пути ничем не
бывает обеспокоема. Ежели случится, что нападут разбойники, то караваны з ащищаются против них вооруженною рукою. (с. 111–113)
Восточные народы называют купеческими городами те места, в которых
Европейцы, иначе называемые Франками, имеют свои домы. Язык, на котором
договариваются, есть испорченный Италианский. Агентами у купцов бывают
обыкновенно или Жиды, или Греки, или Армяне, которые все вообще весьма
искусны в торговле. Европейцы имеют в различных городах своих Консулов,
которые в случае нужды заступаются за торгующих и разбирают спорныя дела.
Товары, вывозимые из Турции, большею частию состоят из шелков,
хлопчатой бумаги, шерсти, козьяго пуха, масла, Греческих вин, восточнаго кофею, различных сухих плодов, из которых самые лучшие суть фисташки, кориандр и коринка. Из сей страны вывозятся также Турецких и других восточных
фабрик шелковыя материи, камлоты, Турецкие обои и великое множество др угих товаров, о коих я здесь не упоминаю. (с. 113–114)
Из Европы же вывозятся туда различныя произведения Европейских мануфактур, золотыя, серебряныя и галантерейныя вещи, сукна, коих весьма много расходится, сахар и кофе, получаемый с Американских островов; потому что
восточные народы находятся в тесном союзе с Европейцами. Плавание около
берегов из пристани в пристань производят Турки на Европейских купеческих
кораблях: их называют также караванами. (с. 114–115)

О доходах Турецкой Империи
Доходы Турецкой Империи довольно велики. Греки, и имянно они Константинопольские, которых считается 300 000 душ, должны платить с известнаго возрасту поголовную подать, состоящую из пяти пиастров. Подать сия
называется Шавассег. Те, которые не могут заплатить оную, сажаются в тюрьму и до тех пор в ней содержатся, пока не заплатят положеннаго числа денег.
Купцы платят пошлину, смотря по тому, сколь велика их торговля. Армяне, которые гораздо многочисленнее Греков, платят также довольно великую подать.
Христиане, живущие под покровительством Посланников или Консулов, исключены от сих налогов. Сборы, входящие в Государственную и Султанскую
казну, простирались прежде до 15 000 000 рейхсталеров; но сии доходы, будучи
умножены чрез повышение сборов с таможен и некоторыми другими учреждениями, ныне простираются до 20 000 000 рейхсталеров. (с. 115–116)
Пошлина с товаров гораздо умереннее, нежели каковая берется в других
Государствах. Когда хозяин объявит, насколько у него товаров, то берут по три
со ста. Во всех почти Турецких гаванях торговля находится в цветущем состоянии: но сие не удивительно, потому что входить в них дозволяется всем и со
всеми товарами, какого бы рода они ни были. За обман, сделанной в таможне,
платят в наказание двойную пошлину. Многия фабрики в Турции находятся довольно в хорошем состоянии, а особливо обойная, штофная, кожевенная и кр асильная для хлопчатой бумаги и шерсти. Торг отправляется большею частию с
Армянами и Жидами, кои в сей империи весьма многочисленны. Турки дают
взаймы денег за весьма великие проценты; разве у какого–нибудь приятеля, да
и то под дорогой заклад можно занять оных, платя за каждую сотню по девяти
процентов. (с. 116–118)
Хлебопашество в Турции находится в великом небрежении. Леность их и
великие налоги, начавшиеся с царствования Магомета третьяго, суть главною
сего причиною. В некоторых провинциях сеят хлеба не более, как сколько потребно на один год: в прочих же местах оставляется сия работа невольникам.
Они не стараются запастись хлебом: по сему–то часто случается, что как скоро
сделается неурожай, то во всех местах бывает голод. (с. 118)

Объяснения Греческого Митрополита Хрисанфа Неопатрасского,
бывшего в Турции, Персии, Армении, Бухарии, Хиве и в Индии,
представленные в 1795 году Генерал–Фельдцейхмейстеру
Князю Платону Александровичу Зубову: о плодородии,
богатстве, народонаселении тамошних стран
и о возможности покорения их, при успехах
Российских в Персии войск под предводительством
Генерала Графа Валериана Александровича Зубова //
Путешествия по Востоку в эпоху Екатерины II. —
М. : Восточная литература, 1995. — С. 261–299
Митрополит Неопатрасский Хрисанф совершил уникальное путешествие по Азии, проделав путь в несколько тысяч километров. Составленное им
описание посещенных земель и стран ценно как взгляд современника на экономическую жизнь народов Востока. Митрополит характеризует внутреннее
положение в странах Азии, межгосударственные отношения; особое внимание
уделяет торгово–экономическим отношениям народов. Несмотря на некоторую тенденциозность отдельных суждений автора, он предстает как наблюдательный путешественник, сумевший увидеть самое главное, подметить те
нюансы, которые способен заметить порой только взгляд разведчика. Данные
о количестве русских пленников в Хиве, о состоянии индийских купцов в Кабуле
и многое другое могли быть получены только в результате тщательных
(и, конечно, осторожных) расспросов, скрупулезного сбора информации. Несомненный интерес для исследователей представляет оценка экономической
значимости для России восточных рынков.
Хива плодородна и имеет горы, в которых находятся золотые и серебряные руды. От Хивы откроется удобный путь в Бухарию рекою, называемою
Аму–Дерья. В Хиве находятся более четырех тысяч русских пленников и до
шести тысяч таковых же из Персиан, которые ожидают только случая восстать
против своих хозяев…Многие также из Хивинцев производят торговлю в Астрахань и в Бухарию. (с. 274–275)
С Гиомутами Мангишлацкие жители имеют тесную дружбу и соединены
сродством. Они часто делают набеги и в самую внутренность Персии, откуда,
похищая в плен людей, продают их в Хиву от сорока до шестидесяти черво нных каждого. (с. 276)
В Бухарии весьма много купцов и другого звания людей, которые нещетные имеют богатства, состоящие по большей части в золоте, серебре, жемчугах
и драгоценных каменьях. (с. 277)
91

Туркистан отстоит от Бухарии почти на десять дней расстояния, в оном
заключается и Балк…Вкратце сказать, весь Туркестан есть такая земля, каковою описывает нам Священное Писание обетованную. (с. 277)
Теперь спешу обратиться к Кабулу… Государь сего владения чрезмерно
богат дорогими каменьями и жемчугами, денег же не имеет, едва может содержать себя своими доходами. (с. 280)
Индейские купцы, находящиеся в Кабуле, столь чрезвычайно богаты, что
многие из них имеют по два, по три, по пяти и по десяти миллионов капитала;
есть также и из Авганских начальников многие богатые. Вся торговля тамо шних краев состоит в руках Индейцов, кои в промыслах своих имеют всевозможную защиту и охранение от главнейших Авганских начальников и от самого
Государя их.
Кабул преизобилует натуральными продуктами и скотом. Народ тамошний большею частию кочует в аулах со стадами своими по подобию Киргис –
Кайсаков.
Кашемирия иногда покоряется Кабульским владениям, иногда поддается
самовольно под власть Индейцов, приходящих из Малого Тибета… (с. 281)
Пошлинный сбор в Кашемирии простирается по наружности до трех
миллионов, а в самом деле может быть и гораздо более, ибо многие в том пользуются тайно, и тем паче, что Индейцы тамошние стараются всячески скрывать
свои коммерческие обороты. (с. 281)
Живущие тамо (в Кашмире — В. Ш.) Индейцы большею частию зашедшие из Монгольского владения. Богатство их и сокровища превосходят, наверно, всякого богатого государства. Чернь же вообще в самом бедном состоянии.
(с. 282)
Англичане владеют в Индии от Сурата до Коцина (Кочин — В. Ш.), что
противу острова Цейлона. Коцин же и Цейлон состоят под властию Голландцов…в бытность мою распространялись оне от Пондишери до Калкута, а оттуда, с одной стороны, достигла власть их до границ Китайской Калмыкии
(Синьцзян — В. Ш.), а с другой стороны — до Аграна (Агры — В. Ш.)… Ныне
наибольшую силу имеют в Индии Англичане! (с. 283)
Лассы (Лхаса — В. Ш.) есть наибогатейший, красивейший во всей Индии
город; жителей в нем по крайности полтора миллиона считать можно; они занимаются знатною торговлею с Китаем, Индиею и с Мунгалами (Калмыками).
Далай–Лама покровительствует торговых людей, если они не христиане, и таковые пользуются совершенною свободою; всякие товары менять позволяют со
взятием пошлин. (с. 290)

Тростниковое жилище (сатма)

Арсеньев К. Начертание статистики Российского государства. —
СПб. : Тип. Имп. Воспитательного Дома, 1818. —
Ч. 1: О состоянии народа. — 3, 23, 249 с. — Ч. 2. — 204 с.
Константин Иванович Арсеньев (1789–1865) принадлежит к числу крупнейших российских ученых. Статистик, географ, экономист, он внес существенный вклад в развитие отечественной науки. По учебнику К. И. Арсеньева
студенты изучали всеобщую географию (с 1818 по 1849 гг. книга выдержала
20 изданий). В 1826 г. Константин Иванович был избран членом–
корреспондентом, а в 1836 г. — действительным членом Императорской Российской Академии наук. В 1828 г. К. И. Арсеньев стал учителем истории и
статистики у наследника престола, цесаревича Александра. В течение своей
жизни ученый совершил несколько путешествий по России, в том числе две с
наследником престола Александром и поэтом Жуковским. Все его поездки по
стране, включая путешествие 1844 г., давали не только новые впечатления, но
и расширяли знания Арсеньева о регионах империи. Свои путевые впечатления
ученый отражал в изданных им путевых заметках. В 1818–1819 гг. вышли в
свет две части его главной работы «Начертание статистики Российского
государства». Предприняв попытку нового районирования Российской имп ерии, автор дал комплексную характеристику различных территорий государства, обратив особое внимание на развитие торговли. Привлекая значительный пласт статистических материалов, К. И. Арсеньев показал основные объемы внешней торговли Российской империи по ее ведущим торговым центрам.
В приводимом извлечении из книги К. И. Арсеньева приводятся данные по черноморскому направлению внешней торговли России и сухопутной внешней торговле (в книге соответственно с. 158–167).
Черноморская торговля
Черное море посещаемо было с давних времен различными мореплавающими торгующими народами. Венециане и Генуэзцы перевозили чрез Черное
море сокровища востока, доставляемыя от Каспийскаго моря караванами до
Тани и Кафы. Сии два города принадлежали к богатейшим городам в средних
веках. Опустошительныя завоевания Тамерлана и его преемников и владычество Турков на всех берегах сего моря привели в совершенное запустение
большую часть портов Чернаго и Азовскаго морей. Тщетны были покушения
Петра Великаго воскресить торговлю Черноморскую завладением Азова.
94

Восстановление сей отрасли торговли предоставлено блистательной эпохе царствования Екатерины Великой. Основание к тому положено Кучук–
Кайнарджиским миром в 1774 году, а еще более присоединением Крыма к Ро ссии в 1782 году. Решительный перевес могущества России над Оттоманскою
Портою, большее население стран, прилежащих к северным берегам Чернаго
моря, удобство сбывать произведения Малороссийских и Украинских стран посредством вод Черноморской системы дают год от году большую значительность и новую жизнь торговле Черноморской. При сем прилагается табель приращивания торговли Черноморской и Азовской.
Годы

1776
1786
1796
1802
1812

Число приходящих
кораблей
29

Привоз

Вывоз

85 000 руб.

305 000 руб.

160

483 000 руб.

627 000 руб.

470

718 000 руб.

1 156 000 руб.

700

2 054 000 руб.

3 000 000 руб.

1 096

3 000 000 руб.

10 767 000 руб.

Черноморская торговля менее нежели в 40 лет увеличилась почти в
50 раз. Неимоверныя успехи, которые приписать должно мудрой политике новых повелителей сих стран, свободе торговли и накоплению капиталов, употребляемых на сию ветвь торговли! Самое щастливое время для успехов Черноморской торговли есть нынешнее царствование.
Важнейшие предметы привозу:
Хлопчатая бумага — на 100 000 руб.
Бумажныя материи — 125 000 руб.
Разныя вина — 400 000 руб.
Ладан — 250 000 руб.
Курительный табак — 200 000 руб.
Разные нежные плоды — 450 000 руб.
Предметы вывозу:
Икра — на 300 000 руб.
Канат и веревки — 500 000 руб.
Коровье масло — 700 000 руб.
Меха — 200 000 руб.
Металлы в изделиях и кусках — 2 000 000 руб.
Холст разной — 150 000 руб.
95

Сало и сальныя свечи — 600 000 руб.
Разных родов хлеб — 6 000 000 руб.
Порты на Черном море суть: Овидиополь, Одесса, Очаков, Николаев,
Херсон, Евпаториа, Севастополь, Балаклава, Феодосия, Керчь и Ениколь.
Одесса с недавнего времени поглощает торговые обороты всех прочих
городов; в такой мере, как Одесса более и более процветает, прочие города
упадают. Город Одесса возник в 1796 году. До 1803 он был еще маловажным
местечком. Тогда сборы таможенные в Одессе были не более 28 000 рублей; а
ныне простираются свыше миллиона. До сего времени обширныя и плодоно сныя земли вокруг Одессы оставались впусте; теперь при увеличении торговли
сего города они получили высокую цену и дают богатый и самой верной доход
владельцам. Одесса имеет превосходную пристань, безопасную от ветров и чистую от всех вредных насекомых, которыя так пагубны для кораблей в других
гаванях Черного моря.
Порты на Азовском море Мариуполь и Таганрог. Сей последний город, не
имея выгодного местного положения, заслуживает однако ж по важности своих
оборотов и по беспрестанному его приращению первое место после Одессы
между всеми портами сих двух морей. От 1783 года он слишком приметно увеличивается и богатеет. В 1793 году торговля Таганрога простиралась около
550 000 рублей, в 1797 году уже свыше 1 000 000, а ныне более двух миллионов
рублей.
Каспийская торговля
Торговля на сем море весьма древняя, но всегда малозначуща по обсто ятельствам: частию местное положение, частию народы, населяющие Восточные
и Западные берега сего моря, частию различная политика двух Государств, к
Северу и Югу от Каспийскаго моря лежащих, были всегдашнею преградою
улучшения торговых связей, по сему морю производимых.
Любимою мыслию Петра Великаго было установить свободную торговлю
с Персиею по Каспийскому морю. По присоединении к России некоторых Северных областей Персии, начертал он многие дальновидные планы для сей цели; но по смерти его они остались без исполнения. Торговля с Персиею возо бновилась мало по малу при Екатерине II. В 1770 году сумма товаров, привезенных и вывезенных по Каспийскому морю, не превышала 400 000 рублей; в
1772 году она возросла до 800 000, а в 1775 до 1 000 000 рублей. Нынешняя
торговля Каспийская простирается не свыше 1 500 000 рублей. С сей суммы
96

таможенный сбор полагается до 500 000 рублей. Приращение сей торговли в
течении 35 лет весьма малозначущее в сравнении с другими ветвями торговли!
Предметы ввозу:
Хлопчатая бумага и разныя бумажныя материи — на 200 00
Шали — 100 000 руб.
Шелк–сырец и пряденой — 500 000 руб.
Предметы вывозу:
Металлы и металлическия изделия — на 180 000 руб.
Пряные коренья — 20 000 руб.
Сукна разныя — 35 000 руб.
Шелк и шелковыя материи — 15 000 руб.
Порты на Каспийском море: Астрахань, Гурьев, Кизляр, Дербент, Баку и
Низовая пристань или Низабад.
Астрахань — главное место и важной порт для торговли с Персиею по
Каспийскому морю. Самая благоприятная будущность открывается для обогащения и возвеличения сего города.
Гурьев при устье Урала есть жилище Козаков и нескольких торговцев,
отправляющих торг с Киргизцами.
Кизляр при устье Терека служит складкою товаров, нужных для торговли
с Персиею и с народами Кавказа.
Дербент — не весьма удобное место для торговли, которая однако ж
производится хлебом с Лезгинцами.
Низабад есть порт, который еще во времена Петра Великаго много посещаем был Русскими. Петр I имел ввиду основать при устье Куры пристань, которая бы могла сделаться чрезвычайно важною для торговли с Георгиею, Шемахиею и на всем Западном берегу Каспийскаго моря. Сии великие виды Великаго Государя могли бы удобно осуществиться в нынешнее время по
присоединении к России великаго пространства береговых областей Персии.
Влияние сего новаго порта было бы благодетельно по удобству сообщения с
внутренними, богатыми шелком провинциями Персии.
Баку есть весьма безопасная пристань для приходящих сюда из Астрахани кораблей. Отсюда в большем количестве можно получать нефть, каменную
соль, шафран и хлопчатую бумагу.

Внешняя сухопутная торговля
На западной границе
Пруссия, Царство Польское, Австрийская земля и Турция производят довольно значительный торг с Россиею… На Прусской границе таможенные города суть: Поланген, Юрбург и Ковно. На Австрийской границе: Брест, Крынки, Рожеямполь, Радзивилов и др. На Турецкой Хотин и Дубоссары.
Из всех сих владений привозится различных товаров ценою около
10 000 000 рублей, а вывозится до 30 000 000; следственно, все обороты торговые простираются до 40 000 000 рублей.
Пошлин таможенных собирается более миллиона. Важнейшие таможни
суть: Полангенская, Юрбургская, Радзивиловская и Дубоссарская.
На южной границе
Между Черным и Каспийским морями отправляется торг чрез Кизляр,
Моздок и Тифлис с Персиею. Но высокие хребты гор, неудобство дорог и малая
безопасность делают сей торг весьма маловажным. Вся торговля оценивается в
300 000 рублей.
От Каспийскаго моря по прямой линии к Востоку простирается граница,
открытая для торговых связей. Киргизцы, Хивинцы и Бухарцы привозят великие запасы разных товаров обработанных, но более необработанных. Вся то рговля на сей стороне России простирается суммою свыше 8 000 000 рублей.
Казна получает таможенных пошлин до 150 000 рублей.
Меновая торговля с Китаем есть важнейшая и выгоднейшая из всех связей коммерческих, с Азиею производимых. Кяхта составляет чрезвычайно важное место для отдаленного края Российских владений. Торг здесь производимой, простирается до 6 000 000 рублей. Казна получает таможенных пошлин до
1 000 000 рублей.
Важнейшие предметы привозу:
Китайка — на 1 150 000 руб.
Бумажныя материи — 70 000 руб.
Чай — 1 600 000 руб.
Разныя шелковыя материи — 75 000 руб.
Предметы вывозу:
Юфть и разныя кожи на 300 000 руб.
98

Разные мехи — 2 000 000 руб.
Тик — 100 000 руб.
Обширность торга Русских с Китайцами на Кяхте есть причиною, может
быть, того, что все усилия Англичан завести торг внутри Китая были безуспешны. Они заканчивались всегда чрезмерным унижением, личными огорчениями посланникам, и всегда поносно для национальной гордости Англичан.
Доколе Китайцы могут получать иноземныя произведения столь легким и для
них безопасным путем, каков есть торг на Кяхте; дотоле они не допустят Англичан к торговле внутри их Государства.

Новейшее и подробнейшее историческо–географическое
описание Китайской империи / Сочиненное коллежским
советникоми кавалером Иваном Орловым. — Ч. 1–2. —
М. : в Университетской типографии, 1820. —
Ч.1 — 415 с. — Ч.2 — 491 с.
Труд И. Орлова принадлежит к числу лучших «описаний» Китая, опубликованных в России в первой четверти XIX века. Автор предстает как тонкий
знаток «Поднебесной». В своей книге он особое внимание уделяет вопросам
экономического развития Китая, в том числе торговле. И. Орлов замечает,
что «весь Китай походит на превиликий рынок, превосходящий все лучшия
наши ярмарки». Автор довольно подробно характеризует внешнюю торговлю
Китая, в том числе с Российской империей. Рассматривая разные стороны
жизни китайского общества, Иван Орлов повествует о развитии различных
ремесел, приводит сорта чая, знакомит российского читателя с особенностями чайной церемонии и т.д.
Часть I
О названиях главных родов чая
Чай имеет много разных названий, во–первых, по местному положению
или по названиям гор и урочищ, где он растет, во–вторых, по разбору и доброте
оного; а главные роды чая суть следующие, называемые по–китайски:
1. И самый лучшей Моу Хоу, называемой Императорским, который употребляется только для самаго Императора и для рассылки от двора его в подар99

ки. — Он делается из самых мелких листочков, собираемых гораздо прежде
вышесказаннаго времени, а именно в Марте месяце, с дерев из самых первых
почек.
2. Джу–Лань, или Цинь–Си–Ча, что значит зеленой тонкой чай.
3. Бай Хеу, то есть черный с белыми цветочками. Сии оба рода делаются
после перваго из листьев, уже несколько повыросших. Прочие же, остающияся
после того на деревьях листья, сделавшись гораздо побольше, сос тавляют уже
4–й род, а из последних затем и совершенно взрослых листов есть самый последний и низкой род чая.
Сверх сего делается еще особливой род чая и из одного цвету онаго, ко его цветки белые, похожие на пятилистовую розу: но только по заказу с заплатою наперед великаго задатка, однако же оный не в употреблении там ни при
дворе, ни у самаго Императора, который, обыкновенно, пьет вышесказанной,
называемой Моу Хеу Ча, может быть, для того, что из одного цвету нет особеннаго чувствительнаго действия; вода не принимает от него почти никакого цвету, и едва только некоторый вкус иметь может. (с. 32–33)
У Китайцев не только для собирания и делания чая, но и для приготовления на него к питию воды есть также правила… (с. 33)
О целительном корне Жинь–шине
Корень сей известен у нас по Европейскому названию под именем Хина,
но в Китае, где он родится, называется по–Маньчжурски Орхода, что значит
Царь–трава, а по–Китайски Жинь–шинь, то есть человеческое изображение,
или корень человеческой жизни… (с. 35)
Корень сей растет только в трех областях Китая, а имянно в 1–й, называемой Джили, лежащей в северной части Китая, в которой находится столичный город Пекин. Во 2–й, называемой Шень Дзи, состоящей на северо–востоке от первой за великою стеною, и составляющей отечество владеющих ныне Китаем Манчжуров, в уезде города Фень–Хуань. И в 3–й, называемой Шань–Си, лежащей на
западной стороне первой Джилиской области, в провинции Лиоу–Джеу. (с. 37)
Места, на коих оной корень Жинь–шинь растет, окружены загородками,
и, сверх того, около оных стоит всегдашний караул, куда для искания и собирания онаго корня, да и то только ко двору, отправляется ежегодно по повелению
Императора по нескольку тысяч войска, прочим же всем вообще вход туда и
промысел онаго корня запрещен. Почему он даже и там, в Китае, весьма дорог:
за один золотник настоящаго онаго корня платят по одному золотнику золота, а
серебра по десяти золотников. (с. 38)
100

О купцах и их торговле
Китайцы к торговле весьма склонны; почему купцы их, как во внутренности своего Государства, так и иностранными отправляют великие торги, но
притом великие производят обманы, а особливо, когда имеют дело с иностранными. Китайская внутренняя и пограничная с смежными Державами торговля
весьма велика, так что едва ли может вся Европейская торговля с нею сравниться. Ибо одна внутренняя коммуникационная их торговля, производимая
посредством протекающих чрез весь Китай больших судоходных рек, и соединения с оными таковых же проведенных для сообщения со всеми в государстве
областями каналов, во всех областных, торговых городах и пристанях весьма
значительна и доставляет им великую прибыль. Поелику все у них большия
протекающия чрез Китай судоходныя реки и соединяемыя их в разных местах,
как для перехода из одной в другую, а также торговых городов и пристаней каналы (которыми, кажется, вся земля во все стороны Государства изрезана,
наподобие перекрестных дорог) всегда покрыты бывают неисчетным множеством нагруженных разными товарами и припасами судов, или, лучше сказать,
барок; а сухим путем большия дороги телегами, верблюдами, лошаками, лошадьми и людьми, везущими из одной провинции в другую взаимно им нужные и, сим образом, делятся они своими сокровищами. Словом сказать: Китай
походит на превеликий рынок, превосходящий все лучшия наши ярмарки; что
же касается до числа, употребляемых в сей внутренней их коммуникационной
торговле судов, то оных столько много, что между ими одних Императорских
для перевозу из разных областей ко двору всего, что в оных есть лучшаго, вс яких товаров и припасов находится десять тысяч; а прочим купеческим и числа
определить не можно, ибо из оных бесчисленное множество также находится, и
таких, в которых Китайцы для всегдашняго производства торгу живут семьями,
никогда не выходя на твердую землю и держат на оных свиней, кур, гус ей,
уток, огородную зелень и всякую всячину; другие из них содержат также на
оных трактиры; а иные имеют там шелковые фабрики и разныя производят р укоделия. (с. 332)
Таковых судов бывает на одном месте по тысяче и по две, которые б удучи в таком количестве движением своим, а притом и переменою мест (ибо
Китайцы переводят их с одного места на другое, где им полезнее и выгоднее
для своего промыслу быть покажется) представляют вид плавающих островов с
населенными на них городами или большими селениями. Купцы же, торгующие строевым лесом и солью, возят сии товары на плотах, которых множество
101

связывают вместе, и составляют такой плот, которой иногда в длину простир ается по две, три и четыре версты. Сверх того, отправляют они великие также
торги сухим путем на границах, и морем, с смежными с ними Державами, как–
то: сухим путем на севере в Кяхте с Россиею, на западе — с Тибетом, заднею
Индиею, Бенгалою и другими разными Татарскими народами; на юге с переднею Индиею; а морем ездят в Японию и Индийские острова, Яву, где город Батавия, Суматру и прочие. В Китае же, напротив, того вход чужестранцам по зволен в один только на южной стороне Государства их состоящий при южном
море областной город Куандунь, где находится того же имени славная во всем
Государстве их торговая гавань, которые, то есть как тот город Куандунь, так и
оную гавань Европейцы иначе вообще одним имянем называют Кантоном. Куда приезжают водою на кораблях не только из всех смежных с южной стороны
морем с Китаем Держав народы со своими товарами, но даже и Европейцы, однако, тех только Держав, с которыми постановлены на то трактатами условныя
кондиции. Здесь у Китайцев торговля производится более и выгоднее всех пр очих мест, ибо порт сей почитается у них главным во всей империи. (с. 333)
Что же принадлежит до внешней производимой Китайцами торговли на
границах со смежными с ними народами, то они и там торги свои производят с
ними гораздо выгоднее оных, потому, во–первых, что у них для произведения с
иностранцами торговли, сколько–куда, на какую границу или в каком порту,
какого товару отпускать и, притом, в каком количестве людей караваны их
должны состоять, равно, какое количество кораблей морем к берегам своим допускать, а также и сухим путем в каком числе иностранные караваны и посольства к себе принимать, и как оныя трактовать, есть особое на то законное постановление; то Китайские купцы, следуя в том оному, сколько чего куда о тпускать положено, столько туда и привозят, а, отнюдь, не больше
определеннаго количества; да и самые караваны их, по тому положению их,
должны состоять не свыше двухсот человек, и, притом, чтоб толикое число людей составлено было из частных товариществ или компаний. Напротив чего
иностранцы, не знав таковаго их постановления, для привлечения их к большему с собою торгу увеличивать и товаров своих привозить к портам их гораздо
больше, нежели сколько бывает оных со стороны Китайцев, и потому иностранцы часто принуждены бывают большее свое количество товаров променивать Китайцам на их меньшее, отчего Китайцы больше приобретают себе выгоды, нежели иностранцы. Во–вторых, торгуют они в оных местах компаниями, а
не частно всякой сам от себя; для чего каждая компания у них имеет свою голову, которые стараются наперед узнать у иностранцев количество их товаров и
102

цену, на какую сумму оных привезено, потом в сравнение против того, назнача
своим товарам цены, и чтоб один против другаго ниже установленной цены не
продавал, и тем бы одна компания другой в торгу подрыва не делала, торгуются
одни головы, и товары свои все вдруг променивают вообще на счет всей своей
компании или товарищества. Вымененные товары, вещи или деньги разделяют
между собою по суммам, у кого на сколько было промененнаго иностранцам
товара. (с. 335)
По сему положению Китайцы и на Кяхте с нашими Русскими таким же
образом компаниями торгуют, равно и в караванах также не бывает их там
больше двухсот человек; а с нашей стороны, напротив того, бывает туда стеч ение не только Российскаго, но и живущаго во оной иностраннаго купечества с
несравненно большим количеством товаров против Китайскаго, и притом торгуются они там с Китайцами не компаниями, а каждый сам от себя. Как же выше о том сказано, что Китайцы привозят на границы своих товаров только то
количество, сколько чего куда отпускать у них положено, следовательно, оных
здесь с их стороны всегда бывает одна обыкновенная и гораздо меньшая против
привозимых туда с нашей стороны препорция, то в таком случае всякой час тной из наших торговцев старается на перехват один другаго упредить в пр омене своего товара на Китайской, хотя бы то было и с немалою уступкою цены
у своего против онаго, только бы ему там, так далеко заехавши с своим товаром, а, может быть, на кредит еще взятым, не оставаться до другаго времени. И
потому у Китайцев никогда при торговле их там с нашими во время прибытия
каравана их туда не только товару в остатке от одного раза до другаго не остается, а весь, таким образом, нашими на свой с немалою притом у онаго одним
против другаго уступкою выменивается; но и весьма еще недостаточно бывает
онаго для наших по количеству товара их так, что за всем таковым превосходным удовлетворением Китайцев променом на их товары наших при всяком с
ними торге всегда у наших в гостином дворе остается множество товаров; а от
сего то самаго ненаблюдения, как равновесия в количестве оных против Китайских, так и согласия между нашими в производимой с Китайцами торговле, Китайские товары, которые хотя, впрочем, там всегда состоят в одной и притом
низкой цене; но судя по сумме промениваемаго на оные количества Российских
товаров и по цене оных, делаются у нас уже не умеренно дороги. (с. 335–337)

103

Об иностранных караванах и Посланниках
Китайцы в приеме к себе иностранных купеческих с товарами караванов
и Посланников всегда поступают по собо учрежденному на то их законоположению, коим (как о том в законной их книге, называемой по–Манджурски Дайцинь Гурунь и Ухери Коли Бишхе значит) установлено: иностранные куческие
караваны с товарами пропускать чрез границы во внутрь своего Государства
сухим путем не более, как в числе двухсот человек.
Посланников принимают на границах, наблюдая всегда число людей при
них, чтоб Посланник не составлял свиту свою свыше ста человек, считая в том
числе и самаго его; к столичному же их городу Пекину пропускать его только в
числе двадцати человек, а прочих людей оставлять на границах за великою стеною, окружающею Китай на твердой земле от восточнаго моря с северной и западной стороны, довольствуя их там пищею.
Водою приезжающих Татарских и Индейских посланников принимать не
свыше как на трех судах, и чтоб на одном судне не было больше ста человек; а
Европейских, морем приезжающих, допускать к Куандунским берегам только
до трех кораблей их, наблюдением также, чтоб на каждом корабле не было
больше трехсот человек; к Пекину же допускать оных в числе, составляющих
свиту их по 22 человека, а прочих, на берегу оставшихся, довольствовать пищею и содержать под присмотром. (с. 337–338)
По приезде Посланника в Пекин сделать ему осмотр и постановить у дворы караул…
Товары тамошния привозить в посольские домы и торговаться обеим сторонам между собою по справедливости…
Сверх того, установлено у них также отпускать к иностранным людям,
которые приезжают в Пекин из других Государств, и съестные припасы от
Приказа столовых приготовлений по росписанию, в котором, между прочими,
именованными разных Королевств, Корейскаго, Татарских, Индейских и других Государств Посланниками, значит следующее положение Европейскому и
Российскому Посланникам. (с. 339)
Российскому Посланнику на каждый день:
Баран — 1;
Вина (пободнаго Европейскому виноградному) — 1 стойка;
Чаю — 1 банку;
Молока — 1 кувшин;
Масла коровьяго — 2 янь;
104

Рыбы — 2;
Масла на ночник — 2 чашки;
Капусты соленой — 1 дзинь;
Дзяну — 4 янь;
Уксусу — 4 янь;
Соли — 1 янь.
К оному Посланнику, сверх того, чрез девять дней посылается от лица
самаго Государя в знак отменной Его В–ва милости с приготовленным кушаньем 4 стола, да с приготовленным чаем 10 курганов. Кушанью, приготовленному, должно быть по Китайскому, а чаю по–Манджурскому обыкновению.
По значущемуся в оригинале их о сем вообще для всех Посланников росписанию приметно, что никакому Посланнику, кроме Российскаго, такой от
Императора Китайскаго чести не бывает. (с. 341)
О Китайских деньгах или ходячей их монете
В Китае, хотя золота и серебра много, но золотой и серебряной монеты
там нет, и вовсе ее из оных металлов не делают; а есть одна только медная монета, называемая по–Китайски цянь, которую можно назвать денежною; поелику она величиною с нашу денежку, делается из желтой меди… Там для делания
сей монеты имеются во всем Государстве девятнадцать денежных дворов, из
которых два находятся в столичном их городе Пекине, а прочие по областям в
каждой по одному. Сия то одна только монета, обращаясь во всем Государстве,
употребляется во всех торговых и общенародных случаях и домашних нуждах
на всякия мелочныя покупки. Что же касается до больших казенных и коммерческих в суммах оборотов, то в облегчение оных вместо золотой и серебряной
монеты Китайцы, как в торгах, так на жалованье служащим и во всех других
случаях, употребляют золото и серебро натурою, состоящее в больших и маленьких слитках и кусках, никакого на себе чекану не имеющих, которые того и
другаго металла отдаются и принимаются на вес, считая оной лянами, то есть
по–нашему назвать их рублями, цянями, золотниками или гривнами, фунами,
копейками и лиями, долями, которые, однако же, ни из какой монеты не состоят, а разделяются они сими именами только по одному весу; почему при покупках чего–либо торгуются и продают на число веса оных лянь или золотников…
(с. 342–343)

105

…всякой там, кто хочет что покупать на серебро или золото, равно, и
продавец, чтоб одному от другаго не быть обмануту в весе, должен иметь с с обою собственныя свои вески (небольшие, компактные весы. — В. Ш.). Ибо там
в сем случае ни на чьи вески полагаться нельзя, поелику там покупщик и продавец стараются первой, если он дорого что купил, отдать золото или серебро
на легкой вес; а последний, если дешево продал, принять на тяжелой вес, и в
таком случае, буде со стороны покупщика действительно последовала в цене
против вещи передача, то продавец по сравнению онаго с недостатком в весу
соглашается принять от покупщика договорное количество лянь или золотников на его вески; если же ни с которой стороны ни того, ни другаго не случ илось, то решаются и соглашаются, наконец, один отдать, а другой принять на
настоящей средней весе.
О фабриках и заводах
Нет ни одного рукоделия в Китае столь древняго и столь пространнаго,
как шелковыя и хлопчатобумажныя фабрики. Оныя у Китайцев начались и известны стали еще со времян царствования 1–го Фынскаго колена 3–го Хана Хуанди Юсюня, жвишаго слишком за 2 600 лет до Рождества Христова…и с того
времяни по всему Китаю разведены в великом множестве. На первых из них
делаются разнаго рода всякия шелковыя материи, как–то: гладкия и с кругами;
а также травчатыя цветами, деревьями, птицами и бабочками раскрашенныя атласы, называемыя по нашему канфы, бархаты, гарнитуры, камки, парчи, тафты,
трипы, флеры, штофы и прочее; а на последних — китайку и прочия бумажныя
ткани, коими там во всем Государстве их производится великой торг; ибо кроме выпуску обоих оных произведений за границы в другия Государства, у них
внутри своего отечества на оныя великой расход, потому что Китайцы все вообще не только на всяком платье, но даже на чулках и сапогах носят и на всем
прочем употребляют только двух сих произведений, то есть шелковыя и бумажныя материи. Но лучшия из оных шелковых и бумажных тканей, а также и
всякия лаковыя вещи, украшаемыя золотыми и серебряными фигурами, делаются в областном городе Нань Дзинь, то есть в полуденной прежде бывшей Китайских Императоров столице (которой иначе напрвильно по–Европейски
называется Нанкинг), потому что там всякаго произведения как фабрики, так и
мастера оных находятся самые лучшие. Суконных же и шерстяных фабрик там
вовсе нет. (с. 410–411)

106

Что же касается до прочих мануфактурных фабрик и заводов, то из оных,
после сказанных шелковых и хлопчатобумажных фабрик, первыми и уважения
заслуживающими почитаются там фарфоровые заводы. Поелику оные в Китае
столько же тамошним жителям нужны и по торговле выгодны, как и производящия для одеяния разнаго рода материи, ибо там во всем Китае, кроме фарфоровой, никакой другой посуды нет и не употребляют, то как для продовольствия жителей всего своего Государства выделываемою на оных всякою фарфоровою посудою, так и для внешней ею торговли таковых фарфоровых
заводов по изобилию там удобнаго к тому материала находится во многих о бластях довольное число, на коих, кроме столовой и чайной посуды, выделываются также в великом множестве разной величины и фигуры дорогия фарфоровыя вазы, кувшины, большия чаши, горшки и прочие важные сосуды и всем тем
повсюду внутри и вне Государства производится великой торг. (с. 411–412)
Из сих заводов достойны примечания находящиеся в Дзянь–Сийской области в Жоу–Джеу–Фуском уезде в местечке, называемом Дзинь–де Джень,
тем, во–первых, что весьма оные обширны и распространяются в длину по одной большой прекрасной реке с хорошими приезжающих туда торговцев гаванями и пристанями на 15 Китайских, а наших на 7 верст, где имеется притом
одних только для обжигания фарфора с неугасимым огнем до шестисот печей.
Во–вторых, что на оных заводах до миллиона людей беспрепятственно упражняются в работе. В–третьих, что выходящий с сих заводов фарфор почитается
за превосходнейший пред всеми прочими делаемыми на других заводах в сем
Государстве. Но вход в оные заводы иностранным вовсе запрещен, а также и
приезжающим туда для торгу тамошним Китайским торговцам ночевать в тех
заводах для всякой предосторожности не позволяется; а должны ночи препр овождать на своих состоящих в гавани судах. (с. 412–413)
Часть II
Российской посольской двор, находящийся в полуденной части города
близко полуденных ворот, называемых цянь мынь, в котором приезжающие
наши Российские люди становятся и которой для сего единственно заведен еще
с самаго начала учреждения с Китайцами коммерции, которая прежде отправляема была не в Кяхте, где ныне есть, а в самом столичном городе Пекине чрез
посылаемые туда с нашей стороны чрез каждые три года с товарами караваны,
и со времени перваго бывшаго там в 15 лето царствования 2 Манджурской фамилии Хана Кансия, то есть в 1676 году нашего Российскаго посольства. (с. 83)
107

В сем посольском дворе имеются наша Греко–Российская Христанскаго
исповедания церковь во имя Сретения Господня и для посла дом с принадлежащими к оному службами Китайской архитектуры и во всем на Китайской
манер сделанный соответственно по их форме большому знатнаго чиновника
их дому или какому присудственному месту, в котором, однако же, Посол наш
не живет и вовсе его там нет; а вместо того всегда в оном посольском дворе
живут при сказанной имеющейся в нем церкви, попеременно сменяясь через
десять и более лет, наши Духовныя Миссии, состоящия в числе десяти человек,
и именно: однаго Архимандрита, двух Иеромонахов, однаго Иеродиакона, двух
церковников и четырех человек–студентов для обучения тамошним Китайскому и Манджурскому языкам. (с. 83–84)
Русская слобода, находящаяся в северной части города, близко северо –
восточнаго угла сея главныя крепости Пекина и ворот, называемых тунь–джень–
мынь, в которой жили прежде такие люди, кои произошли от Русских, живших в
состоявшем близко Амура реки городе Албазин и в 1686 году бывшим в Китае
нашим Российским Послом Федором Алексеевичем Головиным вовсе в Китайской стороне оставленных, и после того Китайцами в Пекин переселенных, где тогда же будучи поверстаны в военную их службу, составлена из них особая рота и
названа Орос Ниру, то есть Русская рота, которая, хотя и ныне есть и также называется, однако же, уже окитаились, и говорить по–Русски не только никто из потомков оных ничего не умеет, но даже и род ихь весь почти перевелся, и едва ли
остались и поныне существуют из того поколения семейства три, да и те перес елились из той слободы, живут уже по разным в городе местам.
В сей слободе есть церковь во Имя Святаго Николая Чудотворца, в которой служение отправляется времянно наездом из вышеупомянутаго Российскаго Посольнаго двора Духовенством; а иногда по нескольку времени и живут
при оной по одному Иеромонаху и церковнику, для чего имеется при той цер кви небольшой двор с четырьмя жилыми покоями, тоже во всем Китайской Архитектуры. (с. 85)

Бороздна В. Краткое описание путешествия
Российскаго императорскаго посольства в Персию
в 1817 году / Василия Бороздны. — СПб. :
при Императорской Академии наук, 1821. — 270 с.
Бороздна Василий Петрович (родился в 1793 г.) — писатель, государственный служащий, дипломат. В период с 1814 по 1818 гг. состоял на службе
108

в Коллегии иностранных дел в качестве чиновника при канцелярии посольства
А. П. Ермолова, с которым в 1816–1818 (апрель) находился в Иране. Свои
наблюдения и впечатления Василий Петрович отразил в книге «Краткое оп исание путешествия Российскаго императорскаго посольства в Персию в
1817 году». Дав развернутую картину увиденного в Иране, В. П. Бороздна обратил особое внимание на развитие ремесел и промыслов, а также внутренней
торговли в главных городах страны. Автор не касается непосредственно вопросов российско–иранской торговли, тем не менее, его сведения как очевидца
в отношении состояния производительных сил Ирана представляют несомненный интерес. По мнению Василия Петровича, внешняя торговля Ирана во
время его пребывания в этой стране была развита слабо и почти вся наход илась в руках армянских купцов. Автор не приводит какие–либо статистические данные, характеризующие состояние производства и торговли. По–
видимому, они были для него просто не доступны, да и цель работы заключалась в ином: представить российскому читателю общее впечатление от увиденного в Иране.
Мостовая в Тавризе весьма неровна; городской базар пространен и заключает в себе, кроме Азийских, много Европейских произведений: шелковыя,
бумажныя и шерстяныя материи находятся во множестве; Английския и Го лландския сукна, прекрасныя шали и ковры, стеклянная и фарфоровая посуда,
для употребления Персиян нужная, некоторыя стальныя вещи, галантерейные
товары в их вкусе, каменья разнаго рода, Калиуны (очевидно, кальяны —
В. Ш.), глиняные трубки и прочия к потребностям жизни и к роскоши принадлежащие предметы; фруктовые и мясные ряды, лавки, где для простаго народа
готовят пищу и напитки; Персидский сахар, кофе, пряные коренья, зелень, порошок для чернения волос, чернильные орешки, также и лед для прохлаждения,
который продается на вес и прочее, и прочее. (с. 102–103)
Из фабрик и заводов, находящихся в Тавризе, примечательны: шелковарня,
красильня и крутильня для шелку, фабрики шелковых изделий, фабрика, где делают бумажный холст, мыловарня, кожевенный завод, фабрика глиняных трубок
простых и с позолотою, и кузницы. В сем городе находятся также торговыя бани,
коих нельзя назвать отлично чистыми по причине не весьма частой перемены воды. Город окружен высокою стеною, а стена глубоким рвом. (103–104)
Зерна, обыкновеннейшия в Персии, суть: пшеница, ячмень, сорочинское
пшено и прочее. Первая доставляет хлеб, который в Персии не квасят и делают
в виде больших круглых или продолговато–круглых лепешек, называемых чорек. Хлеб поселян не вкусен, и лепешки онаго толщиною не более, как в грубое
109

полотно: он называется лаваш. От Тавриза до самой Султании был при нас
хлебник от двора Аббаса–Мирзы отпущенный, а во время пребывания нашего в
сем последнем месте получали мы хлеб от двора Шахскаго. Лепешки онаго
толще обыкновенных и довольно вкусны.
Ячмень есть фураж для лошадей в Персии, где нет овса.
Кроме обыкновеннаго употребления проса в Курдистане в случае недостатка пшеницы пекут из него хлебы. (с. 246–247)
Сорочинское пшено есть общее и наилучшее кушанье у Персиян. Они приготовляют из него множество сортов весьма вкуснаго пилаву (плов — В. Ш.)
Шелк, хлопчатая бумага и сахарный тростник считается в числе важных
произведений сего государства. Первые суть предметы мануфактур и торговли.
Сахар в Персии делают весьма дурно и нечисто из тростника, растущаго в Гиляне.
К царству прозябений присовокупить должно прекрасные плоды, коими
Персия изобилует, как–то: лучший разнаго рода виноград, финики, гранаты,
смоквы, сливы, черешни, фисташки, груши, яблоки, персики, померанцы, пигвы и прочие. (с. 247–248)
Повсюду находятся в Персии шелковыя мануфактуры, на коих весьма хорошо работают разнаго рода материи, как–то: род гродетуру, называемаго по–
персидски дарая, без узоров и с узорами, поясы, платки, шелковыя материи пополам с бумагою, с козьею и верблюжьею шерстью, и прочее. Материи сии
весьма добротны и отличаются живостию цветов.
Парчи в Персии делают превосходно; волочильщики и прядильщики золота работают также весьма искусно; бархатная парча особенно хороша.
Материи из верблюжьей и козьей шерсти работают прекрасно, особенно,
Керман–Шаль, подобную материи, называемой у нас меринос, но гораздо его
лучше, мягче и добротнее. (с. 253–254)
Превосходные ковры Персидские известны всему свету как по изящной
работе, так и по живым цветам, равно, и по их прочности.
Бумажный холст, по–персидски без, делаемый везде в Персии, толст и
груб; тонкой же получается из Индии, равно как и хорошия выбойки.
Фарфоровыя фабрики, хотя и весьма выхваляемы Г. Шарденем, однако,
не заслуживают особеннаго внимания.
Сей же самый путешественник чрезмерно превозносит вышивание у Персиян, особенно золотом и серебром, отдавая им в сем искусстве преимущество
пред Европейцами. Смело, однако же, можно опровергнуть сей рассказ, равно
как и многие другие, которые исступленными путешественниками предлагается
на счет сего края. (с. 254–255)
110

Кожи выделываются весьма посредственно, исключая Шагрень, по–
Персидски, Сагри, который весьма хорош и делается из задней части ослиной
кожи.
Оружейные мастера работают превосходныя булатныя сабли из Хорасанской стали, особенно из так называемой Кара–Хорасан, то есть черный Хорасан; из ней же выковывают и сверлят стволы для ружей и пистолетов, коих
полка не отделяется, а составляет одну штуку. Приклад Персидских ружей
весьма мал и неловок. (с. 255–256)
Мастера золотых дел и серебренники, хотя их найти можно в каждом городе, работают весьма грубо. Они не только не умеют хорошо накладывать
эмали на золото или серебро, но и выполировать хорошо сих двух металлов не
могут.
Красильщики Персидские выигрывают пред нашими тем, что материялы
для сего нужные, большею частию, или собственныя произведения, или получаются из Индии. Кроме того, сухой воздух сего края дает краскам особенную
живость.
О прочих заводах и фабриках не почитаю нужным распространяться, ибо
они еще в детстве. (с. 256–257)
Предметы торговли Персидской для вывоза составляют: шелк, хлопчатая
бумага, сорочинское пшено, сухие фрукты, миндаль, верблюжья шерсть, чернильные орешки, также изделия шелковыя и шерстяныя, и другие товары. Персия же получает множество иностранных товаров, особливо, изделий Европейских, кои исчислять излишним полагаю. Заметить должно, что внутренняя торговля в сем государстве весьма деятельна; внешняя, напротив, очень слаба и
производится большею частию Армянами. (с. 257–258)

Фан–дер–Фельде. Посольство в Китай /
Сочинение Фан–дер–Фельде; Перевел с немецкаго Валериан
Лангер. — Ч. 1 — СПб. : в Тип. Департамента народнаго
просвещения, 1830. — 241 с.
В приведенном отрывке из сочинения Фан–дер–Фельде содержится эпизод приема британского посольства в Китае. Отношение ко всем иностра нцам как к варварам было характерной чертой дипломатии китайских властей.
Причем такой подход сохранялся не только в межгосударственных отношениях, но и в торговых. Формальное признание превосходства власти китайского
императора, соблюдение принципа сюзеренитета становилось определяющим
111

в решении вопросов торговых контактов. Подобного рода проблема возникала
и в российско–китайских отношениях. Однако российская сторона нашла приемлемый выход, позволявший не унижать государственного достоинства и избегать навязываемого китайской стороной признания первенства китайского
императора над российским монархом. Фан–дер–Фельд приводит описание
китайских торговых лавок, а также ассортимент товара. В целом, его сочинение представляет несомненный интерес как выражение европейского взгляда на Китай в период, предшествующий активной экспансии европейских держав.
— Дань! Вассалы! Покорность! — загремел Парит, — Ты давно уже говоришь таким языком, который оскорбляет слух каждаго благороднаго Англичанина. Или ты думаешь, что Король наш есть подданный твоего Государ я?
Довольно и той для вас чести, что мы по Дипломатической учтивости согласны
почитать вашего Правителя на одной степени в нашим.
— Спаситель жизни моей, — возразил Тзинг–Инг горестно, — пользуется
правом говорить мне всякия обиды и нелепости. Но я предостерегаю тебя: сказывай подобныя речи мне на ухо, дабы не сделать обоих нас несчастными.
Сравнивать своего Правителя с нашим! Но кто теперь является из них просителем? Отправлял ли когда–нибудь наш Государь посольства к вашему, и унизится ли он когда–нибудь до этой степени? Иностранные народы всегда являлись к
нам не иначе, как просители, которым Повелитель света должен был оказывать
милости. Ему ничего не нужно от других народов, ибо у него есть все. Вы,
напротив, ищите нашего покровительства, защиты и свободной торговли. Вот
почему Правитель ваш находится в отношении вассала к нашему Императору:
он имеет в нас надобность, а не мы в нем. И без посещений ваших купцов мы
бы не имели даже и понятия о его существовании. (с. 34–35)
— Божусь Богом, — вскричал с досадою Парит, — Британцы, верно, еще
никогда не позволяли говорить о себе таким образом!
— Мы много уже слышали о вашей гордости, — возразил Тзинг–Инг, —
но у нас она не у места. Вы хотите быть в чужой стране уважаемы и, в то же
время, посредством торговли и мены обогатиться. Это удобно, может быть,
сделать со слабыми, добродушными Индейцами, но не с мудрейшим народом
на земле. У нас остается вам выбирать — или прибыль и покорность, или ни того, ни другаго. Голландцы и Португальцы выбрали первое и остались весьма
довольными… (с. 36)
В сие время послышался вдали глухой стук в медные тазы, сопровождаемый странными и дикими криками.
112

— Звуки сии возвещают прибытие Наместника нашего, — сказал Тзинг–
Инг. — Ежели ты хочешь видеть великолепный въезд его, то я поведу тебя в
храм морскаго бога, в котором он будет жить в продолжение своего здесь пр ебывания.
— Жить в храме? — сказал Парит. — В Англии это было бы неприлично.
— Но почему же нельзя видимому Наместнику богов жить в том месте,
где находятся их изображения? — спросил Тзинг–Инг, вступая вместе с иностранцами в город.
Глазам их представилась длинная, весьма широкая улица из низких деревянных домов, покрытых лаком, украшенных резьбою и составлявших длинный
ряд лавок. Все различныя произведения сего трудолюбиваго народа были разложены на пестрых коврах и поражали блеском своим взоры проходящих. Бумажныя и шелковыя материи всякаго рода, жемчуг и алмазы, лучший Китайский фарфор и преимущественно различныя лакированныя вещи, которыми
Китай щеголяет пред всеми странами Европы, представляли самый блестящий
и привлекательный вид. Пред каждою лавкою стоял высокий шест с лакированною доскою, на которой были написаны золотыми буквами имя купца и род
его торга, между тем как приделанныя к верхушке шестов сих различныя символическия изображения, состоявшия из змей, маленьких башен, полумесяцев,
кнутов и проч. давали знать о том, какие товары находятся в лавке. (с. 62–64)

Рыбушкин М. Записки об Астрахани. —
М. : в Типографии С. Селивановскаго, 1841. — 220 с.
Михаил Самсонович Рыбушкин (1792–1849) — известный российский
публицист, журналист, редактор, видный общественный деятель. Выпускник
Казанского университета, прекрасный знаток русской литературы, он служил
директором народных училищ в Астраханской и Пензенской губерниях. В 1832–
1834 гг. в Казани выходил журнал «Заволжский муравей», издателем которого
был Михаил Самсонович. Страстный исследователь истории Поволжья,
М. С. Рыбушкин, основываясь на малоизвестных архивных документах, предпринял попытку написать историю некоторых волжских городов. Результатом кропотливого и увлекательного труда стало появление «Истории Казани»
(1834 г.) и «Записок об Астрахани» (1841 г.). В последней работе автор особое
внимание обратил на роль и значение Астрахани во внешней торговле России с
сопредельными странами Востока.

113

VII
О водворении Армян и других народов
«Вскоре после покорения Ханства Астраханскаго торговля наша на Каспийском море начала распространяться. В Астрахань приезжали с товарами Татары Крымские, Ногайцы, Калмыки, Бухарцы, Персияне, Армяне и даже Индейцы», — сказано в Статистических записках о внешней торговле.
Нет сомнения, что в первыя времена по приобретению Россиею Севернаго берега моря Каспийскаго, плавание на водах его не могло быть успешно и
безопасно по неимению мореходных судов, коих и поныне Азиатцы не строят,
и по малонаселенности края Астраханскаго. Сверх того, могли ли недоверч ивые Азиатцы безбоязненно посещать город страшанаго уже для них народа, не
ознакомясь прежде с его нравами? В последствии времени мятежное состояние
Астрахани и несогласия внутренния и внешния чувствительно замедляли развитие торговых сношений наших с Юго–Востоком моря Каспийскаго, хотя,
впрочем, в царствование Михаила Федоровича и начала уже обнаруживаться
некоторая наклонность к взимному сообщению. В 1619 году торговые (гостиные) люди из Армян, Персиян и Индейцов проложили себе дорогу в Астрахань
чрез Моздок и степи около Терека*. (*Известно, что Армяне еще в царствование Иоанна Грознаго поселились в Казани, но по какому–то случаю почти все
были перебиты. Спаслось из них только четыре семейства, кои уплыли в Ас трахань; Гмелин пишет, что в Астрахань прибыли только те из Армян, кои остались после мороваго поветрия, вероятно, бывшаго в 1654 году.) Русское Правительство, желая приобресть себе выгоду от знакомства с новыми посетителями,
дозволило им селиться в Астрахани на так называемом бугре Садовом, где
ныне церковь Воздвижения и Собор Армянский. Однако ж, из числа посещавших Астрахань Азиатцев Армяне преимущественно воспользовались дарованною свободою и, снискав себе надежный приют и покровительство, вскоре значительно умножились. (с. 56–57)
Рассматривая народ Армянский как постоянных жителей Астрахани, а, с
другой стороны, обращая внимание на исключительную способность его к то рговым занятиям, мы изложим здесь некоторое об нем понятие.
Обитатели древняго Нахичевана, потомки Гайкановы, от самобытнаго
существования перешедшие в зависимость Персии и Турции в 1667 году, пр осили Царя Алексея Михайловича о дозволении торговать с Россиею. Вследствие таковаго ходатайства и в надежде возвысить уже обнаружившийся дух
114

промышленности в краю столь отдаленном и чуждом всякаго образования,
31–го Мая заключен был с ними договор на следующих условиях: чтобы весь
сырцовый шелк вывозили они из Персии в Росиию, и что останется за распродажею в нашем отечестве, отправляли чрез Россию же в Немецкия земли с платежом установленных пошлин. В этом договоре, между прочим, постановлено
было, чтоб торг Персидским шелком, производимый в то время Армянами с
другими Государствами, вовсе прекратился. Сверх того, Армянам дозволялось
ввозить в Россию и другие товары, особливо шерсть верблюжью, которая с оставляла тогда в торговле предмет значительной важности. (с. 58)
Из Немецких государств они привозили в Персию тамошния произведения, а, равно, золотую и серебряную монету со внесением пошлин и с тем условием, чтобы с покупаемых на иностранныя деньги Российских товаров пошлин
с них не требовать. Для охранения товаров при перевозке обещано Армянам со
стороны России пособие людьми ратными. Сила сего перваго договора сохранялась до 1673 г., или до того времени, когда Армяне, захватив в свои руки
Астраханскую торговлю и сделавшись посредниками между Персиею и Россиею, составили так называемую Джульфинскую компанию. В этом году заключен с ними вторичный дополнительный договор, по которому Русское Правительство обязывалось снабжать их для безопасности от разбоев стругами и пр овожатыми людьми из Астрахани до Москвы, не брать пошлин с утраченных
людьми их товаров, в неприязненных с Россиею Немецких Государствах не
торговать, а оставшиеся от продажи товары отдавать в казну, полагая пуд шелку лежу в 35, а ардашу в 30 руб.; иным путем им, Армянам, ни с какими Гос ударствами ни шелком, ни другими товарами торг не производить, и туда не ездить, даже не продавать шелку приезжающим в Персию иностранцам, разве
только для привоза его в Россию. (с. 59)
В 1701 году Император Петр Великий, усмотрев распространяющийся в
Астрахани успех торговых оборотов Джульфинской компании, даровал ей новыя льготы и преимущества с условием вывозить в Россию из Персии весь
шелк и тем содействовать успехам торговли с Европою.
В указ Правительствующаго Сената по сему случаю сказано, чтоб
Джульфинская компания по прежним договорным статьям платила пошлину в
городах пограничных с существовавшей продажной цены, а порубежная и провозная пошлина была бы вносима в Москве, чтобы принимаемыя в Столице
провозныя и пошлинныя деньги зачитать в положенное число в других Губерниях, и там уже их не взыскивать; чтоб провожатых людей содержать на ижди-

115

вении Армян; с привозимых ими алмазов и других драгоценных камней и жемчугу пошлин не брать и проч…
Вот главнейшия статьи, на которых основаны были первыя торговыя
сношения с Армянами до совершеннаго водворения их в Астрахани и Кизляр.
Прежде упомянуто было, что еще в 1619 г. показались в Астрахани первыя жилища народа Армянскаго, однако же, постоянное их водворение относится к царствованию Алексея Михайловича. В 1706 г. Армяне просили дозволения вместо обветшавшей деревянной церкви построить каменную, а в указе
23 Сентября 1723 г. именовали их уже Астраханскими жителями с давних лет;
сверх того, спустя несколько времени (1744 г.) дано довзоление принимать Армян в Российское подданство.
Таким образом, после совершенной оседлости этаго народа в Астрахани и
постепеннаго уничтожения договоров об исключительном торге шелком ко нчились и Высочайше дарованныя им привилегии. С этаго времени последовали
для них, как Российских уже поселенцев, новыя распоряжения относительно
торговли, судной расправы, податей и повинностей. (с. 60–61)
Хотя от распространения в Астрахани торговли между поселившимися
Армянами время от времени становился ощутительным вред для Русскаго купечества; однако ж Правительство наше, желая, с одной стороны, даровать
большее движение заграничной торговли народа Армянскаго, поощряло их к
тому различными преимуществами, а, с другой, имея в предмет пресечь видимое зло для Русской промышленности в самой Астрахани, наложило запрещение, чтоб ни под каким предлогом Армяне не торговали ни в лавках, ни в домах
своих иноземными товарами, продажа коих исключительно предоставлялась
Русским купцам. Чрез три года после сего постановления вопреки заключенным прежде договорам Армяне, миновав Россию, начали отвозить множество
шелку в Турцию и другия Государства. За таковой поступок все привилегии у
них были отняты или, по крайней мере, в случае желания торговать с Россиею
они обязывались платить пошлину наравне с прочими иноземцами*. (*За привозимые Армянами чрез Россию в другия государства и из оных в Персию товары указом 1720 г. Июня 2 положено брать пошлину по прежним договорам.)
(с. 61–62)
Казалось, что после сих ограничений Армянской торговли долженствовало ей, если не упадать, то, по крайней мере, ослабевать в своих действиях;
напротив того, она увеличивалась более и более к крайнему стеснению Русскаго купечества, которое вторично жаловалось на то своему начальству. «Армяне
с давняго времени живут в Астрахани особыми слободами, — говорили куп116

цы, — имеют свои домы, виноградные сады и заводы, кроме того, торгуя перекупными товарами, не несут никаких тяжестей, почему не угодно ли будет з апретить им, равно как и другим иноземцам, заниматься торговлею, иметь в
Астрахани сады и огороды. Если же кто из них захочет сим пользоваться, то
наравне с Россиянами исполнял бы все градския повинности».
Вследствие таковаго прошения удовлетворение в пользу Русскаго купечества последовало по указу Правительствующаго Сената от 23 Сентября
1723 г. Армянам запрещено перекупать товары, заводы и лавки приказано пр одать Русским гражданам; Персидскими и Бухарскими товарами торговать только на гостином дворе оптом, а не порознь, продавая их Россиянам на деньги и
меняя на другия товары. Распоряжение сие вскоре было уничтожено, вероятно,
для того, чтоб чрез стеснение Армян в сем отношении не лишить охоты других
иностранцев приезжать в Астрахань, и не привесть чрез то в упадок самой то рговли. Между тем, вскоре (1725 г.) Государственная Коммерц–Коллегия относительно продолжаемаго с Джульфинскою компаниею торга сделала следующее распоряжение:
1) чтобы в товарах, привозимых Армянами из Персии для отправления за
море, брать пошлину с рубля по три процента ефимками, а именно: с шелку–
ардашу, полагая пуд в 56 руб., а лежи — в 75 руб., с прочих же товаров — по
оценке;
2) за товары Персидские, привозимые для продажи внутри Государства,
получать в Астрахани с привоза прежнюю пошлину;
3) с Немецких товаров для отпуска в Персию назначаемых брать при порте по три процента. Ежели же Армяне будут покупать товары с Российских
фабрик, то не взыскивать с них никакой пошлины;
4) за Немецкие товары, привозимые для продажи в Россию, брать пошлину по тарифу;
5) червонные золотые и ефимки, получаемые из–за моря и отправляемые
в Персию, пропускать беспошлинно, а найденное излишне против объявленнаго, конфисковать. (с. 63–64)
Что касается до заграничнаго торга, то указом 1754 г. Мая 1–го дня, между прочим, постановлено:
1. Привозимые из Персии к Астраханскому порту Азиатские товары Армянам и другим Азиатским народам продавать в Астрахани оптом. Если пожелают они везти товары свои для продажи внутри России, то дозволить им это не
иначе, как с платежом сверх портовой и внутренней тринадцатикопеечной пошлины, по десяти копеек с рубля;
117

2. Армянам и прочим Персидским подданным как Российских, так и иностранных товаров внутри России нигде не покупать, кроме Астрахани, у иногородных в сей город приезжающих купцов;
3. Запрещенных указами для отпуска из Астрахани за границу золота, с еребра и прочаго в Персию и другия заграничныя места не отпускать. (с. 64–65)
Однако ж после 1755 года возобновилось намерение Петра Великаго,
чтоб для поддержания Русской промышленности в Астрахани учредить особое
общество под названием Персидской торговой компании*, а указом от 10 Августа 1762 года дозволено было разным около Астрахани лежащим местам дать
привилегию на 30 лет, «что буде кто иностранной какой бы ни был на них поселится, тот от всяких налогов свободен и может заводить фабрики и заводы,
какие кто хощет, не требуя новых позволений и не будучи в рукоделии своем
ни от кого зависим». (*При существовании Компании в 1760 г. привоз и отпуск
в Астрахани и Кизляре простирались по цене до 391 000 руб.) Сверх того,
именным повелением в 1769 году состоявшимся дано право всем Армянам, в
Астрахани живущим и производящим торговлю, строить мореходныя суда для
плавания по Каспийскому морю и для перевоза товаров. Сии и подобныя сим
преимущества столько приохотили Армян к водворению в Астрахани, что в
1774 г. считалось их уже 1 269 человек, а домов 561. (с. 65)
Вероятно, что столь быстрое размножение Азиатцев в Астрахани послужило поводом к учреждению между ними особаго, сообразнаго с духом и об ычаями их управления, которое состояло из так называемаго Суда Азиатскаго. В
Высочайшем по сему случаю указе, данном еще в 1765 г. сказано: как для Армян, так и для Магометан и живущих в Астрахани в особливом гостином дворе
Индейцев, если сие последние сами того пожелают, судей совокупить в один
дом, почему из каждой нации выбирать общими всякой голосами по два и по
три человека и назвать таковой суд: Общим для всех Астраханских Азиян. На
этом основании до 1840 года существовал в Астрахани Суд Армянский. Татары, жившие тогда в Астрахани, поступили в купечество и мещанство с платежом податей наравне с Российскими подданными; Индейцы же учредить Суда
не пожелали. (с. 66)
Склонность к торговле, часто с силами несообразныя, а еще более предприимчивая поспешность к обогащению, в скором времени причинила капиталам торгующих Армян вредную несостоятельность. Правительство, желая, с
одной стороны, поддержать, а, с другой, не лишиться столь значительнаго числа сметливых и оборотливых купцов, каковы Армяне, учредило в Астрахани в
1779 г. ссудный банк из 50 000 руб. Как из сей, так, равно, и из прочих сумм
118

Астраханскаго Банка выдано Армянам в ссуду 210 086 руб. 96 коп., да сверх того под разведение шелковых заводов Армянам Сафарову — 15 000 руб. и
Хастатову — 44 985 руб. Около этаго времени считалось в Астрахани Армян
1 930 человек, домов 620, фабрик 130, заводов 10, мореходных судов 7, волжских 11. В настоящее время превосходство Армянской торговли пред Русскою
совершенно исчезло. Армяне занимаются ныне, отчасти, рыбною промышленностию, ездят на ярмарки, вывозят шелк, бумагу и разныя из оных изделия,
торгуют в Астрахани Европейскими товарами и мягкой рухлядью, привозиыми
с Нижегородской ярмарки и из Москвы, а в уездах Астраханской Губернии и
между Калмыками — мелочными Азиатскими товарами; сверх того, в Астрахани продают виноградныя вина, и, имея каменные с лавками домы, получают от
них довольно значительные доходы. Немногие занимаются мастерствами, извозом, содержанием салотопленных и свечных заводов. (с. 66–67)
Некоторые из дворян Армянских состоят в Государственной службе, а
другие приписаны в купечество с платежом капитальной суммы. Ныне считается в Астрахани Армян, состоящих на привилегии, дарованной собственно Армянам–Григорианам 1799 Октября 28 дня, с льготном состоянии без записки в
купечество — 93 души, исключенных из сей привилегии, состоящих на правах
торгующих иностранцев — 2 398 душ, Армян–Католиков — 92 души. (с. 67–68)
Армяне, вообще, имеют чрезвычайную наклонность к торговле, но часто
по врожденному им корыстолюбию от излияшняго желания приобресть вскоре
хорошее состояние теряют не только нажитые капиталы, но и совершенно
разоряются. Многие достаточные люди из этаго класса имеют огромные и богатые каменные домы, соблюдают во внутренности их чистоту и опрятность; но
около домов без крайняго принуждения никакого попечения не имеют и даже
не заботятся о чистоте воздуха, который составляет необходимое условие к с охранению здоровья по множеству солончаков и от того в знойные дни вредных
испарений. Вообще, можно сказать, что устройство и благообразие Армянских
домов зависит более от избытка и образованности владельцев. Старинныя
одежды мужчин, замеченныя Гмелиным и другими путешественниками, вовсе
выходят из обыкновения или, по крайней мере, заменяются какою–то странною
смесью Европейскаго вкуса с Азиатским. Женщины более покорны старине, покрываясь до сего времени с головы до ног белаго цвета чадрами (покрывалами).
Главное занятие Армянок состоит в домашнем хозяйстве, шитье белья, содержании в чистоте домов и приготовлении кушанья. Мужчины любят проводить
свободное время в поле. Взаимныя и дружеския сношения между женщинами
этаго народа весьма редки: им позволяется выходить из дому только по крайней
119

нужде, да и мужчины имеют знакомство между собою по большей части из видов корысти или по связям торговым. Недоверчивость друг к другу в Армянах — в высочайшей степени. Это заметно из того, что они всячески скрывают
один от другаго свои коммерческие обороты. (с. 68–69)
Фабрики Армянския не важны и не показывают хорошаго знания дела;
мастеровые их не имеют должнаго понятия о ремесле; поспешность же, с которою производят свои изделия, равно как и обманчивая в оных непрочность, о бнаруживают дух народа израильскаго. Об образовании юношества Армяне мало
прилагают попечения, довольствуясь только тем, чтобы дети их научены были
чтению и письму. Сим запасом познаний ограничивается весь курс образования
юношей, после чего они выступают в состояние торговых людей, почитая выгоду единственным благополучием в жизни. (с. 69–70)
Другой многочисленный класс Астраханских жителей составляют Татары, коих считается ныне 10 000. Главнейшими и коренными из сего народа, без
сомнения, должно считать Юртовских как потомков прежних населенцев Астрахани. Они управляются Табунными головами.
Нынешние Татары разделяются на три двора или общества: Бухарское,
Агрыжанское и Гилянское*. (*Агрыжанские Татары составляют смесь Индейцов с Татарами, а Гилянские — Персияне с Татарками.) Число приписных к сим
трем дворам простирается до 740 душ. Каждое общество имеет свою главную
или Соборную мечеть. К Юртовским Татарам причисляются так называемые
Эмешные, кои прежде принадлежали Мурзам, аульные, живущие по деревням,
или аулам, и кочевые, коих ныне самое малое количество. Все вообще Юртовские Татары живут в предместии Астрахани Царев и в деревнях: Каргалин, Кизани, Майлегуль, Басдагмуль, что близ берега реки Болды, в Машаике, Джамеле, или три протока, где имеет местопребывание Казый, глава Магометанскаго
закона в Астрахани. Вообще Татары Юртовские не бедны: они занимаются
земледелием, скотоводством, разводят сады и огороды и получают оттого значительную пользу, продавая во множестве Астраханским жителям свои произведения. (с. 70–71)
Мурзам, Табунным головам и другим владельцам из Юртовских Татар в
прежния времена подарены были учуги и рыбные промыслы на реке Волге; но
они от них отобраны в 1704 году по указу Государя Императора Петра Перваго.
Кроме сказанных выше племен, живут в Астрахани Татары Казанские и
Кучерганские. Они упражняются более в домашних работах, ткут бумажныя
холстинки и ходят по найму. Кучерганские Татары названы так по месту своего

120

жительства, которое иначе именуется Картузань — деревня, отстоящая от Астрахани в 50 верстах.
Вообще, Астраханские Татары мало заботятся об образовании своего
юношества, и, хотя есть в Астрахани до 12 небольших школ, но учение в них
производится людьми несведующими и простирается не далее чтения и письма.
Для распорядка дел Татары имеют здесь особую управу. (с. 71)
Персияне, как полагать должно, появились в Астрахани вскоре после Армян. Их считают ныне до 400 человек. Некоторые имеют собственные домы, а
большая часть живет на особом, так называемом Персидском дворе и других Караван–сараях. Главный торг их состоит в привозимых из Персии товарах, как–то:
шелке–сырце, шелковых и бумажных Персидских изделиях, пряденой и хлопчатой бумаге, чернильных орешках, марене и, иногда, в разных драгоценных каменьях, жемчуге и шалях Персидских. В замене этаго из России отправляют они железо полосовое, стальныя изделия, медь листовую, кожи, сукна, нанки, ситцы,
пищую бумагу, канцелярное семя, сахар, чай, моржовые зубы, металлическия вещи, шелковыя изделия наших и иностранных фабрик и проч… (с. 72)
Хивинцы и Бухарцы приезжают в Астрахань временно и единственно для
торговли, которая состоит в пряденой бумаге, мерлушках, Хивинской бахте,
белой и синей бязи, одеялах, халатах, звериных мехах; из Астрахани же вывозят почти те же самые товары, как и Персияне.
Индейцы составляют ныне самый малочисленный и беднейший класс жителей. Вместо 250 и 300 человек, упоминаемых в энциклопедическом лекс иконе, их теперь не более девяти. Они не заслуживали бы и внимания в составе
историческаго повествования об Астрахани, ежели бы действия их хитрых денежных оборотов в прошедшее время не были столь чувствительны для ея жителей.
Надобно думать, что Индейцы с давних лет поселились в здешнем городе,
выехав из своего отечества в Россию чрез Персидския владения.
Как прежде, так и ныне, живут они в Астрахани в казенном Индейском
дворе, имея там свою кумирню. Привлекаемые выгодами и корыстолюбием,
Индейцы не оставляют Астрахани иногда по 20 и более лет.
В прежнее время они производили значительный торг с Персиею, Хивою
и Бухариею. Но главнейший способ их обогащения состоял в отдаче денег под
проценты (от 2 до 4 в месяц) Русским Армянам и Татарам. Кроме того, имея во
всем свободу, Индейцы, вопреки правилам торговаго устава, вступили в недо зволенную внутреннюю торговлю. Товар и деньги они отдавали Астраханским
Татарам и Армянам, а сии, торгуя от своего имени в заграничных местах, полу121

чали себе от Индейцев положенную плату, или третью часть прибыли. Индейцы, снабжая также недостаточных фабрикантов шелком и бумагою по дорогой
цене, самый товар получали от них за дешевейшую. Не записываясь ни в подданство, ни в купечество, и не платя никакой повинности, они имели в Астр ахани собственные домы и сады, женились на Татарках, Русских подданных.
В последствии времени сделалось известно, что Индейцы, участвуя вместе с Россиянами в торговле, старались выменивать на деньги и получать за товар серебряную Российскую монету, особенно с изображением Императора
Петра I, и отправляли ее в Персию на морских судах и сухопутно чрез Кизляр,
скрывая ее в съестных припасах и товарах. Там продавали они Русския деньги в
наддачею сверх положенной цены по 20 и 30 коп. на рубль. Индейцам помогали
в этом деле и Русские корреспонденты в Москве и других городах; однако ж
это злоупотребление вскоре открыто Правительством*. (* Статья об Индейцах
извлечена из дел Астраханскаго Губернскаго Архива 1782 года).
XXII
Устроение Астрахани в царствование Екатерины II
В первом столетии после покорения царства Астраханскаго под Российскую Державу нынешний Губернский город здешняго приморскаго края для
безопасности со стороны окружавших его иноплеменных народов, частию уже
оседлых, но более кочующих и страшных своими набегами и свирепостью,
населен был людьми ратными или служилыми, кои, имянуясь Стрельцами, с оставляли единственную стражу страны новоприобретенной.* (*Во время царствования царя Михаила Федоровича в 1627 году построен нынешний город
Черный Яр по случаю нападения Калмыков на Русский караван). (с.137)
…в Астраханской школе преподаваемы были языки Российский, Немецкий, Армянский, Персидский, Турецкий и Калмыцкий, Арифметика, Геометрия,
Фортификация и Навигация, История, География и Музыка. (с. 160)
Августейшая Императрица Екатерина II каждые десять годов тридцатичетырехлетняго своего царствования, ознаменовавшая незабвенными для Астрахани благотворениями, кроме воинской школы повелела в 1778 году основать
здесь главное народное училище, что последовало в 22–й день Сентября при
Генерал–Губернаторе Потемкине.
Самый круг учения в скором времени столько распространился, что кр оме положенных уставом предметов, введены были в курс преподавания языки:
122

Татарский, Калмыцкий, Турецкий, Арабский, Персидский и Армянский, чего
требовали в то время и местныя обстоятельства: ибо желание обучать детей
начинало обнаруживаться и в самых иноверцах, столь многочисленных в Астрахани. (с. 160–161)
XXVII
Нынешнее состояние Астрахани
Занимая весьма выгодное местоположение на берегу Каспийскаго моря и
чрез то имея близкое сообщение с Персиею, Хивою и Бухариею, Астрахань по
справедливости почитается в числе тех немногих городов нашей Империи, где
сосредоточивается торговля с Востоком, и откуда изливаются весьма важныя
выгоды на отдаленныя страны России. (с. 168)
Говоря, вообще, о местоположении Астрахани, можно разделить ея на четыре части, кои пересекаются реками и каналом Варвация. Первая и важнейшая
из сих частей города лежит между Кутумом и каналом, вторая простирается за
каналом, третья — за рекою Кутумом, а четвертая — за тою же рекою к Востоку от главнаго города. (с. 170)
По выезде из Кремля чрез врата Соборной колокольни открывается проспект Московской улицы. Первый предмет, представляющийся взору, — это
обширный, величественный ряд с 700 лавок, в коих производят торговлю купцы Русские, Армянские, Татарские и Хивинские, а на противоположной стороне — дом Градскаго Общества. (с. 171)
Второе направление к Востоку от Кремля служит продолжением Московской улицы. Его составляют с одной стороны: часть дома Военнаго Губернатора, строение, принадлежащее Палате Уголовнаго и Гражданскаго Суда, корпус
лавок и палаток Армянскаго Агабабовскаго училища, казармы 45 флотскаго
экипажа, роскошно украшенный дом купца из Армян Енибекова; а с другой —
огромныя и как бы сплоченныя здания здешних дворян Арзуманова и Григор ьева и купца Холщевникова; чрез круглую же площадь — дом Уезднаго училища, Градской полиции, Армянской ряд, огромное здание, вверху коего помещается Архиепископ Армяно–Григорианской церкви и Духовная Консистория.
Красоту проспекта Московской улицы довершают четыре храма: Готическая
двухэтажная церковь во имя Рождества Пресвятыя Богородицы, Собор Армянский во имя Успения Божией Матери, построенный по указу Императора Петра I, Женский Иоанно–Предтеченский монастырь, составлявший прежде грани123

цу Белаго города, и приходская церковь Воздвижение Честнаго и Животвор ящаго Креста. (с. 172–173)
По левую сторону Московской улицы, идучи от Кремля, три проулка. В
одном из них два огромных Караван–сарая, принадлежащие дворам Индейскому и Персидскому… (с. 173)
XXVIII
Промыслы и торговля
Промышленность и торговлю Астраханских жителей можно разделить на
три главнейшия отрасли. К первой принадлежат предметы, собственно сей губернии принадлежащие, ко второй — вывозимые с берегов Каспийскаго моря
из Персии и из–за Кавказа, а к третьей — получаемые из внутренних губерний.
Рыбная ловля издавна составляла прибыльнейшее занятие Астраханских
жителей. Первобытные обитатели этаго края Татары, обращавшие внимание на
торговыя сношения с Персиею, Хивою и Бухариею, не упускали однако же из
виду и этой промышленности*. (*Известно, что Татары, желая удержать в своих руках весь улов рыбы в Волге, перегораживали ее так называемыми забо йками). (с. 188)
Вскоре по присоединении царства Астраханскаго к России Царь
Иоанн IV в воздаяние за услуги и мужество некоторых из известных ему князей
и мурз Татарских приказал отдать им многия земли около Астрахани, повелев в
то же время завести по Волге учуги рыболовные, которые и устроены при трех
ея протоках: Яманчуге, Чагане и Уваре. Таким образом, воды Астраханския с
богатейшими их уловами находились сперва в руках Магометан, и уже впоследствии поступили в ведение духовенства и частных светских владельцов,
которые пользовались ими до 1704 года. В это время по повелению Императора
Петра I приказано было все вообще Астраханския рыбныя ловли, отобрав в казенное ведомство, ведать их в Семеновской канцелярии уделе рыбных ловель,
под особым управлением Рыбной конторы, что и продолжалось в течение
58 лет; а как при учагах необходимость требовала основать жилища и положить
начало водворению, то и были переселены на них различнаго звания люди из
внутренних губерний России с повелением отпускать им на содержание положенную сумму. (с. 189)
В 1762 году именным указом Государыни Императрицы Екатерины II повелено было Астраханския рыбные и тюленьи промыслы для общенароднаго
124

продовольствия отдать в содержание Астраханскаго купечества с платежом в
казну определенной суммы и с тем условием, чтоб они отнюдь не были отдаваемы в одни руки для избежания злоупотреблений от монополии. (с. 189–190)
В заключенных по сему случаю в 1763 году кондициях между прочим
сказано, чтоб:
1) астраханские казенные учуги и принадлежащия к ним партикулярныя
рыбныя ловли, звериныя и птичьи угодья и тюленевый промысел содержать
Астраханскому купечеству с платежом в казну по 16 216 рублей;
2) находящимся при промыслах переведенцам и их землям впредь до рассмотрения быть при тех же промыслах*. (*По сделанному в 1764 году Губернатором Бекетовым рассмотрению оказалось, что с 1705 года переведено было на
учуги несколько семейств из городов Балахны, Ярополча, а другие из ссылочных и публично наказанных. Число их простиралось до 338 человек.);
3) принадлежащия к учугам и рыбным промыслам угодья, сенные покосы
и состоявшия в ведомстве бывшей Рыбной конторы казенныя места Астраханский магистрат и купечество долженствовали принять на себя;
4) ежели во время содержания, что–либо из сих рыбных промыслов именным указом кому будет пожаловано, то отдавать безоговорочно, и проч. (с. 190)
Но как в последствии времени по причине неточнаго распределения гр аниц между владельцами некоторых рыболовных мест и земель* и откупщиками
казенных рыбных ловель возникли споры и неудовольствия, то по Высочайшему указу 1774 года повелено впредь до будущаго размежевания оставить за о ткупщиками столько земель, сколько было им отведено, а казенные учуги с их
принадлежностями возвратить во владение купечества. (с. 190–191) (*Из писцовых книг (1759 и 1772 года) бывшей Губернской канцелярии видно, что около Астрахани по левую сторону ея сенные покосы, конские выгоны и пашенныя
земли написаны были за Астраханскими мурзами, табунными головами и Татарами по отводам и данным от бывших в Астрахани воевод и Губернаторов и от
Губернской канцелярии, а иныя по Высочайшим грамотам из Приказа Казанскаго дворца отведены были на полки Астраханским Дворянам, детям боярским
и разным служилым людям. Таковыя отводимыя земли находились вверх от
Астрахани до реки Бузака, до города Краснаго Яра и до того места, где наход ились учуги.
Из дел 1782 года усматривается, что казенному ведомству принадлежали
учуги:
1) Чаганский, от Астрахани в 23 верстах;
2) Уваринский в 35 верстах;
125

3) Иванчугский (Яманчугский) на реке Яманчуг. К учагам приписаны были и другия места на Волге. Сверх сих вод были еще так называемыя партикулярныя, которыя отдавались на откуп от Казанской рыбной Конторы. (с. 191)
В настоящее время Астраханския рыбныя ловли подразделить можно на
три части:
1) на ловли в устьях Волги;
2) в море;
3) в реке Эмбе.
Они бывают постоянныя и откупаемыя. Первыми называются потому, что
имеют при себе прочныя заведения, как–то: селения, ватаги, выхода и проч., а
последния берутся на съем от владельцев или главных откупщиков.
Прибыльнейшия статьи ловель до 1840 года принадлежали купцам Голикову и Сапожникову. Один из них снимал воды казенныя, а другой — владельческия. (с. 192)
Вследствие заключеннаго в Астраханской Казенной Палате условия с
1832 года по 1836 год в распоряжение Голикова поступили четыре учуга: Чеганский, Камызякский, Уваринский и Яманчугский, воды Поляновския, Образцовския, Четыре–бугорныя, Лаганския, Круглинския, Бертюльския, Бахтемирския, Карабулакския, Туманския и проч., а с 1836 по 1840 им же с компаниею
сняты все помянутыя воды с некоторыми другими участками с платою в казну
откупной суммы по 601 500 рублей. Важнейший из участков составляют воды
Чуркинския, отстоящия от Астрахани в 50 верстах. Оне отдавались прежде в
оброчное содержание Астраханскому купечеству, потом перешли к Архиерейскому дому*, а ныне поступили в состав казенных оброчных статей.
(*Чуркинския воды подарены были купечеством Архиепископу Мефодию в
память благополучнаго выздоровления Императрицы Екатерины II после привития оспы.) (с. 192–193)
Число суммы, выручаемой конторою Голикова от продажи рыбных пр омыслов, определить довольно трудно; но по всей вероятности, прибыток пр остирается до 1 300 000 рублей.
Примеч. О количестве улова рыбы в водах Голикова прилагается у сего
особая ведомость.
Каждый год контора отправляет для улова рыбы в море от 6 до 10 Эмбенских судов, от 150 до 200 кусовых лодок и реюшек*; в реках же употребляется
от 200 до 500 малых лодок и от 40 до 50 неводов и волокушей**. (*Реюшками
называются малыя кусовыя лодки, а последними таковыя же лодки, кои ходят в
море или устья Волги с запасом рубленаго кусками рыбьяго мяса, на которое
126

приманивают рыбу. **Невода большаго размера, употребляемые для лова рыбы
в море и устьях Волги.)
Контора Коммерции Сапожникова содержит в своем заведывании воды
помещичьи и монастырския. Они расположены при островах Харбае, Маковом,
Икряном, Тумановском, Бибиковском и Избинском; купец Сапожников ежегодно посылает для лова рыбы до 170 черневых и 340 морских лодок. Неводов
и волокуш употребляется у него до 45, кроме других рыболовных орудий.
В доход казны контора сия ничего не вносит, но соль, на основании с уществующих узаконений, покупается из запасных магазейнов. (с. 193–194)
Третий важный рыбный промысел называется Эмбенским*. (*Промысел
сей получил свое название от реки Эмбы, впадающей в море с северо –
восточной стороны, расстоянием от Астрахани к Востоку около 300, а от Гур ьева — около 130 верст). Под сим именем разумеется лов рыбы в реках Эмбе и
прочих водах у Севернаго берега Каспийскаго моря и по Восточную его стор ону до Мертваго Култука при острове Чечене, у Сальян в устьях реки Куры, поблизости Астрабата в устьях реки Гургенки. (с. 194)
По Высочайшему указу в 27 день Августа 1802 года Эмбенския воды
беспошлинно обращены в общее для всех желающих заниматься рыболовством
употребление, а в 1803 году для соблюдения порядка при лове при Астраханском Губернском Правлении учреждена особая рыбная экспедиция, которая и
заведывает сими промыслами.
На ловлю рыбы в водах Эмбенских промышленники отправляются два
раза в год: весною в начале Апреля и осенью в исходе Сентября. Из дел рыбной
экспедиции видно, что рабочих людей на сих промыслах употребляется весно ю
на сих промыслах употребляется весною более 4 000, осенью от 300 до 800 человек, лодок отплывает весною иногда более 1 000, осенью от 200 до 600, волокушей — весною от 10 до 50, осенью — от 5 до 50, расшив — рыбных весною
до 500, осенью — до 250, расшив тюленевых — до 50. (с. 195)
Бой тюленя производится на островах Каспийскаго моря и, особенно, на
Кулалинских и в водах Гг. Всеволожских, Безбородко, Юсуповых, Милашевой
и казенных, содержимых купцом Голиковым и компаниею.
Эмбенския воды для большаго устройства разделяются на три участка:
первый простирается от Граннаго бугра до острова Ракуши, второй — от Ракуши до реки Эмбы или до урочища Жилой Косы, а третий — от Жилой Косы до
конца Мертваго Култука. (с. 195)
Эмбенский рыболовный и тюлений промыслы часто сопряжены бывают с
величайшими затруднениями, препятствующими свободной операции; а пото127

му при всякой отправке на сии промыслы рыбная экспедиция посылает от себя
как для сохранения тишины, так и для защиты рыбопромышленников от хищнических народов: Киргизцов, Хивинцов и Трухменцов, кроме трех чиновников, по одному вооруженному боту и по две косныя лодки с казаками. Однако
же, несмотря на сии предосторожности, по причине множества устьев Волги и
по рассеянности промышленников, сии последние часто бывали захватываемы,
что особенно замечено с 1819 года. С этаго времени приняты строгия меры и
наблюдательные посты усилены*. (*В Мае 1824 года на промысле Маковском,
принадлежащем Коммерции Советнику Сапожникову, пропали с 3 лодок шесть
человек, потом на Тюленьих островах захвачена хищниками кусовая лодка со
всеми припасами. При исследовании оказалось, что пропавшие с Маковскаго
промысла люди похищены Трухменцами и находились в Мангишлаке. Подозрение пало на Трухменца Атаниязова, судимаго и прежде за перепродажу похищенных людей. Атаниязов был схвачен на берегу Мангишлакской пристани
и переслан в Астрахань.)
Кроме показанных трех рыбных промыслов в Астраханской Губернии
находятся таковые в реке Волге по протяжению казачьих станиц, от Астрахани
до города Царицына, кои в летнее время снимаются откупщиками более нежели за 100 000 рублей, а в зимнее — принадлежат казакам; выручаемая же от
улова рыбы сумма обращается в их собственность, и так называемый Сальянский, состоящий в ведении особой опеки, которая учреждена в Астр ахани в
1829 году по случаю несостоятельности откупщика Сальянских вод Индейца
Собры Могундусова; но как Астраханская Сальянская опека заключает в себе
только часть дел относительно этаго промысла, главное же управление находится в ведении Сальянской опеки, что на Божьем Промысле, то и нельзя во
всей подробности сказать ни об улове рыбы, ни о количестве получаемой суммы. (с. 197)
Астраханская губерния, имея положение при устьях Волги, вводящей ее в
сообщение с внутренними губерниями Империи, и при берегах Каспийскаго
моря в отношении к торговле должна почесться одним из городов важнейших.
С одной стороны Волга доставляет ей возможность передавать свои произвед ения и получать чуждые избытки, с другой море Каспийское открывает путь в
Персию, Хиву, Бухарию и даже в Индию.
По присоединении царства Астраханскаго к Российской Державе вместе с
водворением Христианской религии и образованности, видимо, стал возвышаться здесь и дух промышленности. Еще при жизни Иоанна IV сметливые Англичане просили у нашего Правительства дозволения проложить торговый путь
128

чрез Астрахань в Персию и Индию*, а в царствование Алексея Михайловича
сколько для пресечения грабежей по морю Каспийскому, столько и для обозначения начавшихся сношений с Персиею положено основание построению судов
мореходных, но начатки этаго дела не имели надлежащаго успеха: ибо мятежник Разин в 1670 году, разграбив Астрахань, сожег на море и первый выстроенный корабль. По уничтожении Разина дружественныя сношения наши с Перс иею стали укрепляться при помощи Армян, водворившихся в краю Астраханском. (с. 197–198)
Император Петр I в намерении сделать плавание наше по Каспийскому
морю совершенно безопасным приказал описать берега его. Таким образом, с
присоединением Дербента и других мест к России возникло беспрепятственное
сообщение с владетелями Персии, и Армяне первые указали те выгоды, которыя предстояли нам от знакомства с берегами Каспийскаго моря. Составленная
ими компания под названием Джульфинской занялась исключительным вывозом шелку, и вскоре Астрахань сделалась средоточием торговых оборотов между Персиею, Хивою, Бухариею и Европейскою Россиею. Первыя три Государства доствляют к нам произведения своего климата, а мы уделяем им изделия
Европейских фабрик и заводов. (с. 198–199)
Персияне по духу их нации и по причине самоуправства различных владельцов, не смея обнаруживать в своем отечестве ни сродной им наклонности к
роскоши и пышности, с тем же самым приезжают дела свои тихо и с великою
расчетливостью.
Из сего краткаго обозрения Каспийской торговли можно, кажетс я, вывести некоторое заключение, что препятствия, находимыя Русскими к улучшению и распространению оной, состоят более в воображении, нежели в действительной невозможности.
Доказательством, сколько благоприятствовали обстоятельства торговле
нашей с Персиею может служить то, что во времена Петра I–го и в царствование Императрицы Анны Иоанновны с 1723 по 1735 год многия Персидския
провинции, лежащия по берегам Каспийскаго моря, заняты были войсками Российскими, а в последнем году по заключенному Россиею с Шах–Надиром трактату дозволено даже было купцам Персидским торговать с нами беспошлинно.
Но все сии столь благопритные виды для торговли мало имели влияния на Русское купечество, которое вместо единодушнаго участия начало производить
свою промышленность друг от друга украдкою, делая взаимные подрывы и, по
большей части, в пользу Персиян. Напоследок, дело дошло до того, что торго вля с Персиею, и то незначительная, осталась только в руках Армян. (с. 199–200)
129

В настоящее время, хотя и отвращены многия, весьма важныя неудобства
относительно возвышения торга с Персиею, но нельзя сказать, чтобы сношения
наши с сим краем увеличивались и надежнейшим к тому средством, по –
мнению опытных купцов Астраханских, послужило бы учреждение торговой
Компании.
Фабрики и заводы Астраханские не представляют большой важности и не
могут ийти в сравнение с заведениями подобнаго рода в других городах Гос ударства. Из первых значительнее прочих шелковыя и бумажныя, коих владельцы по большой части суть Армяне. Здесь приготовляются саржи, полутафты,
аладжи, кушаки, пестреди, бурмети и проч.; а из заводов можно упомянуть
только о кожевенных и сально–свечных.
Изделия сих заведений расходятся более по самой губернии и частию о тправляются во внутренния места России. Мелочный товар в Астрахани по
большой части принадлежит Армянам, которые, сверх того, производят д овольно важные обороты в Москве и на ярмарках Нижегородской и Ирбитской;
Русское купечество преимущественно занимается рабопромышленностью.
(с. 200–201)

Ведомость
о количестве пойманной рыбы и тюленей на Эмбенских рыбных
и тюленных промыслах в продолжении 10 лет
Годы

1826

Осетры

9 620

Севрюги

512 040

Белуги

Икры

Вязиги

Клею

13 735

29492
пуд.
21
фунт

873 пуд.
21 фунт

921
пуд.
15
фунт.

130

Сазанов.
судаков,
сомов

Поголовно

Тюленя

1 285

52 725

Пудов,
фунтов

23726
пуд.
20 фунт.

Годы

Осетры

Севрюги

Белуги

Икры

Вязиги

1827

16 928

624 871

11 120

32549
пуд.
39
фунт

1076
пуд.
35 ¾
фунт

1828

45 003

653 164

23 069

34 860
пуд.
1 фунт

1207
пуд.
38 фунт.

1829

55 569

626 975

25 075

28 480
пуд.
7 фунт.

1830

49 462

482 861

26 815

1831

64 678

566 702

31 195

1832

9 105

390 644

17 103

1833

69 500

281 522

17 251

1834

86 428

45 088

23 949

1835

1 604

29 971

9 967

1836

Вообще

3 950

409 677

37 462

4 571 110

9 120

206 396

24 303
пуд.
37
фунт.
28 784
пуд.
7 фунт.
17 616
пуд.
24
фунт.
13 851
пуд.
13
фунт

1242
пуд.
6½
фунт.
1133
пуд.
8½
фунт.
1422
пуд.
34 фунт.
801 пуд.
1½
фунт.
799 пуд.
13 ½
фунт.
1105
пуд.
23 ½
фунт.

20 540
пуд.
8 фунт.
19 759
пуд.
5 фунт.
21 520
пуд.
30
фунт.
271 39
6 пуд.
32
фунт.

801 пуд.
860 пуд.
30 фунт.
11 314
пуд.
30 ¼
фунт.

Клею
1021
пуд.
34 ¼
фунт
1225
пуд.
27
фунт.
1152
пуд. 7
фунт.
1044
пуд.
30
фунт.
1318
пуд. 6
фунт.
758
пуд.
13 ½
фунт
790
пуд.
11
фунт.
1065
пуд.
26
фунт.
801
пуд.
830
пуд.
36
фунт.
10 93
0 пуд.
5¾
фунт.

Сазанов.
судаков,
сомов

Поголовно

Тюленя
Пудов,
фунтов

5 372

80 656

38 841
пуд.
6 фунт.

8335

98 584

58934
пуд.
6 фунт.

5 940

57 870

39 624
пуд.
20 фунт.

3 657

51 880

38159
пуд.
10 фунт.

3 460

сведений
нет

5 304

20 161

–

3 557

2 220

3 500

321 715

178 985
пуд.
22 фунт.

(с. 209–211)
Ведомость
о количестве поступивших в Сальянскую опеку
и проданных оною рыбных припасов с 1829 по 1837 год
Звание товаров
Белуги
Осетра
Севрюги
Сома
Шемаи
Икры
Клею краснаго
Клею сомовьяго

Поступило
19 052 шт.
16 355 шт.
1 652 524 шт.
70 725 шт.
42 500 шт.
7 329 боч.
4595 пуд. 36 фунт.
846 пуд.

Продано
18 341 шт.
13 805 шт.
1 671 652 шт.
69 725 шт.
42 500 шт.
6 123 боч.
3929 пуд. 14 фунт.
840 пуд. 21 фунт.
131

Рубли, копейки
100 005 руб. 29 ¼ коп.
17 476 руб. 40 ½ коп.
813 390 руб. 69 коп.
109 698 руб. 67 коп.
3 398 руб. 89 коп.
3 719 086 руб. 4 коп.
1 279 233 руб. 81 ¾ коп.
84 051 пуд. 99 ¼ коп.

Звание товаров
Поступило
Вязиги
5 063 пуд. 30 фунт.
Пробойки
30 бочек
Жиру
129 ¾ бочки
Соли жировой 21 499 пуд. 35 фунт.

Продано
5 063 пуд. 30 фунт.
30 бочек
129 ¼ бочки
21 499 пуд. 35 фунт.

Рубли, копейки
170 098 руб. 62 ¼ коп.
1 361 руб. 94 ¼ коп.
5 955 руб. 27 коп.
7 751 руб. 25 коп.

(с. 220)

Ст–н Н. Путевые записки о Сирии и Палестине, 1844–1847 //
Сирия, Ливан и Палестина в описаниях
российских путешественников, консульских
и военных обзорах первой половины XIX века. —
М. : Наука, 1991. — С. 52–90
Автор «Путевых записок…» не известен. Однако, судя по его книге, это,
безусловно, образованный и эрудированный человек, хорошо знающий Восток.
Н. Ст–н даёт характеристику экономического развития Сирии, уделяет особое внимание состоянию внешней торговли. Скрупулёзно собирая сведения о
стране, автор не только перечисляет факты, но и даёт представление российскому читателю о важности сирийского рынка для отечественной внешней торговли. Описание Сирии и Палестины Н. Ст–на дополняло «воспоминания» Осипа Ивановича Сенковского, одного из основоположников русской ориенталистики.
Вообще Сирия, со включением Палестины, есть великолепный сад земного шара… (с. 56)
Овцы здешние не уступят мериносам; внутри страны и в горах большие
стада их находят богатые пастбища; шерсть из них отправляют в больших тюках в Европу, откуда она часто возвращается на родину в разных видах, дорогих и дешевых тканей, разорять и стыдить ленивых туземцев. Из овечьего молока жители делают также масло и сыр.
Шелк, собираемый в изобилии, имеет одну участь с шерстью. (с. 57)
Арбузы и дыни привозят в Бейрут из Палестины, Кипра и Египта. Сирия
чрезвычайно богата также и прочими овощами; но все прекрасные произвед ения страны, общие и Северу и Югу, здесь далеко уступают в качестве нашим.
(с. 59)
В Бейруте и ближайших его окрестностях, в тутовых садах, считается не
более двадцати и двадцати двух тысяч жителей, это небольшое количество людей не довольствуется туземными произведениями: плоды, овощи, хлеб, мас132

ло — все до последней потребности, даже соль, которой осадки покрывают все
берега моря довольно густыми слоями, привозят или из других, отдаленных
округов Сирии и Палестины, или из Египта, Англии и Франции; поэтому на все
съестные припасы цены здесь ужасно высокие. (с. 63)
…в Бейруте заведена уже типография стараниями господина Базили, русского генерального консула в Сирии и Палестине. (с. 64)
Сирия теперь — достояние иностранных купцов, жертва взяточников пашей и других чиновников Порты; нерасчетливая их алчность губит в жителях
чувство народной гордости; неумеренными и часто несправедливыми налогами
истребляется в них всякое расположение к промышленности и к самостоятельной торговле. (с. 65)
Сомнительно, чтобы стены и башни (Бейрута — В. Ш.) могли долее часа
сопротивляться действию самых легких полевых орудий; следовательно, прямое назначение этих стен — не защита города, а чтобы ничего нельзя было
пронести, не заплатив бесчеловечной пошлины в таможню, даже за туземные
произведения наравне с иностранными, которые уже очищены от пошлины при
выгрузке на берег… При таком стеснении торговли туземцев удивительно ли,
что между ними не существует и тени промышленности, оживляющей и страну,
и народ, которому при всей грубости и жестокости его нравов нельзя отказать в
редких умственных способностях — это алмаз в коре, и как мало нужно, чтобы
огранить его в блистательный блеск на благо человечеству. (с. 65)
Все таможни отдаются обыкновенно на откуп как будто за недостатком
добросовестных чиновников, но на самом деле для избежания прямых сношений с иностранным купечеством, которое, хозяйничая в Турции под покровительством своих держав, посмеялось бы бессильной алчности ее владетелей.
Откупщик же, как промышленник, платя вдруг за некоторое время, старается
потом всеми средствами выручить втрое откупную сумму, нисколько не заботясь о пользе общественной; таким образом, вся тяжесть неумеренной повинности лежит на жителях. (с. 67–68)
Порта равнодушно смотрит, как Англия, вместо того чтобы быть гостьею
на Средиземном море, невозбранно хозяйничает на нем, воздвигая на его зы бкой поверхности целые города из своих кораблей, купеческих и военных, и как
вообще иностранцы, пользуясь стеснением промышленности туземцев, слетаются тучами толстеть и наживаться, скупая от них почти за ничто богатства
всей страны. (с. 66)
Сборы шелку, шерсти, вина, оливкового масла за несколько лет принадлежат иностранным купцам, ссужающим поселян деньгами за жестокие про133

центы — от 20 до 24… Фабрик и заводов, принадлежащих собственно туземцам, очень мало, и те весьма еще далеки от совершенства. (с. 66)
В Дамаске ткут шелковые, полушелковые и бумажные материи, также
немного шерстяных; сверх того почти в каждом городе находятся мастера, приготовляющие шелковые кушаки; в Яффе есть два мыльных завода. Но все эти
произведения туземцев большею частью грубые, очень редко посредственные,
продаваясь по низкой цене, потребляются исключительно на месте.
Неумеренность множества податей есть главная причина жалкого состояния промышленности в народе, который, владея прекрасною, богатейшею стр аною мира, мог бы быть образцом деятельности, которого предки были первыми
просветителями человечества, учителями мореплавателей и торговли. (с. 66)
Все иностранцы в Турции свободнее вольных птиц в поднебесье, а потому вся торговля Сирии, как внешняя, так и внутренняя, находится в их руках.
Немногие из местных жителей под именем поверенных принимают участие в
их обширных торговых делах; еще меньшее число туземцев, состоящих под покровительством иностранных консульств, пускают свои капиталы в отдельные
обороты; и те и другие трудятся с успехом, потому что находятся вне притеснений; иностранец может все, а туземец — ничего; христиане и мусульмане
равно не могут считать своего трудового имущества неотъемлемою собственностью. (с. 67)
Западные европейские державы, покровительницы Сирии, избрали ее более поприщем вечной политической брани. Заботясь столько же о благосостоянии ее жителей, сколько Японцы о торговле Американских Соединенных Штатов, они устремляют все внимание исключительно на свои частные выгоды, какие только можно извлечь из почтительной преданности к ним племен и
принужденного снисхождения местного правительства. Соперничая между собою, эти просвещенные человеколюбцы избирают полудиких туземцев невольным орудием своих видов и интриг, принимая под свое особенное покровительство разные племена, беспрерывно нарушают между ними мир и согласие,
раздувают пламя взаимной вражды и помышляют только господствовать в
стране, первенствовать во мнении народа и властей.
Одна только православная Россия идет путем правды и из уважения к
правам собственности руководствуется благородною умеренностью. За то Арабы глубоко уважают имя русское. Единоверцы преданы исполинской державе
Севера как заступнице от врагов, как своей покровительнице у законных властей. Все прочие племена Сирии, как христианские, так и мусульманские, чтут

134

и благословляют Россию за строгое беспристрастие, за непоколебимую преданность истине. (с. 75)
Общие отличительные черты характера Сирийцев — воинственность, гостеприимство и наклонность к торговле; два первые свойства, вероятно, они заимствовали от коренных арабов, а последнее наследовали от Финикиян. (с. 82)

Записки русского врача, отправленного на Восток
(Доктора А. А. Рафаловича) // Сирия, Ливан и Палестина
в описаниях российских путешественников, консульских
и военных обзорах первой половины XIX века. —
М. : Наука, 1991. — С. 104–167
Доктор А. А. Рафалович оставил ценные сведенения о положении в Передней Азии в середине XIX века. Автор «Записки» не только охарактеризовал
общее состояние социально–экономического развития Сирии, Ливана, Палестины, но и привел сведения о мануфактурном и промышленном производстве,
торговле, карантинном режиме и т.д. А. А. Рафалович отметил, что внутреннюю и внешнюю торговлю Сирии сдерживало отсутствие безопасности
купеческих караванов, которые подвергались грабежам со стороны кочевников. Негативное воздействие на развитие производства, а, значит, и сбыта
сирийских изделий оказывала жесткая конкуренция европейских товаров
(прежде всего, английских и швейцарских), которые за счет дешевизны пра ктически вытеснили местные изделия. Наиболее пострадала сирийская шелковая промышленность. Тем не менее, усиление притока европейских изделий в
Сирию и Ливан способствовало сохранению важного торгового значения морских портов. Через них (Бейрут, Яффу, Александретту, Газу), а также Алеппо
осуществлялся транзит европейских товаров вглубь Сирии, Ирак, Палестину,
Синайский полуостров и далее. По причине усиления притока европейских пр омышленных изделий на рынки Передней Азии сдерживался и экспорт росси йских товаров в этой части Османской империи. Однако, судя по другим источникам, российские товары на местных рынках не были полностью вытеснены:
на российских судах они доставлялись в порты Ливана, Сирии и Палестины.
Определенная часть российских изделий доставлялась российскими поломниками, следовавшими как в Святую Землю, так и в Мекку.
…ныне население Дамаска обеднело; торговые обороты с Багдадом и
Персиею прекратились вследствие бессилия Турецкого Правительства, не с умевшего сохранить безопасность дорог для караванов и обуздать хищных Бе135

дуинов, как это делала железная рука Ибрагим–Паши. Вся коммерция этих
стран, равно как Армении, Диарбекира, Месопотамии и пр., обратилась к Алепу
(Алеппо — В. Ш.), и прекрасные дома Шам–Шерифа, для поддержания коих
при плохом материале, каков сырой кирпич, ежегодно требуются значительные
издержки, опустели, приходят в упадок, и «неверные» Франки нанимают их за
бесценок… Шелковые фабрики, прежде составлявшие главную промышленность города, ныне почти все закрыты благодаря убийственному состязанию
английских и швейцарских бумажных набоек, коих краски живее, узоры красивее, а цены несравненно ниже здешних лучших, но дорогих шелковых материй.
Европейские фабриканты совершенно вытеснили их с рынков Востока, до того
что и полудикие Анези и Бедуины Хаурана заменили классические, красно –
желтые, шелковые «кефие», обвязываемые веревкою вокруг головы, Триестскими бумажными платками. (с. 136)
…Александретта в отношении таможенном зависит от Алепского Паши, а
касательно прочего управления, полиции, сбора податей и пр., подчинена Паше
Адэнэскому (в Карамании). Между тем этот порт в высокой степени достоин
внимания Оттоманского Правительства по ежегодно умножающимся торговым
оборотам Европы с этой частью Азии чрез Алеп, коему Александретта служит
как бы пристанью. В истекшем году (1846 г. — В. Ш.) привезено было сюда
Европейских товаров на 5 1/2 миллиона франков. (с. 144)
В Алепе, по самым достоверным, собранным мною справкам, около
77 500 жителей обоего пола, из них: Мусульман — 56 000, Христиан — 17 000
(в том числе одних Греко–Католиков — 6 500) и 4 700 Евреев… Из существовавших прежде в Алепе двенадцати тысяч станков для тканья шелковых материй ныне едва осталась тысяча; с некоторого времени, впрочем, торговля стала
оживляться, по мере того как в Дамаске она приходит в упадок. (с. 149)
В 1828 году к Алепу подошел караван богомольцев, следовавших из
Иерусалима в Анатолию, между коими дорогою обнаружилась зараза. Европейские негоцианты уговорили Пашу не впускать их в город, который таким обр азом остался невредимым.
Многочисленные караваны, весьма часто отправляющиеся из Алепа во
внутренность Малой Азии, заставили Правительство учредить в этом городе
Центральную Карантинную Заставу (office), подчиненную непосредственно
Главному Интендантству в Константинополе… Люди и товары подвергаются
там девятидневному карантину, но нарушения Устава и злоупотребления ежедневны, и эти учреждения, не принося никакой пользы общественному здор о-

136

вью, стесняют только торговлю и свободные сношения и разоряют бедных пассажиров. (с. 152)
Хемс производит довольно обширную торговлю: из соседних гор доставляют сюда шелк, а из Баалбекской равнины — бумагу; вытканные из них в городе
материи покупаются Бедуинами, приходящими в Хемс для продажи шерсти, скота
и верблюдов; последние бьются на пищу; мясо их круглый год продается на базарах и в большом употреблении у Мусульманского населения. (с. 155)
…Яфский карантин дает казне 20 000 пиастров чистого дохода в год…
(с. 161)
Сирийские карантины
Они назначены для судов, людей и товаров, прибывающих из Египта, и
учреждены в трех пунктах: один, сухопутный — в Газе и два приморских — в
Яффе и Бейруте. (с. 161)
Газский карантин принимает людей и товары, приходящие сухим путем
из Египта чрез Суэцкую Пустыню, но находится на расстоянии 1 1/2 дней езды
от границы, беспрепятственно открытой поэтому караванам, ибо кордонной
линии или застав между обеими странами не существует. Вышедши из Эль–
Ариша, караваны обыкновенно направляются во внутренность Сирии по двум
трактам: или через Хан–Юныс в западную, приморскую часть ее, или через
Хеврон (в 40 верстах выше Иерусалима) в восточную ее часть, в равнины
Хаурана и Дамаск… Газский местный Губернатор, берущий на откуп от казны
все доходы этого округа, претендует распоряжаться им и самим карантином по
собственному усмотрению. (с. 162–163)
Яффский карантин… находится к югу от города, близ морского берега и
на расстоянии десяти минут от городских ворот… во время Египетского занятия Сирии все собственно турецкие провенансы подвергались строгому, пр одолжительному термину в Бейруте; другого приморского карантина тогда не
было. Эта мера значительно уменьшила число богомольцев из Греков и Армян,
приходивших ежегодно из Турции в Иерусалим и привыкших следовать чрез
Яффу, находящуюся на расстоянии 15 часов от Св. Града… По выступлении
Египтян из Сирии Турецкое правительство приняло оба учреждения в свое распоряжение, обратило Греческий карантин в казарму и оставило нынешний карантин в Армянском, лежащем ближе к морю… Главный доход карантина кроме платы, взимаемой с пассажиров, состоит в сборе двух пиастров с каждого
куфа (мешка из финиковых листьев) риса, приходящего из Египта. О пошлине
137

этой не упомянуто в тарифе Карантинного Устава, но она здесь, как и в Бейр уте, введена и сохранена обычаем. Ежегодно приходит около 12 000 куфов риса
в Яффу, так что карантин собственными доходами не только покрывает все
свои издержки, но еще мог отправить в прошлом году 20 000 пиастров
(4 000 руб. асс.) в государственные кассы в Константинополь. (с. 163–164)
Бейрутский Центральный Карантин учрежден был во время Египетского
управления на расстоянии 1 часа к востоку от города на плоском, скалистом
мысу, выдающемся в море и омываемом с трех сторон водою; четвертая отделяется от берега невысокую каменною стеною…по роду сношений Сирии с
Египтом оттуда в Бейрут прибывают обыкновенно люди простого звания, пр еимущественно негры, привозимые сюда в значительном количестве для продажи. С пассажиров взимается плата, положенная в уставе; но совершенно неимущие получают от карантина по …30 коп. медью в сутки на пропитание и
освобождены от всякого платежа.
В соседстве пассажирских флигелей устроены товарные магазины, не отделяющиеся от них стеною и расположенные равномерно без всякой симметрии и порядка. Таких магазинов — 12; они каменные, с деревянными решетками вместо дверей и окон и довольно обширны. Тут складываются приходящие
из Египта товары, приемлющие заразу и состоящие преимущественно в красном рисе дамиатском и отчасти александрийском белом, приготовляемом в Р озетте… (с. 165–166)

Львов П. П. Сирия // Сирия, Ливан и Палестина
в описаниях российских путешественников, консульских
и военных обзорах первой половины XIX века. —
М. : Наука, 1991. — С. 182–236
Подполковник Генерального штаба Пётр Петрович Львов — блестящий
офицер, кавалер многих орденов, участник боевых сражений. В 1834 г. он был
направлен на Ближний Восток для изучения Сирии, Восточной Анатолии и части Турецкого Курдистана. За несколько месяцев подполковнику удалось собрать обширный материал, характеризующий разные стороны жизни Османской империи. Заметное место в его отчёте занимает информация о внутренней и внешней торговле Сирии, Ливана и Палестины. Описание П. П. Львова
характеризуется точностью. Это сочинение военного аналитика, от которого не ускользают даже мелкие, казалось бы, не очень важные детали.
М. Н. Рыженков, который ввёл в научный оборот работу П. П. Львова, отме138

чал, что формулярный список офицера на содержит сведений о знании им восточных языков. Однако, сам Пётр Петрович в предисловии к своему отчёту
писал, что одним из источников сведений о посещённых им местах являлись
рассказы местных жителей. Здесь же он замечал: «…рассказы жителей принимались только после строгой разборчивости — несколько раз подтверждённых показаний». Это косвенно свидетельствует о том, что подполковник владел восточными языками (по крайней мере, арабским или турецким). Да и вряд
ли Генеральный штаб направил бы на Ближний Восток офицера, не владевшего
восточными языками, поскольку его миссии придавалось большое значение.
Ниже приводятся извлечения из отчёта Петра Петровича, содержащие сведения о внутренней и внешней торговле Сирии, Ливана и Палестины в середине
30–х гг. XIX в.
Турки Сирии или составляют правительственные лица, или, занимаясь
торговлею, живут постоянно в городах; селения же исключительно состоят из
Арабов, Маронитов, Дрюзов, Мутуали, Нуссери и Ансари. (с. 203)
Занятия их (арабов — В. Ш.) кроме хлебопашества состоят в садоводстве,
и особенно в заботах разведения шелковичных деревьев, и вообще присмотре
за шелковыми червями и добывании сырого шелку. (с. 205)
Греки и Армяне, живущие большею частию в городах, как и в Анатолии,
носят общее название Райя и составляют преимущественно ловких и смышленых торгашей, которых главная цель состоит в приобретении богатств, хотя и
самыми непозволительными способами. (с. 206)
В торговых делах (марониты. — В. Ш.) народ этот принимает участие
только на отделах, смежных с его жилищами, и главными рынками в этом случае служат Байрут и Триполи; продукты же особенных богатств Маронитов з аключаются преимущественно в шелке, сухих фруктах и большом количестве
виноградного вина, из которого лучшее называется Европейцами золотым, или
vin d`or. Некоторые из больших деревень имеют ремесленников, занимающихся
приготовлением сученого шелку, различных шелковых шнурков, тесьмы и,
наконец, особых тканей или узорчатых камзолов и плащей, которые продаются
дорогою ценою; по прибрежной же черте моря и вообще на всех сообщениях
устроены небольшие шинки, или кофейни, в которых продают съестные припасы, табак, вино и приготовленный кофе. (с. 209)
Между общим народонаселением весьма замечательны семейства Европейцев, Перотов (Пера — район Константинополя, где преимущественно жили
христиане — В. Ш.) и Жидов, поселившихся в этом краю или по делам торговым, или по каким–либо политическим причинам их прежнего отечества… Бо139

гатейшие купцы причисляют себя в наружное Подданство различных Держав
для заступы и, наконец, преимуществ, доставленных последними трактатами, и
сословие такого рода Турок, Арабов, Перотов, Европейцев и людей, некогда
принадлежащих к островским жителям Средиземного моря, и особенно Италии,
составляют небольшие общества, живущие по своему собственному произволу
и пользующиеся правами представительства, которое они исполняют в самом
смешном и самом безобразном виде. (с. 212–213)
Торговля Алепа чрезвычайно значительна; она ежегодно простир ается
до 30 миллионов рублей; Европейские товары в большом количестве привозятся
из портов Средиземного моря, и преимущественно из Александретты и Латакии;
товары этого рода состоят из различных бумажных тканей, сукон драдедамов, сученой бумаги, стальных изделий, индиго, сахара, кофе, хрусталя и другого рода
мелочных галантерейных вещей; собственно же продукты Алепа заключаются в
свозах огромного количества хлопчатой бумаги, чернильных орехов–валонов,
шерсти, шелку и различных кож; сверх того, Алеп имеет многочисленные заведения, которые производят ежегодно до 25 т. кусков так называемого кумачу, или
полушелковые ткани; многочисленные красильни находятся в постоянной деятельности, и, наконец, приготовляются большие запасы мыла, которое расходится
по всей Анатолии. Сухие фрукты и в особенности фисташки составляют также
важную статью. Из Багдада и Басры ежегодно приходят два или три больших каравана, которые привозят жемчуг, индиго, Меккский кофе, ароматы и многие лекарственные продукты. С Персиею Алеп также удерживает некоторые сношения,
получая индиго и шелковые и шерстяные ткани Кашемира. В числе же весьма
значительной статьи Европейской торговли должно считать денежные группы,
ибо упадок монеты доставляет важные выгоды промена на Европейские деньги и
служит основанием значительного вывоза металлических групп. Некоторые из
улиц Алепа могут считаться открытыми фабриками, ибо они заняты отдельными
лавками ремесленников; здесь подбирают и готовят основу, и развешанные ткани
красильщиков занимают часто целые отделы города. (с. 217–218)
На север от Алепа расположен весьма значительный город Антеп… Богатый базар, две мечети и несколько обширных ханов составляют весьма знач ительные здания… Город вообще славится богатствами значительных складов хлеба, участвует в торговле Алепа и имеет несколько станков для производства полушелкового кумача, и чрез него проходят значительные караваны; для кочевых
же Курдов и Туркменов он служит единственным и богатейшим рынком. (с. 218)
Из числа замечательных зданий Гаммах (Гамма — В. Ш.) славится своими банями; в нем есть богатые базары, несколько караван–сараев и замечатель140

ное строение Начальника города… Особенно же город славится шерстяными и
шелковыми плащами, кушаками и шелковыми шалями, которые продаются дорогою ценою. (с. 218–219)
Здесь (в Гемсе — В. Ш.) считают до 2 000 станков, которые производят
шелковые кушаки, такие же шали и особый род передников, вышитых золотом
и серебром (пистамар); сверх того шерстяные и шелковые плащи Гемса считаются лучшими на всем Востоке; их делают из особого рода плотной и чрезвычайно крепкой ткани, иногда шерстяной и иногда из чистого шелку; задняя часть
плаща, плечи и начало рукавов украшаются чрезвычайно замысловатыми узорами
различных цветов, перемешанных с серебром и золотом; работник едва успевает
сделать один такой плащ в целый год, и он стоит до 4 000 пиастров. Шелк вообще
получается с соседних гор; обширные стада овец ближайших окрестностей доставляют тонкую и волокнистую шерсть, и, наконец, пряденая бумага получается
в готовых видах и составляет одну из самых значительных статей привоза Европейских товаров; красильни Гемса сообразно самой промышленности города
находятся в беспрерывной деятельности; они употребляют преимущественно кошениль, индиго, чернильные орехи, и искусство их при чрезвычайной яркости и
прочности цветов, можно сказать, доведено до совершенства, но они строго скрывают способ приготовления красок, и секрет этого общего процесса крашения мог
бы быть купленным только за большие деньги… Деятельность торговая Гемса
весьма значительна, и кроме населенной части Сирии город удерживает постоянные сношения с Пальмирой и самыми удаленными пустынями Ефрата, доставляя
кочевым жителям хлеб и различного рода ручные изделия, которые вымениваются на верблюжью и овечью шерсть, кожи и иногда на лошадей, принадлежащих к
одним из самых лучших пород. (с. 219)
Шумные базары представляют здесь (в Дамаске — В. Ш.) самые разнообразные и самые пестрые толпы жителей; сюда стекаются люди из самых удаленных частей Турции; каждая секта отличается особым нарядом; кочевые жители
безграничных степей Арабистана (Аравийского полуострова — В. Ш.) приходят в
Дамаск вместе с Египтянами и жильцами берегов Персидского залива.
Торговля города уже по самому народонаселению чрезвычайно знач ительна, и притом Дамаск служит общим рынком большей части Сирии, Багдада, Мекки и почти всей Северной Аравии.
Более 12 000 станов постоянно занимаются производством различных
тканей, и преимущественно кумачу шам–аладжа и т.п. Красильни Дамаска также весьма значительны, кожевенные заводы славятся хорошей отделкой сафья-

141

ну; оружейные производят известные Дамаскированные ружья и приготовляют
особую сталь, или табан, для сабель, кинжалов и ятаганов. (с. 220–221)
Торговля Иерусалима заключается единственно в собственном потреблении города, особенно важного по многочисленности ежегодно приходящих богомольцев; сверх того разные изделия перламутровых, роговых и кипарисных
образов, четок, небольших моделей и другого рода памятников Святой Земли
составляют также прибыльный и весьма значительный промысел. Настоящие
же богатства, в особенности окрестных монастырских земель, принадлежащих
к Храму Спасителя, заключаются в значительных сборах хлебных урожаев, деревянного масла, оливов, сухого винограда и виноградного же вина. (с. 222)
(Наблус) заслуживает некоторого внимания единственно как главный рынок и средоточие управления земель Мутуали. Торговля Наблуса состоит из
местных его произведений и продуктов ближайших окрестностей, отличающихся в особенности посевами хлопчатой бумаги и сезама. (с. 223)
Базар (Женина) заключает одни съестные припасы. (с. 223)
…настоящие богатства города (Хазбеи) заключаются в большом количестве добываемого шелку и посевах хлопчатой бумаги, сезама и всякого рода
хлеба. На берегах же долины Иордани находятся колодцы, из котор ых добывают нефть. (с. 224)
Приморские города Сирии, начиная от степей Суезского перешейка, тянутся до Александретского залива и составляют более или менее значительные
рынки и более или менее многочисленные сборища людей, соединенные на берегах поморья для преимуществ складов и открытых сношений с удаленными
частями других берегов. (с. 224)
Промышленность Газы состоит из мыльных заводов, содержания большого количества верблюдов для проезда чрез степи в Египет, и, наконец, в
урожайные годы Газа собирает прибыльные доходы от фиников, которые считаются лучшими во всей Сирии. (с. 225)
Торговля Яффы незначительна, и местные произведения ограничиваются
лимонами, апельсинами, чрезвычайно крупными арбузами и хлопчатой бумагою. (с. 225)
(Сейда)…занимает место прежнего Сидона, и вместо всемирной торговли
он ограничивается сбытом и перевозкою в Байрут шелку, который сбирается в
ближних окрестностях вместе с незначительными продуктами хлопчатой бумаги, сезаму и еще некоторых произведений самого края. (с. 226)
В 1834 году прибывших к Байрутскому порту различных купеческих –
судов было 53 470.
142

Общая ценность привозного груза простиралась, сообразно оценке самих
владельцев, до 44 524 000 Турецких пиастров, сверх того в числе груза были
еще значительные суммы, или группы, денег, привезенных для размена и получаемых выгод от чрезвычайного упадка настоящей туземной монеты. Величина
судов обозначается по числу тонов (тонн — В. Ш.), и в общей сложности все
пришедшие в Байрут имели до 53 470.
Статьи привозной торговли заключаются преимущественно из большого
количества различных бумажных тканей, пряденой бумаги от 18–го до 30–го
номера, Американского кофе, сахару, индиго, свинцу, железа, сукна, дра–де–
дамов, стальных изделий, хрусталю и мелочных галантерейных вещей. Товары
эти вообще назначенные для внутреннего потребления в Сирии, из Байрута
развозятся караванами, и большая их часть идет к Дамаску.
Отвозные статьи, также не менее маловажные, заключались в 1834 году в
грузе 816 судов, имеющих до 18 451 тонов, которые увезли с собою: 1 469 вьюков шелку ценою на 5 876 000 пиастров, 249 вьюков хлопчатой бумаги ценою
на 149 000 пиастров, 400 т(ысяч) ок алезари, 500 т. ок шерсти, 3 000 ок губки и
столько же чернильных орехов–валонов и, наконец, небольшое количество
ароматов, госпии и Аптекарских растений, получаемых из Багдада; в общей
ценности отвозная торговля имела двадцать семь миллионов восемьсот сорок
семь тысяч Турецкий пиастров.
Столько значительная торговля, без сомнения, требует постоянной деятельности; она доставляет жителям весьма значительный промысел самою перевозкою товаров, и притом должно заметить, что все вывозные статьи доставляются, собственно, одним ближайшим участком гор с пространства, заключ ающегося между Казмией, бергами моря и округом Джебаила. (с. 227–228)
Кроме торговых оборотов промышленность Байрута и его ближайших
окрестностей весьма значительна; в самом городе находятся до 260 станов, которые занимаются производством особых тканей, назначенных для шелковых
кушаков, шелкового полотна для рубашек, небольших камзолов и плащей и потом шелковых снуров и тесьмы; количество потребляемого ими шелку средним
счетом имеет до 3 000 000 пиастров, и чистый барыш может считаться в
20 процентов на 100.
Байрут, кроме того, отличается богатствами всякого рода съестных пр ипасов, необыкновенным изобилием винограду и фруктов, и, наконец, ближайшие горы доставляют ему хорошее вино, из которого лучшим можно считать
так называемое vin d`or.

