МОВЕЮ4 НС881АК ЫТЕВАТОКЕ АМ) СТОГОВЕ

ЯТШИЕУ ЛАО ТЕХТИ

Vо^ите 15

М.А. КУЗМИН

ПРОЗА

ТОМ II

Вегке1еу, 1984
МСЮЕНМ Н11881АМ ЫТЕКАТЦКЕ АЫП СЧЬТС/ПЕ

8Т11П1Е8 АНО ТЕХТ8

уо!ите 15

е<1йе<1 Ьу

Ьахаг НекЬтап ]еги$а1ет
]оап Ие1апеу Сго$$шап Вегке1еу
ВоЬег! Р. Ни$Ье$ Вегке1еу
81топ КагНп$ку Вегке1еу
]оЬп Е. Ма1т$(:ас1 Ыею Уотк
01§а Наеу$ку-Ни$Ье$ Вегке1еу

Вегке1еу, 1984
М.А. КУЗМИН

ПРОЗА

II
ВТОРАЯ КНИГА РАССКАЗОВ

РЕДАКЦИЯ И ПРИМЕЧАНИЯ

ВЛАДИМИРА МАРКОВА

ВЕККЕЬЕУ 8ЕАУ1С 8РЕС1АЕТ1Е8

Вегке1еу, 1984
Редактор благодарит проф. Фридриха Шольца
(Мюнстер) за очень ценную помощь в подго-
товке примечаний.

«Предисловие»» «Беседа о прозе Кузмина»,
«Примечания» © 1984 У1а<Шшг Магкоу.

РК11ЧТЕО 17.8. А.

18ВИ 0-933884-42-7

Т-во П<логр1ф}м А. И. МАМОНТОВА. Москве, Лвомгъевск1й, $.
ПОДВИГИ ВЕЛИКАГО

АЛЕКСАНДРА
Валерию Брюсову.
П0СВЯШЕН1Е

АКГОСТМХЪ

Вялы стрелять свой яростный прибой,
А скалы все стоять неколебимо,
Летнгь орелъ, приц±ловъ жалкихъ мимо,—
Едва ли кто ему прикажеть: „стой!4

Разящ1й мечъ готовь на грозный бой
И аовъ трубы звучитъ неутомимо.

Ютясь въ тЪнн, шипить непримиримо
Безсильный хорь враговъ^ презр'Ьнъ тобой.

Ретивый конь вврываеть прахъ копытомъ.
Юродствуй, рабъ, позоря Букефала!

СлЪди, казнясь, за подвигомь открытымъ!

О легь царя, какъ яро прозвучала
Въ годахъ, в'Ькахъ труба немолчной славы!
У ногь враги, безгласны и безглавы.

КНИГА ПЕРВАЯ.

ВСТУПЛЕН1Е.

§ I.	Н'Ёкоторыхъ къ прославленно
подвижетъ добродетель излюб-
Нступлсшс*

ленныхъ ими героевъ, другихъ—
славные воинсюе подвиги, треть-
ихъ—мудрость, четвертыхъ, наконецъ,—чу-
десный события и знамения, но, перебравъ
всЪ имена прошлыхъ и более близкихь къ
намъ нековъ, никого не найти, где бы все
эти достоинства такъ удивительно сочета-
лись, кроме Великаго Александра. Я сознаю
всю трудность писать объ этомъ после ряда
именъ, начиная отъ приснопамятнаго Кал-
лисеена, Юл1я Валер!я, Викент'ш изъ Бовэ,
Гуалтергя де Кастильоне, вплоть до немца
Лампрехта, Александра Парижскаго, Петра
де С. Клу, Рудольфа Эмскаго, превосход-
наго Ульриха фонъ Ешинбаха и непревзой-
деннаго Фирдуси; но желаже мое не столько
возобновить ве памяти людей немеркнувшую
славу Македонца, сколько облегчить преис-
полненную восторгоме душу, заставляете
меня действовать каке богомольцы, кото-
рые, шепча слова молитве, не вспоминаюте,
какими великими святыми сложены эти пе-
снопения.

ГЛАВА ПЕРВАЯ.

§ 2.	Въ древнеме Египте быле царь
Нектанебе, кроме царской крови
нем / Емпн. отличавцийся мудростью и боль-
шими знаниями ве мапи и згЬз-
дочетстве. Его войска всегда одерживали
победу, но никто не знале, что во время
битвы царь волшбой предопределяле ис-
ходе сражений; затворившись ве тайный
покой, оне облекался ве жречссюя одежды,
брале жезле и делале изе воска изобра-
жения людей, если битва была на суше, или
лодоке се воинами, пустиве который ве
медный тазе се водою, оне ловко топиле
поде заклинанья, сухопутныхе же пронзале
тонкою иглою. И производимое наде без-
душныме и мягкиме воскоме чудесныме
образоме отражалось на далекоме поле бра-
ни. Но однажды, когда гонцы донесли царю
о приближеши новых7> враговъ, духи воды
и воздуха, вызванные искусствомъ в-Ьнчан-
наго мага, объявили, что пробилъ часъ его
поражения и безсильна ихъ власть. Некта-
небъ сиялъ привязанную бороду и, над-Ьвъ
простую одежду, отплылъ тайкомъ иэъ Егип-
та, такъ что когда, непривыкпле къ пора-
жежямъ, полководцы вернулись въ столицу,
опи нашли дворецъ пустымъ, и лишь опро-
кинутый тазъ, кусочки воска и борода, пла-
вающая въ луж'Ь воды, напоминали о не-
давнемъ присутствии здЬсь царя. Смятенному
народу богъ Сераписъ черезъ свой оракулъ
отв'Ьтилъ:

Царь Нектапсбъ вас-ь покинулъ на долпе годы
Снова воротится къ вамъ, юностью новой од-Ьтъ.

Эту надпись пачертали на статуй пропав-
шаго царя, которую поместили въ пустой
гробниц'Ь, и, подождавъ немного, выбрали
новаго, враменнаго владыку.

§ 3.	Межъ тЬмъ, царственный б'Ьг-
овмс»е>>е лецъ> прибывъ въ Македонскую
Оммаили съ Пелу, ДОЛГО ЖИЛЪ, СНИСКИВаЯ СС-
б-Ь пропитание гадашями и ворож-
бою и вскоре прославился, какъ искусный
прорицатель и кудесникъ. Въ той стран-Ь
иарствовалъ тогда король Филиппъ, жена-
тый на Олимшад!», которая была неплодна.
Однажды, гуляя въ отсутствш мужа по
дворцовому саду, королева поверяла свое
опасение старой верной служанк'Ь, какъ бы
Филиппа не развелся съ нею, не нм*Ья столь-
ко л’Ьть д’Ьтей, на что прислужница ей раз-
сказала о волшебной сил!» пргЬзжаго егип-
тянина.

Послать за нимъ было д-клонъ немногого
времени. Придя въ садъ, онъ низко покло-
нился Олимшад!; и, вынувъ изъ-за пазухи
золоченую дошечку съ изображешемъ пла-
нетъ цветными камнями, причемъ Гермесу
соотв'Ьтствовалъ изумрудъ, а госпож^ Ве-
нер!;—син1й сапфиръ, долго молчалъ. Мол-
чала и королева, опустивъ глаза въ ожи-
дан1и. Наконецъ, египтянинъ сказалъ:

— Филиппу не разрешить твоего не-
плодья. Только богь Аммонъ можетъ теб!*
помочь. Готова ли ты на все?

— Говори,—произнесла королева, не под-
нимая глазъ.

— Я помолюсь, а ты съ покрытой голо-
вою ожидай Лив1йскаго бога; когда раз-
дастся змеиный шипъ, вышли всЬхъ вонъ
и прими гостя; онъ будетъ съ золотыми
кудрями и бородою, золотою грудью и съ
рогомъ на лбу. Во время свиданья безмолв-
ствуй. Тогда ты зачнешь и въ урочное время
родишь себе мстителя и владыку вселенной.

Олимтада, помолчавъ, остро глянула на
кудесника и сказала: «Бойся, если ты лжешь».
Поднявъ руки къ уже засветившимся зв±з-
дамъ, Нектанебъ воск л икну лъ:—Клянусь!—
«Я дамъ теб± ответь завтра». Магь оста-
новилъ ее, сказавъ:—Необходимо, чтобы я
неустанно молился близь тебя это время;
нетъ ли тайнаго номещешя рядомъ со спаль-
ней?— «Тамъ есть гардеробный чуланъ, ты
можешь находиться тамъ. Протай. Никому
нс говори».

По уходе королевы, Нектанебъ сорвалъ
гвоздику, прокололъ на ея лепестках!» имя
Олимшады и, поднявъ цветокъ къ звездамъ,
долго взывалъ къ бесамъ, чтобы они скло-
нили мысли и сердце жены Филиппа къ за-
теянному имъ, Нектанебомъ, обману.

§ 4.	Все совершилось по желан'по
Зачдно а«- египтянина, явившагося въ рога-

кшра. тод ыдск'Ь къ безразсудной коро-
леве, и такъ много разъ, пока
она не почувствовала себя непраздной и
сила ожидать короля ст» радостью и съ
тревогою.
ГЛАВА ВТОРАЯ

§5-

Фплвппъ
говвре таете*
домоЛ.

МЕжъ тЬмъ, король Филипп!»
въ дальнемъ поход!» им!лъ стран-
ное сновид!н!е, смутившее его
покой. Вавилонский толкователь,

находивилйся въ свит!, объяснилъ его такъ,
что Олимшала зачала отъ сгппетскаго бога.

Не очень обрадованный такою новостью,
король посп!шилъ домой, гд! встр!тивцня

его служапки сказали, что госпожа лежитъ
въ бол!зни. Войдя въ полутемную опочи-
вальню, Филиппъ подошелъ къ супруг! и
сказалъ: «Я все знаю, не огорчайся, вол!
боговъ мы должны покоряться». Олимшала
тихо заплакала, поц!ловавъ руку мужа и нс
зная въ точности, все ли ему изв!стно.
«Позовите сюда астролога»—вымолвила она,
наконецъ, и когда вошедийй Нектанебъ далъ
объяснен1я, совершенно совпавнля съ толко-
вашями вавилонскаго мага, удивленный, хотя
и сумрачный, Филиппъ, обнялъ все плачу-
щую супругу, и такъ они просид!ли молча
до вечера, когда въ окно глянули н!жные
рога молодого м!сяца.
§ 6.	Такъ королевская чета в я ми-
чгзссхмя Р"*5» 1,0 (’езъ ралости, ждала при-
яяамешл. ближавшихся родинъ. Королева
была бодра, гуляла по саду съ
дамами и изредка присутствовала на пирахъ.
покуда Филиппъ не напивался допьяна по
обычаю македониевъ. Однажды Олимшада,
пробывъ на пиру дольше, тЬмъ ей прили-
чествовало, была наказана за свое безраз-
судство, такъ какъ упившшея король сталъ
упрекать, что она беременна не отъ пего.
Оскорбленная королева поднялась, чтобы
удалиться, какъ вдру!ъ нзъ-подъ пнрше-
ственнаго стола появился огромный зм'Ьй,
подымавший голову со страпшымъ шипЪшсмъ.
Гости повскакали сь м'Ьстъ, дамы, забывъ
стыдливость, влезли на столъ, подбирая
платья, самъ король готовъ быль закрыть
голову мапней,—какъ вдругь зм Ьй, обернув-
шись орломъ, взлетЪлъ на грудь королевы
и, трижды клюнувъ ее въ помсртв'Ьлыя уста,
поднялся къ небу черезъ открытый пото-
локъ залы. Филиппъ, на колЪняхъ, вопро-
шалъ: «кто ты: Аммонъ, Аполлонъ, Аскле-
шй?», межъ тЬмъ, какъ Олимшада, окру-
женная нестройною толпою дамъ, направи-
лась къ своимъ покоямъ. Никто не замк-
тилъ, что это были не болке, какъ про-
делки египетскаго выходца.

§ 7.	Но друпя чудесный знамежя,
3И«ме1ме не мен*Ьс удивительныя, но уже
•торое. безъ фокусовъ хитраго мага, уве-
ряли Филиппа въ зам*Ьчательно-
сти близкаго къ появлешю младенца. Какъ-
то разъ отъ скуки кормилъ король своихъ
любимыхъ ручныхъ птицъ; королева выши-
вала на балконе, изредка подымая голову,
когда птицы взлетали вровень съ балкономъ
и собачка у ея ногъ, настороживъ уши,
ворчала и тявкала, пугая шумяипя стаи. Ко-
ролева вскрикнула, когда одна изъ б'Ьлыхъ
птицъ вспорхнула къ ней на шитье и ми-
гомъ снесла яйцо, которое покатилось свер-
ху подъ звонк1й лай собачки. Изъ разби-
таго яйца выползъ зм'Ьенышъ, медленно об-
ползъ свое недавнеежилищс,будтожелая сно-
ва войти въ него, но лишь только сунулъ го-
лову въ скорлупу, какъ вздрогнулъ, издох-
ши. Королева, перевесившись черезъ пери-
ла, не обращала внимашя на начавиййся
дождикъ, слушая объяснешя Антифонта,
что сынъ Филиппа обойдетъ весь м!ръ и,
вернувшись домой, умретъ молодымъ. Пе-
чально собрала королева свое золотое шитье,
уходя ожидать чудеснаго сына.
§ 8.	Давно прошли сроки разр'Ьше-
шя, а королева все носила свой
АлеГ«мдр«. большой ЖИВОТЪ И ГОрЬКО ВЫГО-
варивала Нектанебу, который на-
рочно задерживалъ роковой часъ, пока нс
сойдутся благопр'штныс небесные знаки. Съ
утра садилась она на высоюй родильный
счулъ и даже спала па нсмъ, плача и жа-
луясь. Наконенъ, Нектанебъ съ башни крик-
нулъ: «пора!»—и Олимшада взревела, какъ
телка, не помня себя отъ болп, не слыша
грома, не видя молжи, сверкнувшей изт, чп-
стаго неба.

Бабка вынула изъ-под ь стула мальчика,
не походившаго ни на отца, ни на мать:
онъ былъ съ длинными волосами, врод*Ь
львиной гривы, красенъ, одинъ глазъ ппизъ,
другой глазъ вбокъ, съ большой головой
и прямымъ носомъ.

Таково было рождеже Александра.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ.

§ 9.	Ч'Илиппъ не очень любилъ не
похожаго на него мальчика, ры-
Вослмтяшс

лп'хсшоя. жато, необуздапнаго и своенрав-
наго, но онъ успокоился на мы-
ели о младенц-к еще отъ первой жены, давно
умсршсмъ, и полумиль предсказание отъ
Дельфтйской Сивиллы, что посл-Ь него цар-
ствовать будетъ ведший герой, сум'Ьишй
объездить коня съ воловьей головой. Въ
учителя отроку даны были: киигамъ—По-
линикъ, музык'к—Левкиппъ, гсометрш—Ме-
лепъ, краснор'Ъч!»—Аксименитъ, воинскому
искусству—военачальники, п'Ьстуномъ—Лео-
нндъ, кормилицей—сестра Мелантова, фи-
лософии — Аристотель. Съ посл'Ьднимъ
принцъ проводит, большую часть своего
времени, гуляя въ числ-Ь другихъ учени-
ковъ, набранныхъ изъ дФтей царедворцевъ,
по аллеямъ дворцоваго сада.

Аристотель не разъ пророчилъ своему
питомцу великую будущность и всем1рпую
славу. Однажды старый философъ обра-
тился къ д'&тямъ съ вопросомъ, что бы они
дали ему, если бы стали парями; одинъ
об'Ьшллъ то, другой—иное, а Александръ
молчалъ, подбрасывая красный кожаный мя-
чикъ. «А ты, принцъ, что бы сдЬлалъ мн-Ъ?»
Тряхнувъ рыжей гривой, тотъ отв^чалъ:
«Что думать о будущемъ? придетъ часъ
и ты увидишь самъ, что я найду надле-
жащимъ сделать». Аристотель поц'Ьловалъ
его въ лобъ и продолжалъ медленную про-
гулку.
§ ю. Олимшада безпокоилась за бо-
с««рп. жественнаго сына и часто застав-
Нмм»в«. ляла Нектанеба читать въ зв'Ьз-
дахъ все ту же судьбу. Однажды
принцъ, заставши египтянина за подобнымъ
докладомъ, попросился самъ посмотреть на
зв'Ьзды. Нектанебъ согласился и въ следую-
щую полночь они вышли на городской валъ
вдвоемъ. Египтянинъ объяснилъ сыну зна-
чеше светилъ, какъ вдругъ сильный тол-
чокъ заставилъ его свергнуться съ высокаго
вала въ глубоюй ровъ, а надъ нимъ раз-
дался громюй голосъ принца: «Какъ ты мо-
жешь читать далекую судьбу другихъ людей»
не зная, что съ тобою случится сейчасъ?»
На стоны упавшаго Александръ быстро спу-
стился и, наклонясь надъ отцомъ, спросилъ:
«Ты ушибся? Прости мою шутку!»—Ты не
виноватъ, твоя судьба была стать отцеубий-
цей.—«Подлый рабъ, что ты говоришь?»—
Я умираю, принцъ, и не солгу тебе. Слу-
шай.—И, коспеющимъ языкомъ, Нектанебъ
разсказалъ Александру историю и обстоя-
тельства его рождения. Долго смотрелъ
принцъ при неверпомъ свете зв'Ьздъ въ
застывшее лицо мага, не зная, верить ему
или не верить; наконецъ, вздохнувъ, взва-
лилъ тело на плечи и понесъ въ покои ко-
ролевы. Та еше не спала и, въ ужасе вы-
слушавъ разсказъ сына, безъ стона опусти-
лась въ глубокое кресло. Утромъ объявлено
было о несчастномъ случае съ прёезжимъ
астрологомъ. Черезъ положенное число дней
погребли египтянина, по греческому обычаю.
§ и. Будучи пятнадцати лЪтъ, вес-

ною, проходя МИМО ОТЦОВСКИХЪ
Бумфап. конюшенъ> Александръ услышалъ

ржанье, не похожее на ржанье
другихъ коней.

— Кто это ржетъ такъ ужасно?—спро-
силъ королевичъ у конюховъ. И, будто въ
ответь, раздалось снова ржанье, такое же
звонкое, но нежное и преятное, какъ вор-
кованье горлииъ, отданное далекимъ эхомъ.
«Кто это ржетъ такъ прекрасно?»—снова
воскликнулъ принцъ, нетерпеливо сдвигая
брови. Конюхи объяснили, что это ржетъ
Букефалъ, необъезженный конь, питающей-
ся человеческимъ мясомъ осужденныхъ на
смерть лреступниковъ и сидящей въ желез-
ной конюшне.

Александръ потребовала чтобы открыли
огромные засовы, вошелъ въ стойло, ееолное
обглоданныхъ костей, и схвативъ чудовищ-
ваго коня за гриву, поставилъ его прямо
глазами въ слепящее солнце, вспрыгнулъ
сзади на спину, непривыкшую къ тяжести,
и стрелой полет±лъ ко дворцу.

Конюхи съ крикомъ бросились за обла-
комъ пыли, но конь, весь въ пене, стоялъ,
кося глазами, съ раскрасневшимся всад-
никомъ, у самаго дворцоваго крыльца, съ
котораго спешилъ король въ домашней
одежде. Спустившись, Филиппъ сталъ на
колени, воскликнувъ: «Приветь тебе, сынъ
мой, обузданной коня, владыка мара».

И королева, изъ окна верхняго этажа на-
блюдавшая эту сцепу, конюхи и весь народъ
повторили: «Приветь владыке мара». А Але-
ксандра улыбаясь, трепаль по ше! коня,
косяшагося на яркое солнце.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

§ 12. АЛександръ, сопровождавшая не
Алексии?!, разъ отца въ недальнае по-
иа 04НМП1Й- ходы, давно желалъ попытать
скип мгрвхъ.	,

свои силы на славныхъ олнмшй-
скихъ играхъ. Король не особенно охотно,
ио отпустило, принца съ другомъ его Гефе-
стюномъ, связаннымъ самыми нужными чув-
ствами съ королевичемъ, снарядивъ особли-
вый нарядный корабль. Прибывъ въ Пису,
они узнали, что на состязание съехалось
не мало знатныхъ витязей, какъ КсанеИ!
Беотйаай, Кимонъ Коринесюй, Клитоманъ,
Аристиппъ, Алунфосъ, Пир1й, Лаконидъ, но
самымъ замечательнымъ былъ Николай, сынъ
паря Арканскаго. Съ этимъ заносчивымъ
юношей у Александра затеялась ссора почти
тотчасъ по высадке на сушу. Встретясь съ
пр'гёзжими на улице веселой гавани, Нико-
лай, надменно красуясь, спросилъ: «Вы при-
шли посмотреть на игры?»

— Мы пришли состязаться.—«Ого, вы
думаете, это детсюя игры?»—Александръ,
вспыхнувъ, ответилъ: Я съ тобою готовъ
сразиться.—«Я—Николай, сынъ царя Ар-
канскаго» —надменно возразилъ юноша.—
Ля — царевичъ Александръ сынъ Филиппа
Макелонскаго. Но что до яашихъ царствъ?
все преходяще. — «Ты верно говоришь, но
понимаешь ли ты свои слова, дитя?» —
Больше, ч-Ьмъ ты свои надутыя речи.—И
разошлись въ разный стороны, каждый плю-
нувъ налево. На слЬдуюнйй день Александръ
пе только выступилъ въ бегЬ колесницъ,
но даже одолелъ всехъ участниковъ, а Ни-
колай-царевичъ до смерти убился, свергнув-
шись сь колесницы, зацепившейся за об-
ломки другихъ. Македонскаго принца вен-
чали поб'кднымъ в'Ьнцом ь, межь тЬмъ, какъ
Зевсовъ жрецъ изрекъ:

Зевсъ олимшАсюй гласить, многихъ враговъ побе-
дитель

Будешь ты, чадо судьбы, гордость кичлиоыхъ
смиривъ.

§ Ч» Радостный и уяЬнчанный, принцъ
„ ж сп'Ьшилъ на родину, гд'Ь пера-
сь Клеопатрой, достныя новости ждали его. Онъ
узналъ, что въ его отсутств!е
король задумалъ, отпустивъ королеву, же-
ниться въ трепй разъ на некоей Клео-
патра, сестр-Ь Лисвя. На тотъ вечеръ былъ
какъ разъ назначенъ свадебный пиръ. Але-
ксапдръ, нс снимая В'Ьнка, вошелъ въ пере-
полненный гостями чадный залъ. Межъ
двухъ св15тильниковъ на тронахъ сидели
Филиппъ и Клеопатра въ в-Ьпцахъ и тор-
жсственныхъ од*Ъян1яхъ. Принцъ остано-
вился въ дверяхъ со словами: «Отецъ, вотъ
в'Ьнокъ первыхъ трудовъ моихъ, прими его.
Я счастливъ, попавъ на твой свадебный
пиръ; когда я буду выдавать мать свою,
Олимшаду, ты, тоже, надеюсь, не отка-
жешься притти на вечерю». И склъ на-
противъ смущенной пары. Лиай съ м'Ьста
крикнулъ: «Король сочетается съ благород-

I»? I
ной Клеопатрой, чтобы им!ть законныхъ
насл!дниковъ»... Онъ хогклъ продолжать,
но вдругъ откинулся, хрипя, такъ какъ тя-
желый подсв!чникъ, пушенный ловкою ру-
кою Александра, разбилъ ему високъ.

Король съ бранью вскочилъ, путаясь въ
капли, поднялась Клеопатра, стали на ноги
гости и слуги столпились на середин! зала.
Филиппъ, сд!лавъ нисколько шаговъ покач-
нулся и съ грохоюмъ рухнулъ со ступенекъ
трона.

Александръ засмеялся, покрывая шумъ и
крики: «Аз1Ю нокорялъ, Европу въ страх!
держалъ, а двухъ шаговъ ступить не мо-
жетъ!»

Друзья Филиппа и Лиая бросились къ
Александру, но тотъ, выхвативъ мечъ у
безснльно лежавшаго короля, сталь махать
имъ направо и пал!во, ловко нанося удары
п крича: «Удаляйся по-добру по-здорову,
незваная матушка, сов!тую теб! отъ души».
Гости въ страх! разб!жалнсь, роняя сн!-
тнльиики, прячась подъ столы, скамейки и
по темнымъ угламъ. Испуганная Клеопатра,
озираясь на короля и брата, посп!шила уда-
литься съ ламами, а Александръ все махалъ
мечомъ, покуда не увид!лъ, что покой пусть,
въ окна с!р!стъ заря и только король

12<>|
стонетъ, разбившись при паденьи. Тогда
принцъ, отложивъ мечъ, наклонился къ отцу
и промолвилъ: «ЗачЪгь ты, король, задумать
свершить это злое д'Ъло?»

Но Филиппъ только охалъ и Александръ,
не спрашивая больше, распорядился подать
носилки, чтобы перенести больного въ
спальню.

Олимшада въ темномъ траурномъ плать'й
со слезами обняла сына, печалясь и радуясь
его защит!». 1 ЦЬлые десять дней ходилъ
принцъ отъ короля къ королев^ и обратно,
стараясь растопить ихъ ожесточивнпяся
скорбью сердца,—и, наконецъ, поцкловалъ
Филиппъ Олимпхаду, съ улыбкою та обвила
его шею и Александръ отвернулся къ окну,
откуда видЪлись дальняя горы, чтобы не м Ь-
шать словамъ сладкаго примиренья.

Въ народ!; же росла слава мудрости и
мужества королевскаго сына.

ГЛАВА ПЯТАЯ.

§ м-

Нстр4чя съ
лерсмлскини
иаслаашимк.

Александръ теперь и одинъ
былъ посылаемъ укрощать то
тамъ, то зд'Ьсь возмущавшхеся
города, что Д'Ьлалъ онъ успешно

или мирнымъ путемъ, благодаря своей муд-
роста, или оруж!емъ, благодаря своей храб-
рости. Возвращаясь домой, посл^ одного
изъ такихъ усмирежй, онъ увидНклъ на
широкомъ зеленомъ лугу палатки какихъ-
то людей, ходившихъ поодаль въ длинныхъ
одеждахъ, и широкихъ головныхъ уборахъ.
Ему доложили, что это посланные персид-
скимъ царемъ Дар!емъ собирать дань съ
грековъ. Не отвечая, Александръ нодска-
калъ къ высокому персу съ крашеною бо-
родою и крикнулъ:

— Вы собираете дань царю Дар!ю?

«Да, господинъ,» —отвечал ъ спрошен-
ный.

— Такъ вотъ я, Александръ, сынъ Филип-
па, короля Македонскаго, говорю царю Дарик
невм'Ьстно эллинамъ варварамъ дань платить;
пока отецъ одинъ быль, воленъ былъ де-
лать, что хочетъ, но со мною Д'Ьло иначе
надо вести. Не только дани вамъ я не дамъ,
но и что переплачено назадъ верну.

И Александръ, поднявъ руку къ солнцу,
клялся богами, межъ гкмъ, какъ персидсюй
художникъ сп±шно на серебряной доск'Ъ
нужными красками д1лалъ изображение зла-
токудраго принца, чтобы отвезти царю въ
далеюй Вавилонъ.
§15- Между гкмъ, въ столице Фи-
липпа было неспокойно и тре-
Смерть	,	,

Фклмп». вожно. Павзаюй, Оессалоникпн
скш правитель, составилъ заго-
воръ противъ короля, желая насильно овла-
деть Олимшадой, которой, несмотря на
ея л^та, онъ уже давно досаждалъ своею
любовью. И въ одинъ дождливый день, когда
король отправился въ театръ безъ королевы,
Павзашй и его приспешники, наполнившие
почти на половину места, ближайшая къ
царскому, решили нанес! и свой ударъ. По
данному знаку, юноша, державппй опахало за
Филиппомъ, вдругъ, обнаживъ свой мечъ, по-
разилъ короля въ плечо, межъ 'гЬмъ, какъ
одна часть заговорщиковъ съ Павзашемъ
бросилась къ помещение Олимшады, друпе
же разсыпались по городу, ища своихъ сто-
ронниковъ и подстрекая равнодушныхъ
гражданъ кричать: «да здравствуетъ король
Павзашй, смерть египетскому ублюдку!»
Отбиваясь отъ настунавшихъ злодеевъ,
друзья съ трудомъ пронесли раненаго ко-
роля во дворецъ. На улицахъ, несмотря на
дождь и сумерки завязались схватки, какъ
пдругь пронзительные звуки трубы возве-
стили прибы йе Алсксандровыхъ войскъ, къ
радости верпыхъ и трепелу пзмеиившихъ
1раждаиъ. Быстро промчался онъ ко дворцу,
остамя войско справляться ла улица хъ. Быстро
вошедъ въ спальню матери, онъ увид'Ьлъ ко-
ролеву въ объяпяхъ Павзашя, безумно ее
ц'Ьловавшаго. Крики Александра, не смНЬв-
шаго пронзить копьемъ насильника, изъ опас-
ности поранить мать, не достигли ушей
изступленнаго правителя. Все крепче сжи-
мая одною рукою королеву, другою пыта-
ясь сорвать тяжелый темныя одежды, онъ
повалилъ Олимгпаду на полъ, уронивъ
высокое кресло и не выпуская своей до-
бычи.

«Рази, сынокъ, рази, не бойся! и меня!
не щади мою грудь, вскормившую тебя!» —
вопила королева изъ-подъ неистоваго лю-
бовника Ринувшись, Александръ за шиво-
ротъ оттащилъ полуобнаженною, ничего
въ страсти не созпающаго, Павзашя, и, вон-
зивъ копье въ голый животъ, повернулъ
разъ, и два, и три, такъ что тотъ взвылъ,
какъ быкъ, шаря руками теплыя груди воз-
любленной. Олимшада, завернувшись въ
гюлогъ, трепанная, кричала: «Не добивай!
къ отцу веди его — тамъ убьешь!»—Такъ,
королева, — воскликнулъ сынъ и поволокъ
полуживого Павзашя съ высокой лестницы
за ноги. Въ комнагй короля было темно

I м I
и пахло зельями; на стукъ вошедшаго принца
Филиппъ открылъ глаза, но снова тотчасъ
завелъ ихъ. Александръ, нодошедъ къ по-
стели, поц'Ьловалт* руку короля, тихо ска-
завъ: «Это я, батюшка, вотъ врагь твой, от-
мсти!» Глаза Филиппа заблестели и, взявъ
поданный сыномъ ножъ, онъ слабой рукою
нонзилъ его въ полумертваго вассала. Потомъ,
закрывъ глаза, улыбнулся и, сказавь сыну:
«Боги тебя хранить. Я умираю отмщен-
ный»,—вздохнулъ въ последшй разъ. Под-
неся зеркало ко рту короля, принцъ ждалъ
несколько минуть, потомъ, перешагнувъ
черезь трупъ Павзашя, распахнуль окно на
темную площадь, где ноль лождемъ чер-
нели ждущая толпы, и громко крикнулъ:
«Король Филиппъ умеръ отмщенный!»—и
громкш кликъ донесся изъ темноты: «Да
здравствуеть король Александръ!» — межъ
гЬмъ, какъ зарево отъ зажженныхъ бунтов-
щиками лредместш румянило густыя тучи.

КОНЕЦЪ ПЕРВОЙ КНИГИ.
КНИГА ВТОРАЯ.

ГЛАВА ПЕРВАЯ.

§ 16.	Александру минуло 18 л±тъ,
когда онъ вступилъ на отцовский
Вступление иж	_

престол, престолъ. Проведя надлежащее
время въ траура и другое въ
пышныхъ торжествахъ коронован’ш, новый
король созвалъ вс*Ь войска и, полной огня,
р*Ьчью убЪждалъ ихъ сбросить персидскую
власть. Онъ собралъ юношей со всЬхъ го-
родовъ, раздавая имъ оружхе изъ открытыхъ
арсеналовъ, не забывая и ветерановъ, какъ
опытныхъ сов±тниковъ въ бояхъ.

§ 17.	Подсчитавъ свое войско, Але-
Гее ‘е КСЯНДРЪ Р^НЬШС, чЪмъ ДВИНуТЬСЯ
походы, на варваровъ, отправился, оста-
вивъ на это время правителемъ
за себя Антипатра, на греческие города, от-
ложивнпеся тогда отъ него, чтобы не оста-
влять врага въ тылу. Особеннымъ упорствомъ
въ непризнаваши новаго властителя отлича-
лись Зивы, который Александръ и раэру-
шилъ до основания, пощадивъ только домъ
славнаго Пиндара, слагателя одъ. И парь
вел-Ьл-ь своимъ флейтщикамъ и тимпапни-
камъ громко играть победный песни, когда
разоряли стены, созидавшаяся при музыке
Амфюна. Закрепивъ свою власть въ Греши,
вождь черезъ Македонию направился къ Гел-
леспонту, чтобы перейти въ Аз1ю. Попут-
ные города встречали его съ открытыми во-
ротами, увенчивая победит ельнаго царя вен-
ками. Персидсюс разведчики у моря, видя
Александрову переправу, бросились доно-
сить царю Дар1ю, что «бесноватый» пере-
шелъ Геллеспонтъ; Дар1й, занятый въ это
время игрою въ шахматы, снуталъ рукою
все фигуры, велелъ высечь сторожей и
сталъ собирать войска. Рати встретились у
реки Граники свежимъ утромъ, когда солн-
це еще нс всходило. Гречесюе всадники не
решались вступить въ неширокую, но бы-
струю речку, обмениваясь только стрелами
и ругательствами, далеко разносившимися;
тогда Александръ самъ иервымъ ринулся на
своемъ Букефале въ стремительный потокъ,
увлекая за собою и войска.

Одержавъ победу надъ персами, Алс-
ксандръ прошелъ 1ошю, Кар1ю, Лид1ю, Фри-
пю, Памфалонш, забралъ парск!я сокровища
вт» Сардахъ и черезъ Апаптусъ направился
въ Сицнл!ю, откуда достигь Италии. Вое-
воды этой страны выслали навстречу герою
Марка съ жемчужнымъ в'Ьнцомъ и дарами.
Взявъ у пихт» воиновт» на подмогу, снова
сФлъ король на свон ладьи и дальше по-
плылъ по открытому морю.

§ 18.	Александру не давала покою
Утмгжлоик- мысль о его происхождсши, но
*ии»’фо»*«о. никому не поверялъ онъ заботы,
Ж4'“1"’ ни даже другу своему Гефестю-
лу. Однажды, нс спавъ всю ночь, легкой
дремой забылся король подъ утро,—и ви-
дитъ, будто воочью, богъ Аммопъ обнима-
сгъ королеву Олимшаду, сладко въ уста ее
целуя, и говорить къ нему, Александру:
«Не бойся, чадо, я—твой отецъ». Когда,
проснувшись, король вышелъ на палубу,
будто солнце аяло его повеселевшее лицо.
Другъ спросилъ: «Что съ тобою, король,
сегодня?» Важно обнялъ его Александръ и,
лобзая промолвилъ: «ЦФлуетъ тебя сынъ
Аммоновъ!» а вдали изъ зелеиаго моря все
ближе и ближе желтели плоские пески и
чайки кружились надъ кораблемъ короля.
Такъ они прибыли въ Египетъ.
ГЛАВА ВТОРАЯ.

§ 19.	АЛександръ новымъ вид*Ъшемъ
„	, былъ изв'Ъщенъ, что на этой зем-

Л|сксшГ;м. лъ долженъ быть основанъ но-
вый городъ, тамъ, гд*Ь остано-
вится пораженной первая дичь или зв'Ьрь.
Удалившись огь моря съ немногими спут-
никами, король долго искалъ взоромъ птицъ
или животныхъ, но все было пусто въ трост-
никахъ и мелкихъ кустахъ, только лужи
огь недавняго половодья блестЬли на жар-
комъ солнц*Ь. СтрЪюкъ 4>халъ рядомъ, имНЬя
стрелу наготов'Ь. Вдругъ сдержанный крикъ
возв*Ьстилъ желанную встречу и, раздвигая
камышъ, показалась б'Ьлая какъ снЪгь ло-
шадь, съ бНклымъ же рогомъ на лбу. Она
такъ быстро скрылась, что могла считаться
вид*Ьн!емъ. Александръ, Гефестюнъ и луч-
пикъ устремились за чуднымъ зв'Ьремъ, шур-
ша по гибкимъ болотнымъ травамъ, влеко-
мые то появлявшимся, то исчезавшимъ еди-
норогомъ. Первая и вторая стрелы нс до-
стигли цНЬли, упавши въ плосюя озера.
Наконецъ, они вы'Ьхали на открытое песча-
ное м'Ьсто посреди котораго росъ кустъ
смородины на болотце. Лошадь стояла пря-
мо противъ короля и ржала умильно, Але-
ксандръ, выхвативъ у подосп-Ьвшаго отрока
лукъ, поразилъ въ лобъ чудеснаго зверя,
который тотчасъ исчезъ. Тамъ македоиецъ
молился подъ яснымъ небомъ, пока нс по-
доспели войска съ военачальниками. Тот-
часъ отмерили площадь будущего города
и направились вверхъ по реке, между тЪмъ,
какъ Гсфестюнъ съ частью войска остались
нанимать туземцевъ обжигать кирпичи и
наскоро делать временный землянки изъ
ивовыхъ прутьевъ и глины для рабочихъ и
мхъ семействъ.

§ 20	. Къ вечеру король достигъ ост-
ровка, где находился забро-
Орачрг г	1

Ссрвлнса. шейный храмъ посреди НЪСКОЛЬ-

кихъ лачугъ. Никто изъ жителей
не зналъ, кого изображаетъ статуя прекрас-
наго мужа изъ чернаго камня. Жрецъ самъ
въ точности не могь этого объяснить, но
едва только Александръ переступилъ порогь
святилища, какъ голосъ раздался:

Трижды блаженъ Александръ, Сераписа храмъ по-
с±тивиий,

Городъ велик! А соэдавъ, гроб ь себ± славный создашь.
§21.	Ргиптяне встретили Александра
ликсил г ликовашями и торжественными
вг Егион. процессами. На берегь р*Ьки вы-
шли вереницы отроковъ и дЪву-
шекъ, жрецы въ завитыхъ парикахъ, далеко
пахнугше мускусомъ, 1ерофоры съ изобра-
ЖеН1ЯМИ бОРОВЪ ПОДЪ ВИДОМЪ ВСЯКИХЪ ЖИ-
ВОТНЫХ'!. и толпы черныхъ загорЬлыхъ ту-
земцевъ. Короля короновали въ древнемъ
храмЪ двойнымъ уреусомъ и повели по гроб-
пицамъ фараоновъ. Войдя въ одну изъ усы-
пальницъ и услышавъ, что она возведена
въ честь безъ в Ьсти пропавшаго царя Нек-
танеба, король велЪлъ поднять факелы къ
лицу изображешя,—и, вдру>ъ громко вос-
кликнувъ, поднялся ПО ВЫСОКИМЪ ступеням!»,
обнялъ статую и, плача, сказалъ: «Это—
отецъ мой, люди египстсюе». ВсЬ пали ницъ,
только опахала возвышались надъ простер-
той толпой и трубы жрецовъ отвечали цар-
скимъ словамъ.

Король, пробывъ дни празднествъ въ сто-
лице, забралъ отцовсюй кумиръ и моши
пророка 1ерем1и и снова отправился въ путь
на с'Ьверъ. Орелъ всю дорогу предшество-
валъ ихъ кораблю, иногда опускаясь на ста-
тую Нектанеба, стоявшую на носу и све-
тившуюся яркимъ топазомъ во лбу навстрЪ-
чу вечерней зв'Ьзд'к. Издали они увидали
дымъ отъ обжигаемыхъ кирпичей и услы-
шали заунывный египетская ггЬсни вадь м4-
стомъ созидаемаго города. Гефестюнъ съ
факелами ждалъ на берегу, увидавъ съ выш-
ки королевсюй корабль.

Принеся жертву богамъ и особенно Сс-
рапису и Аммону, давъ первыя установлешя
поселенцамъ, король снова сЬлъ на ладьи,
побуждаемый жаждою славы и неусыпнымъ
мужествомъ.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ.

5 22.	11Одойдя къ Тиру, Александръ

послалъ пословъ, думая мирнымъ
Вя"7’с гир.. Пу1СМЪ овладеть городомъ; но
граждане въ ответь на его пись-
мо повысили пословъ передъ городскими
воротами и еще кр'Ьпче заперлись въ своихъ
башняхъ. Войдя въ сношешя съ тремя во-
сточными предместьями, Александръ, въ
темную ночь, зная ворота заранее отперты-
ми, врасплохъ вапалъ на городъ, овлад'Ьлъ
имъ, воспользовавшись сномъ и уверен-
ностью жителей, и перебилъ всЬхъ мужей,
оставивъ для рабства женщинъ и отро-
ковъ.
§ 23. Отъ моря высокими плоско-
горьями путь лежалъ къ Херуса-
Алсксдыдрг	~

•г 1 еР у с. 1 им*, лиму. Евреи выслали сами вы-
борныхъ къ Александру съ прось-
бою взять ихъ въ подданные и съ дарами.

Александръ наблюдалъ звезды, когда ему
сказали о посольстве; царь принялъ евреевъ
въ одежде астролога, холодно и сдержанно,
разспрашивалъ о ихъ суев*Ьр!яхъ, объ ихъ
желашяхъ; услышавъ, «по они просятся въ
его подданные, король лриказалъ четыремъ
юношамъ тотчасъ броситься въ пропасть
что они, обнявшись, и сделали. 1удеи ра-
зорвали свои полосатый одежды и подняли
вопль; царь же молвилъ: «не думайте, что
эти молодые люди были преступниками,
изменниками или ч4мъ-нибудь подобнымъ,
по нзявппе на себя подчините мне такъ
должны исполнять малейшее мое жела>ле».
На утро короля встретилъ въ воротахъ перво-
свяшенпикъ, у котораго весь подолъ былъ
обшить золотыми колокольчиками и надеть
на грудь Ефудъ съ самоцветными магиче-
скими камнями: 1) садрюиомъ вавилонскимъ,
краснымъ какъ кровь, целяшимъ раны;
2) топазомъ индейскимъ, что отъ водянки
освобождаетъ; 3) изумрудом ь—отрадою
глазъ; |) апфраксомъ, аяющимъ ночью и
чсрсзъ покровы; ;) слпфиромъ, на которомь
начсрталь Моуссй заиов-Ьди; б) ясписомь
изъ Лмафупта; 7) анаюсомъ, усмиряющими
зм'Ьииые ужалы; 8) 1акиноомь, что тушить
огонь своим и нламснсмъ; 9) амстистомъ изъ
лившскихъ лриморскпхъ юръ; ю) хризо-
литомъ, бсрилломъ и ониксом ь. Король,
спешившись, быстро нодошелъ къ старцу,
и, пошЬловавъ руку, спросилъ: «Отецъ, ка-
кому богу ты служишь?» —Елиному, создав-
шему небо и землю.—«Пусть онъ будетъ
н моимъ Богомъ!» — воскликпулъ герой, а
старецъ, поднят» руки съ раскрытыми дла-
нями къ небу, произнесъ: «Богъ поб^дъсъ
тобою, чадо!». Греческая свита короля на-
ходила его повеление нс совсЪмъ согласпымъ
съ царскимъ достоинствомъ, еврейская же
молва разошлась, что победитель оказывалъ
всЬ видимые знаки уважешя къ ихъеуев!-
р1Ю, втайп'Ь сю исповедуя. Но, конечно
это —не болЬе какъ пустая басня.

§ 24.	Сирш Александра встретили

Поели Даря послы Дар!я, неся письмо, мячъ,
И Алехс.ядро.1 пле1Ь и яшичекъ СЪ ЗОЛОТОМЪ.

огэтгъ.

Письмо, прочитанное передъ вс'Ь-
ми войсками, было полно надутаго хвастов-
ства и брани: «Я, Дар1й, царь царей, богь
боговъ, С1яющ'1й какъ солнце и т. д., Алек-

[ 341
сапдру, рабу моему: е.халь бы ты къ матери
своей, Олнмшаде, лежалъ бы у ея груди
да въ школу ходилъ, ч'кмъ грабить чуж!я
земли, какъ разбойникъ». Молчание, насту-
пившее после наглаго послами, было пре-
рвано голосомъ короля же, громко сказав-
шимъ: «Боимся ли мы лающихъ собакъ?».
Заткмъ вел'Ьлъ распять пословъ; послы, два
перса съ рыжими бородами, и псренодчикъ,
греческий мальчикъ,—бросились ницъ передъ
королемъ, взывая: «Пощади! «по мы сде-
лали? въ чемъ наша вина?». Царь, усмех-
нувшись, молвилъ: «Разбойника ли молить
о пощаде?»—Мы видимъ царя!—лепетали
те. «Да, цари пословъ не казиять!», будто
что вспомнивъ, громко сказалъ Александръ,
и, опустивъ голову, пошелъ на ужинъ, куда
нел'клъ привести и пословъ. Мальчикъ-пе-
реводчикъ шепталъ, наклоняясь къ уху ко-
роля: «Царь, я скажу тебе, какъ ты можешь
захватить Дар!я. Твоя красота покорила
меня». Александръ, отстранивъ его, сказалъ:
«Не говори мне твоей тайны, сбереги ее
для кого-нибудь, более красиваго,чемъя».
На пиру же, съ одобрения военачальниковъ,
писалось и ответное послаше: «Александр!,
сынъ Филиппа и Олимшады, царю царей,
богу боговъ и т. л.. Дар1ю—радоваться.
Подумай, какая честь мне тебя победить?
Л разбойника умирить заслуга не велика!
И подарки твои—очень хороши. Мячъ—
земной шаръ, плеть—победу означает*,
злато—дань». Все громкими криками при-
ветствовали ответь короля, стуча кружкой
о кубокъ и копьями объ полъ.

§ 25.	Дарш снова написалъ посланш къ
Александру, еще напыщеннее, но

Бит И 61ГСТИО	1 •’

Лери	герой только тряхнулъ гривой, ска•

завъ: «Дар1й подобепъ бубну:изда*
ли—страшепъ, вблизи—одна натянутая шку-
ра». Перейдя черезъ Килиюйсюй Тавръ и дой-
дя до Тарса, враги встретились снова у реки.

Изъ греческаго лагеря была ясно видна
высокая колесница персидскаго царя. Дарш
пом Ьстилъ все лучпня силы на крыло, про-
тнвупоставленное тому крылу, где прел по-
лагалъ находящимся Александра. Сражсже
длилось почти до вечера, при чемъ была та-
кая теснота, что почти нельзя было въ
обшей свалке отличить перса отъ грека,
солдата—отъ начальника; лошади бились съ
распоротыми животами, оглушаюнцй ревъ
трубъ и стукъ персидскихъ новозокъ уси-
ливали общее смушеше и неустройство.
Скоро вся земля была покрыта живыми и
павшими людьми и животными, сломанными
и мчавшими колесницами, лужами крови,
и тучи, закрывавшие солнце, казались еще
мрачнее огь множества кошй и стр±лъ,
разносящихъ смерть во всЪ концы поля.
Король не сводилъ глазъ съ колесницы
Дар1я, пока она вдругъ неуклюже не повер-
нула и, сначала медленно, потомъ все бы-
стрее и быстрее, пе стала направляться въ
сторону отъ поля сражения. Александръ съ
нисколькими друзьями бросился туда же,
отражая обратившихся въ бегство персовъ.
Повозка, сильно накреняясь при поворотахъ,
'кхала быстро, скрипя колесами безъ про-
р'Ьзовъ. Дорога шла въ горы, все крупе и
безлюднее; шумъ внизу затихалъ. Алек-
сандръ слышалъ уже фырканье Дархевыхъ
коней п, наконецъ, достигъ; остаповивъ
лошадей, не спешиваясь, онъ взялся за ков-
ровый нологъ, говоря: «царь, не бойся, ты
въ безопасности; я—Александръ». Толстая,
круглая голова высунулась изъ-за полога и
снова спряталась; король, подождавъ ягЬ-
сколько времени, повторилъ свое ув-Ьреше,
которое оказалось снова напраснымъ. Нако-
нсцъ, зажегши факелъ, слуги широко
откинули полы ковра. Закрывши лицо ру-
ками, на кол’Ьняхъ спдФлн три женщины.
Король самъ открывал и ихъ лица: первой
оказался евнухъ, ломаннымъ грсческимъ
языкомъ и жестами объяснивши!, чтоДарвй
скрылся верхомъ, а что эти женщины—
мать и дочь персидскаго царя; вторую на-
звал!» Датифартои.

— Принцессы, надЪюсь, вы доверяете
моему благородству? Дома нс встр^тилъ бы
васъ такой пометь, какой васъ ждетъ у
меня,—сказалъ король, снимая шлемъ съ
рыжей гривы.

Старая царица казалась оглохшей, но Да-
тифарта откинула б1Ьлокурые пт» мелкихт»
косичкахт» волосы, улыбнулась, взяла руку
Александра, прижала ее къ своему сердцу,
потомъ указала на молодой двуропй м Ьсяцъ,
пролепетавъ что-ю нкжнымъ дктскимъ
голоскомъ.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

§ 26.	МЕжду тЪмъ какъ Дарк! соби-
Адексл11лГ1. раль второе войско, чтобы по-
АхиГео Разить Александра, король напра-
вился къ морю посетить м'1»ста,
прославленный Гомеромъ. Все внимательно

осмотрев!» и надивившись славнымъ разва-
линамъ, король па гробиицЪ Ахиллеса самъ,
принесъ жертву вмЬстЬ съ Гефсстюномъ
своимъ другомъ. ЗатЬмъ, помолившись въ
храмНз Орфея, стал ь въ свою очередь гото-
виться къ новому бою.

§ 27.	Однажды, выкупавшись въ хо-
лодной вод-Ь Кидноса, Александръ
ВЪриостъ	*

Филиппа» простудился и слегь. Когда поз-

вали врача Филиппа, король по-
лусид*Ьлъ въ кровати, раскрасневшись и читая
какое-то письмо.

Мелькомъ взглянувъ пламеинымъ окомъ
на вошедшаго, Александра» продолжалъ
читать, пока врачъ толокъ и м±шалъ свои
зелья. Наконецъ, Филигшъ протянулъ чашу
королю; тотъ, зорко на него посмотрЬвъ,
восклпкнулъ: «Какое дов±р5е, Филиппъ!»
и сталъ медленно пить, не сводя глазъ со
спокойнаго лица л'Ъкаря. ЗатЬмъ, откинув-
шись на подушки, онъ далъ Филиппу про-
честь доносъ Пармешя, будто королевский
докпоръ подкуплепъ, чтобы отравить Алек-
сандра. Выздоровев ь, король еще бол±е
приблпзилъ къ ссб'Ь Филиппа, совершенно
отдаливъ Пармешя.

§ 28.	Пройдя Мид1ю и Армешю, без-

„	водными пустынями достигнулъ

Прнготоллс шс	’

|«Ч битпЬ, король Евфрата, источники ко-
тораго скрыты въ чудссномъ Раю.
Перепгавъ обозъ и самъ перейдя во главЬ
войска, Александръ приказалъ разрушить
мосты, о чемъ Дарио тотчасъ же было до-
несено. Царь персидсюй разослалъ гон-
цовъ къ своимъ воеводамъ и союзнымъ
владыкамъ, ко только одинъ инд1йск!й
Поръ об'Ьщалъ свою помощь. Старая мать
писала изъ плЪпа, какимъ почетомъ и ува-
жешемъ она окружена и молила не возму-
щать вселенную. Дар!й заплакалъ, такъ
какъ только что онъ отправилъ королю
Александру послаше, полное самаго неперс-
даваемаго отчаянья, гд± отказывался оть
плЪнныхъ родствеппицъ, предоставляя са-
мому королю ихъ судьбу. Александръ, раз-
см'Ьявшись, ничего не отвЪтилъ на это без-
умное послаше, и сталъ готовиться къ
битв'Ь.

§ 29.	Король тщетно искалъ кого-ни-
Александра буДЬ КТО бы ВЫЗВЗЛСЯ ПОЙТИ ВЪ

« нсрскдскомъ ставку Дар1Я< НОЧЬЮ ОНЪ ПрИ-
вязалъ па рога козъ зажжен-
ния в'Ьтви и, лодогнавъ ихъ къ вавилон-
скпмъ сгЬнамъ, воспользовался страхомъ
стражи, чтобы осмотреть снаружи громаду
города. Тропной рядъ сгЬпъ, м'Ьдиыя вы-
сокая башни и ворота безмолвствовали; только
слоны изнутри ревели на зарево, да раз-
буженные голуби стаей взлетывали къ чср-
ному небу. Задумчиво огляд'Ьлъ король
диковинныя стЬны и, вернувшись, объ-
явилъ, что къ Дар5ю посломъ пойдеть онъ
самъ. Напрасно советники старались от-
клонить короля отъ его р'Ьшешя, какъ отъ
сумасбродной зат'Ьи, — Александръ, взявъ
Евмила и трехъ лошадей, самъ, од'Ьтый на
подобхе Гермеса, направился къ р-Ьк'Ь СтрангЬ,
тогда покрытой льдомъ; тамъ онъ оставилъ
Евмила съ двумя конями, самъ же наБуке-
фал-Ь переправился на ту сторону, крикнувъ:
«Амыонъ — мн"Ь помошникъ!» Персидская
стража, окруживъ Александра, принимала
его за божественное явлеше и провела во
дворсцъ, гд! Дар:й въ вавилонскихъ одеж-
дахъ, злаченой обуви, въ багряниц'Ь, со ски-
петромъ и жезломъ, возсЬдалъ на аяющемъ
трон'Ь. ВсЬ удивлялись небольшому росту
Александра. Дар<й сказалъ н исколько уста-
лымъ отъ вина голосомъ. «Кто ты мальчикъ?».

— Я—посолъ Александра.

— «Что скажешь?»

— Александръ рвется въ бой и досадуетъ
на твою медлительность.

Брови царя сдвинулись, но громко
разсм-Ьявшись, онъ сказалъ: «Пусть досаду-
етъ, а мы пока попируемъ» Дать ему ча-
шу!» Александръ, спрятавъ одну чашу въ
складкахь хламиды, протянул?» руку за дру-
гой. Дар1й сонно смеялся. «Лонко! а та гд*к
же, первая?»—Король Александръ всегда да-
рить чаши, когда пирует?» сь друзьями!—
Художник?» персъ на ухо шепталъ царю
Дар!ю, что это—самъ Александръ, съ котора-
го онъ когда-то писалъ изображеше. Царь
кивалъ головою, соглашаясь и засыпая; по
рядамъ гостей пронесся шепотъ: «самъ Алек-
сандръ», но король, подойдя к?» высокому
окну, отв'Ьтилъ: «Да, я—схожъ видом?» съ
богоподобнымъ героемъ, ио вы ошибаетесь»,
потомъ, вдругъ поднявшись на подножие
статуи Ксеркса, прокричалъ: «Царь Дарш,
смотри хорошенько на меня, чтобы в?» битв Ь
не пропустить Александра», и, отпихнув-
шись отъ статуи, рухнувшей на столь, раз-
бивая обломками кубки и чаши, скрылся
черезъ высокое окно.

Пьяные персы, ругаясь, сЬдлали лошадей
въ темногЬ, но, не догнавъ легкаго грека,
доносили сидЬвшему надъ обломками отцо-
вой статуи Дар1ю самый нсв'Ьроятныя из-
в'Ьспя объ исчезповенш Александра.
ГЛАВА ПЯТАЯ.

§ 30.	Следующая битва произошла

вскоре у р'Ьки Странга, зимою;
г.птм	0$а вождя собрали какъ можно

больше войска, говорили самый
замечательный свои речи. Дар:й былъ на
удивительной колеснице съ серпами около
колесъ, которыми она жала всЬхъ прибли-
жавшихся. И такихъ сооружен^ былъ це-
лый отрядъ. Битва была кровавейшая; небо
темнилось стрелами, камнями и дротиками.
Серпопосныя персидская колесницы, обра-
тившись въ бегство, резали своихъ же
солдатъ, которые, ища иоследняго прибе-
жища на льду реки, нашли тамъ оконча-
тельную себе гибель, такъ какъ, не вы-
терневъ тяжести столькихъ людей и лоша-
дей, ледъ проломился и все покрылись
вдругъ открывшейся черной шумящей во-
дою. Дар!й на берегу разодралъ своя одежды
и спешно направился ко дворну, где, за-
першись въ далекомъ покое, бросился на
полъ, плача какъ дитя: «Дар!й, Дар:й —
нищ1й беглецъ, недавно властитель м!ра!»
Приближенный Дар!я, Ависъ, неудачно
покушался на жизнь Александра, переодев-
шись македоняниномъ, но былъ отпущенъ
на свободу великодушным* королем*. Алек-
сандр ь вел'Ьл ь погребать т!>ла павших* гре-
ков* и персоль, собираясь перезимовать вт.
Вавилоне,	славном* немалым!! диковинами.

§31.	Арупе два приближенных* Да-

с«ергк	Р**» >кслая сделать приятное Алек-

д«Р1,.	сандру, какъ вероятному побе-

дителю въ этой борьбе, решили
убить царя; однажды ночью, проникнув*
въ царскую спальню, они напали па Дар!я,
но онъ голыми руками такъ оборонялся
противъ двоихъ, что, не осуществивъ сво-
его позорнаго намерения, вельможи скры-
лись, оставивъ недодушеннаго царя стонать
въ темномъ покое. Едва Александръ узналъ
о заговоре и уб1йстве Дар!я, какъ тотчас*,
льдомъ перешедши реку, направился къ
его покою. Царь лежал*, на полу посреди
комнаты, носившей все следы недавней
упорной борьбы, еле живой. Александръ по-
крылъ его своей хламидой и, сжимая косте-
неюпйя руки, шепталъ: «Дар1й, встань,
живи, царствуй въ твоей стране».

Дар1й, остановив* на короле свой блу-
ждающей взглядъ, еле слышно пролепеталъ:
«Смотри, чем* сталь я; тень, мель-
кнувшая на степе, вотъ слава; помни,
помни!..» Александръ, закрыв* лицо Даргя
плащемъ, носкакалъ обратно. Въ Вавилон!,
осмоар!въ вс! диковины, иогребя Дар!я,
распявъ на его гроб! его уб1йцъ, Александръ
короновался и вскор! отпраздновалъ свадьбу
съ Роксаною, достигнув!», казалось, верха
челов!чсскаго счааья.

коньцъ ВТОРОЙ КНИ1И.
КНИГА ТРЕТЬЯ.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

§33. Зима, проведенная въ мир! и
бездействии, удручала Александра
С иГпу'»а«.е смутною и неопределенною то-
скою и часто, уже весною, сидя
на террасе съ другомъ своимъ Гефеспономъ,
вздыхалъ король о дальнихъ походахъ. По-
хваливъ такое стремление, другь посов'Ьто-
валъ королю отправиться къ востоку въ
Индийское царство, черезъ пустыни, имея
путеводителями небесныя созвездия, звезд-
ные хороводы. Поцеловалъ король друга и
пошелъ къ королеве Роксане. Королева си-
дела у окна, ничего не делая, скучая хо-
лодностью Александра, ибо, хотя и счита-
лась она королевской супругой, но пребы-
вала девой къ большой своей досаде. «Что
вамъ, король, угодно?»—спросила она, не

146]
оборачивая къ супругу своего широкаго,
ярко нарумянсннаго лица. — Мечъ мой и
походный плащъ ищу я, госпожа короле-
ва,—отв-Ьчаль Александръ. «Раза! вы со-
бираетесь въ новые походы?» - не отводя
глазъ очъ рослисныхъ стеколъ, продолжала
Роксана. — Да, госпожа. — «Не худо бы
вамъ раньше было предупредить меня, чтобы
я могла вышить вамъ что-нибудь на пя-
мять».—Вы и такъ будете парить въ моей
памяти! — Королева походила по компатЬ
и вновь обратилась къ супругу: «Что слава?
не дымъ ли? Вамъ нужно бы им*Ьть сына,
какъ достойнаго наследника». И она опу-
стилась на полъ у ногъ героя. Александръ
долго не отв'Ъчалъ, улыбаясь и перебирая
кудри Роксаны; потомъ вымолвилъ: «Госпо-
жа, вышей мн! победную манию, приноси
жертвы богамъ, намъ же оставь решать наши
мужская дЪла». Король вышелъ быстрымъ
шагомъ изъ нокоевъ королевы, а та долго
сидела В7> тсмногЬ, сжимая руками високъ,
поцелованный супругомъ, не слыша трубъ
и ржашя копей, стука пикъ и хлухихъ уда-
ровъ въ бубенъ. Пуста была темная пло-
щадь, когда Роксана глянула въ окно и,
засветивши небольшую лампу, сЬла за шитье,
роняя злыя, скупыя слезы.
§ 32. Войска смутно знали, куда они
идуть, военачальники тоже, и
с» Роксаной, только уверенность безоблачнаго
царскаго чела удерживала отъ
явнлго ропота» Водимые звездами восемь
дней, блуждали они въ безллодной пусты-
н'Ь; наконецъ, пришли въ плодовые л'Ьса,
гд'Ь жители были подобны зв'Ьрямъ, и въ
травяную страну, гдЪ вместо собакъ у до-
мов'ь цепями держались блохи и жабы, и
въ болотное м^сто, гд'Ь лаяли безстыдные
жители, обращенные въ бегство только ог-
немъ. И дальше шли, дивясь чудесамъ, гри-
фонамъ, н*Ьмымъ племепамъ, полусобакамъ,
одноглазому тигру, живущимъ въ огн'Ь са-
ламандрамъ, дереву, къ вечеру испускающему
благовонную слезу, шестипогимъ, трсхгла-
зымъ пардусамъ» И изъ теплаго тумана нуж-
ные, но стропе голоса ггЬли: «Остановись,
король, остановись». Но Александръ внятно
въ тишин'Ь произнесъ:—«Хочу вид'Ьть край
земли!» И снова дальше пошли, заглушая
усталость и ропотъ любовью къ царю. На-
конецъ, теплый и густой туманъ изв'Ъстилъ
пхъ о близости моря. Моря нс было видно
въ розовой мгл'Ь, но видны были чуть мер-
цаюнце фонари па мачтахъ суденъ. Король
взошелъ на незнакомый никому корабль и
тронулся, п’Ьня густую, еле шипячую влагу.
СлЪва вид'Ьлся будто лесистый, высоюй
островъ, откуда неслись гречесюя слова, но
говорившихъ не было видно, а см^льчаковъ,
пустившихся вплавь достигнуть чудеснаго
берега, невидимый руки вновь увлекали въ
пучину. Наконецъ, тумапъ такъ сгустился,
что казался порфировой сгЬпою, и король
принужденъ былъ вернуться къ берегу. Дол-
го стоялъ Александръ у туманнаго моря и,
потомъ, вздохнувъ, направился въ глубь
страны.

