РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК. УРАЛЬСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ
ИНСТИТУТ ИСТОРИИ И АРХЕОЛОГИИ
МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ОРЕНБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ
ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ
Н.Л. МОРГУНОВА
НЕОЛИТ И ЭНЕОЛИТ
ЮГА ЛЕСОСТЕПИ
ВОЛГО-УРАЛЬСКОГО
МЕЖДУРЕЧЬЯ
ОРЕНБУРГ-1995

УДК 902.6
Печатается по решению редакционно-издательского совета
ОГПИ, протокол N 119 от 29.03.95 г. и по решению ученого совета
И нститута истории и археологии УрО РАН, протокол N 2 от 13 апре¬
ля 1995 г.
Моргунова Н. Л. Неолит и энеолит юга лесостепи Волго-Ураль¬
ского междуречья. Оренбург, 1995 г.
Монография освещает одну из наиболее сложных и слабо изучен¬
ных страниц истории населения волго-уральской лесостепи в эпохи
неолита и энеолита. Показаны археологические памятники, иссле¬
дованные на территории Оренбургской и Самарской областей в
последние годы. Рассматриваются вопросы периодизации, хроно¬
логии, культурной интерпретации, происхождения, дальнейших су¬
деб и хозяйства у населения данных районов. Приведены результаты
палинологических и палеозоологических исследований.
Книга адресована археологам, историкам и всем интересующим¬
ся древней историей.
Ответственный редактор:
доктор исторических наук, профессор Л. И. Футорянский
Рецензенты:
доктор исторических наук,
профессор Башгоспеди нститута В. С. Горбунов,
кандидат исторических наук,
доцент зав. кафедрой археологии
Самарского госпединститута И. Б. Васильев
ЛРМ 020038 от 18.09.1991 г.
Мин-ва печати и массовой информации.
2

ВВЕДЕНИЕ
Южная лесостепь в Заволжье и Южном Приуралье территориаль¬
но соответствует Самарской, западной половине Оренбургской об¬
ластям и южным частям Ульяновской области и Башкирии. Данные
районы ограничены с востока и запада реками Волгой и Уралом и
соответствуют пограничью степной и лесостепной зон.
По современным данным севернее р. Самары, являющейся гра¬
ницей между зонами степи и лесостепи, эта территория характе¬
ризуется южной лесостепью с выщелоченными и типичными чер¬
ноземами под разнотравно-ковыльной растительностью и отно¬
сится к Бугульминско-Белебеевской возвышенности. Южнее р.
Самары в пределах возвышенности Общий Сырт данные районы
соответствуют настоящим степям с обыкновенными и южными
черноземами под типчаково-ковыльной растительностью. Рель¬
еф прилегающих районов характеризуется дренированностью,
ярусностью, наличием денудационных останцов и террасирован¬
ных речных долин. В лесостепной части островные леса располо¬
жены преимущественно на возвышенных участках рельефа. Осо¬
бенно крупным лесным массивом является Бузулукский бор в
среднем течении р. Самары. В речных долинах распространены
пойменные леса и луговая растительность.
Современные условия, видимо, нс совсем соответствуют при¬
родному окружению людей, населявших данную территорию в
эпохи неолита и энеолита. Специальные исследования на соот¬
ветствующих памятниках проведены лишь в последние годы. Их
результаты пока недостаточно полны, но позволяют ответить на
некоторые вопросы, возникающие в ходе реконструкций геогра¬
фической обстановки в связи с поставленной темой.
По мнению многих исследователей, атлантическая эпоха (8 - 4,5
тысяч лет назад), которой соответствуют периоды неолита и эне-
з

олита, характеризуется лучшей атмо'сферной увлажненностью,
вследствие чего граница лесостепной зоны располагалась южнее
современной, а облесенность также была более значительной
(152; 120; 69). По мнению И. В. Иванова, сдвиг зон к югу не пре¬
вышал ранга почвенной подзоны, т. е. до 50 км к северу и к югу
(66, с. 26 - 40).
Первые палинологические результаты в начале 80-х годов по об¬
разцам из слоев Старо-Токской, Ивановской и Турганикской сто¬
янок были получены Г. М. Левковской. Ею был сделан вывод о су¬
ществовании в районе памятников на протяжении неоэнеолити-
ческого периода то в условиях лесостепи, то северной части степ¬
ной зоны, то южной части степи (приложение N 1).
Специальные палинологические исследования на Ивановской
стоянке в 1990 г. были проведены Е. А. Спиридоновой (приложе¬
ние N 2). По ее данным в период формирования неолитического
культурного слоя в окрестностях стоянки существовала аридная
обстановка, которая способствовала засолению грунтов и произ¬
растанию марево-полынных группировок. В то же время в образ¬
цах, происходящих из разрезов, сопоставляемых с атлантическим
периодом, содержатся и остатки древесной растительности (сос¬
ны, березы, липы, ольхи, дуба и др.). По мнению Е. А. Спиридо¬
новой, эта растительность не выходила за пределы долин рек. На
основании последнего она приходит к выводу, что в неолите здесь
была степь, т. е. условия внешней среды были более аридные, чем
в западных районах.
Ландшафты эпохи энеолита характеризуются ею, как более об¬
лесенные при широком распространении лугово-черноземных
почв. И только около 5 тысяч лет назад климатические условия
региона становятся холоднее и суше, что совпадает с началом эпо¬
хи бронзы, представленной древнеямной культурой.
Надежность исследований Е. А. Спиридоновой не вызывает со¬
мнений, но думается, что необходимо их подкрепление дополни¬
тельными изысканиями на других, аналогичных памятниках.
Мне представляется, что результаты археологических исследова¬
ний в значительной мере указывают на существование в бассейне
р.	Самары в указанный период культур своеобразных, именно ле¬
состепных, отличных от культур степной зоны, представленной
памятниками типа Орловской и Варфоломеевской стоянок. Под¬
тверждением этому выводу могут послужить и данные остеологи¬
ческого анализа Ивановского и Виловатовского поселений (при¬
ложение N 4), согласно которому среди животных, являвшихся
объектами охоты, большое место занимала лесостепная фауна -
4

бобр, медведь, лось, выдра, барсук и др. Видимо, бассейн р. Сама¬
ры и прилегающие к нему с севера районы входили в южную часть
лесостепной зоны Среднего Поволжья и Приуралья.
В исследовании проблем эпох неолита и энеолита Самарского
Заволжья и Южного Приуралья выделяется как бы два этапа. Пер¬
вый связан с получением первых материалов и началом их осмыс¬
ления. Он начался с работ В. В. Гольмстен и продолжался до кон¬
ца 60-х годов. Второй этап был открыт деятельностью Средневол¬
жской археологической экспедиции Самарского университета
под руководством Г. И. Матвеевой и И. Б. Васильева.
Первые небольшие находки эпох неолита и энеолита были сде¬
ланы еще в дореволюционные годы на дюне Захар-Калма А. Мил¬
лером и Ф. Т. Яковлевым. Но, к сожалению, документация иссле¬
дований не сохранилась.
С 1920 по 1930 гг. большие археологические работы в Поволжье
проводились под руководством В. В. Гольмстен. Ею были откры¬
ты десятки памятников на территории Самарской и в западной
части Оренбургской областей. На р. Самаре повторно обследова¬
лась стоянка Захар-Калма, а южнее было открыто погребение у с.
Криволучье (52; 54). На дюне Захар-Калма был выявлен культур¬
ный слой с керамикой, украшенной накольчатым и гребенчатым
орнаментом и с микролитами, который В. В. Гольмстен ввиду
слабой изученности Поволжья и соседних территорий отнесла к
началу "палсомсталлической" эпохи и считала синхронным ям-
ной культуре. Данное положение позднее повторялось в работах
многих исследователей и лишь с появлением новых памятников
было оспорено (22).
Исследования В. В. Гольмстен положили начало научному изу¬
чению древнейшей истории Поволжья. Ею впервые были обоб¬
щены, хотя и небольшие, материалы по каменному веку. Но сле¬
дует заметить, что еще долгое время представления о данном пе¬
риоде в лесостепном Поволжье оставались весьма туманными, а
источниковедческая база не пополнялась.
В послевоенные годы проблемы эпох неолита и энеолита за¬
волжской лесостепи были затронуты в трудах Н. Я. Мерперта в
связи с исследованиями бронзового века Волго-Уральского меж¬
дуречья (100; 101; 102). Обращаясь к вопросу о происхождении
ямной культуры, ученый прямо указывал на практически полное
отсутствие источников по предшествующему хронологическому
периоду. В то же время Н. Я. Мерперт дискутировал с О. А. Крив¬
цовой-Граковой и И. В. Синицыным, склонявшихся в пользу
единого автохтонного развития культур населения от Волги до
5

Днепра. Он подчеркивал, что формирование огромной древнеям-
ной культурно-исторической области - .это результат длительного
взаимодействия различных культур. Определенную роль в
этом процессе сыграло культурное единство, наметившееся на
этой территории еще в "до-ямную" эпоху, начиная с мезолита.
Сравнивая специфические черты в керамике и погребальном
обряде ямной и предшествующих ей неолитических культур Под-
непровья, Н. Я. Мерперт пришел к выводу, что последнее явилось
территорией очень раннего распространения ямных племен и их
культурных влияний, но местом их происхождения оно не было.
И несмотря на то, что в Волго-Уральском междуречье нео-энео-
литические памятники еще не были известны, именно данные
районы представлялись Н. Я. Мерперту территорией формирова¬
ния собственно ямных традиций, что позднее подтвердилось. Он
указывал также на необходимость учета в изучении вопроса о про¬
исхождении ямной культуры более восточных среднеазиатских
связей влице памятников типа Джебел, что также нашло подтвер¬
ждение в новейших исследованиях, в результате которых выделе¬
на ранненеолитическая группа памятников "елшанского" типа,
тяготеющая к джебельским материалам. При ее участии сформи¬
ровалась самарская энеолитическая культура, генетически пред¬
шествующая древнеямной.
В 1958 г. в работе, посвященной изучению памятников эпохи
бронзы Самарского Поволжья (100), Н. Я. Мерперт высказал точ¬
ку зрения о распространении групп лесных племен охотников и
рыболовов к югу вплоть до Самарской Луки, где должна прохо¬
дить граница между племенами лесного и степного круга культур.
По его мнению, территория Самарского Поволжья - это зона, где
ямные степные племена постепенно вклинивались в среду охот¬
ников и рыболовов. Это положение в принципе верное, но на со¬
временном уровне изучения неолита и энеолита в данном районе
оно потребовало некоторой корректировки. Во-первых, измени¬
лись представления об облике культуры, с которой контактирова¬
ло ямное население. Во-вторых, хотя Самарское Поволжье, вхо¬
дящее в зону южной части лесостепи, закономерно являлось и
постоянной зоной контактов лесных и степных племен, в то же
время, как показали исследования последних десятилетий, лесо¬
степная зона - это особая область, в которой неолитические и эне-
олитические культуры развивались своеобразно, испытывая вли¬
яния как с севера, так и, в основном, с юга, сохраняя свою относи¬
тельную самостоятельность и самобытность, и, в свою очередь,
оказывали влияние на своих северных и южных соседей. Право¬
6

мерность выделения лесостепных культур, их важная, порой до¬
минирующая роль во взаимодействии со степью подчеркнута са¬
мим Н.Я. Мерпертом в его последних работах (103, с. 11).
Проблемы неолита и энеолита Южного Урала затрагивал в сво¬
их работах К. В. Сальников (132). В 1962 г. он писал, что история
бронзового века на Южном Урале лишена своего фундамента из-
за слабой изученности памятников каменного века и ранней
бронзы. В основном в его работе освещаются материалы Южного
Зауралья. Территорию же Южного Приуралья он включал в зону
волго-камской культуры, доходившей, по его мнению, на юге
вплоть до р. Самары, где она вступала во взаимоотношения с ям-
ными племенами. Результатом далекого проникновения север¬
ных лесных племен в степь он считал появление в нижневолжских
ямно-полтавкинских погребениях сосудов с орнаментом в виде
шагающей гребенки. Клееному уральскому неолиту он также не¬
верно отнес погребение у с. Криволучье, высказываясь против то¬
чек зрения В. В. Гольмстсн и Н. Я. Мерперта, включавших Криво-
лучьс в южный круг культур.
В зону волго-камской культуры, основываясь все на тех же ис¬
точниках (Захар-Калма), что и предшествующие исследователи,
отнес территорию Самарского Заволжья А. X. Халиков (150), что
не нашло подтверждения на следующем этапе исследований.
Важное значение для изучения истории Южного Урала имели
исследования Оренбургской экспедиции под руководством
К. Ф. Смирнова в 60 - 70-е годы. И хотя памятники каменного
века на этой территории нс были открыты, К. Ф. Смирновым
и Э. А. Федоровой-Давыдовой впервые в области были изучены
памятники древнеямной культуры, выделена приуральская груп¬
па этой культуры (136; 145; 146).
Из приведенного обзора исследований по проблемам неолита и
энеолита в Южном Заволжье следует, что до начала 70-х годов уче¬
ные в основном обращались к памятникам эпохи бронзы и более
поздних периодов. Пытаясьрешить проблему происхождения куль¬
тур бронзового века, они опирались лишь на материалы с дюнной
стоянки Захар-Калма и погребения у с. Криволучье. Таким образом,
долгие годы источниковедческая база по данной проблеме не по¬
полнялась, что создавало и серьезные трудности в решении ряда
проблем лесостепной и степной бронзы, втом числе проблемы про¬
исхождения как ямной, так и последующих культур.
В связи с этим одной из первоочередных в изучении археологи¬
ческого прошлого Поволжья Средневолжская археологическая
экспедиция, начавшая свою работу с 1969 года, поставила задачу
7

по выявлению и изучению памятников каменного века. В 1977
году к этой работе подключилась Оренбургская археологическая
экспедиция.
Событием в археологии Поволжья явилось открытие могильни¬
ка у с. Съезжее, исследованного в 1973 - 1974 гг. Г. И. Матвеевой и
И. Б. Васильевым. Съезжее - памятник, ставший эталоном для ха¬
рактеристики выделенной ими самарской энеолитической куль¬
туры (25).
В 1975 г. И. Б. Васильев и Г. Г. Пенин провели исследования
трех стоянок эпох неолита и энеолита у с. Елшанка на р. Самаре
Оренбургской области. В результате этих работ были выявлены
материалы всех этапов, начиная с раннего неолита и до волосов-
ского времени. И хотя стратиграфических данных для выявления
соотношения всех групп керамики не было получено, эти работы
позволили сделать первую рабочую классификацию материалов
эпох неолита и энеолита в лесостепном Поволжье, отметить их
своеобразие в сравнении с соседними культурами, наметить ряд
задач для дальнейших исследований в этом направлении (23).
В 1977 - 1979 гг. мною совместно с И. Б. Васильевым и Г. Г. Пе-
ниным были проведены раскопки Виловатовской стоянки на р.
Самаре в Богатовском районе Самарской области. Хотя и здесь не
удалось изучить стратиграфию памятника, однако в ходе изуче¬
ния достаточно массовой коллекции материалов стоянки впервые
встал вопрос о необходимости рассматривать памятники бассей¬
на р. Самары в рамках самостоятельной неолитической культуры
в заволжской лесостепи, отличной от волго-камской (28).
Одновременно с раскопками стоянок на р. Самаре и ее притоках
проводились большие разведочные работы по выявлению памят¬
ников эпохи неолита и энеолита. Коллекции материалов были
собраны с дюнных стоянок Малый и Большой Шихан у с. Андре-
евка Богатовского района, на дюне Захар-Калма, у с. Максимовка
идр. (47).
В Ульяновской области Г. М. Буровым были исследованы сто-
янкиЛебяжье 1 и II, Луговое III идр. (20; 21), занимающие погра¬
ничное положение между волго-камскими и самарскими памят¬
никами. Г. М. Буров присоединился к точке зрения А. X. Халико¬
ва и включил Ульяновское Поволжье в круг волго-камской куль¬
туры, считая комплексы с накольчатой керамикой более ранни¬
ми. На мой взгляд, материалы данных стоянок ближе к памятни¬
кам неолита бассейна р. Самары.
С 1977 по 1982 гг. проводились раскопки группы памятников
у с. Ивановка Красногвардейского района Оренбургской области.
»

Они начинались с обследования дюны, на которой местные жите¬
ли собрали уникальные вещи из разрушенных погребений. К со¬
жалению, найти здесь продолжение энеолитического могильника
не удалось (106). Вблизи дюны на берегу старйцы р. Ток было об¬
наружено многослойное поселение, получившее название Ива¬
новское (108; 114; 115). Недалеко от него находились Старо-Ток-
ская стоянка эпохи мезолита (111), Турганикская энеолитическая
стоянка (112) и Токское селище эпохи поздней бронзы. Раскопки
всех этих памятников и особенно стратиграфические возможнос¬
ти Ивановского поселения позволили впервые предложить доста¬
точно обоснованную схему развития культур Самарского По¬
волжья и Южного Приуралья от мезолита до эпохи ранней брон¬
зы (109; 110). И по сей день Ивановское поселение может считать¬
ся эталонным по данной проблематике. На стоянке выделены го¬
ризонты раннего и позднего неолита, энеолита и поздней бронзы.
На раскопках Турганикской стоянки был обнаружен "чистый"
культурный слой, синхронный энеолитическому слою Иванов¬
ского поселения, которые оба вместе по импортной керамике
хронологически соотносятся с Хвалынском могильником, иссле¬
дованного в конце 70-х годов в Саратовском Поволжье И. Б. Ва¬
сильевым, В. И. Пестриковой и С. А. Агаповым (I). На Ивановс¬
ком поселении была выявлена группа керамики "турганикского”
типа, синхронная памятникам репинского времени. Значение от¬
крытия памятников конца каменного века на р. Ток имело боль¬
шое значение для развития археологии Поволжья и Приуралья.
Полученные материалы значительно дополнили замечательные
открытия в могильниках Съезжее, Хвалынск I, Липовый овраг.
Ряд местонахождений с керамикой и изделиями из кремня об¬
наружен на реках Самаре, Токе, Урале и его притоках в пределах
Оренбургской области.
Итоги исследований по эпохе энеолита Поволжья были подве¬
дены в трудах И. Б. Васильева (26; 30; 33). Автор провел широкое
сопоставление погребальных энеолитических памятников По¬
волжья с материалами прежде всего наиболее изученных запад¬
ных областей степной зоны Восточной Европы, в результате кото¬
рого доказана причастность самарской культуры к наиболее ран¬
нему пласту энеолитических памятников каспийско-причерно¬
морской зоны - мариупольской культурно-исторической области.
Столь же обосновано им выделение следующего хронологическо¬
го горизонта степного энеолита - хвалынско-среднестоговской
области. Высокую оценку открытиям дал Н. Я. Мерперт, отметив¬
ший, что выделение огромных культурно-исторических общностей
9

степного энеолита стало возможным благодаря начавшимся иссле¬
дованиям на востоке, где кроме того фиксируется генетическая пре¬
емственность между стадиями энеолита и эпохой бронзы (104). По
мнению И. Б. Васильева, это обстоятельство позволяет предпол¬
агать, что формирование более западных культур проходило как при
участии местного населения в рамках единых культурно-историчес¬
ких общностей от Урала до Днепра, так и при постоянном воздейст¬
вии населения восточных районов этой общности (27, с. 44).
Накопление новых материалов в Волго-Уральском регионе спо¬
собствовало проведению научной конференции, состоявшейся в
феврале 1980 г. в г. Оренбурге по проблемам энеолита степной и
лесостепной полосы Восточной Европы (128). В ходе се работы
был обсужден теоретический подход к понятию энеолит, согласно
которому под энеолитом, как эпохой, следует понимать "период
регулярного распространения... медных орудий труда”, сосущес¬
твующих с каменными (104). На основании данного подхода, со¬
хранившего принцип археологической классификации по мате¬
риалу, из которого изготовлялись орудия труда, к кругу энеолита-
чсских были с полным правом отнесены культуры мариупольско¬
го и хвалынского типа в степной зоне Восточной Европы.
В 1982 г. вышла книга Г. Н. Матюшина "Энеолит Южного Ура¬
ла", касающаяся проблем развития энеолитических культур на
территории Башкирии и в Южном Зауралье (95). В Приуральс
особое значение для выяснения вопроса о взаимоотношении лес¬
ных и степных культур приобрели раскопки таких стратифициро¬
ванных поселений на юге Башкирии, как'Муллино и Давлскано-
во. Ранние неолитические слои стоянок в целом характеризуются
материалами хуторского типа волго-камской культуры. Ряд черт
на керамике, как некоторые виды гребенчатых штампов и орна¬
ментальных мотивов, находят аналогии южнее, на памятниках р.
Самары. В слоях эпохи энеолита появляется керамика с ворот-
ничковым окончанием венчика, которая сосуществует здесь на¬
ряду с профилированной посудой. Эти материалы Г. Н. Матю¬
шин синхронизирует с памятниками энеолита мариупольского
времени и выделяет в особую агидсльскую культуру. На наш
взгляд, оба положения неверны, так как энсолитические матери¬
алы указанных стоянок по всем признакам аналогичны керамике
и другим видам находок из Ивановского поселения, и, таким об¬
разом, они, с одной стороны, могут быть соотнесены со II этапом
развития степного энеолита, а с другой, - скорее свидетельствуют
о продвижений племен самарской- культуры в северном направ¬
лении (34).
ю

В 80-е и в начале 90-х годов постепенно изменилось положение
в ранее практически неисследованных обширных районах Север¬
ного Прикаспия и Нижнего Поволжья. В прежние годы здесь
имелись лишь подъемные материалы, которые были обобщены в
работах А. Н. Мелентьева (96; 97; 98). Самарские археологи во гла¬
ве с И. Б. Васильевым провели большие изыскательские работы, в
результате которых выявлена целая система памятников различ¬
ных эпох, в том числе памятники с сохранившимся культурным
слоем. На основании их изучения предложена первая периодиза¬
ция неолита и энеолита Северного Прикаспия (37; 10).
Большое значение в археологии Поволжья приобрели раскопки
А. И. Юдиным Варфоломеевской стоянки в Саратовской области
(158) и стоянки Джангар, исследованной П. М. Кольцовым в Кал¬
мыкии (71; 72).
Успешное накопление материалов по неолиту и энеолиту в
степном и лесостепном Поволжье и Приуральс обусловило прове¬
дение конференции по проблемам неолита степей и лесостепей
Восточной Европы, состоявшейся в г. Оренбурге в 1986 г. (129).
На конференции были обсуждены многие вопросы развития не¬
олитических культур в указанной зоне. Н. Я. Мсрпсрт особо отмс¬
тил тот факт, что в результате исследований 70 - 80-х годов пол¬
ностью изменилось представление о неолите степной и лесостеп¬
ной зон как о территории обитания небольших групп охотников и
рыболовов. Тезис о начале производящего хозяйства в период
распространения древнеямных племен был пересмотрен. Новые
факты (Матвеев курган, Ракушечный Яр, Ивановка, Муллино и
др.) ярко свидетельствовали о начале распространения произво¬
дящего хозяйства в лице скотоводства уже в раннем неолите. В
этой связи было также подчеркнуто, что в неолитический период
начала определяться роль степной полосы как связующего факто¬
ра, обусловившего активные контакты и распространение куль¬
турных достижений на огромных пространствах. При этом особое
значение приобрели точки соприкосновения степной зоны с
древнейшими очагами производящего хозяйства: на западе - с
балкано-дунайским, на юге - с кавказским, на юго-востоке - через
Среднюю Азию с ближневосточным.
Конференция нс только выработала новый подход к изучению
проблем неолита в южноуральских степях, но и активизировала
дальнейшую деятельность ученых различных областей. Последние
годы ознаменованы созданием целой серии обобщающих работ по
данной проблематике. Из исследований, пбевященных археологии
Поволжья и Урала, следует отмстить специальные сборники науч-
п

ных публикаций новейших материалов с территории Северного
Прикаспия и Нижнего Поволжья (2; 121; 130), обобщение материа¬
лов с территории Пензенской области и Мордовии (143), осмысле¬
ние проблемы взаимоотношений носителей накольчатой и гребен¬
чатой орнаментации керамики в северной части Среднего По¬
волжья и в Прикамье (122; 55; 60; 38; 99; 23). Значительный интерес
для заданной темы представляют открытие новых памятников и
обобщающие труды по результатам изучения на территории Сред¬
него и Южного Зауралья, проведенные В. Т. Ковалевой (70), В. Ф.
Зайбертом (64), В. Н. Логвиным (85) и другими.
Специально проблемам неолита юга лесостепного Поволжья и
Приуралья посвящена книга И. Б. Васильева и Л. А. Выборнова
(37), на дискуссионных положениях которой я остановлюсь в
дальнейшем.
В последние годы в Самарской области памятники неолита и
энеолита в большом числе открыты и исследуются на р. Сок, ле¬
вом притоке р. Волги. В основном материалы раскопок еще нахо¬
дятся в стадии обработки, часть их опубликована (9; 88), на ряде
памятников еще продолжаются раскопки. Имеющиеся на сегод¬
няшний день данные имеют большое значение для понимания и
дальнейшего осмысления древней истории в Волго-Уральском
регионе.
На территории Оренбургской области в последнее десятилетие
особое внимание было уделено проблеме дальнейших судеб нео-
энеолитического населения Южного Приуралья, при этом актив¬
но исследовались памятники древнеямной культуры (60,61).
В заключение необходимо отметить исследования, проводив¬
шиеся по всей степной и лесостепной полосе Восточной Европы
в западном се ареале, без которых было бы невозможно осмысле¬
ние материалов и построение схем развития неолитических и эне-
олитических культур на территории степного и лесостепного По¬
волжья и Приуралья.
В Подонье значительные исследования проведены и проводят¬
ся А. Т. Синюком, В. Я. Кияшко и Т. Д. Белановской, в Поднсп-
ровьс и Приазовье - В. Н. Даниленко, Д. Я. Телегиным, В. И. Нсп-
риной, Е. В. Титовой, Л. Я. Крижевской. Следует отметить также
ряд работ, посвященных различным вопросам изучения неолита и
энеолита причерноморской зоны, - О. В. Бодянского, О. Н. Баде¬
ра, А. Я. Брюсова, А. В. Добровольского, Г. И. Горецкого, А. А.
Иессена, Д. А. Крайнова, Е. И. Крупнова, О. Ф. Лагодовской, В.
П. Левенка, Н. Макаренко, Р. М. Мунчаева, А. Д. Столяра, А. А.
Формозова, О. Г. Шапошниковой и других.
12

Для территории Средней Азии исключительный интерес
для исследуемой темы представляют работы А. А. Окладникова,
С. П. Толстого, В. М. Массона, А. В. Виноградова, Г. Ф. Короб¬
ковой и др.
Большую историю имеют изыскания по неолиту Прикамья и
Зауралья. Они связаны с обширными полевыми и теоретически¬
ми исследованиями О. Н. Бадера, А. X. Халикова, В. П. Дени¬
сова, Р. С. Габяшева, Л. Я. Крижевской, В. Ф. Старкова,
В. Т. Ковалевой и других.

ПАМЯТНИКИ РАННЕГО НЕОЛИТА
Материалы эпохи раннего неолита на территории южной лесо¬
степи Волго-Уральского междуречья представлены в настоящее
время в памятниках, расположенных по берегам рек Самара, Ток
и Сок. Впервые они были выявлены на I и II Старо-Елшанских
стоянках, исследованных И. Б. Васильевым и Г. Г. Пениным (23).
Наиболее значительная коллекция ранней керамики затсдо была
получена с Ивановской стоянки, на которой стратиграфически
она находилась ниже комплекса посуды с гребенчатой орнамента¬
цией (108). Аналогичные материалы имеются на II Максимов¬
ской (47) и Виловатовской стоянках (28). В последние годы в ре¬
зультате успешных и целенаправленных работ на р. Сок са¬
марскими археологами открыто несколько стоянок, в том числе и
со стратиграфией, содержащих раннснсолитические комплексы.
Близкие им коллекции собраны Б. Г. Буровым в 70-е годы в Уль¬
яновской области (20). Все вместе полученные материалы состав¬
ляют ярко выраженные и своеобразные комплексы, на основании
которых представилась возможность выделить ранний этап
неолита данной территории и определить его историческое место
в среде других неолитических культур степи и лесостепи Евразии
(23; 108; 37).
Наиболее представительные группы керамики и каменного ин¬
вентаря происходят с Ивановской стоянки (114; 109)1. Здесь выяв-
1 Раскопки стоянки проводились под руководством Н. Моргуновой при участии
самарских археологов во главе с И. Б. Васильевым с 1977 по 1981 гг. Вскрыта пло¬
щадь 2204 кв. м. Выявлено 3 хронологических горизонта: эпох неолита, энеолита
и поздней бронзы в соответствующих почвенных напластованиях. Мощность не¬
олитического слоя составила от 20 до 40 см. Он представлял собой плотную тем¬
но-коричневую супесь.
14

л (.но 2 группы материалов раннего неолита. К I группе ранненео¬
литической керамики относится 237 фрагментов от 83 сосудов
(неорнаментированных или с прочерченным беспорядочным ор¬
наментом), из которых 44 экземпляра представляют тип профи¬
лированной, а 39 - тип прямостенной посуды1.
Тип I - профилированные сосуды (рис. 4; 5) изготовлялись из
плотной, хорошо отмученной глины, цвет фрагментов серый или
коричневый, поверхность хорошо заглажеца или залощена. Визу¬
ально в качестве примесей в глиняном тесте просматривается пе¬
сок и мелкий шамот, в 19 случаях - измельченная раковина. Сосу¬
ды характеризуются плавным профилем горловины, слабо ото¬
гнутым венчиком, слегка раздутым туловом (наибольший диа¬
метр тулова не превышает диаметр горла) и острым дном. Разме¬
ры небольшие, наибольший диаметр горла околб 17 см, высота
сосудов до 20 см, толщина стенок - 0,3 - 0,7 см. Венчики округлые
или слегка заостренные. В 11 случаях их края украшены насечка¬
ми, 4 раза по шейке нанесены ряды ямок - "жемчужин". Сосуды,
как правило, не украшались. Орнамент отмечен на 10 сосудах, он
наносился, в основном, бессистемно прочерченными линиями, а
иногда разреженными наколами. Элементы орнамента представ¬
лены рядами горизонтальных параллельных линий, ромбической
сеткой, елочкой, зигзагом.
Тип И - прямостенные сосуды (рис. 4, 8; 5, 4) по технологичес¬
ким особенностям не отличаются от профилированных. С при¬
месью толченой раковины изготовлено 8 сосудов, в остальных -
примесь песка и мелкого шамота. В отличие от первых для сосу¬
дов с прямыми стенками более характерны ряды ямок - "жемчу¬
жин" (18 экз.), и значительно реже украшался срез венчика (3 экз.)
так же, как и поверхность сосудов. Интересен сосуд с уплощен¬
ным дном, орнаментированный гладкой качалкой (рис. 4, 8).
Согласно выборочному определению технологических особен¬
ностей керамики I группы (см. приложение З)1 2 сырьем для изготов¬
ления посуды служила легкоплавкая ожелезненная глина высокой
пластичности. В состав формовочных масс входили различного рода
1	Для характеристики керамики здесь и в дальнейшем применялась типологи¬
ческая классификация, в основу которой положена техника нанесения орнамен¬
та. На основании этого признака выделены группы керамики. Внутри групп по
признаку формы сосудов вычленялись типы.
2	Технологический анализ проведен научным сотрудником лаборатории" Исто¬
рия керамики” ИА РАН Ю. Б. Цетлиным. Его данные пока не подкреплены мас¬
совыми определениями, однако не противоречат ряду наших выводов, сделанных
на основании археологических методов.
15

искусственные добавки, главным образом, органического проис¬
хождения, среди которых помет водоплавающих птиц, засоренный
обломками пресноводных ракушек, и навоз жвачных животных. От¬
мечена примесь шамота. Что касается хорошо просматриваемой ви¬
зуально примеси песка, то Ю. Б. Цетлин определил его в качестве
естественного компонента в глине. Характерно, что посуда не под¬
вергалась целенаправленному обжигу или же подвергалась ему в
очень слабой степени. Предваряя описание II группы ранненеоли¬
тической посуды с накольчатым орнаментом, отмечу близкие харак¬
теристики ее технологических особенностей в сравнении с керами¬
кой I группы. Но наряду с использованием легкоплавкой ожелез-
ненной глины применялась и глина низкой пластичности с боль¬
шим содержанием песка. Зафиксированы в составе формовочных
масс искусственные добавки как органического (навоз жвачных жи¬
вотных, помет водоплавающих птиц), так и минерального проис¬
хождения (средний и крупный *1иамот в сочетании с органикой).
Как и посуда I группы, сосуды с накольчатым орнаментом практи¬
чески не подвергались целенаправленному обжигу.
ВII группе керамики Ивановской стоянки объединены сосуды с
накольчатой орнаментацией. Всего 522 фрагмента от 150 сосудов1.
Визуально примесь измельченной раковины в данной керамике
просматривалась чаще, чем в I группе (25% от общего количества
сосудов с накольчатым орнаментом). Как внутренняя, так и
внешняя поверхность сосудов тщательно заглаживалась. Подав¬
ляющее большинство сосудов толстостенны (толщина стенок 0,6
- 0,9 см), лишь 65 фрагментов имели стенки толщиной не более
0,5 см. Последние отличались и большей тщательностью обра¬
ботки поверхности сосудов и более сложными орнаментальными
композициями. По форме горловины сосуды II группы подразде¬
ляются на II типа: слабопрофилированные и прямостенные.
Профилированные сосуды (рис. 7) характеризуются округлыми
или плоскосрезанными венчиками, около половины которых ук¬
рашено насечками или ямками. Примерно столько же сосудов
имеют ряды ямок - "жемчужин" под венчиком, наносившихся как
с внешней, так и с внутренней стороны. Орнамент наносился от¬
ступающей палочкой с округлым концом или разреженными на-
колами, иногда сочетаясь в одной композиции.
1 Из подсчетов фрагментов I и II групп изъяты неорнаментированные стенки,
т. к. по технологии изготовления они практически не различаются. В то же время
значительно проще было отличить неорнаментированные фрагменты III группы
(поздненеолитической).
16

Орнаментальные мотивы просты и, как правило, располагаются в
верхней части сосуда. Тулово и придонная часть, видимо, в боль¬
шинстве случаев не украшались. Интересен целый сосуд с круглым
дном и профилированным венчиком (рис. 7,1). Он был украшен
узором лишь в горловой части одним рядом ямок с "жемчужинами"
на внутренней стороне, несколькими параллельными рядами отсту¬
пающей палочки с округлым концом и отходящими от последних
пучками косопоставленных отрезков. В аналогичном стиле орна¬
ментировалось и большинство остальных сосудов. Лишь для неко¬
торых тонкостенных сосудов присущи более сложные композиции,
состоящие из геометрических узоров (рис. 6,5,9,13; 7,8,16).
Сосуды II типа II группы ни по технологическим, ни по орна¬
ментальным характеристикам не отличаются от I типа.
Проблематично соотнесение со II группой керамики 7 плоских
днищ. По формовочной массе они могут соответствовать как I,
так и II группам.
Стратиграфическое распределение сосудов обеих групп на Ива¬
новской стоянке не позволило выявить хронологический приори¬
тет какой-либо из них. В основном фрагменты I и II групп залега¬
ют в нижнем слое. Однако, как следует из распределения керами¬
ки по слоям стоянки (рис. 3), несомненно их хронологическое
преимущество в сравнении с группой гребенчатой керамики. По¬
падание фрагментов последней группы в вышележащий энеоли-
тический слой было гораздо более частым, чем первых двух
групп. Подсчеты также указывают на некоторый хронологичес¬
кий приоритет I группы керамики перед второй. Однако если хро¬
нологический разрыв между ними и существовал, то вряд ли он
был очень значительным, поскольку наблюдается существенная
типологическая близость обеих групп как в технологии (идентич¬
ность глин и формовочных масс, отсутствие целенаправленного
обжига), так и в формах сосудов, венчиков, в обработке повер¬
хности, в орнаментации срезов венчиков, в нанесении рядов ямок
- "жемчужин" и др. Все эти данные свидетельствуют не только о
эпохальной близости данных материалов, что позволяет рассмат¬
ривать их в рамках одного этапа - раннего неолита, но и говорит о
генетической связи их носителей.
На I Старо-Елшанской дюнной стоянке собрано 63 фрагмента,
среди которых реконструируется 6 сосудов, отнесенных к ранне¬
му неолиту (23, с. 4 - 8). По признаку орнаментации отступающей
палочкой с круглым концом, насечками и прочерченными лини¬
ями лишь в верхней части сосудов они соответствуют II группе ке¬
рамики Ивановской стоянки.
17

Совместное залегание I и II групп керамики в непотревоженной
'части культурного слоя отмечено на II Старо-Елшанской стоянке
(рис. 8). Несколько выше находились фрагменты от неолитических
сосудов с гребенчатым орнаментом и материалы эпохи энеолита
(рис. 9). Однако тонкий культурный слой, потревоженный напо¬
ловину пашней и поздними погребениями, не дает четких представ¬
лений о соотношении выделенных типологических групп керамики.
Многочисленные материалы неолитического времени происхо¬
дят из сборов и раскопок Виловатовской стоянки (28, с. 156; 109;
110), культурный слой которой, к сожалению, переотложен. Ке¬
рамический комплекс стоянки насчитывает около 9 тыс. фраг¬
ментов, по которым выделено 7 типологических групп. Из них
первые три отнесены к раннему неолиту1.
I	группа представлена 30 венчиками от прямостенных и слабо-
профилированных сосудов. Отличительным признаком данной
группы является прочерченная техника нанесения орнамента в
виде горизонтальных линий по верхней части сосудов (рис. 10,1 -
13). Визуально в глине прослеживается обильная примесь органи¬
ки и мелкотолченой ракушки. Характерны ряды ямок под венчи¬
ками и глубоких наколов по его срезу. Керамика данной группы
несколько отличается от ранее рассмотренных I и II групп Ива¬
новской стоянки, хотя нетрудно заметить и много общего между
ними (состав глиняного теста, форма сосудов, орнаментация сре¬
за венчика, ряды "жемчужин”, расположение орнамента в верхней
части сосудов). Эти признаки свойственны как I, так и II группам.
Отличие заключается, главным образом, в технике орнаментации
прочерченными линиями, причем в упорядоченном виде парал¬
лельно расположенными горизонтальными полосами, что, с од¬
ной стороны, сближает их со II группой накольчатой посуды, но
отличает от последних отсутствие накола, а с другой стороны, с I
группой неорнаментированной или прочерченной керамики, но
отличает от последней упорядоченность орнаментальных компо¬
зиций. ВI группе Ивановской стоянки имеется лишь один анало¬
гичный сосуд (рис. 4,2).	у
Таким образом, I группа Виловатовской стоянки, если строго
следовать принципу выбранной нами типологической схемы
классификации керамики, имеет право на самостоятельный ста¬
тус, но в то же время она имеет множество общих черт с I и II груп¬
1В нумерации групп я следую публикации, сделанной совместно с самарскими
и казанскими коллегами (28, с. 151-186).
18

пами ранненсолитичсской посуды, выделенных по материалам
Ивановской и И Старо-Елшанской стоянок, где они имеются в
достаточно представительных сериях.
II	группу керамики Виловатовской стоянки составляют сосуды,
аналогичные II типу I группы Ивановской стоянки (рис. 10, 18 -
27). Они лишены орнамента, но для них характерны ряды ямок
"жемчужин" под венчиком, ряды наколов по его срезу. Выделено
около 150 сосудов. Они изготовлены из глины с примесью органи¬
ки, шамота, иногда толченой ракушки (опрсдрлснис визуальное).
Поверхность тщательно заглаживалась.
Значительную коллекцию на Виловатовской стоянке составля¬
ет ПГгруппа керамики, отличительным признаком которой явля¬
ется накольчатая техника орнаментации (рис. 11; 12). В хроноло¬
гическом плане она, видимо, неоднородна, но найти критерии
данного отличия чрезвычайно трудно. Всего выделено 130 сосу¬
дов, изготовленных из глины с примесью органики, толченой ра¬
кушки, шамота. Поверхность тщательно заглаживалась. Имеются
как тонкостенные (0,3 - 0,5 см), так и толстостенные сосуды (0,6 -
0,9 см). По форме горла выделяются сосуды с прямыми стенками
и сосуды профилированные. Орнамент наносился оттисками тре¬
угольной, подквадратной и овальной палочки. Имеется орнамен¬
тация разреженными наколами. В некоторых случаях встречают¬
ся сочетания накольчатой техники с прочерченной и гребенчатой.
Орнаментация разрежена и приурочена, в основном, к верхней
части сосудов, хотя имеются сосуды со сплошным диагональным
построением орнаментального поля. Характерны ряды ямок -
"жемчужин" под венчиком, орнаментация срезов венчика. Орна¬
ментальные композиции представлены, с одной стороны, про¬
стыми узорами, состоящими из горизонтальных линий в сочета¬
нии с зигзагом или волной по горловой части сосудов, аналогично
накольчатой керамике Ивановской стоянки, с другой стороны -
сложными узорами, состоящими из треугольников, плетенки, ме¬
андров. Последние представлены почти половиной всех сосудов в
данной группе. Для них более характерны треугольная форма на-
кола, а также тонкостснность. Именно для данной подгруппы от¬
мечено сочетание накольчатой и гребенчатой техник, употреб¬
ленных для орнаментации одного сосуда.
Данные признаки позволяют предполагать, что значительная
часть группы накольчатой посуды Виловатовской стоянки, зна¬
чительно отличаясь от Ивановской, относится к более позднему
периоду неолита. Другая же часть по всем признакам соотносится
с ранее описанной накольчатой керамикой раннего неолита.
19

Между обоими типами прослеживается много общего в техноло¬
гии глины, формах сосудов, орнаментальных композициях и др.
Небольшие сборы ранненеолитических материалов были сдела¬
ны на дюнных стоянках в среднем течении р. Самары (47; 22), сре¬
ди которых особый интерес представляет II Максимовская стоян¬
ка, где в слое коричневатой супеси, перекрытой слоем срубной
культуры найдено 9 фрагментов керамики от 4 сосудов (рис. 13,1
- 3). Цвет фрагментов коричневый, в тесте примесь органики и
толченой ракушки. Сосуды аналогичны I группе Ивановской сто¬
янки. Под срезом венчика имеются ряды ямок - "жемчужин". На
одном сосуде с внутренней стороны нанесен узор прочерченными
линиями, на двух других - параллельные прочерченные линии.
Интересен крупный венчик от сосуда с обильной примесью тол¬
ченой раковины в глине (рис. 13,1). Сосуд имеет типично "елшан-
скую" форму, а орнаментирован в технике разреженого накола в
виде висячих заполненных треугольников, спускающихся от ши¬
рокой полосы по горлу. Все сосуды II Максимовской стоянки без¬
условно несут признаки как I, так и II групп Ивановской стоянки.
Многочисленные материалы собраны и опубликованы Г. М.
Буровым на юге Ульяновской области в устье р. Бол. Черемшан
(20; 21). Это стоянки Лебяжье I и II, Луговое III, Мелекесс III и V
и др. (рис. 16). Памятники разновременны, содержат материалы
эпох от мезолита до бронзы, в том числе ранненеолитические,
близкие керамике "елшанского" типа, а на стоянке Лебяжье I эта
керамическая группа является единственной, т. е. не смешанной с
материалами гребенчатого неолита.
За последние годы количество ранненеолитических памятни¬
ков значительно увеличилось за счет широкомасштабных иссле¬
дований, проведенных Самарской экспедицией на р. Сок в преде-
-лах Самарской области. Коротко остановлюсь на них в плане со¬
поставления с ранее описанными материалами. Данные памятни¬
ки прежде всего близки по топографическим особенностям. Так¬
же как и в бассейне р. Самары, неолитические стоянки располо¬
жены на песчаных останцах поймы или на низких площадках пер¬
вых надпойменных террас. В большинстве сокские поселения от¬
личаются многослойностью, наличием разновременных материа¬
лов от неолита до эпохи бронзы. Типичное этом отношении посе¬
ление Бол. Раковка II (9), где неолитический комплекс представ¬
лен исключительно ранними материалами (рис. 17). Авторы рас¬
копок А. П. Барынкин и Е. В. Козин выделили их в I группу кера¬
мики, не расчленяя по признаку техники нанесения орнамента, и,
в целом, сопоставили эту группу с елшанскими материалами.
20