143

Здесь (в Бейруте — В. Ш.) также соединяются почти все Европейские
консульства, но настоящим Европейцем может только считаться один Французский (консул) (M. Guise), остальные же принадлежат к уроженцам Смирны и
выходцам из Италии и Перы, с давних времен поселившихся на Востоке.
Европейские купеческие суда редко посещают эту гавань (Триполи —
В. Ш.), но береговое судоходство Триполи довольно значительно; оно доставляет необходимое число Европейских товаров и сверх того служит для сбыта
различных произведений богатых окрестностей, которые преимущественно з аключаются в шелке, сезаме и хлопчатой бумаге. Триполи славится также обширностью и хорошим качеством лимонных и апельсиновых садов, имеет много масличных рощ, и составляя главный рынок земель Маронитов, он вообще
изобилует всякого рода произведениями; равнины же, расположенные на север
от города, славятся своим хлебородием. (с. 229)
…сюда (в Латакию — В. Ш.) обыкновенно приходят все Европейские суда с грузом, назначенным для северной Сирии, и постоянные караваны, идущие
от Алепа, привозят статьи вывозов, которые заключаются преимущественно из
чернильных орехов — валонелов, хлопчатой бумаги, шерсти, ализари и различных кож… окрестности чрезвычайно богаты различным хлебом, лесами, хло пчатою бумагою и большими посевами табаку, который считается лучшим во
всей Турции.
Кроме Алепа Латакия удерживает постоянные сношения с Антакиею и
Суведи, откуда привозят значительное количество шелку, хлопчатой бумаги,
сезама и всякого рода сухих фруктов и орехи. (с. 229)
Торговля Антакии весьма значительна как рынок, к которому свозятся
произведения богатой долины Оронта, продукты ближайших кочевьев Туркменов и, наконец, избыток всякого рода лесистых участков гор Джебель –ель–
Нуссири и Гияр–дагы.
Шелк может считаться главным продуктом; сверх того долина заключает
изобильные урожаи пшеницы; наконец, сады Оронта по всей справедливости
могут считаться одними из лучших во всей Сирии.
Постоянные торговые сношения Антакия имеет с Александреттой, Латакией и Алепом. (с. 230)
Торговля Сирии при общем разнообразии богатых ее произведений и с амой зажиточной жителей несравненно значительнее Анатолийской. (с. 233)
…с тех пор как европейцы продолжили прямые сношения с берегами Сирии, внутренняя промышленность чрезвычайно упала, привозные товары по-

144

степенно перешли во всеобщее употребление и край был вынужден ограничиться сбытом одних сырых продуктов.
Вся настоящая торговля основана на такого рода сделках, тем более невыгодных, что привозные товары несравненно превышают общую сложность
статей вывоза, совершенно уничтожают деятельность ремесленников и, наконец, в общих оборотах значительно уменьшают настоящую ценность самых
произведений земли.
Южная Франция, Англия, Италия и часть Италианских владений Германии привозят сюда значительное количество всякого рода мануфактурных изделий, почти негодных для распродажи в Европе. (с. 233–234)
Вывозная торговля, или продукты самого края, заключаются в огромном
количестве весьма хорошего шелку, который приходится Европейцам несравненно дешевле Италианского и Южной Франции. Хлопчатая бумага также с оставляет одну из важнейших статей; оливы и деревянное масло вывозятся в
большом количестве; тонкую овечью и верблюжью шерсть и козий пух берут
по их дешевизне; сезам, сухие фрукты, сладкий цареградский боб, финики и
фисташки составляют также часть отвозной торговли; предметы же, заслуживающие особой важности, заключаются в больших запасах красильных растений (чернильных орехов — валонков, Персидских зерен и алезари) и значительных вывозах денежных групп, вероятно прибыльных по несообразному
упадку тамошней монеты. Главные обороты торговли находятся в руках Евр опейцев, и Англичане, особенно обращая внимание на дела такого рода, в последнее время употребили значительные усилия, чтобы сделаться исключ ительными монополистами Европейских сношений в этом краю. (с. 234)
Некоторые из богатейших купцов самого края принимают деятельное
участие в общих оборотах; они часто берут целый груз судов в Европейских
портах, но большею частию туземное купечество, можно сказать, только делится с иноземцами; им поручается частная закупка и своз общих произведений
земли; дела такого рода почти всегда представляют меновой торг, так что за известное количество Европейских товаров принимает шелк, хлопчатую бумагу и
тому подобные статьи по соответственной их ценности. Жиды, Армяне и Греки
составляют также прямых хозяев по делам внутреннего торга; они пользуются,
как и в Анатолии, преимуществами своих капиталов; дают деньги под большие
проценты, покупают иногда еще не снятые продукты, не упускают случая к
различного рода угнетениям, и, управляя трудом частных ремесленников, забирают их произведения иногда за ничто, ибо и здесь вся мануфактурная промышленность разделена между частными лицами; ремесленник закупает мате145

риал для начатого куска, и будущая его работа зависит от продажи сделанного,
ибо иначе ему не на что было бы приобрести необходимых для его ремесла материалов, и часто самые задатки заказных вещей были бы еще недостаточны
для этой цели… Правительство также принимает деятельное участие в торговле; оно даже делится с самыми мелочными торгашами и часто не только стар ается пользоваться нуждою и потребностями жителей, но даже изобретает средства к различного рода угнетениям и по безусловной власти устанавливает о ткрытую монополию. (с. 235)
Таможенные поборы здесь, так же как и в Турции, изменяются почти с
каждым годом, доставляя Правительству обширное поприще различных угнетений, и особенно в последнее время введение карантинов служило новым поводом к такого рода злоупотреблениям, распространенным большею частию на
людей беззащитных.
Гавани, которые служат складами Европейских товаров, находятся в Байруте, Триполи, Латакии и Александретте; города же, составляющие главное
средоточие общего потребления и вместе (с тем) запасы важнейших местных
продуктов, есть Алепо, Антакие, Гемс и Дамаск. Таким образом, торговые пути
края проходят от Алепа чрез Гаммах и Гемс в Дамаск. От Алепа чрез Антакию
в Александрету. От Алепа прямо в Латакию чрез Согр. От Триполи чрез Гаммах в Алеп и чрез Бальбек в Гемс и Дамаск. От Байрута чрез Захле в Бальбек в
Гемс и Алепо и(или) прямо в Дамаск.
Сверх того вдоль прибрежной черты идет повсюду небольшая вьючная
тропа, которая между тем служит сообщением всей береговой части и может
считаться весьма важным торговым путем.
От Антакии дорога, ведущая на Байлан, составляет также главный Константинопольский тракт, и от Александреты он идет чрез Паяс в Адану и потом — по ущелию Кулек–Богаза, за которым путь этот соединяется с сообщениями большой Константинопольской дороги на Конию и (дороги), идущей на
Кесарею.
Здесь–то, может быть, предстояла бы возможность прямых сношений
России с Сирией, ибо поперечное расстояние между Черным морем и берегами
Александретского залива, кроме ничтожного расстояния 600 верст, представляет все выгоды удобного пути, и, соображая трудности удаленных сношений Европы, все выгоды остаются на стороне нашего полуденного края; важность же
таких сношений по разнородности и богатствам местных произведений Сирии
делается неоспоримою. (с. 235–236)

146

Базили К. М. Записка о внешней торговле Сирии //
Сирия, Ливан и Палестина в описаниях
российских путешественников, консульских
и военных обзорах первой половины XIX века. —
М. : Наука, 1991. — С. 254–269
Константин Михайлович Базили — сотрудник Азиатского департамента МИД России с 1833 г., консул (1839–1844 гг.), генеральный консул (1844–
1853 гг.) в Сирии и Палестине. Но он прославился не только на дипломатической службе. Просвещённому российскому читателю Константин Михайлович
был известен как историк, литератор, публицист. Его сочинения о Ближнем
Востоке вызывали интерес не только у востоковедов, но и у рядовых читателей. Широким был круг знакомств Базили. Многие годы его связывала дружба с
Н. В. Гоголем и П. А. Вяземским. О работах Константина Михайловича высоко
отзывался В. Г. Белинский. Тонкий знаток Ближнего Востока, Базили посвятил
ему ряд значительных работ. Среди них особое место занимает «Записка о
внешней торговле Сирии». В ней, пожалуй, впервые в отечественной литер атуре дана развернутая картина торгово–экономических связей Сирии как с
другими частями Османской империи, так и зарубежными (прежде всего европейскими) странами.
Англичане в недавние годы вошли в состязание, и уже Сирия наводнилась их мануфактурами. С некоторого времени торговля Австрии получает
также чувствительное развитие, а агенты торговых домов Германии и Швейцарии с успехом начинают попытки для сбыта своих дешевых изделий, подделанных под вкус произведений медленной промышленности здешнего края и соо тветствующих местным нуждам. Произведения края по–прежнему почти исключительно потребляются Францией или другими областями Оттоманской
империи. Постепенно возрастающие итоги отпускной торговли не всегда могут,
впрочем, служить верным мерилом производительной силы края: чужеземные
мануфактуры, подрывая мало–помалу туземную мануфактурную промышленность, причиняют в то же время необходимость вывоза всего избытка грубых
продуктов, возрастающего по мере упадка мануфактурной деятельности арабов. (с. 254–255)
Двадцать лет тому назад в Алеппе считалось 10 000 станков, а в Дамаске — 8 000. Каждый станок производил по одному куску аладжа в день, а каждый кусок оставлял чистой прибыли более 10 пиастров. (с. 255)

147

Содержание Египетской армии и администрации в Сирии поглощало значительную часть доходов Египта; кроме того, Святые места Иерусалимские получают суммы извне на уплату долгов и на содержание храмов и монастырей;
Европейские путешественники оставляют также много денег, а вывоз породистых лошадей в Россию, в Англию, в Германию и в Турцию, хотя не входящей
в торговые обороты, приносит краю много звонкой монеты. (с. 257)
Главнейшие произведения этого края суть шелк, хлопчатая бумага, шерсть,
оливковое масло, кунжут (sesame), грецкие губки, марена, табак. Отпуском сих
произведений прибрежная полоса Сирии выплачивает сполна, может быть даже с
прибылью себе, потребляемые жителями ее изделия Европейские и даже привозимый хлеб Египетский, Турецкий и Черноморский в годы неурожая, так что неравенство общего итога привозов и отпусков проистекает единственно от внутренних провинций, богатых только жатвами и скотом. (с. 257)
Равнина Латтакийская и Антиохийская, прилегающая с северной стороны
к горе Ливану, производит значительное количество масла, шерсти и хлопчатой
бумаги; теми же произведениями изобилует богатые долины, в коих теряются
южные отрасли Ливана. (с. 257)
Вся торговля Сирии с Европою и отчасти с портами Александрии, Смирны и Константинополя производится под флагами Европейскими. Она приводит в движение до 300 кораблей в год средним числом, представляющих в о бщем итоге до 35 000 ластов вместительности; по числу две трети, может быть,
принадлежит Греческому Королевству, но по вместительности — менее половины, а по итогу фрахта — менее одной трети. Из остальной трети считается до
25 Французских, столько же Английских, 15 Австрийских, пятнадцать Сардинских, восемь Русских и до 5 Тосканских. Флаги других держав весьма редко
появляются у здешних берегов. (с. 258)
Сухопутное движение торговли — медленное и дорогое в стране, пересекаемой горами, потоками, вязкими долинами и песчаными полосами, было обязано, по крайней мере, безопасностию, Египетскому правлению. (с. 258–259)
Весьма немногие Арабы имеют прямые сношения с Европою; торговые
операции производятся большею частию чрез посредство агентов Европейских
торговых домов, пребывающих в Сирии. (с. 260)
Шелк составляет главное и, можно сказать, единственное произведение
трудолюбивых племен гор Ливана и Антиливана… Производительность шелка,
значительно усилившаяся в последние годы, простирается теперь до 3 000 канатров (более 40 т. пуд.). Из сего количества половина потребляется самими производителями, четверть вывозится в Европу, и почти исключительно во Францию,
148

а из остальной четверти выделываются на фабриках Алеппа, Дамаска и Каира
аладжи, читари, гермешуты и другие полушелковые ткани, сбываемые на месте
или в других областях Турции и в Персии, равно и золототканые парчи. (с. 262)
Объявленное в 1826 году от Порты запрещение вывоза шелка под предлогом, будто на Турецких фабриках оказывается недостаток в материале, в чем,
однако, нетрудно было угадывать замышляемую Правительством монополию
сего богатого продукта, было уничтожено Египетским правлением при самом
завоевании Сирии… Египетское правление уничтожило в Сирии и многие др угие введенные прежними Пашами сборы с торговли… из всех областей Турецкой Империи одна только Сирия пользовалась, можно сказать, свободою то рговли в том смысле, как она обеспечена трактатами. (с. 264)
Вся прибрежная полоса Сирии, равно и верховья Иордана, Назарет и Иерусалим изобилуют деревянным маслом. Вывоз производится преимущественно из
Кайфы и Яффы в Палестине, из Латтакии и Скандеруна на Севере. (с. 264)
Значительное количество шерсти потребляется в Сирии на ковры, бурнусы, аба и другие одеяния; эта отрасль промышленности доведена до некоторой
степени совершенства; шерстяные изделия Хомса прочны, красивы и даже
непромокаемы по плотности тканья, но мало–помалу они заменяются сукнами
Европейскими, и можно ожидать в непродолжительном времени, что сами Бедуины оденутся в сукно. (с. 265)
Добывание губок производится летом у берегов Сирии от Байрута до
Скандеруна Сирийцами и Греками. (с. 266)
Весьма недавно красильный корень марены стал играть некоторую роль в
Сирийской торговле. Им богата жирная почва окрестностей Дамаска, долина
Антиливана, поля Хамы и Хомса. Ежегодный вывоз простирается до 2 т. кантарей (около 30 т. пуд.), а средняя цена в Байруте — 650 пиастров за кантарь.
Большая часть этого продукта идет в Англию. (с. 267)
Сирийский табак пользуется большой славою на Востоке… В Европу Сирийский табак вовсе не вывозится по запретительным мерам, коими продукт
этот почти исключен из торговли. В Сирии приводит он в оборот значительные
суммы как по всеместному его употреблению, так и по требованиям остальной
Турции. Значительное количество Багдатского табаку томбеки потребляется в
Сирии для кальянов и даже вывозится в другие Турецкие области. (с. 267)
Привозная торговля. По итогам привозной торговли в Сирии первое место занимает Англия, за нею Египет, Франция, Россия, Австрия, Тоскана, Сардинское королевство.

149

Англия преимущественно снабжает край мануфактурами; это бумажная
пряжа, полотно, ситцы и пр.; кроме того, из Англии привозится и некоторое количество индиго и кошенили и колониальных товаров. (с. 267)
Египет снабжает этот край рисом, пшеницей, маисом, фесами, холстом
бумажным и пеньковым, пряностями, сушеными финиками и пр.
Почти исключительно из Франции доставляется сукно, также много колониальных товаров, индиго, кошениль, фесы, шелковые материи, бумажные
ткани, писчая бумага и пр.
При худом урожае в Египте доставляется из России пшеница и маис
(кукуруза), также немного железа. (с. 268)

Горлов И. Обозрение экономической статистики России /
Составлено И. Горловым, профессором Санкт–Петербургскаго
университета, членом Обществ — Вольнаго экономическаго
и Русскаго Географическаго в Санкт–Петербурге,
Северных Антиквариев в Копенгагене и др. —
СПб. : в тип. Императорской Академии наук, 1849. — 333 с.
Иван Яковлевич Горлов (1814–1890) — экономист, статистик, географ.
После защиты в 1838 г. диссертации он становится профессором статистики и
политэкономии Казанского университета. В 1839 г. он посетил Оренбургскую,
Пермскую, Астраханскую, Тамбовскую, Пензенскую, Нижегородскую губернии,
Кавказскую область, Землю Войска Донского, где собирал статистический материал об этих регионах. Позже эти материалы были изложены в монографиях
и статьях. В 40–60–е гг. XIX в. он насширяет сферу своих научных интересов.
Исследования Ивана Яковлевича касались экономической статистики, политической экономии, финансовой теории и финансового права. Среди наиболее значимых работ учёного следует упомянуть «Теорию финансов» (1841), «Протекционизм в России и свобода труда» (1857), «О значении ренты» (1860), «Начала политической экономии» (1–й том — 1859, 2–й том — 1862).
С 1847 г. его жизнь связана с Санкт–Петербургским университетом. В
1863 г. ему был присвоен титул заслуженного профессора этого университета. На протяжении многих лет работы И. Я. Горлова пользовались большим
авторитетом, по его учебникам обучались студенты вузов.
Ниже приводятся извлечения из работы Горлова «Обозрение экономической статистики России» (1849), за которую он получил Демидовскую премию
Российской академии наук по разделу «География и статистика».
150

Глава V
Звероловство
Как отыскивание соболя довело Русских чрез всю Сибирь до Камчатки,
так отыскивание бобра довело их от Камчатки чрез всю группу острово в до
американскаго материка… В конце XVII ст. на берегах Камчатки нашли бобра
и по имени страны назвали его камчатским. С тех пор, как командор Беринг о ткрыл Алеутские острова и западные берега Америки (1741), образовались товарищества промышленников, которые отправлялись для звериной ловли на острова, не заводя нигде постоянных оседлостей: это были сибирские промышленники, действовавшие на счет сибирских и частию русских купцов. Тогда стало
распространяться мнение об истреблении зверей; один предприимчивый купец
Шелехов, имея это в виду, убедился, что необходимо составить общество, которое бы действовало по общему плану. Шелехов, действительно, основал с
Голиковым Ко и с 1784 года положил начало русским колониям в Америке.
Успехи этой К о побудили соревнование, и скоро основалась другая — Мыльникова. В 1798 году оне обе соединились вместе, и в 1799 выдана им привилегия на 20 лет, которая потом возобновлялась. Компании предоставлено право
пользоваться звериными и рыбными промыслами исключительно, также производить торговлю с иностранными землями, только не приставать к берегам Китая и в порт Чичагов на острове Нукагиве. Капитал ея составлял: в 1798 году —
1 298 459 руб., в 1804 году — 4 444 329 руб., в 1814 г. — 4 438 410 руб., в
1824 г. — 4 346 141 руб., в 1834 г. — 5 136 787 руб. асс. (с. 127–128)
В списках Ко находятся только Курильцы, Кадьякцы, Алеуты, Аляскинцы
и часть Аглегмютов, Кенайцев и Чучачей, которых состояло муж. 4 416, жен.
4 517, об. 8 993 души. Роды зверей, которые промышляются российско–
американской К0: бобры морские и речные, выдры, лисицы черныя, чернобурыя, сиводушки, лисицы красныя и белыя полярныя, рыси, россомахи, волки,
медведи черные, выхухоли, белки, норки, песцы белые и голубые, коты мо рские, моржи, киты. Далее сивучи… Меховые товары доставляются в Россию
кругом света и чрез Сибирь. Часть идет для торговли с Кяхтою, часть в С.–
Петербург и Москву. Количество вывозимых в Россию мехов с 1824 по
1834 год простиралось на сумму 14 275 000 руб. асс.*. (*Любопытные сведения
о Российско–Американских колониях находятся в сочинении Г. Врангеля Nachrichten uber die Besitzungen an der Nordwestkuste von Amerika. — St. Petersburg,
1839) (с. 128–129)

151

Таким образом, ценность главных предметов звероловства дает следующия величины: чернобурой лисицы — менее 50 000 руб. сер., камчатский
бобр — около 100 000 руб. сер., соболь — несколько более 200 000 руб. сер.,
заяц — 1 000 000 руб. сер., белка — 1 500 000 руб. сер., красныя лисицы —
600 000 руб. сер., итого — 3 450 000 руб. сер. (с. 130)
Глава V
Хлопчатобумажная промышленность
Хлопчатобумажная фабрикация у нас делает несомненные успехи, непрестанно распространяется и улучшается… Деревня и город усвоили бумажные
товары… У нас теперь производится бумажных товаров миллионов на сорок
серебром, хотя мы еще чрезвычайно отстали в этом деле от иностранцев. На
прядильнях действует до 350 000 веретен, что составляет только десятую часть
против Франции и тридцатую против Англии. Потому большая часть бумажной
пряжи — около 500 000 пуд. — привозится из Англии; на отечественных прядильнях обработывается с небольшим 300 000 пуд. Из последняго количества
половина принадлежит Москве, немного менее С.–Петербургу, остальное —
другим губерниям. (с. 213)
Прядение бумаги встречает главное препятствие в недостатке хороших
машин. Вероятно, это неудобство теперь несколько будет устранено, потому
что вывоз машин из Англии более не запрещается; но и одна починка приборов,
нередко сложных и трудных, заставляя держать на фабрике особых мастеров и
машиниста, должна представлять некоторыя затруднения и причинять лишние
расходы. Главнейшим образом у нас обработывается пряжа от 20 до 40 нумера,
и этот сорт пряжи при существовании пошлины (6 руб. 50 коп. сер. с пуда иностранной пряжи) может соперничествовать с английскою. Но гораздо труднее
соперничество для высших Нумеров, ибо покровительственная пошлина та же,
а фабрикация тонкой пряжи несравненно дороже и затруднительнее. Оттого
фабрикация высших нумеров у нас незначительна.
Тканье у нас производится или на особо устроенных заведениях, фабричным образом, или крестьянами по деревням. Изделия высшаго сорта, как кисеи,
тюли, декосы, тонкия холстинки, подражания шерстяным и шелковым материям, термалама, муслин–лен, креп–броше и др., обрабатываются на фабриках с
помощию улучшенных машин. Изделия простыя, как миткали, простыя холстинки, нанки, прядутся домашними способами в деревнях. Фабриканты–купцы
152

содержат собственныя заведения большею частию только для набивки и отделки бумажнаго товара, а пряжу отдают ткать подрядчикам, которые, в свою оч ередь, раздают ее крестьянам и возвращают фабрикантам сотканное изделие…
Особенно в этом отношении отличается Владимирская губерния, где ткачество
сосредоточено в Шуе, Юрьев–Польском, Александрове и окрестных селениях,
также распространено в уездах Суздальском и Ковровском. Там вытыкается
бумажных товаров вообще на ценность около 12 миллионов. Город Шуя после
Москвы имеет самую огромную производительность в России. Г. Посылин несколько лет отправляет свои изделия в Закавказье и Персию; но соперничество
английских мануфактур заставило его покинуть этот торг… (с. 213–214)
Так как сельские жители занимаются тканьем в свободное от земледельческих работ время, то довольствуются очень умеренною платою. Этим объясняется удивительная дешевизна ткачества наших бумажных материй простаго
сорта. Но по этой причине — ручной обработке — наши простыя изделия,
например, миткали, должны отдать «неоспоримое преимущество английским
как в качестве, так и в цене». Если миткали наши хуже английских, то холстинки дороже французских…Производство нанки и китайки, кумача постепенно
уменьшается по той причине, что изделия эти выходят в России из употребления, в Китай вывозится также все менее… Бумажные товары, вырабатываемые
во Владимирской губернии, пользуются обширным сбытом во всей Рос сии, даже отправляются в Среднюю Азию и Персию. (с. 215)
Глава VI
Шелковыя фабрики
Шелк главнейшее обрабатывается на наших фабриках закавказский и
персидский, привозимый в виде сырца до 20 000 пуд., также италианский — до
6 000 пуд. До 1831 г. италианской основы поступало в Москву до 6 000 пуд.,
что составляло по тогдашним ценам (от 1 000–1 200 руб. за пуд.) около
7 000 000 руб. асс. Ныне этой основы в последние три года доставлялось не более 5 300 пуд. Шелка крашенаго французской и немецкой окраски привозят от
200–250 пуд., греческаго и брусскаго — от 1 500–1 800, персидскаго, кошанскаго — от 5 000–6 000 пуд. Остальное количество шелка, обрабатываемаго в России, своеземно. (с. 216)

153

Глава VII
Заводы, обрабатывающие произведения скотоводства
Изо всех родов кожи, выделываемой в России, как опойки, сафьян, подошвенныя, седельныя и пр., особеннаго внимания заслуживает юфть, коренное русское изделие, которому иностранцы давно уже тщетно стараются по дражать. Несмотря на успехи кожевеннаго дела за границею, юфть все еще вывозится из России в большем количестве, хотя значительно менее, чем в
прошедшем и начале текущаго столетия… Сафьяны выделываются, главнейшее, в Москве, Торжке, Казани, Бакчисарае. В предпоследнем городе примеч ательны заводы Крупенниковых, Котеловых, которые отправляют свои изделия
в Китай для обмена на чай…
Глава VIII
Фабрики шерстяных изделий
За исключением крестьянских сукон у нас обрабатывается до 300 000 пуд.
(на 4 500 000 руб. асс.) шерсти для армии и флота и до 300 000 пуд. шерсти мериносовой (на 15 000 000 руб. асс.). Изделия из этой шерсти обработываются на
казенных, привилегированных и вольных фабриках… Фабрик, которыя работают сукно для армии и флота, слишком сто; оне приготовляют до
4 500 000 аршин ценою от 2 руб. 62 коп. асс. за аршин, кроме гвардейскаго сукна, которое поставляется от 4 руб. 60 коп. до 5 руб. асс. Вольныя фабрики обр аботывают сукна до 9 000 000 аршин. Ценность сукна от первых фабрик можно
положить в 12 000 000, от последних (вольных) в 45 000 000, вообще в
57 000 000 руб. асс. По показаниям Г. Самойлова в Атласе (1845), в одной
Москве обработывается изделий на 35 000 000 руб. асс. (с. 226–227)
Если эти величины шерстянаго производства сравнить с бумажным делом, то мы увидим, что хлопки обрабатывается более, именно 800 000 пуд., и
это представляет ценность 20 000 000; готовое изделие стоит 150 000 000 руб.
асс. Бумажная промышленность распространилась более, ибо ея произведения
проникли во все классы, тогда как фабричное сукно носится только городскими
жителями и помещиками, т.е. населением, может быть, в полтора миллиона человек. Это и дает, принимая во внимание потребление по 5 арш. на душу,
7 500 000 аршин, да 1 500 000 аршин вывозится в Китай, всего — 9 000 000.

154

Сукна, выделываемые в России для Китая, известны в торговле под именем мезерицких и Масловых, по двум местечкам, где они первоначально делались. Эти сукна также невысокаго качества продаются не свыше 7 руб. асс. аршин. Самыя низкия сукна для кяхтинской торговли называются тридцатовыми,
которыя идут к степным Монголам. (с. 227)
Простыя шали низшаго разряда выделываются как из шерсти, так из бумаги, бурдесуа и т.п. Шали высшаго сорта выделываются из козьяго пуха или
кашемира. Еще недавно в Москве и Екатеринославской губернии на фабрике
Панкова делались кашемировыя ткани и шали, но эти заведения более не действуют и теперь выписывают кашемировыя шали из–за границы. Конечно, на
выставке показывалась шаль в 3 000 руб. сер., сотканная крепостными людьми
у Г–жи Мерлиной, и, может быть, существуют еще где–нибудь в России рукодельныя произведения; но собственно фабрик нет и можно сказать, что пр омышленность, которая началась так счастливо, которой многия обстоятельства
благоприятствовали, особенно покупка из первых рук материала, пала без вс якаго шума. Потому козий пух, добываемый у нас, или привозимый из киргизских степей, из Тибета, отсылается в количестве нескольких тысяч пудов в ч ужие края… В торговле известен касимовский пух и ростовский; последний стоит от 30 до 100 руб. асс. пуд и продается выше касимовскаго пр оцентами
десятью. Пух, привозимый с Оренбургской линии, продается рублей по 35. Из
этих пухов делают во Франции жаккардовым способом шали, которыя не уступают мягкостью восточным, а рисунком их даже превосходят. Такия шали по
способу фабрикации менее прочны, но зато несравненно дешевле, продаваясь
на пр. рублей за 500 вместо 3 000. (с. 229)
Глава IV
Об ярмарках
В России существует много ярмарок, что весьма естественно по ея экономическому состоянию. С одной стороны, недостаток путей сообщения, с др угой, малолюдность, препятсвуют постоянному движению товаров и постоянной
их распродаже. Во время так называемой распутицы, зимою во время ухабов,
летом в грязь обозы и транспорты не могут ийти с надлежащею скоростию; им
надобно пользоваться благоприятным состоянием погоды и дорог, они могут
отправляться только периодически в места назначения. При том скудное нас еление многих местностей делает излишним постоянныя отправки произведений. Отсюда возникает необходимость ярмарок, которыя превращают города и
155

села во временные, огромные магазины, откуда купцы и жители снабжаются
надолго предметами потребления. Из отчета г. Министра Внутренних Дел
усматривается, что движение торговли на ярмарках в 1838 было:
На Ирбитскую ярмарку привезено товару — 44 415 000 руб. асс.;
Харьковскую Крещенскую — 20 360 000 руб. асс.;
Роменскую Вознесенскую — 10 726 000 руб. асс.;
Сумскую Сборную — 7 261 000 руб. асс.
Лебедянскую Троицкую — 4 757 000 руб. асс.
Симбирскую (Сборную — В. Ш.) — 3 931 000 руб. асс.
Лебедянскую Покровскую — 3 662 000 руб. асс.
Тамбовскую Десятую — 2 159 000 руб. асс.
Лебедянскую Крещенскую — 1 358 000 руб. асс.
Но самая знаменитая изо всех ярмарок в России и даже в целом свете есть
Нижегородская *. (См. Зубова, Описание нижегородской ярмарки, СПб., 1839.
П. Мельникова, Нижегородская ярмарка в 1843, 1844 и 1845 г., Нижний Новгород, 1846. Очень жаль, что г. Мельников ограничил свои показания тремя годами и сделал невозможными сравнения и выводы. Впрочем, многия страницы о
ходе торговли некоторыми произведениями очень любопытны.) Она прежде
производилась в Макарьеве, где, вероятно, в 1624 году была по случаю возо бновления тамошняго монастыря вновь открыта и существовавшая некогда ярмарка. Стечение многочисленнаго народа способствовало к тому, чтоб там
утвердился значительный торговый центр. Уже в конце XVII ст. ярмарку посещали иностранцы, как это видно из указа 1691 г. о взятье у иноземцев на великих государей неявленных товаров и неделании им никаких притеснений. В
1816 г. происшедший в Макарьеве пожар истребил все ярмарочныя здания: тогда Правительство избрало для постройки новых в Нижнем Новгороде то место, где сливаются Ока и Волга. Постройка новых зданий продолжалась под
руководством Генерала Бетанкура 5 лет и стоила 11 000 000 руб. асс. Здания
ярмарки составляют собою целый город: есть своя полиция для соблюдения
порядка, словесный суд для разбирательств неважных словесных жалоб, почтовая контора для ежедневнаго приема писем, временная контора Коммерческаго
Банка и больница. Для складки товаров устроено 60 корпусов, кроме тех, которые назначены кяхтинской, книжной и модной торговлям. Для Христиан устр оены церкви Греко–российскаго и армянскаго исповедания; для Татар находится
мечеть. Конторы ярмарочныя, почтовая и Коммерческаго Банка, полиция помещаются в двух квадратных корпусах. Для содержания чистоты устроены
подземныя галереи, которыя очищаются впускаемою туда водою, и, кроме того,
сырость и дурной запах истребляется топкою печей, находящихся в круглых
156

башенках, из которых спускаются в галереи. С трех сторон гостиный двор обведен каналом, наполняющимся водою посредством шлюза из лежащаго вблизи
Мещерскаго озера. Из канала вода проведена трубами во внутренность Гостинаго Двора. Число приезжих, бывающих на ярмарке, определить в точности невозможно. Г. Мельников говорит, что единственное средство для такого определения состоит в расчислении продажи печенаго хлеба. Если положить по два
фунта в день на человека чернаго и белаго хлеба, то количество всех людей,
употребляющих хлеб на ярмарке, будет до 3 450 000 человек, что составит около 115 000 человек на день (принимая в соображение 30 дней, с 25 Июля по
25 Августа). Во время же полнаго развития ярмарочной торговли можно полагать до 200 000 человек. (с. 271–272)
На ярмарку привозятся:
1) русские товары;
2) европейские и колониальные;
3) азиятские.
Г. Зубов полагал, что русских товаров привозится миллионов на сто асс.,
европейских и колониальных — на 22, азиятских — на 25; с того времени эти
ценности возвысились немного. Если положить, что азиятских товаров прод ается в Нижнем на 25 000 000 руб. асс., что для Азии там закупается на
25 000 000 руб. асс., то весь оборот составит не более 50 000 000; это доказывает односторонность мнения некоторых статистиков, которые полагают, что в
Нижнем происходит мена России с Азиею, тогда как Нижегородскую ярмарку
гораздо более можно рассматривать как то место, где значительная часть Ро ссии запасается мануфактурными и колониальными произведениями. Обороты
ярмарочной торговли составляли:

Годы
1824
1825
1826
1827
1828
1829
1830
1831
1832
1833
1834
1835

На какую сумму
привезено
товаров, руб. асс.
83 186 292
70 806 314
72 216 166
91 296 466
93 989 122
103 883 586
106 107 990
129 407 700
138 207 618
146 135 681
140 474 353
142 591 640

На сколько
продано,
руб. асс.
40 513 673
46 845 824
47 932 546
52 410 926
57 371 399
85 656 422
91 281 940
98 229 925
116 158 508
117 210 676
107 693 395
116 965 740

157

Число номеров
3 299
3 342
3 352
3 592
3 645
3 566
3 711
3 525
3 643
3 893
3 868
3 961

Величина
казеннаго
дохода, руб. асс.
377 671
179 939
381 999
408 149
414 291
418 639
422 876
401 060
408 807
429 508
421 208
428 402

Годы
1836
1837
1838
1840
1843
1844
1845
1846

На какую сумму
привезено
товаров, руб. асс.
148 955 595
146 638 181
156 192 500
39 421 677 руб. сер.
45 415 446
50 187 374
55 211 755
57 214 406

На сколько
продано,
руб. асс.
126 514 046
125 567 881
129 284 580
38 828 984
38 900 000
42 440 000
48 408 152
55 843 731

Число номеров
4 149
4 071
4 533
4 839
4 776
4 950
5 174
–

Величина
казеннаго
дохода, руб. асс.
421 877
450 981
471 178
143 315 руб. сер.
150 432
153 481
158 810
–

Г. Мельников о сделках на ярмарке сообщает следующее любопытное замечание: «количество совершенных векселей и других купеческих сделок можно определить приблизительно количеством распроданной на ярмарке гербовой
бумаги. Вексельной бумаги продавалось в последние годы до 20 000 листов на
сумму до 34 000 руб. асс. Крепостной до 1 000 листов на сумму 3 200 руб. сер.,
следовательно, всех торговых сделок совершено до 21 000. Векселей совершается на сумму от 15 000 000 до 16 000 000 руб. сер., следовательно, около трети
продаваемаго на ярмарке товара отпускается по векселям, совершенным законным образом. Почти половина товаров или поступает в мену, или отлается в
долг по простым роспискам и даже без них. Затем более 2/5 продается за
наличныя деньги, а остальное количество остается непроданным. (с. 273–274)
Шелковых товаров расходится на 3 и 4 милл. руб. сер.; сукон — слишком
на 4 милл.; эти две статьи представляют увеличение двое. Сукно идет в большем количестве в Китай по заказам кяхтинских торговцев, но не высокаго со рта; лучшее сукно раскупается в розницу лавочниками и жителями.
Из азиатских товаров важнейшее место занимает чай, привозимый на
17 милл. руб. асс. (Г. Зубов), а в последние годы даже на 6 000 000 руб. сер.
Гг. Зубов и Мельников, оба лично наблюдавшие нижегородскую ярмарку, приписывают чайной торговле большее влияние. Действительно, связь чайной торговли со многими отраслями ярморочной не подлежит сомнению. Чайные то рговцы, продав на наличныя деньги свои чаи, закупают для Китая плисы, сукна,
белки и др. пушные товары, и, следовательно, оживляют торг, пускают в оборот
довольно много денег. Такаго, двойнаго значения, т.е. продажи и вместе закупа,
не имеют ни хлопчатобумажныя, ни железныя, ни другия важнейшия торговли;
однако же, все–таки не понятна какая–то особенная важность чайнаго торга,
находимая упомянутыми статистиками. Г. Зубов говорит: «продажа чаев без
пользы или с убытком влечет за собою упадок цен на товары и бывает весьма
ощутительна для всех вообще торговцев; она нередко останавливает движение
158

денежных оборотов и тем удерживает ход торговли». Г. Мельников идет еще
далее: «если бы по какому–нибудь несчастному обстоятельству чаи не поспели
в Нижний к сроку, если бы, говоря яснее, почему–нибудь чаи не были проданы
на нижегородской ярмарке, ярморочная торговля должна была бы остановиться
и тогда страшное расстройство постигло бы наши фабрики Московской, Владимирской и др. губерний». Из сочинения Г. Мельникова видно, что плиса и
полубархату было привезено всего более в 1844 году — на 704 690 руб. асс., и
что они главнейше идут в Кяхту; что, наконец, требование нанки для Китая почти прекратилось. Следовательно, чайные торговцы, продав свой чай, не могут
требовать плисов и китаек более, чем на один миллион руб. сер. Если б они по
состоянию своих дел ничего не спрашивали из этих предметов, то мы не видим,
как может остановиться ход хлопчато–бумажной торговли, которой все произведения ценятся на ярмарке не менее 18 милл. руб. сер. и еще менее, как
страшное расстройство может постигнуть нашу фабрикацию вообще. Разумеется, уменьшение запроса одною осмнадцатою не может остаться без влияния; но
здесь мы еще не видим никаких всеобщих расстройств. Может быть, одна только отрасль фабрикации находится в исключительной зависимости от кяхтинскаго торга — это обработка сукон на китайскую руку; но и ея значение не
только в народной экономии, даже на ярмарке не может быть столь решительным. (с. 275–276)
Глава IV
Внешняя торговля
Официальныя известия обнародованы были в первый раз в 1802 году под
заглавием «Государственная внешняя торговля в разных ея видах». В 1809, 10 и
11 годах известия эти по политическим обстоятельствам прекратились, но в
1812 году стали опять являться при вновь учрежденном Департаменте Внешней
Торговли. У Шторха в «Картине Российскаго Государства» представлена история и тогдашний ход торговли. В разных журналах были помещены статьи о
торговле. В Духе журналов 1816 года содержится любопытная полемика, которая была ведена тогдашними корифеями экономической науки. Также статьи —
в Биб. для чт. 1842 г., Марта; Г. И. 1844, № 1 и 2; сочинение нашего знаменитаго, к сожалению, мало известнаго, экономиста Мордвинова о русском Тарифе,
1833. Неболсина о внешней торговле России, 2 ч. 1835; С. Петербург. Вавилова,
Беседы русскаго купца. 1844. С. Петербург.
159

Движение торговли в портах и складочных местах
Внешняя торговля России производится из портов Балтийскаго, Чернаго,
Белаго, Каспийскаго морей и из разных мест на пограничных линиях. (с. 279)
Черноморская торговля в важности уступает балтийской; но ей представляется блистательная будущность. В южных губерниях с их богатыми жатвами
и огромными степями для скотоводства приготовляются начала быстраго развития. Крымский полуостров значительно распространяет свое обогащение,
промышленность и торговлю: города, лежавшие в развалинах со времен Митридата, возникают там с новым блеском; гавани, оставленныя более 5 веков,
возраждаются для жизни и деятельности, каких не имели в цветущия времена
генуэзской торговли. Севастопольская гавань сделалась главным местопреб ыванием флота; совсем неизвестная до покорения Крыма, она принадлежит теперь к первым в Европе. Следующая таблица населения, домов и городских доходов покажет, что города, явившиеся по берегам Чернаго и Азовскаго морей,
или, по крайней мере, участвующие в морской торговле, как Херсон, Николаев,
Ростов и Нахичевань, могут соперничествовать со значительными в России.

Одесса
Таганрог
Херсон
Ростов
Керчь
Николаев
Севастополь
Феодосия
Евпатория
Нахичевань
Мариуполь
Бердянск

Население

Домы

Городские доходы

60 055
22 472
22 589
9 050
8 228
28 664
41 154
4 709
9 820
10 821
3 679
3 435

5 825
3 132
4 386
1 075
1 028
3 257
2 057
799
1 685
2 038
657
323

551 304 руб. сер.
35 827
19 916
19 392
18 605
13 026
12 618
6 743
5 965
3 741
3 257
2 500

(с. 282)
Из черноморских и азовских портов самые важные — Одесса и Таганрог:
общий оборот их составляет 8/9 всей торговли, здесь производимой. Одесса
еще в 1792 была бедною татарскою деревушкой, а теперь со своим населением,
зданиями, торговлею и просвещением сделалась, несомненно, первым городом
России после С.–Петербурга и Москвы. Прежде торговля производилась чрез
Херсон и Очаков; но неудобство этих портов заставляло заходить в Хаджибей,
где находилась превосходная гавань: эта деревня — теперешняя Одесса. С
160

1803 г. ей даровано было то преимущество, что за товары, там очищаемые таможенною пошлиною, платили одною четвертью менее против общаго тарифа.
В следующем году в Одессе открыто порто–франко, котораго права возобновлялись до 1817 года, когда они утверждены на 30 лет. Для ограждения российской промышленности и обеспечения финансовых выгод требовалось провести
черту порто–франко. Она сначала обнимала 24 версты, была обнесена рвом, валом, имела рогатку и стражу. Но так как все связи города с деревнями, вокруг
лежащими, были затруднены, ловля в лиманах совсем воспрещена, то стали
отыскивать средства устранить эти неудобства. Оказалось, что затруднения
происходили от того, что черта порто–франко имела слишком большое протяжение. Поэтому в 1822 году она была перенесена к самым границам города с
исключением двух предместий — Молдаванки и Пересыпи. От такого перенесения обнаружились новыя невыгоды: черта разделяла дома, находившиеся на
таком близком друг от друга расстоянии, что можно было передавать товары.
При том она отделяла от города фонтаны, мельницы, и как вода в первых, так
мука в последних не могли свободно привозиться к городу. Беспрерывный
осмотр, производившийся на заставах, слишком затруднял сообщение и потому
все эти места были внесены в черту города. Главный предмет вывоза из Одессы
есть хлеб, тогда как главный предмет вывоза из С.–Петербурга есть сало. Второстепенныя статьи вывоза суть: сало, кожи, шерсть, канаты, полотно, железо,
медь, рыба, икра. Южныя губернии снабжают Одессу предметами скотоводства
и земледелия, Сибирь — металлами, восточныя губернии — полотнами и канатами. Иностранные товары, привозимые в Одессу, суть фрукты, деревянное
масло, нефть, шелк–сырец, хлопчатая бумага, краски. Первые расходятся по
ярмаркам в Новой и Малой России, последние — в Москве, также на нижегородской ярмарке. Привоз в Одесский порт 1845 г. был на 5 971 181, вывоз оттуда на 15 549 400 руб. сер. (с. 282–283)
Таганрог сходен в своей судьбе с Архангельском: отдаленность азовскаго
порта также дает преимущество Одессе, как отдаленность беломорскаго дает
преимущество С.–Петербургу. Привоз в Таганрог 1845 г. был 1 282 205, отпуск
2 258 558 руб. сер. Порты Евпатория, Феодосия, Керчь, Измаил имеют неважные обороты: общий оборот, т.е. привоз и вывоз всех портов следующий:
Год
1826
1825
1826
1827
1828

Одесса
5 853 225
7 380 109
6 168 954
8 190 005
1 995 348

Таганрог
1 967 023
2 213 771
2 437 682
3 215 230
441 862
161

Прочия места
1 290 983
215 205
379 515
942 158
135 513

Всего вообще
8 111 231
9 809 485
8 986 151
12 347 393
2 572 723

Год
1829
1830
1831
1832
1833
1834
1835
1836
1837
1838
1839
1840
1845

Одесса
3 407 065
11 634 292
8 219 755
10 006 351
9 998 031
9 223 266
10 457 776
13 636 235
13 290 116
14 787 967
17 670 306
15 792 860
21 520 581

Таганрог
266 520
3 385 077
3 935 529
3 733 338
2 649 333
3 385 292
4 087 113
3 382 797
3 403 780
4 551 327
5 545 670
4 287 104
3 530 763

Прочия места
257 848
2 977 118
2 632 534
2 298 530
2 038 259
2 131 735
1 406 303
1 427 752
3 636 003
6 413 478
7 904 527
5 547 367
3 934 250

Всего вообще
3 931 433
18 496 487
14 787 786
16 668 219
14 731 623
14 740 311
15 951 192
19 446 684
20 329 899
24 752 772
31 110 403
25 627 331
28 997 594

(с. 283–284)
Беломорская и каспийская торговля незначительны. Каспийская торговля
едва ли не упадает. Прежде отправлялось наших бумажных изделий тысяч на
200 руб. сер., а теперь не более как на 50, и мы сами получаем на 300. Мы вывозим металлы, особенно, железо, кожи, краски, привозим шелк, бумагу в
хлопках. Вот обороты торговли беломорской и каспийской:
1. Беломорская

Отпуск
Привоз
Общий оборот

1831
руб.сер.
4 214 699
330 249
4 544 948

1836
руб. сер.
2 864 053
316 824
3 180 877

1840
руб. сер.
3 143 044
307 944
3 450 988

1845
руб. сер
4 383 683
438 636
4 822 319

2. Каспийская
1831
руб. сер.
Отпуск
791 894
Привоз
1 118 169
Общий оборот 1 910 063

1836
руб. сер.
770 611
1 041 672
1 812 283

1840
руб. сер.
555 836
989 963
1 545 799

1845
руб. сер.
1 180 084
447 190
1 624 274

(с. 284)
Пограничная торговля. Ее можно разделить на две отрасли — западную и
восточную. Первая происходит по западной европейской границе из Радзивилова, Юрбурга, Полангена и проч…
162

Восточная отрасль пограничной торговли — караванная. Местами действия служат ей Кяхта и граница от Бухатрмы до Каспийскаго моря. Может
быть, со временем караванный торг получит у нас более важности; но теперь он
имеет мало значения. Наши капиталисты неохотно принимают участие в отдаленных и новых торговых операциях в степях и Азии, кроме Китая, где небольшое число торгующих негоциантов могут господствовать над ценами и получать огромные барыши. (с. 285)
Кяхтинская торговля производится в Кяхте с Китайцами обменом пр одуктов, следовательно, привоз равняется вывозу. Общий оборот составляет до
5 000 000 руб. сер. Главные предметы по отпуску — сукна, юфть, выделанныя
кожи, бумажныя изделия и мягкая рухлядь, по привозу — почти один чай. Обороты последняго десятилетия (1830–1840) показывали, что чаю выменивалось в
Кяхте на 2 150 000 руб. сер. в год. По границе от Бухтармы до Каспийскаго моря мы торгуем с народами Средней Азии — Хивой, Бухарой, Киргизской степью, Ташкентом, Кокендом и северо–западными областями Китайской Империи. Ежегодный оборот — от 4 000 000 до 5 000 000 руб. сер. Главные пункты — Оренбург, Троицк, Петропавловск, Семипалатинск. (с. 285)

1824
1828
1832
1836
1840
1845

Оренбург

Троицк

Петропав.

Семипал.

руб. сер.
578 596
1 687 398
751 602
1 314 093
1 213 684
1 183 541

руб. сер.
536 584
709 210
435 806
547 051
825 384
943 203

руб. сер.
415 270
647 124
994 472
2 024 106
1 886 795
1 416 975

руб. сер.
190 106
294 160
247 749
397 315
535 763
722 153

Проч.
места
руб. сер.
409 889
875 424
823 502
798 284
797 973
–

Итого
руб. сер.
2 130 445
3 567 916
3 239 193
5 081 449
5 259 609
–

(с. 286)
Общая сумма привоза в Россию и отпуска из нея товаров

1820
1821
1822
1823
1824
1826
1827
1828
1829
1830
1831

Отпуск, руб. сер.
66 131 036
60 115 715
54 681 962
57 089 671
53 958 231
67 528 926
67 435 313
57 327 187
62 642 860
73 287 765
73 535 963
163

Привоз, руб. сер.
72 690 319
62 463 968
45 145 913
45 826 447
51 724 430
55 741 550
59 462 407
58 613 427
68 267 855
67 844 434
66 773 923

1832
1833
1834
1835
1836
1837
1838
1839
1840
1841
1842
1843
1844
1845

Отпуск, руб. сер.
74 534 965
71 210 045
66 622 934
67 190 838
81 727 482
81 758 535
89 552 665
98 840 395
87 876 050
86 387 179
82 575 868
79 423 628
90 230 485
88 950 348

Привоз, руб. сер.
71 127 132
73 715 132
71 458 339
72 153 281
77 512 156
82 007 022
82 440 471
90 967 946
90 971 148
79 429 470
82 957 566
73 238 590
76 862 189
81 234 566

(с. 286)
Глава V
О предметах ввоза
Хлопчатая бумага* (Обширная статья помещена в Библ. для Чтения
1846 г., Декабрь, Взгляд на состояние фабрикации бумажных изделий в России)
в сырце, пряже и изделиях составляет у нас во нешней торговле важнейшую
статью. Она привозится главнейшее американская чрез посредство Великобритании к С.–Петербургскому порту; к Одесскому порту приходит турецкая и
персидская, в Оренбург и Троицк — бухарская, хивинская, ташкентская, в Астрахань — персидская. Хлопка, получаемая чрез Европу и прямо из Америки,
составляет более трех четвертей всего привозимаго количества. А именно в период 1839 до 1843 г. привезено американской и ост–индской: из Великобритании 241 571 пуд., Америки — 48 086 пуд., разных мест Европы — 39 648 пуд.,
итого — 329 305 пуд. Смирнской и македонской из Турции — 44 572 пуд., персидской из Персии — 3 940 пуд., бухарской из Бухары — 20 518 пуд., хивинской из Хивы — 9 253 пуд., ташкентской из Ташкента — 2 975 пуд., из других
мест Азии — 12 пуд., итого — 81 270 пуд. Вообще — 410 575 пуд.
Таким образом, несмотря на пошлину в 25 коп. сер. с пуда хлопки, назначенной по тарифу для европейской торговли, и на свободу от пошлин по азиатскому тарифу, огромный перевес остается на стороне торговли европейской.
Почти также три четверти всего количества привозится к С.–Петербургскому
порту, откуда хлопчатой бумагой снабжаются прядильни, находящиеся в
164

окрестностях С.–Петербурга, в Москве и проч. Азиятская хлопка идет по большей части в Казань, на Нижегородскую ярмарку, а отсюда в Москву. Потребление хлопки в нынешнем столетии значительно распространилось. Ея привоз илось ежегодно: от 1800 до 1814 по 50 000 пуд., от 1814 до 1824 — по
55 000 пуд., от 1824 до 1834 — по 100 000 пуд. Так как хлопка не вывозится из
России, то это увеличение привоза именно показывает, что бумажная фабрикация у нас значительно распространилась. Понижение цен хлопки слишком на
30 проц. частию также способствовало к тому, что требование на нее увелич илось. Теперь американская и ост–индская хлопчатая бумага продаются слишком по 6 руб., а бухарская, персидская и другия азиатския — около 5 руб. за
пуд. (с. 287)
Бумажная пряжа привозится из тех же мест и в те же порты, как хлопка.
Количество ея ежегодно составляло:

от 1824 до 1828 г.
от 1828 до 1833 г.
от 1834 до 1838 г.
от 1839 до 1843 г.

из Европы, пуд.
317 000
479 000
549 000
521 000

из Азии, пуд.
25 000
29 000
40 000
35 000

Итого
342 000
508 000
589 000
556 000

(с. 288)
Европейская пряжа приходит почти исключительно из Великобритании,
азиатская из Бухарии, Персии, Хивы. Азиятская пряжа из Средней Азии платит
1 руб., а персидская — 5 % цены с пуда… Азиятская идет в Казань и на нижегородскую ярмарку.
Бумажныя изделия привозятся к нам на сумму слишком 4 000 000, тогда
как дома их обрабатывается на 40 000 000. На 2 000 000 отправляется в Азию,
для домашняго потребления остается на 42 000 000. Наши негоцианты стараются о том, чтобы распространить фабрикацию и сбыт бумажных изделий в Азию,
а выходит, что наоборот, мы их оттуда заимствуем. Значительный ввоз азиатских изделий в сравнении с европейским происходит частию и от того, что первыя обложены незначительными пошлинами — привозимыя из Средней Азии
(Бухары и Хивы) 10 и 15 % ценности; из Персии — 5, из Турции пошлиною,
взимаемою с веса и меры, уменьшенною против общаго тарифа. (с. 288)
Бумажныя изделия идут главнейшее в С.–Петербург из Великобритании и
Любека, частию в Одессу, куда доставляются и сухим путем с Лейпцигских ярмарок. Персидския изделия отправляются в закавказский край чрез сухопутную
165

границу и каспийские порты. Турецкия идут туда же и в Крым. Бухарския,
хивинския идут чрез Оренбургскую и Сибирскую линии.
В России устраиваются теперь в некоторых местах заводы свекловичнаго
сахара. Мы очень радуемся успехам этой новой отрасли промышленности и
желаем, чтоб подле нея процветало сахарное производство из тростника. Чай
привозится из Китая чрез Кяхту, оттуда доставляется в Ирбит, Нижний и Мос кву, а из этих складочных мест развозится по всей России. Привоз чаю в нынешнем столетии также значительно возрос:
1800–1814 — 67 164 пуд.;
1814–1824 — 113 492 пуд.;
1824–1834 — 152 133 пуд.;
1834–1838 — 197 081 пуд.;
1839–1843 — 234 520 пуд.
Ценность провозимаго чаю увеличилась гораздо более, чем количество,
именно:
Количество
1824–1828
146 601 пуд.
1829–1833 149 140 пуд. и 65 ящиков
1834–1838
197 087
1839–1843
234 520

Ценность
1 732 454 руб.
1 999 144 руб.
2 237 726 руб.
4 877 908 руб.

сер.
сер.
сер.
сер.

Увеличение Ценности
количества
100 %
100
109 %
115
134 %
129
160 %
282

(с. 290)
То есть в последний период количество привозимаго чаю увеличилось
60 процентов, а ценность его возвысилась 182 проц. Не подлежит сомнению, что
чай в России дороже, чем во всех других государствах. Чтоб убедиться в этом,
стоит только сравнить прейскуранты наши и английские (у профессора Макколоха в Dict. of commerce, cт. Tea). Иначе бы невозможно было себе объяснить, каким
образом чай мог войти как необходимая потребность в завтрак рабочаго класса в
Англии. Нам могут сказать, что у нас чай дороже, зато качеством лучше. Кас ательно этаго я могу иметь только личныя убеждения, которыя не могу передать
другим. Но мои убеждения, основанные на сравнении чаев Готенбурга (в Швеции), Англии, Гамбурга и Швейцарии, таковы, что я не могу признать превосходства русских чаев, кроме самых дорогих сортов. (с. 290)

166

Новый, весьма важный класс ввозимых предметов суть те, которые идут в
фабрикацию или принадлежат к фабричным изделиям. Это — краски, шелк и
шерсть, шелковыя и шерстяныя изделия.
Примечание. Чтоб видеть чрезвычайную разницу в ценах на чай в Англии
и России, мы представим здесь таблицу, извлеченную из книги Г. Макколлоха
Taxation and Funding system, Lond.,1845, p. 490.
Bohea

Congou

Campoi

Souchong

Pekoe

Twankay Hysonskin

Young
Hyson

Hyson

Gun
powder

sh. … d. sh. … d. sh. … d. sh. … d. sh. … d. sh. … d. sh. … d. sh. … d. sh. … d. sh. … d.
3…2
3…4
3…7
6 … 10
3…6
3…9
5…9
5…9
7…6
1814– 2 … 10
1815
2…7
3…6
3…2
4…2
3…0
3…0
–
5…6
–
1820– 2 … 1
1821
2…6
3…1
3…1
4…0
3…4
3…4
4…3
4…2
–
1825– 2 … 0
1826
2…3
2…3
3…0
3…9
2…6
2…6
–
4…1
–
1830– 1 …10
1831

Цены показаны в шиллингах и пенсах за английский фунт. Самые употребительные сорты Bohea, Congou, Twankay, продаются от полутора до трех
шиллингов за фунт. Gunpowder (названный так по форме своих цветочков) почти в Англию не ввозится. Надобно знать еще, что эти цены взяты из показаний
ост–индской Ко, которая прежде пользовалась монополиею чайной торговли.
Теперь чай в Англии сделался еще дешевле.
За сим прилагается таблица, показывающая привоз названных и некоторых других предметов с 1831 по 1841 г…
Привоз из–за границы с 1831 по 1841 год
Хлопчатой бумаги во все время
Сахарнаго песку
Напитков (вина, водки, портера, рому)
Красок (в том числе половина индиго)
Бумажных изделий
Шерстяных
Шелковых
Прочих обработанных товаров
Чаю
Фруктов
Шелку–сырцу и пряденаго
Прочих материалов для мануфактур и ремесел
Соли
167

111 886 076 руб. сер.
74 191 181 руб. сер.
46 691 672 руб. сер.
44 704 151 руб. сер.
34 442 339 руб. сер.
24 347 898 руб. сер.
30 508 152 руб. сер.
26 204 278 руб. сер.
22 422 333 руб. сер.
20 226 611 руб. сер.
22 345 793 руб. сер.
64 411 418 руб. сер.
15 990 716 руб. сер.

Табаку
Сорочинскаго пшена и другаго хлеба
Прочих предметов продовольствия
Сельдей и других рыб
Кофе
Разных товаров

12 808 182 руб. сер.
11 498 399 руб. сер.
16 496 422 руб. сер.
10 527 694 руб. сер.
9 776 856 руб. сер.
37 893 580 руб. сер.

(с. 291–292)
Глава VI
Предметы вывоза
Пшеница вывозится главнейшее в Итальянские государства, Турцию,
Британию и Австрию. В десятилетний период, от 1827 по 1838 год, из
16 532 000 четвертей общаго вывоза отправлена почти 1/3 в Итальянския государства, еще более в Турцию и только 1/8 в Британию, а именно:
В Итальянския государства — 5 006 000, в Турцию — 5 948 000, в Британию — 2 237 000, в Австрию — 1 002 000.
Порты, откуда хлеб вывозится, различны по различию родов хлеба. Пшеница вывозится преимущественно из южных портов — Одессы и Таганрога,
рожь из северных — Риги и Архангельска. С 1824 по 1838 год было вывезено:
Пшеницы из:
С.–Петербурга — 1 187 228 четверт.;
Риги — 674 660;
Архангельска — 399 877;
Одессы — 9 823 859;
Таганрога — 3 087 829;
Радзивилова — 65 038;
Астрахани — 8 025;
Оренбурга — 591;
Кяхты — 86 610;
прочих мест — 4 032 892;
Итого: 19 366 603.
Ржи:
Из С.–Петербурга — 631 600 четверт.;
Риги — 2 765 604;
Архангельска — 771 954;
Одессы — 298 930;
168

Таганрога — 11 595;
Радзивилова — 81 068;
Кяхты — 160;
прочих мест — 2 631 768;
Итого: 7 192 679.
(Примечание составителя: Данные, которые привел автор из неизвестного
источника, по–видимому, не отражают реальные объемы хлебного экспорта. Так,
к примеру, сведения, приводимые в более достоверных источниках, а именно таможенных книгах, разительно отличаются от приведенных выше данных. По сведениям Оренбургского таможенного округа только в 1824 г. было вывезено: через
Оренбургскую таможню хлеба на общую сумму 58 870 руб. 10 коп., Орскую —
2 754 руб. 50 коп., Уральскую — 11 775 руб., Калмыковскую — 14 245 руб.
60 коп. (а в 1825 г. — 52 942 руб.), Гурьевскую — 138 648 руб. 80 коп. [ГАОО,
ф. 339, оп.1, д.29, л. 19, 20, 22, 23, 24] Данный пример — еще одно свидетельство
неполноты официальной российской статистики).
С 1846 года, когда покровительственная система пошлин в Англии уничтожена, и хлеб постановлено ввозить туда свободно, возникли у нас надежды
на распространение хлебнаго торга, и, частию, основательныя надежды. (с. 294)
Главнейший сбыт хлебных зерен, как мы видели, производится не в Англию, а
в другия государства ближайшия — пшеницы в Турцию и итальянския государства… В Англии хлеб употребляют не ржаный, а пшеничный. Пшеница вывозится главнейшее из одесскаго и таганрогскаго портов. Следовательно, если
вывоз ея и усилится из России, то это будет иметь влияние не на центральныя
губернии, а на новороссийския. Издержки провоза из Одессы по отдаленности
из Одессы в Лондон составят от 16 до 19 шиллингов. Средняя цена ея в Одессе
принимается в 16 шилл. Русская пшеница ниже английской качеством на
10 шилл. Присоединить сюда еще малую таможенную пошлину, мы увидим,
что квартер одесской пшеницы в Лондоне не может продаваться средним числом ниже 50 шилл. (с. 294–295)
…господство нашей пеньки и льна, основанное на огромных пространствах страны и на качествах почвы, вероятно, долго останется. Европейския
государства при своих теперешних отношениях населения и земледелия не могут употребить большаго пространства полей для этих продуктов; Ост–Индия,
Молуккские и Филиппинские острова, Новая Зеландия со временем только могут сделаться нашими опасными соперниками, обработывая и продавая воло книстыя растения (манильская пенька), которая некоторым образом могут заменить пеньку. (с. 297) Уменьшение отпуска (российской пеньки. — В. Ш.) про169

изошло от введения на кораблях цепей вместо канатов и от успехов машинной
фабрикации. Главный отпуск бывает из С.–Петербурга, Одессы и Таганрога.
Отсюда они сбываются в Америку и разные порты Балтийскаго и Немецкаго
морей, из Одессы и Таганрога — в Турцию и Грецию. (с. 299)
Относительно пушных товаров мы уже имели случай заметить, что важнейшую статью вывоза оных составляют меха простые. Образ производства
меховой торговли внушает противное тому и ложное мнение: дорогие меха свозятся со всех краев в немногия места, настоящие склады по мягкой рухляди —
Новоархангельск, остров Ситху, Якутск, Нерчинск, Тобольск, Кяхту, на ярмарки — ирбитскую и нижегородскую. Эти торговые места наполняются только
периодически; постоянными складочными центрами должно почитать Москву
и Петербург… белок много идет в Китай; в Кяхте их ежегодно меняется, вер оятно, около 6 000 000 шкурок, что дает еще 600 000 руб.
Сало — одна из важнейших статей вывоза. Может быть, отпуск ни одного
товара так не увеличился, как сала. Тогда как в средине прошлаго столетия его
вывозилось только по 300 000 пуд. ежегодно, к концу того же столетия уже отпускалось его по 1 000 000, а в текущем — количество вывозимаго ежегодно
сала возросло до 3 500 000 пуд. Распространение скотоводства в степях и дозволение беспошлинно выменивать скот на азиатской границе чрезвычайно способствовали распространению нашей заграничной торговли салом… Великобритания купила 2 095 043 пуда. Огромныя торговыя связи последней со всеми
странами света дали ей возможность запасаться всеми товарами из мест самых
отдаленных: потому с некотораго времени России представляются опасными
соперниками по торговле салом Америка и Ост–Индия, которыя продают его
по той же цене; и сало даже из Ост–Индии гораздо скорее и удобнее может
быть привезено, чем из Оренбургских степей по недостатку у нас выгодных
способов сообщения. (с. 300–301)
Из выделанных кож обращает особенное внимание юфть — другие роды
их вывозятся очень мало. Юфть разделяется на 4 главных сорта — чистую, розваль, домашнюю и рыночную. Чистая и розваль суть 1 и 2 сорты лучшей юфти. Домашняя — та, которая забраковывается по каким–нибудь неважным недостаткам и принимается иностранными покупателями с известною уступкою;
рыночная — та, которая за большие пороки к вывозу вовсе не допускается. Вывоз юфти в последнее время очень уменьшился. Это происходит частию от распространения кожевеннаго дела за границею, частию оттого, что она теперь с овсем не употребляется на некоторые предметы. Средним числом отпускаемо
было в год:
170

от 1767–1769 — 155 000 пуд.;
1793–1795 — 138 000 пуд.;
1800–1803 — 130 000 пуд.;
1803–1813 — 84 000 пуд.;
1813–1823 — 83 000 пуд.;
1824–1829 — 86 000 пуд.;
1829–1834 — 92 000 пуд.;
1834–1838 — 93 000 пуд.;
1839–1843 — 99 000 пуд.
Отсюда уже видно значительное уменьшение вывоза юфти; но надобно
еще заметить, что в показаниях за 1795 г. принят только вывоз в Европу, а в
следующие годы присоединен вывоз в Азию, который в новейшее время очень
усилился. (с. 305–306)
Кунгурская юфть идет за границу чрез Санкт–Петербург и Таганрог, а
более — чрез Оренбургскую линию в Среднюю Азию, куда также отправляется
юфть чрез сибирскую линию с заводов, находящихся в Тобольской и Томской
губерниях. На Кяхте променивается Китайцам большею частию тюменская и
Томска юфть; чрез Астрахань отпускают в Персию и Хиву юфть разных заводов, покупаемую на нижегородской ярмарке.
Количество вывозимой юфти:
В Австрию — 34 000 пуд.
Италию — 11 000 пуд.
Пруссию — 6 000 пуд.
Ганзейские города — 2 000 пуд.
Турцию и Грецию — 2 000 пуд.
Прочия места — 6 000 пуд.
В Китай на — 212 000 руб. сер.
Среднюю Азию — 329 000 руб. сер.
(с. 306–307)

171

Приложения
IV
К стр. 123. О сальянских рыбных промыслах были представлены новыя
сведения от бывшаго на месте Профессора Диттеля (Журн. Мин. Внутр. Дел,
1847, часть ХХ). Эти промыслы поступили в казенное управление с 10–го Марта 1829 года от несостоятельнаго откупщика Индейца Могудасова, который
обязался давать ежегоднаго откупа 5 000 руб. сер. При казенном управлении
Сальянское рыболовство в десятилетний период, оканчивающийся 1838 годом,
дало 2 885 422 руб. сер., откуда Опекою над промыслами внесено в разныя
Казначейства 1 199 896 руб. сер., а остальная сумма составляет расход. Постоянно проживает на промыслах людей: коршиков от 150 до 170, икряников 12,
солельщиков 10, клеевщиков 12, резальщиков 25, сборщиков — мальчиков 15,
плотников 20, бондарей 12, кузнецов 4 и годовых рабочих людей до 300…Всех
ватаг, при которых производится лов, считается 9…Весенний лов самый важный и доставляет до 3/4 всего дохода, получаемаго от Сальянских промыслов.
Рыба крупная и икряная идет тогда метать икру в пресную воду. Ловят ее вообще самоловными снастями, для чего также устраивают забойки, и сетями.
Зимою рыба ловится в самом малом количестве в пищу рабочим. Для этого
устраивается громка, т.е. известное число лодок с нарочно приготовленными
сетями (поездухами), располагаемых на большем протяжении.
V
К стр. 129. Из Отчета о состоянии Российско–Американской К о за
1847 год, напечатаннаго в Коммерческой газете, 1849, № 8, 9, 10, 11.
Торговля Ко. Вывезено из колоний в 1847 г. и в конце того же года отправлено в Кяхту для промена в 1848 на чай:
Мехов — 25 311 штук;
Хвостов — 1 441 штук;
Лап — 4 373 пар;
Лоскутов — 33 штук;
Итого: 31 168.
На промысловые товары, привезенные из колоний в 1846 году, доставленные в Кяхту в исходе того же года и отпущенные Китайцам, выменено в
1847 году чаев:
172

Байховых цветочных — 3 450 мест;
ординарных — 2 290 мест;
Итого: 5 740 мест.
Означенные чаи проданы на Нижегородской ярмарке, в Москве, в колониях и Аянском порте с получением деньгами и векселями на 22 месяца на
703 704 руб. 97 коп. сер., а за вычетом процентов и дисконта получено наличными деньгами 607 750 руб. 76 коп. сер. (с. 312)
Для поддержания торговых связей с Сандвичевыми островами (Гавайские
острова. — В. Ш.) послан был корабль с грузом из досок, мачтовых бревен, соленой рыбы и пр., привезены оттуда для колоний и Камчатки соль, сахарный
песок, кофе и пр. Торговля К о в Камчатке была очень выгодна. Иностранные
купцы, обыкновенно посещавшие Камчатку, вовсе не приходили в Петропавловский порт. Главному правителю колоний даны предписания усиливать то рговлю в Петропавловском порте и указаны средства к устранению иностранцев,
если б они возымели намерение вновь вступить в соперничество с К о. В видах
усиления сбыта отечественных произведений сделано распоряжение к замену
употребительнейших в камчатской торговле иностранных товаров по возмо жности русскими. В этом же соображении сделан опыт, вполне удавшийся, посылки в Камчатку из Кронштадта ржаной муки. (с. 313–314)
XVIII
К стр. 282. Ростов–на–Дону. Этот порт, несмотря на свое приречное положение, принадлежит к системе азовских рынков и в новейшее время представлял замечательное торговое развитие. Еще в 1836 году заграничный отвоз
из него простирался только на сумму 342 387 руб. сер., а в 1845 году он уже
был на 3 288 000 руб., в 1846 году на 2 836 000 руб. Кроме того, в другие русские порты на каботажных судах в последний год было отпущено на
2 501 000 руб., так что ценность всего отпуска составляла около 5 1/2 миллионов руб. сер… Значительное распространение внешней торговли Ростова произошло оттого, что он стал вывозить льняное семя, закупаемое на Дону, в Ставропольской и Екатеринославской губернии, даже в Черномории, также шерсть
и усилил отправление сала, хлеба, для чего вошел в сношение даже с Сарато вскою губерниею, откуда получается пшеница гирка. (с. 328–329)

173

XIX
К стр. 292. О хлебном торге. В Журн. Мин. Вн. Дел о Рыбинской торговле
хлебом, в Коммерч. Газ. о той же торговле разных портов, наконец, в Журн.
Мин. Гос. Им. были сообщены очень любопытныя сведения, которыя получают
тем большую занимательность, что по случаю неурожая на Западе Европы в
1846 году отпуск хлеба из наших складочных мест в 1841 году был необыкновенен. Он простирался на 78 983 953 руб. сер. (с. 329)
Ценность хлеба, вывезеннаго из России во все десятилетие, от 1824 по 33,
составило 96 000 000 руб. сер.; в десятилетие от 1834 по 43 составило 114 000 000
руб. сер… Отпуск происходил главнейшее чрез следующия таможни:
Одесская — 28 133 229 руб. сер.
С.–Петербургская — 15 649 766
Рижская — 11 533 275
Таганрогская — 4 478 814
Архангельская — 4 056 382
Бердянская — 3 776 884
Мариупольская — 3 028 688
Ростовская — 1 934 963
Пшеницы всего более вывезено из Одессы — 2 798 183 четверти; потом
из Таганрога — 750 919… (с. 330)
В то время, как пшеница стоила в Одессе 8 руб. сер. за четверть, продавалась она в Никополе (за 320 верст) по 4 руб. 50 коп. сер.; следовательно, вся
разница в цене, составлявшая почти 50 %, происходила от издержек провоза и
купеческаго барыша. (с. 331)

Уманец А. Поездка на Синай
с приобщением отрывково Египте и Святой земле./
А. Уманца, с 3 картами и 10 рисунками. —
Ч. 1–2. — СПб. : в Типографии III Отделения
Соб. Е. И. В. канц., 1850. — Ч. 2. — 372 с.
В первые десятилетия XIX века одной из причин, сдерживавшей торговые связи Российской империи с государствами Востока по азовско–
черноморскому направлению, являлась чума. Только в первой трети XIX века юг
России (прежде всего Причерноморье) трижды подверглось эпидемии чумы.
Российское правительство, власти Одессы, Таганрога и других морских пор174

тов предпринимали усилия к созданию противоэпидемических мер, направленных как на предупреждение распространения болезни, так и обработку зар ажённых товаров. В 1843 году в Египет была направлена специальная росси йская экспедиция. Её целью было выяснить воздействие высокой температуры
на зараженные вещи. Участником этой экспедиции был и директор Одесского
карантина А. А. Уманец. Вернувшись в Россию, он подготовил к публикации
своеобразный отчёт о своём путешествии (в двух частях). В нём автор описывает свою поездку к синайским святыням, рассказывает о медицинском училище в Стамбуле и т.д. Ниже приводятся извлечения из второй части книги
А. А. Уманца, в которой кратко рассказывается об истории связей России с
Египтом и Синаем.
Путешествие московских купцов Трифона Коробейникова и Юрия Грекова на Восток совершено было по воле царя Иоанна Васильевича для поминовения царевича Иоанна Иоанновича. Москвичи были в Царьграде, Иерусалиме,
Антиохии и на Синайской горе, и описание их хождения давно у нас сделалось
народным.
Из Иерусалима в Каир и потом на Синайскую гору они ездили вместе с
Иерусалимским Патриархом Софронием. (с. 80)
Василий Гогара, родом из Казани, путешествовал по Св. Земле в 1634 году. Он начал свой путь с Астрахани, прошел Тифлис, оттуда на Карс, Эрзерум и
Кесарию. В Иерусалиме он пробыл только три дня и отправился в Египет,
Александрию и Каир. Отсюда он посетил Синай. Потом возвратился опять в
Иерусалим. Возвратный путь его был уже на Самарию, Дамаск, Эдес и берегом
Чернаго моря обошел Царьград прямо до Галиполя. Из Валахии он перешел
польскую границу чрез Каменец в Вильну и возвратился в Москву уже в
1637 году. (с. 83)
Отрывки о Египте
(1842–1843)
Речь началась продолжением прежде бывшей трактации паши с консулом
о присылке сюда из России горных офицеров, чтобы научить арабов, как доб ывать золото из песку в одной из принадлежащих ему провинций, Фаз–оглу, под
4˚ северной широты. Разговор шел сначала чрез главноуправляющаго Ибрагима–паши, француза Бонфора, а потом чрез вошедшаго в комнату перваго секретаря–драгомана старика паши, армянина Артын–бея, зятя тогдашняго министра
финансов и коммерции Богос–бея (впоследствии Богос умер, и Артын занял его
место)… А так как в России более, чем в других государствах добывается этого
металла, и как поэтому у ней более, чем у других, опытных людей в этом деле,
175

то ему весьма желательно было, чтоб русские горные офицеры потрудились и
порылись бы у него в Фаз–оглу, и притом на каких–угодно условиях: в свою ли
собственную пользу и на своих издержках, или же в товариществе с ним, « а уж
в рабочих, — добавил он, возвыся голос, — у меня не будет недостатка». Консул обещал обо всем этом написать нашему правительству.
В последствие этого был командирован из С.–Петербурга в Египет корпуса Горных Инженеров полковник Кавалевский, вполне достигший цели…
(с. 193–194)
Когда разговор о золотом промысле, довольно продолжительный, окончился, консул сказал, что, собственно, теперь пришел он не за этим, а чтобы познакомить его светлость (son altesse, как его обыкновенно титуловали) с членами
комиссии, присланными сюда из России для чумнаго дела… Консул добавил,
что порученное комиссии дело будет иметь самое благодетельное влияние на
торговлю и облегчит принимаемый ныне в Европе карантинный порядок как для
путешественников, так и, преимущественно, и для товаров, привозимых в Европу с Востока и, в особенности, из Египта, и что после введения новопредполагаемой теплоочистительной карантинной системы, вывоз товаров из управляемой
пашею страны, без сомнения, значительно увеличится. (с. 196–197)
Пустыня та налево идет от Мертваго моря, направо — на необозримое
пространство и на весьма далекое расстояние можно видеть прохожаго пешком
или всадника на лошади. Здесь поприще разбоев, грабежей и убийств, совершаемых бедуинами и восхваляемых арабскими поэтами как великие подвиги
храбрости воинской. Караваны их Месопотамии в Египет уже давно не идут
путем этим, как прежде, и направляются на Дамаск под надежным прикрытием.
Пользуясь некоторыми песчаными курганами, бедуины вырывают на вершине
их ямы, прячутся в них с своими лошадьми, выжидают поживы и при появлении ея бросаются, как коршуны на добычу. (с. 342)

Базили К. М. Консульские донесения, посвящённые
торгово–экономическим обзорам Сирии 1846, 1850, 1851, 1853 гг.
[Торгово–экономические обзоры] // Сирия, Ливан и Палестина
в описаниях российских путешественников, консульских
и военных обзорах первой половины XIX века. —
М. : Наука, 1991. — С. 270–276
Ниже приводятся извлечения из консульских донесений К. М. Базили за
разные годы, в которых даётся характеристика экономического положения
Сирии и Ливана, в том числе состояние внутренней и внешней торговли. Ав176

тор замечал, что снабжение продуктами Дамаска, Бейрута и других городов
осуществлялось из Александрии. Эта зависимость была столь серьёзной, что
введение запрета на вывоз хлеба и других продуктов питания из Александрии в
1845 году привёл к массовому голоду населения Сирии и Ливана. Ситуация могла быть ещё драматичнее, если бы не хлеб, доставленный через черноморские
порты из России. Вместе с тем, торговые связи России с Сирией и Ливаном
часто встречали препятствия. Так, в 1849 г. российские торговые суда практически не появлялись в местных портах. И, напротив, в 1850 году только в
Бейрут прибыло 13 российских судов. В 1852 г. пять судов под российским флагом вывезло хлопок в Одессу. Автор отмечает, что в Сирии и Ливане преобладают английские хлопчатобумажные ткани, «наиболее плохого качества».
Однако, рост сирийского сырьевого экспорта в Европу привёл к увеличению
притока монеты из Франции и других стран (1852–1853 гг.).
Из донесения 1/13 января 1851 года
Имею честь представить Вашему Превосходительству картину торговой
навигации России к порту Бейрут в течение 1850 года, представленную в итоге
тринадцатью прибытиями и столькими же отбытиями кораблей под русским
флагом, из которых три были из портов Севера и десять из Черного моря. Год,
который только что закончился, принес процветание торговле Сирии… Правительство (Сирии — В. Ш.) снова ввело в силу запрещение иностранных монет… Торговый суд, учрежденный в Бейруте уже несколько месяцев назад,
действует достаточно успешно. Он уже снабжен своего рода торговым кодексом, скопированным, как говорят, с французского кодекса… Что касается компенсации торгового суда в Бейруте и вопроса об апелляции в Константинополь,
мы ничего до сих пор об этом не знаем. (с. 272–274)
Из донесения 1/13 января 1853 года
Экспортная и импортная торговля Сирии, хотя и процветала в течение истекшего года, дала почти те же результаты, что и в предыдущем году… Известно, что производство растительного масла утроилось в течение нескольких лет.
Это результат усилий Ибрахим Паши, который некогда прибегал даже к нас илию, чтобы заставить крестьян умножить посадки оливок. … В этом году в Сирии был плохой урожай. Поэтому масла было отправлено только 15 грузов в
Константинополь, и в провинции Румелии и Анатолии, и в самую Одессу… Из
15 грузов хлопка, вывезенного из Сирии в 1852 (году — В. Ш.) при урожае ниже среднего, шесть грузов было отправлено в Одессу. Однако эта торговая по177

пытка принесла здесь очень малую прибыль, потому что хлопок Сирии очень
низкого качества. (с. 274–275)
Импортная торговля не представляет чего–нибудь выдающегося; это Английские хлопчатобумажные ткани наиболее плохого качества, которые составляют в торговле главную статью. Германия, Бельгия, Швейцария и Австрия
продолжают сбывать также некоторые промышленные товары в меньшем количестве, и Франция поставляет наибольшую часть колониальных товаров…
Финансовый кризис в Оттоманской империи заставляет себя чувствовать здесь
в расстройстве обмена и стоимости всех денег. Правительство рассчитывает
исправить положение запретом иностранных монет. Эта мера неисполнима, с огласно признанию самого Паши, потому что турецкие монеты, даже наиболее
плохой пробы, такие, как полпиастра, редки и едва могли бы удовлетворить и
четверть торговых сделок Сирии. (с. 275)

Базили К. М. Консульские донесения о развитии
мануфактурной промышленности в Сирии //
Сирия, Ливан и Палестина в описаниях
российских путешественников, консульских
и военных обзорах первой половины XIX века. —
М. : Наука, 1991. — С. 276–278
Ещё одно донесение российского консула в Сирии К. М. Базили — образец
дипломатического аналитического документа. Автор характеризует мануфактурную промышленность Сирии, изделия которой разделяет на 5 разрядов:
1) парча и шёлковые ткани с золотом;
2) бумажно–шёлковые изделия (кутны, гермешута, аладжа);
3) толстые бумажно–шёлковые ткани (аба, машлак);
4) ковры;
5) шарфы, платки, столовые коврики и т.д.
К. М. Базили замечал, что немало российских паломников (армян и мусульман) на обратном пути из святых мест закупали в Алепо и Дамаске значительное количество бумажно–шёлковых тканей для торговли ими в России.
Кроме этого, российские торговцы ежегодно вывозили эти ткани в Одессу и
Крым.
Парчи Алепские продаются кусками в десять аршин от 300 до 1 200 пиастров… Она потребляется на женские платья и на церковные ризы по всей
Турции. Внутри России она никакого потребления не обретет, ибо наша парча
обходится сравнительно дешевле, не говоря уже о блеске и о многообразности
178

оной и о приспособлении к народному вкусу. Впрочем, для полноты сведений,
требуемых Кавказским Начальством, можно приобрести в самих фабриках до
десяти разных образцов, по одному аршину каждый, полагая на сие до 40 руб.
серебром. (с. 276)
Бумажно–шелковые материи здешнего края отличаются прочностью, красотою узора и дешевизною. Цвета не совсем удовлетворительны, но прочны.
Они продаются кусками аршин в десять, ценою от 50 до 100 пиастров. Цена зависит всего более от количества шелку. Сравнительно они стали дешевле с того
времени, когда фабриканты начали употреблять бумажную пряжь Английскую
вместо здешней. Эта промышленность обещает большой успех, если будет введена в Закавказье; она не требует больших расходов, а произведения оной
найдут легкий сбыт и там, и внутри России. Не говоря о вывозе из Ко нстантинополя в Одессу и в Крым тканей сего рода, много наших Армян и Мусульман — поклонников (паломников) на обратном пути закупают в Алепе и в Дамаске значительное количество оных для торговли в наших пределах. Судя по
вкусу Грузин и Татар всех сословий к шелковым материям, можно полагать,
что эти ткани, прочные, красивые и дешевые, войдут там со временем во вс еобщее употребление. Ткани сего разряда я полагал бы выслать до сорока кусков
целых, разных узоров и цветов (в том числе гладких и атласных), на что потребно около 240 руб. сер. (с. 277)
Меж тем, как древняя коренная промышленность сего края — парча и
шелковая и полушелковая ткань, обогатившая Сирию в продолжение нескольких веков, — приходит ныне в упадок, тонет, можно сказать, в потопе Английского коленкора и плохого, но дешевого ситца по всему Востоку (бывает ситец
дешевле 5 коп. сер. аршин), в эти последние годы возникла новая промышленность, будто последнее, предсмертное борение простого Восточного станка и
рукоделия противу превозмогающего усилия паровой машины Запада. (с. 278)

Норов А. С. Путешествие по Египту и Нубии,
в 1834–1835 г., Авраама Норова.
Служащее дополнением к Путешествию по Святой Земле. —
Ч. 1–2. — СПб. : в тип. III Отд. соб. Е. И. В. канц.,
1840. — Ч. 1 : [8] — 407 с. — Ч. 2. : [6] — 416 с. — 22 с.
Авраам Сергеевич Норов (1795–1869) принадлежал к числу известных
государственных деятелей середины XIX в. В 1827 г. — чиновник особых поручений при Министерстве внутренних дел, в 1839–1840 гг. — правитель Канцелярии комиссии по принятию прошений на Высочайшее Имя, с 1849 г. — сена179

тор, 1850–1854 гг. являлся товарищем министра народного просвещения, а в
1854–1858 гг. возглавлял это министерство.С 1840 г. А. С. Норов — член Императорской Российской Академии, с 1851 г. — действительный член Академии по отделению русского языка и словесности, являлся членом Императорского Русского Географического общества и пр. Читающей России был известен как писатель, автор стихов и прозаических произведений,
публиковавшихся в популярных журналах «Сын Отечества», «Полярная Звезда» и др. Издал несколько книг, в том числе широко известные «путешествия».
Много переводил, хорошо знал английский, французский, немецкий, итальянский, испанский, латинский, греческий и древне–еврейский языки. Много путешествовал. В начале 20–х гг. побывал в Германии, Франции, Италии, Сицилии.
В 1827–1828 гг. совершил дважды плавание заграницу (в том числе в Англию,
когда находился в подчинении у адмирала Д. Н. Сенявина). В 1834–1835 гг. совершает путешествие на Восток, в течение месяца живет в Египте, где
встречается с Мухаммедом Али, пашей Египта. Затем совершает уникальную
поездку по Нилу в Нубию, Палестину, откуда через Смирну, Константинополь,
Венгрию и Галицию возвращается в Россию. Осенью 1861 г. совершил второе
путешествие в Египет, Палестину, Синай, Турцию. Участник Отечественной
войны 1812 г., инвалид (потерял одну ногу), Норов, тем не менее, оставался
страстным путешественником и библиофилом. Его книгами неоднократно
пользовался А. С. Пушкин. Среди его книг о других землях и народах следует
отметить такие произведения, как «Прогулка в окрестностях Лондона» (ЛГ,
1830, 6 мая), «Путешествие по Святой Земле в 1835 г.» (ч. 1–2. — СПб., 1838),
«Путешествие по Египту и Нубии в 1834–1835 гг.» (ч.1–2. — СПб., 1840),
«Иерусалим и Синай. Записки второго путешествия на Восток» (под ред.
В. Н. Хитрово. — СПб., 1878).
Ниже приведены извлечения из книги А. С. Норова «Путешествие по
Египту и Нубии в 1834–1835 гг.» (первое издание; в 1853 г. в Санкт–
Петербурге вышло 2–е издание). Автор, рассказывающий о жизни египетского
общества, особое внимание уделяет состоянию внутренней и внешней торговли Египта. При этом путешественник дает не просто субъективную оценку, а
приводит статистические данные, в частности, о количестве купеческих кораблей, прибывавших в Александрийский порт за период с 1822 по 1828 и 1834–
1836 гг.
(Ист.: Русские писатели. 1800–1917. Биографический словарь. / Гл. ред.
П. А. Николаев. — Т. 4: М–П. — М. : НИ «Большая российская энциклопедия»,
1999. — С.359–361.)
180

Торговля Египта, когда он не был раздираем безначалием и междоусобною войною, всегда процветала. Древняя транзитная торговля его с среднею
Азиею, с глубиною Африки и с Европою существует и поныне, хотя она с того
времени, как корабли обогнули мыс Доброй Надежды, много потеряла. Произведения Индии не приходят уже в Египет как при Птолемеях: Суейс (Суэц —
В. Ш.) получает только произведения Аравии, как то: гуммий, ладан, кофе и отправляет только одежду, воинские запасы и снаряды для Египетской армии,
действующей в Геджасе. Сверх того Египет посылает ежегодно в Аравию
большия суммы Испанских талеров (колонаты) — единственная монета, которая известна туземцам, и за которую они соглашаются обменивать свои пр одукты. Главнейшая статья этой торговли есть кофе. Весьма значительные
транспорты этого продукта приходили в Суейс и были достаточны не только
для внутреннего потребления, но даже и для вывоза. Мегмет Али, который не
может видеть никакой выгодной торговой отрасли, не пожелав присвоить ее
себе, возымел несчастную мысль сделать из торговли кофеем мнополию; уверяют даже, что это была причина открытия военных действий против Иеменя
(Йемена — В. Ш.). Со времени занятия Моки Египетскими войсками, правительство постановило там агента, которому поручено скупать весь кофе этой
страны и доставлять его в Суейс: но именно с этого времени Иеменский кофе
сделался редок в Египте, так что принуждены были заимствовать этот продукт
из Америки. Нет никакого сомнения, что Мегмет Али остался в потере чрез эту
монополию, и что подать, которую он прежде снимал в Джедде и Суейсе, приносила ему более прибыли, чем та, которую он получает с самой продажи кофе.
Чтобы вновь привлечь в Египет торговлю с Индиею, Мегмет Али решился несколько лет тому назад устроить железную дорогу, между Суейсом и Каиром; несколько рельсов этой дороги присланы уже в Александрию. Со всем
тем, исполнение этаго предприятия кажется еще нерешенным. Сомнительно,
чтоб это могло отклонить торговлю Индии от того пути, которым она производится вокруг мыса Доброй Надежды. (с. 56–58)
Египет имеет на Средиземном море только два порта: Александрию и
Дамьят, и с того времени, как Мегмет Али нашел для себя выгоднейшим сосредоточить все дела в Александрии, Дамьят утратил, сравнительно, свою портовую важность; совсем тем этот город имеет постоянные сношения с Сириею и
Караманиею, оттуда он получает сырцовый шелк, табак, вино и леса, и вывозит
во все пункты Леванта свое знаменитое сарачинское пшено.
В Александрии — складка всех продуктов Египта. Устройство многих
значительных Европейских коммерческих домов привлекало туда большие капиталы, и все это сделало из нее одно из главнейших мест Востока.
181

Можно сказать без преувеличения, что из двадцати, девятнадцатая часть
торговых дел в Александрии производится с правительством. Строевой лес, военные запасы, оружия, машины, каменный уголь и столько других предметов, которые Мегмет Али выписывает на свой счет, составляют почти целую треть привоза, меж тем, как почти все вывозимые предметы принадлежат правительству, которое продает их с аукциона выгоднейшему для себя покупщику. (с. 58–59)
Такая система принята только тому два года, а дотоле Мегмет Али продавал свои жатвы заранее. Тот негоциант, который вносил ему деньги, получал
фирман, — положим, на тысячу квинталов хлопчатой бумаги, — и товар выдавался ему по мере как он был получаем. Но так как Паша всегда предполагает
большее изобилие продукта, чем оно есть на самом деле, то и раздавалось более
фирманов, чем мог он уплатить в конце года; тогда он закладывал большую
часть будущего урожая и тем запутывал свои дела.
Мегмет Али предпринимал также отправлять в Европу произведения
Египта на свой счет, учредя своих поверенных в главнейших торговых городах,
но агенты не оправдали его доверенности, и казна Египетская претерпела
большия потери. Принятая им теперь система представляет ему, как кажется,
менее неудобств, по крайней мере до первой чрезвычайной необходимости в
деньгах. (с. 59–60)
Меж тем, как противники Египетскаго правительства говорят, что торговля Александрии сделалась менее важною, защитники Мегмета уверяют, что
она никогда не процветала более чем ныне.
1–я таблица показывает движение купеческаго судоходства в Александрийском порте в продолжении десяти лет. (с. 60)
Таблица, показывающая движение купеческаго судоходства в Александрийской гавани с 1822 по 1829 год и с 1834 по 1837 год.
Каких наций
корабли
Австрийских и
Тосканских
Датских
Французских
Английских и
Ионийских
Голландских и
Ганноверских
Российских
Сардинских

1822

1823

1824

Сколько прибыло
1825 1826 1827 1828

292

351

600

293

365

266

327

176

152

103

15
57

25
52

13
111

1
71

3
79

4
120

1
139

–
43

–
32

–
69

223

230

251

196

163

109

238

–

10
113

59
93

100
77

35
27

27
27

21
47

23
110

26
31

20
14

25
20

182

1834

1835

1836

Каких наций
корабли
Неаполитанских,
Римских и
Иерусалимских
Испанских и Бразильских
Шведских
Греческих
ИТОГО:

Сколько прибыло
1825 1826 1827 1828

1822

1823

1824

1834

1835

1836

–

76
–
900

81
–
933

47
–
1290

25
–
710

7
–
698

18
–
605

13
–
891

1
207
580

3
171
537

1
154
545

Примечание: Причины Коммерческой деятельности в 1822, 23, 24 и
25 годах должно отнести к восстанию Греков и воспоследовавшему оттого голоду. В это время все острова Архипелага равно как и вся армия Ибрагим Паши
получали продовольствие из Египта. (с. 61)
Каких наций корабли
Австрийских и Тосканских
Датских
Французских
Английских и Ионийских
Голландских
и Ганноверских
Российских
Сардинских
Неаполитанских,
Римских
и Иерусалимских
Испанских и Бразильских
Шведских
Греческих
ИТОГО:

Сколько отбыло
1822 1823 1824 1825 1826 1827 1828 1834 1835 1836
295

312

541

347

345

298

314

157

172

14
59
220

19
36
207

21
111
224

1
70
218

3
81
160

2
109
114

3
152
228

–
47
37

–
33
100

–
48
82

–

9
145

46
89

94
77

36
34

24
26

23
42

26
91

24
33

22
14

23
17

52
75
–
897

19
78
–
819

62
52
–
1199

53
28
–
812

15
11
–
678

9
16
–
622

17
13
–
865

3
3
145
482

–
2
119
490

–
2
124
464

Примечание: Торговля Греков показана здесь только в 1834, 35 и 36 годах, потому что они в продолжении войны с Турками плавали под Русским и
Ионийским флагами. Корабли под Оттоманским флагом здесь не показаны, так
как Турки не имеют консульств, то и невозможно было собрать достоверных
сведений. (с. 60)

183

…все здешние старожилы соглашаются, что торговые сношения прежняго времени были ничтожны в сравнении с тем развитием, которое они получили
ныне. (с. 68)
Мегмет–Али имеет также небольшую эскадру на Черном море, состоящую из 7–ми вымпелов, которая определена на сообщения между Египтом и
действующею армиею в Геджасе и Иемене. Все суда, составляющие эту эскадру, были прежде купеческия и производили торговлю с Индиею; они куплены
Пашею. На Черном море не существует верфи, и суда, которыя имеют надо бность в починке, должны идти в Бомбей. (с. 71)
Базар невольников (Окальт–ель–Джелаб) есть зрелище горестное, но любопытное для Европейца. Базар белых невольниц не доступен для чужестранцев. Базар черных издавна устроен в так называемом Хане Гуфар, огромном
здании с обширным внутренним двором. Невольники, расположенные разными
группами, занимают весь этот двор; перед каждою группою видны продавец и
покупатели. На террасах, которые расположены этажами кругом этого двора,
есть особые отделения или ложи, назначенныя для более достаточных купцов; в
этих душных ложах, сидят под занавесками другия группы несчастных, под
надзором равнодушнаго джеллаба, купца, сидящего на ковре и курящего трубку. Все это стадо людей обоего пола, в котором вы часто видите матерей с
грудными младенцами или беременных, пригнано из глубины Африки, в наготе
и рубищах. Здесь, на базаре, тело их умащивают маслом, равно как и волосы;
здесь должны они, по мановению жезла своего купца, и часто под его ударами,
вставать и разоблачаться для каждого покупателя или просто для любопытного.
В глазах их видны попеременно, то жадное нетерпение узнать решение своей
участи, то отчаяние быть разлученными с детьми или с товарищами своей пустынной жизни. Абиссинские невольники резко отличаются от прочих крас отою и правильностью лица. Большая часть джеллабов, люди бесчеловечные;
часто случается, что во время пути, некоторые из сих несчастных жертв, при
первом случае, бросаются и утопают в Ниле, для избежания от их неистовств.
Таким образом, продажа бывает для них чаще благодеянием. (с. 189–190)
Финансовая система, по которой действует Мегмет–Али, заключает в себе все то, что можно было придумать к обогащению. Земли и люди оценены;
все предметы потребления, все промыслы, не исключая самых низких, обложены податями. (с. 381)
В Египте продажа кофе и индиго для внутреннего потребления производится самим правительством. По сей самой причине эти два предмета гораздо
дороже в Египте, чем где–либо на Средиземном море, и оттого возник весьма
184

деятельный контрабандный ввоз. Не редко случалось, что торговцы покупали
индиго и кофе с аукциона, при условии непременно их вывезти; вызов был сделан, но те же самые корабли тут же опять ввозили оба сии предмета в другой
порт, и эта контрабанда доставляла 100 процентов барыша. (с. 382)
Индиго также расходится в большом количестве, потому что синие одежды находятся в общем употреблении во всех классах народа… (с. 388)
…следует заключить, что …по самому благоприятному предположению,
можно сказать, что доходы наместника Египетскаго равняются с его расходами.
Мы даже думаем, что Египетское правительство входило бы в долги, если б доходы Сирии не были определены на жалованье войскам, расположенным в той
стране; это самое облегчает значительную казну Египетскую. (с. 395)

Герен А. Г. Руководство к истории политической системы
европейских государств и колоний их, от образования оной,
по открытии обеих Индий, до возстановления оной,
чрез низвержение престола Французской империи,
и до освобождения Америки. / Перев. с 4–го изд. —
СПб. : в тип. Х. Гинце, 1832–1834. — Ч. 2. — 1834. — 389 с.
В работе А. Г. Герена даётся характеристика ведущих европейских государств, в том числе приводятся сведения об их внешней торговле. Расшир ение торгово–экономической экспансии Англии в мире, включая Азию, вызывало
озабоченность как российских властей, так и отечественных торговцев. Вот
почему в России в 30–е годы XIX века, когда её соперничество с Великобританией на рынках Ирана приобрело характер торговых войн, возрастает интерес к восточной политике Лондона.
В сию эпоху открылось в Ост–Индии блистательное и обширное поприще
для колониальной политики Британцев. Коммерсанты обратились здесь в завоевателей и основали Державу, которая далеко превзошла метрополию пространством своим и населенностью. С тех пор Остиндская компания является в
виде негоцианта и владельца, а Англия стала единственною хозяйкою сокровищ. (с. 334)
Английская Компания утвердила власть свою над Ост–Индиею в ту эпоху, когда свирепствовала семилетняя война. И здесь также одержало верх ор ужие Британцев: они обеспечили за собою владение Коромандельским берегом,
чрез завоевание Пондишери и срывшие его укреплениия. Город сей, бывший
долго предметом кровопролитий, возвращен в последствии Франции по Па185

рижскому миру, не возбуждая уже более никаких опасений для могущества Англичан. (с. 337)
…обеспечив себе сначала исключительную торговлю с Индиею, Английские Губернаторы присвоили также и власть на управление сею страною, так
что, наконец, сделались неограниченными ея повелителями, оставив прежним
владельцам оной только одну тень прежняго их могущества. (с. 339)
С тех пор Компания сделалась владетельницею страны богатой и плодоносной; но она вскоре усмотрела ошибку в надежде своей на великое обогащение от оной. Ибо Акционеры, Директоры и чиновники в Индии действовали не
единодушно, будучи разделены противоположными их выгодами. Первые из
них, пользуясь умеренною прибылью от торговли между Европою и Индиею,
не довольствовались оною и требовали себе дохода от поземельного сбора,
присвоенного вторым; между тем, как право на исключительную торговлю
главнейшими продуктами составляло принадлежность третьих. Итак, в
несчастной Бенгале соединились все причины, могущия разорить народ: администрация вредная и тираническая, и тягостныя монополии. (с. 340)
Тиранство Англичан влекло за собою возмущения, следствием коих были
значительные расходы; а желание покрыть их произвело новыя насильства. Таков был повод к происхождению войн с Маратами, против коих, наконец, сами
завоеватели не могли устоять. (с. 344)
По мере умножения их колоний распространялось и мореплавание Англичан. Они вскоре овладели всеми морями, даже до самых пределов, воздвигнутых природою посредством непроходимых льдов. (с. 350)

Скальковский А. А. Хронологическое обозрение истории
Новороссийскаго края 1730–1823. — Ч. 1–2. /
Составлено Аполлоном Скальковским, коллежским асессором,
кандидатом права, членом Общества сельскаго хозяйства
Южной России. — Одесса : в Гор. тип., 1836. — Ч. 1. —
с 1730 по 1796 год. — 288 с.
А. А. Скальковский известен в России XIX в. как автор исследований, посвященных истории Новороссийского края (в том числе Запорожской сечи и
Одессы). В его трудах по экономическому развитию Новороссии использованы
материалы многих источников. В предлагаемой работе прослеживается и стория северного Причерноморья с 1730 г. Из приведенных извлечений можно
почерпнуть сведения о составе населения Екатеринославского наместниче186

ства, в том числе о количестве купцов. Примечательно, что в заграничной
торговле принимали участие не только русские и украинские торговцы, но и
купцы других национальностей (прежде всего, греки и армяне). Публикуемая
таблица — свидетельство того, что в экономическом развитии края принимали активное участие представители самых разных национальностей, включая
калмыков, цыган, шведов, немцев и других.
Несчастное для Турок окончание Очаковской войны и участие, принятое
в ней Греками — подданными Порты, навлекло на них большие бедствия, а потому многие Християне морем и сухопутно уходили из Турции в Новороссийский край. Для них, как и прежде, открыто было убежище в Степи; Императрица повелела, чтобы единоверных выходцев отправлять: Греков в Греческия с еления Мариупольскаго уезда, Армян в Нахичеванский округ или Григориополь,
для поселения на общих правилах. Всякаго же другаго народа люди должны
были селиться в Бахмушском уезде, яко малолюдном и богатом плодоносными
землями… (с. 226)
Жители Екатеринославского Наместничества разделяются на:
1) платящих подати;
2) остающихся на льготе;
3) вовсе освобожденных от платежа.
№
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.
10.
11.
12.
13.
14.

1.
2.
3.

Платящих подати
Купцов
Мещан
Однодворцев
Однодворцев из крестьян
Казенных крестьян
Воинских поселян, комплектующих полки
Екатеринославской конницы
Перешедших из других Губерний войсковых
обывателей
Переселенцев из Малороссийских Губерний
Приписанных к Дворцам Ея Императорскаго
Величества
Крестьян, отшедших от монастырей
Монастырских крестьян Екатеринославской Епархии
Переведенных помещичьих крестьян Малороссийских
Переведенных помещичьих крестьян другаго рода
Переведенных помещичьих Великороссийских
ИТОГО платящих:
Состоящих на льготе
Казаков Малороссийских
Цыган
Вышедших из–за границы купцов
187

1792
3841
117
1409
91
4346

1794
3863
201
1441
91
5505

–

91639

166555

24889

–

55903
39

244
4215
12319
142110
8627
343874
1792
11568
555
118

244
4215
12478
142605
8633
351746
1794
11568
255
165

5.
6.

1.
2.
3.
4.
5.
6.

Состоящих на льготе
Выведенных из Крыма:
Греческих и Армянских купцов
Греческих и Армянских мещан
Греческих и Армянских поселян
Поселян, вышедших из Архипелага
Колонистов (шведских крестьян — 277; колонистов из
Данцига — 511; Менонистов — 476)
ИТОГО состоящих на льготе:
Вовсе освобожденных
Казаков всякаго наименования служащих
Воинских поселян, определенных в Лоцманы
Днепровских порогов
Отставных солдат
Отставных поселенных солдат
Калмыков
Церковнослужителей
ИТОГО всего вовсе освобожденных

1792

1794

736
2562
10160
81

1264

27044

26795

1792
42261

1794
47245

545

245
1746
459
3675
48931

245
1796
459
3663
53708

О торговле Новороссийской имеем две ведомости: о торговле вообще и о
торговле хлебом.
Общая торговля морем:
Таганрог
Кораблей пришло с товаром — 61;
с балластом — 24;
Кораблей отошло с товаром — 104;
с балластом — 1;
Товаров привезено на сумму — 156 058 руб.;
Казна за них получила дохода — 22 817 руб.;
Товаров отпущено за границу — на 439 011 руб.;
Казна получила дохода — 9 130 руб.
Очаков
Кораблей пришло с товаром — 134;
с балластом — 36;
Кораблей отошло с товаром — 55;
Товаров привезено на сумму — 244 340 руб.;
Казна получила дохода — 38 684 руб.;
Товаров отпущено за границу на сумму — 209 321 руб.;
Казна получила дохода — 3 170 руб.
Херсон
Кораблей отошло с товаром — 80
188

Товаров отпущено на сумму — 148 433 руб.
Казна получила дохода — 3 246 руб.
Николаев
Кораблей отошло — 62
Товаров отпущено — на 106 532 руб.
Казна получила дохода — 2 012 руб.
Сухопутно:
Через Красносельскую Таможню
Привезено в Россию товаров — на 82 552 руб.;
Отпущено за границу товаров — на 8 185 руб.;
Казна получила дохода 5 805 руб.
Через Ольвиопольскую Таможню
Привезено в Россию товаров — на 493 099 руб.;
Отпущено за границу — на 114 933 руб.;
Казна получила дохода — 6 788 руб.
Чрез Крыловскую Таможню
Привезено в Россию — на 8 976 руб.;
Отпущено за границу — на 22 785 руб.;
Казна получила дохода — 2 737 руб.
Чрез Новомиргородскую Таможню
Привезено из–за границы товаров — на 4 479 руб.;
Отпущено за границу — на 5 467 руб.;
Казна получила дохода — 1 227 руб.
А всего:
Товаров из–за границы привезено на сумму — 989 504 руб.;
Товаров Русских отпущено за границу — на 1 054 663 руб.;
За оное получено дохода — 95 616 руб.
Следственно, торговля заграничная занимала в Новороссийском крае в
течение 1794 года капитал в 2 044 167 рублей с копейками и 557 кораблей. Казна же получила дохода пошлиннаго 95 616 рублей с копейками. (с. 232–234)
Вышедшие из Анапы Армяне поселены в Нахичевани, а Греки в Мариуполе. Болгар же с берегов Турецких приходящих переселяли на степь вокруг
Одессы. Зубов предполагал было вызвать Татар из–за Днестра на поселение, но
Императрица, желая сохранить мир с Турциею, на то не согласилась, опасаясь,
чтобы эта мера не подала Туркам неблагоприятных помышлений о намерениях
России. (с. 243–244)
В заключение сведений за 1795 год небесполезно привесть здесь со всевозможною точностью открытый лист, выданный Губернатором Хорватом от
189

24–го Октября сего года (1795–го — В. Ш.) и обнародованный во всеобщее
сведение. Здесь прилагаются главнейшия только статьи:
«Ея Императорское Величество обращая особенное свое благоволение ко
благоустройству городов в Екатеринославской и Вознесенской Губерниях,
дабы оные как умножением народа, так равно строением и торговлею возрастали и процветали, Всемилостивейшее жалует поселяющимся в Губернских и
уездных городах, иностранным, и приходящим из внутренних Губерний Ро ссии, и записывающимся в купечество и цехи, преимущества и выгоды о коих
сим извещается…». (с. 246)

Скальковский А. А. Первое тридцатилетие истории
города Одессы 1793–1823./ Сочинение одесскаго жителя
А. Скальковского. — Одесса : в Город. тип., 1837. — 296 с.
Работа известного исследователя истории Одессы и Новороссийского
края посвящена анализу развития города Одессы за период с 1793 по 1823 г.
Основываясь на архивных материалах, а также многочисленных публикациях,
посвященных экономическому развитию Новороссии, автор в хронологическом
порядке излагает историю города. Особое место в книге уделено вопросам
развития внешней торговли через Одесский порт, дается характеристика состава купечества, ассортимента товара, изменения таможенной политики
на черноморском направлении торговли.
К работам А. А. Скальковского неоднократно обращались исследователи
как второй половины XIX в., так и современные. Однако, еще при его жизни,
одновременно высоко оценивая его труды, ученые высказывали и критические
замечания. Так, в «Вестнике Императорского Русского Географического общества» (Кн. I, часть XIII за 1855 г., с. 15–24) В. Безобразов, К. Веселовский и
Ю. Гагемейстер в критических заметках по поводу изданного «Опыта Статистического Описания Новороссийскаго края. А. Скальковскаго. — Ч. II. Хозяйственная статистика» отмечали: «Все свидетельствует о трудолюбии
автора, собиравшаго материалы о прежнем и настоящем быте описываемой
им местности и расположившаго их систематически. Изложение г. Скальковскаго ясно; в излишняя подробности он не пускается. Его можно упрекать
главнейшее в том, что он ограничивается трудом компилятора, не вполне обнимает предмет, не обсуждает его, и оттого заметны часто какая–то безжизненность и недостаток единства. От писателя, обитающаго 25 лет в
Новороссийском крае, изъездившаго его неоднократно, читатель вправе
ждать собственнаго суждения и собственнаго взгляда…» Подобного рода замечание столь авторитетных ученых справедливо и для других работ
190

А. А. Скальковского. Тем не менее, ценность работ одесского исследователя
несомненна, в том числе и при изучении истории внешней торговли Российской
империи.
Указ от 24 Января 1802 г. положил, так сказать, краеугольный камень будущему возвышению Одессы и той пользе, которую она принесла всему Новороссийскому и Южнороссийскому краю. Дарованная купечеству и мещанам
льгота давала возможность промышленным и сметливым людям начинать торговлю с самыми незначительными капиталами и добывать со временем огромныя достояния. На то имеем многочисленныя примеры. (с. 103)
В 1800–м (году) весь оборот торговли заграничной не достигал миллиона
рублей, а в 1802 году привоз равнялся 719 982 руб., отпуск 1 534 114 руб.; всего
2 254 096 руб. — следственно, более чем удвоился. (с. 104)
Граф Румянцов дал знать Магистрату (ордером от 28–го Июня), что Государь Император, узнав о прибытии к Одесскому порту более 100 больших с удов за хлебным товаром и что такового же количества еще ожидают в течение
навигации, повелел выстроить в порте еще две новыя пристани для удобнейшей
нагрузки кораблей. (с. 104)
Вот еще несколько слов об Одессе за 1802 год: торговавший в Одессе
Римско–Императорский Коммерции Советник Барон Безнер открыл там постоянную контору для заграничной торговли мануфактурными товарами и тем дал
начало транзиту… Вскоре открылась торговля с Франциею, с которой коммерческие трактаты были возобновлены… Королевство обеих Сицилий имело своим Консулом Гаетана Гульемучи. (с. 105–106)
Осенью с. г. (1802 г. — В. Ш.) Австрийское судно св. Анна, прибывшее в
Одессу из Турции, привезло с собою чуму. Немедленно больные и весь экипаж
переведены были в Карантин, а судно очищено. (с. 106)
Под влиянием Ришелье Одесса начала значительно улучшаться: здания
воздвигались, народонаселение увеличивалось. Вот небольшая таблица, взятая
из рапорта Магистрата под заглавием: что происходило по прибытии Военнаго
Гебернатора (Ришелье):
№
1.
2.
3.
4.