§ 34. Вскор'Ь достигли они темной
страны, безъ зари, солнца и мЪ-
сяца, гд± чаяли быть страна бла-
женныхъ. Чтобы не потерять пути
во мрак'Ь, разлучили ослицу съ осленкомъ
и, пустивъ первую впередъ, второго дер-
жали псредъ войсками, чтобы вестись кри-
ками матери. Но странный св±тъ озарялъ
подземную дорогу приглядевшимся путни-
камъ. Встречные предметы вид'Ьлись имъ
сЬрыми и неопределенными, будто въ про-
сонкахъ. Скоро они вышли на печальное
холмистое мЪсто; в'Ьтеръ сл4>ва наносилъ
тяжелый смрадъ и ослица кричала вдали
еле слышно. Летуйя мыши, проносясь надъ
самыми головами, казалось, шипЬли: «свер~
пите налево». Путники скоро нашли озеро,
все наполненное людьми, такъ что воды
даже не было видно, а только головы, плечи
и руки. Изъ-подъ земли доносились вопли
и стенашя, будто въ бурю изъ трюма ко-
рабля. Но все голоса покрывалъ крикъ ги-
ганта, прикованнаго къ острой скале; за
пять дней пути былъ слышеиъ этотъ вопль.
Встречались имъ кучки людей, мужчинъ и
женщинъ, вс!хъ обнаженныхъ, которыхъ
гнали крапивнымъ бичемъ пламеннозрачныя
птицы. Растрепавъ свои волосы, гонимые
дико посмотрели на короля и, протянувъ
руки впередъ, разомъ возопили: «Зналъ ли,
парь Александръ, ты любовь?»—Король пе-
рсвелъ глаза свои на Гефестюна и медленно
повторилъ: «Зналъ ли я любовь?»—но серые
люди, хрипло лая, уже прошли, согбенные
подъ ударами крапивныхъ бичей, мимо. Спу-
стившись съ плоскогорья, вступили, оче-
видно, на медную землю,—такъ гулко эхо
разносило стукъ копытъ. Александръ вздрог-
нулъ, вспомнивъ предсказан!е Антифонта,
что умереть ему придется на железной земле
подъ костянымъ небомъ. Но миновали и эту
дорогу, не внимая безпрерывнымъ теперь
голосамъ и стонамъ. Вдругъ внезапно насту-
пившая тишина поразила ихъ слухъ. Справа
высился густой лесъ за высокой оградой,
ключъ слабо серебрился, журча у самаго
входа, а небо сквозь густыя ветви казалось
прозрачней, слегка зеленея. Ржаше ослицы
смолкло вдали. Король тихо подъехалъ къ
роще, снявъ шлемъ и пытливо глядя на
светлевшее небо. Вдругъ ворота аихо отво-
рились и изъ густой чащи вышелъ нагой
отрокъ съ высокнмъ копьемъ, на конце ко-
тораго желтелъ чудесный топазъ. Нежнымъ
голосомъ, какъ горлица, онъ сказалъ: «Царь
Александръ, это - обитель блаженныхъ; сюда
никто не можетъ вступить живымъ, ни даже
ты, дошедипй до этого места, куда не за-
ходила человеческая нога. Будь радоаенъ,
ты скоро сюда придешь, не желая этого».
И, печально улыбнувшись, мальчикъ исчезъ
и ворота сами закрылись, а король молча-
ливо снова повелъ свое войско за ослинымъ
ржаньемъ, пока не вышелъ па белый свЬть,
где солнце, луна и звезды, и трава покры-
вает!» милую черную землю.
ГЛАВА ВТОРАЯ.

§ 35-	11Ридя въ Инд1ю, Александръ

встрЬтилъ посланныхъ оаъ Пора,
«л"ат'. цаРя иаШскаго, который СОВ'Й-
товалъ отказаться отъ борьбы съ
богомъ Дюнисомъ, соратничающимъ, будто
бы, ему, Пору. Король отв'Ьтилъ: «Съ бо-
юмъ я нс воюю, по не боюсь палутнхъ вар-
варски хъ словъ». Военачальники же Але-
ксандровы, видя путь еше дальнимъ, горы
все бол^е неприступными, встрЬчныхъ зве-
рей все бол±е диковинными, побуждали
солдать отказаться следовать за шремъ.
Александръ читалъ Гомера въ палаткЪ, когда
его вызвали къ солдатамъ. Лагерь былъ рас-
положенъ въ узкой долинЪ, такъ что, не-
смотря на нс очень позджй часъ, лиловый
св1тъ лежалъ только на вершинахъ горъ.
Толпа кричала: «Мы не беземертны, мы не
Аммоновы д!ти! Намъ нужно питаться! Куда
ты завелъ насъ? Намъ страшно! Дальше мы
не идемъ: иди одинъ!» Король долго мол-
чалъ, поднявъ глаза къ розов-Ьющимъ тя-
желымъ облакамъ; наконецъ, звонко и да-
леко разнесся его голосъ: «Оставайтесь или
возвращайтесь домой,—д-Ьло ваше. Я пойду
и безъ васъ, хотя бы одинъ. Какъ солнце

( Р 1
не можетъ уклонить своего пути ни вправо,
ни вл1во, такъ я не могу изменить пред-
начертанной миНЬ славы!» Гефестюнъ и бли-
жайппе юноши бросились целовать корот-
кую одежду короля, восклицая: «Умремъ съ
тобою!»—-«Слава моя—ваша слава!»—отв’к-
тилъ царь, проходя въ свою палатку. Къ
утру успокоенный войска снова двинулись
навстречу Поровыхъ нолчипхъ.

§ 36. Взойдя на вершину горы, греки
вдругъ увидали безкоиечную зе-
«. ЛСНУЮ равнину, б-Ьлые храмы сь
голубыми бассейнами, ноля не-
знакомаго хл'Ьба, рЪдюя, но многочисленный
рощи, дороги, усыпанный красной землею,
и вдали спокойное, сл'Ьпительно синее море.
Благовоше полевыхъ и болотныхъ цвЪтовъ
доносилось даже до горъ. Птицы съ пе-
стрыми хохлами перелетывали съ пальмы на
пальму, бабочки тяжело подымались съ ли-
ловыхъ и розовыхъ цв'Ьтовъ. Жужжали
пчелы въ стоячемъ жару. По всему ближай-
шему полю были разсыпаны б'Ьлые шатры,
и высоюе черные люди въ бНЬлыхъ плать-
яхъ съ пиками въ рукахъ сторожили ко-
стры. Въ сторон'Ь, будто стадо, лежали бар-
сы и тигры, играя между ногами неподвиж-
ныхъ слоновъ. Боясь боевыхъ зверей больше,
ч'Ьмъ самого войска Пора, король вел'Ълъ
сделать м'Ьдныя изображешя людей и, рас-
каливъ ихъ до-краспа, поставить впереди
воиновъ, такъ что тигры, спущенные съ зо-
лотыхъ цепей, съ воемъ отпрыгивали, ка-
таясь по траве отъ боли, снова заткмъ бро-
саясь на друпя изображения, или съ визгомъ
отказываясь повиноваться бичу надсмотрщи-
ка. На ночь противники расходились, чтобы
съ зарею снова начинать бой. Такъ продол-
жалось дней восемь; на девятый Александръ
предложилъ Пору решить споръ единобор-
ствомъ, хотя короля и отговаривали отъ
такого шага, напоминая, что царь Поръ—
славный единоборецъ, почти на два локтя
превышают^ его ростомъ. На десятое утро
передъ всеми войсками царственные против-
ники начали свой поедипокъ. Поръ былъ
высокъ и гибокъ, съ краснымъ небольшим!»
передникомъ на всемъ смугломъ т'ЬлЪ; го-
лова, повязанная краснымъ шелкомъ, С1яла
рубиномъ, лицо его было правильно и юно-
шески прекрасно, а взглядъ огромныхъ,
низко посаженныхъ, глазъ наводилъ суевер-
ный трепетъ на робкихъ людей. Военачаль-
ники и солдаты въ молчаньи следили за
ходомъ борьбы, межъ темъ какъ индйсюе
и гречесюе жрецы приносили жертвы, каж-
дые по обычаямъ своей в'кры. Александра
быстро повалилъ ипдшна и, сжавъ белыми
руками его черное горло, долго не выпу-
скалъ. Наконецъ, спокойный голосъ грече-
ского царя разнесся по широкому полю:
«Люди инд1йск1е, пришлите врачей вашему
парю. Нашъ споръ конченъ, а съ вами я не
воюю: одинъ былъ врагь мой—царь Поръ».
Инд’шцъ лежалъ навзничь, спокойно раски-
нувъ руки, закрывъ глаза, не дыша. Съ
лальнихъ горъ слетЪлъ ястребъ, сЬлъ на
лобъ мертвому и, трижды клюнувъ въ рд-Ьв-
нпй рубинъ, опять поднялся медленно въ
туманный горы.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ.

§ 37- МУдрецы, прозываемые Брахма-
нами, послали Александру письмо,
Прахышш. въ которомъ просили оставить
ихъ покойно и въ молитвЪ вести
свои дни. Король полюбопытствовал ь самъ
ихъ увидать, хотя не только этоть ВПОЛН’Ь
законный интересъ, казалось, руководиль
имъ въ этомъ пообтеши Дойдя до боль-
шой, мутной, какъ бы молочной, рйки, пут-
ники увидали бородат ыхъ и безбородыхъ
людей, совсФмъ голыхъ, лежаршихъ подъ

I 5$ ]
ветками дикой сливы и храня гдихъ молча-
ние; некоторые сидели, поджавъ тоиця ноги
и скосивъ глаза, съ руками, поднятыми въ
согнутыхъ локтяхъ вверхъ. Александръ, въ
красномъ короткомъ плате, подойдя къ
мудрецамъ, прив'Ьтствовалъ ихъ и сталъ за-
давать вопросы. Столпившись вокругъ паря,
съ полузакрытыми глазами, нале мудрецы
давали ответы тихими голосами.

В.: Имеете ли вы царство и городъ въ
нсмъ?

О.: М1ръ—наше царство и нашъ городъ:
земля насъ рождаетъ, кормить и прини-
мает! нашъ прахъ.

В.: Какимъ закономъ водитесь вы?

О.: Выошй промыселъ блюдеть насъ и
определяет! наши поступки и мысли.

В.: Что есть царская власть?

О.: Сила, дерзновеше, бремя.

В.: Кто всЬхъ сильнее?

О.: Мысль человеческая.

В.: Кто избЪжалъ смерти?

О.: Духъ живой.

В.: Ночь ли рождаетъ день, день ли—
отецъ ночи?

О.: Ночь — наша праматерь, растемъ во
тьме, стремясь къ беззакатному свету.

В.: Имеете ли вы игумена?
О.: Старейшина нашъ—Дандампг.

В.: ХотФлъ бы его целовать.

Короля провели тенистою рощей къ
старцу, такому исхудалому, что, мнилось,
достаточно легкаго дуповешя, чтобы раз-
веять его потемневшую плоть. Веки его
были опушены н па большихъ листьяхъ
передъ нимъ лежала дыня и несколько
смоквъ. Онъ нс поднялся при приб л иже-
ши Александра, даже не открылъ векъ,
только слегка дрогнувшихъ. Борода его
трясласъ и голосъ былъ такъ слабъ, что
королю приходилось нагибаться, чтобы слы-
шать его веицй лепетъ. Ст;ярсцъ, улыб-
нувшись, принялъ насохшею рукой склянку
съ масломъ, поднесенную ему королемъ, но
онъ отказался принять золото, хлебъ и вино.
Чуть слышный шопотъ прошелестелъ, какъ
шатк1й камышъ: «Зачемъ ты все воюешь:
если и всемъ обладать будешь, возможешь
ли взять съ собой?»—Александръ горестно
воскликпулъ: «Зачемъ ветеръ вздымаетъ
море? зачемъ ураганъ взвихряетъ пески?
зачемъ тучи несутся и гнется лоза? Зачемъ
рожденъ ты Дандам1емъ, а я—Алсксандромъ?
Зачемъ? Ты же, мудрый, проси, чего хо-
чешь, все тебе дамъ я, владыка м!ра». Дан-
дам1й потянулъ его за руку и ласково про-
лепеталъ: «Дай мн1; безсмертк!» Александра,
ноблЬдн'Ьвъ, вырваль руку изъ рукъ ста-
рика и, не оборачиваясь, быстро вышелъ
изъ гЪнистой рощи къ р-Ьк'Ь, гд± на мо-
лочной влагк крякали жирныя зобастая
утки и мошки толклись хороводомъ.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ.

§ 38. ШИроюя улицы, обсаженный
пальмами, обширные, то бЪлые,
Г*е7е?^ то пестрые храмы, шумная толпа—
веселили взоры усталыхъ прп-
шельцсвъ; жители были покорны и ласковы.
Старый жрецъ, съ высокимъ жезломъ изъ
чернаго дерева, водилъ короля, показывая
редкости города. Самымъ зам-Ьчателинымъ
дивомъ былъ садъ, посреди котораго росли
два дерева въ род'Ь кипарисовъ, увкшанныя
звериными шкурами. На вопроси короля,
вожатый от1гЬтилъ: «Царь, ты видишь два
священный дерева: одно зовется мужской
нолъ и посвящено Солнцу, другое, посвя-
щенное госпож'к ЛунНЬ, зовется поломъ жен-
скими. Зв'Ьриныя шкуры—приношежя бо-
гомолицевъ, при чемъ шкуры самцовъ возла-
гаются на солнечное древо, а самокъ—на
лунное. Три раза днемъ и три раза ночью
деревья вешаютъ судьбу при восходе, зе-
ните и уклоне солнца и «очного светила.
Если тебе угодно знать свою судьбу, очи-
стись, разоружись и подойди съ молит-
вой къ деревьямъ». Александръ мстнувъ
гневный взоръ, воскликнулъ:—«Если солнце
зайдетъ безъ того, чтобы я услышалъ го-
лось, сожгу васъ живыми!»—Жрецъ, покло-
нившись, удалился, а король, исполнивъ
требуемые обряды, сталь молиться, поло-
живъ руку па стволъ священнаго дерева.
Уже солнце верхнимъ краемъ чуть краснело
надъ густою рощей и царь готовъ былъ,
полный гнева, уйти, какъ вдругъ, подобно
отдаленному гонгу, густой мужской голосъ
пропЪлъ: «Царь Александръ, скоро погиб-
нешь отъ инд1йскихъ людей». Царь, не
двигаясь, стоялъ, будто окаменелый, пока
быстрый сумерки не привели новой тусклой
зари ночного светила, и изъ листвы сосел-
няго дерева раздался пизкж женски! голосъ:
«Бедный царь Александръ, не видеть тебе
больше матери своей, Олимшады: въ Вави-
лоне погибнешь». Смущенный король ото-
шелъ къ своей свите, ждавшей его за
оградой; на вопросъ царя, можно ли воз-
ложить венцы на деревья, жрецъ отвечалъ:
«Это запрещено, но если хочешь, делай, —
нс для тебя, божественный царь, законы».
Александръ подчинился и удалился въ новый
лворецъ. Всю ночь пировать онъ съ друзь-
ями, вспоминая походы и опасности, но
лини» только зас'крЪло легкое утро, царь,
сославшись на неотложность дЬлъ, одинъ
покинулъ залъ и быстро направился снова
къ священной оградН;. Въ томлсши скло-
нился король передъ деревомъ и, когда солнце
брызнуло первыми лучами по верхушкамъ
и ялатоалыя птички встрепенулись на гиб-
кихъ в-Ьткахъ, высоюй д'Ьтск:й голосъ, будто
спускаясь изъ самого купола ясной лазури,
прозвев'Ьлъ: «Александръ, Александръ, ум-
решь въ Вавилон'Ь, не обнявъ родившей
тебя. Больше судьбы не пытай, отвЬта не
будетъ». Никому ничего нс сказавъ, король
прошелъ въ свой покой и развернулъ
свитки, и когда вошедшш другъ спросилъ:—
«Что ты, король, такъ бл’Ьденъ?»—Алек-
сандръ отв'Ьтилъ: «Я мало сплю; труды и
усталость берутъ мой румянецъ». ЗатЬмъ
сталъ говорить о плапахъ на будунце походы.
§39. Вс'Ьхъ удивилъ приказъ короля
сделать просторную клетку и та-
м"хужа.,е к°й же стеклянный сосудъ въ
вид'Ь яйца, поймать семь паръ
сильныхъ горныхъ орловъ и отыскать чи-
стую девушку, не знавшую мужа. Когда
все было исполнено, царь созвалъ народъ
на широкое поле за городомъ и, вставъ на
возвышеше, сказалъ: «Я покорил ь Европу
и Аз1ю, древнш Египетъ и чудесную Ин-
д1ю, — югь, востокъ, западъ и с!веръ; я
смирилъ великихъ царей; я прошелъ всю
землю отъ края до края; я былъ въ царств'Ь
мрака и вид'Ьлъ обитель блаженныхъ. Те-
перь покорю я стихии, легкий воздухъ и те-
кучую влагу, я —Александръ, сынъ ливш-
скаго бога». Лицо Александра было блЪдно,
но голосъ твердо и звонко раздавался по
широкому полю. ЗатЬмъ онъ вел'Ьлъ при-
вязать къ кл’Ьтк'Ь орловъ и положить въ
нее куски мяса; самъ же взялъ два копья,
длиною превосходянйя привязи птицъ, и,
насадивъ на остр!я кровавые комки, поднялъ
вверхъ обЬнми руками; орлы ринулись, не
достигая, за ними и кл'Ьтка съ вошедшимъ
туда королемъ, колыхаясь, стала подыматься
въ глазахъ изумленнаго народа. Все меньше
и меньше делалась она, такъ что проле-
тавиня ласточки казались больше ея и, па-
конецъ, скрылась изъ виду. Александръ все
легклъ выше и выше и в'Ьтеръ свисгЬлъ
въ его кудряхъ. Земля все уменьшалась, пока
не стала похожей, окруженная лентой оке-
ана, на ломтикъ темной гранаты въ блюде
чистой воды. День и ночь стремился царь
ввысь, мимо зв'Ьздъ и планетъ. Звезды были
хрустальные, разноцветные сосуды на золо-
тыхъ цепочкахъ и въ каждой ангелъ воз-
жигалъ и тушилъ ночное пламя: планеты
же были—прозрачный колеса, который по
желобамъ катили десятки ангеловъ. Голоса
навстречу неслись съ 1Ниромъ: «вернись,
вернись!» Наконецъ, издали узрелъ Алек-
сандръ солнце. Пацинтовое колесо, величи-
ною трижды превосходящее площадь города
Вавилона, катили съ трудомъ по золочен-
ному жалобу ангелы съ огненными лицами
въ красныхъ плащахъ. Царь, закинувъ го-
лову кричалъ въ пламенное аяше: «Я—Алек-
сандр^ я — Александръ!» и орлы клектали
семью парами раскрытыхъ ртовъ. Звукъ ты-
сячи трубъ и тысячи громовъ прозвучалъ
въ ответь: «Назадъ, смертный безумецъ,
я — Богь твой!» Александръ, лишившись
чувствъ, опустилъ копья внизъ и орлы по-
несли его къ земле быстрее безумной ко-
меты. Когда народъ, ожидавипй царя, во-
склицалъ: «Слава Александру, покорившему
стихш!» царь ничего не ответилъ и, блед-
ный, направился, сопровождаемый толпою,
къ берегу моря.
§ 4«. Тамъ, вел-Ьв-ь привязать къ ка-
иатамь стеклянный сосудъ и къ
воды. тонкой веревкъ серебряный ко-
локольчикъ, король вел*Ьлъ под-
вести найденную девушку. Она была мала
и смугла, испуганно озиралась и звалась
Хадиджа. Родители, докторъ и жрецъ кля-
лись, что опа — девственница. Александръ
сказалъ ей: «Держи этотъ капать; покуда
ты чиста,—сосудъ не потонетъ. Когда я
позвоню, тащите веревки изъ воды». И, во-
шедши въ яйцо, сталъ опускаться въ пу-
чину. Зеленоватый полусв'Ьтъ, видный сквозь
св'Ьтлыя стекла, окружилъ царя; рыбы стре-
лою мчались съ глубины навстречу Алек-
сандру, и большая чудовища медленно пе-
ребирались съ мЪста на м^сто подъ водо-
рослями: царь зорко смотр*Ьлъ какъ ббль-
ш1я рыбы пожирали менышя, чтобы самимъ
быть уничтоженными чудовищами; как ь
обломки кораблей опускались на дно, гдНЬ
утонувпле б^Ьл^ли, обнявшись, или сжимая
сокровища, или съ искаженными мукой ли-
цами. Зелеными, выпуклыми глазами смо-
трели чсрезъ стекло на царя гады, подплы-
вая близко, любопытствуя, къ сосуду.
Вдругъ корабль подводнаго пловца стук-
нулся о коралловый гротъ, изъ котораго
выплыла женщина съ зелеными тростнико-
выми косами и чешуйчатыми ногами. Ликъ
ея былъ страшенъ и грозенъ; она де-
лала запрещавшие жесты руками, широко
раскрывая уста, будто что-то крича, но ея
вопли не доносились черезъ стеклянную
сгЬну, и когда король, оставивъ ее, сталъ
опускаться дальше въ темную глубину, онъ
видЪлъ какъ морская жена, заломивъ руки,
исчезла въ коралловомъ грогЬ. Внизу уже
виделись чешуи Лев5аеана, какъ сильный
толчекъ потрясъ стеклянный сосудъ, кото-
рый не могъ подыматься. Наклонившись,
Александръ зам'Ьтилъ маленькаго чернаго
гада, въ род4> рака, который, вцепившись
въ гладкую сгЬну прилежно грызъ стекло,
такъ что вода уже тонкой струйкой про-
бивалась внутрь. Тогда Александръ схва-
тился за тонкую бичевку и сосудъ быстро
сталъ подыматься съ бл'Ьднымъ королемъ, не
смотр'Ьвшимъ теперь уже на заблеет *Ьвешя
яркою зеленью пространства. Когда его
подняли на берегь, луна стояла въ зенитЬ,
осв'Ьщая два трупа: д'Ьвушки Хадиджи и
высокаго солдата. Александръ подошелъ и
узналъ, что когда всЬ, утомясь бд'Ьшемъ,
заснули, д'Ьвушка отдалась первому подо-
шедшему и выпустила царсюй канатъ. Тогда
приближенные короля убили преступников!,.
«Сколько времени пробылъ я на дн!>?» —
Два часа, государь. — «Два часа не продер-
жалась крепость единственной чистой де-
вушки»—сказалъ царь въ раздумьи и, въ
сопровожден»! толпъ при трубныхъ звукахъ,
направился въ столицу. «Слава Александру,
покорившему стихш!» — восклицала толпа,
жрецы качали дымянияся кадила навстречу
царю, смертельно бледному подъ зенитной
луною.

КОНЕЦ!» ТРЕТЬЕЙ КНИГИ.
КНИГА ЧЕТВЕРТАЯ.

ГЛАВА ПЕРВАЯ.

§ 41* Въ стань Александра, возвра-
щавшагося домой, ночью при-
Смсешс	

Кандавл*. С|<аКаЛО НИСКОЛЬКО ВСЯДНИКОВЪ ВЪ
разорванныхъ одеждахъ, запылен-
ныхъ и окровавлелныхъ. Такъ какъ король
почивалъ, забившись легкой и р*Ьдко при-
ходящей къ нему дремотой, то пришед-
шихъ принялъ вельможа Александровъ —
Птоломей. Од'Ьтый въ бол-Ье богатую
одежду юноша объяснилъ, что онъ—Кан-
давлъ, сынъ славной царицы Кандакш, что
онъ отправился съ женою на л*Ьтшя таин-
ства, въ пути на ихъ караванъ напалъ отрядъ
разбойниковъ и, забравши его жену, часть
слугъ и имущество, бросилъ его, раненаго,
въ пустын-Ь. Выслушавъ, Птоломей напра-
вился къ уже пробудившемуся царю, кото-
рый условился, чтобы въ присутствш при-
шельцевъ, его, Александра—называли Анти-
гономъ, царемъ же—Птоломея. Ночью соз-
вали сов'Ьтъ при факелахъ, и Александръ го-
рячо уб'Ьждалъ мнимаго царя помочь Кан-
давлу, тотчасъ напасть на лагерь разбойни-
ковъ и вернуть похищенную принцессу.
Опечаленный юноша бросился къ нему
на шею, воскликнувъ: «О, если бъ былъ 1ы
не Антигонъ, а Александръ!» Немного уси-
лий стоило разбить шайку разбойниковъ и
освободить пл'Ьнныхъ, но радостному Кан-
давлу казалось это нсобычнымъ подвигомъ,
такъ какъ благодарность заставляетъ пре-
увеличивать оказанное благодеяние. Онъ
умолялъ Птоломея и своего заступника
Антигона посетить дивную столицу матери
своей, Кандакш, далеко славившуюся своими
чудесами. Александръ охотно согласился не
только изъ любопытства, но и изъ призна-
тельности къ цариц'Ь, пославшей еще раньше
ему въ даръ золото, слоновую кость, черное
дерево, жемчуги, изумрудный в±пецъ, звЬ-
риныя шкуры, ручныхъ зверей и эоюпскихъ
рабовъ. Черезъ два дня пути они заметили
среди равнины прямые холмы, покрытые
л*Ьсомъ — то были висяч1е сады эоюпской
царицы.
§ 4-- Ихъ встретила царица Капдакш
съ сыновьями, предупрежденная
Канд*»*. Черезъ гонцовъ. Она была высока
и дородна, схожа съ Олимгнадой;
больипе глаза ея аяли важно и царственно;
узкая б'Ьлая одежда стесняла ея шаги и
дЬлала еще зам'кпгЬй смуглый цвЪтъ ея
лица и рукъ. Рабыни несли за пей опахала,
а негры вели б'Ьлаго слона съ серебряной
беседкой на епшгк Царица бросилась къ
сыну, но тотъ, отстунннъ, молвилъ:
«I Цшуй сначала, мать,освободителя моего»,—
указывая на Александра» Кандаюя, облобы-
завшись, сказала: «Давно жаждала видеть
тебя, славный царь».—«Я не царь, я—Анти-
гонъ. Александръ сл'Ьдуетъ дальше»,—ска-
залъ король, кивая на Птоломея въ пышной
корон'Ь. Улыбнувшись, царица склонилась
передъ вельможей. Устроивъ торжественный
пиръ, Кандаюя повела гостей осматривать
городъ, золотыя яблоки, ор’кчи величиною
съ дыню, п'Ьтуховъ, на которыхъ верхомъ
Ездили воины, пантеръ, чья кость р-Ьжетъ
стекла, крокодилопъ, мочею сжигающихъ
дерево, одноглазыхъ людей, всликановъ и
злое племя ехиднъ. Самка ехидны обладаетъ
скважиною не шире игольпаго уха, такъ
что, только съ'Ьдая мужнино лоно, можеть
зачать. Д'Ьти выходять на свЪтъ, прогрызая
утробу, съ рождешя уб1йцами отца и ма-
тери, выходятъ всегда по-парно—брать и
сестра. Дрозды, бЬлые, бурые и черные
медведи удивляли грсковъ. Ночью на пиру
Кандаюя спросила: «Пу, какъ вамъ, милые
1 ости, понравились мои чудеса?» —Александр ь
сказалъ: «Буль это все у грсковъ, всЬ уди-
влялись бы». Царица, нахмурившись, обра-
тилась къ Птоломею: «А ты, парь, что
скажешь?» — «Поистин'Ь, мню себя въ
страггЬ чудесь!»—воскликнулъ смущенный
грекъ. Тутъ вышли эоюпсюя Д'Ьвушкн и
стали танцовать на большомъ кругломъ
зеркал'Ь, прежде покрытомъ ковромъ и ка-
залось, он1> несутся и кружатся по прозрач-
ному пруду. Царица снова спросила: «А какъ
вамъ нравятся мои плясуньи?» Александръ
опять предупредилъ Птоломся въ отв'Ьгй,
сказавъ: «Поистин'Ь, мню себя въ стран!*
головней! Зач кмъ такъ жестоко обжигаете
солнце твоихъ поддан пыхъ, что они походить
па угли?» Кандаюя ничего не промолвила,
а по окончан1и пира, взявъ царя за руку и
приведя къ себ'Ь въ опочивальню, сказала:
«Теперь я покажу теб'Ь н'Ьчто, что и тебя
удивить, ничему не удивляюпцйся Анти-
гонъ!»— и подала ему кусокъ холста, гд±
нежными красками было изображено лицо
Александра. Царь молчалъ, а царица про-
должала: «Что скажешь, великш царь? За-
ч-Ьмъ ты, скрываясь, пришелъ ко мне, такъ
что я не могла даже встретить тебя, какъ
должно?»—«Прости, царица, мой невинный
обманъ и не выдавай!»—Кандаюя, усмех-
нувшись, ответила: «Я-то тебя не выдамъ,
но и ты подчинись обычаю моей земли: ни-
какой еще царь не уходилъ отъ меня, не
сделавшись моимъ супругомъ!» — «Какъ,
царица?»—воскликнулъ гость, но женщина
обвила его шею руками и целовала въуста,
шепча нежный слова страсти, и расплела
длинныя черныя косы, сняла свою узкую
белую одежду, и нагая, теснила царя до
того, что тотъ воскликнулъ, хватаясь за
мечъ: «Оставь, безразсудпая, Александра ли
думаешь ты погубить?!» Откинувшись на-
задъ смуглымъ станомъ, царица сквозь смехъ
сказала: «Александръ, Александръ! противъ
жены мечъ обнажилъ!» Въ эту минуту двери
съ трескомъ открылись и, опьяненные, ворва-
лись Птоломей, за нимъ старннй царевичъ
боа, котораго преследовалъ брать его,
Кандавлъ, съ длинною пикой. Птоломей
бросившись къ Александру, взывалъ: «Царь,
спаси, спаси, Этотъ безумный ищетъ убить
меня!» Ооа, остановившись прокричалъ:—
«Такъ вотъ онъ, уб1йца тестя моего, слав-
наго Пора! Вотъ македонская собака!» —
и ринулся на царя, межъ тЬмъ какъ ника
Кандавла, вонзившись въ слипу брата, на-
смерть сразила нсистоваго Ооа, мужа По-
ровой дочери. Александръ безмолвно взи-
ралъ на братоуб1йство, а нагая царица, поздно
бросившись между сражавшихся, напрасно
испускала пронзительные крики. Еле живой
Птоломей, все еще будто ища защиты, ле-
жалъ у иогъ царя. Видя Кандаюю нагой и
простоволосой, Кандавлъ воскликпулъ: «Ма-
тушка, что съ тобою?»—косясь на Алек-
сандра. Царица. поднявъ руки къ небу,
громко сказала: «Воистину, ц'Ьломудренъ
царь Александръ!» На утро, прощаясь съ
гостями, щедро одаренными, Кандаюя мол-
вила: «Я шутила, ты понялъ? Не вЪрила
молв'Ь, что ты недоступснъ любви». Алск-
сандръ, улыбнувшись, отвЪтилъ:—«Я и ду-
малъ, что ты меня только испытываешь, я
тоже шутилъ»,—и тронулъ поводъ коня.
ГЛАВА ВТОРАЯ.

§ 43- ЦАрь Алсксандръ снова пошелъ
въ пустыню, думая направляться
лмазоякш къ Вавилону.Вскоре пришли они
къ большой р’ккНк, гд'Ъ жили
воинственный д'Ьвы амазонки. Царь, давно
слыша о ихъ доблестяхъ, послалъ Птоле-
мея просить у внхъ ВОИПСК1Й отрядъ и
узнать ихъ обычаи. Черсзъ н екоторое время
съ вернувшимся Птоломеемъ пришла сотня
высокихъ мужеподобныхъ женщинъ, съ
выжженными правыми грудями, короткими
волосами, въ мужской обуви и вооружен-
ныхъ пиками, стрелами и пращами. Говорили
он'Ь грубыми, хриплыми голосами и пахли
козлииымъ потомъ. Разсказали он± следую-
щее: «Живемъ мы, царь, по ту сторону
р'Ьки, одн± д±вы, управляемы старшей де-
вицей; пасемъ стада, обрабатываемъ волну
и сражаемся одн'Ь безъ мужчинъ; никому
не подвластны; каждый годъ ходимъ за
рЬку на празднпкъ Д1я Гефеста и Посей-
дона; которая изъ насъ хочетъ сделаться
матерью, остается здЪсь съ избранпымъ ею
мужемъ, пока не родитъ; потомъ возвра-
щается домой; мужа она вольна нс помнить
или черезъ годъ снова вернуться къ тому
же. Рожденнаго мальчика возращаетъ отецъ,
девочку же, по истеченш семи л'Ьтъ, пе-
реправляютъ на женскую сторону р'Ьки.
На битву отправляются дв! трети всЬхъ
д'Ьвъ; остальныя же караулить страну. Если
пленный отъ насъ б'Ьжитъ, позорь ложится
на всёхъ амазонокъ. Царица тебя цЪлуетъ
и шлетъ насъ помогать тебЪ въ брани».

Царь много еще разспрашивалъ, не мало
дивясь ихъ отв-Ьтамъ, и, отослав-!. подарки
въ страну, двинулся дальше.

§44. Александръ теперь посылалъ
вперсдъ развЪдчиковъ узнавать,
||е >кел'Ьзная ли земля впереди,
памятуя предсказание Аптифонта.
Пройдя р1ки сладюя и каменные потоки,
что вместо воды стремятъ съ грохотомъ
камни, песчаные ручьи, три дня текущее къ
югу, три дня—на сЪверъ, пришли къ острову,
откуда восходить солнце. Жрецъ-эоюпъ въ
б-Ълой одежд'Ь вышелъ съ черпымъ посохомъ
выше своего роста и, протяпувъ смуглую руку
къ царю, воскликнулъ: «Царь, ты должеиъ
вернуться! Сюда еще никто не доходилъ,—
ты первый и ты посл-Ьдп1й. Сп'Ъши въ Ва-
вилонъ, время близко; путь тебЪ черезъ Лу-
сово пристанище и новую область мрака».
Двери закрылись, а царь, поклонившись
солнечному храму изъ блистающихъ нестер-
пимо камней, вел-Ьлъ повернуть своими
воинамъ. Вскор-Ь они дошли до мглистой
страны; жители скрывались въ землянкахъ,
закрытыхъ ветками елей, боясь блуждавшей
въ пустын-Ь и вс-Ьхъ губившей д-Ьвы Горгоны.
Опа им'Ьла консюй хвостъ и зм^й вместо
волосъ; всЪхъ звала на похоть: гадовъ,
зв-Ърсй и людей, и вс-Ьхъ умерщвляла однимъ
своимъ видомъ. Въ полночь Александръ
былъ разбуженъ зычнымъ, но полными
н-Ьги и страсти воплемъ. Выйдя изъ палатки
въ темное поле, царь услышалъ второй и
трепй разъ чудесный призывъ: будто вс-Ь
прошлый и грядуштя любовницы слили въ
одинъ этотъ голосъ об'Ьшажя нсвЪдомыхъ
ласкъ и сладюя угрозы; какъ вой тигрицы,
ищущей далекаго самца, разносился клич-ь
по темннмъ пространствам-!»: «Александръ,
Александр-!», тебя одного жажду я, приди,
утоли меня! Царьбевстрашный!..» Александра»
послалъ волхва съ покрываломъ навет р-Ьчу
неистовой д-Ьв'Ь. Услышавъ ту близкою, онъ
произнесъ, приближаясь пятками впередъ:
«Я—Александръ! Закрой твой ликъ покры-
валомъ, чтобы мн± не погибнуть». И когда,
молча, тяжело дыша, д-Ьва схватила его
руками за плечи, онъ, быстро повернувшись,
отрубилъ ей голову и спряталъ въ приго*
товленный сосудъ. Тогда, нс оборачиваясь
па лежавшую громаду туловища, онъ бро-
сился бежать къ лагерю съ добычей. На-
водя этой головою ужасъ, обращавипй въ
камень, побЬдилъ царь мпопя племена пу-
стыни, а мечпетыхт» царей, Гогу и Магогу,
питавшихся червяками и мухами, загналъ въ
разсЪвппяся скалы и до скончашя м:ра за-
печатала Соломонойою печатью. И дальше
шли, нс зная дороги, изнемогая отъ уста-
лости и голода; разведчики впереди,—
пЬтъ ли жел’Ьзной земли. Однажды царь
почупствовалъ смертельный холодъ и послед-
нее дыхаше; солдаты положили свои щиты
па болото, по которому они шли, чтобы
царь могь лечь, а сверху шелъ густой сп-Ьп».
Очнувшись, король спросилъ съ тревогой:
«Не костяное ли небо падъ нами?», но къ
утру силы, вернувшись, позволили дальше
стремить ему неведомый путь. Черсзъ бо-
лота, темные л Ьса, высокая, въ темное небо
уходяпця горы, мглу и туманы—шли они,
мимоходомъ покоряя безропотные народы.
I карь хранилъ молчаше век дни, ночи про-
водя въ иаблюденш еле видныхъ звкздъ, и
каждое утро все сумрачнее встр+»чалъ онъ
в!рныхъ друзей и роптавшихъ солдат ъ. Такъ
пришли они въ Лусово пристанище, указан-
ное имъ еще въ солнечнынъ город'Ь. Пока
обрадованные близостью къокопчашю пути,
воины гр'Ьлись у костровъ, вспомнивъ преж-
Н1Я шутки, Александръ олинъ направился
къ храму, не взирая на встречный диковины.
Все было пусто и безмолвно. Пройдя рядъ
покоевъ, одипъ другого чудссн-Ье, царь
вступилъ въ святилище, гд'Ь вискли лам-
пады съ рубинами вместо огней, и посреди
высоко золоченая кл-Ьтка съ голубсмъ.
Посредине высился одръ, па которомъ, весь
въ повязкахъ, лежалъ мужъ, ростомъ пре-
вышавипй длиру смсртпыхъ; лицо было
скрыто покрываломъ. Бсзмолв!е царило въ
поко'Ь; царь долго стоялъ молча, смущенный
пеяснымъ страхомъ. Наконецъ, онъ хот'Ьлъ
взять одну изъ рубиновыхъ лампадъ, чтобы
посмотреть спяшаго, по съ купола голубь
челов'Ьчсскимъ голосомъ прон'Ьлъ: «Оставь,
царь Александръ, въ поко-Ь покойныхъ и
сп'кши въ Вавилонъ: время близко!». Выйдя
изъ храма, Александръ подошелъ къ костру,
гд'Ь шутили солдаты старыя шутки, см'Ьясь
и хлопая по плечу одипъ другого. Къ тем-
ному небу взлетали искры и дымъ, а латы
сложенный кучей, блестЬли мерцая.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ.

§ 45*	Межъ тЬмъ, въ далекой Маке-

Смг доши происходили неустройства
Александр., и смуты; Аптииатръ, оставленный
царсмъ вместо себя, притЬсиялъ
старую королеву Олимшаду, въ отвЬтъ на не-
однократный жалобы которой Александръ
послал ь Кар?ерика смешить прежпяго пра-
вителя. Тогда уязвленный Ашипатръ по-
слалъ со своимъ сыномъ ядъ, который могъ
выдержать только свинцовый сосудъ, ло не
м-Ьдный, нс глиняный, не стеклянный, къ
царскому кравчему Илу, давно затаившему
въ себ± злобу на Александра, разъ какъ-то
на пиру ударившаго его жезломъ по го-
лов*Ь. Къ нимъ присоединились еще не-
которые недовольные царсмъ и родствен-
ники царицы Роксаны. Такимъ образом ь,
къ нрибыпю царя въ Вавилонъ, заговоръ
уже готовъ былъ его погубить. Царица ра-
достно встретила короля, сумрачнаго и
молчаливаго, который предался снова пирамъ
съ друзьями, отложивъ на время Д'Ьта
нравлешя, и чтсн1ю грознаго зв±зднаго неба.
Однажды, когда полднемъ Александръ по-
чивалъ, утомленный, его разбудили докла-
домъ, что его спрашиваетъ какая-то жен-
шина. Царю ома сказала, что у лея ро-
дился странный ребенок*, верхняя поло-
вина котораго была мертвою, нижняя же—
со всЬми признаками жизни, и чудный го-
лое* вел'клъ принести уродна во дворец*.
Александр*, полный предчувствий, съ ужа-
сом* взирал* на младепчесюй труп* съ ше-
велящимися красными ножками. Мудрецы
объяснили, что верхняя часть—враги Алек-
сандра, нижняя же — онъ самъ, но халдс-
янипъ, раздравъ одежды, воскликпулъ:
«Царь! царь! смерть твоя близка!» Одаривъ
женщину, Александръ вел'Ьлъ урода сжечь,
а самъ отправился на пиръ къ некоему
македонянину, не разлучаясь со своимъ
кравчим*, ипд!йскимъ отроком* Иломъ.
Пиръ былъ въ полномъ разгарЬ, какъ вдругь
царь вскрикнул*, будто пронзенный стре-
лой: «Вотъ время, Александр*!!»—и, блед-
ный, шатаясь, удалился в* свой дворец*.
Напрасно врачи старались извлечь ядъ рвот-
ными средствами, боли каря были так* не-
стерпимы, что не раз* онъ пытался выбро-
ситься въ Евфратъ, шум'Ьвнпй подъ окнами
высокаго терема. Македонцы, окруживъ
дворецъ, грозились разрушить сгЬны и пере-
бить всю стражу, если им* ие покажут*
царя, И Александръ, поддерживаемый цари-
цею Роксаной» показался въ окн'Ь; всЬ
восклицали: «Слава царю Александру» живи
во В'Ькъ!» Улыбка скользнула по померав'Ь-
лымъ губамъ царя, и онъ крикнулъ прежнимъ
звонкимъ голосомъ: «Живите вы во В'Ькъ»
а мой часъ пробилъ!» На следующее утро
царь призвалъ Пердику, Птоломея, Лизи-
маха, чтобы сказать имъ последнюю волю.
Потомъ вел'Ьлъ себя вынести въ проходной
псреходъ и пропустить мимо себя все войско,
каждому солдату говоря прив'Ьтств1я. И по-
сЬд'Ьлые ветераны плакали, видя царя про-
са ертымъ па походныхъ щитахъ, бл'Ьдпымъ
и ласковымъ. Друзья, закрывъ лица пла-
щами, стояли поодаль. Александръ, вски-
нувъ глаза на потолокъ изъ слоновой костш
вымолвилъ: «Небо, небо костяное!» и про-
должалъ приветствовать проходившихъ пои-
повъ. Въ воздух'Ь нависла густая мгла и
па неб'Ь днемъ взошла необыкновенной ве-
личины зв'Ьзда, быстро идущая къ морю,
сопровождаемая орломъ» а кумиры въ храмЬ
медленно со звономъ колебались. Потомъ
зв'Ьзда снова пошла въ обратный пугь отъ
моря и встала, горя, падъ покоемъ царя.
Въ то же мгловеше Александръ умеръ. ТЬло
царя отправили, посл'Ь долгихъ споровъ, въ
Александрию Египетскую, гд'Ь его поместили
въ святилище, называемое: «Тело Алесанд-
рово». Царство онъ раздЬлилъ между Фи-
лономъ, Селевкомъ, Анпохомъ и Птоло-
меемъ. Умеръ на тридцать третьемъ году
жизни, въ апрельское новолуьпе, основавъ
двенадцать Александры и оставивъ немерк-
нущую славу во всЬхъ племснахъ и ве-
кахъ.

конвцъ.
пов-ьсть

ОБЬ ЕЛЕВСИПП'Ь

РАЗСКАЗАННАЯ ИМЪ САМИМЪ

О, Парменилъ, мудр+.йипй среди мулрыхъ,
не ты ли первый сказалъ люлямъ, что звезда,
отмечающая конец*!. и начало дня, зовущая
любовниковъ кт. лобзапьямъ и расторгаю-
щая страстный объятия, несущая покой работ-
никам!» и снова призывающая ихъ къ тру-
дамъ—одна и та же? Какъ же мп*Ь не вспо-
минать твое имя при начале повЬсти моей
долгой, полной превратностей, жизни, о,
мудрый?

I.

Я Былъ родомъ изъ Кор5анды, равно
какъ и мой отецъ, по имени Питтакъ; я не
помню своей матери, которая умерла, давъ
мне жизнь и назвавъ меня Елевсиппомь, но
старая рабыня Манто часто говорила, что
это была высокая женщина, съ большими
голубыми глазами, искусная въ пряже и
ткань'Ь. Отъ ноя я насл'Ьдовалъ голубые
глаза и веселый, легюй характера, а отъ
отца некоторую хилость гЬла и страсть къ
путсшеств1ямъ. По я узиалъ это гораздо
позднее, хотя, увы, слишкомъ все-таки рано!
А теперь пока, путешеепчя мои ограничива-
лись окрестными горами и морсмъ, па ко-
торое мы, ребятишки, отваживались пускать-
ся па оставшихся челпокахъ, когда всЪ стар-
ине отправлялись на рыбную ловлю, а ма-
тери хлопотали у очаювъ. Впрочемъ, мы не
доезжали даже до ближайшнхъ бсзл кспыхъ
п безлюдныхъ островковъ, которые манили
меня и о которыхъ я мечталъ, засыпая на
кол'Ьняхъ у старой Манто на порогЬ наше-
го дома, смотря на туманъ надъ моремъ,
изъ-за котораго выплывала луна, оранжевая,
на лиловомъ неб'Ь. Однажды отецъ меня
бралъ въ Галикарнассъ, но я никогда не бы-
валъ въ Милет'Ь; о по'Ьздк'Ь въ первый изъ
названныхъ городовъ я также сохранила
смутное воспоминаше; помню только бЬлыхъ
лошадей, вставшихъ на дыбы и ржущихъ,
которыя меня напугали, шумную толпу, боль-
1шс храмы, но больше всего занимало меня,
что я такъ долго нахожусь съ моимъ от-
цомъ, небольшимъ, подвижны мъ человЬ-
комъ, съ худымъ и задумчивымъ лицомъ и
черною бородой. Я слышалъ стороною, что
онъ одинъ изъ самыхъ богатыхъ людей
окрестности, что случается, что онъ ссужа-
стъ деньгами даже милетцевъ и что никто
такъ пе строгь къ должникамъ, какъ онъ,
но я плохо понималъ это, и мне казалось
нев-Ьроятнымъ, чтобы этотъ серьезный, пе-
чальный и ласковый человЪкъ могь быть
строгъ къ кому-нибудь. Въ бурную погоду
мы вылезали на крышу и смотрели па вол-
ны, и когда случалось чужому судну раз-
биться около нашихъ береговъ, мы съ увле-
чешемъ вылавливали плаваюнце товары и
вещи экипажа, соревнуясь въ удачной ловле.
Такъ я жилъ до пятнадцати л’Ьтъ изо дня
въ день, изъ года въ годъ, ростя вм-ЬстЬ
со своими сверстниками и радуясь солнцу,
какъ ящерица.

II.

Э'Го было подъ вечеръ, когда загоняли
стада. Помогая отцовскимъ пастухамъ и за-
влеченный отставшею и непослушною козою
далеко въ горы, я очутился въ местности,
которая казалась мне неизвестною. Ручей
съ берегами, поросшими густымъ кустарпи-
комъ, одинъ марушалъ тишину узкой до-
лины между безлесными скалами. Я не ви-
делъ, куда въ надвигающейся ночи сверну-
ло упрямое животное и стоялъ въ раздумьи,
какъ вдругъ кусты у ручья, зашевелившись,
раздвинулись, и моимъ глазамъ открылась де-
вушка л4тъ четырнадцати, вышедшая на бе-
регь. Такъ какъ ея волосы были украшены
водяными цветами, сама она была прекрасна,
насколько можно было сулить въ сумеркахъ,
и, встреченная въ безлюдной местности,
она ле походила ни на одну изъ окрестныхъ
девушекъ, знаемыхъ мною, то я подумалъ,
что это нимфа ручья, текущаго по долине.
Я сталъ на колени въ отдалены* и, сло-
живъ молитвенно руки, такъ началъ къ ней,
остановившейся у самыхъ кустовъ берега:
«Если я тебя потревожилъ, благая нимфа,
прости мою неосторожность и, какъ мило-
стивая, помоги мне лучше найти мою козу
и дорогу домой, чтобы тебе снова вкушать
безмятежность покоя». Она же стояла, не
отвечая; и я продолжалъ: «У меня теперь
ничего нетъ съ собою, что могло бы похо-
дить на даръ тебе, но я обещаю завтра
принести пирожковъ съ макомъ, молока,
меду и цветныхъ лентъ на кусты, чтобы
почти!ь тебя, госпожа». Белевшая въ су-
меркахъ фигура заколыхалась слегка и го-
лосъ, тонкхй, какъ петле кузнечика, про-
звучал* мн'Ь: «Кто ты, смешной человек*,
не могуццй отличить б'Ьдной, простой д'Ь-
вочки от* божественных* нимфъ?»—Я по-
думал*, что нимфа может* испытывать меня,
и, не вставая съ кол-Ьнъ, продолжал*: «За-
ч'Ьмъ же ты въ этой долин'Ь одна и ночью?
Что ты зд'Ьсь д-Ьлаешь? Подойди ко мн'Ь,
дотронься до меня рукою и отв-Ьть на мои
вопросы, чтобы мое сердце не смущалось
напрасно».—«Вотъ я подошла, вотъ я дотра-
гиваюсь до тебя, вотъ я отвечаю: я жду
зд'Ьсь моего отца, который, пргЬхав*, по-
шел* въ Кор!анду и, не захотЬв* ни брать
меня въ городъ, ни оставлять на берегу у
всЬхъ на виду, провелъ въ эту, едва ли не ему
одному известную, долину дожидаться его
прихода».—«Вотъ я теперь тоже узналъ эту
долину и всЬмъ разскажу, и теб"Ь нельзя бу-
дет* сюда прятаться».

— Зач"Ьмъ же ты это сделаешь? Ты нас*
совсЬмъ не знаешь и зла от* нас* не ви-
д'Ьлъ.

— А зат*Ьы*: наверно ты съ твоимъ отцом*
занимаешься нехорошими д-Ьлами, раз* ихъ
нужно д*Ьлать ночью и спрятанными отъ
людскихъ взоровъ.

Она, нахмурившись, сказала:

— Ты глупый и злой мальчик*, больше
ничего, я сама скажу отцу, и если ты при-
дешь сюда еще разъ, опъ убьегь тебя.

— Я самъ могу убить его.

— Ты?—спросила она, и тихая долина
огласилась громкимъ см'Ьхомъ, разбудив-
шимъ спящихъ птицъ. Меня и влекла и
сердила эй а еле видная д'Ьвушка, п, не же-
лая ссоры, я проговорилъ миролюбиво:

— Нс сердись, девушка, я нс скажу и
ты нс говори, а когда ты будешь зд’Ьсь, я
буду приходить тоже, чтобы теб'Ь не было
скучно.

— Хорошо, такъ-то лучше. А ты самъ кто?

— Я Елевсиппъ, сынъ Питтака,—началъ
было я, но она прервала, спрашивая, каше
у меня волосы, глаза, роегь и губы, и, по-
лучивъ ответы на свои вопросы, прибавила:

— Ты долженъ быть красивымъ, маль-
чикъ, и я люблю тебя и рада, что встре-
тилась съ тобою. Лай я тебя поц'Ьлую.

И это было совс'Ьмъ нс то, что поц'Ьлуи
старой Мапто. Но раздался громюй сви-
стокъ, возв'Ьщавштй приходъ отца д'Ьвушки,
и я посггЬшилъ уйти, узнавъ на прощанье,
что ее зовутъ Лимнантисъ. Домой я при-
шелъ совс'Ьмъ поздно, когда век уже давно
спали, и, легши на двор-Ь, я всю ночь про-
смотр’Ьлъ на звезды, слыша шорохъ овецъ
за загородкой и думая о поц'клу'Ъ Лим-
нантисъ.

III.

11Риходя неоднократно въ долину къ
Лимнаитисъ, я узналъ и ея отца; я до сихъ
иоръ не знаю, каюя д'кла приводили его
такъ часто въ Кор’шнду и съ какою 1гклыо
ихъ надо было скрывать; онъ былъ пожив-
ппй и вид!>вцпй, пожалуй, больше моего отца
городовъ челов!жъ, и его жсстюе весел ые глаза
часто смущали меня и останавливали мое
начинающееся къ нему расположеже; звали
его Кробилъ; однажды мы поспорили съ
нимъ изъ-за пустяковъ, и я вспылилъ, но
безсильпый передъ нимъ, упомянулъ про
богатство и значение моего отца Питтака.

— Гд*Ь теб1з разсуждать о богатств!» и
значежи, когда ты дальше своей дыры ни-
чего нс вид'Ълъ.

— Моего отца знаютъ и въ Галикарнасе!;
и даже въ МилетЪ.

— Охо, въ МилетЬ, а въ Аоинахъ, а въ
Рим!;? въ Синил ж и Александра? а въ Кар-
оаген!;, у далекихъ Бриттовъ? — закри-
чалъ онъ.

— Ты, конечно, считаешь меня за маль-
пика, плетя были съ небылицей. Аеины,
разумеется, я знаю, что он е за моремъ, и
Римъ мне поминать отецъ мой, а выдуман-
ныхъ странъ и городовъ я тебе могу нагово-
рить еще больше.

Но Кробилъ, махнувъ рукою, ушслъ отъ
меня, я же поспешилъ къ Лимпаптисъ раз-
сказать свою обиду. Прослушавъ, девушка
заметила:

— Конечно ты не правъ, вступая въ
споръ о томъ, чего не знаешь.

— Попятно, что ты па стороне отца!

Я отвернулся недовольный, но вскоре мы
помирились за поцелуями, слова же Про-
била мною вовсе не были забыты. Отцу я
ничего не говорилъ пи про девушку, ни про
Пробила, пи про долину и на время сто не-
частыхъ пребывашй дома сокращалъ свои
посещсшя въ горы, такъ что онъ, и вообще
разсеянный ко мтгЬ, не замечалъ никакой
перемены. Больше я боялся старой Манто
и часто опускалъ глаза, краснея, когда она
слишкомъ долго на меня смотрела, и, уви-
давъ, чю ея пристальный взоръ замеченъ
мною, вздохнувъ и покачавъ головою, снова
принималась за оставленное шитье или
чинку с Ьтп. Когда Лимпаптисъ не бывало,
я находилъ написанными веткой на песке
слова: «буду тогда-то, жду тебя; целую»
и я въ свою очередь чертилъ ответь: „ра-
дуйся, въ гбр'Ь жду тебя; люблю", и, сор-
вавъ длинную ветку въ цв^тахъ, сметалъ
написанное наверху, чтобы оборотная сто-
рона стиля, стирающая строки, была не ме-
нее прекрасна, ч±мъ ихъ писавшая.

IV.

Близилась осень, и вершины горъ все
чаще были заволакиваемы облаками; отцу
Лимнантисъ приходило время прекратить
свои пргЬзды, и мы съ грустью думали о
предстоящей разлуке. Какъ часто случается,
простейшее решете пришло последнимъ
въ голову, и только накануне ихъ отъезда
я решился спросить у Пробила, согласенъ
ли онъ дать мне въ жены свою дочь, и
объ этомъ же переговорить съ моимъ от-
цомъ. «Смотри, согласенъ ли будетъ на
этотъ бракъ Питтакъ, твой отецъ, столь
богатый и известный даже до Милета че-
ловека»?» сказалъ мне Кробилъ, усме-
хаясь.

— Я умру, если онъ не согласенъ, —
проговорилъ я, краснея отъ полнаго бла-
годарности взора Лимнантисъ. Когда при-
шедши къ моему отцу, я сказалъ, что мн1>
надо поговори>ь съ нимъ, онъ замйтилъ,
улыбнувшись:

— Паши желашя совпадаютъ, сымъ мой;
мн1> тоже необходимо поговорить съ тобою
и сообщить рЪшеше, могущее интересовать
и тебя.

— Вотъ я готовь тебя слушать, отецъ—
отвЪтилъ я, чувствуя смутную тревогу.

1(омолчавь, онъ пачалъ так ь: «ПрюбрНксть
богатство, значеше и вл1яше у сограждан!,
ты могьбы, лишь развивая то, что ты име-
ешь наследовать огь меня, по вотъ я вижу,
что мало этого, чтобы чувствовать себя со-
вершеннымъ и богоподобпымъ челов'Ькомъ.
Ученье, котораго мп'й недостаетъ, я пам'й-
реиъ дать тсб1;, и сколько бы это шгк пи
стоило, 51 р-1;шилъ послать теб51 въ Аиипы,
чтобы изъ еамаго очага получить огонь зна-
мя. Буль мужемъ; смотри, твоя верхняя
губа уже темн Ьетъ иервымъ пухомъ, и про-
шла пора сид1>ть тсб'Ь у жепскаго платья.
Благодарить боговъ и радоваться ты лол-
женъ каждую минуту за твою молодостей
предстояний путь».

— Я благодарю боговъ п тебя, отецъ, но
нс скрою, что другая пкль и другой пред-
метъ беседы съ тобой мною предполагался.
Сноху въ домъ твой хотЬлъ я ввести, а ты
готовишься вывести изъ него и сына.—
«Сноху, дитя? я и не зам!тилъ, что ты же-
нихъ. Кто же она? Хлоя, дочь Нпкандра?

— НЪтъ, отецъ, Кробила она дочь,Лим-
нантисъ.

— Кробилъ—не изъ числа моихъ друзей
и въ первый разъ слышу, что у него есть
дочь. Она—чужеземка».

— Не чужеземкой ли была и мать моя,
твоя женх?

— Я ничего не говорю противъ дЪвушки, я
ея не знаю, но ты молодъ, и твоя любовь не по-
тонетъ при лерекзд'Ь моремъ въ Аоияы. Это—
лучшее испытанье; верная любовь, верная
дружба, любовь къ родителямъ и смерть за ро-
дину—четыре блага, который первыми должно
просить у безсмертныхъ.Въпуть, въпуть, сынъ
мой;д1*вушка, если хочетъ, можетъ жить часть
времени у меня, чтобы я узналъ ее ближе».

И онъ обнялъ меня, задумчиваго и хму-
раго, какъ вершины нашихъ горъ осенью и
вовсе лспохожаго ни па жениха, ни на юно-
шу, 'кдущаго нъ Аоияы.

V.

— СОгласенъ,согласенъ!—кричалъя, спу-
скаясь въ знакомую долину и видя, какъЛим-
нантисъ спешила мнЪ навстречу радостная.
Приблизившись на разстоянье, откуда
можно разсмотрНЬть выражеше лица, она
остановилась и, опустивъ поднятый руки,
промолвила:—РазвНЬ теперь веселыя вНЬсти
приносятся съ лицомъ какъ на похоронахъ?
И я вНЬрю больше твоимъ глазамъ и ще-
камъ, съ которыхъ сб'Ьжалъ румянецъ, ч'Ьмъ
голосу, несущему радость.

— Онъ согласенъ, говорю я, мой отецъ, на
нашъ бракъ, лицо же мое печально и щеки
бледны оттого, что я пришелъ проститься
съ тобою.—И, вздыхая, съ запинками, я
передалъ ей решенье и разговоръ моего от-
ца. Видя, что она молчитъ въ ответь на
мои слова, я тихо молвилъ, обнимая ее:

— Теперь ты видишь, что я говорилъ
правду?—

— Да, об'Ь твои правды—увы! - правдами
оказались.—

— РазвНЬ ты не в'Ьришь верности моей
любви?

— Я и в'Ьрю, и не в'Ърю, радуюсь и скор-
блю; я знаю, что ты меня любишь, но шум-
ный большой городъ, новыя лица, друзья—
плохая поддержка любовной памяти. Я буду
ждать тебя одна, лишь съ твоимъ образомъ
въ сердцЪ за друга, и не одинаково будетъ
проходить неделя въ Аеинахъ и семь дней
въ Аэш, и часы будутъ неравно длинны для
разлученныхъ любовниковъ.

Я клялся ей, ц-Ьлуя землю, и она улыбалась,
но когда, простившись, я съ горы обернулся въ
посл*Ьдшй разъ на долину, девушка, закрывъ
лицо руками, казалась плачущей. На сл'Ь-
дуюицй день чуть св-Ьтъ мы съ отцомъ
отправились въ Галикарнассъ, чтобы тамъ
сЬсть на корабль, идущей въ Аоины,
такъ какъ онъ не эаходилъ въ Кор!анду.
Слушая краемъ уха наставлешя моего отца,
я смотр'Ьлъ, какъ родной берегъ все уда-
лялся, и мысль, что я вижу его въ посл'Ьдшй
разъ, была далека отъ меня.

VI.