Однако необходимо заметить, что следует из ими же приведенных
в публикации таблиц, что выделенная ими группа неоднородна по
технико-типологическим особенностям. Часть керамики четко
сопоставляется с материалами елшанского типа, другая же анало¬
гична накольчатой керамике Ивановской стоянки. Важно также
подчеркнуть, что, во-первых, имевшиеся развалы сосудов по на¬
блюдению авторов залегали в пред материковом слое, ниже энсо-
литических материалов, а во-вторых, на данном памятнике выяв¬
лены только эти две группы керамики неолитического времени
без примеси гребенчатой и накольчатой с геометрическими ком¬
позициями, аналогичных сосудам Виловатовской стоянки.
Аналогичная картина наблюдалась и на стоянке Красный горо¬
док, исследованной А. А. Ластовским и О. В. Кузьминой1. Полу¬
ченные, хотя и немногочисленные материалы представляют ис¬
ключительный интерес (рис. 17, 3, 4, 6, 8). Выявленные развалы
сосудов представлены профилированными и прикрытыми фор¬
мами с острым и плоским дном, как правило, лишенными орна¬
мента. Характерны такие черты, как орнаментация среза венчика
глубокими наколами, ряды ямок - "жемчужин" под венчиком (на
плоскодонных сосудах). На одном венчике отмечены беспорядоч¬
ные прочерченные узоры, на другом 3 ряда разреженных наколов.
По всем признакам эта керамика сопоставима c материалами сл-
шанского типа и, таким образом, стоянка Красный Городок наря¬
ду со II Максимовской стоянкой представляет данные материалы
в чистом виде без других типов неолитической посуды. Кроме
того, важно отметить, что в слое Красного городка имеется камен¬
ный инвентарь, среди которого преобладают изделия из пластин:
скребки, пластины с боковыми выемками, резцы (рис. 18).
Более многочисленные коллекции неолитической эпохи полу¬
чены из раскопок стоянок Ильинка (88), Лсбсжинка I1 2 и Лсбсжин-
ка IV3. На всех представлены 3 группы неолитической керамики,
из которых первые две полностью соответствуют I и II группам
1	Материалы не опубликованы. Благодарю А. Ластовского и О. Кузьмину за лю¬
безное разрешение ознакомиться с отчетом и материалами, хранящимися в архи¬
ве и фондах Самарского пединститута, а также возможность использовать некото¬
рые рисунки.
2	Раскопки П. П. Барынкина и Е. В. Козина. Благодарю авторов за возможность
ознакомиться с неопубликованными материалами.
3	Раскопки Н. В. Овчинниковой. Выражаю признательность автору за возмож¬
ность ознакомиться в полевых условиях с материалами памятника и особенностя¬
ми стратиграфии, а также за разрешение часть зарисованных мною сосудов ис¬
пользовать в данной работе.
21

Ивановской стоянки (рис. 19 - 22). Но также, как и на последней
они смешаны в ддном слое с гребенчатой керамикой эпохи неоли¬
та и с разными типами материалов энеолитического времени,
стратиграфических же наблюдений ввиду переотложности куль¬
турных слоев сделать не удалось.
Исключительный интерес в этом плане представляет стоянка
Чекалино1, где прослежено стратиграфическое соотношение ма¬
териалов елшанского типа и гребенчатой керамики. В отличие от
всех вышеназванных памятников первые бесспорно залегали
ниже последних. При этом на стоянке не обнаружена керамика с
накольчатым орнаментом. Керамика из нижнего слоя характери¬
зуется типичными признаками сосудов елшанского типа (рис. 23).
Это прямостенные и профилированные сосуды с округлым или
заостренным дном, неорнаментированные или украшенные ред¬
кими прочерченными узорами. Характерны сквозные отверстия в
стенках, ряды ямок по шейке и насечки по срезу венчиков.
Аналогичные материалы выявлены Ю. И. Колевым и А. Е. Ма¬
моновым на поселении Ниж. Орлянка, расположенном также
в бассейне р. Сок. Слой только с керамикой елшанского типа
(рис. 25) был перекрыт напластованием эпохи поздней бронзы.
Что особенно важно, ранний комплекс сопровождался достаточ¬
но представительной коллекцией каменного инвентаря, анало¬
гичного по набору изделий материалам стоянки Красный Горо¬
док, вместе с которыми Нижнеорлянский комплекс впервые дает
наиболее полные представления о характере кремневой индуст¬
рии в раннем неолите Волго-Уральской лесостепи.
На этом исчерпываются памятники с ранненеолитическими
материалами. Они представлены кратковременными стоянками
со слабой насыщенностью культурных слоев, расположенных,
как правило, на возвышенных песчаных останцах в поймах рек
или на низких площадках первых надпойменных террас. Харак¬
терны две группы.керамики. Первая из них отличается остродон¬
ными или плоскодонными сосудами с прочерченным орнамен¬
том, без орнамента или орнаментом, выполненным разреженны¬
ми наколами. Сосуды характеризуются плотной структурой че¬
репка, гладкой поверхностью, иногда залощенной, украшением
среза венчика и рядами ямок - "жемчужин" по горлу. Вторая груп¬
па - круглодонные или плоскодонные сосуды, которые отличает
от первых накольчатая техника орнаментации, приуроченная к
1 Раскопки А. Е. Мамонова. Автором подготовлена публикация материалов. Бла¬
годарю автора за возможность ознакомиться с памятником в полевых условиях.
22

горловой части сосудов. В то же время, как и для I группы керами¬
ки, для сосудов с накольчатым орнаментом характерны такие чер¬
ты, как тщательное заглаживание поверхности, профилирован¬
ная или прямостенная форма сосудов, орнаментация среза венчи¬
ка, ряды ямок-"жсмчужин" по горлу, идентичные составы формо¬
вочных масс и принципы обжига. Преобладание общих призна¬
ков над отличительными особенностями свидетельствует как о
генетической, так и о хронологической близости бытования групп
керамических материалов. В то же время/наличие чистых ком¬
плексов (Н. Орлянка, Максимовка 11, жилище на стоянке Лсбс-
жинка IV1) может свидетельствовать о хронологическом приори¬
тете слшанской группы населения перед появлением в его среде
накольчатой традиции в изготовлении глиняной посуды. Но нс
исключено и параллельное развитие обеих традиций. В настоящее
время стратиграфических подтверждений той или иной версии, за
исключением нс очень надежных данных на Ивановской стоянке,
приведенных выше, нс обнаружено.
Большое значение, особенно для решения вопроса о происхож¬
дении лесостепной неолитической культуры Волго-Уралья, име¬
ет характер каменной индустрии. Остановимся подробнее на ма¬
териалах из нижнего слоя Ивановской стоянки. Коллекция ка¬
менных предметов насчитывает около 2000 изделий. Каменные
орудия изготовлялись в основном из качественных сортов кремня
серого цвета, очень редко из кварцита и яшмы. Преимущественно
темно-серая окраска изделий из кремня в нижнем слое Ивановки
отличает их от материалов энсолитического слоя, где гамма цве¬
тов кремня более разнообразна. Гальки применялись для произ-
водствакрупных тесловидных орудий, а чаще использовались как
отбойники и ретушеры. Значительный процент составляют крем¬
невые сколы, нуклсвидныс куски камня, отщепы, продольные и
поперечные сколы с нуклеусов. Нуклеусы представлены конусо¬
видной, призматической и реже карандашевидной формой. Две
основные группы каменных предметов составляют пластины и
отщепы, а также орудия из них. Количество отщепов в нижнем,
неолитическом слое Ивановской стоянки достигает 31% от всей
массы кремневых предметов, пластин - 20%. Но из пластин изго¬
товлено большинство орудий - 56%, 12% приходится на орудия из
отщепов и 32% на орудия из сколов (сколы с краевой ретушью).
Из отщепов изготовлялись почти исключительно скребки раз¬
1 Сообщение Н. В. Овчинниковой. Материалы не опубликованы.
23

личных размеров и форм. Интересны миниатюрные скребки с вы¬
сокой спинкой и крутой притупляющей ретушью по всей окруж¬
ности (рис. 29). Имеется несколько наконечников стрел листо¬
видной формы с двухсторонней ретушью, но большинство их об¬
наружено в вышележащем энеолитическом слое.
Ассортимент орудий из пластин более широк. Наиболее много¬
численные типы составляют верхние и нижние концы ножевид¬
ных пластин, срединные сечения - вкладыши, большей частью с
ретушью по краям или со следами сработанности. Из орудий
представлены концевые скребки, резцы, острия, "ножи”, микроп¬
ластинки с боковыми выемками. Все изделия отличает микроли-
тичность и четкая огранка заготовок пластин. К неолитическому
горизонту, видимо, относится и 11 геометрических орудий в виде
трапеций, из которых 4 имеют симметричную форму, 4 - ассимет-
ричны, 1 - "рогатая” (рис. 26, 1 - 6). Хотя все они найдены выше
слоя эпохи неолита, представляется более вероятной их связь с
последним, т. к. на однослойных энеолитических памятниках
(Турганикская ст., могильник Съезжее и др.) они неизвестны.
Кроме того, геометрические микролиты имеются в коллекциях
таких неолитических стоянок, упомянутых выше, как Максимов-
ка I и Мал. Шихан (рис. 15).
Материалы Ивановской стоянки таким образом отражают зна¬
чительную роль пластинчатой индустрии в эпоху неолита на дан¬
ной территории, при этом в ней достаточно видное место занима¬
ет микротехника, в том числе и на отщепах (микроскребки). Пре¬
обладание пластинчатой индустрии над отщеповой характерно
для всех культур эпохи неолита южной зоны Восточной Европы
(Среднедонская, Днепро-Донецкая, Ракушечный Яр, Джангар,
Варфоломеевка, Кииршак, Тендек-Сор и др.), что сближает мате¬
риалы Ивановской стоянки именно с кругом степных и лесостеп¬
ных культур. Эта особенность характеризует не только неолит юга
Волго-Уральской лесостепи, но, видимо, и предшествующий этап
мезолита, а также сохраняет свое значение в энеолите.
Эпоха мезолита на рассматриваемой территории, к сожалению,
представлена крайне малым числом памятников: дюна Захар-
Калма (74; 75; 84), Постников овраг (81). Поэтому большое значе¬
ние в этом , плане приобрело открытие и исследование в 500 м
ниже по р. Ток от Ивановской стоянки Старо-Токской мезоли¬
тической стоянки (111). Особенно важно то, что это памятник од¬
нослойный, культурный слой был перекрыт здесь мощными бал¬
ластовыми отложениями. В коллекции каменного инвентаря, со¬
стоящего из более чем 3000 предметов, большую группу составля-
24

ютотщепы (532 экз.), нуклеусы, сколы, отбойники из галек. Хотя
отщспы и представлены значительной серией, однако из них из¬
готовлено лишь 11 скребов. Преобладают пластины и изделия из
них (рис. 36 - 38). При сравнении типов последних с материалами
нижнего слоя Ивановской стоянки, наблюдается их близкое со¬
отношение: это наличие призматических и конусовидных нукле¬
усов, ножевидных пластин и их сечений, концевых скребков, рез¬
цов, острий, в том числе с плечиками, пластин с боковой выем¬
кой. В отличие от инвентаря Старо-Токского поселения Иванов¬
ский неолитический комплекс каменных изделий характеризуют
более разнообразная цветовая гамма кремневого материала, на¬
личие, хотя и в небольшом числе, изделий из кварцита и яшмы,
значительное увеличение удельного веса отщепов и особенно
орудий из них, появление геометрических микролитов. Тем не
менее, совершенно очевидна преемственность в развитии камен¬
ной индустрии между инвентарем мезолитического и неолити¬
ческого периодов. В некоторой степени это подтверждает мезоли¬
тический инвентарь из соответствующего слоя Постников овраг
на территории г. Самары, откуда происходит близкий набор ка¬
менных изделий (81, рис. 12).
Определенное значение имеют хотя и малочисленные, недоста¬
точно выразительные материалы стоянок Малый Шихан и 1 Мак¬
симовской, где каменные изделия сочетаются только с ранненео¬
литической керамикой. В коллекции стоянки Мал. Шихан 58%
составляют ножевидные пластины, из которых изготовлены все
имеющиеся орудия (концевые скребки, резцы, острия, 2 трапе¬
ции и сегмент - рис. 15). Геометрические микролиты (2 трапеции:
одна со "струганной спинкой", вторая - "рогатая") обнаружены на
I Максимовской стоянке.
В последние годы значительные успехи сделаны в изучении ме¬
золита Самарского Поволжья, где на р. Сок А. А. Ластовским от¬
крыты достаточно информативные памятники (Красноярская,
Белозерские I и II стоянки). В целом, они подтверждают вывод,
:деланный на материалах Старо-Токской стоянки о преемствен-
зости каменной индустрии раннего неолита от предшествующих
мезолитических традиций на данной территории. Здесь также
1 реобладающими типами изделий являются многочисленные се-
1ения ножевидных пластин с ретушью по краям и без нее, конце-
ibie скребки, резцы, острия. К отличительным чертам сокских па-
зятников как в мезолите, так и в неолите относится значительное
исло крупных рубящих орудий со сплошной обработкой поверх-
юсти.
25

Изделия из кости на рассмотренных памятниках нс поддаются
хронологическому членению по тем же причинам. Поэтому, как и
в первом случае, ограничусь суммарной характеристикой костя¬
ных изделий для всего неолита, опираясь на материалы Иванов¬
ской стоянки, откуда получена их наиболее представительная
коллекция.
В нижнем слое Ивановской стоянки найдено 44 орудия из кос¬
ти. Среди них преобладают острия, гарпуны и долотовидные из¬
делия, по одному экземпляру найдены рыболовное грузило,
рукоятка, пластина со сквозным отверстием и наконечник стрелы
(рис. 34 - 35).
К группе острий отнесено 24 изделия. Среди них по форме и при¬
мерным параметрам заготовок выделено 4 типа. 1 - острия с эпифи¬
зами, в отличие от всех остальных не подвергались тщательной об¬
работке поверхности, а с помощью абразива затачивался только ра¬
бочий конец. Острия остальных типов (II - острия из тонких целых
костей, III -острия из расколотых вдоль костей, IV-острия из круп¬
ных целых костей с утолщенным рабочим концом) отличаются тща
тельной отделкой поверхности, лощением, рабочий конец заострен
(рис. 30,1). Острия I типа изготовлены из грифельных костей и об¬
ломков мстаподий примерно одинаковых размеров и использова
лись как шилья1. Среди острий других типов помимо шильев выде¬
лены землекопные орудия. Подобные острия найдены на Вилова-
товской, I и II Елшанских и др. стоянках (рис. 33).
Гарпуны представлены экземплярами как односторонней фор¬
мы, так и двухсторонней. Один обломок гарпуна найден на Вило-
ватовской стоянке.
Долотовидные изделия (12 экз.) изготавливались из небольших
трубчатых костей, расколотых вдоль. Конец закруглялся и приос-
трялся. В отличие от острий долотовидные изделия более разно¬
образны по своему функциональному значению, они применя¬
лись как землекопные орудия, шпатели для керамики, а также дли
обработки шкур и дерева.
Описанные материалы, среди которых определяющими куль¬
турными признаками обладает керамика, находят параллели
прежде всего в круге культур южных районов Евразии.
О связях местного населения с культурами Средней Азии свиде¬
тельствует ряд находок в бассейне р. Самары. Это "рогатые" трапе¬
1 Определение функционального назначения и способов отделки костяных ор>
дий Ивановской стоянки проведено в лаборатории первобытной техники ЛОИ ^
АН Г. Ф. Коробковой и Н. Н. Скакун.
26

ции (Ивановка, Максимовка I, Виноватое) и наконечники стрел
кельтеминарского типа (Ивановка, Захар - Калма и др.). "Рогатые"
трапеции являются одним из ярких признаков памятников дарь-
ясайского типа, выявленных А. В. Виноградовым в юго-западных
Кызылкумах и отнесенных к раннему неолиту, что соответствует 5 -
6 слоям пещеры Джебел, ранним стоянкам Ляндяканских озер, сто¬
янкам Агиспе и Саксаульская (124; 44; 43). Можно найти аналогии и
в других типах кремневых изделий, которые как в лесостепном При-
уралье, так и в Средней Азии отличает высокая степень микроли-
тичности пластинчатой индустрии. Как уже отмечалось, в материа¬
лах Ивановской, Виловатовской и др. стоянок присутствуют геомет¬
рические микролиты в виде трапеций и сегментов, скошенные ост¬
рия, резцы, сверла, проколки и др.
Прямые аналогии в дарьясайских и ранних лявляканских памят¬
никах находит керамика "елшанского" типа. Действительно, кера¬
мика раннего этапа неолита из Лявпякана характеризуется плотной
структурой черепка, тонкостенностью, без заметных примесей. Со¬
суды имеют вытянутые пропорции со слегка раздутым туловом и
профилированной шейкой. Орнамент встречается редко в виде про¬
черченных линий, характерны сквозные отверстия в стенках сосу¬
дов, насечки или вдавления по срезу венчика (44, с. 219 - 220). Опре¬
деленное сходство "елшанская” керамика обнаруживает и ^матери¬
алами стоянки Учащи 131 (46, с. 121 - 123).
Столь близкое сходство дарьясайских и "елшанских" материа¬
лов, с одной стороны, подтверждает ранненеолитический возраст
последних, с другой, - позволило выдвинуть предположение об
активных связях и участии среднеазиатского населения в форми¬
ровании культуры неолита в южной лесостепи Волго-Уралья
(37, с. 24; 110). Этот вывод согласуется с мнением А. В. Виногра¬
дова, высказывавшегося против категорических заключений, от¬
рицающих участие населения Средней Азии в этнокультурных
процессах, имевших место в степной и лесостепной зонах Восточ¬
ной Европы (46, с. 163 - 165).
Именно с восточным, азово-каспийским импульсом связывал
В. Н. Даниленко распространение в раннем неолите посуды с
профилированным венчиком и острым окончанием дна на тер¬
ритории Причерноморья вплоть до Буга и Прибалтики (56, с. 176
- 186). Однако соглашаясь с той критикой, которая уже имела мес¬
то относительно концепции В. Н. Даниленко, особенно в части о
роли "Кельтеминара” в истории европейского и уральского насе¬
ления, отмечу, что, на мой взгляд, ученый был близок к истине,
когда искал причины сходства керамики на обширной террито¬
27

рии от Прикаспия до Днепра в начавшихся в неолите процессах
интеграции степных культур на почве распространения произво¬
дящего хозяйства. Факты, которые приводил в своей книге В. Н.
Даниленко, значительно пополнились в последние годы, о чем
еще будет сказано в специальной главе о хозяйстве.
В отличие от керамики елшанского типа керамика с накольча-
тым орнаментом нс характерна для среднеазиатского неолита. На
смену дарьясайским материалам по А. В. Виноградову приходит
типично кельтсминарская керамика и сопутствующий ей камен¬
ный и иной инвентарь (44, с. 220 - 224).
Значительно расширилась источниковедческая база по неолиту
Северного Прикаспия, что позволяет провести более уверенные
сопоставления материалов с этой территории (37, с. 8 - 18). В пос¬
ледние годы под руководством И. Б. Васильева в пустынных рай¬
онах исследован ряд стоянок, по которым выделено 3 этапа мест¬
ной неолитической культуры, названной кииршакско-тсндсксор-
ской (35; 39; 41; 50). В своем развитии она прошла 3 этапа, преем¬
ственность между которыми отражают общие признаки в керами¬
ке (толстостенность, примесь толченой раковины, плоскодон-
ность). Показательна эволюция техники орнаментации и орна¬
ментальных композиций: от горизонтально-вертикальных пос¬
троений узоров в прочерченной и разреженно-накольчатой тех¬
нике, приуроченных к верхней части сосудов (Кииршак), к слож¬
ным геометрическим узорам, выполненным "отступающим" на-
колом (Тендск - Сор).
В более ранних работах, когда только была открыта стоянка
Тендск - Сор, сравнивая накольчатую керамику из бассейна Са¬
мары с материалами Сев. Прикаспия, я пришла к вы воду, что пос¬
ледние отличаются по веем ведущим признакам, а отдельные на¬
ходки "сероглазовского" (по А. Н. Мелентьеву) типа керамики на
Виловатовской стоянке рассматривала как проявление влияния и
контактов севсроприкаспийского населения (109, с. 59 - 60). Эти
выводы в отношении тсндсксорских, достаточно своеобразных
материалов сохраняют свое значение и поныне. Однако открытие
кииршакских памятников, отнесенных к I этапу ссвероприкас-
пийского неолита, позволяет согласиться с выводом их исследо¬
вателей, что роль Сев. Прикаспия в формировании накольчатой
традиции в лесостепном неолите Поволжья была более значи¬
тельна (37, с. 31 - 32, с. 35 - 36). Действительно наибольшее сход¬
ство обнаруживает керамика кииршакского типа с керамикой
прочерченно-накольчатого типа Ивановской, Максимовской и
др. стоянок Заволжья. При существенном отличии орнаменталь¬
28

ных композиций близки формы сосудов, наличие примеси толче¬
ной раковины, разреженность орнамента и приуроченность его к
верхней части сосудов. Аналогичные кииршакским, хотя по неко¬
торым деталям и своеобразные материалы получены в нижнем
слое поселения Варфоломеевка, исследуемом А. И. Юдиным
(158, с. 142 - 170)1. Близка им керамика из нижнего слоя поселе¬
ния Джангар, раскопанного П. М. Кольцовым в Калмыкии (71, с.
82). Во всех этих керамических материалах одной из отличитель¬
ных особенностей является сочетание прочерченной (преоблада¬
ющая) и накольчатой техники, а также появление треугольной
формы накола. Необходимо также отметить, что материалы таких
стоянок, как Кугат IV в Сев. Прикаспии (37, с. 10 - 11, рис. 2) и Ту
- Бузгу - Худук I в Калмыкии (72, с. 89 - 102), представляются их
исследователям наиболее ранними в ряду неолитических памят¬
ников данных районов. Интересно, что керамика этих стоянок,
содержит ряд признаков, свойственных не только накольчатой
керамике Ивановской стоянки, что отмечено П. М. Кольцовым,
но и керамике "елшанского” типа (наличие наряду с плоскими ос¬
трых днищ, неорнаментированных сосудов, разреженных нако¬
лов и др.). В то же время керамика ранних этапов, кииршакско-
тендексорской и джангаро-варфоломеевской культур достаточно
своеобразна среди одновременных неолитических культур юга
Восточной Европы, что находит отражение в наиболее раннем
распространении "отступающего" накола. В дальнейшем это свое¬
образие находит продолжение в самостоятельном развитии дан¬
ной традиции, в расцвете накольчатой техники, как ни в одной из
других культур. Поэтому, видимо, неслучайно ряд исследователей
связывали распространение накольчатой техники именно с тер¬
риторией Нижнего Поволжья (133; 135). Тем более это допустимо
для лесостепного Волго-Уралья, население которого поддержива¬
ло разнообразные связи с населением Сев. Прикаспия на протя¬
жении всех эпох. Однако еще раз следует подчеркнуть, ■что населе¬
ние лесостепей, активно развивая контакты с южными культура¬
ми, в том числе и с прикаспийскими, в целом, находясь под посто¬
янным давлением достижений Юга, в то же время сохраняло из¬
вестную культурную самостоятельность, что отчасти, как уже от¬
мечалось, подтверждается сравнением кремневого инвентаря ме¬
золитических и ранненеолитических памятников Заволжья, име-
' 1 Материалы нижнего слоя пока не опубликованы. Выражаю искреннюю при¬
знательность А. И. Юдину за возможность ознакомиться с ними в полевых усло¬
виях в 1990 году.
29

ющих, с одной стороны, черты преемственности по отношению
друг к другу, а с другой, - существенно отличающихся от кремне¬
вой индустрии Северного Прикаспия, где ведущее место принад¬
лежит геометрическим формам.
Близкие параллели как елшанским, так и накольчатым матери¬
алам южной части лесостепи Волго-Уралья обнаруживаются в
сравнении с ранним неолитом южного Подонья, особенно в его
степном варианте. В этом отношении большой интерес представ¬
ляет поселение Ракушечный Яр близ ст. Раздорской на Нижнем
Дону (11; 12; 13; 14; 15)'. На поселении выделено 23 слоя, из кото¬
рых слои с 23 по 9 характеризуются однородностью керамическо¬
го материала, отсутствием гребенчатой посуды, пластинчатым ха¬
рактером кремневого инвентаря, отсутствием шлифованных ору¬
дий и двухсторонних форм. Преобладает керамика неорнаменти-
рованная, со слегка профилированным или прямым горлом, с
острым или с широким плоским дном. Характерны сквозные от¬
верстия в стенках, примесь песка или раковины в глине. В слоях
23-15 орнаментация на сосудах встречается крайне редко в виде
разреженных наколов. Выше накольчатый орнамент становится
более разнообразным и часто выполнен отступающей палочкой,
но также только в верхней части сосудов в виде горизонтальных
линий, иногда дополненных зигзагом.
Нетрудно заметить почти полное совпадение признаков раку-
шечно-ярской и елшанской посуды. Причем, начиная с самого
нижнего слоя, в Ракушечном Яре встречается как остродонная,
так и плоскодонная керамика. Синхронность развития и едино-
культурность последних в елшанских комплексах нашла подтвер¬
ждение и на самаро-сокских памятниках (Красный городок, Мак¬
симова и др.)1 2.
Близкие признаки обнаруживаются и в сравнении накольчатой
керамики Ивановской стоянки и других ей близких комплексов г
сравнении с группой накольчатой керамики из слоев 16-9 Раку
шечного Яра. Они практически идентичны и намного ближе по
1	Приношу признательность Т. Д. Белановской за возможность познакомиться
с коллекцией Ракушечного Яра в фондах Санкт-Петербургского университета.
Также мною были изучены отчеты о раскопках поселения за 1959 - 1977 гг. в архи
ве ИА РАН.
2	На Ивановской стоянке нет целых елшанских форм с плоским дном, однак >
имеются отдельные плоские днища без орнамента с аналогичной фактурой гли
няного теста. Отнесение их к елшанскому или к накольчатому типу не бесспорно
Поэтому до открытия таких памятников как Красный городок и др., содержат и
керамику как с плоским, так и с острым дном, я отмечала лишь остродонность к с
рамики данного типа.
30

всем основным признакам, нежели в сравнении с синхронными
им материалами Сев. Прикаспия и Калмыкии, рассмотренных
выше. Кроме того, важно подчеркнуть, что уникальные особен¬
ности стратиграфии поселения Ракушечный Яр позволяют про¬
следить эволюцию от неорнаментированной керамики к наколь-
чатой, а также их безусловную преемственность прежде всего в
технологии и формах сосудов.
Исходя из этого, мне представляется возможным подчеркнуть до¬
статочно близкие связи материалов с территории Нижнего Дона и
лесостепного Волго-Уралья. Какова сущность и йрирода этого сход¬
ства - объяснить сложно. Видимо, в данном случае более приемлемо
предположить наличие единых закономерностей в развитии раку-
шечно-ярской и волго-уральской культур, проявившихся в близких
экологических условиях, а также об установлении тесных культур¬
ных, а возможно и генетических контактов, которые, начиная с не¬
олита, станут неотъемлемой частью всего дальнейшего историчес¬
кого процесса на данной территории.
На территории лесостепного Дона А. Т. Синюком исследована
среднедонская неолитическая культура (133; 135). Она характери¬
зуется исключительно накольчатой керамикой с широкой вариа¬
цией типов накола и прямостенной с острым дном формой сосу¬
дов. А. Т. Синюк вполне обоснованно заключил, что в лесостеп¬
ном Подонье еще в ранне неолитическое время сложилась своеоб¬
разная культура, не сопоставляемая ни с днепро-донецкой, ни с
волго-камской, ни со средне волжской накольчатыми неолити¬
ческими культурами (135, с. 136). Это своеобразие сохраняется и в
энеолите. "Некоторые же общие керамические признаки имеют
не этнический, а, скорее, стадиальный характер" (135, с. 136).
Действительно, накольчатая орнаментация на Среднем Дону по¬
лучила значительное развитие, и в плане общих закономерностей
развития неолитической культуры лесостепное Подонье в боль¬
шей степени, чем с вышеперечисленными культурами, может
быть сопоставлено с североприкаспийским кругом накольчатого
неолита. Следует отметить и то, что в ранненеолитических мате¬
риалах Среднего Дона, также как Северного Прикаспия и Нижне¬
го Поволжья, не содержится керамика, аналогичная керамике
"елшанского" типа.
Близкие к последним материалы обнаруживаются на более от¬
даленных западных территориях Поднепровья и Приазовья как в
степных, так и южных лесостепных районах. По ряду типологи¬
ческих признаков керамика "елшанского" типа сближается с кера¬
микой из ранненеолитического слоя поселения Каменная моги-
31

ла, а также со стоянок сурско-днепровской культуры (56, с. 9 - 18,
24 - 27). Ее отличает глубокая прямостенная форма, шиловидное
или острое дно, плотное тесто с примесью толченой раковины,
гладкая неорнаментированная поверхность1.
В плане синхронизации следует отметить существование не
ранних этапах неолита слабоорнаментированной остродонной
керамики на памятниках Припятского Полесья (67, с. 26 и ел.),
Белорусского Понеманья (155, с. 48 и ел.), на памятниках типе
Струмсля - Гастятина (140, с. 179 - 181) и др. Сходство это весьма
отдаленное, и причины его, видимо, находятся в опосредованном
характере контактов населения через культуры степной зоны Вос¬
точной Европы, с западной частью которой исследователи связы¬
вают происхождение вышеназванных культур.
Таким образом, на основании рассмотрения аналогий памятни¬
ков юга лесостепей Волго-Уралья, содержащих керамику без орна¬
мента и с прочерченно-накольчатым орнаментом, в сопровождении
пластинчатой индустрии, приходим к следующим выводам:
1.	Они синхронны материалам наиболее ранних неолитических
культурных образований от Приаралья до Поднепровья (дарь-
ясайского, джебельского, кииршакского типов, нижнего слог
пос. Ракушечный Яр, ранних этапов сурско-днепровской и сред¬
недонской культур).
2.	Сходство материалов на столь обширной территории не всег¬
да однозначно, оно проявляется в разной степени. Наибольшую
близость материалы "елшанского" типа обнаруживают в сравне¬
нии с дарьясайским типом керамики, а также с соответствующим
типом сосудов ракушечно-ярской и сурско-днепровской культур.
В свою очередь, группа накольчатой посуды "ивановского" типа
находит аналогии в ранних материалах кииршакского и джангар-
ского круга памятников в Сев. Прикаспии, а также в ранних не¬
олитических слоях Ниж. и Среди. Дона.
3.	Исходя из последнего, ранненеолитическая культура лесо¬
степной части Волго-Уралья в процессе своего формирования
представляется как сложное синкретическое образование, сло¬
жившееся под влиянием связей и контактов с южным кругов
культур как восточного (среднеазиатского), так и западного про-
1 С материалами данных памятников я ознакомилась в фондах ИА Укр. АН
Они очень малочисленны, что значительно затрудняет сопоставительный анализ
и тем более не позволяет делать сколько-нибудь ответственные выводы по его ре¬
зультатам. Однако те сосуды, которые удалось увидеть, действительно очень бли
ки, практически идентичны "елшанским".
32

исхождсния. Данная специфика культурообразующего процесса
имела место во всей лесостепи Восточной Европы в эпоху не¬
олита. Причины развития динамики данных процессов трудно
объяснимы на настоящем уровне состояния источниковедческой
базы. Однако вывод целого ряда исследователей о том, что в целом
лесостепные районы в своем развитии тесным образом были свя¬
заны с культурными процессами в степной зоне, находясь под
постоянным влиянием последних, как представляется, намечает
правильный подход к решению проблемы^ 103, с. 12 - 14; 26,
с.9-10; 135, с. 165-169).
33

ПАМЯТНИКИ РАЗВИТОГО И ПОЗДНЕГО НЕОЛИТА
Выделение этапов развитого и позднего неолита в южной части
лесостепей Волго-Уралья в настоящее время слабо обосновано.
Источниковедческая база хотя и представлена значительными ке¬
рамическими и иными материалами, но недостаточно подкрепле¬
на стратиграфическими наблюдениями. Для определения хроно¬
логического и культурного места данных материалов, как прави¬
ло, используются типологические сопоставления с культурными
схемами для неолита близлежащих территорий.
Основанием для выделения позднего неолита в некоторой степе¬
ни могут служить данные Ивановской стоянки, на которой получе¬
на значительная коллекция гребенчатой керамики, с одной сторо¬
ны, типологически очень близкой ранней энеолитической керами¬
ке Съезжинского типа, с другой, - имеющей существенные различия
(хотя есть и черты преемственности) с выше описанной накольчатой
керамикой. На Ивановской стоянке все группы неолитических ма¬
териалов залегают в нижнем слое, но при этом гребенчатая керами¬
ка в основной массе смещена на восточные участки стоянки, что
может служить основанием для их временной обособленности.
Кроме того, попадание гребенчатой керамики в верхние слои сто¬
янки в несколько раз превышает аналогичное перемещение матери¬
алов елшанского и накольчатого типа (рис. 3).
Подтверждением более позднего бытования материалов с гре¬
бенчатой керамикой относительно елшанских памятников и на-
кольчатых комплексов ивановского типа, принадлежность кото¬
рых к раннему неолиту достаточно обосновывается в сравнении с
культурами южной зоны Евразии, служит и тот факт, что в бассей¬
нах рек Самары и Сока имеются памятники только с керамикой
34

1_ян нс неолитической, без примеси гребенчатой (Максимовка II,
Ниж. Орлянка, Красный городок и др.).
Таким образом, на основании приведенных наблюдений гре¬
бенчатую керамику Ивановской стоянки можно представить оп¬
ределенным эталоном для выявления характерных признаков ма¬
териалов заключительного этапа неолита лесостепного Волго-
Уралья.1 Она представляет собой компактную группу, состоящую
из 640 фрагментов от почти 100 сосудов и объединенную целым
рядом основополагающих признаков (рис. 40 - 41). Сосуды тол¬
стостенные (толщина стенок 0,7 - 1,0 см), но встречаются и более
тонкие. Цвет черепков серовато-коричневый, окраска неравно¬
мерная, с бурыми пятнами. По определению Ю. Б. Цстлина, в от¬
личие от I и II групп Ивановской стоянки, некоторая часть кера¬
мики данной группы подвергалась целенаправленному обжигу
при высоких температурах, а другая часть образцов имеет только
следы "бытового” обжига. Сосуды изготавливались из ожслсзнсн-
ной глины высокой и средней пластичности. В составе формовоч¬
ных масс отмечены как органические, так и искусственные мине¬
ральные добавки, отмеченные, как правило, в сложных рецептах.
Встречающаяся (около 20%) примесь толченой раковины Ю. Б.
Цетлиным рассматривается в качестве примеси помета водопла¬
вающих птиц, засоренного обломками ракушек. Следует отме¬
тить, что в сравнении с раннснеолитической посудой, сосуды
данной группы отличают значительные технологические измене¬
ния как в плане их прочности, так и внешнего оформления (ис¬
пользование высокопластинчатых глин, применение сложных ре¬
цептов, хороший обжиг, прием лощения поверхности).
Но главный отличительный признак III группы керамики Ива¬
новской стоянки - это использование гребенчатого штампа для
нанесения орнаментальных композиций. Лишь на двух сосудах
дополнением ему выступает накольчатая техника (рис. 41,1).
Формы гребенчатых штампов разнообразны, различна длина
штампов. Чаще всего на одном сосуде используется сочетание
разных по длине и изогнутости штампов. Форма зубца на штампах
квадратная различных размеров или прямоугольная, у которых
длина зубца всегда превышает ширину. Орнаментальные компо¬
зиции сводятся к четырем основным сочетаниям: вертикальный
‘Не могу согласиться с совершенно произвольным разбросом гребенчатой
керамики Ивановской стоянки на несколько групп и два этапа неолита в работе
И. Васильева и А. Выборнова (37, с. 26 и сл., рис. 33,36). Для этого нет никаких ни
стратиграфических, ни топологических оснований.
35

зигзаг, горизонтальные параллельные ряды, ряды наклонных ко¬
ротких линий, комбинации "шагающей" гребенки. Последний
тип орнамента характерен для 50% сосудов (рис. 41,2).
По форме верхней части сосуды подразделяются на прямостенные
и слабопрофилированные. Очень редко представлены закрытые
формы (при этом в технологии их изготовления нет отличий от пер¬
вых). Днища плоские (преобладают), заостренные и круглые.
В заключении описания группы гребенчатой керамики Ивановс¬
кой стоянки следует подчеркнуть ее отличительные черты, выступа¬
ющие, как уже отмечено, и в технологии изготовления сосудов, и в
технике нанесения орнамента, и в сплошном покрытии узорами по¬
верхности сосудов. Все эти признаки прежде всего можно отнести к
области усовершенствования техники гончарства в процессе его
развития. Это вполне относится и к распространению гребенчатого
штампа как более экономичного и производительного, в сравнении
с отступающим наколом, так и более предпочтительного с эстети¬
ческой точки зрения. В то же время наблюдается и ряд признаков,
дающих основания говорить о генетической связи ранних и поздних
групп материалов на Ивановской стоянке. Наблюдается преем¬
ственность в технологии изготовления керамики, в формах сосудов
(прямостенные и профилированные с плоским, острым или круг¬
лым дном), в традиции орнаментации среза венчика и нанесении
рядов ямок - "жемчужин" под венчиком.
Аналогичная гребенчатая керамика обнаружена на ряде разно¬
временных стоянок в бассейнах рек Самары и Сока: Елшанка II,
Максимовка I, Лебежинка IV, Виловатовская и др. На всех этих
памятниках нет стратиграфии, но типологически комплексы с
гребенчатой керамикой выделяются достаточно легко, и они в це¬
лом соответствуют по основным признакам гребенчатой группе
Ивановской стоянки (рис. 9; 14; 22; 42).
Наиболее многочисленная коллекция данных материалов пред¬
ставлена на Виловатовской стоянке, где выделено 120 сосудов с
гребенчатой орнаментацией (28, с. 162 - 170). Но если на Иванов¬
ской стоянке так же, как и на упомянутых памятниках, между гре¬
бенчатой и накольчатой группами керамики наряду с общими
признаками тем не менее имеются существенные отличия, види¬
мо, вызванные значительным хронологическим разрывом, то
группа гребенчатой керамики на Виловатовской стоянке (рис. 43
- 45) находит много общего с большей частью накольчатой посуды
(фактура, формы, мотивы орнаментации и др.). Последняя вы¬
глядит значительно более развитой в сравнении с накольчатой ке¬
рамикой ивановского типа, хотя и наблюдается определенное
36

сходство и преемственность многих признаков (рис. 11). Кроме
тото, выделяется группа около 60 сосудов, орнаментированных в
накольчатой технике по всей поверхности сосудов (рис. 12). Их
отличает также усложненность орнаментальных композиций, в
которых наряду с традиционными горизонтальными поясами из
параллельных линий и зигзагов встречаются элементы плетенки,
заштрихованных треугольников, мсандровых узоров и др. В кол¬
лекции имеется 10 сосудов, орнаментированных сочетанием грс-
бенчато-накольчатой техники (рис. 12; 20; 45,4).
Таким образом, группы гребенчатой и накольчатой керамики на
Виловатовской стоянке, с одной стороны, типологически близки
между собой, с другой, при некоторых отличиях находят аналогии
в ранней и поздней неолитических группах керамики Ивановс¬
кой стоянки. Так как стратиграфических оснований для отнесе¬
ния данных материалов Виловатовской стоянки к промежуточно¬
му этапу неолита лесостепного Заволжья нс было никаких, то в
диссертационной работе (110, с. 12) я часть наиболее архаичной
накольчатой керамики памятника связывала с ранним этапом не¬
олита, большую часть гребенчатой керамики с поздним этапом
неолита, а значительную группу накольчатой посуды со сложным
орнаментом, сосуды с сочетанием гребенчато-накольчатой орна¬
ментации, а также часть сосудов закрытой полуяйцевидной фор¬
мы с гребенчатым орнаментом (рис. 44) предположительно соот¬
носила с развитым этапом местной культуры. Самостоятельные
комплексы этого периода в Заволжье нс выявлены и в настоящее
время. По-прежнему лишь керамика Виловатовской стоянки даст
наиболее представительную группу материалов данного периода.
Но исследования целого ряда аналогичных памятников в Сев.
Прикаспии и в Ниж. Поволжье позволили И. Васильеву и А. Вы¬
борнову более основательно обосновать выделение развитого эта¬
па в лесостепном Заволжье (37, с. 35 - 36).
В некоторой степени подтверждением данной схемы развития
неолита лесостепного Волго-Уралья является стратиграфия сто¬
янки Чскалино IV на р. Сок, где, как уже упоминалось, гребенча¬
тая керамика, аналогичная ивановской, лежит выше керамики
"слшанского" типа, и при этом не найдено ни одного сосуда с на-
кольчатым орнаментом.
Ближайшей территорией с господством гребенчатой техники
орнаментации керамики практически на всем протяжении неоли¬
та являются лесные районы и северная окраина лесостепи При¬
камья. К сожалению, несмотря на довольно длительную историю
изучения волго-камского неолита, единства в понимании куль¬
37

турного и хронологического положения памятников как с гребен¬
чатой, так и с накольчатой керамикой не достигнуто. В настоящее
время существует ряд прямо противоположных точек зрения в ис¬
следованиях по неолиту Прикамья (4; 5; 150; 52; 68).
Гребенчатая керамика типа ивановской наибольшее сходство
обнаруживает в материалах левшинского типа камского неолита
(по О. Н. Бадеру) и с синхронными им комплексами типа Русско-
Азибейской стоянки в Нижнем Прикамье. Особенно близки ор¬
наментальная гребенчатая техника и композиции узоров. В то же
время гребенчатая керамика из бассейна р. Самары достаточно
своеобразна. Черты этого своеобразия унаследованы вместе с тра¬
дициями гончарства предшествующего ранненеолитического пе¬
риода: форма сосудов, преобладание плоских днищ, примесь тол¬
ченой раковины в глиняном тесте, орнаментация срезов венчика,
ряды ямок - "жемчужин" под венчиком.
Таким образом, отличий значительно больше, нежели сходства,
и, что особенно важно, различия сводятся к основополагающим
признакам в технологии изготовления, форм посуды и орнамен¬
тальных композиций. Что касается сравнения самарских матери¬
алов с более ранней керамикой Прикамья хуторского типа, то
прямых аналогий здесь не наблюдается. Памятники с материала¬
ми последнего исследованы Г. Н. Матюшиным южнее При¬
камья, на территории центральных районов Башкирии (95, табл.
85, 86)', т. е. достаточно близко к территории сокского и самар¬
ского бассейнов. Однако, как и керамика классических хуторских
памятников Прикамья, сосуды со стоянок Муллино и Давлекано-
во отличаются закрытой полуяйцевидной формой с круглым
дном, наплывом на внутренней стороне венчика, толстостен-
ностью, специфическими орнаментальными композициями
(рис. 46 - 47), т. е. признаками, отсутствующими на керамике Ива¬
новской, Виловатовской идр. памятников юга лесостепи. В мате¬
риалах нижнего неолитического слоя стоянки Муллино нет ника¬
ких данных о Контактах с более южными соседями с накольчатой
керамикой. В то время, как в более западных районах уже появля¬
ются стоянки типа II Щербетской стоянки, материалы которой,
по мнению Р. С. Габяшева, синхронны памятникам типа II Лебе¬
динской стоянки с гребенчатой керамикой хуторского типа, но 11 Важно отметить, что фаунистические материалы этих памятников, содержа¬
щие остатки костей медведя, лося, бобра, куницы, свидетельствуют о лесостеп¬
ных, ближе к лесным, условиях жизни населения в неолитический период
(126, с. 301 -306).
38

представляют самостоятельную культурную группу, сложившую¬
ся на базе местного микролитоидного мезолита (52, с. 16 - 17). Эта
точка зрения была высказана до того, как были открыты памятни¬
ки с накольчатой керамикой в более южных районах Поволжья, а
затем и Северного Прикаспия. Но уже и тогда существовал иной
взгляд В. П. Третьякова на появление накольчатых комплексов в
Прикамье. Он связывал это явление с проникновением населения
из южных районрв (142, с. 51 - 52).
В этой связи наибольший интерес представляет II Щербстская
стоянка,1 которую А. X. Халиков отнес к’ раннему неолиту, а
Р. С. Габяшев к развитому, но влюбом случае §тот памятник оста¬
ется наиболее ранним в ряду стоянок с накольчатой керамикой в
Прикамье. Отличительной чертой как II Щербстской, так и ана¬
логичных ей памятников (Кабы-Копрынской, "Вороний Куст")
является большая роль пластинчатой техники в производстве ка¬
менных орудий (около 25%). На пластинах изготавливалась и
большая часть орудий (концевые скребки, острия, резцы, пос-
тсвидсрскис наконечники стрел и др.). Но несмотря на высокий
процент пластинчатой техники, в материалах II Щербстской сто¬
янки содержатся двухсторонние, ретушированные формы ору¬
дий, крупные рубящие изделия, что нс наблюдается на более юж¬
ных памятниках Поволжья и Приуралья. Кроме того, на послед¬
них роль пластинчатой техники значительно выше.
Несомненные параллели усматриваются в керамике. Однако сле¬
дует отметить малочисленность и при этом фрагментарность на¬
кольчатой керамики в приустьевой части Камы (II Щербетская - 848
фрагментов, 1УТетюшская - 590 фр.). Сходство усть-камских и са¬
марских материалов (особенно виловатовских и в меньшей степени
ивановских) наблюдается в некоторых признаках формы и орна¬
ментальных композиций. Но отличий еще больше: в глине прикам-
ской посуды нет примеси толченой раковины, не характерна проф¬
илированная форма, орнаментальные композиции наносились в
основном (около 80 %) треугольным накалом (рис. 49).
Вышеизложенное приводит к выводу лишь о некоторой куль¬
турной близости указанных групп памятников. Это обстоятельст¬
во, а также полное отсутствие типологической связи накольчатых
и гребенчатых комплексов в Прикамье (68, с. 5 - 26), отмеченное
всеми исследователями неолита Прикамья, указывают на дискус- 11К сожалению, данные раскопок в полном объеме нигде не опубликованы, в то
же время во всех работах они фигурируют как опорные. С материалами стоянки я
ознакомилась в фондах Казанского филиала АН и привожу в таблице собствен¬
ные зарисовки.
39