Прибыло:
Купцов 1–й гильдии
Купцов 2–й гильдии
Купцов 3–й гильдии
Мещан
Итого в 1804 г. прибыло

Муж. пола
109
43
74
522
748

(с. 133)

191

Женск. пола
23
18
21
100
162

Между тем со всех сторон стекались Германские переселенцы — народ
чрезвычайно трудолюбивый, промышленный и смирный — следственно, полезный в крае, столь малолюдном, как Новая Россия. …Правительство принимало их охотно и многочисленными постановлениями 1804 года тщательно
пеклось о пользах и благоустройстве иностранных колоний. Указом 23–го Февраля местами преимущественно для заведения колоний удобными признаны
окрестности портовых городов, чтобы облегчить для поселенцев сбыт плодов
земледельческой их деятельности. А потому желали селить вблизи Феодосии — виноградарей и охотников до садоводства, а хлебопащцев — на степи у
Молочных вод рядом с Менонистами, т. е. в некотором соседстве с Таганрогом,
куда и Ногайцы направляли свою торговлю. (с. 134–135)
Между тем торговля Черноморская приняла вид чрезвычайной деятельности, и Одесса была ея центром. …Сего года по сие число (20 апреля 1804 года — В. Ш.) пришло из Константинополя около ста купеческих судов и надобно ожидать еще знатного количества. (с. 140)
В 1808 году вся почти Европа, имея более или менее нужды в товарах из
Турции добываемых, особенно в хлопчатой бумаге, и не имея возможности получать оные прежним путем чрез Средиземное море, изыскала для сего новый
путь. Купленные в Смирне и других местах предметы нагружались в Артаки
или Родосто (на берегах Мраморного моря) и отправлялись в Одессу, откуда
сухим путем чрез западныя губернии и Австрию достигали до Французских
фабрик. Таким образом, в течение одного только 1808 года 33 131 кипа хлопчатой бумаги пряденой и сырой прибыло в Одессу для отправления транзитом
ценою на 10 787 320 руб. — что доставило краю до 2 000 000 руб. дохода.
Вскоре Германия, Франция и Италия, не имея возможности сноситься с Константинополем посредством моря, направили тоже свои товары сухопутно чрез
Австрию и Бессарабию (занятую Русскими войсками) до Аккермана или Одессы, а оттуда морем в Цареград. (с. 160–161)
Между тем, вся почти Европа была возмущена жестокими войнами. …На
Севере Швеция возмущена внутренними раздорами, а в средине Европы Австрия потрясена победами грознаго Наполеона, который всю почти Германию
занял своими войсками.
Два эти последния обстоятельства, хотя еще неприступныя для России, не
могли однако ж не иметь влияния на торговлю и промышленность. Константинопольский пролив был как бы полузатворенныя врата, которыя с опасностью
проходили торговые мореходцы, боясь конфискации на водах Турецких или
быть захваченными Английскими крейсерами, наполнявшими после 1807 года
Средиземное море так, что почти нельзя было сказать: какое Государство было
192

в мире и с кем еще сохранялись прежде существовавшие союзы. Только Россия,
не смотря на все невыгоды, ею терпимыя, свято сохраняла условия Тильзитскаго мира и хотя вела упорную войну с Турками, но еще Турецкой торговли не
прерывала. Еще от 7 Марта с.г. Граф Румянцов сообщил Ришелье Высочайшую
волю: «Чтобы, не взирая на возобновление разрыва и возникшие военные действия, Турецких судов в Черноморских портах не задерживать». В Апреле повелено даже: «Суда Греческия и с Анатолийских берегов свободно в порты
Наши (Чернаго и Азовскаго морей) допускать в том уважении, что хотя сии
народы и подданные Турции, но более под игом ея находятся, нежели принадлежат ей, и к России имеют приверженность». (с. 165–166)
Война с Турцией продолжалась и в 1810 году с упорным сопротивлением
со стороны Турок и с непоколебимою твердостью со стороны России… Если
торговля в Новороссийских портах была прервана и промышленность остано влена на время, зато самая столица Турции — Константинополь, лишенных своих житниц Крыма, Валахии, Бессарабии, терзался голодом и всеми его последствиями. Ришелье, узнав от шхиперов об этом недостатке и уверенный, что
подвозы со стороны Анатолии весьма не велики, уведомил об этом главнокомандующего Молдавскою армиею Князя Багратиона. По докладу сего последнего Государь Император указом 13 Февраля с.г. повелел: запретить отпуск
хлеба из всех Черноморских и Азовских портов. Как ни стеснительна была эта
мера для торговли Одессы, Таганрога и Феодосии и для земледельцев Новороссийских, но она была одним из сильнейших средств заставить врагов догадаться, что Турция без пособия со стороны России хлебом с трудом может заготовить себе продовольствие. Даже вход Турецким кораблям в гавани Чернаго и
Азовскаго морей был возбранен (указ 26–го Мая с.г.). (с. 171–172)
Чтобы судить, до какой степени хлебная торговля важна для Новороссийских портов, довольно взглянуть на следующее обстоятельство: вскоре после
запрещения, наложенного на отпуск хлеба в Константинополь, количество хлеба в Турции так было мало и цены на него столь высоки, что промышленники,
несмотря на тысячи опасностей, провезли по Средиземному морю небольшой
груз Италианской пшеницы и получили огромную прибыль. Это поо щрило
других и, несмотря на скудость запасов, Египет, остров Кипр и другия места
доставляли постоянно значительное количество хлеба и рису. Таким образом,
цель, предложенная Ришелье, была не достигнута; к тому же победы Русскаго
воинства не оставляли ни малейшего сомнения насчет участи обеих воюющих
держав; а потому Герцог исходатайствовал у Императора указ от 19–го Мая
1811 года о свободном выпуске хлебов за границу. Известие о сем получено в
Одессе 31–го Мая, и Трегубов (председатель Одесского коммерческого суда и
Комиссии для разбора дел нейтрального плавания в 1811–1820 гг. — В. Ш.) по
193

приказанию Ришелье должен был лично отправиться на биржу и всем торго вцам вместе объявить об этой Монаршей милости для того, чтобы спекулянты не
воспользовались столь важною новостью ко вреду общему. (с. 176)
Все количество отпуска за границу Русских произведений из Одесскаго
порта в 1814 году равнялось 7 220 306 руб., в том числе на 4 757 175 руб. одной
пшеницы; в 1815 году отпуск возвысился слишком до 14 миллионов рублей, в
том числе пшеница составляла цифру 11 миллионов; в 1816 году общий итог
отпускной торговли равнялся 37 717 655 рублей и в том числе одной пшеницы
было слишком на 33 миллиона рублей… Столь богатая и деятельная отпускная
торговля оживила не только Одессу, но и весь Юго–Запад Империи. Новороссийские и западные (Киевские и Подольские) помещики с этих годов считают
начало своего благосостояния, и многие из них, благоразумно думающие о будущем, составили себе огромные капиталы. (с. 230)
1817–й год был еще блистательнее: Одесская торговля достигла до самой
высокой своей точки, какой ни прежде не было, ни после ожидать было трудно.
Пусть цифры послужат доказательством: в этом году отпущено из Одессы товаров всего на 41 936 000 руб., в том числе пшеницы на 38 298 000 и ржи на
1 323 040 руб.; привезено из–за границы товаров на 19 710 000 руб., но в этом
количестве было монеты на покупку пшеницы, назначенной на сумму, превышающую 15 миллионов рублей. (с. 230)
…Император Александр признал полезным учредить порто–франко в одной Одессе, где цветущая торговля уже 14 лет продолжающаяся с малыми
только переменами счастия подавала сугубую надежду на успех. И вот манифест 10–го Мая 1817 года осуществляет это важное и столь давно желанное
учреждение… На основании этаго учреждения в Одесский порт можно было
ввозить все возможные товары, даже тарифом запрещенные, без платежа пошлин. (с. 233–234)
Торговля заграничная, оживляемая с 1815 года Одесский порт, морем и
сухопутная посредством транзита, была столь деятельна, что в итогах привоза и
отпуска товаров находим все еще огромныя цифры и результаты, утешительные для хозяйства. Должно, однако ж, заметить, что высокия цены на хлеб,
служившия основанием богатства Новороссийской торговли, уже не существовали, и многия несчастия в торговых спекуляциях были печальным наставлением для неосторожных или слишком жадных промышленников.
Вот официальные факты о торговле 1818 года:
Весь отпуск равнялся 20 533 000 руб.;
Весь привоз — 14 191 318 руб.

194

Хотя показанныя цифры менее итогов прошедшего года, но, приняв за
меру успеха внезапно понизившиеся цены на пшеницу — главный предмет отпуска, — можно заключить, что ход торговли был еще довольно деятельный.
(с. 238–239)
Торговля, впрочем, значительно упала по причине затруднений, делаемых
Турецким Правительством в плавании чрез Константинопольский пролив. Многие
даже купцы (как–то Сикар, Камбуроглу и др.) жаловались Российскому Правительству, что их корабли и товары были конфискованы Портою. (с. 252–253)
Генерал Инзов один только год управлял Новороссийским краем (1822–
1823 гг. — В. Ш.). Инзов имел самыя искренния желания быть полезным Одессе,
желал восстановить торговыя сношения с прежним блеском, но обстоятельства
тому мешали: смуты на Востоке и в Италии, война Греков с Турками в Архипелаге делали большия препятствия к развитию такой промышленности, какая еще недавно (1817–1818) обогащала Одессу. Вот цифры торговых оборотов за 4 года:
оне не огромны, но доказывают, что Одесса все еще была значительным торговым
рынком и значительным источником Государственнаго богатства.
1. Отпуск из Одессы товаров Российских был:
в 1819 году на 15 225 000 руб.;
в 1820 году на 16 581 000 руб.;
в 1821 году на 16 078 000 руб.;
в 1822 году на 13 108 000 руб.
2. Привоз заграничных товаров был:
в 1819 году на 8 397 000 руб.;
в 1820 году на 7 629 000 руб.;
в 1821 году на 6 065 000 руб.;
в 1822 году на 7 216 000 руб.
(с. 256–257)
28 Июля 1823 года в Кишиневе достойный всеобщей любви и уважения
Генерал Инзов сдал своему преемнику (графу М. С. Воронцову. — В. Ш.)
должность начальника Новой России и Бессарабии, а сам остался при давно избранном поприще — отеческого управления колониями всего Южнаго края
России, которое продолжает и теперь с честию для себя и с пользою для Империи. (с. 260)
Торговля и мореплавание
1. В течение 1836 года привезено из–за границы товаров морем на
15 349 208 руб. Транзитом сухопутно на 1 945 500 руб.;
2. Кроме сего монеты золотой и серебряной на 987 814 руб.;
195

3. В то же время отпущено за границу Российских произведений на
34 667 298 руб.;
Итого весь оборот на 52 949 820 руб.
4. Купеческих капиталов на 1837 год объявлено:
1–й гильдии 67 на 3 550 000 руб.;
2–й гильдии 54 на 1 080 000 руб.;
3–й гильдии 644 на 5 152 000 руб.;
Всего на 9 782 000 руб.
Привоз состоял из сахара, кофе, чаю, напитков (вин, портера, рому),
фруктов сухих и свежих, оливок и пряностей, табаку, аптекарских материалов,
хлопчатой бумаги, шелку, масла деревянного, свинцу, ртути, жести, кос, пр обок, мануфактурных изделий, фарфоровой и другой посуды, галантерейных
вещей, экипажей, чубуков и трубок, музыкальных и других инструментов, янтаря, кораллов, картин и книг, каменнаго угля и, наконец, золотой и серебряной
монеты.
Отпуск состоял из хлеба (пшеницы, ржи, гороху, ячменя, муки и пр.), икры, коровьяго масла, мяса, пеньки, льна, семян льнянаго и др., масла коноплянаго и др., сала, шерсти овечьей, козьей и верблюжьей, кож, поташа, лесу, клепок, веревок и канатов, свеч сальных, железа, меди, сукна, мешков, медной монеты (стараго чекана) и пр. (с. 267)
Кораблей к Одесскому порту прибыло:
заграничнаго судоходства — 749;
каботажнаго или внутренняго — 503;
всего — 1 252.
Кораблей из порта Одесского отправилось:
заграничнаго судоходства — 734;
внутренняго — 487;
всего — 1 221.
(с. 268)

196

Скальковский А. А. История Новой Сечи, или последняго коша
запорожскаго. Составлена из подлинных документов
Запорожскаго сечеваго архива А. Скальковским, Одесскаго
общества любителей истории и древностей, Императорскаго
Общества сельскаго Хозяйства Южной России и Копенгагенскаго
Королевскаго общества северных антиквариев членом,
Статистическаго отделения при Министерстве внутренних дел
корреспондентом, редактором Главнаго статистическаго
комитета Новороссийскаго края. — Ч. 1–3. — Изд. 2–е, испр.
и значит. умноженное. — Одесса : в Город. тип.,
1846. — Ч. 1. — 367 с.
Еще одна работа одесского исследователя А. А. Скальковского посвящена истории Запорожской Сечи. Автор знакомит читателя не только с значимыми событиями в истории запорожцев, но и описывает хозяйственный уклад
казаков, их участие во внешнеторговых операциях. Расширение внутренней
торговли, развитие связи Запорожской Сечи с Польшей, Новороссией, Ново–
Сербией, Малороссией, Поволжьем положительно отражалось и на динамике
внешнеторговых связей запорожцев с Крымом и Азиатской Турцией. Наряду с
товарами, доставляемыми в Запорожье из разных районов России, Малороссии и Польши и вывозимыми морским путем в Турцию, важное место в экспортных операциях края занимали и товары местного производства и пр омысла. Среди них особое значение имели рыба и икра. Таким образом, край активно вовлекался в общероссийские экономические процессы.
Запорожцы считали рыболовство и соляную промышленность главными
статьями своего отпуска, не упуская и других статей торговли. Торговля Запорожская делилась на сухопутную и морскую «водяным путем», а также на заграничную и внутреннюю. Морская торговля Запорожцев была только с Турциею, ибо до побед Румянцева и Кучук–Кайнарджискаго мира ни одно судно,
кроме Турецким флагом осененное, не могло плавать по Черному морю. Белградским трактатом очень ясно было определено (ст. IX): «Торговля между
Россиею и Турциею будет свободною, но Россияне могут производить ее на
Черном море не иначе, как посредством Турецких кораблей». К тому же, кроме
Сечи Запорожской Россия не имела на юге своих владений ни одного торгового
пункта, и даже Таганрог, а с ним и Азовское море, только после 1775 г. решительно нам принадлежали. Запорожская торговля с Турциею производилась
197

чрез Очаков и то на Турецких и Греческих кораблях, которые привозили свои
товары по Черному морю до этой крепости, и если от паши–сераскира получали ерлыки (ярлык — В. Ш.) на свободный пропуск, то входили в лиман и по
Днепру вверх пробирались до самой почти Сечи, где р. Подпольная чрезвычайно глубокая, в заливе своем, который до сих пор называется уступом, служила
им портом. (с. 263–264)
…Очаковский паша, согласясь с ханом Крымским, не позволяли Турецким судам идти в Запорожье, а принуждали перегружаться на их лодки и тем
уже доходить до Сечи… Хан …требовал, чтобы всякое судно, как Русское,
идущее к Очакову для перегрузки на Турецкия суда, так и Греческия, идущия с
Чернаго моря, первыя выгрузясь, свои товары посылали сухим путем в Козлов,
а суда обращаясь туда же, для уплаты пошлины. Это было крайне тягостно для
Запорожской торговли… (с. 266)
…Этой торговле большое помешательство сделал таможенный обер–
директор Шемякин, заключивший с правительством контракт на сбор пошлин и
испросивший повеление, чтобы в Запорожье судов из Архипелага и Чернаго
моря не пускать под предлогом, что Запорожские купцы довольно капиталов не
имеют. На это запрещение горько жаловалась их депутация в 1759–1760 г., и
Императрица Елисавета даровала Запорожью многия облегчения. (с. 268–269)
Запорожская торговля с Турциею состояла в отпуске туда Русских мануфактурных товаров, своих мехов, кож сырых, коровьяго масла, рыбы, икры,
Малороссийскаго табаку и полотна, и в привозе преимущественно: вина, бакалейных товаров, деревянного масла, шелковых и бумажных тканей, а также хорошего оружия, свинцу, конской сбруи и проч. Этими заграничными товарами
запасалась в Сечи или чрез Сечь вся Украинская старшина, как это видим из
следующих примеров. В 1764 г. Малороссийская канцелярия уведомила Кош,
что из Константинополя следуют в Сечь два Турецких судна со стеклом и вином для гетмана графа Разумовского, и что для приема оных в Сечи будет послан сотник Шутенко… В 1760 Господарь (управитель) Гадячскаго замка (принадлежащего графу Разумовскому) писал в Кош, что он посылает нарочных в
Сечь для покупки там для гетмана соку лимонного и оливы (прованскаго масла)
и отправляет 10 возов для перевозки из Крыму Судацкого вина и бакалеи, купленных для того же гетмана. (с. 270)
Другая торговля была сухопутная, и она делилась на две: заграничную и
внутреннюю. За границею торговали с Крымом и Польшею… (с. 272)
Торговля с Крымом была важнейшею отраслью промышленности Запорожья и источником вернейших доходов его Коша. Главные предметы этой
198

торговли были со стороны войска: пушные товары, хлеб и коровье масло, да
товары Русские, как–то: железо, оружие (за которым Перекопские каймаканы
посылали особых посланцев в Сечь), и «ватаги Малороссийския, идущия туда с
хлебом, полотном, кожами, табаком и т.п. Взаимно брали: Крымския вина, с ерые смушки, сафьяны, сафьянные сапоги, мешты, шелковые ткани, волосские
орехи и пр. Но главнее всего была соль, которая составляла основание всей
торговли. (с. 272–273)
Все ватаги как за солью в Крым, так и на Дон за рыбою шли чрез Днепр в
Никитином, другия в Кодаку. На Никитином перевозе учрежден был даже военный пост с Русской стороны, и находился переводчик от коллегии иностранных дел для выдачи билетов на Турецком языке идущим в Крым промышленникам и перевода Турецких писем и ерлыков, оттуда привозимых. Видно, что
эта соляная торговля приносила войску большия выгоды, когда находим даже
старания Запорожцев, чтобы учредить на свой счет перевозы чрез речки и пр отоки в Ногайской степи находящиеся. (с. 275–276)
Бывали примеры, что Запорожцы и другие «ватажане», собравшись в партии на Буге, Ингуле и Днепре, довольствуясь кошевыми паспортами, котор ые
им выдавались на свободное пребывание в войсковых вольностях (т.е. землях),
плыли в Турецкие границы или шли к Калмиусу на рыбная ловли и другие
промыслы. Крымские, а особенно Ногайские мурзы, узнав о том и не видя фо рмальных билетов, выдаваемых в Никитине, разныя им делали притеснения,
грабительства, а иногда, захватив в плен, Туркам как ясыр (невольников) продавали для употребления на галеры и крепостныя работы. Однажды число таких несчастных дошло до 100 ч. (с. 279–280)
…До 1784 г., т.е. манифеста о свободной торговле с Польшею чрез Херсон, а тем более до открытия Одесскаго порта, Поляки весь свой хлеб и другие
зеледельческие продукты посылали в Данциг или Ригу, а часть из южных только провинций, т.е. Брацлавскаго воеводства и Уманьщины, вооруженными караванами, отправлялись чрез Балту и Ногайския степи в Очаков, Хаджибей и
Аккерман, или когда с Запорожьем были в дружеских отношениях, то в Гарде
на Буге и оттуда в Сечь. Но порожние возы (мажи) чумацкие из Польши, ежегодно целыми тысячами ходили за солью в Крым или за рыбою на Днепровския
низовья и на Дон; а там уже Запорожья миновать нельзя было. (с. 281)
[Внутренняя торговля] производилась с Малороссиею, а после с Ново –
Сербию. Малороссийские товары были те же, что и Польские, но главнейшими
были водка и все вообще съестные припасы, также рыболовные сети, нитки на
неводы, табак, полотно, простыя сукна и ковры. Они выменивались на соль, ес199

ли Украинские купцы не пускались сами в Крым, или на Турецкие товары, т.е.
бакалию и вино, а еще более на овечью шерсть и смушки, или продавались за
деньги, ибо Запорожцы считались очень богатыми. (с. 292)
…С 1764 г., т.е. с учреждения Новороссийской губернии, придумана была
мера, весьма вредная для Запорожской промышленности, хотя по тогдашним
понятиям о государственном кредите считавшаяся полезною для России. Упомянутый выше Русский консул в Крыму премьер–майор Никифоров, мало сведущий в торговле, донес правительству, что чрез Запорожскую торговлю большое количество серебряной и золотой монеты выходит в Крым и Турцию и
предложил сделать запрещение на вывоз драгоценных металлов. В Петербурге
сделали еще больше: с 1764 повелено в Запорожье выдавать Царское жалованье
медными деньгами и воспретить Малороссийским купцам возить свои серебряные деньги в Запорожье, а из Запорожья не пускать медных. Это могло уничтожить всякую торговлю, ибо Татары не брали вовсе нашей медной монеты, а
Запорожцы на медныя деньги Украинцам ничего продавать не хотели, и если
бы таможни в то время были столь строги и справедливы, как ныне, благос остояние Запорожья уничтожилось бы в 2 или 3 года. Но строгая мера подала
повод к контрабанде деньгами, чему на Украинской линии много способствовали гарнизоны, чисто из Украинских козаков состоявшие. (с. 296–297)
В это время (1767–1768 гг. — В. Ш.) по случаю конфедератских смятений
в Польше и опасений со стороны Турции, посылаемы были беспрестанные курьеры в Сечи или в Бахчисарай к Русскому консулу. Часто из Сечи направлялись тайные агенты в Крым и Турцию для доставления пограничным начальствам и самому Двору известий «о заграничных обращениях». (с. 299–300)
Многими милостивыми манифестами и указами (2 декабря 1762 г.,
22 июля 1763 и мн. др.) Она (Екатерина II) призвала поселенцев от всех государств Европы. Целыя тысячи трудолюбивых Славян, Немцев, Французов, Англичан, Италианцев перенесли в Россию свое хозяйство, образование, художества или просто трудолюбие и основали одни колонии в степях Южной и Восточной России как бы в новом мире; другие, фабричные и ремесленные станки
по городам. (с. 272)

200

Скальковский А. А. Опыт о торговых
и промышленных силах Одессы. — Одесса :
в городской типографии, 1839. — 88 с.
Ниже представлены извлечения из еще одной известной работы
А. А. Скальковского, непосредственно посвященной истории Одессы и, прежде
всего, ее роли и месту во внешней торговле Российской империи. Ценность работы заключается в том, что автор предпринял попытку периодизации истории Одессы, определив состояние и динамику развития торговли в каждый из
этих периодов. Им проанализированы причины подъема и спада тор говли, а
также обстоятельства, которые либо препятствовали ее развитию, либо,
напротив, способствовали ее расширению. А. А. Скальковский приводит данные по Одесскому порту об объемах экспорта и импорта за период с 1802 по
1839 гг., сведения об одесском купечестве, наглядно показывает, каким образом развитие одесской торговли отражалось на положении самого города и
его жителей. В своем труде автор исследует причины и последствия усиливавшегося соперничества России и европейских держав (прежде всего Англии)
на рынках Востока. Привлекая богатый статистический материал,
А. А. Скальковский, таким образом, дал разностороннюю характеристику
одесско–черноморского направления внешней торговли Российской империи в
период с 1789 по 1839 гг.
В эпоху завоевания и основания Одессы (1789–1794) все помещики и
земледельцы Западной и Новой России, исключая, может быть, Крыма и
окрестностей Таганрога и Херсона, отправляли свои произведения в Ригу или
даже в Данциг: оттуда же запасались товарами заграничными. Тогда весьма
важную роль играли Броды (т.е. Радзивилов) и Бердичев. Легко рассчитать, как
дорого обходилась доставка первых, и как трудно было приобретение последних предметов. Следственно, открытие порта у Хаджибейской крепости и пр имер графа Прота–Потоцкаго и других Подольских помещиков, отправивших
вооруженные караваны чумаков в эту далекую и безвестную точку сбыта, несмотря на трудность пути и опасность от за–Днепровских Татар, был принят с
восторгом и вскоре имел подражателей. Возвращение таких караванов с богатым грузом соли, Греческих вин, фруктов, турецкаго табаку, бумажных тканей
и пр. было явлением важным и прибыльным в крае, составляющем теперь З ападныя губернии России.
Эта первая эпоха началась между 1794 и 1796 годами и продолжалась, как
могла, до 1803, т.е. до управления Ришелье, успевшаго воспользоваться и мест201

ностью Одессы, и трудностию политических обстоятельств; успевшаго пр ивлечь в Одессу иностранные корабли и товары и, таким образом, помочь буд ущему развитию промышленности этого рынка. От того успехи Одессы в 1803,
1804 и 1805 годах едва вероятны. Сотни кораблей кидали якорь на рейд за неимением пристаней; сотни тысяч четвертей пшеницы отправлялись из порта, в
котором обитало едва 8 000 д.о.п. (душ обоего пола. — В. Ш.), и в окрестностях
котораго едва сотая часть степи была обработана и заселена. Война с Турциею
(в 1806 году), Тильзитские договоры (1807) уменьшили значительно эту развивавшуюся торговлю; всеобщая же война и другия бедствия (с 1809 по 1813)
уничтожили ее не только в Одессе, но и по всей Европе.
Но в Одессе в навигацию 1808–1809 года открылась на время новая отрасль торговли, транзит между востоком и западом Европы. Австрийския и
Французския фабрики, имея нужду в хлопчатой бумаге и не получая оной
обыкновенным путем, т.е. чрез Средиземное море, покрытое враждующими
флотами, отыскали себе новый путь, напомнивший древнейшия эпохи всемирной торговли. Купленные в Смирне и других местах Турции товары, нагружались в Артаки или Родосто (на Мраморном море) на нейтральные корабли и
Черным морем доходили до Одессы. Отсюда сухим путем чрез западныя губернии достигали Франции, Австрии и даже Бельгии. В течение этой навигации
33 130 кип (balles) одной хлопчатой бумаги ценою на 10–ть миллионов рублей
отправлено чрез Одессу транзитом, что доставило для края, по счету современных негоциантов, до 2 000 000 рублей прибыли. (с. 49–51)

Херсонская, Екатеринославская и Таврическая губернии
202

Торговля 1816, 1817 и 1818 годах слишком известна, чтобы об ней упоминать здесь. В эти знаменитые годы Одесса вполне оправдала сво е назначение, предположенное еще основателем ея де Рибасом как точка сбыта земледельческих произведений Новой и Западной России, как рынок привоза богатой
заграничной торговли.
Греческия происшествия остановили опять ея стремление (1821–1827), а
война России с Турками (1827 и 1829) прервали оную совершенно. Зато Адрианопольский мир возбудил новую жизнь в Новороссийских портах; Одесса в
особенности сделала большия успехи, хотя уже родилось соперничество с с амой неожиданной стороны. (с. 51–52)
Не упоминая об учреждении порто–франко в Одессе, великое влияние котораго слишком явно и слишком известно, так что оно составляет важную эпоху в Истории торговли этого города, обратим внимание на последнюю, так сказать, ея эпоху, на влияние Англии и на происшедшие от того перевороты в торговых операциях Одессы и других Новороссийских рынков.
С самаго окончания Турецкой компании Граф Воронцов постигал важныя
последствия того порядка вещей, который заведен в княжествах Валахском и
Молдавском благодетельною политикою России, их покровительницы. Он знал
и предсказывал всем, что Новороссийские порты будут иметь соперников в Дунайских. Как сбылись его предвещания, мы видим это теперь, когда обширное
пароходство по Дунаю соединяет Вену, т.е. центр Европы с Константинополем,
главою Востока, когда целая тысяча торговых судов, несмотря на трудности
плавания, пробирается в Дунайские порты из всех Европейских морей. На этом
основании Граф Воронцов убеждал, не полагаться на одну только хлебную то рговлю, но искать других источников; отправлять за границу хлеб самаго лучшаго качества, как не боящийся никакого соперничества, наконец, заводить торговыя сношения с Северо–Западною Европою, преимущественно, с Англиею как
самою богатою державою на деньги и на драгоценныя мануфактуры, т.е. предметы весьма нужныя в Новороссийском крае, быстро идущем на поприще пр освещения, благоустройства, а, следственно, и роскоши. В 1830 году отправление хлеба из Одессы было велико (более 1 215 000 четвертей одной пшеницы),
но в то же время, отправлено на 2 000 000 руб. сала, на 230 000 руб. кож, и
начался отпуск маслобойных семян, льна и воска, и на эти последния отпус кныя статьи Граф Воронцов обратил внимание промышленников. Во время пр ебывания своего в Англии (в 1831) он доставил Лондонским и Ливерпульским
торговцам столь верныя сведения о Новороссийском крае, что вскоре явились
попытки прямых и богатых сношений Англии с Одессою, доставивших этому
городу особенную важность в Европе… Одесса имеет несколько домов, поль203

зующихся кредитом в Англии: Кортаци, Ралли, Вальтер и др. Они получают оттуда каменный уголь, портер, мануфактуры, сахар и проч., а взаимно отправляют туда в огромных массах, кроме хлеба, клепки, лен, сало, шерсть, маслобойныя семена, воск, кожи и проч. 1833 год особенно помог этому ходу дел.
Всеобщий неурожай, постигший всю почти Южную Россию и не дозволивший
отпустить из Одессы более 400 000 четв. пшеницы, и то за дорогую цену, спас
репутацию Одесской торговли значительным отпуском упомянутых выше товаров. Теперь этот порядок дел водворился, и, несмотря на соперничество Дунайских портов, поддерживает благосостояние Одессы. (с. 53–54, все приведенные выше извлечения — примечания в книге А. Скальковского, помещенные на указанных страницах)
История торговли Одесскаго рынка весьма любопытна и стоит особеннаго рассмотрения… Старания Правительства как в самом начале существования города, так и в ближайшее нам время, весьма сильно способствовали к развитию торговой промышленности. Указ 1802 года 14 Генваря даровал городу:
1) льготу от податей и разных повинностей;
2) большое количество земли под выгон, сады и огороды;
3) 10–ю долю таможенных доходов на городския постройки и надобности.
Указ 1803 года 16 Июня этот доход увеличивает, повелев взимать 1/5 долю таможеннаго дохода вместо 1/10. Повторим здесь сказанное в другом месте:
«Это были первые краеуголные камни Одесскаго благосостояния и той пользы,
которую она принесла всему Южно–Российскому краю. Дарованная купечеству
и мещанам льгота давала возможность промышленным и сметливым людям
начинать торговлю с самыми незначительными капиталами и добывать со временем значительныя достояния. Большое количество земли, дарованной городу
с правом отвода оной обывателям, опоясало его этим цветущим венком хуторов, садов, дач, виноградников и даже деревень, которыя составляют теперь
Одесское Градоначальство. Наконец, безопасность мореплавателей требовала
хорошей гавани, Монарх для сооружения оной (равно как и для других общественных зданий) определил верный источник, т.е. самую же торговлю. Ибо
легко было постигнуть, что чем безопаснее и прибыльнее будет Одесский порт,
тем торговля усилится более и более, и тем значительнее будут от пошлин го сударственные доходы. И, взаимно, чем богаче будут городские доходы, тем б олее будет средств для устройства порта и города. Заботы Правительства не
уменьшились до сих пор. Чего только требовала польза торговли и жителей, о
чем только просили Ришелье, Ланжерон, Воронцов, — все это Император
Александр и ныне благополучно царствующий Монарх немедленно утверждали
и исполняли. Так устроилось постепенно: транзит, порто–франко, ярмарки; так
204

соорудились: биржа, набережная, пристани, карантинныя и таможенныя зд ания; учреждены: Коммерческая Гимназия, Коммерческий суд, Коммерческий
банк, Коммерческий совет, страховыя и транспортныя конторы; парохо ды
внутренняго и заграничнаго плавания и пр. Одним словом, все, что было полезным или полагалось полезным для города». (с. 53–54)
Находя торговлю выгодною и жизнь в Одессе довольно приятною, купеческое народонаселение беспрестанно возрастало в этом городе. Представляем
здесь только счет капиталам за несколько лет, не входя в размножение торгующих семейств.
В 1808 г. было в Одессе:
купцов 1–й гильдии — 39;
2–й гильдии — 30;
3–й гильдии — 135;
Всего: 204.
1812–1813 гг.:
купцов 1–й гильдии — 53;
2–й гильдии — 13;
3–й гильдии — 190;
Всего: 256
1823 г.:
купцов 1–й гильдии — 46;
2–й гильдии — 11;
3–й гильдии — 213;
Всего: 281.
1828 г.:
купцов 1–й гильдии — 46;
2–й гильдии — 34;
3–й гильдии — 302;
Всего: 382.
1838 г.:
купцов 1–й гильдии — 67;
2–й гильдии — 54;
3–й гильдии — 644;
Всего: 765.
Из этой таблицы видно, что несмотря на некоторыя изменения в судьбе
торговли, число купеческих капиталов возрастало как по заграничной, так и по
205

внутренней торговле. С удовольствием заметит историк важное приращение
мелких продавцов (т.е. купцов 3–й гильдии), так что в последния 10 лет число
их более чем удвоилось. (с. 54–56)
Одесскую торговлю должно разделить на внешнюю (т.е. заграничную и
за–Одесскую) и внутреннюю, т.е. производящую внутри самаго города
враздробь, так сказать, как для потребления городского, так и для доставки по зволенных предметов (в обделанном виде) в другия части Империи.
Торговля внешняя состоит:
1) из отпуска за границу Русских произведений;
2) из привоза в средину Одесской черты порто–франко заграничных товаров для продажи на деньги или взамен Русских произведений;
3) из отпуска внутрь Империи иностранных товаров, дозволенных по таможенному тарифу;
4) наконец, из банкирских операций на бирже. Рассмотрим отдельно все
эти статьи заграничной торговли.
1. Отпуск.
Он состоит из всякаго рода хлебов в зерне, особенно пшеницы, муки, кукурузы, сухарей (Одесских галет), макаронов, водки, льна и льнянаго семени,
пакли, пеньки и коноплянаго семени, масла льнянаго, коноплянаго и коровьяго,
веревок и канатов, полотна (особенно, паруснаго), лесу, клепок, смолы, поташа,
циновок, чаю, солонины, сыру, кож сырых и чиненных, юфти, смушек, заячьих
шкур, лесов, рогов воловьих, шерсти овечьей и козьей, соленой и вяленой рябы,
икры, сала, свеч, воску, меду, железа и железных изделий, мишуры, золотых и
серебряных изделий.
Одесский порт открыт в конце XVIII столетия, когда важнейшие перевороты в разных государствах Европы много вредили ея земледелию, и, следственно, он привлекал к себе корабли разных наций возможностью снабжения
хлебом, в котором все нуждались. Впоследствии, когда даже мир воцарился
(1814), и промышленность приняла везде прежний или улучшенный порядок,
купцы и мореходы охотно пробирались в Одессу, ибо и хлеб, и другия земледельческия произведения нигде для Европы не были так дешевы и изобильны,
как в Одессе и других Черноморских и Азовских портах. С другой стороны,
Одесский рынок легко и в большом размере мог запасаться этими товарами,
ибо вся южная и юго–западная Россия, не имевшая доселе точки сбыта или искавшая ее на Северо–Западе (даже в Риге или Данциге), устремила свои караваны в Одессу, где вполне была уверена найти за них деньги или заграничные для
потребления нужныя товары. Торговля не прерывалась почти во все время с уществования города, несмотря на войну и другия бедствия. Только в 1794,
1811–1812, 1828–1829 гг. был на время запрещен вывоз хлеба по случаю войны
с Турциею или (в 1794) по случаю опаснаго неурожая. (с. 56–58)
206

Вот обширная таблица отпуска из Одессы Русских произведений за гр аницу с 1802 по 1839 год.
Год
1802
1804
1805
1812
1814
1815
1816
1817
1818
1819
1820
1821
1822
1823
1824
1825
1826
1827
1828
1829
1830
1831
1832
1833
1834
1835
1836
1837
1838

Отпущено товара, в руб.
1 534 000
2 339 000
3 399 000
1 855 0001
7 220 000
14 664 000
37 717 000
41 936 0002
20 535 000
15 225 000
16 581 000
16 088 000
13 008 0003
15 913 0003
13 039 000
20 029 000
14 711 000
18 479 000
1 673 0004
6 794 0004
27 031 000
20 063 000
29 108 000
24 552 0005
19 273 000
3 981 000
34 361 000
33 426 000
38 380 000

1. Торговля 1812 и 1813 годов была самая ничтожная по случаю жестокой чумы и
войны.
2. Эта огромная сумма отпуска не превзошла бы суммы 1836 или 1837 годов, если бы
не высокая цена хлеба, за который платили до 40 руб. за четверть.
3. Уменьшение торговли по причине Греческой революции.
4. Война с Турциею и запрещение вывоза хлеба.
5. Несмотря на всеобщий неурожай и, следственно, малый отпуск хлеба по причине
участия Англии в Одесской торговле и отпуска туда новых предметов, как–то: сала, кож,
воску, маслобойных семян и пр. отпуск 1833 года нимало не уступает годам более благополучным.

(с. 58–59)

207

2. Привоз.
В черту Одесскаго порто–франко дозволено привозить все почти заграничные товары, и они платят только 1/5 пошлины, тарифом назначенной, в
пользу Одесских городских доходов. Привоз состоит из хлопчатой бумаги–
сырца, пряденой белой и крашеной, шелку–сырца и пряденаго, красок, масла
деревяннаго, сахару и сахарнаго песку, металлов (олова, свинца, жести, золота,
серебра, золотой и серебряной монеты), серы, белил, каменнаго уголья, вина,
рому, портеру, кофе, чаю, фруктов сухих и свежих, оливок и маслин, перцу и
других пряностей, сыра, разных съестных припасов (устриц, плодов, зелени,
морских раков и пр.), табаку курительнаго и нюхательнаго, аптекарских материалов, мануфактурных изделий, галантерейных вещей, музыкальных и математических инструментов, посуды фарфоровой, фаянсовой и глиняной, кос с енокосных, пробок и пробковаго дерева, столярной работы, чубуков и трубок,
писчей бумаги, одеяний, экипажей, янтаря, кораллов, жемчугов, картин, книг и
пр. (с. 60)
Все эти товары привозятся большею частию морем: 8–я часть, однако ж,
идет сухопутно транзитом чрез Австрию. В 1837 году транзитом привезено на
2 698 000 рублей. Подобно предыдущей таблице, представляем здесь равную ей
о привозе товаров с 1802 по 1839 год:
Год
1802
1804
1805
1812
1814
1815
1816
1817
1818
1819
1820
1821
1822
1823
1824
1825
1826
1827
1828
1829
1830
1831
1832

Привезено товара, в руб.
719 000
1 223 000
2 156 000
2 165 000
4 886 000
4 316 000
4 204 000
19 710 0001
14 191 0001
8 398 0001
7 729 000
6 065 000
7 216 000
8 554 000
6 946 000
8 424 000
9 123 000
12 769 000
6 193 000
7 156 000
14 278 000
12 351 000
14 983 000
208

Год
1833
1834
1835
1836
1837
1838

Привезено товара, в руб.
14 381 000
14 989 000
17 539 000
18 282 000
19 231 000
21 309 000

1. По итогам привоза в 1817 и 1818 годах не должно судить о привозной их торговле,
ибо он весь почти состоял из монеты золотой и серебряной, назначенной на пшеницу; в 1817,
например, привезено ея на 15 695 144 рубля.

На судьбу привозной торговли весьма важное имело влияние учреждение
порто–франко. Не излагая здесь своего мнения, мы приведем то, что Одесский
коммерческий совет писал начальству в генваре 1832 года о сем же предмете:
«доныне нельзя было в полной мере оценить всех выгод порто–франко, ни воспользоваться оными вполне по причине непрерывной почти нити препятствий,
стеснявших свободу торговли; препятствий таких, коих отвратить не могло ни
купечество, ни самое правительство. В Августе 1819 года открыто здешнее
порто–франко с допущением в оное всх вообще товаров без всякой пошлины, а
в 1821 году возгорелась война Греков противу Порты. Вредное влияние сего
происшествия и возникшия от него притеснения турецкаго правительства с удам, шедшим в Черное море и выходившим из онаго, продолжалось несколько
лет. Между тем в 1822 году произошло преобразование Одесскаго порто –
франко с наложением на привозные товары 1/5 пошлины. Изменение сие также
на время остановило торговые обороты, пока основательно не узнали правил,
по коим оно сделано. В 1825 году край Новороссийский страдал от неурожая, и
жестокая зима истребила множество скота. В 1827 году торговля была потряс ена Наваринскою битвою и ожиданием последствий оной. 1828–1829 гг. порты
Черноморские были закрыты по причине войны с Турками. Война сия едва
начала приближаться к концу, как в Одессе появилась чума, продолжавшаяся
до начала 1830 года. В Ноябре того же 1830 года посетила нас холера, возвр атившаяся потом в 1831 году. Страх ею наведенный, еще не прошел, когда
вспыхнуло пламя мятежа в Польше и присоединенных от оной губерниях: Подольской, Волынской и Киевской, которыя составляют житницы Одесской то рговли, ибо пшеница их не имеет другаго истока за границу, кроме нашего по рта. Следовательно, беспрепятственно пользовались выгодами порто–франко
только в конце 1819 и в 1820–м годах. На сии два года торговаго спокойства
считаем 11 лет неблагоприятных».

209

Это было писано в 1832–м году. С того времени Одесская привозная торговля значительно развилась, особенно помогли ей сношения с Англиею, виновником которых был сам Граф Воронцов, посетивший это государство в
1831–1832–м году. Из приведенной таблицы видно, что привоз, например, 1836
года почти втрое противу привоза самых товаров, даже в сравнении с 1817–
1818 годами.
Банкирские обороты
Кроме золотой и серебряной монеты, привозимой из–за границы для покупки Русских отпускных товаров, с возвышением Одесскаго кредита и учр еждением важных торговых домов завелись многочисленныя уплаты векселями
или траттами. Одесская биржа главные свои обороты имеет с Парижем, Марселью, Лондоном, Веною, Триестом, Ливорно и Константинополем, редко с Амстердамом и Генуею и еще реже с Гамбургом. В России трессируют на Петербург, Москву, Варшаву и Бердичев. Сумму этих операций никто высчитать не
может, ибо вероятно, что большая часть платежей делается товарами же. Но
предположив, что только 5–я часть отпуска заплачена деньгами и векселями,
будет в 1837 году на 10 миллионов банкирских оборотов. Не имея об этом
предмете надлежащих данных, мы о нем упоминаем слегка, как бы для счета.
(с. 65–66)
Торговлю внутреннюю назовем всю ту меновую промышленность, которая производится внутри самаго города на рынках продовольствия, в богатых и
мелких магазинах, в лавках и на улицах раздробительною продажею; наконец,
и все то, что в торговом отношении должно было присовокупить к промыслу
земледельцев, ремесленников и заводчиков–продавцов. Оттого должно ее разделить на 3 рода: 1–е на сказанную выше сего промышленность людей торгующих собственными естественными или обработанными произведениями;
2–е — на торговлю рынков (базаров) с мясными, хлебными, рыбными и другими рядами занимающихся продовольствием градоначальства; 3–е — торговлю
магазинщиков, которые Русские или заграничные товары продают в городе для
потребления в самой Одессе или вне оной. Вообще говоря, торговля внутренняя
есть только последствие заграничной, ибо от первой она получает почти все товары и большую часть денег; ея обширность делается мерилом внутренняго
благосостояния города или области.

210

Торговля рынков в числах с точностью никогда обозначена быть не может и по трудности счета припасов, и по недоверчивости, свойственной низшему классу народа. Богатство Одесских продовольственных припасов, в самом
деле, удивительно: цена их очень умеренна, и оттого все классы жителей легко
отыскивают свое пропитание. (с. 66–67)

Зябловский Е. Ф. Статистика европейских государств,
в нынешнем их состоянии
заслуженного профессора Е. Зябловского. —
Ч. 1–2. — 2–е изд., испр. — СПб. :
в тип. И. Глазунова, 1837. — Ч. 1. — 310 с.
Представленная работа Е. Ф. Зябловского — один из наиболее значимых
трудов, посвященных характеристике государств Европы, изданный в 1837 г.
Базирующаяся на значительном комплексе источников, прежде всего европейских, работа дает комплексное представление об экономическом развитии ведущих стран Европы, а также основных отраслей материального производства. Энциклопедическая по своему характеру, книга Е. Ф. Зябловского имеет
четкую структуру: весь материал в ней изложен по страноведческому принципу. По каждому государству приводятся сведения о численности населения,
благосостоянию «народных классов», развитию национальной системы обр азования, численности населения крупнейших городов, мере весов, длины и т.д.,
курсе валюты, ее разменности. Особое внимание уделено анализу состояния
внутренней и внешней торговли стран Европы. Материал систематизирован
по разделам: внутренняя торговля, сухопутная внешняя торговля, морская
внешняя торговля, портовые места, вывозимые и привозимые товары, средства, способствующие торговле, препятствия торговли. Изложение материала иллюстрируется статистическими данными, относящимися в основном к
периоду 20–х гг. XIX в. (автор, в часности, обращался к ежегодным коммерческим отчетам по отдельным странам, начиная с 80–х гг. XVIII в.). К существенному недостатку работы следует отнести отсутствие указаний на источники, а также приведение статистических данных без указания, к какому
году или периоду они относятся. Тем не менее, для исследователей истории
внешней торговли работа профессора Е. Ф. Зябловского представляет несомненный интерес. Что касается темы сборника, то рассматриваемый труд
привлекает внимание прежде всего данными по Турции. Автор замечает, что
турки в основном занимаются сухопутной караванной торговлей, морская
внешняя торговля сосредоточена в руках греков, а в городах Османской имп е211

рии торговлю ведут армяне, греки и евреи. Сведения по другим же европейским
странам интересны, прежде всего, тем, что дают представление об их торговле с государствами Востока. Учитывая, что незначительную часть товаров, доставляемых из Азии, некоторые страны Европы реэкспортировали в
другие государства, в частности через балтийские и черноморские порты в
Россию, приводимые ниже данные дают общее представление о торговых связях Европы с Востоком.
Шелковые фабрики. Хотя Европа и не производит, по мере надобности,
шелку; но фабрики ея отменно обширны, и материи, известныя под названием
штофов, парчей, глазетов, бархатов, атласов, гродетуров, тафты и многих др угих, отменной отделки. Сии фабрики находятся во всех Государствах в большем или меньшем количестве. Немецкия ткани имеют хорошую цену; Английския ставятся выше; Италиянския: бархат, атлас, тафта; Базельския ленты ос обенно уважаются; но Франция вообще преимуществует своими изделиями. От
самой богатой парчи, или глазета, до самой последней ленточки, или снурка,
все обрабатывается превосходно, и вообще Французские шелковые товары
предпочитаются другим. Шелковые чулки и флиоры ткут во многих странах;
Французские и Италиянские ценятся дороже. (с. 32–33)
Торговля по Средиземному морю. Все корабли, останавливающиеся в гаванях Испанских, Французских, Италиянских, Турецких Европейских и Азиатских, северных Африканских и Чернаго моря, принадлежат к сей торговле.
Лучшие при берегах Европейских порты: Малага, Картагена, Барцеллона, Марсель, Генуа, Ливорно, Неаполь, Мессина, Венеция, Триест, Наполи ди Романия,
Салоники, Константинополь, Одесса, Таганрог.
Примеч. Для взаимных выгод по делам торговли, заключены между разными державами коммерческие трактаты. Сверх того каждая держава может
имеет своих Консулов в торговых городах тех земель, с коими производит торговлю. (с. 35–36)
Внешняя торговля. Сверх взаимной между собою по делам торговым связи, Европейцы отправляют купеческие корабли в Азию, Африку, Америку, откуда вывозят частию искуственныя, а более естественныя произведения, пр оменивая на сие собственные избытки фабричной, или ремесленной промышленности.
1. Азиатская торговля. Страны сей части света, в кои торгуют Европейцы, суть: Левант, Аравия, Персия, Китай, Япония, особенно Восточная Индия и
острова Индейскаго Архипелага. В сей торговле участвуют Англичане, Го лландцы, Датчане, Французы, Испанцы, имеющие там свои колонии; Шведы
также посылают туда свои корабли. Вывозимые товары: пряности (гвоздика,
корица, мускатный орех, мускатный цвет, перец, инбирь, кардамон), аптекар212

ские припасы (алое, ревень, канфора, опиум, кассия и проч.), металлы (золото,
серебро, медь), дорогие каменья (алмазы, рубины, изумруды и проч.), жемчуг,
шелк, хлопчатая бумага, чай, разныя шелковыя и бумажныя материи, индиго,
слоновая кость, бура, селитра и некоторые другие.
2. Африканская торговля. В сей торговле участвуют Португальцы, Французы, Англичане, Голландцы, Датчане, Испанцы, Италианцы, Шведы. Вывозимые товары: хлеб, хлопчатая бумага, Александрийский лист, камедь, кожи,
слоновая кость, строусовы перья, золотой песок, финики и проч. (с. 36–37)
Сами Европейцы отвозят в упомянутыя части света: шерстяныя, бумажныя и шелковыя материи, полотна, железныя и стальныя вещи, порох, огнестрельное и белое оружие, часы, галантерейныя вещи, стекло, очки, разные инструменты; в Америку и Африку, сверх того, шляпы, чулки, канаты, мыло, кожи, деревянную и каменную посуду, деревянное масло, виноградное и хлебное
вино; а в Азию золото и серебро в слитках, или в монете. (с. 37)
Швеция и Норвегия
Шведские корабли ходят в Северную Америку, Западную Индию, к Африканским западным берегам, в Восточную Индию и Китай. Число купеческих
кораблей до 1500, а всех мореходных судов от 4–х до 5000. (с. 71)
Дания
Внешняя торговля отправляется из гаваней Балтийскаго и Немецкаго морей. Первые торговые города: Копенгаген, Алтона; потом Киль, Фленсбург,
Аалборг, Никьепинг, Рипен и некоторые другие. Посредством сих портов, Дания имеет торговыя связи, как с Европейскими Державами, так равно с Азиею,
Африкою и Америкою. Сия торговля не везде выгодна. Привозимые товары:
Из Леванта: хлопчатая бумага, верблюжья шерсть, Александрийский лист,
кофе, коринка и другие плоды, чернильные орехи, воск и проч. Из Восточной Индии: чай, жемчуг, дорогие камни, индиго, пряности, аптекарские припасы, бумажные материи. Из Западной Индии: кофе, сахар, какао, ваниль, хлопчатая бумага,
индиго, красильныя деревья… Торговля с Ост–Индиею принадлежит Ост–
Индской компании. Сюда посылается до 10 кораблей. Сия компания сверх того
торгует с Китаем. Она во многом ограничена Англичанами. (с. 93–95)

213

Великобритания и Ирландия
Активная Английская торговля есть всемирная; обширныя фабрики доставляют превосходныя изделия. От сих причин Великобритания, несмотря на
необыкновенные долги, имеет надежные способы для поддержания своего могущества и уважения между первейшими державами в Европе.
Примечательные договоры с другими державами:
С Россиею: в 1734, 1742, 1755, 1766, 1793, 1797, 1801, 1803, 1813 и
1814 годах.
С Портою: в 1675, 1790 и 1799 годах. (с. 122)
Торговля Английская беспредельна. Английский народ имеет во всех частях
света свои корабли, конторы и консулов. Самое Правительство особенно покровительствует торговле; ибо оно более чувствует, нежели другое какое в Европе Государство, что от нея зависит благоденствие и величие народное. Не ставится в
предосуждение никакому состоянию заниматься сим промыслом. (с. 131)
Торговля Азиатская. Сию торговлю составляет так называемая Ост–
Индская, находящаяся почти вся в руках Ост–Индской компании, коея годовой
прибыток простирается до 18 000 000, а издержки до 18 000 000 ф. ст. В сию
страну, между разными фабричными изделиями Английским, особливо отпускаются металлические и шерстяные товары, а привозятся: хлопчатая бумага,
шелк, перец, индиго и некоторыя материи. Торговля с Китаем хотя и немаловажна, но она не приносит ожидаемой выгоды. Англичане, кроме своих фабр икатов, платят значительную сумму наличными деньгами за товары Китайские.
Сочтено, что с 1791 по 1808, всего в 17 лет, Англия оставила в Китае до
22 1/2 мил. ф. ст. С Восточно–Индейскою торговлею имеют связь земли, лежащия на Мыс Доброй Надежды. Леванская торговля хотя ныне не столько о бширна, как прежде; но Англия имеет выгоды на своей стороне.
Африканская торговля производится особенным обществом, именуемым
Сиерр–Леонским; ограничивается берегами Сенегамбии и Гвинеи. Она вообще
не вознаграждает издержек. (с. 134)
Количество привозимых и вывозимых товаров по цене, число кораблей и
знатнейшия портовыя места. Вообще Англичане каждый год посредством
всемирной торговли своей выигрывают великия суммы. В 1790 году вывоз простирался на 18 513 000 ф. ст., а привоз на 17 828 000 ф. ст.; выгоды
685 000 ф. ст.; в 1798 году вывоз был на 28 000 000 ф. ст., а привоз на
22 000 000; выгоды 6 млн ф. ст.; в 1802 году вывезено на 48 500 000 ф. ст., а
привезено на 33 000 000; выигрыш 15 000 000 ф. ст.; в 1812 году отпущено на
73 725 602, а привезено на 60 424 876 ф. ст.; выгоды 13 300 726 ф. ст.; в 1815
214

вывезено на 42 406 000, а привезено на 26 500 000; выгоды 15 906 000 ф. ст. В
1833 году вывезено на 76 071 572 ф. ст., а привезено на 44 586 242 ф. ст., выгоды 31 585 330 ф. ст. Число кораблей в 1829 году было 23 513 с 154 808 матросами… (с.134–135)
Из сей торговли 1/4 часть находится в руках Лондона с 5 500 кораблями. За
ним в порядке по важности своей торговли следуют в Англии портовые города:
Ливерпуль, Бристоль, Нюкастель, Гуль; в Шотландии: Эдинбург, Глазгов; в Ирландии: Дублин, Корк. Количество пошлины простирается до 10 мил. ф. ст. (с. 135)
Привозимые товары из Азии: шелк, хлопчатая бумага, индиго, жемчуг,
драгоценные камни, инбирь, бура, аптекарские материалы, китайка, чай и др угие. Из Африки: золото, слоновая кость, камедь, индиго, воск, кожи.
Пруссия
Несравненно прибыточнее морская торговля. Пруссия имеет торговые
связи посредством Балтийскаго моря с Швециею, Россиею, Даниею, Англиею,
Нидерландами, Франциею, Испаниею, Португалиею и разными Италианскими
областями, также с Западною и Восточною Индиями. (с. 173)
Германский Союз
…Немецкие города не только имеют торговые связи со всеми Европейскими землями, но часть кораблей своих отправляют в Америку, Африку и Восточную Индию.
Привозимые товары: шелк, хлопчатая бумага, колониальные произведения… красильные материалы, особливо индиго, вино, деревянное масло,
нежные плоды… самыя тонкия шерстяныя, бумажныя, шелковыя материи,
модные уборы, галантерейныя вещи и, вообще, всякаго рода произведения Восточной и Западной Индии. (с. 198–199)
Австрийская монархия
Знатнейшие портовые места: Триест с вольною гаванью, куда ежегодно
приходит мореходных судов не менее 2 000, и столько же отходит; Венеция с
вольною гаванью, в коей количество приходящих кораблей простирается до
1 000 и столько же отходящих; Фиум, также с вольною гаванью, весьма важен
для Венгерской торговли; число кораблей, приходящих ежегодно до 1 200 и отходящих не менее сего количества; Рагуза, имеющая собственных купеческих
кораблей до 300; потом следует: Ровиньо, Капо–д`Истрия, Букари, Карлопаго,
215

Ценг, Цара, Сполатро, Каттаро. Посредством сей торговли Австрия кроме гаваней Средиземного моря имеет связь с Левантом и Черноморскими портами; посылает корабли в Варварийским берегам, в Восточную Индию и Китай. (с. 248)
О торговом балансе нельзя сказать ничего определительного. Приняв за
основание прежния показания, баланс сей вообще не в пользу Австрии: вывоз
простирается до 36, а привоз до 40 миллионов гульденов…Сей, впрочем, убыток, по замечанию Статистиков, вознаграждается Транзитным и Спедиционным
торгами, отправляемыми от границ Турецких, Российских и Немецких во внутренния области… (с. 249)
Королевство Нидерландское
Получив самостоятельное бытие, Нидерланды приметно распространяют
морскую иностранную (внешнюю — В. Ш.) торговлю. (с. 279)
Привозимые товары: Из Африки: золото, индиго, слоновая кость, камедь,
кожи. Из Леванта: сырая и пряденая хлопчатая бумага, нитки из верблюжьей
шерсти, верблюжья шерсть, камлоты, сафьян, воск, Александрийский лист,
чернильные орешки, мастика, деревянное масло, разные сушеные плоды. Из
Восточной Индии: жемчуг, драгоценные камни, слоновая кость, индиго, пряности, натуральная трость, бумажныя, шелковыя и полушелковыя материи, а из
Китая чай и китайка. (с. 279–280)
Средства, содействующие торговле:
Уничтожение торговых компаний Ост–Индской и Вест–Индской, отчего
торговля в сии страны сделалась свободною для всех; торговыя конторы в ч ужих землях; коммерческие суда в больших городах.
Препятствия, останавливающие торговлю: большой национальный долг;
повсеместное влияние маклеров, кои сверх своей должности занимаются торговлею; недостаток в некоторых фабрикатах (изделиях, продукции — В. Ш.).
(с. 280–281)

Зябловский Е. Ф. Статистика Европейских государств…
Ч. 2. — 1837. — 310 с.
Франция
Морская внешняя торговля при нынешнем положении Франции не только
производится со всеми Европейскими приморскими державами, но и отправляется в другия части света…Средиземное море доставляет удобство к торговле с
Италиянскими областями и с Турцией; также производится торговля с Север216

ною Африкою и Левантом, хотя последняя совсем почти пришла в упадок от
соперничества с Англичанами… торговля с Восточною Индиею, а отсюда с Китаем также производится, хотя и не доставляет еще тех выгод, какия можно
иметь от сей богатой страны. Полагают число мореходных судов, принадлежащих Франции, до 10 000. (с. 39–40)
Вывозимые и привозимые товары. Вывозимые: шелковыя, бумажныя и
шерстяныя материи, батист, кружева, фарфор, бумага, краска, благовонныя воды и эссенции, галантерейныя вещи, медные товары, часы, математические и
физические инструменты, книги, а более вино, водка, уксус, плоды, соль и некоторыя другия вещи. Привозимые: из Леванта: хлопчатая бумага, сырец и
пряденая, верблюжья шерсть и нитки, персидския шелковыя материи, сафьян,
Александрийский лист, нашатырь, чернильные орешки, мастика, терпентин,
шафран, кофе, коринка и некоторые другие; из Восточной Индии: алмазы и
другие драгоценные камни, жемчуг, слоновая кость, индиго, кофе, перец, кор ица и другия пряности, чай, кисеи, платки, богатыя шелковыя материи и проч. ;
из Африки: золото, слоновая кость, воск, гумми, кожи… (с. 40)
Сардиния
Вывозимые товары: шелк, сарочинское пшено, масло, хлеб (из Сардинии), сыр, рыба, соль, воловьи кожи, живой скот, сало, вино, лимоны, апельс ины и некоторые другие товары, впрочем, меньшей важности. (с. 107)
Привозимые товары: сахар, кофе, индиго, пряности (более от Англичан и
Голландцев), сукна (из Англии, Франции и Немецкой земли), полотна (из Нидерландов, Франции, Швейцарии и Силезии), бумажныя материи (из тех же
стран), строевой лес, металлическия изделия, всякаго рода мелочныя вещи и
частию шелковыя материи, особенно в Бразилию.
Непомерныя пошлины стоят между прочими препятствиями торговли.
Каперы Варварийских берегов морскими грабежами причиняли немалый вред
всем торгующим в Средиземном море. Ныне по усмирении Алжирскаго Дея
препятствие сие должно прекратиться. (с. 108)
Неаполитанское Королевство
Примечательнейшие из вывозимых товаров: деревянное масло, плоды,
шелк, пшеница, шерсть, макароны, покрывала, несколько шелковых материй,
тряпье, винной камень, миндаль, лимоны и апельсины. Привозимые: пряности,
сахар, кофе, чай, кошениль, индиго, пенька, хлопчатая бумага, полотно, писчая
217

бумага, стекло, галантерейные вещи, разные металлические товары, смола, с оленая рыба, табак и некоторыя другия вещи.
Препятствия: малая деятельность Правительства, недостаток мануфактурных произведений, монополия шелком, шафраном, солью, селитрою, пор охом, железом, маслом, мылом и, наконец, непомерныя пошлины на вывозимые
товары. (с. 161)
Королевство Испанское
Африканская и Азиатская торговля. Испания имеет торговыя связи с
Марокко, Триполем, Тунисом и Алжиром; но торг не обширен; равно маловажны купеческие обороты в Турецких гаванях. Азиатская торговля, кроме некоторых кораблей, бывающих в Кантоне, ограничивается Филиппинскими островами; и сия торговля, когда Манильский Галеон поддерживал сообщение между
Мексикою и упомянутыми островами, доставлял короне знатныя выгоды.
Вывозимые товары: шерсть, деревянное масло, вино, водка, изюм, лимоны, апельсины, винныя ягоды, миндаль, каштаны, оливки, шафран, анис, тимон,
пробочная корка, крапп, шелк, табак Севильский, киноварь, железо, часть шелковых товаров.
Привозимые: коровье масло, сыр, солонина, треска и другая рыба, воск,
пряности, особливо корица, сахар, писчая бумага, сукна и другия шерстяныя
материи, полотна, многоразличныя металлическия изделия, галантерейныя вещи и почти все лавочные товары… (с. 204–205)
Португалия
Внешняя торговля. Она за исключением колоний есть Страдательная
(Пассивная). В Португальския гавани, равно к самым островам, лежащим на
Атлантическом Океане, ежегодно более приходит купеческих иностранных кораблей, нежели своих… (с. 229)
Португальцы имеют купеческия связи с Франциею, Испаниею, Нидерландами, Даниею, Швециею, Россиею, Ганзейскими городами, Италиею, Левантом, Варварийскими Республиками и Северною Америкою. Торговля с сими
нациями в равновесии…производится торговля с Африканскими колониями и
Восточною Индиею; в последнюю ежегодно отправляется с разным грузом 8
кораблей. (с. 230)

218

Привозимые товары: с Африканских берегов: золото, слоновая кость, камедь, кожи, перец; из Азии: хлопчатая бумага, чай, перец, ревень, Индийския
материи… (с. 230–231)
Турция
Фабрики шелковых материй преимущественно процветают в Азиатских
областях; особливо знатны города Бруса и Мардин по своим роскошным золотым и серебряным штофам, Галеб или Алеппо, Дамаск, Багдад, остров Саки, а в
Европе — Константинополь и Салоники. Кроме разнородных шелковых материй ткут весьма дорогие обои.
Фабрики ковровыя весьма важны. Ковры здешние по ярким и постоянным краскам, особливо по своим узорам, с отменным вкусам расположенным,
ценятся высоко и составляют убор богатейших домов.
Фабрики шерстяных материй многочисленны; но все на них работы
большею частию толстаго разбора. Между другими материями примечателен
тонкой камлот, делаемый в Ангоре из пуху Ангорских коз; город сей известен
своими шалями.
Кожевенные заводы также многочисленны. Кроме выделки обыкновенных кож, приготовляется превосходный разных цветов сафьян: лучший красный Диарбекрский и Орфский, небесно–голубой Кошийский, желтый Кассарийский. Между другими заводами непоследнее место занимают мыловаренные. (с. 260)
Фабрики бумажных материй принадлежат к самым обширным. Оне доставляют превосходныя белыя и других цветов материи. Главнейшия для них
места: Турново (здесь ткут особеннаго рода прекрасную материю, состоящую
из половины шелка и половины бумаги под названием Аладииты), Салоники,
Серес, Константинополь, Алеппо, Дамаск, Моцул, Гуселгиссар, Диарбекер,
Смирна и некоторыя другия места.
Фабрики полотняныя заведены по разным местам; но доставляют только
грубую и толстую холстину; напротив, Турецкия красильни превосходны; на
них красят шелк, хлопчатую бумагу и шерсть отменно хорошо, особливо кр ашенье так называемых Турецких ниток в огненно–красный цвет. (с. 260–261)
Фабрики табачныя по всеобщему употреблению между Турками курительнаго табаку составляют примечательную народную промышленность. Табак Турецкий считается лучшим и находит любителей за границею. Для приготовления опия есть в некоторых местах Азии особенныя фабрики, коего часть
за местными издержками отпускается в чужия Государства.
219

Турецкия сабли предпочитаются Европейским; особливо славится стальными изделиями Дамаск, каковы: кинжалы, клинки и тому подобныя работы.
Фабрики медных вещей, посуды находятся во многих местах, а более в Тр апезунте; золотых и серебряных вещей фабрики — по большим городам, преимущественно в столице. Здесь немало ювелиров. Двумя последними мастерствами занимаются более Армяне.
Фабрики разной глиняной посуды и других вещей. Турецкая глиняная посуда известна в Европе; а равно, и пенковые трубки составляют член иностранной торговли. Из стеклянных заводов 2 известно в Европе и 1 в Азии. (с. 261)
Естественное положение Государства весьма выгодно для торговли. Оно
посредством морскаго пути может иметь сообщение со всеми частями света.
Впрочем, Турки занимаются почти одною караванною торговлею, а морская
находится в руках Греков; но и сии весьма редко выходят за Гибралтар. Главные порты, с коими они имеют сообщение: Ливорно, Генуа, Марсель, Триест.
Армяне и Евреи более ищут свои выгоды от внутренних купеческих оборотов.
Торговля разделяется на внутреннюю и внешнюю.
Внутренняя торговля. Сия торговля находится в руках Греков, Армян и
Евреев. Впрочем, не видно здесь особенной деятельности между частями Государства. Причины сего: малая связь разнородных племен и целых областей, их
умеренныя потребности при недостатке хороших дорог, недостаток в почте,
деспотизм Пашей и высокия пошлины. От сих причин самыя ярмарки и недельные торги имеют весьма малое влияние на внутреннюю торговлю. Знатнейшия для ярмарок места: Алеппо, Дамаск, Моцул, Мардин, Карагиссар и некоторыя другия. (с. 261–262)
Внешняя торговля, разделяющаяся
на Морскую и Сухопутную
Морская торговля. Сия торговля больше страдательная (с пассивным балансом — В. Ш.). Иностранцы на своих кораблях обыкновенно вывозят Турецкия произведения из Константинополя, Смирны, Салоники как главных складочных мест морской торговли и в обмене на оныя доставляют свои.
Англичане из сей торговли имеют 3/6, Французы — 1/5, а 1/5 остается для
Нидерландцев, Австрийцев и Русских. Греки независимо от сих народов доставляют товары в гавани Средиземнаго моря, имея собственных кораблей от
700 до 800.
Сухопутная торговля есть или Европейская, или Азиатская. Первая производится с Австриею и разными Германскими городами; а последняя посред220

ством караванов с востока на запад или с севера на юг. Три большие каравана,
Дамасский, Багдадский и Каирский, отправляющиеся ежегодно в Мекку, обыкновенно соединяются и потом продолжают путь. Средоточие для Азиатской
торговли — Константинополь и Алеппо.
Торговыя места для Морской и Сухопутной торговли: Константинополь,
Салоники, Смирна, Бруса, Дамаск, Алеппо, Бассора, Моцуль, Арзерум, Тр апезунт, Синопе, Каиро и некоторыя места на островах.
Вывозимые и привозимые товары. Вывозимые: лошади, рогатый скот,
свиньи, кожи, шерсть, вино, табак, деревянное масло, коринка, изюм, миндаль,
финики, винныя ягоды и другия плоды, чернильные орешки, мед, воск, сырой и
пряденой шелк, шелковыя и бумажныя материи, ковры, камлоты, Турецкие с афьяны, кермес, ладон, опий, шафран, морская пенка и пенковыя трубки, Александрийский лист, Грецкая губка, сверх того, разные Индейские, Персидские и
Арабские товары, приходящие сюда посредством караванов.
Привозимые: сукна, шерстяныя и шелковыя материи, полотна, мягкая
рухлядь, зеркала и другия стеклянные товары, фарфор (годами из Германии по
цене до 800 000 талеров), карманные часы (из Лондона в Константинополь до
300 дюжин), писчая бумага, золотые и серебряные товары, галантерейныя вещи
и многия другия фабричныя изделия, кофе, сахар, пряныя коренья, драгоценные камни. Баланс при всех невыгодах торговли — на стороне Турции; но как
велик — неизвестно. (с. 263)
Деньги, мера и вес
Деньги. В Турции ведут счет пиастрами. Здесь ходячия серебряныя монеты: пиастр, пара, аспер. Пиастр содержит 40 паров или 120 асперов; а по курсу
Европейскому стоит 16 грошей. Большия суммы считаются мешками в 300 пиастров. Из золотых монет известны червонцы, именуемые здесь цехинами. Они
различнаго достоинства: одни в 105, другие в 110 пар; Арабские червонцы пр инимаются во 130 пар; Голландские — во 146 2/3 пар; а мешок золота — в
15 000 Турцеких червонцев.
Мера
Мера длины. Единица долготной меры есть пик = 25 дюймам; мера поверхностей есть стреме = 25 кв. шагам; каждый шаг = 5 кв. футам; мера тел есть
квилот, который, впрочем, различен: квилот Константинопольский содержит
22, Салоникский — 85 оков. Мера жидких тел есть альм = 264 кубическим
дюймам.
221

Мера тяжести. Кантар или центнер = 44 окам; ока = 2 1/2 фунтам.
(с. 263–264)
Хозяйственное состояние
Силы государства. Народонаселенность Государства 25 500 000; а поверхность — 45 433 кв. мили; посему круглым числом на кв. милю — 567 душ:
в Европе — 1 056 душ, в Азии — около 500, а в Африке — 400 душ.
Благосостояние народных классов. Между высшими государственными
чиновниками, особливо областными правителями, многие посредством притеснений наживают большое состояние; также между торгующими немало с знатными капиталами; но богатство как первых, так и последних по разным причинам легко поступает в собственную казну Падишаха; посему один Султан может назваться весьма богатым. Что касается до прочих граждан и земледельцев,
то между ними примечается или крайняя ограниченность в состоянии, или
ощутительная бедность. Одна умеренность в образе жизни заставляет их быть
довольными своим положением. (с. 264–265)
Северо–Американские Союзные Штаты
Внешняя торговля. Торговля с Африкою, Восточною Индиею и Китаем
не безвыгодна. Еще в 1807 году число кораблей простиралось до 12 044… В
том нет сомнения, что Англичане занимают первое место между всеми торговыми народами; но необыкновенная деятельность Северо–Американских Штатов, их предприимчивость к открытию торговых связей с отдаленными странами света и распространение их фабрик в соединении с богатыми естественными
произведениями и большею народонаселенностью заставляют предполагать,
что по времени должен быть особенный переворот в Английской Всемирной
торговле. (с. 291)

Неболсин Г. П. Статистические записки о внешней торговле/
Составленныя Григорием Неболсиным. —
В 2–х ч. — СПб. : Тип. Департамента внешней торговли,
1835. — Ч. 1. — 223 с.
Григорий Павлович Неболсин — писатель, экономист, государственный
деятель (товарищ министра финансов в 1863–1866 гг.). Его перу принадлежат
важнейшие труды по истории внешней торговли Российской империи: «Статистические записки о внешней торговле» (1835), «Статистическое обозр е222

ние внешней торговли России» (1847), «Очерк торговли России со странами
Средней Азии» (1856), «Материалы по пересмотру таможенного тарифа»
(1887) и др. Неболсин зарекомендовал себя как видный государственный деятель. В 1859 г. он составил проект Правил об акционерных компаниях, а в
1861 г. — проект Устава погашения долгов. В 1859 г. Григорий Павлович активно участвовал в подготовке Устава государственного банка. Неслучайно
на закате жизни он, авторитетнейший учёный и государственный муж, становится сенатором и членом Государственного совета. Его вклад в изучение
истории внешней торговли России исключительно весом. В XIX веке лишь немногих исследователей можно поставить в один ряд с Неболсиным (А. Семёнов, П. Небольсин и др.).
Григорий Павлович впервые в исторической и экономической науке предложил сегментацию внешней торговли Российской империи по территориально–географическому принципу, показал особенности и различия в характере
торгово–экономических отношениях России с государствами Востока.
Ниже приводятся извлечения из первой части монографии Г. П. Неболсина «Статистические записки о внешней торговле».
Торговля по Оренбургской и Сибирской линиям
Оренбургская и Сибирская линии состоят из крепостей, расположенных
по границе в Оренбургской Губернии и Омской Области…
Торговля чрез обе линии производится с Бухариею, Хивою, Кокантом и
Киргиз–Кайсаками. Из владений Средней Азии караваны приходят к Таможням: Оренбургской, Троицкой и Петропавловской и отправляются туда от сих
же Таможен; меновой торг с Киргиз–Кайсаками открыт при всех Таможнях и
Заставах, а сверх того чрез Таможни Семипалатинскую и, отчасти, чрез Петропавловскую и Бухтарминскую производится торговля с Китайскими владениями. (с. 168–169)
Привозная торговля. К Таможням и Заставам Оренбургской и Сибирской
линий доставляются: бумага хлопчатая сырец и пряденая, бумажныя изделия,
как–то: бязи белыя и крашеныя, выбойки, сусы, занавески, чалдари, кумачи,
аладжи, кушаки, тюбетейки, одеяла и халаты, дабы, китайки и далямби; шелковыя и полушелковыя изделия: сусы, кутни, аладжи, тюбетейки, платки, покрывала, одеяла и халаты, канфы, канчи, чечунги, фанзы, лянзы; шерстяныя изделия: козий пух, верблюжья и овечья шерсть, армячное полотно, армяки, кошмы,
ковры, кашемирские шали и платки; мягкая рухлядь: невыделанныя лисицы ка223

раганки, корсаки, куницы, волки, барсуки, сурки, степныя кошки, зайцы, изредка барсовыя и тигровыя кожи, Бухарския и Киргизския мерлушки, овчины, тулупы и лисьи меха; скот: лошади, быки и коровы, бараны, козлы и верблюды;
сырыя кожи и разныя сыромятныя изделия, ремни, конская сбруя; фрукты с ырые: урюк, шептала, алибухара, кишмиш, фисташки, финики каленыя и в манне, ядра миндальныя и орехи грецкие; чай, цыцварное семя и сарачинское пшено; камни: бирюза, лапис лазули и сердолики; соль озерная; Китайское серебро
в слитках или ямбах, для приема коего учреждена в Семипалатинске пробирная
палатка.
Бумажныя и шелковыя изделия в наибольшем количестве получаются из
Бухарии, Хивы и Коканта, где оныя выработываются из хлопчатой бумаги и
шелка собственнаго произведения; частию же привозятся из Китая, бумажныя
дабы, китайки и далямби, а шелковыя: канфы, канчи, чегунги, фанзы, лянзы.
Шерстяные платки и шали вывозятся из Кашемира и Тибета и доставляются к
Таможням или самими Индийцами, или Персиянами, Бухарцами, а иногда и
Русскими купцами: Татарами и Армянами; лучшие ковры, привозимые Бухарскими, Хивинскими и Кокантскими караванами, получаются из Персии и Индии, а не так хорошие — от Трухменцов; самые же простые — от Киргизцев.
Мягкая рухлядь добывается частию от звероловства Хивинцев и Кокантцев, но в
значительнейшем количестве приобретается в Бухарии, Хиве и Коканте чрез покупку и вымен от Трухменцев и соседственных Киргизцев; мерлушки, называемыя Бухарскими, получаются из Бухарии от особенной породы Арабских овец, а
Шираския, не так хорошия, доставляются туда из Персии. Киргизския мерлушки и
выпоротки, в большом количестве привозимыя Бухарцами, Хивинцами и Коканцами, покупаются и вымениваются ими от Киргизцев, с степных овец, коих порода в тех владениях совершенно неизвестна. Скот, особенно же рогатый и бараны,
пригоняется к Таможням и Заставам из Киргизской степи. От Киргизцев же вымениваются сырыя кожи и овчины, мерлушки, козий пух, верблюжья и овечья
шерсть и грубыя армячьи полотна, кошмы или войлоки. Фрукты, привозимые из
Бухарии, Хивы и Коканта, составляют произведения тамошняго садоводства или
же собираются с дерев, дикорастущих на горах. Сарачинное пшено родится в сих
владениях изобильно, а цыцварное семя произрастает дико около Туркестана; чай
кирпичный и серебро в слитках получаются из Китая. Бухарцы привозят бирюзу,
по большей части в коре; она добывается в Персидских горах Мишабырь, а лапис
лазули — в горах Бадакшана, на границе Китая; сердолики вывозятся с этой же
стороны и из Персии. (с. 170–171)

224

Из всех привозимых товаров часть бумажных, шерстяных, шелковых и
полушелковых изделий, мягкой рухляди, хлопчатая бумага сырец и пряденая
отправляются на Нижегородскую и Ирбитскую ярмарки. Большое количество
вышеупомянутых изделий продается Козакам пограничнаго войска и расходится в соседственных Губерниях Оренбургской, Казанской, Симбирской, Омской,
Тобольской и других. Бумажныя изделия, особенно же халаты маломерные,
Хивинския и Кокантския выбойки, бязи и зендели в немаловажном количестве
поступают обратно за границу, на мену с Киргизцами. Кашемирския шали и
плашки и ковры лучшие отправляются на Нижегородскую ярмарку и оттуда в
обе столицы. Значительная часть мягкой рухляди раскупается на Нижегоро дской и Ирбитской ярмарках для промена Китайцам на Кяхте и частию для о тпуска чрез Черноморские порты; лучшая мягкая рухлядь переделывается в Казани на меха и все почти Киргизския мерлушки закупаются Казанскими и Касимовскими Татарами для приготовления из них тулупов, известных в большой
части России под именем Калмыцких. Хлопчатая бумага с Нижегородской ярманки идет на бумажныя мануфактуры Владимирской и Московской Губерний;
немалое количество пряденой бумаги обращается в Казанскую губернию, где
Татары выделывают из нее пополам с Английскою кумачи и китайку; толстая
бумага расходится по многим Губерниям для светилен. Козий пух и
верблюжью шерсть везут в Москву, где выделывают из последней сукно, которое в большом употреблении у Азиятцев, а из козьяго пуху выделываются
платки, но большая часть онаго вывозится в западную Европу, чрез С. Петербургский порт. Из Киргизскаго армячнаго полотна шьют армяки, а из Киргизских овчин тулупы, которые составляют обыкновенную и дешевую одежду не
только пограничных жителей, но и крестьян Оренбургской и соседственных
Губерний. Кошмы расходятся в пограничных местах для устилания зимой полов, обивки дверей и на многия другия потребности. Баранов, вымениваемых у
Киргизцев, частью бьют в Оренбурге, Троицке, Петропавловске и, особенно, в
Уральске; получаемое от них сало отправляют в Казань, Шадринск и Екатеринбург, где оно скупается и отвозится к портам Архангельскому и С. Петербургскому; частью же отгоняют баранов в Губернии Симбирскую, Казанскую, Нижегородскую и Пермскую. В эти же Губернии, коих жители Татары занимаются по большей части меною с Киргизцами, идут и другия получаемыя от них
произведения и изделия. Сверх того, большое количество скота вымениваемого
у Киргизцев, служит для пропитания пограничных жителей Оренбургской Губернии. Сарачинское пшено привозится в небольшом количестве и употребляется самыми Азиятцами. Цыцварное семя, кроме расхода внутри Государства
225

для аптек, вывозится в Европу, преимущественно чрез С. Петербургский порт.
Камни: бирюза, сердолики и другие идут на Нижегородскую ярманку, где раскупаются на отделку разных вещей, а мелкая бирюза в коре и лапис лазули —
для приготовления краски ультрамарина. (с. 172–173)
Фрукты сухие отвозятся частию на Нижегородскую ярманку, а более
продаются при меновых дворах и в пограничных местах. Русские промышленники вывозят соль с заграничных озер Эбелея и Ургача, которая употребляется
на линейных местах и развозится в некоторые уезды Оренбургской и Тобольской Губерний и Омской Области. Соль, вывозимая Уральскими козаками из
заграничнаго озера Индерь, употребляется ими для собственнаго продовольствия и на соление рыбы и икры. (с. 174)
Отпускная торговля. Чрез Таможни и Заставы Оренбургской и Сибирской линий отпускаются: бумажныя изделия: миткали, коленкоры, нанки, китайки, кисеи, ситцы, платки, демикатоны, кушаки, кумачи, одеяла и плис; шелковыя и полушелковыя: гарнитур, коновать, тафта, бархат, объяр, кушаки,
платки, одеяла, золотыя и мишурныя парчи; шерстяныя изделия: пряденая
шерсть, сукна, армячное полотно, вырабатываемое Уральскими и Ногайскими
Татарами из верблюжьяго пуха, ковры и суконные кафтаны; кожевенныя изделия: юфть, выростковая, опойковая, сафьянная, лосинная и замшеная кожи;
башмаки, детские сапожки, перчатки и седельныя тебеньки; мягкая рухлядь:
котики, выдры, выхухолевые хвосты, лисьи, корсачьи, беличьи, заячьи и рысьи
меха и тулупы; металлы и изделия из оных: чугун в деле, полосное и резное
железо, сталь, медь, олово, шпиаутер, ртуть, Китайское серебро в ямбах, железная и медная проволока, чугунные котлы, самовары, ступки, тазы, подносы, иглы, пуговицы, топоры, ножи, ножницы, фонари, замки, мотыги, сундуки, пр яденое и листовое золото, бить плющатая, золотый и мишурный позумент,
бахрамы и плетенки, фольга, карманные часы и, наконец, золотая и серебряная
монета; стеклянные изделия: зеркала, посуда, пронизки, очки, бисер, посуда
глиняная и фарфоровая; льняныя и пеньковыя изделия: платки, пестредь, тик,
тесьма и холст; деревянныя и костяныя изделия: деревянная посуда, сундуки,
обитые железом, погребцы с прибором, роговыя и костяныя гребни; краски: лазурь, кошениль, сандал в поленьях и толченый, шафран, белилы, киноварь, с урик и орешки чернильные; жизненные припасы: хлеб, мед, сахарный песок, сахар простой и леденец, чай; пряныя коренья: гвоздика, инбирь, корица и перец;
разные товары: масло, табак, воск, квасцы, купорос, скипидар, нефть, нашатырь, жемчуг и др.; скот: бараны, лошади, быки и коровы. (с. 174–175)

226

Сундуки, обитые железом и жестью, доставляются с Пермских заводов и,
сверх того, привозятся Азиятцами с ярманок вместе с товарами, которые укладены в них, и называются оттого сундучными. (с. 175–176)
Из вышеупомянутых товаров главныя статьи отпуска суть: в Бухарию и
Кокант бумажныя и шелковыя изделия, сукна, юфть, железо, медь и металлические изделия, краски, кораллы и корольки; в Хиву отпускаются почти те же товары, но, отчасти, в меньших количествах; в Киргизскую степь: хлеб, юфть,
бумажныя и частию шелковыя изделия, сукна, медь, железо, металлические изделия, мягкая рухлядь, кораллы и корольки; в Китайския владения: юфть, бумажныя изделия и скот, преимущественно бараны. (с. 176)
Провоз товаров из–за границы и за границу. Азиятские товары доставляются обыкновенно караванами, по большей части два раза в год: весною, и
таковые называются зимними, а в половине или исходе лета — летними. Самый
ближайший путь в Россию из средины Азии лежит чрез Хиву, Сарайчик, Ас трахань и потом вверх по Волге до Нижняго Новгорода. Сия дорога, впрочем, не
удобна для больших караванов по причине недостатка воды и притом для безопаснаго следования оных нужно, чтобы Бухарцы и Хивинцы находились в миролюбных сношениях, которыя часто прерываются. Самый дальний путь идет
на Петропавловск, куда по большой части направляются Кокантские караваны
и даже Бухарские, пренебрегая близостью пути в Троицк, когда опасаются гр абежей от Киргизцев или Хивинцев. Если Азиятцы за поздним приходом кар аванов не могут поспеть с товарами на Нижегородскую и Ирбитскую ярманки,
то продают или променивают их Русским купцам при Таможнях, а сии последние развозят их по разным городам Оренбургской и соседственных Губерний и
отправляют в Москву. Если же Азиятцы приходят до ярманок заблаговременно,
то они провозят чрез границу товары свои большей частию сами и прямо с ярманок отправляются с оными в отечество. Но Азиятские товары, привозимые с
караванами из–за заграничных областей Русскими купцами, почти во всяком
случае отправляются по очистке пошлинами прямо на ярманки и в разные города и никому не передаются.
Доставка товаров в караванах производится или на собственных верблюдах работниками торгующих или на верблюдах, нанимаемых у Киргизцев.
Весьма немногие из Азиятцев привозят и отвозят товары на своих вер блюдах.
Большою частию нанимают Киргизских возчиков из тех родов, которые всегда
на лето прикочевывают к пограничным местам, а на зиму удаляются к югу и
которых всегдашния кочевья бывают на пространстве степи, находящейся в
направлении караванных путей. Наем возчиков происходит всегда чрез одного
227

какого–либо Киргизскаго Бия или старшину, которые представляют их для
найма и условия в ценах. Сии старейшины имеют также свою пользу от возки
товаров. Будучи некоторым образом поруками в исправном доставлении товаров и начальниками Киргизских возчиков, они называются Баши (вожаки) и
принимают на себя обязанность предупреждать или отвращать опасности в пути, назначать места для становищ, наблюдать порядок между возчиками, заботиться о целости товаров и отыскивать пропажи. Сии Баши, или вожаки, получают от хозяев товара до трех рублей с каждаго верблюда. (с. 177–178)
Число верблюдов в караванах, выходящих из Средней Азии, бывает различно и зависит более от безопасности пути в Киргизской степи, от скопления
товаров и удачной продажи и размена товаров, купленных в России, равно как
и от других местных обстоятельств. Таким образом, в 1822, 1823 и 1824 годах
по возникшим между владельцами Средней Азии несогласиям торговыя сношения Оренбурга с Бухариею почти совсем прекратились, и не было в приходе
ни одного каравана, а в Троицк в 1823 году вышло чрез Ташкент не более
50 верблюдов. Но при счастливых обстоятельствах в некоторые годы выходило
к Оренбургскому меновому двору из Бухарии и Хивы от 2 000 до 3 000 верблюдов и более… (с. 179)
Из Бухарии до Троицка платят с верблюда от 84 до 98 руб., или от 5 1/3
до 6 1/3 с пуда; из Коканта от 56 до 70 руб. с верблюда или от 5 3/4 до
4 1/2 руб… Из Петропавловска до Коканта и чрез Ташкент до Бухарии плата
составляет от 5 до 6 руб. с пуда, а из Семипалатинска в Китайские города:
Кульджу 5 руб., в Чугучак 3 руб. с пуда. (с. 179–180)
Торговые пути в России:
1. Товары, покупаемые в Москве, привозятся в Оренбург более по большим
дорогам через Владимир, Нижний Новгород и Казань, или по другому направлению чрез Владимир, Муром, Симбирск, Самару и Бузулук; с Нижегородской ярманки чрез Васильсурск, Чебоксары, Свияжск, Лаишев и Бугульму, или чрез Симбирск, Самару и Бузулук, или Волгою до Самары, а оттуда сухопутно чрез Буз улук; из Перми чрез Уральские заводы, Уфу и Стерлитамак. Расстояния
главнейших мест суть следующия: от Москвы на Симбирск 1370 верст, от Нижняго Новгорода чрез Симбирск 929 верст, чрез Казань 1030 верст, от Казани
650 верст, от Перми 800, от Уфы 350 верст. (с. 180)
Приблизительно можно предположить, что к Оренбургской Таможне
приходит ежегодно от 3 до 4 тысяч подвод. Под извоз нанимаются крестьяне
Татары, жители города Самары и Оренбургскаго войска козаки. Сии последние

228

обыкновенно отвозят Азиятские товары на Нижегородскую ярманку и оттуда
возвращаются с товарами, назначенными в отпуск за границу. (с. 181)
2. Товары, покупаемые на Нижегородской ярманке, привозятся в Троицк
Русскими купцами или самими Азиятцами чрез города: Васильсурск, Чебокс ары, Свияжск, Казань, Елабугу и Мензелинск и заводы: Санкинский, Златоустовский и Миязский. С Ирбитской ярманки товары везутся по проселочной
дороге, имеющей направление чрез разныя селения Шадринскаго уезда и город
Челябу… Под извоз товаров с Нижегородской ярманки нанимаются более Татары и Русские извощики из Казанской, а иногда из Симбирской, Нижегородской и Вятской Губерний. Сии извощики, особенно Казанские, ко времени выхода караванов приезжают нарочно в Троицк для своза Азиятских товаров на
Нижегородскую ярманку и оттуда возвращаются с товарами Русскими. (с. 182)
3. Товары, покупаемые на Нижегородской ярманке, отправляются в Петропавловск чрез Казань, Пермь, Екатеринбург и Шадрин большою дорогою и
оттуда чрез селения проселочною; всего пути с небольшим 2 000 верст. С Ирбитской ярманки товары везутся чрез Тюмень и Ялуторовск проселочными дорогами; сей путь составляет 580 верст. (с. 183–184)
4. Товары, отправляемые с Нижегородской ярманки в Семипалатинск,
идут чрез Казань, Ялуторовск, Тюкалинск, Омск и линиею до места почтовыми
дорогами; сей путь составляет до 3 500 верст.
5. Товары, назначаемые в Уральск (по Оренбургской линии), из Москвы
провозятся чрез Симбирск и Самару большою дорогою, а из Нижняго Новгор ода отчасти чрез Сызрань, Симбирск и Самару или Волгою прямо на Самару.
Расстояние Уральска от Москвы почтовым трактом 1 550, обозным 1 200 верст,
от Нижняго Новгорода 900 верст. (с. 184)
6. К Заставам по Сибирской линии мануфактурные товары доставляются
с ярманок Нижегородской и Ирбитской, а металлические и кожевенные, подо бно как в Петропавловск и Семипалатинск, из Пермской Губернии; последние
привозятся частию из Омской Области и Тобольской Губернии. Расстояние полагается: от Нижняго Новгорода до Пресногорьковской Заставы 1 800 верст, до
Николаевской 2 150, до Омской 2 100, до Коряковской 2 500, Усть–
Каменогорской 2 280 и до Бухтармы 2 380 верст; от Ирбити до Пресногорьковской Заставы 500, до Николаевской 650, до Омской 700, до Усть–
Каменогорской 2 280 и до Бухтармы 2 380 верст. (с. 185)
Торгующее сословие. При Таможнях Оренбургской и Сибирской линии
торгуют купцы местные и иногородные, 1, 2 и 3 гильдии из Русских и Татар, а
из иностранцев, не состоящих в гильдии, Бухарцы, поселившиеся в Сибири и
229

пользующиеся правом свободной торговли. Сверх того, Азиятцам, приезжающим в Россию со своими товарами, дозволяется без купеческих свидетельств
торговать в таможенной черте, на меновых дворах и на трех главных ярманках:
Ирбитской, Нижегородской и Коренной.
Мена с Киргизцами производится линейными жителями и козаками и малою частию иногородными купцами.
Общий оборот торговли при всех Таможнях и Заставах по десятилетней
сложности с 1824 по 1834 год представляет следующия средния суммы.
По Оренбургской линии:
При Оренбургской Таможне
Орской Заставе
Илецкой
Уральской
Калмыковской
Гурьевской
Троицкой Таможне
Верхнеуральской Заставе
Звериноголовской
По Сибирской линии:
При Петропавловской Таможне
Пресногорьковской Заставе
Николаевской
Семипалатинской Таможне
Омской Заставе
Усть–Каменогорской
Коряковской
Бухтарминской Таможне

Отпуск
1 325 662
131 227
38 414
114 897
100 378
329 759
1 236 962
13 931
18 789
Отпуск
1 202 486
34 667
42 060
437 651
71 048
66 022
53 389
36 464

Привоз
1 641 256
148 472
72 691
108 364
110 431
375 071
1 862 634
27 414
137 701
Привоз
1 766 973
49 829
49 972
435 270
23 552
20 234
26 253
34 826

(с. 186–187)
Торговля с Китаем
Торг с Китайцами производится чрез учрежденную в Иркутской Губернии Кяхтинскую Таможню и состоящую в ведении ея Цурухайшуевскую Таможенную Заставу. В Троицкой крепости и в Кяхтинской торговой слободе
находятся Заставы, подведомственныя Таможне.

230

Кяхта лежит на берегу реки того же имени, у самой пограничной черты.
Это место, на основании трактата, заключеннаго с Китаем в 1728 году, избрано
для торговли между Русскими и Китайцами. В 90 саженях от Кяхты к югу, на
берегу той же речки, лежит Китайская торговая слобода Май–Май–Чен. Товары
очищаются пошлиною с Российской стороны не в Кяхте, а в Троицкой крепости; равно как с Китайской стороны пошлинная очистка оных производится не
в Май–Май–Чене, а в Калгане.
Торговля Кяхтинская разделяется на оптовую и мелочную. Первая пр инадлежит купцам 1 гильдии, а последняя предоставлена мещанам, разночинцам
и Бурятам. Оптовая торговля не имеет определеннаго времени, а начинается,
смотря по обстоятельствам, в Декабре или Январе и продолжается по Апрель;
мелочная же производится во весь год. (с. 187)
Главные предметы оптовой торговли суть: сукна и камлоты, юфть, козлы и
сафьяны, мягкая рухлядь, льняныя и бумажныя изделия, жесть и медь, железныя
и медныя изделия, бумага писчая, зеркала и стекла зеркальныя, рога изюбревыя
и сайгачьи, струя кабарговая, мука пшеничная, хлеб в зерне. Все сии товары з акупаются главнейше в Москве, на ярманках Нижегородской и Ирбитской; из
числа оных сукна Русския доставляются большей частию с Московских фабрик,
а Польския из Царства Польскаго, камлоты из–за границы, козлы и сафьяны из
Казани, Москвы и С. Петербурга, юфть с разных Сибирских кожевенных заводов…мягкая рухлядь, как–то: белка…и лисицы Русския, Киргизския и Американския, мерлушка Бухарская, Забайкальская и Украинская; выдры и бобры Сибирские, из России, равно как и Американские; куницы, корсаки, норки, рыси,
росомахи, песцы, соболи, горностаи; хорьки и прочий пушный товар, доставляемый для мены из разных мест Сибири; льняныя изделия, как–то: чешуйка в
наибольшем количестве из Губерний Костромской, Ярославской, Владимирской
и Вологодской, также тик и холст; бумажныя изделия: демикатон, коленкор,
нанка, ситец, полуситец с Московских и Владимирских фабрик, а вельвереты и
полубархат частию с Московских и Рижских фабрик, но более промениваются
иностранные; однако сбыт Русских изделий сего рода уже приметно возрастает;
металлы, металлические изделия Уральских и Сибирских заводов, бумага писчая
из Вятской, Пермской и Тобольской Губерний, зеркала и стекла зеркальныя из
Москвы, куда доставляются из Губерний Рязанской, Орловской и других; рога,
струя кабарговая и хлеб — из Сибири. (с. 188–189)
По мелочному торгу промениваются Сибирския произведения: хлеб, масло коровье, скот и всякие жизненные припасы, изюбревые рога, железныя и деревянныя изделия и разные мелкие предметы.
231

Важнейшая статья привоза из Китая есть чай, который за местным расходом в Сибири, отправляется, обыкновенно, на ярманки Ирбитскую и Нижегородскую и в Москву, а оттуда уже развозится по ярманкам и разным городам
России. Кирпичный чай продается в большом количестве Калмыкам и начинает
входить в употребление у Киргизцев. Сверх того вымениваются: бумажныя и
шелковыя изделия, сахар–леденец, шелк, посуда и другие товары, которые в
малом количестве идут в Европейскую Россию и главный сбыт имеют в Сибири. В прежние годы вымен китайки был весьма значителен, но с успехами фабрик бумажных изделий в России требование на оную чрезвычайно уменьшилось. По мелочному торгу Китайцы променивают чай, большею частию кирпичный, сахар–леденец, несколько бумажных и шелковых изделий и разные
мелкие предметы; главный сбыт оных производится в Забайкальском крае между Бурятами и Русскими.
С Российской стороны отправляют торговлю в Кяхте:
1) купцы 1 гильдии;
2) Комиссионеры, уполномоченные от них;
3) купеческие прикащики. (с. 189–190)
Все подданные Китайскаго Государства имеют право торговать в Кяхте; а
пользуются оным почти исключительно жители Губернии Шань–Си. Беспрерывныя сношения с соседственными Монголами доставили им случай познакомиться с Русскими и вступить с ними в торговыя связи. Желая производить
торговыя дела с Русскими без посредства толмачей, они обучаются русско му
языку. На сей конец у них в каждой лавке составляется особый словарь, в котором под Китайскими словами подведены Русския, написанныя по произношению Китайскими буквами. Из сего составилось в Кяхте самое странное и искаженное наречие, на котором объясняются Китайцы с Русскими.
Китайские купцы, торгующие на Кяхте, составляют товарищества, из коих каждое производит торг отдельно. Торговый дом называется фузою, которая
имеет известную фирму, состоящую обыкновенно из имен трех вкладчиков,
коих капитал значительнее прочих. Внесенные деньги делятся на равныя части,
как на акции. В участники фузы принимают и таких людей, которые хотя не
вносят части, но своими знаниями и связями могут быть полезны для торговаго
дома; в таком случае, смотря по оказанным ими услугам, предоставляется им
вместо жалованья часть акции, которая, состоя в общем капитале, приносит им
те же выгоды, какия получаются вкладчиками. Члены товарищества условливаются о времени для расчета прибыли от капитала, которое, обыкновенно, по-

232

лагают чрез пять лет, а самый капитал может быть взят вкладчиком не прежде,
как чрез 10 лет, разве когда торговый дом совершенно разорится. (с. 192)
Ныне Российское Правительство открыло (с 16 Мая с. г. — 1835 г. —
В. Ш.) в Кяхте Училище Китайскаго языка, которое будет содержимо от казны
и торгующаго с Китаем купечества; познание языка избавит от неясностей и з атруднений, встречающихся при мене с Китайцами и будет способствовать ус илению торговых связей. (с. 192)
Memoire sur le commerce des ports de la Nouvelle Russie, de la Moldavie et
de la Valachie, par Jules Hagemeister. 1.vol. — Odessa, 1835.
1. К стран. 83. Город Одесса имеет два парохода, каждый силой в 70 лошадей для каботажнаго плавания по Черному морю; два другие, силою от 80 до
100 лошадей, принадлежащие частной компании, служат для сообщения между
Одессою и Константинополем. (с. 5)
В Одессе находятся морския страховыя компании, из коих одна с капиталом 800 000 руб., а две с капиталом 500 000 руб. каждая; оне принимают на страх
главнейшие каботажные суда, плавающие по Черному и Азовскому морям. Из
всех портов южной России обращаются к сим компаниям для застрахований; но
корабли, отходящие в иностранныя места, редко страхуются в Одессе.
2. К стран. 114. Жители Нахичевани имеют постоянныя сношения с Астраханью и Моздоком, Кизляром, которые суть также Армянския колонии. Из
сих мест получаются: сарачинское пшено, шелк, вино и водка Кизлярская,
сверх того, из Кавказскаго края — тамошния сырыя произведения. (с. 8)
3. К стран. 115. С 1833 года все суда, назначенныя в Азовское море,
должны выдерживать карантин в Керчи, и сие море объявлено практич еским…Состояние Таганрогскаго порта, заставлявшее корабли останавливаться
иногда в 40 верстах от берега, затрудняло карантинный надзор и тем более побуждало отменить оный. Выгоды Таганрогской торговли тридцать лет удерживали грозивший им удар, особенно потому, что чума никогда не проникала в
Азовское море. Корабли, из зараженных мест приходящие и назначенные в Т аганрог, подвергались восьмидневной обсервации в Керчи, но отходившие в
Мариуполь должны были выдерживать там полный карантин. (с. 9)
Иностранные корабли ныне должны выдерживать в Керчи карантин от
14 до 28 дней (смотря по состоянию здравия в Леванте), считая со времени разгрузки; следовательно, срок пребывания их там остается совершенно потерянным,
если, как до сих пор делается, они будут входить в Азовское море, ибо не могут по
прежнему нагружаться во время карантиннаго термина в Таганроге. (с. 10)

233

Иностранные корабли могут совершать 3 и 4 рейса в год, вместо двух, которые они с трудом успевали сделать, отправляясь в Тагарог.
Они выигрывают до трех месяцев в отношении продолжительности навигации, ибо Керченский рейд замерзает позднее Таганрогскаго, и не только
можно будет заготовлять там запасы вовремя, но, отправляя товары на каботажных судах, которых всегда можно найти в готовности и которыя даже легче
нагружать, можно будет продлить отправления из Азовскаго моря до позднейшаго времени года и начинать их гораздо ранее, нежели посредством каботажных судов. (с. 10–11)
…покупатели привозных товаров никогда не будут ходить за товарами в
Керчь. Нет ничего неприятнее для Русскаго купца как ненадежность морской
доставки; но сухопутный привоз поглотил бы весь барыш. Из этого следует, что
привозная торговля может производиться только в Азовских портах, и что по
сей причине таможня никогда не может быть перенесена в Керчь, ибо это з аставило бы купцов платить пошлины вперед за товары, тогда как ныне оныя
платятся в Таганроге обыкновенно только при продаже. (с. 13)
В последние годы хозяева каботажных судов весьма много потеряли от
остановки торговли; но в Турецкую войну они получили большие барыши, и
число судов тогда значительно умножилось. (с. 16)
Для сношений с внутренними Губерниями Керчь имеет два пути: водою
чрез Азовское море и Дон и сухопутно чрез Арабат, Арабатскую стрелку, Генический пролив, соединяющий Азовское море с Сивашем и далее на Молочныя
воды. Арабат отстоит от Керчи в 70 верстах, а стрелка имеет в ширину от 3 до 7
и в длину 107 верст.
…вблизи Керчи имеются два обширныя соляныя озера. Разрешение отправлять из Керчи в Азовское море соль было главным и, можно сказать, единственным основанием здешней торговой промышленности и подвинуло Керчь
несколько вперед. (с. 21)
Вторый предмет здешней промышленности составляет рыбная ловля в
проливе и, в особенности, по Азовским берегам в Черномории. В проливе ловится белуга, осетры, севрюга и сельди, но количество рыбы сей незначительно. (с. 21)
Значительнейший лов рыбы производится в Черномории на Азовском
море. Ловимая там в большом количестве сула и приготовляемая из оной красная икра отправляются в Мингрелию, а частию и за границу, куда посылаются
также в небольших количествах соленая красная рыба и балыки. (с. 19–20)

234

Торговля с Анатолиею составляет принадлежность Феодосии. Она основана на вывозе оттуда Турецких мануфактурных изделий, необходимых для
Крымских жителей, по привычке оных и по дешевизне. Близость Феодосии от
Анатолийских берегов, с одной стороны, а, с другой, от населенной части Кр ыма упрочивают торговлю сию для Феодосийскаго порта, если же и случаются
привозы Анатолийских товаров чрез Керченский порт, то сие происходит по
случайным причинам, которыя не могут утвердить постоянной торговли Керчи
с Анатолиею. (с. 24)
Главный и постоянный привоз из–за границы в Азовское море составляют: Греческия вина, деревянное масло, табак, кофе, свежие и сухие фрукты и,
вообще, известные по здешней торговле под названием бакалея. Товары сии,
частию принадлежащие шкиперам, пассажирам и людям, приезжающим в виде
матросов, частию высылаются заграничными купцами к Таганрогским корреспондентам; немного выписывается Таганрогскими купцами. Товары сии ч астию меняются на произведения наши, частию поручаются Таганрогским ко рреспондентам для постепенной продажи с приемом на счет выручки от оной
наших произведений. На сем основана Таганрогская торговля, по которой может быть более, чем в каком–либо пункте отпуск товаров связан с привозом, за
исключением чрезвычайных или частных случаев. При таком образе торговли
географическое положение Таганрога к областям нашим, производящим отпускные товары и потребляющим привозные, и близость Ростова, складочнаго
пункта сообщения Доном, привлекают в Таганрог иностранцев, которые предпочитают покупку наших товаров в местах ближайших от их происхождения и
там, где скоро и с выгодою могут сбыть привозимые, не взирая на некоторыя
затруднения в плавании. (с. 25–26)
Привозимые в Таганрог товары вообще тяжеловесны, в сосудах громоз дких, подвержены порче и, вообще, малоценны. Посему, они не могут выдержать частых выгрузок, погрузок, перевозок, особенно сухим путем. Из Таганрога расходятся они по частям: по станицам Войска Донскаго, в Черноморию, по
уездам Екатеринославской Губернии левой стороны Днепра, также в Губернию
Воронежскую и восточныя, посредством Дона и, особенно, в Харьков. Они не
рассылаются Таганрогскими купцами, но покупаются на месте приезжающими
в Таганрог. Обширность прилегающих к Таганрогу областей, удобство сообщения с Волгою посредством Дона; недальнее расстояние (400 верст) Харькова,
где сосредоточивается внутренняя торговля южной России, дешевизна сухопутной перевозки весною, летом и осенью на водах дают возможность сбывать
с выгодою привозимые в Таганрог из–за границы товары. Но несмотря на все
235

сии естественныя удобства, сбыт товаров по качеству их бывает затруднителен,
и Правительство, убедясь в том, признало необходимым даровать Таганрогскому купечеству особыя отсрочки в платеже пошлин. Мера сия необходима для
предоставления купечеству облегчения уплачивать пошлины по мере продажи
товаров. (с. 26)
4. К стран. 192. Бывший Директор Кяхтинской Таможни Коллежский
Советник Галяховский сообщил мне (Неболсину — В. Ш.) помещаемое здесь
сведение о самых высоких и самых низких ценах за провоз Российских и иностранных товаров, доставляемых в Кяхту из разных мест России, равно как и за
провоз Китайских товаров, отправляемых туда из Кяхты. (с. 1)
Самыя дорогия цены в провозе товаров бывают от многих причин: или от
постепеннаго доставления их при назначении скорых сроков, или оттого, что на
пути их был неурожай хлеба и сена, или, наконец, оттого, что товары отправляются вокруг Байкала или в позднее весеннее и осеннее время. Высокия цены
за провоз по круго–Байкальской дороге происходит от чрезвычайно гористаго
положения и дурнаго состояния оной. Водяным путем обыкновенно пользуются весною, когда зимний становится затруднительным и когда нужно поспешить доставкою товаров. Это сообщение бывает от Ачинска по р. Чулыму до
Тобольска или же от Томска до Тобольска, а иногда и до Тюмени по рекам Т оми, Оби, Иртышу, Тоболу и Туре. (с. 3)

Неболсин Г. П. Статистические записки
о внешней торговле. Ч. 2. — 1835. — 283 с.
Во второй части монографии Г. П. Неболсина даётся развёрнутая характеристика ассортимента и объёмов торговли Российской империи с сопредельными странами Востока. Опираясь на данные официальной статистики, автор рассматривает динамику российско–восточных торговых связей, вскрывает причины роста и, напротив, падения торговых объёмов с
конкретными странами в определённые годы и периоды. Ниже приведены и звлечения из 2–й части монографии, касающиеся торговых связей России с сопредельными странами Востока. Здесь же помещены данные о волжско–
каспийском рыболовстве и его значении во внешней торговле.
Одесский порт, не имея соперничества на юге, занимает важное место в
морской торговле России… В скором времени все торгующия Государства обратили внимание на сей как бы волшебною силою возникший город, который
не замедлил поглотить торговлю всех соседственных портов: Херсона, Никола236

ева и Очакова. Одесса уже в первые годы по основании своем является важным
торговым местом. В 1795 году привоз и отпуск товаров в оной простирались на
68 000 руб., в следующем году на 172 000 руб., а на третий год до 200 800 руб.,
между тем, как общий оборот привозной и отпускной торговли упал со времени
открытия Одесскаго порта: в Херсоне от 147 000 руб. (в 1793 г.) до 35 000 руб.
(в 1797 г.), в Николаеве от 106 000 руб. (в 1793 г.) до 37 000 руб. (в 1797 г.) и в
Очакове от 453 000 руб. (в 1793 г.) до 72 000 руб. (в 1797 г.). Правительство,
видя столь быстрое возрастание Одесской торговли, старалось споспешествовать оному разными пожертвованиями и льготами, и бедная Татарская деревня,
состоявшая в 1792 году из нескольких хижин, обратилась в богатый торговый
город, куда начали стекаться произведения южной России. (с. 12–13)
Торговля сего порта…стала год от года возрастать, чему кроме поощр ений Правительства, содействовали чрезвычайныя потребности в хлебе, который
всегда был главнейшею статьею отпуска из Одессы… В 1816 и 1817 годах отпуск хлеба отсюда достиг высочайшей степени по чрезвычайному недостатку
онаго в Западной Европе… От чрезвычайнаго распространения хлебопашества
в южной России и прекращения сильных требований на хлеб за границу, тамошние сельские хозяева ощутили значительное уменьшение в своих доходах.
Это заставило их взыскивать способы вознаградить таковой ущерб и обратить
внимание на скотоводство, коему благоприятствуют тучныя пастбища, столь
обширныя в Новороссийском крае. Оно обогатило Одесскую торговлю новыми
статьями: салом, кожами и шерстью. Вывоз оных начал быстро увеличиваться.
Усиление скотоводства не повредило хлебопашеству, и при возникающих требованиях на хлеб Одесса не перестает быть одним из главных пунктов, куда
оныя преимущественно обращаются; ибо нигде нельзя достать его дешевле, как
в Черноморских портах наших. Таким образом, Одесса удержалась от упадка,
коим грозил ей переворот в хлебной торговле, и до сих пор она занимает первое
место после С. Петербурга и Риги между портами Российскаго Государства.
(с. 14–15)
Таганрог принадлежит к главнейшим портам России по своему благоприятному местоположению для внутренней торговли, ибо реки Дон и Волга о ткрывают сему порту удобное сообщение со средними и восточными Губерниями. В этом отношении он превосходит все Черноморские и Азовские порты, и
только затруднительность плавания и отдаленность Азовскаго моря препятствуют ему первенствовать между ими во внешних торговых оборотах… Со
времени присоединения Крыма Таганрогская торговля стала приметно возрастать, благоприятствуемая льготами в таможенных пошлинах, выгодами, предоставленными Русским произведениям и кораблям в Турции, и поощрительными
237

мерами России в пользу судоходства и торговли иностранных Государств. В
1782 году прибыло в Таганрог 58 кораблей, в 1785 г. — 96, в 1794 г. — 126. В
1773–1777 гг. общий оборот привозной и отпускной торговли простирался до
390 000 руб., а в 1793–1797 гг. возвысился до 857 000 руб. В исходе XVIII столетия Таганрог, несмотря на отдаленное положение свое в северо –восточном
углу Азовскаго моря и пятнадцатилетнее соперничество Крымских портов, был
важнейшим портом на юге; за ним следовали Евпатория, Очаков, Одесса, Феодосия, Херсон и т.д. Это легко объясняется удобствами водянаго сообщения
Таганрога с богатейшими областями России посредством Дона, Донца, Оки,
Волги и побочных рек. (с. 16–17)
К Таганрогскому порту товаров привезено в 1823 г. на 4 151 393 руб., в
1832 г. — на 9 075 593 руб., отпущено в 1823 г. на 7 023 205 руб., в 1832 г. — на
10 736 863 руб. (с. 18)
Своею судьбою в Российской торговле Таганрог несколько сходствует с
Архангельском; ибо подобным же образом должен был уступить первенство
южному С. Петербургу — Одессе. (с. 39)
Чай привозится из Китая чрез Кяхту и оттуда посредством Нижегородской и Ирбитской ярманок и чрез Москву расходится по всему Государству.
Потребление чая в России возросло в значительнейшей пропорции в сравнении
онаго с кофе. Чая привезено:
ежегодно
В 1800–1814 гг. — 67 164 пуд.
1814–1824 гг. — 113 494 пуд.
1824–1834 гг. — 152 870 пуд.
Табак привозится главнейшее к портам: С. Петербургскому, Рижскому и
Одесскому, в оба первые преимущественно из Ганзейских городов и Голландии, а в последний — из Турции.
По недостаточному разведению Американскаго табака и по несовершенству выделки, особенно нюхательнаго, потребление иностраннаго табаку значительно увеличилось:
ежегодно
В 1800–1814 гг. –– 21 032 пуд.
1814–1824 гг.— 34 768 пуд.
1824–1834 гг. –– 65 482 руб.
(с. 232–233)

238

Краски привозятся в наибольшем количестве к С. Петербургскому порту,
оттуда расходятся чрез Москву и Нижегородскую ярманку во все мануфактурныя Губернии; привоз к Рижскому и Одесскому портам и по сухопутной границе гораздо маловажнее. Потребление сих материалов по мере распространения
мануфактур и фабрик чрезвычайно увеличилось, особенно в сравнении первыми годами нынешняго столетия.
Привозилось ежегодно:
1800–1814
Индиго
9 261
Кошенили
1 006
Крапа
23 443
Дерева для крашения 149 814
Красок разных
379 069

1814–1824
15 448
1 276
38 872
166 479
1 205 220

1824–1834
20 867 пуд.
3 080 пуд.
55 227 пуд.
357 750 пуд.
1 906 238 пуд.

Здесь должно заметить, что в десятилетие с 1800–1814 г. действительное
потребление колониальных красок было гораздо менее; ибо по случаю континентальной системы многия Государства снабжались оными из России чрез сухопутную границу ея.
Привезено:
Индиго
Сандала

1810
3 914
116 633

1811
16 682
555 977

1812
8 013 пуд.
537 712 пуд.