Отправляясь впервые на настояшемъ ко-
рабл'Ь въ такой сравнительно дальшй путь,
я мало думалъ объ ост авляемомъ мною: обь
отцЪ, д-Ьвушк'Ь и 1<ор1анд*Ь, и, сл'Ьдуя мимо
голубоватыхъ въдымк'Ь отдаленности остро-
вовъ, я смотр±лъ на играющихъ дельфиновъ,
мало занимаясь своей будущей судьбою.
На кораблЪ я свелъ знакомство съ природ-
нымъ авиняниномъ, который, узиавъ, кто
я, куда и эач-Ьмъ "Ьду, эахотЬлъ взглянуть
на письмо къ отцовскому знакомцу, гд'Ь я
долженъ былъ остановиться.
— Главкъ, сынъ Николеаха?—воскликнулъ
новый знакомый:—но в'Ьдь онъ умеръ извест-
ное время тому назадъ, и, будучи одинокимъ,
оставилъ домъ пустымъ. Но не безпокойся,
юноша,—прибавилъ онъ, зам'Ьтивъ мое опе-
чалившееся лицо,—я могу тебе оказать по-
мощь въ этомъ отношен! и и дать письмо
къ моему родственнику, живущему въ
Аеинахъ.

— Онъ, конечно, честный и достойный че-
ловЬкъ? — спросилъ я, помня паставлешя
отца объ осторожности.

— Онъ исполняет?» обычаи сограждане,
не женатъ на собственной дочери, какъ
персы, не даетъ се другимъ, какъ масса-
геты, не считаетъ воровство за подвиги,
какъ килик1йцы, и погребаетъ своихъ умер-
шихъ по обычаю предковъ — потому счи-
тается честнымъ и достойнымъ чело-
векомъ.

Смущенный несколько такимъ отзывомъ,
я повторилъ: «Все-таки онъ значить че-
стный?»

— По-аеински, мой другъ, по-аеински.

— И мне, уверяешь, будетъ тамъ
удобно?

- Я не знаю твоихъ свойствъ: можетъ
быть, ты причудливъ какъ Демофонъ, столь*
никъ Александра, которому было жарко въ
тЬни и который на солнце испытывалъ
холодъ, а, можеть быть, ты, какъ Андронъ
Аргоссюй, переходивилй безъ жажды Ли-
вийскую пустыню. Но важнее всего въ
твоемъ положеши не им±ющаго знакомыхъ
и чужестранца, что ты будешь иметь дру-
жеск!й домъ, где остановиться».

Поблагодарнвъ своего нопаго друга, я спро-
силъ, какъ имя моего будущаго хозяина, и
узналъ, что его зовутъ Ликофрономъ, сыномъ
Менандра. За такими разговорами мы не за-
метили, какъ прибыли въ Пирей, где и
сошли на сушу.

VII.

ЛИкофронъ жилъ у Дюмейскихъ во-
ротъ па нижнихъ уступахъ Ликабедской
горы, такъ что намъ, прибывшимъ черезъ
гавань, пришлось проехать весь городъ, чтобы
достигнуть места остановки. Еще начиная съ
Пирея, я былъ какъ вне себя: мне казалось,
что весь городъ охвачепъ трепетомъ всеоб*
щихъ празднествъ или тревогою военнаго вре-
мени. Я никогда не внхЪлъ такого колнчеана
людей, домовъ, храмовъ; лошади въ коле-
сницахъ ржали и становились на дыбы,
солнце блестело па конскихъ сбруяхъ и
шлемахъ солдатъ, продавцы съ водой громко
кричали, шли свяшенныя процсссш и ко-
горты съмузыкой, голуби ст» мягкимъ шумомъ
крыльсвъ стаями перелетали съ мЪста на м Ьсто
и гадальщикъ, сидя на корточкахъ у стЬны,
предсказывалъ жслающимъ судьбу по бо-
бамъ. Хозяинъ, хотя и нс предупрежден-
ный, встр'Ьтмлъ насъ радушно, равно какъ
и его дна сына, приблизительно мои ро-
весники; меня ссйчасъ же отвели въ ванну,
и потомъ мы с'Ьли за об'Ьдъ, межъ гЬмъ
какъ рабы наскоро приготовляли комнаты
для нашего жилья. Я не знаю, были ли
женщины въ семь'Ь, такъ какъ за столомъ
я ихъ не увид'Ьлъ, но мужчины были раз-
говорчивы и просты, и, слушая ихъ непри-
нужденный разговоръ о городскихъ Д'Ьлахъ
и вопросахъ поэзш, я чувствовалъ свое еще
полное невежество, но когда я высказалъ
свои мысли, гости громко разорялись, го-
воря, что въ мосмъ возрасгЬ время еще да-
леко не потеряно, и что младипп изъ сы-
новей хозяина, Хризиппъ, старппй меня
только на нисколько мЪсякевъ, будетъ
моимъ спутникомъ и товарищемъ въ заня-
ттяхъ. Когда рабъ, пожелавъ мн'Ь спокой-
ной ночи, оставилъ меня одного, я долго
ходилъ взадъ и впередъ по своей малень-
кой комнате. Шумъ улицъ или смолкъ
уже, или не долеталъ досюда, и въ окно,
расположенное выше моего роста, виднелся
квадратъ ночного неба съ большою одино-
кою звездою, знакомою мне еще съ дет-
ства въ Кор1анд'Е Я съ грустью вспомнилъ
о родине, Лимнантисъ, но скоро оавлскся
мыслью къ завтрашнему утру, когда я пой-
ду слушать философовъ и Артсъня ритора
вм'ксгЪ съ Хризиппомъ, .казавшимся мне
такимъ умнымъ, изящнымъ и красивымъ.

VIII

/Т(Изнь наша, хотя и въ Аеинахъ, была
очень однообразна; мы знали только две
дороги: изъ дому къ месту пашихъ заня-
тий и обратно домой; сначала по старин-
ному обычаю насъ сопровождали» даже рабт»,
неся наши вещи, но потомъ мы стали хо-
дить вдвоемъ. Я очень подружился съ сы-
номъ Ликофрона и, персставъ нисколько
считать его фениксомъ учености и свет-
скости, я тЪмъ свободнее говорилъ съ нимъ
о детстве, о свосмъ отцЪ, о старой Манто
и о моей любви къ Лимнантисъ. Признашя
Хриаиппа были другого рода и, непонимае-
мые мною, несколько смущали меня, чтб
я готовъ былъ ВССЦ’ЬлО относить къ моей
необразованности, и всеми силами старался
стать достойнымъ дружбы этого высокаго и
надменнаго юноши.

Однажды подъ вечеръ мы гуляли въ оле-
андрахъ за городомъ у ручья, и я въ де-
сятый разъ всмоминалъ о Лимнантисъ, какъ
Хризиппъ, усмехнувшись, молвилъ:

— Ты какъ старый жрецъ повторяешь
слова, о которыхъ не думаешь, и я не
верю, что поцелуи простой девочки могли
быть такъ искусны, чтобы память о нихъ
сохранялась полгода.

И раньше чЬмъ я успелъ что-нибудь от-
ветить, онъ взялъ мой затылок!» одной ру-
кой и, крЬпко прижавъ мои губыкъ своимъ,
поцеловалъ меня, быстро вложивъ свой
языкъ мне въ ротъ и взявъ его обратно
такъ неожиданно, что мне это казалось
молшей, и» ясно запомпнвъ его потемнев-
тше зрачки совсемъ близко къ моимъ гла-
замъ, я не узналъ его черезъ секунду въ
опять спокойномъ надменно усмехающемся
высокомъ юноше.

Ночью я горько промлакалъ, вспоминая
о Лимнантисъ, но вскоре память о пей ста-
новилась все бледнее, и какъ радушный

[ шо ]
домъ Ликофрона заметить мнЬ отцовскп\
такъ бедная любовь девушки забылась
мною въ псрвыхъ радостяхъ тесной дружбы.

IX.

Позванный чсрезъ раба Ликофрономъ,
я нашелъ его сидящимъ въ саду подъ пла-
та номъ; въ рукахъ у него были таблетки,
который онъ держалъ открытыми; солнце
освещало скамейку и колени Ликофрона въ
белой тунике, оставляя лицо его въ ткш.

— Тебе неизвестно написанное здесь?—
спросилъ онъ, протягивая мне вотеныя
дощечки, где я нрочелъ:

Сравнить возможно ль сн1гь на вершинахъ горъ
Съ твоимъ прекрасным!», яснымъ какъ день челомъ?
И кудри тЬнь на лобъ бросаютъ,
Тени отъ тукни подобны летней.

Сравнить возможно ль неба лазурь весной
Съ очей лазурью, где не бываетъ тучъ,
Где вечно та весна осталась,
Будто въ блажепныхъ райскихъ роТцахъ?

Сравнить возможно ль алой гвоздики инетъ
Съ твоимъ румянцемъ, алоетью нежныхъ губъ?
И сколько зерепъ есть въ гранате,
Столько въ }стахъ у тебя лобзашй!
Я не читалъ дальше, узнавъ алкейсюй
разм'Ьръ Хризиппа, и, отдавая назадъ до-
щечки, проговорилъ:

— Разумеется, знаю: это стихи твоего
сына Хризиппа.

— А къ кому они обращены, ты тоже
знаешь?

— Ты спросилъ бы лучше у него самого
объ этомъ, но мн Ь онъ говорилъ, будто
ко мн'Ь обращена элепя,—отвЪтилъ я мен'Ье
спокойно. Ликофронъ, молча пожевавъ
губами, началъ: — «Сделать совершившееся
не бывшимъ невозможно, но им±я амбаръ,
охваченный пожаромъ, должно заботиться
о спасеши другихъ построекъ. Теперь я
отвечаю за тебя передъ твоимъ отцомъ, и
если даже не случится необходимости тебЪ
его увидать, чтобы успокоить его старость,
все совершаемое тобою будетъ подробно
ему известно. Думай объ этомъ при по-
сту пкахъ». — Ликофронъ всталъ и попра-
вилъ одежду, будто давая знать, что бе-
седа кончена.

Гн'Ьвъ Хризиппа, когда я передалъ этотъ
смутивпий меня разговоръ, былъ ужасенъ.
«Бежать, бежать! — поминутно повторялъ
онъ, ругаясь какъ б'Ьшеный:—разв'Ь мы жи-
вемъ въ СпаргЬ? Изъ-за обыкновеннейшей
вещи подымать такой шумъ? Небось, испу-
гастся, когда увидитъ, что мы осмелились
отплыть. Притворись обиженнымъ и ску-
чающимъ по родине, и когда ты сядешь
на корабль, делая видь, что отплываешь въ
Галикарнассъ, я буду уже на палубе, чтобы
вместе ехать провести некоторое время на
Крите, где у меня достаточно друзей». Я
былъ смущеяъ и обидой и необыкновен-
ностью Хризипнова плана, а опъ утешала»
меня, обнимая, и шаткая кровать скринЬла
отъ нашихъ движешй.

X.

НАчатое благопр1ятно путешествие было
очевидно неугодно богамъ, такъ какъ на
торос утро омрачившееся внезапно небо,
отдаленные раскаты грома и громюй крпкъ
морскихъ птицъ известили насъ о надви-
гающейся буре. Опа налетела раньше, чемъ
мы думали, и, несмотря на выброшенный
грузъ, на наше бросанье всей толпой съ
борта на борть, при каждой волне, чтобы
привести корабль въ разновесе, на наши
молитвы и обеты богамъ, вскоре сдела-
лось очевиднымъ, что намъ не избегнуть
крушежя.

[ юз ]
Со слезами и поц'клуями мы съ Хризин-
помъ связали себя длнннымъ поясомъ, что-
бы вм±стЬ спастись или погибнуть, и бро-
сились въ бушевавшее море въ ту минуту,
какъ раздался трескъ нашего корабля, на-
пссеннаго бурей на острую скалу, заглушен-
ный крикомъ экипажа. Вынырнувъ черезъ
некоторое время изъ поглотившей насъ
волны, я увидалъ, что непрочная связь, сое-
динявшая насъ, порвалась, и, не слыша
словъ Хризиппа, плывшаго вблизи, но уже
отдельно отъ меня, изъ-за свиста в1яра,
шума волнъ и почти незам'Ътнаго при об-
шсмъ грохогЬ грома, я кричалъ ему обо-
дрения, крепко держась за попавшуюся подъ
руки доску. Волны разд'Ьляли насъ все боль-
ше и больше, и, все бол'Ье удаляясь отъ
своего друга, я видЪлъ, какъ его скрыв-
шаяся подъ водой голова вынырнула, чтобы
снова быть покрытой водою, и, захлеснутая
волною посл-Ь вторичнаго появлешя, не по-
казывалась больше. Обезсиленпый борьбою
со стихшею, пораженный очевидной гибелью
друга, я лишился чувствъ и не зпаю, мо-
литвами ли моего отца въ Кор!анд±, по-
корностью ли моего гЬла, предавшагося на
волю волнъ, спасенный, очнулся на незпа-
комомъ песчаномъ берегу, усЪянпомъ об-
ломками нашего судна, и то мертвыми, то
безчувственными тЬлами. Вс-Ь мои члены
были разбиты, меня тошнило отъ соленой
морской воды, и при воспоминаши о ги-
бели моего друга изъ глазъ моихъ поли-
лись обильныя слезы. Когда тучи совс'Ьмъ
прошли и заняло солнце, пришли люди, за-
бравнпе выброшенный и годныя еще вещи
и оставшихся живыми людей; такъ какъ я
не могъ двигаться, меня отнесли на рукахъ
въ хижины прибрежныхъ горъ, жители ко-
торыхъ были пираты и торговцы невольни-
ками, родомъ изъ Тира.

XI.

ЗАхвативиие насъ р-Ьшили, подождавъ,
когда я достаточно окрепну, чтобы перс-
несть далек1й путь и чтобы имЪть доста-
точно хорош1й видъ для покупателей, опре-
д'Ьливъ меня въ парню рабовъ, отправляе-
мыхъ на Александрию# рынокъ; осталь-
ныхъ пл'Ьнниковъ съ нашего корабля они
распродали по окрестностямъ, оставивъ до
Александры, кром*Ь меня, только еще ста-
рика изъ Трапезунда, цЪннаго своимъ зна-
шемъ ухода за садами. Работать меня не
принуждали, и я, слабый отъ перейесеннаго,
целыми днями лежалъ въ полутемной ком*
натЬ, думая о прошломъ, оплакивая несом-
ненную гибель Хризиппа, или слушая раз-
сужденёя трапезупдца, человека добраго и
справедливаго, хотя и не признававшего без-
смертныхъ боговъ, вол’Ь которыхъ, напро-
тивъ, покорившись, я легко и бездумно по-
мышлялъ о будушемъ. Звали моего новаго
друга Оеофиломъ, хотя онъ былъ еврей по
в-Ьр'Ь. И мы очень желали попасть къ од-
ному и тому же хозяину, не разставаясь и
въ рабств-е. Это наше желанёе исполнилось
вполн-Ь, такъ какъ, когда послЪ довольпаго
времени насъ привезли въ Александрию и
выставили на рынк"Ь раниимъ утромъ, мы
были въ тотъ же день куплены однимъ че-
лов'Ькомъ, приставившимъ Ософила къ ого-
роду, а меня вэявшимъ для своихъ личныхъ
услугъ, такъ какъ я былъ молодъ и прёя-
тенъ на взглядъ. Такъ какъ мой хозяинъ
былъ челов'Ькъ далеко не старый, добрый,
всегда улыбающейся и отъ него пахло мус-
кусомъ и амброй, то я скоро привыкъ къ
своему положенёю, хотя садовникъ и гово-
рилъ, что я живу во гр-Ьх'Ь, чего я не по-
нималъ, будучи различной съ нимъ в'Ьры.
Хозяина же нашего звали Евлопемъ, и его
домъ находился недалеко отъ Солнечныхъ
воротъ.

(10б]
XII.

15Сего утомительнее бывало для меня
стоять во время долгихъ пнровъ. Когда ин-
тереснейш1е вначале разговоры становились
безсвязными, певцы и музыканты, уставные,
играли каждый свое, воздухъ делался тя-
желъ отъ пара жареной дичи, дыма курешй
и дыхашя людей, подавая блюда и вино,
или ходя съ освежающей вербеной, я со-
всемъ засыпллъ и чуть не падалъ па про-
литыхъ лужахъ вина и раздавленныхъ бро-
шеппыхъ розахъ. Однажды Евлопй давалъ
прощальный ужинъ актрисе и куртизанке
Пелагее, которую онъ любилъ больше трехъ
месяцевъ. Она сидела рядомъ съ нимъ въ
венке изъ настурщй, въ полосатомъ, чер-
номъ съ краснымъ, хитоне, рыжая, съ не-
сколько раскосыми подведенными глазами,
блестя подвесками и зубами, видными во
время улыбки, прикасаясь къ кубку въ томъ
месте, где прикасался Евлопй, и тихонько
съ иимъ говорила, будто не передъ разлу-
кой. И вдругь, когда случайно говоръ стихъ,
была услышана ея рЬчь къ хозяину: <'И вотъ,
прощаясь съ тобой, мой другъ, я обраща-
юсь къ тебе съ просьбой: ио обычаю вс
откажи мне подарить на память, чего бы я
ни пожелала!»—Приказывай, прекрасная Пе-
лагея; надЪюсь, ты не будешь кровожадна
и не потребуешь моей жизни?—«Елевсиппа
я прошу, твоего раба», сказала женщина,
и Евлопй не нахмурившись, быстро отвЪ-
тилъ:—«Онъ твой, - и потомъ, обратившись
ко мнЪ, добавилъ:—ПДлуй руку новой го-
спож'Ь». Пелагея мнЬ казалась чудомъ кра-
соты; не будучи новичкомъ въ любви, я нс
зналъ женщинъ, и слова куртизанки мн4>
показались зовомъ къ чему-то псвЬдомому;
но, не сознавая самъ, что я д*Ьлаю, я опу-
стился на колени передъ Евлопемъ и ска-
залъ: «Я — рабъ твой: ты меня можешь
убить, продать, подари!ь, но если мой го-
лосъ можетъ быть услышанъ, не прогоняй
меня; если ты недоволепъ, накажи меня, но
нс разлучай съ тобою». Евлопй, нахмурив-
шись, молчалъ, а Пелагея, захлопавъ въ ла-
доши, воскликнула:—Я отказываюсь, я от-
казываюсь: лишить такого преданнаго и
н'Ъжнаго слуги было бы преступлешемъ!

На утро я былъ высЬченъ, но н'Ьжноаь
Евлопя ко мнЪ удвоилась.

XIII.

Однажды, когда по обыкновенно трапс-
зундецъ укорялъ меня за жизнь, которую
я веду въ дом'Ь господина, я замЪтилъ ему:
— Я делаю это не по своей воле, будучи
рабомъ, приюмъ если ты заботишься о мо-
емъ спассши, то, хотя бы и испрапивъ свою
жизнь по твоему, я, пе прииявъ твоего
учешя, все равно буду далекъ отъ цели.

— Во-псрвыхъ, будучи рабомъ, можно
свою волю и желаше вкладывать въ то, что
делаешь какъ псвольнпкъ, а потомъ я ска-
жу тебе, что вотъ однажды отецъ сказалъ
двоммъ сыповьямъ: «сделайте то-то»; одинъ
сказалъ: «вотъ еще» и сд-Ьлалъ, а другой:
«слушаю, батюшка»—и не сд'Ьлалъ, Кто же
изъ нихъ исполнилъ отцовскую волю?

— Я не понимаю, почему нужно быть или
упрямымъ лицемЪромъ, или добрымъ гру-
б!яномъ, но если тсб'Ь хочется, я познаком-
люсь съ твоими единоверцами, чтобы ближе
узнать ваше учете.

Мы замолчали, такъ какъ изъ ближай-
шей аллеи вышелъ Евлопй въ сопровожде-
нии большой овчарки; онъ шелъ задумав-
шись, но не грустный и, замЬтивъ наст»,
далъ знакъ мпЪ остаться, уйти другому»
с1въ па скамью, некоторое время смотрЬлъ
на летающихъ низко надъ землею съ кри-
комъ ласточекъ и потомъ, посадивъ меня
рядомъ съ собою, началъ:

—Любишь ли ты меня, Елевсиппъ?
— Ты знаешь, господин**, что я люблю
тебя.

— Ты любишь меня какъ добраго хозяина
и изъ боязни, въ случай нелюбви, смерти
или продажи другому, можетъ быть, мен*Ье
ласковому.

Вспыхнувъ, я отвЬтилъ: «Ты несправсд-
ливъ, думая такъ; если бъ ты былъ равны мъ
мн'Ь, я бы любилъ тебя не мсн Ье».

Помолчавъ, онъ продолжалъ, гладя собаку:

— Если все проходить, все тл'Ьнно, это не
означает*, что должно отвергать или пре-
небрегать этими вещами, но бываетъ, что
челов-Ькъ устаетъ въ пути и, не дожидаясь,
когда сонъ сомкнет* ему в*Ьки, самъ ло-
жится раньше вечера спать на двор*Ь гости*
ницы.

Хотя его слов г не несли явной мы-
сли о печали, мп*Ь стало жаль его, и я, не
знаю самъ къ чему, проговорилъ:

— Есть люди, считаюнце душу людей
беземертною.

— Ты — не хриспанинъ? — промолвилъ
онъ разс'Ьянно.

— Н'Ьтъ, я не знаю хриспанъ и в-Ьрю
въ беземертныхъ боговъ.

— Если намъ придется разстаться, юноша,
будешь ли ты вспоминать обо мн'Ь?

(по)
— ВЪрнымъ тебЪ я быть клянусь.

— При встрЪчЪ съ носящимъ мое имя че-
ловЪкомъ на минуту вспомнить, что это имя
знакомо—было бы достаточною верностью,—
улыбнувшись моему восклицаю», зам'Ьтилъ
онъ.

Рабъ принесъ только что купленную вазу,
гдЪ гирляндой плясали вакханты и Ахил-
лесъ прялъ въ женской рдежд'Ь въ кругу
служднокъ; разсматривая ее съ непривыч-
нымъ любопытствомъ, Евлопй тихо сказалъ:

— Я могъ бы разбить ее движешемъ руки,
но она можетъ пережить моихъ д'Ътей и
внуковъ и память о нихъ.

Записавъ ц'Ьну, онъ распорядился насчеть
посадки осенппхъ цвЪтовъ и, въ сопровож-
ден^ овчарки, легкой походкой удалился,
оставивъ меня смущеннымъ и недоумеваю-
шимъ.

XIV.

Им-Ья некоторое время свободнымъ, мы
съ Панкрат1емъ, не взирая на сильный в-Ь-
теръ и тучи, отправились, какъ уже давно
мечтали, кататься въ лодк"Ь по Нилу.

В4»теръ уже разорвалъ закрывавцпя небо
тучи, и багровый закатъ обнаружился во
всемъ своемъ злов'Ьщемъ всличш, кровяня
волны еъ гребнями, когда мы, съ трудомъ
двигая веслами, повернули домой, то вспо-
миная прошлое, при чемъ Панкрапй живо
разсказывалъ свои похождения у актеровъ,
отъ которыхъ его купилъ Евлопй, то го-
воря о смутности последнее время нашего
хозяина. Не успели мы привязать нашу
лодку къ железному кольцу у широкой
лестницы, спускающейся изъ сада къ рНЬк'Ь,
м-Ьсту обычной стоянки хозяйскихъ суденъ,
какъ нашъ слухъ былъ пораженъ смутными
криками, доносившимися изнутри дома. Ве-
домые этими звуками и видя б-Ьгущихъ
только въ одномъ съ нами, но не встр'Ьч-
номъ направлении людей, мы не могли узнать
причины этихъ стенашй раньше, ч-Ьмъ не
достигли комнаты, гд-Ь въ ванн-Ъ сид-Ьлъ
Евлопй, казавилйся уже безжизненнымъ,
смертельной бледности, окруженный друзь-
ями, домашними и докторами. По скорб-
нымъ лицамъ присутствующихъ, молчашю,
царившему зд'Ьсь, изъ сосЬдпяго покоя до-
носившимся воплямъ, мы поняли, что смерть,
не оставила м'Ьста никакой надежд^, и, не
разспрашивая о несчастш, молча присоеди-
нились къ общему горю. На следующее
утро мы узнали, что Евлопй, оставивъ крат-
кую записку, гдЪ говорилось объ усталости
и пустотЪ жизни, добровольно открылъ
себ'Ь жилы въ бурный осеншй день, когда
солнце появилось только въ багровомъ за-
кат Ъ. Изъ зав'Ьщашя стало очевидно, что
мы, награжденные хозяиномъ, отпущены на
свободу. Не им'Ья опред'Ьленпыхъ плаиовъ,
несмотря на неудовольствие ©еофила изъ
Трапезу пда, я р'Ьшилъ искать судьбы съ
Папкраттемъ, намеревавшимся, отыскавъ ста-
рый знакомства, снова приняться за прежнее
заиятте актера.

XV.

14 Аше общество состояло изъ Панкрайя,
меня, Дюдора, искуснаго гимнаста, съ сы-
номъ Такхомъ, Пробила, Фанеса и б'Ьлой
собаки Молосса; мы путешествовали въ двухъ
повозкахъ, вм'Ьцашпихъ паши пожитки
и приспособления для представлешй, оста-
навливаясь въ нопутпыхъ м1хстечкахъ и го-
родахъ, иногда спещально приглашаемые па
местные праздники, живя ле богато, но ве-
село и беззаботно.

Паикрайй меня быстро обучилъ своему
искусству, и, привыкши къ театру въ н'Ь-
сколькихъ пебольшпхъ роляхъ, я скоро пе-
решелъ на первый, играя, благодаря своей
молодости, дЬвушекъ и богинь, особенно!

I из!
говорить, трогательно изображая Ифигешю,
приносимую въ жертву Агамемнономъ, и
Поликсену. Бездумная жизнь въ Кор1анде,
гибель Хризиппа, прим'Ьръ Евлопя научили
меня не придавать большой ценности бо-
гатству и благосостояжю, и, имея душу
спокойной, я былъ счастливъ, ведя жизнь
странствующихъ мимовъ. Я любилъ дорогу
днемъ между акашй мимо мельницъ, бли-
ставшаго вдали моря, закаты и восходы подъ
открытымъ небомъ, ночевки на постоялыхъ
дворахъ, незнакомые города, публику, ру-
мяны, хотя и при маске, шумъ и хлопанье
въ ладоши, встречи, б'Ъглыя интриги, сви-
данья при зв±здахъ за досчатымъ балага-
номъ, ужины всей сборной семьею, песни
Кробила, лай и фокусы Молосса. Деньги,
полученный отъ бывшаго господина, я хра-
нилъ въ крашеномъ ларчике изъ разного
дерева и не трогалъ ихъ до подходяшаго
случая, который и не замедлилъ предста-
виться, но объ этомъ узнается въ свое время,
какъ и последующее течете моей полной
превратностей жизни.

XVI.

Однажды, случайно бодрствуя ночью,
когда въ гостинице все уже покоились
сномъ, я услышалъ сильный запахъ дыма,
и сквозь щели деревянныхъ сгЬнъ мелькали
красноватые отблески, не похомае на св*Ътъ
зари; выглянувъ въ слуховое окно, я уви-
д'Ълъ, что домъ, где мы спали, наполовину
объятъ пламенемъ, не заметить которое
дала возможность моя, бодрствующаге, глу-
бокая задумчивость и кр'Ьпкхй сонъ това-
рищей. Громко закричавъ о пожаре, я, не
будучи еще раздЪтымъ, быстро сбежалъ по
занявшейся уже лестнице, крикпувъ но
дороге какому-то спящему старику: «спа-
сайся, авва!» и очутился на улице нсвре-
димымъ и первымъ спасшимся. Вскоре м'Ь-
сто передъ пожаромъ было наполнено на-
родомъ, тушащимъ домъ, соседями, любо-
пытными, матерями, отыскивающими своихъ
детей, собаками, пожитками, наваленными
кучей, плачущими детьми; люди изъ вто-
рого жилья простирали руки, вотще умоляя
о помощи, или калечились, бросаясь изъ
оконъ, такъ какъ лестница давно уже рух-
нула; старикъ бродилъ по площади, разска-
зывая, какъ онъ былъ разбуженъ громкимъ
крикомъ: «спасайся, авва», и увиделъ огне-
власаго ангела, который и сохранилъ его отъ
верной гибели.

— Полно баснословить, отецъ,—сказалъ
я, подходя къ старику,—этотъ ангелъ былъ
не кто другой, какъ я.

По разсказчику и слушателямъ больше
нравился огвевласый ангелъ, и они недру-
желюбно промолчали на мои слова. Когда
отъ дома осталась только кирпичная печь
съ одиноко торчащей трубою, всЪ стали
расходиться и солнце близилось къ полдню,
я зам1тилъ девочку л-Ьть семи, горько пла-
чущую на обгор1>ломъ бревн'Ь. Съ трудомъ
получая ответы отъ нея самой, я, че-
резъ сосЬдей, узналъ, что ея родители,
люди про'Ьзж^е, погибли въ пожар'Ь, въ
городЪ близкихъ н'Ьтъ никого и что ее
зовутъ Манто. Эго имя, напоминавшее мнЪ
мою далекую родину, бсзпомощпое положе-
ше ребенка, не перестававшаго молча пла-
кать, привычка не долго думать и покоряться
судьба, сознаше, что у меня есть деньги,—
заставили меня оставить девочку у себя, и
наша семья, потерявшая сгор'Ъвшаго Молосса,
пополнилась маленькой Манто, вскоре при-
выкшей къ намъ и къ нашей жизни. Но забо-
1ы о ея пропитанш и поспиташи считались
принадлежащими главнымъ образомъ мн'Ь.

XVII.

Следующую часть моей жизни, быть
можетъ, еще бол±е богатую приключсп1ями,
я принужденъ передать более кратко, торо-
пимый близостью конца, общаго всЪмъ лю-
дямъ, и не желая оставлять безъ урока
им'Ькицихъ возможность почерпнуть таковой
въ мосмъ пов'Ъствоваши. Около этого вре-
мени я былъ просв'Ьщснъ святымъ креще-
шемъ и врисосдппсвъ къ святой апостоль-
ской церкви. Этимъ я обязанъ Оеофилу
изъ Трапезунда, съ которымъ я встретился
въ одипъ изъ нашихъ за'Ьздовъ въ Алек-
сандр‘1ю; онъ ясно представилъ мне всю
скверну и греховность моей жизни и даже
отсутств1е самой надежды на вечное бла-
женство при продолжен1и ея. Я благосклон-
но слушалъ его наставлешя, чувствуя уста-
лость отъ однообраз1я пестрой жизни стран-
ствующихъ мимовъ, любовныхъ исторш и
путешествий; меня безпокоила участь малень-
кой Манто, но трапезундецъ сказалъ, что
питаюний птицъ небесныхъ не оставить по-
гибнуть невинное дитя, особенно если оно
будетъ просвещено святымъ крещешемъ. Я
и девочка приняли таинство въ одинъ и
тотъ же день огь самого александр1йскаго
папы и съ успокоенной совестью въ одно
ясное утро для скор'Ьйшаго достижения бла-
женства я покинулъ столицу, чтобы напра-
виться въ лив1йскую пустыню.
XVIII.

Мне нравилась простота брапй, долпй
день, разделенный между плетешемъ кор-
зинь и молитвами, разсказы о козняхъ
дьявола, то проливающаго кружку съ во-
дой, то отягчающего дремотой вЬки брата
за чтежемъ псалтыря, то являющаго въ сно-
видешяхъ, казавипяся давно забытыми, милыя
лица, то нъ виде черныхъ нагим, отроковъ
пляшущего передъ отдаленными кельями.
Разсказы братий, приходившихъ изъ даль-
пихъ лавръ и КИН01НЙ, имели также прсд-
метомъ различие уставовъ, пищи и бдений,
особое попечительство Господа Бога о пу-
стынножителяхъ и нападки на нихъ дьявола.
Одинъ только разсказъ, одна встреча не
походила на обычный повествования и, какъ
шумъ моря въ занесенной на сушу раковине,
напомнила мне жизнь въ м1ре, полную пре-
вратностей и уроковъ.

XIX.

ОДнажды, подойдя къ источнику, я за-
м'ктилъ человека съ дорожной сумкой, си-
девшего скрсстивъ ноги на камне, въ позе,
выражавшей сладость и безмятежность по-
коя. Безъ одеждъ онъ походилъ бы на
отдыхающего Гермеса. Прив'Ьтствовавъ его,
я спросилъ, куда опт, такт» спешить.

— Ты правт» бол'Ье, ч1>мъ думаешь,—от-
в'Ьчалъ тотъ, улыбаясь,—говоря, что я спЪ-
шу, по человеку, загнавшему лошадь и при-
нужденному идти п'Ьшкомь по пустыне
семь дней подъ этимъ соллцсмъ, позволи-
тельно отдохнуть и подумать о дальн'Ьй-
шемъ.

Освежившись отдыхомъ, свежей водой и
пищей, принесенной мною, юноша началъ
разсказъ, сдавшись па мои настойчивыя
просьбы.

— Я родомъ изт» Милета и зовусь Ха-
рикломъ, а мой отецъ носилъ имя Ктези-
фона. Онъ былъ купецъ, но меня предиа-
значалъ для другого поприща, и едв амн-Ь ми-
нуло шестнадцать л1ть, послалъ меня на зна-
комомъ корабле въ Римъ къ старому своему
знакомцу и школьному товарищу Манл<ю
Руфу.

МнЪ было жаль покидать родину, гЬсный
кружокъ друзей, Мелиссу, которая начинала
болЪе благосклонно выслушивать мои на-
шептыванья, но я былъ молодъ, и самое
слово «Римъ» меня влекло какъ луна мор-
скую воду.

— Конечно, въ РимЪ молодому чело-
вЬку съ деньгами можно недурно провести
время не только въ Субурр'Ь, но и съ*Ьз-
днвъ къ морю за Оспю,—зам!»тилъ я.

— Ты заблуждаешься, думая, что только
жажда наслажден!# влекла меня въ Римъ.

У Руфа былъ степенный изящный домъ,
р’Ьдкая библютека, и ого беседы были истин-
нымъ наставлешемъ для робкаго провинщала;
встречая у него множество всякихъ людей,
я не им'Ьлъ надобности выходить одному и
почти всегда только сопровождалъ своего
хозяина» Однажды мы отправились въ циркъ;
1[сзарь, задержанный делами, опоздалъ, и въ
цирк!, совсЬмъ уже наполнснномъ, ждали
только его прибыли, чтобы начать зрелище.
Осматривая ряды зрителей, я зам*Ьтилъ
двухъ людей, которые привлекли мое вни-
ман1с.

Признаюсь, что, собственно, красота одно-
го изъ нпхъ заставила меня обратить вни-
маше и на нс совсЬмъ обычный ихъ видъ.
Старпйй изъ нихъ, въ одежд!» восточиыхъ
астрологовъ, что-то говорилъ младшему, нс
сводя съ него глазъ, и заканчивалъ свою
рЪчь улыбкой, похожей на улыбку закли-
нателя зм!й, между гЬмъ какъ тотъ въ
свою очередь также, казалось, не видЬлъ
ничего изъ окружающаго, кром'Ь глазъ сво-
его спутника. «Кто эти?»—спросилъ я у
Манл’ш, но тотъ замахалъ на меня рукою
говоря: «Кю нее этого нс знаеть? Оро:йй
магь и его ученикъ! Разве можно громко
задавать таше вопросы? тише—Цезарь». Дей-
ствительно, Цезарь, окруженный свитою,
входилъ въ свою ложу. Съ гЬхъ поръ мои
мысли вссцЬло были заняты этимъ юношей,
и я всячески изыскивалъ средства увидеть
его; узпавъ место, где жилъ Ороз!й, и
сказавъ Руфу, что хочу составить свой
гороскопъ, я отправился однажды вечеромъ
въ далыпй кварталъ, где жилъ магь, въ
тайной надежде свидеться съ предметомъ
моей любви. Я узналъ обиталище мага по
львамъ, которые, прикрепленные къ цепи,
ходили взадъ и впередъ передъ входомъ;
н Ьмой рабъ, введя меня въ переднюю, оста-
вилъ тамъ одного; я, едва сдерживая бью-
щееся сердце, смотрелъ на логораюнце угли
въ жаровне, мерцаюппя м’Ьдшм зеркала,
высушенный кожи змей. Наконецъ, зана-
весь отдернулся и вошелъ магь, ио онъ
вошелъ одинъ.

Разсказчикъ, отерши поть съ лица, такъ
продолжалъ:

— Придя за гороскопомъ, я думалъ най-
ти любовь и встретилъ заговоръ и смерть.
— Да, трудно предположить, что можно
встретить, увлекаясь чувствами,—промолвилъ
я нисколько равнодушно.

— Магь далъ мн'Ь нисколько старипныхъ
СТИХОВЪ, ГД'Ь говорилось о смелости, орлахъ
и солнцк, и гд± я приветствовался какъ
новый герой. Я помню начало и некоторых
отдельный фразы.

Радостнымъ, бодрымъ и см'Ьлымъ, зрю я блажен-
на го мужа.

Что для господства рожденъ съ знакомь царя на
челЬ...

Въ горныхъ высотдхъ рожденный нотокъ добЬгдетъ
до моря.

Въ плоскихъ низипахъ вода только болото дастъ.
................................. Осушивши

Кубокъ до дна, говори: «выпилъ до капли вино».
И между устъ, что кь лобзанью стремятся, разлука
проходить.

Вскор'Ь—увы—я узпалъ на себ'Ь справед-
ливость посл-йдняго изречения. Посещая
Орошя все чаше и чаще, я упнд^лъ, что
воллеченъ въ большую сЬть заговора, кото-
рый едва не потрясъ власти Кесаря. Ты,
можстъ быть, слышалъ про это великое
прсдпр1ят1е, не удавшееся па псрвыхъ по-
рахъ, по которое, клянусь Вакхомъ, вос-
торжествуешь?
— Ты напрасно думаешь, что великое
для тебя и авоихъ римскихъ друзей велико
и для всего М1ра.

— Но Цезарю было важно то, что ка-
салось его благоденств1я. Вскоре онъ узналъ
черезъ шшоновъ о заговор'Ь противъ его
божественности; везд'Ъ начались аресты;
друзья Манл<я Руфа передавали это какъ
свежую новость. Самъ Руфъ не былъ ни
въ чемъ зам4;шаиъ и не зналъ, какъ тсрза-
ютъ мое сердце все бол*Ьс подтверждаю-
пцеся слухи объ открыли заговора и веро-
ятной казни участниковъ. Когда я заходилъ
въ домъ мага, я часто не засгавалъ ни Оро-
З1я, ни юноши; унылыя лица слугъ, молча-
н1е или тоскливое псрешептываше, пыль,
лежавшая повсюду слоями — все говорило,
что обитатели этого дома слишкомъ заняты
важными и не сулящими благополуч1я тре-
вогами. Однажды я засталъ Марка (сказалъ
ли я теб’1;, что такъ звали ученика мага?) въ
передней; выходя, онъ крепко сжалъ мою
руку и, не останавливаясь, прошептать:
«Завтра передъ солнцемъ жди меня у во-
ротъ, что ведутъ къ Остш. Увидитъ Це-
зарь, что нс рабовъ въ насъ встрЪтилъ, а
героевъ!»—Разсказчикъ умолкъ, опустивъ го-
лову на руки, и я, подождавъ достаточное
время для успокоешя чувствъ или ритори-
ческой остановки, промолвилъ:

— Прошу тебя, продолжай, если есть
продолжеше; твой разсказъ меня жив'Ьйше
интересуетъ.

— Когда я вышелъ за ворота, надъ рав-
ниной, спускающейся къ морю, поднимался
туманъ, который казался т±мъ гуще, что за
городскими сгЬнами уже была видна заря»
ВскорЪ я увид'Ьлъ всадника, въ которомъ
я безъ особеннаго труда узналъ Марка; мол-
ча онъ сошелъ съ коня и сталъ доставать
письма; я замЪтилъ необыкновенную стро-
гость выражешя его блЪднаго, почти еще
отроческаго лица и то, что онъ какъ будто
раненъ. Передавая мпЪ письма къ друзьямъ
другихъ городовъ, дЪлая наставления, онъ
вдругъ пошатнулся, прижавъ къ сердцу
свою одежду, сквозь которую явственно
выступила кровь. Опершись на мое плечо,
онъ продолжалъ голосомъ, все слаб'Ьющимъ,
но не менЪе полнымъ воли и огня: «Если
я буду блязокъ къ смерти, если я умру, не
бойся оставить меня зд'Ьсь, на дорогЬ. Сп'Ь-
ши, спЪши, бери мою лошадь, оставь меня
такъ... Будь радостнымъ, помни: учитель
об'Ьщалъ теб'Ь радость, я же завещаю теб*Ь
любовь!—И онъ, наклонившись, поц'Ьловалъ
меня въ первый разъ, загЬмъ, взлрогнувъ,
умсръ. Солнце уже было видно изъ-за го-
родски хъ ст'Ьпъ, и я, поц'Ьловавъ еще разъ
мертваго друга, закрылъ ему лицо полой
плаща, сЬлъ на оставленнаго имъ копя и
быстро по^хадъ къ гавани.

XX.

Десять разъ зиму сменяла весна и за
л'Ьтомъ следовала осень съ гЬхъ поръ, какъ
я удалился въ пустыню; память о прошломъ
едва уже рисовала мн1? знакомый картины
прежней жизни, и я считалъ себя давно
совлекшимъ ветхаго Адама, когда былъ
посланъ по д’Ьламъ киновш въ Алексапдр1ю
въ сопутствш брата Маркела. Теперь при-
ближается повествование, могущее смутить
душу читателей, по которое гкмъ ясн'Ье
показыва^тъ, какъ мало можно надеяться
на свои силы безъ помощи благодати,
какъ милосердхе освЪщаетъ самое дно
бездны падешя, какъ неисповедимыми
путями велеть насъ Промыслъ къ спа-
сение. Ты, Христосъ, сынъ Бога Жи-
ваго, самъ дай мнЪ языкъ глаголящгй, чтобы
въ моей слабости, въ моемъ падежи была
ясна Твоя высота и сила. Однажды, окон-
чивъ нашу работу, мы съ Маркеломъ воз-
вращались къ подворью черезъ узкую улицу
въ садахъ за ограждешями въ предлгкстьи.
Было жарко, хотя солнце уже сЬло и изъ-
за лиловыхъ пыльныхъ облаковъ выплывала
луна; пахло верблюжьимъ пометомъ, пылью
и жасминами, и изъ-за ограждешй садовъ
ДОНОСИЛИСЬ звуки, ТОНК1С и гнусливые, лиръ,
систровъ и неизв'Ьстпнхъ мпЪ инструмен-
тов^ Какш-то волны тепла будто расходи-
лись по моему гЬлу и заставляли руки
дрожать и ноги замедлять таги не отъ
усталости. Мы сЬли па каменную скамью у
воротъ одного сада, и Маркелъ съ удивле-
шемъ смотр'Ьлъ на мои опущенныя вЪки и
открытый ссохнпйся ротъ; звуки все звене-
ли, будто рой комаровъ, и давно забытый
лица Лимпаптисъ и Пелапи, Хризиппа и
Пвлопя закружились, сплетаясь передо мною.
За решеткой въ слуховомъ окхгЬ показа-
лось улыбающееся нарумяненное лицо, и
намъ сказали: «Путники, зайдите внутрь,
не бойтесь. Зд'Ьсь омоютъ ваши ноги и вся-
чески васъ успокоять». Я не двигался, об-
разы все сплетались передо мною, нале чер-
ные отроки кувыркались въ какой-то стран-
ной бсзстыдной пгр Ь, голосъ изъ-за решетки
продолжал?; говорить, тогда я всталъ и,
отвернувшись отъ Марксла, смотрЬвшаго на
меня съ грустью, но безъ укора, вошелъ въ
огражденье.

— Я дождусь тебя, авва,—сказалъ мн'Ъ
оставленный на улиц-к

XXI.

Л Оставался тамъ до утра, и брать меня
ожидалъ на улиц'Ь; на сл'Ьдующтй день онъ
одинъ пошелъ на работу, я же, какъ пл±н-
пикъ, все кружился около этого ограждежя,
и каждый вечерь заставалъ меня входящимъ
въ знакомую калитку и вн'Ъ сидящимъ бра-
та. Истративши свои скудные запасы и не
работая вновь, я сталь тратить заработокъ
Маркела, понесшаго двойную тяжесть. Я
былъ лишенъ стыда и жалости и только
ждалъ, когда скрипнеть зав'Ьтная дверь,
пройду я по саду мимо парумяненныхъ
смеющихся жепщипъ съ гостями, подниму
тростниковую занавеску, какъ забренчать
запястья на тонкихъ смуглыхъ рукахъ и
щиколодкахь, поцелуи, запахъ надушеннаго
ткла, какъ потомъ женщина, сидя на полу,
поджавши ноги, будетъ перебирать струны
и щиплюпие топюе звуки будутъ сливаться
съ тихимъ, печальнымъ и страстнымъ нал*к-
вомъ. Что-то въ лиц*Ь ся напоминало мнЪ
о прошломъ, и я нс разъ спрашивалъ ее
объ ея родителяхъ, родин!, жизни. Она
или ц!ловала меня, закрывая глаза, или на-
чинала плясать, звякая кольцами, или сер-
дилась и плакала. Но однажды, когда она
была добр!й и тише, она разсказала мп!
свою исторхю, изъ которой я узналъ, чао
эта женщина—ни кто иная какъ маленькая
Манто, спасенная мною на пожар!, воспи-
танная и потомъ оставленная, когда я поки-
пулъ м’1ръ; я же ей не открылся. Я дол-
женъ говорить какъ персдъ Богомъ и нс
могу скрыть, что была жестокая радость
своимъ наслаждсньемъ д!лать еще бол!е
скорбными печальные плоды моего благоче-
стнваго подвига. Я проводилъ съ Манто
дни и ночи, Маркелъ же все худ!лъ и
чахъ, не говоря ни слова. Онъ уже не
поджидалъ меня у воротъ, а лежалъ дома
на цыновк!, и когда я объявилъ ему свое
р!шеше снять апгельсюй образъ и взять
Манто въ жены, онъ едва могъ поднять го-
лову. На сл едующее утро онъ умерь, я же
отправился въ пустыню за оставлсннымъ
тамъ золотомъ.

XXII.

Деньги свои я нашелъ въ углу пещеры
гд! я оставилъ ихъ зарытыми; не открывая

Из»]
своихъ далыгЬйшихъ намерен!#, я объяниль
настоятелю, что покидаю ихъ кинов!ю; игу-
менъ не сказалъ ни слова, но простился съ
сухою смиренностью, и братья не пощли меня
проводить до поворота дороги, какъ былъ
обычай. Меня это не оскорбило, такъ какъ
я возвращался изъ пустыни съ еще бол±е
легкою и обновленной душою, ч'Ьмъ шслъ
туда. Путь мн'Ь казался найденнымъ. «Пря-
мо и просто поправить зло, которое над±-
лалъ, хотя бы и невольно, отбросить гор-
дость, стать обыкновеннымъ простымъ сми-
реннымъ семьяниномъ, работникомъ, быть
добрымъ, милостивымъ — не исполнсше ли
это прямыхъ словъ Господа?», думалъ я съ
гордостью, и съ любовью смотр'Ьлъ па
звезды, мечтая о новой жизни съ Манто и
оглашая пустыню псалмами и п-Ьснями, ко-
торые я п-Ъвалъ когда-то, еще будучи въ
Кор^анд-к

XXIII.

51 Открылъ красильню пурпуромъ, ку-
пилъ домъ съ садомъ, рабовъ, и Манто,
освобожденная отъ необходимости прода-
вать свою любовь, съ гордостью и стараш-
емъ занялась устройствомъ новаго хозяйства.
Жизнь текла спокойно въ тихомъ счасть-Ь
п смнренно-горделивомъ довольстве най-
деннаго пути, исполненнаго долга. Но ско-
ро я заметить, что Манто стала задумчива,
не съ такою радостью занимается огородомъ
и садомъ, часто сидитъ у дверей, бездель-
но смотря на улицу, куда-то ухолить, и
однажды, возвратясь изъ мастерской, я
нашелъ ее пьяною. Потомъ она сказала:

— Я знаю, что я—неблагодарное и дурное
здаше, но я такъ не могу дольше жить,
привыкшая къ той жизни, оть которой ты
меня освободилъ, чтобы сменить на эту. И
тамъ, зная что я живу «о гр-Ьх±, я уте-
шалась, что есть другая, достойная жизнь,
теперь же, не ставши ни счастливее, ни
добродетельнее, я лишена н последняго
утешенья. Я знаю, что я тебя огорчаю,
прост меня за это Христа ради, но дай
мне уйти пазадъ.

Такъ она меня покинула.

XXIV.

Продавши сноихъ рабовъ, домъ и кра-
сильню и заплативъ вырученными деньгами
за должннковъ, енлящихъ въ тюрьме, я посе-
лился со слепою овчаркою на чужомъ огоро-
де, карауля его за шалашъ и пишу. Пришсдши
къ убеждегню, что ВСЯК1П путь, считаюнййся

I «зо 1
единственно пстиннымъ, ложенъ, я считаль
себя мудр-Ье и свободнее всЪхъ. Такъ я
прожилъ л"Ьтъ 20, и слухи о моей жизни
и ученш распространились далеко за пре-
делы столицы и привлекли ко мне множе-
ство людей. Такъ какъ мои слова не связы-
вались съ опред'Ьленнымъ божествомъ, то
они принимались равно христианами, языч-
никами и евреями. Презирая деньги, я часто
встр'Ьчалъсвоихъ посетителей съ грубостью
принимаемою ими за просюту, считая, что
обращеше должно главпымъ образомъ со-
образоваться съ уловольств1емъ, доставляе-
мымъ тому, кь кому оно направлено. Такъ
прошло много л1тъ, какъ однажды у меня
явилось сомнЬн1е, не есть ли мое отрицаше
пути тоже путемъ, который долженъ
быть отброшень? Проворочавшись безъ сна
до разсв1та, поутру я вышелъ изъ шалаша,
уверенный не возвращаться назадъ, по не
зная куда идти, и слепая овчарка залаяла
па меня, какъ на чужого.

нужный ЮСИФЪ
С. С< 11 озня кожу.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.

Г.

ПРовяли дороги. Желтыми полосами,
словно разогнутые лучистые венчики, по-
темн'Ьвшихъ окладовъ, лент, лежалъ на зе-
леномъ лугу, бурея срединой, золотея
къ концамъ. Высокая тучи не грозили
дождемъ; в'Ьтеръ съ хрустальныхъ озеръ
развивалъ уже зимнюю тишину пестраго
леса. По застывшей утромъ дороге гулко
стучали колеса, и лицо ездока, круглое и
розовое, еще покраснело отъ нежгучаго хо-
лода.

Заворотивъ у часовни, остановился онъ
у высокой избы, откуда видно было холод-
ную синюю воду, большой домъ въ желтой
аллее берсзъ и леса широко по краямъ.

Заметившей его въ узкое окошко старикъ
поспешно вышелъ, говоря:

I Ш I
— Ахъ, баринокъ, не ждали мы васъ
сегодня. Какъ же тетушка ваша Александра
Матвеевна порушили?

— Вотъ я пр'гЬхалъ къ вамъ по этому
д-Ьлу.—Соскочивъ съ однолки, онъ оказался
ВЫСОКИМ!» и плотным»., въ толстой куртке
и болылихт. сапогахъ; лицо круглое и нуж-
ное, какъ у ребенка; слегка картавилъ.

Мужикъ иродолжалъ:

— А у насъ бкда какая!

— А что?

— Пашку-то вчера зарезали па фабрике.

— Не можетъ быть!

— На смерть, прямо ножомъ пъ животъ.

— Кто же, нашли?

— Какъ не найти! Онъ никуда и не б к-
жалъ, заразъ схватили.

— Можетъ, вамъ неудобно будетъ, что
я къ вамъ зайду?

— НЬтъ, что же? Д'кло дкломъ, мы вамъ
всегда рады и благодарны весьма и вамъ и
барьпгк. В!;дь еще покойника !'ригор»я Мат-
веевича зналъ я такпмъ же, почитай, какъ
вы теперь.

Подымаясь высоким!» старымъ крыльцомъ,
Тоснфъ Грнюрьевнчъ изъ вежливости раз-
енрашиналъ подробности несчастья, вспоми-
ная и Павча убнтаго, лицомъ и ростом».

I Нб I
походившего на него, Тосифа Григорьевича
Пардона.

— Какъ же Марина? — спросилъ онъ,
охваченный запахомъ синяго ла хана въ тес-
ной изб±.

— Не знаю; навЬрнос, въ Нитеръ съкдечъ
къ теткЪ покуда.

Молча досталп» Парфеиъ чашку изъ
отд'кльнаго шкапчика, самъ накрывъ столъ;
бабьи голоса замушенно гнусавили изъ
избы черезъ скпи.

Деловито и сухо поговорили о дклахъ.
Тосифъ всталъ уходить, какъ въ двери
будто вдвинулась невысокая женщина въ
темпомъ плать-Ь, въ б'Ьломь пштгЬ. Не за
м*Ьчая гостя, заговорила быстро и взволно-
ванно:

— Парфеиъ Ильичъ, отпусти меня тот-
часъ въ Нитеръ, не вь моготу м»гк зл ксь;
прошу тебя, какъ маменька вечоръ молила
тебя: отпусти меня тотчасъ; постыло мп!
все здЬсь: домъ, озеро, дороги, лЬса — все
постыло мн*к.

— И отецъ съ матерью опостылели?

— Зач'Ьмъ пытаешь? Ты знаешь, покорна
ли я, ласкова ли я до васъ, б'Ьгу ли работы,
да не время теперь объ отомъ; душа моя
погибнстъ, коль останусь...—И она заплакала,
не моргая. Парфенъ стоялъ, не говоря, и
смотрк/п., какъ Маринины слезы скупо ска-
тывались по щекамъ на углы платка.

— До свиданья покуда, пе огорчайтесь
слишкомъ, — сказалъ Тосифъ Григорьевичу
берясь за скобку.

— Простите, сударь, что д-Ьвка такъ вб'Ь-
жала: вн'Ъ себя она. Поди къ матери: дума-
ешь, очень интересно барину смотр-Ьть па
ваши бабьи слезы? У бабъ в'Ьдь всегда
глаза на мокромъ м&тЬ бываютъ,—добавил':,
онъ къ гостю.

— Ахъ, что вы, что вы! пожалуйста не
стЬсняйтесь, мн'Ъ давно пора, тетушка
ждетъ.

Марина снова заговорила:

— Что таить мн'Ъ слезы мои? Пусть весь
св-ктъ глядитъ, что до того? Была душа моя
чиста, какъ любовь моя чиста была. Отпу-
сти меня тотчасъ, чтобы не впасть мнЬ въ
отчаянье. Что теперь мыслю, чего желаю?—
смерти! Стукни, стукни въ дверь, гостья
званная, смерть милая!

Она сЪла у двери на лавку, не закрывая
лица, и т± же скупыя слезы крались вдоль
шскъ къ платку. Твердо три раза лросгук-
нуло что-то въ окно. ВсФ вздрогнули, а Ма-
рина застыла, перекрестившись. У окна, стуча

[ Ч«1
кнутовищемъ, стоялъ толстый се ной попъ,
разводя приветственно руками. Громкий го-
лосе доносился черезъ стекла внутрь.

— 1осифъ Григорьевич ь, сд'Ьлайте боже-
скую милость, подвезите меня до Полищь;
дороги наши—блапя, пришлось бричку въ
кузне оставить, не зналъ, какъ и доберусь,
все на работе. Вдругь вижу—ваша кобыла
у Парфена стоить, думаю, не до дому ли
едете, дай попрошусь.

— Охотно, охотно, отецъ Пстръ,—обрадо-
вавшись, заговорилъ Пардовъ.

Снова застучали колеса по мерзлой земле,
пестрели леса, ленъ жалко лежалъ на лу-
)ахъ, синела вода, пиво варили на берегу
къ близкому празднику. Спутники редко
переговаривались, теснясь, оба полные, на
узкой бричке.

— Хоть и еретики, а ио человечеству
жалко Парфена. Марина теперь верно въ
Питеръ на Коломенскую отправится къ
тетке.

— Она богата, ея тетка?

— Они все богатые. Капусту у васъ ру-
били?

— Вчера.

— Ужасть сколько рыжиковъ это лЬто
уродилось.
— У насъ жсребецъ что-то захромать.

— Тетушка ваша здорова-ли?

— Ничего, благодарю васъ.

— Гостей ждете къ Ангелу?

— ПрНгдутъ, нав"крное.

— РЬдко васъ поскщаютъ?

— РЬдко.

Тосифъ зап1»лъ высокимъ и сладкимъ го*
лосомъ тягучую пЪсню; батюшка счушалъ
умиленно.

— Голосъ у васъ р-Ьдк1й, Тосифъ Гри-
горьевичу вамъ бы въ духовные идти!

— Не знаю, что съ жеребцомъ, послали
за ветеринаромъ.

— Пргёзжайте голубей-то гонять,—про-
щаясь говорилъ отецъ Петръ.

— Пр’1Ълу, пргЬду,—улыбаясь отв*Ьчалъ
Пардовъ.

Пройдя черезъ сЬни, лестницу, залу, угло-
вую, кабинету Тосифъ постучался въ дверь.
За туалетнымъ столомъ сид-Ьла Александра
Матвеевна, наводя румянецъ на худыя, мор-
щинистый теки; Елизавета, стоя сзади, че-
сала ей волосы, и кучеръ Пармену опустивъ
бычьи глаза, д'Ьлалъ докладу помещаясь у
двери. Окна были завышены, несмотря на
первый часъ дня; гор-Ьли свЬчи и пахло пу-
дрой. Старая дама, обернувшись, сказала:

I чо ]
— Ахъ, это уже ты, Жозефъ?—и про-
тянула сморщенную ручку для поцелуя.

II.

ГЕтушка сидела въ тепломъ капоте, по
съ нарумяпеннымъ и напудрениымъ лппомъ
у окна во дворъ, прямая и маленькая. Стрях-
нувъ пепелъ съ папиросы, она продолжала
диктовать 1осифу жидкимъ и тонкимъ го-
лоскомъ:

— Написалъ?.. поднявшись по винтовой
лестнице, онъ увидЪлъ Лизетту, которая
стояла въ одпомъ разстегнутомъ лифе пе-
редъ зеркаломъ. Съ замирашемъ сердца смо-
тр-Ьлъ онъ на розовую нежную 1рудь, вид-
ную черезъ голубой раскрытый лифъ. Но
и наблюдатель, очевидно, не остался не-
зам'Ъченнымъ, такъ какъ дама, улыбнувшись,
но не оборачиваясь, сказала: «Кто-то идетъ
къ намъ, Жужу!» и въ то же время ма-
ленькая собачка залаяла на притаившагося
кавалера изъ-подъ юбокъ своей госпожи...

Солнце ударяло въ банки съ вареньемъ,
стоявш1я подъ старымъ бюро, на которомъ
были подсвечники безъ свечей; двое боль-
шихъ часовъ не шли; на стене для симме-
трии висели одне и те же фотографш
одного лица въ несколькихъ экземплярахъ.
1осифъ уныло выводили крупный д!тСК1Я
буквы, смотря, какъ на двор*); убирали по-
ел! вчерашней рубки капусты; собаки лаяли
и хватали зубами за метлы, мужики пере-
ругивались сонно, перечисляя старинный про-
винности.

Тетушка заволновалась, зазвонила въ дре-
безжаний звонокъ.

— Что вамъ угодно, та 1ап1е?

— Лизавету нужно; в1>чно пропадастъ не-
годная!

— Можетъ быть, я смогу вамъ быть по-
леэенъ?

— Пиши, знай, дитя: она должна явиться.

Лизавета вкатилась и громкими басомт.
закричала:

— Что у васъ за скандалъ? пожарь,
что ли?

— Что вы орете? не глухи: тутъ; в!чно
васъ не докличешься!

— Ну, на что я понадобилась? носъ вы-
сморкать?

— И какъ только я терплю этакое нака-
занье?—вздохнула тетушка, но, вспомнивъ,
заговорила:

— Гд'Ь Амишка? Сами слышите, ла дво-
рЬ собачья драка; Амишк! долго ли по-
пасться? онъ сл!пой, лаже па кресло ска-
кать не можсзъ, скамеечку завели; разор-
вутъ, какъ пить дадутъ: онъ старъ. Бегите,
узнайте!

— Оба-то вы съ Ампшкой хороши,—вор-
чала Лизавета»

— Отъ васъ, кромЪ грубостей, что жъ
услышишь?

— Только ваша доброта терпитъ Лиза-
вету Петровну,—сказала Тосифъ, когда та
}шла, хлопнувъ дверью.

— Хон* тн-’Ю, мой другь, пе обижай
меня: всегда нс любила добрыхъ людей,—
глупые они нросто-на-просто. Я къ Лиза-
вегЬ привыкла, и она—женщина съ харак-
теромъ и смелая, - вотъ что дорого. А, ко-
нечно, накостная ругательница и въ гропгь
меня нс ставить.

Со двора Лкзаветииъ басъ нрокричалъ:

— Спитъ въ передней ваше сокровище,
радуйтесь!

Тетушка, снова успокоившись, затянулась
и продолжала диктовать:

...спустивъ ногу съ кровати, онъ на-
щупалъ мягк1Я туфли, и перелезши черезъ
спящую, аакъ какъ лежалъ у сгЬнки, по-
дошелъ къ окну....

Тихо вошедши, другая уже женщина
скромно доложила:

I из ]
— Яблоки для мочки приготовили, угодно
будетъ посмотреть?

Тетушка замахала руками.

— Къ ЛизавегЬ Петровне, къ Лизавете
Петровне! А то ты, другь, наблюди.

— Какъ прикажете,—сказалъ племянникъ,
вставая и собирая книги и тетради.—Зани-
маться больше не станемъ?

— Довольно. Ты нежепъ, дитя, но пе
будь слишкомъ добръ.

Въ отпеть 1осифъ поцеловалъ руку Але-
ксандры Матвеевны и вышелъ, высоки: п
плотный.

Вышедъ на дворъ, постоялъ, смотря на
голубое небо, полезь на голубятню про-
ведать своихъ любимцевъ, пошелъ на кон-
ный и скотный дворъ. Владен1я были такъ
не велики, что времени заняло это немного;
у воротъ сидели девушки, ничего не де-
лая, въ теплыхъ платкахъ; посиделъ съ
ними, съ конюхомъ поборолся; посмотрелъ
яблоки для мочки медленно и лениво; ви.
дя сумерки близкими, направился домой.