сионность вывода (37, с. 33) о том, что одной из исходных терри¬
торий продвижения сюда носителей накольчатой традиции могли
быть более южные районы лесостепей и степей Поволжья. Боль¬
шое сходство прикамских материалов обнаруживается с Подонь-
ем, где население среднедонской культуры с ранних этапов не¬
олита и даже в энеолите развивало традицию орнаментации кера¬
мики наколом, для которого достаточно характерна треугольная
форма. Эти параллели в среднедонской и прикамской накольча¬
той керамике отмечает Л. Т. Синюк(135,с. 136, 165).
С продвижением в лесные районы южного населения связывают
исследователи появление накольчатой традиции на Верхней Волге и
в более западных районах (135, с. 140; 37, с. 33), что представляется
вполне правильным, так как по всей северной части лесостепи и югу
лесной зоны на всем протяжении неолита от Прикамья до Прибал¬
тики доминирует иная керамическая традиция - гребенчатая. Па¬
мятники с накольчатой керамикой в сравнении с последними мало¬
численны. Среди них следует отметить помимо отмеченных памят¬
ников в Казанском Поволжье группу стоянок, исследованных В. В.
Никитиным и Т. М. Гусенцовой в Волго-Вятском междуречье (122,
с. 57 - 86; 55, с. 11 - 15). Причем, по их данным, накольчатая и гребен¬
чатая керамика в стратифицированных условиях и закрытых ком¬
плексах залегают совместно, что дало основание В. В. Никитину ут¬
верждать, что появление в Марийском Поволжье населения с на¬
кольчатой керамикой произошло позднее хуторского этапа волго¬
камской культуры. Пришлый характер населения накольчатой тра¬
диции подтверждается также отсутствием ее типологической связи с
керамикой ямочно-гребенчатого типа, что отмечено И. В. Калини¬
ной и для более восточных памятников с гребенчатой керамикой
лесного Прикамья (68, с. 5 - 27).
Накольчато-прочерченная керамика здесь представлена на широ¬
ко известной Левшинской стоянке. Она была опубликована еще Н.
А. Прокошевым (131), но позднее в работах по неолиту она практи¬
чески не рассматривалась, а главное внимание уделялось комплек¬
сам гребенчатой керамики. Сам Н. А. Прокошев также не выделял
накольчатый комплекс как самостоятельный. По технологическим
признакам накольчатой керамике на стоянке идентичны довольно
многочисленные фрагменты от неорнаментированных лощеных со¬
судов (рис. 50). Характерно, что, как и в Волго-Вятском междуречье,
на стоянке прослеживается залегание в закрытых ямах накольчатой
и неорнаментированной керамики, совместно с гребенчатой поз¬
днего этапа камской культуры (131, с. 20-39), но есть ямы и кос¬
трища с материалами только первого типа.
40

Примерно аналогичная картина прослежена на стоянке Чашкин-
ское озеро IV, исследованной А. Ф. Мельничуком (99, с. 44 -56).
Стоянка расположена в 4 км к северу от Хуторской стоянки и содер¬
жит в основном материалы хуторского типа камского неолита. Вы¬
делен представительный комплекс накольчатой и неорнаментиро-
ванной посуды (рис. 50). Автором отмечена локализация накольча¬
той керамики совместно с гладкостенной неорнаментированной с
плоскими днищами в ямах и жилище на раскопе II, совместное зале¬
гание в ямах накольчатой и гребенчатой левшинского типа, но нет
случаев взаимовстречаемости накольчатой и хуторской. В целом,
материалы накольчатогб и неорнаментированного типов аналогич¬
ны керамике Левшинской, II Щербетской стоянки и отчасти кера¬
мике Виловатовской и других стоянок Самарского Поволжья, отли¬
чаясь от последних теми же чертами, что отмечены и для II Щербет¬
ской стоянки. Характеризуя памятники с накольчатой керамикой
Волго-Камья, к их отличительным признакам следует добавить на¬
личие углубленных жилищ, преобладание техники отщепа в камен¬
ной индустрии, отсутствие трапеций и др.
Сравнительный анализ материалов Самарского Поволжья с бо¬
лее северными районами лесостепи и лесной зоны Волго-Камья
позволяет заключить, что население этих территорий находилось
в постоянном взаимодействии. Однако решение проблемы син¬
хронизации и культурных связей населения указанных террито¬
рий в эпоху неолита значительно усложнено разногласиями в по¬
нимании вопросов происхождения, культурного статуса, перио¬
дизации и датировки памятников с накольчатой керамикой и их
соотношения с гребенчатыми комплексами в лесных районах.
Пока исследователи сходятся на том, что последние чужды (по А.
X. Халикову - разновременны) населению, изготавливавшему
гребенчатую посуду, хотя имеются уже достаточно многочислен¬
ные, отмеченные выше, факты их совместного проживания на од¬
них стоянках. Эти же факты свидетельствуют о проникновении,
по мнению большинства специалистов, южного населения на
поздних этапах неолита (левшинский в Прикамье, ямочно-гре¬
бенчатый в Марийском Поволжье). Данные II Щербетской сто¬
янки, видимо, говорят о более раннем начале этого процесса в
Казанском Поволжье.
Таким образом, во-первых, самарские материалы накольчатого
типа раннего и особенно развитого этапа отчасти близки прикам-
ским, относящимся в основном к позднему неолиту. Во-вторых,
с материалами этого же левшинского периода находит параллели
и гребенчатая керамика ивановского типа, которая в бассейне
41

р. Самары уже существует без примеси накольчатой. Элементы
последней на данном этапе так же, как и в энеолите, встречаются
здесь как редкое исключение.
При существующих значительных расхождениях в хронологии
лесного и южного неолита невозможно связать и объяснить тс ти¬
пологические параллели в материалах, которые без сомнения
имеют место. Между накольчатыми комплексами севера Средне¬
го Поволжья и Прикамья и Самарского бассейна (даже развитого
и позднего этапа) существует серьезный хронологический барьер,
столь же велик он и между материалами гребенчатого типа (лев¬
шинского и ивановского), что не даст возможности однозначно
объяснять распространение накольчатых памятников на юге лес¬
ной зоны в смысле конкретной исходной территории, тем более
что накольчатая традиция была достаточно широко распростра¬
нена по всей южной зоне Восточной Европы. Однако представля¬
ется, что настойчивое обращение исследователей Волго-Камья за
аналогиями к донским материалам имеет серьезные основания,
где, как уже отмечалось, в лице среднедонской культуры сущес¬
твовал мощный культурный центр с господством накольчатой
традиции, сохранявшейся и в энеолитический период.
Если появление накольчатой орнаментации на керамике лесно¬
го неолита в настоящее время уже достаточно уверенно связыва¬
ется с продвижением южного населения, то вопрос о распростра¬
нении гребенчатой техники в лесостепных и степных культурах
пока не является столь остро дискуссионным, но уже высказаны
разные точки зрения. В последних работах А. А. Выборнова и И.
Б. Васильева (37, с. 35 - 36,41 - 45; 38, с. 88) отстаивается гипотеза
о формировании гребенчатой традиции в лесостепной зоне (Сур-
ско-Мокшанское междуречье и Среднее Поволжье) и се решаю¬
щем влиянии на развитие камской неолитической культуры, а в
дальнейшем и на степные культуры мариупольского круга, в кото¬
рых широко распространяется гребенчатый штамп. При этом и в
том, и в другом случае предполагаются миграционные процессы.
Согласно традиционным взглядам (при некоторых вариациях)
гребенчатая традиция, в том числе ямочно-гребенчатая, сформи¬
ровалась в зоне лесного неолита и особенно ярко она проявилась
в волго-камском районе (4; 5; 70, с. 62 - 63; 77, с. 6 - 7; 151, с. 4 - 6).
Безусловно, определить место зарождения техники гребенчатого
штампа так же, как, к примеру, воротничковой керамики в энео¬
лите, вряд ли когда-либо представится возможным. Но думается,
что исследователи, локализующие это открытие в лесной зоне,
ближе к истине. Что касается роли более южных культур лесо¬
42

степной и степной зон в процессе распространения гончарства у
лесного населения, то, видимо, она была решающей, как и в не¬
сколько более раннее время, степное население получило им¬
пульс в его развитии из центров зарождения производящего хо¬
зяйства, с которым в основном совпадает и ареал раннего гончар¬
ства. Поэтому, видимо, неслучайно, наиболее древняя керамика
на юге Восточной Европы находит как в технологии, так и в фор¬
мах сосудов прототипы в раннем неолите от Средней Азии через
Закавказье до Балкан. Накольчатая техника нанесения орнамен¬
та, с чем согласны все исследователи, сложилась в степной зоне.
Столь же традиционна она и для лесостепи (Самарское Поволжье,
Средний Дон и др.), с раннего этапа неолита являясь характерной
чертой местных культур. Появление же се в северных лесостеп¬
ных и лесных районах, как уже отмечалось,1 достаточно обосновы¬
вается последними исследованиями В. В. Никитина, Р. С. Габя-
шева, А. Ф. Мельничука и др. на позднем этапе местного неолита,
т.	е. в период, когда гребенчатая традиция уже являлась господ¬
ствующей, представляющей один из главных признаков волго¬
камской культуры. По справедливому замечанию В. В. Никитина,
пришлое население с Юга оставило нс столь значительный след в
дальнейшем генезисе местного населения, судя по материалам
волосовской культурной общности, и поэтому “пребывание их в
лесной зоне, видимо, было кратковременным и в большей степе¬
ни сезонным" (122, с. 79 - 80).
Представляется, что изложенная позиция более предпочтительна
в свете имеющихся на сегодняшний день материалов. Отсюда следу¬
ет, что техника гребенчатого штампа могла быть заимствована лесо¬
степным населением у более северных культур. Это могло произой¬
ти не ранее развитого этапа местного неолита, который может быть
синхронизирован с хуторским периодом неолита Прикамья. При
этом на памятниках Самарского Поволжья нет данных, позволяю¬
щих говорить о переселении каких-то групп северного происхожде¬
ния, но, судя по материалам стоянок Муллико и Давлсканово в
Башкирии с керамикой хуторского типа, прикамскос население по
притокам р. Камы достаточно далеко проникало на Юг и могло вза¬
имодействовать с южным лесостепным населением. Одним из про¬
явлений этого взаимодействия, видимо, являются элементы ското¬
водства, выявленные в культурных слоях памятников Башкирии
(126, с. 301 - 307). В свою очередь, население лесостепи восприняло
гребенчатую технику орнаментации, которая, как думается, имеет
значительные преимущества в сравнении с накольчатой. Она более
экономична и производительна и, кроме того, даст возможность со-
43

здавать более динамичные и красивые орнаментальные компози¬
ции, что в конечном итоге, вероятно, и определило ее дальнейшее
распространение во многих культурах позднего неолита и энеолита,
в том числе и в степной зоне.
В итоге сравнительного анализа памятников с гребенчатой ке¬
рамикой самарского лесостепного Заволжья и Приурапья и па¬
мятников более северных лесных районов следует подчеркнуть
значительные отличия в технологии изготовления и в оформле¬
нии посуды обоих районов, а также в сопровождающем ее камен¬
ном инвентаре, что позволяет поставить вопрос о самостоятель¬
ной линии развития гребенчатой традиции на южной окраине ле¬
состепи, хотя и сложившейся под влиянием лесных традиций, но
корнями связанной с местным, более ранним неолитом.
В свою очередь распространение гончарства в лесной зоне так
же, как в более раннее время в степи и лесостепи, связано с влия¬
нием южных азиатских культур.
Близкие закономерности в смене техники орнаментации кера¬
мики прослеживаются в Южном и Среднем Зауралье, т. с. посте¬
пенная замена прочерченно-накольчатой техники гребенчатой.
Однако гребенчатая керамика Зауралья отличается наличием
примесей талька в глиняном тесте, преобладанием закрытых
форм сосудов с наплывом на внутренней стороне, отсутствием
плоских днищ и рядов ямок - "жемчужин" под венчиком, приме¬
нением в качестве разделителей между зонами гребенчатых узо¬
ров прочерченных линий, распространением узоров в виде за¬
штрихованных треугольников, шахматных композиций и др.
(70, с. 37-48; 78, с. 92 и ел.; 137, с. 80 и ел.). Среди общих призна¬
ков можно отметить лишь наличие слабопрофилированных сосу¬
дов, применение лощения на внешней поверхности сосудов,
большой процент "шагающей" гребенки.
Большее сходство по сравнению с керамикой обнаруживается в
каменных изделиях, особенно с памятниками Южного Зауралья и
Северо-Восточного Казахстана, для которых исследователи отме¬
чают большую роль пластинчатой техники изготовления орудий.
Л. Я. Крижсвская неоднократно указывала в своих работах на эт\
особенность и проводила параллели со среднеазиатскими культу¬
рами (78, с. 114 - 115; 79, с. 27 -30). Для Южного Зауралья характе¬
рен близкий набор каменных изделий, изготовленных преиму¬
щественно из пластин - разнообразие пластин с ретушью, конце¬
вые скребки, скобели, скошенные острия, проколки и сверла,
трапеции, резцы, скребки и наконечники стрел на отщепах с двух¬
сторонней обработкой поверхности.
44

Параллели в материалах позволяют говорить лишь о некоторых
контактах приуральско-заволжского и зауральского населения,
но отношений вряд ли родственных. На слабость связей культур
предуральской и зауральской неолитических культур обращал
внимание Г. Н. Матюшин (92, с. 16). Некоторая общность матери¬
альной культуры обеих территорий, думается, была вызвана об¬
щим направлением культурных связей - среднеазиатским, при¬
чем для обеих культур оно было одним из основных.
Сравнение неолитических материалов лесостепного Заволжья и
Приуралья еще раз подчеркивает здесь специфичность гребенча¬
той керамики. Данные памятники отличаются от памятников с
гребенчатой керамикой Волго-Камья и Зауралья не только осо¬
бенностями керамических изделий, но и богатством костяных
орудий, топографическими особенностями расположения стоя¬
нок, отсутствием углубленных жилищ и др.
Значительно более близкие аналогии обнаруживают материалы
лесостепи Заволжья и Приуралья с культурами степной и лесо¬
степной зоны Восточной Европы. Можно заключить, что, как и
для раннего неолита, местная культура развивалась по одним и
тем же с ними законам. Многие исследователи подчеркивали эту
особенность лесостепных культур, контактность и взаимодейст¬
вие как в северном, так и в южном направлениях, но большее тя¬
готение именно к югу, к степному кругу культур.
В этом плане интересно обратиться к лесостепным районам
Среднего Дона, где А. Т. Синюком выделена среднедонская не¬
олитическая культура (133; 135). На раннем и развитом этапе она
характеризуется, что уже отмечалось, исключительно накольча-
той керамикой. На позднем этапе наряду с последней на Среднем
Дону распространяется ямочно-гребенчатая техника орнамента¬
ции керамики. Появление принципиально новой технологии
оформления посуды, по мнению исследователя, связано с влия¬
нием и движением лесного населения в лесостепь, что, одна¬
ко, не прервало процесс развития самой среднедонской культуры,
вступившей в связи с этим в новый этап своего сосуществования.
Таким образом, здесь так же, как и в лесостепном Поволжье и
Приуралье, на позднем этапе неолита контакты населения с лес¬
ными культурами оживляются, проявлением которых, в частнос¬
ти, является заимствование иной техники орнаментации. В сред¬
недонской керамике наряду с гребенчатым штампом распростра¬
няется и ямочная орнаментация, что отличает ее от волжско-
уральской и объясняется связями с иным кругом лесного населе¬
ния. В то же время между среднедонской и волго-уральской поз-
45

днснсолитической керамикой наблюдается сходство в формах со¬
судов, в орнаментальных композициях из гребенчатого штампа, в
характерных рядах ямок - "жемчужин" под венчиком, в орнамен¬
тации среза венчика. Параллели прослеживаются и в наборе изде¬
лий из кремня.
В степных районах Поволжья и Прикаспия, а также в Нижнем
Подоньс в позднем неолите продолжает господствовать накольча-
тая техника орнаментации глиняной посуды (37, с. 8 -18; 71, с. 52 -
91; 158, с. 142). Гребенчатый штамп здесь появляется лишь на ма¬
риупольском этапе энеолита (прикаспийская культура, верхние
слои Ракушечного Яра). Аналогичные наблюдения сделаны в
Поднспровье (56, с. 26 - 27, рис. 3; 138, с. 77 - 83,36 - 37).
Все вышеизложенное приводит к убеждению о самобытности и
культурной самостоятельности памятников с гребенчатой кера¬
микой юга лесостепей Заволжья и Приуралья, с одной стороны, а
с другой, позволяет еще раз отметить, как и для более раннего эта¬
па, многообразие связей местного населения с окружающими и
особенно с южными культурами.
46

ВОПРОСЫ КУЛЬТУРНОЙ ИНТЕРПРЕТАЦИИ,
ПРОИСХОЖДЕНИЯ, ПЕРИОДИЗАЦИИ И ХРОНОЛОГИИ
НЕОЛИТИЧЕСКИХ ПАМЯТНИКОВ ЮГА ЛЕСОСТЕПНОГО
ЗАВОЛЖЬЯ И ПРИУРАЛЬЯ
Впервые к культурной интерпретации весьма невыразительного
подъемного материала с дюнных стоянок на р. Самаре обратился
А. X. Халиков, включивший данную территорию в ареал волго¬
камской культуры (150, с. 89). Однако в дальнейшем это предпо¬
ложение не подтвердилось. Раскопки Елшанских стоянок, а затем
Виловатовского поселения показали самобытность неолитичес¬
кого наследия этого района. В публикации* материалов Вилова-
тов-ской стоянки авторами была высказана мысль о возможности
выделения здесь самостоятельной культуры, отличной от волго¬
камской (28, с. 165 - 170).
В дальнейшем этот вывод был развернут в других работах (47;
110). Мною памятники эпохи неолита на территории южной ле¬
состепи между Волгой и Уралом было предложено объединить в
понятие волго-уральская культура, своеобразие которой на каж¬
дом из трех намеченных этапов развития заключалось в ее посто¬
янной контактности как со степным, так и с лесным населением,
но особенно с югом, откуда были восприняты многие достижения
материальной культуры.
А. А. Выборнов и И. Б. Васильев предложили другое название
данной группе памятников - "средневолжская культура", включив
в нее помимо памятников Самарского бассейна и целый ряд сто¬
янок Марийского и Казанского Поволжья, а также правобережья
Волги в Сурско-Мокшанском междуречье (37, с. 26 - 36), т.е. со¬
единив в единую культуру памятники как юга лесостепи, так и ее
северной части. По их мнению, она сложилась "на основе трех
компонентов: гребенчатого местного (не тождественного камс¬
кой культуре), накольчатого южного происхождения и елшанско-
го - юго-восточного" (37, с. 36). На первом этапе средневолжская
47

культура занимает лишь Самарское Поволжье (причем они пред¬
полагают, что елшанскис материалы могут представлять самосто¬
ятельную пришлую культуру). На развитом этапе, когда культура
достигает своего расцвета и возникают локальные варианты, рас¬
пространяется гребенчатая традиция, сосуществуя с накольчатой.
"Последняя постоянно усложнялась за счет южных, родственных
ей импульсов..." (37, с. 36). Заключительная стадия развития сред¬
неволжской культуры фиксируется возобладанием гребенчатой
традиции лесостепного характера.
Что касается названия культуры, самостоятельный статус которой
не вызывает сомнений, то вопрос этот, как мне представляется, не
столь принципиальный. Но название "волго-уральская" культура
более соответствует расположению памятников в южной части ле¬
состепи Волго-Уральского междуречья, включая Южное Приуралье
и захватывая лишь часть Среднего Поволжья в его левобережной
части. Другими словами, границы культуры охватывают бассейны
двух крупных рек: Самары и Сока, а также их притоков, берущих
свое начало в Юж. Приуралье и впадающих в Волгу (рис. 1).
Именно на этой территории сосредоточены памятники, кото¬
рые на веем протяжении неолита объединяются основополагаю¬
щими культурообразующими признаками, тем самым представ¬
ляя единую самостоятельную культурную единицу. Это следует из
сравнительного анализа данных материалов с результатами иссле¬
дований соседних культур, приведенных в предшествующих гла¬
вах. Исходя из последнего вызывает возражение распространение
границ волго-уральской (или срсднсволжской) культуры на тер¬
риторию Сурского - Мокшанского междуречья (правобережье
Волги), где известные неолитические памятники весьма своеоб¬
разны. Керамические материалы здесь как накольчатого, так и
гребенчатого типов ближе к среднедонским и верхневолжским
аналогиям, что справедливо отмечалось самими исследователями
(143, с. 36-41).
Нет оснований и для включения в данное культурное образова¬
ние памятников с накольчатой керамикой Марийского Поволжья
и Прикамья, где основной культурный массив составляют памят¬
ники волго-камской культуры с ее яркими гребенчатыми
комплексами. Появление накольчатой традиции исследователи
(В. В. Никитин, Т. И. Гусенцова, А. Ф. Мельничук) связывают с
южными влияниями и миграциями (55; 99; 122; 123). Однако про¬
явление южных традиций гончарного производства в основном
сказывается лишь в накольчатой технике орнаментации и некото¬
рых других признаках, которые свойственны нс только самарской
48

и нижневолжской керамике, но и всей южной зоне культур, объеди¬
няемых данной традицией. Кроме того все известные материалы на-
кольчатого типа в Прикамье и Среднем Поволжье находятся на од¬
них памятниках с гребенчатой керамикой и сопровождаются типич¬
ным для данной зоны кремневым инвентарем. Поданным В. В. Ни¬
китина и А. Ф. Мельничука их появление здесь относится ко време¬
ни позднего неолита, т. с. в одном случае, в Марийском Поволжье,
они синхронизируются с распространением ямочно-гребенчатой
керамики, а в другом - с левшинским этапом Волго-Камского не¬
олита (99; 122). В это время в бассейне Самары и Сока накольчатая
традиция уже изжита и утверждается гребенчатая техника орнамен¬
тации керамики, начало распространения которой, видимо, отно¬
сится к предшествующему, развитому этапу.
Южная граница волго-уральской культуры проходит, пример¬
но, по южным районам Самарской и Оренбургской областей, т. к.
уже в степных районах Заволжья в пределах Саратовской области
располагаются памятники типа Варфоломеевской стоянки, отли¬
чающиеся самостоятельными культурными признаками. В этом
плане значительный интерес представляет Вавилинская стоянка
нар. Деркул,1 материалы которой хотя и малочисленны, но доста¬
точно убедительно позволяют сопоставлять их, с одной стороны,
с кругом памятников елшанского типа, а с другой, - с памятника¬
ми Нижнего Поволжья и Север. Прикаспия (рис. 51 - 52). Если
дальнейшие раскопки Вавилйнской стоянки подтвердят ее связь с
кругом слшанских памятников, то это будет самая южная точка
распространения данной культуры.
Таким образом, на настоящем уровне состояния источников
следует заключить, что на территории Самаро-Сокского бассей¬
нов, ограниченной с запада р. Волгой, а с востока р. Урал и пред¬
горьями Южного Урала, в эпоху неолита развивалась достаточно
своеобразная культура, обладающая самобытными признаками.
Своеобразие культуре придавало расположение в лесостепной
зоне, следствием чего являлись ее постоянные контакты как с на¬
селением степной зоны, так и лесной. Это нашло отражение в ха¬
рактере материалов на всех этапах неолита рассматриваемой тер¬
ритории. В то же время представляется очевидным, что население
эпохи неолита южной части лесостепи развивалось в одном ритме
1 К сожалению, на памятнике вскрыта небольшая площадь (около 20 кв. м).
Дальнейшее исследование стоянки было приостановлено в связи с усложнением
политических отношений в стране. - Моргунова Н. Л. Отчет об археологических
исследованиях на р. Деркул в Уральской области в 1991 г. - Отчет хранится в архи¬
ве Института археологии АН Казахстана и в кабинете археологии ОГПИ.
49

и входило в круг культур южной зоны, также как и все последую¬
щие культурные образования уже других, более поздних эпох. Что
касается северной части лесостепи, то она в большей степени тя¬
готеет к лесной зоне, хотя и здесь культурные процессы отлича¬
лись достаточной подвижностью и активизировались постоянны
ми южными проникновениями отдельных групп населения.
Самостоятельный культурный статус памятников очерченной
территории подтверждается при рассмотрении периодизации вы¬
деляемой культуры.
Напомню, что на памятниках юга лесостепи Заволжья и Южно¬
го Приуралья представлены три основные типологические груп¬
пы керамики, выделенные по принципу техники нанесения орна¬
мента: 1) неорнаментированная или с неупорядоченным прочер¬
ченным орнаментом; 2) с накольчатым орнаментом; 3) с гребен¬
чатым орнаментом. Следует еще раз подчеркнуть признаки, свой¬
ственные всем группам и позволяющие рассматривать данные
материалы в рамках одной культуры. К этим объединяющим при¬
знакам относится выделение во всех группах профилированных и
прямо-стенных форм сосудов с острым, круглым или плоским
дном. Характерны округлые или уплощенные срезы венчикоп,
часто украшенные орнаментом (наколом или коротким гребенча¬
тым штампом). Специфическим признаком всех групп является
ряд ямок с "жемчужинами" на внутренней или внешней сторон'
Есть преемственность и в технологии изготовления сосудов, ко¬
торой наиболее присуща примесь толченой раковины. В процен¬
тном отношении в каждой группе соотношение этих признаке»
различно, однако они свойственны всей неолитической керамике
Самаро-Сокского района, что, собственно, отличает данные па¬
мятники от окружающих культур, тем самым позволяя утверждай ь
их отношение к самостоятельной культурной группе.
Какие стратиграфические данные имеются для установления
хронологического соотношения трех выделенных групп неолити¬
ческих материалов?
К сожалению, хотя в основном для южной лесостепи Волго-
Уралья характерны памятники, на которых представлены все
типы керамики, но расположение стоянок, как правило, на воз¬
вышенных песчаных останцах поймы или на дюнах приводило к
смешению культурных слоев. На стоянках не выявлены жилищ к
хозяйственные ямы или какие-либо другие закрытые объекты-
Поэтому на настоящем уровне исследования мы располагаем
немно-гими наблюдениями, позволяющими ответить на поста! -
ленный вопрос.
50

Ценнейшим в этом плане памятников представляется Иванов¬
ское поселение, исследованное практически полностью на площади
более 2000 кв. м. Как уже отмечалось, статистические подсчеты
здесь показали более раннее залегание слшанских и накольчатых
материалов по отношению к комплексу с гребенчатой керамикой,
которая, кроме того, локализована и планиграфичсски (рис. 3).
Подтверждение этим данным получено А. Е. Мамоновым на
стоянке Чекалино IV, где слшанская керамика залегала в нижнем
слое, а выше находился слой с гребенчатой керамикой, аналогич¬
ной ивановской. Кроме того, в последние гбды выявлены стоян¬
ки, коллекции которых содержат исключительно керамику сл-
шанского типа, сопровождаемую достаточно выразительным ка¬
менным инвентарем (Н. Орлянка, Красный городок - на р. Сок).
На последних нет накольчатой керамики. Там, где она обнаруже¬
на, представлены и другие типы керамики (Ивановка, Виловатос,
Лебежинка IV, Елшанка 11 и др.). Статистика соотношения трех
выделенных групп керамики показывает лишь более близкую
хронологическую позицию накольчатой керамики к слшанской
группе (Ивановка). Близки они и типологически. Однако этот вы¬
вод пока не нашел своего стратиграфического подтверждения и в
основном опирается на аналогии с раннснсолитичсскими мате¬
риалами степных культур. В некоторой степени он подкрепляется
хотя и малочисленными материалами II Максимовской стоянки с
керамикой типично слшанской формы и разреженным накольча-
тым орнаментом (рис. 13,1). Аналогичная керамика переходного
характера выявлена и на Виловатовской стоянке (рис. 10,1 - 9).
Болес позднюю позицию в периодизации местного неолита ма¬
териалов с гребенчатой керамикой помимо четкой стратиграфии
стоянки Чекалино IV подтверждает се типологическая близость
керамике Съезжинского типа самарской энсолитической культу¬
ры (рис. 53; 54), для которой свойственно применение гребенча¬
того штампа и близкие орнаментальные композиции.
Таково состояние источниковедческой базы, позволяющее су¬
дить о периодизации волго-уральской культуры. То есть на насто¬
ящем уровне исследования достаточно твердо устанавливается
лишь предшествование слшанских материалов комплексам с гре¬
бенчатой керамикой, и тем самым определяются их самостоя¬
тельные хронологические позиции. Первые на основании типоло¬
го-сравнительного анализа, приводившегося выше, сопоставляют¬
ся с наиболее ранними неолитическими материалами юга Восточ¬
ной Европы и Средней Азии (Джебел, Дарьясай, Лавлякан, Раку¬
шечный Яр и др.), вторые - с позднснсолитическими материалами
51

лесостепи. Кроме того, устанавливается типологическое пред¬
шествование последних керамике раннего энеолита самарской
культуры.
Что касается комплексов с накольчатой керамикой, то на осно¬
вании их типологической близости с керамикой елшанского типа
логично предположить, с одной стороны, культурную связь меж¬
ду ними, а с другой, - несколько более позднее возникновение ма-
кольчатой техники орнаментации, распространившейся, видимо,
под влиянием североприкаспийских культур, где в наиболее ран¬
них памятниках (Кугат IV, Ту - Бузгу - Худук I, нижний слой
Джангара) отмечено сочетание прочерченной и разреженною ia-
кольчатой техники. Некоторые общие признаки в этих материа¬
лах Прикаспия и Калмыкии, как уже отмечалось, находит керами¬
ка накольчатоготипа Ивановской, Максимовской, Лебежинской
IVстоянок. Но имеются параллели и елшанской группе керамики
(наличие наряду с плоскими острых днищ, наличие сосудов без
орнамента и др.).
Также на основании типологической связи можно реконструи¬
ровать дальнейшее развитие линии накольчатой традиции в юж¬
ной лесостепи Волго-Уралья по материалам Виловатовской сто¬
янки, где помимо керамики раннего облика с прочерченным и иа-
кольчатым орнаментом выделена достаточно представительная
группа накольчатой керамики, отличающейся тонкостенностью,
залощенной поверхностью, более сложным композиционным
построением орнаментальных полей, включающих геометричес¬
кие узоры.
Техника накола более четкая, отмечен и треугольный накол
(рис. 11- 12). Нарядус ней имеются 10 сосудов с орнаментом, вы¬
полненным как гребенчатой, так и накольчатой техникой, а также
несколько сосудов с гребенчатой орнаментацией, но отличаю¬
щихся от керамики Ивановской и Чекалинской стоянок закрыл ой
полуяйцевидной формой, толстостенностью и сплошным покры¬
тием внешней поверхности орнамента (рис. 44), что сближает и\ с
керамикой хуторского типа волго-камской культуры.
Однако следует заметить, что эти материалы, как думается,
представляющие развитой этап местного неолита, ни на одном
памятнике бассейнов рек Самара и Сок не представлены в чистом
виде и выделены путем типологической классификации по мале-
риалам лишь Виловатовской стоянки, где смешаны в переотло-
женном культурном слое с другими типами керамики как неоли¬
тического, так и энеолитического периодов. Именно на типоло¬
гические особенности керамики этого единственного памятника,
52

а
где она представлена, я опиралась, предполагая в большей степени
теоретически, что особенность развитого этапа волго-уральской
культуры будет заключаться в сочетании двух традиций орнамента¬
ции керамики и в постепенном переходе от накольчатой техники
орнаментации к гребенчатой (110, с. 12). В работе И. Б. Васильева и
А. А. Выборнова характеристика развитого этапа получила более
твердое обоснование по линии синхронизации с более южными
культурами и особенно в связи с открытиями таких памятников, как
Варфоломеевская и Джангарская стоянки (37, с.} 1 - 36). Однако нс
могу согласиться с отнесением к развитому этапу местного неолита
произвольно выделенных и достаточно компактных групп наколь¬
чатой и гребенчатой керамики части сосудов Ивановской стоянки.
Повеем признакам они составляют единое целое или с раннснсоли-
тичсской накольчатой группой (рис. 6-7) или с позднснсолитичсс-
кой группой (рис. 40 - 41). Их отношение к развитому этапу данной
культуры ничем нс обосновано.
Таким образом, в развитии неолитической культуры южной
части лесостепей Волго-Уралья намечаются три этапа.
I	- ранний - представлен памятниками с керамикой 1 и 2 групп
(Ивановка, Елшанка И, Максимовка И, Лебежинка IV, Чска-
лино IV, Н. Орлянка, Кр. Городок и др.). На этом этапе под влия¬
нием более южных культур возникает гончарство, первоначально
представленное неорнаментированной или с прочерченным ор¬
наментом керамикой. Но вскоре, аналогично как и по всей степ¬
ной зоне от Урала до Днепра, здесь распространяется накольча-
тая техника нанесения орнамента (Ивановка, Лебежинка IV, Ел¬
шанка и др.).
II	этап - развитой - предположительно в основном характеризу¬
ется дальнейшим развитием накольчатой традиции орнамента¬
ции керамики. Под влиянием более северного населения в среде
представителей местной культуры начинается внедрение новой
гребенчатой техники нанесения орнамента. Возможно сохраня¬
ются и некоторые типично елшанские формы.
III	этап - поздний - фиксируется преобладанием гребенчатой
техники орнаментации на керамике, унаследовавшей целый ряд
признаков посуды предшествующих этапов. Учитывая полное со¬
хранение в этот период накольчатой техники несколько южнее -
в степной зоне, возможны пережитки накольчатой техники и на
р. Самаре.
Аналогичная периодизация предложена в работе И. Б. Васильева
и А. А. Выборнова для культуры, названной ими "средневолж¬
ской", включающей и рассматриваемые в данной работе памятники
53

как ее южную часть. О необоснованности объединения в ее рам-
ках разнохарактерных памятников уже говорилось. Добавлю, ч г0
накольчатые комплексы Прикамья и Среднего Поволжья в сран-
нении с сокско-самарскими занимают более позднюю хроноло¬
гическую позицию, и происхождение их недостаточно ясно, а па¬
мятники с гребенчатой керамикой, по мнению специалистов,
здесь связаны с камской культурой (Муллино, Лебединская I и ! 1,
Обсерваторская и др.). В этой связи замечу, что предложенная
мною схема развития волго-уральской культуры не имеет ничего
общего со схемой А. X. Халикова, разработанной для другой тер¬
ритории и других памятников (37, с. 34).
Столь же непоследовательна и их критика, касающаяся схемы
развития волго-уральской культуры, когда они пишут: "Конт п-
ция Н. Л. Моргуновой исходит из эволюционного развития куль¬
туры от материалов елшанского типа через накольчатые в гребен¬
чатые... Нет оснований и для вывода об абсолютном предшес i ко¬
вании накольчатых материалов гребенчатым..." (37, с. 34 - 3S).
Далее ими излагается собственная периодизация средневолжской
культуры, включающей в хронологической последовательное ги
те же комплексы с той лишь разницей, что на раннем эго не
эта культура занимает только бассейн р. Самары, а на последую¬
щих - распространяется в северном и западном направлениях
(37, рис. 42,43). При этом, если авторы находят причины разви i ия
накольчатой традиции в постоянных импульсах из Северного
Прикаспия, то источники "местного" возникновения гребенча i ой
орнаментации видят в памятниках северной части лесостепи (па¬
мятники типа Русско-Луговской, Дубовских XI, XIII, Ясачное,
Кабы-Копры), повлиявших и на формирование камской неоли¬
тической культуры (37, с. 41). Однако остается непонятным, ка¬
кие памятники с гребенчатой керамикой в северной части лесо¬
степи входят в средневолжскую культуру на позднем этапе, ко: да
гребенчатая традиция, по мнению И. Б. Васильева и А. А. Выбор¬
нова, возобладала. Ими, помимо памятников на югелесостоп-
ного Поволжья (Виловатое, Ивановка, Лебежинка), называние*
лишь стоянки Подлесное IV нар. Суре и Лебяжье II в Ульяновс¬
ком Поволжье (37, с. 36). В то же время, они отмечают отличив
гребенчатой керамики севера лесостепи от самаро-сокской груп¬
пы (тодстостенность, примесь шамота, формы венчиков, ины<
орнаментальные композиции и др.) (37, с. 32 - 33).
Думается, что приведенные противоречия могут быть сня i ы,
если провести границу между южным и северным ареалами лесо¬
степных культур Волго-Уралья. Каждый из них развивался, в ос¬
54

новном, самостоятельно, но первый в большей степени соприка¬
сался и контактировал с зоной степных культур, второй находил¬
ся во взаимодействии с кругом лесных культур. В северной части
лесостепи, по мнению большинства исследователей, местную
культуру представляют носители гребенчатой традиции. В их сре¬
ду проникали небольшие группы южного населения, изготавли¬
вавшие накольчатую керамику, которая, в отличие от керамики
юга лесостепи, не имеет ничего общего с гребенчатой. В свою оче¬
редь население юга лесостепи заимствовало гребенчатый штамп,
который постепенно заменил накольчатую технику.
Подчеркивая самостоятельность культурного развития населе¬
ния лесостепной зоны Волго-Уралья, причем как вес южной, так
и северной части, в то же время я нс утверждаю исключительно
автохтонный характер местной культуры. Как и все лесостепные
культуры - это сложное синкретическое образование, сложивше¬
еся в результате активных связей и контактов, а возможно и
частью миграционных процессов, в основном направленных из
более южных степных и азиатских районов. Однако, судя по всей
сумме материалов, особенно керамических, достаточно четко
прослеживается преемственность основных культурных призна¬
ков на всех этапах развития местного неолита.
В этой связи остановлюсь на вопросе формирования волго¬
уральской неолитической культуры. Его дискуссионность связа¬
на со слабой изученностью памятников предшествующего мезо¬
литического периода. Местные корни культуры, как уже отмеча-
лосьвышс, усматриваются в материалах Старо-Токской стоян¬
ки, исследованной вблизи Ивановского населения на р. Ток
(111), а также в материалах стоянок Красный Яр и Белозерских
I и II на р. Сок. Основные виды кремневых изделий (концевые
скребки на пластинах, острия, резцы) совпадают с ведущими ти¬
пами каменной индустрии из нижнего слоя Ивановского поселе¬
ния, а также, что особенно важно, из таких чистых комплексов с
керамикой елшанского типа, как стоянки Красный Городок и
Ниж. Орлянка (рис. 18, 25). Как в мезолитических, так и в ранне-
неолитических материалах не содержатся геометрические микро¬
литы. Последние в единичных экземплярах обнаружены на Ива¬
новской стоянке (11 экз. в энсолитичсском слое), на стоянке
Максимовка I (1 экз.) и Виловатовской стоянке (5 экз.). Скорее их
появление в материалах самарских памятников относится к эпохе
неолита. Но главное, что они малочисленны и нс могут свидетель¬
ствовать о существенном вливании в среду местного населения
представителей более южных культур, тем более масштабной миг¬
55

рации из Приаралъя, принесшей елшанскую культуру, как пол¬
агают А. А. Выборнов и И. Б. Васильев (37, с. 36, 40, 41 и др.). По
их мнению, последняя некоторое время сосуществовала со сред¬
неволжской (гребенчато-накольчатой), а дальнейшая судьба ее
остается неизвестной (37, с. 54 - 55). Замечу лишь в этой связи,
что пока нет никаких оснований для данного утверждения. А нот
черты, унаследованные от керамики елшанского типа, как в пц-
кольчатых, так и в более поздних гребенчатых прослеживаююя
достаточно четко.
Настаивая на решающей роли местного мезолитического населе¬
ния в формировании елшанской культурной группы и последую¬
щих этапов неолита Самаро-Сокского бассейнов, о чем свидетель¬
ствуют прежде всего преемственность в развитии кремневой индус¬
трии, а затем сохранение ведущих керамических признаков на всем
протяжении неолита, я вместе с тем вполне согласна с тем, что лесо¬
степные районы способствовали широким контактам местного на¬
селения в разных направлениях, а вместе с тем и заимствованиям
наиболее передовых достижений культуры. На рубеже мезолитичес¬
кой и неолитической эпох наиболее выдающимися открытиями
явились гончарство и производящее хозяйство. На территории Вос¬
точной Европы решающий импульс в распространении данных до¬
стижений был получен из переднеазиатского очага становления
земледелия и скотоводства (157, с. 159 и сл.), которые наряду с гон¬
чарством достаточно своеобразно проявлялись в разных районах в
зависимости от местных экологических и культурных условий. П ро-
цесс этот, как предполагает В. А. Шнирельман, был длительным и
происходил различными путями через Кавказ, Восточный Прикас-
пий и Балканы. Вместе с тем, многое здесь остается еще слабо изу¬
ченным и конкретный характер раннего производящего хозяйства,
также как и степень миграционных процессов в неолите на юге Вос¬
точной Европы, остается неясным.
Однако при рассмотрении данной проблемы, как мне предо iubi
ляется, следует обратить внимание, с одной стороны, на близосд
керамических материалов в начальный период неолита на нее!
территории южной зоны от Приаралья до Днепра, а с другой, н
общие закономерности в развитии культур прикаспийско-при
черноморского круга, отмеченных уже для мезолитической эпох)
(149, с. 58-61; 105, с. 19). Именно с распространением производя
щей экономики В. Н. Даниленко связывал сходство ранненеоли
тической керамики культур данной зоны (56, с. 176 - 186). Им
пульс идеи гончарного производства, возможно, в ряде слуляс
привнесенного волнами более южного пришлого населения.1
56

каждом случае преломлялся через свои региональные традиции.
И уже к началу развитого этапа эпохи неолита в степной и лесо¬
степной зоне наблюдается значительное своеобразие в развитии
гончарства всех представленных здесь культур (в технологии,
формах, орнаментальных композициях и др.). В то же время от¬
четливо проявляются и общие закономерности, в первую очередь
проявившиеся в распространении накольчато-прочерченной тех¬
ники орнаментации, основную роль в процессе которого, вероят¬
но, сыграло население Нижнего Поволжья ц Подонья (Варфоло-
меевка, Джангар, Университетская и др.), где накольчатая техни¬
ка появилась раньше, чем на других территориях, и в более разно¬
образных и ярких формах.
Под влиянием населения Северного Прикаспия и Нижн. По¬
волжья распространяется накольчатая техника и в бассейне р. Са¬
мары. Уже отмечались как общие, так и отличительные признаки
материалов обоих районов. К сказанному следует добавить, что на
настоящем уровне состояния Источниковой базы трудно судить о
степени миграционных процессов из Сев. Прикаспия в лесостеп¬
ные районы. Возможно, они имели место. Накольчатая керамика
как ивановского, так и виловатовского типов, с одной стороны,
находит черты сходства в керамике джангаро-варфоломеевской,
ракушечно-ярской и среднедонской культур, а с другой, имеет,
как и керамика последних, черты своеобразия в формах, техноло¬
гии, орнаментальных композициях. Последние унаследованы от
керамики елшанского типа, что скорее свидетельствует о сохране¬
нии местной линии развития как основной и о меньшей роли
пришлой, что подтверждается и сохранением в лесостепи со¬
бственной традиции изготовления каменной продукции.
Единичные находки геометрических микролитов в бассейне
р. Самары и их полное отсутствие на памятниках р. Сок наряду
с появлением техники накольчатой орнаментации подтверждает
вывод об активизации культурных связей населения с более юж¬
ными районами степной зоны, но врядли о значительной степени
миграции нижневолжского населения.
Таким образом, процесс формирования и развития волго¬
уральской культуры на территории южной части лесостепи Заво¬
лжья и Приуралья представляется достаточно усложненным в пе¬
риод качественных изменений в экономической сфере. Ориентир
на восприятие производящего хозяйства в лице скотоводства, а
вместе с тем гончарства привел к активизации связей степного и
лесостепного населения как между собой, так и с более южными
азиатскими культурами.
57

Проблема хронологии волго-уральской культуры решается
довольно сложно в основном ввиду отсутствия абсолютных дат 110
большинству памятников, хотя в этом плане в последнее время
наметились положительные сдвиги. Поэтому на данном этапе во¬
прос решается, главным образом, на основе сопоставления с ма¬
териалами других территорий.
Несмотря на значительные расхождения в определении датиро¬
вок культур с остродонной, неорнаментированной и накольчато^
керамикой, исследователи сходятся водном, относя эти материа¬
лы к раннему этапу степного неолита (Окладников А. П., Ме-
лентьев А. Н., Синюк А. Т., Бслановская Т. Д., Даниленко В. 11.
Телегин Д. Я. и др.).
Для хронологии неолита Средней Азии и Приаралья одним из
опорных памятников является стратифицированная стояш а
Джебел, где для 4 слоя имеется абсолютная дата 6030 ±240 лет, на
основании которой А. П. Окладников нижележащие 5 и 6 слои с
про-филированной шиподонной керамикой датировал V тыс. до
н. э. (124, с. 209 - 210). Г. Ф. Коробкова и В. М. Массон по анало¬
гии с джейтунской и гиссарской культурами, для которых имею i -
ся абсолютные даты, установили для ранних керамических ело в
Джсбсла хронологические рамки с конца VII до начала VI тыс. ю
н. э. (73, с. 107). В. Н. Даниленко также считал, что дати¬
ровки А. П. Окладникова находятся в противоречии с хроноло¬
гией других, культурно близких Джебелу, памятников Ближне! о
Востока и был склонен датировать 5 и 6 слои более ранним време¬
нем в соответствии с хронологией для раннснсолитических па¬
мятников Северного.Ирака (56, с. 184 - 186). На аналогии с Джс-
бслом опирался А. В. Виноградов, датируя дарьясайский этап
Лявляканских озер концом VII - нач. V тыс. до н. э. (44, с. 220).
Данный вывод был подкреплен серией радиоуглеродных дат д 1Я
стоянки Учащи 131 (45, с. 267 - 269). Таким образом, для памятни¬
ков раннего неолита Средней Азии, включая и 5 - 6 слои пещеры
Джебел с шиподонной керамикой, устанавливается время биче¬
вания с конца VII до середины VI тыс. до н. э.
Сурско-днепровскую культуру В. Н. Даниленко датируете рубе¬
жа VII и до сер. IV тыс. до н. э. (56, с. 25). К раннему керамическо¬
му неолиту он отнес слои с шиподонной профилированной посу¬
дой. По его мнению, сурско-днспровская культура является вое-
преемницей приазовской (посуда из поселения Каменная могил3
идентична сосудам со стоянок Сурской остров I, остров Похи-
лый). В. Н. Даниленко не уточняет даты всех выделенных фа i3
развитии культуры, прошедшей путь развития от раннего архаи
58

ческою неолита до энеолита, но, судя по приведенной таблице,
для раннего этапа отводится первая половина VI тыс., дон. э.
(56, с. 22 - 23, рис. 3).
Ранним периодом неолита определяют исследователи памятни¬
ки типа Струмеля. В. Н. Даниленко выделяет их в I фазу днепро-
донецкой культуры и относит к первой половине VI тыс. до н. э.
(56, с. 31,189- 190, рис. 140).
Подводя черту под обзором хронологии культур Восточной Ев¬
ропы с остродонной слабоорнаментированной керамикой, мож¬
но заключить, что для них хронологические рамки определяются
с конца VII - до V тыс. до н. э. Более обоснованной выглядит хро¬
нология приаральских и восточно-каспийских материалов, бази¬
рующаяся на параллелях с памятниками Ближнего Востока и аб¬
солютных датировках. Поэтому для аналогичных материалов во¬
лго-уральской культуры елшанского типа следует определить хро¬
нологические рамки в пределах VI тыс. до н. э., не исключая воз¬
можности и более раннего их появления.
Для подтверждения данного вывода привлекает внимание поселе¬
ние Ракушечный Яр на Нижнем Дону, где для среднего слоя имеет¬
ся радиоуглеродная дата 6070+100 г. от наших дней или конец Vтыс.
до н. э. (14, с. 54 - 55). В нижних слоях поселения залегает керамика,
сходство которой с материалами елшанского типа уже отмечалось.
Т. е. для ранних слоев Ракушечного Яра определяется примерная
дата в пределах VI тыс. до н. э., что согласуется с параллелями, кото¬
рые проводит Т. Д. Белановская с сурско-днепровской и приазовс¬
кой культурами. Появление в тех же слоях накольчатой керамики,
но несколько позднее, чем неорнаментированной приводит к выво¬
ду о начале ее распространения также в рамках раннего неолита.
Первые радиоуглеродные даты получены самарскими археоло¬
гами на р. Сок (Чекалино IV и Лебежинка IV) для комплексов с
материалами елшанского типа. Это три даты, которые указывают
на конец VII - начало VI тыс. до н. э.
Таким образом, ранний этап волго-уральской культуры на данном
этапе исследований может быть датирован в рамках с конца VII до
примерно середины VI тыс. до н. э. Датировка развитого и позднего
этапов второй половины VI - первой половины V тыс. до н. э. может
опереться на хронологию энеолитических самарской и хвалынской
культур, достаточно убедительно разработанную И. Б. Василь¬
евым (30, с. 58 - 66). Начало эпохи энеолита в Поволжье опреде¬
лено примерно с середины V тыс. до н. э., что подтверждается и абсо¬
лютными датами, полученными в Хвалынском могильнике и на сто¬
янке Лебежинка III.
59

ДАЛЬНЕЙШИЕ СУДЬБЫ НЕОЛИТИЧЕСКОГО НАСЕЛЕНИЯ ЮГд
ЛЕСОСТЕПНОЙ ЗОНЫ ВОЛГО-УРАЛЬЯ.
ПРОБЛЕМЫ ИЗУЧЕНИЯ САМАРСКОЙ КУЛЬТУРЫ
Проблемы эпохи энеолита степного и лесостепного Заволжья и
Южного Приуралья в 70-е годы впервые были поставлены в рабо¬
тах И. Б. Васильева (25; 30). В то же время энсолитичсскис памят¬
ники были открыты и исследовались на юге Башкирии Г. Н. Ма¬
тюшиным (95) и Ю. А. Морозовым (118), а в западном Орен¬
буржье автором данной книги (110; 108; 106; 107; 115). Получен¬
ные материалы позволили выделить на данной территории самар¬
скую энсолитичсскую культуру, входящую на раннем этапе в ма-
риупольскую культурно-историческую область степной зоны
Восточной Европы, а на развитом - в хвалынско-срсднсстоговс-
кую культурно-историческую область (30).
Материалы раннего этапа самарской культуры по сей день оста¬
ются крайне малочисленными. Как и более 10 лет назад, они
представлены ставшим эталонным памятником - могильни¬
ком ус. Съезжее, а также керамикой с Виловатовской и II Старо-
Елшанской стоянок (23; 25; 28). Имеющиеся публикации матери¬
алов из могильника позволяют ограничиться их краткой характе¬
ристикой. Съезжинский могильник состоял из грунтовых погре¬
бений с вытянутыми на спине костяками, ориентированными на
север и северо-восток. Имеются каменные закладки, а также ха¬
рактерны жертвенные площадки выше костяков с разбитыми со¬
судами и черепами домашних животных. Многочисленсн инвен¬
тарь в самих погребениях, включающий крупные каменные тесла,
костяные вкладышевые ножи, гарпуны, острия, украшения из
кости и раковины, пластины из клыков кабана "мариупольского"
типа, из кости - фигурки лошадей, быков, уточки, мелкие бусы из
раковины. Наиболее богатый набор инвентаря содержат детские
погребения. Своеобразна керамика (рис. 54). Она изготовлялась
60.