(с. 233–234)
Шелк привозится главнейше чрез Радзивилов (Италианский) из Австрии;
к Одесскому порту (Греческий и Прусский) из Турции и к С.–Петербургскому
порту из Германии; несколько меньшее количество доставляется к Астраханскому порту из Персии. Привоз шелка не увеличился в такой же значительно й
пропорции, как многих других сырых материалов, хотя достоверно, что в последние годы шелковыя мануфактуры (преимущественно в Московской Губернии) весьма распространились; но причина таковой разности заключается в
усилившемся потреблении Закавказскаго шелка для средних и низких изделий.
Привезено ежегодно:
В 1800–1814 гг. –– 12 295 пуд.
1814–1824 гг. –– 13 766 пуд.
1824–1834 гг. –– 13 035 пуд.
(с. 234–235)
239

Бумага хлопчатая привозится наиболее к портам: С. Петербургскому
(Американская) из Великобритании, Франции, Америки и Ганзейских городов,
также к Одесскому из Турции и Египта; количество хлопчатой бумаги, привозимой в Астрахань (Персидская), в Оренбург и Троицк (Бухарская и Хивинская) маловажнее. Замечательно, что в последнее десятилетие привоз сего материала весьма увеличился; это доказывает, что бумагопрядение в России
начинает распространяться.
Привезено ежегодно:
1793–1795 гг. — 9 616 пуд.
1800–1814 гг. — 50 615 пуд.
1814–1824 гг. — 55 113 пуд.
1824–1834 гг. — 100 266 пуд.
Умножение привоза хлопчатой бумаги содействовал также распространившийся обычай употреблять вместо меха [хлопок] для одежды, что имело
ощутительное влияние на упадок сбыта и цене мягкой рухляди. (с. 235–236)
Бумага пряденая привозится в наибольшем количестве к портам: С. Петербургскому из Великобритании, белая и крашеная, а частию из Германии
чрез Ганзейские города – преимущественно крашеная; к Одесскому — белая и
крашеная из Турции; в Астрахань привозится немаловажное количество белой
бумаги из Персии, Бухарии и Хивы, два последния Азиятския владения доставляют сей товар также в Оренбург, Троицк и Петропавловск. При быстром возрастании выделки бумажных изделий в России привоз иностранной пряжи
чрезвычайно усилился в последнее десятилетие.
Привезено ежегодно:
В 1800–1814 гг. — 73 558 пуд.
1814–1824 гг. — 197 645 пуд.
1824–1834 гг. — 446 791 пуд.
Значительные успехи нашего бумажнаго производства возбуждают справедливое сетование о том, что по недостатку собственных бумагопрядилен мы
должны заимствовать из Англии огромныя количества бумажной пряжи… Это
достаточно убеждает в необходимости завести собственныя бумагопрядильни
для ткания миткалей и коленкоров; ныне считается у нас до 16 больших и мелких заведений, на коих вырабатывается около 50 000 пудов пряжи, количество,
составляющее только 20 часть годового потребления. Между тем, весьма немногия отрасли мануфактурной промышленности представляют у нас поприще
столь обширное для предприимчиваго капиталиста, как прядение бумаги… Не240

смотря на то, бумагопрядение укореняется в России весьма медленно, и мы, потребляя или, вернее сказать, истребляя ежегодно огромныя количества Английской пряжи, не заботимся о том, чтобы удержать в Государстве работную плату
за выделку оной… Кроме того, мы можем получать и получаем хлопчатую бумагу из Египта, Турции, Персии, Бухарии и Хивы, равным образом наши Закавказския области со временем могут доставлять большия количества оной для
наших бумагопрядилен. (с. 237–238)
Однако если мы при дешевизне у нас работной платы и удобствах к получению хлопчатой бумаги не из одной Америки, но также из соседственной
Азии достигнем хотя до того, что сократим привоз иностранной пряжи только
одною четвертью, то около 10 миллионов (рублей — В. Ш.) останутся в Государстве в пользу нашей промышленности. (с. 239)
Бумажныя изделия привозятся главнейше к портам: С. Петербургскому и
Одесскому, в первый наиболее из Великобритании и частию из Германии, а в
последний сверх того из Турции, откуда, впрочем, главной привоз оных бывает
в Крымские порты. По Азиятской торговле бумажныя изделия доставляются из
Персии, Бухарии и Хивы в Астрахань, Оренбург, Троицк и Петропавловск;
также из Китая чрез Кяхту и Семипалатинск.
Потребление иностранных изделий сего рода уменьшилось в последнее
десятилетие, ибо бумажныя мануфактуры России значительно распространили
свое производство, так что не только удовлетворяют внутренней потребности
во многих изделиях, но и отпускают не маловажное количество оных в Азию.
Бумажных изделий привозилось в год:
В 1793—1795 гг. — на 2 606 900 руб.
1800—1814 гг. — 5 073 418 руб.
1814—1824 гг. — 13 631 011 руб.
1824—1834 гг. — 11 459 429 руб.
Из них главнейше привозятся кембрик, кисея и кисейные платки, тюль,
чулки, принтерсы, пике и др. (с. 239–240)
В некоторых шелковых изделиях Русские фабриканты мало уступают
иностранным; однако еще во многом оне должны усовершенствоваться, если
две или три фабрики сделали большие успехи, то сто других весьма далеки от
оных. Даже в лучших материях ткань бывает неровная и полосами, краски не
самыя прочныя, материя морщится от неровности основы или от неровнаго
шелка, а, может быть, и от нерадивости ткача; аппретура вообще несовершенна,
в узорах приметно рабское подражание иностранным по неимению у нас орнаментных живописцев. (с. 240–241)
241

Кроме обширнаго внутренняго потребления, которое, конечно, весьма усилилось бы, лишь только полотна наши сравнялись бы с иностранными, мы имеем
Азиятские рынки, куда спрашиваются полотна хорошия, но не дорогия; можем
отпускать их в Европу и даже в Америку, куда Голландцы, Ирландцы и Немцы
вывозят своих полотен на многия миллионы; изделия наши должны, без сомнения, обойтись дешевле и потому могут выдержать это совместничество. (с. 244)
Ныне, кажется, не нужно доказывать необходимость и возможность распространения мануфактур и фабрик в России; успехи, совершенные многими
отраслями их, служат достаточным тому свидетельством; но сии успехи приобретены под влиянием тарифных запрещений и высоких пошлин; ибо без этой
опоры наши мануфактуры и фабрики никогда не могли бы выдерживать соперничество иностранной промышленности, которая с помощью вековых поощрений достигла высшей степени превосходства. (с. 245)
Тариф Азиятский общий с 1819 г., а Кяхтинский с 1800 г. не подвергался
почти никаким переменам, исключая введения новой торговой системы в З акавказье с 1831 г. Положение и свойство Азиятской торговли требуют сколько
возможно избегать частых перемен, особенно ограничений пошлинами и
надзором; напротив того, необходимо предоставлять торгующим на границе
наибольшую свободу, хотя бы казна и терпела от сего некоторый ущерб в д оходах; это пожертвование вознаграждается важнейшими выгодами, которыя
государственное богатство приобретает чрез Азиятскую торговлю, ибо успехи
оной необходимы для процветания многих отраслей мануфактурной промышленности в России. (с. 247–248)
В последнее десятилетие Тариф, сохраняя дух и единство начал, служивших ему основанием, подвергался, как мы видим, разным переменам, но как
целью их по большой части было облегчение отпускной торговли или ограничение иностраннаго совместничества, то промышленность отечественная не
могла пострадать от сих перемен. Притом она сама необходимо должна изменяться чрез действие Тарифа, охраняющаго ея выгоды, а с изменением хода
промышленности Тариф не может оставаться в прежнем виде, ибо он приносит
истинную пользу тем более, чем вернее выражает нужды и способы промышленности. Но вообще, частые перемены Тарифа производят расстройство в то рговле и должны быть сколько возможно устраняемы. (с. 248–249)
Итак, внешняя торговля служит источником финансов не в одной России,
где она составляет одну из важнейших отраслей Государственнаго дохода. (с. 249)
**Таможенный доход поступает главнейше от Европейской торговли, а
по Азиятской около седьмой части общей суммы дохода. По пятилетней сло жности, с 1830 по 1834 год включительно, в Азиятских Таможнях и Заставах с о242

биралось пошлин с небольшим 9 миллионов в год, в том числе по одной Кяхтинской Таможне 8 1/2 миллионов; из сего видно, сколь маловажен доход в
прочих 19 таможнях и Заставах. (с. 251)
В последнее десятилетие не проходило почти ни одного года, в который
бы не было стечения различных обстоятельств, прекращавших торговлю в разных краях Империи, а именно:
В 1826 и 1827 годах война с Турциею остановила торговлю на Черном и
Азовском морях и в Бессарабии.
В 1829, 1830 и 1831 годах свирепствовала холера в разных местах Империи и останавливала торговлю, как внутреннюю, так и внешнюю.
Наконец, в 1833 году неурожай во многих Губерниях прекратил отпуск
хлеба за границу и уменьшил требование на иностранные товары.
Из предыдущих показаний видно:
1) что в последнее десятилетие внешняя торговля по привозу и отпуску
усилилась почти на 430 миллионов;
2) что привоз значительно увеличился в таких предметах, которые необходимы для мануфактур и фабрик, за исключением шелка, потому что начали
употреблять более Закавказскаго;
3) что отпуск главных произведений земледелия и скотоводства увеличился, кроме пеньки, которой более расходится внутри государства от усилившейся выделки канатов и веревок;
4) что несмотря на соперничество многих Государств в Европе и Америке,
несмотря на стесненное положение нашей промышленности и торговли с Азиею в
последнее пятилетие по случаю холеры, и, наконец, несмотря на совершенное
пресечение торговли с Царством Польским в 1831 году, отпуск обработанных товаров представляет весьма малую разность против предшествовавшаго периода.
Нет сомнения, что при обстоятельствах более благоприятных, сей отпуск возвысился бы значительно, ибо уже с 1832 года заметно приращение онаго, а именно: в
сем году обработанных товаров отпущено на 23 617 852 руб., а в 1833 году — на
25 088 051 руб. При сем должно заметить, что в означенных суммах показаны одни Российския изделия, за исключением транзитных, тогда как по Видам Торговли прежняго времени в ценности отпуска обработанных товаров (в Азию) заключались весьма малою частию Российския изделия;
5) что таможенный доход почти удвоился от благоразумнаго соглашения
таможенной системы с тарифною и строгаго охранения границы новоустроенною Таможенною стражею. Умножение таможенных сборов было следствием
усилившегося привоза товаров, не менее как и строжайшаго наблюдения за
контрабандою. (с. 253)
243

Неболсин Г. П. Статистическое обозрение внешней торговли
России. — СПб. : в Тип. Департамента внешней торговли,
1850. — В 2–х ч. — Ч. 1. — 409 с.
«Статистическое обозрение внешней торговли России» — ещё одна исключительно важная работа Г. П. Неболсина по истории внешней торговли
Российской империи. Служба в Министерстве финансов давала возможность
Григорию Павловичу иметь доступ ко всем статистическим материалам по
внешней торговле империи. Как мы уже отмечали выше, эти данные стекались в Министерство финансов со всех российских таможен как отчёты а дминистраций таможенных округов, поступали как аналитические записки
местных чиновников, официальные отчёты российских консулов, доклады губернаторов, офицеров, «записки» разведчиков, записи рассказов торговцев
и т.д. Однако эти данные были неполными. Они, в частности, не учитывали
объёмы контрабандного экспорта и импорта. Да и в официальные отчёты с
мест проникали досадные ошибки, которые потом переходили и в госуда рственные, в том числе сводные, годовые отчёты по внешней торговле. Не избежал этого недостатка и труд Г. П. Неболсина. Тем не менее, ценность
этой статистически богатой работы не становится меньше.
По Азиатской границе привозится в Россию соль Русскими промышленниками из озер, находящихся в Киргизских степях; она расходится по Сибирской и Оренбургской линиям и в соседственном крае. Средний привоз соли из
степных озер составляет в 1837–1841 г. 139 911 пуд., а в 1842–1846 г.
139 098 пуд. Эта соль обложена пошлиною в 18 коп. сер. с пуда.
Для ограждения Астраханского соляного промысла от подрыва иностранною солью, пошлина с нея увеличена Высочайшим указом 25 марта
1838 года, от 10 до 20 коп. сер. с пуда. (с. 212)
Заграничный отпуск соли из России весьма незначителен. В прежние годы немаловажное количество соли вывозилось из Крымских портов в северный
край Азиятской Турции, именно в Анатолию; но высокая цена Крымской озерной соли, в сравнении с морскою солью, добываемою близ Смирны, и привозимая из Италии, была причиною постепенного уменьшения сбыта Крымской соли, так, что ея привоз туда почти совсем прекратился, вывоз соли из Каспийских портов в Персию также уменьшился с тех пор, как Трухменцы начали
добывать каменную соль на острове Челекен и полуострове Дарше: тамошняя
соль обходится гораздо дешевле Русской и от того последняя требуется меньше… (с. 212)
244

По нынешнему тарифу отпуск соли дозволен без пошлины, кроме Крымской, с которой взимается таможенной пошлины по 1 1/2 коп. сер. с пуда (с. 213)
…в нашей Азиятской торговле скот получается большею частью из Киргизских степей чрез Оренбургскую и Сибирскую линии, а прогон его чрез З акавказскую границу, равно как сбыт в Киргизской степи и в Китай — незначителен… Скотоводство у Киргиз–Кайсаков, как вообще у всех кочующих народов, есть единственный источник богатства их. Многочисленнейшие стада
состоят из баранов и овец, которыя снабжают теплою одеждою, служат вместо
денег для определения цены вещам и составляют главный предмет торговли
Киргизов… (с. 215–216)
Вымен Ордынского скота производится по Оренбургской и Сибирской
линиям, в особых для того устроенных меновых дворах. Кроме скота, распр одаваемого в пограничном крае, большия стада прогоняются в губернии: Казанскую, Нижегородскую и Симбирскую, и значительное количество баранов идет
на убой в Уральск, Троицк и Петропавловск для вытопки сала. Из этих мест баранье сало свозится в Казань, Шадринск и Екатеринбург для продажи и отправления к С. Петербургскому порту, а здесь оно поступает в заграничный отпуск.
Киргизы выменивают на скот: муку, табак, юфть, железо, разныя металлическия изделия, бумажныя ткани, сукна, парчи, шелковыя материи, позументы, зеркала, пуговицы, бусы, ленты и разныя другия мелочи. Для менового то рга они прикочевывают к линии целыми аулами, или, так сказать, подвижными
селениями и останавливаются в местах, где есть вода или корм для скота. Отправляясь на меновой двор, они не всегда и не вдруг берут из своих аулов на
мену и не всегда променивают весь товар свой в один раз: обыкновенно, в первые дни они стараются друг от друга узнать цены Русских товаров и выдержать
цену на свои. На меновом дворе они или ожидают покупщиков на площади или
ходят по лавкам, приторговываясь к вещам, какия им нужны или придутся по
вкусу. Русские торговцы объясняются с Киргизами на их языке. Ознакомившись с их свойствами и привычками, они доставляют им все, что принадлежит
к потребностям их степного быта и хозяйства. Киргизы охотно покупают вс якия изделия низкой и средней руки и променивают свой скот на Русские товары
вообще за бесценок.
Успешное развитие этой торговли доказывается значительным приращением вымена скота в течение последних 25–ти лет. По объявленным ценам пригон скота на Оренбургскую и Сибирскую линии простирался на следующия
средния суммы по пятилетним сложностям:

245

В 1822–1826 году на — 416 630 руб.
1827–1831 — 545 907 руб.
1832–1836 — 893 233 руб.
1837–1841 — 860 022 руб.
1842–1846 — 1 019 140 руб.
Пригон Ордынскаго скота, почти постоянно возрастая в каждое пятилетие, увеличился в последний период против перваго около 145 %. (с. 217)
Каспийские промыслы, важнейшие в России по значительному добыванию рыбы, икры и клея, снабжают внутренние рынки огромным количеством
разных родов рыбы, которая в иностранныя земли не требуется, а икра и рыбий
клей за удовлетворением внутреннего потребления поступают в заграничный
отпуск преимущественно с этих промыслов. (с. 253)
О количестве улова рыбы на Каспийском море и впадающих в него реках
нет полных, достоверных сведений: частные промышленники скрывают свои
доходы, а по отчетам об одних казенных промыслах нельзя иметь настоящаго
понятия о важности Каспийского рыболовства. Промышленники замечают, что
по всему протяжению морского берега, рыба ныне менее изобильна, чем в
прежния времена: если действительно количество рыбы в Каспийском море
уменьшилось, то нельзя приписать это ничему другому, как чрезмерно усиленному лову и в особенности гибельному истреблению мелкой рыбы для топки
жира. Цены на рыбный товар в течение последних двадцати лет приметно возвысились; но это могло произойти от естественных причин и без уменьшения
количества рыбы в Каспийском море… Усилившееся требование на рыбный
товар привлекло к этой промышленности капиталистов и возвысило откупныя
суммы рыболовных вод, следствием чего было возвышение цен на этот товар,
тем более, что с развитием промыслов увеличились расходы на рыболовныя з аведения. По чрезвычайному приращению стоимости откупных вод, содержатели их должны были усилить там добывание рыбы и от того естественно уменьшились частные уловы. Между тем, как на цены рыбнаго товара в двадцать лет
прибавилось не более 50 процентов, откупная сумма за некоторые воды в д есять лет учетверилась. Такое несоразмерное возвышение откупных сумм в
сравнении с ценами рыбнаго товара может быть вознаграждено только
изобильнейшим уловом. Одно это обстоятельство уже предоставляет достато чный повод сомневаться в действительном уменьшении рыбы.
Кроме значительного рыболовства у наших Каспийских берегов, рыбныя
ловли в южной части, на Персидских берегах и около восточнаго Трухменскаго
берега, доставляют большое количество рыбы. По изобилию ея в этом крае она
246

приобретается очень дешево, и промышленники часто кидают пойманную рыбу
в море, вынув из нея икру, вязигу и клей. (с. 259) Рыбу солят там Бакинскою
солью, которая обходится дешевле Астраханской, но по своей нечистоте портит
рыбный товар. Порча его еще увеличивается от сильных жаров на южном бер егу Каспийскаго моря и от дальняго провоза из Гиляни до Астрахани…
По этой причине рыба и икра, привозимыя из Персии, ценятся ниже Астраханской. (с. 260)
Принимая в соображение возвышение цен и постоянно усиливающийся
сбыт рыбнаго товара наших Каспийских промыслов, отнюдь нельзя опасаться
большаго для них подрыва от Персидских ловлей: напротив того, желательно,
чтобы рыболовство у берегов Персии приобрело в руках наших промышленников
значительное развитие: оно может отвратить дороговизну рыбнаго товара, тягостную для многочисленнаго класса потребителей его внутри России. (с. 260)
Рыбный товар, привозимый от Персидских и Трухменских берегов, подлежит в Астрахани платежу пятипроцентной пошлины с цены, по расценке,
ниже которой запрещено принимать объявления в Астраханской таможне. Т акая расценка введена с 1836 г. (с. 260–261)
Доставляемыя с Персидских и Трухменских промыслов рыбные товары
присоединяются в Астрахани к произведениям Эмбенских, Астраханских и
Сальянских промыслов. Из Астрахани отправляют рыбу на продажу в Саратов,
Казань и на Нижегородскую ярмарку, а из этих мест она расходится по разным
губерниям и в обе столицы; сверх того зимним путем доставляют рыбу из Астрахани прямо в Москву и С. Петербург. (с. 261)
Икра вывозится из России двух видов: черная (осетровая, белужья и
проч.) и красная (судачья); первою снабжают преимущественно Каспийские
промыслы, а последняя получается с Азовских и Дунайских; та и другая отпускается наиболее из наших южных портов. Таганрогские греки и Нахичеванские
Армяне покупают черную икру в Астрахани, откуда она доставляется обыкновенно по Волге и Дону к Ростову для отправления в Таганрог и частью в Одессу. Эта икра требуется в Грецию, Турцию, Италию и др. м. и ценится почти
вдесятеро дороже красной икры, продаваемой наиболее в Леванте, где употребляют ее в пищу вареною. (с. 261)
Вывоз икры из южных портов в оба десятилетия составляют 90 % всего
отпуска и в последний период отпущено на 24 % более, нежели в первый…
Итак весь отпуск этих продуктов (рыбы, икры, клея — В. Ш.) простирался на
932 127 руб. сер., в том числе рыбьяго клея с Каспийских промыслов на 64 %,
икры с Каспийских, Азовских и Черноморских промыслов на 27 % и рыбы Чер247

номорской и Азовской на 7 %. С Балтийских промыслов рыба отпускается на
ничтожную сумму, а Беломорские промыслы вовсе не участвуют в заграничном
сбыте рыбнаго товара. (с. 263)
Для поддержания этой отрасли торговли, желательно, чтобы усилилось рыболовство у Персидских берегов Каспийскаго моря: изобильный лов там рыбы, из
которой добываются икра и рыбий клей, может отвратить их дороговизну и увеличить средства нашей торговли к заграничному сбыту этих продуктов. (с. 264)
По Закавказскому тарифу привоз рафинированнаго сахара в Черноморские порты Закавказья дозволен с пошлиною в 3 руб. сер. с пуда… В Сибирь
доставляется сахар С. Петербургских и других заводов с Ирбитской и Нижегородской ярмарок, и сверх того от Китайцев выменивается сахар–леденец, потребление котораго вследствие дороговизны рафинированнаго сахара приметно
увеличивается в этом крае… Привоз этого товара увеличился в последний период против перваго на 73 %. (с. 332–333)
Из России вывозится небольшое количество рафинированнаго сахара почти исключительно в Среднюю Азию. Приращение сбыта этого товара в нашей
Азиятской торговле препятствует его дороговизна, происходящая частью от
провозных расходов, частью от высокой таможенной пошлины, платимой за
сахар–сырец… Из 4 857 пуд., составлявших годичный отпуск с 1842 по 1846 г.,
отпущено чрез наши Азиятския таможни 4 656 пуд., по объявленным ценам на
51 249 руб. сер. или 11 руб. сер. за пуд. (с. 333)
Меновой торг между Русскими купцами и Китайцами составляет ныне
одну из важнейших отраслей внешней торговли России. Развитие этого торга
началось с XVIII столетия и значительно усилилось с приращением вымена чаев. Из Русских произведений мягкая рухлядь была первоначально главною статьею отпуска в Китай, а из мануфактурных товаров променивались преимущественно иностранныя сукна. На прекращение транзита Прусских сукон в 1823 г.
их место заступили Польския, и до тридцатых годов промен этих сукон быстро
возрастал. Устранение совместничества их с Русскими сукнами в Кяхтинской
торговле поощрило сбыт последних до такой степени, что ныне они занимают
первое место между товарами, промениваемыми Китайцам. Кроме сукон о тпускаются в Китай и другия изделия Русских фабрик, как–то: из шерстяных,
преимущественно драдедам, меринос; из бумажных, вельвереты или плисы,
нанка; льняные: чешуйка, тик, холст; кожевенные: юфть, козлы и сафьян и частью металлические изделия. Все эти товары промениваются почти исключительно на чай… Из Китайских произведений, кроме чая, сбываются в России
весьма немногие предметы: значительный вымен китайки, которая некогда бы248

ла у нас в большом употреблении, давно уже прекратился, а поддерживается
только привоз некоторых шелковых и бумажных изделий, сахара–леденца,
шелка и других предметов в маловажных количествах. (с. 336–337)
По объявленным ценам, привезено чаев и других товаров из Китая с 1841
по 1846 г. в сложности круглым числом на 40 миллионов руб. сер., в том числе
одного чая слишком на 38 миллионов, а прочих товаров только на 2 милл. Итак,
ценность чаев составляла 95 % всего привоза. (с. 337)
Чай есть главнейший продукт, которым Китайцы платят за необходимые
им иностранныя произведения. С умножением в Китай потребности в наших
товарах усилился привоз чаев в Кяхту. Китайцы доставляют их туда не по заказам Русских купцов, не для продажи за наличныя деньги, но для промена на товары; следовательно, привоз чая не представлял бы постояннаго приращения,
если бы они не находили успешнаго сбыта для вымениваемых ими товаров.
Русские купцы, пользуясь выгодами от продажи чая при возраставшем употреблении его в России, стали увеличивать заготовку товаров, требуемых К итайцами, и, таким образом, эта торговля постепенно достигла обширнаго развития так, что вывоз товаров из России в Китай почти вдвое более отпуска их во
все другия Азиятския владения. (с. 338)
В общем итоге товаров, промененных в Кяхте на чаи с 1841 по 1846 г.
включительно, фабричныя и заводския изделия составляли 70 %, мягкая рухлядь — 21 %, а прочие товары — 9 %. Весь вывоз изделий Русских фабрик по
Европейской и Азиятской торговле простирался в это шестилетие на 63 045 597
руб. (средняя сумма 10 507 600 руб. в год), в том числе отпуск их чрез Кяхту в
Китай составлял 43 %.
В то же время мягкой рухляди (Русской) вывезено в Европу и в Азию на
13 638 285 руб. (средняя сумма 2 273 047 руб.), а чрез Кяхту в Китай около
62 % всего отпуска. Эти данные показывают важность нашего Кяхтинскаго
торга для сбыта в промен на чай таких произведений, которыя не находят себе
достаточнаго истока в других странах. Торговля наша с Китаем способствовала
развитию многих отраслей внутренней промышленности, оживила коммерческую деятельность и промыслы в Сибири, и открыла казне важный источник
дохода. Столь выгодные для государства результаты были следствием успехов
потребления чая, которое в России значительно распространилось с начала нынешняго столетия. (с. 338–339)
В новейшее время усилился привоз чаев также в Семипалатинск из Китая
чрез Чжунгарию. Чаи, доставляемые в Семипалатинск, получаются с караванами из Китайских городов: Чугучака и Кульджи (в Чжунгарии), куда привозится
249

чай из южных провинций Китая, где находятся чайныя плантации. Из тех же
мест доставляются чаи и в Кяхту. (с. 351)
Маймачин. Китайская торговая слобода служит местопребыванием Китайцев, торгующих с Русскими в Кяхте. Китайские купцы съезжаются в Маймачин только на три или четыре месяца и по окончании расторжки уезжают в
Калган или в другие Китайские города, а в Маймачин оставляют своих прикащиков. Из хозяев больших магазинов немногие ездят в Кяхту; туда отправляются большою частью товарищи или компанионы, которые сложились для торга частями капиталов или получают в вознаграждение условленную часть из
выручки и оттого стараются о выгодах своего торгового дома точно также, как
бы производили дела на собственный капитал. (с. 353)
По трактату, заключенному между Россиею и Китаем 21 октября 1727 года, торговая слобода Кяхта, в 120 саженях от Маймачина, назначена сборным
местом Русских купцов, торгующих с Китайцами. По особым правилам для
Кяхтинскаго торга постановленным вся торговля производится здесь меною товаров и строжайше воспрещено покупать или продавать их на деньги, также давать Китайцам или брать от них товары в долг… В Кяхтинской торговой слободе, подобно как и в Маймачине, товары не подвергаются никаким сборам, а
для платежа таможенных пошлин вывозятся в Троицкосавск, где находится
Кяхтинская таможня. Этот пограничный город лежит в 3 1/2 верстах от Кяхты.
(с. 353–353)
Оптовая мена с Китайцами производится почти в продолжении всего года, но усиливается преимущественно в декабре, январе, феврале и марте, а также в августе и сентябре, когда чаи приходят в Маймачин. Главная расторжка
продолжается не более одного или двух месяцев, а иногда успешно оканчивается в две недели. (с. 353)
Пред расторжкою ежегодно составляется «положение» (подписываемое
всем купечеством, торгующим в Кяхте), в котором определяется: по каким ценам променивать Китайцам Русские и иностранные товары и как рассчитывать
против их, вымен разных сортов чая и других Китайских товаров. (с. 356)
В меновом торге с Китайцами Русский купец находит свой расчет в том,
чтобы чаи обошлись ему дешевле, т.е. чтобы дать за них менее своего товара
или выменять их с большею накладкою на свой товар, а Китаец, в свою очередь, старается приобрести Русские товары сходне, требуя ус тупки в цене или
отдачи большей пропорции товара за предлагаемое им количество чая разных
сортов. (с. 359)

250

С открытия расторжки в Кяхте более половины вымененных чаев вывозится оттуда в январе, феврале, марте и частью в апреле; потом отправляют их
по частям в разное время года, наиболее в августе, октябре, ноябре и декабре.
Перевозка чаев производится зимним и летним путем и, в последнем случае, частью сухопутно, частью водою. (с. 361)
При отправлении их из Кяхты в зимнее время они идут на Селенгинск,
Верхнеудинск и чрез озеро Байкал по льду до Иркутска, куда доставляются в 7
и 8 суток. Зимняя перевозка по Байкалу продолжается с половины января до
половины апреля. Если по торговым обстоятельствам встретится надобность в
перевозке чаев пред замерзанием Байкала в декабре, то отправляют их по Круго–Байкальской дороге, почтовой или Игумновской; но тот и другой путь з атруднителен и сопряжен с большими издержками. (с. 362)
Чаи, отправленные из Иркутска в феврале и марте, обыкновенно веснуют
в Томске. В начале мая их отправляют из Томска в Тюмень, частью сухим путем, а большею частью водою по р. Томи в р. Обь, из Оби в р. Иртыш, отсюда в
р. Туру, по которой доходят до Тюмени после половины июня; далее везут чаи
сухим путем (около 12 дней) до Перми, где на пристани р. Камы грузят в суда,
на которых доставляют их по Каме и вверх по Волге к Нижегородской ярмарке
в конце июля. От Кяхты до Нижняго Новгорода чаи бывают в дороге обыкновенно около шести месяцев.
Чаи, назначенные в Москву, отправляются из Кяхты в разное время года.
Их перевозят зимним путем от Кяхты до Иркутска (557 верст), от Иркутска до
Томска (1 554 версты), от Томска до Тюмени (1 768 верст), от Тюмени до Казани (1 236 верст) и от Казани до Москвы (821 верста), всего 5 936 верст. Зимним
путем чаи приходят из Кяхты в Москву обыкновенно в 70 и 80 дней. (с. 362)
При отправлении чаев из Кяхты на Нижегородскую ярмарку или в Москву отдают их на доставку подрядчикам, либо посылают с чаями прикащиков,
которые нанимают извощиков по дистанциям: от Кяхты до Иркутска, от Иркутска до Томска, от Томска до Тюмени, от Тюмени до Казани и отсюда до Москвы. (с. 363–364)
Кяхтинские производители, выменивающие чай у Китайцев, продают его
оптовым торговцам по фактурам и сдают по накладным. Если проданы чаи,
находящиеся в дороге, то они препровождаются прямо к покупщикам для приема по накладным от доставщиков. Чаи, купленные на Нижегородской ярмарке,
принимаются прямо от доставщиков по выгрузке из судов на пристани.
На Нижегородской ярмарке производится оптовая продажа чая Кяхтинскими торговцами, т.е. из первых рук, и здесь же он продается оптом из вторых
251

рук в третьи городовым покупателям. Сверх того, оптовые торговцы отправляют с этой ярмарки большие транспорты чаев в Москву, С. Петербург и Казань.
Чайная торговля на Нижегородской ярмарке имеет важное значение для
ярмарочной торговли вообще. Несмотря на поднятие ярмарочных флагов по
привозе всех товаров, несмотря на съезд всего купечества, ярмарочная торговля
не считается начавшеюся в коммерческом смысле до тех пор, пока не состоится
продажа чаев из первых рук. До того времени не устанавливаются цены на все
вообще предметы ярмарочной торговли, и не определяют условий о сроках денежных расчетов за товары. В первых числах августа все внимание купечества
бывает устремлено на Китайские ряды, где главные оптовые торговцы решают
вопрос о чае: от их решения на счет цен и условий о платеже денег нередко з ависит участь ярмарки. Купцы, торгующие в Кяхте, получив деньги за чаи, то тчас покупают сукна, вельвереты, меха и другие товары, отпускаемые в Китай;
также запасаются разными мануфактурными изделиями, винами, сахаром и
проч. для Сибири. От того на ярмарке вдруг разливаются деньги, цены устанавливаются на все товары, и торговля принимает правильный, постоянный ход.
Если по какому–нибудь несчастливому обстоятельству чаи не поспели бы в
Нижний Новгород к сроку или по какой–нибудь причине чаи не были бы проданы в ярмарке, то вся торговля в ней могла бы очень потерпеть. (с. 365)
Кирпичнаго чая привозилось на ярмарку с 1833 по 1840 г. ежегодно от
4 000 до 7 000 ящиков, а в новейшее время иногда около 10 до 20 тысяч ящиков. Этот чай покупается здесь оптом большею частью для распродажи в Каз ани и Астрахани.
Из чаев, купленных оптовыми торговцами на Нижегородской ярмарке,
часть продается здесь, как выше сказано, городовым покупателям, и все нераспроданное количество отправляется в Москву, куда также доставляют чаи пр ямо из Кяхты. Москва есть средоточие внутренней чайной торговли: отсюда рассылают чаи на Ростовскую, Коренную и другия главнейшия ярмарки и в разные
внутренние города, равно как в С.–Петербург, где находятся кладовыя Московских главных торговцев, для продажи чаев в магазины. (с. 366)
Кяхтинские торговцы по особенным свойствам менового торга с Китайцами встречают в своих оборотах такия ограничения, которыя не известны в
других родах торговли. Всякий торг с Китайцами на деньги строжайше во спрещен, и мена производится с наблюдением, чтобы отнюдь не брать и не о тпускать товаров в кредит…Такой ход Кяхтинской торговли затрудняет в ней
обороты капиталов, которые и без того весьма медленно обращаются по отдаленности Кяхты от главных внутренних рынков; доставка товаров в Кяхту и оттуда вовлекает купца в значительную потерю времени и в большия издержки с
252

собственным риском и с остановками от разных случайностей в пути на протяжении около шести тысяч верст. (с. 368–369)
При таких особенных свойствах Кяхтинского торга утвердилось в чайной
торговле преобладание некоторых значительных торговых домов, которые,
удерживая ее в своих руках, приобрели возможность располагать ценами чаев,
чтобы с барышами выручать от них весь капитал, затраченный на покупку и
доставку товаров в Кяхту и на отправление чая из Кяхты на внутренние рынки.
Для облегчения сбыта своих товаров Кяхтинские торговцы оценивают их в
промене на чай гораздо ниже действительной их стоимости, рассчитывая вознаградить себя с барышем на продаже чаев в России. Этим обстоятельством об ъясняется, почему Русские товары могут быть продаваемы в Китае дешевле их
цен на месте покупки, и почему выгоды Кяхтинского торга зависят от поддержания цен чаев на внутренних рынках.
В новейшее время обстоятельства Кяхтинской торговли изменились: с
умножением числа тамошних торговцев соглашение различных интересов о тносительно расценки товаров и поддержания цен на чаи сделалось более и более затруднительным. С тех пор, как прекратились сделки между Кяхтинскими
торговцами об оставлении известной пропорции чаев в Кяхте, привоз их на
Нижегородскую ярмарку стал ежегодно возрастать и при большом количестве
его не было возможности удерживать цены от упадка. (с. 369)
…Кяхтинские чаи, едва ли, могут когда–нибудь сравняться с Кантонскими в дешевизне… Кантон и в особенности новооткрытые для для Европейской
торговли порты: Эмой, Шангхай, Фу–чу, Нинг–по лежат в недальнем расстоянии от чайных округов; доставка оттуда чая к этим портам стоит недорого, а
перевозка его из Китая в Европу морским путем обходится очень дешево: за
фрахт в Англию платят обыкновенно от 30 до 40 коп. сер. с пуда. Итак, не удивительно, что Кантонские чаи продаются гораздо дешевле Кяхитнских и что в
Европу можно отправлять морем чаи низших сортов, которые вовсе не привозятся в Кяхту. (с. 372–373)
…простые сорты чернаго и зеленаго чая, вовсе неизвестные в Кяхтинской
торговле, продаются в Лондоне и в Гамбурге почти в одной цене с кирпичным
чаем и даже дешевле. Судя по таким низким ценам этих чаев в Лондоне и в
Гамбурге, не удивительно, что Кантонский чай тайно водворяется в Россию.
Эта контрабанда не может не существовать, если бы даже вовсе отменить Кяхтинскую пошлину с чаев: низкие сорты Кантонскаго чая так дешевы, что нет
никакой возможности продавать по подобным ценам чаи высшей доброты, д оставляемые чрез Кяхту. (с. 375–376)

253

По дороговизне Кяхтинских чаев в сравнении с Кантонскими сбыт первых ограничивается потреблением их в России, хотя еще в 1826 г. для облегчения отпуска чаев в Европу установлен возврат Кяхтинской пошлины при вывозе их в иностранныя земли. С тех пор по 1846 г. включительно отпущено в Европу 3 100 пуд. чая, средним числом около 150 пуд. в год.
Небольшое количество чаев байховых и кирпичных вывозится в Персию
и Среднюю Азию.
Кяхтинские чаи употребляются в западной Европе большею частью живущими там Русскими, а для иностранцев составляют предмет прихоти: они
находят эти чаи чрезмерно дорогими. Притом почти во всех государствах тарифныя постановления поощряют привоз чая прямо из Китая, и это обстоятельство также служит к стеснению заграничнаго сбыта Кяхтинских чаев. (с. 377)
Потребление чая на Европейском материке вообще весьма маловажно: в
Германии употребляется преимущественно кофе, а не чай; во Франции, Испании, Португалии, Италии и южной Германии расход чая очень незначителен; в
северной и средней полосах западной Европы употребление его распространилось более, нежели в южной. Значительнейшее количество чая расходится до
сих пор только в трех государствах Великобритании, Соединенных Штатах и
России. (с. 378)
В России употребляются почти исключительно черные чаи, а зеленых
требуется очень мало; сверх того расходится много кирпичнаго чая, вовсе неизвестнаго в Европе. (с. 380)
Сбыт чаев в России составляет седьмую долю всего вывоза из Китая и превышает почти на 8 % пропорцию их потребления во всех других странах совокупно, за исключением Великобритании и Соединенных Штатов. Потребление чая в
этих двух государствах равняется почти 3/4 отпуска его из Китая; из остального
количества половина приходится на часть России, треть поступает в Британския
колонии, а шестая доля употребляется во всех других странах. (с. 381)
Рассчитывая потребление байхового чая в России по числу городских жителей, составляющему до пяти миллионов, находим, что на каждого из них
придется 1,6 фунта или такая же пропорция, какая приходится ныне на каждого
из двадцати семи миллионов жителей Великобритании. (с. 382)
По новейшим коммерческим сведениям количество кофе, собираемого в
Америке и в Азии, составляет приблизительно до 16 милл. пуд., в том числе:
В Бразилии — около 5 600 000 пуд.;
Голландских Остинд. колониях:
Яве и Суматре — 4 200 000 пуд.;
Кубе — 1 750 000 пуд.;
254

Порто–Рико и Лагвайре — 1 225 000 пуд.;
Остиндии и Мокке — 875 000 пуд.;
Сан–Доминго — 800 000 пуд.;
Французской Вестиндии:
Мартинике и Гваделупе — 735 000 пуд.;
В Английской Вестиндии:
Ямайке и др. мест — около 500 000 пуд.;
Голландской Вестиндии — 350 000 пуд.;
Цейлоне — 250 000
Всего — 16 285 000 пуд.
Из этого количества Россия получает едва сотую долю и снабжается кофеем большею частью не прямо из места его происхождения, а чрез посредство
Европейских складочных портов. (с. 382–383)
Почти половина всего привоза получается ныне из Ганзейских городов,
которые в течении последних десяти лет приобрели значительный перевес над
другими странами в снабжении России этим продуктом.
В то же время значительно увеличилось в России потребление Яванскаго
кофе, получаемого чрез Голландию.

Неболсин Г. П. Статистическое обозрение
внешней торговли России. — Ч. 2. — 495 с.
Вторая часть — продолжение одной из главнейших работ Григория Павловича Неболсина, посвящённой истории и статистике внешней торговли Российской империи. В ней автор подробно анализирует развитие российско–
восточных торговых связей, даёт равёрнутую картину «Азиятской торговли»
на протяжении первой половины XIX века. Статистические данные, которые
приводит Г. П. Неболсин, в основном охватывают 30–40–е гг. Лишь в некоторых случаях он приводит данные за более ранние периоды. Это вполне опра вданно, поскольку данные по первым трём десятилетиям XIX века хорошо представлены в другой работе автора — «Статистических записках о внешней
торговле России» (1835 г.).
По Европейской торговле привоз овечьей шерсти (Немецкой) весьма
уменьшился после возвышения таможенной пошлины с нее в 1827 г. Напротив
того, привоз Азиятской шерсти в новейшее время увеличился: она получается
посредством меноваго торга с Киргизами и употребляется на выделку грубых

255

изделий; некоторое количество верблюжьей шерсти идет из наших портов в
Европу.
Привоз козьяго пуха, вымениваемаго также у Киргизцев, в течение двадцати трех лет оставался по пятилетним сложностям почти в одинаковом положении, составляя средним числом около 2 500 до 3 000 пуд. в год. Из России
отпускается в Европу козий пух, приобретаемый частью у Киргизов, частью в
Оренбургской губернии, где водится порода коз, доставляющая этот материал.
Он идет наиболее чрез С. Петербург во Францию… (с. 60–61)
Привоз хлопчатой бумаги в Россию может служить верным мерилом развития бумагопрядильной фабрикации, так как все потребляемой у нас колич ество этого материала доставляется из–за границы. (с. 83)
По Азиятской торговле доставляется хлопчатая бумага коротковолокная,
годная для ручного прядения и на низшие нумера машинной пряжи, для которой употребляются лучшие ея сорты, а из худших приготовляется вата. Сбыт
Азиятской хлопки не представляет ни малейшаго приращения; она более и более вытесняется Американскою: в первый период количество Азиятской хлопки составляло около 40 %, во второй 23 %, в третий и четвертый периоды не
свыше 8 %, а в последний только 5 % всего привоза. (с. 84–85)
Привоз хлопки Левантской (из Турции), Бухарской, Хивинской и Ташкентской в оба периода оставался почти в одинаковом положении от того, что
на бумагопрядильных фабриках употребляется почти исключительно Амер иканская хлопка. — В новейшее время увеличился привоз Персидской хлопчатой бумаги; но в общем потреблении ея пропорция весьма маловажна… С караванами, приходящими в Оренбург и Троицк, доставляется хлопчатая бумага
из Бухарии, Хивы и Ташкента, откуда она привозится также в Петропавловск.
Часть Бухарской и Хивинской хлопки направляется через Мангышлак к Астрахани, и сверх того сюда привозится этот товар из Персии. Азиятская хлопка
идет в Казань, на Нижегородскую ярмарку и, наконец, в Москву, куда также
свозится значительное количество Американской и Остиндской хлопчатой бумаги, получаемой чрез С. Петербург, и большая часть Смирнской и Македо нской, доставляемой из Турции чрез Одессу. (с. 86)
Количество хлопки, доставленной к С.Петербургскому порту, составляло:
в первый период (1827–1831 гг. — В. Ш.) 2/5, а в последний (1842–1846 гг. —
В. Ш.) 4/5 всего привоза. Доставка ея чрез Одессу возрастала до новейшего
времени, но с умножением привоза к С. Петербургскому порту в последний период несколько уменьшилась. Привоз хлопки чрез Астрахань и с караванами,
составлявший в оба первые периоды (1827–1831 гг. и 1832–1836 гг. — В. Ш.)
256

до 14 000 пуд., простирался в последние два периода (1837–1841 гг. и 1842–
1846 гг. — В. Ш.) до 25 — 26 000 пуд. (с. 87)
Вывоз Английской бумажной пряжи увеличился на 100 %, от 1 990 230 до
4 006 242 пуд. В первые два периода (те же, указанные выше — В. Ш.) сбыт ея
в Россию составлял почти пятую долю, в третий — около седьмой доли, а в последний период — не свыше восьмой доли всего отпуска. Такое уменьшение
потребности в этом материале было следствием значительного развития бумагопрядильной фабрикации в России. Напротив того, вывоз бумажной пряжи из
Великобритании в другия страны постоянно возрастал: с 1831–1834 г. по
1843 г. увеличился на 120 %. Самый большой отпуск ея был в 1846 г. и распределялся следующим образом:
В Россию — 415 692 пуд.;
Другия страны Европы — 3 105 364 пуд.;
Остиндию, Китай и пр. м. — 975 964 пуд.;
Итого — 4 497 020 пуд. на 47 292 288 руб. сер.
Эта отрасль мануфактурной промышленности, требующая больших капиталов и пособия усовершенствованных машин, начала возрастать в России только с
тридцатых годов; но значительнейшаго развития достигла в недавнем времени,
как это доказывает: количество хлопчатой бумаги, употребляемой на выделку
пряжи: в 1832–1836 г. средний привоз хлопка составлял 164 260, а в 1842–46 г. —
581 349 пуд. До издания тарифа 1822 г., бумагопрядильныя фабрики не могли существовать в России при умеренной пошлине с бумажной пряжи: по тарифам
1816 и 1819 г. взималось с нее только 2 руб. 50 коп. с пуда. (с. 91)
Трудности бумагопрядильной фабрикации побеждены у нас тем, что
охранительный тариф привлек к ней значительную массу капиталов, которые
нашли в этом производстве выгодное употребление. Высокая пошлина с бумажной пряжи, поощрив искусственное развитие бумагопрядильных мануфактур, составляет главное условие дальнейшаго их распространения: без покро вительства тарифа не могут выдержать иностраннаго совместничества.
Кроме машинной бумажной пряжи привозится в Россию Азиятская пряжа
ручной выделки, употребляемая отчасти на ткани низшаго разбора, а наиболее
на приготовление светильни… (с. 98)
Сбыт этого материала в России должен был уменьшиться с размножением у нас бумагопрядильных фабрик. Несмотря на низкия цены Азиятской пр яжи и на умеренную пошлину, которою она обложена, машинная пряжа по превосходству своей доброты более и более ограничивает употребление Азиятской
пряжи; доказательством чему служит то, что в новейшее время цены на нее
257

значительно упали, а привоз не увеличился…По тарифу для Азиятской торго вли бумажная пряжа, привозимая из Персии, платит таможенной пошлины 5 % с
цены, а с привозимой из Бухарии и других стран Средней Азии, взимается по
1 руб. сер. с пуда. (с. 99)
Полагая цену Русской бумажной пряжи 18 руб. (в том числе за хлопку до
5 1/2 руб.) пуд и принимая в расчет ценность привоза иностранной пряжи по
«Видам торговли», находим, что годичное потребление этого материала в России простирается на сумму около 20 миллионов руб. сер. (с. 100)
По приблизительным сведениям, годичное потребление шелка в России
составляет не менее 30 000 пуд. Все это количество его идет на выделку шелковых изделий, которыя расходятся почти исключительно внутри государства.
Напротив того, в мануфактурных странах Европы эти изделия вырабатываются
не только для внутренняго, но и для заграничнаго сбыта… (с. 100)
Привоз Азиятских шелков: Брусскаго — из Турции чрез Одессу, Персидскаго — из Гиляни наиболее морем чрез Астрахань и Китайскаго, вымениваемаго в Кяхте, состоит большею частью из сырца и весьма малой доли пряденаго. Кроме упомянутых шелков этот материал доставляется в небольшом количестве с Бухарскими и Ташкентскими караванами. Азиятских шелков вообще
по пятилетней сложности привезено средним числом в год:
В 1824–1828 г. — 9 593 пуд.
1829–1833 — 9 247 пуд.
1834–1838 — 6 133 пуд.
1839–1843 — 6 323 пуд.
1844–1846 — 5 182 пуд.
Из этих количеств видно, что в последний период средний привоз был
около 46 % менее, нежели в первое пятилетие.
Между Азиятскими шелками по количеству привоза первое место занимает Персидский (Гилянский) шелк; за ним следует Брусский и, наконец, Китайский, получаемый в весьма малой пропорции. (с. 103–104)
Все потребление шелка в России простирается, как выше замечено, до
30 000 пуд., в том числе Италиянскаго пряденаго шелка до 7 000 пуд. и Азиятских сырцовых шелков до 5 000 пуд., остальное количество составляют Закавказские шелки. С распространением и улучшением шелководства в Закавказском крае, где уже ныне производится ежегодно около 33 000 до 34 000 пуд.
шелка, привоз Азиятских сырцовых шелков, вероятно, будет от году уменьшаться. (с. 105)
258

Из соседственных к Закавказскому краю областей Азиятской Турции и
Персии сбывается в Европу в большом количестве шелк Брусский и Гилянский,
который по своему природному качеству не лучше Кавказскаго, но предпоч итается ему и ценится дороже, потому что бывает в мотках меньшаго размера.
От умножения сбыта этих шелков в Англию, Францию и др. привоз их в Россию весьма уменьшился: с 1830 до 1840 г. Брусскаго шелка доставлялось почти
ежегодно до 2 000 пуд., а в 1844–1846 г. средний привоз составлял 827 пуд. Гилянскаго шелка в двадцатых годах привозилось от 7 до 10 тысяч пудов ежегодно, а в 1844–1846 г. получено средним числом до 4 000 пуд. Эти шелки заменяются у нас Кавказскими и при усилившемся вывозе в Европу шелка из Азиятской Турции и Персии открылся там сбыт Закавказским шелкам.
Из России вывозятся за границу по Европейской торговле шелковыя
охлопья, употребляемыя на выделку платков и других изделий, смешанных с
шерстью, а по Азиятской торговле — Кавказский шелк сырец сбывается в пограничныя Турецкия и Персидския владения. (с. 108)
Кавказский шелк, вывозимый по Азиятской торговле, несколько подходит ценою к Персидским шелкам, привозимым в Россию. Средния цены его мало изменились, между тем как отпуск увеличился втрое. Низкая стоимость Кавказских шелков в сравнении с Италиянским служит очевидным доказательством чрезвычайной разницы их в отношении к доброте. (с. 109)
Весь отпуск шелка из России простирается ныне на сумму до 200 000 руб.
сер., в том числе Кавказских шелков вывозится на 180 000 руб. ценою около
60 руб. сер. за пуд. С улучшением их доброты, ценность их может утроиться и
сверх продажи на внутренних рынках открылся бы им сбыт в западной Европе,
куда стекаются шелки из Италии, Леванта, Остиндии и Китая. (с. 110)
Сбыт железа в Азию в течение последних пятнадцати лет доходил от 100
до 250 тысяч пудов в год; по пятилетней сложности средний отпуск в 1842–
1846 г. почти равнялся тому количеству, какое отпущено в 1827–1831 г.; а в оба
промежуточные периоды средний отпуск был менее, чем в 1822–1826 г. (с. 216)
В южных портах отпуск железа уменьшился особенно после войны между Россиею и Турциею, бывшей в 1828–1829 годах. В прежнее время оно было
главною статьею Таганрогской торговли по большему сбыту его в Леванте. В
1814 г. вывезено железа из Таганрога 1 175 000 пуд., в 1815 г. до 600 000, в
1818 г. 478 000, в 1826 г. 368 000 пуд., а из прочих южных портов отпущено
94 000 пуд. После 1828–1829 годов, когда торговля этих портов приостановилась по случаю войны с Турциею вывоз железа с тех пор начал еще более упадать; в 1834–1838 гг. среднее количество его составляло 219 000, а в 1844–
259

1846 г. только 160 000 пуд. До 1836 г. Уральское железо доставлялось через Ростов на складку в Таганрог для заграничного отпуска. По учреждении в Ростове
таможенной заставы в 1836 г. отпуск железа чрез Таганрог почти прекратился:
оно складывается в Ростове и отсюда грузится прямо в корабли, отходящие за
границу, либо доставляется на каботажных лодках в Керчь для нагрузки на корабли, выдерживающие там карантин. Небольшое количество железа вывозится
из Одессы и Феодосии. (с. 218)
По Каспийскому морю из Астрахани и Баку отпущено железа в 1844–
1846 г. почти столько же, как в 1834–1838 г., но менее, чем в остальные три периода.
Сухопутный отпуск железа по Азиятской границе, главнейшее чрез
Оренбург и Троицк, почти постоянно возрастал и в последний период был
втрое более, нежели в первый.
Таким образом, из всех отраслей, на которыя распределяется вывоз Русскаго железа, усилилась только одна из самых маловажных, а именно отпуск
чрез сухопутную границу в Азию. (с. 218)
Выдровыя, рысьи и выхухолевые шкуры отправляются также от разных
портовых и пограничных таможен за таможенными клеймами в Кяхту для промена Китайцам…
Привоз мягкой рухляди из Азии увеличился почти втрое. Такое знач ительное приращение его последовало частью от умножения сбыта этих товаров
внутри России, частью от усилившегося промена их Китайцам в Кяхте.
Большая часть пушных товаров доставляется чрез Оренбургскую и Сибирскую линии из Киргизской степи, Бухариии и Ташкента. Средняя сумма
этого привоза простиралась на 300 до 525 тысяч руб. сер.; и в сравнении с первым периодом увеличилась в 1839–1843 г. почти на 158 процентов. Из Персии
и Азиятской Турции чрез Закавказскую границу мягкой рухляди доставляется
ныне гораздо более, чем в прежние годы. В Каспийские порты она привозится
на маловажную сумму из Персии. (с. 254)
Важнейшим истоком для сбыта мягкой рухляди служит Китай, куда с
давняго времени постоянно вывозятся из России разные пушные товары. О тпуск их в одно это государство, как выше замечено, превосходит даже сумму
совокупнаго вывоза из России во все другия страны. (с. 254–255)
Мерлушка променивается на значительнейшую сумму в сравнении с другими товарами. Китайцы покупают преимущественно белую Украинскую и
черную Забайкальскую. (с. 257)

260

Из всей мягкой рухляди в наибольшем количестве променивается белка,
собираемая в разных краях России и разделяемая по цвету волоса вообще на
темную и светлую под разными названиями, по местам, где она родится.
Бобры и морские котики промениваются на Кяхте от Российско –
Американской Компании, и самая малая часть только низких речных бобров
привозятся в Кяхту для промена Китайцам после отборки лучших на продажу
внутри России. (с. 258)
…два рода лисиц вымениваются у Киргизов на Оренбургской и Сибирской линиях и оттуда доставляются в Кяхту для промена Китайцам.
Кошка, промениваемая Китайцами, различается на домовую и степную…Степная кошка величиною более домовой, цветом похожа на рысь, но
волосом ниже, сбывается в малом количестве, и кроме Русской, доставляется в
Кяхту вымененная на линии у Киргизов.
Песцы разделяются на несколько родов; из них лучшие (голубые) привозятся в Кяхту редко и мало… (с. 259)
Рыси привозятся в Кяхту, кроме Русских, иностранныя; но первыя предпочитаются по величине и пушному волосу. (с. 259)
Выхухоль, получаемая из Америки чрез С. Петербург, в малом количестве променивается Китайцам; они красят выхухоль в черный цвет и обшивают
ею околошки шапок и обшлага.
Соболей требуется Китайцами очень мало и лучшие сорты почти вовсе не
сбываются в Кяхте; за отборкою хороших промениваются здесь Вилюйские,
Якутские, Баргузинские, Чикойские и Камчатские.
Хорьки или колонки в малом количестве промениваются на Кяхте; но
хвосты хорьковые бывают в хорошем требовании и употребляются для выделки
кистей, которыми пишут Китайцы.
Росомахи вымениваются Китайцами для Монголов, которые употребляют
их на опушку шапок.
Вообще в Кяхтинской меховой торговле самый лучший и большой сбыт
имеют шкуры мелких и легких зверей.
Меха или выделанная мягкая рухлядь промениваются Китайцам в ничтожном количестве, потому что они сами отлично выделывают меха, и притом
мягкая рухлядь выделанная скорее подвергается порче.
Сбыт мягкой рухляди в Китай составляет поныне важнейший источник
доходов для Сибирской меховой промышленности, хотя эта отрасль торговли в
сравнении с прежними ея процветанием находится теперь в упадке, начавшемся с тех пор, как усилился промен Китайцам сукон наших фабрик. (с. 260–261)
261

Разныя выделанныя кожи отпускаются наиболее в Австрийскую империю
и Турцию, а малыми партиями сбываются и в другия государства.
Самый большой отпуск разных выделанных кож был в 1834–1838 г., при
усилившемся требовании их в Турцию, Австрийскую империю и Италию.
Вывоз выделанных кож сократился наиболее по Одесскому порту от
уменьшения их сбыта в Турцию. (с. 285)
В Азиятской торговле нашей Китай служит главным истоком для сбыта
кож; кроме юфти требуются туда наиболее козловыя кожи Казанских заводов.
Весь отпуск выделанных кож из России как по Европейской, так и по
Азиятской ея торговле простирался в 1844–1846 г. на 1 209 714 руб. сер. в год.
Эта сумма вдвое менее той, до которой доходил их вывоз в конце прошедшаго
столетия: в 1793–1795 г. выделанных кож отпускалось ежегодно на
2 865 000 руб. (с. 288–289)
…кожи, подобныя Русской юфти, доныне нигде не выделываются и что
Англия, Франция, Бельгия и Германия, где наиболее усовершенствована выделка кож разнаго рода, снабжаются сырыми кожами преимущественно из
Америки, Африки, Остиндии, Леванта, а не из России. (с. 289)
…в настоящем положении нашей внешней торговли кожевенными товарами едва ли можно ожидать значительнаго приращения их отпуска в Европу и
тем более желательно, чтобы сбыт наших выделанных кож поддерживался в
Азии. Потребление их в Азиятских землях еще может усилиться и в некоторой
мере вознаградить за упадок вывоза этого товара по нашей Евро пейской торговле; с другой стороны, при успехах народнаго довольства естественно увеличится внутренний расход кожевенных товаров, и тогда с умножением кожевеннаго производства сократится избыток сырых кож, уделяемых ныне для загр аничнаго отпуска. (с. 290)
Рыбий клей отпускается в иностранныя земли почти исключительно чрез
С.–Петербургский порт, куда доставляют его большею частью из Астрахани и
Уральска, с Каспийских промыслов, частью также с Ирбитской ярмарки. (с. 316)
Заграничный его (воска — В. Ш.) сбыт, вероятно, не уменьшился бы до
нынешней степени, если бы не открылись новые источники для доставки воска
в Европу. Ныне он привозится сюда в большом количестве из Леванта, Африки,
Остиндии и Америки… (с. 319)
…вывоз бумажных товаров из России ограничивается сбытом их только в
соседственных Азиятских землях и составляет не свыше двух миллионов руб.
сер. Доказательством тому, что наши фабрики еще не удовлетворяют всем
условиям внутренняго потребления, служит немаловажный расход у нас ино262

странных бумажных изделий, несмотря на высокия пошлины, которыми они
обложены. (с. 366)
Россия получает Азиятских бумажных изделий гораздо более, нежели Европейских, и между тем как привоз последних упадает, сбыт Азиятских товаров
поддерживается: в первый период они составляли половину, а в последний три
четверти всего привоза. Из Персии, Турции, Бухарии и других Азиятских з емель доставляются прочныя и дешевыя ткани тамошней выделки, которыя расходятся большею частью между Азиятцами, обитающими в южной и юго–
восточной России. Эти товары обложены незначительною пошлиною: привозимые из Средней Азии платят десять и пятнадцать процентов с цены; с Персидских взимается пятипроцентная пошлина, а для Турецких установлены пошлины с весу и меры, уменьшенныя против общаго тарифа. Персидския бумажныя изделия составляют значительнейшую часть привоза: оне идут в
Закавказский край чрез сухопутную границу и чрез Каспийские порты. Крым
снабжается Турецкими изделиями, которые привозятся и в Закавказье. Чрез
Оренбургскую и Сибирскую линии и частью чрез Астрахань получаются бумажныя ткани Бухарския, Хивинския и др. Вымен Китайских бумажных изделий на Кяхте ныне маловажен; но в прежнее время был весьма значителен;
например: китайки выменено в 1815 г. 103 293 тюка, в 1817 г. 96 967, в 1823 г.
35 116 тюков. С водворением производства китайки в России и с распространением употребления других бумажных изделий вымен этого товара на Кяхте
прекратился. При дальнейших успехах нашей бумажной фабрикации подобным
образом может со временем уменьшиться привоз других Азиятских бумажных
тканей; но в настоящее время наши изделия еще не могут соперничать с ними
по дешевизне, потому что в тех Азиятских землях, из которых эти товары пр ивозятся, производство их составляет домашнее рукоделие, и материал, на них
употребляемый, принадлежит к местным продуктам. Возрастающий привоз
Азиятских бумажных изделий в Россию доказывает, что потребность в них
усиливается и, следовательно, с распространением у нас выделки этих товаров
на Азиятскую руку открылся бы им немаловажный сбыт внутри государства.
(с. 368–369)
Россия, не имея возможности сбывать свои бумажныя изделия в Европе и
в Америке, где повсеместно [может] встретить соперничество иностранных товаров этого рода, открыла сбыт произведениям своей бумажной фабрикации на
Азиятских рынках; в новейшее время особенно увеличился вывоз этих изделий
в Китай и составляет более половины всего отпуска их в нашей Азиятской то рговле. (с. 369)
263

При возрастающем соперничестве иностранцев в сбыте бумажных изделий на Азиятских рынках наши фабриканты не могут состязаться с ними, платя
высокую пошлину за бумажную пряжу и покупая по дорогой цене Русскую, которая под покровительством тарифа продается не дешевле иностранной пряжи.
Отпускныя премии в пользу Русских бумажных изделий сделались необходимым пособием для облегчения сбыта этих товаров в разных странах Азии, где
они легко могут быть вытеснены Европейскими изделиями, которыя превосходят их в дешевизне и доброте. Это соперничество в особенности ощутительно в
северной Персии, которая снабжается Европейскими мануфактурными товарами чрез Требизонд (Трабзон — В. Ш.). Правительство, разрешив с 1817 г. привоз их в Закавказский край с уменьшенною пошлиною против общаго тарифа,
признало нужным облегчить Русским бумажным изделиям соперничество с
иностранными и для того установило на пять лет отпускную премию, по 3 руб.
25 коп. сер. с пуда за бумажныя изделия Русских фабрик, привозимыя в Редут–
Кале и Сухум–Кале из Керчи, а в Баку и Тифлис из Москвы и Астрахани для
Закавказскаго края и для отпуска в Персию. Эта мера может способствовать
поддержанию сбыта наших изделий в том крае при пошлине, взимаемой там с
иностранных товаров; но едва ли можно будет распространить потребление
Русских бумажных изделий в северной Персии, где оне почти совершенно вытеснены Европейскими. Весь отпуск бумажных изделий из России в разныя
Азиятския земли, кроме Китая, по объявленным ценам не доходит до миллиона
руб. сер., и почти на всю эту сумму оне вывозятся в Среднюю Азию. (с. 371)
В прежние годы вывозилось Русских бумажных изделий в Персию на
200–250 тысяч руб. сер.; но с развитием Требизондской торговли сбыт их стал
год от году упадать. Вся Северная Персия снабжается ныне Английскими,
Французскими, Немецкими и Швейцарскими бумажными товарами, из которых
первые доставляются частью чрез Константинополь, остальные же идут наиболее с Лейпцигских ярмарок. С недавняго времени стали доставлять из Персии,
чрез Мешед, в Бухарию Английские ситцы довольно высокой доброты, с которыми подобныя Русския изделия не могут там соперничать ни в качестве, ни в
цене. Впрочем, сбыт Английских бумажных товаров в Средней Азии вообще
весьма маловажен и еще не представляет опаснаго соперничества для Русских
изделий. Что касается до вывоза бумажных товаров в Киргизскую степь, то в
числе их, кроме Русских, находятся Бухарския и Хивинския изделия, которыя
сбываются на значительную сумму Киргизам на Оренбургской и Сибирской
линии.

264

В настоящее время виды на сбыт наших бумажных изделий по Азиятской
торговле должны обратиться преимущественно к Средней Азии, потому что в
других Азиятских землях оне уже встречают соперничество Европейских бумажных товаров. С открытием торговли в северных портах Китая, наверно,
усилится привоз туда этих товаров из Великобритании и Соединенных Штатов.
В Китае до сих пор они сбывались только чрез Кантон и по отдаленности доставки не могли иметь большаго расхода в северном Китае, оттого сопернич ество их не было там ощутительно для Русских бумажных изделий. Ныне оно
угрожает им в сильной степени, потому что чрез новооткрытие для Европейской торговли Китайские порты, может распространиться употребление Английских бумажных изделий в северных областях Китая. Великобритании, располагающей миллионными капиталами и неистощимыми механическими силами, не трудно будет вытеснить наши бумажные изделия из Китая, если она,
производя торговлю прежде только чрез Кантон, может сбывать их там на сумму от полутора до трех миллионов руб. сер. Кроме Великобритании в новейшее
время Соединенные Штаты значительно умножили сбыт своих бумажных изделий в Кантоне и, конечно, также примут деятельное участие в торговле с северными портами Китая. Таким образом нельзя не опасаться, что со временем о тпуск наших бумажных товаров чрез Кяхту может потерпеть ощутительный
ущерб. (с. 372–373)
…промен Русских сукон Китайцам, значительно усилившийся в 1841–
1842 г. по случаю войны между Англией и Китаем оставался в последние годы
почти в одинаковом положении. Что же касается до других шерстяных изделий,
то сбыт их в новейшее время стал уменьшаться, вероятно, от умножения привоза подобных товаров Англичанами в Китайские порты. До сих пор Китайцы
выменивают в Кяхте почти исключительно транзитные товары этого рода. Усилившееся там с 1841 по 1843 г. требование на Русские драдедамы с тех пор почти совсем прекратилось. (с. 391)
Сбыт Русских сукон, приготовляемых для Китая, распространился наиболее в северной части этаго государства. Сверх того оне продаются даже на юге,
в Кантоне и весьма успешно соперничают с Английскими и Немецкими в других Китайских портах, открытых ныне для Европейской торговли; на севере, в
Шангхае, Су–Чу, Шиен–Цинге, Русския сукна в общем употреблении и предпочитаются другим иностранным. (с. 391)
Говоря о Китайском порте Тиен–Цинь, самом важном торговом пункте в
северо–восточной части этого государства, Торговое Отделение Французскаго
Посольства замечает, что Русских сукон сбывается там еще более, нежели в
265

Шангхае и Су–Чу, ибо продолжительная и суровая зима в том крае сделала их
необходимыми.
С тех пор, как Кяхта стала доставлять Китайцам прочныя шерстяныя ткани дешевле Английских, Кантон, не находя более прежних выгод в снабжении
этими изделиями северных провинций Китая, начал требовать одних только
легких сукон, удобных для потребления в южных провинциях этого государства. (с. 393)
Сведения, собранныя Торговым Отделением Французскаго Посольства в
Китае, приводят к заключению, что при нынешнем ходе Кяхтинской торговли
иностранцы не в состоянии вытеснить Русския сукна с Китайских рынков. (с. 394)
Вывоз Русских сукон в Турцию вообще значительно уменьшился: там соперничают с ними Немецкия, Бельгийския, Английския и Французския сукна, доставляемыя морем в Константинополь, Смирну и Дунайские порты, а сухим путем, идущия с Лейпцигских ярмарок наиболее в Молдавию и Валахию. (с. 395)
Если наши фабриканты найдут возможным заняться производством сукон
для Леванта, то для обеспечения их сбыта необходимо, чтобы эти изделия не
только равнялись с иностранными дешевизною и красивым видом, но и в о тношении меры, укладки и клейм были бы совершенно сходны с ними, потому
что в Леванте обращают особенное внимание на все эти подробности. (с. 395)
Сбыт Русских сукон упадает и в Персии, где оне встречают совместничество Английских и Немецких сукон, которыя привозятся чрез Требизонд в Т авриз и отсюда расходятся внутри государства. (с. 396)
В Средней Азии употребление Русских сукон возрастает, и вывоз их туда
всегда был гораздо значительнее, нежели в Персию и Турцию. Оне расходятся в
Киргизской степи, в Хиве, Бухарии, Коканте и Ташкенте и сбываются даже в Кабуле. В недавнем времени чрез Кабул проникли в Бухару Английския сукна; но
отдаленность и затруднительность доставки туда товаров из Остиндии, вероятно,
воспрепятствуют распространению сбыта этих сукон в Средней Азии, где всего
более требуются средние и даже низкие сорты, не дороже 1 руб. 40 коп. до 1 руб.
70 коп. сер. за аршин; лучшее сукно по своей дороговизне не нашло бы покупателей и потому вовсе не привозится, исключая таких сукон, которыя доставляются
по заказу Ханов или богатых вельмож и доходят до 4–6 руб. сер. за аршин. Главный сбыт имеют цветныя сукна, особенно ярких цветов.
Вывоз других шерстяных изделий в Азию вообще (за исключением вышеупомянутого отпуска в Китай) не значителен и остается почти в одинаковом
положении; оне сбываются в Персию, Бухарию и др. м.

266

Одно из существенных условий для усиления сбыта Русских сукон и других шерстяных изделий в Средней Азии, Персии и Турции состоит в том, чтобы
наши фабриканты старались сообразовываться со вкусом и нуждами тамошних
потребителей. Успехи фабрик, выделывающих сукна на Кяхтинскую руку для
Китая, доказывают возможность усовершенствовать это производство с применением к потребностям других Азиятских народов, которым ближе получать
эти изделия из России, нежели от Англичан и других Европейских наций.
Нынешний отпуск наших шерстяных изделий в Азию уже простирается в
год на 3 1/2 милл. руб. сер., сумма довольно значительная при настоящем положении нашей фабрикации. Русские фабриканты, имея под рукою Азиятские
рынки и удовлетворяя тамошних потребителей, могут постепенно расширить
там сбыт своих изделий, тогда как в Европе и Америке оне повсюду встретят
соперничество иностранных фабрик, которыя далеко опередили их в этой о трасли мануфактурной промышленности. (с. 397)
По Азиятской торговле России привозятся шелковыя изделия из Китая,
Персии, Азиятской Турции, Бухарии, Ташкента и Коканта и сбываются наиболее Азиятцам, обитающим в юго–восточной России и отчасти продаются на
главных ярмарках и в обеих столицах. Привоз Персидских шелковых изделий,
обложенных пятипроцентною пошлиною, значительно усилился в новейшее
время…
В первый период (1834–1838 гг. — В. Ш.) привоз Китайских шелковых
товаров еще был довольно значителен, но в последний период (1844–1846 гг. —
В. Ш.) уменьшился вдвое; напротив того, привоз Персидских, постоянно во зрастая, увеличился в этот период на 147 % против перваго периода. Сбыт других Азиятских тканей в России маловажен. (с. 400–401)
В сравнении с привозом шелковых изделий отпуск Русских товаров этого
рода в Азию весьма незначителен. Во всех соседственных Азиятских землях
выделываются из собственного шелка прочныя и дешевыя ткани, которыя там в
общем употреблении, тогда как Русския шелковыя изделия слишком дороги
для Азиятцев и принадлежат у них к предметам роскоши. Средний отпуск шелковых товаров из России в Азию составлял по цене: в 1824–1828 г. —
73 361 руб., в 1829–1833 гг. — 71 313 руб., в 1834–1838 гг. — 51 866 руб., в
1839–1843 гг. — 70 352 руб., а в 1844–1846 гг. — 64 175 руб. сер. в год.
При настоящем положении нашей шелковой фабрикации нельзя ожидать
успехов в заграничном сбыте ея изделий, которыя могут иметь исток только в
Азию, потому что оне не в состоянии выдерживать соперничества иностранных
товаров этого рода в разных краях Европы, Леванта и Америки. Впрочем, Ро с267

сия сама собою представляет обширный сбыт для изделий собственных шелковых фабрик, которых производство хотя уже совершило большие успехи, однако еще не вполне удовлетворяет внутреннее потребление. По приблизительным
сведениям, годичный расход шелковых изделий в России простирается на
12 млн руб. сер., в том числе иностранныя товары составляют третью долю, а
две трети доставляются внутренними фабриками. (с. 401)
Между южными портами России первенствует Одесса: в 1842–1846 гг. на
часть этого порта приходилось по отпуску 3/5, а по привозу 3/4 всей Черноморской торговли. Участие южных портов в нашей Европейской торговле важно
только в отношении к вывозу: в 1842–1846 г. он составлял в этих портах более
четвертой доли (28 %) всего отпуска, тогда как из всей суммы привоза иностранных товаров поступало туда не свыше десятой доли. (с. 452–453)
В нашей Азиятской торговле Кяхта занимает первое место: из всей суммы
отпуска и привоза товаров (кроме золота и серебра) в торговле России с Азиею
отпущено чрез Кяхту в 1842–1846 г. более 3/5, а привезено чрез этот пункт около 1/2; по Оренбургской и Сибирской линиям отпуск и привоз составлял около
пятой доли; по Каспийскому морю и Закавказскому краю отпуск был почти
вчетверо менее привоза.
Разделение внешней торговли России на Европейскую и Азиятскую не
должно принимать за одно только географическое распределение главных ея
отраслей. Этим разделением резко обозначаются различие торговых отношений
России к западу и к востоку, различие, выражающее собою потребности и с остояние ея внутренней промышленности, отличительные свойства ея внешней
торговли. Следующие выводы, очевидно, объясняют взаимную противоположность между нашею Европейскою и Азиятскою торговлею. (с. 453)
Пропорция вывоза хлеба, разных сырых продуктов и полуобработанных
материалов доходит по Европейской торговле до 96 %, а на долю изделий приходятся только 4 %, тогда как в Азиятской торговле изделия составляют почти
3/5 или 60 % всей суммы отпуска. (с. 454)
Что же касается до Азиятских тканей, то значительный их ввоз в России
почти весь поступает на потребление Азиятцев, обитающих в юго–восточной
части государства и потому не входит в общий круг внутренней торговли иностранными товарами.
В сумме всего привоза товары к рукоделиям и фабрикам служащие составляют до 45 %, жизненные припасы — 30 %, изделия Европейския — 12 % и
Азиятския — 4 %. (с. 455)

268

Большая часть пшеницы, вывозимой из южной России, отправляется на
складку в Константинополь, Триест, Геную, Ливорно, Марсель, а из этих по ртов сбывается в Великобританию, Францию и др. м. (с. 458)
…в Одессе, Таганроге и других портах южной России, где купечество состоит большею частью из Греков и Итальянцев, нет ни одного коренного Русскаго торговаго дома, который имел бы прямыя сношения с заграничными местами.
В руках Русскаго купечества исключительно находится только меновая
торговля с Китайцами, в которой иностранцы не допускаются. Кяхтинский меновой торг составляет главнейшую отрасль нашей Азиятской торговли, которою на других пунктах Русские купцы мало занимаются, предоставляя ее Армянам и Татарам, равно как Бухарцам, Персиянам и другим Азиятцам, пользующимся у нас правом свободной торговли на главнейших ярмарках. (с. 464)
Средний привоз и отпуск товаров (кроме золота и серебра) в торговле
России с разными Азиятскими владениями простирался на следующия суммы:
места, куда товары
отпущены и откуда
привезены
Китай
Киргизская степь
Бухария
Ташкент
Кокант
Хива
Персия
Азиятская Турция
Прочия места
Итого:

По отпуску
из России
6 467 253
1 237 607
353 659
302 148
19 704
209 141
715 402
428 925
42 048
9 775 887

В 1842–1846 г.
По привозу
в Россию
6 472 393
1 385 416
636 296
426 686
33 054
188 707
3 184 285
558 454
400 743
13 284 134

Важнейшим истоком для наших товаров по Азиятской торговле служит
Китай, куда сбываются сукна, бумажные вельвереты, юфть, козловыя кожи,
мягкая рухлядь и др., а на них выменивается у Китайцев преимущественно чай.
Ценность промененных Китайцам товаров составляла не менее 60 % всего
нашего отпуска по Азиятской торговле, а пропорция вымененных от них товаров доходила до 48 % всего привоза, и в том числе ценность одного чая составляла до 46 %. (с. 464–465)

269

Торговля наша с другими Азиятскими владениями гораздо маловажнее и
представляет значительный перевес привоза над отпуском, пополняемый вывозом золота и серебра…
Самый большой перевес привоза над отпуском оказывается в нашей торговле с Персиею, и туда отправляется звонкая монета из Закавказскаго края на
значительнейшую сумму; в Бухарию, Ташкент и другия Азиятския владения
также вывозится много звонкой монеты, которую в особенности Бухарцы выручают от продажи товаров, привозимых ими на Нижегородскую ярмарку.
(с. 465–466)
В Средней Азии еще поддерживается сбыт наших мануфактурных товаров; но в северной Персии и в Азиятской Турции Русския изделия вс тречают
соперничество Европейских товаров, доставляемых туда чрез Требизонд и
Смирну. Кроме ткацких товаров сбываются из России в Азию преимущественно металлы и металлическия изделия, юфть, посуда и разныя другия произведения рукоделий и фабрик, также некоторые иностранные товары (краски, коральки, олово и др.). Вообще потребление наших изделий в Средней Азии распространяется медленно, по ограниченности нужд тамошних жителей,
состоящих частью из кочующих народов, частью из оседлых, но коснеющих в
невежестве, под варварскою властью ханов. Гораздо значительнее может быть
расход наших мануфактурных и заводских произведений в Персии и Турции,
где наша торговля пользуется большею безопасностью, покровительством ко нсулов, правами и преимуществами на основании трактатов; притом сношения с
этими государствами ближе и удобнее посредством Черноморских и Каспийских портов, нежели с Средней Азиею по степям, караванными путями. Турки
и Персияне привыкают более и более к Европейским товарам, с коими умели
ознакомить их Европейцы, приготовляя на своих фабриках изделия, примененныя по вкусу и нуждам обитателей Востока. Если Русские фабриканты будут
сообразовываться с потребностями Азиятских рынков для сбыта своих изделий,
то и при соперничестве Европейских товаров в Турции и Персии, вероятно,
найдутся такие предметы, которые могут быть с выгодою доставляемы туда из
России.
Движение нашей торговли с Среднею Азиею, Персиею и Азиятскою Турциею в течение последних двадцати пяти лет озаменовалось постоянным
умножением привоза товаров чрез Азиятскую границу, между тем как сбыт туда наших произведений весьма мало увеличился. (с. 466)
Привоз товаров из Средней Азии, Персии и Азиятской Турции увеличился почти на 80 %, а приращение отпуска туда наших товаров (кроме золота и
серебра) простиралось только до 35 %. Перевес привоза над отпуском, попол270

няемый вывозом звонкой монеты, составлял в первый период 1 536 000 руб., во
второй — 2 476 000, а в последний 3 815 000 руб. сер. в год.
Отпуская в Азию ежегодно большия суммы звонкой монеты, Россия вознаграждает себя за этот вывоз значительным привозом золота и серебра в монете и слитках по Европейской ея торговле; по пятилетней сложности с 1842 по
1846 г. привезено драгоценных металлов из Европы на 43 366 155 руб., из Азии
на 450 041 руб.; отпущено: в Европу на 22 149 685 руб., в Азию на
14 058 705 руб.; следовательно, перевес привоза над отпуском в это пятилетие
составлял 7 607 806 руб. сер., т.е. не менее 1 1/2 миллиона руб. сер. ежегодно. В
1847 г. по случаю огромнаго вывоза хлеба из России привоз золота и серебра
был необыкновенно велик, а именно: 20 767 952 руб.; отпущено: в Европу на
9 814 788 руб. и в Азию на 3 061 481 руб. (с. 467–468)
Привоз и вывоз золота и серебра в слитках и в иностранной монете всегда
был дозволен в России без пошлины; но вывоз Русской золотой и серебряной
монеты оставался запрещенным до 1830 г. Отменение этой запретительной меры возбудило опасения, что от свободнаго вывоза нашей звонкой монеты может, наконец, произойти недостаток звонких денег в государстве. Приверженцы
меркантильной системы после двадцатилетняго опыта могут признать эти опасения свои напрасными; ввоз драгоценных металлов в России почти постоянно
превышает их вывоз и отчасти заменяет в нашем торговом балансе прежний
значительный привоз обработанных товаров. (с. 468)
В общей сложности привоз драгоценных металлов превышал их отпуск
на 105 миллионов руб. сер. (с. 469)

Ковалевский Е. Путешествие в Китай.
Ч. 2. — СПб. : в тип. Королева и Ко, 1853. — 213 с.
К середине XIX в. в России были накоплены значительные сведения о Китае. Соседняя страна, с которой велась важная для российской стороны торговля, вызывала повышенный интерес в обществе. Этим объясняется появление в России многочисленных переводов книг с европейских языков, авторами
которых были путешественники, побывавшие в разных районах этой дальневосточной страны. Знания о Китае расширялись. И вот уже в России публикуются материалы о сопредельных с Китаем странах и землях: Сиаме, Бирме,
Тибете, Японии. Корее, Вьетнаме, Лаосе, Бутане и других. Важным источником знаний о Поднебесной были сочинения, издаваемые Азиатским Департаментом Министерства иностранных дел Российской империи «Труды Духовной миссии в Пекине». Наконец, большой интерес вызывали публикации неп о271

средственных очевидцев, российских путешественников. К ним, опубликованным в первой половине 50–x гг. XIX в., следует отнести работу горных инженеров полковника Е. Ковалевского с описанием его путешествия в Китай.
Чайное дерево Китайцы называют ча, листья его ча–е; из этого слова
Монголы сделали чай и передали его нам. Европейцы переняли слово the от
Фузянцев, которые, вообще, коверкают порядочно китайския слова, а в выговоре Англичан едва можно узнать первообраз ча–е. Употребление чая в Китае относится к древним временам. В летописях династии Тан в конце VIII–го века
уже говорится о пошлине, положенной на чай, по случаю большаго употребления его. Следуя китайской легенде, чайное дерево выросло из ресниц одного из
последователей Будды–Дармы, которыя он вырезал, ради истязания своего тела. Впрочем, Будда–Дарма — лицо историческое; он жил в Китае в конце V–го
века. В Европе познакомились с чаем в половине XVII века; в XVIII–м веке он
уже вошел во всеобщее употребление. Я уже рассказал однажды («Путешествие во Внутреннюю Африку»), каким образом чай сделался известен в России: посланникам нашим при дворе алтынских ханов поднесли в числе подарков для Государя 200 небольших пачек чая. Послы хотели было выбросить его;
но в Москве вполне оценили ханский подарок, и с тех пор чай пошел в употребление в России (1638 г.). (с. 125–126)
Чайное растение разведено в Китае на огромном пространстве, от северных провинций губернии Шан–си до Куан–тонской губернии и Юн–наня включительно, или от 23˚ до 31˚ широты, и почти от Океана до западных границ Китая, до пределов самаго Тибета. Количество всего собираемаго чая в Китае с
точностью определить трудно… Из официальных сведений за 1812 год, обнародованных правительством и которыми мы о сю пору пользуемся — потому
что впоследствии не было издано полных сведений по этому предмету, а встречающияся иногда в пекинской газете частныя известия показывают только, что
с тех пор относительно выдачи билетов все обстоит по–старому — из означенных сведений видно, что одних билетов выдано на 41 миллион гинов чая (около
60 миллионов фунтов). К этому надо прибавить, что во многих местах вместо
пошлины с выданных билетов берут в казну чай натурою; таким образом, в губернии Шань–си и Гань–су ежегодно собирается около двух миллионов фунтов
чаю; если прибавить к этому, гадательно, и вывоз по частным запискам, то все–
таки нельзя получить приблизительно определенные цифры. Не лучше ли исчислить количество собираемаго в Китае чая таким образом: из таможенных
отчетов видно, что из Кантона и других портов Китая в 1845 году вывезено в
Европу и Америку около 98 миллионов русских фунтов; в Россию — 8 миллио272

нов, итого 106 миллионов русских фунтов. Если принять во внимание, что в
Китае даже нищие пьют чай, что в каждой лавке, в каждом доме постоянно
стоит чайник, или гайвар с заваренным чаем, как для приходящих, так и для
самих хозяев, что вы не увидите порядочнаго человека — в гостях он или дома — перед которым бы не было чашки с чаем, совершенно заменяющим ему
воду; что ни один слуга не поступит в услужение, не выговорив себе 1/2 гина
чая в месяц, что рабочие по нескольку раз в день пьют чай: приняв все это в соображение, кажется, мы нисколько не преувеличим, если включим в число потребителей чая половину китайскаго народонаселения (175 мил.), тем более,
что самая дешевизна его во всем Китае дозволяет эту роскошь (желтый чай
стоит от 10 до 20 коп. сер. за фунт, смотря по местности, и в самом Пекине дешевый сорт не превышает 25 коп.). Положив, что из этих 175 миллионов каждый употребляет по 6 фунтов в год (у одного знакомого нам купца, неслишком
богатого, выходит 6 фунтов в месяц), — мы получим огромную цифру потребляемаго чая в Китае более чем в 1 000 миллионов. (с. 127–128)
В торговле отличают пять родов чая: байховый или черный (со включ ением цветочнаго), желтый, зеленый, кирпичный и пу–эр–ча или, как называют
у нас, пурча. Байховый чай употребляется преимущественно в Рос сии, желтый — в Китае, зеленый — в Америке и Англии, кирпичный — между монгольскими племенами, в Китае и России находящимися, восточными Киргиз ами и нашими сибирскими линейными казаками. Пу–эр–ча употребляется в Китае собственно в Юн–нане, на южных островах и несколько в Сибири; в
Европе, кажется, пурча, также, как и кирпичный чай, почти не известен. (с. 128)
Чай, отправляемый в Европу и, особенно, в Россию преимущественно собирается в Фу–цзянской провинции (Фу–киен, по выговору южных Китайцев и
западных Европейцев). Обширныя плантации расположены на скатах гор Ву–
и–шань, простирающихся верст на 100 в длину, усеянных пиками и утесами, на
которых возвышаются живописныя буддийские кумирни, и представляющих
прекрасные виды. Горы находятся на северо–западе от Цзян–нин–фу. Лун–
шань, небольшая горная возвышенность, дает чай едва ли не лучший во всем
Китае. В губернии Ань–хой под защитой утесов Лун–мин–шань, у подошвы которой простирается обширная роскошная долина, находятся плантации превосходнаго чая, известнаго под именем лун–цзинь; в той же провинции на высоких
горах Хуань–шань, скрывающихся, по словам Китайцев, в тучах и туманах,
находятся плантации чаев, известных в России под именем цветочных: они
расположены на полугоре. Лучшие сорта — лянь–синь, цяо–ше и цзинь–я; также хороший чай собирается по горам Цю–ю–шань и Я–шань в области Нин–го–
273

фу. В губернии Цже–цзянь лучший чай собирают с горы Фань–шань. Чайныя
плантации Ху–наньской провинции дают чай терпкий и невкусный, что приписывают низменности мест; этот чай перерабатывают в кирпичный, который отправляется отсюда в огромном количестве. В губернии Сы–чуанской разводится чай во многих местах; лучший — в горах Мынь–шань и Э–шей–шань. В губернии Гой–чжеу, Куанг–тон и Шань–си плантации дают посредственный чай.
Юнь–наньская губерния доставляет пу–эр–ча… (с. 129–130)
Чайное деревцо старались усвоить другия земли. Мехика едва ли не первая развела чайныя плантации, которыя имеют некоторый, хотя неважный,
успех; в Ассаме и других местах Индии дело это идет не лучше; в Ассаме,
правда, теперь собирается довольно чая — но что это за чай! Мне случилось
пить его: есть аромат, но аромат посторонних веществ, которыми он продушон,
и, именно, кажется, olea fragrans; своего же обственнаго, заимствованнаго от
почвы, который всякий знаток может легко уловить — не имеет. Американцы
также стараются о разведении чайных плантаций: пока все это одне попытки;
только Япония совершенно усвоила себе чайное растение, а потому до сих пор
Китай, да весьма в небольшом количестве Япония, по–прежнему, продолжают
наделять Европу и Америку всем запасом потребляемаго ими чая. (с. 131)
Плантаторы собственно занимаются только приготовлением чаев — каждаго сорта порознь, и большею частью таким образом, что один из них, даже
целые округи, приготовляют только байховый, другие — зеленый и т.д.; может
быть, даже самая почва плантаций, склон горы, влияние солнца и другия условия, от которых лист более или менее сочен и плотен, служат разделом пр омышленности округа. Покупцщики уже фабрикуют чаи, то есть смешивают
черный с белым, называемым у нас цветками; прибавляют листья одной плантации к листкам другой и разнообразят эти смешения до бесконечности, придавая чаю названия своей фирмы. Искусство в этом смешении составляет отличие
их; так прославились фамилии, или фузы, Маюкона, Шелюнги и других (с. 135)
Чай перваго сбора, котораго сравнительно бывает немного в Фу–
цзяньской губернии, весь и частью в других местах закупается шань–синскими
купцами, торгующими исключительно в Кяхте; чай втораго и третьяго сбора
закупается кантонскими купцами для Европы и Америки: так ведется исстари, а
здесь обычаи неизменны. Вот почему наш чай несравненно лучше так называемаго английскаго. (с. 136)

274

Улицы Пекина

Чай на местах его производства продается по следующим ценам: высший
сорт, состоящий из одних отборных ростков (цветков) перваго сбора — по рублю серебром за фунт; по этой же почти цене и жемчужный чай; черный чай,
сортированный, — по 50 коп. сер., к этим же ценам можно отнести мауфынь и
некоторые другие высокие желтые чаи. Чай втораго сбора (в июне) — от 40 до
30 коп. сер.; чай третьяго сбора (в августе) от 25 до 10 коп. сер.; наконец, чайный лист, который оставляется на деревьях для того, чтоб они не истощались и
помощью его всасывали влагу из воздуха, этот лист, опадающий осенью, собирается уже на земле и продается копеек по 5 сребром за фунт; иногда из него
приготовляют кирпичный чай, но этим, собственно, занимаются особенныя
плантации. (с. 137)
Я могу почти безошибочно сказать, что лучшие чаи, покупаемые кантонскими купцами для западных европейских торговых портов, обходятся им на
месте с оплатою местной пошлины по 30 коп. сер. за фунт гуртом; чаи, покупаемые шан–синскими купцами для Кяхты, как я уже заметил, перваго сбора, обходятся копеек по 40 и даже по 50; эта разность в цене делается гораздо чувствительнее по различным условиям перевозки к портам европейским или к
границе русской, до Кяхты. (с. 137)
…чай отправляется в Россию почти исключительно из Фу–цзяньской Губернии и, именно, собираемый на горе Ву–э (или Ву–и–шань) и ближайших от275

рогах ея, отделяющих Фу–цзяньскую Губернию от провинции Цзянь–си и Чже–
Цзянь. Отсюда чай, уже уложенный в ящиках в том виде, как мы его получаем,
кроме кожаной обшивки, которая делается в Кяхте, отправляется в город Чун–
ань водою или носильщиками; расстояние водою — около 17 верст, сухим путем — 11; тем и другим способом доставка места, то есть ящика чая, обходится
около 4 коп. сер. Из Чун–аня путь еще гористее, и потому его отправляют опять
на носильщиках через Юй–шань до города Цзянь–шань Чже–Цзянской Губернии; на расстоянии слишком полутораста верст доставка обходится около
75 коп. сер. с места. В Цзян–шане складывают чай на барки и отправляют вниз
по течению до реки Цян–тан–Цзянь, потом, перегрузив на другия суда, по этой
последней реке и заливами Восточнаго моря — до Шанхайскаго порта; плавание это при хорошей погоде совершается недели в две; плата — около
60 коп. сер. Прежде, в Шан–хае перегружали чай на морския суда и отправляли
водою до самаго Тянь–зина; путь этот совершали дней в 15–20: плата обходилась по 1 руб. 75 коп. сер. с места; но нынче по случаю размножения корсаров
на Восточном Океане редко пускаются с чаем в море, а перевозят сухим путем,
за что платят около двух рублей с небольшим с пуда. Из Тянь–зина отправляют
чай на барках вверх по р. Бай–хе до Тун–чжеу (верстах в 20 от Пекина), проезжая пространство 180 верст в 10 дней; за перевозку платят от 1 руб. 50 коп. до
1 руб. 70 коп. серебром с места; из Тун–чжеу сухим путем большею частью на
мулах — до Калгана; за расстояние 228 верст платят 1 руб. 25 коп. с места.
Наконец, в Калгане нанимают монгольских верблюдов или быков, на которых и
отправляют чай до русской границы. В Кяхту (1285 верст) поспевают в 45 дней;
плата — около трех рублей серебром с места. Всего же расстояния проходит
чай из Фу–цзяна до Кяхты около 5 000 верст, да отсюда до Москвы 6 000 верст.
Из Кяхты до Москвы чай отправляют на так называемых передаточных от города до города, а иногда водою; путь этот слишком известен, чтоб описывать
его; провозная плата — от 8 до 10 руб. сер. с пуда. Вообще, издержек с ящика
приходится с обшивкою, пошлиной и перевозкой от 40 до 50 руб. сер.; это
внутри России. В Китае же за доставку от Ву–э до Кяхты около 10 руб. сер., а
прибавя к этому пошлины таможенныя, за билеты, сбор за содержание присутственных мест тех городов, чрез которые провозят чай, и мелкие расходы, пр иходится всего около 13 руб. 50 коп. сер. Присоединив к этому издержки внутри
России средним числом 45 руб. сер., получим весь расход на перевозку и пошлины чая от Фу–цзяна до Москвы в 58 руб. 50 коп., к этому надо присоединить цену чая на месте, которую круглым числом, с упаковкой и первоначальной пошлиной, положим в 50 коп. сер. за фунт (немного меньше этого), а за ме276

сто в 50 фунтов — 25 руб. сер.; следовательно, лучший цветочный чай в
Москве обойдется одними расходами без процентов на капитал и купеческих
барышей 83 руб. 50 коп. сер. за место в 50 фунтов чистаго чаю, то есть, несч итая укупорки и вынутаго дорогою на совок, или около 1 руб. 70 коп. сер. (около
6 руб. асс.) за фунт, и это самая высокая цена, maximum, потому что мы везде
полагали большия платы. К тому же место чаю очень редко попадается в
50 фунтов, но всегда больше, даже свыше положения, которым определены
цветочные квадратные чаи в 57 фунтов, торговые — в 65, и так называемые
шань–синские квадратные — в 50; неквадратные же попадаются в 80 и более.
Только самые высокие лянсины бывают от 45 до 55 фунтов. Так называемый
фамильный чай обходится дешевле настолько, насколько дешевле его покупная
цена на месте и сбор с него пошлин, то есть копеек 40 серебром менее против
цветочнаго. (с. 140)
Если б купцы открыли свои тайны, то кроме означеннаго исчисления, мы
имели бы и другие доводы убедиться, что чай обходится именно около этой цены, — если рассчитывать на деньги, то тут–то вся и тайна. Наши купцы выменивают его на фабричныя изделия, большею частью свои же, потому что многие покупщики чаев вместе с тем и фабриканты. Казалось бы, тут двойная для
них выгода — проценты на свои изделия и потом проценты на проданный чай;
но, подобно тому, как Китайцы все свои надежды возлагают не на чай, а на вымениваемый от нас товар, так и наши купцы принуждены рассчитывать не на
свой товар, а на вымениваемый китайский продукт; вследствие чего уступают
свои произведения не только без пользы, но даже в убыток себе, так что некоторыя наши фабричныя изделия продаются в Пекине по той же цене, что и в
Москве. Поэтому–то оптовые русские купцы принуждены вознаграждать убытки, понесенные на фабричных изделиях, при продаже чая; но достигают ли они
этого? Лучший цветочный чай, который им достается, как мы уже заметили, по
1 руб. 70 коп. сер., они продают вдвое и даже более в Москве, и за всем тем
терпели несколько лет сряду убытки; счастливым почитался тот, кто выходил
сух. Только в последнее время, когда чай поднялся в цене, они несколько поправились. (с. 141)
Многие у нас жалуются на дороговизну чая: ссылаются на то, что так
называемый английский чай гораздо дешевле, вопиют против неправильности
торговли. Но, во–первых, английский чай как товар дурной на самом месте дешевле; к тому ж, с перваго взгляда легко убедиться, что перевозка чая в Англию, почти исключительно водою, несравненно удобнее, и самый чай в Китае,
как мы видели, оплачивается раза два пошлиною, между тем, как наш оплачи277

вается раз двенадцать, поборами различных наименований. Во–вторых, и важнейших: уступая Китайцам в убыток себе фабричныя произведения и, наверстывая этот убыток при продаже чая, русские купцы поддерживают с вои товары в Китае в такой низкой цене, что даже английския не могут соперничать с
нашими. Правда, от такого соперничества более всего выигрывают Китайцы;
таким образом, в Пекине сукно московских фабрик года два тому было дешевле, чем в Москве, теперь почти в одной цене; а ситец английский гораздо дешевле в Пекине, чем в Петербурге. В–третьих, разве мы не выигрываем перед
другими, получая хороший чай! и что же мы платим за это? положим рубль с еребром лишняго за фунт, то есть прибавляем лишний рубль расходов в месяц?
Заметьте, что чай, если и не предмет роскоши, то все–таки предмет потребности второстепенный, и употребляется людьми более или менее зажиточными.
Не только не должно роптать на высокую цену чая, но охотно можно бы еще
накинуть полтину серебра на фунт высших сортов чая, как для того, чтоб пустить наши ситцы в Китай и вытеснить оттуда английские, так и для того, чтоб
дать возможность торговцам понизить цену фамильнаго чая, несоразмерно высокую, и тем самым сделать доступным этот благодетельный напиток для беднаго класса. (с. 141–143)
Чай средней руки, обыкновенный, отправляется из Китая продушонным
различными цветами: жасмином, розою, chlorantus inconspicuus, gardenia florida,
olea fragrans и другими. Эта операция производится в больших фарфоровых кувшинах; их наполняют чаем, переложенным слоями цветов, ставят в кипящую воду
и плотно закупоривают; но чай высоких сортов остается в своем натуральном виде, и его–то именно надобно устранять от всякаго посторонняго запаха и душнаго
воздуха, чтоб сохранить чудный, ему свойственный букет. (с. 144)
…скажем несколько слов о кирпичном чае и пу–эр–ча. Опадшие, иногда
наскоро оборванные, крупные листья собирают вместе, потом сжимают под
прессом в виде и в величину наших кирпичей, только несколько тоне; таким
образом, получается дешевый чай, известный в Китае под именем чжуань–ча,
что в буквальном переводе значит кирпичный чай. Употребляют его особенным
образом: варят в котле с молоком, салом, солью и поджаренною в масле мукой;
это, как видите, роль похлебки, очень питательной и здоровой особенно полезной в грудных болезнях.
Пу–эр–ча приготовляется небольшими комками, от фунта до пяти, из отборнейших листьев с дерева, о котором я говорил; употребляют его также, как
и кирпичный чай.

278

Есть еще особенная чайная эссенция в маленьких, четырехугольных
плитках, довольно дорогая; настой ея крепкий и терпкий; вываривается иногда
из пу–эр–ча, иногда из других чаев; в нее нередко подбавляют разныя лекарственныя вещества и даже корейский жень–шинь, и жуют для утоления жажды
или для лучшаго пищеварения. Словом чай является здесь в неисчислимых видах, более или менее как средство благодетельное и для Китайцев необходимое.
*В 1851 году возвратился в Англию Форчюн, который был посылаем
нарочно в Фу–цзяньскую провинцию для собрания сведений на месте о чае и
чайной торговле и доставления семян и растений для индийских плантаций.
Изданныя им по этому предмету сведения почти вполне подтверждают мои показания. (с. 144–145)
Монгольский двор особенно оживает с новым годом, когда сюда стекаются со всех аймаков кто для принесения поздравлений или дани, кто для мелкой торговли. Монголы привозят на продажу мясо, разнаго рода дичь и масло,
котораго нет в Пекине, да в нем и не нуждаются Китайцы, заменяя его свиным
жиром. Масло покупаем только мы да Татары. Молока также нет в Пекине;
иногда с трудом достаем мы его от Татар. Зато в другой съестной провизии, и
особенно в овощах, в Пекине нет недостатка, и жизнь здесь вообще недорога.
Промышленные Китайцы не пропускают случая воспользоваться приездом
Монголов; они раскидывают лавки на их дворе и обработывают степных пр остаков еще лучше, чем нас. Совсем не то случается с их соседями, Корейцами:
тут Китайцы, в свою очередь, попадают впросак и бывают обманываемы этими
записными торгашами.
Корейцы весьма охотно признают себя подданными Китая. Под предлогом привоза дани, которая ничтожна и отчасти вознаграждается получаемыми
от китайскаго правительства подарками, под этим предлогом они приезжают в
Пекин собственно для торговли и производят ее без пошлины. Так же точно являются они с данью в Японию и торгуют с нею; но тут требования гораздо
большия: от них берут золото, и, вообще, с ними обходятся весьма нерадушно.
Я думаю, Корейцы рады были бы навязаться в подданство всякой державе,
только бы им позволили ввозить беспошлинно свои произведения и вывозить
туземныя.
При нас было в Пекине целое посольство из Кореи; оно явилось сюда с
известием о смерти своего короля и за инвеститурой новому правителю Кореи.
Пользуясь этим случаем, оно настояло, чтоб дозволили удвоить число следовавших с ними верблюдов против определеннаго однажды навсегда под тем
предлогом, что с таким важным известием посылаются и люди важные, следо279

вательно, свита их должна быть значительней; собственно же цель их была та,
чтоб иметь возможность ввезти побольше товаров без пошлины. Монголы всегда ведут дружбу в нашим подворьем. Корейцы, пользуясь тем же правом с оседства и еще больше потому, что они, подобно нам, иностранцы в Пекине, хотя положение наше здесь далеко не то, что их, Корейцы также всегда д обиваются знакомства с Русскими. Из любопытства мы принимаем их у себя; но
посещение их — настоящее наказание для наших слуг, у которых, как вообще у
всех Китайцев, Корейцы пользуются слишком незавидной репутацией; их иначе не впускают в наш двор как под покровительством и ручательством нашего
портного, работающего вообще для иностранцев. (с. 190–192)
Мы любили слушать рассказы Корейцев о Японии и их сравнение Японцев с Китайцами часто забавляло нас… (с. 192)
Японцы не терпят, чтоб происхождение их производили от Китайцев; они
с презрением и враждой отзываются о жителях Поднебесной Империи, и это
естественно: Китайцы и нынче называют Японию своею колонией, а привоз в
Китай меди Японцами — данью, хотя эту дань они оплачивают своими произведениями. (с. 194)
Мы, со своей стороны, тоже не очень церемонились с Корейцами, даже не
оплатили им визитов; это, впрочем, мы сделали потому, что Корейцы, хотя и
живут в домах, однако так грязно, что к ним нельзя войти. Пристава их поступают с ними далеко не так благосклонно, как с Монголами, и явно притесняют
несчастных жителей Гуаньскаго королевства, выжимая деньги от них и от китайских купцов, которые приходят в их подворье по делам торговли. (с. 195)
В числе главных произведений, привозимых Корейцами в Пекин, —
жень–чень, пользующийся огромною славою в Китае и хорошо известный; корень его употребляется в Китае от всех почти болезней; и точно как средство
возбуждающее он очень действителен… Маньчжурский жень–чень недоступен
по своей баснословной цене даже для богатых; притом же его нельзя найти в
торговле, потому что весь жень–чень, собираемый в Маньчжурии, представляют ко двору и оттуда уже посылают по нескольку корешков в подарок как др агоценность к важным лицам; от них–то иногда и можно его достать или от придворных браковщиков, которые всегда умеют стащить несколько корешков, несмотря на то, что этот драгоценный корень разбирается и сортируется в
присутствии цедаго комитета. Вывоз семян или самаго растения жень–чень из
Маньчжурии строжайше запрещен: это собственность сына неба, принадлежность его верховнаго сана! Несмотря на то, Корейцы как–то сумели развести
корень у себя; говорят, однако, что корейский жень–чень не имеет того дей280

ствия и той силы, как маньчжурский, но по виду тот и другой очень похожи
между собою. (с. 196)
В числе приезжих к Новому году в Пекин были Тибетцы и тоже с данью к
двору. Между ними находился лама, старинный знакомец нашего подворья, через котораго один из членов миссии выписывал из Хлассы (Лхасы — В. Ш.)
разныя тибетския книги для наших библиотек; этот лама был желанный гость в
подворье: он привез нам разные подарки из Тибета и был, в свою очередь, ос ыпан подарками. Рассказы его о Хлассе чрезвычайно интересны, хотя и не лишены многих преувеличений и баснословных описаний о чудесах живых последователей Будды; но мы уже привыкли к чудесному на Востоке.
Тибет гораздо в большей зависимости от Китая, чем Корея. Покоренный
и успокоенный китайскими войсками, он уступлен властителем Китая далай–
ламе, главному духовному хранителю буддизма; но далай–ламу окружают китайские пристава, которые и управляют его действиями… Видя тесную связь
Монголии с Тибетом и религиозную зависимость первой от далай–ламы, и боясь потерять современное влияние на отдаленный Тибет, который, каковы бы
ни были судьбы его, легко может увлечь за собою Монголию, оно (китайское
правительство) хотело было уверить простодушных жителей степей, что дух
далай–ламы, оставляя прежнее жилище, раздвоился и поселился одной своей
половиной в Тибете, а другой — в Монголии; а потому им стоит только поискать хорошенько между своими, и они верно найдут его в каком–нибудь монгольском семействе, таким образом, будут иметь своего собственнаго далай–
ламу. (с. 197)

Васильев В. П. Описание Манчжурии //
Извлечения из XII книги
«Записки Русского Географического общества». —
109 с. (Б.м., б.г.)
Василий Павлович Васильев — выдающийся российский востоковед, выпускник Казанского университета, ученик О. М. Ковалевского. Ещё в годы учёбы в университете Василий Васильев зарекомендовал себя как один из самых
способных студентов. Он смог прекрасно овладеть монгольским, китайским,
тибетским языками, что позволило ему читать и переводить древневосточные рукописи. Вскоре он овладел разговорным монгольским языком и, защитив
магистерскую диссертацию, стал первым в России магистром монгольской
словесности. Прекрасное знание восточных языков позволило Васильеву участ281

вовать в Российской духовной миссии в Пекине, где он стремился к совершенствованию своих познаний. Десять лет, проведённых в Пекине, безусловно, позволили Василию Павловичу не только расширить свои знания о Востоке, но и
увидеть Китай собственными глазами, проникнуть во многие тайны синологии. Им был накоплен богатейший материал, который впоследствии не был до
конца им обработан и издан. Для Казанского университета Васильев привёз из
Пекина большую коллекцию книг, рукописей и ксилографов на тибетском, китайском и манчьжурском языках (849 названий в 2737 томах и 14447 тетр адях). Тибетолог, буддолог, Василий Павлович возглавил кафедру китайской и
маньчжурской словесности Казанского университета. В 1867 г. он издал первый в отечественной науке китайско–русский словарь.
Ниже приводятся извлечения из работы В. П. Васильева «Описание
Маньчжурии», которая была опубликована в «Записках Русского Географического общества», а затем — отдельной книжицей. Несомненный интерес для
современных исследователей представляет характеристика сферы матер иального производства, торговли в Маньчжурии в XVIII — первой половине
XIX вв. Касается автор и торгово–экономических связей Маньчжурии с Китаем, Кореей, Южной Сибирью и российским Дальним Востоком.
Есть также огороды, принадлежащие различным знаменам, к которым
причислены известныя казенныя земли и даны быки; одни из огородов доставляют тыквы и другия овощи, другие — кунжут (Lophantus — суцзы); в пределах Синь–цзина есть горный лес (шань–чань), в котором собираются кедровые
орехи, а в пределах Ляо–яна — рощи с вишнями и грецкими орехами.
В зависимости же от департамента придворнаго находятся в 7 округах:
Мугденьском, Ляоянском, Кай–юань, Телинь, Гуань–нинь, Ичжоу и Ню–
чжуань 150 садов и еще в других местах 55 рощ с вишнями и грецкими орехами
и 71 лес в горах. В Мугдене знаменных садовников 2 923, в Гуань–нине — 801,
итого — 3 724. (с. 44)
В мугденьском округе есть еще 15 рыбных ловель, в которых ловят белуг,
карпов и представляют в казну. (с. 440)
Кроме податей, собираемых с земли и тягловых крестьян, а также доходов от различных ферм, садов и проч., о чем мы уже упомянули выше, в Маньчжурии существуют все те налоги или косвенные доходы, которые приняты и в
Китае. Хотя здесь и не упоминается ни слова ни о чае, ни о жень–шене, но понятно, что эти две статьи упущены здесь из вида только по той причине, что
собственный сбор и доход с них принимается казначейством уже внутри Китая.
Итак, здесь постановлено брать пошлину:
282

1) при продаже скота, коров, лошадей, ослов, мулов, свиней, баранов и
проч. Пошлина эта состоит в известном проценте (3/100) с цены проданнаго;
она собирается в особых домах, называемых ханами;
2) пошлина, собираемая также с билетов, выдаваемых купцам, и с листов,
на которых пишутся торговые контракты и проч.;
3) с лавок и домов (3 ланы с самых лучших);
4) с маклеров (цзинь–цзи) по 2 ланы с высших и по 1–й лане с низшаго
(3–го) разряда; их всего 588 в Мугдене;
5) с закладных лавок;
6) с билетов на рыбную ловлю (юй–пяо).
В Китае ныне принято в отношении косвенных налогов, как–то: таможенных сборов с чаю, вина и т.п., чтобы приставленные для того чиновники
непременно представляли определенныя штатныя суммы по каждой статье и,
сверх того, еще излишек против штатных сумм, который, возрастая также с
каждым годом, ныне превышает во многих местах в несколько крат даже штатную сумму. Тоже самое видим и в Маньчжурии.
В 1780 году (в 45 г. правления Цянь–лунь) пошлины были в следующем
состоянии:

Мугден
Синь–цзинь
Ляо–янь
Гай–пин
Кай–юань
Фучжоу
Нинь–хай
Сюнь–ю
Нючжуань
Сю–янь
Фынь–Хуан
Цзинь–чжоу
Гуань–нинь
И–чжоу
Гиринь
Бодунэ
Альчука
Цицигар
Мэргень
Хулунь–
боир
Хулань

От продажи
скота
400
48
272
227
148
97
228
107
330
35
27
2 044
332
1 328
1 780
207
210
1 009
213

1 000
–
–
–
–
–
–
–
–
–
–
–
–
–
–
–
–
–
–

С закладных
лавое
335
40
310
107
280
15
37
25
182
17
22
437
375
227
–
–
–
–
–

С домов
и лавок
412
–
–
–
–
–
–
–
–
–
–
–
–
–
–
–
–
–
–

384

–

Излишних

(с. 46–47)
283

С маклеров
688
–
–
–
–
–
–
–
–
–
–
–
–
–
–
–
–
–
–

Сбор этих налогов вне Мугденя по большой части поручен в прочих городах комендантам; назначение большей их части обращено на столовыя деньги (янь–лянь) чиновников. Нечего и говорить, что из этих сборов поступает в
казну самое малое количество. Во всех сказанных местах деньги вносятся в
казначейство наполовину серебром, а наполовину — медною монетой; это не
одно и тоже, потому что серебро всегда дороже медных денег. Единственная
пограничная таможня, существующая в Маньчжурии, находится на границе с
Кореей в городе Фынь–хуань–чэне; она называется Чжунь–цзянской. В ней в
сказанное время собиралось штатной пошлины до 3 000 лан. К несчастью, мы
не имеем никаких официальных сведений об этой торговле, которая ни в каком
случае не может быть маловажна.
В Маньчжурии существуют все сорты хлебов (су), арбатское просо (Гаолянь — желтаго, белаго, чернаго и краснаго цвета), пшеница, просо, ячмень,
гималайский ячмень (вывезенный из провинции Сычуань в большем употреблении); есть множество сортов клейкаго проса, рис (в Ляояне), кунжут, бобы и
горохи местных сортов.
О хлопчатой бумаге упоминается еще при Танской династии. Особенно
много ея в уездах Хайчэнь–сянь и Найпин–сянь, так что в урожайный год много вывозится в другия провинции. О маньчжурском холсте упоминается с
древняго времени.
Шелк разводится в небольшом количестве около моря в Фу–чжоу и
Нинь–хай; дикий шелк, или сырец, добывается на особаго рода деревьях и пр оизводится особаго рода червями.
Чай растет в горах около Хай–чень–сяня.
Медь. О добывании ея в прежния времена упоминается в юаньской истории,
но ныне все это заброшено. В древния времена около Те–линь–сяня добывалось
очень много серебра, так что самый Те–линь–сянь назывался тогда Инь–чжоу, т.е.
серебряным округом; ныне добывание серебра запрещено под тем предлогом, что
счастливую землю, в которой началась династия, нельзя беспокоить.
Железо добывается во всех местах.
Свинец получается в Цзинь–чжоу–фу.
Каменный уголь добывается в горах Бэньсиху. Заслуживают также упоминания селитра, мед, воск и окаменелое дерево.
О добывании жемчуга упоминается даже в древния времена и, как видно,
тогда его получали в море; при юаньской династии в первый раз, кажется, стали
получать его в рр. Сунгари и Айхунь; ныне добывается в Хунь–тунь–цзяне и
Улацзяне; большия жемчужины бывают в 1/2 дюйма, а малыя с перец. Прежде,
284

как видно, доставали раковины зимой, когда замерзало море; ныне добыватели
жемчугу отправляются в 4–й и возвращаются в 8–й луне. (с. 48–50)
Маньчжурия богата лесами, которые не могут быть истреблены поныне даже с умножением китайскаго народонаселения… Главныя деревья, наиболее
хвойныя; кедры снабжают весь Китай своими орехами (есть и наш обыкновенный
орешник); есть сосны, береза, липы, туть, акация, ива и множество других пород,
которыя требуют определения; тоже самое должно сказать и о множестве цветов и
растений, которыми обилуют горы и леса; между ними упомянем только о царе
трав (по–маньчжурски) орхо–да или (по–китайски) жень–шень, самом драгоценнейшем растении на свете, отыскиваемом в глубоких горных падях под липовыми
деревьями. Китайцы и Маньчжуры почти поэтически описывают чудныя свойства
его. Цена иногда в руках правительства возвышается на серебро в 300 раз против
весу корня, билеты на отыскание его также составляют доход. В тот год, когда искатели отправляются в поход, оживает торговля, так что правительство в оный
обязывает чиновников собирать большее количество налогов. Было бы долго распространяться, однако ж, здесь о жень–шене: скажем только, что его отыскивают
и в русской Даурии, и в Америке, а в Корее даже обрабатывают в садах и оранжереях, что делается и в Маньчжурии, хотя это там строго запрещено. В самой
Маньчжурии билеты на добывание жень–шеня выдаются в следующих местах:
Эргин и Халмын в южной, и в Уссури, Суйпынь, Дунь–шень, хребте Инь–во–
линь, Лолами и Маянь — в северной. (с. 50–51)
Между плодами нельзя не отдать преимущества грушам, некоторые сорты которых привозятся даже ко двору в Пекин. Не знаем, есть ли в другой
стране света что–нибудь подобное по вкусу: некоторыя груши бывают в 8 унцов весом.
Маньчжурия с давняго времени была знаменита своими соколами и яс требами… (с. 51)
Ныне самыя лучшия свиньи в Пекин привозят из Маньчжурии, и почти
весь северный Китай довольствуется маньчжурской свининой, которая, не забудем, в Китае составляет главное мясо. Другое замечательное животное — это
олень, котораго две породы: олений хвост считается лакомством наравне с медвежьей лапой, а оленья рога составляют драгоценное лекарство. Из пушных
зверей лисицы, из которых черныя водятся в нижнем течении Амура и, особенно, соболи составляют также драгоценнейшия произведения Маньчжурии; желтые соболи добываются неподалеку от северо–восточной границы и почитаются выше черных; о мехах рысьих, беличьих и т.п. нечего и говорить. (с. 51–52)

285

Табак маньчжурский, может быть, по своим достоинствам, аромату пр евосходит самые лучшие сорты американскаго, употребляемаго на сигары; по
крайне мере, он ценится гораздо дороже всех китайских сортов (фунт обыкновеннаго табаку стоит от 15 до 30 коп. сер., а маньчжурскаго — свыше 60 коп.,
разумеется, в мелочной продаже). Понятно, что поэтому обработывание табаку
в Маньчжурии чрезвычайно распространено и, между тем, о нем молчат официальные материалы. Заметим еще, что название табак (по–монгольски — тамахи, по–маньчжурски — дамбагу) пришло если не из России, так чрез Среднюю Азию, а не чрез Китай. Если верить одной драме, Китайцы не умели еще
курить до маньчжурскаго владычества.
Нечего и говорить, что Маньчжурия обильна рыбой: стоит только пройти
по пекинским базарам, полюбоваться величиной и множеством рыб, привоз имых исключительно из Маньчжурии. Между ними первое место занимает по
величине белуга, си–линь–юй; замечательна также рыба хелу, с мелкой чешуей,
сама круглая; но всех выше по вкусу хуань–цзуань (род нельмы). Маньчжурия
богата раками, которые не встречаются во всей нашей Сибири. (с. 53)
Соль получается из корейской области Хой–нинь–фу, находящейся отсюда в 700 ли. Граница (с Кореей) с древняго времени обозначена рекой (Тумень–
цзянь)… Без всякаго повода запрещено переходить границу с той и другой стороны; но каждый год в 10–й луне с разрешения императорскаго приезжают для
покупки соли и для торгу быками, лошадьми, бумагой, кистями, веерами, железом, рисом и прочим; за один гарнц (шэнь) рису в Нингуте надобно заплатить
2 или 3 цяня серебра (от 40 до 60 коп. серебром) и его подают только гостям.
Страна, находящаяся на Ю.–З. от Нингуты, называется Хуань–ци–цзе (улица
или дорога краснаго знамени); она–то находится в смежности с Кореей и весьма близка к морю; ныне и здесь поставлены чиновники и присутственныя места; добываемыя здесь каракатицы суть самыя первыя (лучшия). (с. 97)

Семенов А. Изучение исторических сведений
о Российской внешней торговле и промышленности
с половины XVII столетия по 1858 год / А. Семёнова. —
Т. 1–3. — СПб. : в Тип. И. И. Глазунова и Ко, 1859. —
Ч. 1. — 295 с.
Работа А. Семёнова принадлежит к числу лучших исследований истории
внешней торговли России. Имея доступ к материалам российских архивов и
документам Департамента внешней торговли Министерства финансов, автор подготовил фундаментальный 3–томный труд, который сразу привлёк
286

внимание научной общественности Российской империи. Работа А. Семёнова
становится классическим трудом по истории внешней торговли России; к ней
обращались и обращаются практически все исследователи истории торгово–
экономических отношений нашей страны с зарубежными государствами как
Европы, так и Азии.
С начала торговли России с Китаем при Петре Великом и по кончине Его
китайские товары в чужестранные государства всегда на продажу отпускались
из России, что доставляло русским прибыль, а около 1740 года усмотрено, что
китайские товары из разных европейских мест начали привозить в С. Петербург, отчего соседственный китайский торг не только с помешательством, но и
с убытком происходил и мог придти в упадок, а потому с 1741 года русским и
иноземцам запрещено привозить из Европы китайские и подобные им индийские товары под опасением конфискации. (с. 156)
В 1725 году с армянской компании с товаров, привозимых из Персии для
отпуска за море, велено взимать пошлину при отпуске по 3 % с рубля ефимками с назначением цены для шелка, ардашу 56 руб. и лези 75 руб., а с прочих товаров по оценке; в Астрахани и Москве провозных денег не брали и пропускали
беспошлинно за порукой, что товары будут привезены в Петербург для отправления за море. С персидских товаров, привезенных для продажи в России,
назначено брать в Астрахани с привозу прежнюю пошлину, а с продажи, как с
иноземцев. С немецких товаров, привезенных для отпуска в Персию, постановлено брать пошлину при порте по 3 % ефимками, а с привезенных в России тарифную пошлину, но с покупных армянами русских изделий пошлин велено не
брать для поощрения фабрик. Золотыя и ефимки, привезенныя из–за моря, дозволено пропускать в Персию для покупки шелка беспошлинно, а ефимки в платеж пошлин считать по тарифу, как с иноземцев; в 1727 году по донесению комиссии о коммерции сбавлена эта пошлина с шелка и прочих товаров, привозимых из Персии за море, пошлину велено брать у С.–Петербургскаго порта
при отпуске по 2 % ефимками, а с заморских товаров, которые от порта повезут
в Персию, с армян и с русских брать по тарифу одну иноземную пошлину, чтоб
армяне и русские платили одинаково.
В 1727 году велено в Хиву, Бухарию и прочия тамошния места торговлю
восстановить по–прежнему и определить Караван–Башу за выбором купцов,
которые в том караване идти пожелают, а для безопасности в проездах дать
конвой надежный из астраханскаго гарнизона и казаков на содержание каравана; а когда торговля эта утвердится, тогда стараться караван отправлять морем
к таким пристаням, от которых ближе и безопаснее пройти до Хивы и к Бухаре;
287

при отправлении из Астрахани в эти места и по возвращении оттуда купеческих
караванов велено с отпускных и привозных товаров брать пошлину по прежнему торговому уставу. С вывозимых из тамошних мест золота и серебра, также с
каменьев, алмазов, яхонтов и других, пошлин не брать, равно и с отпускных
русских изделий для поощрения фабрик. Отвозные и привозные товары в Ас трахани велено осматривать в таможне и расценивать настоящей оценкою, а более 3 до 5 дней не продерживать купцов.
В 1750 году велено с привозных в Астрахани российских товаров, которые будут отпущены в Персию и другия азиатския места, брать пошлину по тарифу 1731 года, а с вывозных из Персии и прочих азиатских мест брать по
оценке 5 % с рубля и принимать в ту пошлину, у кого нет ефимков, персидскую
золотую и серебряную монету. (с. 156–158)
Для охранения башкирцов от нападений кочевых орд, а также для про чнаго установления торговых сношений наших с окрестными азиятскими нар одами в 1734 году основан был при устье реки Орь город Оренбург, и велено
было отправлять оттуда караваны с товарами прямо в Бухарию и, буде можно,
далее под конвоем башкирским, уговорясь с лучшими киргизами, обещая им за
провожание плату, которую и выдавать по возвращении каравана, а до возврата
детей их и братьев удерживать вместо порук. Посланным с караваном опис ывать путь и стараться из тамошних мест купцов, обнадеживая безопасностью
пути, пригласить для торговли приезжать в построенный вновь город; вместе с
установлением караваннаго торга поручено было делать разыскание о золотой
руде около Аральскаго моря, об учреждении там для удобства торговли в нашу
сторону пристани и заведении своих судов с пушками для безопаснаго по нем
плавания. Для таможеннаго пошлиннаго сбора с товаров, чтобы споров в оценках и задержания не происходило, велено было оренбургскому начальству составить особый на тамошнее место тариф, сколько возможно, положа с тюков, с
кип, с веса или с меры, применяясь к тому, как в других тамошних азиятских
местах берут, дабы тем доставить поощрение торговле. В 1738 году велено было учредить с киргизами и другими тамошними народами торговлю для вымена
у них верблюжьей шерсти, из которой делались английские комлоты и прочия
шерстяныя ткани; а в следующем году для приохочивания азиятских купцов
торговать в новопостроенном городе Оренбурге велено в продолжение десяти
лет с продажных товаров брать пошлину против иноземцев, торгующих в Астрахани, с уменьшением, именно по 3 %, а по прошествии десяти лет по торговому уставу по 5 %; а если бухарские и другие купцы пожелают со своими товарами ехать в российские города, пропускать, взимая с товаров их пошлины
288

по торговому уставу против проезжих из Астрахани в Россию иноземцев. Для
новости и распространения торговли с азиятскими народами в Оренбурге по
недостатку там знатных русских купцов для оптовой покупки, и [принимая] во
внимание, что привозимые азиятскими народами товары и пригоняемый на мену скот, русским купцам удобнее покупать в розницу, а потому, пока Оренбург
достаточно купечеством населится, в 1750 г. велено торг в этом городе признавать ярмаркой и дозволено русским и азиятским купцам товары продавать
оптом и в розницу с платежом проезжей пошлины; с товаров, которые проданы
будут между таможен взимать пошлину по торговому уставу; если привезены
будут в Оренбурге из России беспошлинные иностранные товары, велено брать
с них сверх оренбургской пошлины еще по тарифу 1731 г. и проезжую иноземческую по торговому уставу. Для облегчения русских купцов, которые до пр одажи не всегда могут платить пошлины, брать часть товаров под залог и давать
срока три месяца. Русским купцам с азиятцами вне менового двора товаров не
менять и на встречу в степь не выезжать. Никому, кроме купцов и ремесленников на гостином и меновом дворах торгов не иметь и из первых рук от азия тских купцов и от степных народов ничего не выменивать. Для разбора случающихся в торговых делах споров дозволено иметь для русских купцов, по уложению, третейский суд, а для иноверцев шариат, а недовольные судом могли в
таможне приносить жалобу. Таможенный начальник обязан был наблюдать за
поведением прикащиков и купеческих детей для торга приезжающих в Оренбург и воздерживать их от мотовства, приглашая для совета из купцов лучших
людей. (с. 160–161)
В 1755 году издан был новый таможенный устав, содержащий свод уз аконений до торговли относящихся, который за сделанными переменами, сохр анил действие. Этим уставом дозволено всем русским купцам внутри России
торговать без платежа внутренних пошлин, вместо которых учрежден при портах и по государственной границе сбор с привозных и отвозных товаров сверх
таможенной пошлины по 13 %, а у Архангельска с привозных из других ро ссийских городов для отпуска 15 %... (с. 161)
Иностранных купцов греков, литовцев, поляков, волохов, армян, татар и
турок по приезде их из турецкой и крымской областей и прочих мест с иностранными товарами пропускать с платежом по тарифу и внутренней пошлины
в Малороссию и на тамошния ярмарки без проезжей пошлины; а о непровозе
ими товаров в Великороссию обязывать подписками под опасением конфискации. Товаров, привезенных в Сибирь, с которых в пограничной таможне пошлина портовая и внутренняя по 13 коп. взята, в Верхотурье не досматривать и
289