Обедали поздно, по-городскому, при све-
чахъ, втроемъ; всегда пили вино; тетя Саша
къ обеду переодевалась изъ капота въ
платье, поверхъ котораго и въ холодъ, и
въ тепло надевала широкую кофту. Лиза-
вета Петровна сообщала газетным повоет и,
Тосифъ говорилъ о жеребцахъ и д-Ьлахъ,
тетушка мечтала о прошломъ, призывая на-
перстницу на помощь*

— Помните, Лизавета, (или это было
еще до васъ?), какъ графъ Пантузснъ ко
мпЪ сватался, грозился застрелиться, рыдалъ,
но я не любительница такихъ представле-
ний, и свободу выше всего ставлю; всс-такп
въ мундир! ли, въ поддевк'Ь ли, век они,
какъ до д'Ьла дойдете, грубые мужики* II
отдать себя навсегда одному! я не дура,
раг ехетр!е!

— Что же съ нимъ потомъ сделалось?

— Ахъ, такое, другь, такое, что и ска-
зать нельзя.

— Самъ) замужъ вышелъ, — пробасила
Лизавета Петровна.

— Ахъ, какъ это, Лизанька, вы всегда
такъ прямо говорите! — разнеженная ви-
номъ и воспоминашями, промолвила те-
тушка.

— А какъ мы въ маскарады тайкомъ 61-
гали, помните?

— Было д1ло! — промолвила, улыбаясь,
Лизавета Петровна.

— А Оскаръ Ивановича? какъ я ему
отвечала: «по'Ьхать я съ вами по'Ьду, но
потомъ ко мне не приставайте,—протягно-
всппости не люблю!»

— Не любите протягновенности?— спро-
силъ Тосифъ, смеясь.

— Не люблю!—лихо ответила тетя Саша.

Перешли въ гостиную, где дребезжа-
щее фортепьяно оживляло старый оперетки
подъ разнеженными виномъ пальцами Алек-
сандры Матвеевны. Лизавета Петровна, сидя
на диване, подпевала басомъ.

— А Цукки, какъ она въ Эсмеральде
вылетала, в ост орг ъ!—И шатюя ноги старой
дамы старались изобразить воздушный по-
леть той, другой. Уходя къ себе, вдругъ
пошатнулась, ухватясь за дверь.

— Смолоду головокружешями страдала,—
улыбнувшись Тосифу, она пролепетала.

— Разсказывайте! — разсмеявшись, заме-
тила Лизавета, и подъ руку повела по-
другу.

Ш.

Часы глухо прошипели двенадцать, когда
Тосифъ въ своей комнате, постоявъ минуты
две передъ образомъ, сталъ раздеваться
при св'^е лампадки. Перекрестившись еще
несколько разъ мелко и спешно, онъ юрк-
нулъ на заскрипевшую кровать и нежный

I Ц* 1
пухъ подушекъ уже готовь былъ охватить
его сладкой дремотой, но въ натопленной
маленькой комнатЬ плохо спалось и, какъ
часто ночью, сталь Тосифъ прислушиваться
къ шороху и шуму въ тетушкиной спаль-
не за тонкой перегородкой. Онъ, и не
видя той спальни, ясно себЪ ее предста-
влялъ: у его кровати — сундукъ, за его
сундукомъ—тетушкина шифоньерка, межъ
оконъ—туалетный столь, въ углу образ-
ликъ, загЬмъ комодъ, столь, въ другомъ
углу—тетушкина кровать. Онъ даже пред-
ставлялъ, что тетушка д'Ьлаетъ: она стоить
въ одной рубашк'1; передъ свечкой и ищетъ
блохъ на ночь.

Лизаветинъ голосъ донесся:

— Размываться сегодня не будете?

— Не буду, — какъ-то смущенно созна-
лась другая.

— И чего вы до сихъ поръ скрытни-
чаете? всЬмъ в'Ъдь это известно; я думаю,
Аришка, и та давно знаетъ.

— Ты думаешь? откуда же ей знать?
откуда ей знать? — заволновалась тетя
Саша.

— Такъ сказала; можетъ и не знаетъ.

Помолчавъ, тетушка стукнула какой-то
посудиной и снова начала:

I М7 I
— Ведь вотъ, лицо раньше всего гкла
стареет ея и зачемъ это такъ?

— Для смирешя,—отозвался басъ.

— Знаешь? — не унималась Александра
Матвеевна, — что доктора говорить, это
чистый вздорь, просто для страха говорить,
съ попами стакнувшись. Да и потомь, каж-
дня десять л1>ть разное говорят ъ: то пей,
то не пей, то гуляй после обеда, то лежи.
Мари Зенькина всегда мазалась, а до шести-
десяти л'кгь была прелестна, помнишь?

— Какъ была рожей, такъ и осталась
рожей.

— Ахъ, что ты, она была очень недур-
на—пикантна. Развяжи-ка мн'Ь...

Въ эти минуты ночныхъ откровенностей
тетушка была даже на «ты» съ Лизаветой
Петровной.

— И знаешь, у этой Мари ни подъ мыш-
ками, нигде, ну понимаешь, нигде не было
волосъ; она даже къ доктору обращалась,
но тотъ отв'Ьтилъ: «помилуйте, это же го-
раздо красивее, мнопя просятъ вывести,
иаоборотъ».

— Ишь ты,—для вежливости промолвила
Лизавета.

Стукнули въ стенку заворочавшагося 1о-
сифа и тетушкинъ голосокъ продребезжал а;

I Ч» |
— Спишь, дитя?—и нс получив-». ответа,
она сама продолжила:

— Спить!

И 1осифъ действительно засыпа ль уже
подъ тих1й шорохъ, когда, какъ сквозь во-
ду, до него донеслось: «послать?»—«пошли!»

Спилась ему Мари Зенькина и Шурочка
Пардова, обе намазанным, таппуютъ, под-
нимая юбки, и видно, что у первой волось
пигдЪ петь, решительно нигде, а Шурочка
кричитъ: «Спишы-Сплю. Послать? Пошли».
И входить высока, тощ1й арх!ереп, во-
прошая: «Которая изъ васъ убиенная?». ОбЬ
разомъ падаютъ навзничь, а Парменъ, ку-
черъ, стоить съ ножемъ и докладываеть:
«Сейчасъ, владыко, телицу заклалъ».

Проснувшись въ страхе, не зналъ, ночь
ли, день ли, вечерь ли; изъ тетушкиной
спальни доносились вздохи и сопенье.
Мужской голосъ прошепталъ: «Еще прика-
жете?» громче, ч-Ьмъ шопотомъ, тетушка
вскричала: «На прощанье». Въ коридор-Ь
прошмыгали чьи-то шаги, 1осифу стало
страшно въ теплой съ лампадой комнагк и,
накинувъ халатъ, выскочилъ онъ въ кори-
доръ. Натыкаясь, пошелъ въ темноте, какъ
вдругъ рука его попала во что-то мягкое
и теплое.
— Кто это? — закричал и онъ въ голоси.
— Это я,—шопотомъ ответствовали.

— Кто ты?

— Арина,—тише еще прозвучало.

— Что ты здесь делаешь?

— Пришла за бельемъ: нынче стирка, съ
вечера забыла забрать.

— Что же ты въ темноте?

— Лизаветы Петровны боялась, чтобы не
ругалися, что съ вечера узелъ не взяла.

1осифъ не видалъ Арины, продолжая се
держать, но что-то въ ея шопоте такъ его
напугало, что, чиркнувъ спичкой, онъ под-
несь ее къ лицу своей собеседницы. Она
была бледна и улыбалась тихо, какъ всегда,
когда стирала, когда яблоки мочила, когда
тетушке докладывала что-либо.

Зажегши свечку въ бельевой каморке,
спросилъ:

— А что твой мужъ, Парменъ?

— Парменъ спить,—улыбнувшись, мол-
вила Арина, но глаза ея такъ же бкгали и
блестЬли.

— А ты на стирку собралась?

— А я на стирку собралась.

Снова чьи-то шаги заставили ихъ смолкнуть.

Лизавета Петровна въ юбке и кофте,
войдя заговорила:
— Что за собран1е? Чего вы не спите,
1осифъ Григорьевичъ? Какой срамъ: съ ба-
бами по почамъ въ каморкахъ торчать! Л
теб-Ь чего тутъ надобно? — обратилась она
къ Арин'Ь,

Такъ какъ та молчала, Тосифъ сказалъ:
— Она за б'Ьльемъ пришла.

Лизавета Петровна, свистнувъ, прибавила:

— Знаю я се б'клье! Вонь, воровка, что-
бы духу твоего нс было зд-ксь!

— А что тетушка?—спросилъ 1осифъ.

— Что тетушка? Запарился парень; тетушка
спить.

Скрипнула дверь уже спальни; Лизавета
мигомъ задула св±чку и всЬ трое, притаив-
шись, увидали, какъ вышелъ Парменъ безь
сапогь, опустивъ бычьи глаза» Тетушка въ
одной рубашк*Ь, съ размазанными румянами,
держа св±чу выше головы, поднялась на
цыпочки, чтобы поцеловать въ лобъ уходя-
шаго. Парменъ, тихо и тяжело ступая, уда-
лился, никого не зам'кгивъ. Двери закры-
лись и св-Ьтъ исчезъ.

Арина сказала:

— Парменъ спитъ, тетушка спитъ.

— Погоди, теб'Ь это такъ не пройлетъ,
негодная!—проворчала Лизавета.
IV.

Чтобы отослать обратно лошадь, отпра-
вляясь до вечера въ Полища, 1осифъ •Ьхалъ
съ Парменомъ. Онъ пристально, по-новому,
разглядывалъ его высокую фигуру и румя-
ное лицо съ большими черными усами,
бритымъ затылкомъ и огромными воловьими
глазами, почти всегда опущенными,—такое
же какъ всегда, серьезное и важное. Ноч-
ное явлеше 1осифу казалось сномъ, хоте-
лось разспросить, но не зналъ, какъ начать;
началъ, наконецъ:

— Что жеребецъ, все хрбмаетъ?

— Хромаетъ.

— За ветеринаромъ ты верхомъ ездилъ?

- Я.

— Тебе много работы, Парменъ?

— Достаточно.

— Еще по ночамъ мы не ездимъ, какъ
друпе.

— Не ездимъ.

— Спать можно вволю.

— Действительно.

1осифъ, помолчавъ, началъ снова:

— А что Арина, жена твоя, здорова?

— Здорова, что ей делается?

— А ведь я тебя вчера впделъ, Пармен ь.
— Чего-съ?

— Я говорю, вчера тебя вид-Ьлъ, какъ
ты отъ тетушки коридоромъ шелъ ночью.

Парменъ, покрасн'Ьвъ, молчалъ; Тосифъ,
сидя рядомъ, пристально смотр±лъ на сосуда
и на его губы, который целовали тетушку.
Наконецъ, Парменъ промолвилъ:

— Видели, такъ ужъ что же таить? От-
пираться не стану; только лучше вы, баринъ,
не говорите барыипгЬ, что вы меня вид кли:
ничего изъ этого не выйдетъ, а имъ кон-
фузно будетъ.

— Я и не думаю говорить. А в!дь она
старая, тетушка-то?

— Старёнька,—недовольно отозвался Пар-
менъ и заговорилъ о другомъ.

Быстрый ркчки шум'Ьли подъ шаткими
мостами, но болота и лужи б-Ьткли иервымъ
льдомъ съ узоромъ кругами.

Тосифъ Григорьевич!», не сгоняя все одной
мысли, снова заговорилъ:

— А послушай, Парменъ, нельзя ли мн*1»
достать?., и умолкъ.

Кучеръ, будто думая о томъ же, ухмыль-
нувшись, спросилъ, нонизивъ голосъ:

— Д'Ьвку?

— Да,— чуть слышно подтвердить ба-
ринъ.
— Это можно.

— Ты постарайся...

— Будьте покойны.

Кто тебя, д рем у 41 й л!съ,
Воарастилъ на той вершин!?

донесся басистый голось изъл'ксу; путники
остановились.

— Никакъ отецъ Петръ распЬваеть; по-
кричать ему, а то онъ тутъ до вечера про-
бродить, даромъ проедемся.

— Онъ любить гулять?

— Любитель.

— Охотится?

— Такъ, больше бродить.

На ихъ окрики послышался недалеюй от-
веть и вскорЪ, хрустя по льду и сухимъ
вЪткамъ, изъ л'Ьсу вышелъ въ подобран-
номъ подрясник'Ь съ палкой отецъ Петръ,
толстый, сЬдой и румяный.

— Издали слышали ваше пЪше.

— Воагквалъ, воагквалъ; вдругъ слышу
конск1й топотъ, окрики челов'Ьчесюе, ко-
лесъ стукотаньс,—и постремился къ вамъ
напрямикъ.

— А мы къ вамъ; вы свободны?

— Свободенъ во ХристЬ, свободенъ; ми-
лости просимъ. Отпустите Пармена и прой-
демтссь: тутъ прямикомъ недалеко, версты
полторы, но звЪринымъ тропамъ проведу
васъ, болота все застыли*

Пошли осеннимъ, тихимъ лесомъ, вспу-
гивая тяжелую дичь, любуясь и скользя по
заиндевевшей земле. Отецъ Петръ говорилъ
безпрерывно, словно пьяный яснымъ небомъ.
свежимъ в'ктромъ, холмами и л'Ъсомъ,
Быстро шагая тяжелыми сапогами, онъ то
останавливался, закинувъ голову вверхъ, то
ломалъ ледъ палкой, то слушалъ низки* по-
летъ глухарей.

— Люблю, люблю!—приговаривалъ онъ н
опять шагалъ, затягивая басомъ:

Кто тебя, дремучей лЪсъ...

Перескакивая черезъ ручей, провалился, и
мелкая серебряная форель билась, выбро-
шенная водою на ледъ. Мокрый, стоя вь
воде, ловилъ онъ рыбу руками и снова пи-
халъ осторожно толстыми пальцами подъ
нежный ледъ.

— Люблю, люблю!—повторялъ онъ.

Придя домой, онъ склъ за шанино и,
широко разставляя пальцы, снова затгклъ свой
«дрему’пй лесъ».

Изъ двери вышла толстенькая женщина
и сказала:
— А танииъ, отецъ, я отъ тебя от-
беру.

— ДЬло твое.

— Дочь моя, Екатерина, вдовствующая,—
представплъ ее отецъ Петръ 1осифу.

Вдовушка свободно заговорила, поводя
круглыми глазами и вздернутымъ носомъ.

Жила она далеко на фабрике, где жила
и другая тетушка 1осифа, Марья Матвеевна,
о которой тотчасъ и повели беседу.

— Какъ это мы съ вами не встречались
у отца? Редко посещаете, хоть и близкие
соседи.

— Нетъ, я бываю; мы, вообще, редко
где бывасмъ.

— Кажется, ваша тетушка большая не-
людимка.

Обедали засветло, просто и сытно, после
чего Екатерина Петровна бегло и шумно
поиграла на танине, которое грозила ото-
брать, попадая не на те клавиши лЬвой ру-
кою. Отецъ Петръ беседовалъ за наливкой.

— По правде сказать, не очень я люблю
у Александры Матвеевны всеношныя слу-
жить. Дама она прекрасная, ио нс верую-
щая, къ службе все равно не выйдетъ, и
самъ будто гость, а не священнослужи-
тель.
— Почсмъ ты знаешь, в!р} ющая ли опа?
Что въ церковь не ходить—ешс нс ре-
зонъ.

— Бес!довалъ неоднократно: никакого
усердия.

— Н!тъ ужъ вы все-таки пргЬзжайте:
мы вамъ будемъ очень благодарны.

— Да пргЬду, пргкду.

Попугавъ голубей, снова пили чай. Ека-
терина Петровна играла, батюшка п!лъ>
л!лъ и Госифъ своимъ высокимъ, сладкимъ
голосомъ. Мечтательно Катя промолвила:

— Что за голось, в!къ бы слушала! Не-
ужели вы не учились? Удивительно! Отчего
вы у насъ на фабрик! нс бываете? У насъ
весело.

— Не приходится какъ-то.

— Ко мн! бы зашли.

Отецъ Петръ добавилъ:

— Съ Викторомъ бы поиграли.

— Ну, Витя еще мальчикъ.

— Да что же, внуку пятнадцать л!ть, а
вамъ, 1осифъ Григорьевичъ?

— Восемнадцать минуло.

— Да что вы! Я думала, больше.

— Душа у него, старуха, д!тская,—хлон-
нувъ 1осифа по кол!нк!, воскликнулъ отецъ
Петръ.
Екатерина Петровна слегка было нахму-
рилась, но черезъ минуту снова весело раз-
говорилась.

«Вотъ бы такую мне!» —подумалъ Тосифъ,
вспоминая разговоръ съ Парменомъ.

Кучеръ, везя барина, заговорилъ:

— Домна всего подходящее будетъ.

— Какая это, Аринина сестра?

— Она самая, лупоглазая.

V.

ТЕтя Саша, больная мигренью, прогнала
изъ спальни Лизавету Петровну, которая п
сидела на диване съ Тосифомъ, откровен-
ная, какъ всегда бывала въ р±дюя минуты
обидъ.

— Такъ л'кгъ пять прошло, какъ мы по-
рознь съ Александрой Матвеевной жмлр,
я уже привыкла къ общине. Что вы смо-
трите? Думаете, трудно съ моимъ характе-
ромъ? Да, и очень было трудно, только ха-
рактеръ у меня не всегда былъ такой ад-
ск1й. А тутъ однажды говорить: «Просить
васъ въ пр’1емпую какой-то господинъ».
Вышла я и сразу не узнала, что это мой
супругъ явился: обросъ, потолстклъ, заго-
релъ какъ американецъ.

— Да разве онъ тогда еще не умеръ?
— Выходить, что не умерь. Умоляетъ вер-
нуться кь нему, въ верности клянется и все
такое. Допрашивать я его не допрашивала,
гд'Ь онъ эти пять л Ьтъ пропадалъ; вернуться
хоть и не отказалась, но разстроена была силь-
но и такъ ужъ всю себя ломать, да другимь
отдавать больше не могла. Написала Алек-
сандр'Ь Матв'Ьевн'Ь: та шлеть живой ответь,
что давно бы такъ: «на всЬхъ наплюй и
пргЬзжай ко мн Ь». Такъ мы снова и соеди-
нились, будто пяти л'Ьть ссоры и не бы-
вало.

— Что же, вамъ в-Ьдь хорошо съ те-
тушкой жить: она васъ любить и привыкла
къ вамъ.

— Привыкла, точно, а любить, думаю,
только самой себя. Все это до поры, до вре-
мени, а случись что, куда я д-Ьнусь?

Вбежавшая было девчонка остановилась,
увидя Лизавету. Та сказала:

— Ну, что случилось?

— Парменъ Аришку колотить.

— Хорошимъ д’Ьломь занимается. Еще
что?

— Да ничего.

— А ничего, такъ нечего и б'Ьгать безъ
л'Ьла,—заключила Лизавета, сп'Ьшпо вставая
на звопокъ изъ спальни.
ДЬвчонка съ жаром ь заговорила 1осиф}:
— Какъ бьетъ, какъ бьетъ: волосья век
растрепалъ, кровь изъ носу, всЬ смотрятъ:
па двор'к они»

— За что же онъ ее бьетъ?—спросилъ
1осифъ, тоже вставая.

— Учитъ, — серьезно, по-бабьи сказала
девочка, отворяя двери барину.

На лвор'Ь, окруженный толпою, Пармень
молча таскалъ Арину за косы, то бросая
наземь, то подымая, и удары глухо звучали
по ватной кофгЬ. Женщина охала, стараясь
только уже запачканной въ крови рукою
утереть все вновь струящуюся кровь. Пуб-
лика не выражала ни сочувств1я, ми осуж-
денш. Только когда Парменъ окончательно
отшвырнулъ Арину и та почти поползла
къ кучерской, громкш говоръ обсуждений
и М11*кн1й былъ прерванъ басомъ Лизаветы,
закричавшей изъ форточки:

— Пошли всЬ вонъ, что за кагалъ подъ
окнами? Барышня нездорова.

— За что ты ее такъ?—спросилъ 1осифъ,
подходя къ Пармену, молчавшему въ сторон^.

— Болтаетъ много, чего не нужно,—и
будто вспомнивъ, прибавилъ:

— Сегодня на посид-Ьяки обязательно
приходите.
— Ахъ да! — вспыхнувъ, промолвилъ
Тосифъ.

Изъ кучерской выбежала въ одномъ
плать-Ь д-Ьвочка л'Ьтъ шестнадцати съ блЪд-
нымъ лицомъ и большими, чрезъ м'Ъру вы*
пуклыми, голубыми глазами. Она, всплеснувъ
руками, бросилась къ приползшей АршгЬ
и громко завыла, поддерживая ее подъ
руки.

Не могь дождаться Тосифъ, когда кон-
чится об’Ьдъ и зайдетъ за нимъ Парменъ;
къ счастью, тетушкина болезнь укоротила
вечернее сиденье.

Въ тЬсной изб± плясали «шестерку» подъ
гармонию, когда вошли новые гости, накло-
няясь низко въ дверяхъ. Затихнле было на
время п'Ьсни и танцы снова затеялись, какъ
только увидали пришедшихъ простыми и
веселыми. Тосифъ п'Ьлъ со всЬми и даже
одинъ изв*Ьстныя п'Ьсни, будто забывъ, за-
Ч'Ьмъ и пришелъ. Домна сидела рядомъ съ
нимъ въ теплой кофт± и валенкахъ.

— Что же, давай потанцуемъ.

— Давай; для че н'Ьтъ?

— Только ты учи меня, я не ум*Ью.

— А я ум±ю по-городскому?

— За что это Парменъ сегодня твою се-
стру такъ билъ?

I I
— А я знаю?

— Хочешь, я теб'Ь на платье принесу въ
другой разъ?

— А 0омка что скажетъ?

— Какой Оомка?

— Кривой.

— А ты ему не показывай.

— Ладно, бордо. Отстань, л'Ьинй!—крик-
нула она уже на кривого парня, тащившаго
ее за руку, чтобы танцовать.

— Какая принцесса! — заворчалъ тотъ,
блестя глазомъ на Тосифа. Баринъ даже не
очень охотно ушелъ по данному кучеромъ
знаку, на прощанье давъ денегь парпямъ и
д*Ьвкамъ. Куда-то пошли подъ темнымъ
зв-Ьзднымъ небомъ. Спутникъ говорилъ:

— Столковались: Домна тотчасъ къ Ива-
новна приб'Ьжитъ, такъ уговорено.

— А что это за Оомка? Ея женихъ?—
спросилъ Тосифъ.

— Много такихъ-то было. Такъ, утропы-
ваетъ за нею.

Ивановна молча провела ихъ въ темную
избу, гд'Ь еле видн'Ьлись окна со звездами.
Лампы она не зажгла. Такъ и не вид'Ьлъ,
а только слышалъ Тосифъ, какъ кто-то при-
шелъ, сЬлъ къ нему и обвилъ шею руками.
Домнинъ голосъ шепталъ какой-то вздорь,
а 1осифъ таялъ отъ сладкаго страха. Не
видЪлъ онъ и ея выпуклыхъ глазъ, какъ
не видалъ и другого едииствсннаго глаза,
смотр'Ьвшаго въ дверную щелку, ничего не
видя.

VI.

СнЪгь, выпавиий второго числа, лежалъ
къ общему удивлешю прочно, и въ комна-
тахъ насталъ зимшй св±ть и замкнутость.
Тетушка въ тепломъ капот!» разсЬянно рас-
кладывала пасьянсъ у окна, смотря, какъ
по белому снЪгу къ крыльцу шелъ высокхй
челов*Ъкъ въ мЪховой шапк'Ь съ ушами.

Заволновавшись, Александра Матв'йвна
позвонила Лизавету и спросила: «Кто это
къ намъ приходилъ?»

— Никого, кого вамъ понадобилось?

---- Н±ТЪ, Н'ЬтЪ, ПрОХОДИЛЪ ТуТЪ ВЫСОК1Й
молодой челов^къ, блондинъ.

— Привид'Ьлось вамъ что-нибудь,—про-
ворчала подруга.

— Да, что я—дура по-твоему?

— Разв'Ь конторщикъ отъ Требушенки
заходилъ лошадей просить; кажется, высокъ,
а б±лый ли, рыжтй ли, право, ни къ чему
мн±. Глазъ-то у васъ ужъ больно зорокъ.

— Гд'Ь жъ онъ теперь?
— Почемъ я знаю: здесь ли ушелъ ли.

— Спросите, узнайте, мне видеть его
надобно.

— Загорелось!—сказала Лизавета, но вы-
шла узнавать. Черезъ минуту легкой, шаткой
походкой поспешила за нею и хозяйка, не
дождавшись возврата другой. Вернулись о>гЬ
минутъ черезъ сорокъ въ живоиъ разговор!,
похожемъ на ссору. Тосифъ редко вид!лъ
тетушку въ такомъ состоянш: даже сквозь
румяна проступала краска пе то гнева, не то
желанья. Говорила на «ты».

— Все врешь ты, Лизавета, онъ гораздо
лучше Жана Погребина, ты никогда ничего
не видишь: какая улыбка милая, скромность,
вежливость. Прелесть!

— Да целуйтесь на здоровье съ вашимъ
конторщикомъ! Мне то что? Глаза бы мои
не глядели.

Тетушка, вдругъ побледневъ, оставшись
при однихъ румянахъ, сказала тихо:

— Отъ васъ зависеть.

— Что отъ меня зависитъ?

— Чтобы глаза не глядели,—еще тише
произнесла тетушка.

— Русскимъ языкомъ говоря, выгонку мне
устроить хотите?

— Понимайте, какъ вамъ угодно.
И Александра Матвеевна не обернулась
даже на хлопнувшую дверью Лизавету.
Тосифъ сказалъ тихо:

— Что вы, та ЪнПе, такъ волнуетесь?
Хотите, я верпу Лизавету Петровну?

— Не трудись мой другъ,—и, наклонясь
къ нему, она заговорила:—Завистница и
мерзавка—эта Лизавета; никогда людей не
узнаешь, всегда жди гадостен. РазггЪ я ви-
новата, что еще пользуюсь? Ты понимаешь!
ты не смотри на лицо,—а развЪ руки мои
не таюя же, какъ прежде?—11 она, быс<ро
загнувъ широкие рукава капота, обнаружила
худое желтое тЬло съ мелкими пупырыш-
ками, какъ кожа интюшки. 1осифъ сказалъ,
опуская глаза:

— Конечно, та 1ап1е, вы правы;—нс зная
какими были эти руки прежде.

— И руки, и все,—твердила тетя Саша,
пытаясь разстегнуть ворогь платья.

Въ дверь, не защищенною бдительностью
Лизаветы, вошла Арина съ несвойственной
решительностью и прямо заговорила:

— Къ вашей милости!

— Къ ЛизавегЬ Петровны—замахала было
руками барышня, но Арина еще разъ съ
ударешемъ повторила;

— Къ вашей милости,—и, не дожидаясь

I !б5 1
разрешен:», сбивчиво и решительно заго-
ворила, блуждая глазами:

— Что жъ это будеть? Домна—девчонка*
Разве такъ возможно? Велите 1осифу Гри-
юрьеничу оставить се въ покое! Она еще
замужъ можетъ выйти. На дворе ей про-
хода не даютъ: смеются...

— Что она говорить, дитя? При чемъ
туть ты? Я ничего не понимаю,—лепетала
тетушка.

— Я не знаю,—еле прошепталъ 1осифъ,
краснея.

Арина, ступивъ шагь впередъ, громко
заговорила:

— Намедни Варвара говорить: шлюха про-
дажная; девка до вечера проревела—а кто
причиненъ?

— Что ты ко мне лезешь со всякимъ
вздоромъ? Почемъ я знаю ваши дела? Кто
виноватъ, къ тому и обращайся.

— Къ вамъ я обращаюсь, 1осифъ Гри-
горьевичъ, чтобы вы бросили.

Тетушка, волнуясь, снова заговорила уди-
вленно.

— Ты, дитя? Что я слышу? Она пьяна,
эта баба.

— Вы меня, что ли, поили?—крикнула
Арина.
— Успокойтесь, та 1ап1е, она права эта
женщина,

— Какъ, ты? Жозефъ? Мое дитя, дай
я тебя поц'клую!

Арина уже совсЬмъ въ голосъ выкрикала:

— Мало, что мужа отобрали, и за сестру
принялись,—тоже господа называются!

— Что она говорить? Ну, конечно, она пья-
на, она грубить, кажется. Какого мужа? Кто?

— Арина, уйди отсюда!—сказалъ 1осифъ.

— Какого мужа? Моего Пармена. Тоже
дуракъ, за деньги на такую шкуру полЪзъ.

Тетушка, вскочивъ, снова сЬла и вм±стЬ
зазвонила въ дребезжаццй колокольчикъ и
закричала:

— Вонь, вон ь, и ты, вонъ, и Пармешка
вонь, чтобы духу вашего здЪсь не было!

Видя, что Арина ступила еще шагь впе-
редъ, тетушка упавъ на диванъ и подняли»
об*Ь голыя руки въ вид4> защиты, закричала:

— Она меня будетъ бить, Боже мой!

1осифъ, вытолкнувъ сопротивлявшуюся и
продолжавшую кричать Арину за плечи,
посп'Ьшилъ къ Александр^ Матв±евн*Ь, ле-
жавшей въ непритворномъ обморок^.

Придя въ себя, опустивъ загнутые рукава,
тетушка разбитымъ и сладкимъ голосомъ
прошептала:
— Это правда, насчетъ этой девочки?

Тосифъ утвердительно кивнулъ головой.
Приподнявшись, дама еще слаще спро-
сила:

— Какъ же это было въ первый разъ?
Ты долженъ мн-Ь сказать это. Погоди, я по-
зову Лизаньку.

Но не успела она дотронуться до сонетки,
какъ сама Лизавета явилась съ ворохомъ
платьевъ въ охапкЁ и съ какими-то короб-
ками подъ мышкой. Молча она швырнула
это передъ тетушкой, и черныя, сЬрыя,
голубыя кофточки изъ ситца, шерсти, са-
тина разлетались пестрой стаей. Голубой
сатиновый лифчикъ легъ на колени Алек-
сандры Матвеевны. Лизавета была въ чер-
номъ платыЁ съ б'Ьлой пелериной, какъ
сестра въ общин'Ь. Тетушка прошептала:

— Боже мой, она сошла съ ума!

Лизавета Петровна, молча насладившись
эффектомъ, заговорила:

— Прощайте. Счастливы будьте съ но-
вымъ амантомъ; чужого мнё не надо, вотъ
ваши подарки; нага пришла, нага и уйду.

— Право, она съ ума сошла, б'Ьги, дитя,
уговори ее.

— Куда это, какъ угорелый, бежишь?
Чуть съ ногъ не сшибъ, братецъ!—заговорила
толстая дама, на которую въ коридора на-
летЬлъ 1осифъ.

— Ахъ, это вы, Анна Матвеевна?

— Она самая, на дворе у васъ никого,
въ передней—никого, перемерли вы все
что ли въ вашей яме?

— Н-Ьть, зач'Ьмъ же?

— Хотела всенощную застать, гнала ло-
шадей. Будете служить? Что же сестрица-то,
присноблаженпая, здорова?

— Здорова, благодарю васъ.

— Спитъ? Мажется?

И первая гостья, тяжело ступая по лест-
нице, прошла въ отведенную ей комнату
умываться. Па дворЬ вокругъ занесенной
кибитки суетились закутанные люди.

VII.

Старую барышню рЪдко посещали гости,
но раза два-три въ годъ съезжались всегда
почти одн± и тЬ же личности, иногда при-
возя съ собою, пользуясь деревенскою про-
стотою нравовъ, и своихъ гостей, вообще,
людей, отъ которыхъ ждали или которымъ
хотели доставить развлечете въ зимней
глуши. Часто же привозили людей, нигде
не могущихъ доставить особеппаго удоволь-
сташ, просто такъ, «за компашю». Такъ и
теперь, крон! отца Петра и м!стной учи-
тельницы, гостей, такъ сказать, приходя-
тихъ, пргЬхало четыре компами, которых
расположили какъ-то географически, то-
есть, ближайшихъ по разстояшю—ближе къ
сиальн!, бол!е отдаленныхъ путниковъ—
подал!. Впрочемъ, такъ какъ компанш были
смешаны въ смысл! пола и возраста, то,
натурально, вышло врод! пасьянса, гд!
вь конц! вс! короли оказываются въ одной
кучк!, вс! дамы—въ другой, валеты—въ
третьей. Въ комнат! 1осифа поселили двухъ
ссстеръ Гамбаковыхъ, Павлу и Зинаиду,
очень ветхихъ старушекъ, б!дныхъ сос!-
докъ древняго рода, им!вшихъ на двоихъ
одного мопса. Были он! до чрезвычайности
похожи одна на другую, в!чно зябли и
о чемъ-то между собою ссорились.

Анна Матв!евна, хотя и составляла одна
всю компашю, но по-сестрински разд!лила
свое временное пом!щеше съ фабричной
Марьей Матв!евной. Анна была младшая
изъ трехъ Пардовыхъ и отличалась бдль-
шимъ здравымъ смысломъ и полнымъ тЬло-
сложешемъ, ч!мъ не мало гордилась. Жила
она въ у!здномъ городк!, часто !здя даже
въ столицы по д!ламъ, такъ какъ была
родомъ стряпчаго. Какъ она вела дела,
одному Богу было известно, но была упорна»
не боялась волокиты, каждое д'Ъло доводила
до сената и на недостатокъ клтелтовъ не жа-
ловалась. Всегда была въ хлопотахъ, безко-
нечно разсказывала всякому о своихъ делахъ
трубнымъ голосомъ; последнее время стала
припадать, но ходила еще королемъ. Всегда
жила одна и къ людямъ была строга; даже
временно разделить комнату съ сестрой
Марьей согласилась съ оговорками. Марья
Матвеевна, предавшая съ фабрики впяте-
ромъ—съ дочкой Соней, Екатериной Пет-
ровной Озеровой, ея сыномъ Викторомъ и
м'Ьстнымъ д*Ьятелемъ Иваномъ Павловичемъ
Егеревымъ—была единственная изъ сестеръ
Пардовыхъ, променявшая свою древнюю фа-
мил1ю на демократическое и притомъ не рус-
ское прозванье Дрейштукъ.Хотя ея мужъ, ин-
женеръ Дрейштукъ, умерь уже л^тъ десять
тому назадъ, проживъ летъ двенадцать на
фабрике, вдова не захотела менять насижен-
наго места и устроилась съ другой вдовой же,
дочерью отца Петра Екатериной, кормя обе-
дами безсемейныхъ и не слишкомъ солидно
поставленныхъ служащихъ. При нихъ же на-
ходилась дочь одной, горбатая Соня, де-
вочка здоровая съ виду, кроме физиче-

I 17’1
скаго недочета, но страдавшая какими-то
странными припадками, и сынъ второй Вик-
тора*, пятнадцати л*Ъть, по шалостямъ и
недетской злобе считавшиеся наказаньемъ
Божшмъ.

Прибывпий съ ними Ивапъ Павловичъ
Егеревъ занималъ гораздо более значитель-
ное место въ жизни фабричнаго общества,
ч±мъ, казалось, могло ему давать его скром-
ное служебное положение, никому въ опре-
деленности неизвестное. Очень немнопе
считали его нссноснымъ болтуномъ, разска-
зывая на основами его же собствепныхъ
признан!#, что, имея очень деспотическую
бабушку, заставлявшую своихъ трепещу-
щихъ внуковъ по три часа вести съ нею
разговоры, во время которыхъ она щипала
своихъ собеседниковъ, онъ съ детства при-
выкъ иметь языкъ более чемъ развязанный
и не смущаюнцйся самыми неподходящими
обстановками, - но большинство, искренно или
по лености, считали его человекомъ умнымъ,
съ большими организаторскими способно-
стями и незамепимымъ устроителемъ вся-
ческихъ обществъ, чтешй, кружковъ и т. п.,
безъ которыхъ большая фабрика наслед-
пиковъ Исполатовыхъ, конечно, обойтись
не считала современнымъ. Былъ онъ ско-
Р'Ье молодъ, им*Ьлъ бородку, благородный
взгляде, мелодическёй голосъ и манеру упо-
треблять отвлеченный слова. Говорили про
его интимность съ Екатериной Петровной,
но проверено это не было и при томъ
герой такъ занятъ былъ общественнымъ
устроительствомъ, что врядъ ли ему было
достаточно времени для не отвлеченныхъ
романовъ. Совершенно не терпели его два
различныхъ другъ отъ друга ребенка: без-
путный озорникъ Викторъ и тихая Соня.

Большую комнату, гдЬ поместились Озе-
рова и Соня, разделяла съ ними Аделаида
Платоновна Дмитревская съ дочерью Лелей,
перюдичесюя жительницы усадьбы, поме-
шавшейся на полпути межъ фабрикой и
деревней Александры Матвеевны. Дама была
прежде всего непомерно болтлива, при
чемъ говорила съ равной быстротой и охо-
той о чемъ угодно, особенно о своихъ литс-
ратурныхъ связахъ и знакомствахъ, что мало
кого ослепляло въ деревенской глуши. И
правда, къ ней наезжали то тотъ то другой
художникъ и писатель, которыхъ она та-
скала по знакомымъ, сама объясняя шопо-
томъ ихъ известность, художественную или
скандальную. Особенно много материала до-
ставнлъ ей сопутствующей теперь ея семью
писатель Адвентовъ, па котораго готовы
были смотрЪть, какъ па н*Ькое чудище, но
онъ велъ себя, какъ всЬ, говорилъ мало п
вежливо и держался больше со стулентомъ
Беззакатнымъ, жившимъ въ качеств-Ь Лели-
наго учителя у Дмитревскихъ. И въ дом4
тети Саши ихъ не разлучили, прибавивъ къ
вимъ третьимъ господина Егерева. Тосифъ же
легъ въ столовой съ отцомъ Петромъ и съ
Викторомъ.

С1гЬгъ, выпавнйй второго ноября, дер-
жался прочно и твердо.

VIII.

СОня, выйдя изъ своей комнаты, тихо
притворила дверь, сказавъ:

— Леля заснула.

— Она устала съ дороги? — спросилъ
Тосифъ, стоявшТй у окна, осв’Ьщеннаго уже
скосившимъ свои лучи солнцемъ.

— Я боюсь, что она больна.

— А что съ нею?

— Она часто бываетъ больна, это нс
опасно, но страшно.

— ЧЪмъ страшно?
— Такъ.

Соня встала рядомъ съ Тосифомъ и на
запотЬломъ стекл-Ь чертила пальчикомъ
круги; ростомъ она была почти по локоть
своему сосЬду.

— Кто же тамъ съ Лелей?

— Никого, она спитъ. Ты никому нс
говори, можетъ быть, ничего нс будстъ.

— Отчего вы такъ дружны съ нею? Вы
такъ рЪдко видитесь.

— Я ее очень люблю, я и тебя, Жозеф ь,
люблю, хоть мы и не видаемся.

— Ты очень добра, Соня.

— Я не добра, я очень мало кого люблю:
Лелю, тебя, Виктора.

— А тетю Машу?

— Маму? Конечно, я и се люблю, но пс
такъ, она нс такая — нужная.

— А развЪ Витя н'Ьженъ? Онъ, кажется,
большой шалунъ.

— Можетъ быть; я не знаю; онъ очень
злой, но нЪжнмй.

— Ты совскмъ какъ большая; это смЪшно.

— Это потому, что я—калкка.

— Кто тебЪ это сказалъ? Никогда не го-
вори этого, не думай объ этомъ. Кто тсб’Ь
это сказалъ? Тетя, Катерина Петровна?

— Никто, потому что всЬ боятся, а я
не боюсь и знаю. Меня никто полюбить нс
можетъ.
— Соня, замолчи ради Бога. Я разв'Ь не
люблю тебя?

Ола повернулась горбомъ къ окну и,
тихонько разсм'Ьявшись, сказала:

— Какой ты глупый, Жозефъ! Разв± я
говорю объ зтомъ? И еще вотъ что: ты не
знаешь Адвентова? ТебЪ бы поговорить съ
нимъ: онъ гораздо больше, ч-Ьмъ я, ч'Ьмъ
всЬ, можетъ для тебя сделать. А съ тобой
теперь нужно что-то сдЪлать. Ты поговори
съ нимъ; обещаешь?

— Об-Ьщаю, хорошо. Но для чего это
нужно?

— Такъ; ты слушайся меня и его слу-
шайся, хоть я его и не люблю.

— Соня, право, ты хочешь меня запу-
тать.

— НЬтъ, н'Ьтъ. Кто-то вдеть.

— Я не слышу.

— Услышишь,— нисколько раздраженно
заметила горбунья. — Я пойду; я еще съ
утра не выходила, вечеръ такой чудный,
поброжу по деревн'Ь.

— Я пройдусь съ тобою.

— Н'Ьтъ, н'Ьтъ, это идетъ Адвентовъ,
поговори съ нимъ.

— Отчего ты думаешь, что это именно
онъ? Ты просто вид'Ьла его въ окно.
— Конечно, я видела его въ окно сво-
имъ горбомъ. Если Леля позоветь, сходи
за мною, я буду ходить по улице близко.

И она вышла надеть шубку и теплый
платокъ. Действительно, чсрсзъ несколько
сскундъ 1осифъ услышалъ легкие и быстрые
шаги, и въ комнату, изъ внутреннихъ поко-
евъ, вошелъ человекъ, въ которомъ онъ
скорее догадался, чемъ призналъ Адвентова.

Войдя, тотъ окликнулъ:

— Тутъ кто-то есть; это вы, Сережа?

— Не-гь, это я—1осифъ.

— Что вы делаете въ темноте? И отчего
такая пустота? Куда все разбрелись? Или
все спять? Я не знаю здешнихъ обычаевъ.

— Я самъ не знаю, где все, я виделъ
только Соню

— Ахъ, Соню Дрейштукъ? Странная де-
вочка.

—* Ей уже скоро восемнадцать летъ.

— Ея недостатокъ делаетъ ее ребенкомъ
и более чемъ взрослой.

1осифъ зажегь лампу и, смотря на смуг-
лое и обычное лицо своего собеседника,
думалъ, какъ начать обещанный разговоръ.

— Какъ вамъ нравится въ деревне зимою?

— Относительно природы не можетъ
быть вопроса, такъ она невероятно сказоч-
на зимою, жить же я живу, какъ самъ из-
бралъ: много работаю, им-Ью близкихъ дру-
зей, всегда могу уЪхать.

— Да, Вы очень близки съ семьею Дмит-
ревскихъ?

— Отчасти и съ ними.

— Вы очень дружны съ Серг'Ьемъ Пав-
ловичемъ,—я зам’Ьтилъ.

Адвентовъ улыбнулся.

— Вы очень наблюдательны.

— Да и Аделаида Платоновна сказывала.

— Ахъ, и Аделаида Платоновна говорила?

— Онъ очень милый, СергЬй Павлович а
— Очень милый.

Соня тихо вошла въ шубк’Ъ и платк'Ъ,
сказавы—Жозефъ, — простите, я васъ пре-
рываю,— но ты долженъ идти со мною.

— Можетъ быть, и я могу васъ сопро-
вождать?—вмешался Адвентовъ.

Помолчавъ, Соня сказала:

— НЪтъ, вы оставайтесь.

— Какъ прикажете. Но нс знастс-ли куда
век давались? Право, это похоже па дво-
рецъ спящей красавицы.

— Спитъ только Леля; Ссргкй Павло-
вичъ играетъ съ Викторомъ въ шашки, отецъ
Петръ смотритъ, а господинъ Егеревъ усла-
ждаетъ своимъ краснор’Ьчгсмъ всЬхъ дамъ.
— Благодарю васъ. Вы очень осведом-
лены.

— Я всегда осведомлена, это моя спеш-
альность.

— Очень удобная для васъ.

— Выходить, что не только для меня.
Ну, идемъ!—прибавила она уже одевшему-
ся 1осифу.

Соня быстро шла, волоча за собою Пар-
дова по неровной еще снежной улице.
Войдя въ капитку, она остановилась у осве-
щеннаго окна какой-то избы, шепнувъ:
«смотри!» Въ избе передъ зажженой лам-
падой стоячъ Парменъ, Арина и Оомка.

— Ты знаешь этихъ людей?—спросила
Соня, вся дрожа.

— Тебе холодно? конечно, знаю.

— Отчего у нихъ горятъ лампады и свечи?

— Я не знаю. Завтра именины тетушки.

— Въ другихъ избахъ темно. Ты хорошо
ихъ знаешь?

— Ну, еще бы!

— Смотри, что они делаютъ.

Парменъ положилъ къ образамъ какой-то
предметъ, потомъ все трое сделали три
земныхъ поклона; Арина сняла одну изъ
иконъ; поочереди приложившись къ ней,
опять ее поставили въ образникъ и другъ
другу поклонились въ ноги. Соня дрожала
какъ въ лихорадив.

— Это ужасно; я такъ боюсь, Жозефъ,
ты не можешь представить.

— Я ничего не понимаю; чего ты боишься,
Соня?

Они почти бежали по темноА теперь
улиц*Ь, молча, домой. Какая-то закутанная
женщина окликнула:

— Баринъ, Тосифъ Григорьевичу это вы?

— Кто это?

— Это я, Домна. Баринъ, позвольте вамъ
два слова молвить.

— Нс теперь, не теперь.

— Выслушай ее, Жозефъ, прошу тебя.

— Н'Ьтъ, н'Ьтъ!

— Странно.

— Баринъ, сделайте милость, постойте
минуту,—взывала д^вка.

— НЬтъ, Н'Ьтъ, не тсперъ.

И они снова пустились въ свой б'Ьгъ. На
ходу Соня, нависая на руку 1осифа, твердила:

— Мн'Ь страшно! Отчего ты ее не вы-
слушалъ?

— Пов'Ьрь, это былъ бы вздоръ. Ты ничего
нс знаешь. И Парменъ, и Арина, и Домна—
это все нужно знать.

— Ну и что же?
— Но я не могу же тебе этого сказать!
— Отчего не можешь?

— Наконецъ, это касается не меня.

— Отлично. Если не мне, то скажи отцу
Петру: ты знаешь, какой это достойный
челов±къ. И сегодня же.

— Да, отцу Петру это можно.

— Это должно, а нс можно.

Такъ они добежали, почти опоздавъ къ
къ обеду, тотчасъ после котораго началась
всенощная. Александра Матвеевна, сослав-
шись на мигрень, нс присутствовала на
служба, какъ предсказывалъ отецъ Петръ.
Гости разместились свободно впереди, оста-
вивъ глубину комнаты для крестьянъ и
прислуги. Подавая кадило отцу Петру,
Тосифъ шепнулъ:—После всенощной нужно
поговорить съ вами.

Священникъ, взглянувъ съ удивлешемъ,
промолвилъ:—Всегда радъ; тяготить что-
нибудь?

— Вотъ именно.

Улыбнувшись, отецъ Петръ благословилъ
Тосифа и съ бдльшимъ противъ обычнаго
велелешемъ началъ свой возгласъ. Баринъ
пелъ своимъ сладостнымъ голосомъ, едва
заметивъ, какъ упала безъ чувствъ Леля
Дмитревская, тотчасъ же унесенная въ свой
покойчикъ. Снявъ ризу, отецъ Петръ тороп-
ливо сталъ разспрашивать 1осифа объ его
тяжести, не дождавшись даже ухода Пар-
иена, тушившаго свФчи.

Клоня раскрасневшееся лицо, 1осифъ д±-
лалъ свои признаны, не видя улыбки священ-
ника. Прослушавъ, тотъ мол вил ъ.

Прежде всего, не огорчайтесь слишкомъ,
это—дЪла очень обыкновенныя и житейсюя
Какъ священнослужитель, не могу васъ
одобрить, но понимаю вашу слабость и если
хотите, падеше. Если сможете, бросьте, но
главное, не огорчайтесь и не отчаивайтесь.
Относительно же тетушки вашей, такъ
скажу, что это—д'Ьло ся сов ести, обратись
он-Ь сами ко мн±, я, можетъ быть, и нашелъ
бы, что сказать, вамъ же трлько повторю,
что это дФло ихъ совести и вамъ огорчаться
тутъ неч'Ьмъ.

Про виденное въ изб к у Пармена, ниче-
го не сказалъ отецъ Петръ. Соня караулила
1осифа въ коридор-Ъ, но какъ-то разсЬян-
но выслушала его доклад:. о бескдк съ от-
цомъ Петромъ. Добавила тихо:—Я думаю,
Леля скоро опять ходить начнеть.

— Какъ ходить?

Горбунья ничего ему не ответила, без-
шумно пройдя въ комнату больной.
IX.

1^0ня ходила быстро по той же комнат!»,
)дЬ вчера стояла съ Тосифомь, взволнован-
но говоря сидевшему поодаль Адвентову:

— Да, я вась не люблю, но знаю васъ
больше, ч*Ьмъ вы это думаете, и я прошу,
прошу васъ помочь ему.

— Я очень радъ, поверьте, Софья Кар-
ловна, по отчего вы увЬрепы, что я могу
что-то едклать. И откуда вы меня знаете?

— Читала же я васъ, Господи! Не въ
томъ д кио. Лидите ли, ему необходима Ате
яоеиг; это см*Ьшное слово, но это—правда.
Безъ сочувств1я, безъ руководительства,
безъ любви онъ погибветъ зд'Ьсь. А 1осифъ—
живая душа, которую грЬхъ бросать. Какъ
это глупо выходить, что я юворю, но вы
понимаете меня?

— Отчасти. Но вы сами нс могли бы
быть его помопшикомъ?

— Конечно. Но я слаба и потомъ, хоть
я и калька, я все-таки—женщина: это очень
м-Ьшаеть.

— Вы думаете? Что нее я долженъ д Ьлать?

— Найти слова. Следить за нимъ буду
я сама и покуда могу, пока не придетъ
нужда, я не буду васъ безпоконть, но об"Ь-

I >81 ]
тайте, что на мой зовъ вы придете къ нему
и скажите, сделаете, что нужно. Разв-Ъ
можно напередъ знать, что будетъ нужно?

— Я думаю, вы преувеличиваете и опас-
ность и мое значеше.

— Дай Богь, но я не думаю этого. Про-
стите, что я васъ впутываю сюда, совер-
шенно незнакомаго. Я не люблю васъ, ио
вы лучше всЬхъ можете это сделать. Что,
я и сама покуда не знаю. Вы не сердитесь?

— Я вамъ крайне признателенъ, наобо-
ротъ, Софья Карловна, и всегда приду, когда
вы меня позовете. 1осифъ Григорьевичъ мн-Ь
самому очень симпатичеиъ, я только не
зналъ, что онъ въ такой опасности и что
д'Ьло стоить такъ остро.

— Да, да. Его нужно толкнуть, какъ
пачинающаго плавать.

— Можетъ быть, если это нужно, то
судьба распорядится послать помимо насъ
толкающаго?

— Этого-то я и боюсь, чтобы его не
толкнули въ воду съ камнемъ на иге4>!

— Такъ что мы будемъ изображать вмЪстЬ
и толкателей и охранителей?

— Вотъ именно. Согласитесь. Кромк до-
браго д'1>ла, это можетъ быть и занятно,—
сказала Соня, пытаясь улыбнуться.
— Это можетъ быть и занятно,— согла-
сился Адвептовъ.

Въ комнату съ шумомъ ворвалась Лиза-
вета Петровна, держа за ухо Виктора, ко-
торый вырывался; тетушка въ парадномъ
плать! спешила за ними, заливаясь беззвуч-
пымъ см!хомъ. Соня бросилась къ Лиза-
ветЬ, крича:—Оставьте его! Какъ вы смеете
брать его за ухо?

— Какая защитница! И см!ю, и всегда
буду озорниковъ за уши драть, да и т!хъ,
кто за нихъ заступается!

— Н!тъ, вы не см!ете!—кричала, вся
красная, Соня.

Лизавета бросила, дернувъ напосл!докъ
больно Виктора, отошедшаго къ своей за-
щитниц!, и обратилась уже къ тетЬ СаигЬ,
с!вшей рядомъ съ Адвентовымъ и продол-
жавшей см!яться.

— Что-жъ это будстъ? Долго въ влшемъ
дом! будутъ меня оскорблять? Давайте мн!
паспортъ, а то я безъ паспорта уб!гу.

— Но что случилось, если это не сек-
реть?—вм!шался Адвептовъ.

— Ахъ,что случилось! - вымолвила тетушка,
закрывъ дрожавшее отъ см!ха лицо платкомъ.

— Лизавета на курицу с!ла,— сказалъ
Викторъ.
— 'Гы еще и разсказывать, паршивецъ?!

— Но позвольте, какъ же Лизавета Пе-
тровна могла сЬсть на курицу?—нсдоум'Ь-
валъ Адвснтовъ. Тогда тетушка начала:

— Она пошла, опа пошла... ну, въ такое
м'Ьсто... и хотела сксть, а курица ее клю-
нула въ такое мНкто... знаете, тамъ темно
въ аакомъ м-ЬстЬ... ахъ, она закричала...
я б!>гу... оно заперто... кудахчетъ...— Але-
ксандра Матв-кевна умолкла подъ см’Ьхъ Вик-
тора и грозные взгляды Лизаветы.

— Но откуда же тамъ взялась курица,
въ такомъ м'ЬсгЬ?

— Курицу туда посадилъ я,—вставилъ
Викторъ.

Тетушка, отеревъ слезы, сказала:

— Ну, Лизанька, не сердись на меня, какъ
я на тебя не сержусь, и ради такого празд-
ника помирись, не дуйся и не покидай меня.

— И не думаю.

— Я думаю, вамъ не сл-кдуетъ покидать
Александры Матвеевны.

— Вы, сударь, не знаете вскхъ обстоя-
тельствъ.

— Я разеуждаю принцишалыю.

— Ну, Лизанька, не мрачи мн'Ь дня: по-
мирись для праздника.

Викторъ изъ-за Сони сказалъ громко:

Н86 ]
— Нынче двойной праздникъ: тетушка
именинница, и Лизавета на курицу села,—
кир!епасха.—И бросился бежать, съ грохо-
томъ преследуемый Лизаветой Петровной.

Слыша обицй смехъ, Екатерина Петровна
остановилась въ дверяхъ, имея на рукахъ
меховую накидку.

— Да тутъ веселятся, а я пришла звать
пройтись до обеда.

— Подите, я васъ поцелую: утешена ва-
шимъ сыномъ, какъ его: Викенпй? — лепе-
тала тетушка.

— Викторъ,— отозвалась гостья.— Опят ь
наблудилъ что-нибудь?

— Лизавету па курицу посадилъ!—таин-
ственно отвечала Александра Матвеевна.
Екатерина Петровна сдвинула брови, но про-
молчала, прибавивъ только:

— Что же, идемте пройтись.

— Не опоздайте къ обеду!— крикнула
вследъ уходящимъ четвсрымъ тетушка.

— Не опоздаемъ: тотчасъ воротимся!—
уже въ дверяхъ отвечалъ 1осифъ.

Вдовушка, сразу раскрасневшаяся на хо-
лоду, казалась молодою, круглой и хоро
шенькою. Снегъ поскрипывалъ подъ е;
твердой и быстрой походкой, хотя она и
взяла Пардова подъ руку, уверяя, что

Г187 1
скользко и трудно идти. Говорила весело
и громко. Адвентовъ съ Соней шли сл4-
домъ, о чемъ-то тихонько разговаривая.
Солнце почти село, разливъ розовый и ли-
ловый св'Ьтъ по сн±гамъ; вдали на горе
горели окна соседней деревни. Возвраща-
лись уже въ темныхъ сумеркахъ, продолжая
такъ же говорить, смеясь и окликаясь. Про-
ходя мимо овиновъ, Тосифъ зам^тилъ чело-
века на колЪняхъ, торопливо дклавшаго
что-то. Отпустивъ Екатерину Петровну впе-
редъ, онъ остановился.

— Хозяйский глазъ —алмазъ!—пошутила
та, догоняя шедшихъ теперь впереди Адвен*
това съ Соней.

— Что ты зд^сь делаешь?— крикнулъ
хозяинъ поднявшемуся ©омке. Тоть ничего
не отвечалъ и въ сумеркахъ даже блестелъ
его глазъ. Тосифъ не зналъ, что дальше
спрашивать, чемъ-то смущенный.

— А где Домна?

— Съехала.

— Куда съехала?

— Въ Раменье.

— Зачемъ?

— Что же ей здесь делать?

— Ну смотри!

— Что мп !» смотрЬть?
Оглянувшись и видя ©омку все на томъ
же месте, 1осифъ снова крикнулъ:—А что
ты делаешь?

Издалека донеслось:—Къ празднику уби-
раюсь.

1осифъ не зналъ, зачемъ онъ и спраши-
валъ о Домне, думая только о вдовушке.

Дома поднялось веселье, редко посещав-
шее покои Александры Матвеевны. ПослЬ
об'Ьда п±ли и играли, 1гЬлъ и 1осифъ, и
отецъ Петръ, и Сережа Беззакатный, съ
розовымъ лицомъ нисколько толстаго амура,
изображалъ французская шансонетки. Те-
тушка была безмерно утешена веселыми
гостями и участвовала во всехъ забавахъ.

Въ фантахъ, рекрутахъ, Екатерина Пе-
тровна все выбирала 1осифа, нежно смеясь,
и тотъ не замечалъ, какъ зорко следятъ
за нимъ три пары глазъ: Сони, Адвентова
и Ивана Павловича Егерева.

Последжй пробовалъ разыгрывать разныя
настроена: то былъ мраченъ, то веселъ, то
язвителенъ, но видя, что никакого прока
изъ этого не выходить, пошелъ закусывать
въ столовую, где не снимались вино и де-
ревенскхя заедки. Аделаида Платоновна но-
силась какъ стрижъ, еще ускоряя темпа
своихъ непрерывныхъ речей; Леля, бледная
и молчаливая, вышла все-таки изъ отведен-
ной ей комнаты на общее веселье. Оконча-
тельно разшалившись, стали наряжаться и
выходили то Екатерина Петровна въ вид'Ь
студента подъ руку съ дамой, похожей на
нисколько толстаго амура, то бледный маль-
чикъ съ озорной и курносой девочкой, то
Аделаида въ фантастическомъ паряд'Ь, со-
провождаемая Адвентовымъ въ полушубк-Ь.
Тетушка, пошептавшись съ Беззакатнымъ,
удалилась и черезъ нисколько минуть при-
сутствующее замерли па своихъ м’Ъстахъ
при вид’Ь бНклой, какъ м-Ьлъ, въ б'Ьломъ
од'Ъянш и покрывал^ фигуры, неровно под-
вигавшейся съ безумной улыбкой.

— Тетя, что съ вами?—крикнула черезъ
всю залу Соня.

— Безумная Жизель,—шепну лъ Сережа,
садясь за рояль и начиная старый балетъ. Те-
тушка развела тощими руками, подняла ногу
и махая бЪлымъ балахономъ, начала танцо-
вать, то падая на колени, склонивъ голо-
ву, то снова вертясь, разводя руками. Та-
нецъ закончился совершенно неожиданно:
Викторъ, фыркавплй въ руку, увертываясь
отъ щипковъ сид-Ьвшей рядомъ съ нимъ
Лизаветы Петровны, бросился черезъ всю
залу и па пути сшибъ вертевшуюся тетушку.
Она быстро сЬла на полъ въ разъ съ по-
сл'Ьднимъ аккордомъ и, удивленно озираясь,
проговорила:

— Т1еп8, я, кажется, упала? Чему вы сме-
етесь?

Никто не смеялся, а Тосифъ, самъ по*
бледневъ, поднялъ Александру Матвеевну
со словами:

— Я провожу васъ переодеться.

Проходя къ ужину, вдова и Тосифъ ока-
зались последними. Задержавшись на ми-
нуту въ коридоре, Екатерина Петровна
молча вдругъ поцеловала своего кавалера и
больше до конца вечера съ нимъ не гово-
рила. За ужиномъ тетушка была молчалива
и бледна, не поснЬвъ наложить свежихъ
румянь после Жизели. Егсрсвъ говорилъ
гость, которымъ обещалъ захолодить три
смены блюдъ, по, къ счастью, былъ прср-
вапъ Викторомъ, забравшимся подъ столь
и ущипнувшимъ ту же Лизавету въ икру.
И па это тетушка только слабо улыбнулась.
Въ дверяхъ послышалось перешептыванье и
паконецъ горничная, подойдя къ Лизавете,
бушевавшей съ Викторомъ, сказала ей что-
то на ухо.

— Еще что выдумалъ! — ответила та
вслухъ.
— Что она говорить? — спросила те-
тушка.

— Глупости она говорить. Поди прочь!—
отозвалась Лизавета.

— Я хочу знать, что она говорить; что
ты сказала?—обратилась тетушка прямо къ
неуходящей все горничной.

— Парменъ просится васъ поздравить,—
пролепетала та.

— Парменъ?

— Пьянъ онъ, наверное; не видели ваши
гости пьяныхъ мужиковъ!

— Н'Ьтъ, отчего же? Это очень мило:
такая патрмрхальность,—защебетала Адела-
ида.—Парменъ это кто: кучеръ?

— Кучеръ, — мрачно подтвердила Ли-
завета.

— Онъ не то, чтобы очень пьянъ,—за-
метила д±вушка.

Все засмеялись и Парменъ былъ допу-
щенъ. Аделаида въ лорнетъ смотрела, какъ
пришеднйй покрестился на образа, принялъ
налитую самою тетушкою рюмку, утерся
и поцеловалъ ручку. Воловьи глаза дер-
жалъ опущенными. Помявшись, онъ началъ:

— Спасибо вамъ, барышня, Александра
Матвеевна, за все ваши благодеянш, сколь-
ко было пожито, попито, сладко поедено,
на вашихъ мягкихъ перинахъ поспано.
Вс'Ь насторожились; тетушка, озираясь,
шептала:

— Что онъ говорить, что онъ говорить?