из глины с примесью толченой раковины. По форме горла сосуды
продолжают традиции неолитической керамики: прямостенные
или профилированные с уплощенным или плоским дном. На
профилированных сосудах появляются утолщения в виде "воро¬
тничков". Орнамент наносился гребенчатым штампом с длинным
зубцом в виде горизонтальных линий, елочки, зигзага, различных
комбинаций из рядов "шагающей гребенки". Последние, как пра¬
вило, обрамлены прочерченными линиями..
Аналогичная керамика (около 60 сосудов) имеется в коллекции
с Виловатовской и II Старо-Елшанской стоянок (рис. 53 - 54).
Стоянка с керамикой, близкой Съезжинской, изучена на р. Иртек,
правом притоке Урала, у с. Кузьминки в южном Оренбуржье (рис.
57) (113, с. 31). Самой восточной находкой посуды Съезжинского
типа является находка у с. Ветлянка в центральном Оренбуржье
(рис. 54, 1), которая наряду с Кузьминковской стоянкой свиде¬
тельствует о локализации самарской культуры на юге лесостепи в
волго-уральском междуречье, т. е. на той же территории, что и
предшествующая неолитическая культура.
Достаточно полная интерпретация материалов Съезжинского
типа приведена в трудах И. Б. Васильева, в которых убедительно
показано историческое и хронологическое место самарской куль¬
туры, аргументированно проведена синхронизация Съезжинского
этапа с раннеэнеолитическими культурами степной и лесостеп¬
ной полосы Восточной Европы (прикаспийской, нижнедонской,
азово-днепровской), составляющих мариупольскую культурно¬
историческую область, простирающуюся от берегов р. Урал на
востоке до Днепра на западе (30). Взаимоотношения культур
внутри этой обширной области рассмотрены в специальной рабо¬
те И. Б. Васильева и А. Т. Синюка (33). Некоторые их выводы на
основании привлечения новых материалов из Северного Прикас-
пия подвергнуты сомнению в диссертациях В. И. Пестриковой
(125) и П. Н. Барынкина( 10), которые обосновывают хронологи¬
ческое соотношение Съезжинских (мариупольских) и хвалынско-
среднестоговских памятников, исходя из экологической специ¬
фики их расположения.
Вопрос о происхождении самарской культуры также впервые
был поставлен в работах И. Б. Васильева. Он предполагал, "что
разрыва в истории населения степного и лесостепного Поволжья
на грани неолита и энеолита не было, и энеолитические культуры
формируются здесь на базе местных неолитических культур” при
участии южного (сероглазовского) населения" (30, с. 20). В то же
время автор отмечал слабую изученность неолитического периода
ei

и оговаривался о предварительном характере своих выводов. Поч.
днее источниковедческая база данной проблемы была значится ь-
но пополнена как в лесостепной зоне (114 и др.), так и южнее ц;)
территории Сев. Прикаспия (35; 39; 50). Новые материалы позво¬
лили И. Б. Васильеву уточнить роль различных культурных ком¬
понентов в сложении самарской культуры (37, с. 42 - 45). По ею
мнению, в самарской культуре лежат два основных компонента се
сложения - северный и южный. Северный - это широкое распрос¬
транение гребенчатой орнаментации, в том числе мотив шагаю¬
щей гребенки, формы сосудов, ямочно-жемчужные пояски ну
шейках черты, характерные для лесостепной неолитическо j
(средневолжской) культуры. Южный компонент - плоскодоп-
ность керамики, ракушечная примесь, мсандровыс композиции и
др. (37, с. 42). Следует согласиться с авторами, что в то же врем,:
самарская культура выглядит достаточно единым, сформироваь-
шимся образованием, являющимся результатом не какого-ю
кратковременного продвижения южных групп в лесостепь, а итс -
гом длительного процесса взаимодействия южных и северных
групп населения на протяжении неолитической эпохи (37, с. 43).
К данным выводам необходимо добавить, что имеющиеся матер!
алы позволяют утверждать доминирующую роль местного (лса
степного) населения в сложении самарской энеолитической культх -
ры при безусловном взаимодействии как с южными нижневолжски -
ми племенами, так и с северными волго-камскими (110, с. 14; 109).
В керамических материалах, характеризующих поздний неолит
самарского Поволжья и Южного Приуралья, наблюдаются при¬
знаки, получившие развитие в посуде самарской культуры. Преж¬
де всего, это преимущественное применение гребенчатого штам¬
па, в свою очередь, как уже отмечалось, получившего распростра¬
нение в позднем неолите лесостепи под влиянием волго-камских
племен. Орнаментальные композиции на неолитической посуде,
в основном, сводятся к различным сочетаниям четырех элемен¬
тов: горизонтальные линии, ряды наклонных отпечатков, гори¬
зонтальная елочка и всевозможные узоры из рядов шагающей гре¬
бенки. Последние элементы составляют более 50% всех видов ор¬
наментации. Среди них имеются и композиции, напоминающие
съезжинские мотивы, но на неолитической керамике эти фигуры
не обрамлены прочерченными линиями (рис. 41). Сближает не¬
олитические традиции со съезжинской керамикой также форма
сосудов (плоское дно, профилировка, пропорции, ряды ямок па
шейке) и другие признаки.
Преемственность самарской культуры от волго-уральской
62

наблюдается и в других категориях материальных остатков. Изде¬
лия из кости (пешни, лощила, острия, гарпуны, вкладышевые
орудия) находят аналогии в неолите. Каменные орудия Съезжин¬
ского этапа, хотя и не могут пока быть охарактеризованы ввиду
отсутствия однослойных поселений, тем не менее памятники сле¬
дующего этапа самарской культуры (Турганикская, Кузьминков-
ская стоянки и др.) позволяют сделать вывод о сохранении мест¬
ных неолитических традиций в производстве каменных орудий
труда и оружия на всем протяжении эпохи энеолита (рис. 68).
Второй (поздний) этап самарской культуры выделен по матери¬
алам таких поселений, как Ивановская и Турганикская стоянки
(112; 115,с. 118- 134).
С данным этапом, синхронным по времени Хвалынскому мо¬
гильнику в Саратовском Поволжье, связано распространение
двух групп керамики, за которыми закрепилось наименование
"ивановского" и "токского" типов. В имеющихся публикациях они
уже достаточно подробно охарактеризованы, поэтому обратим
внимание лишь на основные признаки этой керамики и на ряд
вопросов, которые встают перед исследователями в связи с изуче¬
нием данных материалов.
Первая группа керамики представлена сосудами с воротничко-
выми окончаниями венчиков (рис. 58-61). Сосуды отличаются
высокой полуяйцевидной формой с раздутым туловом и отогну¬
тым венчиком. Днища небольшие, плоские или округло-коничес¬
кие. Поверхность тщательно заглаживалась с обеих сторон. В гли¬
не - примесь толченой раковины, органики и шамота. Для орна¬
ментации сосудов применялся гребенчатый штамп с широким
зубцом, длинные или короткие (ячеистые). Эпизодичны отпечат¬
ки шнура (рис. 58,1). Орнамент, в основном, приурочен к верхней
и придонной частям сосудов. Ряды ямок под венчиком не харак¬
терны. Довольно часто орнамент встречается на срезе венчика,
если он не заострен, а уплощен, а также на внутренней стороне
"воротничка”
Орнаментальные композиции разнообразны, хотя они и выпол¬
нялись, как правило, одними и теми же в разных сочетаниях эле¬
ментами, из которых наиболее употребляемыми являлись гори¬
зонтальные линии, ряды коротких наклонных или вертикальных
отрезков штампа, елочка. Изредка использовались зигзаг, тре¬
угольники, ногтевые и ямочные вдавления, "шагающая гребенка"
С воротничковой керамикой ивановского типа на всех имею¬
щихся на сегодняшний день памятниках встречается керамика II
группы (токского типа). В чистом комплексе, перекрытом лишь
63

слоем эпохи средней бронзы, она обнаружена на Турганикско^
стоянке, где примерно в равных пропорциях она сочетается с п0-
судой I группы (112). Мнение о более позднем бытовании керами.
ки токского типа в сравнении с воротничковой, т. с. в волосоио.
гаринскос время, пока нс подкреплено ни стратиграфическимц
наблюдениями, ни отдельными памятниками, представляющими
данный этап (40, с. 52 - 67). Одновременность обеих групп керу.
мики, помимо се взаимовстречасмости, подтверждается многими
общими типологическими признаками.
Керамика токского типа (рис. 62 - 63) характеризуется высотны¬
ми пропорциями сосудов горшковидной формы с профилирован¬
ным венчиком или баночной формы с прямым венчиком и значи¬
тельными размерами (с диаметром горловины от 25 до 50 см). В
глину исключительно примешивалась обильная примесь толченой
раковины.
Черепок не очень плотный, слоится, но обжиг сосудов хороший.
Форма края венчиков: плоская, заостренная или близкая к Г-об-
разной. Орнаментировался срез венчика и его внутренняя часи.
Техника нанесения орнамента (широкозубый гребенчатый
штамп) и орнаментальные композиции также близки керамике
ивановского типа.
Керамика ивановского и токского типов по всем признакам, с
одной стороны, демонстрирует типологическую близость между
собой, с другой, близка керамике Съезжинского типа. Сосуды ива¬
новского типа продолжают линию развития группы воротничко¬
вой посуды могильника у с. Съезжее, а керамика токского типа -
линию развития II группы прямостенных сосудов без воротничка
того же могильника.
В этой связи остановимся на проблеме культурного и хронологи¬
ческого соотношения материалов Съезжинского и ивановского ти¬
пов или, другими словами, на проблеме периодизации самарской
культуры. Как и раньше, мне представляется, что ряд общих при¬
знаков в керамике обоих типов (форма сосудов, наличие ворот¬
ничка, высотные пропорции сосудов, плоское или коническое
дно, состав глиняного теста, обработка поверхности, орнамен¬
тальная техника и некоторые композиции орнамента) отражают
генетическую преемственность населения, оставившего Съезжин¬
ский могильник и Ивановскую стоянку. В то же время некотор >ic
отличительные признаки ("вырождающиеся" воротнички, разно¬
образие гребенчатых штампов, применение широкозубых штам¬
пов и шнура, отсутствие мсандровых узоров и др.) свидетельствуют
скорее в пользу более позднего бытования памятников ивановско¬
64

го типа в сравнении со Съезжей. Именно этим материалам, вероят¬
но, синхронны памятники хвалынской культуры в степном По¬
волжье, что подтверждается и взаимовстречаемостью в одних ком¬
плексах сосудов ивановско-токского и хвалынского типа (энеоли-
тичсский слой Ивановской стоянки, Турганикская стоянка, Лебе-
жинка IV). Нигде на памятниках лесостепного Поволжья хвалынс-
кая керамика нс зафиксирована вместе со Съезжинской, так же как и
в Прикаспии на типичных памятниках хвалынской культуры (Кара-
Худук и Каиршак IV), и в самих Хвалынских могильниках нет мате¬
риалов Съезжинского (прикаспийского) типа'(8; 1; 7). В соответст¬
вии с этими фактами находятся и материалы Ивановского могиль¬
ника (106), инвентарь которого (бусы и пластины из раковины, ка¬
менные браслеты и булава, и др.) находит прямые аналогии в Хва¬
лынском могильнике и других синхронных ему памятниках южной
зоны Восточной Европы. Помимо южных параллелей, приоритет
которых несомненен, следует обратить внимание и на связи некото¬
рых категорий находок Ивановского могильника с более северными
и восточными территориями. Так, аналогии наконечникам стрел с
пильчатой ретушью находятся в Зауралье, где они встречаются вмес¬
те с наконечниками стрел кельтеминарского типа (Чебаркуль II,
Карагайлы I, Долгий Ельник I (93, с. 144; 78, с. 66). Сланцевые под¬
вески плоской каплевидной формы распространены на памятниках
Татарии и Башкирии, в том числе они обнаружены в погребениях на
стоянке Караякупово наряду с керамикой, близкой ивановско-ток-
ской(119, с. 45-56).
Таким образом, круг аналогий находкам в Ивановском могиль¬
нике охватывает огромную территорию, но все они укладываются
в рамки эпохи энеолита на хвалынско-среднестоговском этапе.
Поэтому несомненна синхронность могильника с энеолитичес-
кими комплексами Ивановской и Турганикской стоянок, други¬
ми словами, население именно этих стоянок оставило погребения
на дюне, расположенной в 100 - 200 м от поселений. Этот вывод
подтверждается находками обломка мергслевого браслета в слое
Турганикской стоянки (рис. 69, 12), а также находками сосудов
хвалынского типа и украшений из раковин (бусы, подвески) на
обеих стоянках (рис. 61,8; 66,1,2).
На основании вышеизложенного на настоящем уровне иссле¬
дования представляется более правильным выделение двух эта¬
пов в развитии самарской культуры: I - Съезжинский, представ¬
ленный могильником ус. Съезжее, Vгруппой керамики Вилова-
товской стоянки и Кузьминковской стоянкой, синхронных па¬
мятникам мариупольского круга евразийских степей; II - Иванов¬

ский, к которому относятся энеолитический слой Ивановское
стоянки, Ивановский могильник и Турганикская стоянка в Opeiu
буржье, ряд памятников на реках Самаре и Соке в Самарском 110»
волжье (Лебежинка IV, II Больше-Раковская и др.). Этот эт;ц,
синхронен хронологической позиции хвалынско-среднестогои^
ких древностей (рис. 56). С ними же соотносятся и материал,,
южной части Башкирии, выделенные Г. Н. Матюшиным в ai и.
дельскую культуру (95, с. 228 - 232). Не буду подробно остан а вл и.
ваться на проблеме выделения агидельской культуры и ее apiu
ментации, так как этому посвящена специальная статья (34), о.и
нако замечу, что попытка автора синхронизировать материал и
агидельского типа со Съезжей привела, на мой взгляд, к ошибоч¬
ным выводам и по остальным пунктам предложенной схемы аги-
дельской культуры.
В керамике из среднего (энеолитического) слоя стоянки My.i-
лино выделяются две группы, идентичные группам ивановско! о
(рис. 48,1 - 10)итокского(рис. 48,11-12,19-22) типов, а не със
жи некого.
Воротничковая керамика Муллино характеризуется той же фор¬
мой сосудов и воротничка, что и ивановская, сходным расположе¬
нием орнамента и композициями, состоящими из горизонтальных
линий, рядов наклонных и вертикальных отрезков, выполненных
гребенчатым штампом. Довольно редко встречается "шагающая гре¬
бенка". Необходимо подчеркнуть тип гребенчатых штампов - широ¬
козубые, длинные или короткие, ячеистые (по терминологии Г. Н.
Матюшина - шнур или "жучки”). Подобные штампы широко paenpot
транены в культурах хвалынско-среднестоговского этапа энеолита.
Они совершенно не характерны для керамики Съезжинского и более
раннего времени, когда использовались штампы с удлиненным или
квадратным зубцом. Кроме того, на муллинской керамике не зафик¬
сированы меандровые композиции, свойственные Съезжинском\
типу. Памятники ивановского этапа самарской культуры и агидел!
ского типа сближают также формы костяных и каменных изделии.
Сходство всех категорий находок самарского и агидельского типов
свидетельствует как о культурной, так и хронологической близост и
этих памятников и, скорее, о принадлежности их к одной культуре -
самарской - на II этапе ее развития.
Естественно, что более северное расположение памятников
агидельского типа, вернее, их приближенность к кругу волго-кам¬
ского лесного населения и более тесные контакты с ним нашли и
большее отражение в керамике и других категориях находок стоя -
нок Муллино, Давлеканово, Караякупово и др. Однако активны^

контакты лесных и лесостепных племен установились, как уже
отмечалось, еще в эпоху неолита, одним из ярких проявлений ко¬
торых было продвижение довольно многочисленных групп насе¬
ления с накольчатой керамикой на север. Видимо, новая волна пе¬
редвижений с юга на север приходилась на хвалынский и последу¬
ющий периоды в связи со значительными изменениями в жизни
степного населения (экологическими, хозяйственными и др.) и
его активной ролью в этнокультурных процессах всего урало-по¬
волжского региона.
Думается, отражением данной исторической ситуации и являются
многочисленные факты появления южных элементов на керамике
севера лесостепной и лесной зон: профилированные формы сосу¬
дов, ямочно-жемчужные пояски под срезом венчика, широкое рас¬
пространение узоров из рядов "шагающей гребенки", увеличение
количества крупных ножевидных пластин, тесел и долот (31, с. 5).
Уже на Съезжинском этапе фиксируется появление воротничковой
керамики в Прикамье. К этому времени, видимо, относится часть
материалов Русско-Азибсйской стоянки (51, с. 32). Еще более ве¬
сомо влияние самарской культуры на северных соседей проявилось
на ее втором этапе развития. Видимо, с этим периодом связано про¬
движение части южного лесостепного населения в северном на¬
правлении по всей приуральской лесостепи, о чем говорит появле¬
ние таких синкритических памятников с преобладающими южны¬
ми элементами в культуре (помимо близости керамики, каменных и
костяных изделий фиксируется и близость хозяйства в лице разви¬
тия скотоводства), как Муллино, Даалсканово, Караякупово, Сасы-
куль и др. в лесостепной Башкирии, свидетельствующие о расселе¬
нии носителей самарской культуры. Что касается находок воро¬
тничковой керамики (48; 49; 51; 58) в северной части лесостепной
части лесостепной зоны (Русско-Азибсйская стоянка) и даже в лес¬
ной зоне Прикамья (Саузовские стоянки, Непряха и др.), то пред¬
ставляются верны ми вы воды тех исследователей, которые считают,
что появление южных элементов на материалах волго-камских па¬
мятников облик культуры местного населения в целом нс изменило,
так как прослеживается преемственность от более ранних камских
неолитических материалов (31, с. 6).
Сложен вопрос о взаимодействии населения самарской культу¬
ры с культурами Зауралья и северного Казахстана. Некоторые
аналогии керамика ивановского и токского типов находит в мате¬
риалах суртандинской (95), тсрсскской (85) и ботайской (64) куль¬
тур. Но эти параллели весьма отдаленные, в целом же зауральская
керамика эпохи энеолита, как и в предшествующую эпоху, отли-
67

чается достаточным своеобразием в сравнении с приуральской 8
технологии, формах и орнаментации сосудов.
Кроме того, существуют значительные разногласия среди ис¬
следователей о хронологических позициях и культурной при на. (-
лежности энеолитических памятников лесостепного За¬
уралья. Г. Н. Матюшин суртандинские древности синхронизиро.
вал с агидельскими и хвалынскими. В. Н. Логвин и В. Ф. Зайберт
обосновывают датировку кысыкульских (суртандинских), ботам,
ских и терсекских памятников в пределах III тыс. до н. э. Не бе¬
русь судить о правоте той или иной точки зрения, так как матери¬
алы Приуралья, на мой взгляд, мало чем могут помочь в решении
данной проблемы. Отмечу лишь один факт, отмеченный HaTypi а-
никской стоянке. Здесь среди материалов самарской культуры об¬
наружены два сосуда, по всем признакам из них выпадающие
(рис. 64,4,5). Сосуды характеризуются обильной примесью таль¬
ка, геометрическими узорами и другими чертами, свойственными
суртандинской культуре, что указывает, с одной стороны, на "им¬
портный" характер последней и ее инокультурность по отноше¬
нию к основному комплексу, с другой же, - на синхронность pa г-
вития позднего этапа самарской культуры и суртандинской.
Население лесостепи активно взаимодействовало со степными
племенами хвалынской культуры. Типично хвалынские сосуды
обнаружены в комплексах с материалами ивановского и tokckoi о
типов на Ивановской и Турганикской стоянках (рис. 66, I, 2). Но
особенно многочисленны находки хвалынской керамики на па¬
мятниках, исследованных в последние годы самарскими археоло¬
гами на р. Сок (Лебежинка IV, Гундоровка, Больше-Раковское и
др.). Однако по численности она уступает керамике самарского
типа (рис. 70). Массовое появление здесь хвалынской керамики и
даже севернее (Сауз I), вероятно, отражает активизацию связей с
южным степным населением и начало продвижения последнего в
лесостепные районы. Видимо, это продвижение происходило, и
основном, вдоль Волги, что нашло проявление в сокских матери¬
алах, и в меньшей степени затрагивало районы Приуралья. Ко¬
нечным результатом движения степных культур в лесостепь яви¬
лось формирование единой древнеямной культуры натерритории
степного и юга лесостепного Волго-Уралья. Однако в хвалынское
время это единство еще не сложилось: в степной зоне доминир}-
ет население хвалынской культуры, на юге лесостепи продолжает
развиваться самарская культура. Каждая из них обладает необхо¬
димым набором отличающих их культурообразующих признаков,
что, на мой взгляд, в дальнейшем определило специфику групп
68

('рсднсволжско-приуральской и нижневолжской) внутри волго-
уральского варианта древнея мной общности.
В этой связи необходимо подробнее остановиться на проблеме
культурного соотношения материалов ивановско-токского и хва-
лынского типов (112).
Определение "хвалынская культура" присвоено группе памят¬
ников развитого энеолита в междуречье Волги и Урала, захваты¬
вая и правобережье Волги, в работах последних лет И. Б. Василь¬
ева (30, с. 22 - 31; 33; 1). В число памятников хвалынской культу¬
ры, помимо эталонных I и II Хвалынских могильников, включе¬
ны Хлопковский могильник (87) и целый ряд стоянок в Северном
Прикаспии, в том числе открытых в последние годы (10), а также
упоминавшийся выше Ивановский могильник в Оренбуржье и
известное погребение у с. Криволучье в Самарской области. Тем
самым в территорию распространения хвалынской культуры, по¬
мимо степного Поволжья, вошли южные районы лесостепной
зоны и бассейн р. Самары, т. е. территория, которая в эпоху ран¬
него энеолита разделенная между двумя, хотя и родственными, но
вполне самостоятельными культурами - самарской (Съезжинс¬
кой) и прикаспийской. В то же время И. Б. Васильев совершенно
правильно замечает, что материалы южной части лесостепи, имея
в виду Ивановскую стоянку и другие аналогичные ей памятники,
продолжают традиции самарской культуры (Съезжей), т. е. пред¬
ставляют II этап самарской культуры, синхронный хвалынской
культуре. Отсюда следует, что районы юга лесостепного По¬
волжья и Приуралья должны быть исключены из основной зоны
распространения хвалынской культуры, хотя здесь и имеются
факты ее влияния и проникновения.
В основу выделения хвалынской культуры положены такие кри¬
терии, как погребальный обряд и инвентарь, к которому относит¬
ся и весьма своеобразная керамика, отличная по большинству
признаков от самарской (ивановско-токской). Первая характери¬
зуется небольшими размерами, приземистой горшковидной или
колоколовидной формой с круглым дном, отогнутым и утолщен¬
ным венчиком, близким по форме к воротничку, но иной, нежели
на самарской посуде, формы с внутренним ребром. Орнамент
покрывает или весь сосуд, или его верхнюю половину, заходя на
срез венчика и его внутреннюю часть. Отлична от самарской тех¬
ника нанесения орнамента - насечками (редко наколами) в виде
горизонтальных параллельных полос, разделенных на зоны про¬
черченными волнистыми линиями (рис. 56). Гребенчатый штамп
очень редок.
69

В материалах эпохи энеолита на территории южной зоцЬ|
лесостепей Волго-Уралья хвалынская керамика четко выделяеи
ся. На Ивановской стоянке обнаружено два сосуда Хвалынском
типа, наТурганикской - четыре. Находясь среди значительно пре¬
обладающей керамики самарской культуры, они, конечно, не мо¬
гут свидетельствовать в пользу принадлежности вблизи от стоя¬
нок расположенного Ивановского могильника населению хнц-
лынской культуры.
В последние годы довольно значительное число хвалынских
сосудов выявлено на поселениях, как правило многослойных, ца
р. Сок (1, с. 81 - 82; 41, с. 9 - 11). Но и там они представлены
небольшим количеством в сравнении с керамикой самарскою
типа. Скорее они являются свидетельством активных связей
местного населения с хвалынской культурой, начала продвиже¬
ния последней в лесостепь, но пока еще не доминирующей ро ю
последней в этом районе, а также, возможно, родственных (брач¬
ных) взаимоотношений.
Помимо керамики, памятники степной зоны Волго-Уральскою
междуречья отличаются от самарских преобладающим использо¬
ванием кварцита для изготовления каменных орудий как в ран¬
нем энеолите (прикаспийская культура), так ив хвалынское вре¬
мя (62, с. 102 - 105; 97, с. 13 - 14). В этом плане интерес предстаи-
ляет стоянка Озинки II, исследованная В. А. Лопатиным в Сар а-
товской области (86, с. 135 - 146). В культурном слое стоянки
наряду с воротничковой керамикой, сходной как с самарской, т ак
и с хвалынской, преобладает каменный инвентарь из кварцщ а.
Изделия из кремня малочисленны. Значительное место в отличие
от кремневой индустрии самарской культуры отводится группе
отщепов, из которых изготавливались скребки, наконечники
стрел и дротиков.
Аналогично преимущественное использование кварцита на па¬
мятниках хвалынской культуры Северного Прикаспия (7; 8), т. е. па¬
мятники хвалынской культуры отличаются от памятников иванонс-
ко-токского типа не только керамикой, но и другими ведущими ка¬
тегориями находок бытового характера. К сказанному следует доба¬
вить, что именно со степной хвалынской культурой связано заро¬
ждение курганного обряда захоронений (1, с. 87; 61, с. 36 - 37; 87, с. 91
- 92), неизвестного в это время в лесостепи. Его распространение i ш
территории последней относится ко времени уже сложившейся
древнеямной культуры в начале бронзового века.
Таким образом, новые материалы из раскопок энеолитическп'
памятников как в степном, так и в лесостепном Поволжье и При-
70

уральс позволяют уточнить границу, разделяющую хвалынскую и
самарскую культуры. Она должна проходить где-то по границе
Саратовской и Самарской областей. Большая часть Самарской
области (за исключением, может быть, самых южных районов),
западное Оренбуржье и южные районы Башкирии на протяжении
всей энсолитической эпохи были заселены племенами самарской
культуры. В степях этнокультурная ситуация выглядит намного
сложнее. В период энеолита здесь зафиксированы две культуры
(прикаспийская и хвалынская), последовательно сменяющие
друг друга. При этом мне представляется,лчто из имеющихся на
сегодняшний день материалов прикаспийской культуры, очень
малочисленных и представленных, в основном, с развеянных сто¬
янок Прикаспия, очень трудно вывести хвалынскую культуру, ке¬
рамика которой значительно отличается от прикаспийской. Ви¬
димо, до открытия качественных комплексов последней, пробле¬
ма происхождения населения хвалынской культуры нс может
быть решена окончательно.
Возвращаясь к вопросу о границе между хвалынской и самарс¬
кой культурами, следует также подчеркнуть, что ни сейчас, ни по¬
том, когда появится достаточно полная карта памятников обеих
культур, вряд ли станет возможно провести четкие границы меж¬
ду ними1. В пользу данного заключения свидетельствуют много¬
численные факты, отражающие характер тесных взаимоотноше¬
ний и взаимовлияний населения степного и юга лесостепного
Поволжья (близкий погребальный инвентарь, ряд признаков на
керамике, например, воротничок, примесь раковины и др.).
Необходимо отметить, что в мариупольское время наблюдается
большее единообразие культур лесостепного и степного населе¬
ния, нежели в хвалынский период. Формирование прикаспийс¬
кой культуры, видимо, происходило при активном давлении ле¬
состепи, а может быть, и связано с продвижением в степь некото¬
рой части лесостепного населения, о чем красноречиво свиде¬
тельствует близость прикаспийской и самарской керамики и, в
частности, распространение на первой гребенчатой техники ор¬
наментации (37, с. 45).
В хвалынско-среднестоговскос время это "единообразие" нару¬
шается, в степной зоне возобладали местные традиции, характер¬
1 Например, вызывает затруднение определение культурной принадлежности
погребения у с. Криволучье, расположенного на границе степной и лесостепной
зон. В нем не было керамики, а остальной инвентарь находит аналогии как в Хва¬
лынском могильнике, так и в могильниках самарской культуры.
71

ные для всей южной зоны, в лесостепи же продолжается линия
развития самарской культуры без существенных изменений, в
этом плане в степном и лесостепном Поволжье прослеживаются
те же закономерности, что отмечаются исследователями более за¬
падных районов. Так, по наблюдениям Н. Я. Мерперта, в мариу¬
польское время "во взаимодействии степи и лесостепи доми¬
нант... принадлежал последней: лесостепной системе комплек¬
сного хозяйства, лесостепным культурным традициям... Далее со¬
отношение постепенно изменилось... Доля степного компонен щ
заметно возросла, что достаточно рельефно выражено и в матери¬
альной культуре и в таком важнейшем этнографическом призна¬
ке как погребальный обряд..." Эти изменения ныне фиксируются
по всей степи и лесостепи от Днепра до Поволжья (103, с. 15).
Таким образом, достаточно стабильная линия развития самарс¬
кой культуры приходится на период, соответствующий энеолити-
ческой эпохе. Она синхронна на ранней фазе пласту культур ма¬
риупольской культурно-исторической области в степной зоне, а
на развитом этапе - культурам хвалынско-среднестоговской об¬
ласти. Но при этом не следует ограничиваться лишь констатацией
синхронности данных культурных образований. Безусловно, что
самарская культура по всем своим показателям принадлежала
кругу именно этих общностей, представляя один из важнейших
этнических компонентов данных культурных образований. Свои
ми корнями население самарской культуры связано с предшес¬
твующей неолитической культурой, которая, как было показано,
также входила в круг южных, восточноевропейских степных и ле¬
состепных культур.
Очень важен, но наиболее сложен в решении вопрос о хроноло¬
гии самарской культуры. Он упирается в отсутствие абсолютных
дат по принадлежащим ей памятникам. Однако в последние годы
сделаны существенные успехи вдатировании хвалынской культу¬
ры. Самарскими археологами получена серия радиоуглеродных
дат из Хвалынского могильника, которые ложатся в пределах с
конца V до конца IV тыс. до н. э. (1, с. 85 - 88). И. Б. Васильев и
А. Т. Синюк, основываясь, главным образом, на сопоставлениях
материалов хвалынской культуры и более западных энеолитичес-
ких культур, считают вероятной датировку данного этапа вт. пол
IVтыс. до н. э., а мариупольского - с конца V до сер. IV тыс. до н
э. (33, с. 71 - 72). Эти даты приемлемы и для двух вышеобозначен-
ных этапов самарской культуры.
В предшествующих работах мною был намечен III (заключи
тельный) этап самарской культуры в лице матерйалов турганик-
72

ского типа, хронологически соответствующих перв. пол. III тыс. до
н. э. и предшествующих распространению в Среднем Поволжье и
Южном Приуралье классических памятников ямной (городцовс-
кой) культуры (110). На настоящем этапе, думаю, что этот вывод был
сделан поспешно, и с критикой, высказанной по этому поводу,
следует согласиться, хотя и с некоторыми оговорками (40, с. 58-
67). Вероятно, процессы, происходившие на данной территории
при переходе от энеолита к эпохе ранней бронзы, выглядели значи¬
тельно сложнее, чем это представлялось ранее. Наступившая в нач.
III тыс. до н. э. дестабилизация, проявлением которой является мно¬
гообразие культурных типов в археологических материалах этого
времени, значительно усложняет наши попытки разобраться в исто¬
рических процессах, имевших здесь место.
Многократно возвращаются исследователи к уже, казалось,
решенной проблеме сложения древнеямной культурно-истори¬
ческой общности. Н. Я. Мерперт провел фундаментальное иссле¬
дование ямных памятников от Урала до Днепра, в ходе которых
пришел к выводу, что древшейшим очагом сложения древнеям-
ных традиций являлось волжско-уральское междуречье (101; 102).
Позднее, когда появились материалы по предшествующему энео-
литическому этапу, эти выводы ученого, в основном базировав¬
шегося на немногочисленных сборах керамики и других наход¬
ках, полностью подтвердились. В лице хвалынской культуры
древнеямная культура нашла своего прямого генетического пред¬
шественника (1; 30).
Что касается более северных районов Волго-Уралья, т. е. террито¬
рии южной лесостепи Среднего Поволжья и Южного Приуралья,
на которой соответственно Н. Я. Мерпертом были выделены сред¬
неволжская и приуральская группы волжско-уральского варианта
древнеямной общности, то вопрос об участии местного населения в
формировании последней Н. Я. Мерпертом решался гипотети¬
чески, т. к. памятники самой ямной культуры здесь были представ¬
лены единицами, а предшествующие ей материалы вовсе неизвест¬
ны. С открытием самарской культуры на начало 80-х годов ситуация
с изучением данной проблемы мало изменилась, т. к. и по сей день
нам не известны полноценные (аналогично хвалынским) могильни¬
ки самарской культуры, в частности ее второго этапа (Ивановский
могильник был полностью разрушен и не дал ни одного целого
погребения). Поэтому в работах тех лет вопрос о включении терри¬
тории лесостепи в процесс сложения ранних звеньев древнеямной
культуры оставался открытым (30; ПО). При этом исследователи
также ссылались на отсутствие древнейших подкурганных захоро¬
73

нений на юге лесостепи, соответствующих берсжновскому этапу
ямной культуры Нижнего Поволжья.
За последнее 10-летие сделан значительный рывок в пополне¬
нии источниковедческой базы ямной культуры на интересующей
нас территории. Получены новые, причем очень качественные
материалы, открыто несколько десятков подкурганных захороне¬
ний в Самарской (29; 39; 65) и Оренбургской (116; 117) областях.
Но по-прежнему среди них отсутствуют наиболее ранние, хроно¬
логически соответствующие хвалынской культуре, подкурганные
захоронения бсрсжновского типа. Другими словами, для дан hoi о
периода здесь мы пока располагаем материалами ивановско-ток-
скоготипа, представляющими II этап самарской культуры, срс.щ
которых вкрапляются отдельные находки, в частности керамики,
хвалынской культуры.
Исследование древнеямной культуры Среднего Поволжья и
Приуралья - это тема, выходящая за рамки задач данной книги, Ей
посвящены специальные работы (116; 117 и др.). В плане постав¬
ленной проблемы ограничусь лишь наиболее важными для нее
выводами по итогам изучения древнеямных памятников указан¬
ной территории.
Во-первых, материалы ямной культуры юга лесостепи в Самар¬
ском Заволжье и Южном Приуральс представляют единую в куль¬
турном и, видимо, экономическом отношении группу при незна¬
чительных, обусловленных региональной спецификой нюансах в
погребальной практике.
Во-вторых, основная масса ямных лесостепных памятников
приходится на период развитой и поздней культуры, что хроноло¬
гически приходится на время с середины III до 1/4 II тыс. до н. ».
И последнее. Период, охватывающий первую половину III тыс.
до н. э., представлен в лесостепи крайне малочисленными под¬
курганными памятниками. Они то и представляют наиболее ран¬
ние, собственно ямные традиции на юге лесостепи. Это погребе¬
ния в могильниках Оренбуржья ГсрасимовкаП (127, с. 105), Увак
(117, с. 39), Нижняя ПавловкаУ(18, с. 91), в Самарском Поволжье
- в Покровском могильнике (24, с. 25 - 27). Синхронность данных
погребений репинскому этапу маркируется сосудом архаичной
формы (Герасимовка II 4/2), медными изделиями: молотком
(Увак 12/4), топором-клевцом (Нижняя Павловка V 1/2) и др
(рис. 74 - 75). При этом важно отметить, что медные изделия,
представленные в этих погребениях, изготовлены из металла и о
ключитсльно группы МП, как и изделия из более поздних погре¬
бений. Этот металл, по мнению Е. Н. Черныха, получали из руды
74

Каргалинского месторождения, расположенного вблизи г. Орен¬
бурга (154, с. 68 - 69).
В первых публикациях данной группы захоронений мы предла¬
гали для них более позднюю дату - 3/4III тыс. до н. э. (116, с. 47).
Аналогично И. Б. Васильев датировал Покровский могильник,
допустив возможность его бытования и в перв. пол. III тыс. до н. э.
(24, с. 38). Думается, что параллели медным изделиям в энеолити-
ческихкомплексах Болгарии и Украины (19; 141), а также архаич¬
ность герасимовского сосуда, позволяют отнести эти погребения
к репинскому времени.
Таким образом, по материалам этих памятников можно судить о
начале наиболее массового продвижения степного населения в
лесостепь в перв. пол. III тыс. до н. э. ЭтшАи мигрантами явились
группы уже достаточно сложившейся ямной культуры, процесс
формирования которой проходил на протяжении позднего
энеолита в рамках хвалынской культуры. Предположение о про¬
шлом характере ямного населения в Приуральс впервые высказал
К. Ф. Смирнов (136, с. 156 - 169). Н. Я. Мерперт полагал, что ряд
'безынвентарных погребений может быть сопоставлен с древней¬
шими бсрежновского типа (102, с. 95). Однако в свете современ¬
ных данных идентификация этих погребений с ранними подкур¬
ганными памятниками Нижнего Поволжья очень спорна, потому
что, как показали исследования, такие признаки, как положение
костяков скорчснно на спине головой на восток, интенсивная по¬
сыпка охрой свойственна приуральской группе ямной культуры
вплоть до полтавкинского этапа. В то же время тип погребального
обряда с положением костяков на спине в меньшей степени при¬
сущ Приуралью, чем положение погребенных на правом боку, что
пока трудно объяснимо.
На современном же уровне состояния источников мне пред¬
ставляется более правильным вывод К. Ф. Смирнова о расселе¬
нии уже сформировавшегося древнеямного населения в южные
районы лесостепного Поволжья и Приуралья с территории
Нижнего Поволжья. Начало этого процесса относится к перв.
пол. III тыс. до н. э. Продолжала ли существовать в этот период
самарская культура - этот вопрос проблематичен, т. к. данных для
его решения явно недостаточно.
Скорее всего стабильность ее развития была нарушена втор¬
жением подвижных групп степного населения. Имеющиеся фак¬
ты говорят об утрате собственно самарских традиций, хотя и
имеются некоторые основания для усмотрения их связи с пред¬
шествующим населением. Речь идет о материалах турганикского
75