отпускать за границу беспошлинно. Товары русские тоже внутри Сибири пр одавать беспошлинно и при отпуске за границу брать в пограничных таможнях
пошлину с оценки по 13 коп., да вместо тарифной пошлины по 5 коп. с рубля,
итого по 18 коп. С сибирской мягкой рухляди в пограничных таможнях брать
теми товарами 1/10, да с расценки по 10 %, а внутренней 13 %, итого 23 %, а затем внутри Сибири и России продавать и за границу отпускать без пошлин. С
мягкой рухляди и сибирских товаров, отправляемых внутрь России, брать в
Верхотурье пошлину с мягкой рухляди десятую по прежнему товарами, а с
прочих предметов с расценки 10 % и в России продавать беспошлинно, при о тпуске за границу взимать пошлину по тарифу и внутреннюю 13 коп. с рубля; с
денег, которыя русские купцы повезут чрез Верхотурье в Сибирь для покупки
товаров, десятой по прежнему обыкновению не брать. Привезенные немецкие
товары для отвоза в Персию по заплате в пограничной таможне портовой и
внутренней по 13 коп. пошлины отпускать из Астрахани в Персию беспошлинно. С русских и сибирских товаров при отпуске в Персию брать в Астрахани
пошлины портовую по тарифу и внутреннюю по 13 коп. с рубля и аксиденцию.
С привозимого в Астрахань из Персии русскими подданными армянами и др угими азиятскими купцами шелку–сырца и продаваемаго внутри России на фабрики портовых и внутренних пошлин не брать, а взимать ее при отпуске за гр аницу в Петербурге или в пограничных таможнях. С прочих персидских товаров
брать в Астрахани пошлину портовую по тарифу и внутреннюю по 13 коп. с
рубля и те товары армянам и прочим азиятцам продавать в Астрахани оптом
русским подданным, а внутрь России, в Москву и на ярмарки не возить; а если
пожелают везти товары для продажи внутрь России или за границу, обязаны
платить проезжей пошлины по 10 коп. с рубля, продавать товары оптом, а не
врозь, а за границу отпускать беспошлинно. При астраханском порте с приво зных из Персии и отпускных в Персию русских товаров с русских и азиятских
купцов брать равную пошлину 10 %, да внутренней 13 коп. с рубля. Армянам и
другим персидским подданным российских и иностранных товаров покупать не
внутри России, а в Астрахани у астраханских и иногородних купцов, так как и в
прочих российских портах товары одни токмо русские купцы возят и иностранным продают. С азиятских купцов с привезенных азиятских товаров в Оренбург
пошлину брать по прежнему по 5 %, а внутреннюю пошлину взимать по 13 коп.
с рубля с русских купцов, которые те товары у них купят; также с русских купцов, которые сами из–за границы вывезут товары, брать ту же пошлину портовую 5 %, да внутреннюю 13 %. С азиятских купцов, которые пожелают везти
товары свои в Казань и другие города, брать сверх портовой и внутренней, пр о290

езжей пошлины по 10 % с рубля русскими деньгами. С привозных в Оренбурге
и в Троицкую крепость российских товаров, когда в отпуск за границу азиятским купцам проданы, внутреннюю пошлину 13 % брать с российских, а тарифную по 5 % с азиятских купцов. Российских купцов по заграничным паспортам пропускать за границу с их прикащиками (из купечества, а не из крестьян), наблюдая, чтоб не было вывозимо из России за границу золота и серебра,
золотой и серебряной монеты; но частным людям при выезде за границу дозволено было иметь при себе до 100 червонцев, также золотыя и серебряныя вещи
для своего употребления. (с. 167–168)
В 1752 году издан был азиятский тариф для сбора пошлин с привоза товаров в Оренбург и Троицкую крепость; в этом тарифе сделаны две расценки
товарам: одна привозным из России, другая от азиятских народов; которым товарам в тарифе цены не положены, о таких велено объявлять в таможнях самим
купцам; при объявлении низкой цены предоставлено таможенным управителям
брать за себя с наддачею по 20 % и поступать по морскому уставу 1731 года.
Пошлину по этому тарифу со всех товаров с цены велено брать при Оренбурге
и Троицке по 5 %, да сверх того, вместо прежних отмененных мелочных сборов
с каждого платежного рубля по 4 коп. О взятии с явки денег на покупку товаров
и о проезжей пошлине с иностранцев велено поступать по торговому уставу.
Отпуск из России за границу скота и хлеба за новостью и отдаленностью, а
привоз золота и серебра дозволен без пошлин; но хлопчатая бумага, шелк–
сырец и шерсть, привозимые из Азии, хотя потребные для наших фабрик обложены высшей пошлиной, а также российские товары, например: пестрядь и
сермяжное сукно платили при отпуске более пошлины, нежели по европейскому тарифу 1731 года.
В 1761 году издан был другой азиятский тариф для нашей китайской торговли. По этому тарифу велено брать пошлину портовую и внутреннюю при
Кяхте, в Цурухотаевской, Ямышевской и Семипалатинской таможнях, с привозных и отпускных товаров российскими деньгами, а в недостатке денег, чистым серебром по 19 1/2 коп., или золотом по 2 руб. 75 коп. золотник, да сверх
того мелочных сборов с привозных и отпускных товаров аксиденции на содержание застав и на Ладожский канал. С товаров по сему тарифу к привозу без
пошлин дозволенных из Китая в Россию при отпуске их в чужие края велено
брать положенные в тарифах тех портов отпускныя пошлины, а при сибирских
и пограничных таможнях с привозных от других портов без пошлин для отвоза
в Китай иностранных товаров, при отпуске их в это государство, велено пошлину брать, какая в других портах для этого в тарифе положена. (с. 171–172)
291

В этом азиятском тарифе пошлина назначена с меры, веса и кусков; чай
обложен был пошлиной от 1 до 10 руб. с пуда, но со многих изделий, а также с
неименованных пошлина взималась с оценки портовой 10 %, внутренней 13 %,
а с мелочной всего 23 3/4 %, и в нем более принята была в соображение польза
отечественных фабрик, чем в оренбургском тарифе 1752 года; бумага хлопч атая, шелк–сырец и краски, потребныя для фабрик, дозволено привозить без пошлин, а также жемчуг, рогатый скот и хлеб, и разрешен беспошлинный отпуск
за границу сукон русских фабрик, выбойки, бумаги писчей, игол, посуды и других русских изделий; запрещены были к привозу: ревень и табак, продаваемые
из казны, вино хлебное, скипидар, мишура и позументы, соль; запрещены в о тпуск за границу: соболи, лисицы, песцы черные, назначенные для казенного каравана; серебро, золото, жеребцы и кобылы, кожи, пуш, поташь, смольчуг,
пряжа льняная, военные снаряды. При объявлении товара низкой ценою предоставлено таможенным служителям брать такие товары за себя на основании
морского пошлинного устава 1731 года. (с. 172)
В 1739 году бывший до того китайский караванный казенный торг отменен, а предоставлено коммерц–коллегии собрать для китайской торговли компанию знатных купцов и прочих особ; однако и после того посыланы были в
Китай караваны. В 1755 году от Темерниковскаго порта производилась уже
торговля в Карьград и прочия тамошния места, почему для утверждения этой
торговли сделан вызов, не пожелает ли кто из русских купцов завести от этого
порта в Турцию торговой компании, с учреждением по примеру европейс кому
купеческих контор и обещаны были таковым преимущества. Вследствие чего
по вызову Хостатова, Шемякина и Ярославцева дозволено им учредить компанию на акциях (200 акций по 500 руб. каждая) с предоставлением одной этой
компании производить отпуск российских товаров в Константинополь, Италию,
Венецию и другия тамошния места Черным морем и сухим путем, а другим, не
записавшись в эту компанию в вышепомянутые места, запрещено торговать и
товары отпускать, дабы ей не делать подрыва и помешательства. Компании
назначено быть в ведомстве сената, а ея учредителям именоваться директорами
и позволено носить шпаги. В 1758 г. для отправления персидскаго торга учреждена на акциях (в числе 4 000, по 150 руб. каждая) под ведомством сената торговая компания с Персиею по вызову армянина Иссаханова в товариществе с
Матвеевым и Земским; этой компании предоставлено одной российские и иностранные товары от Астрахани и Кизляра в Персию отпускать водою и сухим
путем, а другим, незаписавшимся в компанию, запрещено торговать с Персиею.
Компании этой дозволено также собственныя свои мореходныя суда строить,
292

сколько потребно будет для торговли с Персиею, а прежде учрежденной в
1752 году астраханской компании 25 мореходным судам запрещено перевозить
в Персию товары, а дозволено заниматься одной токмо перевозкой казеннаго
провианта. В 1760 году дозволено графу Воронцову в товариществе десяти лиц
учредить торговую компанию по Каспийскому морю для производства торго вли в Бухарию, Хиву и Трухмению в течение тридцати лет на тех же преимуществах исключительнаго торга, как предоставлено турецкой и персидской ко мпаниям. Эти компании, турецкая и персидская, учреждены были на акциях в
1755 и 1758 г. в России еще в первый раз; но недостаток сведений и ограниченность капиталов у нашего купечества были причиной неуспешности этих торговых предприятий, и они (по свидетельству указа Петра III) не усилили торговли нашей в Азии, согласно намерению правительства, напротив того, персидский, уже прежде всего распространенный торг, приведен был отдачею в
компанию в тесныя границы, и большое число купцов, которые прежде туда
торговали, лишены были этого промысла. (с. 174–175)
Тарифом 1797 года дозволено было таможенным служителям подпис ывать за себя товары, обложенные пошлиною по цене; но, усматривая и за тем
подлоги и злоупотребления в объявлении товаров по ценам низким, что наносило вред государственному доходу и большему числу торгующих честным о бразом, поручено было привести оценочные товары в такую же соразмерность,
как и товары, платящие пошлину с весу, счету и меры, а для лучшаго соображения такой росписи с выгодами торгующих призваны были в 1799 году в Совете из числа именитых купцов С.–Петербургских, которые в присутствии Государя и Совета изъявили согласную мысль их на сие общеполезное предположение. По сей Высочайше утвержденной росписи велено было брать пошлину,
так как в ней означено, а с непоименованных в тарифе оставлено на прежнем
основании по оценке с рубля; означенные в росписи товары дозволено привозить ко всем портам и сухопутным таможням, куда по тарифу привоз иностранных товаров разрешен. (с. 32–33)
В 1800 году дозволен повсеместно из России выпуск в чужие края пшеницы с пошлиной вместо прежней 10 по 30 коп. с четверти; сие разрешение, по
мнению Коммерческаго Собрания, не только не могло сделать вреда внутреннему продовольствию, но, напротив, доставляло хлебопашеству вящее ободр ение, а торговле — новую и весьма важную отрасль; государственному же хозяйству открывало новый путь к привлечению иностранной монеты. По всем
сим уважениям заграничный выпуск пшеницы повсеместно Коммерческий Совет признал нужным и полезным. (с. 33)
293

Россия к югу, гранича с Турциею и Азиятскими народами, продолжала с
ними производство торговли, а Правительство при сем заботилось охранять выгоды русскаго купечества. Прежде пропускали бухарских купцов из Оренбурга
в Москву и Петербург с уплатой проезжей 10 % пошлиной, имея главное в виду, чтоб привозимыя Азиятцами в Оренбург золото и серебро все в казну вступало, а за границу не было выпущено; но купцы Русские около 1762 г. объявили, что Бухарцы умышленно дорожат продажею алмазов и каменья, дабы ехать
в столицы для узнания товарам тамошних цен и, не платя пошлин с дорогих
каменьев, имеют преимущество по торгу пред русскими, почему в 1763 году
дозволено Азиятским купцам в Оренбурге товары, а также золото, серебро и
алмазныя вещи продавать по вольным ценам или меною на товары русским
купцам; но внутрь России для сей продажи запрещено им ездить, дабы они,
Азиятцы, тем правом, которое здешнему Российскому купечеству принадлежит, не пользовались. В сие время торг наш на юге морем производился чрез
один Темерниковский порт, и для поощрения сего торга в 1765 г. не велено
брать при сем порте с судов ластовых денег, а для умножения торга с Крымом в
1771 г. назначено с тамошних товаров брать пошлину с покупщиков русских и
иностранных купцов, дабы татарам в проезде чрез границу не делать остановки
и затруднения, и определены места для покупки их товаров в Слободске Укр аинской Губернии. (с. 34)
Приобретение при Екатерине II по Кайнарджицкому миру прибрежья
Чернаго моря и части нынешней Херсонской губернии, а в 1783 году Тавр ическаго полуострова совершенно изменило положение южных областей России
и дало новую жизнь нашей торговле; оно доставило порта и свободное плавание на Черном и Азовском морях и удобный сбыт произведений полуденной
России, одним словом, открыло для юга нашего отечества те же выгоды, которыя были приобретены Петром Великим для севера присоединением областей
Балтийских. Для размножения торговли России с Турциею после Кайнарджицкаго мира в 1775 г. сочинен графом Минихом новый тариф для портов Чернаго
моря на следующих главных основаниях: на все привозимые к портам Чернаго
моря турецкие, левантские и греческие и отсюда вывозимые русские товары
для поощрения к торгу уменьшена пошлина против С.–Петербургскаго 1766 г.
тарифа 1/4 долею, оставляя все европейские товары с прежнею пошлиною, равно как и те отпускные товары, кои ее мало платили. Хотя шелковыя европейския с золотом и серебром ткани по Петербургскому тарифу были запрещены,
но таковыя турецкия допущены с пошлиной 2/3 менее против тарифа 1757 г.,
также и простыя шелковыя турецкия ткани… (с. 35)
294

…русским подданным, которые отпускали или привозили товары на своих Российских судах, велено в пошлинах делать уступку по морскому пошлинному уставу; с судов денег ластовых не собирать, а пошлину взимать Российскою монетою. Сие уменьшение пошлины на 1/4 долю в пользу Черноморской
и Азовской торговли сохранено и в общем европейском тарифе 1782 г.; а в
1784 г. для ободрения торга на Черном море и для пользы русских подданных
беломорския, кипрския, греческия и вологския вина, привозимыя к русским
портам на Черном море на российских или турецких кораблях, и на счет ро ссийских или турецких подданных сравнены в пошлинах с Испанскими и По ртугальскими винами, прямо оттуда привозимыми, и платили уменьшенную пошлину, также и Италиянские вина прямо из Италии на русских и италиянских
судах привозимыя; но если привезены были на кораблях других народов, то
платили пошлину по тарифу. Родящиеся около границ Екатеринославскаго
наместничества в польских местах сельския произведения для выгоды жителей
и для доставления средств отправлять их морем за границу дозволено пропускать в Россию без пошлин.
В 1777 г. издан новый тариф для Оренбургской и Троицкой таможен. Сим
тарифом бумага–сырец, шелк, шерсть, жемчуг и дорогия каменья допущены к
привозу беспошлинно, также и крупный рогатый скот; тогда как по тарифу
1752 г. с привоза бумаги–сырца взималась пошлина 6 руб., с шелку 60 руб., с
шерсти 2 руб. с пуда; отпуск в азиятския земли изделий дозволен большею частию беспошлинно и вообще как с привозных, так и с отпускных товаров пошлина уменьшена против тарифа 1752 г. В 1798 году для распространения то рговли и оборотов с азиятскими народами к пользе русских купцов раз решен от
астраханскаго порта и чрез таможни Кизлярскую, Моздокскую и Троицкую выпуск иностранной золотой и серебряной монеты, железа полосного, листового и
в изделии; меди в деле и не в деле, олова; всякаго хлеба с пошлиною по тарифу
1797 г. и подтверждено запрещение вывоза всяких воинских снарядов. (с. 36–37)
В облегчение торгующаго на Кяхте купечества дозволено в 1786 г. пер еводить пошлинный доход в столицы и в другия места, кому куда удобнее, на
прежнем основании, учиненном в 1754 и 1769 г., т.е. давать на перевод пошлин
на 1/2 года срока Великороссийским купцам с платежом 2 %, а сибирским купцам назначено платить на Кяхте пошлину деньгами. В 1800 г. утверждены пр авила о торге с Китайцами; торг сей постановлено производить не иначе как меною товаров, а не на деньги под опасением штрафа. Для удержания сей торговли в выгодном для России положения велено избирать от купечества по числу
существующих компаний по одному компаниону из первейших купцов. Сии
295

компанионы обязаны пещись о том, дабы Российския товары при взаимной
мене сколь можно в ценах возвышены, а китайские понижены были. Но как при
взаимной мене товаров российские купцы для частных выгод променивали
свои товары на китайские ниже постановленных купечеством цене во вред то рговле; то в отвращение сего впредь велено всем компанионам в общем собрании находящегося в Кяхте купечества постановлять российским и китайским
товарам цены для взаимного вымена и наблюдать, чтоб сообразно сей расценке
производилась вымена товаров. Если случится, что некоторыя российские товары по сей цене Китайцами приняты не будут, то от промены их удерживаться, но буде продолжение времени и обстоятельства торга откроют ясно, что сих
товаров по установленной цене променять не можно, то понизить расценку. Кто
из русских купцов изобличен будет в противных действиях, с того назначено
взыскивать с 1 раза 50 руб., за 2 раз 100 руб., а в 3 высылать из Кяхты и впредь
для торга не впускать. (с. 38)
… издан в 1800 году новый тариф, и определено пошлину брать Российскою медною монетою, банковыми ассигнациями и Китайским золотом и серебром; буде кто пожелает отсрочки пошлин и перевод их векселями в Иркутск, Тобольск, Москву и С.–Петербург оставлены по–прежнему. С иностранных товаров, привезенных в Россию с заплатой пошлин, при промене Китайцам
не платить ничего и возвращать хозяевам часть пошлин с тех товаров, которые
пользуются сим по общему тарифу. Кяхтинской таможне наблюдать, чтоб в
производимом торге с Китайцами участвовали Российские вечноподданные, а
иностранное купечество, не записавшееся в вечное подданство, никакого в том
участия не имело. (с. 39)
Торговля наша в Азии во второй половине 18 века была распространена и
на острова в Восточном океане (Тихом океане — В. Ш.) смелою предприимчивостью Русских промышленников; Великоустюжский купец Шилов обще с товарищами открыл около 1764 г. на Восток за Камчатку в неизвестные острова
торг на собственных судах, привели тамошний никому неподвластный народ в
добровольное подданство России и собранный с них ясак мягкой рухлядью на
их судне в 1770 году в Охотске отдали в казну. Почему для поощрения сего
торга в 1774 году дозволено промышленникам Русский табак вывозить от
Охотскаго порта беспошлинно, с привозимых из сих островов рухляди взимать
пошлину по Сибирскому тарифу, а с товаров, погружаемых на частныя суда
при Охотском порте, пошлин не брать. Правительство наше заботилось также
об установлении торговых сношений с Япониею; пользуясь случаем, что по
разбитии их мореходнаго судна Японские купцы были Русскими промышлен296

никами на Алеутских островах призрены, а потом доставлены в Иркутск, где
содержаны на казенном иждивении, велено было при отправлении этих Япо нцев на Русском судне в отечество для препровождения употребить ученаго
Лаксмана для наблюдений географических и торговых и склонить из лучших
Иркутских купцов отправиться на том же судне в Японию с товарами, потребными для тамошних жителей и для покупки тамошних, дабы из сего опыта получить сведение для будущих торговых предприятий в Японию. Таким обр азом, Императрица Екатерина II, предугадывая пользу, которая могла произойти
от торговли нашей с Япониею, старалась склонить к сему лучшее Иркутское
купечество; но, по–видимому, тогда не настало еще к сему время; наше купечество не понимало дальновидной цели государыни, и началом сей торговли с
Япониею суждено было совершиться ныне, в благополучное царствование Государя Императора Александра Николаевича. (с. 39–40)
Выгодны были для нашей торговли условия торговыя с Турциею; Кайнарджицким договором 1774 года для пользы обеих Империй предоставлено
было вольное и беспрепятственное плавание купеческим кораблям сих держав
во всех морях, их земли омывающих. Порта позволяла купеческим российским
кораблям свободный проход из Чернаго моря в Белое и обратно и предоставила в областях своих подданным русским иметь торговлю на сухом пути и на
водах кораблеплаванием и по реке Дунаю с такими преимуществами и выгодами, какими во владениях ея пользуются народы, преимущественно в торговле
благоприятствуемые, как–то: Французы и Англичане, и капитуляции сих двух
народов и прочих должны служить во всем правилом, как для торговли, так и
для купцов русских, которые, платя с ними равныя пошлины, могут привозить
и отвозить всякие товары и приставать ко всем пристаням и гаваням на Черном
и на других морях, включая и константинопольскую. Взаимно, Российская Империя дозволила подданным Порты в областях своих торговлю на море и на с ухом пути с теми же преимуществами и выгодами, какими пользуются народы в
наибольшей дружбе находящиеся с платежом обыкновенных пошлин. Константинопольским торговым договором 1783 г., Порта позволила совершенно свободное всем российским подданным плавание и торг свой отправлять во всех ея
областях, где плавание купцы, русские подданные, найдут удобным, почему
вольно всякому русскому торгующему ездить, жить и быть в областях Порты
под особенною защитою ея правительства, сколько польза его торга требует. ...с
привозимых русскими купцами из русских областей или из земель других держав товаров взимать товаров по оценке 3 % однажды в том месте, где товары
продадут, и с вывозимых в Россию или в земли других держав должны платить
297

пошлину тоже 3 % в том месте, где они те товары купят; взаимно, подданные
Порты с привозимых в области России товаров платят пошлины по тарифу, как
наиболее приятствуемые Оттоманскую Империю и с вывозимых, не платят пошлин; Порта обязуется не требовать пошлин с груза купеческих русских судов,
идущих из России в Белое и Средиземное моря, и с тех, кои проходят из сих
двух в Черное море.
…русские подданные могут покупать в Смирне, Александрии и других
местах Порты, кроме Константинополя, шелк, сарачинское пшено, леванский
кофе и деревянное масло и вывозить в области русския без препятствия также
сырую и пряденую хлопчатую бумагу и сафьяны, закупать воск и кожи и о тпускать их беспрепятственно, куда заблагорассудят. (с. 74–75)
…в 1791 году Ясским мирным договором подтверждены условия торговаго договора 1783 года с присовокуплением, если корсарские кантоны, даваемые от Порты фирманы о возврате отнятого у русских купцов не исполнят, то
по требованию от российскаго посланника или повереннаго в делах в два месяца Порта обязана из своей казны русским заплатить и сделать удовлетворение.
Переменившияся цены на товары в течение 16 лет изменили самое положение
тарифа, утвержденнаго торговым договором 1783 года для купечества российскаго в Турции, почему в 1799 году договором постановлено обнародовать новый тариф для русскаго купечества тогда только, когда другие народы, особливо наиболее приятствуемые, тарифы свои переменят и примут новые, а до того
времени держаться во всем стараго тарифа. (с. 75–76)
Император Александр, восстановив во всем его пространстве городовое
положение, даровал купеческому сословию новыя преимущества, главною целью коих было возбудить промышленную деятельность; но при всем том по
причине военных обстоятельств, почти непрерывно продолжавшихся в первую
половину Царствования Александра, промышленность народная в сие время не
обнаружила заметнаго успеха; фабрики и заводы в России, хотя числом умножились, но оставались в том же положении, в котором оне были при Екатерине
II, торговля внутренняя и внешняя находились в расстройстве, и промышленность сельская страдала от континентальной системы, которая, заграждая сбыт
морем сырых произведений, составлявших наше главное богатство, не препятствовала однако наплыву сухим путем изделий иностранных, которыя делали
подрыв недавно учрежденным нашим фабрикам. (с. 112)
При Императоре Александре I изменен закон о купечестве; в Царствование Екатерины II дворянам запрещено было записываться в гильдии и заниматься торговым промыслом; напротив того, в 1802 году по примеру Петра Ве298

ликаго дозволено помещикам производить заграничную оптовую торговлю,
платя гильдейския повинности, а в 1804 году пожалованным из купечества в 8
класс не по порядку службы, предоставлено право покупать и владеть деревнями на основании условий, заключаемых с крестьянами.
Но особыя преимущества и способы к распространению торговли дар ованы купечеству манифестом 1807 года. Для успешнаго производства внешней
торговли предоставлено Русскому купечеству для торга образовывать торговые
дома или товарищества в 2–х видах: полныя и на вере; дворянам предоставлено
входить в состав купеческаго товарищества и сие желательно (так выражено в
Манифесте) — для укрепления связи между обоими государственными сословиями, и в том попечении, дабы дворяне, не состоящие в службе, содействовать
могли общему благу на поприще трудолюбия торговлею. Почему дозволено
дворянам записываться на основании городового положения в 1 и 2 гильдии и,
платя положенную подать, пользоваться правами и выгодами гильдии присвоенными. Иностранцу не предоставлено право вписываться в гильдию, разве он
удостоится вступить в вечное подданство России. Право входить иностранцам в
гильдии оставлено только для торговых городов Чернаго и Азовскаго морей, не
дозволяя им, впрочем, переписываться в гильдии других городов. Иностранный
купец мог пользоваться правом торга как гость или как заезжий купец; первый
платил 1 1/4 % с 50 тысяч руб., а второй с 25 тыс. руб., если торговал при бирже
долее 6 месяцев. Иностранному гостю дозволено было покупать для внешнего
отпуска оптом товары у русскаго купечества или помещиков, а не у крестьян
или посадских, выписывать из–за границы позволенные товары, продавать их
оптом на бирже и в городе; но запрещено товары посылать в другой город или
селение для оптовой продажи; он мог выписанные товары отправлять для пр одажи на 3 ярмарки: Коренную, Макарьевскую и Ирбитскую без проезжей пошлины, вовсе уже отмененной; ему дозволено было нанять дом в городе, где
записан, заводить и содержать фабрики и заводы, продавать свои изделия и высылать их за границу, заниматься денежным переводом; иностранному заезжему купцу дозволено было покупать не в городе и не внутри Империи, а при
бирже у русскаго купечества оптом товары для внешняго отпуска; также выписывать и при бирже оптом продавать выписанные товары российскому купечеству. (с. 114–115)
…высшее достоинство среди купечества отличается не именем или чином, а степенем трудолюбия просвещеннаго и важностию предприятий. (с. 115)
В 1824 году для большей определительности прав и обязанностей торгующих сословий и в поощрение торговли и промышленности издано дополни299

тельное гильдейское постановление: купцу 1–й гильдии дозволен, как и прежде, внутренний и заграничный оптовый торг всякими российскими и иностранными товарами повсеместно и иметь собственные корабли, фабрики и заводы…
Купцу 2–й гильдии дозволена также торговля оптовая, а заграничная в ограниченном размере и дозволено входить в подряды, условия и откупа на сумму до
50 тыс. руб.; купцу 3–й гильдии дозволен розничный торг в городе, где записан,
и в уезде, иметь суда для перевозки товаров, фабрики и заводы, содержа на них
не более 32 работников… (с. 118)
Хлеб и сырыя сельския произведения составляют главныя отрасли нашей
внешней торговли. (с. 123)
…восстановление в 1814 году всеобщего мира в Европе и издание в
1816 году новаго тарифа еще более оживило торговую деятельность Одессы и
южной России, а в 1817 году учрежден в сем городе Порто–франко… Вследствие сего в Одессу с его округом дозволен свободный без таможеннаго досмотра и беспошлинный привоз всех иностранных товаров, не исключая и з апрещенных по тарифу; вывоз из Одессы иностранных товаров для распродажи
внутри России дозволен чрез 2 заставы по правилам общаго тарифа, а запр ещенные тарифом товары могли быть пропущены только транзитом для вывоза
за границу; те же из них, которые не быв назначены для транзита оставались за
распродажею внутри черты города, дозволено было отправлять за границу морем обратно без платежа пошлин. (с. 144–145)
В 1818 году издано положение о транзитном торге Одессы… В 1820 году
транзитный торг Одессы распространен и на Царство Польское. (с. 145–146)
Изложив узаконения о торговле Одессы, первенствующей на юге нашего
Отечества, надлежит в заключение указать изъятие, допущенное здесь по уважению местных потребностей и навыка магометан, подданных России, к некоторым
турецким изделиям. Таким образом, в 1803 году разрешен привоз шалей и кушаков ко всем черноморским и азовским портам со пошлинною по цене их 10 %, и
убавлена пошлина с одеял и покрывал бумажных, а в 1824 году запрещенные по
общему тарифу турецкия изделия бумажныя, шелковыя и кушаки дозволено привозить к феодосийскому и керченскому портам с пошлиною. (с. 146)
В царствование Александра I в поощрение и облегчение торговли нашей
с Азией сделаны были следующие постановления: как приезжающие в Бухтарминскую крепость из–за границы Киргизы и Ташкентцы с товарами должны
были для заклеймения и заплаты пошлины ездить в крепость Усть–
Каменогорскую; но проезд этот, будучи затруднителен весною и осенью по
разлитию рек, а зимою по глубоким снегам, вынуждал купцов, не доезжая, о б300

ращаться назад с товарами за границу, почему в 1803 году разрешено производить мену товаров с Бухтарме, и для этого учреждена таможня, а для вящщаго
там распространения торга она сравнена с Оренбургскою привозом и отпуском,
и для того разрешен при ней выпуск иностранной серебряной и золотой монеты, железа, меди, олова и всякаго рода хлеба, сообразно узаконению 1798 г., а
всем русским купцам дозволено отправлять чрез Бухтарминскую таможню за
границу купеческие караваны наравне и на том же законном основании, как о тправляются они из Оренбурга; но как и за этим облегчением по обширности
Сибирской границы и, следственно, по дальности Бухтарминской тамо жни от
прочих мест, не всем торгующим возможно пользоваться присвоенными этой
таможне выгодами, то право ее распространено в том же 1803 году на Семипалатинскую и Петропавловскую таможни, а для ограждения купеческих караванов от киргизских набегов и разграблений разрешено давать для сопровождения их по степям казаков на караван на купеческом содержании. (с. 152–153)
По просьбе Царицынского Градского Общества в 1808 году разрешено
вывозить по–прежнему товары в Калмыцкую Орду, но дабы обеспечить Саратовскую губернию от внесения из Орды заразительных болезней, велено людей
и товары из Саратовской губернии в Калмыцкую Орду пропускать беспрепятственно, а людей из Орды в Саратовскую губернию и все ввозимые оттуда товары впускать в границу губернии не иначе, как по Карантинном очищении на
учрежденной для сего заставе. (с. 153–154)
Узаконением 1807 года в виде изъятия азиятцам дозволено было право
торга без записки в гости или заезжие купцы и без платы установленной под ати, но только по одной азиятской границе и на 3–х главных ярмарках, а в
1825 году постановлено, что без купеческих и прикащичьих свидетельств аз иятцам дозволено торговать только в таможенной черте, на меновых дворах и на
3–х главных ярмарках; но азиятцы, приезжающие в Россию с товарами и также
желающие торговать в розницу, обязаны наравне с русскими подданными брать
купеческие свидетельства, а находящиеся в прикащиках, — прикащичьи. В поощрение торговли нашей с Среднею Азиею в 1824 году велено купеческие караваны, идущие из Оренбурга в Бухарию и обратно, снабжать военным конвоем, а купечеству Оренбургской губернии 2 и 3 гильдии предоставлено право з аграничнаго торга в Азии и отправлять товары в тамошния Области и вывозить
оттуда с ограничением сего дозволения на 5 лет, которое после продолжено
было, а для возвращения издержек на отправление конвоя с товаров, отправляемых и привозимых с сим прикрытием, взимать с 1825 г. по 25 коп. с пошлиннаго рубля.
301

В 1825 году издан таможенный устав и тариф по Азиятской торговле для
Астрахани, Кавказа, Оренбурга и Сибирской линии до Бухтурмы. По сему
уставу купеческие суда, приходящие с товарами из–за границы, должны были
подать объявление о грузе судна, но приходящие от Трухменских берегов были
от сего изъяты, и определен порядок досмотра караванов в товарами. Азиятцу,
не имеющему денег для платежа пошлин, таможня по его просьбе выдавала
привезенные товары, оставляя часть их в залог на месячный срок, по истечение
коего, если азиятец не вносил пошлины, товар продавался с аукциона и за
удержанием пошлин остальныя деньги выдавались хозяину. Если в азиятскую
таможню доставлены товары, назначенные из Бухарии и прочих мест в другую
таможню, где находился их хозяин, в таком случае дозволено было отпускать
товары при ярлыке в ту таможню, не разбивая, но только опечатав тюки. Объявление о вымененных торгующими от Киргиз–Кайсаков скот, мягкой рухляди и
других ордынских товаров, записывали в торговую книгу, делали досмотр и
взыскивали пошлину, а товар к привозу или вывозу запрещенный — конфисковали. Если цена товару объявлена низкая, таможня имела право оставить товар,
заплатя хозяину объявленную цену и 20 % из таможенной суммы. Привоз азиятских товаров в 1817 г. по тарифу дозволен был чрез все таможни и заставы, но
пошлина с привозных товаров взималась в одних таможнях, кроме вымениваемых от Киргизов. Вывоз товаров из России и сбор с них пошлин допускался
только в таможне, исключая промениваемых Киргизами. Со всех отпускаемых
из России товаров взималось в пошлину по 1 %. Бумага–сырец, шелк, шерсть,
хлеб, скот и рыба живая, клей рыбий, аптекарские припасы дозволены к привозу
беспошлинно; с прочих товаров и изделий пошлина большею частию брата с цены от 10 % до 25 %; с плодов от 10 до 20 коп., с пряных кореньев от 25 коп. до 2
руб., а с москательных товаров от 25 коп. до 5 руб. с пуда. Вывозить из России
по Азиятской границе запрещено было: Российскую монету, ассигнации, ор ужие, военные снаряды, суда мореходныя и служащия для них снасти. (с. 156)
Состояние торговли и промышленности в Грузии по недостатку капиталов и торговых заведений не имело еще надлежащего пространства; части сии к
благосостоянию края столь нужные не могли с успехом быть устроены на о бщих правилах и требовали особенных поощрений, почему предоставлены были
в 1822 году следующия распоряжения. Всем торгующим российским подданным и иностранным, кои в течение 10 лет учредят в этом крае торговые домы,
будут производить оптовую торговлю, присвоены права 1 гильдии без всякаго
платежа… Все товары, привезенные в Грузию из иностранных земель, подлежали платежу пошлины 5 % по объявленной цене, но при вывозе сих товаров из
302

Грузии в Россию подлежали установленной пошлине по тарифам азиятскому и
европейскому, сообразно происхождению товаров. Для охранения торговых
транспортов велено снабжать их военным прикрытием, а для удобства торговли
устроить пристань на берегу Чернаго моря, при Редут–Кале. (с. 157)
Относительно кяхтинской торговли с Китаем для прекращения злоупотреблений, открывшихся от ввоза худых качеств ревеня чрез азиятские границы, велено в 1822 году ввоз его в наши границы везде запретить, исключая
Кяхты, где дозволен вымен ревеня у китайцев и бухарцев всем частным людям
под надзором аптекаря.
Прежде при малом вымене в Кяхте простых чаев купцы платили с них
пошлину без различия, как и с лучших; но впоследствии значительное увеличение вывоза из Китая простого чая многим превышающего количество лучшаго
вынудило торгующих просить об уменьшении пошлины с простого чая; сверх
того ходатайствовали вместо 9 месяцев, назначенных на уплату векселей за
пошлины, определить должайший срок. В разрешение сего в 1824 году велено
было с простого чаю взимать пошлину по 31 руб. с пуда, менее, нежели с чая
лучшаго и, приняв в уважение отдаленность Кяхты, большую потерю времени в
доставлении товаров и закупку нужных для мены с китайцев на наличные деньги, которые должны оставаться долго без оборота, наконец, что на основании
правил для кяхтинскаго торга 1800 г., всякая торговля с китайцами на деньги
запрещена, а меновая производится без приема и отпуска товаров в кредит;
следственно, и в этом случае торгующие при Кяхте имеют в оборотах своих
ограничения, не существующия для других русских купцов, а потому для уничтожения этих причин, затруднявших движение торговли, дарована купечеству
на Кяхте отсрочка в платеже пошлин, полагая 1–й половины в 9, а 2–й в 18 месяцев на точном основании указа 1794 г. (с. 158–159)
В 1817 году сделан был торговый опыт англичанами к восточным бер егам Сибири в Охотске, куда их купеческое судно из Калькутты привезло для
Охотского порта съестные припасы, бумажные и шелковые товары, железо,
крепкие напитки, сахар, кофе и проч.: начальник сего судна Гордон после перваго опыта над торговлею в Охотске намерен был ежегодно посещать сей порт
и доставлять муку, соль для Камчатки и Охотска, если заключено будет с ним
особое условие. Правительство, сообразив обстоятельства сего торга с положением края в 1818 году разрешило жизненные припасы, лекарства, инструменты
астрономические привозить беспошлинно. Бумажные платья, бумагу писчую,
медь — с пошлиною по кяхтинскому тарифу; железо, полотно, канаты, кожи,
смолу, пилы с пошлиной 25 % и 30 % по оценке, а привоз в Охотск и Камчатку
303

прочих иностранных товаров, как не нужных и служащих к роскоши, запретило, и в случае привоза велено их конфисковать; разрешенные к отпуску по кяхтинскому тарифу российские товары дозволено из Охотска вывозить с пошлиной по сему тарифу; с судов велено взыскивать за приход и отход по 20 коп. с
ласта.
Правительство, желая доставить торговле российской с азиятцами распространение и, находя что сему способствовать может транзит прусских сукон, наиболее азиятцами требуемых в 1817 году дозволило вскому российскому
подданному, имеющему право заграничнаго торга, выписывать из Пруссии для
отпуска в Азию сукна, не изъемля чернаго цвета…Срок для представления свидетельств об отпуске сукон за границу положен был для Кяхты и Бухтармы —
два года, а для Троицка, Оренбурга и Астрахани и других азиятских таможен
18 месяцев… Для преграждения злоупотреблений и контрабанды назначены
были дороги для провоза прусскаго сукна чрез Казань или Тамбов… преимущества в пользу прусских фабрик с окончанием 1822 года прекратились, и сей
выгодный транзитный торг прусскими сукнами, указав значительную пользу,
приобретаемую от сей торговли в Азии обратил деятельность и соревнование
наших фабрикантов в лучшей выделке русских сукон, которыя вскоре после того заменили в азиятском торге прусския и польския сукна… (с. 160–161)
Мирным Бухарестским договором с Турциею 1812 года подтверждены
все прежние договоры и постановления, заключенные в разныя времена между
Россиею и Портою, и купеческим кораблям обоих держав дозволено, как и
прежде, въезжать в устье Киликийское и плавать по всему течению р. Дуная.
Гюлистанским мирным договором в 1813 году с Персиею дозволено русским и персидским подданным ездить сухим путем и морем свободно в оба
государства, в них торговать и обратно выезжать без задержания. Купцам ро ссийским дозволено из Персии ездить с товарами в другия Государства, дружественныя с Персиею, и, взаимно, персидским купцам чрез Россию в другия
Государства, дружественныя с Россиею, а по смерти имение отдается товарищам или родственникам. Пошлин с товаров, привозимых русскими купцами в
персидские города, постановлено взимать не более 5 % и столько же с вывоз имых персидских товаров, а более никаких сборов не требовать, взаимно такия
же пошлины велено однажды взыскивать с персидских товаров, привозимых
персидскими подданными в российские города и с вывозимых ими. (с. 196–197)
Привозимыя из чужих земель машины для мануфактур велено в 1806 году пропускать в Россию беспошлинно. Для водворения в России новых изобретений и открытий в художествах и ремеслах Правительство… в 1812 году по304

становило, что получивший привилегию (патент — В. Ш.), один может определенное время пользоваться изобретением как исключительною его собственностью, продавать другим изобретение и преследовать судом всякую подделку;
привилегия выдается не более 10–ти лет, по истечение сего срока всякий уже
может пользоваться изобретением. В ограждение отечественной промышленности, дабы под именем произведений русских не могли быть ввозимы иностранныя, в 1815 году строго подтверждено о клеймении русских изделий и,
дабы со всеми теми, на коих не будет клейм, означающих, что они российской
выработки, поступать как с запрещенными заграничными товарами. Для умножения и улучшения фабричной промышленности в 1803 году назначена была
сумма для составления мануфактурного капитала, заведение и распространение
полезных в государстве фабрик и заводов… требует не только законами установленного высшего покровительства прав и преимуществ фабрикантов и заводчиков, но и разных со стороны Правительства ободрений, поощрений и пособий, в числе коих должны быть и денежные ссуды. (с. 198–199)
Для поощрения торговли нашей с Азией предоставлены были следующия
облегчения: уменьшена в 1827 году плата за торговыя свидетельства с купцов
Восточной и Западной Сибири; продолжено право купечеству Оренбургской
губернии 2–й и 3–й гильдии отправлять товары в азиятские области и вывозить
их оттуда; как со временем сего дозволения отпуск там наших произведений
увеличился, а потому купцам 3–й гильдии Западной Сибири и крестьянам торгующим 3–го рода предоставлено право заграничной торговли на сибирской
границе, что в 1852 году распространено на купцов 2–й и 3–й гильдии Астраханской губернии. Местным купцам Омска, Петропавловска, Семипалатинска,
Усть–Каменогорска дозволено было производить во внешних округах Киргизов
сверх оптовой розничную торговлю без взятия особенных свидетельств, а купцам 3 гильдии и торгующим крестьянам 3–го рода Енисейской губернии дозволен был по 1845 год во всех ея округах свободный торг по одному свидетельству, что по Якутской области предоставлено в 1846 году тамошним купцам, а
приписавшимся в г. Чите во всей Забайкальской области без платежа гильдейской пошлин; в 1828 году камчатским торговцам 3 гильдии постоянно там водворившимся вместе с облегчением в платеже 1/2 повинностей предоставлено
право заграничной торговли, а оптовую дозволено производить в округах Камчатскаго и Охотскаго приморских управлений. (с. 231–232)
Для привлечения к водворению на восточный берег Чернаго моря торгующего класса по выгодности тамошних портов с купцов и мещан, которые там
поселятся, не велено требовать никаких податей за право торговли и дозволен в
305

1832 году там торг без свидетельств в течение 25 лет, а купцам, желающим поселиться в Анапе или в заведении нашем на восточном берегу Чернаго моря,
дана в 1846 году льгота с предоставлением внутренняго и заграничнаго торга и
права заводить фабрики и заводы.
Надзор за правильностью торговли, как и прежде, поручен был торговым
депутациям, а в 1849 г. велено печатать в полицейских и губернских ведомостях о штрафах, налагаемых по закону за обмер, обвес, за торговые обманы и
беспорядки. (с. 232)
Подтверждено в 1834 году запрещение иностранцам производить розничную торговлю изделием не своего произведения; однако, иностранным ремесленникам дозволено в 1843 году торговать собственными изделиями в откр ытых лавках с платежом повинностей по 3 гильдии; иностранцам, торгующим в
льготных городах Новороссийскаго края, дозволено в 1837 году производить
розничную торговлю и по истечении льготы в течение 10 лет. Иностранцам, как
и русским подданным всех состояний, разрешен в 1838 году свободный торг в
России рогатым и всяким другим скотом и отпуск его за границу с пошлиною.
Дозволено иностранным гостям, записанным при Керчи или азовском порте,
отправлять товары свои за границу из сих портов наравне с иногородними купцами 1 и 2 гильдии, а в 1845 году для успешной заграничной торговли в Новороссийском крае торгующим иностранцам предоставлена свободная покупка
хлеба и других сельских произведений наравне с русскими подданными.
Относительно льгот, предоставленных в прежнее время по торговле некоторым азиятцам, изданы были следующия узаконения: в 1831 году оставлены
при льготе дарованной в 1799 году те только торгующие Астраханские, Кизлярские и Моздокские армяне, кои значились по переписи 1795 году, не распространяя этого на их потомство; а прочим армянам сих городов предоставлено производить торговлю с платежом повинностей наравне с русскими; Татары
города Астрахани, называемые Бухарские или Гилянские, впредь до уравнения
их податьми с прочими русскими подданными обложены уменьшенным мещанским сбором с предоставлением мелочнаго торга; Бухарцам и Ташкентцам,
подданным России в западной Сибири, занимающимся торговлею, предоставлено в 1834 году право без платежа гильдейских торговать товарами из Бухарии
и прочих азиятских мест привозимыми только по азиятской границе и в городе,
где по переписи числятся, а прочими товарами торг дозволен на общем основании с русскими купцами западной Сибири.
Калмыкам дозволено производить торговлю с купцами, мещанами и другими людьми, кроме чиновников их управления, а для доставления им легчай306

ших средств снабжать себя потребными товарами назначены в их улусах 3 годовыя ярмарки. (с. 236–237)
Для поддержания торговли в Закавказском крае, не взирая на существовавший с Персиею разрыв, велено было в 1827 году с Персидских товаров, привозимых в Грузию и к портам Астраханскаго округа российскими и персидскими подданными, взимать по 5 процентов с цены, не подвергая дополнительной
пошлине при ввозе из Грузии в Россию. С товаров, отправляемых из России в
Персию, велено взимать пошлину, назначенную по общему Азиятскому тарифу, т.е. по 1 %.
В 1831 году для торговли за Кавказом с истечением 10–летней льготы,
дарованной в 1821 году, издано новое устройство, соразмерное с состоянием
того края, с выгодами отечественной мануфактурной промышленности и с о блегчением, по мере возможности, заграничнаго торга. По тамошнему Черноморскому берегу применен был Европейский тариф и допущены с 1/2 Европейской пошлины бумажныя и шелковыя изделия турецкия, также льняныя, пеньковыя и шерстяныя, посуда фаянсовая, краски и другия товары, а со всех
азиятских произведений назначена 5 % с цены пошлина. Запрещенные по азиятскому и европейскому тарифам отпускные товары, разрешены были в Закавказском крае к вывозу, кроме монеты, оружия и пороху. Привоз в Закавказский
край по сухопутной азиятской границе и по Каспийскому морю (кроме из Ас трахани) европейских товаров и колониальных был запрещен. Иностранные товары, к привозу в Россию по азиятскому тарифу запрещенные, не дозволено
было ввозить и в Закавказский край. Товары, очищенные в закавказских портах,
при отправлении в другие российские порты подлежали доплате пошлин. С товаров собственнаго произведения горских народов при доставлении их в Закавказский край не велено брать пошлин, и учрежден был транзит между Одессою
и черноморскими портами Закавказскаго края. Для распространения и в поо щрение торговли нашей с Персиею учрежден транзит и для перевоза персидскаго
шелка чрез Астрахань и Таганрог в разныя заграничныя места; правом этим
предоставлено пользоваться одному только русскому купечеству 1 и 2 гильдии
с возвратом уплаченной 5 % пошлины. Для умножения торговли нашей с Горцами по Кавказской линии разрешен беспошлинный пропуск мирным горцам
железа и стали и беспошлинный привоз иностранной и крымской соли ко всем
портам Восточнаго берега Чернаго моря.
В 1846 году изменено прежнее положение для торговли за Кавказом и
признано необходимым по местному положению края оказать разныя облегч ения в торговле: для этого во всех черноморских портах Кавказа введен в дей307

ствие тариф, по которому привозныя пошлины уменьшены против Европейскаго тарифа 1842 года на 20 %, 50 % и более; отпуск из Закавказскаго края товаров за границу и вывоз в Россию оставлен по–прежнему, также привоз произведений персидских и турецких с 5 % с цены пошлиною… Открыт беспошлинно транзит европейских товаров из Редут и Сухум–Кале в Персию чрез Тифлис
и Нахичевань и Персидских товаров из Баку в эти 2 черноморские порта, откуда предоставлено право обратнаго вывоза товаров в течение годичнаго срока.
Со всех судов русских и иностранных, приходящих из–за границы в порты восточнаго берега Чернаго моря и отходящих оттуда за границу, велено взимать
один ластовый сбор в 1/2, т.е. по 2 1/2 коп. сер. с ласта, а для усиления этой
промышленности открыть еще переходный торг (транзит) европейских товаров
между Одессой и Закавказом и изданы правила для отправления сим путем
иностранных товаров, не очищенных пошлиною; товары, доставляемые в Одесское порто–франко. (с. 253)
…дозволены по особой росписи к привозу по сухопутной границе в З акавказский край из Персии и Турции европейские и колониальные товары, в
том числе бумажныя, льняныя, шелковыя и шерстяныя изделия с платежем
уменьшенной пошлины по Кавказскому тарифу 1846 года, а все вообще краски
и красильныя вещества, в росписи не поименованныя, с платежем 5 % с цены
пошлины. По сей росписи товары с уменьшенной пошлиной дозволено привозить в Закавказский край прямо в Баку Каспийским морем, а в случае привоза
их из Баку в Астрахань, велено довзыскивать в Астрахани дополнительную
пошлину. В 1850 году разрешено вывозить из России в Персию бочки в раз обранном виде для привоза оттуда деревяннаго масла, а для облегчения туда
транзита чрез Кавказ велено нашим консулам за границею в свидетельствах об
отправлении товаров из мест благополучных присовокуплять удостоверение,
что в кипах нет товаров, запрещенных к привозу в закавказские и черноморские
порты; в таком случае, не подвергая досмотру, кроме наружнаго, предоставлено
отправлять их по назначению транзита, а за товары, не оказавшиеся, взыскивать
по 10 руб. сер. за каждый пуд. брутто. В 1852 году распространен транзит чрез
Закавказский край, дозволением азиятские товары отправлять в Европу от всех
таможен по сухопутной с Персиею границе, также из закавказских каспийских
портов чрез Тифлис в Редут или Сухум–Кале, и разрешено отправлять оттуда
транзитом в Персию европейские товары и запрещенные к привозу в Закавказский край, кроме пороха. Купцам, в случае не имения денег на платеж пошлин
за привозимые в Редут–Кале и Тифлис иностранные товары, дозволено было
оставлять на складочный срок в залог в таможне часть товара, не подвержен308

наго порче, как сие соблюдалось при очистке товаров персидских и турецких.
(с. 254–255)
Для большаго развития торговли на Мангишлаке и для приохочения русских торговцев к переселению туда допущены в 1848 году следующия облегчения: внутреннюю и меновую на Мангишлаке торговлю дозволено производить
свободно всем русским подданным; привоз и вывоз товаров в Петропавловском
укреплении оставлен свободным, но привозимые оттуда в другие русские по рты Каспийскаго моря иностранные товары подвержены платежу пошлин. Все
товары, дозволенные к вывозу из России, освобождены при отправке в Мангишлак для дальнейшаго следования в Азию от платежа по азиятскому тарифу
отвозной 1 % пошлины с цены переселяющимся на Мангишлакский полуостров
торговцам дозволено по свидетельствам 3 рода производить заграничную торговлю в азиятские области, разрешено всем рыбопромышленникам на 5 лет с р.
Дарьи и Аральскаго моря привозить чрез Оренбургскую линию внутрь России
рыбные товары, посоленные хотя иностранною солью без платежа пошлин.
(с. 255–256)
О торговле нашей по азиятской границе, кроме с Китаем, изданы были
следующия постановления: для оживления местнаго торга с Малой Азиею в
1826 году уменьшена пошлина с привозных в Крым из Анатолии азиятских изделий. Для поощрения торговли, производимой на Сибирской линии, в 1831 году отменена привозная пошлина с сала, необделанных кож, шкур; беспошлинный отпуск за границу железа, стали и изделий из них чрез таможни и заставы
Оренбургскаго, Сибирскаго и Астраханскаго Округов, а с тем вместе возврат
доменных податей отменен. Для поощрения Киргизов к равзедению хлебопашества дозволено в 1835 году вывозить беспошлинно в Киргизскую степь вс який хлеб, а в течение 10 лет и земледельческие орудия. Азиятцам в 1836 году
дозволено при неимении денег на уплату пошлин оставлять часть товаров, не
подверженных скорому повреждению, в залог на 3 месяца, а в 1841 году дозволение брать из таможен товары до платежа пошлин с оставлением части их в
залог, распространено на торгующих в Семипалатинске, Петропавловске и Омске купцов с увеличением до 8 месяцев срока и с предоставлением пользоваться
этим увеличенным сроком для платежа пошлин и азиятцам, торгующим при
сих таможнях; со всех чаев, привозимых на Оренбургскую и Сибирскую линии,
исключая кирпичнаго и плохаго, велено взимать пошлину такую же, как и в
Кяхтинской таможне. Дозволено евреям из Средней Азии приезжать на Оренбургскую линию для дел торговых наравне с Хивинцами и Бухарцами, а, вообще, иностранным азиятцам, приезжающим в Россию с товарами, торговать без
309

свидетельств не только на 3 главных ярмарках, но и на Тюменской. В видах облегчения вывоза в Азию российских полотен, которыя по европейской и кя хтинской торговле отпускались уже без пошлин, разрешен в 1846 году вывоз без
пошлин в азиятския владения все вообще льняныя полотны. (с. 256–257)
В Камчатке разрешена в 1828 году свободная беспошлинная иностранная
торговля, кроме привоза чая, пушных товаров и крепких напитков; первоначально это было дозволено на 10 лет, а потом продолжено по Август 1855 года.
(с. 257–258)
Для распространения торговли нашей кяхтинскими чаями установлен был
в 1826 году возврат пошлин при отпуске чая за границу и в Царство Польское
по особым свидетельствам. Дозволено в 1833 году инородцам и русским, занимающимся на Кяхте мелочною торговлею, менять китайцам скот, хлеб, всякие
другие припасы и сельские произведения свободно, кроме мерлушки, ибо пр омен сего товара мелочными промышленниками по низким ценам мог бы повредить значительному оптовому торгу этой статьи на Кяхте; вместо 20 %, взыскиваемых с пошлины по кяхтинскому тарифу 1800 года, велено взимать 1 % со
всей тарифной пошлины за вымененныя у Китайцев товары, и сей сбор употреблять на построение купеческих амбаров для складки товаров в Кяхте. Для
распространения русских суконных фабрик и усиления торговли нашей с Китаем разрешен на Кяхте промен китайцам солдатских сукон, запрещенных по
кяхтинскому тарифу 1800 года.
Для поддержания Кяхтинской торговли в 1845 году допущены впредь до
усмотрения следующия облегчения: с чернаго чая сбавлена 1/3 пошлины и
назначено вместо 60 коп. по 40 коп. с фунта, а на зеленый и цветочный вместо
75 коп. определено взимать по 70 коп.; кирпичные и проч. чаи оставлены при
прежней пошлине; бумага хлопчатая, шелк, шерсть и другие китайские товары,
в кяхтинском тарифе непоименованные, а из отпускных мишуру велено пропускать без пошлины; сверх того, за промениваемыя на Кяхте бумажные плисы
и ситцы, изделия русских фабрик, производилась по 1852 год денежная выдача,
а за чаи, вывезенные в Царство Польское, по 1851 г. возврат пошлины. Конфискуемые кантонные чаи, которые прежде продавались для вывоза за границу, велено истреблять в таможнях; облегчение в пошлинах на чаи и товары в
1848 году распространены на таможни Сибирской и Оренбургской линий. Для
облегчения Кяхтинской отпускной торговли в 1851 году с отпускных товаров,
обложенных пошлиною по 3–й росписи кяхтинскаго тарифа 1842 года, в числе
коих заключались: золото и серебро в изделиях, клей рыбий, кожы выделанныя,
мишура, мягкая рухлядь и скот, не велено взыскивать пошлин. (с. 258–259)

310

…в облегчение торгующих на Кяхте дозволен перевод пошлин по векселям вместо платежа наличных денег; при сем в обеспечение велено принимать
в залог недвижимое имение и другаго рода имущества… (с. 260)
Сверх торговли, производимой с Китаем на Кяхте, для возникшего торга
вообще с западным Китаем предоставлены были в 1852 году временно облегчение к производству торга с западными Китайскими городами Кульджею и Чугучаком; допущены российские купцы всех гильдий, но купцы 3–й гильдии в
виде временной меры на 5 лет; на тех же основаниях предоставлена торговля
крестьянам, торгующим по свидетельствам; Ташкенцам и другим азиятцам, не
русским подданным, доселе торговавшим с сими городами, сохранено право
торговать в течение 1852 года без гильдейских свидетельств, а желающие продолжать долее эту торговлю обязаны брать такия свидетельства. При отправлении каравана, на основании Кульджинскаго договора, начальник при нем снабжается из таможни билетом; запрещено было к вывозу в западный Китай золото и серебро в слитках и монете, огнестрельное оружие, порох и опий. Для
поощрения нашей торговли с западным Китаем все отпускные товары и все
привозимые из Китая, исключая только чай, изъяты в виде опыта на 5 лет от
платежа пошлины, и это, дабы побудить русских купцов к вывозу из западнаго
Китая преимущественно других произведений, кроме чая, с коего велено вз имать пошлину, как в Кяхте. Если будут привезены на Сибирския и Оренбур гския линии Китайские товары заграничными азиятцами, не платящими у нас
гильдейских повинностей, то с таких товаров велено взимать пошлину по азиятскому нашему тарифу 1817 года, а с чая ими привезеннаго 20 % свыше кяхтинской пошлины. (с. 261–262)
При общем стремлении в иностранных государствах о расширении то рговли посредством компаний с усиленными капиталами и по новым путям желание к подобным предприятиям совокупными способами обнаружилось также
в сие время в нашем отечестве, и устроились товарищества на паях:
1) для торговли и промысла;
2) для перевозки;
3) страховыя.
Из прежних торговых компаний в России в это время существовала одна
Американская; в 1828 году подтверждены права и преимущества, ей дарованныя в 1799 и 1821 годах… В 1841 году продолжено вновь ее существование на
20 лет по 1862 год и предоставлено руководствоваться правилами 1821 года, а в
1844 году новым уставом утвержденным при сохранении прежних преимуществ и исключительнаго права пользования звериными и рыбными промыслами дозволено Компании (что прежде было запрещено) отправлять суда свои
311

для торговых сношений в китайские порты: Кантон, Амой, Фучфоуфу, Инибофу и Шанхай, с тем, однако, чтобы не было привозимо опиума для продажи в
Китай, и установлена отчетность главнаго правления в действиях и в капиталах… (с. 262–263)
Для открытия произведениям наших фабрик большаго сбыта в Закавказский край и для облегчения тамошних торговых оборотов составлено в
1831 году в Тифлисе торговое общество на паях в 300 тыс. руб. под названием
Закавказскаго торговаго Депо, которое продолжало свое действие по 1848 год.
(с. 263–264)
…учреждена в Керчи (в 1834 г. –– В. Ш.) торговая компания для покупки
и продажи российских произведений, отпускаемых за границу; главная цель сей
компании была привлечь заграничных купцов к покупке в Керчи во всякое
время произведений, требуемых за границу, как–то: пшеницы, ячменя, железа,
шерсти, кож, пеньки, сала, масла и проч. и которых здесь не было в заготовлении по недостатку капиталов. На сей предмет компания предположила иметь
капитал в 400 тысяч руб., разделенный на 400 паев.
В 1838 году учреждена Харьковская компания для торговли шерстью; капитал общества в 2 млн руб. асс., разделенный на 5 000 паев… (с. 264)
В 1839 году предположено было учредить на 25 лет акционерную компанию для торговли на Черном море и с Востоком, имевшую главным предметом
вывоз произведений России вообще, а, преимущественно, южных областей,
как–то: соленаго мяса, рыбы и муки, которую общество предполагало приготовлять на своих заведениях; но сие общество не приведено было к исполнению. (с. 265)
Как выгоды, полученные промышленниками от Эмбенскаго рыболовства,
оказывались несоразмерно установленной в казну плате (тому назад более
30 лет), когда цены на рыбный товар были гораздо ниже, а потому в 1837 году
увеличен сбор с Эмбенских вольных рыбопромышленников. (с. 274)
В 1849 году на Каспийском море казенные прибрежные морские участки
велено отдавать в откупное содержание по–прежнему; для вольнаго рыболовства предоставлено и на будущее время в общее всех желающих употребление
те же воды Каспийскаго моря, которыя предназначены были в 1846 году, именно пространство морских вод, которое останется свободным за отделением ч асти их для береговых владельцев, и назначен акциз по 30 руб. сер. с лодки и по
15 руб. сер. с волокуши; а с береговых владельцев за пользование рыбными
ловлями в море по пространству принадлежащего каждому берега оставлен
прежний акциз.

312

В 1851 году изданы правила об устройстве рыболовства по Восточному
берегу Каспийскаго моря, по коим предоставлено поселенцам Мангишлакскаго
полуострова исключительное право производить лов рыбы и бой тюленей в
Тюк–Караганском заливе и в ближайших морских водах, всего на 150 кв. верстах без платежа в казну акциза и таможенных пошлин за привозимые ими к
Каспийским портам рыбные товары на 10 лет, как и льгота в платеже податей
по Май 1857 г.; остальное за тем пространство Восточнаго берега Каспийскаго
моря до р. Атрек в поощрение рыболовства оставлено свободным и для прочих
русских промышленников бесплатно, а таможенную пошлину с привозимых
всеми промышленниками с того берега рыбных товаров велено взимать 1/2
против иностранной рыбы. (с. 274–275)
Для охранения от чумы как Закавказский край, так и внутренних губерний России со стороны Кавказа в 1847 году учреждены там карантинные три
линии.
В 1842 году в облегчение торговли сокращены торговые обряды в южных
наших портах, где существуют карантины и устранены те затруднения, которыя
могли замедлять ход торговли: некоторые товары разрешено досматривать и в
самом карантине; сверх того сделаны некоторыя облегчения в таможенных
правилах… (с. 298–299)
По азиятской торговле издано в 1834 году дополнение правил к таможенному уставу, по которому велено подавать объявление на привозные товары; но
мелочную мену с Киргизами и прочими азиятцами при таможнях или погр аничной линии не свыше на 100 руб. асс. дозволено производить словесно без
письменных объявлений. Поимщикам контрабанды в 1846 году велено выдавать на общем основании 10 % взыскиваемых за тайно провезенные беспошлинные товары по Кяхтинскому торгу; конфискованные кантонные чаи велено истреблять в Закавказском крае и в Астраханском таможенном округе, а в
награду открывателя выдавать по 30 коп. сер. за фунт из казны. Для усиления
взысканий за провоз запрещенных товаров в Сибири и Оренбургской линиям
велено из денег, вырученных от продажи запрещенных товаров, по вычете расходов, а также из взыскания пени 50 % выдавать открывателям, а в 1852 г. постановление сие распространено на Закавказский край и в Астраханском таможенном округе. (с. 299)
С Турциею Анкерманским договором 1826 года подтверждены свободное
плавание и торговля русским подданным во всех турецких областях, и Порта
обещала дозволить по прежним примерам вход в Черное море судам дружественных с нею держав, которые не имели еще сего права; но совершенное свободное плавание другим народам в Черном море открыто было в 1829 г. вслед313

ствие Адрианопольского мира; договором, заключенным тогда с Портою,
предоставлено русским подданным во всей Оттоманской империи на суши и на
морях полная и совершенная свобода торговли с оставлением их под судебным
и полицейским заведыванием министра и российских консулов, а суда российские изъяты от внутренняго досмотра оттоманских властей; товары по очищении тарифной пошлиной могли беспрепятственно быть проданы, сложены в магазины или перегружены на другия суда, какой бы не было державы; ход чрез
Константинопольский канал и Дарданельский пролив объявлен совершенно
свободен и открыт не только для российских купеческих судов и всех держав,
состоящих в дружбе с Портою, а на основании договоров с Портою о взимании
пошлины с привозимых и вывозимых русскими подданными товаров по 3 %, в
отвращение споров об их оценке пошлины сии определены были тарифом, который издан в 1833 году на 12 лет соразмерно тогдашней оценки товаров, а в
1842 году составлен на такой срок новый тариф с приглашением для совещания
трех почетных русских купцов. (с. 308–309)
В 1846 году заключен был с Турциею на 10 лет торговый договор, коим
подтверждены все договоры, доселе существовавшие между Российскою державою и Оттоманскою Портою касательно прав, преимуществ и льгот подданных и судов российских в Турции, и заменены определительною пошлиною все
прежние внутренние в Турции сборы, которые взимаемые без точных правил
были, тем самым, стеснительны; договор о торговле 1783 года и 7 ст. Адрианопольскаго подтверждены во всей их силе и значении. Сверх того, Порта обещала подданным и судам российским совершенное пользование всеми теми пр авами и выгодами, которые ныне дарованы или впредь будут в ея владениях
иностранным подданным, наиболее благоприятствуемым. Согласно предыд ущим договорам, таможенная пошлина по внешней торговле оставлена неизменно по 3 %, по–прежнему взимаемая за русския или иностранныя произведения,
привозимыя в Турцию и за турецкия, вывозимыя из Оттоманских владений
русскими купцами или прикащиками… Произведения земли или промышленности России или чужих стран, принадлежащия русским подданным, допущены
по прежнему к привозу в Оттоманскую Империю с платежом 3 % привозной
пошлины, а взамен всех внутренних пошлин и сборов русские купцы должны
впредь платить дополнительную пошлину по 2 %, а всего 5 %; после чего с товаров при перепродаже их не требуется более пошлины, ни от продавца, ни от
покупателя… Порта подтверждает свободу транзита, дарованную предыдущими договорами, товарам и купеческим судам российским, приходящим из Чернаго в Белое море и обратно… Русские купцы по взносе установленных пошлин за товары, привезенные ими из России или из других стран, имеют право
314

свободно продавать их в Турции, как оптом, так и врознь в своих магазинах, но
с тем, что они не должны вести мелочнаго торга и заниматься статьями, кои
подлежат ограничениям или сборам в пользу Турецкой казны, как–то: ловлею
рыбы, пиявиц, продажей заграничных квасцов, промыслом солью, мелочной
продажей табака, вин и крепких напитков. Порта, принимая меры для дейс твительнаго исполнения постановленных условий во всех владениях своих в Европе, Азии и Африке, обязалась, чтоб в Египетском пашалыке были допущены в
отношении к российской торговле также самыя распоряжения и облегчения…
(с. 310–311)
Договором 1828 года с Персиею предоставлено [право] русским подданным производить торговлю и оттуда отправляться в другия соседственныя земли; взаимно и Персиянам предоставлено привозить их товары в Россию, пользуясь преимуществами наравне в подданными наиболее благоприятствуемых
держав… Для доставления выгод торговле обоюдных подданных положено: с
товаров, привозимых в Персию или вывозимых из сего государства русскими
подданными, а равно с произведений Персии, привозимых в Россию чрез Каспийское море или сухопутную границею и с российских товаров теми же путями вывозимых из России персидскими подданными, взимать пошлину, как и
прежде, по 5 % единожды при ввозе или вывозе тех товаров. (с. 312)

Семенов А. Изучение исторических сведений
о Российской внешней торговле и промышленности
с половины XVIII столетия по 1858 год. / А. Семенова. —
СПб. : в Тип. И. И. Глазунова и Ко., 1859. — Ч. 3. — 536 с.
После Кайнарджийскаго мира в 1775 году издан был тариф для портов
Чернаго моря, по которому на привозныя к сим портам турецкие, леванс кие и
греческие и отсюда отвозимые русские товары для поощрения сего торга пошлина против С. Петербургскаго 1766 года тарифа 1/4, оставляя все европейские товары с прежнею пошлиною; шелковые турецкие товары допущены были
с пошлиной против тарифа 1757 года 2/3 менее; русским подданным, кои станут отпускать или привозить товары на своих судах, велено в пошлинах делать
уступку. (с. 42)

315

Торговля с Азией
С расширением Российскаго Государства постепенное сближение пределов России с Азиею обратило наши торговыя сношения с азиатскими народами.
Для ближайшаго обзора этой торговли представляется соответственным по
приложенным ведомостям рассмотреть таковую отдельно:
1) производимую с Персиею и Азиатскою Турциею Каспийским и Черным морями и чрез Закавказский край;
2) проивзодимую с Среднею Азиею чрез Оренбургскую и Сибирскую линии и, наконец;
3) чрез Кяхту с Китаем.
Отделение I
Торговля с Персиею и Азиатскою Турциею
По свидетельству Венецианскаго посла Амвросия Контариния, с исхода
XV столетия русские купцы ездили для торговли в Астрахань; покорение этого
города в половине XVI века Иоанном IV сблизило наши торговыя сношения с
Персиею. Англичане, вступив в 1553 г. чрез Архангельск в непосредственный с
нами торг, исходатайствовали также дозволение чрез Россию и Каспийское море производить торговлю с Персиею; первое такое предприятие исполнено было в 1562 году англичанином Энкинсоном, подобно сему и Голстинский
(Голштинский — В. Ш.) Герцог или, как полагают, город Гамбург, действуя
под его именем, старались также привлечь в свою землю прибыльную Персидскую торговлю; но замешательства, происшедшия в России по смерти Иоанна
IV во время междуцарствия, и разбои, производимые в половине XVII века по
Волге Разиным, затрудняли движение через Россию персидскаго торга.
Астрахань, по указанию Страусена, в половине XVII века был хороший
торговый город, в который приезжали с товарами купцы из Бухарии, Крыма,
Персии и Индии, а российский торг с Персиею производили тогда преимущественно жившие в Астрахани армяне, в чем им способствовало знание персидскаго языка и содержание торговых контор в обеих землях; персидский шелк
они возили через Россию и от Архангельска за море в Голландию, а оттуда в
Персию доставляли голландския сукна и другие товары, от которых Россия получала провозныя пошлины на основании договорных грамот. Но на стеснения
от производимой армянами персидской торговли жаловались русския торговые
люди, и, вследствие этого, запрещено было армянам торговать в Архангельске
316

и в пограничных русских городах, а дозволено им торговать шелком и товарами
в Москве русскими купцами. (с. 163–165)
Обширность русской торговли с Персиею при Петре Великом указывает
потеря, понесенная от разграбления в Шемахе русскаго каравана на 4 миллиона руб. Впрочем, кроме армян торговлю с Персиею производили также природные русские купцы Евреинов, Исаев и другие; один Евреинов при разграблении
в Шемахе (в 1721 г.) потерял товара на 472 000 руб. В 1716 г. снова домогался в
Гаге английский министр, чтобы англичанам иметь участие в персидской то рговле, но тогда это им было отказано.
По кончине Петра Великаго на основании торгового договора 1734 года
предоставлено англичанам это право, и они тогда же завели факторию в Ряще
(Реште — В. Ш.) и Гиляни, куда посылали английские товары, а персидские
вывозили через Россию; однако в 1746 году по случаю несоответственных поступков английскаго капитана Элтона, который вместо торговых занятий поступил на службу персидскаго Шаха и сделался его адмиралом, производство
торговли с Персиею чрез Россию англичанам было воспрещено. После того
производство персидской торговли оставалось в пользовании русских и армян;
но бедственное положение Персии по смерти Надир–Шаха расстроило торговлю эту для русских, чему также способствовало соперничество англичан и армян, более сведующих, нежели русские купцы, в азиатской торговле. Учрежденная при Императрице Елизавете особая персидская компания в пользу нескольких [купцов], устранив от этой торговли прочее русское купечество, не
восстановило торг сей на прежнюю степень, как в том удостоверяет указ
Петра III, в 1762 году изданный. Но преимущества, дарованные Екатериною II
новым поселенцам в Астрахани и 30–ти летния льготы от всяких податей и
налогов, предоставленныя учредителям фабрик, усилили торговую и промышленную деятельность Астрахани и увеличили ее население не только русскими
и армянами, но и выходцами из Бухарии, Индии и переселенцами из западных
европейских государств, а вступление в подданство Грузии и присоединение
Шемахи, изобилующей шелком, и других Закавказских областей, расширило
промышленную деятельность Астрахани и Закавказскаго края и торговыя наши
сношения с Персиею и другими азиасткими народами, прилегающими к Каспийскому морю. (с. 165–166)
Пошлина взималась в 1724 году с одних привозных по 5 % и перекупных,
кроме шелка по 2 1/2 деньги, а с отпускных товаров пошлины не взималось; по
Рящскому договору 1733 года дозволена была русским беспошлинная торговля
с Персиею и беспошлинный проезд чрез ея области в Индию и другия азиат317

ские страны; в 1750 году с отпускаемых в Азию товаров велено было брать пошлину по европейскому тарифу 1731 года, а с вывозимых из Персии и других
азиатских мест по оценке по 5 коп. с рубля (5 %); присоединение в 1754 году к
портовой внутренней 13 коп. пошлины могло уменьшить привоз и отпуск русских товаров, но вывоз иностранных в Персию и персидских транзитом чрез
Россию в другия государства ббыл дозволен без пошлин. В 1817 году издан был
новый тариф по азиатской торговле для Астрахани, Кавказа, Оренбургской и
Сибирской линий до Бухтармы. По сему тарифу с отпускных из России товаров
велено взимать пошлины по 1 %, а привозный хлопок, скот, рыба и клей, аптекарские припасы допущены без пошлин, прочие товары и изделия платили пошлины от 10 % до 25 % с цены. В 1831 году издан был Закавказский тариф, по
которому запрещенные по европейскому тарифу товары разрешены были по
Черному морю к привозу в Закавказский край, например: сахар в головах, часы,
шляпы, экипажи и многия другия, изделия бумажныя, шелковыя турецкия,
также льняныя, пеньковыя и шерстяныя, посуда фаянсовая, краски и другия товары допущены были с 1/2 европейской пошлины, а со всех азиатских произведений назначена была 5 % с цены; товары, произведения горских народов, допущены в Закавказский край без пошлин; товары, очищенные пошлиной в З акавказских портах, при отправлении в другие русские порты подлежали
доплате; а в 1846 году введен был новый тариф, по которому привозныя пошлины уменьшены против европейскаго тарифа 1841 года на 20 %, 50 % и более; отпуск из Закавказскаго края за границу и вывоз в Россию оставлен по–
прежнему, также привоз произведений персидских, турецких с 5 % с цены пошлин; за привозимыя в Баку и Тифлис русския бумажныя изделия велено было
выдавать в течение пяти лет с 1847 года 1/2 пошлины, взимаемой за иностранную бумажную пряжу и открыть беспошлинный транзит европейских товаров
из Редут и Сухум–Кале в Персию и персидских в эти два Черноморские порта и
другой транзит между Одессою и Закавказом.
По торговле персидской привезено было в 1724 году в Астрахань из Персии большею частию армянами шелка–сырца 1782 пуда и варенаго 64 000 анцир, всего на 104 000 тогдашних рублей; хлопка–сырца 427 пуд. на 1 360 руб., и
весь привоз простирался до 194 000 руб., отпущено было иностраннаго сукна
12 320 арш. русской юфты, холста и мягкой рухляди. (с. 168)
Далее движение нашей азиатской торговли с Персиею и Азиатскою Турциею Каспийским морем и по Кавказской границе, начиная с 1758 по 1853 год,
по прилагаемой ведомости представляется в следующем виде:

318

Движение российской торговли с Персиею и Азиатскою Турциею

Отпущено

Жизненных
припасов

1758–1760
1777–1781
1792
1802–1804
–«– транзит
1814–1815
1820–1821
1824–1826
1827–1829
1830–1832
1833–1835
1836–1838
1839–1841
1842–1844
1845–1847
1848–1850
1851–1853

18 261
40 540
13 467
6 127
27 442
13 944
102 837
40 186
139 424
105 247
154 616
213 751
184 786
197 710
277 686
253 568
166 635

Привезено

Жизненных
припасов

1758–1760
1777–1781
1792
1802–1804
1814–1815
1820–1821
1824–1826
1827–1829
1830–1832
1833–1835
1836–1838
1839–1841
1842–1844
1845–1847
1848–1850
1851–1853

4 750
14 473
7 459
34 023
31 168
45 396
117 993
193 861
267 210
255 609
459 719
610 356
692 993
960 421
1 089 508
1 488 288

Товары, к
рукоделиям
служащие
75 252
108 967
143 853
53 210
148 952
321 784
456 748
471 443
634 539
440 920
491 317
678 483
673 240
711 529
597 920
696 515
1 256 788
Товаров, к
рукоделиям
служащих
258 532
254 927
346 933
518 040
542 949
1 109 467
862 361
990 429
660 620
547 379
632 433
686 605
629 281
804 802
1 084 484
819 222

Изделий

Разных
товаров

Всего

134 551
196 247
176 462
26 005
106 089
139 104
233 868
460 560
1 059 503
830 133
502 433
543 028
349 776
331 617
278 299
318 699
308 376

15 390
5 403
18 528
11 077
6 852
24 700
30 248
23 937
33 550
21 930
14 105
18 681
15 395
24 018
11 732
17 731
24 917

243 454
351 157
352 310
96 419
289 335
499 532
823 701
996 126
1 867 022
1 398 230
1 162 471
1 453 943
1 223 197
1 264 874
1 165 637
1 286 513
1 756 716

Изделий

Разных
товаров

Всего

43 431
31 962
140 037
141 265
306 693
632 574
978 338
1 836 920
1 490 244
1 377 271
2 155 756
2 292 516
2 507 894
2 635 711
2 968 173
2 524 384

14 502
25 226
16 931
14 533
21 288
27 265
46 821
61 994
71 276
113 461
115 138
165 007
182 376
136 341
128 541
166 716

321 215
321 588
511 360
707 861
902 098
1 814 702
2 005 513
3 083 204
2 489 350
2 293 720
3 363 046
3 754 484
4 082 544
4 537 275
5 270 706
4 998 610

В течение первых 46 лет с 1758 по 1804 г. по всей Российской торговле с
Азиею цена отпуска увеличилась на 58 %, а привоз почти в 2 раза. В течение
следующих 49 лет с 1804 по 1853 г. отпуск увеличился в 4 1/2, а привоз в 7 раз.
Вообще по этой торговле в течение всего периода 96 лет с 1758 по 1853 г. цена
отпуска увеличилась в 7 раз, в том числе отпуск изделий только 2 1/2 раза,
напротив того, цена привозных изделий от 43 000 руб. увеличилась в
319

2 500 000 руб. сер., т.е. в 60, а цена всего привоза по сложности 1851, 1852 и
1853 г. возросла в течение 96 лет более, нежели в 15 раз и слишком в 2 1/2 раза
превышает цену всего отпуска. В прошедшем столетии главный отпуск составляли сукна иностранныя и краски индиго и кошениль; цена сих двух статей
простиралась от 200 до 300 000 руб. сер. в год и составляла от половины до 2/3
всего отпуска; русские товары, вывозимые из Астрахани за границу в Азию,
были юфть, холст, мягкая рухлядь и немного простаго русскаго сукна, а с
1760 года железо полосное, 2/3 цены привоза составляли шелк–сырец, который
в большем количестве отпускался тогда чрез Петербург за границу; высший его
привоз по 5–ти летней сложности 1775–1780 г. простирался до 3 650 пуд. на
212 000 руб. сер. несколько тысяч пуд. хлопчатой бумаги, более пряденой,
нежели сырца, краска марена, сарачинское пшено, бумажныя и шелковыя ткани. В текущем столетии в числе отпускаемых жизненных припасов увеличилось количество вывозимого хлеба по сей Азиатской границе, также рогатого
скота, но в последние годы уменьшился вывоз сахара и пряных кореньев, вз амен чего увеличился отпуск икры; из товаров к рукоделиям служащих увеличился отпуск неделанных кож, железа и меди; по 3–х летней сложности 1851,
1852 и 1853 г. вывезено железа 160 000, меди 7 260 пуд., обоих металлов по
цене на 219 000 руб. сер., т.е. в четыре раза более, нежели в 1802, 1803 и
1804 г.; особенно умножился вывоз шелка; цена сей одной статьи в 1851–
1853 г. простиралась на 625 000 руб. сер. и составляла более 1/2 цены всего годоваго отпуска; вывоз изделий возрастал до 1829 г., но после того уменьшился
в 1851, 1852 и 1853 г. по цене равнялся 1/3 вывоза изделий 1827, 1828 и 1829 г.,
в особенности уменьшился по сей границе отпуск бумажных изделий, который
по сложности 1851, 1852 и 1853 г. составлял менее 1/10 части отпуска бумажных товаров 1824, 1825 и 1826 г., вывоз сукна российских фабрик несколько
увеличился с 1814 года; но вывоз иностранных сукон из России вовсе прекр атился чрез сию границу. Также увеличился несколько отпуск льняных, шелковых и металлических изделий, но уменьшился вывоз юфти; по сложности 1851,
1852 и 1853 г. цена отпуска неделанных кож на 138000 руб. сер. значительно
превышала вывоз юфти. На несколько десятков тысяч мягкой рухляди, лошадей
и верблюдов составляет главную цену отпуска разных товаров. По привозу
жизненных припасов увеличился привоз сахара, плодов, табака и рогатого скота на несколько сот тысяч рублей сер. в год; статей к рукоделиям служащих
увеличился привоз шелка, хлопчатой бумаги, красок и москательных товаров;
по сложности 1851, 1852 и 1853 г. цена привезеннаго шелка и хлопка равнялась
половине привоза сего рода товаров; цена привозных изделий с 1802–1804 г. увеличилась в 18 раз, чрез уменьшение привозной пошлины по закавказским тарифам
320

1831 и 1846 годов наполовину и более против европейскаго тарифа; по сложности
1802, 1803 и 1804 г. привезено было изделий бумажных на 124 000 руб. сер., шелковых — на 11 000 руб., шерстяных — на 5 400 руб.; но в 1851, 1852 и 1853 г. бумажных на 1 802 000 руб. сер., более в 14 1/2 раз, шелковых — на 508 000 руб.
сер., более в 46 раз, шерстяных — на 152 000 руб. сер., более в 28 раз, хотя привоз
шалей по сей границе вовсе уменьшился. (с. 170–172)
Обозрев перемены, происшедшия в движении сей нашей азиатской торговли в течение 96 лет, рассмотрим, какия в последния 15 лет оказались изменения в отпускных и привозных товарах по торговле нашей с азиатской Турциею и Персиею.
По сложности 1851, 1852 и 1853 г. отпущено было в один год:
Жизненных припасов:
хлеба
рубли серебром
В Азиатскую
Турцию
64 650
В Персию
19 905 629

скота
пуды
19 048
—

икры
руб. сер.
3 800

39 393
—

Отпуск хлеба был не постоянен, зависел от степени урожая в пограничных азиатских областях, но увеличился в Азиатскую Турцию отпуск икры и рогатого скота.
Товаров к рукоделию служащих отпущено было:
шелка шерсти красок москат товар.
пуды
руб. сер. руб. сер. рубли сер.
В Азиатскую
Турцию
7 927
450 753 22 844 506 372
В Персию 2 780
175 032 51 279 65 172
железа
руб. сер.
В Азиатскую
Турцию
649
В Персию 161 098

меди
рубли сер.
2 266
52 086

разнаго металла

106
21 681

кож неделанных
воска
пуды
кожи
В Азиатскую
Турцию
13 168 24 102 95 086 23 101
В Персию 23 713 43 331 21 086 164
321

бумаги хлоп.
рубли серебром
44 752
1 222

Кроме европейской торговли, по которой вывезено шелка 2 500 пуд. на
122 000 руб. сер. в год, мы шелк наш кавказский отпускаем также в азиатские
земли еще в большем количестве и на значительную сумму; вывоз шелка по сей
границе в последние 20 лет с 1833 по 1853 г. количеством и по цене возрос в
10 раз; но немного увеличился отпуск красок и москательных товаров. Вообще
по сей границе вывоз из России железа и меди в последние годы уменьшился,
напротив того, отпуск неделанных кож, воска и хлопчатой бумаги несколько
увеличился.
Изделий отпущено было:
бумажных

льняных шелковых

сукна

прочих
шерст.

рубли серебром
В Азиатскую
Турцию
5 214
В Персию 7 335
юфти

В Азиатскую
Турцию
В Персию

—
251

2 727
20 160
20
4 803
33 734 32 996
14 216 21 086
кож выделан.
золота и
метал. изд.
серебра пряд.
рубли серебром
391
1 289

2 382
32 956

7 097
46 800

Отпуск бумажных изделий уменьшился; по сложности 1836, 1837 и
1838 г. вывезено было в Азиатскую Турцию и Персию бумажных товаров на
238 000 руб. сер.; вероятно, фабриканты наши недостаточно сообразуются со
вкусом и требованием жителей сих земель, и потому английския бумажныя изделия, доставляемыя чрез Трапезонт, вытеснили производство наших мануфактур. При большем старании наших фабрикантов мы можем со временем умножить вывоз в эти страны наших бумажных изделий, делая ситцы ярких цветов,
преимущественно требуемые Азиатцами. Напротив того, вывоз льняных, шелковых и шерстяных изделий увеличился, также золота и серебра пряденаго, но
уменьшился отпуск металлических изделий, особенно юфти и выделанных кож.
Разных товаров отпущено было:
мягкой рухляди
лошадей
рубли серебром
В Азиатскую
Турцию
3 130
1 842
В Персию
5 646
—
322

Вывоз мягкой рухляди по цене против прежних лет уменьшился, отпуск
же лошадей по сей границе всегда был незначителен.
Рассмотрим теперь привоз к нам товаров по сей Азиатской границе.
По сложности 1851, 1852 и 1853 г. в привозе было в один год:
Жизненных припасов:
хлеба
скота

рыбы
плодов сахара
рубли серебром

табака

Из Азиатской
Турции
22 819 11 924 494
16 354 4 063
85 955
Из Персии 162 851 91 735 69 241 344 013 28 635 34 900
Европейских товаров в Закавказский край
—
—
—
5 603
377 764 2 439
Следовательно, в этот период привезено было разнаго хлеба из Азии на
большую сумму, нежели насколько отпущено в эти земли из России; также
пригон рогатого скота и привоз рыбы, плодов и сахара увеличился из Персии,
табака из Азиатской Турции и привезено было на 378 000 руб. сер. сахара из
Европы, т.е. с 1836–1838 г. увеличился слишком в 2 раза привоз сего произведения в Закавказский край с уменьшенной пошлиной.
Товаров, в рукоделиях служащих, привезено было:
хлопка пряденой бумаги шелка красок
рублей серебром
Из Азиатской
Турции
709
1
1 500
15 693
Из Персии 97 732
80 574
298 789 49 705
Европейских товаров в Закавказский край
—
334
60
29 020

кож сырых

11 115
36 286
17

По сложности 1836, 1837 и 1838 г. привезено было из Персии хлопка
1 250 пуд., пряденой бумаги 7 105 пуд., шелка 3 745 пуд.; из Турции привоз
этих товаров и тогда был незначителен, следовательно, в течение 15 лет из Персии увеличился привоз хлопка слишком в 70, пряжи в 10, а шелка в 79 раз и на
большую сумму привезено было красок и сырых кож; все эти материалы служат для пользы отечественных фабрик.

323

Изделий привезено было:
бумажных
Из Азиатской Турции 328 198
Из Персии
1 219 787
Европейских товаров
в Закавказский край 137 454

шелковых
рублей серебром
113 231
335 943
42 018

шерстяных
16 145
73 786
60 968

Привоз бумажных изделий из Азиатской Турции по сравнению 1836,
1837 и 1838 увеличился на 100 000 руб. сер., а из Персии уменьшился на
300 000 руб. сер. в год; азиатских шелковых и шерстяных изделий также увеличился; но привоз этих трех статей европейских товаров в Закавказский край при
уменьшенной пошлине увеличился с 1836, 1837 и 1838 г. от 2 143 руб. до
240 000 руб. сер. в год, т.е. более, нежели во сто раз.
Мягкой рухляди привезено:
Из Азиатской Турции на 45 523 руб. сер.
Из Персии на 89 434 руб. сер.
Привоз мягкой рухляди сравнительно с 1836, 1837 и 1838 г. увеличился
из Персии. (с. 176–177)
Весь годичный оборот по этой азиатской торговле был следующий:
по сложности
1836–1838
1851–1853
рубли серебром
356 618
871 465
1 056 645
859 594
1 413 263
1 731 059

Отпущено в один год:
В Азиатскую Турцию
В Персию
Итого:
Привезено было в один год:
Из Азиатской Турции
Из Персии
Итого:
Европейских товаров в
Закавказский край

486 485
2 530 342
3 016 827

774 402
3 230 796
4 005 198

237 425

777 182

Следовательно, по торговле нашей в Азиатскую Турцию и Персию по
сложности 1851, 1852 и 1853 г. годичная цена отпуска по сравнению с 1836,
1837 и 1838 г. прибыла в эти 15 лет на 318 000 руб. сер. или на 22 %; цена привоза на 989 000 руб. сер., т.е. на 24 %, а европейских товаров, ввезенных в Закавказский край, цена увеличилась в 3 раза; общая же цена привоза совокупно с
324

европейскими товарами ныне превышает цену отпуска слишком в 2 1/2 раза
или на 3 000 000 руб. сер.; в том числе заключаются материалы для фабрик на
600 000 руб. сер., мягкой рухляди на 135 000 руб. сер., азиатских изделий
слишком на 2 000 000 руб. сер. и европейских на 240 000 руб. сер.; конечно, мы
не можем еще соперничать с производством европейских мануфактур, но при
некотором старании наших фабрикантов, несомненно, мы в состоянии состязаться с азиатскими и, судя по значительному их привозу в Закавказский край,
можем хотя наполовину заменить их со временем изделиями отечественных
фабрик. (с. 177–178)
Отделение II
Торговля с Хивой и Средней Азиею
Издавна русские и татары ездили из Астрахани на малых судах по Каспийскому морю для торговли с трухменцами, живущими по восточному берегу,
куда из Бухарии и Хивы приходили караваны, с которыми русские производили
торг; также приезжали из этих ханств в Россию посланники для дел торговых.
В 1716 г. Петр Великий отправил в Хиву послом Князя Бековича и поручил ему
розыскание песочнаго золота около реки Аму–Дарья; но по убийству там Бековича прекращены были всякия сношения, и торговля русских с Хивою; за вероломство Хивинскаго Хана был задержан в 1720 году присланный от него посол,
который и умер в России; в 1726 году с бывшим в Бухаре русским по слом
Хивинский Хан прислал посланника своего, просил о восстановлении дружбы и
приносил оправдания в поступке с Бековичем; вследствие этого, когда по тр ебованию нашего правительства возвращены были русские в плену задержанные
в Хиве, тогда восстановлены были торговые наши сношения с Хивою и велено
по–прежнему отправлять из Астрахани караваны в Хиву и Бухарию прикрытием воинскаго конвоя для безопасности проезда. (с. 178–179)
В 1716 году привезено было в Астрахань русскими торговыми людьми и
иноземцами товаров ценою на 37 067 руб. сер., с которых взята была пошлина
5 %, также и по восстановлении караванной торговли с русских купцов взимали
по–прежнему пошлину только с привозных товаров, но с отпускных из Астрахани в Хиву и Бухарию не брали пошлины; в Хиве в 1736 году платили купцы с
товаров 5 %, кроме подарков; когда же отправляли товары далее в Бухарию,
брали с верблюда по золотому, а по возврате из Бухарии или других мест с товаров брали узбеки по 2 1/2 %. В Бухарах тогда взимали полшины 1 %, а в прочих местах — 2 1/2 %.
325

Грабежи, коим подвергались от степных народов караваны, шедшие из
Астрахани и Каспийскаго моря в Хиву и Бухарию, затрудняли производство
этой торговли; но построение в 1736 г. Оренбурга (который в 1742 году перенесен на нынешнее место) доставило этой торговле более прочное устройство. До
построения Оренбурга хивинцы, бухарцы, ташкентцы и другие азиятские купцы к российской границе далее Киргиз–Кайсацких Орд не приближались, а
торговали только в их улусах, которые в летнее время часто по самому Яику
(Уралу) и по впадающим рекам располагались; торг их состоял из бумажных
тканей, на которыя они выменивали от киргиз лошадей и баранов, с прибылью
продаваемых в Хиве и других местах. Ташкентские купцы, узнав о предположенном построении Оренбурга, объявили в 1735 году в Уфе тогдашнему
начальнику Кирилову желание их народа об учреждении в новом городе ярмарки, обещаясь ежегодно для торга приезжать караванами, и приглашали также
русских купцов с товарами к ним ездить в Ташкент. С 1738 года в Оренбурге
установлен уже прочный торг, построен меновой двор, и учреждена таможня.
Для поощрения этого торга предоставлены Оренбургским жителям льготы от
постоя; дозволено русским и иноземцам учреждать всякие заводы и фабрики,
приезжим азиатцам и другим по примеру Астрахани дозволен торг в розницу; в
первые три года не велено брать пошлин кроме 2 % в пользу города, а потом
назначено взимать только по 3 % с цены товаров, а с 1749 года по торговому
уставу, как в Астрахани, по 5 %. (с. 179–181)
Торговля в Оренбурге имела быстрые успехи; количество таможенных
пошлин показывает стоимость всех привозных и вымененных товаров. Поступило пошлин в 1738 году 546 руб., в 1749 г. — 44 188 руб., в 1751 г. —
85 123 руб., следственно, товаров было променено в 1738 г. до 28 000 руб., в
1749 г. — до 900 000 руб., в 1751 г. — до 1 600 000 руб. Но от сего времени пошлинный доход несколько понизился: в 1754 г. простирался до 50 362 рублей;
но как с золота, серебра и дорогих каменьев, привозимых азиатцами, не взималось пошлины, то общий торговый оборот в эти годы превышал показанное исчисление, ибо сверх товаров с 1748 г. по 1755 год привезено было азиатскими
купцами золота около 50 пуд. и серебра 4 600 пуд. и много дорогих каменьев.
Но не столь удачно было в 1738 году первое отправление в Ташкент русскаго
каравана; не достигнув этого города дня за два, караван был разграблен киргизцами большой Орды. Этот случай устрашил надолго от новых попыток, предпочитая ожидать приезда бухарцев с товарами в Оренбург, нежели самим по двергаться подобным опасностям, и от Оренбургскаго начальства в 1742 году
запрещено было русским купцам и торговым татарам в азиатские владения о тправлять караваны и в Киргизския Орды с товарами ездить. (с. 181–182)
326

Сначала торговля в Оренбурге доставляла русским купцам большия выгоды до 100% прибыли, что с умножением приезда купечества из русских гор одов хотя уменьшилась, за всем тем прибыль эта простиралась от 70 до 50 и не
менее 40 %. Но, как замечено было, что наши купцы старались каждый о своей
пользе, один перед другим на перерыв торговли с понижением цен на русские и
выписные товары, а повышали на азиатские, и тем торгу делали подрыв; то в
отвращение этого в 1752 году постановлено было: дабы при начатии ярмарки,
когда купцы в Оренбург съедутся, они между собою двух или трех лучших и в
товарах силу и цену знающих людей из русских и татар избрали и согласились
о главных товарах, как русских, так и азиатских, по какой их цене продавать со
взысканием за несоблюдением пени по приговору этих выборных. Если купцы
по состоянию торга и мены признавали необходимость изменить поставленную
ими цену, то это им дозволялось по общему согласию с выборными и с объявлением о том таможенному начальству. (с. 182–183)
Легкость 5 % пошлины увеличивала движение Оренбургской торговли,
как удостоверяют пошлинные сборы, но купцы, дабы платить менее, часто объявляли в выписях цены низкия и разнообразныя на одинаковый товар (напр имер, краски кошенили показывали цену 150, 100 и 60 руб. за пуд.), почему в
1752 году в отвращение этого издан был тариф, в коем на главные отпускные
товары: иностранные сукна, краски и русскую юфть и на привозные азиатские
бумажные ткани и мягкую рухлядь назначена была высокая пошлина, почти
равная цене товара с меры и числа, а это имело последствием уменьшение с
1753 года противу прежней Оренбургской торговли, тем более, что с 1755 года
и на оценочныя по тарифу товары к прежней 5 % прибавлена была еще внутренняя 13% пошлина; но с киргизов и каракалпаков не велено было брать пошлины, а определено взимать ее с тех купцов, которые у них товары выменивают, как это и прежде соблюдалось. После 1752 г. издан был для Оренбур гской и Троицкой таможен в 1777 году тариф, по которому бумага–сырец, шелк,
шерсть допущены были к привозу беспошлинно, также крупный рогатый скот,
тогда как по тарифу 1752 года с привоза хлопка взималось 6 руб., с шерсти
2 руб. с пуда, а со скота от 2 руб. до 4 руб. с головы. Отпуск в азиатские земли
русских изделий дозволен был большею частию без пошлин и, вообще, как с
привозных, так и с отпускных товаров пошлина была уменьшена против тарифа
1752 года. Наконец, в 1817 году издан был новый тариф для всей азиатской
торговли до Бухтармы, о котором уже выше сказано при обозрении астраханской и кавказской торговли. (с. 183–184)

327

Вскоре по открытии торговли в Оренбурге для удобства киргизов Средней Орды дозволено было также русским купцам приезжать в Троицкую кр епость с товарами для меноваго торга с теми киргизами, но бухарцев, хивинцев,
ташкенцев и других азиатских купцов велено отсылать для торга в Оренбург.
В первых годах Оренбургской торговли по способу производимой азиатцами меною, особенно розничной на золото и серебро, не могли поступать в
таможенныя выписи все приобретаемые купцами товары, а потому цена всех
привозных в Оренбург из России товаров, простираясь от 530 000 до
655 000 руб. сер., означает довольно близко количество отпущенных азиатцами,
ибо для Оренбурга по тогдашней малой населенности города немного их требовалось, а хотя привозныя из Азии товары оказываются в 1750 и 1752 годах в
пять раз по цене менее привезенных из России, но кроме товаров, азиатцы привозили тогда с собою много золота, серебра, дорогих каменьев, даже сверх количества, объявленнаго в таможне, и потому ценность дорогих металлов и товара в совокупности составляет общую стоимость всего привоза из Азии, равную стоимости товаров, привозимых из России. Но в следующих годах при
более правильном таможенном устройстве различены уже положительно количество и цена, как отпускных в Азию, так и привозных оттуда в Россию товаров. (с. 184–185)
Движение нашей торговли с киргизами и народами Средней Азии, начиная с 1758 по 1853 г. представляется по прилагаемой ведомости в следующем
виде:
Движение торговли с Среднею Азиею
Отпущено

Жизненных
припасов

1758–1760
1768–1772
1792
1802–1804
транз.
1814–1815
1820–1821
1824–1826
1827–1829
1830–1832
1833–1835
1836–1838
1839–1841
1842–1844
1845–1847
1848–1850
1851–1853

1 189
11 518
31 193
33 698
39 557
107 686
100 573
136 933
240 603
196 193
225 300
165 004
263 321
335 601
352 342
339 539
374 901

Товаров, к
рукоделиям
служащих
45 600
28 596
122 351
57 378
101 119
351 112
286 859
201 892
236 231
122 404
134 193
183 878
188 109
165 781
192 286
169 802
164 180

Изделий

Разных
товаров

Всего

174 310
198 776
762 833
398 050
404 665
420 325
540 753
712 225
1 126 338
1 120 683
1 387 545
1 429 559
1 730 001
1 667 598
1 671 526
1 898 257
2 171 067

6 984
5 891
213 625
192 776
260 253
123 768
236 412
90 321
130 076
137 705
158 976
177 186
120 391
137 314
134 435
124 307
154 097

228 083
244 781
1 130 002
681 892
805 594
1 002 891
1 164 597
1 141 371
1 733 248
1 576 985
1 906 014
1 955 627
2 301 822
2 306 294
2 350 589
2 531 905
2 864 245

328

Привезено

Жизненных
припасов

1758–1760
1768–1772
1792
1802–1804
1814–1815
1820–1821
1824–1826
1827–1829
1830–1832
1833–1835
1836–1838
1839–1841
1842–1844
1845–1847
1848–1850
1851–1853

19 321
118 882
750 863
8 772
151 544
580 433
447 469
480 205
621 719
963 811
968 875
1 025 038
1 261 792
1 263 709
1 743 244
2 084 340

Товаров, к
рукоделиям
служащих
4 701
40 305
181 130
412 298
559 000
525 873
480 396
409 109
427 539
386 732
703 639
615 245
361 183
496 035
405 401
783 061

Изделий

Разных
товаров

Всего

37 057
67 245
305 763
578 308
669 317
532 375
525 866
475 782
481 302
454 763
571 033
991 864
787 075
764 349
763 225
676 365

189 071
49 133
176 382
739 748
144 602
124 164
87 318
429 555
271 964
341 128
422 156
428 266
338 282
397 464
348 024
361 981

250 150
275 565
1 414 138
1 739 16
1 524 463
1 762 845
1 541 049
1 794 651
1 802 524
2 146 434
2 665 703
3 060 413
2 748 332
2 921 557
3 259 894
3 905 747

В течение первых 46 лет с 1758 по 1804 г. по этой торговле с Среднею
Азиею отпуск увеличился в 3, а привоз почти в 6 раз; в течение следующих
49 лет, с 1804 по 1853 г., отпуск увеличился в 3 1/2, а привоз слишком в
2 1/2 раза. Вообще по этой торговле в течение всех 96 лет, с 1758 по 1853 г., цена отпуска увеличилась в 12 1/2, а привоз — в 16 раз, в том числе отпуск изделий увеличился от 147 000 до 2 171 000 руб. сер., т. е. в 13 раз, а привоз изделий — от 37 000 до 676 000 руб. сер. или почти в 18 раз. (с. 185–186)
В прошедшем столетии главный отпуск, как и по астраханской торговле,
составляли краски индиго и кашениль, сукна иностранныя и русских фабрик и
юфть. Цена этих трех статей простиралась до 127 000 руб. и составляла более
1/2 всего отпуска; почти 2/3 цены привоза составляли скот, хлопчатая бумага и
мягкая рухлядь лисицы, корсачьи, волчьи и другия шкуры. Ныне цена отпуска
жизненных припасов зависит преимущественно от количества хлеба, вывезеннаго за линию; в последние годы увеличился также отпуск сахара и табака, из
товаров к рукоделиям служащим главною статью прежде составляли краски
индиго и кошениль, вывозимыя в азиатские области, но с нынешняго столетия
начали отпускать также в те страны железо, медь, цена коих с прочим металлом
по сложности 1851, 1852 и 1853 г. простиралась до 2/3 цены отпуска этого рода
товаров; количество вывозимых по этой границе в Азию изделий постоянно
возрастало; отпуск этот в 1758, 1759 и 1760 г. простирался на 174 000 руб. сер.,
а в 1851, 1852 и 1853 г. на 2 171 000 руб. сер.; в том числе на 1 366 000 руб. бумажных изделий, на 200 000 — шерстяных и 270 000 юфти и деланных кож,
т. е. в течение 96 лет отпуск изделий увеличился слишком в 13 раз; в числе раз329

ных товаров чрез Оренбург и Сибирскую линию главныя статьи составляют
мягкая рухлядь и лошади. В привозе жизненных припасов главную статью по
цене 9/10 составляет рогатый скот, а в текущем столетии увеличился также
привоз из Азии чрез эту границу в Россию плодов и чая; в числе товаров к р укоделиям служащих в прошедшем и в начале нынешняго столетия мы получали
более хлопчатой пряденой бумаги, нежели сырцом хлопка; но с 1842 г. доставляется в Россию чрез эту границу более Бухарскаго хлопка, нежели бумажной
пряжи. Ныне получаем также менее шелка, который заменяется теперь кавказским, но на большую сумму привозится к нам шерсти и козьяго пуха, увеличилась также цена привозных красок и невыделанных кож; цена привозных изделий из Азии чрез эту границу уменьшилась и в 1851, 1852 и 1853 г. составляла
менее 1/3 цены отпускных русских изделий; в числе разных товаров наиболее
по цене получаем мягкой рухляди и лошадей, часть которых поступает также
по Сибирской линии в заграничный отпуск. Общая цена привоза постоянно
превышает цену отпуска и по сложности 1851, 1852 и 1853 г. таковая превышала отпуск на миллион руб. сер.; но при этом надлежит заметить, что в числе
привоза заключалось рогатаго скота более, нежели на 2 000 000 руб. сер., перепродажа котораго во внутренних губерниях доставляет значительныя выгоды
занимающимся этого рода торгом, а добываемое сало составляет значительную
статью заграничнаго отпуска и на большую сумму доставляется к нам материалов, употребляемых на наших фабриках. (с. 186–188)
Обозрев перемены, происшедшия в торговле нашей с Среднею Азиею в
течение 96 лет, рассмотрим какия в течение 15 лет оказались изменения в о тпускных и привозных товарах по сему Азиатскому торгу.
По сложности 1851, 1852 и 1853 г. отпущено было в один год жизненных
припасов:

В Киргизскую степь
В Хиву
В Бухарию
В Ташкент и Кокант

хлеба
руб. сер.
289 595
120
—
18

скота
пуды
13 041
—
—
—

сахара леденца
руб. сер.
1 664
16 633
445
3 813
2 239
18 877
573
5 706

Отпуск хлеба и скота в Киргизскую степь и сахара в прочия азиатския
земли по сравнению с 1836, 1837 и 1838 г. увеличился. (с. 188)

330

Товаров к рукоделиям служащих:
шелка красок

москател.
кож
товаров
сырых
пуды
рубли серебром
В Киргизскую степь 75
2 435
8 575
4 37066
В Хиву
—
—
10 072
1 530
—
В Бухарию
—
—
11 196
—
—
В прочие земли
1
17
9 468
501
253
железа
меди
прочаго металла воска
рубли серебром
В Киргизскую степь 19 807
816
15 531
557
В Хиву
1 309
2 053
54
21
В Бухарию
25 432
137
9 064
—
В Ташкент и Кокант 19 291
1 375
11 255
438
(с. 188–189)
Главныя статьи этого отпуска составляют железо, медь и прочие металлы; цена вывоза железа увеличилась, меди и красок уменьшилась, а отпуск
прочих статей незначителен.
Изделий отпущено было:
бумажных
льняных

В Киргизскую
степь
830 045
В Хиву
18 139
В Бухарию 139 114
В Ташкент
и Кокант
213 923

шелковых
сукна
шерстяных
рублей серебром

прочих

9 519
2 065
1 675

18 378
883
4 908

80 003
3 903
8 819

19 440
411
3 897

171

1 698

8 964

502

юфти

кож
металлических
выделанных
изделий
рубли серебром
В Киргизскую степь 126 409
77 966
46 066
В Хиву
9 571
55
4 988
В Бухарию
43 878
2 721
29 635
В Ташкент и Кокант 5 263
74 436
13 098
(с. 189–190)
331

сундуков
и погребцов
11 355
841
2 990
5 418

Отпуск в 1851, 1852 и 1853 г. бумажных и шерстяных изделий в Киргизскую степь по сравнению 1836, 1837 и 1838 г. по цене увеличился почти в 2 раза, и на большую сумму вывезено было этих товаров, также льняных и шелковых в Киргизскую степь и в Хиву, но несколько уменьшился вывоз льняных изделий в Бухарию и шелковых в Ташкент; во все Азиатские земли отпущено
было менее юфти, но более выделанных кож, исключая Бухарии, и увеличилась
цена отпуска металлических изделий и сибирских сундуков. (с. 190)
мягкой рухляди
лошадей
рубли серебром
15 122
25 769
232
—
1 320
—
1 806
—

В Киргизскую степь
В Хиву
В Бухарию
В Ташкент и Кокант

Отпуск мягкой рухляди в Среднюю Азию и лошадей в Киргизскую степь
остался почти в прежнем размере. (с. 190)
Привоз товаров из этих азиатских земель представляет следующее:
По сложности 1851, 1852 и 1853 г. привезено было в один год жизненных
припасов:
хлеба
Из Киргизской степи
Из Хивы
Из Бухарии
Из Ташкента
и Коканта

скота

табака

5 682
75
228

плодов чая
рубли серебром
1 316 276
6 413
5 605
60
1 023
—
38 011
18 257 964

4 174

—

106 079 2 509

21 010
—
31

(с. 191)
Главную статью этого привоза составляет рогатый скот, вымениваемый
от Киргизов, и плоды, получаемые из Ташкента и Коканта; но здесь не включен
получаемый из городов Западнаго Китая, Кульджи и Чугучака чрез Семипалатинскую таможню чай, котораго в 1851, 1852 и 1853 г. привезено было в Ро ссию 17 774 пуда на 553 000 руб. сер.
Товаров к рукоделиям служащих привезено было:
хлопка пряденой
шелка
бумаги
рубли серебром
Из Киргизской степи 264
195
9
332

красок

кож

1 210

227 553

Из Хивы
113 055 2 857
Из Бухарии
111 541 99 827
Из Ташкента и Коканта 32 504 18 806

—
154
245

66 103
528
2 738

2 568
6 371
639

(с. 191–192)
Главный привоз в 1851, 1852 и 1853 г. составляет хлопок, котораго в России получено из Азии более 58 000 пуд. на 257 000 руб. сер., а пряденой доставлено менее 1/3 в сравнении с сырцом; по сложности 1836, 1837 и 1838 г.
привезено было из Средней Азии хлопка 26 000 пуд., а пряденой — 40 000 пуд.,
следовательно, привоз хлопка увеличился более, нежели в два раза, а привоз
пряденой бумаги уменьшился почти на 2/5; красильных веществ мы на большую сумму получаем из Хивы, а кож от киргизов, у которых скотоводство с оставляет главное их богатство.
Изделий привезено было:

Из Киргизской степи
Из Хивы
Из Бухарии
Из Ташкента и Коканта

бумажных
шелковых
рубли серебром
64 283
8 354
46 968
10 620
262 759
12 709
261 796
23 710

шерстяных
37 345
657
7 166
6 429

По сложности 1836, 1837 и 1838 г. привезено было бумажных изделий
было бумажных изделий на 507 000 руб. сер., следовательно, привоз в течение
15 лет увеличился по цене на 128 000 руб. сер. в год, однако цена привоза бумажных изделий составляет почти ½ цены отпуска в Среднюю Азию русских
бумажных товаров, а привоз шелковых и шерстяных изделий увеличился.
Привезено было:
мягкой рухляди
лошадей
рубли серебром
100 742
57 841
3 558
47
133 117
1 025
48 928
—

Из Киргизской степи
Из Хивы
Из Бухарии
Из Ташкента и Коканта

(с. 192–193)

333

Привоз мягкой рухляди по сравнению с 1836, 1837 и 1838 г. уменьшился,
кроме Бухарии, откуда получено было на большую сумму сего товара и лошадей из Киргизской степи.
Весь же годичный оборот по торговле нашей с Киргизами и Средней
Азией был следующий.
Отпущено было в один год
по сложности
1836–1838 гг.
1851–1853 гг.
рубли серебром
1 092 493
1 753 573
30 911
64 887
389 232
325 450
361 495
356 275
10 875
27 643
1 885 006
2 527 828

В Киргизскую степь
В Хиву
В Бухарию
В Ташкент
В Кокант
Итого:
(с. 193)
Привезено было в один год:

по сложности
1836–1838 гг.
1851–1853 гг.
рубли серебром
1 221 468
2 030 621
99 984
248 949
879 808
710 726
461 293
509 779
25 995
27 510
2 688 548
3 527 585

Из Киргизской степи
Из Хивы
Из Бухарии
Из Ташкента
Из Коканта
Итого:

Следовательно, по торговле нашей с Средней Азиею в 1851, 1852 и
1853 гг. годичная цена отпуска по сравнению с 1836, 1837 и 1838 гг. прибыла в
15 лет на 642 000 руб. сер. или на 34 %; цена привоза превышает цену отпуска
на миллион руб. сер., не включая в сие исчисление торговли нашей с Западным
Китаем, которая представлена в следующем виде:
по сложности
1836–1838
1851–1853
рубли серебром
256 945
571 781
186 149
595 983

Чрез Семипалатинск отпущено
Чрез Семипалатинск привезено
334

Из сего видно, что цена отпуска в Западный Китай увеличилась на
315 000 руб. сер., а привоза на 400 000 руб. сер. в год.
Английское купечество, живо чувствуя всю важность каждой второстепенной выгоды, извлекаемой другими державами из торговли с Азиею, старалось
обеспечить себе исключительное господство на ея рынках. С особенною завистью
смотрит оно на русскую торговлю сукнами с Среднею Азиею и следит за новыми
усилиями нашего правительства и купечества удержать ее за собою. Особенно не
нравятся ему распространение пароходства на Каспийском море и образование
Закаспийской компании. Почти до последняго времени Россия производила значительную торговлю с Среднею Азиею не только своими произведениями, но и
европейскими товарами, преимущественно немецкими и отправляемыми по Волге
на южный берег Каспийскаго моря. Отсюда караваны перевозили их различными
путями в Герат, Кабул, Хиву и Бухару. Из этих главных рынков они проникали в
северныя части Персии и Белуджистана, в Кокан и Кошкор (Кашкар — В. Ш.) до
самой западной Китайской границы, и из Кабула до самаго Лагора. В последнее
время, однако, эта цветущая торговля обнаруживает упадок от деятельнаго соперничества Англии. Дорога чрез Трапезунт, Арзерум и Таврис к северным частям
Азиатской Турции и Персии открыла в них доступ английским произведениям. С
завоеванием Индии восстановлен древний торговый путь по реке Инду, а это открывает для английской промышленности свободный и удобный доступ в Среднюю Азию. В 1856–1857 году привоз товаров в Кюрачи–порт (Карачи — В. Ш.)
при устье Инда простирался на 4 221 000 руб. сер., в 1857–1858 г. — на 6 648 000
руб. сер., а вывоз товаров в 1856–1857 г. был на 4 517 000, а в 1857–1858 г. на
6 629 000 руб. сер. Это порядочное начало для английской торговли. (с. 194–196)
Торговля с Китаем
Русские уже в начале XVII века получали товары из Китая чрез сибирских Татар и Бухарцев; в царствования Михаила Федоровича и Алексея Михайловича были отправлены в Китай посольства с поручением заключить с сим
государством торговый договор, что и было исполнено при Петре Великом в
1689 году. С этого времени начали из России отправлять в Пекин казенные караваны с мягкой рухлядью, но и прежде сего русские вместе с сибирскими Бухарцами производили торг с Китаем; таким образом в 1655 году вывезены были
из Китая серебро, каменья и другия товары; в 1670 году из Москвы посланы товары с Бухарцом в Китай на 4 500 руб., а в 1673 году им привезено в Москву
китайскаго вымененнаго товара на 18 750 руб. (с. 196)
В 1694 году велено было ежегодно посылать в Китай караваны, а в
1698 году назначено отправлять их чрез год, дабы русские товары в Китай не
335

умножались и не одешевилась бы на них цена. После договора движение кар аванной торговли, производимой более постоянно, представляется в следующем
виде:

В 1696 г.
1698 г.
1702
1704
1706
1707
1710

Отправлено с кара–
От китайских
С торговых лю–
ваном мягкой
товаров получе– дей взято по–
рухляди и других
но прибыли
шлины за их то–
товаров
вар
рубли того времени
41 900
24 000
11 362
26 000
46 000
21 023
47 000
49 000
56 640
29 879
55 000
22 029
184 000
270 000
—
142 000
223 000
—
200 000
—
—

Как пошлина составляла 1/10 с оценки товара, а потому в эти годы в о тпуске и в привозе из Китая у торговых людей было товару по цене 113 000 до
560 000 тогдашних руб. В 1706 году купцам и служилым людям запрещено было в Сибири торговать мягкою рухлядью, что и увеличило казенный караванный торг в Китай этим товарам.
При караванах сверх купцов, участвовавших в торговле другими товарами, кроме пушных, составлявших с 1706 года исключительную принадлежность казны, находилось большое число людей низшаго сословия, которые своими поступками навлекли негодование китайскаго правительства, почему Петр
Великий отправил в Пекин Измайлова с поручением исходатайствовать позволение иметь в Пекине русскаго консула для решения споров между русскими и
китайцами. Недоверчивость китайскаго правительства сопротивлялась успеху,
а повторившиеся беспорядки русских, сопровождавших караван, и споры о границах, заставили Китайскаго Императора в 1722 году запретить приход русским караванам в Пекин. (с. 197–198)
Торговыя сношения наши с Китаем возобновлены были по заключении в
1728 году графом Саввою Владиславичем Нерчинскаго договора, которым
назначены для торговли русскаго купечества с китайцами на границе пос тоянныя места при р. Кяхте и близ Нерчинска; с караваном дозволено приходить в
Пекин однаджы в три года купцам в определенном числе, не свыше 200. Кар аванная наша торговля с Пекином оказывалась невыгодною. Китайцы под пред336

логом безопасности караванов, а действительно для присмотра за русскими
прикрывали их сильным караулом, так что китайские купцы не могли иметь сообщения с русскими без предварительных подарков начальникам караула; для
покрытия сих расходов китайские купцы начали составлять между собою с оглашение в ценах за русские товары, так что наши караваны вынуждены были в
Китае отдавать свои товары за бесценок, а покупать китайские дороже, чем в
Кяхте. По этим причинам и от уменьшения против прежняго прибыли после с его договора отправлены были в Пекин только 6 караванов, в 1728, 1733, 1736,
1741 и 1746 и последний в 1755 г.; каждый раз было посылаемо казенной мягкой рухляди по цене до 100 000 руб. (с. 198–199)
Кроме посылки караванов в это время производилась также торговля и на
Кяхте; в 1744 году с вымененных и покупных товаров поступало десятиннаго
сбора на 28 756 руб.; следственно, выменено и куплено китайских товаров ценою на 287 560 руб. и по количеству десятиннаго сбора отпущено за китайскую
границу мягкой рухляди и скота на 29 280 руб. В 1746 году в 8 месяцев в Кяхте
куплено и выменено русскими купцами китайских товаров на 177 106 руб.;
многие отпуски состояли до 10 000 руб. и самые большие на счет московских,
тульских, тобольских, вологодских и ярославских купцов (у московскаго 1–й
гильдии купца Журавлева на несколько десятков тысяч).
тогдашних рублей серебром
В 1751 г. китайских товаров получено на
433 133
в том числе шелку на
10 810
шелковых тканей
103 050
бумажнаго товара
257 940
чаю
46 375
(с. 199–200)
Нет сведений о русских товарах, которые отпущены были в 1751 году в
промен за китайские, но, вообще, российские товары, наиболее мягкая рухлядью при взыскании за нее пошлины на Кяхте по тамошней сибирской цене с оставляли меньшую стоимость, нежели вымененные на них китайские товары, с
которых по сделанной уже в таможне расценке взималась пошлина, а потому и
в следующих годах цена русских товаров оказывается ниже цены вымененных
китайских.
Манифестом Екатерины II отправление казенных караванов отменено,
позволено всем с платежом пошлин по тарифу торговать в Китае, и отменены
запрещения на выпуск русскими купцами мягкой рухляди.
337