Парменъ продолжалъ.

— Прощайте, милая барышня, дай Богъ
вамъ другихъ найти, чтобы съ такимъ же усер-
Д1емъ вм'ЬсгЬ съ вами полушки перебивали.

— Да уйдешь ты, негодяй, или н'Ьтъ?—
крикнула, не вытерп'Ьвъ, Лизавета.

— Уйду-съ,—молвилъ Парменъ и медлен-
но удалился.

— Пьяная скотина!—заключила Лизавета
Петровна.

— Н'Ьтъ, отчего же? Онъ довольно не-
кстати, но очень мило цитировалъ изъ
«Ваньки ключника»,—зам'Ьтилъ Адвентовъ.

— И какой красивый типъ!—вздохнувъ
прибавила Аделаида.

— Позвольте теперь мн'Ь цитировать се-
бя самого, — предложилъ Адвентовъ и на-
чалъ читать:

Не къ Александр^ ли Матв^внЬ,

Какъ къ нЪкоА сказочной царевн-Ь,
Въ заповедной ея деревнЬ
Мы собрались?

Пора веселья—мменнины!

Забыты скорби и кручины.

О, сЬть несносной паутины,
Порвись, порвись.
Мы сладко пили) сладко 'Ьли,
Мы ггЬсни нужный пропали,
Мы танець видели Жизели

Возобновленъ.

Тотъ незабвснъ, кто приголубить,
Разлука памяти не губить
И вь сердц*Ь в±чно тотъ, кто любить,
Изображена.

Расходясь ко сну, Адвентовъ остановилъ
Тосифа, спросивъ.

— Вы очень хотите спать?

— Да, я усталъ, а ча о?

— Хотелось бы побеседовать.

— Вы ведь еще останетесь? Вотъ завтра,
когда некоторые уедутъ.

— Отлично. Спокойной ночи.

Но не спокойна была ночь Тосифу; мечты
все рисовали образъ круглой, веселой вдо-
вушки, и храпъ отца Петра не прогонялъ
ихъ нисколько. Долго не раздеваясь, такъ
лежалъ. Стукнули въ дверь. Сердце такъ и
замерло: «она, она, я не понялъ ея обе-
щан1я».

— Это вы, Екатерина Петровна?

— Это я, Жозефъ, прости,—отвечалъ
Сонинъ голосъ,—Ты еще не ложился? Что
делается у васъ въ доме? Пойдемъ; зажги
свечку. Отчего ты думалъ, что это—Екате-
рина Петровна?
— Не знаю,—еле произнесъ Тосифъ, сл-Ь-
дуя за своей спутницей.

X.

— БЫваютъ комнаты, гд-Ь вспоминаешь
или предчувствуешь преступление. Такъ въ
спальнЪ Александры Матвеевны мн*Ь предста-
вляется, что тамъ когда-то убила или убь-
етъ молодая жена стараго мужа. Она бу-
детъ боса и съ распушенными косами, онъ
же дородепъ и сЬдъ; лампады будутъ го-
реть, будетъ жарко натоплено и луна въ
замерзшее окно,—говорила Соня, спокойно
какъ-то идя именно къ тетушкиной спалыгк

— И теперь жарко натоплено и луна нъ
замерзшая окна,—повторилъ Тосифъ, покор-
но идя всл’Ьдъ за горбуньей. Осторожно
шли по темному коридору. Наконецъ, Сопя
остановилась передъ полуоткрытой дверью,
изъ-за которой лился розовый свЬгь лам-
пады, сказавъ:

— Кажется, тутъ.

— Но куда ты, Соня, ведешь меня?

Соня ничего не отвечала, но Тосифъ ясно
теперь увид'Ьлъ, что это — спальня тети
Саши; какая-то ясность къ нему подступала,
сладкая и страшная, и въ глазахъ мелькали
нестерпимо яркш искры. Соня, будто по-
чувствовавъ что-то, спросила:

— Что съ тобою, Жозефъ?

— Ничего,—задыхаясь, отвЪчалъ тотъ.

— Я думаю, она прошла сюда. Тетушка
не испугается, если мы внезапно появимся?
Но, пожалуйста, не окликай ее.

Девушка говорила спокойно и разсуди-
телыю. Они открыли дверь; лампада ясно
осв'Ьщала спальню тети Саши и Лелю, сто-
явшую посреди комнаты. Кровать была пу-
ста, было очень жарко натоплено и луна
ударяла въ замерзшее окно. 1осифъ въ стра-
хЪ воскликнулъ:

— Леля, гд'Ь же тетушка? ГдЪ она въ
такое ночное время? Леля!

— Тише, Жозефъ, она проснется...—за-
шептала Соня, но Леля уже, глубоко вздох-
нувъ, мягко упала около кресла на полъ.
Вновь пришедшая бросилась къ ней, разсте-
гивая зач-Ьмъ-то лифъ, 1осифъ же твердилъ:
«глЪ тетушка?», бсзпокойно поводя глазами
по комнатк Леля вздыхала, будто впадая
снова въ сонъ, закрывая глаза, плача.

— ЗачЪмъ ты зд'Ъсь?- вдругъ закричалъ
Тосифъ, смотря въ уголъ у печки.

— Съ к'Ьмъ ты говоришь, Жозефъ? —
шепотомъ спросила Сопя, не поворачивая
головы и поддерживая больную. — Ты раз-
будишь тетю, которая спить въ кресле
передъ туалетомъ; отъ меня видно.

— Въ кресла передъ туалетомъ? — пере-
спросилъ тотъ, но сделавъ шага два, вдругъ
попятился, твердя: — Кто это сд'Ълалъ? Это
ты? Какая неуместная шутка!

— Жозефъ, что съ тобою? Ты меця пу-
гаешь, а я не могу оставить Лели. Что ты
нашелъ страннаго?

— Тетушка одета опять въ костюмъ
Жизели и руки ея всЬ въ крови, кровь же
и на б'Ьломъ переду платья.

— Я ничего не различаю въ зеркало, и
я не могу встать изъ-за Лели.

1осифъ, подошедъ вплотную къ креслу, где
дремала Александра Матв Ьевна, вдругъ страш-
но закричалъ: —Соня, смотри, какой ужасъ:
тетя убита, у нея перерублена шея и все
кресло залито кровью! Кто это могъ сл Ьлать?

Соня, подбежавъ, зашептала:

— Молчи, молчи! Это могла сделать она.

— Леля? какой ужасъ!

— Но я не думаю; ея платье—совершенно
чисто.

1осифъ задыхался; съ заблестевшими гла-
зами онъ шарилъ что-то невидимое руками
слегка хрипя. Наконецъ сказалъ:
— Соня, я тебя ненавижу; какъ можешь
быть ты такъ спокойна, когда здесь такой
ужасъ? А ты—будто следователь.

— Я помогаю кому нужна моя помощь,
тетушка же не нуждается въ ней больше.

— Но нельзя быть такой каменной.

— Ахъ, культъ эмощй!

Шифоньерка, на которую опирался Тосифъ,
затрещала и человЪкъ рухнулъ съ грохотомъ
безъ крика, но изъ-за печки въ углу до-
несся сдавленный стонъ и кто-то, стеная и
корчась, поползъ къ тому месту, где по-
вергся Тосифъ.

— Тосифъ! Ты ушибся? Тосифъ! Тосифъ!
Да придите же кто-нибудь сюда!

И Соня громко заплакала. Подползшее
существо тихонько и быстро лопотало, на-
клоняясь надъ Тосифомъ:

— Это я, это я, баринъ... Богу мы помо-
лились — нс по злобе, не по ненависти, а
жалеючи мужа своего Пармена сделала я
это. Она говорить: «Арина, что у тебя гла-
за такъ блестять?» Я вижу ихъ въ зеркале
и себя вижу: бледна! Говорить: «дай мне
белое платье!» а за печкою топоръ былъ
спрятанъ. Говорить: «зачемъ ты все въ
уголъ ходишь?» не крикнула, не пикнула,
какъ малый ребенокъ склонилась.
— Такъ что убили Александру Матвеевну
Пардову вы? — громко произиесъ надъ нею
голосъ Ивана Павловича Егсрева.

— Я; нс отопрусь: я, — ответила Арина,
пс подымаясь съ лежащаго недвижимо 1осифа.
Ноги его слегка сводила судорога, глаза бы-
ли выкачены и слюна, какъ л-Ьна, пузырилась
на углахъ рта. Арина разстегнула ему во-
ротъ, продолжая причитать. Комната была
уже полна парода, уже съездили за докто-
ромъ, отецъ Петръ далъ уже глухую испо-
вЪдь умершей, связали уб1йцу и ея сообщни-
ка, — какъ крики на дворЬ: «пожарь! по-
жара»!» всЪхъ еще бол1е взволновали. Въ
окна вместо синей лупы ударяло алой ро-
зой зарево съ того м±ста, гдЪ находились
овины. Адвентовъ и Бсззакашый отправи-
лись съ Екатериной Петровной тушить все
разгоравшееся пламя. Въ открытую форточ-
ку ясно былъ слышснъ шумъ далскаго огня
и крики людей. Тосифа, пришедшаго вь
себя, перевели въ соседнюю комнату.

— Онъ не можетъ одинъ оставаться
зд’ксь. Я останусь съ пимъ и за домомъ
присмотр-Ьть. Ра гтащутъ все какъ разъ, та
же Лизавета.

— Это очень хорошо, тетя Аня, по я
думаю такъ: вы останьтесь, а Жозефъ пу-
скай 1детъ къ намъ или къ Дмитревскимъ,—
решила Соня.

— Я отвезу Тосифа Григорьевича,—выз-
валась возвратившаяся Екатерина Петровна,—
со мной надежно.

Ночью при св1тЬ сн’Ьга и скрытой луны
быстро 1хали они по полямъ; за ними 61-
жала Домна, цепляясь за спинку саней; ку-
черъ хлссталъ ее кнутомъ, она отставала и
снова бежала и падала по скользкимъ ко-
леямъ. Обернувшись, Тосифъ вид!лъ, какъ
какой-то мужчина догналъ ее и снова она
побежала за санками, тотъ за нею, пока
она не упала въ снЪгъ, не вставая долго.
И сн1гъ казался розовымъ отъ далекаго за-
рева, будто пролили жидкую, нужную кровь.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ.

I.

ЗЕеленый чижъ, поднявъ голову слегка
на бокъ, смотр-Ьлъ черными бисеринками, ста-
раясь прочирикать то, что нап'Ьвала Соня,
казавшаяся еше болФе маленькой огь чер-
наго платья. Голубые глаза ея будто вы-
цвели и черные блестящее волосы были
плоско и гладко зачесаны.

Тосифъ, войдя, сказалъ:

— Я и не зналъ, что ты поешь, Соня.

— Я не пою.

— Что жъ ты делаешь?

— Ничего. Что мн'Ь делать? Жду зав-
трака.

Она опустила шитье на колени и взгля-
нула на Тосифа, похуд'Ьвшаго посл'Ь бо-
лезни.

[ао! ]
— Скоро и мн! можно будетъ выез-
жать.

— На ©оминой, я думаю, можно будетъ
и тебе.

— Вчера мало было народа на кладбище?

— Мало, почти только мы.

Комната была высокая, светлая и неуют-
ная. Въ окне виднелись безконечныя полен-
ницы дровъ и прудъ передъ дорогой въ
гору.

— Опа добрая, Екатерина Петровна,—
такъ за мною ходила, когда я былъ боленъ.

— Да, опа ходила за тобою,—сдержанно
отозвалась Соня.

— Ты близка съ ея кружкомъ.

— Тамъ есть и хоронле и дурные люди;
ко всемъ нельзя одинаково относиться
только изъ-за того, что они въ одномъ
кружке.

— Я не знаю ихъ всехъ, но кого знаю,
мне не нравится.

— Напримеръ?

— Напримеръ, Иванъ Павловичъ.

— Онъ-то и мне не нравится.

— Ты не скучаешь здесь?

— Я? Я же всегда живу здесь. Зачемъ
мне скучать? И нотомъ эта зима была такая,
что слава Богу, что она прошла. Несчастье
съ тетушкой, твоя болезнь, бол-Ьзнь Лели—
все не давало времени думать, скучаешь ты
или н±тъ.

— Какъ-то поведетъ д-Ьло тетя Аня!

— ДЬло, кажется, не сложное, но много
хлопотъ. Должники покойной частью уже
перемерли. Да и потомъ, кто же захочетъ
платить долги, сделанные, Богь знаетъ когда!

— Тамъ же честные люди.

— Считается, что это не очень мараетъ
честь не заплатить стараго долга.

— Какъ надо'Ьдастъ этоть чижъ.

— Нужно его закрыть. Мы говоримъ—и
онъ кричитъ. Ты сталъ раздражителенъ.—
Соня сняла вязаный платокъ и накрыла
клетку.

— Хочешь я сыграю что-нибудь?—пред-
ложила она, проходя въ соседнюю комнату,
такую же высокую и неуютную, но темнее,

— Пожалуйста, я люблю, какъ аы играешь.

— Ну, любить особенно нечего, я съ
четырнадцати л^тъ забросила музыку, и если
двинулась съ т'Ьхъ поръ, то ужъ во вся-
комъ случай не впередъ.

— Я не о техник^ говорю.

— Ахъ, о чувств^!—Псредернувъ плечи-
ками, горбунья сЬла на высокхй стулъ и
заиграла суховато и серьезно.

I 203 1
— А где Екатерина Петровна?

Окончивъ пьесу, играющая повернулась
на вертящемся стуле лицомъ къ собесед-
нику и ответила:

— Где Катя? Не знаю. Скоро будсть
свистокъ и все равно все къ завтраку сой-
дутся.

— И Иванъ Павловичъ?

— И Иванъ Павловичъ.

— Не люблю я его.

— Слышала не разъ.— ПосмотрЬвъ на
свои ноги, не касавнняся пола, она добавила
съ улыбкой:

— Сегодня на горе я видела подснЬж-
никъ.

— Ия ихъ скоро увижу.

Во время завтрака Марья Матвеевна по-
дала распечатанное письмо племяннику со
словами:

— Вотъ почитай самъ, что Анна пишетъ
о твоихъ делахъ. Путаетъ, по-моему. Была
у твоей матери сестра какая-нибудь?

— Не знаю, наверно; кажется, что была.

— Ну, такъ вотъ, будто она где-то
умерла и каюе-то капиталы тебе могутъ
достаться. Конечно, все суды и банки бу-
дутъ ВСЯК1Я гадости делать, но помечтать
можешь.
Екатерина Петровна, накладывая 1осифу
любимые куски на тарелку, внимательно
слушала, улыбаясь. Оставшись вдвоемъ съ
Егеревымъ, она продолжала молчать, убирая
чашки.

— Что ты какая недовольная сегодня,
Катя?—вымолв„лъ тогь, куря папиросу и
смотря на круглыя, бЪлыя руки вдовы.

— Сколько разъ я просила васъ не гово-
рить со мною на «ты». Привыкнете и ска-
жете при комъ-иибудь — будетъ неловко.

— Разве я проговаривался когда-нибудь?

— Не проговаривались, но можете,

— Просто вамъ угодно придираться ко мн'Ь.

— Просто нужно быть еще осторожнее.

— Что же произошло?

— Что и должно было произойти.

— Загадки?

Екатерина Петровна, не отвечая, спрятала
посуду въ буфстъ и, уже снова вернув-
шись, заметила:

— Вы сами знаете, Ивапъ Павловичъ,
что не всегда любовь бываеть безплод-
ною.

— Чортъ знаетъ, что за пошлый лекси-
конъ у васъ! Что же вы ожидаете «тайный
плодъ любви несчастной»?

— Въ такомъ роде.
— Это непрштно, но не такъ уже не-
избежно.

— Ну нЪтъ, на это я не согласна идти.

— Глупо и несовременно!

— Какая есть.

— Что же вы намерены делать?

— Васъ это интересуетъ?

— Конечно, не чужая же вы мне.

— Боже, вы доступны даже чувствамъ!—
Она приложила палецъ къ своему лбу и
сказала:

— Видите этотъ лобъ? Подъ нимъ зреегь
гешальный планъ, котораго я вамъ не открою.
Вы только не мешайте мне и не путайте.
Доверьтесь мне—и все будетъ прекрасно.

— Помяните и меня, когда сделаетесь
царицею.

— О, вы будете моимъ премьеръ-мини-
стромъ.

— Что же я долженъ делать теперь?

— То же, что и прежде, или даже лучше
имейте видъ полнаго пренебрежения ко
мне. Ступеньки, которым я выбрала, не ли-
шены наблюдательности.

— Но я долженъ сознаться, что я ли-
шенъ всяческой наблюдательности, потому
что не вижу въ вашей фигуре ничего угро-
жающего.
— Лучше поздно, ч'Ьмъ никогда.

— Что это?

— Сознаваться въ своихъ нслостаткахъ.

— Ахъ да, такъ. Но, милая Катя, вы нс
окончательно будете неглижировать мною?

Екатерина Петровна пожала плечами.

— Право, вы д Ьлаетссь сантимснтальнымъ;
это—дурной признаки.

— Признакъ чего?

— Старости.

— Однако въ васъ я нс вижу избытка
чувствительности.

— Неум’Ъстныя остроты!

Иванъ Павловичъ обнялъ тал!ю вдовушки,
но та ловко вывернувъ свой круглый станъ,
заметила: «могутъ войти».

— Кого намъ бояться?

— О Боже, роль Ромео не къ липу вамъ.
И вы еще хотите, чтобы я д'к/шлась съвами
своими планами.

— Хотя бы отчасти. Да, бумаги я вамъ
принесу завтра на хранеше; можетъ быть,
это глупо—такъ отдавать себя въ руки,
даже ваши.

Глаза Кати вспыхнули на минуту; она
проговорила равнодушно:

— Бумаги же не именныя; рискувтъ только
тотъ, у кого ихъ найдутъ.
— Есть и именныя.

Екатерина Петровна поцеловала Егерева
въ лобъ и сказала:

— ДовЪр1е за доверие: я вамъ открою
главный мой козырь. И подойдя къ бу-
фету, начертала на пыльной доске I. Г. П.

— Что это за литеры? 1исусъ Назарянинъ
Царь Тудейсюй?

— Глупо. Тосифъ Григорьевичъ Пар-
довъ.

— Какъ, Жозефъ? У репзеа-уоиз? Но онъ
же глупъ.

— Онъ имеетъ случай носить фамилию
Пардова и потомъ... ну, это все равно, что
потомъ. Екатерина Петровна Пардова смо-
жетъ совершить побольше, чЪмъ Катя Озе-
рова, поповна.

— Ты строишь даже матримониальные
планы?

Вдовушка кивнула головой утвердительно.

— Но вы торопитесь, такъ какъ скоро
деньги будутъ ассигнованы, а бумаги долго
лежать не могутъ.

— Мне и для себя самой следуетъ то-
ропиться.

— Такъ что наши интересы совпадают*?

— Какъ и всегда.

Екатерина Петровна протянула руку, ко-
торую Егеревъ почтительно поц'Ьловалъ. По-
томъ, хлопнувъ Озерову по плечу, заметилъ,
см'Ьясь:

— Пр|учайся, приучайся, Катя!

— А вамъ бы я посоветовала отучать-
ся,—сквозь зубы проговорила поповна.

П.

ВИкторъ былъ самъ па себя не похожъ
съ приглаженными вихрами, въ повой кур-
точке, отмытый и напомаженный. Екатерина
Петровна сама завязывала ему галстукъсво-
боднымъ бантомъ; букстъ саловыхъ цве-
товъ лежалъ приготовленнымъ на кресле.

— Что это —свадебная поездка?—сказала,
входя, Марья Матвеевна.

— Я еду къ Фоивизинымъ, — заявнлъ
Викторъ.

— А смотри, Катя, онъ выравнивается
мы только не обращали внимаюя на него
а онъ совсемъ нсдуренъ!—продолжала во-
шедшая, осматривая круглое, курносое, очень
розовое лицо мальчика съ несколько раско-
сыми зелеными глазами.

— И какъ онъ выросъ!

— Ну, помнишь, Викторъ, наставленш?
что тамъ нужно делать: передашь это пись-
мо, постарайся, чтобы оставили завтракать,
говори мало, больше съ Андреемъ Ивапо-
вичемъ, знаешь его?

— Ну, еще бы!

— Да что онъ, скорымъ гонцомъ что ли
•Ьдетъ?

Екатерина Петровна, кончивъ банть, от-
вечала неспешно:

— Да, некого послать съ фабрики на-
дежнаго, пускай проедется.

— Да онъ-то надеженъ, что ли?

— Будьте спокойны, рады стараться!—по-
солдатски отвечалъ мальчикъ и, забравъ-
букетъ, налево кругойъ вышелъ изъ ком-
наты.

— Куда это ты собрался Витя?—спро-
силъ 1осифъ въ передней.

— Такъ что къ господамъ Фонвизи-
нымъ,—сделавъ подъ козырекъ, отвечалъ
тотъ.

— Разве ты знакомъ съ ними?

— По младости летъ неудостоенъ. 1>ду
по поручен!ю ея превосходительства.

- А!

Екатерина Петровна вышла на крыльцо
и, жмурясь отъ утренняго солнца, прокри-
чала звопкимъ голосомъ:

— Не забудь, Викторъ.

I ]
— Есть, — уже изъ - за угла донесся
ответь.

— Не простудитесь, 1осифъ Григорьс-
вичъ, такъ выходить неод'Ьтымъ.

— Вы слишкомъ добры, Екатерина Пет-
ровна.

— При чемъ моя доброта? Я не считаю
себя совершенно чужою вамъ и, кажется,
доказывала это за время вашей болезни.

Госифъ вспыхнулъ.

— Я этого и не хогЬлъ сказать, я—не
неблагодарный!

— Въ благодарности ли д'Ьло?— опустивъ
глаза, промолвила вдовушка и, помолчавъ
приличное время, сопсЪмъ другимъ голосомъ
добавила:

— Чтобъ я нс казалась несносной въ
своихъ заботахъ о вашемт» здоровье, пред-
лагаю завтра 'Ьхать на лодк'Ь по озерамъ:
теперь полая вода, тамъ чудно!

— Какая вы милая, Катя... ахъ простите!

— Пожалуйста.

— Знаете, заочно съ Соней, съ тетей
Машей мы иногда васъ такъ называсмъ,
«Катя».

— Да ничего, хотя я не люблю своего
умепьшительнаго.

Но очевидно она была довольна и 1осн-
фомъ, и поездкой Виктора, и погодой, и
больше всего самою собой. Она вошла въ
домъ быстро и твердо, напевая что-то.
Марья Матвеевна сказала:

— Ты посв'Ьж’Ьлъ опять, Тосифъ.

— Теперь Тосифъ Григорьевичъ пове-
сел'Ъетъ и будетъ быстро поправляться,—
весело проговорила Катя, садясь за пись-
менный столъ.

— Что это: пророчество?

— Н'Ьтъ, зач'ЬмъРПохвораль, погоревалъ—
и будетъ. Завтра на лодке поФдемъ.

— Уже?

— Уже.

— Не рано ли?

— Н'Ьтъ, тетя, нФтъ, теперь полая вода
по озерамъ и рЪкамъ.

— Да хорошо-то, теперь хорошо, что
говорить.

Изъ Екатерины Петровны эти дни лучи-
лась какая-то действенная сила бодрости,
счастья и какъ будто милости. Подобрела
ли она, или дела шли, какъ она хотФла,
но милостива была ко всемъ, даже до Вик-
тора включительно. Онъ вернулся часа че-
резъ три, очевидно не оставленный завтра-
кать. Екатерина Петровна заторопилась его
распрашивать:
— Псредалъ?

— Передать,—менее бойко, чЬмъ передъ
огь-Ьздомъ, говорилъ Викторъ, снопа по-
растрепапнпйся.

— Съ к1>мъ же ты говорилъ больше
всего?

— Съ Ванькой, ихъ лакеемъ — премилый
челопЬкъ.

Сдержавшись, мать спросила:

— А Андрея Ивановича не впдалъ?

— Видалъ.

— Ну и что же опъ?

— Ничего; благодарить за букса ъ.

Оставшись вдвосмъ съ Марьей Матвеев-
ной, Тосифъ спросилъ:

— ЗачЪмъ это Екатерина Петровна по-
сылала Виктора къ соскдямъ? Вы нс знаете?

Вздохнувъ, тетушка ответила:

— Нс знаю, а то, что думаю, боюсь
сказать.

— Разве такъ страшно?

— Всегда страшно наклеветать невольно
на человека. Я полагаю такъ: Катя теперь
какъ вне себя отъ бездейств:я и недостатка
места, такъ сказать. Понимаешь, когда былъ
живъ ея мужъ, опа какъ въ котл Ь кип Ьла,
а если теперь и остались остатки кое-какого
дела, то надолго ли? А она не можетъ безъ
д'Ьла—вотъ и мечется: то въ хозяйство, то
въ общества, то въ знакомства.

— Что же тутъ обиднаго, что вы не
хотели говорить?

— Смешно иногда. Ну зач*Ьмъ Виктора
по фабрпчнымъ д*Ьламъ посылать къ незна-
комымъ людямъ, да еще съ букетомъ? Къ
тому же советовать ему держаться Андрея
Фонвизина, известнаго негодяя.

— Я откуда-то слышалъ эту фамилию,—
насторожившись, произпесъ 1осифъ.

— Можетъ быть, отъ Адвентова: это—
его другъ.

— У Адвентова, что бы про него ни
говорили, нс можетъ быть друга негодяя;
наверное въ Андрее есть что-нибудь кроме
негодяйства.—Это сказала Соня, неслышно
подошедшая на разговоръ.

— Разве красота?

— И это — не малая заслуга,—добавила
Соня, зардевшись.

— Богъ знаетъ, что ты говоришь, Сопя, —
произнесла тетя Маша, вставая сама отво-
рить двери на звонокъ.

— Ты не имеешь отъ пего писемъ?—
спросилъ Тосифъ.

— Отъ кого это?—разсеянпо и недо-
вольно ответила девушка вопросомъ.
— Отъ Адвентова, — понизивъ голосъ,
сказалъ Тосифъ.

Соня сказала зачЪмъ-то очень громко:

— Я ему еще не писала; еще не пришло
время!

— А этого Андрея Фонвизина ты знаешь?

— Видела.

— Очень красивый?

— Очень.

— Ты чЪмъ-то недовольна сегодня, Соня:
ты здорова?

— Конечно. Я ничего.

— Завтра по1демъ на озеро. Катя при-
думала.

— Какая Катя?

-- Екатерина Петровна. Правда, мило съ
ея стороны?

— Ей, вероятно, это нужно, или хочется
самой.

— Какъ вы всЬ дурно къ ней относитесь!
Она —само безкорыст!с!

Соня долго смотр-Ьла на Тосифа и, нако-
нсцъ, сказала:

— Ты думаешь? А что же, огь тебя
кланяться Адвентову, когда буду ему писать?

— Пожалуйста. Но ты же, кажется, не
собиралась этого скоро д'Ьлать?

— Кто знаетъ? Однако собрались гости
къ Екатерине Петровне (такъ и сказала
«къ Екатерин!» Петровне», а не «къ Кате»),
неловко ихъ слишкомъ бойкотировать.

— Я и не думаю, но я никого не знаю.

— Узнаешь! — сказала, усм Ьхнувшись, Соня.

— Право, Соня, ты какая-то странная.
Можно подумать, что ты меня не любишь.

— Можешь думать, что тебе угодно,
а кто кого любитъ и не любитъ покажутъ
д-Ьла и ждать, вероятно, уже не долго.

Викторъ съ трескомъ распахнулъ двери
и доложилъ:

— Ея превосходительство требують То-
сифа Григорьевича къ гостямъ.

— Ого, какъ дело поставлено! — сказала
Соня покрасневшему 1осифу. Тотъ забор-
моталъ:

— Какъ вамъ не стыдно такъ шутить,
Викторь?

— Все-таки побрелъ, — зам'Ътилъ маль-
чикъ, когда Тосифъ скрылся. Соня обняла
его и сказала:

— Какъ страшпо, Витя, скоро настанетъ
время.

Мальчикъ, кося глазами, ответилъ:

— Ничего не будетъ, чего не должно
быть. Ты не писала еще туда?

— Н-Ьтъ.
— Ну, тогда погоди еще немного. Я го-
ворилъ съ Андреемъ.

— Да, ну что же? Что же?

— Все по-старому. Онъ согласенъ.

— Слава БогуI—проговорила Соня, за-
крывая глаза.

III.

ВЕсенняя вода трепетно синела по узкимъ
озерамъ отъ свЪжаго ветра. Лодку, где
сидели наши путники, покачивало, но, ка-
жется, кроме тети Маши, это никого не
волновало, такъ какъ остальные были за-
няты или разговоромъ, или любовались на
еще полупрозрачный рощи по прибрежнымъ
холмамъ. Леса сменялись усадьбами, усадь-
бы—полями, озера суживались въ быстрый,
зимою незамерзающе речки, который снова
бурливо бросались въ другое гладкое озеро.
1осифъ съ Викторомъ гребли, Егеревъ пра-
вилъ, а три дамы ютились посредине лодки—
Соня среднею для равновЪая. Викторъ
вдругъ заявилъ:

—• Вонъ Андрей Фонвизинъ.

Дамы и Егеревъ обернулись, заколыхавъ
лодку, назадъ. И действительно, за ними
поспешала другая лодка съ двумя пассажи-
рами.
— Разв! Фонвизинъ— военный?— спро-
силъ Тосифъ ШОПОТОМЪ.

— Какъ видите!—усмехнулся Иванъ Пав-
ловичъ.

— Но что это съ нимъ за старикъ?—
всматривалась тетя Маша.

— Да это Пареенъ же! -вдругъ узнавъ,
вскрикнулъ Тосифъ.

Старикъ въ широкомъ б!ломъ кафтан!
взмахами веселъ все приближалъ къ одной
лодк! другую, гд! сид!лъ въ кител! мо-
лодой, казалось, очень молодой офицеръ.
Лицо безъ румянца странно не подходило
къ св!тлымъ волосамъ, а огромные с!рые
глаза на правильномъ лиц! поражали неви-
дящею пристальностью взгляда. Перстни
гор!ли на длинныхъ пальцахъ. Онъ прило-
жилъ блсстнувшую на солнц! руку къ
фуражк!, не улыбаясь. Соня и Викторъ
закивали ему головами, даже Екатерина Пет-
ровна прив!тственно наклонилась. Тосифъ,
чтобы разгляд!ть получше Фонвизина, оклик-
нулъ Пареена:

— Пареенъ, здравствуй!

Поднявъ голову, старикъ сказалъ глухимъ
и громкимъ голосомъ:

— Ахъ, это вы, барйнокъ? Будьте здо-
ровы.
— А что Марина?

— Спасетъ ее Снасъ, какъ Самъ знает ъ!

— Она въ ПитерЪ?

— Въ ПитерЪ.

И замолчат» про Ъхали; помолчали и наши
путники. Соня опустила свою маленькую
ручку въ воду, продолжая смотрЪть во-
слЪдъ уже почти скрывшейся изъ виду
лодки.

— Куда это они отправились?—заметила
Екатерина Петровна.

— Тутъ все ихъ усадьба на озерЪ.

— А Софья Карловна хоть и утвержда-
ет^ что опа не долюбливаетъ господина
Адвентова и «и иже съ нимъ», но очевидно
на повЪрку выходить не совс'Ьмъ такъ.
Встреча съ этимъ блсстящимъ экземпля-
ромъ повергла се въ самую сладкую мечта-
тельность,—Сказалъ это, конечно, Иванъ
Павловичъ. Даже Екатерина Петровна гля-
нула съ осужлешемъ на говорившаго. Соня
ограничилась молчажемъ; только долго спустя
будто отвечая па этотъ вызовъ, она ска-
зала:

— Лучше любить, говоря, что нс лю-
бишь, чЪмъ наоборотъ.—И посмотрела па
Екатерину Петровну. Та не моргнула.

Подъ сквозившими свЪжею зеленью бе-

I 219 I
резами желтели цв-Ьты на косогор-Ь; сЬрыя
пашни высились налево за л'Ьсомъ. Развя-
зали узелки съ провизёей на разостланномъ
плед-Ь Катя, лежавшая навзничь, вдругь
встала, сказавъ.

— Пойдемте, 1осифъ Григорьевичъ, тутъ
есть въ л-Ьсу святой ключъ и часовня.

— Да, я знаю это м-Ьсто. Идемте.

— Что же вы, Екатерина Петровна, един-
ственно 1осифа Григорьевича выбираете въ
спутники?—спросилъ Егеревъ.

— Да, единственно его.

— Новые обычаи?

— Не все же по-старому, я не старо-
в 1;рка!

— Во всемъ?

— Покуда, въ выбора снутниковъ.

— Я тоже пойду съ вами,— вызвался
Викторъ.

— Можешь оставаться!—закричала уже
удалявшаяся въ чашу Екатерина Петровна.
Птичёй гомонъ оглушалъ 1осифа, едва ли
не въ первый разъ попавшаго въ лЬсъ послЪ
зимняго затвора. Небеса еще безъ лЪтней
грубости потеряли бледную покорность и
агёпительно б'Ьлыс облака гнались в!тромъ
въ буйномъ восторгЬ. Ручей, тонкой струей
продолжавшейся изъ святого сруба, звонко
звучалъ, стремясь подъ гору, споря съ крикомъ
птицъ. Екатерина Петровна, молчавшая всю
недолгую дорогу, молча же наклонилась зачер-
пнуть берестовымъ ковшиковъ свежей воды;
молча посл^довалъ ея примеру и Тосифъ.

— Здесь еще лучше*—проговорила она.

— Я давно здесь не былъ; я очень люб-
лю это место. Вы знаете, какая это птица
кричитъ такъ звонко?

— Н'Ьтъ, а вы?

— И я не знаю.

Екатерина Петровна была по-летнему въ
светлой кофте, свежая и молодая. Опи
сидели рядомъ на толстомъ бревне. Тосифъ
сказалъ:

— Насъ будутъ искать.

— Неужели вы верите имъ всЬмъ? Они
такъ несправедливы ко мне. Даже на лод-
ке— ры заметили, какъ Сопя па меня по-
смотрела, когда говорила о тЬхъ, у кого
любовь только на словахъ?

— Вы думаете, это какой-нибудь памекъ?

— НепрсмЪппо. Они нс верятъ, что я
васъ люблю, что это—серьезно и искренно.
И еще будь кто-нибудь, а то Сопя, такая
справедливая въ общемъ.

— Что вы говорите? Вы меня любите и
Сопя противъ этого?
— Не противъ, но она не верить.

— Позвольте, я тоже не верю своимъ
ушамъ. Вы меня любите?

— Ну, конечно; что тутъ страннаго?

— Но я этого не эмаль.

— А что было бы, если бъ вы знали?

— Я не знаю.

— Ничего бы не могло быть. Я въ ма-
тери вамъ гожусь.

— Кто объ этомъ думаетъ? — сказалъ
Тосифъ въ воляеши.

— Приходится думать.

— Да знаете, Катя, вотъ я смотрю на
васъ—и нЪтъ никого моложе, добрее, кра-
сивее васъ для меня. Когда я еще вид^лъ
васъ въ первый разъ у отца Петра, я поду-
малъ...—и онъ запнулся, что онъ подумалъ,
Екатерина Петровна отвернулась, чтобы
скрыть улыбку. Тосифъ пересЪлъ ближе къ
ней и, взявъ за руку, началъ:—Я не умею
говорить, но въ чемъ же дело? Вы меня
любите, для меня не-гъ никого желаннее
васъ,—въ чемъ же дело? Зачемъ говорить
о летахъ, о Соне, еще объ Иване Павло-
виче, пожалуй?

— Дело въ томъ, что я-то разве знала,
что и вы, Жозефъ, любите меня?

— Но вы теперь видите, знаете?
— Вижу, знаю!’*И вдовушка звонко его
поцеловала, обвивъ шею руками. Ручей
журчалъ, заглушая ихъ поцелуи и прилич-
ных положенью слова. 1осифъ всталъ.

— Но, Катя, если вы меня любите, вы
обещаете мпЬ...

— Что?—Но во взгляде Екатерины Пет-
ровны было видно, что она поняла, что
должна была обежать, и, нс опуская глазъ,
она сказала, безь его ответа, твердо: Обе-
щаю; завтра. Но и вы обещайте.

— Что?—Тосифъ же нс зпалъ, чего отъ
него потребуете» его дама.

— Это очень трудно, чего я потребую,
но вы ведь на все готовы?

— На все,—пе такъ твердо подтвердил*
Тосифъ, целуя ея руку.

— Ну, такъ вы уже дали обещанье, а
какое, узнаете со временем*.

— А (НзспНюп.

— А (Нзсг&юп. Убить кого-нибудь?

— О нетъ; менее кровожадно. Пока
прощайте, идите одни, я потомъ вер-
нусь.

Оглядываясь не одинъ разъ, 1осифъ ра-
достно удалился. Екатерина Петровна все
сидела на томъ же бревне, опершись обеи-
ми ладонями и слегка болтая ногами. Но-
вый трескъ сухихъ вЪток*ь не заставилъ ее
переменить положения. Не двинулась она и
тогда, когда увидела вышедшаго съ другой
стороны Егсрева.

— Ну какъ дела, Катя? — спросилъ онъ
развязно, садясь, где только что помещался
Тосифъ. Екатерина Петровна молча убрала
руку съ бревна, давая место.

— Каю'я дела?—недовольно она спро-
сила.

— Да полно, Катя, хоть наедине*то не
строй гримасъ.

— Я просила бы васъ изменить свой жар-
гонъ со мною.

— Фу ты, какая чопорность! Верно, дела
шли или слишкомъ хорошо, или изъ рукъ
ВОНЬ плохо.

— У меня не бываетъ «изъ рукъ вонъ
плохо».

— Уверенность—залогъ победы. Ты спря-
тала мои бумаги? Вскоре могутъ нагрянуть
непрошенные гости.

— Спрятано,—нехотя отвечала Екатерина
Петровна.

— Да что ты, Катя, будто деревянная
сегодня. Такой день чудный: травка, мурав-
ка; только бы гулять да миловаться, а ты
посъ воротишь. — И онъ поцеловалъ ее въ
губы не сопротивляющуюся, но и нс отве-
чающую на понЬлуи. Найдя ласки слишкомъ
страстными, она встала, сказавъ:

— Идемте ко всЬмъ: хватятся!

— Когда же?

— После завтра.

— Отчего не завтра?

— Такъ; занята. — И пошли вместе по
дороге къ берегу. Иванъ Павловичъ заме-
тилъ:

— Ты сегодня ие въ ударе, Катя.—Ека-
терина Петровна усмехнулась, но промол-
чала.

IV.

Съ утра не было видно Виктора, что
никого нс удивляло особенно, такъ какъ
онъ пр1училъ домашнихъ къ неожиданнымъ
исчсзновен'шмъ и столь же неожиданнымъ
появлешямъ. Скорей было странно, что се-
годня это волновало Соню, не находившую
себе места и переходившую безъдела отъ
окна къ окну, съ балкона па балконъ. Даже
Марья Матвеевна заметила состоите своей
дочери и тихо сказала 1осифу: — Соня се-
годня ажитированная какая-то.

— Разве? Я не обратилъ внимания.

— Поверь, это такъ.—И будто въ под-
твсрждеше словъ матери, Соня стремглавъ
пролетала черезъ комнату въ развевающейся
накидке, похожая на подстреленную птицу.

— Соня, куда ты? — окликнулъ было ее
1осифъ, но ответа не последовало.

Она сбежала съ лестницы на балконъ,
въ садъ, черезъ лужайку, прямо къ дорожке,
где шелъ поспешно запыленный Викторъ.

— Ответилъ? — одним ь дыхашсмъ про-
изнесла Соня.

— нетъ.

— Какъ, нетъ?

— Онъ самъ поговорить съ нимъ.

— Не можетъ быть! Но когда же? —
Она стала целовать Виктора, порывисто
прижимая его къ своей маленькой груди.

— Онъ здесь за рощей; онъ праехалъ
со мною.

Соня, перекрестившись, молча опустилась
па скамейку.

— Не могу собраться съ мыслями: Андрей
Фонвизинъ прИхалъ самъ, и сейчасъ я буду
говорить съ нимъ, потомъ 1осифъ его уви-
лить? Боже, устрой самь это, какъ ты
знаешь! Идемъ, Витя.

— Куда?

— Къ нему же.

— Онъ самъ сейчасъ придетъ, онъ при-
вязываетъ лошадей, а я побЪжалъ впе-
редъ.

— Но раньше, чЪмъ онъ увидитъ 1осифа,
я должна говорить съ нимъ.

— Какъ знаешь.

По дорожив ровно и быстро подвигался
Фонвизинъ. Соня зажмурилась, крепко
сжавъ руку мальчику.

— Здраствуйте!—будто издалека разда-
лось, но увидала она его, открывъ глаза,
совс'Ьмъ близко. Виктора уже не было
около нихъ.

— Простите, что я васъ безпокою, но,
право...—начала было Соня, но Андрей прс-
рвалъ ее.

— Вы знаете сами положена Д'Ьла; лицо,
которымъ заинтересованы вы и Адвентовъ,
должно что-нибудь значить, и не можетъ
быть р'Ьчи о моемъ спокойствш. Отъ Авден-
това я получилъ письмо съ просьбой ока-
зать вамъ всякое содЪйств’ш въ этомъ д'Ьл'Ь.
Скажите мн'Ь вкратц± все и что я могу
сд'Ьлааь?

— Только взгляните—и онъ будетъ исц*Ь-
ленъ. Что бы потомъ ни было, какъ бы онъ
ни возвращался «какъ песъ на свою бле-
вотину», сЬмя взойдетъ.

— Что съ нимъ теперь?
— Эта женщина! Вчера я вид'Ьла, какъ
она вылезала ночью изъ его окна. Я не
пуританка: им'Ьть можно хоть десять. Но
она—не любая д'Ьвка, она его не отпустить,
не погубивъ до конца. Вы ея не знаете.
Она хочетъ женить его на ссб'Ь, не знаю
для чего, но во всякомъ случай во зло ему.
Она его спаивастъ и не только развращаете
(эти узы не трудно сбросить и носить легко),
но привязываете къ ссб'Ь ложною добротою.

— Она вамъ родственница?

— Н'Ьте, упаси Боже!

— Мы не отв'Ьчаемъ за родныхъ.

— Тогда бы я не могла вынести. А онъ—
дитя благородное и нужное.

— Мн*Ь можно будете пройти незамЪ-
ченнымъ, или нужна офищальность?...

— Лучше келейно. Я вамъ объясню: вотъ
видите окно, подъ нимъ дверь,—окно изъ
моей комнаты, дверь на верхъ, гд Ь первое—
мое пом±щен1е. Я приведу его къ ссб'Ь,
предупредивъ. Вы пока идите къ пруду
тамъ есть ник'Ьмъ не посещаемая старая
бес'Ьдка, изъ которой видно мое окно.
Знакъ—б'Ьлый плато къ. Благодарю васъ.—
И раньше, ч'Ьмъ офицеръ могъ помешать
она быстро поцеловала об'Ь его руки и поб Ь-
жала въ раздувающейся накидк'Ь, какъ птица.
Тосифъ сид'Ьлъ въ зал-Ь и ггЪлъ, подъ-
игрывал на фортепьяно; Екатерина Петровна
стояла за нимъ, положивъ об1> руки ему
на плечи; его взоръ былъ сладокъ и ни-
сколько растерянъ, какъ у слегка выпив-
шаго человека. Подождавъ, когда онъ кон-
чить п'Ьше, Соня сказала:

— Жозефъ, пойдемъ ко мн'Ь, мнЪ нужно
съ тобою говорить.

— Что за спЪхъ? И отчего ты такая взвол-
нованная, Соня?—спросила Екатерина Пет-
ровна, нс сп'Ьша спять своихъ рукъ съ плечъ
Тосифа. Не отвечая, Соня повторила:

— Пойдемъ сейчасъ же, Жозефъ, очень
нужно!

— Странно, такая экстренность!—продол-
жала свое Екатерина Петровна встЬдъ без-
молвно уходящему за Соней Тосифу. Не
лоходя еще до своей комнаты, горбунья
прюстановившпсь, сказала:

— Сейчасъ съ тобою будетъ говорить
Андрей Фонвизипъ.

— Андрей Фонвизинъ?— ничего не со-
ображая, спросилъ Тосифъ,—откуда онъ
возьмется?

— Онъ зд'Ьсь, онъ сейчасъ придетъ къ
теб'Ь, жди. Умоляю тебя, если ты еще хоть
сколько-нибудь любишь меня, выслушай его.
— Полно, Соня, Господь съ тобою! Но,
право, ты меня куда-то путаешь.

— Я ли тебя путаю?—прищуривая голу-
бые глаза, она сказала и улегЬла въ разду-
вающейся пакидк'Ь. Тосифъ тяжело опу-
стился на диванъ и склонилъ голову на
руки; ему хотелось нс то спать, не то за-
кричать дикимъ голосомъ, быстро поедать
по зимней дорогЬ, разбить стекло, ударить
кого-нибудь, по дремота преодолевала; онъ
улыбнулся, вспомнивъ, какъ Соня заперла
изнутри дверь, въ которую они вошли,
взявъ ключъ съ собою; онъ подошелъ къ
другой двери въ маленькую переднюю, кото-
рая оказалась запертою уже снаружи.

— Ловко!—сказалъ онъ громко, накло-
нясь къ замочному отверст!ю; въ эту минуту
отверспе закрылось вставленнымъ ключомъ
и не усп^лъ Тоспфъ отступить па шагъ,
какъ дверь впустила высокаго офицера,
тотчасъ замкнувшись снова. Андрей оста-
новился у самой двери, пристально смотря
на безмолвно взиравшаго Тосифа.

— Андрей Фонвизинъ, — наконецъ про-
говорилъ вошедплй.

— Тосифъ Пардовъ,—отв-Ьтилъ другой,
не двигаясь.

— Не будучи лично знакомъ съ вами

[ 2Р )
я такъ много о васъ слышалъ, что взялъ
смелость прНяать къ вамъ первымъ и про-
стите, если этотъ визитъ не поситъ доста-
точно офишальной внешности. Я нргЬхалъ
исключительно къ вамъ; мне говорила о васъ
ваша кузина и Адвснтовъ—аттсстащя такихъ
цЪнимыхъ мною людей не могла нс возбу-
дить но мнЪ вполне понятнаго жсланш
узнать васъ лично.

Тосифъ все молчалъ, пожирая глазами
гостя. Такъ воть онъ этотъ легендарный,
по словамъ однихъ, негодяй, по словамъ
другихъ праведникъ! Но одно было несо-
мненно: что красота его была подлинно
легендарна и думалось, что челов^къ та-
кого Божьяго дара не можетъ быть чудо-
вищемъ, какимъ хотели его выставить не-
которые. Подождавъ минуту, гость про-
должала

— Можетъ быть, вы заняты и я пришелъ
нс во-врсмя?

Тосифъ наконсцъ промолвилъ:

Неть, я очень радъ. Спать немного хо-
чется.

Гость не улыбнулся, продолжая:

— Къ тому же я слышалъ, что вы на-
мерены покинуть эти места, и я торопился
прхйти къ вамъ, покуда вы еще здесь.
— Я никуда не собираюсь переезжать,—
несколько удивленно опровергалъ Тосифъ.

— Темъ лучше. Вообще, —какъ-то изме-
нить свой образъ жизни, такт» что труднее
будетъ заводить сношешя съ вами. Знаете, въ
провинцш всегда такъ псе преувсличиваютъ...

— Я самъ ничего не знаю.

— И прекрасно. Мне кажется, теперь
для цасъ всякая перемена была бы только
во вредъ. Простите, что я такъ говорю. Все
это со словъ и по слухамъ все той же
всезнающей деревни.

— Вы говорите дружески.

— Перемены, когда можно внутри себя
сохранять неколебимый покой, какую-то
«уготованную горницу»,—не страшны. Дей-
ствительный же порождаются и сопровож-
даются такими переворотами, что можно
пожелать всякому ихъ избегнуть или, по
крайней мере, легко ихъ вытерпеть.

1осифъ больше глядЬлъ, ч'Ъмъ слушалъ
гостя. Лицо безъ румянца, странно не под-
ходящее къ светлымъ волосамъ, и серые
огромные глаза затягивали, волнуя и наводя
какую-то сладкую дремоту. Голось звучалъ
какъ издали и только отдельный, будто
случайный слова вспыхивали въ уме слу-
шавшая).
— Уготованная горница! Да, да.

Въ двери стукнули, и раздался голосъ
Екатерины Петровны:

— Тосифъ Григорьевичъ, къ вамъ можно?

Такъ какъ оба молчали, стукъ, повторен-
ный еще разъ, остался безъ ответа и Ека-
терина Петровна удалилась.

— Я иду, я ув'Ьренъ, что мы встретимся
и друзьями. Не меняйтесь! — говорилъ
Андрей, пристально глядя въ глаза, и
вдругъ, нагнувшись, поцеловалъ сидевшаго
Тосифа.

— Да, да,—ответилъ тотъ, не вставая.

— Я иду, до свиданья!

— Постойте... нЬть... приходите скорее...
мне это нужно...

— Я приду, и вы ко мне придете, —
ответилъ Фонвизинъ, надевая фуражку.

— Не провожайте меня: васъ ждутъ.

Въ комнату вошла Соня, пытливо огля-
дела обоихъ и пошла проводить офицера.
Почти тотчасъ вследъ за нею явилась и
Екатерина Петровна, заявивъ, что сейчасъ
начнется собраше, на которомъ обязательно
присутствовать будто бы и Тосифу.

— Что вамъ говорила Соня?

— Соня? Ничего; что она могла говорить?
— Странно: съ ней же вы беседовали!
Зас'Ьдающхе все уже сидели вокругь
длинного чайнаго стола, когда вошли Ека-
терина Петровна съ Тосифомъ. Посл'Ьдшй
мало кого зпалъ, будучи въ первый разъ
па собраши, только тетушка, учительница
да Иванъ Павловичъ были ему известны.
Ораторъ на минуту прервалъ речь, пока
вновь прибывшее нс заняли своихъ м'Ъстъ
подъ взглядами остальныхъ присутствую-
щихъ. Велось заседание общества бсзплат-
ныхъ чтешй для рабочихъ по всЬмъ обыч-
мымъ правиламъ подобныхъ собрашй. Хотя
было всего челов'Ькъ двенадцать, желающге
говорить записывались, речи сменялись ре-
чами, были и правые, и левые, и оппози-
ция. Екатерина Петровна предлагала не только
выбрать Тосифа въ члены, но и предоставить
ему ответственную роль.

Иванъ Павловичъ, председатсл ьству ющ5й
на этомъ заседанш, заявилъ, что къ этому
вопросу вернется после очсредныхъ делъ.
Марья Матвеевна, разливавшая чай, занесла
щипчики съ сахаромъ, вопросительно глядя
па Тосифа.

Тотъ заговорилъ:—Безъ, безъ...

— Что?—шептала тетушка.

— Безъ сахару, не надо!—отвечалъ Тосифъ.

Председатель, позвонивъ, сказалъ:
— Предлагаю Хосифу Григорьевичу Пар-
дову высказать свои мысли во всеуслышанье
и записавшись.

Очередный дела оказались вопросомъ,
составить ли прежде списокъ нуждъ и по-
томъ просить ассигновки отъ хозяевъ, или,
получивъ ее уже, распределять по нуждамъ,
хотя было известно заранее и определенно
какую сумму ассигнують хозяева, ни больше
ни меньше. Голосовали; пять человекъ воз-
держались, не слышавъ вопроса, остальные
разделились поровну. Екатерина Петровна
глянула на Хосифа и сказала:

— Повторяю свое предложеше.

Егеревъ началъ длинную речь, заканчи-
вавшуюся словами: «мы не будемъ касаться
побужден^, заставившихъ Екатерину Пет-
ровну Озерову сделать ея предложеше.
Личныя отношешя къ кандидату пусть не
действуютъ на избирателей».

— Что онъ болтаетъ про отношешя?—
громко и недовольно отозвалась тетя Маша.
Все съ любопытствомъ смотрели на Хосифа
и Екатерину Петровну.

— Не угодно ли сказать вамъ что-нибудь,
Хосифъ Григорьевичъ Пардовъ?

— Мне? — спросилъ будто дремлющ'1й
Хосифъ.
— Скажите что-нибудь,—шептала Екате-
рина Петровна рядомъ.

Тосифъ поднялся и сказалъ:

— Я скажу... я скажу, что Екатерина
Петровна -моя невеста.

Въ молчаньи было слышно, какъ выпала
ложка изъ рукъ тети Маши.

V.

БЫлъ праздникъ и день былъ празднич-
ный: такъ солнечно, ярко и тепло было въ
саду и поляхъ. Соня ходила по дорожк^
съ Тосифомъ и Викторомъ, теребя сорван-
ную травинку въ рук'Ь. Т-Ьнь отъ девушки
на красноватомъ песк'Ъ была ниже даже
тЬни отъ Виктора. Глядя на густо-синее
небо безъ облаковъ она, будто продолжая
разговоръ, промолвила:

— Не правда ли?

— Да, я никогда не подумалъ бы, что
человТжъ можетъ такъ очаровывать.

— Не правда ли?

— Онъ говорилъ МН"Ь...

— Тосифъ, не передавай его словъ ни-
кому, ни даже мн'Ь. Это сохрани въ душ-Ь
своей и думай про себя. Не правда ли,—
снова она начала:—что казалось бы радостно
всякое горе, несчастье, смерть даже за него?!
— Онъ им'Ьетъ большую силу.

— И потомъ его лицо!..

— Да, насчстъ наружности Андрей Ива-
иовичъ можетъ поспорить съ к'Ьмъ угодно,—
вмешался Викторъ.

— Когда онъ меня поц'Ьловалъ...

Соня остановилась:

— Ояъ 1гЬловалъ тебя, Жозефъ? О! такъ
поцелуй и ты меня!—прибавила она, зар-
девшись. Тосифъ наклонился къ поднявшей-
ся на цыпочки дЪвушкЪ и звонко поц4ло-
валъ ее въ щеку.

— Не такъ, не такъ! - и она сама при-
коснулась къ его устамъ.

— Ну ужъ и меня тоже за компашю!—
попросилъ мальчикъ. Поцеловались и эти.

— Какъ хорошо, Жозефъ, теперь мне
за тебя не страшно! Ты нашъ: масъ трое!

— И даже четверо, пятеро,—считалъ по
пальцамъ Викторъ.

— Кто же еще?—спроснлъ Тосифъ.

— Ихъ много; ты узнаешь, — серьезно
ответила Соня и снова заговорила объ Ан-
дрее. Повернувъ къ дому, она прибавила
небрежно:

— Всчеромъ вчера ты поступилъ, конеч-
но, очень благородно, но, разумеется, это
дело еще далеко не решенное?
— То-есть въ какомъ смысл-Ь?

— На счетъ твоей свадьбы...

— Отчего?

— Ну это тамъ видно будетъ, не завтра
же подъ вЪнецъ?

— Конечно, не завтра.

Войдя въ комнату Екатерины Петров-
ны, Тосифъ засталъ свою объявленную не-
весту за разборкой какихъ-то бумагь. На
стол-Ь и стульяхъ въ безпорядкФ или, быть
можетъ, ей одной извЪстномъ порядк'Ь бы-
ли разложены разнаго формата бумаги и
письма, перевязанный въ пачки и свобод-
ный. У печки лежали приготовленными
дрова.

— Что ты, Катя, д'Ьлаешь?

— Разбираю еще мужнины старыя бумаги.

— А дрова зач'Ьмъ?

— Вчера съ вечера что-то лихорадило,
думала на ночь сама затопить.

— Помилуй Богь! И безъ того жара не-
возможная.

Екатерина Петровня ничего не отвечала,
кутаясь въ платокъ и поспешно завязывая
бумаги, кром'Ь двухъ, трехъ въ одну пачку.
Услышавъ стукъ въ дверь, она быстро за-
говорила, выпроваживая жениха.

— Прости, пожалуйста: ко мн-Ь хотели
пр!йти по д'Ьламъ, къ завтраку хотелось
освободиться.

Несвязанным бумаги она быстро сунула
подъ скатерть на столе. Вошедний Иванъ
Павловичъ началъ такъ же, какъ и преды-
дущ1й посетитель: «что ты, Катя, делаешь?»,
но ответа, последовалъ другой. Екатерина
Петровна сбросила платокъ и, присев ь на
полъ передъ печкой, стала подкладывать
дрова.

— Что означаютъ эти приготовлешя?

— Вамъ известно, что ожпдаемыя гости
прибыли и не сегодня, завтра пожалуютъ
ко мне?

— Что же вы думаете делать?

— Нужно бы ваши бумаги и отдать по
принадлежности, по губить васъ я не же-
лаю, т!мъ менее подвергать себя опасности.

— И хотите устроить аутодафе?

— Вотъ именно, и надо очень торопит ься,
такъ какъ могугь войти и застать насъ,—
говорила Екатерина Петровна, раздувая пла-
мя затрещавшихъ дровъ.

— Здесь все бумаги?

— А что бы вы хотели сохранить па
память?

— Наоборотъ, я боюсь, не забыли ли вы
чего-нибудь?
— Я не знаю; какъ пачка была, такъ и
осталась, я не любопытна, даже не развя-
зывала ее.

— Но какъ вы узнали, что опасность
близка?

— Узнала. Хоть вы меня и упрекаете
увлечен’юмъ личными делами, но я оказа-
лась д-Ьятсльн'Ье и осведомленнее васъ.

— Можетъ быть, это—ложная тревога.

— Можетъ быть. Только тогда потруди-
тесь взять назадъ свои бумаги, такъ какъ
у меня, оказывается, вовсе не такое безо-
пасное место, какъ мы предполагали.

— Отчего? Разве въ доме завелась из-
мена?

— Не измена, а просто люди, не совпа-
дающее взглядами.

— Кто же?

— Хотя бы Соня Дрейштукъ; не даромъ
она дружить съ Андреемъ Фонвизиными
знаете, отъ мундира нужно всегда по-
дальше.

— Я думалъ, что Софья Карловна просто-
напросто влюблена въ господина Фонвизина-

— Темъ хуже. Ну, такъ решайте ско-
рее: печь растопилась.

Иванъ Павловичъ закрылъ глаза рукою
и подумалъ минуту, межъ темъ какъ Ека-
терина Петровна мешала уже разсыпавшшся
красный полынья. Вздохнувъ, онъ сказалъ:

— Ну, куда ни шло, жгите.

— Я думаю, это—самое разумное.

И она всю пачку съ усилгемъ запихнула въ
отверспе печки. Поднялся сильный дымъ.
Иванъ Павловичъ проговорилъ:

— Только дымъ! Отъ столькихъ л'кгь
жизни, работы, радости, заботь о многихъ
людяхъ—только дымъ!

— Будетъ и огонь!—усмехнувшись заме-
тила вдовушка. Только не долговечный,
и куча золы.

— Здесь все бумаги? —спросилъ Егеревъ,
указывая на пачку, объятую уже языками
огня.

— Все,—ответила твердо Екатерина Пет-
ровна.—И идите скорее: нужно открыть
окна, выветрить и чтобы васъ здесь не
видели.

Проводивъ и второго посетителя, Екате-
рина Петровна нащупала положенный подъ
скатерть бумаги и вышла къ завтраку.

Жарк1й день привелъ къ быстро прошед-
шей грозе, шумевшей веселымъ дождемъ.
Соня вошла въ старомодной шляпе и веч-
ной своей накидке, съ сумочкою въ рукахъ
и сказала сидевшему Тосифу:

I ]
— Ну, Жозефъ, прощай, я еду.

— Какъ едешь? Куда?

— Въ. Петербурга, къ ЛелЬ, я получила
письмо, а за тебя я покойна.

— Соня, какъ же мы будемъ безъ тебя?

— Ты теперь на в'Ьрномъ пути, я буду
писать; когда будетъ нужно, вернусь. Андрей
будетъ здесь.

— Я не могу представить, такъ вдругь
ты едешь. Это не сонъ?

— Отнюдь. Вонъ уже и лошади готовы;
дождь прошелъ.

Подойдя къ окну, оба остановились: огром-
ная радуга, какъ блистающей семицветный
мостъ, перекинулась черезъ все небо, и
солнце дробилось на мокрыхъ листьяхъ и
траве.

— Молись, Жозефъ! Какое великоле-
1пс! - и она стукала своей ручкой радостно
его по плечу, пока 1осифъ нс перекрестился
на чудесный мостъ въ небесахъ. Сопя серьезно
перекрестилась тоже и сказала: Теперь
протай. Ты не будешь брошенъ.

Когда Екатерина Петровна вернулась къ
себе после завтрака, бумага подъ скатертью
стола не оказалось.
VI.

ч>0 всЬхъ сторонъ была л±сная чаща,
такъ что 1осифъ не могъ решить, куда идти
ему, зашедши сюда, казалось, въ первый
разъ. Ни дороги, ни тропы; только сосны
по круглымъ, какъ н'Ьжныя груди, холмамъ,
да скрытыя долины съ верескомъ и брусни-
кою. Такъ тихо было, что страннымъ каза-
лось бы зап'Ьть, заговорить, даже шаги
будто оскорбляли ч±мъ-то окрестное без-
молвие. С3>вши на пень, онъ снялъ шляпу
и такъ съ непокрытою головою смотр±лъ,
будто вооч!ю видя, какъ солнце клонилось
къ запалу, ярко румяня голубую безлесную
вершину высокаго холма. Изъ л±су вышелъ
челов'Ькъ съ кузовомъ за спиною, въ ру-
кахъ—длинная палка; онъ наклонялся, соби-
рая что-то, останавливаясь въ раздумьи и
снова медленно бредя, Б^лая кудластая со-
бака залаяла на сид±вшаго неподвижно
Тосифа. Старикъ воззрился и наконецъ ска-
залъ:

— Здравствуйте, баринокъ!