(115, с. 133 - 134) и волосово-гаринского типов (40, с. 63 - 67),' тер¬
риториально сосредоточенных севернее р. Самары.
Наиболее представительная группа керамики турганикского тип и
выявлена на Ивановской стоянке, где, к сожалению, она смешана с
материалами ивановско-токского типа в энсолитичсском слое и с
керамикой срубной культуры в слое эпохи поздней бронзы. По пос¬
ледним причинам соотнесение других видов находок с керамикой
турганикского типа пока не представляется возможным. Аналогич¬
но данная керамика представлена на других памятниках (II Старо-
Елшанская, II Большс-Раковская стоянки и др.). Нс известны также
погребальные памятники с материалами турганикского типа.
На Ивановской стоянке выделено около 170 сосудов этого типа
по 1265-ти фрагментам /рис. 71/. По форме горла они подразде¬
ляются на прямостенные и профилированные. Пропорции форм
сосудов в основном высотные; дно - плоское, уплощенное или
круглое. Диаметр горла колеблется от 15 до 25 см, толщина стенок
0,5 - 0,6 см. Форма венчиков плоская, плоская утолщенная или
близкая к Г-образной. Как правило, срез венчиков украшался ор¬
наментом. В глину, из которой изготовлены сосуды, добавлялась
обильная примесь толченой раковины. Внешняя поверхность
тщательно заглаживалась, внутренняя - заравнивадась при помо¬
щи гребенчатого штампа. Орнамент наносился гребенчатым
штампом с квадратным зубцом по всей поверхности сосудов. В
качестве разделителей зон орнамента использовались ряды негл\ -
боких ямочных вдавлений. Орнаментальные композиции состав¬
лялись из сочетаний горизонтальных рядов штампа, вертикаль¬
ных и наклонных отрезков различной длины, зигзагов, елочки.
На трех сосудах встречены заштрихованные треугольники. На
двух фрагментах ряды наклонных гребенчатых отпечатков обра 11 К этому же периоду И. Б. Васильев относит и "часть керамики" токского типа.
Он считает, что на Ивановской стоянке из числа сосудов этого типа должна бьп i.
вычленена часть "пористой керамики с органическими примесями". Мне это еде
лать не удалось, т. к. вся эта группа обладает целым рядом устойчивых признаков.
Что касается нахождения керамики токского типа на Турганикской стоянке со¬
вместно с воротничковой ивановского типа, то И. Б. Васильевым подвергаютсм
сомнению данные стратиграфии этого памятника, что совершенно напрасно. II-
Турганикской стоянке выделено два, литологически различных, культурных слоя.
перекрытых мощным балластом. Нижний культурный слой с каменным инвента¬
рем содержал материалы ивановско-токского типа, а верхний - эпохи среднем
бронзы, керамику с чертами катакомбной культуры.
Кроме того, в развитии самого керамического производства логично предпо¬
ложить сосуществование как воротничковых, так и безворотничковых форм, что
и показывают все имеющиеся памятники, в том числе и могильник у с. Съезжее. В
репинское время "мода" на воротничковую керамику повсеместно проходит.
76

зовали гофрированную поверхность тулова сосудов. Из стенок со¬
судов турганикского типа довольно часто изготавливались коле¬
сики (пряслица) с просверленным отверстием в центре.
Итак, керамика турганикского типа достаточно самобытна по
форме, технологическим особенностям, орнаментации и облада¬
ет рядом устойчивых типологических признаков. Но следует от¬
метить, что она имеет ряд черт преемственности с керамикой ива-
новско-токского типа. Для нее также характерны профилирован¬
ная наряду с прямостенной формы сосудов с плоским или круг¬
лым дном, но с несколько иными пропорциями. В тесте столь же
обильна примесь толченой раковины. Черты сходства наблюда¬
ются в технике орнаментации гребенчатым штампом, в орнамен¬
тальных композициях, в традиции украшения среза венчика. В то
же время в керамике турганикского типа прослеживается ряд но¬
вых признаков: более резкая профилировка горла, сравнительно
небольшие размеры сосудов и несколько иные пропорции, появ¬
ление Г-образных венчиков, расчесы на внутренней поверхности
от заглаживания гребенчатым штампом, исчезновение "воро¬
тничков” на венчиках и др. Все эти новые черты, которые получат
дальнейшее развитие на керамике культур эпохи бронзы, придают
керамике турганикского типа яркую самобытность.
Синхронизация турганикских материалов с культурными груп¬
пами эпох позднего энеолита - начала ранней бронзы степной по¬
лосы Восточной Европы обосновывается целым рядом общих
стадиальных признаков.
С материалами репинской культуры керамику турганикского
типа сближают форма сосудов с выделенным высоким венчиком,
фактура глиняного теста с обильной примесью толченой ракови¬
ны, близки некоторым орнаментальные композиции, выполнен¬
ные гребенчатым штампом. Некоторые турганикские сосуды ор¬
наментировались типичными для репинской культуры рядами
скобок. Но, в целом, керамика репинского типа и турганикского
резко отличаются. Для последней не характерны такие типичные
репинские признаки, как толстостенность, желобчатые венчики,
отпечатки веревочки, ряды ямок - "жемчужин" по горлу. Эти чер¬
ты, за исключением рядов ямок по горлу, чужды также и самар¬
ской культуре в предшествующее время.
Репинская культура отнесена к III этапу донского энеолита и дати¬
рована в пределах III тыс. до н. э., причем ранний период, мате-ри-
алы которого ближе к керамике турганикского типа, датирован
перв. пол. III тыс. до н. э. (134, с. 17). Территория репинской куль¬
туры, очерченная А. Т. Синюком районами лесостепного Подонья
77

и прилегающей области волго-донского междуречья, за последние
годы значительно расширилась в результате работ, проводящихся
Самарским пединститутом в Северном Прикаспии, где выявлены
материалы,близкие "репину"(10,с. 19;41,с. 11;62,с. 107- 109).
Заслуживает внимания близость керамики турганикского типа п
сравнении с посудой из среднего слоя Михайловского поселения
и синхронных ему памятников Поднспровья (Сксля-Каменолом¬
ня и др.). Общие признаки для той и другой прослеживаются и
форме сосудов (профилированное горло, плоские и круглые дни¬
ща), в фактуре глины (примесь толченой раковины), в технике
гребенчатой орнаментации (83, с. 39 и ел.). Особенно близки т. -
которые елочные композиции, выполненные широкозубым гре¬
бенчатым штампом. Отличное в михайловской керамике своди i -
ся к таким признакам, выражающим се культурную самобьп-
ность, как более крупные параметры сосудов, толстостенное! к,
примесь шамота и дресвы наряду с толченой раковиной в глине
приуроченность орнамента к верхней половине сосудов, преим\
ществснное использование техники отпечатков веревочки наря.п
с гребенчатым штампом и др. Наличие общих признаков в мате¬
риалах турганикского типа и Михайловского поселения, без со¬
мнения, указывают на их стадиальную близость так же, как это
отмечалось для памятников степи и лесостепи Восточной Евро
пы всех предшествующих эпох, начиная с мезолита.
Неоднократно высказывалось мнение о близости турганикскои
керамики с материалами суртандинской (кысыкульской), тер
секской и ботайской культур Зауралья (40, с. 59 - 62; 64, с. 1501.
В. Ф. Зайберт даже включает "стоянки турганикского типа" в "сди -
ную территориально-экономическую структуру Прииртышья и
Притоболья”. Соглашаясь с выводами автора о параллелях в кера
мичсских материалах названных зауральских культур и в керами¬
ке турганикского типа, так же как и токского, считаю нсобходи
мым возразить против поспешности их объединения в рамках на
званной структуры по следующим причинам.
Памятники с турганикскими материалами малочисленны и
представлены покалишь керамикой. Как уже отмечалось, другие
категории археологических находок, в том числе и остатки фауны.
а также погребальные комплексы с ними нс сопоставляются. По
этому сравнения с другими культурами в данном случае значи
тельно затруднены. Но, даже сопоставляя только керамику, при
ходишь к выводу о значительной разобщенности традиций кера
мичсского производства приуральского и зауральского населения
(89). Судя по материалам самарской культуры, аналогичные вы
78

воды, видимо, будут сделаны и по изделиям из камня и кости, и
др. находкам, когда таковые появятся. Существенны также разли¬
чия в хозяйственной деятельности населения обоих регинов. Кро¬
ме того, следует указать на проникновение ямной культуры в
Приуралье в период развития ботайской культуры. Население ям¬
ной культуры, заняв все юго-западное и центральное Орен¬
буржье, должно было затруднить общение коренных приуральс¬
ких и зауральских племен. При этом необходимо помнить, что
восточное Оренбуржье, т. е. связующие районы между приураль¬
ским и зауральским регионами остаются неисследованными,
энеолитические памятники здесь пока не известны.
Другую группу материалов, выявленную самарскими археолога¬
ми на р. Сок, севернее г. Самары, исследователи склонны обозна¬
чать как собственно "волосовского типа" (40, с. 63). Наиболее
крупным памятником с материалами этого типа называется Гун-
доровское поселение, где выделено более 160 сосудов, действи¬
тельно по ряду признаков близких керамике раннего и развитого
этапа волосовских древностей. С другой стороны, они находят
целый ряд общих признаков в керамике токского типа (примесь
раковины; размеры, форма и пропорции сосудов, техника орна¬
ментации и др.), в то же время и значительно отличаясь (грубая
фактура, толстостенность, крупные формы, Т- и Г-образные вен¬
чики и др.). На параллели с кругом лесных культур указывает и
каменный инвентарь Гундоровского поселения.
Какое культурное и хронологическое место займет данная груп¬
па материалов, пока судить трудно, так как полная публикация их
еще не сделана. Авторы полагают, что они в большей степени связа¬
ны с продвижением волосовской культуры на юг, не исключая и
местные компоненты ее сложения (40, с. 64 - 67). Действительно,
общие признаки керамики Гундоровского поселения и керамики
токского типа указывают на участие местного населения в развитии
первой. В таком случае хронологический разрыв между ними не до¬
лжен быть слишком велик, и, возможно, "волосовскую керамику
следует отнести к следующему по окончании самарской культуры
этапу и синхронизировать с материалами турганикского типа".1
Учитывая наиболее ранние датировки волосовской культуры - от
сер. Ill тыс. до н. э., лишь в осторожной форме допускающие ее фор¬
мирование в перв. пол. 111 тыс. до н. э. (76, с. 61; 123, с. 68), видимо,
1 На Гундоровском поселении помимо "волосовской" керамики имеются груп¬
пы неолитических сосудов, а также ивановского, хвалынского, токского, турга¬
никского и других типов. Стратиграфически, как следует из предварительных со¬
общений авторов раскопок, эти материалы не расчленяются.
79

предположение о продвижении волосовского населения на юг пока
преждевременно. По крайней мерс, оно требует своего объяснении.
Если хронологический приоритет "волосовских" памятников на
Сок по отношению к их более северным аналогам будет в дальней-
шем подтвержден (а для материалов токского типа он безусловен -
вт. пол. IV - нач. III тыс. до н. э.), то тогда скорее следует предпол¬
агать обратное движение (культурных групп или традиций) - с юга i щ
север, повлиявшее на формирование некоторых признаков лесно| о
энеолита, в лице волосовской культуры, наложившееся на со¬
бственно волго-камские традиции. Данная версия может найти свое
обоснование и в том, что это период активного распространения и
заселения южных районов лесостепи ямными племенами, по всем
показателям экономического и общественного развития стоявши¬
ми впереди как лесостепного населения, так и тем более лесных пле¬
мен. Однако высказанные суждения в силу крайне слабой изучен¬
ности этого периода на рассматриваемой территории могут рассма i -
риваться лишь в виде одной из рабочих гипотез.
Таким образом, начало бронзового века на территории юга ле¬
состепей Волго-Уралья, судя по разнообразию археологических
материалов, видимо, было ознаменовано деструктивными про¬
цессами. Они привели к постепенному разрушению местных тра¬
диций в лице самарской культуры, население которой, как это
будет показано ниже, в условиях лесостепного ландшафта вело
многокомпонентное хозяйство (охота, рыболовство и скотовода -
во). Судя по ряду специфических черт на керамике ямной культе -
ры Самарского бассейна и Приуралья, оно, видимо, было частич¬
но ассимилировано ямным пришлым населением, а большем
частью было оттеснено на более северные территории. Собствен¬
но территория ямной культуры в данном регионе с севера ограни¬
чивается р. Самарой, а в Оренбуржье Самарой - Уралом. Севернее
памятники ямной культуры пока неизвестны. В этом, на мой
взгляд, отразилась одна из основных причин, по которой ямные
племена продвинулись в лесостепь, это стремление освоить мес¬
торождение медной руды на р. Каргалкс (вблизи современного i
Оренбурга), одно из крупнейших на Южном Урале. Вся дальней¬
шая история группы ямных племен в Приуралье показывает веду¬
щую роль металлургии в их экономике. Металлурги Приуралья в
эпоху ранней бронзы снабжали своей продукцией население все¬
го волжско-уральского варианта ямной общности, а возможно, и
за его пределами. Вполне вероятно, что технология получения
меди и производства из нее орудий через ямников распространи¬
лась и в лесной зоне Волго-Камья.
80

хозяйство
До недавнего времени начало производящей экономики в сте¬
пи и лесостепи Восточной Европы связывалось с населением
древнеямной культуры. По мнению Н. Я. Мерперта, "последние
не только освоили ее сами, но и сыграли Значительную роль в
деле распространения производящей экономики на обширных
смежных территориях..." (102, с. 13-14). В то же время им отмеча¬
лось наличие развитого скотоводческого хозяйства у ямных пле¬
мен, отражавшего уже не начальный его период. Однако матери¬
алы, позволявшие проследить истоки хозяйственной деятельнос¬
ти населения эпохи ранней бронзы, тогда отсутствовали.
Вопросы характеристики хозяйства самарской энеолитической
культуры, генетически предшествующей древнеямной, впервые
были поставлены в работах И. Б. Васильева (30, с. 66 - 71). На ма¬
териалах могильников у с. Съезжее и у г. Хвалынска им убедитель¬
но был показан достаточно развитой характер скотоводческого
хозяйства у населения самарской и хвалынской культур. В мо¬
гильниках, преимущественно на жертвенных площадках, обнару¬
жены кости домашних животных. Лишь некоторые находки (гар¬
пуны, рыболовные крючки, наконечники стрел) свидетельствуют
о сохранении определенной роли охоты и рыболовства.
За последние годы благодаря раскопкам поселений материалы
для решения проблемы значительно пополнились как в рассмат¬
риваемом регионе, так и на смежных территориях. Автор распола¬
гает данными остеологического анализа двух наиболее крупных
памятников эпох неолита и энеолита - Ивановского и Виловатов-
ского поселений. Анализ проводился А. Г. Петренко.
На Виловатовской стоянке определено 553 кости от 65 особей
81

млекопитающих, 34 кости птиц, 104 обломка панцирей черепах ц
14 рыб (прил. 4, табл. 8 - 10). В число млекопитающих входят
12 видов, из которых четыре принадлежат домашним животных,
(корова, овца, лошадь1 и собака). В коллекции представлены 8 щ,,
дов диких животных: тур, лось, косуля, сайгак, медведь, заяц, ц(,и
дра, бобр. Наблюдается некоторое преобладание численное ]„
костей диких животных над количеством костей домашних видов.
В охотничье-промысловой отрасли хозяйства ведущее место >,а^
нимала охота на лосей и бобров (80% от всех особей диких живо,,
ных), добыча которых обеспечивала людей не только мясом, но в
ценными шкурами.
Таким образом, материалы Виловатовской стоянки дают кар| и-
ну, правда суммарную, для всего периода неолита-энеолита, на¬
личия здесь многокомпонентного хозяйства, включающего раз-
ведение скота всех основных видов домашних животных, кроме
свиньи, а также сохраняющего значение охотничьего промысла.
Более детальная характеристика хозяйства стала возможном в
результате остеологического анализа костных остатков Иванов¬
ского поселения (приложение N 4).
Из неолитического слоя определены 1385 костей от 42 особей
млекопитающих, 4 кости птиц, 2 кости рыб, 10 обломков панци¬
рей черепах. В число млекопитающих входят 9 видов, из которых
4 вида принадлежат домашним животным, включая лошадь
(52,4%), а 5 - диким (47,6%).
Среди костей домашних животных выявлены кости крупною
рогатого скота (19,4%), мелкого рогатого скота (21,5%), лошади
(58,8%) и в небольшом числе - кости собаки. О значительной роди
охоты свидетельствуют находки большого числа костей диких жи¬
вотных, среди которых также особенно многочисленны кос ж
бобра, лося и медведя. Единичны находки костей зайца и барсука.
Из энеолитического слоя Ивановского поселения определено
6070 костей от 175 особей млекопитающих, 6 костей птиц, 4 кос ¬
ти рыб и 28 обломков от панциря черепахи. Остатки домашних
животных составляют 45,7%. В их число входят крупный и мелки й
рогатый скот, лошадь, собака и 2 кости свиньи. По сравнению с
неолитом в энеолитический период жизни поселения в некоторой
степени возрастает количество мелкого рогатого скота и лошади,
1 Хотя кости лошадей отнесены к домашним видам, А. Г. Петренко считает, ч i о
для окончательного решения этого вопроса необходимы дополнительные иссле¬
дования с целью выяснения морфологических отличий костей диких и домашне
лошадей.
82

надает численность костей крупного рогатого скота. В энсолити-
чсском слое поселения, в его центральной части, было выявлено
мощное скопление костей животных, в котором обнаружено и не¬
сколько кладов костяных орудий. Из этого скопления происхо¬
дит почти половина всех костей, собранных в слое. Интересно,
что основную массу необработанных костей на костище составля¬
ют кости лошади (62%), лося, бобра и крупного рогатого скота. Из
костей первых двух видов животных изготовлено и подавляющее
большинство орудий труда и оружия. А. Г. Петренко в ходе рабо¬
ты с данными материалами отмстила, что многие необработанные
кости специально раскалывались в нужных направлениях и под¬
вергались первичной подработке. Видимо, костище было остав¬
лено на месте изготовления костяных орудий труда, что подтвер¬
ждается и расположением здесь кладов костяных изделий.
В целом, состав стада домашних животных повторяет состав
стада неолитического периода стоянки. Совпадают и данные из¬
мерений целых костей животных из обоих слоев. В сравнении с
эпохой неолита в энеолите нс уменьшается роль охоты и рыболов¬
ства в хозяйственной деятельности населения. Состав видов ди¬
ких животных становится более разнообразным. Наряду с основ¬
ными видами промысловых животных - лосем, бобром и медве¬
дем, встречены остатки зайца, выдры, барсука, волка, лисы, каба¬
на, косули.
Итак, анализ остеологических материалов Ивановского поселе¬
ния подтверждает данные по Виловатовской стоянке. Даже с уче¬
том возможного перемещения части энсолитичсских остатков в
нижележащий слой, достаточно многочисленные остеологичес¬
кие материалы поселения дают основание для вывода о знакомст¬
ве местного населения с основами производящего хозяйства в
эпоху неолита. Что касается энеолитичсского периода, то можно
считать доказанным отмеченное ранее предположение о сущес¬
твовании у населения самарской культуры развитого скотоводст¬
ва при сохранении определенной роли охоты и, в меньшей степе¬
ни, рыболовства.
Этот вывод подкрепляется всевозможными находками орудий
труда. В энеолитическом слое Ивановского поселения найдено
несколько крупных изделий кинжаловидной формы (рис. 30,1),
предназначенных согласно трассологичсскому анализу, прове¬
денному Г. Ф. Коробковой, для закалывания домашнего скота.
Многочисленны орудия охоты (каменные наконечники стрел и
дротиков, костяные наконечники копий) и рыболовства (костя¬
ные гарпуны, кочедыки для плетения сетей, рыболовные крючки,
83

каменные грузила). Как уже отмечалось, лось наряду с бобром яц.(ч
лись основными промысловыми животными. Из костей лося и ,Го
тавливалось большинство костяных предметов. И поэтому, види\1о
неслучайно изображение лося использовалось и в ритуальных це
лях, свидетельством чему является находка в неолитическом no-i ^
бении жезла, изготовленного из крупного рога лося, с навершием
изображающим голову лося (или лосихи). Не исключено также, чГ(
наданном предмете древний скульптор передал образ другого почи.
таемого животного - лошади (17, с. 195 - 205).
А. Г. Петренко отнесла костные останки лошадей как из нео.|ц.
тического, так и энеолитического слоя Ивановского поселения к
числу домашних животных (приложение N 4). Промеры косiei
показали, что ивановские лошади принадлежали к породе "сред,
нерослых" лошадей степного типа (с высотой в холке 139- 144 см).
По этому показателю они аналогичны лошадям из срубного слоя
Ивановского поселения и других памятников срубной культуры
Среднего Поволжья и Приуралья.
Однако следует согласиться с мнением А. Г. Петренко, что отне¬
сение всех костных остатков лошадей к домашнему виду дос i а-
точно спорно и нуждается в подкреплении дополнительными ис¬
следованиями.
Логично предположить, что в начальный период заимствования
и освоения скотоводства, т. е. в эпоху неолита, местное население
постепенно доместицировал о дикую лошадь, которая продолжи, ia
являться и объектом охоты. Скорее всего, в эпохи неолита и энео¬
лита на рассматриваемой территории велась интенсивная загон¬
ная охота на дикую лошадь, при которой в основном истребля¬
лись животные до 3 - 5 лет с целью сохранения косяков. В. Ф. За¬
йберт считает, что такая охота могла послужить началом домест и-
кации этих животных (73, с. 202 - 203). При отсутствии земледелия
охота на лошадей, так же как и на других промысловых животных,
велась, главным образом, с целью прлучения мясных продуктов.
Поданным А. Г. Петренко, мясомолочное направление имело и
разведение мелкого и крупного рогатого скота.
Таким образом, на настоящем уровне палеозоологических ис¬
следований пока нет надежных данных, подтверждающих значи¬
тельный уровень доместикации лошадей в эпоху неолита на тер¬
ритории Южного Приуралья. Ситуация, вероятно, изменилась в
эпоху энеолита, когда коневодство становится ведущей отраслью
скотоводческого хозяйства, хотя охота, как уже отмечалось, не у i -
ратила своего значения.
Одним из свидетельств, подтверждающих данный вывод, явля-
84

ются находки частей конской сбруи. Самые ранние предметы та¬
кого рода обнаружены на срсднсстоговских памятниках, где кос-
I и лошадей составляют более 50% (139, с. 137- 138),атакжсна Бо¬
ннском поселении (63, с. 61 - 65). Другая находка получена в Се¬
верном Прикаспии в могильнике Ак-Жунас Хвалынского време¬
ни. Это каменный утюжок в виде взнузданной головы лошади с
бляхой на узде (62, с. 103 - 105).
О важном значении лошади в жизни энсолитичсского населе¬
ния говорят и находки костей этого животного (преимуществен¬
но конечностей и черепов) на жертвенных площадках в Съезжин¬
ском и Хвалынском могильниках, а также культовые предметы с
изображением лошадей из могильников у с. Съезжее и Липовый
Овраг (25; 32). К культовым, ритуальным предметам можно отнес¬
ти и два каменных скипетра, случайно найденных у п. Новоорска
(Воет. Оренбуржье), но безусловно стоящих в одном ряду анало¬
гичных находок на памятниках.энсолитичсской эпохи (рис. 76).
В решении вопроса о времени возникновения и происхождения
производящего хозяйства у населения волго-уральских степей и
лесостепи следует обратиться к данным палеозоологических ис¬
следований по культурам, в которых находят ближайшие связи
археологические материалы.
Подтверждением существования производящего хозяйства у
населения волго-уральской неолитической культуры служат ма¬
териалы, полученные Г. Н. Матюшиным на стоянках Муллино и
Давлеканово в Башкирии и относящиеся к хуторскому этапу кам¬
ского неолита. По данным А. Г. Петренко, 25% всех костных ос¬
татков составляют кости домашних животных, в число которых
наряду с крупным и мелким рогатым скотом включена лошадь
(126, с. 306; 94, с. 3 - 21). Состав диких животных в основном пов¬
торяет виды, представленные на Ивановском и Виловатовском
поселении. Но охота здесь, безусловно, играла большую роль, так
как кости диких животных составляют более 70%. Важно отмстить
и то, что совпадает нс только состав стада домашних и виды про¬
мысловых животных, но аналогичны как данные промеров кос¬
тей, так данные о возрастных особенностях животных.
Роль производящего скотоводческого хозяйства по исследова¬
ниям этих же памятников в Башкирии значительно возрастает в
эпоху энеолита, когда устанавливается и культурное единство,
связанное с продвижением части населения самарской культуры
на территорию южной Башкирии.
В Зауралье самые ранние кости домашних животных с преобла¬
данием останков лошади выявлены на энеолитических памятни-
85

ках (95, с. 282 - 283; 3, с. 14 и сл.). В. Ф. Зайберт на материалах о0
тайской культуры показал развитый характер скотоводства с пре
обладающей ролью коневодства у энеолитического населения ое
верного Казахстана (64, с. 196 и сл.).
В степной зоне Восточной Европы и в Средней Азии за послед
ние десятилетия накоплены некоторые материалы, позволяют^,
подойти к решению проблемы об истоках формирования прощ.
водящей экономики на указанной территории.
В предшествующих главах на археологических материалах оьц
обоснован вывод об определенной роли неолитического насс ie.
ния Средней Азии в сложении ранних звеньев волго-уральо о(
культуры, о чем свидетельствуют близость керамики едшанскоц
типа и джебельско-дарьясайской культуры, а также единичны)
находки "рогатых" трапеций на памятниках Приуралья.
Однако, поданным А. В. Виноградова, вопрос о наличии произ
водящего хозяйства у населения пустынных областей Средней
Азии (Джебел, Дарьясай, Кельтиминар) решается отрицательно.
Исследователь делает заключение о том, что лишь в отдельных
пунктах этого обширного региона, "скорее всего в результате кон¬
тактов с югом, спорадически появлялись элементы производяще¬
го хозяйства, прежде всего разведение мелкого рогатого скота...
Но следует добавить, что и для конца неолита мы не имеем пока
на этой территории данных не только о сколько-нибудь развитом
производящем хозяйстве, но даже о бесспорном наличии каких-
либо его проявлений. На данном этапе было бы правильным гоно-
рить лишь о предпосылках производящих форм хозяйства" (46,
с. 146). Более определенно, по его мнению, можно констатиро¬
вать наличие остатков домашних животных в неолитических с. ю-
ях пещер Дам-Дам-Чешме и Джебел, но лишь остатков мелкого
рогатого скота.
Характерно, что и в более южной джейтунской культуре, в хо¬
зяйстве которой видное место занимало земледелие, скотово I-
ство еще не получило широкого распространения. Основнхю
долю мясной пищи, свыше 65%, давал охотничий промы¬
сел (90, с. 21 - 22). Из домашних животных населению джейтугс-
кой культуры были известны лишь мелкий рогатый скот и
собака(91,с. ПО). Крупный рогатый скот и свинья распространя¬
ются здесь в эпоху энеолита (90, с. 134). Ни в неолите, ни в энео¬
лите не была известна лошадь. Но, видимо, эти факты не moi>t
означать, что среднеазиатские районы с производящим хозяйст¬
вом, в лице джейтунской культуры, не могли стать исходным п\ и-
ктом для распространения некоторых видов домашних живот-
86

пых, в частности мелкого рогатого скота, в более северные рай¬
оны, в том числе в степное и лесостепное Заволжье и Южное При-
уральс. Вероятно, путь этих заимствований пролегал через Вос¬
точный Прикаспий, о чем свидетельствует появление на Волге и в
Оренбуржье близкой Джебелу раннснсолитической керамики. О
илиянии прикаспийской культуры в связи с появлением произво¬
дящего хозяйства на Южном Урале писал А. А. Формозов (148, с.
33). На зону контакта степных культур с псрсднсазиатским цен¬
тром производящего хозяйства в Южном и Восточном Прикас-
пии обращал внимание Н. Я. Мерперт, исследуя проблему хозяй¬
ственной деятельности древнеямного населения (102, с. 142-
144). Новые материалы закономерно удревляют эти процессы,
относя их начало к эпохе неолита.
Территория Северного Прикаспия в последние годы активно
изучалась археологами Самарского пединститута во главе с И. Б.
Васильевым. Ими исследованы слои как эпохи неолита, так и эне¬
олита, в которых собран значительный остеологический матери¬
ал, обработанный И. Е. Кузьминой (82, с. 178 - 188). Благоприят¬
ные экологические условия в эпохи неолита и энеолита на данной
территории способствовали длительному сохранению присваива¬
ющих форм хозяйства, преимущественно охоты на куланов и сай¬
гаков. Лишь в IV тыс. до н. э. здесь зафиксировано появление до¬
машних животных (мелкого и крупного рогатого скота) на памят¬
никах хвалынской культуры. В небольшом числе встречены и
кости лошади.
Таким образом, территория Северного Прикаспия являлась рай¬
оном со своеобразными процессами культурно-исторического раз¬
вития, определявшимися богатым биофоном в условиях благопри¬
ятного увлажненного климата (10, с. 23 - 24). Как и в случае с ксльти-
минарской культурой, здесь в эпоху неолита продолжает успешно
развиваться охотничий промысел. На более северных памятниках
степного Поволжья, в частности на Варфоломеевской стоянке в не¬
олитических слоях, остеологические материалы свидетельствуют о
развитии тут наряду с охотой и скотоводства. Определены кости
овцы, коровы, собаки, лошади. Кости последней составляют более
половины всех находок. По мнению исследователей, они принад¬
лежат как домашнему, так и дикому виду (158, с. 164).
В Среднем Подоньс на протяжении всего неолитического пери¬
ода господствуют присваивающие формы хозяйства - охота и ры¬
боловство (135, с. 153 - 156). Лишь с памятниками развитого не¬
олита связывается появление крупного рогатого скота и лошади.
В дальнейшем развитие скотоводства как одной из ведущих форм
87

хозяйства относится к эпохе энеолита в связи с распространение^
памятников нижнедонской и среднестоговской культур. Но и в
этот период наряду со скотоводческими группами населения на
Среднем Дону сосуществуют охотничье-рыболовческие, в чем
А. Т. Синюк усматривает определенную специфику лесостепи
где, по его мнению, имелись условия для развития как присваива¬
ющих, так и производящих форм экономики.
Южнее, на Нижнем Дону данные о начале сложения скотово i-
ства известны уже для ранних слоев поселения Ракушечный Яр
(11, с. 12 - 13; 14, с. 53 - 54). Как уже отмечалось, с ранненеолит-
ческими материалами этого памятника керамика и другие кате| о-
рии находок Ивановской стоянки находят значительное схода во.
К сожалению, результаты остеологического анализа по Ракушеч¬
ному Яру полностью не опубликованы. Но, по сообщениям Т Д.
Белановской, на поселении найдены кости таких домашних жи¬
вотных, как мелкий и крупный рогатый скот, лошадь, собака,
свинья и кошка. Кости домашних животных обнаружены также
на ранненеолитическом поселении Матвеев курган в Приазовье,
где они составляют до 20% и представлены овцой, быком, собакой
и свиньей (80, с. 97 - 104).
На памятниках степной Украины, в материалах сурско-днсп-
ровской культуры, керамика которой по целому ряду признаков
близка волго-уральской, признаки развития скотоводства фикси¬
руются, начиная с раннего этапа. Здесь преобладают кости круп¬
ного рогатого скота, найдены кости лошади, овцы и свиньи
(56, с. 12,26; 153, с. 242). Аналогичный состав стада домашних жи¬
вотных выявлен и на памятниках днепро-донецкой культуры
(153, с. 248).
Таким образом, западнее Волги по всей степной зоне до Днепра
признаки начала производящей экономики фиксируются начи¬
ная с ранних этапов неолита. Хотя следует оговориться, что осте¬
ологические определения так же, как и в Волго-Уральском регио¬
не, сделаны выборочно лишь для немногих памятников, и их ре¬
зультаты не всегда полно опубликованы. Поэтому решение про¬
блемы становления производящей экономики в данном регионе
еще нуждается в значительном пополнении источниковедческой
базы. Но и имеющиеся на сегодняшний день материалы вполне
определенно свидетельствуют о зарождении и становлении ско¬
товодства на данной территории в эпоху неолита. Его здесь пояп-
ление исследователи объясняют культурными связями с населе¬
нием балканских культур (156, с. 90). Этот вывод в некоторой а е-
пени подтверждается преобладанием в стаде причерноморский
88

культур крупного рогатого скота (до 70%, поданным В. И. Цадки¬
на). Меньшую роль играло разведение мелкого рогатого скота и
свиней. Характерно, что по сравнению с останками последних бо-
iee высокий процент в составе костей принадлежит лошади. Зна¬
чение лошади и мелкого рогатого скота возрастает на заключи¬
тельных фазах неолита и в энеолите (153, с. 250).
Исходя из обзора данных по хозяйству на обширной территории
юга Евразии, можно сделать вывод о том, что они в целом под¬
тверждают результаты, которые получены на Ивановском поселе¬
нии и на других памятниках волго-уральской культуры. Эти мате¬
риалы свидетельствуют также о сочетании в скотоводческом хо¬
зяйстве населения Волго-Уралья как бы двух традиций. Одна их
них связана с разведением мелкого рогатого скота, видимо, при¬
внесенного или заимствованного из районов Восточного Прикас-
пия, другая - с разведением крупного рогатого скота, в Средней
Азии в этот период неизвестного, но широко распространенного в
культурах Северного Причерноморья. Примерно равное соотно¬
шение крупного и мелкого рогатого скота в составе стада на па¬
мятниках бассейна р. Самары, вероятно, отражает высокий уро¬
вень культурных взаимодействий населения с миром евразийских
степей, главным содержанием которых являлся постепенный пе¬
реход от присваивающих к производящим формам хозяйства. В
эпоху неолита фиксируется лишь начало этого процесса, когда
охота и рыболовство еще сохраняют господствующее положение.
В энеолитический период истории лесостепного населения За¬
волжья и Южного Приуралья значение производящей экономики
еще более возрастает. Приведенные данные по поселенческим
памятникам подтверждают вывод о развитом характере скотовод¬
ства у населения самарской и хвалынской культур (30, с. 67 - 69),
хотя охота и рыболовство, особенно в лесостепи, еще занимают
видное место в хозяйстве населения. О том, что скотоводство яв¬
лялось ведущей формой хозяйственной деятельности у племен са¬
марской культуры говорят и факты, уже приводившиеся выше, о
преимущественном использовании образов домашних животных
в ритуальных целях.
В отличие с неолитическим временем на памятниках самарской
культуры несколько возрастает количество костей овцы по срав¬
нению с крупным рогатым скотом, а также костей лошади. Но все
же численность крупного рогатого скота, составляющая более
16% от всего количества костей домашних видов, а также наличие
больших стационарных поселений типа Ивановского отражает
достаточно оседлый образ жизни местного населения.
89

Вероятно, что все виды домашних животных, известных населс.
нию Волго-Уральского региона, были заимствованы. По мнсниц
В. И. Цалкина, единственный вид сельскохозяйственных живот,
ных, одомашнивание которого в юго-восточной Европе не вы )ы,
васт сомнений, - это лошадь (153, с. 266). В. И. Бибикова, одпако
судя по возрастанию в слоях энсолитических памятников осщщ
ков лошадей с запада на восток, пришла к выводу о решающе!
роли восточных степных районов в становлении и распространи
нии коневодства (16, с. 106 - 110). Имеющиеся на сегодняшни!
день материалы полностью подтвердили ее предположения. Па.
селение степного и лесостепного Поволжья и Приуралья без со.
мнения сыграли заметную роль в этом процессе.
Вопрос о наличии земледелия у племен самарской и предшес¬
твую щей ей волго-уральской культур на настоящем уровне соею,
яния источников решен быть нс может. В. А. Шнирсльман по щ-
гаст, что на ранних этапах становления производящей экономим
скотоводство нс могло существовать без поддержки землсдс.пи
(156, с. 93 - 94, 216). Однако свидетельства земледелия фиксиру¬
ются только в западной части юга Восточной Европы (бугоднсст-
ровская, среднестоговская культуры, Михайловка и др.). Теоре¬
тически в условиях лесостепи на территории Заволжья зашит
земледелием вполне были возможны. Но промывка почвы из не¬
олитического и энсолитичсского горизонтов Ивановского и не¬
которых других поселений, произведенная сотрудником ИЛ
РАН Е. Лебедевой с целью выявления культурных злаков, нс дхп<
положительных результатов. По данным палинологический
анализа, сделанного Е. А. Спиридоновой (приложение N 2)
пыльца культурных злаков определена только для слоев срубпов
культуры Ивановского и Токского поселений. Поэтому на наст-
ящем уровне исследований у нас нет оснований для утверждении
о развитии земледельческого хозяйства на данной территории в
предшествующие эпохи. В то же время в дальнейшем при изуче¬
нии этой проблемы должны быть приняты во внимание и резу lb-
тэты трассологического анализа костяных орудий Ивановско!
стоянки, проведенного под руководством Г. Ф. Коробковой. Сре¬
ди них было выявлено около 30 изделий, втом числе и из неоли ги-
ческого слоя, предназначавшихся для обработки земли.
Орудия имеют различные размеры, очертания и форму рабоче
го конца (рис. 33 - 35). Особенно интересны 3 изделия и нсско.|Ь’
ко их заготовок, обнаруженных в энеолитическом слое. Они был11
сделаны из длинных трубчатых костей лося (рис. 34,1). ФункаиО'
нально орудия определены как наконечники палок-копалок. РЗ'
90

бочий конец их пришлифован на абразиве, с помощью медного
ножа тщательно обработана обушковая часть, в которой выскоб-
1ено углубление для деревянного черенка. Следы сработанности
на этих орудиях заходят на большую глубину. Безусловно, что
данные костяные орудия могли использоваться в любых хозяй¬
ственных целях, связанных с обработкой земли, и поэтому дока¬
зательством наличия земледелия у населения самарской культуры
служить не могут.
Итак, в хозяйстве нео-энеолитического населения юга лесостепей
и степей Заволжья и Приуралья выделяются два основных направ¬
ления в получении продуктов питания - это скотоводство и охота
при подсобной роли рыболовства. Причем значение скотоводства
постепенно возрастает на протяжении эпохи неолита и становится
ведущей отраслью хозяйства в энеолитический период.
Среди других видов хозяйства заметное место занимают обра¬
ботка камня и изготовление костяных и роговых орудий труда.
Камень и кость служили основным поделочным материалом на
всем протяжении эпох неолита и энеолита.
Из высококачественных сортов кремня изготовлялись все необ¬
ходимые орудия труда: скребки, сверла, провертки, резцы, вкла¬
дыши для различных составных изделий, наконечники стрел и
дротиков, ножи и др. Иногда использовался кварцит и яшма. Как
в неолите, так и в энеолите господствовала пластинчатая техника
изготовления каменных изделий. Из отщепов производились
скребки различных очертаний и наконечники стрел. Видимо, на
заключительном этапе неолита появляются шлифованные тесла и
долота (рис. 30,2), распространяется техника двухстороннего ре¬
туширования поверхности изделий (рис. 29). Из энеолитических
слоев происходят каменные шлифованные булавы и крупные
скипетры - жезлы (рис. 54, 5).
Кость использовалась для производства как самостоятельных
орудий, так и составных. По функциональному назначению
Г. Ф. Коробковой среди костяных предметов определены орудия
для обработки земли, скотоводческие орудия типа кинжалов для
закалывания скота, орудия охоты (наконечники стрел и копий,
долотовидные орудия для обработки шкур) и рыболовства (гарпу¬
ны, кочедыки для плетения сетей), а также всевозможные формы
шильев, шпатели для керамики, украшения и др.
Неизвестно, было ли знакомо местное энеолитическое населе¬
ние с производством медных орудий труда и было ли начато в этот
период освоение месторождений медной руды в Южном При-
уралье, так как металлические изделия на поселениях самарской
91

культуры нс найдены. Нс вызывает сомнений, что каргалиискц
рудники активно осваивались населением древнеямной культу,
ры, начиная с первых веков III тыс. до н. э. Самые древние Meia£
личсские изделия в Поволжье, происходящие из Хвалынске^
могильника, были изготовлены из металла балканского проис.
хождения (30, с. 25). О том, что металлические орудия труда пахо,
дились в быту населения Ивановской стоянки на II этапе ра лщ,
тия самарской культуры, свидетельствуют данные трассолоппес.
кого анализа костяных орудий труда. Если орудия труда из кости
происходящие из неолитического слоя, изготовлены исключи}
тельно при помощи кремневого ножа и абразива, то на больший.'
стве орудий из слоя эпохи энеолита отмечены следы произво
ва с помощью металлического ножа.	!
В заключение следует заметить, что в изучении экономики нсо<
энсолитического населения в Поволжье и Приуралье делаю rq
лишь первые шаги, но и они дают интересные данные, во mhoi о»
меняющие существовавшие ранее представления об учас i mi
местного населения в процессе освоения и внедрения прои то
дящихформ экономики на территории Восточной Европы.
92

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Исследование нео-энеол итических памятников на территории ле¬
состепного Заволжья и Южного Приуралья фактически только на¬
чинается. Но и они уже достаточно четко свидетельствуют о сущес¬
твовании в данном регионе ярких и своеобразных культур на всем
протяжении эпох неолита-энеолита. В условиях лесостепи эти куль¬
туры (волго-уральская и самарская) прошли особый путь развития,
отличный от путей развития культурных групп степной и лесной
зон, в то же время, тесно взаимодействуя с последними. Но, в це¬
лом, население лесостепного Заволжья и Южного Приуралья вхо¬
дило в ареал южных каспийско-причерноморских культур, и вся ис¬
тория данного региона проходит под доминантой Юга.
Так же, как и по всей южной полосе Восточной Европы, переход
к неолиту в Волжско-Уральском регионе знаменует коренные из¬
менения в историческом процессе. С этого времени основным
экономическим содержанием исторических периодов становятся
различные формы производящего хозяйства, среди которых веду¬
щее и главное место занимает скотоводство.
В бассейне р. Самары этот процесс нашел выражение в форми¬
ровании волго-уральской культуры, генетически связанной с
местным мезолитом, но сложение основных культурных показа¬
телей которой происходило под решающим влиянием восточно¬
прикаспийских и приаральских племен. Видимо, именно из этих
районов были заимствованы идеи и навыки изготовления глиня¬
ной посуды и некоторые виды домашних животных, в частности,
овца.
В своем развитии население волго-уральской культуры прошло
три этапа. Два из них - ранний и поздний - очерчиваются доста-
93

точно определенно, развитой этап пока только намечается б.щ,0
даря типологической классификации имеющихся материалов.
В период раннего неолита значительную роль в истории .|СС0ч
степного Заволжья и Южного Приуралья сыграли южные (кас[
пийско-приаральские) и западные (причерноморские) свя^,'
Аналоги дарьясайско-джсбсльским материалам широко распр0с‘
траняются по степной и лесостепной полосе Восточной Европы^
от Урала до Нижнего Поднспровья. В каждом из этих региоц0|
азиатские заимствования были по-своему переработаны мест мы*
населением в силу собственных традиций и при определенп0*
культурном воздействии других направлений связей, свойст вен.
ных различным культурным группам.
Население волго-уральской культуры от изготовления нсорна.
монтированной остродонной керамики, близкой джебельско,
дарьясайской, переходит к производству сосудов с накольча и,ц
орнаментом. Керамика этого типа в культурном плане состав, ihci
вполне самостоятельную группу, его основные признаки вы рано
таны без каких-либо внешних влияний. Некоторые параллели ei
в Север. Прикаспии и в Подонье свидетельствуют о близких зако
номсрностях в историческом развитии населения обоих региш 101
и о тесных взаимоотношениях между ними. Основа этого единст
ва, видимо, была заложена еще в мезолитическую эпоху.
Важное место в истории волго-уральской культуры занимали
связи с Волго-Камьем. Видимо, на развитом этапе неолита кспн
такты с камскими племенами привели к заимствованию и ширен
кому распространению в местном керамическом произволе i вв
гребенчатого штампа для орнаментации сосудов. Всвоюочсре и>
в материальной культуре позднснсолитических племен Прикамья
появляются черты типично южные: профилированные сосуды,
ряды ямок под венчиком, большой процент "шагающей гребенки”
и др. Проблематично распространение в Прикамье памятников с
накольчатой керамикой. Однако ряд общих признаков указывает
на южные прототипы основных черт волго-камской накольча юй
керамики.
Вероятно, нс меньшее значение имели и контакты с Зауральем,
о чем говорят факты импорта зауральской яшмы и некоторые дру¬
гие элементы, свойственные обеим культурам.
Таким образом, расположение волго-уральской культуры из
границе степной и лесной зон Приуралья, на водоразделе дву'
крупных рек - Волги и Урала - открывало для нес широкие воз¬
можности для взаимодействия и контактов с окружающим ми¬
ром. В материальной культуре местного населения на разных эи'-
94

|Кь развития находили отражение контакты с той или иной из со-
ссдних культур. При этом из всех направлений связей связи с юго-
,;„1адными культурами, в частности с Подоньем, выделяются как
постоянные. Многообразие связей, обусловленных лесостепны¬
ми условиями, создавало определенное своеобразие неолитичес¬
кой культуры в данном регионе точно так же, как и на сопредель¬
ных территориях, но в то же время местное население, подверга¬
ясь различным инокультурным влияниям, перенимая некоторые
достижения в экономике и культуре у соседних племен, прошло
ыительный путь самостоятельного развития,-сохранив свою са¬
мобытность. На базе волго-уральской культуры сформировались
основные черты, присущие энеолитической самарской культуре.
Исследования последних лет значительно пополнили представ¬
ления о культуре энеолитического населения лесостепного По¬
волжья, расширили как территориальные, так и хронологические
рамки самарской культуры. Памятники последней располагаются
не только в пределах той же территории, что и волго-уральская
культура, но и, как правило, на тех же местах наблюдается прямая
I енетическая преемственность в их материальных компонентах. В
развитии самарской культуры выделяются два этапа, каждый из
которых отражает плавную линию развития всей культуры без ка¬
ких-либо серьезных инокультурных включений. В то же время
следует подчеркнуть синкретический характер самарской культу¬
ры, в материалах которой наряду с местными традициями отрази¬
лись контакты с окружающим миром. Так же, как и в неолитичес¬
кий период, ведущим направлением связей местного населения
остается юго-западное направление, что закономерно привело к
формированию в энеолитическую эпоху крупной культурно-ис¬
торической области, названной исследователями "мариупольс¬
кой", а на следующей ступени - "хвалынско-среднестоговской"
Каждая из входящих в них единиц, в т. ч. и самарская культура,
наряду с общностью сохраняют и определенное своеобразие.
95