Движение русской торговли с Китаем с 1759 по 1853 г. по прилагаемой
ведомости представляет следующее:
Движение торговли с Китаем

Отпущено
1759–1761
1775–1777,
1780–1781
1792
1802–1804
транзит
1814–1815
транзит
1820–1821
транзит
1824–1826
транзит
1827–1829
транзит
1830–1832
транзит
1833–1835
транзит
1836–1838
транзит
1839–1841
транзит
1842–1844
транзит
1845–1847
транзит
1848–1850
транзит
1851–1853
1759–1761
1775–1771–
1781
1792
1802–1804
1814–1815
1820–1821
1824–1826
1827–1829
1830–1832
1833–1835
1836–1838

15 295

Товаров, к
рукоделиям
служащих
3 552

6 450

13 539

328 833

1 191 430

1 540 252

–
–
–
16 042
–
10 808
–
32 474
–
51 274
–
41 012
–
51 745
–
90 739
–
82 250
–
121 175
–
82 239
–
56 306
–
71 660
100 946

360
23 181
–
15 429
–
29 179
–
4 630
–
11 940
–
15 943
–
11 525
–
18 628
–
29 431
–
34 701
–
41 741
–
36 969
–
50 746
10 417

287 335
328 062
1 676 208
355 824
105 689
390 880
1 182 254
570 229
334 318
592 583
437 733
580 471
413 459
873 015
287 657
1 164 607
158 392
2 673 431
119 437
4 156 558
57 383
4 873 863
55 176
4 260 849
26 200
4 635 272
683 311

1 618 084
1 105 819
181 841
746 569
143 033
909 266
65 110
810 205
60 118
920 486
120 156
841 358
131 993
752 246
102 188
775 671
126 026
1 077 701
186 312
1 210 278
263 238
1 535 956
286 014
1 168 836
261 282
1 132 270
49 362

1 905 769
1 457 062
1 858 049
1 133 864
248 722
1 340 133
1 247 364
1 417 538
394 436
1 576 283
557 989
1 478 784
545 452
1 688 531
389 845
2 049 645
284 418
3 862 813
305 749
5 522 712
320 621
6 533 799
341 190
5 522 960
287 482
5 889 948
844 036

282 523

98 930

1 286 987

35 568

1 704 008

576 725
1 545 975
873 816
1 551 676
1 611 293
1 977 067
1 909 665
1 995 352
2 253 295

58 431
15 274
1 237
2 501
5 648
4 005
5 576
3 490
3 652

1 252 287
1 788 612
337 126
327 136
190 603
148 004
105 656
77 245
71 613

14 958
3 250
4 863
6 643
4 430
5 096
3 339
2 289
5 503

1 902 401
3 353 111
1 217 042
1 887 956
1 811 974
2 134 172
2 024 236
2 078 376
2 334 063

Жизненных
припасов

338

Изделий

Разных
товаров

Всего

312 161

467 558

798 566

Следовательно, в течение первых 43 лет с 1759 по 1802 г. по этой китайской торговле цена отпуска увеличилась в 2, привоза — в 4 раза; в прошедшем
столетии отпуск возвысился преимущественно от большого вывоза из России в
Китай иностранных товаров. В следующий 51 год, с 1802 по 1853 г., цена о тпуска и привоза увеличилась на 75 % и, вообще, во все 94 года цена отпуска и
привоза увеличилась почти в 8 раз, в том числе цена отпуска русских изделий
возросла слишком в 15, напротив того, цена привоза китайских изделий
уменьшилась в 10 раз, а цена отпуска мягкой рухляди увеличилась с небольшим в 2 1/2 раза. (с. 200–201)
Русские снабжали в прошедшем столетии китайцев преимущественно сибирскими пушными товарами по цене от 200 000 до 330 000 руб. сер., составлявшие 1/2 всего отпуска; сверх того отпущено было юфти до 70 000 кож, сукна
сермяжнаго до 120 000 арш., несколько тысяч лошадей и рогатаго скота и иностранных товаров, большею частию сукон по цене от 150 000 до
200 000 руб. сер., что составляло 1/4 цены всего отпуска, а получали от них на
вымен, большею частию китайки от 60 000 до 70 000 тюней; даб от 13 000 до
70 000 концов, чаю от 5 до 23 000 пуд. и кирпичнаго от 13 000 до 30 000 кирпичей, несколько десятков пудов шелку, шелковых голей от 10 000 до 15 000 косяков, бархата от 500 до 2 000 кусков, сахару–леденцу до 500 пуд. (с. 201)
До 1762 г. бывали разрывы непродолжительные по кяхтинской торговле,
происходившие большею частию от медленнаго соглашения между русскими и
китайцами в условиях мены. Но с 1762 по 1792 год были три разрыва продо лжительных, которые произошли преимущественно от неудовольствия китайскаго правительства за несоблюдение правил, установленных договором
1728 года касательно воровства и обоюдных перебежчиков… (с. 201–202)
…был послан в 1767 г. в звании комиссара полковник Кропотов, который
после переговоров с китайскими чиновниками обменялся в 1768 году письменным актом, коим дополнена 10 статья договора 1728 г. касательно подробностей, как отыскивать воров и перебежчиков; все же прежния спорныя с обеих
сторон дела преданы забвению. Но после того через 10 лет последовал разрыв,
продолжавшийся два года (с 16 Апреля 1778 по 29 Апреля 1780 г.), а в 1785 г.
вследствие неудовольствия по торговле, а отчасти и по причине воровства и
грабежей, учиненных в пределах Китая нашими Бурятами, произошел разрыв с
Китайцами, продолжавшийся почти 7 лет (без 7 дней).
В 1767 году Комиссия о Коммерции, заботясь об улучшении китайской
торговли, сделала вопросы депутату иркутскому Сибирякову, торгующему на
Кяхте, касательно этой торговли, а потом ответы его послала Московскому и
339

Тульскому купечеству и предоставила, созвав в Магистрат сколь можно более
купцов, сделать свои замечания. Купечество в отзыве своем между прочим ходатайствовало, чтоб товары, которые русские за низкою ценою не продадут китайцам, дозволялось обратно везти без пошлин, и, чтоб в облегчение русскаго
купечества, брать на Кяхте вместо наличных пошлин векселя по–прежнему; что
и было разрешено тогда правительством. Из этого отзыва купечества видно, что
для установления лучшаго торга на Кяхте тогда уже предположено было учр едить там из русских купцов компании и расценивать товары по установленной
цене, и что в то время китайские товары купцы русские и сибирские отвозили
на Ирбитскую и Макарьевскую ярмарки, а большею частию в Москву, часть
посылали в Малороссию, Польшу и за границу, а чай также отправляли в С.
Петербург, где на прочие товары расход был малый, и в то время низкими чаями и другими китайскими товарами производили торг в Азию чрез Оренбург и
Троицк в Киргизския Орды и Бухарию. (с. 202–203)
Движение торговли с Китаем прежде и после перваго разрыва оказывается в следующем виде: сибирская мягкая рухлядь на сумму от 400 000 до
1 175 000 руб. сер., в том числе белки до 6 миллионов штук, составляла более
половины цены всего вывоза; юфти до 70 000 кож ценою от 90 000 до
120 000 рублей. Сверх того, увеличился вывоз других выделанных кож; отпуск
иностранных сукон продолжался в прежнем размере, но значительно увеличился вывоз иностранной мягкой рухляди. В 1761 году отпущено было этого товара в Китай на 45 000 рублей сер., а в 1781 году на 676 000 руб. сер. Главный
привоз, как и прежде, составляла китайка от 300 000 до 400 000 тюнь; товар
этот с бумажною дабою составлял более 1/2 цены всего привоза; увеличился
привоз сахара, шелка и шелковой фанзы, уменьшился привоз других шелковых
изделий, увеличился в 1781 году против прежняго в 5 раз привоз чая и пр остирался до 24 000 пудов (с кирпичным), но по цене составлял только 7–ю часть
привоза. (с. 203–204)
После разрыва, бывшаго с 1785 по 1792 год, торговля с китайцами производилась по ежегодному положению компанионов, избираемых из среды купцов Архангельских, Вологодских, Тульских, Тобольских, Иркутских, Казанских, Московских и проч., потому что купцы каждаго города почитались ко мпаниями, так точно, как в китайском Маймачине, смежном с Кяхтою,
торгующие китайцы разделялись на фузы. Эти товарищества не имели общих
капиталов для кяхтинскаго торга, а назывались компаниями, потому что каждая
торговала особенным товаром: Московская — сукнами, плисом и русскими изделиями; Тульская — мерлушкою и кошкою; Архангельская и Вологодская —
340

лисицою и песцами; Тобольская и Иркутская — белкою, соболями; Казанская — юфтью. Самое свойство Китайской мены вынуждало русских купцов к
произвольному составлению для расторжки этих компаний, для сохранения выгод своей торговли, которая часто подвергалась большим затруднениям от ед инодушных действий китайцев во время размена, и в этот период пушные товары продолжали составлять главную ценность промена, а мануфактурныя и кожевенныя изделия не превышали 30 %; вымен у китайцев в предметах
мануфактурных остался почти без изменения, а начало значительное приращение в чаях, коих привезено по сложности 1802, 1803 и 1804 г. до 70 000 пудов,
но ценность их не достигала еще и ½ доли общей суммы вымена. (с. 204–205)
Пошлина до 1761 года взималась десятинная, т. е. 10 %, сверх того, с
1754 года — по 13 % внутренней, а с 1761 г. по тарифу назначено было портовой пошлины с некоторых товаров с меры и веса, а с других с расценки от 5 %
до 10 % сверх внутренней пошлины и мелочных сборов, а иностранные товары,
оплаченные пошлиной при ввозе, отпускались в Китай из России без пошлин.
До 1780 года цены промена и вымена показывались по объявлению самого купечества, но в 1780 году Коммерц–Коллегия предписала кяхтинской таможне
цены промененных и вымененных товаров показывать одне с другими сходно.
В 1800 году издан был новый тариф, по которому несколько возвышены
были пошлины с китайских привозных товаров, голей, даб, китайки и чая и с
отпускных — с мягкой рухляди и других товаров, и в то же время по китайской
торговле утверждены правила, по которым купечество должно поступать при
производстве этого торга. Правила сии изданы, как в них сказано, для удержания этой торговли в возможно выгоднейшем для России положении, и для этого велено избирать от купечества по числу существующих компаний по одному
компаниону из первейших купцов, и как при взаимной мене товаров происходили злоупотребления и русские купцы по своевольству из частных выгод пр оменивали свои товары на китайские гораздо ниже постановленных от всего купечества цен, чем наносили вред вообще всей торговле, а китайцам доставляли
выгоды, то в отвращение этого велено было впредь всем компанионам в общем
собрании находящимся в Кяхте купечества постановлять российским и китайским товарам цены для взаимнаго вымена и наблюдать, дабы русские товары в
ценах понижаемы, а китайские возвышаемы не были. Преимущественно цель
этих правил для мены соответствовали тогдашнему свойству этой торговли и
самым действиям и уловкам китайских в Маймачине фуз, которыя устойчивостью в ценах и единодушием в действиях почти всегда удерживали торговый
перевес на своей стороне. Это и вызвало к изданию этих торговых для нашего
341

купечества правил, основанных на договорах с Китаем, коими возлагалась на
правительство наше обязанность смотреть строго за купечеством своим в Кяхте. (с. 206–207)
По кяхтинскому тарифу 1800 года взималось таможенной пошлины с чая
байхового от 5 до 10 руб. сер., а с кирпичнаго — по 1 руб. асс. с пуда; но в
1812 году установлен добавочный сбор, и взималось по 14, 55, 69 коп. сер. с
фунта, смотря по качеству, и по 6 коп. сер. с фунта кирпичнаго.
Со времени введения новых по торговле правил и тарифа, т. е. с 1802 по
1815 год увеличился отпуск иностраннаго плиса и сукна; в 1815 году плиса
променено до 106 000 аршин, а сукна иностраннаго — до 185 000 аршин. Из
русских товаров пушной товар ценою составлял около 1/2 отпуска; одной белки
в 1815 году отпущено до 9 000 000, мерлушки 3 360 000 штук, увеличился отпуск сафьянных кож по сложности 1814 и 1815 годов до 189 000, ценою на
64 000 руб. сер., полотна, тику и прочих льняных изделий на 36 000 руб. сер.,
сукна русских фабрик до 80 000 арш. на 36 000 руб. сер. В вымене у китайцев
уменьшился привоз китайки и других бумажных товаров (даб и проч.), привоз
шелка–сырца почти совершенно прекратился, но в то же время, не взирая на
возвышение таможенной пошлины, значительно увеличился привоз чая; по
сложности 1814 и 1815 г. выменено его более 80 000 пуд. на 857 000 руб. сер.,
что составляло более 2/3 цены всего привоза. (с. 207–208)
По восстановлении в Европе мира правительство наше, зная тогдашнее
недостаточное положение суконнаго производства в отечестве и необходимость
усилить еще мену на Кяхте предметами иностранной промышленности, предоставило в 1817 году Пруссии право на транзитный провоз русским купечеством
силезских сукон чрез Россию в Китай; последствием этого кяхтинские торговцы, которые променивали с 1814 до 1818 г. около 500 000 арш. сукон ежегодно
и в том числе от 200 000 до 313 000 арш. русскаго, стали заказывать потребное
для промена сукно в Прусской Силезии. Таким образом, с 1819 до 1825 года
Китай получал чрез Кяхту сукон русских от 20 000 до 97 000 арш., а прусских — от 200 000 до 850 000 арш. в год. С окончанием срока для транзита
прусскими сукнами с 1825 года сукна Царства Польскаго стали заменять прусския на кяхтинской торговле не по превосходству их качества, а потому что в
видах поошрения промышленной деятельности в Царстве Польском допускали
там к беспошлинному привозу силезскаго сукна суровьем, которое отделывали
вызванные из–за границы суконщики и красильщики, поселившиеся в разных
местах Польши. Но в это же время возникли новыя, распространились и улучшились старыя суконныя русския фабрики, а дешевизна в России шерсти, упо342

требленной для производства плотных сукон, потребных северным китайцам,
поощряла наших фабрикантов к преимущественному их производству, так что
уже с 1827 г. русские сукна в значительном количестве, до 200 000 арш. и более
в год, начали поступать в промен на Кяхте вместе с польскими сукнами, которых променивалось от 330 000 до 500 000 арш. ежегодно. (с. 208–209)
В конце 1830 г. возникшие в Царстве Польском беспорядки имели последствием прекращение всяких сообщений Империи с этим краем; между тем,
для удовлетворения потребности кяхтинской торговли в плотных сукнах во зникли и распространились в Московской губернии многия суконныя фабрики с
употреблением огромных капиталов; все эти заведения, пишет г. Самойлов, коих учреждение и распространение собственно для удовлетворения потребностям кяхтинской торговли поглотили необъятныя суммы, давали верное пропитание многим десяткам тысяч рабочаго народа, доставляли овцеводству южных
губерний возможность сбывать внутри государства огромныя количества мер иносовой шерсти, а казне значительный доход по таможням с красильных веществ и других материалов, потребных для суконнаго производства столь обширнаго размера, и обеспечили внутренние химические заводы и механические
заведения верным способом их произведений. Одним словом, производство с укон собственно для Кяхты разливало трудолюбие и зажиточность во многия
промышленныя сословия нашего отечества. Одновременно с расширением суконнаго производства в России употреблены были всевозможныя усилия и значительные капиталы для присвоения нашему отечеству дотоле труднаго, но выгоднаго производства бумажных плисов, потребных Китаю. Москва, отличаясь
сначала одним токмо ткачеством этого товара, занимала красильни С.–
Петербурга для его окрашивания и отделки; потом не щадили никаких усилий и
пожертвований для соединения в Москве и Риге этих двух производств с ткачеством, и, таким образом, возникли и распространились плисовые фабрики
наши, доставляющия китайцам чрез Кяхту такой товар, который они прежде
получали преимущественно из Англии и притом в качествах, не уступающих
лучшему английскому плису. (с. 210–211)
До 1837 года продолжался еще в Кяхте промен польских сукон, допущенных на прежнем основании правительством в виде облегчения польских
фабрик, но с 1838 года господствуют на Кяхте токмо русския сукна. Хотя с
1834 года, т. е. со времени уничтожения в Англии исключительнаго права Ост–
Индской компании, привоз английских сукон в Китай усилился необыкновенным образом вследствие возникшаго свободнаго состязания английских и северо–американских торговых домов, но с 1839 года отпуск чрез Кяхту русских
343

сукон превышал уже один миллион аршин, и, несмотря на приращение английских сукон в Китае после мира 1842 года с этим государством, отпуск русских
сукон чрез Кяхту продолжал увеличиваться до 1 1/2 миллиона аршин и сравнялся уже в 1845 году с привозом туда английских сукон.
По отзыву купеческих поверенных, сопровождавших в 1844 году французское посольство в Китай, русския сукна кроме преобладания на северных,
проникают уже до юга и востока этого государства, где оне состязаются с английскими, и продавались в 1844 году по ценам неимоверно дешевым и сравнительно с стоимостью русских сукон в Москве за присовокуплением прово зных расходов чрез Кяхту в Пекин дешевле около 32 %, что французы припис ывают условиям кяхтинскаго размена, т.е. что выгодный промен китайцами
своих чаев, который продается на местах рождения за бесценок и в дальние
сроки, дает им возможность продавать русския сукна на китайских рынках дешевыми ценами. (с. 211–212)
Русских бумажных плисов и изделий, коих сбыт в 1832 году не превышал
244 000 руб. асс., кроме иностранных транзитных на 500 000 рублей. променено
в 1842–1844 гг. на 970 000 руб. сер., в 1850 г. — на 1 462 000 руб. сер., а в
1852 году — на 1 700 000 руб. сер., т.е. в 24 раза более, нежели в 1832 году. В
1832 году мягкая рухлядь составляла еще главную ценность промена на Кяхте,
ныне это относится к русским изделиям, которыя в 1842 г. составили более 2/3
всего отпуска, а в 1852 году 5/6 общей ценности промена. Относительно вымена китайских товаров на Кяхте ныне чай байховый и кирпичный составляют с
1832 года главнейшую и почти всю ценность; китайския изделия, которых
прежде выменивалось на довольно большую сумму, представляли в 1842 году
1/76 долю, а шелка–сырца и того менее. Таким образом, торговля наша с Китаем в течение 50 лет сделала большие успехи: в 1802 году цена русских и иностранных товаров, отданных в том году на промен китайских, простиралась на
3 315 000 руб. сер., а в 1852 году отпущено в Китай на промен одних русских
товаров, большею частию изделий, по цене на 7 938 000 руб. сер; следовательно, кроме того, что торг Российсий с Китаем в течение сих 50 лет более нежели
удвоился, мы в этой торговле открыли выгодный сбыт для отечественных с уконных и бумажных изделий, доставляющих занятие не только обширным фабрикам и промышленным сословиям, упражняющимся сеим торгом и перевозом
товаров, но и значительный таможенный доход правительству. Таким образом,
отпуск изделий русских мануфактур ныне заменил транзитный торг в Китай
иностранных изделий, который вовсе прекратился, как это видно из выше по-

344

мещенной ведомости о движении кяхтинской торговли с 1824 по 1853 год.
(с. 213)
После 1852 года замешательства и беспорядки, возникшие в Китае, естественно должны были иметь вредное влияние на самое производство нашей
торговли с Китаем; опасность переезда из внутренних областей этого государства с товарами затрудняла этот торг, а потому и торговыя сношения наши значительно уменьшились, почему в видах облегчения нашей торговли на Кяхте в
Августе 1855 г. постановлены новыя правила:
1) промен товаров с китайцами дозволено производить по вольным ценам, без всякаго ограничения какими–либо общественными положениями;
2) совокупно с товарами дозволен отпуск за границу чрез Кяхту всякой
золотой и серебряной монеты иностраннаго чекана, с тем, чтобы ценность ея
вместе с ценою промениваемых золотых и серебряных изделий, составляла
каждый раз для каждаго торговца не более 1/3 ценности мануфактурных и не
более 1/2 ценности пушных товаров, вывозимых совокупно с металлами;
3) для точнейшаго определения в каком именно количестве металлы вместе с промениваемыми товарами могут быть отпускаемы, производить сим последним надлежащую оценку чрез старшин с утверждения кяхтинской таможни. Купеческих комиссионеров и прикащиков на Кяхте, состоявших в 1–й и 2–й
гильдиях, разрешено допускать к производству торговли и на собственный
счет.
Но и прежде этого разрешения торговля наша с Китаем начала опять
умножаться, как это можно видеть из следующаго краткаго обзора:
товаров отпущено
рубли серебром
2 904 078
5 840 138
6 665 740
6 098 836
6 024 931

В 1853 году на
1854
1855
1856
1857

привезено
2 904 078
5 840 138
6 744 955
6 335 262
7 478 543

В 1858 г. заключен с Китаем торговый договор, по которому открыты
семь китайских портов для русских кораблей. (с. 215)
В 1858 году в Чугучаке снова открыта консульская фактория; это полезно
для русскаго купечества, торгующаго с Азиею, ибо главнейшие иностранные
рынки, на которых сбываются наши шерстяныя и бумажныя товары суть Монголия и владения Средней Азии; здесь они господствовали до тех пор, пока не
встретили там соперничества в изделиях английских мануфактур и соперниче345

ства тем более опаснаго, что мы по договорам с Китаем можем торговать только на нескольких пограничных точках, следовательно, не имеем возможности
изучить на месте ни вкуса, ни требований потребителей. Кроме того, ослаблению сбыта изделий наших в Азии содействовало и то, что торговцы наши везли
на продажу ценныя товары, тогда как англичане почти исключительно водворили самыя дешевыя бумажныя ткани для простаго народа. Под западными о бластями Китая, сопредельными границам России, разумеем мы Илийскую область и Кашгарию. Первоначально степныя купцы наши гоняли туда только
степной скот, который променивали в пределах Китая на дабу, бязь и кирпичный чай; потом начали вывозить в Китай вследствие запроса нанку, полуситец,
сукна и металлические изделия; появление с 1837 года в торговле байховаго чая
дало торговле с западным Китаем новыя виды и значение; на торговлю с западным Китаем начали обращать внимание, тем более, что Нанкинской договор,
открыв европейцам доступ к 5 портам Китая, стал угрожать подрывом торговли
на Кяхте, почему договором между Россиею и Китаем 1851 г. дозволена русским открытая и явная торговля с Кульджою и Чугучаком; из сих городов товары наши: сукна, нанка, полуситец, плис, коленкор, платки, юфтяныя кожи и
разныя железныя, чугунныя и медныя изделия идут в город Урумджи, главный
Илийской области, оттуда развозят их в Кашгарию и, кроме того, во внутренняя
области Китая: Гань–Су, Сы–чуань и другия; по–мнению людей знающих и
бывалых, мы можем приобретать из западнаго Китая хлопок, шафран, шелк,
лапис, ковры, сухия плоды, козий пух, шелковыя ткани и кирпичный чай. Желательно было бы нам проникнуть далее в Туркестан. Нам, Русским, предстоит
тут много работы в будущем, надлежит изменить, прежде всего, несовременный род меновой торговли с Китаем, котораго так упрямо держались мы полтора столетия, между тем, как Англия в весьма короткое время развила свою торговлю с Китаем до громадных размеров, потому что действовала без стеснений
и настойчиво. Если мы невоспользуемся поучительными уроками прошедшаго,
если не сумеем теперь завязать более основательныя торговыя сношения с Китаем, то потом уже трудно будет при бодром соперничестве других народов
поправить нам это дело. (с. 216–217)
Выше помянуто, что сверх торговли собственными произведениями, мы и
в прошедшем столетии отпускали в Азию иностранные товары.
Сия транзитная или перевозная торговля европейскими товарами в Азию
по сложноти 1802, 1803 и 1804 г. была следующая:

346

Отпущено иностранных товаров:
в Турцию
в Персию и в Бухару в Китай итого
горским
Хиву и
народам
Киргизам
рубли серебром
Жизненные при–
пасы, наиболее
сахара и пряностей 3 658
26 721
37 305
— 67 684
Товаров, к руко–
делиям служащих,
преимущественно
красок
Изделий
Разных товаров,
наиболее мягкой
рухляди
Монетой

148 955
97 425

99 528
— 260 300
313 858 1 676 209 2 090 007

74
5 956
835 250 540 916

242 208 171 021 419 259
301 141 —
1 677 317

11 817
2 515

Транзитная торговля в Азию азиатскими товарами в те же годы производилась:
Жизненных
Припасов
2 551 1 717
1 255
—
5 523
Товаров, к руко–
делиям служащих
—
18
1 314
—
1 332
Изделий, наиболее
Бумажных
22 698 8 781
90 366 —
121 845
Разнаго товара
1 361
1 028
18 065 10 817 31 271
Всего:
159 971
Монетой
52 291 43
—
— 52 334
Отпущено транзитом:

В 1805 г.
1806 г.
1807 г.

европейских товаров
рублей серебром
3 531 449
2 531 159
2 410 588
347

монетой
1 096 897
971 384
517 220

1805 г.
1806 г.
1807 г.

азиатских товаров
237 636
220 191
146 950

монетой
19 210
3 429
3 479

(с. 218)
Сия перевозная торговля доставляла значительную прибыль России, ибо
цена европейских и азиатских товаров при отпуске в Азию возрастала платой
провоза, расходом и купеческой пользой; этой прибыли показано было по видам торговли за 1805 г. на 1 721 000, за 1806 г. — на 1 048 000 и за 1807 г. — на
1 079 000 руб. сер.
По заключении в 1814 году мира транзитная или перевозная торговля
наша продолжала производиться в Азию в один Китай, и хотя торговыя наши
сношения с Персиею, Бухариею и Среднею Азиею продолжались, но доставление в Персию иностранных товаров получило направление из других гос ударств чрез Трапезонт, а в Бухарию и Среднюю Азию мы теперь отправляем
преимущественно русския произведения, также изделия своих фабрик и немного иностранных товаров.
В последние годы учрежден ныне транзит иностранных товаров из Одессы в закавказский край и в Персию, но торг этот теперь еще незначителен и не
равняется с транзитом первых годов нынешняго столетия.
Отпущено иностранных товаров:
По сложности
В закавказский край
рубли серебром
1848–1850 г.
17 944
1851–1853 г.
23 926

В Персию
—
30 166

(с. 219)
Изобразив производство европейской и отдельно азиатской торговли,
представим для совокупнаго обзора в кратком очерке в прилагаемой ведомости
движение этой торговли за все вышеозначенные годы ценою привоза и отпуска
товаров, также золота и серебра с присовокуплением на какую сумму было
конфисковано контрабандных товаров. (с. 220)
Из сего оказывается: во все показанные годы, кроме 1820 и 1821 годов,
цена отпуска в сложности превышает цену привоза в Россию иностранных то348

варов; хотя в промежуток времени с 1824 по 1853 г. были еще 6 лет 1826, 1835,
1842, 1848, 1849 и 1851 г., в которых цена привоза превосходила цену отпуска,
но эта разность покрыта была в сложности большею ценою отпуска прочих годов. (с. 220)
Превышение цены отпуска не покрывается привозом в Россию дорогих
металлов, и этот недостаток мог быть покрыт частью тайным ввозом иностранных товаров; по мнению г. Тенборскаго, превышающий привоз дорогих металлов многим уменьшается, если принять в соображение тайный вывоз за границу
золота и серебра в то время, когда вследствие торговых кризисов отпуск это т
был запрещен и, вообще, денежные переводы производимые за границу по разным случаям.
По азиатской торговле в 1802, 1803, 1804, 1814 и 1815 г. вывоз дорогих
металлов превышал привоз этот на 3 938 000 руб. сер., тогда как привоз товаров
превосходил отпуск с небольшим на 1 1/2 миллиона руб. сер.; но в следующие
годы превышающий привоз товаров не покрывался вывозом дорогих металлов,
и потому он мог быть уравнен частью переводом на европейския государства, а
также тайным вывозом золота и серебра.
Хотя по тарифу 1850 г. значительно понижены были привозныя пошлины
на иностранныя товары, за всем тем по сложности 1851, 1852 и 1853 годов ко нфисковано было контрабанды на 259 000 руб. сер. в год, т.е. на 9 000 руб. менее, нежели при прежнем высоком тарифе, а по азиатской торговле конфисковано на 47 500 руб. сер. в год. (с. 221)
…в 1731 г. предоставлены были отечественной внешней торговле и мореходству еще важныя преимущества уступкою трех четвертей пошлины со всех
товаров, отпускаемых на русских кораблях русскими подданными на собственный их счет и одну четвертую часть с отпускаемых из России на кораблях иностранных; ластовые и огневые сборы взимали только половину с русских судов.
Государыня Екатерина II подтвердила это преимущество в тарифах 1766 и
1782 г.; следствием этих поощрений было, что при архангельском порте в 1767
г. внешняя торговля почти наполовину производима была русскими, в 1780 г.
оттуда в чужие края торговало уже до сорока русских домов, производивших
заграничную торговлю отечественными произведениями; в 1793 г. было кораблей русской постройки 371, а в 1810 г. один русский торговый дом в Архангельске имел даже до двадцати собственных кораблей, строенных в России.
(с. 222–223)
В 1824 году для поощрения судостроения на Черном море были на этот
предмет выдаваемы денежныя ссуды. (с. 223)
349

Вельяминов–Зернов В. В. Исторические известия
о Коканском ханстве. — СПб. : в тип. Экспедиции
заготовления Государственных бумаг, 1856. — 42 с.
В. В. Вельяминов–Зернов (1830–1904), выпускник Александровского лицея,
знаток арабского, еврейского, персидского и других восточных языков, принадлежит к числу крупнейших отечестенных тюркологов и организаторов науки.
На протяжении ряда лет он являлся секретарем Русского археологического
общества, членом Русского географического общества и т.д. Его перу принадлежат значительные работы по истории Касимовского, Астраханского,
Крымского, Казанского ханств, Золотой Орды, а также государств Средней
Азии. Находясь на службе в Оренбуржье, Владимир Владимирович изучил
тюркские наречия, пользуясь уникальными фондами местного архива, подготовил к публикации «Историческия известия о киргиз–кайсаках и сношениях
России со Среднею Азиею». Ниже приведены извлечения из работы В. В. Вельяминова–Зернова «Исторические известия о Коканском ханстве». В этой
сравнительно небольшой по объему работе автор дал характеристику основных этапов истории Кокандского ханства, показал, каким образом внутренние
и внешние неурядицы негативно отражались на развитии как внутренней, так
и внешней торговли ханства. Особый интерес в работе представляет публикация дневника ростовского купца С. Я. Ключарева, находившегося по торговым делам в Ташкенте в феврале–мае 1852 г. Скорее всего, записи купца были
получены ученым непосредственно в Оренбуржье (в это время он состоял на
службе в местной администрации). Учитывая, что сведения о Кокандском
ханстве в России были более противоречивыми и неполными, работа Владимира Владимировича имела особую ценность. Информация о караванах, отпра влявшихся на Оренбургскую и Сибирскую пограничные линии, свидетельствовала о том, что даже в периоды обострения ситуации внутри ханства торговые связи Ташкента и Коканда с соседними государствами, в том числе с
Россией, не прекращались.
Спокойствие в Кокане не нарушалось ничем в продолжении двух с половиною лет. В 1845 г. явились новыя смуты. Виновником их был Мурад–Бек,
сын Хаджи–Бия… Летом 1845 г. он двинулся на Кокан с отрядом эмировых
(бухарских. — В. Ш.) солдат… Приблизившись к столице и найдя ее незанятою
гарнизоном, он вторгнулся в нее беспрепятственно, овладел арыком, схватил
Шир–Алия, умертвил его и, верный данному слову, провозгласил себя наместником эмира. (с. 16–17)
350

Несчастный титул бухарскаго наиба погубил новаго владельца. Народ
вознегодовал, услышав ненавистное имя Наср–Уллы, и тотчас же послал известие Мусульман–Кула о случившемся. Минбаши со всем войском своим пошел
к Кокану. С последняго перехода он отправил к Мураду письмо, чтобы испр осить у него дозволения приехать в город. Мурад велел отказать ему в этой
просьбе. Тогда Чулак не стал долго думать. С своими храбрыми Кипчаками он
ворвался в столицу, окружил арык, задержал владельца, казнил его и объявил
ханом сына покойнаго Шир–Алия, тринадцатилетняго Мухаммед–Худаяра.
Мурад–Бек царствовал всего семь дней. После его смерти находившийся при
нем отряд эмира спасся бегством в Бухару. (с. 17–18)
Со вступлением Худаяра на престол началась для Кокана тяжкая эпоха.
Хан был слишком молод, чтобы вмешиваться в дела. Власть естественным о бразом перешла в руки Мусульман–Кула, который имел на нее неотъмлемое
права и, в добавок, был тестем юнаго государя… Честолюбие вскружило ему
голову, и он, потеряв всякое сознание в беззаконности своих поступков, стал
распоряжаться всем по своему произволу, заботясь исключительно о своих
личных выгодах. Тиранство его было в особенности дурно потому, что злодействовал не он один, а с ним вместе самовольничали и все стоявшие во главе
управления Кипчаки, которым Чулак по неволе должен был потворствовать как
лицам, служившим орудием и поддержкою его власти.
Диктаторство минбашия длилось, не находя сопротивления, лет пять,
именно до 1850 года. (с. 18)
…в сентябре 1852 г. произошел переворот в управлении Кокана. Партия,
бывшая оппозиционною, сделалась господствующею. Утенбай назначен был
минбашем; достарханчи и рысалачи получили прежния свои должности. Лица,
преданныя бежавшему первому министру, были казнены. (с. 24)
Торжество новой партии было только минутное… Худояр не был вовсе
намерен выйти из одной опеки, чтобы впасть в другую.
Месяца через два в Кокане между Сартами образовался заговор, чтобы
истребить всех Кипчаков до одного. Хан принял в нем участие. Заговор этот
удался: Утенбай и его главнейшие приверженцы подверглись смерти; знач ительнейшия должности в ханстве были розданы Сартам. Место Нар–
Мухаммеда в Ташкенте получил брат Худаяра Мулла–Бек. Кокан обратился в
обширную лобную площадь, где ежеминутно умерщвляли Кипчаков… (с.24)
В начале 1853 года, в то время, когда еще продолжалось убиение Кипч аков, был пойман Мусульман–Кули и привезен в столицу. Казнь над ним была
совершена публично…Таким образом погиб человек замечательный, два раза
спасший родину от Бухарцев и десять лет управлявший Коканом. (с. 25)
351

Приложение
Я имею в руках любопытный документ касательно происшествий, случившихся в Коканском Ханстве в феврале, марте, апреле и мае 1852 года; это
дневник ростовскаго купца С. Я. Ключарева, который по торговым делам жил в
то время в Ташкенте и записывал, что видел сам или слышал от других.
Ташкент, 6–го февраля 1852. — Кушбеги для уплаты подати, вносимой в
ханскую казну, взимал с каждаго дома по 1 1/2 червонца.
7–го числа. — Из Кокана приехал чиновник и именем хана требовал у
кушбегия 12 000 червонцев. Деньги эти были собраны. Нар–Мухаммед хотел
послать их в столицу.
26–го числа. — Нар–Мухаммед продолжал взимать по 20 червонцев с
купцов, которые по–прежнему укрывались от его преследования. Казаки (казахи. — В. Ш.), кочующие кругом Ташкента, были обложены сбором в 5 000 червонцев. К счастию для них, за них заступились некоторые из главнейших ч иновников, и кушбеги согласился удовольствоваться 1 000 червонцев. В этот же
день Нар–Мухаммед послал в Чемкенд к тамошнему беку приказание выпустить из тюрьмы задержанных им 150 человек и заменить заслуженную ими
казнь штрафом в 2 000 червонцев. Деньги эти велено было немедленно по получении отправить в Ташкент. Некоторые купцы просили дозволения ехать с
товаром в Бухару и Кокан. Кушбеги не отпустил их. (с. 35)
27–го числа. — доставлено было в Ташкент письмо минбашия, который
требовал, чтобы достарханчи и рысалачи выехали непременно из города. Мусульман–Кулу отвечали отказом. Вода из Сырчика наполнила канавы. Открылся первый базар после осады; но приезжих из окрестных селений не было на
нем вовсе. Кушбеги разрешил отправлять товары в Бухару.
28–го числа. — Пришел караван в 50 верблюдов из г. Кокана. Нар–
Мухаммед под разными предлогами сбирал деньги со всех и каждаго. Независимо
от этого, по его приказанию, по самым пустым причинам производились конфискации. Какой–то ишан, пользовавшийся всеобщим уважением и содержавшийся
уже три дня в тюрьме по одному подозрению в преданности Мусульман–Кулу,
был сослан в Бухару, а дом, земля и имущество его были отобраны в казну кушбеги. Носились слухи, что поборы и конфискации делались потому, что Нар –
Мухаммед думал идти на Кокан и нуждался в деньгах. (с. 35–36)
Апрель. 1–го числа. — С жителей Ташкента взимали танап–пул (налог с
участка земли, отведенного под сад или огород. — В. Ш.). В народе говорили,
что кушбеги должен был на днях выступить против Кокана.
352

3–го числа. — Из Бухары пришел первый в нынешнем году караван.
Большая часть привезеннаго товара состояла из опиума. Купцы, зная как выгоден сбыт этого предмета в Кульджу, Чугучак, Кашкар и во все пограничные китайские города, раскупили его тотчас же за наличныя деньги.
4–го числа. — Коканские торговцы просили дозволения ехать к себе
назад; им велено было подождать несколько дней. Из Бухары пришел еще один
караван. Казаки начали пригонять скот из степи. В этот день продано ими было
20 000 баранов.
7–го числа. — Коканским купцам дано было дозволение ехать назад в
столицу.
8–го числа. — Вышли из Ташкента два первых каравана: один в Троицк,
другой — в Кульджу. В последнем не было ничего кроме золота (в слитках и
чекане) и опиума.
12–го числа. — Нар–Мухаммед, достарханчи, рысалачи и кушбеги маргаланский и ходжандский ездили по сараям и закупили себе множество товаров.
13–го числа. — Уходили караваны в Троицк, Петропавловск и Бухару.
14–го числа. — Приехал из Кокана живший там с декабря месяца хивинский посланник.
15–го числа. — Уходили караваны в Петропавловск и Семипалатинск.
Вообще, судя по ходу, который приняла торговля нынешнею весною, заметно,
что вывоз товаров заграницу становится очень велик, привоз чрезвычайно мал.
Приписать это нужно возникшим здесь беспорядкам. Туземные купцы, не
предвидя скораго конца смутам, стараются заранее, пока Кипчаки еще не успели совершенно разорить их, выбраться из города. В Ташкент же никто из загр аничных купцов не хочет ехать со страху.
17–го числа. — Приехали торговцы из Кокана. Они объявили, что Мусульман–Кул делает значительныя приготовления к войне с Ташкентом и думает осадить его. Известие это сильно встревожило жителей. Всех более перепугались купцы. (с. 38)
24–го числа. — Приехало из Кокана 12 человек верхом и без товара. Оказалось, что минбаши запретил вывозить в Ташкент вещи из столицы и изо всей
полосы земли, откуда проходили дороги чрез г. Кокан, как–то из Намангана,
Маргалана, Андижана и других мест. Купцы ташкентские, узнав об этом з апрещении, пришли в отчаяние. Множество товаров было заказано ими в феврале, и деньги за них уже были уплачены вперед. В случае действительнаго непривоза товаров, купцы должны были понести значительный убыток. (с. 38–39)
25–го числа. — Уходили караваны в Петропавловск и Семипалатинск.
353

29–го числа. — Приехало несколько купцов из Бухары. Они говорили,
что хан их пошел на город Шегрисебзь. К этому они прибавляли, что эмир вовсе не намерен брать сторону Ташкентцев, и что если он пишет к кушбегию и
обещает ему помощь, то он делает это для того только, чтобы поддержать ссору
между Нар–Мухаммедом и минбашием.
Май. 8–го числа. — Приехало несколько купцов из Кокана, опять верхом
и без товара. Они говорили, что в шести местах по дороге их раздевали донага и
осматривали, не везут ли они с собою каких–нибудь вещей. (с. 40)
11–го числа. — Пришел караван из Кульджи с чаем на 1 000 верблюдах.
15–го числа. — Уходили караваны в Троицк, Петропавловск и Семипалатинск.
16–го числа. — Вышел караван в Кульджу с опиумом и золотом.
17–го числа. — На рынке появились в изобилии плоды садовые, вишни и
урюк.
18–го числа. — Жители жали ячмень серпами. Был большой пригон баранов из степи. От этого они значительно подешевели. За баран стали платить не
более 7 и 8 тенег, а за 8 фунтов бараньяго мяса давали только 1 теньгу. (с. 41)
20–го числа. — Приехали два купца из Кокана. Они рассказали, что минбаши давно бы выступил против Ташкента, если б не открылся в столице заговор, цель котораго состояла в том, чтоб умертвить Мусульман–Кула, как только
он двинется в поход.
22–го числа. — Народ начал поговаривать, что минбаши отменил свое
намерение идти на Ташкент. Кушбеги дозволил купцам ехать в Кокан.
Июнь. 3–го числа — Пришел караван, выступивший из Петропавловска
3–го апреля. (с. 42)

Венюков М. Очерки Японии. —
СПб. : тип. Императорской Академии наук, 1869. — 441 с.
Михаил Иванович Венюков родился 6 июля 1832 г. в селе Никитинском
Пронского уезда Рязанской губернии в семье обедневшего дворянина, участника Отечественной войны 1812 г. Получил блестящее образование: сначала в
Константиновском артиллерийском училище (1850 г.), затем Академии Генерального штаба (1856 г.), после окончания которой был направлен для пр охождения службы в качестве адъютанта штаба войск Восточной Сибири
(май 1857 г.) в Иркутск. Вскоре по прибытии в столицу Восточной Сибири
М. И. Венюков вместе с генерал–губернатором Н. Н. Муравьевым отправился
354

на Амур, где он исследовал новый обширный край. Его путевые наблюдения
нашли отражение в книге «Воспоминания о заселении Амура в 1857 –1858 годах», на которую обратили внимание как ученые, так и обычные читатели.
Вскоре автор «Воспоминаний…» отправляется с экспедицией в Приморский
край, результатом которой стал сбор уникального материала по географии,
гидрографии, этнографии этой уникальной земли. В последующем судьба забрасывала Михаила Ивановича в самые разные уголки планеты: долина реки
Чу, Кавказ, Польша и т.д. В 1869–1870 г. он вновь на Дальнем Востоке. На
этот раз в центре его научных интересов оказались Китай и Япония. Каждая
экспедиция, каждая поездка Михаила Ивановича — богатейший материал для
новых книг. Не стали исключением и экспедиции в Поднебесную и Страну Восходящего солнца. Его «Очерки Китая», «Очерк старых и новых договоров России с Китаем», «Очерки Японии», «Обозрение японского архипелага» принесли
ему славу крупного ученого и знатока Востока. В 1877 г. М. И. Венюков вышел
в отставку в звании генерал–майора. После довольно резкого, обличительного
письма в адрес императора Александра II он покидает Россию. Но и в Европе
он не сидит без дела. Вновь путешествия. На этот раз в Индокитай, Северную Африку, Америку… Умер Михаил Иванович 16 июля 1901 г. в Париже.
Ниже приведены извлечения из известного труда М. И. Венюкова «Очерки Японии». В своей работе автор осветил историю российско–японских отношений, дал характеристику развития производительных сил, рассмотрел
вопросы отношений Японии с ее непосредственными соседями (в частности,
любопытен его материал о Корее), привел сведения о японской торговле. Читая «Очерки Японии», мы убеждаемся в том, что их автор — аналитик, тонкий знаток Востока, этнограф, географ, историк. Его подход к изучению
страны носит комплексный характер, лишен авторских фантазий, догадок,
неточностей. Каждое слово в книге взвешенно, продумано.
…я решаюсь в этом введении упомянуть о способах путешествия из России в Японию. Ближайшим по карте представляется путь чрез Амур; но в действительности он вовсе не существует, ибо из Николаевска отправляется в
японския воды один, редко два корабля в год, и то военные, которые могут о тказать в приеме на борт частнаго путешественника. На иностранныя же суда
рассчитывать вовсе не должно. Потом следует дорога чрез Кяхту, Пекин и
Шанхай. Она представляется довольно удобною и, действительно, удобна в части от Шанхая до Нагасаки и Иокагамы, где есть европейския сообщения; но
необходимо иметь предписание из Петербурга или хоть из Иркутска к кяхтинскому пограничному комиссару об отправлении из России в Пекин по почте;
355

иначе предстоит ехать через Монголию, 1 400 верст на волах 70 дней. Да и при
почтовом переезде есть одно важное неудобство на этом пути: приходится
иметь дело с мандаринами, давать им на станциях поощрительные подарки и,
что еще хуже, быть в непрерывной от них зависимости, так как азиатская бюрократическая canaille любит, чтобы ей кланялись, и европейское влияние не
стерло еще ея привычек. Можно из Кяхты ехать с купцами; но надобен случай.
Затем удобнейшим путем служат пароходныя линии из Одессы в Египет, а о ттуда чрез Суэз и Сингапур в Иокагаму. Эта дорога в высшей степени интересна,
потому что пароходы делают остановки в Константинополе, Александрии,
Адене, Цейлоне, Сингапуре, Гон–Конге, Шанхае; но она дорога по трудно объяснимой причине, вероятно, просто от произвола иностранных пароходных
компаний…Путешествие через Триест и Марсель и потом той же дорогой через
Суэз, естественно, стоит еще дороже, хотя бывает несколькими днями короче,
чем чрез Одессу. Наконец, есть еще дорога, очень далекая, но едва ли не самая
выгодная в денежном отношении: из северной Германии, Франции или Англии
в Нью–Йорк и оттуда чрез Панаму и Сан–Франциско в Иокагаму, Осаку и
Нагасаки. Этот переезд, конечно, требует более времени, чем предыдущий (из
Петербурга 60 дней вместо 45), но совершается с полным удобством на пароходах Северогерманскаго Ллойда, Гамбургскаго пароходнаго Общества, французской Трансантлантической Компании, множества английских пароходов и,
наконец, американской Pacific Mail Steam Ship Company… (с. 27–29)
Что касается до самаго пребывания в Японии, то необходимо прежде вс его иметь в виду, что по договорам с европейцами далеко не вся страна открыта
их любопытству. Напротив, они стеснены пределами двадцативерстнаго расстояния вокруг тех городов, где им позволено жить. К стороне Иеддо и Киото,
считая от Иокогамы, Осаки и Хиого эти расстояния еще меньше… Политические агенты, консулы и посланники одни могут путешествовать по Японии во
всех направлениях; но и тут мы видим, что обстоятельства сделали все, чтобы
ограничить число таких путешествий… Вот почему можно сказать, что подробное личное ознакомление с Япониею в наше время невозможно и приходится ограничиваться тем, что успели собрать европейцы и американцы, живущие или жившие в стране по нескольку лет. (с. 29–30)
Здесь (у западного берега острова Сахалин и у его южной оконечности. — В. Ш.) французы нашли в туземцах, тогда еще не имевших среди себя
японских колоний, но уже сносившихся с Японией, людей крепких, хорошо
сложенных и напоминающих чертами лица скорее европейскую, чем монгольскую расу… Эти островитяне были отважные охотники, ходившие на медведей
356

со стрелами и палицами. Они занимались также рыболовством и употребляли
для этого лодки, выдолбленныя из цельных деревьев. Богатство их составлял
жир морских животных, который Лаперузу показался исключительно китовым:
его они выменивали японцам на привозимыя ими изделия… Они знали остров
Иезо (Мацмай) и называли его Чиха… (с. 92)
Через несколько лет после Лаперуза посетили те же места Крузенштерн и
Головнин и не только дополнили сведения, собранныя французским мореплавателем, но дали такия подробности об аинах, что и доселе немного можно
прибавить к ним. В то время на Сахалине уже были японския населения, равно
как и в северной части Мацмая. Крузенштерн, посетив в 1805 году обе стороны
Лаперузова пролива, убедился прежде всего, что населяющие их люди составляют один народ. Народ этот сам себя называл аино, т.е. люди вообще, подобно
тому, как это часто случалось встречать и на других островах Великаго океана… Аины — рыболовы по преимуществу и добывают такое множество рыбы,
что большими массами продают ее японцам в сушеном виде. Главное средоточие этой торговли было в 1805 году в заливе Анива при японской фактории под
46˚ 36` шир., где разбросано было до ста аинских хижин. Тут до 400 человек
было ежедневно занято чищеньем рыбы, которую, между прочим, собирали
даже корзинами на берегу во время отлива. Японцы, сверх того, занимались
здесь китоловным промыслом. За мысом Терпения встречались опять аины, но
уже, видимо, менее сближенные с японцами, потому что носили одежду исключительно из моржевых и сивучьих кож и мехов, а не из японских тканей.
(с. 92–93) Одеваются по большей части в меха и кожи; но не прочь надеть под
них и японскую бумажную или холстинную одежду. (с. 94)
Головнин в 1813 году, подтверждая рассказы Лаперуза и Крузенштерна,
прибавляет еще следующия интересныя подробности, которыя тем более др агоценны, что собраны уже на Мацмае, т.е. в пределах собственно японских…между языком жителей Мацмая и Курильских островов гораздо более
сходства, нежели между русским и польским. (с. 95)
Японцы, продолжает потом Головнин, подчинив себе аинов оставили им
важнейшия их права: свободу поклоняться богам их предков, судиться в делах
между собою по старинным их обычаям и собственными старшинами; в одежде
и общежитии следовать своим обыкновениям и жить в особых селениях под
управлением самими ими выбранных и японскими чиновниками утвержденных
начальников. Правительство постановило законом, чтобы аины ничего не делали для японцев без платы; казна сама платит им за работы, и всякой работе цена
определена. Только они не довольны ею и говорят, что вознаграждение не с оответствует их трудам. (с. 96)
357

Японское правительство не дозволяет своим аинам держать порох и употреблять огнестрельное оружие, а потому их оружие состоит в саблях, копьях и
стрелах; последния иногда намазывают они ядовитым соком известнаго растения, называемаго лютиком, действие котораго по большей части бывает смертоносно. (с. 97)
К этим подробностям, собранным полвека назад, можно прибавить лишь
несколько слов, чтобы изобразить состояние аинов в наше время. Пятнадцатилетние наблюдения, сделанныя на Сахалине, и известия о Мацмае, относящиеся
к 1863 году, убеждают, что, в существе, народ остался тем же, чем был при
Крузенштерне и Головнине; но что, с другой стороны, и внешнее влияние отр азилось на нем с заметною силою. Аины теперь даже на Сахалине (в южной части) впали в полную экономическую зависимость от японцев, не могут жить без
их одежды, отчасти, и без их продовольствия. Они расселены на этом острове
деревнями вдоль берега; на Мацмае же, напротив, во многих местах отрезаны
от него японцами. Звериная и рыбная ловля и ныне составляют главный их
промысел; но они уже несовсем чуждаются земледелия, и некоторые из них
имеют у себя огороды. Число их, без сомнения, убывает, так как в 1862 г. оставалось на Мацмае не более 50 000 аинов противу 120 000 японцев; на Кунашире
же и Итурупе пропорция еще меньше. Здесь можно еще заметить, что при постепенном сближении с туземцами Сахалина русские стали мало–помалу различать между ними две породы: аинов собственно и Курильцев. (с. 98–99)
358

Япония долгое время жила совершенно отдельною экономическою жизнью. Она почти ничего не получала от иностранцев и очень мало давала им.
Это, следовательно, страна, которая представляет редкий, если не единственный пример того, как целый народ существовал своими, только своими средствами, и народ не дикий, а хорошо образованный и привыкший к удобствам
цивилизации. Начиная от насущнаго хлеба и кончая утонченнейшими произведениями ремесел и искусств, японцы все должны были в течение двух веков
добывать своим трудом. А, как известно, что страна их в это время материально
благоденствовала, то можно сказать, что она достигла экономическаго равновесия, какого тщетно было бы искать в самых цветущих государствах Европы,
где–то не достает рук для разработки естественных богатств края, то ощущается недостаток в первых потребностях жизни, которыя приходится доставлять из
чужих краев. Принимая притом во внимание, что за исключением Мацмая не
оставалось уже в Японии земель невозделанных, что обработка почвы достигла
совершеннейшаго развития в приемах и что, следовательно, земледельческая
производительность страны доведена была до того предела, за которым умножение населения почти невозможно, — мы должны еще сказать, что японская
островная группа представляет нам любопытный пример того отношения между числом квадратных миль земной поверхности и количеством населения, которое для стран с тем же климатом можно признать предельным и которое стоило бы с точностью определить… (с. 144–145)
Как во всякой стране с нормальным экономическим развитием, в Японии
земледелие было и есть главным занятием жителей. Несмотря на многочисленность городов и их населения, можно сказать, что не менее двух третей японцев
занято обработкою почвы. И почва эта засевается ежегодно вся, сколько ея ни
есть, без малейшаго упущения… плодопеременная система полеводства есть
необходимая и давно известная вещь у японцев, и что, притом, почва их обр абатывается самым тщательным образом. Трудолюбие японских земледельцев, в
самом деле, можно назвать изумительным. Почти не имея рабочаго скота и вовсе не имея машин, они свои поля обрабатывают руками, с помощью мотыги и
заступа или, точнее, лопаты. Почва при этом разрыхляется так, как у нас на
огородных грядах. (с. 145–146)
Жатва густа, колос или другой плод увесист, ни одной сорной травки, ни
одной части нивы, представляющей лысину. Японцы тщательно выполывают
не только свои огороды, но и поля. Женщины и дети бывают этим заняты целое
лето. Для устранения засух почти всюду введено искусственное орошение с
помощью ирригационных канав, нередко проведенных из дальних мест. И эти
359

канавы вырыты не только в долинах, а и по скатам гор, причем последние о бращены в ряде террас, на которых делаются посевы. Особенно рисовыя поля,
главное земледельческое богатство японцев, разработаны и орошены самым
тщательным образом… Японский рис принадлежит к лучшим на всем земном
шаре. Он бел, имеет крупное зерно, тяжеловесен и очень питателен… в
1861 году, нужно полагать, что общий урожай риса в Японии ежегодно простирается до 90 000 000 четвертей. И это довольно вероятно, потому что население
в 35–40 миллионов все питается рисом, котораго каждый человек съедает около
двух четвертей, что дает для годоваго расхода 70–80 мил. четвертей. Остальное
идет на посев, на выделку водки и в продажу аинам и европейцам. Цены на рис,
конечно, зависят от урожая; но, вообще, оне возвысились, по крайней мере, в
Иеддо, со времени водворения иностранцев вдвое и более. В 1859 году мешок
зерна стоил пиастр (1 руб. 30 коп. сер.), теперь два пиастра и более. (с. 147–149)
Пшеницу сеют в Японии осенью; жатва ея бывает в мае или в июне,
смотря по погоде.
Ячмень дает две жатвы. Первоначально его сеют осенью и первую жатву
собирают в мае…можно принять за хороший урожай около сам–30, для ячменя
в обе жатвы сам–35, а рис дает сам–70 и сам–100.
Главный после чая напиток японцев, саги (сакэ — В. Ш.), приготовляется
также из рису. (с.150)
Редька, которая у нас не пользуется особою популярностью, в Японии с оставляет очень обыкновенный продукт, и не огородничества, а полеводства. Ею
бывают засеяны целыя нивы…
Бобы, сверх употребления в пищу в целом виде, вареными и т.п., служат
для приготовления известной подливки — сои, для чего их поджаривают, растирают, обращают в болтушку, квасят долгое время и пр.
Японцы сеют много табаку, который во всеобщем употреблении…Курят
большие и маленькие, мужчины и женщины. Лучший табак родится на юге
страны, в Сацуме и, вообще, на о. Киусиу (Кюсю — В. Ш.); очень хороший в
средних частях провинции Муцу, худший же в окрестностях Сангарскаго пр олива и на Мацмае. Хорошие сорты табаку светло–желтоватаго цвета, худшие —
темно–бураго. (с. 151–152)
Чай составляет одно из главных произведений японской культуры и ежедневную потребность ея обитателей. Чайное дерево разводится везде по межам
полей и по скатам гор, обращенным к югу, до широты 36 или 37 градусов. Обыкновенно сбор делается три раза в год: в марте, когда срывают молодые листки,
дающие напиток высшаго качества, потом — в апреле, мае и июне, когда сборы
360

бывают хуже, хотя и обильнее… Японский чай сделался важною статьей вывозной иностранной торговли, и в Сан–Франциско, а также в Нью–Йорке теперь есть
целые магазины, которые торгуют исключительно этим продуктом, предпочитаемым в Америке китайскому за его дешевизну. Цифра вывоза достигает 150 000
пудов, и цена изменяется от 15 до 35 коп. сер. за фунт. (с. 152–153)
Японцы употребляют такое большое количество разнаго рода бумаги, что
нетрудно понять обширное развитие выделки ея во всех частях их страны…
Выделывается она не из тряпья, как у нас, а из коры особаго дерева, Brussonetia
papirifera, которое растет повсюду в Японии… Японцы вынуждены, благодаря
своей бумаге, печатать книги по китайскому способу, в каждом листе на одной
стороне, оставляя противоположную чистою. Для рисования употребляется ими
бумага более плотная, на которой краски ложатся весьма хорошо… Высшие
сорты японских бумажных обоев блестят позолотой и красками, представляя
почти всегда непросто однообразный узор, а картину или хоть изображение какого–нибудь предмета. (с. 154–155)
Для освещения в Японии сверх рыбьяго жиру и растительных масел употребляются свечи из растительнаго воска…
Материалами для одежды и тканей вообще служат в Японии только
хлопчатая бумага и шелк, так как шерсти страна совсем не имеет. Количество
хлопчатой бумаги, доставляемое ежегодно Нипоном, Киусиу (Кюсю — В. Ш.) и
Сикокфом (Сикоку — В. Ш.), трудно оценить; но оно должно быть немало, потому что весь народ одевается в бумажныя ткани, и одежда эта делается шир окаго покроя. Предположив, что средним числом японец носит три халата, из
которых на каждый идет до 10 квадратных аршин ткани, получим, что на одни
халаты идет более 1 000 000 000 кв. аршин ежегодно… Шелк также весьма
изобилен в Японии. Нет почти простолюдина, который бы не носил шелковой
одежды по праздникам; богатые же люди, особливо женщины, надевают шелковое платье всякий раз, как выходят из дому или принимают гостей. Европейцы, со слов японских торговцев в Иокогаме, оценивают общую производительность страны в 260 000 пуд., что равно количеству шелка, производимаго Италией и Испанией вместе. Но, вероятно, оно больше, во–первых, потому, что
японские купцы имеют расчет скрывать истину, а, во–вторых, потому, что земледельцы со времени открытия портов иностранцам значительно увеличили
размеры шелковичных плантаций за счет полей и садов. В 1864 году, когда вывоз яичек шелковичных червей был впервые разрешен тайкуном, количество
их, доставленное на рынки в Иокогаму и Нагасаки, было так велико, что в два с
половиною раза превзошло самые смелые расчеты европейцев, которые, одна361

ко, ожидали ста тысяч картонок. Но и этот подвоз был ничто в сравнении с массой, которая куплена была в следующем году и простиралась до полутора миллионов картонок…Шелк японский не столь тонок, как китайский или французский; но он крепок и блестящ, как лучшие сорты итальянскаго и испанскаго.
Европейцы его вывозят ежегодно, вместе с яичками, на сумму более двадцати
миллионов рублей, несмотря на то, что цены с 1859 года удвоились и утроились. (с. 156–157)
Шелковыя материи выделываются всех возможных видов, но предпочитаются прочим атлас и те сорты, которые затканы золотом. Эти последние составляют особенность и гордость Японии… Главныя фабрики шелковых материй находятся в Киото, а рынки в Иеддо и Осаке. (с. 157–158)
Лакированная японская посуда, деревянная, а иногда металлическая, издавна признана превосходною всеми иностранцами, и в самой стране служит
предметом тщеславия, так что богач, делая угощение более всего старается
удивить собравшихся своими лаковыми вещами.
Японския лаковыя изделия не состоят из одних мелочей, каковы, напр имер, чашки, блюдца, дамские нессесеры, письменные приборы и проч. Нет, лаком покрывают все: комоды, шкафы, сундуки, ширмы, притолки у дверей, с амыя двери, даже карнизы у крыш… Лучшия лакированныя изделия приготовляются жителями провинций Мюзази и Сагами, а также в Осаке, в Киото и
многих других местах. В наше время оне не составляют важной статьи вывоза
за границу, потому что японския вещи не соответствуют по своему устройству
европейским потребностям; но было время, когда их жадно искали, и тогда существовали даже особые образцы «изделий для иностранцев», а самыя вещи
покупались дорогою ценою. (с. 160–161)
Фарфор японский долгое время славился своею доброкачественностью,
т.е. белизной, легкостью и прозрачностью при достаточной прочности. Но эти
качества ими утрачены, и в наше время японцы приготовляют почти исключительно лишь такие изделия, которыя в Европе годятся скорее для кухни и для
людской, чем для гостиной или парадной столовой. По крайней мере, это мо жно сказать про массу продажнаго фарфора… Японский фарфор ныне почти не
вывозится, хотя в Кагозиме еще делают прекрасные вещи. Многочисленные заводы фарфоровых изделий существуют в провинциях Фицень и Цикузень, где
находятся и запасы фарфоровой глины.
Японцы — искусные литейщики и чеканщики. Бронзовыя их изделия нередко заставляют себе удивляться по однородности металла и тщательности
отделки… Лучшие медеплавильные заводы находятся в Осаке, а приготовление
362

ваз и других чеканных изделий производится в Киото и многих второстепенных
промышленных центрах. (с. 161–162)
Холодное оружие японцев и материал, из котораго оно приготовляется,
сталь, не имеют себе подобных…Механические заводы только что возникают — в Иеддо, в Осаке, в Нагасаки, в Кагосиме, – а потому должно подождать,
пока обозначатся достоинства их стальных и железных произведений. До сих
пор, с 1859 г., японцы свое ручное огнестрельное оружие все покупали в Евр опе и только теперь начинают выделывать сами. (с. 162–163)
Японцы давно уже делают сами часы, математические и хирургические
инструменты. Резчики и токари их чрезвычайно искусны и столь же терпеливы,
как китайские… Золотых дел мастера в Иеддо, Киото, Осаке делают чудеса в
своем роде… Столяры японские не менее искусны в приготовлении разной мебели — туалетов, комодов, письменных нессесеров и проч., которые все отличаются легкостью, прочностью и изяществом. Вообще, Япония имеет все роды
ремесленников и, притом, весьма многочисленных и смышленых. В Иокагаме
они обувают и одевают европейцев по парижским журналам, делают им европейскую мебель и т.п. — все хорошо и за дешевую плату. (с. 163)
Соседство моря создало в Японии многочисленный класс матросов и рыбаков. Промысел последних чрезвычайно обширен; но при многочисленности
лиц, им занимающихся, мало доходен, так что рыбаки едва ли не самые бедные
люди в стране… Матросы японские очень бесстрашны и в своем деле весьма
искусны… Японский военный флот не имеет чужеземных матросов, кочегаров
и даже машинистов и лоцманов: все они из природных японцев. Оттого и купеческие суда не встречают затруднения в пополнении своих экипажей, а ч исло
их весьма велико. Гавани Иеддо, Осаки, Симоносаки и пр. иногда вмещают по
нескольку сот джонок зараз, да и везде по берегам можно встретить большое
число каботажных судов. Постройка их, а также заготовление снастей дают
пищу многим тысячам прибрежнаго населения.
Японская торговля, по крайней мере, оптовая, вся совершается морем.
Сухопутныя сообщения служат только для подвоза мелких партий товаров к
известным промышленным центрам, перевозка же их гуртом не возможна на
суше по недостатку перевозочных средств. Малочисленные вьючные быки и
лошади или двуколесные тележки, возимыя людьми, немного могут перевести
больших тяжестей в стране, где, однако же, торговое движение очень обширно.
Много мелких вещей приносится на местные рынки самими производителями
на их плечах, и, конечно, нельзя встретить в Японии крестьянина, который бы
ехал на базар парою лошадей, имея на продажу двух кур, как-то видал я в России и Польше. Географическое положение Японии сделало для нее возможным
363

обходиться при транспортировке товаров одною морскою дорогою, и, разумеется, пока страна не ведет войны с какою–либо сильною морскою державою,
она ничего не теряет от такой ограниченности средств сообщения. Но зато при
первом внешнем столкновении японская торговля должна уступить место на
своих рынках иностранным купцам. Только одна взаимная зависть чужеземцев,
посещающих Иокогаму, Осаки и Нагасаки, может лсужить гарантией для Японии от подобной случайности.
Размеры внутренней торговли в Японии совершенно нам не известны, и,
вообще, все, что мы знаем о ней, — это положение главных коммерческих центров, как например, Осаки, Иеддо, Кагозимы, Симоносаки и пр. Что же касается до внешней, то о ней публикуются даже числовыя данныя, хотя едва ли
вполне надежныя. Приведем их здесь для того, чтобы дать приблизительное
понятие о размерах, которых достигла японская внешняя торговля семь лет
спустя со времени своего начала:
привезено
3 900 000 руб. сер.
7 000 000
8 500 000
9 700 000
14 200 000

1861 г.
1862 г.
1863 г.
1864 г.
1865 г.

вывезено
4 800 000 р.с.
13 000 000
21 000 000
12 670 000
23 100 000

В 1866 и 1867 годах цифры возвысились до 25 миллионов рублей как по
привозу, так и по вывозу, причем, характерною чертою этих лет стало то, что
привоз не только уравновесился с вывозом, но и перевесил его. Это показывает,
что экономическое завоевание Японии иностранцами стало, наконец, делом
вполне совершившимся. Конечно, в названные годы много ввезено в Японию
оружия и машин, что составляет временную издержку для этой страны и может
не повториться в последствии; но и мануфактурные товары составили итог
больше прежняго. К удивлению, японцы стали покупать даже бумажныя ткани
у англичан, хотя Англия не производит хлопчатой бумаги, а в Японии она
изобильна. Дешевизна машинной выделки служит тому причиною. Равным образом, сукна все больше делаются потребностью японцев, вытесняя бумагу и
шелк. Одно сформирование регулярных войск, одетых по европейскому образцу, потребовало значительное количество их. Производство шелка в сыром виде, впрочем, не уменьшилось от этаго, и, напротив, шелковичныя плантации
увеличились, как было сказано выше. — Главные предметы вывоза ныне составляют шелк и чай, из которых стоимость перваго, вместе с яичками шелковичных червей, превосходит 20 000 000 рублей, а стоимость втораго достигает
364

до 2–х миллионов. Первая цифра, превосходящая итоги 1863–1864 гг., не выражает, впрочем, действительнаго увеличения количества вывозимаго шелка, а
зависть от возвышения цен на него. Некоторыя статьи японской внешней торговли, в прежнее время занимавшия видное место, ныне почти исчезли, например, медь и фарфор по вывозу. Фарфор даже сделался предметом недоброс овестной спекуляции: именно в одном из городов Голландии (кажется, Маастрихте) его подделывают и потом, провезя два раза через таможню,
рассылают по Европе для продажи за высокую цену, лишая последней собственно японских производителей. (с. 166–168)
Открытие портов Осаки, Хиого и Негаты, последовавшее в 1868 году,
должно во многом изменить размеры японской внешней торговли, особенно если раздирающее страну междоусобие, наконец, прекратится. Японское правительство зорко следит за экономическими выгодами своей страны, а потому
можно надеяться, что эксплуатация ея не возрастет при этом, а уменьшится понемногу, несмотря на возрастание оборотов. Уже теперь иностранцам запрещено заниматься каботажной торговлей. Замирание страны, соединив разрозненныя силы ея, доставить возможность сделать и другия значительныя сбережения в пользу народа, например, прекратить уплату контрибуций, нахально
требуемых теперь чужеземцами всякий раз, когда случится какое–нибудь кровавое столкновение, ими же большею частию затеянное или вынужденное.
Кроме того, и военные расходы уменьшатся, а таможенный доход увеличится.
Японское мореплавание может также сделать значительные успехи, и тогда
внешняя торговля из пассивной станет активною, что много значит для экономических успехов страны. (с. 168–169)
Выше уже было упомянуто, что заработки простонародья там весьма незначительны. К этому можно прибавить, что и вообще богатых по–европейски
людей в Японии очень немного. Земледелец, имеющий 300–400 рублей дохода
в год, считается уже человеком весьма зажиточным; большинство же нации гораздо беднее. Только князья и купцы обладают обширными состояниями; но у
первых оне по большей части расстроены или обременены долгами. Простонародью предстоит еще испытать в скором времени все ужасы промышленной революции, когда в стране водворятся машинныя производства. Известно, что доселе Япония, как и Китай, тщательно избегала употребления машин. В 1820–х
годах, когда голландское правительство подарило японцам механическую маслобойню, они спешили ее возвратить, заметив, что вещь хороша, но грозит многих оставить без заработков, т.е. без хлеба. Но такой взгляд ныне изменился, и
мало–помалу машины войдут в употребление, хотя бы для того, чтобы не отсы365

лать на обработку в чужия страны свои сырые произведения. Тогда рабочий кр изис будет тем сильнее, чем он незнакомее в крае. К земледелию от мануфактур
обратиться будет нельзя, ибо земля вся и без того обработана; колоний заводить
негде, кроме Мацмая. В добавок, густая населенность страны будет причиною
огромнаго совместничества работников, а принадлежность земли в собственность дворянству, а не самим земледельцам–работникам, доведет последних до
бедственнаго батрачества, подобнаго ирландскому, эстляндскому и пр.
Наличные крупные капиталы в стране пока все вовлечены в торговлю, и
число их незначительно. Хотя издавна известен рассказ о купце, у котораго
склады товаров были одновременно в пяти–шести городах и который торговал
на такую широкую ногу, что товар, отпущенный им в Иеддо, принимался назад
в Нагасаки с возвращением денег; но самая известность этого случая, как исключительнаго, показывает, что большие капиталисты в Японии редки. Оттого
процент при займах денег высок, особенно со времени водворения иностранцев, что, нужно заметить, служит одной из причин народной к ним ненависти.
Прежде японский купец волею–неволею отдавал свободныя деньги на кредит
внутри страны за небольшие проценты: теперь он пускает их в выгодный оборот по иностранной торговле, и люди, нуждающиеся в деньгах, не знают, где их
найти. В придачу к этому, правительство тайкунов искусственно возвысило цены на все тем, что обязало торгующих с иностранцами выменивать получаемые
пиастры на японскую монету низшей стоимости, что повело к возмещению
купцами их убытков на покупателях и заемщиках. Вообще, коммерческий переворот, происходящий в Японии со времени открытия иностранцам портов,
пока отозвался несовсем благоприятно в стране. Если им довольны немногие
купцы и хозяева шелковичных плантаций, то он возбуждает ропот ремесленников, мелкаго дворянства, чиновников и, вообще, всех тех, которых доходы не
могли возрасти столь же быстро, как возросли расходы при возвышении цен на
множество разнородных предметов. Этих последствий и нужно было ожидать
при перевороте столь резком, как тот, который начался не далее 1858 года и
официально завершился в прошедшую осень. Для слишком бойких фритредеров это — урок. (с. 170–171)
Шестое сословие составляют купцы, наружно вообще презираемые, но во
многих случаях пользующиеся уважением и дружбою даже самых гордых аристократов, особенно, когда дают им деньги взаймы. Головнин рассказывал, что
ему был известен сын одного богатого купца, который успел поступить в военную службу и там приобрести звание офицера, конечно, за деньги. Это убеждает, что переход из неблагородных сословий в благородныя не очень труден в
366

Японии, хотя высшие классы общества и исполнены аристократической спеси.
Купцам не дозволено носить ни сабли, ни панталон, и, по замечанию Зибольда,
первую они еще могут получить, записавшись в слуги к какому–нибудь знатному дворянину, но панталонов никогда! Политически они совершенно ничтожны, и один пример 1863 года может это доказать лучше всего. Летом этого
года правительство тайкуна вздумало было предписать японским торговцам,
живущим в Иокогаме, выселиться из этого города в продолжение трех дней, и
не встретило ни малейшаго с их стороны противодействия, несмотря на гр озившие им убытки и на то, что в иностранной торговле принимают участие
важные капиталисты. (с. 186)
Не ранее 1854 года англичанам удалось заключить договор, открывавший
им те же гавани, что Соединенным Американским Штатам; с 1858 года они являются одними из главных торговых деятелей в тех портах, которые японское
правительство по трактатам того года обязалось открыть западным нациям. Английский язык есть ныне господствующий в Иокогаме и других местностях, где
японцы сходятся с европейцами.
От португальцев, голландцев и англичан перейдем теперь к двум народам, которым суждено было во второй половине нашего века прежде других
проложить чужестранцам дорогу в Японский архипелаг. Народы эти суть американцы и русские. История их сношений с Японией отличается тем, что ни в
XVI, ни в XVII веке они не были ей известны и, следовательно, не оставили по
себе к XIX столетию преданий, неприязненных, нерасполагавших в их пользу.
Уже одно это обстоятельство, а также и то, что они не католики, зараженныя
болезнью теологической пропаганды, позволяло ожидать, что они скорее, чем
кто–нибудь разрушат вековыя узы, наброшенныя судьбою на империю микадо.
Близость России и удобство сообщений с Соединенными Штатами по открытому морю также облегчали задачу и давали вероятность успеха. События оправдали такия соображения. Смелые и предприимчивые граждане великой американской республики первые ступили на японскую почву как представители
дружественной страны. Почти одновременно того же добились и русские. Но,
впрочем, не следует забывать, что успеху предшествовало несколько неудачных попыток… (с. 302–303)
В 1852 году снаряжена была знаменитая экспедиция Пери, которой впервые удалось победить предубеждение японцев, два века упорно отстаивавших
свою совершенную замкнутость. О плавании Пери у нас в России известно мало подробностей, и самый отчет американскаго коммодора не переведен на

367

русский язык, как бы следовало, в виду того, что Япония нам соседняя нация, и
что Пери лишь немногим предупредил нашего адмирала Путятина. (с. 305)
…адмирал Путятин не списал американскаго договора, что он мог даже
предупредить американцев в окончании миссии, если бы не война с западными
державами и не переговоры с Японией о границах, которых американское посольство не знало; несомненно, что и в мыслях русскаго правительства не было
«пропагандой веры и силой поглотить японский архипелаг»; но некоторыя
насмешливыя подробности гауксова рассказа все же нужно оставить не опр овергнутыми. (с. 309)
Впрочем, о самостоятельности русских отношений к Японии лучше всего
можно получить убеждение из обзора разных попыток к сближению с ней, попыток, совершенно независимых от всяких посторонних влияний и даже отч асти боровшихся с ними. Россия до конца XVIII века, можно сказать, и не знала
Японии; владения ея в восточной Азии не примыкали к империи микадо. Хотя
поступательное движение через весь север Азии неустанно продолжалось в XVI
и XVII веке; но оно не привело русских в прикосновение с японцами; ибо Россия по Нерчинскому трактату 1689 года должна была отступить даже с Амура,
не только с берегов Японскаго моря, владения же микадо еще с 1638 года замкнулись для европейцев. Петр Великий, котораго политический гений охватывал все соседния России земли, также не сделал ничего, чтобы сорвать покров с таинственнаго архипелага, который лежит в пяти днях пути от Охотска и
от Камчатки и командует берегами восточной Азии, которые рано или поздно
должны были стать достоянием России, потому что политика пекинскаго двора
осуждала их быть пустынными. Русским дипломатам первой половины
XVIII века было не до Японии. (с. 310–311)
Императрица Екатерина первая оценила значение, какое может иметь для
России японское государство. Умная, предприимчивая, но в то же время осторожная, государыня эта решилась было завязать непосредственные связи с империей микадо и, может быть, извлечь из этого выгоду для с воих восточно–
азиатских владений; но сделала это, не рискуя унизить достоинство своей империи возможным отказом японцев. С этой целью она в 1792 г. поручила сибирскому губернатору Пилю отправить находившихся уже около десяти лет в Иркутске нескольких японских моряков в их отечество, но «при офицере малаго
чина и от имени его, губернатора, а не от имени правительства вообще». Пор учик Лаксман был послан из Охотска и пристал к берегам Мацмая, где был пр инят японцами ласково. Местныя начальства в порте Астифе благодарили за возвращение пленных, снабдили безвозмездно русских провизиею; но по вопросу о
368

сношениях другаго рода объявили, что для подобной цели нужно идти в Нагас аки как единственный порт, где дозволено приставать иностранцам. Правительство японское дало Лаксману письменное дозволение на приход в нагасакскую
гавань; но офицер этот, не будучи уполномочен вести какие–либо переговоры,
не пошел туда, а возвратился в Охотск, после чего японцы ждали тщетно прихода русских судов в Нагасаки, удерживая для этого в городе целых четыре года
возвращенных пленных, как переводчиков. За смертью Екатерины ея были
оставлены и возобновились не раньше, как через восемь лет. (с. 311–312)
В 1804 году снаряжена была первая кругосветная экспедиция русских под
начальством знаменитаго Крузенштерна. Два корабля, купленные в Англии и
получившие название Невы и Надежды, вышли из Кронштадта, чтобы посетить
северо–восточные берега Азии и северо–западные Америки. Один из сильнейших министров того времени граф Румянцев, который был виновником посольства графов Головкина и Потоцкаго в Пекин, покровительствовал предприятию
и предложил соединить с ним дипломатическую миссию к иеддоскому двору.
Выбор правительства пал на Рязанова, зятя основателя модной тогда Российско–Американской Компании, который был сделан камергером, произведен в
действительные статские советники и назначен посланником. Многочисленная
свита должна была сопровождать его в столицу сиогуна, для котораго назнач ено было много ценных подарков. Голландское правительство взялось уведомить японцев о прибытии русской миссии. Но все предприятие кончилось неудачею, и русский корабль, простояв пять месяцев в Нагасаки, вернулся ни с
чем. Причинами, без сомнения, были закон об отчуждении от иностранцев, поведение Рязанова и, отчасти, происки голландской фактории, видевшей в русских торговых соперников. Насчет этого последняго повода к неудаче были получены документальныя доказательства, когда в Портсмуте показывалось з ахваченное англичанами донесение президента децимской фактории Деффа
генерал–губернатору в Яве. В этом донесении Дефф прямо говорит, что «русские, благодаря внушениям голландцев, получили ответ, который их надолго
отучит ходить в Японию». Но каковы бы ни были происки нидерландской Ост–
Индской компании, нельзя думать, чтобы она, представленная очень убого в
Японии, могла иметь решительное влияние на правительство Японской империи. Неудачу Рязанова, прежде всего, нужно приписать предубеждению большинства этого самаго правительства противу иностранцев вообще, а потом с амому посланнику, его невыдержанности, его спеси и в то же время малой
настойчивости. Неудовольствия, поведшия к неудаче, начались чуть не с самаго
дня прибытия. Именно при первом свидании с послом японские чиновники по369

требовали от него таких почестей по отношению к ним, на которыя он не мог
согласиться: обстоятельство, которое потом имел в виду Пери и которое, как
мы видели, он обошел, отказываясь видеться с второстепенными лицами. Затем
возник спор об оружии, которое японцы хотели отобрать у русских и сложить
особо, подобно оружию и священным книгам голландских судов, что уже показывало малое с их стороны доверие к русскому правительству и представителю.
Наконец, видя нетерпеливость и невыдержанность посла, японцы стали упо рствовать в дозволении ему сойти на берег, а когда, наконец, позволили, то отвели для помещения дом на рыбном базаре, огородив его частоколом, подобно
тюрьме. Рязанова все эти притеснения раздражали до высшей степени; но у него не было силы выйти из труднаго положения, потому что во чтобы то ни стало хотелось быть в Иеддо, а, между тем, корабль «Надежда» стоял на берегу и
чинился…На другой день после знакомства комиссара с послом последнему в
особой аудиенции, сопровождавшейся тем же церемониалом, объявлено на о дном японском языке с предложением Деффу перевести на голландский. Когда
же Дефф объяснил японцам, что русские, вероятно, также мало понимают по –
голландски, как по–японски, то японцы не хотели более рассуждать, а объявили, что им все равно: будет ли вполне понят русскими указ императора, лишь
бы он был исполнен. Казалось бы, что после этого послу русской державы не
следовало и минуты терять на пребывание в столь неприязненном крае, но Р язанов дал еще раз унизить себя, согласившись вести переговоры о взаимных
подарках, так как от сиогуна были присланы некоторыя вещи, и переводчики
уверяли, что если посол их не примет от губернатора, то последнему придется
распороть себе брюхо. Только 18 апреля 1805 года корабль «Надежда» оставил
нагасакскую гавань. (с. 315–316)
Отношения Японии к России, очевидно, ухудшились от посольства, и ничего нет удивительнаго, что, по преданию, Рязанов, возвращаясь в Петербург,
окончил в Красноярске самоубийством.
Шесть лет спустя после отплытия корабля «Надежды» из Нагасаки появилось другое русское судно на японских водах и притом уже не в южных
портах, а на крайнем севере, у Курильской гряды. Судно это было «Диана» под
начальством Головнина. Собственно, Головнин не имел поручения сноситься с
японцами; но, производя опись и встретив надобность в дровах и воде, он з ашел в японское селение на Итурупе и тут постарался объяснить местному
начальству, что японцы должны считать русских дружественною им нациею,
что поступки Давыдова и Хвостова были делом их произвола, как частных людей, и что за это они достойно наказаны. Поверил ли японец Головнину или
370

нет, трудно сказать: но он вел себя дружелюбно и даже дал русскому капитану
рекомендацию в другое японское селение на Итурупе, где было удобнее запастися всем нужным… Здесь после первых сношений, столь же радушных, как
прежде, коварство японцев однако же обнаружилось. Когда Головнин с двумя
офицерами и четырьмя матросами высадился на берег, чтобы сделать визит коменданту японскаго укрепления, последний окружил русских и взял их в плен.
Слишком два года томились несчастные соотечественники наши в заключении,
как бы искупая промахи Рязанова, Давыдова и Хвостова… (с. 316–317)
…Некоторые из японцев сочуственно относились к положению пленников и так привязались к ним, что лишь с сожалением расстались, когда в октябре 1813 года пришло разрешение отпустить их на родину… Японское правительство еще раз подтвердило о нежелании своем иметь сношения с русскими.
Это же нежелание сказалось и 40 лет после плена Головнина, когда в
1852 году корабль Русско–Американской компании «Князь Меньшиков» бросил якорь в заливе Симоде, чтобы сдать семерых японцев, потерпевших крушение и спасенных от смерти русскими. Несмотря на наружную приветливость,
японския власти решительно отклонили от себя прием не только письма от правителя русских колоний, но и несчастных своих соотечественников. Штурман
Линденберг, начальствовавший на «Меньшикове», должен был высадить последних на пустом берегу южнее Симоды и отплыть ни с чем к берегам Китая.
Но в это время уже плыла в Японию русская эскадра вице–адмирала Путятина.
Эскадра эта состояла из четырех судов и 9 августа 1853 года бросила якорь на
Нагасакском рейде. Появление ея в то время, когда американцы были в Иеддо,
произвело свое действие, и хотя японцы на первое время, по обычаю, затягивали дела, но мало помалу все обошлось. В декабре 1853 года прибыли уполномоченные тайкуна Тсу–Тсуй–Хизе–но–ками и Кавадзи–Сойемо–но–ками, и
31 числа этого месяца состоялось первое их свидание с русским посланником.
В течение 1854 года последовал неоднократный обмен приветствий и вежливостей, и в числе подарков, сделанных японцами, были даже сабля, выражение
крайней приязни, как заметили сами иеддоские сановники. (с. 318–319)
14 января 1855 года был подписан договор, которым открывались для
России две японския гавани, установлялась точная граница между обеими империями в Курильском архипелаге, русское правительство получало право
назначать консула в один из японских портов, и Россия навсегда причислялась
к наиболее благоприятствуемым в Японии нациям, ибо могла отныне польз оваться всеми преимуществами, какия только даруются другим иностранцам, не
ведя никаких особых переговоров. Трактат 1855 года коснулся даже Сахалина,
371

хотя едва ли к большей выгоде России. Именно статьею 2–ю определено, что
остров этот остается неразграниченным между обоими государствами, тогда
как он — ключ Амура и Японскаго моря, из котораго мы не будем иметь свободнаго выхода, если не станем твердою ногой на северном берегу Лаперузова
пролива. Вопрос о Сахалине, по–видимому, поднят на переговорах японскими
дипломатами и внесен в трактат по желанию их; ибо нельзя допустить, чтоб
русский уполномоченный сам наложил руку на русское дело. Россия в 1854 году населила уже устье Амура и важности Сахалина не могла не знать. Во вс яком случае ясно, что договор адмирала Путятина был столь же с амостоятелен,
как и американский трактат коммодора Пери. (с. 320–321)
Совсем другой характер имеют отношения империи микадо к соседним с
нею азиатским народам. Здесь нетрудно видеть тесное взаимодействие наций,
сближение их между собою в религиозном, умственном и экономическом отношениях, а также и взаимныя распри, совершенно как в европейском истор ическом мире. На первом плане, конечно, стоят китайцы, которых сношения с
Японским архипелагом восходят к III–му, а, может быть, и к I–му веку по Р. Х.
Китайское предание гласит даже, что один из императоров дома Цинн около
220 лет до нашей эры, желая найти траву бессмертия, принял предложение некоего Сю–фу, медика, который объявил, что такая трава растет на востоке, но
что ее нужно собирать чистыми руками. Вследствие этого, по–мнению китайцев, отправлено было на судах под начальством Сю–фу 3 000 юношей и девиц,
которые, прибыв в Японию, и составили первое ея население. Но этот миф о твергается самими японцами, которых летописи восходят к более древнему вр емени. Насомненно, однако ж, что цивилизация Срединнаго царства могущественно влияла на судьбу японскаго народа, дав ему письмена (284 г.), массу
литературных и ученых произведений и два религиозных учения: буддизм и
конфуциевский рационализм. Относительно торговых отношений можно заметить, что оне издавна были довольно обширны, и в прежния времена велися
купцами обеих наций в портах обоих государств, а с XVII века сосредоточились в двух городах Японии, Осаке и Нагасаки, куда приезжали китайцы. Обширность этой торговли видна из того, что китайцы во времена Кемфера
(1690 г.) присылали в Японию целые флоты в несколько десятков судов с многими тысячами матросов. Но, впрочем, положение подданных Небесной империи в Японском государстве со времени изгнания иностранцев было очень незавидно, ибо с ними обращались также, как с голландцами, и даже считали их
ниже последних, потому что им не было предоставлено право ездить ежегодно
в Иеддо и представляться там сегуну. Записки одного китайца, переведенные
372

Цветковым, и находящиеся в Трудах Пекинской Миссии, дают хорошее понятие о ходе торговли китайцев в Японии в XVIII–м веке; по ним можно судить и
о последующих временах. Никакого международнаго представительства китайцы не имели в Японии, и фактория их вполне напоминала Дециму, с тою лишь
разницею, что им позволялось входить в Нагасаки без спросу, что японцы об ъясняли голландцам тем, что «китайцы — люди простые: не то, что вы — важные господа и ученые». (с. 323–324)
Корея составляет единственную страну на азиатском материке, которая
подвергалась непосредственному влиянию японцев и даже завоеваниям их.
Первыя известия о сношениях с нею встречаются в японских летописях под
33–м годом до Р. Х., когда корейский корабль пристал к берегам провинции
Иецизень, на северо–западной стороне Нипона; но эти сношения не поддерживались со стороны японцев, вероятно, по неискусству их в мореплавании или
судостроения. Только в 200 году по Р. Х. последовало большое наступательное
движение со стороны Японии в пределы Кореи, и тогда героине японских летописей, императрице Зинь–гу удалось на время покорить три корейския государства. Затем сношения японцев с Кореею уже не прерываются, и хотя завис имость последней от императоров Японии становится со временем не столь
непосредственною, как было сначала, но все–таки микадо беспрестанно вмешиваются в дела корейцев и часто стоят к ним в отношениях сюзерена к васс алам. Со своей стороны Корея не остается без влияния на Японию и в 552 году
присылает ей первых проповедников буддизма, который с 584 года начинает
пускать глубокие корни и ныне есть главная по числу последователей вера в
Японии. Мало того, корейцы иногда являются морскими разбойниками на пр еделах Японии, а некоторые из них, напротив, переселяются в эту страну как
трудолюбивые колонисты. Так идут дела до покорения Кореи монголами в
XIII веке, а в XVI по ослаблении монгольского владычества в Азии японцы
вновь выступают завоевателями почти всего полуострова. Это было уже в то
время, когда европейския суда посещали японския гавани, именно в 1592 году.
Сиогун Фидейози, один из немногих героев–завоевателей в Японии, предпринял высадку в широких размерах и, действительно, покорил большую часть
Корейскаго полуострова; но встретил сопротивление китайцев, которые также
хотели владычествовать в этом краю. Он умер в 1598 году, отозвав перед смертию свои войска из Кореи, и с того времени, а еще правильнее, с 1616 г., сношения Японии с соседним полуостровом ограничивались большею частью торговлей японцев в одном из корейских портов и обоюдными посольствами при
смене государей. Но и эти отношения год от году ослабевали, так что с конца
373

XVIII столетия посольства уже не проникали в столицы государств, а съезжались на острове Цусиме; торговля же находила себе приют в одной японской
фактории на берегу Кореи, близ Пузанкаи (порта Чу–сан). (с. 324–326)
Японцы, кроме Кореи, являются еще завоевателями на севере от своего
государства, именно на островах Мацмае, Сахалине и Курильских. Но, впр очем, здесь судьбу покоренных аинов решал не столько меч, сколько постоя нное, вековое движение японской цивилизации, и превосходство японцев над
полудикими обитателями страны. Первое открытие Мацмая относится япо нскими летописями к середине VII столетия (659 г.), когда возникла японская
колония на этом острове; но до XV века сношения японцев с аинами были
очень неважны, и история умалчивает о них. Японцы даже не знали обширности окрытаго ими острова, и лишь в XVII столетии начали теснить туземцев,
распространяя свои владения. Под 1670–м годом упоминается в их хрониках о
восстании аинов, которые, однако, были побеждены и преследованы. С того
времени южная часть Мацмая уже вошла непосредственно в состав Японской
империи и управляется одним из князей. Остров Сахалин открыт японцами не
ранее 1785 года и назван ими Карафто; там они имеют ныне несколько по селений и казенных постов; но в строгом смысле могут считаться только пришельцами в крае, а не властителями части его de–jure или de–facto. Селения их находятся лишь к югу от 48˚ широты и, таким образом, не охватывают и трети острова, а внутрь страны и вовсе не проникают. Отношения Японии к туземцам
Сахалина скорее напоминают номинальное владычество китайцев над амурскими гиляками и мангунами в половине нашего века, чем правильное подданство хотя бы вроде того, какое представляют наши тунгусы и остяки или монголы в Китае (несмотря на то, что китайцы не могут заводиться оседлостью в
Монголии). Японцы если на что и могут опирать свои претензии относительно
Сахалина, так разве на трактат с Россиею 1855 года, где говорится об острове
как о земле «неразграниченной еще» между обоими государствами; но выражение это может быть толкуемо очень различно. Во всяком случае, теперь они
живут мирно с населением наших постов, даже с тем, которое водворилось у
залива Аинны. О каких–либо домогательствах нет и речи; наши съемщики свободно производят свои работы в окрестностях их селений. На двух островах
Курильских, Итуруп и Кунашир, японцы утвердились прочнее, и тут их население гораздо многочисленнее туземнаго. (с. 326–327)

374

Боголюбов Н. П. Волга от Твери до Астрахани —
СПб. : Тип. Гогенфельдена и Ко, 1862. — 415 с.
Работа Н. П. Боголюбова продолжила традицию публикации путевых
наблюдений, вобравших в себя не только личные впечатления авторов, но и
ценные сведения по истории, экономике, этнографии посещенных мест. В пр иведенных ниже отрывках содержится информация о Нижегородской ярмарке,
Казани, Симбирске, Саратове, Астрахани, в том числе сведения о торговле в
этих городах и их связях в внешними рынками. Приведенные автором данные,
характеризующие торговлю, свидетельствуют о том, что при подготовке издания автор опирался на определенные статистические материалы, опубликованные в разных источниках (в частности, ярмарочные отчеты, ежегодно
размещавшиеся на страницах Журнала Министерства внутренних дел, ежегодные статистические отчеты губернских администраций и т.д.). Вот почему, читая книгу, мы воспринимаем ее не как путеводитель, а как произведение, создающее целостное представление о Поволжье, о роли Волги и поволжских городов в экономической жизни Российской империи, о развитии волго–
каспийского направления внешней торговли России.

375

Нижегородская ярмарка
Волжская торговля издревле имела ярмарочный характер. Еще Волга не
была в нашем владении, как на ней уже существовали ярмарки в Атиле — столице Хазаров и Болгарах — столице царства Болгарскаго. Нашествие Монголов
потрясло ее на время, но в XIV веке она снова оживилась, и на Волге от устья
реки Мологи до Сарая появилось несколько ярмарок. Так, летописи передают,
что в 1366 г. была ярмарка в Нижнем Новгороде, и он играл, благо даря своему
положению на двух реках, значительную роль в торговле в XVI столетии… Была в тоже время ярмарка и в Казани, но великий князь Василий Иоаннович,
враждуя с Казанью, в 1523 г. запретил Русским купцам ездить на Казанскую
ярмарку, указав им место сбора для торговли в Василь–Сурске; попытка эта
оказалась, однако же, безуспешною, и ярмарка в Василь–Сурске не состоялась.
Потребность в торговле, соединяясь с религиозным благочестием, указали место для торга близ Макарьева монастыря на Волге, неподалеку от озера Желтыя
Воды, куда стекалось летом множество богомольцев на день преподобнаго Макария. Окрестные жители монастыря для личных выгод сперва торговали мелочами, а потом круг их действий начал мало–помалу расширяться, и они завели
уже значительную торговлю. Выгодный сбыт товаров привлек сюда Русских и
Азиатских купцов, и, таким образом, учредилась Макарьевская ярмарка.
(с. 178–179)
О ней в первый раз упоминается в грамоте, данной в 1641 г. царем Алексеем Михайловичем монастырю на право сбора пошлин с купцов, приезжавших
на ярмарку. Сперва она продолжалась только один день — 25 июля, а в 1667 г.
она тянулась уже две недели, и на нее съезжались торговцы со всех концов Ро ссии. Царь Алексей Михайлович (1678 г.) повелел ярмарочные доходы собирать
в казну, но по ходатайству духовенства право их сбора в 1681 г. опять перешло
к монастырю. Петр Великий сначала было повелел пошлины брать в казну
сполна, но потом некоторыя статьи уступил в пользу монастыря. Так продо лжалось до 1751 г., когда ярмарка окончательно сделалась собственностью государства, и для нее поставлен был гостиный двор деревянный, с котораго получалось дохода 1 000 руб. Екатерина II отдала его на откуп купцу Барсову, а при
императоре Павле I ярмарочные сборы отданы были купцу Еврейнову, который
обязался поставить новый гостиный двор и платить 28 тыс. руб. в год. Импер атор Александр I уничтожил откуп и построил на счет казны новый гостиный
двор, из трех каменных и 24 деревянных корпусов, из которых было 1 400 лавок. Кроме того, купцы построили 12 корпусов на свой счет с 1 800 лавками. О
быстром развитии ярмарки можно судить по следующим цифрам: в 1697 г.
376

привезено было товаров на 80 тыс. руб., а в 1741 г. — на 490 тыс. руб., в 1790
их привезли уже на 30 миллионов! (с. 179–180)
Но выбранная местность не удовлетворяла такому громадному средоточию товаров, она хороша была только для небольшаго торга, к тому же зато плялась водою, окружена была сыпучими песками, весьма затруднявшими подвоз товаров, отчего их перевозка обходилась очень дорого, в чем можно уб едиться из донесения канцлера графа Румянцова, с котораго в день св. Макария
за проезд с ярмарки до монастыря к обедни взяли 30 руб. Наконец, Волга в
конце XVII столетия, изменив русло, начала напирать на левый берег. Все эти
невыгоды требовали непременнаго перенесения ярмарки на другое место, но
привычка заставила купцов противиться необходимости.

План Нижнего Новгорода

Так шли дела до 1816 г.; купцы едва успели разъехаться после торга, как
ярмарка сгорела. Правительство окончательно решило перенести ее в Нижний
Новгород, на угол, образуемый левым берегом Оки и правым Волги. Сначала
для пробы торговали во временных балаганах и, когда убедились в несомненной выгоде местности, то в 1817 г. приступлено было к постройке ярморочных
зданий на счет казны. Строителем их был известный инженерный генерал Бе377

танкур. Трудясь неусыпно над работами, он к 1824 г. окончательно устроил ярмарку, успев в это время поднять местность, которая также потоплялась водою,
и на этой насыпи построил 60 отдельных корпусов с 2 521 лавкой, православный собор, Армянскую церковь, Татарскую мечеть, биржевый дом с флигелями
для общих купеческих собраний, также помещения для губернатора, разных
управлений и должностных лиц. Все постройки обошлись казне в 3 150 000
руб. сер., и на поддержание их собирается ежегодно с торгующих 25 000 руб.
серебром. (с. 180–181)
Настоящее положение ярмарки. …Корпуса, ближайшие к бульвару, заняты разными модными, галантерейными, ювелирными товарами и, вообще,
предметами для розничной торговли; в дальнейших продают меха, панские и
суровые товары и товары москательные и другие, а позади идет Китайский ряд
с глиняными китайскими фигурами на крышах, весьма не изящными… Но каменныя сооружения далеко не соответствуют громадности торга, почему за
пределами гостинаго двора по ту сторону обводных каналов возведено множество деревянных построек, так что ярмарка занимает ныне место в 272 десятины. Эти ряды деревянных лавок предназначаются купцами для склада громоз дких и легко воспламеняющихся товаров, а также для мелочнаго торга. За ними,
к Волжскому берегу идут театр, балаганы, трактиры, постоялые дворы, кузницы и т.п., а еще далее, по самому берегу Волги, идет так называемая Сибирская
линия, где сложены все громоздкие товары: чай, хлопок, железо, тряпье, лыко и
проч. Ярмарка с городом соединяется мостом, котораго часть, ближайшая к
ней, устроена на отмели и не разводится. Мост и отмель застроены трактирами
и лавочками, но и тут им тесно, они облепили даже откосы берегов. (с. 181)
Эти постройки деревянныя и, конечно, временныя, возводятся самими
торговцами, которые платят только пошлину за место. Число таких лавок с р ядами доходит иногда до 3–4 тысяч, но оне неудобны, подвержены пожарам, чему уже были примеры в 1857 и 1858 г., и потому купцам разрешено ныне стр оить каменныя помещения, которые прочнее и безопаснее, с платой в казну известной пошлины за место.
Но перейдем к ярмарочной торговле: по положению, она должна нач инаться 15 Июля и кончаться 25 Августа.
25 Июля празднуется память преподобнаго Макария Желтоводскаго и
Унженскаго чудотворца, в честь котораго сооружен собор на ярмарке. В этот
день Архиепископ в сопровождении духовенства и народа с хоругвиями и о бразами обходят вокруг всей ярмарки. К этому дню торговля уже начинается, но
все еще не в больших размерах. Товары продолжают подвозиться в большем
378

количестве, но цены еще не установились, и в торговом сословии заметна какая–то лихорадочная недеятельность. Идет только розничная продажа, но и в
той легко усмотреть нерешительность. Такое состояние торговли состоит в
прямой зависимости от оптовых товаров и, в особенности, от продажи чая; и,
действительно, пока чай не продан, все идет как–то вяло, все ждут чайной развязки, – но как только его продадут и торгующие с Кяхтою получат деньги,
начинают закупать товары для будущих оборотов с Сибирью и Китаем, уплачивать долги суконным и хлопчатобумажным фабрикантам, – деньги разливаются по ярмарке, цены на товары устанавливаются, и деятельность ярмарочная
кипит во всем разгаре. Это случается между 25 Июля и 10 Августа, а день
25 Июля между торговцами считается днем настоящаго открытия ярмарки. Даже существует постановление, что если купец, нанявший лавку к этому дню, не
придет сам или не пришлет прикащика, то теряет право на помещение, и лавка
отдается другому. (с. 182–183)
С 10 Августа идет самый деятельный торг; с утра, едва займется день, как
начинается движение, мост загроможден возами, одни везут товары проданныя,
другие нагружены продажными предметами; все это толпится на мосту в несколько рядов и не дает проходу даже пешеходам, которые толпами передвигаются в разныя стороны. Под арками главнаго здания толпа заметно гуще, тут
развешаны восточныя ткани, персидские ковры, тут лучшие модные магазины,
и лавки полны товарами. Несколько далее — фарфор, фаянс, хрусталь, шелковыя и другия материи и потребности изящнаго вкуса разложены в стройной щеголеватости и привлекают сюда высший класс провинциальнаго населения, который здесь на целый год обеспечивает себя всеми необходимыми запасами.
Казалось бы, что в этих рядах должны заключаться несметныя богатства,
но, на самом деле, они играют самую незначительную роль в ярмарочных оборотах и, составляя в сложности не более 4 миллионов, большею частию состоят
из товаров, залежавшихся в столицах, либо из фабричнаго браку, привезенных
сюда для сбыта. Говорят, что даже чай залежавшийся в Москве, вторично приезжает в Нижний и сбывается первым потребителям, пока свежие чаи еще лежат на пристани в ожидании покупателей. (с. 183–184)
Надо при этом сказать, что большая часть торговых сделок совершается
в кредит, а на наличныя деньги продается товару не более как на одну и две пятых рубля; простые же разносчики получают товар часто совсем без денег, так,
на веру, и являясь через год за новым товаром, получают его, не всегда расплачиваясь за старый; такие долги растут год от года и, составляя значительную
сумму, естественно, должны иметь влияние на возвышение цен, каковое обсто379

ятельство падает неизбежно на потребителей. Нет сомнения, что такому спос обу сделок пособляет отстутствие у нас частных банков и наклонность к плутовствам и обманам, так что сами купцы не доверяют друг другу и с стесненным
сердцем приступают к торговым сделкам; они чувствуют осязательно, что кр едит обходится им дорого и постоянно опасаются кризисов. (с. 184–185)
Существующий биржевый зал всегда пуст, и его заменяют трактиры:
Бубнова, Смирнова, Барбатенки, Вереникова, Горинова и множество других, а
биржевые маклеры превратились в факторов, которыми изобилуют наши з ападныя губернии! Тут за чашкой чая, который, благодаря изобилию, истребляется немилосердно, либо за порцией стерлядки или селянки устанавливаются
цены товарам на целый год, и совершаются все важнейшия торговыя дела, о блекаемыя такой таинственностью, что насколько трудно определить настоящую
ценность привезенных на ярмарку товаров, настолько же трудно и даже невозможно пуститься в торговлю тому, кто желает вести ее на правильных началах;
от этого вы не встретите здесь ни иностранных купцов, ни агентов благоустр оенных контор наших столиц и других портовых городов. Зато Русские купцы
стекаются сюда из самых отдаленных концов нашего государства. Если же нам
встретится иностранец, то это либо мелочный торговец галантерейными вещами, либо комедиант. (с. 185)
Трудно определить число людей на ярмарке, но средним числом надо положить, что в торговую пору на день приходится от 150 до 200 тысяч человек.
Так или близко к этому тянется ярмарка до половины Сентября, хотя по
закону она считается закрытою с 25 Августа.
Трудно предсказать о переворотах, какия ожидают ярмарку в будущем, но
можно наверное положить, что освобождение крестьян от крепостной зависимости, железная дорога, проводимая от Москвы до Нижняго, и разрешение привозить чай из Кантона, должны иметь влияние на ея обороты. Уже 1861 год показал
последствия перемены быта 20–ти миллионов народа и выяснил возрастающия их
потребности. Так точно и остальные вопросы укажут дальнейшие перевороты в ея
составе; насколько — предоставляем судить экономистам, но что бы ни было с
Нижегородской ярмаркой, можно положительно сказать, что Нижний Новгород
по своему географическому положению всегда останется важнейшим рынком для
Уральских, Сибирских и Азиатских товаров. (с. 186–187)
В заключение нашего краткаго обзора для большаго уяснения оборотов
сделаем выписку из отчета о ярмарке за 1860 год.

380

Привезено товаров:
Внутренних — 76 303 200 руб.
Европейских и колониальных — 9 662 300
Москотильных — 3 195 500
Китайских — 9 610 000
Бухарских и Хивинских — 779 000
Персидских, Грузинских и Армянских — 3 132 900
Всего в привозе — на 102 682 900
Продано — на 93 659 300
Осталось нераспроданным — 9 023 600
Весь оборотный капитал ярмарочной торговли всякаго рода с разменною
монетою, печеным хлебом и выручкою в трактирах и других заведениях пр остирается на 104 610 000 руб. сер.
1. Торговля Русскими изделиями:
привезено

продано

а) Бумажныя изделия:
Всех бумажных и полубумажных
товаров
17 201 800 руб. 14 484 000 руб.
Примеч. До 30 000 кусков плису идет в Китай
б) Шерстяныя изделия
7 883 000 руб. 7 330 300 руб.
Примеч. Низкие сорты сукон идут частию в Китай
в) Льняныя изделия
2 766 300 руб. 2 679 800 руб.
г) Шелковыя и полушелковыя
изделия
4 946 000 руб. 4 478 200 руб.
Примеч. Большая часть шелковых тканей идет в Сибирь и приволжскиягубернии.
д) Мягкая рухлядь
5 707 300 руб. 5 368 700 руб.
Примеч. Третья часть невыделанных шкур привозится из северных губерний, Сибири, Кавказа и Бухары, а остальныя приходят сшитыми из обеих
столиц, Астрахани, Каргополя, Калуги и некоторых других. Большая часть этого товара остается в России, но некоторыя легкия меха идут на Лейпцигскую
ярмарку и в Дунайския княжества. Мерлушка Бухарская и Русская выдра идут в
Кяхту для мены на чай. (с. 187–188)
е) Кожи и кожаныя изделия
ж) Металлы, не включая монеты,
а также золота и серебра в слитках
и изделиях
381

2 890 000 руб.

2 841 800 руб.

11 557 500 руб. 11 292 500 руб.

з) Стекло, фарфор, фаянс и
глиняныя изделия
924 000 руб.
800 500 руб.
и) Хлеба в зерне, муке и соли
5 470 000 руб. 4 270 000 руб.
к) Разных напитков
1 495 300 руб. 1 195 300 руб.
Примеч. В этом числе привезено чихирю 600 000 ведер.
л) Разных товаров
13 878 900 руб. 13 095 200 руб.
Примеч. В этом числе сахару привезено 270 000 пудов на 2 450 000 руб., табаку разнаго — на 1 000 000 руб., поташу 76 000 пуд. на 152 000 руб., рогож — на
254 300 руб. Остальные товары состоят из лесных изделий, бакалей, аптекарских,
семенных и животных продуктов, модных, галантерейных и других.
м) Лошадей табунных, заводских
и простых
Скота разнаго
Вообще всех внутренних товаров
Привезено

21 900 руб.
60 000 руб.

76 303 200 руб. 69 315 400 руб.

2. Торговля иностранными Европейскими и Колониальными товарами:
Этих товаров всего было
9 662 300 руб.
8 188 000 руб.
Примеч. В этом числе привезено голландскаго полотна и белья на
1 000 000 руб., ситцев, коленкоров, кисей и проч. — на 650 000 руб. В остальной сумме заключались бумажныя, шелковыя, шерстяныя, льняныя и пеньковыя изделия, вина и другия предметы.
3. Москательные и аптекарские товары и краски:
Этих товаров всего было
3 195 500 руб.
884 500 руб.
Примеч. В этом числе привезено индиго 14 000 пудов на 1 504 200 руб.
4. Китайские товары:
Состояли из одного чаю
9 610 000 руб.
9 610 000 руб.
Примеч. В этом числе чаю байховаго привезено 46 000 ящиков на
9 124 000 руб., кирпичнаго 10 000 ящиков на 420 000 руб., мелкаго или пекинскаго 2 000 ящиков на 66 000 руб. Чай везут до Перми на лошадях, а оттуда
водою до Нижняго по Каме и Волге. С ярмарки большая часть его идет в Мос кву, где сортируется и развозится по России; меньшая часть отделяется в Казани,
а оттуда — в Сибирь, и, таким образом, чай делает двойное путешествие к
ущербу потребителей. Кирпичный чай идет прямо в Казань и оттуда расходится
в степи, к Калмыкам и Киргизам.
382

5. Бухарские, Персидские, Хивинские и Грузинские товары:
Товаров Бухарских и Хивинских
779 002 руб.
779 000 руб.
Товаров Персидских, Грузинских
и Армянских
3 132 000 руб.
2 881 500 руб.
Примеч. В этом числе марены Кубинской, Дербентской и Астрабадской
было привезено до 150 000 пуд., на месте продавали по 9 руб., а на ярмарке —
9 руб. 40 коп. — 9 руб. 50 коп. за пуд. Осталось не проданной до 20 000 пудов.
Весьма естественно, что не каждый год привоз и продажа товаров бывают
одинаковы, и потому цифры меняются, но, вообще, средний ярмарочный об орот, по официальным сведениям, считается около 100 миллионов руб. сер.
(с. 188–191)
Казань
Торговля. История передает нам, что торговля Казани процветала еще под
владычеством Татар. Самое географическое ея положение, на перепутье между
Европой и Азией и при слиянии рек Волги и Камы, должно было развить в этом
месте промышленность и торговлю. Первым историческим народом, о котором
дошли до нас положительныя известия, были Болгары. Царство Болгарское, как
известно, было сильно, богато и населено народом предприимчивым и пр омышленным, а столица его, Болгары, развалины которой и поныне еще существуют в Казанской губернии, была складочным пунктом товаров для Востока
и Запада. Нашествие Батыя сокрушило торговлю на время, а полчища Тимура
сгубили ее окончательно, и на развалинах Болгар возникло царство Казанское.
Казань заменила столицу погибшаго царства, новые обитатели смешались с покоренным народом, и промышленный дух Болгар, перейдя в их завоевателей,
сосредоточился в Казани, которая с того времени стала на ряду промышленных
городов и сохранила этот характер до наших времен.
Таким образом, мы видим, что еще в XV столетии сюда съезжались купцы
со всех сторон обменивать свои произведения, и торговая деятельность более всего сосредоточивалась в бывшую в Казани ярмарку на 24 Июня. (с. 229–230)
Избиение русских купцов на ярмарке 1503 г. и расхищение их товаров,
без сомнения, имело влияние на Казанскую торговлю, ибо послужило поводом
к указанию (1525 г.) для Русскаго купечества складочнаго места торговым пр оизведениям в Василь–Сурске, а потом у Макарья. Частыя войны Татар с нами и,
наконец, совершенное покорение Казани Русскому оружию, рассеяв и истребив
большую часть ея жителей, окончательно уничтожили ея торговлю, и Казань,
383

населенная первоначально людьми ратными, оставалась в таком положении
долгое время, пока приток христианскаго населения поднял ее из усыпления, а
предприимчивый дух Петра I, связав Каспийское море с Балтийским, указал
новый путь сбыту богатств здешняго края и, можно сказать, возродил в Казани
ту промышленную и торговую деятельность, которую мы видим в настоящее
время. (с. 230)
И, действительно, Казань имеет множество фабрик и заводов, на которых
перерабатываются сырыя произведения как Казанской губернии, изобилующей
ими с избытком, так и губерний соседних, и сбываются большею частию на
Ирбитскую и Нижегородскую ярмарки, а Казанские купцы ведут обширный
торг с Оренбургской губернией, Сибирью, Китаем и даже Бухарой, Хивой,
Персией и Туркестаном.
Торговля городская сосредоточивается в обширном каменном гостином
дворе, котораго один фасад выходит на Воскресенскую улицу, кр оме того на
так называемом толчке (толкучем рынке), прилегающем к заднему фасаду го стинаго двора, на сенной площади, где преимущественно торгуют Татары, и на
базарах, которые бывают весьма многолюдны и пестры, ибо на них сходятся
окрестные жители: в том числе Татары, Чуваши и Черемисы. Торговля внешняя
идет чрез р. Вятку, Каму и Волгу и сухопутьем чрез Уфу, Пермь и Вятку.
От этого летом заметно постоянное движение судов и пароходов, то пр иходящих, то отходящих от Казанских пристаней, и нескончаемыя вереницы
обозов между берегом Волги и городом; а зимою все постоялые дворы, которых
множество в Казани, загромождены возами с разною кладью. (с. 281)

План Казани
384

Фабрики и заводы. В Казани считается 126 разных фабрик и заводов!
Цифра огромнейшая, превосходящая далеко все Приволжские города; из них:
салотопленных — 5, сальносвечных — 11, мыловаренных — 10, стеариновый и
мыловаренный вместе — 1, кожевенных — 10, козловых — 12, яловочных — 4,
опойковых — 11, барановых — 6, войлочных — 2, суконных — 1, клейных —
7, воскобелильных и свечных — 9, китаечных — 5, ваточных — 4, канатных —
1, химических — 1.
Средним числом на всех заводах выделывается товаров в год на сумму до
1 300 000 руб. сер.
Мы упомянули здесь только о важнейших [заводах], между которыми более заслуживают внимания стеариновый и мыловаренный Крестовникова, мыловаренный Курманаева, салотопленный Плешанова, кожевенные Адамышева
и наследников купца Павлова. Кожевенными заводами особенно славится Казань; на них преимущественно выделываются отличнаго качества сафьян и козел; сырые материалы приобретаются для них как в Казани, так, равно, и на
Ирбитской, Мензелинской и Бугульминской ярмарках. Замечательно, что кожевенное производство было исключительным ремеслом еще у Болгар и, перейдя
к Татарам по наследству, развилось издревле в Казани и удерживается с почетом и по настоящее время. Искусство выделки кож частию осталось за Татар ами, но частию им занимаются и Русские Казанцы. За этим промыслом следует
упомянуть о мыловарении; прежде оно было в цветущем состоянии и лет за 60
пред сим составляло главную отрасль промысла Казани, но теперь оно, хотя и
не в упадке, однако же, не так сильно, как было.
Вообще, Казанское купечество торгует хлебом, кожами и, в особенности,
красною юфтью, салом, сальными, стеариновыми и восковыми свечами, чаем,
поташом и рыбными, мануфактурными и колониальными товарами. Число торгующих по свидетельствам разнаго рода доходит до 665, в этом числе купцов:
1–й гильдии — 17, 2–й — 53 и 3–й — 312. (с. 231–232)
Дороги и водяныя пути. От Казани идут следующия дороги: большая
почтовая чрез Нижний Новгород и Владимир до Москвы; такия же чрез Мамадыш в Пермь и Вятку; чрез Лаишев и Чистополь в Уфу и чрез Буинск в Симбирск и Саратов. Малыми почтовыми дорогами она соединяется со всеми уез дными городами. Торговыя дороги идут в Мамадыш и Козьмодемьянск.
В недавнее время по трактам от Казани до Тамани и Бугульмы и до Нижняго учреждены вольныя почты с платой по 3 коп. сер. за версту с лошади.
Водныя пути для Казани: Волга и Кама, чрез которыя она осединяетс я с
восточною частью России, а благодаря каналам и с морями Белым и Балтийским. (с. 233–234)

385

Симбирск
Торгующих по свидетельствам: купцов 1–й гильдии — 3, 2–й гильдии —
11 и 3–й — 79.
Ярмарки. В отношении к торговле гораздо более обращает на себя Симбирская Сборная ярмарка, бывающая на первой неделе Великаго поста. Пр оследя ярмарочные обороты за несколько лет сряду, заметно год от году постепенное их возрастание, чему, конечно, способствует выгодное ея положение,
так что ныне она занимает одно из первых мест между всеми ярмарками в России. В 1859 г. на нее привезено было товаров на 2 614 000 руб. сер., продано на
1 677 921 руб., а в 1860 г. их было уже на 3 898 900 руб. сер. и продано на
2 179 594 руб. Чтоб познакомить читателей наших с предметами торговли на
этой ярмарке, выписываем таблицу ея оборотов на 1860 г.
Товары иностранные
а) Европейские и колониальные
Сукна трикотажные и проч.
Шелковых материй
Бумажных материй
Льняных и пеньковых материй
Кубовой краски
Москательнаго товар
Игольнаго и пояснаго
Кофе
Бакалей
б) Азиатские товары
Чай
Китайка
Бухарские и Персидские товары

привезено

продано

45 000
40 000
35 000
25 000
175 000
117 000
110 000
4 000
48 000

10 000
16 000
8 000
7 000
70 000
60 000
54 000
3 000
30 000

145 000
6 000
10 000

100 000
2 000
5 000

(с. 271)
Торговая пристань. К ней ежегодно приходят до 60 судов с товарами на
сумму до 150 тыс. руб. сер., отходит от пристани в год до 25 судов с товарами
на сумму до 117 тыс. руб. сер.
Плотов к Симбирску пригоняется до 85 в год с лесом на сумму до
10 тыс. руб.
Дороги. Симбирск соединяется большими почтовыми дорогами:
1) с Москвою чрез Ардатов и Владимир;
386

2) с Казанью;
3) с Нижним Новгородом чрез Арзамас;
4) с Самарой чрез Сенгилей;
5) с Пензой чрез Карсун. Малыми почтовыми дорогами он соединен со
всеми уездными городами Симбирской губернии. (с. 273–274)
Симбирскую губернию можно разделить на две торговыя полосы: Сурскую и Волжскую; первую, или западную, составляют уезды Карсунский, Ардатовский, Курмышский и Алатырский, для которых главная пристань —
Промзинская (на р. Суре). К Волжской, или восточной, следует причислить
уезды Буинский, Симбирский, Сенгилеевский и Сызранский с их приволжскими пристанями… (с. 277)
Саратов
…Саратовская торговля не процветает, потому что купечество не понимает своих выгод, и, будучи недостаточно развито для их понимания, не обладает той предприимчивостью, которая необходима в этом случае, и при которой, нет сомнения, Саратов мог бы сделаться складочным рынком всей Азиатской торговли и перепутьем для произведений Сибири, Урала и Самарских
степей. (с. 338)
Астрахань
Астраханский порт основан лично императором Петром I в 1722 г., вскоре после чего выстроено было и адмиралтейство, но построение судов началось
в нем только с 1821 г.; до того же времени суда строились в Казани. Нынешнее
адмиралтейство снабжено всем нужным для постройки и вооружения Каспийской флотилии.
Астраханский порт принимал немалое участие и приносил большое пособие
в войнах наших с Персиею и Кавказом. Жаль, что мелководье устья Волги лишает
возможности строить суда с надлежащими морскими качествами, и что частые
изменения течения Волги образуют наносы, которые были причиною, что адмиралтейство и верфь несколько раз переносились на более удобныя места.
Купеческия суда строятся не на элингах, как казенныя, а по берегам Волги из лесу, пригоняемаго сюда из лесных губерний; иногда же суда приводятся
сюда готовыя с верховьев Волги, из тех мест, где жители исключительно занимаются судостроением.
При порте есть арсенал, в котором любопытный найдет коллекцию разных оружий, современных грозному покорителю Астрахани.