— Ахъ, это ты, Пареенъ? Здравствуй.

— Какъ это вы забрели въ наши мЬста?
Неужто п!'шкомъ?

— А разв1> близко ваша деревня?
— Наша-то версты три, а огь фабрики
вы версгь десять отошли, если не больше.
Заплутали что ли?

— Такъ шелъ, шелъ, да и зашелъ. Ты
что, грибы собираешь?

— Грибы. Къ ужину; теперь Спожинки,
постъ; дома Марина похлебку сварить.

— Разв'Ь она пргЬхала, Марина?

— ПрНгхала не надолго. А въ хорошее
м-Ьсто васъ Богъ привелъ; хорошо тутъ,
тихо; келью бы построить; жилья далеко
н*Ьтъ, только л'Ъсъ да Господь.

— Да, уготованную горницу!

— Къ намъ милости просимъ, не хотите
ли, грибковъ похлебать, а ввечеру я отвезу
васъ на фабрику.

— Что-жъ, я очень радъ. А вы уже
кончили ваши грибы?

— Набралъ достаточно, больше и класть
некуда; все шапки, корешковъ не беру.
И съ гордостью счастливаго охотника ста-
рикъ повернулъ къ 1осифу свой кузовъ,
гд'Ь были плотно наложены шапки б'Ьлыхъ
грибовъ съ зеленоватыми и белыми низами.
Собака легла у ихъ погъ, высунувъ языкъ;
солнце, совсЬмъ низкое, светилось черезъ
в'Ьтки.

— Тутъ озеро л есное есть недалеко?
— Есть, съ полверсты, памъ мимо птти.

— А куда это вы съ Фонвизннымъ
Ездили на лодк'Ъ лЪтоыъ; помните мы васъ
встретили?

— Нс упомню. Я много съ ними 4;здилъ;
павЪрно такъ что на ихшй пчельннкъ.

— Разв'Ь его усадьба тутъ недалеко?

— А какъ же? На озер!; и есть.

— Что, онъ хороши! человЬкъ?

— Очень правильный и добрый барии ь.

— Про него много дурного говорятъ.

— Про кого не говорить? Пусти уши
въ м1ръ, такъ и не обрадуешься. Андрей
Ивановичъ очень добрый и высокой жизни
баринъ. ГрЬхи его судитъ Богъ, а зла онъ
никому не д'Ьлаетъ и на всякое добро но-
сп'Ъшаегь.

— Как’1е его гр'Ьхи?

— Кто знасть? Я нс духовный его отецъ,
на духу нс пыталъ.

— Ио что говорить?

— Глупости. Я—чужнхъ вестей не псрс-
датчикъ, не слушаю даже ихъ, да мн± и
не говорятъ, спасибо, ничего.

— Опъ очень красивый.

Парменъ, вздохнувъ, промолвилъ:

— Ну, это—пустое; конечно, Бож1й даръ
но на зло можетъ навести.
— Ахъ н±ть, его лицо только на добро
можетъ подвигнуть.

— Не лицо у нихъ, а ликъ—такъ скажу
я вамъ.

Изба освещалась только лампадой и све-
чой у Архангела, такъ что наступившие су-
мерки делали смутной фигуру Марины,
прямо стоявшей передъ иконами и изредка
вдругъ падавшей въ безшумномъ земномъ
поклоне.

— Марина!—позвалъ ее тихо отецъ. Та,
не отвечая, сделала заключительные поклоны
и, подойдя ближе къ вошедшимъ, сказала:

— Кого это ты привелъ?

— Павелъ!!—вдругъ звонко воскликнула
она, отступая.

— Что ты, Марина, Господь съ тобою?
это—баринъ, Тосифъ Григорьевичъ.

Марина стояла, вытянувъ впередъ левую
руку съ висящею лестовкою.

— Зажги лампу, да свари намъ грибовъ,
я принесъ; баринъ съ нами будетъ ужинать:
достань новую чашку.

— Господи, Господи!—шептала Марина,
проходя въ другую половину.

— Что съ нею?—спросилъ Тосифъ, садясь
въ сумраке къ окну, где видна была туск-
невшая заря за озеромъ.
— Приняла васъ за покойнаго мужа:
схожи в'Ьдь вы. Вы на нее не сердитесь.

— Какъ она теперь, не тоскуетъ?

— Крепится, молится. Спасъ самъ знаетъ,
какъ спасти ее!

Тосифъ повторила,:

— Спасъ насъ спасетъ, какъ энястъ.

Марина вошла съ лампой; она казалась
не похудевшей, не побледневшей, но глаза
ея больше прежняго блестЬли, вдругъ по-
тухая.

— Здравствуй, Марина, не узнала меня?—
спросилъ Тосифъ.

— Обозналась въ темнот Ь,—опуская глаза,
сказала женщина.

Парфенъ вышелъ запрягать лошадь, Тосифъ
молча до'Ьдалъ похлебку, межъ гЬмъ какъ
Марина, положивъ ложку на столь, смот-
рела не мигая прямо па огонь лампы. На-
конецъ гость спросилъ:

— Ну, какъ въ Питере пожила?

— Я-то? Да что же? Что здесь, что тамъ,
не все ли равно, где Богу молиться?

— Такъ что уже не вернешься?

— Нетъ, вернусь, какъ только тятенька
отпустить.

— Значить, не все равно.

— Да; пожалуй тамъ спокойнее.
— Привыкаешь?

— Чего это?—перевела она глаза на спра-
шивающаго.

— Забываешь?

Марина воскликнула:

— Не любили вы, Тосифъ Григорьевича»,
никогда, а то бы не пытали объ этомъ!
Какъ забыть? Какъ привыкнуть? Молишь
Господа, только бы до смерти дотянуть.

Она отвратила свое лицо отъ гостя, тихо
молвила.

— Не могу я смотреть на васъ,—гр'кхъ
одинъ.

— Отчего?

— Вылитый Павелъ: и взглядъ и голосъ!—
И она поднялась съ лавки и пошла, при-
держиваясь за стЬну. Лошадь была уже
готова и при восходящей августовской
лун± Тосифъ вернулся домой, гд'Ъ без-
покоились его долгимъ отсутств!емъ. Ека-
терина Петровна сидела на крылыЛ въ
платк'Ъ и крикнула, услышавъ, что стукъ
колесъ остановился въ гЬян деревьевъ у
воротъ:

— Тосифъ Григорьевичу вы?

— Они самые,—отозвался Пароенъ.

— Что съ вами? Куда вы пропали? Мы
думали не вНЬсть Богъ что.
— Ц-Ьлы и невредимы, — раздался изъ
мрака снова голосъ Парееиа.

Екатерина Петровна встретила Тосифа на
дорожк’Ь и, взявъ подъ руку, тЬсно при-
жалась, говоря:

— Что за причуда такъ пропадать? Можно
подумать, что вы избегаете домъ, меня...

— Простите, я просто, не зам'Ьтивъ самъ
того, ушелъ слишкомъ далеко и встр'Ьтилъ
Парфена, который и привезъ меня домой.

— Вы хотите -Ьсть, конечно, ужасно.

— Н'Ьтъ, благодарю васъ, я ужиналъ у
Пароена.

— Ну, выпейте, посл'Ь дороги, это необ-
ходимо.

— Это можно.

Опа поц'Ьловала его на темномъ крыльцЬ,
шепча:

— Право, я даже соскучилась!

Екатерина Петровна была смутна за ужи-
номъ, и когда они остались вдвосмъ, она
опустила голову на руки, будто плача. То-
сифъ спросилъ, наливая самъ ссб’Ь водки:

— Что съ тобою, Катя?

— Ничего,—изъ-за рукъ отозвалась она.

— Какъ ничего, когда ты плачешь! Тебя
кто-нибудь обид-Ьлъ?

— Н'Ьтъ. Да разв'Ь вамъ это интересно?
— Значить интересно, разъ я спрашиваю.

Отнявъ руки, Екатерина Петровна про-
молвила твердо и спокойно:

— Я вамъ очень благодарна, 1осивъ Гри-
горьевичъ, за вашъ благородный поступокъ,
но имейте въ виду, что еще не поздно и
слово ваше васъ отнюдь не связываетъ.

— Что вы говорите? Разв'Ь я соглашусь
брать свои об±щан1я назадъ?

— Бываеть, что обЪщашя не берутся
назадъ, а возвращаются,—протянула Екате-
рина Петровна, глядя въ сторону, и про-
должала:—Я васъ люблю, но ссорить васъ
съ вашими родными и друзьями вовсе не
желаю.

— Съ к'Ьмъ ссорить? Все старыя химеры
насчетъ Сони?

— Можетъ быть и не химеры, и не от-
носительно одной Софьи Карловны.

— Да пойми же, что я хочу этого, и ты
была не противъ; что же тутъ можетъ быть
препятств1емъ?

— Во всякомъ случай мой сов-Ьтъ не
торопиться, а подождать осени, я думаю
еще можно ждать месяца три!

— Что это значить?

— Это значить, что до осени я могу еще
считаться только невестою, не позоря себя.
Тосифъ хогЬлъ подняться, но снова опу-
стился и налилъ себе еще рюмку.

— И ты хотела позволить мнЬ взять
свое предложение назадъ? Вотъ пройдетъ
постъ и 16-го же будетъ наша свадьба!

Екатерина Петровна покраснела и, сказавъ:
«жара какая!», разстсгнула кофточку. 1осифъ
вылЬзъ изъ-за псреддивапнаго стола, и сЬвъ
рядомъ съ невестой, обнялъ ее одной ру-
кой, гладя другою по груди.

— Нужно будетъ вызвать тогда Соню,—
сказала, смотря въ сторону, женщина.

— Да, да, — разсЪянио подтвердилъ То-
сифъ, все тЪснЪе прижимая се къ себе.

Екатерина Петровна, будто изнемогая,
склонялась къ нему, говоря:

— Вы — настояний мужчина теперь, не
дитя.

— А помните ваше требоваше й Фасгёб-
оп?—вспомнилъ Тосифъ.

— Оно уже выполнено, — въ поцелуе
прошептала Катя.

VII.

с)Ти дни Тосифъ проводилъ почти без-
выходно дома, удерживаемый ловкостью и
нежностью Екатерины Петровны и пр:ез-
домъ отца Петра, вызваннаго дочерью на
предстоящую свадьбу. Священникъ пргЬхалъ
рано утромъ, когда еще половина дома
спала. Встр'Ьтилъ его 1осифъ въ передней,
дружески съ нимъ поцеловавшись; отецъ
Петръ былъ не веселъ: не то усталъ съ до-
роги, привыкший ко всякимъ путямъ, не
то его тяготила какая-то скрытая печаль.
И поцеловало! онъ сожалительно, промол-
вивъ:

— Поздравляю, поздравляю, спасибо, что
не забыли стараго батьку. Не следовало бы
мнЬ и прхезжать на бракосочеташе, но
сердце не вытерпело. Хоть дома попирую
съ вами.

— А въ церковь не поедете?

— Не полагается.

Катя вышла по домашнему въ капоте,
не стесняясь жениха, съ небрежно сколотой
косой, въ туфляхъ. И она поцеловалась съ
отцомт» и женихомъ, сказлвъ первому:

— Вотъ ты и прхехалъ.

— ПрхЬхалъ, пр5ехалъ.

— Умыться хочешь пройти?

— Я пойду распоряжусь, — вызвался То-
сифъ, чтобы дать время отцу и дочери
первой встречи наедине.

— Поздравляю, дочка, вотъ и второй
разъ венецъ примешь.
— Да, не чаяла, не гадала.

— Часто случается; не знаешь, гд'Ь най-
дешь, гд± потеряешь.

Оба замолкли; помолчавъ, отецъ Петръ
произнесъ:

— Молодъ онъ, 1осифъ-то Григорьевичъ,
для тебя немного.

— Да. Что же, это бываеть; онъ меня
любить.

— Не спорю, не любилъ бы, не женил-
ся бы. А ты его любишь, Катерина?

— Нс любила бы, замужъ не шла бы.

— Твое д'Ьло другое.

И, подойдя близко къ Екатерин^ Петров-
на, онъ сказалъ тихо, беря ее за руку:

— Онъ — дитя, Катя, ты его не погуби;

отв-Ътишь Богу.

Екатерина Петровна остро глянула на
отца и прошептала:

— Разв'Ь кто любить, можетъ губить?

— Ну, хорошо, хорошо. Ты не сердись,
я такъ сказалъ.

— И такъ не нужно ни говорить, ни
думать.

За завтракомъ отецъ Петръ спросилъ:

— А гд-Ь же Софья Карловна и внукъ?

— Соня въ Петербург^ и Викторъ туда
же у-Ьхалъ учиться.
— Что же такъ не подождалъ?

— Ведь мы будемъ совсЬмъ тихо спра-
влять свою свадьбу, а ученье не ждетъ, что
ему зря болтаться? А Соня извещена, веро-
ятно, пр!едетъ.

— Да, такъ. А то неловко безъ самыхъ
близкихъ такое большое дело делать.

—• После завтрака я съезжу, Катя, —
сказалъ робко 1осифъ.

— Куда это? — недовольно спросила не-
веста.

— Къ Фонвизину.

— Ты его хочешь на свадьбу звать?

— Нетъ, чужихъ же, кроме шаферовъ,
не будетъ.

— Конечно. Да если бы и были, я бы
не хотела видеть на свадьбе Андрея.

— Отчего?

— Имею причины.

— Да я и не думалъ его звать, я просто
хотелъ его видеть.

— Нс сегодня; отецъ пр'гЬхалъ, и потомъ
эти дни побудь дома, Жозефъ. Напиши
ему письмо, если такъ необходимо.

— Хорошо, и сейчасъ же это сделаю.

— Строгая будетъ у васъ жена, Тосифъ
Григорьевичъ, — заметилъ, улыбаясь, отецъ
Петръ.
Разговоръ безъ Тосифа плохо вязался, те-
тушка молча вздыхала, Екатерина Петровна
шумно убирала чашки, гость тоже хранилъ
молчаше.

— Что письмо послалъ? Дай, я пошлю;
туда работникъ за цветами кстати Ъдетъ,—
сказала Екатерина Петровна, вставая.

Выйдя на черное крыльцо, около котора-
го на одноколк'Ь ждалъ уже рабоч1й, она
сказала:

— Вотъ списокъ цвЬтовъ, да еще пись-
мо. Не потеряй роспись, смотри; письмо не
такъ уже важно, дома не будетъ Андрея
Ивановича, отдай кому-нибудь,—и дала ему
рубль.

Работникъ глянулъ удивленно вороватыми
глазами, но Екатерина Петровна, будто что
вспомнивъ, добавила:

— Заезжай лучше за Ивапомъ Павлови-
чемъ, онъ цв'Ьты выберстъ и письмо от-
дастъ самъ; скажи, что очень просятъ не
отказать.

Тщетно прождалъ ответа Тосифъ.

Свадьба действительно была справлена
совс'Ьмъ просто, безъ посторонннхъ, даже
безъ Виктора и Сони, почему-то не прь
'Ьхавшей. Женихъ, будто не проспавппйся,
былъ молчаливъ и сосредоточенъ; молчали-
ва была и невеста, но тверда и спокойна.
На обратномъ пути веселому поезду пере-
секла дорогу бричка съ Пароеномъ и Ма-
риной. Старикъ нрюстановилъ лошадь,
снявъ шапку. Тосифъ крикнулъ:

— Здравствуйте. Куда Богъ несетъ?

— На станшю. Марину везу.

— Въ Питеръ?

— Въ Питеръ.

— Путь добрый!

Марина была въ черпомъ, закутанная, и
смотрела неподвижно, будто не видя.

Войдя въ домъ, встречены были отцомъ
Петромъ шумно и приветственно, но вско-
ре и онъ утишился, видя общую смуту и
уныше. И молодая была не разговорчива,
напрасно иногда стараясь говорить весело
и твердо. Молодой много пилъ и цело-
вался со всеми. Въ одну изъ нередкихъ
минуть молчашя онъ вдругъ сказалъ: «къ
намъ кто-то едеть». И все, прислушавшись,
ясно услышали все приближавшейся коло-
кол ьчикъ. Потомъ онъ затихъ, хлопнула
дверь и черезъ минуту въ комнате очутилась
небольшая, горбатая фигура въ старомодной
шляпе, накидке, съ ридикюлемъ въ руке.

— Соня!—вскричалъ, вскакивая и роняя
стулъ, Тосифъ.
— Я, какъ Чацюй, попадаю *съ корабля
на балъ». Поздравляю тебя, Жозефъ,
поздравляю тебя, Катя.

— Отчего ты не пргЬхала къ свадьба?

— Я только сегодня получила телеграм-
му,—въ упоръ смотря на молодую, ответила
Соня.

— Она была послана шесть дней тому
назадъ, не опуская глазъ, проговорила Ека-
терина Петровна.

- А получила я ее только сегодня,—
спокойно заметила Соня — Вероятно, вы
поручили послать ее кому-нибудь, кто собла-
говолилъ исполнить это только сегодня,—
съ усмешкой продолжала гостья, садясь по
другую сторону 1осифа.

— Выпьешь?

— Охотно; немного холодно.

— Ты не удивилась? Не сердишься? —
спрашивалъ тихо новобрачный сосЬдку.

— Не удивилась. А на что мн'Ь сер-
диться? Ты, вероятно, не могъ иначе по-
ступить.

— Какъ ты добра!

— Ну, полно. Я не трачу времени на
сожаленье о свершившемся, а стараюсь сей-
часъ делать, что нужно въ данную минуту,
и потому оставимъ это шушуканье. Горько!—
сказала она, отпнвъ бокалъ, и раздался по-
целуй молодыхъ.

— Какъ это все невероятно!—говорила
тетушка, ложась въ одной комнате съ
Соней.

— Вышло, что очень даже вероятно,—
ответила та, садясь за письменный столъ;
долго она писала письмо за письмомъ, по-
томъ умылась, задула свечу, перекрестилась
и стала на колени, опустивъ голову на
постель.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ.

I.

ВСкорЪ значительно опустели окрестно-
сти фабрики, такъ какъ молодые Пардовы
съ Соней уехали въ Петербургу куда на-
правился и Андрей Фонвизина отбылъ
вскоре и Иванъ Павловичъ Егеревъ. Октябрь
сронилъ уже посл^дше листья съ деревьевъ,
и снова настала покорная тишина и ясность.
Тетя Маша одна расхаживала по комнатамъ,
изъ нс очень частыхъ писемъ узнавая сто-
личныя новости: что наследство оказалось
не миоомъ, что, противъ всЬхъ ожидашй,
суды и банки не собираются ставить не-
преодолимыхъ преградъ и тетя Аня мечтаетъ
къ Пасх'Ь обернуть все дела, что все здо-
ровы, что Екатерина Петровна сняла квар-
тиру на Фурштатской, несколько дорогую,
по мн Ьшю фабричной домоседки, что Вик-
торъ живетъ съ «ими, по прежнему огор-
чая и приводя въ негодование мать своимъ
поведешемъ. Соня бываетъ часто и друже-
ственна. Марья Матвеевна тщетно стара-
лась изъ этихъ фактическихъ сообщений
узнать то, что ее интересовало всего бо-
л-Ье, — счастлива ли была улетавшая на
С'Ьверъ пара.

Действительно, молодые устроились на
Фурштатской нисколько шире, чЪмъ позво-
ляло ихъ теперешнее положеше, но объ-
яснялось это дальнозоркостью Екатерины
Петровны, которая разечитывала свои д1;й-
ств1я не только до завтрашняго дня. Тосифу
же Григорьевичу было все равно, лишь бы
оставили его въ поко'Ь, позволили видеться
съ друзьями, п'Ьть свои п"Ьспи, расхаживая
по еще неустроеннымъ съ раскрытыми сун-
дуками и запакованною мебелью комнатамъ.
Соня бывала часто, такая же, какъ прежде,
дружественная и хлопотливая, все въ той
же накидк’Ь и шляп-Ь, съ ридикюлемъ въ
рукахъ. Екатерина Петровна занялась сво-
имъ гардеробомъ, подолгу совещаясь съ
портнихою каждый день. Обсуждалось въ
двадцатый разъ, какъ приличнее одЪть мо-
лодую Пардову. И въ этотъ полдень он'Ь
стояли передъ зеркаломъ, а портниха съ
булавками во рту у ся ногъ расправляла
как1я-то складки.

— Вы думаете, т-те, костюмъ 1аШсиг?
Это, конечно, не броско, но, можетъ быть,
слишкомъ подчеркнуто.

— Въ такомъ случа!, просто англ1'йск!я
блузы съ -галстукомъ.

— Пожалуй, по подойдсть ли это къ
фигур! т-те? Что пибудь не яркое.

— Это можно, но теперь прошла мода
на отгЬнки, теперь пошли все цв!та.

За этимъ запят1смъ застала ихъ и Соня,
присевшая въ шляп! на стулъ у дверей.

— Все хлопочешь? — спросила гостья,
кивая головой на кучу модныхъ журна-
ловъ.

— Да, приходится. А ты какъ, тоже все
въ д!лахъ?

— Да, это не фабрика, гд! и погулять,
и помечтать, и поспать было достаточно
времени.

— А я все съ квартирой да съ тряпками
не могу справиться. Пониже эту складку,—
обратилась она къ д!вушк! на полу.—Давно
ты не вид!ла тетку Нелли?

— А сейчасъ только, она хот!ла за!хать
къ теб!.

— Сегодня?
— Да, и даже очень скоро; она рядомъ:
у Дмитревскихъ.

— Поторопитесь, милая.

— С1ю минуту, т-те.

Но звонокъ уже звучалъ по всему кор-
ридору, дернутый чьей-то энергичной ру-
кою.

— Пожалуйста, Соня, выйди къ тете на
минуту, займи ее, покуда я примеряю, изви-
нись.

— Охотно!—молвила Соня, выходя на-
встречу полной даме въ седыхъ букляхъ,
которая тотчасъ заговорила:

— Ахъ, ты здесь, Софи, еще разъ здрав-
ствуй! А где же наша поповна?

— Просить извиненш, она сейчасъ вый-
детъ, занята ненадолго.

— А я, знаешь, передъ Аделаидой была
въ церкви и изъ окна вижу едетъ графиня
Лиза на чудныхъ рысакахъ, недавно завела,
все не могу своей Насте лошадей добыть
собраться, а Иванъ Григорьевичъ такой
рохля, ничего самъ не умеетъ добиться. И,
грешна, отвлеклась отъ службы, вдругъ
слышу дьяконь читаетъ: «ищите царствия
Бож1я, и все приложится вамъ». Прямо,
какое-то пророчество. Ищу, Господи, ищу—
и лошади приложатся мне.
Соня, улыбнувшись, сказала: —Въ чемъ же
пророчество?

— Ты увидишь, постой. Заезжаю домой
и помню, что сегодня что-то неприятное
предстоигь. Наконецъ вспомнила: по вексе-
лю большой кушъ платить. Ищу его въ
«помози, Господи»...

— Постойте, что за «помози, Господи»?

— Ахъ, ты не знаешь этого. У меня —
дв^Ь картонки съ оплаченными и неопла-
ченными счетами, на которыхъ я написала: —
«благодарю, Господи» и «помози, Господи».
Это меня отецъ Алексей научилъ: правда,
мило?

— Какъ вамъ сказать...

— Ну, такъ вотъ. Смотрю въ «помози,
Господи»,—не оказывается, ищу везд'Ь—и
вдругъ онъ въ «благодарю, Господи». Сама
забыла, какъ еще полгода выплатила, когда
л'Ьсъ продала. Не правда ли, чудесно?—И
вдругъ, перем'Ьнивъ тонъ, добавила въ пол-
голоса:—У тебя нс бываетъ 1и11е5?

— Чего?

— Ьийев, борьбы. У меня всегда, какъ
дойду до словъ: «да будетъ воля Твоя» —
такъ начинается, — хочу, чтобы была моя
воля. Но гд'Ь же, однако, наша поповна?

Поповна какъ разъ входила въ это время
въ комнату и гостья бросилась къ ней
болтая уже о другомъ. Соня встала, говоря:—
Ну, Катя, я ухожу, желаю теб'Ь усп'Ьха
А гд'Ь Жозефъ?

— У себя или у Виктора. Ты зайдешь?

— Не теперь. Я об'Ьдаю у васъ, ты пом-
нишь?

— Еще бы. Значить, до скораго.

Женщины под*Ьловались. Тетя Нелли
спросила по уход'Ь Сопи:—Ну что же вы,
кр*Ьнки, не раздумали?

— Ахъ Н'Ьтъ, что вы! я только и жажду,
чтобы вступить.

— И вступите, вступите, какъ говорится:
«стучащаго не изгоню вонъ».

По уход'Ь и этой гостьи, Екатерина Пет-
ровна надписала на конвсртЬ съ загото-
вленнымъ уже письмомъ «Ивану Павловичу
Егсреву» и вплоть до завтрака проходила
по комнатамъ, останавливаясь передъ при-
ставленными къ стЬнк'Ь, не пов*Ьшенными
еще зеркалами, и что-то обдумывала.

Изъ внутреннихъ покоевъ донесся слабый
голосъ ноющаго Тосифа. Нахмурившись, Катя
прикрыла плотн'Ье дверь и продолжала хо-
дить, руки за спину.
II.

оИкторъ ходилъ взадъ и впередъ по
своей небольшой комнате, где сидели у
окна Соня и Тосифъ въ полусумраке, на-
стулившемъ после двухъ часовъ. Мальчикъ
еще не достигъ роста отчима, но былъ вы-
сокъ и нескладенъ. Соня молчала и только
голось Хосифа раздавался отъ окна. Гово-
рилъ онъ медленно и жалобно, что жена
недовольна его дружбой съ пасынкомъ,
запрещаетъ ему ходить, куда хочется, даже
не позволяетъ петь любезныя песни.

— Она говорить: — стыдно персдъ при-
слугою: будто малярь или псаломщикъ.

— Сама-то она поповна! — восклицалъ
Викторъ, поворачиваясь на каблукахъ.—И
чортъ тебя дернулъ, Хосифъ, связаться
съ нею!

— Ну, Богъ съ ней. Вотъ ты и Соня
со мною, - примирительно говорилъ отчнмъ.

— ХХоложимъ, для этого не было такой
необходимости жениться на КатЬ,—замети-
ла, усмЪхнувшись, Сопя.

— Вотъ я тебя еще познакомлю съ Сень-
кой мануфактурщикомъ; хочешь?—прекра-
сный и веселый человекъ.

— Мануфактурщикъ?—спросила Соня.
— Ну и что же?

— Да ничего. Конечно, не б-Ьда, что
онъ — мануфактурщикъ, но онъ, кажется,
хулиганъ какой-то отчаянный.

— А ты откуда это знаешь?

— Да изъ твоихъ же разсказовъ—откуда
больше?

Въ двери съ шумомъ вошла Екатерина
Петровна и сразу закричала:

— Я говорила теб-Ь, Викторъ, что, разъ
ты хочешь жить у насъ, ты долженъ отка-
заться отъ своихъ милыхъ друзей, или, по
крайней м-Ьр-Ь, чтобы они къ намъ не шля-
лись. Богъ знаетъ, что такое, еще обокра-
дутъ, убыотъ, да и въ полиши нашъ домъ
окажется на самомъ дурномъ счету: ты ду-
маешь за ними не следить?

— Ходить же къ намъ Иванъ Павловичъ..

— Что ты хочешь сказать?

— Только то, что за нимъ тоже мо-
гутъ следить.

— Это совсЬмъ не то: не хулиганъ же
онъ, не воръ.

— Можетъ быть еще похуже.

— Ну, объ этомъ мы посл'Ь поговоримъ.
Вотъ я сказала, д*Ьлай, какъ хочешь.— И
Екатерина Петровна шумно опустилась на
стулъ.
— Катя, почему ты ув-Ьрена, что всЬ
приходящее къ Виктору—воры, хулиганы и
такъ дал'Ье?

— Потому что они б'Ьдно одЪты и ходить
съ кухни,—вмешалась Соня, до сихъ поръ
молчавшая.

Катя вскинула на нее глазами, молвивъ
сквозь зубы:—Ты, Соня,—святая душа и
ничего въ этомъ не понимаешь.

— Это правда что я ничего не понимаю,
но я думаю, что происходить это не отъ
моей святости, а отъ чего-то другого. Да,
наконецъ, по-моему, это касается скорЬе
Жозефа.

— Жозефъ со мною согласенъ,—быстро
возразила собеседница, поймавъ за руку
ходившего мужа и тихонько ее пожавъ.

— Да, Катя, конечно,—сказалъ тотъ, оста-
навливаясь.

— Какъ вы мн*]; надоели, если бъ вы зна-
ли! —закричалъ пасынокъ, срываясь съ м-Ьста.

— Куда ты?—остановила его Соня.

— Я тебя не гоню, я только требую,
чтобы къ намъ не шатались темный личности.

— Да знаю, знаю! РЬшайте тутъ безъ
меня: приду еще!

— Какъ всЬ вы стали нервны,—сказала
Соня, смотря на захлопнутую вышедшимъ
Викторомъ дверь.—Решительно, петербург-
ски воздухъ вамъ не въ пользу.

Екатерина Петровна промолчала, продол-
жая сидеть и нёжно мять оставленную въ
ея руке мужнину руку. Раншя сумерки
начинали наполнять тенью углы комнаты:
наступившая тишина казалась еще большею
после недавняго крика, Наконецъ, Соня,
вставъ, сказала:

— Ну, пора, я иду, вечеромъ увидимся?

— Где?— будто изъ воды донесся голось
Пардовой.

— На Мойке же; сегодня собрате. Не
трудитесь провожать: я—своя. Ты, Катя,
все-таки не обижай слишкомъ Виктора.

— Кто его думаетъ обижать? До сви-
данья.

Соня расцеловалась съ сидевшей Екате-
риной Петровной и стоявшимъ около Жо-
зефомъ.

— Зажги светъ!—прошептала Катя, когда
мужъ, наклонившись, сталъ быстро и легко
целовать ея лицо и шею.

—Зачемъ? Такъ хорошо!- шопотомъ же
говорилъ тотъ, не переставая целовать.

— Милый, зажги. Не сегодня, не сей-
часъ!—и она сама прижалась къ нему.

— Но, Катя, вчера—«не сегодня», се-
годна— «не сегодня», завтра—«не сегодня»,
когда же?

— Нс сердись, Жозефъ; ты знаешь, какъ
я люблю тебя, но прошу тебя, не сегодня.
Я скажу, когда. Не по-хорошему ты меня
любишь.

—Я люблю, какъ ум'Ью. Меня это огор-
чаетъ и удивляегь.

— Все отлично, милый, все будетъ хорошо.
Ты вФрншь м1гЬ?

— В'1>рю.

— Значить, псе прекрасно.

Жозефъ въ темпотЬ вздохнулъ. Катя
прижалась къ нему, стоявшему на кол’Ьняхъ,
и медленно поц'кловавъ, встала, сама повер-
нула кнопку и поправила платье и волосы.

— А что, Катя, твои опасенья?

— Насчетъ чего?

— Ну, насчетъ ребенка.

— Я была вчера у доктора; говоритъ:
нервное, ложная тревога.

— Да? Жалко.

— Конечно, жалко, но что же д'Ьлать? Я
нс виновата.

— Я тебя и не виню.

Посл± об'Ьда Екатерина Петровна въекром-
номъ темпомъ плать'Ь по'Ьхала, сопровождае-
мая 1оснфомъ, подъ туманомъ и мелкимъ
дождемъ. Въ длинномъ залЬ уже было
человккъ пятнадцать нсзнакомыхъ и мало
знакомыхъ лицъ; впрочемъ, Тосифъ здоро-
ровался направо и налево, подвигаясь къ
хозяину и выделяясь большою, плотною
фигурой. Подойдя къ небольшому измо-
жденному чслов-Ьку, съ большимъ череломъ
и с^рымъ лицомъ, онъ сказалъ:

— Воть, Петръ Павловичъ, моя жена,
Екатерина Петровна, о которой вамъ гово-
рила тетушка.

— Я такъ давно стремилась,—бормотала
Пардова, беря худую руку, какъ у мощи.

— Очень радъ, что Господь постучался
въ ваше сердце,—отозвался съ акиентомъ
хозяинъ, 01 ходя къ стТ.Н'Ъ, гд*Ь въравномъ
разстоянш другъ отъ друга на толстомъ
картоне были развешаны евангельские тексты
па русскомъ и н'Ьмеикомъ языкахъ въ роде
обяэательныхъ запрещений въ присутствсн-
ныхъ м'Ьстахь. Челов'Ьк ь неопытный могъ бы
подумать, что содержание этихъ таблицъ
таково: «Не плевать на полъ», «Просятъ не
курить», «По траве нс ходить», «Не пейте
сырой воды», но это были тексты. Огля-
девшись, Екатерина Петровна радостно на-
правилась къ Соне, одиноко и будто ску-
чая стоявшей у гаанино, не вступая въ раэ-
говоръ съ Лелей, Адвентовымъ и Беззакат-
нымъ, помещавшимся около нея.

— Насилу тебя нашла!—заговорила вновь
прибывшая.

— Кажется, я стою на виду.

— Ла, да. Ты будешь акомпанировать?

— Вероятно.

— Ахъ, это будетъ чудесно!

— Отчего? Тутъ обыкновенно ноютъ
очень плохш и пеподходяння вещи.

Соня смотрела черезъ головы толпив-
шихся въ двсряхъ людей, несколько при-
щуривая свои голубые глаза.

— Я останусь около тебя, хорошо?—про-
должала дама.

— Тутъ хотела Леля, кажется, сесть,
спроси у нея.

— Она уступить.

— Нетъ, нетъ!...—взволнованно загово-
рила Дмитревская.

— Распределимся все тутъ: Елена Ива-
новна съ Софьей Карловной, я—съ 1оси-
фомъ Григорьсвичемъ, а вамъ указашя и
разъяснешя будетъ давать Сергей Павло-
вичъ,—решилъ Адвентовъ.

Высок'1й, бритый человекъ, въ длинномъ
сюртуке, слегка протянулъ руку навстречу
Сониному взгляду и она, севъ за пианино,
начала мелодию, въ роде Мендельсонов^
скихъ романсовъ и запела вместе съ Лелей;
остальные чувствительно подпевали:

Господь, Ты—альфа л омега,
Ты—намъ спасенье и любовь!
Скажи-и стану нише сн!га:
Насъ псЪхь спасла Святая кровь.

Бритый госнодинъ разоглулъ вынутое изъ
кармана евангелгс и, прочитавъ по-англ1йски,
сложилъ книжечку и сталъ говорить по-
англ)йски же, громко выкрикивая некото-
рый слова. Приседавшая около него девица
въ очкахъ тотчасъ переводила сто слова
по-русски, нс заботясь о синтаксисе. Дело
шло о блудномъ сыне и возможности быть
спасену въ любую минуту твердо уверовав-
шему въ спасительность Хрпстовыхъ стра-
дашй. Пропели еще. Екатерине Петровне
было жарко и скучновато. Беззакатный ря-
домъ шепталъ:

— Смотрите, тетя Нелли сейчасъ заснстъ.

И действительно, толстая дама блаженно
покачивала головой, выставивъ грудь въ
блестящей кирасе лифа и полуоткрывъ ротъ.
Хозяинъ всталъ со своего стула, что было
сигпаломъ подняться и остальпымъ.

-- Что это будетъ? — шепнула Катя со-
седу.
— А вотъ услышите.

Петръ Павловичъ, опустясь на колени
у стула, на которомъ только что сид-Ьлъ,
сосредоточенно уткнулъ носъ въ облоко-
ченный руки и громко сказалъ: «Господи,
внуши имушимъ внешнюю власть надъ
нами благодать, милость и разумеше, чтобы
ихъ коснулся Твой св'Ьтъ и они не гнали
вЪрныхъ Твоихъ слугъ».

Братья сказали: «аминь». И по очереди
все вставали на колени у своихъ стульевъ
и объявляли свои просьбы. Молоденькая
женщина въ шляпе съ иаивнымъ и весе-
лымъ лицомъ, краснея, пробормотала: «Го-
споди, продли командировку моего мужа!»
Леля строго посмотрела на улыбавшегося
студента и зашептала Екатерине Петровне:

— Не вводитесь въ соблазнъ: эта женщина
на верномъ пути, ея мужъ еще внешшй,
непросвещенный человекъ; она— слаба и
запутала свои сердсчныя дела; если мужъ
вернется раньше, чемъ она приведете все
въ порядокъ, могутъ случиться больцпя не-
счастья. Аминь — вдругъ заключила она,
сделавъ сосредоточенное лицо, въ ответе
на пропущенную молитву Адвентова.

Очередь была за Соней; опустившись у
своего табурета и смотря на цветы, поста-
вленныс на шанино, она громко прогово-
рила: «Боже, дай миръ и любовь всему
М1ру, дай миръ и любовь братьямъ и тЬмъ,
кого я люблю, и тЬмъ, кто ходить во тьме;
дай, чтобы зло, посеянное сегодня, заглохло
Завтра; пошли покой брату моему Тосифу
и Виктору».

Екатерина Петровна тревожно огляде-
лась, по Соня спокойно поднялась и слу-
шала Лелю, которая, вся красная, заикаясь,
лепетала, чтобы ее полюбилъ тотъ, кого
опа любить.

— Что же мне говорить? — спрашивала,
краснЬя, Екатерина Петровна у Беззакат-
яаго.

— Что вамъ хочется: чтобы мужъ ку-
пилъ вамъ новую шляпу.

— Вы все шутите!

— Какъ вы трусливы! Ну, что-нибудь
общее—что знаете.

Екатерина Петровна опустилась отъ вол-
нсн1я даже спиной къ стулу и, опустивъ
руки, начала: «Помилуй мя, Боже, по вели-
цей милости Твоей»,—и такъ до конца.
Англичанинъ тихонько спрашивалъ у при-
спешной девицы, почему у этой дамы так’ш
длинный желанья; та объясняла. Вся красная,
отирая поть, поднялась Пардова, не слыша,
какъ бойко отрапортовалъ Беззакатный свое
желанье, чтобы Михаилу Александровичу
Адвентову скорее прислали денегь. Опять
пели. Екатерина Петровна все не могла
придти въ себя. Уже другой пропов-Ьдпикъ
на этотъ разъ по-русски, говорнлъ:

— Вы можете говорить: «н'Ьтъ Бога»,—а
Онъ есть. Вы сидите въ комнате и говоритъ:
«дождь н-Ьтъ», а дождь самъ идетъ. Никто
не понимаетъ минута. Вотъ дверь открыть,
я ее закрываю—и онъ закрыть. Господь
стукаетъ въ вашъ квартиръ, и вы Его при-
нимаете. Всяк!Й сердце есть готовый квар-
тиръ: надо его мести и долой брать пыль.
Итакъ, несите Господа въ вашъ квартиръ
и ждите часы.

Онъ поклонился и опять запели. Расхо-
дились. Часть гостей была приглашена пить
чай; тетя Нелли говорила уезжавшему
Тосифу:

— Нельзя же, братецъ, она бы еще всю
псалтырь прочитала! Это хорошо, конечно;
это—святая книга, но нельзя нее, какъ го-
ворится, до безчувств1я! Все-таки попов-
ская кровь заговорила; ты уйми свою жену.

1осифъ цЪловалъ ручку, кланяясь и слыша
какъ Соня, таша за рукавъ Адвентова, го-
ворила:
— Ее нельзя упускать изъ виду: вы ви-
дите, въ какомъ она состояши.

Тетя Нелли на всю переднюю сказала:

— А наша мать Софья о вс'йхъ сох-
нетъ!-и сп'Ьшно пошла па пригласитель-
ные знаки въ столовую.

III

— Что это? Ахъ, контракт:.; хорошо. .—
говорила Екатерина Петровна, оборачиваясь
къ вошедшей горничной и разсматривая
бума: у, продолжала къ сидевшему поодаль
мужу*—Я сказала, чтобы квартиру записали
на мое имя; в*Ьдь это все равно, а тсб*Ь
меньше хлопотъ, да и потомъ въ этихъ
д*Ьлахъ, можетъ быть, я распорядительное
тебя: тутъ нужно держать ухо востро.

— Конечно, конечно,—отозвался тотъ.

Горничная вступилась:

— И потомъ барина на кухню какой-то
человОкъ съ письмомъ просить.

— Кто такой, посланный?

— Не знаю-съ,—съ письмомъ, передать
лично.

— Выйди, Жозефъ, павОрпо какая-ни-
будь благотворительность: глухонемой, что-
нибудь въ такомъ род*Ь.
— Н'Ьгь, онъ все слышитъ и говорить
хорошо, — вставила горничная, засмеяв-
шись.

Въ кухне на табурете сиделъ высокий,
белокурый чсловекъ въ болыпихъ сапогахъ
и картузе; при появлеши Тоснфа онъ
всталъ, спявъ фуражку и не окончивъ
фразы, на которую громко смеялась гре-
мевшая кастрюлями кухарка.

— У вась письмо ко мпЬ? — спросилъ,
подходя, Пардоьъ.

Нс вынимая конверта, парень спросилъ:

— Вы будете папашей Виктору Михайло-
вичу?

— Какимъ папашей? У меня нетъ детей.

— Не могу знать, только Викторъ Ми-
хайловичъ наказывали, чтобы письмо папаше
отдать.

— Какой Викторъ Михайловичъ?—недо-
умевалъ Тосифъ.

— Да ото, Тосифъ Григорьевичу моло-
дой баринъ послали, - заметила кухарка.

— Ахъ, Викторъ! Да, я—его отчимъ.

— Что отчимъ, что папаша, это — все
одно,—говорилъ посланный, весело поводя
глазами и вытаскивая скомканную бумагу.—
Вотъ,—сказалъ онъ, подавая и, понизивъ
голось, прибавилъ: — а сегодня вечеромъ
очень просили въ «Дунай» придти, имъ
нужно поговорить съ вами.

— Да,—для чего-то тоже шенотомъ, от-
вЬчалъ баринъ,—а гдЪ это—«Дунай»?

— На Ямской.

— Я приду.

— Приходите; не больно поздно, часовъ
въ девять. Счастливо оставаться; Василхй
Кудрявцсвъ,—заключилъ онъ звонко.

— 1оспфъ Пардовъ,—промолви лъ другой,
подавая руку.

— Пр!ятно слышать, - тряхнувъ волосами
отвЬчалъ Васил1й.

Въ письма» уже четыре дня нропадавшаго
Виктора говорилось, что онъ поселился у Бро-
скипа на Николаевской, просить прислать не-
обходимый вещи, оставленный на ихъ кварти-
р Ь и повторялось устно переданное Кудряв-
цевымъ приглашение на сегодняшшй вечеръ
1осифъ не счелъ возможпымъ утаить содер-
жаще письма отъ жены, которая ховорнла
вполголоса съ только что пришедшей Соней.
Скрыл ь только, что въ «Дунай» пойдетъ.

— Не думаетъ Викторъ возвращаться?—
спросила Соня.

— Ничего не пишетъ.

Катя молча ходила по комнат Ъ; наконецъ,
остановясь, объявила:
— Ты можешь думать, что угодно, Жо-
зефъ, но я очень рада, что Викторъ не у
насъ. Ему свободнее и намъ спокойнее;
это мешало бы намъ, его жизнь—понима-
ет!»? Это для тебя. Но меня безпокоитъ,
какъ онъ устроится: какъ бы онъ не про-
палъ окончательно. Ты непременно ходи къ
нему и наблюдай, Жозефъ; онъ тебя лю-
бить и тебе не такъ стеснительно, какъ
мне, ходить, куда попало. Ты сможешь его
уберечь, а къ тебе, уверена, ничто нс при-
станетъ.

— Хорошо.

— Ты сделаешь это для меня: какая ни
на есть, но я—мать.

— Я сделаю ото и для себя самого.

— И для Виктора. Спасибо!—Она поце-
ловала его, опустивъ глаза и какъ-то стран-
но краснея.

Соня, обиравшая суХ1е листья съ цвЬтовъ,
не оборачиваясь, проговорила:

— Скажи ему отъ меня, чтобы онъ какъ
можно чаще ходилъ ко мне; безъ особой
нужды не знаю, удобно ли мнЬ будетъ
самой къ нему идти. Если будетъ необхо-
димость, конечно, я пойду куда угодно.

— Я не ожидалъ этого отъ нея,—ска-
залъ 1осифъ, когда Катя ушла.
— Чего?

— Что она будетъ меня посылать къ нему.

— Мн'Ь вообще крайне тягостна вся эта
история!—сказала, поморщась, Соня, — еще
Леля меня тревожить...

— А что съ нею?

— Она совс-Ьмъ больна и воображаетъ,
что влюбилась въ СергЬя Павловича...

— Можетъ быть, она и въ самомъ д'Ьл'Ь
влюбилась въ него?

— Не думаю, но это въ сущности все
равно.

— А онъ чю?

— Очень трудно судить о чужихъ чув-
ствахъ, но если бъ онъ могь, какъ бы
кратковременно это ни было, любить ее,—
Богъ съ ними, хотя бы для другихъ это
было несчаспемъ.

— Для кого?

Соня молча вздохнула, продолжая оби-
рать желтоватые сух!е листья съ щгЬтовъ.

— Очень тяжелый времена наступили,
Соня, не такою я думалъ новую жизнь въ
Петербург!;!

— Пу, нс раскисай, Жозефъ; во всякомъ
положен1п можно д'Ьлать, что нужно. Я
тебя не оставлю. Вероятно, необходимо для
чего-нибудь пройти это время.
— Ты уже едешь? — спросилъ 1осифъ,
видя, что Соня над'Ьваеть шляпу.

— Пойду къ Лсл±; ты сегодня увидишь
Виктора?

— Можетъ быть.

— Не забудь ему передать, что я гово-
рила.

— Ты бледна, Соня, ты здорова?

— Конечно. Такъ тебе показалось.

Нездоровье жены, лежавшей съ мигренью
въ спальне, дало возможность 1осифу безъ
затруднешй отправиться въ далеюй «Дунай».
Взойдя по затоптаннымъ, обледен*Ьлымъ сту-
пенямъ во второй этажъ на чистую поло-
вину, онъ былъ охваченъ запахомъ нагорНЬ-
лаго масла, дешевыхъ папиросъ, шип'Ьньемъ
граммофона и не стройнымъ гуломъ голосовъ.
Онъ нс сразу зам'Ьтилъ среди посЬтетелей
у окна Виктора съ тремя какими-то моло-
дыми людьми, съ виду приказчиками, изъ
которыхъ въ одномъ онъ безъ труда узналъ
Кудрявцева; друпе были одеты въ немец-
кое платье, одинъ, необыкновенно белень-
К1й, со сморщеннымъ и помятымъ лицомъ,
оказался Сенькой мануфактурщикомъ, дру-
гой, высок1й, плотный, съ широкимъ какъ
солнце лицомъ, большими серыми, наглыми
глазами, былъ Алексапдромъ Броскинымъ,
теперешнимъ хозяиномъ Виктора. Новато
гостя встретили непринужденно и радушно,
очевидно предупрежденные. Мануфактур-
щикъ оканчивалъ свой разсказъ: «какихъ
же вамъ еще, говорю, хулигановъ, надобно,
когда вся Ивановская въ нашихъ рукахъ».
Проходившая дЪвки въ шарфахъ и шляпахъ
пбходя ц'Ьловали б'Ьлую голову разсказщика,
говоря: «Сенька, Сеня, Сеничка, сметанная
голова! Еще въ бан'Ь давно не былъ, а то
совс'Ьмъ какъ сметана!» и смеялись, погляды-
вая на 1осифа.

— Садись съ нами, Линде!—сказалъ Бро-
скинъ худому мальчику съ еврейскимъ ли-
цомъ и яркнмъ румянцемъ пятнами на ску-
лахъ.

— Вы позволите? — спросилъ тотъ у
Тосифа.

— Пожалуйста.

— Ты, Шурка, всЬхъ кавалеровъ на свой
столъ перетащишь; или гостей залучаешь
по трактирамъ? —прокричала высокая жен-
щина въ платк'Ь, съ широкимъ, густо на-
румянсннымъ лицомъ, болыпимъ краснымъ
ртомъ и серыми, будто пьяными, томными
глазами. Линде, отрекомсндовавипйся типо-
графщикомъ, тихо занималъ Тосифа разго-
воромъ, не обращая внимашя на выкрики
сосЪдей. Но Броскинъ, не подавая виду, ока-
зывается, внимательно слЪдилъ за ходомъ
ругательствъ, и, наконецъ, молча взявъ пал-
ку съ наверчсной газетою, подошелъ къ
другому столу и, ударивъ по сиин± одного
изъ мужчипъ, сказалъ: «домой пора, госпо-
дпнъ хорошей,—стсрва-то давно въ постель
ладить». Вс'Ь вскочили и сразу ничего ста-
ло нельзя разобрать пъ обшемъ шум!. Весь
залъ принялъ учаспс въ скавдалЪ, по край-
ней м'Ьр'Ь, крикомъ; женщина стояла уже
держась за щеку, еще бол'Ьс покрасневшую,
между тЬмъ какъ небритый толстый слуга
взывалъ: «господа, не скандалить, Алс-
ксандръ АлсксЬсвичъ, Ираида Дмитр1евпа,
бросьте, не хорошо!»

— Теб'Ь, Шурка, это такъ не пройдетъ!

— Ладно, поогЪ поговоришь; приходи
завтра утромъ, давно бита не была!

— Зач'Ьмъ вы ее обижаете?—спрашивалъ
1осифъ, межъ тЬмъ какъ часть мужчинъ
вступила въ рукопашную. Мануфактурщикъ,
кого-то поколотивш1й, притворился мерт-
вецки пьянымъ и его выносили ногами впе-
редъ, тщетно напяливая смятый котелокъ.

Хосифъ не зналъ, какъ было поздно,
когда они вышли на улицу. Давно не пив-
ши, онъ былъ не трезвъ и какъ сквозь
сонь вспоминалъ, что они были еще где-то,
что онъ плакалъ и Викторъ его ут-Ьшалъ,
обнимая. Они шли подъ руку п-Ьшкомъ съ
Викторомъ; Василий и Броскинъ следовали
за ними, громко распевая, по мокрой, тем-
ной и пустой улице.

— Ты непременно приходи завтра, — не
совс-Ьмъ твердо уговаривалъ Викторъ.

• - Она нс ругалась? Пустила? И.ш ты
спросилъ?

— Сама послала.

— Ну, тутъ подвохомъ пахиетъ; да у
меня есть на нее средство, чюбы унять!
МнЪ много нужно сказать тебЬ, Жозефъ,
ты не знаешь, какъ я люблю тебя. И ты не
думай, что я—пропавшш человекъ. И что
есть пропавшей человекъ? А ее я усмирю!

За ними, переставъ петь, уже вели раз-
говоръ, какъ у Васил!я на Пасхе съ Влади-
мирской колокольни свалилась шапка, при
чемъ тотъ утверждал?., что это случилось
не съ нимъ, а съ Броскинымъ.

— Сопя просила тебя заходить къ ней.

— Зайду.

— Такъ тяжело, Викторъ, если бъ ты
зналъ!

— Ничего, Жозефъ, ничего: • мы не бу-
демъ оставлены.
— Дай-то Богъ.

— Барышня, позвольте проводить, бросьте
вашего папашу; къ чему такая суровость
замечательная?—Это уже Василий ухищрял-
ся за какою-то женщиной, вышедшей изъ
калитки въ сопровождении высокаго стари-
ка. Она была въ купеческой шубке и плат-
ке; вышедши на улицу, они перекрестились
три раза и все ускоряли шаги отъ веселыхъ
ребятъ; те не переставали, тоже поспешая
за ними. Наконецъ, старикъ, обернувшись,
сказалъ тихо: «или городового кликнуть?».
Не слушая шутокъ, женщина тянула за ру-
кавъ своего спутника, твердя: «бросьте, дя-
дюшка, пришли уже». Они стояли у ка-
литки же другого, близкаго къ ихъ, дома,
изъ которой виднелись мостки и рядъ де-
рсвянныхъ домиковъ съ лампадками въ ок-
нахъ. Тосифъ, приостановись, заметилъ
бледное лицо въ черномъ платке съ будто
незряшими глазами. Она, вздрогнувъ, про-
шептала прямо въ его наклонившееся лицо:
«ты, Павелъ?», и скрылась за захлопнутой
старикомъ калиткой.

— Пошли долгополые гнусавить! — ска-
залъ Василий.

— Викторъ, мне показалось, это была
Марина.
— Какая Марина?

— Пареенова.

— Можетъ быть: она где-то тутъ жи-
ветъ,—равнодушно отв'Ьчалъ тотъ—и ваго-
ворилъ о другомъ.

— Тосифъ молчалъ, разсЬянно слушая па-
сынка. Дождь прошслъ; вЪтеръ разогиалъ ту-
чи и при тяжелыхъ, розов^юшихъ зарею обла-
кахъ смутно блестели плосюе купола Влади-
м'фской церкви и колокольни, съ которой сле-
тела па прошлой Пасх! Сенькина шапка.

IV.

1 Юлевыя занавески скрывали противо-
положную сгЬну и промозглый дворъ вин*
зу. Комната была такъ мала, что кровать и
старый комодъ занимали ее почти всю; при
св-ЬтЬ одной лампады тараканы медленно
ползали по топленой печке. Викторъ, сидя
на принесенной изъ кухни табуретке, гово-
рилъ Тосифу, помещавшемуся на шаткомъ
стул! у окна:

— Ты не очень удачно попалъ сегодня:
у хозяепъ гости, можетъ быть, въ «Дунай»
пойти?

— Все равно, посидимъ здесь.

— Будутъ звать к'ь себе, неудобно от-
казываться.
— Что же? Можно и выйти къ нимъ»
Отчего ты ушелъ отъ насъ, Викторъ?

— Ну, что объ этомъ говорить, разъ ты
самъ не понимаешь? Конечно, ты не можешь
думать, что мнЪ очень нравится здЪсь, но
пока это такъ нужно; мы, какъ странники,
не все ли равно, гд'Ь остановиться выпить
чаю? И потомъ, люди зд'Ьсь все-таки лучше
Нелькинихъ уродовъ.

— Скажи, Викторъ, ты не видишь Фон-
визина?

— В1дь онъ у-Ьхалъ, но скоро вернется
до отъезда я видалъ его часто.

— Странный человека»!

— Ты, Жозефъ, не моги о немъ гово-
рить; нужно такъ хорошо его знать, чтобы
понять, а лучше скажи, какъ у васъ тамъ:
ты не ссоришься съ Екатериной Петровной,
доволенъ, счастливъ?

— Да? Только мпЪ кажется, она какъ-то
меньше меня любить»

— Да, а ты увЪренъ, что она тебя лю-
била?

— Зачемъ же бы она шла за меня?

— Ну, это вопросъ совсЬмъ другой;
тамъ больше рЪчь шла о твоей любви.
Только вотъ что: если тсб'Ь станетъ прак-
тически очень тяжело, ты скажи мн-Ь; кро-
м'Ь помощи сердечной, какую можемъ я и
Соня, и, особенно, Андрей Ивановичъ дать
тебе, я лично могу найти еще и управу па
твою жену.

— Ты, Викторъ?

— Да, я.

— Я думаю, не придется прибегать къ
экстренными м'Ьрамъ.

— Дай Богъ; только помни.

Въ двери сначала тихонько, потомъ все
громче раздался стукъ и кто-то настой-
чиво тверди лъ:

— Люба, Люба, отвори. Кто у тебя?

Викторъ, подойдя къ выходу, проговорилъ:

— Следующая дверь.

— Мега,— отвечалъ хриплый голосъ и
снова раздался уже удаленный тотъ же
стукъ и слова: Люба, Люба.

— Кто это?—спросилъ Пардовъ.

— Гость къ соседке,—спокойно отв1;-
чалъ пасынокъ, закуривая папиросу.

Изъ-за стенки послышался высоюй жен-
ск1й голосъ, хриплый посетитель изредка
вступалъ басомъ. Постучавшись, вошелъ
Броскинъ приглашать къ себе; отъ него
пахло пивомъ, но въ полумраке лампады,
где не замечалась помятость его широкаго
какъ солнце лида, онъ казался моложе своихъ
26 .тЬть. Онъ прискть на кровать Виктора,
продолжая уговаривать мололыхъ людей нс
отказать въ посЬщеепи.

Изъ разсказовъ пасынка 1осифъ зиалъ
хорошо исторёю Броскина. Москвичъ, ве-
селымъ и расторопнымъ мальчикомъ посту-
нилъ онъ къ купцу Жолтикову, торговав-
шему древними иконами и всяческой дру-
гой стариной. Вдовый хозяипъ, женившейся
второй разъ, сЬдымъ уже, на молодой
женщине, бралъ въ свои дальпёя поездки
за стариной пригожаго Сашу и вскоре тотъ
сделался почти главнымъ помошникомъ, не
считая косого Зыкова, старшаго приказчика.
Ему даже сходили съ рукъ кутежи и гульба,
на которыя неизвестно откуда добывались
деньги. Даже когда старикъ Жолтиковъ
умеръ и молодая вдова вышла за Зыкова,
Броскинъ продолжалъ служить у нихъ по
старой памяти, пока дело, поднятое род-
ственниками покойнаго, не заставило его
оставить темную лавку съ древностями. Мо-
лодая Зыкова оправдалась въ отрав леши
мужа и мирно заторговала съ новымъ супру-
гомъ, но Саша, бывшей главнымъ свидете-
лемъ на суде, былъ уволенъ. Онъ тотчасъ
женился на Марье Ильиничне, отдававшей
комнаты не строгимъ девицамъ и состояв-

I 389 1
шей ихъ руководительницею, персехалъ въ
это тихое пристанище, продолжая, уже на
свой страхъ, торговлю въ разносъ иконами
по знакомнмъ. За товаромъ отчасти онъ
ездилъ самъ, отчасти продавалъ оставшейся
какимъ-то образомъ у него на рукахъ, жол-
тиковскёй. Говорили кое-что про то время,
когда лицо Саши еще не опухло отъ пьян-
ства и женщинъ, когда любилъ его без-
детный и скупой на ласки хозяинъ, но и
разсказывать-то про то не хочется: мало ли
чего со злобы наболтать можно.

Тосифъ вспоминалъ все это, смотря на
безоблачный лобъ пом Ьщавшагося напротивъ
него Броскина; самъ онъ сид'Ълъ въ почет-
номъ углу съ Викторомъ, какп.мъ*то ста-
ричкомъ, глухпмъ на одно ухо, и матерью
Броскина, генеральскою нянькою. Остальные
гости, кроме двухъ мальчиковъ, прёехав-
шихъ изъ Кронштадта, были известны
Пардову: Кудрявцевъ, Линде, мануфактур-
щикъ; Ираида возседала среди нихъ, бли-
стая широкнмъ, ярко нарумяненнымъ лицомъ.
Гости были уже не трезвы и говорили
шумно и откровенно, и степенные разсказы
генеральской няньки о детстве Саши, о
попугае, хоэяйскихъ детяхъ, — доносились
какъ сквозь воду. Уже бренчали балалайки
и востроносые мальчики, похоже другъ на
друга, плясали въ присядку, раздувая пламя
низко пов-Ьшенныхъ трехъ лампадокъ,—какъ
Ираида закричала отъ печки:

— А гд-Ь же твои дамы, Шурка, или век
заняты?

Марья Ильинична замахала было руками,
поводя глазами на Тосифа, во Броскинъ
прервалъ ее:

— Брось, Ильинишна, гости не обезеу-
дятъ!—И наклонясь черезъ столь къ Пар-
лову, продолжалъ —хоръ цыганокъ позво-
лите пригласить? ОнЪ безобразничать не
будутъ.

— Да, пожалуйста.

— Ну, М1гЬ пора!—подобравъ губы заго-
ворила нянька.

— Бросьте, мамаша, гости не обезеудятъ:
все свои.

— Я ничего, веселитесь себЬ, мн*Ь дале-
ко—на островъ •Ьхать.

За ней безмолвно поднялся и глухой
старичокъ. Вошсдпня три женщины были
встречены общими криками. Дв-Ь, толстыя,
были въ капотахъ сь голыми руками, третья,
гладко прилизанная въ темной юбк-Ь и б-Ь-
лой блузочкк—барышней.

— Таня, Люба и В-Ьрочка, прошу любить
и жаловать! — представлял* Броскинъ во-
шедших**, скромно севших* за столъ. Ве-
селье увеличивалось и было тесно уже
плясать, такъ какъ за столомъ у окна сЬли
играть въ стуколку. Задевали за пустыя
бутылки на полу и канарейки, разбуженный
шумом* затрещали, вытягивая шеи.

Саша сЬлъ на низкш сундукъ рядомъ съ
переместившимся 1осифомъ и, полуобняв*
его, завелъ разговор* о своих* поездках*.
Запертыя накрепко двухъэтажныя избы,
высок 1я лесиыя горы, озера, р*Ьки, не замер-
эакишя зимою, редюе города, Толвуй,
Шуньга—рисовались затуманенному 1осифу.

— Иногда не знаешь, не гадаешь, какъ
на редкость набредешь. Разъ, на колоколь-
не окна были дивным* «страшным* судом*»
заставлены. Великоросамсюс попы разве въ
этомъ что понимают*? За хлам* чтуть, а
плакать надобно, какого высокаго письма,
каше «вб имя» попадаются! Править посы-
лаем* въ Москву па Преображенское...

— А разве здесь некому?

— Кому же? Только Тюлину, да Мат-
вей-то глазами слаб* сталъ, да и смолоду-
то не шибко аккуратенъ былъ...

Толстая Танька переставъ пить, вплотную
подошла къ Пардову, говоря:

I «Я» ]
— Голубчикъ, отчего вы меня не поце-
луете?

— Пошла, дрянь! Нашла съ кемъ цело-
ваться? Знаешь ли, кто это?—закричалъ на
нес Саша и добанилъ, обнимая 1оспфа:—
Дайте я васъ лучше поцелую.