ЛИТЕРАТУРА
1.	Агапов С. А., Васильев И. Б., Пестрикова В. И. Хвалынский энеолитический
могильник. Саратов, 1990.
2.	Археологические культуры Северного Прикаспия. Куйбышев, 1989.
3.	Ахинжанов С. М., Макарова Л. А., Нурумов Т. Н. К истории скотоводства и о\<ъ
ты в Казахстане. Алма-Ата, 1992.
4.	Бадер О. Н. Основные этапы этнокультурной истории и палеографии Урала/
/МИА, 1960, N 79.	|
5.	Бадер О. Н. Уральский неолит//Каменный век на территории СССР. М., 197G
6.	Бадер О. Н. Волго-камская этнокультурная область эпохи неолита// МИА,
1973, N172.
7.	Барынкин П. Н., Васильев И. Б. Стоянка хвалынской энеолитической культу¬
ры Кара-Худук в Северном Прикаспии // Археологические культуры Северной
Прикаспия. Куйбышев, 1988.
8.	Барынкин П. Н. Энеолитический памятник Каиршак VI из южной части Во
лго-Уральского междуречья // Неолит и энеолит Северного Прикаспия. Куйбы¬
шев, 1989.
9.	Барынкин П. Н., Козин Е. В. Некоторые результаты исследований II Больше*
раковской стоянки //Древности восточно-европейской лесостепи. Самара, 1991,
10.	Барынкин П. Н. Энеолит и ранняя бронза Северного Прикаспия. Автореф.
канд. дисс. М.: ИА РАН, 1992.
11.	Белановская Т. Д. Хозяйство обитателей неолитического поселения Раку¬
шечный Яр//Археологические раскопки на Дону. Ростов-на-Дону, 1973.
12.	Белановская Т.Д. Керамика с накольчатым орнаментом по материалам посе¬
ления Ракушечный Яр на Нижнем Дону // Проблемы археологии Поволжья и
Приуралья. Куйбышев, 1976.
13.	Белановская Т. Д. К вопросу о палеоэкономике неолитических племен ни¬
зовьев Дона (по материалам поселения Ракушечный Яр) // Проблемы археоло) ии
и этнографии. Вып. 1.Л.; Изд-во Ленинград, ун-та, 1977.
14.	Белановская Т. Д. Хронологические рамки неолитического поселения Раку¬
шечный Яр на Нижнем Дону и методы их определения // КСИА, 1978, вып. 1 ^ '•
15.	Белановская Т. Д. Орнаментированные изделия из кости и рога неолитич с-
кого поселения Ракушечный Яр // Изыскания по мезолиту и неолиту СССР 1
1983.
16.	Бибикова В. И. О доместикации лошади на юго-востоке Европы // Матери^
лы XIII конференции Института археологии АН УССР, 1968. Киев, 1972.
96

17 Богданов С. В. Токский жезл // Древняя история населения Волго-Уральских
С1 спей. Оренбург, 1992.
18.	Богданов С. В., Кравцов А. Ю., Моргунова Н. Л. Курганы древнеямной культу¬
ры в левобережье р. Урал //Древняя история населения Волго-Уральских степей.
Оренбург, 1992.
19.	Бодянський О. В. Енеолггичный могильник бшя с. Петро-Свистунова //
\рхеолопя. Кжв. Т. XXI.
20.	Буров Г. М. Каменный век Ульяновского Поволжья. Ульяновск, 1980.
21.	Буров Г. М. Неолитические стоянки Ульяновского Поволжья // Энеолит
Восточной Европы. Куйбышев, 1980.
22.	Васильев И. Б. К вопросу о двух ямно-полтавкинских поселениях в Куйбы¬
шевской области //Очерки истории и культуры Поволжья. Куйбышев, 1976.
23.	Васильев И. Б., Пенин Г. Г. Елшанские стоянки на р. Самаре в Оренбургской
области //Неолит и бронзовый век Поволжья и Приуралья. Куйбышев, 1977.
24.	Васильев И. Б. Среднее Поволжье в эпоху ранней и средней бронзы //Древ¬
няя история Поволжья. Куйбышев, 1979.
25.	Васильев И. Б., Матвеева Г. И. Могильник у с. Съезжее на р. Самаре //СА,
1979, N4.
26.	Васильев И. Б. Лесостепное Поволжье в эпоху энеолита и ранней бронзы. Ав-
тореф. канд. дисс. М.: ИА АН СССР, 1979.
27.	Васильев И. Б. Энеолит лесостепного Поволжья. - В кн.: Энеолит Восточной
Европы. Куйбышев, 1980.
28.	Васильев И. Б., Выборнов А. А., Габяшев Р. С., Моргунова Н. Л., Пенин Г. Г. Ви-
ловатовская стоянка в лесостепном Заволжье//Энеолит Восточной Европы. Куй¬
бышев, 1980.
29.	Васильев И. Б. Могильник ямно-полтавкинского времени у с. Утевка в Сред¬
нем Поволжье//Археология восточно-европейской лесостепи. Воронеж, 1980.
30.	Васильев И. Б. Энеолит Поволжья (степь и лесостепь). Куйбышев, 1981.
31.	Васильев И. Б., Габяшев Р. С. Взаимоотношения энеолитических культур
степного, лесостепного и лесного Поволжья и Приуралья //Волго-Уральская
степь и лесостепь в эпоху раннего металла. Куйбышев, 1982.
32.	Васильев И. Б. Могильник мариупольского времени в Липовом овраге на се¬
вере Саратовской области //Древности Среднего Поволжья. Куйбышев, 1985.
33.	Васильев И. Б., Синюк А. Т. Энеолит Восточно-Европейской лесостепи. Куй¬
бышев, 1985.
34.	Васильев И. Б., Выборнов А. А., Моргунова Н. Л. Рецензия: Матюшин Г. Н.
Энеолит Южного Урала. М. 1982 //СА, 1985, N 2.
35.	Васильев И. Б., Выборнов А. А., Козин Е. В. Поздненеолитическая стоянка Тен-
тек-Сор в Северном Прикаспии //Древние культуры Северного Прикаспия. Куй¬
бышев, 1986.
36.	Васильев И. Б., Кузнецов П. Ф. Полтавкинские могильники у с. Красносамар¬
ское в лесостепном Поволжье //Исследование памятников археологии Восточ¬
ной Европы. Воронеж, 1988.
37.	Васильев И. БВыборнов А. А. Неолит Поволжья (степь и лесостепь). Куйбы¬
шев, 1988.
38.	Васильев И. Б., Выборнов А. А. Неолитические культуры лесостепного По¬
волжья и их взаимодействие с населением лесного Волго-Камья //Проблемы изу¬
чения раннего неолита лесной полосы Европейской части СССР. Ижевск, 1988.
39.	Васильев И. Б., Выборнов А. А., Козин Е. В. Исследования неолитической сто¬
янки Каиршак III //Неолит и энеолит Северного Прикаспия. Куйбышев, 1989.
40.	Васильев И. Б. Поздний энеолит юга лесостепного Поволжья//Энеолит лес¬
ного Урала и Поволжья. Ижевск, 1990.
97

41.	Васильев И. Б. Северный Прикаспий в эпоху мезолита, неолита и энео.1и
/Проблемы древней истории Северного Прикаспия. Куйбышев, 1990.	/
42.	Виноградов А. В. Неолитические памятники Хорезма. М, 1968.
43.	Виноградов А. В. О распространении ранненеолитических комплексов Ла
ясайского типа (по материалам работ 1970 г.) //Успехи среднеазиатской архс*о*
гии.ВыпЛ.Л., 1972.	Л(к
44.	Виноградов А. В., Мамедов Э.Д. Первобытный Лявлякан. М, 1976.
45.	Виноградов А. В., Мамедов Э.Д., СулержицкийЛ.Д. Первые радиоугле ро 1Ь|Ьи
даты для неолита Кызылкумов. //СА, 1977, N 4.	**
46.	Виноградов А. В. Древние охотники и рыболовы среднеазиатского ме*-,.,
речья. М, 1981.	у'
47.	Выборнов А. А., Ленин Г. Г. Неолитические стоянки на р. Самаре //Дрсвн^
история Поволжья. Куйбышев, 1979.
48.	Выборнов A. A.f Овчинникова Н. В. Итоги изучения поселения Сам ц
(1980 г.)// Древние и средневековые культуры Поволжья. Куйбышев, 1981.
49.	выборное А. А., Обыденное М. Ф., Обыденнова Г. Т. Поселение Сауз I в \ стье
реки Белой //Эпоха меди юга Восточной Европы. Куйбышев, 1984.
50.	Выборнов А. А., Козин Е. В. Неолитическая стоянка Каиршак I в Северное
Прикаспии //Археологические культуры Северного Прикаспия. Куйбышев, 1988.
51.	Габяшев Р. С. Русско-Азибейская стоянка //Древности Икско-Бельекогд
междуречья. Казань, 1978.
52.	Габяшев Р. С. Неолит Нижнего Прикамья. Автореферат кандидат, дисс. К*
зань, 1978.
53.	Гольмстен В. В. Археологические памятники Самарской Луки. Гр
РАНИОН, 4. М., 1928.
54.	Гольмстен В. В. Погребение из Криволучья //Сообщения ГАИМК, 1931, N 6,
55.	Гусенцова Т М. Мезолит и неолит Камско-Вятского междуречья. Автореф,
дисс. канд. ист. наук. Л., 1981.
56.	Даниленко В. Н. Неолит Украины. Киев, 1969.
57. Даниленко В. Н. Энеолит Украины. Киев, 1974.	,
58.	Денисов В. П. Хуторская неолитическая стоянка //Уч. записки Пермского
госуниверситета, т. 12, вып. I. Пермь, 1960.
59.	Денисов В. П. Раскопки Непряхинских стоянок//АО, 1980. М., 1981.
60.	Денисов В. П., Мельничук А. Ф. Памятники с накольчато-прочерченной кера¬
микой в неолите Среднего и Верхнего Прикамья //Проблемы эпохи неолига.
Оренбург, 1986.
61.	Дремов И. ИЮдин А. И. Древнейшие под курганные захоронения степного
Заволжья //Проблемы древней истории Северного Прикаспия. Куйбышев, 1 ()1Н)
62.	Дубягин П. С., Чикризов Ф. Д., Чуринов В. А., Васильев И. Б., Выборнов А. А. Но¬
вые материалы неолита-бронзы из Северного Прикаспия //Волго-Уральская
степь и лесостепь в эпоху раннего металла. Куйбышев, 1982.
63.	Зайберт В. Ф., Даниленко Т. А., Горбунов В. С. К вопросу о реконструкции це¬
ментов конской сбруи по материалам энеолита-бронзы У рало-Казахстанской te-
состепи//Археология Волго-Уральских степей. Челябинск, 1990.
64.	Зайберт В. Ф. Энеолит Урало-Иртышского междуречья. Петропавловск,
1993.
65.	Иванов В. А., Пестрикова В. И. Новый памятник ямной культуры в КуйС ы-
шевском Заволжье //Волго-Уральская степь и лесостепь в эпоху раннего металла
Куйбышев, 1982.
66.	Иванов И. В. Изменение природных условий степной зоны в голоцене //1' у
вестия АН СССР, серия географическая, N 2. М., 1983.
67.	Исаенко В. Ф. Неолит Припятского Полесья. Минск, 1976.
98

68.	Калинина И. В. Гребенчатая и другие группы неолитической керамики При-
клмья//Археологический сборник Гос. Эрмитажа. Л., 1979.
69.	Климанов В. А. Реконструкция климата прошлого по данным палинологи¬
ческого анализа на примере Европейской части СССР в оптимум голоцена. //Ос¬
новные черты развития природы территории СССР в позднем плейстоцене и го-
юцене. М., 1982.
70.	Ковалева В. Т. Неолит Среднего Зауралья. Свердловск, 1989.
71.	Кольцов Я. Л/. Неолитическое поселение Джангар //Археологические куль-
прыСеверного Прикаспия. Куйбышев, 1988.
72.	Кольцов П. М. Ранненеолитическая стоянка Ту-Бузгу-Худук 1 в Северо-За¬
падном Прикаспии //Неолит и энеолит Северного Прикаспия. Куйбышев, 1989.
73.	Коробкова Г. Ф., Массон В. М. Понятие неолит и вопросы хронологии Сред¬
ней Азии//КСИА, 1978, вып. 153.
74.	Косменко М. Г. Мезолит Среднего Поволжья. Канд. дисс. М.: ИА АН РАН,
1971, P-1.N 2098.
75.	Косменко М. Г. Основные этапы развития мезолитической культуры в Сред¬
нем Поволжье/СА, 1972, N 3.
76.	КрайновД. А. Хронологические рамки неолита Верхнего Поволжья//КСИА,
1978, вып. 153.
77.	Крайнов Д. А. Спорные вопросы неолита Центра Русской равнины //Про¬
блемы эпохи неолита степной и лесостепной зоны Восточной Европы. Оренбург,
1986.
78.	КрижевскаяЛ. Я. Неолит Южного Урала. М.-Л, 1968.
79.	КрижевскаяЛ. Я. К вопросу о взаимоотношении населения Южного Урала и
Средней Азии в неолитическую эпоху //КСИА, 1970, вып. 122.
80.	Крижевская Л. Я. Начало неолита в степях Северного Причерноморья.
Санкт-Петербург, 1992.
81.	Кузнецова Л. В., Скупова Т. Ю. Постников овраг-археологический памятник
эпохи камня - средневековья //Археологические исследования в Среднем По¬
волжье. Куйбышев, 1987.
82.	Кузьмина И. Е. Млекопитающие Северного Прикаспия в голоцене //Архео¬
логические культуры Северного Прикаспия. Куйбышев, 1988.
83.	Ладоговська О. Ф., Макаревич М. ЛШапошникова О. Г. Михайл1вське посе¬
ления. Кшв, 1962.
84.	ЛастовскийА. А. Проблемы изучения средневолжского мезолита //Древнос¬
ти Восточно-Европейской лесестепи. Самара, 1991.
85.	Логвин В. Н. Каменный век Казахстанского Притоболья (мезолит - энеолит).
Алма-Ата, 1991.
86.	Лопатин В. А. Стоянка Озинки II в Саратовском Заволжье //Неолит и энео¬
лит Северного Прикаспия. Куйбышев, 1989.
87.	Малов Н. М. Хлопковский могильник и его место в энеолите Поволжья //Во¬
лго-Уральская степь и лесостепь в эпоху раннего металла. Куйбышев, 1982.
88.	Мамонов А. Е. Ильинская стоянка и некоторые проблемы неолита лесостеп¬
ного Заволжья //Проблемы изучения раннего неолита лесной полосы Европей¬
ской части СССР. Ижевск, 1988.
89.	Мартынюк О. И. Керамика поселения Ботай //Энеолит и бронзовый век
Урало-Иртышского междуречья. Челябинск, 1985.
90.	Массон В. М. Средняя Азия и Древний Восток. М.-Л., 1964.
91.	Массон В. М. Неолит Средней Азии //Каменный век на территории СССР.
М., 1970.
92.	Матюшин Г. Н. Мезолит и неолит Башкирии. Автореф. канд. дисс. М.:
ИА АН СССР, 1964.
99

93.	Матюшин Г. Н. О наконечниках кельтеминарского типа на Урале //Пам**
ники древнейшей истории Урала. М., 1975.
94.	Матюшин Г. Н. О характере экономики неолита и энеолита Южного Урала/
/Материалы по хозяйству и общественному строю племен Южного Урала J
1981.
95.	Матюшин Г. Н. Энеолит Южного Урала. М., 1982.
96.	Мелентьев А. Н. К вопросу о времени и генезисе раннего неолита Северное
Прикаспия (памятники сероглазовского типа). //Проблемы археологии
волжья и Приуралья. Куйбышев, 1976.
97.	Мелентьев А. Н. Памятники неолита Северного Прикаспия (памяшикц
прикаспийского типа)//Проблемы археологии Поволжья и Приуралья. Куибц.
шев, 1976.
98.	Мелентьев А. Н. О хронологии раннего неолита Северного Прикаспия //
КСИА, 1978, вып. 153.
99.	Мельничук А. Ф., Пономарева Л. В. Неолитическая стоянка Чаш кине кос озе¬
ро IV//Проблемы изучения каменного века Волго-Камья. Ижевск, 1984.
100.	Мерперт Н. Я. Из древней истории Среднего Поволжья //МИА, 1958, \ 61,
101.	МерпертН. Я. Древнейшая история степной полосы Восточной Европы
(3 - начало 2 тыс, до н. э.). Докторская диссертация.: ИА АН СССР, 1968. Архвд
ИА АН СССР, Р-2, N 2010,2011,2012.
102.	Мерперт Н. Я. Древнейшие скотоводы Волжско-Уральского междуречья*
М.,1974.	i
103.	Мерперт Н. Я. Проблемы энеолита степи и лесостепи Восточной Европы//
Энеолит Восточной Европы. Куйбышев, 1980.
104.	Мерперт Н. Я. К вопросу о термине "энеолит” и его критериях //Эпоха
бронзы Волго-Уральской лесостепи. Воронеж, 1981.
105.	Мерперт Н. Я. Об этнокультурной ситуации IV - III тыс. до н. э. в циркуч-
понтийской зоне//Древний Восток: этнокультурные связи. М., 1988.
106.	Моргунова Н. Л. Ивановская дюна на р. Ток в Оренбургской области //Древ¬
няя история Поволжья. Куйбышев, 1979.
107.	Моргунова Н. Л. Ивановская стоянка эпохи неолита-энеолита в Оренб\рг
ской области. //Куйбышев, 1980.
108.	Моргунова Н. Л. Ивановская стоянка эпохи неолита-энеолита в Оренб\ рг-
ской области//Энеолит Восточной Европы. Куйбышев, 1980.
109.	Моргунова Н. Л. Эпоха неолита и энеолита в лесостепной зоне Волю-1
Уральского междуречья //Дисс. канд. ист. наук. - Архив ИА РАН, РП, N 2338.
ПО. Моргунова Н. Л. Эпоха неолита и энеолита в лесостепной зоне Волю-
Уральского междуречья. - Автореферат дисс. канд. ист. наук. М., 1984.	4
111.	Моргунова Н. Л. Старо-Токская мезолитическая стоянка//Древние памят¬
ники на территории Восточной Европы. Воронеж, 1983.
112.	Моргунова Н. Л. Турганикская стоянка и некоторые проблемы Самаре кой
культуры //Эпоха меди Восточной Европы. Куйбышев, 1984.
113.	Моргунова Н. Л. Кузьминковская стоянка эпохи энеолита в Оренбургской
области //Древние культуры Северного Прикаспия. Куйбышев, 1986.
114.	Моргунова Н. Л. Ивановская стоянка в Оренбургской области //Археолю и-
ческие культуры Северного Прикаспия. Куйбышев, 1988.
115.	Моргунова Н. Л. Энеолитические комплексы Ивановской стоянки //Нео¬
лит и энеолит Северного Прикаспия. Куйбышев, 1989.
116.	Моргунова Н. Л., Кравцов А. Ю. Древнеямная культура Приуралья (по мак1-
риалам Оренбургской области) //СА, 1991, N 2.
117.	Моргунова Н. Л., Кравцов А. Ю. Памятники древнеямной культуры на
Илеке. Екатеринбург, 1994.
100

118.	Морозов Ю. А. Энеолитические памятники Приуралья //Волго-Уральская
легть и лесостепь в эпоху раннего металла. Куйбышев, 1982.
119.	Морозов Ю. А. Кара-Якуповская энеолитическая стоянка//Эпоха меди юга
Восточной Европы. Куйбышев, 1984.
120.	Немкова В. К. Стратиграфия поздне- и послеледниковых отложений При-
\ ралья //К истории позднего плейстоцена и голоцена Южного Урала и Пред-
,ралья. Уфа, 1980.
121.	Неолит и энеолит Северного Прикаспия. Куйбышев, 1989.
122.	Никитин В. В. Накольчатая керамика на севере Средней Волги //Древние
)тнические процессы Волго-Камья. Йошкар-Ола, 1985.
123.	Никитин В. В. Медно-каменный век Марийского края: середина III - нач.
11 тыс. до н. э. Йошкар-Ола, 1991.
124.	Окладников А. П. Пещера Джебел - памятник древней культуры Прикас¬
пийских племен Туркмении /Др. ЮТАКЭ, т. 7. Ашхабад, 1956.
125.	Пестрикова В. И. Хвалы некий энеолитический могильник как историчес¬
кий источник. Автореф. канд. дисс. М.: ИА РАН, 1987.
126.	Петренко А. Г. Костные остатки животных поселения Муллино //Матю¬
шин Г. Н. Энеолит Южного Урала. М., 1982.
127.	Порохова О. И. II Герасимовский курганный 'могильник в Оренбург¬
ской области // Древняя история населения Волго-Уральских степей.
Оренбург, 1992.
128.	Проблемы эпохи неолита степной и лесостепной полосы Восточной
Пвропы. Тезисы конференции. Оренбург, 1980.
129.	Проблемы эпохи Г энеолита степной и лесостепной зоны Восточной Евро¬
пы. Тезисы конференции. Оренбург, 1986.
130.	Проблемы древней истории Северного Прикаспия. Тезисы конференции.
Куйбышев, 1990.
131.	Прокошев Н. А. К вопросу о неолитических памятниках Камского При¬
уралья//МИ А, 1940, N 1.
132.	Сальников К. В. Южный Урал в эпоху неолита и ранней бронзы //АЭБ, т. 1.
Уфа, 1962.
133.	СинюкА. Т. Неолитические памятники Среднего Дона // Археологические
памятники на территории СССР и их изучение в высшей школе. Воронеж, 1978.
134.	Синюк А. Т. Репинская культура эпохи энеолита-бронзы в бассейне Дона //
СА, 1981, N 4.
135.	СинюкА. Т Население бассейна Дона в эпоху неолита. Воронеж, 1986.
136.	Смирнов К. Ф. Древнеямная культура в Оренбургских степях //Новое в со¬
ветской археологии. М., 1965.
137.	Старков В. Ф. Мезолит и неолит лесного Зауралья. М., 1980.
138.	Телегин Д. Я. Дншро-донецька культура. Кшв, 1968.
139.	Телегин Д. Я. Середньо-стопвська культураenoxi мщк Кшв, 1973.
140.	Телегин Д. Я. Неолитические памятники Северной Украины и Южной Бе¬
лоруссии//МИ А, 1973, N 172.
141.	ТодороваХ. Энеолит Болгарии. София, 1979.
142.	Третьяков В. П. Ранненеолитические памятники среднего Поволжья //
КСИА, 1972, вып. 131.
143.	Третьяков В. П., Выборнов А. А. Неолит Сурско-Мокшанского междуречья.
Куйбышев, 1988.
144.	Турецкий М. А: Ямная культура Волго-Уральского региона. Автореф. канд.
дисс. М.: ИА РАН, 1992.
145.	Федорова-Давыдова Э. А. Новые памятники неолита и бронзы в Оренбург¬
ской области //ВАУ, 1962, N 2.
101

146.	Федорова-Давыдова Э. А. Приуральская группа памятников ямной куль гущ
//История и культура Восточной Европы по археологическим данным. М., I щ
147.	Формозов А. А. О времени возникновения различий между северными
южными культурами каменного века//КСИИМК, 1955, вып. 59.
148.	Формозов А. А. О роли закаспийского и приаральского неолита в исторг
Европы и Азии //СА, 1972, N 1.
149.	Формозов А. А. Проблемы этнокультурной истории каменного века на гер
ритории европейской части СССР. М., 1977.
150.	Халиков А. X. Древняя история Среднего Поволжья. М., 1969.
151.	Халиков А. X. Этнокультурная ситуация в Среднем Поволжье и Приуралье у
эпоху неолита//Проблемы эпохи неолита. Оренбург; 1986.
152.	Хотинский Н. А. Голоцен Северной Евразии. М., 1977.
153.	Цалкин В. И. Древнейшие домашние животные Восточной Европы
М., 1970.
154.	Черных Е. Н. История древнейшей металлургии Восточной Европы VI ^
1966.
155.	ЧертуcKi М. М. Неалгг Беларускага Понямоння. Мшск, 1979.
156.	Шнирельман В. А. Происхождение скотоводства. М., 1980.
157.	Шнирельман В. А. Возникновение производящего хозяйства. М., 1989.
158.	Юдин А. И. Варфоломеевская неолитическая стоянка (первые итоги иссле^
дования) //Археологические культуры Северного Прикаспия. Куйбышев, 19SS.
102

Казань
_ мвьолит Д -неолит О - энволит
Рис. 1. Карта распространения памятников эпох неолита и энеолита
в Волжско-Уральском междуречье.
1 - Максимовка I; 2 - Максимовка II; 3 - Съезжее; 4 - Бол. Шихан; 5 - Мал. Шихан;
6 - Виноватое; 7 - Захар-Калма; 8 - Ст. Елшанка I; 9 - Ст. Елшанка II; 10 - Елшанка Бе¬
реговая; 11 - Ново Елшанка I; 12 - Ново-Елшанка11; 13 - Папимовка; 14 - Бузулукское
мест е; 15 - Кристалка; 16 - Карьяпово; 17 - Ивановка (могильник); 18 - Старотокская;
19 - Ивановское поселение; 20 - Турганикская стоянка; 21 - Пушкинское погребение;
22 - Ветлянка; 23 - Кузьминки; 24 - Криволучье; 25 - Вавилино; 26 - Деркул I;
27 - Лебежье I; II; 28 - Мелекесс III - V; 29 - Муллино; 30 Давлеканово; 31 - Какрыбаш;
32 - Бол. Раковка; 33 - Красный Городок; 34 - Лебежинка I - IV; 35 - Ниж. Орлянка;
36 - Ильинка; 37 - Чекалино IV; 38 - Белозерка; 39 - Луговое III.
103

ж
ж
\ гит
\ тти
Иштщ \
Ж
Ж
Ж
m
ж
ы-i
Ж
Ж
Ж
Ж
«-
ж
ж
ec
Ц
*<ж
Ж-»
Ж 1
*-
5
Ж
ж
£
ж
ж
Ж
Ж
Ж
*-
Ж
Ж
*-
ж
ж
ь—
1
*-
ж
«к
ж
1-
ж.
А
г»
ж
•-»
ж
ж
ж
ж
ж
ж;
Ж
ж
ж
ж
ж
S-
0С
Ж
ж
Б—
ж
ж
с.»
Ж
ж
f—
ж*
ж
ж
И
a-»
1
Пиши
II
U
-
150
~
-
100
~
00
20
ПО
2.
1ШШ1!
150
30
bO
И
10
120
00
01
25
1
tniO-UlMU 1
-
-
-
6
-
-
1
-
-
1
-
4
ТшГТШТТГТ
11
12
-
0
-
-
И
-
-
15
91
[шши ниши
1
4
2
Ь.
Ши Him
-
-
-
1
1
Г
lltl-Euutk I
4
0.
Ион-Eukm i
-
2
-
-
>
1-
burnt Dim
4
-
-
4
-
-
-
-
-
-
-
И
MXKWl DUX!
-
-
-
6
-
-
-
2
-
Н
MutiMim i
4
2
-
5
12
MutiMim \
i
1
1
-
п
nmimo
3
14.
lUIIKIl
1
*.
hunt (Mttmim
21
Ч.
HUI-lUVU
2
-
11
-
-
п
-
-
-
-
11
mtTKux i
2
\\.
ишш
4
4
-
4
+
4
~
19.
ЖтПГТЩЩ
4
-
-
-
-
-
4-
-
-
20.
Km mm i-i
4
-
-
-
+
4-
-
21.
мшит e
*
4-
-
4-
4-
-
\
_
4-
4-
_
22.
i. (nun
+
4*
4-
-
23.
ttuun
*
4-
_
-V
4-
-
4-
-
-
24
i) it mm
-4
-f
-
-
-
■¥
-
-
Рис. 2. Встречаемость групп неолитической и энеолитической керамики
на памятниках Волго-Уралья.
104

j. *f</OdH ]	дне
Рис. 3. Таблица стратиграфическою распределения групп керамики
на Ивановском поселении.
105

1
Рис. 4. Керамика I группы (елшанскоготипа) Ивановского поселения.
106

Рис. 5. КерамикаI труппы (елшапского типа) Ивапопского поселения.
107

108
Рис. 6. Керамика II группы (накольчатая) Ивановского поселения.

Рис. 7. Керамика II группы (накольчатая) Ивановского поселения.
109

о
Рис. 8 Керамика 1 группы JJ С^таро-НлшаносоЯстоянки.

3
tuB
I
Рис. 10. Керамика 1 и 11 групп (елшанского типа) Виловатовской стоянки.
111

112
Рис. 11. Керамика II группы (накольчатая) Виловатовской стоянки.

Рис. 12. Керамика II группы (накольчатая) Виловатовской стоянки.
113

114
Рис. 13. .Керамика 1(4) и 11(1 - 3) Максимовских стоянок
и стоянки Мал. Шихан (5 - 6).

Рис. 15. Каменный инвентарь.
1 5,16-17 Бол. Шихан; 6, 7, 10 - 12, 18 -
19, 22 Бол. Шихан; 8, 20 - Максимова I.

«
s?
Рис. 14. Керамика I Максимовской стоянки.

TZ3 V щ?
5
116
Рис. 16. Керамика стоянок в Ульяновской области.

О о
Рис. 17. Керамика елшанского типа.
1 2 - Ильинка; 3, 4, 6, 8 Красный Городок; 5, 7 Бол. Раковка.
117

Ct) m-t w ®
118
Рис. 18. Каменные изделия стоянки Красный Городок.

Рис. 19. Керамика стоянки Ильинка.
119

Рис. 20. Керамика стоянки Лебежинка I.
120

Рис. 21. Керамика стоянки Лебежинка IV
(елшанской и накольчатой групп).

\4\e.24. Керамика i ребенчаюи 1 руины стоянки
Чекалино IV.

Рис. 25. Материалы стоянки Ниж. Орлянка.
123

Рис. 26. Каменный инвентарь Ивановской стоянки.
124

Рис. 27. Каменный инвентарь Ивановской стоянки.
125

126
Рис. 28. Каменный инвентарь Ивановской стоянки.

Рис. 30. Каменный инвентарь Ивановской стоянки.

Рис. 29. Каменный инвентарь Ивановской стоянки.

Рис. 31. Каменные и костяные изделия Виловатовской стоянки.
128

/77777
Рис. 32. Каменные и костяные изделия Виловатовской стоянки.
129

Рис. 33. Каменные и костяные изделия Виловатовской стоянки.
130

Рис. 34. Костяные изделия Ивановской стоянки.
131

Рис. 35. Костяные изделия Ивановской стоянки.
132

Рис. 36. Материалы Старо-Токской мезолитической стоянки.
133

Рис. 37. Материалы Старо-Токской мезолитической стоянки.
134

Рис. 38. Материалы Сгаро-Токской мезолитической стоянки.
135

Рис. 40. Гребенчатая керамика (III группа) Ивановской стоянки.
137

Рис. 41. Гребенчатая керамика (III группа) Ивановской стоянки.
138

Рис. 42. Материалы Бузулукской стоянки.
139

Рис. 43. Гребенчатая керамика Виловатовской стоянки
140

/177777ТП1П77Т7777Ш77777777771Щ7ШЖ
г//уУУ/*/*ШМ/Лм	и
'УУУ/уУУ/^УУУУУУУ^УУУ^УУУУУ/УУУЛ
	 WSSSSS^fa<SS-tt?W/SSS.;
^УУУУ/УУУУУУУУУУУ УУУууУУУУУу\уУУУл
\^/УУУ/УУуУУУУУУУУУР>^УУУУУУУУУУУУУУ\
У/уУУУ У УУ УУУУУУУУУУУ/У/УУУЛкУУУ
У/УуУУУУУ<УУУУУУУКУУУУУУУУуУуУУУУМ
ШУУУУУУ/уУУУУХУУУУУУУУУУУУ+У }//
yj/jjjyyjyjjL/msijy/гУууууууууу^
%//уУУУУУУУиУ/УУУУУуУУУУУУУУУУ
у/УУ^у2с1/УУУЛУУУУУУУУ УУУУ УУ
Ы/У/уТУу^У УУУУУУУуУУУУУ/у SSj
ssyyyyyy
Щ *Л'Пп\ у,‘Л'ПТ) '/r/rs&?wA
\yjjj у/умш/ууууууу/у/уГ
yjjJJJ/yyy//yyyyШ 4
^УУЛ\^\/sfs\\ X5j^\\\ УУ/^уУу^\у^\
,0 О о P • o\o О О © О Со© оог
Шин птdnju/wimт >лuj.nиu/j)
‘/плпишт I )\л/ iniimnmwiimnn/шА
Wf/U)/!Uum)j HHt/it/ii) J UltllHJjJ/l A
'linyjnniiyimi m tut / пни ашшшшчл
У5|нЖ;7?7)
Ц}! !LiiJ#
Рис. 44. Гребенчатая керамика Виловатовской стоянки.
141

142
Рис. 45. Гребенчатая керамика Виловатовской стоянки.

СлЭ
Рис. 47. Керамика из неолитического
слоя стоянки Муллино.

d*jULL>L‘
Рис. 46. Керамика из неолитического
слоя стоянки Муллино.

Рис. 48. Стоянка Муллино.
1 - 22 - керамика эпохи энеолита; 15-18 - керамика эпохи неолита.
144

Рис. 49. Керамика II Щербетской стоянки.
145

146
Рис. 50. Накольчатая керамика стоянок Среднего Прикамья.
1 3 - Чашкинское озеро IV; 5 - 9 - Левшинская стоянка.

147

Рис. 52. Вавилинская стоянка.
148

Рис. 53. Керамика Съезжинского типа Виловатовской стоянки.
149

:zzzz:
Рис. 54.
1 - Мест- Ветлянка; 2 - Ст. Елшанка II; 3 - Ст. Елшанка I; 4,6 - могильнику с. Съезжее;
5 - каменные жезлы Ивановской и Турганикской стоянок.
150

Humr I	ГййПП	риитм1 ГШХт
Рис. 55. Схема развития волго-уральской неолитической культуры.
151

Рис. 56. Схема развития энеолитических культур Поволжья и Приуралья.
1	12 могильник Съезжее; 13 Курпеже-мулла; 14, 19 - Турганикская стоянка; 15 -29
Ивановская стоянка; 30-31 Ивановский могильник; 32 - 42 Хвалынский могильник
152

Г^<\^л'-лл
'^N\\\N\\\\\\\
//////////у//
Ш7/777У777/7/УУ
уу///////////////У
к/////////////.///
Ф
Рис. 57. Кузьминковская стоянка.
153

Рис. 58. Воротничковая (^ивановского" типа) керамика
Ивановской стоянки.
154

Рис. 59. Воротничковая ("ивановского” типа) керамика
Ивановской стоянки.
155

<«««
156
Рис. 60. Воротничковая ("ивановского" типа) керамика
Ивановской стоянки.

\
\
\
I	1
г
Рис. 61. Воротничковая ("ивановского" типа) керамика
И вановской стоян ки.
157

158
Рис. 62. Керамика "токского" типа Ивановской стоянки.

Рис. 63. Керамика "токского" типа Ивановской стоянки.
159

Рис. 64. Керамика I урганикской стоянки.
160

✓
41
<44
Рис. 65. КерамикаТурганикской стоянки.
161


♦ л\	> \0 '/• '■V///*/////
•	W	«. с\
/<?
v; ч,>^ ■*
ННИН^ИЧ ■ 1Ш1Ш1ШМ н«
	ао,
g^MapunnonuQnnt,»,^0110»^
[оооовоОООпт, ПО at 1П -|П»|../
Рис. 66. Керамика Турганикской стоянки.
162

£2 \/Ш77
Рис. 67. Керамика Турганикской стоянки.

164

Рис. 69. ИнвентарьТурганикской стоянки.
1 - 6, 10 - 11, 13 16 - кость; 7 - 9 - медь; 12 - обломок браслета из мергеля.
165

1000018
gin
166
Рис. 70. Стоянка Лебежинка IV.

в
i
l
p;)c9/V'l
JlilMliHIIMN
rfffSS/SSj
iy//)
l
gsss
1
Рис. 71. Керамика "турганикского” типа Ивановской стоянки.
167

Рис. 74.
1 Петровка, к. I, п. 2; 2 Ниж. Павловка V, к. I, п. 2; 3 Курманаевка, к. 3, п. 1.
170

о
Рис. 75.
1 - 2 - Увак, к. 12, п. 4; 3 - 13 - Герасимова II, к. 4, л. 2; 14; Болям репо I, к. 8.
171
0-0

Рис. 76. Каменные скипетры.
Случайные находки в Новоорском районе Оренбургской области.
172

ПРИЛОЖЕНИЕ I
ЛЕВКОВСКАЯ Г М.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ ПО РЕЗУЛЬТАТАМ
СПОРОПЫЛЬЦЕВОГО АНАЛИЗА ОБРАЗЦОВ ИЗ РАЗРЕЗОВ
СТОЯНОК ИВАНОВСКОГО МИКРОРАЙОНА НА РЕКЕ ТОК
В КРАСНОГВАРДЕЙСКОМ РАЙОНЕ ОРЕНБУРГСКОЙ ОБЛАСТИ
Старотокская стоянка
Из разреза Старотокской стоянки методом споропыльцевого ана¬
лиза изучено 6 образцов. В трех (образцы N1,3,6) обнаружены еди¬
ничные пыльцевые зерна и споры полыни, зеленых мхов (обр.1),
березы, злаков, полыни, зеленых мхов(обр. 3), березы (обр.6). По
этим данным не представляется возможным реконструировать
условия формирования отложений, откуда отобраны образцы.
В образцах 4 и 5, отобранных из культурного слоя эпохи мезоли¬
та и подстилающей его желтой глины, обнаружены сходные спо¬
ропыльцевые спектры. Содержание пыльцы древесных пород и
спор в спектрах ничтожно - до 5%. Безраздельно господствует
пыльца травяно-кустарниковых растений - до 92%. Встречены
единичные пыльцевые зерна сосны обыкновенной и березы пу¬
шистой. Эти древесные породы, возможно, изредка встречались в
долине реки. Но степень облесенности района была ничтожна.
Господствовала травянистая растительность. Травянистые сооб¬
щества были образованы видами Asteraceae, разнотравьем
(Brassiaceae, Lamiaceae, Caryophyllaceae, Plantago sp., Thalictrum
sp., Helianthemum sp., Leguminsae, Cichoriaceae). Особенно боль¬
шие площади занимали полукустарничковые группировки, обра¬
зованные полынью. В рецептных спектрах обилие пыльцы полы¬
ни обычно характерно для проб, отобранных из южных подзон
зоны степи, полупустыни, пустыни. Сейчас район расположен в
северной части степной зоны. В прошлом, по-видимому, сущес¬
твовали условия, сходные с современной полупустыней, южной
частью степной зоны.
Спектры образцов 4 и 5, однако, не вполне идентичны. В образ¬
це из культурного слоя менее разнообразен видовой состав пыль¬
цы разнотравья, появилась пыльца сорных растений - гречихи
(Fagopyrum sp.), горца птичьего (Polygonum af aviculare). Эти
изменения могли быть обусловлены воздействием человека на
первичные фитоценозы.
173

Спектр образца 2, отобранного из серого слоя, перекрывавше¬
го культурный слой, указывают на существование в районе иных,
лесостепных условий (содержание пыльцы древесных пород воз¬
росло до 33%). Встречались березняки, образованные Bcfula pu-
bcsccns. К району исследований, вероятно, приблизилась грани¬
ца распространения лиственницы сибирской и кедра сибирского
(встречены сугубо единичные, вероятно, заносные зерна). Но ос¬
новные площади и в это время занимали травянистые сообщества
(содержание пыльцы травяно-кустарничковых растений в спект¬
рах - 53%). Уменьшилась роль кустарничковых сообществ, образо¬
ванных полынью. Появились группировки, образованные злаками
и лебедовыми.
Ивановская стоянка
Из разреза Ивановской стоянки с культурными слоями эпохи
неолита, энеолита и бронзы методом споропыльцевого анализа
изучено 9 образцов.
По данным анализа, выделяется ряд палинологических гори¬
зонтов.
Первый палиногоризонт выделен по результатам анализа об¬
разцов 8 и 9 из коричневого песка, подстилающего неолитичес¬
кий культурный слой. В общем составе спектров значительно
участие пыльцы древесных пород - 67 - 90%. Резко доминирует
пыльца сосны. Определено 10% пыльцы ели. Подобное количес¬
тво пыльцы ели обычно характерно для поверхностных проб,
отобранных в пределах ареала ели. Сейчас ель европейская и ель
сибирская нс растут в районе исследований. В прошлом в районе
господствовали северотаежные сосняки с примесью ели без ши¬
роколиственных древесных пород.
Второй палиногоризонт: спект образца 7, отобранного с кон¬
такта неолитического культурного слоя с подстилающими сте¬
рильными отложениями, указывает на существование уже иных
условий. В это время район был почти безлесен. Возможно, лишь
изредка встречалась береза. Основные площади занимали травя-
но-кустраничковые сообщества, образованные полынью, лебе¬
довыми, астровыми.
Присутствие горца птичьего и некоторых видов маревых ука¬
зывают на то, что в районе стоянки первичный растительный
покров был нарушен человеком.
174

Третий палиногоризонт выделен по образцу 6 из верхней.части
неолитического культурного слоя. Пыльца единична (ольха, со¬
сна, лиственница, цикориевые). Реконструкции невозможны.
Четвертый палиногоризонт выявлен по результатам анализа об¬
разцов 5, 4, 3 из культурного слоя эпохи энеолита. Доминирует
пыльца травяно-кустарничковых растений, представленная пре¬
имущественно полынью и лебедовыми. Немногочисленная в ко¬
личественном отношении пыльца разнотравья представлена
Asteraceae, Valeriana sp., Polygonum sp., Pyrolaceae, Cichoriaceae,
Umbelliferae, Leguminosae, Malvaceae. Встречена пыльца осок и
злаков. Спектры указывают на господство в районе безлесных
степных ландшафтов. Хотя древесная растительность существо¬
вала. В начале эпохи энеолита в долине встречались ольха, сосна,
береза. В конце энеолита возросла облесенность территории (со¬
держание пыльцы древесных пород в спектрах возросло до 10%).
В долинах росли сосна, береза, вяз.
В энеолите в результате разрушения почвенного покрова в про¬
цессе хозяйственной деятельности в районе стоянки появились
вторичные фитоценозы, образованные некоторыми видами лебе¬
довых, мальвовых, горца. Появление диффазиума трехколосково¬
го (Diphazium tristachyum) указывает на существование гарей.
Пятый палиногоризонт выделяется по результатам анализа об¬
разца 2, отобранного из слоя с находками конца эпохи энеолита. В
это время в долине встречались сосна, вяз, дуб’ береза и, возмож¬
но, изредка ель. Несколько сократились площади полукустарнич¬
ковых группировок, образованных полынью, а возросла роль
осок, астровых. Из разнотравья встречены Dipsacaceae, Causinia
sp., Ericaceae, неопределенные травянистые. Определена пыльца
водного растения урути (Myriophyllum sp.). Присутствие значи¬
тельного количества спор почвенных грибов (до 35%) указывает
на своеобразие почвенных условий, возникших на стоянке в ре¬
зультате интенсивной хозяйственной деятельности людей.
Шестой палиногоризонт выявлен по результатам анализа об¬
разца 1, отобранного из культурного слоя эпохи бронзы. В доли¬
нах встречались изредка сосна и береза. Основные площади зани¬
мали разнотравные луга. В это время население, видимо, занима¬
лось земледелием (встречено пыльцевое зерно культурного злака
и пыльцевое зерно гречихи, которая могла культивироваться или
расти как сорняк).
Таким образом, зафиксирована сложная динамика раститель¬
ности. В районе существовали то условия лесостепи, то северной
части степной зоны, то южной части степи - зоны полупустынь.
175

На протяжении большинства этапов в долине встречались древес¬
ные породы. На отдельных этапах площади лесных формаций
расширялись, временами встречались лишь отдельные деревья.
Турганикская стоянка
Во всех образцах из этой стоянки встречены сугубо единичные'
пыльцевые зерна сосны, березы, полыни, астровых, злаков.
Реконструировать палсоландшафты по этим данным нс пред¬
ставляется возможным.
176