387

План Астрахани

Флотилия Каспийская состоит из нескольких паровых и парсуных судов,
которыя снабжаются командами из квартирующих здесь флотских экипажей, а
военными припасами и судовыми принадлежностями — от порта.
Астраханский порт подчинен управлению главнаго командира, который в
то же время есть и начальник Каспийской флотилии, и Астраханский военный
губернатор.
Торговля. Торговля Астрахани состоит из внутренней и заграничной, а
каждая из них подразделяется на отпускную и привозную.
Внутренняя торговля производится с Нижним Новгородом и другими
Поволжскими городами, с Уральским казачьим войском чрез Гурьев городок и
с нашими Закавказскими провинциями. Главнейшия статьи привоза заключаются в хлебе, рыболовных припасах, лесе и других мелочных товарах, необходимых в общежитии. В замене их Астрахань отпускает преимущественно рыбу
и рыбныя произведения, небольшое количество фруктов и Персидския материи,
окрашенныя на здешних заводах. Уральские казаки покупают здесь муку как
для себя, так и для торга ею с Киргизами. В Закавказския наши провинции идут
чрез Астрахань товары большею частию с Нижегородской ярмарки. В этом
случае Астрахань только посредница между ними и доставляет туда железо,
металлическия изделия, бумажныя и шерстяныя изделия, посуду, зеркала, ко388

лониальныя товары для Европейских жителей и проч., а для Кавказскаго корпуса доставляет провиант, который в последнее время взялось поставлять на своих пароходах общество пароходства «Кавказ и Меркурий». Из Закавказья везут
сюда шелк, хлопчатую бумагу, шафран, марену, пшено, сухие фрукты, в небольшом количестве шелковыя и бумажныя изделия. Из Кизляра везут вино и
водку.
Заграничная привозная и отпускная торговля производится нами с Персиею сухопутно через Кизляр, морем до Баку, а оттуда сухопутно или на Энзели,
Мешедисер и Астрабад.
Чрез укрепление Александровское идет незначительный торг с кочевыми
Киргизами. Им продают муку, сукна, ситцы, металлическия и прочия изделия, а
у них берут преимущественно мерлушки и меха лисиц–карачанок. Уральские
казаки покупают у них баранов и лошадей, последния особенно ценны по их
силе и сносливости.
В Персию мы отправляем железо, медь и металлическия изделия, посуду
стеклянную, фарфоровую и глиняную, бумагу писчую и оберточную, бумажныя и другия ткани. А от нее получаем бумагу хлопчатую сырец и пряденую,
шелк–сырец и крученый, древесный клей, кунжут, чернильные орешки, фрукты, пшено и некоторыя фабричныя изделия.
Цветущее состояние этой торговли было до последней нашей Персидской
войны, между 1813 и 1826 годами. Теперь она если и не в совершенном упадке,
то и не в том положении, в каком ей следовало бы находиться, чему много способствует соперничество Англичан и других Европейцев, отбивших у нас всю
мануфактурную торговлю, чрез что за нами остались только громоздкия и с ырыя произведения. Не входя во все подробности торговли, ограничимся только
тем, что скажем, что главными затруднениями к ея развитию служат мелководье устий Волги, бурливость Каспийскаго моря и недостаток в нем хороших
пристаней. (с. 393–394)
Рыбная ловля. Приступим теперь к рассмотрению важнаго здешняго промысла — рыбной ловли. В этом случае Астрахань богата не столько по мес тным, находящимся в ея окрестностях, рыбным ловлям, сколько тем, что она составляет средоточие всего Каспийскаго рыболовства, одного из обширнейших в
мире, занимающаго не одну сотню тысяч людей и доставляющаго им разные
способы пропитания как чрез ловлю рыбы, так и, равно, чрез продажу и пер евозку как ея, так и ея произведений. На эту операцию употребляются огромные
капиталы, и большая часть из них, — на собственно рыбную ловлю. Сюда стекаются десятки тысяч рабочих из верховых губерний. Здесь строятся рыболо вныя суда, заготовляются рыболовные припасы, провизия, соль, бочки. Здесь
производится складка всего улова Каспийскаго моря. (с. 396)
389

Воды Каспия и устья впадающих в него рек разделены на многия участки;
из них некоторые принадлежат казне, другие — частным владельцам. Северная
часть Каспийскаго моря, от Богатаго Култуна до восточнаго устья р. Урала,
называемаго Гранным, с рукавами Урала, принадлежит Уральскому казачьему
войску. Отсюда вдоль восточнаго берега до Колпинскаго мыса у полуостр ова
Бузачи идут воды Эмбенския — оне принадлежат казне и предоставлены свободному лову. От Колпинскаго мыса к югу по восточному берегу лов незнач ителен и небезопасен от нападений Туркменов и Киргизов. В юго–восточной части при устьях речек лов порядочен; этот участок называется Тюркменскими
водами и принадлежит частному лицу. Южный берег Персидскаго залива чрезвычайно обилен рыбою и отдается Персидским Шахом на откуп Русским рыбопромышленникам. Ниже Чернорынских вод воды около острова Чечня принадлежат казне и предоставлены, подобно Эмбенским, свободной промышленности. Ниже Чечни идут воды Шамхала Тарковскаго и отдаются им Русским
промышленникам. От Тарков до полуострова Апшеронскаго лова не производится по неудобству берегов. Участок от Апшеронскаго полуострова до устья
р. Куры отдается на откуп Кавказской Палатой Государственных имуществ.
Устья р. Куры обильны рыбой, как и Волжския устья, и управляются казною.
(с. 396–397)

390

Большая часть вод казенных отдается на откуп с торгов на несколько лет.
Воды казачьи сдаются также на откуп с 1 Марта по 1 Ноября; выручаемая сумма идет в число войсковой суммы; в остальное же время казаки ловят рыбу с ами для себя. Владельцы частные ловят рыбу, либо крестьянами своих деревень
на известных условиях, либо делят их на участки и пускают в них определенное
число лодок за известную плату, либо, наконец, отдают свои воды целиком
съемщику на известных условиях.
Кроме рыбы у некоторых берегов и на некоторых островах Каспия бьют
тюленя летом и зимою. Тюлень водится более в северной части моря, где и
мелкая рыба, которою он питается. Лучший промысел этого рода бывает на
Тюленьих и Кулакинских островах, где тюлень выходит весною на берег в числе многих тысяч.
Рыба ловится здесь двух родов: красная и частиковая. К породе красных
рыб принадлежат белуга, севрюга, осетр и шип. Частиковая: белорыбица, стерлядь, сом, сазан, лещ, судак, шамая, бешенка и, наконец, различныя породы
мелкой рыбы, не составляющия по своей малоценности или ограниченности
улова предмета особой промышленности. К последним следует отнести волбу,
в огромном количестве расходящуюся на местное потребление в вяленом виде,
тарань, ловимую более для вытопки жиру, и кутум, добываемую у южнаго берега и потребляемую исключительно Персианами.

391

Самые богатые участки вод находятся в тех местах, где впадают реки, или
в их соседстве. Такими по Каспию считаются воды Сальянския (несколько ниже Баку), Терекские, Вожския, Уральския и некоторыя другия. При этом нельзя, однако же, не заметить, что достоинства вод изменяется с изменением теч ений, которыя, в свою очередь, зависят от вновь образующихся мелей. Приведем
для примера участок Богатый Култун, прежде считавшийся самым обильным
по улову, а ныне далеко утративший свое достоинство. Кроме этих причин на
улов имеют влияние ветры, время вскрытия рек и мн. др. (с. 397–398)
Рыболовных материалов доставляется в Астрахань ежегодно более чем на
30 тыс. руб. сер. Соли употребляется рабопромышленниками более миллиона
пудов, не включая сюда промыслов Сальянскаго, Уральских, Персидских и
Туркменских, где соль употребляется местная. Число судов и рабочих определить весьма трудно и данных на это, к сожалению, мы не имеем.
Равным образом, мы не беремся судить об оскудении улова, что требует
наблюдений многих лет. В заключение же настоящей статьи о рыболовстве
приведем цифры о количестве улова рыбы за 1861 год:
Красной рыбы:
осетров, сомов, севрюг, белуг, стерлядей — 1 250 000 пуд.
Частиковой рыбы:
Белорыбицы — 100 000 пуд.;
Лососей — 50 000;
Сазана — 1 350 000;
Судака — 41 500 000;
Щук — 350 000;
Лещей — 22 500 000;
Сельдей — 10 000 000;
Икры — 32 500;
Клею белужьяго, осетроваго и севрюжьяго — 3 500;
Клею стерляжьяго — 0;
Клею сомовьяго — 950;
Вязиги — 3 750;
Жиру из частиковой рыбы и бешенки — 200 000.
(с. 402–403)
По сведениям, собранным от управления 4 дистанции II отделения
VI округа путей сообщения за 1860 г., видно, что из Астрахани вывезено на судах рыбнаго товару следующее количество:
392

Красной рыбы
Сома
Сельдей
Белорыбицы
Частиковой рыбы
Рыбнаго товару
Икры красной рыбы
Икры частиковой рыбы
Балыка
Клею
Жиру рыбьяго
Баткаку (осадок от рыбьяго жиру)
Баткаку тюленьяго
Шкур тюленьих

пуды
625 618
89 920
298 631
6 205
1 176 792
39 902
48 997
29 823
1 613
1 285
161 764
550
43 181
8 501

рубли
880 858
93 246
76 911
11 801
777 824
87 606
360 968
13 657
15 584
78 030
199 889
261
88 723
16 683

По частным же сведениям полагают, что ежегодный улов рыбы и оборот
на разных промыслах доходят до 7 миллионов рублей сер. (с. 403–404)
Через Астраханскую таможню в 1860 г. было привезено разных товаров
в Астрахань:
а) из Закавказских портов на — 2 265 619 руб. сер.;
б) из Персии и Александровскаго форта — 715 848 руб. сер.
Чрез нее же вывезено из Астрахани:
а) в Серебряковскую пристань, Гурьев городок и Чернорынские промыслы — 324 388 руб. сер.;
б) в Закавказские порты и Персию — 5 153 925 руб. сер.
Здесь необходимо заметить, что отпускная наша торговля с Персией не
превышает привозной, и что чрез Александровский форт мы ведем весьма незначительный торг с Туркменами.
Судов, прошедших чрез Астраханскую таможню к Астрахани, — 1 255,
отошедших от Астрахани — 531.
Дороги. Астрахань соединяется большими почтовыми дорогами с Саратовом, которая по преправе чрез Волгу на пароме идет вдоль праваго ея берега на
города Енотаевск и Черный Яр и Царицын. До Енотаевска она пролегает по с ыпучим пескам и весьма затруднительна, от Царицына идет почтовый тракт на
Москву. По этой же дороге в 20 верстах от Астрахани сворачивают на большую
же дорогу, идущую вдоль берега Каспийскаго моря до границы Кавказа, где перешед чрез р. Куму, она направляется на Кизляр. (с. 405)
393

Галкин М. Н. Этнографические и исторические материалы
по Средней Азии и Оренбургскому краю / Издание Я.А. Исакова. —
СПб. : в тип. Гогенфельдена и Ко , 1868. — 335 с.
В работе М. Н. Галкина, посвящённой истории и этнографии народов
Средней Азии и Южного Урала, особое место уделяется вопросам хозяйственной жизни и торговли. Автор приводит ценные сведения о туркменах, взаимоотношениях между ханствами Средней Азии, о городах, о рыбной ловли и т.д.
М. Н. Галкин даёт краткое историческое обозрение отношений между Россией и Хивинским ханством с 1670 по 1858 гг. В нём особое место отведено экспедиции капитана Николая Муравьёва в Хиву (1819 г.).
Что же касается собственно до Туркмен, кочующих ныне на пространстве
от нашего Александровскаго форта до Кара–Бугазе, то они считают себя Русскими подданными и довольно покорно повинуются коменданту форта.
Занимаясь почти исключительно рыболовством и не имея своего хлеба,
они получают его и некоторыя другия домашния надобности в обмен на рыбу
от Армян Александровскаго форта. Рыбу эту Туркмены никуда, кроме России,
сбывать не могут, других же прибыльных занятий не имеют, и одно уже это о бстоятельство при их всеобщей бедности служило и служит достаточным руч ательством покорности их нам. Как ни злоупотребляют в торговле с ними означенные Армяне, Туркмены принуждены брать хлеб по какой бы то ни было
цене, отдавая взамен рыбу по самой дешевой.
Кочующие южнее Кара–Бугаза Туркмены–Ямуды не поставлены в эту
необходимость, имея своими житницами Атрек и Гюрген и возможность добыть всегда хлеб из Персии и даже из Хивы по кратчайшему с ней из Красноводска сообщению, не опасаясь в этом случае столкновения с Киргизами, так
далеко незаходящими. Настоящее обстоятельство ставит этих Туркмен в нез ависимое положение, и торговля с нами не составляет насущной для них потребности. Между тем наши торговцы, сознавая, как выгодно закупать у них
рыбу, по отличному ея качеству и изобилию, а, равно, и разныя местныя произведения, решались не раз заводить с ними торговлю… В настоящем столетии
наши торговцы открыли было торговлю сначала в Кисловодском заливе, откуда
надеялись торговать с Хивою; потом пытались в Астрабадском заливе, где кр оме Туркмен, сбыт наш могли приобретать и Персияне; но все эти попытки
наших купцов завести выгодную торговлю без содействия нашего правительства были безуспешны: не нуждаясь в насущном, местные жители не делали запасов ни рыбы, ни своих произведений, а только имели в виду как бы ограбить
наших купцов и овладеть всем имуществом их даром, что и удавалось им нередко. Только в течение последних пятнадцати лет, со времени установления на
394

острове Ашур–Аде в Астрабадском заливе нашей морской станции, а также
консульства в Астрабаде, торговыя сношения наши стали несколько устраиваться: в некоторых Туркменах явилась потребность обменивать свои произведения на русския, они привыкли видеть и наши суда в прибрежных заливах,
освоились и с посредничеством нашим при разборе возникающих недоразумений между ними и русскими торговцами, но при том, к сожалению, свыклись
они и с военными силами станции, так что ближайшие только и покорны ей более или менее, а располагающиеся несколько отдаленнее от нея и от берега, известные под названием степных, сделались еще более дерзкими и предприимчивыми. (с. 23–24)
…Ямуды… если не видели в Хиве исключительнаго для них хлебнаго
рынка, то находили для себя выгодным сбывать туда Персидских пленных, а,
бывая в Хиве и не делая подарков Хану, они рисковали остаться в качестве
аманатов.
Так продолжалось и после Мухамет–Рахим–хана при сыне его, державшемся той же системы поселения Туркмен среди хивинских городов в отношении тех из означенных Мангышлакских Туркмен, которые постепенно перекочевывали при нем в Хиву. (с. 26)

395

Таблица туркменских поколений

Рассматривая хозяйство и торговлю их, я нахожусь вынужденным раграничить прибрежных Туркмен тем же заливом, Кара–Бугазским, который служил и прежде границею между Ямудами и племенами Ессеневскими, так как и
в хозяйственных и торговых занятий тех и других встречаются свои местныя
особенности.

396

Главнейшее занятие Ессеневцев, располагающихся севернее Кара–Бугаза,
заключается в рыболовстве, которым занимаются они в Александре–Байском и
Кандерлинском заливах и южнее вдоль берега вплоть до самаго Кара–Бугаза.
По этому берегу ловят рыбу крючьями, баграми и тоже бьют острогой. В Киндерли, где самый лучший промысел, по тишине, прозрачности воды и меньшей
глубине сходятся лодок числом до 50–ти. Все Туркмены от Александровскаго
форта до Кара–Бугаза приезжают туда к началу апреля. В течение этого месяца
и еще в мае и июне производится там самая обильная ловля рыбы; лов же, вообще, менее обильный продолжается до начала сентября. Лучший ловец в Киндерли вылавливает до 100 и даже до 150 штук красной рыбы, а дурной до
30–40 в ночь. (с. 38–39)
Рыбу сбывают Туркмены, как уже было упомянуто выше, Армянам Александровскаго форта. Осетр и севрюга продаются на меру 3 севрюги, длиною от
хвоста до головы в 4 четверти, и 3 осетра, в пять четвертей, идут не дороже 1
руб. сер. Белугу продают, обыкновенно, навзгляд, применяясь к осетрам. Армяне, в свою очередь, сбывают Туркменам муку, самую дурную, ценою на
деньги от 3 до 5 рублей серебром за мешок в 7 пуд., а на рыбу за 12–15 штук
осетров или севрюг. Когда же мука берется в долг, то условия бывают несравненно тягостнее. На каждую Туркменскую кибитку нужно приблизительно до
5 мешков муки в год. Таким образом, на все число кибиток до Кара–Бугаза
приходится их до 1 300, и рыбы для уплаты за них нужно примерно до
20 000 штук. Вообще же, улов ея полагают Туркмены в 100 000 штук. (с. 39)
Остальное количество обменивают Туркмены на разныя другия надобности: платье, железо, чугунныя произведения, как например, таганы и пр. Вещи
эти приобретают они равным образом у Армян Александровскаго форта.
Рыба обыкновенно продается с клеем и вязигой, и только из употребляемой для себя Туркмены вынимают то и другое и продают отдельно: клей по
цене 1 руб. 70 коп. сер., а вязигу — по 10–15 и редко по 20 коп. сер. за фунт.
Икряной рыбы ловится очень мало на этом пространстве. Добываемая
икра очищается дурно и продается всего по 10 коп. за фунт.
Кроме рыболовства, кочующие у форта и Александр–Бая Туркмены занимаются еще разведением арбузных и дынных бахчей. Прежде сеяли они местами и
хлеб, но теперь, по отзывам их, не достает им на это рабочих рук. (с. 40)
Занятия и торговыя сношения Туркмен, располагающихся за Кара–
Бугазом, далее на юг представляют более разнообразия. К рыболовству, которое между ними сравнительно менее распространено, следует причислить, как
наиболее прибыльные промыслы: солеводство, добычу нефти и нефтагиля, хлебопашество и скотоводство. (с. 41)
397

Соль добывают Туркмены на Красноводской косе на острове Челекени,
на полуострове Дпрдже в 3–х местах, на урочище Гарям (неподалеку от Зеленаго бугра) и еще на некоторых других береговых местностях… Самой лучшей
солью считается Дарджинская–Сарайская…Обыкновенная цена на соль не превышает 7–8–10 коп. сер. за пуд. (с. 42)
Добыча нефти и нефтагиля составляет исключительную принадлежность
острова Челекеня. Нефть получается еще из колодцев, лежащих у Балханскаго
залива, но дурнаго качества в незначительном количестве и не идет на продажу.
Туркмены употребляют нефтагиль для освещения. Для той же цели продавали они его Хивинцам и Бухарцам, но в малом количестве. Правильная то рговля им началась собственно с 1858 года, когда Туркмены продали его Закаспийскому торговому товариществу и некоторым Русским промышленникам
для выделки нафталина до 50 000 пуд. по 60 коп. сер. каждый. Нефть продается
Инзелинским и Бакинским Персиянам по 20 коп. сер. за пуд. Продают ее на месте или сплавляют на Ашур–Аде. По такому же расчету, который был принят в
отношении соли, оказывается, что количество ежегоднаго привоза нефти доходит до 115 000 пуд. (с. 42–43)

398

Добыча нефти и нефтагиля, разработка соли и рыболовство составляют
главные четыре промысла островитян; но, кроме того, находятся еще на Челекени в долине, прилегающей к колодцам, две краски: красная, кызыль–буя, и
желтая, кара–буя. По признакам — это нечистый купорос. Краски эти почти не
идут в продажу и употребляются Туркменами на крашение шерсти. По отзывам
местных жителей, красок этих довольно много на острове. Оне лежат гнездами
под очень тонким слоем песку, так что ветер, сметая последний, обнаруживает
полосы то красныя, то желтыя.
Как нефть и нефтагиль составляют принадлежность только Челекени, так и
хлебопашество существует в Туркмении по одним берегам Атрека и Гюргени…
Землей пользуются все Туркмены одинаково и могут распахивать ее, где
пожелают, за исключением некоторых наследственных участков. Земли по
Гюргени считаются самыми плодородными, и чем выше по реке, тем делаются
еще лучше… Туркмены не дают почти отдыха земле, придерживаясь плодопеременной системы: пшеница, горох, кунжут, ячмень и хлопчатник — вот тот
порядок, в котором сеют Туркмены. Бахчи, в свою очередь, распространены
здесь в большом числе. Гокланы, кроме того, разводят еще тутовыя плантации
и занимаются шелководством. Из Ямудов занимаются этим одни Эймиры, как
ближайшие к Гокланам. Хлеб родится на этих местах нередко сам 50–60… Возделываемаго хлеба достает не только местным Туркменам, но они снабжают им
и всех приморских до Кара–Бугаза и кочующих на Балханах; также при избытке сбывают его в Персию и, в свою очередь, покупают там в неурожайные годы. (с. 44–45)
Скотоводство у этих Туркмен не особенно велико, хотя и значительнее,
чем у северных соседей их. Имеющие до 2 000 баранов считаются богатыми. Из
лошадей же и верблюдов береговые жители имеют только необходимое число
для работ и для перекочевок. У более отдаленных от берега число тех и других
399

значительно увеличивается. Цены на лошадей весьма различны от 8 до 100 туманов; верблюды продаются по 10–20 туманов каждый, а бараны по 3–7 сабкарана весом в 1 пуд и 1 1/2.
Большее скотоводство обусловливает, конечно, и усиление производства
местных ковров, кошем и армячины. Ковры здесь не превышают ценою 7 туманов.
Гокланския женщины ткут еще шелковыя материи в 3 сабкарана аршин.
К предметам сбыта у этих Туркмен можно причислить еще лебяжий пух
ценою по 2 и 2 1/2 сабкарана за фунт и золу, добываемую Ямудами–Ельгаями
из растущаго по берегам Гюргени папортника–карагана. Зола эта идет в Астрабад на мыло. Особенно же дорогой источник для Туркмен составляет сбыт в
Хиву и Бухару пленных Персиян, цена за которых доходит нередко до 40 червонцев и более. Я разумею при этом мужчин, потому что женщин–персиянок
совсем не продают Туркмены. Из Бухары вывозят они известныя бухарския
мерлушки.
Для себя делают Туркмены и порох, для чего селитру берут в Астрабаде,
а серу — из окрестностей Кара–Бугаза у колодцев Кугурт (сера); но порох их
очень дурен…
Из поименованных продуктов продают Туркмены Русским на Ашур–Аде,
не говоря о нефти и нефтагиле, из которых первая не идет почти к нам, а последний продавался на месте, рыбу, соль, необходимую для соления покупаемой рыбы, икру в 1 руб. 70 коп. сер. за пуд, вязигу от 3 до 4 руб. за пуд. Кроме
того, ковры, лебяжий пух и шкуры лисьи, шакаловыя и корсаковыя. За этими
предметами приходят ежегодно в Астрабадский залив до 40 судов, подымающих от 500 до 1 200 пуд. груза. От нас же идут полосовое железо, из котораго
Туркмены выделывают лопаты, сохи, кандалы и проч. чугунные котлы, кумганы, рыболовныя снасти, также сахар, чай и разныя мелочи.
У Персиян приобретают Туркмены разнаго рода оружие, дрова, лес –
карагач, из котораго строят свои косовыя лодки, ольховыя куласы ценою от 6
до 12 червонцев, платье, бумажныя ткани, преимущественно иностранныя,
краски, табак и фрукты.
Внешней торговлей занимается охотно всякий зажиточный Туркменин.
Оборотный капитал не превышает обыкновенно и 1 000 руб. сер. Внутренний
же, мелкой торговлей, вроде наших разносчиков, занимаются Ата и Шейхи, которые под охраной своего духовнаго происхождения ездят беспрепятственно по
неприязненным аулам; так, от Ямудов проезжают к Текнинцам, к Гокланам и
обратно.

400

Туркменка
Для береговой торговли, перевозки нефти и соли, для рыболовства и,
наконец, для сообщения с прибрежными аулами всякий почти из приморских
Трукмен имеет свою лодку. Количество больших косовых лодок простирается у
них до 500, которыя отличаются хорошей ходкостью и держатся в море безопасно. Сверх того, они имеют еще значительное число небольших лодок, куласов, род наших будар, которыя приобретают от Персиян и на которых, как я
имел уже случай говорить, пробираясь вдоль высоких камышей к привольным
Персидским берегам, они и производят свои известные чанаулы (нападения).
(с. 47–48)
Обозрение сношений России с Хивою (1670–1858 г.)
Сношения России с Хивою начались с 1670. Спустя же 30 лет, В 1700 году, прибывший Хивинский посланец вручил Петру Великому грамоту хана
Шаниаза, в которой последний просил принять его со всем подвластным ему
народом в подданство России. Грамотою от 30 июня Петр Великий изъявил
свое соизволение и подтвердил его впоследствии в 1703 году новому хану
Хивинскому Арак–Ахмету. (с. 149)

401

Такое неожиданное подданство не могло не порадовать Петра Великаго.
Тогда же ходили слухи о золотом песке на Аму–Дарье и о том, что Хивинцы с
умыслом засыпали устье, которым река эта впадала в Каспийское море и что
без больших усилий можно возвратить ей прежнее течение. Наконец, новый
посол Хивинский, приезжавший в С.–Петербург в 1714 году, предлагал устроить у того устья крепость…Вследствие этого и были, между прочим, снаряжены две экспедиции, одна после другой, под начальством гвардии капитана князя Бековича–Черкасскаго.
Первая ограничилась собранием некоторых сведений о Бухаре и Хиве,
розысканием стараго русла Аму и, вообще, исследованием местности по восточному берегу Каспийскаго моря. Вторая, снаряженная в 1716 году, имела
целью устроение крепости у Красноводскаго залива, близ прежняго устья Аму–
Дарьи, и теснейшее сближение с Хивою, для чего и было поручено князю Бековичу отправиться в Хиву. (с. 151)
Известна несчастная участь, постигшая эту поездку. Князь Бекович –
Черкасский не застал в Хиве того хана, посланник котораго, как упомянуто
выше, предлагал построить крепость у Красноводскаго залива; новый же владелец воспользовался оплошностью самаго Бековича, согласившегося разделить свой отряд на мелкия части, с размещением их по разным городам ханства
под предлогом удобств продовольствия. Обезоруженный, таким образом, он
был предан смерти вместе со всей его свитой. (с. 151–152)
После кончины Петра Великаго неизвестно, чтобы объясненное предположение его входило в виды нашего правительства. Тем не менее, Хива не раз
еще на памяти истории признавала над собою владычество России. Так, в
1740 году призвала она к себе и провозгласила ханом начальника подвластной
уже нам в то время Малой орды Абул–Хаира. Сей же последний, принимая
ханство, объявил его подданным России. (с. 152–153)
Здесь, кстати заметить, что Аральское владение, составляя Хивинскую
область, было долгое время независимо и подпало окончательно под власть
Хивы лишь в правление Мухаммед–Рахим–хана. В числе жителей его, кроме
большинства Хивинских Узбеков под именем Аралов, находится в настоящее
время значительное число Каракалпаков и Киргизов. Те и другие как присягавшие уже прежде России весьма вероятно были привлечены туда в правление
означеннаго Нурали.
Избранию Нурали в ханы этого владения, по сказанию означеннаго Гладышева, способствовала зависимость Малой орды от России. (с. 153–154)
Такое значение имела Россия и в отношении всей вообще Хивы, и пр одолжалось оно там до начала настоящаго столетия, а именно до времени вступ402

ления на ханство упомянутаго выше Мухаммед–Рахима около 1802 года.
Вследствие этого смотрела, в свою очередь, Хива и на султанов соседственной
Киргизской орды с явным уважением и даже страхом. Не только видно это из
того, что и после Абул–Хаира Хива призывала на ханство нескольких Киргизских султанов, как Нурали (упомянутаго владельца Аральскаго, назначеннаго
впоследствии по смерти отца его Абул–Хаира ханом Малой орды) и Каипа, но
оно видно и из того народнаго обыкновения, которое на долгое время потом
сохранялось в Хиве… Со вступлением на ханство в Хиве Мухаммед–Рахима,
такая покорность ея исчезает и переходит скорее в политику наступательную.
Он начал с подчинения владения Аральскаго с несколькими тысяч кибитков
подданных России Каракалпаков и Киргизов (до 8 500 кибитков), располагавшихся кочевьев в самом владении или в окрестностях его, и потом, округлив,
таким образом, свое ханство, стал позволять себе различныя притеснения в о тношении Киргизов, кочевавших в границах подведомственной нам Малой орды
внутри степей ея. Притеснения эти, выражаясь набегами, отбитием скота, разорением и привлечением в свои земли целых аулов Киргизских и проч., поставили, наконец, Малую орду в такое положение, что она в управление ею Ширгазы–хана (1812–1821 г.) нашлась вынужденною платить Хивинскому владельцу
подать… Итак, Хива поменялась ролью с Малой ордой и всем этим обязана
правлению Мухаммед–Рахим–хана.
К этому времени относится посольство в Хиву недавно скончавшагося
Н. Н. Муравьева–Карсскаго… Он был послан туда в 1819 году нашим знаменитым главнокомандующим на Кавказе Алексеем Петровичем Еромоловым…
Один без всякой свиты и конвоя только с несколькими Туркменами отправился
Муравьев в Хиву…

403

20 ноября хан принял Муравьева. Прием не был продолжителен. Хан не
согласился на сделанное ему предложение направить торговлю на Каспий, ссылаясь на неприязнь к нему Прикаспийских Туркмен. (с. 156–157)
Между тем Мухаммед–Рахим продолжал утверждать свою власть все более и более как внутри, так и извне…Как бы ни было, но с тех пор дерзости Хивы превзошли всякую меру…
Чтоб положить, наконец, пределы им и избавить значительное число Русских пленных, захваченных по наущению Хивы, на Каспийском море и с Оренбургской линии была снаряжена в 1839 году известная военная экспедиция
против Хивы под личным начальством начальника края, генерал–адъютанта
В. А. Перовскаго. Целью экспедиции было смещение хана с заменой его пр еданным нам Киргизскими султаном, освобождение Русских пленных, томившихся в Хиве в неволе и, наконец, улучшение торговых сношений. Самыя тщательныя приготовления к экспедиции делались исподволь. Были выведены на
справку все прежде предпринимавшиеся походы в степь, а таковые, как извес тно, предпринимались и зимою, и летом. Между прочим, зимний поход в степь в
1825 году полковника Генеральнаго Штаба Берга, нынешняго графа–
наместника в Варшаве, был еще памятен по своему благополучному оконча404

нию… кончилась эта несчастная экспедиция, ожидающая еще подробнаго описания, стоившая, не говоря уже об издержках, нескольких сотен людей, умерших в пути, и столько лишений и бесплодных усилий, легших тяжелым бременем на здоровье многих, оставшихся доживать свой век…

Но и такой исход экспедиции, обращаясь, собственно, к отношениям
нашим с Хивою, имел свою долю влияния и послужил к вразумлению, хотя
временному, хивинскаго владельца. Летом наступившаго 1840 года отпустил он
в Россию всех находившихся в Хиве Русских пленных, числом до 500, и издал
при том фирман, которым строго воспрещал всем подвластным ему племенам
под опасением казни производить на границах империи хищничества и грабежи
и держать в неволе Русских подданных. Мера эта была явно вынуждена опас ением возобновления поиска на Хиву. (с. 160–161)
Когда же опасения вторичнаго похода миновали, то и фирман ханский не
послужил ни к чему. Не привели ни к чему и условия, заключенныя с Хивою,
бывшим там в 1842 году посольством нашим. Хива снова начала вредить нам в
Киргизской степи, сколько могла, стараясь преимущественно укрепиться на
Сыр–Дарье.
Между тем, и в 1849–1850 и в 1852 годах приезжали к нам посольства из
Хивы. Из них последнее имело сравнительно большое значение. Целью его было удостовериться, «с ведома ли Государя Императора производилась в предшествовавшем году рекогносцировка и съемка местности за Сыр–Дарьею». Но
это был только предлог; вероятная же цель заключалась в желании разведать на
405

месте о видах и намерениях наших вследствие вторжения в наши пределы грабительских Коканских шаек, не без участия Хивинцев». (с. 162)
Но затем, при сосредоточении нашего внимания исключительно на Кокане, Хива снова воспрянула и, хотя не обнаруживая резко неприязненнаго к
нам расположения, не менее, однако, прежняго стала вредить тайным образом,
продолжая посылать в нашу степь лазутчиков и сборщиков зякята, возбуждая
чрез них Киргизов к фанатичной вражде против Русских и поддерживая мятежные замыслы в Кутебарове, Асавове и других Киргизских бунтовщиках обещанием помощи в случае открытаго их восстания. К этому сверх собственнаго
расположения побуждалась она, по всей вероятности, и внушениями Турции,
куда в 1853 и 1854 годах два раза ездили посланцы ея. Последствием же такого
в отношении нас образа действий Хивы следует, по всей вероятности, считать и
бывший в 1856–1857 годах мятеж на Сыре.
Все это не помешало, однако, обмену самых изысканных учтивостей. В
1857–1858 году был прислан из Хивы посланец для принесения поздравления
Государю Императору со вступлением на престол, а в 1858 году была послана
Русская миссия в Хиву, последняя бывшая там до сего времени… (с. 163)
С ними (казахскими послами — В. Ш.) был отправлен для приведения
новых подданных к присяге чиновник коллегии иностранных дел Тевкелев. С
прибытием его в Орду встретились, однако, различныя препятствия к безостановочному исполнению поручения, и лишь в 1732 году присягнули России как
Абул–Хаир–хан со своим народом, так и хан Средней Орды Шемяка. Вслед за
тем присягнули Каракалпаки, располагавшиеся вблизи киргизских кочевий по
Сыру. После того Тевкелев отправился обратно в Россию и в январе 1733 года
прибыл в Уфу. С ним следовало новое посольство от Абул–Хаира под начальством сына его Эрали–султана. При посольстве находились еще двое старейшин Большой Орды с предложением верноподданства. Ходатайство об этом
было повторено потом в 1738 году самим ханом этой Орды Юлбарсом, на что и
последовало Высочайшее соизволение. Таким образом, без малейшаго насилия
владычество России раздвинулось далеко на восток и юг. В числе киргизских
земель в состав империи вошли и оба берега Сыр–Дарьи как законное наследие
Малой Орды с постоянным метопребыванием ханов, Туркестаном, с землями,
принадлежащими к нему и городом Ташкентом, что все образует так называемую ныне Ташкентскую область. (с. 192)

406

…Коканцы с занятия Ак–Мечети стали действовать против России еще
враждебнее. Неудачное покушение зимой 1853 года возвратить Ак–Мечеть не
охладило их. Высылая беспрестанно грабительския шайки, пограничные туркестанские беки имели в виду, кроме добычи, еще и то, чтобы конечным разор ением Киргизов заставить их перекочевать к Туркестану под свою власть, что
иногда и удавалось. В 1856 году они стали действовать еще в видах пресечения
нашей торговли с Бухарой. Торговля наша с Среднею Азиею производится, как
известно, караванами и не может пока производиться иначе, потому что водяныя сообщения с Хивой и Бухарой чрез Аму и с Коканом чрез Сыр –Дарью
при всех несомненных к тому удобствах не возможны по политическому состоянию этих ханств. (с. 198)
Расспросные сведения о Шегри–Себзсе и Мерве
Подозрительность Средне–Азиятцев так велика, что подробное изучение
их стран на месте почти невозможно. За всяким европейцем следят постоянно,
самый обыкновенный вопрос его стараются перетолковать в ином значении и
обойти ответом… Одни торговцы, проникая в Центральную Азию и по своим
исключительно торговым сношениям приобретая доверие и заводя знакомства,
407

получают чрез то возможность ближе освоиться с местными обстоятельствами.
Но подобныя поездки наших торговцев не всегда возможны, и немногие из них
настолько способны и достаточно любознательны, чтобы собирать сведения.
Более возможно ознакомиться с этими странами через тех Средне–Азиятских
купцов, которые с давних пор ведут с нами торговлю в Оренбурге и внутри
России… (с. 199)
Шегри–Себзская область, недавно присоединившаяся к Бухарскому ханству, лежит на юго–востоке от него, посреди других Бухарских провинций Самарканда, Гисара, Гуляба и Карши. Она находится в местности, прекрасной по
климату и по необыкновенной растительности. Отсюда и название ея, означ ающее в точном переводе «Место зелени».
Климат в Шегри–Себзсе умеренный. Там произрастают красное и тутовое
деревья, осокорь, вяз и тальник, а из фруктовых — груши, абрикосы, персики,
виноград, гранаты, грецкие орехи, миндаль и пр. Из хлебных и огородных растений сеют пшеницу, сарачинское пшено, ячмень, кунжут, конопель, табак и в
небольшом количестве хлопок. Жатвы бывают обильныя, засевают сначала
низменныя места, и хлеб поспевает на них в начале июня, потом собранными
зернами засевают места нагорныя, и на них, спустя два месяца, созревает и
убирается новый хлеб. Сарачинское пшено — раз в год на местах низменных и
орошаемых водою, проведенною из канав. (с. 201–202)
При скромной жизни, трудолюбии и щедрой природе жизнь в Шегри–
Себзсе обходится значительно дешевле, чем в Бухаре и Хиве. (с. 202)
Последний владетель Шегри–Себзский творил суд всегда сам со своим
казием после солнечнаго восхода. Для такого суда все виновные и истцы стекались в столицу хана. Тут же владетель наблюдал за чеканкою монеты. За неимением серебра и золота чеканилась одна лишь медная монета с примесью с еребра ценою в 16 коп. асс. Другия же ходячия монеты — Хивинския и Бухарския. (с. 203)
Нельзя не припомнить при этом в дополнение ко всему сказанному, что
Шегри–Себзс не переставал пользоваться особою благосклонностью и даже денежными пособиями от Дост–Мохаммеда, сохранившаго благодарную память
за найденное им в Шегри–Себзсе гостеприимство после известнаго своего бегства из Бухары. (с. 204–205)
Мерв (иначе Мавер), единственный в этой части Азии город этого имени,
лежит на границах персидской области Хороссан, к которой и принадлежал о дно время…В 1795 году во время управления им Байрам–гали–хана он был завоеван бухарским ханом Шамуратом–бием, причем все непокорные жители Мерва были тогда же переселены в Бухару и Самарканд, где и живут поныне в ос о408

бом квартале, и они–то выучили бухарцев выделывать шелк и шелковыя материи, чего бухарцы прежде не знали. (с. 205)
…овладев Мервом тому лет 20 назад, Туркмены удерживают его и до сих
пор в своей власти; при том, владея отлично оружием и имея едва ли не лучших
в Средней Азии лошадей, они одними набегами на персидския селения и даже
на самые персидские отряды приобрели себе такую славу, что и бухарцы, и
хивинцы предпочитают ныне жить с ними в мире, в особенности же первые,
опасаясь за ближайшия к Мерву бухарския селения, лежащия у Чарджуя, а также и за караваны, следующие из Бухары в Мешгед. (с. 206)
Несколько слов о Самарканде
Самарканд, как известно, слывет у азиятцев за «земной рай»; для нас же
особенно важно то, что как самый город, так и окрестности его заселены в значительной степени переселенцами из Мерва, которые, хотя и перешли в суннитский толк, но еще остались в душе шиитами, почему и ненавидят бухарцев
и, весьма вероятно, сочуствуют происшедшему ныне перевороту… (с. 207)
Местная торговля находится в руках бухарских узбеков, аравитян и персиян. Самарканд с городами Бухарою и Карши составляют, как известно, главные торговые пункты ханства. Не менее того, однако, торговля в Самарканде
самая бедная и жалкая. Только вывозной хлопок служит главным подспорьем и
вообще оживляет местную деятельность.
Золотоносная, по уверению азиятцев, река Зярь–Авшан омывает эту местность и оплодотворяет посредством канав окрестныя плантации и хлебные пос евы. Это–то и есть ея настоящая золотоносность, так как действительное нахождение в ней золота, по розысканиям нашего горнаго офицера Богословскаго, оказ алась весьма незначительным. Река эта не судоходна, и по ней сплавляют только в
город Бухару плоты с лесом с гор из–за Самарканда. (с. 208)

Костенко Л. Средняя Азия и водворение
в ней русской гражданственности. —
СПб. : Тип. Безобразова и Ко, 1870. — 358 с.
Лев Феофилович Костенко (1841–1891) — известный русский генерал,
востоковед, член Императорского Русского географического общества, автор
нескольких серьезных военно–исторических трудов, а также публикаций о
народах и странах Востока. Военная служба Льва Феофиловича была связана
в основном с Туркестанским краем. За это время (1860–1885 гг.) он совершил
409

несколько исследовательских экспедиций по Средней Азии, побывал на Памире,
в Алтайских горах. В 1874 г. по поручению командования находился в Алжире и
Тунисе. В мае 1870 г. Л. Ф. Костенко был направлен с дипломатической миссией в Бухару, где провел успешные переговоры с бухарским эмиром. За четверть
века нахождения в Средней Азии он прекрасно изучил этот край. В июне
1887 г. Л. Ф. Костенко был назначен заведующим Азиатской частью Главного
штаба (в августе этого же года ему было присвоено звание генерал–майора).
Свои наблюдения, путевые впечатления, исследования Лев Феофилович отр азил в книгах, а также в статьях, помещенных в «Русском инвалиде», «Всеми рной иллюстрации», «Туркестанских ведомостях» и других журналах. В настоящем томе помещены извлечения из наиболее значимой работы Л. Ф. Костенко «Средняя Азия и водворение в ней русской гражданственности». В 3–й главе
автор анализирует причины, побуждавшие Россию продвигаться вглубь Средней Азии, обращает особое внимание на миссию князя Бековича. Глава 7–я полностью посвящена торгово–экономическим связям Российской империи с
народами и государствами Средней Азии. В ней Л. Ф. Костенко приводит
статистические данные, характеризует ассортимент экспортных и импортных товаров, анализирует причины усиления конкурентной борьбы Англии на
рынках Средней Азии и т.д. Автор демонстрирует хорошее знание специальной литературы по истории внешней торговли России, критически относится
к работам А. Вамбери. В целом Л.Ф. Костенко удалось представить достаточно объективную и целостную картину истории внешней торговли Российской империи с государствами Средней Азии.
Глава III
Причины, побуждавшия русских двигаться в Среднюю Азию
Сношения России с Среднею Азиею начались задолго до Петра Великаго,
но только последнему принадлежит начало систематическаго водворения в ней
нашего влияния. Уже в начале царствования Петра (в 1700–м году) прибыл в
Москву хивинский посланец с грамотою от хана Шаниаза, просившаго принять
его с подвластным ему народом в подданство России. Грамотою от 30 июля
Петр изъявил на то свое соизволение, которое подтвердил вскоре в 1703 году
новому хану хивинскому Аран–Мамету. Но это подчинение Хивы так и ограничилось одними словами. (с. 89–90)
Потеря Россиею южных морей Азовскаго и Чернаго вследствие уступки
Турции Азова и Таганрога вынудила Петра устремить свое внимание на развитие торговли чрез Каспийское море. В 1713 году явился в Россию один именитый туркмен Ходжа–Нефес, который рассказывал об изобилии золотаго песку
410

при устье Аму–Дарьи и о возможности с помощью туркмен овладеть этою
страною. Кроме того, он сообщал, что узбеки, владычествующие в стране, опасаясь России, засыпали то устье, которым Аму–Дарья впадала в Каспийское
море, но что, по его мнению, можно без больших усилий уничтожить плотину и
возвратить реке прежнее течение. В это же самое время и губернатор сибирский князь Гагарин вошел к Петру почти с таким же докладом. Он объявил го сударю, что в Малой Бухарии при городе Эркети (Яркенде), на реке Дарье, существуют богатыя россыпи золота. Гагариновская Дарья (Дарья, по –тюркски,
значит река) ввела Петра в заблуждение. Государь принял ея за Аму* (Впоследствии, когда Гагарин судился, он был обвиняем, между прочим, и в том, что
ложными сведениями вовлек государя в дорогия и бесполезныя экспедиции к
золотым приискам) и решил отправить две экспедиции к этой реке: одну со
стороны Сибири, в Малую Бухарию, а другую — со стороны Каспия, к Хиве.
Первую поручил капитану Бухгольцу, а вторую — гвардии Преображенскаго
полка поручику князю Бековичу–Черкасскому. (с. 90–91)
Цель экспедиции кн. Бековича была выражена Петром в указе Сенату от
29 мая 1714 года. В указе говорилось: «послать в Хиву с поздравлением на ханство (в это время на ханский престол вступил новый хан Ширгазы), а оттоль
ехать в Бухары к хану, сыскав какое дело торговое, а дело настоящее проведать
про город Иркеть, сколько далек оный от Каспийскаго моря и нет ли рек о ттоль, или, хотя не от самаго того места, однако же, по близости, в Каспийское
море».

411

Вместе с этим же указом Петр дал Черкасскому собственноручную инструкцию, как поступать при исполнении возложеннаго на него поручения. Воеводе Казанскому (Салтыкову) приказано было отправить для кн. Черкасскаго в
Астрахань и далее в Каспийское море тысячи полторы солдат, дать 5 тысяч
рублей денег, и, кроме того, исполнять без замедления все требования князя.
Бекович, по прибытии в Астрахань, посадил свой отряд на суда и отплыл в Гурьев–городок; но наступившая зима и льды, затиравшие суда, принудили князя
вернуться обратно. В следующем (1715) году Бекович, проплыв вдоль севернаго берега Каспийскаго моря, высадился у Тюб–Караганскаго мыса. Здесь он
расспрашивал туркменов о старом русле Аму и о плотине, изменившей ея течение. Туркмены подтверждали показания Ходжи–Нефеса; но чтобы еще более
удостовериться в справедливости их, Бекович послал с Нефесом своих двух
дворян разведать дело на месте. Через 17 дней верблюжьяго хода (от 30 до
35 верст в день) посланные нашли земляной вал, и потом вскоре дол, который,
по уверению туркменов, служил прежде руслом Аму. Три дня шли они тем долом, замечая по обеим его сторонам следы селений, городов и оросительных
канав, что удостоверяло справедливость показаний туркменов. Ходжа–Несеф
объявил нашим дворянам, что такой дол идет вплоть до Каспийскаго моря, но
вести их дальше отказался из боязни степных разбойников. Со сведениями, с обранными посланными, Бекович вернулся в Астрахань, и затем отправился к
государю, находившемуся тогда в Либаве, для личнаго доклада. Представлениями князя Петр остался доволен и, наградив его чином капитана, послал вторично за Каспий. И на этот раз Петр изготовил послу собственноручную инструкцию, состоявшую из 13 пунктов. В инструкции говорилось: построить
близ стараго русла Аму крепость на тысячу человек. Тщательно осмотреть
прежнее русло Аму и, если можно, то спустить воды этой реки по ея прежней
ложбине. Близ плотины устроить также город, но только тайно от хивинцев.
Прийдя в Хиву, склонить хана к верности и подданству, обещая ему наследственное достоинство; предложить ему русскую гвардию, но только с условием, чтобы хан содержал ее сам. Утвердившись в Хиве, предложить хану послать туземцев, к которым должны присоединиться и двое из русских, вверх по
Дарье, в Иркет, для осмотра россыпей. При содействии же хана послать купчину в Индию, приказав последнему описывать свой путь и, по возможности, р озыскать кратчайшее и удобнейшнее сообщение Индии с Каспийским морем. Из
Хивы отправиться в Бухару и постараться хана последней склонить, если не в
подданство, то, по крайней мере, к дружбе, и так как в Бухаре ханы тоже бедствуют от подданных, то предложить и здесь русскую гвардию. Для соверше412

ния предприятия Бековичу назначен был отряд из 4 тыс. пехоты, 1 500 яицких и
500 гребенских казаков и 100 человек драгун. Для посылки в Индию был придан поручик флота Кожин, который, согласно данной ему Петром инструкции,
должен был отправиться водным путем в Индию. Снаряжение экспедиции стоило свыше 200 000 рублей, взятых из доходов Казанской губернии. (с. 92–93)

Окончив все приготовления к походу, кн. Черкасский в сентябре 1716 года отплыл из Астрахани, направясь опять в залив Тюб–Караганский. Высадившись на берег, Черкасский послал одного посланца в Хиву, а другаго в Бухару*
(*Этот посланец должен был вернуться с дороги, благодаря проискам Кожина,
действовашаго наперекор Черкасскому. Неужившись с Черкасским, Кожин с амовольно уехал в Петербург, за что и был предан военному суду, а вместо него
Петр приказал Бековичу отправить послом в Индию другаго. Бекович снарядил
для этой цели состоявшаго в его свите мурзу Тевкелева, который должен был
ехать водою в Шемаху, а оттуда в Испагань и далее. Но буря выбросила Тевкелева в Астрабад, где он был взят в плен персидским наместником и оставался в
плену до тех пор, пока не был выкуплен русским послом при персидском дворе.
После чего он вернулся в Россию.) и, оставив один полк строить крепость на
этом месте, с остальным отрядом поплыл к Красноводскому заливу. На берегу
413

этого последняго отряд занялся постройкой другой крепости. Пока строилась
эта крепость, а Бекович распоряжался снаряжением экспедиции для дальнейшаго похода, к нему с разных сторон приходили недобрыя вести о скоплявшейся
над его головою грозе. Калмыцкий хан Аюка прислал к князю своего нарочнаго
с предостережением относительно трудности пути в Хиву вследствие недостатка корма и воды, с одной стороны, и вооружения хивинцев, с другой. Затем и от
нашего посланца из Хивы было получено донесение, что миссия держится под
караулом, и что хан собирает войско и уже выступает против русских. О том же
свидетельствовал и бухарский посол, пробиравшийся в Россию. Но Бекович не
страшился. Собрав подкрепления в Астрахани, он высадился у Гурьева–
городка, откуда выслал небольшия части для усиления гарнизонов вновь построенных крепостей и где тщетно пытался привлечь на свою сторону туркменов; последние сохраняли нейтралитет, имея в виду впоследствии пристать к
той стороне, которая возьмет верх. В начале июня 1717 года князь Черкасский,
наконец, двинулся в степь. Оставив влево большую хивинскую караванную дорогу, отряд двигался малою дорогою, более удобною для отыскивания корма и
воды. (с. 93–94)
Еще не доходя Усть–Урта, Бекович послал к хивинскому хану новых посланцев с целью вторично предупредить его в том, что он идет с мирными
намерениями. Но и эти послы были заарестованы ханом, который вслед затем
направил против русских свои полчища. Эти последния встретили наш отряд
уже на позиции у Карагача. Произошла двухдневная битва, в которой хивинцы
были разбиты. Видя невозможность совладеть с русскими в открытом поле, хан
прибегнул к вероломству. Он велел объявить Бековичу, что нападение на наш
отряд произошло без его ведома, и что он искренно желает мира с русскими.
Мирные переговоры действительно начались, и даже были заключены предварительные условия. По заключении таковых в лагере Бековича хан хивинский
пригласил князя в свой лагерь. Бекович со свитою и конвоем в 700 человек о тправился в ханский лагерь. Здесь происходил, по восточному обычаю, обмен
подарков и следовали угощения. Хан клялся в ненарушимости мирных условий
целованием Корана. Затем хан со своим войском двинулся в Хиву, приглашая с
собою и Бековича. На реке Порсунгун, в двух днях пути от Хивы, хан остановился и просил Бековича разделить его отряд на несколько частей, для того
чтобы его можно было удобнее разместить по квартирам. Бекович, не подозр евая злаго умысла, доверчиво разбил свой отряд на пять частей, которыя и были
разведены ханскими чиновниками в разныя стороны; но лишь только эти части
отошли на значительное расстояние, как хивинцы бросились на них и начали
414

истреблять. Князь Черкасский был из первых жертв. Отрубленная голова его
была немедленно отослана к бухарскому эмиру, который, однако же, к злодейскому поступку хивинскаго хана отнесся с негодованием. (с. 94–96)
Туркмены, узнав о погибели отряда Бековича, начали осаждать наши
вновь возведенныя крепости на Каспийском море. Лишения привели гарнизоны
этих крепостей к сильной смертности, и коменданты, желая спасти хотя остатки
своих команд, решились срыть укрепления и отступить к Астрахани. Остатки
тюб–караганскаго гарнизона с большим трудом достигли этого пункта, а остатки красноводскаго гарнизона, плывшие на судах по Каспию, были разнесены
бурею, так что только несколько человек увидели Астрахань. Так плачевно
кончилась многообещавшая экспедиция князя Чнеркаскаго. (с. 96)
Глава VII
Среднеазиатская торговля
Торговая промышленность в Средней Азии бесспорно занимает второе
место после земледельческой. Первый вид ея, т.е. внутренняя торговля, весьма
обширна, но не по количеству капиталов, находящихся в обращении, а по числу
рынков и лиц, занимающихся торговлею. Торг происходит на базарах, которые
существуют часто даже в самых маленьких кишлаках. Базары разделяются на
отделы или ряды, в которых продается только известный род товаров, и которые носят особыя названия, так напр., хлопчато–бумажный ряд называется пахта–базар, шелковый — ипак–базар и т.д. В значительных пунктах количество
лавок громадное, и хотя все лавчонки маленькия, похожия на клетушки, но все–
таки с перваго раза могут подать повод к выгодному заключению о торговой
промышленности среднеазиатцев; но, всмотревшись в содержимое этих лаво чек, вы невольно изумитесь, из–за чего бьется торговец. В лавочке кроме незначительнаго числа русских изделий и еще, пожалуй, английских, сколько–
нибудь ценных предметов не увидите. Внутренняя торговля дает здесь такие
малые проценты или даже их вовсе не дает, что лица торгующия занимаются
своим делом исключительно только с целью поддержать свое бренное существование. Больших капиталов в Средней Азии нет. Торговля, по большей ч асти, производится в кредит. В кредит товар набирается у более крупных то рговцев небольшими партиями (рублей на 200); товар берется в разное время и
притом разнообразный: торговец надеется, что если понесет убыток на одном
предмете, то наверстает на другом, что в действительности и происходит. Пока
415

одна часть товара распродается, другая забирается, и купец к концу года не знает сам: в барыше ли он, или в убытке? Понятие о ведении торговаго баланса
имеют только немногие бухарские купцы; прочие торгуют без всяких приходо–
расходных записей и об убытке узнают только тогда, когда окончательно запутаются и разорятся. (с. 249–250)

Как и все народности, пребывающия во младенчестве, среднеазитския
владения производят внутреннюю торговлю исключительно на ярмарках в известные дни. В больших городах (в числе больших нужно считать пункты,
имеющие 1 000 и более жителей) ярмарки происходят два раза в неделю, в малых городах и деревнях — один раз. В базарные дни стечение народа в городах
громадное; в обыкновенные же на улицах пусто, хотя большая часть лавченок и
открыта. Это лучше всего доказывает, как малы средства торговцев и как незначительны требования потребителей, если им достаточно торга, открытаго
всего раз или два в неделю.
Развитию внутренней торговли Турана мешает неустройство путей сообщений, о чем более подробно будет сказано ниже. Но главнейшими причинами,
задерживающими движение торговли в среднеазиатских ханствах, служат две:
религия и администрация. Религия здесь вредно сказалась ограничением потребностей населения. В мусульманском духовном кодексе тщательно пер еименованы все предметы, которые можно употреблять и которые нельзя. О
невошедших в реестр сказано, что жаждущий спасения найдет его в строгом
воздержании. Воздержание от роскоши называется исраф, и в силу его не до з416

воляется, например, носить чисто шелковую одежду, употреблять украшения из
драгоценных камней и золота и пр. За соблюдением всего этого строго наблюдают духовные полицейские чиновники — раисы. Благодаря этому исрафу,
жизнь самаго знатнаго среднеазиатскаго вельможи, даже самаго хана, нисколько не отличается от жизни простолюдина: та же одежда, та же пища, та же о бстановка в жилье. Единственно, чем знатный и богатый может щеголять — это
нарядом своей жены, сбруею лошади и украшением оружия, предназначеннаго
для истребления неверных. (с. 251–252)
Влияние администрации на застой производительных сил обнаруживается произволом и насилием, с которыми ханы или беки взимают деньги с людей
богатых. Понадобятся хану деньги, он отправляется с визитом к какому–нибудь
купцу или чиновнику, у котораго предполагает запасы капиталов. Осчастливленный посещением высокаго гостя, хозяин обязан заплатить ему деньгами.
Иногда и просто отдается приказание собрать с купцов известную дань. Перед
войною также всякия церемонии обходятся: лицам богатым предписывается
снарядить на свой счет известное число ратников и выставить их в поле. Понятно, что каждый, сколько–нибудь успевший нажить себе капитал, должен
скрывать его, притворяться неимущим, и чтобы не навлечь на себя внимания
властей, должен избегать оптовой торговли, или прибегать к разным хитростям.
Так, отправляя большой караван, купец условливается со своими прикащиками
и доверенными в том, чтобы имущество показывалось принадлежащим не ему
одному, а целой компании. Боязнь грабежей со стороны своих чиновников вынуждает среднеазиатских купцов сохранять свои богатства в капиталах, как в
более удобном от соглядатайства правительства виде, и если туранская торговля окончательно не пала, то, собственно, благодаря хитрому и изворотливому
уму оседлых жителей, умеющих часто отвести самые ястребиные взоры собственных властей. (с. 251–252)
На развитие внешней торговли независимыя туранския правительства обращают также мало внимания, как и на развитие торговли внутренней. Если и
прилагаются некоторыя заботы, то исключительно только на сооружение кар аван–сараев в больших городах, да на устройство цистерн по безводным путям.
Затем ни в какия соображения относительно привилегий иноземным купцам,
равно и по отношению ввоза и вывоза того или другого рода товаров, среднеазиатския правительства не пускаются. Так же точно они нисколько не заботятся об обеспечении своих купцов в чужих владениях, руководясь тем суждением, что если купцу в той или другой стране торговать не выгодно, то никто ему
не ездить туда не мешает. (с. 252–253)
417

Торговыя узаконения определены шариатом, предписывающим брать
зякет, т.е. пошлину с товаров и вообще с движимаго имущества. С правоверных
зякет взимается в количестве 1/40 части имущества или по–нашему 2 1/2 %, а с
неверных (кафиров) — 1/20 или 5 %. Впрочем, относительно последних (т.е.
кафиров) туранския правительства законом не стесняются, а берут сколько Бог
на душу положит. Зякетный сбор относится безразлично как к торговле внутренней, так и внешней, т.е. он соответствует европейскому торговому сбору и
таможенным пошлинам.
Из всех среднеазиатских владений Бухара — самый важный коммерческий пункт. Своим важным значением «благородная» (шериф) Бухара обязана
тому весьма выгодному центральному положению, в каком она находится по
отношению к соседним странам. Она расположена в центре торговых путей, по
которым восток и юг Азии сообщается с севером и с западом, а также и с Евр опой через Россию. Россия наибольшие торговые обороты свои в Азии совершает с Бухарою; торговыя же сношения с Хивою и Коканом весьма ничтожны.
(с. 253–254)
Столь важная торговая роль Бухары служила причиною выгоднаго торговаго трактата, заключеннаго Россиею с этим ханством в 1859 году. По этому
трактату все бухарские товары освобождались от пошлины, и эмир со своей
стороны обещался брать с русских купцов пошлину наравне с тою, кото рою
платили мусульмане, т.е. 2 1/2 %. Но несмотря на свое обязательство, бухарцы,
однако, продолжали брать с наших купцов не только двойныя пошлины, но даже тройныя и четверныя. И Бухара, и Хива, и Кокан забывали, что они нужд ались в получении товаров от русских [более], чем последние от них. Бухара
особенно оказывалась недобросовестною в отношении русских торговцев, несмотря на то, что больше всех была обязана России: во 1–х, торговыми льготами, а, во 2–х, умиротворением киргизских степей и, следовательно, безопасным
движением своих караванов. Но таков уже строй жизни среднеазиатских владений, что справедливо действовать они могут только под влиянием страха; Бухара же была отделена от нас громадными степями, вследствие чего могла сч итать себя неприступною и безнаказанною, а, следовательно, находила себя
вправе поступать недобросовестно. (с. 254)
Взимание высоких пошлин с наших купцов сильно тормозило нашу торговлю с Бухарою. Желая платить меньшия пошлины, русские купцы посылали
в Бухару со своими товарами комиссионеров — казанских татар, которые, торгуя на свое имя, но чужим капиталом, платили зякет, как мусульмане, по
2 1/2 %. Но эти татары, желая удержать выгодное занятие в своих руках, ловко
418

надували наших купцов, своих доверителей. Усчитать комиссионера не было
никакой возможности, потому что товар доверялся ему на слово, без всяких
письменных документов, частью вследствие безграмотности довереннаго, а частию вследствие невозможности ведения счетов в Азии. (с. 254–255)

Если существовали затруднения для среднеазиатской торговли со стор оны невежественных и деспотических властителей ханств, то нельзя не упомянуть о преградах для торговли, которыя были созданы и поддерживались нами.
Таким тормозом для среднеазитской торговли служила оренбургская и сибирская таможенныя линии. Ничтожный сбор пошлин нисколько или весьма мало
окупавший издержки на содержание таможен приносил торговле вред тою
длинною и сложною процедурою очистки товаров, процедурою, которая
устрашала азиатских купцов, по природе своей робких, боязливых, чуждых
всяких формальностей, несносных даже для людей к ним приобвыкших. Пошлинныя правила были установлены еще в 1818 г. и с этого времени нисколько
не изменялись, несмотря на изменение условий торговли в действительности.
Бухарские купцы, правда, пошлин не платили; но это нисколько не мешало
проходить им через тот же самый тягостный ряд таможенных мытарств, как и
другие купцы в виду удостоверения, что товар действительно пошлине не по длежит. Сбор же пошлин был самый ничтожный, потому что и хивинские, и коканские купцы часто надували таможню уверением, что товар их бухарский.
Положение дел было нелепым при обязательстве платить пошлины киргизам,
нашим же подданным. По принятии в подданство Ташкента жители последняго
419

стали жаловаться, что с них берут пошлины, тогда как с бухарцев, с которыми
русские воевали, пошлины не взимались. Ввиду всех этих обстоятельств Высочайше утвержденным 22 апреля 1868 года мнением Государственнаго Совета
Оренбургско–сибирская таможенная линия упразднена, и русской среднеазиатской торговле предоставлена полная свобода. Однако на практике этой свободы
пока не существует, потому что в силу проекта положения об управлении Туркестанским краем, торговыя постановления оставлены в нем таком виде, как
они существовали у туземцев прежде. Впрочем, есть надежда, что в скором
времени этот анахронизм будет уничтожен, т.е. для внутренней торговли Туркестанскаго края введется общий торговый устав, действующий в Империи, а
внешняя торговля будет освобождена от всяких пошлин. (с. 255–256)
1868 год был важен для среднеазиатской торговли заключением двух
трактатов с Коканом и с Бухарою, в силу которых русским купцам для торговли
в этих ханствах предоставлены права, одинаковыя с теми, какими пользуются
их купцы в наших пределах.

1868 год замечателен в истории среднеазиатской торговли еще одним
важным событием: открытием новаго рынка для сбыта русских произведений.
До этого времени русские караваны, т.е. верблюжьи транспорты, под надзором
поверенных русских купцов и даже, иногда, самих хозяев, не проникали дальше
Хивы, Бухары и Кокана. Все наши торговые обороты совершенно заканчивались на этих трех среднеазийских рынках не потому, чтобы у наших купцов не
доставало предприимчивости, но вследствие особых условий среднеазиатской
торговли. Все движение наших караванов обусловливалось делами на нижегородской ярмарке. Из России караваны выступали только осенью в конце августа и сентября, а главные караваны — в октябре и ноябре. Время выступления
зависело от окончания торговых сделок на макарьевской ярмарке, главном сборище купцов русских и туранских. С нижегородской ярмарки некоторые из
420

оренбургских, а более из троицких купцов, также как некоторыя лица из московскаго и казанскаго купечества, торопились застать движение коммерческих
оборотов на Воздвиженской ярмарке в Бугульме (с 14–го по 22–е сентября), где
между прочими товарами главную роль играет бумажный товар невысокаго
сорта, железо и чугунныя изделия. (с. 256–257)
По возвращении с этой ярмарки купцы уже готовились к отправлению
своих караванов. С конца августа до начала ноября выходило по три каравана.
Это время выступления русских караванов было, вместе с тем, сподручным и в
том отношении, что совпадало (и совпадает) с перекочевками киргизов с севера
на юг на зимния стойбища, а, следовательно, с возможностью легко достать
возчиков и верблюдов для транспортирования товаров. Прийдя в Бухару, или в
Хиву, естественно, что купцы наши старались распродать или променять свои
товары как можно скорее, чтобы успеть вернуться назад и попасть на макарьевскую ярмарку. Пускаться же на юг от Бухары в Кундуз, в Бадакшан, в Кабул
русскому торговцу было бы крайне безрассудно по следующим причинам: во
1–х, в мелких землях за Оксом везде берутся пошлины; во 2–х, неизвестны потребности и условия торговли в тех странах, вследствие чего иной товар мог
быть и нераспроданным, и, в 3–х, хлопоты и заботы вследствие чересчур дальняго движения могли охладить всякое рвение. Вот почему русские товары пр оходили дальше до Инда уже чисто при посредстве туземных купцов. (с. 257–258)
Изложенный порядок движения русских караванов в Среднюю Азию соблюдается и в настоящее время, с тою разницею, что по занятии Ташкента в
этот пункт начал производиться усиленный вывоз наших товаров во всякое
время. В короткий период было навезено столько товаров, что рынок оказался
совершенно переполненным, и русским купцам предстояло понести огромные
убытки. Такое положение дел естественно должно было побудить их искать
сбыта своим товарам. Внимание было устремлено на Кашгар. Этот пункт, бывший главным городом страны, известной в географиях под именем Китайскаго
Туркестана и Малой Бухарии, составляет в настоящее время столицу владения
Алтышара (шестиградие), отложившагося от Китая вследствие революции,
произведенной дунганами. Окруженный ореолом неизвестности, Алтышар считался весьма важным торговым рынком по числу народонаселения, которое полагали доходящим до 30 миллионов; в самом Кашгаре считали до 150 тысяч
жителей. В надежде на большой сбыт предприимчивые ташкентские купцы,
сперва Первушин и вслед за ним Хлудов отправили в Кашгар значительные караваны; но оба эти каравана торговали неудачно: товары были распроданы по
весьма низкой оценке, сделанной самим правителем Кашгара Якуб–беком. Де421

ло в том, что Якуб–бек решительно не желает никакого общения с русскими,
которых он боится и ненавидит, изведав их силу еще в 1853 году при взятии
крепости Ах–мечети (форт Перовский), где он был беком. Затем он участвовал
еще в битвах с русскими при наступлении их к Ташкенту; наконец, подобрав
себе вольницу коканских бродяг, он года четыре тому назад воспользовался
возмущением дунган против китайскаго правительства и водворился в Кашгаре, именуясь «милостию Божиею независимым монархом». Деспотизм и подозрительность новаго правителя не имеют границ, и народ, изнывающий под
игом, вспоминает о прежнем владычестве китайцев. Для наших купцов, ос обенно находящихся в Верном, да и вообще для России, выгоднее было бы, если
б в Кашгаре находилось прочное законное правительство, с которым бы можно
было поддерживать мирныя сношения. Бесспорно, что Кашгар — город ничтожный, что Алтышар — страна бедная* (В Кашгаре считается до 7 тыс. жителей, а во всем Алтышаре не более 1 1/2 миллиона), но в этой провинции есть
и значительные города, так например, Яркенд (до 30 тыс. жителей), Хотан, Ак–
су и др., что в общей сложности составит значительный рынок для сбыта русских произведений, а главное, Алтышар мог бы служить связующим звеном
нашей торговли с северо–западными провинциями собственно Китая. Но можно смело сказать, что пока в Кашгаре царит Якуб–бек, русские купцы не с
большою охотою будут ездить туда со своими товарами. (с. 258–259)
Важность среднеазиатской торговли для России не может быть подвержена никакому сомнению. Быстрое возрастание ея в прогрессии, далеко пр евосходящей возрастание нашей европейской торговли, служит тому доказательством. (с. 259–260)

422

Торговыя связи России с Среднею Азию теряются в глубокой давности;
но более заметными оне становятся после сооружения городов: Оренбурга,
Троицка, Петропавловска и Семипалатинска. Неустройства в Киргизской степи,
беспрестанные грабежи и поборы хивинских, коканских и даже киргизских
обирал, называвших себя зякетчи (сборщиками пошлин), служили немаловажною помехою для нашей среднеазиатской торговли. Последняя расширялась по
мере занятия нами степи и умиротворения Туркестана. В то время как с 1840 по
1850 год средним числом привозилось ежегодно товару на 800 000 рублей и
вывозилось на 600 000 рублей, с устройством укреплений в степи возрастание
нашей среднеазиатской торговли идет таким образом:
Годы

Привезено товаров (в рублях)

Вывезено товаров (в рублях)

1857
1858
1859
1860
1861
1862
1863
1864
1865
1866
1867

6 047 545
6 902 498
7 852 681
8 035 793
8 371 795
9 387 869
9 760 727
12 091 149
9 130 459
9 479 162
12 850 405

3 838 867
4 180 742
4 910 858
4 918 451
5 882 355
5 515 337
4 904 925
6 576 170
6 314 810
10 847 335
16 634 396

Относительно этих цифр необходимо заметить, что абсолютнаго достоинства оне не имеют, но выражают лишь отношение движения торговых оборотов. По всей вероятности, оне значительно ниже действительных цифр; но уже
и этих достаточно, чтобы судить о выгодном движении нашей среднеазиатской
торговли, которая, как видно из таблицы, в течение 11–ти лет больше чем утроилась. (с. 260–261)
В приведенной таблице поражает с перваго разу излишек привоза над о тпуском до 1866 года. Трудно допустить, чтобы в действительности мы вывозили 2–3–мя и даже 5 1/2 миллионами рублей меньше, чем получали из Турана;
такого великодушия от азиатских купцов мы ожидать не вправе, да его и не
существовало на самом деле. Дефицит отпуска объясняется: во 1–х, весьма
произвольно оценкою товаров, особенно отпускных, действительная ценность
которых гораздо выше; во 2–х, тайным вывозом звонкой монеты, и в 3–х, вывозом краденаго золота с приисков на землях Башкирскаго и Оренбургских каз ачьих войск. С занятием Ташкента, как сказано уже выше, масса наших купцов
хлынула в новый край и совершенно наводнила его своими товарами, вследствие чего торговый баланс естественно должен был нарушиться в обратную
423

сторону. Но само собою разумеется, что и это нарушение торговаго баланса
лишь временное. (с. 261)
Возрастанию нашей торговли в Средней Азии мешает грозный соперник,
надвигающийся с юга, который своей грандиозною промышленностью и предприимчивостью стремится подавить наше торговое значение в Азии. Этот факт
бесспорен, хотя он и не признается публицистами, писавшими о Средней Азии и
доказывавшими даже совершенно противное. Приведу доводы некоторых. (с. 261)
Вамбери, неистовый англоман, в своем сочинении «Путешествие по
Средней Азии» говорит, что русским товарам даже в Кабулистане (в Кабуле,
Герате и Кандагаре) отдается предпочтение перед английскими, несмотря на то,
что они гораздо хуже последних. Такое странное обстоятельство он объясняет
следующими причинами. Во–первых, торговыя сношения русских с туранцами
запечатлены глубокою давностью, в сравнении с которою английская торговля
может считаться совершенно новою, а известно, как жители Востока склонны
упорствовать в старых обычаях и привычках; во–вторых, русские, занимая земли, соседния с среднеазиатскими, более знакомы со вкусом и потребностями
их, нежели английские фабриканты Бирмингама, Манчестера, Глазгова и пр.*
(*По выражению Вамбери, этому злу могло бы помочь только устранение неудобств, сопряженных с приездом в Бухару (из Индии)), и, в–третьих, дорога
через Герат, несмотря на все удобства свои, сильно отвращает английских купцов вследствие системы управления попутных владетелей, системы, которую
можно назвать разбойничьею. (с. 262)
Французский публицисист Гильом Лежан выражается о русской торговле
следующим образом:
En ce moment, l`industrie russe semble maitresse de la position: ses produits,
moins perfectionne`s, mais moins chers, remplissent, presque exclusivement le
marche` afhan, malgre` le double de`savantage d’une distance triple et de routes
me`diocrement sures** (Revue des deux mondes. 1867. 1 aout. — Les anglais sur
l`Indus).
Из русских писателей Небольсин говорит следующее об англичанах в Бухаре:
«Рассказывают сами бухарцы, что англичане в желании своершенно подорвать сбыт русских товаров навезли в 1841, и особенно в 1842 году, в Бухару
такое множество своих изделий и пустили их по такой низкой цене (как говорят, в явный даже убыток себе), что весь народ кинулся на эту новинку и не о бращал уже внимания на наши ситцы, коленкоры и сукно. Удалив, таким обр азом, наших торговцев, которым кроме металлических изделий и юфти нечем
уже стало больше торговать, англичане через год или два разом подняли цену
на свои изделия более чем вдвое, и бухарцы тогда только узнали, что за народ
424

эти инглиз–адам, и как сомнительны и подозрительны все связи с этими, по их
словам, отнимателями земель и разорителями народов Азии. К этому присовокупилось еще то довольно замечательное (для людей во всем обвиняющих о дних русских купцов без разбора побудительных причин) обстоятельство, что
бухарцы, успевшие вовремя произвести оптовый закуп целыми кипами английских товаров, открыли в них, не говоря уже про маломерность и недостаточную
ширину, дурныя линючия краски, гнилую, недержащуюся на нитке пряжу, дыры и все качества, делающия товар никуда не годным хламом. Вследствие этой
причины бухарцы опять обратились к русским бумажным изделиям* (*Очерки
среднеазиатской торговли. — С. 216–217).
Независимо от поименованных публицистов и другие, касавшиеся среднеазиатской торговли, высказывали цитированныя мною воззрения.
Между тем, один поверхностный взгляд на базары Ташкента, Ходжента и
Самарканда достаточен для того, чтобы убедиться в трудности конкурировать
русским с англичанами по некоторым предметам. Рынки больших торговых
центров Турана наполнены известнаго рода английскими товарами, количество
которых превосходит количество русских продуктов. Соперничество английских изделий для русских на почве Турана еще и тем опасно, что англичане
имеют возможность давать их в кредит на год, тогда как русские — только на
месяц и, много, – на три. К числу товаров английских, с которыми русские конкурировать не могут, относятся следующия:
1.Бумажныя изделия. Этот товар, доведенный на фабриках Манчестера и
Бирмингема до высшей степени совершенства и дешевизны, естественно до лжен превосходить наши изделия. Английския бумажныя ткани, привезенныя
морем в Индию, распространяются отсюда, несмотря на громадныя издержки в
пути и частую уплату пошлин, по Кабулистану, Турану и даже ходили до
Оренбурга. Ситцы и, особенно, кисеи находят в Туране громадный сбыт: последния идут на чалмы, употребляемыя всеми правоверными мужескаго пола,
начиная с 6–ти летнего возраста. Если английские ситцы по количеству привоза
в Среднюю Азию уступали нашим, то кисеи их совершенно было устранили
наши. (с. 263–264);
2. Шелковый товар, пряденое золото, парча, мишура. Эти роды изделий
употребляются в Средней Азии в небольшом количестве, по преимуществу
людьми богатыми; следовательно, и конкуренция англичан с русскими здесь
сказывается меньше.
3. Чаи. До революции в Китайском Туркестане Средняя Азия получала
чаи из Китая через Кашгар и Кульджу; но со времени этого события (после
1864 года) подвоз чаев из Китая прекратился. Англичане быстро воспользова425

лись обстоятельствами: они накупили громадное количество чаев в Индии и
отправили в Татарию, где стали продавать его по самой низкой цене, довольствуясь только 5 %, и притом, отдавая товар в кредит на два года. Понятно, что
русские в этом случае не могли и помяшлять о конкуренции. Все рынки среднеазиатские в настоящее время наполнены английскими чаями. О важности же
этой отрасли туранской торговли можно судить потому, что потребление чая в
Средней Азии происходит едва ли не в большей пропорции, чем где бы то ни
было в другой стране мира. Англичане, не ограничиваясь привозом индийскаго
чая в Среднюю Азию, рассчитывали перевозить его даже в Нижний–Новогород
и Москву, воспользовавшись Амударьинским путем и Каспием. (с. 264–265)
В виду такого положения дел русское правительство, чтобы поддержать
отечественную торговлю, решилось ввоз английских (и вообще европейских)
товаров из среднеазиатских ханств во все занятые нами земли Турана воспр етить. Это распоряжение последовало 22 апреля 1868 года одновременно с
упразднением оренбургско–сибирской таможенной линии. Нет сомнения, что
мера эта на первых порах, пока русские купцы, так сказать, освоятся на месте, в
самом центре Турана, принесет пользу для русской торговли; но более рациональным способом устранить английскую конкуренцию будет распространение
фабрик и заводов на среднеазиатской территории. Продавая товар на месте,
русским купцам бояться англичан не придется. Несмотря на соперничество англичан, русская торговля в Средней Азии все–таки была всегда первенствующею и общею суммою оборотов далеко превосходила английскую. (с. 265–266)
Количество разнаго сорта товаров, вывезенных нами в Среднюю Азию в
течение 11–летняго периода времени с 1857 по 1867 год, показано в таблице А.
Но в этой таблице показаны лишь главнейшия рубрики вывезенных товаров; более подробный перечень всех родов товаров, вывезенных в Среднюю
Азию в 1867 году, поименован в таблице В.
Рассматривая эти две таблицы, мы с перваго раза замечаем, что самым
главным предметом нашего отпуска в Среднюю Азию служили и служат хлопчато–бумажныя изделия. Вывоз их в 11–ти летний период времени упятерился,
причем увеличение шло сперва медленно, а потом сделалось крайне быстрым.
Вывоз пряденой бумаги составляет сравнительно незначительную часть,
но и этот предмет также возрастает почти в одинаковом отношении с вывозом
бумажных изделий.
Шелковыя изделия составляют почти самую статью вывоза частию
вследствие малаго запроса туземцами, частию вследствие невозможности с оперничать с английскими изделиями.

426

Шерстяныя изделия после хлопчатобумажных составляют самую крупную
статью. В 11–тилетний период вывоз этого рода товара ушестерился, и нет сомнения, что будет возрастать, подобно возрастанию вывоза бумажных тканей.
К категории шерстяных изделий относится, по–преимуществу, сукно.
Сукно идет в Среднюю Азию всевозможно ярких цветов и употребляется в независимых ханствах на обмундирование войск. Цена его очень низка, не превосходя 3–х рублей за аршин самаго высшаго сорта; обыкновенное же стоит
1 рубль. В старые годы наше сукно сбывалось бухарцами на афганских рынках,
но вытесненное оттуда английским, в настоящее время господствует только в
Средней Азии. (с. 266–267)
Кожевенный товар, и по преимуществу юфть (по–киргизски «булгара»),
составляет одну из более видных статей нашего вывоза. Отпуск его весьма равномерен, как и следует ожидать по свойству товара, составляющаго, так сказать, жизненную потребность среднеазиатцев. Однако дальше Гинду–куша товар этот не ходит, потому что в Афганистане он сделался бы уже слишком дорог для населения, отличающагося большою бедностью.
Металлы и металлическия изделия, составляя также предмет насущной
потребности всей Средней Азии, отпускаются нами в огромном количестве.
Сюда относятся: железо полосовое и в изделиях: котлы, кружки и пр.; сталь и
стальныя изделия: иголки, бритвы, ножи и пр.; наконец, медь и медныя изд елия: кумганы, тазы, самовары и пр. (с. 267)
Сахар вывозится также в значительном количестве. Относительно этого
продукта Россия успела приспособиться ко вкусам и наклонностям туранцев.
Для них приготовляется сахар по преимуществу низкаго достоинства (дешевый), редко полурафинад и еще реже чистый рафинад, притом он фабрикуется
особыми малыми головами, фунтов по 5 весом. Этот способ вывоза нашего с ахара объясняется, с одной стороны, бедностью среднеазиатцев, а, с другой,
привычками их к подаркам. Без приношений у них не обходится никакое событие: заискивает ли младший внимание старшаго, посещают ли друг друга равные, высказывает ли свое благоволение высший низшему — всегда невещественныя отношения высказываются вещественными знаками и, по преимуществу, головкою или несколькими головками сахару. Дарить большою головою
было бы накладно, кусочками — неприлично, маленькими же головками — и
дешево, и мило, особенно, если приношение выражается священным числом
девять (тогус).
Чаи до занятия Ташкента и революции в Китайском Туркестане вывозились в Среднюю Азию весьма в ничтожном количестве, но вслед за упомянутыми событиями вывоз их сильно возрос. В то время, когда русские купцы пр и427

везли свои чаи с севера, англичане еще большее количество своих чаев пустили
с юга. Понятно, что русским купцам предстояло банкротство. В виду такого
положения вещей с целью поддержать русскую чайную торговлю в Средней
Азии 13–го декабря 1868 года Высочайше было постановлено:
1. Допустить в Туркестане беспошлинное потребление русскаго чая.
2. Привозимый в Туркестан из сопредельных среднеазиатских ханств чай
обложить сверх взимания местнаго сбора (зякета) особым весовым сбором в
размере пошлин, установленных на кяхтинские чаи.
3. Запретить безусловно ввоз внутрь Империи из Туркестана всякаго рода чая.
4. Предоставить министру финансов составить и утвердить правила относительно нашей среднеазиатской чайной торговли.
Напитки в прежнее время вывозились в незначительном количестве, но в
последние годы вывоз их значительно возрос вследствие потребления русским
населением, водворившимся в Туркестане. (с. 268–269)
Деревянный товар, как–то: сундуки, чашки, ложки, жерди для кибиток и
пр., отпускаются в довольно значительном количестве. Сундуки составляют
замечательную отрасль вывоза тем, что идут не только в Кабул, но даже в Индию и доходят до Калькутты. Для народов Турана и Индустана сундуки имеют
важное значение, заменяя нашу мебель и комоды и служа также для подарков.
Сундуки эти красятся яркими красками (красною, зеленою, желтою и пр.), потом обшиваются и околачиваются медью, железом, жестью и, иногда, серебром, украшаются блестящими гвоздиками и расписываются цветами и узорами.
Замки устраиваются непременно со звоном.
Мягкая рухлядь вывозится в незначительном количестве. Главнейшие виды этого рода товара составляют шкуры выдр, лисьи меха и корсачьи. Вывоз
хотя не сильно, но увеличивается.
К числу красильных материалов, отпускаемых в Среднюю Азию, относятся четыре главные статьи: кошениль, сандал (черный и красный), киноварь и
лазурь. Отпуск красок, хотя не составляет большой цифры, но год от году возрастает. (с. 269)
Хлеб отпускается нами больше в Киргизскую степь; вывоз его в части
Турана, занятыя оседлым населением, был бы не целесообразным, так как здесь
хлеба возделывается достаточно самими туземцами. Вывоз хлеба равномерен.
Монета русская стараго чекана и иностранная в прежнее время составляла предмет стремлений всех бухарских купцов и вывозилась в огромном количестве. Вывоз ея в 1862 году дошел до 1 1/2 миллиона рублей (только по одним
таможенным отчетам); но в последнее время этот вывоз не только начал
уменьшаться, но даже наоборот: звонкая монета среднеазитцев переходит в
428

наши руки, заменяясь нашими кредитными рублями. Среднеазиатская монета
весьма высокой пробы и потому, перелив ее на нашу монету последняго чекана
(48–пробную), русское правительство будет в выигрыше.
Относительная важность различных пунктов, по которым направляется
наша торговля в Среднюю Азию, усматривается из таблицы С.
Эта таблица указывает, что наибольшая часть русских товаров, отпускаемых в Туран, идет из Оренбурга, затем из Петропавловска, потом из Троицка и
Семипалатинска. Отдельныя статьи товаров, вывозимых из названных пунктов,
распределены довольно пропорционально с общим итогом отпуска, за исключением:
1) кожевеннаго товара, который почти весь вывозится из Петропавловска;
2) хлеба и шерстяных изделий, которых большая часть вывозится оттуда же;
3) железа, вывозимаго почти исключительно из Троицка;
4) сундуков, вывозимых только из Троицка, Петропавловска, в незнач ительном количестве из Семипалатинска и в совершенно ничтожном количестве
из Павлодара.
Распределение вывоза наших товаров по различным местностям Средней
Азии показывает таблица D.
Из этой таблицы усматривается, что в течении 1867 года наибольшее количество наших товаров было вывезено (исключая Киргизскую степь) в Ташкент. Вывоз в Ташкент, всегда ничтожный, в этом году превысил вывоз в Бухару более чем на 1 1/2 миллиона рублей. Превышение состоит в большем количестве отпущенных бумажных изделий и в доставке разных напитков для
русскаго населения вновь образовавшегося тогда округа. Перевес вывоза наших
товаров в Ташкент, сравнительно с Бухарою, исключительный и временный.
Нет никакого сомнения, что когда мы займем Бухару, или, по крайней мере, достигнем там более свободной торговли, пункт этот опять сохранит свое первенствующее значение и опять оставит далеко за собою Ташкент, который сам по
себе ничего не производит. Будучи самым большим городом Средней Азии,
Ташкент служит только лишь рынком, куда сбывается излишек продуктов с
верховьев Сыра и Аму, Киргизской степи и Китайскаго Туркестана.
Рассмотрев товары, отпускаемые нами в Среднюю Азию, необходимо
рассмотреть и те, которые мы получаем от нея. (с. 270–271)
Таблица Е дает понятие о количестве привоза среднеазиатских товаров в
Россию за 11–летний период, отдельно по каждому предмету. В этой таблице
поименованы только главнейшия рубрики товаров. Подробный же перечень
привезенных товаров за 1867 год показан в таблице F.
429

Читая таблицы привоза среднеазиатских товаров во внутрь России, мы
приходим к следующим выводам:
Хлопок–сырец занимает первое место в ряду привозных статей.
Бумажныя изделия и пряденая бумага, особенно первыя, хотя тоже с оставляют заметную статью, но сравнительно с хлопком привоз их ничтожен.
Привоз хлопка–сырца за 11–летний период значительно увеличился, причем в первые пять лет возрастание было незначительно, в остальныя же шесть
лет оно пошло гораздо быстрее. Самая крупная цифра привоза хлопка показана
за 1864 год; но цифра эта не доказывает еще, что привоз означеннаго продукта
за этот год был действительно наибольший.
В таблицах видов внешней торговли, к сожалению, принята система обозначения привоза и вывоза только в цене, опуская количество, а такая система
не всегда может дать верное понятие о деле и может иногда ввести в заблуждение, как например, в рассматриваемом случае. Цифра 6 588 229, показанная за
1864 год, обозначает только, что в это время цена на хлопок стояла громадная.
Бухарский хлопок, стоивший на нижегородской ярмарке до 1861 года от 4 до
5 рублей пуд, в 1861 году поднявшийся до 7 руб. 50 коп., в 1862 году — до 12 и
13 руб. (вследствие северо–американской войны), в 1864 году возрос до баснословной цены 22 и 23 рубля за пуд. Это было время хлопкового кризиса; затем
цена стала упадать, и по окончании американской войны упала до 8 рублей; но
это понижение было кратковременное; цена на хлопок стала снова подниматься
и дошла в последние годы до 12 и 13 рублей. (с. 271–272)
Соображаясь с приведенными ценами, мы поймем причину мнимо высокой цифры привоза хлопка в 1864 году, привоза, который, в сущности, был ниже, чем в следующем 1865 году.
Привоз пряденой бумаги остается одинаковым, а бумажных изделий даже
уменьшается. Последний факт ясно указывает на развитие наших фабрик. В
прежние годы дешевыя хлопчатобумажныя изделия Средней Азии, приготовленныя ручным способом, годились и удовлетворяли наше мусульманское
население, живущее по Волге. Теперь оно начинает обращаться к изделиям,
выработанным на наших фабриках. (с. 273)
Рогатый скот занимает второе место в ряду статей привоза. Кочевый быт
Турана естественно должен снабжать Россию скотом и предметами, доставляемыми от скотоводства. Скот пригоняется исключительно киргизами, и по трудности следить за разменом и продажею его на границе, невозможно судить то чно о количестве его привоза и пригона.

430

К отделу мягкой рухляди или пушнаго товара относятся: мерлушки бухарския или, правильнее, каракульския (лучшия) и киргизския (худшия), овчины, меха: волчьи, корсачьи, лисиц–караганок, куниц и проч. Привоз этих товаров довольно равномерен.
Кожи привозятся по преимуществу невыделанныя. Сюда относятся воловьи, лошадиныя и верблюжьи кожи. Кожи в деле привозятся в виде шаровар из
Ташкента и Бухары; сауровыя кожи получаются только из Бухары. Привоз кож
год от году уменьшается.
Шерсть, как сырой материал, пригодный для наших фабрик, увеличивается по цифре привоза. но в виде шерстяных изделий — уменьшается.
К числу шерстяных изделий принадлежат кашемировыя шали, которыя в
былое время составляли довольно заметный продукт, доставляемый Азиею; но
в последния двадцать лет, когда техническая промышленность в Европе сделала большие успехи, вывоз этих шалей сделался только лишь случайным.
(с. 273–274)
Сказанное о шалях относится и до ковров (туркменских и бухарских).
Привоз шелка–сырца возрастает с каждым годом; есть надежда, что со
временем это будет одна из самых важных отраслей нашего богатства, доставляемаго Среднею Азиею.
Шелковые изделия всегда привозились в Россию в самом незначительном
количестве по причине незатейливой выделки их в Средней Азии, притом они
всегда расходятся в Киргизской степи прежде, чем дойдут до России.
Фрукты (сушеные) привозятся по массе в громадном количестве из всех
среднеазиатских ханств и Ташкента. Сюда относятся: разнаго рода кишмиш,
урюк (абрикосы), шептола (персики), алибухара (род слив), орехи волошские,
миндаль, фисташки, дыни вяленые и пр. Все эти фрукты весьма посредственнаго качества; но по причине очень низкой цены имеют значительный сбыт.
Привоз их не равномерен, будучи в зависимости, кроме спроса, еще от урожая
на месте.
Кроме означенных продуктов Средняя Азия снабжает нас еще лекарственными растениями (цитварное семя, ревень), красильными веществами
(марена, бызгундж, испаряк, индиго, лапис–лазури (лапис–лазури в крупных
кусках идет у нас для комнатных украшений, а в мелких — для составления
ультрамариновой краски)), затем минералами (бирюза очищенная и в коре, сердолик, яхонты и соль) и, наконец, разными маслами, салом, перцем горощатым
(доставляемым из Индии через Кабул), бухарским виноградным вином и пр. Но
все эти предметы привозятся в незначительном количестве. (с. 274–275)
431

Таблица G показывает направление пунктов, по которым движутся среднеазиатские товары во внутрь Империи, и относительную важность этих пунктов.
Из этой таблицы явствует, что первое место относительно ввоза среднеазиатских товаров в Россию принадлежит Оренбургу, потом Орску, далее Петропавловску, затем Троицку и, наконец, остальным пунктам. Петропавловск занимает первое место относительно пригона скота и привоза сырых кож и предметов, обозначенных в таблице под именем разных. Троицк берет перевес
фруктами и овощами.
Количество товаров, привозимых из различных частей Средней Азии в
Россию, показано в таблице Н.
Таблица эта указывает ясно, какое важное значение имеет для нас Бухара.
Она может назваться вполне разменным рынком для среднеазиатской торговли.
Потребляя больше других туранских ханств наши произведения, она больше
других производит сырых продуктов, которые и отпускает нам. Самую видную
статью отпуска ея к нам составляет хлопок и шелк. (с. 275)
Кроме России среднеазиатския ханства ведут еще некоторую торговлю
как между собою, так и с другими сопредельными владениями: с Персиею, Кабулом, Кашемиром, Индиею и Кашгаром, а также и с кочевыми народами,
окружающими их, как–то: киргизами, туркменами, кара–киргизами и др.
Хива торгует с Персиею (через Мешед) и с Бухарою. Из Персии приобретает она ситцы, бумажныя ткани и, наконец, самих персов; этот последний вид
товара, странный и непонятный Европе, добывается туркменами, которые ловят
несчастных персиан на северной границе Ирана и гонят их в Хиву на рынки,
где и продают, смотря по качеству и полу субъекта. От мужчины требуется
крепость мускулов и здоровье, а от женщины — красота форм и их округлость;
но вообще за мужчину платится вдвое дороже, чем за женщину, потому что запрос на рабочия руки в Хиве весьма большой вследствие трудной обработки
земли. Невольники покупаются на наличныя деньги, а не меняются (цена мужчины — от 100 до 150 рублей серебром).
Со своей стороны Хива доставляет Персии монету русскую и свою, русския кожи и сукна, а также и свои продукты: шелк, кунжут и проч.
С Бухарою Хива торгует русскими изделиями (котлами, железными вещами, ножами) и своими: шелком–сырцом, кунжутом в семени и в масле, яблоками и сырыми бычачьими кожами. Взамен того она получает: табак, бумажныя изделия и мягкую рухлядь, как–то: куниц плохого сорта, отчасти лисиц,
порешней (род выдр, но дурнаго качества, почему и не отпускаемых в Россию)
и, особенно, каракульских мерлушек, имеющих в Хиве большой сбыт, так как
432

оне идут на головные уборы самих хивинцев, каракалпаков и туркменов. Кроме
того из Бухары получается еще индиго и зеленый чай. Торговыя сношения б ухарцев с хивинцами производятся большею частию в конце осени и зимою, с
одной стороны, вследствие трудности перехода через Аму–Дарью в летнюю
пору по причине неисчислимаго количества комаров, водящихся в прибрежных
камышах, а, с другой стороны, вследствие свойства произведений; и туземные
продукты (яблоки) и русския изделия могут быть готовыми к отпуску только к
осени. (с. 276–277)
Бухара с Персиею торгует своими мерлушками, составляющими первую
статью отпуска; затем кашемирскими шалями и платками, кошенилью и русскими товарами: ситцем, нанкою, плисом, юфтью, котлами, железом и сундуками; получая взамен английские ситцы и сукна, парчи, ковры, платки, полушелковыя материи, меха, бирюзу, перец, инбирь, сласти, гвоздику и смолку.
С туркменами Бухара торгует персидскими невольниками. (После занятия
русскими Самарканда невольничий рынок из города Бухары перенесен в Чарджуй).
С владениями по ту сторону Окса (Аму) Бухара променивает свои бумажныя и шелковыя изделия и деревянныя вещи (сундуки) на хлопчатую бумагу, шелк–сырец, фрукты и пр.
С Кабулом, Гератом и Кашемиром Бухара торгует только в летние и весенние месяцы; зимою никаких сношений нет, потому что снега совершенно
заваливают горные проходы Гинду–куша. За Гинду–куш Бухара посылает в малом количестве свои продукты: шелк–сырец, хлопок и изделия из него и мерлушку и в гораздо большем количестве русския изделия: медныя, железныя,
чугунныя, деревянныя, а также и золото. Ни кожи, ни сукна, ни ситцы, ни сахар
наши туда не проникают, потому что первыя заменяются сайгачьими кожами
туземной выделки, а остальные предметы — английскими товарами. Взамен
своего отпуска Бухара получает из–за Гинду–куша английские ситцы, кашемировыя шали, индийския парчи (Ким–каб), индиго (ниль), кисеи, дешевыя меха,
сайгачьи кожи, пряности, лекарственныя растения, опиум и пр. (с. 277–278)
Торговля Бухары с Бадакшаном ограничивается только вывозом оттуда
лапис–лазури, да отчасти невольников. Про золото, лалы (рубины) и другия
драгоценности этой несчастной, опустошенной страны уже давно ничего не
слышно.
Кокан, страна бедная, поддерживает торговлю по большой части чужими
изделиями. Из Бухары Кокан получает хлопок, мерлушки, кисеи и русския
хлопчатобумажныя изделия, отдавая взамен шелк, фрукты и китайские товары.
433

В Кашгаре коканцы сбывают наши металлическия изделия, бумажный
товар и сукна, а получают оттуда зеленые чаи, фарфоровую посуду, шелки и
серебряные ямбы. (с. 278)

Ядринцев Н. М. Сибирь как колония. —
СПб. : тип. М. М. Стасюлевича, 1882. — 471 с.
Николай Михайлович Ядринцев (1842–1894) — один из ведущих сибирских
публицистов XIX века, писатель, учёный. Человек энциклопедических познаний,
Ядринцев серьёзно занимался археологией, этнографией, историей, географией, антропологией, статистикой, экономикой и т.д. Значительный пласт его
научного наследия составляют труды по сибирской истории. Среди его ва жнейших работ следует отметить «Сибирь как колония» (1882), «Сибирь как
колония в географическом, этнографическом, историческом отношении»
(2–е изд. 1892), «Сибирские инородцы, их быт и современное положение»
(1891), «Русская община в тюрьме и ссылке» (1872), «Об алтайцах и черневых
татарах» (1881) и др. Его публикации выходили в «Отеч ественных записках»,
«Вестнике Европы», «Сибирском сборнике» и т.д. Продвижение русских в С ибири Н. М. Ядринцев рассматривал как процесс сложный и неоднозначный. Цивилизирующее воздействие русских на коренные народы Сибири Николай Михайлович рассматривает и с позиций его негативного влияния. Истощение
природных запасов, истребление животных, вовлечение инородцев в неравный
товарный обмен — это и многое другое ломало сами устои жизни коренных
народов Сибири. Ядринцев с болью воспринимал деградацию аборигенов. Он
замечал: «Достаточно англичанам было забросить в глухия места Азии и Америки красный европейский платок, и участь дикаря была решена. Потребность
развита, а с этим создана и зависимость; зависимость крепчайшая, чем зависимость от силы и оружия. Теперь сознано, что во всех странах дикарей европейская торговля при существующих приемах эксплуатации народила чуть ли
не более зла, чем добра».
Активное хозяйственное освоение Сибири отвечало и задачам внешней
торговли Российской империи. Расширяя торговые связи с сопредельными
народами и странами Востока, русские предприниматели активно привлекали
к колоссальному товарообмену коренных жителей Сибири. На протяжении
всего рассматриваемого периода в российском экспорте в Монголию, Китай,
Маньчжурию, Синьцзян играла мягкая рухлядь, основным поставщиком которой являлось аборигенное население Сибири.
434

Процесс оттеснения инородцев и ограничение их района продолжается
вместе с успехами колонизации, расчисткой лесов, занятием устьев рек, долин
и т.д. Мало того, угодья инородцев не остались неприкосновенными и в тех местах, которыя составляют, по–видимому, круг их района. Русския колонии не
оставили инородческаго района, мы видим поселения русских промышленников и торговцев на Крайнем Севере, в Обдорске, в Березове, в Самарове, в
Нарыме и других местах. На юге колонизация вторглась в калмыцкий район,
средина Алтая занимается пасеками и заимками, в киргизской степи лучшия
земли взяты в собственность казачьяго войска. По отношению к распределению
землевладения замечается повсюду факт перехода лучших земледельческих
угодий, лугов, сенокосов, наконец, рыбных ловель к русским. (с. 100)
Ранее инородец без особаго труда, добывая себе известное количество
зверя и рыбы, употреблял их на собственныя нужды, и более ему ничего не
требовалось. Теперь он обязан был добыть известное количество зверя для себя
и семьи, затем для оплаты ясака и всех поборов, какими его облагали для того,
чтобы откупиться от притеснений, завоевать себе безопасность; но и этого мало: он теперь напрягает все усилия добыть возможно более по требованию
рынка. Он становится рабом этого рынка или торговли, которая импульсирует,
побуждает инородца к большему истреблению царств природы, не заботясь о
будущих средствах его пропитания. (с. 100–101)
Истощая один промысел, инородец переходит к другому; такие переходы
в занятиях племен не под влиянием культуры, а чисто под влиянием случайных
жизненных условий весьма капризны. Оленевод часто, обеднев, делается рыболовом, также, как и охотник–рыболов, передав рыбныя угодья, бросается в лица, инородец часто от высших привычек жизни переходит к низшим. Выловив
зверя, он истощает рыбные запасы, все это продает за бесценок и ни мало не
окупает свою жизнь. Он, добывающий и соболей, и чернобурых лисиц, бо бров
и горностаев, носящий у груди своей драгоценнейшие меха, не в состоянии
обогреться, и мерзнет в тундрах, коченеет от холода в лесах, вылавливая
огромных осетров, нельм, щук, семгу, налимов и стерлядей, он страдает нередко от голода и съедает своих собак. Что может быть изумительнее? Но, тем не
менее, это так, потому что рынок берет у него все, но не удовлетворяет его потребностям. (с. 101)
Собственно нормальных условий торга с инородцами никогда и нигде не
существует. Если, с одной стороны, перед ним является богатый рынок со своею разнообразною мануфактурою, окрепшею под влиянием цивилизации, то
дикарь является невооруженным сырьевщиком. Покупатель располагает денежными знаками, меновыми ценностями, кредитом, наконец, массой товаров,
435

у него целая экономическая армия со всеми родами войск, с целой торговой
стратегией, у дикаря — ничего, кроме убогаго его продукта. Он получает и товар, и деньги, он обязывается долгом покупателю и чувствует от него полную
зависимость. У представителя рынка более ума, знания, хитрости и, главное,
бесцеремонности, кодекс нравственности у него вычеркнут, хотя он и является
под маской благодетеля; инородец выходит с открытой душою, простодушием
дикаря и первобытной детской честностью. Замечено, что если торговцы д опускают всевозможные начеты и обманы, то инородец старается честно платить
долги, не подозревая, что они записаны двойным мелом. Самые худшие элементы цивилизации группируются около дикаря с целью наживы. Все это ставит обмен в самыя невыгодныя условия. Европейский рынок поэтому делает
инородца рабом, но не поднимает его экономической и культурной жизни. С илу и могущество этого рынка сознают высшия расы и цивилизаторы. Достаточно англичанам было забросить в глухия места Азии и Америки красный евр опейский платок, и участь дикаря была решена. Потребность развита, а с этим
создана и зависимость; зависимость крепчайшая, чем зависимость от силы и
оружия. Теперь сознано, что во всех странах дикарей европейская торговля при
существующих приемах эксплуатации народила чуть ли не более зла, чем
добра. Эксплуатация, разорения и опустошения, произведенныя ею, стоят
предшествовавших войн. Сибирские дикари, обставленные еще более грубыми
и бесцеремонными торговцами, не избегли своей участи. Познакомясь с хлебом, водкою, табаком, порохом, железом, они постоянно требуют их, но, получая эти предметы по неимоверной цене, истощили все средства, перепродали
все продукты свои, но потребность осталась неудовлетворенною, и они остаются в положении умирающаго Тантала. Вот источник экономических бедствий.
В результате явился весьма странный факт. По словам путешественников и исследователей, те инородцы чаще терпят бедствия, которые ознакомились с хлебом. Доктор Соколов приводит, что березовские инородцы прежде питались
оленьим мясом, молоком и рыбьим жиром; пища эта, имея азотистыя вещества
и углероды, была здоровее. Ныне же хлеб, доставляемый промышленниками,
самаго дурнаго качества, мука затхлая, что, часто не удовлетворяя питанию,
развивает болезни. Самоеды, оставшиеся при животной пище, здоровее остяков… Многие тунгусы, остяки, чукчи после истребления оленя перешли к рыболовству и сделались оседлыми рыболовами. Положение сидячаго — признак
полной нищеты и бедности, положение это презирается. Иначе от скотоводства
переходят назад к звероловству. Таким образом, у инородцев является регресс в
жизни и развитии как следствие обеднения — факт, указанный еще Тейлором
(см.: «Доисторический быт человека и начало цивилизации», с. 246). В Киргизской степи люди, потерявшие скот, также делаются оседлыми, но это не при436

знак культурнаго развития, это последняя степень бедности. Резче всего брос ается в глаза тот факт, что снабжение хлебом и казенным порохом инородцев не
только не подняло их быта, но, создав новыя привычки, в конце концов, сделало их положение безисходным. (с. 103)
В жизни инородцев при уменьшении угодьев и промыслов и с развитием
потребностей осуществился тот безжалостный закон, который превысил их потребности над способами и средствами пропитания; при ухудшающихся условиях жизни и при первобытной культуре инородец поставлен искусственно в
такия условия, что не в состоянии окупить своего существования. Вот где лежит ключ к общим его бедствиям. (с. 103)
Весьма видную роль в улучшении быта инородцев должно было бы играть наше культурное влияние. Несомненно, что успехи наши в распространении культуры были бы сильнее, если бы лучше знали быт и положение наших
инородцев. К сожалению, этого–то у нас не доставало, и наши культурныя завоевания совершались помимо нас там, где мы не подозревали.
Нечего говорить, что изменить культуру народа, обусловленную физическими условиями и вековыми привычками, не так легко, как и заставить предпочесть одно хозяйство другому. Такие переходы совершаются под влиянием
весьма сильных экономических стимулов по мере накопления средств и знаний
в населении. Часто весьма цивилизованные народы предпочитают скотоводство
земледелию. Пример тому представляет Австралия, Америка и т.п. Замечательно, что наши побуждения и средства всегда состояли только в принудительных
и стеснительных мерах, которыя скорее отталкивали и запугивали инородцев от
всяких заимствований.
Требуя часто невозможнаго от скотоводов, где физическия условия не
позволяли перемену хозяйств, мы упускали из виду племена весьма близкия к
земледельческому быту. Многия оседлыя волости черневых татар и кумандинцев, занимавшихся земледелием, записаны в кочевыя, а земли их раздаются
крестьянам для поселений. Таким образом инородцы лишаются своих пашен и
лугов. Подобныя же последствия предвидятся в киргизской степи. Этим самым,
принуждая инородцев в одном месте к земледелию, в другом мы лишаем их
возможности заниматься этим промыслом. (с. 105)
Статистическия сведения об инородцах Западной Сибири
Тобольская губерния.
Округа
Тобольский
Тюменский

Тюркскаго племени
Бухарцы
3 774
2 844

437

Татары
11 010
6 255

Тобольская губерния.
Округа

Тюркскаго племени

Тарский
Ялуторовский
Туринский
Березовский
Сургутский
ИТОГО
Томская губерния.
Округа
Томский
Барнаульский
Мариинский
Кузнецкий
Бийский
Каинский
ИТОГО

Бухарцы
1 975
134
–
–
–
8 727

Татары
6 755
5 133
–
–
–
29 153

Бухарцы

Татары

152
–
–
–
–
–
152

5 891
–
1 870
–
–
2 225
9 986

(с. 465)
Киргизы
Области

У них
аулов

Кибиток

Муж.пол.

Жен.пол.

Всего

Семипалатинская
Акмолинская

560
349

106 411
66 106

254 528
171 185

218 228
154 629

472 656
325 814

Процент
инородцев
на число
русских
428,04
854,92

(с. 465)

Головачев П. Сибирь в Екатерининской комиссии.
Этюд по истории Сибири XVIII века. —
М. : тип. В.Ф. Рихтер, 1889. — 125 с.
Пётр Михайлович Головачёв (1862–1913) — известный российский исследователь, изучавший историю, географию, этнографию, статистику Сибири.
В конце XIX — начале ХХ вв. выходит ряд его работ, посвящённых Сибири.
Наиболее значимые из них: «Сибирь в Екатерининской комиссии. Этюд по и стории Сибири XVIII века» (1889), «Сибирь. Природа, люди, жизнь» (1902,
2–е изд. 1905), «Очерк заселения Сибири в XVI–XVII веках» (1906), «Экономическая география Сибири» (1914). В своих работах Пётр Михайлович особое
внимание уделял экономическому освоению Сибири. В ниже приведённом извлечении даётся краткая характеристика некоторых сибирских городов и их купечества, а также о торговых связях Сибири с сопредельными странами Азии.
438

…в Сибири находятся многолюдныя татарския селения: татарския слободы в Тобольске, Таре и Томске совсем, а в Туруханске и Тюмени по большей
части населены бухарцами; много их жило по близости городов, особенно около Тары; в Башкирии было две бухарские слободы; всего же в Сибири их сч италось около 20 000. Городские бухарцы происходили от старинных бухарских
торговцев, а деревенские, большею частию, – от бежавших из киргизскаго плена бухарцев. В Россию они привозили бухарския и индийския бумажныя и полушелковыя материи, простую и пряденую хлопчатую бумагу, халаты, мерлушки, сушеныя овощи, золотой песок, а вывозили: красныя сукна, юфть, бисер, ножи, проволоку, иглы и пр. (с. 20–21)
В Верхотурье, старинном сибирском городе, по 3–й ревизии в 1763 г. было 340 домов, 700 человек м.п. (мужского пола — В. Ш.) купцов, посадских и
крестьян и до 400 городских ямщиков…Купцов и ремесленников во времена
Лепехина было в Верхотурье 531. Число жителей Екатеринбурга доходило до
3 000, из коих купцов и посадских 390; 1/3 населения составляли старообрядцы.
Туринск, по сведениям Лепехина, имел 450 домов и 2 639 жителей м.п., из коих
ямщиков было 1 967, купцов и посадских 358, разночинцев 319. (с. 22)
В Тюмени насчитывалось 3 314 жителей мужского пола, из коих купцов и
посадских было 490, 1 317 ремесленников, 390 ямщиков городских, 1 103 пашенных крестьян, затем некоторое количество крещенных и некрещеных татар,
а также казаков. В Тюмени были горшечные, мыльные и кожевенные заводы; с
1767 г. возникло табаководство…В Тобольске, столице Сибири, где недвижимо
пребывал губернатор, было 6 663 жителя мужского пола, из коих 75 духовных,
102 штатских, 2 096 купцов, 668 посадских, 168 рабочих и поденщиков,
2 119 служащих в трех батальонах, 158 артиллеристов, 173 военных малолеток,
600 татар. (с. 23)
В Таре было 640 купцов, 199 ямщиков и ремесленников, казенных крестьян 1 178, дворцовых 39, юрточных бухарцев 105, затем духовные, чиновники, казаки, всего 2 250 человек мужского пола.
В Барнауле, по сведениям Фалька, в 1771 г. было уже 949 домов,
2 346 жителей мужского пола и 2 565 женскаго. В Томске в 1771 г. было
7 772 жителя обоего пола… В Енисейске 3–я ревизия насчитывала 4 000 жителей мжского пола, из коих 3 000 посадских, 160 купцов и ремесленников, с кузнецами и медниками до 400. Домов было более 1 000. Жители занимались меховой, рыбной и птицеловной промышленностью.
Ежегодно в Енисейске была ярмарка, на которую съезжались сибирские
торговцы и русские купцы с товарами, покупаемыми в Кяхте, Ирбите и Мака439

рьеве. Для рыбных промыслов енисейские купцы и посадские спускались вниз
по Енисею до реки Карасиной, где ловятся осетры, чиры, сельди, омули и пр.;
далее же этой речки по протокам и островам били во множестве линяющих гусей для соления. (с. 24)
В Красноярске число посадских, приписанных к городу, доходило до
2 000. По словам Палласа, в 1771 г. в Красноярске было весьма мало хороших
купцов, а рукодельных, впрочем, самонужнейших, почти совсем не находится…В Иркутске жителей было не более 7 000. Посадские ограничивались небольшими промыслами. Ремесленники занимались изделиями из кожи, железа
и меди… (с. 25)
Против крепости Усть–Каменогорской по левой стороне Иртыша до Омска, говорит Словцов, начали с 1758 г. по опустошенной Джунгарии распр остраняться кочевья киргиз–кайсацких волостей, в скотоводстве зажиточных,
что и было небесполезно для нашей жилой границы. Между водворяющимися
соседями и крепостными жителями завязалась мена; к тому ж не замедлили
подходить к крепости для торга ташкентцы, кашгарцы и другие бухарцы (из
Малой Бухарии) со своими и китайскими товарами. Часть их расходилась в
Усть–Каменной, а более в крепости Семипалатинской, где с 1754 г. существовал меновой двор и таможня, а, следственно, было кое–какое купечество. В Семипалатинске киргизы предлагали для мены овец, лошадей, быков, коров, о вчины, мерлушки, армяки из верблюжьей шерсти, войлоки, называемые полтями. От бухарских купцов получались бязи, дабы, халаты, бумага пряденая и в
охлопках, лисьи, бобровые, волчьи, куньи меха, плоды, китайския шелковыя
ткани. Русский отпуск состоял в разном хлебе зерном и мукой, в вине, чугунных и железных поделках, котлах, таганах, черных и простых кожах, недорогих
сукнах и пр. В 1764 г. Семипалатинская таможня дала 1 467 руб. дохода
(1/10 часть общей стоимости провозимых товаров — 14 670 руб.). При Ямышевской крепости торговля началась в 1720 г., и в 1765 г. таможеннаго дохода
там было только 496 руб.; при Железнинской крепости — с 1764 г., и эта таможня за период времени в 18 лет (1764–1782) дохода дала 518 руб. Значит, во
все 18 лет весь торг был не более как на 6 000 руб. В Петропавловской крепости
торг начался с 1759 г., а в Пресногорьковской — с 1760. Цифры таможеннаго
сбора, столь незначительныя даже и для того времени, ясно указывают на
огромное распространение контрабандной торговли, очень удобной для погр аничных казаков, но опасной и рискованной для купцов, особенно, неместных.
Это обстоятельство в значительной степени объясняет тот пыл, с которым куп-

440

цы восставали против торговли казаков. Купцы не могли выносить, что не они,
а казаки эксплуатируют инородцев. (с. 38)
В 1742 г. по ходатайству оренбургскаго губернатора Неплюева позво лено: «у Башкирцев людей покупать не только партикулярным людям, но и на казенных людей менять». В 1756 г. сибирский губернатор Мятлев исходатайствовал купцам и торговым бухарцам крестить в неволю купленных инородцев, хотя в 1753 г. было запрещено тобольскому купцу Корнильеву, купившему на
свой стекольный завод 45 душ, покупать более. Главным основанием сибирскаго рабства служил закон 9 января 1757 г., утверждавший следующее представление коллегии иностранных дел: «привозимых киргизами разных наций пленников, всякаго звания людям по недостатку в Сибири пахотных людей, которым по указам крепостных людей иметь велено, покупать и на товар
выменивать, а потом и крестить не только воспрещать не надлежит, но еще и
приохочивать к тому надобно для того, дабы лучшее старание было из магометан и идолопоклонников приводить в православный христианский закон. Таких
покупаемых пленников объявлять немедленно в крепости Ямышевской и Семипалатной командирам, описывая при том их лета, рост и приметы. О потом,
как оные пообучатся российскому языку, объявлять их в губернских или воеводских канцеляриях и брать на них владенныя записки. Всем у киргиз –
кайсаков покупаемым пленникам у таких людей, которым по указам крепос тных людей иметь не велено, быть крепким по смерть оных покупателей». (ПСЗ,
XVI, 587 и 329). Но в 1763 г. предписывалось «присылаемых из Оренбурга и
Сибири крещеных азиатцев отсылать для водворения в дворцовыя волости Казанской, Астраханской и Оренбургской губерний, а партикулярным людям в
услужение за деньги более их не отдавать, а издержанныя на них казенныя
деньги на провоз и воспитание их до Москвы числить казенным расходом безвозвратно». (с. 40)
Пленников русские обыкновенно крестили, чтобы сделать невозможным
их освобождение. Крещение в неволю дикарей было чрезвычайно распространено в Сибири и долго считалось средством, дающим крестившим полное пр аво собственности на крещенаго; крестивший владел таким рабом, продавал его
и оставлял в наследство по завещанию». (с. 41)
В 1735 г. Павлуцкий, ходивший на башкирцев, вывел в плен 200 человек,
в 1740 г. — 1 655. В 1704 г. на киргизов, воевавших на Божьих Озерах, ходил
томский казачий голова Цицурин с командою в 738 человек. В битве с киргиз ами пало убитыми 113 киргизов и татар, а в плен уведено 237 человек об. пола.