— Я очень радъ,—бормоталъ тотъ, когда
Броскинъ, навалившись всемъ тЬломъ, по-
цЬловалъ его пъ губы. Ираида, засмеявшись
деланно и пронзительно, крикнула отъ
картъ:

— Шурка, не замай! Это тебе не Жол-
тпковъ, ни съ чемъ, пожалуй, отъедешь!

— Ираида Дмитр1евна, ст} чите, стучите!—
приставали къ ней игроки. Броскинъ подо-
шелъ, казалось, совершенно спокойно къ
женщине и сказалъ внятно и раздельно:

— Если вы, Ираида Дмитр1евна, сейчасъ
не уйдете, пожалеете!

Сощуривъ томные глаза, та промолвила:

— Задело, небось? Поганый ты, Шурка,
вотъ что. До свилашя, господа—и вышла
изъ комнаты.

Все какъ-то стихло: карты прекратились,
допилось последнее пиво; барышни исчезли,
поуходили п гости, и Викторъ куда-то про-
палъ. Тосифъ снд'Ьлъ, не двигаясь на сун-
дуке и говорилъ:
— Саша, ты не знаешь, какъ я несча-
стливъ: я отъ сердца люблю свою жену,
а она, а она...—и умолкъ.

— Не хочеть быть съ тобою, что ли?—
ласково шепталъ тотъ. Пардовъ кивнулъ
головою утвердительно и продолжалъ:

— Я такъ растерянъ; когда я жилъ у
тетушки, я крепко зналъ все, а теперь какъ
въ море; Соня, Викторъ, Андрей Ивано-
вичъ все ушли куда-то, я одинъ, и жена
моя не любить меня, а я не могу...

Не мигая, Саша зашепталъ:

— Что я скажу тебе: наплюй на нихъ!
что я скажу тебе...

— Возьми меня въ Нижшй, Пов-йнецъ,
въ скиты куда-нибудь, хоть на неделю,
милый мой...

— Это можно, но, первое дело, прене-
бреги! Я тебя выведу, «изведу изъ темницы
душу твою».

— Ахъ, хоть на неделю, прошу тебя!

Отъ Саши пахло нивомъ, онъ икалъ и
готовь былъ уснуть. Мар'ш Ильинична вошла
и заговорила сразу истерически:

— Вы простите, вы простите насъ. Вы
для насъ—какъ Богъ, я руки ваши целую
(и она д ействительно ихъ поцеловала), что
вы, зная кто я, кто Шура, пришли къ
намъ. Я знаю, вы—скромный, вы—женатый,
вы—дворянинъ и пришли къ намъ отъ
души. Шурка тутъ нс при чемъ, все я, вес
я, чтобы не зналъ горя мой Саня. Не на
в'Ькъ же это. Вотъ справимся, бросимъ эту
квартиру, у'Ьдемъ въ провиншю, займемся
торговлею, мы не пропадемъ, а пока про-
стите насъ.

СаШа вдругъ заснулъ, положивъ голову
на колени соседа и скрежеща зубами.
Женщина заволновалась:

— Саня, что ты? Лягъ на постель!

Не открывая глазъ, тотъ отвечали:

— Я не сплю, у меня гости—другь мой
Тосифъ Григорьевича

— И онъ ляжетъ, лягъ, лягъ! Лягте—об-
ратилась она уже къ Тосифу—на минуту:
онъ сейчасъ совгЪмъ заснетъ.

Она проворно положила къ стенЬ две
изъ четырехъ высившихся подушекъ и
Тосифъ легь, будто сквозь дымъ видя, какъ
взгромоздилъ Саша на кровать и свое осла-
бевшее, белое, пьяное тело. Тосифову руку
хозяинъ держалъ крепко и временами скри~
ггЬлъ зубами. Въ кухне кто-то шумелъ,
ища свой кошелекъ. Ильинична поспешила
туда и смутно слышалъ Тосифъ хлопанье
дверьми, шаги, далеюе крики на дворЬ*
«Онъ ее зар’Ьзалъ на смерть! Она не ды-
шитъ!» кричала прислуга по коридору.
«Дворникъ, дворникъ!» опять хлопанье две-
рями, крики, возня. Саша спалъ, лампады
пылали: черезъ дворъ въ окне зажгли зе-
леную лампу и сели за столъ писать дна
человека. Тамъ тихо, спокойно, целомуд-
ренно! Хозяйка вернулась и, приставивъ
стулья, взяла одну изъ подушекъ и легла
по ту сторону мужа.

— Кого это у васъ зар-Ьзали?-спросилъ
Тосифъ шепотомъ.

— Такъ, зевала Наташка, никого не
зарезали. Повезло этой Таньке: то въ банк
чуть не утопили, то мичманъ кортикомъ
въ животъ кололъ, теперь пкмецъ чуть не
заркзадъ. Хорошей она человккъ, да къ
мужчинамъ больно липка. Какъ она на
Саньку зарилась, да какъ задала я ей рвань,
что плешива ходить, такъ только ряломъ
посидеть смкетъ...

И Марья Ильинична снова заговорила о
своей любви къ мужу, какъ-то нелепо и
задушевно; потомъ заснула. Лампады пы-
лали, черезъ дворъ зеленела лампа. Какъ
далеко ушли Соня, Леля, Адвентовъ, милая
Катя, какъ она нежна была летомъ, ея
грудь, ея руки были такъ теплы! Тосифъ
привсталъ; рука Саши крепко держала его
и была влажна и тепла. Пардовъ осторожно
провелъ другой рукою по рук'Ь и груди
спящаго, он± были теплы, почти горячи
подъ ситцевой рубахою. Лицо Броскина
опустилось, лобъ въ нспаринЪ, ротъ от-
крыть, пахнетъ пивомъ; Марья Ильинична
посапываетъ. Какъ нестерпимы сплине люди!
Саша, проснувшись, прошспталъ, глядя въ
открытые глаза 1осифа: «недреманное Око
Господа Нашего Исуса!» и снова заснулъ.
Когда Пардовъ хотЬлъ освободить свою
руку, сияний его оцарапалъ и пытался
укусить.

Вдругъ кто-то псточнымъ голосомъ про-
кричалъ: «Андрей, Андрей!» и затихъ.
Тосифъ свободною рукою разнялъ пальцы
Броскина и, перескочивъ черезъ обоихъ спя-
щихъ вышелъ въ кухню. Изъ коридора во-
шла Люба и, обратясь прямо кь Тоспфу,
сказала:

— Гд'Ь Андрей Ивановпчъ? МпТ; его до
смерти нужно.

— Мн-Ь самому его нужно до смерти:
онъ только и спасетъ насъ!

— Къ нему жена пргЬдетъ. Царица Не-
бесная, сделай, чтобы она не пргЬзжала!

Не слушая, Тосифъ восклицалъ:

I »97 !
— Онъ спасетъ насъ, Андрей Фонви-
зина!

— Да, да, Варызинъ! Андрюша, милый!—
потомъ прибавила просто: — въ горнице
пива больше не осталось?

— Я не знаю.

— Что же мы будемъ делать?!—горестно
сказана Люба, опускаясь па табуретъ, н за-
плакала пьяными слезами.

V.

ОСеппсс солнце свЬтило съ утра, ру-
мяня красные стулья, но, казалось,. Екате-
рина Петровна не замечала его, волнуемая
разговоромъ съ тетей Нелли и Петромъ
Павловичемъ. Посетители тоже бьми ни-
сколько взволнованы, хотя и меньше и по
другому, нежели хозяйка: они были встре-
вожены словами говорящей, оставлявшими
спокойною самое Екатерину Петровну, ко-
торую мучила какая-то невысказываемая
мысль. Солнце ровно ложилось мимо лицъ
на красную обивку, дробясь вдали на гра-
неной раме зеркала, маня на воздухъ. Ека-
терина Петровна такъ говорила, будто что-
то жгло ей губы и произносились совсемъ
друпя слова. Нелли держала прямо свою
высокую затянутую грудь, а Петръ Павло-
вичъ, какъ-то еще болЪе измождивнпйся
за это время, спдЪлъ разн-Ьженпо и уми-
ленно. Склонивъ свое лицо въ неровпыхъ
красныхъ пятнахъ, Пардона продолжала:

— Я не знаю; я боюсь ошибиться, ио
судите сами: пос/гЪ перваго собрашя мужъ
не былъ на пихъ; я замечаю какое-то очер-
ствите въ пемъ—вы простате, онъ род-
ственник'!, вамъ, по тгЬдь и мпЪ онъ не
чужой.

— Вы думаете, онъ очлад'Ьлъ, погасъ?

— Ахъ, если только это, но и горЬлъ лп
онъ? Вы не повЬрнте, какъ я скорблю, я
такъ предана, не принято говорить про
себя, по это такъ; у меня сердце разры-
вается!..— и она приложила руку съ л1>вой
стороны тугого черпаго лифа.

— Б'Ьдная! — сочувственно прошепталъ
Петръ Павловичъ.

— ТЬмъ бол'Ье, что я сама отчасти ви-
новата въ этомъ...

— Вы, пта сЬёге? полноте, вы наговари-
ваете на себя!

— Н'Ьтъ, нЪтъ. Вы знаете, у меня сынъ
Викторъ.

— Да, да: такой странный мальчикъ.

— Совершенно погибшее существо. Я
отделила его, чтобы предохранить 1осифа,
и боюсь, не напортила ли этимъ, такъ какъ
Жозефъ теперь пропадаетъ у него и я не
знаю, какъ они тамъ проводить время. Я же
не могу следить, вы понимаете?

— Вы поступили очень неосмотрительно.

— Я ужъ и сама вижу, что неосмотри-
тельно.

Петръ Павловпчъ умиленно заговорилъ:

— Но, можетъ быть, возможно еще не
только вернуть вашего супруга, но и обра-
тить блуднаго сына?

Пардова покачала головою сомнительно.

— Едва ли! Сделаю последнюю попытку.
Знаете, я, кажется, готова па каюя угодно
жертвы для братьсвъ; если бъ у меня
были деньги, я все бы ихъ отдала обще-
ству.

Нелли, вопросительно глядя на умолкшую
Катю, несколько сухо заметила:

— Это д-Ьлаетъ честь вашему усердию.

— Хорошо бы, если бы это было испол-
нимо, такъ какъ мнопе члены очень, очень
нуждаются!—проговорилъ Петръ Павловичъ
особенно благочестиво.

Быстро взглянувъ на собеседника, хозяйка
сказала:

— Но что объ этомъ говорить? Вы знаете,
что у меня лично н-Ьтъ ни гроша. Но я
боюсь еще одного. Это—болезнь Жозефа
(вамъ, конечно, известно), опа все усили-
вается, п я боюсь...

— Что онъ не выдержптъ? Вы, конечно,
обращались къ врачамъ?

— Разумеется. Все въ руке Бонней: сс 11
мне суждено овдоветь, :ло будетъ испы-
тание, большое пспыташс, по я его вынесу.
Я боюсь худшаго.—И опа поднесла свой и та-
токъ къ глазамъ, какъ бы удерживая слезы.
Посетители встревоженно переглянулись
и Петръ Павловичъ произнесъ ободряюще:

— Мужайтесь, дорогая Екатерина Пет-
ровна: для христианки ничего не может ь
быть, что бы ввергало въ отчаянье!

— Но чего Вы боитесь, милая?—спросила
подвигаясь къ хозяйке Нелли.

Не отнимая платка, та заговорила пре-
рывисто:

— Я боюсь что, оставаясь въ жнвыхъ,
Жозефъ будетъ выключенъ изъ числа мы-
слящихъ здраво!..

— Вы боитесь за его разеудокъ?

— Вотъ именно, я думаю, даже нс по-
врежденъ ли онъ слегка уже теперь.

Всколыхнувшись всЬмъ бюстомъ, тетя
Нелли воскликнула:
— Богъ милостивъ! Нс думайте объ
этомъ.

— Рада бы не думать, да приходится.

— И потомъ не тревожьтесь, мы все
устроемъ и не покинемъ васъ.

Хозяйка даже не благодарила гостей за
сочувствие, им±я видъ очень разстроснный.

Освеживши лицо и надевши скромное
платье и шляпу съ большимъ вуалемъ, Ека-
терина Петровна готова была уже выйти,
какъ прислуга доложила ей о приходЪ ба-
рышни Дмитревской. Бошедшая тотчасъ
всл'Ьдъ за горничной была бл^дн*Ье обычнаго
и казалась разстроенной.

— Ахъ, Катя, ты выходишь, а мн'Ь бы
такъ нужно было поговорить съ тобою!

-- Пожалуйста, Леля, для тебя у меня
всегда найдется время.

Хозяйка глянула на крошечные часики
съ тройной ц-Ьпью и прибавила деловито:

— До половины шестого, до пяти я къ тво-
имъ услугамъ, но чтобы не терять солнца
по'Ьдемъ покуда хотя бы въ Л'Ьтшй садъ,
тамъ намъ никто не пом'Ьшаетъ. Или, мо-
жстъ быть, ты хочешь чаю?

— Н'Ьтъ, чаю я не хочу, по-Ьдемъ.

Еще на извозчик^ барышня заговорила:
— Тебя не удивляетъ, что я обращаюсь
ис къ Со1гЬ, не къ кому нибудь другому,
а къ теб'Ь?

— Н'Ьтъ, развЬ я тсб-Ь не такой же
другъ?

Леля, прижавши локоть къ груди своей
соседки, снова начала:

— Ты должна мн! помочь и въ моемъ
затруднежи и въ признан!».

— Да, да.

— Ты слышала, можетъ быть, отъ Сони
обо м1гЬ и о СергЫ Павлович'Ь?

— Очень глухо, по все равно, я пони-
маю.

Сойдя съ идвозчпка и видя, что д'Ьвушкд
ей ис продолжаете своихъ признаки!, Катя
начала, медленно идя по пустынной дорож-
к! сада:

— Ты, Леля, должна сказать мн'Ь все
разъ ты хочешь отъ меня помощи.

— Да, не спасенья, а помощи, не свя-
тости, а счастья, понимаешь, счастья? Потому
я и обратилась къ теб'Ь.

Леля сЬла на скамейку и умолкла при-
слонившись къ плечу Екатерины Петровны,
будто сомл'Ьла. Тогда та начала испов*Ьдь,
осторожными перстами касаясь д*Ьвичьихъ
ранъ:

— Ты очень любишь его?
— Да, да, да!—горестно воскликнула
Леля.

— А онъ?

— Что онъ?

— Любитъ тебя?

— Нс знаю—клоня голову, еле слышно
отвечала барышня.

— Какъ нс-знасшь, онъ не говорнлъ тебе,
нс намекалъ?

— Намекалъ.

— Онъ п'Ъловалъ тебя?

— Н'Ьтъ, не ц-Ъловалъ! Нетъ, петь!

— Но ты чувствуешь, думаешь, что онъ
любитъ тебя?

— Не знаю, я ничего не знаю, пойми,
Катя.

— Леля, ты не сердись, я буду говорить
очень определенно, тебе можетъ показаться
грубымъ то, что я скажу, но это потому,
что я действительно хочу тебЬ помочь, а
нс успокаивать разеужденьями.

— Да, да, это такъ... говори, говори...

— Я буду спрашивать и говорить только,
когда ты нс сможешь сама ответить. Чего
бы ты хотела? Чтобы онъ сталъ твоимъ,
весь твоимъ, чтобы нс томилась ревностью,
была уверена и владела имъ.

Леля, не отвечая, молчала.
— Или это не такь? Безъ ревности, безъ
желанья властвовать ты хочешь только, что-
бы онъ тебя любплъ и чтобы ты звала это?

— Это похоже, по и это нс совс-Ьмъ
такъ.

— По во всякомъ случа-Ь ты желаешь
нс только духовваго общенья съ нимъ?

— Да,— слс слышно пролепетала дЬвушка.

— Ты в'Ьришь мп1»? — спросила строго
старшая собеседница.

— Иначе зач'Ьмъ же бы я теб'Ь говорила
все это? Я верю, что ты можешь это сд е-
лать и прошу только захотЬть.

Катя вздохнула.

— Ты обижаешь меня, Леля! Неужели
ты думаешь, что я могла бы не захо-
теть теб'Ь пользы? Полно, полно. Ты
веришь мн'Ь, такъ вотъ я теб'Ь говорю, —
все будетъ хорошо, все будетъ, какъ ты и
я хотимъ!

Она поц*Ьловала все еще склоненную Ле-
лю и встала, будто кончая бесЬду.

Выйдя къ Пантслеймоновскому мосту, она
посмотр*Ьла па часики, сказавъ:

— Теперь я тебя покину, завтра утром ь
приду къ теб'Ь, намъ нужно еще многое
обсудить...

Она остановилась, чувствуя какъ Леля, опи-
равшаяся на ея руку, вся затрепетала и вы-
прямилась какъ струна. Вытянувъ впередъ
руку, барышня вскричала:

— НЬгь, ничего не будеть, ничего не
будетъ!

Къ Марсовому полю удалялась пролетка,
гд'Ь видно было въ полуобороте смуглое
лицо Адвентова рядомъ съ широкой и пло-
ской студенческой фуражкой. Пардова бы-
стро оглядевшись по сторонамъ, зашептала:

— Тише, тише, Леля, успокойся, завтра я
у тебя буду.

Леля только плакала; такъ плачущую и
посадила ее Екатерина Петровна на извозчика,
записала померь и, давъ отъехать, наняла
другого куда-то въ Новый переулокъ. По
дорогЬ она несколько разъ смотрела на
часы и торопила кучера; темъ бол-Ье могло
показаться страннымъ, что доехавъ до ме-
ста, она не соскочила, отдавая на ходу день-
ги, не побежала по лестнице, уже разсте-
гнвая пальто, но пе спеша расплатилась,
вынула листокъ бумаги и сличила написан-
ный тамъ номеръ дома съ такимъ же на
воротахъ, сложила вдвое и безъ того гу-
стой вуаль, прошлась раза два до недалекаго
угла, и только тогда уверенно нажала зво-
нокъ къ швейцару соседняго дома. Это

[ ?об1
былъ грязноватый подъ-Ьздъ темной гости-
ницы. Ленивый и плутоватый малый въ
поддевке вопросительно гляд'Ьлъ на посе-
тительницу; она спросила тихо:

— Господинъ въ 37 номеръ пргЬхали?

— Такъ точно; они ожидаютъ васъ, по-
жалуйте.

И онъ побежалъ впередъ по темному
коридору съ коптящей лампой, стараясь
разглядеть сквозь плотную вуаль лицо
гостьи. На стукъ раздалось: «пожалуйте*. У
круглаго стола стоялъ человекъ съ широ-
кимъ, какъ солнце, белыыъ, слегка помя-
тымъ лицомъ. Мы безъ труда узнали бы
въ немъ Броскина, но Екатерина Петровна
или не знала, или не признала его, такъ
какъ ступнвъ несколько шаговъ къ нему
вымолвила вопросительно:

— Броскипъ, Александръ Алсксеевичъ?
— Онъ самый—быстро ответилъ тотъ.

Екатерина Петровна сняла перчатки и
пальто, которое Броскинъ живо повесилъ
на вешалку, но оставила шляпу даже не
приподнявъ вуаль.

— Сядемъ, — сказала она опускаясь ла
диванъ, — никто не войдетъ?

Саша, улыбнувшись, повсрнулъ ключъ
въ двсряхъ п вернувшись, сЬлъ на диванъ
же совсЧмь близко къ Екатерин! Пет-
рович.

— Вамъ н!тъ надобности знать кто я и
вид!ть мое лицо. Я вамъ скажу, чего
мн! отъ васъ нужно и увЧрена, что мы
поймемъ другъ друга. ДЧло это выгодно
для обоихъ.

Саша молчалъ, глядя на гостью во вс!
глаза. Та продолжала ровнымъ голосомъ.

— То, что я скажу вамъ, касается не
меня и не васъ, по лица, къ которому вы
относитесь не плохо и въ судьб! котораго
заинтересованы близк’к? мн! люди. Я говорю
о Виктор! Михайлович! Озеров!, кото-
раго вы знаете хорошо. Видите ли, у пего
есть бумаги, могущш его погубить. Это не
его бумаги, но лицъ, нс заслуживающнхъ
никакого списхождешя, ничтожныхъ и мо-
жетъ-быть преступных?,. Они нс остано-
вятся, чтобы при случа! выдать Озерова и
вообще онъ въ ихъ рукахъ, благодаря этимъ
документамъ.

— Отчего же онъ ихъ не уничтожит?,,
не отдастъ обратно?

— Они даны ему па хранение и онъ нс
хочетъ казаться трусомъ.

— Такъ-съ. Чего же вы отъ меня же-
лаете?..

I 3°» |
— Я бы хогЬла, чтобы Викторъ Михай-
ловичъ былъ въ безопасности отъ шаята-
жистовъ и, съ другой стороны, отъ ПОЛИЦ1И.

— То-есть, вы желаете чтобы этихъ бу-
мага у него не было?

— Вотъ именно, вы совершено верно
угадали мою мысль.

— Я, мадамъ, буду просто говорить:
вамъ хочется, чтобы я укралъ эти бумаги
отъ Виктора Михайловича и передалъ ихъ
вамъ?

— Зач"Ьмъ такъ выражаться! Но въ сущ-
ности, разумеется, хотелось бы, чтобъ эти
бумаги были у меня, или по крайней мЪрЪ
я бы знала, где он-Ь находятся.

— Но он± у Виктора Михайловича, вы
сами сказали.

— Да, но где у него: держитъ ли онъ
ихъ при себе, или же оне спрятаны где?

Саша, пытливо поглядевъ, промолвилъ:

— Это очень трудное дело, мадамъ.

— То-есть вы хотите большую плату?
Скажите на чистоту, сколько?

Броскинъ сказалъ:

— Ну, послушайте, думайте о томъ, что
вы говорите. Это неслыханная сумма. Я
могла бы это узнать и помимо васъ, я ду-
мала, что черезъ васъ будетъ легче.
Катя даже встала и стала ходить по
истертому ковру.

— Что же вы разсердились, Екатерина
Петровна, спросъ не трехъ.

Дама прюстановилась:

— Это вы мн'Ь говорите, откуда вы взяли
вашу Екатерину Петровну?

— Зачемъ лукавить? Вы же маменька
Виктора Михайловича?

Подъ вуалью незаметно было вдругъ на-
ступившей бледности Пардовой, она улыб-
нулась и, будто резвясь, сказала:

— Вы мн'Ь не льстите! Неужели вы меня
считаете такой старой? Но успокойтесь, я вовсе
не Пардова и даже не знаю ее. Меня послала
къ вамъ Софья Карловна Дрейштукъ; мо-
жетъ быть, вамъ не безъизв'Ьстно и это имя?

Саша промолчалъ. Екатерина Петровна
снова сЬла и, положивъ руку безъ перчатки
на рукавъ своего собеседника, начала:

— Стлнемъ говорить серьезно. Люди,
которымъ важно это дело, не могутъ вамъ
дать требуемой вами суммы. Но мне такъ
хочется имъ помочь, что я со своей стороны
могла бы вамъ что-нибудь предложить.
Ну, что-нибудь. Не деньги, конечно, откуда
мне ихъ взять. Похлопотать где-нибудь за
васъ, что я знаю?
Она придвинулась къ нему ближе и смо-
трела, недвусмысленно улыбаясь. Саша гла-
зами показалъ на электричество. Катя слегка
кивнула головой и черезъ секунду было
темно. Но Пардова зашептала все-таки
обнимавшему ее кавалеру:

— Что вы делаете, пустите, я не за
этимъ пришла сюда, — и не шевелилась.

Броскинъ молчал-ь, тяжело дыша, такъ
что даже Катенька оказалась словоохотли-
вее, вставляя временами между вздохами:

— Милый Саша, милый мой.

Уже при светк, стоя у двери съ папи-
росой въ зубахъ, Броскинъ спросилъ, улы-
баясь:

— Такъ вы не маменька будете Виктору
Михайловичу?

Катя промолчала, поправляя шляпу передъ
нспорченнымъ зеркаломъ. Саша продол-
жалъ:

— Ведь намъ-то что, маменька или не
маменька, намъ все одно! Счастливо—и
вышелъ за дверь.

VI.

ЧЕрезъ несколько дней Екатерина Пет-
ровна съ таинствсннымъ посланцемъ полу-
чила не менее таинственную записку, состо-
явшую всего изъ трехъ слова.: «всегда съ
тобою», па что ответила такъ же кратко:
«черезъ неделю». Но не только эти слова
были одинаково понятны писавшнмъ ихъ,
но, казалось, и чувства, одушевлявнпя авто-
ровъ при писаши, были одни и те же, такъ
какъ одинаковый улыбки людей, д'Ьлающихъ
ловкое и рискованное д'Ьло, гуляли па ихъ
широкихъ и не глупыхъ лицахъ. Ни одипъ
не считалъ себя обмануты мъ, но совс'Ьмъ
наоборотъ, и эта уверенность еще более
роднила ихъ.

Виктора не удивляло, что Броскинъ сталъ
еще дружественнее, чаще заходилъ въ его
коридорчикъ, ласково обнималъ, будто что
нащупывая. Такъ какъ Тосифъ днями си-
делъ у пасынка, то эта ласковость распро-
странялась и па него, хотя несколько и по
другому. Саша подолгу смотрелъ на гостя
будто обезумевшими отъ пьянства глазами,
не моргая, и тихо говорилъ что-нибудь си-
плымъ голосомъ, потомъ вдругъ, тряхнувъ
еще не поредевшими кудрями, вставалъ и
уходилъ къ себе. Со стороны могли пока-
заться достаточно странными эти три лица,
сосдиненныячемъ-то: курносое, съ раскосыми
зелеными глазами между рыжихъ вихровъ,
солнечный лпкъ несколько застаревшаго

I 31» I
рынды и добрая, растерянная, породистая
физюномш т ретьяго.

Однажды Саша сказалъ:

— Не можете ли, Викторъ Михайловичу
оказать мне небольшую услугу?

— Охотно; что именно?

— Не сходите ли вы къ Зыковымъ по-
смотреть одну икону, и если хороша, вы-
менять ее? Денегь я вамъ дамъ.

Викторъ, улыбнувшись отвечалъ:

— Я привыкъ васъ считать разсудитель-
нымъ человекомъ, Алексанръ Алексеевичу
ну что я пойму въ вашей иконе? Я знаю,
что вамъ неудобно самимъ идти къ Зыко-
вымъ, но неужели не можетъ сходить кто-
нибудь изъ понимающихъ дело?

— Да, чтобы они высмотрели и переби-
ли у меня покупку? Я вовсе не такъ ли-
шенъ разсуждешя, какъ вы полагаете. Вещь
эта у нихъ не въ лавке — въ лавке все
дрянь,—а въ доме, и я ее хорошо знаю:
«Неопалимая Купина». Только дёло въ томъ,
что у нихъ два одинаковыхъ «вд имя»:
восьмивершковое и шестивершковое, такъ
вы ладьте меньшую, бдльшей—грошъ цена.
Для прилику все пересмотрите, торгуйтесь,
не горячась, будто вамъ не очень нужно;
сотъ до пяти идти можно. Вы ведь знаете?
«Неопалимая»—та, что съ лесенкой пи-
шется.

— Да у насъ была, у тетушки, я знаю.
Хочешь, пойдемъ вместе?— вызвался Тосифъ.

— Вотъ и отлично. На что лучше?—
обрадовался Саша.

Черезъ нисколько дней наши молодые лю-
ди звонились у дверей, лишенныхъ всякаго
обозяачешя живущихъ, по скромной лест-
нице. Только после третьяго звонка из-
нутри раздался опросъ посетителям^ дверь
полуоткрылась, придерживаемая цепью, вы-
пустипъ запахъ постнаго масла, такъ какъ
была среда, и снова захлопнулась.

— Кажется, не намерены насъ пускать,—
нетерпеливо замЪтилъ Викторъ.

— Подождемъ немного, кажется идутъ.—
Действительно, шаги снопа приблизились
и на этотъ разъ гостей впустилъ въ жар-
кую прихожую босой молодецъ. Не снимая
сь нихъ пальто, онъ провслъ ихъ въ ком-
нату, сказавъ:—Ольга Ивановна сейчасъ вый-
дутъ, оне ждали васъ.

— Новое дело! Кто это насъ ждалъ
здесь?—сказалъ Викторъ, оглядывая крас-
ную бархатную мебель, олеографш по сте-
намъ и дорожки по всему блестящему полу.
Две двери были плотно закрыты и ручки
ярко блесгЬли, вычищенным. За стЬной
тикали громко нисколько часовъ, и нако-
нецъ, не въ разъ раздалось различных** три
звона.

— Что у нихъ часовой магазинъ, что ли?
Мн*Ь это начинаетъ надоедать! Послушайте,
да хозяева дома или нктъ?!

Молодецъ, тотчасъ высунувши голову въ
дверь, будто онъ все время тутъ близко
и караулил**, сказалъ шопотомъ:

— Обождите, он± сейчасъ выйдутъ,—
и снова безшумно скрылся. Въ ту же ми-
нуту изъ другой двери вышла высокая,
полная женщина въ открытомъ капотЬ; на
ллечахъ она придерживала небольшой крас-
ный шелковый платочекъ, который все
сползалъ, оставляя шею и часть груди об-
наженной. Она тотчасъ заговорила тихо и
параотЬвь:

— Здравствуйте, господа, а мы васъ вче-
ра поджидали; Оеклуша мн± давно сказы-
вала, я все ждала, а сегодня ужъ не чаяла,
соснула малость. Ну какъ вы съездили?
Здравствуй, Андрюша, милый... Ахъ!—вдругъ
вскрикнула опа, подойдя вплотную къ 1о-
сифу и поднявъ на него выпуклые близо-
руюе глаза...—Что же это такое?.. Кто же
вы?.. Господи Исусе! Степлнъ! Степан**!
Красный плаючскъ совсЬмъ упалъ на
полъ, такъ что женщина уже полными ру-
ками только закрывала шею и грудь.

— Простите, вы принимаете насъ за кого-
то другого, а мы просто пришли къ вамъ
по Д'Ьлу, хогЬли купить икону, но, кажется,
пришли не во-время. Простите, мы придемъ
въ другой разъ, когда господинъ Зыковъ
будетъ дома.

Ольга Ивановна уже подобрала платочекъ,
отчаянно и неумело вопрошая глазами сно-
ва появиншагося босого молодца, что дЪ-
лать.

— Какую икону?., это въ лавкЬ... къ
Якову Захарычу... Я ничего не знаю...

— Насчстъ иконъ это на Загородный
пожалуйте,—твердилъ и молодецъ.

— Н-Ьтъ, намъ сказали, что на дому,
именно, а не въ лавк'Ь.

— Кто же это вамъ сказалъ, позвольте
полюбопытствовать.

— Да ужъ кто бы пи сказалъ, да сказалъ.

Изъ-за другой двери послышалось ши-
пенье, ио не часовъ уже. Ольга Ивановна,
прислушавшись, спросила:

— Теб'Ь Захарычъ говорилъ? Я ничего
не знаю... да кто же вы-то будете? въ себя
придти не могу... кто васъ послалъ?
— Паши фамилш: Озеровъ и Пардовъ
а зовутъ насъ: Викторъ Михайловичъ и
1осифъ Г ригорьевичъ,—проговорилъ 1осифъ.

Женщина повторила, будто что вспоминая:

— Пардовъ... Пардовъ... Боже мой, гд1>
же я это слышала?—потомъ, вскинувъ гла-
зами, спросила съ запинкой:—Простите, это
не вашу тетушку убили годъ тому назадъ?

— Да, это у насъ случилось псчастье.

Какъ-то некстати просишь, хозяйка вос-
кликнула:

— Вотъ какъ отлично! Вотъ какъ чудес»
по! Значить, мы съ вами знакомы, я много
о васъ слышала.

— Отъ кого же?

— 01 ъ Парееновой Марины, помните?
Какъ бы опа рада была васъ вид-Ьть, пого-
ворить съ вами! Изъ однихъ вы м+егь,
тамъ и у нее случилось несчастье...

— А гд-Ь опа? Я самъ бы охотно увидал-
ся съ нею.

Улыбнувшись весело, Ольга Ивановна
сказала:

— Гд'Ь она? Марина! Марипушка! выдь
сюда: здФсь свой! — и, обратясь къ Тосифу,
продолжала:—Она у насъ жнветъ, Пареенъ-
то мн’Ь братомъ будетъ, а Марина племян-
ницей, вотъ и знакомство будетъ. Выпейте
чаю, обождите; какъ молодцы придут ъ за
об'Ьдомъ, накажу имъ, чтобы Якова Заха-
рыча известили, онъ живо явится, вы и
поговорите съ нимъ о д'кН, а пока съ
нами побеседуйте, право. Да где же Ма-
рина-то? Степанъ, ладь чай скорее!

— Готовлю,—отозвался Степановъ голос ь
изъ кухни.

Въ двери, подпрыгивая и семеня ногами,
вошло небольшое существо въ яркомъ
платье и платке поверхъ кокетливо раст*
репанной прически, оно шипело и делало
приветственные жесты маленькими ручками,
не то танцуя, не то приседая.

— Неужели Марина такъ изменилась?—
подумалъ Пардовъ, но хозяйка перебила
его мысли, заявивъ:

— А вотъ Оеклуша, родственница наша,
будьте знакомы. Иди, мать, готовь закуски,
гости останутся. Мадеры нс забудь выста-
вить.

Оеклуша, осклабившись, что-то проши-
пела, на что Ольга Ивановна ответила:

— После поспеемъ, ничего.

— Она—немая?—спросилъ Тосифъ, когда
Оеклуша ушла.

— Немая? Нетъ; дырочка въ нббк съ
чего-то у нся сделалась, вотъ шипъ по-
шелъ и половины буквь не выговаривает ъ;
мы ее попимаемъ; докторъ говорить, можно
вылечить и тогда тотчасъ въ Москву за-
мужъ ее отдадимъ, женихъ ужъ припасенъ.

Викторъ вдругъ громко разсм-Ьялся; от-
чимъ глянулъ было на него строго, но хо-
зяйка сама, раскатившись дробнымъ и вы-
сокимъ см'Ъшкомъ, проговорила:

— Смейтесь, смейтесь! Еще сами не
вздумайте ее у жениха отбивать; это про-
сто, а Оеклуша—нев-Ъста богатая,—и снова
залилась. Смолкнувъ, она встала, и чинно
поклонясь, сказала:—Милости просимъ за-
кусить, и чайку откушать!

— Напрасно, право, вы безпокоитесь, —
началъ было 1осифъ, но та, снова кланяясь,
повторила:—Милости просимъ, не обидьте.

Въ столовой было еще не все готово, и
Оекла со Степаномъ суетились, разставляя
бутылки и тарелки съ селедками, грибами,
пастилой и пряниками. Окинувъ взоромъ
столъ, Ольга Ивановна, обратилась къ го-
стямъ, прося ихъ сЪсть, потомъ велела мо-
лодцу позвать Марину. За столомъ пили и
•Ьли, хозяйка подливала вина гостямъ и
Оеклуш-Ь, не забывая и себя, см-Ьясь и бол-
тая. Ей было л'Ьтъ з$; черты ея очень б'Ь-
лаго, безъ кровинки, лица были неправиль*
пи, но прёяты; три родники, темные влаж-
ные глаза, красный ротъ и черные, какъ
смоль волосы еще усиливали бледность ли-
па, надъ которой не были властны даже
выпитая мадера и жара въ горнице; белыми,
пухлыми руками она ежеминутно поправляла
все сползавшей красный платочекъ. Нечлено-
раздельное шипенье Оеклушп становилось
более понятнымъ обвыкшпмъ несколько
гостямъ. Говорили и смеялись о какихъ-то
людяхъ, приключенёяхъ, уловкахъ, случаяхъ,
забывая, что новымъ посетителямъ мало
известны все обстоятельства, делавши по-
ложения смешными. Почти не заметили,
какъ вошла Марина; покосившись на столь,
она прямо подошла къ 1осифу съ Викто-
ромъ и сказала:

— Вотъ кого не чаяла встретить! Богь
привелъ. — Помолчавъ, прибавила: — Какъ
супруга ваша, Екатерина Петровна, тетушка
и барышня Софья Карловна?

— Ничего, благодарю васъ, — отвечалъ
1осифъ, смотря безъ улыбки на Марину, ма-
ло изменившуюся. Марина не вступала въ об-
щий разеоворъ, а только пила, чашку за чаш-
кой, чай съ вареньемь; больше ничего не пила
и не ела. Вернувшейся хоэяинъ съ шури-
номъ несколько удивился, увидя такое ожи-
влежс у себя въ доме. Зыковъ былъ рыжъ,
косилъ на одинъ глазъ, былъ суетливъ и
любезенъ; въ брате же Ольги Ивановны,
молча прошедшемъ во внутрешпе покои,
1осифъ узналъ высокаго старика, съ кото*
рымъ пстр'Ьтилъ тогда ночью Марину. О
д'Ъл'Ъ поговорили мелькомъ; посмотрели
иконы и обещали придти еще разъ. Хо-
зяева усиленно приглашали, Марина все
молчала, но вышла на лестницу и, остано-
вивъ Тосифа, сказала:

— Нс легко вамъ, голубчикъ!—Видя, что
тотъ не отв-Ьчаетъ, она продолжала.—Не
отпнраГггссь! Мн*Ь и самой трудно, а при-
ходите къ памъ чаще, будетъ легче и вамъ
в мне.— Помолчавъ она еще сказала: —
Спасъ Самъ спасетъ насъ, а я скоро умру.
Приходите, Павелъ Григорьевнчъ.

Лицо и голосъ ея были спокойны и сама
опа мало Ч'Ъмъ изменилась, но слова звучали
убедительностью, не отъ нихъ зависящей.

Когда они разсказывали Броскину о сво-
емъ визите и Викторъ хвалилъ Зыкову,
Саша молвилъ:

— Хороша-то она хороша, а все-таки
мужа на тотъ св*Ьтъ спровадила.

— Ее же оправдали, можетъ быть такъ,
подозр^н 1е одно.
Саит повелъ глазами и нс спеша при-
бавилъ: «поверьте».

VII.

Давно уже была куплена «Неопалимая
Купина» и продана съ барышомъ дальше,
давно уже наступили зимше дни, а Тосифъ
все ходилъ къ Зыковымъ, прилепляясь къ
нимъ душою, ища «куда бы голову скло-
нить». И къ нему привыкали, не стесня-
лись; Яковъ Захарычъ новерялъ ему свои
юрговыя дела, запутанный и не весьма бла-
гопрТятныя; Ольга Ивановна и Оеклуша
безъ утайки разсказывали о своихъ тай-
пнхъ выездахъ и пирушкахъ, иногда во-
влекая и его, молодцы ему жаловались на
хозяевъ и другь на друга, хозяева — на
нихъ, и даже высокий старикъ уже не такъ
строго взглядывалъ на него и иногда гово-
рилъ «отъ божества». Тосифъ бывалъ и въ
магазине, ходилъ ко всенощной въ молен-
ную, игралъ въ стуколку, пелъ, пилъ,
скучая» когда долго не бывалъ въ ихъ
скромной квартире съ половиками и лампа-
дами. Какъ это ни странно, Марина менее
лругихъ бывала съ Пардовымъ, не всегда
даже выходя изъ задяихъ комнатъ. Гово-
рила она мало и слова все обычныя, но все
большая жалость и грустная нежность
сквозили вь лихъ и Тосифа ч'Ъмъ-то бес-
покоили. Онъ и вообще чувствовалъ себя
непокойно, по старался не думать объ этомъ.
Дома онъ только иочевалъ, да и то не
всегда, Соню даже, Богъ знаетъ, какъ давно
не вид'Ьлъ; ходилъ только къ Зыковымъ,
къ Броскину, да по трактирамъ. Лицо его
опухло и измялось, подъ сердцемъ сосало,
переменами тревога дклалась вспереносною.
Зима значилась только въ календаре, а па
д'ЬлЪ былъ дождь, темнота и сырое тепло.

Въ одинъ особенно сырой и темный день
встала Екатерина Петровна, очевидно, съ
л'Ьвой ноги,—такъ все сердило ее и раздра-
жало. Впрочемъ, еще наканупЪ, вернувшись
откуда-то, опа была на себя не похожа,
даже все лицо пошло пятнами; не обЪдая,
опа просидела за столомъ, пока приносили
и уносили блюда не тронутыми, не отве-
тила на разспросы горничной о здоровье,
написала сколько-то писемъ, сама ихъ отдала
посыльному и заперлась у себя въ спальн'к
съ десяти часовъ. Утромъ встала еще мрач-
нЬс, оделась какъ для выхода, но осталась
дома ходить по длинному ряду комнатъ.
Раздавшийся звонокъ остановилъ ея про-
гулку; она нс пошла въ переднюю, а до-
ждалась, когда сама Леля вошла къ ней.
Пардова, быстро подойдя къ гость'Ь и
почти не здороваясь, увлекла ее въ далыпй
уголъ на диванъ и сразу заговорила впол-
голоса:

— Леля, собери всЬ свои силы; я вчера
все выяснила; я вид'Ьла послЬ тебя СергЬя
Павловича, я не знаю, кто изъ васъ больше
любитъ, но для пего теб!; должно быть
готовой на решительный шагъ.

ДЬвушка будто не слушала дальше; вся
вспыхнувъ, она повторяла только:

— Онъ меня любитъ! Онъ меня любитъ!

Можетъ ли это быть?

— Успокойся и слушай дальше: ты
должна будешь бежать съ нимъ на время,
покуда все не уладится. Ты это сделаешь
для него: понимаешь? Я готова вамъ помочь
въ этомъ. Согласна ли ты?

— Да, да! Онъ меня любитъ, Боже мой!

— Но, Леля, услуга за услугу: вчера
у тебя ничего не было, помнишь? Ничего
не произошло.

Леля сразу потухла и, глядя на присталь-
ный Катинъ взоръ, повторила: «ничего не
произошло».

— Ничего не произошло. У тебя была я,
былъ Викторъ, былъ Иванъ Павловичъ, но
ничего не произошло. Виктора вызвала я,
не желая принимать его у себя па квартирЪ,
мы поговорили, и больше ничего.

— Больше ничего,—какъ эхо отозвалась
слушавшая.

— Леля, я говорю серьезно,—нс спуская
глазъ съ гостьи, продолжала Пардова,—
вчера ничего нс было. Я могу и оставить
васъ въ поко-Ь съ СергЬемъ Павловичемъ:
дклайте, какъ знаете.

— Какъ! нЪть! и-Ьтъ: что мы можемъ
одни! Вчера ничего нс было,—прибавила
опа съ запинкой.

— Помни.

— Помню.

— Кто-то идсть,—проговорила Пардова
выходя въ переднюю на новый звонокъ.
Долго пробывъ тамъ, она вернулась съ
Егеревымъ; казалось, онъ былъ не тЬмъ
гостемъ, для котораго Екатерина Петровна
надела выходное платье. Входя, они кон-
чали начатый, очевидно, въ передней раз-
говоръ.

— Вы думаете, ничего нс выйдстъ?—
спрашивалъ кавалеръ.

— Конечно, никто же не видЪлъ!

— А Леля?

Катя ничего не ответила, только промол-
чавъ, прибавила:—Меня больше безпокоитъ,
что ничего не вышло, ч'Ьмъ то, что вый-
детъ.

— Все-таки я не понимаю, какъ он*Ь очу-
тплись у Виктора, когда вы ихъ сожгли?

— Онъ взялъ ихъ раньше; я вамъ гово-
рила.

Теперь уже собес'кдннкъ промолчалъ.
Леля сид-Ьла вся красная неподвижно, обе-
ими руками стараясь удержать бьющееся
сердце. Почему-то безъ звонка явился
Тосифъ, онъ былъ въ видимомъ волнеши
и, наскоро поздоровавшись съ гостями,
громко сказалъ жен'Ь.

— Катя, мн'Ь необходимо поговорить съ
тобою.

— Подожди, найдемъ время.

Но тотъ настаивалъ.

— Меня это слишкомъ тревожить, что-
бы откладывать; если можно, сейчасъ.

Лицо его было вздуто, глаза, б чуждая,
не хорошо блестЪли.

Иванъ Павловичъ сказалъ:

— Екатерина Петровна, вы не стесняй-
тесь; мы съ Еленой Ивановной васъ подо-
ждемъ.

— Какой вздора»! Я знаю, что не къ
сп'Ъху.
1осифъ, задыхаясь, проговорила:

— Катя, я тебя прошу сейчасъ же от-
ветить мне.

Но та его перебила, вдругъ возвысивъ
гол ось.

— Это мне надоело! Вы шляетесь Богъ
знаетъ где, пропадаете дни и ночи и яв-
ляетесь только, чтобы делать сцены при
посторониихъ.

— Если я не бываю дома, то потому,
что мне невозможно терпеть больше! Вся-
кий въ праве желать покоя и ласки.

— Ну, и ищите ихъ, где хотите, если
дома вамъ ихъ недостаточно.

— Катя, перестань, прошу тебя, и дай
мне полчаса поговорить съ тобою.

— ПЬтъ.

Леля вступилась было, по тотчасъ смол-
кла. Тогда Пардовъ, обведя глазами стены,
сказалъ:

— Ну, темъ лучше: я здесь спрошу васъ
всехъ, что произошло вчера у Дмитревскихъ?

— Ничего, — быстро ответила Пардова,
вскидывая глаза въ упоръ на мужа.

— Ничего?

Усмехнувшись, Катя сказала.

— Я вызвала туда Виктора, не желая
его принимать здесь и говорила съ нимъ;
случайно зашелъ Иванъ Павловичъ, дома
была только Леля, вотъ и все.

Съ несвойственной ему какой-то яростью
1осифъ подхватилъ:

— Вотъ и все? Ты говоришь, все? А не
ты ли хотела силой отнять у Виктора ка-
К1я-то бумаги, нарочно заманя въ мыше-
ловку, и вдвоемъ чуть не придушили
его? Сознайся!

— Выдумка, — спокойно отв-Ьтила Катя,
будто не замечая волнешя мужа.

— Вамъ дали не совс&мъ точный сз-Ьд-Ь-
н1я,—замЪтилъ и Егеревъ.

Тогда 1осифъ бросился къ Лел-Ь, все
сидевшей на диван±, и, опустясь на полъ,
отвелъ ея руки отъ бьющагося сердца и,
задыхаясь, спросилъ.

— Ты, Леля, ты не солжешь. Развяжи
меня, скажи, какъ было д!ло, в'Ьдь ты бы-
ла тамъ, ты должна знать.

Леля, смотря въ потолокъ мимо глазъ
1осифа, съ трудомъ заговорила.

— Я не знаю, я не помню, я умираю —
оставь меня Жозефъ.

— Какъ нс помнишь? Это же было
только вчера. Вспомни.

— Катя только говорила съ Викторомъ,
больше ничего не было.
— Ты даешь слово?

— Больше ничего не было, — повторил
Леля и закрыла глаза.

Не вставая, Тосифъ обратился къ вошед-
шей Сон±.

— Соня, что д-клають со мною! Такъ
низко поступивъ съ Викторомъ, хотятъ
еще его оклеветать, поссорить со мною!

Легкою поступью подойдя къ нему, Соня
прошептала.

— Нс вкрь. Викторъ здксь. Я все знаю,
но самъ ты, что съ тобою, Жозефъ?

Тосифа уже начинало ломать и корчить;

Екатерина Петровна закричала:

— Кто позволилъ Виктору приходить
сюда? Это домъ мой! Я не могу выносить
больше! Меня оскорбляютъ и приходить
сюдя только, чтобы разыгрывать разный
сиены!

Тосифъ выкрикивалъ съ хрипомъ.

— Я самъ не могу! Катя! Вернись, не
будь зла! Ахъ, Андрей!..

Онъ вдругъ закричалъ какимъ-то не сво-
имъ, но, казалось, настояшимъ голосомъ
и съ пкной у рта упалъ совс'Ьмъ на полъ.
Леля вскочила было, но, не решаясь пере-
шагнуть черезъ бившагося Тосифа, снова
опустилась на диванъ, подбирая ноги. Въ
двери вошелъ Викторъ, и его лицо подер-
гивалось.

Мать закричала:

— Вонъ! Еще бесноватый! Кто тебя звалъ?
Это прямо сумасшедшей домъ!

Викторъ, подойдя къ Екатерин! Петров-
не, вынулъ бумаги и показалъ, крепко держа.

— Эти?—спросилъ онъ вполголоса.

— Ахъ, почемъ я знаю?—вскричала Пар-
дова, все-таки кинувъ взглядъ на листки.
Викторъ молча сталъ рвать ихъ на мелкее
куски и понесъ къ топящейся печке. Не
сразу отворивъ ее, онъ выронилъ два-три
куска; Иванъ Павловичъ, сп!шно нагнув-
шись и посмотр!въ сказалъ: «он! самый».
Вс! молча смотрели, какъ гор-Ьла легкая
бумага, свертываясь въ черныя трубки съ
серыми строчками. Соня растегивала воротъ
Тосифу, пакрывъ лицо его ллаткомъ. Под-
нявшись, Викторъ прибавилъ:

— Да, Броскинъ ждетъ отъ тебя денегъ.

— Онъ не исполнилъ своего об!шашя.

— Онъ сказалъ правду, я только сегодня
не взялъ бумагъ съ собою по его совету.

— Подлецъ!—прошептала Катя.

— Прощайте; надеюсь, вы меня оставите
теперь въ поко!?—сказалъ Викторъ, берясь
за дверную ручку.
— Съ Богомъ!—ответила мать.

Соня, молчавшая все время, обратилась къ
хозяйк'Ь:

— Пошлите за докторомъ, и потомъ
Жозефъ ле можетъ больше оставаться зд'Ьсь,
вы понимаете?

— Я саь’а этого нс хочу; мнЪ невы-
носимо.

Соня, глянувъ на нее, сказала:

— Онъ пере'Ьдетъ пока ко мн'Ь, потомъ
подумаемъ.

Раздался новый звонокъ; вошли Нелли и
Петръ Павловичъ. Катя молча и горестно
указала на лежавшаго Хосифа, на Соню
около него, и склонилась на плечо дамЪ,
горько плача. Леля же все смотр'Ьла па
б'Ьлый платокъ, покрывавши! лицо лежав-
шаго, одной рукой держась за воги, чтобы
он'Ь не опустились на полъ, другою про-
водя по лбу, будто обирая невидимую па-
утину или что вспоминая. Прислуга, не
иолучнвъ ответа на стукъ, сказала черезъ
дверь:

— Барыня, кушать подано.

По всЬ оставались въ прежнихъ позн-
шяхъ.
ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ.

I.

ВЕрнувшаяся на этотъ разъ съ особен-
ною силою болезнь Тосифа продержала его
дольше, чЪмъ онъ и Соня предполагали,
соединясь еще съ простудою и родомъ го-
рячки. Такъ что до самаго поста онъ жилъ въ
небольшой квартире своей кузины, что его
очень стесняло, и откуда онъ рвался, не-
смотря на увЬрешя Сони. Наконецъ она
уступила, и Тосифъ, не совс'Ьмъ еще опра-
вившийся, переЬхалъ къ Зыковымъ, имЬв-
шимъ свободную комнату Оеклуши, уехав-
шей въ Москву, хотя и съ пепоправлен-
лымъ нёбомъ. Соня несколько разъ заходила
къ Зыковымъ, заботясь все, удобно ли и
спокойно ли будетъ тамъ Тосифу. Не со-
всЬмъ, кажется, убедившись въ этомь, она
темъ не менее согласилась перевести туда

I Зй]
больного, проводя бблыпую часть времени
у него. Съ Ольгой Ивановной Соня какъ-то
сошлась, по Марина держалась въ сторон'1;,
хотя и ходила часто во время болезни Хоси-
ера в?» Сонины три маленькая комнатки.
Теперь п Соня отделилась ото вейхъ, только
изредка и черезъ третьи руки узнавая но-
вости. Новостей было не очень много, по
все же были. Леля скрылась куда-то и,
приславъ письмо изъ Гермаши, просила ея
пс искать и адреса своего не сообщила;
уехалъ и Адвептовъ; зато вернулся Андрей
Фонвизинъ, но зашелъ къ Тосифу только
разъ, посидевъ съ полчаса и сказавъ на
прощанье: «Вы не тревожьтесь, все идетъ
такъ, какъ нужно», больше не приходилъ.
Говорили, вообще, что онъ нигде не бы-
ваетъ, кроме какъ въ полку, а все сидить
дома и читаетъ духовный старый книги.
Но Екатерина Петровна — та везде, где
могла, бывала, была деятельна и оживленна,
храня оскорбленный и серьезный видъ; осо-
бенное рвен1е выказывала къ деламъ Нел-
лина общества и, вообще, съ тетушкой ихъ
пало водой не разлить. Дело о наследстве
привелось къ окончательному совершенно,
такъ что не сегодня, завтра Тосисръ могъ
бы получить его, но другое дело, затеян-
ное уже Екатериною Петровною, тоже
быстро шло впередъ, хотя ни Соня, ни
Пардовъ не знали точно, въ чемъ оно за-
ключается. 1осифъ, вообще, какъ-то изме-
нился, нич±мъ не интересовался, все больше
лежалъ, глядя на красный огонь лампадки
и часто не отвечая на вопросы; но былъ
тихъ, не спорплъ, о жене не вспомипалъ,
или говорилъ спокойно, петь — тоже не
пЬлъ. Викторъ даже скучать сталъ, глядя
на отчима, а Соня часто взглядывала опас-
ливо на Тосифа, когда онъ, руки подъ
голову, гляделъ, не моргая, на старый Спа-
совъ окладъ.

— Ты что?—спросилъ онъ, поймавъ
взоръ на себе и улыбаясь ласково.

— Я ничего: тебе скучно, Жозефъ? Хо-
чешь я тебе почитаю?

— Почитай, только мне не скучно, хо-
рошо; посиди лучше такъ.

Когда Марина случайно входила и ви-
дела 1осифа въ такомъ положеши, она
молча и радостно крестилась и неслышно
уходила, не выдавая, что была. Каждый
день часовъ въ пять Марина приносила
«Прологъ» съ застежками и нараспевъ чи-
тала жит1я следуюшаго дня, не спрашивая,
хочетъ ли Тосифъ слушать и не заботясь
о томъ, слушаеть ли онъ. Хотя онъ часто
и лежалъ не двигаясь и безучастно, но
вдругъ черезъ нисколько иногда дней за-
данный вопросъ показывалъ, что онъ все
слушаеть и все помнить. Въ эти часы Соня
редко бывала, но когда бывала, то Марина
все равно читала при ней. Иногда прихо-
лплъ старикъ, Ольга Ивановна или кто изъ
молодцовъ. Делать это Марина не пропу-
скала никогда, хотя она сама была все менее
и мен-Ье здорова, такъ что только видая
ее каждый день, можно было не замечать,
какъ она изменилась. Длинныя лостныя
службы еще более брали ея силы; нако-
нсцъ, она совсЪмъ расхворалась и позван-
ный, несмотря па протесты больной, док-
юръ велЬлъ ей сидеть дома, прибавивъ, что
недели черезъ две все пройдеть. По его ухо-
де Марина тихонько, разсмеявшись, сказала:

— Чуднб, дяденька, говорить онъ, что
недели черезъ две все пройдеть, а не ви-
дитъ того, что все равно, выходя или не
выходя, я до Пасхи протяну, а тамъ помру.

Старикъ ответилъ:

— Это никому неизвестно.

— Помни мое слово,—молвила Марина
и отвернулась къ стенке, не то заснула, не
то заплакала.
Въ пять часовъ зашслъ къ псп Тоснфь
и сталъ говорить что-! о, топчась на м'Ьсгк.
Послушавъ некоторое время, больная улыб-
нулась и спросила:

— «Прологъ» почитать, что ли?

— А вамъ нетрудно будетъ?

— Стоить ли говорить объ этомъ! До-
станьте съ сундука.

— Какъ у васъ славно тутъ!—прогово-
рилъ Тосифъ, въ первый разъ войдя въ ея
комнату, куда были помещены всЬ больште,
слишкомъ громоздюе для парадныхъ гор-
ницъ иконы и сундуки.

— Ч’Ьмъ не келья?— ответила Марина
и, сЬвши на постель, начала чтеню. Окон-
чивъ, она спросила:—Скучно было безъ
книги?

— Да, привыкъ я, знаете ли, и потомъ
это успокаиваетъ.

— Не то вы говорите, Тосифъ Грпгорьс-
вичъ! если бъ я говорить ум'Ьла... но, мо-
жетъ, вы такъ поймете» Возьмемъ мона-
стырь: службы всЬ въ одно время, встаютъ
тоже, работаютъ, трапезуютъ тоже — и
жизнь делается легка и красна, какъ въ
раю» Или нашихъ стариковъ—не то же ли?
И вы—не одни. Усерд1е въ молитв'Ь у вс'Ьхъ
разное, сколько людей, столько душъ, всЬ—
отличны, а слова, оказательство и время—
одно, все вместе крепко стоять и самъ
себя не теряешь; такъ и во всемъ. Не
дивно ли? Л захочешь самъ помолиться,
уйди къ себе, или при всбхъ сидя, ходя,
въ пути, за работой про себя воздохни, но
это—совсЬмъ другое и одного этого мало.
Л где уже двое или трое во имя Мое,
тамъ и Я посреди нихъ.

Марина устала съ непривычки такъ долго
говорить и умолкла; помолчалъ и 1осифъ,
потомъ прибавилъ съ трудомъ:

— Я ищу, я ищу, где бы найти кре-
пость, а то какъ соломинка, что ветеръ
носить. Трудно, Марина Парееновна! Пре-
жде легче было... Я не о жене говорю,
а о жизни.

— Да и о жене тоже много чего можно
сказать... конечно, трудно, а тамъ легко
все и радостно.

— Марина, какъ вы молитесь?

— Что это?

— Ну, какъ вы стоите, какъ руки дер-
жите, как!я молитвы читаете?

— Ахъ, это! Ну, постойте я вамъ покажу.

Такъ какъ она лежала одетою, она под-
нялась, взяла лестовку, бросила подручникъ
и, вполголоса зачитавъ молитвы, стала скло-
пяться въ легкихъ безшумныхъ поклонахъ,
будто не касаясь земли. Тосифъ тихо спросилъ:

— Такъ?—и, взявъ изъ Марининыхъ рукъ
лестовку, сталъ самъ класть поклоны; та
смотрела серьезно, иногда поправляя:

— Обеими колунами заразъ надо... не
стукайтесь объ полъ... такъ... такъ...

Когда онъ всталъ въ испарине, Марина
сказала:

— Уморились? Это съ непривычки; если
положить поклоновъ сорокъ, пожалуй,
спина заболитъ сначала, а потомъ тело
станетъ легкимъ и чувствовать себя забу-
дете, будто окрылитесь.

Тутъ вышла Соня, всегда, будто умыш-
ленно, пропускавшая чтеже «Пролога»; она
удивилась, увидя Марину на ногахъ, но та
выходя сказала:

— Пойду по хозяйству, безъ Оеклушн
трудно ОльгЬ Ивановне одной справляться;
завтра надо кресты печь.

Действительно, съ отъездомъ шипящей
Оеклы, ОльгЬ Ивановне во многихъ отно-
шешяхъ было труднее, но если дома ей
помогала Марина, то въ увеселительныхъ
вылазкахъ почти вполне заменила прежнюю
наперстницу некая Капа, или Капитолина
Оедоровна, жена одного изъ соседей Зы-
нова по магазину. Разница была только та,
что теперь Ольга Ивановна чаще отлуча-
лась изъ дому, такъ какъ Капа не всегда
могла сама обретаться у нея.

Однажды, когда Тосифъ не лежалъ на
кровати, а сид"Ьлъ, читая данный ему Мари*
ною «Домашней Уставь», къ нему вошла,
очевидно, только что вернувшаяся съ про-
гулки, Зыкова. Войдя уже, спросила:

— Можно?

— Пожалуйста,—ответилъ Тосифъ и по-
двинулся на диване, будто приглашая посе-
тительницу сесть.

Она и села и заговорила нараспевъ:

— Что вы все дома сидите, Тосифъ Гри-
горьевичъ? Бывало ездили съ нами, а те-
перь никогда.

— Вы сами знаете, Ольга Ивановна,
я былъ боленъ, потомъ, вообще таюя не*
пр1ятности! До веселья ли?

— Да полноте, плюньте на все эти не-
приятности! вотъ невидаль! И стоить изъ-за
этого такому молодцу дома кваситься? Я бы
на вашемъ месте такъ разгулялась бы! Че-
ловекъ вы въ роде какъ свободный. А?

— Не то у меня на уме, Ольга Ива-
новна, и мне не скучно.

— Поверила я! Ну какъ не скучно весь
день одному на кровати лежать, да со ста-
рыми девками беседовать?

— Съ какими старыми д-Ьвками?

— Съ Софьей Карловной да съ нашей
Мариной.

— Соня не старая, а Марина Парес-
новна—вдова, а не девушка.

— Все равно: обе — Боговы, вы меня
извините, я выпила немного.

— Ничего, пожалуйста.

— А какъ мне жалко васъ, если бы вы
знали! Была бы моя воля...

— Ну что же бы вы сделали?

— Это ужъ я знаю, что бы я сдЬлала.

Они помолчали, Ольга Ивановна долго
смотрела на лампу, прищуривая темные
безъ блеска глаза и, наконенъ, сердито про-
говорила:

— Вы думаете, что мопахомъ живете,
такъ о васъ говорить не будутъ? Вотъ про
покойнаго мужа чего только не плели!

— Все вздорь плели?—спросилъ Тосифъ,
вдругъ остро взглянувъ на Ольгу Ивановну,
но та только повторила.

— Чего только нс плели! И про васъ
тоже будутъ.

— Да мн'Ь все равно, говорить ли про
меня и что говорить.

I ио I
Гостья встала, прошлась немного и, снова
подойдя къ оставшемуся сидеть Тосифу,
•сказала:

— Голубчикъ, ноЬдемтс завтра погулять,
— Разве вамъ нс съ к'Ьмъ 'Ьхать?

— Да васъ-то очень жалко, ну по'Ьдемъ,
милый; вы и пить-то что-то перестали,
нпокъ, чистый инокъ!