ПРИЛОЖЕНИЕ 2
ЛАВРУШИН Ю. А., СПИРИДОНОВА Е. А.
РЕЗУЛЬТАТЫ ПАЛЕОГЕОМОРФОЛОГИЧЕСКИХ
ИССЛЕДОВАНИЙ НА СТОЯНКАХ НЕОЛИТА-БРОНЗЫ
В БАССЕЙНЕ р. САМАРА
Изучение стоянок северо-западной части Оренбургской облас¬
ти позволяет получить представление о палеоклиматических ус¬
ловиях и характере растительного покрова востока европейских
степей. Исследования проводились на стоянках Токская, Ива¬
новская и Турганикская, изученных археологами Н. Л. Моргуно¬
вой и О. И. Пороховой, а также по естественным разрезам, распо¬
ложенным на северо-западе Оренбургской области на притоках р.
Самары - Ток и Турганик. Все стоянки находятся в пределах де¬
лювиально-пролювиального шлейфа и лишь частично связаны с
пойменным ландшафтом. Благодаря специфическим условиям
осадконакопления в голоцене и расположению их выше уровня
паводковых вод, в разрезах стоянок сформировалось значитель¬
ное число сингенетических погребенных почв.
Параллельно с геологическим и палинологическим изучением
разрезов было проведено радиоуглеродное датирование отложе¬
ний, что позволило совершенно независимыми методами дать
обоснование динамики палеоландшафтов этого региона.
Месторасположение археологических памятников на стыке ле¬
состепной зоны европейской части России, таежной зоны Урана и
степей Казахстана определяет значительную сложность проводи¬
мых исследований и делает невозможным полное использование
уже имеющихся схем развития природной обстановки этих круп¬
ных регионов. Положение еще в большей стпени осложняется
тем, что подобные "стандарты" выполнены в ином масштабе вре¬
мени и далеко не всегда могут быть использованы для целей архе¬
ологической палеогеографии.
РАЗРЕЗ В ПОЙМЕ РЕКИ ТУРГАНИК дает представление о
строении поймы реки за последние четыре тысячелетия. Деталь¬
ный отбор образцов на палинологический анализ и увязка их с
данными абсолютного датирования позволили получить непре¬
рывные очень постепенные изменения природной среды в тече¬
ние всей поздней бронзы. Всего по этому разрезу было исследова¬
но 32 образца на палинологический анализ и отобрано 3 пробы на
абсолютный возраст по 14 С.
По общему характеру спорово-пыльцевых спектров и их смене по
разрезу в пойме реки Турганик было выделено 13 палинологических
177

комплексов, которые последовательно сменяют друг друга или с
резкими изменениями в составе спектров, что чаще всего связано с
перерывом в осадконакоплении (между 11 и 12 комплексами).
Для более точного сопоставления всех изученных разрезов была
сделана сплошная шкала палинологических зон от более древних
к молодым. Всего на протяжении голоцена удалось выделить 36
таких палинологических зон, к которым приурочены и данные аб¬
солютного возраста. Эти зоны указаны на всех палинологических
диаграммах, а также приведены в таблице эволюции растительно¬
го покрова бассейна реки Самара.
Для лучшей корреляции исследованного обнажения на реке со
всеми другими разрезами по памятникам сначала при описании
спорово-пыльцевых комплесов будет стоять номер палинологи¬
ческой зоны по общей шкале, а затем номер комплекса по этому
разрезу.
20	палинологическая зона (I спорово-пыльцевой комплекс)
представлен образцом 1 на глубине 2.65 м и характеризуется пре¬
обладанием пыльцы древесных пород и травянистых растений.
На уровне отбора образца на спорово-пыльцевой анализ полу¬
чена дата по 14 С, которая равна 3590 + 90 лет назад.
Принимая во внимание состав и развитость пыльцевой флоры,
можно считать, что в период образования этой пачки отложений на
данной территории-значительные площади были заняты лесными
сообществами, образованными сосной, елью и березой с небольшой
примесью дуба, лещины, тогда как несколько шире, особенно в
пределах долины, были представлены травянистые группировки.
Наряду с заболоченными пространствами поймы на более возвы¬
шенных, плакорных участках возрастала роль луговой раститель¬
ности, среди которой велико участие мезофильного разнотравья.
Учитывая особенности состава спектров, а также данные абсо¬
лютного датирования, время образования данного комплекса от¬
вечает суббореальному периоду (Sb3), что соответствует периоду
существования срубной культуры на данной территории.
21	палинологическая зона (II спорово-пыльцевой комплекс)
представлена образцами 2 - 3 и прослеживается на глубине 2.50 -
2.65 м. Здесь в общем составе уменьшается значение пыльцы дре¬
весных пород, преобладают травы (48%), хотя велика роль споро¬
вых растений (25 - 30%) и отчасти древесных пород (около 25%).
По сравнению с предыдущим периодом в ландшафте террито¬
рии несколько уменьшилась облесенность, изменился и характер
травянистых биоценозов.
Основным эдификатором леса по-прежнему оставалась сосна,
хотя заметно стало больше березы. В результате уменьшения забо¬
лачивания поймы, по-видимому, условия внешней среды способ¬
ствовали большей облесенности поймы, где селилась не только
ольха, но и дуб. Однако наиболее заметные изменения в ланд-
178

шафтс этого периода связаны с составом травянистых сообществ.
Возросла роль луговой растительности, причем в зависимости от
характера увлажненности территории это были злаково-разнот¬
равные, разнотравные или осоковые группировки с участием ро¬
гоза и василистника.
Исходя из состава спектров, этоткомплскс может быть также да¬
тирован субборсальным временем голоцена, когда по сравнению с
предыдущим этапом произошло некоторое потепление и иссуше¬
ние климата, которое привело к уменьшению в составе флоры бо-
рсальных элементов, увеличению роли растений широколиствен¬
ного леса в пределах долины реки и степей.
22 - 24 палинологические зоны (III спорово-пыльцевой ком¬
плекс) постепенно сменяют предыдущие и представлены образ¬
цами 4 - 7 на глубине 2.10 - 2.50 м. Характеризуются господством
травянистых растений (65 - 70%), участие пыльцы древесных по¬
род и споровых, которые составляет 20 - 25%.
В целом данный палинологический комплекс свидетельствует о
произрастании близких по составу биоценозов, которые были
прослежены в предыдущий период. Основным отличием, пожа¬
луй, является большее участие видов аморального флористичес¬
кого комплекса, таких, как дуб, липа, лещина. Время образования
этого этапа также отвечает концу субборсального периода голоце¬
на, когда начавшееся некоторое потепление климата предыдуще¬
го этапа способствовало большему развитию пойменных немо¬
ральных (широколиственных) лесов.
25	палинологическая зона (IV спорово-пыльцевой комплекс) рез¬
ко сменяет предыдущий комплекс, свидетельствуя о достаточно су¬
щественной перестройке растительного покрова территории.
Этот комплекс прослеживается образцом 8 в интервале глубин
2.00 - 2.10 м и характеризуется достаточно высоким содержанием
пыльцы травянистых растений (42%) и споровых (18%).
Состав палинологических спектров данного комплекса указы¬
вает на существенные изменения в растительном покрове по
сравнению с предыдущим периодом. Здесь широкое развитие по¬
лучают заболоченные пространства поймы, а в наиболее благоп¬
риятных местообитаниях, скорее всего на более высоких геомор¬
фологических уровнях, сохраняются борсальныс сосновые пере¬
лески, возможно, с участием ели.
Время образования данного комплекса также еще отвечает кон¬
цу субборсального периода голоцена, но по сравнению с предыду¬
щими этапами характеризуется похолоданием климата, которое
способствовало большему развитию борсального флористическо¬
го комплекса как в составе леса, так и в образовании заболочен¬
ных территорий.
26	палинологическая зона (V спорово-пыльцевой комплекс)
представлена всего двумя образцами 9 - 11 в интервале глубин 1.75
179

- 2.00 м. В общем составе преобладают споровые, хотя возросло
значение пыльцы древесных пород до 32% и сохранилось участие
трав и кустарничков до 40 - 42%, что может указывать на некото¬
рое .увеличение роли леса в ландшафте данной территории.
На уровне образца 9 по сапропелю получена дата по С14 3200 +
60 лет назад.
Описанный комплекс вновь отражает изменение условий
внешней среды. По сравнению с предыдущим этапом произошло
некоторое потепление и иссушение климата, что способствовало
уменьшению заболачивания территории, особенно в пределах до¬
лины реки. Снова в пойме появились островки перелесков с учас¬
тием широколиственных пород и ольхи. Природные условия по
своим особенностям приближались ко II этапу, описанному по
этому разрезу ранее.
27	палинологическая зона (VI спорово-пыльцевой комплекс)
прослежена по образцам 12 - 13 на глубине 1.60 - 1.75 м. Здесь и
общем составе по-прежнему велика роль травянистых растений,
меньше пыльцы древесных пород (до 28%) и споровых (до 30%).
В целом состав спектров указывает на близкие условия внешней
среды, характеризующие предыдущий комплекс. В растительном
покрове прослеживается дальнейшее увеличение эдификаторной
роли сосны на плакорных местообитаниях по сравнению с пре¬
дыдущим этапом, атакже уменьшение заболачиваемости в пойме,
обогащение видового состава луговой растительности.
28	палинологическая зона (VII спорово-пыльцевой комплекс)
завершает серию этапов (V и VI комплексы), близких по условиям
среды, и фиксируется по образцам 14 - 16 в интервале глубин oi
1.40	- 1.60 м.
В общем составе по-прежнему господствует пыльца травянис¬
тых растений, хотя значительно участие пыльцы древесных пород
и споровых.
На уровне образца 14 по сапропелю получена дата по С14 2720 +
70 лет назад (ГИН 6539).
Судя по данным палинологического и радиоуглеродного анал и -
зов, этот комплекс соответствует также концу суббореального
времени голоцена, когдалесная растительность, образованная со¬
сной, атакже широколиственными породами и ольхой, расширя¬
ла свои позиции в пределах долины реки; отмечался наиболее бо¬
гатый состав разнотравья как в пойме, так и на плакорах, тем са¬
мым отражая наиболее оптимальное соотношение между теплом
и увлажненностью территории.
29	палинологическая зона (VIII спорово-пыльцевой комплекс)
представлена образцами 17-18, в интервале глубин от 1.30 до
1.40	м. В ней по-прежнему преобладает пыльца травянистых рас¬
тений. Пыльца древесных пород доставляет до 32% в общем соста¬
ве, а споровых - всего 22%.
180

Исходя из состава спектров, этот комплекс характеризует новый
этап похолодания климата, когда укреплялись позиции сосновых
лесов борсального типа на более возвышенных местах, а в низи¬
нах отмечается тенденция нового заболачивания территории.
Эта направленность изменения природной обстановки еще
ярче проявилась в 30 палинологической зоне (IX спорово-пыльце¬
вой комплекс), которая представлена образцами 19 - 22 и просле¬
живается в интервале глубин от 0.85 до 1.30 м. По сравнению с
предыдущим комплексом здесь в общем составе выше роль пыль¬
цы древесных пород за счет уменьшения в спектрах травянистых
растений до 30%.
Этот комплекс отражает дальнейшее похолодание климата, ко¬
торое в растительном покрове проявилось в максимальном рас¬
пространении борсальных сосновых лесов и заболачивании низ¬
ких участков территории, включая и поймы рек.
Следующие два комплекса X и XI (31 палинологическая зона)
характеризуют процесс изменения внешней среды, связанный с
потеплением, а затем и иссушением климата (XI комплекс). В X
спорово-пыльцевом комплексе (образцы 23 - 25, глубина 0.60 -
0.85 м) выявляется несколько иной состав спорово-пыльцевых
спектров, где в общем составе начинает доминировать пыльца
трав, составляя 48%.
Все эти особенности спектров свидитсльствуют снова о некото¬
ром потеплении и начале иссушения климата, на что указывает нс
только состав пыльцы древесных пород, но и обилие влаголюби¬
вых растений, отражая отчасти локальность спектров, связанную
с обмелением водоема.
XI спорово-пыльцевой комплекс прослеживается образцами 26
- 28 на глубине 0.35 - 0.60 м. Здесь в общем составе еще более воз¬
растает участие пыльцы травянистых растений до 58%, характери¬
зуя этим более открытые ландшафты, где перелески из сосны со¬
хранялись нс только по холмам, но и в пределах долин, образован¬
ных мелколиственными и широколиственными породами.
Завершают палинологическое изучение этого разреза комплек¬
сы XII и XIII, представленные образцами 29 - 32 на глубине
0.05 - 0.35 м. Здесь в общем составе по-прежнему господствует
пыльца травянистых растений, образуя иногда 68%. По сравне¬
нию со всеми описанными комплексами наблюдается совершен¬
но иное соотношение основных доминирующих родов. Так, в
этих комплексах господствует пыльца маревых, но в XII комплек¬
се содоминантами являются полыни и злаки, тогда как в XI111$ом-
плексс больше осок.
Подобные спектры выделяются в верхах всех других исследо¬
ванных разрезов, причем по Токской стоянке в разрезе III данная
толща лежит выше датированной толщи почвы, имеющей возраст
630 + 250 лет назад.
181

Исходя из состава спектров, следует сказать, что, по-видимому,
этап, охарактеризованный XII и XIII спорово-пыльцевыми ком¬
плексами, связан с аридным климатом южных степей, когда нару¬
шался сплошной растительный покров, усиливались эоловые
процессы, возможно, происходило засоление грунтов.
СТОЯНКА ТУРГАНИК с культурными слоями энеолита и
средней бронзы расположена в самой периферической снижен¬
ной части делювиально-пролювиального шлейфа, в который вре¬
зано русло реки.
В зачистке стенки раскопа было установлено несколько погре¬
бенных почв разного типа, различной степенью карбонатности
отложений, по крайней мере, два уровня кротовин, два уровня
трещин усыхания. Все это определенно указывает на значитель¬
ную изменчивость климато-палеоландшафтных ситуаций, су¬
ществовавших во время накопления толщи делювиально-пролю¬
виальных отложений.
По разрезу было исследовано 22 образца на содержание в них
пыльцы и спор. Все образцы содержали большое количество мик-
рофоссилий хорошей сохранности, за исключением образцов 33 и
34, где встречены единичные формы.
По общему характеру спорово-пыльцевых спектров, в том чис¬
ле и по соотношению основных доминантов спектров, в разрезе
выделяется 8 палинологических комплексов, которые отражаю i
основные этапы изменения климата и развития растительности
территории в голоцене.
В основании разреза вскрыты делювиально-пролювиальные от¬
ложения, которые как и по другим изученным разрезам, характери¬
зуются плохой сохранностью пыльцы и часто слабой ее насыщен¬
ностью. По составу спектров (образцы 33 и 34) время образования
этой толщи связано с концом позднеледниковья и отвечает поздне¬
му дриасу. С перерывом прослеживаются отложения атлантическо¬
го времени голоцена, где на первом этапе (II спорово-пыльцевой
комплекс - 8 палинологическая зона) в ландшафте территории гос¬
подствовали разнотравно-злаковые и злаковые степи. Присутствие
в спектрах небольшого количества пыльцы сосны часто недоразви¬
тых форм скорее всего указывает на отсутствие в ландшафте пере¬
лесков из этой породы, фиксируя тем самым только ветровой пере¬
нос этой пыльцы. Время образования данного комплекса соответ¬
ствует интервалу близкому, к 6000 лет назад, когда на данной терри¬
тории отмечалось некоторое иссушение климата.
В дальнейшем (III спорово-пыльцевой комплекс - 9 палиноло¬
гическая зона) состав спектров несколько меняется, отражая воз¬
росшую облесенность поймы. Это был этап второго оптимума
(около 5500 лет назад) атлантического периода голоцена.
К сильно карбонатизированной погребенной почве (IV споро
182

во-пыльцсвой комплекс -14 палинологическая зона) приурочены
культурные остатки средней бронзы. Абсолютный возраст этой
почвы оказался равным 4250 + 200 лет назад. Исходя из данных
палинологического анализа, на данной территории существовали
злаковые степи, и только в пределах долины реки могли сохра¬
няться очень небольшие перелески из ольхи, березы и широко¬
лиственных пород. Это был достаточно сухой период, причем по
разрезу отмечается тенденция дальнейшего иссушения климата.
20	палинологическая зона (V спорово-пыльцевой комплекс)
фиксируется в лугово-черноземной почве в.интсрвалс глубин 0.60
- 0.71 м. Здесь в общем составе спектров возрастает участие пыль¬
цы древесных пород до 40%. Следует также отметить, что во всех
образцах отмечается много мелких остатков древесины хвойных
пород.
По развитости пыльцевой флоры, а также ее составу, включая
большие скопления пыльцы злаков и пашенных сорняков, время
формирования данного комплекса также связано с субборсаль-
ным периодом, но с другой более прохладной его фазой, со вто¬
рым похолоданием (Sb3), отвечающим срубному времени позд¬
ней бронзы. Наличие больших скоплений злаков и сорняков ско¬
рее всего является косвенным доказательством существования
земледелия здесь в срубнос время.
21	палинологическая зона (VI спорово-пыльцевой комплекс)
прослеживается в интервале глубин 0.50 - 0.60 м по образцам 48 -
49. Здесь в общем составе по-прежнему господствует пыльца тра¬
вянистых растений, но по сравнению с предыдущим комплексом
значительные изменения отмечаются среди пыльцы древесных
пород.Судя по результатам анализа этот состав спектров также ха¬
рактеризует субборсальный период голоцена, когда на данной
территории существовали злаковые и злаково-полынные степи,
хотя в наиболее благоприятных условиях в отношении влаги мог¬
ли произрастать кустарники. По сравнению с предыдущим эта¬
пом климат стал более сухим.
В спорово-пыльцевых спектрах следующей 31 палинологичес¬
кой зоны (VII комплекс, образцы 50 - 52, глубина 0.3 - 0.5 м) не¬
сколько меняется соотношение основных компонентов в общем
составе, а также в группе древесных пород и кустарников.
Этот комплекс соответствует самому концу субборсального пе¬
риода голоцена и характеризует более оптимальные условия для
существования разнотравных и злаковых степей на исследован¬
ной территории. Климат был более влажный и теплый, чем в
предыдущем этапе.
Завершает исследуемый разрез 35 палинологическая зона (VIII
спорово-пыльцевой комплекс, образцы 53 - 54, глубина 0.0 -
0.3 м), где по сравнению с описанным только что комплексом в
общем составе выше процент участия травянистых растений.
183

Исходя из состава спектров, этот интервал характеризует расти -
тельный покров, близкий по составу верхам других исследован¬
ных разрезов, когда отмечалась сильная аридизация климата с
возможным засолением грунтов и господством полынно-маревых
группировок. Судя поданным абсолютного датирования, этапри-
родная обстановка наступила не ранее чем 600 лет тому назад,
хотя бодее точный интервал времени для этого природного кризи¬
са пока не определен.
СТОЯНКА ИВАНОВСКАЯ. Здесь исследовалось несколько
разрезов, которые вскрыли периферическую часть делювиально¬
пролювиального шлейфа, представленную комплексом почвен¬
но-делювиальных отложений. Последние во многих своих частях
имеют признаки делювиального переотложения материала, что
зачастую обуславливает отсутствие четко выраженных горизонтов
во внутреннем строении погребенных почв. Поэтому многие вы¬
деленные при описании горизонты погребенных почв подчастую
невозможно индентифицировать в качестве определенных гене¬
тических типов. Тем не менее, общая гумусированность тех или
иных слоев, переслаивание их с несодержащими гумуса осадками
позволяют рассматривать первые из них в качестве почвенною
делювия. Еще одной важной особенностью изученной стоянки
является незначительная мощность выделенных слоев. Наконец,
последнее предварительное замечание - это разная степень карбо-
натности выделенных в разрезах слоев погребенных почв, что,
очевидно, было связано с различной степенью аридности клима¬
та при их формировании.
На содержание пыльцы и спор по стоянке Ивановская были
изучены три разреза, в которых последовательно прослеживаются
одни и те же толщи погребенных почв, начиная с неолита. Между
тем каждый разрез несколько дополняет представление о палео¬
географии отдельных интервалов эпох бронзы и энеолита. В раз¬
резе Ивановская Ш в нижней почве (гл. 0,97 - 1,02 м), представ¬
ленной гумусированной супесью, отмечен культурный горизот
неолитического времени (елшанскоготипа). Выше залегает делю-
виально-переотложенная почва (Ивановская 111, гл. 0,75 -0,95 м),
которая коррелируется с нижней почвой в разрезе Ивановская II
(гл. 0,75 - 1,00 м). Следующую, светло-серую, погребенную почву,
встреченную в обоих разрезах (Ивановская И - гл. 0,2 - 0,45 м;
Ивановская III - гл. 0,25 - 0,45 м) отделяет от нижней слой корич¬
неватой супеси. Низы второй погребенной почвы включают куль¬
турные находки энеолита, выше по разрезу залегает культурный
горизонт, отвечающий бронзовому веку.
Наиболее полные материалы получены по разрезам II и III, где
последовательно прослеживаются голоценовые отложения, тогда
как разрез IV вскрыл, по-видимому, заполнение древнего жили-
184

ща, пол которого выполнен нескольким слоями известковистой
обмазки. Палинологические исследования по данному разрезу
подтвердили также наличие пахотного горизонта в основании со¬
временной почвы.
Насыщенность препаратов пыльцой и спорами по всем разре¬
зам неравномерная, сохранность микрофоссилий различна по
разрезам. Иногда пыльца минерализована, хотя чаще встречают¬
ся микрофоссилии и хорошей сохранности.
На уровне культурных горизонтов по всем разрезам в образцах
были встречены в значительном количестве угольки. Также в раз¬
резах 11 и III на этих уровнях было отмечено присутствие кристал¬
ликов золы.
Для наиболее полной оценки палеогеографических условий
Оренбургской области были изучены и сопоставлены разрезы по
памятникам Ивановская, Токская, Турганикская и Пойма. 14 па¬
линологических зон были выделены на стоянке Ивановская по
всем разрезам. Отмеченные комплексы последовательно сменяют
друг друга или с резкими изменениями в составе спектров, что
связано с перерывами в осадконакоплении.
В основании изученных разрезов вскрыты пролювиально-де¬
лювиальные отложения с палинологической характеристикой,
близкой к той, которая уже проводилась по стоянке Турганик (1 и
2 палинологическая зоны). Выше в разрезе залегают отложения
атлантического времени голоцена, к низам которых приурочены
находки раннего неолита (5 палинологическая зона).
Господство в палинологических спектрах пыльцы травянистых
растений свидетельствует о распространении степного раститель¬
ного покрова, в развитии которого лесная растительность почти
не участвовала. Отсутствие древесной растительности, обилие
ксерофитов, ограниченный набор пыльцы разнотравья - все это
свидетельствуете резкой ксерофитизации растительного покрова
и о климатических условиях, неблагоприятных для развития не
только лесных, но и лугово-степных формаций. Палинологичес¬
кие данные позволяют говорить о климате теплее современного,
резкой континентализации и уменьшении увлажненности клима¬
та данного времени.
В целом описанный комплекс по составу слагающих его геогра¬
фических элементов флоры может быть сопоставлен с наиболее
сухим интервалом первой половины атлантического периода,
максимум которого приходится примерно на 7200 лет назад.
Выше по разрезам прослеживается еще несколько маломощных
слоев почв, формирование которых также связано с атлантичес¬
ким периодом голоцена (6, 7, 8, 9, 10 палинологические зоны).
Палинологическая характеристика их видна на всех спорово¬
пыльцевых диаграммах. Основным отличием этого периода явля¬
ется существование открытых ландшафтов, представленных раз¬
185

нотравными и злаковыми степями. Климатические условия не
способствовали произрастанию лесных формаций, и только в на¬
иболее влажные этапы небольшие островки леса сохранялись в
пределах долины реки.
Для конца энеолита (11 палинологическая зона) характерно по¬
холодание климата и некоторое увеличение облссснности терри¬
тории. Основными эдификаторами этих перелесков являлись со¬
сна и береза.
Далее в разрезе IV прослеживаются погребенные почвы,-связан¬
ные со средним борсалом, отвечающие времени средней бронзы
(15 палинологическая зона). Спектры этого времени несомненно
характеризуют более теплые климатические условия суббореаль-
ного времени.
Более влажный и прохладный климат отмечается для всего пе¬
риода поздней бронзы. Погребенные почвы на стоянке Ивановс¬
кая фиксируют два таких этапа (19 и 20 палинологические зоны),
где в палинологических спектрах наряду с сосной и березой появ¬
ляется пыльца ели и липы. Лесные формации образовывали толь¬
ко островки леса среди разнотравных степей. Это было время су¬
ществования срубной культуры. Присутствие в спектрах почв
этого времени угольков, золы и пыльцы культурных злаков гово¬
рит об интенсивном антропогенном вмешательстве в это время.
Антропогенная растительность представлена пыльцой культур¬
ных злаков и сорной растительностью. Причем, в зависимости оч
состава сорной растительности можно судить о характере наруше¬
ний естественных угодий. Присутствие сорняков сем. Fabaccae,
Apiaccac, Centaurac, Cirsium, Astcraccac и Cichoriaccae говорит о
наличии пашни, а появление посквальных сорняков сем. Mal¬
vaceae, Geranium, Dipscaccac и исчезновение пыльцы культурных
злаков свидетельствует о заброшенной в какой-то период време¬
ни пашне и о возможном выпасе скота. Однако деятельность че¬
ловека в это время, судя по палинологическим данным, носила
отчетливо выраженный локальный характер и не приводила к ка¬
ким-либо заметным изменениям природных ландшафтов, что
связано, по-видимому, с невысокой плотностью населения.
Завершает строение изученных разрезов почва, которая харак¬
теризуется безраздельным господством пыльцы травянистых и
кустарничковых растений (35 палинологическая зона). Обилие
ксерофитов, ограниченный набор пыльцы разнотравья свиде¬
тельствует о резкой кссрофитизации растительного покрова и
конце субатлантического периода.
СТОЯНКА ТОКСКАЯ - памятник срубной культуры поздней
бронзы расположена в наиболее высокой части делювиально-
пролювиального шлейфа, прилежащей к коренному склону доли¬
ны. Во всех четырех разрезах, изученных на этом памятнике, ока¬
186

залась вскрыта сложно построенная толща, состоящая из пролю¬
виальных, делювиально-пролювиальных озерных отложений, а
также нескольких горизонтов погребенных почв. При этом, надо
иметь в виду, что разрез IV расположен в непосредственной бли¬
зости от коренного склона, разрез I - в наиболее сниженной части
пролювиально-делювиального конуса, а два следующих занима¬
ют промежуточное положение.
В результате проведенных исследований на данном памятнике
удалось выявить эволюцию палеоландшафтов для значительной
части голоцена, что позволяет рассматривать его как один из важ¬
нейших элементов в реконструкции среды обутания древнего че¬
ловека в западной части южного Приуралья.
Палинологическим методом были исследованы отложения из 3
разрезов, расположенных на расстоянии 20 - 30 м друг от друга,
причем все разрезы представлены комплексами озерных, болот¬
ных и делювиально-пролювиальных отложений с прослоями по¬
гребенных почв, включающих культурней слой бронзы. Всего на
спорово-пыльцевой анализ обрабатывалось 55 образцов. Насы¬
щенность препаратов пыльцой и спорами неравномерная, со¬
хранность микрофоссилий различна по размеру. Часто пыльца
минерализирована или деформирована за счет окатанности экзи-
ны зерен, особенно в делювиальных отложениях и отчасти в поч¬
вах, хотя встречается также пыльца с хорошей сохранностью. По¬
мимо палинологического анализа по разрезу III были отобраны
образцы на абсолютный возраст. Выделенные комплексы после¬
довательно сменяют друг друга или резко меняются в составе
спектров, что связано с перерывами в осадконакоплении.
Таким образом, для более полного представления об изменении
палеогеографических условий каждого отрезка голоцена в иссле¬
дованном районе получены спорово-пыльцевые комплексы по
одновозрастным разрезам Токского поселения, которые затем
были сопоставлены с данными по Ивановской и Турганикской
стоянкам.
1 и II разрез характеризовали более низкие уровни терассы
р. Ток, тогда как разрез III был изучен в пределах самого раскопа
поселения.
Разрез I содержит четыре погребенных почвы. Верхняя почва,
залегающая в интервале глубин 0,6 - 0,73 м, коррелируется с по¬
гребенной почвой (0,3 - 0,4 м ) в разрезе II Ивановской стоянки,
включающей культурный горизонт энеолита. В разрезе И по¬
гребенные почвы на глубинах 0,4 - 0,5 м и 0,5 - 0,56 м сопостав¬
ляются с погребенными почвами (0,1 -0,3м и 0,33 -0,42 м) в
разрезах III и II соответственно Ивановской стоянки, включа¬
ющими культурные горизонты эпохи бронзы; на глубине 0,56 -
0,7 м-с погребенной почвой (0,3-0,4м) в разрезе II Иванов¬
ской стоянки, включающей культурный слой энеолита. В раз-
187

рсзс 111 выделяются две погребенных почвы на глубинах 0,2 - 0,4 м
и 1,1 - 1,22 м. Верхняя почва сопоставляется с погребенной поч¬
вой Ивановской стоянки, разрез III, включающей культурные
слои бронзы.
В результате такой корреляции по веем изученным разрезам
была выделена 31 палинологическая зона, из них по разрезам Ток-
ской стоянки удалось проследить 20 зон.
Более подробно остановимся только на палинологической ха¬
рактеристике погребенной почвы., формирование которой проис¬
ходило в эпоху поздней бронзы (палинологические зоны 17 - 21).
В разрезе II отчетливо выделяется культурный слой срубной куль¬
туры (палинологическая зона 21). Исходя изданных анализа, ус¬
ловия внешней среды нс оставались однородными и климат ме¬
нялся от более аридного, степного, к лесостепному (зона 20 ) и
снова к более засушливому. Растительный покров был богат в ви -
довом отношении, так как соотношение тепла и влаги было близ¬
ко к оптимальному. На Исследованной территории широкое раз¬
витие получили нс только лугово-степные сообщества, но и леса
различного состава. Это были группировки листопадных и хвой¬
ных пород. По-видимому, ольха и широколиственные породы
чаще существовали в пределах долины реки, тогда как увалы ь
большей степени заселялись сосной, березой и, возможно, елью.
Единичные находки пыльцы сибирской пихты и сосны сибирс¬
кой свидетельствуют о том, что в это время в целом происходило
расширение ареалов этих пород.
Помимо лугово-степных сообществ, также широко распростри
ненных в различных геоморфологических условиях региона, око¬
ло стоянки в пониженной части существовало мелкое озерцо, ко¬
торое в более засушливые этапы сильно мелело и заторфовыва-
лось. Однако на этом пространстве развивалась богатая водно-бо¬
лотная растительность, включая заросли рогоза и валерианы.
Хочется еще специально остановиться на характеристике соста¬
ва пыльцы травянистых растений для этого временного среза.
Здесь так же как и по другим стоянкам, наряду с пыльцой злаков
крупного размера, часто собранной в большие скопления, встре¬
чена пыльца сорняков Polygonum avicularc, Ccntaurca cyanus L.,
Fagopirum, Malvaceae и ряд других форм. Подобный состав спект¬
ров свидетельствует о нарушенное™ естественной луговой расти -
тсльности данной территории, а учитывая спектры современных
пашен этой местности или спектры посевов земледельческих
культур, можно считать, что они идентичны. Все это заставляс]
предполагать, что здесь в срубнос время занимались земледелием.
В заключение остановимся прежде всего на геолого-геоморфо¬
логических особенностях археологических памятников в долине
р. Турганик в районе ее устья. Как видно из приведенных описи-
ний, хотя все памятники гипсометрически расположены доста
188 .

точно низко над уровнем реки, они не имеют никакого отноше¬
ния ни к пойме, ни к высокой пойме. Все они расположены в
пределах разных частей делювиально-пролювиалыюго шлейфа,
не подверженных воздействию паводковых вод. Это чрезвычайно
важный вывод, который изменяет существовавшие раньше пред¬
ставления, согласно которым такие памятники, как Ивановское и
Турганик, связывались с пойменными ландшафтами. С другой
стороны, это позволяет совершенно по-другому интерпретиро¬
вать многие особенности существования древнего человека.
Современные русла и собственно разного типа пойменные от¬
ложения по нашим наблюдениям оказываются распространен¬
ными в виде узкой полосы, врезанной в делювиально-пролюви¬
альный шлейф. Высота низкой поймы достигает 2,7 - 3,0 м. Высо¬
та высокой поймы около 3,5 - 4,0 м. Эти элементы пойменного
рельефа по сути дела отмечают уровни максимальных половодий
как в настоящее время, так и в голоцене. Тем не менее, судя по
распространению в долине делювиально-пролювиальных отло¬
жений, можно думать, что по аналогии с другими районами по
крайней мере в позднем дриасе интенсивность склоновых про¬
цессов была столь велика, что долина почти нацело была занесена
делювиально-пролювиальными отложениями. Позднее, судя по
изученным разрезам, в разных частях шлейфа продолжалось скло¬
новое осадконакопление, но с меньшей интенсивностью и зодо-
токи рек возобновили свое течение. Тем не менее даже в голоцене
на поверхности шлейфа, как показали наблюдения на конусе вы¬
носа, на котором расположена Токская стоянка, возникали бла¬
гоприятные условия для существования небольших озерных во¬
доемов.
Изученные разрезы показали также, что склоновое осадкона¬
копление происходило прерывисто. В моменты его затухания
происходило формирование почвенного покрова. В результате на
шлейфе наблюдается значительное число погребенных почв,
часть из которых особенно в периферической части была вторич¬
но переотложена, с чем связано отсутствие в них генетических
почвенных горизонтов.
Важным моментом являласьтакже разная степень карбонатное-
ти отложений, что первично выявило неоднородность условий их
накопления в отношении аридности климата. Тем не менее широ¬
кое распространение делювиально-пролювиальных отложений
вполне определенно указывает на то, что их формирование про¬
исходило преимущественно в разной степени аридности откры¬
тых степных условиях. В моменты затухания этого типа осадкона-
копления могла существовать облесенность территории, что как
будет показано ниже, очень хорошо подтверждается палинологи¬
ческими материалами.
О неоднородности климатической обстановки в голоцене сви-
189

дстсльствуют также разного типа погребенные почвы, среди кото¬
рых достаточно определенно выявляется группа почв каштаново¬
го типа и лугово-черноземного типа. Наконец, наличие на шлей¬
фе Токской стоянки двух горизонтов черноземного пролювия,
вполне определенно указывает на то, что в данном районе на при¬
легающих к долине склонах были в свое время развиты настоящие
черноземы.
Здесь же в данном районе было показано местонахождение ору¬
дий мезолита. Стоянка оказалась полностью раскопанной, и сде¬
лать какие-либо строгие выводы о природной обстановке, осно¬
ванные на изучении разреза этого памятника, нс представляется
возможным. Тем не менее, судя по месторасположению этого
памятника по сути дела в пределах современного русла, на при¬
русловой отмели, можно думать, что это местонахождение свя¬
зано с кратковременным пребыванием в мезолите доисторичес¬
кого человека.
Полученные палеоботанические материалы по веем естествен¬
ным разрезам и разрезам на стоянках свидетельствуют о том,
что время образования вскрытых здесь отложений связано с голо¬
ценом и охватывает интервал времени, близкий к последним
10 тыс. л. Для этого периода оказалась свойственна важная осо¬
бенность, связанная с возникновением современной или близкой
к ней природной обстановки. Вместе с тем послойное изучение
разрезов, использование геолого-геоморфологических данных,
определения возраста радиоуглеродным методом, достижения ар¬
хеологии по истории древнего чсловека.позволили наметить нс
только этапы существенных изменений природной обстановки,
но и определить менее значительные сдвиги внешней среды, ко¬
торые иногда охватывали очень небольшие интервалы времени,
менее 100 - 150 лет.
Имеющиеся результаты исследований использованы для созда¬
ния палеоэкологической, корреляционной таблицы (рис. 1), ана¬
лиз которой позволяет осветить ряд важных вопросов, касающих¬
ся геологической истории региона, становления современных
ландшафтных зон, атакже датированию и сопоставлению отдель¬
ных культур первобытного человека.
Как показали наши исследования для степи и лесостепи просле¬
живается более сложное строение растительного покрова с-бога¬
тым спектром видов самих группировок, чем это отмечалось для
различных частей лесной зоны. Именно здесь удается выявить
климатическую ритмику более низкого ранга, чем в пределах лес¬
ной зоны или полупустынь.
В связи со сказанным выше общепринятое деление голоцена на
климатические периоды Блитта-Сернандсра для данной террито¬
рии в какой-то степени условно, так как в пределах каждого тако¬
го этапа наблюдаются значительные перемены в составе биоцено¬
190

зов. Однако для удобства корреляции с более северными и южны¬
ми областями ниже рассмотрим изменения природной среды,
следуя общепринятым подразделениям.
Позднеледниковье. К этому временному интервалу относится
образование делювиально-пролювиальной толщи, которая вы¬
стилает днище и склоны долины Ток и Турганик, и по аналогии с
другими регионами возраст этих осадков может быть датирован не
моложе 10 тыс. лет назад. По составу пыльцы и спор, зная особен¬
ности формирования этих отложений, судить о характере расти¬
тельного покрова данной территории пока трудно, хотя, по-види¬
мому, большая часть этих отложений формировалась в позднем
дриасе.
Палеоландшафты раннего голоцена (10 000 - 8000 лет назад). Рас¬
смотренный интервал характеризует время расселения племен
мезолита. На исследованной территории известна стоянка мезо¬
лита, но она была изучена ранее. По исследованным в настоящее
время материалам только в низах разрезов I и 11 по стоянке на р.
Ток вскрыты озерные отложения раннего голоцена и связаны с
наиболее аридной его частью. Так в это время господствующим
ландшафтом территории были степи южного типа, в которых гос¬
подствующими растительными группировками были злаково¬
полынные сообщества, где достаточно часто произрастал хвой¬
ник (Ephedra). На некоторых площадях, по-видимому, могло про¬
исходить грунтовое засоление. Можно думать, что гипсометри¬
чески низкое положение археологических памятников мезолита
по берегам рек было связано с отсутствием весенних высоких пол¬
оводий. Изученный отрезок времени этого этапа голоцена харак¬
теризовался сухим и теплым климатом.
Палеоландшафты среднего голоцена - атлантического периода
голоцена - (Ati) - (8000 - 4500 лет назад).
Атлантический период голоцена практическими всеми исследова¬
телями рассматривается как-этап климатического оптимума, кото¬
рый проявился во всех ландшафтных зонах. Резкое потепление кли¬
мата на переходе от бореала к атлантике явилось существенным эта¬
пом в процессе формирования современной ландшафтной зональ¬
ности. Одновременно с этим рубежом связан важный момент в ис¬
тории человека - переход от мезолита к неолиту.
В области современных степей более западных районов в атлан¬
тическое время господствовала нестабильная палеоландшафтная
обстановка, где масштаб изменений природной среды был доста¬
точно значительным от лесостепи с широким участием широко¬
лиственных пород до злаково-полынной степи. Этапы большей
аридности фиксируются для уровней 7200, 6000 и 5000 лет назад.
При этом отложения различного генезиса этих уровней отлича¬
ются повышенной карбонатностью. Более влажные этапы соот¬
ветственно охватывают интервалы неолита 7000 - 6100 и энеолита
191

5800 - 5100 лет назад. Важно при этом отмстить, что вырисовыва¬
ется также достаточно четкая корреляция периодически большей
аридизации степной зоны с аналогичными событиями в ультра-
аридной зоне Прикаспия. Скорее всего южные районы оказались
под интенсивным воздействием континентальных субтропических
воздушных масс, следствием появления которых явилось появле¬
ние ландшафтов пустынь и полупустынь. На протяжении атлан¬
тического периода в пределах рассматриваемой территории су¬
ществовали две эпохи - неолит и энеолит.
Культурный слой раннего неолита был изучен только по стоян¬
ке Ивановская. Во время образования которого в окрестностях
стоянки существовала аридная обстановка, которая способство¬
вала засолению грунтов и произрастанию марево-полынных
группировок. Этот интервал скорее всего может быть сопоставлс! i
с наиболее сухим периодом первой половины атлантического пе¬
риода, максимум которого, как уже было сказано выше, прихо¬
дился примерно на 7200 лет назад. По веем остальным стоянкам,
а также и Ивановской стоянке в разрезах нашли отражение другие
отрезки атлантического времени, с которыми не связаны культур¬
ные остатки древних племен. Анализируя эти палеоботанические
материалы, становится ясным, что даже в наиболее влажные эта¬
пы атлантики в пределах исследованной территории островки
леса нс выходили за пределы долин рек, и, следовательно, здесь
была степь, т. е. условия внешней среды были более аридные, чем
в западных районах. Ландшафты энеолита характеризовались
большей облссснностью пойм и более широким растпространс
нием лугово-черноземных почв. Только в конце этой эпохи кли¬
матические условия региона стали холоднее и суше.
Палеоландшафты позднего голоцена - суббореального периода
(4500 - 2500 лет назад).
Полученные результаты палеоботанических исследований как по
более западным, так и восточным регионам европейской части Рос¬
сии позволяют говорить о наиболее сложных и контрастных измене¬
ниях в ландшафтах этого периода на протяжении всего голоцена Здесь
отчетливо выделяются три крупные подэтапа, а также несколько бо¬
лее мелких во времени, но существенных интервалов, когда происхо¬
дили изменения в ландшафтной зональности территорий. В целом, с
рассматриваемым этапом связана вся эпоха бронзы.
Начальный этап суббореального времени (Sbl) (ранняя бронза -
начало средней бронзы) - период глобального похолодания кли¬
мата продолжительностью около 500 лет, которое вызвало серьез¬
ные изменения палеоландшафтов, сформировавшихся в атланти¬
ческий период.
В лесной зоне исчезли формации широколиственных лесов,
сменившиеся еловыми таежными лесами даже с участием сибир¬
ских элементов флоры. Граница распространения широколис-
192

твснных лесов сместилась к югу, занимая западную часть север¬
ных степей. Соответственно ультрааридная обстановка области
современных пустынь оказалась в зоне ссмиаридного климата с
широким распространением черноземов и разнотравных степей.
Это было время существования в частности поселений человека
репинской и ямной культур.
В палеоэкологическом отношении происшедшие изменения в
природной обстановке нс получают однозначной интерпретации.
Такдля лесной зоны переход от формаций широколиственного леса
к тайге можно рассматривать как палеоэкологический кризис. В то
же время преобразования природной обстановки в ультрааридной
зоне можно оценивать как палеоэкологический оптимум.
Таким образом, рассматриваемый этап отличался чрезвычайно
большой скоростью коренных преобразований палсоландшаф-
тов. Наиболее важной особенностью этого преобразования яви¬
лась деградация ультрааридной обстановки, зоны пустынь в При-
каспии, смещение к югу зоны широколиственных лесов и степей
и становление тайги в современной таежной зоне. Нс исключено,
что все эти важные преобразования природы были связаны с тем,
что произошло усиление влияния сибирского антициклона и со¬
ответственно уменьшился западный (атлантический) перенос
воздушных масс.
К сожалению, по изученным стоянкам этот этап субборсльного
периода представлен очень слабо, культурного слоя ямной куль¬
туры ранней бронзы вообще нс обнаружено, отсутствует этот вре¬
менной интервал и в естественном разрезе поймы реки Турганик.
Удалось исследовать характер палсоландшафтов только следую¬
щего этапа, связанного по времени образования со средней брон¬
зой, по стоянке Турганик.
Средний этап суббореального времени Sb2 (средняя бронза) -
связан с кссротсрмичсской фазой голоцена. Это этап интенсив¬
ной аридизации и потепления климата, которая вновь способ¬
ствовала появлению в южных районах зоны пустынь. Даже в бо¬
лее западных районах, в бассейне р. Дон, аридизация была столь
значительной, что на месте современной зоны степей, появились
ландшафты полупустынь с доминированием маревых и полыней.
Сравнительное изучение погребенных почв этого этапа показало,
что в зоне современных степей они отличались наибольшей кар-
бонатностью. В современной таежной зоне снова таежные лан¬
дшафты сменились широколиственными и смешанными лесами.
Следовательно, срсднссубборсальная кссротсрмичсская фаза
(4200 - 3800 лет назад), несмотря на свою кратковременность, вы¬
звала значительные преобразования палсоландшафтов, имеющих
существенное палеоэкологическое значение.
По стоянке Турганик в слое средней бронзы полтавкинского
возраста в погребенной карбонатной почве с абсолютным возрас¬
193

том 4200 - 200 лет назад удалось изучить палеоландшафты очень
небольшого временного интервала. На данной територии сущес¬
твовали злаковые степи и только в пределах долины реки могли
существовать очень небольшие перелески из ольхи, березы и ши¬
роколиственных пород. Это был достаточно аридный период,
хотя в разрезе не получили отражения условия максимума ариди-
зации климата средней бронзы, прослеживаемой по другим реги¬
онам около 4 тыс. лет назад.
Поздний этап суббореального времени - Sb3 (поздняя бронза).
Этот интервал охватывает промежуток времени от 3800 до 2500
лет назад и характеризуется также непостоянством природной об¬
становки. Эти изменения, хотя иногда и были значительны, фик¬
сируют очень небольшие отрезки времени. Непостоянство кли¬
мата, по-видимому, привело и к быстрой смене культур поздней
бронзы. Наиболее ранние этапы этого интервала связаны с аба-
шевской культурой и характеризуют условия внешней среды,
близкие к начальным этапам средней бронзы. На исследованной
территории широкое распространение получили злаковые степи,
и только затем, в результате изменения климата в сторону увлаж¬
нения и некоторого похолодания, в пределах долины реки увели¬
чились островки леса, степь стала более разнотравной. Уже к XVI
веку до нашей эры или 3590 + 50 лет назад лес настолько увеличил
занятые им пространства, что он селится на более высоких участ¬
ках рельефа, становясь вместе со степью зональным типом расти¬
тельности, т. е. это уже лесостепь. Именно с этим отрезком време¬
ни связано становление срубной культуры. Важно также под¬
черкнуть, что в составе лесов того времени наряду с сосной и бере¬
зой существенная роль принадлежала таким широколиственным
породам как дуб и липа.
Необходимо остановиться еще на одном важном обстоятельст¬
ве, связанном с этим периодом. Так, во всех палинологических
спектрах, которые отвечают этому времени, отмечается пыльца
злаков в большом количестве, и по морфологии самих зерен это
пыльца культурных злаков, хотя сохранность ее иногда и плохая.
Кроме того, в составе пыльцы травянистых растений появляется в
большом количестве (до 10%) и постоянно пыльца сорняков таких
как Centaurea cyanus, Fagopirum, Polygonum aviculare, Malva, а так¬
же пыльца семейств Brassicaceae. Это достаточно постоянный на¬
бор сорняков, которые сопровождают спектры пашен разного
возраста. Все сказанное заставляет, как нам кажется, со всей серь¬
езностью отнестись к вопросу о земледелии на этой территории в
период срубной культуры.
В дальнейшем, в XIV-XV веках до нашей эры, климат становится
более теплым и по существу лесостепь уже была на пределе своего
распространения. Леса особенно из широколиственных пород
больше селились в пределах долин рек. На границе XIV и XIII веков
194