441

И сибирская губернская канцелярия по силе указа 1737 г. велела взятых в
полон людей мужеска и женска пола и их багаж и скот делить, кто их в полон
добыл, и чтобы де служилые люди и татары к поиску и добыче неприятельских
людей и впредь охоту имели. (с. 46)
По донесению оренбургской канцелярии, военныя сибирския партии ходили под киргизские улусы без нужды и делали свои разбойничьи набеги пр отивозаконно, под предлогом разведки «о джунгарских обращениях», или «для
искоренения калмыков, яко сущих неприятелей»; таковы были, например, поход де Гаррига в 1757 г. и Широкова в 1760 г. Но еще более рабов добывалось
покупкой. «Не было сословия, не было учреждения в Сибири, говорит г. Я дринцев, которое бы не эксплуатировало инородца. Кроме имущества инородца,
он и сам делался на всю жизнь собственностью. Рабы добывались путем торговли. Для этого существовал вывоз рабов из–за границы воюющими между
собою инородцами. Голода и бедствия способствовали тому, что русские покупали инородческих детей. В Березовском крае мальчиков покупали за 25 коп., а
девочек за 20 коп. Полковник фон Энден купил молоденькую и хорошенькую
калмычку за 1 корову, 2 суконных кафтана желтаго сукна, 1 портище и 2 конца
китайки; но это была уже высокая цена: калмыцких ребят можно было купить
по 10–15 коп. за штуку даже и позже, особенно после падения Джунгарии, происшедшаго в 1756 г. и давшаго Сибири громадное количество инородческих
рабов. В «Материалах для истории Сибири» г. Потанина приведены существовавшия в 1756 г. цены на рабов: бухарка 12 лет продавалась за одного мерина и
2 желтыя зендени, бухарка 15 лет — за 12 руб., киргиз — за 10 руб. По словам
Шашкова, «продажа женщин как воеводами, так и людьми других сословий,
как их мужьями и родственниками, так и их господами, не прекращалась в Сибири вплоть до конца прошлаго столетия». Поэтому очень понятны заявления
Ф. Анциферова о полном разрешении казацким командирам покупать дворовых
людей и крестьян для домашних работ — громадный рынок дешевых рабов был
под боком у казаков. Падение Джунгарии в 1756 г. было главным событием,
повлиявшим на особенное развитие сибирских крепостнических тенденций:
джунгарские пленники и массы обнищавших, обездоленных джунгарцев, бежавших в русские пределы, за ничтожную плату давали целыя толпы рабов.
«Со временем падения Джунгарии, говорит Шашков, главным местом процветания рабства становится юго–западная Сибирь; по всей джунгарской и китайской границе развивается обширная работорговля, главным внутренним рынком которой делается ирбитская ярмарка… Поборы людьми были так обыкновенны, что каждый офицер, каждый чиновник, даже множество простых солдат
442

обзавелись в это время многочисленной челядью. Вследствие крайней бедности
перебегавших русскую границу джунгарцев многие родители продавали своих
детей, чтобы спасти их и себя от голодной смерти; мужья продавали жен; родовые старшины продавали приставших к ним бездомных скитальцев». Происшедшее вследствие разгрома Джунгарии очищение более южных частей Сибири от немирных и опасных енисейских киргизов и джунгаров повлекло за собой
отлив туда из северных малоплодородных областей значительнаго количества
народа, так что эти части стали нуждаться в работниках, крепостных невольниках. (с. 47–48)
Так от барнаульскаго депутата Карышева узнаем мы о некоторых неудобствах для сибирской торговли в Кяхте; особенно жалуется он на неудобство места, избраннаго для таможеннаго осмотра товаров при кяхтинском форпосте.
Упомянув о несчастном расположении этого форпоста, вследствие чего при
раскрытии товаров на них наносится масса песку, от котораго заводится
моль, — он особенно останавливается на неравномерности выгод китайских и
русских купцов, происходящей от того, что русские до обмена не видят предлагаемых им товаров и приобретают их «на азарт»; китайцы же, находясь тут же
на форпосте во время осмотра русских товаров вперед знакомятся с качеством
их и, следовательно, приобретают почти наверняка с большей для себя пользой
и часто в ущерб русским торговцам. В виду этого Карышев находит, что если
торговля с китайцами в Кяхте возобновится, то для постройки магазина, гд е
производился бы осмотр русским товарам, следует отвести место у т. н. Новотроицкой крепости, которая лежит в 4–х верстах, не доезжая до Кяхты. Тогда
китайцы будут уравнены с русскими в «азартном вымене» товара, а через это
увеличится выгода русских торговцев до равной степени с теперешними выгодами китайских, и «государеву интересу было бы приращение»… Невыго дность торговли в Кяхте, на которую указывает Карышев, зависела от смысла
трактата 1728 г., по которому установлена была постоянная такса для одних китайских товаров (например, место байховаго чаю стоило 60 руб., цветочнаго —
120 и т.д.), а относительно цены русских товаров предоставлено было обеим
сторонам торговаться. Обыкновенно при этом маймачинские купцы, составляя
несколько торговых товариществ, сговаривались между собою и успевали понизить цену русских товаров. Русские купцы, как мы знаем из мнения Карышева, не могли даже видеть раньше покупаемых товаров. Отпуск русских товаров
был довольно незначителен: в лучший, 1759–й год, он не был выше
718 000 руб., а пошлинный доход восходил до 240 000 руб. Часто эта торговля
прерывалась; инициатива этих перерывов шла почти всегда со стороны китай443

скаго правительства, и такой разрыв, о котором упоминает Карышев, продо лжался с 1763 по 1780 г., хотя по указу от 30 июля 1762 г. только отменена отправка казенных караванов в Китай, но разрешено торговать и на границе, и в
самом Пекине всем, кто ни пожелает. (с. 74–75)

Россия: Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона.
(Т. 54, 55). — СПб. : Лениздат, 1991. — 922 с.
В Энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона содержится немало
материалов, посвящённых вопросам торгово–экономических отношений России с сопредельными странами Востока. Ниже приводятся извлечения из тома «Россия» (тт. 54–55), где опубликованы данные, характеризующие внешнюю торговлю империи на протяжении XIX века. Кроме статистических данных, приводятся сведения об ассортименте экспортных и импортных
товаров, как в целом, так и по торговле с конкретными государствами Азии.
Внешняя торговля
С преобразованием высших государственных учреждений, предпринятым
по вступлении на престол Александра I, связано публикование первых отчетов
по внешней торговле России. В предисловии к первому труду по этому предмету, относящемуся к торговым сношениям России за 1802 г., министр гр. Н. Румянцев говорил, между прочим, следующее: «неприметно из дел, чтобы соо бражения по торговым балансам были употребительны в России. Все сведения
по сему предмету ограничивались глухим числом привоза и отпуска товаров и
количеством пошлин, которыя более всего внимания привлекали. К тому же и
самыя сведения сии посвящались какой–то тайне, а там, где оне существовали и
хранились, не будучи разделены особыми статьями, мешали, есть ли смею сказать, основательным заключениям. Ныне государь повелевает довести до сведения целаго государства всю систему общей нашей торговли». Таким образом,
первыя правильныя сведения о нашей внешней торговле, с указанием колич ества товаров, а иногда и стоимости, но без подразделения их по странам назначения и происхождения, относятся к 1802 г. Затем, такие же отчеты стали регулярно появляться ежегодно, кроме четырех лет (1808, 1809, 1810 и 1811), и постоянно пополняться новыми и разнообразными сведениями. Это дает
возможность представить почти полную картину развития оборотов нашей
внешней торговли за текущее столетие; но при этом необходимо оговорить, что
вседствие колебания курса нашей денежной единицы, данныя о ценности при444

воза и вывоза не будут отвечать действительности без соответствующих попр авок по реальной стоимости рубля. На этом основании в нижеприведенной таблице слева показаны стоимость ввоза и вывоза до 1840 г. в ассигнацио нных
рублях, с 1840 до 1897 г. — в серебряных, а с этого времени — в золотых
(1/15 империала) рублях; параллельно с этим справа та же стоимость за все
время с 1802 по 1898 г. включительно показана в рублях в 1/10 империала…
Годы
1802
1803–1807
1812–1820
1821–1830
1831–1840
1841–1850
1851–1860
1861–1870
1871–1880
1881–1890
1891–1895
1896
1897
1898

В милл. руб. кред.
Ввоз
Вывоз
56,5
63,3
50,5
63,0
147,2
208,2
191,1
218,1
207,1
251,1
85,9
97,8
119,2
129,3
225,8
222,7
488,2
454,8
471,8
622,2
469,0
628,0
589,8
688,6
560,0
726,6
617,5
734,4

В милл. руб. зол.
Ввоз
Вывоз
40,9
45,8
38,6
40,8
38,1
53,5
51,1
58,3
63,4
76,2
85,2
97,2
113,1
123,5
184,5
184,9
367,7
339,3
249,9
392,1
304,0
415,4
393,2
459,1
373,3
484,4
411,7
489,6

Из таблицы видно, что вывоз чаще превышает ввоз, причем в зависимости от курса годы с превышением вывоза в кредитной и золотой валюте не со впадают. Так например, при счете на кредитные рубли привоз показывает превышение лишь в 1826, 1848–1849, 1851, 1854–1855, 1863, 1867–1869, 1872–1876
и 1880–1881 гг., при счете же на золотые рубли превышение привоза замечается: в 1821, 1826, 1848–1849, 1851, 1854–1855, 1867–1869, 1872–1876 и 1880–
1881 гг. С 1882 г. отношение между привозом и вывозом установилось более
постоянное: с тех пор все время превышает вывоз, даже и в наимение счастливые для нас годы общих и частных неурожаев и других народных бедствий.
Для перваго (1802) отчетного года отношение между привозом и вывозом было
47 к 53, для последняго (1898) — 46 к 54. В товарном обмене за это время произошли весьма существенныя перемены: товары, стоявшие прежде на первом
плане, отступили на задний, а некоторые даже потеряли всякое значение; зато
появились новые, которых вовсе не знала торговля прежняго времени, напр имер, металлические суда, кокс, нефть, керосин, каучук. В 1802 г. между предметами нашего отпуска на первом месте стояло сало, котораго вывезено на
445

9664 тыс. руб. асс.; второе место занимала пенька на 9346 тыс. руб., третье —
лен на 5773 тыс. руб., четвертое — рожь на 5604 тыс. руб., пятое — железо на
4618 тыс. руб. и, наконец, пшенице принадлежало только шестое место на 4056
тыс. руб. Между предметами привоза в том же 1802 г. на первом месте стоят
хлопчатобумажные изделия — на 7383 тыс. руб., второе место занимают шерстяные изделия, на 7310 тыс. руб., третье — сахарный песок, на 5218 тыс. руб.,
четвертое — виноградныя вина, на 2739 тыс. руб., дальше идут шелк — на
2609 тыс. руб., чай — на 1877 тыс. руб., соль — на 1672 тыс. руб. и т.д. Главный предмет тогдашняго отпуска — сало — сделался ныне предметом привоза;
равным образом и главный предмет привоза — бумажныя изделия — сделались
предметом отпуска; из предметов отпуска пшеница перешла с шестого места на
первое, а железо вовсе исчезло. Из предметов привоза вовсе почти исчезли с ахар и соль, виноградныя вина отодвинулись далеко на задний план и пр., а первое место заняли хлопок–сырец, чай, машины, металлы. В ряду отпускных товаров видное место занимают ныне и другие хлеба (кроме пшеницы), лесные
материалы, яйца, семена растений, нефтяные продукты.
Если сопоставить ввоз и вывоз по главнейшим группам товаров, то характер происшедшего за последния 70 лет (с 1825–30 по 1898 г.) изменения представится в следующем виде: в начале периода сырые и полуобработанные пр одукты в привозе составляли 38,45%, а концу поднялись до 54 %, т.е. увелич ились почти в полтора раза; привоз жизненных припасов сократился почти
вдвое — с 37, 7 % до 17,5 %; привоз готовых изделий возрос с 22 % до 28 %. В
движении предметов отпуска замечается обратное явление: вывоз сырых и полуобработанных продуктов сокращается с 68,7 % в начале указанного периода
до 35,4 % – в конце; зато отпуск жизненных припасов возрастает с 18 до 58 %,
т.е. увеличивается слишком втрое; втрое сокращается отпуск готовых изделий — с 12 % до 4 %. К четвертой группе товаров отнесены живыя животныя;
как и прежде, эта группа не имеет большого значения, но в общем замечается
уменьшение привоза (с 1,44 до 0,6 %) и увеличение отпуска (с 1,18 до 2,3 %).
В движении товаров по главнейшим государственным границам — европейской и азиатской — за рассматриваемый период произошла следующая перемена: в трехлетие 1802–1804 гг. вывозилось в среднем на 51 577 тыс. руб., в
том числе по азиатской границе — 10 %; привозилось тогда же в среднем на
34 116 тыс. руб., в том числе по азиатской границе — 17 %. В трехлетие 1895–
1897 гг. в среднем вывозилось по всем границам на 701 426 тыс. руб., в том
числе по азиатской границе — 73 713 тыс. руб., т.е. 10 1/2 %; привозилось за то
же трехлетие в среднем на 562 773 тыс. руб., в том числе по азиатской границе — 62 219 тыс. руб. или 11 %. Из этого ясно, что участие Азии в процентном
446

отношении по вывозу товаров из России почти не изменилось, по привозу же в
Россию сократилось: многие товары, получавшиеся прежде из Бухары или Персии, стали приготовляться в самой России или получаться из Европы и Америки, например, хлопок. (с. 327–329)
Из отдельных морей Белое постепенно теряет значение, ослабляется и
участие Балтийскаго моря, благодаря необычайному оживлению торговли в
Черном и Азовском морях. (с. 329)
Из азиатских государств наибольшее значение в русском товарообмене
имеет Китай, с которым Россия ведет торговлю очень давно, но вследствие неудобств сухопутного сообщения, наша торговля с этой страной никогда не мо гла принять больших размеров. Некоторый успех, замечаемый в этом отношении, особенно по привозу за последнее время, объясняется установлением мо рского сообщения между китайскими и черноморскими портами. В 1802–
1804 гг. в Китай вывозилось в среднем на 1 457 тыс. руб., а привозилось оттуда
на 3 353 тыс. руб.; в последнее трехлетие вывозилось в среднем на 5 милл. руб.,
привозилось на 40 милл. руб. Наиболее значительным предметом привоза из
Китая служит чай — на 32 милл. руб. (в 1897 г.), шелк — 988 тыс. руб.,
шерсть — 607 тыс. руб., бумажныя изделия — 1 702 тыс. руб. и пр.
Торговля с Персией за текущее столетие возросла значительно: в 1802–1804
гг. наш отпуск определялся в 96 тыс. руб., а ныне он доходит до 15 мил. руб.; привоз в первом случае составлял 708 тыс. руб., в последнем — 18 мил. руб. Главным
предметом привоза служит: фрукты и овощи — 4542 тыс. руб. (в 1897 г.), рис —
3365 тыс. руб., рыба — 844 тыс. руб., хлопок — 3601 тыс. руб., шерсть — 544 тыс.
руб., шелковые изделия — 714 тыс. руб., шерстяные изделия — 619 тыс. руб. Россия снабжает Персию преимущественно сахаром — на 7356 тыс. руб. (в 1897 г.),
хлопчато–бумажными изделиями — 4205 тыс. руб., греной (яички шелковичных
чертей) — 653 тыс. руб., металлами и металлическими изделиями — 771 тыс.
руб., льняными и пеньковыми изделиями — 363 тыс. руб., нефтяными продуктами
— 339 тыс. руб. торговля с другими азиатскими странами, особенно с Японией и
Индией, начинает оживляться только в последнее время. Среднеазиатские владения, с которыми прежде поддерживались торговые сношения, ныне большею частью входят в состав России и потому не упоминаются здесь особо; Авганистан
является очень слабым участником в нашей торговле, как по ввозу — 2 мил. руб.,
так и по вывозу — 1/2 мил. руб. (с. 331)
В дополнение к характеристике участия России в международном товарном
обмене можно привести еще сведения о положении России на всемирном рынке,
торговые обороты котораго простираются до 33 1/2 миллиардов руб. В ряду других государств Россия занимает здесь видное положение: первое место принадле447

жит Великобритании, обороты которой составляют около 20 % всех оборотов
всемирнаго мира; второе место принадлежит Германии, обороты которой достигают 11 %; третье место принадлежит Соединенным Штатам — 10 %; четвертое
Франции — 8 %; пятое Голландии — 7 %; шестое России — 6 %; затем идут Австро–Венгрия — 5 %; Бельгия — 5 %; Индия Британская — 4 %; Италия — 3 1/2
%; Бразилия — 3 %; Китай — 2 1/2 % и пр. Хотя по общим своим оборотам Россия занимает шестое место на всемирном рынке, но в некоторых отраслях международного товарного обмена ей принадлежит господствующее положение, например, по поставке льна, пеньки, масличных семян, масличных жмыхов, гречихи,
марганца, платины, лошадей, спирта, птицы, яиц. (с. 331)
Торговля чаем начинается с установления торговых сношений России с
Китаем в XVI в., но в очень скромных размерах, как вследствие дальнего пути
(через Кяхту), так и по незнакомству народа с этим предметом, а также по недостатку и дороговизне сахара. В 1749 г. было привезено в Россию 90 пуд. чая,
на 4287 руб., а в 1898 г. получено 2992 тыс. пуд., на 41932 тыс. руб… Пока чай
привозился только сухим путем, спрос на него возрастал сравнительно слабо,
но с установлением морского сообщения, скорого и дешевого, значительно
увеличилось потребление, несмотря даже на неоднократное повышение пошлин. В 1800 г. с байхового чая взималось от 5 до 10 руб. ассигнациями с пуда,
а с кирпичного — только 1 руб. ассигнациями с пуда. Впоследствии байховые
чаи облагаются неодинаково, смотря по качеству, а также смотря по направлению привоза. Сухопутная торговля чаем через Сибирь поощрялась настолько,
что ввоз чаю по европейской границе нередко вовсе запрещался (например, по
тарифам 1850 и 1857 гг.). И поныне чаи всякие, без отношения к их качеству и
стоимости, ввозимые по европейской границе, оплачиваются по 31 руб. 50 коп.
с пуда, тогда как чаи, привозимые по азиатской границе, платят: байховы й —
19 руб. 50 коп., плиточный — 15 руб., кирпичный — 3 руб. 75 коп. Несмотря,
однако, на такую существенную льготу в пользу чая, привозимого по азиатской
границе, европейская торговля постоянно возрастает. По этому новому пути
привозятся не только китайские чаи, но и японские, яванские, индийские, цейлонские и другие. В последнее время чай начинают успешно культивировать на
Черноморском побережье Кавказа. (с. 334)

448

Добросмыслов А. И. Материалы по истории России.
Сборник указов и других документов, касающихся
управления и устройства Оренбургского края
1735 и 1736 годы. — Т. 2. — Оренбург :
Типо–литография Ф. Б. Сачкова, 1900. — 279 с.
В сборнике А. И. Добросмыслова приводятся архивные документы, свидетельствующие о попытках российских властей установить прямые торговые связи с Индией через Оренбуржье. С основанием Оренбурга и началом торга с народами Средней Азии рассматривался вопрос и о расширении торговли с
Индией, Тибетом, Балхом, Афганистаном. Однако для реализации столь смелых планов не хватало достоверной информации как о самих дальних странах
Востока, так и о путях в них. Наиболее точную информацию можно было получить лишь от тех лиц, которые бывали в этих государствах, либо были выходцами из стран Востока. Неслучайно во время пребывания Марвари Бараева
в Оренбурге (1735 г.) его рассказ об Индии был тщательно записан.
Второй документ представляет собой т.н. «сказку» — рассказ среднеазиатского купца Нур–Мухамета о Ташкенте, Туркестане, казахах, торговле в
Средней Азии. Оба документа ценны тем, что это — рассказы очевидцев, которые пополняли в России знания о народах и странах Востока.
Рассказ индийскаго купца Бараева о дорогах в Индию и товарах, кот орые вывозятся оттуда в Россию и из России в Индию, записанный в Оренбургской экспедиции.
1735 г., февраля 25 дня, приехавши из Астрахани, индийской компании
купец Маравий Бараев объявил:
В индийской их земле столичный город называется Делли, в котором живет магол. От того города имеется четыре дороги: первая, чрез персицкий город
Кандагар на персицкой границе, езды до того города от столицы Делли полтретья месяца; ездят с караванами на верблюдах и лошадях, товары оттуда вывозят
всякие чрез персидскую землю, от того города Кандагар до Гиляни сухим же
путем — три месяца езды с караванами, возят верблюдами, лошадьми и лошаками, а больше лошаками, которых там довольное число, а от Гиляни Каспийским морем до Астрахани;
…другая дорога чрез Бухарскую землю, ездят из города Делли в Кабул,
пограничный индийский же город, месяца в полтора, из Кабула — в Водокшан,
а потом чрез Бухарию в Хиву месяца в два и меньше, а от Хивы до Астрахани
сухим путем поспевают месяца в полтора, товары в караванах возят на верблюдах, а лошадей только берут начальные люди про себя, лошади по две и по три,
да от Хивы же до Каспийскаго моря до урочища Магишлап или Тюк–Караган
езды пятнадцать дней на верблюдах же степями, а оттуда морем до Астрахани;
449

…третья дорога чрез море–окиян, от города Делли чрез стоящий при море–окияне город Тазха, до котораго верблюдами и лошадьми в караване три месяца, а оттуда до моря, где стоят корабли, шестьдесят верст, а морем — до Персидской земли до города Мачели–Бандар и Куму–Бандар в хорошую погоду поспевают в месяц, а оттуда в персидскую столицу Испагань сухим путем в два
месяца, а из Испагани до Гиляни — в двадцать пять дней;
…четвертая дорога, чрез индийский город Калат, до котораго езды от
Делли — четыре месяца, а оттуда до персидскаго города Кирман сорок пять
дней, а из Кирману в Каншан в тридцать пять дней, из Каншани до Испагани в
пять дней, а до Гиляни — в двадцать дней. (с. 47–48)
Прежнее состояние торгу в Россию из Индии было свободное, и купечества довольно выезжало, в год человек по двести и меньше, и вывозили с собою
нижеписанные товары, а потом, когда учинилось с Персиею несогласие, и пр оезд стал от разбойников трудный, то год от году купечество умалилось, и ныне
чрез Персию и Бухарию зело мало выезжают, человек до восемьдесят и меньше, понеже и по бухарской дороге имеются набеги от киргиз–кайсаков, каракалпаков и трухменцев, а ежели б свободный был проезд чрез Бухарию, понеже
та дорога близкая и способная больше ко всем товарам, то б надеялся в году
выезду в Россию индийских купцов человек до шестисот, и товару вывозу будет великая сумма, понеже купечество желает иметь с Россиею свободную
коммерцию, также и российские всякие товары будут с собою отвозить. (с. 48)
В индийской земле снегу и зимы никогда не бывает: хлеб сеют в год по
дважды; также всякие цветы и травы никогда не увядают; руд всяких — золотых, серебряных, медных, свинцовых и прочих металлов и минералов имеется
великое довольство; ягоды всякия родятся в год по дважды же; орехи индийские величиною кругом в три четверти аршина и более; лимоны в год по дважды же, и прочие всякие овощи всегда бывают свежие; шелк хороший, подобно
китайскому, однако же немного, а бумаги хлопчатой множество. Места зело
теплыя, жители ходят в платье, сделанном из бумаги хлопчатой и из шелку, который родится там.
Из Индии товары хаживали в Россию: каменья граненые и неграненые:
алмазы, яхонты, лал
кардамон, гвоздика, мускатные орехи, корица, перец, инбирь белый, инбирь желтый,
мушкатный цвет, краска лавра
материи: золотыя, серебряныя; материи шелковыя, кисеи всякия бумажныя; выбойки
лучшия, ситец и всякие кушаки индийские

берут в горах, от столичнаго города Делли
расстоянием езды два месяца
природные индийские

450

мастерства индийскаго

Из России товары вывозили в Индию: сукна голландския и аглицкия, с емя канцелярное, иглы, юфть легкую, полотна тонкия, да мелочные: зеркальцы,
корольки и другая дрябезга. (с. 49)
Распоряжение Кириллова о выдаче индийскому купцу Бараеву кормовых
денег:
1735 г., марта 19 дня. По указу Ея Императорскаго Величества приехавшему из Астрахани индийской компании купцу Маравию Бараеву, который
нужен для некотораго Ея Императорскаго Величества интересу, выдать ныне
ему кормовых денег с приезду его в Уфу, февраля с 25 мая по первое число, на
каждый день по две гривны, и о том дать к расходу письмо.
Иван Кириллов
Рассказ сарта Нур–Мухамета, записанный в марте 1735 года в Оренбургской экспедиции, о киргизских ханах, городах Ташкент, Туркестан и разных
других предметах
Сказка приезжаго из Ташкента
1735 года, марта 15, в Уфе приехавший из Ташкента сарт (купец) Нур–
Мухамет мулла Алимов объявил о себе, что в Ташкенте Большой киргиз–
кайсацкой орды Жолбарс хан, услышав о приезде в Меньшую кайсацкую орду
к Абулхаир хану из России от Ея Императорскаго Величества посла мурзы Тевкелева для принятия в подданство по пересылке от Абулхаир хана, послал от
себя двух — Конай мурзу Балыкова и Сарамбетя и при них одного кощея с
письмом к нему, мурзе Тевкелеву, и градские их держатели, или первые магистратские пять человек: Ашербай, Ханкильды батыр, мулла Мехет–Баки, мулла
Авес–Батиджан, Тюрсюмбай Чамгарс с своей стороны послали с ханскими посланцами, Ашербай — его, Нур–Мухамета, двоюроднаго своего племянника,
Тюрсюмбай — сына Наурус–Бакея, который остался в Юрматинской волости у
башкирца Кулчюка для подлиннаго разведывания, что о подданстве учинитца,
и послано было с ними от магистрата письмо за магистратскою печатью. (с. 55)
О довольстве Ташкента
В самом Ташкенте в садах и около Ташкента в садах же также, вместо деревень, при хуторах в уезде имеют: виноград, шепталу, биги (подобно сливы),
нак и нашвату (вкусом не так приятен, как прочий фрукт, только видом красив,
451

а подобен яблокам), каралю (плод подобно черносливу крупный, сперва бывает
бел, потом, как созреет, то почернеет), олбалю и алюче (слива скороспелая), янгак, подобно грецким орехам, яблоки разных родов, арбузы, дыни, репа, мо рковь, всего того довольство; полевых плодов: пшена сорочинскаго премножество, пшеницы, ячмень, просо крупное, подобно семени конопляному, евгари,
подобно сорочинскому пшену, зыгирь (подобно конопли, делают масло), нунжут (подобно льняному семяни), куник, подобно просе. Из винограду делают
тайно вина для того, что духовные пить запрещают, изюм крупный, средний и
мелкий, да вместо меду из винограда же сок давят. Плод огородный и полевой
бывает одиныжды в год. Лошадей и коров, и овец в городе мало держут для того, что в поле на корм выгонять далеко, а за городом в уезде довольно. В шелку
и в бумаге хлопчатой довольство, и делают всякия на тамошний расход парч ицы, полотна и выбойки. Рыбы мало, а привозят с устья Чилчик, ловленную в
Сыр–Дарье: белуги большия, и осетры, и другия мелких родов. (с. 59)
О монете
В Ташкенте деньги исстари одни ходят, подобно здешним пятикопеечникам, только потоне, в них половина меди, а другая — серебра, кованы при
прежних ханах под именами их, а как военныя времена с калмыками зачались, с
того времени деньгу не куют, да и нужды в них им мало, что меняют товар на
товар. Золотой монеты у них не бывало. (с. 59–60)
О торгу ташкентском
Торг в Ташкенте внутренний в четверток, в пятницу, в понедельник всякими товарами, и прежде бывало приезжие купцы становились кто где хотел, и
принимали жители без всякаго найму. А рынок главный в кремле, у котораго
недавно сделаны городские анбары, и пускают в них из малой платы приезжих
складывать свои товары, при чем и сами живут. Прочих малых рынков в большом городе множество, а во всяком базаре один товар: в коем хлеб, в том другого ничего нет, бумага хлопчатая, шелк, кафтаны, сапоги, выбойки, шелковые
парчицы и прочее — все по разным рынкам. Приезжают к ним из других городов купцы, и ташкентские купцы ездят в Бухары, Миянгар (за Бухарами город),
Анху (тоже за Бухарою на Аму–Дарье), Самарканд (на речке Куган, впадающей
в Аму–Дарью), Карши (на той же речке, ниже Самарканда), Сабис (еще ниже
Кугана), Кулеп (за Бухарою) и из других городов ниже сего именованных, ле452

жащих по Сыр–Дарье, потому что во всех тех городах живут сарты, да из Балха
и Водохшана и Хивы, а русские товары получают они из Бухар; когда уведают
караван астраханский, пришедший в Бухары, тогда и ездят, от кайсацкой орды
получают больше корсаки и лисицы, кои на привозные товары меняют, и в
Ташкенте на платье расходятся. (с. 60)
О Туркестане и о владении к нему
Туркестан — город старинный, столичный, только селением против Ташкента разве сотая доля. В нем живут сарты, и по примеру Ташкентскому градския дела управляют, а в первых Абдрагим ходжа. Тот город по Сыр–Дарье
вниз ходу от Ташкента наскоро в полтора дни, лошадьми со вьюками в четвертый день, а верблюдами с вьюками в шестой день. Во владении Туркестана городы, в коих живут сарты же, по Сыр–Дарье: Акак, Курган, Сауран, Сырнагата,
Сузак (который был город немалый, а разорили калмыки и людей к себе вывезли), Карнак, Чюманак, Уранга, Баулюк, Мехат, Чачай, Чюманак, Ташеник,
Ихкан, Утрар, Карачюк и при них другия мелкия местечки или деревни. А довольство в плодах, в хлебе и в прочем такое же, как в Водокшане. (с. 61)
О металлах
В ташкентском и в туркестанском владениях довольно: железа, кое копают
в горах, а наипаче по реке Чилчи; медь привозят из самаркандской стороны, и
продается дешевою ценою; свинцу вблизи Туркестана в горе, называемой Сувунду, великое множество, где всяк, кому надобно, берет, и льют пули, а золото добывают песчаное в верховье Чилчи речки и в верховье же Сыр–Дарьи, и отвозят
на продажу в Бухарию, а много ль и как добывают, того не ведает. А блиски городы к местам, где на верховье Сыр–Дарьи золото добывают, хожантскаго владельца: Куламбаш, Чош, Казнак; жители тем золотом себя и содержат, а на Чилчи речке золото в Бухарах похваляют лучше Сыр–Дарьи. (с. 63)
О товарах русских
В Ташкенте русские товары нужны: кармазинныя сукна лучшия на их
деньги два рубли с полтиною, а на корсаки сменят — дадут 40 корсаков, а на
парчицы шелковыя — кусков пять или шесть, прочия по доброте сукон разныя
цены; одна юфть красная — на деньги три рубли, а корсаками — 60; бобры
453

немецкие, по доброте, по два рубли и с полтиною и по три рубли, а корсаков —
40; бисер и каралки покупают на взгляд; конселеное семя — золотник по корсаку. (с. 63)

454

ПРИЛОЖЕНИЕ
Дореволюционные издания из фондов Отдела редкой книги
и рукописей Ульяновской областной научной
библиотеки им. В. И. Ленина (Карамзинская библиотека)
Монографии
1. Арсеньев, К. И. Начертание статистики Российскаго государства/ составленное Главнаго Педагогическаго института адъюнкт–профессором Константином Арсеньевым: Ч. 1–2. — СПб. : в Тип. Имп. Воспитательнаго Дома,
1818–1819. — Ч. 1. — 1818. — 245 с. — Ч. 2. — 1819. — 286 с.
2. Богомолов, Н. П. Волга от Твери до Астрахани. — СПб. : Тип. Гогенфельдена и Ко, 1862. — 415 с.
3. Борнс, А. Путешествие в Бухару: рассказ о плавании по Инду от моря до
Лагора с подарками великобританскаго короля и отчет о путешествии из Индии
в Кабул, Татарию и Персию, предпринятом по предписанию высшего правительства Индии в 1831, 1832 и 1833 годах лейтенантом Ост–Индской компанейской
службы Александром Борнсом, членом Королевскаго общества. / Издание
П. В. Голубкова, действительнаго члена Русскаго Географическаго общества. —
Ч. 1–3. — Ч. 1. — М. : в Универ. тип., 1848. — 528 с. — Ч. 2. — М. : в Универ.
тип., 1848. — 502 с. — Ч. 3. — М. : в Универ. тип., 1849. — 628 с.
4. Бороздна, В. Краткое описание путешествия Российско–
императорскаго в Персию в 1817 году. — СПб.: при Имп. Акад. наук, 1821. —
270 с.
5. Бухара: производительные силы, земледелие, скотоводство, промышленность, торговля // Брокгауз и Ефрон. — 1891. — Т.V.— С. 104–106; Управление, вооруженныя силы, литература. — С. 106–108.
6. Васильев, В. П. Описание Маньчжурии // Извлечение из XII книги «Записок РГО». — 109 с.
7. Вирст, Ф. Г. 28 таблиц, принадлежащих к рассуждению о некоторых
предметах законодательства и управления финансами и коммерциею Российской империи. — СПб.: в Имп. тип., 1807. — 28 табл.
8. Витевский, В. Н. И. И. Неплюев и Оренбург. Биографическо–истори–
ческий очерк. — Б.М.: не ранее 1873 г. — 536 с. (Другое издание: Витевский, В.
Н. И. И.Неплюев и Оренбургский край в прежнем его составе до 1758 г.: Историческая монография В. Н. Витевскаго. — Казань : Типо–литография В. Ключ455

никова, 1889. — Вып. 1, 1889. — 176 с. — Вып. 2, 1890. — 177–368 —
Вып. 3 — С. 369–616.
9. Вронченко, М. П. Обозрение Малой Азии, в нынешнем ея состоянии,
составленное русским путешественником М. В. — СПб. : в тип. Карла Крайя.
Т. 1. — 286 с. — Т. 2. — 141 с.
10. Гагемейстер, Ю. А. О теории налогов, примененной к государственному хозяйству. — СПб.: В тип. Journal de St. Petersbourg, 1852. — 118 с.
11. Герен, А. Г. Руководство к истории политической системы европейских государств и колоний их, от образования оной, по открытии обеих Индий,
до восстановления оной, чрез низвержение престола Французской импер ии, и
до освобождения Америки. — В 3–х ч. / Сочинение Г. Герена / Перев. с 4–го
издания. — СПб. : в тип. Х. Гинце, 1832–1834. — Ч. 1 — 1832. — 272 с. —
Ч. 2. — 1834. — 389 с. — Ч. 3. — 1834. — 377 с.
12. Горлов, И. Обозрение экономической статистики России/ Составлено
И. Горловым, профессором Санкт–Петербургскаго университета, членом обществ Вольнаго экономическаго и Русскаго Географическаго в С.–П., Северных
Антиквариев в Копенгагене и др. — СПб. : в Тип. Имп. Акад. наук, 1849. —
333 с.
13. Дебу, И. П. Топографическое и статистическое описание Оренбургской губернии в нынешнем ея состоянии / Сочинение тайнаго советника Иосифа Дебу, автора книги «О кавказской линии и присоединенном к ней черноморском войске» / Изданное Александром Ширяевым. — М. : в Универ. тип.,
1837. — 224 с.
14. Дела наши с турками (историческо–военный очерк) / Издан под ред.
П. Я. Бугайскаго. — СПб. : тип. и хромолитография А. Траншеля, 1878. —
112 с.
15. Добросмыслов, А. И. Сборник указов и других документов, касающихся управления и устройства Оренбургскаго края 1735 и 1736 годы // Материалы по истории России. — Оренбург : Типо–литография Ф. Б. Сачкова,
1900. — Т. 2. — 279 с.
16. Ермаков, Н. Астрахань и Астраханская губерния. — М. : в тип. В. Готье, 1852. — 176 с.
17. Живописное путешествие по Азии, составленное на французском
языке под руководством Эйрие (Eyries) и украшенное гравюрами / Пер.
Е. Корша. — Издание А. С. Ширяева. — Т. 5, 6. — М. : в Тип. Николая Степанова, 1840. — Т. 5 — 233 с. — Т. 6 — 272 с.
18. Записки Головнина. — СПб. : в Морской тип., 1816. — Ч. 1. — 285 с.
456

19. Зябловский, Е. Ф. Статистика европейских государств, в нынешнем их
состоянии заслуженного профессора Е. Зябловскаго. — Ч. 1–2. — 2–е изд.,
испр. / СПб. : в тип. И. Глазунова, 1837. — Ч. 1. — 285 с. — Ч. 2. — 310 с.
20. Иакинф. Китай, его жители, нравы, обычаи, просвещение. / Соч. монаха Иакинфа. — СПб. : в Тип. Имп. Акад. наук, 1840. — 422 с.
21. Исторический и статистический сборник. — Ч. 1–2. — М., 1845. — 24,
310, 194 с.
22. Киргизская степь Оренбургскаго ведомства / Сост. Генеральнаго
Штаба подполковник Л. Мейер // Материалы для географии и статистики России, собранные офицерами Генеральнаго Штаба. — СПб. : в Тип. Э. Веймара и
Ф. Персона, 1865. — 288 с.
23. Ковалевский, Е. П. Путешествие в Китай. — Ч. 1–2. — СПб. : в Тип.
Королева и К о, 1853. — Ч. 1. — 199 с. — Ч. 2. — 213 с.
24. Корсак, А. Историко–статистическое обозрение торговых сношений
России с Китаем / Сочин. А. Корсака. — Казань : Издание книгопродавца Ивана
Дубровина, 1857. — 445 с.
25. Костенко, Л. Средняя Азия и водворение в ней русской гражданственности. — СПб. : Тип. Безобразова и К о, 1870. — 358 с.
26. Литература русской географии, статистики и этнографии за 1869–1871
годы / Составил В.И. Межов. — СПб. : в Тип. Безобразова и К 0, 1871. —
Год 11. — Т. IV. — Вып. 1–й. — 245 с.
27. Марков, А. Русские на Восточном Океане: Восточная Сибирь. —
СПб. : в Тип. А. Дмитриева, 1856. — 263 с.
28. Мартенс, Ф. Россия и Англия в Средней Азии / Пер. барона
К. Ф. Таубе. — СПб. : Издательство книгопродавца Эмиля Гартье, 1880. — 91 с.
29. Материалы для истории и статистики Симбирской губернии. — Симбирск : в Губернской типографии, 1866. — Вып. 1. — 103 с.
30. Материалы для истории и статистики Симбирской губернии / Из
Симбирскаго губернскаго Статистическаго комитета. — Симбирск : в Губернской типографии, 1866. — Вып. 2. — 100 с.
31. Материалы для статистики Российской империи, издаваемые с Высочайшаго соизволения при Статистическом отделении Совета Министерства
внутренних дел. — СПб. : в Тип. Министерства внутренних дел, 1839. — 150;
189; 275; 44 с.
32. Меч, С. Центральная Азия — 2–е испр. изд. — М. : Типо–литография
И. Н. Кушнерева и К о, 1886. — 72 с.

457

33. Морозов, П. Т. Статистическое и хозяйственное описание Городищенскаго уезда Пензенской губернии / П. Морозов. — СПб. : в Тип. Министерства Государственных имуществ, 1850. — 34 с.
34. Неболсин, Г. Статистическое обозрение внешней торговли России. —
СПб. : в Тип. Департамента внешней торговли, 1850. — Ч. 1. — 409 с. —
Ч. 2. — 495 с.
35. Неболсин, Г. П. Статистическия записки о внешней торговле России /
Составленныя Григорием Неболсиным. — СПб. : Тип. Департамента внешней
торговли, 1835. — В 2–х ч. — Ч. 1. — 223 с. — Ч. 2. — 283 с.
36. Новейшия историческия, политическия, статистическия и географическия сведения о Турецкой империи, заимствованныя из достовернейших путешествий и изследований исторических, с приложением известий о нравах и
обычаях, изложенных в виде повестей, анекдотов и разговоров. С картинами. —
М. : в Универ. тип., 1828. — Ч. 3. — 204 с.
37. Новейшее и подробнейшее историческо–географическое описание
Китайской империи / Сочиненное кол. сов. и кавалером Иваном Орловым. —
М. : в Универ. тип., 1820. — Ч. 1–2. — Ч. 1. — 415 с. — Ч. 2 — 491 с.
38. Паллас, П. С. Путешествие по разным провинциям Российской империи. — СПб. : при Имп. Акад. наук, 1809. — Ч. 1. — 657 с.
39. Парфений. Сказание о странствовании и путешествии по России,
Молдавии, Турции и Святой земле / постриженика Святой Горы Афонския,
инока Парфения: в 4–х ч. — Ч.3. — М., 1855.
40. Пензенская губерния. Ч. 2 // Материалы для географии и статистики
России, собранные офицерами Генеральнаго Штаба / Сост. Генеральнаго Штаба подполковник Сталь. — СПб. : в Тип. Бургеля, 1867. — 469 с.
41. Пензенская губерния. Приложения к 2–й части // Материалы для географии и статистики России, собранные офицерами Генеральнаго Штаба / Сост.
Генеральнаго Штаба полковник Сталь. — СПб. : в Тип. Бургеля, 1867.
42. Поездка на Синай с приобщением отрывков о Египте и Святой Земле
А. Уманца, с 3 картами и 10 рисунками. — СПб. : в Тип. III Отделения Соб.
Е.И.В. канцелярии, 1850. — Ч. 2. — 372 с.
43. Полные таможенные тарифы 1841 и 1850 годов, в сравнительных таблицах / Составили Д. Соколов и С. Коморов. — СПб. : во Французской типографии, 1851. — 123 с.
44. Путешествие в Индию и Персию, с описанием острова Пуло–Пинанга,
новаго поселения близ берега Коромандельскаго, называемаго также островом
Принца Валлийскаго, — писанное Чиновниками, находившимися в службе Ан458

глийской Восточной Компании / Перев. с англ. действ. ст. сов. кн. Алек. Голицына. — М. : в Универ. тип., 1805. — 283 с.
45. Рикорд, П. Записки флота капитана Рикорда о плавании его к японским берегам в 1812 и 1813 годах, и о сношениях с японцами. Напечатаны по
Высочайшему повелению. — СПб. : в Морск. тип., 1816. — 137 с.
46. Романовский, Д. И. Заметки по Среднеазиатскому вопросу. С приложением и картою Туркестанскаго Генерал–губернаторства. — СПб. — 1868. —
291 с.
47. Рыбушкин, М. Записки об Астрахани. — М. : в тип. С. Селивановскаго, 1841. — 220 с.
48. Рычков, П. И. Введение к астраханской топографии, представляющее
в первой части разныя известия о древнем состоянии сей губернии и обитавших
в ней народов, а во второй о покорении сего царства под державу российских
монархов, сочинено статским советником Петром Рычковым, корреспондентом
Санкт–Петербургской императорской Академии наук, членом Вольнаго экономическаго общества и учрежденнаго при Императорском Московском университете вольнаго российскаго собрания. — М. : печ. при имп. Московском университете, 1774. — 76 с.
49. Рычков, П. И. Топография Оренбургская, то есть: обстоятельное описание Оренбургской губернии, сочиненное коллежским советником и Импер аторской Академии наук корреспондентом Петром Рычковым. — СПб. : при
Имп. Акад. наук, 1762. — Ч. 1–2. — Ч. 1. — 331 с. — Ч.2. — 262 с.
50. Самойлов, Л. Атлас промышленности Московской губернии, составленный Л. Самойловым / Издан иждивением Московскаго отделения мануфактурнаго совета. — М. : в Универ. тип., 1845. — 57, 127 с.
51. Семенов, А. Изучение исторических сведений о Российской внешней
торговле и промышленности с половины XVII столетия по 1858 год / А. Семенова. — Ч. 1–3. — СПб. : в Тип. И. И. Глазунова, 1859. — Ч. 1 — 295 с. —
Ч. 2. — 376 с. — Ч.3. — 536 с.
52. Серчевский, Е. Обозрение Оттоманской империи, Молдавии, Валахии
и Сербии / Е. Серчевскаго. — СПб. : в тип. Штаба отд. корп. внутр. стражи,
1854. — 222 с.
53. Симбирская губерния / Сост. Липинский. — Ч. 1 // Материалы для
географии и статистики России, собранные офицерами Генерального Штаба. —
СПб. : в Военной тип. (в здании Главнаго Штаба), 1868. — 544 с.

459

54. Скальковский, А. А. История Новой Сечи, или последняго коша запорожскаго/ Составлена из подлинных документов Запорожскаго сечеваго архива
А. Скальковским, Одесскаго общества любителей истории и древностей, Императорскаго Общества сельскаго Хозяйства Южной России и Копенгагенскаго
Королевскаго общества северных антиквариев членом, Статистическаго отделения при Министерстве внутренних дел корреспондентом, редактором
Главнаго статистическаго комитета Новороссийскаго края. — Одесса: в Город.
тип., 1846. — Ч. 1–3. — Изд. 2–е, испр. и значит. умнож. — Ч. 1. — 367 с. —
Ч. 2. — 367 с. — Ч. 3 — 294 с.
55. Скальковский, А. А. Первое тридцатилетие истории города Одессы
1793–1823 / Сочинение одесскаго жителя А. Скальковскаго. — Одесса : в Город. тип., 1837. — 296 с.
56. Скальковский, А. А. Опыт статистическаго описания Новороссийскаго
края. / Сочинение А. Скальковскаго. — Одесса: в тип. Францова и Нитче,
1853. — Ч. 2. — 552 с.
57. Скальковский, А. А. Хронологическое обозрение истории Новороссийскаго края 1730–1823 / Составлено Аполлоном Скальковским, коллежским ассесором, кандидатом прав, членом Общества сельскаго хозяйства Южной Ро ссии. — Одесса: в Гор. тип., 1836. — Ч. 1–2. — Ч. 1. — с 1730 по 1796 год. —
288 с.
58. Словцов, П. А. Историческое обозрение Сибири. Кн. 1–2. — Тип.
А. Семена, 1838. — Кн. 1 — с 1585 по 1742. — 589 с. — Тип. Карла Крайя,
1844. — Кн.2. — с 1742 по 1823. — 523 с.
59. Соллогуб, В. А. Новый Египет (Публичный отчет и путевые впечатления)/ Графа В. А. Соллогуба. — СПб. : в Тип. Скарятина, 1871. — 164 с.
60. Статистическое описание губерний и областей Российской империи /
по Высочайшему повелению издаваемые Департаментом Генеральнаго штаба
Военнаго Министерства. — СПб. : в тип. Департамента Генеральнаго штаба,
1858. — Т. XVI: Кавказский край. — Ч. 5: Кутаисское генерал–губернаторство,
состоящее из Кутаисской губернии, владений: Мингрелии, Абхазии и Сванетии, и приставств: Самурзаханского и Цебельдинского. — 334 с.
61. Странствование Филиппа Ефремова в Киргизской степи, Бухарии,
Хиве, Персии, Тибете и Индии и возвращение его оттуда чрез Англию в Россию. — Казань : в Универ. тип., 1811. — 159 с.
62. Тихменев, П. А. Историческое обозрение образования российско–
американской компании и действий ея до настоящаго времени / Состав.
Н. Тихменев. — СПб. : Тип. Эдуарда Веймара, 1861. — Ч.1. — 386, 66 с. —
Ч. 2. — 388, 293 с.
460

63. Уманец, А. Поездка на Синай с приобщением отрывков о Египте и
Святой Земле с 3 картами и 10 рисунками / А. Уманец. — СПб. : в Тип. III отд.
Собст. Е. И. В. канцелярии, 1850. — Ч. 1–2. — Ч. 1 — 289 с. — Ч. 2. — 372 с.
64. Ушаков, А. С. Очерк характера Ростовской Сборной ярмарки и промышленности Ростовскаго уезда. — М. : в Тип. Бахметева, 1861. — 19 с.
65. Фан–дер–Фельде. Посольство в Китай / Сочинение Фан–дер–Фельде /
Перевел с нем. Валериан Лангер. — СПб. : в Тип. Департамента народного просвещение, 1830. — Ч. 1. — 241 с.
66. Чулков, М. История краткая Российской торговли. — М. : в Тип. Пономарева, 1788. — 314 с.
67. Ханыков, Я. В. Пояснительная записка к карте Аральскаго моря и
Хивинскаго ханства с их окрестностями (Из Записок Императорскаго Русскаго
Географическаго общества, кн. 5, 1850). — СПб., 1851. — 91 с.
68. Хождение в Кербелу и Неджеф: путевыя заметки магометанскаго богомольца из Тавриза. (Извлечено из VIII тома Трудов Восточнаго Отделения
Императорскаго Археологическаго Общества). — Б. м., б. г. — не ранее
1852 г. — 31 с.
69. Штукенберг, И. Ф. Статистические труды Ивана Федоровича Штукенбергера, издаваемые сыном автора, Антоном Штукенбергером, корпуса инженеров путей сообщения подполковником. — СПб. : в Тип. И. И. Глазунова и
Ко, 1859. — Т.1. — 835 с.
70. Ядринцев, Н. М. Сибирь как колония. — СПб. : Тип. М. М. Стасюлевича, 1882. — 471 с.

Периодические дореволюционные издания
Труды Вольнаго экономическаго общества к поощрению
в России земледелия и домостроительства 1766 г.
1. Рычков, П. О мануфактурах из хлопчатой бумаги и из верблюжьей
шерсти / 1766. — Ч.2. — С. 89–101.
1767 г.
1. Рычков, П. О способах к умножению земледелия в Оренбургской губернии / 1767. — Ч. 7. — С. 1–25.
461

2. [П. Р.] Рычков, П. О сбережении и размножении лесов / 1767. —
Ч. 6. — С. 84–112.
3. Рычков, П. Ответы на Экономические вопросы, касающиеся до земледелия, по разности провинций кратко и по возможности изъясненные, в рассуждении Оренбургской губернии / 1767. — Ч. 7. — С. 111–212.
1769 г.
1. Рычков, П. О урожае хлеба / 1769. — Ч. 13. — С. 100–105.
1791 г.
1. Ерих, Иоганн. О приготовлении Монгольскаго зеленаго сафьяна /
1791. — Ч. 14. — С. 227–233.
Статистический журнал
1807 г.
1. Описание Таврической губернии / Соч. Карлом Германом. (окончание) // Статистический журнал. — 1807. — Т. 1. — Ч.2. — С. 173–242.
2. Описание Таврической губернии / Соч. Карлом Германом. (окончание) // Статистический журнал. — 1807. — Т.2. — Ч.1. — С. 155–237.
3. Нечто о Японской Статистике (с гравированною картинкою) // Статистический журнал. — 1807. — Т.1. — Ч.2. — С.243–255.
1808 г.
1. Об Одессе (в 1805 году) / Статистический журнал. — 1808. — Т. 2. —
Ч. 2. — С. 298–312.
2. Замечания касательно торговли с Бухарцами / Статистический журнал. — 1808. — Т. 2 — Ч. 2 — С. 313–327.
Азиатский вестник
1872 г.
1. Шелгунов, Н. Что такое Азия // Азиатский вестник. — 1872. — Кн. 1. —
С. 1–41.
2. Шелгунов, Н. Французы Крайняго Востока // Азиатский вестник. —
1872. — Кн. 1. — С. 117–162.
462

3. Вести с востока и запада, из Европы и Азии // Азиатский вестник.
1872. — Кн. 1. — С. 60–81.
4. Реформация в Браминизме // Азиатский вестник. — 1872. — Кн. 1.
С.82–83.
5. Причины Тиень–Цзинской резни // Азиатский вестник. — 1872.
Кн. 1. — С. 83–84.
6. О торговле Франции с Китаем // Азиатский вестник. — 1872.
Кн. 1. — С. 84–85.

—
—
—
—

Экономический журнал
1885 г.
1. Елисеев, А. Русская монета на Востоке (из личных наблюдений и заметок) / Экономический журнал. — 1885. — № 9, 1 октября. — С. 1–4.
2. Елисеев, А. Русские товары на Востоке (из личных наблюдений и заметок). Письмо II / Экономический журнал. — 1885. — №9, 1 октября. — С. 10–14.
3. Япония / Экономическая жизнь других государств // Экономический
журнал. — 1885. — № 9, 1 октября. — С. 60–61.
4. Ирбитская ярмарка 1885 г. / Экономический журнал. — 1885. — № 4,
15 июля. — С. 75–76.
5. Китай (внешняя торговля) / Экономический журнал. — 1885. — № 7, 1
сентября. — С. 65.
6. Египет (внешняя торговля) / Экономический журнал. — 1885. — № 8,
15 сентября. — С. 65–66.
7. Персия (природныя богатства) / Экономический журнал. — 1885. —
№ 8, 15 сентября. — С. 66–67.
8. Россия и Англия на азиатских рынках (Историко–экономический
этюд)/ Экономический журнал. — 1985. — № 1, 1 июня. — С. 1–21.
1886 г.
1. [Лодыженский, К.] Политическия влияния на таможенную политику в
последние годы царствования Екатерины II, при Павле I и в царствование
Александра I // Экономический журнал. — 1886. — № 9, 15 мая. — С. 1–31.
2. Экономическое обозрение (Торговыя безобразия) / Экономический
журнал. — 1886. — № 12, 1 июля. — С. 8–10
463

3. Внешняя торговля России за первое полугодие 1886 года / Экономический журнал. — 1886. — № 16, 1 сентября. — С. 24–26.
4. Внешняя торговля Москвы за первое полугодие 1886 г. / Экономический журнал. — 1886. — № 16, 1 сентября. — С. 26–27.
1887 г.
1. Чайная торговля и потребление чая в России / Экономический журнал. — 1887. — № 2, февраль. — С. 1–34.
2. Городское хозяйство: Оренбург. Херсон // Экономический журнал. —
1887. — № 4, апрель. — С. 122–125.
3. Япония (Экономическая жизнь других государств) // Экономический
журнал. — 1887. — № 4. — С. 148–149.
4. С. К истории башкирских земель // Экономический журнал. — 1887. —
№ 5–6, май, июнь. — С. 50–52.
5. Индия, Китай (Экономическая жизнь других государств) // Экономический журнал. — 1887. — № 5–6, май, июнь. — С. 77–84.
6. Кяхтинская торговля в 1886 году // Экономический журнал. — 1887. —
№ 5–6, май, июнь. — С. 106.
7. Камчатка. Туркестанский край (экономическое положение окраин) //
Экономический журнал. — 1887. — № 3, март. — С. 127–133.
8. Назанский, Ю. Сухум и его район // Экономический журнал. —
1887. — № 2, февраль. — С. 64–76.
9. Производство и потребление кофе // Экономический журнал. —
1887. — № 2, февраль. — С. 121–122.
10. Суэзский канал // Экономический журнал. — 1887. — № 2, февраль. — С. 122–123.
11. Одесса и Одесский район // Экономический журнал. — 1887. — № 8–
9, август—сентябрь. — С. 77–107.
12. Железныя дороги // Экономический журнал. — 1887. — № 8–9, август—сентябрь. — С.192.
13. Внешняя торговля Европейской России за первое полугодие 1887 года
// Экономический журнал. — 1887. — № 8–9, август–сентябрь. — С. 193–201.
14. Англия. Торговля хлопком и хлопчатобумажное производство в 1886
году // Экономический журнал. — 1887. — № 7, июль. — С. 101–104.
15. Япония. Указ об устройстве бирж // Экономический журнал. —
1887. — № 7, июль. — С. 108.
464

16. Внешняя торговля в России за первые пять месяцев 1887 года // Экономический журнал. — 1887. — № 7, июль. — С. 109–111.
17. Вывоз нефтяных продуктов из Батумскаго порта в 1885 и 1886 годах //
Экономический журнал. — 1887. — № 7, июль. — С. 112–113.
18. Торговля с Англией за первое полугодие 1887 года // Экономический
журнал. — 1887. — № 7, июль. — С. 113.
19. Торговля в Кульджинском крае // Экономический журнал. — 1887. —
№ 7, июль. — С. 117.
20. Вывоз в Персию чрез г. Баку в 1886 г. // Экономический журнал. —
1887. — № 7, июль. — С.117–118.
21. В черте еврейской оседлости. Ч. 2 // Экономический журнал. —
1887. — № 10, октябрь. — С. 36–89.
22. Китай. Внешняя торговля // Экономический журнал. — 1887. — № 10,
октябрь. — С.99–100.
23. Внешняя торговля Европейской России с 1 января по 1 сентября 1887
года // Экономический журнал. — 1887. — № 10, октябрь. — С. 106–109.
24. Торговые обороты в Фучжоу и обороты русских чайных в ней фирм за
1886 год (Из донесения российскаго консула) // Экономический журнал. —
1887. — № 10, октябрь. — С. 111–115.
25. В черте еврейской оседлости. Ч. 3 // Экономический журнал. —
1887. — № 11–12, ноябрь, декабрь. — С. 78–124.
1888 г.
1. Аму–Дарья // Экономический журнал. — 1888. — № 11, ноябрь. —
С. 84–86.
2. Внешняя торговля России за первые пять месяцев 1888 г. // Экономический журнал. — 1888. — № 7, июль. — С. 90– 91.
3. Торговля с Персией в 1886 году // Экономический журнал. — 1888. —
№ 7, июль. — С. 95–97.
4. К вопросу о торговом значении Закаспийской ж.д // Экономический
журнал. — 1888. — № 7, июль. — С. 97.
5. Ирбитская ярмарка 1888 года // Экономический журнал. — 1888. —
№ 5–6, май–июнь. — С. 99.
6. Нижегородская ярмарка 1887 года// Экономический журнал. —
1888. — № 5–6, май–июнь. — С. 99–101.

465

7. Русские товары на Лейпцигской ярмарке // Экономический журнал. —
1888. — № 5–6, май–июнь. — С. 101.
8. К вопросу о торговле с Средней Азией // Экономический журнал. —
1888. — № 5–6, май–июнь. — С. 102–104.
9. Хроника: сахарное дело. Табачное дело. Хлебное дело. Нефтяное дело. Лесное дело. Новый вид культуры (Клещевина — В. Ш.) // Экономический
журнал. — 1888. — № 12, декабрь. — С.59–69.
10. Весин, Л. К. вопросу о торговом пути от Каспийскаго моря в наши
туркестанския владения // Экономический журнал. — 1888. — № 10, октябрь. — С. 37–42.
11. Золотницкий, И. Ростов–на–Дону // Экономический журнал. —
1888. — № 10, октябрь. — С. 43–53.
12. В черте еврейской оседлости. Ч. 4 // Экономический журнал. —
1888. — № 1, январь. — С. 35–39.
13. В черте еврейской оседлости. Ч. 5 // Экономический журнал. —
1888. — № 2, февраль. — С. 28–57.
14. Внешняя торговля с 1 января по 1 декабря 1887 года //Экономический
журнал. —1888. — № 2, февраль. — С. 188–189.
15. В черте еврейской оседлости. Ч. 6 // Экономический журнал. —
1888. — № 4, апрель. — С. 45–76.
16. А. С. В черте еврейской оседлости. Ч.7 // Экономический журнал. —
1888. — № 8, август. — С. 1–56.
17. Япония. Статистические данныя // Экономический журнал. —
1888. — № 8, август. — С. 126.
18. Торговые флоты всех стран // Экономический журнал. — 1888. —
№ 8, август. — С. 127.
19. Число овец и производство шерсти в разных странах// Экономический
журнал. — 1888. — № 8, август. — С. 129.
Вестник Европы
1869 г.
1. Фредерикс, Н. Туркестан и его реформы. Из записок очевидца // Вестник Европы. — Кн. 6. — Июнь, 1869. — С. 691–712.
2. Л. А. Очерки Средней Азии // Вестник Европы. — Кн. 9. — Сентябрь,
1869. — С. 253–274.

466

1871 г .
1. Россель, Ю. Среднеазиатская культура и наша политика на Востоке//
Вестник Европы. — 13–й год. — Кн. 6–я, июнь, 1878. — С. 578–610.
2. [R] История с Афганистаном // Вестник Европы. — 13–й год. —
Кн. 11–я, ноябрь, 1878. — С.423–439.
3. Середа, Н. Бунт киргизскаго султана Кенисары Касимова (1843–
1847 гг.) // Вестник Европы. — Кн. 8–я, август 1871. — С. 655–690.
4. Буссе, Н. В. Остров Сахалин и экспедиция 1853 года // Вестник Европы. — Кн. 12. — декабрь 1871. — С. 648–676.
5. Венюков, М. Очерки Крайняго Востока // Вестник Европы. — Кн. 3. —
Март, 1871. — С. 156–207.
1876 г.
1. Огородников, П. По Персии. Путевыя наблюдения и заметки // Вестник
Европы. — Кн. 11–я, ноябрь 1876 г. — С. 135–178.
1879 г.
1. В. К. Россия и Англия в Средней Азии // Вестник Европы. — Кн.10–я,
октябрь, 1879. — С. 732–753.
1881 г.
1. Анненков, М. Ахал–Текинский оазис и пути в Индию // Вестник Европы. — Кн. 5, май 1881. — С. 317–340.
2. Анненков, М. Ахал–Текинский оазис и пути в Индию // Вестник Европы. — Кн. 6, июнь 1881. — С. 770–797.
3.
1882 г.
1. В. О. Новейшия исследования Африканскаго материка // Вестник Европы. — Кн. 8, август 1882. — С. 537–578.
2. Гельман, Х. От Красноводска до Хивы // Вестник Европы. — Кн. 8, август 1882. — С.697–707.
3. Чижов, Н. Первый японский университет // Вестник Европы. — Кн. 8,
август 1882. — С. 759–770.
467

4. Переселение татар из Крыма в Турцию. (Из записок Г. П. Левицкаго) //
Вестник Европы. — Кн.10, октябрь 1882 г. — С. 596–639.
1883 г.
1. Гольденберг, М. Крым и крымский татары // Вестник Европы. —
Кн. 11, ноябрь 1883. — С. 67–89.
2. Елисеев, А. На берегу Краснаго моря. Из путешествия по Синайской
пустыне // Вестник Европы. — Кн. 6, июнь 1883. — С. 540–592.
1885 г.
1. Иванюков, И. Свобода внешней торговли и протекционизм// Вестник
Европы. — Кн. 1, январь, 1885. — С. 248–265.
2. Мартенс, Ф. Африканская конференция в Берлине (Колониальная политика современных государств) // Вестник Европы. — Кн. 11, ноябрь 1885. —
С. 186–224.
3. Мартенс, Ф. Африканская конференция в Берлине (Колониальная политика современных государств) // Вестник Европы. — Кн. 12, декабрь 1885. —
С. 512–552.
4. Субботин, А. П. Россия и Англия на среднеазиатских рынках. СПб.,
1885 (Рецензия на монографию) // Вестник Европы. — Кн. 11, ноябрь 1885. —
С. 443–447.
5. Женщина: ея жизнь, нравы и общественное положение у всех народов
Земнаго шара / Соч. А. Ф. Швейгер–Лерхенфельд / Перев. с нем. М. И. Мерцаловой. — С 200–ми рисунками А. Ванюра. С приложением статьи «О русских
женщинах» / Сост. В. И. Немирович–Данченко. С картиною С. Ф. Александравскаго // (Рецензия–реклама книги) // Вестник Европы. — Кн. 12, декабрь
1885. — С. 955–958.
6. Южаков, С. Н. Англо–русская распря. Небольшое предисловие к
большим событиям. Политический этюд. — СПб., 1885. — Афганистан и сопредельныя страны. Политико–исторический очерк. — СПб., 1885. (Рецензия
на книги) // Вестник Европы. — Кн.8, август 1885. — С. 863–872.
7. Литературный сборник. Издание редакции «Восточнаго Обозрения».
Собрание научных и литературных статей о Сибири и Азиатском Востоке. Р едактор Н. М. Ядринцев. — СПб., 1885. (Рецензия на книгу) // Вестник Европы. — Кн. 8, август 1885. — С. 873–876.
468

1886 г.
1. А–ов И. Из Приазовскаго края (письмо в редакцию) // Вестник Европы. — Кн.11, ноябрь 1886. — С. 385–400.
2. Д. К. Персидский Эндерун // Вестник Европы. — Кн. 10, октябрь
1886. — С. 536–548.
1887 г.
1. Матюнин, Н. Наши соседи на Крайнем Востоке // Вестник Европы. —
Кн. 7, июль 1887. — С. 64–88.
2. Минаев, И. Англичане в Бирме. Из путевых впечатлений // Вестник Европы. — Кн. 11, ноябрь, 1887. — С.153–191.
3. Георгиевский, С. Два исследователя Китайской империи (По поводу
статьи г. Пржевальскаго «Современное положение Центральной Азии» и книги
Ж. Симона «Срединное Царство») // Вестник Европы. — Кн. 8, август 1887. —
С. 779–806.
Вестник промышленности
1859 г.
1. N. N. Обозрение промышленности и торговли в России// Вестник промышленности. — Т. 2. — № 4, апрель 1859. — С. 18–21.
2. Каменский, Г. Обозрение промышленности и торговли в Англии //
Вестник промышленности. — Т. 2. — № 4, апрель 1859. — С. 55–72.
3. С–т Жермен Ледюк. Сближение промышленной Европы с Япониею //
Вестник промышленности. — Т. 2. — № 4, апрель 1859. — С. 87–103.
4. Россия и Персия // Вестник промышленности. — Т. 2. — № 4, апрель
1859. — С. 19–24.
5. Торговыя сношения с Восточною Азиею // Вестник промышленности. — Т. 2. — № 4, апрель 1859. — С.89–102.
6. Хлопчатая бумага // Вестник промышленности. — Т. 2. — № 4, апрель
1859. — С. 296–307.
7. Новый индейский товар // Вестник промышленности. — Т. 2. — № 4,
апрель 1859. — С. 308–311.

469

8. Разведение хлопчатой бумаги в Индии и невольничество в Америке //
Вестник промышленности. — Т. 2. — № 4, апрель 1859. — С. 143–148.
9. Маннуччи. Обозрение торговли и промышленности в России // Вестник
промышленности. — Т. I. — № 1, январь 1859. — М. : в Тип. Бахметева. —
С. 1–52.
10. Каменский, Г. Обозрение промышленности и торговли в Англии //
Вестник промышленности. — Т. I. — № 1, январь 1859. — М. : в Тип. Бахметева. — С. 53–67.
11. Гетманов, П. О праве собственности на ткацкие и набивные рисунки//
Вестник промышленности. — Т. I. — № 1, январь 1859. — М. : в Тип. Бахметева. — С. 77–91.
12. Марена // Вестник промышленности. — Т. I. — № 1, январь 1859. —
М. : в Тип. Бахметева. — С. 96–99.
13. Ги–ров. О чае // Вестник промышленности. — Т. I. — № 1, январь
1859. — М. : в Тип. Бахметева. — С. 33–48.
14. Обозрение промышленности и торговли в России // Вестник промышленности. — Т. I. — № 1, январь 1859. — М. : в Тип. Бахметева. — С. 116–123.
15. Каменский, Г. Англия — страшный соперник России в торговле и
промышленности // Вестник промышленности. — Т. I. — № 1, январь 1859. —
М. : в Тип. Бахметева. — С. 141–161.
16. Журов, Ф. О торговле ситцами, миткалем и бумажной пряжей // Вестник промышленности. — Т. I. — № 1, январь 1859. — М. : в Тип. Бахметева. —
С.43–54.
17. Купеческие прикащики // Вестник промышленности. — Т. I. — № 1,
январь 1859. — М. : в Тип. Бахметева. — С. 64–127.
18. Козлов, Х. П. О посевах ржи // Вестник промышленности. — Т. I. — №
1, январь 1859. — М. : в Тип. Бахметева. — С. 136–144.
19. Торговля сукном и шерстяными материями с северо–западными провинциями Китая и остальной Средней Азиею // Вестник промышленности. — Т.
I. — № 1, январь 1859. — М. : в Тип. Бахметева. — С. 148–150.
20. Завалишин, Д. Амур // Вестник промышленности. — Т. IV. — № 10,
октябрь 1859. — М. : в Тип. Бахметева. — С. 41–83.
21. Д.З. Заметки на проекты электрическаго телеграфа чрез Курильские и
Алеутские острова и на некоторыя сведения, сообщаемыя о разных событиях в
Восточной Сибири и на Амуре преимущественно// Вестник промышленности. — Т.IV. – №10, октябрь 1859. — М.: в Тип. Бахметева. — С.17–25.

470

22. А. Щ. Тяньцзинский договор и чайная торговля // Вестник промышленности. — Т. IV. — № 10, октябрь 1859. — М. : в Тип. Бахметева. — С. 54–60.
23. А. В. Надежды на будущую торговлю Кавказскаго края // Вестник
промышленности. — Т. IV. — № 10, октябрь 1859. — М. : в Тип. Бахметева. —
С. 149–172.
24. Завалишин, Д. Новейшия известия о торговле на Амуре // Вестник
промышленности. — Т. IV. — № 10, октябрь 1859. — М. : в Тип. Бахметева. —
С. 102–117.
25. История реки Амура // Вестник промышленности. — Т. IV. — № 10,
октябрь 1859. — М. : в Тип. Бахметева. — С. 63–81.
26. Александр Ж…ь. О торговле нашей с Китаем и значение в этом деле
Амура // Вестник промышленности. — Т. III. — №7, июль 1859. — М. : в Тип.
Бахметева. — С. 3–63.
27. Сыромятников, Р. Можем ли мы соперничать полотнами и вообще
льяными тканями с англичанами на американских рынках // Вестник промышленности. — Т. III. — № 7, июль 1859. — М. : в Тип. Бахметева. — С. 326–340.

1860 г.
1. Обозрение промышленности и торговли в России// Вестник промышленности. — Т. I. — № 1, январь 1860. — М. : в Тип. Бахметева. — С. 32–37,
218–233.
2. Жонво, Е. Торговля Китая по новейшим официальным известиям //
Вестник промышленности. — Т. I. — № 1, январь 1860. — М. : в Тип. Бахметева. — С. 181–193.
3. Состояние торговли в Персии (от редакции) // Вестник промышленности. — Т. I. — № 1, январь 1860. — М. : в Тип. Бахметева. — С. 305–334. —
Т. VIII. — № 4, апрель 1860. — С. 46–162.
4. Б. Н. Коммерческия сообщения Оренбургскаго края // Вестник промышленности. — Т. IX. — № 7, июль 1860. — М. : в Тип. Бахметева. — С. 1–96.
5. Попов, А. О таможенном и соляном сборе в Китае за 1859 год// Вестник
промышленности. — Т. Х. — № 10, октябрь 1860. — М. : в Тип. Бахметева. —
С. 98–104.
6. Березин, И. Об учреждении Азиатской компании в начале нынешняго
столетия // Вестник промышленности. — Т. I. — № 1, январь 1860. — М. : в
Тип. Бахметева. — С. 153–184.
471

7. Журов, Ф. О торговле ситцами, миткалем и бумажной пряжей в
1859 году // Вестник промышленности. — Т. VIII. — № 4, апрель 1860. — М. : в
Тип. Бахметева. — С. 12–29.
8. Скачков, К. О торговле русских в Чугучаке // Вестник промышленности. — Т. VIII. — № 4, апрель 1860. — М. : в Тип. Бахметева. — С. 217–245.
1861 г.
1. Чехович, П. Очерки сельской промышленности Нижегородской губернии //
Вестник промышленности. — Т. XIV. — № 12, декабрь 1861. — С. 223–244.
2. Мейендорф, А. Производительные силы России (окончание) // Вестник
промышленности. — Т. XII. — № 4, апрель — № 6, июнь 1861. — С. 1–32.
3. Таблица акционерных обществ // Вестник промышленности. — Т.
XII. — № 4, апрель — № 6, июнь 1861. — 1–10.
4. Сыромятников, Р. Льняная и полотняная промышленность в России //
Вестник промышленности. — Т. XII. — № 4, апрель — № 6, июнь 1861. —
С. 103–139.
5. Березин, И. Азиатская компания, необходимая в настоящее время //
Вестник промышленности. — Т. XII. — № 4, апрель — № 6, июнь 1861. —
С. 140–155.
6. П…с..в Б. Взгляд на торговлю шерстью в Саратовской губернии //
Вестник промышленности. — Т. XII. — №4, апрель — № 6, июнь 1861. —
С. 271–293.
7. Обозрение промышленности и торговли в России// Вестник промышленности. — Т. XIV. — № 10, октябрь — № 11, ноябрь 1861. — С. 1–36.
8. Глава V. Африка // Вестник промышленности. — Т. XIV. — № 10, октябрь — № 11, ноябрь 1861. — С. 91–142.
9. Чароков, А. Санктпетербургская выставка русских мануфактурных
произведений в 1861 году // Вестник промышленности. — Т. XIV. — № 10, октябрь — № 11, ноябрь 1861. — С. 149–182.
10. А. У…ь. Заметки о чайной торговле // Вестник промышленности. — Т.
XI. — № 1, январь — № 2, февраль 1861. — С. 33–51.
11. Сахаров, Я. Заметки относительно земледелия в Башкирии и пожаров
в Оренбурге // Вестник промышленности. –– Т. XI. — № 1, январь — № 2, февраль 1861. — С. 29–41.
12. Обозрение промышленности и торговли в России // Вестник промышленности. — Т. XI. — № 1, январь — № 2, февраль 1861. — С. 67–187.
472

13. Журов, Ф. О торговле ситцами, миткалем и бумажной пряжей // Вестник промышленности. — Т. XI. — № 1, январь — № 2, февраль 1861. — С. 117–
137.
14. Шипов, А. О значении внутренней и внешней торговли вообще и особенно в России // Вестник промышленности. — Т. XIII. — № 7, июль — № 9,
сентябрь. — М. : в Тип. Бахметева, 1861. — С. 30–84, 145–180.
15. Развитие возделывания хлопчатника. Книга 2 // Вестник промышленности. — Т. XIII. — № 7, июль — № 9, сентябрь. — М. : в Тип. Бахметева,
1861. — С. 19–40, 41–76.
16. Ушаков, А. Очерк характера Ростовской Сборной ярмарки и промышленности Ростовскаго уезда// Вестник промышленности. — Т. XIII. — № 7,
июль — № 9, сентябрь. — М. : в Тип. Бахметева, 1861. — С. 85–103.
17. Кр–ский. Несколько слов о г.Елисаветград // Вестник промышленности. — Т. XIII. — № 7, июль — № 9, сентябрь. — М. : в Тип. Бахметева,
1861. — С. 57–79.
18. Торговыя сношения с Китаем // Вестник промышленности. — Т. XIII. —
№ 7, июль — № 9, сентябрь. — М. : в Тип. Бахметева, 1861. — С. 19–25.
Русский Архив
1875 г.
1. Соловьев, С. М. К истории сношений России с Черногорией // Русский
Архив. — № 11. — 1875. — С. 310–313.
1876 г.
1. Александров, Г. Н. Исторические сведения о сношениях России с Черногориею // Русский Архив. — № 7. — 1876. — С. 257–270.
2. К биографии графа А. Г. Орлова–Чесменскаго // Русский Архив. —
№ 7. — 1876. — С. 270–284.
3. Полузабытыя черты недавней старины // Русский Архив. — № 9. —
1876. — С. 178–189.
4. Дела Черногорския //Русский Архив. — № 9. — 1876. — С. 189–199.
1877 г.
1. Ознобишин, Д. П. Государю Наследнику Цесаревичу Великому Князю
Александру Александровичу… // Русский Архив. — № 9. — 1877. — С. 1–2.
473

1878 г.
1. [Винский, Г.С.] Проект о усилении Российской с Верхнею Азиею торговли чрез Хиву и Бухарию // Русский Архив. — № 4. — 1878. — С. 400–403.
2. Челобитная Черногорцев императрице Елисавете Петровне// Русский
Архив. – №7. — 1878. — С.329–334.
3. Яицкое войско и проект Неплюева об его преобразовании // Русский
Архив. — Год 16 (1878). Кн. 2. — 1878. — С. 5–33.
4. Письма графа В.А. Перовскаго к А.Я. Булгакову// Русский Архив. —
Год16 (1878). Кн.2. — 1878. — С.34–46.
1879 г.
1. Витевский, В. Н. Яицкое войско до появления Пугачева // Русский Архив. — № 12. — 1879. — С. 435–458.
1881 г.
1. Письмо Николая Спафария к боярину Артемону Сергеевичу Матвееву.
(июль 1675) // Русский Архив. — 1881. — Кн. 1. — С. 52–57.
1882 г.
1. Записка, С. А. Хрулева о походе в Индию (писана в 1863 г., во время
Польскаго мятежа) // Русский Архив. — 1882. — Год 20–й. — С. 42–66.
1883 г.
1. Воспоминания Г. И. Филипсона (Сухозанет на экзамене и Изучение восточных языков) // Русский Архив. — № 5. — 1883. — С. 154–161.
1884 г.
1. Наша китайская миссия полвека назад. Письмо Аввакума Честнаго из
Пекина в Архангельск // Русский Архив. — № 5. — 1884. — С. 152–160.

474

1885 г.
1. Автобиография А. О. Дюгамеля // Русский Архив. — № 4. — 1885. —
М. : в Универ. тип. (М. Катков). — С. 179, 489–525.
2. Автобиография А. О. Дюгамеля // Русский Архив. — № 5. — 1885. —
М.: в Универ. тип. (М. Катков). — С. 82–126.
3. Автобиография А. О. Дюгамеля // Русский Архив. — № 6. — 1885. —
М. : в Универ. тип. (М. Катков). — С. 82, 222–256.
1895 г.
1. Письма об Амурском крае // Русский Архив. — № 3. — 1895. —
С. 373–400.
2. Памяти А. С. Пушкина. Некоторыя подробности о его пребывании в
Оренбурге // Русский Архив. — № 5. — 1899. — С. 137–138.
3. А. С. Пушкин в Кишиневе // Русский Архив. — № 5. — 1899. —
С. 340–348.
4. Шишков, А. О князе Е. А. Грузинском и переводе Макарьевской ярмарки в Нижний // Русский Архив. — № 5. — 1899. — С. 453–455.
5. Надгробная летопись Москвы // Русский Архив. — № 7. — 1895. —
С. 386–389.
1897 г.
1. Воспоминания В. Б. Бланка // Русский Архив. — № 10. — 1897. —
С. 182–223.
2. Юдин, П. Судьба князей Багратионов–Имеретинских в России // Русский Архив. — № 10. — 1897. — С. 298–311.
1898 г.
1. Русское посольство в Бухару в 1870 году // Русский Архив. — № 9. —
1898. — С. 629–650.
2. Юдин, П. Цесаревич Николай Александрович в Астрахани в 1863 году
// Русский Архив. — № 9. — 1898. — С. 109–117

475

1899 г.
1. Памяти А. С. Пушкина. Некоторыя подробности о его пребывании в
Оренбурге // Русский Архив. — № 5. — 1899. — С. 137–138.
2. А. С. Пушкин в Кишиневе // Русский Архив. — № 5. — 1899. —
С. 340–348.
3. Шишков, А. О князе Е.А. Грузинском и переводе Макарьевской ярмарки в Нижний // Русский Архив. — № 5. — 1899. — С. 453–455.
4. Письмо И. А. Гончарова к А.С. Норову. (С фрегата «Паллада», 1853) //
Русский Архив. — № 1. — 1899. — С. 192–197.
5. Письмо (графа) Е. В. Путятина к А. С. Норову (Фр. «Паллада», Нагасакский рейд, 20 сентября (2 октября 1853) // Русский Архив. — № 1. — 1899 —
С. 198–199.
6. Юдин, П. Россия и Персия в конце 1742 года (Из писем переводчика
Братищева к канцлеру князю Черкасскому) // Русский Архив. — № 1. —
1899. — С. 369–390.
7. О Персидском походе при Государе Петре Великом бывшем // Русский
Архив. — № 11. — 1899. — С. 481–491.
8. Юдин, П. Л. Китай //Русский Архив. — № 9–12. — 1900. — С. 151–160.
9. А. П. К. Инзов в Южной Бессарабии // Русский Архив. — № 9–12. —
1900. — С. 596–599.
1900 г.
1. Павлов, И. В. Забытый факт // Русский Архив. — Кн. 1. — Ч. 3. —
С. 404. (О деятельности англичан в Оренбурге).
2. Юдин, П. К истории христианства у иноверцев Оренбургскаго края //
Русский Архив. — №. 5. — 1900. — С. 383–401.
3. Граф Владиславич о Китае в XVIII веке // Русский Архив. — № 5. —
1900. — С. 572–580.
1902 г.
1. Алмазов. Письма из Оренбурга 1833 года // Русский Архив. — № 8. —
1902. — С. 643–660.
2. Дело о поляках в Оренбурге 1833 года (По архивным данным) // Русский Архив. — № 8. — 1902.
476

1903 г.
1. Туманский, В. И. История Государственнаго Совета // Русский Архив. — № 9. — 1903. — С. 172–173 (Дела пограничныя. Дела внутренния. Дела
финансовыя. Дела цензурныя).
1904 г.
1. Успенский, М. И. Япония и Корея по сочинениям XVIII столетия // Русский Архив. — № 11. — 1904. — С. 78–81.
2. Галлаховский, П. К истории нашей торговли с Китаем. 1842 // Русский
Архив. — № 11. — 1904. — С. 426–432.
3. К истории первоначальных сношений наших с японцами (Сибирския
дела в Московском Архиве Иностранных Дел, V, 33–й) // Русский Архив. —
№ 11. — 1904. — С. 615–620.
4. Д. Б. Сибирские казаки и китайцы // Русские Архивы. — № 1–4. —
1904. — С. 95–97.
5. Титов, А. Оренбургские архиереи XVIII века // Русские Архивы. —
№ 1–4. — 1904. — С. 638–663.
1905 г.
1. Записки И. И. Мешкова // Русский Архив. — № 6. — 1905. — С. 230–
239 (О хрустальном заводе Бахметьевых в Пестровке).
Северный Архив
1828 г.
1. Комнин–Варваци М. Коллежский Советник и Кавалер Иван Андреевич
Варваций (Биография) // Северный Архив. — 1828. — № XI – XII. — С. 119–
131.
Журнал Министерства государственных имуществ
1849 г.
1. Торговля Одесскаго порта в 1848 году. — С. 66–71.
477

Журнал Министерства внутренних дел
1853 г.
1. Карта Забайкальской области и Кяхтинскаго градоначальства. / Составлена подполковником Заборинским. Исправлена по 1 Января 1853 года //
Журнал МВД. — Ч. III. — Отд. V. — 1853. — Ноябрь.
2. Обороты главнейших ярмарок в 1853 году // Журнал МВД. — Ч. III. —
Отд. IV. — 1853. — Ноябрь. — 1–5.
3. Забайкальская область в 1852 году // Журнал МВД. — Ч. III. — Отд. IV.
— 1853. — Ноябрь. — 22–28.
4. Гагемейстер, Ю. А. Хозяйственно–статистический обзор Камчатки //
Журнал МВД. — Ч. XLII. — Апрель. — 1853. — С. 228–255.
5. Торговая деятельность на главных ярманках империи за 1852 год //
Журнал МВД. — Ч. XLII. — Апрель. — 1853. — С. 418–456.
6. Материалы для хозяйственной статистики Таврической губернии //
Журнал МВД. — Ч. XLI. — 1853. — С. 5–37.
7. Нижегородская ярмарка в 1852 году // Журнал МВД. — Ч. XXXVI. —
Кн. 5–6. — Отд. III. — 1859. — С. 38–74, 151–171.
8. Село Старая Майна в Самарской губернии // Журнал МВД. —
Ч. XXXVI. — Кн. 5–6. — Отд. III. — 1859. — С. 442–443.
9. Новая дорога между Сухум–Кале и Тифлисом // Журнал МВД. ––
Ч. XXXVI. — Кн. 5–6. — Отд. III. — 1859. — С. 443–444.
1856 г.
1. Об Армяно–григорианской церкви в Российской империи // Журнал
МВД. — Ч. ХХ. — Отд. II. — 1856. — С. 61–98.
2. Щукин, Н. Киренский округ Иркутской губернии // Журнал МВД. —
Ч. ХХ. — Отд. III. — 1856. — С. 39–63.
3. Обороты главнейших ярмарок в 1856 г. // Журнал МВД. — Ч. ХХ. —
Отд. V. — 1856. — С. 37–46.
4. Краткий общий обзор внешней и внутренней по главнейшим ярмаркам,
торговли России в 1854 году // Журнал МВД. — Ч. ХХI. — Отд. III. — 1856. —
С. 1–39.
5. Обороты главнейших ярмарок в 1856 г. // Журнал МВД. — Ч. ХХI. —
Отд. V. — 1856. — С. 7–15.
478

6. Николошартомския фабрики Владимирской губернии // Обороты главнейших ярмарок в 1856 г. // Журнал МВД. — Ч.ХХI. — Отд. V. — 1856. — С. 16.
7. Нижегородская ярмарка в 1856 году // Журнал МВД. — Ч. ХХI. — Отд.
III. — 1856. — С. 41–92.
8. Обороты главнейших ярмарок в 1856 году // Журнал МВД. —
Ч. ХХI. — Отд. V. — 1856. — С. 32–39.
9. Народонаселение Китая и переселения из него // Журнал МВД. —
Ч. XXI. — Отд. III. — 1856. — С. 45.
10. Внешняя торговля Великобритании // Журнал МВД. — Ч. XXI. —
Отд. III. — 1856. — С. 45–46.
11. Обороты главнейших ярмарок в 1856 году // Журнал МВД. —
Ч. XVIII. — Отд. V. — 1856. — С. 64–76.
12. Ильинская в г. Полтаве и Крещенская или Контрактовая в г. Киеве
ярмарки // Журнал МВД. — Ч. XVIII. — Отд. III. — 1856. — С. 98–116.
13. Обороты главнейших ярмарок в 1856 году // Журнал МВД. —
Ч. XVIII. — Отд. V. — 1856. — С. 97–103. — Ч. XIX. — Отд. V. — С. 11–16.
14. Об Остиндских продуктах, заменяющих лен и пеньку // Журнал МВД.
— Ч. XIX. — Отд. V. — 1856. — С. 26–33.
15. Производство и вывоз пшеницы и некоторых других продуктов из
Остиндии // Журнал МВД. — Ч. XIX. — Отд. V. — 1856. — С. 33–34.
16. Скальковский. Торговля Азовскаго бассейна в 1850 годах // Журнал
МВД. — Ч. XIX. — Отд. III. — С. 8–40.
17. Нижегородская ярмарка в 1855 году // Журнал МВД. — Ч. XVI. —
Отд. II. — 1856. — С. 62–111.
18. Обороты главнейших ярмарок в 1855 году // Журнал МВД. — Ч. XVI. —
Отд. IV. — 1856. — С. 18–22 — Ч. XVII. — Отд. IV. — С. 1–11, 40–44.
19. О заграничной торговле в Одессе // Журнал МВД. — Ч. XVI. —
Отд. IV. — 1856. — С. 22–28.
20. Краткий обзор всемирной торговли в 1854 г. // Журнал МВД. —
Ч. XVII. — Отд. IV. — 1856. — С. 18–21.
21. Шелководство и шелковая промышленность в историческом, мануфактурном и нравственном отношении // Журнал МВД. — Ч. XVII. — Отд.
II. — 1856. — С. 162–200.
1858 г.
1. Извлечение из отчета Высочайше утвержденнаго Русскаго общества
пароходства и торговли с 3 августа 1856 по 31 декабря 1857 г. // Журнал
МВД. — Ч. 31. — № 4. — 1858. — С. 2–7.
479

2. Обороты главнейших ярмарок в 1858 г. // Журнал МВД. — Ч. 31. —
№ 4. — 1858. — С. 9–13.
3. Город Очаков в Одесском уезде // Журнал МВД. — Ч.31. — №4. —
Отд. VI. — 1858. — С. 1–5.
4. Списки дворян, изъявивших готовность устроить быт своих крестьян
(Калужская, Владимирская губернии.). Списки членам и кандидатам дворянских комитетов по устройству быта помещичьих крестьян // Журнал МВД. —
Ч. 31. — № 4. — Отд. 1. — 1858. — С. 169–243.
5. Обороты главнейших ярмарок в 1858 г. // Журнал МВД. — Ч. 31. —
№ 4. — Отд. 1. — 1858. — С. 24–28.
6. Несколько данных о промышленности Самары и Самарской губернии //
Журнал МВД. — Ч. 31. — № 4. — Отд. VI. — 1858. — С. 20–23.
7. Торговля на Самарской пристани в 1857 г. // Журнал МВД. — Ч. 31. —
№ 4. — Отд. VI. — 1858. — С. 23–30.
8. Списки дворян, изъявивших готовность устроить быт своих крестьян
(Пензенская, Курская губернии) // Журнал МВД. — Ч. 30. — № 3. — Отд. 1. —
1858. — С. 107–121.
9. Торговля (История Министерства иностранных дел за 1812 год // Журнал МВД. — Ч. 30. — № 3. — Отд. II. — 1858. — С. 56–81.
10. Тройницкий А. О числе крепостных людей в России // Журнал
МВД. — Ч. 30. — № 3. — Отд. III. — 1858. — С. 1–6.
11. Общие выводы о крепостном населении в Европейской России //
Журнал МВД. — Ч. 30. — № 3. — Отд. III. — 1858. — С. 7–10.
12. Выводы о крепостном сословии по губерниям в Европейской России //
Журнал МВД. — Ч. 30. — № 3. — Отд. III. — 1858. — С. 11–20.
13. О числе крепостных в Азиатской России // Журнал МВД. — Ч. 30. —
№ 3. — Отд. III. — 1858. — С. 20–24.
14. Общие сравнительные выводы по крепостному населению в России за
последния двадцать лет // Журнал МВД. — Ч. 30. — № 3. — Отд. III. —
1858. — С. 25–36.
15. Обороты главнейших ярмарок в 1857 и 1858 гг. // Журнал МВД. —
Ч. 30. — № 3. — Отд. V. — 1858. — С. 4–17.
16. Устройство помещичьих крестьян (Тамбовская, Могилевская губернии) // Журнал МВД. — Ч. 30. — № 3. — Отд. I. — 1858. — С. 259–273.
17. Варадинов, Н. История Министерства внутренних дел (продолжение)
1813 год // Журнал МВД. — Ч. 30. — № 3. — Отд. II. — 1858. — С. 133–205.

480

18. Крещенская Контрактовая ярмарка в Киеве в 1858 году // Журнал
МВД. — Ч. 30. — № 3. — Отд. III. — 1858. — С. 54–60.
19. Обороты главнейших ярмарок в 1858 г. // Журнал МВД. — Ч. 30. —
№ 3. — Отд. V. — 1858. — С. 29–37.
20. Очерк торговли г. Саратова табаком, разводимым иностранными поселенцами // Журнал МВД. — Ч. 29. — № 2. — 1858. — Отд. II. –– С. 1–8.
21. Обороты главнейших ярмарок в 1858 г. // Журнал МВД. — Ч. 29. —
№ 2. — 1858. — Отд. II. — С. 7–12.
22. Город Самара // Журнал МВД. — Ч. 29. — № 2. — 1858. — Отд. V. —
С. 1–14.
23. Обороты главнейших ярмарок в 1858 г. // Журнал МВД. — Ч. 29. —
№ 2. — 1858. — Отд. II. — С. 23–32.
24. Исторические сведения о казанском кожевенном производстве //
Журнал МВД. — Ч. 29. — № 2. — 1858. — Отд. V. — С. 22–25.
25. Самарская Лука // Журнал МВД. — Ч. 29. — № 2. — 1858. —
Отд. V. — С. 25–28.
26. Приложение к Высочайше утвержденному 6 июня 1853 года Мнению
Государственнаго Совета о новой раскладке Нижегородскаго ярманочнаго сбора.
(Такса на лавки и помещения на Нижегородской ярманке по расценке 1852 года //
Журнал МВД. — Октябрь. — 1853. — Отд. I. — Ч. II. — С. 93—109.
27. Нижегородская ярманка // Журнал МВД. — Октябрь. — 1853. —
Отд. V. — Ч. II. — С. 1–3.
28. Ильинская в Полтаве ярманка текущаго года, сравнительно с прошлогоднею и с Роменскою в 1849 году // Журнал МВД. — Октябрь. — 1853. —
Отд. V. — Ч. II. — С. 23–28.
29. Обороты главнейших ярмарок в 1857 г. // Журнал МВД. — Ч. 28,
№ 1. — 1858. — С. 8–15.
30. Виды промышленности и торговли города Суздаля в начале XVII столетия и в настоящее время // Журнал МВД. — Ч. 28, № 1. — Отд. VI. —
1858. — С. 1–6.
31. Рыболовство по реке Волге и берегам Каспийскаго моря // Журнал
МВД. — Ч. 28, № 1. — Отд. VI. — 1858. — С. 96–136.
32. Нижегородская губерния в хозяйственно–статистическом отношении
// Журнал МВД. — Ч. 28, № 1. — Отд. III. — 1858. — С. 21–50.
33. Обороты главнейших ярмарок в 1857 г.// Журнал МВД. — Ч. 28,
№ 1. — Отд. VI. ––1858. — С. 25–28.

481

34. Очерк расселения русскаго племени в Царевококшайском уезде Казанской губернии // Журнал МВД. — Ч. 28, № 1. — Отд. VI. — 1858. — С. 22–28.
35. Списки членам и кандидатам дворянских комитетов по устройству быта
помещичьих крестьян (Пензенская, Астраханская, Вологодская, Владимирская
губернии) // Журнал МВД. — Ч. XXXII. — Отд. I. — 1858. — С. 151–153.
36. Нордстрём. О муниципальных учреждениях в Финляндии // Журнал
МВД. — Ч. XXXII. — Отд. II. — 1858. — С. 72–125.
37. Варадинов, Н. История Министерства внутренних дел (продолжение):
1815, 1816 гг. // Журнал МВД. — Ч. XXXII. — Отд. II. — 1858. — С. 135–219.
38. Обороты главнейших ярмарок в 1858 г. // Журнал МВД. —
Ч. XXXII. — Отд. V. — 1858. — С. 34–44.
39. Торговля Англии с Китаем // Журнал МВД. — Ч. XXXII. — Отд. V. —
1858. — С. 52–57.
40. Ростов–на–Дону в настоящее время // Журнал МВД. — Ч. XXXII. —
Отд. V. — 1858. — С. 9–14.
41. Варадинов Н. История Министерства внутренних дел (продолжение):
1815, 1816 гг. // Журнал МВД. — Ч. XXXIII. — Отд. II. — 1858. — С. 4–17.
42. Обороты главнейших ярмарок в 1858 г. // Журнал МВД. —
Ч. XXXIII. — Отд. V. — 1858. — С. 2–14.
43. Быстрое развитие торговли между Англиею и колониями ея // Журнал
МВД. — Ч. XXXII. — Отд. V. — 1858. — С. 21–22.
44. Промыслы в Новгородской губернии // Журнал МВД. — Ч. XXXII. —
Отд. V. — 1858. — С. 8–9.
45. Положение о льготах для гг. Аяуза, Кокбетов и Копала (Семипалатинской области). (О льготах Семипалатинской области) // Журнал МВД. —
Ч. XXXII. — Отд. V. — 1858. — С. 84–87.
46. Сведения об устройстве уезднаго управления и полиции и о круге
действия мирных судей во Франции, Англии и Пруссии // Журнал МВД. —
Ч. XXXII. — Отд. II . — 1858. — С. 58–138.
47. Варадинов, Н. История Министерства внутренних дел (продолжение):
1817, 1818г. // Журнал МВД. — Ч. XXXII. — Отд. II. — 1858. — С. 145–155,
206–211.
48. Нижегородская ярмарка в 1858 году // Варадинов Н. История Министерства внутренних дел (продолжение): 1815, 1816 гг. // Журнал МВД. —
Ч. XXXIII. — Отд. III. — 1858. — С. 47–98.
49. Обороты главнейших ярмарок в 1858 г. // Журнал МВД. —
Ч. XXXIII. — Отд. V. — 1858. — С. 35–43.
482

1859 г.
1. Островский, Э. Поездка во внутреннюю киргиз–кайсацкую орду с ветеринарною целию // Журнал МВД. — Ч. XXXIV. — 1859. — Отд. II. — С. 19–
58; 59–93.
2. Исследование о торговле на Украинских ярмарках И. Аксакова // Журнал МВД. — Ч. XXXIV. — 1859. — Отд. II. — С. 7–9.
3. Варадинов, Н. История Министерства внутренних дел (продолжение):
1819 г. // Журнал МВД. — Ч. XXXIV. — 1859. — Отд. II. — С. 130–131, 88–91.
4. Обороты главнейших ярмарок в 1858 и 1859 г. // Журнал МВД. —
Ч. XXXIV. — 1859. — Отд. II. — С. 25–33, 12–16, 5–14, 26–29.
5. Начало заселения Оренбургскаго края русскими // Журнал МВД. —
Ч. XXXIV. — 1859. — Отд. VI. — С. 9–13.
6. Чистопольский уезд: занятия жителей, сельское хозяйство, промышленность и торговля // Журнал МВД. — Ч. XXXVI. — Кн. 5–6. — Отд. III. —
1859. — С. 1–46.
7. Обороты главнейших ярмарок в 1859 г. // Журнал МВД. —
Ч. XXXVI. — Кн. 5–6. — Отд. V. — 1859. — С. 21–23.
8. Обзор торговаго движения Гамбурга в 1857 г. // Журнал МВД. —
Ч. XXXVI. — Кн. 5–6. — Отд. V. — 1859. — С. 29–32.
9. Огородников, Е. Указатель к Русским периодическим изданиям с 1703
по 1769 год // Журнал МВД. — Ч. XXXVI. — Кн. 5–6. — Отд. IV . — 1859. —
С. 40–75.
1860 г.
1. Материалы для статистики России. Ведомость о народонаселении России по 10 переписи // Журнал МВД. — Май. — 1860. — Отд III. — С. 1–14.
2. Обороты главнейших ярмарок в 1860 // Журнал МВД. — Ч. XLII. —
Май. — 1860. — Отд. V. — С. 3–6.
3. Торговля России с Среднею Азиею в 1859 году // Журнал МВД. —
Ч. XLII. — Май. — 1860 (Отдел «Смесь»). — С. 7–11.
4. Варадинов, Н. История Министерства внутренних дел (продолжение) //
Журнал МВД. – Ч. XLII. — Май. — 1860. — С. 142–189, 250–453.
5. Историческия заметки о Самарском крае (окончание) // Журнал
МВД. — Ч. XLII. — Май. — 1860. — Отд. II. — С. 77–108
6. Обороты главнейших ярмарок в 1860 // Журнал МВД. — Ч. XLII. —
Май. — 1860. — Отд. V. — С. 23–27.
483

7. Обороты главнейших ярмарок в 1860 году // Журнал МВД. —
Ч. XLIV. — Сентябрь. — 1860. — Отд. III. — С. 3–8.
8. Варадинов, Н. История Министерства внутренних дел (продолжение) //
Журнал МВД. — Ч. XLIV. — Сентябрь. — 1860. — Отд. III. — С. 88–91, 402–
407, 478–481, 574–577, 598–601, 630–635, 712–714.
9. Щукин, Н. Очерк торговли в Нерчинском крае // Журнал МВД. ––
Ч. XLIV. — Сентябрь. — 1860. — Отд. III. –– С. 63–78.
10. Обороты главнейших ярмарок в 1860 // Журнал МВД. — Ч. XLIV. —
Сентябрь. — 1860. — Отд. III. — С. 31–33.
11. Описание Оренбургской губернии… (Библиография) // Журнал
МВД. — Ч. XL. — Январь. — 1860. — Отд. IV. — С. 1–22.
12. Лясковский, Б. Материалы для статистическаго описания Самарской губернии // Журнал МВД. — Ч. XLIII. — Август. — 1860. — Отд. III. — С.1–96.
13. Обороты главнейших ярмарок в 1860 году // Журнал МВД. —
Ч. XLIII. — Август. — 1860. — Отд. III. — С. 6–12, 36–43.
14. О торговле шелком // Журнал МВД. — Ч. XLIII. — Август. —
1860. — Отд. III. — С.27–31.
15. О рыбном промысле в Уральском войске // Журнал МВД. —
Ч. XLIII. — Август. — 1860. — Отд. III. — С. 6–9.
16. Варадинов, Н. История Министерства внутренних дел (продолжение)
// Журнал МВД. — Ч. XLIII. — Август. — 1860. — Отд. III. — С. 148–153, 210–
213, 314–319, 520–523, 588–593, 636–639.
17. Река Чу // Журнал МВД. — Ч. XLIII. — Август. — 1860. —
Отд. VI. — С.11–14.
18. Обороты главнейших ярмарок в 1860 г. // Журнал МВД. — Ч. XLV. —
1860. — С. 12–15, 34–38.
19. Варадинов, Н. История Министерства внутренних дел (продолжение):
1844, 1845–1847 гг. // Журнал МВД. — Ч. XLV. — 1860. — С.172–175, 260–261,
316–319, 380–385, 392–395, 456–457, 516–517, 562–565.
20. Нижегородская ярмарка в 1860 году // Журнал МВД. — Ч. XLV. —
Отд. III. – 1860. — С. 135–180.
21. Исследования о состоянии рыболовства в России // Журнал МВД. —
Ч. XLV. — Отд. IV. — 1860. — С. 23–38.
22. (Библиография книг по истории, статистике и т.д.) // Журнал МВД. —
Ч. XLV. — 1860. — Отд. IV. — С. 86–126.
23. Мангуты // Журнал МВД. — Ч. XLV. — 1860. — Отд. VI. — С. 9–15.

484

Вестник Русскаго Географическаго общества (РГО)
1853 г.
1. Бутаков, А. Сведения об экспедиции, снаряженной для описи Аральскаго моря в 1848 году // Вестник РГО, издаваемый под редкацией Секретаря
Общества В. А. Милютина. — 1853. — Ч. 7. — СПб. : в тип. Эдуарда Праца. —
С. 1–9.
2. Голль–Трединник, А. Остров Ашур–Аде // Вестник РГО, издаваемый
под редкацией Секретаря Общества В. А. Милютина. — 1853. — Ч. 7. — СПб. :
в тип. Эдуарда Праца. — С. 9–12.
3. Сведения русских о реке Амуре в XVII столетии // Вестник РГО, издаваемый под редкацией Секретаря Общества В. А. Милютина. — 1853. —
Ч. 7. — СПб.: в тип. Эдуарда Праца. — С. 15–41.
4. Сведения о промышленности и торговле села Иванова // Вестник РГО,
издаваемый под редкацией Секретаря Общества В. А. Милютина. — 1853. — Ч.
7. — СПб.: в тип. Эдуарда Праца. — С. 29–54.
5. Абрамов, Н. О заселении и промышленности округов: Тарскаго и
Омскаго в Тобольской губернии // Вестник РГО, издаваемый под редкацией
Секретаря Общества В. А. Милютина. — 1853. — Ч. 7. — СПб. : в тип. Эдуарда
Праца. — С. 27–31.
6. Булычев, И. Об опытах земледелия в Камчатке // Вестник РГО, издаваемый под ред. Секретаря Общества В. А. Милютина. — 1853. — Ч. VIII. —
СПб. : в тип. Эдуарда Праца. — С. 75–88.
7. Пежемский, П. Рыбная производительность озера Байкал // Вестник
РГО, издаваемый под ред. Секретаря Общества В. А. Милютина. — 1853. —
Ч. VIII. — СПб. : в тип. Эдуарда Праца. — С. 9–36.
8. Сельский И. Примечания к статье г. Пежемскаго // Вестник РГО, издаваемый под ред. Секретаря Общества В. А. Милютина. — 1853. — Ч. VIII. —
СПб. : в тип. Эдуарда Праца. — С. 35–41.
1854 г.
1. Исследования и материалы // Вестник РГО. — 1854. — Кн. III, № 11. —
С. 1–9, 91–173.
2. Плавание датскаго корвета «Галатея» вокруг света в 1845, 1846 и 1847
годах // Вестник РГО. — 1854. — Кн. III, № 11. — С. 37–61.
485

3. Обзор главнейших путешествий и географических открытий в пятилетие с 1848 по 1853 год. Ч. 2 — Азия // Вестник РГО. — 1854. — Ч. XII. — С. 1–
68, 135–198.
4. Последнее посещение Японии северо–американскою экспедициею капитана Пери // Вестник РГО. — 1854. — Ч. XII. — С. 42–48.
5. Макарий, игумен. Описание города Верхотурья // Вестник РГО. —
1854. — Т. Х. — С. 38–48.
6. Срезневский, И. И. Следы давняго знакомства русских с Южной Азией
// Вестник РГО. — 1854. — Т.Х. — С.49–68.
7. Отчет о действиях Каспийской экспедиции в 1853 году // Вестник
РГО. — 1854. — Т.Х. — С. 1–19.
8. Исследования и материалы (V. Астрахань и ея окрестности. VI. Полуостров Мангышлак и др.) // Вестник РГО. — 1854. — Т. Х. — С. 136–157.
1855 г.
1. Колмогоров, Г. О промышленности и торговле в Киргизских степях
Сибирскаго ведомства // Вестник РГО. — 1855. — Кн. 1. — Ч. XIII. — С. 1–38.
2. Путешествие гг. Данилевскаго и Семенова к устью реки Эмбы // Вестник РГО. — 1855. — Кн. 1. — Ч. XIII. — С. 1–8.
3. Свенске, К. Русская колония в Малой Азии // Вестник РГО. — 1855. —
Кн. III. — Ч. XIV. — С. 1–12.
4. Корнилов, И. Извлечение из донесения действительнаго члена Императорскаго Русскаго Географическаго общества И. П. Корнилова о совершенной
им поездке в Астраханскую губернию и Киргиз–Кайсацкие степи в 1854 году //
Вестник РГО. — 1855. — Кн. III. — Ч. XIV. — С. 1–5.
1859 г.
1. Иеддо и его окрестности // Вестник РГО. — 1859. — Ч. 25. — С. 11–15.
2. Шангайский журнал // Вестник РГО. — 1859. — Ч. 25. — С. 15–16.
3. Венюков, М. Обозрение реки Уссури и земель к востоку от нея до моря
// Вестник РГО. — 1859. — Ч. 25. — С. 185–242.
4. Бер. Финиковыя пальмы на берегах Каспийскаго моря в прежнее время
и теперь // Вестник РГО. — 1859. — Ч. 25. — С. 42–48.
5. Мнения англичан и американцев о русском владычестве на Амуре //
Вестник РГО. — 1859. — Ч. 25. — С. 53–56.
486

6. О переселениях китайцев // Вестник РГО. — 1859. — Ч. 25. — С. 59–60.
7. Печелийский залив и река Пейхо // Вестник РГО. — 1859. — Ч. 25. —
С. 25–36.
8. Чтения Е. И. Чирикова о работах русской комиссии для определения
персидско–турецкой границы // Вестник РГО. — 1859. — Ч. 25. — С. 17–22.
9. Краткий археографический взгляд на западную часть Багдадскаго пашалыка // Вестник РГО. — 1859. — Ч. 25. — С. 23–26.
10. Ученые путешественники в 1858 и 1859 годах // Вестник РГО. —
1859. — Ч. 25. — С. 26–31.
11. Изыскания в Восточной Африке капитанов Бюртона и Спика // Вестник РГО. — 1859. — Ч. 25. — С. 31–32.
12. Английская торговля с Китаем // Вестник РГО. — 1859. — Ч. 25. — С.
32–38.
13. Бергшстрессер. Краткий взгляд на возможность соединения Каспийскаго моря с Азовским // Вестник РГО. — 1859. — Ч. 25. — С. 38–43.
14. Записка Дмитрия Волкова об Оренбургской губернии 1763 года (Сообщено Чл. — Сотр. В. И. Ламанским) // Вестник РГО. — 1859. — Ч. XXVI. —
СПб. : в тип. В. Безобразова и К о, 1859. — С. 49–60.
15. Думошевский, А. Евреи–земледельцы в России // Вестник РГО. —
1859. — Ч. XXVI. — СПб. : в тип. В. Безобразова и К о, 1859. — С. 61–89.
16. Записка Оренбургскаго губернатора Рейнсдорпа о недостатках вверенной его управлению губернии 1770 г. (Сообщено Чл.–Сотр. В. И. Ламанским) // Вестник РГО. — 1859. — Ч. XXVI. — СПб. : в тип. В. Безобразова и К о,
1859. — С. 90–104.
17. Потанин, Г. Привоз и вывоз товаров города Томска в половине
XVII столетия // 1859. — Ч. XXVI. — СПб. : в тип. В. Безобразова и К о, 1859. —
С. 125–144.
18. Направление торговых путей в Средней Азии (Из путешествий Карла
Андрэ) // 1859. — Ч. XXVI. — СПб.: в тип. В. Безобразова и К о, 1859. — С. 65–95.
1860 г.
1. Пекер, А. Очерки Уфы // Вестник РГО, издаваемый под ред. Секретаря
Общества Ф.Г. Тернера. — 1860. — Ч. XXIX– ХХХ. — СПб. : в тип. В. Безобразова и Ко, 1860. — С. 177–200.
2. Сведения о числе жителей в Западной Сибири в половине XVIII столетия // Вестник РГО, издаваемый под ред. Секретаря Общества Ф. Г. Тернера. —
1860. — Ч. XXIX– ХХХ. — СПб. : в тип. В. Безобразова и К о, 1860.
487

3. Андрэ, К. Железная дорога по Ефрату и ея значение // Вестник РГО, издаваемый под ред. Секретаря Общества Ф. Г. Тернера. — 1860. — Ч. XXIX–
ХХХ. — СПб. : в тип. В. Безобразова и К о, 1860. — С. 1–14, 15–26.
4. Путешествие барона Рихтгофена в Японию и на северныя группы ос тровов Тихаго океана // Вестник РГО, издаваемый под ред. Секретаря Общества
Ф. Г. Тернера. — 1860. — Ч. XXIX–ХХХ. — СПб. : в тип. В. Безобразова и К о,
1860. — С. 14–15.
Русский вестник
1884 г.
1. Крестовский, В. В гостях у эмира Бухарскаго. Путевой дневник. (окончание; начало №№2 и 3 за 1884 год) // Русский вестник, издаваемый М. Катковым. — Т. 171. — 1884, май. — С. 5–75.
1888 г.
1. Максимов, А. Наши задачи на Крайнем Востоке. Россия и Китай // Русский вестник. — 1888. — Т.194, январь. — С. 111–141.
2. Максимов, А. Наши задачи на Крайнем Востоке. Россия и Япония //
Русский вестник. — 1888. — Т. 196, май. — С. 308– 322.
1902 г.
1. Алексеев, П. С. Киото, древняя столица Японии (Из дневника, веденаго
в Японии) // Русский вестник. — 1902. — февраль (Т. 277). — С. 598–611.
Морской сборник
1856 г.
1. О Нагасакских укреплениях // Морской сборник. — Т. XXIII. — № 8,
июнь 1856. — С. 300–306, с картой.
2. Адмирал Рикорд и его современники. (продолжение) // Морской сборник. — Т. XXII. — № 6, апрель. — С. 1–75. (Начало в № 2 и 3 за 1856 г.)
3. Мельницкий, В. Русское общество пароходства и торговли // Морской
сборник. —Т. XXV. — № 12, октябрь, 1856. — С. 132–149.
488

4. Библиография // Морской сборник. —Т. XXV. — № 12, октябрь,
1856. — С. 18–23.
1857 г.
1. Комаров, П. Замечания о Каспийском море // Морской сборник. —
Т. XXXII. — № 12, декабрь, 1857. — С. 103–108.
2. Назимов, Н. О пути по реке Амур в 1857 году // Морской сборник. —
Т. XXXII. — № 11, ноябрь, 1857. — С.1–5.
3. Разныя бедствия коммерческих судов в 1856 году: В Балтийском море. В Черном и Азовском море. В Каспийском море (в 1856 и 1857 гг.) // Морской сборник. —Т. ХХХ. — № 7, июль. — СПб. : в Тип. Морского Министерства. — С. 23–26.
4. О действиях нашего отряда военных судов в Астрабадском заливе
против Туркмен // Морской сборник. — Т. ХХХ. — № 8, август, 1857. — С. 98–
101.
5. Писемский, А. Путевые очерки // Морской сборник. — Т. XXVII. —
февраль, 1857. — С. 235–256.
6. Бутаков, А. Краткое описание реки Сыр–Дарьи от форта Перовский
до устьев // Морской сборник. — Т. XXVIII. — № 3, март, 1857. — С. 107–122.
7. Письма из Константинополя (декабрь 1856 г. и январь 1857 г.) // Морской сборник. — Т. XXVIII. — № 4, апрель, 1857. — С. 161–173.
8. Крузе, В. Несколько слов о Каспийском купеческом мореходстве //
Морской сборник. — Т. XXXI. — № 9, сентябрь, 1857. — С. 1–22.
9. Потехин, А. Лов красной рыбы в Саратовской губернии // Морской
сборник. — Т. XXVII. — № 1, январь, 1857. — С. 44–73.
10. Библиография (Отчет Российско–Американской Компании за 1854 и
1855 годы; Справочный коммерческий словарь) // Морской сборник. —
Т. XXVII. — № 1, январь, 1857. — С. 20–25.
11. В. Р. К. Отрывки из писем морскаго офицера // Морской сборник. —
Т. XXIX. — № 5, мая, 1857. — С. 5–27.
12. Разныя бедствия коммерческих судов (В Азовском море; В Черном
море) // Морской сборник. — Т. XXIX. — № 5, мая, 1857. — С. 20–21.
13. Поездка по берегам Азовскаго моря летом 1856 года // Морской
сборник. — Т. XXIX. — № 6, июнь, 1857. — С. 207–235.
14. Вейнберг, А. Несколько слов о Херсонском училище торговаго мореплавания // Морской сборник. — Т. XXIX. — № 6, июнь, 1857. — С. 296–304.

489

Всемирный труд
1. Михайлов, М. Наша среднеазиатская торговля // Всемирный труд. —
Февраль. — 1867. — С. 235–244.
2. Погодин, М. Астрахань. (Из дорожных записок М. П. Погодина в
1861 году) // Всемирный труд. — Март. — 1867. — С. 79–97.
3. Погодин, М. Астрахань. (Из дорожных записок М. П. Погодина в
1861 году). Продолжение // Всемирный труд. — Май. — 1867. — С. 127–158.
4. Взятие Бухары и отношение общества к этому событию / Столичная
жизнь // Всемирный труд. — Июнь. — 1868. — С. 195–199.
5. Горбат, П. Воспоминания врача при Персидском шахе Назир–уд–
Дине, его жизнь и его двор // Всемирный труд. — Май. — 1868. — С. 184–221.
6. Из чужих стран (о графе Валевском) // Всемирный труд. — Сентябрь. — 1868. — С. 321–322.
Журнал мануфактур и торговли
1825 г.
1. О торговле с Южною Америкою // ЖМТ. — 1825. — № 9. — С. 153–
169. — № 10. — С. 121–155. — № 11. — С.118–154. — № 12. — С.81–103.
2. Собрание узаконений по мануфактурной части, состоявшихся со времени царствования Императора Петра Великаго // ЖМТ. — 1825. — № 3. —
С. 3–18.
3. О торговле в Грузии и о выгохах, которыя может она доставить Франции // ЖМТ. — 1825. – № 1. — С. 240–258.
4. Эверс, Г. Историческое обозрение хода промышленности и образования в России // ЖМТ. — 1825. — № 4. — С.3–22. — № 5. — С. 3–12. — № 6. —
С. 53–65. — № 2. — С. 117–132.
5. Роде, Г. О нешней торговле, новейшее сочинение Г. Роде // ЖМТ. —
1825. — № 6. — С. 120–130.
6. О состоянии коммерции Южной Америки. Из записок одного путешественника, посетившаго недавно те страны // ЖМТ. —1825. — № 6. — С. 131–138.
7. О колониальной коммерции Англии // ЖМТ. — 1825. — № 6. —
С. 139–147.

490

8. Новейшия перемены в английском тарифе, с показанием, на какие привозные товары какое уменьшение в пошлине учинено противу прежняго тарифа
// ЖМТ. — 1825. — № 5. — С. 125–145.
9. Некоторыя мысли о переменах в Английском тарифе // ЖМТ. —
1825. — № 5. — С. 146 –155.
10. Речь французского королевского комиссара Г. де–Сент–Крика, говоренная в Нижней Палате 7 Мая 1825 года (н.ст.) по предмету новаго Английскаго тарифа // ЖМТ. — 1825. — № 5. — С. 156–161.
11. Отчет, представленный Английскому парламенту Комитетом, учрежденным для подробнейшаго обозрения коммерческиъ отношений Англии к
иностранным Государствам (18 Июля 1821 г.) // ЖМТ. — 1825. — № 2. —
С. 171–216.
1826 г.
1. О мореходстве англичан. Речь английскаго Министра коммерции Г.
Гускиссона, произнесенная в Нижней Палате Парламента, 12 мая (1826 г.) //
ЖМТ. — 1826. — № 5. — С. 80–105.
2. О торговле по Азовскому морю // ЖМТ. — 1826. — № 6. — С.110–130.
3. Замечания. О умножающемся богатстве Англии // ЖМТ. — 1826. —
№ 7. — С. 85–103.
4. О причинах упадка Английской торговли // ЖМТ. — 1826. — № 8. —
С. 126–133.
5. Торговля Соединенных Штатов Америки с Китаем // ЖМТ. — 1826. —
№ 9. — С.110–116.
6. Разныя известия до торговли относящиеся // ЖМТ. — 1826. — № 10. —
С.146–174.
7. О законах Англии, запрещающих вывозить машины в другия Государства // ЖМТ. — 1826. — № 2. — С. 33–66.
8. Об английских шелковых фабриках // ЖМТ. — 1826. — № 4. — С. 60–71.
1827 г.
1. Сравнительная таблица ценности товаров, вывезенных из Соединенного Королевства Великобритании во все страны света в 1824, 1825 и 1826 годах,
по официальной оценке // ЖМТ. — 1827. — № 4. — С. 118–125.

491

2. Ведомость о количестве товаров, отпущенных из С.–Петербургского
порта в 1826 году // ЖМТ. — 1827. — № 4. — С.126–127.
3. Дополнительная записка Г. Кастела о шелковом деле в Закавказских
провинциях // ЖМТ. — 1827. — № 5. — С. 59–82.
4. Нидерштетер, Г. О торговых сношениях между Европою и Китаем и в
особенности сукнами // Журнал ЖМТ. — 1827. — № 8. — С.96–119.
5. Путешествие в полуденную Россию и особенно в Закавказския провинции, предпринятое в 1820 и оконченное в 1824 году Кавалером Гамбою, Французским Консулом в Тифлисе // Журнал ЖМТ. — 1827. — № 9. — С. 93–114.
6. Пелчинский, В. Мануфактурная Россия или состояние российских мануфактур в 1827 году // Журнал ЖМТ. — 1827. — № 10. — С. 71–98.
7. Кунт, Г. О кофе, сахаре и табаке в историческом, статистическом и
коммерческом отношении // ЖМТ. — 1827. — № 11. — С. 101–132. — Окончание. — № 11. — С. 65–74.
1828 г.
1. О разведении китайскаго Белаго шелку // ЖМТ. — 1828. — № 2. —
С. 91–96.
2. О бумажных фабриках во Владимирской губернии // ЖМТ. — 1828. —
№ 2. — С. 102–112.
3. Об учреждении в Тифлисе ярмонки под именем Покровской //
ЖМТ. — 1828. — № 2. — С.156–158.
4. О ярмонке в Тифлисе // ЖМТ. — 1828. — № 3. — С.158–160.
5. О внешней торговле Российской // ЖМТ. — 1828. — № 6. — С. 105–125.
6. Озанам, Г. О шелке и о шелковых мануфактурах // ЖМТ. — 1828. — №
9. — С. 53–76.
7. Сахар и кофе: привоз и употребление онаго в Англии, Франции и Ро ссии // ЖМТ. — 1828. — № 9. — С. 87–92.
8. О Нижегородской ярмонке 1828 года (Из Коммерческой газеты) //
ЖМТ. — 1828. — № 11. — С. 51–127.
1829 г.
1. Движение английской торговли в 1828 году // ЖМТ. — 1829. —
№ 3. — С. 106–109.
2. Торговля Великобритании с Восточною Индиею // ЖМТ. — 1829. — №
2. — С. 86–87.
492

3. О состоянии фабрик и заводов в Пензенской губернии в 1828 году //
ЖМТ. — 1829. — № 9. — С. 1–43.
4. Положение о Коммерческом совете, Высочайше утвержденное 23–го
Октября 1829 // ЖМТ. — 1829. — № 9. — С. 111–117.
5. Высочайше конфирмованное в 21 день Ноября 1829 года Положение о
С.–Петербургском училище торговаго мореплавания // ЖМТ. — 1829. —
№ 11. — С.113–129.
6. Извлечение из Отчета Министра финансов по Департаменту мануфактур и внутренней торговли за 1828 год // ЖМТ. — 1829. — № 1. — С. 3–10.
7. О коммерческих компаниях для заграничнаго отпуска мануфактурных
товаров // ЖМТ. — 1829. — № 1. — С. 76–97.
8. Стекло, фарфор и фаянс // ЖМТ. — 1829. — № 4. — 75–83. — № 6. —
С. 47–59.

493