И она, разсмЬявшись, вдругъ обвила его
за шею и поцеловала въ губы. Слегка
остранивъ ее, Тосифъ сказалъ:

— Не надо, Ольга Ивановна.

Та походила еще и, круто повернувшись
на каблукахъ, остановилась, спрашивая:

— Вы, Тоснфь Григорьевичъ, все еще
свою жену любите?

— Н'Ьтъ,—отвечалъ тотъ спокойно.

Ольга Ивановна спокойно проговорила:

— Какъ же тогда? Я ничего не пойму
кого же вы любите?

— Никого,—был ь ответь.

Ольга Ивановна разсмеялась, говоря:

— Вотъ новости! Не скажсть никто этого,
глядя на васъ!

Тосифъ серьезно заыетилъ:

— Мне опять-таки все равно, что обо
мне скажутъ и чего не скажутъ.

Гостья, присмиревъ, сказала на прощанье:
— Ну, какъ хотите, я пожалеть васъ
хотела, не обезсудьте.

— Ничего, Ольга Ивановна, ничего; спо-
койной ночи,— сказалъ 1осифъ и снова
принялся за книгу.

П.

СОня, 1осифъ и все Зыковы сид'Ъли за
чаемъ, мирно беседуя, когда съ шумомъ,
нс снявъ пальто и шапки, въ комнату во-
шелъ Викторъ и взволнованно объявилъ:

— Господа, знаете, Адвснтовъ застре-
лился.

Старикъ заметилъ:

— Шапочку бы сняли, — указывая их
образа.

Викторъ фыркнулъ, но снялъ.

Тосифъ, будто не разелышавъ, переспро-
силъ:

— Ради Бога, что ты говоришь, Викторъ:
Адвентовъ застрелился? Где? Когда?

— Я прочиталъ въ газетахъ; не думаю,
чтобы это было вранье.

— Это правда,—тихо подтвердила Соня.

— Мы газетъ не читаемъ,— опять заме-
нить старикъ.

— Да, да, что-то въ «Листке» сегодня
было; они писатель были, за границей это
случилось—вступился Яковъ Захарычъ.

— Пе можетъ быть, не можетъ быть! Нс
в’Ьрю,—бормоталъ 1осифъ.

— Н'Ьтъ, Жозефъ, это правда, я знаю,
я скажу теб'Ь потомъ,—твердила Соня.

— Что же ты мн*Ь не сказала?

— Не хотЬла тебя сразу тревожить.

— Сродственник?» вамъ былъ?— спраши-
вала О ига Ивановна.

— НЬтъ, но хороннй знакомый.

— Что же они нездоровы были или
разстройство какое получили?—не унима-
лась Ольга Ивановна.

— Да, разстройство. Онъ вообще былъ
очень несчастный чслов’Ькъ,—отвечала Соня.

— ВЬтка, внхремъ носимая!—прошептала
Марина.

— Жаль, жаль. Если не Господь хра-
нить домъ, напрасно стражъ бодрствуеть,—
произнесъ старикъ.

— Онъ былъ в*Ьрующ1й и по-своему на-
божный человЪкъ,—отвечала Соня.

— А церкви какой онъ былъ?

— Православной.

— Мы всЬ православные,—улыбнувшись,
зам'Ьтилъ дядя и продолжалъ: — Неужто
же онъ нс нашелъ никакого священника,
котораго бы онъ чтилъ и который бы за-
претилъ ему малодушничать?

— Я не знаю; вероятно, Н'Ьтъ; онъ былъ
за границей и ему было слишкомъ тяжело.

— Простите, барышня, это просто тру-
сость и большой гр-Ьхъ—такъ поступать.

— Трудно другихъ судить, — какъ-то
стыдясь, заметила Соня.

— Конечно, одинъ Богъ ему судья, вы
простите меня.

— Вы говорили, какъ должно: въ чемъ
же мн’Ь васъ прощать?

— Жозефъ, пройдемъ къ теб-Ь, если
можно.

— Я не могу въ себя придти!—твердилъ
Тосифъ, вставая.

— Нав'Ьрно, бабочка какая-нибудь напор-
тила вашему знакомому!—сказала имъ всл-Ьдъ
Ольга Ивановна.

— По себ'Ь судите? — откликнулся Вик-
торъ.

Какъ только они остались втроемъ,
Тосифъ бросился раскрашивать Соню о при-
чинахъ смерти Адвентова.

— Я знала это; это было в-Ьдь дней пять
тому назадъ, на-дняхъ его привезутъ сюда.

— И ты могла молчать? Гр-Ьхъ теб-Ь,
Соня!
Не останавливаясь, та продолжала:

— Онъ писалъ мне передъ свонмъ...
передъ тЬмъ, какъ хогклъ это сделать. Онъ
1 оворилъ, что очень обманулся въ томъ,
на чемъ хотЬлъ построить свою дальней-
шую жизнь, свое счаст!е, и что ему ничего
н±тъ въ будущемъ; что этимъ обманомъ
вычеркнуто и все прошлое.

— Но что же это? Что же это?—воскли-
цалъ Тосифъ,—а его искусство? И потомъ,
нс старикъ же онъ.

— Да, онъ нс старъ, но и не такъ уже
молодь, и потомъ, онъ свою личную жизнь
ставилъ ближе къ себе, ч±мъ искусство;
онъ былъ очень одинокъ последнее время.
Я его не оправдываю, но понимаю. Пред-
ставь себе, что ты бы любилъ кого-нибудь
и строилъ на этомъ чувстве будущее, а
потомъ бы оказалось, что тебя не только нс
любятъ и не любили, но и не могли лю-
бить?

— Соня, Соня, замолчи, что ты говоришь
мне?

— Прости, Жозефъ, я вовсе нс о тебе
думала и разве твое положеше таково же?

— Просто, Михаилъ Александровичъ ока-
зался слабее, чемъ мы думали,—решилъ
Викторъ.
— Что ты, Викторъ, объ этомъ знаешь?
Одного не было у него, безъ чего все мы
погибнемъ,—сказалъ Хосифъ.

— Веры? — подхватила Соня,—да, вера
спасетъ и сохранить насъ!

— Тебя, Соня, в-Ьра спасетъ и сохранить,
потому что ты—снлачъ, а мн'Ь ея мало, мн'Ь
для счаспя, для спасешя нужно еще...

— Что?—тихо спросила Соня.

— Не знаю, какъ назвать... что-то объ-
ятное, что меня бы держало и что бы я
могъ держать... и что лежитъ не во мн'Ь...

— Церковь?—спросила еще тише Соня.

— Можетъ быть,—согласился 1осифъ.

Соня умолкла, только Викторъ метался
изъ угла въ уголь. Потомъ д-Ьвушка ска-
зала задумчиво:

— Можетъ быть, ты и мои силы пре-
увеличиваешь, Жозефъ?

— Я былъ бы очень радъ.

— Чему?

— Мы были бы равнее, ближе.

Соня только поцеловала его, улыбнув-
шись. Хосифъ былъ слишкомъ разстроепъ,
чтобы оставаться дома. Хотя онъ не выражалъ
своего волненш, но вышелъ съ пасынкомъ
къ Саше. По дороге онъ робко спросилъ:

— Ты, Викторъ не знаешь: Сергей Павло*
вичъ былъ не при чемъ въ этомъ несчастш
съ Адвентовымъ?

— Какъ не при чемъ? Я только при СонЪ
говорить не хотЬлъ, хотя, конечно, она и
сама это отлично знаетъ. Адвентовъ же
жилъ съ Беззакатнымъ, а потомъ, оказа-
лось, что твоя жена его сосватала съ Дми-
тревской и устроила поб'Ьгъ.

— Они же любили другъ друга,..

— Ахъ, оставь, пожалуйста! Не знаю я
Сережу Беззакатнаго! Какъ Михаила Алек-
сандровича онъ нисколько не любилъ, такъ
и Лелю не любитъ.

— Кого же онъ любитъ?

— ДЬвокъ!

— Значить, лучше вышло, что часть
правды открылась?

— На что лучше?

— Я ничего не понимаю.

— ОдурНЬдъ ты совс'Ьмъ со своими ми-
роносицами.

Такъ какъ они дошли уже до дверей
Броскина, то разговоръ прекратился. У Бро-
скиныхъ было какое-ю волнеше, невиди-
мому, скорее прхятпое.

— Что случилось?—осведомился Викторъ.

Саша промолчалъ, но Марья Ильинична
изъ соседней комнаты заговорила:

347 I
— Ужъ татя дела ^лучились! Васю,
Линде, Сеню и Ираидку забрали, навряд?»
выпутаются: придется на казенной квартире
посидеть, а то и прогуляться по столбовой
дорожке.

— Въ чемъ же ихъ уличили?

— Въ хорошихъ д'Ьлахъ значигь.

— Обворовали они одного барчука,—
добавилъ Саша.

— Давно ихъ взяли?

— Только сегодня утромъ.

— Трудно оправдаться? — спросилъ изъ
вежливости Тосифъ.

— Никакъ невозможно,—радостно под-
твердить Броскинъ.

— Вы-то чему радуетесь?—спросилъ Вик-
торъ сердито.

— Я не радуюсь; смешно очень на ихъ
глупость.

— Вы очень умны!

— А что же?

— Все же вамъ Екатерина Петровна де-
негь не заплатила.

— Заплатить,—уверенно сказалъ Саша.

Жена добавила, будто, чтобы прекратить
пререкашя:

— Вася-то, пожалуй, освободится.

— Почему?
— Потому—союзникъ.

— Ну, это, матушка, теперь не защита.

— Все-таки.

— А вы, Александръ Алекскевичъ, союз-
никъ?—спросилъ 1осифъ.

— Союзникъ,—отвЪчалъ тотъ.

— Отчего, д’ш безопасности?

— Н3»тъ, напрасно вы такъ думаете. Я
вамъ объясню, почему я—союзникъ.

— Пожалуйста.

— Потому что я желаю себ4> свободы и
нахожу, что жить при старомъ порядив,
при кр±пкомъ, гораздо вольные и свободнее.

— Я васъ не понимаю...

— Да вздоръ, гд'к же понять?—отозвался
Викторъ.

— Это очень долго объяснять, а я знаю.
Если вы имеете паспортъ и особенно не
безобразите, васъ никто не трогаетъ и не
желаетъ противъ вашей воли ничего съ
вами делать.

— Ну а при иовомъ, что же?

— Теперь еще ничего, а если все будетъ,
какъ они хотятъ, то вскхъ подъ одинъ
калибръ подведутъ, какъ стертые гроши, и
шагу безъ опеки ступить не дадутъ. Только
этого не будетъ. Если же кто умн±е или
ч1мъ отличается, его уничтожатъ.
— Какъ же, часто руководятъ люди вы-
даюпцСся?

— Такъ это до поры до времени, или
они сами хитрятъ: отъ одной власти осво-
бождают!, чтобы самимъ еще худшую за-
брать.

— Заврались вы, Александръ АлексЬевичъ;
пойдемъ, Жозефъ, лучше въ «Дунай»...

— Постой. Что же вы и жидовъ бьете?

— Почему же и не бить, если за это не
достанется. Это мы всегда готовы, все равно
кого!

Викторъ все тянулъ въ «Дунай», хотя
хозяинъ и уговаривалъ ихъ остаться зд-Ьсь;
наконецъ, сговорились съ тЬмъ, чтобы боль-
ше не говорить о политик*!;. Живо достали
вина и закусокъ, и Тосифъ, долго говЪвипй,
скоро охмел*Ьлъ. Вышла и Люба, Тосифъ
спросилъ:

— Ну, что же, вашъ Варызинъ какъ по-
живаетъ?

Та не отвечала, а Саша тихонько шеп-
нулъ:

— Не спрашивайте; къ нему жена пр1-
*Ьхала, совс'Ьмъ ходить къ намъ бросилъ.

Марья Ильинична щелкала орЪхи и все
ругала Зыковыхъ; Тосифъ спросилъ у Саши:

— А вы Марину не знаете?
— Въ лицо знаю, а такъ нс знакомь;
она, что, бсзноповка тоже?

— Кажется.

— Зач-Ьмъ же я ее у единов'Ьрческаго
попа вид'Ьлъ?

— Обознались, наверное.

— Н±тъ, ужъ это будьте покойны.

Тосифъ все паливалъ ссб-Ь, стараясь бы-
лымъ хмелемъ отогнать мысли о смерти
Адвснтова, о Катк и мпогомъ дру-
гомъ, что мучило его посл'Ьдше дни, но
вместо веселаго забвенья ему только захо-
телось спать. Броскины оставляли его у
себя, но онъ заупрямился и пошелъ па
разсв*ктЪ домой пЪшкомъ. Двери отворила
ему Марина. Оиъ конфузливо снялъ пальто,
отворачиваясь, но Марина молчала, такъ что
заговорилъ всс-таки первымъ оиъ:

— Что вы такъ долго не спите?

— Я уже встала, тксто готовлю.

— А гд1» же?—нелепо спросилъ Тосифъ.

— В'ь кухпк, — ответила Марина, не
улыбнувшись.

Тосифъ прис+»лъ на стулъ въ передней и
продолжалъ:

— Вы, Марина Пароеновна, в1дь по
безпоповскому согласу?

— Да. А что?
— Какъ же вы живете безъ причаст:я?
В*Ьдь это нехорошо!

— Что же делать!—молвила Марина, вся
вспыхнувъ.—Только, 1осифъ Григорьевичу
идите теперь спать, мы объ этомъ посл1>
поговоримъ.

— Спать-то я пойду, только и потомъ
повторю, что это—нехорошо.

III.

Похороны Адвентова были совсЬмъ ве-
сен нимъ утромъ.

Веселый в'Ьтеръ гналъ по густо-синему
небу ярко-бЪлыя облака, раздувалъ обла-
чения священниковъ и попоны лошадей,
арепалъ вуали и волосы. Было очень мало
народу, кое-кто изъ писателей, какш-то
вдругь оказавцпеся дальше родственники и
близки» знакомые. Соня и 1осяфъ шли вдво-
емъ, тогда какъ Екатерина Петровна, тетя
Нелли, Дмитревсюе и еще кто-то двигались
большой плотной кучей, разговаривая; род-
ственники шли впереди, ни съ к*Ьмъ не зна-
комые, а Андрей Фонвизинъ былъ совс'Ьмъ
одинъ; прямой и высоюй, онъ, казалось, сталъ
еще красивее и моложе. Въ церкви еще
прибавились каюе-то старушки, охотницы до
всякихъ погребенгй, случайно попавцйе про-
столюдины и няньки съ Д’Ьтьми. Никто нс
плакалъ, было чинно и суховато; въ ма-
ленькую церковь проникало только солнце,
но ни в±теръ, ни холодъ, и можно было по-
думать, что на двор-Ь настоящая весна: тра-
ва, ручьи, птицы.

Когда вс-Ь уже простились, расталкивая
умиленныхъ старушекъ, вошелъ какой-то
молодой челов'Ъкъ небольшого роста, тол-
стоватый и розовый; штатское платье не
позволило тотчасъ узнать въ пемъ Безза-
катиаго. Выдвинувшись на свободное про-
странство, онъ сталъ па колени, мелко
крестясь, и лицо его морщилось, такъ что
пенено съ легкимъ звономъ упало на ка-
менный полъ. Потомъ онъ отошелъ къ
шепчущейся публик'Ь, ни съ кЬмъ не здоро-
ваясь; всЪ отодвинулись и шопотъ готовъ
былъ перейти уже въ довольно громкой го-
воръ, какъ вдругъ затихъ совершенно, когда
Фонвизинъ съ другой стороны церкви по-
дошелъ къ вновь прибывшему, обнялъ его
и поц±ловалъ, межъ ткмъ какъ тотъ окон-
чательно расплакался; офицеръ увелъ его
къ солнечному окну и, казалось, уткшалъ,
тихо говоря; такъ вм'Ьст'Ь уже и пробыли
они до конца похоронъ. Екатерина Пет-
ровна, выбравъ удобную минуту, подошла
къ Беззакатному и тихо спросила.

— А где же Леля?

— Она осталась тамъ.

— Какъ осталась тамъ?

— Осталась тамъ,—повторилъ Сережа.

— Но, конечно, она скоро лргЪдетъ?

— Не знаю.

Екатерина Петровна пожала плечами,
проговоривъ:

— Странно! Она здорова, по крайней
мере?

— О, да, безусловно.

— Мне это не правится, СергЬй Павло-
вичъ; вы, конечно, не откажетесь пр!йти
ко мне и разсказать все подробно?

— Благодарю васъ, но это время я буду
очень занять.

Пардова бтошла снова къ Дмитревскимъ,
сейчасъ же приступившимъ къ допросу,
а Соня и Тосифъ стали говорить съ Безза-
катнымъ. Вблизи можно было заметить въ
немъ перемену: розовое лицо его было
далеко не такъ розово, пожелтело, несмотря
па небрежно положенную пудру, слегка
обрюзгло и было какъ-то растерянно, глаза
бегали, походка была неуверенна и тяжела
вместе съ темъ.
— Вы изменились, Сергей Павловичъ;
вы здоровы?

— Да, да, я совершенно здоровъ; отчего
вы думаете?—какъ-то заволновался тотъ.

— Ну, и слава Богу; верно, съ дороги
устали? Вы когда пр'гЬхали?

— Сегодня утромъ, прямо съ вокзала.

О Леле Сопя ничего не спросила. ВЪ-
тсръ не стихъ и такъ же весело гналъ об-
лака, срывая шляпы съ прохожихъ. Нашихъ
нутниковъ обогналъ Андрей, блистая парад-
ной формой; сойдя съ экипажа, онъ спро-
силъ у Тосифа, не можетъ ли тотъ принять
его дня черезъ три.

— Ведь,выуедстс скоро?—прибавилъопъ.

— Куда? Я никуда не собираюсь.

— Разве? Вы, вероятно, забыли, а, мо-
жетъ быть, я и путаю.

— Не знаю, я никуда не собираюсь.

— Во всякомъ случае, я въ субботу у
васъ буду, если позволите.

— Пожалуйста.

Пройдя еще немного времени, Тосифъ
заметить:

— Чемъ-то изменился Андрей Ивано-
вичъ.

— А что?—встрепенулась Соня.

— Какой-то важный сталъ.
— Н'Ьтъ, это не такт», Жозефъ; онъ еще
больше отд'Ьленъ сталъ какимъ-то св'Ьтомъ,

— А это хорошо, что онъ сегодня такъ
подошелъ къ Беззакатному.

— Да, очень красиво. Андрей не можетъ
сделать некрасиваго поступка, а потому и
нехорошаго; вЬдь безнравственность въ томъ
и есть, что мы какую-то гармонйо мару-
шаемъ.

— Ио холодомъ отъ него такъ н вЬетъ.

— Н'Ьтъ, онъ добрый.

— Я не говорю, что онъ золь, но лю-
битъ ли онъ кого-нибудь?

— Андрей?! Онъ нсЬхъ любитъ, всЬхъ.

— Я не про то, Соня, говорю; а такъ
любитъ ли онъ?

Соня смутилась и, крася'Ья, проговорила.

— Я не знаю этого, Жозефъ; не все ли
равно, развЬ это важно?

— Очень важно, Сопя; какъ ты не по-
нимаешь? Центрально важно! Какъ жить безъ
любви? Все будетъ мертво и в*Ьра мертва.

— Ты что-то новое для меня говоришь.

Тосифъ, не возражая, заговорилъ о дру-
гому У Сони они обр'Ьли Виктора, ждав-
шаго ихъ.

— Отчего ты, Викторъ, не былъ па по-
хоронахъ,—спросилъ Тосифъ*
— Такъ, не хог!лъ Екатерин! Петровн!
на глаза показываться* Андрей былъ?

— Былъ. Беззакатный тоже былъ.

— Этотъ откуда взялся?

— ПргЬхалъ.

— А Леля была?

— Н!тъ; она, говорятъ, осталась.

Викторъ свистнулъ и сказалъ.

— Не говорил* ли я тсб!, Жозефъ? Все
такъ и вышло; нс знаю я Сережи Бсэзакат-
паго!

— Да, Катя что-то напутала съ этимъ
поб!гомъ,—проговорила Соня.

—• При чемъ тутъ Катя?

— Да в!дь она все это устроила.

— Устроилось бы и безъ нся.

Соня была разс!яина за часмъ и мало
говорила, барабаня по чайнику и смотря
въ окно, въ которое вливалось солнце,
будто была настоящая весна.

— Куда это мн! путь пророчилъ Андрей
Иванович*?

Сопя перевела глаза па говоряшаго, серь-
езно посмотр!ла и промолчала.

— А тсб! очень недурно было бы куда-
нибудь съ!здить, Жозефъ, осв!житься,—
произнес* Викторъ.

— Куда же?
— Мало ли куда; ты вотъ все собирался
съ Броскинымъ отправляться куда-то.

— Ну, это компания не изъ важныхъ,—
заметила Соня.

— Нельзя быть такой разборчивой; Саша
Жозефа любитъ, и съ нимъ въ дорог!» не
пропадешь; по нашимъ бсрлогамъ онъ—не-
заменимый спутникъ. Да, вотъ еще что,
Жозефъ, получалъ бы ты скорее свои
деньги, а то я очень подозреваю, что твоя
жена что-то замышляетъ опять.

— Тамъ еще нужны некоторыя формаль-
ности,—заметила Соня.

— А что же Екатерина Петровна замыш-
ляетъ?—спросилъ Тосифъ.

— Я не знаю наверное, но слышалъ
такъ, будто она хочетъ тебя выставить со-
всемъ лолоумпымъ, хлопотать объ опеке и,
разумеется, забрать твои деньги.

— Что ты, Викторъ, какъ тебе не
трехъ!—воскликнулъ отчимъ.

— А что же? Это похоже ла правду,—
подтвердила и Соня.

— Да что ты все еще любишь Екате-
рину Петровну или веришь въ ея любовь?—
спросилъ Викторъ.

— Нетъ, но я не сонсЬмъ изверился въ
людей!
— Да, жди пощады!

— Перестанемъ говорить объ этомъ.

— Съ тобой не стоить и говорить объ
этомъ, но мы съ Соней будемъ насторожЬ.

— Какъ хотите.

Назадъ шли молча, только въ концЬ
дороги Тосифъ спросилъ, будто оканчивая
свои размышлешя:

— Викторъ, какъ ты думаешь, Фонви-
зинъ любить кого-нибудь плотски?

Тотъсъ изумлежемъ посмотрЬль на Тосифа.

— Что теб'Ь вздумалось объ этомъ спра-
шивать?

— НЬтъ, какъ ты думаешь? — настаивалъ
Пардовъ.

— Я не думаю, а знаю, что онъ дЬв-
ственъ.

— Это вЬрно?

— ВЬрно.

Черезъ нЬкоторое время Тосифъ снова
началъ.

— А если бы онъ не былъ дЬвственъ,
какой бы онъ былъ?

— Послушай, Жозефъ, ты совсЬмъ оду-
рЬлъ: ну, почемъ я знаю?

— Я не такъ выразился... если бъ онъ
не былъ лншенъ чувственности, онъ былъ бы
лучше, добрЬе и свягЬе.
Викторъ даже остановился.

— Жозефъ, можно подумать, что это
твоя покойная тетушка говорить, а не ты.
Ты смотри, своимъ Христовымъ нев'Ьстамъ
этого не вздумай пропов'Ьдывать.

— Кому жъ любовь и знать, какъ не
нев'Ьстамъ?... Но я еще хотЬлъ спросить, не
былъ ли бы тогда Андрей Ивановичъ какъ
Адвентовъ?

— Я не знаю, Жозефъ. Что ты присталъ?
— Жозефъ, да будетъ теб^ изводить меня!
Совскмъ прощаясь, Викторъ сказалъ тихо:
— Можетъ быть, ты, Жозефъ, и правъ;
можетъ быть, Андрей такой, какъ Адвен-
товъ, оттого и д'Ьвственъ, и вообще все,
что ты говорилъ, не такъ глупо: ты прости
меня.

— Я в'Ьдь высказываться не ум'Ью,—ви-
новато оправдывался Тосифъ.

Вс'Ь эти дни онъ волновался, ожидая об1-
щаннаго визита; въ пятницу еще у пего
вымыли комнату, всталъ онъ рано, зажегь лам-
пады, особенно тщательно вымылся, одЪлся,
ноправилъ книги и мслюя вещи и сталъ
ходить не куря. Впрочемъ, куренье у Зы-
ковыхъ пе очень допускалось и Жозефъ
даже отвыкъ, скучая бегать съ папиросами
на лестницу или запираться на ключъ.
Къ нему вошла Марина, держа руки за
спиною, въ б-Ьломъ платке и розовомъ
платье, какая-то светящаяся и радостная.

— Богъ милости прислалъ!—сказала она
на порогЬ и, подавая большую розу, при-
бавила:—а это вамъ.

— Откуда такая прелесть?—спросилъ То-
сифъ, разглядывая крупные, влажные, розо-
вые лепестки.

— Отъ меня подарокъ. Сегодня великъ
день! Вамъ скажу: не выдавайте меня,—
оглянувшись, Марина быстро подошла къ
Тосифу и сказала ему на ухо:—я причасти-
лась Тела и Крови Господней.

И потомъ, забывшись, вся сама порозо-
вЬвъ, воскликнула съ ударешемъ:

— Ахъ! Тела, Тела и Крови Господней!

Тосифъ спросилъ шопотомъ, смотря на
цветокъ:—Где же!

— На Николаевской.

— Въ единоверческой?

- Да.

— Поздравляю васъ; я радъ.

— А я-то какъ рада, какъ радостна: спо-
добилась!

Тосифъ съ удивлешемъ, заметилъ какъ,
несмотря на худобу, похорошела и помо-
лодела въ это утро Марина.

( 3<5» 1
— Ну. прощайте; гостя ждете?

— Рано еще.

— Да» еще, — остановившись у порога,
промолвила Марина,—все равно умирать...
скажу вамъ сегодня для такого дня. Я
люблю васъ, Тосифъ Григорьевичъ, крепко
люблю, не какъ брата, а какъ бы мужа»
если бъ онъ живъ былъ, любила. Не говори-
те ничего, не отвечайте: не надо, а поли-
куемтесь, какъ иноки.

И она трижды со щеки на щеку прико-
снулась легко къ Тосифу и ушла летучей
походкою, будто по воздуху, оставя запахъ
ладана и розъ.

Тосифъ долго стоялъ неподвижно, по-
томъ поставилъ розу въ стаканъ на окно
и сталъ ждать сидя; съ утра онъ не 'Ьлъ и
не пилъ, не замечая этого. Услыша звонокъ,
онъ хогЪлъ вскочить, подбежать, но ноги,
какъ бы пораженный параличомъ, не пови-
новались и онъ остался сид'Ьть, только рукою
сдерживая бьющееся сердце. Слышно было,
какъ спрашиваютъ, дома ли господинъ Пар-
довъ, какъ медлятъ въ передней, какъ про-
ходить гостинною, какъ слегка стучать въ
двери, какъ тихо спрашиваютъ: «можно вой-
ти?»—и еще разъ,—языкъ тоже не пови-
новался; наконецъ, съ трудомъ превозмогая
внезапную немоту, Тосифъ громко и хрипло
крикнулъ:

— Войдите!

Вошелъ Фонвизинъ.

— Вы, кажется, не ожидали меня и ис-
пугались?—спросилъ гость.

— Н'Ьтъ, я васъ ждалъ... видите...

— Какая дивная роза. У васъ пахнетъ
ладономъ: вы были въ церкви?

— Н’Ьтъ, это не я былъ въ церкви.

— Вы не думайте, что я забылъ васъ,
бросилъ васъ, не думалъ о васъ. Вы знаете,
чт 6 вамъ нужно?

— Да, да! церкви, верной жизни и жи-
вой любви, но гд'Ь найти ихъ?

— Гд'Ь? Вотъ церковь,—указывая въ окно
па крсстъ прихода, сказалъ офицеръ.

— Но которая? Ихъ такъ много.

— Обрядовъ много, хриспанская цер-
ковь—одна.

— Но любви живой!., я много любилъ
и что же? скорбь и смерть! Кому отдать
свою душу? любить такъ, плотски можно,
не отдавая души своей.

— Любовь—одна! плотски любя, вы, мо-
жетъ быть, гораздо большее, гораздо страш-
нейшее отдаете. Не бойтесь терять, что
возрождается; не погуби, не спасете. Лю-
бовь—одна: къ Богу, къ нев-ЬстЬ, къ же-
ниху!

— А вы? а вы какъ же?

— Мы говоримъ нс обо мн'Ь, а о васъ.
Я—челов'Ькъ, а не духъ безплотпый, не
скопецъ духовный.

— Не оставляйте меня! отдаюсь въ ваши
руки.

— Отдайтесь въ руки Божш.

— Но черезъ васъ, черезъ васъ! Вы ве-
дите меня.

Едва ли 1осифъ помнилъ, что оггь гово-
рилъ, что отв*Ьчалъ ему гость, едва ли по-
ннмалъ, какъ онъ очутился па кол-Ьняхъ
псредъ Андреемъ и зач'Ьмъ тотъ ц-Ьловалъ
ею, поднимая, едва ли зпалъ, что бссЬда
ихъ длилась не одно краткое мгновечпе, а
часа два и колокола печально и сладко зво-
нили уже къ вечерн'Ь,—но не помня, нс
понимая, онъ зналъ превосходно, что въ
немъ произошло и что нужно было знать.

Въ переднюю вошла Марина и, кланяясь
низко, сказала:

— Андрей Ивановичъ, дайте на васъ
взглянуть.

— А, Марина! какъ поживаете?

— Хорошо, очень хорошо.

— Не скучаете?
— Н-ктъ —И, ступивъ шагь, она приба-
вила тихо:— Андрей Ивановичъ, вы барина,
1осифа Григорьевича, не оставьте и любите,
ради Господа.

— И просить не нужно, Марина.

— Мы такъ его любимъ.

— Какъ его и не любить! До свиданья.

— Протайте. Простите меня, Христа
ради.

IV.

Становилось все тепл-Ье и теплее, дни
становились длиннее и въ св-ктлыхъ вече-
рахъ, въ иогрсбальныхъ службахъ страст-
ной недели, чуялась радость близкой Пасхи.
Погода стояла холодная, но ясная, и долю
не зажигая огня, Марина сиживала у окна,
смотря на долпй рядъ домовъ, крышъ и
крестовъ и небо изъ розоваго превращав-
шееся въ н'Ьжно зеленое, съ острой и тре-
петной первой зв'Ьздой. Дома никого нс
было, такъ какъ 1осифъ тоже ушелъ ко все-
нощной, и на звонокъ вышла сама Марина;
огня нигд-к не было, только во вс'Ьхъ комна-
тахъ светили лампады, и пришедшею Соню
она узнала по голосу и горбатой фиг^р'к.

— Можно къ вамъ? Вы—одна, какъ я
рада, мн1: нужно много съ вами говорить.
— Милости просимъ. Я рада»

Когда они прошли въ гостинпую, Соня
сказала:

— Можно пройти къ вамъ, Марина?

— Конечно, пойдемте.

СЬвши, Сопя начала:

— Я хогЬла спросить васъ, Марина, или
в*Ьрп-Ье просить: когда вы поправитесь, све-
зите насъ съ 1осифомъ куда нибудь въ ваши
скиты, ему такъ нужно у-Ьхать отдохнуть,
успокоиться» Васъ тамт» всЬ знаютъ и мы нс
будемъ ничЪмъ нарушать общей жизни, я
могу ручаться.

Марина, улыбнувшись, ответила:

— Объ этомъ и р-Ьчи быть не можетъ:
черезъ нисколько уже дней вамъ будутъ
очень рады, но отчего бы вамъ нс съЬздить
въ православный монастырь?

— Мы бы хогЬли быть съ вами, и по-
юмъ это не совс'Ьмъ то же самое.

— Да, можетъ быть. Но, милая Софья
Карловна, верьте или не верьте, можетъ
быть, я гр-Ьхъ на себя беру, но я говорю
вамъ, что мн-Ь съ вами наврядъ придется
-Ьхать.

— Отчего? Вы еще будете елпшкомъ
слабы? Можно подождать, хотя, конечно,
Ч'Ьмъ раньше, т*Ьмъ лучше.

[ збб ]
— Н'Ьтъ, я совсЬмъ уйду, я умру скоро.
Но вотъ что, я могу дать письмо къ игу-
мсньЪ, чтобы васъ прнотили, зд'Ьсь всю Пасху
пробудстъ одна черничка, если не скучно,
съ ней и по'Ьхать можно.

— Отлично, только я все-таки надеюсь,
что съ нами вы пойдете.

Марина промолчала, потомъ вдругъ ска-
зала тихо:

— Вы, Софья Карловна, любите Тосифа
Григорьевича? Вы его не оставляйте, чтобы
у меня сердце не болЪло; съ Андрей Ива-
повичемъ, съ вами, Богь ему дастъ пр1йти
въ покой.

— Я люблю Жозефа, Марина, вы знаете.

Марина нагнулась къ Сон'Ь и заговорила
еще тише:

— Если бъ вы не были ему сестрой,
вы бы пошли за него замужъ?

— Что вы спрашиваете? И разе!' это
важно? Я люблю его отъ всего сердца.

— Это не то. Жениться либо не жениться,
можетъ быть, и не важно, можетъ быть
лучше и не жениться, какъ Андрей Ива-
новичъ, но готовымъ быть на бракъ—вотъ
такъ. По любви любить, не боясь. Какъ
преподобный съ молоду блудницами были
или съ рожденья девство хранили, но Богь

[ Зб7]
даль имъ щедрость любовную, что заста-
вляем и былинку, и зарю, и человека, и
Творца всЬмъ сухцествомъ, всею душою
и т'Ьлоыъ любить. А путь всякому свой,
только бы живой огонь гор'Ьлъ въ чело-
в'Ьк'Ь. Тогда и радость. А Тосифъ Григорье-
вичъ такой; такой, только пути своего онъ
не зналъ, какъ сл-Ьпой котенокъ тыкался,
но прозр-Ьваетъ, слава Господу Исусу.

Соня прошептала:

— Я сама пути не знала, думала быть силь-
ной, а сама слабее слаб^йшаго, я нарочно де-
лала скупымъ свое сердце, боялась и нс знала.

Марина гладила слегка Соню, и говорила:
— Все придетъ, Господь видитъ васъ.

— Я такъ люблю Тосифа, что была бы хо-
това на то, о чемъ вы ховорите, и Андрея
я люблю, и васъ и Виктора.

Марина встала передъ Сонннымъ кресломъ
на колени и, ц'Ълуя ее, говорила:

— Вотъ и прекрасно, весна красная ледъ
растопить, и я люблю Тосифа Григорьевича
и васъ, Соня, люблю, и знаю, что ххе оставлю
васъ, хотя бы и умерла, какъ Павлуша меня
не оставилъ.

Соня склонилась къ Марин'к и, прижи-
маясь маленькой грудью къ худому и горя-
чему стану другой, плакала говоря:
— Растопилось, растопилось, Господи про-
сти меня. А я думала, что вы не любите
меня, осуждаете.

— За что, Сонюшка?

— За то, что я была въ томъ обществ-Ь,
знаете?

— Ну, что вспоминать, что оглядываться?
не всяюй путь свой знаетъ, какъ осуждать мы
можемъ? А точно безъ таинствъ жизнь мертва,
и таинства надлежитъ совершать свяшенни-
камъ, получившимъ въ церкви благодать на это.

Соня ответила:

— Вы знаете нашихъ священниковъ?—

— Знаю, но благодать это не уменьшаетъ.
Помимо нихъ она д'Ьйствуетъ. Какъ въ
ПрологЬ мы читаемъ, что недостойный
1ерей связанный лежалъ въ темномъ углу,
а таинства за него огнезрачный ангелъ тво-
рилъ, м1рянамъ же виделось, что ихъ при-
ходск1й святенникъ, котораго они знали
за человека слабаго и грНЬшнаго, дерзаетъ
преподавать имъ ТЬло и Кровь Христову.
Недостоинство служителя—ужъ его д'Ьло съ
Богомъ, а таинства черезъ него идутъ свято
и неизменно!

— Тогда что же, молитвы, какъ закли-
пантя, таинства, какъ колдовство, не свя-
тость, не откровенье намъ дарить ихъ?
— Что выше, что святые, что мудрее
Исуса? Въ молитвахъ большая сила призы-
вающая, пусть колдовство, что же дур-
ного, по святое и таинственное: Таинство.
И подумать: ЧеловЬкъ рождается для жи-
зни крещеньемъ, возрождается вторымъ кре-
щеньемъ — покаяньемъ, для любви—бракомъ,
для соединенья съ Богомь— нричащешемъ,
велико и радостно и какъ истинно! За со-
в'Ътомъ обратитесь къ людямъ умнымъ и
добрымъ, для духовнаго разъяснешя — къ
людямъ начитаннымъ въ Писашяхъ, а за не-
обходимымъ для жизни, за требами—къ
рукоположенному таинственно, для этого
благодать имеющему священнику. Ответь
ихъ великъ передъ Богомъ, но для насъ
сила ихъ безмерна.

Соня молчала, переставь плакать, потомъ
возразила:

— Но читали же вы, знаете, что бла-
годать находить и не па посвящснныхъ
и они прозр±ваютъ и пророчествуютъ.

— Да, но таинствъ не совершаютъ! Добро,
когда такге избранники облекаются и священ-
ническою силою, тогда благость ихъ неизре-
ченна, но однимъ пророчествомъ не спастись.

— И вы верите, что теперь могутъ быть
так5е избранники?
— Благодать не оскудеваетъ. И теперь
есть, нужно только видеть зорко.

— Среди священниковъ?

— И среди нихъ, вероятно, есть так’ге и
среди м!рянъ, дуть в*Ъетъ, где захочетъ и
ищеть сосуда уготованнаго!

Опять помолчавъ, Соня поцеловала Ма-
рину, уставшую и тоже замолкшую, и про-
шептала:

— Спасибо, сестра милая, мать Марина.

— Что ты, Сонюшка, Господь съ тобой.

— Ты научила меня и любить, и жить, и
веровать.

— Полно, любить тебя сердце научило,
жить—воля Божья. А Тосифъ Григорьевичъ,
тотъ пойдетъ по пути, сначала колеблясь,
какъ ребенокъ на слабыхъ ножкахъ, идя
отъ стула, потомъ радостно къ матери по-
бежитъ, крича: «вотъ я хожу», а та смеется,
сама не приближаясь, добрая, чтобы окрепли
милыя, резвыя ножки, и страхъ минулъ.

Марина умолкла, и не ответила, когда
Соня ее окликнула, та зажгла свечку, боль-
ная сидела, закрывъ глаза, бледная.

— Что съ тобой? Дать теб'Ь воды?

— Ничего, устала я очень, да вотъ еще...

— Не говори больше, если это утомляетъ,
волнуетъ, вредить тебе. Спасибо и за то.
— Н'Ьтъ, это другое. Скажи, Тосифъ
Григорьевичъ не нуждается?

— То-есть какъ?

— Ну такъ, деньги у него есть свои,
кром'Ь этого наследства?

— Да, немного, а что?

— Отдалъ бы онъ это наследство своей
женФ,—и ему спокойнее и ее въ трехъ не
сталъ бы вводить.

— Да, я скажу, у него есть немного, у
меня есть, на четверыхъ съ Викторомъ хва-
тить.

— Это очень хорошо было бы, а то осо-
бенно теперь такая суета поднимется съ
этими делами, а ему нуженъ покуда покой.

— Да, я скажу ему. Какъ намъ въ голо-
му нс пришло?

— Поговори, голубка. Вотъ и наши ид уть,
лягу.

Действительно, въ соседней комнатЬ раз-
дались голоса и показался светъ. Соня вы-
шла другою дверью черезъ кормдоръ, она
была какъ разбитая, но счастливая, не заме-
чая своей усталости.

Черезъ несколько дней Екатерина Пет-
ровна была не мало удивлена, когда ей по-
дали карточку Тосифа; она сид'Ьла за пись-
мами и бумагами общества, где она играла
теперь видную роль, нисколько вытесняя
даже тетю Нелли. Она съ нЬкоторымъ без-
покопствомъ глянула на вошедшаго, сказавъ:
«садитесь».

Тотъ началъ, запинаясь:

— Вотъ я хот'Ьлъ вамъ предложить одну
вещь: то наследство, которое на-дняхъ я
имею получить...

— Да?—сказала Пардова, насторожившись.

— Я намеренъ эти деньги внести на ва-
ше имя, или, если хотите, можетъ быть это
представить формальный затруднешя, не по-
лучая его, отказаться въ вашу пользу.

Екатерина Петровна, казалось, боялась
ловушки, пораженная неожиданностью та-
кого предложешя. Потому она слушала не
совсемъ спокойно, что говорилъ мужъ; съ
запинками, но съ привычнымъ простодунп-
емъ онъ продолжалъ развивать свое пред-
ложение. Наконецъ, когда онъ умолкъ,
Катя подошла къ нему и спросила:

— Вы хотите развестись со мною?

1осифъ посмотрЬлъ съ удивлешемъ.

— Нетъ, я объ этомъ не думалъ, это
какъ вы хотите; я, вероятно, нс женюсь.

— Вы благородный человекъ, Тосифъ,
Григорьевичу я вамъ очень многимъ обязана
я знаю и вижу, что недостойна васъ, но
то же поделать, кто не ошибался? У меня
къ вамъ тоже предложеше и просьба: я
знаю, что деньги для васъ были бы нужны.

— Н'Ьтъ, н'Ьтъ, вы не стесняйтесь, — пе-
ребилъ было ее Тосифъ.

— Петь, я знаю; такъ вотъ, сохраните
изъ этого наследства часть, которая бы слегка
помогала вашимъ денежнымъ деламъ и по-
томъ—пусть все это будетъ между нами.

— Хорошо, мне все равно.

— Да, я знала, что вы согласитесь, что
поступаете благородно не для того, чтобы
трубили о вашемъ великодушш. Благодарю
васъ. Вы, говорятъ, скоро едете?

— Это еще далеко не рЬшено...

— Дай Богъ устроиться вамъ, какъ вы
хотите и какъ заслуживаете этого. А Фон-
визинъ едетъ съ вами?

— Да, и Соня, и Марина, вероятно.

— Ахъ, и оне?

— Что васъ удивляетъ въ этомъ?

— Нетъ, ничего.

Удивлешю Екатерины Петровны не скоро
было суждено прекратиться, такъ какъ вско-
ре после визита 1осифа къ ней явилась
неожиданно Леля, казавшаяся очень боль-
ной, разстроешюй и не сумевшая ничего
толкомъ разсказать ни освоемъ пребывании
за границей, ни о причинахъ размолвки сь
Беззакатнымъ, говорившая несвязно, впадая
то въ слезы, то въ выкрики.

Екатерина Петровна крепко задумалась
посл*Ь ея ухода и когда потомъ пришли
Нелли и Петръ Павловичъ между разгово-
ромъ Пардова заметила:

— Нужно обратить внимаше на Лелю.

— А что?

— Она легко можетъ стать очень полез-
ною и сильною въ обществ^.

— Вы думаете?

Екатерина Петровна наклонила утверди-
тельно голову съ видомъ знатока.

— Я в'Ьрю въ вашу проницательность,
милая,—сказала Нелли.

СовсЬмъ прощаясь, Катя молвила, будто
мелькомъ.

— Да, д*Ьло съ мужемъ я прекращаю,—
пусть живетъ ссб’Ь какъ хочстъ, а чужихъ
дснсгъ мн'Ь не нужно.

— Вы слишкомъ великодушны,—сухо за-
м-Ьтила Нелли.

Петръ Павловичъ вступился было.

— А какъ же ваше благое нам’Ьреше?

Но Пардова прервала его.

— ЧеловЪкъ предполагает^ а Богъ рас-
полагаете
Помолчавъ прибавила.

— На Пасху въ пользу бедныхъ обще-
ства я жертвую тысячу рублей, я пришлю ст.
СергЪемъ Павловичем!., онъ ведь зачисленъ
пашимъ секретаремъ.

— Какъ же, какъ же, в а ш и м ъ секрета-
ремъ,—от1гЬтилъ Петръ Павловичъ.

Только выйдя на улицу, Нелли пришла
въ себя и громко сказала:

— Каково?

— Да, можно признаться,— протянулъ
спутникъ.

V.

ПРошла Пасха съ ц'Ьлодневпымъ зво-
номъ, где-нибудь за городомъ промчались
уже «съ горъ потоки» и заиграли овражки,
протоковали тетерева на проталинахъ, про-
спн'клп подснежники, а наши все еще си-
дели въ городе. Марина даже не сидела,
а все лежала, то забываясь, то бодрствуя.
Но никакъ нельзя было отговорить ее
ехать на кладбище пъ Радуницу; накануне
еще она такъ этимъ волновалась, что док-
торъ сказалъ, пожимая плечами: «Попро-
буйте, тяжело отказать въ, можетъ быть,
посл'кднемъ желанш». Марина потребовала,
чтобы при пей завязали узелокъ съ крас-
ными яицами и кускомъ сухого кулича,
веселая и будто бол'Ье бодрая. Поехали
втроемъ съ Тосифомъ и Соней, въ наемной
карегЬ, съ л'Ьстнйцы еле снесли Марину,
но она все шутила и смеялась:

— А ужъ назадъ, чуръ, я одна вл4>зу.

— Ну хорошо, мы вамъ помогать не бу-
демъ, помните.

Въ карегЬ она велЪла открыть окна и
жадно смотрЪла на дома, сух!е тротуары,
фонари и /полей. будто все видя впервые.

— Господи, какъ я давно на улиц'Ь не была,
вотъ тутъ колбасная была, а теперь парик-
махерская новомодная: мастера участники
въ Д'Ьл'Ь и на чай не берутъ,—Марина
вдругъ разе маялась,—все по новому д'Ьлаютъ!

Въ часовняхъ, у каждой встречавшейся
церкви, она старалась разсмотр±ть каше
образа внутри и сердилась, когда не успе-
вала въ этомъ.

— Вотъ въ Петербург!» совс'Ьмъ Н’Ьтъ
такой манеры, какъ въ Москв'Ь, по ули-
цамъ иконы вешать, и стараго письма есть.
Мн'Ь это нравится!

Когда карета выплелась уже на окраины,
Марина, будто уставъ, откинулась на спинку
и закрыла глаза.

— Устала, Марина?—спросила Соня.
— Да, немного.

— Скоро до'Ьдемъ.

— Да, я знаю.

1осифъ сказалъ:

— Помнишь, Соня, годъ тому назадъ я
въ это время только что поправлялся и вы-
ходит ь сталъ.

— Да, потомъ па озера Ездили.

— Еще Андрея я впервый разъ увидалъ.
А потомъ уже мой романъ съ Катей по-
шелъ. А подъ Покровъ Павла убили, раньше
еще. А черезъ м*Ьсяцъ тетушку.

— Тяжелое было время,— сказала Соня.

— Какъ все странно: моя женитьба, эта
зима, все, все, и куда-то вт> одно м+»сто
все ведет ъ! Если бъ Катя была не такая,
неизвестно еще, что бы было.

— Жилъ бы Тосифъ Григорьевичъ да
поживалъ, ин о чемъ не заботясь и съ нами
бы не водился, счастливый былъ бы.

— Ч'Ьмъ же я песчастливъ теперь?

Карста уже остановилась у неширокихъ
норотъ, съ восьмпконечнымъ м'кднымъ кре-
стомъ наверху. Марина закрестилась и хотЬла
сама быстро выходить, будто забывъ про
болезнь, но пришлось ее вывести подъ
руки, и она съ трудомъ отъ слабости шла,
досадуя, что не можетъ бежать, лстЬть по
зеленой траве, какъ хотела бы. Она йовто*
ряла: «тра-ва, трава, тра-ва» и умолкла оста-
новившись, прислушиваясь и не спуская
глазъ съ яркой первой зелени на могил-
кахъ. И спутники ея остановились молча.

— Какъ чудно: въ каждомъ слове все
поймешь, когда такъ твердишь, когда оно въ
душу войдетъ. Посмотри, Соня, на цв-Ьтокъ
и повтори сто разъ его имя, и смотри.
всЬмъ сушествомъ и ты поймешь, что онъ
значить и увидишь какъ онъ живетъ,
будто бы все книги прочла, что объ этомъ
цв'Ьтк'Ь написано, а разсказать не сможешь.
Также и молитвы нужно понимать и слова,
и что они зпачатъ, но и третье, что имъ
силу даетъ, потому и взывая тысячу разъ—
Господи, 1сусе Христе, Сыне Божтй, поми-
луй насъ—ты всю силу рЪчешя поймешь и
действенно милости кличишь. Трава, трава,
небо, земля, могила!

Дойдя до места, где была похоронена
ея мать, Марина безъ поддержки положила
ссмипоклонный большой началъ и, молча
развязавъ узелокъ, вынула красное яйцо и
дотронувшись имъ три раза до земли, ска-
зала громко.: «Матушка, Христосъ Воскресе!»,
потомъ очистила его и раскрошила какъ и
куски кулича и снова склонилась, между
Т'кчъ какъ птицы съ крикомъ перепархи-
вали по еще голымъ в'Ьткамъ, ожидая, когда
уйдутъ люди.

Такъ какъ Марина долго не поднималась,
Сопя, слегка дотронувшись, тихо сказала:

— Марина встань, не утомляйся, сядь на
скамейку.

Но та ничего не отвечала, не двигаясь.

Соня, стараясь поднять ее, сказала:

— Тосифъ, сходи за водой въ сторожку,
она лишилась чувствъ.

Долго искалъ въ волненш Тосифъ, гдЬ-бы
достать воды и, наконецъ, когда принесъ
1 рафинъ, увид'Ьлъ, что Марина лежить все
пакже, склонившись на зелень могилы, а
Соня, прижавъ палепъ къ губамъ, шепчетъ
ему, бледная какъ полотно:

— Тише, Жозефъ, она умерла!

Выпавннй графинъ не застучалъ по земл!,
а птицы, видя неподвижность всЪхъ троихъ,
слегЬли на крошки и стали клевать ихъ,
вытягивая шеи и изредка тонко пикая.

VI.

Вторые похороны нс замедлили, но
ускорили предполагаемый отъ!здъ нашихъ
путниковъ, такъ какъ Тосифу еще нужнее
сталъ покой. Андрей, бывнпй и на похоро-
нахъ, теперь ежедневно бывалъ у Тосифа,
подолгу бескдуя съ нимъ и уткшая.

Въ этотъ вечеръ, когда у Пардова см-
д'Ьла уже Соня, принесшая письмо отъ Мл-
рининаго дяди къ игуменьи, Андрей Ивано-
вичъ пришелъ позднее, ч'кмъ обыкновенно,
и объявнлъ какъ-то торжественно и
сразу:

— Друзья мои, намъ придется еще подо-
ждать и ±хать не въ скиты, но въ мЬсто
можетъ быть еще болЬе святое — вь
Римъ.

— Въ Римъ?—въ одинъ голосъ восклик-
нули Соня и Тосифъ.

— Да, въ Римъ. Меня вызываетъ туда
больной родственникъ, не ±хать я не могу,
васъ оставлять тоже, и ждать вамъ моею
возвращенья слишкомъ долго и тя-
гостно.

— Слишкомъ долго и тягостно,—согла-
сился Тосифъ.

— Но какъ же такъ, для насъ это совер-
шенно неожиданно, — сказала Соня. Но
1осифъ остановилъ ее, проговоривъ:

— Н'Ьтъ, Соня, 'Ьдемъ съ Аидреемъ, без ь
него намъ сейчасъ немыслимо оставаться.

Андрей, пройдясь по комнагк, скл-
залъ:

1 38: 1
— Я думаю, я вЪрю, что это не простой
случай ведетъ насъ въ Римъ, а потомъ, не
любопытно ли будетъ вамъ взглянуть на
него: вы не были за границей?—обратился онъ
къ Тосифу.

— Н'Ьтъ.

— Въ Рим-Ь и я не была,—призналась
Соня.

Андрей прибавилъ:

— Бдльшая перемена места приведете и
бдльшее обновленье для васъ.

— Можетъ быть, вы и правы.

— Какъ жаль, что Марина не дожила,
что ея н’Ьтъ съ пами, — прошепталъ То-
сифъ.

Андрей, подойдя къ нему, сказалъ громко
и строго:

— Она съ нами! Опа съ пами! Разве вы
не чувствуете?

— Я слышу пахнетъ ладономъ.

— Ладономъ пахнетъ, Жозефъ, отъ меня,
я была сейчасъ въ церкви, но Марина съ
нами, разве ты можешь думать иначе?

— Она съ нами!—повторилъ Фонвизинъ,
и помедливъ, началъ:

— Слышали ли вы въ церквахъ поминанья
и не казалось ли вамъ, что всЬ эти не-
известные: «Иваны, Иваны, Петры, Павлы,
Иваны» плотною живутъ толпою, пред-
сюятъ съ нами прсдъ Богомъ? Видели ли
вы святцы, гд'Ь соборъ ангеловъ, пророки,
мученики, апостолы, преподобные, правед-
ники, благоверные цари, д!вы и столп-
ники въ славё стоять, и не казалась ли
вамъ, что блистающимъ клиромъ обстоять
они насъ въ церкви? Святые, мы и ушед-
пйс—одну составляютъ церковь, во вс*Ъхъ
живую и действенную. И когда мы молимся,
бедный, милыя, родныя намъ руки персда-
ютъ нашу молитву святымъ заступникамъ,
чтобы неслась она дальше къ престолу. И
ваша тетушка, и Марина, и все, кто бъ ни
былъ, какъ бы не жилъ, тамъ неложно и
радостно узиалъ то, чего мы здесь только
ишемъ и во что веримъ. И они съ нами,
помогаютъ намъ и любить.

Когда утихъ голосъ Фонфизийа и те
двое молчали, будто прислушиваясь, не раз-
дадутся ли легюе шаги, не откроется ли
дверь, не войдетъ ли фигура въ бЬломъ
платке съ цветкомъ въ рукахъ, какой они
запомнили Марину, въ утро ея причащешя?

— Итакъ, въ Римъ?—сказала серьезно
Сопя.

— Въ Римъ посылаю гь насъ,—тихо, но
твердо ответилъ Андрей.

[ Э83 ]
Онъ стоялъ у печки, куда единственно
достигали еще лучи уходящаго солнца. То-
сифъ всталъ и, подойдя къ офицеру, взялъ
его за руку и спросилъ еле слышно:

— Андрей, имеете ли вы любовь?

Тотъ не спуская глазъ съ несл'Ъиящаго
теперь солнца, отв'Ьтилъ:

— Я—человекъ, я—живъ и им'кю в'Ьру,
какъ же шгЬ не им'Ъть любви?!

— Но вы не связаны ни съ к'кмъ плот-
скими узами, вы девственны?

— Я — д'Ьвственъ, но неразрывными и зем-
ными, чувственными узами связанъ.

— Съ к'Ьмъ?—еще тише спросила Соня,
подходя съ другой стороны офицера и беря
его за свободную руку.

— Я люблю и васъ и Жозефа, а больше
всего Кого,Того и вы любите больше всего
живушаго.

— Вс±мъ сердцемъ и мыслью и помы-
шленьемъ!—сказала Соня»

— Вс±мъ сердцемъ и мыслью и помы-
шленьемъ!—повторила» Фонвизинъ.

— Аминь—заключилъ Тосифъ.

— ВсЪ любивцпе и Люблине съ вами,—ска-
залъ Фонвизинъ и ноггЬловалъ обоихъ въгубы.

Такъ они постояли еще втроемъ, пока со-
всЬмъ не погасла заря за окномъ.
Викторъ безъ удивленья выслушалъ со-
общенье о по'Ъздк'Ь въ Римъ, но ±хать от-
казался на отр±зъ.

— Я и въ скиты не собирался 'Ьхать, а
за границу и подавно; не подумайте, что это
оттого, что я не люблю васъ, а я самъ
вижу п знаю, что мн'Ь еще рано итти ва-
шимъ путемъ.

— Многимъ ли я тебя старше, Викторъ,
годами тремя?—уговаривалъ его отчимъ.

— Въ лНЬтахъ ли д'Ьло?—возразилъ тотъ
и сталъ вм'Ьст'Ь въ ними обсуждать мелочи
предстоящей дороги.

Тосифъ вдругъ спросилъ:

— Какъ, Соня, по итальянски Римъ?

— Кота.

— Кота? Хорошо; кругло, какъ будто
куполъ.

И потомъ, когда Соня и Викторъ
ушли, Тосифъ подошелъ къ окну и, смо-
тря на уходящ!й рядъ крышъ и домовъ,
кресты далекихъ и близкпхъ церквей, ши-
рокое небо, сталъ твердить «Кота, Кота»,
пока звуки не утратили для него значенья
и что-то влилось въ душу огромное, какъ
небо млн куполъ церкви, гд'Ъ и ангелы и
мученики—блистаюпцй клиръ, и каюе-то
папы и начетники, и милая Марина, и бедная
тетушка, и Соня, и Викторъ, и самъ 1осифъ,
и онъ, Андрей, какъ архапгелъ, и сн^гъ
на горахъ, и трава на могпл'Ь, и кресты на
далекихъ, чудныхъ и близкпхъ, съ детства
зяакомыхъ, церквахъ.

коньцъ


М. Кузмин ок. 1890 г.

г 0061 монпм:^-^

ММ

ПРИМЕЧАНИЯ КО ВТОРОМУ ТОМУ

Вторая книга рассказов»

Вышла в изд-ве «Скорпион» в 1910 г.

Подвиги Великого Александра» Впервые в ж. Весы
1909/1:19-41 и 1909/2:17-34:

16,5 сн. Александр потребовав, чтобы открыли
[опечатка?]

17,4-5	косясь глазами

27,5 сн.	Александр сам ринулся

65,5-6	в сопровождении толп и трубных звуков

67,3-4	факелах, ронявших пламенные	слезы,

при чем Александр

75,4-5	Этою головою, наводящей ужас

77,10	оловянный сосуд

К ХХ-летию литературной деятельности Михаила
Алексеевича Кузмина [Л. 1925] приводит издание по-
вести отдельной книгой: «Венок», М. 1918. Нам ее
не удалось достать.

Повесть об Елевсиппе» рассказанная им самим» Впер-
вые в ж. Золотое руно 1906/11-12:68-79:

84,4-5 гораздо позднее, но, увы, слишком

95,13-14 далекий от мысли, что я вижу его в по-
следний раз

99,8	о родине, о Лимнантис

102,21	И Ликофрон встал

107,6	от пара жирной дичи [видимо, опечатка]
107,26-27  113,5  113,16 116,11-12  116,18	что бы я ни пожелала!  мы, хозяином награжденные вмещавших и наши пожитки я при помощи соседей узнал привычка долго думать [видимо, опе- чатка]
122,18-19  124,15-16  129,21	разлука приходит что он казался раненым Я открыл красильню пурпуром тканей

Нежный Иосиф. Впервые в ж. Золотое руно за 1909,
№№ 1 (стр. 49-55), 2-3 (58-76), 4 (37-50), 5 (35-44),
6 (42-56, 7-9 (104-125) и 10 (19-27), с подзаголовком
«повесть в трех частях» и полным именем в посвя-
щении: Сергею Сергеевичу Познякову:

137,3 А как же Марина?

137,14-15 женщина в темном платье, белом платке
164,5 сн. Чтобы ваши глаза не глядели,
181,13 как и предсказывал отец Петр.

257,15 с усмешкой молвила гостья,

263,10-11 и неоплаченными долгами,

301(12 сн.)-311 Кусок от слов «—Но чего Вы бо-
итесь, милая,» до начала VI главы в журнальной
публикации отсутствует.

335, 9 сн. — Чуднб, дяденька, а!

337,14 сн. Марина Парамоновна!

(также 340,6-7)

356,10	—Но холодом от него так и несет.

366,6	Севши у того же окна, откуда только

что смотрела Марина на вечернее небо,
Соня начала:
369,1-3 сн. Последний абзац в журнальной публи-
кации напечатан так: —Тогда что же? —молитвы
как заклинанья, таинства как колдовство, не свя-
тость, не откровение дают их?

370,1 абзац Этот абзац в журн. публикации напе-
чатан так: [...] в молитвах — большая (...) призы-
вающая; [...] колдовство, — (...) дурного? (...) таин-
ственное—Таинства. [...] человек [...] крещением—
[...] крещением — покаянием [...] соединения (...)
причащением — [...] людям, начитанным в писании
[...] «требами» (...) таинственно, мимо него для
этого (...) но и сила для нас безмерна.

370,3-4 сн. благость их несказанна,

371,13 си. сначала колебался

373,12-13 не получая их,

374,5	Иосиф, но та продолжала.

374,7	часть из этого наследства,

374,13	трубить о своем великодушии	[видимо,

опечатка]

374,17	А Фонвизин едет с вами?

374,2 сн.	, не сумевшая

375,16	милые, сказала Нелли [и после	этого	аб-

зац продолжается]

375, бен. Нелли, и присовокупила: —потом все
это дело было исключительно для поль-
зы Жозефа

375,5 сн. Петр Павлович начал

375,3 сн. прервала его, сказав:

376,4-5	записан нашим секретарем?

377,16	вдруг рассмеялась, говоря:
377,18  379,4-5  381,12 сн.  382,3 сн.  383,10 сн.  384,6-7	старалась разглядеть, на могилах [опечатка?] вас оставить тоже, в церквах поминовенья Когда стих голос  В журнальной публикации нет строки: «Тот, не спуская глаз...ответил».
385,2 сн.	— блистающий хор,
СОДЕРЖАНИЕ

Подвиги Великого Александра. Повесть в
четырех книгах........................... 1

Повесть об Елевсиппе........................81

Нежный Иосиф. Повесть в четырех частях...... 133

Примечания................................ 387
Кигтт, М1кЬаИ А1ек$ееу1сЬ, 1872-1936.

Ргога.

ПОПРАВКА

В «Предисловии» к первому тому Прозы Кузмина,
на стран. VI в 1-ой строке, следует исправить «шестой
том» на «седьмой том» и «в седьмом» на «в восьмом».

18ЕМ 0-933884-42-7