по разрезу в пойме реки Турганик, а также другим естественным раз¬
резам отчетливо прослеживается похолодание климата и отмечается
его хорошо выраженная континснтальность. Снова на данной тер¬
ритории существует лесостепь, но уже больше напоминает западно¬
сибирские колки, где среднеевропейский, неморальный комплекс
(широколиственные породы) отсутствует. Однако уже к концу XIII
века вновь в составе леса возрастает роль широколиственных пород,
но они селятся избирательно только в пределах долин. На данной
территории господствует злаково-разнотравная степь. Существен¬
ные изменения в составе растительности прослеживаются только на
рубеже VII-VI веков до нашей эры, где отмечается широкое рас¬
пространение хвойных лесов наряду с открытыми пространствами
лугов. Произошло резкое похолодание климата.
Как видно из приведенного описания, фактической палеоботани¬
ческий материал позволил для исследованной территории соста¬
вить очень дробную климато-стратиграфическую шкалу, которая в
настоящее время является наиболее полной для степной зоны евро¬
пейской части России. В последние годы эти первые наблюдения
нашли свое подтверждение и в более западных районах Европы.
Палеоландшафты позднего голоцена - субатлантического перио¬
да Sa (2500 - до современности) начали закладываться еще в са¬
мом конце суббореального периода. Имеющийся палеоботани¬
ческий материал свидетельствует о том, что около 630 лет назад на
исследованной территории существовала лесостепь, однако зна¬
чение широколиственных пород в составе лесов было меньше,
чем в предшествующие периоды. Эта тенденция отчетливо про¬
слеживается и по материалам Предуралья, по-видимому, для это¬
го периода характерна большая континентальность климата.
Вместе с тем, по всем изученным разрезам выше уровня почвы,
которая датирована 630 лет назад, фиксируются палинологические
спектры с господством пыльцы маревых, полыней и единично
эфедры. Все это свидетельствует о резких изменениях природной
обстановки, об аридизации климата и становлении сухих степей с
возможным засолением грунтов. Точные временные рамки для это¬
го события пока не определены, хотя, используя общепринятую
шкалу изменения природной среды за последнюю тысячу лет, мож¬
но думать, что это происходило в XIII веке. Затем постепенно про¬
изошло восстановление зонального лесостепного типа раститель¬
ности.
Таким образом, процесс смен растительных сообществ степной
и лесостепной зон в значительной степени определялся непосто¬
янством климатических условий этой территории. Выявление
всех этих закономерностей ландшафтно-климатической обста¬
новки имеет также принципиальное значение для понимания
^процесса становления современных растительных сообществ и
развития почвенного покрова территории.
195

РЕЗУЛЬТАТЫ СПОРОВО-ПЫЛЬЦЕВОГО АНАЛИЗА
ПО СТОЯНКАМ БАССЕЙНА РЕКИ САМАРА
Абсолютный
возраст
по С 14
Палиноло¬
гические зоны
Стоянки
Периоды
блитге-
сернандера
пой¬
ма
Турга-
никская
Ивановская
Токская
р.2
р.З
р.4
p.i
р.2
р.З
630 + 250
ГИН 6537
2500
2720 + 70
ГГИН6539
3200 + 60
ГИН 6540
3350+ 100
ГИН 6538
36 сосна,
береза, злаки
35 маревые
XIII
XII
VIII
X
VIII
XII
XI
X
XII
Sa3
34 сосна,
разнотравье
33 береза,
полыни
32 сосна, береза,
полыни
IX
XI
X
IX
Sa2
31 сосна,
широко¬
лиственные
породы, злаки
30 сосна, ель,
злаки
29 сосна,
разнотравье
28 сосна,
широколист¬
венные породы,
разнотравье
XI
X
IX
VIII
VII
VII
Sb3
поздняя
бронза
срубная
культура
27 сосна, береза,
широколист¬
венные
породы,
разнотравье
26 береза, сосна,
широко¬
лиственные
породы, злаки
25 сосна,
разнотравье
24 злаки,
разнотравье
23 береза, широ¬
колиственные
породы, злаки
22 береза, сосна,
широко¬
лиственные
породы, злаки
21 сосна, ель,
широко¬
лиственные
породы, злаки
VI
V
IV
Шв
III6
Ша
II
VI
VI
V
IV

3950 + 90
ГИН 6541
20 сосна, ель,
широко¬
лиственные
породы, злаки,
разнотравье
19 ольха, широ¬
колиственные
породы, злаки,
присутствует
разнотравье
18 ольха, широ¬
колиственные
породы, злаки
17 береза, разно¬
травье, злаки
I
V
IX
VIII
VII
VIII
VII
VI
III
II
I
VIII
VII
VI
V
4250 + 200
1 И Н 6542
16 береза, сосна,
полыни
15 сосна,полыни
14 береза, злаки,
разнотравье
IV
IV
V
IV
IV
III
Sb 2
средняя
бронза
4350
13 сосна, береза,
злаки
12 береза, сосна,
полыни
III
II
Sbl
5000
5100
11 сосна, береза,
полыни
10 ольха,
единично широ-
-колиственные
породы, злаки,
полыни
VII
VI
III
At 1
5300
6000
6400
6600
9 ольха, широ¬
колиственные
породы, злаки
8 сосна, полыни
7 сосна, береза,
единично
широко¬
лиственные
породы, полыни
6 береза,
широколиствен¬
ные породы,
мезофильное
разнотравье
111
II
VI
V
IV
III
V
IV
III
II
энеолит
7200
5 маревые,
полыни
4 эфедра,
маревые
II
I
неолит
В
8000
3 эфедра,полыни
2 полыни, сосна
1 полыни, береза
I
11
1
I
I
II
1
Dr 3

рис 2
ЭВОЛЮЦИЯ РАСТИТЕЛЬНОГО ПОКРОВд

БАССЕЙНА РЕКИ ТОК

ПРИЛОЖЕНИЕ N3
ЦЕТЛИН Ю. Б.
О РЕЗУЛЬТАТАХ ТЕХНОЛОГИЧЕСКОГО АНАЛИЗА КЕРАМИКИ
ИВАНОВСКОГО ПОСЕЛЕНИЯ
Для технологического анализа были представлены отдельные
образцы керамики из коллекций Ивановской стоянки в Среднем
Поволжье (раскопки Н.Л. Моргуновой).
На памятнике керамический материал разделяется на типологи¬
чески различные группы, относящиеся к разным периодам эпохи
неолита и к энеолиту. Так, к эпохе раннего неолита относится груп¬
па неорнаментированной (или слабо орнаментированной) керами¬
ки (далее - группа А) и группа накольчатой керамики (далее - группа
Б). К позднему неолиту автором раскопок отнесена гребенчатая ке¬
рамика (далее - группа В). К эпохе энеолита отнесена керамика с
обилием гребенчатой орнаментации (далее - группа Г).
Среди изученных материалов к группе А относятся 6 образцов, к
группе Б - 7 образцов, к группе В - 11 образцов и к группе Г - 16 об¬
разцов. Таким образом, всего изучению подверглись 40 образцов
керамики эпохи неолита и энеолита.
В ходе технологического анализа фиксировались особенности
исходного сырья (т. е. природных глин), особенности состава
формовочных масс керамики, а также, когда это оказывалось воз¬
можным, некоторые общие особенности обработки поверхности
сосудов и их обжига.
Поскольку технологическому изучению была подвергнута весь¬
ма незначительная по количеству выборка образцов керамики,
относящейся к каждой типологической группе, сами полученные
выводы носят предварительный характер и могут быть существен¬
но уточнены при расширении круга изученных материалов.
Общая характеристика некоторых технологических особенностей
керамического материала
(по отдельным типологическим группам)
1.	Труп па А
•
Судя по изученным образцам, исходным сырьем для изготовле¬
ния посуды служила легкоплавкая ожелезненная глина высокой
пластичности, содержащая незначительную примесь очень мел¬
кого естественного песка. Можно предполагать использование
как минимум двух залежей природных глин, одна из которых со¬
держала включения эолитового бурого железняка, а в другой - та¬
кого рода естественные включения отсутствовали.
201

В состав формовочной массы, из которой была изготовлена эта
посуда, наряду с природной глиной, входили различного рода ис¬
кусственные добавки главным образом органического происхож¬
дения, среди которых можно предполагать использование помета
водоплавающих птиц и навоза жвачных животных. Помет водо¬
плавающих птиц в изученных образцах засорен преимущественно
мелкими обломками пресноводных ракушек, а навоз жвачных в
ряде случаев содержит волос животных, фиксируемый как на по¬
верхностях, так и в изломе черепка. В одном случае зафиксирован
крупный шамот, также содержащий внутри себя искусственные
органические добавки.
Часть изученных образцов mi^cct на внешней поверхности сла¬
бые следы лощения, осуществленного по подсушенной основе.
Судя по цветовым особенностям изломов, посуда практически
нс подвергалась целенаправленному обжигу или же подвергалась
ему в очень слабой степени.
2.	Группа Б
В данном случае имело место также использование легкоплав¬
кой ожелезненной глины, но нс высокой, а низкой пластичности,
что фиксируется по большей концентрации в ней мелкого естес¬
твенного песка. Практически во всех случаях в глине присутству¬
ет эолитовый бурый железняк, который также характеризует спе¬
цифику использованной залежи.
В составе формовочных масс зафиксированы искусственные
добавки как органического, так и минерального происхождения.
К первым относится навоз жвачных животных в сочетании с их
волосом, который присутствует и на поверхностях, и в изломах
черепков (зафиксирован в 5 случаях). Кроме того, в двух случаях
можно предполагать использование помета водоплавающих птиц.
Минеральные добавки в формовочную массу представлены ис¬
ключительно средним или крупным по своим размерным особен¬
ностям шамотом. Его присутствие отмечено в 6 случаях и только в
составе сложных рецептов, т. с. в сочетании с добавками органи¬
ческого происхождения. В двух случаях внутри шамота зафикси¬
ровано повторение того же самого рецепта, что и в изучаемом об¬
разце (т. с. органика + шамот).
По образцам керамики этой группы оказалось затруднительным
сделать заключение о характере обработки внешней и внутренней
поверхностей в связи с тем, что сами эти поверхности сильно
обызвссткованы. Лишь в одном случае удалось установить, что
внешняя поверхность образца, представляющего собой округлое
донышко сосуда, окрашена в красный цвет при помощи охры.
Как и посуда группы А, данные сосуды, вероятно, практически
нс подвергались целенаправленному обжигу или же подвергались
202

ему в очень слабой степени. Однако в отдельных случаях можно
предполагать влияние так называемого "бытового" обжига, возни¬
кающего в ходе использования посуды для приготовления пищи.
3.	Группа В
Для посуды этой труппы сырьем служила легкоплавкая ожелез-
нецная глина как высокой, так и средней пластичности. В одном
случае отмечено использование сильно запссочснной глины низ¬
кой пластичности. Большинство образцов содержит естествен¬
ные ВКЛЮЧеНИЯ ЭОЛИТОВОГО бурОГО ЖСЛС31 тка. -
В составе формовочных масс отмечены как органические, так и
минеральные искусственные добавки. Использование навоза
жвачных животных зафиксировано в 6 случаях, а в 4 случаях мож¬
но предполагать введение в формовочную массу помета водопла¬
вающих птиц, засоренного обломками ракушек. В одном случае
характер органической добавки выяснить нс удалось. Из мине¬
ральных примесей отмечено использование только среднего и
крупного шамота, который в ряде случаев содержит внутри себя
органическую примесь искусственного происхождения. Как пра¬
вило, навоз жвачных животных и шамот встречены в сочетании
друг с другом, образуя сложный рецепт составления формовоч¬
ных масс. В одном случае предполагается использование крупно¬
го шамота в сочетании с пометом птиц, а в другом случае - с орга¬
нической добавкой невыясненного вида. Существенно отмстить,
что сложный рецепт сочетается только с глинами средней или ни¬
зкой пластичности, а органические добавки, кроме одного слу¬
чая, сочетаются с глинами только высокой пластичности.
По части образцов оказались доступным^ для наблюдения осо¬
бенности обработки поверхностей, которые в больши нетве случа¬
ев елфыты плотным известковым налетом. Зафиксировано, что
эти образцы имеют слабую подлощснность внешней повсрхнос-
ти, осуществленную по подсушенной основе.
В отличие от посуды двух предыдущих типологических групп,
некоторые образцы посуды данной группы имеют следы целенап¬
равленного обжига с короткой выдержкой при высоких конечных
температурах. Другая часть образцов имеет только следы "бытово¬
го" обжига.
4.	Группа Г
Для посуды данной группы сырьем служили глины как высокой
и средней, таки низкой пластичности. Большинство образцов со¬
держит естественные включения эолитового бурого железняка.
В составе формовочных масс изученных образцов абсолютно
преобладают случаи использования искусственных добавок орга-
203

ничсского происхождения. По качественным особенностям эти
добавки различны: помет водоплавающих птиц, засоренный об¬
ломками раковин пресноводных моллюсков, сами дробленые
пресноводные моллюски вместе с раковинами; навоз жвачных
животных в сочетании с волосом (отмечен водном случае). В двух
случаях качественный состав органических добавок установить
нс удалось. Из минеральных искусственных добавок в одном слу¬
чае зафиксирован мелкий шамот, содержащий в своем составе об¬
ломки раковин неясного происхождения.
Судя по изученным материалам, для данной посуды допустимо
предполагать использование в основном двух рецептов формовоч¬
ных масс: простого, включающего глину и помет водоплавающих
птиц, засоренного обломками раковин, и сложного, состоящего из
глины, смешанной с пометом и пресноводными моллюсками,
дробленными вместе с раковиной.
Существенно отметить, что использование шамота сочетается,
как и в группе В, с глиной низкой пластичности, простого рецеп¬
та - с глинами низкой и средней или высокой пластичности, а
сложного рецепта - только с глинами высокой пластичности.
Вследствие сильного обызвссткования поверхностей образцов
возможности судить о способах их обработки весьма ограничены.
Так, в одном случае зафиксирована слабая подлощснность внеш¬
ней поверхности сосуда, осуществленная по подсушенной осно¬
ве, в двух случаях отмечено окрашивание внешней поверхности
сосудов в красный цвет охрой, а в одном случае аналогичному ок¬
рашиванию подвергалась внутренняя поверхность сосуда.
По части изученных образцов зафиксированы следы целенап¬
равленного обжига с короткой выдержкой при высоких конечных
температурах, другая часть образцов имеет лишь следы "бытового”
обжига, на одном из образцов те и другие следы встречены в соче¬
тании друг с другом.
Подводя итоги проведенному технологическому анализу, пред¬
ставляется необходимым еще раз подчеркнуть, что получен¬
ные данные следует рассматривать как предварительные.
Использование результатов технологического анализа для доста¬
точно строгих заключений историко-культурного характера воз¬
можно лишь при условии специального изучения массового кера¬
мического материала.
204

ПРИЛОЖЕНИЕ N4
ПЕТРЕНКО А. Г.
РЕЗУЛЬТАТЫ ОПРЕДЕЛЕНИЯ АРХЕОЗООЛОГИЧЕСКИХ МАТЕРИАЛОВ
ИЗ РАСКОПОК ИВАНОВСКОЙ СТОЯНКИ
При раскопках в 1977 - 1980 гг. многослойного археологическо¬
го памятника Ивановской стоянки Н. Л. Моргуновой были обна¬
ружены значительные остеологические материалы. Эти коллек¬
ции были переданы нам автором раскопок для*определения.
Поданным исследователя памятника, материал подразделяется
натри слоя: неолитический, энеолитический и поздней бронзы.
Нижний слой - неолитический, подразделяется на 2 комплекса:
ранненеолитический и поздненеолитический, которые стратигра¬
фически не расчленяются. Ранний комплекс датируется археоло¬
гом в рамках VI тыс. до н. э., поздний - с конца VI тыс. до н. э. Сред¬
ний слой - энеолитический, датируется второй половиной IV тыс.
до н. э. Материалы относятся ко II этапу самарской культуры.
Верхний слой поздней бронзы относится к срубной культуре.
Археологический памятник расположен на правом берегу р. Ток
(приток р. Самары), в 5 км к югу от с. Ивановки Красногвардей¬
ского района Оренбургской области России.
Проведенный нами анализ всего остеологического материала из
Ивановской стоянки ставил целью изучить историю животновод¬
ческой деятельности обитателей памятника и, соответственно,
потребления ими мясных продуктов.
Количество имевшегося у нас на определении остеологическо¬
го материала было достаточно велико, т. к. только определенные
нами коллекции костей по слоям в сумме составляют около Юты-
сяч диагностированных номеров, а точнее, 9518 костей. В иссле¬
дованиях была использована современная археологическая мето¬
дика (1, с. 18-27).
Сильная раздробленность и плохая сохранность всего остеоло¬
гического материала, несмотря на численную значимость диаг¬
ностированного материала, объясняется, в первую очередь, тем,
что мясо животных, кости которых обнаружены при раскопках
Ивановской стоянки, было использовано для приготовления
пищи, а сами кости в виде "кухонных остатков" сохранились в
слое. Другой причиной является сам характер потребления насе¬
лением мясной пищи: кости дробились для получения костного
мозга, т. к. дефицит мясной пищи был существенным. Более удов¬
летворительную степень сохранности имеют кости ног нижнего
отдела конечностей (метаподии, фаланги), отдельные разрознен¬
ные зубы, выпавшие из альвеол черепа и нижних челюстей, что
объясняется меньшей пригодностью этих частей туши животных
для использования в пищу.
206

Весь остеологический материал Ивановской стоянки «з древ¬
нейшего слоя неолита (1401 экз.) представлен костями млекопи¬
тающих, птиц, рептилий и рыб. Остатки трех последних классов
животных единичны, а кости млекопитающих - в большинстве -
1385 экз. и принадлежат к 9 видам. Несмотря на древность слоя,
большинство костей (71,7%) принадлежит домашним сельскохо¬
зяйственным животным (табл. 1), что является свидетельством
наличия навыков содержания и разведения основных домашних
видов - коров, овец, коз, лошадей. Остатков домашних свиней не
зафиксировано.
Наличие в остатках неолитического слоя костных остатков от
5 таких охотничьс-промысловых видов, как заяц, бобр, барсук,
медведь, лось, со значительным доминирующим преобладанием
остатков от бобров и лосей, свидетельствует о большом интересе
древних обитателей стоянки к охоте на этих зверей. А это значит,
что нс только мясо, но и шкуры этих животных были основ¬
ными причинами столь значительного внимания древних охотни¬
ков к этим видам. Кроме того, это было связано с местными при¬
родными факторами, благоприятствовавшими обитанию этих
животных.
По хозяйственной значимости среди домашних первое место
несомненно принадлежало лошадям. За это говорит количество
определенных костей и особей этого вида. В пересчетах на про¬
центные показатели кости лошадей и особей от общего числа та¬
ковых других домашних видов составляют соответственно 58,8%
и 45,5%; второе место по поголовью скота принадлежало мелкому
рогатому скоту. Судя по данным таблицы 1, это подтверждается
нс только числом особей, но и костей, встреченных в неолитичес¬
ком слое стоянки. Однако несмотря на то, что костей и особей
крупного рогатого скота было меньше, чем овец и коз, большая
разница по способности производства мяса этих видов скота даст
право полагать, что по удельному потреблению мясных продук¬
тов, мясо лошадей и коров было основным в питании. Остатков
свиней в слое неолита не встречено, что позволяет говорить о том,
что этот вид животного в одомашненном виде не был известен в
неолите населению Ивановской стоянки. Немалым подспорьем в
питании было мясо таких диких охотничьс-промысловых видов,
как лосей и бобров, о чем свидетельствуют раздробления трубча¬
тых костей этих видов, диагностированных в "кухонных остатках"
неолитического слоя. От общего числа диких кости и особи лосей
составляют соответственно 48,5% и 20,0%. а бобры - 47,2% и
60,0%.
Исходя из живого веса животных различных видов в соотноше¬
нии его с весом овцы в 25 кг, считается, что бык домашний весом
в 700 кг эквивалентен 28 овцам, лошадь в 600 кг - 24 овцам, лось в
355 кг - 14 овцам, а бобр - овце.
206

Судя по материалам неолитического слоя, значимость отдель¬
ных домашних и диких млекопитающих, с точки зрения обеспе¬
ченности их мясными продуктами питания древнего населения
Ивановской стоянки, представляется следующим образом: ло¬
шадь-53,3%, крупный рогатый скот-31,2%, лось - 12,4%, бобры
- 1,8%, овцы - 1,3%. А по количеству поголовья домашних живот¬
ных в стадах это соотношение представляется иначе: лошадь -
45,5%, овцы - 27,3%, крупный рогатый скот - 22,7%. Из вышеска¬
занного следует, что лошадь и крупный рогатый скот как по пого¬
ловью, так и по удельному потреблению мясных продуктов имели
несомненно главенствующее положение.
Энеолитический слой Ивановской стоянки представлен боль¬
шинством костных остатков. Здесь диагностировано 6108 костей
от 175 особей. Остеологический комплекс из слоя дал 3121 экз.
от 115 особей. В материале, представляющем скопление костей,
датированных также энеолитом, определено 2987 номеров от
60 особей. По количеству анализированных костей наблюдается
явное преобладание домашних сельскохозяйственных видов,
которые составляют в процентах 58,7%, тогда как число костей
диких видов равно 41,3%. По количеству же особей число домаш¬
них составляет 45,7%, а дикие особи - 54,3%. Данные по числу
особей представляют, по нашему мнению, более достоверную
картину, т. к. число костей и "кухонных остатков" крупных видов
животных всегда дает сравнительно большее число остатков, чемг
менее крупные дикие виды, тем более, что число видов дикой
фауны в материалах энеолитического слоя значительно богаче,
чем в неолитическом (табл. 1, 2). Из 15 видов 10 принадлежат
охотничье-промысловым. Среди последних наиболее многочис¬
ленны как кости, так и особи бобров и лосей. В процентном выра¬
жении, кости и особи их из слоя составляют соответственно: кос¬
ти бобров - 59,5%, лосей - 35,4%, особей бобров - 57,7 и лосей -
7,8%. В материалах скопления костей кости и особи бобров
составляют 45%, лосей - 52,7% и 19,4%.
Что касается соотносительного значения домашних видов как в
мясном питании населения эпохи энеолита, так и по поголовью, -
лошадь и крупный рогатый скот продолжают доминировать. Ос¬
теологические материалы "кухонных остатков" из культурного
слоя эйохи бронзы представлены в числе 2009 костей от 77 особей.
Как в неолитическом, энеолитическом слое, так и в слое эпохи
бронзы найдены остатки речной черепахи в виде немногочислен¬
ных кусочков панциря, мясо которых употреблялось в пищу, а
сам панцирь, возможно, шел на поделки.
По сравнению с ранее описанным материалом из нижележащих
слоев, кости из слоя бронзы представлены в количестве 10 видов,
на которых - 5 домашних и 5 - диких. Среди домашних появляется
домашняя свинья, правда, в значительном меньшинстве как по
207

числу костей (1,1% от числа домашних), так и по числу особей
(5,8%). И преобладают по числу костей лошади и крупный рога¬
тый скот (36,1 и 42,5%), а по числу голов - крупный рогатый скот
и овцы. Из диких - бобр и лось (табл. 3). По удельному потребле¬
нию, а следовательно, и значимости в мясном питании несомнен¬
но приоритетное значение остается за такими видами, как ло¬
шадь, крупный рогатый скот, затем лось, овца, бобр, заяц.
Несмотря на значительные размеры коллекции костей Иванов¬
ской стоянки, на большое число диагностированных костей до¬
машних видов животных, остатки эти настолько сильно были раз¬
дроблены как в момент приготовления пищи, так и в процессе
трапезы, что возможности промеров были исключительной ред¬
костью. Несколько лучшая сохранность костей нижнего отдела
конечностей лошадей, а также большая встречаемость остатков
этого вида позволили промерить отдельные кости: единичные мс-
таподии, фаланги I, фаланги II, пяточные и таранные кости. Воз¬
растные особенности удалось представить по отдельным разроз¬
ненным костям коренных зубов не только лошадей, но и коров, и
овец. Учитывая исключительную ценность подобного древней¬
шего диагностированного остеологического материала, мы сочли
возможным представить в работе полученный морфологический
материал по промерам отдельных костей, т. к. проблемы проис¬
хождения древнейших домашних животных, появления животно¬
водческих основ в крас способны решаться только при глубоком
анализе подобных данных.
Современная фиксация его в статистически обработанных таб¬
лицах затрудняет анализ вышеуказанной проблемы и ес решение.
Из имеющегося числа отдельных зубов лошадей слоя неолита в
большинстве таковые возраста 5-6 лет и около 9 лет, в меньшин¬
стве зубы до 5 лет. По данным степени срастания эпифизов с диа-
физом до 3-х лет - 50%. Из слоя энеолита (по анализу зубов) в
большинстве особи лошадей 5-6 лет, возраст 1 - 4 года. - 17 - 24%,
зафиксированы и остатки более старых животных 8 - 10 лет (38%).
Встречены пяточные кости до 3-лстнего возраста в количестве
35%. Возраст лошадей из слоя эпохи бронзы в большинстве пред¬
ставлен также по анализу отдельных зубов, из которых 34% - до 5
лет; 34% - 5 лет, 18% - 7 - 8 лет и 14% - 10 лет. Из 13 пяточных кос¬
тей - 6 без эпифиза, что составляет 46% (до 30-х лет).
Согласно имеющимся и широкораспространенным общим
зоотехническим правилам, жеребят на мясо выращивают до 1/2 -
1 года, затем отнимают от матери и сдают на мясокомбинат. Если
учесть, что жеребятся лошади в условиях средней полосы где-то
в марте, то убой для этих целей производится в сентябре-ноябре.
В наших архсозоологичсских коллекциях ни в ранних слоях
неолита и энеолита, ни в слое эпохи бронзы остатков от лошадей
до 1 года почти нет, т. с. можно предположить, что специально
208

для мясных целей лошадей нс держали. Как видно из вышеприве¬
денных данных, большинство остатков зубов принадлежало жи¬
вотным возраста 3-5 лет. В связи с чем убивались в большинстве
именно в таком возрасте лошади на мясо? Судя по имеющимся
старым зоотехническим данным, половое созревание лошадей
наступает в 1 - 1,5 года, но первый раз в индивидуальную случку
лошадей пускают в 3 - 4 года, а в табун - в 4 - 5 лет. Возможно, об¬
наруженные в "кухонных остатках" кости лошадей возраста 3-5
лет в большинстве и были выбраковочным материалом из основ¬
ного поголовья лошадей, содержащегося у древних коневодов
Ивановского поселения. Очень старых особей также нс встречено
(нс старше 10 лет), что может свидетельствовать о хорошем пород¬
ном и физическом состоянии табунов лошадей этого древнего па¬
мятника.
Промеры костей конечностей лошадей, встреченных на поселе¬
нии в слое эпохи неолита, представлены в табл. 5. Проведенные
пересчеты этих размеров по известной методике В. О. Витта (2)
позволили сделать вывод о том, что у большинства лошадей высо¬
та в холке колебалась в интервалах 134 - 142 см. И были они иден¬
тичны группе "срсднсрослых" лошадей (по В. О. Витту) степного
типа.
Как видно из приведенных таблиц, по морфологическим про¬
мерам остатки крупного рогатого скота представлены лишь еди¬
ничными фалангами и коренными зубами (табл. 7) нижних че¬
люстей. Средняя длина последних составляет (из слоя срубной
культуры) 37,9 мм. При составлении этих данных с имеющимися
материалами по древнейшим памятникам Восточной Европы (3)
можно говорить о сходстве крупного рогатого скота срубного вре¬
мени существования Ивановского поселения с нсолит-энсолити-
ческим скотом' Молдавии (с высотой в холке равной 120- 130 см).
Классификация сотсологичсского материала по крупному рога¬
тому скоту из Ивановского поселения по возрастному признаку
показала, что этот вид домашнего животного был представлен в
"кухонных остатках" следующим образом. В неолитическом слое,
50% остатков имело возраст 2-х лет, а 50% - старше 3-х. В энсоли-
тичсском слое - по данным морфологического анализа, на ниж¬
них челюстях - также 50% до 2-х лет, а по данным срастания кос¬
тей, - значительно больший процент молодых особей до 3-х лет.
Так, из 7 диагностированных пяточных костей, принадлежащих
разным особям, 6 - в возрасте до 3-х лет.
Возрастные данные по 12 челюстям из срубного слоя зафикси¬
ровали 4 челюсти до 2-х и 8 - старше 3-х лет. По пяточным - из 11
костей 9 - до 3-х лет. Поскольку черепа молодых особей до 3-лст-
нсго возраста плохо сохраняются, в том числе и отдельные зубы,
следует полагать, что число молодых животных до 3-лстнсго воз¬
раста было значительно большим, чем взрослых.
209

В нормальных условиях кормления и содержания телок скоро¬
спелых аборигенных пород, достигших веса 380-320 кг, пускают в
стадо в 17 - 20 месяцев, а позднеспелых пород (сибирской, казах¬
ской и др.) - в 22 - 24 месяца, бычков - в 18 месяцев. Преобладание
в "кухонных остатках" Ивановского поселения, с одной стороны,
костей от молодых животных, а с другой, - отсутствие старых,
старше 10 лет, не являющихся уже продуктивными, свидетель¬
ствуете преобладании мясного и мясомолочного скотоводства. А
некоторые морфологические показатели дают возможность пред¬
полагать разведение скота, близкого к современным породам ка¬
захской белоголовой и бестужевской.
Остеологические материалы по мелкому рогатому скоту имеют
исключительную плохую сохранность, и промеры удалось взять
всего лишь на трех костях (табл. 7), свидетельствующих о возмож¬
ной величине высоты в холке овец, равной около 70 см. Это из
слоя энеолита. Что касается этих же показателей овец из слоя
срубной культуры, то они оказываются идентичными. Таким
образом, породные особенности овец за всю историю бытования
населения Ивановского поселения были довольно стабильными,
что позволяет говорить и о постоянстве содержания домашних
сельскохозяйственных животных как в эпоху энеолита, так и в
эпоху срубную. Это же касается и условий содержания лошадей
и коров.
Значительным подспорьем в питании людей Ивановского посе¬
ления как в эпоху неолита, так и в эпоху энеолита и срубное время
было мясо бобров и лосей, о чем свидетельствует значительное
число диагностированных костей этих видов. Причем значитель¬
ное преобладание остатков бобрового молодняка указывает на ис¬
ключительно активное потребление этого ценного пушного зве¬
ря, чего не наблюдается по данным возрастного анализа остатков
костей лося. Подавляющее большинство костей лося от половоз¬
релых особей свидетельствует о здоровом состоянии популяции
этого вида.
Итак, в заключение следует еще раз подчеркнуть, что данные
остеологического анализа материалов Ивановского поселения за¬
свидетельствовали тот факт, что начиная с эпохи неолита пасту¬
шеское скотоводство оседлого населения при активной охоте на
бобров и лосей было основой хозяйственной жизни населения.
Отсутствие домашних свиней в "кухонных остатках" в Иванов¬
ском поселении является показателем южного проникновения
таких древнейших домашних животных, как крупный и мелкий
рогатый скот, на исследуемую территорию из Передней Азии че¬
рез Среднюю Азию. Диагностированные остатки домашних ло¬
шадей из неолитического слоя памятника представляют собой се¬
годня древнейшие находки этого вида.
210

Таблица 1
Видовой состав животных из нижнего слоя эпохи неолита Ивановской стоянки
(по остеологическим данным)
Вид
Кости
Особи
кол-во
%
кол-во
%
s
Крупный рогатый скот
193
19,4*
5
22,7
X
з
Мелкий рогатый скот
214
21,5
6
27,3
cd
S
Лошадь
584
58,8
10
45,5
О
Е*
Собака
2
0,7
1
4,5
Всего:
993
100%
22
100%
Заяц
10
2,5
1
5,0
Бобр
185
47,2
12
60,0
а>
Барсук
1
0,2
1
5,0
S
*
Медведь
6
1,6
2
10,0
5
Е*
Лось
190
48,5
4
20,0
Всего:
392
100%
20
100%
Птицы	4
Рептилии	10
Рыбы	2
Всего:	16
Итого:	140!	42
211

Таблица 2
Видовой состав животных из энеолитического слоя Ивановской стоянки
(по остеологическим данным)
Скопление костей
Кости из слоя
Вид
кости
особи
кости
особи
кол-во
рг
кол-во
%
кол-во
%
кол-во %
Крупный рог. скот
305
14,4
5
17,25
392
27,0
8
15,7
0)
5
Мелкий рог. скот
158
7,5
5
17,25
260
17,9
15
29,4
X
з
Свинья
2
0,1
1
3,5
ев
Лошадь
1650
78,0
18
62,0
792
54,7
25
49,0
§
Собака
3
0,4
3
5,9
Всего:
2115 100%
29
100% 1447 100%
51
100%
Заяц
10
1,2
4
12,9
28
1,70
6
9,3
Бобр
385
45,0
14
45,1
982
59,5
37
57,7
Выдра
4
0,2
2
3,1
Барсук
1
0,1
1
3,2
6
0,3
4
6,2
Медведь
4
0,5
2
6,5
36
2,2
3
4,8
и
Волк
1
0,1
1
3,2
1
0,10
1
1,6
*
s
Лиса
1
0,10
1
1,6
Кабан
2
о,з
2
6,5
8
0,4
3
4,8
Косуля
1
0,1
1
3,2
3
0,1
2
3,1
Лось
450
52,7
6
19,4
585
35,4
5
7,8
Всего:
854
100%
31
100% 1654 100%
64
100%
Птицы
2
4
Рептилии
16
12
Рыбы
4
Всего:
18
20
Всего:
2987
60
3121
115
-
212

Табл и ца 3
Видовой состав животных из верхнего слоя эпохи поздней срубной культуры
Ивановской стоянки
(по остеологическим данным)
Вид
Кости
Особи
кол-во
%
кол-во
%
Крупный рогатый скот
714
42,5
21
40,4
и
S
Мелкий рогатый скот
340
20?2
18
34,6
X
э
Свинья
19
М
3
5,8
§
о
Лошадь
608
36,1
9
17,3
е*
Собака
2
0,1
1
1,9
Всего:
1683
100%
52
100%
Заяц
10
3,26
2
8,0
Бобр
132
43,1
18
72,0
4)
Медведь
8
2,6
2
8,0
S
*
Сайга
1
0,3
1
4,0
S
е*
Лось
155
50,6
2
8,0
Всего
306
100%
25
100%
Птицы	2
Рептилии	16
Рыбы	2
Всего:	20
Итого:	|	2009	77
213

Таблица 4
Соотношение между домашними и дикими видами в различных слоях
Ивановской стоянки
Животные
Неолит
Энеолит
П.бронза
кости |
особи
кости |
1 особи
кости
особи
I - по количеству костей и особей
Домашние
993
22
3562
80
1683
52
Дикие
392
20
2508
95
306
25
Всего:
1385
42
6070
175
1989
77
II - в процентных
соотношениях
Домашние
71,7
52,4
58,7
45,7
84,7
67,5
Дикие
28,3
47,6
41,3
54,3
15,3
32,5
Табл ица5
Размеры костей лошадей из слоя эпохи неолита
Кость
Наибольшая
длина
Ширина
верхнего
эпифиза
Ширина
нижнего
эпифиза
Наименьшая
ширина
диафиза
латерально-медиальная
Плюсна
260
_
53
34
Фаланга 1
88
58
49
39
передняя
89
56
50
38
91
61
52
41
93
61
52
41
87
56
51
39
83
54
47
38
81
55
44
35
Фаланга I
92
55
48
37
задняя
83
59
49
39
76
54
46
36
83
59
48
36
89
54
44
36
Фаланга 11
49
55
53
49
47
52
49
46
47
50
47
44
51
55
48
44
53
58
51
47
53
57
51
47
49
59
55
52
54
56
51
47
52
54
48
46
52
59
56
51
45
48
45
42
50
53
49
44
48
56
54
48
50
54
49
46
49
52
49
45
214

Табл ица 6
Размеры костей лошадей из слоя эпохи энеолита
Кость
Наибольшая
длина
Ширина
верхнего
эпифиза
Ширина
нижнего
эпифиза
Наименьшая
ширина
диафиза
латерально-медиальная
Пясть
226
48
49
35
218
51
49
35
Плюсна
271
52
56
37
Фаланга I
92
57
49
38
(передняя)
92
58
51
41
90
58
48
38
85
54
46
36
86
54
47
36
90
61
48
38
84
58
48
37
90
56
49
39
91
58
52
38
91
58
50
39
87
58
51
40
82
52
44
34
85
53
44
35
87
60
50
40
96
59
49
37
88
53
47
36
83
54
47
37
82
52
45
35
89
57
50
38
92
58
49
36
90
57
47
40
Фаланга I
78
52
48
38
(задняя)
85
55
50
40
87
56
48
38
92
61
50
38
83
53
41
35
89
56
46
36
80
62
42
33
82
55
45
37
86
58
46
36
81
55
44
35
86
60
49
40
87
61
47
38
Фаланга I
87
58
48
38
(задняя)
86
63
50
37
88
55
45
37
84
53
47
34
89
57
46
38
84
52
43
34
84
54
46
35
88
60
47
37
92
52
46
32
87
60
49
37
92
63
49
38
215

Продолжение табл. 6
1 2
91
82
91
87
Фаланга II	47
51
51
51
53
55
47
53
56
55
53
49
52
52
Фаланга II	52
50
50
47
51
52
52
50
48
45
49
52
53
53
47
51
53
53
48
48
47
50
50
50
55
47
50
51
48
53
55
52
3
4
5
61
49
37
51
45
36
53
42
35
53
47
36
53
47
45
57
54
50
57
53
50
56
50
49
57
51
47
53
53
47
51
46
43
57
54
48
60
54
51
58
53
47
58
50
47
57
54
51
58
52
47
57
52
47
55
48
45
58
53
50
51
51
45
55
53
49
53
49
46
56
51
46
56
53
47
58
55
48
50
45
42
53
52
47
58
53
51
58
51
46
57
47
45
56
51
46
56
50
46
56
50
46
57
54
49
56
52
46
55
53
47
56
52
47
52
48
43
57
53
48
52
47
45
55
48
45
58
48
45
53
51
47
45
49
46
52
46
44
53
50
47
55
50
47
56
50
47
55
50
45
216

Таблица 7
Размеры наибольшей длины некоторых костей домашних животных нз коллекций
Ивановской стоянки
Эпоха,
Вид
культура
животного
Кость
Наибольшая длина
Неолит
Лошадь
Пяточная
Таранная
Энеолит
Лошадь
Пяточная
Таранная
Мелкий
Таранная
рог. скот
Срубная
культура
Лошадь
Таранная
Пяточная
Крупн.
Длина М3
рог. скот
Фаланга 1
109;113;112; 112
63; 60;56;61;53
115; ПО; 110; 113; J17; 107; ПО;
110; 115; 113; 115; "l 23; 108; 113;
120; 111; 113; 109; 115; ИЗ; 116; 115;
111; 111; 117; 113; НО; 117; 118;
115; 115; 118; НО; 110; 112.
59; 56; 62; 61; 58; 65; 62; 57; 60;
57; 61; 62; 56; 57; 57; 60; 58; 55; 60;
58; 62; 62; 62; 63; 59; 60; 61; 62; 59;
56; 60; 56; 66; 61; 61; 63; 60; 62; 61;
63; 58.
32; 32; 31; 32.
63; 55; 58; 62; 61; 61; 59; 58; 56; 62
117; 117; 114; 106; 112; 122.
38; 40; 36; 38; 36;37;40;38
66; 61; 60; 57.
217

Таблица 8
Результаты видового анализа костных остатков животных
с Виловатовской стоянки
X Штык
Виды X. кости
животных4^ особи
1-
-3
4
5-
66
6а
-7
Всего
КОСТ.
ос.
КОСТ.
ос.
КОСТ.
ос.
КОСТ.
ос.
КОСТ.
ос.
Крупный
рогатый скот
12
3
17
2
6
2
35
7
Мелкий
рогатый скот
52
3
21
3
23
2
11
2
107
10
Лошадь
43
3
36
3
45
3
32
3
156
12
Собака
1
1
1
1
Бобр
30
5
41
6
57
6
38
3
166
20
Выдра
2
1
2
1
Заяц
4
1
4
1
Медведь
3
1
2
1
5
2
Сайгак
2
1
2
1
Косуля
3
1
3
1
Лось
9
1
8
2
30
3
24
2
71
8
Тур
1
1
i
1
Всего
149
17
131
19
164
17
109
12
553
65
Птица
3
11
6
14
34
Черепаха
18
15
21
50
104
Рыбы
8
3
3
28
218

Таблица 9
Соотношение между домашними н дикими видами животных по числу особей
<•%).
Виловатовская стоянка
Год
рас-
к о -
пок
Штык
Виды животных
домашние |
дикие
1-3
37,5
62,5
as
4
50
50
5-6
40
60
Всего
42,85
57,15
1-3
66,6
33,3
ОО
г-
4
45,4
54,6
as
5
41,6
58,4
6-7
41,6
58,4
Всего
47,72
52,28
Общее соотношение
46,15
53,85
219

Таблица Ю
Соотношение между видами домашних животных по количеству особей (в %).
Виловатовская стоянка
Виды животных
Год
Штык
крупный
рогатый
скот
мелкий
рогатый
скот
лошадь
собака
1-3
33,3
33,3
33,3
г^
4
25
25
25
25
о\
5-6
50
50
Всего
33,3
22,2
33,3
11,1
1-3
33,3
33,3
33,3
4
20
40
40
оо
Г"-
5
40
60
6-7
19,05
38,09
42,86
Всего
Общее
соотношение
23,3
33,3
40
3,3
ИСПОЛЬЗОВАННАЯ ЛИТЕРАТУРА
1.	Петренко А. Г. Древнее и средневековое животноводство
Среднего Поволжья и Прсдуралья. М., 1984.
2.	Витт В. О. Лошади Пазырыкских курганов//СА, 1952,
N XVI.
3.	Цалкин В. И. Древнейшие домашние животные Восточной
Европы. М., 1970.
220

СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ
АО - Археологические открытия.
АЭБ - Археология и этнография Башкирии.
ВАУ - Вопросы археологии Урала (изд-во Уральского универси¬
тета).
И ГАИ М К - Известия государственной академии истории мате¬
риальной культуры.
КСИА - Краткие сообщения Института археологии Российской
Академии наук.
КСИИМК - Краткие сообщения Института-истории матери¬
альной кулыгуры Академии наук СССР.
МИА - Материалы и исследования по археологии СССР.
СА - Советская археология.
Тр. РАН ИОН - Труды Российской ассоциации научно-исследо¬
вательских общественных наук.
Тр. ЮТАКЭ Труды Южно-Туркменской археологической
комплексной экспедиции.
221

СОДЕРЖАНИЕ
стр.
Введение	 3
Памятники раннего неолита	 14
Памятники развитого и позднего неолита	  34
Вопросы культурной интерпретации, происхождения, периодизации и
хронологии неолитических памятников юга лесостепного Заволжья и
Приуралья	 47
Дальнейшие судьбы неолитического населения юга лесостепной зоны
Волго-Уралья. Проблемы изучения самарской культуры	 60
Хозяйство	 81
Заключение	 93
Литература	 96
Приложение 1. Левковская Г. М. Заключение по результатам
споропыльцевого анализа образцов из разрезов стоянок Иванов¬
ского микрорайона нар. Ток	 173
Приложение 2. Лаврушин Ю. А., Спиридонова Е. А.Результаты
палеогеоморфологических исследований на стоянках неоли¬
та-бронзы в бассейне р. Самары	 177
Приложение 3. Цетлин Ю. Б. О результатах технологического
анализа керамики Ивановского поселения	 201
Приложение 4. Петренко А. Г. Результаты определения археозоо-
логических материалов из раскопок Ивановской стоянки		205
Список сокращений	 221
222

Сверстано с помощью программы "Aldus PageMaker"
Оператор Т. Чалкина. Корректор Е. Мельникова
Сдано в набор 22.05.95 г. Подписано в печать 11.09.95 г. Формат 60x84/16. Гарнитура
Таймс. Бумага писчая. Печать офсетная. Уел. печ.л. 13,02. Уч.-изд.л. 15,85. Тираж 1000
экз. Заказ 12022. Издательско-полиграфический комплекс "Южный Урал"
г. Оренбург, пер. Свободина, 4.